Ζαρκολãς и ζαρκουλãς: два османских заимствования в среднегреческом

511

Р. М. Шукуров (Москва)

Ζαρκολãς и ζαρκουλãς:
два османских заимствования
в среднегреческом
Восточные языковые заимствования (арабские, персидские, тюркские) —
довольно многочисленны в византийских текстах и при систематическом
их исследовании могут сыграть важную роль для реконструкции культурных взаимоотношений между Византией и Востоком. Нельзя сказать, что
проблема восточных заимствований полностью игнорировалась в исследовательской литературе. В лексикографических исследованиях собран
богатый материал византийских заимствований из разных восточных
языков. Тут в первую очередь следует упомянуть «Глоссарий» Ш. Дюканжа, незаконченные словари среднегреческого Э. Криараса и Э. Траппа,
«Византинотурцику» Дь. Моравчика, исследования М. Триандафиллидиса и Р. Хартманна и т.д.1 Однако восточные элементы рассматриваются византинистами скорее как случайные и малозначимые вкрапления
в преобладающий эллинистический контекст византийской культуры.
Традиционно западноевропейские, славянские и кавказские сюжеты превалируют в исследованиях межкультурных связей Византийского мира.
Между тем восточный лексический материал в среднегреческом,
так и не будучи подвергнут систематическому изучению, представляет
собой обширный резерв в углублении нашего знания о связях и взаимовлияниях между различными культурными ареалами Средиземноморья.
И все же на нынешнем этапе исследований восточных заимствований,
когда они только начали привлекать внимание исследователей2, широкие обобщения не всегда возможны. Во многих случаях мы даже не имеем полноценного этимологического описания заимствованной лексики.
1

Du Cange. Glossarium ad scriptores mediae et infimae graecitatis. Lugduni, 1688; Trapp E. Lexikon
zur Byzantinischen Gräzität besonders des 9–12. Jahrhunderts. Bd. 1 (A–K). Wien, 2001; Kriaras E.
Λεξικό της μεσαιωνικής ελληνικής δημώδους γραμματείας 1100–1669. T. 1–15, Athenai, 1969;
Moravcsik G. Byzantinoturcica. Bd. 1–2. Leiden, 1958 (repr. 1983); Hartmann R. Zur Wiedergabe
türkischer Namen und Wörter in den byzantinischen Quellen // Abhandlungen der Deutschen Akademie der Wissenschaften zu Berlin, Klasse fur Sprachen, Literatur und Kunst, Jahrgang 1952. Bd. 6.
Berlin, 1952. Triandaphyllidis M. Die Lehnwörter der mittelgriechischen Vulgärliteratur. Strassburg,
1909, s. 146–149 (расширенная и переработанная версия диссертации: Idem. Studien zu den
Lehnwörtern der mittelgriechischen Vulgärliteratur. Inaugural-Dissertation einer hohen philosophischen Fakultät Sektion I der Ludwig-Maximilians-Universität zu München... Marburg, 1909).
2
См., например: Theodoridis D. ΚΥΛΙΧΑΡΤΙΑ: ein mongolischer Stoffname chinesischen Ursprungs // Jahrbuch der österreichischen Byzantinistik. 2002. Bd. 52. S. 249–257; Шукуров Р. М.
Восточные лексические заимствования в среднегреческом (XI–XV вв.): предварительные замечания // Причерноморье в средние века / Ред. С. П. Карпов. Вып. 7. М., 2009, с. 54–71.

Османский мир и османистика

512

В настоящей заметке я хотел бы ограничиться обсуждением семантики
двух близких по звучанию слов — Ζαρκολãς и ζαρκουλãς, смысл которых
до сих пор не вполне ясен исследователям.
Ζαρκολãς и ζαρκουλãς упоминаются у Михаила Дуки — византийского историка середины XV в., который, зная немного тюркский, употребил в своей «Истории» целый ряд восточных заимствований, а также
привел весьма ценные свидетельства об отношении греков к иностранным словам в их языке.
Михаил Дука описывает Ζαρκολãς как типичный османский головной убор: «Их (т.е. янычаров. — Р. Ш.) отличительным знаком является головной убор, который в просторечном языке римляне называют
Ζαρκολãς. Все турки, как правило, носят этот головной убор. Однако,
если простолюдины и знатные носят головной убор красного цвета, то
инородцы, которые попали в иго рабства и записаны как рабы правителя, носят бело-желтый головной убор, сделанный из белейшего войлока,
полусферической формы, облегая голову, возвышаясь над макушкой на
пядь и сужаясь кверху»3.
Ζαρκολãς включает в себя легкоузнаваемое общее персидское именование для головного убора
kulāh (осм. külâh) в его эллинизированной форме κολãς, которая, вероятно, является искаженным изначальным
κουλãς (см. также ниже ζαρκουλãς). Что касается первого элемента ζαρ,
то оно представляет тут определенные трудности. Видимо, это искаженная форма перс. zīr (zēr) «под», и поэтому гипотетический источник
мог бы выглядеть как
*zīrkulāh буквально «нижняя шляпа», подразумевавший войлочную шляпу (или, скорее, колпак, кепку), который
носили под другими головными уборами. Zīrkulāh, первоначально персидское слово, не встречается в известных мне персидских и османских
словарях, однако его существование в средневековье весьма вероятно,
ибо оно построено в полном согласии со стандартной моделью персидского словообразования:
zīrpūsh «нижнее белье»,
zīrpēch
«небольшой нижний тюрбан, который носили под большим тюрбаном»,
zīrjāma «нижняя одежда» и др. Следовательно, Ζαρκολãς — это
«головной убор, надеваемый под другие головные уборы».
Примечательно, что Дука характеризует Ζαρκολãς как принадлежавшее к «просторечному языку» византийцев (ὃ καôὰ τÞν κοινÞν γλῶτταν
Ρωμαῖοι ζαρκολãν λέγουσι), то есть как слово, распространенное в устной речи4. Сложно сказать, носили ли христиане греки Ζαρκολãς как элемент собственного костюма (конечно, первоначально заимствованный
с Востока); вероятно, такие шапочки использовались и греками, раз это
3
Ducas. Historia Turco-Byzantina (1341–1462) / Ed. V. Grecu. Bucureşti, 1958. XXIII. 9.
(p. 179.19–26): Τὸ γνωρισôικὸν δὲ σημείωμα ôούôων ôτὸ ôῆς κεφαλῆς κάλυμμα, ὃ καôὰ ôὴν

κοéνὴν γλῶéôαν Ῥωμαῖοι ζαρκολᾶν λέγουσι·καὶ γὰρ κοινῇ πάντες Τοῦρκοι τὸ αὐτὸ χρῶντες
ὡς κεφαλῆς περιβόλαιον, οἱ μὲν πάντες, ὅσοι ἐξ ἰδιωτῶν καὶ ἐξ εὐγενῶν τυγχάνουσι, κοκκινοβαφὲς τοῦτο χρῶνται, ὅσοι δὲ τῶν ἀλλογενῶν τῷ τῆς δουλείας ὑπέπεσον ζυγῷ γραφέντες
δοῦλοι τοῦ ἀρχηγοῦ, οὗτοι λευκόχροα φοροῦσι τὰ τῆς κεφαλῆς περιβόλαια ἐκ πίλου λευκοτάτου, ἡμισφαιρές, ὅσον χωρεῖν κεφαλή, ἔχον περιττεῦον ἄνωθεν τῆς κορυφῆς, ὅσον καὶ σπιθαμῆς εἰς ὀξὺ καταλῆγον. См. также: Moravcsik Gy. Byzantinoturcica. Bd. 2. S. 129.

4

Ducas. XXIII. 9 (p. 179.20).

Ζαρκολãς и ζαρκουλãς: два османских заимствования в среднегреческом

513

слово стало обычным в их лексиконе. Во всяком случае, очевидно, что
слово в полной мере было ассимилировано греками к середине XV в.
Распространенность этого слова в нетурецком языковом пространстве подтверждается латинскими документами. Леонард из Хиоса, доминиканец и свидетель падения Константинополя, вероятно, имел в виду
именно этот вид головного убора, когда он упомянул о «pileum theucrale,
quod zarchula vocant» в своем рассказе о богохульном осмеянии янычарами Распятия5. Тот же тип головного убора, вероятно, имеется в виду
у Николо Барбаро, который упоминает «capeli bianchi» в качестве отличительного элемента янычарского костюма и, подобно Дуке, сравнивает
эти «белые шапки» с красным головным убором азапов6. В середине XV
в. Ζαρκολãς/zarchula, типичный элемент одежды османов, приобрел широкое распространение в соседних с Османским султанатом регионах, войдя в разговорный язык как местных греков, так и западноевропейцев.
Ζαρκολãς/Zīrkulāh не следует путать с ζαρκουλãς, упомянутом в другом отрывке Дуки. Слова звучат похоже, но происходят из разных источников и имеют разное семантическое наполнение. Дука следующим
образом описывает «коммунистические» идеи турецких «еретиков» —
последователей Бёрклюджи Мустафы: «Тогда последователи Бёрклюджи
Мустафы (а это было его именем), подтверждая их почтение к этому ложному монаху и расхваливая его как более великого, чем пророк, провозгласили, что не следует покрывать голову шляпой, которую они называют
ζαρκουλãς, но что надо идти по жизни, облаченным в один хитон и с непокрытой головой, придерживаясь скорее христианских [верований], а не
турецких»7.
События, связанные с Бёрклюджи Мустафой, хорошо известны
и много раз комментировались, в частности в отечественной литературе8.
Мы, однако, не будем касаться идеологического смысла проповеди Бёрклюджи Мустафы, как он передан у Дуки, но сосредоточимся на толковании неясного тут ζαρκουλãς, довольно противоречиво понимавшегося
исследователями. В отечественной традиции, начиная еще с А. С. Степанова, сложилась традиция понимать ζαρκουλãς как войлочный головной
5

Pertusi A. La caduta di Costantinopli. T. 1: Le testimonianze dei contemporanei. Verona, 1976. P.
166, 484; Leonardus Chiensis Mitylenaeus Archiepiscopus. Notitia // Patrologiae cursus completus.
Series Graeca. T. 159. Col. 942.
6
Cornet E. Giornale dell’assedio de Costantinopoli 1453 di Nicolò Barbaro P.V. corredato di note e
documenti. Vienna, 1856. P. 27; Pertusi A. La caduta di Costantinopli. T. 1. P. 17.299. Дж. Джонс
переводит «capeli bianchi» как «white turbans», что представляется ошибочным: Nicolo Barbaro. Diary of the Siege of Constantinople, 1453 / Ed. J.R. Jones. New York, 1969. P. 36.
7
Ducas. XXI. 12 (p. 151.25-29): Τότε οἱ τοῦ Περκλητζία Μουσταφᾶ, οὕτω γὰρ ἐκαλεῖτο, τὴν

αὐτῶν ὑπόληψιν ἐν τῷ ψευδαββᾷ στερεώσαντες καὶ ὑπέρτερον προφήτου τοῦτον ὑμνήσαντες,
ἐξέθεντο δόγμα τοῦ μὴ ἐνδύεσθαι τὴν κεφαλὴν πῖλον, ὃ καλοῦσι ζαρκουλᾶν, ἀλλὰ ζῆν μονοχίτωνα καὶ ἀσκεπῆ βίον καὶ προστίθεσθαι πλέον χριστιανοῖς ἢ Τούρκοις.

8

См., например, блестящее исследование А. С. Тверитиновой: К вопросу об изучении первого антифеодального восстания в средневековой Турции // Византийский временник. 1956. Т.
11, с. 200–224. См. также: Zhukov K. Börklüce Mustafa. was he another Mazdak? // Syncrétismes
et heresies dans l’Orient seldjoukide et ottoman (XIVe–XVIIIe siècle) / Ed. Gilles Veinstein. Paris,
2005. P. 119–127; Balivet M. Islam mystique et révolution armée dans les Balkans Ottomans. Vie du
Cheikh Bedreddîn le «Hallâj des Turcs» (1358/59–1416). Istanbul, 1995, см., в частности, библиографию.

Османский мир и османистика

514

убор9. Источник этого толкования прозрачен — в словах «шляпа, которую они называют ζαρκουλãς», «шляпа» передана греческим словом
πῖλος, которое в древности обозначало войлок, но в средневековье могло
иметь и более общее значение всякого головного убора. Издатель и переводчик сочинения Дуки В. Греку переводит ζαρκουλãς на румынский
как fes — «феска», т.е. «войлочная круглая шапочка без козырька»10.
К. А. Жуков видит в ζαρκουλãς дервишеский головной убор (dervish cap,
külāh, tāj)11. Мишель Баливе понимает ζαρκουλãς как zerkülâh (т.е. отождествляет его с обсужденным выше Ζαρκολãς) и переводит πῖλος как
«войлочная шапочка» (bonnet de feutre)12. Франц Бабингер понимал
πῖλος как обобщенное именование для «шапки» (Mütze), утверждая, что
ζαρκουλãς и обсужденное выше Ζαρκολãς — синонимы13. Американский
переводчик Дуки Гарри Магулиас понимает ζαρκουλãς просто как шапку, не обязательно войлочную14. В переводе тут πῖλος скорее как просто
«шапки», но не «войлочной шапки», Фр. Бабингер и Г. Магулиас, скорее всего, более правы. Эрих Трапп в своем «Лексиконе», следуя господствующей традиции, не различает Ζαρκολãς и ζαρκουλãς, принимая их
за варианты одного и того же слова, которое он почему-то переводит как
«тюрбан», т.е. чалму15. Причем подчеркнем, что в персидском и османском
kulāh означает любой вид шапки из ткани, кожи, войлока и т.д.,
но отнюдь не чалму (то есть головной убор из ткани, свернутой вокруг
головы или вокруг нижней шапки), как ошибочно считает Э. Трапп.
Вместе с тем, судя по контексту отрывка Дуки, ζαρκουλãς скорее соответствует осм.
zerinkülâh ← перс.
zarīnkulāh «человек, облаченный в золотой или вышитый золотом головной убор», и, следовательно, «лицо высокого ранга и достоинства». Необходимо подчеркнуть,
что слово означало не конкретный вид головного убора, но именно человека, облаченного в особенно богатый головной убор16. Последнее
значение, по всей видимости, и подразумевается в тексте Дуки (или же
скорее у первоисточника дошедшей до Дуки информации о Бёрклюджи
Мустафе). В противном случае, если принимать прежние толкования
слова, призыв не носить головного убора вообще выглядит слишком экстравагантным и нелогичным. Речь у Бёрклюджи Мустафы, скорее всего,
шла не о головном уборе вообще, но богатом головном уборе.
9
Степанов А. С. Труд Дуки как источник по истории восстания Берклюдже Мустафа // ВВ.
1952. Т. 5. С. 99–104: «ни в коем случае не надевать на голову войлока, который (они) называют заркуланом…»; Красавина С.К. Византийский историк Дука о восстании Берклюдже Мустафы // Общество и государство на Балканах в Средние века. Калинин, 1980. С. 41: «…никогда
в жизни не надевать войлочный головной убор, который зовется заркулан…». Это понимание
принято, например, в: Жуков К. А. Эгейские эмираты в XIV—XV вв. Москва, 1988. С. 66.
10
Ducas, с. 179.
11
Zhukov K. Börklüce Mustafa. Was he another Mazdak? С. 125.
12
Balivet M. Islam mystique, с. 73.
13
Babinger Fr. Schejch Bedr ed-din, der Sohn des Richters von Simaw // Der Islam. 1921. Bd. 11,
с. 53–54.
14
Magoulias H. J. Decline and Fall of Byzantium to the Ottoman Turks by Doukas. Detroit, 1975,
с. 120–121.
15
Trapp E. Lexikon zur Byzantinischen Gräzität besonders des 9.–12. Jahrhunderts. Bd. 1, с. 641.
16
Aliakbar Dehkhodâ. Loghatnâme (Dictionary), (Tehran, 1993–94), CD-Version, статья
«Zarīnkulāh»; Шукуров М. Ш. и др. Фарханги забони точики. Ч. 1. М., 1969, c. 442.

Ζαρκολãς и ζαρκουλãς: два османских заимствования в среднегреческом

515

Следовательно, под ζαρκουλãς в рассказе Дуки изначально подразумевался очень богатый головной убор, символ богатства и мирской
власти и, следовательно, высокомерия. Общий смысл отрывка заключается в том, что люди должны отказаться от своей гордыни и мирской славы (одним из атрибутов которых и является богатая одежда) и посвятить
себя духовной жизни. Это общее место в любой суфийской или «суфийствующей» доктрине17. Конечно, Дука воспроизводит этот смысл в несколько упрощенном виде, наверное, из-за его непонимания контекстуального смысла ζαρκουλãς. Опыта Дуки в восточных языках оказалось
недостаточно, и здесь, наверное, он отождествил zarīnkulāh, который не
был известен ему прежде, с более знакомым термином zīrkulāh, обсужденном выше. Однако примечательно, что здесь Дука, в отличие от рассмотренного выше отрывка, воспринимает ζαρκουλãς как иностранное
слово, признавая тем самым собственные затруднения в понимании его.
Итак, подытожим нашу заметку — первый из исследованных отрывков Дуки подразумевает под Ζαρκολãς именно войлочную шапку, но
не чалму, а во втором эпизоде ζαρκουλãς изначально указывало на лицо,
облаченное в весьма богатые головные уборы.

17

Исчерпывающую интерпретацию отрывка Дуки о Бёрклюджи Мустафе см.: Balivet M. Islam
mystique, с. 70–80.