Русскій синтаксисъ въ научномъ освещеніи - Пешковскій А.М.

{011} Отдел первый. Предварительные сведения из общего языковедения и психологии

{023} II. Об изменении форм слов в языках

{039} III. Формы синтаксические и несинтаксические

{079} VII. Понятие о форме сочетания слов. Морфология и синтаксис

{093} VIII. Об изменении форм сочетаний в языках

{125} Отдел второй. Нераспространенное предложение

{140} XIII. Согласование сказуемого с подлежащим

{149} XIV. Отношение подлежащего и сказуемого к частям речи

{151} Отдел третий. Распространенное предложение

{196} XIX. Зависимость в распространенном предложении

{198} Отдел четвертый. Нераспространение и распространенное предложения в кратких формулах

{200} XXI. Нераспространенное и распространенное предложения, как формы сочетаний

{202} XXII. Нераспространенное и распространенное предложения, как формы языковой мысли

{204} Отдел пятый. Особые разряды второстепенных членов

{242} XXIV. Безглагольные предложения со сказуемостными членами. Отрицательная связка

{256} XXV. Сочетания глагола с инфинитивом. Инфинитивная связка

{263} XXVI. Обособленные второстепенные члены

{296} Отдел шестой. Особые разряды предложений

{310} XXIX. Вопросительные, восклицательные и повелительные предложения

{313} XXX. Устранение подлежащего. Безличные предложения

{340} XXXI. Неопределенно-личные предложения

{357} Отдел седьмой. Дополнения к учению о предложении

{361} XXXIV. Слова и сочетания, стоящие вне предложения

{369} XXXV. Заместительные слова и сочетания в предложении

{378} XXXVI. Особенности в употреблении счетных существительных

{383} XXXVII. Члены предложения и члены мысли

{396} Отдел восьмой. Сочетание предложений

{401} XXXIX. Понятие о сочинении и подчинении предложений

Автор: Пешковскій А.М.

Теги: языкознание русская филологія русскій языкъ филологія лингвистіка синтаксисъ

Год: 1914

Похожие

Изъ записокъ по русской грамматике. Томъ 1. Введеніе

Изъ записокъ по русской грамматике. Томъ 2. Составные члены предложенія и ихъ замены въ русскомъ языке

Изъ записокъ по русской грамматике. Томъ 1. Введеніе. Томъ 2. Составные члены предложенія и ихъ замены

Изъ записокъ по русской грамматике. Томъ 1. Введеніе

Текст

ft. M. Піьшковскш.
г
РУССК1Й СИНТАКСИСЪ
ВЪ НАУЧНОМЪ ОСВЪЩЕНШ.
Популярный онеркъ.
пособіе для самообразования И школы
Ill
I
'* • МОСКВА.—1914.
а

*Wft* МЕНТАЛЬНАЯ
&ИбЯУО>ТЕКА
.естественных Наук
Дкадо.*и Ьаук СССР
Москва. — 1914.
ТИПОГРАФ1Я В М. САБЛИНА.
Петровка, д 26 Тел. 131-34.

ПРЕДИСЛ0В1Е.
Предлагаемая вниманію читателя книга возникла изъ
педагогической д?ятельности автора Преподавая русскій языкъ въ
одной изъ частныхъ московскихъ гимназій, авторъ натолкнулся
въ классъ, не усп?вшій, по случайнымъ причинамъ, пріобр?сти
въ теченіе первыхъ 3-хъ л?тъ пребыванія въ школ? сколько-
нибудь прочныхъ св?д?ній изъ синтаксиса Обладая н?кото-
рымъ научнымъ багажомъ въ этой области, онъ не устоялъ
передъ соблазномъ изложить передъ своей сплошь 14-ти—15-ти-
л?тней аудиторіей основные вопросы синтаксиса въ томъ вид?,
въ какомъ они трактуются современнымъ языкознаніемъ. Обра-
зовавшіяся въ результат? школьныя записки, расширенныя и
дополненныя, и появляются теперь передъ публикой.
Этимъ происхождешемъ объясняются и особенности книги
съ одной стороны, крайняя популярность изложенія (особенно
н?которыхъ, бол?е трудныхъ главъ), обусловленная
первоначально возрастомъ слушателей, но не лишняя, думается, и
для нашей большой публики, для которой преимущественно
предназначается книга (просимъ спеціалистовъ им?ть это въ виду),
съ другой стороны, строгая" систематичность, посл?довательная
терминологія, точная формулировка лредпосьцюкъ и выводовъ,
необходимыя въ школ?, но опять-таки не лишнія и для большой
публики, слишкомъ привыкшей просматривать серьезный книги
и забывать просмотр?нное.
Научнымъ фундаментомъ книги послужили прежде всего
университетскіе курсы проф. Ф. ?. Фортунатова и В К. Порже-
зинскаго, учителей автора. Изъ другихъ крупныхъ источниковъ
должны быть упомянуты А Потебня, „Изъ записокъ по
русской грамматик?" т т I, II и III, Paul, „Prmcipien der Sprachge-
schichte", Miklosich, „Vergleichende Syntax der slav. Spr.",
Delbruck, „Vergl. Syntax der mdogerm Spr" и др.
Отъ почтеннаго однотемнаго труда проф Д. Н. Овсянико-
Куликовскаго, которому авторъ тоже долженъ признать себя
многимъ обязаннымъ, книга эта отличается т?мъ, что
1) въ основу изложены положена вн?шняя, звуковая сторона
языка, и сд?лано это "не только для облегченія читателя, но и
по научно-методологическимъ соображешямъ,

II
2) р?зче отграничена, соотв?тственно съ этимъ, область
грамматики отъ смежныхъ областей психолопи и логики,
3) меньше уступокъ сд?лано традиціонной школьной грам-
матик?;
4) особое вниманіе уд?лено вн?шнимъ показателямъ н?ко-
торыхъ синтаксическихъ отт?нковъ— интонащи и ритму р?чи,
5) изложеніе разсчитано на бол?е широкій кругъ читателей,
въ томъ числ? и на лицъ, не знакомыхъ ни съ однимъ иностран-
нымъ языкомъ;
6) р?зче проведены границы между отд?льными
грамматическими категоріями съ разм?щеніемъ, по возможности, проме-
жуточныхъ фактовъ въ т? или иныя (иногда спеціально для
'этого устанавливаемый) рубрики.
Въ посл?днемъ опять-таки сказался педагогъ-авторъ. Онъ
глубоко уб?жденъ, что въ младшихъ классахъ, гд? занятія
грамматикой (разъ ужъ они тамъ ведутся) должны быть
преимущественно практическими и сводиться къ такъ называемому
„разбору4' текста, не можетъ быть м?ста, по самой психолопи
учениковъ, расплывчатымъ опред?леншмъ или колебаніямъ
учителя между той или другой категоріей. Школьникъ-ребенокъ
требуетъ ярлыка и, если ему говорятъ о промежуточности
явленія, самъ создаетъ для себя спеціальную промежуточную
рубрику съ соотв?тствующимъ ярлыкомъ. Поэтому, какъ бы
ни была настойчиво проводима учителемъ эволюцюнная точка
зр?нія (а это далеко не такъ невозможно даже и въ младшихъ
классахъ, какъ это обычно кажется), ему все-таки не обойтись
безъ н?которой насильственности въ классификаціи языковыхъ
явленій. Но, разум?ется, насильственность эта должна быть
сведена до минимума, и въ отыскаши этого минимума скрыто
много педагогической работы. Конечно, и друпя области знанія
принимаютъ въ школ? бол?е или мен?е угловатыя, догмати-
ческія очертанія. Но мостъ между наукой и школой, давно
созданный для другихъ наукъ в?ками практики, для языко-
в?д?нія, какъ науки исключительно молодой, только что началъ
строиться. Вложить свой скромный камень въ эту постройку
и было одной изъ ц?лей автора.
Но главныя его ц?ли были и остались значительно шире.
Дать представленіе возможно бол?е широкимъ слоямъ
читающей публики о языков?д?нш, какъ особой наук?, и, въ
частности, о ея в?тви — грамматик?, съ дальн?йшимъ подразд?ле-
ніемъ на морфологію и синтаксисъ; обнаружить
несостоятельность т?хъ мнимыхъ знаній, которыя получены читателемъ' въ

Ill
школ? и въ который онъ обычно т?мъ тверже в?руетъ, ч?мъ
мен?е сознательно онъ ихъ въ свое время воспринялъ; отд?-
лить грамматическую сзгщность р?чи отъ ея логико-психологиче-
скаго содержанія, показавъ, что у вс?хъ этихъ скучныхъ
падежей, наклонешй, залоговъ и т. д. есть свое содержаніе, въ школ?
игнорируемое я зам?щаемое логическимъ; наконецъ, устранить
вопіющее см?шеніе науки о язык? съ практическими прим?не-
ніями ея въ области чтенія, письма и изученія чужихъ язы-
ковъ—вотъ какъ опред?ляются эти ц?ли. Посл?дняя ц?ль
особенно близка была его сердцу. Вс? мы см?емся надъ Проста-
ковой, см?шивающей географію съ наймомъ извозчика. И вс?
мы находимся въ точно такомъ же положенш въ отношеніи
языков?д?нія Если ч^атель забудетъ со временемъ все, что
онъ извлекъ изъ этой книги, но если онъ сохранитъ навсегда
твердое уб?жденіе, что 1) существуетъ особая наука о язык?,
изучающая языкъ, какъ естественное явленіе, непрерывно и
и законом?рно развивающееся, 2) что грамматика есть одна
изъ в?твей этой науки, изучающая жизнь и развитіе т?хъ
явленій языка, которыя называются „формами", и 3) что какъ
вся эта наука въ ц?ломъ, такъ и та или иная отрасль ея мо-
гутъ им?ть только такое отношеніе къ искусству „правильно
читать, писать и говорить", какое географія им?етъ къ
искусству нанимать извозчиковъ или составлять интересные
маршруты—авторъ сочтетъ себя вполн? удовлетвореннымъ.
Для облегчешя чтенія книга набрана двумя способами.
Все хотя сколько-нибудь трудное, отвлеченное, а также все
частное или прикладное выд?лено въ „мелкій" (собственно,
сжатый) шрифтъ, основному же тексту приданъ, по возможности,
самостоятельный характеръ, сът?мъ расчетомъ, чтобы при же-
ланіи можно было ограничиться имъ однимъ
Предполагавшееся ран?е „Приложеше", на которое въ текст?
сд?ланы ссылки и которое должно было заключать въ себ?
школьно-практическіе выводы, р?шено, въ виду разросшихся
разм?ровъ книги и самаго приложены, выпустить особой
книгой, которая выйдетъ въ самомъ непродолжительномъ времени.
Въ заключеніе считаю долгомъ высказать глубокую
благодарность пр.-доценту Московскаго университета Д Н Ушакову,
немало способствовавшему своими указаніями и моральной
поддержкой выходу въ св?тъ этой книги.
А. Піыиковскій.
Москва, 14-е апр?ля 1914 г

Важн?йшія опечатки.
тр.
»
**
•)
п
и
п
*>
•»
п
•)
»
»
10
49
75
77
88
89
92
146
182
195
307
313
343
строка
и
•7
•»
»
»
И
'»
»
?!
Т»
Я
•я
7
9
13
8
5
4—5
19
2
4
12
8
1
9
снизу 0
и
»
сверху
снизу
»
ч
»
»
»
»
» (въ
сверху
зъ вын.)
выи.)
Напечатано:
выиесъ
темнот?
„ел"
?демъ
ХХШ
При мъ
числа).
„кромка**
точь въ точь, съ виду,
подъ стать
есть
которомъ въ
на стр.
мечта
Надо:
вынэсъ
теплот?
„ле"
идемъ
XXVI
При этомъ
числа),
„кромка")
точь въ точь,
подъ стать
есь
въ которомъ
на стр. 119
мета

ОГЛАВЛЕН1Е.
Предисловіе. Сгр'н
Отд?лъ первый.
Предварительным св?д?нія изъ обіцаго языков?д?нія
и психологіи.
I. Понятіе о форм? слова .... • 1
И Объ изм?неніи формъ словъ въ языкахъ 13
III. Формы синтаксическая и несинтаксическія 29
IV. Основные грамматическіе разряды словъ (части р?чи) 32
V. Части р?чи, какъ формы 36
VI. Значеніе формъ частей р?чи 33
VII. Понятіе о форм? сочетанія словъ. Морфолопя и синтаксисъ . . 69
VIII. Объ изм?неніи формъ сочетаній въ языкахъ 83
IX. Св?д?нія изъ психологіи 94
X. Понятіе о предложеніи .111
Отд?лъ второй.
Нераспространенное предложена.
XI. Подлежащее и сказуемое 115
XII. Формы сказуемости 120
XIII. Согласованіе сказуемаго съ подлежащимъ 130
XIV Отношеніе подлежащего и сказуемаго къ частямъ р?чи . ... 139
Отд?лъ третій.
Распространенное предложеніе.
XV. Дополненіе . . 141
XVI. Опред?леніе 169
XVII. Обстоятельство 178
XVIII Второстепенное сказуемое 183
XIX Зависимость въ распросіраненномъ предложеніи 186

Отд?лъ четвертый.
Нераспространенное и распространенное предло-
женія въ краткихъ формулахъ.
XX Члены предложенія въ ихъ отношеніяхъ къ частямъ р?чи и другъ
къ другу 388
XXI Нераспространенное и распространенное предложенія, какъ
формы сочетаній 190
XXII Нераспространенное и распространенное предложенія, какъ
формы языковой мысли . . • 192
Отд?лъ пятый.
Особые разряды второстепенныхъ членовъ.
XXIII. Глаголы-связки. Сказуемостные второстепенные члены Сказуемост-
ныя сочетанія 194
XXIV. Безглагольныя предложенія со сказуемостными членами.
Отрицательная связка 232
XXV Сочетанія глагола съ инфинитивомъ Инфинитивная связка . . . 246
XXVI. Обособленные второстепенные члены 253
Отд?лъ шестой.
Особые разряды предложеній.
XXVII. Союзы внутри предложеній. Однородные члены. Слитныя
предложенія 286
XXVIII. Отрицательныя предложенія 296
XXIX. Вопросительныя, восклицательный и повелительныя предложены. 300
XXX. Устранеше подлежащего Безличныя предложенія 303
XXXI. Неопред?ленно-личныя предложения 330
XXXII. Неполныя предложенія 336
Отд?лъ седьмой.
Дополненія къ ученію о предложеній.
XXXIII. Служебные члены предложенія 347
XXXIV. Слова и сочетанія, стоящія вн? предложенія . . 351
XXXV. Зам?стительныя слова и сочетанія въ предложеній 359
XXXVI. Особенности въ употребленіи счетныхъ существительныхъ. . . 368
XXXVII Члены предложенія и члены мысли 373
Отд?лъ восьмой.
Сочетаніе предложеній.
XXXVIII Понятіе о сложномъ предложеній 386
XXXIX. Понятіе о сочиненіи и подчиненіи предложеній 391
XL Сочиненіе предложеній 399
XLI. Подчиненіе предложеній 403
Алфавитный указатель 435

русскій синтаксисъ
въ научномъ осв?щеніи
Соеершенствоеаніе наукъ выражается іъ
ихъ разграначенш относительно цтьла и
средстшъ, а не въ см?шенш, еъ ихъ шзаамо-
д?йствш, а не $ъ рабскомъ служенш другимъ
А Потебня.

Отд?лъ первый.
Предварительный св?д?нія изъ общаго языков?д?нія
и психолопи.
I.
Понятіе о форм? слова.
Огромное большинство словъ русскаго языка распадается
въ нашемъ ум? на части. Возьмемъ, напр., слово „стекло".
Оно намъ кажется состоящимъ какъ бы изъ двухъ частей:
„стекл" и „о". Происходить это отъ того, что мы невольно,
сами того не сознавая, какъ бы сравниваемъ слово
„стекло" съ другими словами, на него похожими. Такъ, мы
сравниваемъ его со словами: стекла, стеклу, стекломъ, стеклянный,
стеклышко, стекляшка, застеклить, стеклярусъ и т. д. Отъ
этого сравненія у насъ выд?ляется въ сознаніи сходная во
вс?хъ этихъ словахъ часть „стекл". Въ то же время мы
сравниваемъ слово „стекло'' и съ такими словами, какъ: весло,
помело, перо, серебро, полотно, сукно, долото, кольцо и т. д.
Отъ этого сравненія у насъ выд?ляется сходная часть „о".
Такимъ образомъ „стекло" и распадается на „стекл-^о".
Слова, которыя при такомъ сравненіи приходятъ намъ въ
голову, сходны со словомъ „стекло" не только по звукамъ,
но и по значенію. Никому не придетъ въ голову
сравнивать слово „стекло" съ прошедшимъ временемъ глагола
„стекать" (напр.: „вода стекла въ канаву"), а также никто не
найдетъ никакого сходства между такими словами, какъ:
стекло, весло, долото и т. д., и такими, какъ: легко, см?шно,
хорошо, умно и т. д. Сразу чувствуется, что это „стекл" въ
прошедшемъ времени глагола „стекать" совс?мъ не то, что
„стекл" въ слов? „стекло", и это „о" въ словахъ: легко,
см?шно, хорошо, умно и т. д. совс?мъ не то, что „о" въ
слов? „стекло". Значить, слово „стекло" первой своей частью
Распаденіе
слоіа
на части
всл?дстііе
сраіненія съ
другими
словами.
Сраіненіе
происходитъ
и по зіукамъ,
и по значенію.

— 2 —
(„стекл") и по звукам ъ, и по значенію сходно со
словами: стекла, стеклу, стеклянный и т. д, а второй своей
частью („о") тоже и по звуку, и по значенію сходно
со словами: весло, помело, окно, сукно и т. д. А стало быть
наше „стекло" распадается не на 2 безсмысленныя группы
звуковъ, а на части, им?ющія значен!я. Вотъ этими зна-
ченіями-то мы и займемся.
Значеніе Посмотримъ прежде всего на первую часть: „стекл". Въ
обЬихъ частей ней? въ сущности, уже названъ тотъ предметъ, о которомъ
и формальная идетъ р?чь. Это уже почти слово, и если какой-нибудь ино-
часть. странецъ скажетъ намъ вм?сто „стекло**—„стекл", то мы мо-
Форма слова. г о <
жемъ даже понять, о чемъ онъ говорить. .Значить, это „стекл"
обозначаетъ главное въ слов?, обозначаетъ ту вещь,
которая въ этомъ слов? названа. Поэтому мы можемъ сказать,
что оно им?етъ зд?сь основное или вещественное
значеніе. Конечно, не всегда это будетъ настоящая вещь,
которую можно бы было охватить руками. Въ словахъ, напр.,
„зло", „добро" вещественныя части „зл4" и „добр"
обозначаюсь не вещи, а качества. Но все-таки и тутъ он? обозначаютъ
главное въ нашей мысли, обозначаютъ то, о чемъ мы
думаемъ, и притомъ н?что все-таки связанное съ вещами*
всякому сразу ясно, отъ какихъ вещей взяты эти „зл" и „добр"
Совс?мъ не такое значеніе им?етъ 2-я часть—„о". Отд?льно
она ровно ничего не значитъ, и если тотъ же иностранецъ
скажетъ намъ только „о", то мы ужъ р?шительно не будемъ
знать, что онъ хочетъ сказать. Приставленная же къ 1-ой
і части, она тотчасъ же пріобр?таетъ значеніе, но значеніе со-
\ вс?мъ особенное: не вещественное, а грамматическое. Она
' показываетъ, что передъ нами имя существительное средняго
рода именительно-винительнаго падежа единственнаго числа.
Конечно, такія грамматическія частички настолько же
необходимы для нашего языка, какъ и вещественныя, потому что
безъ нихъ нельзя было бы ничего понять. Если бы, напр.,
кто-нибудь сказалъ: „окн стекл'4, то нельзя было бы понять,
что онъ хот?лъ сказать: „оконныя стекла" или „стеклянным
окна". Если бы мы услышали что-нибудь въ род?: „дешев
стекл куп", то мы бы не знали, хочетъ ли челов?къ этимъ
сказать: „дешево стекла купилъ" или: „дешевыя стекла ку-
пилъ" или: „дешевы стекла! купите!" или: „дешевыя стекла
купца" и т. д. Но все-таки въ отд?льномъ слов? все значеніе
сосредоточено въ вещественной, а не въ грамматической части,
т.-е.3 въ данномъ случа?, въ „стекл", а не въ „о". Это „о"

— 3 —
существуетъ въ сотняхъ другихъ словъ, им?ющихъ
всевозможный значешя, а „стекл" существуетъ въ сравнительно не-
многихъ словахъ и вс?мъ имъ придаетъ одно и то же
основное значеніе, означая вещество, которое изготовляется изъ
сплава песка съ поташомъ и обладаетъ способностью
пропускать св?тъ. Выходитъ, такимъ образомъ, что 1-я часть
(„стекл"), хотя и заключаетъ въ себ? почти все значеніе
слова, а все-таки еще не слово, а какой-то обрубокъ, что-то
безформенное. Вторая же часть („о") отд?льно ничего не
значитъ, а, прильнувъ къ первой, сразу д?лаетъ ее настоя-
щимъ словомъ, придаетъ ей видъ слова, форму слова.
И изъ одного такого безформеннаго обрубка съ помощью
разныхъ такихъ частичекъ можно сд?лать много разныхъ
словъ (стекло, стекла, стеклу, стеклянный и т. д.), все равно
какъ изъ одного куска бронзы, им?я разныя формы, можно
отлить много разныхъ статуэтокъ. Вотъ почему вс? такія
частички и называются формальными частями словъ, а т?
части, которымъ он? придаютъ форму—основными или
вещественными частями. И самая способность слова
распадаться на такія дв? части называется формой слова. Далеко
"не вс? слова русскаго языка обладаютъ такой способностью. X
Въ такихъ словахъ, напр., какъ: вчера, безъ, или, ахъ, вскачь,
н?тъ, неужели, какаду, Марокко, Остенде и т. д., мы не мо-
жемъ различить ни основы, ни формальной части. Въ нихъ,
стало быть, н?тъ формы. Слова же: стекло, стекла,
стеклянный, стеклушка и т. д. обладаютъ формой.
Слово „форма" употребляется и въ н?сколько иномъ Переносный
смысл?. Говорятъ, напр.: „назовите форму род. пад. отъ смыслъ тврми-
слова „столъ"! или: „стола", „стула", „кресла" и т. д. суть на „форма".
формы род. пад. ед. числа". Зд?сь, значитъ, сами эти
слова „стола", „стула", „кресяа" названы „формами". Это
уже переносный смыслъ термина. Какъ мы обладателя баса
или тенора называемъ прямо „басомъ" и „теноромъ" („нашъ
знаменитый басъ у?халъ за границу"), какъ обладателя
картуза или шляпы можемъ иной разъ прямо назвать
„картузомъ" или „шляпой" („эй, ты, шляпа! поди сюда!"),
такъ и слово, обладающее формой, можно назвать прямо
„формой". Обычно этотъ переносъ значенія идетъ и еще
дальше. Какъ статую Венеры называютъ прямо Венерой,
а т?ло, им?ющее форму шара, прямо шаромъ, такъ и
слово, им?ющее форму родительнаго падежа, называютъ
прямо „родительнымъ падежомъ". Говорятъ, напр., при раз-
бор?: „стола" — родительный падежъ отъ слова „столъ".
Практически такія сокращенія, конечно, необходимы, и мы
і *

сами ими б}'демъ въ дальн?йшемъ постоянно пользоваться, но
все же не сл?дуетъ забывать ихъ истиннаго смысла: не сл?-
дуетъ забывать, что „стола" не есть само по себ? ни родит,
падежъ, ни форма, а прежде всего слово, что слово это
распадается въ нашемъ сознаніи на „стол-f-а", сл?довательно
им?етъ ту особенность или то свойство, которое называется
въ грамматик? формой, и что, наконецъ, формальная часть
этого слова „а" им?етъ значеніе родительная падежа Вотъ
что, собственно, означаетъ выраженіе: „стола1- — родительный
падежъ1'.
Необходимость Какъ видно на прим?р? слова „стекло", для того, чтобы
2-хъ рядоіг слово им?ло форму, нужно, чтобы въ язык? существовало
2 ряда словъ, похожихъ на данное слово:
стекл о, окно, весло, сукно, долото и т д.
стекл а
стекл янный
стекл ушка
стекл ышко
и т. д.
Въ одномъ изъ этихъ рядовъ должна являться та же
основа съ другими формальными частями
(вертикальный рядъ нашей схемы), въ другомъ — та же
формальная часть съ другими основами (горизонтальный
рядъ схемы). Только всл?дствіе такого двойного сравнения
и происходитъ, какъ мы вид?ли, распадеше слова на части.
Понятно, что если для какого-нибудь слова такихъ двухъ
рядовъ въ язык? не находится, формы въ немъ н?тъ Возь-
мемъ, напр., слово „домой". Для него въ русскомъ язык?
им?ется только вертикальный рядъ нашей схемы:
дом ой
дом ъ
дом а
дому
дом омъ
дом ашній
дом овый
дом овничать
и т д.,
горизонтальнаго же ряда, который долженъ былъ бы им?ть
видъ:
v домой, Породой, л?сой, 'столой, стул ой и т. д.

въ язык? н?тъ. И въ результат? слово „домой** не
распадается на „дом -f~ ой", а является безформеннымъ. Вотъ
почему оно такъ р?зко отличается въ нашемъ сознаніи отъ кос-
?енныхъ падежей слова „домъ", вотъ почему и считается такъ
назыв. „нар?чіемъ". Или возьмемъ, положимъ, слово „вчера".
Для него мы могли бы подобрать горизонтальный рядъ:
вчера, завтра» иногда, всегда, тогда, когда
Однако мы ув?рены, что наше сближеніе покажется всякому ч''
читателю довольно неожиданными И это потому, что въ сло-
в?"*"„вчера" для насъ совс?мъ не выд?ляется ни части „вчер",
ни части „а", которой оно могло бы быть сходно со словами:
завтра, иногда и т. д. А не выд?ляются для насъ эти части
потому, что тутъ не хватаетъ вертикальнаго ряда нашей
схемы, т.-е. такихъ словъ, какъ: '„вчер", „вчеру", "„вче-
ромъ", о „вчер?" и т. д.
Н?которыя слова не распадаются на части, а въ то же отрицательная
время им?ютъ форму Возьмемъ, напр., слово „столъ". Въ формальная
письменномъ язык? оно, конечно, распадается на „стол-{-ък,
но въ устномъ, гд? „ъ" не произносится, никакого распаденія
н?тъ. Тутъ н?тъ совс?мъ формальной части, а между т?йъ
мы сознаемъ наше „стол" не какъ основу только, не какъ
какое-нибудь безформенное „стекл", а какъ настоящее слово,
им?юідее форму именительно-винительнаго падежа единствен-
наго числа мужескаго рода существительнаго. Какъ же это
такъ? Какъ узнаемъ мы въ немъ все это, разъ въ немъ н?тъ
соотв?тствуюшаго окончанія? Д?ло въ томъ, что въ язык?
•существуетъ огромное число словъ, у которыхъ тоже н?тъ
никакой формальной части (стулъ, полъ, комодъ, домъ, садъ,
судъ и т. л)- Вотъ это-то одинаковое отсутствіе чего-то
у ц?лаго ряда словъ и придаетъ этимъ словамъ форму. Пред-
ставимъ себ?, что кто-нибудь вид?лъ большую толпу людей
и описываетъ разные головные уборы этой толпы. Если въ
этой толп? у зам?тнаго числа людей не было ничего на го-
лов?, то онъ, перечисливши вс? сорта шляпъ, шапокъ, кар-
тузовъ, чепцовъ и т. д., обязательно прибавитъ, что „были и
простоволосые", такъ что люди безъ всякаго головного убора
составятъ въ его разсказ? особую группу, на равныхъ пра-
вахъ съ другими группами. Подобнымъ же образомъ въ
зоологи! безхвостость составляетъ важный
признакъсемейства челов?коподобныхъ обезьянъ только потому, что у вс?хъ
другихъ обезьянъ есть хвостъ. Вотъ точно такъ же и слова:

— 6 —
столъ, еіулъ, домъ и т. д. сознаются нами, какъ слова, им?-
ющія форм\*т только потому, что такихъ словъ безъ оконча-
нія довольно много, а въ то же время вс? другіе падежи им?-
ютъ каждый свое окончаніе. Выходитъ, такимъ образомъ, что
мы узнаемъ въ нихъ падежъ не по окончанію, а по тому, что
въ нихъ н?тъ окончанія, все равно какъ можемъ легко
найти свои калоши безъ буквъ, если вс? чзтжія калоши съ
буквами. Въ сущности, въ такихъ случаяхъ, какъ: столъ, стулъ
и т. д, мы производимъ такое же двойное сравненіе, какъ и
со словомъ „стекло":
стол—, стул—, пол—, дом— и т. д.
стол а
стол у
стол овый
стол ешниіха
и т. д.
Вотъ почему и тутъ получается форма. Только тутъ слова
верхняго ряда не распадаются на 2 части. Можно сказать, что-
они какъ бы распадаются на „стол-)-о" (нуль), „дом-J-o"
и т. д., и вотъ по этимъ нулямъ-то мы и узнаемъ форму. Про-
такія слова такъ и говорятъ, что они им?ютъ
отрицательную формальную часть.
нісколько Итакъ, форма слова есть способность его распадаться па
*час«йНгъХЪ звукамъ и по значенію на основу и формальную часть, при чемъ
одном-w слоіі. п6"звукамъ формальная часть можетъ быть и отрицательной,
Въ одномъ и томъ же слов? можетъ быть и н?сколько
формальныхъ частей, а стало-быть и н?сколько формъ.
При этомъ формальныя части могутъ стоять и въ конц?, и.
въ начал? слова. Возьмемъ, напр., слово „разговорчивый".
Такъ какъ въ язык? существуютъ ряды словъ:
разговорчив ый, внимательный, добрый, умный и т. д.
разговорчив ая
разговорчив ое
разговорчив ?е
разговорчив ость
разговорчив ъ
и т. д.,
то слово распадается на основу „разговорчив—" (которую,
конечно, не надо см?шивать съ отд?льнымъ словомъ „разговор-
чивъ", заключающимъ въ себ?, кром? основы, еще отрица-

— 7 —
тельную формальную часть) и формальную часть „ый". Но
такъ какъ, дал?е, въ язык? существуютъ еще и ряды:
разговор чив ый, обманчивый, вкрадчивый, заносчивый,
разговор иться з'ступчивый, находчивый,
разговор ный обидчивый и т д.
разговор юсь
разговор ились
и т. д.,
то основа „разговорчив—" въ свою очередь распадается на
„разговор-]-чив". Изъ этихъ двухъ частей основное значеніе
заключается," очевидно, въ части „разговор— "(тоже не см?ши-
вать съ отд?льнымъ словомъ „разговоръ"), а формальное въ
части „чив". Сл?довательно, это „разговор—" будетъ новой
основой, а „чив" новой формальной частью. Дал?е, въ язык?
существуютъ еще ряды:
раз говорчивый, разборчивый, размашистый, разв?систый
с говорчивый развязный и т. д.
у говоръ
за говоръ
При ГОВОрЪ
у говориться
на говориться и т. д.
и т. д.
и поэтому основа „разговор —" снова распадается на ,,раз-{-
+говор —". Основной смыслъ слова заключается въ части
„говор—",а формальный въ части „раз". Стало быть, это „говор—"
и будетъ опять основой, а „раз"—формальной частью. Основа
же „говор—"ни на что уже бол?е не распадается Итакъ, наша
первоначальная основа распалась на основу и формальную
часть, а эта вторая основа — снова на основу и формальную
часть И въ слов? оказалось такимъ образомъ 3 формаль-
ныхъ части: раз-)-говор~\~чив-}-ый. Такимъ же образомъ въ
слов? „расположиться" будетъ 5 формальныхъ частей (рас +
по-[-лож + и-|-ть-[-ся),въ слов? „распространившиеся" б
формальныхъ частей (рас -|- про -(- стран -}- и -{- вш + ій -\- ся) и т. д.
Такія основы, какъ: „разговорчив—", „разговор—", „распо- Основы произ-
ложить—", „расположи—", „располож—", „полож—" и т.д., т.-е. «одныя и
способныя распадаться на новую основу и формальную часть, (корни).
называются производными, такія же, какъ: „стекл—", „го- ^SSf*"";
суффиксы
вор—", „лож—", „стран—"и т. д., непроизводными осно- (флексіи)
вами или корнями. Формальныя части, стоящія передъ кор-

немъ. называются префиксами пли приставками, формальный
части, стояния позади корня—суффиксами J). Суффиксы, об-
разующіе окончаніе падежа (въ склоненіи) или лица (въ
спряженш) называются нер?дко флексіями
Н?сколько Въ одномъ и томъ же слов? бываетъ не только н?сколько
осноіъ формальныхъ частей, но и н?сколько основъ, сл?дующихъ
¦ъ одномъ г „ _ J
слоіь (осново- одна за другой Ьываетъ это въ такъ назыв. с л о ж н ы х ъ
сложеніе). словахъ Въ слов? „пароходъ", напр, сознаются 2 основы:
„пар—u и „ход—", въ слов? „конокрадъ"—„кон" и „крадч\ въ
слов? „овцеводъ"— „овц" и „вод" и т д. Соединяющаяся та-
кимъ образомъ основы могутъ быть и производными Въ слов?
„пароходство'*, напр., вторая основа „ходств" производная,
такъ какъ сама распадается на „ход-(-ств"? въ слов? „жел?зно-
дорожный" об? основы производный, такъ какъ распадаются
на „жел?з-j-H" и „дорож-рн" Какъ видно изъ вс?хъ этихъ
прим?ровъ, въ русскомъ язык? суідествуютъ и особыя ф о р-
мальныя части, служащія спеціально для соединенія основъ
(такъ назыв „соединительный гласныя" о и е), т.-е. особыя
ф о р м ы о с н о в о с л о ж е н і я.
Несооті?тстия На прим?р? отрицательной формы мы уже вид?ли, что
между інішнеи отношен|я меЖду формальными частями и формами словъ не
стороной такъ просты, какъ между формами для статуй и отлитыми въ
формы слом нихъ статуями. Слова „столъ", „полъ", „домъл и т. д. обла-
даютъ формой, не им?я формальной части. Укажемъ еше на-
н?сколько случаевъ подобнаго же несоотв?тствія:
1)Одна и та же формальная часть может ъ
им?ть н?сколько значеній Такъ, „о" въ слов? „сте-
'"" кло„ обозначаетъ и падежъ, и число, и родъ, и часть р?чи,
т-е. им?етъ 4 значенія Само собой разум?ется, что зд?сь
приходится различать не одну, а 4 формы, такъ какъ
значенія такъ же важны, какъ и звуки
2) Одинаковы я по звукамъ форм а* льны я части
могутъ им?ть совершенно различны я значенія,
т-е. тоже создавать разныя формы Такъ, напр., флексія „а"
въ словахъ: стола, быка, куста, стекла, окна и т д.
обозначаетъ родительный пад. ед ч., въ словахъ: нога, рука, вода,
голова и т. д.—имен. пад. ед. ч., въ словахъ: города, л?са,
бока, м?ста, д?ла и т д. — именительно - вин. пад. множ. ч
Суффиксъ „ец" въ словахъ: хл?бец, братец, народец и т. д.
обозначаетъ уменьшительность, а въ словах'ъ: подлец, наглец>
і) Въ точномъ перевод? префиксъ—„представка", а суффиксъ—„подставка"

— 9 —
.храбрец, л?нивец и т д, лицо, проявляющее то или другое
качество.
Отрицательная формальная часть тоже можетъ им?ть раз-
ныя значенія. Въ словахъ: стол, пол, дом и т д она
обозначаешь имен. пад. ед. числа муж. р., въ словахъ: рук, ног,
голов, м?ст, д?л, солдат, аршин и т. д.— род пад множ. ч
вс?хъ родовъ, въ словахъ: вез, пек, нес, тек, пас, л?з, рос и
т д —прошедшее время мужск. рода глагола и т. д. Все
зависишь отъ того, въ какіе ряды формъ вводятся въ нашемъ
сознаніи эти обрубки. Но, конечно, все это можетъ
совершаться только при большомъ запас? настоящихъ, не отри-
цательныхъ, формальныхъ частей, ч?мъ какъ разъ отличается
русскій языкъ.
3) Различный по звука мъ формальны я части
могутъ им?ть совершенно одинаковое значеніе.
Такъ, формальная часть „ы" въ словахъ: столы, полы, возы,
носы и т. д. и формальная часть „а" въ словахъ: города, л?са,
бока, дома и т. д. одинаково обозначаютъ имен. пад. множ. ч
Конечно, мы и зд?сь различимъ разныя формы, такъ какъ
звуки такъ же важны, какъ и значенія.
4) Одна и та же формальная часть можетъ въ различныхъ
¦словахъ принимать н?сколько различный видъ, видоизм?-
няться по звукамъ, не изм?няясь нисколько по
значенію. Такъ, въ словахъ: возносить, возводить,
воздвигать, восходить, воспарять и т. д. им?ется одна и та же
приставка, но въ двухъ разныхъ видахъ: „воз" и „вое" А въ
словахъ: взлетать, вздергивать, взбивать, вскип?ть, встащить,
встрепенуться и т. д. та же приставка уже им?етъ видъ „вз"
и „вс", съ пропущеннымъ „о". Значеніе же ея во вс?хъ этихъ
словахъ совершенно одинаковое (она указываешь направленіе
движенія снизу вверхъ) Въ словахъ: б?ловатый, желтоватый,
красноватый, синеватый, рыжеватый, коричневатый и т. д
одинъ и тотъ же уменьшительный суффиксъ им?етъ 2 вида.
„оват" и „еват". Въ словахъ: „молодец", „молодцоватый",
„молодечество" одинъ и тотъ же суффиксъ им?етъ 3 вида, ец,
ц и еч. Въ словахъ: писать, читать, нести, везти и т. д. одинъ
и тотъ же суффиксъ, такъ назыв. „неопред?леннаго наклоне-
нія", им?етъ 2 вида: ть и ти. То же происходитъ и съ
корнями. Въ словахъ: „сохнуть", „сухой", „засыхать", „сушить*'
¦одинъ и тотъ же корень съ совершенно одинаковыми» ве-
щественньшъ значеніемъ (потеря влаги) им?етъ 4 вида: „сох—",
„сух—", „сых—"и „суш—". Въ словахъ: „мелешь", „помолъ",
""размалывать" им?ется 3 вида корня: „мел", „мол" и „мал"; въ

— 10 —
словахъ: „ходить", „хожу", „хожденіе", „похаживать"—4 вида
корня: „ход", „хож", „хожд" и „хаж"; въ словахъ: „несу",-
„ношу", „выносъ", „вынашиваю"—4 вида: „нес4*, „нош", „нос"
и „наш"; въ словахъ „ухо" и „уши" 2 вида: „ух" и „уш"; въ
словахъ „нога" и „ножка"—2 вида: „ног" и „нож"; и т. д.*).
Такое появленіе 2-хъ или н?сколькихъ разныхъ звуковъ въ
одномъ и томъ же корн? или въ одной и той же формальной
Черелоіанія части называется чередованіемъ звуковъ Говорятъ, напр >
Форм™мое что въ русск. яз чередуются е, о и а
(нести—носить—назначена чере- шивать), с и ш (носить—нашивать), ц и ч(купецъ—купечество)
доіаніи и ^ ^ Чередованія образуются въ язык? всл?дствіе звуковыхъ
изм?неній, о чемъ будетъ р?чь въ сл?дующей глав?. Пока-
м?стъ же намъ надо только зам?тить, что чередованія
звуковъ могутъ им?ть формальное значеніе. Пояснимъ это
прим?ромъ. Въ словахъ: нашивать, хаживать, стаивать,
размаривать, соскабливать, отпарывать, перемалывать,
вымачивать, раскапывать, накалывать и т. д. есть отт?нокъ особой
длительности и даже отчасти повторяемости д?й-
ствія по сравненію со словами: ходить, носить, скоблить и
т. д. Это такъ назыв. форма вида, частью многократнаго,
частью длительно-несовершеннаго, образуемая суффиксами ыв
и ив. Но не трудно зам?тить, что для словъ этихъ характерны
не одни эти ыв и ив, а и коренное а на м?ст? обычнаго
о (сравни „ходить" и „хаживаетъ", „колетъ" и „накалываетъ'%
„поретъ", „расггарываетъ", „мочить" и „вымачиваетъ" ит.д).
И для насъ этотъ отт?нокъ длительности связанъ не только
съ суффиксами ыв и ив, но и съэтимъ изм?неніемъ
о въ а. Это видно изъ того, что всякій разъ, когда мы хо-
тимъ придать этотъ отт?нокъ глаголу, котораго мы до сихъ
поръ еще никогда не употребляли и ни отъ кого не сышали
въ этой форм?, мы непрем?нно перем?нимъ его „о" (если
только оно есть въ корн?) на „а", хотя бы форма и казалась
намъ необычной. Мы способны сказать, хотя бы и съ н?-
*) Вс? прим?ры приведены съ чисто-ор?ографической точки зр?нія, какъ и
вс? друпе прим?ры этой книги. Въ живомъ, устномъ язык? мы им?-
емъ не „ходитъ—хожу—хожденіе—хаживать", а „ходить—хажу—хажде-
ніе", не „несу-— ношу— выносъ—вынашиваю", а „нису—нашу— вынесъ
(особый звукъ, средній между ы и а), не „нога—ножка", а „нага—ноги—нош-
ка—ноженька" и т. д. Такъ какъ всякій грамотный русскій гораздо ясн?е и
в?рн?е представляетъ себ? буквы своего языка, ч?мъ звуки его, а въ задачу
нашу не могло входить ознакомленіе со звуками русскаго языка, то мы и
подставили везд? вм?сто звуковъ буквы, т?мъ бол?е, что грамматической стороны
д?ла это не изм?няетъ.

— 11 —
которымъ ст?сненіемъ; „этотъ борецъ всегда побарываетъ
противниковъ", „я частенько браживалъ по этимъ м?стамъ",
„этотъ быкъ бадывалъ уже кое-кого", но ужъ ни въ какомъ
случа? мы не скажемъ „поборываетъ", „броживалъ", „боды-
валъ". Чутье языка ни за что не позволить намъ такъ
сказать. А это значитъ, что отт?нокъ длительности въ на-
шемъ сознаніи неразрывно связанъ съ этимъ „а", что форма
вида выражена зд?сь не только суффиксомъ, но и изм?-
неніемъ коренного „о" въ „а", т.-е. чередованіемъ „о" и
„а". Вотъ въ какомъ смысл? и можно сказать, что чередова-
ніе получило зд?сь формальное значеніе. Точно такъ же,
напр., появленіе „о" и „е" въ словахъ: вилокъ, ми?Окъ, голо-
вокъ, ручекъ, ножекъ и т. д. (а вставку и выпаденіе мы мо-
жемъ тоже разсматривать, какъ своего рода чередованіе, гд?
чередуются звукъ и отсутствіе его въ одномъ и томъ же
корн? или въ одной и той же формальной части) очень спо-
собствуетъ образованію данной формы Если мы попробуемъ
не вставлять этихъ „о" и „е", то получимъ не род. пад.
множ. числ., а н?что безформенное, одну основу („вилк—",
„миск—", „головк—" и т д.). Но, конечно, далеко не всякое
чередованіе им?етъ формальное значеніе. Чередованіе, напр., „за
и „с" въ приставк? „воз—вое", чередованіе „о" и „е" въ суффик-
с?„оват—еват" не им?етъ ровно никакого значенія.Кром?того,
нужно помнить, что главную роль играютъ въ русскомъ
язык? все-таки формальныя части, а чередованія им?-
ютъ лишь вспомогательное значеніе. В?дь тотъ самый
отт?нокъ, который мы воспринимаемъ въ словахъ „нашивать",
„хаживать" и т. д отчасти при помощи чередованія „о —а",
этотъ самый отт?нокъ мы сознаемъ въ словахъ: сиживать,
видывать, сказывать, постукивать, распутывать и т. д. и безъ
всякаго чередованія, съ помощью однихъ только суффиксовъ
„ыв" и „ив". Точно такъ же въ словахъ: рукъ, ногъ, головъ
и т. д. мы съ помощью одной отрицательной формальной
части такъ же хорошо сознаемъ род. пад. множ. числа, какъ и
въ словахъ: ручекъ, ножекъ, головокъ и т. д., гд? этому еще
помогаютъ вставныя „о" и „е".
Въ н?которыхъ языкахъ чередованія звуковъ могутъ прі- Боя?е точное
обр?тать подчасъ большое значеніе. Въ семитскихъ языкахъ, опред?леніе
напр. (арабскомъ, древне-еврейскомъ, ассирійскомъ и др.), Ф°РМЫ слова,
большинство формъ образуется совс?мъ безъ формальныхъ
частей, только одними чередованіями. Kataba (ката-
ба), напр., значитъ по-арабски „онъ написалъ", kutiba (кути-

ба)—„онъ былъ написанъ", katibun (катибунъ)—писецъ, пи-
шущій, kitabun (китабунъ) — книга (написанное) и т. д. Зд?сь
вещественное значеніе, т.-е. самое понятіе письма,
изображена челов?ческой р?чи зрительными знаками, выражается все
время звуками к—t—b, а формальный значенія (части р?чи,
залоги)—чередованіями „а—а—а—",,лі—і—а", „а—і—ил, „і—а~и"
и т. д. Единственный суффиксъ, который мы въ этихъ прим?-
рахъ видимъ, это п (суффиксъ существительнаго), но и онъ
не обязателенъ (употребляется только тогда, когда при суше-
ствительномъ н?тъ никакого опред?ляющаго слова). Склоне-
ніе производится тоже исключительно перем?ной гласныхъ:
katibun — им. пад., katibin — родит., katiban — винит, (другихъ
падежей н?тъ). Точно такъ же понятіе убійства
выражается сочетаніемъ согласныхъ: q—t—1 (qatala — онъ убилъ,
qutila — онъ былъубитъ, qatlun—убійство), понятіе власти—
сочетаніемъ согласныхъ т—1—k (malaka — онъ овлад?лъ,
воцарился, malkun — царь, mulkun — царство, milkun —
захваченная вещь) и т. д. И вообще согласные въ семитскихъ язы-
кахъ им?ютъ вещественное значеніе, а
гласные—формальное. Зд?сь уже трудно говорить о распаденіи слова на части,
и, расширяя наше опред?леніе формы слова прим?нительно
ко вс?мъ языкамъ челов?ческимъ, намъ придется н?сколько
сложн?е, но зато точн?е и научн?е опред?лить форму слова,
какъ способность его выд?лять въ сознаніи г о в о-
ряідаго двоякаго рода звуковые элементы:
вещественные и формальные.
Заканчивая эту основную главу нашего очерка, мы не мо-
жемъ не указать читателю, что для полнаго пониманія всего
посл?дующаго ему необходимо насквозь продумать и ни на
минуту не терять изъ вида, что:
1) всякая форма въ слов? создается въ русскомъ язык?
распаденіемъ въ сознаніи говорящаго даннаго слова на
вещественную и формальную части,
2) каждая изъ этихъ частей им?етъ свое значеніе,
3) такимъ образомъ, въ каждомъ слов?, им?юшемъ форму,
заключено, съ грамматической точки зр?нія, не одно
значен і е, а, ТГо меньшей м?р?, 2: вещественное и формальное;
въ огромномъ же большинств? такихъ словъ значеній
гораздо больше, потому что формальныхъ значеній почти всегда—
н?сколько.
Руководящая
положенія
книги
.—ч
\
!

— 13 —
II.
Объ изм?неніи формъ словъ въ языкахъ.
Вс?мъ намъ кажется, что мы всю жизнь свою, съ т?хъ изм?нчиюсть
поръ какъ научились говорить, говоримъ на одномъ и томъ же языка
язык? Наши родители говорить и говорили, повидимому,
совершенно такъ же, какъ и мы, ихъ родители, по ихъ словамъ,
говорили точно такъ же и утверждали то же про своихъ родителей
и т. д., и т. д. Поэтому языкъ нашъ представляется намъ
обыкновенно ч?мъ-то неизм?ннымъ. На самомъ д?л?, однимъ изъ незы-
блем?йшихъ положеній современнаго языков?д?нія считается?
что всякій языкъ всегда и везд? непрерывно изм?-
няется Если же мы этого не зам?чаемъ, то только потому,
что языкъ изм?няется очень медленно. Какъ мы, смотря
на часы, не зам?чаемъ движенія часовой стр?лки, какъ смотря
на растеніе, не зам?чаемъ, какъ оно растетъ, такъ же мы не
зам?чаемъ и изм?неній языка Но на часы мы можемъ
взглянуть черезъ часъ, на растеніе можемъ посмотр?ть на другой
день, а къ языку, для того чтобы зам?тить р?зкія изм?ненія
въ немъ, надо было бы прислушаться черезъ н?сколько
сотъ л?тъ. Понятно, что никто этого сд?лать не можетъ,
и всякому языкъ кажется неподвижнымъ ").
Прежде всего изм?няются звуки языка. Если сравнить, Зіукоіыя
напр., по звукамъ нашъ теперешній языкъ съ русскимъ язы- изм?нент
комъ XI или XII в?ковъ, то получится, пожалуй, не меньшая
разница, ч?мъ между нашимъ языкомъ и другими славянскими
языками—польскимъ, болгарскимъ и т. д. У насъ, напр., сей-
часъ звуки ш, ж, ц произносятся твердо, въ древне-русскомъ
же язык? они произносились мягко, т.-е. говорилось: жяръ,,
жяло, лежю, шягъ, шюмъ, пишю, жиръ (произносилось и, а
не ы, какъ сейчасъ), лиця, лицю, отци (собств., отьци, см.
дальше) и т. д. Напротивъ, вм?сто: Кіевъ, руки, ноги,
хитрый, гибкій и т. д. говорили: Кыевъ, рукы, ногы, хытрыи,
гыбъкыи и т. д., т.-е. произносили г, к и х въ этихъ слу-
*¦) Отд?льныя лица, отличающіяся наблюдательностью и интересомъ къ
языку, а также спеціалисты-ученые отм?чаютъ нер?дко кое-какія изм?ненія и
въ теченіе своей короткой жизни. Но такія лица — исключенія Большинство
никогда не обращаетъ вниманія на свою р?чь и могло бы зам?тить лишь р?з-
кое изм?неніе во всемъ язык?, а для этого жизнь челов?ческая слишкомъ
коротка

— 14 —
чаяхъ твердо и со звукомъ ы, а не и. Буквы ъ и ь сейчасъ
у насъ не обозначаютъ никакихъ отд?льныхъ звуковъ, тогда
же онЬ обозначали особые, очень краткіе и не совс?мъ ясные
гласные звуки: ъ звучалъ, какъ звукъ, средній между р и у, а ь,
какъ средній между е и и. Произносились они не только тамъ, гд?
мы пишемъ сейчасъ эти буквы, но и во многихъ другихъ слу-
чаяхъ. Такъ, слово „отецъ" писалось и звучало, какъ „отыцл
(съ 3-мя гласными звуками), „день", какъ „дьнь", „оселъ", какъ
„осьлъ", „рожь", какъ „ръжь", „топотъ", какъ „тъпътъ", „ро-
потъ", какъ „ръпътъкі, „темный", какъ „тьмьныи" и т. д Какъ
видно изъ приведеныхъ прим?ровъ, звуки эти частью перешли
впосл?дствіи въоие, частью совс?мъ исчезли изъ языка.Буква
? тоже обозначала особый звукъ и только впосл?дствіи стала
произноситься, какъ теперешнее е. Вс? такія изм?ненія
происходили и происходятъ во вс?хъ языкахъ земного шара и не за-
' ^ висятъ совершенно отъ воли людей, говорящихъ на томъ или
иномъ язык?. Ріхъ лучше всего сравнить съ изм?неніемъ са-
маго типа народнаго, т.-е. цв?та волосъ, глазъ, формы носа,
ушей, роста и другихъ физическихъ признаковъ. Они фи-
зіологичны и зависятъ, по всей в?роятности, больше всего
отъ незам?тныхъ изм?неній органовъ р?чи (языка, гортани,
неба, губъ и т. д.), которые в?дь могутъ изм?няться, какъ и
вс? другіе органы челов?ческаго т?ла. Конечно, вс? такія
изм?ненія совершенно не зависятъ отъ значеній словъ и
частей словъ, а стало быть одинаково проходятъ и по кор-
Вліяніе кхъ на нямъ, и по формальнымъ частямъ. Если, напр., звукъ
изКненія111 ш въ РУССК0МЪ яз- отверд?лъ, то онъ одинаково отверд?лъ и
въ корняхъ, и въ формальныхъ частяхъ, а стало быть изм?-
нились и вс? т? формальныя части, гд? былъ звукъ ш. Такъ,
флексія второго лица ед. ч. глаголовъ стала уже не шь, а шъ
(мы произносимъ: „идешь", „несешь", „кричишь" и только на
письм? сохранилась зд?сь мягкость). Древній суффиксъ ьц съ
ц мягкимъ (купьць, пловьць, старьць, юньць и т.д.) перешелъ въ
ец съ ц твердымъ, потому что ь вообще перешло въ такомъ
положеніи въ е, а ц вообще отверд?ло. Такъ. изм?ненія въ
звукахъ вызываютъ изм?ненія въ фо рмахъ. Очень часто
такія изм?ненія звуковъ порождаютъ потерю формъ. У
насъ, напр., въ такихъ словахъ, какъ: огонь, уголь, гвоздь,
путь, кость, ночь, м?дь, честь, память и т. д,
винительный пад. ед. ч. и именительный сейчасъ
совершенно сходны. Въ томъ же язык?, изъ котораго произошла
большая часть европейскихъ языковъ, въ томъ числ? и рус-

— 15 —
скій, въ доисторическомъ индо-европейскомъ пра-
язык?, эти падежи въ этихъ словахъ различались. Это мы
заключаемъ изъ того, что, напр., въ древне-индійскомъ (сан-
скритскомъ) язык?, который какъ разъ наибол?е
приближается къ этому доисторическому пра-языку, именит, пад. отъ
слова „огонь" будетъ—agnis (агнисъ), а винительный — agnim
{агнимъ); именит, отъ слова „ночь"—naktis (нактисъ), а винит.—
naktim (нактимъ). Окончашямъ is и ші соотв?тствуетъ
по-славянски одно только ь. Объясняется это т?мъ, что еще въ
пра-славянскомъ язык? (т.-е. въ томъ, который самъ
произошелъ изъ пра-индо-европейскаго, а потомъ распался на
отд?льные славянскіе языки) такое і вообще перешло въ
особый, очень краткій звукъ ь, а согласные на конц?
словъ вообще отпали. Такимъ образомъ, вс? формы,
отличавшіяся только посл?дними согласными, оказались въ пра-
славянскомъ язык? сходными.Въ частности, зд?сь совпали
такимъ образомъ именит, и винит, падежи. Или возьмемъ бо-
л?е близкій къ намъ прим?ръ. Многіе путаютъ въ словахъ
„фамилія" и „матерія" форму рода, говорятъ: „мое фамилье",
„мое матерье". Какъ объяснить эту путаницу? Д?ло въ томъ,
что въ такихъ словахъ, какъ „фамилія" и „званіе", „матерія"
и „платье", окончаніе различается толь-ко на письм?, въ жи-
вомъ же язык? они давно совпали по окончанію. Посл?д-
ній гласный зд?сь давно перешелъ въ особый звукъ,
изображаемый лингвистами буквой э, такъ какъ одинаково
произносится и „фамильэ", и „званьэ", и „матерьэ", и „платьэ". Такъ какъ
слова „фамилія" и „матеріяи иностранный, то люди, знающіе
эти слова только по слуху (или вообще невоспріимчивые къ
буквенному виду языка), легко могли принять ихъ за слова
средняго рода и начать говорить „мое матерьэ", какъ „мое
платьэ". На этой же почв? въ н?которыхъ говорахъ южно-
великорусскаго нар?чія русскаго языка (напр., въ Рязанской
губерніи) произошло обратное см?шеніе: тамъ сталъ
пропадать въ посл?днее время средній родъ и зам?няться жен-
скимъ, такъ что стали говорить „моя поля", „моя счастья",
„моя ученья", какъ „моя Марья", „моя Анисья". И въ
н?которыхъ говорахъ этотъ процессъ потери средняго рода д о ш е л ъ
до конца, такъ что даже стали говорить: „моя окно" или
„мой окно", „моя весло" или „мой весло", т.е. даже слова,
им?вшія звуковой признакъ средняго рода (ударяемое о на
конц?), уподобились словамъ женскаго или мужескаго рода Такъ
исчезъ въ этихъ говорахъ весь средній родъ безъ остатка.

— 16 —
Этотъ пропессъ разрушенія формъ всл?дствіе
звукового совпадения формальныхъ частей — самый
распространенный въ языкахъ. Пмъ объясняются почти вс?
совпадающие падежи въ нашемъ язык? (дат. и предл. въ словахъ
„вода", „голова", „сосна" и т. д., род. дат. и предл. ед. ч. л.
имен, іиноях. въ словахъ „кость", „моль", „шаль" и т. д. и т. п.).
Въ индо-европейскомъ пра-язык? вс? эти падежи еще
различались. Въ н?которыхъ новыхъ языкахъ д?ло дошло до того.
что совпали вс? падежи, т.-е. пропало совс?мъ склоненіе
(ч?мъ оно было зам?нено, мы увидимъ впосл?дствіи).
Звуковыми же изм?неніями вызывается и чередованіе звуковъ.
Нашего чередования, напр., г, к, х—ж, ч, ш (могу — можешь,
лягу — ляжешь, пеку — печешь, муха — мушка, ухо — уши) въ
индо-европейскомъ пра-язык? еще не было и не могло быть,,
такъ какъ и самыхъ звуковъ ж, ч, ш тамъ еще не было.
Явились они только въ пра-славянскомъ язык? благодаря томзт,
что г, к, х передъ некоторыми гласными смягчились, въ
ж, ч, ш (а что ж и ш были первоначально мягкими звуками,.
мы уже знаемъ). Такъ и образовалось чередованіе, унасл?до-
ванное отъ пра-славянскаго языка и русскимъ языкомъ. Такъ
происходятъ и вс? чередованія, а чередованія, какъ мы знаемъ
могутъ пріобр?тать формальное значеніе. Значить, опять-таки
звуковыя изм?ненія вызываютъ формальныя. Кром? такихъ-
чисто-физіологическихъ изм?неній, есть въ язык? и такія
изм?ненія звуковъ, которыя зависятъ ужъ отчасти (хотя и
очень слабо) отъ воли говорящаго- Это такъ назыв.
подражательный изм?ненія. У насъ, напр., сейчасъ дательно-
предложный пад. отъ словъ „рука" и „нога" будетъ „рук?" и
„ног?", въ древне-русскомъ же язык? зд?сь были „руц?" и
„ноз?" (эти ц -и з сохранились и по сейчасъ въ малорусскомъ
язык?: „въ руці", „на нозі"). Такъ какъ во вс?хъ остальныхъ.
падежахъ были к и г (рука, рукы, руку и т. д., нога, ногы,
ногу и т. д.), то и этотъ падежъ уподобился имъ, т.-е.
стали говорить „рук?" и „ног?". Такія изм?ненія тоже очень
распространены въ формальныхъ частяхъ. Теперь, напр., го-
ворятъ: землёю, ладьёю, свиньёю, семьёю и т. д., раньше же
говорили: землею, ладьею, свиньею, семьею и т. д., т.-е.
произносили обыкновенное е, а не ё. Посл?днее стали
произносить въ подражаніе такимъ формамъ, какъ: „водою",
„ногою", угрозою", „скалою". Раньше предложи, пад. множ. ч.
отъ такихъ словъ, какъ: столъ, городъ, рабъ, л?съ и т. д.,
и отъ такихъ, какъ: окно, село, стекло, долото и т. д.,,

— 17 —
оканчивался на ?хъ, т.-е. говорили: „на стол?хъ", „въ горо-
д?хъ", „о раб?хъ", „при сел?хъ" и т. д (такъ же и въ церков-
но-славянскомъ язык?, срвн. „сущимъ во гроб?хъ", „во гр?-
с?хъ" и т д), теперь же стали говорить: на столахъ, въ го-
родахъ и т. д. по подражанію словамъ женскаго рода,
который всегда им?ли „ахъ": на водахъ, на ногахъ, на рукахъ
и т. д. Въ настоящее время многіе, даже образованные люди,
начинаютъ говорить* „м?стовъ", „д?ловъ", „разовъ" вм?сто:
„м?стъ", „д?лъ", „разъ" Это тоже подражательное изм?неніе
по образиз7 „столовъ", „городовъ", „л?совъ" и т. д.
Кром? звуковъ въ языкЬ непрерывно изм?няются и зна- Изм?неніязна-
ченія словъ Происходить это совершенно независимо отъ чен|И словъ
изм?нешй звуковъ. Слово „отецъ", напр., испытало, какъ мы
вид?ли, большія звуковыя пзм?ненія (изъ „отьць") и не изм?-
нилось нисколько по значенію. Напротивъ, слова „ужасно" и
„страшно'' въ самое посл?днее время, когда они уже именно
такъ звучали, какъ сеіічасъ (въ бол?е древнія времена,
конечно, вс? слова звучали иначе), изм?нили свое значеніе и
не обозначаютъ теперь часто ни ужаса, ни страха, а только
одно у силе ніе, зтвеличеніе (»я Ужасно люблю музыку",
„он'ь страшно занять", „она страшно кокетничаетъ"). Везд?,
гд? вводится телефонъ, слово „телефонъ", нисколько не изм?-
няясь но звукамъ, пріобр?таетъ новое значеніе, именно начи-
наеть обозначать тотъ ящикъ съ трубкой, передъ которымъ
говорить („я подошель къ телефонз?'', „она ц?лый день не
отходить отъ телефона", срави. тоже слово во фраз? „междзг
Петербургомъ и Москвой нроведенъ телефонъ"). Точно такъ
же слово „телеграфV, по м?р? введенія телеграфнаго
сообщены, пріобр?таетъ, между прочимъ, значеніе пом?ще-
нія, гд? подаются телеграммы („пойти на телег рафъ").
Правда, все это изм?иенія не очень крупный, и зд?сь рядомъ
съ новым'ь значеніемъ сознается еще немного я старое* не
совс?мъ злобно, напр., сказать: „она у ж ас н о красива"
(можно подумать, чго это особая, внушающая ужасъ, красота),
„онъ постучалъ по телефону" (неясно будетъ, по яш#кзг
или но проьодамь) и т. д. Но часто бываетъ и такъ, что
новое значеніе все больше и больше отходить отъ стараго и
въ конц?-концовъ совс?мъ отрывается отъ него, такъ что
въ языкь* создается :-*тимъ путемъ совс?мъ новое слово,
хотя звуки остаются все т? же. Такъ образуются одно-
з в у ч и ы я слова, когорыхъ въ каждомъ язык? очень
много („м?сяць" -=лупа и „м?сяцъ" --- \п года, „коньки" =
Общественных Наук
Агаде*:**и Наук СССР

— IS —
лошадки и „коньки" для катанія по льду, „ручка"=
маленькая рука и „ручка" для вставки пера, „бабка" = бабушка,
„бабка"—повивальная бабка, „бабка" = пальцевая кость ко-
пытнаго животнаго, „бабка" — кушанье, „кисть" малярная,
„кисть" руки, „кисть" винограда, „винтъ" для привинчивашя
ц „винтъ" —карточная игра, „духовный" —изъ духовнаго со-
словія и „духовный", какъ противоположность т?лесному, и
т. д). Такія слова обычно даже совершенно не напоминаютъ
намъ другъ друга, и мы очень удивляемся, когда зам?чаемъ
звуковое совпадете въ нихъ. Наоборотъ, очень часто со-
вс?мъ разно звучащія слова получаютъ въ язык? въ конц?-
-концовъ одинаковыя или почти одинаковыя значенія („м?сяцъ"
к „луна", „конь" и „лошадь" „песъ", и „собака" и т. д.). Все это
показываетъ, что значенія словъ изм?няются въ язык? сами
Вдіяніе их-ь на по себ?, а звзгки сами по себ?. Такъ какъ въ значеніи слова,
^мнШш* им?ющаго форму, заключается, какъ мы уже знаемъ н?сколько
элементовъ (вещественное значеніе и н?сколько формальныхъ
значеніи), то вполн? понятно, что, когда изм?няется все
значеніе такого слова, изм?неніе можетъ захватить и
формальный значенія его. А въ такомъ случа? изм?няются и са-
мыя формы слова, такъ какъ во всякой форм? важны, какъ
мы уже знаемъ, и звуки, и значеніе данной формальной
части. Суффиксъ „к", напр., въ такихъ словахъ, какъ:
березка, осинка, травка, ямка, долинка, горка, дырка, книжка,
шубка, головка, ручка, ножка и т.д., им?етъ
уменьшительное значеніе, и это—исконное значеніе суффикса „к".
Но такъ какъ маленьше предметы могутъ вызывать въ насъ то
пренебрежете, то н?жность, то такія слова легко получаютъ
въ р?чи то пренебрежительный, то ласкательный оггбнокъ.
И въ результат? этотъ уменьшительный суффиксъ сд?лался
въ одномъ ряд? словъ чисто -пренебрежительны мъ
суффиксомъ (папка, мамка, бабка, д?дка, Машка, Ивашка,
Абрамка и т. д.), въ другомъ — чисто -ласкатель нымъ
(д?тка, душка, и такія згменьшительныя, какъ: головка, ручка,
ножка, щечка, спинка и т. д., когда они прим?няются къ
взрослому челов?ку). Можно сказать, что на м?ст? одной
формы (уменьшительности) явилось 3 (уменьшительность,
пренебрежительность, ласкательность). Въ н?которыхъ случаяхъ
изм?неніе значенія пошло еще дальше. Въ слов? „д?вка",
напр., суффиксъ „к" въ литературномъ язык? им?етъ сейчасъ
только сословное значеніе, т.-е. показываетъ. что р?чь
идетъ о крестьянк? (сравн. „д?вица"—слово для вс?хъ сосло-

— 19 —
вій, и „девушка'' —слово по преимуществ}7 городское). Въ
кр?постную эпоху въ слов? этомъ, въ связи съ общими воз-
зр?ніями эпохи, былъ еще н?который отт?нокъ
унизительности, и это лучше всего показываетъ, какъ значеніе
формальной части можетъ изм?няться вм?ст? съ изм?нешемъ значе-
нія всего слова. Въ слов? „шляпка'" тотъ же суффиксъ ука-
зываетъ на женскую шляпу, такъ какъ общимъ названіемъ
служить „шляпа" (очевидно, въ эпох}*, когда устанавливалось
это различеніе, женскія шляпы были меньше мужскихъ). Но
чаще всего изм?неніе значенія слова создаетъ потерю
формы, такъ какъ формальная часть теряетъ свое отд?льное
значеніе и сливается съ корнемъ въ новый корень. Такъ,
въ слов? „ручка" (для писанія) мы не сознаемъ совс?мъ
суффикса „іС, потому что не сближаемъ этого слова ни со
слонами:
рук а
рук и
без рук ій
Долго рук ш
рук оятка
руч ной
об руч еніе
и т. д
ни со словами
ножка, головка, горка, ямка, ложбинка и т. д
И, конечно, это только потому, что слово это по общему
своему значение совс?мъ оторвалось отъ „руки". Точно такъ
же вь слов? „крышка" корень будетъ сейчасъ не „крыш—",
а „крышк", потому что никто не думаетъ зд?сь о
„маленькой крыш?", въ слов? „вилка" корень не „вил—", а „вилк",
потому что никто не думаетъ зд?сь о вилахъ, въ слов?
„водка" корень не „вод—", а „водк", потому что никто не
думаетъ о вод? и т. д. Такь производный основы („руч-(-к",
„крыш-(-к", „вил-[-ки и т д.) переходятъ въ непроиз-
водныя или корни („ручк", „крышк", „вилк" и т. д.) Это
одинъ изъ самыхъ распространенныхъ процес-
совъ въ области изм?ненія формъ. Приведемъ еще н?сколько
прим?ровъ. Слово „пиво" когда - то обозначало все; что
пьется (ервн. „варево"—то, что варится, „курево"—то, что
курится, „м?сиво"—то, что см?шивается, „бросово"—то, что
бросается). Но такъ какъ слово это стало обозначать только
одинъ определенный напитокъ, то такое пониманіе слова было

— 20 —
-абьпо, и сейчась зд?сь, конечно, н?тъ ни корня „пи", ни
суффикса ,,в", а только одинъ корень „пив" Правда, суффиксъ
«ви вообще сомнителенъ; врядъ ти онъ сознается сейчасъ въ
русскомъ язык?, такъ какъ большая часть словъ, им?вшихъ
когда-то этотъ суффиксъ, какъ разътакъ изм?нилась по значе-
нію, что суффиксъ пропалъ (срвн. „зарево", „марево", „круже-
во", „огниво") Но все-таки въ словахъ: „варево", „курево", „м?-
сиво" сохраняется какъ - ни - какъ хоть некоторый с л ? д ъ
этой формы, въ словахъ же „пиво", „кружево"' и т д. она
исчезла совершенно. Въ слов? „н?мецъ" н?тъ того суффикса
„ец", что въ словахъ „л?нивецъ", „паршивецъ", „простеиъ^.
„хитрецъ", „наглецъ" и т д., и онъ псчезъ именно потому,
что слово слишкомъ удалилось отъ своего первоначальнаго
смысла („н?мецъ"—н?мой, съ к?мъ нельзя объясняться). Въ
слов? „чернила" мы уже не сознаедгъ корня „черн" и суффикса
„ил" (первоначально все, ч?мъ чернятъ, какъ „зубрило"—то,
ч?мъ зубрятъ, „точило"—то, ч?мъ точатъ и т. д ), и это лучше
всего сказывается въ томъ, что въ словахъ „красныя
чернила" мы не зам?чае.мъ никакого противор?чія. Точно такъ же
никого не удивляетъ ма юроссійская „деревня", состоящая не
изъ деревянныхъ избъ, а изъ мазанокъ, „об?дня", теперь уже
не совпадающая съ об?домъ и т. д.
Изм?кеніясдо- Такой же переходъ нроизводныхъ основъ въ непропзвод-
варя языка Ныя молсетъ создаваться и изм?неніями словаря языка.
Составъ словъ языка тоже все время изм?няется: одни слова
постепенно выходятъ изъ употребленія и вымираютъ, друпя
нарождаются и постепенно все бол?е и бол?е входятъ въ
употребленіе. А в?дь дтя того, чтобы сознавалась та или иная
форма, надо, чтобы въ язык? было 2 ряда словъ, сходныхъ съ
Вліяніе ихъ на данными словами Понятно, что если одинъ изъ этихъ рядов ь
формальныя или 0^а они цор?д?ютъ или даже совс?мъ вымрутъ, форма
исчезнетъ. Въ словахъ, напр., „миска", „лавка", „будка",
„дудка" и т. д. форма уменьшительности исчезла не потому, что
значеніе ихъ изм?нилось, а потому, что основныя слова, необ-
ходимыя для сравненія, .,миса", „лава", „буда", „дуда" вышли
или почти вышли изъ употребленія. Въ слов? „великш"
когда-то сознавался корень „вел" и суффиксъ „ик". Древне-
-русскому книяшом}^ языку еще можно приписать такой составъ
этого слова, потому что тамъ существовало прилагательное
„велии" (=большой, великій, напр.: „велии есп, Господи, и
чудьна д?ла Твоя!", ,пророкъ велии въста въ насъ"), междо-
метіе „веле" („о веле великое несъмышленіе1") и д?лый рядъ

— 21 —
сложныхъ словъ съ той же основой впереди (веледушіе, велер?-
чіе, велехвалете, велел?пьныи, велемудрый, велегласьныии т-д-)-
Отъ вс?хъ этихъ словъ могла быть отвлечена основа „вел".
Съ другой стороны, существовали такія прилагательныя, какъ:
коликыи, толикыи, селикыи. Отъ нихъ могъ быть отвлеченъ
с}гффиксъ „ик" со значеніемъ количества. Въ настоящее же
время оба эти ряда словъ вымерли до-чиста, и въ слов? „ве-
лигой1', понятно, н?тъ ни корня „вел", ни суффикса „ик", а
одиыъ только корень „велик—" Слово „отецъ" потому сходно
по окончанію со словами: „д?лецъ", „пловецъ", „иростецъ",
„ брате цъ", „хл?бецъ", „народецъ" и т. д., что зд?сь когда-то
былъ д?йствительно корень от+суффиксъ ец (тогда еще „ьц")
съ умекьшительно-ласкательньшъ значеніемъ, такъ что „отецъ"
означало первоначально то же, что нын?шнее „батюшка"
(„отецъ" относится къ предполагаемому "^ »отъ", какъ „бра-
тецъ" относится къ „братъ"). Но было это тогда, когда русскаго
языка еще на св?т? не было, въ пр а-славянскую эпоху
(если не раньше), такъ какъ ни въ одномъ изъ славянскихъ
языковъ н?тъ слова „отъ", а везд? только уменьшительное
отъ этого слова (срвн. остатки корня „от—" въ древне-рус-
скомъ „отьнь" = отцовскій и въ архангельскомъ „безотнш"—
лишенный отца). Значитъ, зд?сь исчезновеніе слова „отъ"
уничтожило форму ласкательности въ слов? „отецъ'- (срвн
иовтореніе того же процесса въ бол?е позднюю эпоху въ
словахъ „миса — миска", „лава — лавка4* и т. д.). Въ слов?
„добрый" скрывается бол?е древній корень „доб" и суффиксъ
„р". Собственно, суффиксъ „р" можно приписать съ полной
ув?ренностью только индо-европейскому пра-языку, но все-таки
еще въ древне-русскомъ язык? корень „добр—" не былъ такимъ
ц?льнымъ, какъ теперь, потому что тамъ существовало слово
„доба" (—время, удобное время, хорошш случай, польза), очень
\ потребительное нар?чіе „надоб?", которое еще до н?кото-
рой степени сознавалось, какъ „на доб?", т.-е., на хорошей
пор?, въ подходящую минуту, при должномъ случа? (отсюда
^надобный", .надобно" и сокращенное „надо"), и ц?лый рядъ дру-
гихъ словъ съ той же основой: .,бездобь", „бездобьный" (—без-
полезный), „доблтпг (=кр?пкій, сильный), „добл?ти" (=гру-
б?ть), „удобляти" (=поб?ждать), „добелыи" (рядомъ съ
„дебелый" и съ т?мъ же значеніемъ), „удобие1 (ум?ренность,
довольство), „удобизна" (легкость), „удобь", .,удобьньш", „подобь-
ныи" (не только въ смысл? „сходный", а и въ смысл?
„подходящие, „подобающш"), „подобати", „иодоба" (= приличіе,

пристойность) и г. д Съ другой стороны, суффиксъ „р" могъ
отчасти просв?чивать въ таки.хъ словахъ, какъ „бъдрыйи,
которое больше походило на „бъд?ти", ч?мъ теперешнее
„бодрый*' на „бд?ть", „хытрыи" при „хытити" (срвн.
теперешнее „похитить"), „мудрый" при „мудити" ( = медлить), „кыгг-
рыи" (^ноздреватый) при „кып?ти", „пьстрыи" при „пьсати"
(теперешнія „пестрый" и „писать", т вставлено въ „пьсрыи",
какъ въ нашихъ народныхъ „страмъ", „страженье" и т. д.),
„мокрый" при „мокнути" (сохранилось до-нын?) и т. д. Мы
видпмъ, какъ исчезновеніе д?лаго ряда словъ (вм?ст? съ изм?-
неніемъ по значеніямъ и по звукамъ н?которыхь оставшихся)
слило въ конц?-концовъ с}7ффиксъ „р" и корень „доб" въ
одинъ новый корень „добр—".
Иногда изъ языка изсчезаетъ не все слово, а только
н?которыя его формы, н?которые падежи, н?которыя лица
и т д. ) Такъ, отъ существительнаго „мочь" употребляются
только винительный падежъ („во всю мочь"), родительный
(„изо всей мочи", „н?тъ мочи") да изр?дка именительный
(„гд? жъ д?валася мочь зеленая?./* Кольц.); отъ
существительнаго „стать" въ смысл? приличія, пристойности
употребляется только родительный („съ какой стати?") да изр?дка
именительный („къ вамъ ?хать отсюда какая мн? стать?"
А. Толстой); отъ глаголовъ „очутишься", „очутится", „поб?-
дишь", „поб?дитъ'* пропало 1-е лицо единств, числа; отъ
глаголовъ .,см?юсь'*, ,боюсь", .,л?нюсь" и т. д. пропала форма
безъ ,сь". Если недостающихъ формъ больше, ч?мъ
оставшихся, то получаются такъ назыв. недостаточныя слова
(какъ: „мочьь, „стать'-). Иногда недостача зам?няется формами
отъ другихъ основъ: такъ, недостающая положительная
степень прилагательнаго ,лучшш'* зам?нена словомъ .,хоро-
шій", недостающій именительный падежъ къ формамъ: ,меня",
„мн?', лноюи зам?ненъ словомъ .,яь, недостающій
именительный падежъ къ формамъ: „его/ чему", ,ея , .,ей'\ ,ихъ%
*) Собственно говоря, „столъ**, ,,стола", „столу-, „столомъ** и т д суть
отд?льныя слова, потому что въ каждомъ изъ нихъ заключено свое
индивидуальное, не повторяющееся въ язык? сочетаніе д а н н а г о формального
значенш съ даннымъ вещественнымъ. Но такъ какъ связь между такими
словами очень т?сна и въ словаряхъ, по понятнымъ причинамъ, вм?сто группы
такихъ словъ приводится только одно слово, являющееся ихъ представителемъ
(именит, падежъ, 1-е лицо и т д.), то принято всю группу называть однимъ
„словомъ**, а на отд?льные члены группы смотр?ть, какъ на видоизм?ненія
этого единаго „слова". Практически, въ популярномъ изложении, очень удобно
именно такое, не совс?мъ точное, словоупотребленіе.

23
.,имъ1' и т. д зам?ненъ'словами: „онъь, ,она", .,оно'-, .,они",
недостающій несовершенный видъ глагола „скажу" зам?няется
глаголомъ ,говорю'- и т д Наибол?е распространена
недостаточность среди существительныхъ; именно, зд?сь теряется
часто все единственное число, и благодаря этому
образуется обширный классъ исключите л ьн о-м
Божественны хъ существительныхъ (,дребезги', ,квасцы'', ,вильг, .,во-
рота", „сумерки", „чернила* и т. д.). Иногда изо вс?хъ падежей Происхожденіе
существительнаго остается только о д и н ъ падежъ одного безформен-
J ныхъ слоіъ
числа, и тогда ужъ, конечно, ни падежъ, ни число не сознаются, изъ словъ,
и слово д?лается безформенннымъ, такъ какъ форма в?дь и^Ьвшихъ
можетъ сознаваться только по сравненію со смежными
формами Такія слова, напр , какъ: п?шкомъ, босикомъ, ничкомъ,
нагишомъ и т. д, суть, собственно, бывшіе творительные
падежи единств, числа, отъ которыхъ именительные звучали
бы сейчасъ, какъ* ^ „п?шокъ *, * ..босикъ", " „ничокъ", : .,на-
гишъ4- и т. д Но такъ какъ зд?сь недостаетъ вс?хъ осталь-
ныхъ формъ, то это уже не недостаточныя существительныя,
а безформенныя слова. Почти весь обширный классъ такъ
назыв. неграмматическихъ нар?чій
произошелъименно такимъ образомъ.
Образованіе новыхъ словъ меньше вліяетъ на грамма- Вліяніе ноіо-
тическую сторону языка, ч?мъ потеря старыхъ. В?дь всякое о6Разоіан,й-
новое слово создается по образцу старыхъ (если только не
заимствуется изъ чужого языка), и если оно, несмотря на
новизну, находитъ хорошій пріемъ и легко распространяется,
то, значитъ, оно сразу вс?мъ понятно, а понятнымъ оно
можетъ быть только въ томъ случа?, если заключаетъ въ
себ? самые распространенные, самые живые суффиксы и
приставки, и притомъ именно въ томъ ихъ значеніи, которое
наибол?е употребительно Значитъ, ни новыхъ формальныхъ
частей, ни новыхъ формальныхъ значеній этимъ путемъ
возникнуть не можетъ Но все же образованіе новыхъ словъ
им?етъ н?которое значеніе для грамматики языка въ томъ
отношенш, что п о п о л и я е т ъ т? ряды словъ, оскуд?ніе
которыхъ можетъ, какъ мы вид?ли, повести къ потер?
формы. Оно не создаетъ новыхъ формъ, но поддерживаетъ
им?ющіяся. Пояснимъ это прим?ромъ. Гончаровъ могъ
создать слово .,обломовщинак- только потому, что суффиксъ
„щини былъ однимъ изъ жив?йшихъ и употребительн?йшихъ
суффиксовъ уже въ его время. Но своей ,обломовщиной4 онъ
еще бол?е укр?пилъ суффиксъ, еще бол?е сод?йствовалъ

— 24 —
его процв?танію, которое выражается теперь въ ц?ломъ ряд?
новообразозаыій (., нелегальщина', ,азефщина\ „декадентщина-
и т. д.). Кром? того, образованіе новыхъ словъ можетъ
создавать новыя основы и новые корни въ язык?: „под—
да — кивать', „от—н? — киватьсяи, .,ты — кать'. .,вы — кать-
(говорить на .,ты и на „вы), „ох-—ать*, „ах — ать*, ,,ах —
овьиг, .,бац — нуть % ,хихи — кать1, ..тяв — кать", ,,тогда —
шнш', всегда— шнш *, ..вчера — шній", ,до завтра — го -,
.къ завтра — uyut „на — те" .отсебя — тина', „их — ній" и т. д.
и новые способы осно во с л о же нія: „с — ума — сшедшій"
(отличать, конечно, отъ .,съ ума сшедшій''), .,ума —
лишенный1-, ,посл? — об?денный" и т. д Наконецъ, если новыя слова
берутся изъ чужого языка, съ ними могутъ забрести и чужія
формальный части, которыя могутъ и въ новомъ язык к
получить формальное значеніе, такъ что образуются новые
суффиксы и п р и с т а в к и Таковъ, напр., греческій суф-
фиксъ „ист", ставшій теперь живымъ русскимъ суффиксомъ
(гимназ—истъ, реал—-истъ, курс — истъ, гитар—истъ, гусл —
— истъ, контробас — истъ, шахмат — истъ, паспорт — истъ,
декабр — истъ, октябр — истъ, скандал — истъ, „Шаляпин —
— истъ", „собин— истъ"), французскій суффиксъ ,,ёр'- („шоф-
феръ'', „монтеръ4-, ,суфлеръи, .,режиссеръ", и т. д. и по
ихъ образцу „шахт — еръ", „винт—еръ) , греческая приставка
„анти'' („антихристъ'' „антиподък\ .антинолшг и по ихъ
образцу „анти-н?мецък*, „анти - нейдгардтовецъ", „анти-стам-
буловецъ") и т. д.
Самостоятель- Итакъ, формы словъ изм?няются и отъ изм?ненія звуковъ
мы* иэи?ненія языка, и отъ пзм?ненія значеній, и отъ изм?ненія словаря.
гь области тт , _ ,
формъ Но есть и такія изм?ненія въ ооласти формъ, которыя не за-
висятъ ни отъ того, ни отъ другого, ни отъ третьяго, а
происходить сами по себ?; и это какъ разъ важн?й-
шія изм?ненія. Сюда относятся:
Образоіаніе *) Образованіе новыхъ формальныхъ частей и, сл?дова-
ноіыхъ фор- тельно, появленіе новыхъ формъ. У насъ, напр., существуетъ
частейЫизъ С?йчасъ особый разрядъ глаголовъ, оканчивающихся на „ся"
отд?льных-ь (умываться, од?ваться, бороться, кусаться, покрываться, л?н-
сл0ГЬ' иться и т. д.), гд? „ся" — формальная часть съ залоговыми
значеніями (возвратно-средній залогъ). Въ древне-русскомъ
же язык? этой формальной части еще не было, такъ какъ
„ся" было отд?льнымъ словомъ, которое могло занимать
какое угодно м?сто во фраз?: „и въл?зоша деревляне
начата с я мыт и", „к р е с т и вш и м ъ же с я людемъ, идоша

кождо въ домы сбоя", „еше бо не б>іху с я зттвердпли
в?рою'% „выпусти ты свой мужь, а я свой, да с я борета",
„а в? (= мы) с я братомъ своимъ и сыномъ Изяславомъ сами
¦в?даимы" (^=сами сладимся, сговоримся), „и тако с я
начата ладит и" (= сговариваться) и т. д. Правда, оно было
гакъ назыв. частичнымъ словомъ, т-е не им?ло самостоятель-
наго значенія, а придавало лишь глаголу т? самые отт?нки,
которые сейчасъ придаются частицей мся** (подробн?е о частич-
ныхъ словахъ будетъ сказано дал?е) Но во всякомъ случа?
это было отдельное слово Мало-ію-малу оно все больше
и больше т?снилось къ глаголу и, наконецъ, слилось съ нимъ
въ одно слово. Такъ и возникла въ язык? новая
формальная часть. Точно такъ же вь малороссійскомъ язык?, напр,
возникло особое будущее время: „гулятиму", „гулятимешь",
„гулятиме", „гулятимемъ'\ „гулятимете", „г\шятимуть", въ ко-
торомъ не трудно разгляд?ть: „гулять им?ю", „гулять им?ешь"
и т. д (срвн. у насъ: „зас?даніе им?етъ быть тогда-то а, гд?
это „им?етъ" уже не то, что въ „онъ им?етъ большое со-
стояніе*", а сд?лалось частичнымъ словомъ). Эти „му", „мешьл,
,меи и т. д. могутъ даже употребляться еще и передъ гла-
голомъ („му гуляти", .,мешь гуляти" и т д), такъ что зд?сь
мы им?емъ какъ разъ не законченное образованіе формы,
самую середину, такъ сказать, процесса ). Или возьмемъ,
напр, все склоненіе нашихъ прилагательныхъ На м?ст? на-
шихъ „злого", „злому", „злымъ", .,о зломъ'" и т. д. мы находимъ
въ древне-церковно-славянскомъ язык? (который въ этомъ
случа? сохранишь пра-славянскую древность) формы: зълаего,
зълааго, злаго (встр?чаются вс? 3 разновидности), зълуему,
зълууму, зълуму, зълъимь, зълыимь, о зъл?емь. Не трудно
догадаться, что зд?сь произошло сліяніе словъ ..зъла'*, „зълу,
„зълъмь", о „зъл?" со словами его, ему.имь, (о н) емь. И
именительный падежъ зълыи (или зълъи), зълая, зълое произошелъ
точно такъ же, такъ какъ къ формамъ „его", „ему", ,.ея'-, .,ей'*и
т. д. былъ когда-то именительный падежъ и, я, е (срвн. иже,
яже, еже, образовавшіяся изъ „и-|-же", „я-(-же'> „е-|-же"),
такъ что „зълъ —J— ис дало „зълыи", .,зъла-)-я'* — „зълая'",
„зъло-|-е'- — „зълое'-. А передъ т?мъ, какъ прильнуть къ
краткому прилагательному, эти „и — я — е'* потеряли при
прилагательныхъ прежнее свое значеніе (онъ — она — оно),
) Самостоятельно употребляются только „маю", „маешь", „мае'' и т д,
гакъ что эти „му", „мешь", „ме" и т д никогда не могутъ им?ть полна го
¦самостоятельнаю смысла.

и стали выражать только особый отт?нокъ р?чи; именно,
они ехали указывать, что о данномъ предмет? уже была р?чь,
что онъ, вообще, изв?стенъ говорящимъ Этотъ отт?нокъ
сохранялся въ нихъ н?которое время и посл? сліянія, такъ
что, напр, по древне-церковно-славянски „зълъи чълов?къ"
обозначало такого ..злого челов?ка\о которомъ у>ье раньше
шла р?чь (напр, въ середин? разсказа), а „зълъ чьлов?къ"
обозначало такого злого челов?ка", о которомъ говорится
впервые '). Итакъ, любое слово языка можетъ потерять свое
самостоятельное значеніе превратиться въ частичное слово
и слиться съ ц?лымъ рядомъ другпхъ словъ, образо-
вавъ новую форму. Этотъ способъ — самый
распространенный въ языкахъ, и такъ могли возникнуть и
первыя формы челов?ческаго языка (гд? бы и
когда бы это ни произошло). Хотя въ нашихъ прим?-
рахъ оба слившіяся слова уже им?ли ран?е каждое свою
форму, но мы легко можемъ себ? представить, что въ
томъ предполагаемомъ первобытномъ язык?, въ которомъ
еще не было совс?мъ формъ, в?которыя слова могли
потерять самостоятельное значеніе и слиться съ другими словами,
превратившись въ формальный части, а ихъ превративъ
въ основы или корни Такъ именно и представляютъ себ?
ученые происхождеше формъ въ язык?.
Образоіаніе Въ приведенныхъ прим?рахъ новыя формальныя части обра-
ноіыхъ зовывались изъ отд?льныхъ словъ. Но и есть другой способъ
формальнынъ rj
частей изъ ооразованш новыхъ формальныхъ частей:изъ старыхъ фор-
старыхъ. мальныхъ частей. Возьмемъ, напр., очень распространенный
въ нашемъ язык? уменьшительный суффиксъ ,чик" (само-
варчикъ, графинчикъ, шкафчикъ, стаканчикъ и т. д.). Въ
древне-русскомъ язык? его еще не было. Образовался онъ
такъ: въ древнемъ язык? были слова: пальчикъ, коньчикъ,
ларьчикъ, мальчикъ и т. д, образовавшіяся отъ словъ: пальць,
коньць, мальць. ларьць и т. д. (современныя „палецъ'-, л*о-
нецъ", .,малецъ*-, ,ларецъ") при помощи уменьшительнаго
суффикса .,ик" (того самаго, что им?ется сейчасъ въ словахъ
„столикъ", „ротикъ", „носикъ", „песикъ" и т. д.).При этомъ
основы: „пальц—'\ „коньц—к, ,,мальц—1-, „ларьц —"и т.д.
переходили въ: ,,пальч—", „коньч—*-, „мальч—% ,ларьч—** и т. д,.
т. е. зд?сь было чердованіе ц и ч (вообще очень распространен-
*) Почти во вс?хъ новыхъ европейскихъ языкахъ для т?хъ же отт?нковь
существуютъ особыя частичныя слова, такъ назыв. член ы, определенный и
яеопред?ленный.

ное въ древне-русскомъ язык?) Такимъ образомъ, слова наши
расчленялись вътогдашнемъ сознаніина .пальч-^икъ'", ,коньч4~
-f-икъ" и т. д. Мало-по-малу, однако, народное сознаніе стало
расчленять эти слова иначе, именно не на ,пальч-[-икъ у
.,коньч + икъи и т. д, а на „паль 4- чикъ', .,конь-^ чикъ** и
т д. Это „чик* и стали прибавлять ко всевозможнымъ осно-
вамъ и создавать такія слова, какъ .,самоварчикъ'., ..графин-
чикъ', „фельетончикъ' и т. д Зд?сь, значитъ, нзъ им?вша-
гося уже въ язык? суффикса путемъ сліянія съ отщепившейся
частью основы создался новый суффиксъ Точно такъжепро-
изошелъ и упоминавшійся уже нами суффиксъ ,щин4. Въ
язык? существовало и существуетъ чередованіе ск—щ
тискать— ищу, таскать—тащу, пускать—пущу, воскъ—вощить,
трескъ — трещать, пискъ— пищать, доска — дощечка, тоска —
— тощища и т. д. Поэтому рядомъ со словами. ,друж-ин-а",
.,судьб - ин-а*-, „вотч-ин -а*4, ,напрасл - ин - а', „опричн- ин-а"
и т. д должны были существовать и такія, какъ ,земщ-ин-а*>
-,боярщ-ин-а", „поганщ- ин-а', .,идольщ-ин-ак- и т д, гд?
щ въ корн? чередовалось съ ск: земск- ій, боярск - ій, поганск - ш
и т. д. Съ теченіемъ времени они стали разбиваться въ со-
знаніи не на ,земщ- ин-а", а на „зем-щин-а", не на „бо-
ярщ-ин-а", а на ,бояр-щин-а' и т. д. Такъ и возникъ
суффиксъ ,щин1. Точно такъ же суффиксъ „тик" (обман - щик-ъ,
погон -щик-ъ, выдум-щик-ъ, зелен -щик-ъ, постав-щик-ъ,
барабан-щик-ъ, милліон - щик-ъ и т д.) возникъ изъ
суффикса „ики -j- отщепившееся отъ основы ,щ'*, суффиксъ .чин"
(солдат - чин - а, приход - чин - а, брат - чин - а, н?мет - чин - а,
склад-чин-а), изъ суффикса ,ин" -f-отщепившееся отъ основы
„ч'ь и т. д.
Прим?чаніе 1.—Над?емся, что читатель на вс?хъ этихъ при-
м?рахъ достаточно уб?дился, что .,корень" не есть древн?й-
шая часть слова, какъ это можно было бы думать по названію
и какъ это обычно считается въ школ? Корень такъ же из-
м?нчивъ, какъ и формальный части, и вс? современные
корни такъ же современны, какъ современные суффиксы и
приставки Въ теченіе своей жизни всякій корень то нара-
стаетъ въ звукахъ, вбирая въ себя формальныя части (пере-
ходъ производныхъ основъ въ непроизводныя), то убываетъ,
отдавая свои звуки формальнымъ частямъ (процессъ,
описанный только что). Такимъ образомъ, если мы даже возьмемъ
возстановленные наукой корни индо-европейскаго пра-языка,
т.-е. древн?йшіе изв?стные намъ индо-европейскіе корни, то
и за ними все еще будетъ скрываться безконечный рядъ.
см?няющихъ другъ дрУга нарастаній и убываній въ прош-

— 28 —
ломъ этого языка, недоступныхъ изсл?дованш, но происхо-
дившихъ, конечно, и въ этомъ язык?, какъ во всякомъ дру-
гомъ Такъ что до т?хъ первичныхъ „корней", къ которымъ
пристали первичныя формальны части и образовали
первичный формы, намъ никогда не добраться Въ наук?, впро-
чемъ, терминъ ,корень" прим?няется теперь только къ древ-
н?пшимъ изв?стнымъ намъ корнямъ — къ корнямъ индо-евро-
пейскаго пра-языка Но въ школ? терминъ этотъ врядъ ли
выведется, да и врядъ ли есть въ этомъ надобность Нужно
только правильное пониманіе его. См также Прил.
Прим?чаніе II. — Есть и еще одинъ способъ образованія
новыхъ формъ, способъ бол?е р?дкій, но довольно
любопытный Именно, готовы я формальный части могутъ
приставать къ готовыыъ ц?льнымъ словамъ, уже им?ющимъ форму,
и превращать ихъ въ основ ы. Н?что подобное мы вид?ли при
образованы такихъ словъ, какъ .,отсебя — тина", „до завтра—
го4*, -,тогда—шній" и т. д. Но все это отд?льныя слова, а въ
русскомъ язык? есть и одна категорія формъ,
происшедшая именно такимъ образомъ. Это—1-е лицо множ. числа
повелительная наклоненія: пойдем—те, станем — те, будем —
те и т. д Зд?сь флексія 2-го лица (иди—те, стань — те и
т д) перескочила на 1-е, и т?мъ создалась новая форма.
Вымираніе 2) Потеря формъ. Мнопя формы гибнутъ и не всл?д-
формъ ствіе звукового совпаденія съ другими формами, а просто
потому, что перестаютъ употребляться, выходятъ изъ обращенія.
Мы вид?ли, что въ словахъ: огонь, уголь, гвоздь, путь, кость,
ночь и т. д. именительный и винительный падежи въ пра-
-славянскомъ язык? совпали по звукамъ А, напр , въ словахъ
твердаго склоненія, какъ: столъ, возъ, городъ, гр?хъ, букъ,
носъ и т. д. такого совпаденія, по-видимому, не было, такъ
какъ зд?сь наибол?е в?роятными формами для пра-славян-
скаго языка считаются: "„столо", "„возо", '„городо", *„гр?-
хо% ",,букои, „носо" и т. д. для именительнаго падежа
и "„столъ", "\,возъи, *„городъ", -„ гр?хъ" и т. д. для ви-
нительнаго. И вотъ эти-то „столоu „возо" и т. д., отличавшіяся
прекрасно по звукамъ отъ вс?хъ другихъ падежей того же
склоненія, исчезли изъ языка и зам?нились винительнымъ
еще въ пра-славянскомъ язык? Т? же слова во множествен-
номъ числ? им?ли еще сравнительно недавно (въ древне-рус-
скомъ язык?) для именительнаго падежа окончаніе и (столи,
вози, городи, гр?си, буци, носи и т. д.), тогда какъ
винительный падежъ оканчивался на ы (столы, возы, гр?хы, букы,
носы и т. д). И опять-таки именительный падежъ, р?зко
отличавшійся по звукамъ, исчезъ и зам?нился винительнымъ
(срвн. остатки стараго именительнаго въ формахъ „сос?ди"

— 29 —
вм. „сос?ды" и „черти" вм. „черты") Точно такъ же исчезли и
звательный формы древне-русскаго языка („старьче!",
„отьче!", „господине!', „жено!", „сестро!", „царю!" „учителю!",
„врачю!" и т. д.) и зам?нились именительнымъ падежомъ.
Иногда исчезаетъ д?лая группа т?сно связанныхъ междз*
собой формъ. Такъ, изъ древне-русскаго языка исчезло ц?лое
двойственное число, различавшееся во вс?хъ склоненіяхъ
и спряженіяхъ и употреблявшееся всегда, когда р?чь шла о
2-хъ предметахъ, исчезли 2 прошедшихъ времени (такъ наз.
„аористъ" и „преходящее", напр.: „придохъ", „приде", „придо-
хом'ь", .,придосте", „придоша", „с?дяхъ", „с?дяше", „с?дя-
хомъ", „с?дясте", „с?дяху) и т. д. Какъ видно изъ прим?-
ровъ, зд?сь сл?дуетъ различать 2 случая* 1) когда
исчезающая форма зам?няется другой формой; въ этомъ случа?
вымираніе формы объясняется именно т?мъ, что ее выт?-
с н я е т ъ другая форма, а самый процессъ этого выт?сненія
можетъ быть объясненъ только впосл?дствіи, когда мы будем ь
разсматривать синтаксическія изм?ненія языка; 2) когда
исчезающая форма нич?мъ не зам?няется (напр., двойственное
число). Въ этомъ случа? вымираетъ и самый о т т ? н о к ъ,
выражавшійся данной формой, и такая смерть формы объясняется
уже глубокими внутренними причинами, перем?ной въ са-
момъ мышленіи народномъ, переставшемъ нуждаться въ
данной форм?.
III.
Формы синтаксическія и несинтаксическія.
Возьмемъ выраженіе „люблю сестру'' и остановимся на Разница между
слов? „сестру". Мы различаемъ въ немъ 3 формы: падежа, Ф°Рмами па-
числа, рода. Сравнимъ между собой дв? изъ нихъ, какъ разъ сущесиитель-
наибол?е т?сно между собой связанныя: падежа и числа. наго*
Между ними оказывается огромная разница Падежъ слова
„сестру" зависитъ отъ слова „люблю", при которомъ
никакого другого падежа быть не можетъ: нельзя сказать*
„люблю сестры", „люблю сестр?", „люблю сестрою", а только
„люблю сестру". Напротивъ, число слова „сестру" не
зависитъ отъ слова „люблю", можно одинаково сказать
и „люблю сестру" и „люблю сестеръ". То же будетъ и со
всякимъ другимъ существительнымъ, стоящимъ при слов?

3(
„люблю"; оно всегда должно будетъ стоять въ винит, падеж?,
а число мо/кетъ быть какое угодно. II если н?которыя слова
все-таки должны бз^дутъ стоять непрем?нно въ единственномъ
числ? или непрем?нно во множественномъ („люблю родину",
а не „родины4, „люблю святки*')? то это уже будетъ завис?ть
отъ самихъ этихъ словъ, отъ того что у нихъ н?тъ того
или другого числа, а слово „люблю1" тутъ будетъ не причемъ.
Точно такъ же въ выраженіи „любовь брата" падежъ слова
„брата" зависитъ отъ слова „любовь' (нельзя сказать „любовь
брату"', „любовь братомъ" и т. д.), а число не зависитъ (можно
сказать и „любовь брата" и „любовь братьевъ")- И вообще,
падежъ существительныхъ всегда зависитъ отъ другихъ словъ
даннаго сочеташя, а число не зависитъ.
Форма рода тоже, очевидно, не зависитъ отъ другихъ
словъ, такъ какъ одинаково можно сказать: „люблю ребенка"
и „люблю дитя", „наказываю ученика" и „наказываю ученицу*,
„приглашаю учителя" и „приглашаю учительницу" и т. д.
Точно такъ же и вс? увеличительный, уменьшительныя, ла-
скательныя, пренебрежительный формы („люблю сестрицу,
сестренку, читаю книгу, книжку, книжицу, книжищу") и вообще
вс? формы существительныхъ, образуемыя н е флексіями
(„люблю общеніе, общность, общество, общительность, сообщеніе,
разобщеніе, купцовъ, перекупщиковъ, покупки, закупки и т. д.")
не зависятъ отъ другихъ словъ въ р?чи.
/ Формы, зависящія, какъ падежъ существительныхъ,
/отъ другихъ словъ въ р?чи, называются
синтаксическими (потому что связная р?чь изучается въ синта-
ксис?), а формы, не зав|исящія отъ другихъ
словъ въ р?чи —несинтаксическими или
словообразовательными.
Прим?чаніе. Посл?днее названіе происходитъ отъ того, что
очень многія изъ этихъ формъ (но далеко не вс?)
вносятся въ .словари въ вид? отд?льныхъ словъ (напр.,
„книга", „лнижка", „книжица", „книжища", „книжонка" вс?
будутъ въ словар? въ качеств? отд?льныхъ словъ), такъ что
формы эти большей частью образуютъ, съ словарной точки
зр?нія, новыя слова.
У существительныхъ мы нашли только одну
синтаксическую форму — падежъ. У прилагательныхъ найдемъ ихъ ц?-
лыхъ 3. Въ сочетаніи „покойной ночи" не только падежъ
снова „покойной" зависитъ отъ падежа слова „ночи", но и
число и родъ слова „покойной" зависитъ отъ числа ирода

— 31 —
¦слова „ночи": нельзя сказать люкойнаго ночи" или ,покой-
ныхъ ночи-; иаоборотъ, если мы зам?нимъ слово ,ночии словомъ
..сна', то мы 5тже должны будемъ сказать . пріятнаго сна", при
слов? „сновид?ній" мы скажемъ „пріятныхъ сновид?ній" и т. д.
Такимъ образомъ, у прилагательнаго и падежъ, и число, и родъ—
формы синтаксическія. Вс? же другія формы прилагатель-
ныхъ — несинтаксическія или словообразовательный (можно
сказать и „покойной" и „покойн?йшей ночи", „наипокойной",
„препокойной4*, „успокоительной1* и т. д.).
Въ сочетаніи „онъ стучитъ" форма лица въ слов?
„стучитъ" зависитъ отъ слова „онъ" (нельзя сказать „онъ стучу"
или „онъ стучишь"), такъ же и форма числа (нельзя
сказать „онъ стз^чатъ4'). Точно такъ же въ сочетаніи „онъ сту-
чалъ" форма рода и форма числа слова „стучалъ^ тоже
зависятъ отъ слова „онъ" .(нельзя сказать „онъ ст}гчала" или
„онъ стучали")- Все это, значить, формы синтаксическія. На-
противъ формы залога и вида— несинтаксическія, такъ
какъ одинаково можно сказать и „онъ стучитъ" и „онъ по-
стукиваетъ" и „онъ стучится".* Формы времени и
наклоненія, вообще говоря, тоже не зависятъ отъ окружающихъ
формъ: одинаково можно сказать и „онъ стучитъ", и „онъ
стучалъ", и „онъ стучалъ быи, „стучащая по мостовой те-
л?га" и „стучавшая по мостовой тел?га", „онъ вошелъ не
стучась"и „онъ вошелъ, не постучавшись". Но формы
времени и наклоненія глагола считаются синтаксическими,
по причинамъ, который можно будетъ выяснить
лишь впосл?дствіи.
Итакъ, синтаксическія формы въ русскомъ язык? сл?дую- Синтаксическія
щЬг формы рус.
иКі скаго языка.
/1) форма падежа въ существительныхъ;
, 2) формы падежа, числа и рода въ прилагательныхъ;
, 3) формы лица, числа, рода, времени и наклоненія въ гла-
голахъ.
Между формами синтаксическими и словообразователь- Внутренняя
ными (несинтаксическими) есть и бол?е тонкая, и притомъ Р»ЗНИ|*а между
оол?е существенная, внутренняя разница. Словоооразова- скими и несин-
тельныя формы всегда вносятъ какой-либо новый отт?- таксическими
нокъ въ вещественное значеніе слова. Въ слов? формами,
„столы" выражается не то же самое, что въ слов? „столъ",
въ слов? „столикъ" представляемый предметъ тоже изм?няется
^уменьшается) и т. д. При словахъ „похаживаете, „постуки-
ваетъи намъ представляется не точно такое же хожденіе и
стучаніе, какъ при словахъ „ходитъ' и „стучитъ'. Точно такъ

же и .,онъ стучится ч не то же самое, что .,онъ стучитъ",
потому что ,стучаться" можно только тогда, когда хочешь обратить
на себя внішаніе того, кто находится внутри, а ,стучать'
можно съ разными д?лями и по разнымъ предметамъ. Иногда
этотъ отт?нокъ, вносимый словообразовательной формой,
чрезвычайно тонокъ, иногда онъ даже чисто воображаемый,
не существующій въ действительности, Такъ, формы
пренебрежительности (,одежонка", .,шаачонка", ..Петька'-, „Ванька
и т. д) могутъ не иміпъ реальнаго значенія Форма рода у
огромнаго большинства сзгш.ествительныхъ не им?етъ
совершенно реальнаго значенія, потому что разница между .ду-
бомъ* и -березой", ,,ворономъ' и „вороной'-, лісомъ" и
„собакой", .столомъ" и ,скамьей'- в?дь не им?етъ ничего общаго
съ половыми различіями Въ представлен! и нашемъ,
однако, есть все-таки разница (хотя бы и еле уловимая) между
дубомъ, какъ ч?мъ-то мужскимъ и березой, какъ ч?мъ-то
женскимъ. Точно такъ же форма множественна™ числа въ
въ словахъ ,сумерки", „поминки'-, ,квасцы" и т. д создаетъ
еле уловимый отт?нокъ значенія. Но все-таки въ
словообразовательной форм? отт?нокъ этотъ, какъ бы онъ ни былъ
тонокъ, всегда есть. Напротивъ, синтаксичесюя формы не
изм?няютъ нисколько вещеетвеннаго значенія
слова. При словахъ: ,стола*-, „столу", „столомъ- и т. д. мы
все время представляемъ себ? совершенно одинъ и
т о тъ же предметъ б е з ъ в с я к и х ъ и з м ? н е н і и
Задача этихъ формъ совершенно другая и еще бол?е важная:
о н ? создают ъ связную р ? ч ь Безъ нихъ р?чь наша
разсыпалась бы на отд?льныя безевязныя слова Безъ слово-
образовательныхъ формъ еще можно было бы понять другъ
друга, потому что языкъ остался бы совершенно связнымъ и
правильными только сталъ бы страшно б?денъ словами и
отт?нками; безъ синтаксическихъ же формъ невозможно было
бы никакое понпманіе
IV
Основные грамматическіе разряды словъ
(части р?чи).
О граммати- Слова каждаго языка д?лятся по формамъ своимъ на н?-
ческих-ь раз- сколько главныхъ разрядовъ. Разряды эти издавна пріобр?ли
РЯАіоо6іце. названіе (довольно неудачное) „частей р?чи". До возникнове-
нія научнаго языков?д?нія въ установленіи этихъ разрядовъ
господствовали большой произволъ и путаница. Поэтому мы,
хотя и предполагали въ предыдущемъ у читателя н?которое
знакомство съ частями р?чи, должны т?мъ не мен?е
исправить и упорядочить св?д?нія его въ этой области.

Прежде всего спросимъ себя, как к- \--:а\ >::;;:.; ;.:ообі:;л' но>
мі»жны зд?см? По какимь при ч на к ..;: ъ Лул'.-мъ мь;
устанавливать rh или другіе разряды? Т\і;ъ і;;л;ъ ръ->ь ид»'*гь о
Л*&іеніи сдовъ по ихъ фо р ма м ъ, а форм;.; ,:м!.;<'тся далеко
не у вс?хъ словъ, то вс? сло-;л г.\:;ілі;п. *> і:¦¦..:;_:о д-.-джны
распасться прежде всего на слона, им?юшія форму, .:.::: фор-
иенныя, и слова, не им?ющія формы. п..:; иезформенныя.
Ддл?е, такъ какъ самыя форм.: словъ распадается на *J ос-
іовныхъ, существенно различі;Д;хъ разряд:; іфссміл сіштакси-
ческія и несинтаксическі?). т> очевлддю и ^юрул-лпия слоіді
.*.}>. \;\и :,;;Слт;,ся •• .w осно:чн...;о w.is/.ma: словъ съ син-
Г'ікс»1-1 :дими форм:: і ; п с ' иь съ несинтаксическими фор-
*іа&и. -v такъ кад-ь ч олдомъ и томъ же слоь? одн? ; ормы
•ог.'п- *>Ы'Ъ синг' :;с;:г-есідлг , а другія— несинтаксическдмп,
;¦* г-:оз"оженъ :і тр-.-гіл p-v \ ядъ словъ, им?юшихъ и т? и
Я-Л'пя формы. Ка;-омецъ, . ъ каждомъ пзъ этнхъ основныхъ
разряд.>_п- э. гутъ иыт-.-. у г коплены дальн?іішія подразд?ле-
і-.' у. <¦ -о т?.гь ил:і ;:¦;: "іъ отд?льнымъ формамъ,
:' -L.' -.к* для '¦¦">,¦ или .von группы словъ, при чемъ въ
.. l, .с ілтак ' . секіш' ,.эрмами главные разряди должны
.'jthti-jCJ.; коне";-*о, по ихъ синтаксическимъ формамъ, какъ
.чн.?йшимъ.
¦тіери попробуемъ лримъіить нашъ планъ д?ленія къ Граиматмче-
¦-'" .- ячкчу и n6c.Morp;:.vb, какіе изъ возможныхъ раз- Ск,*р"ріАЫ
™.~ - , гт руссиаго
рядов ь въ немъ фактически л і?ются. Прежде всего, мы уже языка.
знаемъ, что у насъ есть и ір_*рменныя слова („стекло" .,разго-
'ворчивыб'), и безфО{.менныя {."хъ", „домой", ., какаду ч\|. Дал?е,
среди формеиныхъ у насъ : :ть такія, въ которыхъ есть и
синтаксп і ескі я и нес таксическія формы (напрл
„стекло", гд;і плдежъ—силтаі гческая форма, а
число—несинтаксическая) и такія. зъ кот«\ лхъ есть только несинта-
ксическія фермы (.напр.: , "Ьшно*1, „см?шн?е", гд? только
одна ф<- іа стг.а^л;' рлвнй^*л, какъ разъ несинтаксическая).
Н&рвіія по ихъ синтаксическпмъ формамъ можно
разд?лить на слова спрягаемыя и слова склоняемы я.
Слова спрягаемыя, иначе называемыя глаголами,
характеризуются синтаксическими формами лица, числа, времени
и наклоненія, а также несинтаксическими формами залога
іі "и;-да (читаю, читаешь, читаетъ, читаешь, читаете, читаютъ,
: чиглъ, читай, прочиталъ, читаюсь). Въ формахъ прошедшаго
! apt \*ени русскіе глаголы не им?ютъ лица, но зато изм?няются
Lju-, родамъ (читалъ, читала, читало), и это изм?неніе по ро-
\
г;'
о:
\h
г.
V?
•Л) :
Г. Г
і.
J i
.1
.'it*4 '

— 34 —
дамъ такъ же входитъ въ систему спряженія, какъ въна-
стоящемъ и будущемъ времени изм?неніе по лииамъ. Сл)ва
склоняемый, иначе называемый именами, характеризуются
синтаксической формой падежа. Въ однихъ изъ нихъ им?егся
только эта одна синтаксическая форма, въ другихъ им?ются
кром? нея еще синтаксическія формы числа и рода. Со-
отв?тственно этому вс? имена д?лятся на имена
существительный (столъ, стола, столу, столомъ, о стол?, меня, мн1,
мною, обо мн?, кого, кому, к?мъ, о комъ, пять, пяти,
пятью и т. д.) и имена прилагательныя (добрый, добрая,
доброе, добраго, доброй, доброму, добрые, добрыхъ и т. д,
такой, такая, такое, такого, такой, такіе, такихъ и т. д.,
второй, вторая, второе и т. д). Среди посл?днихъ опять-такі
есть особая группа словъ, отличающихся глагольными
формами времени, залога и вида (читающій, ая, ее,
читавший, ая, ее, читаемый, ая, ое, читанный, ая, ое, читающійся,
читавшійся, прочитавшш, прочитанный), такъ что вс?
прилагательныя разбиваются на собственно
прилагательныя (которыя мы въ дальн?йшемъ для краткости будемъ
называть просто „прилагательными") и глагольный
прилагательныя или п р и ч а ст і я. Слова, им?юшія только
несинтаксическія формы, представлены въ русскомъ
язык? 3-мя совершенно разнородными группами словъ:
1) нар?чіями, т.-е. словами им?ющими несинта_ксиче-^
скую форму степени сравненія (высоко, выше, 1Й&>-
чайше, низко, ниже, нижайше, худо, хуже, наихуже, лучше,
наилучше, больше, наибольше и т. д.; впрочемъ, вм?сто
формы превосходной степени чаще употребляется составная форма:
выше всего, ниже всего, хуже всего и т. д.).
2) д?епричастіями, т.-е. словами, им?ющими^
несинтаксическія формы времен и, залога и вида (чьтая,
читавши, читаясь, читавшись, прочитавъ).
3) инфинитивами, т.-е. словами, им?ющими
несинтаксическія формы залога и вида (читать, читаться, прочитать)
и сверхъ того спеціальную форму инфинитива (писать,
нести).
Всю эту классификащю можно наглядно представить въ
сл?дующей схем?;

— 35 —
ФОРМЕННЫЯ СЛОВА
Форменныя слова съ
синтаксическими и
несинтаксическими формами
Имена
Имена
прилагат
Собственно
прилагат
Причастш.
Имена
существ
Гл а го л ы.
Форменныя слова
съ одн?ми несин-
таксическими
формами
1) нар?чія.
2) д?епричастія
3) инфинитивы
Безформен-
ныя слова
Прим?няя терминъ „часть р?чіг къ мельчайшимъ д?ле-
ніямъ нашей схемы и откидывая группу безформеннныхъ словъ,
какъ чисто-отрицательную, мы получимъ сл?дующія семь
частей р?чи въ русскомъ язык?:
1) глаголъ
2) существительное
3) прилагательное
4) причастіе
5) нар?чіе
6) д?епричастіе
7) инфинитивъ.
Нар?чіе въ положительной степени совпадаетъ по зв5гкамъ
со среднимъ родомъ краткихъ прилагательныхъ („онъ пи-
шетъ красиво" и „это дитя красиво'*, „онъ работаетъ
л ? ни в о" и „это животное л?ниво" и т д.). Но, что зд?сь
все-таки сознается особая форма, отличная отъ прилагатель-
наго, можно заключить изъ н?которыхъ побочныхъ призна-
ковъ, а именно:
1) Въ н?которыхъ случаяхъ форма эта употребляется
только, какъ нар?чіе: много, рано, поздно, давно и т. д.
2) Въ н?которыхъ случаяхъ замечается стремленіе
различать ту или другую форму по ударенно: „онъ ?стъ мало" и
-,это дитя мало", „это зданіе видно** („зданіе'* — вин. пад.)
и „это зданіе видно" („зданіе"—именит, пад), „онъ улыбнулся
добро'*, „это дитя добро" и т. д.
з*
Частя р?чи
русскаго
языка.

— 36 —
3) По образцу нар?чій образованы соотв?тствуюшдя формы
(правда, безъ степеней сравненія) и отъ такихъ прилагатель-
ныхъ, которыя совс?мъ не им?ютъ краткихъ окончаній: вн?шне,
средне, крайне, излишне, искренне и т. д, а также отъ при*
частій: торжествующе, , негодующе, вызывающе, угрожающе,
блестяще, надлежаще и ті д.
Глаголы, причастія, д?епричастія и инфинитивы, такъ какъ
они сходны между собой н?которыми глагольными формами
(залоги и виды, а у первыхъ 3-хъ и времена) и по н?кото-
рымъ другимъ причинамъ, которыя выяснятся впосл?дствіи,
объединяются нер?дко въ мен?е т?сную группу глаголь-
ныхъ словъ
V.
Части р?чи, какъ формы.
Формы частей То обстоятельство, что слова по формамъ своимъ распа-
р?чи. даются на 7 разрядовъ, создаетъ въ язык? 7 особыхъ
пЯКЪ раСПО"
знаются он?? главныхъ ф о р м ъ: существительнаго, прилагательнаго,
глагола, причастія, д?епричастія, инфинитива и нар?чія.
Собственно, особыхъ формальныхъ частей, которыя бы въ каждомъ
слов? обозначали, какая это часть р?чи, въ язык? н?тъ.
И т?мъ не мен?е мы въ каждомъ слов? прекрасно узнаемъ
форму части р?чи. Д?ло въ томъ, что вс? формы языка
сознаются вообще въ связи. Слово ,,дашь'*, напр., неотд?-
лимо отъ словъ: дамъ, дастъ, дадимъ, дадите, дадутъ, далъ,
далъ бы, дай и т. д., и когда мы говоримъ ,,дашь% мы сознаемъ-
зд?сь не только эту форму, не только 2-е лицо ед. ч. буд.
вр. изъяв, накл., но и то, что при ней есть другія лица,
другое число, другія времена, другія наклонеція (иначе
,у [і в?дь и различить бы нельзя было, напр, 2-го лица, безъ
| сравненія его съ 1-мъ и 3-мъ лицомъ). А разъ мы сознаемъ>
| і что слово им?етъ формы лица, числа, времени и наклоненія,
\ \жы и сознаемъ его глаголомъ. Такъ и создается форма
I \ глагола. Точно такъ же въ каждомъ прилагательномъ мы
< ¦ сознаемъ за разъ и падежъ, и число, и родъ, и все это
сознаемъ, какъ изм?ненія чего-то одного, что и называемъ
прилагательньшъ. Значить, формы частей р?чи создаются
вс?ми другими формами.
Особенно ясно это видно въ т?хъ случаяхъ, когда какія-
либо части р?чи сходны другъ съ другомъ своими
формальными частями. Напр, флексіи прилагательныхъ съ краткимъ.

— 37 —
окончаніемъ (добръ, добра, добро) совпадаютъ съ флексіями
многихъ существительныхъ (столъ, вода, окно). Но мы обычно
даже и не зам?чаемъ этого сходства, и именно потому, что
.добръ, добра, добро4, представляются намъ, какъ что-то т?сно
связанное, какъ изм?ненія чего-то одного, а .,столъ, вода,
окно'* мы не можемъ такъ себ? представить. Точно такъ же
такія существительный, какъ „портной4*, „вселенная'*, „нас?-
комое* совпадаютъ по флексіямъ во вс?хъ падежахъ съ
прилагательными (потому что это бывшія прилагательныя). Но то,
что нельзя сказать „портной — портная — портное4*,
„вселенный — вселенная — вселенное'-, „нас?комый — нас?комая —
— нас?комое' и д?лаетъ ихъ настоящими
существительными, Въ т?хъ же случаяхъ, когда въ такомъ существи-
тельномъ отъ мужескаго рода можно образовать женскій
{.,нищій*- и „нищая4, „сумасшедшій" и „сумасшедшая4',
„больной*- и „больная4) этотъ женсюй родъ связанъ съ перем?-
ной вещественнаго значенія и потому сознается,
какъ н?что отд?льное, не объединенное съ мужескимъ
родомъ, т.-е. опять-таки совс?мъ не такъ, какъ въ прилага-
тельныхъ: „нищій — нищая — нищеек, „сумасшедшій —
сумасшедшая — сумасшедшее" и т. д.
Кром? того части р?чи обозначаются еще и суффиксами. Суффиксы
г м тт частей р?чі
Есть много суффиксовъ, служащихъ только для этого. Напр,
„б?лизна** отличается отъ „б?лый4 суффиксомъ „изн",
„доброта1— отъ „добрый' суффиксомъ „от4*, „гибель'*— отъ
„гибнуть4- суффиксомъ „ел(ь)'- Все это суффиксы
существительныхъ. „Умный4* отличается отъ „умъ4-суффиксомъ „н4*,
..колкій' отъ „колоть4*—суффиксомъ „к4*. Это суффиксы при-
л агате л ьныхъ. „Ходить", „возить4, „бродить'* отличаются
отъ „ходъ', „возъи, „бродъ* глагольнымъ суффиксомъ
„и". Значитъ, зачастую части р?чи обозначаются и особыми
формальными частями. Особенно это развито въ глаголахъ,
которые вс?, кром? глаголовъ „?мъ" и „дамъ*', им?ютъ въ
основ? настоящаго времени глагольные суффиксы „е" и „и'-
{основы 1-го и 2-го спр.). Въ инфинитивахъ тоже часть р?чи
обозначается либо спеціальньшъ суффиксомъ (чита—ть, нес—
— ти), либо спеціальньшъ чередовашемъ согласныхъ корня
(могу — мочь, пеку — печь, стерегу — стеречь).

— 3S —
глагола.
VI
Значеніе формъ частей р?чи.
Хотя формы частей р?чи и им?ютъ огромное
синтаксическое значеніе и разсматриваются обычно въ синтаксис?, но все-
-таки, по сз^ществу, это словообразовательны я формы,
вносящія каждая свой особый отт?нокъ въ вещественное
значеніе слова Такъ какъ это главные отт?нки р?чи,
то на нихъ мы должны будемъ остановиться подольше.
Начнемъ съ важн?йшей части р?чи — глагола.
r«rn«e Всяюй, в?роятно, помнитъ школьный вопросъ, по которому
онъ узнавалъ въ д?тств? глаголъ* „что д ? л а е т ъ пред-
метъ?'- Этотъ вопросъ вполн? в?рно опред?ляетъ сущность
глагольной формы. Въ каждомъ глагол? заключенъ отт?нокъ
какого-либо ,д?ланьяи или ,д?йствія'\ Но, чтобы уб?-
диться въ этомъ, надо разсматривать не такіе глаголы, какъ:
,ходить", „б?гаетъ'\ .,работаете, .,читаетъ'-, ,пишетъ' и т. д,
на которыхъ намъ въ д?тств? объясняли значеніе глагола.
В?дь мы уже знаемъ, что въ слов?, им?ющемъ форму, не
одно значеніе, а н?сколько, что у вещественной части — свое
значеніе, у формальныхъ — свои. Теперь, если вещественная
часть сама по себ? уже обозначаетъ д?йствіе (а въ этихъ
глаголахъ это именно такъ: основы .,ход—'", „б?г— ',
..работ— " и т.д. обозначаютъ какъ разъ д?йствіе), то можно ли
будетъ различить въ такомъ глагол? тотъ, иногда очень тон-
кій, отт?нокъ д?йствія, который вносится самой формой
глагола, т.-е. формальными частями его (ходить, работаетъ,
пишетъ и т. д.)? В?дь это то же самое, что увид?ть позолоту
на золот? или зв?зды при яркомъ солнц?! Очевидно, именно
эти-то глаголы и не годятся для нашей ц?ли. Напротивъ>
стоитъ взять любой глаголъ, у котораго въ корн? выражено
не д?йствіе, и отт?нокъ д?йствія, вносимый глагольностью,
выступить сразу. Въ самомъ д?л?, что, напр., значитъ .мочу?'"
В?дь это значитъ .,д?лаю мокрымъ'ч Точно такъ же:
сушу = д ? л а ю сухимъ
б?лю = , б?лымъ
черню = ., чернымъ
глушу = -, глухимъ
острю = ., острьшъ

— 39 —
ц?лю = д?
веселю =
печалю =
гр?шу = ,
см?шу =
шумлю =
звоню =
удлиняю =
укорачиваю =
утраиваю =
усваиваю =
лаю ц?льшъ (.,ц?лый'*
значало
, веселымъ
, печальнымъ
гр?шное
, см?шное
шумъ
звонъ
длины ьшъ
короткимъ
тройнымъ
своимъ
прежде обо-
и здоровье)
и т. д.
Форма возвратно-средняго залога (на .,ся ) нисколько не
изм?няетъ этого отт?пка: ., сушусь1 =д? лаюсь сухимъ,
..удлиняюсь4' = д?лаюсь длиннымъ, ,укорачиваюсь'- = д?-
л аю ськороткимъ, .,утраиваюсь*-=д?л аюсь тройнымъ и т. д.
Зд?сь, значитъ, къ отт?нку „д?ланія'' присоединился только
еще отт?нокъ, выражаемый частицей ,сь*. Самъ же отт?нокъ
„д?ланія1- отъ этого не исчезъ. Подобное же значеніе иы?етъ
и огромный разрядъ глаголовъ на ,?ю': молод?ю, стар?ю,
умн?ю, глуп?ю, толст?ю, худ?ю, зв?р?ю, сов?ю, солов?ю,
сирот?ю и т. д ,Молод?ю'" значитъ д?лаюсь молодымъ
„умн?ю'' — д?лаюсь умнымъ, .,зв?р?ю'* —д?лаюсь зв?-
ремъ, .,сирот?ю"—д?лаюсь сиротой и т. д. Сопоставимъ
еще рядъ глаголовъ съ образованными отъ той же основы
другими частями р?чи. Сравнимъ, напр., ,л?нится'' и .,л?нивъ\
.,Л?нится'- это значитъ поступаетъ нехорошо, дурно ве-
детъ себя, вообще д?лаетъ что-то нехорошее,
недозволенное (хотя въ данномъ случа? это .,д?ланіе'* сводится, въ
сущности, къ ничегонед?ланію). Напротивъ, въ слов? .,л?нивъ"
н?тъ никакого д?йствія, такъ какъ оно указываетъ только
на природное качество. Челов?къ можетъ быть отъ природы
л?нивъ, но усиліемъ воли или подъ давленіемъ необходимости
работать, какъ волъ. Про такого челов?ка мы скажемъ,
что онъ „л?нивъ", но что въ данное время онъ ,не л?нится'\
Наоборотъ, отъ природы трудолюбивый челов?къ можетъ
разл?ниться, и мы скажемъ тогда, что онъ „не л?нивъ'-, но
въ данную минуту ,л?нится". Ясно, что онъ въ данную
минуту что-то д?лаетъ и при томъ что-то такое, чего онъ
обычно не д?лаетъ. Дал?е, сравнимъ „веселится'* и „ве-

— 40 —
селъ*. При слов? „веселится'* намъ представляются какія-то
д?йствія веселящагося челов?ка. Если намъ скажутъ: „онъ
сегодня веселится", мы, смотря по челов?ку, предположимъ
или попойку, или балъ, или по?здку за городъ, словомъ, во
всякомъ сл}^ча? какія-либо „веселыя'* д?йствія. Ничего этого
н?тъ въ слов? „веселъ'. Въ словахъ „радуется'*, „печалится',
„грустить'" уже меньше вн?шнихъ проявленій чувства, ч?мъ
въ слов? ., веселится'*, но все-таки они есть. Мы скор?е ска-
жемъ: „онъ радуется, какъ ребенокъ'*, ч?мъ: „онъ радъ, какъ
ребенокъ", потому что „радуется" указываетъ на какіе-то
жесты, выраженіе лица, словомъ на какое-то проявленіе
радости, ч?мъ и подходитъ больше къ ребенку, ч?мъ „радъ'.
Въ словахъ „печалится'*, ,, грустить" намъ тоже сообщается
какъ будто бы н?что о поведеніи даннаго лица, тогда
какъ слова „печаленъ'*, „грустенъ'* рисуютъ только душевное
состояніе его и ничего больше. На вопросъ: „что под?лы-
ваетъ такой-то?'- больше подходитъ отв?тъ: „да все
печалится, грустить'*, ч?мъ „печаленъ, грустенъ'*. Дал?е, сравнимъ
„звучитъ" и „звученъ'*, „звенитъ'* и „звонокъ'*, „гудитъ" и
„гулокъ" и т. д. Зд?сь отношеніе будетъ то. же, что между
„л?нится'* и „л?нивъ". У челов?ка голосъ можетъ быть самъ
по себ? „звученъ'*, но въ данную минуту, при данныхъ усло-
віяхъ онъ „плохо звучитъ", т.-е. не проявляетъ своей
звучности, плохо работаетъ, такъ сказать. Колоколъ можетъ быть
„звонокъ", но въ сырую погоду онъ „плохо звенитъ'*. Въ
выраженіи „печка дымить'* слово „дымитьіи им?етъ
совершенно такой же грамматически смыслъ, какъ въ выраженіи
„онъ дымить сигарой", т.-е. пускаетъ дымъ. Въ возвратной
форм? „дымитсяk выражено то же пусканіе дыма, но не
столько на окружающіе предметы, сколько на себя или вокругъ
себя, какъ бы окутываніе себя дымомъ: „пожарище
дымилось '*= пускало вокругъ себя дымъ.*) Особенно ясно выстз7-
паетъ отт?нокъ д?йствія, если сравнимъ фразы: „тамъ что-то
дымится'* и „тамъ какой-то дымъ". Въ первой фраз? переггъ
нами рисуется самое движеніе дыма. Точно такъ же „онъ
-) Это „ся" можетъ вообще им?ть значеніе не только ,себя", какъ
обыкновенно говорится въ школьныхъ грамматикахъ, но и „себ?", „для себя", „въ
своихъ интересахъ", „собою", „о себ?", „въ себ?", „при себ?", „вокругъ себя",
„на себя", „самъ собой", „самъ по себ?" и т д Срвн. „стучитъ" и „стучится",
„просить" и „просится''', „роетъ" и „роется", „копаетъ" и „копается", „клюетъ"
и „клюется", „плюетъ" и „плюется", „ругаетъ" и „ругается", „ломаетъ" и
„ломается", „рветъ" и „рвется", „бьетъ" и „бьется" и т. д

— 41 —
пылитъ* =пускаетъ пыль, „мебель п ы л и т с я'- = с о б и-
раетъ пыль, привлекаетъ къ себ?. В?теръ „волнуетъ**
море — производитъ волны; море .,волнуется'* =само въ
себ? производитъ волны. „Пирую* это -значить не просто
нахожусь на пир?, а непрем?нно участвую въ немъ,
„чарую"—навожу на другихъ чары, „протестую'*—заявляю
протестъ,„интригую'-— веду интригу, .,арестую''—налагаю
арестъ, „прессую'*—давлю прессомъ, „учительствую" —
занимаюсь учительствомъ, „ходатайствую*' — предъявляю
ходатайство, „столярничаю' — работаю, какъ столяръ,
„безобразничаю'*— произвожу безобразіе и т. д, и т. д.
Трудн?е всего уловить этотъ отт?нокъ въ такихъ выра-
женіяхъ, какъ; „на горахъ б?л?ютъ сн?га*', „тамъ что-то
б?л?ется', „кругомъ з еле н?л а трава'' и т. д. В?дь „сн?га
б?л?ютъ" или „б?л?ются** означаетъ, по своему реальному
смыслу, что сн?га — б?лы и больше ничего. Сравнимъ
однако: „тамъ что-то б?л?ется** и „тамъ что-то б?лое'*.
Разница получается почти такая же, какъ между: „тамъ что-то
дымится** и „тамъ дымъ**. Въ „б?л?ется" есть какая-то из-
м?нчивость, подвижность, ускользаніе отъ нашихъ взоровъ,
„б?лое" стоитъ передъ нами ясно и неподвижно. „Б?л?ется"
это какъ бы показы в аетъ свою б?лизну, проявляетъ
себя б?лымъ. Или сравнимъ еще у Тютчева:
Смотри, какъ роща зелен?етъ,
Палящимъ жаромъ облита,
И въ ней какою н?гоЙ в?етъ
Отъ каждой в?тки и листа1
Зд?сь живительная сила зелени среди палящаго жара
прекрасно выражена глаголомъ ,зелен?етъ". Это „ зелен?етъ'•,
какъ нельзя больше подходитъ именно къ „в?ющей н?-
гой*' рощ?. Если же было бы сказано: „какъ роща зелена'*, это
дало бы впечатл?ніе спокойствія, неподвижности.
На прим?р? глагола „л?нится' мы могли уб?диться въ
томъ, что формальное и вещественное значеніе могутъ
нетолько не совпадать другъ съ другомъ, но и прямо пр отиво-
р?читьдругъ другу. Вещественное значеніе глагола „л?-
нюсь'* — ничего не д?лаю, формальное — н?что д?лаю.
Подобныя .противор?чія будутъ встр?чаться намъ на протя-
женіи всей книги, и къ нимъ надо привыкнуть. Именно они-
-то и д?лаютъ грамматику, какъ науку, недоступной для
д?тскаго пониманія. По этому поводу полезно будетъ отм?тить
дв? основныя трз'дности всякаго грамматическаго изучешя:

— 42 —
Особенности 1) Въ жизни мы обыкновенно сливаемъ вещественное
грамматиче- и формальное значеніе; всякое слово по своему значешю пред-
скаго изученія х г ' J г^
языка. ставляется намъ прежде всего, какъ одно живое ц?лое. Въ
грамматик? мы начинаемъ съ того, что анатом и руемъ
это живое ц?лое, чтобы отд?лить формальное значеніе отъ
вещественнаго.
2) Въ жизни наибольшую роль въ значеніи слова играетъ
вещественная его часть, вещественное значеніе; формальное
же сознается смутно; оно, какъ говорятъ психологи,
находится въ п о д со з нател ьнойобласти (разницамежду ,.отецъ"
и .,сынъ', ,добрый" и „злой",.,люблю' и, гублю" неизм?римо
важн?е для насъ, ч?мъ между „отецъ'- и ,отца", ,добрый" и
-,добрая'- и т д.). Въ грамматик? намъ важно только
формальное значеніе. Сл?довательно, въ грамматик? все наше
вниманіе должно быть устремлено какъ разъ на то, чего мы
въ жизни почти не зам?чаемъ Отъ того же, что для
насъ въ жизни главное, отъ вещественныхъ значеніи, мы
должны постараться отвлечься, не думать о нихъ, забыть о
нихъ, потому что они, иной разъ, прямо м?шаютъ, прямо
заслоняютъ отъ насъ форму своимъ жизненнымъ в?сомъ,
своей психологической, такъ сказать, массой. И мы уже им?ли
2 прим?ра подобнаго заслоненія вещественнымъ значеніемъ
формальнаго: 1) когда вещественное значеніе совпадало съ
формальнымъ (какъ въ словахъ „ходить", „работаете и т. д.)
и 2) когда оно противор?чило формальному (какъ въ слов?
,л?нится'ь).
Это можно легко уяснить себ? съ помощью сл?дующаго
сравненія. Представимъ себ?, что быстрая р?ка увлекла
своимъ теченіемъ какой-нибудь инертный предметъ: лодку,
корягу и т. д. Первой нашей мыслью будетъ, что лодку влечетъ
одна сила — теченіе. Подумавши, мы вспомнимъ, что тутъ
есть и еще сила, бол?е слабая, мен?е зам?тная — в?теръ. II
если в?теръ будетъ дуть въ бокъ, то намъ легче будетъ era
зам?тить, потому что лодка будетъ итти криво, будетъ
отклоняться въ сторону в?тра. Если же в?теръ будетъ дуть
прямо по теченію или прямо противъ теченія, то
его очень трудно будетъ зам?тить, потому что лодка будетъ
итти совершенно прямо, только съ ничтожнымъ ускореніемъ
или замедленіемъ. И намъ покажется, что лодку движетъ
только теченіе. Вотъ это и происходить въ т?хъ словахъ, въ
которыхъ вещественное значеніе прямо совпадаетъ или прямо
противор?читъ формальному. И насколько направленіе тече-

— 43 —
глагол?
нія р?ки видн?е и ясн?е направления в?тра, настолько же
вещественное значеніе для насъ всегда видн?е и ясн?е фор-
мальнаго.
Принявъ все это во вниманіе, мы сможемъ уловить и еще Волемй
одну черту въ значеніи глагола, бол?е тонкую. Мы сказали, 01"^"°^1Ъ
что глаголъ обозначаетъ д?йствіе. Но в?дь *,д?йствовать''
могутъ только живыя существа, вс? же остальные предметы
не .,д?йствуютъ'*, а только движутся. Живыя же существа
д?йствуютъ' потому, что они движутся по своей вол??
произвольно. И значить, въ глагол?, разъ онъ изображаетъ
д?йствіе, долженъ быть еще отт?нокъ воли, нам?ренія.
I] д?йствительно, въ каждомъ глагол? есть и этотъ отт?нокъ,
только его еще трудн?е уловить. Въ такихъ глаголахъ, напр.,
какъ: ,умеръ', „родился4-, ,забол?лъ':, ,простудился", ,упалъ",
..ушибся'- и т. д, мы едва ли зам?тимъ ,нам?ренныя'- д?й-
ствія. Намъ см?шна школьная формула: .,что сд?лалъ? умеръ'.
На самомъ д?л? эта формула грамматически безупречна. Тутъ
все д?ло въ томъ, что въ вещественной части этихъ глаго-
ловъ выражено какъ разъ н?что прямо противоположное на-
м?ренности, н?что совершенно независящее отъ нашей воли
(смерть, бол?знь и т. д.), а мы уже знаемъ, насколько
вещественное значеніе захватываетъ наше сознаніе, какъ трудна
намъ отъ него отд?латься. Учесть въ такихъ глаголахъ
отт?нокъ нам?ренности — это то же самое, что учесть,
насколько замедлится отправленіе по?зда, если кто-нибудь на
станціи ухватится за посл?днш вагонъ и будетъ тянуть по-
?здъ назадъ. Но что этотъ отт?нокъ сознательной д?я-
тельности есть въ каждомъ глагол?, это лучше всего видно
изъ т?хъ случаевъ, когда намъ нужно неживые,
неодушевленные предметы представить живыми, оживить. Оказывается,
что для этого глаголъ всегда бол?е годится, ч?мъ какая.
-либо другая часть р?чи. Возьмемъ, напр, сл?дующія строки
изъ Пушкина:
.Гд? н?когда все было пусто, голо,
Теперь младая роща разрослась,
Зеленой семьей кусты т?снятся
Подъ с?нью ихъ, какъ д?ти.
Если бы было сказано: ,растутъ т?сно'- или „въ т?снот?"
то это не подходило бы къ сравненію кустовъ съ д?тьми,
потому что кусты зд?сь именно нам?ренно т?снятся,
стремятся расти т?сн?е, какъ д?ти, сб?гающіяся подъ защиту
матери. Или, напр., въ .,Л?с?'- Кольцова:

— 44 —
Почерн?лъ ты весь, затуманился..
Одичалъ, замолкъ . Только, въ непогодь,
Воешь жалобу на безвременье
Если бы вм?сто ,почерн?лъ', „одичалъ" сказано было „сд?-
лался черенъ', „сд?лался дикъ'*, л?съ не показался бы
намъ такимъ живымъ, не напомнилъ бы такъ ясно насупив-
шагося, нахмурившагося челов?ка. Значитъ, глаголы это ка-
кія-то .,живыя' слова, оживляющія все, къ чему они
приложены.
Дреін?йшій Можно еще себя спросить, какъ могло произойти такое
глаголъ. несоотв?тствіе вещественнаго и формальнаго значеній?
Почему мы при помощи глаголовъ „оживляемъ'- все вокругъ
насъ находящееся? В?дь настоящихъ живыхъ предметовъ въ
природ? не много. Вполн? точнаго отв?та на это пока еще
дать нельзя, потому что древн?йшіе изъ изв?стныхъ намъ
языковъ, въ томъ числ? и вс? т? пра-языки, которые намъ
удалось возстановить, сравнивая древн?йшіе языки между
собой, уже влад?ли настоящимъ, вполн? сложившимся глаго-
ломъ съ т?мъ именно значеніемъ, которое зд?сь выяснено
Но приблизительно можно предположить следующее. Части
р?чи — древн?йшее насл?діе языковъ. Он? идутъ къ намъ
изъ глубины десятковъ и сотенъ тысячъ л?тъ. Значитъ,
глаголъ создавали первобытные люди. А первобытный челов?къ
не такъ то ужъ хорошо разбирался въ томъ, что д?йствуетъ,
а что движется только. Когда в?теръ движетъ в?тку дерева,
намъ ясно, что она не сама движется, а силой в?тра.
Первобытному челов?ку могло это быть и не такъ ясно. Онъ могъ
приписывать это движеніе духу, обитающему въ дерев?. Когда
мы говоримъ „солнце св?титъ'-, то для насъ въ слов? „св?-
титъ" д?йствіе только воображаемое, грамматическое. Для
первобытнаго же челов?ка зд?сь могло быть настоящее
д?йствіе: онъ могъ думать, что солнце нам?ренно посылаетъ
св?тъ челов?ку, потому что оно хочетъ помочь ему, потому
что оно — доброе. Вообще вся природа должна была казаться
ему живой, и, главнымъ образомъ, потому, что самъ онъ
былъ живымъ существомъ. Мы и теперь зам?чаемъ, что ч?мъ
меньше развитъ челов?къ, ч?мъ меньше онъ знаетъ, т?мъ
больше онъ склоненъ судить обо всемъ по себ?.
Первобытный же челов?къ ужъ, конечно, во всей природ? долженъ
былъ вид?ть прежде всего себя, обо всемъ судить по себ?.
Значитъ въ глагол? челов?къ выразилъ, по всей в?роят-
ности, собственную свою волю и силу собствен-

— 45 —
ныхъ своихъ мускул о въ. Это т?мъ бол?е в?роятно, что
въ язык? люди вообще во вс? времена все изображаютъ по
своему, судятъ обо всемъ по себ?. Мы, напр., прекрасно зна-
емъ, что у солнца н?тъ ногъ, а все-таки оно у насъ .,встаетъ%
„стоитъ" въ полдень высоко, .,садится", облака у насъ .,б?-
гутъ", дождь .,идетъ", градъ .,бьетъ" хл?ба, хл?ба ,ложатся1 у
„лежать', „поднимаются^ и т. д.
Въ частности, относительно индо-европейскаго пра-языка
есть и прямыя указанія на то, что глаголъ тамъ могъ
означать только живое д?йствіе живого (или представляв-
шагося живымъ) существа. Во в с ? х ъ индо - европейскихъ
языкахъ во вс?хъ словахъ средняго рода в с ? х ъ скло-
ненііі вс?хъ чиселъ винительный пад всегда
сходе нъ съ именительнымъ. Это правило настолько обще
и настолько непоколебимо, что приводится обычно на пер-
выхъ страницахъ вс?хъ грамматикъ. Если гд? и встр?чаются
исключенія, то они во всякомъ случа? новаго происхожденія;
въ индо-европейскомъ пра-язык? винительный въ среднемъ
род? всегда былъ сходенъ съ именительнымъ. Спрашивается,
ч?мъ объяснить такое постоянство? Въ посл?днее время при-
ходятъ къ уб?жденію, что зд?сь никогда ни винительный па-
дежъ не уподоблялся именительному, ни именительный
винительному, а искони былъ одинъ падежъ. А такъ какъ оконча-
ніе этого именительно-винительнаго падежа средняго рода во
вс?хъ древнихъ языкахъ совпадаетъ съ окончаніемъ вини-
тельнаго падежа словъ мужескаго и женскаго рода, то и пред-
полагаютъ, что этотъ древн?йшій падежъ былъ винитель-
н ы й. Такимъ образомъ, въ словахъ средняго рода
первоначально не было совс?мъ именительнаго падежа, а былъ одинъ только
винительный, который потомъ сталъ употребляться и въ смысл?
именительнаго. На что это указываетъ? На то, что
первоначально слово средняго рода не могло быть подлежа-
щимъ. Такъ какъ словами средняго рода обозначали
предметы, представлявшіеся безпольши, а безполымъ могъ
представляться только предметъ, казавшійся неживымъ, то ясно,
что имена неживыхъ предметовъ не могли быть
подлежащими. А отсюда и сл?дуетъ, что подлежащимъ могъ быть
только живой или представлявшійся живымъ предметъ и
что, сл?довательно, глаголъ обозначалъ только живое
д?йствіе.
Переходимъ къ прилагательному. Школьный вопросъ .,ка- Значеніе при-
кой?", съ помощью котораго мы узнавали на первыхъ порахъ лагательнаг<к
прилагательное, и тутъ вполн? в?ренъ. Только въ школ?,
смотря по смыслу, т.-е. вещественному значенію прилага-
тельнаго, принято употреблять и другіе вопросы: ,,чей?'* и
.,который?". Но мы уже знаемъ, что вещественнымъ значе-

— 40 —
ніямъ, собственно, не м?сто въ грамматик?, что они только
сбиваютъ изучающаго. Къ тому же въ жизни намъ случается
прим?ыять вопросъ „какой?" ко всякому прилагательному. Мы
нер?дко спрашиваемъ* „вы о какой земл? говорите, о
крестьянской, пом?щичьей или государственной?1-, „какое сегодня
число, девятое или десятое?'- и т. д. Значить, въ вопрос?
„какой?'- есть что-то подходящее ко вс?мъ прилагательнымъ,
независимо отъ ихъ вещественнаго значенія. Спрашивая же
„какой?'-, мы спрашиваемъ, очевидно, о качеств-? или,
говоря обгц?е, о признак? предмета. Въ этомъ и заключается
значеніе формы прилагательнаго.
Различить это значеніе ясн?е всего можно будетъ, конечно,
опять-таки на т?хъ прилагательныхъ, у которыхъ корни
выражаютъ не качество. Возьмемъ, напр., прилагательныя:
„подвижный'*, ..вертлявый", „разговорчивый'-, „уживчивый",
„догадливый' и т. д. У вс?хъ у нихъ корни выражаютъ д?й-
ствіе („движ—\ ..верт—'-, „говор—'• и т. д.). Однако, когда
мы говоримъ: „этотъ ребенокъ очень подвиженъ", мы хотимъ
выразить, собственно, не то, что онъ много двигается, а то,
что ему свойственно много двигаться, что это его
свойство, качество. Качество это останется при немъ всегда,
даже если онъ почему-либо (напр., по бол?зни) не будетъ
двигаться. Оно заложено въ его организм?, въ его мускулахъ,
нервахъ, во всей природ? его. Сравнимъ еще такія отгла-
гольныя прилагательныя, какъ: „вялый'-, „блеклый', „впалый",
„талый'', „мерзлый'*, „тухлый4*, „пухлый', „дохлый", „окочен?-
лый'-, „заржав?лый*- и т. д. Когда мы говоримъ: „мерзлая
говядина4*, мы думаемъ не столько о томъ, что она замерзла,
сколько о томъ, какая она: холодная, твердая, невкусная и
т. д. При словахъ „заржав?лый ключъ' намъ прежде всего
представляется цв?тъ ключа, а не то, что онъ когда-то
былъ чистъ, а потомъ заржав?лъ. То же въ словахъ: „стоя-
чій", „висячій'", „ходячій", „лежачій'-, „ползучій", „летучш",
„пахучій", ,жгучій'* и т. д. л Стоячая" или „висячая лампа'- —
—это прежде всего лампа, приспособленная по самой форм?
своей для стоянія или вис?шя; „стоячая" вода—это прежде
всего тинистая, затхлая, поросшая водорослями и т. д.; „летз^-
чія" с?мена, это прежде всего с?мена съ особыми
придатками, благодаря которымъ они летаютъ и т. д.
Несколько трудн?е будетъ уловить отт?нокъ признака въ
такихъ прилагательныхъ, гд? въ корн? выражены
предметы: „каменный", „золотой', „деревянный'1, „полотняный",

— 47 —
..льняной- и т.д. Тутъ мы должны вникнуть въ довольно
тонкую разницу между выраженіями .,золотое кольцо" и .,кольцо
изъ золота', „каменный домъ' и -,домъ изъ камня'- и т. д
При словахъ „кольцо изъ золота" мы представляемъ себ? два
предмета, совершенно самостоятельные: „кольцо' и „золото'
Эти два предмета въ данномъ случа? случайно слились,
совпали въ одномъ пространств?, и это-то и хотимъ мы
выразить словами .,кольцо изъ золота'*. Но мы прекрасно сознаемъ
при этомъ, что это отд?льные предметы, что золото можетъ
быть и не въ кольц?, а кольцо можетъ быть и не изъ золота.
При словахъ же ,,золотое кольцо'- мы представляемъ себ?
только одинъ предметъ: кольцо, а о золот?, какъ объ
отд?льномъ предмет?, не думаемъ. То, что кольцо
изъ золота, кажется намъ только признакомъ кольца.
Когда мы говоримъ: .,кольцо было большое, золотое,
старинное* , мы не сознаемъ ни мал?йшей разницы между вс?ми 3-мя
прилагательными. И вообще любой предметъ, нахоцяшдйся
въкакихъ бы то ни было отношеніяхъ, хотя бы въ са-
мыхъ отдаленныхъ, къ тому предмету, о которомъ мы ду-
маемъ, можетъ представиться намъ съ помощью формы при-
лагательнаго только какъ признакъ нашего предмета. Въ
выраженіяхъ: „отцовскій домъ', „отцовское насл?дство'*, „брат-
нинъ подарокъ', „телефонный служащій'-, „бумажная фабрика*,
„мясной торговецъ', „сливочное масло'*, „сосновая ванна',
„кухонный ножъ'* и т. д. мы совершенно не представляемъ
себ? отца, телефона, бумаги, сливокъ, сосны, кухни и т. д.
Это совс?мъ не то, что „домъ отца1, „насл?дство отъ отца'-,
„фабрика для выд?лки бумаги'-, „масло изъ сливокъ" и т. д.
Надо кром? того зам?тить, что почти вс? такія
прилагательные могуть з'потребляться и въ переносномъ, чисто ка-
чественномъ смысл?. Сравнимъ „отцовскій домъ' и
„отцовское отношеніе" (т.-е такое, какъ у отца),
„царская награда'1 въ смысл? „награда царя'* и въ смысл? „та-
к а я, какъ отъ царя'* (напр, „это, по истин?, царская награда"),
..кирпичный заводъ' и „кирпичный чай'* (т.-е. такой, какъ
кирпичъ, по форм?), „воздушное теченіе" и „воздушный
пирогъ', „стальное перо'* и „стальные мускулы'-, „военный
портной" и „военная выправка^ „земной шаръ'* и „земные
помыслы'*, „волчій м?хъ'* и „волчш аппетитъ', „ослиное
копыто4 и „ослиное упрямство'*, „медв?жья лапа'*" и „медв?жья
услуга'*, „строеніе львинаго сердца' и „Ричардъ I Львиное
Сердце", „зм?иное шип?ніе въ л?су' и „зм?иное шип?ніе
враговъ' и т. д. Т? же прилагательный могутъ обозначать и
цв?та (кирпичный цв?тъ, молочный, шоколадный, кофейный,

— 48 —
ор?ховый, песочный, пепельный, каштановый, розовый,
малиновый, сиреневый, небесный, стальной, золотой, серебряный
и т. д.) и вкусы (деревянный вкусъ, металлическій, конфетный,
хл?бный, и т. д.) и запахи (розовый, лимонный, сосновый и
т д.). Можно прямо сказать, что всякое прилагательное
можетъ при случа? быть употреблено въ чисто качествен-
номъ смысл?. А это значить, что преобладающие отт?нокъ
прилагательнаго въ настоящее время все-таки
качественность.
Особенно ясно выступаетъ этотъ отт?нокъ качества или
признака въ такихъ прилагательныхъ, какъ: „какой", „такой1,
„этакш", „всякій" и т. д. Мы уже знаемъ, что вещественный
значенія отнимаютъ наибольшую долю нашего вниманія и скра-
дываютъ отъ насъ форму. Въ этихъ же словахъ вещественное
значеніе носитъ чрезвычайно общій характеръ ") и потому
меньше м?шаетъ намъ разгляд?ть форму, какъ пустой
стеклянный сосудъ гораздо лучше обнаруживаетъ свою форму»
ч?мъ наполненный. Они, такъ сказать, прозрачн?е
относительно формы. Когда мы говоримъ .,какой?", мы и
качества-то даже никакого не называемъ и не знаемъ (иначе бы
не спрашивали), а только показываемъ, что спрашиваемъ о
качеств?, мыслимъ качество. Потому-то слово это и
сд?лалось въ школ? м?ркой прилагательное™. Это, такъ
сказать, идеальное прилагательное.
Значеніе До сихъ поръ мы говорили о д?йствіи и признак?; но
сущестіитель- д?йствовать могутъ только предметы, и признаки могутъ
быть тоже только у предметов ъ. Значитъ, въ язык?
должна быть еще часть р?чи, съ помощью которой мы все могли
бы себ? представить, какъ предметъ. Такая часть р?чи и есть:
это — имя существительное. Чтобы понять, какое значеніе
им?етъ форма существительнаго, нужно сравнить такія слова,
какъ „б?лизна" и ,,б?лый", „доброта" и ,добрый" и т. д.
Вещественное значеніе этихъ словъ одинаковое: и „б?лый" и
,б?лизна' обозначаютъ признакъ б?лагоцв?та,— однако пред-
ставляемъ мы себ? этотъ признакъ по разному. Говоря „ б?лый'*,
мы думаемъ, что это кто-то б?лый или что-то б?лое, т.-е
представляемъ себ?, что это признакъ, чему то
принадлежащие отд?льно не существующий. Напротивъ, говоря .,б?лизна%
мы не думаемъ совершенно о томъ предмет?, въ которомъ
есть эта б?лизна, а только о самой б?лизн?, о самомъ б?-
*) Значеніе это очень сложно и выяснять его мы не будемъ, такъ какъ-
это не д?ло грамматики Вещественный значенія разематриваются въ другомъ
отд?л? языков?д?яія—семасюлопи

— 49 —
ломъ цв?т?, и намъ кажется въ эту минуту, что онъ суще-
ствуетъ отд?льно отъ б?лыхъ предметовъ. Сравнимъ
выраженія: „я люблю б?л^й парусъ въ мор?" и „люблю б?-
лизну паруса въ мор?". Второй фразой мы хотимъ показать,
что мы любимъ, собственно, не весь парусъ, а только его
б?лизну; возможно, что мы самого паруса даже совс?мъ
не любимъ; можно сказать: „я люблю въ парус? б?лизну, на
не люблю формы, движеній и т. д.". Значить, мы мысленно
отд?ляемъ отъ паруса его б?лый цв?тъ и представляемъ
себ?, какъ что-то самостоятельное. Точно такъ же, когда мы
говоримъ, что предметъ „потерялъ свою б?лизну", что
„эта мазь даетъ кож? б?лизну", что „въ этой краск?
больше б?лизны, ч?мъ въ той", мы все время представляемъ
себ? б?лизну, какъ что-то отд?льное, точно это какое-то
вещество, заключенное во вс?хъ б?лыхъ предметахъ и
сообщающее имъ б?лый цв?тъ. Вотъ эта'вещественность
или предметность и есть основной отт?нокъ формы су-
ществительнаго. Или возьмемъ ещетакія слова, какъ: „скаканіе",
„летаніе", „писаніе", „скачокъ", „прыжокъ", „полетъ" и т. п.,
и сравнимъ ихъ съ: „ходитъ", „скачетъ", „летитъ" и т. д.
У т?хъ и другихъ въ корняхъ выражено д?йствіе, но въ пер-
выхъ д?йствіе выражено такъ, какъ будто бы оно суще-
ствуетъ отд?льно отъ д?йствующаго предмета, т.-е. оно само
представлено, какъ предметъ. Если мы станемъ спорить,
напр., о возможной „вышин? прыжка" челов?ка, то мы
будемъ себ? представлять не столько прыгающаго
челов?ка (онъ будетъ рисоваться крайне смутно), сколько именно
самъ прыжокъ и его вышину. Эти 2 „предмета" мы
будемъ представлять себ? совершенно отчетливо, и на нихъ-то
и сосредоточится наше вниманіе.
Форма существительности им?етъ огромное значеніе для
нашей мысли. Безъ нея невозможно было бы никакое знаніе,
никакая наука. Нельзя было бы, напр., говорить ни о св?т?,
ни о темнот?, ни объ электричеств?, ни о жизни, ни о госу.
дарств?, ни о самомъ язык?: в?дь ничего этого отд?льно не
существуетъ. Если бы мы сейчасъ захот?ли отказаться отъ
существительныхъ и вм?сто „св?та" стали бы изсл?довать
„св?тлое", вм?сто „теплоты"—„теплое" и т. д., то отказа
бы всё-таки не вышло, потому что эти „св?тлое" и „теплое"
тоже существительныя особаго рода, какъ увидимъ ниже.
Это прилагательныя, превратившіяся по нужд? на данный
моментъ въ существительныя. Это лучше всего показываетъ,

— 50 —
насколько намъ нужны существительный. Между прочимъ,
безъ существительныхъ невозможна была бы и математика.
Въ самомъ д?л?, могли ли бы мы сложить или умножить какія-
-либо 2 числа, если бы мы стали думать о т?хъ предметахъ,
которые этими числами могутъ быть обозначены? Конечно
н?тъ, потому что намъ всю жизнь пришлось бы объ этомъ
продумать: предметовъ в?дь безконечное множество. Мы мо-
жемъ складывать, вычитать, умножать, д?лить только
благодаря тому, что мы не думаемъ о самихъ предметахъ, а только
о числахъ, и эти числа въ минуту?счета сами представляются
намъ какими-то предметами. Когда мы говоримъ: „два
да два—четыре1' для насъ и первое „два'* и второе „два'* и
„четыре" существуютъ отд?льно и намъ д?ла н?тъ до того,
что въ природ? н?тъ никакихъ „двухъ'" и „четырехъ" и т. п., а
есть только „два дерева'-, „два камня" и т. д. Все это
возможно только благодаря тому, что въ язык? есть
существительный и что вс? числа — какъ разъ существительныя.
Дреін?йшее Происхожденіе отт?нка предметности въ язык? можно
сущестіитель- объяснить себ? приблизительно такъ же, какъ и
происхожденіе отт?нка д?ятельности (глагольности). Какъ многое, что
первобытному челов?ку казалось настоящимъ д?йствіемъ,
впосл?дствіи было отнесено челов?комъ не къ д?йствіямъ
(благодаря чему и получился самый отт?нокъ д?йствія),
такъ и многое, что казалось первобытному челов?ку пред-
метомъ, для насъ сейчасъ можетъ им?ть только отт?нокъ
предметности. Сравнимъ, напр., представленіе, связанное со
словомъ „бол?знь", у образованнаго челов?ка и у
простолюдина. Простолюдинъ в?ритъ, что бол?знь можно „вогнать"
и ^выгнать", что она можетъ выйти изъ т?ла прыщами, а
можетъ упорно оставаться въ т?л?, не повиноваться знахарю.
Лихіе люди могутъ „напустить" бол?знь на ц?лый народъ.
Для отд?льныхъ бол?зней существуютъ особыя заклинанія,
въ которыхъ каждая бол?знь представлена особымъ челов?-
коподобнымъ существомъ. Молнія для народа прежде всего —
св?тлая стр?ла. При паденіи она превращается въ каменную
стр?лу (основано на случаяхъ расплавленія и кристаллизаши
песка въ м?ст? удара молніи). Радуга представляется народу
мостомъ. Да и для образованныхъ людей далеко не всф такія
слова одинаково отвлеченны. „Молнія", „искра", „лучъ" едва
ли не кажутся намъ въ моментъ разговора (когда мы не
вдумываемся въ д?ло) настоящими предметами. „Тепло" Для
нась гораздо предметн?е „теплоты", „добро" —„доброты" и

— 51 —
т. д. Вдумаемся также въ буквальный (т.-е. бол?е древній)
смыслъ такихъ выраженій, какъ: „закрывай дверь, тепло у
ходит ъ!" „его лихорадка трясетъ'*, „сов?сть за?ла", „д?ло
мастера боятся4', .,приш л а б?да — растворяй ворота!'* .,б?да
не ходитъ одна'', ,б?ды вереницами ходятъ', „гр?хъ
да б?да на кого не живетъ", „не ищи б?ды: б?да сама
тебя сыщетъ'% „горе горькое по горямъ ходило, горемъ
вороты припирало'-, „зашивай горе въ тряпочку'', .,завей
горе веревочкой" и т. д., и мы допустимъ, что рядомъ съ
д?йствіемъ первоначально всегда долженъ былъ представляться
и живой д?йствующій предметъ, видимый или
невидимый (духъ) На м?ст? этихъ невидимыхъ предметовъ
и сталъ сознаваться мало-по-малу, съ усп?хами знанія, одинъ
только отт?нокъ предметности.
Прим?чаніе Само собой разумеется, что не вс?
современный отвлеченныя существительныя такъ древни и допускаютъ
такое объясненіе. В?дь въ язык? во всякую эпоху образуется
множество новыхъ словъ, въ томъ числ? создаются и новыя
существительныя по образцу уже им?ющихся въ язык?. Такія
слова, напр., какъ: „хожденіе", „писаніе", „чтеніе", „мышленіе"
и т. д., никакъ не могутъ претендовать на такую древность.
Какъ въ словахъ: „какой", „такой'-, „этакій" ясн?е всего
выражена форма прилагательнаго, такъ въ словахъ: „кто'-,
„что" по т?мъ же причинамъ ясн?е всего выражена форма
существительнаго. Когда мы спрашиваемъ: „кто?" или „что?",
мы не называемъ никакого предмета (да и не знаемъ его,
иначе не спрашивали бы), а только показываемъ своимъ во-
просомъ, что то, о чемъ мы спрашиваемъ, намъ представляется,
какъ предмет ъ, а не какъ качество или д?йствіе. Значитъ
въ этихъ словахъ выступаютъ не сами предметы, а какъ бы
одна чистая предметность, чистая „существительность",— это
идеальныя существительныя. Потому-то вопросы: „кто?'-, „что?",
„кого?", „чего?" и т. д. и служатъ въ школ? м?рками
существительное™.
Итакъ, въ глагол? заключенъ отт?нокъ д?ятельности,
въ прилагательномъ —качественности, въ существитель-
номъ — предметности. Однако и Эти опред?ленія, какъ мы
•сейчасъ увидимъ, не достаточно точны.
Если мы станемъ сравнивать прилагательное и глаголъ съ Взаимоотво-
существительнымъ, то увидимъ, что и въ прилагательномъ и "Д^аго^гла-
въ глагол? по сравненію съ существительнымъ есть что-то гола.
общее. При анализ? выраженій „пріятнаго сна", „спокойной
і*

— 52 —
ночи" и т. д. мы могли зам?тить, что у прилагательнаго па-
дежъ, число и родъ не только зависятъ отъ падежа, числа и
рода существительнаго, но и должны уподобиться имъ,.
т.-е. всякое прилагательное всегда должно стоять въ т?хъ
же самыхъ падеж?, числ? и род?, въ какихъ стоитъ то-
существительное, къ которому оно „приложено", Такія же
лодражательныя формы есть и у глагола, именно лицо и число
и (въ прошедшемъ времени) родъ. Въ разбиравшихся уже
выраженіяхъ ,,онъ стучитъ'- и „онъ стучалъ", лицо, число и
родъ глагола не только завис?ли отъ лица, числа и рода
существительнаго .„онъ'*, но и должны были совпадать съ
ними. Такое подражаніе однихъ словъ другимъ называется
въ грамматик? согласованіемъ, и подробн?е мы
познакомимся съ этимъ впосл?дствіи. Пока же намъ надо зам?тить,.
что и глаголъ и прилагательное суть слова
согласующаяся съ существительнымъ, и въ этомъ ихъ взаимное
сходство. Спрашивается, какой же отт?нокъ придаетъ имъ.
обоимъ это согласована съ существительнымъ? Мы уже ви~
д?ли, что въ существительномъ все представляется намъ, какъ
н?что отд?льно существующее. Напротивъ, и въ прилага-
тельномъ, и въ глагол? намъ все представляется су-
ществующимъ не отд?льно, а въ чемъ-то другомъ,
и именно въ чемъ-то такомъ, что само существуетъ отд?льно
и выражается существительнымъ. И „б?лый", и „б?л?етъ",
и „подвижный", и ,,двигается" намъ одинаково непонятны,
если не сказано, кто б?лый, кто б?л?етъ, кто подвиженъ,
кто двигается. Значить, и въ глаголахъ д?йствія
изображаются только, какъ принадлежащія какимъ-то предме-
тамъ, какъ связанныя съ этими предметами, другими
словами, какъ признаки этихъ предметовъ. Въ этомъ ихъ
сходство съ прилагательными. И въ природ? д?йствія,
конечно, не существуютъ отд?льно отъ д?йствующихъ
предметовъ. И по д?йствіямъ мы такъ же хорошо можемъ узнать
предметъ какъ по цв?ту, запаху, вкусу и другимъ
признаками Планеты мы отличаемъ, напр., отъ зв?здъ не только по
величин?, но и по движеніямъ, птицъ не только по окраск?
и-форм?, но и по полету, челов?ка можемъ узнать по по-
ходк? и т. д. А разъ мы по д?йствіямъ различаемъ
предметы одинъ отъ другого, значить, д?йствія это тоже въ
сущности признаки, только признаки какіе-то особенные,
подвижные, изм?нчивые. Вотъ именно такими признаками
и изображены они въ глагол?. А если такъ, то мы, значитъ,

— 53 —
недостаточно разграничили глаголъ и прилагательное,
которое, в?дь, тоже выражаетъ признаки. Значить, намъ нужно
выяснить, какіе признаки выражены въ глаголахъ, а какіе
въ прилагательныхъ.
Посл? всего, что было сказано о глагол? и о прилага-
тельномъ, это будетъ очень нетрудно сд?лать. Въ глагол?
признакъ изображается, какъ д?ятельность предмета.
Это возможно, очевидно, только при томъ условіи, если
будете показано, что предметъ самъ свой признакъ д?-
лаетъ. И, припомнивъ вс? т? глаголы, которые мы
разбирали, мы увидимъ, что это такъ и есть. „Л?нится'* значило у
насъ „самъ создаетъ свою л?нь'*, „веселится'*—„проявляетъ
свою веселость'*, „звучитъ" — .,проявляетъ звучность'*, *,б?-
л?ется'* — „показываетъ свою б?лизну'* и т.д. Значить, мы
можемъ сказать, что въ глагол? изображаются признаки,
создаваемые д?ятельностью предмета. Напротивъ,
въ прилагательныхъ признаки изображаются, какъ
качества. А качества предметовъ не зависятъ отъ нихъ самихъ,
а зависятъ только отъ ихъ природы. И д?йствительно, мы
вид?ли, что „л?нивый" означаетъ природную л?нь,
„подвижный'- — природную подвижность, .,летучій'* —природную
летучесть и т. д Значить, мы можемъ сказать, что въ
прилагательныхъ изображаются признаки, заложенные въ
природ? предмета.
Основная причина этой коренной разницы между глаго- Формы іреме-
ломъ и прилагательнымъ заключается въ формахъ времени н!* и наклонв*
и наклоненія. Прилагательныя потому изображаютъ н?что чина разлита
постоянное, н?что заложенное нав?ки въ предметы природой, межДУ ними*
что у нихъ н?тъ формы времени. Такъ какъ въ словахъ
.,л?нивый", „подвижный'*, „летучій'*, „б?лый'* и т. д. не
указано совершенно, когда наблюдался такой-то признакъ, то
намъ и представляется, что онъ им?ется всегда. Тутъ и
вопроса о времени не можетъ возникнуть (нельзя спросить
„когда л?нивый? когда б?лый?''), потому и получается н?что
в?чное, н?что стоящее вн? времени. Для того, чтобы
спросить .,когда?" надо непрем?нно прибавить глаголъ („когда
былъ л?нивъ?'* ,,когда бываетъ л?нивъ?'* и т. д.), и тутъ
д?ло сразу изм?нится. Вліяніе глагола оказывается настолько ?'*-^?>
сильно, что сочетаніе „былъ л?нивъ'*, несмотря на то, что " ,_ ,
вторая его часть („л?нивъ'*) означаетъ природное качество,
можетъ приравниваться къ глаголу „л?нился' (подробн?е объ
этомъ см. гл. XXII). Можно сказать: „въ д?тств? я былъ л?-

— 54 —
нивъ, не хот?лъ учиться'-, и тутъ „былъ л?нивъ'' означаетъ
почти то же, что .,л?нился", т.-е. производилъ свою л?нь. И
создается это именно формой времени въ глагол? .,былъ'#
Если я говорю, что я былъ л?нивъ, то за этимъ скрывается
предположеніе, что сейчасъ я, можетъ быть, и не л?нивъ, а
это значить, что качество это не настолько ужъ природно, не
настолько непобедимо, т.-е., въ конц?-концовъ, зависитъ отъ
меня самого. И вообще форма времени, показывая, что при-
знакъ наблюдается въ предмет? только въ опред?ленный мо-
ментъ или въ опред?ленный перюдъ, т?мъ самымъ заста-
вляетъ предполагать, что въ другіе моменты, въ другіе пе-
ріоды этого признака можетъ и не быть. А если такъ, то это
признакъ какой-то подвижный, изм?нчивый, то являющійся, то
исчезающей, какъ бы по вол? того предмета, въ которомъ
онъ находится. Форма наклоненія показываетъ, что даже и въ
данный-то моментъ признакъ можетъ быть въ предмет?, а
можетъ и не быть (.,б?л?етъ% „б?л?лъ бы1*), что можно даже
приказать предмету проявить его, если его н?тъ („б?л?й!*")-
Это еще больше увеличиваетъ, такъ сказать, „капризность"
признака, т.-е. зависимость его отъ капризной воли д?йствую-
щаго предмета. Такъ и создается представлеше, что предмегъ
самъ создаетъ свой признакъ.
Взакмоотно- Указавъ на сходство глаголовъ и прилагательныхъ, мы
шенія прилага- должны еще упомянуть о сходств? прилагательныхъ и суще-
тельнаго и су- т лж * *
щестіитсльна- ствителъныхъ. Мы вид?ли, что оба эти разряда словъ с к
лого. Пронсхо- няются, т.-е, изм?няются по падежамъ. Сходство это объ-
жденіе прила- -.
гательнаго. ясняется только исторически. Въ настоящее время
прилагательное и существительное по значенію совс?мъ не сходны,
но когда-то, въ отдаленн?йшую эпоху, настолько отдаленную,
что ни о какомъ опред?ленномъ язык? и опред?ленномъ на-
род? не можетъ быть и р?чи, прилагательное, надо
думать, произошло отъ существительнаго. Это мы
заключаемъ изъ того, что ч?мъ древн?е языкъ, т?мъ ближе
въ немъ прилагательное и существительное другъ къ другу,
т?мъ бол?е похожи они другъ на друга Въ нашемъ язык?,
наприм?ръ, теперь осталось уже совс?мъ мало такихъ
прилагательныхъ, которыя бы склонялись, хотя бы въ н?кото-
рыхъ падежахъ, какъ существительныя (отцовъ, братнинъ,.
сестринъ и т. д.), да и т? мало-по-малу теряютъ такое скло-
неніе, и нер?дко приходится уже слышать: „братнинаго
подарка'*, вм?сто: „братнина подарка", „братниному'", вм?сто
„братнину". Въ древне-русскомъ же язык? каждое при-

— 55 —
лагательное могло склоняться по двумъ склоненіямъ: либо
такъ, какъ у насъ сейчасъ (добрый, добраго, доброму и т. д.)
либо, какъ существительный (добръ, добра, добру и т. д.).
Такое склоненіе живетъ до сихъ поръ въ народныхъ гово-
рахъ, въ народныхъ п?сняхъ (.,добра молодца", .,добру
молодцу", „на чужу дальню сторонушку', .,во чисто поле', „на
сине море", „въ ретиво сердце'*), въ немногихъ выраженіяхъ
поговорочнаго характера („отъ мала до велика", „по добру,
по здорову", средь б?ла дня'*), да употреблялись еще
сравнительно недавно въ стихахъ, больше, впрочемъ, подъ вліяніемъ
церковно-славянскаго языка, ч?мъ народнаго русскаго (срвн.
у Пушкина: „мы вс? сойдемъ подъ мрачны своды', .,забывъ
надежды величавы", „тебя я сонну застаю, „съ Жуковскимъ
пой кроваву брань, и грозну смерть на ратномъ пол?..." и
т. д.). Въ латинскомъ, греческомъ и другихъ древнихъ язы-
кахъ совс?мъ н?тъ особаго склоненія для прилагатель-
ныхъ,—вс? они склоняются, какъ существительныя.
Правда, прилагательныя отличаются отъ существительныхъ и у
насъ, и въ древнихъ языкахъ еще степенями сравненія.
Но въ древне-русскомъ, наприм?ръ, и въ н?которыхъ
другихъ языкахъ (древнихъ) встр?чаются степени сравненія и
отъ существительныхъ („береж?е", т.-е. ближе къ
берегу, „зв?р?е", т.-е. бол?е зв?рь, бол?е похожъ на зв?ря
и т. д.)- Все это показываетъ, что прилагательныя и
существительныя составляли когда-то одну часть р?чи. Н?которыя
прилагательныя и до сихъ поръ сохранили сл?ды древняго
родства съ существительными („голубой" и ,голубь",
„зеленый" и „зелье", „с?рый'* и „с?ра", „желтый" и „желчь'* и
т. д.). Что именно прилагательныя произошли отъ
существительныхъ, а не наоборотъ, мы заключаемъ изъ того, что
представлять себ? предметы первобытному челов?ку было
легче, ч?мъ представлять себ? признаки, заключенные въ
предметахъ. Для того, чтобы представить себ? признаки —„б?-
лый", „холодный", „мягкій", „рыхлый", „влажный", отд?ль-
но отъ сн?га и какъ бы въ немъ находящимися, въ него
вложенными, требуется огромное развитіе. В?дь въ природ?, на
первый взглядъ, есть только' сн?гъ, а вс? эти: „б?лый",
„холодный", „влажный" и т. д. какъ бы оторваны, отд?лены,
отвлечены челов?комъ отъ сн?га. Конечно, теперь намъ
это легко, но первобытный челов?къ долженъ былъ потратить
тысячи и десятки тысячъ л?тъ, чтобы научиться отвлекать
такіе признаки отъ предметовъ, бывшихъ передъ его глазами.

— 56 —
Можно, впрочемъ, утверждать и обратное, именно, что
въ предмет? мы видимъ только признаки, самого же
предмета не видимъ; предметъ самъ по себ? — отвлеченность. Что
такое „сн?гъ'-? Это н?что б?лое, рыхлое, холодное, влажное
и т. д. Только это мы и видимъ и осязаемъ. А „сн?га'-
самого, безъ его признаковъ, никакъ нельзя увид?ть. Съ этой
точки зр?нія можно какъ будто бы говорить и о
происхождении существительнаго отъ прилагательнаго. На самомъ
д?л?, какъ мы увидимъ ниже, прилагательныя наши гораздо
отвлеченн?е существительныхъ, почему и надо думать,
что они моложе. Но все-таки надо им?ть въ виду и эту
сторону д?ла, чтобы не представлять себ? древн?йшихъ
существительныхъ на манеръ теперешнихъ. Наши теперешнія су-
ществительныя тоже въ достаточной м?р? отвлеченны.
Въ прилагательномъ признакъ отвлеченъ отъ предмета, а въ
существительномъ предметъ отвлеченъ отъ своихъ
признаковъ. Въ слов? „сн?гъ'" выражена опред?ленная
сумма признаковъ, изъ которыхъ ни одинъ не названъ.
Это тоже требуетъ огромнаго развитія, и такого
существительнаго мы не можемъ приписать первобытному челов?ку.
Въ его существительномъ предметъ и признакъ, по всей
вероятности, еще сливались, и д?лалось это такимъ образомъ,
что предметъ назывался по имени своего самаго яркаго, наи-
бол?е поразившаго челов?ка, признака, а съ другой стороны—
—всякій признакъ заключалъ въ себ? указаніе на отд?льный
предметъ и былъ связанъ съ этимъ отд?льнымъ предметомъ.
Приблизительное представленіе объ этомъ даютъ такія слова,
какъ: „ б?локъ '•, „ желтокъ", „ рыжикъ", „ синякъ '•, „ б?лка '¦,
„синька", .,чернецъ", „желтуха" и т. д. Значить, в?рн?е всего
будетъ сказать, что прилагательное и существительное оба
произошли отъ одной промежуточной части р?чи, которая,
однако, была ближе къ современному
существительному, ч?мъ къ прилагательному.
Прилагательное развилось изъ существительнаго, в?роятно,
сл?дующимъ образомъ. Н?которыя вещи стали представляться
челов?ку не самостоятельными предметами, а только
спутниками другихъ предметовъ, т?сно съ ними связанными.
Произошло это, конечно, потому, что природ? многіе
предметы д?йствительно являются только спутниками другихъ
предметовъ (св?тъ и солнце, тепло и солнце, дождь и тучи
и т. д.). Эти спутники становились все мен?е и мен?е
самостоятельными, и, наконецъ, стали казаться какъ бы призна-
камит?хъ предметовъ, которые они сопровождали. Кром?
того многіе предметы напоминали древнему челов?ку дру-
гіе предметы своимъ сходствомъ съ ними. Отецъ, напр., на-
поминалъ челов?ку м?сяцъ, а мать солнце (въ п?сняхъ: „св?-
телъ м?сяцъ, родимый батюшка, красно солнышко, родимая

— 57 —
матушка''), потому что онъ завис?лъ отъ родителей, какъ
•отъ м?сяца и солнца. Мало-по-малу у челов?ка развилась
способность каждый предметъ представлять себ?, смотря по
обстоятельствам^ либо какъ что-то отд?льное,
самостоятельное, либо только какъ признакъ другого предмета. Эта
способность сохранилась и до нашего времени. Когда мы го-
воримъ: „въ Смутное время на Руси не было царя'-, то намъ
царь представляется, какъ отд?льный предметъ; а когда мы
говоримъ: „Иванъ IV былъ царь" или: .,царь Иванъ іУучре-
дилъ опричнину'-, то намъ „царь' кажется только ужъ приз-
накомъ Ивана, мы думаемъ уже не о двухъ совершенно само-
¦стоятельныхъ предметахъ: Иван? и цар?, а только объ И в а н ?,
который былъ царь, т.-е. о двухъ такихъ предметахъ, изъ ко-
торыхъ одинъ является признакомъ другого. Еще бол?е сма-
хиваетъ на прилагательное слово „царь4- въ такихъ словахъ
какъ „царь-пушка'', „царь-колоколъ'' и т. д, Въ древнихъ языкахъ
такое употребленіе существительныхъ особенно часто, о чемъ
можно судить опять-таки по нашимъ былинамъ, п?снямъ и сказ-
камъ(„Владимиръ красное солнышко'-, „олень золоты рога',
„рыба золото перо'- „чоботъ зеленъ сафьянъ", „мать-земля'- „брови-
-соболь'*, „лицо-б?лый сн?гъ'-, '-душа-д?вица', „злод?й-тоскак,
„океанъ-море'', „міръ-народъ'-, „?аворъ-гора'', „іерусалимъ-
-городъ'-, „Ердань-р?ка'-, „Жаръ-птица', „Баба-Яга, костяная
нога% „Сивка-Бурка, в?щная Каурка'*, „морозъ-трескунъ'- и
т. д). Такимъ образомъ, искони в с ? существительныя могли
обозначать кром? самостоятельныхъ предметовъ еще и
несамостоятельные предметы, т.-е. какъ бы признаки предметовъ.
Очень многія изъ нихъ такъ и остались съ такой двойной
службой: это вс? нын?шнія существительныя. Другія же
стали употребляться преимущественно въ смысл? призна-
ковъ, а въ смысл? самостоятельныхъ предметовъ мало-по-
-малу были забыты. Такъ и образовались въ язык? прилага-
тельныя. Впосл?дствіи въ н?которыхъ языкахъ (въ томъ
числ? и въ .пра-славянскомъ язык?) къ прилагательнымъ
прильнули еще н?которыя служебныя словечки („добрый'-
образовалось изъ „добръ + и'*, „добраго' изъ „добра + его'-
и т. д., см. стр. 25), и это уже совершенно изм?нило и
вн?шній видъ прилагательныхъ.
Нужно еще упомянуть о томъ, что, какъ только въ язык? Обратный пе-
стали образовываться прилагательныя. начался обратный Рвх°Аъприла-
г г — . гательныхъ
переходъ прилагательныхъ въ существительныя. іакія слова, іЪ сущестіи-
какъ: портной, понятой, домовой, мастеровой, посыльный, все- тельныя.

— 58 —
ленная, закладная, пристяжная, нас?комое, приданое, жаркое
и т.д., — настоящія существительныя потому, что изображаютъ
предметы, а не признаки, и т?мъ не мен?е флексіи ихъ ясно
показываютъ, что это бывшія прилагательныя. Какъ это
случилось? Чтобы понять это, нужно обратить вниманіе на то
что мы можемъ каждое прилагательное употребить въ смысл?
существительнаго. Если мы, наприм?ръ, говоримъ:
„Всесильный да охранитъ тебя', то мы можемъ опустить слово „Богъ(*
потому, что всесильно только Одно Существо, и Оно вс?мъ
изв?стно. Вм?сто: „Иванъ Грозный учредилъ опричнинуи
можно сказать: „Грозный учредилъ опричнину", потому что
въ русской исторіи былъ только одинъ Грозный. Точно
такъ же въ частномъ разговор?, случайно, каждое
прилагательное можетъ зам?нять существительное. На улиц? мимо-
ходомъ всегда можно слышать такія фразы: „да ты смотри
хорошаго отв?сь, крупнаго", „св?женькаго не угодно • ли?'', „а
большой зд?сь?" .,н?тъ, вотъ маленькихъ собралъ, а
большого не нашелъ!" и т. д. Во вс?хъ этихъ случаяхъ
существительное опущено, потому что оно было хорошо
изв?стно разговаривающими и прохожій, даже и не зная о
чемъ идетъ р?чь, пойметъ все-таки, что говорятъ о пред-
метахъ, а не о признакахъ только. Значить, зд?сь
прилагательное употреблено въ смысл? существительнаго.
Въ другихъ случаяхъ мы употребляемъ прилагательныя въ
смысл? существительныхъ нарочно, чтобы не думать о ка-
комъ-нибудь отд?льномъ предмет?, а только о вс?хъ пред-
метахъ, им?ющихъ данный признакъ. Наприм?ръ, въ сказк?
о лис? и волк? въ словахъ лисы: „битый не битаго везетъ'*
существительное не названо, чтобы можно было думать не
только о лис? и волк?, но и о людяхъ и о всякомъ живомъ
существ?. Точно такъ же существительное нам?ренно не
называется въ загадкахъ, наприм?ръ: „криво-лукаво, куда поб?-
жало? — стрижено-брито, теб? д?ла н?ту" (р?ка и
обкошенный берегъ). То же самое и въ пословицахъ: „богатому житье,
а б?дному вытье", „глупый осудитъ, а умный разсудитъ" и
т. д. Вообще, въ прилагательныхъ изображенъ признакъ не
самъ по себ?, а какъ заложенный въ предмет?, и потому
въ немъ заключено смутное указаніеи на самый пред-
метъ, въ которомъ заложенъданный признакъ (недаромъ оно
произошло отъ существительнаго). Можно сказать, что въ при-
лагательномъ есть намекъна предметъ, и, если предметъ
настолько изв?стенъ, что одного намека достаточно, или, если,

— 59 —
напротивъ, онъ неизв?стенъ, но говорящій и не хочетъ сд?-
лать его изв?стнымъ, а хочетъ только намекнуть на него,
существительное опускается. Въ древнемъ прилагательномъ
намекъ этотъ былъ еще сильн?е, такъ какъ оно тогда еще
ближе стояло къ существительному. Такимъ образомъ, искони
всякое прилагательное могло употребляться и въ смысл? при-
лагательнаго, и въ смысл? существительнаго. Огромное
большинство прилагательныхъ такъ и осталось съ такой двойной
службой (вс? нын?шнія прилагательный). Но н?которыя при-
лагательныя стали употребляться преимущественно въ
смысл? существительныхъ, а въ смысл? прилагательныхъ были
забыты. Такъ и образовались такія существительный, какъ:
нищій, хромой, портной и т. д. При этомъ, такъ какъ пере-
ходъ прилагательныхъ въ существительныя явленіе
сравнительно позднее, отчасти даже и сейчасъ происходящее, то
многія слова сейчасъ стоятъ еще на пути отъ
прилагательныхъ къ существительнымъ, при чемъ одни сд?лали уже
большую часть пути, другія еще только вышли въ путь, а
н?которыя стоятъ какъ разъ на полдорог?. Такія слова,
напр , какъ: .,околоточный", „становой", „прі?зжіп",
^ссыльный ", „Страстная", .,Святая" прошли уже большую часть,
пути, и очень р?дко говорятъ: „околоточный надзиратель",
„ссыльный поселенецъ'*, „Святая нед?ля' и т. д. Наоборотъ
такія слова, какъ „заказное" въ смысл? „заказное письмо",
„земскій" въ смысл? „земскій начальникъ", только еще
начали переходить въ существительныя. Наконецъ, такія слова,
какъ „холерный", „тифозный" и т. д. стоятъ, кажется, на
полдорог?, и одинаково часто приходится слышать и „долерный",
и „холерный больной".
Въ школьныхъ грамматикахъ обыкновенно говорится, что при „Подразум?-
«, іается" ли су
такихъ словахъ, какъ: „холерный", „околоточный", „становой'- щестіитель.
и т. д, „подразум?вается" то или иное существительное, но ное?
это нев?рно. Каждый можетъ на себ? пров?рить, что когда
онъ говоритъ, напр.: „я сегодня вид?лъ на улиц? холернаго",
онъ не держитъ совс?мъ въ ум? ни слова „больной", ни слова
„челов?къ'*, а представляетъ себ? только самого больного,
имъ вид?ннаго. Точно такъ же, говоря объ околоточномъ,
никто не подразум?ваетъ слова „надзиратель", и многіе даже
не знаютъ, что онъ такъ называется. Если отсутствіе
существительнаго случайно и не утвердилось еще въ язык?
(напр., въ вышеприведенныхъ, подслз'шанныхъ на улиц? фра-
захъ), то это отсутствіе чувствуется, т.-е. мы сознаемъ, что

— 60 —
мы что-то опустили, хотя часто и не держимъ въ ум?
опущеннаго слова. Если же отсутствіе существительнаго
общепринято, то мы этого отсутствія даже не зам?чаемъ, хотя бы
зд?сь и было когда-то въ язык? существительное. Напр., въ сло-
в? „портной'" несомн?нно опущены слова „швецъ" и „мастеръ",
въ слов? „всенощная'1 опущено „служба4*, и т?мъ не мен?е
мы никакого опущенія въ этихъ словахъ не зам?чаемъ, потому
что опускаемъ-то уже не мы: существительное опущено
предшествовавшими покол?ніями. Въ другихъ случаяхъ мы потому
не чувствуемъ опущенія, что его никогда и не
происходило. Несомн?нно, что при такихъ словахъ, какъ: родной,
больной, хромой, сл?пой, глухой и т. д. слова „челов?къ"
никогда и не было. Оно и сейчасъ при нихъ кажется
излишнимъ, въ древности же, когда прилагательное было
гораздо предметн?е и мен?е нуждалось въ существительномъ,
оно было совершенно не нужно. То же самое и въ такихъ
поговоркахъ, какъ: „богатому житье, а б?дному вытье",
„съ сильнымъ не борись, съ богатымъ не судись",
„старъ да малъ дважды глупъ'', ,пьянъ да уменъ —
два угодья въ немъ", „лежач а г о не бьютъ" и т.д. Про вс?
такіе случаи можно сказать, что тутъ, наоборотъ, въ новое
время стали нер?дко уже прибавлять слово „челов?къ"
(напр., „съ умнымъ челов?комъ и поговорить пріятно'")» и это
только потому, что наши прилагательныя стали мен?е
предметны, ч?мъ древнія. Еще мен?е возможно, конечно, говорить
объ опущеніи существительнаго въ такихъ словахъ, какъ:
х<, мясное, рыбное, заливное, яровое, озимое, былое, прошлое и
т. д., и въ* такихъ сочетаніяхъ, какъ: „старое старится, а
'* молодое растетъ", „соединять п р і я т н о е съполе^знымъ'"
„онъ знаетъ это лучше моего", „я не могу опомниться посл?
вчерашняго" и т. д. Во вс?хъ этихъ случаяхъ мы не можемъ
себ? даже представить, какое слово тутъ могло бы быть опущено.
Итакъ, отношенія между прилагательнымъ и существитель-
нымъ таковы: въ древн?йшую эпоху вс? прилагательныя
\: образовались изъ существительныхъ, въ бол?е новое время
многія прилагательныя перешли и переходятъ обратно въ
существительныя.
Основная раз- Мы вид?ли, что эти переходы происходили благодаря спо-
ница между собности прилагательныхъ и существительныхъ зам?щать
ъоіременнымн ,^
прилагатель- другъ друга. Подробн?е мы съ этимъ познакомимся въ даль-
яымъ и суще- н?йшемъ. Покам?стъ же мы должны зам?тить только, что въ
щестіитель-
HkiM-ь настоящее время, зам?щая другъ друга, они отнюдь не

— 61 —
уподобляются другъ другу. И волъ, и собака, и лошадь,
прекрасно плаваютъ, но отъ этого ихъ конечности не
уподобляются плавникамъ рыбъ или ластамъ моржей и тюленей^
а остаются ходящими конечностями. Точно также и
существительное, употребляясь въ смысл? признака, все-таки остается
существительнымъ. Возьмемъ, напр, фразу изъ Аксакова:
.,хорошъ и кленъ съ своими лапами-листами" и пере-
д?лаемъ ее въ такую: „хорошъ и кленъ съ своими
лапчатыми листами". Въ первой фраз? „лапы", конечно,
представляются намъ не сами по себ?, не отд?льно, а какъ при-
знакъ листовъ. Но это т?мъ не мен?е все-таки „лапы", т.-е
предметъ со вс?ми его признаками: очертаніями, выпуклостью^
шерстью, когтями и т. д. Все это мелькаетъ у насъ въ ум в,
когда мы говоримъ ,лапы-листы". Правда, одинъ изъ этихъ
признаковъ, именно очертанія, выр?занность по краямъ,
чувствуется гораздо сильн?е вс?хъ другихъ, почему мы и срав-
ниваемъ листы съ лапами. Но онъ все-таки не можетъ
совершенно выт?снить вс? другіе. Напротивъ, когда мы говоримъ
„лапчатые листы", этотъ одинъ признакъ только и остается.
Въ „лапчатые" н?тъ уже ни т?лесности, ни шерсти, ни
когтей, а только фигура, очертанія. Значитъ, въ существительномъ
и зд?сь, какъ всегда, изображается предметъ, т.-е. сумма
признаковъ, а въ прилагательномъ одинъ признакъ. Точно
такъ же и наоборотъ, когда мы употребляемъ прилагательное
въ смысл? существительнаго, у насъ не получается настоя-
щаго существительнаго, настоящаго предмета. При слов?
„силачъ", напр., намъ рисуется живой челов?къ со вс?ми
признаками силача (съ большими мускулами, съ
широкой грудью и т. д.), а при слов? „сильный", употребленномъ
въ смысл? существительнаго (.,съ сильнымъ не борись..."),
какой-то не живой, отвлеченный челов?къ, у котораго
вм?сто вс?хъ признаковъ челов?ческихъ только одинъ: сила.
Точно такъ же „богачъ", ,б?днякъ', ,подлецъ", „глупецъ"—
—это все живые люди со множествомъ признаковъ, а „богатый"
*,6?дный", „подлый", „глупый"—это все какіе-то отвлеченные
люди съ однимъ признакомъ, какъ бы заслоняющимъ отъ
насъ вс? другіе.
Переходимъ къ сл?дующей части р?чи — причастію. Въ Значеніе при-
х частія.
немъ мы находимъ прежде всего флексш прилагательныхъ
(гуляюшій, гуляющая, гуляющее, гуляющаго, гуляющей и т. д.)
съ т?ми же синтаксическими значеніями падежа, числа и рода.
Понятно, что и общее значеніе вс?хъ этихъ флексш должно

— 62 —
быть то же, что и з7 прилагательныхъ, т.-е. он? должны
обозначать признаки, заложенные въ природ? предмета. Но въ
то же время у причастій есть суффиксы, обозначающие время
(читающій, читаемый—для настоящаго времени, читавшій,
читанный, убитый—для прошедшаго времени) а время, какъ мы уже
знаемъ, показываетъ изм?нчивый признакъ, создаваемый д?я-
тельностью предмета. Такимъ образомъ, въ причастій должны
соединяться два противоположныхъ отт?нка — постоянства и
изм?нчивости, прилагательности и глагольности. Что это такъ
и есть, будетъ ясно, если мы сравнимъ его поочередно съ при-
лагательнымъ и съ глаголомъ. Разница между „стоячей" и
„стоящей" лампой заключается въ томъ, что „стоячая" лампа
всегда стоитъ, или, по крайней м?р?, должна, по своему
устройству, всегда стоять; „стоящая'' же стоитъ только въ
данный моментъ. Если стоячую лампу пов?сить, то она
останется стоячей, но не будетъ уже „стоящей". Наоборотъ, если
я висячую лампу ухитрюсь поставить, то она будетъ
„стоящей", но не сд?лается отъ этого стоячей. Значитъ, „стоя-
щая"=та, которая сейчасъ стоитъ; при сравненіи съ
прилагательнымъ глагольность выступаетъ очень ясно. Напро-
тивъ, если мы сравнимъ причастіе съ глаголомъ („стоящая"
съ „стоитъ"), то намъ еще больше бросится въ глаза прила-
гательность причастія. Если намъ говорятъ: „лампа стоитъ'*,
то тутъ показано ясно, что лампа д?лаетъ, какой признакъ
создаетъ. Если же намъ скажутъ „стоящая лампа" и ничего
больше, то мы такого яснаго д?йствія не усмотримъ, мы, на-
оборотъ, будемъ ждать еще д?йствія лампы и спросимъ: „что
же она д?лаетъ, эта стоящая лампа?" или: „что съ ней д?-
лается?" Значитъ, д?йствіе въ слов? „стоящая" мы
восприняли, какъ что-то побочное, и это потому, что тутъ на пер-
вомъ план? для насъ было качество лампы; „стоящая" мы
восприняли такъ же, какъ если бы было сказано „большая"
„бронзовая" и т. д.
Оба эти противоположныя начала ведутъ въ причастій не
къ нулю, какъ въ математик?, а къ новому, живому
ц?лому, какъ это всегда бываетъ въ живой природ?.
Изъ соединенія двухъ противоположныхъ точекъ зр?нія на
предметъ получается новая точка зр?нія, изъ
соединенія двухъ частей р?чи — новая часть р?чи Въ
причастій мы д?йствіе предмета представляемъ себ?, какъ
качество его. В?дь качества не такъ ужъ оторваны въ
жизни отъ д?йствій, а д?йствія отъ качествъ. По д?йствіямъ

— 63 —
челов?ка мы судимъ о его качествахъ, по качествамъ ожи-
даемъ отъ него соотв?тствующихъ д?йствій. Если челов?къ
на нашихъ глазахъ веселится, мы предположимъ, что онъ —
—челов?къ веселый. Если мы знаемъ, что онъ веселый, мы
предположимъ, что онъ, иной разъ, можетъ повеселиться. Теперь,
представимъ себ-?, что мы захот?ли и то, и другое выразить
непрем?нно въ одномъ слов?. Тогда мы и скажемъ, что
онъ — челов?къ „веселящійся". Это сразу укажетъ, и
какой онъ, и что онъ д?лаетъ. Точно такъ же „сн?гъ таетъ'*
и „талый сн?гъ4* соединяются въ выраженіи .,тающій
сн?гъ*', гд? показано, и какой сн?гъ, и почему онъ такой,
всл?дствіе какого своего д?йствія. Если мы хотимъ сказать
про бревна, что они обгор?ли, а въ то же время хотимъ
выразить, что они черныя, обугленныя, обгор?лыя, то мы ска-
жемъ: „обгор?вшія бревна", если хотимъ сказать про
растеніе, что оно вьется, а въ то же время хотимъ показать,
что оно извилистое, ц?пкое, то говоримъ, что оно
„вьющееся" и т. д.
Впрочемъ, надо зам?тить, что идеальнаго равнов?сія между Переходъ при-
глаголомъ и прилагательнымъ въ причастіи все-таки н?тъ. лагатИельнкіяРИи
Прилагательное всегда перетягиваетъ. Объяс- сущестіитель-
няется это т?мъ, что причастіе обладаетъ вс?ми формами ныя*
прилагательнаго и далеко не вс?ми формами глагола. Кром?
того формы прилагательнаго выражены въ немъ флексіями, а
формы глагола—суффиксами, а флексіи всегда устойчив?е по
значенію, ч?мъ суффиксы. Этимъ и объясняется, что
глагольность можетъ въ причастіи исчезнуть, а прилагательность —
—никогда. Если суффиксъ причастія потеряетъ почему-либо
свое временное значеніе, то причастіе превращается, на
данный моментъ или навсегда, въ обыкновенное прилагательное.
Срвн. такія выраженія, какъ: „блестящая техника'-,
„надлежащая м?ры", „любимое блюдо', „образованный
челов?къ", „преданный другъ'-, „крытый нав?съ'-, „измя-
тыя черты лица", „вздернутый носъ" „забитый маль-
чикъ", „с б и т ы я сливки*, „избитая истина", „онъ
сегодня роскошо од?тъ" (не возникаетъ мысль о томъ,
к?мъ од?тъ), „усадьба была расположена на гор?", „онъ
предрасположенъ къ чахотк?'- и т. д., и такія прилага-
тельныя, какъ: неподражаемый, несгораемый, неуловимый,
неистощимый, неиспов?димый, неумолимый, неодолимый,
вареный, жареный, печеный, тушеный, каленый, соленый, витой,
литой, развитой, испитой, снятой, отп?тый, дутый, и т. д.

— 61 —
Такимъ образомъ въ язык? создаются нер?дко ц?лые разряды
прилагательныхъ, въ которыхъ только научный анализъможетъ
открыть бывшія причастія. Такъ, вс? русскія прилагательный
съ суффиксами: .ач'-, .,яч', ,учи, .,юч'- (лежачій, стоячій^
висячій, горячій, жгучій, линючій, горючій и т. д.) и вс?
съ суффиксомъ .,л" (усталый, пр?лый, мерзлый и т. д.) па
происхожденію своему — причастія. ***) Съ другой стороны, такъ
какъ причастіе есть прежде всего прилагательное, то оно
разд?ляетъ вс? свойства прилагательныхъ, въ томъ числ?
и способность переходить въ существительныя.
Этимъ объясняются такія существительныя, какъ: управляющій,
зав?дующій, главнокомандующий, ученый, раненый, суженый,,
понятой, настоящее, прошедшее, минувшее, будущее,
приданое, мороженое, жареное и т. д.
Значеніе Переходимъ къ нар?чію.
нар?чгя Если мы вдумаемся въ слова: .,хорошо", „красиво'', „чисто%
„ум?ло'*, ,ловко% .быстро" и т. д., то прежде всего зам?тимъг
что и въ нихъ, какъ и въ глагол? и въ прилагательному
изображены не предметы, а признаки. Признаки эти, понятно,,
т? же самые, что и въ прилагательныхъ; „хорошій",
„красивый''., .,чистый'*, „ум?лый" и т. д. Однако въ нар?чіяхъ они
представляются намъ не совс?мъ такъ, какъ въ
прилагательныхъ. Въ прилагательныхъ они принадлежатъ предметамъ
(в?дь ,хорошій'к—это кто-то хорошій), въ нар?чіи же — чему-
то такому, что высказано о предмет?. „Хорошо''
это не значитъ, что кто-то хорошъ, а что кто-то что-то
хорошо сд?лалъ, или что что-нибудь хорошо д?лается,
хорошо устраивается. Если мы слышимъ одобрительныя или
порицательныя восклицанія: „хорошо!*', „ловко!", „блестяще!%
,талантливо!'*, ,умно, нечего сказать!', .,глуло!", „низко!",
„подло!" и т. д., то мы сразу понимаемъ, что это относится
къ чьему-то п о в е д е н і ю, къ какимъ-то поступкамъ людей,
а не къ самымъ людямъ. Значитъ, мы зд?сь относимъ
мысленно нар?чіе непрем?нно къ глаголу, хотя самого
глагола еще и не знаемъ. Въ другихъ случаяхъ мы можемъ
подумать и о качествахъ предметовъ. При словахъ: „зам?-
*) РусскіЙ народный языкъ (т-е. весь русскій языкъ, кром? одного лите-
ратурнаго наръчія) не им?етъ совс?мъ причастій: опъ вс? ихъ перевелъ въ
прилагательныя. Литературное же яар?чіе заимствовало свои причастія изъ
церковно-славянскаго языка. Этимъ и объясняются такіе дублеты, какъ „стоя-
чій — стоящШ'' (русскому ч соотв?тствуетъ во ыногихъ случаяхъ церковно-
-славянское щ) и „хваленый — хваленный'*

— 65 —
чательно", „поразительно", „необыкновенно14 и т. д. намъ
представится, что либо кто-нибудь что-нибудь зам?чательно
д?лаетъ, исполняетъ, либо обладаетъ кикимъ-либо зам?ча-
тельнымъ качествомъ (.,зам?чательно красивъ", „уменъ" и
т. д.). Значитъ, вообще, мы нар?чіе относимъ либо къ глаголу,
либо къ прилагательному. Это подтверждается т?мъ, что в и
связной р?чи нар?чіе, д?йствительно, можетъ стоять только
при глагол? и прилагательномъ, но не при существительномъ.
Нельзя сказать: „хорошо писатель", а только „хорошо пи-
шетъ", нельзя сказать „громко п?вецъ", а только „громко
поетъ", нельзя сказать „зам?чательно красота", а только
„зам?чательно красивый" и т. д. Значитъ, въ нар?чіи
выражены признаки не предмета, а того, что высказано въ глагол?
и прилагательномъ. Об? же эти части р?чи сами выражаютъ,
какъ мы уже знаемъ, признаки. Стало-быть, нар?чія выра-
жаютъ признаки не предметовъ, а ихъ признаковъ. Въ
нихъ изображаются признаки признаковъ. Въ этомъ и со-
стоитъ нхъ значеніе.
Сходство нар?чія со среднимъ родомъ краткихъ при- Происхождение
лагательныхъ указываетъ на происхожденіе его изъ при- нар?чія.
лагательнаго. Это, повидимому, бывшій винительный
падежъ единств, ч. средн. рода краткаго прилагательнаго,
употребленнаго въ смысл? существительнаго. Н?сколько
сохранившихся случайно словъ этого рода, какъ: „добро",
„зло", „благо", „лихо" могутъ дать намъ представленіе обо
всей вымершей категоріи. Какъ „добро" обозначаетъ н?что
доброе, такъ „хорошо" обозначало н?что хорошее, „худо"—
— н?что худое, „красиво" — н?что красивое и т. д. (срвн.
остатки такихъ словъ въ поговоркахъ: „по добру, по здо-
рову", „не по хорошу милъ, а по ми л у хорошъ",
„н?тъ худа безъ добра" и т. д.). Такимъ образомъ, „д?-
лаетъ худо" обозначало первоначально „д?лаетъ худое". Но
такъ какъ вс? остальные падежи у этихъ словъ пропали, то
и этотъ винительный падежъ пересталъ сознаваться, какъ
падежъ. Такъ и возникло теперешнее пониманіе этихъ словъ,
т.-е. форма нар?чія.
Значеніе д?епричастія состоитъ въ соединеніи значе- Значеніе
ній глагола и нар?чія. Въ такихъ словахъ, какъ: „читая'*} Д?впРичасті*.
„лежа", „сидя", „пишучи", „прійдя", „пришедши" и т. д., съ
одной стороны, выражается несомн?нное д?йствіе, т.-е.
признаку создаваемый д?ятельностью предмета; съ другой
стороны, мы относимъ его мысленно не къ предмету, а къ
другому д?йствію. При слов? „читая" намъ обязательно
представится, что данное лицо д?лало въ то время что-то
5

— 66 —
другое, бол?е важное, и это бол?е важное дкйствіе только
сопровождалось чтеніемъ. Такимъ образомъ,
д?епричастіе, какъ и нар?чіе, относится всегда къ признаку
предмета. Но, въ отличіе отъ нар?чія, оно можетъ относиться
только къ д?ятельному признаку, т.-е. къ признаку,
выраженному глаголомъ, причастіемъ, другимъ д?епричастіемъ,
инфинитивомъ, вообще глагольнымъ словомъ, а не къ
качественному признаку, т.-е. прилагательному. Можно
сказать „запнулся, читая ..", „челов?къ, заннувшійся, читая'*,
„запнувшись, читая...", „запнуться, читая', но нельзя сказать
„робкій читая''. Поэтому и значеніе д?епричастія уже, ч?мъ
нар?чія. Нар?чіе обозначаетъ признакъ признака, а д?епри-
частіе только глагольный признакъ глагольнаго
признака.
Происхожденіе По происхожденію д?епричастіе есть глагольное нар?чіе,
д?епричастія такъ какъ оно образовалось изъ глагольнаго прилагательнаго
(причастія), какъ обыкновенное нар?чіе изъ
обыкновенная прилагательнаго. Произошло это сравнительно
недавно, уже въ самомъ русскомъ язык? и въ историческую
пору, такъ что процессъ этотъ можетъ быть просл?женъ
даже по памятникамъ. Такимъ образомъ, д?епричастіе есть
самая молодая часть р?чи. Чтобы понять его происхожденіе,
надо познакомиться съ формами древне-русскихъ причастій.
Причастія эти им?ли именительный падежъ мужескаго и сред-
няго рода въ сокращенномъ вид?; именно, въ то время,
какъ вс? остальные падежи им?ли основу на уч, юч, яч (напр ,
род. „ведуча" = нашему „ведущаго", дат. „ведучу" = нашему
„ведущему'*, тв. „ведучемь", им. множ. „ведуче" или „ведучи",
род. множ. „ведучь\ дат. множ. „ведучемъ" и т. д., точно такъ
fee „знаюча", „знаючу", „знаючемь" и т. д., „просяча", „про-
сячу", „просячемь" и т. д.), именит, ед. былъ „веда", „неса",
„мога" (сравн. исчезнувшую форму въ поговорк?: „кто кого
смога, тотъ того и въ рога") или, отъ другихъ глаголовъ,
„зная'*, „веля", „прося" и т. д. Такимъ образомъ, это было
склоненіе того типа, который называется въ школьныхъ грам-
матикахъ склоненіемъ съ наращеніемъ, какъ
„время—времени", „мать—матери", „дитя—дитяти" (съ исторической
точки зр?нія зд?сь не косвенные падежи нарасли, а
именительный сократился). Точно такъ же въ причастіяхъ прошедшаго
времени именит, пад. былъ: „несъ", „шедъ", „вел?въ", „хваливъ",
„просивъ" и т. д., а родительный: „несъша", „шедъша", „ве-
л?въша", „хваливъша", „просивъша" и т. д., дательный —
„несъшу", „шедъшу", „вел?въшу", хваливъшу", „просивъшу"
и т. д. Вс? эти формы постепенно исчезли изъ языка, и отъ
нихъ уц?л?ли только: 1) именит, единств., изъ котораго
возникли такія д?епричастія, какъ: „прося", „веля", „зная",
„ведя", „неся" (гд? „я" распространилось насчетъ „а"), „при-

— 67 —
тиедъ", „вел?въ', ,хваливъ" и т. д. и 2) имен, множеств,
изъ котораго возникли такія д?епричастія, какъ: „идучи", „?ду-
чи", „пишучи", „крадучись'-, „пришедши", „вел?вши",
„хваливши** и т. д. Потеря вс?хъ остальныхъ падежей и зд?сь
уничтожила значеніе падежа. Т? же причастія употреблялись
по древне-русски и въ полной форм?, т.-е. съ прибавлен!-
емъ словечка „и'-, „яи, „е" (ведай, ведучия, ведучее, просяи,
просячия, просячее, ведучего, ведучему, просячего, просячему
¦и т. д,), и изъ нихъ въ конц?-концовъ образовались такія
прилагательный, какъ: линючій, горючій, жгучій, стоячій, ви-
сячій и т. д. Что же касается нашихъ литературныхъ прича-
стій, то они, какъ уже упоминалось,—иностраннаго происхо-
жденія (изъ древне-церковно-славянскаго языка).
Инфинитивъ, или неопред?ленный глаголъ, по- Значеніе ннфи-
м?щается, какъ изв?стно, въ словаряхъ въ качеств? предста- нитиіа.
вителя вс?хъ формъ даннаго глагола. Уже это одно
указываешь на большую глагольность его значенія. И д?йствительно,
въ словахъ: „писать'-, „читать'-, „сушить", „мочить'*, „б?л?ть",
„черн?ть'- и т. д. намъ несомн?нно представляются д?йствія,
и притомъ д?йствія живыя, производимыя на нашихъ гла-
захъ. Это лучше всего видно изъ сравненія инфинитивовъ съ
отглагольными существительными. „Я люблю читать'*
указываешь на то, что я самъ читаю или, по краней м?р?,
стремлюсь къ этому; „я люблю чтеніе" можетъ означать,
что я люблю слушать, какъ другіе читаютъ, или даже просто
только покровительствую чтенію, люблю, чтобы вокругъ
меня читали. В?дь „чтете" это предметъ въ нашей
грамматической мысли; понятно, что онъ и отд?ленъ отъ меня, какъ вся-
кій другой предметъ (люблю чтеніе свое или чужое, какъ
люблю книгу свою или чужую). Сравнимъ еще: „люблю про-
св?щать" и „люблю просв?щеніе",в„хочу воевать1- и
„хочу войны" (можетъ быть, для другихъ, а не для себя),
,,над?юсь вы?хать' и ^над?юсь на вы?здъ" (неизв?стно
чей), „разсчитываю охотиться" и „разсчитываю на охоту'*
(неизв?стно чью) и т. д* Во вс?хъ этихъ прим?рахъ
существительное обозначаетъ предметъ, а инфинитивъ — д?й-
•ствіе. Но есть у него и важное отличіе отъ глагола,
которое состоитъ въ томъ, что онъ совершенно безличенъ. Въ
-самомъ дЬл?:
Хочу читать (1-ое лицо)
хочешь читать (2-ое лицо)
хочетъ читать (3-ье лицо)
5*

— 68 —
Вс? три лица выражены однимъ суффиксомъ ,,Ть<ч Точно
такъ же:
заставляю себя читать (1-ое лицо)
прошу тебя читать (2-ое лицо)
велю ему читать (3-ье лицо)
Зд?сь лицо инфинитива все время узнается по другимъ ело-
вамъ („себя4*, „тебя", „ему"), въ самомъ же слов? „читать14
оно не указано. Не указано въ инфинитив? и числа д?йству-
ющихъ предметовъ („я хочу читать", ,мы хотимъ читать"). Это
и создаетъ его неопред?ленность. Когда мы говоримъ „читать",
мы представляемъ себ? д?йствіе, но совершенно не предста-
вляемъ себ?, кто д?йствуетъ. Это д?йствіе, какъ бы
оторванное отъ своего д?ятеля, д?йствіе безъ всякаго
намека на д?ятеля. Можно сказать, что въ инфинитив?
изображается признакъ, создаваемый д?ятельностью предмета,
но безъ отношенія къ самому предмету,
проявляющему эту д?ятельность.
Можетъ возникнуть вопросъ, какимъ образомъ инфи-
нитивъ, не им?я ни одной синтаксической глагольной
формы, такъ близокъ по значенію къ глаголу.
Объясняется это т?мъ, что онъ и другихъ никакихъ формъ
не им?етъ, и, стало-быть, не можетъ выражать ни предмета,
ни признака, заложеннаго въ предмет?, ни признака
признака. А въ то же время съ глаголами онъ т?сно связанъ
т?мъ, что отъ каждаго глагола можно его
образовать, что суффиксы у него т? же, что и у глаголовъ
(читаю, читалъ, читать, ударяю, ударялъ, ударять и т. д.), а
отчасти и т?мъ, что им?етъ залоги и виды. Вотъ эта-то связь
съ глаголомъ при отсутствіи связей съ другими
частями р?чи и д?лаетъ его глагольнымъ словомъ,
подобно тому, какъ эта же связь можетъ даже отглагольному
междометію въ связной р?чи придать глагольный смыслъ
(„тихохонько медв?дя толкъ ногой", „хвать друга камнемъ въ
лобъ" и т. д.).
Происхождение По происхожденію инфинитивъ есть застывшій падежъ
инфикитиЕа. отглагольныхъ существит-ельныхъ женскаго рода на
ть, чь, потерявшихъ вс? остальные падежи свои. Мы можемъ
о нихъ судить по н?сколькимъ уц?л?вшимъ существитель-
нымъ этого рода, какъ: „знать" (теперь уже только въ смысл?:
т?, кого „знаютъ", „знатные"), ,,быть" („всякая быть создана
Богомъ'', „бытописаніе должно основываться на бытяхъ до-
стов?рныхъ", изъ словаря Даля), „чуть" („дай мн? самую

— 69 —
чуть, чуточку!'-, также въ словахъ „чуть-чуть1 и „чуть
только'*, срвн. малорусское „чутии = чуять), „жуть4*, „сыть"' (въ
сказкахъ: „что ты, конская сыть, спотыкаешься?"), „стать'-
(„съ какой стати'-, „подъ стать1*, „кстати'*), „мочь4* („изо всей
мочи'*, „что было мочи'*) и т. д. Исчезновение вс?хъ осталь-
ныхъ падежей при сохраненіи глагольныхъ суффиксовъ и
приставокъ создало зд?сь то своеобразное значеніе, которое
выше разобрано.
Итакъ, подведемъ итогъ значенію вс?хъ формъ частей Итоги главы
р?чи:
1) форма глагола выражаетъ признакъ, создаваемый д?я-
тельностью предмета;
2) форма прилагательнаго выражаетъ признакъ,
заложенный въ природ? предмета;
3) форма существительнаго выражаетъ предметъ;
4) форма причастія выражаетъ признакъ, создаваемый
д?ятельностью предмета, но въ то же время заложенный въ
природ? его;
5) форма нар?чія выражаетъ признакъ признака предмета;
6) форма д?епричастія выражаетъ признакъ, создаваемый
д?ятельностью предмета, но приписанный не предмету, а его
глагольному признаку;
7) форма инфинитива выражаетъ признакъ, создаваемый
д?ятельностью предмета, но безъ отношенія къ самому
предмету.
VII.
Понятіе о форм? сочетанія словъ. Морфологія
и синтаксисъ.
Возьмемъ н?сколько отд?льныхъ словъ, им?ющихъ форму: Форма слова и
„хочу", „читаю**, „сестра'*, „книга'*. Несмотря на свои формы, Ф°Р.ма сочет*-
НIЯ СЛОВЪ»
слова эти не даютъ вътакомъ сочетаніи никакого опре-
д?леннаго смысла. Если кто-нибудь скажетъ; „хочу читаю
сестра книга'-, мы извлечемъ изъ его словъ такъ же мало,
какъ если бы онъ сказалъ: „хоч— чит— сестр—книг—'-, т.-е.
•совс?мъ отказался бы отъ формъ, говорилъ одними корнями.
Точно такъ же мы не поймемъ, если намъ скажутъ: „хотимъ
читаю сестры книг?'-, „хотящій читаешь сестру книгой'-, „хо-
т?ть читаемъ сестрой книгой'', „хочешь читая сестра книги"
и т. д. и т. д. Можно было бы придумать изъ этихъ 4 словъ

— 70 —
н?сколько сотъ такихъ комбинацій, и вс? он? будутъ.
совершенно безсмысленны. Напротивъ, если намъ скажутъ:
.,хоч}г читать сестр? книгу'', или „хочу читать книгу сестры",
или ,сестра хочетъ читать книгу4", все будетъ понятно.
Значить, для того, чтобы какая-нибудь группа словъ, или, какъ
говорятъ въ грамматик?, сочетаніе словъ им?ло опред?-
ленный смыслъ, недостаточно, чтобы каждое слово, входящее
въ это сочетаніе, им?ло свою форму, а нужно еще, чтобы
все сочетаніе тоже им?ло опред?ленный видъ,
опред?ленное строеніе; и вотъ это-то строеніе того
или иного сочетанія мы будемъ также называть формой,
но уже, конечно, не формой слова, а формой сочетанія
словъ. И эту общую, окончательную форму надо отличать
отъ т?хъ отд?льныхъ формъ, которыя ее создаютъ. Про
сочетанія: „хочу читать сестр? книгу', ,хочешь читать книгу
сестры'*, ..сестра хочетъ читать книгу" и т д. можно сказать,
что каждое изъ нихъ им?етъ свою особую форму. Про
сочетанія, какъ: ,читать сестр? книгу'*, ,писать матери
письмо'', „платить лакею жалованье", „объяснять ученику урокъ%
„давать нищему милостыню*• и т. д. можно сказать, что вс?
они им?ютъ одинаковую форму. Наконецъ, про
сочетанія: „хочу читаю сестра книгу'-, „хотимъ читаю сестру
книг?и и т. д. можно сказать, что ни одно изъ нихъ не
им?етъ такой формы, которая была бы свойственна русскому
языку (хотя отд?льныя формы, ихъ составляющие вс?
свойственны ему). Этимъ и объясняется ихъ непонятность.
Пояснимъ еще наше новое понятіе наглядно. Положимъ,
намъ даны разныя фигурки; о, +? оэ, ®, S, / и т.д. Каждая
изъ нихъ им?етъ, какъ мы видимъ, опред?ленную
форму. Т?тъ не мен?е изъ сочетанія ихъ мы можемъ
построить безконечное число новыхъ, бол?е сложныхъ формъ:
о°+°о ® S s °
о-го о^о S^s / + \
о + о о 8 о sos / + \
О+++++++О ® ОЭССОЭОЭСС ® ОЭОООСО О + + + + + + + °*
° + ° о g о sos \ + /
° + ° о^о s?s \ + /
°ол+по° о8о s с s \+/
°о° ® s s Z
И если бы кому-нибудь вздумалось изучать эти рисунки,
ему пришлось бы, конечно, различать формы маленькихъ фи-
гурокъ и формы большихъ фигуръ, составленныхъ изъ ма-

— 71 —
ленькихъ. То же д?лается и въ грамматик?, гд? различаютъ
формы отд?льныхъ словъ и формы сочетаній словъ. Потому
что говоримъ мы именно такими словесными фигурами,
усвоенными нами съ д?тства, при чемъ каждому языку
свойственно сравнительно небольшое число фигуръ, часто не упо-
требительныхъ ни въ какихъ другихъ языкахъ.
Подобньшъ же образомъ въ челов?ческомъ т?л? мельчай-
шія части, им?ющія форму,—кл?точки, складываются въ бол?е
крупныя части, органы, при чемъ одинаковыя кл?точки встр?-
чаются въ разныхъ органахъ, такъ что органы отличаются
другъ отъ друга, главнымъ образомъ, различнымъ расположе-
ніемъ однихъ и т?хъ же элементовъ. И формы кл?точекъ
изучаются въ одной на}'к? (гистолопи), а формы органовъ въ
другой (анатоміи).
Сравненія наши неудовлетворительны только въ одномъ Переносный
отношеніи: въ обоихъ приведенныхъ случаяхъ слово „фор- смыслъ слоіа
ма'' им?етъ буквальный смыслъ, потому что р?чь идетъ яи3*коі?д?нін
о чемъ -то пространственномъ (фигурки, кл?точки,
органы), къ грамматик? же слово ., форма1- прим?нимо
только въ переносномъ смысл?, такъ какъ тутъ приходится
им?ть д?ло съ элементами, протекающими во времени. г
В?дь и слово, и сочетаніе словъ безт?лесны, они живутъ,
текут ъ, произносятся, это явл енія, а не предметы.
Правда, мы можемъ зафиксировать ихъ на письм?, и тутъ
получаются н?которые матеріальные сл?ды этихъ явленій
(буквы); но само собой разум?ется, что не формы этихъ сл?-
довъ изучаются въ языков?д?ніи, а формы самихъ явленій,
какъ въ теоріи музыки изучаются не формы нотныхъ знач-
ковъ и не формы выр?зокъ на граммофонныхъ пластинкахъ,
а формы самой музыки, формы мелодіи и гармонш. И именно
съ музыкой лучше всего сравнить въ этомъ отношеніи языко-
в?д?ніе, потому что и тамъ, и тутъ изучаемое звучитъ.
И какъ въ музык? говорится о форм? отд?льнаго такта и о
форм? всей мелодіи, такъ и въ грамматик? говорятъ о форм?
слова и о форм? сочетанія словъ. Впрочемъ, и въ другихъ
областяхъ знанія переносный смыслъ слова „форма'' давно
получилъ права гражданства: историки литературы говорятъ
о литературныхъ формахъ, соціологи— о формахъ развитія
народовъ, юристы — о формахъ правовой жизни,
формахъ политическихъ, формахъ правленія, медики—о формахъ
бол?зни и т. д.
Тотъ отд?лъ грамматики, въ которомъ изучаются формы морфодогія и
отд?льныхъ словъ, называется морфологіей *). синтаксис*.
-) Отъ греческаго слова «лорсоос; (морфосъ), что значить „форма".
Школьное названіе „этимолопя" прим?няется въ наук? только въ смысл? ксторіи

— 72 —
Тотъ отд?лъ грамматики, въ которомъ изучаются формы
сочетаний словъ, называется синтаксисомъ.
Сама же граммматика опред?лится такимъ образомъ, какъ
тотъ отд?лъ языков?д?нія, въ которомъ изучаются формы
языка.
Другіе отд?лы Другими отд?лами языков?д?нія являются: фонетика —
язкжоі?д?нія. уЧеніе о звукахъ, семасіологія — ученіе о значе-
ніяхъ словъ, лексикологія — ученіе о словахъ (т.-е.
о словарномъ состав? языка). Впрочемъ, въ виду
невозможности изучать звуки языка отд?льно отъ грамматиче-
скаго состава словъ (напр., въ чередованіяхъ), а формы—
отд?льно отъ звуковъ, ихъ составляющихъ, фонетика и
грамматика обычно объединяются подъ общимъ именемъ
грамматики. Такъ какъ языков?д?ніе — наука историческая, то
понятно, что во вс?хъ этихъ отд?лахъ явленія языка
изучаются исторически, т.-е. грамматика есть исторія формъ,
фонетика — исторія звуковъ, семасіологія — исторія значеній,
лексикологія— исторія словаря. Но какъ въ исторіи возможно
собираніе статистическаго матеріала для той или
иной эпохи, такъ въ каждомъ изъ отд?ловъ языков?д?нія
возможны и чисто-о писательные труды, фиксирующее языкъ
въ тотъ или иной моментъ его развитія (напр., настоящая
книга, описывающая преимущественно современныя формы рус-
скаго языка). Кром? того, какъ въ исторіи существуетъ
общая теорія развитія челов?ческихъ обществъ—соціологія, такъ
и въ языков?д?ніи существуетъ общая теорія языка
или общее языков?д?ніе, изучающее законы
развитія челов?ческаго языка вообще на основаніи фак-
товъ, доставляемыхъ исторіей отд?льныхъ языксвъ. Все наше
введеніе вплоть до того момента, когда мы перейдемъ спе-
ціально къ русскому языку, представляетъ не что иное, какъ
грамматическую часть этого „общаго языков?д?нія '\
Отличія синта- На первый взглядъ можно подумать, что въ синтаксис?
нсическаго изу- изучается то же самое, что въ морфологіи, только въ другомъ
отъ морфологи- порядк?; в?дь всякое сочетаніе состоитъ изъ отд?льныхъ
ческаго. формъ, такъ что то, что изучено уже въ морфологіи порознь,
,то самое, какъ будто бы, изучается въ синтаксис? въ связи.
На самомъ д?л?, въ связной р?чи есть кое-что, чего совс?мъ
не касается морфологія. Д?ло въ томъ7"что^ форма сочетанія
словъ зависитъ не только отъ той или иной комбинаціи
отд?льныхъ формъ, но и:
1) отъ словъ, не им?ющихъ формы, но входящихъ въ то
же сочетаніе,
грамматическаго состава того или иного слова Говорятъ, напр
.этимологія слова „столъ" вполн? выяснена", „этимологія этого слова очень
интересна* или „очень запутана" и т. д

— 73 —
-2) отъ порядка словъ,
3) отъ интонаціи и ритма.
Остановимся на каждомъ изъ этихъ пунктовъ подробн?е.
1) Слова, не им?ющія формы, не живутъ въ язык? отд?ль- Вліяніе без-
ной жизнью, а т?сно переплетаются со словами, им?ющими 0*0°шр^наНфоо-
форму. При этомъ они вступаютъ въ постоянную связь съ му сочетанія.
опред?ленными категоріями словъ, им?ющихъ форму. Такъ,
напр., слово „очень4* соединимо только съ прилагательнымъ и
глагольнымъ словомъ, но не съ существительнымъ: можно
сказать: „очень полный1*, „очень полн?етъ", .,очень полн?вшій",
„очень полн?я", „очень полн?ть", но не „очень полнота'*.
Слово „вчера" соединимо только съ глагольнымъ словомъ: можно
сказать: „вчера умеръ'*, „вчера умершій", но не „вчера
мертвый", „вчера смерть'*. Такимъ образомъ, слова, не им?юшія
формы, не вн?шне только пристегнуты въ сочетаніяхъ къ
словамъ, им?ющимъ форму, а сростаются съ ними въ одно
неразрывное ц?лое, почему и вліяютъ на форму этого ц?лаго.
Продолжая наше сравненіе словъ съ кл?точками, а сочетаній
словъ съ органами, мы можемъ вспомнить, что въ строеніи
органовъ огромное значеніе им?ютъ и безформенные
элементы челов?ческаго т?ла (кровяная жидкость, межкл?точное
вещество хряща, кости и т. д.). Особенное значеніе пріоб?та-
ютъ при этомъ такъ назыв. частичныя слова. Такъ назы- ДЪленіе слогь
ваются слова, не им?ющія самостоятельнаго значенія, а толь- и* "°*""" и
ко вносящія какой-либо отт?нокъ въ значенія другихъ
словъ и сочетаній. Если мы сравнимъ такія слова, какъ „б?-
лый", „красиво", „писать**, „вчера", „надежда", „вскачь**, и
т.д., съ такими словами, какъ: „для", „безъ", „кром?",
„конечно", „в?дь", „чтобы", „въ", „даже", „не", и т. д., то зам?-
тимъ между этими рядами словъ огромную разницу. Первыя
слова им?ютъ свой отд?льный, самостоятельный смыслъ. При
каждомъ изъ нихъ намъ представляется что-нибудь отд?ль-
ное. Напротивъ, при каждомъ изъ словъ второго ряда намъ
сейчасъ же представляется, что тутъ опущены какія - то дру-
гія слова, какъ разъ самыя гяавныя, безъ которыхъ наше
слово и смысла не им?етъ. При слов? „для" намъ сейчасъ же
представится, что недостаетъ какого-то существительнаго (для
кого? для чего?), при слов? „конечно" намъ сейчасъ же
представится ц?лая фраза, которую говорящій подтверждалъ этимъ
„конечно", при слов? „даже" представится, что говорящій
что-то усиливалъ, на что-то хот?лъ обратить особенное вни-
маніе слушателей, при слов? „не", что онъ что-то отрицалъ

— 74 —
и т. д. Разум?ется, и при слов? „б?лый'' намъ могутъ
представиться другія слова („сн?гъ', „заяцъ'", „с?рый", „св?т-
лый"). Но тамъ это не обязательно; слово „б?лый'' понятно
и само по себ?, значеніе его можно представить себ? и безъ
помощи другихъ словъ. Напротивъ, вся суть значенія такихъ
словъ, какъ „для', „конечно', „даже1* и т. д., въ томъ и
состоять, что они вносятъ тотъ или другой отт?нокъ въ
другія слова Слова перваго рода вс?мъ кажутся сразу словами
и ребенку не приходится объяснять, что „б?лый" или „вскачь'*
отд?льныя слова. Напротивъ, къ различенію словъ второго
рода насъ пріучаетъ главнымъ образомъ грамотность и за-
нятія языкомъ въ школ?. И это потому, что отд?льность ихъ,
въ сущности, очень ограниченная. Они отд?льны только
потому, что ни съ ч?мъ не сц?плены, что появляются между
отд?льными словами, словомъ, они отд?льны
преимущественно физически (хотя и то очень ограниченно, напр., они
почти никогда не им?ютъ своего собственнаго ударенія, а
примыкаютъ по ударенію къ ближайшему слову). По смыслу
же они далеко не отд?льны. Можно сказать, что слова
перваго рода им?ютъ полный смыслъ въ язык?. Поэтому они
называются обыкновенно полными словами. Слова же
второго рода им?ютъ частичный смыслъ и потому
называются частичными словами. Этого д?ленія словъ на полныя и
частичныя отнюдь не сл?дуетъ см?шивать съ д?леніемъ на
форменный и безформенныя. Такія слова, какъ: „вчера'*, „вскачь'-,
„Марокко'1, конечно, полныя слова, хотя и не им?ютъ
формы. И, наоборотъ, существуютъ частичныя слова (правда, въ
небольшомъ количеств?), им?ющія форму (наша связка
въ сочетаніяхъ „былъ уменъ', „былъ добръ'* и т. д., вс?
_ вспомогательные глаголы въ зап.-европейскихъ языкахъ, оба
Значеніе частим-Чдена зап. европейскихъ языковъ и т. д.). Такъ вотъ на ча-
ныхъ слоіъ '- ^
Вліяніе безфор- стичныхъ-то словахъ и надо намъ остановиться, чтобы выяс-
менныхъчастич-нить синтаксическое значеніе словъ, не им?ющихъ формы.
НЫХЪ СДОГЬ На tt_l ^
форму соче- Д?ло въ томъ, что огромное большинство частичныхъ словъ
танія. какъ разъ не им?етъ формы. По значенію же они очень
близки къ формальны мъ частямъ словъ, им?ющихъ форму.
Предлоги, напр., соотв?тствуютъ, въ общемъ, по значенію
флексіямъ существительныхъ. Предлогъ „для" обо-
значаетъ сейчасъ почти то же, что флексія дательнаго па-*
дежа (срвн. „сд?лай мн? это!'* и „сд?лай для меня это!'*),
предлогъ „отъ'* очень близокъ по значенію къ родительному
падежу (сравн. „изб?гнуть чего4, и „избавиться отъ чего'*) п

— 75 —
т. д. Часто то, что въ однихъ языкахъ выражается паде-
жомъ, то въ другихъ языкахъ — предлогомъ съ зависящимъ
отъ него падежомъ. Мы говоримъ: .,Римъ былъ основанъ Ро-
муломъ и Ремомъ'*, .,галлы были поб?ждены Цезаремъ'*, а
римлянинъ и н?мецъ сказали бы: „былъ основанъ отъ Рому-
ла и Рема", „побеждены отъ Цезаря''. Мы говоримъ: „это
б?л?е сн?га'', „темн?е ночи', а римлянинъ, полякъ, сербъ,
малороссъ сказали бы: .,б?л?е отъ сн?га'\ „темн?е отъ
ночи'* („білыиий від мене1', „гірчиший відперцю"). Мы говоримъ:
„копать заступомъ", „бить молотомъ", „грызть зубами", а
н?мецъ говорить' „копать съ заступомъ", „бить съ молотомъ",
и т. д. Наоборотъ, мы говоримъ: „итти съ товарищемъ, съ
братомъ, съ женой", а по древне-индійски говорилось: „итти
товарищемъ, братомъ, женой". Мы говоримъ: „въ стол?", „въ
город?", а по древне-русски и по древне-индійски говорилось
прямо: „стол?", „город?" („къто Кыев? поча пьрв?е къня-
жити...% „Святополкъ же с?де Кыев?..." и т. д., такъ наз.
м?стный падежъ). Подробн?е значеніемъ частичныхъ словъ
мы займемся впосл?дствіи, равно какъ и д?леніемъ ихъ на
разряды. Покам?стъ же обратимъ вниманіе только на сл?ду-
ющее. Разъ въ языкахъ существуютъ слова со значеніемъ,
близкимъ къ значенію формальныхъ частей, то они при слу-
ча? могли бы и зам?нять формальныя части. Это и про-
исходитъ въ языкахъ, растерявшихъ свои формальныя части.
По-французски, напр., „отца" будетъ dupere (дю пэръ), „отцу"—
аи рёге (о пэръ), „отцомъ" — par 1е рёге (паръ ле пэръ), гд?
par — предлогъ, а 1е еще другое частичное слово, такъ наз.
„членъ". А такъ какъ и въ именительномъ падеж? нельзя
сказать просто „пэръ", а надо прибавить непрем?нно то же
слово „ел'* (или другое частичное слово „эн"), то французскаго
„пэръ„, собственно, и перевести невозможно на русскій языкъ.
Это никакъ не „отецъ", потому что въ „отецъ" есть форма
именительнаго падежа, а въ „пэръ" ея н?тъ. Это скор?е со-
отв?тствуетъ одной только нашей основ? „отц—". И
только прибавленіемъ къ этому „отц" того или другого предлога
или члена получается по-французски тотъ или иной падежъ.
Такъ безформенныя частичный слова зам?ня-
ютъ формы.
Въ русскомъ язык? частичныя слова, понятно, не могутъ Составные
им?ть такого значенія, потому что русскій языкъ.jcoxpa- формы.
нилъ достаточное количество формъ. Но и русскій языкъ ^~-\
не им?етъ уже многихъ необходимыхъ формъ, и тутъ частич- /

— 76 —
ныя слова тоже приходятъ на подмогу, образуя такъ назыв.
состава ы я формы. Такъ называются формы, образуемыя
2-ыя форменными словами, изъ которыхъ одно —
полное, а другое — частичное. Таковы наши формы будущаго
времени („буду писать'-, „буду читать" и т. д., гд? „буду** —
частичное слово), превосходной степени прилагательныхъ
(„самый чистый", „самый умный", хотя им?ется и несоставная
форма ,,чист?йшій" „умн?йшій"), превосходной степени нар?-
чія („чище всего", „умн?е всего" и т. д.), 1-го лица множ. ч.
повелительнаго наклоненія („давай играть!", „давайте
заниматься!" и т. д.), составная форма возвратнаго залога („идетъ
себ?", „читаетъ себ?'*, „пишетъ себ?" и т д., гд? „себ?",
конечно, не им?етъ самостоятельнаго значенія), составная
форма совершеннаго вида съ особымъ отт?нкомъ неудачно-
сти, безрезультатности д?йствія („взялъ было", „купилъ было",
„сказалъ было'), составная форма многократнаго вида („бывало
приду", „бывало иду"), зарождающіяся нын? формы будущаго
времени съ глаголомъ „им?ю" („зас?даніе им?етъ быть",
„им?ющее быть") и т.д. Такимъ образомъ, въ русскомъ язык?
синтаксическое значеніе им?ютъ какъ разъ не безформенныя
частичныя слова, а форменный.
бліяніе поряд- 2)Порядокъ словъ. Собственно говоря, всякая
ка слоіъ. перестановка создаетъ новый отт?нокъ р?чи. Между „дай мн?
книгу!" и „дай книгу мн?", „говоря откровенно" и
„откровенно говоря", „только одинъ" и „одинъ только" чувствуется
внутренняя разница, какъ бы ни была она тонка и мало
уловима. Но порядокъ словъ можетъ пріобр?тать и бол?е р?зкое
формальное значеніе. Такъ, напр., онъ можетъ обозначать
падежъ существительнаго. Сравнимъ сочетанія: „мать
любить дочь" и „дочь любитъ мать", „платье зад?ло весло" и
„весло зад?ло платье". Мы зд?сь различаемъ именит, и винит
падежи только при помощи порядка словъ. У насъ это бываетъ
въ очень немногихъ сочетаніяхъ, по-французски же, напр., гд?
н?тъ совс?мъ формъ падежей, это общее правило. Отт?нокъ
вопросительности тоже можетъ выражаться либо
особымъ частичнымъ словомъ („ли", напр , „писалъ ли ты?") либо
перестановкой („писалъ ты?4). При счет? перестановка
даетъ отт?нокъ приблизительности (срвн. „два дня" и
„дня два") и т. д.
вліяніеинтона- В) йнтонація и ритмъ также могутъ пріобр?тать формаль-
щн и ритма ное значеніе. Сравнимъ 2 сочетанія: 1) „прі?дешь домой, пере-
од?нешься...", сказанное тономъ перечисленія д?йствій,
которыя предстоитъ челов?ку выполнить, и 2) „прі?дешь
домой — переод?нешься", сказанное условнымъ тономъ, въ
смысл?: „если прі?дешь домой..." или „когда прі?дешь домой..."

— 77 —
Конечно, это не одно сочетаніе, а два, совершенно различныя
по своему строенію, т.-е. по своей общей форм?, несмотря
на то, что и по отд?льнымъ формамъ, и по порядку ихъ рас-
лоложенія въ точности совпадаютъ другъ съ другомъ. Зд?сь
важный отт?нокъ придаточности, т.-е. подчиненности
одного предложены другому, выраженъ интонаціей, тогда какъ
обычно онъ выражается особыми частичными словами (союзы).
Въ сочетаніяхъ: „пойдемъ гулять!", „?демъ об?дать!", при
помощи особой „пригласительной" интонаціи выражается, въ
сущности, 1-е лицо множ. ч. повелительнаго наклоненія
(срвн. т? же сочетанія съ пов?ствовательной интонаціей:
„пойдемъ гулять" въ смысл? „мы пойдемъ гулять", „идемъ
об?дать" въ смысл? „мы идемъ об?дать"). Въ сочетаніи
„давайте об?дать!'* можно съ помощью интонаціи выразить то
1-е лицо повелительнаго наклоненія, то- 2-е (въ смысл?
„подавайте об?дъ!"). Въ сочетаніяхъ: „поэтъ-художникъ", „женщина-
-врачъ", „механикъ-самоучка" и т. д. мы выражаемъ особую
грамматическую связь между 2-мя словами т?мъ, что произно-
симъ ихъ въ одинъ пріемъ, т.-е. при помощи ритма р?чи
(срвн. сочетанія „поэтъ-художникъ" и „поэтъ — художникъ"
въ смысл? „поэтъ есть художникъ*).
Итакъ, мы видимъ, что то самое, что мы привыкли выра- Синтетически
жать формами словъ, т.-е. формальными частями, можетъ ^н^мыюГ"
выразиться иной разъ и другими способами: безформенными
частичными словами, порядкомъ словъ, интонаціей и ритмомъ;
въ каждомъ изъ этихъ 3-хъ случаевъ получается особая
форма сочетанія словъ. Такъ, сочетанія: 1е рёге, du рёге,
аи рёге, par 1е рёге (ле пэръ, дю пэръ, о пэръ, паръ ле пэръ)
им?ютъ каждое свою особую форму, хотя и состоятъ сплошь
изъ безформенныхъ словъ, сочетанія „мать любитъ дочь"
им?етъ не ту общую форму, что сочетаніе „дочь любитъ
мать", сочетанія „поэтъ-художникъ" и „поэтъ—художникъ"
им?ютъ тоже каждое свою форму. Значить, мы можемъ
сказать, что зд?сь то, что обычно выражается формами словъ,
выражено формой всего сочетанія. И понятно, что т?
изъ языковъ, которые утеряли формы словъ (а процессъ
потери формъ словъ неизб?женъ, какъ мы вид?ли, потому
что зависитъ, между прочимъ, и отъ чисто физіологическихъ
причинъ), хватаются именно за эти чисто-синтаксическіе
способы, за формы сочетаніи. Въ этомъ отношенш языки д?лятся
на два основные типа: синтетическіе и аналитиче-
скіе. Въ первыхъ преобладающее значеніе им?ютъ формы

— 78 —
с-ювъ, во вторыхъ — формы сочетаній. Русскій языкъ, наравн?
съ древними языками индо-европейской семьи (латинскимъ,
древне-греческимъ, древне-церковно-славянскимъ и др.)
принадлежите къ 1-й групп?, большинство новыхъ западно-евро-
нейскихъ языковъ— ко 2-ой.
Корнеіые Существуютъ даже такіе языки, въ которыхъ совс?мъ
языки. н?тъ формъ словъ, а только формы сочетаній. Это такъ
наз. корневые языки (китайскій, корейскій, бирнамскій,
аннамскій и др.). Въ китайскомъ язык?, напр., основнымъ
элементомъ р?чи является с л о г ъ. Весь языкъ состоитъ,
приблизительно, изъ 460 слоговъ, названныхъ европейскими
учеными, по аналогіи съ ихъ собственными языками,
„корнями". Вь звуковомъ отношеніи вс? слоги чрезвычайно
однообразны, такъ какъ не допускаютъ двухъ согласныхъ рядомъ
(такіе слоги, какъ наши: „хл?бъ", .,три", „бле—ст?ть" и
т. д., невозможны) и оканчиваются только на н, й и у
краткое, Вотъ для прим?ра рядъ этихъ слоговъ: пу, фу, му, ж у,
ши, ни, ти, во, ко, мо, ша, та, пен, мен, син, жин, сан,
к а н, л а и, н а й, т а у, к а у и т. д Каждый слогъ, въ сочетаній съ
опред?ленной интонаціей (а им?ется ц?лыхъ 5 различныхъ
интонацш), им?етъ опред?ленное самостоятельное значеніе,
является своего рода „словомъ'. Но насколько далеки эти
слова отъ европейскихъ, ясно уже изъ того, что, не им?я ни-
какихъ формъ, китайскій языкъ не им?етъ и формъ частей
р?чи. Слогъ „та", напр, можетъ значить и „величина'*, и
„большой", и „увеличиваю1*, и ,,увеличивающій", и "очень'*.
В?рн?е, онъ ничего этого не значитъ, а выражаетъ только
идею величины, не отлитую ни въ какую форму. Слогъ „шан"
(съ особымъ „н", которое по-русски пишется обыкновенно
черезъ .,нг"—„шанг") можетъ обозначать и „вверху", и
„подыматься", и „вершина", слогъ „тши" означаетъ и „палецъ", и
„показывать" и т. д. Вотъ изъ этихъ-то совершенно непере-
водимыхъ на европейскіе языки слоговъ и строится весь языкъ,
какъ изъ основныхъ единицъ. Приблизительное представленіе
о такомъ язык? мы можемъ получить, если будемъ говорить
одними корнями („сестр— хоч— чит— книг—", „дешев —
стекл— куп—", „отц— люб— д?т—"), новее же только
приблизительное, потому что: 1) внутри нашихъ корней
скрыты формальные элементы (благодаря чередованію звуковъ),
которыхъ никакъ невозможно высвободить изъ нихъ; такъ,
корень „сестр"ужеуказываетъ своимъ „е" на единственное число,
потому что множественное было бы „еёстр" (сестра—сестры),
корень „д?т" — на множеств, число, потому что въ единствен-
номъ было бы „дит" (дитя—-д?ти), корень „чит"—на глагольное
слово, потому что въ существительномъ было бы „чт" (чтеніе),
а въ прилагательномъ „чет" (четкій); ничего подобнаго въ ки-
тайскихъ корняхъ н?тъ; 2) наши корни (и это самое главное) мы
сознаемъ, какъ н?что такое, чему недостаетъ формы, какъ
обрубки, полученные ус?ченіемъ привычныхъ намъ фррмальныхъ

— 79 —
¦частей, для китайца же, который о формальныхъ частяхъ не
ям?етъ представления, его „корни" —ц?льные элементы, а не
обрубки. Такимъ образомъ, эти китайскіе „корни* еще бол?е общи,
еще бол?е неопред?ленны по значенію, ч?мъ наши; а между т?мъ
в?дь уже и изъ нашего ряда корней ничего нельзя понять;
в?дь „отц— люб— д?т—" можетъ обозначать и „отецъ лю-
бить д?тей" и „отца любятъ д?ти' и „отцы, любите д?тей"!
и т. д. и т. п. Спрашивается, какъ же китайцы мыслятъ и вы-
ражаютъ свои мысли? Исключительно съ помощью разныхъ
с о ч е т а н і й своихъ слоговъ. Читатель уже по географи-
ческимъ именамъ можетъ зам?тить, что слоги эти всегда
являются въ сочетаніяхъ (Пе — кинъ, Нан — кинъ, Ян —
цзы — кянгъ, Цзы — кянгъ). Вотъ эти-то сочетанія и им?ютъ
уже бол?е опред?ленный смыслъ и приравниваются при пе-
ревод? обычно къ нашимъ ел о вамъ, хотя понятно, они
такъ же мало похожи на наши слова, какъ и слоги, ихъ со-
-ставляющіе: в?дь въ нашихъ словахъ есть главная часть и
второстепенны я части (вещественная и формальныя), въ
этихъ же сочетаніяхъ вс? части равноправны и вс? ве-
щественны. Пояснимъ это прим?ромъ. Слогъ' „тши"
можетъ означать и „палецъ", и „показывать*, но „тши-тау"
уже непрем?нно обозначаетъ „палецъ". Само же „тау" не
есть с}*ффиксъ существительнаго, а обозначаетъ голову.
Эта „голова'* приставляется къ ц?лому ряду слоговъ, могу-
щихъ обозначать округлые предметы („син"—сердце,
чувство, помыслы и т. д., но „син-тау"—сердце, какъ круглый
органъ, „жи"—„солнце" и „день", но „жи-тау"—само солнце,
какъ н?что круглое и т.д.). Но это не есть и суффиксъ
„округлости", потому что оно можетъ подчасъ им?ть и свое
основное значеніе, обозначать „голову", только для этого къ
нему долженъ присоединиться еще какой-нибудь слогъ
(„голова-вещь'* или „голова-м?сто*-? или просто съ удвоеніемъ
„голова-голова"), такъ какъ отд?льный слогъ самъ по себ?
почти никогда не можетъ им?ть опред?леннаго предметнаго
значенія. Точно такъ же „фу1* можетъ означать и „отецъ", и
„отцовскій", и „по-отцовски", и, въ исключительныхъ случаяхъ,
даже „быть отцомъ", „му" означаетъ и „мать'- и „материн-
скій" и т. д.; но „фу-тшинъ" обозначаетъ только „отецъ**,
„му - тшинъ'- — только „ мать' (собственно „ отецъ -
родственнике* и „мать-родственникъ"), „фу-му" только „родители"
(собственно „отецъ-мать") и т. д. Дал?е, существуютъ опре-
д?ленные, очень строгіе законы разстановки слоговъ
и ихъ сочетаній, сводящіеся къ тому, что все опред?ляю-
шее (слогъ ли, или группа слоговъ, или н?сколько такихъ
группъ) ставится передъ опред?ляемымъ, все
дополняющее — посл? дополняемаго, все д?йствующее—
передъ д?йствіемъ (подлежащее передъ сказуемымъ).
Наконецъ, существуетъ и два-три частичныхъ слога, не
им?ющихъ самостоятельнаго значенія. Такъ, слогъ „ти**,
напр., обозначаетъ приблизительно наше отношеніе опред?-

— 80 —
гіемя къ определяемому и ничего другого означать не
можетъ. Чтобы дать сколько-нибудь живое представленіе о томъ,
какіе результаты могутъ достигаться этими средствами, мы
приведемъ одну китайскую фразу въ „дословномъ" и литера-
турномъ перевод? (подъ „дословностью" зд?сь надо разум?ть
подстановку именительнаго падежа подъ каждый
преимущественно - предметный или качественный корень и
подстановку инфинитива подъ каждый преимущественно-глагольный
корень; прим?ръ взятъ изъ Steinthal'a „Charakteristik der
hauptsachhchsten Typen des Sprachbaues" s. 143):
жу — кин тсйе па фу — му тунг — нгай
какъ — теперь дал?е брать отсцъ — мать больной — любить
ни — мен ти син — тшанг све и све.
ты — группа относительно сердце — внутренности сказать одинъ сказать.
Разберемъ это по частямъ. Начнемъ съ сочетанія „отецъ—
мать". Какъ уже сказано было, это можетъ обозначать только
предмет ъ, т.-е. „родители". Дальше —„больной -любить".
Такъкакъ „больной" стоитъ передъ „любить", то оно должно
опред?лять это „любить"; сл?довательно это значитъ „до
боли любить"=„горячо любить'4. Такъ какъ это
,,горячолюбить'* стоитъ посл? „родители", то оно никакъ не можетъ
значить „горячая любовь", а только „горячо любятъ"
(сказуемое посл? подлежащаго, „родители горячо любятъ").
Дал?е, „ты — группа" означаетъ „вы4*. Такъ какъ оно стоитъ
посл? „любить", то это будетъ дополненіе.
Значитъ—„родители горячо любятъ васъ". Дал?е (пропуская пока слогъ
„ти"), „сердце-внутренности" обозначаетъ просто „сердце",
такъ какъ одинъ слогъ „син" могъ бы означать и чувство, и
помыслы и т. д. Но, теперь, слогъ „ти" локазываетъ, что все,
что стоитъ передъ этимъ „ти" (т. е. все сочетаніе
.,родители горячо любятъ васъ") относится къ тому, что
стоитъ посл? этого „ти" (т.-е. къ „сердцу"), какъопред?-
леніекъ оп ред?ляемому. Какъ же превратить сочетаніе
„родители горячо любятъ васъ" въ опред?леніе къ слову
„сердце"? По-русски это можно выразить такъ: „сердце
горячо любящихъ васъ родителей" или (мен?е точно): „горячо
любящее васъ сердце родительское". Теперь вернемся н?-
сколько назадъ. Передъ „родители" было „брать". Дополненіе
къ этому „брать" можетъ быть только посл? него. Такъ
какъ ближайшіе слоги вс? отнесены, при помощи слога „ти%
къ „сердцу", то, очевидно, дополненіемъ можетъ быть только
само это „сердце". Сл?довательно: „теперь дал?е брать
горячо любящее васъ сердце родительское". Оставимъ пока
все это сочетаніе, и обратимся ко второй части—„сказать
одинъ сказать". Такъ какъ дополненіе должно стоять посл?
сказуемаго, то первое „сказать" будетъ глаголъ, а второе
„сказать"—существительное, т.-е. „слово". На это же указы-

— 81 —
ваетъ и счетный слогъ „одинъ". Сл?довательно, „сказать одинъ
сказать"=., говорю одно слово" или: ,, скажу одно слово4* или:
„скажемъ одно слово". Такъ какъ это отрывокъ изъ поуче-
нія, обращеннаго къ народу, то время и лицо глагола даны
сами собой, и ихъ выражать не нужно было (если бы нужно
было, то были бы особые корни для этого, напр. .,проходить"
для прошедшаго времени: „читать — проходить" значить
^прочитали). Наконецъ, вся первая часть (т.-е. все сочетаніе
«теперь дал?е брать горячо любящее васъ сердце
родительское") стоя передъ второй частью (,скажемъ одно слово")
должно опред?лять эту вторую часть. Сл?довательно:
„теперь дал?е беря гор. люб. васъ сер. род., скажемъ одно
слово". Окончательный литературный переводъ — „теперь дал?е,
переходя къ горячо любящему васъ сердцу родительскому,
скажемъ пару словъ объ этомъ предмет?". Все это можетъ
дать читателю наглядное представленіе, какъ можно одн?ми
формами сочетаній выразить такъ же полно и такъ же
совершенно все, что мы выражаемъ формами словъ.
Спрашивается, какъ могли возникнуть такіе языки, какъ китайскш?
Прежде думали, что корневые языки — это языки первобыт-
наго типа, что въ нихъ еще не возникало формъ словъ.
Въ посл?днее же время, по крайней м?р?, относительно ки-
тайскаго языка, склоняются къ тому, что онъ им?лъ когда-то
формы словъ, но вс? ихъ растерялъ, т.-е. пошелъ въ этомъ
отношеніи еще дальше, ч?мъ самый аналитически языкъ
Европы— англійскій (гд? формъ словъ уже почти н?тъ). Съ
этимъ связана интересная гипотеза о круговомъ процесс?
въ грамматическомъ развитш языковъ. Такъ какъ въ язы-
к? наблюдаются одновременно процессы созиданія и раз-
рушенія формъ (см. стр. 14—16, 24—26), то мы можемъ
предположить, что если въ корневомъ язык? начнется
образованіе формъ и если процессъ этотъ б}отетъ обгонять
процессъ разрушенія ихъ, то корневой языкъ можетъ
постепенно обратиться въ синтетическій, т.-е. выражающш
все формами отд?льныхъ словъ (напр., индо-европейскій пра-
-языкъ). Въ этомъ синтетическомъ язык?, какъ насыщенномъ
уже формами, процессъ образованія новыхъ формъ аолженъ
ослаб?ть и процессъ разрушенія долженъ получить преобла-
даніе Тогда языкъ начнетъ терять свои формы (какъ, въ
большей или меньшей степени, вс? индо-европейскіе языки) и
постепенно можетъ прійти въ прежнее корневое состояніе. Въ
этомъ корневомъ состояніи въ язык? могутъ снова появиться
формы словъ и т. д. и т. д Схема эта можетъ быть
дополнена и еще однимъ промежуточнымъ звеномъ Существуютъ
языки/ въ которыхъ корни и формальныя части не такъ
т ? с н о связаны между собой, какъ въ индо-европейскихъ
языкахъ. Чередованіе звуковъ въ нихъ не можетъ им?ть фор-
мальнаго значенія (такого корня, какъ „сёстр—'• съ
„множественными ё въ середк? или „чит—'* съ глагольнымъ и
тамъ быть не можетъ), и поэтому вещественную и формаль-
Разіитіе
корневого
типа
изъ
аналитическая
Гипотеза
кругообразной
эволюціи
языкоіъ.
Агглютинирую-
щіе языки

— 82 —
ныя части легко отд?лить другъ отъ друга. Съ другой
стороны, и каждая формальная часть большею частью им?етъ
тамъ только одно значеніе (не такъ, какъ у насъ, гд? .,ос*
въ слов? .,стекло* означаетъ и падежъ, и число, и родъ, и
часть р?чи) и проводится посл?довательно по всему составу
языка, такъ что и любую формальную часть легко выд?лить
изъ слова. Въ турецкомъ язык?, напр., суффиксъ ..лар", или
„лер4* (въ зависимости отъ особаго закона гармоніи звуковъ
и совершенно независимо отъ содержанія) означаетъ
множественное число, и насколько посл?довательно проводится это
значеніе, видно изъ сл?дующихъ прим?ровъ -,эв- — домъ,
,,эв-лер'—дома, ,эв-инс—дома (род. п ), .,эв ¦ лер-ин"—до-
мовъ, .,эв-э'-— дому, -.эв-лер-э" — домамъ, ..о*-—онъ, „он-лар"
или .,о-лар"—они, .сэвийор'—любитъ, „сэвийор-лар* —любятъ,
,.сэвдии—любилъ, .,сэвди-лер" — любили, и т. д. Точно такъ же
суффиксъ .,м" означаетъ всегда 1-ое лицо единственнаго числа,
поэтому: .,баба"—отецъ, .,баба-м'*—мой отецъ,
„сэвийор"—любитъ, .,сэвийор-умк—люблю, хэвди"—любилъ (онъ), .,сэвди-м—
—я любилъ, и т д. Въ результат? получается необыкновенная
грамматическая прозрачность языка и гораздо большая
отд?льность каждой формальной части, ч?мъ у насъ. Если
сравнить этотъ типъ съ корневымъ типомъ, то можно
сказать, что зд?сь отд?льные корни, хотя и пріобр?ли уже
чисто-грамматическое значеніе, превратившись изъ корней въ
формальныя части и образовавши съ другими корнями
слова, но еще свободно держатся въ этихъ словахъ, еще не
скр?плены со своими вещественными частями т?ми
неразрушимыми спайками, какія создались въ нашихъ языкахъ Если
у насъ вещественная и формальная части входятъ другъ въ
друга какъ крючокъ въ петлю или какъ винтъ въ нар?зку,
то въ этихъ языкахъ они только склеены другъ съ дру-
гомъ Они такъ и называются „склеивающими' языками или
агглютинирующими (,глютенъи по-латыни —клей). Сюда
принадлежатъ, напр , турецкш, татарскій_, якутскій, финскій,
зырянскій и т.д. языки, вообще языки такъ назыв. урало-
-алтайской семьи и н?к. др Съ точкизр?нія
„круговой"гипотезы, это — промежуточная стадія между корневымъ и синтети-
ческимъ типомъ Зд?сь синтезъ корней, ведущій къ
образованно слова, только что начался Весь кругъ можетъ быть
опред?ленъ, сл?довательно, такъ: корневое состояніе языка —
—агглютинирующее—синтетическое—бол?е или мен?е
аналитическое— опять корневое Конечно, этого полнаго круга
никто никогда не наблюдалъ, но это легко объяснить
продолжительностью процесса. Возможно, что за весь культурный
періодъ своей исторіи челов?чество усп?ло зам?тить только
отд?льныя части круга, но не весь кругъ въ его ц?ломъ.

— 83 —
VIII.
Объ изм?неніи формъ сочетаній въ языкахъ.
Всякій, наблюдавшій хоть сколько-нибудь свою р?чь, зам?- Изменчивость
чалъ, в?роятно, что самое изм?нчивое въ ней — это с и н- стороны языка
таксическая сторона. Звуки мы, какъ будто, произносимъ
всегда одни и т? же, слова употребляемъ т?'же, значенія
имъ придаемъ т? же, формы отд?льныхъ словъ у насъ всегда
т? же (все это, конечно, иллюзія, происходящая отъ того,
что все это изм?няется очень медленно), но сочетаемъ мы
наши формы и слова далеко не всегда одинаково. Всякому
изъ насъ случается, по небрежности, употреблять такія вы-
раженія, какъ: „городская управа должна отв?чать за
нанятыми ею служащими'- (вм?сто: „за нанятыхъ ею служащихъ",
„Утро Россіи'* 1913, № 67, „Судеб. В?сти"), „авторы письма
сознаются о совершеніи греками убійствъ и поджоговъ"
(вм?сто: „сознаются въ совершеніи..% „Русск. В?д.'- 1913,
№ 179, телегр.), ,...которую можно достигнуть../* (вм?сто:
„которой можно достигнуть", „Русск. Мысль'- 1911, II, статья
Маклакова), „попросилъ убраться несогласныхъ подписывать
договора' (вм?сто: „подписывать договоръ', „Столичн. Молва"
1913, № 30, передов), „Чхеидзе забылъ и пренебрегъ
огненное гн?вное предписаніе Евангелія" (вм?сто* „пренебрегъ
огненнымъ гн?вньшъ предписаніемъ'-, тамъ же, статья Жил-
кина), ,и такимъ образомъ Петровъ добился узн ать..."
(вм?сто: „добился того, что узналъ'-, Чириковъ, „Ранніе Всхо-
ды'ь), „ув?ренность въ самого себя'* (вм?сто: «въ самомъ
себ?", письма Чехова, т. I), „изб?гнувъ обычные
комплименты" (вм?сто: „изб?гнувъ обычныхъ комплиментовъ'-, тамъ же),
и т. д. Стоитъ только сравнить газетную р?чь или нашу
обыденную р?чь съ языкомъ художественной литературы, чтобы
уб?циться, что газеты, а т?мъ бол?е повседневная р?чь прямо
наводнены подобными неправильностями. Но что такое
эти „неправильности4? Это все новыя формы сочетаній. Мы
ихъ, конечно, бракуемъ и должны браковать (хотя
желательно, чтобы это д?лалось бол?е сознательно и съ мен?е раб-
скимъ подчиненіемъ учебнику грамматики). Но это могутъ
д?лать только люди, получившіе образованхе, сл?дящіе
за своей р?чью, вообще, им?ющіе понятіе о правиль-
номъ и неправильномъ въ язык?. Народныя же массы
б*

— 84 —
(а всякій языкъ, даже и литературный, создается, въ основ?
своей, народными массами) этого понятхя до самаго посл?д-
няго времени не им?ли, да и сейчасъ р?дко гд? им?ютъ или,
по крайней м?р?, р?дко гд? считаются съ нимъ. Въ есте-
ственномъ состоянш языкъ контролируется не учебниками
грамматики, а понятностью и непонятностью всякаго
даннаго выраженія для слушателя. Все, что понятно безъ
труда, т?мъ самымъ уже пробиваетъ себ? дорогу въ язык?.
Изъ этого ясно, насколько изм?нчивы должны быть формы
сочетаній въ языкахъ. И действительно, многія формы соче-
таній, напр., древне-русскаго языка намъ сейчасъ уже
кажутся необыкновенно странными. По древне-русски, напр.,
говорилось (въ дословномъ перевод?): „однажды, мн?
бранившему его, а ему мнущему кожи, разсердившійся
на меня разорвалъ кожу руками", „идущему же ему на-
задъ, пришелъ къ Дунаю'", „Борису же
возвратившемуся съ воинами, не нашедшему печен?говъ,
в?сть пришла къ нему..." „и пришедшему ему къ
Кіеву, и прожилъ 4 года" (такъ наз. „дательный
самостоятельный''), „ибо самъ онъ зналъ, что х о т я щі й сд?лать"
(=что хочетъ сд?лать), „а если не будетъ, кто за него мстя-
щій, то платить за голову 80 гривенъ", ,,и такъ отступили
они отъ того, что сказавшіе", „ибо не любящій брата
своего, котораго в идя щій, какъ можетъ любить Бога, кото-
раго не вид?лъ?" (везд? причастіе на м?ст? современнаго
глагола), „дьяволъ, искони не хотящій добра роду чело-
в?ческому и завидовавши! ему и воздвигнулъ на Арсенія
великую крамолу", „Изяславъ и Ростиславъ, угадавшіе, и разъ-
?хались", „лежавший 6 нед?ль, и преставился" (теперь „и"
невозможно), „и это все сд?лавшій я, не подобало мн?
жить", „и пришедшій Изяславъ Мстиславичъ къ
Кіеву, и Игорь разбол?лся вътюрьм?" („именительный
самостоятельный"), „выскочившижевс? прочіеизъладьи
и сказалъ Олегъ", „м?сяца мая въ 21-й день нашедши
туча, и шелъ дождь всю ночь", „а прі?зжаючи бояръ
и ближнихъ людей жены и дочери, и случится у царицы
об?дать, и они об?даютъ (самостоятельное д?епричастіе съ
собственньшъподлежащимъ)ит.д Съ другой стороны многихъ
обычн?йшихъ нашихъ оборотовъ тогда еще не существовало.
Уподобленіе од- Какъ происходятъ подобныя изм?ненія въ язык?? Чтобы
н?хъ формъ отв?тить на этотъ вопросъ, надоприсмотр?ться къ зарождаю-
сочетаній дру- , . г
гимъ. щимся изм?нешямъ этого рода, т.-е. къ нашимъ .,неправиль~

— 85 —
иостямъ" синтаксическимъ. Почему челов?къ можетъ сказать;
.,городская управа должна отв?чать за нанятыми ею
служащими'" (см. стр. 83)? Потому, что въ язык? существз^отъ
сочетанія: „наблюдать за нанятыми служащими", „сл?дить
за нанятыми служащими", „присматривать за нанятыми
"служащими'* и т д. Рядомъ съ этимъ существуетъ и
другая форма сочетаній съ предлогомъ „за4*: „отв?чать за
нанятыхъ служащихъ", „платить долги за брата", „молиться
за друга", „умереть за царя и родину'' и т. д. И вотъ
одна форма сочетаній вліяетъ на другую такъ, что части
одного сочетанія переносятся въ другое. Это самый обычный
способъ изм?ненія формъ сочетаній. Подобнымъ же образомъ
неправильность: „авторы письма сознаются о совершеніи
греками убійствъ и поджоговъ" (см. тамъ же) объясняется влія-
ніемъ сочетаній: „сообщаютъ о совершеніи греками убійствъ
и поджоговъ", „пов?ствуютъ о...", „разсказываютъ о..." и
т. д., такъ что предлогъ „о" былъ перенесенъ изъ этихъ
сочетаній и въ сочетаніе съ глаголомъ „сознаются", гд? онъ,
собственно, неум?стенъ (сознаваться въ чемъ, а не „о чемъ").
Точно такъ же „попросилъ убраться несогласныхъ
подписывать договора44 возникло подъ вліяніемъ: „не хочу
подписывать договора", „не стану подписывать договора" и т. д.,
„ув?ренность въ самого себя" подъ вліяніемъ „в?ра въ
самого себя", и т. д. Иногда при этомъ получается см?шан- СмЬшеніе
ная форма сочетанія, т.-е. данное сочетаніе не вполн? упо- Формъсоче-
добляется тому сочетанію, которое на него вліяетъ, а только
отчасти, сохраняя и свои собственныя характерныя черты.
Такъ, наприм?ръ, въ письм? Чехова къ поэту Б?лоусову,
переводчику Шевченка, читаемъ: „...изъ вашего сборника
трудно составить себ? понятіе ни о вашей, ни о
шевченковской физіономіи". Зд?сь въ ум? пишущаго мелькали
одновременно д в ? формы сочетаній русскаго языка: 1) „изъ вашего
сборника трудно составить себ? понятіе и о вашей и о
шевченковской физіономіи" и 2) „изъ вашего сборника нельзя
составить себ? понятіе ни о вашей, ни о шевченковской
физіономіи". Такъ какъ ни одна изъ этихъ формъ не выд?ли-
лась въ сознаніи настолько, чтобы поб?дить другую, то въ
результат? получилась см?шанная форма, какъ бы склеенная
изъ 2-хъ не подходящихъ другъ къ другу половинъ (первая
половина изъ утвердительнаго оборота: „трудно составить
себ?...", а вторая изъ отрицательнаго: „ни о вашей ни о
шевченковской..."). Чтобы уб?дить читателя, что подобныя „не-

— 86 —
правильности-, къ которымъ онъ привыкъ относиться только.
брезгливо, могутъ получить право гражданства въ язык? и
что большая часть т?хъ сочетаній, которыя онъ признаетъ
Историческіе безупречно-правильными, произошли именно такимъ образомъ,
ПжеМпрРоцесасы пРиведемъ Рядъ прим?ровъ уже утвердившихся синта-
ксическихъ изм?неній. Мы вид?ли, что при глаголахъ „изб?-
гаю" и „достигаю'* вм?сто правильнаго родительнаго
падежа оказывается иногда ошибочный винительный (см. выше:
„которую можно достигнуть", „изб?гнуть обычные
комплементы4*). А въ древне-русскомъ язык? такихъ сочетаній съ ро-
дительнымъ падежомъ было гораздо больше, и во мно-
гихъ изъ нихъ родительный падежъ теперь уже
окончательно зам?нился винительнымъ, Въ „Слов? о полку Иго-
рев?*-, наприм?ръ, читаемъ: „поостри сердца своего муже-
ствомъ'*, теперь же можно было бы сказать только, „поострилъ
сердце свое" (—изощрилъ, закалилъ) или: „а въсядемъ, братіе,
на своя борзыя комони, да позьримъ синяго Дону** (род. на
„у% какъ въ „изъ л?су", .,изъ дому"), теперь же можно
только сказать: „посмотримъ синій Донъ", или: „не мыслію ти при-
лет?ти издалеча, отьня злата стола поблюсти'*, теперь же:
„отцовъ золотой престолъ постеречь** и т. д. Съ этимъ ро-
дительнымъ былъ связанъ и особый отт?нокъ неполнаго
воспріятія или неполнаго возд?йствія на предметъ. Можно
было сказать и: „смотр?ть синяго Дона", и. „смотр?ть синій
Донъ'*, и: „слышать звона", и: „слышать звонъ", и: „читать
книгъ*-, и: „читать книги" и т. д., и разница была очень
тонкая: ,смотр?ть Дона" обозначало: смотр?ть не весь Донъ,
а отд?льныя части его, не все время, а иногда, не
напряженно осматривать, а легко, для удовольствія и т. д. Этотъ
родительный почти совс?мъ уже исчезъ изъ языка подъ на-
поромъ винительнаго. А такъ какъ благодаря этому глаголь-
ныхъ сочетаній съ родительнымъ въ язык? оказалось очень
мало, а съ винительнымъ очень много, то посл?днія стали
еще больше вліять на первыя и выт?снять родительный даже
изъ т?хъ сочетаній, гд? винительный никогда не
употреблялся (какъ при „достигать" и „изб?гать**). Значить,
ошибка въ род?: „изб?гнуть комплименты'* есть только про*
д о л ж е н і е того общаго процесса выт?сненія приглаголь-
наго родительнаго винительнымъ, который развивается на
протяжение всей исторіи русскаго языка. Именно такимъ-то обра-
зомъ и происходитъ то выт?сненіе одн?хъ формъ другими, о-
которомъ мы говорили на стр. 29 и которое можетъ повести

— 87 —
даже къ полному исчезновенію выт?сняемой формы. Еще при-
м?ры. Мы сейчасъ говоримъ: „дойти до луга", „добраться до
л?са" и т. д., по древне-русски же говорилось безъ предлога:
.дойти луга1, „добраться л?са" (напр., въ „Хожденіи игумена Да-
ніила въ святую землю'-..,. .доходихъ святаго града іерусалима"
„мнози же и доходившесвятыхъ
сихъм?стъ...и);предлогъпервоначально зд?сь былъ не нуженъ, такъ какъ онъ уже есть въ
глагол? въ вид? приставки (дойти луга), и онъ, очевидно,
забрелъ сюда изъ такихъ сочетаній, какъ" „итти до луга'-,
„б?жать до л?са'- и т. д.; т? же глаголы съ приставкой „до"
въ н?которыхъ случаяхъ стали сочетаться съ предлогомъ
.,о" („догадаться о чемъь вм?сто бол?едревняго
„догадаться чего" или „до чего', „допытаться о чемъ", „дознаться о
чемъ") подъ вліяніемъ такихъ сочетаній, какъ: „знать о чемъ'-,
„спросить о чемъ'' и т. д.; сочетаніе „отчаяваюсь чего'
(„ев о их ъ надеждъ отчаяшася'', „людемъ вс?мъ отчаяв-
шимъся своего житья'-, „не отчаемся твоея милости"
и т. д., изъ „Матеріаловъ для словаря древне-русск. яз." И, И.
Срезневскаго)зам?нилось сочетаніемъ „отчаяваюсь въ чемъ",
подъ вліяніемъ такихъ сочетаній, какъ: „сомн?ваюсь въ чемъ",
„разув?ряюсь въ чемъ", „уб?ждаюсь въ чемъ" и т. д. Прим?-
ромъ на сліяніе 2-хъ формъ сочетаній въ одну см?шанную могутъ
служить н?которые наши отрицательные обороты. Мы, напр.,
говоримъ: „боюсь, чтобы онъ этого не сд?лалъ", „опасаюсь, чтобы
онъ не нагрянулъ внезапно1 и т. д. Если мы вдумаемся
хорошенько въ эти сочетанія, то зам?тимъ, что отрицание въ нихъ, какъ
будто бы, не на м?ст?. В?дь „боюсь, чтобы онъ этого не
сд?лалъ" обозначаете „боюсь, что онъ это сд?лаетъ", а не
„не сд?лаетъ', боюсь его „д?ланія", а не „не д?ланія". Точно
такъ же „боюсь, чтобы онъ не прі?халъ" обозначаетъ боязнь
его прі?зда, а не „непрі?зда'. Какой же смыслъ им?етъ
зд?сь это „не" ? Понять его можно только, уяснивъ себ? про-
исхожденіе этихъ сочетаній. Зд?сь утвердительныя сочетанія:
„думаю, что онъ бы это сд?лалъ", „над?юсь, что онъ бы это
сд?лалък>, „хочу, чтобы онъ это сд?лалъ" (со сліяніемъ „что"
и „бы" въ союзъ „чтобы") см?шались съ отрицательными:
„хочу, чтобы онъ этого не д?лалъ", „какъ бы онъ этого не
сд?лалъ!", „не сд?лалъ бы онъ этого!" (въ смысл? опасенія)
и т. д. Поводомъ къ такому см?шенію послужило
отрицательное значеніе глагола „боюсь": первоначальное „боюсь,
чтобы онъ это сд?лалъ" равнялось по смыслу „хочу, чтобы
онъ этого не д?лалъ", и вотъ почему утвердительный оборотъ

— 88 —
зд?сь см?шался съ отрицательными Случай этотъ совершенно
аналогиченъ той неправильности, которую мы привели изъ
письма Чехова („трудно составить себ? понятіе ни о вашей,
ни о шевченковской физіономіи'*) съ той только разницей, что
зд?сь, посл? глаголовъ боязни, см?шеніе
общепринято и потому правильно, въ сочетанш же съ нар?чіемъ
..трудно" оно не принято и потому неправильно. Еще бол?е
характерный прим?ръ такого см?шенія представляютъ наши
обороты: „мы съ Иваномъ йвановичемъ ловили рыбу", „мы
съ ней друзья" и т. д. въ смысл?: я и Иванъ Ивановичъ, я
и она. Понять это неум?стное „мы'* можно опять-таки только,
•какъ результатъ см?шенія 2-хъ формъ сочетаній: „я съ
Иваномъ Йвановичемъ ловилъ рыбу" и „мы ловили рыбу", „я
съ ней друженъ** и „мы—-друзья'*. Множественное число
зашло изъ одной формы сочетанія, а предлогъ „съ(- съ творитель-
нымъ падежомъ существительнаго—изъ другой формы.
Уподобленіе и Такое же уподобленіе однихъ сочетаній другимъ и такое
см?шеніе въ же сліян*е разнородныхъ сочетаній въ см?шанныя можетъ
порядк? словъ, г г
ритм? и инто- происходить и въ отношенш порядка словъ, интона-
націи. ц^и и рИТма сочетаній. Въ древне-русскомъ язык?, напр.,
была очень распространена форма сочетанія: „жилъ-былъ
царь4*, „по?халъ царь'*, „видитъ Иван>-царевичъ", „беретъ
, онъ свой мечъ", „говорить ему птица", „отв?чаетъ онъ ей"
yfo и т. д. со сказуемымъ впереди подлежащаго (срвн. языкъ ска-
v зокъ и былинъ). Рядомъ съ ней существовала и форма: „царь
по?халъ*-, „Иванъ-царевичъ видитъ", „онъ беретъ свой мечъ'к
и т. д; и мало-по-малу вторая форма выт?снила первую, такъ
что въ настоящее время въ литературномъ язык? первая
употребляется только въ н а ч а л ? пов?ствованія (см. начальныя
предложенія пушкинскихъ: „Метели*", „Барышни-крестьянки*4,
„Рославлева**, „Дубровскаго'*, „Арапа Петра Великаго"), да и
то не всегда, въ середин? же встр?чается почти
исключительно вторая. Прим?ромъ на уподобленіе въ интонаціи и
ритм? могутъ служить вс? такъ назыв. „сокращенные прида-
точныя предложенія*-, являющіяся, какъ впосл?дствіи уб?дится
читатель, не ц?лыми предложеніями, а частями предложеній,
уподобившимися по интонаціи и ритму отд?льнымъ предло-
женіямъ (см. гл. XXIII).
Прим?чаніе. Т? же процессы уподобленія и см?шенія
происходить и въ другихъ областяхъ языка. Уподобленіемъ, напр.,
объясняются подражательныя звуковыя изм?ненія: „рук?",
„ног?** вм. „руц?**, „ноз?**, :„м?стовъ'- вм. „м?стъ** (см. стр.

— 89 —
16 и 17), см?шеніемъ — образованіе такихъ формъ, какъ
„пойдемте", „будемте" (см. стр. 28).
Кром? этихъ основныхъ синтаксическихъ процессовъ не
м?шаетъ зам?тить еще сл?дующіе:
а) Опущеніе. Прислушиваясь къ разговорному языку, мы Образоіаніено-
зам?чаемъ въ немъ постоянное недоговариваніе. Хозяй-
^^а*°йРпука, напр., за столомъ никогда или почти никогда не спраши- темъ опущенія.
ваетъ: „вамъ какого чаю налить, кр?пкаго или слабаго?',
а всегда: „вамъ какого, кр?пкаго или слабаго?" Если на стол?
есть и чай, и кофе, то она спрашиваетъ: ,вы чай будете, или
кофр?4' или еще короче: „вы чай или кофе?1* Если она видитъ,
что гость ч?мъ-нибудь увлекся, она спроситъ: „вы сейчасъ
или потомъ?" Сов?туя ?сть такъ или иначе, она скажетъ:
„а вы ее съ хр?номъ!", „а вы потихоньку, глотками!'-, „почему
же вы безъ сахар}'?", .,или вы всегда безъ сахару?" и т. д.
Встр?чаясь съ челов?комъ, мы никогда не спрашиваемъ: „куда
ты идешь?' или „зач?мъ ты ?дешь?1', а просто: „ты
куда?'-, „зач?мъ?'', ,а зач?мъ теб?туда?" и т. д. Таковы же
бываютъ и отв?ты: „мн? кр?пкаго, пожалуйста!'-, „мн? въ
смятку!'', „онъ чай, а я кофе", „я потомъ'-, „благодарю васъ»
я безъ перца', „а я къ теб?", „я въ аптеку1*, „я сейчасъ",
„я только на минутку"1 и т. д. Конечно, вырванныя изъ связи,
сочетай^ эти производятъ странное, порой даже комическое
впечатл?ніе. Но въ связи, напротивъ, только они и кажутся
нормальными, а челов?къ, всегда говорящій полными
фразами („я прошу васъ налить мн? не очень кр?пкаго чаю'
„я сов?тую вамъ ?сть эту осетрину съ этимъ хр?номъ", „я
?ду на этомъ извозчик? въ ближайшую аптеку за л?карствомъ
для моего больного брата") производилъ бы самое комическое
впечатл?ніе. Д?ло въ томъ, что въ язык? всегда и везд?
д?йствуетъ законъ экономіи силъ, въ силу котораго
опускается все, что понятно и безъ словъ. А по-
нятнымъ безъ словъ можетъ быть или то, что стоитъ передъ
глазами, т.-е. дано въ обстановк? р?чи (напр., чай на
стол?, извозчикъ, на которомъ я ?ду и т. д.) или то, что
изв?стно изъ предыдущаго опыта, въ частности,
изъ предыдущей р?чи (напр., бол?знь брата, о
которой встр?тившій меня знакомый зналъ еще наканун?). При
-л;мъ не сл?дуетъ думать, что опущенныя слова * всегда
присутствуютъ въ мысли и только не произносятся,
умалчиваются, такъ сказать („подразум?ваются'* по школьной
терминологии). Часто мы при этомъ не мыслимъ никакихъ словъ,

— 90 —
такъ что часть нашей мысли выражается въ словахъ, а часть
состоитъ изъ безсловесныхъ образовъ (срвн. сказанное на
стр 59 и сл?д. объ опущеніи существительнаго при прила-
гательномъ). Вполн? выяснить это можно будетъ только въ
сл?дующей глав?, гд? будутъ даны необходимый св?д?нія изъ
психологіи, пока же намъ надо зам?тить, что любое случайное
опущеніе, ум?стное первоначально только при данной обста-
новк? и между данными людьми, можетъ, при благопріятныхъ
условіяхъ, сд?латься обычнымъ, обшепринятымъ въ
язык?, и т?мъ создать новую форму сочетаній. Таковы,
напр., сочетанія: „я ему кричу, а онъ — б±жать'*, „а! ты
не слушаться, ты драться!'-, „Татьяна—ахъ! а онъ —
рев?ть" (Пушк., .,Евг. Он.") и т. д.; таковы многія
восклицательный сочетанія, напр., съ угрожающей интонаціей: „я
васъ!"; „смотри жъ, ужъ я тебя, воструху!" (Крыл. „Пустыни,
и медв.'*). Ч?мъ обычн?е, ч?мъ распространенн?е д?лается
такое сочетаніе, т?мъ меньше въ немъ сознается опущеніе,
и въ конц?-концовъ такія сочетанія могутъ даже казаться
намъ полными. Такъ, фраза хозяйки, приведенная въ самомъ
начал?, какъ прим?ръ особенной полноты р?чи („вамъ какого
чаю налить?'*) есть на самомъ д?л? сокращенный оборотъ,
такъ какъ зд?сь опущенъ древній глаголъ „есть", употре-
блявшійся въ такихъ сочетаніяхъ въ смысл? „предстоитъ%
„суждено'*, „надлежитъ'*, „сл?дуетъ'-, „можно" и т. д. (срвн.
въ л?тописи вопросъ Олега кудеснику: „отъ чего ми есть
умрети?", или въ описаніи баснословныхъ народовъ, зако-
ванныхъ на краю св?та въ гор?: „въ гор? той прос?чено
оконце мало, и туд? молвять, и есть неразум?ти языку
ихъ" и т. д,).
Ь) Потеря формъ сочетаній. Какъ формы словъ, такъ и
формы сочетаній могутъ съ теченіемъ времени совс?мъ
исчезать изъ языка, какъ подъ напоромъ другихъ формъ
сочетаній, зам?щающихъ ихъ, такъ и безъ какихъ-либо видимыхъ
причинъ просто въ силу прекращения потребности въ нихъ
(такъ вымеръ, напр., нич?мъ не зам?нившись, „дательный
самостоятельный'*, см. стр. 84).
Изм?неніе зна- с) Изм?неніе внутренней стороны сочетаній, т.-е. значенія
ченій формъ ихъ безъ какихъ-либо вн?шнихъ грамматическихъ изм?неній.
сочетаній ' г
Въ этомъ случа? д?ло сводится къ изм?ненію въ значеніи
синтаксическихъ формъ, образующихъ данное
сочетаніе. Лучше всего это можно выяснить на падежахъ
существительнаго. Каждый падежъ существительнаго (кром? имени-
Вымираніе
формъ
сочетаній.

— 91 —
тельнаго) им?етъ въ настоящее время по н?скольку зна-
ченій, и не вс? эти значенія одинаково древни. Возьмемъ,
для прим?ра, творительный падежъ. Основными, древ-
н?йшими значеніями его признаются: 1) значеніе орудія или
средства д?йствія, какъ въ сочетаніяхъ: „рубить топо-
ромъ'-, „бить мол ото мъ", „грызть зубами", побиваться
чего-нибудь просьбами, мольбами', д?йствовать
подкуп о мъ, у гроз а ми" и т. д, и 2) значеніе предмета, со-
провождающаго д?йствіе, какъ въ древне-индійскихъ
сочетаніяхъ: .,итти товарищемъ'*, .говорить женой'*, „солнце
зв?здами св?титъ" и т. д. (въ славянскихъ языкахъ зд?сь
вставился еще предлогъ ,съ"). Изъ этихъ 2-хъ значеній,
„оруднаго'* и „сопроводительнаго'*, мало по мал у
выработался, еще въ индо-европейскомъ пра-язык?, ц?лый рядъ
другихъ значеній, на первый взглядъ не им?ющихъ съ ними
ничего общаго. Изъ оруднаго значенія выработались. 1)
причинное значеніе: „Ростиславъ же не хотяше пустити его
отъ себе любовью" (т.- е. всл?дствіе любви, потому что
любилъ), „не б? льз? (нельзя было) озеромъ Печен?гомъ
помагати'* (т.-е. изъ-за озера, озеро м?шало), „есть же путь
до горъ т?хъ непроходимъ пропастьми, сн?гомъ и
л?сомъ (изъ-за пропастей, сн?га и л?са) и т. д;*) 2)
значеніе д?йствующаго предмета при
страдательно м ъ з а л о г ?: „домъ строится плотником ъ", ,лицо,
вс? ми уважаемое'-, „дорога покрылась листьями'* и т. д.,
весьма близко примыкающее къ орудному значенію (срвн*
,этотъ рисунокъ сд?ланъ карандашомъ'\ „что написано
п е р о м ъ, того не вырубишь топоромъ); 3) значеніе способа
д?йствія: „ставить рядами**, „писать каракулями'*, „ле-
т?ть стаей", „б?жать толпой'*, „ломить ст?ной'* и т. д.,
(срвн. сочетанія: „?хать пароходомъ, лошадьми, ж е-
л?зной дорогой'*, составляющія переходъ отъ орудія къ
способз', и образованное по этому образцу: „?хать 3-мъ
классомъ'*, гд? уже значеніе орудія Рісчезло, а остался
только способъ); 4) значеніе м?ры при сравнительной
степени: „этотъ стулъ рублемъ дороже того", „эта матерія
многимъ лучше", „тамъ муки 2-мя пудами больше1*,
„онъ головой выше меня", ,ч?мъ онъ лучше меня?'*,
„онъ т?мъ лучше, что...'* (срвн. тотъ же творительный при
глаголахъ, гд? еще проглядываетъ прежнее орудное значе-
"*) Въ настоящее время опять вышло изъ употребленія.

— 92 —
ніе: .,этотъ м?шокъ перев?шиваетъ тотъ двумя пудами'',
„онъ превзошелъ его хитростью, ум?ніемъ" и т. д.);
о) значеніе ограничительное по отношенію къ какому-
-либо качеству: „великъ ростомъ'-, „великъ духомъ",
„великъ добротой сердиа", .дорошъ лицомъ", „хорошъ
своимъ у м?нь емъ ладить со вс?ми'", „пополн?ть лицомъ",
„пополн?ть вс?мъ т?ломъ", „онъ — ребенокъ умомъ',
„ребенокъ сердцемъ". Изъ „сопроводительна™'- значенія
развились: 1) значеніе пути: „итти путемъ-дорогой".
„?хать моремъ, л?сомъ, пашней, лугами" и т. д.
(первоначально какъ бы: вм?ст? съ дорогой, съ моремъ и т. д.),
2) значеніе времени: „вы?хать раннимъ утромъ",
„вернуться поздней ночью", ..годами не знать отдыха",
„вечерами скучать" и т. д. (первоначально какъ бы: вм?ст? съ
утромъ, съ ночью и т. д., срвн.: „онъ вы?халъ съ разсв?-
томъ", „съ этими словами онъ бросился на него", гд? самъ
предлогъ „съ" получилъ временное значеніе); 3) значеніе
признака: .,Касандра низка, кругловатымъ лицомъ,
чиста з?ло, мужескимъ творомъ (т.-е. съ мужскимъ
видомъ, наружностью, изъ „Пов?сти о взятіи Трои'*), „б? же
Мстиславъ дебелъ т?ломъ, черменъ лицемъ, великыма
очима" (творит, двойственнаго числа) „Борисъ т?ломъ бяше
красенъ, высокъ, лицемъ круглымъ"и т. д *). Сами же ос-
новныя значенія, орудное и сопроводительное, тоже, по всей в?-
роятности, произошли когда-то изъ одного общаго значенія, такъ
какъ очень близки другъ къ другу (в?дь орудіе всегда
сопровождаем того, кто имъ д?йствуетъ). Само собой разум?ется,
что мы коснулись зд?сь лишь главныхъ отт?нковъ
значенія творительнаго падежа и не исчерпали вс?хъ относящихся
сюда случаевъ. Иамъ важно было только показать, что эти
отт?нки могутъ развиваться одинъ изъ другого. Такъ
же разнообразны значенія ивс?хъ другихъ
падежей, и въ каждомъ изъ нихъ мы можемъ вскрыть
одно или н?сколько древн?йшихъ значеній, изъ которыхъ
произошли вс? остальныя. И хотя изм?ненію зд?сь
подвергается, собственно, форма отд?льнаго слова (падежъ су-
ществительнаго), но такъ какъ это форма
синтаксическая, получающая свое значеніе только изъ связи, то
понятно, что суть д?ла тутъ въ значеній всего сочета-
нія, почему мы и разсматриваемъ эти изм?ненія зд?сь, а
*) Въ настоящее время вышло изъ употребленія.

— 98 —
не въ глав? объ изм?неніи формъ словъ. Спрашивается, какъ
же происходятъ вс? подобный изм?ненія? Съ одной стороны,
тутъ д?йствуетъ все тотъ же процессъ уподобленія однихъ
сочетаній другимъ, который уже описанъ выше (см. нач. главы)
Если, напр., орудное значеніе творительнаго падежа въ соче-
таніяхъ типа: „не хотяше пустити его отъ себе любовью''
превращается въ причинное, то это объясняется прежде всего
т?мъ, что творительный падежъ забрелъ зд?сь въ такія соче-
танія, гд? орудное значеніе не подходитъ; а случилось это
съ нимъ потому, что его эти сочетанія перехватили изъ на-
стоящихъ „орудныхъ" сочетаній, т.-е. уподобились въ отно-
шеніи этой формы „оруднымъ" сочетаніямъ. Точно такъ же
образованіе, напр., отт?нка способа въ сочетаній „?хать.
третьимъ классомъи обусловлено т?мъ, что по образцу
сочетанія .,?хать лошадьми, моремъ, жел?зной дорогой и
т. д" составлено сочетаніе, къ которому орудное значеніе
не подходитъ. Въ этомъ отношеши, сл?довательно, изм?-
неніе значенія сочетанія есть только сл?дствіе т?хъ
процессовъ, которые уже описаны Но, съ дрзтой стороны,
нельзя отрицать и самостоятельныхъ изм?неній въ зна-
ченіяхъ сочетаній, н е зависящихъ отъ этихъ подражатель-
ныхъ процессовъ. В?дь и сейчасъ не каждый одинаково вос-
лриметъ сочетанія: „?хать пароходомъ'*, .,?хать лошадьми'-
и т. д., и даже одинъ и тотъ же челов?къ можетъ въ однихъ
случаяхъ сознавать зд?сь преимз^щественно орудіе, а въ дру-
гихъ преимущественно способъ (смотря по связи и усло-
віямъ р?чи). А все, что можетъ изм?няться въ язык? от-
д?льнаго челов?ка, можетъ изм?няться и въ язык? народа.
Весьма в?роятно, что такія, напр, сочетанія, какъ: „?хать
л?сомъ, моремъи, „?хать днемъ, вечеромъ'-, распространились
въ индо-европейскомъ пра-язык? еще въ ту эпоху, когда
каждый предметъ представлялся живымъ существомъ (см.
стр. 51) и когда, сл?довательно, .,сопроводительное" значеніе
вполн? подходило (?хать .,съ л?сомъ", какъ „съ товарищемъ").
И, значитъ, исчезновеніе этого сопроводительнаго значенія и
появленіе на его м?ст? значеній м?ста и времени
объяснялось бы въ этомъ случа? уже не образованіемъ новыхъ
сочетаній, а изм?неніемъ міросозерцанія народа.
Вс? указанные процессы являются чисто-синтаксическими, . Изм?нсніе
J г . , г ' формъ сочета-
т.-е. не зависятъ отъ изм?неній другихъ сторонъ языка. Но кій іъ завиои-
само собою разум?ется, что и вс? друпя изм?ненія языка, м°?тн отъ
описанныя въ гл. II, могутъ отзываться, въ конечномъ счет?* скихъ
изм?неній.

— 94 —
на синтаксической сторон? его. Особенно это касается изм?-
неній въ отд?льныхъ формахъ, такъ какъ в?дь формы
сочетаній слагаются, прежде всего, изъ формъ отд?льныхъ словъ,
ихъ составляющихъ. И, напр., такіе процессы, какъ
образована новой формы изъ сліянія частичнаго слова съ полнымъ,
вымираніе той или другой грамматической категоріи, переходъ
форменныхъ словъ въ безформенныя и т д., конечно,
непосредственно отражаются на форм? т?хъ сочетаній, въ кото-
рыхъ эти слова и формы употреблялись
Осноіная зада- Познакомившись съ изменчивостью формъ сочетаній въ
дача книги >КИЗНи языковъ, мы можемъ точно опред?лить и задачу вся-
каго описательнаго (не историческаго) синтаксиса: описать,
какія формы сочетаній употребляются въ данномъ язык? въ
данную эпоху Но для нашей книги и эта задача слишкомъ
широка. Намъ надо выдвинуть только основныя, важн?й-
шія формы современныхъ литературныхъ русскихъ сочетаній.
Важн?йшими же мы, конечно, должны признать т?, которыя
являются главнымъ орудіемъ нашей мысли. Зд?сь мы под-
ходимъ къ тому, на что опирается всякій синтаксисъ, къ по-,
нятію о мысли челов?ческой. В?дь сочетаемъ слова мы для
того, чтобы говорить, а говоримъ для того, чтобы выражать
наши мысли. И, значитъ, чтобы понять, почему наши сочета-
нія нринимаютъ ту или иную форму, нужно знать, для чего
они ее принимаютъ, какая задача стоитъ передъ ними. А для
этого нужно знать кое-что о природ? мысли челов?ческой,
т.-е. кое-что изъ науки о душ?, психологіи.
IX.
Св?д?нія изъ психологіи.
Предстаілеже Представьте себ?, что вы наблюдаете прекрасный закатъ
солнца. Когда солнце зайдетъ, вы, конечно, долгое время
будете находиться подъ впечатл?ніемъ вид?нной вами
величественной картины; несмотря на окружающую васъ тьму, вы
все еще будете вид?ть передъ собой этотъ закатъ, вид?ть
мысленно, какъ говорятъ въ такихъ случаяхъ, или
представлять себ? его На утро вы, конечно, забудете о
немъ, но если онъ былъ ужъ очень хорошъ, то вы впосл?д-
ствіи, быть можетъ, черезъ много л?тъ, опять вспомните о

— 95 —
кемъ и опять увидите его мысленно, т-е. представите его
себ?. Значить, этотъ закатъ какъ будто оставилъ въ вашей
душ? какой-то сл?дъ, что-то такое, что по временамъ всплы-
ваетъ въ ней. Вотъ это .,что-то" называется въ психологіи
представленіемъ о закат?. Точно такъ же, если вы
слышали какую-нибудь мелодію и она вамъ очень
понравилась, то она н?тъ-н?тъ, да и зазвучитъ у васъ въ ушахъ, и
вы будете ее мысленно слышать, будете представлять
ее себ?. Это будетъ, значить, представленіе о мелодіи.
Если при васъ назовутъ фамилію знакомаго вашего, то у
васъ встанетъ въ ум? сразу вся его фигура: и одежда, и
борода, и лицо, и выраженіе лица, и голосъ, и походка, и
манеры и т. д: у васъ возникнетъ представленіе о вашемъ
знакомомъ. Если при васъ произнесутъ слово .хтолъ'-, то вы
представите себ? доску и подъ ней четыре ножки, при чемъ
тотъ, кто чаще вид?лъ круглые столы, в?роятно,
представить себ? круглую доску, а кто чаще вид?лъ
четырехугольные столы, представить себ? четырехугольную доску;
н?которые представятъ себ? даже и не четыре ножки, а о'дну
{какъ въ гостиныхъ столахъ), смотря по тому, кто какой
столъ чаще вид?лъ, какъ давно онъ его вид?лъ и т. д; но,
во всякомъ случа?, у каждаго челов?ка, понимающаго рус-
скій языкъ, возникнетъ въ ум? представленіе о стол?.
Представлять себ? мы можемъ не только то, что мы вид?ли,
слышали или осязали въ природ?, но и то, что намъ
приводилось наблюдать въ себ? самихъ. Всякій, напр., кто
когда-либо съ закрытыми глазами кр?пко ударился лбомъ
обо что-нибудь и ощутилъ у себя въ глазахъ искры, мо-
жетъ всегда вспоминать эти искры и представлять ихъ себ?.
Всякій можетъ вспомнить, какъ у него иногда „въ ух? зве-
нитъ'*, хотя это звонъ чисто внутренній, объясняющійся при-
ливомъ крови къ уху. Даже боль, испытанную нами когда-
-либо, мы можемъ себ? представить, хотя и гораздо мен?е
ясно, ч?мъ то, что мы наблюдаемъ въ природ?. Обо всемъ
этомъ у насъ, значить, могутъ являться представленія.
Больше всего сл?дуетъ опасаться понимать представленія,
какъ что-то т?лесное, какъ что-то похожее на т? предметы»
которые ихъ вызвали, т.-е. думать, напр., что предметы
оставляюсь въ мозгу какія-то изображенія, накладываютъ какіе-то
штемпеля, которые и превращаются въ представленія. Прежде
всего, мы вид?ли уже, что мы можемъ им?ть представленія не
только о предметахъ, но и о томъ, что внутри насъ, объ

- 90 —
ощущеніи боли, напр. Дал?е, каждому ясно, что столъ и
представ л еніе о стол?, пояиляющееся у меня въ ум?>
дв? совс?мъ разныя вещи Столъ есть вещь, которую я
могу внд?ть, щупать, толкать, апредставленіе о стол ?—
это что-то такое, чего я не могу ни въ руки взять, ни уви-
д?ть, ни услышать, а только сознавать въ себ?. Значить,
представленіе это то, что происходитъ въ нашей
душ?, когда мы что-нибудь себ? представляемъ. Кром? того,
многимъ представленіямъ нашимъ не соотв?тствуетъ ничего
въ природ?, именно такъ называемымъ фантастическимъ
представленіямъ. Напр., представленіямъ грековъ о кентаврахъ,
нимфахъ, представленіямъ нашихъ крестьянъ о русалкахъ,
в?дьмахъ не соотв?тствуютъ никакіе предметы въ природ?,
представленія же сами, конечно, существовали и существуютъ.
Точно такъ же при галлюцинаціяхъ, когда челов?ку являются
привид?нія и призраки, у него въ ум? являются
представленія, которымъ въ природ? ничто не соотв?тствуетъ.
Не сл?дуетъ см?шивать также представление со словами.
Наше представленіе о стол? мы, конечно, выражаемъ всегда
словомъ „столъ" и иначе почти и не можемъ выразить (разв?
что вздумаемъ вм?сто произнесенія этого слова нарисовать
столъ и показать рисунокъ собес?днику, но в?дь сколько
времени заняло бы это!) Поэтому можетъ показаться, что
представленіе о стол? и слово „столъu—одно и тоже, т.-е. что
когда мы говоримъ „столъ", у насъ въ душ? есть только слово
„столъ" и ничего больше. Но что это не такъ, ясно уже изъ
того, что люди часто въ разговор? забываютъ, какъ н а-
зывается тотъ или иной предметъ, хотя прекрасно предста-
вляютъ себ? самый предметъ. Старики, больные или просто
разс?янные люди часто забываютъ названія самыхъ обыкно-
венныхъ предметовъ и, говоря о стол?, о дом?, о лошади и
т. д., иной разъ останавливаются и напряженно припоминаютъ,
какъ эти предметы называются. Что же, спрашивается, они
въ эту минуту не представляютъ себ? ни стола, ни дома, ни
лошади? Н?тъ, они только забыли слова: „столъ'*, „домъ*-,
лошадь4*. Вотъ то, что встаетъ въ нашемъ ум? въ ту минуту,
когда мы забудемъ какое-нибудь слово, и есть чистое
представленіе, отд?льное отъ слова, и по нему лучше всего
можно понять, что такое представленіе. Впрочемъ, мнопя
представленія и никогда не соединяются со словами, напр.,
представленія о мотивахъ симфоніи, представленіе о картин?,
поразившей насъ сочетаніемъ красокъ и т. д.; вспоминаются

— 97 —
только звуки или цв?та безъ всякихъ словъ. Точно такъ же
и картина заката, о которой мы говорили въ самомъ начал?,
встанетъ у всякаго, кто искренно и глубоко былъ затронутъ
ею, безъ всякихъ такихъ словъ, какъ: „великол?пно",
.,прекрасно'4, .,зам?чательно% „багровый", ., оранжевый'* и т. д.;
припомнится только самъ закатъ, сама картина заката,
даже и безъ слова „закатъ'", которое, если и придетъ, то
посл?, когда картина будетъ уже въ голов?.
У животныхъ только такія представ л енія и мо-
гутъ быть, такъ какъ у нихъ н?тъ языка, и это является
лучшимъ доказательствомъ того, что представленіе можетъ
быть и безъ слова. Въ самомъ д?л?, в?дь, нельзя же думать,
что собака не вспоминаетъ, напр., о своемъ хозяин? въ его
отсутствіе, что она не представ л яетъ себ? своей конуры
въ ту минуту, какъ отвернется отъ нея и т. д. Во сн? собаки
часто визжатъ, рычатъ и т. д., и мы можемъ даже
предположить, что имъ снится, т.-е., что имъ представляется, или
другими словами, какія представленія проходятъ въ ихъ
ум?.
До сихъ поръ мы говорили только о томъ, что происхо- воспріятіб.
дитъ въ нашей душ?, когда мы вспоминаемъ что-нибудь уже
ран?е наблюденное. Спрашивается, что же происходить въ
ней въ т о т ъ самый м о ме н т ъ, когда мы наблюдаемъ что-
нибудь, напр., когда смотримъ на какой-нибудь предметъ?
В?дь предметъ самъ не входитъ въ насъ, онъ остается на
своемъ м?ст?, а мы вид имъ его, т.-е. у насъ въ душ? воз-
никаетъ образъ, соотв?тствующій предмету. Этотъ образъ и
то, что происходитъ у насъ въ душ?, когда онъ возникаетъ
у насъ, называется обыкновенно въ психологіи воспрія-
тіемъ. Смотря на предметъ, мы воспринимаемъ его,
слушая музыку, мы воспринимаемъ ее и т. д. Н?которые же
ученые и этотъ образъ называютъ представ л еніемъ. Для
простоты и мы также будемъ называть оба эти образа
представ л еніям и, и только зам?тимъ, что между представленіями
этого рода и представленіями, о которыхъ мы раньше
говорили, т.-е. напр., между представленіемъ моимъ о стол? въ ту
минуту, какъ я смотрю на него, и представленіемъ моимъ въ ту
минуту, какъ я отвернусь отъ него, — огромная разница. Пер.
вое представленіе гораздо ярче второго. Никто, уйдясъ
концерта или выставки, не можетъ себ? представить картины
или музыки такъ ярко, какъ въ т? минуты, какъ онъ ихъ
слышалъ или вид?лъ. Всякое мое воспоминаніе всегда неизм?-
7

— 98 —
римо бл?дн?е того, что я переживаю сейчасъ,
непосредственно.
Простыя и Представленія могутъ быть простыми и сложными,
^ставлен1*^4 т*"е' состояш<™к въ свою очередь изъ представлений. Напр.,
когда я слышу аккордъ, я слышу каждую ноту аккорда и
слышу весь аккордъ, какъ н?что ц?льное. Конечно, я могу и
не различать въ аккорд? отд?льныхъ нотъ, если я не музы-
каленъ, но я во всякомъ случа? отличу всегда аккордъ отъ
отд?льной ноты, аккордъ буду слышать, какъ что-то
сложное (хотя и не буду знать, изъ чего онъ состоитъ), а ноту,
какъ что-то простое. Представленіе объ аккорд? можно
назвать сложнымъ лредставленіемъ, состоящимъ изъ пред-
ставленій объ отд?льныхъ нотахъ. Точно такъ же
представленіе о такт? въ музык? складывается изъ представленій
объ отд?льныхъ нотахъ, представленіе о какой-нибудь фигур?
въ танцахъ — изъ представленій объ отд?льныхъ движеніяхъ,
представленіе о стол? изъ представленій о ножкахъ, доск?,
представленіе о дом? изъ представленій о крыш?, кирпичахъ,
окнахъ, дверяхъ и т. д. Даже представленіе о мельчайшей
части дома, напр., о кирпич?, складывается въ свою очередь
изъ представленій о цв?т? его, о твердости, о форм?,
о т?хъ движеніяхъ, которыя мы должны сд?лать, чтобы
его достать и т. д. Представленіе о куск? сахара складывается
изъ представленія б?лаго цв?та, представленія сладкаго вкуса,
представленія твердости и т. д. Значить, представленіе о
куск? сахара есть представленіе сложное, а представленіе о
вкус? или о цв?т? его — простыя.
Ассоціація У представленій есть одна особенность: они могутъ вызы-
предстаілежи, вать друГЪ друга. Если я посмотрю на луну, то я могу вспом-
сходство и j
смежность, нить другую накую-нибудь круглую поверхность, напр., раз-
р?занный арбузъ или сыръ. Значитъ, зд?сь представленіе
луны какъ-бы потянуло за собой представленіе о сыр?. Или
я могу вспомнить, посмотр?въ на луну, о подзорной труб??
которую я вид?лъ въ магазин? и собирался купить, чтобы
лучше разсмотр?ть луну. Зд?сь представленіе о лун?
потянуло за собой представленіе о подзорной труб?. Уже изъ
двухъ приведенныхъ прим?ровъ видно, что представленія
соединяются не какъ попало, а въ опред?ленномъ порядк?.
Обыкновенно одно представленіе притягиваетъ къ себ? другое
такое, которое либо сходно съ первымъ (луна и сыръ], либо
соприкасается съ нимъ потому, что ран?е переживалось
одновременно съ нимъ (луна и подзорная труба). Очень

— 99 —
часто и то и другое соединеніе являются другъ за другомъ,
въ перемежку, такъ что, напр., посмотр?въ на луну, я могу
вспомнить тотъ кругъ, который я чертилъ на доск?,
доказывая теорему изъ геометрш, а тутъ же могу вспомнить и о
своемъ учите л ? геометрш, который стоялъ передо мной,
когда я чертилъ кругъ. Между кругомъ и учителемъ уже
н?тъ никакого сходства, и вспомнилъ я о немъ только потому,
что представленія о круг? и объ учител? уже раньше столк-
"нулись въ моей душ?, когда я одновременно смотр?лъ и на
кругъ и на учителя. Вспомнивъ объ учител?, я могу
вспомнить о книг?, которая во время объясненія была у него въ
рЗ'кахъ, опять-таки не потому, чтобы книга была похожа на
учителя, а потому что я вид?лъ и учителя, и книгу
одновременно. А вспомнивъ объ этой книг?, я могу вспомнить и о
другой какой-нибудь книг?, напр., о той, которая у меня сейчасъ
въ рукахъ и которую я чуть было не выронилъ, увлеченный
своими воспоминаніями. Это уже будетъ соединеніе по сходству.
Обыкновенно одно представленіе притягиваетъ другое, это
другое притягиваетъ третье и т. д. и т. д. Такимъ образомъ,
представленія являются обыкновенно рядами и проходятъ у
насъ въ душ? такъ же непрерывно другъ за другомъ, какъ
течетъ вода въ р?к?. Проходя, положимъ, мимо
обрушившейся ст?ны и услышавъ слово „обвалъ'*, я могу вспомнить
о Кавказ?, гд? я передъ этимъ былъ и гд? бываютъ, какъ
я слышалъ, горные обвалы. Вспомнивъ о Кавказ?, я могу
вспомнить о любимой мною поэм? Лермонтова .,Мцыри\
въ которой д?йствіе происходить на Кавказ?. Отъ „Мцыри'*
могу перейти къ монастырям ъ, отъ монастырей къ
монах амъ, отъ монаховъ къ своему новому черному
костюму, отъ костюма къ портному, отъ портного къ счету,
который онъ мн? подалъ, отъ счета къ безденежью
своему и т. д. Какъ ни странны скачки между н?которыми изъ
приведенныхъ зд?сь представленій, однако кто не ловилъ с^бя
на подобныхъ скачкахъ, кто не погружался въ такой по то к ъ
представленій? Или возьмемъ еще прим?ръ. Вспоминая что-
нибудь пережитое когда-либо, мы обычно припоминаемъ все
въ томъ именно порядк?, какъ оно происходило. Передъ
нами проходитъ посл?довательно все, что мы переживали: при-
ходятъ и уходятъ люди, говорятъ, д?йствуютъ, мы сами раз-
говариваемъ съ ними, д?лаемъ что-нибудь, работаемъ, ?демъ
кз^да-нибудь, словомъ, переживаемъ вторично все, что уже
однажды пережили. Н?которыя событія, особенно важныя для
7*

— 100 —
насъ, мы переживаемъ такимъ ооразомъ по многу разъ, и
мы говоримъ тогда, что воспоминанія объ этихъ событіяхъ
пресл?дуютъ насъ, что мы не можемъ отъ нихъ отд?латься.
И въ этомъ сдуча?, очевидно, представленія наши
соединяются въ длинн?йіше ряды. Этотъ случай отличается отъ пре-
дыдущаго только т?мъ, что тутъ совс?мъ н?тъ соединенія
по сходству, а соединяются только такія представленія, кото-
рыя переживались одновременно или одно за другимъ, и
соединяются въ томъ именно порядк?, въ какомъ раньше
переживались. Поэтому и получается какъ бы повтореніе
пережитого, вторичное переживаніе.
Всякое такое соединеніе представленій," какъ оиисанныя
выше, называется въ психологіи ассоціаціей представление;
про представленія же говорятъ, что они им?ютъ способность
ассоціироваться другъ съ другомъ. Ассоціація двухъ сход-
ныхъ представленій называется ассоціаціей по сходству,
а ассоціація двухъ такихъ представленій, которыя раньше
переживались одновременно другъ съ другомъ или одно за
другимъ, ассоціаціей по смежности.
Прочныя и не- Ассоціаціи могутъ быть прочными, а могутъ быть и не-
ПР0Чціаш^СС°" ПР0ЧНЬШИ> случайными. Если какое-нибудь представленіе
всегда и везд?, во вс?хъ случаяхъ жизни, соединяется у
человека съ однимъ 'и т?мъ же другимъ представленіемъ, то
такая ассоціація будетъ прочной. Если, напр., кто-нибудь,
выучившій наизусть „П?снь о в?щемъ Олег?" Пушкина,
услышитъ гд?-нибудь слова: „какъ нын? сбирается'*, то у него
обязательно встанутъ въ ум? слова: „в?щій Олегъ"; если
кто пережилъ жел?знодорожную катастрофу и сильно постра-
далъ при этомъ, тотъ, при вид? вагоновъ, или, услышавъ слова
.,жел?зная дорога4*, обязательно будетъ вспоминать о
своемъ несчастіи. Это будутъ, значить, прочныя ассоціаціи.
Напротивъ, такія ассоціаціи, какъ между представленіемъ о
начерченномъ круг? и представленіемъ объ учител? геоме-
трш, будутъ непрочными, такъ какъ за представленіемъ о
круг? не должно непрем?нно сл?довать представленіе объ
учител? геометріи, а можетъ посл?довать и какое-либо
другое, напр., представленіе о цирк?, о круговомъ танц?, о ко-
лес? и т. д. И все это будутъ непрочныя, случайныя
ассоціаціи.
Ассоціаціи Къ числу самыхъ прочныхъ ассоціаціи принадлежать
язына. ассоціаціи, связанныя съ языкомъ, со способностью челов?ка
говорить. Ассоціація, напр., между представленіемъ предмета,.

— 101 —
состоящаго изъ доски и ножекъ, и представленіемъ звуковъ:
с-т-о-л у всякаго русскаго челов?ка чрезвычайно прочна: гд?
бы онъ ни увид?лъ такой предметъ, ему сейчасъ же придутъ
въ голову звуки с-т-О-л, и наоборотъ, гд? бы и когда бы онъ
ни услышалъ эти звуки, онъ обязательно представить себ?
доску съ ножками. Мы уже говорили о томъ, что эти два
представленія настолько т?сно связаны, что обычно даже
принимаются за одно представленіе, и нужно вдуматься, чтобы
понять, что зд?сь два представленія. Но сд?лать это не такъ
трудно, стоитъ только припомнить, что такое же или почти
такое представленіе о доск? съ ножками у н?мца ассоціи-
руется не со звуками: с-т-о-л, а со звуками: т-и-ш (тишъ),
у француза со звуками: т-а-б-л (табль), и сколько бы мы ни
произносили н?мцу или французу звуковъ: с-т-о-л,
представленія о доск? съ ножками у нихъ не возникнетъ, разъ они
русскаго языка не знаютъ. Это показываетъ, что
представленіе о звукахъ слова и представленіе о томъ, что
обозначено этими звуками — два разныхъ представленія, и вотъ
эти-то два представленія и ассоціируются другъ съ другомъ
т?сн?йшимъ образомъ всякій разъ, какъ мы произносимъ
какое-либо слово. Настолько же прочны и другого рода ассо-
щаціи въ язык?, ассоціаціи формы, т.-е. одинаковыхъ основъ
и одинаковыхъ формальныхъ частей. Въ самомъ начал? книги
было сказано, что мы безсознательно сравниваемъ слово
„стекло'- съ двумя рядами словъ: со словами „стекла',
^стеклянный'* и т. д. и со словами: „весло'-, „окно'- и т. д. Теперь
мы можемъ сказать бол?е научно, что слово „стекло'- у насъ
ассоціируется съ двумя рядами словъ: часть „стекл'-
ассоциируется съ такою же частью словъ: „стекла', „стеклу',
„стеклянный'' и т. д., а часть .,о'* съ такой же частью словъ:
„весло'-, „окно'- и т. д И прочность этихъ ассоціаціи зави-
ситъ именно отъ того, что зд?сь ассоціируются одновременно
и звуки и значенія (см. стр. 1 и 2). На ряду съ такими ассо-
ціаціями существуютъ въ язык? и ассоціаціи мен?е прочныя,
когда слова ассоціируются между собой только по значе-
ніямъ. Слово „стекло'-, напр., по вещественному своему зна-
ченію можетъ ассоціироваться со словами: „посуда', „окно'-,
„зеркало'*, „бинокль", „микроскопъ*-, „прозрачный**, „хрупкій*,
„вдребезги', „осторожно'- и т. д. (потому что т? реальныя
представленія, которыя обозначены этими словами,
ассоціируются между собой); по формальнымъ значеніямъ своимъ то же
слово, какъ имя существительное именительнаго

— 102 —
падежа единственнаго числа средняго рода, мо*
жетъ ассоциироваться совс?ми именами (т.-е и
существительными и прилагательными), со вс?ми
существительными, со вс?ми именительными падежами (хотя бы
и разныхъ чиселъ), со вс?ми формами единственнаго.
числа (хотя бы и разныхъ падежей), со вс?ми формами
средняго рода (разныхъ чиселъ, разныхъ падежей и
разныхъ частей р?чи). Такимъ образомъ, одно и то же слово
можетъ вступать одновременно въ различный, перекрещи-
вающіяся между собой ассоціаціи: слово „стекло"
можетъ ассоціироваться и со словами: „столъ", .,стола'-, „столу'4
и т. д. (потому что единственное число), и со словами
„столы", „стулья', „д?ти", „времена' и т. д. (потому что
именительный падежъ), и со словами: „читало'*,
„говорило" и т. д. (потому что средній родъ), и со словами „до-
брыхъ", „добрымъ", „добрыми'" и т. д. (потому что имя) и
т. д. При этомъ: 1) ч?мъ больше сходныхъ формъ у двухъ
словъ, т?мъ прочн?е ассоціація между ними: слова „стекло'-
и „столъ'-, напр., прочн?е ассоціированы между собой, ч?мъ
„стекло" и „столы'', потому что тамъ сходны и падежъ и
число, а зд?сь только падежъ; слова „стекло" и „время"
неизм?римо прочн?е ассоціированы между собой, ч?мъ
„стекло*1 и „говорило", потому что тамъ сходны и часть
р?чи, и падежъ, и число, и родъ, а зд?сь только числа
и родъ; 2) ч?мъ больше формъ въ слов?, т?мъ сложн?е и
многочисленн?е ассоціаціи его: слово „стеклышко", напр., ас-
соціируется со вс?ми т?ми же формами, что и слово ,стекло",
и сверхътого еще со вс?ми уменьшительными и
ласкательными формами. Дал?е, слова могутъ ассоціироваться
другъ съ другомъ и какъ части привычныхъ намъ
сочетаній. Слово „стекло", напр., можетъ ассоціироваться
со словами: „посуда", „окно", „зеркало'*, „прозрачный" и т.д.
не только всл?дствіе ассоціаціи между соотв?тствующими-
реальными представленіями, но еще и потому, что въ нашей
памяти живутъ такія сочетанія, какъ: „стеклянная посуда",
„зеркальныя окна", „прозрачный, какъ стекло" и т. д. Па
формамъ своимъ, то же слово можетъ ассоціироваться даже
съ совершенно несходными формами, если оно съ ними
сталкивается въ сочетаніяхъ; напр., оно можетъ, какъ
винительный падежъ, ассоціироваться съ переходными
глаголами какого-угодно числа и лица („разбили стекло", ,„вста~
вляютъ стекло"); и, наоборотъ, каждый переходный глаголъ.

— 103 —
ассоциируется съ опред?леннымъ падежомъ существительнаго
(напр., „люблю"—съ винительнымъ, „боюсь"—съ родительк.,
.даю"— съ дательн. и т. д.), хотя между его формами и формой
падежа существительнаго н?тъ ничего общаго. Наконецъ, есть
въ язык? и еще мен?е прочныя ассощаціи — только по зву-
камъ. Слово „стекло" можетъ ассоціироваться со словами;
„влекло", „текло", „пекло'* (ассоціація ри?мы) и даже со
словами: „давно", „см?шно", „хорошо" („б?дная" ри?ма); тоже
слово можетъ напомнить прошедшее время глагола „стеку":
„стекъ", „с т е к л а", „с т е к л о" (ассоціація каламбуров ъ,
напр., „вода стекла со стекла'-). И какъ ни слаба, какъ ни
случайна кажется всякая такая ассоціація сама по себ?, безъ
поддержки со стороны значеній, не надо забывать, что и
ассоціація значеній не можетъ достигнуть полной прочности
безъ поддержки звуковой ассоціаціи: мы вид?ли, что только
соединеніе той и другой создаетъ формы словъ. Все
это ассощаціи между отд?льными словами. Но и ц?лыя со-
четанія словъ вступаютъ въ ассоціаціи между собой. Если,
напр., въ сочетаніяхъ: „писать матери письмо", „платить лакею
жалованье", „объяснять ученику урокъ", „сд?лать знакомому
одолженіе" и т. д. сознается одна и та же форма сочетанія
(см. стр. 70), то это не только всл?дствіе ассоціаціи порознь
вс?хъ инфинитивовъ между собой, вс?хъ дательныхъ падежей
между собой и вс?хъ винительныхъ падежей между собой, и
не только всл?дствіе ассоціаціи изв?стнаго разряда
инфинитивовъ съ дательнымъ и винительнымъ падежами, а еще и
всл?дствіе ассоціаціи всякаго такого сочетанія, какъ ц?лаго, съ
другими однородными съ нимъ ц?лыми. Это ясно уже изъ
того, что т? же 3 формы могутъ создавать и другія формы
сочетаній. Сочетанія, напр.: „найти объясненіе поступку",
„вид?ть упрекъ себ?", „замышлять изм?ну отечеству",
„изыскивать оправданіе систем?" и т. д. построены совс?мъ не
такъ, какъ сочетанія: „писать письмо матери", „платить жало-
ваніе лакею" и т. д. (зависимость словъ не та, тамъ
дательный зависитъ отъ винительнаго, а зд?сь отъ глагола);
точно такъ же сочетаніе „писать письмо матери",
произнесенное тономъ приказанія („сейчасъ же писать письмо
матери! слышишь?"), отличается отъ того же сочетанія, какъ
части пов?ствовательнаго предложенія („хочу писать письмо
матери") и отъ сочетанія, выражаюідаго неизб?жность
(„видно ужъ писать письмо матери!" въ смысл?: придется
писать). Очевидно, вс? сочетанія типа: „найти объясненіе по-

— 104 —
ступку'- ассоциированы между собой, а вс? типа: .писать
письмо матери'* — между собой, вс? пов?ствовательныя со-
четанш между собой, вс? повелительный — между собой и т.д.
Кром? того, каждое сочетаніе можетъ ассоциироваться не
только съ точно такими же сочетаніями, какъ оно само, но
и съ мен?е сходными, если только въ чемъ-нибудь сознается
сходство, такъ что сочетанія словъ могутъ вступать между
собой въ такую же сложную с?ть взаимно
перекрещивающихся ассоціацій, какъ и отд?льныя слова. Да и весь языкъ,
съ внутренней стороны своей, есть не что иное, какъ слож-
н?йшая с?ть взаимно перекрещивающихся и
переплетающихся ассоціацій между отд?льными
языковыми представленіями и группами представленій. Соотв?т-
ственно этому и вс? изм?ненія языка, если только они
не чисто-физіологичны, сводятся къ изм?ненію т?хъ или
иныхъ ассоціацій даннаго языка. Образованіе, напр., формъ
„м?стовъ% .д?ловъ'- и т. д. есть сл?дствіе усиленія
ассоціацій словъ .,м?стъь, -,д?лъ'* и т.д. со словами „столовъ', „до-
мовъ% „городовъ' и т. д., образованіе формы сочетанія .,отв?-
чать за служащими'* (см. стр. 83) объясняется появленіемъ
ассоціацій этого сочетанія съ сочетаніями: „наблюдать за
служащими'*, .,сл?дить за служащими'* и т. д.
Одн? изъ Основныя ассоціацій языка между звуками и значеніями
нихг происхо- . . J J _
дятъ по смеж- всегда бываютъ ассощащями по смежности. Гакъ, напр., между
ности представленіемъ о веществ?, приготовляемомъ изъ сплава
песку съ поташомъ и пропускающемъ св?тъ, и
представленіемъ о звукахъ с-т-е-к-л н?тъ ничего общаго, и ассоціація
между этими двумя представленіями установилась у насъ
только въ силу привычки: съ д?тства мы привыкли всякііі
разъ при вид? этого вещества слышать эти звуки, а слыша
эти звуки, вид?ть это вещество, такъ что въ конц? концовъ
оба представленія слились въ нашемъ ум?, какъ смежны я.
Значить, это такая же ассоціація, какъ между учителемъ ге-
ометріи и треугояьникомъ или луной и телескопомъ, только
бол?е прочная. Если намъ и кажется иногда, что между
звуками слова и его значеніемъ есть какое-то тайное, съ тру-
домъ уловимое сходство, то это только потому, что намъ
хочется найти сходство между столь т?сно связанными для
насъ вещами, подобно тому какъ ученикамъ хочется иной
разъ найти сходство между наружностью учителя и предме-
томъ, имъ преподаваемымъ. И какъ, въ исключительныхъ слу-
чаяхъ. у учителя геометріи можетъ быть въ фигур? что-то

— 105 —
угловатое, геометрическое, такъ и въ звукахъ н?которыхъ
словъ есть д?йствительно что-то похожее на то, что
изображается этими звуками (такъ наз. ,,звукоподражательный'* слова,
напр., „мяукать'-, „каркать'*)* Но такихъ словъ въ каждомъ
язык? ничтожная горсточка. А что во вс?хъ остальныхъ
словахъ н?тъ сходства между звуками и значеніями, ясно уже
изъ того, что одно и то же представленіе о веществ?, про-
пускающемъ св?тъ, у русскаго ассощируется со звуками
„с-т-е-к-л", у н?мца— со звуками .,г-л-я-с'", у франщтза— со
звуками „в-э-р'-, у японца — со зв}гками .,г-а-р-а-с-ук-, у
турка — со звуками ,д-ш-а-м'- и т. д. и т. п ; и русскому, въ
силу привычки, кажется, что его звуки подходятъ къ этому
предмету, н?мцу, что его, французу, что его и т. д. Очевидно,
ничьи звуки не подходятъ, да и не могутъ подходить,
потому что звуками вообще нельзя изобразить
стекла со вс?ми его признаками, какъ нельзя выразить длину
предмета въ пудахъ или в?съ въ аршинахъ; звуки и значешя,
по существу, разнородны, за исключеніемъ т?хъ неыно-
гихъ случаевъ, когда все значеніе слова сводится къ звуко-
подражанію (см. выше). Точно такъ же и представленіе объ
именительномъ падеж? единственнаго числа средняго рода
существительнаго, конечно, не можетъ им?ть ничего общаго
•съ представленіемъ о звук? „о'- (стекло); и представленіе' о
различныхъ синтаксическихъ отт?нкахъ, выражающихся инто-
націей и ритмомъ (приказаніе, вопросъ и т. д.), не могутъ
им?ть ничего общаго съ представленіями о повышеніи и по-
ниженіи голоса, слабости или сил? ударенія и т. д. (кром?
изв?стнаго физіологическаго соотв?тствія). Все это, значить,
ассоціащи по смежности. Напротивъ, ассоціаціи ряда:
стекло, стекла, стеклу, стеклянный, стеклярусъ и т. д. и ряда:
стекло, весло, сукно, долото, помело и т. д суть ассоціаціи
по сходству. Таковы же ассоціаціи и вс?хъ сколько-нибз^дь другіг по
сходныхъ (хотя бы и неоднозвучныхъ) формъ (одинаковыхъ сх0*стіу
падежей, одинаковыхъ чиселъ и т. д.) и вс?хъ сходныхъ формъ
сочетаній. Ассоціаціи словъ, какъ частей сочетаній (напр.,
ассоціаціи глагола „люблю" съ винительнымъ падежомъ
существительнаго, глагола „завидую'" съ дательнымъ, глагола „вла-
д?ю'- съ творительнымъ) происходятъ опять-таки по
смежности, потому что основаны только на томъ, что эти
формы всегда сталкиваются въ р?чи. Наконецъ, ассоціаціи словъ
по вещественнымъ значеніямъ (какъ; .,стекло' —
„зеркало'*—„прозрачный" и т. д.) могутъ быть и по сходству, и

— 100 —
по смежности, смотря по тому, какъ связаны т? реальныя
представления, который этими словами обозначаются.
Отличія про- Мы видішъ, что многихъ ассоціацій нашихъ мы совс?мъ
цесса имели даже не зам?чаемъ, т.-е. он? происходятъ, какъ говорятъ,
обычной ассо- безеознательно. Другія ассоціацій, какъ напр, т?, о ко-
ціаціи. торыхъ мы говорили на стр. 99, зам?чаются челов?комъ, но,
вообще, нужно запомнить, что ассоціацій представленій чело-
в?къ сознаетъ очень слабо и сплошь и рядомъ совс?мъ не
зам?чаетъ ихъ. Челов?къ, напр., перешедшій отъ слова „об-
валъ", въ нашемъ прим?р?, въ конц? концовъ къ портному
и безденежью, конечно, совс?мъ не будетъ знать, почему ему
представился портной и съ чего онъ началъ. Точно такъ же
челов?къ, посмотр?въ на луну, можетъ вспомнить о томъ,
что ему поручено купить сыру, и при этомъ не будетъ знать,
почему онъ объ этомъ вспомнилъ. Теперь представимъ се-
б?, что, посмотр?въ на луну, онъ не просто вспомнилъ о
сыр?, а сказалъ мысленно такъ: ,,луна сегодня похожа на
сыръ'ч Мы видимъ, что и зд?сь соединены два представленія,
но соединены они какъ-то особенно, не такъ, какъ во вс?хъ
предыдущихъ прим?рахъ. Зд?сь уже въ самомъ соединеніи
указана причина соединенія, т.-е. сходство. Значитъ, зд?сь
мы сознаемъ не только два эти представленія и не только то,
что они идутъ въ нашемъ ум? другъ за другомъ, но
сознаемъ и почему они очутились въ такомъ сос?дств? и какое
отношеніе они им?ютъ другъ къ другу. Или, если я,
посмотр?въ на кругъ, не просто вспомню объ учител? геометріи, а
вспомню, что онъ мн? вел?лъ упражняться въ черченіи кру-
говъ, или что онъ хорошо чертитъ круги и т. п., то тутъ я
опять буду сознавать соотношеніе между этими двумя пред-
ставленіями. Вотъ такое соединеніе представленій, при кото-
ромъ мы сознаемъ соотношеше между ними, называется въ
психологіи психологическимъ сужденіемъ, а мы попросту бу-
демъ называть мыслью, такъ какъ вс? наши мысли и есть
такія психологическія сужденія.
Единство про- Есть и еще н?сколько признаковъ, которыми то соединеніе
цесса мысли, представленій, которое называется мыслью, отличается отъ
простой ассоціацій. Отм?тимъ изъ нихъ н?которые. Прежде
всего, при обычной ассоціацій каждое представленіе совершенно
одинаково связано и съ предыдущимъ, и съ посл?дующимъ, такъ
что вс? они составляютъ одну непрерывную ц?пь изъ колецъ,
гд? вс? кольца приц?пляются другъ къ друг}7 совершенно
одинаково. Совс?мъ иначе въ мысли. Въ ней два представленія р?зко

— 107 —
выявляются изъ ряда и соединяются столь прочно, что
получается что-то одно, что мы и сознаемъ, какъ мысль.
Значить, если мы ассоціацію представленій сравнили съ ц?пью,
то мысль лучше всего сравнить съ гимнастическими гирями,
гд? два шара спаяны перекладиной. Дал?е, другой важный Волеіон харак-
признакъ мысли тотъ, что въ ней всегда участвуетъ наша те»Лспар°"
воля, Ассоціація представленій возникаетъ у насъ всегда
невольно, часто даже противъ нашей воли, за исключеніемъ
т?хъ случаевъ, когда мы нам?ренно припоминаемъ
что-нибудь. Часто намъ нужно сосредоточиться на чемъ-нибудь од-
номъ, а вм?сто этого представленія такъ и текутъ въ нашемъ
ум?, точно кто-нибудь продергиваетъ передъ нами ленту
кинематографа. Въ эти минуты про насъ говорятъ, что мы раз-
с?яны, что мы не ум?емъ сосредоточиться и т. д., и,
действительно, если мы сд?лаемъ усиліе, то мы можемъ отогнать
вс? эти образы, т.-е., другими словами, разорвать ц?пь
ассоціацій и начать думать. Значитъ „думаніе*" связано у
насъ съ усиліемъ воли. Когда мы .,думаемъ '•, мы сами
соединяемъ представленія, а не они въ насъ соединяются,
сами устанавливаемъ изв?стное соотношеніе между ними,
и для этого-то и должны всякій разъ сд?лать усиліе,
напрячь свою волю, хотя, конечно, во многихъ случаяхъ
это усиліе и это напряженіе такъ ничтожны, что мы ихъ не
зам?чаемъ. Особенно оно незам?тно въ старыхъ мысляхъ,
привычныхъ, уже много разъ продуманныхъ нами (напр., въ
мысли о томъ, что сн?гъ б?лъ, что земля—шаръ, что дважды
два—четыре и т. д.), и это потому, что мы уже забыли о томъ
усиліи, которое мы д?лали, когда впервые въ своей жизни
производили эти соединенія представленій. Напротивъ, всякая
новая мысль, всякое новое нам?ренное соединеніе
представленій, есть работа, и всякій изъ насъ знаетъ, что это даже
самая тяжелая работа, бол?е тяжелая, ч?мъ физическая, и что
именно для этой работы многіе оказываются очень л?нивыми.
Мы уя^е говорили о томъ, что представленія нужно отд?- Мысли безъ
лять отъ словъ, что представленія могутъ быть и безъ словъ, СЛОіЪ
что у животныхъ он? всегда безъ словъ. Если мы два
такихъ представленія безъ словъ соединимъ такъ, что
установимъ связь между ними, то получится м ы с я ь
безъ словъ. Такія мысли сплошь и рядомъ проносятся
у насъ въ ум?, прежде ч?мъ мы подберемъ подходя-
щія для нихъ слова. Далеко не всегда мы думаемъ
словами. У животныхъ только такія мысли и могутъ быть, а

— 108 —
что животныя мыслятъ, въ этомъ, конечно, невозможно со-
мн?ваться. Если собака узнаетъ хозяина и радостно лаетъ,
такъ это потому, что у нея представленіе хозяина, котораго
она сейчасъ видитъ, соединилось со вс?ми т?ми представле-
ніями о хозяии?, которыя она получала раньше и который
сохранились въ ея памяти, и она сознаетъ связь между
этимъ новымъ представленіемъ и т?ми старыми, сознаетъ, что
что они одинаковы, что они относятся къ чему-то одному.
Значитъ, это—мысль, хотя бы и въ прост?йшей форм?. Если
собака визжитъ при вид? палки, которою ее раньше били,
такъ это опять-таки потому, что у нея представленіе о палк?
соединяется съ представленіемъ о боли, которую она раньше
испытывала и которая сохранилась въ ея памяти, и она
сознаетъ причинное соотношеніе между этими двумя пред-
ставленіями, сознаетъ, что отъ палки ей бываетъ больно,
значитъ, это опять-таки мысль. Если дрессиров?нное животное
д?лаетъ какой-нибудь фокусъ, то у него представленіе о дви-
женіяхъ, нужныхъ для фокуса, соединяется съ представленіемъ
о подачк?, которую оно за него получитъ, и оно сознаетъ,
что одно необходимо сл?дуетъ за другимъ, т.-е. сознаетъ
связь между представленіями, мыслить.
Члены мысли. Два представленія, соединяющаяся въ мысли, конечно, ни-
"/ когда не могутъ явиться одновременно, хотя намъ и кажется,
что оба являются сразу. Конечно, сперва должно явиться одно
какое-нибудь представленіе, а зат?мъ къ нему присоединится
другое. То представленіе, которое является въ мысли пер-
вымъ, называется психологическимъ подлежащимъ, а то
представленіе, которое соединяется съ психологическимъ
подлежащимъ — психологическимъ сказуемымъ. Значитъ, въ
нашихъ прим?рахъ представленіе о хозяин?, стзящемъ передъ
собакой, будетъ у нея психологическимъ подлежащимъ, а
представленіе о хозяин?, сохранившееся въ памяти, —
психологическимъ сказуемымъ, представленіе о палк? —
психологическимъ подлежащимъ, а представленіе о боли —
психологическимъ сказуемымъ, представленіе о фокус? —
психологическимъ подлежащимъ, а представленіе о подачк? —
психологическимъ сказуемымъ. Нужно твердо помнить, что и у челов?ка,
какъ у животныхъ, психологическое подлежащее и
психологическое сказуемое это не слова, а представленія,
которыя могутъ выразиться, а могутъ и не выразиться словами.
членъ —"сюот- Итакъ, мы видимъ, что мысль и у челов?ка, и у живот-
ношеніе ме- ныхъ одинаково состоитъ всегда изъ 3-хъ частей или ч л е-

— 109 —
новъ: 1) психологическаго подлежащаго, 2) психологическа- жду психол
го сказуемаго и 3) сознанія соотношенія между т?мъ и дру- подл, и психол,
гимъ. Который изъ этихъ членовъ важн?йшій? Очевидно тотъ,
который существененъ для мысли, который отличаетъ ее отъ
вс?хъ другихъ видовъ асощацій. А это, конечно, третій
членъ. В?дь безъ сознанія соотношенія между психол.
подлежащимъ и психол. сказуемымъ не было бы и самыхъ
психол. подлежащаго и психол. сказуемаго, а были бы просто
два ассоциирующихся между собой представленія. Именно
сознаніе соотношенія и превращаетъ ихъ изъ членовъ
простой ассоціаціи въ члены мысли, потому что создаетъ
самую мысль. Значитъ, это сознаніе и есть важн?йшій
элементъ мысли.
До сихъ поръ мы нам?ренно останавливались бол?е на Предстаіленія
представленіяхъ безъ словъ и на мысляхъ безъ и мысли, свя-
г . занния со
словъ, т.-е. на такихъ представленіяхъ и мысляхъ, какія слоіами
есть и у животныхъ, и у челов?ка. Теперь мы перейдемъ къ
представленіямъ и мыслямъ, выраженнымъ словами, т.-е. къ
такимъ, какія есть только у челов?ка.
Представленія челов?ка, именно благодаря тому, что
обычно связаны съ представленіями словъ, р?зко отличаются отъ
представленій животныхъ. Разница эта такъ велика и сложна,
что мы не можемъ на ней подробно останавливаться.
Достаточно сказать, что вполн? она выясняется только изъ 3-хъ
наукъ, вм?ст? взятыхъ: изъ психологіи, изъ логики
(науки о правильномъ мышленіи) и изъ грамматики. Мы
коснемся только т?хъ отличій представленій челов?ка отъ
представленій животныхъ, которыя разсматриваются въ грам-
матик?. Д?ло въ томъ, что представленія челов?ческія
связаны со словами, а слова им?ютъ форму. Всл?дствіе этого и
представленія челов?ческія им?ютъ форму. Что
это значитъ? Это значитъ, что что бы челов?къ ни предста-
влялъ себ?, онъ обязательно представляетъ себ? это ,что-то"
либо въ вид? предмета, либо въ вид? признака
предмета, а среди признаковъ опять-таки различаетъ признаки
постоянные, признаки временные и т.д. (смотря по тому,
сколько частей р?чи въ каждомъ отд?льномъ язык? А). Значитъ,
челов?къ не просто представляетъ себ? что-либо, а какъ бы
всегда сортируетъ вс? свои представленія: одни откладываетъ
къ „предметамъ", другія — къ .,признакамъ постоянными,
*) Въ языкахъ, б?дныхъ формами словъ или совс?мъ лишенныхъ ихъ, то
же самое достигается формами сочетаній

— 110 —
третьи — къ ..признакамъ временнымъ', четвертый — къ
„признакамъ признаковъ" и т. д Сортировка эта въ язык? очень
груба, какъ мы вид?ли, и построена больше на воображеніи,
ч?мъ на знаніи (настоящую, точную сортировку производить
только наука), однако безъ такой сортировки челов?къ
ничего себ? не можетъ представить, онъ какъ, бы
л?питъ для себя изо всего, что передъ нимъ находится,
предметы и признаки, л?питъ подчасъ такъ же произвольно, какъ
скульпторъ, т-е. изъ одного и того же „кускаи выл?пляетъ
то предметъ, то признакъ постоянный, то признакъ
подвижной и т. д., но безъ такой л?пки челов?къ въ т? минуты,
когда онъ думаетъ словами, ни воспринять, ни
представить себ? ничего не можетъ Вотъ въ этомъ-то смысл? и
можно сказать, что представленія его им?ютъ форму. Б?лую
линію, напр , появляющуюся во время грозы въ воздух?, онъ
представляетъ себ? либо какъ предметъ („молнія"), либо
какъ признакъ, создаваемый д?ятельностью предмета (,,свер-
каетъ''), звуки, раздающіеся при этомъ, опять-таки либо какъ
предметъ (,громъ'), либо какъ признакъ, производимый пред-
метомъ („гремитъ') и т д. Напротивъ, собака, видя молнію
или слыша громъ, или вспоминая то или другое, конечно, не
отнесетъ ихъ ни къ предметамъ, ни къ признакамъ, а просто
вспомнить самый св?тъ или самые звуки. Значить, ея
представленія безформенны. Теперь мы лучше можемъ понять и
то, почему т? части слова, которыя создаютъ различія въ
частяхъ р?чи (и вс? другія грамматическія различія)
называются „формальными", а самое распаденіе слова на такія части
и на основу—„формой'*: это распаденіе придаетъ опред?лен-
ный видъ, опред?ленную форму не только словамъ, но и
представ л еніямъ иашимъ.
Мысль челов?ческая, если она выражается словами,
состоять изъ представлены, им?ющихъ форму, а поэтому и сама
она отливается въ опред?ленныя формы, — челов?къ
мыслить грамматическими формами. Какъ это
происходить и что это значить, мы поймемъ, когда ознакомимся съ
предложеніем-ь и его частями.

— Ill —
X.
Понятіе о предложен^
Если представления, соединяющаяся въ мысли, т. е. психо- Мысль и пред-
логическое подлежащее и психологическое сказуемое, выра- ложеніе.
зятся словами (все равно, громко высказанными, или только
продуманными), то получается то, что называется п р е д л о-
женіемъ. Если, напр., посмотр?въ на луну, я подумалъ или
сказалъ: .,луна красива'-, то, очевидно, въ моей мысли
соединились два представленія: одно о лун?, другое о красивости
или красот?, при чемъ соединились такъ, что мн? стало ясно
соотношеніе между ними. Первымъ явилось, конечно, предста-
вленіе о лун?, и оно было психологическимъ подлежащимъ;
къ нему присоединилось представленіе о красот? и составило
психологическое сказуемое. А такъ какъ при этомъ у меня
въ ум? промелькнули и соотв?тствующія слова, то возникло
предложеніе. Не всегда психологическое подлежащее и
психологическое сказуемое выражаются каждое о д н и м ъ
словомъ, какъ въ приведенномъ прим?р?. Бываетъ, что одно
изъ нихъ, а иногда и оба выражаются н?сколькими словами.
Это бываетъ тогда, когда психологическимъ подлежащимъ
или психологическимъ сказуемымъ является представленіе
сложное. Въ этомъ случа? т? представленія, которыя вхо-
дятъ въ составъ сложнаго представленія, также могутъ
выразиться отд?льньши словами, почему и получается н?сколько
словъ для выраженія одного представленія. Представленіе о
дом?, напр, можетъ выразиться однимъ словомъ .,домъ'-, а
можетъ выразиться и словами: ., большой каменный домъ съ
зеленой крышей и жел?зными р?шетками въ окнахъ'• или:
„домъ, купленный недавно городскимъ управленіемъ у
такого-то'* и т.д. Тутъ представленія о крыш?, о р?шетк?, объ
окнахъ, о городскомъуправленіи и т. д. были частями
представленія о дом?, и вс? они выразились отд?льными словами. Если
я про такой домъ что-нибудь подумаю, т.-е. приведу въ связь
съ этимъ представленіемъ какое-нибудь другое, положимъ о про-
даж?, и выражу свою мысль словами, то у меня получится
предложеніе: большой каменный домъ съ зеленой
крышей и жел?зными р?шетками въ окнахъ продается*-,
и въ немъ психологическое подлежащее, очевидно, будетъ
-выражено уже не однимъ словомъ, а вс?ми выд?ленными. Если

— 112 —
же я под\*маю не просто о продаж?, а о продаж? при особыхъ*
условіяхъ, то мое психологическое сказуемое можетъ
выразиться такими словами, какъ: ..продается за недорогую плату'*,
.продается съ разсрочкой платежа'", „продается съ торговъ"
и т. д. Въ этомъ случа?, значить, и психологическое сказу-
Неполная пред- емое выразится н?сколькими словами Иногда, напротивъ,
ложежя въ предложеніи бываетъ даже меньше двухъ словъ,—только
одно слово. Д?ло въ томъ, что зачастую только одно изъ
представление, соединившихся въ мысли, выражается словомъ,
другое же остается невыраженнымъ. Такія предложенія
называются неполными. Если группа людей ждетъ по?зда
на платформ?, то завид?вшій его обыкновенно говоритъ:
„идетъ!" Зд?сь представленіе о по?зд?, бывшее психологич.
подлежащимъ, не выразилось ни однимъ словомъ. Если кто
уронилъ что-нибудь, а окружающіе заинтересованы судьбой
упавшаго предмета, то уронившій, поднимая предметъ, скажетъ:
,разбилось!'- „треснуло!1, ,лопнуло!" или: „ц?ло!", „ц?ле-
хонько!" и т. д При этомъ характерно, что часто въ такихъ
случаяхъ употребляется форма средняго рода
единстве и наго числа, хотя бы названіе упавшаго предмета
было другого рода и другого числа (графинъ, ваза, очки,
часы и т. д.) Это лучше всего показываетъ, что зд?сь н?тъ
никакого умолчанія, никакого нам?реннаго пропуска словъ,
потому что если бы у насъ въ ум? было слово „графинъ", то мы бы
непременно сказали „треснулъ!", если бы были „очки", непре-
м?нно сказали бы „треснули!" и т. д. Зд?сь просто въ ум?
говорящаго н?тъ никакого слова для выраженія психол.
подлежащаго. Точно такъ же входящій въ воду всегда
скажетъ окружающимъ: „горячо!", „холодно!" и т. д.,
поднимающие бревно скажетъ: „тяжело!", вд?вающій нитку въ иглу—
„не л?зетъ!", ,не вд?вается!" и т. д Во вс?хъ такихъ случа-
\ яхъ говорящій не представляетъ себ? опущенныхъ словъ, не
'! вспоминаетъ ихъ, потому что они ему не нужны: онъ
хорошо знаетъ, что психологическое подлежащее уже доста-
I точно возбуждено въ ум? слушателя либо непосредственнымъ
видомъ предмета, либо предварительными разговорами о немъ
(см. стр. 89). Такими предложеніями, въ которыхъ не
выражено психологическое подлежащее, полна наша обиходная
р?чь („виноватъ!", „молчать!", .,пошелъ!", „дуракъ!", „моло-
децъ!'\ ,до свиданія!", „горитъ!", „пожаръ!", „воры!", „скор?е!%
„тише!", „куда?", „назадъ!", „прочь!", „направо1", „нал?во!",
„шагомъ!", „потихоньку!" и т. д.). Гораздо р?же остается

— 113 —
невыраженнымъ психологическое сказуемое, но и это бываетъ.
Если мы, напр., увидимъ на полотн? дороги ребенка въ тотъ
моментъ, когда по?здъ уже совс?мъ близко, то мы можемъ
въ ужас? закричать: „ребенокъ!" Ясно, что мысль наша
состояла изъ представленія о ребенк?, котораго мы увид?ли, и
представленія объ опасности для этого ребенка, но второе
представление, т.-е. психологическое сказуемое зд?сь осталось
невыраженнымъ; отъ волненія для него не нашлось словъ;
выразилось только психологическое подлежащее. Итакъ:
Предложеніе есть слово или сочетаніе словъ,
выражающее мысль.
Предложеніе, въ которомъ выражены словами и
психологическое подлежащее, и психологическое сказуемое,
называется полнымъ.
Предложеніе, въ которомъ выражено только
психологическое подлежащее или только психологическое сказуемое,
или только часть того или другого, называется неполнымъ-
Все, сказанное до сихъ поръ о предложение подходитъ Полное и
неодинаково ко вс?мъ предложеніямъ вс?хъ языковъ земного полное.пРелл°-
шара. Это, такъ сказать, обще-психологическое или обще-ло- грамматиче-
гическое опред?леніе предложенія. Разсматривая же предло- ской Т(!чки зр?"
Н1Л •
жешя какого-либо отд?льнаго языка, мы находимъ, что въ
каждомъ язык? въ каждую эпоху предложенія отличаются
опред?ленньши грамматическими признаками. Въ
частности, п о л н ы я предложенія всегда представляютъ изъ себя
вполн? опред?ленный типъ сочетаній. И разница между
языками и эпохами въ этомъ отношеніи можетъ быть очень велика.
Не говоря уже о полныхъ предложеніяхъ такихъ языковъ, какъ
китайскій или англійскій, даже полныя предложенія древне-
русскаго языка не совпадаютъ съ нашими. Такъ, придаточныя
предложенія типа: „а если не будетъ, кто за него мстя-
щій...'" (см. стр. 84) приходится признать полными предло-
женіями, потому что никакого опуіденія зд?сь никогда
не было, а причастіе искони играло роль сказуемаго.
Въ настоящее время такихъ полныхъ предложеній уже н?тъ,
потому что причастіе у насъ не можетъ уже быть сказуе-
мымъ. Значитъ, въ одной и той же фраз? съ современной
точки зр?нія оказывается одно полное предложеніе, а съ
древней два. Ясно, что границы между предложешями съ те-
ченіемъ времени изм?няются, передвигаются, что
предложеніе м?няетъ все время свой грамматическій обликъ и что,
сл?довательно, съ грамматической точки зр?нія, полное

— ш —
предложеніе есть не что иное, какъ опред?ленная форма
сочетанія. А такъ какъ русскій языкъ — синтетическій и въ
немъ наибольшее значеніе им?ютъ отд?льныя формы, то наше
полное предложеніе сведется, въ конц? концовъ, къ опред?-
ленной комбинаціи отд?льныхъ формъ. Соотв?тственно опре-
д?лится и неполное предложеніе, какъ недостаточный
типъ сочетанія, какъ та же комбинація, что установлена для
полнаго предложенія, но у с ? ч е н н а я, лишенная т?хъ или
другихъ формъ. И такъ какъ въ дальн?йшемъ мы будемъ
заниматься почти исключительно полными предложеніями,
то основной вопросъ книги представится, сл?довательно, въ
сл?дующемъ вид?: изъ какихъ формъ слагается въ
настоящее время въ русскомъ язык? полное предложеніе? Вопросъ
этотъ можно формулировать и такъ: какими формами
выражаются въ русскомъ язык? психол. подлежащее, психол-
сказуемое и соотношеніе между ними?

Отд?лъ второй.
Нераспространенное предложеніе.
XI.
Подлежащее и сказуемое.
Если психол. подлежащее и психол. сказуемое выражены Члены мысли
каждое однимъ словомъ, то получается такъ назыв. нерас- "пространен-0"
пространенное предложеніе. Съ этого случая, какъ про- наго предло-
ст?йшаго, мы и начнемъ женія
Съ вн?шней стороны, сочетанія этого рода опред?лятся,
какъ именительный падежъ существительнаго и
¦согласованный съ нимъ глаголъ Таковы вс? сл?-
дующія сочетанія:
Нужда пляшетъ, нужда скачетъ.. (поел)
Богъ далъ, Богъ и взялъ (поел)
Собака лаетъ, в?теръ носитъ (поел.)
Конь б?житъ, земля дрожитъ.. (изъ нар. сказ)
Вьюга злится, вьюга плачетъ . (Пушк.)
Пора миновалась,
Земля осв?жилась, и буря промчалась . (Пушк.)
. . Ручей н?м?етъ, все ц?пен?етъ (Барат.)
Грачи улет?ли,
Л?съ обнажился, поля опуст?ли... (Некрас)
Травка зелен?етъ, солнышко блеститъ.. (Плещ)
Востокъ б?л?лъ . Ладья катилась.. (Тютч)
Я помню.. Ночь кончалась. . (Бальм.)
Остановимся на первомъ предложены перваго прим?ра
(.,нужда скачетъ"). Психологическимъ подлежащимъ у народа,
создавшаго эту пословицу, было, конечно, представленіе о
„нужд?", т.е. о нуждающемся челов?к?. Это представленіе
выразилось именительнымъ падежомъ
существительнаго. Форма эта и носитъ названіе грамматическаго
подлежащаго или, въ грамматик?, всегда просто подле-
S*

— 116 —
жащаго. Психологическимъ сказуемымъ было представленіе
объ изв?стныхъ движеніяхъ нуждающагося челов?ка. Ему
соотв?тствуетъ форма „скачетъ". Это — грамматическое
сказуемое или, короче, просто сказуемое. Спрашивается,
ч?мъ же выразился зд?сь важн?йшій членъ мысли, соотноше*
ніе между психол. подлежащимъ и психол. сказуемымъ? На
первый взглядъ можно подумать, что онъ совс?мъ не
выражается въ язык?. Впосл?дствіи мы увидимъ, что онъ д?йстви-
тельно не всегда и не во вс?хъ языкахъ выражается, но въ
нашемъ прим?р? онъ выраженъ. Д?ло въ томъ, что
данное психологическое сказуемое (представленіе о скаканіи)
могло бы само по себ? отлиться въ форму какой-угодно части
р?чи („скаканіе", „скаковой'*, „скачущій', „скача'", „скакать'*).
Но ни одна изъ этихъ частей р?чи не создала бы полнаго пред-
ложенія, не выразила бы всей данной мысли, и именно потому,
что не выразила бы съ достаточной ясностью и полнотой соот-
ношенія между данными представленіями. Если бы мы, напр.г
сказали: „нужда скаканіе", то намъ совс?мъ было бы не понятно,
какое отношеніе им?етъ это „скаканіе" къ „нужд?". Если бы
сказали „нужда скачущая'*, то отношеніе было бы выражено, но
предложеніе было бы уже неполное: психологическимъ
сказуемымъ было бы не представленіе о скаканіи, а какое то
другое, зд?сь не выраженное; то же самое было бы въ сочетаніяхъ
„нужда скача", „нужда скаковая'', „нужда скакать" и т. д.;
вс?мъ этимъ сочетаніямъ уже чего-то нехватало бы. Значитъ,
соотношеніе между представленіемъ о скаканіи, какъ
психологическимъ сказуемымъ данной мысли, и представленіемъ о
нужд?, какъ психол. подлежащимъ ея, можетъ быть выражено
только глаголомъ. А это значитъ, что оно заключено въ
глагольности слова „скачетъ", въ его глагольной форм?. Въ
частности, тутъ важна не только форма глагола вообще, но
и^форма сі> г л а с о в а н Гя" этого глагола съ подлежащимъ: если
бы было сказано „нужда скачете" или „нужда скачемъ", то
намъ, несмотря на глагольность, все-таки осталось бы
непонятно, какое отношеніе им?етъ скаканіе къ нужд?. Такъ какъ
форма согласованія заключена во'флексш — тъ, а форма
глагольности въ той же флексіи -\- глагольный суффиксъ е, то
можно сказать, что соотношеніе между психол. сказуемымъ
и психол. подлежащимъ выражено глагольнымъ окончаніемъ
етъ (скачетъ), самому же психол. сказуемому соотв?тствуетъ
одна только основа „скач-". Такимъ образомъ, грамматическіе
члены въ нашемъ прим?р? не совпадаютъ съ психоло-

— 117 —
гическими. Грамматическое подлежащее, правда, соотв?тствуетъ
психологическому, но грамматическое сказуемое не
соотв?тствуетъ: оно соотв?тствуетъ заразъ двумъ членамъ
мысли: психологическому сказуемому и соотно-
шенію его съ подлежащим ъ. Если мы вспомнимъ, что Психологиче-
важн?йшимъ членомъ мысли мы признали именно посл?днее, CK°f-^"*4eHie
то поймемъ, что въ сказуемомъ заключена самая сущность
нашей мысли. А если припомнимъ, что соотношеніе это
сознается нами всегда активно, т.-е. намъ представляется,
что мы сами это соотношеніе устанавливаемъ (см.
стр. 107), то намъ будетъ ясно, что въ сказуемомъ
выражается именно активное начало нашей мысли, самый
процессъ мышленія. Это вполн? соотв?тствуетъ той
активности значенія, которую мы открыли въ глагол?, какъ въ
отд?льной форм?. Понятно, что сказуемое - глаголъ, по отно-
шенію къ процессу мысли, есть важн?йшій членъ предло-
женія и важн?йшій членъ нашей р?чи вообще. Это отразилось
я въ названіи его, такъ какъ „сказуемое" въ перевод? съ церк.-
-славянскаго на русскій = „говоримое", „сказываемое", а
^глаголъu — „слово'*. Термины эти представляютъ переводъ съ
древне-греческаго и латинскаго. Такимъ образомъ, уже на зар?
европейской культуры, задолго до возникновенія научнаго
языков?д?нія, сказуемое-глаголъ сознавалось грамматистами,
какъ сущность нашей р?чи, какъ р?чь по преимуществу.
Можно спросить себя, неужели наша мысль способна откры- Отличія языко-
вать между предметами и явленіями только одно это соотно- "^""м'хъ-*
шеніе активности или д?ятельности? На самомъ д?л?, логи- -языкового,
к а, наука о правильномъ, т.-е. достагающемъ истины, мышле-
ніи челов?ческомъ, учитъ насъ, что мы можемъ устанавливать
въ мысли различныя отношешя между нашими понятіями. Такъ,
прежде всего, самое отношеніе д?ятельности есть лишь
частный случай бол?е широкаго отношенія причинности.
Дуная, что я двигаю предметъ, я, въ сущности, устанавливаю,
что между движеніемъ моей руки и движеніемъ предмета есть
причинная связь, такая же, какъ между искрой и взрывомъ
лороха, теплотой и поднятіемъ ртути въ термометр? и т. д.
Рядомъ съ этимъ отношеніемъ причинности мы открываемъ
на каждомъ шагу и отношеніе простой посл?дователь-
«ости. День, напр., сл?дуетъ за ночью, а ночь за днемъ, но
никто изъ насъ не думаетъ, чтобы день былъ причиной ночи
или ночь причиной дня. Напротивъ, мы знаемъ, что оба они
происходятъ отъ общей причины — движенія земли вокругъ
оси. Дал?е, рядомъ съ посл?довательностью мы открываемъ
еще отношеніе сосуществованія. Столъ и стулъ, напр.,
•стоящіе передо мной, находятся въ отношеніи сосуществова-

— IIS —
нія между собой, я сосуществую съ каждьшъ изъ нихъ,
земля, солнце, Юпитеръ, Марсъ сосуществуют^ между собою и
т. д. Спрашивается, какъ же примирить все это съ нашимъ
утвержденіемъ, что въ сказуемомъ, выражающемъ только от-
ношеніе д?ятельности, заключена вся работа нашей мысли?
Тутъ надо им?ть въ виду, что вс? эти (и другія) соотноше-
нія мы устанавливаемъ не въ самой р?чи нашей, а, наоборотъ,
отвлекаясь отъ р?чи. Скажу-ли я: .,отъ теплоты т?ла
расширяются", или „теплота расширяетъ т?ла'', или „объемъ
нагр?тыхъ т?лъ увеличивается % или „теплыя т?ла занимаютъ
большее пространство, ч?мъ холодныя' и т. д. и т. п,
переведу ли какое-угодно изъ этихъ совершенно различныхъ со-
четаній на какой-угодно изъ языковъ челов?ческихъ съ ка-
кимъ-угодно грамматическимъ строемъ, во вс?хъ языкахъ вс?
эти и имъ подобныя сочетанія будутъ им?ть одинъ смысл ъ:
повышеніе температуры т?ла и увеличеніе объема его
находятся между собой въ отношеніи причины и сл?дствія.
Точно такъ же, скажу ли я: „день сл?дуетъ за ночью, а ночь за
днемъ", „день и ночь см?няютъ другъ друга", „будетъ день,
будетъ и ночь'*, „день да ночь, и сутки прочь" и т. д и т п.,
смылъ всего _ этого будетъ одинъ: день и ночь находятся въ
отношеніи взаимной посл?довательности. Ясно, что этотъ
единый общечелов?ческій смыслъ мы открываемъ не въ нашей
р?чи, а помимо нея. Д?ло въ томъ, что какъ существуетъ въ
насъ доязыковое мышленіе безъ словъ, общее намъ съ
животными и изучаемое въ психологіи (см. стр. 107), какъ
существуетъ языковое мышленіе словами, изучаемое въ.
языков?д?ніи, такъ существуетъ и сверхъязыковое или
надъязыковое мышленіе поверхъ словъ, изучаемое въ
логик?. Каждому, в?роятно, случалось зам?чать, что въ
минуту опасности или вообще волненія, когда челов?ку не до
словъ, у него проносятся мысли безъ словъ, мысли, состоящія
изъ однихъ образовъ — это доязыковое мышленіе; каждому
случалось, конечно, ловить себя на мысленномъ разговор? съ
самимъ собой, на думань? словами — это самое обычное, наи-
бол?е намъ свойственное языковое мышленіе; наконецъг
каждому случалось вдумываться въ смыслъ прочитанной
статьи или задачи, составлять конспекъ, объяснять кому-либо
что-либо на тысячу ладовъ, вообще пытаться вырвать мысль-
изъ ея словесной оболочки, раскрыть ее самое по себ?, вн?
зависимости отъ языка — это мышленіе сверхъязыковое,
логическое. Конечно, вс? эти 3 способа мышленія существуютъ въ
насъ не изолированно, а всегда сопровождаютъ другъ друга;.
это, въ сущности, 3 стороны всякой нашей мысли: всегда пе-
редъ т?мъ, какъ мы скажемъ что-нибудь, или подумаемъ
словами, у насъ проносятся безсловесные образы; всегда за
ними сл?дуютъ, по крайней м?р? въ зачаточномъ вид?, словес-
ныя представленія; всегда, наконецъ, мы сознаемъ, что
сущность нашей мысли могла бы быть выражена и другими
словами и формами, т.-е. сознаемъ чисто-логическія отношенід

— 119 —
между понятіями. Если мы въ вышеприведенныхъ прим?рахъ
и выд?лили каждую изъ этихъ сторонъ, какъ что-то отд?ль-
но существующее, то только пользуясь т?мъ, что въ изв?ст-
ные моменты одна изъ нихъ можетъ преобладать надъ
остальными. Но, во всякомъ случа?, эти три стороны нашего
мышлешя пришлось разд?лить между собой тремъ наукамъ, и
на долю языков?д?нія выпала только языковая сторона. А
съ точки зр?нія языкового мышленія между основными чле- _
нами нашей мысли возможно только одно соотношеніе — д?я- ' v
тельности. Въ предложеніи: „день"и ночь сл?дуютъ другъ за -"' ':^ -* •
другомъ" съ логической точки зр?нія выражено соотношеніе ~"'\ -
посл?довательности между днемъ и ночью, съ языковой же точки '
зр?нія зд?сь д?ятельность: день и ночь „ сл?дуютъи, т.-е. оба
вм?ст? создаютъ свой признакъ сл?дованія, сами производятъ
свою взаимную посл?довательность,. какъ часовые, см?няюшіе
другъ друга. Въ предложеніи: „тамъ были столъ и стулъ" съ
логической точки зр?нія выражено отношеніесосуществованія;
съ языковой точки зр?нія зд?сь опять д?ятельность: столъ и
стулъ были, т.-е. оба вм?ст? производили признакъ бытія,
создавали свое собственное бытіе; и такъ дал?е. Вообще,
можно сказать, что глагольность есть основная форма на-
шего языкового мышленія. Исключеніе составляютъ
только сказуемостные второстепенные члены, съ
которыми мы познакомимся впосл?дствіи. Въ появленіи этихъ
членовъ можно вид?ть зачатки грамматическаго выраженія
въ язык? и другихъ отношеній между психол. подлежащимъ
и психол. сказуемымъ, помимо отношенія д?ятельности.
Такъ какъ сказуемое и глаголъ тождественны, то, понятно, Грамматиче-
. ' ское значеніе
грамматическое значеніе сказуемаго то же, что и значеніе глагола: сказуемаго и
сказуемое выражаетъ признакъ, создаваемый д?ятельностью подлежащего.
предмета. А изъ значенія сказуемаго вытекаетъ и значеніе
подлежащая, такъ какъ въ подлежащемъ всегда изображается тотъ
самый предметъ, который своею д?ятельностью создаетъ
признакъ, выраженный въ сказуемомъ. Короче подлежащее
можетъ быть опред?лено, какъ производитель признака,
выраженнаго въ сказуемомъ, еще короче, какъ
грамматически д?ятель или д?йствующій предметъ. Такъ, въ сочетаніи
„нужда скачетъ'' производитель „скаканія" есть „нужда", въ
сочетаніи „столъ стоитъ" производителемъ „стоянія'* является
.,столъ", въ сочетаніяхъ „домъ строится", „дверь отворяется'*/
.,воръ разыскивается" и т. д. д?ятелями являются, съ
грамматической точки зр?нія, домъ, дверь, воръ и т. д/"). Значеніе
*) Напоминаемъ читателю, что „строится" грамматически=строитъ внутри
себя или самъ собою, вообще производить внутренно признакъ„стро-
енш", творительный же падежъ существительнаго, появляющійся при такихъ
глаголахъ, есть, собственно, творительный орудія. Выраженіе: „домъ строит-

— 120 —
это создается, собственно, не формой подлежащего, т-е. не
формой именительнаго падежа, а т?мъ, что къ этой форм?, и
только къ ней одной, можетъ относиться форма сказуемаго.
Самъ по себ? именительный падежъ не им?етъ никакого син-
таксическаго значеніяГ Это видно изъ того, что этотъ падежъ
мы употребляемъ, когда называемъ предметы, т.-е. когда
представляемъ ихъ себ? изолированно, вн? мысли, вн? отношеній
къчему бы то ни было. Въсловахъ „столъ", „челов?къ", „зв?рь'*,
взятыхъ отд?льно (какъ они, напр., даются въ словаряхъ), со-
вс?мъ не изображены д?йствующіе предметы, а просто
предметы. Д?йствующими они д?лаются только если
приставить къ нимъ сказуемыя: ,,столъ стоить'-, „челов?къ живетъ"
и т. д. Значить, въ форм? именительнаго падежа, собственно,
н?тъ никакого особаго отт?нка, по сравненію съ общимъ
значеніемъ существительнаго, какъ формы, изображающей
предметы. Именительный „падежъ'¦— это, въ сущности, без-
падежная форма, это существительное, какъ оно есть, не
осложненное отт?нкомъ падежности. Но такъ какъ этотъ
„падежъ и можетъ относиться только къ сказуемому, а
сказуемое только къ этому ,,падежу'", то косвенно, благодаря
сказуемому и по сравненію со вс?ми другими падежами, онъ
тоже д?лается падежомъ.Такъ какъ нельзя сказать „нужды
скачетъ", „ н у ж д ? скачетъ", „нужду скачетъ", „нуждо й
скачетъ", „по нужд? скачетъ", не перенося д?йствія съ
„нужды" на кого-то другого и не переводя „нужду" въ раз-
рядъ предметовъ не д?йствующихъ, то за формой
„нужда", по сравненію со вс?ми этими формами, и закр?иилось
значеніе предмета д?йствующаго.
XII.
Формы сказуемости.
Такъ какъ глаголъ является въ предложеніи сказуемымъ,
то вс? синтаксическія формы глагола, вм?ст? взятыя (время,
наклоненіе, лицо, число и родъ), носятъ обыкновенно названіе
ся плотникомъ" гораздо ближе по своему грамматическому смыслу къ выраженію:
„домъ строится посредствомъ плотника", ч?мъ къ выраженію: „плотникъ
строитъ домъ". Тождество выражений: „домъ строится плотникомъ" и „плотникъ
строитъ домъ"—чисто-логическое, грамматики не касающееся.

— 121 —
меня
'формъ сказуемости. Въ виду важности для языка этихъ
формъ, мы должны остановиться на значеніи каждой изъ нихъ
въ отд?льности.
Форма времени означаетъ, на первый взглядъ, согласно Значеніе
названію, время проявленія того или иного признака, или, Ф°Р"^и*Рвие-
короче, время д?ятельности подлежащаго. Но не сл?дуетъ
думать, что прошедшее время всегда обозначаетъ то, что
прошло, настоящее — то, что сейчасъ совершается, а
будущее— то, что будетъ совершаться. В?дь въ словахъ, напр.,
Александра 1: „я не положу оружія, докол? ни единаго
непріятельскаго воина не останется въ царств? моемъ'-
будущее время обозначаетъ прошлое, въ словахъ ?еофана
Прокоповича, сказанныхъ надъ гробомъ Петра: .,Что ви-
димъ? Что д?лаемъ? Петра Великаго погребаемъ'-'
настоящее время тоже обозначаетъ прошлыя событія, въ соче"
таніи: „если я поступлю такъ, то завтра же буду говорить
себ? „я согр?шилъ1'* прошедшее время указываетъ на мой
будущій поступокъ. Д?ло въ томъ, что времена
соотносительны: то, что для насъ прошедшее, то для нашихъ пред-
ковъ (да и для меня минуту тому назадъ) было настояшимъ,
а еще ран?е — будущимъ. Значитъ, все зависитъ отъ того,
когда сказана та или другая фраза. Для Александра I изгна-
ніе Наполеона было будущимъ событіемъ потому, что въ то
время, когда онъ говорилъ о немъ, Наполеонъ еще
не былъ изгнанъ. Для Прокоповича погребеніе Петра
•было настоящимъ потому, что происходило въ то самое
время, когда онъ говорилъ о немъ. Наконецъ,
замышляемый мной поступокъ будетъ мн? представляться въ
моментъ раскаянія, какъ прошедшее, потому, что въ ту
минуту, когда я буду говорить о немъ, онъ уже
будетъ совершенъ. Изъ этихъ 3-хъ случаевъ мы и можемъ
вывести вполн? точно значеніе каждаго времени. Форма бу-
дущаго времени обозначаетъ, очевидно, не просто будущую
д?ятельность подлежащаго, а д?ятельность, которая насту-
паетъ посл? того, какъ о ней говорятъ. Форма на-
стоящаго времени обозначаетъ д?ятельность,
совершающуюся въ то самое время, когда о ней говорятъ.
Форма прошедшаго времени обозначаетъ д?ятельность,
которая совершается прежде, ч?мъ о ней станутъ
говорить. И, значитъ, форма времени вообще обозначаетъ
не просто время д?ятельности подлежащаго, а отношеніе
времени д?ятельности его ко времени р?чи. Прошедшее время

— 122 —
обозначаетъ, что время д?ятельности предшествуетъ времени
р?чи, настоящее — что оно совпадаетъ со временемъ р?чи>
будущее — что оно сл?дуетъ за временемъ р?чи.
Діойстіен- Въ каждомъ изъ 3-хъ временъ можно, въ свою очередь,
ность іъ зна- различать по 2 второстепенныхъ отт?нка, смотря по тому,
ченіи временъ пріурочивается ли деятельность подлежащаго къ опред?лен-
ному момент у, или къ ц?лому п е р і о д у времени. Сравнимъ
попарно сочетанія:
..вчера онъ п?лъ въконцерт?* и ,онъ въ молодости п?лъ"
„она поетъ, и звуки таютъ...' и ,она недурно поетъ,
рису етъ..."
„сегодня он'ь будетъ п?ть" и ,черезъ годъ онъ будетъ
п?ть хорошо...'•
Въ л?выхъ глаголахъ изображенъ отд?льный моментъ
въ д?ятельности подлежащаго, предшествующи, совпадающій
или посл?дующій по отношенію къ моменту р?чи; въ пра-
выхъ изображенъ ц?лый періодъ д?ятельности, тоже
предшествующий, совпадающій или посл?дующій по отношенію къ
моменту р?чи. Можно сказать, что въ правыхъ прим?рахъ
значеніе формы времени расширено по сравненію съ л?-
выми, что тутъ мы им?емъ особаго рода расширенное
прошедшее, расширенное настоящее, расширенное
будущее. Собственно, въ русскомъ язык? отт?нки эти не
различаются, такъ какъ для обоихъ отт?нковъ служатъ одн? и
т? же формы (есть языки, гд? им?ются параллельныя формы
для того и другого отт?нка). Но мы т?мъ не мен?е сочли
нужнымъ указать на эту двойственность въ значеніи каждаго
времени потому, что изъ нея легко объясняется очень
распространенное и въ русскомъ язык? употребленіе настоящаго
времени для обозначенія д?ятельности, совершающейся всег-
Расширенное да, во вс? времена. Мы им?емъ въ виду такіе случаи,
настоящее, какъ: „челов?къ дышитъ легкими, а рыба — жабрами",
„земля вращается вокругъ своей оси'*, „водородъ легко
соединяется съ кислородомъ", ., сказуемое согласуется съ
подлежащим^*, „челов?къ предполагаетъ, а Богъ располагаетъ",
„нужда скачетъ, нужда пляшетъ, нужда п?сенки поетъ", „науки
юношей питаютъ", „охотно мы даримъ, что намъ не надобно
самимъ'' и т. д. Можно думать, что мы сознаемъ зд?сь все-
-таки настоящее время, но расширенное до крайнихъ пред?-
ловъ. Какъ въ сочетаніяхъ: „я пою", „я танцую", „онъ
заикается", „она курить", „онъ играетъ на бирж?" и т. д.
настоящее время расширено, иной разъ, до пред?ловъ ц?лой
жизни челов?ка и т?мъ не мен?е несомн?нно сознается, какъ
настоящее (потому что разница между „онъ заикается", „онъ
въ д?тств? заикался" и „этотъ ребенокъ будетъ заикаться"
все-таки остается), такъ въ сочетаніяхъ типа: „водородъ сое-

— 123 —
диняется съ кислородомъ" настоящее время расширено до
пред?ловъ жизни и опыта всего челов?чества. Въ
сущности, и другія времена могутъ употребляться въ такомъ же
смысл?, какъ показываютъ такія пословицы, какъ: „нашъ
постр?лъ везд? посп?лъ', „посп?шишь — людей насм?шишь"
и т. д. И на пословицахъ какъ разъ лучше всего видно, что
каждое время сохраняетъ при этомъ свое основное значеніе:
в?дь не все равно, сказать: „посп?шилъ—людей насм?шилъ'*,
чСп?шишь — людей см?шишь" или „посп?шишь— людей
насм?шишь", хотя съ логической стороны вс? три такія поговорки
выражали бы совершенно одно и то же. Именно логическая
сторона такихъ выраженій и заслоняетъ отъ насъ, повиди-
мому, форму настоящаго времени. Въ такихъ же выраженіяхъ,
какъ: „водородъ легко соединяется съ кислородомъ" сюда
присоединяется еще и научное содержаніе ихъ (понятіе за-
коном?рности явленій природы, в?чности матеріи и т. д.),
совершенно несовм?стимое со значеніемъ настоящаго времени,
но, конечно, ужъ совершенно не касающееся грамматики.
Чтобы уяснить себ? значеніе формы наклоненія надо Значеніе
, формъ нанло-
припомнить, что въ сказуемомъ устанавливается изв?стное неній.
соотношеніе или связь между 2-мя основными членами нашей
мысли (психол. подлежащимъ и психол. сказуемымъ). Эту
связь говоряшдй можетъ представлять себ? по разному. Прежде
всего, онъ можетъ представлять себ? ее, какъ н?что
реальное, т.-е. думать, что наблюдаемые имъ предметы и явленія
фактически связаны въ природ? т?ми самыми отношеніями,
которыя онъ открываетъ въ своей мысли. Говоря, напр.:
.,нужда скачетъ", я уб?жденъ, что связь между „скаканіемъ'*
и „нуждой" существуетъ не только въ моей мысли, въ моемъ
мозгу, но и въ д?йствительности, что я высказалъ только то,
что фактически людьми наблюдалось. Это, конечно, самый
привычный для насъ способъ представленія. Но рядомъ съ
нимъ существуетъ и другой, когда я эту связь представляю
себ? только, какъ н?что воображаемое, т.-е. сознаю, что
на самомъ д?л? этой связи между предметами и явлениями
н?тъ, а я только представляю ее себ?, только мыслю ее.
Это бываетъ тогда, когда я говорю: „нужда скакала бы" или
обращаясь къ „нужд?'', говорю: „скачи!'* Въ обоихъ этихъ
случаяхъ я уб?жденъ, что „нужда" фактически не скачетъ
(потому что иначе незач?мъ мн? было предполагать ея ска-
канія или приказывать ей скакать) и что, значитъ, я соединяю
въ своей мысли то, что на самомъ д?л? не соединено. Въ
этомъ и состоитъ значеніе 2-хъ главныхъ разрядовъ накло-
йеній: прямого (или такъ назыв изъявительнаго) и

— 124 —
косвенных ъ наклоненій. Въ косвенныхъ наклоненіяхъ мо-
гутъ въ свою очередь различаться другіе отт?нки. Если я
представляю себ? то, чего н?тъ, то я могу д?лать это или
потому, что мн? представляется, что такъ могло бы
быть, или потому, что мн? хочется, чтобы такъ было
(независимо отъ того, возможно это или н?тъ), или потому, что
по моимъ представленіямъ это должно бы быть, т.-е. им?ется
и желаніе съ моей стороны, и возможность. Первому случаю
соотв?тствуетъ форма сослагательнаго наклоненія,
второму — желательнаго (существовало въдревне-греческомъ,
древне-индійскомъ, нын? существуетъ въ литовскомъ и др
языкахъ), третьему — повелител ьнаго наклоненія. Въ рус-
скомъ язык? им?ются только 2 изъ этихъ формъ,
сослагательная (состоящая изъ формы прошедшаго времени и
передвижной формальной части „бы'-—„читалъ бы") и
повелительная. Первая, смотря по связи, можетъ выражать отт?нки:
1) простой возможности независимо отъ т?хъ или
иныхъ условій, напр.:
Кто б ы намъ с к а з а л ъ про старое,
Про старое, про бывалое .? (былина объ Иль? Мур.)
Да разв? найдутся на св?т? такіе огни и муки и сила такая, которая б ы
пересилила русскую силу?! (Гог.)
Д?Йствительно, Кити таила отъ матери свои новые взгляды и чувства...
Она всякому открыла бы ихъ скор?е, ч?мъ матери. (Л. Толст)
Онъ чувствовалъ, что это независимое положеше челов?ка, который все
бы м о г ъ, но ничего не хочетъ, уже начинаетъ ' сглаживаться, что мнопе
начинаютъ думать, что онъ ничего бы и не могъ... (Л. Толст.)
„Т?мъ хуже для тебя", говорилъ онъ мысленно, какъ челов?къ, который
бы тщетно попытался потушить пожаръ, разсердился бы на свои
тщетныя усилія и сказалъ бы: ,такъ на же теб?, такъ сгоришь за это!"
(Л. Толст)
.. не знаю никого, кто такъ любилъ бы мгновенія, какъ я. (Бальм.)
2) возможности условной, т.-е. зависящей отъ условія,
выражаемаго обычно условнымъ придаточнымъ предложеніемъ
съ союзами „если бы'*, „когда бы'- и т. д.:
Словомъ, если бы Чичиковъ встр?тилъ его такъ принаряженнаго гд?-ни-
-будь у церковныхъ дверей, то д а л ъ бы ему м?дный грошъ... (Гог)
„Когда бы вверхъ могла поднять ты рыло,
Теб? б ы видно было,
Что эти жолуди на мн? растутъ". (Крыл.)
(друпе прим?ры см. при условн. союзахъ)

— 125 —
3) самаго условія, что бываетъ сравнительно р?дко, такъ-
какъ условіе, какъ только что сказано, обычно выражается
условными союзами:
„У б и л ъ бы онъ меня, у б и л ъ бы его, — я все бы перенесла, я все
бы простила..." (Л. Толст.)
Былъ бы сн?гъ — онъ давно бъ растаялъ,
Были бъ лебеди — они бъ улет?ли.. (Пушк, П?сн. зап. слав.)
4) желанія, которое иногда, по отношенію ко 2-му или
3-му лицу, пріобр?таетъ характеръ сов?та:
„Но какъ же она прошла черезъ это? Какъ бы я желала знать весь
ея романъ!" (Л. Толст.)
„Ахъ, не слушалъ б ы!" мрачно проговорилъ князь, вставая съ кресла
и какъ бы желая уйти.. (Л. Толст)
„Какъ я люблю ваше Покровское", сказалъ онъ, прерывая разговоръ:» такъ
бы всю жизнь и сид?лъ тутъ на террас?*. (Л. Толст.)
Что рубль, что пятакъ — для него теперь все равно, были бы только
с?доки... (Чеховъ, Доска".)
Иногда Антипка что-то сомнителенъ покажется: пьянъ не пьянъ, а какъ-то
дико смотритъ: б?ды бы не было.. (Гонч)
„Если л?нь колокольчикъ поправить, такъ, по крайней м?р?, въ прихожей.
бы сид?лъ, когда стучатся.." (Дост.)
....только напрасно они этакъ на юру стоятъ—сошли бы въ лощину".
(Тург.)
„Вы б ы чего-нибудь покушали, Пульхерія Ивановна!" (Гог.)
„Вы бы написали, сударь, къ хозяину", сказалъ Захаръ, „такъ, мо*
жетъ, быть, онъ бы васъ не тронулъ... (Гонч)
5) ц?ли (очень р?дко, потому что всегда употребляется
спеціальный союзъ ц?ли: „чтобы'):
... приказалъ собрать сов?тъ,
Въ которомъ всякій б ы, хоть слогомъ не кудрявымъ,
Но съ толкомъ лишь согласно здравымъ,
Свое представилъ „даи иль „н?тъ"... (Крыл.)
Повелительная форма можетъ выражать простое п о-
бужденіе:
„Ну, что? Ну, разсказывайте: что и какъ тамъ?" (Гог)
просьбу:
„ . . . если случится муки брать ржаной или гречневой, или крупъ, или
скотины битой, такъ ужъ, пожалуйста, не обидь меня". (Гог)
мольбу:
„Спасите меня! Возьмите меня' Дайте мн? тройку быстрыхъ, какъ
вихрь коней!.. Матушка, спаси твоего б?днаго сына!" (Гог.)

126 —
п о з в о л е и і е:
„. . По шкурк?, такъ и быть, возьмите,
А больше ихъ не троньте волоскомъ". (Крыл )
ув?щаніе:
„Не плачь, дитя, не плачь напрасно. " (Лерм)
приказ аніе:
„Ну, ребята", сказалъ комендантъ. „теперь отворяй ворота, б е й въ
барабань ." (Пушк)
И Т Д.
Итакъ: форма наклоненія выражаетъ отношеніе говоря-
щаго къ той связи, которую онъ устанавливаетъ между под-
лежащимъ и сказуемымъ. Форма изъявительнаго наклоненія
показываетъ, что онъ считаетъ эту связь существующей на
самомъ д?л?; форма сослагательнаго—что онъ считаетъ ее
не существующей на самомъ д?л?, но могущей существовать;
форма повелительнаго—что онъ считаетъ ее не
существующей на самомъ д?л?, но долженствующей существовать
Из-ьяіительное Въ сущности, особые отт?нки наклоненій заключены
наклоненіе. только въ косвенныхъ наклоненіяхъ. В?дь изъявит, накло-
^тмьное14*" нен*е выражаетъ только реальность, а челов?ку, по
самой его природ?, свойственно_ в?рить въ реальность своихъ
сужденій. ^Поэтому въ~языкахъ никогда не могла бы
выработаться сама по себ? особая форма для выраженія реальности.
Она сознается только по сравненію съ формами
нереальности, т.-е. съ формами косвенныхъ наклоненій. Форма
„скачетъ'1 не выражаетъ сама по себ? никакой особой „всам-
д?лишности" или доподлинности. „Скачетъ'- —это д?йствіе
просто, д?йствіе, не осложненное никакимъ особымъ отт?н-
комъ наклоненія, подобно тому какъ именительный падежъ
обозначаетъ предметъ просто, безъ отт?нка падежности. На-
противъ, въ формахъ: „скакалъ бы" и .,скачи!'- явно высту-
паютъ особые отт?нки (возможности, просьбы, приказа-
нія и т. д.). И такъ какъ вс? эти отт?нки, вм?ст? взятые,
обозначаютъ нереальность д?йствія, то, по сравненію съ ними,
въ форм? „скачетъ'• создается особый отт?нокъ реальности,
т.-е. изъявительнаго наклоненія. Нужно вообще помнить, что
въ язык? все сознается сравнительно, и потому въ немъ
чрезвычайно много отрицательныхъ категорій. Именительный
падежъ есть, въ сущности, отрицательный падежъ,
изъявительное наклоненіе — отрицательное наклоненіе. Подобнымъ
же образомъ и средній родъ, напр , обозначаетъ, конечно, не
н?что среднее между мужскимъ и женскимъ, а н?что
отрицательное, ни мужское, ни женское, что не пом?шало ему
составить особую и очень характерную грамматическую
категорію.

— 127 —
Посл? всего сказаннаго о наклояеніи читателю дол- Неопред?лен-
жно быть'ясно, почему такъ назыв. .,неопред?ленное на- ное »иа«лоне"
клоненіе" никакъ не можетъ быть отнесено къ наклоненіямъ.
В?дь въ немъ не только не выражено никакого особаго от-
т?нка въ той связи, которая устанавливается между подлежа-
щимъ и сказуемымъ, но и сама связь-то даже не -выражена:
оно,какъ мы уже знаемъ, обозначаетъ д?йствіе, оторванное
отъ своего д?ятеля.
Формы времени и наклоненія им?ютъ н?которыя особен- Формы време-
ности по сравненію съ другими синтаксическими формами. ни и наклоне"
__ г < < н,я> как,ь син"
Прежде всего, какъ мы уже вид?ли, он? не связаны синта- таксическія.
ксически съ другими формами и словами (см. стр. 31J, а
употребляются, подобно словообразовательнымъ формамъ, бо-
л?е или мен?е самостоятельно. Единственная синтаксическая
зависимость, какую он? знаютъ,—это зависимость времени
придаточнаго предложенія отъ времени главнаго (такъ наз.
.,посл?дозательность временъ'') и зависимость наклоненія
придаточнаго предложенія отъ союза (оба явленія не развиты
въ русскомъ язык?). Но, съ другой стороны, они не вно-
сятъ никакого о т т ? н к а въ вещественное зна-
ченіе слова, какъ это свойственно словообразовательнымъ
формамъ. Въ формахъ: „стучитъ% „стучалъ'*, „будетъ стучать'*,
„стучалъ бы" и „стучи" изображенъ, несомн?нно,
совершенно одинаковыйстукъ, что особенно ясно, если сопоставить
ихъ со словообразовательными формами вида (,,стучитъ'* —
—„постукиваетъ"—„стукнетъ'* —., посту читъ'*) и залога (.,сту-
читъ" — „стучится''), гд? стукъ въ каждой форм? разный.
Такимъ образомъ, время и наклоненіе не им?ютъ, въ
сущности, ни характерныхъ синтаксическихъ, ни характерныхъ сло-
вообразовательныхъ признаковъ, это формы, стоящія какъ
бы вн? об?ихъ этихъ категорій. Т?мъ не мен?е въ гла-
гол? время и наклоненіе должны быть признаны все-таки
главными синтаксическими формами, потому что
он? создаютъ глагольность (см. стр. 53) и т?мъ создаютъ
главн?йшііГ"члёнъ~"предложенія — сказуемое. Въ этомъ и
заключается ихъ синтаксическое значеніе. И если ихъ сравнить
съ остальными синтаксическими формами глагола (лицомъ,
числомъ и родомъ), то имъ придется приписать даже основную,
творческую роль въ процесс? грамматическаго мышленія, а
остальнымъ лишь служебную. Въ самомъ д?л?, въ то время
какъ время и_наклоненіе, создавая д?йствіе, создаютъ т?мъ
самымъ самую возможность грамматическаго выраженія
мысли челов?ческой (потому что мысль наша грамматически

— 12S —
выражается, какъ мы вид?ли, только, какъ д?йствіе),
формы лица, числа и рода прикр?пляютъ только данное д?йствіе
(уже созданное формами времени и наклоненія), къ данному
д?йствующему предмету; он? распред?ляютъ, такъ сказать,,
силы по м?стамъ, заботятся, чтобы каждая была приложена
въ той точк?, въ какой нужно, но не создаютъ самыхъ силъ.
Посл?дова- Синтаксическая зависимость формы времени отъ сос?днихъ
тельность іре- формъ наблюдается въ русскомъ язык? только въ^одномъ
менъ- случа?: въ сочетаніяхъ типа: „онъ говорилъ, что у?зжаетт»
безъ копейки'*, „онъ думалъ, что знаетъ наизусть", „онъ
будетъ отговариваться т?мъ, что не знаетъ дороги" и т. д.
Зд?сь настоящее время употреблено не самостоятельно, а
только для выраженія одновременности д?йствія прида-
точнаго предложенія съ д?йствіемъ главнаго. Въ т?хъ же
сочетаніяхъ возможно и прошедшее время („онъ говорилъ, что
у?зжалъ безъ копейки , ,онъ будетъ отговариваться т?мъ,
что не зналъ дороги") и будущее („онъ говорилъ, что
будетъ у?зжать безъ копейки'), и въ этихъ случаяхъ тоже
форма времени не будетъ им?ть самостоятельнаго значешя, а
будетъ обозначать только отношение времени
д?йствія придаточнаго предложенія ко времени
д?йствія главнаго. Ясн?е всего это будетъ, если сопоста-
вимъ одну и ту же фразу поочередно въ трехъ видахъ, съ
каждьшъ изъ 3-хъ временъ. „Онъ говорилъ, что у?зжалъ
безъ копейки" можетъ обозначать только прежнія его
по?здки, бывіпія до разговора, т.-е. прошедшее время
указываешь зд?сь на то, что д?йствіе придаточнаго („у?зжалъ")
предшеству етъ д?йствію главнаго („говорилъ"). Если мы
хотимъ выразить, что онъ въ моментъ самаго отъ?зда
говорилъ намъ о своемъ безденежьи, то мы непрем?нно должны
сказать: „онъ говорилъ, что у?зжаетъ безъ копейки",
хотя настоящее время зд?сь само по себ? безсмысленно (в?дь
онъ уже у?халъ). Это настоящее время обозначаетъ только
одновременность д?йствія придаточнаго съ д?йствіемъ
главнаго. Наконецъ, „онъ говорилъ, что будетъ у?зжать
безъ копейки", обозначаетъ только то, что отъ?здъ будетъ
посл? разговора, т.-е. д?йствіе придаточнаго посл? д?йствія
главнаго; для данной же р?чи это будущее можетъ быть уже
не будущимъ, а прошедшимъ („онъ говорилъ, что будетъ
у?зжать безъ копейки, а у?халъ съ кутежомъ на вокзал?").
Это наша русская посл?довательность временъ. Подробн?е о
томъ же см. въ „косв. р?чи"
Реальная сто- Близость формъ времени и наклоненія къ слообразователь-
рона гъ фор- ньшъ формамъ сказывается въ томъ, что он? им?ютъ бол?е
махъ іремени реальный смыслъ, ч?мъ обычныя синтаксическія формы. Син-
и наклоненія •
таксичесюя формы, вообще, обозначаютъ чисто внутреннія
различія, различія въ самой нашей мысли, а не во вн?шней
обстановк?. Разница между „столъ" и „стола" не дана во

— 129 —
вн?шнемъ опыт?, ее нельзя извлечь изъ наблюденія надъ-
столомъ. Напротивъ, разница между .,столъс- и ,, столыu дана
во вн?шнемъ опыт?, это результатъ наблюденія, это им?етъ
реальную основу. Формы времени и наклонешя стоятъ въ
этомъ отношенш по середин? между т?мъ и другимъ. Он?
не им?ютъ прямого реальнаго смысла, какъ словообразова-
тельныя формы, но он? ближе соприкасаются съ
обстановкой р?чи, ч?мъ синтаксическія формы. Если
челов?къ говоритъ .,пишу'*, то мы знаемъ, что онъ
д?лаетъ въ моментъ р?чи, если же онъ говоритъ .,писалъ^
или «буду писать'*, то мы знаемъ, что въ моментъ р?чи онъ
этого не д?лаетъ. Точно такъ же формы ,писалъ бы" и .,пиши^
показываютъ, что д?йствіе не совершается на самомъ д?л?,
а форма „пишешь'-—что оно совершается. Форма .,пиши!'*
кром? того указываетъ обычно на присутствіе того лица, къ
* которому обращаюіся съ р?чью. Такимъ образомъ, въ фор-
махъ времени и наклоненія всегда есть указаніе на д?йстви-
тельность или, по крайней м?р?, т?сное соприкосновеніе съ
ней. Этимъ объясняется важный фактъ въ употребленіи вре-
менъ и наклоненій—такъ называемая зам?на ихъ,
невозможная для другихъ синтаксическихъ формъ. Везд?, гд?
формальное значеніе входитъ въ непосредственную связь съ
д?йствительностью, возможно противор?чіе между т?мъ
и другой. Какъ въ словахъ: „лежитъ'', „л?нится'ч ,,б?л?ется'*
н?что безд?ятельное изображено, какъ д?йствіе, какъ въ в?ж-
ливомъ обращеніи на „вы" н?что единичное изображено,
какъ множественное, а въ словахъ: „соснякъ", „березнякъ'' и
т. д , наоборотъ, множественное, какъ единичное, какъ въ
словахъ: .,воевода'*, „судья" и т. д. мужское изображено, какъ
женское, такъ и въ формахъ времени прошлое можетъ быть
изображено, какъ настоящее (иду я вчера по Невскому и вижу...),
будзгшее, какъ настоящее (завтрая р?шительно у?зжаю), въ
формахъ наклоненія предположеніе, какъ приказаніе: ,скажи
онъ прямо, я бы согласился", и т. д. Въ этихъ-то случаяхъ и
говорятъ о „зам?н?" прошедшаго времени настоящимъ, сосла-
гательнаго наклоненія повелительнымъ и т. д. Подробному
разсмотр?нію этого рода фактовъ не м?сто въ настоящемъ
очерк?. Но мы должны указать, что сущность явленія и тутъ
заключается въ противор?чш между формой и содержаніемъ:
то или другое время или наклоненіе переносятся въ
неподходящую для него обстановку, не теряя отъ этого своего
основного значенія или, по крайней м?р?, того или другого
отт?нка этого значенія.
Для пониманія формы лица надо, прежде всего, им?ть въ Значеніе фор
виду, что р?чь есть по существу и происхожденію своему мы лнца>
процессъ взаимный, что р?чь есть разговоръ. А во
всякомъ разговор? мы можемъ различать всегда: лицо
говорящее въ данный моментъ (первое лицо р?чи), лицо слуша-
9

— 130 —
ют ее (второе лицо р?чи) и лицо или предметъ, о к о
тором ъ говорятъ (третье лицо р?чи). Понятно, что и
психологическое подлежащее у говорящаго можетъ быть троякое
онъ можетъ исходить въ мысли отъ представленія о себ? са-
момъ, отъ представленія о своемъ слушател? и, наконецъ,
отъ представленія о томъ предмет?, о которомъ онъ
говорить. А соотв?тственно этому и грамматическое подлежащее
бываетъ 3-хъ лицъ: 1-го, 2-го и 3-го. Разница между этими 3-мя
видами подлежащаго не грамматическая, а чисто-словарная.
Въ русскомъ язык?, напр., существуетъ одно существительное
для обозначенія подлежащаго 1-го лица („я'-), одно для 2-го
лица (.,ты'), всъ- же остальныя существительныя русскаго
языка являются подлежащими 3-го лица Форма лица въ гла-
гол? и указываетъ на отношеніе сказуемаго къ
одному изъ этихъ 3-хъ в идо в ъ подлежащаго.
числа и ^ода Подобньшъ же образомъ форма числа въ глагол? обо-
значаетъ отношеніе сказуемаго къ подлежащему того или
другого числа, а форма рода (въ прошедшемъ времени и
сослагат. наклоненіи) — къ подлежащему того или другого
рода.
XIII.
Согласованіе сказуемаго съ подлежащимъ.
Понятіе о со- Формы лица, числа и рода глагола называются формами
гласоіаніи согласованія сказуемаго съ подлежащимъ, такъ какъ при
помощи ихъ, сказуемое, какъ мы только что вид?ли,
уподобляется въ этихъ своихъ синтаксическихъ формахъ
подлежащему. А всякое уподобленіе одного слова другому,
создаваемое синтаксическими формами, называется въ синтаксис? со-
гласованіемъ.
Съ согласованіемъ не сл?дуетъ см?шивать случайна-
го, съ синтаксической точки зр?нія, уподобленія одного слова
другому, т.-е. уподобленія, создаваемаго не синтаксическимъ
строемъ фразы, а вещественнымъ ея содержаніемъ. Если я,
напр., говорю: „быку отрубили голову", но: „быкамъ
отрубили головы", то зд?сь сходство въ числ? между вы-
д?ленными словами объясняется не синтаксическими
причинами, а только т?мъ, что по природ? у одного быка — одна
голова, а у н?сколькихъ — н?сколько. Что синтаксисъ тутъ не

— 131 —
при чемъ, ясно видно, напр, изъ фразы: „Геркулесъ отрубилъ
Лернейской гидр? вс? ея головы". Точно такъ же въ
сочетаніи „онъ былъ офицероыъ" мы находимъ, на первый
взглядъ, обязательное сходство въ числ? и род? между
словами „онъ" и „офицеромъ': в?дь нельзя сказать: „онъ былъ
-офицерами'- или .,офицершей". Этотъ случай во вс?хъ школь-
ныхъ грамматикахъ и толкуется, какъ случай согласованія
въ числ? и род?. На самомъ д?л?, и зд?сь все зависитъ
только отъ того реальнаго смысла, который мы вкладываемъ
въ слова „офицеръ" и „офицерша". Подставляя другія слова,
съ другимъ реальнымъ смысломъ, мы получаемъ вполн? упо-
требительныя сочетанія: „онъ былъ ст?нами,
защитившими насъ отъ врага'*, „на суд? онъ оказался вс?ми т?ми
подставными лицами, которыми пользовалась компанія',
„они были намъ пом?хой", „она была врачомъ,
инженер ом ъ", „онъ былъ ей матерью" и т. д. Даже ивъ слов?
„офицеръ" можетъ не быть согласованія, если мы вложимъ во
фразу другой реальный смыслъ. Если кто-нибудь игралъ въ
одной и той же пьес? поперем?нно дв? роли и въ об?ихъ
изображалъ офицеровъ, то можно сказать, что „онъ былъ въ
этой пьес? обоими офицерами", а если онъ игралъ
офицершу, — что „онъ былъ офицершей'\ Ясно, что синтаксисъ
русскаго языка допускаетъ зд?сь сочетаніе разныхъ чиселъ
и родовъ; значитъ, сходство этихъ формъ въ сочетаніи: „онъ
былъ офицеромъ" случайное, не синтаксическое, т.-е не есть
согласованіе. Нетрудно зам?тить, что синтаксическое сходство
создается только синтаксическими формами, и въ слов? „офи-
церъ" согласованія въ числ? и род? потому и не можетъ
быть, что формы числа и рода у существительныхъ — несин-
таксическія.
Всякое уподобленіе предполагаетъ изв?стную подчинен- Особенности
ность уподобляющагося слова тому, которому оно уподо- сказуемаг^съ
бляется. Впосл?дствіи мы увидимъ, что эта подчиненность въ подлежащимъ
н?которыхъ случаяхъ согласованія (напр., въ прилагательныхъ)
выступаетъ очень р?зко. Въ согласовали же сказуемаго съ
подлежащимъ она, соотв?тственно в?су и значенію сказуемаго,
едва зам?тна. Н?которые даже называютъ ее мнимой, а
само согласованіе сказуемаго съ подлежащимъ — согласованіемъ
на равныхъ правахъ. Психологически это, несомн?нно,
такъ. Въ сочетаніи: „онъ идетъ" оба слова кажутся намъ
одинаково подходящими другъ къ другу, какъ $ы
согласующимися другъ съ другомъ, и въ школ?, напр., по нашему
9*

— 132 —
личному опыту? представленія учениковъ о связи между этими
словами всегда различны; въ то время, какъ одна часть
класса высказывается за то, что „идетъ" зависитъ отъ „онъ'ч
другая заявляетъ, что ,онъ" зависитъ отъ „идетъ". Съ
другой стороны, вн?шняя зависимость слова .,идетъ" отъ слова
,онъ'* несомн?нна: глаголъ изм?няется по лицамъ и чис-
ламъ, а существительное по лицамъ совс?мъ не изм?няется,
а по числамъ тоже далеко не всегда (несинтаксическая форма).
А понятно, что только изм?нчивая форма можетъ
уподобляться неизм?нчивой, а не наоборотъ. Однако и съ чисто-вн?ш-
ней стороны въ согласованіи сказуемаго съ подлежащимъ
есть признаки особой самостоятельности сказуемаго, и
на нихъ-то намъ и надо остановиться.
Самостоятель- Наибол?е самостоятельна форма лица въ глагол? и осо-
Н°СТлица!РМЫ бенно 1-го и 2-го лица. Это видно изъ того, что формы эти
нер?дко употребляются и безъ подлежащаго (т.-е. безъ словъ:
,,я'', .,ты:', „мы", .,вы"), напр.:
Люблю тебя, Петра творенье;
Люблю твой стропи стройный видъ . (Пушк.)
Люблю тебя, законченность сонета . (Бальм.)
Прив?тствую тебя, пустынный уголокъ.. (Пушк.)
Сижу за р?шеткой въ темниц? сырой. (Пушк.)
Хочу быть гордымъ, хочу быть см?лымъ... (Бальм.)
Пусть будетъ завтра и мракъ и холодъ,
Сегодня сердце отдамъ лучу' (Бальм.)
Пріемлю бол ь—какъ благостыню,
Благословляю бытіе... (Бальм)
Ты ждешь меня у двери, посохъ!
И д у! иду! со мной- никто! (Брюс.)
„Пов?ришь ли? ну, право, былъ онъ съ гору". (Крыл.)
„Вонъ, видишь ли черезъ р?ку тотъ мостъ,
Куда намъ путь лежитъ?.." (Крыл)
„Зимой, бывало, въ ночь глухую
Заложимъ тройку удалую,
Поемъ и свищемъ и стр?лой
Летимъ надъ сн?жной глубиной". (Пушк.)
,,Шумимъ, братецъ, шумимъ". (Грибо?д.)
„Избаловали мошенниковъ! Увидите, они еще съ васъ возьмутъ на*
водку". (Лермон.)
„Преглупый народъ!" отв?чалъ онъ. „Пов?рите ли? Ничего не
ум?ютъ.." (Лерм.)
Вс? эти предложенія не производясь впечатл?нія обычныхъ
неполныхъ предложеній. Во многихъ изъ приведенныхъ при-

— 133 —
ъі?ровъ читатель, знавшій ихъ раньше, в?роятно, впервые за*
м?титъ, что не хватаетъ словъ „я?>, „ты* и т. д. Самое
большее, если мы зам?тимъ зд?сь н?которую энергичность,
быстроту или взволнованность р?чи, но именно съ этой-то
точки зр?нія слова: „я'*, „ты'1, ,,мы'* и „вы'- оказываются" прямо
неум?стными: вставляя ихъ, мы получимъ р?чь бол?е вялую,
разжиженную, но никакъ не бол?е ясную. Еще чаще
отсутствуем подлежащее при повелительномъ наклоненіи, и зд?сь
это уже составляетъ правило. Мы не говоримъ: .,ты уйди!ь,
„ты отстань!'-, „вы садитесь1" и т. д., а всегда: ..уйди!", .,от-
стань!", .,садитесь!" и т. д. Если зд?сь и встр?чаются личныя
слова, то только въ двухъ случаяхъ: 1) когда подлежащія
разныхъ лицъ противополагаются другъ другу (и въ
этомъ случа? они небходимы, конечно, и при всякомъ
наклоненіи, не только повелительномъ), напр.:
„Ты съ басомъ, Мишенька, садись противъ альта,
Я, прима, сяду противъ вторы..в (Крыл)
и 2) когда говорящій желаетъ придать смягчающій отт?-
нокъ своему приказанію, приблизить его къ у в ? щ а н і ю, напр.:
„Ты постой, постой", сказалъ Степанъ Аркадьевичу улыбаясь
и трогая его руку..
„Ты мн? скажи откровенно", продолжалъ онъ, доставъ сигару
и держась одной рукой за бокалъ, „ты мн? дай сов?тъ'\..
.. „Да, но безъ шутокъ", продолжалъ ОблонскіЙ, „ты пойми**...
(Л. Толстой)
„Да вы попробуйте, да потомъ, скажите.. Вы только
попробуйте этотъ кусокъ—тотъ же городничій*. (Гог)
Все это касается лишь первыхъ 2-хъ лицъ. Въ отличіе отъ
нихъ, пропускъ подлежащаго въ 3-мъ лиц? создаетъ явно
неполное предложеніе, напр.:
И детъ.. ему коня подводятъ. (Пушк.)
Г л я д и т ъ, ужъ въ комнат? св?тло... (Пушк.)
.. Быстро съ ней
Вертится около гостей,
Потомъ на стулъ ее с а ж а е т ъ,
Заводитъ р?чь о томъ, о семъ.. (Пушк.)
Проказы женскія кляня,
Вы ходит ъ, требуетъ коня
И скачетъ... (Пушк)
Во вс?хъ этихъ случаяхъ мы ясно сознаемъ, что
подлежащее опущено, и передъ челов?комъ, не знающимъ предыду-
щаго, ясно встаетъ вопросъ .,кто??- Въ третьемъ лиц? множе-

— 134: —
ственнаго числа связь съ предыдущей р?чью еще бол?е т?сна,
потом}' что, лишенная подлежащаго и оторванная отъ
предыдущая, форма эта можетъ быть понята безлично. Такъ>
предложенія:
Что такъ жалобно п о ю т ъ?
Домового ли х о р о н я т ъ?
В?дьму ль замужъ выдаютъ? (Пушк.)
„Куда глядя тъ? Чего хотятъ?" (Майк.)
„..придерутся
Къ тому, къ сему, а чаще ни къ чему,
Поспорят ъ, пошумятъ и., разойдутс я". (Гриб.)
могутъ быть приняты только или за неполныя, или за осо-
баго рода безличныя (съ неопред?леннымъ множественнымъ-
подлежащимъ), и челов?комъ, не знающимъ предыдущаго,.
скор?е всего будутъ приняты именно за посл?днія.
Разница эта между первыми 2-мя лицами и 3-мъ лицомъ
объясняется т?мъ, что при первыхъ двухъ лицахъ въ каче-
ств? подлежащаго возможны только слова .,я", „ты'*, .,мы" и
„вы'*. Особенность же этихъ словъ заключается въ томъ, чга
все ихъ вещественное значеніе *) сводится къ понятію лица
р?чи, почему ихъ и называютъ личными словами. Если
отбросить, напр., въ слов? „я" то, что это предметъ (потому
что предметность создается в?дь не вещественнымъ значе-
ніемъ, а формальнымъ, именно т?мъ, что это имя
существительное), то останется въ качеств? вещественнаго значенія
только одно указаніе на 1-е лицо р?чи, т.-е. на лицо
говорящее. Но в?дь такое же указаніе, только
несамостоятельное, им?ется, въ сущности, и въ глагольной форм? 1-го лица
(иду). Такимъ образомъ, вещественное значеніе этихъ
словъ совпадаетъ съ формальнымъ значеніемъ глаголовъ.
въ формахъ лица. Понятно, что одно можетъ зам?нять
другое. Если въ сочетаніи „я иду'* дважды выражено одно и то же,
то понятно, что одинъ изъ этихъ личныхъ элементовъ можетъ
отпасть, не оставивъ на своемъ м?ст? существеннаго про-
б?ла. Напротивъ, въ 3-мъ лиц? подлежащимъ можетъ быть
не только личное слово „онъ% но и тысячи другихъ словъ
со всевозможными значеніями. Понятно, что опущеніе такого
слова сознается, какъ пропускъ чего-то важнаго.
Неударяемый Впрочемъ, и въ первыхъ 2-хъ лицахъ подлежащее все же
лкчныя слои большею частью употребляется, несмотря на свою не*
іъ русскомъ
язык?. *) Собственно, „я"—слово безформенное. Но, такъ какъ оно
соотносительно съ „меня", „мн?% „мною", то и въ немъ тоже сознается распаденіе
значенія на вещественное и формальное. Тоже относится и къ „ты" и „мы".

— 135 —
нужность. Это бываетъ не только при спокойномъ тон? р?чи,
когда въ наличности подлежащаго можно было бы усмотр?ть
именно отт?нокъ спокойствія, но и въ случаяхъ противопо-
ложнаго характера, напр.:
Я умру' На позоръ палачамъ
Беззащитное т?ло отдамъ! (Полеж.)
Я живу слишкомъ быстрой жизнью и не знаю никого, кто такъ любилъ бы
мгновенія, какъ я. Я иду, я иду, я ухожу, я м?няю, и изм?няюсь самъ (Бальм.)
Я хочу порвать лазурь
Успокоенныхъ мечташй.
Я хочу горящихъ зданій,
Я хочу кричащихъ бурь! (Бальм.)
Я буду счастливъ, я буду молодъ,
Я буду дерзокъ, я такъ хочу' (Бальм.)
„Ты хочешь знать, что вид?лъ я
На вол??" (Лерм.)
„Ужъ мы пойдемъ ломить ст?ною,
Ужъ постоимъ мы головою
За родину свою'" (Лерм.)
О чемъ шумите вы, народные витіи?
Зач?мъ ана?емой грозите вы Россш? (Пушк.)
Вообще, присутствіе личныхъ словъ можно разсматривать
въ русскомъ язык?, какъ норму, а отсутствіе ихъ, какъ от-
ступленіе отъ нормы, им?ющее всякій разъ свои причины и
свой смыслъ. Съ этой точки зр?нія, предлоікенія типа: „люблю
тебя, Петра творенье" приходится, очевидно, признать все-таки
неполными. Въ другихъ языкахъ, им?ющихъ глагольныя
формы лица (лат., древне-греч. и др.), личныя слова
употребляются только при особомъ удареніи на нихъ (т.-е.
въ случаяхъ, какъ: „ты съ басомъ, Мишенька, садись противъ
альта, я, прима, сяду противъ вторы"). Такимъ образомъ,
употребленіе неударяемыхъ личныхъ словъ составляетъ
важную особенность русскаго языка. Явленіе это, по всей
в?роятности, стоитъ въ связи съ отсутствіемъ глагола въ та-
кихъ сочетаніяхъ, какъ: „я дома", „я добръ", „ты зд?сь'*,
„ты богатъ", „ты не въ дух?" и т. д. (см. гл. XXIV), а также
съ отсутствіемъ формы лица въ нашемъ прошедшемъ
времени (я читалъ — ты читалъ — онъ читалъ). Во вс?хъ этихъ
сочетаніяхъ личныя слова необходимы, потому что иначе
нельзя узнать лица. А изъ нихъ они могли перебраться и въ
такія сочетанія, гд? они не нужны.
Самостоятельность формы числа въ глагол? проявляется Самостоятель-
въ томъ, что глаголъ иногда не согласуется въ числ? съ "°°ть Ф°РМЫ
т_ числа въ где,-
подлежащими Именно, если подлежащее стоитъ въ единствен- гол?.
номъ числ?, а вещественное значеніе его р?зко множествен- /с"
но, то сказуемое можетъ стоять во множественномъ '
числ?. Такъ, мы говоримъ: „пять челов?къ идутъ сюда",

— 13G —
„шесть челов?къ пришли'1 и т. д., хотя слова „пять*-,
„шесть- и т. д. по форм? своей, собственно, существительный
единственнаго числа, какъ „кость", „мякоть', „пыль'- и
т. д., и въ древне-русскомъ язык? еще сохраняли даже свой
женскш родъ („о чомъ жо ты не искалъ... въ ту шесть
л?тъ", ,,хл?бъ дорогъ бысть... всю десять л?тъ', изъ „Ма-
теріаловъ для словаря древне-русск. яз.'- И. PL Срезневскаго)
Точно такъ же и „тысяча челов?къ идутъ", хотя „тысяча"
уже совершенно правильное существительное, им?ющее и
родъ, и оба числа („тысяча'* и „тысячи'-). Это такъ-наз.
„согласованіе по смыслу'-. Изр?дка оно встр?чается и при
другихъ, не численныхъ подлежащихъ, напр.:
Вокругъ стоить стража, на плечахъ топорики держатъ. (Пушк.)
Большая часть въ немъ, правда, были волки. (Крыл,)
Большая часть встр?чныхъ людей были слабы и вялы. (Дельв)
Я совершенно не понимаю т?хъ, кто, пострадавъ ночью въ л?су, нл
чина ютъ вопить... („Русск. Сл " 1912 г № 199, Яблоновскій )
подъ угрозами т?хъ, кто еще недавно говорили со славянами то-
номъ небрежнаго приказашя... („Русск В?дом." 1913 г № 269, М. А Осоргинъ )
Въ древне-русскомъ яз. явленіе это было гораздо бол?е
распространено. Такъ, въ л?тописяхъ такія слова, какъ:
„дружина'-, „братш", „народъ", „множьство", а также назва-
нія отд?льныхъ народовъ (.,русь'\ „чудь", „меря", „мурома" и
т.д.) почти всегда сочетаются со множественнымъ числомъ
глагола(къд? суть дружина наша", „дружина см?ятися
начнуть", „идуть русь", „народъ двигнушася' —
—двинулись, „о стан о къ людей идоша'—шлиит д.). То же
и въ былинахъ (напр., въ былин? объ Иль? Муромц?:
.,пришли къ нему нища братія", „нища братія у Ильи
спрашивали" и т.д.), а отчасти и въ современномъ народ-
номъ язык?. Сюда же относится и то множественное, которое
ставится при н?сколькихъ подлежащихъ, им?ющихъ каждое
форму единственнаго числа („князь Игорь и Ольга на
холм? сидятъ", „однажды лебедь, ракъ да щука везти
съ поклажей возъ взялись") или даже при одномъ
подлежащему если д?йствующихъ лицъ по смыслу все-таки н?-
сколько („на солнышк? Полканъ съ Барбосомъ лежа гр?-
л и с ь'\ „пов?сть о томъ, какъ поссорились Иванъ И в а-
новичъ съ Иваномъ Никифоровичемъ").
Иногда, наоборотъ, при множественномъ числ?
подлежащая является единственное число сказуемаго. Это
бываетъ при повелительномъ наклоненш, напр.:

— 137 —
,Я затяну,—а вы не отставай!" (Крыл.)
„Хорошо, угляд?ли во-время—догнали, а не угляди мы'" (Гл Усгт,
тугь же и несогласованіе въ лиц?)
Наименьшей самостоятельностью изо вс?хъ 3-хъ формъ Самостоятель-
согласованія сказуемаго обладаетъ форма согласованія въ ролаЧъгла"
род? (въ прошедшемъ времени и сослаг. накл.). Нужно за- гол?.
м?тить, что форма согласованія въ род? для глагола вообще
большая р?дкость. Въ другихъ языкахъ такого согласованія
почти не встр?чается. Въ самомъ д?л?, в?дь изм?неніе въ
род? это главный отличительный признакъ прил агате
льны хъ, настолько же важный для нихъ, какъ изм?неніе въ
лиц? для глаголовъ. И вотъ наше прошедшее время какъ разъ
не им?етъ лица (я читалъ, ты читалъ, онъ читалъ) и им?етъ
родъ (я читалъ, я читала, я читало). Объясняется это т?мъ,
что наше прошедшее время есть бывшее
прилагательное. Въ древне-русскомъ язык? формы на лъ, ла, ло были
особыми причастіями, употреблявшимися въ сочетаніи съ
вспомогательнымъ глаголомъ „есмь**, такъ что получались со-
ставныя формы: „(язъ) есмь д?лалъ", „(ты) еси д?лалъ',
„(онъ) есть д?лалъ', „(мы) есмъ д?лали-', ,.(вы) есте
д?лали', „(они) суть д?лали'-. Употреблялись и друпя
формы глагола .,есмь": „(язъ) быхъ д?лалъ'*, ,б?ахъ
д?лалъ**, „буду д?лалъ'. Несторова л?топись, напр,
озаглавлена такъ: ,,Се пов?сти временьныхъ л?тъ, откуду есть
пошьла русьская земля, къто Кыев? поча пьрв?е къняжити»
и откуду русьская земля стала есть'-. Владимиръ Мономахъ
такъ разсказываетъ въ своемъ поученіи д?тямъ о своей охот?
на дикихъ лошадей: „А се въ Чернигов? д?ялъ есмь: конь
дикихъ своима рукама связалъ есмь въ пущахъ 10 и 20..
акром?тогоже по Роси ?здя ималъ е смь'\ Смыслъ вс?хъ
этихъ формъ, по крайней м?р? въ древн?йшую эпоху, былъ
приблизительно таковъ, какъ если бы мы теперь сказали:
„я—д?лавшій", „я былъ д?лавшій'-, „я былъ бы д?лавшій'-,
„я буду д?лавшій'- Само собой разум?ется, что вторая часть
этихъ сочетаніи должна была изм?няться по родамъ. Какъ
теперь мужчина сказалъ бы о себ?: ,,я—д?лавшій", а
женщина: „я—д?лавшая', такъ и тогда мужчина говорилъ: .,есмь
д?лалъ'-, а женщина—,есмь д?лала'. Мало-по-малу глаголъ
„есмь'- утратился въ этихъ сочетаніяхъ (да и вообще исчезъ
изъ русскаго языка), и такимъ образомъ получились
современный формы: „д?лалъ'-, .,д?лала'', „д?лало'. При этомъ, ко-

— 138 —
нечно, и пониманіе этихъ формъ стало совс?мъ другое. Для
насъ теперь уже въ слов? „д?лалъ" н?тъ почти ничего
общаго съ прилагательнымъ или причастіемъ; мы сознаемъ
зд?сь просто прошедшее время глагола, параллельное съ
другими временами („д?лалъ", „д?лаю", .,буду д?лать"). Форма
же рода пріобр?ла зд?сь для насъ совс?мъ не то значена
что въ прилагательныхъ: изъ нея образовалась новая форма
сказуемости. Объясняется это т?мъ, что это наше
единственное прошедшее время. Если бы сохранились наши
друпя прошедшія времена (см. стр. 29), то эта форма, изм?-
няясь по родамъ, р?зко выд?лялась бы среди нихъ, и
напоминала бы, в?роятно, прилагательное. Теперь же она
совершенно порвала съ прилагательнымъ и оглаголилась. Но„
конечно, отсутствіе формы лица все же остается и
сказывается въ меньшей самостоятельности прошедшаго времени
по сравнешю съ настоящимъ и будущимъ, въ большей
зависимости его отъ подлежащаго. Въ то время какъ настоящее
и будущее времена въ формахъ 1-го и 2-го лица не
нуждаются, какъ мы вид?ли, въ подлежащему форма прошедшаго
времени, не им?я лица, всегда нуждается въ немъ. Слова:
,я" и „ты*' зд?сь уже необходимы, и безъ нихъ предложеніе
явно не полно. При слов? „ушелъ" обязательно является
вопросы „кто?'*, тогда какъ при словахъ: „уйду" или „уйдешь"
этого вопроса не является. Но и въ этой форм? согласо-
ванія можно усмотр?ть н?которые признаки
самостоятельности, именно въ случаяхъ все того же „согласованія па
смыслу". При такихъ словахъ, какъ: „пьяница", „лакомка",
„каналья", „проныра", „неряха" и т. д., сказуемое всегда
согласуется въ род? „по смыслу", т.-е., въ сущности, не
согласуется совс?мъ, а стоитъ вполн? самостоятельно: про
мужчину мы скажемъ: „пьяница пришелъ", а про женщину:
„пьяница пришла", и перепутать родъ намъ зд?сь совершенно
немыслимо. Не то въ прилагательномъ, гд? встр?чаются такія
выраженія, какъ: „онъ такая пьяница", „такая неряха",
„большая лакомка", „большая каналья" и т. д. Въ народномъ и
старинномъ язык? такое согласованіе прилагательнаго встр?-
чается еще чаще, и тамъ даже такія слова, какъ: „д?тина",
„судья", „калика", обозначающія только мужчинъ, могутъ
сочетаться съ женскимъ родомъ прилагательныхъ („д?тинушка
прі?зжая", „калика перехожая", „судья праведная"). Во вс?хъ
такихъ случаяхъ прилагательное, очевидно, вопреки смыслу,

— 139 —
рабски сл?дуетъ за формой существительнаго. Въ прошед-
шемъ же времени глагола такого согласованія даже въ были-
нахъ почти не встр?чается, и это показываетъ, что зд?сь
форма рода обладаетъ н?которой самостоятельностью.
XIV.
Отношеніе подлежащаго и сказуемаго къ частямъ
р?чи.
Подлежащее, какъ мы вид?ли, есть именительный падежъ
существительнаго. Но такъ какъ всякое прилагательное мо-
жетъ быть употреблено въ смысл? существительнаго (см.
стр. 58), то подлежащее можетъ быть выражено и имени-
тельнымъ падежомъ прилагательнаго, напр.:
„Не см?йся, не см?йся, батьку!" сказалъ, наконецъ, старшій изъ нихъ.
(Гог)
„Вишь какой батько!* подумалъ про себя...Остапъ. .все старый, собака,
знаетъ, а еще притворяется". (Гог)
.Вишь ты*, сказалъ одинъ другому: „вонъ какое колесо' Что ты думаешь:
до?детъ то колесо... въ Москву, или не до?детъ?"—„До?детъ", отв?чалъ
другой. (Гог)
И молодые и старые какъ бы на перегонку косили... п е р е д н і е
захватили кафтаны на плечи и пошли... (Л. Толст.)
А такъ какъ причастіе разд?ляетъ вс? синтаксическія
свойства прилагательнаго, то возможенъ и именительный
падежъ причастія, напр.:
При мн? одинъ умирающій все жаловался на то, что не хотятъ дать
ему погрызть каленыхъ ор?шковъ... (Тург.)
Но все-таки онъ и его окружающіе соблюдали свои давнишнія
привычки (Л. Толст)
Форма средняго рода получаетъ въ этомъ случа?
особый отт?нокъ расширенія понятія (если только не
опущено опред?ленное существительное средняго рода, взятое
изъ предыдущей р?чи):
Старое старится, молодое растетъ. (Поел.)
Божье кр?пко, а вражье л?пко. (Поел.)
Прекрасное должно быть величаво. (Пушк.)
. . И, дрогнувъ радостно отъ счастья возрожденья,
Тебя нежданное такъ ярко осл?питъ. (Бальм )
Подлежащее-

-существительное.
Подлежащее-

-прилагательное.
Подлежащее-
-причастіе.

— 140 —
Какое странное и манящее и несущее и чудесное въ
<лов?: дорога! (Гог.)
С а мое тяжелое и дурное въ его характер?... было позабыто Кон-
стантиномъ Левинымъ;.. (Л. Толст.)
Зд?сь средній родъ сознается не на ряду съ мужскимъ и
женскимъ, какъ ихъ отрицание, а какъ бы вн? самой идеи
пола: „старое", напр. не обозначаетъ: „ни старики, ни
старухи", а обозначаетъ и стариковъ, и старухъ, и всю
природу, все, что можетъ вообще стариться, независимо отъ
пола.
Что касается сказуемаго, то оно, по понятнымъ причинамъ,
можетъ выражаться только глаголомъ.

Отд?лъ третій.
Распространенное предложеніе.
XV.
Дополнение.
Если психологическое подлежащее и психологическое ска- Распростра-
зуемое являются представленіями сложными, то каждое изъ ненное предло-
і женіе.
нихъ можетъ, какъ мы уже знаемъ, выразиться н? сколь* второстепен-
кими словами. Въ этомъ случа? въ предложеніи окажется, ные члены,
очевидно, уже бол?е двухъ формъ. Благодаря этому
получится новая форма сочетанія, такъ наз.
распространенное предложен! е, ^Распространенность '• его
состоитъ въ томъ, что кром? уже изв?стныхъ намъ формъ
подлежащаго и сказуемаго оно можетъ заключать въ себ?
еще сл?дующія четыре формы: дополненіе, опре-
д?леніе, обстоятельство и второстепенное
сказуемое. Вс? эти формы называются обычно
второстепенными членами предложенія и противополагаются
подлежащему и сказуемому, какъ главнымъ членамъ. На
каждомъ изъ этихъ второстепенныхъ членовъ намъ надо бу-
детъ подробн?е остановиться. Начнемъ съ дополнен!я.
... Звучалъ булатъ, картечь визжала,
Рука б о й ц о в ъ колоть устала,
И я д р а м ъ пролетать м?шала
Гора кровавыхъ т?лъ (Лерм.)
«Открой мн? всю правду, не бойся меня'
Въ награду любого возьмешь ты коня". (Пушк)
Я далъ ему злата и проклялъ его. (Пушк.)
Мы проводили мрачную и грустную зиму въ нашемъ старомъ, покров-
скомъ дом?... почти ц?лую зиму мы никуда неходилиине?здили.(Л.Толст)
Въ приведенныхъ прим?рахъ мы везд? находимъ кром? Значеніе до*
именительнаго еще и другіе падежи существительныхъ. Име- полнен1Я-
нительный падежъ обычно называется въ грамматик?
прямы мъ падежомъ, а вс? другіе — косвенными. Вс? же

— 142 —
косвенные падежи, взятые вм?ст?, образуютъ въ синтаксис?
обширную группу дополненій. Общее значеніе всей этой
группы лучше всего выясняется при сравненіи ея съ имени-
тельнымъ падежомъ. Именительный падежъ обозначаетъ, какъ
мы уже вид?ли, н?что отд?льное, н?что самостоятельное,
предметъ, какъ онъ существуешь самъ посеб?. Напро-
тивъ, въ косвенныхъ падежахъ намъ прежде всего
бросается въ глаза ихъ несамостоятельность. Слова:
„отецъ", „мать", „городъ", „р?ка" понятны и сами по себ?,
даже вырванныя изъ связи. Ихъ мы и употребляемъ нер?дко
въ такомъ изолированномъ вид? (напр., когда припоминаемъ
предметы или перечисляемъ ихъ). Напротивъ, слова: „отца'*,
„матери'*, „города", „р?ки", „отцу", „городу" и т. д. въ
отд?льности не згпотребляются. Если сказать простому,
неученому челов?ку одно только „отца1, то это повергнетъ его
въ полн?йшее недоум?ніе. Насколько понятенъ или, по
крайней м?р?, обыченъ покажется ему „отецъ", настолько же
странно и безсмысленно будетъ для него это „отца". И
причина тутъ та, что это „отца" д?йствительно теряетъ весь
свой смыслъ, если его вырвать изъ связи,что оно им?етъ
смыслъ только при другихъ словахъ. Значить,
сущность значенія вс?хъ косвенныхъ падежей, вм?ст? взятыхъ,
сводится именно къ ихъ несамостоятельности. Въ то
время, какъ именительный падежъ изображаетъ предметъ
самъ по себ?, ни съ ч?мъ не связанный и ни отъ чего не
зависящей, косвенные падежи изображаютъ предметъ только
въ его отношеніяхъ къ чему-то другому. Это другое можетъ
быть или тоже предметомъ (напр., домъ отца), или д?й-
ствіемъ (боюсь отца), или признакомъ (достойный отца).
Такъ какъ д?йствіе есть тоже признакъ, то 2 посл?днихъ
случая можно слить въ одинъ и сказать, что косвенный
падежъ можетъ относиться или къ предмету или къ
признаку. Такимъ образомъ, дополненіе, или косвенный падежъ
существительнаго, есть форма, изображающая предметъ въ
его отношеніяхъ къ другому предмету или къ признаку
предмета.
Отношеніе до- Такъ какъ всякое прилагательное можетъ быть употреблено
частям* р?- въ смысл? существительнаго, то дополненіе можетъ выра-
чи жаться и косвеннымъ падежомъ прилагательнаго, .напр.:
Съ сильнымъ не борись, съ б о г а т ы м ъ не судись. (Поел.)
Свой своему поневол? брать. (Поел)

— 143 —
Пожелаемъ тому доброй ночи,
Кто все териитъ во имя Христа' (Некр)
Не бездарна та природа,
Не погибъ еще тотъ край.
Что выводить изъ народа
Столько славныхъ то-и-знай.
Столько добрыхъ, благородны хъ,
Сильны хъ любящей душой,
Посреди тупыхъ, холодиыхъ,
И напыщенныхъ собой! (Некр)
А на м?ст? прилагательнаго, понятно, всегда можетъ быть
причастіе:
Д?йствія русскаго и французскаго войскъ.. подобны игр? въ
жмурки, когда двумъ играющимъ завязываютъ глаза, и одинъ
изр?дка звонитъ колокольчикомъ, чтобъ ув?домить о себ? ловя-
щаго. (Л. Толст.)
Отъ ликующихъ, праздно болтающих ъ,
Обагряющихъ руки въ крови
Уведи меня въ станъ погиб ающихъ
За великое д?ло любви1 (Некр.)
Кого-то раздробивъ тяжелымъ томогавкомъ,
Я мной убита го отчаянно зову. (Бальм)
При этомъ прилагательное или причастіе и тутъ
употребляется часто въ среднемъ род? единственнаго
числа съ т?мъ же отт?нкомъ расширенія понятія, что и въпод-
лежащемъ (см. стр. 140), и хотя форма средняго рода въ
косвенныхъ падежахъ прилагательнаго (кром? винительно-
-именительнаго падежа) совпадаетъ съ формой мужескаго рода
{.,добраго", „доброму", „добрымъ', .,о добромъ'- для обоихъ
родовъ), однако, благодаря этому отт?нку, формы эти въ та-
кихъ сочетаніяхъ сознаются, какъ соотносительныя съ име-
нительнымъ средняго рода, а не мужескаго:
Левинъ терп?ть ее не могъ за ея утонченное презр?ніе'ко всему
грубому и житейскому. (Л. Толст., именительнымъ сознается
„все грубое и житейское*, а не „весь грубый и житейскій")
Просительница, штабсъ-капитанша Калинкина, просила о невозмож-
номъ и безтолковомъ (Л. Толст.)
Все, что было высшаго и благовоспитаннаго, ринулось къ
нему въ тюрьму. (Дост.)
Кто они, скажи мн?, птица,
Т? дв?надцать вкругъ стола?
Какъ на ихъ земныя лица
Т?нь иного налегла? (Брюс)
Она все ниже и ниже склоняла голову, не зная сама, что будетъ отв?чать
на приближавшееся (Л. Толст.)

— 144 —
Зач?мъ же ты взметаешь пыльное,
Мутишь свою же глубину,
Зач?мъ ты любишь все могильное
И всюду с?ешь смерть одну? (Бальм.)
Вообще, дополненіе по отношенію къ частямъ р?чи,
совпадаете съ подлежащими одн? и т? же части р?чи въ имени-
іельномъ падеж? являются подлежащимъ, а въ косвенныхъ—
—дополнениями.
По своей роли въ предложеніи и по связи съ другими
членами предложенія вс? дополненія д?лятся на н?сколько
основныхъ разрядов ъ, съ которыми намъ надо будетъ
познакомиться.
Простыя и со- Прежде всего, вс? дополненія д?лятся на составныя и
стаіныя до- простыя, смотря по тому, им?ется ли при дополненіи особое
Сіязки допол- частичное слово, связывающее дополненіе съ т?мъ словомъ,
неній (пред- къ которому оно относится, или не им?ется. Въ предложе-
ніяхъ, напр.:
Съ дружиной своей, въ цареградской б р о н ?
Князь по полю ?детъ на в?рномъ кон?. (Пушк)
Я вошелъ въ лачужку. Печь была жарко натоплена, и въ ней варился
об?дъ, довольно роскошный для б?дняковъ. Старуха на вс? мои во-
п р о с ы, отв?чала, что она глуха, не слышитъ. Что было съ ней д?лать? Я
обратился къ с л ? п о м у, который сид?лъ передъ печью.. (Лерм.)
вс? дополненія — составныя, потому что при вс?хъ нихъ
им?ются частичныя слова (съ, въ, по, на, для, къ, передъ).
Относительно частичныхъ словъ этого рода надо зам?тить,
что они употребляются только при дополненіяхъ, и
потому лучше всего ихъ называть связками дополненіи, хотя бо-
л?е употребительно другое названіе — предлоги. Главная
синтаксическая особенность этихъ связокъ дополненіи, или
предлоговъ, заключается въ томъ, что каждая связка
сочетается только съ однимъ опред?леннымъ падежомъ
дополненія. Связка ,изъ", напр., можетъ сочетаться только съ ро-
дительнымъ падежомъ (изъ кого? изъ чего?), связка „къ"
только съ дательнымъ (къ кому? къ чему?), связка „черезъ"
только съ винительнымъ (черезъ кого? черезъ что?) и т. д.
Есть, впрочемъ, въ русскомъ язык? н?сколько связокъ,
сочетающихся съ двумя падежами (въ доск? и въ доску, на
доск? и на доску, о доск? и о доску, за доской и за доску,
подъ доской и подъ доску) и дв? связки даже съ тремя
падежами („итти съ товаршдемъ", „итти съ горы",
„величиною съ гору", „тосковать по отц?", ,итти по песку", „итти

— 145 —
по воду). На значеншхъ связокъ дополнение мы не можемъ
подробно останавливаться, укажемъ только, что общее
значеніе ихъ то же, что и общее значеніе косвенныхъ
падежей существительнаго: он? опред?ляютъ то или иное
отношеніе предмета къ другому предмету или признаку
(см. стр. 142). Между отд?льными связками и отд?льными
падежами есть даже прямое соотв?тствіе въ значеніяхъ
(см стр. 74). При этомъ каждая связка, какъ и каждый па-
дежъ, им?ютъ обычно по н?скольку значеній,
развивающихся исторически другъ изъ друга и восходящихъ къ одному
древн?йшему значенію. Такъ, напр., связка „за" съ тво-
рительнымъ падежомъ можетъ обозначать и
пространственное отношеніе (.,лугъ за домомъ"), и временное
(„годъ за годомъ', ,это случилось за об?домъ"), и
причинное („за отсутствіемъ отв?тчика", „за недосугомъ"), и
отношеніе ц?ли (,послать за докторомъ"), и отношеніе влад?-
д?нія („квартира остается за мной'*, „им?ніе числится за
банкомъ"), и еще бол?е спеціальныя отношенія, связанныя со
спеціальными выраженіями („за вами два рубля", „она за-
мужемъ за Ивановыми, „ухаживать за больнымъ",
,все д?ло за деньгами" и т. д). Сравнимъ еш,е значешя
связки „отъ" въ сочеташяхъ: „въ трехъ верстахъ отъ
города'-, „ручка отъ саквояжа'*, „происхожденіе отъ б?дныхъ
родителей'-, „генералъ отъ кавалеріи", „хромой отъ природы",
„вн? себя отъ злости", „средство отъ лихорадки" и т. д.
Древн?йшимъ является почти всегда пространственное
значеніе и т?сно связанное съ нимъ временное. Такъ,
напр,, древн?йшее значеніе связки „за" съ творит пад.
проявляется въ сочеганіяхъ: „жить за горой", „поле за избой4*,
,волна за волной" и т. д. Изъ посл?дняго сочетанія легко
вид?ть, какъ пространственная связь прямо переходить во
временную: ,волна за волной" можно понимать и
пространственно (напр., въ сочет: „волна за волной по пятамъ"), и
временно („волна за волной непрерывно"). А отсюда и чисто-
временныя сочетанія: „годъ за годомъ", „минута за минутой"
и т. д. Дал?е, такъ какъ предмету за которымъ стоишь,
часто м?шаетъ вид?ть и слышать, то такія сочетанія, какъ:
„за ст?ной не видно", „за деревьями не слышно', могли
пониматься въ смысл? препятствия (не видно изъ-за того,
что ст?на), и отсюда возникли сочетанія, какъ* „за шумомъ
колесъ не слышно", „за дальностью разстоянія не видно" и
т. д; а препятствіе есть частный случай причинности (не
10

— 14() —
слышно потом}', что колеса шумятъ), и отсюда чисто-при-
чинныя сочетанія: „выбросить за ненадобностью",
^распродавать за отъ?здомъ' и т. д Такъ какъ предметъ, позади
котораго идешь, часто бываетъ желаннымъ (..б?жать за оае-
немъ', „гнаться за врагомъ'), то отсюда возникъ отт?нокъ
д?ли (б?жать съ т?мъ, чтобы настигнуть), а отсюда уже
такія сочетанія, какъ „послать за докторомъ', гд? пресл?до-
ванія уже н?тъ, а одна ц?ль. Такъ какъ предметъ, за кото-
рымъ стоишь, часто доставляетъ защиту (.,прятаться за
ст?ной, за валомъ'-), то отсюда могло возникнуть выраженіе
«быть замужемъ'- (первоначально = за мужемъ, срвн.
выраженіе ..будетъ за нимъ, какъ за каменной ст?ной''), а такъ
какъ защищаюшдй почти всегда в л а д ? е т ъ защищаемымъ/
то отсюда и значеніе влад?нія: „эти крестьяне за гра-
фомъ Б.'% „эта квартира за мнойьі и т. д. Въ сочетаніи
^ходить за скотомъ1 (въ смысл? „ухаживать'*) ясно прогляды-
ваетъ еще прежнее пространственное значеніе, потому что,
ухаживая за скотомъ, необходимо за нимъ ходить; а въ
совершенно сходномъ сочетаніи „ходить за больнымъ" простран-
ственнаго значенія уже н?тъ, потому что больной лежитъ
Все это можетъ дать читателю представленіе, какъ легко и
нечувствительно изъ пространственнаго значенія
вырабатывается въ язык? любое отвлеченное Иногда
пространственное значеніе связки совс?мъ исчезаетъ изъ языка, а остаются
только отвлеченныя. Такъ, связка .,о* или „объ1 съ пред-
ложнымъ пад („говорить о брат?, объ отц?"), связка „про'
(,слышать про войну) не им?ютъ сейчасъ совс?мъ
пространственнаго значенія. Въ этихъ случаяхъ первоначальное
значеніе открывается изъ сравненія съ родственными языками,
особенно древними (срвн., напр., въ др. дерк-слав.: «сущимъ
въ іюдеи о Христ? ісус?'-, т.-е бывшимъ вокругъ Христа,
окружавшимъ Христа, „и с?д?аше о Неыь народъ%т.-е. вокрз^гъ
Происхожде- Него) На ту же первичность пространственнаго значенія указы-
ніе связокъ ваетъ и происхожденіе связокъ дополненія:т? изъ нихъ,
происхожденіе которыхъ задалось просл?дить, оказываются
косвенными падежами существительныхъ, потерявши
ми свою суихествительность и свою падежность всл?дствіе
потери вс?хъ остальныхъ падежей (см. стр. 23) и им?вшими
пространственное вещественное значеніе. Такъ, напр, связка
„кром?' есть не что иное, какъ предложный падежъ отъ сзгіце-
ствительнаго „крома" (=край, срв уменьшительное „кромка*
съ первоначальнымъ м?стнымъ значеніемъ (=на краю, въ

— 147
Значеніе со-
стаіныхъ АО-
полненій.
сторон?), еіде въ древне-рз'сскомъ язык? слово это могло
употребляться самостоятельно (напр, въ л?тописи про Ольг}7:
-,яко з'ішшася Деревляне, повел?.. пойти на ня, а сама
отъиде кром? , т,-е. въ сторону), и только недавно
сделалось настоящей связкой При этомъ изъ первоначальнаго
пространственнаго значенія связки (~вн?, въ сторон? отъ
чего, напр., ,лежать кром? ограды монастырской", т.-е за
оградой) при посредств? такихъ случаевъ, гд? нахожденіе въ
сторон? отъ предмета связано съ отрываніемъ или отд?-
леніеыъ отъ него (напр., изъ ,Сл. о Полку Игор/' въ
дословн пер.: .тяжко голов? кром? плечъ, худо т?лу
кром? головы") развилось современное отд?лительное значеніе.
Точно такъ же связки ,между" и ..межъ''—застывшіе падежи
отъ существительнаго ,межа* (по др церк - слав, „межда'-),
связка ..среди* родственна съ существительнымъ среда''
(первоначально = середина') и т. д
Значеніе составного дополненія слагается изъ значенія
связки и значенія падежа существительнаго. Обычно связ-
ка точн?е обрисовываетъ данное отношение, такъ сказать,
спещализируетъ его. Такъ, въ сочетаніяхъ. „выйти изъ воды'*,
„уйти отъ воды", „остаться безъ воды*4 родительный падежъ '
везд? одинаково обозначаетъ отд?леніе "отъ предмета, , '
связки же показываютъ, какъ именно и почему происходитъ !
это отд?леніе, дорисовываютъ подробности этого отд?ленія. •
Точно такъ же въ сочетаніяхъ: „въ вод?", „на вод?", „при
вод?'* предложный падежъ везд? указываетъ на близость
воды, связки же точн?е опред?лмютъ эту близость. Но, съ ,
другой стороны, и падежъ отчасти ограничиваетъ значеніе
связки. Это бываетъ въ т?хъ случаяхъ, когда одна и та же
связка требуетъ н?сколькихъ падежей. Связка „въи, напр,
им?етъ совершенно одинаковое "значеніе, употребляется ли
она съ винитеіьнымъ или съ предложнымъ („въ воду" и .,въ
вод?")* въ обоихъ случаяхъ она указываетъ на одно и то же
пространственное отношеніе (одинъ предметъ внутри другого),
падежи же спещализируютъ это значеніе, прибавляютъ къ
нему н?что: винительный падежъ указываетъ на движеніе
одного предмета къ другому (въ воду), предложный на по
ложе ніе одного предмета вблизи другого (въ вод?). Вм?ст?
и получается окончательное значеніе дополненій: движеніе къ
предмету-[-значеніе связки „въ" даетъ движеніе внутрь
предмета, а положеніе вблизи предмета-j-значеніе связки „въ"
даетъ положеніе внутри его.
Дад?е, обратимся къ другом}7 д?ленію дополненій на упра- Упр&іляемыя
„.. и примыкаю-
ВЛЯ6МЫЯ И ПрИМЫКаЮЩШ- Щ1Я дОПОлн*-
Дополненіе какъ мы У#е вид?дп, по самой сущности нія
' до*

— 148 ~
своей всегда несамостоятельно, всегда зависитъ отъ другихъ
членовъ предложенія. Эту зависимость дополненія называютъ
Управленіе. обычно управленіемъ. Такъ, въ сочетаніи „чтеніе книги"
слово „чтеніе" управляетъ дополненіемъ „книги", въ
сочетаніи „читать книгу" слово „читать" управляетъ дополненіемъ
„книгу" и т. д. Слово, отъ котораго зависитъ дополненіе,
является, очевидно, всегда управляющимъ словомъ, а само
дополненіе управляемымъ словомъ. Такъ какъ дополне-
ніе есть косвенный падежъ существительнаго, то управленіе
т?мъ или другимъ дополненіемъ сводится къ требованію
того или другого косвеннаго падежа. Слово ., чтеніе" тре-
буетъ посл? себя непрем?нно родительнаго падежа, слово
Отличія его „читать" — непрем?нно винительнаго и т. д. Отъ согла-
отъсогласо- СОванія въ падеж? этотъ видъ зависимости отличается т?мъ,
1Э.Н1Я
что зд?сь то слово, которое требуетъ отъ другого опред?-
леннаго падежа, само не им?етъ его. Такъ, въ сочетаніи
„чтеніе книги", слово „чтеніе" требуетъ посл? себя родитель-
наго падежа, а само стоитъ въ именительномъ (или
въ винительномъ); въ сочетаніи „читать книгу" слово
„читать" требуетъ винительнаго падежа, а само никакого
падежа не им?етъ. При согласованіи же, если слово
требуетъ падежа, то только такого, въ которомъ само стоитъ:
въ сочетаніи „покойной ночи" слово „ночи" требуетъ отъ
слова „покойной" родительнаго падежа только потому, что
само стоитъ въ этомъ падеж?. Значитъ, согласуемый падежъ
есть падежъ зависимый и уподобленный тому, отъ
чего онъ зависитъ, а управляемый падежъ — только
зависимый, безъ уподобленія *"). Если зд?сь и бываетъ иногда
сходство падежей, то это сходство не сознается, какъ упо-
добленіе, а кажется случайнымъ. Такъ, въ сочетаніи: „онъ не
сознаетъ пустоты своей жизни" слова: „пустоты- и
„жизни'- сходны въ падежахъ (оба въ родительномъ), но мы
обычно даже не зам?чаемъ этого сходства, потому что
сочетание это ассоциируется у насъ съ сочетаніями: „онъ сознаетъ
пустоту своей жизни", „онъ тяготится пустотой своей жизни',
„онъ признается въ пустот? своей жизни" и т. д. А въ этихъ
вс?хъ сочетаніяхъ слово „пз^стота'1 требуетъ родительнаго
независимо отъ того, въ какомъ падеж? само стоитъ, т -е-
*) Самый терминъ .управленіе'' указываетъ иа отсутствіе уподобленія,
такъ какъ правитель в?дь никогда не требуетъ отъ подчиненная) т?хъ же
д?йствій, который самъ зьшолняетъ, а, напротизъ, всегда другихъ

— 149 —
управляетъ родительнымъ. Это пониманіе и переносится
нами на сочетаніе „онъ не сознаетъ пустоты своей жизни''.
Въ н?которыхъ случаяхъ тзттъ возможна даже
двусмысленность. Такъ, въ сочетаніяхъ: „любимца брата", „сестры
друга" и т д. мы можемъ сознавать то управленіе (чьего
любимца? брата; чьей сестры? друга), то согласованіе,
обозначаемое въ этихъ случаяхъ на письм? черточкой („я лишился
любимца-брата", .,сестры-дрз^гаа и т. д.). И хотя главнымъ
средствомъ распознаванія является въ этихъ случаяхъ
неграмматическая сторона р?чи (т.-е. то, о сколышхъ реальныхъ
предметахъ идетъ р?чь, объ одномъ или двухъ), но полезно
зам?тить и синтаксическую разницу этихъ двухъ пониманій.
А она сводится именно къ разниц? между управленіемъ
и согласованіемъ. Только зд?сь, всл?дствіе совпаденія
формъ, разница эта проявляется, главнымъ образомъ,
внутренне, въ т?хъ ассоціаціяхъ, которыя возникаютъ въ
моментъ р?чи. Если мы ассоціируемъ „любимца брата" съ
„любимецъ брата", „любимцу брата", „любимцемъ брата" и
т. д, то сознаемъ управленіе, а если ассоціируемъ съ „люби-
мецъ-братъ", „любимцу-брату**, „любимцемъ-братомъ" и т. д.,
то—согласованіе.
Прим. Есть, конечно, и вн?шняя разница между этими
сочетаніями, но она сводится, какъ это всегда бываетъ въ
такихъ случаяхъ, только къ различіямъ въ р и т м ? и и н-
т о н а ц і и р?чи, Укажемъ, для прим?ра, на обязательную
равносильность удареній въ сочетаніяхъ: -„любим-
"ца^рата'-, "„сестры-друга'* и т. д,— признакъ, отсутствую- s
щш въ сочетаніяхъ: „любимца брата', ,,сестры друга** и т. д
На подробностяхъ останавливаться не будемъ, ибо разница
эта, во всякомъ случа?, такъ тонка, что зд?сь не м?сто ея
касаться.
Такъ какъ связки дополненій тоже всегда требуютъ опре- Посредствен-^
д?леннаго падежа и тоже сами не им?ютъ его, то понятіе ное и иепо~
. средственное
управленія какъ будто бы подходитъ и къ нимъ, и мы могли упраіленіе.
бы сказать, что связка „изъ" управляетъ родительнымъ па-
дежомъ, связка „къ"—дательнымъ и т. д. Такъ это обычно и
говорится, но зд?сь д?ло, въ сущности, н?сколько сложн?е
Въ сочетаніи, напр., „над?яться на прогулку" прежде всего
слово „над?яться" требу етъ непрем?нно связки „на",
а эта связка уже требуетъ винительнаго падежа отъ слова
„прогулка". Такимъ образомъ, косвенно, черезъ связку „на",
слово „над?яться" вліяетъ и на падежъ слова „прогулка"

— 150 —
При томъ же сама по себ? связка ,на' какъ разъ не тре-
буетъ непрем?нно винительнаго падежа, а можетъ сочетаться
и съ предложнымъ (на комъ, на чемъ). II въ данномъ случа?
винительный падежъ зависитъ именно отъ слова „над?яться":
„над?яться на прогулку", а „настаивать на прогулк?".
Точно такъ же глаголъ „в?рю" можетъ пм?ть при себ?
связку „въ" только съ винительнымъ падежомъ („в?рю во
что"), а „ув?ряю"—только съ предложнымъ (,,ув?ряю въ
чемъ"). Все это показываетъ, что тутъ важна не столько
связка, сколько то слово, отъ котораго зависитъ
связка. Оно и считается при составномъ дополненш глав-
нымъ управляющимъ словомъ и про него говорятъ, что оно
управляетъ такимъ-то падежомъ посредствомъ такой-то
связки. Такое управленіе такъ и называется посредственнымъ,
а обычное, въ отличіе отъ него—непосредственнымъ. Такимъ
образомъ, вс? составныя дополненія управляются
посредственно, а вс? простыя—непосредственно.
Упраіленіе и Не всегда такъ легко бываетъ р?шить, какимъ именно
прнмыканіе. словомъ управляется данное дополненіе. Возьмемъ простой
прим?ръ:
На солнышк? Полканъ съ Барбосомъ лежа гр?лнсь. (Крыл)
и остановимся въ немъ на дополненія „съ Барбосомъ4. Ч?мъ
оно управляется? Другими словами, по требованію какого
слова стоитъ зд?сь связка ,съ" съ творительнымъ падежомъ?
Глаголъ „гр?лись", конечно, можетъ им?ть при себ? такую
связку съ такимъ падежомъ (гр?лись съ к?мъ? съ
Барбосомъ), но онъ не требу етъ ея. Связка эта, вообще,
возможна при вс?хъ р?шительно глаголахъ русскаго языка
(потому что всякое д?ло можно д?лать съ к?мъ-нибудь), но
самъ по себ? глаголъ „гр?юсь" такъ же мало возбуждаетъ
представленіе о совм?стности, какъ и любой другой глаголъ
Чтобы уб?диться въ этомъ, стоитъ только сравнить его съ
такими глаголами, какъ: соглашаюсь, сговариваюсь,
соединяюсь, ссорюсь, мирюсь, борюсь и т. д. (такъ назыв.
„взаимные'" глаголы), которые д?йствительно требуютъ связки „съ"
съ творительнымъ падежомъ, и мы увидимъ, что глаголъ
„гр?юсь" не принадлежитъ къ этой категоріи. Съ другой
стороны, дополненіе наше можно бы было отнести къ
подлежащему ..Полканъ" (Полканъ съ к?мъ? съ Барбосомъ). На
это даже какъ бы указываетъ множественное число сказуе-
маго (кто гр?лись? Полканъ съ Барбосомъ). Но тутъ опять

— 151 —
то же затрудненіе Слово „Полканъ* совс?мъ не требуетъ
непрем?нно связки ,съ" съ творительнымъ падежомъ Пол-
канъ могъ бы гр?ться и одинъ, и грамматика ничего не им?-
ла бы противъ этого. Такимъ образомъ, въ нашемъ
предложении н?тъ того слова, которое бы требовало такого
именно дополненія, съ такой именно связкой и въ
таком ъ именно падеж?. А въ такомъ случа? про наше
дополненіе нельзя, собственно, сказать, что оно ,,управляетсяк т?мъ
или ішымъ словомъ, такъ какъ управленіе, какъ мы вид?ли,
есть именно требованіе опред?леннаго падежа или связки съ
падежомъ. Вотъ такія-то дополненія и называются
^примыкающими-1". Про дополненіе „съ Барбосомъ" мы скажемъ, что оно
примыкаетъ къ слову ,гр?лись% или къ слову -,Полканъь
(смотря по тому, куда мы мысленно отнесемъ его въ моментъ
р?чи). Таково же и второе дополненіе нашего пріш?ра: „на
солнышк?'' Тутъ, правда, уже сразу видно, къ чему оно
примыкаетъ (,,гр?лись на солнышк?*, а не „Полканъ на
солнышк? и), но и зд?сь нельзя говорить объ управленіи въ
строгомъ смысл? слова, потому что никакъ нельзя зттверждать,
чтобы глаголъ „гр?юсь'- требовалъ непрем?нно связки ,на",
съ предложнымъ падежомъ Напротивъ, вопросъ „на чемъ
гр?ешься?" звучитъ даже прямо странно. Въ нашемъ при-
м?р? оба дополненія — составныя, такъ что въ обоихъ слу-
чаяхъ примыканіе происходитъ посредственно (посред-
ствомъ связокъ), а вотъ прим?ры на непосредственное
примыканіе:
Лушкинъ умеръ 1837 года, января 29 дня (Жук.)
Пусть намъ зв?здою путеводной
Святая истина горитъ . (Плещ)
ц?лую зиму мы никуда не ходили и не 'ездили (Л. Тоіст)
Ребенкомъ онъ упрямъ былъ и р?зовъ (Огар)
„Не тотъ ли, вы къ кому меня еще съ пеленъ,
Для замысловъ какихъ-то непонятныхъ,
Д и т е й возили на поклоне" (Гриб )
Вс? выд?ленныя дополненія примыкаютъ, а не
управляются, потому что в?дь нельзя утверждать, что „умеръ'* тре-
буетъ непрем?нно родительнаго падежа (умеръ кого,
чего?), „горитъ"—непрем?нно дательнаго (кому горитъ?)
или творительнаго (ч?мъ горитъ?) и т. д
Примыкающія дополненія им?ютъ нккоторыя особенности Особенности
примыкаю-
по сравненію съ управляемыми, а именно. щихъ дополи

— 152 —
1J Отнесете ихъ къ тому или иному слову часто
зависать отъ порядка словъ. Въ сочетаніи: „челов?къ въ б?-
лоіі шляп? иошелъ съ нами" мы отнесемъ дополненіе „въ
шляп?" къ слову „челов?ісь" (какой челов?къ? въ б?лой
шляп?), въ сочетаніи же: „челов?къ иошелъ съ нами въ
б?лой шляп?" мы отнесемъ его уже къ слову „пошелъ'* (по-
шелъ какъ или въ чемъ? въ б?лой шляп?). Въ сочетаніи:
„жаркое изъ кролика уже приготовлено" мы объединимъ
мысленно слова: „жаркое изъ кролика", а въ сочетаніи: „жаркое
уже приготовлено изъ кролика" слова: „приготовлено изъ
кролика". Такъ какъ примыкающее дополненіе не связано
прочно ни съ какимъ опред?леннымъ словомъ, то оно и тяго-
т?етъ всегда къ б л ижайшему слову. Напротивъ,
управляемое дополненіе никогда не теряетъ связи съ т?мъ словомъ,
которымъ оно управляется, какъ бы далеко оно ни было
отодвинуто отъ него. Въ сочетаніяхъ: „пишу записку" и:
„пишу теб? на ужасной бумаг?, ужаснымъ перомъ,
которое мн? едва }гдалось достать у твоего в?чно заспаннаго,
долго ничего не понимавшаго лакея, при полной почти тем-
нот?, потому что некогда дожидаться, пока онъ
соблаговолить зажечь лампу, записку" зависимость слова „записку4*
отъ слова „пишу" одинаково ясна въ обоихъ случаяхъ.
2) Тамъ, гд? порядокъ словъ не даетъ прямыхъ указанійт
огромное значеніе пріобр?таютъ вещественны я значенія
словъ и обстановка р?чи, вообще иеграмматическія
причины, которыя не им?ютъ никакого значенія при упра-
вляемыхъ дополненіяхъ. Такъ, въ предложены; „?шь пирогъ
съ грибами" мы отнесемъ дополненіе „съ грибами" къ слову
„пирогъ" (какой пирогъ? съ грибами), а въ предложеніи: „?шь
блины съ икрой" отнесемъ такое же дополненіе „съ икрой"
къ сказуемому „?шь" (?шь съ ч?мъ? съ икрой). И это,
конечно, не по грамматическимъ причинамъ, а только потому,
что грибы—въ пирог?, а икра—на поверхности блина.
3) Примыкаюшдя дополненія, всл?дствіе все той же
слабости сц?пленія своеіо съ другими словами, легко
отрываются отъ другихъ словъ и переходить въ разрядъ обо-
собленныхъ членовъ предложенія (см. дал?егл.XXVI), чего
съ управляемыми дополненіями никогда не бываетъ.
Отоутстшіе Психологически разница междз?" управленіемъ и примыка-
границъ -
между примы- Н1емъ сводится къ большей или меньшей прочности топ
каніемъ и ассоціаціи, которая существуетъ между управляющимъ сло-
упрмлсніемті. вомъ и падежомъ, которымъ оно управляетъ (см. стр. 103).

— 153 —
Если мы, напр, говоримъ, что „гр?юсь'* само по себ'Ъ не
.,требуетъ' связки ,,съ'- съ творительнымъ падежомъ, а ^согла-
шаюсь4- ея „требуетъ'-, то это значитъ только, что .,гр?юсьи
не вызываетъ въ насъ непрем?нно представленія объ этой
связк? съ этимъ падежомъ (хотя, при случа?, и можетъ
вызвать), а „соглашаюсь'" обязательно, всегда вызываетъ
это представленіе. Другими словами, ассоціація глагола съ
этой связкой и съ этимъ падежомъ въ первомъ случа?
непрочная, случайная, а во второмъ прочная. Такъ какъ ассо-
ціаціи эти происходятъ по смежности (см. стр. 105) и
прочность ихъ зависитъ только отъ того, насколько часто
сталкивается въ р?чи данное управляющее слово съ даннымъ па
дежомъ, то понятно, что никакой грани между управляемыми
и примыкающими дополненіями провести нельзя. Отъ самаго
слабаго примыканія до самаго сильнаго управленія возможно
безчисленное количество переходовъ. Такъ, напр., въ соче-
таніяхъ: .,про?зжаю полемъ, л?сомъ, пашней", пиду
этой дорогой'-, -,?ду моремъ'* и т. д им?ется спеціаль-
ный творительный „пути'*, который возможенъ только при
глаголахъ движенія Такимъ образомъ, зд?сь есть нёсомн?н-
ная связь между даннымъ глаголомъ, какъ глаголомъ
движенія, и творительнымъ падежомъ. Но, съ другой стороны, вс?
эти глаголы очень часто употребляются и безъ творительнаго,
падежа и потому не вызываютъ въ насъ сами по себ?
представленія о творительномъ падеж? (мы р?дко и только въ со-
отв?тственной обстановк? зададимъ вопросъ: „ч?мъ идешь?"
„ч?мъ ?дешь?") Ясно, что это промежуточный случай, гд?
связь не такъ сильна, какъ въ словахъ „пишу записку", и не
такъ слаба, какъ въ словахъ „умеръ 1837 года**.
Управленіе слова зависитъ чаще всего отъ его веще- Падежъ упра-
ственнаго значенія. Если, напр., глаголъ „вижу" упра- мяемаго
вляетъ винительнымъ падежомъ, то это потому, что по своему сл"*Ть"Ио^ъ
вещественному значенію онъ обозначаетъ вн?шнее чувство іещестіенной,
челов?ка, обращенное всегда на какой-нибудь вн?шній пред- частью отъ
метъ. а винительный падежъ какъ разъ и обозначаетъ тотъ формальныхъ
предметъ, на который направлено д?йствіе; если глаголъ „гро- часТюща"оаіЛЯ~
жу" управляетъ дательнымъ падежомъ, то опять-таки въ силу
связи своего вещественнаго значенія со значеніемъ датель-
наго падежа, который какъ разъ обозначаетъ тотъ предметъ,
въ пользу или во вредъ котораго совершается д?йствіе;
если „лежу" не управляетъ никакимъ падежомъ, то потому,
что зд?сь вещественная часть слова обозначаетъ не д?йствіе,
а состояніе, и т. д. Съ другой стороны, и вещественное
значеніе слова зависитъ отъ его управленія Разница, напр.,

— 154 —
между словами „смотрю" и „вижу" сводится къ тому, что
,,смотрю" обозначаетъ самый п р о ц е с съ зрительный, безъ
отношенія къ его результатами, а въ „вижу" заключено ука-
заніе на результаты процесса. Но ясно, что разница эта
обусловлена только т?мъ, что „вижу" управляетъ винитель-
нымъ падежомъ (вижу что), а „смотрю" почти не
употребляется съ этимъ падежомъ Такимъ образомъ, зд?сь т?сн?й-
шимъ образомъ переплетаются два отд?ла языков?д?нія: отд?лъ
о формахъ сочетаній словъ, т.-е. синтаксисъ, и отд?лъ о ве-
щественныхъ значеніяхъ словъ (семасіолопя). Но во многихъ
случаяхъ управлеше зависитъ и отъ формальиыхъ частей
слова Въ такихъ сочетаніяхъ, какъ: „над?юсь на что",
„отказываюсь отъ чего", ,сползаю съ чего1, соединяюсь съч*?мъ%
„присоединяюсь къ чему", ,перехожу черезъ что" и т. д,
управлеше той или иной связкой зависитъ всец?ло отъ
приставки глагола. Или сравнимъ еще 2 ряда инфинитивовъ.
„итти, б?жать, ?хать, плакать, льстить и т. д. и обойти, об?жать.
объ?хать, оплакать, обольстить и т д. Первыя слова не требуютъ
винительнаго падежа (а н?которыя даже никакого падежа не
требуютъ), вторыя же вс? требуютъ винительнаго падежа. И
зд?сь винительный падежъ зависитъ только отъ приставки О,
объ (срвн. ту же приставку въ качеств? связки дополненія
съ винительнымъ падежомъ: „биться объзакладъ", „итти рука
объ руку' и т. д ). Такое же вліяніе оказываютъ и аінопя
другія приставки, даже не управляющія въ отд?льности
винительнымъ падежомъ: „просид?ть стулъ , „отсид?ть ногу", ,,вы-
сид?ть цыпленка'-, ,засид?ть картину (про мухъ), .,подси-
д?ть кого-нибудь-, .,пересид?ть вс1?хъ" (т.-е. просид?ть
дольше, ч?мъ вс?) и т. д., тогда какъ простое „сид?ть'* не
управляетъ никакимъ падежомъ. И, наоборотъ, потеря
управления тоже часто бываетъ связана съ формальными частями:
, учительствую", мучительству кг, ,просительствую", ..люби-
тельствую1* и т. д. не управляютъ винительнымъ падежомъ, а
соотв?тствуюшіе глаголы безъ суффиксовъ ..тель" и .,ств-
Uy^y", ^мучу'*, ,прошукі, .,люблю" и т. д.) управляютъ имъ.
Вообще, можно сказать, что управленіе въ производныхъ
глаголахъ (т-е. им?ющихъ производную основу) зависитъ отъ
формальной стороны глагола, а въ непроизводныхъ, или ко-
ренныхъ, отъ вещественной стороны его
Наконецъ, посл?днее д?леніе дополненій, едва ли не наи-
бол?е важное, ето д?леніе на приглагольный дополненія и прі-
именныя, смотря по тому, относится дополненіе къ глаголу
(или глагольному слову), или къ и м е н и (существительному или
прилагательному). Въ сочетаній, напр.: „и ядрамъ пролетать
м?шала гора кровавыхъ т?лъ'' дополненіе .,ядрамъ" будетъ
приглагольное, потому что зависитъ отъ „м?шала* и отъ
,пролетать", а дополненіе ,т?лъ' — пріименное, потому что
зависитъ отъ „гора'*; въ сочетаній: .,?шь пирогъ съ грибами.

— 155
да держи языкъ за зубами'* дополненіе .,съ грибами- будетъ
пріименное, потому что зависитъ отъ слова .,пирогъ*, а
дополненіе ,за зубами"— приглагольное, потому что зависитъ
отъ слова „держи"; и т. д. На обоихъ этихъ разрядахъ мы
дот-кны остановиться и разсмотр?ть ихъ сравнительно.
Приглагольный дополненія гор здо многочисленн?е и Исконная:
древн?е пріименныхъ. Есть основаніе полагать, что первона- связь л°полне"
г г і г ніч съ глаго-
чально дополненіе возникло при глагол? и только потомъ, ломъ.
всл?дствіе подражанія однихъ сочетаній другимъ, пристало и
къ имени. На это указываютъ прежде всего многіе факты изъ
исторш языковъ. Во многихъ случаяхъ мы наблюдаемъ въ
прошломъ языка именно такой переносъ дополненій изъ гла-
гольныхъ сочетаній въ именныя (см. стр. 167), тогда какъ
обратнаго переноса изъ именныхъ сочетаній въ глагольныя
почти не наблюдается. Дал?е, къ этому же приводить и анализъ
современныхъ дополненій И сейчасъ дополненіе т?с-
н Ье связано съ глаголомъ, ч?мъ съ именемъ. Прежде всего,
управляемый дополненія (если понимать управленіе въ
строгомъ смысл? слова) возможны, въ сущности, только при
глагол?. Мы можемъ сказать, что „люблю" требуетъ вини-
тельнаго падежа, „даю" — дательнаго, „наслаждаюсь" —
творительнаго и т. д., но мы не можемъ сказать, что, напр., „домъ"
требуетъ родительнаго падежа. Такимъ образомъ, въ
сочетаній „домъ отца" полнаго управленія все-таки н?тъ, дополненіе
„отца" все-таки сбивается на примыкающее, а между т?мъ
это случай какъ разъ т?сн?йшаго сліянія дополненія съ
именемъ (см. дал?е стр. 163). Если и встр?чается управляемое
дополненіе при имени, то только при отглагольномъ имени.
Слово „наслажденіе", напр, самымъ настоящимъ образомъ
требуетъ творительнаго падежа (наслажденіе ч?мъ-либо),
но это только потому, что глаголъ „наслаждаюсь", отъ кото-
раго оно образовано, требуетъ творительнаго падежа. Слово
„соглашеніе" требуетъ связки „съ" сътворительнымъ падежомъ
(соглашеніе съ к?мъ-либо), но опять-таки потому, что
глаголъ „соглашаюсь" требуетъ того же. Слово „подарокъ" мо-
жетъ вызвать въ насъ представленіе о дательномъ падеж?, но
только потому, что „дарю" требуетъ этого падежа. Прилага-
тельныя еще р?же могутъ управлять дополненіемъ, и тамъ,
гд? это встр?чается, мы всегда найдемъ исконную связь съ
глаголомъ. „Довольный'- управляетъ творительнымъ падежомъ
(довольный ч?мъ-либо) всл?дствіе своей связи съ вымершимъ
глаголомъ „доволити" (снабжать, 57довлетворять), ,,изв?стный"

— 156 —
управляет!, даіельнымъ падежомъ по связи съ глаголомъ „из-
в?стить* (а этотъ глаголъ сочетался раньше съ дательнымъ
падежомъ изв?стить ком}'- что), „пріятный"— потому что это
отъ глагола „пріяти"=-принять и т. д. Въ отличіе отъ собственно-
-прилагательныхъ, причастія управляютъ доподненіемъ на-
равн? съ глаголами, и всякое причастіе управляетъ т?мъ
самымъ падежомъ, какимъ управляетъ соотв?тствующіп
глаголъ (любящій сестру, боящійся сестры, дающій сестр? и т. д.),
но это именно потому, что всякое причастіе образовано
отъ глагола. То же приходится сказать но д?епричасті-
яхъ и объ ин ф и нити вахъ: и т? и другіе всегда
управляютъ т?мъ самьшъ падежомъ, какимъ управляетъ соотв?т-
ствующій глаголъ. Вотъ изъ этой-то связи вс?хъ косвенныхъ
падежей съ глагольными корнями и можно заключить,
что первоначально дополненіе создалось при глагол?. Дал?е, и
примыкающія дополненія, хотя они и не связаны ни съ
ч?мъ особенно т?сно, все-таки бол?е тягот?ютъ къ глаголу,
ч?мъ къ имени Выше мы сказали, что въ сочетаніи: „чело-
в?къ въ б?лой шляп? пошелъ съ нами" мы отнесемъ
примыкающее дополненіе „въ шляп?" къ слову „челов?къ". Въ
сущности, не всегда это будетъ такъ. Мы можемъ произнести
эту фразу такъ, что дополненіе это оторвется отъ слова
„челов?къ" и пристанетъ къ глаголу (напр.: „челов?къ въ б?лоіі
шляп? пошелъ съ нами, а вы пылите!") Напротивъ, въ
сочетаніи „челов?къ пошелъ съ нами въ б?лой шляп?"
никакая интонація не оторветъ дополненія отъ глагола. Часто мы
относимъ дополненіе къ глаголу, даже если оно удалено отъ
него. Напр., въ сочетаніи: „я вид?лъ вче^ а д?тей на лугу"
мы отнесемъ дополненіе „на лугу" къ глаголу „вид?лъ", а не
къ имени „д?тей", хотя посл?днее ближе; въ сочетаніи:
„послышался топотъ лошадей за пригоркомъ" мы отнесемъ
дополненіе „за пригоркомъ" къ глаголу „послышался", а не къ
слову „лошадей" и т. д. И вообще можно сказать, что если
только какш-нибудь о с о б ы я обстоятельства не вынуждаютъ
насъ отнести примыкающее дополненіе къ имени, то мы
относимъ его къ глаголу. Первое представляется, какъ отступле-
ше отъ нормы, второе какъ норма.
Приглагодь- Особенно важны приглагольныя управляемы я до-
ныя упрамя- полненія. Эти дополненія, д?йствительно, дополняютъ
веемый дополне- > >
ніп щественное значеніе глагола настолько, что оказываются
зачастую логически и психологически важн?е самого глагола.
Такіе глаголы, какъ: „даю'-, „беру", „несу', „продаю'', „поку-

— 157 •—
пакт* и т д, не им?ютъ для насъ безъ дополнений никакого
реальнаго значенія, и въ томъ сложномъ представленіи,
которое они образуютъ вм?ст? съ дополненіемъ и которое
является сложнымъ психологическішъ сказуемымъ, наибольшій в?съ
принадлежитъ обычно какъ разъ дополнению, а не сказуелюму-
Это можно зам?тить уже по томзг, что удареніе обычно
падаетъ на дополненіе, а не на сказуемое. Въ предложеніяхъ:
,,онъ взялъ книгу1', ,онъ потушилъ св?чу, .онъ бросилъ
камень", онъ боится отца', .онъ лишился крова", если мы вы-
рвемъ ихъ изъ связи и будемъ произносить ровнымъ, спокоіі-
нымъ голосомъ, сильн?йшее удареніе фразы (какъ бы оно
ни было само по себ? слабо) неизб?жно упадетъ на
дополненіе. Именно эти-то дополненія, давшія имя всему
разряду, и выд?ляютъ н?которые авторы изъ второстепенныхъ
членовъ, приравнивая ихъ къ главнымъ членамъ,
подлежащему и сказ}темому. Психологически и логически это, ко- *
нечно, такъ, но грамматически это все же косвенные па- ;
дежи существительныхъ, т.-е. формы несамостоятельный по
сравненію съ именительнымъ падежомъ, какъ формой само- .
стоятельной (см. стр. 142). Грамматически эти дополнснія •
важны только т?мъ, что заправляются, а не прпмыкаютъ, и
при зтомъуправляются сказуемымъ, т.-е. стоятъ вът?сн?й-
шей связи съ важн?йшимъ членомъ предложенія I] по от-
ношенію къ такимъ дополненіямъ вс? глаголы д?лятся на 2
основные разряда: переходныхъ и непереходныхъ, смотря по Переходные к
тому, могутъ они им?ть такое дополненіе при себ? или н?тъ непеРех°лны*
J' J r глаголы.
Прим?ры на первый разрядъ уже даны выше, а прпм?рами
на второй разрядъ моіутъ служить такіе глаголы, какъ: леж\т,
сплю, падаю, иду, б?гз7, ?ду, б?л?ю, черн?ю, звучз% звеню,
купаюсь, хохочу, плачу и т. д При глагол? ..сплю-, напри-
м?ръ, возможны лишь примыкающія дополненія: сплю начемъ,
подъ ч?мъ, надъ ч?мъ, за ч?мъ, съ ч?мъ, для чего, безъ
чего, около чего, у чего, при чемъ, сплю зиму, весну, зимой,
весной, сплю кр?пкимъ сномъ, сплю бариномъ и т. д, и вс?
они для этого глагола не необходимы: предложеніе ,.онъ
спитъ** кажется намъ вполн? законченнымъ и не вызываем
представления ни о какомъ недостающемъ падеж?.
Переходные же глаголы могутъ сочетаться со вс?ми подобными
дополнениями, а сверхъ того каждый изъ нихъ долженъ
сочетаться съ какимъ-либо однимъ видомъ дополненія, свой-
ственнымъ именно ему: люблю кого, читаю что, интересуюсь
ч?мъ, над?юсь на что и т. д. Самаго дополненія въ отд?ль-

— 158 —
нілхъ случаяхъ можетъ и не быть, потому что. 1) оно
можетъ быть зам?нено ч?мъ-либо, равносильнымъ по смыслу,
наприм?ръ, ц?лымъ отд?льнымъ предложеніемъ („ люблю,
когда ты занимаешься'-, „прочиталъ, что на Балка-
нахъ война'-) 2) оно можетъ быть взято изъ предыдущей
ркчи или изъ обстановки р?чи (.,пришелъ, увид?лъ, поб?-
дилъ*, .лірійди и возьми", .,любитъ не любить" при гаданьи,
,говорятъ, что онъ беретъ' про взяточника, „онъ больше
въ ротъ не беретъ'- про бывшаго пьяницу) 3) почти каждый
переходный глаголъ можетъ уподобляться непереходнымъ и
мыслиться безъ отношенія къ какому-либо предмету („онъ
ц?лый день го вор илV, „онъ много читалъ", „онъ
плохо в иди tv, ,онъ любилъ, какъ въ наши л?та уже не
любятъ", ..что говорить, и говоритъ, какъ пишетъ!')
Н?которые изъ этихъ глаголовъ даже чаще употребляются
въ подобныхъ сочетаніяхъ, ч?мъ съ управляемыми дсполне-
ніями (наприм?ръ, ,свистать ¦, „курить', ,танцовать' ,
„плясать" чаще встр?чаются безъ дополнешй, ч?мъ съ дополнень
ямп: ,свистать арію'-, „курить табакъ", „танцовать польку' и
т. д.), и это уже составляетъ явленіе промежуточное между
переходностью и непереходностью глагола. Переходные
глаголы можно, въ свою очередь, подразд?лить на 2 разряда:
непосредственно-переходные, какъ: люблю что,
грожу чему, влад?ю ч?мъ, изб?гаю чего, и посредственно-
-переходные, какъ: над?юсь на что, отказываюсь отъ чего,
сомн?ваюсь въ чемъ, женюсь на комъ и т д. Первые упра-
вляютъ простымъ дополненіемъ, вторые — составньшъ
Непосредственно-переходные глаголы могутъ, дал?е, д?литься на
бол?е мелкіе разряды, въ зависимости отъ того, какимъ
именно падежомъ они управляютъ. Одни управляютъ родительнымъ
падежомъ (боюсь, опасаюсь, пугаюсь, слушаюсь, стыжусь,
изб?гаю, сторонюсь, лишаю,—сь, хочу, жал?ю, жажду, жду, ожидаю,
ищу, прошу, домогаюсь, добиваюсь, требую, достигаю,
касаюсь и др.), друпе — дательнымъ (даю, дарю, угождаю,
нравлюсь, в?рю, дов?ряю, врежу, грожу, завидую, подражаю,
уподобляюсь, позволяю, прощаю, уступаю, предоставляю,
поручаю, помогаю, покровительствую, потворствую, препятствую,
запрещаю, возв?щаю, сообщаю, мщу, льщу и др.), третьи —
— винительнымъ (огромное большинство вс?хъ переходныхъ
глаголовъ русскаго языка), четвертые—творительнымъ
(увлекаюсь, наслаждаюсь, интересуюсь, хвастаюсь, занимаюсь,
распоряжаюсь, управляю, зав?дую, влад?ю, пренебрегаю, покры-

— lo'J —
ваюсь, обливаюсь, обтираюсь, наполняюсь и др.) Многіе
глаголы принадлежать одновременно къ двумъ изъ этихъ раз-
рядовъ, такъ какъ управляютъ заразъ двумя падежами (двой-
н о е у правленіе): даю кому что, запрещаю коиу ч т о,
предпочитаю чему что, желаю кому чего, лишаю что
чего, угождаю кому ч?мъ и т. д. Н?которые глаголы со-
единяютъ при этомъ непосредственное управленіе съ
посредственными завид\гю кому въ чемъ, мигу ком}' за что,
разочаровываю кого въ чемъ и т. д. Наконецъ,
н?которые глаголы управляютъ въ разныхъ случаяхъ разными
падежами (двоякое управленіе) съ соотв?тствующимъ изм?-
неніемъ падежнаго значенія: .ищу м?сто* (опред?ленное, за-
ран?е нам?ченное) и ,ищ_у м?ста* (какого-нибудь), „прошу
деньги" (ран?е данныя взаймы или вообще, о которыхъ
раньше условились) и ..прошу денегъ" (съ отт?нкомъ неопре-
д?ленности, безъ предварительнаго jTOBopa), „дай хл?бъ"
(ц?лый хл?бъ, пли, если к}тсками, то тотъ, который на гла-
захъ у говорящихъ или составлялъ раньше предметъ
разговора) и „дай хл?ба" (сколько-нибзгдь, какого-нибудь) и т. д
(срвн. то же явленіе, но бол?е развитое, въ древности, см. стр.
86). Такое же двоякое управленіе создается въ русскомъ
язык? и отрицаніемъ, стоящпмъ при глагол?, если
данный глаголъ безъ отрицанія требуетъ винительнаго падежа:
„чищу башмаки", но при „не чищу" возможны и „башмаки",
и „башмаковъ", „пишу письмо", но „не пишу письмо" и
„письма" и т. д. Первоначально и тутъ различались 2
значенія. „не*иишу письмо" указывало на изв?стное письмо, о ко-
юромъ раньше говорилось, а „не пишу письма1' на письмо
іюобпіе, безъ этого отт?нка изв?стности Но впосл?дствіи оба
сочетанія см?шались, и теперь винительный и родительный
употребляются зд?сь безразлично. Школьными грамматиками
узаконенъ, правда, только родительный, но безъ мал?йшаго
основанія.
Глаголы, управляющіе вините л ьнымъ падежомъ, т?с- Собстіенно-
н?е связаны со своимъ дополненіемъ. ч?мъ вс? другіе глаго- _nePcx°AHwe
г- глаголы и пря-
лы, потому что этотъ падежъ возможенъ только при г л а- мое дополне-
гол? и глагольномъ слов?, а вс? друпе падежи возможны и ніс*
при глагол?, и при имени Въ то время, какъ вс? друпе
падежи при зам?н? глагола отглагольнымъ существительнымъ
или прнлагательнымъ остаются безъ изм?ненія („достигаю
берега" и „достижеше берега", „боюсь матери" и „боязнь
матери", „угождаю отцу" и „угожденіе отцу", „угодный отцу",

— 160 —
„помогаю дрзту" и „помощь другу", „шью иглой" и „шитье
иглой", „рублю топоромъ" и „рубка топоромъ" и т. д.),
винительный падежъ переходитъ при этомъ обязательно въ
родительный („запрещаю прогулку" и „запрещение
прогулки", „шью шубу" и „шитье шубы, „рублю л?съ" и „рубка
л?са"), почему и получается, что при существительномъ и
прилагательномъ винительный абсолютно невозможенъ.
А этимъ создается бол?е т?сная связь между винительнымъ
и управляющими имъ глаголами. Въ предыдущемъ, когда намъ
надо было выд?лить силу синтаксическаго сц?пленія при
управлении или когда надо было показать психологическое
единство управляемаго дополненія съ глаголомъ, мы пользовались
именно этими глаголами, какъ наибол?е показательными (см.
ирим?ры на стр.152 и 157). Такъ какъ подъ „ переходностью'-
мы условились понимать именно эту способность глагола
вступать въ т?сную связь со своимъ дополненіемъ, то,
очевидно, эти глаголы являются „переходными" по
преимуществу, почему ыхъ и сл?дуетъ выд?лить въ особый разрядъ
собственно-переходныхъ глаголовъ. Равнымъ образомъ и
дополненія, управляемыя этими глаголами (т.-е. управляемый
винительный падежъ б е з ъ предлога) не безъ осно-
нанія принято издавна выд?лять въ особый разрядъ „прямыхъ
дополненій'' и противополагать имъ вс? остальныядополненія,
какъ ..косвенный" (термины, конечно, условны). Съ этими
прямыми дополненіями не сл?дуетъ см?шивать примыкаю-
щихъ винительныхъ падежей, т.-е. такихъ дополненій, какъ:
„онъ говорилъ весь день", „л?то ц?лое все п?ла", „онъ
шелъ версту", „книга стоитъ рубль" и т. д. Въ однихъ
изъ этихъ сочетаній самый глаголъ является непереходнымъ
(„книга стоитъ рубль"), а въ другихъ глаголъ хотя и
переходный и даже собственно-переходный (напр., „онъ
говорилъ весь день"), но управляетъ-то онъ не т?мъ
винительнымъ, который при немъ зд?сь стоитъ. Такъ, глаголъ
„говорилъ1- ассоціируется у насъ съ особымъ винительнымъ, такъ
назыв. „внутренняго объекта" (говорилъ р ? ч ь, говорилъ
слова), а никакъ не съ винительнымъ времени. Поэтому вс?
такого рода дополненія и будутъ, несмотря на свой
винительный падежъ, косвенными.
Для наглядности приведемъ еще всю эту классификацію
въ сл?дз'ющен таблиц?:

— ил —
ПЕРЕХОДНЫЕ ГЛАГОЛЫ.
Непосредственно-
-переходные
га
et
О
С
to
CJ
3
Ч
О
те
Е?
1—1
га
•-¦
н
га
е(
О
1^
ЕГ*
о
Ь.
га
К:
U
3 X
- о
= о-
о»
к -
5 о
CJ К
— 1)
f to
5 н
° о
u u
га to
га
С
О,
О
л
в;
О
L-
га
?
Посредственно-
-переходные.
Непереходные глаголы
Вс? эти разряды глаголовъ см?шиваются всегда въ школь- Отношеніе
ныхъ грамматикахъ съ залогами. Но мы уже вид?ли, что этихъ РазРя~
г J ' доіъ къ зало-
залогъ—это особая словообразовательная форма (стучитъ— говымъ фэр-
стучится, строитъ— строится), и такихъ формъ въ русскомъ мамъ-
язык? всего 2: возвратная и невозвратная Глаголы же выше-
указанныхъ разрядовъ совс?мъ не различаются другъ отъ
друга по форм?, а только по своему управленію, т.-е. по
форм? т?хъ сочетаній, въ которыя они вступаютъ въ р?чи«
Другими словами, это чисто-синтаксическіе разряды
Правда, н?которые изъ нихъ им?ютъ изв?стное отношеніе
къ залоговой форм?. Такъ, собственно-переходные глаголы
могутъ им?ть только невозвратную форму, т.-е. не могутъ
оканчиваться на ,,ся*' (потому что это .,ся' само есть бывшій
винительный падежъ, и другому винительному зд?сь н?тъ
м?ста); глаголы, управляющіе творительнымъ падежомъ часто
им?ютъ возвратную форму, потому что форма эта получила въ
русскомъ язык? и страдательное значеніе, такъ что при
ней необходимъ въ этомъ случа? творительный д?йствуюгдаго
предмета (,домъ строится плотникомъ *). Но въ общемъ все же
каждая изъ указанныхъ группъ (кром? собственно-переход-
ныхъ) можетъ включать въ себ? и возвратные, и
невозвратные глаголы, такъ что между т?мъ и другимъ д?ле-
ніемъ н?тъ никакого соотношенія. Такъ, напр., и „лежу1, и
.,гр?юсь" являются одинаково непереходными, и ,настаиваю",
и „над?юсь'"—одинаково посредственно-переходными, и ,.хочу'
и .боюсь1- одинаково требуютъ родительнаго, и „завидую", и
,уподобляюсь" — одинаково дательнаго и т. д.
Къ сказанному о винительномъ падеж? надо, добавить, что, Морфологиче-
независимо отъ того, служить онъ прямымъ дополненіемъ, или скія особенко-
іі

— К)2 -
сти іинитель- н?тъ, онъ зам?чателенъ въ русскомъ язьтк? еще и съ морфо-
наго падежа, логической стороны. Самая форма винительнаго падежа су-
ществуетъ только въ единственнонъ числ? словъ
женскаго рода нааия (голова—голову, семья—семью).
Во вс?хъ остальныхъ случаяхъ форма винительнаго падежа
зам?няется формами именительнаго и родительнаго падежа.
Всл?дствіе этого винительный падежъ въ русскомъ язык?
сознается въ огромномъ большинств? случаевъ только
синтаксически, т.-е. не при помощи отдельной формы, а при
помощи формы всего сочетанія. Такъ, въ сочетаніяхъ
.,я вижу столъ", „я вспомнилъ про брата'* мы сознаемъ
винительный падежъ, а не именительный и не родительный только
по ассоціаціи съ такими сочетаніями, какъ: .,я вижу скамью',
„я вижу лавку", „я вспомнилъ про сестру", „про дядкг и т д
Такимъ образомъ, особое пониманіе ц?лаго ряда формъ (вижу
столъ, столы, брата, братьевъ, окно, окна, сестеръ, метлы,
кровать, кровати, с?мя, с?мена) поддерживается только
Одной формой (сестру). Это-то и д?лаетъ винительный
падежъ столь труднымъ для школьниковъ. Съ другой стороны,
это же показываетъ, что тЬ школьники, которые пользуются
для опред?ленія винительнаго падежа подстановкой во
всякое данное сочетаніе такихъ словъ, какъ ..сестра" (а д?ти
сами часто изобр?таютъ этотъ способъ), стоять на в ? р-
номъ и естественномъ пути, такъ какъ они зд?сь про-
д?лываютъ сознательно то самое, что мы всегда
производима безсознательно. А в?дь къ переводу грамматическихъ
ощущейій изъ безсознательныхъ въ сознательныя и сводится
всякое грамматическое обученіе. Кром? того, сознаніе
винительнаго падежа поддерживается въ насъ еще и
двойственностью его зам?ны, т.-е. т?мъ, что въ однихъ и т?хъ же
сочетаніяхъ типа: „я вижу сестру встречается на м?ст?
винительнаго падежа то именительный, то
родительный падежъ. Это постоянное колебаніе между двумя зам?ни-
тельными формами какъ бы подчеркиваетъ для насъ ихъ
зам?нительность, напоминаетъ, что об? он? зд?сь не на сво-
емъ м?сгк Такимъ образомъ, сознаніе винительнаго падежа
основано у насъ, въ сущности, на тройной ассоціаціи: „я
вижу столъ", „я вижу брата", „я вижу сестру". На этой
посл?дней сторон? д?ла основанъ и школьный вопросъ „кого,
что?", гд? именно соединеніе въ одномъ вопрос?
родительнаго падежа („кого?") съименительнымъ („что?")
вызываетъ у школьника представленіе о винительномъ па-
деж? (о неудобствахъ этого способа различенія см. въ
„Приложение'). Самый выборъ зам?нительныхъ падежей зд?сь
тоже въ высшей степени интересенъ и своеобразенъ: онъ
стоитъ въ связи съ такъ наз. „одушевленностью4 или
„неодушевленностью" предмета, т.-е. съ т?мъ, свойственно
предмету произвольное д в и ж е н і е, или несвойственно;
въ первомъ случа? зам?нительнымъ падежомъ служитъ
родительный, во второмъ — именительный („я вижу брата"

— 163 —
п ..я шіжу столъ*, ,братьевъ и . столы ¦, „сестеръ и
метлы", ..матерей' и .кости"). Исключеніе составляетъ только
единственное число словъ женскаго рода на ь,
гд? зам?нительный падежъ всегда именительный (я
вижу мать, дочь, свекровь, лошадь, лань, рысь, выпь и т. д).
Но такъ какъ такихъ словъ со значеніемъ од}тшевленныхъ
предметовъ крайне мало, то это не можетъ изм?нить того
зам?чательнаго факта, что въ русскомъ язык? (а въ той или
иной степени и во вс?хъ славянскихъ языкахъ) существуютъ
особыя категорш одушевленности и
неодушевленности и что русскій челов?къ въ своемъ грамматическомъ
мышленш вс? предметы міра д?литъ на эти два разряда. Этимъ
и объясняется, что русскую школьную грамматику приходится
начинать съ чисто-біологическаго понятія произвольнаго
движенія Небезынтересно отм?тить и тутъ разницу между
грамматнческимъ и логическимъ мышленіемъ. Д?ля всю
природу на одушевленную и неодушевленную, мы на каждомъ
шагу грамматически относимъ къ неодушевленному міру
то, что логически отнесли бы къ одушевленному, и наобо-
ротъ. Мы говоримъ, напр., съ одной стороны: „смотр?ть на
Марса", ,на Юпитера', „свергнуть идоловъ*, „загнать шара
въ лузу**, „найти гриба •, ,опираться на бронзоваго льва',
..выл?пить двуглаваго орла", а съ другой стороны: „увид?ть
народъ", .,разбить войско , „смотр?ть полки', ,в?рить въ
Божество", ^превратиться въ чудовище', „нанять подмастерье",
„выйти въ люди*, ,поступить въ офицеры- и т. д. Одни изъ
этихъ .,исключеній" объясняются исторически, какъ архаизмы,
такъ какъ зд?сь родительный падежъ, сравнительно недавно
взявшій на себя въ славянскихъ языкахъ эту зам?нительную
роль, еще не усп?лъ по т?мъ или иньшъ причинамъ выт?-
снить именительно-винительный („увид?ть народъ", „в?рить въ
Божество", „поступить въ офицеры"), другіе— психологически,
какъ нам?ренное оживленіе предмета (, загнать шара",
„найти гриба'*), или какъ колебаніе въ пониманіи слова всл?д-
ствіе двойственности его значенія („смотр?ть на Марса'*,
.,выл?пить орла"). Вообще, вопросъ о категоріяхъ одушевленности и
неодушевленности, объ ихъ происхожденіи и о происхожденш
вс?хъ относящихся сюда исключений составляетъ очень
интересную, но едва ли не самую сложную главу русскаго
синтаксиса
Переходя къ пріименнымъ дополненіязгь, мы должны Родительный
остановиться прежде всего на родительномъ падеж?. ПР,ИМ«ННЫИ*
Этотъ падежъ гораздо чаще употребляется при именахъ, ч?мъ
при глаголахъ и прямо, можно сказать, спеціализировался въ
своей пріименной роли Д?ло въ томъ, что только онъ одинъ
можетъ употребляться при всякомъ существительномъ.
Дательный падежъ, напр., возможенъ только при такихъ су-
ществительныхъ, какъ: нодарокъ, долгъ, вредъ, угроза, по-

— 164 —
клонъ и т. д., i -е. снизанных ъ по корню съ глаголами,
управляющими дат падежомъ. Правда, вн?шнимъ образомъ, мы
мси;е\гь приставить дат. падежъ къ любому
существительному („вотъ те б? деньги'", „это ему н а у к а'", „она теб?
не н я н ь к а", „тутъ ему п и с ь м о", „х л ? б ц а бы м н 'ь '",
„доктора мн? скор?й!'\ „карету мн?, карету!" и т. д ),
но всякпі сейчасъ же зам?титъ разницу между сочетаніями^
напр., „его письмо" и „ему письмо". Въ сочетании „его письмо"
дополненіе „его" мы отнесемъ прежде всего къ слову „письмо"
(чье письмо? его). Въ сочетанш же „ему письмо" дополненіе
относится, собственно, не къ слову „письмо", а къ какому-то
опущенному зд?сь слову, какъ если бы было сказано , ему
пришло письмо", „ему л е ж и т ъ письмо", „ему принесено
письмо'', „ему есть письмо" или что-нибудь въ этомъ род?.
Точно такъ же въ сочетанш „карету мн-fe, карету!"
дательный падежъ, конечно, относится не къ „карет?", а къ
какому-то опущенному глаголу („подайте", „приведите'* и т д.).
Такимъ образомъ, дательный падежъ явно тягот?етъ къ
глаголу, даже въ томъ случа?, когда самый глаголъ опущенъ.
Творительный падежъ отличается въ этомъ отношенш
отъ дательнаго только т?мъ, что онъ уже и ви?шне не мо-
жетъ быть приставленъ къ любому существительному, а только
къ такому, которое происходитъ отъ глагола, управляющего
творительнымъ падежомъ (занятія науками, управленіе им?-
ніемъ, по?здка лошадьми и т. д). Винительный падежъ
совершенно невозможенъ, какъ мы вид?ли, при имени
Предложный падежъ, какъ и вс? друпе падежи со связками,
опять-таки не связанъ нич?мъ съ именемъ. Такимъ образомъ
только о д и н ъ родительный падежъ сочетается со вся-
кимъ пменемъ существительнымъ, но съ весьма
немногими глаголами. Вотъ это-то и связываетъ его съ
именемъ, д?лаетъ его пріименнымъ по преимуществу. Онъ
почти настолько же пріимеиенъ въ настоящее время,
насколько винительный падежъ приглаголенъ.
На ту же пршменную природу родительнаго падежа ука-
зываетъ и сл?дующее своеобразное явленіе русской р?чи:
родительные падежи могутъ нанизываться рядами на одно
и то же имя (домъ доктора, домъ брата доктора, домъ
кучера брата доктора, домъ жены кучера брата
доктора и т. д). Правда, въ посл?днее время
злоупотреби я ютъ подобнымъ нанизываніемъ и доводятъ р?чь до нев?-
роятной сложности и порой даже неясности (,сущность до-

— 1К5 —
клада председателя технической комиссіи учебнаго отд?ла
общества распространена техническихъ знаній ¦, „значеніе при-
знанія необходимости введенія новыхъ способовъ земельнаго
обезпеченія крестьянъ землед?льческаго района ). Но во вся-
комъ случа? самая возможность подобныхъ ц?почекъ изъ роди-
тельныхъ падежей указываетъ на огромное распространена
такихъ дополнены'! въ современномъ русскомъ язык? и на
т?сную связь ихъ съ именемъ. В?дь синтаксически всякая
такая ц?почка есть то же, что магнить, къ которому подв?-
шенъ столбикъ изъ перьевъ, потому что зд?сь первое слово
требуетъ родительнаго падежа, этотъ родительный въ свою
очерець требуетъ родительнаго, тотъ въ свою очередь, ит. д,
и т. д. II по дліш? ц?почки мы можемъ судить о сил? сц?-
пленія пер ваг о родительнаго съ первымъ управляющимъ
словомъ-магнитомъ.
Наконецъ, на ту же пріименность указываетъ и анализъ
з н а ч е н і я такого родительнаго падежа. Что, собственно,
значить .домъ отца?'. Конечно, это чаще всего означаетъ
домъ, принадлежащій отцу, но при случа? это можетъ
обозначать и домъ, въ которомъ жилъ отецъ, и домъ, который
л ю б и л ъ отецъ, и домъ, о которомъ онъ говори л ъ намъ, и
домъ, построенный отцомъ или по иде? отца, и домъ,
который онъ описалъ въ роман?, который онъ вид?лъ во сн?, на
которомъ прибито его изображеніе, въ которомъ собраны
предметы воспоминанія о немъ, и т. д., и т. п. (срвн. „комната
Чехова въИсторич.музе? въ Москв?'',„лицейЦесаревича
Николая", „Храмъ Христа Спасителя'*). Ясно, что
этотъ родительный не им?етъ, въ сущности, никакого
опред?леннаго значенш: онъ охватываетъ всевозможн?йшія
отношенія, даже, можно прямо сказать, вс? отношенія, какія
только можно себ? представить между 2-мя предметами. Но
зато, какъ бы въ противов?съ этой неопред?ленности, онъ
ограниченъ съ другой стороны: отношенія, имъ изображен-
ныя, могутъ существовать именно только между
предметами, а не между предметомъ и признакомъ. Если мы срав-
нимъ этотъ родительный съ приглагольнымъ родительнымъ,
то увидпмъ, что тотъ далеко не такъ неопред?лененъ по зна-
ченію: родительный, напр., при глаголахъ „изб?гаю",
.,чуждаюсь-, „сторонюсь" и т. д. обозначаешь отд?леніе, при
глаголахъ мдаю", „беру'-, .,покупакг, .достаю'' и т. д. обозначает^
что д?йствіе направлено на часть предмета, а не на весь
предметъ п т. д. Такимъ образомъ, эта неопред?ленность зна-

— I'Jb —
чеы>і рояительнаго пріиченнаго связана именно съ его лрі-
именкостью, какъ и обратно прщменность съ неопред?лен-
ностью: родительный иадежъ с\'ществуетъ въ нашемъ язык?
для обозначенія какихъ бы то ни было отношенш
предмета к ъ предмет}"
Всему сказанному о родительномъ иршменномъ можно
подвести сл?дз7ющій итогъ. хотя въ сочетания типа* „домъ
отца" и н?тъ связи между родительнымъ падежомъ слова
-,отца" и словомъ .домъ" (нельзя сказать, что именно ,домъ',
въ отличіе отъ другихъ существительныхъ, требуетъ роди-
тельнаго падежа, какъ, напр., ,наслаждение1 —творительнаго
или .,подражаніе' —дательнаго), но зато есть прочная связь
между родительнымъ падежомъ и самой с у щ е с т в и т е л ь-
ностью слова ..домъ *: слово ,домъ", какъ
существительное, требуетъ именно родительнаго падежа, а не
какого-либо другого. Въ этомъ смысл? можно сказать, что
слово домъ* все - таки у и р а в л я е т ъ родительнымъ
падежомъ.
Само собой понятно, что всб дрз^пя пршменныя дополнешя
являются сплошь примыкающими, за исключеніемъ т?хь слу-
чаевъ, когда они стоятъ при отглагольномъ имени.
Прочія прі- Въ заключеніе приведемъ еще рядъ прим?ровъ на пршмен-
іменныя до- ныя дополненія не въ родительномъ падеж? (для ясности обо-
полненія. L v
значаемъ дополненіе жирнымъ шрифтомъ, а то имя, отъ
котораго оно зависитъ—разрядкой):
1) при существительныхъ:
. мысли его перешли, при вид? луговъ, на вопросъ о покос?
(,,Анна Кар" Л Толст)
Когда они про?хали л?съ, все вниманіе его поглотилось видомъ
парового поля на бугр?. (тамъ же)
При этомъ изв?стіи онъ .. почувствовалъ припадокъ этого стран-
наго, находившаго на него чувства омерз?нія къ кому-то..
(гамъ же)
Во время нападенія матери на отца она пыталась удерживать
мать .чувствовала стыдъ за мать и н?жность къ отцу за его...
доброту, (тамъ же)
... стыдливость въ д?вушк? онъ считалъ не только остатком ь
варварства, но и оскорбленіемъ себ?. (тамъ же)
Это была книга Тиндаля о теплот?. Онъ вспоминалъ свои
осужденія Тиндалю за его самодовольство въ ловкости
производства опытовъ.. (тамъ же)
случилось . событіе, разрушившее вдругъ все ея сегодняшнее
счастье и гордость д?тьми (тамъ же)

— 1<57 —
3 а п а х ъ брильянтина отъ его усовъ казался ему особенно прі-
ятнымъ (тамъ же)
У всякаго было самое в?рное изв?стіе, всякш им?лъ списокъ
убитымъ и раненымъ . (Пушк.)
И вс? въ дом? были проникнуты уб?ждешемъ. что праздникъ
въ четвергъ — неодолимая преграда къ ученію на всю нед?лю.
(Гонч)
и вотъ на четвертый или на пятый день гощенія на станціи
состоялось между глупой молодежью одно преневозможное пари
въ два рубля (Дост)
Посл? с ту чая на жел?зной дорог?, у Кош въ отноше-
н і я х ъ къ матери произошла н?которая перем?на (Дост)
Въ н?которыхъ изъ приведенныхъ прим?ровъ
употребление дательнаго пріименнаго выходить изъ т?хъ пред?ловъ,
которые очерчены предыдущимъ изложеніемъ. Такъ, мы встр?-
чаемъ сочетанія: „стыдливость въ д?вушк? онъ считалъ..
оскорбленіемъ себ?", несмотря на то, что „оскорбляю4*
требуетъ винительнаго падежа, а не дательнаго (оскорбляю
сестру, а не сестр?), ..онъ вспоминалъ свои о су жд е н ія
Тиндалю", хотя ,осуждаю Тиндаля, а не Тин да л кг, „всякій
им?лъ списокъ убитымъ и раненымъ", хотя: „списываю
убптыхъ и раненыхъ". Зд?сь дательный падежъ перебрался въ
именныя сочетанія изъ глагольныхъ, т-е. изъ такихъ, напр.,
какъ: „онъ нанесъ оскорбленіе ему (,ему" зависать отъ мна-
несъ*, а не отъ „оскорбленіе"), .онъ высказалъ осужденіе
емзг* и т. д. Такъ какъ дательный падежъ по большей части
примыкаетъ къ глаголу, а не управляется имъ (управляется
онъ только такими глаголами, какъ. „даю , „помогаю'. .,врежуи,
„грожу" и т. д.), то отнесеніе его къ тому или иному слову
зависитъ часто отъ порядка словъ и отъ вещественныхъ усло-
вій р?чи (см. стр. 152). Въ сочеташи, напр., .онъ высказалъ
ему осужденіе'-, дательный можетъ быть отнесенъ только къ
глаголу, потому что стоитъ рядомъ съ нимъ Въ сочетаніи
же: „онъ высказалъ осужденіе ему" возможно уже двоякое
пониманіе, въ зависимости отъ обстановки р?чи: если
осуждаемый тутъ, налицо, то дательный будетъ сознаваться, какъ
приглагольный, если же осуждаемый далеко и осужденіе не
могло быть ему въ лицо высказано, то мы скор?е поймемъ
этотъ дательный, какъ пршменный (осужденіе кому? ему). А
изъ этого пониманія могли возникнуть и такія сочетанія, какъ:
-,онъ вспоминалъ свое осужденіе ему, ,онъ скр ы лъ
свое осужденіе ему, гд? глаголъ уже не терпитъ при себ?
дательнаго и гд? поэтому дательный уже можетъ быть только
пріименнымъ. Такія же сочетанія встр?чаются и въ другихъ
славянскихъ языкахъ (напр , въ древн.-церк.-слав., въ дословн.
перев.: ,увид?лъ другихъ двухъ братьевъ, іакова Зеведеева
и іоанна, брата ему', ,не онъ ли плотникъ, сынъ Маршнъ,
братъ I а к о в у, I о с і и, I у д ? и Симону?'-) Они
поучительны т?мъ, что даютъ представленіе, какъ могло вообще

— 10 S —
возни к н у т ь и р іп м е н и о е д о п о л неніе. Зд?сь датель-
ныіі падежъ д?лаетъ первые робкіе шаги по тому пути,
который родительньшъ падежомъ былъ пройденъ еще въ индо-
-европейскомъ пра-язык? до конца.
2) при прнлагательныхъ:
., дія нея сы будете сіучасмъ позіостовить, а зд?со вы только
возбудите друия, самыя хорошія и противоположиыя злословлю
чувства'* (Л Толст.)
Коля, почти изо вс?хъ младшій предложить, что очъ,
ночью, ляжетъ между рельсами ннчкомъ . (Дост)
Изъ темнаго л?са, навстр?чу ему,
Идетъ вдохновенный кудесникъ,
Покорный Перуну старикъ одному (П>шк)
Тутъ былъ на эпиграммы падкій,
На все сердитый господинъ.
На чай хозяйскіи, слишкомъ сладкій,
На плоскость дамъ, на тонъ мужчннъ
На толки про романъ туманный,
На вензель, двумъ сестрицамъ данный,
На ложь журналовъ, на войну,
На сн?гъ и на свою жену.. (Пушк)
И синя го моря обманчивый валъ
Въ часы роковой непогоды,
И пращъ, и стр?ла, и лукавый кинжалъ
Щадятъ поб?дителя годы . (Пушк)
он? все т? же,
Все тотъ же ихъ знакомый слуху шорохъ.
(Пушк., „Опять на родин?'*)
Мы нам?ренно удлинили рядъ прим?ровъ на пріименныя
дополненія, въ виду того, что школьныя грамматики не при-
знаютъ ихъ вовсе Он? упорно утверждаютъ, что дополненіе
можетъ завис?ть только отъ глагола. Если даже принять
гипотезу о приглагольномъ происхожденш дополненія (см.
стр 155), то и то для настоя таг о времени такое утвер-
жденіе представляетъ анахронизмъ, можетъ быть, въ сотни
тысячъ л?тъ, потому что уже въ индо-европейскомъ
пра-язык? пріименный типъ дополненія былъ внолн? вы-
работанъ. Небезынтересно отм?тить, что, втискивая
дополненіе въ приглагольный рамки и т?мъ насилуя языкъ, школа
насилуетъ и логическую сторону р?чи, которая у нея обычно
пользуется предпочтеніемъ передъ грамматической. Такъ, чтобы
въ сочетаніи „гордость д?тьми' найти опред?леніе, а не
дополненіе, приходится спрашивать: „какая гордость?'- и
отв?чать: „д ?тьми"; въ сочетаніи ..запахъ отъ усовъ'-,
приходится спрашивать: ,какой запахъ?" и отв?чать: „отъ
усовъ'- Ясно, что зд?сь отв?тъ не только грамматически
но и логически не соотв?тствуетъ вопросу

— 1(59 —
Кром? пріименныхъ и приглагольныхъ дополненій суще- ПринарЬчныя
ствуютъ еще и принар?чныя дополненія, какъ, напр., ро- дополнения.
дительныи сравненія при сравнительной степени нар?чія можетъ зав*-
(св?тл?е огня, б?л?е сн?га, тише воды, ниже травы), с?ть отъ лю-
' о * 6ого члена
твори те льны и м?ры, тоже при сравнит, степени нар?чія предложенія.
(днемъ позже, годомъ раньше, рублемъ дороже). Кром?
того дополненіе можетъ завис?ть и отъ инфинитива (прим?-
ры см. выше), и отъ д?епричастія (читая книгу, отказавшись
отъ завтрака), и даже отъ слова, не им?ющаго формы
(направо отъ церкви, заодно с ъ н и м ъ, втайн? отъ
него), такъ что можно сказать, что оно можетъ завис?ть
отъ в с я к а г о по л наго слова предложенія.
На ряду съ изученными нами основными разрядами, въ Дальн?йшая
• " • классисЬикація
дополнение возможны и другія, бол?е мелкія подразд?ленія. дополнений.
Такъ какъ дополненіе выражается вс?ми косвенными
падежами, то, очевидно, каждый падежъ составить особую
синтаксическую группу. Въ этой групп? можно, въ свою очередь,
установить группы по значеніямъ падежа (напр., въ тво-
рительномъ можно различать дополненіе орудія, дополненіе
причин ы, дополненіе ограничен!я, дополненіе способа
и т. д., см. стр. 91). Точно такъ же и въ составныхъ допод-
неніяхъ можно различать группы по связкамъ, по
значеніямъ связокъ. Но вс? эти разряды могутъ быть разсмо-
тр?ны уже только въ подробномъ синтаксис?.
XVI.
О п ред?л ен іе.
Б?л?етъ парусъ о д и н о к і й ¦
Въ туман? моря голубомъ...
Что ищетъ онъ въ стран? далекой?
Что кинулъ онъ въ краю родномъ? (Лерм.)
Мн? хочется сказать великому народу;
Ты жалкій и пустой народъ. (Лерм.)
Какъ видно изъ этихъ прим?ровъ, подъ опред?леніемъ по- Опред?леніе-
нимаютъ въ синтаксис? прежде всего прилагательное, -прнлагатель-
стоящее при какомъ-либо существительномъ и
согласующееся съ этимъ существительнымъ. Другими словами,
опред?леніе есть прилагательное въ его истинной роли, а
кое.

— 170 —
tit ііь тоіі роли заместителя существительнаго, съ какой мы
,--ознакомились съ отд?лахъ о подлежаглемъ и дополнение
Опред?леніе- Наравн? съ собственно-прилагательными могутъ употребляться,
-причастіе. конечно, и причастія:
Бе*умныхь л?тъ угасшее веселье
Мн? тяжело, какъ сметное похмелье
Мой путь унылъ Сулить мн? тр\дъ и горе
Грядущаго волнуемое море. (Пушк)
Что ты шачишь, скучный шопотъ?
Укоризну или ропотъ
Мной утраченнаго дня0 (Пушк.)
Мы блаженные сонмы свободно кочующихъ скнеовъ (Бальм)
Нависши уродливымъ т?ломъ надъ быстро сверкнувшей
волной,
Она увлекаетъ добыч\ съ блестящей ея чешуей. (Бальм)
Приложена Дал?е, такъ какъ каждое существительное можетъ быть
З'потреблено и не въ смысл? отд?льнаго предмета, а въ смы-
сл? предмета-спутника, или предмета-признака (см. стр. 57),
то опред?леніемъ можетъ быть и существительное:
Красавица зорька въ неб? загор?лась (Кольц)
Хорошъ и кленъ съ своими л ап а ми-листами. (Аьс)
Николаша, кажется, былъ будуіщй челов?къ-д рянцо (Гог )
Сваха тетка узнала и передала взаимно произведенное впечаіл?ніе .
(Л Толст)
Зач?мъ онъ шапкой дорожитъ?
Зат?мъ, что въ ней доносъ зашить,
Доносъ на гетмана з л о д ? я
Царю Петру отъ Кочубея. (Пушк)
Князь Игорь и Ольга на холм? сидятъ (Пушк)
Опред?ленія посл?дняго рода выд?ляются обыкновенно въ
особую подгруппу подъ именемъ приложеній.
1 Главный синтаксическій признакъ опред?ленія есть
согласована его съ т?мъ существительнымъ, къ которому оно
относится (съ такъ наз опред?ляемымъ словомъ).
Согласована это, въ отличіе отъ согласованія сказуемаго съ
подлежащими сопровождается ощуаіеніемъ сильной зависимости
согласующагося слова отъ того, съ которымъ оно
согласуется. Въ сочетанш, напр , ,покойной ночи' мы сознаемъ окон-
чаніе ,;ой" въ прилагательномъ, т.-е. форму падежа, числа и
рода его, всец?ло зависящей отъ падежа, числа и рода слова
„ночи", и намъ не можетъ ни на минуту представиться, чтобы,
наоборотъ, слово, ,,ночии подражало въ этихъ своихъ формахъ

— 171 —
слову .покойной*. Такимъ образомь, слово .,ночіг
представляется, какъ что-то самостоятельное (какъ дополненіе,
оно, конечно, въ свою очередь несамостоятельно по отноше-
шю къ опущенному зд?сь глаголу), а слово ..покойной-—
какъ что-то несамостоятельное. И такое согласованіе,
въ отличіе отъ согласованія сказуемаго съ подлежащими
можно назвать подчинительны мъ соцласованіемъ. Но не
всегда это подчиненіе опред?ленія опред?ляемому одинаково
сильно. Приложеніе, напр., гораздо слаб?е подчиняется Особенности
своему опред?ляемому, ч?мъ опред?леніе - прилагательное. ПРИЛ0ЖСН1И*
Сравнивая два параллельныхъ выраженія:
Хорошъ и кленъ съ своими лапами-листами
Хорошъ и кленъ съ своими лапчатыми листами
мы видимъ, что ,лапамии кажется гораздо бол?е самостоя-
тельнымъ по отношенію къ своему опред?ляемом}', ч?мъ
,лапчатыми" (срвн. стр 61) И, въ сущности, въ томъ, что мы
сознаемъ ,листами, какъ н?что самостоятельное, а „лапами*,
какъ н?что подчиненное и согласующееся, не малую роль
играетъ вещественная сторона р?чи, т-е. то, что у клена
на самомъ д?л? не лапы, а листы. Ту же самую фразу мы
могли бы прим?нить къ какому-нибудь животному, у котора*
го лапы нашли бы похожими на листы (напр.: интересна
также и древесная лягз'шка со своими лапами-листами'-), и отно-
шеніе изм?нплось бы въ обратную сторон}г. .,дапами" стало
бы самостоятельнымъ словомъ, опред?ляемымъ, а ^листами4*—
согласующимся словомъ, опред?леніемъ. Очевидно, въ с}*ще-
ствительномъ признакъ согласованы далеко не такъ ясенъ?
какъ въ прилагательномъ. Объясняется это т?мъ, что у при-
лагательнаго три синтаксическихъ формы (падежъ, число и
родъ), а у сздцествительнаго только одна (падежъ). Такъ
какъ согласоваться могутъ только синтаксическія формы, то,
очевидно, существительное можетъ согласоваться только
въ падеж?. И, д?йствительно, изъ такихъ сочетаний, какъ:
.,челов?къ-дрянцо', „р?ка Уралъ', .,городъ Москва4, уб?-
ждаемся? что приложеніе не согласуется въ род?, а изъ
такихъ, какъ: ,городъ Великія Луки'', „дрянь-людишки', .,же-
нихи-мелкота", ,дни-роскошество" и т. д, видимъ, что н?тъ
согласованія и въ числ?. Если въ н?которыхъ сочетатяхъ
и есть сходство въ этихъ формахъ (,,красавица-зорькаь,
.царю Петру'), то это случайное сходство, создаваемое
несинтаксическими причинами, совпаденіе, а не согласованіе.

ТапПи ь образом ь, у опред?лснія - прплагательнаго им?ются
о сог іасующихся, т.-е. несамостоятельныхъ формы, а у опре-
д?ленія-существительнаго (приложенія) всего одна такая фор-
га. Немудрено, что прнложеніе кажется самостоятельнее Да-
л?е, и 'яа единственная несамостоятельная форма существу-
етъ въ язык к, собственно, совс?мъ для другой ц?ли: в?дь
она служить обычно для управленія, а не для согласова-
яія. Это тоже уменьшаетъ ея согласовательную силу. Въ со-
четанш ,съ своими лапами-листами* прнложеніе .лапами" еще
п потому мало сливается со своимъ опред?ляемымъ, что мы
не можемъ не связывать этого творительнаго падежа со
связкой -,съ' (съ лапами) и благодаря этому сознаемъ
одновременно и согласованіе, и управленіе: „лапами" согласуется съ
-.листами*' и въ то же время управляется связкой ,съ*.А
такое подчиненіе, такъ сказать, на дв? стороны, не можетъ
не ослаблять связей этого слова на об? стороны. Другими
словами, прнложеніе вм?ст? со своимъ опред?ляемьшъ, если
они стоятъ въ косвенномъ падеж? („лапами-листами", ..гетма-
на-злод?я', ^царю-Петру-) сбиваются на 2 пар алл е льныхъ
дополненія. Иногда этотъ параллелпзмъ такъ велпкъ,
что даже трудно говорить о приложения, потому что
невозможно р?шить, что къ чему „приложено*. Кдкъ, напр,
отличить опред?леніе отъ опред?ляемаго въ сочетаніи:
Ты стоишь-поникъ и не ратуешь
Сь мимолетною тучей-бурею (Кольц)
или въ сочетаніи:
Въ этой н?жности мгновенной
Можетъ, тайно, разлита
Ласка матери-вселенной. (Брюс)
В?дь если отвлечься отъ вещественной стороны р?чи (а для
грамматиста это необходимо), то останется только одинъ
синтаксическій критерш: ассошація со смежными
сочетаниями. Если, напр, сочетаніе , лапами-листами'- ассоциируется у
насъ съ ,лапчатыми листами , ..выр?занными листами1*,
,,большими листами4 и т. д., то мы въ прав? и съ языковой точки
зр?нія говорить, что зд?сь существительное зам?щаетъ
прилагательное, что „лапами* — прнложеніе. Точно такъ же, если
то же сочетаніе ясно ассоциируется съ сочетаніями: ^листовыми
лапами*-, ^листообразными лапами'*, .,зелеными лапами** и
т. д,, то мы можемъ ., листами'- считать зам?стителемъ
прплагательнаго, приложеніемъ. Теперь спрашивается, съ ч?мъ
.могла ассоціироваться у поэта во второмъ прим?р? „мать-

— 17;* —
-вселенная'? Со вселенской матерью или съ .,матернеіі
вселенной'*0 Отв?іпть на этогъ вопросъ невозможно, и
правильнее говорить зд?сь о 2-хъ параллельныхъ дополненіяхъ, ч?мъ
объ опред?ленш и опред?ляемомъ. Точно такъ же и въ име-
нительномъ падеж? („красавица-зорька", .князь Игорь'1)
приложена со своимъ опред?ляемымъ сбиваются на 2
параллельныхъ подлелащихъ. То, что они оба относятся къ
одному и тому же предмету, составляетъ логпческій, а не
грамматическш признакъ В?дь признаемъ же мы 2 равно-
правныхъ подлежащихъ въ такихъ сочетаніяхъ, какъ „мой
дядя и опекунъ, братъ моего покойнаго отца, далъ мн?
образование'*, хотя зд?сь тоже говорится объ одномъ лиц?, а
не о двухъ. Впрочемъ, до полнаго параллелизма въ этихъ
случаяхъ д?ло никогда не доходить, такъ какъ зд?сь есть
еще одинъ синтаксическій признакъ — связь со сказуемымъ.
Въ сочетаніи, напр., ..городъ Великія Лука увеличивается" мы
узнаемъ сразу подлежащее по тому, что съ нимъ согласзтется
въ числ? сказуемое. Если бы подлежащимъ сознавалось зд?сь
,Великія Луки', то мы бы сказали: „городъ Великія Луки
увеличиваются". Точно такъ же въ сочетаніяхъ: ,гора Казбекъ
показалась вдали', ,пришелъ пароходъ-Императрица', ,приб?-
жала собака Шарикъ", „пона?хали женихи-мелкота* и т. д.
форма сказуемаго ясно указываетъ, какое нзъ двухъ суще-
ствительныхъ сознается, какъ д?йствующій предметъ и какое,
какъ признакъ его Тамъ же, гд? такого указанія не можетъ
быть (напр., .,идетъ пароходъ ,,Пмператрица") остается, какъ
критерій, ассодіація съ показательными сочетаніями: въ
сочетаніи: ,идетъ пароходъ Лімператрица" мы можемъ считать
ліароходъ' подлежащимъ, а „Императрица** приложеніемъ по
связи съ сочетаніемъ: „пришелъ пароходъ ,Пмператрицаь.
Къ этому признаку можетъ иногда присоединяться и
другой, однородный съ нимъ признакъ: со г л асованіе при-
лагательнаго, если при данной пар? существительныхъ
им?ется какъ разъ относящееся къ нимъ обоимъ
прилагательное. Такъ, въ сочетаніи: „Николаша былъ будущій чело-
в?къ-дрянцо" прилагательное „будущій" своей формой
согласована въ род? ясно показываетъ, что подчиняющимъ чле-
номъ сознавалось „челов?къ *, а подчиненнымъ — „дрянцо";
въ противномъ случа? было бы сказано: „будущее челов?къ-
-дрянцо". Подобнымъ же образомъ, въ сочетаніи. „онъ
отправился къ ближайшему женщин?-врачу" опред?ляемьшъ будетъ
,,врачу", а опред?леніемъ,—„женщин?", въ сочетаніи же: „къ
ближайшей женщин?-врачу" отношеніе будет ь обратное.

— 174 —
Значеніе Птакъ, существительное, въ сущности, довольно плохо
опред ленія зыі;о ГгіГі(_тъ функцпо опред?ленія. Оно является нмъ только
юстольку, поскольку оно способно, такъ сказать,
:і о д д ? л а т ь с я п о д ъ прилагательное и поскольку въ
челъ его единственная синтаксическая форма, падежъ, служа-
лая обычно для у прав ленія, можетъ пол}7чить значеніе ха-
рактернаго для прплагательныхъ согласования А въ та-
комъ сл}тча? къ прилагательности и къ согласованно сведется,
очевидно, вся сущность опред?ленія, которую можно
формулировать такъ: опред?леніе есть имя, согласующееся съ дру-
гимъ именемъ предложения и выражающее при помощи этого
согласованія признакъ, заложенный въ природ? предмета.
Отношеніе Такъ какъ то имя, съ которымъ согласуется опред?леніе,
опред?ленія къ очевидно, уже должно обозначать предметъ, а не признакъ,
другнмъ чле- .
намъ т° ясно, что опред?леніе можетъ относиться не ко всякому
предложения ч^ену предложенія, как'ь дополненіе, а только къ
члену, выраженному именемь существительнымъ,
т.-е. къ подле ж а щ е м у, дополненію и п р и л о ж е н і ю.
Двойные паде- Параллельная зависимость опред?ленія и опред?ляемаго
жи Дюйной отъ одного и того же третьяго члена наблюдается не только
мнительный. ПрП ириложенш, но и при опред?ленш - прилагательномъ въ
такъ назыв. двойныхъ падежахъ двойномъ винительномъ,
двоііномъ дательномъ, двойномъ творительномъ и т. д.
Всмотримся въ сл?дуюшде прим?рьг
Мужъ жену любитъ здоровую, а братъ сестру богатую.
(Поел)
Разум?ется, съ точки зр?нія Прокофія, вид?вшаго его въ обор'
ванной шуб? и пьяна го, онъ презр?нный челов?къ (Л. Толст)
„ ** Константинъ съ помощью Маши уговорилъ его никуда не ?здить
- ' /* и уложилъ спать совершенно пьяна г о. (Л. Толст)
-"'" Онъ думалъ объ одномъ, что сейчасъ увидитъ ее не въ одномъ
•^ воображеніи, но живую, всю, какая она есть въ д?йствительности..
у*' • (Л Толст)
ЕслЙр*бй Чичиковъ встр?тилъ его такъ принаряженнаго гд?*
-нирудь у церковныхъ дверей, то далъ бы ему м?дный грошъ (Гог)
,%Выгналъ сотникъ свою дочку босую изъ дому" (Гог)
-„Признаюсь, я очень удивился, услышавъ ее (собачку)
говорящую по-челов?ческии (Гог)
Это еще милость, когда сварятъ его живого въ котл? (Гог)
Я нашелъ его у воротъ сидящаго на скамейк? (Лерм)
Мы пошли къ Сильвіо и нашли его на двор? сажающаго
пулю на пулю (Пушк.)
Я нашелъ его окруженнаго нашими офицерами . (Пушк)
Б ? с о в ъ вообще рисуютъ безобразны хъ (Лерм)
И ласточку свою, предтечу теплыхъ дней,
Онъ видитъ на сн?гу замерзшую (Крыл )
„А это ничего, что ты свой долгій носъ
И съ глупой головой изъ горла ц?лъ унесъ"? (Крыл)

— 175 —
Во вс?хъ этихъ прим?рахъ мы находимъ оборотъ съ такъ
наз. двойнымъ винительнымъ,характеризующаят?мъ,
что оба винительныхъ зависишь отъ одного и того же
глагола. Такъ, въ сочетанш: .,мз*жъ жену любитъ
здоровую' не только дополнеше „жену" зависитъ отъ глагола
„любитъ , но и опред?леніе ,,здоров}тю' тоже до н?которой
степени отъ него зависитъ (любитъ какую? здоровую). Такимъ
образомъ, зд?сь въ слов? „здоровз'ю" соединяются, какъ въ
прпложенш, согласована ,съ зтправленіемъ. Вн?шнимъ
образомъ это выражается въ томъ, что на прилагательномъ д?-
лается чрезвычайно сильное удареніе, что и д?лаетъ его
бол?е самостоятельным^ приравниваетъ къ существительному
и потому подчиняешь непосредственно глагол}*". Чуть только мы
лишимъ слово „здоровзчо" этого исключительнаго ударенія, а
произнесемъ фраз}г съ обычнымъ легкимъ удареніемъ на
дополнение— двойной винительный исчезнешь, и получится самая
обыкновенная конструкщя: „мужъ любитъ здоровзтю жену",
какъ: .,онъ любитъ свою жену' или даже съ перестановкой,
но съ удареніемъ на су'ществительномъ, а не на
прилагательномъ: ,мужъ любитъ жену здоровую", какъ: .,онъ любитъ
жен}т свою". Оборотъ съ двойнымъ винительнымъ — очень
древніп и въ древне-рзтсскомъ язык? употреблялся не только
съ прилагательнымъ, но и съ существительнымъ - приложе-
ніемъ (въ дословн. перев.. ,,кого, отче, благословишь на свое
м?сто пастуха намъ и учителя'", Кого ты намъ
прикажешь на свое м?сто игумена?", „Олегъ причину предста-
вилъ материну бол?знь*, „кланяемся теб? и хотимъ тебя
им?ть себ'Ь отца и игумена", „им?я ее ут?ху и за-
стзгпницу"), при чемъ второй винительный отличался отъ'
обычнаго прпложенія еще большей самостоятельностью,
полной равноправностью съ первымъ винительнымъ. Этотъ
оборотъ существовалъ еще въ индо-европейскомъ пра-язык?. Въ
новыхъ славянскихъ языкахъ онъ р?зко пошелъ на убыль, такъ
какъ второй винительный зам?нился зд?сь въ огромномъ боль-
шинств? случаевъ творительнымъ ( кого благословишь на свое
м?сто пастухомъ намъ и учите л е м ъ?", .,хотимъ тебя
им?ть себ? отцомъ и игуменомъ", „мужъ жену любишь
здоровою, а братъ сестру б о г а то ю" и т. д ). Въ результат?
въ русскомъ язык? получилось своеобразное дополнеше-
-прилагательное съ управляемымъ падеж о мъ, но съ
согласующимися ч и с л о м ъ и р о д о м ъ. Такъ, въ вы-
раженіи: „вижу брата здоровымъ" творительный падежъ
прилагательнаго зависитъ отъ глагола .;вижу*' (вижу кого
к?мъ или какимъ), а мужескій родъ и единственное число
того же прилагательнаго зависитъ отъ рода и числа слова
„брата" (.,вижу братьевъ здоровыми'*, „сестру здоровою**,
родъ и число м?няются, а падежъ остается тотъ же). Такимъ
образомъ, зд?сь управленіе и согласованіе прямо перем?ши-
ваются между собой, и мы им?емъ не то дополнеше, не то
опред?леніе (сравн. то же явленіе при сказуемости, дополне-

— 17b —
ніи, гл. XXIII. отд. II). Скор?е всего его можно было бы назвать
с о г л а с у ю щ и ы с я дополнении ъ. Въ литературномъ язы-
h'is-могь оборотъ р?шительно возобладалъ надъ двойнымъ ви-
ншельнымъ, и зд?сь въ немъ уже начинаетъ даже забываться
согласованіе, такъ что прилагательное превращается въ самое
обыкновенное дополнеше. Такъ, въ посл?днее время въ
газетах ь начали появляться такія сочеташя, какъ:
Кадетская декларащя считаетъ необходимыми» заботу о развитш
производительныхъ силъ страны („Утро Росс и 1912 г. № 199, „Дек-
іарація нуждъ и необходимостей'*)
А А Мотовиловъ признаетъ грустнымъ необходимость возврата
къ екатерининскимъ способамъ пополнены кадра русскихъ ученыхъ .
(,,У. P. " 1013 г № 129, думск отч)
со среднимъ родомъ прилагательнаго вм?сто женскаго, и
нельзя сказать, чтобы это плохо звучало. Напротивъ, педан-
тизмомъ было бы, кажется, требовать, чтобы сказано было:
,, считаетъ необходимою заботу о развитіи..", „признаетъ
грустной необходимость возврата..." и т. д Все это показы-
ваетъ, что исконное согласованіе зд?сь все меньше и меньше
сознается, а это вызвано поб?дой творительнаго надъ вини-
тельнымъ. Только при прилагательныхъ: ,одинъ'- .,самъ" и
„весь" необходимъ, наоборотъ, древній двойной винительный:
„я вид?лъ его о д н о г ои, а не „вид?лъ его однимъ", ,его
самого'*, а не .,его самимъ", .,его всего", а не „его вс?мъ".
Другіе двойные падежи встр?чаются еще р?же. Вотъ н?-
сколько прим?ровъ на нихъ:
„Я, говорить, то самое д?ло сд?лалъ и ножъ теб? подъ голову
сонному подложилъ". (Л Толст., двойной дательный)
Она должна была опуститься до д?йствительности, чтобы
наслаждаться имъ таким ъ, каковъ онъ былъ (Л Толст, двойной
творительный)
„Коль до когтей у нихъ дойдетъ,
То, в?рно, льву не быть живому " (Крыл., двойкой дат. при
инфинитив?, гд? тоже уже чаще находимъ творит: „льву не быгь
живымъ")
И нищему не то, чтобъ пить иль на?даться —
Дай Богъ здоровому съ двора убраться. (Крыл)
Вронскій уже не могъ чувствовать. . досады на него за то, что онъ
прі?хавъ въ полкъ пришелъ не къ н е м у первому (Л Толст.)
Въ живомъ въ немъ не было зд?сь проку никакого (Крыл,
двойной предложный)
В?дь не разъ я думала, что тоскую о немъ о живомъ больше,
ч?мъ о мертвомъ („Русск Мысль'' 11913 г II, „Лунный св?тъ''
Руновой)
Напротивъ, прилагательным: .,одинъ*, .,самъ" и „весь" и
зд?сь всегда употребляются въ двойныхъ конструкцшхъ:
,ему одному", ,ему самому, „ему всему" и т. д.
„Неграммати- Относительно приложенія нужно еще добавить, что оно
ческіяа ирило- нер?дко сливается со своимъ оиред?ляемымъ по смыслу и
по ритму р?чи въ н?что ц?льное, въ знакъ чего и ставится
въ такпхъ случаяхъ соединительная черточка: Бова-силачъ,

— 177 —
тучей-бурею, поэтъ-художникъ, механикъ-самоучка, женщина-
-врачъ и т. д. Это сліяніе идетъ иногда такъ далеко, что одно
изъ этихъ словъ, именно то, которое служило раньше прило-
женіемъ, перестаетъ согласоваться съ другимъ словомъ: царь-
-пушка, царь-пушки (а не царя-пушки), царь-пушк? (а не царю-
-пушк?) и т. д, бой-баба, бой-баб?, бой-бабы и т. д., козырь-
-д?вка, горе-охотникъ, плакунъ-трава, иванъ-чай, Москва-р?ка,
„въ Дунай-р?к?", „Рісусъ-Христа", „на ?аворъ-гор?" (въ бы-
линахъ и духовныхъ стихахъ) и т. д. О приложеніи въ грам-
матическомъ смысл? слова въ этихъ случаяхъ говорить,
конечно, уже не приходится, такъ какъ зд?сь н?тъ
согласовали, и всего в?рн?е разсматривать такія сочетанія какъ
сложный слова, такъ какъ приложеніе зд?сь, съ утратой скло-
ненія, потеряло полностью всю свою самостоятельность. Но
есть случаи, гд? приложеніе, несмотря на отсутствіе согласо-
ванія, все же не можетъ быть принято за часть другого слова.
Таковы старинныя сочетанія:„къ оленю золоты рога",
„около чобота зеленъ сафьянъ" и т. д. Зд?сь несогласуемое
существительное (рога, сафьянъ) потому должно быть
принято за отд?льное слово, что им?етъ при себ? свое
собственное опред?леніе (золоты, зеленъ). Такія сочетанія
употребляются въ современномъ язык? только при названіяхъ и прозви-
щахъ: „власть перешла къ Всеволоду Большое Гн?здо",
„участіе въ поход? Ричарда Львиное Сердце", „я прі?-
халъ на пароход? „Великая княгиня Ольга'*, ,,я говорю
о роман? ,,Евгеній Он?гинъ'- и т. д. Съ грамматической
точки зр?нія мы зд?сь им?емъ слово, стоящее в н? даннаго
предложения, слово, лишь механически приставленное къ
предложению. Понятно, что членомъ этого предложенія, ка-
кимъ бы то ни было, хотя бы и столь слабо соединеннымъ съ
другими, какъ приложеніе, оно быть не можетъ. А такъ какъ
при немъ самомъ есть опред?леніе, т.-е. слово,
грамматически съ нимъ связанное, то, очевидно, оба эги слова вм?ст?
составляютъ отд?льное грамматическое сочетаніе, но не ц?-
лое предложеніе, конечно, а часть возможнаго предложенія.
Другими словами, это есть отд?льное неполное
предложеніе. Если въ школ? эти сочетанія и должны, по практи-
ческимъ соображеніямъ, быть объединены съ приложеніями,
то во всякомъ случа? они должны называться тамъ
„неграмматическими приложеніями", въ отличіе отъ настоящихъ,
согласующихся и потому грамматическихъ приложеніи. Изр?дка
въ этомъ же смысл? употребляются и полныя предложенія:
„я былъ въ обшин? „Утоли моя печали", „давали ко-
медію: „Не въ свои сани не садись'-, „онъ любилъ
пословицу: „По одежк? протягивай ножки" и т. д.
12

— 178 —
XVII.
Обстоятельстю-
-нар?чіе.
Безформенныя
слова
¦ъ смыол?
нарьчій.

„Обстоятельства"
іъ т?сномъ
смысл? слова.
Обстоятельство.
Сюда принадлежать:
1) Нар?чія, напр.:
Князь тихо на черепъ коня наступилъ (Пушк.)
На берегъ большими шагами
Онъ см?ло и прямо идетъ,
Соратниковъ громко онъ кличетъ
И маршаловъ грозно зоветъ (Лерм)
Мы блаженные сонмы свободно кочующнхъ ски?овъ. (Бальм,)
2) Слова, не им?ющія формы, но по значенію своему
совершенно совпадающія съ нар?чіями, т.-е. обозначающія
признаки признаковъ, напр.:
„Что долго въ себ? я таю и ношу,
То все я пространно къ царю напишу,
Скажу напрямикъ безъ изгиба
За вс? его ласки спасибо!* (А Толст)
„Читайте мн? вслухъ
Посланье отъ слова до слова!" (А Толст)
Вотъ первая себ? безъ шуму и ш а ж к о м ъ плетется,
Другая вскачь несется. (Крыл)
3) Слова, не им?ющія формы и обозначающія различный
обстоятельства, при которыхъ происходить д?йствіе:
время, м?сто, поводы и т. д., напр.:
„Зач?мъ ты зд?сь, во тьм? полночной?* (Лерм)
Изъ гостей домой пришла свинья свиньей. (Крыл)
Ты куда, удалая ты башка?
Уходи-ка къ л?су темному пока! (Полон.)
Мн? тайный голосъ говорилъ,
Что н?когда и я тамъ жилъ.. (Лерм.)
Эти слова тоже могутъ относиться только къ признакамъ
предметовъ, а не къ самимъ предметамъ (они всегда относятся
къ глаголу), и это сближаетъ ихъ съ нар?чіями. Но они ме-
н?е похожи на нар?чія, ч?мъ слова предыдущего разряда.
Въ самомъ д?л?, такія слова, какъ: „напрямикъ", „вслухъ",
„вскачь", „сразу*', „вполн?" и т. д., какъ и нар?чія,
непосредственно относятся къ д?йствію, прямо обрисовываютъ
его. Напротивъ, такія слова, какъ: „зд?сь", „тамъ", „вчера4.

— 179 —
и т. д. только косвенно относятся къ д?йствію, указьтваютъ
на н?что побочное, н?что такое, что въ самомъ д?йствіи не
заключено. Въ сочетаніи, напр., „онъ читалъ вслухъ",
безформенное слово обрисовываетъ самый процессъ чтенія,
указываетъ на одинъ изъ признаковъ этого чтенія, все
равно какъ если бы сказано было: „онъ читалъ громко'*.
Въ сочетаніи же: „онъ читалъ вчера'* безформенное слово
указываетъ на н?что такое, что въ самомъ чтеніи не
заключено, а обозначаетъ только вн?шнія условія чтенія. Слово
„признакъ" прим?нимо зд?сь, очевидно, только въ расширен-
номъ смысл?. Т?мъ не мен?е именно эти-то слова и дали
имя всей групп? („обстоятельство"), а насильственное прим?-
неніе этого термина къ словамъ 1-го и 2-го разрядовъ и
создали столь безсмысленные и абсолютно непонятные термины,
какъ „обстоятельство образа д?йствія", „обстоятельство
количества" и даже, у особенно усердныхъ школьныхъ грамма-
тистовъ, „обстоятельство образа выраженія". Съ другой сто-Грамматическія
роны, и слова 1-го разряда издавна см?шивались со словами и "вграммати-
ЧССК1Я НарЬЧіп»
2-го и 3-го разрядовъ подъ общимъ именемъ „нар?чій". И
словоупотребленіе это такъ укр?пилось и настолько вошло
въ грамматическій обиходъ, что изм?нить его уже
невозможно, и единственнымъ выходомъ представляется предло-
женіе н?которыхъ ученыхъ (которому въ дальн?йшемъ бу-
демъ сл?довать и мы) называть слова 1-го разряда „грамма-
тическими нар?чіями", а слова 2-го и 3-го разрядовъ —
„неграмматическими нар?чіями". Конечно, терминологія эта,
собственно, довольно непосл?довательна В?дь, въ сущности, мы
должны бы были въ такомъ случа? всякое существительное
называть „грамматическимъ существительнымъ", въ отличіе
отъ такихъ словъ, какъ: „какаду", „антраша", „Остенде", ко-
торыя, не им?я формы, по значенію вполн? соотв?тствуютъ
существительнымъ и, сл?довательно, являются своего рода
„неграмматическими существительными"; всякій глаголъ у
насъ долженъ бы быть „грамматическимъ глаголомъ", въ
отличіе отъ такихъ словъ, какъ: „есть", „н?тъ", являющихся
„неграмматическими глаголами" (см. гл. XXXV), и т. д. Но въ
защиту этой непосл?довательности можно привести то, что
такихъ словъ, какъ „какаду" или „есть" въ язык? ничтожная
горсточка, а такихъ, какъ „напрямикъ" или
„вчера"—огромное количество. Такимъ образомъ, практически нел?по было
бы каждое существительное называть всегда
„грамматическимъ существительнымъ", каждое Прилагательное — „грамма-
12*

— 180 —
тическпмъ прилагательными' и т. д., и, напротивъ, вполн?
целесообразно ка;кдое нар?чіе, въ отличіе отъ его много-
чпсленныхъ безформенныхъ подражателей, называть „грамма-
тическимъ нар?чіемъ'ч
Обстоятельство- -А) Д?епричастія, какъ слова, выражающія своимъ формаль-
-д?епричастіе нымъ значеніемъ тоже признаки признаковъ (см. стр. 66),
напр.:
Она послала челов?ка и д?вушку искать его и сид?ла ожидая,
(Л Толст)
онъ им?лъ еще два обыкновения, составлявшія дв? другія его
характеристически черты, спать не разд?ваясь, такъ какъ есть
и носить всегда съ собою какой-то свой особенный воздухъ . (Гог)
„Вы и въ залу входите танцуя", прибавила она. (Л. Толст)
Ходила въ баню по субботамъ,
Служанокъ била осердясь —
Все это мужа не спросясь. (Пушк)
никто не докучалъ Н?жно и любуясь жал?ли (?. Солог)
Переходъ две- Иногда д?епричастіе можетъ терять въ большей или мень-
іъРнеграмм ^^ степени свое временное значеніе (срвн. параллельное
нар?чія явленіе въ причастіи, стр. 63) и приближаться къ
неграмматическому нар?чію типа: „напрямикъ'*, „вслухъ"
и т. д (нашъ 2-й разрядъ) Таковы, напр., одиночны я:
шутя („чтобъ не измучилось дитя, всему училъ его шутя...4',
Пушк), гд? связь съ глаголомъ „шучу" уже почти не
сознается, сидя, стоя, лежа (срвн. „вися", .,торча", „держа41
и т. д., отличающіяся и по ударенію, и по степени
глагольности). И этотъ процессъ можетъ дойти до полной потери
всего д?епричастнаго значенія, посл? чего д?епричастіе
окончательно д?лается неграмматическимъ нар?чіемъ Таково,
напр., нар?чіе „молча'', потерявшее уже свое д?епричастное
управленіе (нельзя сказать: „молча про это" или „молча объ
этомъ") и вызвавшее даже образованіе новаго д?епричастія
въ зам?нъ прежняго, съ новымъ удареніемъ („молча объ
этомъ"). Таково же и нар?чіе „^ряи, порвавшее и по значе-
нію съ глаголомъ „зрю".
Значеніе Обобщая наши 4 разряда, мы можемъ вывести, что обсто-
обстоятель- ятельство есть слово, обозначающее признакъ признака въ
предложеніи, независимо отъ того, создается такое значеніе
спеціальными формами (нар?чіе, д?епричастіе) или безформен-
ными словами съ соотв?тствующимъ значеніемъ (неграммати-
ческія нар?чія).

— 181 —
Какъ признакъ признака обстоятельство можетъ относиться Отношеніе об-
только къ такимъ членамъ предложенія, которые сами обозна- стоятельстіа
г / къ Аругимъ
чаютъ несомн?нные признаки, т-е. къ сказуемому (..хорошо членамъ
пишетъ", „вчера прі?халъ'*), къ второстепенному сказуемому пРелложенія.
(см. сл?д. гл), къ опред?ленію-прилагательному (очень хо-
рошій челов?къ) и къ другому обстоятельству (вполн?
хорошо пишетъ) Напротивъ, оно совершенно несоединимо съ
подлежащимъ, дополненіемъ и приложеніемъ, т.-е., вообще, съ
существительнымъ (см. стр. 65 и 73). При этомъ, такъ
какъ синтаксическихъ формъ у обстоятельства н?тъ, то
отношеніе его къ другимъ членамъ можетъ быть опред?лено
только, какъ „примыканіе''.
Неграмматическія нар?чія произошли такъ же, какъ и грам- Происхожденіе
матическія (см. стр. 65), изъ косвенныхъ падежей именъ су- неграмматич
ществительныхъ (или прилагательныхъ, употреблявшихся въ "ар?чій Пере-
смысл? существительныхъ) съ предлогами и безъ нихъ. Въ дополнении и
болынинств? изъ нихъ и сейчасъ можно различить безъ осо- обстоятель-
баго труда тотъ падежъ, изъ котораго они образовались, и снами
тотъ предлогъ, съ которымъ этотъ падежъ слился. Ясно,
напр., что нар?чія: „ничкомъ", „нагишомъ", „п?шкомъ" суть
бывшіе творительные падежи (см. стр. 23), что въ нар?-
чіяхъ: „справа", „сл?ва'% „снова", „свысока'-, „сгоряча'" и т. д.
предлогъ .,съ'' слился съ родительнымъ падежомъ к р а т-
каго прилагательнаго (а въ огромномъ большинств? нар?чій
прилагательныя являются именно въ краткой форм?, такъ какъ
образованіе ихъ относится къ той пор?, когда полной формы
еще не было или она была мало распространена, см. стр. 55),
что въ нар?чіяхъ: „сбоку", „сроду'", „снизу'-, „сверху1- тотъ
же предлогъ слился съ родительнымъ падежомъ существи-
тельнаго, что „кстати" равняется по происхожденію „къ-f-
-f-стати", „наедин?"=„на-|-един?", „вплотную4' =
„въ-[-плотную", „впотьмахъ" = „въ-^потьмахъ" и т. д. Такимъ обра-
зомъ, разница въ этомъ отношенш между
неграмматическими нар?чіями и грамматическими заключается лишь въ
томъ, что вс? грамматическія нар?чія произошли изъ одного
и того же падежа, ч?мъ и объясняется ихъ однообразіе и
самая ихъ форма (окончаніе о), а неграмматическія—изъ раз-
ныхъ падежей съ разными предлогами, ч?мъ и объясняется
ихъ разнообразіе, т.-е. безформенность. Такъ какъ косвенный
падежъ существительнаго съ предлогомъ или безъ него есть
дополненіе, то можно сказать, что вс? обстоятельства
(кром? д?епричастныхъ) произошли изъ дополненій.
Этотъ процессъ образованія обстоятельствъ изъ дополненій
продолжается и въ настоящее время, и этимъ
объясняется, что мы въ нашемъ язык? на каждомъ шагу нахо-
димъ факты, промежуточные между дополненіемъ и
обстоятельствомъ. Прежде всего, часто слово, у котораго ка-

— 182 —
кой-нибудь падежъ сд?лался нар?чіемъ, не усп?ло еще
исчезнуть изъ языка, и тогда этотъ обособившійся, какъ нар?чіе,
падежъ отличается отъ настоящаго падежа - дополненія или
З'дареніемъ (напр.: „б?гбмъ" и „бъгомъ', .,верхбмъ" и „вёр-
хомъ", „впервые" и „въ первые", „сегодня" и „сего дня"),
или по значенш, вытекающему изъ связи („рано утромъ я
вышелъ изь дому" и „я доволенъ своимъ утромъ", „я
капельку соснулъ" и ,,онъ капельку пролилъ", „ты тянешь
за два кольца, ая за одно" и „онъ съ нимъ заодно",
„указывать на в?къ Людовика XIV" и .,утратить нав?къ",
„сдунуть пухъ съ плеча" и „ударить съ пл е ч а", „попасть
въ заключеніе" и „сказать въ заключеніе...", „в?рить
въ волю народную'* и „нат?шиться въ волю",
„всматриваться въ летъ птицъ" и „бить птицу въ летъ" и т. д.*)
Въ посл?днемъ случа? данный падежъ отрывается по зна-
ченію отъ вс?хъ остальныхъ надежей, нисколько не изм?-
няясь по звукамъ. При этомъ не всегда такъ легко р?шить,
какъ въ только что приведенныхъ прим?рахъ, им?емъ ли мы
передъ собой дополненіе или обстоятельство. Сравнивая, напр.,
2 ряда сочетаній;
Онъ говорилъ шопотомъ. Онъ говорилъ еле
слышны м ъ шопотомъ.
Лошадь б?жала рысью. Лошадь б?жала мелкой
рысью.
Я прі?халъ утромъ. Я прі?халъ раннимъ
утромъ.
Л?томъ я буду отдыхать. Этимъл?томъ я буду
отдыхать.
мы можемъ сказать, что въ правыхъ прим?рахъ мы им?емъ
несомн?нныя дополненія, такъ какъ зд?сь сознаніе
творительнаго падежа поддерживается прилагательными,
стоящими тоже въ творительномъ падеж?, про л?вые же прим?-
ры трудно р?шить, сознаются зд?сь творительные падежи, или
н?тъ: зд?сь мы им?емъ еле зарождающіяся неграм-
матическія нар?чія. Степень этого приближенія къ на-
р?чію въ каждомъ слов? — своя, индивидуальная. Тутъ
многое зависать отъ того, насколько употребительны другіе
падежи того же слова. Въ слов? „шагомъ", напр.,
творительный падежъ, в?роятно, сильн?е сознается, ч?мъ въ слов?
„рысью", потому что „шагъ", „шага", „тагу", „шаги", »ша-
говъ", „шагамъ" и т. д. чаще употребляются, ч?мъ „рысь",
*) Ор?ографія р?дко даетъ въ этихъ случаяхъ правильный указанія, потому
что очень отстаетъ отъ языка. Мы во многихъ случаяхъ пишемъ разд?льно
несомн?нныя нар?чія и даже такія, которыя только какъ нар?чія и могутъ
употребляться по д?ломъ, какъ разъ, точь въ точь, съ виду, подъ стать, на
чеку, не прочь, до тла, въ сердцахъ, то и д?ло, въ дух?, про себя (читать
про себя), мало по малу, подъ рядъ, въ разбивку, во-первыхъ, во-вторыхъ
вб-время, врядъ ли, едва ли, съ виду, на видъ и т. д.

— 183 —
„рыси", „рысей'*, <,рысямъ" и т. д. Кром? того, многое зави-
ситъ и отъ того, кто, когда и гд? произнесъ эту фразу и
какъ онъ ее подумалъ. Спортсменъ, напр., или челов?къ,
только что бывшій на б?гахъ, будетъ сознавать въ слов?
„рысью" дополненіе, потому что будетъ думать о „рысяхъ",
лингвистъ будетъ сознавать въ слов? „шопотомъ"
дополненіе, потому что будетъ представлять себ? шопотъ, какъ на-
м?ренно производимое треніе выдыхаемаго воздуха о края
голосовой щели, другіе же тутъ, нав?рное, будутъ сознавать
обстоятельства. Сюда же относятся и такіе творительные, какъ:
„в и х р е м ъ ворваться ", „с т о л б о м ъ стоять", „волкомъ
смотр?ть" (такъ наз. творительный у по до б л енія). Въ сти-
хахъ, напр :
.. Поемъ и свищемъ и стр?лой
Летимъ надъ сн?жной глубиной. (Пушк.)
для того, кто воспринимаетъ это сравненіе и представляетъ
себ? хоть на мигъ стр?лу, слово „стр?лой" будетъ допол-
неніемъ, для того же, кто уловилъ изъ этой фразы только то,
что они ?хали быстро, это — обстоятельство.
XVIII.
Второстепенное сказуемое.
Но не хочу, о, други, умирать!
Я жить хочу, чтобъ мыслить и страдать! (Пушк.)
„Я над?юсь, что ты позволишь мн? устроить и обдумать
нашу жизнь". (Л Толст.)
Дарь? Александровя? д?йствительяо не нравилась эта манера
Степана Аркадьевича навязывать свои д?ла чужимъ. (Л. Толст.)
Куда д?валось чувство состраданія, заставлявшее меня, бывало,
плакать навзрыдъ... (Л Толст.)
Во вс?хъ этихъ предложеніяхъ мы находимъ форму ин- Инфинитиіъ,
финитива. Форма эта не подходитъ ни подъ одну изъ син- KaK\*™J?°CTe"
пенное
таксическихъ рубрикъ, нами до сихъ поръ установленныхъ. сказуемое
Правда, въ школьныхъ грамматикахъ ее считаютъ, большею
частью, дополненіемъ, но это только потому, что
„дополненіе отв?чаетъ на вопросы: кого-чего?, кому-чему?, кого-что?,
к?мъ-ч?мъ?, о комъ-о чемъ? и что д?лать?" Сразу ясно,
что это „что д?лать?" совершенно не вяжется ни
грамматически, ни даже логически съ остальными вопросами дополне-
нія, и что оно только для того и приткнуто сюда, чтобы по-
томъ им?ть право инфинитивъ называть дополненіемъ. Въ

— 184 —
другихъ учебникахъ инфинитивъ разсматривается и какъ
дополнение, и какъ опред?леніе, и какъ обстоятельство
единовременно, въ зависимости отъ того, „на какой вопросъ отв?-
чаетъ". Такъ, въ сочетаніяхъ: „хочу учиться", „люблю
читать" инфинитивы будутъ дополненіями (хочу чего? люблю
ч т о?), въ сочетаніяхъ: „т?ла им?ютъ свойство
сжиматься", „у него есть обыкновеніе опаздывать" — опред?лені-
ями (какое свойство? какое обыкновеніе?), въ сочетаніяхъ:
.,пошелъ напиться", „пошелъ справиться" — обстоятельствами
(зач?мъ пошелъ?). Наконецъ, во вс?хъ учебникахъ
инфинитивъ разбирается и какъ подлежащее, напр.: „гулять
полезно" (что полезно?), „ошибаться свойственно челов?ку"
(что свойственно?), и какъ вторая часть составного сказуе-
маго, напр.: ,долгъ мой былъ — повиноваться'' (каковъ
былъ долгъ?). Этотъ разборъ одной и той же формы „на
тысячу ладовъ" характеренъ не только для школьныхъ грамма-
тикъ, но, въ данномъ случа?, и для самого инфинитива. Если
его такъ легко приравнять къ любому члену предложенія,
то ясно, что онъ ни съ однимъ изъ нихъ не связанъ т?сн?е,
ч?мъ съ другими, что онъ одинаково н е п о х о ж ъ ни на
одинъ изъ нихъ. Правда, на сторон? дополненія — исторія. Мы
уже знаемъ, что инфинитивъ произошелъ изъ существитель-
наго, что это бывшій косвенный падежъ отглагольнаго
существительнаго. Такъ какъ косвенный падежъ существи-
тельнаго есть дополненіе, то можно сказать, что инфинитивъ
когда-то (напр.,въ пра-славянскомъ язык?, во всякомъ
случа? тогда, когда русскаго языка еще не существовало) былъ
дополненіемъ. Но въ томъ-то и д?ло, что это было
когда-то, и что тогда онъ еще не былъ инфинитивомъ.
Съ того же момента, когда онъ сталъ инфинитивомъ, т.-е.
когда въ немъ пересталъ сознаваться косвенный падежъ
существительнаго, онъ, очевидно, пересталъ быть
дополненіемъ, и въ этомъ-то и состояло то огромное превраще-
ніе, которое дало ему м?сто въ т?хъ же школьныхъ грамма-
тикахъ рядомъ съ глаголомъ и даже въ числ? формъ самого
глагола. Спрашивается, ч?мъ же онъ сейчасъ является въ
русскомъ предложеніи? Какова его роль тутъ, каково отно-
шеніе къ другимъ членамъ? Прежде всего, припомнимъ, что
инфинитивъ по значенію очень близокъ къ глаголу, что онъ обо-
значаетъ такъ же, какъ и глаголъ, признакъ,
создаваемый д?ятельностью предмета. Разница между нимъ и
глаголомъ только въ томъ, что въ инфинитив? д?ятельность

— 185 —
эта никому не приписывается, виситъ какъ бы въ возДУх?,
оторванная отъ своего д?ятеля, въ то время какъ въ глаго-
л? она, при помощи формъ согласованія сказуемаго съ под-
лежащимъ, ясно приписывается подлежащему. Въ свое время
мы объясняли, какимъ образомъ инфинитивъ, почти безъ вся-
кихъ глагольныхъ формъ, могъ пріобр?сти такое значеніе
(см. стр. 68). Теперь прибавимъ еще къ указаннымъ тамъ
причинамъ и глагольное управленіе. Инфинитивъ, какъ
и причастіе и д?епричастіе, управляетъ всегда т?мъ же паде-
жомъ, какимъ управляетъ соотв?тствуюшій глаголъ (бояться
чего, покровительствовать чем}', любить что, любоваться
ч?мъ, настаивать на чемъ) и въ отношенш способности
подчинять себ? синтаксическія группы и даже ц?лыя предло-
женія совершенно параллеленъ глаголу. При этомъ
способность эта не можетъ никогда ослабляться въ немъ, какъ въ
причастіи (при переход? въ прилагательное) и д?епричастш
(при иереход? въ неграмм, нар?чіе). Такимъ образомъ,
инфинитивъ есть самое глагольное, посл? сказуемаго, слово
предложенія. Такъ какъ глаголъ является въ предложеніи
всегда сказуемымъ, то, очевидно, и инфинитивъ, какъ самый
глагольный членъ предложенія, наибол?е приближается къ
сказуемому. Но при этомъ настоящимъ сказуемымъ онъ
Никогда не можетъ быть, потому что нич?мъ не связанъ съ
подлежащимъ, а сказуемое, понятно, всегда должно быть
соотносительно съ подлежащимъ. Такимъ образомъ, при инфи-
нитив? въ предложеніи все-таки должно быть всегда и
настоящее сказуемое, а самъ онъ при этомъ настоящемъ сказуемомъ
является, очевидно, своего рода второстепеннымъ
сказуемымъ. На этомъ тол.ковзщи мы_и р?шили остановйть-еяг.-~
Прим?чаніе Какъ терминъ, „второстепенное сказуемое"
является зд?сь впервые. Но, по существу д?ла, наше толкова-
ніе инфинитива ц?ликомъ заимствовано у А. Потебни, у кото-
раго встр?чается, между прочимъ, и самое выраженіе
„второстепенное сказуемое'* (,,Изъ зап." т. II, стрр. 321,335 и др.). Какъ
терминъ, оно, собственно, далеко не безупречно И т?мъ не ме-
н?е, мы, за неим?ніемъ лучшаго, р?шили остановиться хотя
бы на немъ, такъ какъ считаемъ, что какой-нибудь
синтаксически терминъ зд?сь насущно необходимъ. Для
науки, конечно, достаточно одного термина („инфинитивъ"),
потому что синтаксическія функціи всякой формы можно
изучить и безъ соотв?тствующаго синтаксическаго термина. Но
для школы и популяризаціи повтореніе морфологическихъ тер-
миновъ въ синтаксис? было бы крайне нежелательно, разъ

— 186 —
У>Къ вообще существуетъ двоякая терминология. Это повело
бьі къ см?шенш понятій.
Отношеніе Второстепенное сказуемое можетъ относиться ко вс?мъ
сказуемаго къ Разрядамъ глагольныхъ словъ (^желаю писать", „желающш
другимъ чле- писать", „желая писать", „желать писать"), къ существитель-
НШщшяАЛ0' ньшъ («привычка властвовать", ^способность красн?ть",
„необходимость д?йствовать", „желаніе учиться", „согласіе
работать" и т. д.) и прилагательнымъ (,,готовый услужить",
„способный навредить", „согласный работать" и т. д.). Поэтому
оно, какъ идополненіе, можетъ зависать отъ любого члена
предложенія. Зависимость эту, за отсутствіемъ синтакси-
ческихъ формъ, можно опред?лить опять-таки только, какъ
„примыканіе".
XIX.
Зависимость въ распространенномъ предложеніи.
Второстепен- Мы разсмотр?ли вс? 4 формы второстепенныхъ членовъ.
кые члены I -ой, Въ каждомъ изъ нихъ намъ пришлось отм?тить особую не-
2-ой, и т. д. г .
степени. самостоятельность, выражающуюся то спещальными
синтаксическими формами (управленіе, подчинительное согла-
сованіе), то самымъ отсутствіемъ синтаксическихъ формъ или
ослабленіемъ значенія ихъ (примыканіе). Именно эта
несамостоятельность и д?лаетъ эти члены второстепенными. По-
. нятно отсюда, что во всякомъ распространенномъ
предложеніи второстепенные члены зависятъ прежде всего отъ глав-
ныхъ членовъ (подлежащаго и сказуемаго). Но въ то же
время мы вид?ли, что второстепенные члены могутъ подчиняться
и другъ другу, напр., при дополненіи можетъ быть опред?-
леніе, при опред?леніи — обстоятельство и т. д. Благодаря
этому зависимость второстепеннаго члена отъ главнаго
можетъ быть прямая или непосредственная, а можетъ
быть и посредственная, когда второстепенный членъ
подчиненъ другому второстепенному, а уже этотъ
второстепенный — главному. Ц?пь эта можетъ быть продолжена и да-
л?е. Второстепенные члены, зависящіе прямо отъ главныхъ,
называются членами первой степени, зависящіе отъ членовъ
1-ой степени—членами второй степени и т.д. Въ сочетаніи,
напр., „я, право, не пойму охоты трудиться ц?лый день и
что жъ им?ть въ виду?4, (Крыл.) дополненіе „охоты" будетъ

187 —
членомъ 1-ой степени, потому что зависитъ прямо отъ ска-
зуемаго („не пойму охоты'-), второстепенное сказуемое
„трудиться '• будетъ членомъ 2-ой степени („охоты трудиться"),
дополненіе „день"—членомъ 3-ей степени („трудиться день**),
опред?леніе „ц?лый"—членомъ 4-ой степени („ц?лый день").
Въ самомъ порядк? подчиненія различаютъ 2 случая:
1) Одинъ членъ подчиняетъ себ? другой, этотъ другой —
третій, третій — четвертый и т. д; такой порядокъ называютъ
включеніемъ, потому что зд?сь каждый членъ включаетъ въ
себ? всю посл?дующую ц?пь, наподобіе пасхальныхъ яицъ,
вкладывающихся посл?довательно другъ въ друга.
2) Одинъ членъ подчиняетъ себ? заразъ два или н?-
сколько другихъ; такой порядокъ называется соподчи-
неніемъ.
Бъ только что разсматривавшемся сочетаніи члены „охоты
трудиться ц?лый день" включены другъ въ друга, потому
что посл?довательно зависятъ другъ отъ друга (см выше);
а, напр., члены „трудиться" и „им?ть" оба соподчинены
члену „охоты" („охоты трудиться... и им?ть..."). Точно такъ же
члены „что жъ" и „въ виду" оба соподчинены члену „им?ть"
(„что жъ им?ть въ виду?"). Такимъ образомъ, включеніе и
соподчиненіе могутъ встр?чаться въ одномъ и томъ же
сочетаніи и переплетаться другъ съ другомъ всевозможными
способами.
Включеніе и
соподчиненіе
второстеп.
членоіъ

Отд?лъ четвертый.
Нераспространенное и распространенное предложенія
въ краткихъ формулахъ.
XX.
Члены предложенія въ ихъ отношеніяхъ къ частямъ
р?чи и другъ къ другу.
Все, сказанное до сихъ поръ о членахъ предложенія, въ
ц?ляхъ повторенія и обобщешя, полезно сопоставить въ сл?-
дующихъ 4-хъ таблицахъ:
Табл. I.
Какими частями р?чи выражаются члены предложенія?
Члены предло- Сказуемое — глаголомъ
женш к части Подлежащее — 1) существительнымъ въ имен. пад.
2) прилагательнымъ въ имен, пад., зам?-
няющимъ существит.
Дополненіе — 1) существительнымъ въ косвенн. пп.
2) прилагательнымъ въ косвенн. пп., зам?-
няющимъ существ.
Опред?леніе — 1) прилагательнымъ
2) существительнымъ, зам?няющимъ
прилагав (приложеніе)
Обстоятельство— 1) нар?чіемъ
2) безформеннымъ словомъ (неграммат. нар )
3) д?епричастіемъ
Второстеп. сказ.— инфинитивомъ.
Прим.—Для удобства подъ прилагательнымъ мы будемъ зд?сь
везд? разум?ть прилагательное въ широкомъ смысл?
слова, т.-е. со включеніемъ причастій (см. табл. на стр. 35).

— 189 —
Табл. II.
Какими членами предложенія бываютъ части р?чи?
Глаголъ — сказуемымъ
Существительное — 1) подлежашимъ (въ имен пад.)
2) дополненіемъ (въ косвенн. пп.)
3) опред?леніемъ (приложеше)
Прилагательное — 1) опред?леніемъ
2) дополненіемъ (зам?на сущ.)
3) подлежащимъ (зам?на сущ.)
Нар?чіе — обстоятельствомъ
Д?епричастіе — обстоятельствомъ
Инфинитивъ — второстепеннымъ сказуемымъ.
Табл. III
Какъ относятся члены предложенія другъ къ другу?
Сказуемое
Подлежащее
— согласуется съ подлежащимъ. Взаимоотноше-
— ни съ ч?мъ не согласуется, нич?мъ Н1Я член01Ъ
J J предложена.
не управляется и ни къ чему не
Дополнение
Опред?леніе
Обстоятельство
примыкаетъ.
— управляется какимъ угодно членомъ
предложенія или примыкаетъ къ
нему.
— согласуется съ членомъ, выражен-
ньшъ существительнымъ.
— примыкаетъ къ члену, выраженному
какой - угодно частью р?чи, кром?
существительнаго.
Второстеп. сказуемое— примыкаетъ къ какому угодно члену
предложенія.
Соединяя табл. III съ табл. I и объединяя существительныя
и прилагательныя въ одинъ общій классъ „именъ" (см. стр.
35), а нар?чія грамматическія и неграмматическія вм?ст?
съ д?епричастіями въ одну условную группу „нар?чій", по-
лучаемъ:
Табл. IV.
Сказуемое
Подлежащее
— согласуемый глаголъ.
— несогласуемое, неуправляемое и непри-
мыкающее имя.
Окончательные
іыіоды

— 190 —
Дополненіе — управляемое или примыкающее имя.
Опред?леніе — согласуемое имя.
Обстоятельство — нар?чіе.
Второстеп. сказ. — инфинитивъ.
Въ этой таблиц? заключено въ сжатомъ вид? все, что мы
до сихъ поръ узнали о членахъ предложенія.
XXI.
Нераспространенное и распространенное
предложенія, какъ формы сочетаній.
Изученный Мы уже знаемъ, что задача всякаго описательнаго синта-
Ф°рмм, ксиса — описать, какія формы сочетаній употреби-
сочетаніи. _, ,
тельны въ данномъ язык? въ данную эпоху (см-
стр. 94). Познакомившись съ нераспространениымъ и рас-
пространеннымъ предложеніями и ихъ составомъ, мы т?мъ
самымъ познакомились съ двумя распространенн?йшими
формами сочетаній современнаго русскаго языка. Если отвлечься
пока отъ частичныхъ словъ предложенія (предлоги, союзы
и т. д.), какъ не вполн? еще нами изученныхъ, то формы эти
можно коротко опред?лить такъ:
Нераспространенное предложеніе:
Именит, пад. имени-(-согласуемый съ нимъ глаголъ.
Распространенное предложеніе:
[Именит, пад. имени-]-согласуемый съ нимъ имена+ упра-
вляемыя имъ имена -}- согласуемый съ этими посл?дними
имена и т. д. и т. д +нар?чія-(- инфинитивы] + [согласуемый
глаголъ -{-управляемыя имъ имена-f-согласуемый съ этими
посл?дними имена и т. д. и т. д. -)-нар?чія-(- инфинитивы].
Это и есть грамматическіе трафареты нашей р?чи, образцы,
которые каждый безсознательно держитъ въ ум?, чтобы по
нимъ составлять вс? свои фразы. Синтаксическіе термины
позволяютъ выразить наши трафареты короче.
Нераспространенное предложеніе можно опред?лить, какъ: „подлежащее-|-
+ сказуемое", распространенное, какъ: „подлежащее съ
зависящими отъ него дополненіями, опред-?леніями,
обстоятельствами и второстепенными сказуемыми-[-сказуемое съ
зависящими отъ него дополненіями, опред?леніями, обстоятель-

— 191 —
ствами и второстепенными сказуемыми". При этомъ не сл?- Отношеніе син-
дуетъ думать, что синтаксические термины служатъ или должны тансическихъ
служить истолкованіемъ морфологическихъ, что они ука- морфологиче-
зываютъ на внутреннюю сторону формъ, вн?шне обозначен- скимъ.
ныхъ морфологическими терминами. Правда, возникли они
именно съ этой ц?лью и въ школ? до сихъ поръ понимаются
въ этомъ смысл?. Но такъ какъ возникновеніе ихъ относится
къ эпох? см?шенія грамматики съ логикой, то они отразили
на себ? не грамматическую, а логико-психологическую
сторону р?чи и для истолкованія грамматическихъ фактовъ не
годятся. За терминами главныхъ членовъ („подлежащее" и
„сказуемое") еше можно признать изв?стную внутреннюю
ц?нность, конечно, не въ смысл? истолкованія грамматическаго
значенія самыхъ формъ, а въ смысл? установленія опред?лен-
наго соотношенія между грамматической и
логико-психологической стороной мысли (см. гл. XI и XXXVII). Термины же второ-
степенныхъ членовъ въ своемъ п р я м о м ъ смысл? совершенно
неприм?нимы: „дополненіе" на каждомъ шагу опред?ляетъ или
выражаетъ обстоятельства, „опред?леніе" дополняетъ,
„обстоятельство" выражаетъ не обстоятельство, а признакъ, т. е.
опред?ляетъ и т. д. Такъ же случайны для грамматики и ла-
тинскіе термины, соотв?тствующіе нашимъ „подлежащему" и
„дополнению": „субъектъ" и „объектъ": грамматическій „субъ-
ектъ" можетъ быть на самомъ д?л? объектомъ („домъ
строится плотникомъ"), а грамматическій „объектъ"—субъектомъ
(„домъ строится плотникомъ", „ни одного челов?ка не
приходило"). Вс? эти термины въ настоящее время можно и
должно понимать только условно, только какъ удобныя
сокращения морфологическихъ терминовъ. Внутренняя же
сторона вс?хъ этихъ формъ раскрывается только въ значеніяхъ
частей р?чи и въ значеніи согласования и управленія, что уже
было достаточно развито въ предыдущемъ и сейчасъ будетъ
кратко формулировано.

— 192
XXII.
Нераспространенное и распространенное пред-
ложенія, какъ формы языковой мысли.
Значеніе изучен- Такъ какъ мы разсмотр*?ли не только самыя формы, изъ
ныхъ форм* которыхъ складывается предложена, но и ихъ внутреннюю
сторону, ихъ значенія, то наши словесные трафареты
раскрылись намъ и какъ трафареты нашей мысли, какъ
тотъ шаблонъ, на который обречены вс?, даже геніальн?йшіе
и оригинальн?йшіе мыслители, поскольку орудіемъ ихъ мысли
является языкъ. Шаблонъ этотъ для нераспространеннаго
предложенія, таковъ: такой-то предметъ создаетъ своей д?-
ятельностью такой-то свой признакъ. Онъ представляетъ
шагъ впередъ по отношенію къ до-языковому мышленію, гд?
два ассоціируемыхъ предстакленія еще не различаются между
собой (или, в?рн?е, различаются только по времени воз-
никновенія), но, съ другой стороны, онъ чрезвычайно убогъ
по сравненію съ сверхъязыковьшъ мышленіемъ (см. стр. 117).
Въ этомъ посл?дкемъ мы можемъ связывать между собой
самыя разнообразныя понятія и устанавливать между ними
различный отношенія—въ язык?, о чемъ бы мы ни думали, мы
должны думать непрем?нно о предмет? и о признак?,
и непрем?нно начать съ предмета и перейти къ признаку,
и непрем?нно связать ихъ въ мысли такъ, чтобы предметъ
1 создавалъ свой признакъ. Все это путы, которыми оковы-
j ваетъ насъ языкъ, все это формы нашего языкового
мыаіленія. Въ распространенномъ предложеніи этотъ видъ
] мысли остается въ сущности т?мъ же (потому что подлежащее
и сказуемое остаются т?ми же), но въ мысли выступаютъ
кром? того второстепенные предметы (дополненія),
второстепенные признаки (опред?ленія, второстепенныя ска-
зуемыя) и признаки признаковъ (обстоятельства). Вм?-
ст? съ этимъ первоначальные предметъ и признакъ
становятся главными. Такимъ образомъ, мыслимъ мы тутъ уже
приблизительно такъ: такой-то главный предметъ, стоящій
въ связи съ такими-то второстепенными предметами,
признаками и признаками признаковъ, создаетъ своей д?ятель-
ностью такой-то свой главный признакъ, стоящій въ связи
съ такими-то второстепенными предметами, признаками и при-

— 193 —
знаками признаковъ. Нетрудно видеть, что эта вторая форма
мысли есть какъ бы повтореніе первой формы, только въ бо-
л?е сложномъ и отчасти удвоенномъ вид?. Параллельно
съ главными предметомъ и признакомъ выд?ляются
второстепенные предметъ и признакъ, и сверхъ того
второстепенный признакъ осложняется еще одной степенью
(признакъ признака). Такимъ образомъ, основные элементы
мысли и основное отношеніе между ними (глагольность)
остаются т? же.
13

Отд?лъ пятый.
Особые разряды второстепенныхъ членовъ.
XXIII.
Глаголы - связки. Сказуемостные второстепенные
члены. Сказуемостныя сочетанія.
Разсмотр?въ основныя формы, изъ которыхъ слагаются
предложенія, мы должны указать на н?которыя особенности
въ зйаченіи этихъ формъ, связанный съ чисто
психологическими условіями р?чи и потому проявляющіяся не въ
особыхъ формахъ, а преимущественно въ особомъ порядк?
с л о в ъ и и н т о н а ц і и. Самая главная особенность этого
рода — это возможность для всякаго, второстепеннаго члена
быть сказуемостнымъ. Сейчасъ пояснимъ, что это значить.
Первое время деревенской жизни было для Долли очень
трудное (Л. Толст)
Опред?леніе, Въ этой фраз? мы находимъ два опред?ленія къ слову
связанное съ время"—„первое*' и „трудное" Сами по себ? они какъ дв?
глаголомъ г rj
капли воды похожи другъ на друга и являются самыми
нормальными опред?леніями-прилагательными, согласованными въ
падеж?, числ? и род? со своимъ опред?ляемымъ. Но если
ихъ разсматривать въ связи съ другими словами даннаго
сочетанія, то второе опред?леніе, „трудное", кое-ч?мъ отличается
отъ перваго. Именно, оно насъ удивляетъ прежде всего своимъ
м?стомъ въ предложеніи. Вм?сто того, чтобы стоять по
близости къ своему опред?ляемому (какъ это свойственно вообще
опред?ленію), оно отодвинулось отъ него какъ можно дальше,
на самый конецъ фразы. Спрашивается, ч?мъ объяснить это
странное передвиженіе? Н?тъ ли зд?сь, въ конц? фразы какого-/
нибудь притягательнаго пункта, какого-нибудь такого слова,
которое бы оттягивало это опред?леніе отъ его опред?-

— 195 —
ляемаго и притягивало къ себ?? Такое слово есть, и это
слово—„было". Хотя по форм? своей слово „трудное" связано
только со словомъ „время" и больше ни съ ч?мъ, но внут-
ренно, по значенію оно связано еще и со словомъ „было",
съ которымъ оно норовитъ стать рядомъ („было трудное") и
отъ котораго очень далеко отойти не можетъ (нельзя
сказать: „первое было время деревенской жизни для Долли
очень трудное'*, „очень трудное первое время
деревенской жизни было для Долли'- и т. д). Такимъ образомъ,
опред?леніе „трудное" тягот?етъ зд?сь не только къ своему
опред?ляемому, но и къ глаголу. Такое тягот?ніе
представляется, на первый взглядъ, совершенно непонятнымъ. В?дь
опред?леніе можетъ относиться только къ опред?ляемому,
прилагательное — только къ существительному, съ которымъ
оно согласуется. Какое же отношеніе можетъ им?ть
прилагательное къ глаголу? Какъ можно „б?лый" отнести
къ „работаетъ", „добрый" къ „б?житъ"? Для того, чтобы
понять это явленіе, надо присмотр?ться къ самому глаголу,
притянувшему зд?сь къ себ? опред?леніе, т.-е. къ слову
„было'-. Сравнимъ два сочетанія:
Первое время было трудное. У него было время, чтобы дюякое значе-
зайти ко мн?. "іе гл*гола
„былъ—буду"
Мы зам?чаемъ большую разницу въ значеніи слова „было"
между л?вой и правой фразой. Въ правой фраз? слово „было'*
им?етъ приблизительно такой же смыслъ, какъ если бы мы
сказали: „у него нашлось время ", „у него им?лось
время1, „у него существовало время'" и т. д. Такой же
смыслъ этого глагола мы можемъ очень ясно наблюдать въ
стих? Державина, обращенномъ къ Богу:
Ты б ы л ъ. Ты есть, Ты будешь вв?къ'
а также въ такихъ фразахъ, какъ: „онъ былъ въ это время
въ деревн?", „она будетъ сегодня въ театр?", „были да
сплыли'1, „гд? былъ, тамъ н?ту", „былъ бы купецъ, а то-
варъ есть'', „что будетъ, то будетъ!'- и т. д. Во вс?хъ
этихъ случаяхъ „былъ" = присутствовал^ наличествовалъ,
существовал^ им?лся и т. д Въ этомъ и состоитъ настоящее,
первоначальное значеніе этого глагола. Къ л?вому же при-
м?ру это значеніе совершенно не подходитъ: ,первое
время было трудное'1 отнюдь не значитъ: „первое время
существовало трудное", „присутствовало трудное' и
т. д Можно сказать/ что отъ этого значенія глагола зд?сь не
1У

— 196 —
осталось ничего, ни одной йоты. Но что же онъ зд?сь
значите зъ такомъ случа?? Чтобы понять это значеніе, намъ
надо вникнуть въ психологію фразы, представить себ? ту
мысль, которая зд?сь облеклась въ слова Исходнымъ пред-
ставленіемъ у Толстого зд?сь было, конечно, представленіе о
первомъ времени деревенской жизни Долли, и это и
составляло его психологическое подлежащее. Съ этимъ пред-
ставленіемъ у него соединилось представленіе о трудности
этого времени для Долли, что и составило
психологическое сказуемое. Первое представленіе вполн? выразилось
словами: „первое время деревенской жизни", второе —
словами: „для Долли очень трудное", слово же „было" ни тамъ, ни
тутъ ничего не значитъ. Вънемъ н?тъникакого реальнаго
смысла, ни одной черты изъ т?хъ образовъ, которые
составили психол. подлежащее и психол. сказуемое. Но зато оно
выразило соединеніе того и другого въ мысли автора.
Мысль в?дь состояла тутъ именно въ томъ, что представленіе
о трудности относилось къ представленію о первомъ времени,
что первое время было трудное. Вотъ это-то соотношеніе
между обоими представленіями и выразилось словомъ „было".
Если мы припомнимъ, что обычно соотношеніе между психо-
логическимъ сказуемымъ и психологическимъ подлежащимъ
выражается глагольной формой, что въ сочетанш „нужда
скачетъ" оно у насъ выражалось окончаніемъ ,,-етъ", то най-
демъ, что наше „было" уподобилось по значенію такому ,,-етъ"
или, в?рн?е, такому ,,-ло" въ прошедшемъ времени (скака-ло),
т.-е. уподобилось глагольному окончанію. Другими
словами, корень „бы—", обозначающей бытіе, существованіе,
потерялъ зд?сь все свое значеніе, и „было" обозначаетъ
зд?сь не „бытіе-(-средній родъ единственнаго числа прошед-
шаго времени глагола", а только одинъ средній родъ
единственнаго числа прошедшаго времени г л а-
Глаголъ-сіязка гола. Это одна чистая форма, безъ реальнаго содержанія,
глаголъ, какъ таковой, глаголъ, состоящій изъ одной
глагольности. Какъ т?нь, падающая отъ предмета,
неосязаема и въ то же время передаетъ формы предмета, такъ и
отъ глагола зд?сь осталась какъ бы одна т?нь глагола,
сохранившая форму его. И такъ какъ форма эта обозначаетъ то,
'**ji^ что должна обозначать всякая глагольная форма, именно сое-
('' ди^нГеніе психологическаго подлежащаго съ психологическимъ
* * сказуемымъ, или связь между т?мъ и другимъ, то
такіеглаголы такъ и называются глаголами-связками.

— 197 —
Сравнимъ еще разъ наши 2 основные прим?ра: -,нужда Сназуемостныя
скачетъ" и „время было трудное". Въ первомъ прим?р? чле- сказумяостые
ны мысли выразились такъ: іторостеп.
члены
псих. подл. соотнош. между ними псих. сказ.
нужда скач-етъ
Во второмъ такъ:
псих. подл. соотнош между ними псих. сказ.
время было трудное
Въ первомъ прим?р? у насъ былъ такой членъ, который
выражалъ заразъ и психологическое сказуемое, и
соотношеніе между нимъ и подлежащими Такой
именно членъ мы и назвали грамматическимъ сказуе-
мымъ (см. стр. 117). Во второмъ прим?р? такого члена н?тъ.
Значитъ, во второмъ прим?р? н?тъ сказуемаго. Но зато
зд?сь есть: 1) чистая сказуемость, т.-е. особое слово для
обозначенія соотношенія психол. подл, и психол. сказ., не
могущее быть самостоятельнымъ членомъ предложенія, такъ
какъ не им?етъ отц?льнаго самостоятельнаго смысла
(частичное слово); 2) особое слово для обозначенія психологич.
сказуемаго, которое тоже не можетъ быть сказуемымъ, потому
что им?етъ форму второстепеннаго члена (опред?ле-
нія). Оба же слова вм?ст? соотв?тствуютъ обычному
сказуемому, потому что одно изъ нихъ выражаетъ вещественную
сторону сказуемаго (второстепенный членъ), а
другое—грамматическую (глаголъ - связка). Такимъ образомъ, сочетаніе
„было трудное" мы можемъ до н?которой степени приравнять
къ сказуемому „утруждало" или „затрудняло", сочетаніе „былъ
б?лый" — къ сказуемому „б?л?лъ", сочетаніе „былъ л?нивъ"
къ сказуемому „л?нился" и т. д. Вотъ такія-то сочетанія и
можно назвать сказуемостными сочетаніями, а такіе
второстепенные члены — сказуемостными второстепенными членами,
йтакъ:
глаголъ, не им?ющій вещественнаго значенія, называется
глаголомъ-связкой;
второстепенный членъ, относящійся къ глаголу-связк?,
называется сказуемостнымъ второстепеннымъ членомъ;
сочетаніе глагола-связки со сказуемостнымъ
второстепеннымъ членомъ называется сказуемостнымъ сочетаніемъ.

— 19S —
Въ нашемъ прим?р? сказуемостнымъ членомъ было опре-
д?леніе. Но въ той же роли возможно и дополненіе:
Сосновка и Вавиловка были насл?дственной отчиной рода
Обломовыхъ.. (Гонч )
онъ набожныхъ былъ п р а в и л ъ
И въ этотъ день по кум? тризну правилъ. (Крыл)
и обстоятельство:
„Он?гинъ, я тогда моложе,
Я л у ч ш е^ 'кажется, была".. (Пушк.)
и дажв^ иЗр?дка/ второстепенное сказуемое:
Грушницкаго страсть была — декламировать (Лерм.)
Такъ" какъ во вс?хъ этихъ случаяхъ глаголъ „былъ' не
означаетъ бытія, а является только связкой, то вс? эти
второстепенные члены, несомн?нно, сказуемостные. И,
сопоставляя вс? эти случаи другъ съ другомъ, мы получаемъ наибо-
л?е ясное представленіе о сказуемостномъ сочетаніи въ его
Отличіе сказус-отличіи отъ обычнаго сказуемаго. Въ самомъ д?л?, тутъ
мостнаго соче-д^ло не ТОдько въ томъ, что тамъ одно слово, а зд?сь два,
танія отъ и *> -4, «
обычнаго ска- но и въ изв?стнои внутренней разниц?, не позволяющей
зуемаго. вполн? приравнивать сочетанія: „было трудное", „былъ б?-
лый", „былъ столяромъ" и т. д. къ глаголамъ: „утруждало'*,
„б?л?лъ", „столярничалъ1* и т. д. Д?ло въ томъ, что въ гла-
гол? изображается только признакъ, создаваемый д?ятель-
ностью предмета, а то, что представляется такимъ
признакомъ, — безформенно, потому что выражено
основой слова. Въ сказуемостномъ же сочетаніи связка выра-
жаетъ тоже признакъ, создаваемый д?ятельностью предмета,
но то, что она изображаетъ, какъ такой признакъ, само
им?етъ свою отд?льную форму и выражаетъ то
признакъ, заложенный въ природ? предмета („первое время было
трудное")) то отд?льный предметъ въ его отношеніяхъ къ
s- другимъ предметамъ и признакамъ („Сосновка и Вавиловка
V были насл?дственной отчиной'*), то признакъ признака („я
тогда моложе, я лучше, кажется*" была .."), то признакъ д?-
ятельный, но второстепенный („Грушницкаго страсть была —
— декламировать"). Значить, сказуемостное сочетаніе не
только вн?шне, но и внутренне с л о ж н ? е обычнаго
сказуемаго. Въ немъ есть все то, что въ сказуемомъ + еще то, что
даетъ данный второстепенный членъ. И въ самомъ начал?
книги, поясняя разницу между прилагательнымъ и глаголомъ,
ч^

— 199 —
мы какъ разъ исходили изъ сопоставленія р?зко различ-
ныхъ выраженій: ,,былъ л?нивъ'" — „л?нился", .,былъ б?-
лый" — „б?л?лъ" и т. д. Правда, мы тогда нам?ренно
сосредоточивались на прилагательномъ и отвлекались отъ связки,
т.-е. не охватывали всего сочетанія въ его ц?лоыъ. Но то,
что намъ это такъ легко было сд?лать, показываетъ, что ц?-
лое это не настолько уже ц?льно и неразложимо, что прила-
гательность слова „л?нивъ" все-таки мощно даетъ знать о
себ? и что глагольность слова „былъ4* нисколько не подавля-
етъ ея. Какъ челов?къ, летяшдй на аэроплан? съ помощью
посторонней силы, вложенной въ его машину, не превращается
въ птицу, а остается все т?мъ же тяжелымъ, неспособнымъ
къ полету челов?комъ, такъ и прилагательное, подкр?пленное
глагольной силой слова „былъ", остается все т?мъ же прила-
гательнымъ, съ т?мъ же значеніемъ постоянства и
неподвижности. Правда, челов?къ вм?ст? съ аэропланомъ летитъ,
подобно птиц?; правда, прилагательное вм?ст? съ глаго-
ломъ-связкой играетъ въ предложеніи роль сказуемаго,
подобно настоящему глаголу. Но какъ полетъ челов?ка съ аэро-
планомъ во многомъ отличается и всегда будетъ отличаться
отъ полета птицы, такъ и сказуемостная функція прилагатель-
наго съ глаголомъ-связкой отличается отъ функціи настояща-
го глагола. То. же, и въ еще большей степени относится и къ
сочетаніямъ: „существительное со связкой", .,нар?чіе со
связкой", „инфинитивъ со связкой4*. Въ каждомъ изъ этихъ соче-
таній мы им?емъ соединеніе грамматической природы даннаго
сказуемостнаго члена съ грамматической природой глагола.
Относительно глагола-связки надо еще прибавить, что кро- Другіе
м? глагола „былъ—буду" (настоящаго времени н?тъ) и его глаголы-сіязки
многократной формы „бываю" есть и еще н?сколько гла-
головъ, способныхъ на такую же потерю вещественнаго зна-
ченія. Таковы глаголы: кажусь, оказываюсь,
показываюсь, представляюсь, являюсь, д?лаюсь,
становлюсь, стану, остаюсь, считаюсь, называюсь
и н?к. др. Сравнимъ, напр,, попарно сочетанія:
Онъ остался дома. Онъ остался такой же, какъ
былъ.
Онъ показался на минуту. Онъ показался мн? стари*
комъ.
Онъ оказался дома. Онъ оказался плутомъ.

— 200 —
Онъ является всегда первымъ. Онъ является прецставителемъ
идеализма.
Полотно д?лается изо льна. Онъ д?лается невыносимъ.
Фабрика стала. Она стала странная.
и т. д.
Правда, эти глаголы-связки не такъ отвлеченны, не такъ
грамматичны, какъ глаголъ „былъ—буду". Въ нихъ кром?
глагольности сознаются еще кой-какіе остатки вещественнаго
значенія. Такъ, въ сочетаніи: „онъ оставался богатымъ"
глаголъ „оставался" выражаетъ не только то, что челов?къ соз-
давалъ данный признакъ (богатство), но и то, что онъ про-
должалъ создавать его, въ сочетаніи: „онъ сталъ уменъ''
глаголъ обозначаетъ, что челов?къ началъ создавать
данный признакъ и т. д. Въ каждомъ такомъ глагол? мы им?-
емъ н?который прив?сокъ къ глагольному значенію (по
большей части тоже формальнаго характера, именно, напо-
минающій глагольную форму вида), въ глагол? же „былъ—
—буду" мы такого прив?ска не наблюдаемъ. Но это зависитъ
только отъ большей отвлеченности самаго вещественнаго
значенія глагола „былъ—буду". Что можетъ быть общ?е и от-
влеченн?е „бытія'*? В?дь вс? признаки вс?хъ вещей въ мір?
покрываются этимъ иризнакомъ. Понятно, что, улетучиваясь въ
глагол?-связк?, онъ оставляетъ по себ? меньшіе или, в?рн?е,
мен?е ощутимые сл?ды, ч?мъ бол?е индивидуальное содер-
жаніе такихъ глаголовъ, какъ: „кажусь", „остаюсь" и т.д. По
существу же разница между „онъ былъ дома" и „онъ былъ
капитаномъ" совершенно та же, что и между „онъ остался
дома" и „онъ остался капитаномъ". Поэтому мы и въ этихъ
случаяхъ будемъ признавать сказуемостныя сочетанія съ гла-
голомъ-связкой и т?мъ или инымъ сказуемостнымъ второсте-
пеннымъ членомъ.
Познакомившись, такимъ образомъ, въ общихъ чертахъ съ
явленіемъ сказуемостности, мы должны перейти къ спеціаль-
ному разсмотр?нію каждаго сказуемостнаго второстепеннаго
члена въ отд?льности.
Сочетанія со т ~ . . о ¦.
сиазуемост- *•—Сказуемостное опред?леніе. зд?сь возможны 4 слу-
ным-ь опред?- чая:
Сочетанія с*ь ч Сказуемостное опред?леніе, выраженное
полнымъ при- прилагательнымъ съполнымъ окончаніемъ(„былъ
лагательным 5^лыд«^ Прежде всего сл?дуетъ снять съ этого опред?ленія

— 201 —
то обвиненіе въ нелитературности, которое взведено на него
школьными грамматиками. Не говоря уже о т?хъ случаяхъ,
гд? полная форма прилагательнаго обязательна, потому
что соотв?тствующей краткой н?тъ (,,домъ былъ
каменный1*, „публика была деревенская", „книга была моя'', и
т. д.), опред?леніе это вполн? обычно и для вс?хъ осталь-
ныхъ прилагательных^, какъ показываютъ сл?дующіе, наудачу
выхваченные прим?ры:
Сваха тетка узнала и передала взаимно произведенное впечатл?ніе;
влечатл?ніе было х о р о ш е е. (Л Н. Толстой, „Анна Карен.")
Она перебрала вс? свои московскія воспоминанія. Вс? были х о р о-
шія, пріятныя (тамъ же)
ТретіЙ кругъ, наконецъ, гд? Анна им?ла связи, былъ гобственно
св?тъ,... св?тъ,.. съ которымъ вкусы у него были не только
сходные, но одни и т? же. (тамъ же)
...ц?ль его энерпи была самая недостойная, (тамъ же)
Запряженныя въ сохи и -бороны лошади были сыты я и к р у п-
н ы я. Работники очевидно были семейные: двое были молодые,
въ ситцевыхъ рубахахъ и картузахъ, друпе двое были наемные..
(тамъ же)
Усы его и брови были черные... (Лерм.)
Утверждали тоже, что Версиловъ не только самъ желалъ, но даже
настаивалъ на брак? съ д?вушкой и что соглашеніе этихъ двухъ не.
однородныхъ существъ, стараго съ малымъ, было обоюдное. (Дост)
... улыбка была до того добрая, что видимо была п р е д н а-
м?ренная (Дост)
Лицо ея было усталое, озабоченное. (Дост)
Удивлялся я тоже не разъ и его лицу* онъ было на видъ
чрезвычайно серьезное (и почти красивое), сухое. (Дост.)
Письма присылались въ годъ по два раза, не бол?е и не мен?е,
и были чрезвычайно одно на другое п о х о ж і я. (Дост.)
. а у него болятъ уже пальчики и на ножкахъ, а на рукахъ
стали совс?мъ красные . (Дост)
Но смириться нельзя, и она не сдается,
Изъ цв?тистоЙ становится тусклая, бл?дная.
(Бальм, „Бабочка")
Будь — единый, непохожій,
Нашей силы не желай. (Брюс. „К. Д Бальмонту".)
Я былъ смущенный и веселый. (А Блокъ)
Голосокъ у Танечки былъ звонкій, ровный, сладкій
вкрадчивый.. (?. Солог.)
...глазки у нея были такіе ясные... (?. Солог.)

— 202 —
Двойственный Далхе, н}*жно еще указать на то, что далеко не всегда и
характеръ ихъ не в0 всг?хъ такихъ случаяхъ опред?леніе сознается, какъ
сказуемостное. Мы вид?ли, что главньшъ вн?шнимъ призна-
комъ этой ска «уемостности является особый порядокъ словъ,
именно, удаленность опред?ленія отъ опред?ляемаго и
близость его къ глаголу. Но признакъ этотъ далеко не р?шаетъ
д?ла, потому что опред?леніе вообще можетъ въ русскомъ
язык? отд?ляться отъ своего опред?ляемаго и передвигаться
на самый конецъ фразы, если только на немъ лежитъ особое
удареніе. Сравнимъ такія сочетанія, какъ: „городокъ онъ
себ? выбралъ для житья небольшой", „платья она носитъ
всегда самыя дЪрогія", „развлеченій онъ не им?лъ
тамъ никакихъ", „гребенкой я всегда чешусь своей,
а не твоей" и т. д. Такая же перестановка возможна, понятно,
и въ имени те л ьномъ падеж?: „пом?стье ему досталось
огромное", „война предстояла жестокая, кровопро-
литная'', „л?съ гор?лъ казенный, а не частный",
„дерево тамъ стояло высокое, удобное" и т. д. Теперь
представимъ себ? такую же перестановку при глагол? „былъ—
—буду". Вм?сто: „у меня было большое, хорошее им?ніе", мы,
говоря въ томъ же тон?, очевидно, скажемъ: „им?ніе у меня
было большое, хорошее", вм?сто: „тамъ была невообразимая
давка", скажемъ: „давка тамъ была невообразимая!", вм?сто:
„въ тотъ день была какая-то странная погода", скажемъ:
„погода была въ тотъ день какая-то странная" и т. д. Читатель,
в?рно взявшій тонъ, зам?титъ, что тутъ только перестановка,
что глаголъ „былъ" тутъ не превращается въ связку, а остается
полнов?снымъ глаголомъ-сказуемьшъ со значеніемъ бытія,
существованія. А между т?мъ по формамъ своимъ и по разста-
новк? ихъ эти сочетанія въ точности совпадаютъ со
сказуемостными. Ясно, что сочетанія эти вообще допускаютъ двоякое
пониманіе: „погода была прекрасная" мы можемъ понимать то,
какъ: .,погода + была прекрасная", то, какъ: „погода была-f-
-f- прекрасная \ Все зависитъ отъ того, съ какими сочетаніями
мы ассоціируемъ въ данный моментъ наше сочетаніе. Если
мы его ассоціируемъ съ другими сказуемостными сочетаніями
(„была прекрасна", „была прекрасной", „была прекрасн?е"),
то мы ощутимъ „была", какъ связку, и будемъ сознавать
зд?сь сказуемостное сочетаніе. Если же мы его ассоціируемъ
съ обычными глагольными сочетаніями („была прекрасная
погода", „стояла прекрасная погода"), то будемъ сознавать „была",
какъ сказуемое, и все сочетаніе, только, какъ перестановочное.

— 203 —
Такъ какъ разница тутъ, по существу, психологическая, то
никакое объясненіе, понятно, не можетъ представить д?ла
вполн? наглядно; читатель самъ долженъ вызвать у себя въ
сознаніи посл?довательно то и другое пониманіе и путемъ
особой внутренней передвижки уб?диться, что зд?сь не
одна форма сочетанія, а дв? р?зко различныхъ.
Что касается в н ? ш н и х ъ признаковъ той и другой формы, Вн?шніе
то они, несомн?нно, есть и въ большинств? случаевъ (а мо- признаки той и
жетъ быть и всегда) ясно диктуктъ слушателю то или дру- другой формы
гое пониманіе; но они очень сложны и еще не изучены. Кро- сочетанія.
м? уже упомннз^таго признака — порядка словъ, который хотя
и не р?шаеіъ д?ла, но все же им?етъ свое значеніе (сравн.,
напр., „погода въ тотъ день была прекрасная" и ,,погода была
въ тотъ день прекрасная", въ первомъ случае мы больше
склоняемся къ „сказуемостному" пониманію, потому что „была"
и „прекрасная" стоятъ рядомъ, а во второмъ случа? — къ
„перестановочному", потому что „погода'* и „была" рядомъ),
зд?сь можно указать еще на сл?дующіе:
1) Наличность дополненія или обстоятельства при
глагол?, д?.іающая его бол?е тяжелов?снымъ и м?шаюшая
ему превратиться въ связку. Сравнимъ сочетанія: „усы его
были черные" и „усы у него, были черные". Въ первомъ
случа? передъ нами несомн?нное сказуемостное сочетаніе,
во второмъ же мы можемъ сознавать и простую перестановку
сочетанія: „у него были черные усы". И это только потому,
что во второмъ случа? при глагол? есть дополненіе,
отягощающее его („у него были", какъ „у него им?лись", „у него
существовали"), а въ первомъ такого дополненія н?тъ. Точно
такъ же въ сочет.: „погода была тогда прекрасная" глаголъ
можетъ скор?е быть принятъ за полнов?сное сказуемое, ч?мъ
въ сочет.: „погода была прекрасная", потому что это „тогда"
опять-таки придаетъ большій в?съ глаголу и м?шаетъ
сознавать его, какъ связку.
2) Наличность другого опред?ленія при подлежащему
какъ въ нашемъ основномъ прим?р? („первое время
деревенской жизни было для Долли очень трудное"). Зд?сь
возможно только „сказуемостное" пониманіе, потому что при
подлежащемъ уже есть нормальное и на нормальномъ м?ст?
стоящее опред?леніе и перестановка сознаваться не можетъ.
3) Присутствіе личнаго существительнаго („я", „ты",
„онъ") въ качеств? подлежащаго. Такъ какъ эти существи-
тельныя почти никогда не им?ютъ при себ? обычныхъ опре-
д?леній (сочетанія: „б?дный я", „хорошій ты", „славному ему"
и т. д. почти не употребляются, см. гл. XXVI), то сочетаніе,
напр., „я былъ смущенный и веселый" ужъ никакъ не можетъ
сознаваться, какъ перестановка сочетанія: „былъ (т.-е. суще-
ствовалъ) смущенный и веселый я", а только, какъ сочетаніе
со сказуемостньшъ опред?леніемъ

— 204 —
4) рігпгь и интонація сочетанія. Это наибол?е общій, наибо-
л?е ?а«\ный и въ то же время наибол?е трудный для изученія
рризнакъ. Надо думать, что ритмическое расчлененіе такихъ
сочетаній сл?дуетъ за психологическимъ, т.-е. что, напр., въ
сочетаніи: 'погода была прекрасная" слово .,была" ритмически
примыкаетъ то къ слову ,,прекрасная'* („была прекрасная'-),
то къ слову „погода" („погода была"), въ зависимости отъ
того, сознается ли сказуемостное сочетаніе, или перестановка.
Соотв?тственно изм?няется и интонація.
Граммати- 2) Сказуемостное опред?леніе, выраженное
ческія сказуе- прилагательнымъ съ краткимъ окончаніемъ (былъ
МОСТНЫЯ L
сочетанія. б?лъ). Прежде всего приведемъ н?сколько литературныхъ
прим?ровъ на эти сочетанія:
И равенъ былъ неравный споръ.. (Пушк)
Но тяжко будетъ имъ похмелье,
Но д о л о г ъ будетъ сонъ гостей .. (Пушк.)
Два дня ему казались новы
Уединенныя поля (Пушк)
Услышишь судъ глупца и см?хъ толпы холодной,
Но ты останься твердъ, спокоенъ и угрюмъ. ('Пушк.)
Поклажа бы для нихъ казалась и л е г к а... (Крыл.)
Какъ за минуту тому назадъ она была близка ему, какъ важна
для его жизни! И какъ теперь она стала чужда и далека ему! (Л. Толст)
„Онъ очень нервный челов?къ и бываетъ непріятенъ, правда, но зато
иногда онъ бываетъ очень милъ". (Л, Толст.)
Былъ берегъ таинственно пустъ и неслышенъ. (Брюс)
Челов?къ зд?сь сталъ прекрасенъ и какъ солнце горделив ъ.
(Брюс. „Венеція")
Будь покоренъ, будь безпеченъ,
Будь подобенъ облакамъ. (Брюсовъ „К Д. Бальмонту")
Форма эта занимаетъ совершенно особое положеніе въ
русскомъ язык?. Прежде всего она зам?чательна т?мъ, что
она несклоняемая: косвенные падежи зд?сь въ
настоящее время уже совершенно исчезли (см. стр. 55). А такъ
какъ всякая форма сознается только по сравненію со
смежными формами, то и именительный падежъ зд?сь очень
потускн?лъ. Онъ можетъ просв?чивать въ этихъ словахъ
только по сравненію съ такими прилагательными, какъ: „от-
цовъ", „братнинъ", „сестринъ", „тотъ", „этотъ" и т. д., гд?
н?тъ совс?мъ полной формы. Но такъ какъ эти посл?днія
частью составляютъ особую категорію по значенію (такъ наз.
„притяжательныя"), такъ что для насъ краткость окончанія
ихъ ассоциирована съ этимъ особымъ ихъ значеніемъ, частью

— 205 —
же склоняются совс?мъ неправильно (..тотъ", „этотъ"), то въ
сущности слова „равенъ", „добръ" и т. д. съ такими
прилагательными не ассоціируются, почему и являются почти
безнадежными. Недаромъ школьники затрудняются находить зд?сь
именительный падежъ, и если находятъ, то скор?е по заран?е
выученной формул?: „добрый, ая, ое, добръ, а, о", ч?мъ на
почв? самонаблюденія. Въ н?которыхъ случаяхъ (гд?, правда,
д?йствуютъ еще особыя условія) эта безпадежность
сказывается особенно ярко. Возьмемъ, напр., прилагательныя: „радъ",
„долженъ", „нам?ренъ": „я вамъ очень радъ", „онъ дол-
женъ мн? 2 рубля4', „онъ нам?ренъ завтра прі?хать". Кто
даже изъ взрослыхъ образованныхъ людей различитъ зд?сь
именительный падежъ прилагательнаго? Не сочтетъ ли ихъ
всякій скор?е за какіе-то глаголы (хотя и это будетъ
достаточно нел?по, такъ какъ у нихъ н?тъ ни времени, ни накло-
ненія, ни лица)? Безпадежность выступаетъ зд?сь воочію. Въ
связи съ этимъ стоитъ и другая, еще бол?е важная особенность
краткихъ прилагательныхъ: они могутъ быть только
сказуемостными опред?леніями, а обычными быть не могутъ.
Нельзя сказать: „добръ челов?къ пришелъ", ,важна
новость распространилась" и т. д. Это налагаетъ на нихъ
особый отпечатокъ. Если мы станемъ сравнивать „добрый", „милый"
и т. д. съ „добръ", „милъ" и т. д., то первыя покажутся намъ
словами, а вторыя—ц?лыми предложеніями. „Добръ''
это не просто слово, вырванное изъ связи, а ц?лая мысль,
только недосказанная (потому что не сказано, кто добръ), это
утвержденіе о комъ-то, что онъ добръ. Понять его
только, какъ слово, мы совершенно не можемъ И объясняется
это именно т?мъ, что оно употребляется т о л ь к о при связк?
и потому неизб?жно вызываетъ въ насъ представленіе о
связк?, т.-е. о сочетаніяхъ: „былъ добръ", „будь добръ", „сталъ
добръ", „казался добръ" и т. д. „Добрый" же такихъ ассо-
ціацій не вызываетъ. Такимъ образомъ, „добръ* уже самой
краткостью своего окончанія возбуждаетъ въ насъ
представленіе о сказуемости. А это значитъ, что въ самой этой
краткости заключенъ элементъ сказуемости. Опред?леніе ска-
зуемостно зд?сь не только потому, что стоитъ при связк? и
выражаетъ психологическое сказуемое (какъ въ „былъ
добрый"), но и само по себ?, по самой форм? своей, т.-е
сказуемостно грамматически. И ни порядокъ словъ, ни ритмъ,
ни интонація, на какіе-либо другіе вспомогательные признаки
не играютъ зд?сь уже ровно никакой роли, потому что форма

— 206 —
сама по ссб'? сказуемостна и другого смысла им?ть не мо-
жетъ: зъ сочетания, напр , „и равенъ былъ неравный споръ'-
полная форма создала бы безсмыслицу („и равный былъ
неравный споръ'-), краткая же прекрасно выражаетъ антитезу;
въ сочет: „но тяжко будетъ имъ похм?лье" полная форма, въ
связи съ даннымъ порядкомъ словъ и наличностью пригла-
гольнаго дополненія „имъ", могла бы пониматься и не сказуе-
мостно („тяжкое будетъ имъ похм?лье'* въ смысл?: „имъ
будетъ тяжкое похм?лье"), краткая же форма можетъ быть
понята только сказуемостно; и т д. Вотъ почему опред?ленія
эти и сл?дуетъ выд?лить въ особую рубрику собственно-
-сказуемостныхъ или грамматическихъ сказуемостныхъ опре-
д?леній и самыя сочетанія называть грамматическими
сказуемостными сочетаніями. А вс? другіе сказуемостные члены и
сочетанія (кром? ближайшаго разряда), какъ не им?ющіе
такого признака, можно противопоставить имъ, какъ неграмма-
тическіе Къ посл?днимъ же надо отнести и сочетанія съ
краткими прилагательными, не им?ющими сказуемостнаго
значены Мы им?емъ въ виду такія прилагательныя, какъ: „брат-
нинъ4*, ,сестринъ', „отцовъ', .,тотъ''э этотъ'\ „весь" и т. д
Хотя они и кратки, но кратки, такъ сказать, только поне-
вол?, только потому, что у нихъ н?тъ полной формы, и съ
этой своей краткостью они могутъ выступать и въ роли са-
мыхъ обыкновенныхъ опред?леній („братнинъ поларокъ",
„тотъ челов?къ'). Понятно, что въ нихъ краткость не могла
пріобр?сти того особаго сказуемостнаго смысла, какой
выработался въ прилагательныхъ типа „добръ'\
Такимъ образомъ:
„Грамматическимъ сказуемостнымъ опред?леніемъ
называется опред?леніе, выраженное прилагательнымъ съ крат-
кимъ окончаніемъ и заключающее въ себ?, благодаря этой
краткости окончанія, особый элементъ сказуемости.
Грамматическимъ сказуемостнымъ сочетаніемъ называется сочетаніе
такого опред?ленія со связкой".
Еще отлнчія Полезно остановиться еще на н?которыхъ пунктахъ раз-
полной формы личія между формами .,добрыйа и „добръ", еще р?зче отт?-
от-fc краткой, няющихъ значеніе краткой формы по сравненію съ полной.
Пунктовъ этихъ мы нам?тимъ три: 1) говорится: „какой
онъ былъ добрый!", но: ,какъ онъ былъ добръ!", „онъ былъ
такой добрый", но: „онъ былъ т-акъ добръ" и т. д; это зна-
читъ, что полное прилагательное, несмотря на свое сказуе-

— 207 —
мостное положеніе зд?сь, настолько сознается отд?льнымъ
имен ем ъ, что можетъ, какъ и всякое имя, им?ть при себ?
другое имя въ качеств? опред?ленія („такой добрый**); на-
противъ, краткое прилагательное уже не терпитъ при себ?
опред?ленія, а сочетается, подобно сказуемому, только съ
обстоятельствомъ („такъ добръ", какъ „такъ любитъ"); 2)
можно сказать: „онъ былъ готовъ на все", „онъ былъ спо-
собенъ на обманъ", .,онъ былъ склоненъ къ пьянству'"
и т. д., но нельзя сказать: „онъ былъ готовый на все",
„былъ способный на обманъ", „былъ склонный къ
пьянств}7" и т. д.; значитъ, краткая форма, подобно сказуемому,
обладаетъ управленіемъ (и при томъ даже въ строгомъ
смысл? этого слова, такъ какъ сочетанія: .,онъ былъ спосо-
бенъ", „былъ склоненъ" и т. д. безъ дополненія кажутся
неполными), а полная въ этомъ положеніи совершенно лишена
управленія; 3) въ сочетаніяхъ: „онъ былъ способный", „онъ
былъ больной" и т. д. форма времени въ связк? указываетъ
на ц?лый періодъ д?ятельности подлежащаго, а отд?льнаго
момента этой д?ятельности обозначать не можетъ (нельзя
сказать: „онъ былъ въ тотъ моментъ больной"),
сочетанія же: „былъ боленъ'1, „былъ способенъ" и т. д. одинаково
подходятъ и для того и для другого: можно сказать и: „онъ
былъ всегда боленъ" и: „онъ былъ въ тотъ моментъ
боленъ"; значитъ, полное прилагательное своей прилагатель-
ностью, своей пассивностью уменьшаетъ активность формы
времени въ связк?; краткое же прилагательное такого вліянія
не оказываетъ.
Все это показываетъ, что краткое прилагательное за са- ноіая
мое посл?днее время р?зко изм?нило свою синтаксическую сказуемость
физіономію. Всл?дствіе своего обязательнаго сос?дства со въ краткой
связкой, т.-е. сказуемостью, и полнаго разрыва со вс?ми дру- *орм '
гими членами предложенія, оно само, такъ сказать, „оска-
зуемилось", набралось сказуемости. Но при этомъ оно отнюдь
не оглаголилось. Въ самомъ начал? книги, при сопоста-
вленіи „л?нивъ'- и „л?нится", мы вид?ли, что и въ краткомъ
прилагательномъ н?тъ никакой активности, что оно обозна-
чаетъ только природныя свойства предмета. Это д?лаетъ эту
форму еще интересн?е. Зд?сь въ первый (и въ посл?дній)
разъ въ нашей книг? сказуемость и глагольность
не совпадаютъ. Что это значитъ? Это значитъ, что въ
краткомъ прилагательномъ мы им?емъ сейчасъ не только особо
выраженную сказуемость, но и совершенно новую
сказуемость, совершенно новый способъ представлять
себ? соотношеніе между психологическимъ
сказуемымъи психологическимъ подлежащимъ,
новую форму языковой мысли Зд?сь языкъ начинаетъ
выходить за пред?лы глагольности и начинаетъ выражать
отношеніе сосуществованія между психол. сказуемымъ
и психолог, подлежащимъ, обычно открываемое только надъ-
-языковымъ мышленіемъ. Правда, то же соотношеніе выра-

— 20S —
жается и въ другихъ сказуемостныхъ сочетаніяхъ (чбылъ
добрый ', „былъ добрякъ', „былъ добр?е" и т. д.), а въ сказуе-
мостномъ дополненіи языкъ даже выходить на просторъ
почти вс?хъ т?хъ отношеній между психол, сказуеыымъ и
психол. подлежат , какія вообще способно выразить дополненіе
(„книга была его", „это письмо было ему'*, „нашъ разго-
воръ былъ о немъ'' и т. д.), но тамъ все это достигается
неграмматическими средствами (изм?неніе значенія глагола, порядокъ
словъ, интонація и ритмъ), зд?сь же выражается особой формой,
т.-е. грамматически. Любопытно, что этотъ огромный результатъ
былъ полученъ не творческимъ усиліемъ языка, а только
утратой склоненія краткихъ прилагательныхъ, т.-е.
совершенно пассивно.
Причастный 3) Сказуемостное опред?леніе, выраженное
сказуемостный СТрадательнымъ причастіемъ (на „-мый'*, „-нный"
СОЧбТлпіл
и ,,-тый"):
Вс? сказки, который только могла запомнить ключница Кириловна, были мн?
пересказаны. (Пушк.)
По смерти ея... они (д?ти) были совершенно забыты и заброшены
отцомъ... (Дост.)
Кто вид?лъ Лондонъ и Парижъ,
Венецію и Римъ,
Того ты сердца не пл?нишь,
Но былъ ты мной любимъ. (Некр. „Русск. Женщ ", о Петербург?)
,Зд?сь будетъ городъ заложенъ,
На зло надменному сос?ду-... (Пушк.)
Сочетанія эти, конечно, тоже являются
грамматическими сказуемостными сочетаніями, такъ какъ причастіе въ
нихъ им?етъ краткое окончаніе. Краткость эта зд?сь еще
важн?е, ч?мъ въ предыдущемъ случа?, такъ какъ она связана
съ самой причастностью опред?ленія: при переход?
краткой формы въ полную („былъ забытый", „былъ заброшенный",
„былъ любимый" и т, д.) причастіе зд?сь обязательно
переходить въ прилагательное. Но такъ какъ причастная
форма д?лаетъ зд?сь прилагательное глагольнымъ и потому
еще бол?е сказуемостнымъ, такъ какъ, дал?е,
сочетанія эти, хотя и не всегда, но въ ц?ломъ ряд? случаевъ
синтаксически параллельны возвратно-страдательному
залогу глагола („былъ пересказываемъ"=„пересказывал-
ся",„былъзабытъ"==„забылся") „былъ открытъ"=„открылся" и
. т. д.), то мы и выд?ляемъ эти сочетанія изъ общаго разряда грам-
матическихъ сказуемостныхъ сочетаній въ специальную группу
причастныхъ грамматическихъ сказуемостныхъ сочетаній

— 209 —
или, короче, причастныхъ сказуемостныхъ сочетаній, а самыя
опред?ленія—въ группу причастныхъ сказуемостныхъ опре-
д?леній. Слово „грамматическій" зд?сь уже можетъ быть
оставлено, такъ какъ самая причастность, какъ мы только что
вид?ли, связана въ нихъ съ краткостью окончанія, т -е. съ
грамматичностью. Сочетанія эти въ школьныхъ грамматикахъ
считаются обыкновенно составными формами страдательнаго
залога. Но составная форма есть н?что застывшее, въ ней об?
образующія ее формы ни вн?шне, ни по значенію не способны
къ разъединенно и какимъ-либо изм?неніямъ. Зд?сь же при-
частіе можетъ изм?нять форму времени независимо отъ
времени связки (,былъ уважаемъи и „былъ уваженъ", ,будетъ
уважаемъ" и „будетъ уваженъ'-, то же и при пропуск? связки:
-лонъ уважаемъ'* и .,онъ уваженъ'*), можетъ терять причастное
значеніе и переходить въ краткое прилагательное (.^усадьба была
расположена на гор?", ,онъ былъ очень ученъ", .,онъ былъ
красиво причесанъ, завитъ, расфранченъ'4, .,былъ весь разбить,
истерзанъ''), можетъ переходить въ полное прилагательное
(прим?ры см. выше), можетъ стоять и не при глагол?, а при
д?епричастіи („будучи уважаемъ", ,бывъ уважаемъ"), и т. д.
Все это показываетъ, что передъ нами не отд?льная форма
(хотя бы и составная), а скор?е форма сочетанія.
ГТричастія д?йствите'льныя (на .,-щійи и .,-вшій') въ
сказуемостныхъ сочетаніяхъ въ настоящее время не
употребляются. Если и говорятъ: „онъ былъ знающій'', „былъ созна-
ющій'*, .,круглое лицо его было иззябшее и помятое..." (гр.
Ал. Н. Толстой) и т. д., то зд?сь причастіе сбивается на
обыкновенное прилагательное. Сказать же: „онъ былъ знающій это'*,
гд? управленіе дополненіемъ гарантировало бы причастность
прнлагательнаго—нельзя. Выраженія въ род?: „когда
расходились, Наташа была усталая, разбитая и жаждущая с н а..."
(Потапенко) представляются исключительными. Въ древне-русскомъ
язык? это были, напротивъ, самыя употребительныя
сочетанія. Въ л?тописяхъ, напр., читаемъ (въ дословномъ пе-
ревод?): „если будете въ любви между собой, Богъ будетъ съ
вами и покоритъ вамъ противниковъ вашихъ, и будете
мирно живущіе; еслиже будете ненавистно живущіе въвой-
нахъ, и ссорящіеся, то погибнете сами и погубите землю от-
цовъ своихъ", „и былъ вл ад?ющій Олегъполянами...'-, „Бо-
леславъ же былъ сидящій въ Кіев?..", „въ то время
Андрей Юрьевичъ былъ въ Суздали княжащій, и онъ былъ
неим?ющій любви къ Мстиславу", „суть же кости его и
14

— 210 —
досел? тамъ лежания', -,и есть церковь та стоящая въ
Корсун? город?4 и т. д. Обороты эти совершенно вымерли,
оставивъ сл?дъ, кажется, только въ такихъ полу-литератур-
ныхь сочетаніяхъ, какъ: „онъ былъ выпивши1*, „былъ не
выспавшись'*, .,былъ не ?вши ц?лый день'- и т. д., гд?
причастіе уже перешло въ д?епричастіе.
Вещестіенныя Сказуемостныя опред?ленія вс?хъ трехъ разсмотр?нныхъ
сказуемостныя до сихъ поръ разрядовъ зам?чательны еще т?мъ, что могутъ
употребляться и не при глаголахъ-связкахъ, а при о б ы ч-
ныхъ глаголахъ. Таковы повседневныя сочетания: „онъ спитъ
од?тый'-, „онъ ходитъ сонный4*, .,лежитъ больной'-, „выросъ
большой*- и т. д. и литературныя:
.. И св?телъ ты сошелъсътаинственныхъвершинъ (Пушк.)
Грустенъи веселъ вхожу, ваятель, въ твою мастерскую .
. Весело мн?! Но межъ т?мъ въ толп? молчаливыхъ кумировъ
Грустенъ гуляю, со мной добраго Дельвига н?тъ.. (Пушк)
Д?ва, надъ в?чной струей, в?чно печальна сидитъ (Пушк)
Но онъ къ заботамъ жизни б?дной
Привыкнуть никогда не могъ;
Скитался онъ изсохшій, бл?дный. (Пушк)
.. Досада его изливалась въ самыхъ оскорбительныхъ выраженіяхъ, кото-
рыя, Гдоходили до Дубровскаго исправленный и
дополненный. (Пушк.)
•. Изъ городовъ б?жалъ я н и щ і 8 . (Лерм.)
Безмолвное море, лазурное море!
Стою очарованъ надъ бездной твоей. (Жук.)
,И чего вы такъ безпокоитесь? Неужто изъ самолюбія, что васъ женщина
первая бросила, а не вы ее?" (Дост.)
Сюда народъ, тобой любимый,
Своей тоски неодолимой
1??* ' Святое бремя приносилъ —
. с t ^, Иоблегченныйуходилъ! (Некр.)
/V ?едоръ Павловичъ узналъ о смерти своей супруги пьяный.. (Дост)
Г ?едоръ Павловичъ . в ы ш е л ъ къ ней пьяненькі й... (Дост.)
„Да чего ты грустенъ сидишь^.." (Дост.)
Онъ увид?лъ свою бричку, которая стояла совс?мъ готовая. (Гог.)
А иногда онъ проснется такой бодрый, св?жій, веселый.. (Гонч)
Всю ты жизнь прожила нелюбима я... (Некр)
Баринъ пришелъ—поздравляетъ съ покупкою.
Барыня б р о д и т ъ такая унылая . (Некр.)
Кити возвращалась домой, въ Россію, изл?ченная (Л Толст)
И вотъ стою осл?пшій я.. (Брюс.)
Я стою оц?пен? л ы й... (ГородецкіЙ)
/ '

— 211 —
Я вскочи л ъ съ постели бодрый, выспавшійс я... (Вересаевъ)
Я могу пробродить зд?сь до самаго утра и все-таки ворочусь
домой недовольный и печальный. (Верес.)
Вс? съ ней здоровались первые. (Б. Лазаревскій)
Бъ уб?жище онъ вернулся совершенно пьяный (Купринъ)
Домъ стоялъ необитаемый. (Мережк)
Александра Ивановна сид?ла багровая отъ ярости.. (?. Солог.)
Досадно было,зач?мъ оставила башмаки и идетъ босая. (? Солог.)
Мы нам?ренно удлинили рядъ прим?ровъ и цитировали
возможно большее число авторовъ, чтобы показать, что со-
четанія эти, кажущіяся многимъ вульгарными, вполн? обычны
и въ литературность язык?. II даже можно сказать, что они
зд?сь гораздо обычн?е сочетаній съ творите л ьнымъ па-
дежомъ, считающихся бол?е „правильными': нельзя было бы,
напр., сказать: „идетъ босо ю", „сид?ла багровою отъ
ярости", „стою осл?пшимъ", хуже было бы у Некрасова:
„и о б л е г ч е н н ы м ъ уходилъ", у Гоголя: „бричка стояла
готовою" и т. д., такъ что именительный зд?сь во
многихъ случаяхъ даже „правильн?е" творительнаго. Въ
общемъ, сочетанія эти построены совершенно такъ же,
какъ сочетанія: „былъ б?лый" или ., былъ б?лъ*-, такъ
какъ опред?леніе въ нихъ тоже относится не только къ
своему опред?ляемому, но и къ глаголу И даже та
двойственность, которую мы отм?тили въ сочетаніяхъ типа:
.,погода была прекрасная4" сохраняется и зд?сь. Въ сочет.,
напр., „въ чистомъ пол? подъ ракитой богатырь лежитъ
убитый'- (Пушк.) опред?леніе „убитый" можно относить
либо всец?ло къ опред?ляемомз^ „богатырь", сознавая зд?сь
только перестановку сочетанія: „убитый богатырь лежитъu
(что зд?сь, въ стихахъ, особенно ум?стно), либо и къ глаголу
„лежитъ'*, понимая все сочетаніе, какъ: „богатырь лежитъ
убитый'* Ясно, что опред?леніе зд?сь можетъ сливаться съ
глаголомъ въ н?что ц?льное, т.-е. образовывать съ нимъ
сказуемостное сочетаніе. Но въ то же время глаголъ зд?сь
не связочный, а самый обыкновенный. Совершенно нельзя опре-
д?лить, какіе именно глаголы способны вступать въ такія
сочетанія, а какіе неспособны. Правда, чаще всего въ нихъ
вступаютъ непереходные глаголы, какъ: „сижу'*, „б?гуи,
„лежу'*, „сплю" и т. д., потому что непереходный глаголъ, какъ
ни съ ч?мъ, кром? подлежащаго, въ предложеніи не
связанный, легче можетъ вступить въ связь съ прилагательнымъ,
ч?мъ переходный, для котораго эта связь явится уже доба-
14*

— 212 —
вочной и второстепенной (главная связь у него—съ его до-
полненіемъ). Но такіе прим?ры, какъ: ,.?едоръ Павловичъ
узналъ о смерти своей супруги пьяный" (см. выше),
показываюсь, что такая двойная связь для переходнаго глагола
возможна, и въ отд?льныхъ случаяхъ зд?сь возможенъ даже
и собственно-переходный глаголъ (,онъ убилъ его
пьяныйи,.,онъвстр?тилъ его первый1).Такимъобразомъ,
при случа?, вс? глаголы способны образовывать такія соче-
танія, и наше опред?леніе сказуемостнаго сочетанія, какъ со-
четанія съглаголомъ-связкой, къ этимъ случаямъ какъ будто бы
не подходитъ. Но д?ло все въ томъ, что, вступая въ связь съ
прилагательнымъ, всякій глаголъ, именно въ силу этой связи,
пріобр?таетъ до н?которой степени характеръ связки. Правда,
о переход? вещественнаго значенія глагола въ р?зко
отличное отъ него отвлеченное, какъ это бываетъ съ настоящими
связками (см. прим?ры на стр. 199), зд?сь не можетъ быть и
р?чи. Въ сочетаніяхъ: „онъ ходитъ сонный'1, и .,онъ много
ходить" глаголъ одинаково обозначаетъ хожденіе и при
томъ хожденіе, по существу, совершенно одинаковое. Но все-
таки хожденіе это въ первомъ сочетаніи рисуется намъ неизм?-
чримо бл?дн?е, ч?мъ во второмъ. Какой бы глаголъ мы ни
вставили въ наше первое сочетаніе („онъ ходитъ сонный",
„онъ сидитъ сонный", „онъ работаетъ сонный", .,онъ танцуетъ
сонный", ., онъ пишетъ записку сонный'" и т.д.), онъ
обязательно б л ? д н ? е т ъ. И бл?дн?етъ онъ именно постольку,
посколькувступаетъ въ связь,съ
прилагательнымъ ,сонный'-, отдавая какъ бы часть своихъ силъ
и своей яркости этому прилагательному - Вотъ почему мы
и зд?сь можемъ говорить о связочномъ характер? глагола и
сказуемостности сочетанія. Только мы должны, конечно,
отд?лить эти случаи отъ настоящихъ связочныхъ случа-
евъ и назвать глаголъ, въ этой его функціи,
вещественной связкой, а самыя сочетанія—вещественными
сказуемостными сочетаніями. Вещественность глагола сказывается зд?сь
еще и въ томъ, что со вс?ми другими второстепенными
членами, кром? опред?ленія-прилагательнаго, такой глаголъ не
можетъ образовать сказуемостнаго сочетанія, Перем?кяя, напр.,
именительный падежъ прилагательнаго на творительный, т.-е
опред?леніе на дополненіе („я вскочилъ съ постели б о д р ы м ъ,
выспавшимся", „я вернулся домой усталымъ(,)> мы не
зам?чаемъ уже никакой особой связи между глаголомъ и до-
полненіемъ, которая бы отличала эти сочетанія отъ обычныхъ

— 213 —
сочетаній глагола съ этого рода творительнымъ (.,онъ жилъ
труженикомъ*, .,умеръ героемъ'*, ,разс?дся бариномъ'*, ->слу-
жилъ дворникомъ* и т д, см. стр. 218). Точно такъ же
подставляя сравнительную степень нар?чія (.,онъ ходить бодр?е",
..спитъ кр?пче'*) мы не получимъ зд?сь такихъ сказуемостныхъ
сочетаній, какъ: „онъ былъ бодр?е'*, „казался кр?пче". При
неграмматическомъ нар?чіи, правда, возможно н?которое по-
бл?дн?ніе значенія (.,онъ сидитъ дома'*, „сидитъ въ гостяхъ",
гд? „сидитъ" не им?етъ буквальнаго смысла), но это побл?д-
н?ніе, какъ не связанное ни съ какими другими
синтаксическими и з м ? н е н і я м и, не даетъ намъ права
причислить такія сочеташя къ разряду сказуемостныхъ. Оно
является только однимъ изъ весьма частыхъ случаевъ противо-
р?чія между _психологической и грамматической стороной р?чи,
ч?мъ мы подробно займемся впосл?дствіи.
Вещественныя сказуемостный сочетанія были чрезвычайно Происхожденіе
распространены въ древне-русскомъ и другихъ древнихъ язы- глагологь-
кахъ и тамъ въ нихъ употреблялись не только прилагательныя -смзокъ
и страдательныя причастія, но и д?йствительныя при-
ч а с т і я, и существительный. Вотъ н?сколько прим?ровъ
этого рода (въ дословномъ перевод?): „дьяволъ, который не
перестаетъ воюющій противъродахристіанскаго...**, „онъ
кончилъ строящій церковь'* (=кончилъ строить), „Олегъ
поб?жалъиспугавшійся" (соотв?тствуетъ синтаксически
нашему .,поб?жалъ испуганный1, а ни въ коемъ случа? не
..поб?жалъ испугавшись '*, или .,испугавшійся Олегъ поб?жалъ"),
„она сказывалась пришедшая изъ другого города4* (=
сказывалась пришедшей), „Святославъ сидитъ княжащій*-,
„половцы возьмутъ пришедшіе землю русскую**, „они
не испугались им?ющіе двухъ князей*, „княгиня сид?-
ла вдова'*, „знаю, что ты отъ Бога пришелъ учитель"
и т. д. Н?которые даже считаютъ вещественныя сказуемостныя
сочетанія исконными и предполагаютъ, что глаголъ вообще
появлялся впервые въ языкахъ въ качеств? вещественной
связки, изъ которой впосл?дствіи развивались, съ одной
стороны, настоящіе глаголы-связки, а съ другой—настоящіе гла-
голы-сказуемыя. Съ этой точки зр?нія, теперешняя
способность любого глагола пріобр?тать, при случа?, характеръ
связки и вступать въ сказуемостныя сочетанія есть лишь оста-
токъ основной, исконной функціи глагола. Но есть и другая
гипотеза, выводящая, наоборотъ, вещественную связку изъ
нормальнаго глагола-сказуемаго. Согласно этой гипотез? въ
индо-европейскомъ пра-язык? существовало два типа полныхъ
предложеній: 1) глагольныя, какъ: „нуждаскачетъ**,
„травка зелен?етъ" и т. д. и 2) без глагольныя, какъ: „сколько
толовъ, столько умовъ'*, „одинъ умъ хорошо, а два лучше",

— 214 —
«съ міру по нитк?, голому рубашка", .,кума съ возу, куму
легче", „богатый въ пиръ, убопй въ міръ" ( = по міру), ^утромъ.
на четырехъ, въ полдень на двухъ, вечеромъ на трехъ"
(загадка о возрастахъ жизни), .,много — сытно, мало — честно'-,
„дорого да мило, дешево да гнило" и т. д. Среди посл?днихъ
были и сочетанія, состоящія изъ двухъ именительныхъ,
т.-е. типа: „онъ— добрый'-, „собака — животное", .,б?дность—
не порокъ", „старость — не радость" и т. д. Въ сочетаніяхъ
этихъ тогда еще не сознавалось никакого опущенія, какъ сей-
часъ (см. сл?д. гл.), потому что это былъ просто
элементарный типъ предложенія, въ которомъ соотношеніе между под-
лежащимъ и сказуемымъ выражалось не грамматически, а
только порядкомъ словъ, типъ, существовавшій до появленія
глагольнаго типа и оставшійся и при немъ. Съ теченіемъ
времени оба типа начали см?шиваться: во второй типъ стали
вставляться глаголы, такъ что рядомъ съ типомъ „онъ
есть" (=существуетъ) и „онъ челов?къ" появился см?шан-
ный типъ „онъ есть челов?къ". Вотъ въ этихъ-то см?шан-
ныхъ сочетаніяхъ глаголы и получили значеніе связокъ, и т?
изъ нихъ, которые чаще всего употреблялись въ такихъ
сочетаніяхъ, сд?лались настоящими связками. Съ точки зр?нія
этой гипотезы, вещественныя сказуемостныя сочетанія уже
не исконны, а вторичны: они характерны для эпохи наиб о л
fern аг о см?шенія глагольнаго и безглагольнаго типовъ.
4) Сказуемостное опред?леніе, выраженное
существительнымъ (сказуемостное приложеніе):
„Ты будешь царь земли родной!" (Пушк.)
„Не видишь разв? ты? Покойникъ былъ дуракъ!* (Крыл.)
И сд?лалась моя Матрена
Ни пава, ни ворона. (Крыл)
... дамы требуютъ, чтобы герой былъ р?шительное совершенство. (Гог.)
Ребенокъ этотъ со своимъ наивнымъ взглядомъ на жизнь былъ компас\
который показывалъ имъ степень ихъ отклонения.. (Л. Толст.)
Онъ былъ цар'евичъ и мужчин а... (Брюс.)
.. Но мгновенье было—г р е п е т ъ, взоры были—страхъ! (Брюс.)
Чувство непріятное, но знакомое, проб?жало слегка въ это мгновеніе по
моему сердцу; это чувство было—з а в и с т ь. (Лерм)
Такъ какъ сказуемостное приложеніе совпадаетъ по форм? съ
подлежащимъ (имен. п. существительнаго), то не лишнее бу-
детъ выд?лить т? синтаксическіе признаки, которые отли-
чаютъ его отъ подлежащаго. Основной признакъ подлежащего
зд?сь тотъ же, что былъ отм?ченъ уже при обычномъ
приложение когда оно относится къ подлежащему (см. стр. 173)"-
согласованіе глагола. Тотъ именительный, съ которымъ
Сочетанія
со скаауемо-
стнымъ прнло-
женіемъ.

— 215 —
согласуется глаголъ, есть производитель признака, выражен-
наго въ глагол?, т.-е подлежащее. Такъ, въ предложеніи: „ты
будешь царь земли родной" подлежащимъ сознается „ты"
(потому что „будешь"), а приложеніемъ „царь'-, въ предлож..
„мгновеніе было трепетъ" подлежащее—„мгновеніе" (потому
что „было")* а приложеніе—„трепетъ", въ предлож/. „взоры
были страхъ" подлежащее—„взоры" (потому что „были'*), а
приложеніе—„страхъ", и т. д. Но признакъ этотъ можетъ и
отсутствовать: если оба именительныхъ какъ разъ со в
падают ъ въ лиц?, числ?ирод? („ребенокъ.. былъ компасъ...'-),
то, очевидно, ни въ данномъ предложеніи, ни въ ассоціиро-
ванныхъ съ нимъ смежныхъ оборотахъ („ребенокъ будетъ
компасъ", „былъ бы компасъ") н?тъ такихъ грамматиче-
скихъ признаковъ, которые бы отличали приложеніе отъ под-
лежащаго. Въ этихъ случаяхъ, какъ всегда при отсутствіи
чисто - грамматическаго различенія, синтаксическое значеніе
получаютъ вспомогательные признаки: порядокъ словъ, ритмъ,
интонація. Сопоставляя сочетанія:
Ребенокъ былъ ихъ компасъ. Ихъ компасъ былъ ребенокъ.
Офицеръ былъ мой спутникъ. Мой спутникъ былъ офицеръ.
Процессъ Дрейфуса былъ его Его конекъ былъ процессъ
конекъ. Дрейфуса.
Москва была тогда столица. Столица была тогда Москва.
и т. д.
зам?чаемъ, что психолог, подлежащему везд? соотв?тствуетъ
первый именительный, а психолог, сказуемому — второй.
Въ стих? Пушкина: „воителю слава—отрада" (объ
отсутствіи связки см. сл?д. гл.) подлежащимъ сознается, насколько
намъ изв?стно; всегда первый именительный, хотя логи-
гически вполн? возможно было бы и обратное пониманіе.
Причина—опять-таки порядокъ словъ. Въ стихахъ Некрасова.
„Законъ—мое желаніе,
Кулакъ — моя полиція*.
(слова пом?щика изъ „Кому на Русн
жить хорошо")
чувствуется какая-то неловкость выраженія, порождающая даже
затрудненіе въ чтеніи. И объясняется она только т?мъ, что
порядокъ словъ одного предложенія не соотв?тствуетъ зд?сь

— 216 —
порядку словъ другого. Такъ какъ логически .,законъ'- и „по-
лиція* относятся къ одному ряду представленій, а „желаніе"
и „кулакъ* къ другому, то психол. и логич. подлежащими
зд?сь можетъ сознаваться только одна изъ этихъ паръ
представленій, при чемъ психол. сказуемыми будетъ другая
пара. Другими словами, обычное выраженіе мыслей зд?сь
было бы такое: „законъ— мое желаше, полищя— мой кулакъ"
или наоборотъ: „мое желаніе—законъ, мой кулакъ— полиція'ч
Но одно изъ предложеній, въ угоду стихз^, перевернуто, и
въ результат? мы, несмотря на логическую прозрачность сти-
ховъ, затрудняемся понять ихъ. Все это показываетъ, что
опред?ленный порядокъ словъ, хотя онъ и не обязателен**»
(см дал?е), составляетъ зд?сь особый синтаксическій моментъ
мысли, отд?льный отъ логико-психологической стороны ея.
Подобное же вспомогательное значеніе можетъ им?ть и главное
удареніе фразы, которое обычно приходится на сказуе-
мостномъ приложеніи: .,ты будешь царь'-, .,мгновеніе
было трепетъ'-, .,ребенокъ былъ ихъ компасъ**, „ихъ
компасъ былъ ребенокъ" и т д. Впрочемъ, эти признаки
могутъ и противор?чить другъ друг}', такъ какъ главное
удареніе можетъ падать и на первый именительный, напр.:
Друзья они смолоду были (Огар.)
Странная д?вушка была эта Варвара' (Тург)
Въ этомъ случа? мы им?емъ такъ наз. „обратный" порядокъ
словъ. И такъ какъ онъ сознается именно, какъ обратный,
какъ перестановка нормальнаго, привычнаго намъ типа соче-
таній („они были смолоду друзья", „Варвара была странная
д?вушка'- и т. д.), то зд?сь все же можно различать
подлежащее и приложеніе по ассоціаціи съ этимъ нормальньтмъ ти-
помъ, т.-е. вид?ть въ первомъ, ударенномъ существительномъ
приложеніе, а во второмъ, неударенномъ,— подлежащее.
Совс?мъ особое положеніе занимаютъ такія сочетанія, какъ:
„это былъ онъ'-, „это былъ одинъ изъ т?хъ характеровъ,
которые." (Гог.), „это была не она, не та, которую онъ
зналъ прежде. " (Гог.), „въ глазахъ воина сверкали слезы: то
были слезы глубокаго, возвышеннаго чувства..** (Жук.) и
т. д. Зд?сь психологическая и грамматическая сторона р?-
чй діаметрально противоположны другъ другу. Психологи-
ческимъ подлежащимъ зд?сь является, конечно, всегда
непосредственное воспріятіе предмета или тотъ образъ,
который данъ предыдущей р?чью. И выражается оно словами
„это** или „то'*, т.-е. первымъ именительнымъ. Психологиче-

— 217 —
скимъ сказуемымъ является то слово, которымъ мы назы-
ваемъ наблюдаемое или наблюденное, т-е. второй
именительный, на которомъ и д?лается всегда сказуемостное удареніе.
,.это былъ онъ", ,то была сестра моя** и т. д.
Грамматически же д?ло обстоитъ какъ разъ наоборотъ: сказуемое
согласуется зд?сь всегда со вторымъ именительнымъ, а не
съ первымъ; мы никогда не говоримъ: „это было онъ", .,то
было она'* и т. д, а всегда: „это былъ онъ-, ,то была она'
и т. д. Сл?довательно, грамматическимъ д?ятелемъ, т.-е
подлежащимъ, является зд?сь .,онъ" (потому что онъ .,былъ"_), „она*
(потому что ,была'-) и т. д. Слова же .это' или „ток, выра-
жающія психол. подлежащее, грамматически можно толковать
двояко, смотря по тому, придавать имъ самостоятельный смыслъ
или н?тъ. Въ первомъ случа? это будетъ, очевидно,
сказуемостное приложеніе (какъ если бы сказано было ,онъ былъ
это'*, „она была то**), во второмъ — особое частичное слово,
служащее для указанія и усиленія, какъ въ предложеніяхъ:
.,это почтальонъ пришелъ'*, ,это ворона летитъ**, .,это дверь
скрипнула' и т. д Въ этомъ случа? глаголъ будетъ уже не
связкой, а полнов?снымъ сказуемымъ. Впосл?дствіи мы
подробно остановимся на противор?чіяхъ между
логико-психологической и грамматической стороной р?чи. На данный
же случай мы сочли нужнымъ указать теперь же потому,
что въ школ? сочетанія эти (какъ, впрочемъ, и многое
другое) принято разбирать чисто-психологически, а
не грамматически, т.-е. считать „это'* или „то" подлежащимъ,
а второй именительный — сказуемостнымъ именемъ (второй
частью такъ наз. „составного сказуемаго'*). Противор?чіе
же такого разбора грамматическому строенію фРазы ПРИ"
нято обходить при помощи з'твержденія, что зд?сь-де связка,
по исключенію, согласована не съ подлежащимъ, а со
второй частью составного сказуемаго. Насколько
возможны такія „исключенія**, читатель сможетъ судить, если
припомнить, что самое понятіе грамматическаго
подлежащаго включаетъ въ себ? признакъ
согласована сънимъ сказуемаго. В?дь форма име-
нительнаго падежа, какъ мы вид?ли, сама по себ? не обозна-
чаетъ д?ятеля (см. стр. 120), а получаетъ такое значеніе
только по связи со сказуемымъ. Значить, только тотъ
именительный и есть подлежащее, къ которому относится или,
точн?е, съ которымъ согласуется сказуемое
III. Сказуемостное дополненіе. Зд?сь надо на первомъ Сочетанія
м?ст? поставить творительный падежъ дополненія, спе- сопстк*^*мо"
щализировавшійся, такъ сказать, въ сказуемостной роли и такъ и дополнснісмъ.
называемый .дворительнымъ сказуемостнымъ(к. Прим?ры: сказуем^^^^^
„Добро, будетъ старуха царицей". (Пушк.)
Покупка Чичикова сд?лалась предметомъ разговоровъ. (Гог.)
Быть можетъ, предокъ мой былъ честнымъ палачом ъ... (Бальм)

— 218 —
Я рабъ и былъ р а б о м ъ покорнымъ
Прекрасн?ЙшеЙ изъ вс?хъ царицъ.. (Брюс.)
„Мн? первымъ мужемъ былъ купецъ богатый,
Вторымъ — поэтъ, а третьимъ — жалкій мимъ". (Брюс.)
Положеніе Оренбурга становилось ужаснымъ. (Пушк)
. жизнь моя въ Б?логорской кр?пости сд?лалась для меня
не только сносною, но даже и пріятною (Пушк)
Происхождение Творительный сказуемостный—одна изъ важн?йшихъ син-
Тісказуемо-Г° таксическихъ особенностей балтійско-славянскихъ языковъ **).
стнаго. Ни по-французски, ни по-н?мецки, ни по-англійски, ни на
какомъ другомъ язык?, кром? славянскихъ и балтійскихъ,
нельзя сказать: .,онъ былъ рабомъи, а только: .,онъ былъ
рабъ". Особенность эта возникла на почв? такихъ сочетаній,
какъ:
Я жилъ недорослем ъ, гоняя голубей и играя въ чехарду. (Пушк.)
<
. Она Л е н о р о й, при лун?,
Со мной скакала на кон?' (Пушк)
Тамъ верстою небывалой
Онъ торчалъ передо мной;
Тамъ сверкнулъ онъ искрой малой
И пропалъ во тьм? пустой. (Пушк )
„Въ Камчатку сосланъ былъ, вернулся алеутомъ" . (Гриб)
Она вошла стопой несп?шной,
Какъ только жрицы входятъ въ храмъ,
Такой прекрасной и безгр?шной,
Что было тягостно очамъ. (Брюс)
Отчего мой духъ в а м п и р о мъ
Сатану поетъ и славить? (Бальм)
Я гибну скорпюномъ—гордымъ, вольнымъ. (Бальм)
„А помните, я вчера, входя, м е рт в е цо мъ отрекомендовалась?*
(Дост. .Б?сы")
Дретьяго дня, когда я васъ всенародно обид?ла, а вы мн? отв?-
тили такимъ ры царем ъ, я прі?хала домой и тотчасъ догадалась..."
(тамъ же)
.Конечно, не догадается", р?шительнымъ дурачкомъ подхва-
тилъ Петръ Степановичъ... (тамъ же)
Въ дверяхъ другой диктаторъ бальный
Стоялъ картинкою журнальной... (Пушк)
Стояли стогны озерами,
И въ нихъ широкими р ? к а м и
Вливались улицы... (Пушк.)
+) Ближайшими родичами славянскихъ языковъ являются такъ наз. „бал-
тійскіе* языки, т.-е языки литовскій, латышскій и вымершій прусскій

— 219 —
Ядъ каплетъ сквозь его кору...
И застываетъ ввечеру
Густой прозрачною смолою. (Пушк.)
Платону Каратаеву должно было быть за 50 л?тъ, судя по его
разсказамъ о походахъ, въ которыхъ онъ участвовалъ давнишнимъ
солдатомъ (Л. Толст.)
Такъ все опостыло въ этой мастерской, гд? Александра
Ивановна., ужъ столько л?тъ работала закройщицею. (?. Солог)
Смотр?ла такою тихонькою, од?та была, какъ д?вочка...
(?. Солог)
Во вс?хъ этихъ сочетаніяхъ глаголъ является полнов?с-
нымъ глаголомъ-сказуемьшъ, а творительный—особымъ тво-
рительнымъ, тоже характерньшъ для славянскихъ языковъ
и ближе всего стоящимъ къ творительному способа (см.
стр. 91). Въ отд?льныхъ случаяхъ онъ обозначаетъ то
должность, чинъ, занятіе и т. д. (.,участвовалъ
солдатом^-, .,работала закройщицею"), то сравненіе (\,она
Ленорой при лун? со мной скакала на кон?"), то превра-
щеніе („тамъ верстою небывалой онъ торчалъ передо
мной", „... и застываетъ ввечеру густой, прозрачною
смолою"). Но отт?нки эти больше зависятъ отъ вещественной
стороны р?чи, ч?мъ отъ синтаксической: если мы, напр.,
въ сочетаніи: „онъ служилъ капитаномъ" сознаемъ въ твори-
тельномъ значеніе должности, а въ сочетаніи: .,онъ служилъ
козломъ отпущенія" — сравненіе, то это только потому, что
должность капитана существуетъ, а должности козла отпу-
щенія н?тъ; если мы въ сочет.: .,отчего мой духъ вампиромъ
сатану поетъ и славить?" сознаемъ сравненіе, а не превра-
щеніе, то только потому, что не в?римъ въ оборотничество,
и т. д. Вс? эти случаи составляютъ, въ сущности, одну
синтаксическую категорію. Сюда же непосредственно примыкаютъ
и такіе случаи употребленія творительнаго, какъ;
.Суконцо-то в?дь аглицкое!.. купилъ я его еще мичманомъ
и сшилъ изъ него мундиръ.." (Гог.)
,Я помню, ты дитей съ нимъ часто танцовала.." (Грибо?д)
Ребенкомъ онъ упрямъ былъ и р?зовъ,.. (Огар.)
Преображенскимъ офицером ъ, стоя на караул? въ Зимнемъ
дворц?, князь Валеръянъ увид?лъ однажды.. (Мережковск.)
хотя зд?сь р?зче выд?ляется особый временной отт?нокъ
(напр., у Грибо?дова „дитей"=только .,въ д?тств?", „во
времена д?тства", и никакого ребячества обозначать не мо-
жетъ). Во вс?хъ этихъ сочетаніяхъ творительный отличается отъ

— 220 —
обычнаго творительнаго способа т?мъ, что по смыслу
относится не только къ сказуемому, но и къ подлежащему.
Въ то время какъ въ сочетаніи, напр., ,онъ пошелъ войной",
творительный изображаетъ отд?льный предметъ, нисколько
не сливаюшійся въ мысли съ .,нимъ", въ сочетаніи: „онъ
пошелъ воеводой" творительный сливается въ мысли съ под-
лежащимъ всл?дствіе того, что вещественно совпада-
етъ съ нимъ (,онъ" и .,воевода"— одно и то же лицо).
Точно такъ же въ стихахъ Брюсова:
Дворцами и храмами, легокъ и пышенъ,
Весь г о р о д ъ вставалъ изъ прибоевъ и п?нъ
творительные держатся въ мысли отд?льно отъ подлежащего,
потому что каждый изъ нихъ въ отд?льности не равняется
вещественно подлежащему, въ стихахъ же Пушкина:
Стояли стогны озерами,
И въ нихъ широкими р ? к а м и
Вливались улицы
творительные полностью совпадаютъ съ подлежащими. Вотъ
это-то вещественное совпаденіе съ подлежащимъ
и оказало огромное вліяніе на сзгдьбу этого творительнаго.
Всл?дствіе этого совпаденія онъ могъ въ изв?стныхъ случа-
яхъ терять свое первоначальное значеніе способа д?йствія
и пріобр?тать значеніе признака того предмета, который
выраженъ подлежащимъ, или состоянія, въ которомъ
оказывается этотъ предметъ, т.-е. значеніе, близкое къ
сказуемостному. Такъ, въ сочетаніи: „онъ пошелъ въ походъ
воевод о йк творительный обозначаетъ въ огромномъ большинств?
случаевъ не способъ хожденія (т.-е не то, что онъ выступалъ
воеводой, держался, какъ воевода), а должность, т.-е. изв?ст-
ную сумму признаковъ, присущую скор?е „ему", ч?мъ его
„хожденію'ч Точно такъ же въ сочетаніи: „ядъ... застываетъ
ввечеру густой, прозрачною смолою1, творительный
обозначаетъ не столько способъ застыванія, сколько р е з у л ь-
татъ его, т.-е. опять-таки сумму признаковъ, оказавшихся
у предмета въ результат? его д?ятельности. Въ связи съ этимъ
и глаголъ теряетъ въ такихъ случаяхъ ту или иную долю
своего вещественнаго зиаченія (срвн.: „онъ по?халъ туда по же-
л?зной дорог?'* и „онъ по?халъ туда управляющими, „онъ
гляд?лъ въ сторону" и „онъ гляд?лъ молодцомъ'*, „онъ сто-
ялъ въ дверяхъ" и „онъ стоялъ болваномъ"). Вотъ этотъ-то

— 221 — .г
творительный, во многихъ сочетаыіяхъ по значенію своему
уже на половину сказуемостный, и могъ легко переноситься
въ настоящія сказуемостный сочетанія съ глаголами-связками,
такъ что вм?сто: ,,онъ былъ воевода'- или ,,онъ сталъ
воевода'- стали говорить: .,онъ былъ воеводой'-, „сталъ воеводой"
по образцу: „пошелъ воеводой'*. Такъ и произошелъ
творительный сказуемостный. При этомъ, такъ какъ
первоначальный творительный должности, сравненія, превращенія и т. д.
не исчезъ изъ языка и продолжаетъ существовать на ряду
съ этимъ новьшъ, порожденнымъ имъ творительнымъ, то
во многихъ случаяхъ возможна двойственность понп-
манія, всегда ярко иллюстрирующая синтаксическія различія.
Въ сочет., напр., „вс?у?хали въ Москву, а онъ остался въ де- ,.•-'
ревн?, въ глуши, управляющимъ захудалаго им?нія..." -*Ji
глаголъ сознается, какъ полнов?сное, самостоятельное сказ}т-
емое, а творительный,—какъ отд?льный, самостоятельный
творительный должности (остался въ деревн? въ качеств?
управляющаго). Въ сочетаніи же: „несмотря на открытая
упущенія онъ остался попрежнему управляющимъ" глаголъ
и творительный теряютъ свою отд?льность („остался
управляющимъ" не равняется зд?сь „остался~|-управляющимъ'*), и
первый д?лается связкой, а второй—творительнымъ сказуемост-
нымъ. Точно такъ же въ стихахъ Пушкина:
„Скажите, ч ? м ъ онъ возвратился?
Что намх представить онъ пока?
Ч?мъ нын? явится? Мельмотомъ,
Космополитом ъ, патріотомъ,
Гарольдом ъ, квакером ъ, ханжой,
Иль маской щегольнегъ иной"3''
глаголъ „явится" долженъ быть, скор?е всего, понятъ въ сво-
емъ буквальномъ значеніи, потому что р?чь идетъ о п р і ? з д ?
Он?гина, такъ что творительный будетъ зд?сь описаннымъ
выше творительнымъ, а глаголъ — самостоятельнымъ сказу-
емымъ. Въ сочетаніяхъ же, взятыхъ изъ какой-нибудь
критической статьи („Он?гинъ является космополитомъ,
Мельмотомъ и т. д."), глаголъ будетъ связкой, а
творительный—творительнымъ сказу емостнымъ.
Творительный сказуемостный принадлежитъ къ числу Вытісненіе
явленій, прогрессивно развивающихся въ славян- именигаьиаго
скихъ яэыкахъ. При этомъ, такъ какъ онъ по значенію стнаго тіори-
почти совпадаетъ со сказуемостнымъ приложеніемъ, тмьныигь.
т.-е. именительнымъ сказуемостнымъ (выраженія: „онъ былъ

— 222 —
капитанъ" и „онъ былъ капитаномъ" сознаются, какъ
параллельный), то, распространяясь, онъ нер?дко выт?сняетъ
этотъ именительный. Это выт?сненіе проходитъ красной нитью
черезъ всю исторію русскаго литературнаго языка. При мно-
гихъ связкахъ именительный теперь уже совершенно невоз-
моженъ (нельзя сказать, напр.: „онъ явился обманщикъ",
„д?ло это представляется спорное", а только: „явился обман-
щикомъ", „представляется спорнымъ'*), первоначальнымъ же
падежомъ былъ зд?сь именительный При связк? „кажусь4*
Пушкинъ иГрибо?довъ употребляли еще иногда именительный
(„хозяинъ, родомъ Яицкій казакъ, казался м у ж и к ъ л?тъ
шестидесяти'*, .,она казалась хладный и д е а л ъ тщеславія',
,,она казалась в?рный снимокъ du comme il faut'*, „...чтобъ
кром? васъ ему міръ ц?лый казался прахъ и сует а'*), для
насъже сейчасъ зд?сь именительный уже страненъ. При
связкахъ: „стану*1, „становлюсь**, „д?лаюсь'* намъ тоже уже больше
нравится творительный, ч?мъ именительный, и восклицаніе,
напр., Сквозника-Дмухановскаго: „такой дуракъ теперь сд?-
дался,какихъ св?тънепроизводилъ!'* длянасъуже,въ сущности,
устар?ло: мы бы сказали,в?роятно: „такимъ дуракомъ
теперь сд?лался*'. При этомъ есть разница въ темп? процесса
между существительными и прилагательными. Именительный
Прилагательнаго (особенно въ краткой форм?) дольше проти-
вустоитъ натиску творительнаго, ч?мъ именительный суще-
ствительнаго. При многихъ связкахъ именительный существи-
тельнаго уже невозможенъ, а именительный прилагательнаго
еще возможенъ. Такъ, напр., можно сказать: „онъ остался
такой же, какъ былъ', но нельзя или почти нельзя сказать:
„онъ остался офицеръ'*, можно сказать: „онъ казался
добръ", но нельзя сказать: „казался добрякъ** и т. д
Въ н?которыхъ славянскихъ языкахъ процессъ распростра-
ненія творительнаго пошелъ еще дальше, ч?мъ въ русскомъ.
Въ польскомъ, напр., можно даже при отсутствіи связки, т.-е.
въ сочетаніяхъ типа: „онъ офицеръ'*, „собака животное'* и т. д
употреблять творительный и говорить: „онъ офицеромъ'*,
„собака животнымъ' и т. д. (сравн., впрочемъ, и въ русскомъ
все бол?е и бол?е распространяющаяся разговорныя сочета-
нія: „онъ сегодня молодцомъ'*, „какимъ онъ франтомъ сегодня',
„она тамъ зубнымъ врачомъ'*, „онъ у насъ управляющими*
и т. д., а таже обще-литератзфныя: „онъ этому виной'*, „онъ
причиной этого")-

— 223 —
Описанное выт?сненіе сказуемостнаго именительнаго тво- причины
рительнымъ, такъ же какъ и параллельное выт?сненіе вто- «ыт?сненія.
рого винительнаго творительньшъ (см. стр. 175) можно раз-
сматривать, какъ частный случай общаго стремленія индо-
-европейскихъ языковъ зам?нять параллелизмъ подчиненіемъ,
въ частности согласованіе — управленіемъ. Этимъ
создается бол?е сложная и бол?е многостепенная зависимость
членовъ другъ отъ друга, или такъ назыв.
„синтаксическая перспектива'-, въ силу которой слова
располагаются какъ бы на разныхъ планахъ грамматическаго сознанія.
Въ результат? р?чь выливается въ бол?е сложный синтакси-
ческія формы, синтаксически дифференцируется.
Сюда можно отнести уже доисторическій (гипотетическій) про-
цессъ образованія прилагательнаго изъ сушествительнаго (см.
стр. 57), такъ какъ этимъ путемъ согласованіе существи-
тельнаго-приложенія, носящее въ себ? вс? признаки
параллелизма, зам?нилось согласованіемъ прилагательнаго, ярко
подчинительнымъ. Дал?е, сюда относятся и такія явленія, какъ
зам?на прилагательныхъ-опред?леній дополненіями (сравн-
древне-русскія: „чтеніе книжное'*, „слухъ Христовъ", „страхъ
. іудейскій", „ограбленіе монастырское1-, „взятіе псковское"- и
современныя: „чтеніе книгъ'-, „слухъ о Христ?'*, „страхъ пе-
редъ іудеями% „ограбленіе монастыря", „взятіе Пскова'* и т. д.),
и такія, какъ зам?на двухъ параллельныхъ дополненій
дополненіями, подчиненными другъ другу (сравн. у Котошихина:
„о гонцахъ о приниманьи", „о такихъ судьяхъ о наказаніи*-—
теперешнимъ: „о приниманіи гонцовъ*', „о наказаніи судей'-,
сравн. также у античныхъ писателей: .,пою подвиги и мужа",
„силой и оружіемъ", „съ надеждой и съ наградой'-=современ-
нымъ: „подвиги мужа'*, „силой оружія", „съ надеждой на
награду'-). Но, въ частности, описанная выше зам?на
именительнаго и винительнаго творительньшъ могла вызываться и
другими, побочными причинами, напр., свободнымъ поряд-
комъ словъ славянскихъ языковъ. Хотя мы и стремимся
въ сочетаніяхъ типа: „онъ былъ офицеръ'* подлежащее
ставить на первомъ м?ст?, а сказуемостное имя на второмъ (см.
стр. 215), но до обязательной разстановки словъ у насъ
д?ло не дошло. А всл?дствіе этого многія сочетанія могли
казаться двусмысленными (сравн. упоминавшіяся уже: „воителю
слава отрада", „законъ—мое желаніе-)* Творительный же
являлся въ иныхъ случаяхъ прекраснымъ средствомъ изб?гнуть
этой двусмысленности (срвн.: „да будутъ камни хл?бы" и: „да
будутъ камни хл?бами" или „хл?бы камнями", „мужикъ ра-
ботникъ былъ прямой4* Крыл, и: „мужикъ работникомъ былъ
прямымъ" или „работникъ мужикомъ былъ прямымъ", „царь
долженъ быть челов?къ'" и: „царь долженъ быть челов?комъ"
или „челов?къ царемъ'* и т. д.). То же и при двойномъ вннитель-
номъ: такъ какъ опред?леніе у насъ не связано м?стомъ по
отношенію къ опред?ляемому, то въ сочетаніи: „мужъ
любить жену здоровую" можно было сознавать то двойной ви-

— 224
Разница
между
сказуемостными
творительнымъ
и именитель-
нымъ іъ
настоящее іремя
нительный, то простую перестановку. Творительный и
зд?сь являлся грамматическимъ истолкователемъ мысли, спо-
собствовалъ бол?е точному выраженію ея. Это, надо думать,
и вызвало столь пышный расцв?тъ его въ нашемъ и другихъ
славянскихъ языкахъ.
Выше мы сказали, что сочетанія: „онъ былъ офицеръ'' и
.,онъ былъ офицеромъ" въ настоящее время почти сравнялись
по значенію. Теперь мы должны подчеркнуть это „почти".
Какъ ни побл?дн?лъ зд?сь творительный падежъ, какъ ни
притянулся онъ къ подлежащему изъ-за того, что глаголъ,
къ которому онъ долженъ былъ бы всец?ло относиться, не
им?етъ вещественнаго значенія, но все же это—творительный
и совпасть съ именительнымъ онъ не могъ и никогда не смо-
жетъ. Разница между ними обусловливается, прежде всего,
т?мъ, что именительный есть зд?сь падежъ согласуемый,
и, сл?довательно, выражаетъ признаки (одинъ или сумму, въ
зависимости отъ того, прилагательное передъ нами, или
существительное), заложенные въ природ? предмета
(см. стр. 174), т.-е. постоянные, в?чные, вн?временные.
Творительный же, какъ падежъ несогласуемый, такого зна-
ченія им?ть не можетъ. Напротивъ, въ немъ, какъ ни
побл?дн?лъ онъ, должны оставаться сл?ды его исконнаго значешя
с п о с о б а д?йствія, т.е. признаковъ временныхъ, длящихся
только въ течете того времени, когда совершается д?йствіе.
Эти два отт?нка, постоянства и временности, и отличаютъ
эти сочетанія, и ихъ мы можемъ уловить, если будемъ попе-
рем?нно сосредоточиваться на сочетаніяхъ: „онъ былъ офи-
церъ'- и „онъ былъ офицеромъ", анализируя свои граммати-
ческія ощущенія отъ этихъ прим?ровъ. Въ иервомъ случа?
„офицерство" представляется намъ ч?мъ-то совпадающимъ
съ .,нимъ", адэкватнымъ „ему" (ощущеніе согласованія), такъ
что представленіе наще о „немъ" какъ будто бы
исчерпывается представленіемъ объ его офицерств? (онъ = офицеръ).
Во второмъ случа? мы сознаемъ офицерство, какъ н?что вн?ш-
нее, случайное, временное. Отъ этого случая неотд?лимо со-
знаніе, что онъ могъ бы быть и ч?мъ-нибудь другимъ,
помимо офицерства. Въ т?хъ же отт?нкахъ мы можемъ уб?-
диться, подставляя въ различныя сочетанія на м?сто имени-
тельнаго творительный. Оказывается, что не всегда и не везд?
можно произвести подобную подстановку. Можно, напр.,
сказать: „его любимое развлечете было—игра въ шахматы'*, но
нельзя сказать: „его люб. развл. было игрой въ шахматы',

— -225 —
можно сказать: .,его страсть была декламація', но нельзя (безъ
р?зкаго изм?ненія смысла): „его страсть была декламаціей",
можно: .,вся надежда была—словно вылитый въ мать темно-
русый красавецъ-сынишка'" (Никит.), но нельзя: .,вся надежда
была сынишкой"; точно такъ же нельзя сказать: „отрада
была славой", .,законъ былъ желаніемъ', „столица была
тогда М о с к в о й'% „этотъ челов?къ былъ и м ъ" и т. д.
Всматриваясь во вс? эти сочетанія, мы зам?чаемъ, что въ
нихъ сказуемостное имя связано постоянными узами съ
подлежащимъ, составляя часть содержанія его (его
развлечете состояло въ игр? въ шахматы, для него „законъ"
состоя л ъ въ желаніи, „Москва", какъ названіе, есть п о-
стоянный отличительный признакъ одной изъ столицъ и
т. д.), почему зд?сь и невозможенъ творительный*'). Стоитъ
же намъ изм?нить содержаніе понятій или вещественныя усло-
вія р?чи такъ, чтобы сказуемостное имя могло стать во
времен н ы я отношенія къ подлежащему, — и творительный ста-
нетъ возможенъ: если мы подъ „декламаціей" будемъ понимать
все неискреннее, фальшивое, то мы можемъ сказать: ..его
страсть была декламаціей", если предположимъ переим* но-
ваніе Москвы, то можемъ сказать: „столица была тогда
Москвой", если допустимъ переселеніе душъ, то можемъ
сказать: ..этотъ челов?къ былъ имъ", и т д. Ясно, что
именительный обозначаетъ вн?временные признаки, а
творительный— временные. Но, конечно, и тутъ читатель не долженъ
забывать, что р?чь идетъ о формахъ, объ отт?нкахъ,
т.-е. о томъ, какъ чтс-либо представляется, а не что
представляется. Противор?чія между формой и содержаніемъ и тутъ
на каждомъ шагу. В?дь, напр., „офицерство" есть безусловно
временный признакъ челов?ка, а не постоянный, и, сл?дова-
тельно, въ сочетаніи: „онъ былъ офицеръ" н?что временное
изображено, какъ постоянное. Съ другой стороны, въ соче-
таніяхъ: „онъ былъ почтительнымъ сыномъ', „оселъ
останется осломъ, хотя осыпь его зв?здами", „религія является
основой нашего духовнаго бытія'- н?что постоянное
изображено, какъ временное. Такія противор?чія, конечно, неизб?жны,
разъ одну и ту же мысль можно выразить двумя способами
и разъ выборъ того или иного способа производится, какъ
всякій грамматическій выборъ, полусознательно.
*) Для читателя, знакомаго съ логикой, можемъ добавить, что сочетанія съ
именительнымъ въ общемъ соотв?тствуютъ аналитическимъ сужденіямъ,
а сочетанія съ творительнымъ—с интетическимъ

— 226 —
Можно еще отм?тить и н?сколько большую о*і' д ? л ь-
ность творительнаго по сравненію съ именительнымъ въ
томъ ц?ломъ, которое мы назвали „сказуемостнымъ сочета-
ніемъ'ч Сочетание: „былъ офицеръ", повидимому, ц?льн?е
психологически (а можетъ быть и ритмически?), ч?мъ
сочетаніе: „былъ офицеромъ". Заключить это можно изъ того, что
оно бол?е сопротивляется разрыву, трудн?е переносить
различный вставки между своими членами. Можно, напр.,
сказать: „онъ былъ въ такомъ-то году въ такомъ-то полку,
расквартированномъ тогда въ одной изъ южныхъ губерніи,
офицер омъ'*, но неловко сказать: „онъ былъ въ так.-то г
въ так.-то п., раскв. т. въ одн изъ южн. губ., офицеръч
И вообще, ч?мъ больше словъ вставимъ мы между именемъ
и связкой, т?мъ ум?стн?е будетъ творительный и т?мъ неу-
и?стн?е именительный. Различіе это есть сл?дствіе той
основной разницы, которая только что разобрана. Именительный
падежъ, какъ падежъ, согласуемый съ по дл ежащимъ, тя-
гот?етъ къ подлежащему, а черезъ это и къ связк?, которая
сама согласована съ подлежащимъ и тянетъ къ нему все
отъ нея зависящее. Творительный же, какъ падежъ не
согласуемый, да вдобавокъ и не управляемый, а только примы-
кающій („былъи само по себ? не требуетъ творительнаго
падежа), настолько изолированъ синтаксически, что можетъ
отодвинуться на какое-угодно разстояніе и отъ подлежащаго,
и отъ связки,
Друпе сказу- Кром? творительнаго сказуемостнаго сл?дуетъ упомянуть
емостные па- г r J J
дежи еще о родительномъ сказуемостномъ въ такихъ сочета-
ніяхъ, какъ:
Онъ казался нрава тихаго и скромнаго.. (Пушк)
Онъ иабожныхъ былъ п р а в и л ъ . (Крыл.)
Какой-то муравей былъ силы непом?рной (Крыл)
Небо и горизонтъ были одного и того же ц в ? т а мутной воды
(Л Толстой)
а также о всевозможныхъ составныхъ сказуемостныхъ до-
полненіяхъ, какъ, напр.:
Окна въ избенкахъ были безъ стеколъ. (Гог.)
Дома были въ одинъ, два и полтора этажа, съ в?чнымь
ііезаниномъ... (Гог.)
Съ Анной ?едоровноЙ батюшка былъ в ъ с с о р ?. (Дост)
Наташа была въ восторг? отъ п?нія дядюшки. (Л Толст)
Весь домъ былъ въ движеніи: слуги б?гали, д?вки
суетились .. (Пушк.)

<>>>7
Горничная отв?чала ей изъ-за двгри, что Кирила Петровтъ нг
приказалъ ее выпускать Она была подъ арестомъ (Пушк)
Съ утра онъ съ своей парией былъ на ходу (Л. Толст.)
И сердце стало изъ стекла,
И въ немъ такъ тонко п?ла рана (М Волош)
Сказуемостная роль посл?дняго рода дополненій
обусловливается исключительно значеніемъ предлога, именно т?мъ,
что онънеим?етъ зд?сь исконнагопространственно-временнаго
значенія, а всегда бол?е отвлеченное (срвн. „въ восторг?" и
пвъ овраг?", „на ходу" и „накрыиі?", „изъ стекла" и „изъ л?су"
и т. д.). Всл?дствіе этого и глаголъ „былъ—буду'" не можетъ
им?ть значенія нахожденія, пребыванія гд?-либо, а это и д?лаетъ
дополненіе сказуемостнымъ. Многія изъ такихъ дополненій
есть зарождающіяся неграмматическія нар?чія
(„на ходу'', „на ногахъ'-, „въ дух?", . въ з7дар?", „безъ па-
мяти'", „въ прав?"), такъ какъ необычное значеніе предлога
вообще располагаете къ сліянію его съ именемъ (срвн. на-
стоящія неграмматич. нар?чія, какъ: „свысока", „сгоряча",
.,втихомолку'*, „наудалую" и т.д,гд? предлогъ почти всегда отвле-
чененъ). Но это уже Составляетъ переходъ къ сл?дующему
разряду.
III. Сказуемостное обстоятельство. Сюда относятся: Сочеташ со
7, -^ , . „ сказуемо-
1) I рамматическія нар?чія въ сравнительной стнымъ обсто-
н превосходной степеняхъ: ятельстіоыъ.
„Ок?гинъ, я тогда моложе.
Я лучше, кажется, была*4.. (Пушк.)
Его слово, его об?щаніе было кр?пче и свят?е всякихъ ду-
ховныхъ и гражданскихъ актовъ. (С Аксак)
Лисица стала и с ы т ? й,
Лисица стала и жирн?й,
Но все не сд?лалась ч е с т н ? Й (Крыл)
„Можетъ быть есть рента въ Европ?, гд? земля стала лучше
отъ положеннаго на нее труда, но у насъ вся земля стааовнтся хуже
отъ положеннаго труда " (Л. Толст)
Всего же непріятн?е тутъ было то, что этимъ подм?ши-
вался денежный интересъ (Л. Толст )
Обычная синтаксическая роль нар?чія р?зко изм?нена въ
этихъ сочетаніяхъ Превращеніе глагола въ связку притяги-
ваетъ нар?чіе къ подлежащему (срв. то же явленіе при
сказуемости, дополненій), такъ что нар?чіе изображаетъ зд?сь
уже не признакъ д?йствія (которое зд?сь не можетъ им?ть
никакихъ признаковъ, потому что не вещественно), а признакъ
15*

— 228 —
д?йствующаго предмета („я была моложе", „земля
становится хуже")- Такъ какъ нар?чіе, какъ таковое, должно
обозначать признакъ признака, а не предмета, то ясно, что
нар?чіе употребляется зд?сь не въ своемъ собственномъ
смысл?, а въ смысл? прилагательнаго, зам?щаетъ
прилагательное. Съ этимъ вполн? согласуется тотъ фактъ,
что положительная степень нар?чія въ такихъ сочета-
ніяхъ невозможна. Нельзя сказать: „я была молодо",
„земля становится худо" и т. д. И это потому, что въ
положительной степени возможно само прилагательное („я была
молода", „земля становится худа"), и, сл?довательно, ни въ
какомъ зам?стительств? н?тъ нужды. Сравнительной же
степени наши прилагательный не им?ютъ, почему и приходится
зам?щать ее сравнительной степенью нар?чія. Превосходная
степень, правда, есть у прилагательныхъ и даже иногда встр?-
чается въ сказуемостныхъ сочетаніяхъ („онъ былъ умн?йшій
изо вс?хъ", „онъ былъ самый младшш") но и она не вполн?
годится для этихъ сочетаний, такъ какъ не им?етъ краткой
формы, которая все-таки наибол?е приспособлена къ
сказуемостной роли. Поэтому мы и тутъ охотно зам?щаемъ
прилагательное нар?чіемъ сравнительной или превосходной степени
(„онъ былъ умн?е вс?хъ", „младше вс?хъ", ,это было лучше
всего", „в?рн?е всего" и т. д.). Такимъ образомъ, разсматри-
ваемыя сочетания стоятъ въ прямомъ соотв?тствіи и въ т?с-
н?йшей связи съ сочетаніями отд?ла I пп. 1 и 2 (см. стр. 204),
т.-е. съ собственно-сказумостными сочетаніями.
Этимъ объясняется высшая степень отвлеченности связки въ
нихъ. В/Б то время какъ сочетанія н?которыхъ связокъ со
сказуемости, дополненіемъ могутъ при особой синтаксической
обстановк? распадаться на свои составные элементы („былъ~\-
капитаномъ'', „остался-|-капитаномъ" въ смысл?: „присутство-
валъ въ качеств? капитана", „остался въ кач. кап."),
сочетанія т?хъ же связокъ съ нар?чіемъ такого распаденія претер-
п?вать не могутъ: ,,былъ богаче" никогда и ни при какихъ
условіяхъ не можетъ выразить признаковъ .,бытія" предмета
(т. е. равняться сочетаніямъ: „существовалъ богаче'',
„жилъ богаче"), а только признаки самого предмета („былъ
бол?е богатъ").
2) Неграмматическія нар?чія:
Кирила Петровичъ былъ великій хл?босолъ и. каждый вечер*
былъ навесел? (Пушк)

— 229 —
оглушенная залпомъ, она казалась безъ памяти (Пушк.)
Я невольно вспомнилъ объ одной московской барын?, которая
утверждала, что Байронъ былъ больше ничего, какъ пьяница.
(Лерм)
Приэтомъ сказ}>-емостными могутъ быть только т? неграмм,
нар?чія, которыя непосредственно примыкаютъ по значенію
къ грамматическимъ, а не т?, которыя являются „
обстоятельствами" въ буквальномъ смысл? слова (см. стр. 178). В?дь
если нар?чіе обозначаетъ время, м?сто, поводы и т. д., то гла-
голъ .,былъ—буду" уже не можетъ им?ть значенія связки, а
долженъ обозначать пребываніе, присутствіе (былъ вчера,
былъ тамъ, былъ зач?мъ-то). Кром? того, нар?чіе, какъ
мы только что вид?ли, является въ этихъ сочетаніяхъ
зам?стителемъ прилагательнаго. А нар?чія -
„обстоятельства", какъ не обозначающія „признаковъ" въ собствен-
номъ смысл? слова, наимен?е пригодны для такого зам?сти-
тельства.
Ко всему сказанному о сказуемостныхъ членахъ надо еще Сказуемостные
добавить, что вс? разсмотр?нные виды ихъ встр?чаются не г^гольиыхъ
только при самыхъ глаголахъ-связкахъ, но и при глаголь- слоіахъ.
ныхъ словахъ, образованныхъ отъ зтихъ глаголовъ, а
именно:
1) при д?епричастіяхъ:
Марья Ивановна мучилась бол?е вс?хъ. Будучи ув?рена,
что я могъ бы оправдаться она догадывалась. (Пушк.)
Будучи молодъ и вспыльчивъ, я негодовалъ на
низость н малодушіе смотрителя . (Пушк.)
^будучи въ душ? игрокъ, никогда не бралъ онъ карты
въ руки .. (Пушк)
Бывъ пріятель покойному родителю Ивана Петровича, я по-
читалъ долгомъ.. (Пушк.)
Иные ув?ряли, что люди Дубровскаго, напившись пьяны
на похоронахъ, зажгли домъ... (Пушк.)
„Какъ' бывъ честнымъ к о т о м ъ до этихъ поръ,
Бывало, за прим?ръ тебя смиренства кажутъ. " (Крыл.)
Наконецъ, не будучи бол?е въ состояніи противиться
влеченію природы, я сшилъ себ? толстую тетрадь.,. (Пушк)
Срвн. также: „будучи высокаго роста4-, ., будучи въ пра-
©?", „будучи старше, умн?е", ,, будучи насторож?" и т. д.
*2) При инфинитивахъ:
„Она привыкла быть окружена людьми, которые ее пони -
маютъ ." (Пушк)

— 230 —
. она попробовала было пройти по двору босая, но деркъ
кололъ ея н?жныя ноги... (Пушк.)
Царь долженъ быть судья, министръ и воинъ (Крыл )
Быть судьею, наблюдателемъ и пророкомъ в?ковъ
и народовъ казалось мн? высшей степенью, доступной для писателя.
(Пушк.)
Быть сильным ъ—хорошо, быть умны м ъ—лучше вдвое .
(Крыл)
... Это, щука,
Теб? наука:
Впередъ умн?е быть
И за мышами не ходить. (Крыл)
3) при причастіяхъ (кром? сказуемостныхъ
о пред? л еній):
.. чувствуя, что въ сердц? его поднимается и шевелится
казавшаяся ему похороненною надежда (Л. Толст)
Онъ не могъ теперь раскаиваться въ томъ, что онъ, тридцати-
четырехл?тній, красивый, влюбленный челов?къ, не былъ влюбленъ-
въ жену, . бывшую только годомъ моложе его.. (Л. Толст)
И хотя названіе „сказуемостный" зд?сь уже, собственно,.
не подходитъ, такъ какъ сочетанія эти никоимъ образомъ
не могутъ быть приравнены къ сказуемому, т?мъ бол?е
что въ т?хъ же предложеніяхъ им?ется и настоящее
сказуемое, однако условно можно и за такими членами
сохранить тотъ же терминъ, им-?я въ виду связь этихъ сочетанш
съ выше разобранными. Психологически это, во всякомъ
случа?, и тутъ будетъ в?рно, такъ какъ всякій такой членъ,
какъ мы уб?димся впосл?дствіи, выражаетъ всегда особое
психологическое сказуемое.
Термины „ска- То, что зд?сь названо „сказуемостньшъ сочетаніемъ" из-
зуемостное со- давна принято называть „составнымъ сказуемымъ". Но тер-
четате" и „со- минъ этотъ прим?няется грамматистами очень различно. Въ
ставное сказу- / _іг \
емое". прежнее время (а въ школ? и теперь) подъ „составнымъ
сказуемымъ" понимали вс? выше разсмотр?нныя сочетанія. Потебня
первый выяснилъ, что по самому содержанію понятій
„подлежащее" и „сказуемое" въ ихъ грамматическомъ смысл?, нельзя
относить къ составу сказуемаго формъ, не согласующихся съ
подлежащимъ. Въ силу этого онъ включилъ въ „составное
сказуемое" только сочетанія съ согласуемымъ именемъ ти-
повъ: „быдъдобръ", „былъ добрый" и „былъ добрякъ". Но онъ
упустилъ изъ виду, что самъ по себ? фактъ согласованія съ
подлежащимъ еще не гарантируетъ грамматической
сказуемости, такъ какъ при подлежащемъ в?дь можетъ быть и
обычное опред?леніе или приложеніе, согласуюшееся съ нимъ.

— 231 —
Если мы и должны принять его отрицательный тезисъ, что
все, что н е согласуется съ подлежащимъ н е можетъ
быть сказуемымъ, то отсюда никакъ не сл?дуетъ
положительный выводъ, что все, что согласуется съ подлежащимъ,
есть т?мъ самымъ сказуемое. Для того чтобы быть имъ,
слово должно им?ть спеціальныя формы сказуемости.
А изъ вс?хъ трехъ указанныхъ согласуемыхъ именъ („добръ-,
.,добрый" и „добрякъ") только первое им?етъ такую
форму (краткость окончанія). Поэтому только сочетанія съ
краткимъ прилагательнымъ могли бы претендовать на
титулъ „составного сказуемаго" въ буквальномъ его смысл?,
такъ какъ зд?сь сказуемость д?йствительно „составляется"
изъ формъ глагола и изъ формы прилагательнаго. Вотъ
почему мы и выд?лили эти сочетанія въ особую рубрику
„собственно - сказуемостныхъ'' или «грамматическихъ
сказуемостныхъ'' сочетаній, противопоставивъ имъ вс? осталь-
ныя, какъ .,неграмматическія". Но въ то же время, оторвать
эти сочетанія отъ т?сн?йшимъ образомъ ассоциированных ь
съ ними другихъ сказуемостныхъ сочетаній, назвавъ одинъ
этотъ разрядъ „составнымъ сказуемымъ'-, а вс? прочіе „ска-
зз'емостнымъ сочетаніемъ", мы не р?шились. Можетъ быть
для школы, не ст?сняющейся вообще р?зкими разграниче-
ніями и даже нуждающейся въ нихъ, такая классификація и
была бы ум?стна (т?мъ бол?е, что терминъ „грамматическое
сказуемостное сочетаніе" безусловно длиненъ для школы). Но,
по существу д?ла, она была бы, пожалуй, насильственна. В?дь
съ чисто-синтаксической точки зр?нія, вс? эти сочетанія
построены совершенно одинаково: во вс?хъ нихъ н?тъ на-
стоящаго глагола-сказуемаго, и во вс?хъ нихъ онъ зам?щенъ
въ грамматической своей части связкой, а въ вещественной —
второстепеннымъ членомъ. Примкнуть въ этомъ пункт? къ
А. Потебн? и Д. Н. Овсянико-Куликовскому, утверждаюшимъ,
что въ сочетаніяхъ съ несогласуемой второй частью (^былъ
добр?е", .,былъ добрякомъ", .,былъ въ удар?" и т. д.) гда-
голъ есть полнов?сное сказуемое, мы никакъ не можемъ.
Разница въ значеніи глагола между „былъ добрякъ'* и
.,былъдома", разз'м?ется, та же, что и между „былъ добрякомъ" и
„былъ дома". Если во второмъ случа?, при творительномъ, и
есть ничтожная доля самостоятельности въ связк? (см. стр. 226),
то во всякомъ случа? она, въ настоящее время, такъ
ничтожна, что на ней нельзя обосновать никакого разграниченія.
Повидимому, Потебня, разъяснивши происхожденіе и
первоначальное значеніе творительнаго сказуемостнаго, просто п е-
ренесъ это первоначальное значеніе на поздн?йшія
сочетанія, погр?шивъ въ этомъ случа? противъ своего общаго
принципа — толковать грамматическіе факты по ихъ
современному значенію?ане по происхожденію. В?дь если бы
первоначальное значеніе способа д?йствія сознавалось въ „былъ
добрякомъ" такъ же ясно, какъ въ .,пошелъ воеводой'*, то
Потебн? и разъяснять и открывать было бы нечего. На са-

— 232 —
момъ д?л?, врядъ ли даже когда-либо зд?сь сознавался
творительный способа, потому что творительный при глаголахъ-
-связкахъ появился сравнительно поздно (,.Изъ зап.'* стр. 500 и
сл?дд.), когда связочная ихъ функція была уже вполн? развита и
когда онъ могъ примкнуть къ нимъ только, какъ зам?сти-
тель именительнаго, а не въ своемъ исконномъ значеніи. Та-
кимъ образомъ синтаксическая категорія ,,составного ска-
зуемаго" въ томъ объем?, въ какомъ этотъ терминъ сейчасъ
прим?няется въ школ?, им?етъ, по нашему мн?нію, полное
право на существованіе. Но самый терминъ „составное ска-
зуемое4* къ ней явно не подходить, такъ какъ подъ него можно
подвести, какъ выше выяснено, только сочетанія типа: „быль
добръ" Вотъ почему мы и р?шились избрать бол?е общій
терминъ: „сказуемостное сочетаніе'\ Въ немъ, казалось намъ,
съ достаточной ясностью выражаются 2 основные признака
предложеній этого рода: 1) отсутствіе обычнаго сказуемаго и
2) наличность особаго сочетанія словъ,функціонирующаго,
какъ сказуемое. Къ тому же онъ не затушевываетъ, какъ
терминъ „составное сказуемое", вопроса о самыхъ формахъ,
* образующихъ данное сочетаніе, а напротивъ, возбуждаетъ
этотъ вопросъ: безъ дополнительнаго разбора этихъ формъ
онъ кажется слишкомъ общимъ, слишкомъ малозначащими
Вотъ почему онъ былъ бы полезенъ, думается, и въ школ?.
Если онъ и звучитъ тяжеловато, то стоитъ только вспомнить
о такихъ легко перевариваемыхъ д?тьми въ первые же годы
ученія терминахъ, какъ: „обстоятельство образа д?йствія**,
„сокращенное придаточное опред?лительное предложеніе'*,
.,относительное м?стоименіе'% „имя числительное
количественное" и т. д. (которые, вдобавокъ, при всей своей трудности,
еще и не нужны), чтобы отнестись къ нему снисходитель-
н?е. В?дь вс? термины мудрены, и если и кажутся намъ
простыми, то только въ силу привычки.
XXIV.
Безглагольныя предложенія со сказуемостными
членами. Отрицательная связка.
Отсутстііе Теперь мы обратимся къ особому разряд}' предложеній,
апма-смзки. построенныхъ по тому же плану, какъ только что разсмотр?н-
ныя, но не им?ющихъ глагола-связки. Мы им?емъ въ
виду такія предложенія, какъ:
„Все м о е", сказало злато... (Пушк.)
„Какая ты нынче странная!" сказала ей Долли. „Я^.. Ты
находишь? Я не с т р а н н а я, но я д у р н а я". (Л. Толст.)

— 283 —
Отъ колыбели до с?динъ
Ты каждый день —другой, нев?рный! (Бальм.)
И вы дрогнули вс? предо мной
Увидавъ, что межъ васъ я — иной. (Бальм.)
Хм?льна для нихъ славяновъ кровь (Пушк)
„Конечно, я теперь сіда,
Немножко, можетъ быть, горбата.
Не такъ жива, не такъ мила*.. (Пушк.)
Я счастливь и силенъ, свободенъ и молодъ.
(Брюс)
Мы—пророки .. Ты—поэтъ' (Брюс. „К. Д. Бальмонту")
„Я —твой господин ъ, а ты — мой слуга. Деньги — мои*.
(Пушк)
Ды — р а б ъ, ты — т р у с ъ, ты — армянинъ'* (Пушк.)
,Въ ней каждой капли слезъ и крови ты — виной" (Крыл.)
,Ахъ, этотъ челов?къ всегда причиной мн? ужаснаго раз-
стройства"' (Гриб )
„Мой дядя самыхъчестныхъ правилъ" (Пушк.)
,,Квартальный поручику онъ высокаго роста, такъ пусть стоить
для благоустройства на мосту'" (Гог.)
„Н?тъ, онъ съ нимъ не въ ладахъ" подумалъ про себя Чи-
чиковъ. (Гог.)
У Астарты ты в о власти.. (Брюс.)
, . грамотный мужикъ-работникъ теб? женужн?е и
дороже".—„Н?тъ, у кого хочешь спроси., грамотный, какъ работникъ,
гораздо хуже'*. (Л. Толст.)
Все каменн?й ступени,
Все круче, круче всходъ (Брюс )
Одни почитаютъ меня хуже, друпе лучше, ч?мъ я въ самомъ
д ? л ?.. (Лерм)
Читатель, внимательно перечитавши прим?ры, зам?титъ,
"что вс? разобранные виды сказуемостныхъ членовъ встр?-
чаются и тутъ, въ полномъ соотв?тствіи съ настоящими
сказуемостными сочетаніями (прим?ры расположены въ порядк?
предыдущей главы). Даже отд?льные падежи сказуемостныхъ
дополненій въ точности повторяются и тамъ и тутъ. Но въ
то же время зд?сь н?тъ того, что д?лаетъ ихъ
сказуемостными, н?тъ глагол а-с вязки, къ которому они могли бы
примкнуть. И возникаешь вопросъ, какъ квалифицировать
эти предложенія, къ какому разряду формъ сочетаній отнести
ихъ? Прежде всего вопросъ этотъ надо тщательно отд?-
лить отъ вопроса о происхожденіи зд?сь безглаголь-
ности. Посл?днее не можетъ еще считаться вполн? выяснен-
нымъ. Конечно, ближайшей причиной безглагольности являет-

— 234 —
ся полная утрата формъ настоящего времени глагола „былъ—
буду. Въ древне-русскомъ язык? вс? эти формы им?лись и
употреблялись (,,есмьй или „есми'% „еси", „есть" „есмъ" или
,есмы", „есмо", „есмей, „есмя", .,есте", „суть'-), но въ
настоящее время отъ нихъ осталось въ живомъ употребле-
ніи только одно „есть4', которое, оказавшись въ одиночеств?
и им?я къ тому же необычное для 3-го лица окончаніе
(„ть" вм?сто ,.тъл)> перешло по общему закону въ раз-
рядъ безформенныхъ словъ и совершенно напрасно считается
въ школьныхъ грамматикахъ глаголомъ *). Такимъ обра-
зомъ, все настоящее время зд?сь пропало, и естественно,
что тамъ, гд? д о л я; н о бы быть настоящее время отъ
этого глагола, мы его не находимъ. Но, съ другой стороны,
отсутствіе связки въ третьемъ лиц? обоихъ чиселъ (т.-е. формъ
„естьа и „суть", какъ разъ наидольше сохранившихся въ ка-
честв? безформенныхъ словъ) довольно обычно для этихъ
сочетаній уже въ древн?йшихъ памятникахъ русской
письменности (прим?ры см. въ „Лекціяхъ по ист. русск. яз."
А. И. Соболевскаго, стр. 259), и не исключена возможность,
чго эта древн?йшая наша безглагольность восходитъ къ пра-
-индо-европейской безглагольности (см. стр. 213). Но, повто-
ряемъ, вопросъ о томъ, былъ ли зд?сь когда-нибудь глаголъ
или н?тъ, никоимъ образомъ не предр?шаетъ вопроса, какъ
зд?сь сейчасъ сознается отсутствіе глагола, какое м?сто
въ современномъ синтаксическомъ сознаніи занимаютъ
эти предложенія. Этотъ посл?дній вопросъ наталкивается на
Полнотатакихъбольшія затруднения. Прежде всего, психологически это
предложеній безусловно полныя предложенія. Отъ такихъ предложеній,
какъ: „пожаръ"!, „горитъ!", „звонокъ"!, „тише!", „ты куда?",
„я сейчасъ!" и т. д. (см. стр. S9 и 112) ихъ надо отд?лить
самымъ р?шительнымъ образомъ. Тамъ изв?стные элементы
") Въ данномъ случа? гр?хъ школьной грамматики прекрасно вскрывается
ея же оружіемъ: вопросами. Въ то время, какъ всякій глаголъ, каково бы ни
было его вещественное значеніе, отв?чаетъ на вопросъ ,,что д?лаетъ?" (что
д?лаетъ? л?нится, лежитъ, спитъ, умираетъ, существуете пребываетъ и т. д.),
слово „есть** на него не отв?чаетъ. Срвн. также неум?стное ,,есть'*
въ былинахъ и поздн?йшихъ памятникахъ („есть я старъ казакъ", „я
неженатый есть", .,хто естъ ты", „я ест Бово", „велми ест раненъ есми*,
,,пушекъ много есть лежить", изъ „ЛекіііЙ по ист. русск. яз." А. И.
Соболевскаго, стр. 260), а также современное ,,есть" =„существуетъа при какомъ-
-угоднолиц? и числ? (,,у насъ есть книги", ,,есть знакомые", „у меня
есть ты, моя опора" и т. д.) Все это было бы невозможно, если бы въ слов?
этомъ сознавались формы глагола, въ частности лицо и число
j-

— 235 —
мысли не находятъ себ? словеснаго выраженія. Зд?сь все
облекается въ слова, подчасъ съ особой, исчерпывающей
полнотой (напр.: „я — твой господинъ, а ты — мой слуга"). Тамъ
необходимымъ дополненіемъ является обстановка р?чи или
предыдущій опытъ говорящихъ. Зд?сь ни то, ни другое не при
чемъ. Да иначе и быть не можетъ: тамъ недостаетъ полныхъ
словъ, а зд?сь—частичнаго слова, связки, не им?ющей
какъ мы вид?ли, никакого реальнаго значенія (см. стр. 196). Ни
о какомъ „подразум?ваніи", ни о какомъ „опущеніи" даже, въ
томъ, напр., смысл?, въ какомъ мы говорили о н?которыхъ
случаяхъ опущенія существительнаго при прилагательномъ,
зд?сь въ настоящее время не можетъ быть и р?чи (хотя бы
исторически это и было такъ). Школьная вставка въ эти
предложенія словечка „есть" (при чемъ оно попадаетъ и въ 1-е
и во второе лицо, такъ какъ даже школа затрудняется „под-
разум?вать" зд?сь „есмь" и „еси") настолько искусственна,
что не заслуживаетъ серьезнаго возраженія. Обычай
ставить зд?сь черту тоже условенъ и большей частью не отра-
жаетъ живого произношенія (да къ тому же все больше
и больше выводится). Если бы на м?ст? связки д?йствительно
производилась пауза или какой бы то ни было ритмическій
разд?лъ (въ вид?, напр., слаб?йшаго въ ритмическомъ отно-
шеніи пункта фразы съ одинаково сильными удареніями по
об?имъ сторонамъ), то это можно бы было, пожалуй, счесть
за симптомъ того, что какой-то дефектъ р?чи сознается. Но
на самомъ д?л? такая пауза или такой разд?лъ для этихъ
сочетаній не характерны. Такія предложенія, какъ: ,,какая ты
нынче странная!", „хмельна для нихъ славяновъ кровь ,
„ты — рабъ, ты — трусъ, ты — армянинъ", „я — царь, я —
рабъ, я — червь, я — Богъ!", ,,мой дядя самыхъ честныхъ
правилъ" и т. д., произносятся самьшъ обычнымъ образомъ,
съ однимъ сильн?йшимъ удареніемъ на сказз^емостномъ член?
и безо всякой паузы. Если зд?сь и встр?чается пауза или
разд?лъ, то по совершенно другимъ причинамъ: то, какъ
остановка передъ важн?йшимъ словомъ р?чи („увидавъ,
что межъ васъ я — иной"), что бываетъ и при глагол? („но
мгновенье было — трепетъ, взоры были — страхъ", „это чувство
было — зависть"), то какъ выраженіе противоположенія
мыслей („я — твой господинъ, а ты — мой слуга", „мы —
пророки... ты — поэтъ!"), что тоже возможно и при глагол?
(«я работаю, а ты безд?льничаешь''). Такимъ образомъ, ни
вн?шне, ни внутренне сочетанія эти не обнаруживаютъ какъ

— 2.*6 —
будто бы никакихъ дефектовъ. А между т?мъ, съ
чисто-грамматической точки зр?нія, это — недифференцированная р?чь
это — нанизываніе формъ другъ на друга безъ всякой связи
это — элементарный, первобытный, д о - г р а м м а т и ч е с к і и
типъ предложенія. В?дь зд?сь н?тъ того, что составляетъ
грамматическую душу нашей р?чи, что лежитъ въ основ?
нашего грамматическаго мышленія, что превращаетъ мысль
въ грамматическую мысль, а р?чь—въ
грамматическую р?чь — н?тъ глагола! Спрашивается, какимъ же обра-
зомъ, при той степени грамматической и синтаксической диф-
ференціаціи, какой вообще достигла наша р?чь и, въ частности,
при той степени развитія глагольности, которая ее отличаетъ,
возможны и даже очень распространены безглагольныя и
большей частью даже совс?мъ не дифференцированныя
грамматически предложенія? И, что еще странн?е, какимъ образомъ
предложенія эти на общемъ глагольномъ фон? современной
р?чи могутъ сознаваться полными, обычными, не им?ю-
Отриіительная щими никакихъ грамматическихъ дефектовъ? Раз-
сіязкя. , гадка лежитъ, по нашему мн?нію, все въ той же способности
' языка создавать отрицательный категоріи, о чемъ мы
' немало уже говорили въ предыдущемъ. Вглядываясь въ
безглагольное сочетакіе: „онъ офицеръ'-, мы зам?чаемъ, что
несмотря на отсутствіе глагола, зд?сь сознаются вс? т? же
категоріи времени и наклоненія, которыя составля-
ютъ сущность глагольности. „Онъ офицеръ'* это значить, что
„офицерство" его им?етъ м?сто сейчасъ, въ настоящее
время, и что это не предположение, и не желаніе мое,
а фактъ (изъяв, накл.). Об? формы мы сознаемъ зд?сь
такъ же ясно, какъ если бы глаголъ былъ налицо. И даже
та зам?на другихъ временъ настоящимъ временемъ, о
которой мы говорили на стр. 129, возможна и зд?сь. Въ соче-
таніи: „еще одинъ экзаменъ, и онъ — офицеръ" безглаголь-
ность зам?няетъ будущее, какъ въ сочет.: „завтра я у?зжаю",
въ сочет.: „передъ нимъ встали картины прошлаго: вотъ
онъ офицеръ..." безглагольность зам?няетъ прошедшее,
какъ въ сочет.: „иду я вчера по Невскому и вижу..." Точно
такъ же и то расширеше значенія, которое способно претер-
п?вать настоящее время, возможно и зд?сь: въ сочет.: „пра-
порщикъ не офицеръ" безглагольность им?етъ то же значеніе,
что настоящее время въ сочет.: „водородъ соединяется съ ки-***
слодомъ". Мы видимъ, что это пустое м?сто, это
отсутствіе глагола функціонируетъ въ язык?, какъ форма насто-

237 —
ящаго времени изъявительнаго наклоненія глагола. И объ- Аналопя съ от-
яснить это можно только т?мъ же, ч?мъ мы объяснили тотъ форм^й^та.
фактъ, что слово „столъ" функціонируетъ и сознается, какъ
именительный падежъ ед. числа муж. рода существительнаго,
несмотря на отсутствіе окончанія. И тутъ, и тамъ мы им?емъ
отрицательный признакъ, отрицательную категорію. Разница
только въ томъ, что тамъ въ основ? лежали ассоціаціи между
словами, а зд?сь — между предложеніями, тамъ была
отрицательная форма слова, а зд?сь отрицательная форма
сочетания словъ. Тамъ была схема:
стол
стола
столу
пол
пола
полу
столомъ поломъ
и т. д.
дом
дома
дому
домомъ
и т. д.
а зд?сь, для формы времени:
онъ — офицеръ
онъ былъ офицеръ
онъ будетъ офицеръ
ты — солдатъ
ты былъ солдатъ
ты будешь солдатъ
а для формы наклоненія:
онъ — офицеръ
онъ былъ бы офицеръ
будь офицеръ
ты — солдатъ
ты былъбы солдатъ
будь солдатъ
она — врачъ
она была врачъ
она будетъ врачъ
она — врачъ
она была бы врачъ
будь врачъ
При этомъ важно также и то, что всякій видъ сказуе- Полное
мостнаго сочетанія (кром? отчасти сочетаній съ творительнымъ бмглагольныхъ
сказуемостнымъ) им?етъ въ язык? точно совпадающій по фор-сказуемостныхъ
мамъ безглагольный варіантъ, такъ что, напр., сочетаніямъ: глаго^ьным-ь
„онъ былъ добр?е" и „онъ будетъ добр?е'' соотв?тствуетъ:
„онъ добр?е", сочетаніямъ: „онъ былъ навесел?" и „онъ
будетъ навесел?" соотв?тствуетъ: „онъ навесел?", сочетаніямъ:
„онъ былъ высокаго роста'* и „онъ будетъ высокаго роста"
соотв?тствуетъ: „онъ высокаго роста'*, сочетаніямъ: „онъ былъ
противъ этого" и „онъ будетъ противъ этого" соотв?тствуетъ:
„онъ противъ этого" и т. д. Такимъ образомъ, хотя число
членовъ въ вертикальномъ ряду схемы зд?сь и меньше
гораздо, ч?мъ въ ряду: „столъ'ь, „стола', „столу" и т. д., но, въ
силу ассоціаціи отд?льныхъ рядовъ между собой, т.-е. въ силу
общей ассоціаціи вс?хъ сказуемостныхъ сочетаній,
получается очень сложная и стройная система, въ которой безгла-

— 238 —
гольныя сочетанія неминуемо дол/кны сознаваться, какъ особое
видоизм?неніе глагольныхъ, а сама безглагольность—какъ
глаголъ въ настоящемъ времени изъявительнаго наклоненія.
Этимъ и объясняется, что сочетанія эти кажутся намъ
грамматически-нормальными. Этимъ также объясняется и то, что
школьная подстановка въ эти сочетанія словечка .,естьи (хотя
и безформеннаго, но им?ющаго несомн?нный глагольный
смыслъ) такъ легко усваивается д?тьми и такъ осмысленно
прим?няется: она соотв?тствуетъ опред?ленному факту ихъ
грамматическаго сознанія и хотя выражаетъ этотъ фактъ грубо
и изломанно (потому что нельзя же в?дь было бы, напр.,
сказать, что въ слов? „столъ' „подразум?вается" окончаніе, да
еще какое-нибудь опред?ленное окончаніе, напр., бывшее зд?сь
въ индо-европейскомъ пра-язык?), но все же покоится на
прочномъ психологическомъ основаніи.
Такимъ образомъ, какъ въ словахъ: столъ, полъ, домъ и
т. д. мы говорили объ отрицательной формальной части слова,
такъ зд?сь мы будемъ говорить объ отрицательномъ фор-
мальномъ элемент? предложенія, именно объ отрицательной
связк?
Значеніе поряд- Само собой разум?ется, что основная разница между грам-
ка слоіъ, ритма
и интонаціи матическимъ видомъ сказуемостныхъ членовъ и неграммати-
алп неграмма-ческими ихъ видами (см. стр. 206) остается при этомъ все та
тическихъ ска- - ? . . ** т?
зуемостныхъ же и Даже прюбр?таетъ зд?сь еще оольшее значеніе. Ьсли
членогьпри от/мы въ сочет.: „погода была прекрасная" не могли безъ помощи
^смм™* изв?стной разстановки словъ, ритма и интонаціи отличить
сказуемостное опред?леніе отъ несказуемостнаго, если мывъ
сочет.: „слава была отрада" не могли безъ т?хъ же вспомо-
гательныхъ средствъ отличить подлежащаго отъ сказуемост-
наго члена, то зд?сь мы безъ помощи этихъ средствъ не
можемъ даже различить сймой сказуемости, такъ что
сочетанія эти въ зависимости отъ того или иного произношенія
могутъ быть и не предложеніями, а частями предложе-
ній. Такъ, въ сочетаніи: .,поэтъ художникъ" только ритмъ и
интонація позволяютъ различить, есть ли это ц?лое предло-
женіе съ отрицательной связкой (.,поэтъ — художникъ",
параллельно съ: „поэтъ былъ художникъ" и „поэтъ будетъ
художнике), или только подлежащее какого-нибудь предложенія
съ приложеніемъ къ нему („поэтъ-худо жникъ преобра-
жаетъ наблюдаемое по законамъ художественной правды4*),
или только сказуемостный членъ какого-нибудь предложения съ
приложеніемъ къ нему (Діушкинъ—поэтъ-художникъ"),

— 239 —
ила 2 параллельныхъ подлежащихъ какого-нибудь предложения
U,nоэтъ, художникъ, музыкантъ — вс? они должны..."},
или, наконецъ, такъ наз ,.обращеніек къ поэту-художнику
(.поэтъ-художникъ! ты долженъ.. "), или къ одному
поэту (,поэтъ! художникъ не умретъ въ теб?.."), или къ
одному художнику (.3поэтъ, художникъ, можетъ давать
геб? образы...'). Точно такъ же сочетанія: „онъ красив?е",
-,онъ при смерти'* могутъ быть то отд?льными предложеніями
(въ смысл?: .,онъ бол?е красивъ", .,онъ находится при
смерти"), то частями другихъпредложеній („онъ красив?е пи-
шетъ, ч?мъ я'-, „онъ при смерти говорилъ мн?..."). Та-
кимъ образомъ, во вс?хъ этихъ сочетаніяхъ сказуемостный
смыслъ неразрывно связанъ съ опред?ленными условіями про-
изношенія, заключающимися, коротко говоря, въ томъ, что
ритмъ и интонація сочетанііі этихъ должны соотв?тствовать
ритму и интонаціи ц?лыхъ предложеній, а не частей
предложеній. Только такое произношеніе и можетъ ихъ сд?-
лать отд?льными предложеніями, только оно и можетъ
возбудить въ слушател? т? ассоціаціи, который создаютъ
отрицательную сказуемость. Совс?мъ не то при грамматическомъ
сказуемостномъ член?, т.-е. при краткомъ прилагательномъ
Сочетаніе: .,онъ боленъ", такъ же какъ и „боленъ онъи, при
какомъ угодно произношеніи и даже совс?мъ не
произнесенное, а только написанное на клочк? бумаги вн? всякоіі
связи и безъ всякихъ знаковъ препинанія, воспринимается
только какъ отд?льное предложеніе, и быть
несамостоятельной частью другого предложения не можетъ
И это потому, что въ немъ есть своя сказуемость
(боленъ), хотя й не глагольная и не полная (безъ связки),
но все же настоящая грамматическая с к а з у е-
мЪсть. На этихъ сочетаніяхъ ясн?е всего можно наблю-
¦
дать разницу между формальнымъ и неформальнымъ выра.
женіемъ мысли, а также значеніе для этого формальнаго выра-
женія формъ сказуемости: мы видимъ, что гд? есть от-
д?льная сказуемость, тамъ есть и отд?льное пред-
ложеніе, отд?льная грамматическая мысль, никоимъ
образомъ не см?шиваемая съ другими.
Помимо вспомогательныхъ синтаксическихъ признаковъ Значеніе іеще-
(порядокъ словъ, ритмъ, интонація) огромное значеніе р^",н1Х"ис]2і
лріобр?таетъ въ т?хъ же сочетаніяхъ и вещественнаят?хъжечленоіъ
сторона р?чи, т.-е. вещественныя значенія словъ, обстановка
р?чи, предыдущій опытъ говорящихъ. Если, напр., глаголъ

— 240 —
берется изъ обстановки р?чи или изъ предыдущей р?чи (.,Кто
лучше играетъ, онъ или она?'-—,Онъ л у ч ш е'* —„Н?тъ, она
лучше"), то и при полной ритмической отд?льности такого
сочетанія оно все же не возбудить ассоціацій съ сочетаніями:
„онъ былъ лучше" и „онъ будетъ лучше" и не будетъ
заключать въ себ? отрицательной связки: это будетъ просто
неполное предложеніе съ заимствуемымъ изъ предыдущаго
сказуемымъ. Сочетаніе: „любовь счастье" гораздо меньше
способно возбудить представленіе о полномъ предложены съ
отрицательной связкой (и соотв?тственно требуетъ гораздо
большихъ ритмическихъ и мелодическихъ средствъ для этого),
ч?мъ сочетаніе: „онъ офицеръ". Причина — исключительно
вещественныя значенія словъ, которыя во второмъ случа?
уже, конкретн?е и потому бол?е способны ассоціироваться
съ категоріей глагольности (самой живой и конкретной изъ
вс?хъ грамматическихъ категорій), ч?мъ въ первомъ. Понятно,
что сочетанія типа: „онъ боленъ" и тутъ выд?ляются своей
грамматичностью, своей полной независимостью отъ
вещественной стороны р?чи.
Различные Грамматическая природа разсмотр?нныхъ въ этой глав?
жзгляды на без-предложеній не можетъ еще считаться вполн? выясненной.
глагольный ф q ф0ртунатовъ въ своей р?чи: „О преподаванш грамма-
предложения о » ,, г т
тики русскаго языка въ средней школ?" (въ „Трудахъ пер-
ваго съ?зда преподавателей русскаго языка военно-учебныхъ
заведеній") не отличаетъ ихъ отъ прочихъ безглагольныхъ
предложеній, какъ: .,пожаръ!", „морозъ!", „воры!", „ты куда?",
„я сейчасъ!" и т. д., относя вс? вообще безглагольныя
предложения къ разряду „неграмматическихъ предложеній",
т.-е. такихъ, которыя, хотя и выражаютъ отд?льныя мысли
(почему и являются, въ широкомъ смысл? слова, „предложе-
ніями"), но не выражаютъ ихъ грамматическими
средствами языка (формами словъ). В?дь единственнымъ грамма-
тическимъ выразителемъ мысли, какъ таковой (т.-е. самаго
процесса мышленія), является въ язык? глаголъ-сказуемое,
и только благодаря этому глаголу-сказуемому и
соотносительно съ нимъ сознаются въ языковой мысли подлежащее и
второстепенные члены; зд?сь же какъ разъ этого глагола-
-сказуемаго н?тъ. Понятно, что и подлежащего, и второсте-
пенныхъ членовъ зд?сь н?тъ, и ни о какомъ синтаксическомъ
анализ? этихъ сочетаній, какъ предложеній, съ этой точки
зр?нія, не можетъ быть р?чи. Мы можемъ анализировать
отд?льныя синтаксическія формы, встр?чающіяся зд?сь (напр.,
форму родительнаго падежа существительнаго въ сочет.: „онъ
высокаго роста", формы согласованія прилагательнаго въ сочет.:
„я странная"), но ни о какихъ „членахъ предложенія" говорить
не можемъ. Въ н?которыхъ же изъ этихъ случаевъ, какъ: „онъ

— 2-Н —
офицеръ", .,онъ навесел?", даже и о такомъ анализ? не можетъ
быть р?чи, такъ какъ зд?сь н?тъ совс?мъ синтаксиче-
скихъ формъ (форма именит, падежа получаетъ
синтаксическое значеніе только при глагол?, см. стр. 120). Сочетанія эти
такъ же невозможно, съ этой точки зр?нія, разбирать
синтаксически, какъ невозможно какое-нибудь .,axv разбирать
морфологически. Это совершенно безформенныя
сочетанія На діаметрально противоположной точк? зр?нія стоитъ
въ своемъ .,Синтаксис?'- Д. Н. Овсянико-Куликовскій, счи-
тающій, что во в с ? х ъ вообще безглагольныхъ предложе-
ніяхъ сознается въ настоящее время глагольность, какъ
изв?стное .,движеніе мысли'*, какъ „грамматическая идея", какъ
^отрицательный способъ выраженіяи (стр. 53—54). Нако-
нецъ, В. К. Поржезинскій въ „Элементахъ языков?д?нія'' и
Д. Н. Ушаковъ въ .Драткомъ введенш въ науку о язык?',
примыкая въ общемъ къ Ф. ?. Фортунатову, выд?ляютъ пред-
ложенія типа .,онъ боленъ*' въ разрядъ ,,грамматическихъ'\
такъ какъ въ нихъ есть особая грамматическая сказуемость
(„боленъ4-); при этомъ оба автора допускаютъ, что въ этихъ
предложеніяхъ ., самое отсутствіе обозначенія формы времени
понимается нами, какъ обозначеніе настоящаго времени..."
(,Элем.", стр. 154) и что „зд?сь также есть форма времени,
именно отрицательная форма..." („Кратк. введ.", стр. 78). Въ
иредыдущемъ изложеніи это посл?днее толкованіе было
расширено до пред?ловъ .,безглагольныхъ предложеній со
сказуемостными членами", а толкованіе Д Н. Овсянико-Кули-
ковскаго было сужено до т?хъ же пред?ловъ. Намъ казалось,
что такія сочетанія, какъ: .,онъ добр?е", ,онъ высокаго роста'',
,онъ противъ этого", ,онъ за насъь* и т. д., синтаксически,
какъ формы сочетаній, въ связи съ определенными,
свойственными всякому отд?льному предложенію, интона-
ціей и ритмомъ, неотд?лимы отъ соотв?тствующихъ гла-
гольныхъ типовъ: .,онъ былъ добр?е", онъ былъ высокаго
роста'' и т. д. Фактически, описывая тотъ или иной видъ
сказуемостныхъ второстепенныхъ членовъ, русскій синтак-
тикъ не можетъ не включать въ изучаемый матеріалъ и
соотв?тствующихъ безглагольныхъ предложеній. И если даже
онъ отм?чаетъ какъ разъ разницу между т?ми и другими
(напр, указывая, что при „онъ былъ офицеромъ" и ,,онъ бу-
детъ офицеромъи невозможно „онъ офицеромъ'*), то даже и
такое указаніе предполагаетъ параллелизмъ т?хъ и другихъ
сочетаній. Вн? параллелизма эти группы не поддаются изу-
ченію. Такимъ образомъ, волей-неволей мы принуждены
признавать въ нихъ опред?ленные виды сказуемостныхъ
второстепенныхъ членовъ. А это приводить къ признанію въ
нихъ отрицательной связки. Это уступка не логик? и психо-
логіи со стороны грамматики, а синтаксису со стороны
м о р ф о л о г і и. Сама же сказуемостность второстепенныхъ
членовъ опять-таки не можетъ не входить въ кругъ синта-
ксическаго в?д?нія даже и тогда, когда она не выражена осо-
ів

— 242 —
быми формами, потому что далеко не всякій второстепенный
члекъ и не всякая разновидность его и не при всякихъ син-
таксіхческихъ условіяхъ можетъ примыкать къ связк?, т.-е
быть сказуемостной. Можно сказать: .,онъ былъ моложе",
чо нельзя: „онъ былъ молодо"; можно сказать: .,онъ былъ
чернаго цв?та", но нельзя: „онъ былъ цв?та" (въ смысл?:
,им?лъ цв?тъ", .,не былъ безцв?тенъ''); можно сказать: „это
была комната отца'", но неудобно: „эта комната была отца";
можно сказать: „челов?къ долга", но нельзя: .,онъ былъ
долга'; и т. д. То же и при вс?хъ другихъ связкахъ, не
говоря уже объ особенностяхъ отд?льныхъ связокъ.
Очевидно, связочныя предложенія (а сл?довательно и
безглагольная разновидность ихъ, поскольку она сознается именно, какъ
разновидность) образуютъ въ каждомъ язык? особые типы
сочетаній, подлежащіе синтаксическому изученію и анализу.
Другіе типы Что же касается до несвязочныхъ безглагольныхъ предложе-
безглагольных* ній, т.-е. такихъ, гд? не хватаетъ не связки, а полнов?снаго
предяожсній. глагола-сказуемаго, то вс? они, по значенію въ нихъ
безглагольное™, представляются намъ распадающимися на 3 р?зко
различныя группы:
Собственно- 1) Предложенія, въ которыхъ синтаксически важн?йшимъ
безглагольный членомъ является именительный падежъ существи-
предложенія, илительнаг0т а BC-fc остальные члены, если они есть, тягот?ютъ
"НеГескія"ТИ" къ ЭТ0МУ именительному. Мы им?емъ въ виду такія повсе-
дневныя предложенія, какъ: „пожаръ!", „морозъ!", „ужасный
морозъ!", „хорошая [погода!", „звонокъ!', „воры!* и т. д, и
такія литер атурныя, какъ:
Шопотъ, робкое дыханье, трели соловья . (Фетъ)
Глухая степь. Дорога далека' (Полонск.)
Это означало съ его стороны, . что ему жаль меня, что онъ
хочетъ.. ободрить меня и ув?рить въ своемъ покровительств?*
Добрый и наивный Нурра' (Дост.)
Чрезвычайно неровный слогъ' Тотчасъ видно, что
не челов?къ писалъ (Гог.)
Ненастный день. Дорога прихотливо
Уходить въ даль. К р у г о м ъ все степь да степь. (Бун)
Вечернія сумерки. Крупный мокрый сн?гъ л?ниво
кружится около только что зажженныхъ фонарей... (Чех)
Земская больница. За отсутствіемъ доктора, у?хавшаго
жениться, больныхъ принимаетъ фельдшеръ Курятинъ... (Чех.)
„Кто сильн?е, тотъ и правъ", продолжалъ отецъ наставительно
„Борьба за существованіе" (?. Солог.)
Правда комнатка твоя выходила въ садъ; черемухи, яблони,
липы,—сыпали теб? на столъ,. свои легкіе цв?тки,. иногда за?зжалъ
къ теб? старый другъ изъ Москвы .но одиночество, но
невыносимое рабство учительскаго з в а н і я5
невозможность освобожденія, но безконечныя осени и зимы,
но бол?знь неотступная. (Тург.)
Предложенія эти явно неполны. Психол подлежащимъ
зд?сь является представленіе или группа представленій
(большей частью посл?днее), непосредственно переживаемыя или
пережитыя говорящимъ (картина пожара, грабежа, степи и

— 243 —
т. д) Психол сказуемымъ являются т? слова, которыми онъ
кратко обозначаетъ эту картину, т.-е. именит, падежъ сущест-
вительнаго со вс?ми отъ него зависящими словами. Сл?дова-
тельно, психол подлежащее зд?сь не выражено, и совершенно
невозможно предположить, въ форму какой части р?чи отлилось
бы оно, если бы было выражено. Само по себ? выраженіе
психол. подлежащаго глаголомъ, т.-е. грамматическимъ
сказуемымъ, а психол. сказуемаго именительнымъ падежомъ,
т.-е. грамматическимъ подлежащимъ, какъ мы впосл?дствіи
увидимъ, вполн? возможно и даже обычно. Но предполагать
зд?сь такой случай н?тъ ни мал?йшаго основанія, такъ какъ
всякая попытка приставить зд?сь какой бы то ни было
глаголъ или словечко .,есть** („пожаръ происходитъ",
,,морозъ есть% .,звонокъ раз дается1*, „воры
ворвались'*, „степь окружаетъ насъ, раскрывается" и т. д.)
явно противор?читъ самому духу этихъ предложеній. Зд?сь
вся суть именно въ одинокости этого именительнаго падежа,
въ изолированности его отъ какого бы то ни было глагола.
Объ ассоціаціяхъ съ „былъ пожаръ** и „будетъ пожаръ'•
зд?сь не можетъ быть и р?чи. Правда, изв?стное в?яніе
глагольности, въ вид? все того же незримаго присутствія
формъ времени и наклоненія, можно уловить и тутъ. Въ
стихотворение, напр.: „шопотъ, робкое дыханье, трели соловья...*•
мы переживаемъ все изображаемое, какъ происходящее въ мо-
ментъчтенія,т.-е. воспринимаемъ все стихотворение какъ бы въ
форм? настоящаго времени, хотя во всемъ стихотвореніи
н?тъ ни одного глагола. Но объясняется это т?мъ, что
глагольность есть в?дь вообще основная форма нашего грамматиче-
скаго мышленія и понятно, что эта наша грамматическая
¦стихія просачивается, такъ сказать, сквозь все, что мы дума-
емъ и говоримъ. Можно сказать, что мы все воспринимаемъ
въ язык? на фон? глагольности или на все смотримъ сквозь
призму ея. Въ этомъ смысл? всякое предложеніе неизб?жно
„о г л аго лено'- въ современномъ сознаніи, и въ этомъ мы
вполн? примыкаемъ къ Д. Н. Овсянико-Куликовскому.
Приравнивать нашу безглагольность къ безглагольности
первичной, существовавшей до возникновенія глагола или въ первую
лору его развитія, н?тъ ни мал?йшей возможности. Но
въ предложеніяхъ разсматриваемаго типа эта глагольность,
поскольку она зд?сь мыслится, мыслится не гд? - нибудь
п одл ? именительнаго, а скор?е въ самомъ имени-
тельномъ, который и Д Н. Овсянико-Куликовскій назы-
ваетъ „оглаголеннымъ" (.,Синт/* стр. 51) Если ^пожаръ!4-,
„морозъ!" и т. д. и ассоциируются съ глагольными предложе-
ніями, то во всякомъ случа? скор?е съ такими, какъ: „го-
ритъ!", .,моро5итъ!и и т. д., ч?мъ съ такими, какъ: „пожар-ь
происходить", „морозъ есть" и т. д. А это значитъ, что
именительный зд?сь мыслится отнюдь не въ соотношеши съ опу-
щеннымъ глаголомъ-сказуемымъ, и, сл?довательно, отнюдь
не какъ подлежащее. Скор?е ужъ онъ напоминаегь
іе*

— 244: —
сказуемостное имя, если понимать эти предложенія, какъ:
..картина, которая развертывается передъ моими глазами, есть по-
жаръ", ,,звуки, которые сейчасъ раздались, есть з в о н окъ'*,
,,все, что я передъ собой вижу — степь" и т. д. Но и такое
толкованіе довольно натянуто. Поэтому лучше всего считать
эти предложенія, д?йствительно, ,неграмматическими'. Пхъ
можно разбирать, какъ сочетанія, если въ нихъ есть формы
согласованія и управленія, но не какъ предложенія. Сюда
же можно отнести и сочетанія такого именительнаго со сло-
вомъ „это': „это пожаръ", „это воры",, „это онъ", „это она*,
и т. д, если не ставить ихъ въ параллель съ „это былъ
пожаръ" и .,это будетъ пожаръ", что было бы довольно
рискованно, такъ какъ и сами то посл?днія предложенія отступаютъ
отъ нормы (см. стр. 217).
Предложена 2) Предложенія, въ которыхъ важн?йшимъ членомъ является
¦ опущеннымъ какое-либо приглагольное, съ синтаксической точки зр?*
глаголомъ. • г «* к і и " і
нія, слово, какъ. ,сейчасъ!", .,тише!",,,направо!', .,я сейчасъ'",
„ты куда?", .,я къ доктору", „карету мн?!% .,стаканъ воды,
ради Бога!-, ,а онъ его — по ше?'ь или, переходя къ литера*
турнымъ прим?рамъ:
Татьяна* ахъ' а онъ рев?ть
Татьяна въ л?съ, медв?дь за нею... (Пушк)
,,Молчалинъ на лошадь садился ногу въ стремя,
А лошадь на дыбы —
Онъ объ землю — и прямо въ те м я." (Гриб.)
„Да смотри ты, ты не входи, братъ, въ кладовую, не то я тебя:,
знаешьJ березовымъ-то в?никомъ, чтобы для вкуса-то'*' (Гог)
„Это все дрянь, ч?мъ набиваютъ головы ваши и академш, и вс? тт>
книжки, буквари и фплософія я плевать на все это' (Гог )
Пошелъ Балда въ ближайшій л?сокъ,
Поймалъ двухъ зайковъ—да въ м?шокъ. (Пушк.)
Въ этихъ предложеніяхъ изв?стныя представленія тоже
не выразились словами, потомз7" что и безъ того достаточно
ясно возбуждались въ ум? слушателя обстановкой р?чи, пред-
шествующимъ опытомъ говорящихъ или другими словами того
же предложенія. Поэтому эти предложенія тоже неполныя.
Но въ нихъ, въ отличіе отъ предыдущего разряда, все тяго-
т?етъ не къ именительному, а къ чему-то опущенному,
и это опущенное при попытк? восполнить его неизбежно
принимаетъ очертанія глагола. Правда, подстановка опре-
д?леннаго глагола и зд?сь всегда неум?стна, часто не-
пріятна и иногда даже невозможна. Говорить, что въ предло-
женіи: ,онъ его по ше?" подразум?вается .,ударилъ" или
въ предложеніи: ,медв?дь за ней" подразум?вается .поб?-
жалъ'*, значитъ искажать психологію этихъ сочетаній, такъ
какъ и тутъ вся суть именно въ опущеніи глагола, въ
невыраженности его средствами языка. Но, въ отличіе отъ
предыдущаго разряда, зд?сь им?ются бол?е или мен?е ясные
синтаксическіе признаки того, что опущенъ именно глаголъ,
а не другая какая-либо часть р?чи. Такими признаками
являются, напр, нар?чія, которыя ни къ чему кром? глагола

— 245 —
не могли бы относиться (;тише!*, .,направо!' и т. д.), пригла-
го льны я дополнен!я, который несмотря на присутствіе
именительнаго падежа и отсзгтствіе глагола сознаются, именно,
какъ приглагольныя, а не пріименныя (срвн. стр. 164) и не-
р?дко своей падежной формой даже намекаютъ на опред?лен-
ный глаголъ (срвн.: „онъ его по ше?и и онъ ему но ше?'").
Соотв?тственно съ этимъ и тотъ именительный, который зд?сь
встр?чается, даже въ т?хъ р?дкихъ случаяхъ, когда онъ не-
сетъ на себ? удареніе (напр.: ..я васъ!", „смотри жъ, ужъ
я тебя, воструху!^), совс?мъ не похожъна именительный пред-
шествующаго разряда. Это явный именительный
подлежащего при опущенномъ сказуемомъ. Соотв?тственно
опред?лятся и второстепенные члены, какъ зависящіе частью
отъ этого опущеннаго сказуемаго, частью отъ подлежащего.
Синтаксически, какъ формы с о ч е т а н і и, намъ и эти пред-
ложенія представляются параллельными съ соотв?тствуюідими
глагольными.
3) Предложенія, по общей своей форм? соотв?тствующія Предложенія
предыдущему разряду, но съ безглагольностью, вызванноюсъ отрицатель-
не опущеніемъ того или другого глагола, а отсутствіемъ насто-нымъглаголом1:
ящаго времени у глагола .,былъ — буду. Таковы предложенія:
..сегодня у насъ балъ', -,сегодня праздникъ", .,у меня на-
сморкъ", .для васъ я всегда дома" или:
Гд?-жъ онъ^Онъ тамъ Гд? тамъ? Не знаемъ (Держ )
„Зач?мъ ты зд?сь во тьм? полночной?" (Лерм.)
„ V васъ в ъ і и ц ?, в ъ двпженьяхъ суета1" (Жук )
Какъ полны ихъ зв\кп
Безумствомъ желанья'
В ъ н и х ъ слезы р а з *і \ к п,
В ъ н и х ъ т р е и е т ъ свиданья' (Лерм.)
Отъ предложение предыдущаго разряда сочетанія эти
отличаются т?мъ, что зд?сь н?тъ т?хъ отт?нковъ, которые
создаются тамъ опущеніемъ глагола (отт?нки быстроты,
энергичности, указанія на обстановку р?чи и т. д.). Въ связи
съ этимъ не сознается зд?сь и какой-либо неполноты,
потому что невыраженнымъ остается представленіе .,бытія'-,
самое общее и отвлеченное. Отсутствіе глагола вызвано зд?сь
не опущеніемъ, а, какъ въ сказуемостныхъсочетаніяхъ, чисто-
-грамматическими причинами, грамматическимъ соста-
вомъ языка (недостаточностью глагола .,былъ—буду'), и потому
эти сочетанія, наравн? со сказуемостными безглагольными
сочетаніями, могутъ быть поставлены въ параллель съ
отрицательной формой отд?льныхъ словъ, а сказуемое въ нихъ
можетъ назваться отрицательнымъ Отличіе- ихъ отъ
безглагольныхъ сказуемостныхъ сочетаній только въ томъ,
что тамъ мы признаемъ отрицательную связку, а
зд?сь — отрицательное сказуемое, такъ какъ глаголъ
..былъ—буду'^им?етъ зд?сь смыслъ существованія, присутствія.

— 246
XXV
Сочетанія глагола съ инфинитивомъ. Инфинитивная
связка.
Инфннитигь і-ь Ннфинитивъ при связк?, въ качеств? сказуемостнаго члена,
»очетаніяхъ. употреоляется крайне р?дко, почему мы и не разсматривали
отд?льно этого случая и не были обезпокоены получающейся
у насъ терминологической нел?постью (,сказуемостное
второстепенное сказуемое")- Такія предложенія, какъ: „Грушниц-
каго страсть была декламировать" или: „по прі?зд? на
станцію первая забота была поскор?е пе реод?ть с я. ."
(Пушк.)і представляются исключительными, такъ какъ обычно
говорятъ: „его страстью было декламировать", „первой
моей заботой было переод?ться1- (оборотъ, на которомъ
мы остановимся впосл?дствш). Сравнительно чаще встр?ча-
ются соотв?тствующія безглагольныя предложенія, какъ: „долгъ
нашъ защищать кр?пость до посл?дняго нашего издыханія...^
(Пушк.), „его ц?ль — сд?латься героемъ романа*' (Лерм.), но
тутъ, всл?дствіе особыхъ ритмическихъ условій (два одина-
jcobo .сильныхъ ударенія и ритмически разд?лъ между ними),
а также всл?дствіе указанной р?дкости соотв?тствующихъ
связочныхъ сочетаній, врядъ ли можно говорить объ
отрицательной связк? и сказуемостномъ инфинитив?. Скор?е это
два отд?льныхъ предложенія (оба неполныхъ,
конечно). Такимъ образомъ, сказуемостный инфинитивъ, въ томъ
смысл?, въ какомъ мы до сихъ поръ говорили о сказуемост-
Вліяиіе пригла- ныхъ членахъ,— явленіе исключительное Но, съ другой сто-
гольнаго ннфн- p0HbTj всякій приглагольный инфинитивъ вліяетъ на веще-
на глагол-ъ. ственное значеніе того глагола, къ которому онъ примыкаетъ
въ томъ же направленіи, въ какомъ вліяютъ сказуемостные
члены, т.-е- отнимаетъ у него яркость, заставляетъ его по-
бл?дн?ть. Чтобы уб?диться въ этомъ, сравнимъ попарно сл?-
дующія сочетанія:
Онъ собирается на охоту. Онъ собирается охотиться.
Онъ думаетъ о по?здк?. Онъ думаетъ по?хать.
Онъ далъ денегъ. Онъ далъ знать о себ?.
Онъ пошелъ въ л?съ. Тутъ онъ пошелъ расписывать
свои приключенія.

— 247 —
Онъ с?лъ въ кресло. Онъ с?лъ заниматься.
Онъ р?шилъ вопросъ Онъ р?шилъ по?хать
Онъ принимается за работу. Онъ принимается работать.
Онъ бросилъ работу. Онъ бросилъ работать.
и т. д.
Мы видимъ, что въ правыхъ прим?рахъ глаголъ лег-
ков?сн?е, отвлеченн?е, ч?мъ въ л?выхъ, и что онъ
пріобр?таетъ тутъ т? же, напоминаюпііе глагольную форму
вида, отт?нки, что и въ сказуемостныхъ сочетаніяхъ (см.
стр. 200). Такъ, въ сочет.: „онъ собирается охотиться'*
глаголъ обозначаетъ не столько самые сборы, сколько нам?ре-
ніе,готовность,вообще предвареніе д?йствія(срав. видовой
отт?нокъ въ словахъ: „запродажа", „запродать4*, „запросить",
„загадать")» и тотъ же отт?нокъ выступаетъ въ сочетаніяхъ: „ду-
маетъ охотиться'*, „р?шаетъ охотиться1; въ сочетаніяхъ: „по-
шелъ расписывать", „с?лъ заниматься'-, „принялся работать'
ясенъ отт?нокъ начала д?йствія, въ сочетанш: „бросилъ
работать" — конца д?йствія, и т. д. Иногда это изм?неніе
значенія глагола при инфинитив? приводитъ къ точно та-
кимъ же результатамъ, какъ и изм?неніе значенія при
сказуемостныхъ членахъ. Такъ, напр., глаголъ „стану" и тамъ,
и тутъ утратилъ полностью все свое значеніе „стоянія" и въ
обоихъ случаяхъ им?етъ чисто видовое, начинательное
значеніе (.,сталъ офицеромъ", „сталъ писать'-). Въ связи съ этимъ
возникаетъ и тутъ особая синтаксическая ц?льность. Какъ
„сталъ офицеромъ" не равняется: „сталъ-)-офицеромъ" (т.-е
сталъ въ поз}- офицера, остановился по-офицерски), такъ и
„сталъ писать'- не равняется: „сталъ-j-писать" (т.-е.
остановился, чтобы писать) Въ обоихъ случаяхъ потеря
вещественности въ глагол? влечетъ за собой психологическій (и
ритмическій) сдвигъ въ сторону второстепеннаго члена и
объединеніе съ нимъ глагола на правахъ частичнаго слова-
-связки. И зд?сь, при инфинитив?, этотъ сдвигъ и это
объединеніе могутъ быть настолько сильны, что об? формы могутъ
терять въ изв?стныхъ слз^чаяхъ всю свою отд?льность и
сливаться въ одну составную форму. Таковы, напр,
древне-русскія: „иму д?лати*-, „хочю д?лати", „начьну д?лати",
им?вшія смыслъ обычнаго будущаго времени, таково малорус-

— 24b —
ское „му робпти4, уже начавшее переходить даже въ
простую скорму: .фобитиліу1 (см. стр. 25), таково же и наше
буду/^е сложное: ,буду д?лать" (срвн. также, .,зас?даніе
іпіъ етъ быть"., „погода хочетъ разгуляться') Ко-
кечно, степень этого сліянія глагола съ инфинитивомъ въ
отд?льныхъ случаяхъ очень различна. Если на одной сторон?
стоятъ такія сочетанія, какъ: „му робити'* или .,буду писать",
гд? сліяніе дошло до своего пред?льнаго пункта, то на
другой сторон? мы видимъ такія сочетанія, какъ.
„позаботился приготовить % „приказалъ запрячь %
„распорядился убрать1, гд? сліяніе совершенно незам?тно. Но есть
основаніе полагать, что въ большей или меньшей степени
(можетъ быть, иногда въ чисто-потенціальномъ вид?) отт?-
нокъ этотъ присущъ всякому сочетанію глагола съ
Причины іліянія инфинитивомъ. Именно, вдумываясь въ причину т?хъ
превращение, которыя претерп?ваетъ зд?сь глаголъ, мы найдемъ, что
тутъ все д?ло въ инфинитив?, и притомъ не въ
глагольности его значенія самой по себ?, какъ это можно было бы
предположить, а только въ томъ, что иифинитивъ уже н е
дополненіе. Вещественное значеніе глагола вообще
связано т?сн?йшимъ образомъ съ его дополненіемъ (см. стр. 157)
Въ сочет.: „пошелъ въ л?съ'", ,,с?лъ въ кресло' дополненія
своими вещественными и своими падежными значеніями
(винительный направленія движенія) поддерживаютъ въ
глаголахъ ихъ исконныя вещественныя значенія. То же, и въ
еще большей степени, при управляемыхъ дополненіяхъ: въ
сочет.: „даетъ деньги', „даетъ награду'- (и даже при перенос-
номъ значеніи глагола: „даетъ пощечину, .,даетъ балъ*')
дополненія „дополняютъ" вещественное значеніе глагола и т?мъ
цодкр?пляютъ его. Вотъ этого подкр?пленія-то
иифинитивъ и не можетъ дать глаголу, такъ какъ онъ пересталъ
быть дополненіемъ, пересталъ быть т?мъ предметомъ, съ
которымъ связано д?йствіе, а получилъ совершенно особое и
въ высшей степени отвлеченное значеніе. Понятно, что
и д?йствіе, лишенное объекта, становится отвлеченн?е.
Конкретное .,даванье1, хотя бы и не руками („даетъ балъ"),
переходить въ отвлеченное понятіе причиненія (., даетъ знать"?
.,даетъ почувствовать'), потому что н?тъ предмета,
который бы можно было .,дать'-, хотя бы и отвлеченнаго. А разъ
такъ, разъ все д?ло въ отсутствіи дополненія и въ „обезси"
ливаюшемъ", такъ сказать, вліяніи инфинитива, то ясно, что
въ большей или меньшей степени отт?нокъ этотъ долженъ

— 249 —
сопровождать всякое столкновеніе глагола съ инфинитивомъ,
почему мы и выд?ляемъ эти сочетанія въ особую группу. Въ
наибол?е же р?зкихъ случаяхъ, какъ: „стан}т писать'-,
кошель расписывать" и т. д., мы находимъ нужнымъ отм?чать
и несамостоятельность глагола, над?ляя его именемъ
инфинитивной связки.
Можетъ возникнуть вопросъ объ отношеніи разсматрива- Отношеніе та-
емыхъ сочетанш къ сказуемостнымъ. В?дь въ т?хъ и дру- къ сказуемост-
гихъ глаголъ превращается въ связку (или приближается къ нымъ сочета-
ней), въ т?хъ и другихъ психол. сказуемое выражается второ-
степеннымъ членомъ, примыкаюшимъ къ этой связь? и несу-
щимъ на себ? сказуемостное удареніе, въ т?хъ и др)ггихъ
этотъ второстепенны!! членъ сливается съ глаголомъ-связкой
въ н?что ц?льное. Казалось бы, н?тъ основанія разд?лять
эти сочетанія и выд?лять типъ: „глаголъ -|-инфинитивъь въ
особую группу. На самомъ д?л?, типъ этотъ, по общему
своему характеру, глубоко отличенъ отъ сказуемостнаго. Въ
сказуемостныхъ сочетаніяхъ глаголъ-связка является посред-
никомъ между сказуемостнымъ второстепеннымъ членомъ и
подлежащими Онъ либо оттягиваетъ второстепенный членъ
отъ подлежащего въ т?хъ случаяхъ, когда тотъ способенъ,
по природ? своей, вступить въ непосредственны я сно-
шенія съ подлежащимъ (сказуемостное опред?леніе), либо
притягиваетъ его къ подлежащему, когда онъ, по природ?
своей, не им?етъ къ подлежащему никакого отношенія
(сказуемостное дополненіе и обстоятельство). Въ обоихъ случаяхъ
результатъ получается одинъ и тотъ же: второстепенный
членъ посредствомъ связки относится мыслью къ по-
длежащему. Вотъ этого-то посредствующаго, „связывающаго'
и привязывающаго къ подлежащему начала и н?тъ въ
инфинитивной связк?. Въ сочет., напр.: „онъ далъ ему
почувствовать'- глаголъ ,далъ'" теряетъ свое вещественное значеніе, но
не притягиваетъ нисколько инфинитива къ подлежащему, а
относитъ д?йствіе ,чувствованія'" къ дополненію („ему"). То
же и во вс?хъ другихъ случаяхъ столкновенія дополненія съ
инифинитивомъ при глагол? („велю ему уйти", „прошу его
уйти" и т. д., такъ называемые „дательный съ неопред?лен-
нымъ" и „винительный съ неопред?леннымъ'') *). Если же въ
г) Этихъ оборотовъ не надо см?шивать съ такими, какъ „могу ему
помочь", „хочу е г о взя ть\ гд? дополненіе зависит* не отъ глагола, а
отъ инфинитива

— 250 —
другой групп? случаевъ инфинитивъ относится къ
подлежащему ( , собирается охотиться", с?лъ заниматься'- и т. д), то
при- пна этого не въ посредствующемъ вліяніи инфинитивной
связки, какъ таковой, а въ вещественномъ значеніи
ея, какъ отд?льнаго глагола. Понятно, напр., что при глаго-
лахъсозначеніемъ нам?ренія („нам?реваюсь", „собираюсь",
,предполагаю", „зат?ваю" и т. д.), д?йствіе, выраженное въ
инфинитив?, должно возвращаться къ тому, кто нам?ренъ, къ
подлежащему, а при глаголахъ со значеніемъ побужденія
(„побуждаю", „заставляю", „приказываю", „прошу" и т. д.)
должно переходить на предметъ, который къ чему-либо
побуждается. Связочная же роль глагола зд?сь не при чемъ.
Съ этимъ связаны и другіе пункты различія. Въ сказуе-
мостныхъ сочетаніяхъ связка есть единственный пунктъ
скопленія глагольной энергіи; по об?имъ сторонамъ отъ
нея лежатъ совершенно инертныя массы (подлежащее и
сказуемостный второстеп. членъ), и вся энергія связки ухо-
дитъ именно на соединеніе этихъ инертныхъ массъ въ
процесс? мысли. Въ разсматриваемыхъ же сочетаніяхъ
одинъ изъ соединяемыхъ элементовъ — инфинитивъ — самъ
обладаетъ огромнымъ запасомъ глагольной энергіи.
Энергія эта, правда, чисто-потенціальная, потому что у него н?тъ
синтаксическихъ формъ для проявленія ея. Но, сливаясь съ
сос?днимъ глаголомъ, онъ какъ бы заямствуетъ у него
его синтаксическія формы и переводить, при ихъ помощи,
свою потенціальную энергію въ кинетическую. Въ
результат^ инфинитивъ д?лается средоточіемъ глагольности въ
предложены, а глаголъ получаетъ служебную функцію снаб-
женія инфинитива недостающими ему синтаксическими
средствами. Если въ сказуемостныхъ сочетаніяхъ связка
одинаково обслуживаетъ и подлежащее, и второстепенный членъ,
какъ посредкикъ между ними, то зд?сь она скор?е состоитъ
при второстепенномъ член?, при инфинитив?, какъ его син-
таксическій помощникъ. Соотв?тственно съ этимъ и т?
видовые отт?нки, которые появляются въ связк?, тамъ относятся
къ самой связк?, какъ къ единственному глагольному пункту,
на который они могутъ наслоиться, а зд?сь—къ
второстепенному члену (инфинитиву). „Сталъ богачомъ'* =нача л ъ быть
богачомъ, а „сталъ п?ть*' =нач а лъ п?ть. Въ первомъ слу-
ча? начинательный отт?нокъ заключенъ въ самой связк?, во
второмъ онъ переносится на инфинитивъ. Все это
обусловливается, конечно, исключительно природой самого инфинитива,

— 251 —
который слишкомъ активен ъ, чтобы участвовать въ
обычныхъ сказуемостныхъ сочетаніяхъ (почему онъ тамъ такъ
р?дко и встр?чается) и достаточно активенъ, чтобы
создавать, съ помощью инфинитивной связки, ту двойную
глагольность, которая зд?сь описана.
Сказанное можно иллюстрировать съ помощью одного,
правда н?сколько искусственная, но зато очень яркаго
примера. Возьмемъ сказуемостное сочетаніе: „страсть его была
декламировать", перед?лаемъ въ немъ прошедшее на будущее
(пстрасть его будетъ — декламировать') и сравнимъ съ нашимъ
будущимъ временемъ („ страсть его б уд е т ъ
декламировать")- Въданномъ случа? инфинитивъ какъ разъ одинаково
относится къ подлежащему и въ томъ, и въ другомъ изъ
однозвучныхъ сочетаній. И т?мъ не мен?е разница огромна.
Въ первомъ сочетаній сказано, ч?мъ б}гдетъ страсть, а
во второмъ, что она будетъ д ? л а т ь. Глагольный смыслъ
инфинитива выступаетъ вполн? ясно. Правда, зд?сь взято уже
не обычное сочетаніе глагола съ инфинитивомъ, а составная
форма будущаго времени. Но в?дь это только иред?лътого
отт?нка, который въ большей или меньшей степени заложенъ
въ каждомъ такомъ сочетаній.
Въ заключеніе н?сколько добавочныхъ зам?чаній. Какъ въ Инфинитивъ
сказуемостныхъ сочетаніяхъ, такъ и зд?сь на м?ст? глагола- ПРН ГЛ1Голк-
-связки можетъ быть причастіе, д?епричастіе и
инфинитивъ отъ этого глагола (.,собиравшихся охотиться1',
„собираясь охотиться", „собираться охотиться'*), при чемъ
вещественное значеніе глагольнаго слова подвергается тому же
вліянію инфинитива, что и самъ глаголъ, такъ что мы въ
прав? говорить объ .,инфинитивно-связочномъ" причастіи,
д?епричастіи, инфинитив?. Въ посл?днемъ случа? въ
сочетаній получается н?сколько инфинитивовъ („хот?лъ дать
почувствовать", „хот?лъ пойти заставить ихъпри-
брать все"), изъ которыхъ посл?дній является пунктомъ
наибольшей глагольности, а вс? предыдущіе сами принимаютъ
бол?е или мен?е связочный характеръ. Дал?е, сочетанія гла- Инфннитиіъ
гола съ инфинитивомъ могутъ комбинироваться и со сказуе- при ск*3Уем°-
стныхъ
мостными сочетаніями, потому что на м?ст? глагола въ сочетаніяхъ
нихъ можетъ быть сказуемостное сочетаніе, напр.:
Она должна была опуститься до д?йствителькосш,
чтобы наслаждаться имъ такимъ, каковъ онъ былъ. (Л. Толст.)
.. онъ очень, очень не прочь былъ пошалить при вся*
комъ удобном* случа? . (Дост)

Сопоставляя ,до;ькенъ два рзтбляЛ съ „долженъ итти", ви-
дамъ, что сказуемостный членъ такъ же бл?дн?етъ отъ со-
с?дства инфинитива, какъ и глаголъ. Дал?е, такъ какъ самъ
инфичиіивъ въ т?хъ случаяхъ, когда онъ образованъ отъ
глагола-связки („быть", „казаться", „д?латься'ь и т. д.), можетъ
им?ть при себ? сказуемостные члены (см. стр. 230), то
возможны сочетанія: „глаголъ -j- инфинитивъ -f- сказуемостный
членъ", напр:
„Если бы я хоть немножко могла быть похожа на васъ'и
(Л Толст)
Онъ, .какъ св?тскій и умный челов?къ, постарался быть
съ нею, съ женой своего врага, особенно любезны мъ (Л Толст.)
Для челов?ка со 100 000 руб дохода такіе долги, казалось бы,
не могли быть затруднительны (Л. Толст)
Всб эти правиламиогли быть неразумны, нехороши-
(Л Толст)
Наконецъ, возможна и комбинація изъ этихъ ком-
бинацій, т.-е. „сказуемостное сочетаніе-]-инфинитивъ-(-ска-
зуемостный членъ", напр.:
„Какъ ничтожно должно было показаться наше
большое общество этой необыкновенной женщин?1" (Пушк.)
Она чувствовала, что нын?шній вечеръ долженъ быть
р?шительный въея судьб? (Л. Толст)
Такъ какъ во вс?хъ этихъ случаяхъ на м?ст? сказуемост-
наго члена можетъ быть и грамматическій
сказуемостный членъ (добръ), то вс? эти сочетанія, даже съ чисто
вн?шней стороны, заслуживаютъ особаго упоминанія.
О термин? для Мы не нашли нужнымъ снабжать разсмотр?нныя въ этой
разсмотр?нныхъглав? сочетанія какимъ-либо ярлыкомъ, такъ какъ выражеше:
сочетаній. „сочетаніе глагола съ инфинитивомъ" исчерпываетъ ихъ вн?ш-
нюю сторону, внутренняя же едва ли можетъ быть втиснута
въ рамки термина. Но для школы, зд?сь, какъ и везд?, терминъ
необходимъ. Правда, въ огромномъ большинств? случаевъ
можно было бы не выд?лять совс?мъ этихъ сочетаній, какъ
сочетаній, такъ какъ ц?льность ихъ почти всегда такъ
слаба, что можно см?ло говорить объ обычномъ
сказуемом ъ и о примыкающемъ къ нему второстепенномъ
сказуемомъ. Но въ такихъ случаяхъ, какъ: „сталъ п?ть",
„далъ знать" и т. д., ц?льность должна быть отм?чена, а такъ
какъ случаи одного рода непосредственно переходятъ въ
случаи другого рода и отд?лять одни отъ другихъ для
школьника было бы слишкомъ трудно (если не невозможно), то
необходимъ одинъ общій терминъ. Отсюда вытекаютъ и требо-
ванія, которыя должны быть предъявлены къ этому термину:
м со
сказуемостными
членами.

— 25S —
онъ долженъ быть самымъ общимъ, не долженъ излишне
подчеркивать ц?льности сочетанія и не долженъ
замаскировывать т?хъ формъ, изъ которыхъ оно состоитъ. Кром? того
онъ долженъ р?зко отд?лять эти сочетанія отъ сказуемост-
ныхъ сочетаній. Наконецъ, онъ долженъ быть, какъ всякій
терминъ, кратокъ, а какъ всякій новый терминъ—легокъ.
Признаемся, что вс?мъ этимъ требованіямъ мы не сум?ли
удовлетворить. Конечно, если для сказуемостныхъ сочетаній
удержать нын? принятый терминъ: „составное сказуемое", то
для этихъ самъ собою напрашивается терминъ: ^двойное
сказуемое". Но отвергнувъ первый, мы должны отвергнуть
и второй. Оба эти термина одинаково просты, одинаково
выразительны и ясны, но оба одинаково замаскировываютъ т?
формы, изъ которыхъ состоитъ сочетаніе и одинаково вно-
сятъ путаницу въ понятіе грамматическаго сказуемаго, отд?-
ляя его отъ глагола. А разъ такъ, то остаются только такіе
тяжелов?сно-длинные термины, какъ; „глагольно-инфинитивныя
сочетанія", .,инфинитивно-сказуемостныя сочетанія", „сочетанія
съ двоякой глагольностью", „двояко-глагольныя сочетанія",
„слитно-инфинитивныя сочетанія" и т. д. Предоставляемъ
преподавателю въ каждомъ отд?льномъ случа? выбрать наимен?е
плохой изъ этихъ терминовъ или изобр?сти лучшій.
XXVI.
Обособленные второстепенные члены.
Сравнимъ два сочетанія: Различія іъ
числ? повышг-
Я удивляюсь, что вы, съ Я удивляюсь, что вы съ ній голоса и
вашей добротой, не чувствуе- вашей супругой не чувствуете ^^"между^
те этого. этого. грамматически.-
тождестіен-
Оба сочетанія на первый взглядъ синтаксически совершенно НЫМЙ
г г, г сочетаниями
совпадаютъ другъ съ другомъ Но если вслушаться
внимательно въ произношеніе, то обнаружится большая разница
въ интонаціи и ритм?. Въ л?вомъ сочетаній голосъ
прежде всего повышается до первой запятой, зат?мъ переходитъ
на низкую ноту и р?зко повышается къ слову ,вы* („что"
звучитъ гораздо ниже, ч?мъ ,,вы"), зат?мъ снова переходитъ
на низкія ноты и въ третій разъ повышается вплоть до
„добротой", съ этого же м?ста понижается равном?рно до конца.
Если изобразить повышеніе голоса съ помощью
поднимающейся линіи ( ^^^ ), а пониженіе съ помощью опускаю-

— 254 —
щейся ( "^ -^ ), то интонація фразы выразится
приблизительно такъ:
я удивляюсь, что вы, съ вашей добротой, не чувствуете этого.
Мы не касаемся зд?сь того, при какомъ изъ трехъ повы-
шеній голосъ достигнетъ наибольшей высоты (а такой мо-
ментъ непрем?нно долженъ быть, чтобы фраза была нормальна,
т -е. объединена въ мелодическомъ отношеніи); мы нам?ренно
изобразили вс? три _ одинаковой высоты; намъ
вообще важенъ въ данномъ случа? не детальный анализъ инто-
націи, а грубый, суммарный, показывающій только, что посл?
первой запятой голосъ непрем?нно долженъ дважды
повыситься. Сравнивая съ такой интонащей интонацго пра-
ваго сочетанія, зам?чаемъ, что тамъ этихъ добавочныхъ по-
вышеній н?тъ. Тамъ посл? перваго повышенія начинается
равном?рное пониженіе до самаго ко- Значками это можно
изобразить такъ:
Я удивляюсь, что вы съ вашей супругой не чувствуете этого.
Кром? того, есть разница и въ удареніяхъ. Въ первой
фраз? 4 сильныхъ ударенія: „я удивляюсь, что вы, съ
вашей добротой, не чувствуете этого"; во второй только 2:
„я удивляюсь, что вы съ вашей супругой не чувствуете
этого". Такимъ образомъ, разница въ интонаціи и въ ритм?
между обоими сочетаніями огромная, и мы въ прав? спросить
себя, не им?емъ ли мы тутъ двухъ разныхъ формъ со-
четаній (см. стрр. 76—77), другими словами, не им?етъ ли эта
разница грамматическаго значенія, не со^аетъ ли она какого-
-либо отт?нка, который въ другихъ случало выражается
грамматическими способами? Для р?шені; °тг~ з вопроса вслу-
Смзь поіыше- , г т
иій и удареній шаемся въ сл?дующее простое сочетай* _ь пов?ствова-
ісякаго соче- тельной интонаціей.
такія съ дробле-
"'отд?ль^ыя* Когда я пришелъ къ нему, его не было дома.
предложенія. 0
с5д?сь мы тоже находимъ повышеніе вплоть до запятой и
посл?дующее пониженіе по схем?:
когда я пришелъ къ нему, его не было дома.

255
Перевернувъ предложенія; находимъ то же:
его не было дома, когда я пришелъ къ нем}\
Зам?нивъ подчинительных! союзъ сочинительнымъ, нахо^
димъ то же:
я пришелъ къ нем}', а его не было дома,
И въ обратномъ порядк?:
его не было дона, а я пришелъ къ нему. •
Вставляя между этими двумя предложеніями третье,
находимъ уже два повышенія голоса съ посл?дующимъ пониже-
ніемъ:
когда я пришелъ къ нему, мн? сказали, что его н?тъ дома.
Вставляя еще одно предложеніе, получаемъ еще одно по-
вышеніе:
когда я пришелъ къ нему, мн? сказали, что онъ просилъ,
чтобъ я подождалъ.
Наконецъ, вставляя четвертое предложеніе не между
предпосл?днимъ и посл?днимъ, а въ середину посл?дняго,
получаемъ еще на одно повышеніе больше:
когда я пришелъ къ нему, мн? сказали, что отца его,
котораго я только что вид?лъ въ окн?, н?тъ дома.
Изъ всего этого можно сд?лать сл?дующіе выводы: 1)
всякое сочетаніе предложении, соединенныхъ союзами, если только
оно составляетъ одно сложное предложеніе (см. гл. XXXVIII) и
если не им?етъ вопросительнаго смысла (о вопросительной
интонаціи см. гл. XXIX), заканчивается пониженіемъ голоса;

— 256 —
2) лопижеше это охватываетъ посл?днее предложена *•), 3) пе-
релъ пониженіемъ всегда столько повышеній, сколько пред-
ло/пеній и 4) если какое-нибудь предложеніе попадаетъ въ
середину другого, то число повышеній увеличивается на 1
такъ какъ передъ этимъ вставнымъ предложеніемъ получается
добавочное повышеніе. А изъ этихъ выводовъ можно сд?-
лать окончательный и важн?йшій для насъ выводъ, что повы-
шенія голоса вь сложномъ предложеніи связаны съ грамма-
тическимъ дробленіемъ его, именно съ границами
предложеніи и связаны по очень простому закону: сколько
границъ, столько повышеній. Ударенія также связаны
Уподоблете н?- съ Дробленіемъ на предложенія: въ каждомъ изъ разобранныхъ
которыхъ іто- сочетаній было столько сильныхъ удареній, сколь-
Р°ч^ни™"оЪ ко предложеніи, а въ посл?днемъ было на одно удареніе
произношенію больше изъ-за того, что передъ вставнымъ предложеніемъ
предлож^7м\ появилось лишнее удареніе. Обращаясь теперь къ нашимъ
Обособленные первымъ прим?рамъ, изъ-за которыхъ мы предприняли это
вт°Р°<™!?нныв маленькое изсл?дованіе, мы видимъ, что въ сочетаній:
4/1 СИ ш\
Я удивляюсь, что вы, съ вашей добротой, не чувствуете этого
при двухъ предложеніяхъ и при одномъ пограничномъ
пункт? им?ется четыре ударенія и три повышенія, т.-е
два ударенія и два повышенія л и ш н и х ъ. Напротивъ, въ
сочетаній:
я удивляюсь, что вы съ вашей супругой не чувствуете этого
никакихъ лишнихъ повышеній и удареній н?тъ. Вдумываясь
въ причину такой разницы, мы должны отм?тить, что въ пер-
вомъ прим?р? лишнія повышенія и ударенія приходятся на
слов? „вы" и на слов? .,добротой", т.-е въ т?хъ пунктахъ,
которые отд?ляютъ сочетаніе ^съ вашей добротой" отъ окру-
жающихъ словъ. Ясно, что эти пункты играютъ зд?сь роль
пограничныхъ пунктовъ, т.-е., что слова ,съ вашей
добротой'- произвели въ произношеніи всего сочетанія такія
*) При чрезм?рномъ скопленш предложеніи оно можетъ, по чисто-физіо-
догическимъ причинамъ, начаться и раньше Вообще, интонащя сложнаго
предложенія на самомъ д?л? гораздо сложн?е, ч?мъ въ нашей схем?, и подлежитъ,
конечно, дальн?йшему нзученію Но мы ув?рены, что это посл?днее не поко.
леблетъ, а только осложнить наши выводы
і

— 257 —
же точно перем?ны, какія произвела бы вставка ц?лаго
предложения. И д?йствительно, подставляя на м?сто этихъ
словъ отд?льныя предложенія:
я удивляюсь, что в ы, который такъ добры, не ч у в с т в у е т е этого
или:
я удивляюсь, что вы, хотя вы такъ добры, не чувствуете этого
находимъ ту же интонацію и тотъ же ритмъ. Такимъ обра-
зомъ, зд?сь самое обыкновенное дополненіе („съ добротой")
вм?ст? съ самымъ обыкновеннымъ опред?леніемъ, съ нимъ
согласующимся („вашей"), уподобилось, въ отношеніи инто-
націи и ритма, ц?лому предложенію. Такъ какъ
такое уподобленіе указываетъ на н?которую обособленность въ
мысли говорящаго даннаго члена отъ другихъ членовъ того
же предложенія, то мы назовемъ такое дополненіе обособлен-
нымъ. Подобныя же изм?ненія интонаціи и ритма бываютъ
и при опред?леніи, напр.:
я удивляюсь, что вы, такой добрый, не чувствуете этого
и при обстоятельств?, напр.:
я удивляюсь, что вы, будучи такъ добры, не чу вствуете этого
соотв?тственно чему мы и назовемъ такое опред?леніе обо-
собленнымъ опред?леніемъ, а такое обстоятельство — обосо-
бленнымъ обстоятельствомъ.
Такимъ образомъ:
обособленнымъ второстепеннымъ членомъ называется
второстепенный членъ, уподобившійся, вм?ст? съ другими
зависящими отъ него второстепенными членами, въ
отношеніи интонаціи и ритма, отд?льному придаточному
предложенію.
Кром? того, необходимо им?ть въ виду еще сл?дующія Отступленія
, отъ типнчнаго
дополнительныя зам?чанія: произношенія
1) Если обособленный членъ не им?етъ при себ? завися- подъ вліяніеиъ
щихъ отъ него членовъ (т.-е. если обособлено только одно «собыхъ усло-
17

— 258 —
слово), то повышеній голоса не происходить, но зато
выдерживаются по об?имъ сторонамъ этого члена небольшія
п аузы, напр.:
Я не слишкомъ люблю это дерево — осину. (Тург.)
И на чужой скал?, за синими морями,
Забытый, онъ угасъ одинъ... (Лерм.)
Однажды, осенью, на возвратномъ пути съ отъ?зжаго поля, я
простудился и занемогъ. (Тург.. предполагаемъ чтеніе съ соблюденіемъ
запятыхъ.)
Это былъ сортъ людей старомодныхъ и см?шныхъ. Но былъ другой
сортъ людей, настоящих ъ, къ которому они вс? принадлежали...
Ш. Толст.)
„Онъ останется цравъ, а меня, по г и б ш у ю, еще хуже, еще
ниже погубитъ..." (Л. Толст.)
Она съ величіемъ, Онъ съ разумомъ въ очахъ
Взирали, кроткіе, во слав? и въ лучахъ... (Пушк.)
Повидимому, ритмъ р?чи требуетъ, чтобы на всякую
обособленную группу членовъ тратилось опред?ленное и всегда
одинаковое количество времени (приблизительно столько же/
сколько тратится на отд?льное, среднихъ разм?ровъ,
предложение). А такъ какъ зд?сь вся группа состоитъ изъ одного
слова, то остатокъ времени долженъ заполниться паузами.
Равнымъ образомъ и удареніе д?лается на такомъ член? не-
изм?римо большее, ч?мъ обычно, такъ какъ запасъ
выдыхательной силы, идущій обычно на н?сколько словъ, уходитъ
зд?сь весь на одно слово.
2) Если обособленная группа попадаетъ въ начало пред-
ложенія, то удареніе и повышеніе, предшествующія имъ, по
понятнымъ причинамъ отпадаютъ („прид я домой, я всТр?-
тилъ"...).
3) Если обособленная группа попадаетъ въ конецъ
предложенія, то повышеніе, которое приходится на самое
обособленную группу, отпадаетъ, такъ какъ конецъ пов?ство-
вательнаго предложенія обязательно долженъ быть занятъ по-
ниженіемъ („я увид?лъ челов?ка, бывшаго у меня
ран?е").
4) Если обособленная группа отд?лена отъ начала
предложенія только частичнымъ словомъ (б. ч. сою-
зомъ), то предшествующія ей повышеніе и удареніе отпадаютъ,
такъ какъ на частичномъ слов? ни того, ни другого не
д?лается („согласитесь, что, не зная дороги, я не могъ
попасть...", „все такъ, но, съ вашей добротой, вы должны

— '259 —
понять. .'). Запятая, принятая въ этихъ случаяхъ посл? союза
и составляющая камень преткновенія для школьниковъ,
совершенно условна и живого произношенія не отражаетъ.
Въ посл?днихъ 3-хъ пз^нктахъ обособленный группы опять
таки совершенно параллельны отд?льнымъ придаточнымъ
предложеніямъ.
Познакомившись, такимъ образомъ, въ общихъ чертахъ Синтаксическія
съ явленіемъ обособленности второстепенныхъ членовъ, мы услоіія, спо-
переидемъ теперь къ детальному разсмотр?нію т?хъ уело- обособленію
вій, отъ которыхъ зависитъ процеесъ обособленія '). При *торостепен-
этомъ мы сначала раземотримъ т? обил я з'словія, отъ
которыхъ зависитъ обособленіе в с я к а г о второстепеннаго
члена, а зат?мъ переидемъ къ спеціальнымъ условіямъ, су-
ществующимъ для отд?льныхъ разрядовъ этихъ членовъ
(обособленнаго дополненія, обособленн. опред?ленія и обо-
собл. обстоятельства):
Изъ общихъ условій обособленія мы нам?тимъ сл?дующія: общія услоіія
„Пояснительное1*
1) Взаимное отношеніе двухъ не связанныхъ синтаксиче- обособленіе
сними узами членовъ, какъ опред?ляющаго къ
определяемому и частнаго къ общему, напр :
Л?съ этотъ необходимо было продать, но теперь, до п р и-
миренія съ женой, не могло быть о томъ и р?чи (Л. Толстой}
Этотъ милый Свіяжскій, держаний при себ? мысли только для
общественнаго употребленія и очевидно им?ющій друпя к а к і я-т о,
тайны я для Левина, основы жизни. (Л Толстой)
Однажды, осенью, на возвратномъ пути съ отъ?зжаго поля,
я простудился и занемогъ. (Тург.)
Однажды, въ день воскресный, въ часъ об?дни,
іоаннъ входилъ въ соборную церковь Успенія. (Ал. Толст.)
Окруженная вс?ми выкупанными, съ мокрыми
головами, дЬтьми, Дарья Александровна., уже подъ?зжала къ дому..
(Л. Толст)
И царственно спокойно раздавались эти голоса въ и х н е м ъ,
чуждомъ для насъ, ночномъ мір?. (Л Толст.)
... а надо было оставаться зд?сь, въ чужомъ, и столь про-
тивоположномъ ея настроенно, обществ? (Л. Толст.)
*") Нижесл?дующее изложено спеціальн?е, ч?мъ это ум?стно въ подгото-
вительномъ курс?. Причина та, что въ такомъ осв?щенш вопросъ, насколько
намъ изв?стно, излагается впервые, а также и важность его въ учебномъ
отношение. Читатель, не дорожащій подробностями, и не интересующейся препода-
ваніемъ русскаго языка, см?ло можетъ пропустить весь остатокъ этой не въ
м?ру разросшейся главы.
17»

— 260 —
Я взглянулъ на эту, теперь со вс?хъ сторонъ
открытую, голову и невольно всплеснулъ руками отъ изумленія.. (Тург,
„Странная исторія")
Левинъ пришелъ въ то, часто находившее на него,
д?тски веселое расположена духа... (Л. Толст.)
Въ нервоыъ изъ этихъ прим?ровъ обособленное дополне-
ніе: „до примиренія съ женой"") опред?ляетъ бол?е общее
временное понятіе „теперь", во второмъ обособленное опре-
д?леніе „тайныя для Левина" опред?ляетъ бол?е общее: „дрзг-
гія какія-то", въ третьемъ обособленное обстоятельство
„осенью" опред?ляетъ бол?е общее „однажды" и т. д. Такъ
какъ синтаксически эти члены относятся не другъ къ другу,
а къ одному и тому же третьему члену („теперь" и „до
примиренія съ женой'' къ: „не могло быть и р?чи", „другія" и
„тайныя для Левина" къ „основы", „однажды'- и „осенью"
къ: „простудился"), то для установленія ихъ взаимной
связи у языка н?тъ другихъ средствъ кром? мелодическо-
ритмическихъ (и н?которыхъ союзовъ, какъ: „то-есть%
.,именно", „а именно", см. гл. XLI) При этомъ связь эта,
какъ бы ни была она логически ясна, можетъ и не
сознаваться, и тогда обособленія не бз^детъ. Мы можемъ сказать:
„о д н а ж д ы, о с е н ь ю, онъ забол?лъ" (съ сильнымъ удареніемъ
на „осенью'-, какъ на обособленномъ член? и на „однажды",
какъ на предшествующемъ ему), а можемъ сказать и просто:
„однажды осенью онъ забол?лъ"; можемъ сказать: „теперь,
до примиренія съ женой, объ этомъ не могло быть и
р?чи" и: „теперь до примиренія съ женой объ этомъ не могла
быть и р?чи" (сравн. по интонаціи: „теперь надолго объ этомъ.
не могло быть р?чи", „теперь до самыхъ каникуяъ объ этомъ
не могло быть р?чи"); можемъ сказать: „въ чужомъ, и
столь противоположно мъ ея настроенію, обще-
ств?" и: „въ чужомъ и столь противоположномъ ея
настроенію обществ?" (какъ: „въ чужомъ и непріятномъ обществ?",
„въ большомъ и веселомъ обществ?"). И наоборотъ, тамъ,
гд? мы желаемъ выразить такого рода связь, мы всегда при-
*) Такъ какъ всякій обособленный членъ обособляется всегда со вс?ми
зависящими отъ него членами (если только посл?дніе сами, въ свою очередь, не
обособлены), то въ дальн?йшемъ мы, для краткости, подъ т?мъ или инымъ обо-
собленнымъ членомъ будемъ понимать и всю обособленную группу, въ
которой данный членъ играетъ синтаксически главную роль, такъ что вм?сто:
„обособленная группа съ дополненіемъ во глав?" будемъ условно говорить:
„обособленное дополненіе", вм?сто: „обособленная группа съ опред?леніемъ во
глав?"—„обособленное опред?леніе" и т. д.

— -2G1 —
ю?гаемъ къ этому .,объяснительномуu произношенію: „да ты
эту, деревянную, лопату возьми, а не тзУ, жел?зную!",
.,да ты осторожно, потихоньку, д?йствуй!'* и т. д. Это
именно т? случаи, которые въ школьныхъ грамматикахъ раз-
сматриваются, какъ особаго рода „приложенія'*, при чемъ
понятіе „приложенія'* теряетъ, понятно, всякія грамматическія
очертанія.
¦2) Порядокъ словъ. Хотя русскій языкъ и принадле-вліяніе порядка
житъ къ языкамъ съ такъ назыв. .,свободньшъ'' порядкомъ слоі*.
словъ, однако для каждаго члена предложенія можно указать
одно обычное, излюбленное м?сто въ предложеніи и другое,
мен?е обычное, при которомъ разстановка словъ кажется
какъ бы нам?ренно изм?ненной. На этомъ основаніи разли-
чаютъ такъ назыв. „прямой'- порядокъ словъ и „обратный".
При .,обратномъ" порядк?, членъ, который кажется
переставленным^ больше выд?ляется въ мысли и больше привлё-
каетъ къ себ? вниманіе, ч?мъ при „прямомъ'ч Такъ, для при-
глагольнаго дополненія прямымъ порядкомъ является
постановка его п о с л ? глагола, а обратнымъ — п е р е д ъ нимъ.
Сочетанія: ,я беру книгу", „онъ говоритъ о пожар?", „онъ
забол?лъ лихорадкой" кажутся намъ бол?е обычными, ч?мъ
сочетанія: „я книгу беру4', „онъ о пожар? говоритъ",
„онъ лихорадкой забол?лъ", и дополненія, при равныхъ
условіяхъ интонаціи-и ритма, во вторыхъ сочетаніяхъ больше
выд?ляются въ мысли, ч?мъ въ первыхъ. То же можно
сказать и объ обстоятельствахъ: „онъ выучилъ наизусть", „онъ
читаетъ вслухъ", ,онъ пошелъ шагомъ" кажутся бол?е
обычными, ч?мъ: „онъ наизусть выучилъ", „онъ вслухъ
читаетъ", „онъ шагомъ пошелъ'\ Для опред?ленія, наоборотъ:
прямымъ порядкомъ является постановка его передъ опре-
д?ляемымъ, а обратнымъ — п о с л ? него. Срвн.: „онъ — умный
челов?къ" и „онъ челов?къ умный'', „это не твое д?ло" и
„это д?ло не твое" и т. д., а также такія сочетанія, какъ,
„а у васъ, ваше превосходительство, голосъ сильный" (Чех.),
„въ живот? трескотня такая, какъ булто бы ц?лый полкъ
затрубилъ въ трубы" (Гог.), „докторъ я плохой'" (Тург.),
„мужъ теб? выпалъ недобрый на долю" (Некр.), „городъ
старый, городъ древній, ты вм?стилъ въ свои концы..."
(Глинка), „кость б ? л а я, кость черная, и погляд?ть такъ
разныя..." (Некр.), и т. д.; срвн. также перестановку въ соче- ,
таніяхъ типа: „мужъ жену любитъ здоровую, а братъ сестру
•богатую'' (см. стр. 174). Вотъ этотъ-то о братный порядокъ

— 262 —
словъ, выд?ляющій переставленное слово, и является условіемъ
благопріятствующимъ обособленію, такъ какъ обособленіе есть
тоже одинъ изъ способовъ перем?щенія второстепеннаго члена
въ центръ синтаксическаго сознанія. Такимъ образомъ, до-
полненіе и обстоятельство доляшы быть бол?е склонны къ
обособленію, когда стоятъ передъ т?мъ словомъ, отъ кото-
раго зависятъ, а опред?леніе, когда стоитъ п о с л ? этого
слова. Что это такъ и есть, нетрудно уб?диться, беря прим?ры
съ несомн?нно обособленнымъ второстепеннымъ членомъ при
обратномъ порядк? словъ или необособленномъ, но способ-
номъ къ обособленію, при прямомъ, и изм?няя порядокъ
словъ. Для дополненія сопоставимъ:
При разбор? фура-
жекъ, Сильвіо, со всеми
прощаясь, взялъ меня за руку и
остановилъ въ ту самую
минуту... (Пушк.)
Дубровскій, с ъ раз-
строеннымъ состоя-
н i е м ъ, принужденъ былъ
выйти въ отставку... ("Пушк.)
Чисто од?тая молодайка,
въ калошкахъ на босу
ногу, согнувшись подтирала
полъ... (Л Толст.)
Однажды подали ему па-
кетъ, съ котораго онъ, с ъ
в и д о м ъ в е л и ч а й ш а г о н е-
терп?нія, сорвалъ печать.
Государыня, изъ
уважения къ заслугамъ и пре-
клоннымъ л?тамъ отца,
р?шилась помиловать
преступная сына. (Пушк.)
Сильвіо, со вс?ми прощаясь.
взялъ меня за руку при
разбор? фуражекъ и
остановилъ въ ту самую минуту...
Дубровскій принужденъ
былъ выйти въ отставку с ъ
разстроеннымъ состоя-
ні е мън.
Чисто од?тая молодайка
согнувшись подтирала полъ
въ калошкахъ на босу
ногу...
Однажды подали ему па-
кетъ, съ котораго онъ
сорвалъ печать съ видомъ ве-
личайшаго нетерп?нія
(Пушк.)
Государыня р?шилась
помиловать преступнаго сына
изъ уваженія къ
заслугамъ и преклонным ъ
л?тамъ отца.
Для обстоятельствъ сопоставимъ прим?ры съ д ? е п р и-
ч а с т і я м и, такъ какъ остальныя обстоятельства вообще очень.
р?дко обособляются (см. дал?е)*

— 2GJ —
Она послала челов?ка и
д?вушку искать его и,
ожидая, сид?ла.
Осердясь, била служа-
нокъ...
Простившись, онъ
ушелъ.
Она послала челов?ка и
д?вушку искать его и сид?ла
ожидая. (Л. Толст.J
Служанокъ била
осердясь... (JlyuiK.J
Онъ ушелъ
простившись.
Для опред?леній сопоставимъ:
Былъ по какому-то д?лу
онъ въ Амстердам?, г о л-
ландскомъ город?. (Жук.)
Стукъ ножей, р у б и-
вшихъ котлеты и зелень
в ъ к у х н ?, долеталъ даже
до деревни. (Гонч.)
Разговоръ его,
свободный и любезный, вскор?
разс?ялъ мою одичалую
застенчивость.. (Пушк )
Былъ по какому-то д?лу
онъ въ голландскомъ
город? Амстердам?.
Стукъ рубившихъ
котлеты и зелень въ к у х н ?
ножей долеталъ даже до
деревни.
Свободный и любез-
н ы й разговоръ его вскор?
разс?ялъ мою одичалую за-
ст?нчивость..
Мы видимъ, что въ правыхъ прим?рахъ, съ прямьшъ по-
рядкомъ словъ, обособленіе или совс?мъ невозможно, или во
всякомъ случа? не необходимо; въ л?выхъ же, съ обрат-
нымъ порядкомъ словъ, оно, наоборотъ, всегда возможно и
во многихъ слз^чаяхъ необходимо. При этомъ, ч?мъ дальше
отодвигается второстепенный членъ отъ того м?ста, гд? онъ
долженъ бы былъ при прямомъ порядк? стоять, т?мъ больше
у него шансовъ обсобиться. Срвн ^Дубровскій, съ раз-
строеннымъ состояніемъ, прннужденъ былъ выйти въ
отставку'* и* ,съ расстроеннымъ состояніемъ, Дуб-
ровскій принужденъ былъ выйти въ отставку'1. Въ первомъ
случа? обособленіе очень в?роятно, но не обязательно*
во второмъ же — обязательно.
3) Объемъ обособляемой группы. Такъ какъ обособле-Вліяніе объема
ніе связано съ физіологической стороной р?чи (самостоятель- гРУппы.
ное удареніе, т.-е. сильное выдыханіе), то уже по физюлоги-
ческимъ условіямъ намъ т?мъ пріятн?е выд?лить какую-либо
группу въ самостоятельную ритмическую единицу и т?мъ
трудн?е слить ее съ другими группами, ч?мъ она о б ш и р-
н?е, т.-е. ч?мъ больше въ ней членовъ. Къ тому же приво-

— 264 —
дитъ и психологическая сторона р?чи. Ч?мъ больше группа,
т?мъ сложн?е она синтаксически и т?мъ трудн?е подчинять
ее, какъ ц?лое, другимъ группамъ, не сосредоточивая на ней
особаго вниманія, а проявленіемъ этого особаго вниманія и
является обособленіе. Поэтому, при прочихъ равныхъ усло.
віяхъ, 2 слова им?ютъ больше шансовъ на обособленіе, ч?мъ
одно, 3 — больше, ч?мъ 2, и т.д. Чтобы уб?диться въ этомъ,
сопоставима
Она послала челов?ка... и
сид?ла, ожидая отв?та.
Въ коляску, вм?сто за-
минающагося Ворона,
запрягли... приказчикова Бу-
раго. (Л. Толст.)
Андрій иногда, съ
помощью изобр?татель-
наго ума своего, ум?лъ
увертываться отъ наказанія
(Гог.)
Тронутый
преданностью стара го кучера,
Дубровскій замолчалъ и
предался своимъ размышленіямъ
(Пушк.)
Дарья Александровна, в ъ
кофточк?исъ
пришпиленными на затылк?
косами уже р?дкихъ,
когда-то густыхъ и
прекрасны хъ волосъ...,
стояла среди разбросанныхъ по
комнат? вещей... (Л. Толст.)
Въ л?выхъ прим?рахъ обособленіе если и возможно, то
во всякомъ случа?, мен?е необходимо, ч?мъ въ правыхъ.
Вліяніе сосід- ^ Сос?дство другихъ обособленныхъ группъ, частью на-
ннхъ группъ. вязывающихъ данной групп? подражательную обособляющую
интонацію, частью изолирующихъ ее отъ того члена предло-
женія, отъ котораго она зависитъ, и т?мъ вызывающихъ
обособленіе. Въ сочет., напр.:
Она послала челов?ка.. и
сид?ла ожидая. (Л. Толст.)
Въ .коляску вм?сто
Ворона запрягли приказчикова
Бураго.
Андрій иногда с ъ
помощью хитрости ум?лъ
увертываться отъ наказанія.
Тронутый Дубровскій
замолчалъ и предался своимъ
размышленіямъ.
Дарья Александровна въ
кофточк? стояла среди
разбросанныхъ по комнат?
вещей...

— 263 —
Онъ заглянулъ и въ городской садъ, который состоялъ изъ то-
ненькихъ д е р е в ъ, дурно принявшихся, съ подпорками
внизу, въ вид? треугольниковъ (Гонч.і
группа, „съ подпорками внизу" обособлена только потом}*,
что отд?лена отъ слова .деревъ'*, къ которому она относится,
другой обособленной группой. Удаляя эту посл?днюю, нахо-
димъ, что обособленіе не необходимо: „...который состоялъ
изъ тоненькихъ деревъ съ подпорками вниз у..."
Точно такъ же въ сочет.:
На полу, въ крестьянскомъ оборванномъ плать?, с и д ? л а
Марья Ивановна . (Пушк)
дополненіе „на полу" изолировано отъ своего глагола
обособленной группой и только изъ-за этого произносится и само
¦съ обособленной интонаціей (сравн. безъ обособленія: „на
полу сид?ла Марья Ивановна").
5) Нам?ренное отд?леніе группы отъ ближайшаго .,0тді-
члена, къ которому она могла бы примкнуть, и отнесеніе къ литедьное"
- , г» обособленіе.
¦бол?е удаленном}'. Въ сочет., напр.:
„Что, не ждалъ?*— сказалъ Степанъ Аркадьевичу выл?зая изъ
саней, съ комкомъ грязи на переносиц?, на щек? и
брови, но сіяющій весельемъ и здоровьемъ. (Л Толст.)
труппа: „съ комкомъ грязи на перен, н. щ. и бр." была
отнесена авторомъ, если судить по пунктуаціи, не къ
ближайшему: „выл?зая изъ саней", что само по себ? было бы вполн?
возможно („выл?зая изъ саней съ комкомъ грязи на перено-
сиц?") а къ бол?е удаленному: „Степанъ Аркадьевичъ"
(„Степанъ Аркадьевичъ... съ комкомъ грязи... но сіяющій"). И чтобы
выразить это особое соотношеніе членовъ, необходимо было
оторвать эту грзпшу отъ ближайшей, т.-е. обособить,
изолировать путемъ особой интонаціи и ритма. Точно такъ же
въ сочет.:
МогучіЙ конь, въ степи чужой,
Плохого сбросивъ с?дока,
На родину издалека
Найдетъ прямой и в?рный путь.. (Лерм)
группа: „въ степи чужой" нам?ренно оторвана (если судить
по пунктуаціи) отъ ближайшаго д?епричастія („въ степи
чужой плохого сбросивъ с?дока-) и отнесена при помощи
обособленія къ остальной части предложенія, въ частности,
къ сказуемому „найдетъ".

— 2т —
Переходимъ теперь къ отд?льнымъ разрядамъ обособлен-
ныхъ членовъ
Частныя * Обособленное дополненіе. Основнымъ условіемъ обо-
усдоіія. Обосо- собленія является зд?сь слабость синтаксической связи съ
ненія. окружающими членами. Ооосооляются только п р и м ы к а-
ющія дополненія и притомъ почти исключительно
посредствен но - пр имык ающія (составныя). Не говоря уже о
прямыхъ дополненіяхъ, но даже такія, какъ: „домъ отца",
„изм?на отечеству", „онъ играетъ на скрип к?", „онъ
думаетъ о будущемъ", никогда и ни при какихъ условіяхъ
не могутъ обособиться, й даже такія чисто-примыкающія
дополненія, какъ; „ребенкомъ онъ упрямъ былъ и р?зовъ'*,
„л?то ц?лое все п?ла", „вчерашняго дня случилась за
городомъ драка" и т. д, обособляются только въ исключи-
тельныхъ случаяхъ, только подъ вліяніемъ сос?днихъ обосо-
бленныхъ группъ или съ ц?лью отд?ленія отъ нихъ (напр.:
„преображенскимъ офицеромъ, стоя на караул? въ'
Зимнемъ дворц?, князь Валеріанъ зам?тилъ...")- Вообще же
тамъ, гд? есть хоть какая-нибудь синтаксическая связь, хоть
какая-нибудь форма сочетай ія дополненія съ глаголомъ
или именемъ, обособленіе невозможно. Если слаб?йшее при-
мыканіе и сильн?йшее управленіе и связаны непрерывнымъ
рядомъ переходныхъ фактовъ, то, во всякомъ случа?,
обособленіе возможно только на одномъ изъ концовъ этого ряда
именно въ области слаб?йшаго примыканія. Это, ко^
нечно, вполн? понятно, если разсматривать обособленіе, какъ
крайнюю степень си итак си чес к аго отд?ленія
внутри предложенія, сл?дующую за примыканіемъ. Дал?е
необходимо отм?тить важность вещественнаго значенія
того имени, которое стоигь подл? склоннаго къ обособленно
дополненія. Такъ какъ такое дополненіе стоитъ часто между
подлежащимъ и глаголомъ, то для него возникаетъ
возможность примкнуть къ подлежащему, т. - е. изъ
приглагольнаго перейти въ пршменное (какъ въ: „чело-
в?къ въ б?лой шляп? пошелъ съ нами"). И тутъ, какъ
и при всякомъ примыканш, важно, подходятъ эти имена, по
вещественнымъ значеніямъ другъ къ другу, или н?тъ, могутъ
они слиться, или н?тъ. Въ первомъ случа? обособленіе
необязательно, во второмъ—обязательно. Въ предлолхеніи, напр.:
Ребенокъ этотъ со своимъ наивны мъ взглядомъ
на жизнь былъ компасъ, который показывалъ имъ . (Л. Толст.)

— 267 —
дополненіе соединимо съ подлежащимъ и потому можетъ, при
случа?, и не быть обособлено {въ текст? запятыхъ н?тъ).
А въ предложеніи:
Шаги его, вътолстыхъ сапогахъ, все удаляясь,
прозвучали по дорожк?. (Л. Толст.)
обособленіе неизб?жно, такъ какъ дополненіе: „въ толстыхъ
сапогахъ" по смыслу никакъ не можетъ примкнуть къ
подлежащему „шаги". Впрочемъ, нужно зам?тить, что случаи въ
род? посл?дняго, гд? обособленіе дополненія безусловно
необходимо, крайне р?дки. Въ отличіе отъ обособленныхъ
опред?леній и обстоятельству гд? мьі'найдемъ довольно т?с-
ную связь между опред?леннымъ строеніемъ сочетанія и
обособляющей интонаціей, зд?сь, въ огромномъ большинстве
случаевъ, одинаково возможны об? интонаціи, и
обособляющая и обычная. Въ такихъ предложеніяхъ, какъ: „мой сынъ
по домашнимъ обстоятельствамъ не могъ явиться
въ классъ'', „галлерея по случаю ремонта закрывается",
яонъ по своему обыкновенію опоздалъ", „онъ со
своей разс?янностью натворитъ когда-ниб}'Дь б?дъ",
„я при всемъ желаніи не могу признать...", „этотъ чело-
в?къ во время нашего разговора хранилъ молчаніе",
„я не могу ради своихъ личныхъ д?лъ пренебречь
т?мъ, что...", .,если онъ въ затруднительны хъ обсто-
ятельствахъ и могъ р?шиться...*' и т. д., обычно
затрудняются, ставить запятая, или н?тъ, и обычно ищутъ какихъ-
-то „правилъ", не подозр?вая, что единственный возможный
критерій зд?сь — произношеніе, и что нужно только
прочитать сочетаніе вслухъ и выбрать ту интонацію, которз^ю
желаешь внушить читателю.
II- Обособленное опред?леніе _ „ .
Обособленіе
1. Оітред?л еніе-прил агательное („сокращенное опред?ленія.
опред?лительное придаточное предложеніе1* школьныхъ грам-
матикъ). Такъ какъ прилагательное въ собственномъ смысл?
слова и причастіе обособляются при совершенно одинаковыхъ
условіяхъ, то мы раземотримъ об-? эти категоріи совм?стно.
Зд?сь можно нам?тить ц?лый рядъ опред?ленныхъ спеціаль-
ныхъ зависимостей интонаціи отъ порядка словъ и общаго
строенія сочетанія, а именно:
а) Опред?леніе, стоящее посл? своего опред?ляемаго и
им?ющее при себ? другіе второстепенные члены (хотя бы
одинъ), всегда обособляется:

— 26S —
Онъ увид?лъ р?к), исчезавшую посл? многихъ изги.
бовъ в ъ тем нот ?, крутые берега, отд?лявшіеся отъ не»
бЬлымъ туманомъ, и черныя тучи, облегавшія кругомъ
горизонтъ (Григор)
Большая часть дворянъ б?жала въ губерніи, еще
безопасны я (Пушк)
„На тризн?, уже недалекой,
Не ты подъ с?кирой ковыль обагришь..." (Пушк)
в) Два или н?сколько опред?леній, хотя бы и одинокихъ,
¦стоящихъ посл? своего обидаго опред?ляемаго, обязательно
обособляются, если передъ этимъ опред?ляемымъ уже есть
одно опред?леніе-прилагательное:
Это было неуклюжее строеніе, просторное и
пространное. (Тург)
Сос?дъ мой, молодой казакъ, стройный и красивый,
налилъ мн? стаканъ простого вина... (Пушк.)
И разъ—м о й взоръ, сухой и страстный,
Я удержать въ пыли не могъ... (Брюс.)
Если же передъ опред?ляемымъ н?тъ прилагательнаго, то
обособленіе не обязательно. Правда, и тутъ оно очень
распространено:
Маша, бл?дная и трепещущая, подошла къ Ивану Кузьмичу.
(Пушк.)
Большія деревья, лишенныя снизу в?твей, поднимались изъ
воды, мутной и черной. (Ал. Толст)
Константинъ Левинъ вздохнулъ, оглядывая въ это время комнату,
мрачную и грязную. (Л. Толст)
Сперва онъ хот?лъ виномъ заглушить въ себ? нестерпимую боль
обиды, тоску досады, б?шеной и безсильн ой.. (Тург.)
И въ вратахь подъ сводами, в?чными, алмазными,
Упивались ангелы тайными соблазнами. (Брюс )
но возможна и обычная интонація, т.-е. простая
перестановка опред?леній:
По дорог? зимней, скучной
Тройка борзая б?житъ . (Пушк.)
Елена хот?ла бы, чтобы и вс? люди... поняли, что одна есть ц?ль
въ жизни,— красота, и устроили себ? жизнь достойную и
мудрую... (?. Солог.)
с) Опред?леніе,могущее слиться съглаголомъ въ
вещественное сказуемостное сочетаніе (см. стр. 210),
обособляется, когда его нехотятъ сливать съ
глаголомъ:

— 209 —
Съ коня онъ сл?заетъ, угрюмый.. (Пушк)
И вотъ дорогою прямой
Пустился, робкій и н?мо й... (Лерм)
.. и въ ст?нахъ
Хранительныхъ остался онъ,
Искусствомъ дружескимъ спасенъ. (Лерм.
Стоять, готовые для б ? г а,
И тихо плещутъ паруса. (Язык.)
И къ нимъ я пришелъ, богатый,
Пов?дать чудную быль., (Вяч. Иван)
Какъ исполинъ въ яочномъ туман?
Всталъ новый годъ, суровъ и сл?пъ. (Брюс)
Сверкают ъ, разноцв?тные, въ причудливомъ саду,
Въ которомъ, очарованный, и я теперь иду. (Брюс. „Фонарики".)
Въ каждомъ изъ приведенныхъ прим?ровъ (какъ и въ
каждомъ изъ приведенныхъ на стр. 210 прим?ровъ на веще-
ственныя сказуемостный сочетанія) возможны сами по себ?,
если не считаться со знаками препинанія, 2 чтенія: .,сл?заетъ
угрюмый" (какъ: „ходить сонный'-, „лежитъ больной'- и т. д.)
и: „сл?заетъ,угрюмый"(съобособляющейинтонаціей), „пустился
робкій и н?мой" и: „пустился, робкій и н?мой'*, „остался
спасенъ" и: „остался, спасенъ'•, и т. д. А такъ какъ зд?сь въ
изв?стныхъ случаяхъ возможно и не сказуемостное, и не
обособленное опред?леніе, а простая перестановка (см.
стр. 202), то въ такомъ, напр., сочетаніи, какъ: „богатырь
лежитъ убитый4* возможны, въ результате, три разныхъ
чтенія, создающихъ 3 совершенно различныхъ формы
сочетаніи: 1) „богатырь+лежнтъ убитый", 2) „богатырь
лежитъ+убитый", съ перестановкой, но безъ обособленія и 3) .,богатырь
лежитъ, убитый", съ перестановкой и съ обособленіемъ.
d) Опред?леніе, относящееся къ подлежащему и
стоящее въ начал ? предложенія (или посл? обособленной
группы) непосредственно передъ этимъ подлежа-
щимъ, обособляется въ томъ случа?, если сознается въ
связи не только со своимъ опред?ляемьшъ, но исо вс?мъ
остальнымъ содержаніемъ предложенія:
Мужественный, твердый, Александръ былъ неподвижнымъ
столбомъ, на который оперлась уязвленная Россія. .(Глинк)
Тронутый преданностью стараго кучера, Дубров-
скій замолчалъ и предался своимъ размышленіямъ (Пушк.)
Въ назначенный часъ, напудренный и выбритый, князь
вышелъ въ столовую. (Л. Толст)

— 270 —
Запущенный п о д ъ облака,
Бумажный зм?й, прим?тя свысока
Въ долин? мотылька,
кричитъ (Крыл)
Робкіе по виду, терп?ливые до посл?дней
степени, олени, сильно свыкшіеся съ холодами полярной зимы, въ
короткое л?то терпятъ муки, равняющаяся тремъ годамъ возможныхъ
для нихъ страдашй. (Максим)
Сломанный бурею и подмыты я весеннею водою,
деревья м?стами преграждаютъ ея теченіе . (Акс.)
Широкая, свободная, аллея вдаль влечетъ. (Брюс.)
Это обособленіе связано съ особьшъ призношеніемъ и той
части предложения, которая сл?дуетъ за обособленной группой.
Именно,, въ ней подлежащее въэтихъ случаяхъ ритмически
стушевывается, наимен?е ударяется, а наибол?е ударяется тотъ
членъ или т? члены, съ которыми преимущественно приводится
въ связь обособленное опред?леніе („муже ственыіі,
твердый, Александръ былъ столбомъ../', „тронутый
преданностью стараго кучера, Дубровскій замолчал ъ...'ь
„широкая, свободная, аллея вдаль влечетъ..." и т. д.)*).
Такимъ образомъ, зд?сь путеыъ особой интонаціи и 2-хъ
взаимно-соотв?тствующихъ у д а р е н иі, выражается особое со-
отношеніе между членами, не связанными синтаксически. Это
напоминаетъ разсмотр?нное уже нами „пояснительное"
обособленіе (см. стр. 259). И какъ тамъ, такъ и зд?сь, если это
особое, обозначаемое ритмомъ и интонаціей соотношеніе по
т?мъ или инымъ причинамъ не сознается, вс?
особенности произношенія отпадаютъ: обособляющая интонація
исчезаете подлежащее получаетъ свое нормальное удареніе, опре-
д?леніе со вс?ми своими членами ритмически примыкаетъ къ
подлежащему, и все сочеташе произносится, какъ:
„мужественный, твердый Александръ былъ столбомъ..." „тронутый
преданностью стараго кучера Дубровскій замолчалъ...",
„широкая, свободная аллея вдаль влечетъ" и т. д. Срвн.
также такія сочетанія, какъ:
Запряженныя въ сохи и бороны лошади были
сытыя и крупныя. (Л Толст)
Это было том?стоДн?пра, .гд? брошенные въ середину
его острова выт?сняли его еще дал?е изъ береговъ. (Гог.)
*) Кое-гд? въ приведенныхъ прим?рах'ь встр?чается удареніе и на подле-
зкащемъ (см прим?ры изъ Крылова и Максимова), но это только потому, что
сейчасъ же за нимъ сл?дуетъ опять обособленная группа, требующая непре-
лі?нно, какъ мы уже знаемъ, передъ собой ударенія и повышенія.

— 271 —
гд? такія же точно опред?ленія не обособлены, потом}' что hl-
приведены въ связь ни съ ч?мъ, кром? своего опред?ляемаго
Школьным грамматики говорятъ зд?сь объ особомъ „об-
стоятельственномъ*' смысл? „сокращенныхъ опред?лительныхъ
придаточныхъ предложение, а н?которыя изъ нихъ даже прямо
влдятъ зд?сь „сокращенныя обстоятельственны я прн-
даточныя предложения" Выводится это, конечно, изъ вопро-
совъ: почемзт „Александръ былъ столбомъ, на который
оперлась з^язвленная Россія"?—„м у ж е с т в е н н ы и, храбры и";
почему „аллея вдаль влечетъ"? ^широкая, ев о б од н а я"
и т. д Конечно, съ грамматической точки зр?нія унодоблеше
опред?ленія обстоятельству такъ же мало понятно, какъ съ
математической зтподоблеше с юженія вычитанію пли квадрата
к\^бу, а методъ вопросовъ можетъ вообще свести что-угодно
къ ч е м у • угодно (напр: „его укітсила б?шеная собака" —
почем\г укз^сила?—„б?шеная'-, ,.въ полдень солнце жарило
немилосердно"— почему немилосердно?—„въ полдень"; почему
жарило?—„солнце", и т д.). Но т?мъ не мен?е въ квалификации
этой есть доля правды, именно въ томъ, что опред?леніе
зд?сь относится не только къ своем\г опред?ляемому, но
и ко вс?мъ дрзтимъ членам ь предложенія, въ томъ числ?,
какъ и обстоятельство, къ сказуемому. Въ этомъ-
то и соприкасается это опред?леніе съ обстоятельствомъ (какъ,
впрочемъ, и съ приглагольнымъ дополненіемъ). Напрасно
только школьныя грамматики игнорируютъ т? средства
языка, которыми выражается этотъ ,.обстоятельственный"
отт?нокъ, и, всл?дствіе этого игнорированія, см?шиваютъ самый
отт?нокъ (какъ, впрочемъ, и вс? другіе отт?нки) съ веще-
ственнымъ содержаніемъ р?чи. В?дь самъ по себ? этотъ от-
і?нокъ, хотя онъ и не выражается особыми формами, а только
ритмомъ и интонаціей, можетъ и долженъ изучаться, какъ все
въ грамматик?, отд?льно отъ вещественной стороны р?чи
Какъ всяшй отт?нокъ, онъ даже т?мъ ярче и р?зче выд?-
ляется, ч?мъ больше онъ противор?читъ вещественной
сторон?. Въ предложенш, напр, „запряженныя въ сохи и
бороны лошади были сытыя и крупныя" мы можемъ
искусственно, съ ц?лыо пз\-ченія, внести обособленіе и сказать:
„запряженныя въ сохи и бороны, лошади были сытыя и крупныя"
Это 63'детъ значить, что лошади были сытыя и кр\*пныя
только, когда он? были запряжены въ сохи и бороны, въ
другихъ же случаяхъ могли быть и тощи и малы. Смыслъ
этотъ годился бы только для сказки (чз^десное превращеніе),
но грамматик? до этого н?тъ д?ла. Она и тутъ, какъ и везд?,
изучаетъ способы выраженія и з* казываетъ, что для К а-
ждаго такого сочетанія существз^етъ два способа, 2 формы,
существенно различныхъ, но отличающихся только ритмомъ
и интонаціей.

— 272 —
e) Олред?леше, относящееся къ подлежащему и
стоящее ль начал? предложенія (или посл? обособленнаго члена)
передъ подлежащимъ, но не непосредственно передъ
нимъ, обособляется всегда, независимо отътого, приводится
оно въ связь съ посл?дующимъ, или не приводится:
Дальше, в?чно чуждый т ? н и,
Моетъ желтый Нилъ
Раскаленный ступени
Царственныхъ могилъ. (Лерм)
Прямо передъ окнами — св?тлый и упорны Й—
Каждому прохожему бросалъ лучи фонарь. (А Блокъ)
И, пачкающій лапки играющихъ д?тей,
Побрызгалъ дождь на шапки гуляющихъ людей.. (? Солог.)
На запяткахъ, покрыты я, словно ковромъ изъ с о л-
датскаго сукна, густымъ слоемъ пыли, копошились-
какія-то живыя существа (Тэффи)
И опять, н?жный и ласковый, зазвен?лъ Колинъ голосъ •
(?. Солог)
Изъ т?хъ двухъ интонацій, который описаны въ преды-
дущемъ пункт?, вторая зд?сь невозможна, такъ какъ опред?-
леніе, отд?ленное отъ подлежащего, не можетъ ритмически
примкнуть къ нему; поэтому остается одна первая,
обособляющая, интонація. Но и она зд?сь н?сколько изм?нена (если
им?ть въ виду все предложеніе): второе удареніе приходится
зд?сь на подлежащемъ (,моетъ желтый Нилъ", „бросалъ
лучи фонарь", „побрызгалъ дождь"), такъ что если
обособляющая интонація и приводитъ зд?сь опред?леше съ ч?мъ-
-либо въ связь (чего не д?лать она, кажется, не можетъ), то
только съ его же собственнымъ опред?ляемымъ, съ которьшъ
оно и безъ того связано синтаксически.
f) Опред?деніе, относящееся къ одному изъ 3-хъ личныхъ
существительныхъ („я", „ты", „онъ"), и не сливающееся съ
глаголомъ въ вещественное сказуемостное сочетаніе, всегда.
обособляется:
А онъ, мятежный, проситъ бури (Лерм)
. а онъ, с и н і й, снова заснулъ. (Гог, о Дн?пр?)
„Какъ, б?дной, мн? не горевать1" (Крыл.)
Теб?, нео борной, мы д?тски послушны (Брюс)
Но, дерзкіе, зд?сь мы не смерть обр?ли! (Брюс)
Она, покорная, ждала . (Брюс )
Но дикій ужасъ преступлена,
Но искаженныя черты,—
И эго все твои вид?нія,
И это — новый — страшный — ты? (Бальм.)

— 273 —
Вс? спятъ. Все спитъ. И пусть. Я —в?рный — тугь. (Бальм.)
„Да я тебя, сумасшедшую, на чердакъ запру!" (Тург.)
Если прилагательное одиноко, то обособленіе это не всегда
сказывается т?ми р?зкими чертами, который описаны у насъ
на стрр. 253—258. Но во всякомъ случа? произношеніе зд?сь
всегда ч?мъ-то отличается отъ обычнаго (срвн.: „какъ, б?дной, мн?
не горевать" и: „какъ б?дной кукушк? не горевать?",
„я—в?рный — тутъ" и .,стражъ в?рный тутъ'*). В п о л к ? обычное
произношеніе, сливающее опред?леніе съ опред?ляемымъ въ
одно ритмическое ц?лое, изв?стно намъ только въ одномъ
случа? этого рода: въ „Подростк?" Достоевскаго, въэпизод?
перепродажи альбома на аукціон? („Помилосердуйте, да в?дь
это — дрянной старый альбомъ, кому онъ нуженъ?./'—„Вы же
покупаете" — „Да в?дь я по особому случаю... в?дь этакій
я только одинъ и есть'"). Но зд?сь обычное произношеніе
т?мъ и объясняется, что личное слово употреблено въ осо-
бомъ, обобщенному т.-е. не специфически-личномъ смысл?.
g) Опред?леніе, стоящее передъ опред?ляемымъ и не
удовлетворяющее условіямъ пунктовъ: с, d, e и f никогда
не обособляется:
Ему страшно было, что разстроится прюбр?тенное имъ
съ такимъ трудомъ спокойствие (Л. Толст.)
Поц?ловавъ его, наконецъ, въ покрасн?вшее отъ накло-
неннаго положенія и сіяющее н?жностью лицо, д?-
вочка разняла руки и хот?ла б?жать назадъ... (Л Толст.)
Крикъ дв и гз вше й с я въ сторон? тучи дикихъ гусей
отдавался, Богъ в?сть, въ какомъ дальнемъ озер?. (Гог.)
Обособленное опред?леніе - прилагательное въ с т и х о-
творномъ язык? отличается еще т?мъ, что зд?сь для него
допускается и даже предпочитается краткая форма прила-
гательнаго:
Какъ исполинъ въ ночномъ туман?
Всталъ новый годъ, суровъ и сл?пъ... (Брюс.)
Океанъ морской, обманутъ, обо льды стучится въ вихр? (Брюс.
Святому таинству при части а,
И той причастностью горда,
Она по новому прекрасна (Брюс.)
Такъ — сведены съ ума мгновеньемъ—
Мы отдавались вновь и вновь
Твоимъ превратностямъ, любовь! (А Блокъ)
Зард?ли, красны, буры,
Клоки косматыхъ травъ, какъ пряди рыжей шкуры . (М Волош)
Утренвіе звоны, длинны, монотонны,
Въ сумрак? ненастья льются съ вышины (Влад. ЛенскіЙ)
is

— 274 —
Надъ пыльною листвою,
Наряденъ, вымыть, чистъ,
Коломенской верстою
Торчитъ семинаристъ (Андр. Б?лый)
чего у прозаиковъ въ настоящее время уже не встр?чается.
Зд?сь обособленный членъ отличается не только ритмомъ и
интонаціей, а и формально, грамматически Это —
„грамматическое обособленное опред?леніе".
Обособлен^ 2) Опред?леніе -существительное (приложе-
нриложенія н г е^ qho обособляется гораздо чаще, ч?мъ опред?леніе-
-прилагательное, что и понятно, если вспомнить, что оно и
безъ того крайне слабо связано съ опред?ляемымъ (см.
стр. 171). Немудрено, что оно всегда стремится къ 2-мъ
крайностямъ: или слиться съ опред?ляемымъ („поэтъ-
-художникъ'*, „механикъ - самоучка" и т. д.), при чемъ не-
достатокъ грамматической связи зам?няется связью
ритмической, или ужъ совс?мъ оторваться отъ опред?ляемаго
при помощи обособленія. Посредин? между т?мъ и другимъ
удерживаются, кажется, только такія сочетанія, какъ:
„господина Ивановъ", „князь Курбскій", „грозный царь Иванъ Ва-
сильевичъ", „св?тл?йшій князь Тавриды Потемкинъ", „городъ
Москва" и т. д., т.-е. сочетанія типа: „нарицательное имя съ
зависящими отъ него опред?леніями и дополненіями-[-собствен-
ноеимя", хотя въ отд?льныхъ случаяхъ возможно и зд?сь
обособление, если собственное имя сознается, какъ приложеніе
къ нарицательному (;;отецъ мой, Андрей Петровичъ
Г р и н е в ъ, въ молодости своей служилъ при граф? Миних? ..'•
Пушк., „дальнее поле было взято..., съ помощью умнаго
плотника, ?едора Р?зунова, шестью семьями мужиковъ .
Л. Толст.) Во вс?хъ остальныхъ случаяхъ обязательно
происходить, по нашимъ наблюденіямъ, или сліяніе (на письм?
иногда не обозначаемое), или обособленіе, хотя бы и не
было налицо т?хъ условій, которыя перечислены въ предыду-
іцемъ отд?л?. Вотъ н?сколько прим?ровъ на обособленный
приложенія, въ общемъ гораздо бол?е частая въ язык?, ч?мъ
необособленныя:
Онъ не могъ теперь раскаиваться въ томъ,что онъ, тридцати-
четырехл?тній, красивый, влюбленный челов?къ, не
былъ влюбленъ въ жену, мать пяти живыхъ и пяти умер-
шихъ д?тей, бывшую только годомъ моложе его... Ему даже
казалось, что она, истощенная, состар?вшаяся, уже
некрасивая женщина и иич?мъ не зам?чательная,
простая, только добрая мать семейства, по чувству
справедливости должна быть снисходительна. (Л Толст)

— 275 —
Я не слишкомъ люблю это дерево — осину. (Тург.)
Б?ленькая ручка боязливо высовываеть на балконъ предметъ
н?жныхъ заботъ — цв?ты. (Тург)
, Тамъ, устар?лый вождь, какъ ратникъ молодой,
Свинца веселый свистъ заслышавшій впервой,
Бросался ты въ огонь... (Пушк)
И прежде ч?мъ понять разсудкомъ неразвитымъ,
Ребенокъ. могъ я что-нибудь... (Некр )
Но, узникъ, ты схватилъ с?киру.. (Брюс, ,,Одному изъ брать-
евъ") *).
Сынъ солнца, я — поэтъ, сынъ разума, я — царь. (Бальм.)
Злов?щая старуха,
Судьба глядитъ въ окно. (Бальм.)
Въ посл?днемъ прим?р? мы видимъ обособленіе при такихъ
условіяхъ, при которыхъ прилагательное ни въ какомъ слу-
ча? не обособилось бы (условія пункта d, но безъ приведе-
нія въ связь съ остальнымъ содержаніемъ предложенія). И на
этомъ прим?р? лучше всего видно, какъ трудно приложенію,
не подходящему подъ типъ, указанный выше, удержаться
посредин? между сліяніемъ и обособленіемъ: устраняя
обособленіе, мы получаемъ: „злов?щая старуха-судьба'-,
произнести же эти 3 слова, какъ: .,св?тл?йшая княгиня Ольга", пови-
димом}7, невозможно.
Въ школьныхъ грамматикахъ отм?чаются еще особыя Изолированны*
перечисляются приложенія, какъ: .,п о д п р у г и, под- сущестіитмь-
ковы, узды, чепрак и—все было п?ною покрыто, въ крови, Я1"?ющГяся
растеряно, избито'- (Пушк.), ,отъ дома, отъ дере в ьевъ, обособленными
иотъ голубятни, и отъ г ал л ер ей — отъ всего поб?- приложениями
жали длинныя т?ни" (Гонч.), .,межъ ними все рождало споры
и къ размышленію влекло: племеиъ минувшихъ
договоры, плоды наукъ, добро и зло...'" (Пушк.), „разсу-
ждать они нустилися вдвоемъ о всякой всячин?: о и х ъ
собачьей служб?, о худ?, о добр? и, наконецъ, о дружб?'-
(Крыл.). Въ первомъ прим?р? школьныя грамматики
признали бы слова: „подпруги4*, „подковы'-, „узды', .,чепраки"
приложешями къ слову „всес,? во второмъ слова: „отъ дома",
,,отъ деревьевъ", ,,отъ голубятни", „отъ галлереи**
приложешями къ словамъ ,отъ всего'' и т. д. На самомъ д?л?, хотя
зд?сь и возможна въ изв?стныхъ случаяхъ обособляющая
интонація, однако перечислягощія имена эти совс?мъ не
относятся мыслью къ подводящему имъ итогъ имени (скор?е,
наоборотъ, оно относится къ нимъ), а сознаются, какъ отд?ль-
*) „Узникъ* зд?сь, по связи, не обращеніе къ узнику, а приложеніе (=будучи
узникомъ). Прим?ръ интересенъ т?мъ, что позволяетъ сравнить интонацію об-
ращенія съ интонаціей обособленнаго приложенія и уб?диться въ ихъ разитель-
номъ отличш другъ отъ друга
18*

— >7С —
ныя подлежащія или дополненія. Если перечисленіе
предшествуете итогу (первые 2 прим?ра), то эти подлежащія
и дополненія относятся, какъ обычно, къ ожидаемому
сказуемому (какъ если бы было сказано: .,подпруги,
подковы, узды, чепраки были п?ною покрыты", „отъ дома, отъ
деревьевъ, отъ голубятни, отъ галлереи поб?жали длинныя
т?ни") и только всл?дствіе неожиданной вставки подводящаго
итогъ слова отрываются отъ сказуемаго. Если
перечисленіе сл?дуетъ за итогомъ (вторые 2 прим?ра), они связываются
мыслью съ предшествующимъ сказуемымъ („пле-
менъ минувшихъ договоры, плоды наукъ и т. д. вызывали
споры", „о собачьей служб?, о худ?, о добр? и т. д. разсу-
ждали"). Въ обоихъ случаяхъ получаются неполныя пред-
лож е н і я съ заимствуемымъ у сос?дняго предложенія
сказуемымъ. Въ крайнемъ случа?, для школы, они могли бы сойти
и за особыя „добавочныя подлежащія" и „добавочныя
дополненія" того же предложенія. Но приложеніями, т.-е. опре-
д?леніями, ихъ никакъ нельзя счесть, потому что никакого
согласованія ихъ со словомъ „все" (или другимъ равнознача-
щимъ) зд?сь не сознается. Возможны даже разные падежи при
этомъ .,все": они говорили обо всемъ: объ искусств?,
о музык?, насчетъ театра, про новую драму и т. д.
Сюда же примыкаютъ и сочетанія съ такъ назыв. „имекитель-
нымъ самостоятельнымъ", какъ: „...мысль, что честь его
была замарана и не омыта по его собственной вол?, эта
мысль меня не покидала"... (Пушк), „степной травы
пучокъ сухой, онъ и сухой благоухаетъ" (Майк.),
^квартальный поручикъ, онъ высокаго роста, такъ
пусть стоитъ для благоустройства на мосту" (Гог.),
„пророчество Вагнера о томъ, что отнын?
всякая музыка, полагающая въ самой себ? свою ц?ль,
обречена на безплодіе, это пророчество оказалось простымъ
недоразум?ніемъ" („Русск. Мысль", 1913 г VI, Эйгесъ),
.,и тотъ, кто принимаетъ на себя это водительство, онъ
несомн?нно беретъ на себя громадную отв?тственность"
(тамъ же, Ждановъ). Говорить зд?сь о приложении никакъ
нельзя, потому что въ тотъ моментъ, когда мы произносимъ
такой именительный, мы еще не знаемъ, что дальше вставимъ
.,онъ" или повторимъ то же слово еще разъ, а сл?довательно
не можемъ и относить нашего именительнаго къ этому посл?-
дующему слову. Это опять-таки неполныя предложенія.
Отдичія Въ заключеніе сл?дуетъ указать еще на сл?дующія синта-
0oпDeдtлeнIй'Xи, ксическія отличія обособленнаго опред?ленія (какой бы частью
приложений р?чи ни выражалось оно) отъ необособленнаго:
оо№ииих-ъ ^ Обособленное опред?леніе можетъ относиться и къ
отсутствующему опред?ляемому, если опред?ляемымъ
является Подлежащее и если это подлежащее заимствуется
изъ предыдущаго или опускается, какъ личное слово:

— 277 —
Дитя сама, въ толп? д?тей
Играть и прыгать не хот?ла. (Пушк)
А вотъ изъ нашей братіи, чиновниковъ, есть такія свиньи: р?ши-
тельно не пойдетъ, м у ж и к ъ, въ театръ . (Гог)
Сверкаютъ, разноцв?тные, въ причудливомъ саду... (Брюс.)
Но слышу я желанный звонъ и шумъ,
Ко мн? сквозь мглу подходять караваны
Веселые, раскинулись на мигъ. (Бальм)
Съ необособленнымъ опред?лешемъ этого, конечно, не
можетъ быть ни въ какомъ случа?, такъ какъ оно
ритмически всец?ло опирается на свое опред?ляемое.
2) Обособленное опред?леніе можетъ сочетаться съ такими
синтаксическими разрядами словъ, съ которыми простое
опред?леніе несоединимо. Такъ, при немъ могутъ быть веграмма-
тическія нар?чія - обстоятельства, какъ: „вчера", .,зд?сь%
,. тогда", „зат?мъ", „зач?мъ-то" и т. д. (^вчера еще бодрый
и веселый, сегодня онъ уже осунулся и раскисъ...",
„почему-то весь истерзанный, оборванный, вб?жалъ
онъ къ намъ ..'¦ „мы говорили о зайц?-б?ляк?, зимой
б?ломъ, а л?томъ с?ро мъ", „зд?сь либералъ
•онъ тамъ является консерваторомъ", „я увид?лъ Иванова
вчера еще друга, а сегодня уже непримиримаго
врага моего" и т. д.). Обычно они относятся только къ
глаголу или глагольному слову и несоединимы съ прилагатель-
нымъ, а т?мъ мен?е съ существительнымъ. Единственньшъ
средствомъ оторвать ихъ отъ глагола и отнести къ имени
является обособленіе. Срвн : „я вид?лъ травку вчера
зеленую" (единственное сильное удареніе на „травку"), и: .,я вид?лъ
травку, вчера зеленую, а сегодня уже увядшую", или:
, я вид?лъ зайцевъ зд?сь очень большихъ" и: „я вид?лъ
зай це-въ, зд?сь очень большихъ и съ лучшимъ м?хомъ
ч?мъ у насъ" и т. д. Все это показываетъ, что обособленіе
можетъ быть связано съ изм?неніемъ не однихъ только инто-
націи и ритма, а и всей синтаксической структуры
предложения,— обстоятельство, лишній разъ указывающее на то
что отт?нки эти не могутъ не изучаться въ синтаксис?.
3) Обособленное опред?леніе можетъ не только
ритмически, но и грамматически отрываться отъ своего опре-
д?ляемаго, теряя согласованіе съ нимъ, отчего, правда,
оно уже перестаетъ быть опред?леніемъ, а д?лается отд?ль-
нымъ неполнымъ предложеніемъ:

»- 278 —
В?чно холодны я, в?чно свободный,
Н?тъ у в а с ъ родины, н?тъ в а м ъ изгнанія.
(Лерм.)
Н?сколько ряненыхъ офицеровъ сид?ло на лавк?, подобравъ
костыли,— бл?дные, грустные. (Лерм.)
Въ мірахъ любви — нев?рныя кометы,—
Закрыть н а м ъ путь пров?ренныхъ орбитъ. (М. Волош)
Гд? въ годы ласковаго д?тства
Святыней чувствъ влад?лъ и я,—
Мной расточенное насл?дство
На яркомъ пир? бытія' (Брюс)
Такъ какъ по общему расположению членовъ и по инто-
націи и ритму группы эти вполн? соотв?тствуютъ обособлен-
нымъ опред?леніямъ, то сочетанія эти аналогичны съ сочета-
ніями: „къ оленю золоты рога'*, „на пароход? „Великая
Княгиня Ольга" и т. д. (см. стр. 177), и, признавъ тамъ
„неграмматическое приложеніе'*, мы должны были бы зд?сь признать
„обособленное неграмматическое приложеніе", или (въ
сочетаніяхъ съ прилагательными) „обособленное
неграмматическое опред?леніе'*.
Обособленіе HI. Обособленное обстоятельство.
•бстоятвльстіа _
1) ірамматическое нар?чіе. Гакъ какъ грамм, нар?-
чіе т?сн?йшимъ образомъ связано со своимъ глаголомъ или
прилагательнымъ („красиво пишетъ'*, „зам?чательно
интересный") и такъ какъ оно крайне р?дко способно подчинять себ?
другіе второстепенные члены, то обособленіе зд?сь возможно
только въ исключительныхъ случаяхъ. Такими случаями
являются:
a) сочетанія, гд? обособленіе вызывается общими
причинами, перечисленными на стрр. 259—265, напр.:
Дальше, в?чно чуждый т?ни,
Моетъ желтый Нилъ... (Лерм.)
Глаза его смотр?ли куда-то въ другое м?сто, далеко, и тамъ.
онъ будто вид?лъ что-то особое, таинственное. (Гонч.)
b) сочетанія со сравнительной степенью нар?чія,
при чемъ нар?чіе, какъ и въ сказуемостныхъ сочетаніяхъ,.
относится уже не къ признаку, акъ предмету, т.-е. зам?-
щаетъ прилагательное:
„Ужели это Манилла?" говорилъ одинъ изъ нашихъ слутниковъ,.
помоложе, привыкшій съ именемъ Маниллы соединять что-то цв?-
тущее... (Гонч., нар?чіе относится къ „одинъ изъ спутниковъ", т.-е. къ
предмету, а не къ признаку)

— 279 —
... тамъ другая жизнь, Другія картины, еще всличав?е,
хотя и суров?е т?хъ, и еще н еобы кнов енн? е. (Гонч.)
Одинъ изъ присутствующих!», постарше других ъ, съ испу-
ганнымъ и сердитымъ лицомъ вдругъ продвинулся впередъ.. (Л. Толсто
2) Неграмматическое нар?чіе не отличается по
условіямъ обособленія отъ грамматическаго за исключеніемъ
случаевъ подъ пунктомъ Ь, которые для него невозможны.
3) Д?епричастіе („сокращенное обстоятельственное
придаточное предложеніе*" школьныхъ грамматикъ). Это наи-
бол?е часто обособляемый разрядъ обстоятельству что
объясняется способностью д?епричастія, какъ глагольнаго
слова, управлять дополненіями и подчинять себ? обширный
синтаксическія группы. Зд?сь можно выставить сл?дующіясоот-
ношенія между произношеніемъиобщимъ строеніемъ сочетанія:
a) д?епричастіе, им?ющее при себ? другіе второстепенные
члены (хотя бы одинъ), всегда обособляется:
П?сней душу веселя,
Бабы съ граблями рядами
Ходягь, с?но шевеля. (Майк.)
Иногда шумъ п?сенъ и говоръ, вылетая изъ сакли,
заглушали любопытный для насъ разговоръ. (Лерм)
b) два д?епричастія, стоящія рядомъ, хотя бы и одинокія,
всегда обособляются:
Туманы, клубясь и извиваясь, сползали туда по морщи-
намъ сос?днихъ скалъ... (Лерм.)
c) одинокое д?епричастіе, стоящее тотчасъ посл?
своего глагола въ конц? предложения, почти никогда не
обособляется. Сюда относятся такіе( случаи, какъ: „онъ ?лъ стоя**,
„писалъ сидя", .,говорилъ заикаясь% „стоялъ вытянувшись**,
„ушелъ простившись" и т. д. См. также прим?ры на стр. 180.
Одинокое д?епричастіе, не удовлетворяющее условіямъ по-
сл?дняго пункта, то обособляется, то н?тъ. Съ одной стороны
мы им?емъ такія сочетанія, какъ:
.. а я, таясь, готовлю міру
Ядъ, гд? огонь запечатл?нъ. (Брюс.)
Однажды осенью матушка варила въ гостиной медовое варенье
а я, облизываясь, смотр?лъ на кипучія п?нки. (Пушк.)
Савельичъ, дремля, качался на облучк?. (Пушк.)

— 280 —
гд? обособление очень в?роятно, а съ другой такія, какъ:
уши врозь, дугою ноги,
И какъ будто стоя спитъ. (Майк.)
„Впрочемъ", нахмурившись сказалъ Серг?й Ивановичъ.
„Я не понимаю, къ чему тутъ философія", сказалъ Серг?й
Ивановичъ... „Вотъ къ чему'" горячась заговорилъ онъ. (Л. Толст.)
гд? обособленіе частью невозможно, частью мало в?роятно
Знаки препинанія зд?сь. какъ и везд?, къ сожал?нію, не всегда
лередаютъ живое произношеніе. Въ предложеніяхъ, напр.:
Изъ мертвой главы гробовая зм?я,
Шипя, между гбмъ выползала. (Пушк)
Межъ нивъ златыхъ и пажитей зеленыхъ
Оно, син?я, стелется широко.. (Пушк., „Вновь я пос?тилъ...*)
найденныя нами въ текст? запятыя не м?шаютъ считать зд?сь
обособленіе мало в?роятнымъ и противор?чащимъ
правильному чтенію.
Незаіисимыя Такъ какъ д?епричастіе есть застывшій падежъ древняго
обстоятельств, причастія (см. стр. 66), то первоначально, въ моментъ своего
зарожденія, оно должно было сознаваться, какъ
несогласованное причастіе, все равно какъ если бы кто-нибудь
сейчасъ сказалъ: „я вид?лъ челов?ка, сидящему на скамь?",
„говорилось о челов?к?, поб?жавшій въ л?съ" и т. д. Такой
именно характеръ носятъ древн?йшіе случаи этого рода: „по-
добьни члов?комъ чающе господа'' (вм?сто: „члов?комъ чаю-
щемъ" :=людямъ чающимъ), брашьно, еже ти идущи довълно
будеть" (вм?сто: „ти идущую = теб? идущему), „вид? смо-
ковьницу имущи листвие*' (вм.: „смоковьницу имущую =
смоковницу им?ющую) и т. д. (прим?ры взяты изъ „Лекцій по
ист. русск. яз.'' А. И. Соболевскаго, стр. 222). Понятно, что
эти несогласованные причастія еще не были нашими д?епри-
частіями, т.-е. обстоятельствами, а были
неграмматическими опред?леніями, т.-е. относились къ имени, а не
къ глаголу („члов?комъ чающе'*, „смоковьницу
имущи" и т. д.). Только впосл?дствіи, по м?р? того, какъ па-
дежныя формы зд?сь все бол?е и бол?е забывались,
причастія эти стали отрываться отъ именъ и притягиваться,
наравн? съ неграмматическими нар?чіями, къ глаголамъ,
т.-е. превращаться въ д?епричастія. Процессъ этотъ въ
настоящее время уже почти закончился, но все же только
„почти". Остатками древняго пониманія этихъ формъ
являются такія сочетанія, какъ:
Увидя то, на мысли волку вспало,
Что левъ, конечно, не силенъ.. (Крыл.)

— 281 —
Она сама не знала, какая въ ней таилась сила, ну, а уб?ди-
вшись въ ея д?йствіи на бал?, какъ же ей было остановиться на
ничтожномъ студент?... (Тург,)
Хоть я и не пророкъ, но, видя мотылька,
Что онъ вкругъ св?чки вьется,
Пророчество всегда м н ? удается... (Крыл.)
Не шевеля почти и поводовъ,
Конь слушался его лишь словъ. (Крыл.)
„Поздравляю васъ обручившись", „поздравляю васъ
причастившись" (изъ „Лекцій", стр 223).
и даже при отсутствующемъ имени:
Не учась (= челов?ка не учащагося), въ попы не ставятъ
(Поел)
И т? пташечки-касаточки
П?ли грустно такъ и жалобно,
Что, ихъ слушая,
Кровь стынула. (Кольц.)
„Состраданіе в?дь, на тебя глядя, беретъ" (Дост)
Срвн. также такія вводный выраженія, какъ: .,положа руку
на сердце'', „откровенно говоря'*, .,собственно говоря", „на
ночь глядя'- и т. д. Посл?дніе обороты можно толковать
двояко: можно предполагать зд?сь опущеніе косвеннаго
падежа („у меня, ихъ слушая, кровь стынула", „состра-
даніе меня, на тебя глядя, беретъ"),—и тогда они примы-
каютъ къ предыдущимъ, а можно предполагать и опущеніе
именительнаго падежа („ихъ я слушая, кровь
стынула'*, „на тебя я глядя, состраданіе беретъ"),— и тогда
они восходятъ къ такимъ сочетаніямъ, какъ:1 „в ы с к о-
чивши же вс? прочіе изъ ладьи, и сказалъ Олегъ*-,
„нашедши туча, и шелъ дождь всю ночь'-, „по великой
р?к? ледъ идучи, христіаномъ силно много хоромъ
подрало" (см. стр. 84), „идучи мы къ дому, осм?лился я..."
(Кантемиръ) и т. д., гд? существительное со своимъ д?епри-
частіемъ образовывало особый „именительный
самостоятельный" (срвн. тотъ же оборотъ, но въ бол?е древнемъ вид?, съ
причастіемъ на стр. 84) Вс? д?епричастія этого рода мы
могли бы назвать „собственно-обособленными" или
„независимыми" обстоятельствами. Школьныя грамматики
справедливо бракуютъ ихъ. Не говоря уже о томъ, что не-
ум?лое пользоваиіе этой формой сочетанія можетъ привести
къ прямой нел?пости (срвн. у Овсянико-Куликовскаго, „Син-
таксисъ", стр. 71, искусственный прим?ръ: „войдя въ комнату,
онъ сид?лъ на диван?'-j, сочетанія эти вообще слишкомъ
архаичны, слишкомъ противор?чатъ центростремительному
характеру современнаго предложена (центръ—глаголъ),
слишкомъ напоминаютъ центроб?жный характеръ древняго
предложения съ его н?сколькими глагольными центрами
(глаголъ, причастіе, д?епричастіе). Только напрасно н?которыя
школьныя грамматики предполагаютъ зд?сь вліяніе француз-

логнческихъ
условіи
— 282 —
скаго языка: въ отд?льныхъ случаяхъ, у отд?льныхъ авторовъ
это можетъ быть и такъ (напр., у Фонвизина), но въ об-
іцемъ явленіе это коренится въ древней и народной
р?чи, отражая на себ? переходный моментъ въ развитіи
д?епричастія, когда оно уже оторвалось отъ имени и еще не
притянулось достаточно кр?пко къ глаголу. Впрочемъ, каждый
учитель знаетъ, что эти „галлицизмы" являются у учениковъ
въ изобиліи еще до знакомства съ соотв?тствующими
французскими оборотами.
Заіисимость Заканчивая разсмотр?ніе обособленныхъ второстепенныхъ
со6Кен?°отъ членовъ> мы должны сд?лать одну важную оговорку ко
логино-психо- вс?мъ т?мъ случаямъ, гд? второстепенный членъ, по
нашему опред?ленію, .,всегда" обособляется, т.-е. гд? языкъ
знаетъ лишь одно произношеніе, а не два. Такъ какъ
обособленный членъ всегда требуетъ предшествующаго
ударе нія (если только самъ не стоитъ въ начал? предложе-
нія), то въ т?хъ случаяхъ, гд? по логико-психологическимъ
условіямъ этого ударенія не начемъ сд?лать, обособленіе
неминуемо отпадаетъ, хотя бы и были налицо вс? т? син-
таксическія условія, которыя д?лаютъ его обязательными
Такъ, въ сочетт.:
Лицо его им?ло выраженіе довольно пріятное, но плу-
товское. (Пушк.)
..ко мн? вошелъ молодой офицеръ... съ лицомъ смуглымъ к
отм?нно некрасивымъ... (Пушк)
передъ нами опред?ленія, стоящія посл? своего опред?ляе-
маго и подчиняющая себ? другіе второстепенные члены, сл?-
довательно обособленіе непрем?нно должно бы было произойти
(см. выше, II, 1, пп. а и Ь). Но для этого надо было бы
сд?лать удареніе на предшествующихъ словахъ: въ первомъ при-
м?р? на слов? „выраженіе", во второмъ—на слов? „лицомъ".
Такъ какъ ударенія эти по смыслу зд?сь невозможны (вышло
бы, что лицо Пугачева „им?ло выраженіе", что Швабринъ
„вошелъ съ лицомъ"), то невозможно и обособленіе. Точно
такъ же въ сочет.:
.. Не изъ т?хъ ли только онъ бездушныхъ,..
Что гордятся ровностью пробора,
Щегольски обутою ногой,
Потеря въ «пнаніе позора
Жизни дикой, праздной и пустой? (Некр.)
3 опред?ленія, относящіяся къ одному и тому же опред?ляе-
мому и стоящія посл? него, должны были бы, конечно, обо-

— 283 —
собиться, если бы была хоть какая-нибудь возможность сд?лать.
удареніе на слов? „жизни41. Но такъ какъ это абсолютно
невозможно (зд?сь, между прочимъ, и изъ-за разм?ра), то
невозможно и обособленіе. Или, напр., въ сочет.:
Онъ им?лъ еще два обыкновенія, составлявшш дв? друпя его
характеристическая черты: спать не разд?ваясь, такъ, какъ есть,
и носить всегда съ собой какой-то свой особенный воздухъ.. (Гог \
д?епричастіе само по себ?, по вс?мъ прочимъ условіямъ
синтаксической обстановки (не въ конц? предложенія, передъ
обособленнымъ членомъ) могло бы обособиться. Но такъ какъ
для этого надо было бы сд?лать удареніе на слов? .,спать",
а это создало бы безсмыслицу (вышло бы, что у Петрушки
было характерное обыкновеніе спать), то обособленіе
невозможно. Это предшествующее удареніе можетъ производиться
и не непосредственно передъ обособляемымъ членомъ, а на
н?которомъ разстояніи отъ него, напр.:
. но былъ другой сортъ людей, настоящихъ.. (Л. Толст.)
но во всякомъ случа? среди предшествующихъ членовъ не-
прем?нно долженъ быть такой, съ которымъ можно было бы
связать хотя бы логически, если не грамматически,
обособляемый членъ. Только въ этомъ случа? возможенъ тотъ парал-
лелизмъ удареній, который, повидимому, зд?сь существе-
ненъ. Этимъ, между прочимъ, объясняется, почему опред?ле-
ніе-прилагательное, заключенное въ середину предложенія и
стоящее передъ своимъ опред?ляемымъ, никогда не
обособляется: единственное слово, съ которымъ оно въ такихъ
случаяхъ грамматически и логически связано, есть его
собственное опред?ляемое („крикъ двигавшейся въ сто-
рон? тучи дикихъ гусей"), а оно стоить посл? него и,
сл?довательно, возможность соотносительнаго предшествую-
щаго ударенія исключена. Этимъ же, повидимому, объясняется
и то, что одинокое д?епричастіе, стоящее передъ глаголомъ,
въ однихъ случаяхъ обособляется, а въ другихъ н?тъ: въ
первыхъ случаяхъ оно находить себ? ритмическій противо-
в?съ и логическую точку опоры въ подлежащемъ („а я, таясь,
готовлю міру'ч.. „Савельичъ, дремля, качался на облуч-
к?а), а во вторыхъ н?тъ („...и какъ будто стоя спитъ", „впро-
чемъ,—нахмурившись сказалъ Серг?й Ивановичъ../).
Наше разсмотр?ніе явленія обособленности было бы не- Обособленное
полнымъ, если бы мы не упомянули еще объ обособлен- подлежащее

— 2Ь4 —
номъ подлежащемъ. Повидимому, подлежащее,
распространенное значительной группой членовъ, такъ же способно
въ изв?стныхъ случаяхъ обособляться, какъ и
второстепенные члены. Въ этомъ можно уб?диться, прислушавшись къ
сл?дующимъ прим?рамъ:
Запряженныя въ сохи и бороны лошади были сытыя и крупныя.
. гд? брошенные въ середину его острова выт?сняли его еще
дал?е изъ береговъ.
Лежавшіе на земл? мелкіе листья вдрупь пестр?ли и загорались
червоянымъ золотомъ... (Тург.)
Ум?нье входить въ положение другихъ было одною изъ луч-
шихъ чертъ въ характер? царя. (Ключ.)
По чисто логическимъ причинамъ запятой зд?сь быть не ыо-
жетъ. Но это не устраняетъ полнаго ритмическо-мелодическаго
(и психологическаго) тождества этихъ сочетаній съ выше раз-
смотр?нными. Это именно т? случаи, гд? у д?тей, чуткихъ къ
ритму и мелодіи р?чи, является столь досаждающая взрослымъ
запятая между подлежащимъ и сказуемымъ. Возможно, что
есть и еще случаи, гд? обособленіе не отм?чается и не можетъ
отм?чаться на письм?, и это приводить насъ къ вопросу о
практическомъ значеніи всего вышеизложеннаго. В?дь во-
просъ объ обособленныхъ членахъ им?етъ не только
теоретическое, но и учебно-практическое значеніе, такъ какъ
обособленные члены принято выд?лять запятыми- Школьная теорія
„сокращенныхъ придаточныхъ предложеній",помимо своей
научной отсталости (см. прил.), неудобна и въ практическомъ отноше-
яіи, такъ какъ поясняетъ одно неизв?стное другимъ неизв?ст-
нымъ: еще ни одному школьному грамматисту не удалось
(а большинству и не казалось нужнымъ) установить, какіе
именно случаи считать за сокращенный прида-
точныя предложенія, а какіе не считать. Такимъ
- образомъ, точныхъ правилъ о томъ, гд? ставить запятыя,
Обособленные г > г » «"* »
члены и знаки школьнику, на почв? этой теоріи, дать нельзя. Нельзя ихъ
препинанія. дать, понятно, и на почв? нашей теоріи „обособленія", такъ
какъ единственнымъ критеріемъ мы выставили интонацію и
ритмъ, а эти иосл?дніе являются крайне изм?нчивьшъ и под-
вижнымъ результатомъ одновременнаго вліянія ц?лой группы
физіологическихъ, психологическихъ, логическихъ и грамма-
тическихъ факторовъ, не могущихъ во всей ихъ сложности
быть изученными въ средней школ?. Но все же тутъ дается
опред?ленный опорный пунктъ, опред?ленное руководящее

— 2&5 —
начало, отсутствующее въ теорш .,сокращенныхъ придаточ-
ныхъ предложеній". Вотъ почему мы и практически считаемъ
свою теорію бол?е прим?нимой. Т? же случаи обособленія,
гд? запятыхъ не ставится (нпр , при обособленномъ подле-
жащемъ), могли бы быть точно оговорены, и это опять-таки
послужило бы на пользу практик?, а не во вредъ ей, такъ
какъ осв?тило бы ученику т? подводные камни, на которыхъ
онъ сейчасъ терпитъ крушеніе. Во всякомъ случа?, ьесом-
н?нно то, что и сейчасъ ученикъ ставить эти запятая не на
основаніи теоріи „сокращенныхъпридаточныхъ предложеній",
а и о чутью, теорія же служить лишь для объясненія уже
поставленныхъ запятыхъ. Перевести въ область сознательнаго
наблюденія это чутье и отмежевать т? случаи, гд? оно при-
м?нимо къ пунктуадіи, отъ т?хъ, гд? оно не прим?нимо, и
могла бы наша теорія (см также прил III)

Отд?лъ шеетой.
Особые разряды предложеній.
XXVII.
Союзы внутри предложеній. Однородные члены.
Слитныя предложенія.
Князь Игорь и Ольга на холм? сидятъ. (Пушк.)
Червонецъ былъ запачканъ и въ пыли. (Крыл )
Люблю я пышное природы увяданье,
Въ багрецъ и въ золото од?тые л?са ..
И мглой волнистою ііокрыты небеса,
И р?дкій солнца лучъ, и первые морозы,
И отдаленныя с?дой зимы угрозы. (Пушк)
Онъ.. съ жаромъ толковалъ что-то приказчику Якову Михайлову,
который.. очень быстро и въ разныхъ направленіяхъ шевелилъ
пальцами. (Л. Толст.)
„Ни власть, ни жизнь меня не веселятъ..." (Пушк)
Не видно было ни камышей, ни плотины, ни береговъ. (Акс.)
Въ приведенныхъ предложеніяхъ мы находимъ особаго рода
частичный слова, которыхъ до сихъ поръ мы еще не раз-
сматривали—союзы. Слова эти могутъ стоять и между от-
д?льными предложениями („онъ пришелъ, и мы по?хали", „ракъ
пятится назадъ, а щука тянетъ въ воду"), и внутри
предложеній (какъ во вс?хъ вышеприведенныхъ прим?рахъ). По-
кам?стъ мы займемся только значеніемъ ихъ внутри
предложеній. Значеніе эго лучше всего выводится изъ т?хъ усло-
вій, отъ которыхъ зависитъ самая постановка союза внутри
предложенія. Такихъ условій 2:
Соподчинен- 1) Вс? соединенные союзами члены должны быть со под-
ность соеди- чинены, а не включены (см. стр. 187), т.-е. должны вс?,
ненныхъ ^
союзомъ чле- относиться къ одному и тому же общему члену, іакъ, въ 1-мъ
ногъ. прим?р? члены -,Игорь" и .,Ольга4' являются подлежащими и
Предложенія
съ союзами

— 267 —
сл?довательно, оба одинаково относятся къ сказуемом}' -,си-
дятъ", во второмъ прим?р? члены .,запачканъ" и .,въ пылии
являются сказуемостными второстепенными членами и,
сл?довательно, оба одинаково относятся къ связк? „быдъ" и че-
резъ нее къ подлежащему, въ 3-мъ прим?р? дополненія:
„л?са", „небеса'*, „лучъ", „морозы', „угрозы- вс? одинаково
зависятъ отъ одного и того же сказуемаго ,,люблюь, и т. д.
Тамъ, гд? такое соподчиненіе невозможно, невозможенъ и
союзъ: нельзя, напр., сказать: «я подощелъ къ дому и отца",
„сегодня хорошая и погода" и т д. И, наоборотъ, вводя въ
предложеніе (тамъ, гд? это возможно) союзъ, мы т?мъ са-
мымъ вводимъ соподчиненіе. Сравнивая сочетанія:
, боюсь его отца'* и: „боюсь его и отца", „боюсь его или отца",
. боюсь не его, а отца' и т. д, мы видішъ, что одни и т? же
падежи существительныхъ при отсутствіи союза включены
одинъ въ другой (боюсь кого? — отца, отца чьего? — его), а
при союз? соподчинены глаголу (боюсь кого?—его, еще
кого? — отца).
2) Эти соподчиненные члены должны объединяться мыслью, Однородность
какъ однородные въ какомъ-либо отношеніи, какъ сход- пхъ
ные въ чемъ-либо между собой. Сходство это можетъ быть
грамматическое („Игорь и Ольга", ..въ багрецъ и въ золото",
„умный и серьезный", „красиво и чисто4, „идя и смотря4',
„итти и смотр?ть" и т. д) и неграмматическое,
вещественное („запачканъ и въ пыли", „быстро и въ разныхъ
направленіяхъ"). На посл?днихъ случаяхъ ярче всего
сказывается эта вторая сторона д?ла. Устраняя, напр, изъ
второго прим?ра союзъ („онъ быстро шевелилъ
пальцами въ разныхъ напр авл еніяхъ") мы сохраняемъ
соподчиненіе („быстро" и „въ разныхъ направленіяхъ" попреж-
нему зависятъ отъ „шевелилъ"), но устраняемъ сознаніе
однородности: слова эти уже не сознаются какъ внутренно
связанные и подходящіе другъ къ дрзту признаки его
„шевеленья", а только какъ отд?льныя, не стоящія межиу собой
въ связи черты картины. Наоборотъ, объединяя т? или иные
соподчиненные члены, какъ въ чемъ-либо однородные,
мы получаемъ возможность соединить ихъ союзами, какъ бы
далеко они ни отстояли другъ отъ друга и грамматически, п
логически. Возьмемъ, напр, предложеніе: „я у?зжаю на
каникулы къ роднымъ въ деревню'- Пока мы не объ-
единимъ ч?мъ-нибудь эти 3 р?зко различныя, хотя и соподчи-
ненныя дополненія, союзы будутъ немыслимы. Но стоить

— 288 —
только намъ сопоставить ихъ, напр.? какъ три счастливы я
обстоятельства нашей жизни—и мы воскликнемъ: .,яу?зжаюна
каникулы, и притомъ къ роднымъ, и притомъ въ
деревню!". Союзы зд?сь какъ разъ и выразятъ
синтаксически это подведеніе вс?хъ 3-хъ фактовъ подъ одну
,,счастливую" рубрику. Или мы можемъ сказать: .,я у?зжаю къ
роднымъ или въ деревню", „не къ роднымъ, а въ деревню11
и тутъ наши догюлненія будутъ подведены уже подъ другую,
„географическую" рубрику, какъ возможный направленія
по?здки. Еще р?зче это зам?тно на т?хъ случаяхъ, когда
союзъ соединяетъ опред?ленія-прилагательныя, согласованныя
съ однимъ и т?мъ же опред?ляемымъ - существительнымъ.
Хотя такія опред?ленія, конечно, всегда соподчинены своему
общему опред?ляемому, однако далеко не всегда ихъ можно
соединить союзомъ; нельзя сказать: „мой и перочинный ножъ",
„большой и каменный домъ", „л?тнее, но разорванное платье**
и т. д. И это именно потому, что для нашего 2-го условія, сознанія
однородности, зд?сь н?тъ м?ста, такъ какъ прилагательныя
вещественно слишкомъ различны. Если же иногда и встр?чаются
такія сочетанія, то это показываетъ, что въ данной обста-
н о в к ?, при данныхъ условіяхъ, нашлись пункты
соприкосновения между такими прилагательными. Сваха, напр.,
расхваливая приданое, можетъ сказать: „большой и каменный домъ",
потому что для нея оба прилагательныхъ указываютъ на
обильное приданое. Если кто-нибудь утверждалъ, что только зимніе
его костюмы неисправны, а что л?тніе ц?лехоньки, то ему
можно будетъ сказать: „а вотъ на васъ л?тнее, но
разорванное платье", и зд?сь для говорящего понятія о времени года
и о ц?лости костюма будутъ приведены въ связь предыду-
щимъ разговоромъ. Точно такъ же и явно противоположный
по смыслу прилагательныя могутъ соединяться союзами („не
б?лый, а черный**, „не большой, а маленькій"), потому что
контрасты, какъ изв?стно, всегда въ какомъ-либо отношеніи
однородны (б?лое и черное обозначаютъ цв?тъ, большое и
и малое величину и т. д).
Значеніе Итакъ, союзъ выполняешь внутри предложенія 'двойную
предложен!*, функщю: 1) онъ приводитъ въ связь два представленія между
собой и 2) онъ приводитъ въ связь оба эти представленія
съ однимъ и т?мъ же третьимъ. И то и другое въ немъ не-
разд?льно, это не дв? функціи, а именно одна двойная.
Если, напр., въ сочет.: „я ?ду къ роднымъ или въ деревню"
дополненія могутъ объединиться въ мысли какъ два геогра-

— 289 —
фическихъ пункта, то только потому, что оба относятся къ
такому глаголу, какъ -,?ду"; если столь разнородные признаки,
какъ скорость и направленіе движенія, могли въ сочет.:
„быстро и въ разныхъ направленіяхъ шевелилъ" сознаваться, какъ
однородные, то это всец?ло зависитъ отъ глагола -,шевелилъ\
именно, отъ его вещественнаго значенія, заключающего въ себ?
какъ разъ быструю перем?ну направленія движенія. Какъ
коромысло в?совъ одновременно слагаетъ силы, лриложенныя по
краямъ его, и переноситъ ихъ въ точку опоры, такъ и союзъ
одновременно объединяетъ 2 члена и соподчиняетъ ихъ одному
и тому же третьему. И мы можемъ, въ конц? концовъ, опре-
д?лить союзъ внзгтри предложенія, какъ частичное слово,
выражающее однородность двухъ членовъ по отношенію къ
третьему.
Члены предложенія, соединенные союзами, такъ и назы- Слитныя
ваются однородными членами, а предложенія, им?ющія одно- предложен!*
родные члены—слитными предложеніями.
Слитныя предложенія отличаются отъ обычныхъ предло- Особенности
женій не только присутствіемъ союзовъ, но и ритмомъ произношенія
и интонаціей. Сравнивая по произношенію два
предложенія:
Червонецъ былъ запачканъ Нервонецъ былъ запачканъ
и въ пыли. пылью.
зам?чаемъ, что въ слитномъ предложеніи мы д?лаемъ 2
равны хъ по сил? ударенія, и д?лаемъ ихъ какъ разъ на
однородныхъ членахъ (запачканъ и въ пыли). Въ
неслитномъ же предложеніи такихъ двухъ равныхъ удареній
н?тъ, а им?ется, какъ во всякой фраз?, только одно силь-
н?йшее удареніе (в?роятн?е всего на дополненіи: „червонецъ
былъ запачканъ пылью"), вокругъ котораго и группируются
въ ритмическомъ отношеніи ударенія остальныхъ словъ.
Точно такъ же, сравнивая:
Въ овраг? предполагались Въ овраг? предполагались
и разбойники, и волки, наводившіе на всю округу
и разныя другія существа... страхъ разбойники...
(Гонч.)
мы слышимъ въ слитномъ предложеніи 3 сильн?йшихъ
ударенія, соотв?тственно числу однородныхъ членовъ, а въ
неслитномъ, какъ всегда, лишь одно. И вообще, слитное пред-
доженіе им?етъ всегда столько главныхъ удареній,
19

— 290 —
сколько въ немъ однородныхъ членовъ Это
особенно ясно слышится въ т?хъ случаяхъ, гд? одно и то же
предложеніе является то слитнымъ, то неслитнымъ, въ
зависимости отъ вставки союза: „я ?ду къ роднымъ въ деревн ю%
но: „я ?ду къ роднымъ или въ деревню'", „онъ купилъ
большой каменный домъ", но: „онъ купилъ большой и
каменный цомъ", „я боюсь его отца1*, но: „я боюсь его и
отца" и т. д. Разница въ интонаціи между слитными и
неслитными предложеніями не такъ велика, какъ въ ритм?, и
мы не будемъ на ней подробно останавливаться. Зам?тимъ
только, что въ общемъ однородные члены стремятся къ
однотонной интонаціи и что всл?дствіе этого заключительное
пониженіе наступаетъ въ слитномъ предложеніи позже,
ч?мъ въ обычномъ. Предоставляемъ читателю самому уб?-
диться въ этомъ, прислушиваясь поперем?нно къ
какому-нибудь слитному предложенію и къ его неслитному варіанту.
Итакъ, слитныя предложенія им?ютъ опред?ленныя ритми-
ческія и мелодическія особенности. Точно такія же
особенности могутъ быть и у предложеніи, не им?го-
щи хъ внутри союзовъ, если въ нихъ есть такіе члены,
которые сознаются, какъ однородные. Такъ, въ предложе-
ніяхъ:
Не брошены слабый, вдова, сирота
Имущимъ во власть безъ покрова. (Жук.)
. Ояъ удрученъ годами,
Войной, заботами, трудами... (Пушк.)
находимъ тотъ же ритмъ и ту же интонацію, что и въ слит-
ныхъ предложеніяхъ. Разница въ ритм? между этими
предложеніями и предыдущими сводится только къ паузамъ, ко-
торыя являются какъ разъ на м?стахъ, гд? могли бы стоять
союзы. Эти паузы зд?сь обязательны. Он? являются
главнымъ средствомъ выраженія (на ряду съ усиленными уда-
реніями), такъ что ихъ можно бы было, назвать зам?сти-
тельницами союзовъ. Такъ, если мы скажемъ безъ союза:
„червонецъ былъ запачканъ, въ пыли...", то мы съ помощью
паузы выразимъ зд?сь однородность членовъ, безъ паузы
же получится другой смыслъ („запачканъ въ пыли"
т.-е. запачкался въ пыли). Точно такъ же въ сочетаніи.
„не видно было камышей, плотины..." пауза создаетъ
однородность, безъ паузы же получилось бы: „камышей
плотины", т.-е. растущихъ на плотин?. Ясно, что паузы
и другія ритмическо-мелодическія средства вполн? зам?няютъ

— 291 —
зд?сь союзы и что по внутреннему своему смыслу эти пред-
ложенія совершенно равносильны предыдущимъ. И ихъ т?мъ
трудн?е отд?лить отъ предыдущихъ, что фактически въ язык?
господствуютъ предложенія см?шаннаго типа, т.-е. такія,
гд? однородность однихъ членовъ выражена только ритмомъ
и интонаціей, а другихъ (большей частью двухъ посл?днихъ)
союзомъ (.,проказница-мартышка, оселъ, козелъ да
косолапый мишка...'*, .,за шапку онъ оставить радъ коня, червонцы
и булатъ'* и т. д.)- Поэтому удобн?е всего вс? такого рода
предложенія объединить подъ общимъ именемъ ..слитныхъ-,
формулируя окончательныя опред?ленія такъ:
Слитнымъ предложеніем ь называется предложеніе, заклю- окончательное
чающее въ своемъ состав? однородные члены. опреділеніе
_ г слитныхъ
Однородными членами называются члены, которые соеди- предложена.
нены или могли бы быть безъ изм?ненія грамматическаго
смысла соединены союзомъ.
Въ заключеніе приведемъ краткій перечень союзовъ, встр?- союзы, іъ
чающихся въ слитныхъ предложеніяхъ, съ прим?рами: н*хъ
И, одиночное или повторяемое (прим?ры см. выше)
Ни—ни..., только повторяемое, является по значенію т?мъ
же союзомъ „и"-|-отрицаніе и употребляется только въ
отрицательныхъ предложеніяхъ (прим?ры см. выше).
Прим.—Одиночное„ ни" въ слитномъ отрицательномъ пред-
ложеніи, какъ въ пушкинскомъ: „не слышу я шаговъ ея тя-
желыхъ, ни утреннихъ ея дозоровъ" встр?чается теперь
крайне р?дко и должно, кажется, считаться устар?лымъ.
Да, одиночное или повторяемое:
Гд? носились лишь туманы
Д а цари-орлы. (Лерм)
Собака, челов?къ, да кошка, да соколъ
Другъ другу поклялись однажды въ дружб? в?чной... (Крыл )
Или, одиночное или повторяемое:
Гуляю по берегу озера или шумящей Роны.. (Карамз.)
• или онъ, или она не продержатся до свадьбы на высот? идеала .
(Гонч.)
Ли—ли .., только повторяемое (собственно, вопросительная
частица, пріобр?тающая при повтореніи союзный отт?нокъ):
... сейчасъ видно, на тысячи ли, на сотни ли мужикъ торгуетъ.
(Л. Толст.)
19'

— 292 —
Ли — или (при чемъ каждая часть и об? вм?ст? могутъ
повторяться):
У?здныЙ чиновникъ пройди мимо — я уже и задумывался, куда
онъ илетъ: на вечеръ ли къ какому-нибудь своему брату, или прямо-
къ себ? домой... (Гог.)
То — то..., только повторяемое:
Долго ль мн? гулять на св?т?
Т о въ коляск?, то верхомъ,
Т о въ кибитк?, т о въ карет?,
Т о въ тел?г?, т о п?шкомъ? (Пушк.)
Вс? ваши тайны — то н?жный, то грубый,
Властный, покорный—узнать я ум?лъ. (Брюс )
Не то — не то..., только повторяемое:
Погода была скверная, в?теръ р?залъ лицо, и не то сн?гъ-
не то дождь, не то крупа изр?дка принимались стегать'Ильича
по лицу... (Л. Толст.)
То ли—то ли..., только повторяемое:
То ли за недосугомъ, то ли по нежеланно — онъ не испол-
ннлъ моего порученія. (Изъ примм Д. Н. Овсянико-Куликовскаго*.
„Синт.* стр. 275.)
Либо — либо..., только повторяемое:
Подъ старость они д?лаются либо мирными пом?щиками, либо-
пьяницами,—иногда т?мъ и другимъ. (Лерм.)
Но:
. И звукъ его п?сни въ душ? молодой
остался безъ словъ, но живой. (Лерм.)
Онъ повторилъ обвинения свои слабымъ, н о см?лымъ голосомь.
(Пушк.)
А:
.. и думаешь: когда же я буду большой, перестану учиться и
всегда буду сид?ть не за діалогами, а съ т?ми, кого я люблю^
(Л. Толст.)
Многіе изъ перечисленныхъ зд?сь союзовъ могутъ
стоять не только между однородными членами, но и передъ
первымъ изъ нихъ („въ л?су ночной порой и дикій зв?рь,
и лютый челов?къ, и л?шій бродить'-, „ни власть, ни жизнь
меня не веселятъ")? при чемъ для н?которыхъ союзовъ такая
постановка обязательна. Потому-то эти союзы и не
могутъ употребляться въ одиночку, а должны быть, по меньшей
м?р?, удвоены (одинъ разъ между однородными членами и
одинъ разъ передъ первымъ изъ нихъ).

— 293 —
По значенію вс? перечисленные союзы издавна д?лятся союзы соедм-
на 3 основныя группы: союзы соединительные, разд?- нительные,
лительные и противительные. Д?леніе это правильно разделительны*
нам?чаетъ им?ющіеся зд?сь основные отт?нки значеній. Союзы и nP°J?"TWb~
первой группы, соединительные (и, ни—ни..., да),—обра-
зуютъ чисто отрицательную категорию, Въ нихъ н?тъ
никакого добавочнаго отт?нка въ т?хъ связяхъ, которыя
союзъ устанавливаетъ между членами, что отражается и въ
названіи ихъ, совершенно общемъ (в?дь каждый союзъ
^соединяете-). Въ союзахъ второй группы, разд?лительныхъ
(или, ли—ли..., ли—или, то—то..., не то—не то..., то ли—
то ли..., либо—либо...) им?ется добавочный отт?нокъ потен-
ціальности, или взаимной обусловленности. Въ
сочет.: „куплю столъ или стулъ4* союзъ показываетъ, что
данные 2 члена могли бы быть въ одинаковой связи съ
соподчиняющимъ ихъ третьимъ, но что фактически въ каждый
отд?льный моментъ возможна лишь одна изъ этихъ связей,
исключающая другую (если куплю столъ, то не куплю
на этотъ разъ стула, и наоборотъ). Въ союзахъ третьей
группы, противительныхъ (но, а) заключенъ добавочный
отт?нокъ противоположен!я, при чемъ
противоположена это можетъ относиться или къ той связи, которой данные
однородные члены связаны съ соподчиняющимъ ихъ третьимъ
членомъ („сид?ть не за диалогами, а съ т?ми, кого я
люблю"), или къ той связи, которой они связаны между собой
(„онъ повториль обвиненія слабымъ, но см?лымъ го-
лосомъ"). Въ первомъ случа?, который необходимо
предполагаем отрицаніе при одномъ изъ соединяемыхъ членовъ,
противительность союза подчеркиваем, что связь данныхъ
двухъ представленій съ соподчиняющимъ ихъ третьимъ для
одного изъ нихъ отрицательна („сид?ть не за діало-
гами"), а для другого положительна („сид?ть съ т?ми,
кого люблю")- Во второмъ случа? противительность союза
подчеркиваем противоположность между самими соединяемыми
прёдставленіями („слабость4* и „см?лость*-), указывая на то,
что данныя представленія, въ данномъ случа? и при данныхъ
условіяхъ объединяемые, сами по себ? разнородны. Все это
можно графичски иллюстрировать такъ:
куплю
столъ
и
стулъ
куплю
столъ
или
стулъ

— 294
куплю
не столъ
стулъ
столъ
малъ
тяжелъ
при чемъ извилистой линіей мы изобразили связь потенціаль-
ную, перечеркнутой линіей—связь отрицательную и
пунктирной—связь индивидуально-случайную. Само собой разумеется,
что каждый отд?льный союзъ, въ свою очередь, какъ и
всякое частичное слово, им?етъ свои спеціальные отт?нки
значенія, которыхъ мы зд?сь уже не будемъ касаться.
Согласование Такъ какъ въ слитныхъ предложеніяхъ встр?чается н?-
іъ слитных* сколько подлежащихъ при одномъ сказуемомъ и н?сколько
предложен! . опред?ляемыхъ при одномъ опред?леніи, то зд?сь возможно
согласованіе по смыслу (см. стр. 136), т.-е. постановка согла-
сующагося слова во множественномъ числ? при един-
ственномъ числ? т?хъсловъ, съкоторыми оно согласуется:
...И пращъ, и стр?ла, и лукавый кинжалъ
Щадятъ поб?дителя годы... (Пушк.)
Гибли молодость, сила, здоровье. (Никит.)
Неужели душ? молодой
Ужъ знакомы нужда и неволя? (Некр.)
Но такое согласованіе не составляетъ въ русскомъ язык?
правила,, такъ какъ настолько же часто сказуемое согласуется
съ ближайшимъ подлежащимъ:
На лиц? у него поперем?нно выступалъне то страхъ, не
то досада. (Гонч.)
Въ л?су ночной порой
И дикій зв?рь, и лютый челов?къ,
Ил?шіЙ бродитъ.. (Пушк)
а опред?леніе съ ближайшимъ опред?ляемымъ:
Вражду н ил?нъ старинный свой
Пусть волны финскія забудутъ... (Пушк.)
Не страшна мн?, добру молодцу,
Волга-матушка широкая,
Л?са темные, дремучіе,
Вьюги зимнія, крещенскія. (Кольц.)

— 295 —
При разниц? вълицахъмежду отд?льными подлежащими
школьныя грамматики велятъ ставить сказуемое въ преиму-
щественномъ лиц?,т.-е. въ 1-мъ предпочтительно передъ
2-мъ и 3-мъ и во 2-мъ предпочтительно передъ 3-мъ, какъ въ.
сл?дующихъ прим?рахъ:
Но в?дь ни вы, ни я—не офицеръ,
Изгнать враговъ не сыщемъ м?ръ (Кольц.)
„.. Туда, гд? син?ютъ морскіе края,
Туда, гд? гуляемъ лишь в?теръ да я!" (Пушк.)
Ты и онг пойдете гулять.
Но сочетанія этого рода даже и въ книжномъ язык? очень
р?дки, въ нар?чіи же разговорно-литературномъ они,
кажется, совс?мъ не употребляются. Обычно затрудненіе обходится
при помощи другихъ формъ сочетаній: „мы съ тобой по-
?демъ", „я съ тобой по?ду", „да ты долженъ, старый хрычъ,
в?чно Бога молить..., что ты и съ бар ино мъ-то своимъ не
висите зд?сь вм?ст? съ моими ослушниками" (Пушк., слова
Пугачева) и т.д. При разниц? въ родахъ между отд?льными
опред?леніями грамматики даютъ правило о преимуще-
ственномъ род?, по которому мужескій родъ преимуще-
ствененъ передъ женскимъ и среднимъ, а женскій передъ
среднимъ („дорогіе дядя и тетя", „одн? нужда да горе"). Но
такъ какъ прилагательныя во множественномъ числ? въ
настоящее время въ живомъ, устномъ язык? не им?ютъ формы
рода, даже и въ именительномъ падеж? (правильный выго-
воръ: „дорогіи", „одни" для вс?хъ трехъ родовъ), то правило
это им?етъ только ор?ографическое значеніе.
Еще н?сколько зам?чаній о слитныхъ предложеніяхъ, спра-
вочно-педагогическаго характера.
Терминъ „слитное предложеніе" взятъ нами только изъ-за
его распространенности. Самъ по себ? онъ устар?лый, такъ
какъ отражаетъ на себ? прежній взглядъ на эти предложенія,
какъ на происшедшія изъ „сліянія" отд?льныхъ предложеній
(„беру столъ" -\- „беру стулъ'* = „беру столъ и стулъ"). На са-
момъ д?л? это „сліяніе" производится только на страницахъ
школьныхъ учебниковъ, исторически же такого процесса до
сихъ поръ ни въ одномъ язык? наблюдено не было. Въ
частности, индо-европейскія слитныя предложенія восходятъ къ
слитнымъ предложеніямъ индо-европейскаго пра-языка, кото-
рыя тамъ уже несомн?нно существовали и о происхожденіи
которыхъ мы ничего не знаемъ.
Терминъ „однородные члены" нам?ренно прикр?пленъ
Яа,микъ союзамъ, такъ какъ объ исключительно-грамматической

— 296 —
однородности въ настоящее время зд?сь не можетъ быть и
р?чи: на каждомъ шагу дополненія соединяются союзами съ
опред?леніями („эта шкатулка его и моя", „онъ былъ вы-
сокаго роста и худощавъ"), опред?ленія съ
обстоятельствами („дайте мн? бумагу лучшую и пожестче", „онъ
былъ возбужденъ и навесе л ?"), обстоятельства съ до-
пол неніями („?здитъ верхомъ и при шпаг?", „говорить
тихо и съ в?сомъ'1), второстепенныя сказуемыя съ до
полненіями („вышелъ пооб?дать и за покупкам и").
Къ тому же наше опред?леніе „однородности" удобно и въ
практическомъ отношеніи, такъ какъ создаетъ очень простое
правило пунктуаціи: „если н?тъ союза, но можно его вставить,
ставь запятую4*, что, въ частности, при однородныхъ опре-
д?леніяхъ, индивидуализировало бы каждый отд?льный
случай, въ отличіе отъ изв?стнаго крайне искусственнаго
правила о качественныхъ и относительныхъ прилагательныхъ.
Н?сколько сказуемыхъ при одномъ подлежащемъ
(„птичкагласу Бога внемлетъ, встрепенется ипоетъ")
мы не считаемъ слитнымъ предложеніемъ, такъ какъ, согласно
всему, что до сихъ поръ было высказано о сказуемомъ и
сказуемости, должны признать зд?сь столько отд?льныхъ
предложение, сколько сказуемыхъ. Одно изъ нихъ, им?ющее
подлежащее, будетъ полнымъ („птичка гласу Бога внемлетъ"),
а остальныя—неполными, такъ какъ заимствуютъ
подлежащее изъ перваго („встрепенется**, -,поетъ")- Правда,
практически, для пунктуаціи, это ведетъ къ созданію новаго правила объ
отсутствіи въ изв?стныхъ случаяхъ какого бы то ни было
знака препинанія между отд?льными предложеніями. Но такъ
какъ зд?сь существуетъ н?сколько добавочныхъ правилъ для
т?хъ случаевъ, гд? запятая все-таки ставится (при союз?
„или", авъ изв?стныхъ случаяхъ и при „и", см. Гротъ „Русск.
Правопис." 12-е изд. стр. 105) и эти правила при нашемъ тол-
кованіи отпадаютъ, то въ общемъ получается практическій
выигрышъ, а не проигрышъ: на м?ст? н?сколькихъ исклю-
ченій оказывается одно (которое должно быть, конечно, точно
формулировано).
XXVIII.
Отрицательныя пр?дложенія.
Отрицательный Мы вид?ли, что всякая мысль состоитъ въ раскрытін
мысли и соотношенія между двумя представленіями (психол. подлежа-
щимъ и психол. сказуемымъ). Но среди мыслей, выражающихся
словами, есть и такія, въ которыхъ это соотношеніе
раскрывается, какъ отрицательное. Сущность такихъ мыслей
сводится къ тому, что данныя два представленія не стоять

— 297 —
въ томъ или другомъ соотношеніи между собой. Если мы,
напр., говоримъ и думаемъ: „мой братъ сегодня не прі?халъ",
то, очевидно, представленія о „моемъ брат?" и о его „сегод-
няшнемъ прі?зд?" не соединились, а разъединились въ
нашей мысли; мы открыли въ ней только, что представленія
эти не относятся другъ къ другу какъ сказуемое къ
подлежащему. Такія мысли можно назвать отрицательными
мнслями, и для ихъ выраженія въ язык? существуютъ отри-
цательныя предложен!я.
Грамматически отрицательныя предложенія зам?чательны Отрицательны*
т?мъ, что въ нихъ есть особыя частичный слова, такъ назы- частицы ш
7 члены
ваемыя отрицательныя частицы, который, несмотря на
свою неизм?римо-важную логическую функцію, создающую
ц?лую пропасть между до-языковьшъ и языковымъ мышле-
ніемъ, не им?ютъ въ предложеніи самостоятельнаго значенія.
Въ русскомъ письменномъ язык? такихъ частицъ дв?: не и ни,
при чемъ посл?днее всегда равняется по значенію „не-|-иа.
Кром? того он? входятъ въ составъ н?которыхъ полныхъ
словъ, какъ: н?тъ (въ смысл? .,не существуетъ"), нельзя,
никто, ничто, никакой, ничей, никуда, нигд?, некого, некому
и т. д. Эти слова по ихъ отрицательной роли въ предложеніи
можно называть отрицательными членами
предложенія, и ихъ во всякомъ случа? сл?дуетъ отличать отъ
такихъ словъ, какъ: неправда, неурожай, неловко, непріятный и
т. д., гд? отрицательная частица слилась съ основными
словами уже въ н?что новое, положительное (в?дь „неправда" не
есть только „не-J-правда'*)• Главная особенность нашихъ отри- Ніскольк?
цательныхъ предложеніи по сравненію съ романскими, герман- отр*ц*1!!!^ **
скими и др. индо-европейскими языками заключается въ томъ, предложен!*,
что въ одномъ и томъ же предложеніи у насъ очень часто
бываетъ н?сколько отрицательныхъ частицъ и отрицав
тельныхъ членовъ, напр.: „я нигд?, никогда не
видалъ ни его, ни его брата", „никто никогда не
скажетъ...", „онъ не произнесъ ни слова" и т. д, Въ
другихъ языкахъ повтореніе отрицанія, если и бываетъ,
то чаще всего создаетъ положительный смыслъ, такъ же
какъ и у насъ въ т?хъ случаяхъ, гд? повторяется частица „не":
-,н е могу н е сознаться" — долженъ сознаться, „н е можетъ
не попасть" = попадетъ, „его некому не любить" = вс?
любятъ, „я не Бога не принимаю... я *міра Имъ сен
зданнаго... не принимаю..." (Дост.) — Бога могъ бы, при-г
нять, и т. д. Въ т?хъ же случаяхъ (какъ разъ наибо*

— 298 —
л?е частыхъ), когда добавочнымъ отрицаніемъ является .,ни-
или слова, им?ющія въ своемъ состав? это „ни" („никто",,
никогда* и т. д.)> повтореніе отрицанія можетъ создавать
только усиленіе отрицательнаго смысла, а никакъ не
ослабленіе его (срвн. слабое отрицаніе въ вопрос?: „не
говоришь ли онъ когда-нибудь...?" и р?шительное въ отв?-
т?: „онъ не говорилъ никота...", частичное отриианіе въ:
„онъ не говорилъ словечка" и общее въ: „онъ не
говорилъ ни словечка"). Объясняется это исключительно
своеобразной природой этого нашего „ни", которое никогда не является
по значенію только отрицаніемъ, а всегда есть союз ъ-f-
отрицаніе, или усилительная частица (см. гл. XXXIII)-}-
Родительный -{~0ТРицаніе' Другой особенностью славянскихъ отрицательныхъ
на м?сті предложеній является родительный падежъ на м?ст? винитель-
ВИНИТСЛЬН&ГО И
имвнитвльнаго. наго („не вижу дерева", „не люблю лжи"), что было уже
разсмотр?но при дополненіи, и тотъ же родительный на
м?ст? именительн аго („не было денегъ" „не проходило
дня"), что будетъ разсмотр?но при безличномъ предложеній.
Обще-отрица- Отъ отрицательныхъ предложеній въ вышеизложенномъ
тельныя и смысл? сл?дуегъ отличать т? предложенія, гд? отрица-
частно-отрица-
тельныя тельная частица стоитъ не при сказуемомъ, а при другомъ
предложенія. какомъ-либо член?, напр.: „онъ читаетъ не вслухъ, а про
себя% „я интересуюсь не этой книгой, а той", „онъ чело-
в?къ не старый", „совс?мъ не онъ это говорилъ" и т. д.
Такія предложенія не принято называть отрицательными (хотя
н?которая отрицательность въ нихъ, конечно, есть, такъ какъ
есть отрицательныя частицы) главнымъ образомъ потому, что
основное соотношеніе сказуемаго и подлежащаго зд?сь
положительно. Если я говорю, что я интересуюсь „не этой книгой^,
то ясно, что я все-таки какой-то книгой интересуюсь, если я
говорю, что это сд?лалъ „не онъ", то я мыслю при этомъ,
что это сд?лалъ кто-то 'другой и т. д. Положительный смыслъ
такихъ предложеній особенно ясно выступаетъ въ народной
поэзіи, въ такъ называемыхъ отрицательныхъ сравненіяхъ:
Не сырой дубъ къ земл? клонится,
Не зеленые листочки разстилаются—
Разстилается сынъ передъ батюшкомъ,
Онъ и просить себ? благословеньица.
Зд?сь въ первыхъ двухъ предложеніяхъ слушателю,
несмотря на отрицаніе, ясно рисуется, какъ что-то передъ
ч?мъ-то разстилается, т.-е. мыслить онъ н?что
положительное. Въ этомъ опять-таки сказывается господствующая*

— 299 —
роль сказуемаго въ предложеніи. Такія предложенія, съ
положительнымъ сказуемымъ, но съ отрицательной частицей
при другомъ член?, можно было бы называть
частно-отрицательными, а предложенія съ отрицательнымъ сказуемымъ
обще-отрицательными* предложеніями1).
Предложенія, не им?ющія ни. отрицательныхъ частицъ, ни
отрицательныхъ членовъ, называются обычно
утвердительными.
Особую разновидность отрицательныхъ предложеніи соста- Отрицательно-
вляютъ такія предложенія (всегда съ частицей «ни"), какъ.обобщитмьныя
„сколько я ни говори л ъ ему, онъ не послушался'-, предложенія.
„куда ни обернешься, везд? видишь горы", .,гд? бы
я ни очутился, везд? я сум?ю устроиться" и т. д. Они
составляютъ особенность русскаго языка и зам?чательны
т?мъ, что по смыслу они, собственно, утвердительны. В?дь
,сколько я ни говорилъ ему" показываетъ, что я говори л ъ,
и даже много, „гд? бы я ни очутился" показываетъ, что я
предполагаю, что могъ бы во многихъ м?стахъ очутиться и
т. д. Отрицаніе забрело сюда, очевидно, изъ сос?дняго отри-
цательнаго предложенія (срвн. сказанное о см?шеніи утверди-
тельныхъ оборотовъ съ отрицательными на стр. 87), и перво-
начальнымъ побужденіемъ къ этому могло служить желаніе
выразить то противор?чіе, которое всегда им?ется зд?сь
между предложеніемъ съ „ни" и сл?дующимъ предложеніемъ
(я много говорилъ, а онъ не послушался, другіе люди ум?ютъ
устраиваться въ отд?льныхъ м?стахъ, а я — всюду, куда
попаду, и т. д.). Такимъ образомъ, первоначально отрицаніе,
в?роятно, относилось зд?сь не къ содержанію даннаго
предложенія, а къ той связи, которой оно было связано съ посл?-
дующимъ. Въ настоящее время зд?сь, можетъ быть, и н?ту
уже совс?мъ отрицательнаго смысла, а только уступи-
тельно-обобщительный („хотя я все возможное
говорилъ. ..'- „хотя бы я везд? перебывалъ..."), такъ что
„ни% можетъ-быть, является зд?сь чистымъ подчинитель-
нымъ союзомъ (устзшительнымъ). Въ зависимости отъ
того, признавать зд?сь сейчасъ отрицательный отт?нокъ, или
не признавать, предложенія эти можно было бы выд?лить въ
группу отрицательно-обобщительныхъ или у с т у-
пительно-обобщительныхъ.
*) Не см?шнвать съ такими же терминами rw логик?, им?ющими тамъ
совс?мъ другое значеніе

— 300 —
XXIX.
Вопросительныя, восклицательный и
повелительный предложенія.
Осноіные іиды Мы говоримъ всегда зач?мъ-нибудь, съ какой-нибудь
отношен ію° къ ц^лью* Если мы говоримъ только для того, чтобы сообщить
нам?реніямъ свои мысли другому, то такую р?чь можно назвать пов?-
гоюрящаго СТвовательной р?чью. Если мы говоримъ для того,
чтобы, сообщая свои мысли, въ то же время выразить и
чувства, овлад?вающія нами по поводу этихъ мыслей, наша
р?чь будетъ восклицательной. Наконецъ, если мы
сообщаемыми мыслями желаемъ повліять на своего соб?с?дника,
под?йствовать на его волю, побудить его поступить такъ или
иначе, нашу р?чь можно назвать побудительной р?чью.
Посл?дній случай разбивается на два: мы можемъ побуждать
слушателя сообщить намъ то, чего мы не знаемъ, отв?тить
на нашъ вопросъ — р?чь вопросительная, и можемъ
побуждать его сд?лать то именно, что мы ему приказываемъ
или о чемъ просимъ — р?чь повелительная.
Для выраженія вопроса, восклицанія и повел?нія въ язы-
кахъ существуютъ предложенія особаго рода: вопросительныя,
восклицательный и повелительныя.
Вопросительныя Вопросительныя предложенія отличаются отъ обыч-
предложенія ныхъ, уже разсмотр?нныхъ нами, предложеній сл?дующими
признаками:
1) Въ нихъ могутъ быть особыя частичныя слова, такъ
наз. вопросительныя частицы, служащія только
для внесенія въ предложеніе вопросительнаго смысла: ли,
разв?, ужели, неужели.
2) Въ нихъ могутъ быть особые вопросительные
члены предложенія, являющіеся по значенію полными
словами съ самостоятельнымъ смысломъ и въ то же время
служащіе для выраженія вопроса. Таковы вопросительныя
существительныя: кто и что (также несклоняемое что за,
составляющее одно слово, несмотря на отд?лимость частей:
„а что онъ за челов?къ?", „что за челов?ку помогалъ
ты?"), вопросительныя прилагательныя: какой, чей, который
и вопросительныя неграмматическія нар?чія: куда, какъ, ,гд?,
откуда, когда, зач?мъ, почему, сколько и т. д.

— 301 —
3) Въ нихъ можетъ быть изм?ненный порядокъ словъ,
при которомъ то слово, къ которому преимущественно
относится вопросъ, ставится въ начал? (^хот?лъ ли ты этого?*
,этого ли ты хот?лъ?" „ты ли хот?лъ этого?"
4) Въ нихъ всегда должна быть особая вопросительная
интонація, состоящая въ томъ, что голосъ непрерывно и р?зко
повышается вплоть до того слова, къ которому
преимущественно относится вопросъ, достигаетъ наибольшаго повышенія
на этомъ слов? и зат?мъ начинаетъ понижаться до конца
фразы (восходяще-нисходящая интонація), напр.:
ты вчера б ы л ъ съ нимъ въ театр?0
или:
ты вчера былъ съ нимъ въ театр??
или:
ты вчера былъ с'ъ нимъ въ театр??
Если же удареніе падаетъ какъ разъ на посл?днее слово
или на первое, то, понятно, получается уже просто
восходящая интонація:
ты вчера былъ съ нимъ въ театр??
или просто нисходящая:
ты вчера былъ съ нимъ въ театр?, или она?
при чемъ посл?дняя все-таки отличается отъ нисходящей по-
в?ствовательной интонаціи, такъ какъ начинается такимъ вы-
сокимъ тономъ, какого не можетъ быть при пов?ствова-
ніи, почему .и тго ниже ніе сказывается зд?сь гораздо р?зче,
ч?мъ тамъ.
Восклицательныя предложенія: Восклицать-
1) могутъ им?ть особыя слова-междометія (ахъ' эй! ныя .
предложения.
увы! и т. д.), о значеніи которыхъ будетъ сказано дальше;
2) могутъ им?ть особые восклицательные члены,
являющіеся полными словами съ самостоятельнымъ значе-
ніемъ и въ то же время вносящіе въ предложеніе
восклицательный смыслъ: кто, что, что за, какой, который, чей, куда

— 302 -
(иногдаи не въ пространственномъ смысл?: „куда на выдумки
природа таровата!" Крыл), какъ, куда какъ („ни на волосъ
любви! куда какъ хороши!" Гриб.) сколько, сколь и т. д.
(т? же, что и въ вопросительныхъ предложеніяхъ, съ н?-
которыми варіантами);
3) должны им?ть особую восклицательную интонацію,
чрезвычайно разнообразную, смотря по тому, какое именно
чувство желаетъ выразить говорящій (срвн., напр.: .,Какой
св?тильникъ разума угасъ!" Некрас., „Га! какой ревъ и вой!
Это земля завыла отъ страха... '¦ Тург., „Маменька, папенька
сказалъ, чтобы вы... Ахъ, какой пассажъ!а, .,Ахъ, Боже мой'
Какія ты, Антоша, слова отпускаешь!'- Гог., .,Какія низости!'-
Софья у Гриб., „Смотри ты, какой пышный!'" Гог., гд? при
одномъ и томъ же восклицательномъ слов? „какой" каждое
восклицаніе им;^етъ свою особую интонацію).
Поіелительныя Повелительны я предложенія:
предложен!». ч , ,
1) могутъ им?ть особыя повелительным частичным
слова, служащія для внесенія повелительнаго (или проситель-
наго) смысла въ предложеніе: ка, („поди к а сюда* возьми к а
это!'*), ну ка („ну к а, посторонись!"), нутка („вы, нын?шніе,
нут к а!* Гриб.), пусть, пускай („квартальный поручикъ, онъ
высокаго роста, такъ пусть стоитъ для благоустройства на
мосту!" Гог., „пусть помнятъ вс?, что рядъ стол?тій Россіи
в?дать суждено..." Брюс), да (устар?вшее: „да умирится же
съ тобой и поб?жденная стихія..." Пушк.), давай, давайте
(„давай играть въ костяжки,—сказалъ ему Хорь" Помял.,
„И отлично. Давайте по?демъ!" Чех.) и т. д;
2) могутъ им?ть сказуемое въ повелительномъ наклоненіи
(самый обычный случай);
3) должны им?ть особую побудительную интонацію,
различающуюся смотря по тому, выражается ли приказаніе,
просьба, сов?тъ, уб?жденіе, спокойное предложеніе и т. д. и т. д,
но во всякомъ случа? р?зко отличную отъ вопросительной и
восклицательной интонаціи (срвн. восклицательную интонацію
у Гоголя: „Боже, погасить искру огня, можетъ быть разви-
вшагося бы въ величіи и красот?...!" и повелительную въ обра-
щеніи къ слугамъ: „погасить огни! запереть двери!").
Предложенія, не им?ющія ни одной изъ вс?хъ перечислен-
ныхъ особенностей, называются повествовательными.

— 303 —
XXX.
Устраненіе подлежащаго. Безличныя предложения.
Вс? разсматривавшіяся до сихъ поръ предложенія
строились по шаблону: „именит, падежъ существительнаго-рсогла-
суемый съ нимъ глаголъ1-. Правда, не во вс?хъ разбиравшихся
предложеніяхъ шаблонъ этотъ былъ выдержанъ. Иногда
отсутствовала первая его половина („люблю тебя, Петра творенье",
..любить—не любить"), иногда вторая („б?дность не порокъ%
..Татьяна въ л?съ — медв?дь за ней'")- Но во вс?хъ такихъ
случаяхъ, кром?, можетъ быть, только такихъ, какъ: .,пожаръ!\
„морозъ!'* и т. д., мы по окружаюшимъ формамъ легко могли
возсоздать недостающее. Въ случа? отсутствія подлежащаго
мы вид?ли въ сказу емомъ признаки согласованія съ этимъ
отсутствующимъ подлежащимъ, въ случа? отсутствія связки
вид?ли сказуемостный членъ, вызывавшій представленіе объ
этой связк?, въ случа? отсутствія полнов?снаго глагола
вид?ли приглагольное дополненіе, вызывавшее представленіе о
глагол?. И мы подводили безъ колебаній вс? такія сочетанія
подъ тотъ же шаблонъ, подобно тому какъ, найдя въ пол?
скелетъ птицы безъ черепа, мы узнали бы въ немъ обычный
птичій скелетъ и не предположили бы существованія
особой породы безголовыхъ птицъ. Теперь мы переходимъ
къ совс?мъ иному синтаксическому шаблону, къ предложе-
ніямъ, въ которыхъ не можетъ быть подлежащаго по
самому ихъ строенію, подобно тому какъ не можетъ быть
головы у безчерепного позвоночнаго—ланцетника. Это такъ наз
„безличныя" предложенія. Для того, чтобы понять, что это
такое, необходимо знакомство съ понятіемъ безличнаго
глагола, къ которому мы и переходимъ. •
Въ каждомъ индо-европейскомъ язык? существуютъ гла- Безличные
голы, которыхъ нельзя подвести подъ обычное, установленное глаголы.
нами ран?е, понятіе глагола. Именно, въ то время какъ гла-
голъ, согласно принятой нами классификаціи (см стр. 33),
есть прежде всего слово спрягаемое, т.-е. изм?няющееся
по лицамъ и числамъ, а въ прошедшемъ времени по родамъ
и числамъ, существуетъ ц?лый рядъ глаголовъ, которые не
спрягаются. Таковы, напр., у насъ глаголы: „св?таетъ",
„вечер?етъ", „моросить", „смеркается", „тошнить",
„нездоровится'*, „неможется", „спится", „дремлется", „хочется" и др

— 304 —
У нихъ существуетъ только одна форма 3-го лица един-
ственнаго числа, а въ прошедшемъ времени—средня г о
рода единственнаго числа („св?тало", ^смеркалось*,
„спалось" и т. д.). Формъ ^св?таю", „св?таешь'*, ^св?талъ",
„св?тала" и т. д., „сплюсь", „спиться", и т. д. — не
существуетъ. Атакъ какъ всякая форма сознается лишь по ассоці-
аціи съ двумя рядами формъ (см. схему на стр.4), зд?сь же
одного ряда (вертикальнаго) недостаетъ, то, очевидно, и самая
форма 3-го лица единств, ч. (а въ прошедшемъ времени средн.
рода единств, ч.) должна сознаваться въ этихъ глаголахъ крайне
смутно. Она можетъ просв?чивать въ нихъ только по сравненію
съ соотв?тствующимъ горизонтальнымъ рядомъ, т.-е. съ такими
формами, какъ: „работаетъ", „читаетъ", „пишетъ**, „л?нитсяи,
„веселится" и т. д. Но стоитъ только сопоставить „работаетъ
и „св?таетъ", „веселится" и „спится", чтобы уб?диться, что
глаголы эти сознаются совс?мъ иначе. „Св?таетъ" и „спится"
это не настоящее 3-е лицо единственнаго числа, а какое-
то неясное, какъ бы потерявшее свой обычный третьеличный
обликъ. Точно такъ же „св?тало" и „спалось" не настоя-
щій средній родъ единственнаго числа. Въ отношеніи другихъ
формъ эти глаголы нич?мъ не отличаются отъ вс?хъ про-
чихъ, т.-е. им?ютъ и времена („св?таетъ"—„св?тало"—„будетъ
св?тать"), и наклоненія („св?таетъ* — „св?тало бы" — „пусть
св?таетъ"), и виды („разсв?тало" — „разсв?ло"), и, отчасти,
залоги („св?таетъ"—„смеркается"). Но вс? эти формы посл?-
довательно проводятся все по тому же ненастоящему 3-му
лицу единств, ч. и ненастоящему среднему роду
единств, ч. Вотъ такіе-то глаголы и выд?ляются въ особую
категорію безличныхъ, а вс? остальные глаголы получаютъ,
по сравненію съ ними, названіе личныхъ глаголовъ.
Безличны* Теперь посмотримъ, какое значеніе получаетъ безличный
нредложенія. глаголъ. въ связной р?чи, въ предложеніи. Такъ какъ онъ
им?етъ формы времени и наклоненія, создающія сказуемость,
то онъ долженъ образовать въ предложеніи сказуемое. Но
такъ какъ у него н?тъ настоящихъ формъ согласованія ска-
зуемаго съ подлежащимъ (лицо, число и, въ прошедшемъ
времени, родъ), пріурочивающихъ выраженную временемъ и
наклоненіемъ д?ятельность къ опред?ленному д?ятелю (см.
стр. 128), то получается сказуемое совс?мъ особаго рода: оно
изображаетъ д?ятельность безъ д?ятеля или д?ятель-
, ность, оторванную отъ своего д?ятеля. Понятно, что
* оно не только не можетъ им?ть при себ? никакого подлежа-

— 305 —
щаго, но не можетъ и намекать на какое-либо
определенное подлежащее, такъ какъ намекъ этотъ д?лается при
помощи формъ согдасованія, а этихъ формъ у него н?тъ.
Очевидно, это будетъ особый .,безподлежащный: типъ
предложена!, въ которыхъ .,безподлежащность"—не случайное явленіе,
а составляетъ самую ихъ сущность. Съ внутреннем стороны
эти предложения можно опред?лить, какъ предложенія, въ
которыхъ подлежащее устранено не только изъ р?чи, но и
изъ мысли Съ вн?шней стороны, какъ синтаксически"! шаб-
лонъ, они опред?лятся, какъ: „несогласуемый ни съ ч?мъ
глаголъ" или, въ случа? распространенности: „несогласуемый
ни съ ч?мъ глаголъ-j-зависящіе отъ него второстепенные
члены". Это совершенно особая форма сочетаній и особая
форма мысли русскаго языка. Такъ какъ глаголы, образую-
щіе эти предложенія, искони назывались безличными, то и
самыя предложенія называются безличными.
Термины: „безличный'1 глаголъ и „безличное" предложеше 0 терминах*,
очень не точны, такъ какъ полной безличности въ ска-
зуемомъ вообще быть не можетъ. Лицо есть необходимая
форма языковой (да и не только языковой) мысли, присущая
ей по самой ея сущности: в?дь безъ лица говорящаго не
можетъ быть и р?чи, лицо говорящее необходимо
предполагаем лицо слушающее, а оба эти лица необходимо предпола-
гаютъ вн?шній міръ, ихъ объемлющій, являющиеся для ннхъ
3-мъ лицомъ. 3 лица—это три основныя точки
языкового сознанія, какъ 3 времени —три основныя точки вну-
тренняго воспріятія. И какъ не можетъ быть мчетвертаго%
.,пятаго'' и т. д. лица, такъ не можетъ и совс?мъ не быть
лица въ мысли. Даже и съ неязыковой точки зр?нія по
крайней м?р? два лица необходимы: ,,я" и „не я**. ..Безличность''
въ собственномъ смысл? слова есть то же, что ,,вн?личность4*,
т.-е. понятіе метафизическое (какъ вн?временность и вн?про-
странственность). И д?йствительно, вдумываясь въ значеніе
безличныхъ глаголовъ, мы все-таки откроемъ въ нихъсл?ды
3-го лица. Какъ бы ни устранялся изъ мысли въ выражении
„св?таетъ" д?ятель, производящие св?тъ, онъ во всякомъ
случа? не кажется скрытымъ во мн? или въ челов?к?, съ
которымъ я говорю, а, напротивъ, можетъ и долженъ быть
скрытымъ гд?-то в'н? насъ обоихъ. .,Св?таетъ"— это неиз-
в?стно кто (и даже самый вопросъ .,кто?" невозможенъ), но
это во всякомъ случа? не я ине ты. Къ тому же
приводить и чисто грамматическій анализъ этой формы: ..св?таетъ"
во всякомъ случа? скор?е можетъ ассоціироваться съ „рабо-
таетъ", ,,пишетъ", ^нитаетъ", ч?мъ съ ,,работаю'*, „работаешь",
„работаемъ" и т. д. Ясно, что поскольку лицо должно вообще
мыслиться въ глагол?, оно мыслится зд?сь какъ третье. Но
20

— S06 —
мыслится-то оно съ минимальной ясностью. Интересно также
сопоставить безличный глаголъ съ инфинитивомъ: „св?таетъ
и ,св?тать'\ ..смеркается" и „смеркаться", „тошнить'* и
„тошнить , и т. д По сравненію съ инфинитивомъ въ безличномъ
глагол? сознается н?что въ род? лица, йнфинитивъ с о-
вершенно безличенъ или, лз'чше сказать, „вн?личенъ'-,
почему и не можетъ быть сказуемымъ, не можетъ выражать
мысли челов?ческой. Въ безличномъ же глагол? есть изв?-
стный минимумъ лица, изв?стнын намекъ на лицо. Можно
сказать, что при устраненіи какого бы то ни было лица изъ
глагола неизбежно остается и должно остаться сознаніе, к а-
кое именно лицо устранено. Поэтому наибол?е точнымъ на-
званіемъ было бы: „глаголы съ устраненнымъ третьимъ ли-
цомъ'* и „предложенія съ устраненнымъ третьимъ лицомъ'*
Но стоитъ ли вводить эти длинные, неуклюжіе термины? Не
лучше ли воспользоваться древн?йшимъ и привычн?йшимъ
терминомъ, оговоривъ его условность? Что касается термина-
.,безсубъектныя предложенія' (по-русски=.,безподлежащныя ),
вошедшаго въ посл?днее время въ употребленіе, то онъ намъ
представляется не мен?е условнымъ, ч?мъ терминъ
„безличное'-, потому что: 1) подъ него подойдутъ и неполный
предложенія съ опущеннымъ подлежащимъ типа: .,любить —
—не любить-, 2) сама по себ? полная .,безподлежатцностьк
такъ же невозможна, какъ и полная .,безличностьа.
Подлежащее и сказуемое соотносительны не только въ психологіи и
логик?, но и въ грамматик?. Разъ „подлежащный' типъ предло-
женій существуетъ въ язык?, то „безподлежащныя"
предложенія могутъ сознаваться только на фон? ,подлежащныхъ"
и только сравнительно съ ними. В?дь въ области формъ
не можетъ быть изолированныхъ категорій. Сознанію того,
что какая-то форма устранена, неизб?жно должно
сопутствовать и смутное представленіе о томъ, какая это была бы
форма. А если такъ, то и терминъ „безподлежащное предло-
женіе" тоже долженъ бы быть развернутъ въ: .,предложеніе
съ устраненнымъ подлежащимъ'\ Очевидно, въ о д н о м ъ слов?
сущности этихъ предложенш не выразишь, а въ такомъ слу-
ча? лучше всего оставить старинный условный терминъ.
Происхожденіе Безличныя предложенія им?ются во вс?хъ индо-европей-
безличности скихъ языкахъ и были, несомн?нно, уже въ индо-европеіі -
скомъ пра-язык?. Поэтому о происхожденіи древн?йшихъ изъ
нихъ мы ничего не знаемъ. Характеризуя ихъ въ
предыдущему какъ предложенія .,съ устраненнымъ подлежащимъ'*, мы
не хот?ли этимъ сказать, что подлежащее въ нихъ было
когда-то устранено, а только, что оно сейчасъ сознается» какъ
устраненное. Однако есть н?которыя общія соображенія,
заставляющая предположить, что опред?леніе наше в?рно и
исторически, т. е. что безличныя предложенія
возникли изъ личныхъ, а не наоборотъ. Прежде всего,
доязыковая мысль, какъ мы вид?ли, основана на ассоціаціи двухъ
представленій и поэтому всегда двучленна. Было бы очень

— 807 —
¦странно, если бы въ язык? для нея сразу избрана была
одночленная форма. Дал?е, чрезвычайно важны соображенія,
выдвинутая А. Потебнеіі въ его труд?: .,Изъ записокъ по
русской грамматик?". Если мы вдумаемся въ такія безличный
предложенія, какъ: „его громомъ убил о", „его молніей
у б ил о", мДождемъ помочило1', „градомъ побило", .,экъ
его разобрал ок-, ,,чтобъ тебя язвил о!", .,куда его п о-
несло?" и т.д., стояния, повидимому, ближе къ намъ по
времени возникновенія и потому ярче обнаруживающая для
насъ свой синтаксическій смыслъ (о нихъ у насъ будетъ р?чь
дальше), то зам?тимъ, что подлежащее устраняется въ нихъ,
какъ неизв?стная причина того явленія, которое
выражено въ глагол?. Въ н?которыхъ случаяхъ ближайшая
причина была даже налицо (напр., градъ, дождь), и т?мъ не
мен?е языкъ изобразилъ ее только какъ орудіе какой-то
другой, отдаленной, причины (градомъ побило = п оср ед-
ствомъ града, а что побило — неизв?стно). Создавъ эти
предложенія на ряду съ личными: „градъ побилъл, .,дождь
помочилъ", челов?къ выразилъ ими, что истинная причина
явленія ему неизв?стна. Вотъ это-то исканіе истинной
причины явленія и признаніе ея неизв?стной и лежитъ, по-
видимому, въ основ? вс?хъ безличныхъ предложеній. А если
такъ, то образованіе безличныхъ предложеній никакъ не мо-
жетъ быть отодвинуто въ начальную эпоху языка, такъ какъ
они знаменуютъ собой первое зарожденіе критической
мысли, первую попытку критически разобраться въ
окружающемъ. На ряду съ безличными предложеніями,
представляющими нер?дко изв?стное неизв?стнымъ, суще-
ствуетъ въ язык? (и особенно древнемъ и народномъ) ц?лый
рядъ выраженій, гд?, наоборотъ, неизв?стное представлено,
какъ изв?стное. Таковы выраженія: .,громъ гремитъ", льма
тьшггъ"^.,темень темнится1', „туча тучится", .,стукъ стучитъ'-'
"чудо чудится1, и т. д. Вотъ эти-то выраженія и сл?дуетъ
приписать древн?йшему періоду языка, такъ какъ они указы-
ваютъ на первоначальную, ми?ическую причинзт
явленія, на ми?ическаго д?ятеля, производяшаго его. Устра-
неніе этихъ-то подлежащихъ и создало, по мн?нію А- Потебни,
безличное предложеніе. Такимъ образомъ, предложеніе, напр.,
цдв?таетъ{- возникло изъ „св?тъ св?тдетъ'-, предложеніе „ве-
чер?етъ" изъ ,-вечеръ вечер?етъ'- и т. д. То, что для насъ
сейчасъ эти предложенія кажутся пустой тавтологіей, ничего
не доказываетъ, такъ какъ мы смотримъ на нихъ съ высоты
нашего современнаго языкового сознанія, которомъ въ
уже огромную роль сыграли и огромное м?сто заняли
безличный предложенія. Кром? того, въ отд?льныхъ случаяхъ *мы
и до сихъ поръ не зам?чаемъ этой тавтологіи, по крайней
м?р?, если не вдумываемся въ то, что говоримъ (,громъ гре-
митъ1-, „в?теръ в?етъ'*, „св?тъ св?титъ'*). Припомнимъ также
сказанное о происхожденіи существительнаго (см. стр. 50).
Разъ первоначально что у годно могло представляться,
20*

— 308 —
какъ особое существо, видимое или невидимое, то,
очевидно, ташя сочетанія, какъ: ,его досада взяла4', ,стыдъ
взялъ\ ..страхъ беретъ\, .5у;касъ беретъ", „лихорадка
трясетъ'% „нелегкая понесла'^ и т. д, изображающія это
невидимое с}'щество чисто ми?ологически, какъ , берущее'* че-
лов?ка, .,тряс\шдее'-, „несущее1* и т. д , должны быть древн?е,
ч?мъ сочетанія: -,ему досадно', .,стыдно'-, ,,страшно'*, .,еготря-
сетъ", ..его понесло'* и т. д , гд? невидимое существо уже
устранено. Наконецъ, важно также и то, что мнопе виды безличныхъ
предложены возникали изъ личныхъ уже въ поздн?йшую,
доступную изсл?дованію эпоху (напр,, наши .,спится",
.„дремлется'- и т. д, см. дальше). Такимъ образомъ, безличный пред-
ложенія не есть остатки чего-то убывающаго въ язык?, а, на-
оборотъ, н?что все бол?е и бол?е растз'щее и развивающееся
Можно прямо сказать, что исторія новыхъ языковъ есть исто-
рія выт?сненія личнаго предложенія
безличны м ъ. И это стоитъ въ связи съ общимъ выт?снещемъ
имени глаголомъ. Такъ, мы вид?ли, что въ ц?ломъ ряд б
'1 случаевъ на м?ст? древняго причастія (т. е. глагольнаго
имени) употребляется теперь уже глаголъ („ибо самъ онъ
зналъ, что х о т я щ і й сд?лать'*, .,такъ отступили они отъ
того, что с к а з а в ш і е'* и т. д., см. стр. 84). Въ другоыъ
ряд? случаевъ древнія сказуемостныя сочетанія со
сказуемостными именами распались на самостоятельное ска-
зуемое-глаголъ-f завися щій отъ него второстепенный
членъ („кончилъ строя щій церковь'- = „кончилъ
строить'*, .сказывалась пришедшая изъ другого
города '• = сказывалась пришедшей'* и т. д.). Припомнимъ
также все бол?е и бол?е распространяющееся въ нов?йшеіі
литератур? опущеніе подлежащаго, превращающее порой ц?-
лыя страницы въ рядъ неполныхъ безподлежащныхъ пред-
ложеній. Сюда же, можетъ быть, относится и пристрастіе фу-
туристовъ къ образованно новыхъ глаголовъ: „оэкранить1,
„отрелить", „орозить", „олунить", „онебесить'-, „крылить",
.,крылышковать", „желуд?ть'- и т. д. (см. „Русск. Мысль" III,
1913, „Новыя теченія русской поэзш" Вал. Брюсова). Во вс?хъ
этихъ случаяхъ д?ятельность беретъ верхъ надъ д?я-
телемъ. Интересно сопоставить съ этимъ развитіе
энергетизма въ современныхъ физик? и химіи, отступленіе на
второй планъ понятія матеріи по сравненію съ понятыми
силы и энергіи—сопоставленіе, показывающее, что ходъ
развитія научной и художественной мысли есть лишь частный
случай хода развитія челов?ческой мысли вообще,
отражающаяся прежде всего и шире всего въ развитіи языка.
Типы Безличные глаголы русскаго языка д?лятся на дв? нерав-
безличныхъ ныя и неодинаковыя по происхожденію группы: на глаголы
глагологь. - еі
типа: „св?таетъ'-, „смеркается" и т. д., очень
немногочисленные и опред?лившіеся, какъ особый типъ, еще въ индо-евро-
пейскомъ пра-язык?, и на глаголы типа: „спится", ,,дремлется%

— 309 —
очень многочисленные и сложившіеся окончательно въ особую
безличную категорію уже въ самомъ р}тсскомъ язык?. Въ
настоящее время категорія эта уже всеобща, т. е. форму
эту можно образовать отъ каждаго глагола (мн? читается,
говорится, работается, лежится, чихается и т. д. и т. д., вплоть
до любого, хотя бы и необычнаго, но всегда возможнаго
новообразованія), за исключеніемъ глаголовъ
возврат ныхъ. Отъ возвратныхъ глаголовъ форма эта совс?мъ
не образуется: нельзя сказать: .,мн? сегодня торопится'*, „мн?
умывается'*, .,мн? веселится'*, „мн? см?ется" и т. д Причина
та, что въ глаголахъ типа .,спится'* частица „сяс- теперь уже
совершенно не им?етъ возвратнаго значенія, а создаетъ
именно самую безличность, да еще, въ огромномъ боль-
шинств? случаевъ, придаетъ особый отт?нокъ легкости
д?йствія (.,мн? говорится"—мн? легко говорить). Такимъ обра-
зомъ, если для образованія отъ глагола „спитъ" безличной
формы съ указаннымъ отт?нкомъ надо прибавить спеціальное
безличное „ся" („спится"), то для образованія такой же
формы отъ глагола „торопится" надо было бы прибавить еще
одно „с я", что невозможно. Вотъ почему и нельзя сказать въ
указанномъ смысл?: .,мн? торопится". По этой же причин? мы
вс? глаголы этого типа считаемъ безличными, хотя т? изъ
нихъ, которые образованы отъ переходныхъ глаголовъ
(читается, пишется, говорится, работается и т. д.) им?ютъ и другія лица
(„читаюсь", „читаешься", „читается" и т. д.): частица „ся" въ
ихъ безличной форм? означаетъ совс?мъ не то, что въ
личной (срвн.: „мн? сегодня читается" и „этотъ авторъ
много читается"). Вотъ н?сколько литературныхъ прим?-
ровъ на безличные глаголы обоихъ типовъ:
а) „Ахъ, въ самомъ д?лъ р а з с в ? л о!* (Гриб )
Ужъ совс?мъ завечер?ло, когда мы возвратились домой
(Тург)
Уже совс?мъ вызв?здило, когда онъ вышелъ на крыльцо.
(Тург)
Уже давно смеркалось (Пушк.)
Признаться, у меня на сердц? захолонуло.. (Тург)
Ь) .И в?ритсч, и плачется,
И такъ легко, легко... (Лерм)
„Туда, сюда—а дома не сидится..." (Пушк.)
.Взгрустнулось какъ - то мн? въ степи однообразной (Кольц)
Мн? поется
У колодца.. (Брюс.)

— 310 —
Личные глаголы
і"ь смысл?
безличныхъ.
Безличность
1Ъ С1ЯЗИ СО
спеціальнымъ
значеніемъ
глагола.
Безличность
въ сіязн съ
конструкций.
Ему не гуля л ось, не холилось, не хот?лось даже
подняться вверхъ . (Гог)
О, какъ глубоко и радостно вздохнулось Санину, какъ только
онъ очутился у себя въ комнат?., (Тург)
Кром? предложеній съ безличными глаголами, къ безлич-
нымъ сл?д}тетъ отнести и предложена съ личными
глаголами, употребленными въ смысл? безличныхъ. На
первомъ м?ст? зд?сь сл?дз^етъ поставить такіе глаголы, въ
которыхъ безличная форма настолько уже оторвалась отъ
личныхъ формъ, что, въ сущности, стада отд?льнымъ
безличны мъ глагол о мъ. Таковъ, напр., глаголъ
„ломитъ4*, когда онъ обозначаетъ боль. Хотя и есть глаголъ
„ломлю'*—.,ломишь"—„ломитъ" и т д., но ясно, что безличная
форма „ломитъ" по значенію уже совершенно оторвалась отъ
общей системы спряженія. Вн?шнимъ признакомъ этого
разрыва служитъ то, что именительный падежъ тутъ уже невоз-
моженъ: нельзя сказать „рука ломитъ', .,а только .руку
ломитъ'' Такъ же далеко и значеніе глагола „рветъ** въ без-
личномъ употребленіи (.,его рветъ") отъ того же глагола въ
личномъ смысл? („рветъ цв?ты"). Таковы же глаголы: .,ко-
летъ', .,р?жетъ'*, ,дергаетъ", ,зудитъ', .сосетъ1, „жжетъ",
,сводитъ", „тянетъ*, ,подмываетъ" и т. д., относящіеся къ
внутреннимъ ощущеніямъ челов?ка, „морозить'-, „подморажи-
ваетъ", .,темн?етък, „меркнетъ", .,паритъ" и т д, относящіеся
къ явлешямъ природы, „сл?дуетъ", ., стоить", ,, приходится',
„приведется*, „хватаетъ*, „достаетъ4, „будетъ'- (въ смысл?
„хватить" или „довольно1*) и т. д., относящіеся къ челов?че-
скому быту. Все это, въ сущности, безличные глаголы, только
по звукамъ совпадающіе съ соотв?тствующими личными. Какъ
и при безличныхъ глаголахъ, подлежащее при ннхъ
невозможно. Если мы поставимъ при нихъ хотя бы неопред?ленное
подлежащее („что-то"), то и это подлежащее все-таки не бу-
детъ подлежащимъ, а превратится въ обстоятельство: „у меня
что-то глазъ р?жетъ'* не обозначаетъ, что у меня н?что
р?жетъ глазъ, а что у меня почем у-т о р?жетъ глазъ.
..Что-то" зд?сь — особое нар?чіе (употребляющееся и въ
личныхъ предложеніяхъ: .,онъ что-то похуд?лъ", .,у меня жена
что-то забол?ла"). Дал?е сл?дуютъ такіе случаи, когда одинъ и
тотъ же глаголъ, безъ р?зкаго изм?ненія своего вешественнаго
значенія, можетъ быть употребленъ толично, тобезлично,
при чемъ въ посл?днемъ случа? на безличность ясно указы-
ваютъ другія формы того же предложенія. Сравнимъ, напр.:

— :Н1 —
Голова треідигь. Въ голов? трещитъ.
Ухо болитъ. Въ ух? болитъ.
Сердце щемитъ. На сердц? щемитъ.
С?но пахнетъ. С?номъ пахнетъ
Дерево придавило. Деревомъ придавило
Солнце выжгло. Солнцемъ выжгло.
Вода затопила. Водой затопило.
Р?ка унесла. Р?кой унесло
и т. д. и т. д.
Во вс?хъ правыхъ предложеніяхъ подлежащее невозможно,
потому что то, что могло бы быть имъ, выражено до пол-
неніемъ, а подлежащее устранено изъ мысли, какъ неиз-
в?стное. Сюда же можно отнести и такіе случаи, гд? хотя
и н?тъ параллельной личной конструкціи, однако
вещественный смыслъ фразы обусловливаетъ безличность: ,въ ух? зве-
нитъ", ,,въ голов? шумитъ'-, .,въ глазахъ мутится*, .,въ жи-
вот? вертитъ" и т. д. Во вс?хъ такихъ случаяхъ глаголъ самъ
по себ? терпитъ подлежащее, но данное сочетаніе его
не терпитъ. Наконецъ, третью ступень близости къ предло- Безличность
женіямъ съ безличньшъ глаголомъ могутъ составить т? слу- Т0ЛЬКц;ап^иасС°"
чаи, гд? и данный глаголъ терпитъ при себ? подлежа- ст> другими
щее, и данное сочетаніе терпитъ его, и гд? т?мъ не шо^ежяии
мен?е подлежащаго н?тъ, а глаголъ сознается, какъ без- какъ форма ^
личный. Возьмемъ, напр, восклицаніе: „дуетъ!" или >зд?сь rpaM^w^ecK0H
дуетъ!". Въ огромномъ большинств? случаевъ оно понимается,
какъ безличное, хотя подлежащее зд?сь не только возможно,
но и на каждомъ шагу употребляется (,в?теръ дуетъ", „зд?сь
в?теръ дуетъ"). При этомъ разницы въ вещественномъ зна-
ченіи между т?мъ и другимъ „дуетъ" н?тъ ни мал?йшей, и
все д?ло сводится только къ одной безличности,
которая поэтому и выступаетъ зд?сь особенно рельефно. Или
возьмемъ такое сочетаніе у Тургенева.
Вы раздвинете мокрый кустъ, — васъ такъ и обдастъ
накопившимся теплымъ запахомъ ночи
Кто обдастъ? Кустъ? Н?тъ Хотя зд?сь свободно можно
было бы по смыслу заимствовать подлежащее изъ
предыдущая предложенія, хотя кустъ вполн? могъ бы .,обдать" и
разницы въ вещественномъ значеніи между т?мъ и другимъ
„обдастъ" не было бы ни мал?йшей, однако что-то говорить
намъ, что не „кустъ обдастъ'*, а просто „обдастъ". Зд?сь
особенно рельефно выступаетъ внутренняя сторона без-

— 312 —
личности, безличность, какъ форма грамматическаго
мышленія, какъ способность ассоціировать всякое
предложеніе съ особымъ безличнымъ типомъ предложеній.
Границы между Но, съ другой стороны, именно въ этой категоріи агучаевъ
безличными и бываетъ иногда трудн?е всего р?шить, личное передъ нами
предложеніями .
и безподлежащ- предложеніе, или безличное, такъ какъ зд?сь безличныя пред-
ними личными. Ложенія вплотную подходятъ къ неполнымъ личнымъ (съ
опущеннымъ подлежащимъ). Все д?ло тутъ, очевидно, только
въ томъ, сознаются лицо и число даннаго глагола, какъ форма
согласованія сказуемаго съ подлежащимъ, или
н?тъ, ибо безличное предложеніе есть прежде всего „н е с о-
гласуемый ни съ ч?мъ глаголъ", а личное — „именит,
пад. существительнаго (могущій и опускаться)-)-согласуемый
съ нимъ глаголъ". Пояснимъ это на прим?р?. Представимъ
себ? разговоръ такого рода: „Что в?теръ сегодня дуетъ?" —
„Дуетъ'ч—„Откуда дуетъ?"—„Със?вера".— А завтра бу-
детъ дуть?к(—„Думаю, что будетъ".— „А можетъ не
будетъ?" и т. д. Возможно, что слово .,в?теръ" уже не
повторится въ течеше-всего разговора, но, разъ появившись, оно
оставило въ ум? говорящихъ какой-то сл?дъ, и къ этому
сл?ду-то и прикр?пляются вс? посл?дующія сказуемыя.
Совершенно не касаясь вопроса, въ чемъ именно состоитъ зтотъ
сл?дъ (вопроса, психологически очень сложнаго и во всякомъ
случа? слишкомъ элементарно р?шаемаго школьнымъ терми-
номъ „подразум?вается"), мы должны признать, что, благодаря
ему, сказуемое зд?сь является не изолированны мъ
синтаксически, а соотносительнымъ съ ч?мъ-то,
согласующимся съ ч?мъ-то, т.-е. личнымъ. Напротивъ,
въ обычномъ „дуетъ!" оно безлично, потому что зд?сь такого
сл?да н?тъ, и глаголъ ни съ ч?мъ не согласуется. Или
представимъ себ?, что мы напряженно прислушиваемся къ
приходу опред?леннаго, изв?стнаго намъ лица и, заслышавъ
стукъ въ дверь, говоримъ: „стучитъ!". Зд?сь ужъ нав?рное
подлежащее, какъ слово, „подразум?ваться" не будетъ, т.-е.
у насъ въ ум? не будетъ ни слова „онъ'', ни имени и
отчества нашего знакомаго, а будетъ, скор?е всего, реальный его
образъ, фигура и лицо его. И т?мъ не мен?е предложеніе
будетъ опять личное, потому что сказуемое будетъ съ ч?мъ-
то согласоваться. Если бы мы ждали не одного, а двухъ или
н?сколькихъ знакомыхъ, то мы бы воскликнули „стучатъ!",
въ прошедшемъ времени мы бы воскликнули „постучалъ!"
или „постучала!*3 смотря по тому, ждали бы мужчину или

— 313 —
женщину и т. д. Очевидно, зд?сь опять-таки им?лся въ со-
знаніи образъ, психологической природы котораго мы не бу-
демъ касаться, но къ которому во всякомъ случа? могло
относиться и относилось сказуемое, какъ къ подлежащему.
Напротивъ, въ тургеневскомъ „стучитъ!" въ „Заяискахъ охот-
шіка?> такого образа у говорящихъ не было. Если бы они къ
чему-нибудь относили свое „стучитъ!", то они скор?е бы
говорили: „стучать!", потому что съ самаго начала у Фило?ея,
а потомъ и у обоихъ гвоздемъ сид?ла мысль о разбойникахъ-
Но въ томъ-то и д?ло, что они хот?ли выразить своимъ
восклицаніемъ только самый стукъ, самое явленіе стука,
а причину оставить невысказанной, придавъ ей т?мъ самымъ
характеръ таинственности. Если въ нашемъ первомъ
„стучитъ" мы сознаемъ, что это кто-то стучитъ, то въ
тургеневскомъ намъ кажется, что это .,само" стучитъ. Путемъ
особой внутренней передвижки мы можемъ понимать это -,сту-
читъ!" то такъ, то этакъ, то лично, то безлично. Но не всегда шаткость нх-ь
такъ легко опред?лить, какъ въ данныхъ прим?рахъ, им?емъ »* нікоторыхъ
^ у-*. ^ СлУ"*пХЪ.
мы оезличное предложена, или неполное. Особенно
затруднительны въ этомъ отношеніи сочетанія съ н?которьши
страдательно-возвратными глаюлами, если безличность въ
нихъ не связана съ т?мъ отт?нкомъ легкости д?йствія,
о которомъ мы говорили выше. Мы им?емъ въ виду такіе
глаголы, какъ: говорится (не въ смысл? „мн? говорится", т.-е.
я въ говорливомъ настроеніи), считается ,д?лается, случается,
ведется, предполагается, думается, видится, представляется,
кажется, оказывается, обнаруживается, снится, мерещится,чудится,
нравится, чувствуется и т. д. Съ одной стороны, зд?сь возможны
такія выраженія, какъ: „у насъ въ дом? говорится по-
французски", гд?, какъ въ тургеневскомъ „стучитъ", мысль
сосредоточена на самомъ процесс? говоренія и совершенно
отвлечена отъ того, что говорится, т.-е. отъ производителя
процесса*), яэто ему такъ только представляется'*, „это
вамъ только кажется" (въ смысл? этого на самомъ д?л?
н?тъ), гд? тоже все вниманіе сосредоточено на глагол? и
гд? въ связи съ этимъ слово „это"—не подлежащее, а
особая пояснительная частица (какъ~въ: „это почтальонъ при-
") Напоминаем^ читателю, чго грамматическимъ д?ятелемъ при этомъ
глагол?, какъ при страдательномъ, является не тогь, кто говорить, а то, что
говорится, говорящее же лицо, какъ обозначаемое творительнымъ паде-
жомъ, является орудіемъ процесса: ,р?чь говорится мною" = р?чь
говорить сама себя посредствомъ меня, срвн выноску на стр

— 3U —
іиелъ", ;,это дверь скрипнула"). Съ другой стороны, вгголн?
обычны и такія сочетанія, какъ: „недаромъ говорится
пословица...", „вспомните, что говорилось тогда объ этомъ
д?л?", „все это мн? представляется совс?мъ иначе", въ
его словахъ мн? показалось что-то подозрительное" и т д.
Д?ло въ томъ, что глаголы эти по самому смыслу ихъ почти
не приходится употреблять въ другихъ лицахъ, кром? 3-го
(„я говорюсь", „ты говоришься" — формы исключительный)^
да и въ 3-мъ-то лиц? подлежащее при нихъ бываетъ чаще
всего въ среднемъ род? единств, числа, т -е. неопред?ленное
(„это", „что-то", „все" и т. д.). Творительный д?йствующаго
предмета при нихъ тоже очень р?докъ (обороты въ род?:
„это вс?ми говорится'", „мною считается./*, ,вами
предполагается" и т. д. крайне тяжелы), а при н?которыхъ изъ
нихъ даже и невозможенъ (нельзя сказать: „мною думается",
„мною видится"). Это еще бол?е отрываетъ ихъ отъ нор-
мальнаго личнаго типа предложены со страдательнымъ зало-
гомъ („домъ строится плотникомъ"). Въ результат? у нихъ
у вс?хъ и оказывается изв?стный наклонъ въ сторону
безличности, и каждый отд?льный глаголъ и отд?льный случай
употребленія его представляетъ изъ себя большую или
меньшую степень этого наклона, отъ полной „личности" до
полной безличности включительно. Разобраться въ каждомъ от-
д?льномъ случа? и въ отд?льныхъ категоріяхъ случаевъ тутъ
не такъ-то легко. Упомянемъ лишь объ одной категорш, на-
ибол?е частой и наибол?е спорной, когда то, что по смыслу
могло бы быть- подлежащимъ, выражено отд?льнымъ
придаточнымъ предложеніемъ: „недаромъ говорится,
что д?ло мастера боится", „мн? нравится, что у
васъ показы ваютъ про?зжающимъ все въ г о-
род?" (Гог.), „и снится ей все, что въ пустын?
далекой, прекрасная пальма растетъ" (Лерм) и т. д.
Намъ думается, что если смотр?ть на безличность, какъ на
„устраненіе" изъ мысли подлежащаго, то безличными глав-
ныхъ предложеній зд?сь никакъ нельзя назвать. В?дь зд?сь
подлежащее, не только не устраняется, но напротивъ даже
ищется мыслью: въ то время/ какъ при „св?таетъ"
невозможенъ вопросъ „что св?таетъ?", при „недаромъ
говорится", напротивъ, необходимъ вопросъ: „что говорится?';
въ то время, какъ въ тургеневскомъ „стучитъ'' или въ вы-
шеприведенномъ: „у насъ говорится по-французски" все
вниманіе сосредоточено на самомъ процесс? стука или го-

— ;Л5 —
воренія (почему и ускользаетъ изъ мысли производитель
процесса), зд?сь вниманіе, напротивъ, всец?ло отвлечено отъ
процесса говоренія въ сторону того, что говорится. Другими
словами, глаголъ зд?сь мыслится не самъ по себ?, не
изолированно, а соотносительно съ я?мъ-то, т.-е. лично,
и предложенія эти приходится признать, очевидно, не
безличными, а неполными, съ той лишь оговоркой, что неполнота
эта особаго рода: подлежащее зд?сь не дано непосредственно
въ обстановк? р?чи и не перенесено мыслью изъ сос?дняго
предложенія, а зам?щено самимъ сос?днимъ пред-
лож еніемъ. Случай этотъ ближе всего стоить къ такимъ,
какъ: „далече грянуло ура", ,авось до добра не доведетъ"
и т. д. (см. гл. XXXV), гд? подлежащее зам?щено просто
безформеннымъ словомъ. Роль такого безформен-
наго зам?стителя подлежащаго и играетъ зд?сь ц?лое лред-
ложеніе, которое, взятое въ ц?ломъ, какъ морфологическая
единица, конечно, тоже безформенно. Разница только въ томъ,
что въ случаяхъ, какъ: „далече грянуло ура'- им?ется всего
одно предложеніе, а въ разсматриваемыхъ случаяхъ два,
почему одно и должно оказаться неполнымъ. Впрочемъ, впол-
н?однообразнаго р?шенія вопроса мы бы и зд?сь не
рекомендовали, потому что и зд?сь все зависитъ отъ степени
безличности глагола Возможно, что въ отд?льныхъ гла-
голахъ степень эта такъ высока (напр, въ такихъ, какъ:
,,кажется", „думается1', .,водится", „полагается"), что они,
несмотря на явное логическое соотношеніе со своимъ придаточ-
нымъ предложеніемъ, синтаксически сознаются изолированно,
т.-е. безлично. Общаго „правила" зд?сь дать невозможно.
Теперь приведемъ н?сколько литературныхъ прим?ровъ
на личные глаголы въ роли безличныхъ, располагая ихъ,
сообразно съ предыдущимъ изложеніемъ, въ порядк?
убывающей безличности:
Морозитъ; завтра Рождество.
Но меркнет ъ, меркнетъ въ вышин?.. (Грот.)
Еще нигд? не зарумянилась заря, но уже заб?л?лось на
восток?. (Тург.)
Сквозило, — дверь и окно стояли настежь. (?. Солог)
. онъ говорил* о ней шутя, какъ оно и сл?дуетъ св?тскому
челов?ку (Тург., ,оно" —особое безличное частичное слово, а не
подлежащее) *'" *"
„Онъ говорить, что въ д?тств? мамка его ушибла, и съ т?хъ
поръ отъ него о г д а е т ъ немного водкою" (Гог)

— 316 —
на маленькіе и съеженные его глазки навертывалась слезинка,
губы его подергивало. (Тург.)
Въ ушахъ у гостя затрещало,
И закружилась голова. (Крыл.)
Н?тъ ни въ чемъ удачи:
То скосило градомъ,
То сняло пожаромъ. (Кольц)
Домчало насъ къ пристани въ часъ предвечерній (Брюс)
Тихо св?титъ по всему міру: то м?сяцъ показался изъ-за
горы (Гог)
Вдругъ гд?-то въ отдаленіи раздался протяжный, звенящій, почти
стенящій звукъ, одинъ изъ т?хъ непонятныхъ ночныхъ звуковъ,
которые возникаютъ иногда среди глубокой тишины . Прислушаешься,—
и какъ будто н?гъ ничего, а звенитъ. (Тург)
„Я ихъ проигралъ, потому что такъ мн? вздумалось, а теб?
сов?тую не умничать * (Пушк.)
Но все тихо; это в?рно показалось ему. (Гог, ,эток — скор?е
частичн слово, ч?мъ подлежащее)
Прежде Мит? нравилось зд?сь, — онъ входилъ сюда съ ува-
женіемъ и робостью.. (? Солог)
Въ заключеніе разсмотримъ н?которыя спеціальныя
безличны я конструкции, который удобн?е выд?лить
въ отд?льные пункты:
Безличный 1) Безличное сказуемостное сочетаніе, состоя-
сказуемостныя щее изъ безличной связки (при глагол? „было — будетъ"
сочетаю*. „.
въ настоящемъ времени отрицательной) и сказуемоет-
наго обстоятельства: „было весело", „стало тепло",
„будетъ жаль", „будетъ некогда", „холодно!", „пора!" и т. д. Какъ
добавочныя формы, не обязательный, но характерный для
этихъ сочетаній, надо отм?тить еще: 1) дательный падежъ
дополненія: „мн? было весело", „вамъ пора" и т. д. и 2)
второстепенное сказуемое: „весело кататься", „пора ?хать'*
и т, д. Само обстоятельство можетъ выражаться то грамма-
тическимъ, то неграмматическимъ нар?чіемъ, и оба эти
случая удобн?е раземотр?ть отд?льно.
Сочетанія съ а) Сказуемостное обстоятельство — грамматическое
грамматиче- нар?чіе:
с^и**ь Лучи заката догорали,
нар?чіемъ. И б ы л о такъ т е п л о, т е п л о. (К. Р)
..но сгустившійся туманъ покрылъ все, и стало опять темно.
(Гог)
Было такъ с в ? т л о, на всемъ двор? лежали ясные и бл?дные
отблески солнечныхъ лучей. (?. Солог.)
Такъ высоко, — а д?вочка наклоняется, кричитъ и см?ется.
(? Солог.)

— 317 —
а также съ дательнымъ падежомъ:
Пусть притворство, что за д?ло'
Пусть обманъ, мн? хорошо' (Брюс)
Мн? с гыдно вашихъ поздравлешй,
Мн? страшно вашихъ гордыхъ словъ* (Брюс)
.Моей больной все хуже становилось, хуже,
хуже. • (Тург)
но сов?стно ли стало ей самой при людяхъ, или отъ
чего-то другого стало іорько , только она посл?шно .
направилась выходить. (Дост)
и съ инфинитивомъ:
Прежде, давно, въ л?та моей юности мн? было весело
подъ?зжать въ первый разъ къ незнакомому м?сту . (Гог)
„Не жить, какъ ты, мн? стало больно. * (Лерм)
Хорошо мн? зд?сь лежать
На грядахъ, недавно взрытыхъ (Брюс)
„Жизнь у васъ впереди, и вамъ легче будетъ жить "
(Тург)
«Честолюбіе было возбуждено въ немъ сильно, а д?ятельности и
поприща ему не было. Лучше бъ было и не возбуждать
его!" (Гог)
При разбор? обычныхъ сказуемостныхъ сочетаній мы ви-
д?ли,* что грамматич. нар?чіе въ положительной степени въ
нихъ совершенно не употребляется; нельзя сказать: „онъ былъ
молодо, весело1* (см. стр. 228). Зд?сь же, напротивъ,
необходимо именно нар?чіе, и оно неразрывно связано зд?сь
съ безличнымъ смысломъ связки. Если мы въ сочет.: „было
тепло" попробуемъ понимать форму „тепло", какъ средній
родъ краткаго прилагательнаго (тепелъ, тепла, тепло), то
тотчасъ же натолкнемся на вопросъ: „что' было тепло?**,т.-е*.
переведемъ безличное предложеніе въ неполное личное. Пли
сравнимъ, напр.: „теченіе было холодно'* и „въ вод? было
холодно", „его занятіе весело" и „ему весело", „его лицо
грустно" и „ему грустно", „зданіе св?тло'* и .,въ зданіи св?-
тло" и т. д. Мы видимъ, что въ личныхъ оборотахъ везд?
сознается прилагательное, а въ безличныхъ нар?чіе. Это и
понятно, если принять во вниманіе, что въ сказуемостномъ
прилагательномъ есть формы согласованія съ
подлежащим^ неизб?жно указывающія на присутствующее или
отсутствующее подлежащее, и что особой формы съ потерей
согласованія наподобіе безличныхъ глаголовъ у прилагатель-
ныхъ н?тъ. Поэтому они и не могутъ пониматься безлично.
к/
а

— 31S —
Нар?чіе me, какъ не им?ющее формъ согласованія, какъразъ
подходитъ къ безличности. По аналогіи съ положительной
степенью и въ сравнительной степени различается нар?чіе
въ собственномъ смысл? и нар?чіе, какъ заместитель при-
лагательнаго. Въ сочетай.: „будетъ весел?е" мы сознаемъ
настоящее нар?чіе, если понимаемъ это предложеніе безлично
(въ смысл?: кому-то будетъ весел?е); если же мы предста-
вимъ себ? это предложеніе, какъ недоговоренное личное (въ
смысл?: кто-то будетъ весел?е), нар?чіе уже будетъ
сознаваться, какъ зам?сіитель прилагательнаго-
Границы между Птакъ, прилагательное при безличности невозможно. Это
ними и личными проводитъ опред?ленную грань между разсматриваемымъ
сочетаніями съ г ^ г j ± j г
прилагатель- типомъ оезличности и такими неполными личными пред-
нымъ іъ ср. ложеніями, какъ: было изв?стно, было очевидно, ясно (не
о погод?, конечно), достов?рно, несомн?нно, понятно, ум?стно,
свойственно, прилично, полезно, здорово, подло, честно, дурно
(не о дурнот?, конечно), умно, глупо и т. д. Въ сочет., напр.,
„было изв?стно'- слово „изв?стно'- никакъ не можетъбыть
принято за нар?чіе (т?мъ бол?е, что такого нар?чія какъ разъ и
н?тъ въ русскомъ язык?), и въ связи съ этимъ сочетаніе явно
нуждается въ подлежащемъ (что было изв?стно? это было
изв?стно, твое поведеніе было изв?стно). При этомъ, какъ
и въ предложеніяхъ типа: „недаромъ говорится, что д?ло
мастера боится'', на м?ст? подлежащаго чаще всего оказывается
ц?лое придаточное предложеніе („изв?стно, что
слоны въ диковинку у насъ", „ясно, что изъ этого
• ничего не выйдетъ4і), а иногда и инфинитивъ („обма-
нывать- дур но > „челов?ку свойственно ошибатьс я'').
II этотъ инфинитивъ надо отличать отъ того инфинитива, о
которомъ говорилось выше. Сочетанія: „мн? было холодно
?хать" и „мн? было свойственно красн?ть" при полномъ вн?ш-
немъ сходств? глубоко различны внутренно, и разницу эту мы
считаемъ не только логической, но и синтаксической. Въ пер-
вомъ предложенш форма средняго рода единств, ч. связки (было)
.им?етъ значеніе не средняго рода и не единственнаго числа,
а безличности, въ связи съ ч?мъ „холодно" можетъ пониматься
только, какъ нар?чіе, а инфинитивъ—только, какъ
второстепенное сказуемое (холодно чт о д ? л ат ь). Во второмъ предложеніи
форма средн. р. ед. ч. связки им?етъ свое буквальное значеніе,
т.-е. обозначаетъ согласованіе съ подл ежа щимъ
средняго рода ед. ч., а форма имен, падежа ед. ч. ср. р. прила-
гательнаго (свойственно) еще бол?е подкр?пляетъ это значе-

— 319 —
ніе, такъ что инфинитивъ оказывается какъ разъ на м?ст?
этого предуказаннаго и глаголомъ, и прилагательнымъ подлежа-
шаго. II если мы примемъ во вниманіе/что форма средн. рода
ед ч всегда служитъ для согласованія глагола съ б е з ф о р-
иеннымъ подлежащимъ („далече грянуло \траа,
„предполагалось, что онъ скоро прі?детъ", „изв?стно было, что его н?тъ
дома •', см. гл. XXXV), то должны будемъ признать, что
инфинитивъ зд?сь является не въ своей собственной роли второ-
степеннаго сказуемаго, а именно какъ такой безформен-
н ы и з а м ? с т и т е л ь п о д л е ж а щ а г о. Къ тому же ведутъ
и вс? остальные пункты различія между нашими прим?рами.
Въ первомъ прим?р? инфинитивъ можетъ быть опущенъ, и
предложеніе останется полнымъ („мн? было холодно"); во
второмъ — опущеніе инфинитива ведетъ къ явной неполнот?
(„мн? было свойственно")- Въ перзомъ прим?р? подлежащее
невозможно (нельзя сказать: „что было холодно?'-); во вто-
ромъ — необходимо (,что было свойственно?"). Въ первомъ
прим?р? дательный падежъ дополненія („мн?'') не связанъ ни
со словомъ ..было*, ни со словомъ „холодно" въ отд?льности, а
только съ обоими словами вм?ст? (.холодно было"),
т.-е. с ъ самой безличной к о н с т р у к ц і е й, соотв?тствуя
дательному другихъ безличныхъ предложены („мн? было
холодно" , какъ: „мн? нездоровилось", „мн? хот?лось* и т.д.);
во второмъ прим?р? дательный падежъ зависитъ исключительно
отъ прилагательнаго „свойственно", управляющаго вообще, во
всяко мъ положеніи, дательньшъ падежомъ (-доброта была
е м у свойственна", ,вы, со свойственной вамъ
деликатностью .." и т. д.), и, сл?довательно, отнюдь не указываетъ на
безличность. Въ первомъ прим?р? дательный связанъ, кром?
того, еще и съ и нфинити в омъ, какъ производитель того
д?йствія, которое указано въ инфинитив? („мн? было холодно
?хать" близко къ: „мн? приходилось ?хать", „мн?
хот?лось ?хатьк и т. д., см дальше рубрику 3-ю): во второмъ
прим?р? дательный зависитъ опять-таки только отъ
прилагательнаго, а отъ инфинитива такъ же отд?ленъ, какъ былъ бы
отд?ленъ и отъ подлежащаго (..мн? свойственно кра-
сн?ть", какъ: „мн? свойственна эта черта''). Коротко
говоря, въ первомъ прим?р? все ц?льно и безлично, во
второмъ — все распадается на дв? части (подлежащее и
сказуемое) и все лично.
Мы нам?ренно сопоставили 2 наибол?е различныхъ выра-
женія; чтобы выяснить об? возможный зд?сь формы сочетанія

— 320 —
въ ихъ р?зкомъ отличт лругъ отъ друга Но не всякое со-
четаніе настолько типично, и не во всякоыъ такъ легко
разобраться. Въ нашихъ прим?рахъ анализъ облегчался т?мъ,
что первое сочетаніе своимъ веліественнымъ значеніемъ
об}гсловливало безличность (\,холодно", явленіе природы], а во
второмъ былъ р?дкій случай прилагательнаго, не им?ющаго
соотв?тственнаго дублета-нар?чія („свойственно'*). Въ т?хъ
же случаяхъ, когда вещественный смыслъ одинаково допу-
скаетъ и личное, и безличное пониманіе, а форма на „о" тоже
одинаково можетъ пониматься и какъ нар?чіе, и какъ
прилагательное, форма сочетанія неизб?жно двоится. Тутъ все
сводится къ ассоціаціямъ даннаго предложенія съ той или
другой формой сочетанія. Такія предложенія, какъ: .,безчестно
было такъ поступать со мной", „глупо было бы не
воспользоваться случаемъ", „интересно было бы знать...", „полезно
отм?тить..." и т. д., а т?мъ бол?е такія, какъ: „такъ пост}т-
пать — безчестно", „не воспользоваться случаемъ было бы
глупо", „гулять полезно" и т. д. (съ инфинитивомъ передъ
сказуемости, сочетаніемъ), всегда колеблются между
безличны мъ и личнымъ смысломъ, смотря по тому, ассоцшруемъ мы
ихъ въ моментъ произнесенія съ типомъ: ,мн? холодно
кататься", „мн? больно прикоснуться'- и т. д., или съ типомъ:
„твое поведеніе безчестно", „такой поступокъ былъ бы глупъ t
„моцюнъ полезенъ" и т. д. Опред?леннаго „правила'- зд?сь
дать нельзя, такъ какъ каждое сочетаніе глубоко
индивидуально, а можно указать только опред?ленную
грамматическую пропорцію: чъмъ ближе форма на „о" къ нар?чію, т?мъ
безличн?е связка и т?мъ ближе инфинитивъ къ
второстепенному сказуемому; ч?мъ ближе форма на „о" къ
прилагательному, т?мъ бол?е лична связка и т?мъ ближе инфинитивъ къ
безформенному зам?стителю подлежащего.
Форма на ,о" Нужно, впрочемъ, добавить, что живой разговорный языкъ
¦ъ разгоюрно- р?шительно стремится къ пониманію формы на „о", какъ на-
литературномъ р-?Ч1Я, и, въ связи съ этимъ, къ безличности вс?хъ этихъ
язык? сочетаній. Въ сущности, живой языкъ тяготится той
двойственностью значенія, которая создалась въ форм? на „о", и
выходить изъ затрудненія т?мъ, что или изб?гаетъ совс?мъ
і краткихъ прилагательныхъ въ среднемъ род? (такія сочетанія,
| какъ: „это зданіе хорошо", „это животное мало", „платье
легко" и т. д. крайне р?дки и явно книжны) или, тамъ, гд?
ихъ изб?жать невозможно, см?шиваетъ ихъ съ нар?чіями. Въ
такихъ сочетаніяхъ, какъ: „это хорошо'-, „это полезно", это
; мн? очень пріятно", „Но в?пъ что, главное, въ ней хорошо? —

— 321 —
Хорошо то, что она сейчасъ только... выпущена изъ какого-
нибудь пансіона или института./' (Гог.), „не хорошо, что у
васъ больные такой кр?пкій табакъ курятъ...^ (Гог.), и т. д.,
мы, въ сущности, сознаемъ въ первый моментъ нар?чіе, и
только призвавъ на помощь школьныя грамматическія воспо-
минанія или другіе языки, соображаемъ, что зд?сь должно
быть прилагательное. Возможно, что формы краткаго прилага-
тельнаго средняго рода уже и н?тъ въ разговорно-литератур-
номъ язык?, и только нев?рно направленная грамматическая
рефлексія м?шаетъ намъ вид?ть это. А если такъ, то въ раз-
говорномъ, но крайней м?р?, язык? в с ? эти предложенія
безличны. Правда, на это можно возразить, что разъ форма
эта и какъ нар?чіе мирится въ изв?стныхъ случаяхъ съ
подлежащимъ (это хорошо), то въ предложеніяхъ типа;
„гулять полезно" инфинитивъ можетъ быть зам?стителемъ под-
лежащаго, хотя бы „полезно'- и было нар?чіемъ. Но д?ло
въ томъ, что инфинитивъ вообще очень плохая зам?на для под-
лежащаго, онъ слишкомъ характеренъ и слишкомъ глаголенъ
для этого, и эту роль можно признавать за нимъ только по
нужд?, только тогда, когда окружающія формы непререкаемо
указываютъ на личный характеръ предложенія и настоятельно
требуютъ подлежащаго. А единственной такой формой, не
допускающей безличнаго пониманія, и является въ этихъ со-
четаніяхъ форма краткаго прилагательнаго въ среднемъ род?.
Разъ этой формы въ разговорномъ язык? н?тъ, то и зам?сти-
тельный инфинитивъ въ немъ въ такихъ сочетаніяхъ невозмо-
женъ*). Во всякомъ случа?, для школы не было бы большой
натяжкой и въ то же время очень упростило бы д?ло, если бы
вс? эти предложенія толковались, какъ безличны я, за
исключеніемъ т?хъ очень немногихъ случаевъ, гд? форма на
„о", какъ нар?чіе совс?мъ не употребляется („изв?стно",
„свойственно") и гд? поэтому приходится признавать зам?сти-
тельный инфинитивъ или зам?стительное придаточное предло-
женіе.
в) Сказуемостное обстоятельство — неграмматическое сочетай!*
нар?чіе. Вс? эти предложенія уже безусловно безличны, такъ съ неграмма-
какъ о см?шеніи нар?чія съ прилагательнымъ зд?сь не можетъ нар?чі^міь*
быть р?чи. Инфинитивъ служитъ зд?сь всегда второстепен-
нымъ сказуемымъ. Отм?тимъ сл?дующіе употребляющіеся
зд?сь виды неграмм, нар?чій:
а) можно, должно, надобно и т. д., им?ющія то же
окончаніе, что и грамматическія, но не им?ющія степеней
сравненія:
Намъ должно жить! Лучомъ и св?тлой пылью,
Волной и бездной должно опьян?ть. (Брюс.)
*) Для знающихъ по-латыни напомнимъ, что въ errare humanum est только
одно это humanum, какъ разъ отсутствующее въ русскомъ язык?, обусловли-
ваетъ зам?стительную роль инфинитива.
21

— 322 —
Есть такія мгновенья въ жизни, такія чувства. На нихъ можно
только указать — и пройти мимо. (Тург)
.Полно врать", прервалъ я строго. (Пушк.)
ft) жаль, пора, время, льзя (устар?лое), нельзя
охота, неволя, л?нь, досада, см?хъ, гр?хъ, до-
сугъ, недосугъ и т. д.:
Мн? было жаль б?днаго старика . (Пушк.)
„И охота было не слушаться!* (Пушк)
Про нын?шнихъ друзей льзя молвить не гр?ша,
Что вс? они не стоять ни гроша. (Крыл)
„Но, баринъ, не п о р а л ь за д?ло приниматьс я-?" (Крыл )
ИИ чувствую я, что несл?дъ ей разговаривать, а
запретить ей.. не могу". (Тург.)
Нельзя намъ мига отдохнуть... (Брюс.)
„Теперь, правда, не за что, а кабы ты, баринъ, что-нибудь у меня
перенялъ, не гр?хъ бы тогда было и еще прибавить "
(Фонвиз)
Всего, что зналъ еще ЕвгенШ,
Перечислять мн? недосугъ. (Пушк.)
Нар?чія эти произошли изъ именительнаго падежа
существительяаго (единственный случай происхождешя
нар?чій изъ этого падежа) и утратили свою существительность
именно благодаря соединенію съ безличнымъ глаголомъ. Въ
древне-русскомъ яз. подобное соединеніе встр?чалось довольно
часто: „стало на крестьянскій родъ великій гладъ'-,
„пришло трусъ на землю", „ухватило его н?кая сила", „пало
туча велика сн?жная", .,загор?лось св?ча въ церкви"
и т. д. (прим?ры взяты у Потебни). Какъ исключеніе, такое
соединеніе встр?чается и теперь, напр., у Достоевскаго: ;,вотъ
и вышло тогда первая моя штук а...*\ у Пушкина: „и праздно-
мыслить было мн? отрада". На второмъ прим?р? мы какъ
разъ зам?чаемъ, какъ сос?дство безличнаго глагола
сказывается на существительномъ: оно начинаетъ походить на на-
р?чіе; „было отрада" сбивается въ сознаніи на „было
отрад н о". Такимъ-то образомъ и произошли нар?чія этого
типа. Но въ отд?льныхъ случаяхъ процессъ достигъ разныхъ
стадій. Въ такихъ нар?чіяхъ,какъ:„жаль", „льзя'*,,,нельзя** (срвн.
существительное „по - л ь з а", гд? древн?йшій корень тотъ же),
только научный анализъ открываетъ бывшія существитель-
ныя. Въ такихъ, какъ ,,пора", сознается р?зкая разница между
-,пора было запрягать'¦ и „была та смутная пора, когда Россія
молодая... мужала съ геніемъ Петра"; однако связь между

— 323 —
. пора"-существительньшъ и ,пораа-нар?чіемъ еще
неокончательно порвалась и можетъ быть иной разъ поцм?чена* Нако-
нецъ, въ такихъ словахъ, какъ: .,л?нь*, „охота**, „время'-,
.,см?хъ'*, .досада" и т. д. процессъ только что начался,
такъ что говорятъ и „охота было (безлично), и „охота была4*
•(лично), и „см?хъ было смотр?ть" и „см?шно было
смотр?ть" (изб?гая слова „см?хъ", какъ нар?чія) Очевидно, слова
этого рода, какъ ни трудно ихъ отд?лить зд?сь отъ предыдущихъ,
еще далеко не нар?чія.
Прим.— В?роятно, изъ этихъ предложеній нар?чія эти
попали въ такія сочетанія, какъ: „я страхъ люблю кататься
верхомъ", „смерть люблю музыку", „онъ былъ очень хорошъ
для живописца, не любящаго страхъ господъ прилизанныхъ
и завитыхъ..." (Гог.) и т. д.
с) некогда, некуда, неоткуда, нечего, негд?,
яезач?мъ и т. д.:
Стало-быть,— р?шилъ Калитинъ, большой неохотникъ до сельской
тишины,—въ деревню таскаться незач?мъ (Тург)
Я зналъ, что съ Савельичемъ споритьбыло нечего. (Пушк.)
Но тестю некогда гляд?тъ, смотритъ ли кто въ окошко
или н?тъ (Гог.)
Некуда спрятаться, всюду царитъ ненавистная стаяі (Апухт)
Нар?чія эти произошли изъ обычныхъ нар?чій: „когда",
-,гд?", .,кудаа и т. д. и отрицанія чн?и, образовавшагося изъ
„не-f-есть" (какъ въ „н?тъ"), такъ что „не есть когда'*
давало „н? когда'-, „не есть куда" — „н? куда'- и т. д (тради-
ціонная ор?ографія не научна). Глаголъ зд?сь первоначально
•былъ не связочнымъ, а полнов?снымъ безличнымъ глаголомъ
и предложеній было два, а не одно (срвн. утвердительные
обороты: ,есть, куда пойти'*, „было, когда сд?лать",
„будет ъ, гд? ночевать" и разговорные отрицательные: .,н е было,
гд? лечь'*, „не было, куда стать" и т. д.)- И только сліяніе
нар?чія съ отрицаніемъ и образованіе этимъ путемъ новаго
нар?чія, примкнувшаго уже къ глаголу, а не къ
инфинитиву: (срвн.: „небыло, куда стать" и „некуда было стать"),
превратило глаголъ въ связку. То же, впрочемъ, и въ
предыдущей рубрик?: „охота была' и .,охота было" одинаково
сознавались, какъ „охота существовала", пока соединеніе
именительнаго падежа съ безличнымъ глаголомъ вообще
казалось возможньшъ. По м?р? же того, какъ именительный па-
дежъ переходилъ въ нар?чіе, глаголъ превращался въ связку.
21'

— 324 —
Причастныя 2) Причастное безличное сказуемостное с о ч е-
безличныя т а н і е, т.-е. безличная связка ., б ы л о — б у д е т ъ'* -{-
сказуемостныя
сочетанія -t-c традательное краткое причастіе средняго
рода ед. ч.:
Про батарею Тушина было з а б ы т о. (Л Толст)
Какъ мало прожито, какъ много пережито! (Наде;
„Ахъ, Боже мой! я и позабылъ, что возл? того забора навалено
на сорокъ тел?гъ всякаго сору". (Гог.)
Пнфинитивъ возможенъ и при этихъ сочетаніяхъ, напр.:
... Потоцкому поручено былосъ пятью полками поймать
непрем?нно Тараса. (Гог)
Ермолаю было приказано доставлять., тетеревей и ку-
ропатокъ. (Тург.)
Для всего этого предположено было собраться у
полицеймейстера... (Гог.)
Пусть знаютъ вс?, что рядъ стол?тій
Россіи в?даіь суждено! (Брюс.)
И хотя о понимания формы на .,о", какъ нар?чія, зд?сь
уже не можетъ быть и р?чи, однако и эти предложенія им?ютъ
большой наклонъ къ безличности, и .,зам?стительное" толко-
ваніе инфинитива и въ нихъ не необходимо. Д?ло въ томъ, что
ассоціаціи этихъ оборотовъ съ личными крайне слабы, такъ
какъ подлежащее первыхъ двухъ лицъ въ нихъ почти не
употребляется (нельзя сказать: „я былъ приказанъ", „ты была
приказана", р?дко говорится: „я былъ порученъ", „ты была
поручена", и т. д.), а въ 3-мъ лиц? подлежащее бываетъ по
преимуществу неопред?ленное, въ среднемъ род? („э т о мн?
( было приказано"7 „это было поручено'* и т. д.). Въ
результат^ причастіе слилось зд?сь со связкой т?сн?е, ч?мъ въ
обычныхъ причастныхъ сказуемостныхъ сочетаніяхъ, и нолу-
I | чилась какъ бы составная безличная форма страдательнаго
\ j залога, параллельная глаголамъ: говорится, считается, предпо-
і: лагается, думается и т. д. („было говорено" = „говорилось",
„было предположено" =;;предполагалось" и т. д., см. стр. 208
и 314). И зд?сь развитіе въ сторону безличности пошло даже
еще дальше. Такъ, зд?сь возможны страдательный сочетанія
и отъ непереходныхъ глаголовъ, въ качеств? спеціальной
безличной формы: было сижено, хожено, ?зжено, пла-
кано, с пан о и т. д.; въ исключительныхъ случаяхъ зд?сь
возможенъ даже винительный падежъ того слова, которое
по смыслу должно бы быть подлежащимъ („сов?товъ тысячу
надавано подезныхъ" Крыл.), что уже совершенно отрьь

— 325 —
ваетъ эти формы отъ личнаго страдательнаго залога. Но,
конечно, въ отд?льныхъ случаяхъ и зд?сь возможенъ еще
личный смыслъ, особенно въ оборотахъ книжнаго характера
съ посл?дующимъ придаточнымъ предложеніемъ, зам?щаю-
щимъ подлежащее: „было точно установлено, что ..'*, „было
доказано, что...", „было обнаружено, что,.." и т. д.
3) Безличный (или личный со значеніемъ безличнаго) Сочетанія без-
г л а г о л ъ -^ д а т е л ь н ы и падежъ дополненія (не все-л^^нйншп^
гда(-^-второстепенное сказуемое: юм>.
„Я подданпымъ рожденъ, и умереть
Мн? подданнымъ вомрак?-бъ надлежало* (Пушк.)
Именно въ такой день случилось мн? быть на охот?. (Тург )
„Стоитъ только ночью с?сть на паперть на церковную, да
*яа дорогу гляд?ть*. (Тург.)
,...вамъ не прійдется, какъ намъ, отыскивать свою
дорогу, бороться, падать и вставать среди мрака... А мн?,
посл? сегодняшняго дня, посл? этигь ощущешй, остается отдать
вамъ посл?днШ поклонъ... и сказать..: „Здравствуй, одинокая
старость! Догорай, безполезная жизнь'а (Тург.)
Онъ много написалъ на своемъ в?ку, и ему не удалось у в и-
д?ть ни одного своего произведенія изданнымъ. (Тург.)
Дательный дополненія, хотя и не обязателенъ, но суще-
ствененъ для этихъ оборотовъ, такъ какъ связанъ съ самой
безличностью ихъ, и его надо отличать отъ случайнаго датель-
наго, могущаго быть при инфинитив?. Такъ, въ сочет.: „мн?
остается отдать вамъ посл?дній поклонъ" первый дательный
относится одинаково и къ глаголу, и, къ инфинитиву, а в?р-
н?е къ сочетанію того и другого („остается отдать"),
второй же — только къ инфинитиву „отдать'-. Первый
возможенъ только въ безличныхъ оборотахъ и соотв?тствуетъ
дательному при безличныхъ глаголахъ („мн? снится", ,мн?
хочется'*); второй вполн? возможенъ и въ личномъ предложе-
ніи („хочу отдать вамъ"). Первый соотв?тствуетъ
подлежащему личнаго предложенія („мн? хочется" = „я хочу'-);
второй и тамъ, и тутъ является дополненіемъ. Поскольку
каждый безличный оборотъ сознается въ связи съ соотв?тствую-
щимъ личнымъ, первый можно было бы называть, въ отличіе
отъ второго, дательнымъ „д?йствующаго предмета'-, понимая
такой терминъ, конечно, такъ же условно, какъ и терминъ*
„творительный д?йствующаго предмета'*, прим?няемый къ со-
четаніямъ со страдательнымъ залогомъ (,. домъ строится
пл отникомъ'О

— 326 —
Сюда же принадлежать и сочетанія полнов?снаго
безличнаго глагола .,было — будетъ" съ такимъ же дательнымъ
и инфинитивомъ, а сверхъ того часто и со своеобразными
дополненіями: некого, некому, нек?мъ, не о комъ,
нечего (часто переходящее въ нар?чіе - обстоятельство),
нечему, неч?мъ, не о чемъ, происшедшими, какъ и со-
отв?тствующія нар?чія, изъ: „не есть кого'*, .,не есть кому"
и т д.:
Сожал?ть ему было о чемъ, стыдиться —нечего.
(Тург.)
И точно не на что было жаловаться. (Тург)
И скучно, и грустно, и некому руку подать. (Лерм)
въ деревн? теб? некого было благогов?йно в ы с л у ш и-
шивать. некому удивляться, некого любить. (Тург)
„ .. Да долго ль б у д е т ъ
Мн? съ нимъ возиться?* (Пушк.)
. сырую св?жесть поздняго вечера см?нила полуночная сухая
теплынь, и еще долго было ей лежать мягкимъ пологомъ на
заснувшихъ поляхъ . (Тург., и зд?сь, и въ предыдущ. прим?р? „долго"
не сказуемостное обстоятельство, а обычное, потому что .было —
будетъ" — не связка, а полнов?сное сказуемое со значеніемъ: ,при-
ходилось-придется" или „предстояло-предстоитъ")
.Кошелекъ повяжу для тебя, другъ мой' Софьюшкины денежки
было бъ куда класть". (Фонвиз.)
Н?которые изъ относящихся къ этой рубрик? глаголовъ,
если разсматривать ихъ сами по себ?, вн? данныхъ сочетаній,
представляютъ интересный прим?ръ переходнаго состоянія
между „личностью" и безличностью. Р?зко отличаясь по
значение въ своемъ личномъ употребленіи отъ безличнаго („онъ
предстоитъ предъ судомъ" и „мн? предстоитъ ?хать") они
т?мъ не мен?е въ своемъ иосл?днемъ значеніи могутъ
употребляться и лично („мн? предстоитъ по?здка") и даже
во множественномъ числ? („мн? предстоятъ хлопоты"). Такъ
какъ въ этомъ значеніи 1-е и 2-е лицо неупотребительны
(не приходится говорить въ этомъ смысл?: „я предстою'', „ты
предстоишь'-), то получается особый разрядъ „одноличныхъ*
глаголовъ, употребляющихся въ 3-мъ лиц? обоихъ чиселъ.
и допускающихъ при себ? подлежащее (т.-е. не безличныхъ).
Таковы же глаголы: „подобаетъ", „полагается", „удается" („вамъ
подобаетъ почетъ" и „подобаютъ почести'*, „полагается
награда" и „полагаются прогоны" и т. д, формы же „подобаю-/
„подобаешь", „полагаюсь", „полагаешься" неупотребительны).
Возможно, что „одноличность" есть вообще переходное со-

— 327 —
стояніе глагола между ^личностью" и безличностью и что и
нын?шніе безличные глаголы были когда-то „одноличными'ч
Такъ какъ во многихъ изъ этихъ сочетаній глаголъ, такимъ
образомъ, самъ по себ? терпитъ подлежащее („предстоитъ
ію?хать" и „предстоитъ по?здка", „удалось по?хать" и
„удалась по?здка", .,случилось по?хать" и „случилась по?здка"),
то можетъ возникнуть вопросъ, вс? ли эти предложенія
безличны и не сл?дуетъ ли и зд?сь приб?гать иногда къ „за-
м?стительному" инфинитиву? По нашему мн?нію, н?тъ. Инфи-
нитивъ, какъ мы уже говорили, такъ мало приспособленъ для
какого бы то ни было зам?стительства и такъ характеренъ
самъ по себ? въ своей функціи второстепеннаго сказуемаго,
что зам?стителемъ подлежащего его можно признавать только
тамъ, гд? подлежащее необходимо, гд? безличный смыслъ не-
возможенъ (см. стр. 321). Зд?сь же, напротивъ, глаголъ всегда
явно тягот?етъ къ безличности, и инфинитивъ, самъ
безличный, конечно, не устраняетъ, а поддерживаетъ въ немъ
этотъ безличный отт?нокъ. „Предстоитъ по?хать'' отражается
въ нашей мысли совс?мъ не такъ, какъ: „предстоитъ по?здка%
а какъ: ., приходится по?хать", „стоить ло?хать" и т. д., гд?
глаголъ уже совс?мъ безличенъ Отношеніе этихъ оборотовъ
къ соотв?тствующимъ личнымъ напоминаетъ отношеніе
оборота: „убило громомъ" къ: .,убилъ громъ". Какъ тамъ пред-
ложеніе никакъ не можетъ быть личнымъ, потому что то, что
единственно могло бы быть подлежащим^ выражено дополне-
ніемъ, такъ зд?сь предложеніе не можетъ быть личнымъ,
потому что то, что могло бы быть подлежащимъ, выражено вто-
ростепеннымъ сказуемымъ.
Предложенія трехъ разсмотр?нныхъ до сихъ поръ рубрикъ
въ точности соотв?тствуютъ составнымъ конструк-
ціямъ личныхъ предложеній, разсмотр?нныхъ въ главахъ
XXIII, XXIV и XXV. Именно, предложенія 1-й и 2-й
рубрикъ соотв?тствуютъ сказуемостиымъ сочетаніямъ
личныхъ предложеній (глл. XXIII и XXIV), а предложенія
третьей рубрики — сочетаніямъ глагола съ
инфинитив омъ въ личныхъ предложеніяхъ (гл. XXV). Въ общемъ
получается полный параллелизмъ личнаго и безличнаго
предложеній, какъ 2-хъ основныхъ типовъ нашего граммати-
ческаго мышленія.
4) Отрицательныя предложенія съ личнымъ Безличность
непереходнымъ глагол омъ въ роли без личнаго Ё> отрицатель-
г . г ныхъ
и съ дополненіемъ въ родительномъ падеж?: предложеніяхъ.
Не было ни гроша, да вдругъ алтынъ. (погов.)
.. вигд? не мерцалъ огонекъ; не слышалось никакого звука.
(Тург)
Ни облачка на неб? не бродило (Жуковск)
Ожидаемой помощи не приходило (Пушк)

— 328 —
Безличность
при
количеств енныхъ
обстоятель-
стіахъ и
дополненіяхъ.
Безличность
при именитель-
номъ
кончіотіа.
И не будетъна св?т? ни слезъ, ни вражды,
Ни безкрестныхъ могилъ, ни рабовъ,
Ни нужды, безпросв?тной, мертвящей нужды,
Ни меч а, ни позорныхъ столбовъ (Наде)
Предложенія эти безличны только при отрицаніи. По
устранены отрицанія они переходятъ въ личныя: „н е было грош а'*—
былъ грошъ'*, „не слышалось ни звука" — „слышался
звукъ", „не будетъ слезъ и вражды'- — .,б}щутъ слезы
и вражда" и т. д., при чемъ родительный дополненія
д?лается подлежащимъ. Такимъ образомъ, отсутствіе под-
лежащаго связано зд?сь именно съ этимъ родительнымъ, а
самъ родительный съ отрицаніемъ, какъ въ оборотахъ: не
вижу сестры, не читаю книги, не ?мъ мяса и т. д. И какъ и
тамъ, родительный этотъ самъ по себ? не обязателенъ: можно
сказать и: „онъ не былъ зд?сь ", и: „его не было зд?сь", и:
„грошъ не былъ у меня", и: „гроша не было у меня" (конечно,
съ изм?неніемъ значенія, какъ и тамъ). Въ обоихъ случаяхъ
двойственность выраженія — особенность славянскихъ языковъ.
При переходиыхъ глаголахъ такой безличный оборотъ
невозможенъ и никогда не былъ возможенъ, потому что тогда
получилось бы два родительныхъ: родительный на м?ст? под-
лежащаго и родительный на м?ст? прямого дополненія („братъ
читалъ книгу"—„брата не читало книги"), что не могло бы
быть понятнымъ.
5) Личный глаголъ въ роли безличнаго-|-коли-
чественное нар?чіе-обстоятельство (или
равнозначное дополненіе):
Въ посл?днія пять л?тъ онъ много прочелъ и кое-что увид?лъ,
много мыслей перебродило въ его голов?. (Тург)
мы хлопотали о томъ, какъ бы уц?л?ть — и сколько изъ
насъ не уц?л?ло'" (Тург)
Какъ въ каждой настоящей семь?, въ лысогорскомъ дом? жило
вм?ст? н?сколько совершенно различныхъ міровъ. (Л Толст.)
...Много слугъ и казны
Подъ замками л е ж и т ъ. (Кольц)
Иль было ей восторговъ мало' (Брюс)
Работы оставалось еще, по крайней м?р?, на дв? нед?ли..
(Гог.)
Внизу л встницы сид?ло по одному часовому (Гог)
На м?ст? нар?чія можетъ быть и существительное
съ количественнымъ значеніемъ, т.-е. или численное, или
такое, какъ „тьма", ,,пропасть", „бездна", „масса" и т д.

— 329 —
„Насъ было двое: брать и я". (Пушк.)
Мн? было тогда двадцать одинъ годъ (Л Толст)
Вс?хъ офицеровъ скакало семнадцать челов?къ. (Л. Толст)
Народу съ?халось пропасть. (Тург.)
Публики сегодня пришло ц?лая бездна.. (Дост.)
Но тутъ уже получается н?что среднее между личнымъ и
безличнымъ предложеніемъ: глаголъ им?етъ безличный
смыслъ (ни съ ч?мъ не согласованъ), а при немъ есть
подлежащее (имен. пад.). Очевидно, это предложенія типа:
,пришло трусъ на землю" (см. стр. 322). удержавшіяся въ язык?
только въ т?хъ случаяхъ, когда подлежащее им?етъ
количественный смыслъ. Такія предложенія можно было бы назвать
.безличными предложеніями съименительнымъ
количества". Они употребляются на ряду съ личными:
.,пять челов?къ пришли" и „пять челов?къ пришло'-
одинаково обычны.
На происхожденіе предложеній посл?дняго рода такъ же,
какъ и старинныхъ предложеній, сюда относящихся („пришло
трусъ на землю"), можно смотр?ть двояко. Можно вид?ть
въ нихъ (вм?ст? съ Потебней) переходный типъ отъ личнаго
предложенія къ безличному, когда сказуемое уже сд?ла-
лось безличнымъ, а подлежащее еще не усп?ло
исчезнуть (что такія предложенія встр?чаются и сейчасъ,
не противор?читъ этому, такъ какъ ^поверхность языка'*, по
м?ткому выраженію Потебни, .,пестр?етъ оставшимися наружи
образцами разнохарактерныхъ пластовъ'-)- А можно считать,
что предложенія эти есть плодъ см?шенія личнаго и
безличнаго оборотовъ въ такую эпоху языка, когда
оба оборота были уже вполн? развиты. Посл?днее
представляется ?намъ бол?е в?роятнымъ, главнымъ образомъ потому,
что в?дь такой переходный типъ могъ образоваться только
въ русскомъ язык?, гд? прошедшее время изм?няется по ро-
дамъ; в?дь въ настоящемъ и будущемъ времени (.,приходитъ
трусъ на землю", „придетъ трусъ на землю") такой
переходный типъ немыслимъ, потому что неразличимъ. А какъ же
образовались безличныя предложенія въ другихъ языкахъ, гд?
прошедшее время не изм?няется и не изменялось по родамъ?
Да и вообще происхожденіе безличности приходится отнести
къ пра-язычной пор?, и сл?довательно факты одного древне-
-русскаго языка (къ тому же не очень древніе) не могутъ им?ть
р?шающаго значенія

— 330 —
XXXI.
Неопред?ленно-личныя предложенія.
Особы* без- Предложенія, о которыхъ будетъ зд?сь р?чь, стоятъ какъ
подлежащныя бы по середин? между личными и безличными предложе-
предложения п^
со сназуемьім-ь ніями. іаковы, прежде всего, предложенія со сказуемымъ въ
гъ з-мъ л ;^лъ лиц? множественнаго числа (а въ прошед-
мн ч ч
шемъ времени просто множественнаго числа), какъ, напр.:
„Говорятъ, что три короля объявили войну царю нашему".
(Гог).
Ужъ сколько разъ твердили міру,
Что лесть гнусна, вредна... (Крыл.)
Однажды играли въ карты у конногвардейца Наумова (Пушк \
. его судили... осудили, лишили чиновъ, дворянства,
сослали въ Сибирь. Потомъ простили, вернули (Тург.)
Во вс?хъ этихъ предложеніяхъ н?тъ подлежащаго, и это
отсутствіе подлежащаго им?етъ въ нихъ совершенно особый
смыслъ, отличающій ихъ и отъ неполныхъ предложеній съ
Отличія ихъ опущеннымъ подлежашимъ, и отъ безличныхъ. Отъ непол-
°ТішеНд"о°женійг ныхъ предложеній они отличаются т?мъ, что подлежащее
(неопред?лен- зд?сь не можетъ быть взято ни изъ обстановки р?чи, ни изъ
ность опущен- і ^
наго подлежа- предыдущей р?чи, какъ это всегда бываетъ въ неполныхъ
щаго) предложеніяхъ (см. стр. 89). Представимъ себ?, что два че-
лов?ка увлеклись какимъ-нибудь разговоромъ передъ общей
прогулкой и задерживаютъ остальныхъ. Если кто-нибудь
спросить: „почему мы не идемъ?" вс? посмотрятъ на разговари-
вающихъ и скажутъ: „да вотъ, все говорятъ!" Хотя зд?сь
подлежащаго н?тъ, и нельзя даже сказать, что оно „подразу-
м?вается", потому что произнесшіе эту фразу не держали,.
в?роятно, въ ум? ни именъ этихъ двухъ людей, ни словъ:
„они", „эти люди", „эти двое" и т. д.; но предст ав л еніе,
соотв?тствующее подлежащему (психологическое подлежащее)
зд?сь было, и очень ясное, потому что дано было въ обста-
новк? р?чи. Точно такъ же въ „Б?сахъ" Пушкина.
Что такъ жалобно поготъ?
Домового ли хоронятъ?
В?дьму ль замужъ в ы д а ю т ъ?
мы прекрасно знаемъ изъ предыдущаго, кто поетъ, кто
хоронитъ и кто выдаетъ замужъ, хотя самаго слова „б?сы"-

— 331 —
можетъ-быть и не держимъ въ ум? причтеніи этихъ строкъ.
Въ обоихъ случаяхъ получаются предложенія личныя, но-
недосказанныя, неполны я. Теперь сопоставимъ съ ними
предложенія нашего новаго типа: „въ парламентахъ много
говорятъ", .,въ этой церкви хорошо поютъ", „его завтра
хоронятъ" и т. д Въ нихъ д?йствующее лицо далеко не
такъ ясно,какъ въ предыдущихъ, и эта неясность какъ разъ
очень важна для нихъ. Мы могли бы перечислить, кто въ
парламентахъ говоритъ (депутаты, министры, монархъ), кто
въ церкви поетъ, кто хоронить, но такое перечисленіе
совершенно исказило бы фразу. Въ то время, какъ въ преж-
нихъ предложеніяхъ добавленіе опущеннаго подлежащаго
создало бы въ худшемъ случа? лишь стилистическую
неловкость (потому что ввело бы лишнее слово), зд?сь оно бы
стерло самый синтаксическій обликъ фразы, изм?нило бы
строй ея. И это потому, что оно уничтожило бы тотъ отт?-
нокъ непред?ленности, въ которомъ тутъ все д?ло. Другими
словами, зд?сь подлежащее не случайно недосказано, какъ въ
неполныхъ личныхъ предложеніяхъ, анам?ренно
устранено изъ р?чи, нам?ренно представлено, какъ
неизв?стное, неонред?ленное. Этимъ-то предложенія 0тличія ихъ
эти и отграничиваются отъ неполныхъ предложеній и прибли- отъ безлич-
жаются къ безличнымъ. Но, съ другой стороны, и отъ безлич- НЫХщ.[]{йвлла~
ныхъ предложеній они тоже р?зко отличаются. Въ то время
какъ въ предложеніяхъ типа: „св?таетъ" или „вечер?етъ"
форма 3-го лица единственнаго числа теряетъ свое прямое
значеніе, въ этихъ предложеніяхъ лицо и число глагола со-
храняютъ все свое обычное значеніе: въ
предложеніяхъ: „въ этой церкви хорошо поютъ" или: „ужъ сколько
разъ твердили міру" третье лицо указываетъ, какъ и
всегда, на то, что д?йствуетъ не говорящій и не
слушающие а тотъ, о комъ говорятъ, а множественное число —
что д?йствуетъ не одинъ предметъ, а н?сколько. Все, какъ
въ самомъ обыкновенномъ глагол?. Прим?няясь къ школь- '''
ной практик?, мы пояснили бы д?ло такъ: „св?таетъ",
„вечер?етъ" и т. д. не отв?чаютъ на вопросъ „что д?лаетъ?",
а „поютъ" ясно отв?чаетъ на вопросъ „что д?лаютъ?"
А разъ мы сознаемъ, что зд?сь кто-то что-то
д?лаютъ, то, очевидно, сознаемъ д?йствующее лицо, и,
значить, предложенія наши никакъ не могутъ быть названы
безличными. Такимъ образомъ, при сравненіи съ
безличными предложениями эти предложенія оказываются личны*

— 332 —
м и, а при сравненіи съ обычными личными предложеніями
выд?ляются неопред?ленностью подлежащаго. Вотъ
почему ихъ и можно назвать неопред?ленно-личными.
Прим.—Терминъ этотъ, такимъ образомъ, отнюдь не сл?-
дуетъ понимать, какъ: „предложена съ неопред?лен-
нымъ лицомъ", а только какъ: „предложенія неопред?-
ленныя по отношенію къ вещественному содержанію
подлежащаго-]- личны я". Условность такого обозначенія неизбежно
вытекаетъ изъ условности основныхъ терминовъ „личный" и
„безличный", изъ которыхъ волей - неволей приходится
исходить при образованіи новыхъ терминовъ
Особыя безпод- Дал?е сюда же относятся обычно (хотя и съ меньшимъ
лежащныя правомъ) предложенія со сказуемымъ во 2-мъ лиц? един-
предложенія со r r » •
сказуемымъ ственнаго числа, каковы сл?дующія:
во 2-мъ л. - . л , .
ед ч Тише ?дешь, дальше будешь (поел.)
Любишь кататься, люби и саночки возить, (поел.)
.. по мн?—ужъ лучше пей,
Да д?ло разум?й. (Крыл.)
Много другихъ еще прим?ровъ въ голову приходить,—да всего
не перескажешь. (Гург.)
Глядишь и не знаешь, идетъ или не идетъ его величавая
ширина . (Гог)
Звонъ мгновенья—когда его любишь какъ я—изъ области над-
земныхъ звоновъ. (Бальм)
Для пониманія зтихъ предложеній надо прежде всего
принять во вниманіе, что иногда въ нихъ бываетъи
подлежащее, т.-е. слово „ты", напр.:
„Вотъ, не до?демъ, да и только домой' Что ты прикажешь
д?лать?" (Гог., „Ревизоръ")
„Наскучило итти—берешь извозчика и сидишь себ?,*акъ баринъ,
а не хочешь заплатить ему—изволь: у каждаго дома есть сквозныя
ворота, и т ы такъ шмыгнешь, что тебя никакой дьяволъ не сы-
щетъ". (тамъ же)
, .. ?здитъ на извозчик?, каждый день ты доставай въ кеятръ
билетъ, а тамъ черезъ нед?лю, глядь—и посылаетъ на толкучій
продавать новый фракъ" (тамъ же)
при чемъ общій характеръ фразы остается совершенно тотъ
же. Въ такихъ случаяхъ мы им?емъ не только личное, но,
вдобавокъ, еще и полное предложеніе съ самымъ насто-
ящимъ подлеячащимъ. И т?мъ не мен?е некоторой неопре-
д?ленности этого подлежащаго отрицать невозможно. Не-
сомн?нно, что ..ты" зд?сь означаетъ не то, что обычно. Въ

— 333 —
чемъ же его особенность, и ч?мъ она объясняется? Д?ло въ
томъ, что каждое слово вообще можетъ употребляться въ
общемъ и въ частномъ значеніи. Говоря: „дайте мн? Частное и
хл?ба!" я могу им?ть въ виду какой-угодно хл?бъ (если я, общев значсніе
напр., такъ голоденъ или такъ неразборчивъ, что сортъ для
меня безразличенъ), и тогда это слово будетъ мной
употреблено въ общемъ значеніи, а могу им?ть въ виду тотъ хл?бъ,
на который сейчасъ смотрю или о которомъ собес?дникъуже
знаетъ—и тогда это слово будетъ им?ть частный смыслъ. Че-
лов?къ, входящій впервые въ ворота какого-нибудь дома и
желающій „вид?ть дворника", употребляетъ слово это со-
вс?мъ не въ томъ смысл?, въ какомъ употребляетъ хо-
зяинъ, когда велитъ позвать себ? дворника. Первый предста-
вляетъ себ? дворника вообще, а второй только своего
дворника, Ивана, Петра или Сидора со вс?ми его
индивидуальными особенностями. Слово „поетъ" им?етъ два разныхъ
смысла въ сочетаніяхъ: .,соловей поетъ лучше вс?хъ птицъи
и „этотъ соловей поетъ зд?сь по утрамъ". Въ первомъ слу-
ча? мы представляемъ себ? п?ніе вообще, а во
второмъ—индивидуальное п?ніе даннаго соловья въ данное время въ
данномъ м?ст?. Или сравнимъ еще слово.,завтра" въобыч-
номъ употребленіи (для меня, напр., сейчасъ это 5-е іюня
1913 г.) и въ стишк?: „завтра, завтра, не сегодня, такъ л?-
нивцы говорятъ", гд? оно обозначаетъ всякое „завтра"^
Хотя каждое слово вообще можетъ употребляться въ обо-
ихъ смыслахъ, однако есть слова, которыя употребляются
преимущественно въ общемъ смысл? (бытіе, субстанція,
наука, искусство, религія, нравственность и т. д.) и есть
слова, употребляющіяся преимущественно въ частномъ
смысл? (вчера, завтра, рядомъ, напротивъ, наискось,
насквозь и т. д.). Личныя слова, по понятнымъ причинамъ, при- Частное ч
надлежать какъ разъ ко второму разряду. В?дь яя" всегда о6щее 3Ha4eHlft
обозначаетъ того, кто говоритъ, а говорить можетъ только
данный, индивидуальный челов?къ, а не челов?къ вообще,
„ты" всегда обозначаетъ того, кому говорятъ, „мой" всегда
37казываетъ на индивидуальное „я", „твой" на индивидуальное
„ты" и т. д. Крайне р?дко мы говоримъ о нашемъ „я"
вообще, о временахъ, когда не будетъ ни „моего", ни „твоего",
и т. д. Вотъ этотъ-то крайне р?дкій общій смыслъ и при-обобщена лица
данъ слову „ты" въ предложеніяхъ разсматриваемаго тииа. р?чИ} какъ
Какъ въ предложеніи: „челов?къ предполагает^ а Богъ рас- рода предло-
иолагаетъ" подъ „челов?комъ" разум?ется не какой-нибудь жеши.

— 3/U —
опред?ленный челов?къ, а всякій челов?къ, челов?къ
вообще, такъ въ словахъ Осипа: „ты такъ шмыгнешь, что
тебя никакой дьяволъ не сыщетъ" подъ словомъ „ты* ра-
зум?ется не тотъ „ты", который слушаетъ Осипа (да его,
кстати, никто и не слушаетъ), а всякій ,ты", „ты" вообще.
Разница только въ томъ, что къ слову „челов?къ" такое
обобщеніе вполн? подходитъ, а къ слову „ты" оно мало
подходитъ. Мы видимъ, такимъ образомъ, что неопред?ленность
подлежащаго въ этихъ предложеніяхъ объясняется совс?мъ
не такъ, какъ въ предложеніяхъ предыдущего типа. Тамъ
подлежащее опускалось, а зд?сь ему только придается
-особый обобщающій отт?нокъ, отнимающій у него
индивидуально-личный характеръ. Понятно отсюда, что предложенія
эти еще мен?е примыкаютъ къ безличнымъ, ч?мъ
предыдущая: в?дь они, по существу, нич?мъ не отличаются отъ
такихъ вполн? личныхъ предложеній, какъ: „челов?къ
предполагает^ а Богъ располагаетъ", „соловей поетъ лучше
вс?хъ птицъ" и т. д. И если ихъ все же полезно выд?лить
въ особую категорію, то только потом}'-, что изъ вс?хъ на-
шихъ личныхъ словъ именно „ты" спещализировалось въ
этой обобщительной роли, такъ что можно сказать, что пред-
-ложенія эти представляютъ собой излюбленную форму
личнаго обобщенія въ русскомъ язык?, и это составляетъ
важную его синтаксическую особенность. Что и другія лица
способны къ этому, ясно изъ такихъ случаевъ, какъ: „?ду-
-?ду—сл?ду н?ту, р?жу-р?жу—крови н?ту*' (лодка и весло),
„я мыслю—сл?довательно существую", гд? обобщено 1-е лицо
единственнаго числа, „м?тилъ въ ворону, а попалъ въ
корову'*, .,либо панъ, либо пропалъ", „пьянъ да уменъ—два угодья
въ немъ", гд? обобщено 3-е лицо единств. ч.7 „охотно мы
даримъ, что намъ не надобно самимъ'* (Крыл.), „тамъ хорошо,
гд? насъ н?тъ", гд? обобщено 1-е лицо множ. ч., „ищите,
и дастся вамъ", „не заботьтесь о завтрашнемъ дн?'*, гд?
обобщено 2-е лицо множ. ч. (предполагаемъ эти фразы, какъ
сентенціи, а не въ ихъ евангельской обстановк?, гд? он?
относятся къ окружающимъ), „по платью встр?чаютъ, по
уму провожаютъ", .,отъ кого чаютъ, того и величаютъ'\ гд?
обобщено 3-е л. мн. ч. (типъ, вн?шне совпадающій и потому
трудно отд?лимый отъ предыдущаго типа). Но типичнымъ въ
этомъ отношеніи является для русскаго языка все-таки
второе лицо единственнаго числа.
Что касается оп}гщенія самаго слова „ты** въ такихъ пред-

— 335 —
ложеніяхъ, то о немъ отдельно говорить не приходится, такъ
какъ личныя слова 1-го и 2-го лица вообще могутъ
опускаться, когда въ нихъ н?тъ прямой надобности (см. стр. 132)
и опушеніе это съ безличностью ничего общаго не им?етъ.
Прим?ч.—Предложенія двухъ посл?днихъ типовъ
соединены нами въ одномъ отд?л? только по традищи и чтобы не
множить рубрикъ и терминовъ. Въ сущности, типы эти, какъ
видитъ читатель, совершенно разнородные предложенія
второго типа сл?довало бы выд?лить въ особый отд?лъ ..обоб-
щенно-л ичн ыхъ" предложеній.
Оба разсмотр?нныхъ типа предложеній представляютъ изъ Т? и друпя
себя несомн?нно дв? особыхъ формы сочетаній pvc- пРеАложенія,
т г гj какъ формы
скаго языка и, соотв?тственно съ этимъ, дв? особыхъ формы мысли
мышленія русскаго челов?ка. Что это действительно такъ,
ясно особенно изъ такихъ случаевъ, гд? эти формы вступа-
ютъ въ конфликтъ съ самымъ содержаніемъ мысли и гд?
благодаря этому форма выступаетъ особенно отчетливо. А та-
кіе случаи у насъ на каждомъ шагу, такъ какъ предложенія
эти, наравн? съ подлинными безличными предложеніями, все
больше и больше развиваются въ язык? за счетъ обычныхъ
личныхъ предложеній. Такъ, хотя въ предложеніяхъ типа: „гово-
рятъ' подлежащее опускается, какъ неизв?стное, однако подоб-
нымъ же образомъ на каждомъ шагу опускается и вполн? изв?-
стное говорящему подлежащее: „теб? говорятъ,что нельзя,
а ты все свое!** сказанное т?мъ самымъ лицомъ, которое
говорить, что нельзя, „васъ пр осятъ* подо ждатьь,
передаваемое прислугой, „звонокъ испорченъ, пр осятъ стучать'-, вы-
в?шеннное на двери, „ищутъ д?льнаго приказчика" въ
газетномъ объявленіи, „Вамъ желаютъ добра и преду-
преждаютъ Васъ./' въ анонимномъ письм? и т. д. Въ
предложеніяхъ второго, обобщительнаго типа въ форму обоб-
щенія облекаются нер?дко чисто личные факты, носящіе
глубоко интимный характеръ, какъ, напр., у Л. Толстого:
Посл? молитвы завернешься, бывало, въ од?яльце..
Вспомнишь ... о Карл? Иванович? и его горькой участи. . и такъ жалко
станетъ, такъ полюбишь его, что слезы потекутъ изъ глазъ и ду-
маешь: ,дай Вогъ ему счастья., я вс?мъ готовъ для него
пожертвовать*. Потомъ любимую фарфоровую игрушку—зайчика или
собачку—у ткнешь въ уголъ пуховой подушки и любуешься,
какъ хорошо, тепло и уютно ей тамъ лежать. Еще помолишься
о томъ, чтобы Богъ далъ счастья вс?мъ... повернешься на
другой бокъ... и уснешь тихо, спокойно, еще съ мокрымъ отъ слезъ
лицомъ

— .136 —
или у Лермонтова:
Въ себя ли заглянешь? — тамъ прошлаго н?тъ и сл?да:
И радость, и муки, и все тамъ ничтожно
Въ этихъ случаяхъ обобщительная форма сочетанія полу-
чаетъ глубокое жизненное и литературное значеніе. Она
является т?мъ мостомъ, который соединяетъ личное съ об-
щимъ, субъективное съ объективными И ч?мъ интимн?е
какое-либо переживаніе, ч?мъ трудн?е говорящему выставить
его на показъ передъ вс?ми, т?мъ охотн?е онъ облекаетъ
его въ форму обобщенія, переносящую это переживаніе на
вс?хъ, въ томъ числ? и на слушателя, который въ силу
этого бол?е захватывается пов?ствованіемъ, ч?мъ при чисто-
личной форм?. Такова же роль и обычнаго авторскаго .,мыт
употребляемаго не только въ т?хъ случаяхъ, гд? авторъ
д?йствительно можетъ мысленно слиться съ читателемъ и гд?
обобщеніе ум?стно, но и въ чисто автобюграфическихъ со-
общеніяхъ. И тутъ личное прячется подъ выработанныя въ
язык? обобщительныя формы.
XXXII.
Неполныя предложенія.
Неполный Хотя неполныя предложенія и не входятъ въ кругъ на-
предложенія щего изученія, какъ отд?лъ слишкомъ спеціальный, однако
представляется желательнымъ зарегистрировать, по крайней
м?р?, т? виды неполныхъ предложеній русскаго языка,
которые были такъ или иначе затронуты предыдущимъ изложе-
ніемъ или будутъ затронуты посл?дующимъ. При этомъ т?хъ
случаевъ, гд? опуіденіе восполняется только обстановкой
р?чи, мы не будемъ касаться, какъ слишкомъ
индивидуальных^ а сосредоточимся на т?хъ слз^чаяхъ, гд? опущеніе
уясняется изъ контекста. Зд?сь мы отм?тимъ сл?дуюшіе
разряды предложеній*
Предложения 1) Предложенія безъ подлежащаго со сказуемымъ въ 1-мъ
безг или во 2-мъ лиц? и съ опущеннымъ „я", „ты", „мы" или .,вы
шштащаго. (прим?ры см. на стр. 132).
2) Предложенія безъ подлежащаго, заимствуемая изъ со-
с?днихъ предложеній:
Могучій О л е г ъ головою повикъ
И думаетъ... (Пушк.)

— 337 —
Вогь мой Он?гинъ на свобод?;
Остриженъ по посл?дней мод?;
Какъ Dandy лондонскій, од?тъ;
И, наконец ъ, увид?лъ св?тъ. (Пушк.)
Я вытащилъ изъ чемодана два походные стаканчика, н а л и л ъ и
поставилъ одинъ передъ нимъ. (Лерм.)
Характера онъ былъ больше молчаливаго, ч?мъ разговорчиваго;
им?лъ даже благородное побужденіе къ проев?-
щенію, т-е. чтенію книгъ, содержаніемъ которыхъ
не затруднял ся... (Гог.)
О н а не помнила, какъ вы?хала изъ Казани . (Акс.)
А вора онъ зат?мъ не устерегъ,
Что хл?бы печь сбирался. (Крыл.)
Любила музыку она
Не потому, что въ мод?. (Некр.)
Вотъ въ такія-то минуты П а к а и оставался одинъ. Былъ такой
тихій и послушный, что совс?мъ не опасались оставлять его
одного: никуда же не уйдетъ, и уже нав?рное ничего
не должнаго не сд?лаетъ. Сядетъ и займется ч?мъ-
ни б у дь. (?. Солог)
„Изобью!" сказала она сквозь зубы. Принялась колотить.
Безсильно барахтался въ ея могучихъ рукахъ.
(?. Солог.)
Саранинъ, крохотный, какъ пылинка, поднялся въ воздух?
Закружился. См?шался съ тучей пляшущихъ въ с о л-
нечныхъ лучахъ пылинокъ. Исчезъ. (? Солог)
Глядишь и не знаешь, идехъ или не идеть его величавая
ширин а... (Гог.)
. Нигд? не т е м н ? е т ъ, не густ?етъ гроза . (Тург.)
Какъ видно изъ прим?ровъ, такое заимствованіе подлежа- уСЛОіт заим-
щаго можетъ происходить и не изъ ближайшаго предложенія, стіоннія
а изъ бол?е или мен?е отдаленнаго, при чемъ подлежащее h™Ako*tmc™
можетъ переноситься мыслью изъ предложенія въ предложе-
ніе (и при томъ минуя н?которыя предложенія) на огромное
разстояніе. Дал?е, членъ, заимствуемый, какъ подлежащее,
можетъ и не быть подлежащимъ въ томъ предложеніи изъ
котораго онъ заимствуется („любила музыку она не потому,
что въ мод?'-). Наконецъ, изъ двухъ посл?днихъ прим?-
ровъ видно, что заимствованіе можетъ происходить не только
изъ предыдущихъ предложеніи, но и изъ посл?дующихъ.
Это объясняется т?мъ, что изв?стный комплексъ предложеніи
можетъ быть предварительно весь ц?ликомъ охваченъ мыслью,
и членъ, общій имъ вс?мъ и смутно рисующійся уже при
первыхъ предложеніяхъ, можетъ окончательно
выкристаллизоваться въ словесную форму лишь впосл?дствіи. Вс? эти
22

— 388 —
условія заимствованія одинаково относятся и къ т?мъ заим-
ствованіямъ, о которыхъ будетъ р?чь ниже.
3) Предложены безъ подлежащаго, зам?щеннаго ц?лымъ
сос?днимъ предложеніемъ или группой ихъ:
,, снилось мн?, что отецъ мой есть тотъ самый уродъ, кото-
раго мы вид?ли у есаула". (Гог.)
Изв?стно, что, пере?зжая быстрыя р?чки, не должно смотр?ть
на воду, ибо гогчасъ голова закружится. (Лерм)
„Вамъ, мужчинамъ. всегда ясно, кого вы любите..*1
(Л. Толст)
„Когда бывало, чтобы кто-нибудь что-нибудь продалъ, нему
бы не сказали сейчасъ же посл? продажи: „это гораздо дороже
стоить"? (Л Толст.)
Что я было принялъ за рощу, оказалось темнымъ и круг-
лымъ бугромъ.. (Тург.)
См. также прим?ры на стр. 314 и 318. Сюда же можно
отнести и такія предложенія, какъ: „по одежк? протягивай
ножки" было его любимой послов идей", „талантъ,
талантъ!" звучало у него въ ушахъ" (Гонч.) ит д.,
гд? на м?ст? подлежащаго оказывается уже совершенно
отд?льное предложеніе, даже не соединенное съ даннымъ
предложеніемъ союзомъ, но т?мъ ясн?е выполняющее функцію
подлежащаго.
Предложенія 4) Предложенія безъ сказуемаго (или связки), заимствуемаго
безъ сказуе- изъ сос?днихъ предложеній:
маго. г
Мужъ жену любитъ здоровую, а братъ сестру богатую.
(Поел.)
Закуривъ грубки, мы ус?лись — я у окна, онъ у
затопленной печи.. (Лерм.)
„Теб? все — бурей, мн? все кажется зефиромъ". (Крыл)
Какъ зм?й на сброшенную кожу,
Смотрю на то, ч?мъ прежде былъ (Брюс)
Словно какъ мать надъ сыновней могилой,
Стонетъ куликъ надъ равниной унылой (Некр)
5) Предложенія безъ сказуемаго, нам?чаемаго приглаголь-
нымъ дополненіемъ или обстоятельствомъ того же
предложенія.
Татьяна въ л?съ; медв?дь за нею.. (Пушк)
„ вс?мъ судомъ заворотили къ графскому эконому, да три
дня и три ночи безъ просыпу — въ карты". (Гог)
„ . съ полупьяна, небритые и заспанные, какъ
были, на тел?ги, да къ н?мцу." (Гог)

— 339 —
Прочь свары, зависть, злость' (Крыл)
Съ чужого коня среди грязи долой. (Поел)
См. также прим?ры на стр. 224
6) Предложенія безъ сказуемаго, нам?чаемаго приглаголь-
ньшъ второстепеннымъ сказуемымъ того же предложенія:
Татьяна ахъ, а онъ — рев?ть (Пушк)
„Это все дрянь, ч?мъ набиваютъ головы ваши и академіи, и
вс? т? книжки..— я плевать на все это!" (Гог.)
,. смотритъ баба идетъ. Она вглядываться,
вглядываться.— ахъ, ты, Господи' — сама идетъ по дорог?, сама Ульяна".
(Тург.)
„Взчли, связали, да въ городъ, да полтора года и просид?лъ
н?мецъ въ тюрьм? Жена — хлопотат ь'.." (Гог.)
(Лиса говоритъ дрозду): „если не накормишь, — я д?тей твоихъ
по?мъ Дроздъ горевать, дроздъ тосковать, какъ лисицу
ему накормить „Напои меня". Дроздъ горевать, дроздъ
тосковать, какъ лису напоить .Вытащи меня изъ ямы **
Дроздъ горевать, дроздъ тосковать, какъ лисицу вы
нимагь (прим?ръ Д. Н. Овсянико-Куликовскаго, „Синт." стр. 91.
изъ русск сказокъ Афанасьева)
Срви. также обиходные: „а, ты драть с я1", „ты
ругаться!" и вопросительные съ отт?нкомъ изумленія или не-
годованія: „я — ревновать? вотъ идея!", „я — передъ нимъ
унижаться? ни за что!" Предложенія эти отличаются отъ
предыдущихъ только особой неуловимостью опущеннаго
глагола и выразительностью самаго опущенія. Если мы
вм?сто: „на тел?ги, да къ н?мцу" скажемъ: „с?ли на тел?ги,
да по?хали къ н?мцу", оборотъ не столько исказится, сколько
излишне дополнится. Если же мы вм?сто: „дроздъ горевать"
скажемъ: „дроздъ сталъ горевать" или вм?сто: „да я плевать
на это!" скажемъ: „да я готовъ плевать на это", то получится
полное искаженіе оборота. Объясняется это все той же
отвлеченностью инфинитива по сравненію съ дополне-
ніемъ, о которой мы уже говорили (см. стр. 248). Такъ какъ
инфинитивъ, въ отличіе отъ дополнены, не связанъ своимъ
вещественнымъ значеніемъ съ глаголомъ, то и намекать на
тотъ или иной глаголъ своимъ содержаніемъ онъ не можетъ.
И намекъ зд?сь идетъ не изъ инфинитива самого по себ? и
не изъ обстановки р?чи (какъ это возможно при дополненіи),
а изъ интонаціи и ритма предложенія. Въ такихъ пред-
ложеніяхъ, какъ: „жена — хлопотать", „дроздъ горевать" мы
им?емъ особую тягучую интонацію, на расп?въ, выражающую
22'

— 340 —
длительность процесса, въ такихъ, какъ: „я плевать на
это!" особый короткій и р?зкій ритмъ, выражающій р?ши-
мость и т. д. Понятно, что этого рода средства не могутъ съ
такой опред?ленностью намекать на то или иное слово,
какъ приглагольное дополненіе. Понятно также и то, что,,
вставляя глаголъ, мы легко можемъ превратить это
специфическое произношеніе въ обычное („жена стала хлопотать"),
что и стираетъ съ оборота вс? его краски и искажаетъ его-
Но что глаголъ зд?сь д?йствительно опущенъ, а не зам?-
щенъ инфинитивомъ, ясно именно изъ того, что о*всутствіе
глагола должно быть восполнено специфической интона-
ціей, чего при зам?щеніи вообще не наблюдается (сравн.:
„далече грянуло ура" съ самой обычной интонаціей). Къ
тому же и инфинитивъ зд?сь сознается именно, какъ
приглагольный, а не какъ пріименный: сочетанія эти могутъ ассоціи-
роваться только съ такими, какъ: „жена пустилась
хлопотать", „чтобъ я сталъ унижаться передъ нимъ?", „да я
плевать хочу на все это!" и т. д., а никакъ не съ такими, какъ:
„у него была привычка опаздывать", ^свойство
красн?ть" и т. д.
Предложена 7) Предложенія безъ приглагольнаго управляемаго допол-
безъ при- ненія, заимствуемаго изъ сос?днихъ предложеній:
глагольнаго
упрашемаго »Вы> отроки - други, возьмите коня!
дополиенія Покройте попоной, мохнат ымъ ковром ъ,
Въ мой лугъ подъ уздцы отведите;
Купайте, кормите отборны мъ зерном ъ,
Водой ключевою поите' (Пушк)
И вс? подняли кубки. Не поднялъ лишь одинъ,
Одинъ не поднялъ кубка, Михайло князь Репнинъ. (А. Толст.)
Предложенія эти мы считаемъ неполными, потому что
переходный глаголъ въ нихъ сознается именно, какъ
переходный (т.-е. не такъ, какъ въ: „онъ много говори л ъ сегодня1,
„что говорить, и говоритъ, какъ пишетъ!"), а въ то же
время дополненія при немъ н?тъ. Такимъ образомъ, опре-
д?ленная форма сочетанія (глагола съ его дополненіемъ) зд?сь
не закончена.
8) Предложенія безъ приглагольнаго управляемаго
дополненія, зам?щеннаго ц?лымъ сос?днимъ предложеніемъ или
группой ихъ:
Осматривая укр?пленіе и цитадель., я не
понимал ъ, какимъ образомъ мы могли овлад?ть Карсомъ. (Пушк)
Я хочу, чтобъ мн? открылись первобытные л?са,
Чтобы заревомъ надъ Перу засв?тились небеса. (Бальм.)

— 341 —
Дорого-любо, кормилица-нива,
В и д ? т ь, какъ ты колосишься красиво' (Некр.)
Вотъ онъ попадь? признается:
Такъ и такъ, что д?лать остается? (Пушк.;
, Сторона мн? знакомая", отв?чалъ дорожный (Пушк)
Предложеній этихъ не сл?дуетъ см?шивать съ такими,
какъ: „я знаю только то, что ничего не знаю", „боюсь^
сударь, я одного смертельно, чтобъ множество не
накопилось ихъ" (Гриб.), гд? дополненіе при глагол? им?ется,
и предложеніе, съ логической стороны не законченное, съ
грамматической вполн? закончено.
9) Предложенія безъ н?сколькихъ членовъ, заимствуемыхъ предложенія
пзъ сос?дняго предложенія: безъ
н?сколькихъ
— влет?вшій в?теръ около васъ замираетъ. Птицы засыпаютъ •— членовъ.
не вс? вдругъ — по породамъ.. (Тург)
Въ такіе дни краски вс? смягчены; сі?тлы, но не ярки; на
всемъ лежитъ печать какой-то трогательной кротости. (Тург)
Но конецъ наступилъ Самый обыкновенный- Какого и
сл?довало ждать. (? Солог)
Потомъ стали ворчать Выговаривать. (?. Солог)
*0, я, какъ братъ,
Обняться съ бурей былъ бы радъ'* (Лерм)
. .слезы градомъ полились изъ яогасавшихъ очей, к а къ у б е з-
сильнаго дитяти. (Гог)
Характера онъ былъ больше молчаливаго, ч?мъ
разговорчив а г о- (Гог)
Люблю я родину, но странною любовью (Лерм)
„Не знаю для кого, но васъ я воскресилъ" (Гриб)
10) Предложенія безъ подлежащаго и сказуемаго, но съ инфиннтиіныя
второстепеннымъ сказуемымъ. составляюгдимъ синтаксически неполный
г . , ^ предложенія.
центръ предложенія, и съ характернымъ (хотя и не оояза-
тельнымъ) дательнымъ д?йствующаго предмета при немъ.
Предложенія эти очень распространены въ русскомъ язык?
и чрезвычайно разнообразны по т?мъ отт?нкамъ въ значеніи
инфинитива, которые создаются зд?сь отсутствіемъ глагола.
Мы попытаемся сгруппировать эти отт?нки сл?дующимъ
•образомъ;
а) Предлоя{енія съ отт?нкомъ объективной
необходимости д?йствія (= безличнымъ: „предстоитъ", „суждено"?
«придется" и т. д.):
чКому назначено*съ, не миновать судьбы'" (Гриб.)
„В?сть важная' и если до народа
Она дойдетъ, то быть гроз? великой1" (Пушк)

— .342 —
„Недотерп?ть — пропасть,
Перетерп?ть — пропаст ь!.." (Некр.)
„Прощайте же! Какъ двумъ концамъ сего палаша не
соединиться въ одно и не составить одной сабли, такъ и
в а м ъ, товарищи, больше не видаться на этомъ св?т?!*. (Гог.)
Какъ ни тепло чужое море,
Какъ ни красна чужая даль,
Не ей поправить наше горе,
Размыкать русскую печаль! (Некр.)
Поскольку предстоящее зависитъ отъ челов?ческихъ усилііі,
къ этому отт?нку можетъ прим?шиваться отт?нокъ л е г-
кости или трудности д?йствія, особенно въ отрица-
тельныхъ предложеніяхъ:
Не нагнать теб? б?шеной тройки! (Некр.)
„... врядъ царю Борису
Сдержать в?нецъ на умной голов?". (Пушк.)
яИ собакъ тоже развели... Ни пройти, ни про?хать!"
(Чех.)
„Вамъ хорошо, а я сына въ университет? содержи, малыхъ въ
гимназіи воспитывай, такъ мн? першероновъ не куп и ть". (Л.Толст.)
Чудилось въ немъ н?что отвратительное... какъ бы налетъ какой-
то, паутина или слизь, которая противна и которую никакъ н е
стряхнуть. (?. Солог.)
в) Предложенія съ отт?нкомъ субъективной
необходимости д?йствія (= безличнымъ: „должно", „подобаетъ",.
„полагается" и т. д.), часто въ большей или меньшей степени
повелительный:
„Не упрямься, душенька. Теперь-то себя и п оказать*. (Фонвиз.>
„Про эти д?ла тесть не ее, а меня спрашивать! Не жена, а
мужъ отв?чаетъ*. (Гог.)
„Кому жъ, какъ не отцу, смотр?ть за своею дочкой!* (Гог.)
„Да, господа", заговорилъ князь, обращаясь ко всему собранно....
„вы знаете, сегодня въ театр? Вержембицкую вызывать*. (Тург.)
„Да разметать наскоро старый заборъ, что возл? сапожника,,
и поставить соломенную в?ху...* (Гог.)
„Принять его, позвать, просить, сказать, что дома,
Что очень радъ". (Гриб.)
„Молчать!
Ужасный в?къ! Не знаешь, что начать!* (Гриб.)
с) Предложенія съ отт?нкомъ желаемости д?йствія:
Одну минуту, еще одну минуту вид?ть ее, пр оститьс*я„
пожать ей руку... (Лерм.)

— 343 —
Я къ трав? припаяаю.
Быть твоимъ навсегда . (М Вол)
Толпа: потоки глазъ и лицъ .
Припасть къ земл? . Склониться ницъ (М Вол )
Быть черною землей. Раскрывъ покорно грудь,
Осл?пнуть въ пламени сверкающего ока . (М Вол,вс? 3 строфы
стихотворенш изъ такихъ инфинитивовъ)
Быть первымъ, вольно одиноким*!
И в и д ? т ь, что близка мечта,
И слышать отзвукомъ далекимъ
Удары ногъ и щелкъ хлыста' (Брюс, „На скачкахъ")
d) Восклицательный предложенія со всевозможными отт?н-
калш чувства, столь же разнообразными, какъ и въ обычныхъ
восклицательныхъ предложеніяхъ:
Боже! Погасить искру огня, можетъ-быть развившагося бы
въ величіи и красот?, можетъ-быть исторгнувшаго бы также слезу
умиленія и благодарности! (Гог.)
.Шутить, и в?къ шутить' Какъ васъ на это станете "
(Гриб.)
„Напл евать на ваши отчеты, и никакому чорту я не обязанъ
проводилъ его Шатовъ... (Дост.)
„Проклятые, вы, вы сгубили насъ!
Не выдержать и трехъ минуть отпора1" (Пушк)
„Мн? очень мило, что Митрофанушка впередъ шагать не любнтъ
Съ его умомъ, да залет?ть далеко, да и Боже избави'" (Фонвиз.)
Что жъ? Умереть, такъ умереть' потеря для міра небольшая .
(Лерм)
,А' каблуками бить, да еще браниться'" (Л Толст)
e) Восклицательно-вопросительныя предложенія съ отт?нка-
ми колебанія, нер?шительности, растерянности:
Какъ имъ п?ть, какъ говорить про лихія д?ла? Панъ ихъ
Данило призадумался... (Гог.)
„Куда д?ваться отъ княженъ!* (Гриб)
„Хоть убей, сл?да не видно;
Сбились мы Что д?лать намъ'" (Пушк)
Любить., но кого же? на время—не стоитъ труда- (Лерм.)
„...взяла да ухватомъ вс? горшки перебила въ печи: „кому
теперь ?сть", говорить, „наступило св?топреставленіе*. (Тург.)
Если отт?нокъ колебанія очень слабъ, то вопросительно-
восклицательной интонаціи можетъ и не быть, а только
специфическая „нерешительная" интонація. Таковы повседневныя:
„пойти, соснуть что ли. .* „пойти, посмотр?ть, что онъ д?ла-
етъ..." и т. д.

— 344 —
f) Вопросительный предложенія безъ какого-либо ясно вы-
раженнаго специфическаго отт?нка въ инфинитив?:
,Что молъ в а м ъ, ребяткамъ, домой таскаться, завтра работы
много, такъ вы, ребятки, домой не ходите". (Тург.)
«Чудное д?ло! Чего ему быть невеселымъ? .и (Тург.)
Отчего ему упаст ь?—сказалъ ?едя:— онъ остережется. (Тург )
„Это тесть'"—проговорилъ панъ Данило*—.зач?мъ и куда ему
итти въ эту пору?" (Гог.)
„Я, в?дь, до зимы не доживу. Къ чему понапрасну людей б е з-
покоить?" (Тург.)
„Что къ роднымъ писать0 Помочь—они мн? не помогутъ "
(Тург.)
Хотя зачатки того или другого изъ выше перечисленных!*,
отт?нковъ можно было бы уловить и зд?сь, однако несомн?нно
что инфинитивъ зд?сь мен?е характеренъ, мен?е выразите-
ленъ, ч?мъ въ предыдущихъ прим?рахъ. И это стоитъ въ связи
съ вопросительностью этихъ предложений, такъ какъ
центръ тяжести переходитъ въ нихъ на вопросительный
членъ, что и обезцв?чиваетъ инфинитивъ.
Прим. Предложенія рубрикъ е и f соотносительны съ
полными безличными предложеніями, типа: „что было д?лать",
„какъ имъ было п?ть, какъ было говорить про лихія д?ла?",
„зач?мъ вамъ, ребяткамъ, было домой таскаться?" и т. д. (см.
стр. 326). Если мы т?мъ не мен?е не р?шились признать зд?сь
отрицательную глагольность и причислили эти предложенія къ
неполнымъ, то только потому, что будущее время глагола
зд?сь невозможно: нельзя или, в?рн?е, нелитературно сказать:
„что будетъ д?лать?", .,какъ имъ будетъ п?ть?" и т. д.
Каждый изъ перечисленныхъ зд?сь отт?нковъ можетъ еще
комбинироваться со вс?ми отт?нками сослагатель-
наго наклоненія, такъ какъ въ каждомъ такомъ
предложение возможна частица „бы", какъ остатокъ сослагательной
формы бывшаго зд?сь когда-то глагола:
Быть бы нашимъ странникамъ подь родною крышею,
Кабы знать могли они, что творилось съ Гришею (Некр)
„Не креститься бы теб?", говорить, .челов?че, жить бытеб?
со мной на веселіи до конца дней" (Тург)
„Пораздумай ты путемъ,
Не раскаяться бъ потом-!" (Пушк.)
„Намъ бы, братиы, такъ полетать и (Горьк)
„Если бы мелочь, послать бы на рынокъ и купить хоть
сайку" (Гог)
„Да зач?мъ же бы мн? валяться? Не видалъ я разв?
кровати что ли0" (Гог)

— 345 —
Кром? того, такъ какъ каждое такое предложеніе можетъ
быть и придаточнымъ. т.-е. попасть въ подчиненное по
отношенію къ другому предложенію положение, то на него
могутъ наслаиваться и вс? отт?нки подчиненности
(причина, ц?ль, условіе и т. д., см. гл. XLI):
Д?ло состояло только въ томъ, чтобы перем?нить кое-
гд? глаголы изъ перваго лица въ третье.. (Гог.)
„Я слышалъ, что хотятъ ляхи строить какую-то кр?пость, чтобы
перер?зать намъ дорогу къ запорожцамъ". (Гог.)
...внизу стоять казаки и думають, какъ бы вл?зть имъ.
(Гог.)
Видъ кабинета, е с л и осмотр?ть тамъ все повнимательн?е,
лоражалъ.. запущенностью и небрежностью (Гонч)
„Недотерп?ть — пропасть,
Перетерп?ть — пропасть'" (Некр.)
Что жъ? Умереть, такъ умереть!.. (Лери)
„Не креститься бы теб?", говорить, „челов?че, жить бы
теб? со мной на веселіи до конца дней" (Тург.)
Во вс?хъ предложеніяхъ этого отд?ла (кром?, можетъ Неполнота нхь.
быть, рубрики d), въ настоящее время никакого реальнаго
опущенія уже не сознается, такъ какъ опущенное зд?сь
когда-то безличное сказуемое ,,есть'* (см. стр. 90) теперь уже
невозможно въ нихъ, подлежащее же и никогда не было
возможно всл?дствіе безличности. Такимъ образомъ* мысль,
со стороны обще-психологическаго ея содержанія, выражается
сейчасъвъкаждомъ такомъ предложеніи полностью. Ит?мъ
не мен?е, мы причисляемъ эти предложенія къ неполнымъ,
такъ какъ видимъ зд?сь р?зкій грамматическій дефектъ,
сознаваемый и по сію пору. Инфинитивъ зд?сь не игра-
етъ роли сказуемаго, какъ это часто принимается, а
обнаружив аетъ вс? признаки приглагольнаго инфинитива, т.-е.
относится къ недостающему глаголу. Въ этомъ отношеніи
предложенія эти совершенно параллельны съ предложеніямп
отд?ла 6-го, съ той лишь разницей, что т? произошли изъ
личныхъ, а эти изъ безличныхъ предложеніи. Какъ тамъ, такъ
и тутъ и по сію пору невозможна обычная пов?ство-
вательная интонація, свойственная типу: ..нужда ска-
четъ", ..травка зелен?етъ'* и т. д., и это является лучшимъ
показателемъ того, что инфинитивныя сочетанія до сихъ поръ
не приравнены въ язык? къ глагольнымъ. Да такого прирав-
ненія и никогда, в?роятно, не будетъ, такъ какъ инфинитивъ
по самому существу своему не способенъ на него: онъ слиш-

— 346 —
комъ не грамматиченъ, стишкомъ лишенъ синтаксическихъ.
формъ, чтобы быть сказуемымъ, и въ то же время слишкомъ
характеренъ своимъ спедіальнымъ инфинитивнымъ зна-
ченіемъ, чтобы быть неграмматическимъ зам?стителемъ
сказуемаго (см. гл. XXXV). Поэтому онъ и остается зд?сь,
несмотря на полную потерю сказуемаго, все т?мъ же инфини-
тивомъ, т?мъ же „второстепеннымъ сказуемымъ",
необходимые же для предложения элементы сказуемости (главнымъ
образомъ, отт?нки формъ наклоненія: необходимость,,
возможность и т. д) создаются ритмомъ и интонаціей.

Отд?лъ еедьмой.
Дополненія къ ученію о предложеніи
XXXIII.
Служебные члены предложенія.
Изучая въ предыдущемъ отд?л? разные виды предложеніи, Частичный
мы знакомились все съ новыми и новыми разрядами частич- СЛиЫ%педло-
ныхъ словъ (союзы, отрицательный, вопросительныя, повели- женш
тельныя частицы). Является вопросъ, какова роль вс?хъ этихъ
словъ въ предложеніи и въ какомъ отношеніи они стоятъ
къ изученнымъ нами ран?е основнымъ членамъ предложения.'
Въ общемъ, мы должны признать, что слова эти, такъ же>
какъ и т? частичныя слова, которыя мы изучили еще раньше
(предлоги, глаголы-связки), такъ же органически связаны
съ остальными словами предложенія, какъ и любой членъ
предложенія. Они примыкаютъ всегда къ опред?ленному слову
въ предложеніи, вліяютъ на формальный составъ его, на по-
рядокъ словъ, на ритмъ и интонацію, вносятъ важныя изм?-
ненія въ значеніе отд?льныхъ словъ или всего предложенія?
словомъ выполняютъ опред?ленную функцію въ предложеніи,
играютъ опред?ленную роль въ немъ, и съ этой точки зр?нія
тоже являются членами предложения. Но между ними и раз. служебные и
смотр?нными ран?е членами лежитъ р?зкая грань Т? члены зніменатель-
выражались полными словами и им?ликаждый свое отд?ль- ные члены*
ное самостоятельное значеніе въ предложеніи. Эти члены—
частичныя слова, им?ющія значеніе только при полныхъ
словахъ и играющія только служебную роль при нихъ. Вотъ
почему мы и будемъ называть ихъ служебными членами
предложенія, въ отличіе отъ разсмотр?нныхъ раньше полныхъ
или знаменательныхъ членовъ.
Почти вс? разряды этихъ служебныхъ членовъ намъ уже
знакомы, и намъ остается только подвести имъ итогъ:

— 343 —
Предлоги 1) Предлоги, или связки дополненій, образуютъ
вм?ст? съ косвенными падежами существительныхъ состав-
ныя дополненія и обозначаютъ различный отношенія между
предметомъ, выраженнымъ въ дополненій. и предметомъ или
признакомъ. выраясенными въ томъ слов?, отъ котораго за-
виситъ дополненіе.
Къ сказанному на стр. 146 о происхожденіи предлоговъ
надо только добавить, что такъ какъ они происходятъ бли-
жайшимъ образомъ изъ неграмматическихъ нар?чій
(на стр. 146 говорилось о „потерявшемъ вс? падежи существи-
тельномъ", потому что понятіе неграмм, нар?чія еще не было
тогда выяснено) и такъ какъ процессъ этотъ продолжается
и по сію пору, то многія наши нар?чія употребляются то
самостоятельно, то съ косвеннымъ падежомъ существитель-
наго наподобие предлоговъ („ядро лежитъ внутри'1 и „ядро
лежитъ внутри ор?х а", „я приду п о с л ?" и „я приду
посл? об?да",и т. д.). Это —нар?чія, только что вступи-
вшія на путь превращенія въ предлоги. Ихъ обыкновенно
называютъ предложными нар?чіями. Въ предложеніи они
являются то связками дополненій, то обстоятельствами, смотря
по тому, управляютъ дополненіемъ или н?тъ.
Союзы ^ Союзы выражаютъ отношенія между однородными
членами слитныхъ предложеніи или между ц?лыми предложен
ніями, соотв?тственно чему и бываютъ въ предложеніи или
связками однородныхъ членовъ, или связками
предложеніи. Одни изъ союзовъ могутъ употребляться
и въ той, и въ другой роли (таковы вс?, перечисленные на
стр. 291 и 292), а другіе только во второй, какъ связки
предложеніи („потому что'*, „чтобы'-, „какъ" и т. д., вообще вс?
такъ назыв. „подчинительные'- союзы).
Какъ и вс? частичный слова, союзы происходятъ изъ пол-
ныхъ словъ и обыкновенно изъ всевозможн?йшихъ грамма-
тическихъ разрядовъ (срвн. „хотя¦¦ отъ глагола „хочу'', „если'*
изъ „есть ли?', „будто" изъ „будь то", „потому что" изъ
по-)-тому-|-что", „чтобы'- изъ „что-|-бы" и т. д.). Процессъ
этотъ продолжается и по сію пору, почему посреди союзовъ
есть слова, могущія быть то союзами, то знаменательными
членами: „онъ едва усп?лъ ус?сться" и: „едва онъ усп?лъ
ус?сться, карета тронулась'', „онъ только что вошелъ'- и:
„только что онъ вошелъ, на него набросились" и т. д.
Впрочемъ, нужно зам?тить, что о происхожденіи важн?йшихъ
и отвлеченн?йшихъ союзовъ, какъ: „и", „но'-, „а'*, мы ничего
не знаемъ, почему они и называются иногда
„первообразными'-.

— 349 —
3) Глаголы-связки образуютъ вм?ст? со сказуемост- Глаголы-смзкк.
ными второстепенными членами соотв?тствующія
сказуемостный сочетанія и обозначаютъ отношеніе глагольности между
признакомъ или предметомъ, выраженнымъ въ сказуемостномъ
член?, и предметомъ, выраженнымъ въ подлежащемъ.
О происхожденіи глаголовъ-связокъ см. стр. 213.
Предлоги, союзы и глаголы-связки объединяются иногда
въ одинъ разрядъ соедините л ьныхъ служебныхъ сдовъ,
такъ какъ служатъ для соединенія отд?льныхъ членовъ пред-
ложенія и предложены между собой.
4) Усилительные служебные члены, еще не разсматри- Усилительные
вавшіеся нами. Сравнивая предложенія: служебные
члены.
Даже ты не говорилъ сегодня съ нимъ.
Ты даже не говорилъ сегодня съ нимъ.
Ты не говорилъ даже сегодня съ нимъ.
Ты не говорилъ сегодня даже съ нимъ.
зам?чаемъ, что слово „даже4- пом?щается всегда какъ разъ
передъ т?мъ членомъ, на который падаетъ сильн?йшее уда-
реніе фразы, и какъ бы иомогаетъ выд?лить этотъ
членъ, усилить его значеніе по сравненію съ другими членами
предложенія. Такое же значеніе им?етъ частица то,
ставящаяся позади того слова, которое надо усилить („онъ-то это
сд?лаетъ'-, „это-то онъ сд?лаетъ"), а также частицы: же, да
(не см?шивать съ союзомъ „да'*, съ повелительной частицей
„да" и съ утвердительной частицей „да4-, о которой см. сл?д.
гл.), и (напр., „онъ и словечка не сказалъ", не см?шив. съ
союзомъ „и"), ни (= не-f-усилит, частица „и'*3 напр., „онъ ни
словечка не сказалъ", не см?шив. съ союзомъ „ни—нии), это
(напр., .,это вчера онъ приходилъ, а не сегодня4" не см?шив.
съ прилагательнымъ „этотъ — эта—это"), такъ и (только при
глаголахъ, напр.: „онъ такъ и надрывается!'', „такъ и чешетъ,
такъ и чешетъ!", не см?шив. съ 2-мя словами: „такъ-|-и' ,
напр.: „онъ такъ и сд?лалъ, какъ вел?ли"), в?дь, вотъ и т.д.
Нер?дко одинъ какой-нибудь знаменательный членъ
предложенія окруженъ н?сколькими такими словами („да съ нимъ-то
ты не говорилъ'", „да в?дь съ нимъ-то ты не говорилъ4-, „да
в?дь и съ нимъ-то...а, „да в?дь вотъ и съ нимъ-то...", „да в?дь
вотъ даже и съ нимъ-то...")- Иногда они усиливаютъ не то слово,
которое окружаютъ, а бол?е отдаленное, въ зависимости отъ
ударенія и отъ грамматическихъ условій. Мы, напр., можемъ

— 350 —
сказать: „да в?дь ты же этого не знаешь", и зд?сь
усилительный слова тягот?ютъ къ сказуемому, отстоящему отъ
нихъ дальше, ч?мъ подлежащее „ты". Объясняется это т?мъ,
что подлежащее при второмъ лиц? глагола носитъ
чисто-формальный характеръ (см. стр. 134), а сказуемое легче вс?хъ
остальныхъ членовъ способно притянуть къ себ? сильн?йшее
удареніе фразы. Усилительныя же слова всегда относятся
къ сильн?йшему по ударенію члену предложенія. Впро-
чемъ, эта способность удаляться отъ усиливаемаго члена не
у вс?хъ этихъ словъ одинакова. Слово „то", напр., обычно
Зтсиливаетъ только то слово, за которымъ непосредственно
сл?дуетъ („ты-то этого не знаешь").
Усилительные члены происходятъ какъ изъ знаменатель-
ныхъ членовъ („в?дь" отъ „в?дать", „то" отъ „тотъ — та —
— то", „это" отъ „этотъ— эта — это"), такъ и изъ другихъ
служебныхъ членовъ, именно изъ с о ю з о в ъ („и", „да",
„же", „даже" изъ „да+же")* Процессъ образованія усили-
тельныхъ словъ тоже непрерывенъ въ язык?, и этимъ
объясняются многія переходныя явленія. Такъ, усилительныя слова,
образовавшіяся изъ союзовъ, соединяютъ нер?дко въ себ?
и усилительное, и союзное значеніе („и ты, Брутъ!", .,онъ
и вчера зд?сь лежалъ, и сегодня лежитъ", „я бы тебя
спросилъ, да в?дь ты этого не знаешь"). Усилительныя
слова, образовавшіяся изъ нар?чій, сохраняютъ нер?дко
сл?ды самостоятельнаго значенія и образуютъ что-то среднее
между усилительной частицей и обстоятельствомъ. Таковы,
напр., уже (срвн.: „тамъ онъ сталъ уже уставать", „уже
тамъ онъ сталъ уставать", „уже онъ сталъ тамъ
уставать, каково же было другимъ!") и еще, ясно сохранившія
временное значеніе, только („только онъ этого не д?лаетъ',
„онъ только этого не д?лаетъ", „онъ только не
д?лаетъ этого, но одобряетъ"), сохраняющее прежнее
количественное значеніе и т. д. Въ н?которыхъ случаяхъ, конечно,
усилительная функція едва начала развиваться, и слово является по
преимуществу обстоятельствомъ („слишкомъ", „едва", „очень',
..донельзя'' и т. д.).
у Любопытно еще отм?тить своеобразную форму усиленія
второстепенноесказУемаго въ русскомъ язык? при помощи спещальнаго
сказуемое, усилительнаго инфинитива: „знать не знаю, в?-
дать не в?даю", „болтать-то онъ болтаетъ, а д?ла д?-
лать не д?лаетъ" и т. д. Каково бы ни было происхожденіе
этихъ оборотовъ (по всей в?роятности изъ условныхъ или,
вообще, зависимыхъ инфинитивовъ типа: „умереть, такъ
умереть!", „помочь—они мн? не помогутъ..." и т. д.), не-
сомн?нно, что въ настоящее время сочетанія: „онъ-то это
сд?лаетъ", „это-то онъ сд?лаетъ" и „сд?лать-то онъ это
сд?лаетъ", являются параллельными, такъ что инфинитивъ

— 351 —
служить, главнымъ образомъ, для усиленія глагола. Это
стоить въ связи съ т?мъ, что, приставленная непосредственно
къ глаголу, частица .,то'* (какъ разъ наибол?е употребительная
и наибол?е „усилительная'¦) усиливаетъ не глаголъ, а
приглагольное слово (срвн.: .,сд?лаетъ-т о онъ это плохо'-,
-,возьметъ-то онъ два рубля"); съ другой стороны,
постановка глагола на первомъ м?ст? предложенія тоже не уси-
ливаетъ, а, напротивъ, ослабляетъ efo (срвн.: „жилъ-былъ
царь'-, „пошелъ я къ себ? домой...'-) Такимъ образомъ, един-
ственнымъ способомъ р?зко выд?лить и выдвинуть на первое
м?сто глаголъ является именно этотъ описательный способъ.
Но при этомъ инфинитивъ не низводится до роли
исключительно -служебнаго члена, а сознается все же полнов?с-
нымъ представителемъ усиливаемаго имъ глагола. Въ
результате получается какъ бы еще одинъ знаменательный
членъ предложенія — усилительный членъ. Сюда
же можно было бы отнести и н?которыя неграмматическія
нар?чія, какъ: „ревмя реветъ'-, .,х одун о м ъ ходить'*, и
т. д Но можно, конечно, ограничиться и прежними
рубриками, видя зд-?сь только особое ..усилительное"
второстепенное сказуемое и ,,усилительное" обстоятельство.
5) Отрицательные служебные члены употребляются Отрицательные,
въ отрицательныхъ предложеніяхъ (см. стр. 296). «просительные
и повелитель-
6) Вопросительные служебные члены употребляются ные служебные
въ вопросительныхъ предложеніяхъ (см. стр. 300). члены
7) Повелительные служебные члены употребляются
въ повелительныхъ предложеніяхъ (см. стр. 302).
XXXIV.
Слова и сочетанія, стоящія вн? предложенія.
Мы знаемъ уже, что предложение есть выраженіе нашей Слоіа какъ
мысли. Понятно, что и каждое слово въ предложеніи долж- знаки чуістіа
но выражать что - либо въ нашей мысли, какую - либо н и,оли
часть нашей мысли, либо самостоятельную
(знаменательные члены предложенія), либо несамостоятельную (служебные
члены предложенія). Но въ язык? есть и такіе звуки и соче-
танія звуковъ, которые совс?мъ не выражаютъ мыслей, а вы-
ражаютъ только чувства Понятно, что они не могутъ
составить никакой части предложенія, ни самостоятельной, ни
несамостоятельной, а сопровождаютъ нашу р?чь, какъ что-то
побочное, Ихъ въ этомъ отношеніи можно сравнить съ изм?-
неніями интонаціи и ритма, съ жестами, съ мимикой, которые

— 352 —
тоже выражаютъ преимущественно чувства (хотя первыя мо-
гутъ им?ть, какъ мы вид?ли, и синтаксическое значеніек
Такія слова врываются, иногда, и въ самую середину предло-
женія, но и тамъ они, понятно, остаются ч?мъ-то чуждымъ
предложенію, постороннимъ ему, какъ пуля, попавшая въ ор-
ганизмъ.
Существуетъ два разряда такихъ словъ:
Междометія 1) М е ж д о м еті я, напр: .,ахъ'*, „ой", .,эй'', ,,увьг' и т. д.
Отличительная особенность ихъ заключается въ томъ, что
они могутъ произноситься и невольно, т.-е. безъ желанія
сообщить что-либо слушателю, и въ этомъ случа? они, по*
нятно, не относятся къ языку, потому что языкъ есть только
нам?ренное выраженіе мыслей и чувствъ. Въ другихъ слу-
чаяхъ они произносятся нам?ренно (напр., въ восклицатель-
ныхъ предложеніяхъ), и тогда являются элементами р?чи.
Сло*а-Еоззіант. 2) Обращен!я, или слова-воззванія, есть слова, ко-
торыя мы произносимъ только для того, чтобы обратить
вниманіе слушателя на всю нашу остальную р?чь (Иванъ,
принеси стаканъ воды!", „Петръ, поди сюда!'') Какъ видно
изъ приведенныхъ прим?ровъ, для этой ц?ли употребляются
названія т?хъ самыхъ лицъ или предметовъ, къ которымъ
обращаются съ р?чью. Понятно отсюда, что въ смысл? воз-
званій могутъ употребляться только существительный.
Въ русскомъ язык? для этого употребляется
именительный падежъ существительнаго, произносимый съ особой,
чрезвычайно характерной „звательной" интонаціей, благодаря
которой онъ и теряетъ значеніе именительнаго падежа и
вообще всякое смысловое значеніе. При этомъ он*Ь можетъ
подчинять себ? при помощи формъ согласованія и управленія
ц?лый рядъ другихъ словъ, напр.:
Померкни, солнце Австерлица'
Пылай, великая Москва' (Пушк.)
Мой первый другъ, мой другь безц?нный!
И я судьбу благословилъ,
Когда мой дворъ уединенный,
Твой колокольчикъ огласилъ. (Пушк.)
О, вождь несчастливый! суровъ былъ жребій твой (Пушк)
такъ что получаются особыя звательныя сочетанія*
не являющіяся ни полными, ни неполными предложеніями
(потому что они не могутъ, благодаря своей звательной
функціи, составить часть какого-либо предложенія), а только
^сочетаніями'*, группами словъ, стоящими вн? данной мысли

— 353 —
Въ н?которыхъ языкахъ обращеніе выражается особой
звательной формой (напр., въ малороссійскомъ: „сынку1*,
„батьку-*, „братику**, „мамо", „сестроь*, „ненько", „голубко"),
нев?рно называемой звательнымъ „падежомъ'ч
Въ н?которыхъ случаяхъ книжной р?чи, всл?дствіе недо- Близостьихъкъ
статочности и недостаточной гибкости нашихъ знаковъ пре- приложеніямъ
пинанія, трудно отд?лить обращеніе отъ п р и л о ж е н і я. Такъ, |Ъ с" уцаях>ЫХЪ
въ сочетт. типа: „люблю тебя, Петра творенье, люблю твой
строгій, стройный видъ...'* (Пушк.), .,прив?тствую тебя,
пустынный уголокъ, пріютъ спокойствія, трудовъ и
вдохновенья, гд? льется дней моихъ невидимый потокъ..." (Пушк.),
„люблю тебя, законченность сонета, съ надменною твоею
красотой..." (Бальм) и т. д. выд?ленныя существительныя
можно принимать то за винительные падежи, какъ приложенія къ
слову „тебя", то за именительные, какъ обращенія. Знаки
препинанія тутъ ничего не говорятъ, потому что
восклицательный знакъ есть у насъ въ то же время и знакъ отд?-
лительный, такъ что въ средин? сложнаго предложена
его поставить неудобно, запятая же можетъ толковаться и
такъ и этакъ. Но, понятно, въ устной р?чи то и другое пони-
маніе различаются по интонаціи, хотя надо сознаться, что
разница въ отд?льныхъ случаяхъ можетъ быть довольно тонка
(предоставляемъ читателю понаблюдать надъ собой въ этомъ
отношеніи). Такимъ образомъ, разборъ зд?сь всец?ло зави-
ситъ отъ чтенья, а чтенье отъ вкуса. Впрочемъ, насколько
намъ приходилось наблюдать, „звательное** пониманіе зд?сь
р?шительно преобладаетъ. Гораздо трудн?е разобраться въ
такихъ случаяхъ, какъ: „а вы, надменные потомки изв?ст-
ной подлостью прославленныхъ отцовъ, пятою рабскою по-
правшіе обломки игрою счастія обиженныхъ родовъ! Вы,
жадною толпой стоящіе у трона, свободы, генія и славы палачи'
Таитесь вы подъ с?нію закона...** (Лерм), „а ты, Соколъ, ты,
рабъ, зм?я, за дерзкій, хитрый свой намекъ получишь
гибельный урокъ!" (Лерм.), „но вы, мучители палатъ,
легкоязычные витіи; вы, черни б?дственный набатъ,
клеветники, враги Россіи! Что взяли вы?.." (Пушк.) и т. д.
Зд?сь интонація обращенія, вначал? очень ясная, по м?р?
удаленія отъ личнаго слова („ты'* или „вы) и разростанія
оборота, постепенно переходитъ въ интонацію приложенія,
потому что звательная интонація, по самому существу д?ла,
приспособлена только для краткихъ сочетаній, и выдержать
ее на большомъ протяжение невозможно. Ч?мъ дальше отсто-
итъ такой именительный отъ личнаго слова, т?мъ дальше
онъ отъ обращенія и т?мъ ближе къ приложенію. Въ школ?
и тутъ, понятно, неизб?жно искусственное однообразие
разбора, т -е. признаніе вс?хъ такихъ именительныхъ обраще-
ніями или приложеніями. Кром? того, можетъ возникнуть во-
просъ о томъ, какъ понимать зд?сь само личное слово:
какъ оторванное отъ посл?дующаго подлежащее (т. - е. то,
23

— 354 —
что мы назвали на стр. 276 современнымъ „именительнымъ
самостоятельнымъ''), или опять-таки, какъ обращеніе? Что
личиыя слова вообще могутъ быть обращеніями, ясно изъ
такихъ случаевъ, какъ: „эй ты! поди сюда!", „о ты, чьей
памятью кровавой...'• (Пушк.) и т. д. Но въ разсматриваемыхъ
случаяхъ связь личнаго слова съ посл?дующимъ сказуемымъ
такъ т?сна, что в?рн?е, кажется, признать зд?сь
подлежащее, несмотря на восклицательный знакъ и на повтореніе того
же подлежащаго въ дальн?йшемъ (неполное предложеніе въ
вид? „именительнаго самостоятельнаго''). Наконецъ, сл?дуетъ
отм?тить и такія сочетанія, какъ: .,угрюмый сторожъ музъ,
гонитель давній мой, сегодня разсуждать задумалъ я съ
тобой1' (Пушк.). Они интересны т?мъ, что несмотря на отсут-
ствіе согласованія именительнаго съ личнымъ словомъ
(„сторожъ4*, „гонитель" и „тобой")) тоже допускаютъ
двоякое пониманіе и, соотв?тственно, двоякое произношеніе.
Применяя къ нимъ обособляющую интонацію съ р?зкимъ повы-
шеніемъ голоса, мы получаемъ сочетаніе типа:
„в?чно-холодный, в?чно-свободныя, н?тъ у васъ родины, н?тъ
вамъ изгнанія'-, т.-е. сочетанія съ „неграмматическимъ обо-
собленнымъ опред?леніемъ" (см. стр. 278), Прим?няя же
звательную интонацію, получаемъ обращеніе. Конечно, второе
пониманіе и произношеніе гораздо в?роятн?е и обычн?е пер-
ваго. Но двойственность, совершенно не переданная на письм?,
все же остается.
Вюдныя слоіа Кром? междометій и воззваній есть и еще слова и группы
и сочетанія словъ, стоящія вн? данной мысли. Это такъ назыв. вводныя
слова и сочетанія словъ. Ихъ можно разбить на три разряда:
1) Слова и сочетанія, показывающія, какъ говорящій
относится къ той или иной мысли, в?ритъ онъ въ нее или н?тъ,
доволенъ онъ ей или н?тъ, хочетъ онъ осуществления ея или
н?тъ и т. д.: конечно, в?роятно, нав?рное, очевидно, поло-
жимъ, предположимъ, допустимъ, кажется, помнится, думается,
разум?ется, само собой, само собой разум?ется, по видимому,
чай, знать, да (напр., „да, онъ пришелъ'-, не см?шивать
съ союзомъ, усилительнымъ словомъ и повелительнымъ
словомъ), н?тъ (напр , „н?тъ, онъ не пришелъ", не см?шивать
съ полнымъ словомъ „н?тъ"—не существуетъ, напр.: „у насъ
н?тъ перьевъ"), можетъ-быть, должно-быть, пожалуй, чего
добраго, по всей в?роятности, къ сожал?нію, къ счастью,
благо, къ несчастью, слава Богу, ей Богу, право, ради Бога,
пожалуйста, Богъ знаетъ, шутъ знаетъ, чортъ возьми,
признаюсь, признаться, знаете, понимаете, видите, видите ли, и т. д.
2) Слова и сочетанія, показывающія, что говорящій счи-
таетъ высказанную мысль не своей, а чужой: молъ, де.

— 355 —
дескать, будто бы, будто (употребляющееся и какъ союзъ, см.
гт XLI), говорятъ, слышно, по словамъ такого-то, по мн?нію,
по разсказамъ, по свид?тельству такого-то и т. д.
3) Слова и сочетанія, выражающія отношеніе данной мысли
къ предыдущей или посл?дующей р?чи и стояния на рубеж?
между вводными словами и союзами: итакъ, значить, сл?до-
зательно, д?йствительно, подлинно, точно, кстати, правда,
впрочемъ, напротивъ, наоборотъ, мало того, помимо того,
словомъ, однимъ словомъ, коротко говоря, собственно говоря,
такъ сказать, вообще, въ общемъ, въ частности, главное, нако-
нецъ, въ конц? концовъ и т. д.
Вводныя слова и сочетанія потому не являются частями Происхожденіе
данной мысли, что когда-то составляли часть другой мысли "xv
Д?ло въ томъ, что вводныя слова и сочетанія образуются изъ
такъ наз. вводныхъ предложеній, т.-е. предложеній,
вставленныхъ въ середину другихъ предложеній, но не соеди-
ненныхъ съ ними грамматически. Такія предложенія
употребительны и въ настоящее время, напр.:
. въ красивомъ лиц? ея чуть брезжилъ тотъ огонекъ, который,
Кити чувствовала, когда-то осв?щалъ ее всю (Л. Толст.)
..она была въ туалет?, который, она знала, шелъ къ ней .
(Л. Толст)
, Я всякому, ты знаешь, радъ" (Гриб )
Вечоръ, ты помнишь, вьюга злилась.. (Пушк)
Буранъ, мн? казалось, еще свир?нствовалъ (Пушк)
Нетрудно вид?ть, что путемъ недоговариванія такихъ
предложеній и получаются вводныя выраженія (напр.: ,,я
всякому, знаешь, радъ'', „буранъ, казалось, свир?пствовалъ").
При этомъ, ч?мъ короче такое выраженіе и ч?мъ чаще оно
употребляется, т?мъ больше оно теряетъ свое
первоначальное значеніе (срвн., напр, „видите ли", когда нечего вид?ть,
„однимъ словомъ'*, когда употребляется очень много словъ,
..слава Богу", „ради Бога**, „Богъ знаетъ'*, „чортъ возьми1*
въ устахъ челов?ка нев?рующаго и т. д.). Если это
первоначальное значеніе совершенно исчезнетъ (часто въ связи
съ соотв?тствующимъ звуковымъ ус?ченіемъ), то получится
частичное слово, и такихъ словъ не мало между вводными
словами (конечно, да, н?тъ, чай, знать, молъ, де, дескать и
т. д.). Эти частичныя слова отличаются отъ разсмотр?нныхъ
ран?е только т?мъ, что, соотв?тственно своему
происхождению, не вступаютъ въ связь ни съ однимъ изъ членовъ дан-
23*

— 356 —
наго предложенія и потому не являются членами его, хотя бы
даже служебными.
Изолироіанныя Вводный частичная слова могутъ употребляться и въ ка-
иодныя слова, честв? отв?та: „ты былъ тамъ?"—„да'", „вид?лъ его?"—
„н?тъ", ,,пойдешь еще разъ?"—„конечно", и т.д. Такъ же
употребляются на каждомъ шагу и даже не въ отв?тахъ, а
въ качеств? междометій разные виды божбы, ругательству
извиненій и т. д. Нев?рно было бы считать ташя одиночный
слова и сочетанія предложеніями, хотя бы и неполными.
Когда мы на вопросъ: „прі?халъ ли онъ?" отв?чаемъ „да'',,
мы отнюдь не мыслимъ при этомъ „да, онъ прі?халъ", какъ
толкуется нер?дко въ школ?, а только одно „да".
Другими словами, у насъ н?тъ при этомъ никакой мысли, а
следовательно и никакого предложенія: мы высказываемъ
только утвержденіе, т.-е. утвердительное отношеніе-
наше къ высказанной ран?е мысли. Подобнымъ же образомъ
могутъ употребляться и вопросительныя частичныя слова (напр.
одиночныя: „разв??", „неужели?") и повелительныя („пусть!",
„пускай!"), потому что и они выражаютъ 'отношеніе говоря-
щаго къ той или иной (своей или чужой) мысли.
Общее значеніе Познакомившись со вс?ми синтаксическими разрядами ча-
синтаксиче- стичныхъ словъ и со вс?ми синтаксическими формами, полезно
снихъ формъ. будетъ подвести имъ итогъ и опред?лить ихъ общее
значеніе, до сихъ поръ лишь слегка нам?ченное. Синтаксическія
формы и синтаксическія частичныя слова обозначаютъ
различный отношенія:
1) отд?льныхъ представленій, образующихъ наши
языковыя мысли, другъ къ другу (падежъ существительнаго,
падежъ, число и родъ пршлагательнаго, лицо, число и родъ
глагола, связки дополненій, глаголы-связки, связки однород-
ныхъ членовъ,усилительныя, отрицательный частичныя слова);
2) отд?льныхъ мыслей другъ къ другу (связки предло-
женій);
3) самого мыслящаго лица къ его мысли (время
и наклоненіе глагола, вопросительныя, повелительныя и ввод-
ныя частичныя слова).
Сравнительную роль различныхъ грамматическихъ элемен-
товъ въ нашемъ языковомъ мышленіи можно, согласно съ
этимъ, опред?лить такъ:
корни доставляютъ матеріалъ для языковой мысли;
словообразовательны я формальныя части и
частичныя слова, ихъ зам?няющія, перерабатываютъ этотъ мате*
ріалъ, отт?няя и утончая его;
синтаксическія формальныя части и частичныя слова,
ихъ зам?няющія, приводятъ въ связь этотъ матеріалъ
согласно законамъ самой мысли, создавая живое языковое ц?-
лое—р?чь челов?ческую. Если сравнить р?чь нашу съ цв?т-
нымъ окномъ готическаго собора, то корнямъ будутъ соот-
в?тствовать отд?льныя цв?тныя стеклышки, словообразова-

— 357 —
тельнымъ элементамъ— т? штрихи, которые наносились отъ
руки для передачи н?которыхъ деталей, слишкомъ тонкихъ для
того, чтобы передавать ихъ ц?лыми стеклами (напр. чертъ лица),
а синтаксическимъ элементамъ—т? толстыя свинцовыя спайки,
которыя скр?пляли вс? стекла въ одну прозрачную картину.
Впрочемъ, относительно корней не м?шаетъ сд?лать одну Слова-и?сто-
сушественную оговорку. Существуютъ въ каждомъ язык? именія я слова
н?сколько корней (не больше десятка, двухъ), значеніе ко- -назіанія
торыхъ, по существу, не вещественно, а грамматичн о,
потому что они не обозначаютъ ничего, дан наго для мысли
въ опыт? (вн?шнемъ или внутреннемъ), а обозначаютъ
только то или иное отношеніе самого мыслящаго къ тому, о чемъ
онъ мыслитъ (срвн. синтаксич. формы пункта 3-го). Это такъ
яаз. „м?стоименные" корни. Возьмемъ, напр., корни словъ:
„меня4", .,мн?", „мною", „мой**. Что они обозначаютъ? Если
отвлечься отъ того, что „меня", „мн?" и „мною'* — предметы,
а „мой" — признакъ, что создается не корнями, а формальными
частями, то для корней остается только одно: указаніе на то,
что мыслящій мыслитъ о самомъ себ?, что онъ отожде-
ствляетъ предметъ своей мысли съ самимъ собой, считаетъ,
что то, о чемъ онъ думаетъ и онъ самъ — одно. Больше
ничего р?шительно эти слова не выражаютъ. Точно такъ же
ікорни словъ: „ты", „тебя", „твой4' обозначаютъ только, что
мыслящій противопоставляетъто, о чемъ думаетъ,
самому себ?, корни словъ „онъ", „она'*, „его**, „ему" и т. д.
обозначаютъ, что онъ противопоставляем то, о чемъ думаетъ,
и себ? самому, и тому, что онъ уже ран?е противопоставлялъ
въ слов? „ты, корни словъ: „тотъ", „этотъ", „этакій",
„такой", „таковъ" обозначаютъ, что онъ отождествляетъ то, о
чемъ онъ сейчасъ думаетъ, съ т?мъ, о чемъ думалъ раньше,
корни словъ: „себя", „себ?", „свой", „свойственный4*,
„усваивать" обозначаютъ, что онъ отождествляетъ то, о чемъ онъ
«сейчасъ думаетъ, съ т?мъ, что онъ раньше представлялъ себ?,
какъ „я", „ты" или „онъ", корни словъ: „иной", „другой",
„особый", „особенный", „особенность" обозначаютъ, что онъ
¦отд?ляетъ данный предметъ мысли отъ предыдущихъ,
корни словъ: „кого", „кому", „чего", „чему", „какой",
„который", „чей" обозначаютъ, что онъ не видитъ никакого от-
ношенія между даннымъ предметомъ мысли и предыдущими,
и т. д. Такое же значеніе им?ютъ и н?которыя безформенныя
¦слова, происшедшая изъ форменныхъ съ такого рода корнями.
Слово „тамъ", напр., не называетъ само по себ? никакого
©пред?леннаго м?ста, а обозначаетъ только, что говорящій
отождествляетъ то м?сто, о которомъ онъ сейчасъ думаетъ,
съ т?мъ, о которомъ думалъ раньше. Другими словами, слово
это соотв?тствуетъ по значенію корнямъ словъ: „тотъ",
„этотъ", „такой" и т. д. Таковы же слова: „туда," „оттуда",
„тогда", „потому", „поэтому", „зат?мъ", „оттого", ятакъа и
т. д. Корнямъ словъ: „какой", „кому" и т. д. соотв?тствуютъ
-безформенныя слова: „куда", „гд?", „когда", „какъаэ „зач?мъ",

— 35S —
„отчего", „почему" и т. д. Такія слова съ м?стоименными
корнями или съ соотв?тствующимъ значеніемъ всего слова
(въ случа? безформенности) выд?ляются обычно въ т?сную
группу м?стоименныхъ словъ, или словъ-м?стоиме-
ній, а вся остальная масса словъ языка противополагается
имъ подъ именемъ словъ-названій. Различіе это,
собственно, выходить за пред?лы нашей задачи, такъ какъ
относится не къ грамматик ?, акъ семасіологіи, ученію
о вещественны хъ значеніяхъ словъ. Но мы все же сочли
ум?стнымъ б?гло упомянуть о немъ, потому что: 1) читатель
уже знаетъ о „м?стоименіяхъ" изъ школьной грамматики
и можетъ см?шать ихъ съ грамматическими разрядами
словъ, что нежелательно (изъ предыдущихъ прим?ровъ
ясно, что м?стоименныя слова, какъ и слова-названія,.
могутъ принадлежать ко всевозможнымъ грамматическимъ
разрядамъ, быть всевозможными „частями р?чи"), 2)различеніе
это им?етъ изв?стное отношеніе къ одному изъ общихъ во-
просовъ грамматики, именно къ вопросу о происхожденін
формъ въ языкахъ. Мы уже знаемъ, что происхожденіе это
представляютъ себ? такъ, что отд?льные корни потеряли свое
вещественное значеніе, сд?лались частичными корнями и
прильнули къ другимъ, полнымъ корнямъ на правахъ формальныхъ
частей (см. стр. 26). Нетрудно вид?ть, что м?стоименные
корни, какъ „грамматичные'- по самой природ? своей, им?ли
неизм?римо больше шансовъ на такое превращеніе, ч?мъ вс?
другіе. Сл?довательно, происхожденіе формъ можно искать въ
м?стоименныхъ корняхъ. Весьма в?роятно, что эти
именно корни и стали первыми формальными частями
челов?ческой р?чи, гд? бы и когда бы это ни
происходило. Въ частности, можно указать на то, что важн?йшія
формальныя части индо-европейскихъ языковъ, глагольный
флексіи, произошли, повидимому, изъ м?стоименныхъ
корней (срвн. древн?йшій корень словъ: „меня" и „мой"—„м"—и
флексію глаголовъ „?мъ" и „дамъ", а также славянскихъ:
„есмь", „в?мь" и „имамь", древн?йшій корень словъ: „тотъ'\
„такой", „тамъ", .,туда" и т. д. — „т* — и флексію 3-го лица:
читаетъ, ?стъ, сидитъ). Такимъ образомъ, вопросъ о проис-
хожденіи формъ углубляется въ вопросъ о происхожденш
м?стоименныхъ корней, на который мы, впрочемъ^
пока еще ничего не можемъ отв?тить. Отм?тимъ только,
что м?стоименныя слова вообще могутъ возникать въ любую
эпоху языка изъ словъ-названій, равно какъ и наоборотъ
переходить въ слова-названія. Слово „изв?стный", напр., въ та-
кихъ выраженіяхъ, какъ: „при изв?стныхъ условіяхъ'-, съ „из-
в?стными обязательствами", при чемъ эти условія и
обязательства какъ разъ именно неизв?стны въ моментъ р?чи
ни говорящему, ни слушающему, есть несомн?нно м?сто-
именное слово (= н?который), образовавшееся совс?мъ
недавно изъ слова-названія^). Таковы же слова: „данный", „опре-
*) Указаніе Д. Н. Ушакова.f

— 359 —
д?ленный'- („въ каждомъ данномъ случа?", ..въ опред?лен-
ныхъ условіяхъ"). Съ другой стороны, такія слова, какъ:
„таковские, „потакать", „стакнуться", были когда-то, судя по ихъ
этимологіи, м?стоименіями, теперь же им?ютъ опред?ленное
реальное значеніе („таковскій1*—неважный, плохой, „потакать"=
=баловать, „стакнуться"—согласиться). Вообще м?стоименныя
слова не образуютъ такой р?зко - отграниченной семасіо-
логической категоріи, какъ это представляется въ школ?. На
каждомъ тгху встр?чаготся переходы между словами-м?сто-
именіями и словами-названіями. Природа языка и зд?сь, какъ
и въ области формъ, „не д?лаетъ скачковъ".
XXXV.
Зам?стительныя слова и сочетанія въ предложеніи.
Въ предыдущемъ не разъ указывалось уже на то, что п
при отсутствіи подлежащаго предложеніе можетъ въ изв?ст-
ныхъ случаяхъ сознаваться, какъ личное и полное, всл?д-
ствіе того, что подлежащее зам?щается какимъ-либо не-
подходящимъ для этой роли элементомъ, будь то безформен-
ное слово, или слово съ иными, неум?стными для
подлежащаго, формами, или, наконецъ, объединенная въ сознаніи группа
словъ. Основнымъ прим?ромъ намъ служило всегда при этомъ
предложеніе: „далече грянуло ураи, гд? безформенное слово
„ура" явно играетъ роль подлежащаго. Въ этой глав? намъ
предстоитъ углубиться въ это явленіе, вникнувъ въ причины
его, обобщивъ его (ибо такое же зам?стительство возможно и
для вс?хъ другихъ членовъ предложенія) и установивъ
важн?йшія категоріи относящихся сюда случаевъ.
Итакъ, почему въ сочетаніи: „далече грянуло ура" совер- yCJ,01j„ Зам?-
шенно безформенное слово оказывается въ роли именитель- ідснія подлежа-
наго падежа существительнаго? Чтобы отв?тить на |^/HrH0WMe^^^l
этотъ вопросъ, попробуемъ изм?нить форму глагола, стоящаго *онъ.
при этомъ „ура". Что было бы, если бы было сказано:
.далече грянулъ ура", ,грянула ура'*, „грянули ура"? Мы видимъ,
что во вс?хъ этихъ случаяхъ „ура'- перестаетъ быть подле-
жащимъ и д?лается прямымъ дополненіемъ („полкъ
грянулъ ура"). Только при „грянуло'' оно можетъ быть
подлежащими Ясно, что функція его, какъ подлежащаго зави-
ситъ не отъ него самого, а отъ этого „грянуло". Именно,
заключающаяся въ этомъ „грянуло'* форма средняго рода един-
ственнаго числа сознается, какъ форма согласованія сказуемаго

— 360 —
съ подлежащимъ и требуетъ себ? соотв?тствующаго под-
лежаідаго. А такъ какъ ни сос?днія предложенія, ни
обстановка р?чи не намекаютъ съ достаточной ясностью на какое-
-либо существительное средняго р. ед. ч., то роль эта и
навязывается слову „ура", которое своей безформенностью какъ
разъ не противор?читъ иде? средняго рода единственнаго
числа, тоже, по существу, безформенной, неопределенной. Есть
и еще одна форма глагола, при которой „ура" можетъ быть
подлежащимъ. Это — 3-е лицо ед. ч.: .,далече грянетъ ура".
При вс?хъ другихъ формахъ будущаго времени это опять-таки
невозможно („гряну ура% „грянешь ура" и т. д.), потому что
1-е и 2-е лицо глагола не мирятся вообще ни съ какими
подлежащими, кром? личныхъ, а множественное число тоже плохо
ладитъ съ безформенностью. Такимъ образомъ, изъ вс?хъ
формъ глагола „гряну" только дв? мирятся съ безформен-
нымъ подлежащимъ. Но и при нихъ оно никоимъ образомъ не
можетъ соперничать съ форменньшъ: будь у насъ: „войско
грянз^ло ура" или: „полкъ грянетъ ура(ь мы ни на мгновенье
не восприняли бы „ура", какъ подлежащее. Подводя итогъ,
мы можемъ сказать, что безформенное подлежащее возможно
только при 2-хъ условіяхъ: 1) если форменнаго подлежащаго
н?тъ и заимствовать его неоткуда, и 2) если глаголъ им?-
етъ подходящія формы согласован! я. Подобнымъ
же образомъ опред?леніе-прилагательное, не им?я при себ?
форменнаго опред?ляемаго, можетъ своими формами со-
гласованія навязывать эту роль сос?днему безформенному
слову, напр.:
Я отдаюсь міровому. Мн? страшно. Мн? сладко... Прощай мое
Вчера. Скор?Й къ неизв?стному Завтра! (Бальм.)
Любовался, какъ мечтою,
Этой н?жной красотою,
Этой легкою фатою,
Этимъ св?тлымъ „Наконецъ!" (Бальм.)
Такь вотъ въ ушахъ и долбитъ и стучитъ это:
Ти-та-та.. та-та-та... та-та-та.. ти-та-та... (М. Вол.)
„Ахъ, если бы вы вид?ли мой тюрлюрлю атласный!* (Гриб.)
і?щеніе до- Зд?сь, значить, безформенныя слова являются уже въ роли
подненія. не только подлежащихъ, но и доиолненій. При отсутствіи
прилагательнаго та же роль можетъ обусловливаться и однимъ
управленіемъ глагола: „полкъ грянулъура", „я любовался
какаду", и т. д. Такъ какъ управленіе зависитъ отъ ассоціа-
ціи даннаго глагола съ т?мъ или инымъ падежомъ существи-

— 361 —
тельнаго, то зд?сь синтаксическая роль безформеннаго слова
обусловливается уже не сос?дцими формами, а только
формами т?хъ предложеніи, съ которыми ассоціируется
данное предложеніе. Въ предложеніи: „полкъ грянулъ ура" без-
форменное слово сознается, какъ винительный падежъ суще-
ствительнаго по ассоціаціи съ: „полкъ грянулъ п?сню',
„оркестръ грянулъ тушъ" и т. д. Но во всякомъ случа? и
тутъ функція безформеннаго слова всец?ло диктуется другими
формами языка, и, обобщая вс? 3 случая, мы можемъ вывести,
что безформеннымъ словамъ, какъ членамъпред- общія услоіія
ложенія, приписываются только т? формы, кото- 1СЯиаГ0 3aMfc_
. ? щенія.
рыхъ требуютъ д р у г і я формы того же сочетанія
или однородныхъ сочетаній. Какъ луна, они св?тятъ
¦отраженнымъ грамматическимъ св?томъ.
На м?ст? безформеннаго слова можетъ быть и форменное, Другіе зам?сти-
но съ не функционирующими формами: ^одно „про- теяи*
сти1' сказали вы'4, „авось" да „живетъ' до добра не до-
водятъ" и т". д. Зд?сь глагольныя формы выд?ленныхъ словъ,
такъ сказать, парализованы синтаксической обстановкой,
почему слова эти и могутъ наравн? съ безформенными отражать
на себ? требованія окружающихъ словъ. Равнымъ образомъ
и ц?лое предложеніе и даже группа предложеніи
могутъ быть объединены въ сознаніи, какъ своего рода без-
форменный элементъ, и функціонировать, согласно требова-
ніямъ другого предложения, то какъ подлежащее, то какъ
дополнение (прим?ры см. на стрр. 338 и 340). При этомъ возможны 2
случая: 1) формы согласованія и управленія одного предложенія
относятся не только къ содержанію, но и къ словесной
ф о р м ? другого — это т? случаи, которые изв?стны въ
школьной грамматик? подъ именемъ „вносныхъ предложеніи** („та-
лантъ, талантъ!" звучало у него въ ушахъ", „сторона мн?
знакомая", отв?чалъ дорожный"), и 2) формы согласованія
и управленія одного предложенія относятся только къ
содержа н і ю другого — это т? случаи, которые заносятся
школьной грамматикой въ рубрики „придаточныхъ подлежащихъ"
и „придаточныхъ дополнительныхъ" предложеніи („изв?стно,
что...", „прочиталъ, что..."). Въ обоихъ случаяхъ школьная
грамматика отм?чаетъ особымъ терминомъ не т? предложенія, въ
которыхъ подлежащаго или дополненія не хватаетъ и которыя
единственно могутъ представлять какой-нибудь интересъ для
грамматиста, а зам?щающія предложенія, грамматически
вполн? нормальныя.

— 362 —
Замьщеніе под- Для подлежащаго возможно еще и зам?щекіе инфи-
лежащаго ин- нитивомъ, которое мы принимаешь въ т?хъ случаяхъ, когда
финитивомъ. / ч
сказуемое (или связка) явно лично, а въ то же время ни
контекстъ, ни формы согласования самого сказуемаго не по-
зволяютъ его отнести ни къ чему другому, кром? стоящаго
гутъ же инфинитива. Таковы, напр., вс? сл?дующія сочетанія:
Возбуждать любопытство — сильно льстило его самолюбіе.
(изъ прим?ровъ С. Бородина, „Пособіе* стр. 64)
Проводить ц?лые часы въ его обществ?, быть съ нимъ.
наедин?, слушать его разсказы — стало для меня истиннымъ
наслажденіемъ (Тург)
Быть судьею, наблюдателемъ и пророкомъ в?ковъ и народовъ
казалось мн? высшей степенью, доступной для писателя. (Пушк)
Первымъ д?ломъ д?душки было въ тотъ годъ построить
мельницу. (Акс.)
Нетрудно вид?ть, что и ритмически эти сочетанія
отличаются отъ обычныхъ инфинитивныхъ сочетаній. Такія
сочетанія, какъ: „я хочу читать", ,,у него было свойство красн?ть'-
и т. д. вполн? нормальны въ ритмическомъ отношеніи, такъ
какъ им?ютъ одно сильн?йшее удареніе (б. ч. на инфини-
тив?). Разсматриваемыя же сочетанія им?ютъ ихъ два, одно
на инфинитив?, а другое на глагол? или приглагольномъ
слов?. Это показываетъ, что инфинитивъ зд?сь не примыкаетъ
къ предложенію въ качеств? второстепеннаго сказуемаго, а
составляетъ какъ бы самъ отд?льное предложе-
ніе, конечно неполное (см. гл. XXXII п. 10, инфинитивный
предложенія безъ подлежащаго и сказуемаго); и вотъ это-то
неполное предложена и зам?шаетъ подлежащее для со-
с?дняго, нуждающагося въ немъ предложенія.
Еще р?зче это соотношеніе 2-хъ неполныхъ предложеній
какъ подлежащаго и сказуемаго сказывается въ случаяхъ без-
глагольности, какъ:
Выгонять передъ вечеромъ и пригонять на утренней зар?
табунъ — большой праздникъ для крестьянскихъ
мальчиковъ. (Тург)
„Долгъ нашъ защищать кр?пость'до посл?дняго нашего
издыханія". (Пушк)
Первое мое удовольствие — подчинять моей вол?
все, что меня окружаетъ. (Лерм)
Быть для кого-нибудь причиною страданій и радостей, не им?я на
то никакого положительнаго права — не самая ли это
сладкая пища нашей гордости? (Лерм., „это"—скор?е
частичное слово съ выд?лительно-союзнымъ значеніемъ, ч?мъ подлежащее)

— :$63 —
„Прожить по-барски — это дворянское д ? л о, это только
дворяне ум?ютъ". (Л Толст.)
Въ зависимости отъ порядка предложений, мы можемъ
приписывать зд?сь инфинитивному предложенію то роль подлежа-
щаго (когда оно стоитъ на первомъ м?ст?), то роль сказуе-
мостнаго члена (когда оно стоитъ на второмъ}. Возможно
даже такое же соотношеніе дв}тхъ инфинитивныхъ предло-
женій, напр.:
Жизнь прожить ~ не поле перейти. (Поел )
„Недотерп?ть — пропасть ." (Некр)
хотя въ посл?днемъ случа? можно вид?ть и подчиненіе
одного инфинитива другому (если недотерп?ть—пропасть)
Не м?шаетъ упомянуть также и о такихъ сочетаніяхъ, Инфинитиіъ при
какъ: „и это у васъ называется работать!4- „но в?дь »назыіа|р* и
^ " J r .значу .
ооъяснить еще не значитъ оправдать*-3 или:
...сперва прожужжитъ стихъ тихо, вполголоса, какъ бы бормоча... Это
онъ называлъ читать начерно . (Тург.)
..онъ мн? разъ говорилъ, что скор?е сд?лаетъ одолженіе врагу,
ч?мъ другу, потому что это значило бы продавать свою
благотворительность .. (Лерм.)
„..ревновать значитъ унижать и себя, и ее".. (Л. Толст)
Выд?ленные инфинитивы примыкаютъ зд?сь къ глаголу
даже не какъ подлежащія, а, скор?е, какъ дополненія, хотя и
эта роль въ нихъ крайне затемнена. При глагол? „значу4-,
нпр., настоящее дополненіе теперь уже совс?мъ не
употребляется (кром? существительнаго „что'*—„что это значитъ?"),
а употребляется именно только зам?стительное предложеніе,
или инфинитивное, или съ союзомъ „что** („это значитъ» что
онъ не прі?детъ, что гулять не удастся*1 и т. д.). Такимъ
образомъ, связь инфинитива съ дополненіемъ зд?сь не прямая,
а косвенная, черезъ посредство предложеній съ союзомъ „что",
которыя во многихъ другихъ случаяхъ зам?щаютъ
дополненіе. Въ обілемъ, сочетанія эти такъ р?дки (только при
глаголахъ: „называю** „называюсь", „значу", „обозначаю") и
такъ трудны для анализа, что изъ школьнаго разбора могли
бы быть, понятно, совс?мъ исключены. Но для насъ они очень
интересны, такъ какъ на нихъ особенно ясно видно, что
1) инфинитивъ можетъ образовать отд?льное предложеніе и
въ то же время сливаться въ произношеніи съ сос?днимъ
предложеніемъ, не отд?ляясь отъ него ни повышеніемъ, ни
паузой, ни какими-либо другими разд?лительными средствами,
и 2) что такой инфинитивъ, слегка напоминающій
дополненіе, р?зко отличается отъ обычнаго приглагольнаго
инфинитива въ: „хочу писать", „пойду гулять* и т. д., что еще
разъ удостов?ряетъ, что этотъ обычный инфинитивъ не только

— 364 —
не дополненіе въ настоящее время, но и ничего не им?етъ
общаго съ дополненіемъ.
Итоги объ ин- Для удобства читателя - учителя подведемъ зд?сь итогъ
финитнв?. вс?мъ толкованіямъ, которымъ подвергался въ разныхъ м?-
стахъ книги инфинитивъ— эта трудн?йшая для синтаксиче-
скаго анализа форма. Въ зависимости отъ синтаксической
обстановки мы различаемъ:
1) инфинитивъ, примыкающій, какъ второстепенное
сказуемое, къ сказуемому - глаголу и образующій съ нимъ бол?е
или мен?е слитное сочетаніе („хочу пойти", „над?юсь уви-
д?ть" и т. д);
2) инфинитивъ, примыкающій, какъ второстепенное
сказуемое, къ любому другому члену предложенія („свойство
красн?ть", „способный убить" и т. д.);
3) инфинитивъ, какъ приглагольное второстепенное
сказуемое въ неполныхъ предложеніяхъ, лишенныхъ сказуемаго
(„дроздъ горевать");
4) инфинитивъ, какъ приглагольное второстепенное
сказуемое въ неполныхъ предложеніяхъ, лишенныхъ и
подлежащая, и сказуемаго („не нагнать теб? б?шеной тройки!");
5) усилительный инфинитивъ („знать не знаю, в?дать не
в?даю");
6) инфинитивъ, зам?щающій въ предложеніи сказуемостный
второстепенный членъ, на что указываютъ формы согласова-
нія глагола („Грушницкаго страсть была —
декламировать");
7) инфинитивъ, зам?щающій въ предложеніи подлежащее,
на что указываютъ формы согласованія глагола или сказуе-
мостнаго определения („страстью его было
декламировать", „челов?ку свойственно ошибаться");
8) инфинитивъ, зам?щающій дополненіе при глаголахъ:
называю,— сь, значу, означаю („эго значитъ продавать
свою благотворительность");
9) инфинитивное неполное предложеніе, зам?щающее для
сос?дняго предложенія подлежащее или сказуемостный
второстепенный членъ, при чемъ зам?щеніе это выражается не
формами согласованія глагола, который какъ разъ отсутствует^
а именно самой недостачей подлежащего или сказуемостнаго
второстеп. члена въ сос?днемъ предложеніи („долгъ нашъ
защищать кр?пость до посл?дняго нашего издыханія")-
Въ сущности, въ пунктахъ 6-мъ, 7-мъ и 8-мъ тоже сл?до-
вало бы говорить не объ инфинитив?, а объ инфинитивномъ
неполномъ предложеніи, и не только по ритмическимъ сообра-
женіямъ (см. выше), но и потому, что только этимъ пу-
темъ и можно уяснить себ? роль инфинитива вътакихъ
сочетаніяхъ. В?дь инфинитивъ нельзя разсматривать ни какъ
безформенное слово, ни какъ слово съ нефункціонирукшшми
формами, такъ какъ форма инфинитива, въ ея отличіи отъ'
отглагольнаго существительнаго, зд?сь несомн?нно сознается.
Поэтому между глаголомъ и инфинитивомъ самимъ по себ?

— 365 —
зд?сь н?тъ никакой связи, а есть только связь между глаго-
ломъ и содержаніемъ инфинитива,какъ отд?льнаго пред-
ложенія. Это особенно ясно въ т?хъ случаяхъ, гд? инфини-
тивъ распространенъ другими зависящими отъ него членами:
въ сочетт.,какъ: „его страстью было декламировать .,Коринну%
„упорствовать въ своихъ заблужденіяхъ свойственно глупцу"
и т. д. мы не ощущаемъ никакой особой связи между сказзте-
мымъ или сказуемостнымъ членомъ и изолированнымъ инфи-
нитивомъ, а только между ними и всей инфинитивной
группой („декламировать^Коринну",„упорствовать въ своихъ
заблужденіяхъ''). Если же мы, т?мъ не мен?е, отд?лили въ
этомъ отношеніи 6-й, 7-й и 8-й пункты отъ 9-го, то только по
практическимъ соображеніямъ, ради которыхъ сд?лана и
вся сводка. Въ пункт? 9-мъ знакъ препинанія между обоими
предложеніями всегда возможенъ (тире); въ пунктахъ же
6-мъ, 7-мъ и 8-мъ онъ часто по ритмическимъ условіямъ
недопустима Такимъ образомъ, разбирать инфинитивы 6-го,
7-го и 8-го пунктовъ, какъ отд?льныя предложения, значило
бы умножать правила о знакахъ препинанія еще однимъ
довольно трудно формулируемымъ исключеніемъ. Къ тому же
ритмическая ц?льность зд?сь бываетъ такъ велика, что
получается д?йствительно н?которая разница между этими
пунктами и посл?днимъ. И, думается, не будетъ большой б?ды,
если эта разница, для облегченія школьника, будетъ слегка
преувеличена.
Во вс?хъ до сихъ поръ встр?чавшихся прим?рахъ мы ви- Зам?щете гла-
д?ли зам?щеніе имени (подлежащее, дополненіе,
сказуемостное имя). Но есть въ язык? и случаи зам?щенія глагола.
Сюда относится обычное употребленіе безформенныхъ словъ
„естьи и .,н?тъ" (въ смысл? „не существуете):
„Н?тъ, ты счастливый челов?къ Все, что ты любишь,у тебя есть
Лошадей любишь—есть, собаки—есть, охота — е с т ь. хозяйство —
есть". (Л. Толст)
„Зач?мъ вамъ быть на кого-нибудь похожей? Вы хороши, какъ вы
есть'.. (Л. Толст)
„Отчизна есть то, чего ищетъ душа наша". (Гог.)
Я,—годъ назадъ,—сказалъ: яя булуі"
Годъ отсверкал*, и вотъ—я есть' (Игорь С?вер)
. А юноши н?тъ, и не будетъ ужъ в?чно (Жук)
..Н?тъ у васъ родины, н?тъ вамъ изгнашя. (Лерм.)
Сюда же можно отнести и употребленіе междометія »нуи
въ неполныхъ предложеніяхъ типа: „дроздъ горевать":
Лягушка ну топорщиться, пыхт?ть и надуваться. (Крыл.)
И новые друзья н у обниматься,
Н у ц?ловаться .. (Крыл )

— 366 —
и употребленіе такъ называемыхъ .,отглагольныхъ междоме-
тій'-, какъ: .,бацъ; хвать, толкъ, стукъ, хлопъ, цапъ, царапъ,
верть, порхъ, скокъ, прыгъ, трахъ и т д:
тихохонько медв?дя толкъ ногой. (Крыл)
Хвать друга камнемъ въ лобъ.. (Крыл)
хотя посл?дній случай еще можетъ возбуждать споры: кате-
горія эта такъ обширна и такъ располагаетъ къ образованію
случайныхъ новообразованій, что возникаетъ вопросы не
есть ли это особая отрицательная форма, въ качеств? ли
особаго „мгновеннаго" вида глагольнаго или даже особой
части р?чи? Во всякомъ случа? понятіе „междометія" зд?сь,
въ сущности, мало прим?нимо, такъ какъ, при всей ихъ эмо-
ціональной окраск?, слова эти все-таки им?ютъ опред?ленное
логическое содержаніе, отсутствующее въ междоме-
тіяхъ. Синтаксически же они тоже крайне р?дко стоятъ вн?
предложенія, а употребляются почти всегда именно, какъ за-
м?стители сказуемаго.
Зам?щеніе при- Зам?щеніе о пред?л енія - прилагательнаго уже
знакомо намъ въ вид? зам?щенія прилагательнаго граммати-
ческимъ нар?чіемъ (.,онъ былъ добр?е', „одинъ изъ нихъ,
помоложе, отв?чалъ...") Оно возможно и при обычномъ,
несказуемостномъ и необособленномъ опред?леніи, напр.:
. Подъ небомъ ярче твоего
Искалъ я примиренья съ горемъ .. (Некр.)
Не придумать имъ казни мучительн?й
Той, которую въ сердц? ношу (Некр)
И сердце жгучихъ ласкъ вкусило,
И умъ р?чей мудр?е книгъ (Брюс)
при чемъ изр?дка встр?чаются въ этой роли и неграмм а-
тическія н ар?чія*
.. изъ окна напротивъ высунулась баба . (Тэффи)
что не были способны сд?лать в?ка совм?стной жизни бокъо-
-бокъ.. („Р?чь", 1913 г. № 104, „На берегахъ Босфора")
Зам?щеніе на- Наконецъ, зам?щеніе нар?чія-обстоятельства про-
р " исходитъ чаще вс?хъ другихъ зам?щеній, потому что,
въ сущности, в с ? неграмматическія нар?чія,
поскольку мы ихъ сближаемъ съ грамматическими, являются
безформенными заместителями гра,мматическихъ. И
именно всл?дствіе многочисленности этого рода случаевъ ихъ,
и выд?лили въ особую рубрику „обстоятельствъ'*, подведя
подъ нее и самое зам?щаемую форму — нар?чіе.

— 367 —
Не м?шаетъ, для полноты картины, упомянуть еще о за- Слитныя слоіа,
м?стнтельныхъ сочетаніяхъ, являющихся не отд?льными пред- какъ зам?сти-
ложеніями (полными или неполными), а особаго рода ело- тели-
вами. Д?ло въ томъ, что въ язык? существуютъ сочетанія
словъ, им?ющія ц?льное, неразложимое значеніе, т.-е соотв?т-
ствующія по значенію отд?льнымъ словамъ. Таковы, напр,
сочетанія: жел?зная дорога, великій постъ, спустя рукава,
сломя голову, благимъ матомъ, попасть въ тупикъ, бить
баклуши, не въ своей тарелк?, сквозь пальцы и т. д. Если мы
попробуемъ понимать эти сочетанія не какъ слова, а какъ
группы словъ, то получимъ совс?мъ другой смыслъ:
„жел?зная дорога" будетъ обозначать дорогу, построенную изъ же-
л?за, пспустя рукава'* — спусканіе рукавовъ и т. д. Ясно, что
въ своемъ обычномъ значенш это слова, хотя и состоятъ
сами изъ отд?льныхъ словъ и даже отд?льныхъ формъ. Та-
кія слова можно назвать слитными словами. Понятно,
что въ предложеніи слитное слово, какъ и всякое слово,
будетъ всегда только однимъ какимъ - нибудь членомъ.
„Жел?зная дорога" можетъ быть, напр., подлежащимъ, „жед?зную
дорогу'- — дополненіемъ, „попадъ въ тупикъ'4 — сказуемьшъ и
т. д Нер?дко и эти слова являются въ предложеніи ч?мъ-то
совершенно безформеннымъ, заимствующимъ свою форму отъ
другихъ словъ. Это бываетъ тогда, когда ни одна изъ соста-
вляющихъ слитное слово формъ не должна пониматься въ
своемъ собственномъ значеніи. Такъ, въ слов? „спустя
рукава", н?тъ, съ синтаксической точки зр?нія, ни д?еприча-
стія, ни винительнаго падежа существительнаго, въ слов?
«сквозь пальцы" н?тъ ни предлога, ни винительнаго падежа
существительнаго (такъ какъ иначе получится буквальный смыслъ);
оба эти слитныя слова совершенно безформенны, а роль ихъ
въ предложеніи та же, что и разематривавшихся ран?е без-
форменныхъ словъ: они зам?щаютъ тотъ или иной членъ
предложенія („работать спустя рукава" — обстоятельство,
„работа спустя рукава'* — опред?леніе, и т.д)
Въ школьныхъ грамматикахъ зам?стительныя слова назы- о терминахъ.
ваются всегда по имени т?хъ членовъ, которые они
зам?щаютъ; такъ, слово „ура'' въ нашемъ основномъ прим?р?
называется прямо .,подлежащимъ", слово .,есть**—., сказу емымъ'*
или ., связкой** и т. п.'Само собой разум?ется, что
обосновывая синтаксисъ на морфологіи, научная грамматика не можетъ
поступать такимъ образомъ. Это было бы такой же грубой
ошибкой, какъ если бы зоологъ говорилъ о легкихъ у живот-
наго, не им?ющаго совс?мъ органовъ дыханія и дышащаго
всей поверхностью т?ла, причемъ называлъ бы самую эту
поверхность легкими. Наибол?е точнымъ обозначеніемъ было бы
зд?сь: „безформенный (или иноформенный) зам?ститель
подлежащего'*, „безформенный зам?ститель сказуемаго" и т. д.
Но для школы это, понятно, слишкомъ длинно, и, разъ
условившись понимать подъ терминомъ „грамматическій'* только то,
что выражается формами отд?льныхъ словъ (что, соб-

— 368 —
ственно, кесовс?мъ точно, такъ какъ то, что выражается
формами сочетаніп словъ тоже входитъ въ область
грамматики), можно было бы признавать зд?сь просто
„неграмматическое подлежащее'' "неграмматическое сказуемое"
.,неграмматическое дополненіе" и т. д. Намъ представляется, что эти
термины были бы наибол?е легки и категоричны. И вообще,
посл?довательное различеніе въ школ? „грамматическаго" и
„неграмматическаго" въ язык?, хотя бы и въ условномъ
понимания этихъ терминовъ (вм?сто: „морфологического" и „немор-
фологическаго") намъ представляется наибол?е практичнымъ
и полезнымъ въ смысл? выясненія д?тямъ самаго существа
грамматики.
XXXVI.
Особенности въ употребленіи счетныхъ существи-
тельныхъ.
Существительныя, обозначающія въ своей вещественной
части число, можно разд?лиіь въ грамматическомъ отно-
шеніи на 2 разряда. Одни изъ нихъ, какъ: „пара*', „двойка",
„тройка", ,четверка", „пятерка", „пятокъ% „десятокъ",
„десятка", „дюжина", „сотня'*, „тысяча'-, „милліонъ" и т. д. нич?мъ
не отличаются грамматически отъ вс?хъ прочихъ существи-
тельныхъ. Друпя, именно т?, которыя употребляются для
счета отъ 2-хъ до 1000 *), им?ютъ въ русскомъ язык? важный
особенности въ склоненш и въ синтаксическомъ
употребленіи. Посл?днія мы и должны зд?сь слегка нам?тить.
Упраиеніе при Главная особенность ихъ состоитъ въ томъ, что они то
счетныхъ суще- управляютъ тізмъ словомъ, которое обозначаетъ исчи-
стіительныхъ
сляемыи предметъ, то согласуются съ нимъ, въ
зависимости отъ того падежа, въ которомъ стоятъ Такъ, въ соче-
таніяхъ:
Десять возовъ с?на проданы.
Я продалъ десять возовъ с?на
слово „десять" управляетъ словомъ „возовъ", такъ какъ тре-
буетъ отъ него опред?леннаго падежа (десять чего? возовъ),
само стоя въ другомъ падеж?. Соотв?тственно этому, слово
„возовъ" является въ обоихъ случаяхъ дополненіемъ, зависящимъ
отъ слова „десять", а само „десять" въ одномъ случа?—подле-
*) Первый членъ нашего счета, „одинь",— прилагательное, а не
существительное

— 369 —
жашимъ (.десять проданы*-), а въ другомъ—прямымъ дополне-
ніеяъ (..десять продалъ"). II такъ бываетъ всегда, когда
счетное слово стоитъ въ именительномъ или сходномъ
съ нимъ вините л ьномъ падежахъ. Если же это слово Согласоіаніе
стоитъ въ дате л ьномъ падеж?: прм счвтныхъ
сущестіитель-
Къ десяти возамъ приоавили еще столько же.
или въ т в о р и т е л ь н о м ъ:
Десятью возами всего этого не вывезешь,
или въ п р е д л о ж н о м ъ:
На десяти возахъ ум?стилась вся мебель.
то получается совс?мъ другое построеніе: оба слова, и счетное,
и несчетное, стоятъ уже зд?сь въ одномъ падеж?, и на м?ст?
управленія оказывается согласованіе. Р?шить, какое
именно слово съ какимъ согласуется, зд?сь довольно трудно, такъ
какъ существительность слова ^десять** даетъ себя сильно
знать. Оба имени кажутся совершенно самостоятельными по
отношенію другъ къ другу. Когда мы говоримъ: ...десятью
возами этого не вывезешь", то намъ не кажется, что „десятью"
должно быть сказано потому, что сказано .,возами"; мы при-
водимъ это „десятью'* въ связь съ г л а г о л о м ъ (не
вывезешь ч?мъ?—десятью). Еще мен?е мы могли бы сказать, что
слово „возами" зависитъ отъ .,десятью"; мы и его связываемъ
съ глаголомъ (не вывезешь ч?мъ? — возами). Получается какъ
бы два параллельныхъ дополненія—явленіе, встр?-
чавшееся уже намъ при разсмотр?ніи приложенія (см.
стр. 172). Проще всего, конечно, счетное имя считать при-
ложеніемъ къ предметному и разсматривать .,возами", какъ
дополненіе, а ^десятью**, какъ приложеніе къ нему
Въ т?хъ случаяхъ, когда счетное существительное стоитъ Промежуточный
въ родительномъ падеж?: случаи.
Десяти возовъ недоставало.
невозможно отличить управленіе отъ согласованія, такъ какъ
управленіе даетъ зд?сь такое же совпадете падежей („десяти"
требуетъ родительнаго и само стоитъ въ родительномъ), какъ
и согласованіе. Оборотъ этотъ сознается, очевидно, то такъ,
то этакъ, въ зависимости отъ того, съ какимъ типомъ соче-
таній ассоціируется. У каждаго отд?льнаго лица и въ
каждый отд?льный моментъ ассоціаціи эти могутъ быть
различны, и общей м?рки зд?сь быть не можетъ.

— 370 —
Прим.—Въ школьной практик? необходимо, конечно,
искусственно ввести эту общую м?рку. Проще всего признать
зд?сь согласованіе, по образцу другихъ косвенныхъ падежей, и
въ этомъслуча? получится простое школьное правило:;,, счетныя
существительный, стоя въ именительномъ или сходномъ съ нимъ
винительномъ падеж?, образуютъ въ предложеніи подлежащее
или дополненіе, а стоя во вс?хъ другихъ
падежахъ—приложение'*.
Род. единсті. Существительныя „два'-, „три' и „четыре'* въ свою оче-
при„діа"„три" редь р?зко отличаются отъ вс?хъ другихъ счетныхъ сз^ще-
и „четыре
ствительныхъ т?мъ, что управляютъ родительньшъ падежомъ
единственнаго числа (два стола, три стола, четыре
стола), тогда какъ при вс?хъ остальныхъ счетныхъ словахъ
употребляется, согласно смыслу, множественное число
(пять столовъ, сто столовъ, тысяча столовъ и т. д.).
Единственное число при такихъ словахъ, какъ „два'-, „три'*
и ..четыре**, гд? ясно указана множественность,
представляется, на первый взглядъ, очень страннымъ и является ха-
рактернымъ прим?ромъ того, насколько грамматическое
мышленіе можетъ расходиться съ логическимъ. Страннымъ
представляется оно даже и въ грамматическомъ отношеніи,
такъ какъ управлеше в?дь никогда не простирается
на число управляемаго существительнаго, а только на па-
дежъ его. Число у существительнаго, какъ мы уже знаемъ,—
форма несинтаксическая. Въ данномъ же случа? (и это
единственный случай этого рода) она оказывается синтаксической,
такъ какъ не им?етъ никакого самостоятельнаго значенія, а
употребляется исключительно по требованію словъ „два'*, „три'"
и „четыре'* Объясняется этотъ необыкновенный оборотъ
только исторически: въ старину это „стола" было не
родительньшъ падежомъ единственнаго числа, а
именительны мъ двойственнаго, который, хотя и сходенъ былъ съ
родительньшъ единственнаго въ словахъ на ъ мужескаго
рода, но въ другихъ словахъ р?зко отличался отъ него (отъ
слова „рука'*, напр., именит, двойств, былъ „руц?'*, а родит.
ед. „рукы'*, отъ слова „нога'* имен, двойств.—„ноз?'*, а род.
ед.—„ногы-, отъ слова „село'* имен, двойств.—„сел?'*, а род.
ед.—,села'*). Форма эта згпотреблялась, конечно, какъ и вс? другіе
падежи двойственнаго числа, только при слов? „два" и при
названіяхъ парныхъ предметовъ (какъ уши, ноздри, сапоги
и т. д.), при словахъ же „три" и „четыре'* употреблялся
именительный падежъ множественнаго числа
(говорили: „два коня'*, но „три кони**, „четыре кони'*, „два стола'*,

— 371 —
но .,три столиг „четыре столи"). Когда двойственное число
изъ языка исчезло, это .,стола'* было осмыслено, какъ
родительный единственнаго, и по образцу „два стола"
стали говорить „дв? руки1-, ,дв? ноги', „два селаСі и т. д. II
оборотъ этотъ, несмотря на свою странность, настолько
утвердился въ язык?, что перенесся даже и на „три" и на
„четыре", такъ что стали говорить „три стола" и „четыре стола".
Такъ и создалось это странное единственное число, которое
н?которые ученые не хотятъ даже признавать за единственное,
а называютъ „ограниченными числомъ (Р. ?. Брандтъ),
потом}7 что оно обозначаетъ не одинъ предметъ, какъ
единственное, не два, какъ двойственное и не безграничное множество,
какъ множественное, а ограниченное количество въ пред?лахъ
отъ 2-хъ до 4-хъ.
Есть и еще особенности у словъ „два", „три1, и „четыре", Другія ихъ «со-
правда бол?е мелкш, но который не м?шаетъ все же отм?тить: ценности.
1) Въ винительномъ падеж? они бываютъ сходны то съ
именительнымъ, то съ родительнымъ падежомъ, въ зависимости
отъ того, относятся они къ слову, обозначающему
одушевленный предметъ, или неодушевленный („я вид?лъ два стола'-,
но „двухъ братьевъ", „три книги", но „трехъ овецъ'*,
,,четыре тетради", но „четырехъ сестеръ") Исключенія,
если и бываютъ, то только при именахъ животныхъ („вид?лъ
дв? овцы", ..купилъ дв? коровы"), который вообще въ язык?
не такъ посл?довательно заносятся въ категорию
одушевленности, какъ имена лицъ; при именахъ же лицъ исключены
невозможны (нельзя сказать: „я вид?лъ два брата, дв? д?-
вушкии и т. д). Напротивъ, у вс?хъ остальныхъ счетныхъ
словъ винительный всегда сходенъ съ именительнымъ, даже
и при именахъ одушевленныхъ предметовъ („я вид?лъ пять
челов?къ, сто челов?къ, тысячу челов?къ**). Объясняется
это т?мъ, что „два", „три" и „четыре" когда-то (еще въ пра-
слявянскомъ язык?) были прилагательными, такъ что
должны были согласоваться въ падеж? со своимъ предмет-
нымъ существительнымъ, вс? же остальныя счетныя слова
были всегда существительными. Прилагательность слова „два"
и до сихъ поръ сказывается въ томъ, что оно изм?няется по
родамъ („два'* и „дв?"), такъ что оно и теперь отчасти
сбивается на прилагательное.
2) Если въ сочетаніяхъ типа: „два стола * есть
прилагательное, то для словъ „два*4, „три'* и „четыре'* возможны
дв? формы сочетанія: „два большіе стола" и „два боль-
24*

— 372 —
шихъ стола" („я вытащилъ изъ чемодана два походные
стаканчика", ,два-три надгробныхъ памятника стояли на
краю дороги" Лерм.); для вс?хъ же остальныхъ счетныхъ
словъ возможна только одна изъ этихъ формъ („пять боль-
шихъ столовъ", „шесть большихъ столовъ** и т д.).
Объясняется это опять-таки т?мъ, что „два-, „три- и
.,четыре''— бывшія прилагательный именительнаго падежа
множественнаго („два" — двойственнаго) числа Понятно,
что и второе прилагательное должно было стоять въ томъ же
падеж? и числ?, такъ что „три красивые кони" (впосл?д-
ствіи „коня**) является исконной формой сочетаній для этихъ
словъ. Напротивъ, для вс?хъ остальныхъ счетныхъ словъ
исконной формой зд?сь былъ род. пад. мн. ч. (пять
красивы х ъ коней), такъ какъ прилагательное должно было
согласоваться со своимъ существительнымъ, стоявшимъ всегда
при этихъ словахъ въ род. пад. мн ч, (см. выше) Впосл?д-
ствіи эта последняя форма сочетаній, какъ очень употреби*
тельная, была перенесена и на „два", „три" и „четыре", такъ
что по образцу „пять красивыхъ коней" стали говорить
,три красив ыхъ коня". А такъ какъ эта форма все же не
выт?снила и старой формы (три красивые коня), то у
этихъ словъ и оказались возможны дв? различный конструк-
ціи. При этомъ всл?дъ за вн?шней разницей явилась, какъ
это часто бываетъ въ язык?, и внутренняя: въ сочетаній:
„три красивые коня'- прилагательное, какъ ни въ чемъ
несогласуемое со своимъ существительнымъ, больше выд?ляется
въ сознаніи, ч?мъ въ сочетаній „три красивыхъ коня*, гд?
есть согласованіе хотя бы въ падеж? (въ числ? н?тъ).
Напротивъ, счетное слово больше выд?ляется во второмъ сочетанш,
ч?мъ въ первомъ, потому что зд?сь оно управляетъ 2-мя
родительными, а тамъ однимъ. Въ результат?, въ „три красивые
коня" преобладаетъ качественный отт?нокъ, а въ „три
красивыхъ коня*'—количественный.
Существительныя „оба'- и „полтора" сочетаются по образцу:
„два", „три" и „четыре", а существительныя: „двое4*, „трое",
„четверо", „пятеро" и т. д.— по образцу остальныхъ счетныхъ
существительныхъ.

- - 373
XXXVII.
Члены предложенія и члены мысли.
Заканчивая изученіе предложенія и его частей, мы должны Несоои?тстіів
оглянуться назадъ и еще разъ остановиться на основныхъ членоіъпредло-
J г женія членам*
элементахъ мысли—психологическомъ подлежащемъ и психо- мысли гь н?ко-
логическомъ сказуемомъ. Въ предыдущемъ мы исходили изъ Т0РЫХЪ случа-
яхъ.
такихъ случаевъ, гд? члены мысли и члены предложены со-
отв?тствовали другъ другу: психологическое подлежащее
выражалось грамматическимъ подлежащимъ (однимъ или съ
зависящими отъ него второстепенными членами), психологическое
сказуемое — грамматическимъ сказуемымъ (тоже однимъ или
съ его второстепенными членами). Теперь мы должны
обратить вниманіе и на т? случаи, гд? н?тъ такого соотв?тствія.
Возьмемъ самый простой житейскій случай- Челов?къ уро-
нилъ что-нибудь въ присутствіи другого. Уронившій
нагибается, осматриваетъ вещь и сообщаетъ: „треснуло?",
^лопнуло!", ..побилось!", „помялось!" и т. д. Первымъ представленіемъ
(психол. подлежащимъ) у обоихъ было, конечно,
представление о падающей вещи, вторымъ (психол. сказуемымъ) — пред-
ставленіе о результатахъ паденія. Первое не выразилось со-
вс?мъ словами (такъ какъ оба вид?ли падающій предметъ),
второе выразилось глаголомъ „треснуло1-, „лопнуло" и т. д.,
т.-е. грамматическимъ сказуемымъ. Въ этомъ случа?, значить,
члены предложенія прямо соотв?тствуютъ членамъ мысли (если
не считать того, что подлежащее было опущено). Теперь пред-
ставимъ себ?, что присутствующій не зам?тилъ,, что упало
Тогда уронившій прежде всего сообщить: „это часы упали!"
или прямо: .,это часы!", .,это кружка!", „это статуэтка!' и т.д.
Зд?сь уже соотношеніе будетъ другое. Первымъ
представленіемъ у слушателя (а значитъ и у говорящаго, потому что
онъ въ моментъ р?чи переживаетъ психологію слушателя)
будетъ представленіе о п а д е н і и чего-то (чего — онъ еще не
знаетъ); вторымъ—представленіе о томъ, что упало: о ча-
сахъ, о кружк?, о статуэтк? и т. д. Первое выразится
грамматическимъ сказуемымъ „упали" (или не выразится совс?мъ,
такъ какъ психол. подлежащее вообще р?дко выражается
словами), а второе — грамматическимъ подлежащимъ: „часы4',
-,кружкзс-, „статуэтка" и т. д., которое будетъ произнесено съ

— 374 —
особеннымь удареніемъ и къ которому можетъ, хотм это и
не обязательно, примкнуть еще усилительная частица „это-
(.,это часы упали!"). Зд?сь, значитъ, члены мысли выражены
навыворотъ: психол. подлежащее выражено грамматическимъ
сказуемымъ, а психол. сказуемое — грамматическимъ подлежа-
щимъ. Наконецъ, возможенъ еще и третій случай. Оба чело-
в?ка вид?ли, что упало, оба заинтересованы результатомъ
паденія, но уронившій выразилъ этотъ результатъ не словомъ,
а ц?лымъ предложеніемъ: „пружина лопнула!'", ., стекло
разбилось!", „головка отлет?ла!" и т. д. Въ этомъ случа? оба
слова вм?ст?, т.-е. и подлежащее, и сказуемое, выразятъ одно
психологическое сказуемое, а психологическое подлежащее
опять останется не выраженнымъ. Или возьмемъ еще такой
случай. Въ дом? ждутъ важнаго гостя. Посл? долгихъ ожи-
даній раздается звонокъ и является... почтальонъ. Вс?разоча-
рованнымъ голосомъ говорятъ: .,это почтальонъ пришелъ!"
Ясно, что представленіе о чьемъ-то п р и х о д ? явилось у
вс?хъ раньше, ч?мъ о почтальон?. Оно и было психологич.
подлежащимъ и выразилось сказуемымъ .,пришелъ". Психоло-
гическимъ же сказуемымъ было новое представленіе о
почтальон?, и оно выразилось подлежащимъ— „почтальонъ". Если
же тревога была совс?мъ ложная, то психологическое
сказуемое могло выразиться ц?лымъ предложеніемъ, объясняю-
щимъ ее: „это мальчишки шалятъ!", .,звонокъ чинится!" и т.д.
На т?хъ же прим?рахъ мы можемъ уб?диться, что и
любой второстепенный членъ можетъ выразить
психологическое сказуемое, при чемъ психологическое подлежащее
выразится вс?ми остальными словами (или не выразится
вовсе). Такъ, если свид?тель паденія не будетъ знать, что
упало, уронившій можетъ сказать: „часы уронилъ1",
„пуговку потерялъ!", „кошелекъ выронилъ!'* и т. д., и во
вс?хъ этихъ случаяхъ психол. сказуемое выразится
дополнен і е м ъ. Если свид?тель им?етъ основаніе бояться за свои
вещи, то уронившій скажетъ: „это мои часы, не безпокойся!",
и психол. сказуемое выразится опред?леніемъ. Если часы
уже и раньше падали и были приняты м?ры, чтобы
предотвратить паденіе, то уронившій раздраженно воскликнетъ:
„опять упали!** или прямо: „опять!'-, „попрежнему!" и т. д.,
и въ этомъ случа? психол. сказуемое выразится обстоя-
тельствомъ. Наконецъ, если упалъ пустячный предметъ,
то уронившій спросить себя, „поднимать ли?а, и психол.
сказуемое выразится второстепеннымъ сказуемымъ.

— 375 —
II въ бол?е спокойной р?чи любой членъ предложенія Удареніефразы,
можетъ привлечь къ себ? главное удареніе фразы и выразить иакъпо0кГц3ча1*лаь
психологическое сказуемое Правда, если вырвать фразу изъ Го сказуемаго
связи и произносить ее медленно, разд?льно и со- Все неударен-
ное — психол.
вершенно спокойно, то члены предложенія представятся подлежащее.
совпадающими съ членами мысли. Такъ, въ предложеніи, напр.:
..мой братъ прочиталъ эту книгу" исходнымъ представленіемъ
будетъ сознаваться представленіе о ^моемъ брат?", а
представленіемъ, приведеннымъ съ нимъ въ связь, — представленіе
о „прочтеніи этой книги". Соотв?тственно съ этимъ и въ
удареніяхъ фразы, въ общемъ почти одинаковыхъ, выд?лятся
едва зам?тно слова убрать'* и „прочиталъ", и изъ нихъ опять-
-таки больше выд?лится „прочиталъ". Словомъ, психологія и
грамматика фразы будутъ совпадать. Но в?дь ясно, что это
случай школьный, искусственный, что такъ мы никогда не го-
воримъ. На практик? мы скажемъ такую фразу бол?е или
мен?е оживленно и сд?лаемъ, въ зависимости отъ предыду-
щихъ переживаній, на какомъ-нибудь слов? сильное
удареніе. И это слово и выразитъ психологическое сказуемое, а
вс? остальныя — психол. подлежащее. Такъ, если книга была
дана съ т?мъ, чтобы „мой братъ", прочитавши, возвратилъ
ее, и теперь интересуются т?мъ, можно ли ее получить на-
задъ, то, очевидно, представленія о „моемъ брат?" и объ
„этой книг?1* уже есть въ ум? говорящихъ, и вся работа
мысли заключается въ томъ, чтобы соединить эти
представленія съ представленіемъ о прочтеніи книги (прочиталъ, или
не прочиталъ?) Тогда мы скажемъ: ,мой братъ прочиталъ
эту книгу", и выд?ленное слово выразитъ психол. сказуемое,
а вс? остальныя — психол. подлежащее. Если же собес?дникъ
уже зналъ, что книга прочитана к?мъ-нибудь изъ моихъ до-
машнихъ и интересовался только, к?мъ именно, то
представленіе о комъ-то „моемъ, прочитавшемъ эту книгу" будетъ
его психол. подлежащимъ, и съ нимъ онъ свяжетъ
представленіе о „брат?" — психол. сказуемое („мой братъ
прочиталъ эту книгу"). Если передъ т?мъ спорили о томъ,
какую именно книгу прочиталъ мой братъ, то у спорящихъ
предварительно сложится въ ум? представленіе о .,моемъ
брат?, прочитавшемъ книгу" и они будутъ связывать его съ
представленіемъ объ .,этой" или о „другой" книг? (.,мой
братъ прочиталъ эту книгу", „н?тъ другую"). Если будутъ
спорить о томъ, чей братъ прочиталъ эту книгу, то психол.
сказуемое выразится словомъ „мой" („мой братъ прочиталъ

— 376 —
эту книгу, а не твой") и т. д. Само собой разум?ется, что и
любая группа словъ можетъ выразить исихол. сказуемое.
Такъ, слушателю можетъ быть совершенно неизв?стно, кто
прочиталъ эту книг}-, я ли, домашніе ли мои или посторонней
кто, и тогда психол. сказуемое выразится словами „мой братъ'*:
если съ моимъ братомъ р?дко случается такой казусъ/ какъ
прочтеніе книги, то могутъ выд?литься слова „прочиталъ
книгу '¦ и т. д Вообще, все, что есть но ваг о въ данномъ
предложеніи, выразитъ всегда психол. сказуемое его, а все,
что изв?стно или можетъ быть угадано заран?е — психол
подлежащее.
Удареніе Что фактически въ нашей р?чи психол. сказуемое можетъ
"сГна^ю^омъ выРажаться любымъ членомъ предложенія и сравнительно
член?. р?дко выражается грамматическимъ сказуемымъ, въ этомъ не
трудно уб?диться, читая вслухъ любой отрывокъ изъ любого
автора и прислушиваясь къ такъ наз. „логическимъ" (въ
сущности, психологическимъ) удареніямъ. Вотъ, напр., начало
„Б?жина луга'', приведенное съ выд?леніемъ словъ, несущихъ
на себ? логическое удареніе *"):
Былъ прекрасный іюльскій день, одинъ изъ т ? х ъ дней,
которые случаются только тогда, когда погода установилась надолго
Съ самаго ранняго утра небо ,я с н о, утренняя заря не пылаетъ
пожаромъ: она разливается чроткимъ румянцемъ.
Солнце — не огнистое, не раскаленное, какъ во время знойной
засухи, не тускло-багровое, какъ передъ бурей, но св?тлое
и прив?тно-лучезарное, мирно всплываетъ подъ узкой
и длинной тучкой, св?жо просіяетъ и погрузится въ
лиловый ея туманъ. ВерхніЙ, тонкій край растянутаго облачка
засверкаетъ зм?йками; блескъ ихъ подобенъ блеску кованаго
сере бра... Но вотъ опять хлынули играющие лучи — и весело, и
величаво, словно взлетая, поднимается могучее с в ?-
т и л о.
Мы видимъ, что удареніе можетъ падать на любой членъ
предложенія и что на сказуемое оно падаетъ довольно р?дко.
И не только отд?льные члены предложенія, но и самое дро-
бленіе р?чи на предложенія не соотв?тствуетъ психо-
логіи ея. Удареній въ нашемъ отрывк? несравненно больше,
ч?мъ предложеніи, и это потому, что, напр., вс?
обособленные второстепенные члены им?ютъ каждый свое
удареніе, въ слитныхъ предложеніяхъ всегда столько удареній,
сколько однородныхъ членовъ и т. д. Да и въ самомъ обыч-
номъ предложеніи можетъ быть всегда н?сколько самостоя-
*) Въ сомнительныхъ случаяхъ мы выд?ляемъ н?сколько словъ, сопср-
ничающихъ по ударенію.

— 377 —
тельныхъ удареній (напр.: ^эту-то книгу и прочиталъ май
братъ", „вотъ такъ-то онъ и и о пал ъ въ председатели'*,
„куда мн? было обратиться? кого было умолять о
помощи?"). Напротивъ, отд?льныя предложешя могутъ не им?ть
совс?мъ самостоятельнаго ударенія, если не заключаютъ
ничего новаго для мысли (напр.: „мой братъ прочиталъ книгу,
о которой ты говоришь"). Такимъ образомъ, мыслей, какъ
отд?льныхъ психологическихъ моментовъ, въ любомъ отрывк?
всегда можетъ быть и больше, и меньше, ч?мъ
предложена. Дал?е, общііі характеръ предложенія тоже съ граммати- другія протию-
ческой точки зр?нія всегда можетъ быть одинъ, а съ психо- Р*чт *в«ДУ
„ „ . психологіеи и
логической — другой, іакъ, мы уже вид?ли, что предложенія, грамматикой.
грамматически полныя, могутъ психологически выражать
только одно психол. сказуемое (.,пружина лопнула!1*, „стекло
разбилось!", „головка отлет?ла!'). И, наоборотъ, предложенія,
грамматически неполныя, не им?ющія даже ни подлежа-
щаго, ни сказуемаго, съ психологической точки зр?нія
могутъ быть полными, т.-е выражать всю мысль ц?ликомъ, безъ
всякихъ недомолвокъ („не нагнать теб? б?шеной тройки!")
Безличныя предложенія, абсолютно не мирящіяся
грамматически съ подлежащим^ психологически могутъ им?ть и почти
всегда им?ютъ подлежащее („св?таетъ!'-, сказанное утромъ
при взгляд? въ окно, при чемъ непосредственное впечатл?ніе
св?та въ окн? является психол. подлежащим^ а само слово
..св?таетъ" — психол. сказуемымъ, „дуетъ!% сказанное посл?
того, какъ почувствовался сквознякъ и т. д.).
Частно-отрицательное предложеніе можетъ быть съ психологической точки
зр?нія обще-отрицательнымъ (.,мой братъ прочиталъ не эту
книгу'*). Главное предложеніе можетъ быть психологически
второстепеннымъ и даже не заключать въ себ? совс?мъ от-
д?льной мысли, а придаточное — психологически-главнымъ. И
если еще принять во вниманіе, что во вс?хъ нашихъ прим?-
рахъ мы могли указывать только на наибол?е
объективны я психологическія данныя и не могли касаться т?хъ с у б ъ-
ективныхъ переживаній, которыя могутъ скрываться за
каждой фразой, то станетъ ясно, что психологическая
подпочва фразы и ея грамматическая поверхность — величины
совершенно разнородные
Читателю, в?роятно, начинаетъ казаться, что почва, на
которой онъ до сихъ поръ стоялъ, уходитъ изъ-подъ его ногъ.
Какъ? Истолковать основныя синтаксическія категоріи на
почв? ихъ психологическаго значенія, а зат?мъ заявить,

— 378 —
что къ 5/іо"мъ сл}7чаевъ такое истолкованіе не подходить?
Не значитъ ли это, что основные прим?ры подобраны
искусственно, что все зданіе построено на песк?, вся книга на
фикціи? И какой же внутренній смыслъ им?ютъ тогда вс?
эти „подлежащая'", .,сказуемыя", „дополненія" и т. д.? Не есть
ли это, въ такомъ случа?, пустыя ., формы", мертвые
звуковые факты, механически намъ свойственные, но съ нашимъ
мышлешемъ ничего общаго не им?ющіе? Постараемся раз-
с?ять вс? эти вполн? законныя недоум?нія, хотя и
предупреждаем^ что зд?сь мы подходимъ къ трз'дн?йшему изъ
общихъ вопросовъ синтаксиса.
Причина проти- Мы уже вид?ли, что вс? мы говоримъ по опред?леннымъ
?ннтанснческ?й шаблонамъ, употребляемъ опред?ленныя, формы сочетаніі%
шаблонъ мо- усвоенныя нами съ д?тства вм?ст? со словами и звуками
¦иГться наМдіобое Даннаго языка и унасл?дованныя нашимъ покол?ніемъ отъ
психическое со- предшествующихъ покол?ній. Эти шаблоны (изъ которыхъ
держаніе наибол?е общіе нами уже изучены) предносятся нашему
сознанію всегда, о чемъ бы мы ни говорили и что бы
мы ни слушали. Это нашъ синтаксическій багажъ,
взятый нами съ д?тства въ нашъ жизненный путь, подобно
звуковому багажу, словарному багажу, семасіологическому
багажу (значеніямъ словъ), образуюіцимъ вм?ст? то, что
называется русскимъ языкомъ. Вотъ эти то шаблоны мы и до-
стаемъ изъ багажа и над?ваемъ на нашу мысль, какъ
своего рода языковую одежду, всякій разъ, какъ намъ надо
что-нибудь сказать. При этомъ мы, конечно, не можемъ быть
особенно разборчивы въ такомъ, не терпящемъ
отлагательства д?л?, какъ языкъ. Любую мысль мы можемъ облечь въ
любую одежду, случайно подвернувшуюся, такъ сказать, подъ
руку. Ч?мъ распространенн?е данный шаблонъ въ нашемъ
язык?, ч?мъ онъ привычн?е намъ, т?мъ больше шансовъ,
что именно онъ подвернется подъ руку. Во всякомъ случа?
к а к о й-н и б у д ь шаблонъ да нуженъ. Выдумывать особую
чисто-индивидуальную синтаксическую оболочку для нашей
мысли, соотв?тствующую нашему индивидуальному пережи-
ванію, мы не можемъ, какъ не можемъ выдумывать своихъ
звуковъ, своихъ словъ, своихъ значеній, потому что все это
значило бы выдумывать свой языкъ, на которомъ ни съ
к?мъ нельзя было бы объясняться. В?рн?е, мы все это
можемъ д?лать и д?лаемъ, но лишь постольку, поскольку мы
способствуемъ изм?ненію языка, т. е. въ пропорціи неизм?-
римо малой по сравненію съ нашимъ подчиненіемъ данному

— 379 —
состоянію языка. Какъ весь языкъ, такъ и его синтаксическая
сторона, есть прежде всего сфера обще-принятаго. По-
яснимъ все это на прим?р?. У челов?ка, вид?вшаго, что что-
-то упало и потомъ только разгляд?вшаго упавшій предмета»
психологическимъ подлежащимъ обязательно будутъ вс? пред-
ставленія, связанныя съ паденіемъ и среди нихъ на первомъ
план? само паденіе, а психологическимъ сказуемымъ —
упавшій предметъ. Если бы онъ захот?лъ выразить точно свой
индивидуальный ходъ представленій, то онъ бы сказалъ:
„паденіе часовничаетъ", или „упавшее часовничаетъ *, или (съ
помощью сказуемостнаго сочетанія) „паденіе есть часы",
„упавшее есть часы". Мы видимъ, что и въ этомъ случа? онъ не
могъ бы выйти за пред?лы все т?хъ же синтаксическихъ
шаблоновъ, какъ не можетъ выйти за пред?лы своихъ пяти
вн?шнихъ чувствъ. Но только вс? эти шаблоны оказались
бы, вдобавокъ, еще и мало понятными и малопригодными къ
данному случаю. Ясно, что проще всего ему схватиться за
первый попавшійся, наибол?е употребительный шаблонъ
(„имен. пад. существительнаго ~ согласуемый съ нимъ гла-
голъ") и перевернуть его, т.-е. сказать: „часы упали".
Точно такъ же онъ можетъ взять и любой обломокъ изъ
другого, не мен?е привычнаго шаблона—распространеннаго
предложены—и сказать: „часы уронилъ", „часы надо поднять",
„опять съ часами скандалъ!" и т. д. Какой именно шаблонъ
вынется изъ его синтаксическаго запаса, ему довольно
безразлично, потому что своимъ индивидуальнымъ ходомъ
представленій онъ ни въ какомъ случа? не жертвуетъ:
онъ его выражаетъ удареніемъ („часы упалии, „часы
уронилъ", .,надо часы поднять" и т. д.). Удареніе на отд?ль-
ныхъ словахъ всегда было однимъ изъ синтаксическихъ средствъ
языка. Оно предшествовало, в?роятно, какъ наибол?е простое,
вс?мъ остальнымъ средствамъ и существовало еще задолго
до созданія грамматическихъ формъ, на самой ранней стадіи
развитія челов?ческаго языка. Не исчезло оно и посл?
созданія формъ и стало комбинироваться съ чисто
грамматическими средствами языка. Оно и является сейчасъ главнымъ
посредникомъ между индивидуальной, до-языковой мыслью и
ея обще-принятымъ языковымъ выраженіемъ. Кром? того,
есть и другіе способы передать индивидуальный ходъ
представленій: спеціальный порядокъ словъ, соотв?тствую-
щій порядку представленій („упали часыа, „уронилъ часы"^
„надо поднять часы"), усилительныя частицы при психологи-

— 380 —
•ческомъ сказуемомъ (это часы упали), жесты, сопровождаю-
uue психологическое сказуемое (въ данномъ случа?
указательный жестъ) и т. д. Всего этого съ избыткомъ достаточно,
чтобы сообщить необходимый индивидуальный характеръ
фраз?, не искажая ея общеобязательной языковой формы.
Птакъ. благодаря ударенію и н?которымъ другимъ вспо-
могательнымъ средствамъ, мы можемъ всегда наложить
готовый формы сочетаній русскаго языка на
любое психическое содержаніе. Ясно, что вывести
значеніе этихъ формъ изъ того содержанія, на которое он?
сейчас ъ накладываются, н?тъ ни мал?йшей возможности.
Напротивъ, если мы возьмемъ тотъ періодъ языка, когда он?
еще не были готовыми, когда он? еще только
создавались и им?ли, сл?довательно, въ устахъ говорящихъ
индивидуальное значеніе, тогда, очевидно, он? должны были
употребляться въ своемъ истинном ъ, первоначальномъ
смысл?, оформливать именно то психическое содержаніе, ради
котораго он? были созданы. Именно этотъ-то гипотетическій
перюдъ языка и им?ютъ всегда въ виду, когда говорятъ о
психологическомъ и логическомъ значеніи иодлежащаго и ска-
зуемаго или о различеніи главныхъ и второстепенныхъ чле-
новъ. Несомн?нно, что въ томъ язык? и въ ту эпоху, когда
создавался глаголъ,онъ выражалъ психологическое сказуемое и
соотношеніе его съ психол. подлежащимъ. Несомн?нно, что
именит, пад. существительнаго есть исконная форма для выра-
женія психол. подлежащаго. Несомн?нно, что второстепенные
члены въ моментъ ихъ зарожденія обозначали
несамостоятельные, добавочные элементы мысли, входившіе въ составъ
сложнаго психологическаго сказуемаго или психологическаго
подлежащаго. Раскрывая психологическое значеніе какого-бы
то ни было синтаксическаго шаблона, мы, очевидно, должны
восходить ко временамъ, когда онънебылъ еще ша-
блономъ, потому что, какъ шаблонъ, онъ ничего не мо-
жетъ значить. Это мы и д?лали на всемъ протяженіи книги.
Приэтомъ, изъ педагогическихъ соображеній, мы должны были,
конечно, на первыхъ порахъ, подбирать такіе прим?ры, гд?
эти шаблоны им?ютъ свое исконное значеніе, гд? они при-
крываютъ собой первоначальное свое психическое содержаніе;
и другого пути въ изложеніи синтаксиса, думается, не мо-
жетъ быть.
Исконное содер- Остается разр?шить второе недоум?ніе. Какое же значеніе
жаніе ихъ под- » _і_ а х
сознательно им?ютъ сеичасъ вс? эти формы и сочетанія формъ> разъ

— 381 —
он? превратились въ шаблоны, въ пустыя ..формы" съ какимъ
угодно содержаніемъ и следовательно какъ будто бы безъ
всякаго содержанія? Отв?тъ весьма простъ, и на него уже
не разъ намекалось въ предыдущемъ: он? сохранили свое
исконное значеніе, но перешли, какъ все привычное, изъ
области сознательнаго въ область подсозна-
тельнаго. На самомъ д?л? это не только шаблоны; у
нихъ есть свое содержание, только подсознательное и потому
еле зам?тное при св?т? того сознательнаго содержанія.
которое въ нихъ сейчасъ вкладывается. Что это такъ, ясно уже
нзъ того, что путемъ самонаблюденія, путемъ сосредоточена
на нихъ нашего исключительнаго вниманія, т.-е., другими
словами, путемъ перевода ихъ изъ подсознательной
области въ центръ сознанія, намъ удается раскрыть
это содержаніе. В?дь въ этомъ и состоитъ работа грамматиста,
и она была бы невозможна, если бы первоначальный смыслъ
формъ былъ окончательно утраченъ. Дал?е, присмотримся къ
сл?дующему явленію: не всякій членъ предложенія
одинаково легко выд?лить съ помощью ударенія. Намъ гораздо.
легче, напр., сказать: „мой братъ прочиталъ эту книгу",
ч?мъ: „мой братъ прочиталъ эту книгу". Во второмъ слу-
ча? удареніе должно быть черезчуръ р?зко, да и то, въ
сущности, получается довольно необычная фраза, и на
практике мы, скор?е всего, сказали бы: „да в?дь вотъ эту книгу
прочиталъ мой братъ!" Значить, для того, чтобы выразить
наше психологическое сказуемое словомъ „эту", намъ нуженъ
ц?лый арсеналъ усилительныхъ частицъ, нужно особое слово-
расположеніе, нужно чрезвычайно энергичное удареніе; на-
противъ, чтобы выразить его словомъ .прочиталъ",
достаточно легкаго ударенія на выд?ляемомъ слов?. Почему это?
Потому, что въ одномъ случа? наши психологическія и грам-
матическія ощущенія противор?чатъ другъ другу, а въ
другомъ поддерживаютъ другъ друга. Значить въ ка-
ждомъ отд?льномъ случа? им?ютъ значеніе оба фактора, и
психологически, и грамматическій, только посл?дній, какъ
подсознательный, остается вът?ни. И вообще, отношеніе чле-
новъ предложенія къ психологическимъ элементамъ мысли
далеко не такъ безразлично, какъ это могло бы показаться
изъ предыдущего. Въ каждомъ язык? въ каждую эпоху су-
ществуютъ опред?леиныя соотношенія между т?ми и
другими; только эти соотношенія очень сложны, съ тру-
домъ поддаются изученію (потому что приходится судить по-

— 382 —
удареніямъ, а ударенія могутъ завис?ть еще и отъ другихъ,
чисто ритыическихъ причинъ) и, къ сожал?нію, еще мало
изучены. Можемъ указать, для прим?ра, на сл?дующія соотно-
шенш въ русскомъ язык?:
Соотношенія Подлежащее всегда бываетъ психологическимъ ска-
между членами Зуемымъ въ начал? пов?ствованія (если только разсказъ не
предложена и J к г
членами мысля, ведется въ первомъ лиц?), когда слушателю какъ разъ важно
только, о комъ или о чемъ будетъ разсказываться: .,какъ
нын? сбирается в?щій Олегъ", „приб?жали въ избу д?-
ти% .,б?л?етъ парусъ одинокій", „у лукоморья дубъ
зеленый", .,у Казбека съ Шатъ-горою былъ великій споръ'',
„во время оно жилъ да былъ въ Москв? бояринъ М и-
хаилъ", „н?сколько л?тъ тому назадъ, въ одномъ изъ по-
м?стій своихъ, жилъ старинный русскій баринъ, Кирила
Петрович ъ Троекуров ъ" и т. д., сравн. также традиці-
онное начало сказокъ'*: „жили-были старикъ со старухой",
„жилъ-былъ царь" и т. д. Напротивъ, въ середин? р?чи это
бываетъ сравнительно р?дко, только при переход? къ другому
предмету, „изъ темнаго л?са, навстр?чу ему, идетъ
вдохновенный кудесникъ", „въ свою деревню на ту пору по-
м?щикъ новый прискакалъ'* и т. д.
Сказуемое сравнительно р?дко бываетъ само по себ?
психол. сказуемымъ, потому что логически беретъ пе-
рев?съ всегда дополненіе, стоящее при сказуемомъ: дали
пощечину, дали награду, получилъ удовольствіе,
полз^чилъ выговоръ, получилъ чахотку, заложилъ п а л ь-
т о, заложилъ лошадей, заложилъ книгу, заложилъ з а
г ал стух ъ, заложило уши, люблю природу, люблю
мороженое, взялъ отпускъ, взялъ в з я т к у, взялъ призъ
и т. д Можно сказать, что приглагольное дополненіе всегда
является логическимъ сказуемымъ предложенія, какъ
глаголъ—грамматическимъ сказуемымъ. Психологически же,
в?роятно, чаще всего дополненіе со своимъ глаголомъ обра-
зуетъ сложный образъ, который и составляетъ
психологическое сказуемое.
Приглагольное дополненіе, согласно
предыдущему, чаще вс?хъ другихъ членовъ бываетъ психол.
сказуемымъ.
Пріименное дополненіе можетъ быть психол.
сказуемымъ только, если стоитъ въ родительномъ падеж? („не
стая вороновъ слеталась на груды тл?ющихъ костей...
удалыхъ шайка собиралась!")? при чемъ и въ этомъ случа?

— 383 —
оно не одно служить психол.' сказуемымъ, а сливается съ
управляющимъ именемъ въ одинъ ц?льный образъ („стая
вороновъ'-, .,удалыхъ шайка'*); въ остальныхъ же падежахъ
оно не можетъ совс?мъ быть психол. сказуемымъ, потому
что, притягивая къ себ? удареніе, превращается въ
приглагольное (срвн.: „челов?къ въ б?лой шляп? остался
съ нами'- и .,челов?къ въ б?лой шляп? остался съ нами')*
Въ этомъ сказывается привычка наша ударять на всемъ при-
глагольномъ и соотв?тственно этому все ударенное
сознавать, какъ приглагольное.
Опред?леніе, если оно не сказуемостное и не
обособленное, крайне р?дко бываетъ психологическимъ сказуемымъ
потому что обычнымъ средствомъ выд?ленія его служитъ
именно обособленіе или сказуемостность.
Второстепенное сказуемое почти всегда
бываетъ психол. сказуемымъ.
Сказуемостные члены почти всегдабываютъ психол.
сказуемыми, такъ какъ въ этомъ и состоитъ внутренняя
сторона сказуемостности.
Обособленные члены почти всегда бываютъ психол.
сказуемыми, такъ какъ въ этомъ и состоитъ внутренняя
сторона обособленности.
Однородные члены почти всегда бываютъ психол
сказуемыми, такъ какъ отношеніе между ними психологически
то же, что и между отд?льными предложеніями.
Кром? того, съ той или иной психологической функціей Синтаксическія
того или иного члена связанъ опред?ленный порядокъ изм?ненія въ
СВЯЗИ С"Ь ПСИ-
словъ въ предложеніи. Какъ общее правило, можно при- хологіейфразы.
нять, что выраженіе психол. сказуемаго н е сказуемымъ, а ка-
кимъ-либо другимъ членомъ предложенія создаетъ
обратный порядокъ словъ. Такъ, подлежащее нормально стоитъ
передъ сказуемымъ, а въ роли психол. сказуемаго—посл?
него (соотв?тственно порядку представленій). Дополненіе, на-
оборотъ, нормально стоитъ по с л? сказуемаго, а въ роли
психол. сказуемаго (если оно одно, безъ помощи глагола; выполня-
етъ эту роль),—п е р е дъ нимъ. Опред?леніе нормально стоитъ
передъ опред?ляемымъ, а въ роли психол. сказуемаго
посл? него (прим?ры см. въ глав? XXVI). Объ особомъ порядк?
словъ при сказуемостныхъ и обособленныхъ членахъ уже
было въ свое время сказано. Дал?е, мы уже вид?ли, что съ
ролью психол. сказуемаго можетъ быть связано для всякаго
члена и употребленіе особыхъ частичныхъ словъ при немъ

— 384 —
(усилительныя слова). Наконецъ, психологическая основа пред-
ложенія можетъ отражаться и непосредственно на его
грамматическомъ стро?, въ узкомъ смысл? этого слова.
Такъ, отсутствіе согласованія въ предложеніяхъ типа, „и
праздномыслить было мн? отрада" могло возникать только
на почв? двухъ психол. сказуемыхъ въ одномъ пред-
ложеніи (срвн. психологію прим?ровъ: .,вотъ и вышло
тогда первая моя штука", „публики сегодня пришло ц?-
лая бездна'-). Психологическое единство такихъ сочетанш,
какъ „два стола", „пять столовъ', .,сорокъ столовъ*-
способствовало въ нашихъ былинахъ такому согласованно, какъ:
.,про?здили они д?ло три года", „Я ждала Добрыню ц?ло
шесть годовъ, я прожду Добрыню друго шесть годовъ",
„давалъ друго сорокъ тысячей'4 и т д. Все это показы-
ваетъ, что между психологической подпочвой фразы и ея
грамматической поверхностью, хотя и н?тъ никакого
сходства, но есть ц?лый рядъ связующихъ нитей въ настоящемъ
и сложныхъ взаимод?йствій въ прошломъ, какъ между вулка-
Взаииоотноше- ническими силами и ландшафтомъ страны. Въ заключеніе мы
іія грамматики можемъ Такъ формулировать отношеніе грамматики къ
психол огіи:
1) всякій грамматически фактъ есть т?мъ самымъ фактъ
внутренній, психологическій;
2) среди психологическихъ фактовъ, лежащихъ въ основ?
синтаксической стороны р?чи, надо различать факты обиіе-
-психологическіе, относящіеся къ до-языковой мысли
и факты грамматико-психологические (или психо-
-грамматичесше), создаюшде язы ковую мысль, или
предложен і е;
3) первые находятся въ моментъ р?чи въ св?тлой точк?
сознанія, вторые въ подсознательной области;
4) первые составляютъ предметъ психологіи и интере-
суютъ грамматиста только постольку, поскольку вліяютъ на
грамматическій строй фразы; вторые составляютъ предметъ
грамматики, въ частности синтаксиса.
Подлежащее и Основная трудность въ объясненіи ребенку понятій под-
сказуемое іт> лежащаго и сказуемаго заключается именно въ недоступности
школ?. для него всего того, что изложено въ этой глав? Какъ ни
условны, какъ ни расплывчаты раскритикованныя Потебней
обычныя „логическія" опред?ленія подлежащаго и сказуемаго
(подлежащаго, какъ того, „о чемъ говорится въ предложе-
ти", а сказуемаго, какъ того, „что говорится о подлежащемъ"),

— :J85 —
они все-таки выражаютъ, по правд? говоря, самую сутьд?ла,
въ томъ смысл?, что перебрасываютъ необходимый мостъ
между грамматикой съ одной стороны и психологіеи и
логикой съ другой. Съ этихъ опред?леній (только переведенныхъ
въ область психолопи) никогда не сдвинется синтаксисъ,
поскольку грамматическія подлежащее и сказуемое никогда
не смогутъ быть совс?мъ оторваны отъ психологическихъ
и логическихъ. Б?да только въ томъ, что вс? подобный опре-
д?ленія годны для эпохи образованія этихъ формъ
въ язык?, а не для той эпохи, когда ихъ учитъ ребенокъ
въ школ?. Не спасаетъ и разд?леніе вс?хъ словъ языка на
,,высказываюішя" и ., обозначаются** (проф. Д. Н. Овсянико-
Куликовскій. «Грамматика русскаго языка, руководство для
средней школы и самообразованія"), при чемъ сказуемыя всегда
„высказываютъ", а остальныя слова „обозначаютъ"; не спасаетъ
потому, что въ р?чи самого ребенка, которую онъ
непосредственно въ себ? наблюдаетъ, всякое слово можетъ
„высказывать'', разъ на немъ удареніе и оно составляетъ
психологическое сказуемое. Прежде приходилось ув?рять ребенка, что
въ выраженіи „не заботьтесь о завтрашнемъ дн?" говорится
не о завтрашнемъ дн? и не о заботахъ о немъ, а о ,васъ",
потому что „вы'* есть пропущенное подлежащее, т.-е. „то, о
чемъ говорится въ предложеніи" (Потебня, „Изъ записокъ по
русск. гр.", т. 1 стр. 88); теперь приходится уб?ждать его, что
въ его восклицанш: „дождь идетъ!" важенъ не дождь, а то,
что онъ „идетъ'*, потому что „дождь* только обозначаетъ, а
„идетъ** высказываетъ, что въ выраженіи: „дали тумака'* важно
не то, чего дали, а важно, что „дали", что въ выраженіи: .,я
сегодня на елк?" важны не ,,я", не „елка" и не ,,сегодня", а что-то
отсутствующее, и т д. Все это не можетъ не казаться ребенку
условнымъ, и обычно грамматика и усваивается, какъ рядъ
условностей. Говорить ему о противор?чіи между
грамматической и логико-психологической стороной мысли, какъ
подсознательной и сознательной, конечно, нельзя, и, в?-
роятно, никогда нельзя будетъ, какъ бы ни
усовершенствовались педагоги въ популяризации знаній. А только это
одно и могло бы объяснить д?ло. Не лучше ли въ та-
комъ случа? совс?мъ не объяснять ему, что такое
подлежащее и сказуемое, а просто на практик? пріучить
его находить ихъ (разъ ужъ это для чего-то нужно),
отложивши объясненіе до старшихъ классовъ? Т?мъ бол?е,
что при этомъ неизб?жно выдвинется на первый планъ уже
вн?шняя сторона грамматики, самыя формы, которыя бу-
дутъ ему в?рнымъ компасомъ въ его грамматическихъ изыска-
ніяхъ и которыя сами по себ? никогда не представляются
ребенку условными и всегда, въ сущности, охотно
воспринимаются имъ.
25

Отд?лъ воеьмой.
Сочетаніе предложений.
XXXYIIL
Понятіе о сложномъ предложеніи.
Сліяніе До сихъ поръ мы говорили о сочетаніяхъ с л о в ъ и о
отд?льныхъ Т0МЪ) какъ эти сочетанія образуютъ предложенія. Но пред-
предложеніи , о
іъ сложное ложенія тоже могутъ вступать въ связь между сооои и обра-
предложеніе. зовывать друпя, бол?е крупныя синтаксическія группы.
Поэтому синтаксисъ и д?лится всегда на два основныхъ отд?ла:
отд?лъ о сочетаніяхъ словъ и о сочетаніяхъ
предложеніи. Та синтаксическая единица, которая получается
отъ соединенія предложеніи, называется обычно сложиымъ
предложеніемъ.
О термины Прим. Терминъ этотъ, какъ и большинство терминовъ,
„сложное пред- явно несостоятеленъ, такъ какъ вазываетъ н?сколько
предложеніе". ложеній однимъ предложеніемъ. Поэтому н?которыми
предложенъ былъ другой терминъ: „синтаксическое ц?-
л о е'\ Но и этотъ терминъ не безъ гр?ха: онъ гораздо шире,
ч?мъ то, что имъ должно обозначаться. В?дь и отд?льное
предложеніе есть „синтаксическое ц?лое" и даже гораздо
бол?е „ц?лое'-, ч?мъ сложное предложеніе. Кром? того, само
сложное предложеніе нер?дко состоитъ изъ отд?льныхъ группъ
предложеніи, внутри которыхъ больше единства, ч?мъ
снаружи, такъ что каждая такая группа тоже могла бы быть
названа „синтаксическимъ ц?лымъ". Прикр?пляя же терминъ
„синтаксическое ц?лое" къ одному только сложному предло-
женію, мы т?мъ самымъ лишаемся очень ц?ннаго общаг о
термина, необходимаго при сравненіи различныхъ синтакси-
ческихъ ц?лыхъ между собой. Очевидно, зд?сь нужно создать
терминъ для „крупн?йшаго синтаксическаго ц?лаго", а
эти 3 слова не такъ легко сжать въ одинъ короткій и ясный
терминъ. Употреблявшійся зд?сь когда-то терминъ., періодъ" такъ
сросся теперь въ нашемъ представленіи съ особымъ видомъ

3S7
Ритмъ
и интонація
сложмаго
сложныхъ предложение, отличающимся осооой
распространенностью, ритмичностью и музыкальностью, что прим?неніе его
ко всякому сложному предложенію тоже породило бы
путаницу. Въ конц? концовъ, мы и предпочли пока что остаться
при старомъ термин?, у котораго есть во всякомъ случа?
одно неоц?ненное достоинство — привычка наша къ нему.
Соединение предложеній происходить при помощи уже из- Союзы н союз-
в?стнаго намъ разряда служебныхъ словъ — союзовъ. Кром? ныя СЛОіа-
союзовъ оно можетъ выражаться еще и некоторыми п о л-
ными словами, которыя берутъ на себя роль союзовъ. Такъ,
напр, въ сочет.:
Врядъ ли гд? можно было найти челов?ка, который такъ жилъ
бы въ своей должности. (Гог)
во второмъ предложеній слово „который-, образуя
подлежащее къ сказуемом}7 „жилъ бы'* и потому являясь полнымъ
членомъ предложенія, въ то же время есть единственный
связующій элементъ между обоими предложеніями. Такія слова
мы будемъ называть союзными словами.
Но не въ однихъ союзахъ и союзныхъ словахъ д?ло при
образованіи сложнаго предложенія Сложное предложеніе
им?етъ также свою интонацію и своіі р и т м ъ (см. стрр. 255 предложенія.
и 256), играющіе зд?сь еще большую рольДч?мъ въ обычномъ
отд?льномъ предложеній. Мы уже вид?ли на прим?р? слит-
ныхъ предложеній, какое значеніе могутъ получать эти побочные
синтаксическіе признаки. Тамъ намъ пришлось причислить
къ слитнымъ предложеніямъ и такія, которыя не им?ли со-
вс?мъ союзовъ, но им?ли ту же интонацію и тотъ же ритмъ,
что и предложенія съ союзами. То же намъ придется сд?лать
и зд?сь по отношенію къ сложному предложенію. Тамъ мы
вид?ли, что пауза на м?ст? союза можетъ создавать т?
же синтаксическіе отт?нки, что и союзъ: въ предложеній:
.,червонецъ былъ зап^ачканъ, въ пыли..." пауза
подчиняла оба члена одному и тому же третьему и т?мъ д?лала ихъ
однородными, а все предложеніе слитнымъ, тогда какъ то же
предложеніе безъ паузы („червонецъ былъ запачканъ въ пыли'')
было неслитнымъ. Такія же паузы встр?чаются и между
отд?льными предложеніями, и он? такъ же создаютъ
въ этихъ случаяхъ сложное предложеніе, какъ въ т?хъ слу-
чаяхъ слитное. Такъ, въ сочетаніи:
Въ т?хъ комнатахъ мебель закрыта была чехлами, шторы
спущены (Гонч.)
25*

— 388 —
пауза между двумя предложеніями (обозначенная на письм?
запятой) легко могла бы быть зам?нена союзомъ (.,въ т?хъ
комнатахъ мебель закрыта была чехлами, и шторы спущены )*
и все сочетаніе по интонащи и ритму нисколько не изм?ни-
лось бы. Такія сочетанія предложеній, не им?ющія внутри
союзовъ, но могущія ихъ им?ть, мы тоже будемъ считать
сложными предложеніями, и ихъ т?мъ трудн?е отд?-
лить отъ настоящихъ сложныхъ предложеній, что зд?сь (опять-
таки, какъ и въ слитныхъ предложеніяхъ) господствуютъ
сочетанія см?шаннаго типа. Союзъ и зд?сь соединяетъ часто
два посл?днихъ предложенія, тогда какъ вс? предыдущія
соединяются паузами:
Сильный в?теръ внезапно загуд?лъ въ вышин?, деревья
забушевали, крупныя капли дождя р?зко застучали, зашлепали по листьямъ,
сверкнула молнія, и гроза разразилась. (Тург.)
. вотъ, уже золотыя полосы протянулись по небу, въ оврагахъ
клубятся пары; жаворонки звонко поютъ, предразсв?тный в?теръ по-
дулъ, — н тихо всплываетъ багровое солнце (Тург.)
Вы въ т?ни, вы дышите пахучей сыростью, вамъ хорошо, а про-
тивъ васъ кусты раскаляются . (Тург.)
Въ столицахъ шумъ, гремятъ витіи,
Кипитъ словесная война,
А зд?сь, во глубин? Россіи,
Зд?сь в?ковая тишина (Некр )
Кром? этихъ паузъ, находящихся внутри сложныхъ
предложеній и зам?ияющихъ союзы, существуютъ въ язык? еще
и другого рода паузы, находящаяся между ц?лыми
сложными предложеніями. Такія паузы уже никакъ не могутъ
быть зам?нены союзами, и служатъ он? не для соединенія, а
для разъединенія предложеній. Тамъ, гд? есть такая
пауза, мы обязательно сознаемъ какой-то разд?лъ, какую-то
границу, отд?ляющую одну группу предложеній отъ
другой. На письм? эти паузы обозначаются обычно точкой или
точкой съ запятой, тогда какъ паузы перваго рода — запятой
(изр?дка и точкой съ запятой). Посл? такой паузы сейчасъ
же можетъ быть и союзъ, но онъ уже не им?етъ той
соединительной силы, какъ внутри сложнаго предложенія:
разъединительная сила паузы поб?ждаетъ
соединительную силу союза. Возьмемъ, напр., сл?дующій отрывокъ:
Маленькая горенка съ маленькими окнами, не отворявшимися ни
въ зиму, ни въ л?то, отецъ — больной челов?къ, въ длинномъ сюр-
тук? на мерлушкахъ и въ вязаныхъ хлопанцахъ, над?тыхъ на босую
ногу, безпрестанно вздыхавшій, ходя по комнат?, и плевавшій въ сто-

— 3S0 —
явш\ю вь >гл> песочниц}, в?чное сид?ніс на лавк? сь перомъ въ
рукахъ, чернилами на пальцахъ и даже на г^бахъ, в?чная пропись пе-
рсдъ глазами- „Не лги, послушествуй старшимъ и носи доброд?тель
въ сердц?", в?чный шаркъ и шлепанье по комнат? хлопанпевъ,
знакомый, но всегда суровый голосъ „опять задурилъі" отзывавшійся въ
то время, когда ребенокъ, наскуча однообразіемъ тр^да, прид?лывалъ
къ букв? какую-нибудь кавыку или хвостъ, и в?чно знакомое, всегда
непріятное чувство, когда, всл?дъ за сими словами, краюшка его уха
скручивалась очень больно ногтями длинныхъ протянувшихся сзади
пальцевъ вотъ б?дная картина первоначальнаго д?тства, о которомъ
едва сохранилъ онъ бл?дную память || Но въ жизни все м?няется
быстро и живо, || и въ одинъ день, съ первымъ весеннимь солнцемъ и
разлившимися потоками, отецъ, взявши сына, вы?халъ съ нимъ на те-
л?жк?, которую потащила мухортая п?гая лошаденка, изв?стная у
іошадиныхъ барышниковъ подъ именемъ сороки (Гог J
Вслушавшись внимательно въ чтеніе этого отрывка,
нетрудно зам?тить, что весь онъ ритмически разбивается на 3
далеко не равныя по объему, но въ чемъ-то
равносильный между собой части. Первая часть идетъ съ самаго
начала до первой точки; вторая занимаетъ только однопред-
ложеніе: ..но въ жизни все м?няется быстро и живои; третья
идетъ отъ этого м?ста до конца. Д?леніе это въ данномъ слу-
ча? совпадаетъ съ логическимъ д?лешемъ (картина ранняго
д?тства Чичикова, общая мысль о перем?нахъ въ жизни, пе-
рем?на въ жизни Чичикова). Но намъ важна сейчасъ не
логическая сторона, а ритмическая и связанная съ ней
синтаксическая. Мы видимъ, что въ данномъ отрывк? есть
такія паузы, которыя дробятъ весь отрывокъ на 3 крупн?йшія
части, и что дробленію этому не препятствуютъ стоящіетутъ же
союзы (при первой пауз? .,но% при второй — „и"). Такимъ
образомъ, паузы эти оказываются синтаксически сильн?е
союзовъ. Вотъ такія-то паузы и д?лятъ р?чь на отд?льныя
сложныя предложена.
Помимо синтаксическихъ причинъ паузы могутъ возникать
въ р?чи и по другимъ поводамъ. Могутъ быть чисто случай-
ныя паузы (напр., если закрыть челов?ку ротъ), физіологиче-
скія (напр., чтобы забрать воздуху въ легкія), психологическія
(напр., при смущеніи, при волненіи), логическія (напр., въ лек-
ціи? гд? лекторъ при помощи паузъ обычно выд?ляетъ бол?е
трудныя слова и бол?е важные выводы). Паузы, о которыхъ
мы говорили выше, надо отграничить отъ вс?хъ этихъ паузъ,
потому что т? связаны съ синтаксическимъ строемъ р?чи, а
эти н?тъ Поэтому мы и назовемъ изученныя нами паузы
синтаксическими паузами. При этомъ паузы, производи-

— 390 —
мыя внутри сложнаго предложенія, мы условимся называть
соединительными или союзными синтаксическими
паузами (потому что они замъ-няютъ союзы), а паузы, произво-
димыя между ц?лыми сложными предложеніями — разд?ли-
тельными синтаксическими паузами.
Соединительный и разд?лительныя синтаксическія паз'зы
неразрывно связаны каждая со своей спеціальной интона-
ціей. Именно, соединительной яауз? предшествуетъ всегда
повышеніе голоса или совершенно ровный тонъ
его ); разд?лительной же пауз? всегда предшествуетъ п о-
ниженіе голоса. Обращаясь къ нашему прим?ру (см. выше),
мы видимъ, что въ обоихъ разд?лительныхъ пунктахъ
происходить пониженіе голоса, въ первомъ очень сильное,
во второмъ сравнительно слабое. Ни повышеніе, ни
однотонность зд?сь немыслимы. Правда, на второй пауз?, при
мало-вдумчивомъ чтеніи и подъ вліяніемъ слишкомъ уже не-
равнаго объема частей можетъ возникнуть повышеніе. Но
это и будетъ признакомъ того, что чтецъ синтаксически слилъ
2-ю и 3-ю часть въ одно, что онъ обратилъ разделительную
паузу въ соединительную и что для него во всемъ отрывк?
два сложныхъ предложенія, а не три. Ясно, что интонащя
зд?сь еще важн?е ритма. Такъ какъ паузы есть и внутри, и
вн? сложныхъ предложеній (соединительныя и разд?литель-
ныя), такъ какъ различать т? и другія точно по длительности
было бы очень затруднительно и для говорящаго и для слу-
шающаго, такъ какъ, наконецъ, при быстромъ темп? р?чи
паузы могутъ совс?мъ исчезать или д?латься еле уловимыми,
то гораздо бол?е выразительнымъ и потому гораздо бол?е
обычнымъ средствомъ синтаксическаго дробленія р?чи является
интонація. И зд?сь на первомъ м?ст? стоитъ пониже-
н і е голоса передъ разд?лительной паузой. Можно прямо
сказать, что въ каждомъ отрывк? сознается столько
сложныхъ предложеній, сколько разъ въ немъ голосъ
понижается, независимо отъ фактическаго количествапаузъ
и отъ ихъ длительности.
Такимъ образомъ, въ понятіе синтаксической паузы надо
включить и связанную съ данной паузой интонадію, кото-
*) При перечислении, когда пауза зам?няетъ союзъ „и** Возможность этой
интонацш упущена нами изъ виду на стрр. 255 и 256, но сд?ланныхъ тамъ
выводовъ это не колеблетъ, такъ какъ параллелизмъ интонацш обособленныхъ
группъ и придаточныхъ предложеній остается въ сил?.

— ;ш —
рая всегда сопровождаетъ и часто зам?няетъ
паузу. Только съ такой оговоркой будетъ правильно то опре-
д?леніе сложнаго предложенія, къ которому мы ведемъ
читателя и которое формулирз'емъ такъ:
Сложное предложение есть сочетаніе предложеній, соеди- Опреділеніе
ненныхъ союзами, союзными словами или союзными
синтаксическими паузами и не разъединенныхъ разд?лительнымй
синтаксическими паузами.
Въ одномъ только случа? разд?лительная пауза не связана
съ пониженіемъ голоса — въ вопросительныхъ предложеніяхъ,
когда ударяемый членъ ихъ (психол. сказуемое) стоитъ въ
конц? и когда они поэтому неизб?жно должны оканчиваться
повышеніемъ (.,Разв? это тотъ самый челов?къ, котораго я
вид?лъ съ тобой вчера? || Тогда, пожалуйста, познакомь
меня!''). Но это повышеніе отнюдь не похоже на обычное повышеніе
внутри сложнаго предложенія: во-первыхъ, оно очень р?зко
(какъ и всегда въ вопросительныхъ предложеніяхъ), а во-вто-
рыхъ, при немъ должна быть, всл?дствіе наступающей тот-
часъ же р?зкой перем?ны тона, настоящая, фактическая
пауза, и притомъ довольно длительная, какъ читатель можетъ
уб?диться изъ чтенія нашего прим?ра. Съ другой стороны,
есть и одно обратное исключеніе, когда пониженіе голоса
не дробитъ отрывка на сложныя предложенія. Это — пониженіе
въ т?хъ случаяхъ, когда на письм? употребляется двоеточіе
(„вс?хъ мальчиковъ было пять: ?едя, Павлуша, Илюша,
Костя и Ваня'-, .,онъ пробовалъ вс? средства: приказывалъ,
грозилъ, унижался, клянчилъ ./•)• Но и тутъ есть очень ясныя
вн?шнія отличія такого пониженія отъ пониженія разд?литель-
наго: оно опять-таки очень р?зко, происходить внезапно, а
не постепенно, какъ при разд?лит. пауз?, и сопровождается
р?зкимъ удареніемъ на понижаемомъ слов?. Оба случая
можно охарактеризовать, какъ случаи неспокойной
перем?ны тона, тогда какъ къ повышеніямъ внутри сложнаго
предложенія и къ пониженіямъ на границахъ отд?льныхъ слож-
ныхъ предложеній наибол?е подошло бы наименоваше с
покой ныхъ повышены и пониженій. По внесенш такой
дополнительной характеристики, обаисключенія становятся, очевидно,
мнимыми.
сложнаго
предложенія.
XXXIX.
Понятіе о сочиненіи и подчиненіи предложеній.
Союзы, съ которыми мы познакомились при разсмотр?ніи Сочинительные
слитныхъ предложеній, соединяли тамъ параллельные " J!?*!!"!!!!]^1!!
НЫ6 СОЮЗЫ И
члены, одинаково завис?вшіе отъ одного и того же третьяго союзныя слом.

— 892 —
члена, одинаково несшіе на себ? главный ударенія фразы, съ
одинакозой интонащей произносившіеся и вообще
сознававшееся, как'ь совершенно равноправные элементы
предложен^."* Такое же значеше им?ютъ эти союзы и при соединеніи
предложение: они соединяютъ всегда равноправны я пред-
ложенія и называются сочинительными, а самое соедине-
ніе предложение съ ихъ помощью — сочиненіемъ
предложены. Союзы же, не употребляюіщеся въ слитныхъ предло-
женіяхъ, им?ютъ ту особенность, что д?лаютъ соединяемыя
ими предложенія неравноправными, подчиняютъ одно
предложеніе другому, и потому называются
подчинительными, а самое соединеніе предложены союзами этого рода—
— подчиненіемъ предложение. Подчиненіе это состоитъ въ
томъ, что одно изъ соединяемыхъ предложеній, благодаря
специальному значенію каждаго даннаго союза, выд?ляется въ
грамматическомъ сознаніи, какъ н?что бол?е важное,
выдвигается, такъ сказать, на первый планъ синтаксической
картины, а другое сознается, какъ мен?е важное, отт?сняется
на второй планъ этой картины. Пояснимъ это на отд?льныхъ
союзахъ. Союзъ „потому что1*, напр., обозначаетъ
причинную связь между мыслями, а заинтересоваться причиной
какого-нибудь явленія мы можемъ только заинтересовавшись
предварительно самимъ явленіемъ, т.-е. только когда
наблюдаемое уже заняло центральное м?сто въ нашемъ сознаніи.
Значить, зд?сь, по самому существу д?ла, въ данный
определенный м о м е н т ъ р?чи равенства между мыслями быть не
можетъ; одна должна непрем?нно преобладать надъ другой.
Союзъ „хотя*- указываетъ на противор?чіе между двумя
мыслями, но въ то же время намекаетъ на то, что одна мысль уже
начала уступать другой, что одинъ доводъ представляется
мен?е важнымъ, ч?мъ другой. Кто говоритъ „хотя", тотъ, въ
сущности, уже на что-то р?шился или, по крайней м?р?,
готовится къ какому-то р?шенію, несмотря на всевозможныя
„хотя4'. Союзъ „какъ" указываетъ на сравненіе, а сравниваемъ
мы для того, чтобы ярче, наглядн?е изобразить то, что инте-
ресуетъ насъ само по себ?, что дано уже въ мысли заран?е,
какъ главное. Союзное слово „который'" показываетъ, что
какой-то предметъ уже занялъ центръ нашего вниманія и тре-
буетъ только бол?е подробнаго описанія или обозначенія.
Такимъ образомъ, вс? такого рода союзы и союзныя слова по
самому своему значенію неизб?жно даютъ перев?съ
одной изъ приводимыхъ въ связь мыслей надъ другой. На-

— 39Н —
против ь, союзы, употребляющееся въ слитныхъ предложеніяхъ,
всегда создаютъ идеальное равнов?сіе между мыслями
Союзъ -,И", напр , совершенно безразличенъ по отношенію къ
тому, какія мысли онъ соединяетъ, это только
соединительный пунктъ, только точка, д?лящая линію поноламъ. Союзъ
..но'* противополагаетъ дв? мысли другъ другу, какъ дв?
равный массы, который другъ друга ни на пядь не сдвигаютъ и
ни къ какому среднему выводу притти не позволяютъ (срвн.
-,хотя*). Союзъ „или" выражаетъ одинаковую возможность
двухъ мыслей, не придавая ни одной изъ нихъ бол?е в?роя-
тія, ч?мъ другой. И равнов?сіе это создается не спеціальнымъ
значеніемъ того или иного союза, а только т?мъ, что зд?сь
н?тъ т?хъ отт?нковъ, которые есть въ подчинительныхъ
союзахъ. Союзъ ..но'-, напр., обозначаетъ только противо-
положеніе, безъ того отт?нка уступки одной
противополагаемой мысли другой, который мы вид?ли въ „хотя" — и въ
результате получается равенство противополагаемыхъ вели-
чинъ. Союзъ .,или" не д?лаетъ никакихъ указаній на
большую или меньшую в?роятность той или другой изъ соединя-
емыхъ мыслей — и он? кажутся намъ одинаково в?роятными.
Другими словами, въ сочинительныхъ союзахъ равенство сое-
диняемыхъ величинъ создается только т?мъ, что н?тъ
никакихъ указаній на неравенство ихъ. Сочинительный союзъ
это только союзъ, только связка предложеній и ничего
больше. Подчинительный же есть связка предложеній,
осложненная отт?нкомъ неравенства, или подчиненія одного
связываемаго предложены другому. Поэтому положительное
опред?леніе можно дать только подчиненію предложеній, со-
чиненіе же опред?лится отрицательно:
Подчиненіемъ предложеній называется соединеніе ихъ при Опреділеніе
помощи такихъ союзовъ и союзныхъ словъ, которые со- no*qJI!!?J!!i-и
сочинвнія
здаютъ въ грамматическомъ сознаніи преобладаніе одного предложений,
изъ соединяемыхъ предложеній надъ другимъ.
Сочиненіемъ предложеній называется соединеніе ихъ при
помощи такихъ союзовъ и союзныхъ словъ, которые не
им?ютъ этой особенности.
Какъ все простое древн?е сложнаго, такъ и сочиненіе древ- Періичность
н?е подчиненія. Это видно уже изъ того, что подчинитель- сочиненія по
ные союзы почти вс? довольно ясно обнаруживаютъ свое сР"нен,ю съ
"J подчиненіемъ.
происхожденіе, а сочинительные принадлежатъ къ такъ назыв.
..первообразнымъ'* (см. стр. 348). Сказывается это также и на
преобладанщ сочиненія надъ подчиненіемъ въ древней и на-

— 394 —
родноіі р?чи При перевод? съ древнихъ языковъ на
современные все время приходится зам?нять сочиненіе подчиненіемъ
(срвн. древне-русскія сочетт.: -,Володимиръ умерлъ есть, а во-
ротися, брате., "^современному- ,,Владимиръ умеръ, такъ
воротись, братъ'*, ^аще можете, поклонитеся до земли, али
вы ся начьнеть не мочи, а трижды, а того не
забывайте" = „сколько можете, кладите поклоны, а если уже разбо-
л?етесь, то хоть трижды, а не забывайте этого", .,възлел?й...
мою ладу ко мн?, а быхъ не сълала къ нему слезъ на море
рано" =., принеси, лел?я,.. моего милаго ко мн?, чтобы не
слала къ нему слезъ на море рано" и т. д.). Процессъ вы-
т?сненія сочиненія подчиненіемъ есть опять-таки одинъ изъ
частныхъ случаевъ общаго процесса развитія
синтаксической перспективы, о которой мы говорили на стр.223.
Только зд?сь перспективное соотношеніе создается не между
отд?льными словами, а между ц?лыми предложеніями.
Подчинена и При отсутствіи союза внутри сложнаго предложенія, т.-е.
сочиненіе при при соединительной пауз?, различать сочиненіе и подчиненіе
безсоюзіи можно было бы разв? только по интонаціи и ритму, харак-
тернымъ для той или другой категоріи союзовъ и
повторяющимся и въ безсоюзныхъ сочетаніяхъ. Но они еще мало
изучены. По нашимъ наблюденіямъ:
1) подчинительные союзы сопровождаются повыше-
ніемъ голоса на границ? соединяемыхъ предложеній;
2) сочинительные противительные союзы
сопровождаются такимъ же повышеніемъ голоса, но инымъ распре-
д?лешемъ удареній и иной силой ихъ (срвн. по удареніямъ:
,когда ему говорятъ, онъ не слушаетъ" и: .,ему гово-
рятъ, а онъ не слушаетъ");
3) сочинительные соединительные союзы
сопровождаются однотонной интонаціей;
4) сочинительные разд?лительные союзы
сопровождаются то повышеніемъ, то однотонностью, въ
зависимости отъ того, выд?ляется въ сознаніи на первый планъ н е-
совм?стимость одновременнаго осуществленія
соединяемыхъ мыслей („либо панъ, либо пропалъ"), или одинаковая
возможность ихъ осуществленія („а потомъ мы съ тобой
погуляемъ или поиграемъ во что-нибудь").
Такимъ образомъ, въ такихъ сочетаніяхъ, какъ: .,назвался
груздемъ, пол?зай въ кузовъ", „пьянъ да уменъ, два угодья
въ немъ", мы можемъ въ повышеніи голоса вид?ть признаки
подчиненія, въ такихъ, какъ: ,одинъ съ сошкой, семеро
съ ложкой** можемъ въ параллелизм? удареній вид?ть
признаки противоположенія, въ такихъ, какъ: ,ужъ онъ смо-
тр?лъ-смотр?лъ, искалъ-искалъ ."—по однотонности
заключать о соединительномъ сочиненш, и т. д. Въ школ?,
понятно, вс?мъ этимъ тонкостямъ не м?сто (т?мъ бол?е, что для
знаковъ препинанія он? не нужны), и тамъ сл?дуетъ проста
выд?лить безсоюзное соединеніе въ отрицательную категорію,
т-е. различать: сочиненіе, подчиненіе и безсоюзное

— 395
соединеніе, или, короче, безсоюзіе. Едва ли это даже
не будетъ и научн?е, такъ какъ безсоюзіе, если даже и
различать при немъ отт?нки подчиненія и сочинеиія, сл?дуетъ во
всякомъ случа? отд?лить отъ настоящаго союзнаго сочиненія
и подчиненія. Безсоюзное соединеніе предложеній есть явленіе
первичное, до-грамматическое, соотв?тствующее
первичному неграмматическому соединенію словъ въ предложении,
когда соотношеніе сказуемаго и подлежащего выражается
только порядкомъ словъ, ритмомъ и интонаціей (см. стр. 214).
Какъ сочиненіе древн?е подчиненія, такъ безсоюзіе древн?е,
въ свою очередь, сочиненія, и при перевод? съ древнихъ язы-
ковъ на новые часто приходится вставлять союзы, такъ же
какъ и при литературной обработк? народной и разговорно-
-литературной р?чи (срвн. дословно записанныя нами разго-
ворныя сочетанія: „дайте-ка мн? матерію я тутъ оставилъ",
„почему ты уходишь не закрываешь электричество?", .,а на
пол? какъ хорошо мы были!", „я потомъ ихъ пойду
выброшу", „всякіе есть, есть и тихо кричатъ, есть и здорово
кричатъ'', „если тутъ будетъ такая же жара, какъ мы тогда съ
Олей зд?сь сид?ли..." и т. д.). Такимъ образомъ, если ужъ
говорить о сочиненіи и подчиненіи при безсоюзіи, то во
всякомъ случа? только о „неграмматическомъ сочиненіи''
и „неграмматическомъ подчиненіи'*- Нужно, кром? того,
еще зам?тить, что интонація и ритмъ могутъ и противо-
р?чить союзу, какъ противор?чатъ они на каждомъ шагу
значеніямъ отд?льныхъ формъ внутри предложешя (см. гл.
XXXVII). Въ такихъ сочетаніяхъ, какъ: ,,онъ п?лъ, и отъ
каждаго звука его голоса в?яло ч?мъ-то роднымъ и
необозримо широкимъ..." (Тург.), .,онъ повторитъ эти слова на
смертномъ лож?—и ничего не дрогнетъ даже и тогда въ его
каменномъ сердц?..,'- (Тург.), ,,вс? твари мои д?ти, —
промолвила она (природа), — и я одинаково о нихъ забочусь — и
одинаково ихъ истребляю'* (Тург.), „не знаю скуки съ з?-
вотою, и благодарю Бога'- (кн. Вяз.), „шагнулъ — и царство
покорилъ'- (Держ.) и т. д., интонація выражаетъ подчине-
ніе или противоположеніе, а союзъ — простое
соединительное сочиненіе (это именно т? случаи, гд?
ставятъ запятую или тире даже и при общемъ подлежащемъ)
Причина та, что, какъ и въ отд?льномъ предложеній,
интонація и ритмъ отражаютъ, зд?сь исключительно
психологическую подпочву фразы и комбинируются, какъ
средство выраженія, съ грамматическими средствами. Разберемъ,
для прим?ра, наше первое сочетаніе, изъ .,П?вцовъ**
Тургенева. Такъ какъ о п?ніи Якова говорилось передъ этимъ на
протяженіи ц?лой страницы, такъ какъ даже самое выраже-
ніе: .,онъ п?лъ" повторялось въ предыдущемъ неоднократно,
-то психологическое содержаніе этого предложенія не могло
заключать въ себ? ничего новаго и важнаго для говорящаго
и должно было ощущаться неизм?римо бл?дн?е содержанія
посл?дующихъ предложеній, высказываемыхъ впервые (впеча-
Первичность
безсоюзія
Протиіор?чія
между
союзомъ и
ритмическо-
мелодическимк
признаками.

— :VW —
тл?ні^ отъ п?нія). Этотъ психологическій перев?съ одной
мысли надъ другой и выразился въ подчинительной интонацш
Но въ то же время основной отт?нокъ соотношенія этихъ
мыслей состоялъ въ параллелизм? п?нія и эффекта, имъ
производимаго, въ непрерывной связи того и другого
Авторъ хот?лъ сказать, что просторъ, нав?ваемый п?ніемъ,
какъ бы изливался на слушателей вм?ст? со звуками
голоса п?вца. Это и выразилъ онъ соединительнымъ союзомъ
-,и". Вм?ст? получилось н?что бол?е сложное и, кстати
сказать, бол?е совершенное. Если бы грамматика и психологія
совпадали, т-е. если бы было сказано: „пока онъ п?лъ" или
что-нибудь подобное, фраза была бы неизм?римо б?дн?е.
Подобнымъ же образомъ въ сл?дующихъ "2-хъ прим?рахъ
интонація указываетъ на противоположеніе, а союзъ на
одновременность, въ 4-мъ прим?р? интонація подчеркиваетъ
причинную связь мыслей, а союзъ ихъ параллелизму и т. д.
Яочиненіе и Мы уже вид?ли, что передъ союзомъ можетъ быть разд?-
подчинсніе ЛИТельная синтаксическая пауза (см. стр. 389 ), и въ этомъ слу-
паузы. ча? союзъ не спаиваетъ данныхъ двухъ предложеній въ одно
сложное. Но сочиненіе и подчиненіе можно различать и зд?сь,
такъ какъ посл? разд?лительной паузы возможны оба рода
союзовъ. Получается только мен?е т?сное сочиненіе и
мен?е т?сное подчиненіе. Прим?ромъ на сочиненіе посл?
разд?лительной паузы можетъ служить все тотъ же отрывокъ
изъ ,,Мертвыхъ Душъ", на которомъ мы познакомились съ
самими разд?лительными паузами. Прим?ромъ на подчиненіе
посл? паузы могутъ служить сочетанія съ союзомъ ., ибо '*
(см. гл. XLI, В, 2, а).
Внлюченіе и Если подчиненіе создаетъ сложное предложена, то въ этомъ
соподчинение сложномъ предложеній зависимость отд?льныхъ предложеній
предложеній. ^
другъ отъ друга можетъ быть такъ же сложна и
многостепенна, какъ и зависимость членовъ предложенія другъ отъ
друга. Поэтому и зд?сь также различаютъ включеніе
предложеній, напр:
„.. теперь такъ привыкла, что и съ м?ста не тронусь, какъ при-
дутъ намъ сказать, что злод?и около кр?гюсти рышутъ " (Пушк)
и соподчиненіе ихъ, напр.:
Какъ только мы напились чаю, я сталъ просить отца, чтобы онъ
показалъ мн? уженіе. (Акс.)
Въ первомъ прим?р? вс? иодчиненныя предложенія по-
сл?довательно зависятъ другъ отъ друга (насколько привык-
ла?~^„что и съ м?ста не тронусь'1, когда не тронусь?—„какъ
придутъ намъ сказать"; что сказать?—.,что злод?и около кр?-

— 397 —
поста рыщутъ"). Во второмъ прим?р? 1-е и 3-е предложенія
одинаково зависятъ отъ средняго (когда сталъ просить?—^какъ.
только мы напились чаю1-; о чемъ сталъ просить?—„чтобы онъ
показалъ мн? уженіе'*)-
Соподчиненіе предложеній нер?дко соединяется съ с о ч и-
неніемъ соподчиненныхъ предложеній („знаю, что онъ
занять и что онъ не хочетъ выходить % ..если ты свободенъ и
если чувствуешь расположеніе, приходи на прогулку). Но это
можетъ быть только въ томъ случа?, если соподчиненныя
предложенія находятся рядомъ и если они подчинены съ помощью
однихъ и т?хъ же или, по крайней м?р?, близкихъ по значе-
нію союзовъ. Если еще и можно сказать: .,я зашелъ къ теб?,
потому что нужно поговорить объ одномъ д?л? и чтобы
потомъ погулять съ тобой"; то ужъ никакъ нельзя сказать:
.,я зашелъ, потому что нужно поговорить и когда получилъ
твое письмо". И это потому, что союзы „потому что'- и
..чтобы'* гораздо ближе по значенію другъ къ другу, ч?мъ
„потому что" и .,когда'\ Явленіе это вполн? гармонируетъ съ
ролью сочинительныхъ союзовъ въ слитныхъ предложеніяхъ.
Очевидно, и тамъ и тутъ они могуть соединять только
однородные элементы.
При соподчиненіи предложеній нер?дко одно изъ
соподчиненныхъ предложеній лишается своего союза, если онъ легко
можетъ сознаваться изъ сос?дняго предложенія:
Коль въ дом? станутъ воровать,
Ан?тъ прилики вору,
То берегись клепать
Или наказывать вс?хъ сплошь и безъ разбору.. (Крыл.)
А левъ-старикъ поздненько спохватился,
Что львенокъ пустякамъ учился
И недобро онъ говоритъ.. (Крыл.)
Въпервомъ прим?р? опущенъ союзъ „коль4 („коль въдом?
станутъ воровать, а коль н?тъ прилики вору...''), во
второмъ—союзъ ,,что'' („ .. что львенокъ пустякамъ учился и что
не добро онъ говоритъ") Но такъ же часто встр?чается и
повтореніе союза:
вс? р?шили, что, видно, такова была судьба Марьи
Гавриловны, что суженаго конемъ не объ?дешь, что б?дность не порокъ,
что жить не съ богзтствомъ, а съ челов?комъ, и тому
подобное. (Пушк.)
Онъ.. легъ на спину, прислушиваясь къ тому, какъ благотворно
д?йствуетъ л?карство и какъ оно уничтожаетъ боль (Л Толст.)

— Н93 —
Соподчинекіе и включеніе предложеній могутъ, конечно,
встр?чаться въ одномъ и томъ же сложномъ предложеній и
переплетаться между собой всевозможными способами, какъ и
соподчиненіе и включеніе отд?льныхъ членовъ внутри отд?ль-
наго предложенія.
Вн?шнія отли- При всякомъ подчиненіи им?ется, какъ уже сказано, одно
чія подчинен- подчиняющее и одно подчиненное предложеніе. Въ слож-
ныхъ предло- г
женій отъ под- номъ предложеній подчиненыымъ всегда со-
чиняющихъ. знается то предложеніе, при которомъ стоитъ
с о ю з ъ- Такъ, въ сочет.: .,е ели онъ прі?детъ, я уйду:*,
подчиненнымъ сознается первое предложеніе, а въ сочет.:
„онъ прі?детъ, если я уйду4'—второе; въ сочет.: .,онъ гово-
рилъ, что я знаю.. * подчиненнымъ будетъ: „что я знаю", а
въ сочет.: „я знаю, что онъ говорилV подчиненнымъ будетъ;
„что онъ говорилъ\ Изъ посл?дняго прим?ра видно, что
подчиненному предложенію (и это второй его важный признакъ)
бол?е свойственно стоять посл? подчиняющаго. Сочетаніе:
.,изв?стно, что Цезарь былъ убитъ" бол?е обычно, ч?мъ:
,,что Цезарь былъ убитъ,—изв?стно". Впрочемъ, при н?ко-
торыхъ союзахъ (если, когда, хотя, какъ) одинаково
употребительна и та, и другая разстановка.
Гляікое ті при- Если подчиненіе создаетъ сложное предложеніе, то вс?
даточныяпред-подчиненныя предложенія называются въ немъ придаточ-
ложенія.
Незаменим» ными, а то, которое ничему не подчинено,—главнымъ.
предложенія. Среди придаточныхъ различаютъ придаточныя первой
степени, т.-е подчиненные главному, придаточныя второй
степени, т.-е. подчиненный придаточнымъ первой степени и т. д.
Предложенія сочиненныя или подчиненныя такъ, что не обра-
зуютъ сложнаго предложенія (т.-е. посл? разд?лительной
паузы), называются, какъ и предложенія совс?мъ нич?мъ не
соединенные, независимыми или самостоятельными
по отношенію другъ къ другу.
При различеніи подчиняющаго отъ подчиненнаго
надо, понятно, какъ и при всякомъ грамматическомъ
различеніи, отвлекаться отъ вещественныхъ значеній словъ и отъ
обще-психологическихъ условій фразы. Всякій союзъ можетъ
быть употребленъ случайно и очутиться въ совершенно
неподходящей къ его исконному, основному значенію обстановк?.
В?дь союзы—формальныя слова, а въ язык? любая форма
можетъ облечь собой любое обще-психическое содержаніе.
Противор?чія между грамматикой съ одной стороны и логикой
и психологіей съ другой—и тутъ на каждомъ шагу. Въ сочет.:
,,это членъ клуба, потому что у него значокъ" причина вы-

— 391* —
ражена, какъ сл?дствіе, а сл?дствіе, какъ причина (на самомъ
д?л? у него значокъ, потому что онъ членъ клуба). Въ со-
четт.: „выходить, что зубы на полку надо положить'-,
„оказалось, что телеграмма не посп?ла и его разстр?ляли"
подчиненным предложены психологически неизм?римо важн?е
подчиняющихъ. И т?мъ не мен?е грамматически они—ирида-
точныя, а грамматически-главными являются ничего не зна-
чатція слова: „выходить'-. ..оказалось".
XL.
Сочнненіе іъ
сложномъ
предложены.
Сочиненіе предложеніи.
А. Сочиненіе въ сложномъ предложеніи,
Вс? употребляющіеся зд?сь союзы уже приведены были Сложномъ
въ отд?л? о слитномъ предложеніи. Поэтому зд?сь мы
ограничимся только н?сколькими литературными прим?рами:
Земля осв?жилась, и буря промчалась... (Пушк.)
„Ни солнца мн? не виденъ св?тъ,
Ни для корней моихъ простора н?тъ " (Крыл)
Я тамъ чуть не умеръ съ голода, да еще вдобавокъ меня хот?ли
утопить (Лерм)
„А я терп?ть шутокь отъ вашихъ холоповъ не нам?ренъ, да и
отъ васъ ихъ не стерплю"... (Пушк)
Жаль братца, да лет?ть охота велика (Крыл)
„Или не зналъ, или забылъ,
Какъ ненавнд?лъ и любилъ?" (Лерм )
„То холодно, то очень жарко,
То солнце спрячется, то св?титъ слишкомъ ярко" . (Крыл)
„Языкъ мой н?м?етъ, и взоръ мой угасъ,
Но слово мое все едино. " (А. Толст)
„Не много словъ доходитъ до меня,
А прочее погибло невозвратно * (Пушк)
На остров? томъ есть могила,
А въ ней императоръ зарыть (Лерм.)
„Волхвы не боятся могучихъ владыкъ,
А княжескій даръ имъ не нуженъ". (Пушк)
Основная функщя союзовъ и основные отт?нки въ значе- Значеніе сочи-
ніяхъ („соединеніе'-, .,разд?леніе'*, „противленіе'*) зд?сь т? же, нительныхъ
что и въ слитномъ предложеніи. На первый взглядъ можетъ С0Ю30ГЬ
г , г въ сложномъ
показаться, что роль союза зд?сь проще, потому что онъ предложеніи.
только соединяетъ зд?сь изв?стные элементы р?чи (предложе-
нія), тогда какъ тамъ онъ, соединяя, подчйнялъ ихъ одному и
тому же третьему. Но не надо забывать, что предложеніе есть

— 400 —
продуктъ сое^иненія подлежащаго и сказуемаго. Такимъ.
образомъ, союзъ и зд?сь соединяетъ два „соединенш", созда-
етъ параллельность двухъ синтаксическихъ связей. Такъ,
соединительный союзъ показываетъ, что подлежащее
одного предложены такъ же соединимо со своимъ сказуемымъ,
какъ подлежащее другого предложенія съ его сказуемымъ;
разд?лительный союзъ показываетъ, что подлежащее одного
предложенія такъ же могло бы соединиться со своимъ
сказуемымъ, какъ подлежащее другого съ его сказуемымъ, но
что фактически, въ каждый отд?льный моментъ, возможна
лишь одна изъ этихъ связей; наконецъ, противительный союзъ
показываетъ, что об? пары представление одинаково
соединимы несмотря на противор?чіе между однимъ соедине-
ніемъ и другимъ. Что касается спеціальныхъ отт?нковъ
отд?льныхъ союзовъ, то зд?сь им?ется уже иногда
значительная разница между употребленіемъ союза въ слитномъ
предложении и въ сложномъ. Но, понятно, опустивъ эти отт?нки
тамъ, мы должны были опустить ихъ и зд?сь (хотя отчасти и
им?ли ихъ въ виду при подбор? прим?ровъ).
Сочннсніе
восл? разд?л
паузы.
В. Сочиненіе посл? разд?лительной паузы.
Зд?сь сл?дуетъ различать 2 случая.
Т? же союзы 1) Вс? сочинительные союзы сложнаго предложенія могутъ
посл? паузы, употребляться и посл? разд?л. паузы, напр.:
Какъ дымные очерки тучъ на аломъ разлив? заката, плывутъ и
плывутъ предо мной далекія т?ни былого. И вспомнилъ я д?тство
мое,—мое одинокое д?тство . (Наде)
Никто не сум?лъ бы передать содержание сначала торжественной
и подъ конецъ простодушно-стариковской р?чи фельдмаршала; но-
сердечный смыслъ этой р?чи не только былъ понятъ, но то самое, то
самое чувство величественнаго торжества .. выраженнаго этимъ.. добро-
душнымъ ругательствомъ—это самое чувство лежало въ душ? каждаго
солдата. (Л. Толстой, ервн. оба „но")
„Проклятый сонъ!.. А все передъ лампадой
Старикъ сидитъ и пишетъ / (Пушк)
„Чему ты усм?хаешься? Или ты не в?ришь, что я великій
государь?" (Пушк)
іоугія сочини- 2) Есть въ язык? немало словъ, пріобр?тшихъ союзный
тельныя слоіа отт?нокъ сравнительно недавно и сбивающихся еще то на обсто-
по паузы' ятельство, то на вводное слово. Обладая еще малой, такъ
сказать, союзной силой, они не могутъ сливать соеднняемыхъ
предложеній въ н?что ц?лое и потому употребляются
преимущественно посл? паузы, хотя въ отд?льныхъ слу-
чаяхъ могутъ создавать и сложный предложенія. Таковы:
тоже, также, однако, однако же, т?мъ не мен?е,
между т?мъ, при этомъ, притомъ, притомъ же, при

— 401 —
всемъ томъ, со вс?мъ т?мъ, завс?мъ т?мъ, къ
тому же, вм?ст? съ т?мъ, все-таки, все же, все,
а то, не то, за то, и то, итакъ, иначе, разв? и т. д.
Тоже:
Николаю тоже очень нравилась игра дядюшки (Л Толст) у)
Любилъ я тоже, что въ лиц? ен вовсе не было ничего такого
грустнаго или ущемленнаго... (Дост.)
Также:
Любилъ онъ также т?шить в?чный свой досугъ чуркомъ,
бабками, свайкой и городками (Гр Солог)
Однако:
Самъ хозяинъ однако смотр?лъ на убранство своего кабинета
такъ холодно и разс?янно, какъ-будто спрашивалъ глазами: ,кто сюда
натащилъ и наставилъ это?" (Гонч)
Однакоже:
„Пов?рить трудно1 Однакожъ, какъ ни чудно,
А все чуденъ и мостъ, по коемъ мы пойдемъ " (Крыл)
Т?мъ не мен?е:
Т?мъ не мен?е, старый князь очень ими интересовался и
особенно любилъ одного изъ этихъ князей. (Дост)
Между т?мъ:
Между т?мъ чай былъ выпить; давно запряженные кони
продрогли на сн?гу (Лерм)
При этомъ:
При этомъ зам?чу, что Макаръ Ивановичъ былъ настолько
остроуменъ (Дост)
Притомъ:
Онъ тоже былъ очень смиренъ, но его любили. Притомъ
его — какъ челов?ка, прикосновеннаго къ знаменитой литературной
плеяд?,... окружалъ въ нашихъ глазахъ ореолъ. (Тург.)
Притомъ же:
„ .. Надо правду сказать, я самъ чувствовалъ сильн?йшее къ ней
расположена Притомъ же и все семейство мн? нравилось" (Тург)
*) Ради сбереженія м?ста мы часто не приводимъ того, что стоить п е р е д ъ
паузой Но это и не нужно, такъ какъ по принятой въ книг? систем? отсутствіе
многоточія передъ прим?ромъ удостов?ряетъ, что онъ взятъ посл? разд?л.
паузы
2ti

— 402 —
При всеыъ томъ:
При вссмъ томъ онъ однакожъ не могъ скрыть своей
радости (Гог)
Со вс?мъ т?мъ;
Со вс?мъ т?мъ, что-то не истинное, что-то мертвенное
чувствовалось въ ней даже въ минуты ея кажущагося торжества...
(Тург)
Къ тому же:
К ъ тому ж е, его въ этихъ случаяхъ выручалъ зам?чательный
инстинктъ, которымъ онъ былъ одаренъ . (Тург,)
Все-таки:
„Я хот?лъ было поставить крестъ, да, знаете, неловко все-таки
она была не христіанка" (Лерм.)
Все же:
„Разум?ется, если хотите, оно пріятно, только все же потому,
что сердце бьется сильн?е,. ¦ (Лерм.)
Все:
Онъ все забывалъ, что чуть тронешь этотъ деликатный
предмету такъ и не оберешься хлопотъ (Гонч)
А то:
,,Ну-съ, признаюсь, вы меня теперь н?сколько ободрили", усм?х-
нулся Міусовъ „А т о я думалъ, что все это серьезно. " (Дост.)
Если бы еще этотъ трудь и терп?ніе тратились на что-нибудь
важное или нужное, а то они тратится на такіе пустяки (Гонч)
А то велишь заложить б?ювыя дрожки и по?дешь въ л?съ на
рябчиковъ (Тург, зд?сь въ смысл? „или")
Не то*
„Отдай кольцо и ступай. Не то я съ тобой сд?лаю, чего ты
не ожидаешь" (Пушк)
„Да смотри ты, ты не входи, братъ, въ кладовую, н е т о я тебя,
знаешь? * (Гог)
Зато:
„Ну, а что изъ того, что вы берете взятки борзыми щенками?
Зато вы въ Бога не в?руете. " (Гог)
II то:
„Плохо1—подумалъ Вронскій, поднимая верхъ коляски—И то
грязно было, а теперь совс?мъ болото будетъ." (Л Толст)
„Чтотамъ за домы:
Въ одинъ двоимъ за нужду вл?зть,
И то ни стать, ни с?сть'" (Крыл)

— 403 —
II такъ Сне см?шив. съ заключительными .літакъ'* и съ
-и--такъ*-):
Ужъ и такъ мои дни были днями потерь... (Никит.)
... при тогдашнихъ оффищальныхъ, житейскихъ, цензурныхъ усло-
віяхъ иначе д?йствовать было слишкомъ затруднительно, уже и такъ
онъ едва могъ устоять противъ бури угрозъ и доносовъ.. (Тург)
Иначе:
Это тоже удобство—одол?ть листъ „Times'* или „Herald": иначе
онъ (англичанинъ) будетъ глухъ и н?мъ ц?лый день. (Гонч)
Разв?:
Василій Никитичъ, в?роятно, до сихъ поръ юродствуетъ, жел?зное
здоровье подобныхъ людей по истин? изумительно. Разв? падучая
его сломила (Тург)
Вс? эти слова могутъ играть и вспомогательную союзную
роль, присоединяясь къ союзамъ перваго рода (а все-таки, и
т?мъ не мен?е, а между т?мъ, но зато, и зато и т. д.), и въ
этихъ случаяхъ, они, конечно, часто находятся въ сложномъ
предложены-
XLI.
Подчиненіе предложений *).
А. Подчиненіе въ СЛОЖНОМЪ предложении. Подчиненіе
._ въ сложномъ
1. іГодчиненіе посредствомъ союзовъ. предложена.
Вс? подчинительные союзы сложнаго предложенія можно
разбить по значенію на сл?дующіе 9 разрядовъ:
а) Союзы причинные: такъ какъ, какъ (устар?вшее Причинные
въ этомъ смысл?), потому что, зат?мъ что (стар?ющее), союзы
оттого что, всл?дствіе того что, въ силу того что и т. д
") Эта посл?дняя глава книги тоже изложена спещальн?е, ч?мъ друпя,
и, можетъ-быть, даже спешальн?е, ч?мъ сл?довало бы при современной
степени разработки этого отд?ла въ наук?. Но въ школьной грамматик? (а
соотв?тственно и въ министерскихъ программахъ) отд?лъ этотъ занимаетъ п о-
л о в и н у всего курса синтаксиса, при чемъ весь онъ заполненъ весьма
сомнительной въ научномъ отношенш классификаций придаточныхъ предложенШ по
ихъ соотношенію съ отд?льными членами предложенія Намъ не хот?лось
оставлять пустого м?ста тамъ, гд? школьныя грамматики „знаютъ" такъ
много и гд? учитель долженъ по программ? стодь же многое сообщить
ученикамъ. Пусть же читатель смотритъ на эту главу, какъ на пробный на-
бросокъ того, что могло бы при случа? зам?нить соотв?тствующій отд?лъ
школьной грамматики.
20*

— 404 —
Т а к ь к акъ:
Атакъ какъ мужичокъ не любить тощій спать,
То ужинать себ? спросили гости наши (Крыл)
Какъ:
И к а к ъ уголокъ ихъ былъ почти не про?зжій, то и неоткуда
было почерпать изв?стія о томъ, что д?лается на б?ломъ св?т?.
(Гонч)
Потому что:
„А я терп?ть шутокъ отъ вашихъ холоповъ не нам?ренъ,..
потому что я не шутъ, а старинный дворянинъ " (Пушк)
Зач?мъ что:
И снова я съ людьми,—зат?мъ, что я поэтъ,
Зат?мъ, что молніи сверкали (Брюс, запятую, по крайней
м?р? во второмъ стих?, считаемъ чисто-ор?ографической)
Союзы „потому что", „зат?мъ что", „оттого что'", „всл?д-
ствіе того что" и т. д. образовались изъ сліянія по л наг о
члена главнаго предложенія („потому'*, „зат?мъ4* „оттого**,
„всл?дствіе того" и т д.) съ союзомъ „что'* придаточнаго
предложенія. Это сліяніе не во вс?хъ этихъ союзахъ зашло
одинаково далеко, и ни въ одномъ изъ нихъ еще не
закончилось (срвн. „такъ какъ", гд? сліяніе вполн? закончено,
потому что „сд?лалъ такъ, какъ вел?ли" уже не можетъ
им?ть причиннаго смысла) Поэтому составныя части этихъ
союзовъ встр?чаются еще и въ разрозненномъ (т.-е. первона-
чальномъ) вид?, напр:
„Разум?ется, если хотите, оно пріятно; только все же потому,
что сердце бьется сильн?е. " (Лерм.)
.. А вора онъ зат?мъ не устерегъ,
Что хл?бы печь сбирался. (Крыл.)
Это происходило оттого, что каждый день выбрасывалось изъ
войска все то, что начинало унывать или слаб?ть (Л Толст)
Если при этомъ об? составныя части находятся рядомъ, то
все д?ло только въ томъ, въ какомъ пункт? приходится м а -
ксимумъ высоты голоса и максимумъ ударенія
(т.-е. выдыхательной силы), что и опред?ляетъ м?сто ритми-
ческаго разд?ла, т. е. слаб?йшаго въ выдыхательномъ
отношеніи момента, обозначаемаго на письм? запятой (срвн.:
„я не пришелъ, потому что былъ боленъ" и: „я не при-
шелъ потому, что былъ боленъ"). Настоящей паузы зд?сь,
какъ и вообще въ сложномъ предложеніи при
наличности союза, почти никогда не бываетъ. Р?же всего разби-

— 405 —
вается подобнымъ образомъ союзъ .лютому что", какъ наи-
бол?е ц?льный въ этой групп?; „оттого что*- встр?чается,
кажется, одинаково часто и въ ц?ломъ и въ разрозненнОіМЪ
вид?, а .всл?дствіе того что1', ..въ силу того что'- и т. д.
почти всегда разрознены, такъ какъ это еще только заро-
ждаюшіеся союзы.
Ь) Союзы ц?ли: чтобы (также: для того чтобы, съ Союзы ц?ли.
т?ліъ чтобы, зат?мъ чтобы, почти всегда, впрочемъ,
разрозненные) и устар?вшее дабы.
Чтобы:
Лежитъ на немъ камень тяжелый,
Чтобъ встать онъ изъ гроба не могь. (Лерм.}
„Я пригласил* &асъ, господа, съ т?мъ, чтобы сообщить вамъ
пренепріятное изв?спе..." (Гог)
Но не всегда это значеніе ц?ли такъ полно и ярко
выражено въ этомъ союз?, какъ въ приведенныхъ прим?рахъ.
Д?ло въ томъ, что союзъ „чтобы" образовался изъ союза
..что' и частицы „бы, которая раньше примыкала къ глаголу
(въ инфинитивныхъ предложеніяхъ опущенном}) и
образовывала съ нимъ составную форму сослагательнаго наклонешя. Та-
кимъ образомъ, .,чтобъ встать онъ изъ гроба не могъ*
восходить схематически къ: „что встать онъ изъ гроба не могъ
бы, „чтобы сообщить вамъ пренепріятное изв?стіе'* къ:
-ч т о сообщить б ы вамъ пренепріятное изв?стіе'ч Такъ
какъ союзъ „чтои самъ по себ?— изъяснительный (см.
дальше рубрику <1) и къ сослагательному наклоненію никакого
отношенія не им?етъ, то зд?сь произошло не только вн?шнее
но и внутреннее сліяніе двухъ отт?нковъ: отт?нка
союза „что" и отт?нка сослагательнаго наклоненія. Тамъ, гд?
это сліяніе проявляется полностью, т.-е. гд? и союзъ „что", и
сослагательное наклоненіе по условіямъ контекста неум?стны,
тамъ мы и им?емъ настоящей союзъ ц?ли. Тамъ же, гд? это
сліяніе еще не закончилось, просв?чиваетъ несмотря на вн?ш-
нюю ц?льность, бывшій союзъ „что'* и бывшее
сослагательное наклоненіе. А такъ какъ сослагательное
наклоненіе получаетъ въ связи различные отт?нки значенія
(см. стрр. 124 и 125), то мы и им?емъ зд?сь на м?ст? ц?ли то
-,изъясненіе-(-ж е л а н і е**:
„Дай только, Боже, чтобы сошло съ рукъ поскор?е,Сі (Гог.)
то „изъясненіе-f-y в?щаніе'**
„Скажите, господа^ сд?лайтс милость, чтобы Петръ Ивановича
не м?шалъ'" (Гог.)

— -±06 —
то .,изъясненіе —до лженст вованіс:
Д?ло состояло только въ томъ, чтобы перем?нить.. кое-гд?
глаголы изъ перваго лица въ третье. (Гог.)
то .лізъясненіе-4-в о зможность":
. ни одной попойки не обходилось безъ того, чтоб ы его
долговязая фигура не перт?лась между гостями. (Тург.)
Впрочемъ, въ посл?днемъ случа? союзъ „что' настолько
преобладаетъ надъ сослагательнымъ наклоненіемъ, что зд?сь
мы видимъ особое изъяснительное .,чтобы" (см. рубр. d).
Напротивъ, вс? остальные отт?нки могли бы бол?е или ме-
н?е примкнуть къ значенію ц ? л и и не нуждаются въ от-
д?льныхъ рубрикахъ. Т?мъ же происхожденіемъ союза
объясняется и то, что онъ сочетается съ прошедшимъ
времен е м ъ (.,чтобы пошелъ", ,чтобы сд?лалъ'-), тогда какъ
по его значенію къ нему пристало бы скор?е будзггдее
время (в?дь ц?ль—впереди) Это прошедшее никогда не было
зд?сь прошедшимъ, а было составной частью сослагательнаго
наклоненія.
Дабы:
Я вышелъ на берегъ, дабы дождаться луны. (Жук)
По окончаніи трудовъ Петръ вынулъ карманную книжку, дабы
справиться, все ли исполнено, (Пушк.)
Союзы с) Союзы сл?дствія: такъ что (также: до того что,
сл?дстіія. настолько что, почти всегда, впрочемъ, разрозненные).
Такъ что:
Одинъ подбородокъ только выступалъ очень далеко впередъ.
такъ что онъ долженъ былъ всякій разъ закрывать его платкомъ,
чтобы не заплевать. (Гог)
. онъ куда-то по?халъ и въ дорог? пом?шался, такъ что
произошло н?что въ род? скандала.. (Дост)
и въ разрозненномъ вид?:
„У каждаго дома есть сквозныя ворота, и ты такъ шмыгнешь,,
что тебя никакой дьяволъ не сыщетъ" (Гог)
Комбинацію ц?ли и сл?дствія представляетъ союзное
сочетаніе такъ чтобы, большей частью еще разрозненное:
„Не угощай., никого, а веди себя лучше такъ, чтобы тебя
угощали*. (Гог.)

— 407 —
d) Союзы изъяснительные: что, чтобы, будто, изъяснитель-
будто бы. ныс союзы.
Что:
Мысль, что Марья Ивановна не усп?етъ вы?хать, ужаснула
меня. (Пушк.)
Надобно зам?тить, что учитель былъ большой любитель тишины
и хорошаго поведенія. (Гог)
Союзъ этотъ въ настоящее время есть
употребительней ш і и подчинительный союзъ русскаго языка и особенно его
разговорно-литературнаго нар?чія, гд? онъ потерялъ, въ сз7ншо-
сти, всякое спеціальное значеніе и обозначаетъ только
подчиненность одного предложенія другому, подобно тому какъ
союзъ „и?к въ области сочиненія обозначаетъ только
сочиненность (срвн.: .,а что онъ не прі?халъ во-время, такъ это
потому, что за нимъ не прислали'*, „а что у тебя денегъ
н?тъ, такъ вольно жъ теб? мотать'-, гд? ,что" указываетъ
только на то, что данная мысль уже изв?стна говорящимъ).
Чтобы:
Никто не могъ сказать, чтобы когда-нибудь вид?лъ его на
какомъ-нибудь вечер? (Гог.)
„Н?тъ, мн? не снилось, чтобы отецъ убилъ мать мою..." (Тог.)
Союзъ этотъ въ такомъ значеніи возможенъ только
посл? отрицательнаго (по форм? или по смыслу)
подчиняющая предложенія, потому что при отсутствии отрицанія
онъ можетъ им?ть только т? значенія, которыя указаны въ
рубр, а. Такъ, въ сочет.: .,онъ говорилъ, чтобы это было
такъ** союзъ можетъ им?ть значеніе или желанія, или ув?щанія,
или ц?ли, но ни въ какомъ случа? не изъясненія, какъ при
отрицаніи (.,онъ не говорилъ, чтобы это было такъ", въ смы-
сл? „не утверждалъ этого'*)/ гд? поэтому и получается од-
нимъ возможнымъ значеніемъ бол?е.
Сюда же относятся и союзныя сочетанія: „б е з ъ того
чтобы'-, ,,не безъ того чтобы'*, ,вм?сто того
чтобы" (большей частью, впрочемъ, разрозненные):
. ни одной попойки не обходилось безъ того, чтобы его
долговязая фигура не верт?лась тутъ же между гостями.. (Тург.)
Зеркала вм?сто того, чтобы отражать предметы, могли
бы служить скор?е скрижалями для записыванія на нихъ по пыли
какихъ-нибудь зам?токъ. (Гонч)
Будто*
Разсуждали о томъ, что мусульманское пов?рье, будто судьба
челов?ка написана на небесагь, находить и между нами многихъ
поклонниковъ (Лерм)

— 408 —
Союзъ этотъ вводить мысль, которую говорящей не при-
знаетъ своеіі, тогда какъ въ союз? „что'- мысль говорящаго
и мысль того лица, чьи слова передаются, не разграничены.
Будто бы:
„ сказала злод?ямъ, будто бы яея племянница'* (Пушк.)
Значеніе этого союза опред?ляется происхожденіемъ его
изъ .,будто4-бы", такъ что въ немъ заключается уже не
простое указаніе на то, что мысль не принадлежитъ говорящему
(значеніе союза „будто''), но и прямое сомн?ніе въ
осуществимости мысли (значеніе частицы ,,бы'*). Оба посл?дніе
союза могутъ употребляться и какъ вводный слова, и въ
этой своей роли они даже совм?стимы съ союзомъ „что1*
(„онъ говоритъ, что ему, будто бы, не давали тамъ ?сть'*).
Кром? того, они могутъ употребляться и какъ
сравнительные союзы (см. рубр. h).
Прямая Изъяснительные союзы являются въ русскомъ язык? глав-
косіенная Нымъ и почти единственнымъ грамматическимъ средствомъ
для выраженія такъ наз. „косвенной р?чи'*. іакъ
называется въ синтаксис? чья-либо р?чь, переданная не слово
въ слово, а только по содержанію. Въ отличіе отъ
нея р?чь, переданная слово въ слово, называется
прямой р?чью. Такимъ образомъ, въ сочетаніи:
Онъ сказалъ мн?: „Я очень извиняюсь, я совершенно васъ
не ждалъ, и потому у меня тутъ все не въ иорядк?; но завтра
я над?юсь, во всякомъ случа?, васъ угостить, какъ сл?ду-
етъ\
мы им?емъ прямую р?чь, а въ сочетаніи:
Онъ сказалъ мн?, что онъ очень извиняется, что
онъ совершенно не ждалъ меня и потому у него тутъ
все не въ порядк?, но что завтра онъ над?ется, во
всякомъ случа?, меня угостить, какъ сл?дуетъ.
им?емъ ту же самую р?чь уже въ косвенной передач?. Уже изъ
этого прим?ра видно, что средствомъ косвенной передачи р?чи
является у насъ только постановка передъ каждымъ главнымъ
предложеніемъ прямой р?чи союза „что'* (или другихъ изъясни-
тельныхъ союзовъ) да соотв?тствующая м?на личныхъ словъ
и лицъ глаголовъ. Во многихъ другихъ языкахъ косвенная
р?чь синтаксически р?зко отличается отъ прямой (спеціальное

— 409 —
З'потреблеше временъ, наклоненій, союзовъ, личныхъ словъ),
такъ что въ нихъ суихествуетъ спеціальный и очень сложный
шаблонъ косвенной передачи р?чи, и въ синтаксис? такихъ
языковъ изученіе этого шаблона занимаетъ очень важное
м?сто. Соотв?тственно этому косвенная передача р?чи, какъ
всякій законченный синтаксическій шаблонъ, очень
употребительна въ т?хъ языкахъ. У римскихъ писателей, напр.,
огромный р?чи ораторовъ, полководцевъ, дипломатовъ передаются
очень часто не прямо, а косвенно. Въ нашемъ же язык?
даже т? единственные признаки косвенной р?чи, о которыхъ
мы только что сказали, очень часто не выдерживаются, такъ
что косвенная р?чь см?шивается съ прямой. Осипъ, напр.,
говоритъ въ ,,Ревизор?'*:
„Трактирщикъ сказалъ, что не дамъ вамъ ?сть пока не
заплатите за старое4*.
Зд?сь союзъ „что" составляетъ признакъ косвенной р?чи,
а формы глагола и личное слово взяты изъ прямой (въ
косвенной было бы: .,что не дастъ намъ ?сть, пока не запла-
тимъ за старое"). Такое см?шеніе встр?чается не только у
кростолюдиновъ. По нашимъ наблюденіямъ, внесеніе союза
..что" въ прямую р?чь посл? глаголовъ .,говорю" и ,скажу1*
составляетъ правило для нашего разговорно-литературнаго
языка. Встр?чается оно и въ собственно-литературной р?чи,
хотя, правда, преимущественно въ низшихъ областяхъ ея—
въ газетномъ язык? („статсъ-секретарь Коковцовъ заявляетъ,
что какъ ни относиться къ русскому правительству и его
д?ятелямъ, но грабежомъ мы не занимаемся'-, „Русск. В?д."
1911 г. № 284). Объясняется это именно т?мъ; что у насъ не
выработаны формы косвенной р?чи. Стоитъ только
попробовать передать мало-мальски распространенную прямую р?чь
косвенно (оселъ, уставясь въ землю лбомъ, говоритъ, что
изрядно, что сказать не ложно, его безъ скуки слушать можно,
но что жаль, что онъ незнакомъ съ ихъ п?тухомъ, что онъ
еще бы больше навострился, когда бы у него немного
поучился), чтобы уб?диться, что косвенная передача р?чи
русскому языку не свойственна. Вотъ почему мы и соска-
киваемъ постоянно съ косвенной р?чи на привычную намъ
прямую.
На см?шеніи прямой р?чи съ косвенной основана и та Вліяніе іременъ
своеобразная посл?довательность временъ, о которой мы прямой р?чи
-говорили на стр. 128. Именно, въ косвенной р?чи употребля- на fPeMe!!a
r r ' r J r косвенной.

— -ио —
ются всегда т? же времена, что и въ соотв?тствующей
прямой, хотя бы они къ ней и не подходили. Такъ, въ основ-
номъ нашемъ прим?р? (см выше) мы им?ли: .,онъ сказалъ,
что онъ очень извиняется..", хотя фактъ извиненія уже
совершился. Настоящее время зд?сь идетъ изъ прямой р?чи,.
гд? оно, конечно, необходимо (онъ сказалъ: „я очень
извиняюсь..")- Если бы мы поставили въ косвенной р?чи
прошедшее („онъ сказалъ, что онъ очень извинялся"), то по
необходимому для насъ отождествление косвенной и прямой
р?чи это значило бы: „онъ сказалъ: „я очень извинялся",
т.-е. указывало бы на прошлое извинеше, предшествовавшее
данному разговору. Это и создаетъ описанное на стр 128
соотношеніе временъ. При этомъ оно распространилось и
на вс? смежные съ косвенной р?чью случаи, т.-е. на
передачу чьихъ либо мыслей, чувствъ, расчетовъ, ожи-
даній, о пасеній и т д., словомъ, всего, что связано у че-
лов?ка съ р?чью (ервн: „онъ вид?лъ, что д?ло затяги-
в а ется'', „онъ былъ огорченъ, что братъ не п рі? зжаетъ*).
Вводныя сдои Кром? указанныхъ средствъ косвенной передачи р?чи
косвенной річи существуютъ еще у насъ спеціальныя вводный слова: ..гово-
рятъ'', -,молъ'-, „деи, „дескать". Но первое слово прим?нимо
только тогда, когда не хотятъ или не могутъ назвать
говорящего, а остальныя употребляются и въ прямой р?чи, что
опять-таки указываетъ на см?шеніе обоихъ типовъ. Вотъ при-
м?ры на употребленіе этихъ словъ въ косвенной р?чи:
Она зам?тила, что мы оба де слишкомъ молоды (Пушк)
А потому изъ предосторожности.., сказалъ онъ, что недурно бы
совершить купчую поскор?е, потому что, де, въ челов?к? не ув?-
ренъ . (Гог)
А вотъ въ прямой:
„Теперя вс? сос?ди скажутъ*
„Котъ Васька плутъ, котъ Васька воръ,
И Ваську де не только что въ поварню,
Пускать не надо и на дворъ.." (Крыл)
„Вы-де съ бариномъ, говорить, мошенники, и баринъ твой—
плутъ. Мы-де, говорить, этакихъ шаромыжниковъ и подлецовъ
видали 1\ (Гог)
ж. говорить* что, молъ, вамъ, ребятки, домой таскаться "
(Тург.)
Все это показываетъ, что разграничена прямой и
косвенной р?чи находится у насъ на самой ранней стадіи развитія.
О теоретиче- Прим. Изъ всего этого, конечно, не сл?дуетъ, что нужно
сномъ и пра- см?шивать прямую р?чь съ косвенной или покровительство-
ктическомъ вать такому см?шенію. Мы, напротивъ, считали бы очень по-
отношеніи къ лезнь1МЪ) напр , въ школ? упражнять учениковъ въ перело-

— 411 —
/кеніи прямой р?чи на косвенную и обратно. В?дц ко
всякому факту языка можно относиться двояко: 1) съ точки
зр?нія его естественности, т.-е. большей или меньшей
распространенности въ томъ или иномъ район? въ томъ или
иномъ класс? общества въ ту или иную эпоху, генетической
связи съ фактами предыдущей эпохи, соотв?тствія съ другими
фактами той же эпохи, соотв?тствія съ параллельными
фактами другихъ языковъ, родственныхъ и не родственныхъ,
соотв?тствія съ данными физіологіи и психологіи и т д и
т. д.—это отношеніе языков?да или вообще челов?ка, интере-
сующагося языкомъ, какъ предметомъ наблюдения и изу-
ченія, и 2) съ точки зр?нія ц?лесообразности,
соотв?тствія даннаго факта общимъ задачамъ языка и въ
частности той спеціальной задач?, которую данный фактъ при-
званъ осуществить въ язык?—это отношеніе челсв?ка, какъ
члена данной языковой общины, участвующего въ
наблюдаемомъ и изучаемомъ процесс?, заинтересованнаго въ
немъ практически (конечно, не въ узкомъ смысл? этого слова)
и желаюідаго направить этотъ процессъ въ ту или иную
сторону. Съ этой второй точки зр?нія, каждый фактъ языка,
какъ бы онъ ни былъ естествененъ, объяснимъ, древенъ,
распространенъ и т. д., можетъ подвергаться самой
разносторонней к р и т и к ?: отвлеченно-логической,
психологической, эстетической и т. д. и т. д. Большой публик?, вообще
говоря, изв?стно только второго рода отношеніе къ
языку—критическое (хотя и то только въ вид? обереганія
грамматическаго status quo, притомъ даже не д?йствитель-
наго status quo языка, а того, который описанъ въ школь-
ныхъ грамматикахъ). Поэтому вс? наши усилія сводились
до сихъ поръ къ ознакомленію читателя съ отношеніемъ
перваго рода, отношеніемъ научнымъ. Но съ т?мъ
большей охотой мы пользуемся случаемъ признать, что
кром? научнаго возможно и практическое отношеніе
къ языку, и что оно не мен?е законно, ч?мъ научное.
Культурный челов?къ не можетъ быть только наблюдя-
телемъ своей р?чи. Онъ хочетъ и долженъ быть
отчасти и творцомъ ея. Особенно это относится къ лю-
дямъ, призваннымъ такъ или иначе вліять на развитіе
языка — писателямъ, педагогамъ, актерамъ. Тутъ именно вы-
ступаетъ необходимость оц?нки каждаго факта, критиче-
скаго отношенія къ нему. А эта оц?нка должна, конечно,
опираться на научное знакомство съ языкомъ Такимъ образомъ,
научное и практическое отношеніе къ языку не только не
противор?чатъ другъ другу, но, напротивъ, могутъ и должны
сочетаться въ одномъ и томъ же челов?к?, какъ можетъ
сочетаться въ ученомъ юрист? изученіе эволюціи права съуча-
стіемъ въ практическомъ законодательств?. И какъ юристъ-
-законодатель пробиваетъ путь отъ „сущаго'* къ „должному,
считаясь, съ одной стороны, съ этимъ „сущимъ'*, какъ со ста-
хіей, кеизм?римо большей его самого, а съ другой стороны.

— 412 —
гребя все-таки изо вс?хъ силъ въ сторону „должнаго*
согласно своимъ философскимъ и религіознымъ идеаламъ, такъ
и законодатель языка, писатель, педагогъ, актеръ (а до н?ко-
торой степени и всякій членъ данной языковой общины,
такъ какъ зд?сь всякій законодательствуетъ своимъ живымъ
прим?ромъ) долженъ, съ одной стороны, учитывать неизб?ж-
ную ничтожность своей творческой роли въ такомъ коллективно-
-стихійномъ д?л?, какъ языкъ, а съ другой стороны, долженъ
выполнять эту роль сознательно и, по возможности,
индивидуально. Д?тскій революціонизмъ, вырывающій челов?ка изъ
его языковой среды и оставляющій его наедин? съ его
собственным^ никому непонятнымъ языкомъ, и мертвый
консерватизму отрицаюідій все, что выходитъ за пред?лы Кирпич-
никова и Гилярова, суть одинаково плоды нев?жества въ
данной области. Въ частности, возвращаясь къ косвенной р?чи,
нельзя не признать, что различеніе прямой и косвенной р?чи
утончаетъ способы передачи однимъ лицомъ р?чи другого "и
им?етъ огромное культурно-общественное значеніе. И разъ
въ русскомъ язык? есть хотя бы жалкіе зачатки этого разли-
ченія, ихъ отнюдь не сл?дуеть глушить, а, напротивъ,
развивать и совершенствовать. Вотъ, кстати, и прим?ръ сочетанія
научной и практической точки зр?нія, ведущей къ оиред?лен-
ному практическому выводу.
Пояснительные е) Союзы пояснительные: то-есть, не то что, не то
союзы. чтобы, именно, какъ-то.
То-есть:
Я начинаю, то-есть, я хот?лъ бы начать мои записки съ
девятнадцатая сентября прошлаго года, то-есть ровно съ того дня .
(Дост)
„Если бы д?йствительно наступилъ судъ церкви. , то-есть
если бы все общество обратилось лишь въ церковь, то
самыя преступленія уменьшились бы въ нев?роятнуюдолю". (Дост)
Не то что:
Она не то что управляла, но по сос?дству надзирала за им?-
ніемъ Версилова.. (Дост.)
Ночь настала, безлунная, не то что темная, а почти черная.
(Дост)
fie то чтобы:
„Не то чтобъ новизны вводили—никогда..* (Гриб.)
Не то чтобъ очень пьянъ,
Но веселъ безконечно. (Курочк.)
Онъ не то чтобы былъ начетчикъ или грамотей., н е т о
чтобы былъ въ род?, такъ сказать, двороваго резонера, онъ просто
^ылъ характера упрямаго.. (Дост)

— 413 —
Именно:
Потомъ, въ продолженіе н?котораго времени пустился въ друпя
спскуляціи, именно вотъ какія .. (Гог.)
К акъ-то:
Вс? породы деревъ смолистыхъ, какъ-то. сосна, ель, пихта, и
проч., называются краснымъ л?сомъ. (Акс)
і) Союзы уел овн ые:! если, если бы, добро бы, кабы, условные
ежели, коли, ли, когда (р?дко въ этомъ смысл?), разъ, коль союзы.
скоро.
Если:
Видъ кабинета, если осмотр?ть тамъ все повнимательн?е, пора-
жалъ... запущенностью и небрежностью (Гонч.)
„Челюсти заболятъ, если съ?шь одинъ такой кусокъ'" (Гог)
Если бы:
..если бы Чичиков* встр?тилъ его такъ принаряженнаго гд?-
-нибудь у церковныхъ дверей, то далъ бы ему м?дный грошъ..
(Гог)
„. И о правительств? иной разъ такъ толкуютъ,
Что если б ъ кто подслушалъ ихъ—б?да!" (Гриб.)
Добро бы (съ з'ступительнымъ отт?нкомъ;:
Добро бы я былъ еще его другомъ коварная нескромность
истиннаго друга понятна каждому. (Лерм.)
Кабы:
Быть бы нашимъ странникамъ подъ родною крышею,
Кабы знать могли они, что случилось съ Гришею. (Некр)
Ежели, ежели бы:
„... А ежели устану,
Валяюсь по коврамъ и мягкому дивану". (Крыл.)
Впрочемъ, ежели Ильичъ думалъ, что онъ совершенно похожъ
на богатаго дворника, то онъ заблуждался. (Л Толст, у котораго
„ежели" вообще чаще, ч?мъ „если").
Да,—началъ онъ—е ж е л и бы я слышалъ хоть разъ съ т?хъ
поръ, какъ я въ этомъ аду, хоть одно слово учаспя, сов?та, дружбы .
(Л. Толст*)
Коли (коль), коли бы:
„Коль до когтей у нихъ дойдетъ,
То в?рно льву не быть живому. .** (Крыл)
Коль любить, такъ безъ разеудку,
Коль грозить, такъ не на шутку,
Коли спорить, такъ ужъ см?ло . (А Толст,)

— 414 —
Л и (собственно, вопросительная частица, прюбр?тающая
при полной потер? вопросительнаго смысла союзное зна-
ченіе, частью подчинительное, частью, при повтореніи и т?с-
номъ сос?дств?, соподчинительное):
Придутъ л и коровы съ поля, старикъ первый позаботится, чтобы
ихъ напоили, увидитъ л и изъ окна, что дворняжка пресл?дуетъ
курицу, тотчасъ приметь стропя м?ры (Гонч.)
Когда, когда бы.
„Когда св?тл?йшій волкъ позволить,
Осм?люсь я донесть, что ниже по ручью
Шаговъ я на сто пью. * (Крыл)
„Когда бы я не снялъ съ тебя узды,
Управйлъ бы нав?рно я тобою.." (Крыл)
Союзы .,если бы'-, .,когда бы'* и т. д. произошли, конечно,
изъ сліяиія т?хъ словъ, на которыя указываетъ ихъ ор?огра-
фія („если-1-бы'*, „когда-(-бы"). И сліяніе это въ нихъ еще не
настолько закончилось, какъ въ союз? „чтобы'*. Изр?дка
¦встр?чаются составныя части этихъ союзовъ и въ разрознен-
номъ вид?:
„И если курганъ твой высокій
Сравнялся б ы съ полемъ пустымъ
То слава, разнесшись далеко,
Была бы курганомъ твоимъ" (А. Толст.)
Если поклоненіе Патти было б ы изв?стно только въ кругу
лицъ, близкихъ къ нему, то б?да была бы невелика. („Русск Мысль",
1913, V, В. С С?рова)
Разъ.
Разъ вы согласились, такъ уже нельзя вамъ отказываться,
(изъ словаря Даля, 3-е изд)
Коль скоро (устар?вшее, съ временнымъ отт?нкомъ):
Коль скоро это доказано,—нечего и сомн?ваться (изъ при-
м?ровъ Д Н Овсянико-Куликовскаго)
Уступительные S) Союзы уступительные: хотя, несмотря на то что
союзы (большей частью раздвоенное), даромъ что, пусть, пускай.
Хотя (хоть):
. мальчикъ, хотя и смотр?лъ на вс?хъ свысока, вздернувъ
носикъ, но товарищемъ былъ хорошимъ . (Дост.)
„Да отсюда хоть три года скачи, ни до какого государства
не до?дешь " (Гог )

415
Несмотря на то что*
. и зналъ тоже и то, что, несмотря на то, что онъ хот?лъ
жениться, несмотря на то, что по вс?мъ даннымъ эта весьма
привлекательная д?вушка должна была быть прекрасной женой, онъ
такъ же мало могъ жениться на ней,.. какъ улет?ть на небо.
іЛ Тост., возможно и даже бол?е удобно чтеніе безъ раздваивающей
союзъ запятой, хотя для автора, кажется, характерна запятая )
Д а р о м ъ что:
Онъ весь былъ ясно виденъ, даромъ что ?халъ въ т?ни.
(Тург)
„Начальство им?етъ тонкіе виды даромъ, что далеко, а оно
себ? мотаетъ на усъ". (Гог.)
Пусть и пускай:
„Ужъ пусть бы строиться, да какъ садить въ т? л?та,
Когда ужъ смотришь вонъ изъ св?та1" (Крыл.)
Пускай мечтатели осм?яны давно,
Пускай въ нихъ многое действительно см?шно,
Но все же я скажу, что мн? въ часы разлуки
Отрадн?е всего, среди душевной муки,
Воспоминать о ней... (Некр.)
Какъ видно изъ прим?ровъ уступительное подчиненіе
соединяется очень часто съ сочиненіемъ, а именно съ
противительными союзами „а** или „но'* или съ соединительно-
-противительнымъ „да" въ главномъ предложеніи.
h) Союзы сравнительные: какъ, какъ бы, будто, буд- Сраінительные
то бы, какъ будто, какъ будто бы, словно, словно какъ, по- С0ЮЗЫ
добно тому какъ (б. ч. раздвоенное), точно, что, ч?мъ, нежели
Какъ, какъ бы:
Имъ не забыть своихъ д?тей, .
Какъ не поднять плакучей ив?
Своихъ поникнувшихъ в?твей... (Некр)
. прежде всего бросился въ глаза большой палецъ, съ какимъ-
-то изуродованнымъ ногтемъ, толстымъ и кр?пкимъ, какъ у
черепахи черепъ. (Гог J
Мн? сперва казалось это оригинальнымъ, какъ бы выходи-
вшимъ изъ обыденныхъ казенныхъ условій . (Дост.)
Будто, будто бы:
Но не прошло и минуты, какъ эта радость . такъ же мгновенно
и прошла, будто ея вовсе не бывало... (Гог)
Какъ будто, какъ будто бы:
Она слыла чудачкой . и при самыхъ скудныхъ средствахъ
держалась такъ, какъ будто за ней водились тысячи (Typrj

— 416 —
Сторожа не только не вставали съ м?стъ..., но лаже не гляд?ли
на него, какъ будто бы черезъ пріемную пролет?ла простая
муха (Гог)
С л о в н о:
. ,отъ каждаго звука его голоса в?яло ч?мъ-то роднымъ и
необозримо широкимъ, словно знакомая степь раскрывалась передъ вами,
уходя въ безконечную даль (Тург)
Словно какъ:
Словно какъ мать надъ сыновней могилой,
Стонетъ куликъ надъ равниной унылой. (Некр)
Подобно тому какъ:
...и вся разлилась въ жалостныхъ р?чахъ, выговаривая ихъ тихимъ,
тихимъ голосомъ, подобно тому, какъ в?теръ проб?житъ вдругъ
по густой чащ? .. (Гог., ц?льное чтеніе союза не только возможно,
но и музыкальн?е раздвоенія)
Точно:
Меня тотчасъ охватила непріятная, неподвижная сырость, точно
я вошелъ въ погребъ . (Тург.)
Что:
„Д?вица плачетъ, что роса падаетъ". (Пушк.)
„Все ворожить, что красная нев?ста " (Пушк)
Ч ?мъ:
„Ч?мъ на мостъ намъ итти, поищемъ лучше броду". (Крыл.)
Анна ?едоровна.. ужъ, конечно, перенесла съ нимъ несравненно
больше страданій, ч?мъ выжила радостей.. (Дост)
Нежели:
...молодой челов?къ получалъ изъ дома бол?е, нежели долженъ
былъ ожидать. (Пушк)
Посл?дніе два союза отличаются отъ вс?хъ предыдущихъ
т?мъ, что употребляются только при сравнительной
степени нар?чія въ главномъ предложеніи („ч?мъ на
мостъ итти, поищемъ лучше ..'*, „получалъ бол?е, нежели...4')
и выражаютъ, соотв?тственно съ этимъ, количественное
сравненіе, тогда какъ вс? остальные выражаютъ
качественное.
Временные 0 Союзы временные: когда, какъ, какъ только, межъ
союзы. т?мъ какъ, тогда какъ, съ т?хъ поръ какъ, посл? того какъ
(большей частью раздвоенные), пока, покуда, покам?стъ, едва,

— 417 —
едва только, чуть, чуть только, лишь, лишь только, только
что, только, прежде ч?мъ, прежде нежели (иногда
раздвоенные).
Когда:
Когда набралось денегъ до пяти рублей, онъ м?шочекъ зашилъ
и сталъ копить въ другой. (Гог.)
Былъ невыносимо жаркій іюльскій день, когда я, медленно
передвигая ноги, вм?ст? съ своей собакой поднимался вдоль Колотов-
скаго оврага... (Тург)
Во второмъ прим?р? логически главный фактъ разсказа
выраженъ придаточнымъ предложеніемъ, а побочный (погода)—
—главнымъ. Это характерно для союза „когда" въ томъ случа?,
если придаточное при немъ сл?дуетъза главнымъ
(срвн. первый прим?ръ, съ обратнымъ порядкомъ предложе-
ній и безъ этой особенности). Для сл?дующаго союза такой
порядокъ предложеній и такое соотношеніе ихъ составляетъ
уже правило.
Какъ:
Крестьянинъ ахнуть не усп?лъ,
Какъ на него медв?дь нас?лъ (Крыл.)
Усталыми шагами приближался я къ жилищу Николая Иваныча,
какъ вдругъ на порог? кабачка показался мужчина высокагороста...
(Тург.)
Какъ только.
...накупивши на рынк? съ?стного, садился іъ класс? возл? т?хъ,
которые были побогаче, и какъ только зам?чалъ, что товарища
начинало тошнить.. высовывалъ ему изъ-подъ скамьи уголъ пряника
или булки... (Гог.)
Межъ т?мъ какъ:
Межът?мъ какъсъ бережку лисица рядитъ, судить,
Кумъ рыбку удитъ. (Крыл)
Я сытъ, межъ т?мъ какъ у иного
Н?тъ хл?ба и ломтя въ сум?.. (Тютч.)
..встр?тивши Гапку, началъ бранить, зач?мъ она шатается безъ
д?ла, между т?мъ какъ она тащила крупу въ кухню. (Гог.)
Тогда какъ:
Легчайшій в?терокъ ужасенъ для тебя,
Тогда какъ я высокъ, осанистъ... (Дмитр)
Оный дворянинъ.. назвалъ меня публично „гусакомъ", тогда
к а к ъ изв?стно.., что симъ гнуснымъ животнымъ я никогда отнюдь
не именовался СГог.)
27

— 418 —
Въ союз? этомъ, такъ же какъ иногда и въ предыдущему
р?зко сказывается особый противительный отт?нокъ,
часто заслоняюгцііі совершенно исконное временное значеніе
этихъ союзовъ
Пока*
Коля предложилъ, что онъ ночью . ляжетъ между рельсами
ничкомъ и пролежитъ недвижимо, пока по?здъ пронесется надъ
нимъ на вс?хъ парахъ. (Дост.)
Покуда:
Покуда онъ переод?лся, прошелъ еще часъ. (Лерм)
Покуда маменьки считали козыри, дочки,., разговаривали о
посл?днемъ бал?.. (Лерм.)
Покам?стъ:
„Покам?стъ говорилъ объ ассиріянахъ и вавилонянахъ, еще
ничего, а какъ добрался до Александра Македонскаго../ (іог.)
Едва:
Едва яркое солнце вышло изъ-за горы и стало осв?щать долину,
волнистыя облака тумана разс?ялись, и сд?лалось жарко. (Л Толст)
Едва только:
Едва только онъ, задумавшись серьезно, поразился уб?жде-
ніемъ, что безсмертіе и Богъ существуютъ, то сейчасъ же естественно
сказалъ себ?.. (Дост.)
Чуть:
„Чуть утро осв?тило пушки
И л?са синія верхушки,
Французы тутъ какъ тутъ*. (Лерм.)
„Вздрогнемъ, чуть скрипнетъ столикъ, дверь." (Гриб)
Лишь:
Лишь зв?зды блеснутъ въ небесахъ,
Корабль одинокій несется. . (Лерм)
Лишь только:
„Лишь только ночь своимъ покровомъ
Верхи Кавказа ос?нитъ,
Лишь только міръ, волшебнымъ словомъ
Завороженный, замолчитъ.
Къ теб? я стану прилетать"... (Лерм.)
Только что:
Только что я вошелъ въ опушку, вальдшнепъ со стукомъ
поднялся изъ куста... (Тург)
— Ну что, мой другъ, снесли оливковую в?твь?—спросила
графиня Лидія Ивановна, только что вошла въ комнату. (А Толст.)

— 419 —
Только;
„И только небо засв?тилось,
Все шумно вдругъ зашевелилось. " (Лерм)
. и потомъ, разд?вшись, только усп?лъ положить голову на
подушку, заснулъ кр?пкимъ сномъ. (Л. Толст.)
Прежде ч?мъ:
Но прежде ч?мъ я приступлю къ описанію самагосостязанія,
считаю не лишнимъ сказать н?сколько словъ о каждомъ изъ д?йствую-
щихъ лицъ моего разсказа. (Тург.)
.Прежде нежели:
Но прежде нежели въ с?дло садиться,
Онъ долгомъ счелъ къ коню съ сей р?чью обратиться. (Крыл)
Вс? временные союзы произошли изъ нар?чій и до сихъ
•поръ сохранили въ значительной м?р? свой самостоятельный
характеръ, такъ что являются скор?е союзными словами, ч?мъ
союзами. Многіе изъ нихъ и сейчасъ употребляются, какъ
нар?чія, и нер?дко только подчинительная интонація д?лаетъ
ихъ союзами (ервн. прим?ры на стр. 348).Самый „союзный* изъ
нихъ—„какъ" и вс? сложные съ нимъ Поэтому при столкно-
веніи двухъ такихъ союзовъ („едва вышелъ я изъ табора,
какъ увид?лъ голубей..." Пушк., „едва только ушелъ
назадъ городъ, какъ уже пошли писать., чушь и дичь по
об?имъ сторонамъ дороги...* Гог.) придаточнымъ предложе-
ніемъ сознается то, гд? союзъ „какъ% а главнымъ то, гд?
-союзное нар?чіе.
При н?которыхъ изъ перечисленныхъ въ этой глав? сою- союзу
зовъ можетъ быть еще добавочный союзъ въ главномъ пред- *"ь глаіномъ
предложены
ложенш, соотносительный съ союзомъ придаточнаго предло-
женія, такъ что получаются особые двойные союзы,
состояние изъ подчинительной и подчиняющей части. Таковы:
если—то, если—такъ (и'вс? условные союзы по тому же
образцу), когда — то, такЪ' какъ — то, какъ (причинное) —
то и т. д., напр.:
Коль любить, такъ безъ разеудку.. (А Толст.)
А такъ какъ мужичокъ не любитъ тошій спать,
То ужинать себ? спросили гости наши . (Крыл.)
Но ни при одномъ изъ указанныхъ союзовъ такая добавочная
часть не обязательней употребленіе этихъ „то* и „такъ"
связано съ большими стилистическими тонкостями: въ однихъ
'случаяхъ они ум?стны, въ другихъ неум?стны.

— 420 —
ныхъ членахъ
ГОодчинитель- При многихъ подчннительныхъ союзахъ придаточное пред-
ные союзы ложеніе можетъ отличаться особенной краткостью, всл?д-
!!f.v^6«f^?4v.!!" ствіе того, что почти все содержаніе главнаго предложены
переносится мыслью въ придаточное. При союзахъ
сравните л ь н ы х ъ, напр., на м?ст? придаточнаго предложенія
оказывается чаще всего одинъ членъ („онъ исполнилъ эту арію,
какъ артистъ", .,тамъ сыро, какъ въ погреб?44, „онъ
говорилъ, точно въ бреду14, „словно во сн?" и т. д.).
То же и при пояснительныхъ союзахъ (см. прим?ры въ
рубр. е), а иногда и при условныхъ, уступительныхъ и дру-
гихъ („если завтра, такъ по?ду, а сегодня не могу'-, „хоть
съ ошибками, а сд?лаюа). Такой одинокій членъ съ подчи-
нительнымъ союзомъ мы уже на стр. 341 признали отд?льнымъ
неполнымъ предложеніемъ. Но есть случаи, когда такой членъ,.
несмотря на подчинительный союзъ, сознается не какъ отд?ль-
ное предложеніе, а какъ членъ того же предложенія.
Эти случаи нужно отличать отъ предыдушихъ. Возьмемъ со-
четаніе: „онъ, какъ братъ, любитъ меня". Оно можетъ им?ть
два смысла: 1) онъ любитъ меня по-братски, какъ любитъ-
или долженъ любить вообще братъ, и 2) онъ любитъ меня
въ качеств? брата, по долгу брата, потому, что онъ братъ.
Въ первомъ случа? слово „братъ" соотносительно со словомъ
„любитъ", какъ подлежащее со сказуемымъ („любитъ, какъ
любитъ братъ4*) и сл?довательно есть отд?льное неполное
предложеніе, состоящее изъ одного только подлежащаго и
заимствующее для себя сказуемое изъ сос?дняго предложенія.
Во второмъ случа? слово „братъ" изолируется синтаксически
отъ сказуемаго и относится мыслью къ слову „онъи, какъ
его поясненіе, соотв?тственно чему именительный падежъ
сознается въ немъ уже не какъ подлежащее, а въ соотношеніи
съ именительнымъ падежомъ слова „онъ4', какъ форма
согласован! я. Другими словами, слово это сбивается при та-
комъ пониманіи на обособленное при ложеніе къ слову
„онъ'*. То же и при вс?хъ другихъ падежахъ: „помогаю ем}т,
какъ брату*' можетъ означать и братскую помощь,, и
братнину помощь, „люблю, какъ брата14—и братскую любовь, и
братнину любовь и т. д. Такъ какъ оба пониманія возможны
при однихъ и т?хъ же вещественныхъ значеніяхъ словъ и
при одной и той же обстановк? р?чи (потому что мы и про
настоящаго брата можемъ утверждать, что онъ любитъ истинно
по-братски), то, очевидно, разница тутъ не только
вещественная, но и синтаксическая, т.-е. мы им?емъ зд?сь 2 раз-
личныхъ формы сочетанія. Вн?шняя разница выражается,
какъ и всегда въ такихъ случаяхъ въ ритм? и интонаціп
(предоставляемъ читателю самостоятельно уб?диться въ этомъ),
а отчасти и въ порядк? словъ, такъ какъ одни способы раз-
сТановки ра!сполагаютъ больше къ первому пониманію (напр :
„онъ любитъ меня, какъ братъ"), а друпе—ко второму (напр :
„какъ братъ, .онъ любитъ меня**). Срвн. также, съ одной
стороны: „какъ челов?къ разумной середины, онъ многаго въ

— 421 —
сей жизни не желалъ. '• (Некр.), „Россія, какъ держава
независимая, величественно возвысила главу свою" (Кармз.), „онъ,
по служб? врагъ Алекс?я Александровича, какъ св?тскій и
умный челов?къ, постарался быть съ нею, женоп своего
врага, особенно любезнымъ" (Л. Толст.) —а съ другой: „но онъ
взрев?лъ, какъ мощный левъ долинъ..." (Брюс), „онъ чистъ,
какъ д?ва, какъ Сократъ'" (Майк.), „о, я, какъ братъ,
обняться съ бурей былъ бы радъ!" (Лерм.) и т. д. Т? же 2 формы
сочетанія возможны и при опред?леніи-прилагательномъ: „онъ
можетъ распоряжаться этой книгой, какъ своей" и: „этой книгой,
какъ своей, онъ можетъ распоряжаться'*, и даже изр?дка при
несогласующемся член?: „тамъ было сыро, какъ въ погреб?"
и: „какъ въ погреб?, тамъ было сыро" (въ смысл?: какъ оно
и должно было быть въ погреб?). Такимъ образомъ, мы мо-
жемъ различать зд?сь на ряду съ неполными придаточными
предложеніями особую категорію обособленныхъ вто-
ростепенныхъ членовъ съ подчинительными
¦союзами. Категорія эта различима съ большей или меньшей
ясностью, смотря по случаю, при вс?хъ сравните л ьныхъ
и поясните л ьныхъ союзахъ. Объясняется она постоян-
нымъ стремленіемъ нашимъ переносить слова и группы
словъ изъ однихъ сочетаній въ другія, о чемъ говорилось
уже въ начал? книги (см. стр, 85). Въ данномъ случа?
формальные элементы сложнаго
предложенія—подчинительные союзы—переносятся въ простое предложение, гд? они,
понятно, наслаиваются на такіе члены, которые наибол?е
-близки къотд?льнымъ предложеніямъ—на обособленные члены.
Подобнымъ же образомъ т? же элементы могутъ переносить- Подчинитель-
ся и въ слитное предложена („я выбралъ ближайшій, хоть ные союзы гь
и небольшой, но кр?пкій сукъ.../* „мы говорили о первомъ, °.ли™"^,,,
если и не удобномъ, то, по крайней м?р?, возможномъ
случа?"), гд? мы должны опять-таки признать переходную
категорію однородныхъ членовъ съ подчинительными
•союзами. Наконецъ, между слитными и неслитными
предложеніями тоже существуетъ переходная форма въ вид? пред-
ложеній съ союзомъ „или" типа: „грамматика, или наука о
формахъ языковой мысли, учитъ насъ...". Хотя мы и не можемъ „Или** съ под-
принять положенія школьной грамматики, что „или" зд?сь винительной
равняется „то-есть*- (ибо основное значеніе выбора, свой- "нтонащеи.
-ственное союзу „или", остается и зд?сь, съ той только
разницей, что выборъ д?лается между словесными представле-
ніями, а не между реальными), однако и слитнымъ предло-
женіемъ такое предложеніе тоже счесть нельзя, такъ какъ
члены, соединенные союзомъ, зд?сь не равноправны, а
подчинены одинъ другому (съ помощью пояснительной интонаціи,
см. стр. 259) Очевидно и зд?сь мы им?емъ „обособленный
членъ съ союзомъ", только уже не подчинительнымъ, а сочи-
нительнымъ.
Школьное толкованіе союза „или*, какъ пояснительнаго, Разный зна-
каводитъ насъ на общій вопросъ о разныхъ значеніяхъ од- чен,я °аног0 и
г г того же союза.

— 422 —
ного и того же союза. Въ предыдущей классификации н?ко-
торые союзы попали одновременно въ н?сколько рубрикъ
(срвн. „что'ь изъяснительное и „что" сравнительное, „какъ"
причинное, „какъ" временное и „какъ'ь сравнительное, и т.д.,).
Значитъ ли это, что это совершенно разные союзы, только
вн?шне совпадающее (какъ совпадаютъ „коньки" для катанія
съ „коньками"-лошадками, „бабка" - бабушка съ „бабкой'* -
- костью и т. д.)? Намъ думается, что такой р?зкой разницы
зд?сь быть не можетъ, потому что между отд?льными значе-
ніями всякаго союза всегда существуетъ безчисленное
количество переходов ъ, показывающихъ, что это именно раз-
ныя значенія одного и того же слова. Возьмемъ, напр.,
такія р?зко различныя значенія, какъ сравнительное и
временное въ союз? „какъ* („онъ работаетъ, какъ волъ*
и „не усп?лъ я оглянуться, какъ онъ уб?жалъ"). Существу-
ютъ сочетанія, гд? оба эти значенія сливаются. Таковы,
напр., полу-восклицательныя предложенія типа: „вдругъ, какъ
схватктъ онъ меня, да какъ швырнетъ—св?ту Божьяго не
взвид?лъ!" Зд?сь союзъ (или союзное слово, смотря по тому,
им?ется на немъ самостоятельное удареніе, или н?тъ) выра-
жаетъ одновременно и характеръ д?йствія, и временное отно-
шеніе его къ другому д?йствію. Съ другой стороны,
сравнивая: „онъ не усп?лъ вынести вещи, когда начался пожаръ"
и: „онъ не усп?лъ вынести вещи, какъ начался пожаръ4*,.
видимъ огромную разницу между обоими союзами, на которой
мы не можемъ зд?сь останавливаться, но которая при разъя-
сненіи свелась бы, въ конечномъ счет?, къ тому, что „когда"
по происхожденію и исконному значенію есть временное
союзное слово, а „какъ"—сравнительное или образнее. Все это
показываетъ, что на различія въ значеніяхъ зд?сь сл?дуетъ
смотр?ть, какъ на различія въ значеніяхъ одного и того же
падежа, вообще одной и той же формы. Каждый союзъ,.
какъ и каждый предлогъ, какъ и каждое частичное слово
вообще, есть изв?стная формальная (съ синтаксической
точки зр?нія) единица, объединяющая въ своихъ звукахъ
ту или иную группу значеній. Соотв?тственно, и раземотр?-
ніе союзовъ научн?е было бы вести не по категоріямъ,.
какъ это сд?лано выше, а по отд?льнымъ союзамъ, при чемъ
каждый союзъ изучался бы во вс?хъ своихъ многочислен*
ныхъ, нечувствительно переходящихъ другъ въ друга отт?н-
кахъ значенія. Но, понятно, для популярно-краткаго очерка
такое изложеніе было бы непригодно.
Относительное 2. Подчиненіе, посредствомъ союзныхъ словъ
полчиненіе. (относительное).
Мы уже знаемъ, что въ язык? существуютъ особыя в о-
просительный предложенія, характеризующіяся спеціаль-
ной вопросительной интонаціей. Эта интонація, подробно они-

— 423 —
санная на стр. 301, встр?чается въ т?хъ же предложеніяхъ и
въ изм?ненномъ вид?, съ чертами обыкновенной, не
вопросительной, и притомъ подчинительной интонаціи
Такъ, вслушиваясь въ сочетаніе:
Что именно находилось въ куч?—р?шить было трудно (Гог.)
мы зам?чаемъ, что интонація вопросительнаго предложения
сильно изм?нена. Настоящая вопросительная интонашя
свелась бы зд?сь къ р?зкому пониженію съ самаго начала
фразы, такъ какъ психол. сказуемое вопроса стоитъ какъ
разъ въ самомъ начал? („что именно"), такъ что мы им?ли
бы:
Что именно находилось въ куч??
или, по крайней м?р?:
Что именно находилось въ куч??
Въ разсматриваемомъ же сочетаніи интонація того же
предложения, въ общемъ такъ же характерно высокая, держится
на одномъ и томъ же уровн? до самаго конца:
Что именно находилось въ куч? — р?шить было трудно
или даже слегка повышается посл? слова „чтои:
Что именно находилось въ куч? — р?шить было трудно
Точно такъ же въ сочетаніи:
Да разспроси хорошенько, что за прі?зжій, каковъ онъ,
слышишь? (Гог.).
пониженія въ выд?ленныхъ вопросительныхъ предложеніяхъ
хотя и происходятъ, какъ всегда, но они мен?е р?зки,
ч?мъ обычно, потому что первоначальная высота не
такъ велика: она въ точности соотв?тствуетъ высот?
предыдущая, не вопросительнаго предложенія. Нетрудно вид?ть,
что вс? эти перем?ны вызваны синтаксической обстановкой,

— 424 —
именно сос?дними предложеніями. Все д?ло въ томъ, что
вопросы эти мы задаемъ зд?сь не сами по себ?, а въ связи
съ сос?дними предложеніями. Такъ, говоря: ,,что именно
находилось въ куч?", мы уже съ перваго слова знаемъ, что
дальше будетъ: „р?шить было трудно", т.-е что вопроса не
стоитъ и задавать; говоря: „что за ирі?зжпі, каковъ онъ", мы
знаемъ, что это не вопросы Анны Андреевны Авдоть? и даже
не вопросы, которые ей поручается задавать, въ ихъ
буквальной форм?, а только содержаніе того порученія, которое
ей дается словами: „да разспроси хорошенько". Такимъ обра-
зомъ, вопросительный смыслъ зд?сь отступаетъ на второй
планъ передъ той зависимостью, въ которой оказывается
вопросительное предложеніе отъ сос?дняго, не вопроситель-
наго. Вотъ эта-то зависимость, эта потеря самостоятельной
силы вопроса, это отнесеніе сущности вопроса къ чемзг-то
другому и выражается т?мъ, что вопросительная интонація
какъ бы по дд?л ывается подъ подчинительную,
комбинируется въ той или иной м?р? съ подчинительной, и въ то же
время приводится въ согласіе съ интонаціей подчиняющего
лредложенія. Въ этомъ отношенш чрезвычайно характерен!»
второй прим?ръ, въ конц? котораго иы?ется и настояний,
самостоятельный вопросъ. „слышишь?' Если произносить вс?
3 вопроса не сп?ша, съ паузами (чтобы дать время голосу
м?нять интонаціи) и достаточно выразительно, то третій во
просъ непрем?нно выд?лится своей высотой, а первые 2 бу-
дутъ оба низки и совершенно однотонны, какъ между собой,
такъ и съ предыдущимъ, подчиняющимъ ихъ, предложеніемъ.
Въ этомъ и скажется разница между зависимыми вопросами
и независимыми. Такъ какъ вопросительные члены теряютъ
зд?сь въ большей или меньшей степени свое вопросительное
значеніе всл?дствіе того, что вопросъ относится къ
другому предложенію, то вс? они, въ такой ихъ функціи, издавна
назывались относительными. Поэтому и самое подчиненіе
такихъ предложение принято называть относительнымъ.
При этомъ степень этой „относительности", поразительно
точно выражаемая степенью изм?ненія вопросительной
интонаціи, можетъ быть, даже въ одномъ и томъ же сочетаніи,
самая разнообразная. Переходовъ зд?сь столько же, сколько
точекъ на линіи. На одномъ конц? этой линш стоитъ чисто-
вопросительная интонація, а на другомъ —
чисто-подчинительная. Прим?рами посл?дняго рода могутъ служить такія
интонаціи, какъ:

— 425 —
Смерть люблю узнать, что есть новаго насв?т? (Гог.)
или:
Не знаю для кого, но васъ я воскресилъ (Гриб.)
Но особенно сильной степени достигаетъ эта
.,относительность'* въ т?хъ случаяхъ,- когда относительный членъ, помимо
т?хъ связей, которыя онъ им?етъ въ своемъ собственномъ
предложении, вступаетъ еще въ особую связь
(грамматическую или логическую) съ однимъ какимъ-нибудь чле-
номъ подчиняющаго предложенія, напр.:
И такимъ образомъ Коля прочелъ кое-что, чего бы ему
нельзя еще было давать въ его возраст? (Дост)
Это, просто, были крестьянскіе ребятишки изъ соседней
деревни, которые стерегли табунъ. (Тург 1
Теперь то время мн?
Является всегда какимъ-то утромъ длиннымъ,
Особымъ уголкомъ въ безв?стной сторон?,
Гд? в?чная заря надъ головой струится,
Г д ? въ псл? по рос? мой сл?дъ еще хранится.
(Майк)
Гд? былъ, тамъ н?ту За ч?мъ пойдешь, то и найаешь
К а к ъ аукнется, т а к ъ и откликнется
Во всЬхъ этихъ сочетаніяхъ между подчиненнымъ и под-
чиняюшимъ предложеніемъ им?ется двойная связь: 1) связь
всего подчиненнаго предложенія со вс?мъ подчиняюшимъ,
какъ въ нашихъ лервыхъ прим?рахъ, и 2) связь
относительная члена подчиненнаго предложенія съ
какимъ-нибудь однимъ членомъ подчиняющаго. Соотв?тственно съ
этимъ укр?пленіемъ связи и интонація становится уже р?зко
и безусловно подчинительной, такъ что вопросительныхъ
элементовъ въ ней уже ни при какихъ условіяхъ быть не
можетъ. Поэтому мы и назовемъ подчинение этого рода
собственно - относите л ьнымъ подчиненіемъ, а под-
чиненіе перваго рода, сохраняющее связь съ вопросительно-
стью, вопросите л ьн о-о тносительнымъ, или (бол?е
З'потребительнып терминъ) к о с в е н н о-в опросите л ьнымъ.
Итакъ:
Относительнымъ подчиненіемъ предложений называется Опред?ленія,
такое подчиненіе ихъ, при которомъ предложенія, им?ющія
въ своемъ состав? вопросительные члены, теряютъ, въ связи

— 426 —
съ изв?стными изм?неніями ритма и интонаціи, въ большей
или меньшей степени свое вопросительное значеніе и
подчиняются въ той же степени другому предложению.
Косвенно-вопросительнымъ подчиненіемъ называется
такое относительное подчиненіе, при которомъ вопросительное
значеніе подчиненнаго предложения въ большей или меньшей
степени сохраняется.
Собственно-относительнымъ подчиненіемъ называется
такое относительное подчиненіе, при которомъ вопросительное
значеніе подчиненнаго предложенія совершенно
утрачивается.
Относительный Н?которыя относительный слова способны итти еще дал?е
слоіа, по пути подчиненія и превращаться въ простые союзы („что",
накъ союзы. )Ч^мъ«я „какъ", „когда"). Отличительнымъ признакомъ ихъ
въ этомъ случа? является уже полная безударность,
напр.: „я знаю, что онъ читалъ это" (сравн. съ союзнымъ сло-
вомъ: „знаю, что онъ читалъ"), „онъ поетъ лучше, ч?мъ
играетъ" (сравн.: ,ч?мъ ушибся, т?мъ и л?чись"), „онъ ра-
ботаетъ, какъ волъ" (срвн.: „какъ аукнется, такъ и
откликнется"). Только одно „когда'', всл?дствіе своей двухсложно-
сти, не всегда въ этихъ случаяхъ безударно, но и въ немъ
есть все-таки н?которая ритмическая разница между союзомъ
и союзнымъ словомъ (срвн. сильное удареніе на косвеяно-
-вопросительномъ „когда": „...надъ каждой кроватью
надписать... всякую бол?знь: когда кто забол?лъ, котораго дня и
числа»", среднее на собственно-относительномъ: „впрочемъ,
чаще бывали такіе понед?льники, когда Илюша не слышитъ
голоса Васьки...** и ниже средняго на союз?: „когда въ
д?лахъ, — я отъ веселій прячусь; когда дурачиться, —
дурачусь...").
Относительное Иногда потеря вопросительности происходитъ въ двухъ
сочиненіе. или н?сколькихъ сос?днихъ вопросительныхъ предложеніяхъ
всл?дствіе взаимнаго отнесенія ихъ другъ къ
другу, напр.:
Гд? на батаре? сидитъ куча матросовъ; гд? посредин?
площади .. лежитъ разбитая пушка, гд? п?хотный солдатикъ, съ ружь-
емъ переходящій черезъ батареи... (Л. Толст)
Кто киверь чистилъ весь избитый,
Кто штыкъ, точилъ, ворча сердито. (Лерм.)
Вс? они спали въ картинныхъ положеніяхъ: кто подмогтивъ
себ? подъ голову куль, кто шапку, кто употребивши, просто, бокъ
своего товарища. (Гог.)
Въ этихъ случаяхъ мы въ прав? говорить объ относи-
тельномъ сочиьеніи.
Разсмотримъ теперь тотъ и другой видъ относительиаго
подчиненія порознь:

— 427 —
a) Косвенно-вопросительное подчиненіе. Такъ Косіенно-
Л „ і_ вопросительное
какъ относительный слова зд?сь, въ сущности, не являются подчиненіе.
связующими элементами, а связываютъ только интонація
и ритм ъ, то разсмотр?ніе этого рода случаевъ свелось бы
къ детальному анализу интонацш и ритма, что мы считаемъ
слишкомъ спеціальнымъ. Поэтому къ сказанному на стр. 4*23
добавимъ только, что такимъ же точно способомъ
подчиняются и т? вопросительныя предложена, въ которыхъ вопросъ
выраженъ вопросительной частицей „ли", „не знаю, придетъ
ли онъ", „интересно, знаетъ ли онъ'* и т. д.
b) Собственно-относительное подчиненіе. Отно- Собстіенно-
сительныя слова зд?сь являются уже союзными словами въ относительное
„ J подчиненіе.
полномъ смысл? этого слова, такъ какъ относятся и къ
подчиненному, и къ подчиняющему предложенію, ч?мъ и спаиваютъ
то и другое. Слова эти мы можемъ разбить на 2 разряда:
я) Относительныя имена: кто, что, какой (также устар?- Имена,
вшія каковой и кой), который, чей.
Кто:
Въ комъ есть и сов?сть, и законъ,
Тотъ не украдетъ, не обманетъ (Крыл)
„Гусакъ* же, какъ изв?стно вс?мъ, кто сколько-нибудь св?дущъ
въ наукахъ, не можетъ быть записанъ въ метрической книг?... (Гог)
„. Но к т о не лжетъ,
Ступай по немъ, пожалуй, хоть въ карет?". (Крыл.)
Соотносительное слово подчиняющаго предложенія („тотъ*\
,,всякій", „кто-нибудь", .,вс?'', „многіе" и т. д.) можетъ
попускаться, какъ показываетъ посл?дній прим?ръ
Что:
И вотъ, что грезилось, все было.. (Брюс.)
Нев?жи судятъ точно такъ:
Въ ч е м ъ толку не поймутъ, то все у нихъ пустякъ.. (Крыл }
Ч?мъ истины выше, т?мъ нужно быть осторожн?е съ ними.
(Гог.)
.. И жемчугу того лишь дожидался,
Что выброситъ къ нему волной... (Крыл.)
То мечты, что встр?тятся
Съ т?ми, к?мъ отм?тятся . (Бальм.)
„Да разметать наскоро старый заборъ, что возл? сапожника *
(Гог)
Ты, что камень на падшаго брата
Поднимаешь, сойди съ высоты! (Никит.)
Главное, эти пятнадцатил?тніе.. даже не хот?ли считать его това-
рищемъ, какъ „маленькаго'*, что было уже нестерпимо обидно. (Дост >

— 42 S —
„Нечего д?лать, прочитайте, Тарасъ Тихоновичъ",—сказалъ судья .
съ видомъ неудовольствия, при чемъ носъ его невольно понюхалъ
верхнюю губу, что обыкновенно онъ д?лалъ прежде только огь
большого удовольствія. (Гог)
Какъ видно изъ прим?ровъ, употребленіе этого союзнаго
¦слова троякое* 1) Оно можетъ относиться къ
прилагательному средняго рода подчиняющаго предложенія („то1-,
.все", „иное'*, „многое*' и т. д.), стоящему налицо или
опущенному (первые 3 прим?ра), 2) оно можетъ относиться къ
любому имени подчиняющаго предложенія, какъ бы зам?няя
слово „который", и въ этомъ случа? употребленіе его
ограничивается именительн о-в инительнымъ падежомъ (сл?-
дующіе 4 прим?ра), и 3) оно можетъ относиться ко всему
подчиняющему предложенію, какъ ц?лому (посл?дніе 2
прим?ра). Подчиненіе при этомъ все же будетъ
собственно-относительное, а не косвенно-вопросительное, такъ какъ
относительный членъ и тутъ вступаетъ въ двоякую связь, и съ
подчиненным^ и съ подчиняющимъ предложеніемъ. Н?сколько
пзм?ненное значеніе съ временнымъ отт?нкомъ и въ то
же время съ н?которон потерей самостоятельности,
приближающей его къ союзу, им?етъ это слово въ такихъ сочета-
яіяхъ, какъ:
Что мигъ—свободн?й дышитъ грудь'
Что шагъ—торжественн?е путь . (Майк)
Что вилы въ бокъ—то с?на клокъ . (Полеж.)
А переходъ къ сравнительному союзу (см. стр 416)
'Составляюсь такіе случаи, какъ:
Въ самомъ дом? все немножко на бокъ, немножко расшаталось—
а ничего* Стоить кр?пко и держитъ тепло, печи, что твои слоны..
(Тург.)
А только кинь имъ кость, такъ что твои собаки' (Крыл)
Как о й:
,Мы сами воть теперь подходимъ къ чуду,
Какого ты нигд?, конечно, не встр?чалъ". (Крыл.)
. рукава и верхнія полы.. походили на юфть, какая идетъ на
сапоги... (Гог.)
К о т о р ы f і:
Это, просто, были крестьянскіе ребятишки изъ сос?дней деревни,
которые стерегли табунъ. (Тург.)
... возл? р?ки, которая въ этомъ м?ст? стояла неподвижным*,
темнымъ зеркаломъ, ...гор?ли и дымились другь подл? лружки два
огонька (Тург.)

429 —
Ч
е и:
О ты, чьей памятью кровавой
Міръ долго, долго будегь полнъ... (Пушк)
„Я тотъ, чей взоръ надежду губить..." (Лерм.)
Прилагательное это, въ отличіе отъ „какой1- и „который"
связано съ соотв?тствующимъ членомъ подчиняюідаго пред-
ложенія только логически, потому что грамматическое его
опред?ляемое находится тутъ же, въ подчиненномъ предло-
женіи („чьей памятью", „чей взоръ"), гд? само „чей"
является поэтому обычнымъ опред?леніемъ. Такъ же
употреблялось и „каковой'*, сохранившееся теперь только въ
юридическомъ язык?, напр :
.. Безъ какового соглашенія оная свинья никоимъ бы обра-
зомъ не могла быть допущенною къ утащенію бумаги.. (Гог)
J5) Относительная неграмм, нар?чія: гд?, куда, откуда,
когда, зач?мъ, почему, отчего, какъ, сколько, насколько,
поскольку и т. д. Такъ какъ значеше и употребленіе вс?хъ этихъ
тельное
подчинена
При словахъ „какой4* и „который" относительное подчи- Грамматиче
неніе достигаетъ наибольшей прочности, потому что прилага- ское относи
тельныя эти связаны съ соотв?тствующимъ членомъ подчи-
няющаго предложенія не только логически, но и
грамматически, именно при помощи формъ согласована въ числ?
и род? („къ чуду —какого..", „ребятишки — которые*^
„р?кй—которая"); и если называть все выраженное формами
отд?льныхъ словъ „грамматическимъ", а выраженное одн?ми
формами сочетаній—„неграмматическимъ", то мы можемъ
говорить зд?сь о „грамматическомъ относительномъ подчи-
неніи" и противополагать ему вс? остальные случаи, какъ
„неграмматическіе". Въ подчиненномъ предложеніи оба
прилагательный являются, конечно, зам?стителями т?хъ с\чдестви-
тельныхъ подчиняющаго предложенія, къ которымъ относятся,
и потому приравниваются къ существительнымъ, т.-е. служатъ
подлежащими или д о п о л н е н і я м и. Такъ же
употреблялось устар?вшее уже теперь кой (сохраняется въ разго-
ворномъ: „на кой чортъ"), напр.*
Всегдашюя занятія Троекурова состояли въ разъ?здахъ , въ про-
должительныхъ пирахъ и въ проказахъ, .. жертвою коихъ бывалъ
обыкновенно какой-нибудь новый знакомецъ... (Пушк.)
На св?т? много мы такихъ людей найдемъ,
Которымъ все, кром? себя, постыло,
Икон думаютъ лишь мн? бы ладно было . (Крыл.)
Нар?чія.

— 430 —
словъ и въ вопросительныхъ, и въ относительныхъ предложе-
ніяхъ въ обіцемъ одинаковое, то мы не будемъ ихъ зд?сь
подробно разсматривать и ограничимся только н?сколькими при-
м?рами*
Иль въ город?, гд? ст?ны давятъ,
Въ часы безумныхъ баррикадъ .
Я слиться съ жизнью буду радъ? (Брюс.)
„У васъ тамъ въ передней, куда обыкновенно являются
просители, сторожа завели домашнихъ гусей.. и (Гог.)
Чтобъ въ день, когда мы сбросимъ ц?пи
Съ пскорныхъ рукъ, съ устал ыхъ ногъ,
Мечтамъ открылись бы вс? степи... (Брюс.)
... правда была въ томъ, что онъ въ самомъ д?л? лишился
чувствъ, к а к ъ и признался потомъ самъ.. (Дост.)
Сколько онъ помнилъ себя, всегда его ухо ласкалъ шумъ
моря. (Гаринъ)
Н?которыя изъ этихъ нар?чій тоже могутъ относиться не
къ отд?льному члену подчиняющего предложены, а ко всем}'
предложенію, какъ ц?лому. Таковы вс? сложныя съ „что* („его
не было дома, почему я и оставилъ записку", „ему надо было
устроить кое-что въ город?, зач?мъ онъ и вы?халъ туда
сп?шно"), а также „какъ" и „когда". Посл?дніе сливаются
при этомъ, конечно, съ соотв?тствуюпхими союзами.
Происхождение Приведенная зд?сь классификащя относительнаго подчине-
разиыхъ нія соотв?тствуетъ и исторической сторон? д?ла. такъ какъ
видоіъ отно- собственно-относительное подчиненіе возникло изъ косвенно-
сительности. „ВОПрОСИТельнаго (путемъ ослабленія вопроса и увеличенія
„относительности"), а. грамматическое
собственно-относительное изъ неграмматическаго. Посл?днее произошло всл?дствіе
того, что существительное, опред?ляемое словами „какой" и
„который", перебралось въ подчиняющее предложеніе, такъ
что вм?сто: „который челов?къ тутъ жилъ, онъ вы?халъ",
стали говорить: „челов?къ, который тутъ жилъ, вы?халъ"
(сравн. народный выраженія этого рода, а также конструк-
цію словъ „чей" и „каковой").
Параллелизм* Въ школьныхъ грамматикахъ подчиненіе въ сложномъ пред-
придаточныхъ ложеніи излагается всегда въ форм? классификаціи при-
предложетй " даточныхъ предложеній, при чемъ эта классификація
предложена, проводится не по союзамъ и союзнымъ словамъ (что свелось
бы къ классификаціи самихъ союзовъ и союзныхъ словъ, какъ
у насъ), а по тому, какой членъ главна г о иредложе-
нія стоя л ъ бы на м?ст? придаточнаго, если бы все
придаточное удалось зам?нить однимъ словомъ. Такое ера-
вненіе придаточныхъ предложеній съ членами отд?льнаго
предложенія встр?чается еще иногда и въ научныхъ трудахъ
(см. напр. Wondrak, Vergleichende Slavische Grammatik, В. III)

— 431 —
и т?мъ не мен?е несомн?нно, что оно есть только насл?діе
недобраго стараго времени, когда надъ синтаксисомъ тягот?ла
десница логики. Въ самомъ д?л?, существуетъ ли грамма-
тическій параллелизмъ придаточныхъ предложеній и чле-
новъ отд?льнаго предложенія? Несомн?нно да, но только въ
2-хъ пунктахъ: 1) въ вид? параллелизма группировки от-
д?льныхъ членовъ внутри предложенія и отд?льныхъ
предложеній внутри сложнаго предложенія, параллелизма, лишь слегка
нам?ченнаго, по условіямъ м?ста, предыдущимъ изложеніемъ
(сравн. соподчиненіе и включеніе и тамъ, и тутъ, безсоюзіе
въ слитномъ и въ сложномъ предложеній, соединеніе
сочинительными союзами однороцныхъ членовъ и однородныхъ по
союзу придаточныхъ предложеній и т. д.); 2) въ вид?
способности глагола подчиняющаго предложенія относить свои
формы согласованія и свое управленіе късодержанію под-
чиненнаго предложены, что создаетъ особыя категоріи не-
полныхъ предложеній (см стрр 338 и 340-341). Никакого
другого параллелизма между членами предложенія и отд?льными
предложеніями въ язык? н?тъ. Если на основаніи
нашего 2-го пункта и можно было бы говорить о ^при-
даточныхъ-подлежащихъ" и „придаточныхъ-дополненіяхъ'' или
„дополнительныхъ'* (что, впрочемъ, тоже не всегда возможно,
такъ какъ часто ц?лая группа предложеній зам?няетъ сво-
имъ содержаніемъ подлежащее или дополненіе для даннаго
неполнаго предложенія, срвн. прим?ры на стр. 338), то о
придаточныхъ „опред?лительныхъ" и „обстоятельственныхъ'* уже
никакъ нельзя говорить въ этомъ смысл?, потому что отсут-
ствіе опред?ленія или обстоятельства не д?лаетъ предложенія
грамматически-неполнымъ. Съ другой стороны, значенія под-
¦чинительныхъ союзовъ и союзныхъ словъ, взятыхъ въ общемъ
и въ ц?ломъ, такъ расходятся со значеніями формъ второсте-
пенныхъ членовъ, что ни къ какому параллелизму т?хъ и дру-
гихъ, хотя бы только въ интересахъ систематизаціи, притти
невозможно. Правда, н?которые союзы и н?которыя
значенія падежей и предлоговъ соотв?тствуютъ другъ другзг
(срвн. временные союзы и временныя значенія въ родитель-
номъ, творительномъ и предложномъ, сравнительные союзы и
творительный уподобленія, союзы ц?ли и дательный падежъ
или 'предлогъ „для*-, союзы причинные и предлоги „изъ-за",
«по") Но какимъ союзамъ соотв?тствуютъ основныя значенія
винительнаго, родительнаго и творительнаго
падежей? Или какимъ падежамъ соотв?тствуютъ
изъяснительные, пояснительные, сл?дственные,
условные, уступительные союзы? Ясно, что, какъ вн?шне со-
четаніе словъ и сочетаніе предложеній осуществляются
совершенно различными средствами (первое преимущественно
формами словъ, а второе частичными словами), такъ и внутренне
это дв? совершенно различныя области, приводимыя къ совпа-
денію только все т?мъ же универсальнымъ методомъ вопро-
совъ, который, какъ мы уже знаемъ, приравниваетъ что-угод-
но къ чему-угодно.

— 432 —
Подчинена В. Подчинение посл? разд?лительной паузы.
посл?
разд?л. паузы Зд?сь также можно различать 2 случая:
При тіхъ же 1) Сюда относятся т? случаи, когда предложенія съ раз-
союзахъ смотр?нными уже подчинительными союзами отд?лены отъ
подчиняющихъ предложеній разд?лительной паузой, что, хотя
и р?же, ч?мъ при сочиненіи, но все же бываетъ*
Итакъ, представленіе наше о свобод? и необходимости постепенно
уменьшается и увеличивается, смотря по большей или меньшей связи
съ вн?шнимъ міромъ, по большему или меньшему отдаленію времени
и большей или меньшей зависимости отъ причинъ, въ которыхъ мы
разематриваемъ явлеше жизни челов?ка,
Такъ что, если мы разематриваемъ такое положеше челов?ка,
въ которомъ связь съ вн?шнимъ міромъ наибол?е изв?стна, періодъ
времени сужденія отъ времени совершенія поступка наибольшей и
причины поступка наидоступн?йшія, то мы получаемъ представленіе
о наибольшей необходимости и наименьшей свобод? (Л. Толст.)
...словомъ, вс? деньги совершенно должны были разойтись, и если
бы даже директоръ былъ такъ милостивъ, что вм?сто сорока рублей
наградныхъ опред?лилъ бы сорокъ пять или пятьдесятъ, то все-таки
останется какой-нибудь самый вздоръ, который въ шинельномъ капи-
тал? будетъ капля въ мор?. Хотя, конечно, онъ зналъ, что за Петро-
вичемъ «одилась блажь заломить вдругь чортъ знаетъ непом?рную
ц?ну. (Гог.)
Левъ б?дный въ гор? толь великомъ,
Сжавъ сердце, терпитъ все и ждетъ кончины злой,
Лишь изъявляя ропотъ свой
Глухимъ и томнымъ рыкомъ.
К а к ъ видитъ, что оселъ туда жъ, натужа грудь.
Сбирается его лягнуть.. (Крыл)
Какъ видно изъ прим?ровъ, разд?лительная пауза
обусловлена въ такихъ случаяхъ слишкомъ большой
распространенностью об?ихъ частей, подчиняющей и подчиненной.
Другого рода разд?лительныя паузы передъ
подчинительными союзами встр?чаются въ живой р?чи. Тутъ он? на
каждомъ шагу, даже при самыхъ краткихъ предложеніяхъ
(„Зач?мъ ты зд?сь?" | „Чтобы получить жалованье." |
„Сегодня ты ничего не получишь!.. | Потому что у меня н?ту,
понимаешь, н?ту!.. | Такъ что можешь уходить! ] Хотя, впро-
чемъ, постой!.." и т. д.) но, конечно, это не столько
синтаксически паузы,сколько психологическія. Зд?сь мы въ прав?
говорить о неполномъ сложномъ предложение, т.-е,
о придаточномъ, которому не хватаетъ главнаго или, что
р?же, о главномъ, которому не хватаетъ придаточнаго Сюда
же мы относимъ и литературные случаи въ род? сл?дую-
ідаго:

— 433 —
А доброд?тсльный челов?къ все-таки не взять въ герои. И можно
даже сказать, почему не взятъ. Потому что пора, наконецъ, дать
отдыхъ б?дному доброд?тельному челов?ку, потому что пріздно
вращается на устахъ слово: „доброд?тельный челов?къ*, потому
что обратили въ лошадь доброд?тельнаго челов?ка и н?ть писателя,
который бы не ?здилъ на немъ..." (Гог.)
Зд?сь мы им?емъ типичное неполное сложное
предложен! е. Представленіе о главномъ предложеніи
(„доброд?тельный челов?къ не взятъ въ герои") настолько уже
возбуждено въ ум? читателя, что повторять его незач?мъ. И оно
опускается, какъ опускается отд?льный членъ предложенія,
изв?стный изъ предыдущаго. Дал?е, такъ какъ на слова
., чтобы" и „если бы" мы смотримъ, какъ на вполн? сложи -
вшіеся подчинительные союзы, а не какъ на особыя со-
ставныя формы сослагательнаго наклоненія (срвн. у Д. Н.
Овсянико-Куликовскаго, „Синт." стр. 122), то сюда же мы
относимъ и вс? повелительныя и восклицательныя
предложенія съ союзомъ „чтобы" („чтобъ ты у меня не см?лъ
туда ходить!", .,чтобы такъ изолгался челов?къ!", „чтобъ
у меня руки и ноги отсохли, если это не такъ!", срвн. также
соотв?тственныя ругательства) и восклицательныя предложенія
съ союзомъ „если бы" („ахъ, если бы мн? выиграть дв?сти
тысячъ!"). Въ обоихъ случаяхъ главное предложеніе дается
обстановкой р?чи, но конечно, только по своему
психическому содержанію, оставаясь настолько же вн?
языкового выраженія своего, какъ и отд?льные члены, когда они
даются обстановкой р?чи. Наконецъ, сюда же нужно отнести
и вступительны я предложенія съ союзомъ „какъ" („какъ
нын? сбирается в?щій Олегъ...", „какъ пойду я по бульвару,
посмотрю на эту пару..." Брюс), представляюішя данныя со-
бытія какъ бы въ связи съ предшествующими пережива-
ніями.
2) Сюда относятся н?которые союзы и очень многія союз- При други]
ныя слова, им?ющія подчинительное значеніе, но употребляю- еоюзахъ
щіеся только (или преимущественно) посл? разд?лительной
паузы.
а) Союзы: ибо, такъ.
И б о:
Вот л если вы не согласитесь съ этимъ посл?днимъ тезисомъ. , то
я, пожалуй, и ободрюсь духомъ насчетъ значетя героя моего Алекс?я
?едоровича. Ибо не только чудакъ ,не всегда'1 частность и обосо-
' еніе, а, напротивъ, бываетъ такъ... (Дост.)
Дамамъ онъ не понравится, это можно сказать р?шительно,
ибо дамы требуютъ, чтобъ герой былъ р?шительное совершенство.
(Гог)
Так ъ:
„Вотъ глупая баба! Такъ она и ружье туда же пов?сила?"
(Гог)
2S

— 434 —
„Такъ не хотите, Иванъ Никнфоровичъ, м?нять-ружьец а?" (Гог)
Такъ высылайте жъ намъ, витш, своихъ озлобленных* сыновъ!
(Пушк)
и союзныхъ б) Союзный слова. Сюда относятся такія обстоятель-
сломхъ ства, какъ: потому, поэтому, оттого, всл?дствіе того, зат?мъ,
для того, несмотря на то, такъ, тогда, посл? того, зат?мъ
и т. д., и такія вводный слова и сочетанія, какъ: итакъ,
значить, сл?довательно, словомъ, однимъ словомъ и т. д.
Но какъ ни прискорбно то и другое, а все однакожъ нужно
возвратиться къ герою Итакъ, отдавши нужныя приказанія еще съ.
вечера.. (Гог)
„Поэтому я лгу!
Негодный' слыхана ль такая дерзость въ св?т?'* (Крыл.)
Подобно тому и поступок* Аделаиды Ивановны МіусовоЙ
былъ безъ сомн?шя отголоскомъ чужихъ в?яній.. (Дост.)
Вс? эти союзный слова мы отнесли къ подчинитедьнымъ
потом}', что они выражаютъ т? же отношенія, что и
подчинительные союзы (сл?дствіе, причину, ц?ль и т. д.). Но надо"
указать, что отношеніе подчиненнаго и подчиняющаго пред-
ложеній зд?сь обратное: то предложеніе, въ которомъ
союзное слово, подчиняетъ, а не подчиняется, потому чт#
слова эти въ сложныхъ предложеніяхъ стрятъ въ главномъ
предложение а не въ придаточномъ (ервн. „потому", „оттого",
„зат?мъ",„посл? того" въ раздвоенныхъ сочетаніяхъ: „потому,
что", „зат?мъ, чтобы", „посл? того, какъ" и т. д.). Впрочемъ,
союзная сила вс?хъ этихъ словъ еще такъ мала, что на такія
предложенш можно смотр?ть и какъ на изолированныя, при-,
знавая связь ихъ съ предыдущими только логической, а не
синтаксической
&&*pt *"ЕНТА ЯЬКАЯ
Сбшсетгенгыл I л*«
Академии Наук ^ : °

Алфавитный указатель.
Лгглютинирующіе языки 81—82.
Аналитические языки 77—78.
Ассошаціи прочныя 100.
Ассоціаціи языковыя 100—106.
Ассошація представлений 98—99, 106»
107.
Ассоціація представленій по смежности
100.
Ассоціація представленій по сходству
100.
Б.
Безглагольная предложения 232—245,
338, 340, 341—346.
Безличная связка 316,324.
Безличные глаголы 303—304, 308—309
Безличный глаголъ съ инфинитивомъ
325-327.
Безличныя предложенія 303—329.
Безличныя предложенія отрицательный
327—328.
Безличныя предложенія съ именительн.
колнч. 329.
Безличныяпредложеніясъколичественн
вар. 328—329.
Безличныя сказуемостныя сочеганія 316
—323
Безличныя сказ, сочет. причастныя 324
-325.
Безсоюзіе въ слитномъ предложении
290-291
Безсоюзіе въ сложномъ предложеніи
387-388, 394—395.
Безформенныя слова 3, 23, 33, 73, S.;7
—361.
Будущее время 76,121—122.
Вводныя слова н сочетанія 354—356.
Вводныя частичныя слова 355—356.
Вводныя предложенія 355.
Вносныя предложенія 361.
Вещественная связка 212.
ж часть слова 3.
Вещественное значеніе слова 2.
Вещественныя сказуемостныя сочетанія
210—213, 268—269.
Видъ 10, 31, 33, 34, 76.
Винительный падежъ 45, 86, 147, 153,
159—160, 161-163.
Включеніе второстепенн. членовъ 187.
» предложеніи 396—397.
Возвратно-страдательный залогъ 119—
120 (вын), 208, 313.
Возвратный залогъ 40 (вын.), 76, 161.
Воззваніе—см. обращеніе.
Вопросительная интонащя 301.
Вопросительно-относительное подчине-
ніе предложеніи 425
Вопросительные члены 300.
Вопросительныя предложенія 300—301.
и частичныя слова 300, 351.
Восклицательные члены 301
Восклицательныя предложенія 301—302.

— 436 —
Воспріятіе 97. [
Временные союзы 416 419. '
Время дъсіричастія 34.
Время глагола 31,33, 53 -54, 121 — 122,
127- 129
Вр-емя причастія 34, 62-63.
Второстепенное сказуемое 183—186,
252, 325, 346
Г.
Главное предложена 398.
Глаголъ 33, 38- 45, 51-53.
Глаголы безличные—см. безличн. глаг.
Глаголы личные 304
Глаголы непереходные 157, 161.
Глаголы непосредственно -переходные
158.
Глаголы непроизводные 154.
Глаголы переходные 157—158. '
Глаголы посредственно-переходные 158 I
-161 I
Глаголы производные 154 і
Гіаголы собственно-переходные 159 -
160
Глагольныя слова 36
„ предложенія 213—214.
Глаголы-связки 195-196, 199—200, 213
-214, 246 249, 349.
Грамматика 72.
Грамматическіе разряды словъ 32—33
Грамматическое значеніе слова - см
формальн. знач. и форм часть.
Грамматическое нар?чіе 179,317—321.
Грамматическое относительное подчи-
неніе предложеній 428—429, 430.
Грамматическое подлежащее—см подл.
Грамматическое предложена 240—241.
Грамматическое сказуемое—см сказуе- ¦
мое
Грамматическое сказуемостное опред?-
леніе 204—208.
Грамматическое сказуемостное сочета-
ніе 204-208
д.
Дательный падежъ 153, 163—164, 167
—168, 325.
Двойное сказуемое 253.
[ „ управленіе 159
! Двойные падежи 174—176.
Двоякое управленіе 159
Дополненіе 141—144,181—183, 188—190.
Дополненіе косвенное 160.
Дополненіе обособленное 266—267
Дополненіе приглагольное 154—157,
245, 382
Дополненіе примыкающее 150 — 153.
Дополненіе принар?чное 169.
Дополненіе пріименное 154—155,163—
168, 382—383.
Дополненіе простое 144.
Дополненіе прямое 160.
Дополненіе сказуемостное 217—227
Дополненіе согласующееся 175—176
Дополненіе составное 144—147.
Дополненіе управляемое 150—153, 156
—157, 166.
і Д?епричастіе34,65—67,180, 280—282.
I Д?йствительныя причастія 209
Желательное наклонеше 124
з.
Зависимость въ отд?льн. предложепіи
131—132, 148, 170—186-187
Заимствована формальныхъ частей 24
Залогъ 31, 33—34, 161.
Зам?на временъ и наклоненій 129.
Зам?стительныя слова и сочетанія 359
-368
Зам?шеніе" взаимное прилагат и
существ. 57—61.
Звательная интонація 352—354.
„ форма 353.
Звательныя сочетанія 352
Звуковыя изм?ненія языка 13—17.
Знаменательные члены предложенія 347,
Значеніе слова 17—18, 72
„ „ общее и частное 333.
И.
Изм?нчивость языка 13—29, 83—94
Изъявительное наклоненіе 123, 126.
Изъяснительные союзы 407—408

— 437 —
Именительный падежъ 45, 120, 242—
244
Именительный сказуемостный 221—226.
Имя 34, 303
Интонашя, какъ синтаксич признакъ
76—77, 149, 204, 253—285, 289—
290, 301—302, 339-340, 346, 387,
391, 394
Инфинитивная связка 246—249.
Инфинитивныя неполныя предложенія
341-346
Инфинитивъ 34, 67—69, 183—186,
246—252, 364-365-
Инфинитивъ зам?стительный 318—321,
362-363.
Иифинитивъ сказуемостный 246, 362—
363
Исключительно-множественныя суще-
ствительныя 23.
К.
Норень 7, 27—28
Корневые языки 78—81
Косвенная р?чь 408—412.
Косвенно-вопросительныя предлож 427.
Косвенные падежи 141—142.
Косвенныя наклоненія 124.
Краткая форма прилагательнаго 204—
207
Л.
Лексиколопя 72
Лицо (въ глагол?) 31, 33, 129—130,
132—134, 305.
Личные глаголы—см, глаг. личн.
Личныя существительныя и прилага-
тельныя 134—135, 333
м.
Междометіе 352.
Междометіе отглагольное 68, 366
Морфолопя 71
М?стный падежъ 75,
М?стоименные корни и слова 357—359.
Мысль 106—108, 377.
Мышленіе до-языковое 107—108, 118,
373-377
Мышленіе языковое 118—119, 192—
193-
Мышленіе сверхъязыковое 117—119
н.
Названія-слова 358.
Наклоненіе 33, 54, 123—129.
Нар?чіе 34, 35—36, 64—65.
Настоящее время 121—122.
„ „ расширенное 122
Невозвратный залогъ 161.
Неграмматическое нар?чіе 178—180,
181—182, 321—322.
Неграмматическое обособленное опре-
д?леніе 278.
Неграмматическое обособленное при-
ложеніе 177.
Неграмматическое относительное под-
чиненіе предлож. 429.
Неграмматическое подчиненіе предлож
395.
Неграмматическое предложена 240—
241, 242—244.
Неграмматическое приложение 177.
Неграмматическое сочиненіе предлож.
395
Неграмматическіе члены предложенія
367—368.
Неграмматическш сказуемостныя соче-
танія 206, 238—240.
Недостаточныя слова 22.
Независимыя предложенія 398.
Неопред?ленное наклоненіе 127
Неопред?ленно - личныя предложенія
330—336.
Неполное сложное предложена 433.
Неполныя предложены 112—ИЗ, 114,
312—315, 336—346.
Нераспространенное предложеніе 115.
Несинтаксическія формы 29—32, 38,
127, 356-357.
Новообразованія (въ словар?) 23—24
Новыя формальныя части 24—28.
Новыя формы сочеташй 83—94
О.
Обобщенно-личныя предложенія 335
Обособленные второстеп чтены *253—
266

— 438 —
Обособленные второстеп. члены съ
подчинит, союзами 420—421.
Обособленные второстеп. члены съ
сочинит, союзами 421.
Обращеше 352—354.
Обстоятельство 178—183, 350.
„ въ т?сн. смысл? слова
178.
Обстоятельство независимое 280—282.
„ обособленное 278—280.
„ сказуемостное 227—229.
„ усилительное 351.
Обще-отрицательныя предложения 299.
Однородные члены 287—291, 295—
296, 376, 383
Однородные члены съ подчинит,
союзами 421.
Одушевленность, какъ синтаксич. ка-
тегорія 163.
Опред?леніе 169—177
Опред?леюе обособленное 267—274,
276-278
Опред?леніе - существительное — см
прилож.
Опред?леніе сказуемостное 200—214.
Опред?ляемое 170.
Опущеніе словъ 89—90.
Основа производная 7, 19, 20, 27.
Основа непроизводная 7, 19, 20, 27.
Основосложеніе 8, 24.
Относительное подчиненіе предлож.
422-430.
Относительное сочиненіе предлож. 426.
Относительныя слова 424.
Отрицательная связка 236—238, 241,
316.
Отрицательная формальная часть 5—6,
9, 11.
Отрицательное сказуемое 245.
Отрицательно-обобщительныя предло-
женія 299.
Отрицательные члены 297.
Отрицательныя предложенія 296—299.
Отрнцательныя частичныя слова 297.
П.
Падежъ прилагательнаго 30—31, 34.
Падежъ сушествительнаго 29—30, 90—
92, 169.
1 Паузы 258, 290, 388-391.
Паузы соединительныя (союзныя) 387,.
390.
\ Паузы разд?лительныя 388—391.
I „ синтаксическія 389.
! Переносный смыслъ термина „форма"-
3-4, 71.
Періодъ 386—387.
j Повелительное на клоненіе 124, 125,
| 126, 129
Повелительныя предложенія 302.
„ частичныя слова 302
Пов?ствовательныя предложенія 302.
Подлежащее 115, 116, 119—120, 217,
306, 336—338. 385.
Подлежащее обособленное 283—284.
Подлежащее психологическое 108—10?,.
111—113, 115, 373-376
Подражательный звуковыя изм?ненія
16-17.
Подчиненіе предложеніЙ 392—394.
Подчиненное предложеніе 398—399
Подчиняющее предложеніе 398—399
; Подчинительные союзы и союзн. слова
j 392—394, 403—430
< Полная форма прилагательнаго 25—26,
і 205—207.
Полное предложеніе 113—114, 234,
235, 377.
Полныя слова 73—74, 347,
Порядокъ словъ 73, 76, 152, 261—263,
379, 383.
Последовательность временъ 128*
409—410.
Пояснительная интонащя 259—261.
Пояснительные союзы 412—413.
Превосходная степень 34, 76, 228.
Предлогъ 74—75, 144-147, 227, 348.
Предложеніе III —114, 377, 386.
Предложное нар?чіе 348.
Предложный падежъ 146, 147, 164.
Представленіе 94—97.
, простое 98.
„ сложное 98.
Придаточное предложеніе 398
Прилагательное имя 34, 45—48, 51—63г
63—64
Приложеніе 170—173, 176—177, 353-
» обособленное 274—276,
278.

— 439 —
„ сказуемостное 214—217.
Примыканіе 150—151, 181, 186
Приставка 7—8.
Причастіе 34, 61—64, 156.
Причастныя сказуемостныя сочетанія
208-210.
Причинные союзы 403—405.
Противительные союзы 293—294, 394.
Прошедшее время 121—122, 137—139,
406.
Прямая р?чь 408—412
Прямой падежъ—см именительный.
Прямое наклоненіе—см. изъявительное
р.
-Разд?лительные союзы 293—294, 394,
.Распространенное предложеніе 141
Ритмъ р?чи, какъ синтаксич. признакъ
76-77,149,175, 204, 216,253-285,
289-290,339-340, 346, 362, 387—
391, 394.
Родъ въ глагол? 31, 33-34, 130,137—
139
въ прилагательномъ 30—31, 37
въ существительномъ 30, 32, 37(
Родительный падежъ 86,159,163—166
169, 298, 328
„ сказуемостный 226
С.
вязка дополнения—см. предлогъ.
однородныхъ членовъ — см
Онозь.
Связка предложена—см. союзъ.
Се.**сіологія 72.
Семнтскіе языки 11—12
Слнтаксисъ 72
Сигггаксическія формы 30—32, 90, 92,
127, 356-357.
2 * нтетическіе языки 77—78.
Сказуемое 115-117, 119, 127, 140, 253,
296, 385
п психологическое 108— 109,
Ш—113, 115 — 117,373 — 376,
382-383.
Сказуемостные второстеп. члены 194—
198.
Сказуемостныя сочетанія 197—199.
I Сказуемость 120—130, 239, см также
сказуемое.
| Склоняемыя слова 33—34.
1 Слитныя предложенія 289—291.
¦ Слитныя слова 367.
Словообразовательныя формы — см.
несинтаксическія
* Сложное предложеніе 255, 386—391
; 396, 398
I Сложныя слова 177
і Служебные члены предложена 346
; Сл?дствія союзы 406.
См?шеніе формь соч. 85—86, 87—88.
1 Собственно - относительное подчиненіе
! предлож. 427—430.
Собственно-прилагательное 34
Собственно-сказуемостное опред?леше
—см. граммат сказ опр
Собственно-сказуемостное сочетаніе—
см. граммат. сказ. соч.
Согласованіе 130—131
і . въ слитномъ предложен!»
I 294-295
опред?ленія съ опред?-
, „ ляемымъ 170—174.
I „ подчинительное 170—171.
{ „ сказуемаго съ подлежа-
; ЩИМЪ 131 — 139.
Соединительные союзы 293—294, 394
Соединительныя частичный слова 349.
Соподчиненіе второстеп. членовъ 187.
* , предложеній 396—396
Сослагательное наклоненіе 124—125,
126, 344.
Составная форма 75—76
Составное сказуемое 230—232, 253
Сочнненіе предложеній 391—394, 306
Сочинительные союзы и союэя слова
393, 399-403,
I Союзное слово 387.
Союзъ 348.
Спрягаемыя слова 33
Сравнительная степень 34, 227—22в,
278-279, 366.
Сравнительные союзы 415—416.
Средній родъ съ обобщителыымъ
отт. 139—140, 143.
Степени сравненія 34
Страдательный залогъ (состава фориа)
209, 324.

_ 440 —
Страдателькыя причастія 208—209, 324 !
Суждекіе психологическое 106. <
Суффиксъ 8 '
Счетьыя сушествительныя 368—372. j
Существительное имя 34,4в—51, 54— |
61, 67, 307-308.
Т.
Творительный падежъ 91—92, 93, 175—
176
сказуемостный 217—226.
У.
Уподобленіе формъ сочетаній другъ
другу 85, 86—87, 93.
Управленіе 148-154,172, 175, 266, 361.
„ непосредственное 149—151
„ посредственное 149— 151
Управляемое слово 148.
Управляющее слово 148.
Усилительное второстепенное
сказуемое 350—351.
з, обстоятельство 351
Усилительный частичныя слова 349—
350.
Условные союзы 413—414
Уступительный союзы 414—415
Утвердительны я предложенія 299.
ф.
Фіексія 8
Фонетика 72
*
Форма слова 1 — 12, 13—29,69, 70, 71„
77
Форма сочетанія словъ 69— 78,83—94,
161, 190, 378—380.
Формальная часть 2—12, 14, 39, 24—
28, 356-357
Формальное значеше7,12, 41 -43, см
также формальн. часть.
Форменный слова 33.
Формы частей р?чи 36—37.
ц.
Ц?ли союзы 405 —406
ч.
Части р?чи 32—35. 36—37.
Частичныя слова 73—76, 347—351,
355—Зоб.
Частно-огрицательныя предложенія 299.
Чередована зв^коег *G—12, 16, 2-5,
27, М, 1% 78, 31.
Число глагола 31, 33, 52, 130, 135
„ прилагагельнагс 30, 31
существительнаго 29—30, 32,
78, 370.
э.
Эгимолопя 71—72 (вын