Т.Г. Масарик и «Русская акция» Чехословацкого правительства. К 150-летию со дня рождения Т.Г Масарика. По материалам международной научной конференции - Струве П.Б., Мельгунов С.П., Милюков П.Н., Малевич О.М., Рыхлик Я., Тот Д., Магид С., Серапионова Е.П., Копршивова А., Инов И.В., Порочкина И.М., Гессен В.Ю., Вандалковская М.Г., Бондарева Е.А., Ульянкина Т.И., Литаврина М.Г., Кускова Е.Д., Кизеветтер А.А., Руднев В.В.

Автор: Струве П.Б. Мельгунов С.П. Милюков П.Н. Малевич О.М. Рыхлик Я. Тот Д. Магид С. Серапионова Е.П. Копршивова А. Инов И.В. Порочкина И.М. Гессен В.Ю. Вандалковская М.Г. Бондарева Е.А. Ульянкина Т.И. Литаврина М.Г. Кускова Е.Д. Кизеветтер А.А. Руднев В.В.

Теги: история бывшего ссср

ISBN: 5-85887-233-6

Год: 2005

Похожие

К 200-летию Боратынского. Сборник материалов международной научной конференции

Может ли история быть объективной? Материалы международной научной конференции

Шандор Петефи (к 150-летию со дня рождения)

Наследие В.В. Розанова и современность. Материалы Международной научной конференции

Текст

БИБЛИОТЕКА-ФОНД
•Русское Зарубежье

Т.Г. МАСАРИК
и «Русская акция»
Чехословацкого
правительства
По материала*
междумародиой научной кдн&сренедя
ISBN 5-85887-233-6
9^ 785 3581?2зУ1>
(.oopiHik п<м няшен уника 1ьной политической и гуманитара
ПОИ акции, Н|)< трИНЯ IOI! ВЫ 1.НО1ЦИМ< Я ,ЦЯ1Г1(М чспк кого
<•< в<)бождения. первым пре шдсн гом Чех<Х юнацкой Ре< пуб-
лики Гомашсм Г. Масариком (1950 193?). Важнейшей < гра
iiiiiicii в и< горим взаимоотношений двух < гран России н
Ч< хо< 1о1'..1кии в 1920-1939 <• и сталаортанмзованная
Ма< ариком бе< превд jein иля Русская акция* <«а твшая бо и.
ш\ ю помопп. ро( <’inк кои по( 1сок । я6рв< Koii эмиграции. ( 6i <р
ник составлен по матсри;иам международной nav’inoii кон-
ференции и допа шеи во( iio\iiinaiiii;i\iii русских эмигрантов.
БИБЛИОТЕКА-ФОНД
«Русское Зарубежье»
МАТЕРИАЛЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ
р
УССКИИ
путь

Библиотека-фонд «Русское Зарубежье»
Институт российской истории РАН
Т.Г. МАСАРИК
и «Русская акция»
Чехословацкого
правительства
К 150-летию
СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ
Т.Г. Масарика
По материалам
международной научной
конференции
Москва-Русский путь*2005
ББК 63.3(2)6-4+0:5.3(4чех)
ISBN 5-85887-233-G
Серия основана в 2000 году
Ответственные редакторы серии:
О.Б. Василевская
М.А, Васильева
Научная редколлегия серии:
Л.Н. Белошевская (Прага), Н.А. Богомолов (Москва),
М.А. Васильева (Москва), С. Гардзонио (Пиза),
А.А. Долинин (Мэдисон Санкт-Петербург),
В.А. Москвин (Москва), Н.А. Струве (Париж),
Л.С. Флейшман (Стэнфорд)
Дизайн серии:
Е.Л. Вельчинский
Ответственный редактор выпуска:
М.Г. Вандалковская
© Авторы статей, 2005
© Е.Л. Вельчинский, дизайн, 2005
© Русский путь, 2005
ОТ РЕДАКЦИИ
Данный сборник составлен по материалам международной конфе-
ренции «Томаш Г. Масарик и “Русская акция” Чехословацкого прави-
тельства» (16-17 марта 2000 г.), проведенной Библиотекой-фондом
«Русское Зарубежье» совместно с Институтом российской истории
РАН и посольством Чешской Республики в России. Сборник дополнен
воспоминаниями русских эмигрантов о первом президенте Чехосло-
вацкой Республики. Наш труд — скромная дань памяти, уважения и бла-
годарности, известному политику и философу, великому деятелю чеш-
ского освобождения, создателю демократической Чехословакии, ока-
завшему большую помощь российской послеоктябрьской эмиграции
20-30-х гг. XX в.
Сборник состоит из четырех частей. В первой из них помещены ста-
тьи, связанные с осмыслением идей демократических преобразований
Масарика, его взглядов на российскую историю. Во втором разделе
многопланово представлена тема «Т. Масарик и русская эмиграция»,
жизнь и деятельность российских эмигрантов в Чехословакии в раз-
ных сферах науки и культуры, контакты Масарика с представителями
российской эмигрантской элиты.
Третий раздел содержит воспоминания российских эмигрантов о
Масарике и его творчестве.
Я. Рыхлик {Прага)
Т.Г. МАСАРИК И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В РОССИИ
Вопрос отношения Т.Г. Масарика к большевистскому перево-
роту в 1917 г. и последующей Гражданской войнеив России был в
прошлом скорее вопросом политическим, чем историческим.
Можно сказать, что в связи с российскими событиями
1917-1920 гг. как русская, так и чехословацкая и западная исто-
риография и историческая публицистика одобряли или крити-
ковали Масарика, исходя из тактических или стратегических
политических задач, хотя были и есть попытки объективной
оценки1. Можно различить два основных направления критики
деятельности Масарика: марксистская (то есть на практике ком-
мунистическая) историография и публицистика — будь то рус-
ская (советская), чехословацкая или иная — обвиняла Т.Г. Маса-
рика в мнимом «непонимании» значения большевистского пе-
реворота (в марксистско-ленинской терминологии: «Великой
Октябрьской социалистической революции»), конкретно — в
том, что он санкционировал выступление чехословацких легио-
неров против советской власти2. Отсюда шло и неодобрение по-
мощи, которую правительство Масарика оказывало русской и
украинской эмиграции. Критика поддержки Масариком анти-
большевистских сил была весьма широка и включала, напри-
мер, обвинение в финансировании террористической деятель-
ности Бориса Савинкова3. Наряду с этой «критикой слева», в
1920-х гг., точнее, уже в годы Гражданской войны со стороны ме-
стных чехословацких и заграничных правых, включая и рус-
скую эмиграцию, слышится критика Масарика, основанная на
совершенно противоположных доводах: Масарик якобы начи-
ная с 1919 г. не хотел поддерживать борьбу чехословацких легио-
неров против советской власти, а после установления диктату-
ры Колчака согласился с отзывом легионеров с фронта и впос-
10
Т.Г. Масарик: творчество и идеи
ледствии с заключением перемирия с большевиками4. Среди ме-
стных чешских политиков в просоветской ориентации Масари-
ка обвиняли в первую очередь представители Национально-де-
мократической партии и лично Карел Крамарж, который был
активным сторонником участия чехословацких войск в интер-
венции и их возвращения на родину через наступление на Моск-
ву. В Словакии с подобными обвинениями выступала автоно-
мистская клерикальная Словацкая народная партия Глинки, ко-
торая противопоставляла мнимому «сотрудничеству» Масарика
с большевиками позицию словацкого члена революционного
чехословацкого триумвирата, генерала Милана Ростислава
Штефаника, чей энтузиазм по поводу продолжения антисовет-
ской борьбы чехословацких частей был общеизвестен5.
Масарик никогда не был марксистом и не был_и не мог быть
сторонником советской власти. Это не требует доказательств.
Разумеется, далеко от истины утверждение о том, что Масарик
не понял значение так называемой Октябрьской революции.
Как раз наоборот: будучи очевидцем революции, он понял ее
значение очень хорошо, и прежде всего понял грандиозную
опасность, которую она представляет для дальнейшего разви-
тия не только России, но и всей Европы. Именно поэтому он в
конце концов — хотя и с оговорками — согласился с участием Че-
хословацкого корпуса в боях против советского режима. Слож-
нее обстоит дело с критикой Масарика за якобы недостаточную
помощь антисоветским силам. Понятие «антисоветские (анти-
большевистские) силы» слишком широко, и для того чтобы ана-
лизировать позицию Масарика, мы должны иметь ясное пред-
ставление о составляющих этих сил. Так какова же, собственно,
была позиция Масарика по отношению к Гражданской войне в
России?
Отношение Махарика к России во время Первой мировой вой-
ны не было обусловлено какими-либо идеологическими предпо-
сылками. В основе его подхода лежала идея о трм, что Австро-
Венгрия неспособна к реформам и поэтому у чехов и словаков в
рамках империи нет будущего. Напротив, будущее этих народов
будет обеспечено при их объединении в одном независимом го-
сударстве, кот< >рое может образоваться только после полного по-
ражения и распада Австро-Венгрии. Таким образом, реализация
Я. Рыхл и к
11
планов Т.Г. Масарика зависела от победы стран Антанты Россия,
как член Антанты, была, следовательно, естественным союзни-
ком Чехословацкого национального совета (ЧНС), созданного
Масариком, тем более что именно в России находилось наиболь-
шее число чешских и словацких военнопленных, из которых
должен был сформироваться Чехословацкий корпус. Уже в октя-
бре 1914 г. в беседе с шотландским славистом Робертом Уильям-
сом Сетоном-Уотсоном в голландском Роттердаме Масарик ска-
зал, что будущее Чешское государство (включающее Словакию)
будет иметь на востоке двух соседей: автономную Польшу, кото-
рая должна остаться частью Российской империи, и собственно
Россию6. Почти дословно эта мысль повторяется в меморандуме,
направленном Масариком в апреле 1915 г.7 представителям Ан-
танты, в том числе и министру иностранных дел Российской им-
перии Сергею Сазонову8. Словакия для Чехии, по мнению Маса-
рика, — естественный коридор в Россию, должна выступить в ро-
ли противовеса немецкой стихии, окружающей Чехию. В начале
войны план казался вполне реальным, так как в то время русские
войска, перейдя Карпаты, оказались уже в восточной Словакии.
При этом российский министр иностранных дел Сергей Сазо-
нов уже 14 сентября 1914 г. намекнул британскому и французско-
му послам в Петрограде, что после поражения Германии и Авст-
ро-Венгрии Россия рассчитывает на присоединение Восточной
Галиции9. Главными союзниками Масарика были, разумеется,
Франция и Великобритания, на которые в первую очередь долж-
но было ориентироваться будущее Чехословацкое государство. К
царской России Масарик еще со времени своих предвоенных ви-
зитов относился очень критично, и это критическое отношение
усилилось, когда оказалось, что, несмотря на определенные заяв-
1ения общего характера о поддержке чешской и словацкой борь-
бы за независимость10, царское правительство не спешило разре-
шить формирование чехословацких воинских частей на своей
территории (необходимо, однако, отметить, что некоторые рус-
ские офицеры имели иную точку зрения)11. Негативное отноше-
ние Масарика, естественно, еще более усугублялось, когда выяс-
нилось, что Я. Дюрих при поддержке царского правительства
пытается использовать филиал ЧНС в России как противовес па-
рижского (и, конечно, прозападного) комитета Масарика. Осе-
12
Т.Г. Масарик: творчество и идеи
нью 1916 г. Дюрих действительно основал собственный Нацио-
нальный совет, который был распущен только после Февраль-
ской революции, когда Союз чехословацких обществ в России
признал Масарика официальным лидером освободительной ак-
ции12. В 1917 г. Масарик приветствовал Февральскую револю-
цию и крах царизма, о котором в своих воспоминаниях написал:
«От той России союзники не могли ничего ожидать, а от такой
России не могли ожидать политической помощи и мы. <...> Цар-
ские Содом и Гоморра должны были быть истреблены огнем и се-
рой»13.
Новое Временное правительство всячески поддерживало Ма-
сарика, который как раз в это время приехал в Россию из Анг-
лии. Министра иностранных дел Милюкова к тому же связывала
с Масариком старая дружба. За короткое время удалось органи-
зовать набор в чехословацкие войска, которые 19 июня (2 июля)
1917 г.14 впервые вполне успешно участвовали в военных дейст-
виях на стороне Временного правительства в рамках «Июньско-
го наступления» в боях под Зборовом15. С точки зрения отноше-
ний будущей Чехословакии и России демократическая респуб-
лика была, конечно, гораздо более удобным партнером, чем
царская Россия.
Все вышеприведенные соображения, конечно, имели смысл
только до тех пор, пока Россия оставалась членом Антанты и яв-
лялась государством, участвующим в войне. И именно с этой
точки зрения для Масариками ЧНК (Чехословацкий националь-
ный комитет) опасность представляли большевики. Больше-
вистское требование «немедленного заключения мира без ан-
нексий и контрибуций» никаким образом не согласовывалось с
программой Масарика и поэтому было неприемлемо. Призрак
компромиссного мира уже со времени вступления на престол
нового австро-венгерского императора Карла I в 1916 г. пугал не
только Масарика, но и ЧНК. Требование мира было популярно
прежде всего среди чехов и словаков в самой Австро-Венгрии.
Можно предполагать, что большинство чешского и особенно
словацкого населения в 1916 г. еще не было убеждено в необхо-
димости создания независимого Чехословацкого государства.
Заключение мира означало бы поэтому сохранение Австро-Вен-
грии и крах планов Масарика.
Я. Рыхл и к
13
Возможно, это прозвучит парадоксально, но лозунг больше-
виков «О праве наций на самоопределение вплоть до отделе-
ния» не был сам по себе для Масарика приемлем. Цричин было
две. Прежде всего, в понимании большевиков, «право наций на
самоопределение вплоть до отделения» означало бы не обяза-
тельное разделение существующих многонациональных госу-
дарств, а, скорее, создание федераций на национальной основе.
План решения национальных проблем путем федерализации го-
сударства мог представляться как некий вариант в рамках все
еще централизованной России. Нужно сказать, что сам Масарик
был сторонником федерализации России и противником ее рас-
пада (например, он негативно относился к отделению Украи-
ны16). Напротив, в условиях Австро-Венгрии, в австрийской ча-
сти которой отдельные народы задолго до 1914 г. имели возмож-
ность культурного развития, идея федерации на чисто
национальной основе была уже давно неактуальна и поэтому
большевистский план решения национальных проблем пред-
ставлялся для народов этой империи неприемлемым. Кроме то-
го, в большевистском понимании при реализации права на само-
определение не следовало делать различия между государства-
ми победившими и государствами проигравшими, так как война
должна была завершиться с нейтральным результатом. Это озна-
чало бы сокращение пределов будущего Чехословацкого, вер-
нее, только Чешского государства до исключительно чешской
этнической территории во внутренних районах, и прежде всего
признание права немецкого населения на присоединение к Гер-
мании. Как мы знаем, немцы сразу в 1918 г. предприняли попыт-
ку отделения, а спустя двадцать лет его осуществили. Чехосло-
вацкое государство без пограничных немецких территорий, ра-
зумеется, было неспособно существовать независимо.
Именно в свете этих фактов необходимо оценивать взгляд Ма-
сарика на большевистский переворот 1917 г., и прежде всего на
Брестский мир, или, скорее, на брестскую капитуляцию 3 марта
1918 г. Брестский договор обязал Россию освободить и вернуть
на родину немецких и австро-венгерских военнопленных и не
предпринимать действий, направленных против центральных
держав. Это сделало невозможным легальное проведение набора
чешских и словацких военнопленных в корпус. Чехословацкие
11
Т.1. Масарик: гворчесгво и идеи
войска оказались в незавидном положении, так как им угрожала
опасность разоружения и насильной депортации легионеров в
Австро-Венгрию, где их ожидала верная смерть. Ситуация услож-
нялась и провозглашением независимости Украины, которая за-
ключила отдельный мирный договор с центральными держава-
ми и откуда, следовательно, чехословацкие войска должны были
быть спешно эвакуированы. В более широком контексте для Ма-
сарика были катастрофой выход России из войны и перевод вы-
свободившейся германской армии на французский фронт (соот-
ветственно, австрийской армии — на итальянский). При таком
положении дел победа стран Антанты и, следовательно, образо-
вание Чехословакии оказались под вопросом.
В данной ситуации для Масарика, в сущности, были возмож-
ны два решения: срочная переброска чехословацких частей на
западный фронт или новое вовлечение России в войну на сторо-
не Антанты. Первое решение требовало согласия членов Антан-
ты, которые должны были бы предоставить для эвакуации ар-
мии свои корабли, а также согласие болыпевис гского прави-
тельства на перемещение войск по территории России. Другой
вариант, напротив, предполагал свержение большевистского
правительства и его замен) правительством, подобным Времен-
ному. Можно сказать, что одновременно шла работа в обоих на-
правлениях, причем сначала казалось, что будет реализован
первый вариант. Именно этот вариант с точки зрения внешней
политики представлялся Масарику более приемлемым. В своих
воспоминаниях он писал об этом: «Я утвердился в намерении:
не вмешиваться в российские собы гия, вызванные революцией,
и перевести войска из России во Францию, как это и было дого-
ворено с французами»17. 7 февраля 1918 г. государства Антанты
в совместном заявлении признали Чехословацкий корпус час-
тью союзнических войск, что не только сняло угрозу возможно-
го интернирования и высылки легионеров в Австро-Венгрию,
но и открыло дорогу для переброски частей во Францию18.
26 марта 1918 г. командование корпуса заключило договор с Со-
ветом в 11епзе, на основании которого части должны были быть
частично разоружены, после чего отправлены по Сибирской ма-
гистрали во Владивосток19. Но в то же время 1 марта 1918 г.
Т.Г. Масарик на своем пути из России в Америку встретился с
Я. Рыхл и к
15
князем Трубецким, который информировал его о ситуации на
Дону и от имени генерала Алексеева просил о помощи. Маса-
рик, однако, в успех акции не верил и в помощи отказал, гак же
как отказал и генералу Корнилову20. Дважды (2 и 5 марта) Маса-
рик встречался с эсером Ь. Савинковым, которому обещал фи-
нансовую помощь при посредничестве Иржи Клецанды21. По
показаниям Савинкова в советском суде в 1924 г., которые, ко-
нечно, могут не вполне соответствовать дс йствительности, сум-
ма была предназначена для ведения подпольной деятельнос-
ти22. Отношение Масарика к си туации в России в это время луч-
ше всего характеризует меморандум президенту Вильсону,
написанный в 1окио 10 апреля 1918 г. и переданный через аме-
риканского посла в Японии Роланда Слэтора Морриса. В этом
меморандуме рекомендуется союзникам оказывать поддержку
не монархическим, а демократическим и республиканским си-
лам в России, так как в будущем Россия должна быть федераци-
ей; союзники же должны признать большевистский режим де-
факто и содействовать созданию нового временного правитель-
ства, где были бы представлены также большевики25.
Франция не располагала транспортными кораблями, необхо-
димыми для эвакуации войск корпуса из Владивостока, однако
ей удалось добиться от британских официальных органов обе-
щания эвакуировать чехословацкие части через Архангельск,
где находилась британская военная база. Дальнейшая судьба
войск корпуса, находившихся в это время к востоку от Омска, не
была решена; 2 мая 1918 г. на Верховном совете .Антанты в \б-
бервилле было лишь констатировано, что «они могли бы при не-
обходимости участвовать в военных действиях союзников в Си-
бири»21. Большевистское правительство выразило принципи-
альное согласие на эвакуацию войск этим путем25. 11 мая 1918 г.
в Москве французский генерал Лавернь объявил филиалу ЧНС
в России окончательное решение: войска будут переправлены
во Францию не через Владивосток, а через Архангельск20. По
стечению обстоятельств в этот же день в Челябинске произо-
шел инцидент между легионерами и местным советом, после ко-
торого Чехословацкий корпус открыто выступил против совет-
ской власти27. 20 мая в Челябинске начало работу совещание де-
легатов частей корпуса. 11а следующий день — 21 мая — в Москве
16
Т.Г. Масарик: творчество и идеи
советские официальные органы арестовали двух деятелей
ЧНС — Б. Чермака и П. Максу. Филиал ЧНС в Москве был неза-
конно захвачен чехословацкими коммунистами2* (так называе-
мыми «интернационалистами»), которые приступили к органи-
зации своей деятельности под защитой советской власти. В от-
вет на это съезд избрал новое командование во главе с Богданом
Павлу и военным триумвиратом Гайда — Чечек — Войцеховский,
отказался от эвакуации корпуса во Францию через Архангельск
и принял решение «продвигаться во Владивосток с помощью си-
лы»29. Это означало, что после челябинского инцидента Чехо-
словацкий корпус начал активно участвовать в свержении совет-
ской власти. 29 июня 1918 г. при участии воинских частей, кото-
рые к этому времени уже были сосредоточены во Владивостоке,
город был захвачен, а к 10 июля, постепенно продвигаясь с вос-
тока на запад, войска взяли под контроль всю Сибирскую магис-
траль до самого Иркутска30.
Еще в конце июня 1918 г. Масарик, уехавший из Японии в
США. добивался переброски корпуса из России во Францию. Ве-
ликобритания и Франция в это время пытались получить согла-
сие США на интервенцию в Сибирь с использованием японских
войск, при этом предлагалось привлечь к интервенции и чехо-
словацкие части. 19 июня 1918 г. президент Вильсон принял Ма-
сарика и поинтересовался его мнением об интервенции. Маса-
рик дал отрицательный ответ. Два дня спустя государственный
секретарь (министр иностранных дел) Роберт Лансинг пригла-
сил Масарика в Государственный департамент и спросил, могут
ли США воспользоваться силами Чехословацкого корпуса для
охраны американской миссии в России. Масарик не был прин-
ципиально против, но высказал пожелание, чтобы проблема от-
ношений с большевиками была разрешена мирным нул ем, и со-
общил, что он уже послал предложения о возможных путях ре-
шения проблемы наркому иностранных дел РСФСР Чичерину31.
Позиция Масарика изменилась лишь в июле 1918 г. после во-
енных успехов корпуса, когда казалось, что вот-вот начнется
крупномасштабная интервенция Антанты. 21 июля в телеграм-
ме из Вашингтона челябинскому съезду войска Масарик одоб-
рил действия корпуса, а значит, и их выступление против совет-
ской власти32. С точки зрения политики Масарик, разумеется,
Я. Рыхлiiк
17
не выступал за восстановление царизма, поэтому и действия
корпуса были направлены на поддержку временных демократи-
ческих правительств в духе первой русской революции. После
свержения советской власти в Сибири был создан целый ряд ме-
стных временных правительств33, как правило не признавав-
ших друг друга. Чехословацкие войска поддерживали прежде
всего Комитет членов Учредительного собрания — Комуч, кото-
рый состоял большей частью из эсеров, в то время как генерал
Гайда способствовал легализации гораздо более правого «Си-
бирского правительства». Именно под защитой, а часто и под
давлением сил Чехословацкого корпуса, в соответствии с идея-
ми Масарика, отраженными в Токийском меморандуме, после
переговоров 8-23 сентября в Уфе удалось в конце концов со-
здать «Всероссийское демократическое временное правительст-
во» во главе с Директорией как коллективным главой государст-
ва. По даже это правительство не имело достаточной поддерж-
ки населения и, самое главное, было не в состоянии
самостоятельно организовать действительно дееспособную ан-
тибольшевистскую армию34.
И советские историки признают, что большинство чехов и
словаков не поддерживало Брестский мир и требовало продол-
жения войны, хотя в остальном большевистской революции в
целом симпатизировало3'5. Переброска частей Чехословацкого
корпуса во Впадивосток была проблематичной, конечно, с само-
го начала. Никакие корабли легионеров во Владивостоке не
ждали. Поэтому после захвата магистрали официально была
провозглашена другая цель, а именно открытие нового антигер-
манского фронта на Волге, куда союзники должны были напра-
вить через Сибирь подкрепление. Однако в действительности
гак глубоко в Россию германские войска в это время не внедри-
лись, и поэтому с объективной точки зрения открытие волжско-
го фронта означало выступление против большевиков, в тот пе-
риод рассматриваемых Антантой как негласных союзников Гер-
мании. Часть подразделений корпуса двинулась на запад, дошла
до Волги и 7 августа 1918 г. заняла Казань. Истощенные войска
не могли собственными силами закрепиться в Казани надолго.
Русская национальная армия, подчинявшаяся Комучу, также не
пыла достаточно боеспособна. Учитывая ситуацию, Масарик на-
18
Т.Г. Масарик: творчество и идеи
правил американскому правительству официальное письмо с
просьбой предоставить материальную помощь36. В первую оче-
редь, конечно, войскам была необходима помощь военная. Уже
10 августа 1918 г. филиал ЧИС во Владивостоке просил Масари-
ка договориться с американским правительством о том, чтобы в
Россию было выслано подкрепление37. 12 августа Масарик отве-
тил, что будет прислано 100 000 винтовок, 4 миллиона патронов
и 100 пулеметов38. Шестью днями позже — 18 августа — Масарик
отдал распоряжение, предписывающее войскам корпуса любой
ценой оставаться в России39. 28 августа Масарик направил мемо-
рандум американскому правительству, где предлагал восстано-
вить Россию как федеративное государство, включающее Фин-
ляндию, но не включающее Польшу. Для реализации этой цели
должна была быть предоставлена материальная и военная по-
мощь10. В то же время Масарик снова подчеркнул, что в интере-
сах союзников, и прежде всего США, перевести войска Чехосло-
вацкого корпуса во Францию, так как «чем больше наших солдат
пойдет на западный фронт, тем меньше солдат должна будет по-
слать туда Америка»11. США действительно предоставили мате-
риальную помощь, однако военное подкрепление выслано не
было. 9 сентября войска корпуса оставили Казань и отступили
на восток. 27 сентября 1918 г. правительство США заявило, что
оно не может отправить свои военные подразделения на Вол-
гу42. Взгляд Масарика на новую ситуацию о гражен в его коммен-
тариях к меморандуму Роберта Лансинга, направленному прави-
тельствам стран Антанты 29 сентября: «Недавнее поражение
немцев на западе и многообещающее развитие событий на вос-
точном фронте должно неизбежно ослабить германофильство
и австрофильство большевиков: я бы воспользовался этой пере-
меной и попытался бы отдалить большевиков от немцев и авст-
рийцев, говоря прямо, попытался бы получить контрибуцию за
отступление. Конечно, это дипломатическая задача не из лег-
ких, но ради нашего общего дела я предпринял бы любую по-
пытку»13. Однако Антанта, очевидно, никогда всерьез не рассма-
тривала возможность открытия антигерманского фронта в Рос-
сии, так как подобное предприятие с технической точки зрения
было трудно осуществимо4*1. Для окончания войны в Европе го-
раздо более важен был западно-европейский фронт, куда на-
Я. Рыхл и к
19
правлялись и американские военные части. Чехословацкий кор-
пус для стран Антанты имел значение как сила, парализующая
действия большевиков и которую можно было бы использовать
в случае крупномасштабного антибольшевистского наступления
совместно с английским десантом, высадившимся в Мурманске
20-23 июня, японским десантом во Владивостоке15 и наступле-
нием белогвардейских войск Деникина и Юденича на Москву и
Петербург. Правительства членов Антанты считались с мнени-
ем своих граждан, требовавших мира после четырех лет войны,
и не были заинтересованы в участии собственных войск в этом
наступлении. Масарик воспользовался этой ситуацией! для того,
чтобы, подчеркивая чехословацкий вклад в союзническую опе-
рацию против большевиков, добиться летом 1918 г. признания
Чехословацкого национального совета в качестве временного
чехословацкого правительства46. 14 ноября 1918 г. Масарик уже
как президент и главнокомандующий чехословацкими оборон-
ными силами отдал свой первый приказ. Войскам в Сибири его
должен был передать словацкий член парижского военного со-
вета генерала М.Р. Штсфаник, находившийся в это время во Вла-
дивостоке17. В приказе Масарик снова призвал войска оставать-
ся в Сибири, так как это должно было усилить позицию Чехо-
словакии на мирной конференции18.
В конце ноября, когда Масарик отдавал этот приказ, военная
ситуация уже не вызывала оптимизма. После того как была ос-
тавлена Казань и оказалось, что Русская национальная армия в
действительности не собирается воевать, среди чехословацких
легионеров стало быстро распространяться мнение, что корпус
не должен больше принимать участие в Гражданской войне.
Двадцать четвертого октября 1918 г. в частях корпуса произо-
шел открытый бунт: подразделения 4-го полка в Аксакове отка-
зались выйти из эшелонов и занять позиции в окрестностях Бе-
лебея (командующий 4-м полком полковник Ян Швец па следую-
щий день покончил жизнь самоубийством). Кроме того, после
поражения центральных держав и образования 28 октября
1918 г. независимой Чехословакии войска корпуса оказались в
совершенно новой ситуации, так как главная цель их борьбы бы-
ла достигнута и отпала основная причина пребывания чехосло-
вацких войск в России — создание антигерманского фронта.
20
Т.Г. Масарик: творчество и идеи
Вскоре отпала и вторая причина — необходимость помощи (как
планировал Масарик) в создании демократической федератив-
ной России. 18 ноября 1918 г. в Омске произошел переворот,
инициированный, вероятно. Францией и Великобританией, ут-
ративших доверие к существующему «всероссийскому» прави-
тельству и сделавших ставку на военную диктатуру. Важное зна-
чение имела и капитуляция Германии И ноября, позволившая
уделять ситуации в России больше внимания: 16 ноября в черно-
морские порты прибыли английские и французские корабли и
высадили на берег морскую пехоту. Этот десант и последующий
омский переворот были, несомненно, частью более широкой
антибольшевистской кампании Антанты, в которой определен-
ная роль отводилась и Чехословацкому корпусу. Директория бы-
ла свергнута и 19 ноября заменена диктатурой адмирала Алек-
сандра Колчака, бывшего военного министра «Всероссийского
временного правительства». Колчак провозгласил себя «верхов-
ным правителем» и установил в Сибири белую диктатуру, кото-
рая по своим методам не отличалась от ленинской «красной»
диктатуры в Москве. Диктатура осудила «керенщину» (то есть
демократическое правление в России после Февральской рево-
люции 1917 г.) как инструмент прихода к власти большевиков и
тем фактически встала на путь реставрации царизма. Старый ре-
жим критиковали с «правых» позиций: его обвиняли в том, что
он допустил «разложение» и революцию. В этой критике звучал
откровенный русский национализм: отрицание любых нрав дру-
гих народов на территории России, антисемитизм (евреи счита-
лись зачинателями революции), культ сильной государственной
власти, отрицание парламентской демократии. С этой точки
зрения колчаковский режим можно назвать профашистским,
хотя сам Колчак проявил себя как человек слабый, ставший в ру-
ках военного и политического командования марионеткой. Его
«империя» в конце концов распалась на несколько более или ме-
нее самостоятельных областей, управляемых местными атама-
нами и военными командирами19.
11осле омского переворота солдаты Чехословацкого корпуса,
в большой степени симпатизировавшие левым, чувствовали себя
обманутыми. Они отказались поддерживать Колчака, о чем офи-
циально обьявили в особом заявлении50, и, более того, предоста-
Я. Рыхл и к
21
вили убежище преследуемым Колчаком эсерам и меньшевикам51.
Однако страны Антанты, от которых зависела дальнейшая судь-
ба Чехословакии, рассчитывали на продолжение участия корпу-
са в Гражданской войне. Кроме того, в самом чехословацком пра-
вительстве выполнения корпусом военных задач требовали на-
циональный демократ Карел Крамарж и военный министр
генерал Штефаник, видевший в большевизме смертельную опас-
ность52. В результате протесты легионеров нс имели решающего
значения. Без согласия государств Антанты войска Чехословац-
кого корпуса не могли покинуть Сибирь, а их пребывание здесь
было невозможно без определенного компромисса между ними
и правительством Колчака. Чехословацкое правительство согла-
силось с тем, чтобы его неофициальный представитель был ак-
кредитован в «Омском правительстве» Колчака53. Хотя войска
корпуса были сняты с фронта, перед ними была поставлена зада-
ча охранять Сибирскую железнодорожную магистраль, подвер-
гавшуюся нападениям революционно настроенных партизан.
Вынужденные защищаться от партизан (хотя встречались и слу-
чаи перемирий), войска корпуса косвенно поддерживали колча-
ковский режим. Па содержание частей корпуса «Сибирское пра-
вительство» выделило из бюджета 5 миллионов рублей51. Значе-
ние Чехословацкого корпуса в борьбе с большевизмом оцепил
I декабря 1918 г. сам Колчак55. Некоторые чехословацкие офице-
ры были готовы воевать непосредственно на стороне Колчака.
Самым известным был случай генерала Радолы Гайды, который,
получив в корпусе отпуск, перешел на службу к Колчаку50. С дру-
। <>й стороны, Колчак и его генералы вскоре стали считать солдат
Чехословацкого корпуса слишком левыми и революционными,
даже некими «скрытыми большевиками». Они не понимали, что
легионеры имели свои собственные политические интересы п
сама по себе борьба с большевиками не была для них достаточно
мотивирована. Отношение как колчаковских офицеров, пак и
широких слоев населения к войскам корпуса быстро ухудшалось.
Легионеры на себе почувствовали, что их присутствие в России
утратило смысл, и это только усилило желание чехословацких
солдат вернуться домой.
Масарик открыто одобрил действия войск корпуса после че-
лябинского инцидента, в том числе захват магистрали и другие
22 Т.Г. Масарик: tbohifcibo и идеи
антибольшевистские акции, в то же время его отношение к Кол-
чаку было отрицательным. Масарик, ставший за это время пре-
зидентом нового государства, не питал больших иллюзий в от-
ношении будущего сибирского правительства. Конечно, мы не
можем судить о том, насколько президент нового государства
имел правильное представление об изменившейся ситуации в
России. Согласно сохранившимся материалам, Масарик поддер-
живал контакты с антибольшевистскими силами главным обра-
зом через журналиста Всеволода Святковского, бывшего пред-
ставителя Петербургского информационного агентства «Вест-
ник», жившего в это время в Варшаве и в Берлине. В качестве
связного выступал сын Святковского57. Другим информатором
был эсер Борис Савинков, которому Масарик тогда оказывал
поддержку в его деятельности в Варшаве58. Сведения о ситуации
в России президент Чехословакии получал главным образом из
сообщений английских и французских газет59. Эти силы высту-
пали за дальнейшую ан тибольшевистскую борьбу и международ-
ную поддержку. Так, например, Святковский просил предоста-
вить большие суммы на учреждение крупного международного
антибольшевистского журнала « \rgus», который должен был из-
даваться в Швейцарии, однако Масарик эту идею отверг60. Он
располагал и собственной информацией от чехов в России: де-
легация, направленная в Сибирь правительством Тусара, после
своего возвращения скептически высказалась как о возможнос-
тях режима Колчака, так и о дальнейшем использовании войск
Чехословацкого корпуса. Легионеры отказывались подчинять-
ся приказам командования и решили провести 20 мая в Томске
второй общевойсковой съезд (с точки зрения командования не-
законный61), который должен был проголосовать за возвраще-
ние домой62. В конце концов собрать съезд в полном составе не
удалось, а часть наиболее радикальных делегатов была даже аре-
стована. Однако это уже не играло особой роли, — и так было
очевидно, что дальнейшее использование Чехословацкого кор-
пуса в Гражданской войне невозможно03. К Масарику при этом
обращался ряд российских политиков с просьбой поддержать
официальное признание «Сибирского правительства». Так, вы-
ступающий от имени «собрания послов и политиков россий-
ских» (Une reunion cTAinbassadeurs et d’hoinine politiques russes)
Я. Рыхл и к
23
князь Львов, но инициативе «Омского правительства», обратил-
ся 15 января 1919 г. из Парижа с просьбой поддержать участие
представителей Колчака в мирной! конференции, а гем и его
официальное признание64. Российские политики и дипломаты
в Париже оказывали давление прежде всего через Крамаржа,
который принимал участие в мирной конференции в качестве
председателя правительства. Крамаржа, разумеется, не было не-
обходимости убеждать, и он действительно сделал все возмож-
ное, чтобы добиться дальнейшего использования корпуса на
стороне Колчака. 23 января 1919 г. Крамарж выразил Масарику’
официальный протест против того, что представители «Омско-
го правительства» не были приглашены на мирную конферен-
цию65. Однако мнение Крамаржа в сфере внешней политики не
играло для Масарика решающей роли. Бенеш, находящийся на
мирной конференции в качестве министра иностранных дел,
придерживался весьма осторожной позиции, которую не изме-
нил даже тогда, когда белая армия генерала Юденича заняла
I (арское Село и падение Петрограда казалось неизбежным.
Отрицательное отношение Масарика к интервенции не изме-
нилось даже после наступления Деникина в южных областях
России и открытия нового антибольшевистского фронта на До-
ну в 1919 г. Об этих событиях Масарик получал информацию о г
чехов, находящихся в Киеве и от члена торгово-промышленной
миссии в Ростове-на-Дону майора Сметаны. Известия были од-
нозначны: Деникин собрался вернуть землю помещикам, наст-
роив против себя крестьян, его правительство было «великорус-
ским», в итоге его не поддерживали антибольшевистски настро-
енные украинцы66. Масарик по этому поводу делает краткую
запись, назвав армию Деникина слабой, а Красную армию, на-
против, с военной точки зрения сильной и дисциплинирован-
ной67. Президент на основе1 этого анализа, очевидно, приходит
к заключению, что Белая армия снова потерпит поражение и по-
тому не имеет смысла ее поддерживать. С точки зрения внутрен-
ней политики свою роль сыграло соображение, что шестидеся-
гитысячная армия легионеров будет необходима на родине для
борьбы с сепаратистскими тенденциями немцев и венгров и,
возможно, с местными большевиками. Даже теперь Масарик не
отрицал однозначно возможное участие корпуса в масштабной
22
Т.Г. Масарик: творчество и идш
антибольшевистские акции, в то же время его отношение к Кол-
чак) было отрицательным. Масарик, ставший за это время пре-
зидент ом нового государства, не питал больших иллюзий в от-
ношении будущего сибирского правительства. Конечно, мы не
можем судить о том, насколько президент нового государства
имел правильное представление об изменившейся ситуации в
России. Согласно сохранившимся материалам, Масарик поддер-
живал контакты с антибольшевистскими силами главным обра-
зом через журналиста Всеволода Святковского, бывшего пред-
ставителя Петербургского информационного агентства «Вест-
ник», жившего в это время в Варшаве и в Берлине. В качестве
связного выступал сын Святковского57. Другим информатором
был эсер Борис Савинков, которому Масарик тогда оказывал
поддержку в его деятельности в Варшаве58. Сведения о ситуации
в России президент Чехословакии получал главным образом из
сообщений английских и французских газет59. Эти силы высту-
пали за дальнейшую антибольшевистскую борьбу и международ-
ную поддержку. Так, например, Святковский просил предоста-
вить большие суммы на учреждение крупного международного
антибольшевистского журнала «Argus», который должен был из-
даваться в Швейцарии, однако Масарик эту идею отверг66. Он
располагал и собственной информацией от чехов в России: де-
легация, направленная в Сибирь правительством Тусара, после
своего возвращения скептически высказалась как о возможнос-
тях режима Колчака, так и о дальнейшем использовании войск
Чехословацкого корпуса. Легионеры отказывались подчинять-
ся приказам командования и решили провести 20 мая в Томске
второй общевойсковой съезд (с точки зрения командования не-
законный51 ), который должен был проголосовать за возвраще-
ние домой62. В конце концов собрать съезд в полном составе не
удалось, а часть наиболее радикальных делегатов была даже аре-
стована. Однако это уже не играло особой роли, — и так было
очевидно, что дальнейшее использование Чехословацкого кор-
пуса в Гражданской войне невозможно63. К Масарику7 при этом
обращался ряд российских политиков с просьбой поддержать
официальное признание «Сибирского правительства». Так, вы-
сылающий от имени «собрания послов и политиков россий-
ских» (Une reunion d'Ambassadeurs et d’homme politiques russes)
Я. Рыхл и к
23
князь Львов, по инициативе «Омского правительства'*, обратил-
ся 15 января 1919 г. из Парижа с просьбой поддержать участие
представителей Колчака в мирной конференции, а тем и его
официальное признание64. Российские политики и дипломаты
в Париже оказывали давление прежде всего через Крамаржа,
который принимал участие в мирной конференции в качестве
председателя правительства. Крамаржа, разумеется, не было не-
обходимости убеждать, и он действительно сделал все возмож-
ное, чтобы добиться дальнейшего использования корпуса на
стороне Колчака. 23 января 1919 г. Крамарж выразил Масарику
официальный протест против того, что представители «Омско-
го правительства» не были приглашены на мирную конферен-
цию65. Однако мнение Крамаржа в сфере внешней политики не
играло для Масарика решающей роли. Бенеш, находящийся па
мирной конференции в качестве министра иностранных дел,
придерживался весьма осторожной позиции, которую не изме-
нил даже тогда, когда белая армия генерала Юденича заняла
I (арское Село и падение Петрограда казалось неизбежным.
Отрицательное отношение Масарика к интервенции не изме-
нилось даже после наступления Деникина в южных областях
России и открытия нового антибольшевистского фронта на До-
пу в 1919 г. Об этих событиях Масарик получал информацию ог
чехов, находящихся в Киеве и от члена торгово-промышленной
миссии в Ростове-на-Дону майора Сметаны. Известия были од-
нозначны: Деникин собрался вернуть землю помещикам, наст-
роив против себя крестьян, его правительство было «великорус-
ским», в итоге его не поддерживали антибольшевистски настро-
енные украинцы66. Масарик по этому поводу делает краткую
запись, назвав армию Деникина слабой, а Красную армию, на-
против, с военной точки зрения сильной и дисциплинирован-
ной67. Президент на основе этого анализа, очевидно, приходит
к заключению, что Белая армия снова потерпит поражение и по-
тому не имеет смысла ее поддерживать. С точки зрения внутрен-
ней политики свою роль сыграло соображение, что шестидеся-
гитысячная армия легионеров будет необходима на родине для
борьбы с сепаратистскими тенденциями немцев и венгров и,
возможно, с местными большевиками. Даже теперь Масарик не
отрицал однозначно возможное участие корпуса в масштабной
24
Т.Г. Масарик: творчество и идеи
антисоветской акции, чтобы не ослабить позиции Чехослова-
кии на мирной конференции, а просил предоставить широкую
материальную и военную поддержку для вероятного выступле-
ния и различные гарантии, зная заранее по информации, пере-
данной Бенешем, об их невыполнимости. Уже 11 февраля 1919 г.
Масарик дал интервью газете «Le Temps», где заявил, что интер-
венция в Россию в настоящий момент невозможна. Интервью
было опубликовано 13 февраля68, и уже на следующий день Кра-
марж опротестовал мнение Масарика69, что, однако, не имело
последствий. С другой стороны, Масарик согласился с набором
добровольцев в армию Деникина из числа русских военноплен-
ных, интернированных на территории Чехословакии70. Акция
началась в Хоцни 27 июня 1919 г. и закончилась провалом. Скла-
дывается впечатление, что чехословацкие официальные орга-
ны не приветствовали акцию: после выступлений русских офи-
церов, осуществлявших набор, представитель чехословацкой
армии капитан Ярослав Папоушек (секретарь Масарика во вре-
мя его пребывания в России) подчеркнул в своей речи перед во-
еннопленными, чго акция носит исключительно добровольный
характер. На помощь чехословацким подразделениям, вою-
ющим в Словакии против венгерских большевиков, удалось от-
править лишь одну роту из лагеря военнопленных в Терезине,
причем военные действия к этому времени закончились. Веро-
ятно, только часть этой небольшой роты со своими командира-
ми впоследствии ушла к Деникину. Абсолютное большинство
русских военнопленных было в конце 1920 г. репатриировано в
Советскую Россию71.
Падение Омска 15 ноября 1919 г. и бегство Колчака доказали,
что расчет Масарика был правильным. В первый момент даже
казалось, что осуществляется и идея Масарика о восстановле-
нии демократической России: в Иркутске началось антиколча-
ковское восстание и к власти временно пришел эсеро-меньше-
вистский «Политический центр». Генерал Жаннен в этой ситуа-
ции «посоветовал» Колчаку искать поддержки в войсках
Чехословацкого корпуса, но легионеры арестовали Колчака и
выдали его новому правительству в Иркутске. 17 ноября 1919 г.
Радола Гайда, который разошелся с Колчаком, предпринял по-
пытку осуществить во Владивостоке эсеровский переворот72.
Я. Рыхл и к
25
Однако надежды на создание либерального правительства не
оправдались. Против Гайды выступили русские войска, сохра-
нившие верность Колчаку. Правительство «Политического цен-
тра» не смогло удержаться в Иркутске и 22 января 1920 г. переда-
ло власть большевикам, которые 7 февраля расстреляли оказав-
шегося в их руках Колчака73.
Масарик придерживался нейтралитета и в русско-польском
конфликте 1920 г., хотя его трудно заподозрить в симпатиях к
большевикам. Из-за этой позиции часть русских эмигрантов (а
после русско-польского конфликта — и поляков) называла Маса-
рика предателем общего дела. Масарик, однако, не отошел оз
с воих позиций, считая, что необходимо медленно, но верно ра-
ботать на демократическую, но пи в коем случае нс предреволю-
ционную Россию. Именно поэтому русская и украинская эмигра-
ция, и прежде всего ее либерально и демократически настроен-
ная часть, благодаря Масарику встретила в Чехословакии
радушный прием и всестороннюю поддержку'71.
Подводя итоги, мы видим, что позиция Масарика по отноше-
нию к Гражданской войне в России была продиктована, с одной
< горопы, политическими интересами чехословацкой борьбы за
независимоегь, а с другой стороны — его представлением о буд\-
щей сильной и демократической России. Поэтому Масарик отри-
цал как большевизм, так и белые диктатуры. В интересах своей
I 1ЛВНОЙ цели — создания независимой Чехословакии и обеспече-
ния ее международной поддержки государствами Антанты — он
мог в случае необходимости выражать лояльность как по отно-
шению к белым правительствам правого голка, так и к большеви-
кам. Он сам говорил, что «в это время большевизм был для меня
прежде всего проблемой военной, т. е. как он будет веста се-
йм по отношению к нашей армии»75. С точки зрения социальных
факторов Масарик, так же как и его словацкий соратник Штефа-
нпк, конечно, отдавал себе отчет в опасности разви тия комму ни-
< шчсской революции вне России. Однако в 1917-1918 в. опа-
сения влияния революции на войска корпуса, а потом и Чехо-
< ювакии имели второстепенное значении. Марксистская
И( горнография в этом смысле преувеличивала влияние больше-
виков на чешских и словацких военнопленных в России. О ре-
нином положении дел говорят следующие цифры: если к 1920 г.
26 Т.Г. Масарик: творчество и идеи
общее число легионеров составило почти 70 000, то членов толь-
ко что основанной Коммунистической партии Чехословакии в
России было в июне всего 9600, а чехословацких красноармей-
цев — лишь около 400076. О действительном значении последней
цифры следует судить, принимая во внимание тот факт, что поч-
ти такое же число вступило но идейным соображениям в разные
белые армии77. Исходя из соотношения с числом легионеров,
можно утверждать, что чехословацкие красноармейцы в Граж-
данской войне играли периферийную и незначительную роль.
Возрастающее нежелание рядовых легионеров выступать на сто-
роне Колчака и их отдельные протесты не вели к прямой под-
держке большевиков. Опасения Масарика о распространении
большевистской революции возрастают позже, после окончания
войны, прежде всего в связи с образованием Венгерской совет-
ской республики в 1919 г. и попыткой венгров экспортировать
революцию в Словакию, а также в связи с попыткой чешских
коммунистов захватить власть в декабре 1920 г.
В 1918 г. Масарик не верил в успех большевистского экспери-
мента и полагал, что коммунистическая система быстро разва-
лится. После ее падения Россия должна была объединиться, а
новая Чехословакия и страны Запада должны были развивать с
этой новой Россией интенсивные дружеские контакты78. Имен-
но здесь следует искать мотивы и политическую направлен-
ность осуществляемой правительством Масарика «Русской ак-
ции», где явно преобладала поддержка той части эмиграции, ко-
торая разделяла эсеро-меныневистские взгляды79. Позже
Масарик был вынужден подкорректировать свое мнение о ско-
ром конце коммунизма, однако вера в то, чго система, не при-
знающая частной собственности, должна со временем распасть-
ся, не оставляла его никогда. Сегодня, с точки зрения нашего
опыта, мы видим, что эта мысль была, в сущности, правильной,
хотя Масарик никогда бы не предположил, что распад такой си-
стемы произойдет через бочее чем 70 лет.
Примечания
1 Из новейшей литературы см. прежде всего: Savicky I. Osudova
setkani: Cesi v Rusku a Rusove v Cechach 1914-1938. Praha, 1999. Ср. также:
Я. Рыхл и к
27
Pich И к К. Zahranicni odboj bez legend. 2. vyd. Praha, 1991 (1-е изд.: Praha,
1968— цитаты в нашем тексте приводятся по первому изданию);
CeskoslovenSti legionari. Praha, 1996. Попытка оценки более ранней лите-
ратуры о чехословацких легионерах в России и частично о роли
ТЕ Масарика была предпринята в неопубликованной дипломной рабо-
те Д.Н. Ерофеевой «Общественно-политическая позиция чехословац-
ких войск в России в феврале 1917 — августе 1918» (М.: МГУ, 1997. Эту
работу мне любезно предоставила научный руководитель автора, до-
цент кафедры истории южных и западных славян З.С. Ненашева, кото-
рой хочу выразить свою признательность).
2 Ср., наир.: К levanskij A.Ch. Ccskoslovensti internacionaliste a
legionarsky sbor v Rusku Praha, 1973 (русский оригинал: Чехословацкие
интернационалисты и проданный корпус. М., 1965); Kral V.
О Masarykove a BeneSove kontrarevolucni protisovetske politicc. Praha: Stani
nakladatelstvi politicke literatury, 1953; см. также: О контрреволюционной и
антисоветской политике Масарика. М.: Наука, 1955).
3 См. Necasek F., Pachta J. Dokumenty о protisovetskych piklech
Ceskoslovenske reakce. Praha, 1954.
1 Ср., наир.: Сахаров K.B. Белая Сибирь. Мюнхен, 1923 (вышлотак-
же на нем. яз.). 11олемический ответ на статью см.: И ностран цс в М.
История, истина и тенденция. Прага, б. г.
5 Ср., наир.: MurgasK. Narod medzi Dunajom a Karpatmi. Konipas:
lurtiansky sv. Martin. 1940; Pa nd о J. Slovaci a komunizinus. Middletown:
lednota, 1957. S. 23 26. Объективный взгляд на позицию Штефаника см.:
Kovac D. Milan Rastislav Stefanik. Budmerice, 1996. S. 55-57;
Stvrtecky S. General dr. Milan Rastislav Stefanik na Sibiri a ccsko-slovenske
legie // General Milan Rastislav Stefanik — vojak a diplomat. Zbornik
prispevkov a materialov z vedeckej konferencie v Bratislave 4-5 maja 1999.
Bratislava: Vojensky historicky ustav, 1999. S. 69-108.
G Cm.: Rychlik J., Marzik T.D., Bielik M. R.W. Seton-Watson and His
Relations with the Czechs and Slovaks. Documents 1906-1951. I. Praha-Martin:
Ustav T.G. Masaryka — Matica slovenska. Dok. 61. S. 212.
7 Ibid. Dok. 68. S. 230.
K Ibid. Dok. 67. S. 222.
4 Cm.: Dejiny diplomatic. II I Red. V.P. Potemkin. Praha, 1948. S. 198. (Pyc.
оригинал: История дипломатии. II. М.;Л., 1915.)
,u См.: Savicky I. Osudova setkani... S. 28-32. Савицкий, однако, спра-
ведливо отмечает, что западные члены Антанты не высказали своей
точки зрения на данный вопрос вплоть до 1916 г. Необходимо заме-
। и । ь, что уже в беседе с Сетоном-Уотсоном Масарик заявил о своей го-
kibiiocth уехать в Россию, чтобы там грудиться во имя создания чехо-
28
1.Г. Масарик: творчество и идеи
словацкого государства. Дчя царского правительства, однако, его при-
сутствие было нежелательно.
11 См.: М asaryk T.G. Svetova rcvoluce. Praha, 1925. S. 186-187. Ср. также:
S a v i с к у I. Osudova setkani... S. 38-40.
12Cm.: Masaryk T.G. Svetova rcvoluce. S. 173, 179.
13 Ibid. S. 165-166.
11 Даты значительных событий в России до 1918 г. приводятся по ста-
ром) и новому стилю.
15 См.: Pichlik К. Zahranicni odboj 1914-1918 bez legend (далее: Bez le-
gend). Praha, 1968. S. 245.
lb Подробнее об этом см.: Р и х i i к Я. Т.Г. Масарик, Роая та украшсь-
ке питания (1917-1923 рр.) // Т.Г. Масарик i Нова Европа. Кив, 1998.
С. 34-12.
17 М asary k T.G. Svetova rcvoluce. S. 207.
18 См.: Кosina J., Rczek A., Doi ens ky J. Obrazkove dejiny narodu
ccskoslovenskcho. II. Praha, 1924. S. 461.
19 Ibid. S. 163. Текст соглашения см.: К л е в а н с к и й А.Х. Чехословац-
кие интернационалисты... С. 107-108.
20 См.: Masaryk T.G. Svetova rcvoluce. S. 240.
21 См.: Necasek F., Pachta J. Dokumcnty о protisovetskych piklech...
Dok. 2. S. 30.
22 Cm.: Ibid. S. 101-102. Масарик в ответ на зло обвинение распростра-
нил через ЧТК (1 (ентральное чешское информационное агентство) за-
явление о том, чго сумма была выделена Савинкову для литературной
работы ( Ibid. Dok. 36. S. 76).
23 Текст Токийского меморандума см.: Masaryk T.G. Svetova revoluce.
S. 239-242.
21 Цит. no: Pichlik К. Bez legend. S. 380-381.
25 Ibid.
20 Cm.: S a v i с k у I. Osudova setkani... S. 53.
27 Обстоятельства челябинского инцидента в целом хорошо извест-
ны. В указанный день на челябинском вокзале возник конфликт между
легионерами и возвращающимися немецкими военнопленными, один
из которых — 11оганн Малик — бросил кусок железа в легионера Ф. Ду-
хачека. Легионеры остановили отъезжающий транспорт с немецкими
военно!! 1СННЫМИ, вытащили из него И. Малика и забили насмерть. Ме-
стные власти задержали десять легионеров, но части корпуса заняли
город и освободили арестованных. См.: Savicky I. Osudova setkani...
S. 53; Клевапски й А.Х. Чехословацкие интернационалисты...
С. 117-118.
28 См.: Р i с h 1 i к К. Bez legend. S. 407.
Я. Рыхл и к
29
29 S a v i с к у I. Osudova setkani... S. 62: К л с в а н с к и й А.\. Чехо< левац-
кие интернационалисты... С. 120-122.
30 См.: Р i с h И к К Be/ legend. S. 433.
31 Ibid. S.431.
32 Benes Е. Svetova valka a nase revoluce. T. Ill. Piaha, 1928, S. 658-659.
33 Перечень основных сибирских правительств см.: Savicky I.
(budova setkani... S. 89 90.
31 Ibid. S. 93, 94-98.
15 См.: Клеванский A.X. Чехословацкие ин гернационалисты...
С. 98.
зг‘ Кosina J., Rezek A., Dolcnsky J. Obrazkove dejiny... S. 465.
'7 Cm.: Dokunienty a materialy k dejinam ceskoslovensko-sovetskych vztahu
(DMDtSSV). I. Praha, 1975. Dok. 128. S. 164. (Вышло также на pvc. яз.: До-
кументы и материалы но истории советско-чехословацких отношений.
I. М., 1973. В сносках мы отсылаем к чешскому изданию.)
4«Ibid. Dok. 135. S. 170-171.
39 Ibid. Dok. 141. S. 178.
10 Cm.: Ibid. Dok. 147. S. 184-193.
11 Ibid. S. 192.
12 Подробнее см.: Fic Victor M. The Collapse of American Policy in
Russia and Siberia, 1918. New York, 1995.
'DMDfSSV.X 194-197.
11 Возможность открытия антигерманского фронта представлялась
реальной только в том случае, если бы, несмотря на условия Брест ско-
ю мира, германская армия начала новое наступ icihic вглубь России
15 См.: Dejiny diplomatic... S. 270-271.
”’См.: Rychlik J., M arzik T.D., Bielik M. R.W. Seton-Watson... S. 29.
17 Ген. Штефаник прибыл во Владивосток из Японии 15.11.1918 г. См.:
St v г t е с к у S. Op. tit. S. 76.
*« Ibid. Приказ Масарика, изложенный Штефан и ком, звучал так: «Бра-
ны в России и в Сибири, ваша миссия еще не окончена, поэтому вы не
можете вернуться домой так скоро, как вам бы этого хотелось. Своей
жертвой вы усилите позиции нашего народа на мирной конференции.
Мы не забудем о вас. Мы считаем, что победа вам обеспечена, так как
( оюзники в России вам помогут. Держитесь до конца!»
14 См.: Savicky I. Osudova setkani... S. 111-121. Из ранних работ см.:
Skacel J. Ceskoslovenska armada v Rusku a Kolcak. Praha, 1926.
’“Cm.: DMDfSSV. Dok. 161. S. 215-216.
’* Судьба некоторых из этих эсеров и меньшевиков оказалась трагич-
ной. Безопасность им гарантировал шчно генерал Сыровы, однако в
ini отсутствие они, выданные генералом Дитерихсо.м колчаковским
30
Т.Г. Масарик: творчество и идти
властям, были заключены в тюрьму. В ночь с 21 на 22 декабря 1918 г.
большевики предприняли попытку захватить власть в Омске и времен-
но освободили арестованных эсеров и меньшевиков. Большевистский
мятеж не удался. Колчаковское правительство пообещало не подвер-
гать преследуемых наказаниям, если они добровольно вернутся в тюрь-
му, но свое обещание не сдержало. Часть арестантов была убита воен-
ными прямо в тюрьме, остальных добили штыками и прикладами и
бросили под лед Иртыша. Генерал Штефаник, находившийся в то вре-
мя в Сибири, безуспешно пытался заступиться за арестованных перед
Колчаком. См.: S a v i с к у I. Osudova setkani... S. 80 -81.
52 В беседе с легионерами в Иркутске 28.11.1918 г. на вопрос, почему
войска не возвращаются домой, Штефаник ответил: «Большевизм —
это анархизм... который угрожает и нашему государству. Пока в России
ситуация не нормализуется, искры анархии будут долетать и до Че-
хии». Примерно эго же он ответил легионерам в Челябинске
5.12.1918 г., где, как и Масарик, ссылался на позицию Чехословакии на
мирной конференции. См.: Stvrtecky S. General dr. Milan Rastislav Ste-
fanik... S. 73, 75. Конечно, и Штефаник после своей поездки по Сибири
вместе с французским генералом Жапнепом осознавал, что войска кор-
пуса совершенно обессилены и их необходимо вернуть домой (Ibid.
S. 81-82).
См.: DMDCSSV. Dok. 162. S. 217.
54 Ibid. Dok. 163. S. 217.
55 Ibid. Dok. 165. S. 218-219.
56 Подробнее см.: M ou 1 i s M. Tajnc heslo granat. Praha, 1973. S. 5.
57 Cm.: Archiv Ustavu T.G. Masaryka (далее — AUTGM). F. TGM-R. K. 526,
Rusove 1918-1919, Svjatkovskij.
58 Cm.: Ibid. F. TGM-R. K. 526. Fasc. 30.
5У Cm.: Ibid. K. 526. Fasc. 28.
G 0 Cm.: Ibid. K. 526. Rusove 1918-1919. Запись Масарика от 19.07.1919 г.
61 После ликвидации филиала ЧПС командование корпусом на осно-
вании приказа 588, опубликованного 28.02.1919 г., было передано
Специальной коллегии во главе с Богданом Павлу. Выборные комите-
ты были ликвидированы и общевойсковые с ьезды запрещены. Это бы-
ла попытка генерала Штефапика, приехавшего тогда в Сибирь, преоб-
разовать корпус из добровольческой в регулярную армию. После этого
около 3000 легионеров оставили корпус и ушли в разные сибирские
партизанские группы. См.: Stvrtecky S. General dr. Milan Rastislav Ste-
fanik... S. 84-85.
62 Cm.: Kosina J., Rezek A., Do lens ky J. Obrazkove dejiny... S. 469.
Я. Рыхлик
31
ьл О с везде делегатов и их пацифистском настрое см.: Клевап-
i кий Л.Х. Чехословацкие интернационалисты... С. 171-179.
См.: AUTGM. F. TGM-R. К. 526. Rusove 1918-1919.
’• • См.: DMDCSSV. Dok. 174. S. 227-228.
<”• См.: AUTGM. F. TGM-R К. 526. Rusove 1918-1919, mjr. Smetana
Masarykovi 29.11.1919.
1,7 Cm.: Ibid. Запись Масарика от 8.05.1919.
”к Перепечатка интервью см.: Masaryk T.G. Cesta demokracie. I. Praha.
I«m. S. 81-83.
”’’Cm.: DMDCSSV. Dok. 183. S. 243.
° Cm.: AUTGM. F. TGM-R. K. 526. Zadost Spolku ruskych dustojniku о po-
volcni naboru.
1 Cm.: Sa vicky 1 Osudova setkani... S. 138.
4Cm.: Fidler J. Generalove-legionari. Brno, 1999. S. 102.
74 Колчака решили расстрелять из опасения, чю его могут исвоби-
и п> остатки армии генерала Каппеля, предпринявшие наступление на
11ркугск (сам Каннель незадолго до этого умер от истощения). В неус-
пешном наступлении «каннелевцев» на Иркутск приняли участие и не-
которые легионеры, среди них генерал Войцеховский. См.: Клева н-
। кий А.Х. Чехословацкие интернационалисты... С. 207.
' См.: AUTGM. F. TGM R. К. 527. Fasc. 1924 1928, Rusove.
’Masaryk T.G. Svetova rcvoluce. S. 209.
•” Ерофеева Д.Н. Общественно-политическая позиция чехословац-
ких войск... С. 113.
Мы не располагаем статистическими данными о чехах и словаках
in впивших в белые армии, но на такие случаи указывает Д.11. Ерофее-
па (Указ. соч. С. 117-118).
кСм.: Masaryk T.G. Svetova rcvoluce. S. 522-523.
74См.: Savicky I. Osudova setkani... S. 172-179.
О.М. Малевич (Санкт-Петербург)
Т. МАСАРИК И ЛИТЕРАТУРА:
ДОСТОЕВСКИЙ, БЕМ, КУНДЕРА, БРОДСКИЙ...
В 1972 г., в пору так называемой «нормализации», пришедшей
па смену Пражской весне 1968 г., в Праге вышел сборник «О До-
стоевском». В предисловии к нему чешский литерагуровед
Франтишек Каутман, выступавший под псевдонимом Беран, пи-
сал: «Бывают литературные наследия, которые еще при жизни
своих творцов достигают олимпийских высот, откуда уже никог-
да не нисходят. Как к алтарю, приближаются к ним все новые и
новые поколения, дабы воздать им почести. Таково, к примеру,
наследие Гете.
И бывают литературные наследия, рождавшиеся в тяжком,
кровавом творческом процессе, исполненные сомнения в себе и
окружающем, поначалу упорно борющиеся не за признание, аза
само право на существование. Литературные наследия, кото-
рым суждено постоянно находиться в центре борьбы, в огне по-
лемик. Наследия, стократно отвергаемые и стократ принимае-
мые с энтузиазмом. Страстно любимые и остро ненавидимые.
Неустанно вовлекаемые в повседневные политические схватки.
Используемые как арсенал в столкновениях взглядов и идеоло-
гий»1. Таким было творческое наследие Достоевского.
Для Т.Г. Масарика именно Гете и Достоевский были самыми
значимыми авторами во всей мировой литературе. Гете олице-
творял для пего классицисгически-ромап гический идеал, а До-
стоевский воспринимался как величайший из литературных со-
временников. «Мой любимый писатель», — сказал он по-русски
словакам Иозефу Шкультети и Светозару Гурбану Ваяпскому,
когда в 1887 г. впервые посетил Турчанский Святой Мартин2.
Масарик был человеком одной всепоглощающей идеи, кото-
рой подчинял всю свою деятельность Такой идеей стала для не-
О.М. Малевич
38
го мысль об определяющем значении веры и неверия для чело-
веческого общества. Но на рубеже XIX и XX вв. эта его глобаль-
ная идея коренным образом внутренне изменилась. В XIX в. это
была мысль о том, что духовный кризис человечества, проявля-
ющийся в массовой склонности к самоубийству и убийству, по-
рожден религиозным кризисом. В XX в. для Масарика ведущей
стала концепция борьбы между демократией и теократией как
сущности всемирной революции.
Соответственно и в истории отношения Масарика к Достоев-
< кому можно выделить два этапа. На нервом этапе Достоевский
оыл для Масарика союзником в борьбе с романтическим тита-
низмом и натурализмом последователей Золя. На втором этапе
Дш тоевский стал для Масарика художественным воплощением
православного теократизма. Достоевского он воспринимал как
православного католика или даже иезуита, Толстого — как пра-
иославного протестанта. На протяжении всей жизни Масарик
видел в Достоевском ключевую фигуру для понимания России.
11аиболее ярким отражением первого этапа была статья Ма-
• лрика «Сочинения Федора Михайловича Достоевского» (1892).
Наиболее ярким отражением второго этапа — трехтомный труд
Россия и Европа» (1907-1913), прежде всего вторая часть его
|ретьего тома.
Если в 1892 г. Масарик не видел среди современников «лучше-
। о христианина, чем Достоевский», то в книге «Россия и Европа»
(ос гоевский характеризуется как скептик, а Зосима как еретик. В
। i.iTbe 1892 г. Масарик называл Достоевского «великим мыслите-
1гм* и «великим поэтом», а роман «Братья Карамазовы» — «эпо-
• им XIX столетия», «величайшим произведением всей мировой
литературы». Теперь, по-прежнему считая Достоевского «круп-
iH iiiiniM русским социальным мыслителем», Масарик обвиняет
< н> в нолуобразованности: ни одной наукой он не занимался так
м рьезно, как Гете; классиков философии знает из вторых рук.
Да, — говорит он, — Достоевский — “великий поэт”, но не “вели-
кий художник”, как Тургенев». Если в 1892 г. Масарик подчерки-
па I, что, в отличие от французских натуралистов, Достоевский
|м «ко разграничивает эротику и любовь, главное внимание уде-
ши любви в супружестве, то позднее он упрекает русского писате-
ли в гом, что он не изображает нормальную любовь, не способен

Т.Г. М ACAI-и к: ТВОРЧЕСТВО И ИДИ!
создать положительный женский характер. Его героини слабы,
пассивны и, когда лишены «романтически дразнящих и волную-
щих черт», безжизненны, схематичны. В 1892 г. Масарик с сочув-
ствием отмечал готовность Достоевского видеть божью искру в
любом человеке, даже в преступнике; теперь апологию страда-
ния, свойственную Достоевсколп, он называет «декадентской ро-
мантикой» и утверждает, что в его всепрощении проявляется эти-
ческий скепсис, «слабость, дряблость характера». Если раньше
Масарик полагал, чго Достоевский ближе к Ивану Киреевскому,
чем к панславистски настроенным поздним славянофилам, а ду-
ховная миссия русского народа и славянства, по Достоевскому, за-
ключается в братском объединении народов мира, в синтезе идей
мировой культуры, то в «России и Европе» он изобличает знаме-
ни тую «всечеловечность» как русский шовинизм и империализм.
В 1892 г. Масарик писал, что Достоевский любит народ, но чужд
какой бы то пи было его идеализации, однако позже в своей кни-
ге Масарик обвиняет его в идеализации простонародья. Если в
1892 г. Масарик считал, что именно любовь к ближнему, которой
Достоевский руководствовался в практических вопросах, застав-
ляла его в период Русско-турецкой войны полемизировать с Тол-
стым, не понявшим сочувствия русского народа «югославским
христианам», то в книге «Россия и Европа» он за это же называет
Достоевского апологетом войны. Статью 1892 г. Масарик завер-
шал словами: «Само собой разумеется, что либералы, то есть те,
кто полагает, будто свобода мышления находи гея в их исключи-
тельном распоряжении, упрекает Достоевского в реакционнос-
ти. Бог ты мой, как просвещенный человек, реалист в эпоху суще-
ствования железных дорог и, главное, распространяемых по все-
му свегу — конечно же, по всему свету7 — ежедневных газет, может
испытывать сильнейшую потребность в религии? А с другой сто-
роны, консерваторы тоже недовольны Достоевским, ибо его ста-
рец Зосима не правоверен, не вериг в вечную геенну огненную, а
объясняет эго и другие постулаты Писания не дословно, а... мис-
тически. Итак, перед нами мистик, — но может ли быть мистиком
научно и философски образованный человек нашего столетия?»3
Вся книга «Россия и Европа» проникнута полемикой с мистициз-
мом. Стремясь попять Россию и русскую революцию через Досто-
евского, Масарик полностью отвергал его «взгляд на мир и на
О.М. Малевич
35
жизнь», отвергал с позиций демократа, социал-реформиста, ре-
лигиозного реформатора. В России он, собственно, видел две
России — Россию с допетровской культурой и Россию новую, ев-
ропейскую. Допетровскую Русь в его глазах олицетворял монах.
Новую — Максим Горький. Вся русская культура, все русские писа-
тели представляли для него в той или иной мере переходные сту-
пени между этими полюсами — полюсом аристократизма, цариз-
ма, православия и полюсом демократизма, социального реформа-
торства, богоискательства (Горький как богоискатель был
Масарику ближе, чем агностики Тургенев и Чехов).
Однако и старая, допетровская Русь для Масарика — это не
чуждая основам европейской культуры духовная область, а во-
площение ранней стадии европейской культуры, своеобразное
детство Европы, христианское, византийское Средневековье.
Россия находится на пути из прошлого Европы в ее настоящее и
будущее, из Средневековья в Новое время.
Эволюция Достоевского — по Масарику — это, напротив, эволю-
ция от Белинского к Уварову. На протяжении всей второй части
г|ктьего тома своей книги Масарик полемизирует с «формулой»
Достоевского, тезис которой гласил: европеизация, западничест-
во, отрицание самодержавия, православия, народности ведут к
атеизму и материализму, к либерализму, нигилизму, анархизму, со-
циализму, к католицизму и иезуитству, к убийству и самоубийству,
.1 ан титезис утверждал: не смерть, а жизнь, не человекобог, а бого-
человек, теизм, вера в бессмертие души, «русская идея».
Отношение к Дос гоевскому во многом определило отношение
Масарика к России, к перспективам русской революции. В Досто-
евском он видел отражение тяжелой нравственной болезни цар-
< кого режима и вместе с ним всего русского народа. О причинах
поражения России в Первой мировой войне Масарик писал в
книге «Мировая революция»: «Россия пала, должна была пасть
ил за своей внутренней неправдивости, как бы сказал Киреев-
< кии. <...> Царизм сумел в грубых очертаниях цивилизовать Рос-
< ню, т. е. дать европейские достижения дворянству, бюрократии,
офицерскому корпусу, но мужик и солдат-мужик — Россия — жили
вне этой царской цивилизации и поэтому ее не защитили...»1
Вмести с тем Масарик понимал «русский вопрос» как «всемир-
ный вопрос философии истории»5. И именно в такой плоскости
Зб Т.Г. Масарик: творчество и идеи
этот вопрос вновь встал на рубеже 20-х и 30-х гг., когда отмеча-
лось восьмидесятилетие Масарика и пятидесятилетие со дня
смерти Достоевского.
В марте 1930 г. на первом собрании Общества имени Достоев-
ского, только что возникшего в Праге, протестантский теолог
Йозеф Лукл Громадка выступил с докладом «Достоевский и Ма-
сарик»6. Вслед за тем появилась статья чешского критика Фран-
тишека Гетца7 и брошюра Иржи Горака «Масарик и Достоев-
ский»8. При всем различии подхода к теме все трое противопо-
ставляли Масарика и Достоевского как выразителей «чешской»
и «русской» идеи. У всех троих Масарик выступает как олице-
творение здоровья, ясности, разумной и целенаправленной дея-
тельности, Достоевский — как олицетворение болезненности,
неуравновешенности и мистицизма. Эту концепцию подверг
критике украинский ученый Дмитро Чижевский. Он полемизи-
ровал с Громадкой, опровергая его утверждения о пассивности
«религиозного идеала Достоевского и об “авторитативном” ха-
рактере его религиозности»9. Главное различие между Достоев-
ским и Масариком Чижевский видел в «идеализме» первого и
«реализме» второго. И добавлял: «А это противопоставление от-
нюдь нельзя отождествить с противопоставлением: “правосла-
вие — протестантизм”, или “Восток — Запад”, или: “русский —
чешский”. Взгляды и Достоевского и Масарика могут быть оди-
наково действенны и на русской и на чешской, и на восточной и
на западной почве. В различиях их религиозности, скорее, нуж-
но видеть различие двух общмелоиеческих типов, встречающихся
во все времена и у всех народов. Достоевский и Масарик имеют
что сказать не только русским и чехам, но — и разным народам и
разным эпохам. И в этом — залог общечеловеческого, не ограни-
ченного местом и временем действия идей и того и другого»10.
Парадокс ситуации заключался в том, что никто из авторов
этих публикаций не читал последнего тома «России и Европы».
Иржи Горак, будущий его переводчик с немецкого на чешский, к
этому моменту был знаком лишь с его первоначальным планом,
который и опубликовал с разрешения Масарика в своей брошю-
ре. Масарик разрешил Иржи Гораку издать свою статью 1892 г.
вместе с подробным воспроизведением своих помет на страни-
цах шеститомного русского собрания сочинений Достоевско-
О.М. Малевич
37
го11. Поэтому А.Л. Бем в статьях «Масарик — критик Достоевско-
го»12 и «Осуждение Фауста» (Этюд к теме «Масарик и русская ли-
тература» с приложением перевода статьи Т.Г. Масарика «Мое
отношение к 1ете»)13 сосредоточил свое внимание не «на уста-
новлении связей в области .морально-философских воззрений
между Достоевским и Масариком», а на вопросе о «критических
оценках Масариком литературной деятельности Достоевского»,
причем опирался в своих суждениях не столько на книгу «Россия
и Европа», сколько на статью 1892 г. и другие работы Масарика,
предшествовавшие этой книге. Как проявление смелости и «не-
сомненной художественной зоркости» Бем отметил прежде все-
го высокую оценку Масариком «Братьев Карамазовых» и «Идио-
га», в то время как на Западе было принято на первое место в
творчестве Достоевского ставить «Преступление и наказание».
Однако еще важнее, что в статье 1892 г. «Масарик первый схва-
1ывает творчество Достоевского в целом, с одинаковой силою
выделяя философско-религиозное значение его творчества и его
“этический реализм”, который он противопоставляет натуралис-
тическому реализму французской литературы». Бем солидаризи-
руется с мнением Горака о том, что Масарику в статье 1892 г. уда-
юсь «опередить и русскую и западно-европейскую критику»11.
Отмечая, что чешского философа интересовали в русском пи-
сателе прежде всего религиозные, философские и социальные
проблемы, Бем подчеркивает тем не менее, что Масарика при-
текал также вопрос «о глубине психологического анализа До-
с тоевского». Но в первую очередь Бем показывает, в чем Маса-
рик предвосхитил позднейшее «достоевсковедение». Чак. он ед-
ва ли не первый заметил сходство князя Мышкина с образом
Христа, включая параллель: Христос — Магдалина. Мышкин —
1 Настасья Филипповна. «Характерной чертой Масарика, — писал
Бем, — является и то, что он воспринимает творчество Достоев-
< кого как единое целое и постоянно отмечает сходство образов
отдельных романов»15. По его мнению, Масариком едва ли не
впервые «было сказано столь утвердившееся затем в примене-
нии к отдельным героям Достоевского выражение: русский Фа-
VI г-, причем ему приходит в голову счастливая идея «показать
национальные особенности в постановке проблемы титанизма
через сравнительный анализ литературных типов», «ставя в
38
Т.Г. Масарик: творчество и идеи
один ряд “Братьев Карамазовых” с “Фаустом” Гете»16. Эту тему
Бем и развертывает в этюде «Осуждение Фауста». Ссылаясь и на
Вячеслава Иванова и на собственные работы, он выстраивает ло-
гический ряд: пушкинская «Сцена из Фауста» — Германн в «Пико-
вой даме» — Раскольников в «Преступлении и наказании» — Ста-
врогин в «Бесах» — и показывает, что в этом «осуждении Фауста»
и в «величественной! осанне страданиям Грегхен», прозвучавшей
в «Подростке», Масарик «встретился с русской художественной
литературой». «Это было то “славянское решение вопроса”, ко-
торое он предвосхищал в своих статьях, которое он ожидал от
славянской литературы. И, может быть, именно потому, что он
сам в своих статьях к проблеме Фауста подошел не только как ис-
следователь и критик, но и как сын своего народа, его выводы
совпали с ответами русской художественной литературы»17.
В этюде «Осуждение Фауста» Бем затронул и две еще более ши-
рокие проблемы — проблему методологии изучения националь-
ного характера и проблему роли художественного познания в об-
щепознавагельном процессе. Связывая эти проблемы, Бем ут-
верждал перспективность намеченного Масариком пути
изучения национальных характеров через сравнительное изуче-
ние литератур. «Если бы, — писал он. — на этот путь сравнитель-
ного изучения явлений литературных вступили более решитель-
но и последовательно, то, вероятно, отпали бы сами собою бес-
конечные домыслы о “русской душе”, “загадочности славянского
характера” и т. п. Особенности отдельных народов предстали бы
перед нами более конкретно, а главное — более обоснованно»18.
Бем отмечал, что в ранней своей работе «Об изучении художест-
венных произведений» (1884) Масарик, как раз опираясь на Гете,
очень высоко ставил «эстетическую сторону произведения», ко-
торая создает его единство и тем самым прокладывает нуль
к «точному знанию» (сравни гетевский термин «точная фан-
тазия»). Однако страстность восприятия Гете и Дос гоевского бы-
ла одной из причин, в силу которых Масарик проходил мимо «ху-
дожественного значения» их произведений: «Здесь-то сильнее,
чем в других работах, сказался его внехудожественный подход
к литературному творчеству, здесь он особенно близко примыка-
ет по методу своего критического анализа к русской критике
60-х гг.»19. Так весьма деликатно Бем показал ограниченность то-
О.М. Малi вич
39
го взгляда на Достоевского, который проявился в литературных
выступлениях Масарика начиная со второй половины 90-х гг.
11одобного же рода дискуссия по поводу творчества Достоев-
ского возникла в середине 80-х гг. XX века. 6 января 1985 г. в
Книжном обозрении» газеты «Нью-Йорк тайме» появилось эс-
се известного чешского писателя Милана Кундеры «Предисло-
вие к вариации». Фактически это был переведенный с француз-
с кого текст авторского предисловия к пьесе Кундеры «Слуга
/Как и его господин», представлявшей собой нс просто инсце-
нировку, а свободную вариацию по мотивам романа Дени Дидро
Жак-фаталист». 17 февраля 1985 г. в той же газете была напеча-
тана статья Иосифа Бродского «Почему Милан Кундера неспра-
ведлив к Достоевскому» (русский ее перевод был опубликован в
журнале «Континент», № 50).
После советской оккупации Чехословакии в 1968 г. Милану
Купдере предложили инсценировать «Идиота» Достоевского. Пе-
|м‘читав роман, писатель понял, что даже «иод угрозой голодной
< мерти» не откликнулся бы на такое предложение. Мир «экзаль-
тированных жестов, темных глубин, агрессивной сентименталь-
ное ги» его отпугивал. «У меня, — писал Кундера, — вызывала раз-
дражение сама атмосфера книг Достоевского: мир, где все пре-
вращается в чувство; иначе говоря, где чувство возведено в ранг
ценностей и истин»20. Сам Кундера понимает, что «возведение
ч ни гва на уровень ценности» уходит в глубину времен. Однако он
утверждает: «Но с началом Ренессанса западная чувствитель-
но* ть была уравновешена дополняющим ее духом — духом разума
и сомнения, духом игры и сознанием релятивности всех челове-
ческих достижений. В этот момент Запад вступает в пор) своего
ио июлетия»21. История же России, по мнению Кундеры, харак-
н ризуется «именно отсутствием Ренессанса и духа, порождепно-
ю им». «Вот почему русскому менталитету свойственно иное рав-
новесие разума и чувства; в этом ином равновесии (или неуравно-
нгшеппости) скрывается знаменитая тайна русской души (ее
। помпа равно как и ее жестокость)»22. Воплощением «тяжкой
рос кой иррациональности» Кундера и считал Достоевского.
IV иная в полемику с Кундерой, Бродский откликался не только
м 11редисловие к вариации», но и на эссе Кундеры «Похищение
Пиала» («Книжное обозрение» («Нью-Йорк Таймс»), 26 апреля
40
T.I. Масарик: творчество и идеи
1984 г.), где Кундера также заявлял, что Россия — это иная циви-
лизация: «Россия познала катастрофы иных (больших) масшта-
бов, имеет иное представление о пространстве (пространстве
столь огромном, что оно способно поглотить целые народы),
иное ощущение времени (включающее медлительность, терпели-
вость), иную манеру смеяться, жить и умирать»2-4. Бродский на-
звал сентиментальным искажением восприятия климата произве-
дений русского классика как мира, «где все обращено в эмоцию»,
где чувства возведены «в ранг ценностей и истин»: «Даже если
свести романы Достоевского к тому редуцированному уровню, ко-
торый предлагает Кундера, совершенно очевидно, что это рома-
ны не о чувствах, как таковых, но об иерархии чувств. Более того,
чувства эти являются реакцией на высказанные мысли, большая
часть которых — мысли глубоко рациональные, подобранные,
между прочим, на Западе <...> Сущность подавляющего числа ро-
манов Достоевского состоит в борьбе за человеческую душу, ибо
писатель предполагал, что человек таковой обладает и является
существом духовным. Он повествует об этой борьбе — о перетяги-
вании каната — между верой и утилитарным подходом к существо-
ванию; о м;1ятникоподобном движении человеческого духа между
двумя безднами: добра и зла. Эти-то бездны и уподобляет Кундера
мутным глубинам; это маятникоподобное движение и восприни-
мает он как чересчур размашистую жестикуляцию. <...> его убеж-
дение, что тип человека, описанный Достоевским, только на ро-
дине Достоевского и обитает, свиде гельствует лишь о том, что За-
пад и по ceil день не произвел на свет писателя, равного — по
докапыванию до глубин — Достоевскому»21.
Так же, как Масарик, Бродский связывает «заниженное пред-
ставление о человеке, против которого Достоевский и негодо-
вал», с агностицизмом. И так же, как Бем, говорит об особых за-
дачах искусства. Если же у искусства есть общественная функ-
ция, то, по мнению Бродского, она состоит в том, чтобы
«показать человеку его оптимальные параметры, его духовный
максимум», и по этой шкале «метафизический человек романов
Достоевского представляет собой большую ценность, чем кунде-
ровскпй уязвленный рационалист»25. Масарик убедительно по-
казал единство европейской культуры, хотя это и не снимает во-
проса о национальных различиях.
О.М. Малевич
41
Глобальные цивилизационные процессы не ведут и, я думаю,
не должны вести к глобализации культуры. Наоборот, скорее
можно говорить о ее возвращении к своим корням. Поэтому
и взгяды самого Масарика на православие, католицизм и проте-
I гднтство нуждаются в корректировке.
Примечания
1 Beran F. Spory о Dostojevskeo I 10 Dostojevskem. Sbomik stall a materials
Praha, 1972. S. 1.
7 Cm.: Horak J. Masaryk a Dostoevskij. Praha, 1931. S. 8-9.
' Masaryk T.G. Studie о F.M. Dostojevske (s rukopisnymi poznamkami).
Usporadal Jira Horak. Praha, 1892. S. 29.
1 Masaryk T.G. Svetova revoluce. Praha, 1925. S. 167.
’ Masaryk T.G. Spisy, sv. 13. Rusko a Evropa. T. III. Praha, 1996. S. 11.
° Cm.: Hromadka J.L. Masaryk und Dostohewskij //Festschrift T.G. Masaryk
/inn 80. Geburststage. Bonn, 1930. S. 163-174; Hromadka J.L. Masaryk a
Dostojevskij. Praha, 1931.
7 Cm.: Goetz F. Dostojevskij a Masaryk // Vudce generace. Masarykuv
whornik V. Praha, 1930-1931. S. 298-304.
H Cm.: Horak J. Masaryk a Dostojevskij.
'Чижевский Д. Масарик и Достоевский Центральная Европа.
1431. №2. С. 90.
10 Гам же. С. 92.
11 См. примем. 3.
1” См.: Б е м А. Масарик — критик Достоевского Центральная Евро-
нл 1932. №8/9. С. 424-431.
• ’ См.: Бем А. Осуждение Фауста... Научные труды Русского народ-
ною университета в Праге. Т. 5. Прага. 1933. С. 110-127.
1 ‘ Бем А. Масарик — критик Достоевского. С. 425-426.
1 • Гам же. С. 429.
“ Гам же. С. 429-430.
• Бем А. Осуждение Фауста... С. 124.
*н Гам же.
1<1м же.
’К undera М. Jacques et son maitre. Paris. 1990. P. 8.
1 Ibid. P.10.
Ibid.
1 Kundera M. Unos Zapadu / Рготёпу, 1986. № 1. S. 138.
‘Бродский И. Почему Милан Кундера несправедлив к Достоевско-
му Континент. 1986. № 50. С. 239.
I лмже.С. 240.
Д. Тот (Прага)
ФИЛОСОФИЯ ПОЛИТИКИ И МОРАЛИ
В ТВОРЧЕСТВЕ МАСАРИКА
«Идеология становится коррелятором массового человека»1.
Там, где перестают действовать нормы здравого смысла, начина-
ет действовать сила идеологии как двигателя масс. Религия в ее
радикальной форме также может иметь характер идеологии, ча-
ще, однако, под «идеологией» подразумевается определенная си-
стема идей. Именно так понимаемый термин «идеология» по-
явился в XVIII столетии под влиянием сенсуалистической фило-
софии Кондильяка. Содержание понятия «идеология» и понятия
«философия» совпадало. Негативное, даже пренебрежительное
значение понятие «идеология» получило в исследовании Маркса
1845 г. о немецкой идеологии. Маркс говорит здесь об идеоло-
гии, объединяющей мораль, философию и метафизику, как о
надстройке социально-экономического базиса, которую необхо-
димо преодолеть революционным путем. Понятие «идеология»}
Маркса оказывается тождественным понятию «мелкобуржуазная
идеология», то есть мышлению определенной социальной груп-
пы населения. Домнирующим содержанием так понимаемой идео-
логии является стремление власти к сохранению существующего
социального строя. Франкфуртская школа изменила смысловое
наполнение понятия «идеология», предложенного Марксом.
«Каждая идеология есть заранее продуманная система с эмоцио-
нальным зарядом»2. «Идеология как общественно необходимая
иллюзия также неизбежно всегда является искаженным подоби-
ем истины»3. Соотнесенность с истиной и рациональностью —
одна сторона идеологии, се другая сторона связана с эмоциями,
иллюзиями или, точнее сказать, с субъективностью. Именно по-
этому идеология становится основой возникновения тоталита-
ризма, так как «только моя истина истинна»4.
д. TOI
43
Для идеологии характерно ограничение свободы индивиду-
ума. Подобный характер может иметь и радикальная форма ре-
лигии. Классик концепции «новой религии» Т.Г. Масарик поста-
вил во главу угла именно нсидеологичность или антиидеологич-
ность религии. Этим он хотел отделить идеологические
аспекты от религии. Его целью было разграничить идеологию и
религию, то есть, как он пишет, «полностью освободить ее (ре-
лигию. — Д.Т.) от авторитета определенной церкви»5.
Идеалом, по Масарику, является деидеологизированная, то
есть свободная и рациональная, религия. Масарик хогел выде-
лить в «старой» религии идеал или идеалы гуманности, «кото-
рые воплощаются в современной общественной жизни»6. Маса-
рик не искал идеал гуманности только в религии и нс сводил
проблему общезначимых идеалов гуманности к религиозной
проблеме. В разных системах идей — от социализма и индивиду-
ализма до пессимизма и нигилизма — он искал позитивное со-
держание, которое называл идеалом гуманности. Объединяю-
щим началом этих исследований Масарика является попытка
раскрыть неидеологический характер мышления, то есть обна-
ружить основу современного гуманизма. Идеи Масарика будут
полезны и современному теоретику прав человека, гак как пра-
ва человека — это то, что объединяет людей. «Нрава человека
основаны на принципе равенства всех человеческих существ»7.
Философия религии в понимании Масарика представляет со-
вой первый этап в формировании неидеологической религии,
в определенном смысле слова, философия религии у Масарика
есть критика идеологии и идеологичности. Если Маркс критику-
гг религию как целое, Масарик подвергает критике только те
элементы религии, которые ведут к ее «стерилизации» и
умерщвлению как практики.
Гуманизм у Маркса гарантирован человеческим разумом, и
обязательность этических норм имеет по Марксу исключитель-
но рациональную основу. У Масарика религия и этические нор-
мы также укоренены в человеческом разуме, но имеют транс-
цендентальное значение. Масарик — не материалист в марксист-
ском смысле слова. У Маркса произошла определенная
догматизация, даже идеологизация материалистического пони-
мания мира, хотя и не дошло до определения человеческой ду-
44
Т.Г. Масарик: творчество и идеи
ши как нравственной категории. «Маркс не в состоянии объяс-
нить и обосновать нравственное сознание — совесть»8. Поэтому
для Маркса «нравственность стала идеологией и утратила реаль-
ное значение»9. Для Маркса мораль стала «украшением» без-
нравственных материально-экономических отношений. Для
Масарика новая религия и мораль имеют абсолютно неидеоло-
гический характер. Новая религия, основанная на идеалах нрав-
ственности и гуманизма, полностью преодолевает религию и
мораль, имеющие идеологический характер. Приводя аргумен-
ты против концепции идеологической морали у Маркса, Маса-
рик указывает на некритичное отношение Маркса к собствен-
ным выводам. Этим Масарик объясняет идеологизацию Марк-
сом собственной философии. По Масарику, марксизм есть
идеология в самом чистом виде именно потому, что он перестал
быть критичным по отношению к самому себе.
Философия религии у Масарика есть критика идеологии.
Маркс говорит о разных моральных ценностях разных социаль-
ных классов. Масарик противопоставляет этому общезначимые
идеалы гуманности или же права человека, которые являются
общими для всех людей. Имеется в виду общая нравственная ос-
нова, которая не разделяет общественные классы и отдельных
человеческих индивидуумов по классовому признаку, а, наобо-
рот, объединяет их как человеческие существа. Здесь Масарик
весьма близок к христианскому убеждению о гарантированнос-
ти прав человека. Таким образом, о Масарике можно говорить
как о религиозно ориентированном мыслителе. Философия ре-
лигии для него — не критика религии, а концепция новой крити-
ческой и рациональной религии.
В своих работах Масарик многократно выдвигает требование
отделения религиозных вопросов от науки, искусства, филосо-
фии и политики. Этим Масарик не отрицает ценность религии и
религиозной жизни, совсем наоборот: он собирался стать еванге-
листским пастором, когда после внутреннего религиозного кри-
зиса перешел из римско-католической в евангел истеку ю цер-
ковь10. Он даже намеревался инициировать создание новой церк-
ви, основанной исключительно на национально-нравственных
принципах. Это было проявлением его внутренней борьбы, при-
чиной которой было стремление к реализации религиозной про-
Д. Тот
45
граммы. Стоит подчеркнуть, что это была его личная религиоз-
ная программа, которую вследствие ее высокой интеллектуалыю-
философской сложности было невозможно соотнести с какой-ли-
бо определенной конфессией как с целостной! системой.
11а первом плане для Масарика стояло требование разделе-
ния религии и политики. Некоторые исследователи полагают,
что реалистическая партия Масарика представляла собой опре-
деленное «религиозное общество, секту»11, которая восприни-
мала Масарика как спасителя. Партия тогда якобы была захваче-
на религиозным содержанием программы Масарика. Этот вы-
вод представляется несколько прямолинейным. Потлгаю, что
( вою критику католицизма Масарик проводил с позиций интел-
лектуала, который не склонен допускать идентичность религи-
озных и политических проблем.
В то же время между Масариком-политиком и Масариком-ве-
рмощим нет противостояния. Причина в том, что и содержание
религии, и содержание политики составляют идеалы гуманнос-
ти. Краеугольным камнем понятия «идеалов гуманности» явля-
ется понятие свободы как продукта естественного права. Поня-
тию исторического нрава и вытекающему из него оправданию
движения чешского народа за самоопределение у Крамаржа Ма-
(<|рик противопоставил концепцию естественного права и вы-
। екающую из него эмансипацию чешского народа. Масарик, сле-
довательно, определял отношение политики и религии в фило-
• офско-политической плоскости.
а) Сходство заключается в тезисе о том, что политика есть
проявление естественной человеческой свободы, понятой как
краеугольный камень идеалов гуманности.
Ь) Различие между политикой и религией заключается, по
Масарику, в уровне отношений. Политика является делом обще-
< гвгнным, и ее уровень — уровень отношения «я — мы». Катего-
рия гуманности, следовательно, проявляется как отношение к
обществу, к целому. Религия же, но Масарику, есть дело личное,
час гное. Ее уровень — уровень отношения «я — ты». Реализация
ИДГ.1ЛОВ гуманности в религии имеет, следовательно, значение
Но отношению к конкретному человеку и конкретной ситуации.
11< рсоналистические элементы первым отметил профессор
Че рны, однако, учитывая характер мышления Масарика, мы
4Ь
Т.Г. Масарик: творчество и идти
имеем дело во многих отношениях с более глубокой проблема-
тикой. Одной из проблем является политико-философский
взгляд на предмет.
Два уровня проявления идеалов гуманности — уровень обще-
ственный («я — мы») и уровень частный («я — ты») — нельзя ме-
ханически объединить. В понимании Масарика, они тесно свя-
заны, но в то же время представляют совершенно различные
идейные категории. Религия и политика имеют много общего
между собой, можно даже сказать, что это две родственные ре-
лигиозно-нравственные категории. Масарик, однако, подчерки-
вает интимность религии, ее внутреннее, интерперсональное
измерение. Нельзя объективировать и обнародовать религиоз-
ное чувство и переживание, сугубо частный аспект человечес-
кой личности, и, следовательно, нельзя заменять религию поли-
тикой и наоборот.
Масарик хорошо осознавал необходимость религии для со-
временного человека. В то же время католицизм он рассматри-
вал как политически сформированную религию и религиозно
сформированную политику. Единственной возможностью оста-
ется сохранение религии как естественной! составляющей сво-
бодной человеческой личности. Очевидно, что этот тезис Маса-
рика получил отклик и в сфере теологии. Понятие свободного
христианства находим v 1ромадки, 1ртика, Кучеры, Трояна и
других значительных теологов послемасариковской генерации.
Теология свободы в политически несвободном коммунистичес-
ком мире играла особую роль.
Отношение религии и политики является, безусловно, доста-
точно проблематичным, однако Масарик попытался создать
концепцию неполитической религии и нерелигиозной полити-
ки как альтернативу политизированной религии и религиозной
политики.
Гуманность соединяет политическую этику и национальную
идею. Это один из центральных тезисов книги Масарика «Чеш-
ский вопрос». Масарик отмечает, что гуманность в христиан-
ской традиции чешских братьев12 имеет иной характер, чем гу-
манность либеральная. Традиция чешских братьев определяет
гуманность как супра натуральное целое, частью которого чело-
Д. lor
17
пек как индивидуум ио собственной воле является или ие являет-
< я. Либеральная гуманность и вся система политической этики
«и кована на установлении этических норм, исходя из жизнен-
ной практики. Непрестанная борьба за обоснованность идеалов
кмднности характеризует чешское национальное движение как
движение гуманности и правды.
(’ одной стороны, Масарик признавал позитивное значение
шберальной политической этики, но, с другой! стороны, он от-
рицал крайние проявления этического субъективизма. При
ном Масарик не согласен с представлением о «либерализме как
о враге»13. Скорее, он склоняется к восприятию либерализма
как носителя личной свободы и мира14.
Масарик восхищается внутренним религиозным смыс юм
чешской истории, проявлявшимся в национальном самосозна-
нии. На этом тезисе основана вся политическая этика Масари-
ка, Политическая этика, следовательно, исторически связана с
религиозной этикой. Миссию чешского народа как народа мало-
। <>, но европейского, он видел в реализации идеалов религии, гу-
манности. Он пишет: «Чешский народ в коллективе народов
имеет свое место, свой цвет, свою особую задачу»15.
Свое отношение к гуманистическому и религиозному содер-
жанию чешской истории, на котором основана политическая
н ика Масарика, он сформулировал в так называемом «Споре о
< мысле чешской истории». Масарик ищет гуманистическое co-
lt ржание чешского мышления. Когда он упрекает Я. Коллара.
Ф. Палацкого и К. Гавличка в рационализме, причины не столь-
ко философские, сколько этические. Он указывает на «печеш-
< кий либерализм» их мышления10. Вопрос этики связан у Маса-
рика с вопросом национальным. Поэтому смысл чешской исто-
рии он ищет в области этики
Политическая этика Масарика нс имеет и не может иметь
। (шфессиональный характер. В чешской истории значима не
пропаганда какой-либо определенной конфессии, а аспект, ко-
1орый в конфессии воплощается. Этот аспект — идея гуманнос-
1и. Идея гуманности и политический либерализм в значитель-
ной степени пересекаются.
16, что Масарик сказал о Колларе, в полной мере относ и гея и
и нему самому. «Национальным идеалом для Коллара сталас точ-
48
Т.Г. Масарик: гворчество и идеи
ки зрения этики — гуманность, с точки зрения разума — просве-
щенность»17. Для Масарика как носителя современного гумани-
стического сознания гуманность есть нечто большее, чем толь-
ко утверждение принципа солидарности и принципа добра
вообще. Гуманность имеет одновременно культурно-созидатель-
ный и социо-созидательный характер и является одновременно
носителем справедливости и любви. Политическая этика Маса-
рика выходит за пределы политики. «Современное государст-
во, - пишет Масарик, — наряду со своими обычными админист-
ративными функциями, не только управляет просвещением, но
уже занялось филантропией <любовь к человеку> и переходит к
законодательств) социальному»18.
Примечания
1 Adler H.G. Svoboda a bezmoc. Praha: Prostor, 1998. S. 79.
2 Ibid. S. 86.
3 Adorno Th. Esteticka teorie. Praha: Pangios, 1997. S. 304.
4 Adler H.G. Svoboda a bezmoc. S. 87.
5 Masaryk T.G. Idealy humanitni Praha: ClN, 1927. S. 7.
6 Ibid.
7 Ibid. S. 11.
8 Masaryk T.G. Velici muzove. Praha: Statni nakladatelstvi, 1926. S. 156.
9 Masaryk T.G. Idealy humanitni. S. 15.
10 Cm.: Kalvoda J. Geneze Ceskoslovenska. Praha: Panevropa, 1996. S. 29.
11 Ibid.
12 Цит. по: К a iz 1 J. Ceske myslenky H Cesky liberalismus. Praha: Torst, 1995.
S. 49.
13 Ibid
14 Cm.: Mises L. Liberalismus. Praha: 01, 1998. S. 28.
15 Масарик Т.Г. Спор о смысле чешской истории. М., 1995. С.98.
См. там же. С. 101.
17 Там же. С. 19.
16 Masaryk T.G. V boji о nabozenstvi. Praha: C1N, 1932. S. 32.
С. Млгид (Прага)
МАСАРИК И ИДЕИ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ РОССИИ
С 15 июня 1885 г. в пражском журнале «Атенеум» начала пуб-
ликоваться статья тридцатипятилетнего профессора филосо-
фии чешского университета Томаша Гарри га Масарика
(1850-1937) «Как нам способствовать развитию пашей научной
литературы?»1. Статью эту позднее назвали гениальной, обнару-
жили в ней целую философию развития нации, начертанную
Масариком, определили как некую «Великую хартию» далеко
идущих масариковских планов и замыслов2. Статья действитель-
но представляет собой, в определенном смысле, детально разра-
। ютайный план спасения чешского народа от небытия и забве-
ния. Единственным подлинным средством достижения такого
< пасения Масарик считает бесконечное повышение уровня об-
разования нации. «Главным требованием представляется мне
< и( тематическая, при объединении всех сил, работа по улучше-
нию нашего всеобщего образования»3. Для этого прежде всего
необходимо мужество, — чтобы сказать самим себе, как па самом
де ле обстоят дела в этой, главнейшей, с точки зрения Масарика,
области национального действия. «В наших изданиях, особенно
политического юлка, можно сегодня прочитать, что все у нас
великолепно, что всего у нас достаточно, а завтра из той же та-
кты мы узнаем, что нет у нас ничего. Это уже стало нашим ме-
годом: назло нашим политическим противникам чрез меру хва-
лимся, самим себе правду говорим очень редко, и из-за двойст-
|ц нности собственного взгляда в конце концов не знаем, как в
д< in твительности обстоят наши дела. Поэтому время сказать са-
мим себе, что не все в порядке с нашей научной литературой,
н|м’мя увидеть все эти пробелы, заговорить о них открыто и
предпринять усилия по их заполнению»1. Будучи человеком,
подчиняющим себе обстоятельства, Масарик во всем старается
50
Т.Г. Масарик: творчество и идеи
видеть выгоды и преимущества для возможности реализации за-
думанной им программы. Даже пресловутую малочисленность
чешского народа, о которой всегда в Чехии говорилось как об
извиняющем те или иные недостатки национального развития
факторе, Масарик воспринимает как явное преимущество. «Ме-
ня не страшит то, что наш народ мал; зато у нас нет в каждой на-
учной дисциплине такого количества работников, как у боль-
ших народов. У нас, например, в философии 10 ученых могут до-
биться таких же успехов, как у немцев 200; подобное
соотношение у нас и в других науках. Лишь больший интерес к
научной работе!»5 Сам Масарик твердо следовал своему собст-
венному плану. Первым результатом его прямого практического
действия было создание в Праге принципиально научного жур-
нала «Атенеум». В журнале, помимо публикации статей чешских
ученых, представлявших, кажется, все существовавшие в то вре-
мя области знания — от богословия до метеорологии, — печата-
лись и многочисленные рецензии на книги и статьи зарубежных
научных деятелей (в том числе и российских). Отдел рецензий,
а также отдел оглавлений различных иностранных журналов (на
языках тех стран, где эти журналы издавались) занимали в «Ате-
не} ме» весьма значительное место. Все это, в первую очередь,
способствовало развитию переводческого творчества. Поэтом}
в перечислении конкретных мероприятий по улучшению }ров-
ня образования Масарик прежде всего называет переводы на-
учной литературы со всевозможных иностранных языков на
чешский. Затем идет требование организации национальной
Академии наук, издания первого чешского научного (энцикло-
педического) словаря, профессиональных Ж}риалов, развития
национальной научной критики, создания второго чешского
университета, цепи библиотек и системы лекционных чтений,
специальной чешской газеты на одном из мировых языков
(предпочтительно — на немецком) и призыв к студенческой мо-
лодежи усиленно заниматься изучением иностранных языков.
Эта огромная, детально разработанная программа воплощалась
десятилетиями, в отдельных своих пунктах она порой реализо-
вывалась людьми, чьи политические и общественные взгляды
были прямо противоположны взглядам Масарика, поэтому час-
то ос}ществлялась не так, как должна была бы. И все же она бы-
C. Mai ид
51
»ia выполнена до конца. Дело народного образования (в том ч lic-
it* и политического), начатое еще Чешскими братьями и Яном
Хмосом Коменским и продолженное Т.Г. Масариком, с успехом
свершилось в 1918 г. созданием правового Чехословацкого го-
(ударства.
()дним из самых страшных грехов, порожденных цивилиза-
цией, Масарик считал «полуобразованность». Полуобразован-
ногть выступает у Масарика как следствие неорганического раз-
винт нации и личности, как результат насильственного давле-
ния извне. Полуобразованность Масарик, в частности, считал
। ппично русским явлением6. Еще в 1878 г. в работе на соискание
шания доцента Венского университета под названием «Само-
убийство как M.iccoBoe социальное явление современности» Ма-
• арик указал на необразованность русского народа и православ-
hoi о духовенства как на один из главных факторов цивилизован-
ного отставания России от Европы. «Просвещение (в России. —
\1.) не развилось органически из национального духа, — писал
Масарик, — но было насильно внушено народу». Из конфронта-
ции европейской культуры с русским православием и родился,
н<> мнению Масарика, русский нигилизм, — русская форма полу-
образованности. 1[олуобразованность Масарик считал злом для
i»< ей европейской культуры, однако самую вульгарную его фор-
му он находил у русских нигилистов7. Именно эта агрессивная
нол\образованность фанатичного меньшинства и привела, но
мнению Масарика, к большевистской революции в стране со
нлошь неграмотным необразованным населением. «Русская
масса не умеет ни читать ни писать», — говорит Масарик в
1920 г., сравнивая в статье «Советская Россия и мы» советскую
Рос с пю и Чехословакию. «У нас же нет неграмотных людей,
наш социалист поэтому не верит на слово тому, что ему читают
и рассказывают образованные вожди, — он читает сам и сам ду-
мает. Поэтому наши люди более критичны. Русская же масса
• < и» масса верующих. Вчера русский верил попу, сегодня верит
। < щиалистичсскому агитатору...»8 Масарик доказывает, что в Че-
хи ювакии гораздо больше подлинного социализма т. е. разви-
пя с вободной от опеки государства общественной жизни самих
। рлждан, чем в большевистской России И это тоже связано с об-
рд воваиностью: чем ее больше, тем глубже социализация обще-
52
Т.Г. Масарик: творчество и идеи
ства, тем увереннее идет разумное и сознательное развитие об-
щественных сил, общественности как живой силы нации. Тем
больше социалистичности в государстве. В советской же России
все как раз наоборот: «...в России нет никакого коммунизма, —
продолжает Масарик, — потом)7 что там нет социализма. Масса
русского населения на 75 процентов состоит из земледельцев и
абсолютно несоциалистична; о коммунизме поэтому нет и не мо-
жет быть речи; сами большевики в массе своей несознательны,
они носят имя “коммунистов”, не понимая, что оно значит. Ни-
чтожное меньшинство сознательных большевиков не может ве-
сти за собой огромное большинство людей пассивных, необра-
зованных и несознательных. При таких обстоятельствах дело
неизбежно доходит до террора: чтобы Ленин и сознательные
большевики удержали власть над необразованной, несоциалис-
тической массой, они вынуждены прибегнуть к террору. ...Мы
знаем советскую Россию по бумажным распоряжениям, кото-
рые далеки от воплощения. Бумажки сегодня играют в совет-
ской России великую роль. Советская Россия это дом из бума-
жек, склеенных кровью...»9 «Русские для социализма еще не со-
зрели, а Ленин думает, что он их сумеет быстро воспитать
террором. Пустые надежды — террором не воспитывают»10. Ис-
подволь, постепенно в статье «Советская Россия и мы» (1920)
вырастает тезис о том, что спасение России, если оно вообще
возможно в ближайшем будущем, заключается в действительном
воспитании народа, в воспитании его путем европейски постав-
ленной и всеобщей системы образования. Осуществить это вос-
питание могут лишь сами русские, только сама Россия сможет
помочь себе — для этого нужны достаточно образованные и ин-
теллигентные кадры преподавателей во всех областях знания,
способные подготовить молодое поколение своих соотечест-
венников для будущей работы в России. Так, по всей вероятнос-
ти, и родилась у Масарика логически вытекающая из всех этих
рассуждений мысль о помощи русским эмигрантам, среди кото-
рых было сколько угодно образованных интеллигентов и недо-
учившихся молодых людей.
Масарик все и всегда просчитывал, анализировал, скреплял
аргументами. Перед осуществлением любой, научной или поли-
тической, акции он тщательно планировал ее проведение, оста-
С . М А г и i
53
навливаясь и на самых мельчайших деталях Позитивизм в луч-
шем смысле этого слова, т. е. положительное отношение к ре-
.11ЫЮСТИ, хороший педантизм, настойчивость, рациональ-
ность, воля, все эти качества характера и мышления с юности
были свойственны Масарику и проявлялись во всех жизненных
< игуациях, в которые ставила его судьба. Это был ум носледова-
1гльный, железно-логический, целеустремленный. Но этом}
• грогому уму сопутствовало сильное и глубоко скрытое чувство.
11оразителен в этом плане вывод, к которому пришел француз-
< кий богемист Эрнст Дени (1849-1921), глубоко познавший Че-
чню и в Чехии весьма ценимый: «Масарик изучал Россию так по-
. 1едовательно. с таким старанием и с такой страстной симпати-
ей, что не избежал влияния ее мыслителей. Одним из первых он
открыл для своих соотечественников дух Толстого, но выше
Толс того он ценил Достоевского. Думаю, что не преувеличу, ес-
1И < юику, что это его самый любимый писатель. Он посвятил До-
• пх’вскому самые трогательные страницы, какие мы только мо-
• .см у него найти...»11 «Достоевский, — цитирует Дени Масари-
ка, — достоин самого высокого уважения, какое только способен
выразить наш дух... В наше время не было лучшего христианина.
Когда Кант так резко говорит нам о человеческой природе, он
нг в < остоянии взволновать пас настолько, насколько делает это
(о< тоевский. Только Евангелие может вызвать в нас подобные
1Ш1ЖСНИЯ души... Это эпический поэт чувств и мыслей, он от-
крыл нам философию современного человека»12. «Скажи мне,
кого любишь!.. — продолжает Дени. — ...Так может высказаться
mi п»ко ученик, полностью отдавшийся вдохновению своего учи-
н in. 11оэтому Масарик, как бы с грого ни окорачивал он свое об-
разное видение, остается в конце концов прежде всего челове-
ком чувств»13. И действительно, убежденный, казалось бы, ра-
ционалист и реалист Масарик пишет следующие удивительные
• |роки: «И самое глубокое исследование не откроет нам тайну
мира, мы знаем лишь поверхность вещей, мы не проникаем в их
• \щн<и гь. Наш разум есть лишь слабая искорка, напоминающая
ппнк к светлячка, это свет без тепла, он освещает лишь то мес-
HI над которым светлячок летает. Человек нс есть существо
ю ц.ко мыслящее, он обладает также чувствами и волей: в своих
...киках он руководствуется скорее своими впечатлениями,
54
Г.Г. Масарик: творчество и идти
своими желаниями и своими инстинктами, нежели результата-
ми размышлений. Разум недостаточен для жизни, недостаточно
успокоить разум, надо успокоить сердце»14. Пожалуй, именно
здесь, именно на стыке разума и чувства, позитивистской праг-
матичности и социально-политических иллюзий, трезвого рас-
чета и возвышенно-романтических впечатлений и родилась )
Масарика концепция «Русской акции».
«Успокоить сердце», помочь тысячам изгнанников обрести
кров и хлеб — это благородное само по себе решение было, ко-
нечно, политически просчитано. Возможно, именно потому
оно вообще было принято и осуществлено, что имело свою по-
литическую цель. О том, как начиналась помощь Чехословацко-
го государства российским эмигрантам, бежавшим или выслан-
ным из России в результате октябрьского большевистского пе-
реворота 1917 г. и последовавшей за ним Гражданской войны, о
том, как практически эта помощь осуществлялась в течение все-
го 1921 г., первого года «Русской акции», написано уже много и
достаточно подробно. Однако идейное обоснование этой помо-
щи было изложено лишь в следующем, 1922 г., в меморандуме
под довольно тяжеловесным названием «Помощь России Евро-
пой и Америкой». Этот меморандум был написан президентом
Чехословацкой республики Т.Г. Масариком в январе-феврале
1922 г., переведен на английский и французский языки и под
грифом «Секретно» разослан правительствам стран Антанты.
Министр иностранных дел Чехословакии Эдвард Бенеш, отпра-
вившийся в это время с визитом на Запад, взял меморандум с со-
бой и передал его министрам иностранных дел Англии и Фран-
ции. Впервые этот документ был опубликован в Праге на чеш-
ском языке в 1934 г., в сборнике «Путь демократии»,
включавшем в себя речи, письма и статьи президента Масарика
в период с 1918 по 1923 г.15 В этот период Масарик постоянно
размышляет о большевизме, о его сути, его целях, его перспек-
тивах. Отношение Масарика к большевизму вообще настолько
своеобразно, что заслуживает отдельного исследования. Здесь
же стоит подчеркнуть лишь то, что Масарик постоянно напоми-
нает о слабости большевизма. Большевизм, с его точки зрения,
слаб, потому что проводится необразованными людьми для не-
образованных людей, большевизм — это абсолютизм невежд, не
C. Mai ид
55
имеющих ни малейшего представления о том, что такое социа-
лизация и вообще социализм, большевизм ос щесгвляется диле-
тантами от политики, дилетантами от экономики, дилетантами
от философии, участь его предрешена, он непременно падет.
Гем не менее, в отличие от множества остальных политиков, как
мировых, так и эмигрантских, Масарик полагает, что больше-
визм продержится долго и никакое вторжение извне его не сме-
тет, да и в самой России нет ни военных сил, ни политических
партий, которые могли бы с ним справиться. Масарик был уве-
рен, что большевизм иссякнет сам по себе, видоизменится в
процессе постоянного политического, экономического, куль-
турного взаимообмена с остальным миром, — волей-неволей
польшевики будут вынуждены общаться с остальным миром, с
миром капитала, и мир капитала мирно и постепенно превозмо-
жет большевизм. В этом своем пророчестве, высказанном еще в
2()-е гг., Масарик оказался совершенно прав: большевизм был по-
степенно размыт окружающим миром, не выдержал технологи-
ческой конкуренции (по-масариковски, «образованности» Запа-
са) и относительно тихо переродился. О (нако Масарик считал,
•по это перерождение можег произойти еще при его жизни и,
I lannoe, при жизни российской антибольшевистской эмигра-
ции. В этом суть его меморандума и его плана «Акции помощи
русским». Поскольку’ невежественные и необразованные боль-
шевики не смогут сами долго управлять государством, им непре-
м< нно потребуются кадры профессиональных управленцев и
чиновников. «России необходима помощь для обновления всей
< коей административной системы, — пишет Масарик. — России
нужны не только вещи, России нужны люди- рабочие и работни-
ки всех квалификационных категорий, учителя, техники... Рос-
< ия обновит и систему торговли. Как только советская власть
разрешит существование в России частной собственности и
1ИЧНОЙ инициативы (Масарик пишет это в период введения
II )11а. — С.Л1.), торговлю не сможет дальше вести только рус-
। кос советское государство,..»^ Речь таким образом, идет о по-
< нчк-нной европеизации России, и Масарик не скрывает этого:
(ларая проблема взаимоотношений России и Европы (европе-
н lamia России) войной и революцией дана в новой форме»17 —
такова, но Масарику, суть происходящего в России. Правда, от
56
Т.Г. Масарик: творчество и идеи
нынешней России Европа не может ждать многою, но то, что
она будет вкладывать в Россию, будет хорошей инвестицией для
будущего. Да и Россия также влияет на Европу, и здесь Масарик
без всяких опасений в том, что его упрекнут в «большевизанст-
ве», делает такое интересное заявление: «Значительной части
европейского и американского населения большевизм симпати-
чен; его режим, его идеи, его литература изучаются»18. Нако-
нец, в главе третьей своего меморандума, имеющей характерное
название «Переговоры и условия договора с Россией», Масарик
выдвигает требование, уже конкретно касающееся российской
эмиграции: «Российской эмиграции должен быть разрешен воз-
врат. Массовая эмиграция в отдельные европейские центры
представляет собой жалостное явление; все это не помогает Рос-
сии, все это отчуждает Россию от Европы. Плановая помощь
России будет зависеть от выбора людей, специально обученных
для работы в России, — рабочих, инженеров, химиков, учителей
и иных специалистов»19. Масарик напоминает о том, что такого
конструктивного плана до сих пор нет. Западные державы лишь
дергались в «истерических попытках» интервенции, тогда как
надо было разрабатывать план экономической помощи России.
Подобный план предполагает специализацию. Девятая, и по-
следняя, глава меморандума называется: «Специализация акции
помощи: пример Чехословакии». «Отдельные страны могут по-
могать России каждая своим способом. Чехословакия старалась
с самого начала действовать по плану... Чтобы помочь в нынеш-
нехМ бедствии, мы решили, при всей скромности наших средств,
специализировать акцию помощи. Поэтому мы послали помощь
русским ученым в Петроград, мы заботимся также об определен-
ном количестве русский детей. В Праге организуется русский
университет. Пока мы взяли на себя забегу о тысяче четырех-
стах студентах и шестидесяти русских профессорах. Мы привер-
жены той идее, что русская интеллигенция и особенно моло-
дежь должны привыкать к систематической работе, чтобы изба-
виться от деморализации и фантастических идей в ужасных
условиях эмиграции. Так через некоторое время в Россию могло
бы вернуться значительное число подготовленных русских ин-
теллигентов Было бы, наверно, можно перевести в Прагу всех
остальных русских студентов из других стран, но здесь нам бы
С. Магид
57
уже потребовалась финансовая поддержка. Другие страны будут
помогать России иным способом — обо всем этом мы можем че-
< гно договориться и разделить работу согласно плану»20.
Таким было идейное обоснование «Русской акции». Ее план
был продуман и логически аргументирован. Исходя из этих ар-
гументов, можно сказать, что «Русская акция» планировалась
как первый этап грандиозной программы по перевоспитанию
России в европейском духе. И хотя президент Чехословацкой
республики лично сам сделал все возможное для осуществления
• того этапа, в отношении к России, в понимании России он все
же оказался более утопистом, чем прагматиком. Большевизм
продержался не 7 египетских лет, а более 70, российские эмиг-
ранты «физически» так и не вернулись в Россию. Однако в чис-
го экзистенциальном плане «Русская акция» Масарика дала им
возможное гь и силы выжить в Чехословакии и тем или иным об-
разом включиться в жизнь европейского сообщества. Размыш-
к ния же Масарика о вечной проблеме европеизации России и
ну гях этой европеизации остаются актуальными и по сей день.
Примечаяия
1 Masaryk T.G. Jak zvelebovati nasi literaiuru naukovou? // Athenaeum.
I885. C. 9. S. 270. (Перевод с чешского языка везде мой. — С.Л1.)
* См.: Nejedly Zd. T.G. Masaryk. V Praze. 1937. Sv. 4. S. 101-102.
4 Ibid. S. 104.
‘Ibid. S. 103-104.
Ibid. S. 109.
1 Сам этот термин (polovzdelanost), его негативное звучание и его трак-
ювка как сущностного зла нации удивительно напоминают солжени-
цынскую «образовапщину». Чешский философ и русский писатель во
многом здесь конгениальны.
См.: Opat J. Filozof a politik T.G. Masaryk. 1882-1893. Praha, 1990. S. 194.
K Masaryk T.G. Cesta demokracie Praha. 1933. Sv. 1. S. 360.
” Ibid. S. 375-376.
“'Ibid. S. 381.
“ Denis A. Prvni president Republiky Ceskoslovenske Masaryk. Praha, 1919.
K. 7.
’• Ibid.
i’Ibid. S. 14.
1 ‘ Ibid. S. 8.
58 Т.Г. Масарик: творчество и идеи
15 Во второй раз меморандум Масарика был издан в Праге на чешском
языке только в 1997 г. в виде брошюры под названием «Otevrit Rusko
Evrope», куда вошла также статья Э. Ьенеша «Problem Sovdtskeho Ruska».
В докладе этот документ цитируется ио первому изданию.
16 Masaryk T.G. Pomoc Rusku Evropou a Amerikou // Cesta demokracie.
Praha, 1934. Sv. 2. S. 232.
17 Ibid. S. 233.
18 Ibid.
19 Ibid. S. 235-236.
20 Ibid. S. 249.
Т.Г. АТасарик
и русская эмиграция
Е.П. Серапионова (Москва)
Т.Г. МАСАРИК И РОССИЙСКИЕ ЭМИГРАНТЫ В ЧСР
Гема «Масарик и российская эмиграция в ЧСР» не нова. Что
же заставляет еще раз обращаться к ней? В последние годы по-
ннился ряд новых публикаций, позволяющих несколько по-ино-
mv взглянуть на эту проблему. Прежде всего я имею в виду подго-
। пиленный чешскими коллегами из Славянского института АН
ЧР том документов по истории русской и украинской эмигра-
ции в Чехословацкой Республике1. Редакторами-составителями
ггого сборника документов являются 3. Сладек и Л. Белошев-
с кая. В книгу вошли адресованные Масарику письма отдельных
•мигрантов (писателей, политических и общественных деяте-
1ей, ученых) с просьбой о помощи и благодарностью за оказан-
ную поддержку, а также обращения и послания русских, украин-
с ких, калмыцких эмигрантских учреждений и организаций, на-
ходившихся как в Чехословакии, так и за ее пределами. Другие
материалы повествуют о контактах чехословацкого президента
< российскими эмигрантами, приемах и беседах, например, с из-
вестным ученым Н.П. Кондаковым, дочерью Л.Н. Толстого —
I.Л. Сухотиной-Толстой. Ряд документов содержит косвенную
информацию о личном непосредственном участии Масарика в
-Русской акции» и его заинтересованном отношении к россий-
< ким эмигрантам2. Кроме того, весьма интересна и монография
I 1,11. Савицкого под названием «Роковая встреча. Чехи в России
и русские в Чехии. 1914-1938»3. В этой работе представлена
весьма оригинальная версия «Русской акции», подчеркнута
I вязь всесторонней помощи российским эмигрантам со сторо-
ны чехословацкого правительства, с русской политикой Маса-
рика вообще.
Проблему Масарик — российская эмиграция невозможно рас-
• магривать изолированно. Необходимо учитывать отношение
62
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
Масарика к России, сложившееся в конце XIX — начале XX сто-
летия, изменение его позиции в годы Первой мировой войны,
восприятие русских революций 1917 г., связи с российскими по-
литиками.
Интерес к России проявился у Масарика рано. Еще в гимна-
зии в Вене он изучал русский язык, часто встречался с русскими.
Позднее серьезно занимался русской литературой, стремясь по-
знать российскую действительность изнутри. В 1887 и 1889 гг.
он предпринял две поездки в Россию. Л.Н. Толстого Масарик
знал лично, встречался с ним. Очень ценил произведения
Ф.М. Достоевского. Масарик был далек от русофильства и славя-
нофильства. Еще в 1908 г. он выступил с критикой идей неосла
визма К. Крамаржа, ставя под сомнение возможность культурно-
экономического сближения славян без каких-либо политичес-
ких перспектив4. Царскую Россию он воспринимал достаточно
критически. В 1913 г. в Вене были опубликованы первые два то-
ма неоконченного труда профессора Масарика «Россия и Евро
па», в которой он предсказывал будущую революционную ката-
строфу Российской империи и обосновывал вывод о необходи
мости «европеизации» России. Книга была написана в строго
научном тоне, не содержала резких выпадов против России, од
нако была воспринята российским МИД крайне негативно из-за
противопоставления России и Европы и выводов об общей от-
сталости нашего отечества от Европы. В этом была усмотрена
«недружественная» тенденция, и работа была запрещена в Рос-
сии5.
В предвоенные годы лидер реалистов Т.Г. Масарик восприни
мался российским общественным мнением как политик проза
падной ориентации. Однако в самом начале войны Масарик не-
ожиданно обращается к России, о чем свидетельствуют два его
меморандума на имя министра иностранных дел С.Д. Сазонова
(октябрь 1914 г. и январь 1915 г.)6. В этот период он соглашался
действовать совместно с другими чешскими политическими
партиями и даже одобрял план К. Крамаржа но созданию чеш
ского вице-королевства под эгидой российского императора,
хотя и считал его максималистским7. Позднее, в связи с измене
пнем военной и политической ситуации, Масарик выдвигает бо
лее осторожный и гибкий план, свидетельствовавший о его
Е.П. Cf РАН ИОНОВА
63
ставке на Запад8. Февральскую революцию в России Масарик,
будучи председателем Чехословацкого национального совета в
Париже, поддержал9. С министром иностранных дел Временно-
го правительства П.Н. Милюковым он состоял в дружеских от-
ношениях10. Масарик рассматривал Первую мировую войну как
столкновение двух систем — западной демократии и реакцион-
ных имперских режимов. Россия, выступавшая на стороне союз-
ных держав, не укладывалась в его схему. Поэтому он воспринял
Февраль как логическое следствие позиции России в войне. Ма-
сарик решает ехать в Россию, чтобы на месте понять характер
разворачивавшихся там событий и возможных последствий для
]мтпения «чехословацкого вопроса». Почти год Масарик про-
был в России, ускорив формирование Чехословацкого Kopujca.
()н встречался со многими российскими политиками, но под-
держку идеи независимости чехов и словаков нашел лишь у не-
больших групп социал-демократов во главе с Г.В. Плехановым, у
народных социалистов («Воля России») и у «бабушки русской
|х-волюции» К. Брешко-Брешковской11. Именно эти политичес-
кие силы позднее, в эмиграции, в первую очередь были поддер-
жаны чехословацкими властями.
Большевистский переворот застал будущего чехословацкого
президента в Петрограде. Он стал его непосредственным свиде-
клем. Масарик негативно относился и к марксизму и к больше-
визму, в то же время разделяя эти понятия. По его мнению, боль-
шевизм ни по теории, ни по практике марксизмом не являлся,
представляя собой «чисто русское явление»12. Масарик не мог
(огласиться с отсутствием демократии и свободы даже во имя са-
мых прекрасных идеалов, он подчеркивал внутреннее родство
царизма и большевизма, а диктатуру пролетариата считал «абсо-
1ЮТНЫМ владычеством меньшинства»18. Однако, несмотря на
(ное негативное отношение к большевизму, чехословацкий! ли-
дер придерживался принципа невмешательства в «русские де-
|.|»>. И лишь давление великих держав, прежде всего Великобри-
1.П1ИИ, заставило Масарика позднее согласиться с использовани-
ем чехословацких легионеров в Гражданской войне в России1I
Масарик разделял идею создания федеративной, сильной Рос-
< ни с демократическим правительством. Чехословацкое войско
поддерживало в основном антибольшевистские, немонархичес-
64
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
кие силы15. Все эти обстоятельства не могли не сказаться на от-
ношении чехословацкого президента к волне русских эмигран-
тов, хлынувшей из советской России.
Весьма интересным и плодотворным представляется сопос-
тавление позиций Т.Г. Масарика и К. Крамаржа, выявление об-
щих и различных черт их «русской политики». Инициатором
«Русской акции», «отцом русской эмиграции» по праву считает-
ся К. Крамарж, первый премьер-министр ЧСР, политик тради-
ционной пророссийской ориентации. Но без поддержки прези-
дента Чехословацкой Республики «Русская акция» не могла бы
стать столь значительной. Тем более что Крамарж находился
на посту председателя правительства непродолжительное вре-
мя, а «Русская акция» приняла весьма внушительные размеры.
В 1924 г. сумма расходов чехословацкого правительства на рос-
сийских эмигрантов превысила затраты на беженцев из России
всех европейских государств, вместе взятых. При этом надо учи-
тывать, что по количеству эмигрантов Чехословакия занимала
лишь 11-е место в списке из 20 стран. В разные годы в стране
проживало от 6 до 30 тысяч выходцев из России. Кроме того,
Чехословакия являлась единственной страной, которая предо-
ставляла помощь российским эмигрантам и за ее пределами16.
Причем как отдельным выдающимся писателям, ученым, деяте-
лям культуры, так и эмигрантским организациям. В 1923 г. главе
Земско-Городского комитета в Париже кн. ЕЕ. Львову удалось
обратить внимание правительства Чехословакии на положение
русских школ вне Чехословакии, которые с этого времени были
включены в «Русскую акцию». Благодаря средствам, выделяе-
мым ЧСР, в 11 западно-европейских странах существовало 65
русских школ. Без этой финансовой помощи пришлось бы поч-
ти полностью ликвидировать русские школы в Финляндии, Эс-
тонии, Польше, Греции и большинство школ в Болгарии17.
И Масарик, и Крамарж вступали в политику как реалисты в
80-е гг. XIX в И тот, и другой вошли в соглашение с младочехами
для участия в выборах в рейхсрат. Обоим политикам был свой-
ственен повышенный интерес к России. В дальнейшем полити-
ческие пути их разошлись, и из сторонников они становятся по-
литическими соперниками. С этим были связаны их различные
идейные взгляды и внешнеполитическая ориентация (Запад —
Е.П. Се ран ионона
65
Россия). Масарик придерживался лево-либеральных, рефор-
мистских идей, которые в российском политическом лагере вы-
ражали левые кадеты (П.Н. Милюков) и эсеры. Крамаржу была
ближе идея конституционной монархии, которую исповедовали
октябристы и правые кадеты. Оба они резко отрицательно от-
неслись к октябрьским событиям. Но Масарик считал больше-
визм внутренним кризисом, который нельзя «лечить» вмеша-
К’льством извне, а Крамарж, наоборот, яро выступал за интер-
венцию, поддерживал Белое движение, ездил в 1919 г. к
Деникину в Ростов. Отсюда и их различное отношение к рос-
< ийским эмигрантам. Масарик стремился избегать контактов с
консервативными, монархическими кругами, делая ставку на
прогрессивные силы» в лице эсеров. При этом он надеялся,
•ио со временем большевиков в России сменят более умеренные
политики и левой российской эмиграции будет легче с ними до-
и шириться. Крамарж поддерживал связи со всей эмиграцией,
подчеркнуто игнорируя только эсеровско-меньшевистские эле-
менты.
«Русская акция» была не случайным явлением, а продолжени-
ем русской политики Масарика. Министерство иностранных
h i Чехословакии во главе с Э. Бенешем «фильтровало» поток
беженцев, предпочитая сосредоточивать у себя лишь их опреде-
и иные категории. В начале 20-х гг. в Праге обосновался эсеров-
• кий центр во главе с В. Черновым. В благо творительной орга-
низации «Пражский Земгор», через которую российским эмиг-
рантам поступала практически вся правительственная помощь,
•< еры также составляли большинство1*. Сначала чехословацкий
МИД отказывался размещать на своей территории врангелев-
< кие части, но затем дал согласие принять несколько тысяч каза-
ков, расценивая их как земледельцев.
()дновременно родилась идея превратить Прагу в центр обра-
u •нания русских эмигрантов. Туда были приглашены студенты
(in завершения учебы, а позднее и русская профессура. И.П. Са-
ницкий считает, что осенью 1921 г. произошла своеобразная пе-
реориентация Масарика на сотрудничество со способными про-
фи ( ионалами вне зависимости от их политических взглядов19.
|по в том, что влияние эсеров в эмиграции было невелико и
• Hui составляли весьма небольшой процент от общего числа
66
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
эмигрантов. Большую роль в этом повороте Савицкий отводит
профессору А.С. Ломшакову, известному инженеру-технику, пра-
вому кадету, поддерживавшему Белое движение и интервенцию.
Таким образом, в 20-30-е гг. в Чехословакии была создана целая
сеть русских образовательных учреждений, начиная с яслей и
детских садов и кончая высшими учебными заведениями. Все
образовательные институты русских эмигрантов в Чехослова-
кии полностью содержались на средства правительства. В нача-
ле 30-х гг., когда размеры помощи русским в ЧСР значительно
сократились, Масарик по просьбе эмигрантских общественных
организаций взял под личный контроль заботу о вузовской мо-
лодежи. Чехословацкий президент выделил необходимые день-
ги, в том числе и из личных средств, что позволило 142 студен-
там закончить институты в 1932 г., а 50 студентам продолжат!»
образование до октября 1936 г.20 Но президента Чехословакии
отличала забота о молодежи и детях. В «День ребенка», помимо
уличных сборов, видным лицам и учреждениям рассылались так
называемые подписные листы. Среди жертвователей непремен-
но значились как К. Крамарж, так и президент республики21.
Прага стала также научным центром русского зарубежья. Там
находилось руководство Союза русских академических органи-
заций, объединившего русских ученых, работавших в разных
странах. В Чехословакии были созданы философское, педагоги-
ческое, историческое научные общества, учрежден Русский за-
граничный исторический архив (РЗИА), действовал семинар
Н.П. Кондакова, работал Экономический кабинет проф.
С.Н. Прокоповича, был основан Русский культурно-историчес-
кий музей. «Русская акция» была направлена на то, чтобы нс
только материально обеспечить эмигрантов, но дать им образо-
вание и возможность реализовать свои научные и культурные
потенции. Именно в области помощи культурным нуждам зару
бежья президент Масарик всегда делал все, что было в его си
лах22. Благодаря политике чехословацких властей, Прага неред
ко являлась местом проведения научных и общественных съел
дов из разных стран. Кроме того, чехословацкая столица была
достаточно крупным издательским центром россиян.
О роли Масарика в «Русской акции» и отношении к нему со
стороны русской колонии в ЧСР можно судить по эмигрантской
Е.П. Серапионова
67
периодике. Хотя здесь надо учитывать, что большинство мате-
риалов о Масарике публиковалось в связи с юбилейными дата-
ми, да и русские находились в ЧСР на положении «засидевших-
< я» гостей. Необходимо также иметь в виду и общий настрой че-
хословацкого общества, восприятие первого президента как
отца нации», «героя-освободителя», влиявшие на российскую
»мигрантскую прессу. Но подобные материалы были не только
проявлением долга вежливости со стороны нашедших себе при-
ми в Праге русских эмигрантов, но и, как писала одна из газет,
актом живой душевной потребности людей»23. Эмигранты раз-
витых политических направлений относились к чехословацко-
М) президенту с уважением и благодарностью. И даже политиче-
< кие оппоненты считали его самым достойным противником24.
Хотя различные печатные органы (в зависимости от идейных
и нлядов и политической окраски их редакторов и издателей)
подчеркивали совершенно разные черты президента. Так, в
Бюллетене Союза русских инвалидов в Чехословакии о Масари-
ке писали как о президенте «Славянской республики», «цент-
ральной сестры всего славянства», «воине слова и дела», жизнь
которого — служение своему народу. Так члены Союза, для кото-
рых было характерно жертвенное служение отчизне, оценива-
1И и свои жизни25. В журнале «Центральная Европа» подчерки-
вав я демократизм и гуманизм президента, цитировались слова
Масарика о том, что «демократия не только политический иде-
11, по и идеал социальный и экономический»26. Здесь же приво-
UI 1ись высказывания о Масарике немецких писателей Г. Манна
и»). Людвига. Первый из них считал Масарика другом своего на-
рода, человеком духовно зрелым, который вел борьбу за евро-
пейскую идею мира и единства. Второй отмечал, что Масарик
вышел из народа, подчеркивал его нравственные качества, че-
нчк колюбие, терпимость и юмор27
Русская колония в Чехословакии активно участвовала в тор-
мч 1вах, посвященных юбилеям Масарика. В 1930 г. торжест-
1к иное заседание в честь Масарика было устроено 60 русскими
организациями во главе с Эмигрантским комитетом и Правле-
нием Союза русских академических организаций28. Обычно эти
тржества превращались в национальный праздник возрожде-
ния государственности. Эмигрантская пресса отмечала при
68
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
этом, что это не было «казенным» празднеством наподобие
«царских» дней, инициатива шла снизу, искренняя радость и эн-
тузиазм чувствовались повсеместно29. В торжествах принимали
участие как ветераны Русского воинского союза30, так и гимна-
зисты31. Нередко они использовались как демонстрация русско-
чешской дружбы32. Эмигрантская периодика печатала стихи,
посвященные Масарику, его биографию, приветственные посла-
ния, описания торжеств, его речи или выдержки из них.
Общая оценка Масарика как политического деятеля и фило-
софа была очень высокой. Масарик характеризовался как
«вождь нации», «духовный революционер»33. Но в общем сонме
поздравлений, приветствий, благодарностей, восхвалений ино-
гда скрывалась замаскированная критика «идеалистического гу
манизма», «воздушных замков возвышенных социальных уто-
пий», противоречий теории и практики Масарика (с одной сто-
роны, апологет идеи человечности, с другой — руководитель
чешского национального движения; гуманист, пацифист — по-
борник борьбы с Германией до победного конца; республика
нец, но выступавший в начале мировой войны за чешское коро-
левство под эгидой Романовых)34. Со страниц эмигрантской не
чати Масарик предстает как яркая неординарная фигура,
ученый, и вместе с тем гибкий политик, прагматик.
Примечания
1 См.: Документы к истории русской и украинской эмиграции в Чехо-
словацкой республике (1918-1939). Прага, 1998.
2 См. там же. С. 7-9, 19, 28-30, 35, 19, 62, 67, 90-93, 97, 101, 117, 122,
123, 132, 164, 183, 188-190.
3 Savicky I. Osudova setkani. Cesi v Rusku a Rusove Cechach. 1914-1938.
Praha, 1999.
4 См.: Масарик Т.Г. О новославизме // Речь. 1908. 24 дек.
5 См.: Архив внешней политики Российской империи (далее -
АВПРИ). Ф. 135. Особый политический отдел. Оп. 474. Д. 209. Л. 53-54
° См.: Савваитова М.Д. Чешский вопрос в официальных кругах
России в годы Первой мировой войны // Первая мировая война. Ди-
куссионные проблемы истории. М., 1994. С. 115.
7 См.: АВПРИ. Ф. 135. Особый политический отдел. Оп. 474. Д. 209.
Л. 20 об.
Е.П. Серапио но ba
69
к 'Гам же. Л. 36; См. также: Савваитова М.Д. Указ. соч. С. 125.
Масарик приветствовал Февральскую революцию в телеграмме па
имя А.В. Амфитеатрова (см.: Русская воля. 1917. 17 марта).
10 См. телеграмму Масарика на имя II.Н. Милюкова (Речь. 1917.
23 марта).
11 См.: Tobolka Z. Politickc dejiny ceskoslovcnskeho naroda od г. 1848 az do
diKtfni doby. Dil. IV, 1914-1918. S. 298.
12 Масарик Т.Г. Славяне после войны. Прага. 1923, С. 12.
14 Там же. С. 13.
н См.: Savicky I, Osudova setkani... S. 85.
15 Ibid. S.91.
См.: Бюллетень Педагогического Бюро по делам средней и низшей
pv< ской школы за границей. Прага, 1925. Х° 9. С. 26.
1 Гам же.
,н См.: Государственный архив Российской Федерации (далее —
I АРФ). Ф. 5764. On. 1. Д. 255. Л. 71.
г*См.: Savicky 1. Osudova setkani... S. 189.
См.: C h i n у a e v a E. Ruske emigrace v Ceskoslovensku (Problemy a vysled-
ky vyzkumu) Slovansky pfehled. 1993. N° I. S. 3.
,’1 См.: Вестник педаго! ичсского бюро. Прага, 1930. Х° 3. 1 февр.
° См. там же. К0 6. 15 марта.
’’ Славянская заря. 1920. 5 марта.
4 Там же.
См.: Бюллетень Союза русских инвалидов в Чехословакии. Прага,
Г НО, Х> 1. Авг.
’° Центральная Европа. Прага, 1935. К° 2. Март-апрель.
17 Гам же.
См.: Вестник педагогического бюро и объединения русских учи-
к 1ьских организаций за границей. Прага, 1930. Х° 6. 15 марта.
•и‘ См.: Славянская заря. 1920. 8 марта.
'"См.: Сигнал. 1935. № 1.С. 16.
11 См.: Вестник педагогического бюро. 1930. К° 8. 15 аир.
Г/ См. там же. См. также: 1930. № 12-13. 1 июля.
" Центральная Европа. 1935. Х° 2. С. 83.
м См.: Славянская заря. 1920. 3 марта.
А. Копршивова (Прага)
ЛИЧНЫЕ КОНТАКТЫ ПРЕЗИДЕНТА МАСАРИКА
С РОССИЙСКОЙ ЭМИГРАЦИЕЙ
Сообщение охватывает период жизни Масарика с 1918 г., т. е.
с момента, когда он с пт президентом первой Чехословацкой
Республики, вплоть до его смерти 14 сентября 1937 г.
Масарик был чрезвычайно общительным и отзывчивым чело
веком с широким диапазоном знаний и интересов. Языками обще-
ния его детства и юношества были чешский, словацкий, венгер
ский и немецкий (он родился и жил в южной Моравии, на пере-
крестке языковых областей); латынь была языком философии и
введением в испанский, итальянский и французский; английский
был родным языком его супруги Шарлотты и языком, па котором
она говорила со своим супругом и детьми, а русский знали все чле-
ны семьи Масарика, прежде всего старшая дочь Эллис, для кото
рой в Вене, где семьи жила в 1878-1882 гг., нанимали русскую г)
вернантку. Именно тогда зародился интерес Масарика к русской
литературе, прежде всего к творчеству Достоевского и Толстого.
Общение с представителями чехословацкой и мировой на
уки, искусства, политики, так же как и общение с простыми
людьми, вполне соответствовало складу характера и способ)
жизни президента. Контакты с иностранными посетителями
Чехословакии были одним из приоритетов Масарика. В переч
не приглашенных на официальные приемы бросается в глаза
большое количество представителей прессы и международных
агентств. В беседах с ними Масарик объяснял свои политичес
кие взгляды и пропагандировал молодое и малоизвестное тогда
еще в мире государство — Чехословакию.
Подбор официальных гостей свидетельствует о живом инте-
ресе к окружающему миру, о глубоких знаниях в области литера
туры, социологии, музыки.
\. Копршивова
71
Помимо официальных приемов, было много полуофициаль-
ных или сугубо частных. Их обычно организовывала старшая
'И>41» Масарика, которая была представителем Чехословацкого
Красного Креста, и, кроме того, являлась хозяйкой в доме свое-
ю овдовевшего отца. Об этих приемах сохранились воспомина-
ния членов семьи, прямых участников, а также Антонина Шен-
<<>, секретаря Масарика, и Анны Гашпарик, заведующей личным
архивом президента.
11сречень посетителей был чрезвычайно широк. Однако ог-
раничусь официальными приемами, зарегистрированными в
ни надцати Годовых отчетах Чехословацкой Республики
I Kocenky CSR), которые издавались с 1922 но 1933 г. Редактором
отчетов был Антонин Гайн, политик и публицист, представп-
н*ль Чехословацкой партии народной демократии. Структура
отчетов не изменялась, и одна самостоятельная глава в них по-
• нящалась российской эмиграции в Чехословакии. Автором
•гой главы был Лев Магеровский, сотрудник Русского загранич-
ного исторического архива в Праге и пражский представитель
парижского печатного агентства РУССУНПОП. В главе отчетов
11|к‘зидент ЧСР» регулярно появлялся отдел «Аудиенции по-
• юв и дипломатов» и «Официальные приемы иностранцев».
Что касается аудиенций послов и членов дипломатического
корпуса, то в 1918-1922 гг. в списке членов дипломатического
корпуса все еще значится фамилия Владимира Трифильевича
Рафальского, поверенного в делах, представителя уже несущест-
вующего Временного нрави тельства.
В 1922 г. был заключен договор де-юре между ЧСР и РСФСР и
м|м сии, которые на территории этих государств существовали,
преобразовались в торгпредства. Однако представители совет-
< кого торгпредства не были членами дипломатического корпу-
। л В подобном положении находились и представители Чехо-
• ювакии в РСФСР, будущем ( ССР. Полноценные дипломатичес-
кие отношения возникли лишь после заключения взаимного
(оговора в 1934 г. Первым послом в Москве (1931-1937) стал
Вогдан Павлу (1883-1938), первым послом СССР в Праге
(1934-1938?) стал С.С. Александровский, который на эту долж-
ное ть был назначен 18 августа 1934 г. Масарику было уже 84 ro-
ti, и с весны этого года его здоровье сильно ухудшилось. Пока
72
Т.Г. Масарик и русская эмш рация
не удалось определить, был ли первый советский посол лично
принят Масариком.
Единственным зафиксированным официальным приемом со
ветского гражданина остается прием Евгения Замятина
(1884-1937), советского писателя, книги которого подвергались
острой официальной критике в СССР. В 1931 г. Замятин полу-
чил позволение выехать за границу. По дороге из СССР в Париж
он остановился в Праге и 4 января 1932 г. был принят президен-
том.
Какие-то фамилии представителей эмиграции в отчете повто-
ряются, другие встречаются только один раз. Регулярно упоми-
наются фамилия историка, общественного и политического де-
ятеля Павла Николаевича Милюкова (1859-1943), бывшего ми-
нистра иностранных дел при Временном правительстве.
Милюков ежегодно приезжал в Прагу, выступал с докладами и
был принимаем президентом Масариком.
Другим регулярным посетителем был проф. Алексей Степа-
нович Ломшаков (1870-1960), гениальный техник и изобрета-
тель, бывший профессор Политехнического института в Петер-
бурге, директор Путиловских заводов, оружейного завода в Та-
ганроге и балтийских верфей в Ревеле. В эмиграции он жил в
Праге, возглавлял Комитет по обеспечению образования рус-
ских и украинских студентов в ЧСР, читал лекции в вузах Чехо
Словакии, был консультантом на заводе «Шкода».
В перечне официальных приемов значатся имена профессо-
ров философского факультета Карлова университета Владими-
ра Андреевича Францева (1847-1942) и Евгения Александрови-
ча Ляцкого (1868-1942), писателя Евгения Николаевича Чири
кова (1864-1932), старшей дочери Л.Н. Толстого Татьяны
Львовны Сухотиной (1864-1950), лингвиста Романа Осиповича
Якобсона (1896-1982), философа Антония Васильевича Флоров-
ского (1884-1968) и др.
25 февраля 1930 г. состоялся прием Игоря Стравинского,
приехавшего в Прагу в связи с празднованием 80-летия прези
дента. Композитор преподнес президенту подарок: он посвятил
ему Capriccio для фортепьяно и оркестра. Мировая премьера со-
стоялась на следующий день, 26 февраля 1930 г., в пражском кон-
цертном зале «Луцерна».
А. Копршивова
73
Интересным посетителем был художник-портретист Борис
Дмитриевич Григорьев (1886-1939), который навестил прези-
дента в замке Ланы весной 1932 г. Чехословацкое правительство
и пило тогда у Григорьева монументальное полотно (2,5 х 5,2 м)
Лики мира», посвященное Лиге Наций.
Ежегодное число официальных приемов в самый активный
период жизни Масарика (1920-е гг.) приближалось к цифре 40.
Приемы с русскими эмигрантами составляли 10-20 процен-
тов от общего количества. По мере ухудшения здоровья прези-
дента число приемов постепенно сокращалось. В контактах с
рмскими эмигрантами сыграли роль изменения на политичес-
кой карте Европы и ликвидация «Русской вспомогательной ак-
ции».
11есмотря на то что Масарик 14 декабря 1935 г. ушел в отстав-
ка и жил в замке Ланы, контакты с русскими продолжались до
конца его жизни. Это уже не были официальные приемы. Все,
•I го бывший президент и русские могли друг другу сказать, было
\ /К<‘ давно сказано. Удовлетворением жалоб и просьб в денежной
поддержке всецело занялась канцелярия президента республи-
ки, для этого Масарик выделил большую сумму денег из своих
। обственных средств (так называемый Фонд помощи). Осталось
шин» дружеское общение с людьми близкими его сердцу, его
и деям, его пониманию гуманности и осмыслению человеческой
киши.
Здесь надо упомянуть имена двух благородных русских жен-
щин: Софии Владимировны Паниной (1871-1957), председа-
м шпицы Фонда помощи Масарика, и Ксении Андреевны Род-
ченко.
О С.В. Паниной Масарик сказал: «Она один из тех редких по-
I- • ан тельных русских характеров, благодаря которым я не пере-
I 1.1’1 Россию любить».
Ксения Андреевна Родзянко (1881- после 1970?) — видный де-
по и» Российского Красного Креста, сестра милосердия во вре-
мм Первой мировой войны. Этой самоотверженной деятельнос-
н1 она посвятила всю жизнь. В середине 1934 г. се, вместе с
\ кксапдрой Львовной Толстой и Татьяной Алексеевной Шау-
•|н« < (1891- после 1980?), выслали из СССР в Париж. Элис Маса-
рик, председательница Чехословацкого Красного Креста, при-
7;
Г.Г. Масарик и русская .«миграция
гласила К.А. Родзянко и Т.А. Шауфусс в Чехословакию и обеспе-
чила им работу. Т.А. Шауфусс работала в Центральном комитете4
Чехословацкого Красного Креста, а К.А. Родзянко стала с 1 фе-
враля 1934 г. сиделкой и сестрой милосердия у президента Маса-
рика. Состояние его здоровья тогда сильно ухудшилось и требо-
вало постоянного ухода. В последние годы жизни Масарика о
нем заботились три медсестры, которые сменяли друг друга в
восьмичасовых дежурствах.
К.А. Родзянко была не только профессиональной, опытной
медсестрой, но и хорошо воспитанной и образованной женщи-
ной. Врачи тогда запретили президенту читать. Ее основной за
дачей были беседы с президентом и чтение вслух газет, журна-
лов и книг на языке оригинала. Таким способом Масарик возоб
новлял свою интеллектуальную деятельность, тренировал
память, пострадавшую вследствие апоплексического удара, и по-
лучал нужную информацию об общественной и политической
жизни страны.
К.А. Родзянко, благодаря ее характеру, скромности и доброте
сердца, стали считать членом семьи. Она осталась с родными
Масарика в ночь его кончины 14 сентября 1937 г. Как близкий
семье человек она участвовала в официальной и неофициаль-
ной части похорон Масарика.
От имени эмиграции прощальное слово произнес приехав-
ший в Прагу П.Н. Милюков.
С.В. Панина покинула Чехословакию в начале 1939 г. С ней,
по всей вероятности, уехала и Т.А. Шауфусс. К.А. Родзянко оста
лась в Праге во время войны и покинула се после 1945 г. Все они
вновь встретились в США, долгие годы вместе работали и умер
ли в так называемой «Толстовской ферме», благотворительном
приюте для пострадавших русских эмигрантов1.
ПрИМЕЧАНИ!
1 В работе использована следующая литература: Сарек К. Hovory s
TGM. OS. Praha, 1968; Gaspaliкоva-Horakova A. U Masarykovcov. AEP.
Bratislava, 1995; Smetanova J. TGM (ze vzpominek dr. A. Schenka). Primus
Praha, 1996; Rocenky Ceskoslovenske republiky. Praha, 1922-1933; Письма
К.А. Родзянко и Т.А. Шауфусс в Прагу (частный архив).
11.В. Инов {Санкт-Петербург)
ТОМАШ ГАРРИГ МАСАРИК И РОССИЙСКИЕ
ЛИТЕРАТОРЫ И ЖУРНАЛИСТЫ
Известный философ и социолог-демократ, блистательный
профессор Карлова университета в Праге, главный редактор со-
1ИДНОГО пражского журнала «Атенеум», автор множества науч-
ных трудов Т.Г. Масарик и вне России, и в момент ее посещения
(две первые его поездки туда состоялись в 1887 и 1888 гг.; две по-
। чедние — в 1910 и 1917 гг.) обрез русских друзей в лице предста-
вителей нс только гуманитарных паук, но и литературной, жур-
налистской сферы.
Самым значительным россиянином среди тех, кому Масарик
пришелся по сердцу, кто сумел сполна оцепить эрудирован-
ность, социально-философские искания этого целеустремлен-
ного, высоконравственного и правдивого человека, был Лев Ни-
колаевич Толстой. С ним гость из Чехии встречался нс раз. Кро-
ме* того, они переписывались. Лев Николаевич «очень
полюбил»1 Масарика и преисполнился благодарности к нему за
обильную информацию о литературе.
Яснополянский мыслитель, классик русской словесности
много значил2 для будущего основателя и первого президента
’ 1<*\ословацкой Республики3.
Весной 1894 г. в Прагу приехал Василий Павлович Гайдибуров
(18(>6 - после 1940), унаследовавший от отца пост издателя-ре-
ыктора петербургской газеты либерального толка «Неделя»
и приложения к ней, которое ежемесячно выходило под назва-
нием «Книжки “Недели”». Там печатались произведения Толсто-
м>, Лескова, Салтыкова-Щедрина, стихи Феофанова, Нолонско-
го, Падсона, Бунина. Появлялись на страницах «Книжек “Неде-
н1”» и критические статьи, а также путевые, биографические
очерки.
76
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
Среди путевых очерков того года самым примечательным
стал очерк Василия Павловича «На славянском Западе», опубли-
кованный в ноябре 1894 г, и посвященный пражским встречам
этого незаурядного очеркиста.
«Масарик (у Гайдебурова — Масарык. — И.И.) — человек на-
столько замечательный, что о нем следовало бы сказать гораздо
больше, чем это возможно в беглых заметках, — писал Гайдебу-
ров. — Уже самый внешний вид профессора обращает на себя
особенное внимание. Большого роста, с крупной, сильной фигу-
рой, с несколько наклоненной головой, украшенной пробиваю-
щейся сединою в слегка всклокоченных волосах, с туманным,
утомленным взглядом, пристально устремленным в какое-то не-
определенное пространство, со странной манерой говорить
медленно, с частыми задумчивыми остановками и кажущимся
невозмутимым равнодушием, — профессор Масарик представля-
ется человеком как бы всецело поглощенным созерцанием чего-
то никому другому не видного. Глядя на его нервное, даже мрач-
ное лицо, чувствуешь под внешним спокойствием бурную и стра-
стную силу. Иногда чувствуется, что сохранение спокойствия
стоит ему большого труда и что именно поэтому оно кажется та-
ким бесстрастным. Когда разговор затрагивает особенно зани-
мающие его предметы, он быстро взволновывается и раздража-
ется, и тогда глаза его вспыхивают странным огнем, а лицо ста-
новится особенно мрачным. Говорят, что студенческая
молодежь чуть не обожает профессора Масарика, держащего в
своих руках ее умы и воображение... Очень многие признаюч
его решительно самым сильным умом всей Чехии. Он усердно
старается провести в жизнь свои идеи <...> эти идеи составляют
целую сложную систему, всесторонне продуманную и которую
он постоянно продолжает развивать: “Что может сделать для
нас <...> кто бы то ни был посторонний? Мы только на то и мо
жем рассчитывать, чего можем добиться собственными силами
и поэтому эти силы надо всячески укреплять и возбуждать, раз
вивая в народе самодеятельность и здравое понимание необхо
димого и возможного. Я не социалист, то есть я не согласен ни <_
одной из социалистических систем, но не могу же не видеть, что
социальные вопросы для всякого серьезного государственного
деятеля стоят теперь на первой очереди. А для нас, при особен-
И.В. Инов
77
костях наших социальных условий, в социальном вопросе — вся
суть положения”.
Несомненно, что никто в Чехии не знаком с Россией в такой
мере, как профессор Масарик. На его письменном столе я на-
шел последние номера всех наших лучших журналов. Масарик
очень симпатизирует “Неделе”. В редактируемом им журнале
“Наше доба”, — сообщал далее Гайдебуров, — помещена обшир-
ная и весьма горячая статья о покойном редакторе “Недели”, где
Навел Александрович (речь шла об отце В.П. Гайдебурова.—
11.И.) как личность и как редактор ставится очень высоко и при-
знается образцовым журналистом. Миросозерцание Т.Г.М. чрез-
вычайно приближается к “Неделе”. Я проводил с профессором
Масариком целые дни, мы вдвоем совершали прогулки <...>, бе-
седа всегда сохраняла живое содержание и высокий интерес.
(Угрицапие национального начала вызывает во всех чехах раз-
дражение против Л.Н. Толстого, но, несмотря на это, Масарик
не только признает огромное значение нашего “великого стар-
ца”, но даже распространяет его сочинения, введя их в свой уни-
верситетский курс, притом на русском языке. Достоевского он
знает чуть не наизусть, особенно его речь о Пушкине и фило-
софские, социальные страницы “Братьев Карамазовых”, и счи-
тает его решительно самым оригинальным и глубоким филосо-
фом-художником XIX века, настоящим пророком, приносящим
нам откровение из еще неведомого мира. “Напрасно думают,
что ещё не существует русской философии. Достоевский — уже
истинный философ, и притом один из самых драгоценных из
когда-либо существовавших. Если же у него философия сливает-
( и с художественным творчеством, то с этого начиналось разви-
тие философии у всех народов. Это первая ее стадия, за которой
не замедлят последовать дальнейшие”. О г атеизма Масарик так
дачек, что скорее приближается к религиозности. Он официаль-
но, как все чехи, — католик, но страстно и болезненно ненави-
дит католицизм. “Я очень жалею, — сказал мне Масарик, — что,
когда я был в Петербурге, мне не удалось познакомиться с Вла-
(имиром Сергеевичем Соловьевым: он меня интересует как
пример губительно-покоряющего действия католицизма на пе-
нс юрый тип умов, какое я себе всегда представлял. В этой поко-
ряющей способности католицизма — его главная опасность. Ка-
78
Т.Г. Масарик и рус< кая эмиграция
толичество приносит с собой всюду три грозных призрака: ате-
изм, продажность, распу гство. Натуре чехов католицизм слиш-
ком чужд”.
Из всех религий симпатизируя всего больше православию,
Т.Г.М. со скорбью смотрит на русское духовенство, считая его
слишком далеким от того идеала, который оно призвано осуще-
ствлять. На этой почве он даже почти поссорился с нашим праж-
ским священником, отцом Апраксиным»4.
1од спустя после публикации вышеприведенного очерка
Т.Г. Масарик получит от В.П. Гайдебурова такое, датированное
10 сентября 1895 г., письмо:
«В бытность мою этим летом в Вене я узнал о т д-ра Крамаржа,
что Вы уехали из Праги, сердечно-уважаемый Ф.О. (В России
Масарика называли Фома Осипович. — II.И.) Теперь Вы, вероят-
но, уже вернулись. Недели через 2 я надеюсь быть в Праге и уви-
деться там с Вами.
Ваша книжка о “Чешском вопросе” (имелась в виду книга Ма-
сарика “Ceska otazka” (Прага, 1895). — ll.II.) давно уже поручена
моему сотруднику-славяноведу. Но, как все наши славяноведы, он
вовсе не даровитый (никак не могу' найти способного сотрудни-
ка по этой части), а потому боюсь, что из этого ничего не выйдет,
пока у меня не будет немецкого перевода. Ваша статья в “Цайт”
реферирована и, вероятно, реферат появится в сентябрьской
книжке5. Что касается статьи о Золя, то перевести ее целиком
нам невозможно (мы никаких статей переводных не печатаем), а
реферировать было бы очень хорошо, и было бы очень хорошо
сделать это, не дожидаясь моего сотрудника-славяноведа. Не сде-
лаете ли Вы этого сами? Это было бы лучше всего.
У меня есть идея, о которой лучше всего нам поговорить лич-
но, но о которой предупредить Вас нс мешает. Не хотите ли на-
писать специально для “Недели” статью о наших славянофилах
(Ваших любимых Киреевском и Достоевском) в связи с Вашим
Колларом? Это могло бы выйти чрезвычайно интересно. Напи-
сать Вы могли бы и прямо по-русски, причем мы выгладили бы
стиль, или по-немецки, если бы русский язык представил для
Вас существенные затруднения6. Наименее удобен был бы чеш
ский язык, так как, повторяю, мой славяновед — человек неосно-
вательный.
11.В. Инов
79
Как Вам нравится моя идея? Меня она занимает чрезвычайно,
и мне очень хотелось бы увидеть ее воплощенной. Интересует
ли она Вас?
Жму Вам руку и прошу передать мой привет Вашей супруге...
Преданный Вам В. Гайдебуров»7.
Масарик также встречался и переписывался с петербургской
штературной четой Пантелеевых: Лонгином Федоровичем
(1840-1919)— публицистом, издателем, общественным деяте-
лем (в 70-е гг. XIX в. он был членом комитета революционной
народнической организации «Земля и воля»); Серафимой Васи-
льевной — автором научно-популярных очерков, переводчицей.
(>ба они, интересуясь историей Чехии, не раз обращались к Ма-
< лрику с просьбой восполнить недостающие им сведения и кое-
что уточнить.
В письме от 29 августа 1900 г. С.В. Пантелеева «покорнейше
просила» Масарика выслать ей свою книгу'о Яне Гусе, необходи-
мую просительнице для окончательного завершения статьи, по-
* вященной чешской Реформации, и для подготовки воскресных
чтений о национальном герое Богемии.
Заключительные строки письма гласили: «Мой муж, которого
Вы лично знаете и недавно имели переписку в Петербурге, про-
(ит передать Вам свой искренний привет <...> С искренними по-
желаниями честь имею быть Серафима Пантелеева»8.
Побывав как-то в Праге и разминувшись там с Масариком,
('.В. Пантелеева адресовала ему из Петербурга такое пись-
мо: «Глубокоуважаемый профессор, не откажите, пожалуйста,
в моей просьбе сообщить, не имеется ли теперь на нем<ецком>
пли фр<анцузском> языке исследование о догу ситском периоде
истории Чехии и о древнеславянской общине. Дело в том, что
и опять задумала приняться за собранный мною материал для
популярной книжки, которую я было покинула лет 8 тому — для
издания другой, которую я позволю себе сегодня отправить
Вам.
По-прежнему не зная чеш<ского> языка, я лыцу себя надеж-
дой, что авось появились за это время сочинения па других язы-
ках по интересующему меня вопросу, а именно: экономические
н политические причины гуситского движения. С искренним
почтением и приветом от моего мужа. С. Пантелеева.
80
Т.Г. Масарик и русская эмшрация
В S. Взяла на себя смелость послать Вам мою книжку «Нидер-
ланды и Бельгия», предназначенную для среднего читателя (со-
верш<енно> у нас не знакомого с героич<еской> борьбой этих
маленьких стран за независимость), лишь потому, что она удос-
тоилась похвал критики и особенно нашего профессора исто-
рии Тарле. Очень сожалею, что не застала Вас и не могла добить-
ся от Вашей прислуги, когда Вы дома?»9.
На запрос Л.Ф. Пантелеева касательно книг по истории Че-
хии Масарик ответит 13 сентября 1908 г. так: «Извините, что пи
шу лишь сегодня, но я только что возвратился из Германии. Я
знаю только “Denis: Fin de L’independance boheme” 1890, но
есть русская работа: “Падение земского строя в чешском госу
дарстве” А.Н. Ясинского. Вы не знаете г. Яцимирского (А.И.),
слависта? Может, он бы мог знать, что Вам нужно: СП Ковен-
ский 9,35. Вашей книжки пока не получал. Ваш Ф.О. Масарик»10.
Пантелеевы были Масарику по душе. Видимо, отвечая на их
предновогоднюю весточку, он 8 января 1903 г. послал в Санкт-
Петербург немногословную, зато проникнутую искренним дру-
желюбием открытку: «Спасибо. Мы все с любовью мыслим о Bat
и желаем всего хорошего! Пр<еданный> Масарик»11.
Свои рассуждения о революционизировании общественного
сознания («Россия и Европа» Т. II) Масарик подкрепит свиде-
тельствами «Из воспоминаний прошлого» (1905), автором кото
рых был Л.Ф. Пантелеев, чья солидарность с польскими по-
встанцами стала в 1864 г. предлогом для его ареста и высылки из
Петербурга в Сибирь. Через двенадцать лет он, возвратясь на
берега Невы, начнет свою издательскую, просветительскую дея
тельность. «Сибирский изгнанник и передовой издатель, став
ший известным эссеистом», — отзовется о нем Масарик во вто-
ром томе «России и Европы». Воспоминания Л.Ф. Пантелеева
он сочтет наивными, но «абсолютно верными»12.
Сын словесников и литераторов Василий Васильевич Водово
зов (1864-1933), будучи студентом историко-филологического п
юридического факультетов Петербургского университета, при
мкнул к революционному движению, сочувствовал народникам,
за что подвергся в 1887 г. аресту и высылке в Архангельскую гу-
бернию, а затем в Самару.
И.В. Инов
81
Через шесть лет, когда он уже зарекомендовал себя публицис-
том либерально-демократического склада, его вынудили поки-
нуть Россию.
Скитаясь но Балканском} полуостров}, по Австро-Венгрии,
Василий Васильевич не прекращал своего сотрудничества с оте-
чественными журналами, газетами.
В 1901 г. В.В. Водовозов, приехав в Прагу, познакомился с
!.Г. Масариком и его семейством.
Осведомленный в юриспруденции, в экономике русский пуб-
лицист и высокообразованный, владевший несколькими языка-
ми чешский философ-социолог, политический деятель вели раз-
говор о положении дел в России.
Гри года спустя случится го, чего не предвидели эти собесед-
ники: сперва грянет Русско-японская война, потом — революция.
К тому времени Водовозов уже возвратится в Петербург, по-
< тупит на работу в редакцию газеты «Наша жизнь», а кроме то-
го, начнет подготавливать для энциклопедии Брокгауза и Ефро-
на статью о Масарике, в связи с чем попросит его прислать авто-
биографические сведения.
Получив их, Василий Васильевич писал 20 февраля 1906 г. от-
правителю: «Очень благодарю Вас, глубокоуважаемый профес-
< ор, за присылку автобиографических сведений. Я их использо-
вал. Заметка о Вас, составленная мною на основании Ваших ма-
териалов (а также других источников, как Вы сами увидите), уже
написана и месяца через два появится в 3-м дополнительном то-
ме Энциклопедического словаря. Сколько я помню, Вы сами вы-
писываете этот Словарь <...> Но если Вы перестали получать его
и не продлили своей подписки, то я охотно буду присылать Вам
вырезки из него со статьею о Вас.
Благодарю Вас за Вашу сердечность, с которой Вы поздрави-
1П меня с возможностью более или менее свободно писать, но,
увы, Ваше поздравление прозвучало для меня горькой иронией.
11.нпа свобода есть нечто чрезвычайно оригинальное, что очень
г|*дно понять, не переживая ее». Водовозов сообщил Масарик},
•но ответственный редактор «Нашей жизни» Ходскпй был аре-
• гован за публикацию всего лишь одной заметки, обозлившей
цензуру, что оказался под судом и его преемник Голубев. «В на-
• гоящую минуту ответственным редактором газеты являюсь я, и
82
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
вчера уже ходил слух по городу, что я тоже привлекаюсь к судеб-
ной ответственное ги... привлекаюсь не как редактор газеты, а
как редактор Сборника политических партий, изданного мною
отдельною брошюрою. Сколько помню, я Вам послал эту бро-
шюру <...>
Редакция "Нашей жизни” не примкнула ни к одной политиче-
ской партии <...> мы <...> находимся в России приблизительно в
том же положении, в каком Вы находитесь после ухода из младо-
чешской партии. <...> Революция началась, но не в пример Вели-
кой французской революции опа пока имеет в экономическом
смысле только разрушающее значение <...> Миллионы <...> деся-
тин буду!' незасеянными весною. Тысячи фабрик закрыты, и сот-
ни тысяч рабочих выброшены на рынок труда <...> Мы имеем ве-
ликие культурные завоевания <...> но рядом и параллельно с
этим начинаются <...> признаки культурного падения». Единст-
венной отрадой того времени явилось освобождение из тюрьмы
Германа Александровича Лопатина — «самого крупного деятеля
покойной “Народной Воли”», который «в русской истории по-
следнего полустолетия <...> является одним из замечательней-
ших людей».
Это письмо Водовозова к Масарику завершалось словами:
«Шлю привет Вашей дочери и очень просил бы Вас сообщить,
где она и что с ней. Буду очень рад получить от Вас ответ»1-4.
В 1910 г. в свой предпоследний приезд в Россию Т.Г. Масарик
посетит В.В. Водовозова, жившего в Петербурге на Тучковой на-
бережной Васильевского острова (дом № 9). Там пражского гос-
тя застанет Сергей Петрович Мельгунов, историк, публицист и
политик. От него Масарик узнает о предпринятом Историчес-
кой комиссией издании книги по истории нового времени и о
намерении комиссии включить в четвертый том этой книги не-
большую (в половину или в три четверти авторского листа)
статью на тему «Славянское возрождение в первой половине
XIX века».
Через некоторое время С.П. Мельгунов, находясь в Карловых
Варах (тогдашнем Карлсбаде) в письме напомнит Т.Г. Масарику
об их разговоре на квартире у В.В. Водовозова и в том же пись-
ме обратится к пражскому профессору «с глубочайшей просьбой
взять на себя» упомянутую статью: «Нам было бы чрезвычайно
И.В. Инов
83
приятно, если бы Вы согласились на исполнение нашей прось-
бы. Если Вас не затруднит, очень просил бы известить меня о Ва-
шем ответе. С искренним уважением С. Мельгунов»11
Бывал в Карлсбаде и Максим Максимович Ковалевский
11851-1916)— крупнейший русский социолог, автор многочис-
ленных работ но этнографии, истории государства и права, ис-
гории политической мысли, по литературным вопросам; про-
•|мссор Петербургского университета (1905-1916), депутат Госу-
дарственной думы первого созыва.
В Карлсбаде — на этом знаменитом чешском курорте — Кова*
невский познакомится с Т.Г. Масариком и, когда станет издате-
лем (1909 г.) журнала «Вестник Европы», предложи! Масарику
печатать в нем свои письма на общественно-литературные те-
мы, заранее уведомив пражского профессора о том, что часть
< горублевого гонорара за каждое письмо будет отчисляться на
п о перевод с чешского языка.
Масарик 8 июня 1909 г. откликнется в письме так: «М<илос-
П1В>ый коллега, хотя я очень занят, я буду писать “Письма”, ко-
и>рые Вы желаете. Прошу Вас мне сказать, которое число меся-
ца Вам нужна рукопись? “Письмо” я бы хотел писать на немец-
ком языке. Вы согласны? (Рукопись, конечно, будет нисана
машинкою). Мне кажется, чтобы лучше было писать “Письма”
каждый месяц (с 1 2 листа); быть может, что первое или второе
Письмо” будет больше 1 2 листа, следующие письма будут' в
I 2 листа. Гонорар 100 р. я принимаю; прошу перевод моих ста-
it и не платить из того гонорара. Кончаю просьбою присылать
мне “В<естпик> Европы”. Мой адрес: Прага, I, Вальдшт. 8 (адрес
на чешском языке. — II.II.). Вам иред<анпый> Ф.О. Масарик. P.S.
Я буду употреблять псевдоним — не подписываясь, я буду свобод-
нее»1^.
11севдопим ограждал Масарика от цензурно-политических ос-
южнений по обе стороны границы.
Пражскому профессору ответит письмом от 13 июня того же
юда редактор «Вестника Европы» Константин Константинович
Арсеньев (1837-1919) — литературный критик, публицист, па
।лигу которого «Критические этюды по русской литературе»
• н о шалея рецензией масариковский журнал «Атенеум» (1888.
V1 2): «Глубокоуважаемый профессор, душевно радуясь Вашему
84
Т.Г. Масарик и русская эм1прация
согласию писать корреспонденции для “Вестника Европы”, спе-
шу ответить по вопросам, которые Вы ставите в письме
М.М. Ковалевскому. Корреспонденцию желательно было бы по-
лучать раз в два месяца, не позже 15-го числа по старому стилю
месяца, предшествующего печатанию. Желательный размер
письма — от 3 4 по I печ<атного> листа. Письма могуч' быть на-
писаны по-немецки, и перевод их на русский яз<ык> будет опла-
чиваться независимо от гонорара. В заключение редакция
очень просит Вас подписывать Ваши письма: это для нас весьма
важно. Примите уверения в искреннем моем уважении, К. Арсе
пьев»16.
Масарик подчеркнет красным карандашом уведомление о пе-
риодичности и сроках корреспондирования.
Второго августа 1909 г. Арсеньев, уступая настойчивости па-
рижанина, благосклонно отзовется по поводу намерения Маса
рика подписывать свои публикации в «Вестнике Европы» леев
донимом: «Многоуважаемый профессор, само собой разумееч
ся, что “Вестник Европы” очень охотно будет печатать Ваши
корреспонденции и без Вашей подписи, как бы последняя ни
была для нас желательна. С искренним уважением К. Арсень
ев»17.
В том же 1909 г., когда М.М. Ковалевский, став издателем «Ве-
стника Европы», склонял Масарика к сотрудничеству, В.В. Водо-
возов, служебное поприще которого изменилось ввиду слияния
возглавленной им редакции газеты «Наша жизнь» с редакцией
газеты «Товарищ» в объединенную редакцию «Пашей газеты»,
послал Масарику один из номеров этого нового периодического
издания со своей статьей об австро-венгерском рейхсрате. Как и
в более ранней статье русского журналиста, там упоминалось
имя Масарика.
В сопроводительном письме от 31 января 1909 г. Водовозов
сетовал на недостаточность своей осведомленности касательно
политических пертурбаций в австро-венгерском парламенте и
просил Масарика восполнить этот пробел, написать для «На
шей газеты» статью или хотя бы небольшую корреспонденцию
«Мне нужно, — подчеркнул Водовозов, — чтобы Вы разъясни
ли... во-первых, ту позицию, которую заняли младочехи, а во
вторых, ту позицию, которую заняли Вы. Из моей статьи Вы уви
И.В. Инов
85
дите, что я Вашу позицию оттенил; но мне хотелось бы, чтобы
♦то было сделано полнее и лучше. У меня есть и другая тема в за-
пасе, которую я очень охотно предложил бы Вам. Это тема о
чешских соколах. Маклаков и К° до некоторой степени пропа-
гандируют у нас чешское сокольство; мни же всегда казалось,
чго сокольство представляет из себя наиболее яркое выражение
чешского национализма и шовинизма. Нам было бы очень при-
ятно, если бы Вы выяснили этот вопрос русской публике». Водо-
возов уведомил Масарика о том, что каждая статья должна со-
держать не более трехсот газетных строк, и сделал такую припи-
ску: «Если трудно писать по-русски, пишите по-немецки, или
даже по-чешски; мы переведем»18.
Первая мировая война застигнет М.М. Ковалевского в Карлс-
баде, куда он приезжал на лечение. Австро-венгерская полиция
арестует подданного вражеского государства, но Масарик, упо-
требив свой научный и политический] авторитет, вызволит из
беды русского коллегу и благожелателя.
В.В. Водовозов после большевистского переворота найдет
прибежище в основанной и руководимой Т.Г. Масариком Чехо-
( ювацкой Республике, которая окажет моральную и материаль-
ную помощь многим тысячам российских беженцев. Однако Во-
ювозов был сокрушен постигшей Россию октябрьской трагеди-
ей 1917 г. и, прожив с 1923 до 1933 г. в древнем, по обновленном
юродке Збраслав неподалеку от Праги, бросился под колеса по-
< «да.
Летом 1913 г. Масарик, приехав на Капри поправить свое здо-
ровье, познакомился с А.М. Горьким. У них завязалась беседа о
in тературе, оба вспоминали Л.Н. Толстого. Горький хвалил кни-
в Е.А. Ляцкого о Чернышевском.
В 1917 г. Масарик с целью создать из военнопленных чехов и
• юнаков национально-освободительную армию приедет в Рос-
. ню последний раз и последний раз встретился с Горьким на его
ни агрской квартире (Кронверкский проспект, д. 23). 1оры<ий
был тогда поглощен комплектованием и редактированием осно-
ванной им газеты «Новая жизнь», где он, помимо прочего, пуб-
шковал свои публицистические статьи, выступая в поддержку
< <щ1г.1льных, политических завоеваний Февральской револю-
ции и полемизируя с большевиками, затевавшими кровавый мя-
86
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
теж. Среди русских газет «Новая жизнь» Горького была наибо-
лее созвучной настроениям и помыслам чехословаков — масари-
ковских легионеров.
На страницах своей мемуарной книги «Мировая революция»
(1925) Масарик не преминет упомянуть о занятости Горького га-
зетной работой в пору их петроградской встречи.
В 1917 г. Лондон стал местом личного знакомства Масарика с
одним из лидеров партии эсеров, писателем Б.В. Савинковым
(1879-1925), повесть которого «Конь бледный» он счел самым
глубоким анализом атеизма, кризиса революционности («Рос-
сия и Европа». Т. II).
Через год они увидятся незадолго до отъезда Масарика из
Москвы во Владивосток, откуда путь его лежал к берегам Япо-
нии, а потом — в США.
Избранный президентом новообразованной Чехословацкой
Республики, ее основатель Т.Г. Масарик примет эмигрировавшс
го из Совдепии Б.В. Савинкова в своей пражской! резиденции в
сентябре 1921-го.
В датированном 9 ноября 1921 г. и адресованном Масарик'
письме Савинков назовет Масарика «великим демократом, др\-
гом России»19.
Примгчлния
1 Толстой Л.Н. Поли. собр. соч. Т. 64. С. 18.
2 См.: Masaryk T.G. Rusko a Evropa. Т. II. Praha, 1994.
4 О взаимоотношениях Т.Г. Масарика с Л.Н. Толстым см: Норочки
на Н.М. Л.Н.Толстой и славянские народы. Л., 1983; Норочки
на Н.М. Т.Г. Масарик и Россия. Первые соприкосновения / Славян
ская филология. VIII. СПб., 1999; PoroCkinova I., Inov I. Masaryk a
Tolstoj // Listy. Praha, 1998. C. 6. S. 77 80.
4 Гай дебуров B.H. На славянском Западе // Книжки «Недели»
1894. Нояб. С. 42, 44.
5 Напечатанная в венской газете «Цайт» статья Т.Г. Масарика знаки
мила читателей с литературно-политическим движением молодой Ч<
хин, и ее изложение на русском языке действительно появилось в сен
тябрьском выпуске «Книжек “Недели”» за 1895 г.
6 «Существенных затруднений» русский язык для Масарика не пре i
ставлял. Овладевать этим языком он начал смолоду и переписывался <
И.В. Инов
87
нашими соотечественниками по-русски. И только Э.Л. Радлов — ро<
сийский подданный чешского происхождения, философ, переводчик
античных авторов, сотрудник Публичной библиотеки в Петербурге —
получал от Т.Г. Масарика, своего пожизненною друга, письма и от-
крытки на немецком языке.
7 Archiv Ustavu T.G. Masaryka (далее - AUTGM). Praha Fond T.G. Masaryka
Korespondence. Ike письма публикуются впервые.
«AUTGM
9 Ibid. Письмо не датировано.
,() В архиве Института Т.Г. Масарика в Праге хранится рукописная ко-
пия (сделанная латиницей) письма Масарика к Пантелееву. Чехосло-
вацкий исследователь И. Ирасск обнаружил его в 1933 г. в РО Пушкин
(кого Дома, В настоящее время это письмо в РО 11ушкинского Дома не
обнаружено, хотя значится в каталоге.
11 РО Пушкинского Дома. Ф. 224. Х° 148.
12 Masaryk T.G. Rusko a Evropa. Т. II. S. 375.
13 AUTGM
>1 Ibid.
15 РО Пушкинского Дома. 21 538. CX 1X6.31. Небольшое извлечение
h.i письма было сделано в следующем обзоре: Данилов В.В. Автогра-
фы чешских и словацких писателей, ученых, общественных деятелей
Бюллетени Рукописного отдела Пушкинского Дома. IV. М.; Л., 1953.
С 115.
16 AUTGM
17 Ibid.
|к Ibid.
г Цит. но: Dokumenty i protilidove a protinarodni politice T.G. Masaryka.
Praha, 1953. S. 17.
И.М. Лорочкина (Санкт-Петербург)
Т.Г. МАСАРИК И ЕГО ПЕТЕРБУРГСКИЕ КОЛЛЕГИ
Смолоду интересуясь духовной и общественной жизнью Рос-
сии, овладев русским языком, Масарик в 1887 г. впервые посе-
тил Варшаву, Петербург, Москву, Киев, Одессу.
Всего дольше он задержался на берегах Невы, где обрел до-
вольно широкий круг знакомых среди университетской профес-
суры и сотрудников Императорской Публичной библиотеки.
Именно в этой библиотеке будущий ее директор философ
Э.Л. Радлов, с которым Масарик сблизился незадолго до своего
переезда из Вены в Прагу (1882), представил чешского гостя ма-
ститому философу, литературоведу Н.Н. Страхову. Николай Ни-
колаевич, будучи давним другом Л.Н. Толстого, охотно посодей-
ств}ет знакомству Масарика с великим писателем.
На кафедре славяноведения историко-филологического фа-
культета Санкт-Петербургского университета Масарику оказал
гостеприимство известный славист, профессор В.И. Ламан-
ский1. Там же Масарик понакомился с другими членами кафед-
ры, в частности с П.А. Сырку.
Состоялась встреча пражского профессора и с крупнейшим
петербургским знатоком изящной словесности А.Н. Пыпи-
ным — соавтором уникальной для своего времени «Истории сла-
вянских литератур». Взгляды западника Пыпина и просвещен-
ного европейца Масарика во многом совпадали.
По возвращении домой между Масариком и Пыпиным завяза-
лась переписка. Отвечая 31 октября 1887 г. на первое письмо
«Многоуважаемого Фомы Осиповича», Александр Николаевич
между прочим спросил, не собирается ли пражский профессор
посетить Санкт-Петербург еще раз. «Полагаю, — писал Пы-
пин, — что пребывание здесь не было лишено для Вас интереса,
хочется думать, что некоторое знакомство с нашим обществом и
И.М. ПОРОЧКИНА
89
штературой было бы очень полезно для чешской литературы (и
отрицательно и положительно), и Вы в особенности могли бы
быть проводником для этого знакомства. Мне по крайней мере
по кажется чрезвычайно желательным, по тем, к сожалению,
непродолжительным беседам, какие имел с Вами здесь. Вам ис-
кренне преданный А. Пыпин»2.
О взаимодействии двух славянских народов Пыпин писал и в
с гатье «К вопросу о “славянской идее”: Братья-чехи», сформули-
ровав свою точку зрения следующим образом: русскому' общест-
ву нужно узнать своих «братьев»; но им несравненно важнее «уз-
нать нас»3.
О том же Пыпин напишет и в датированном 5 января 1888 г.
новом письме к Масарику: «Очень рад буду, если Вы еще раз на-
вестите Россию. Нет сомнения, что такие путешествия “брать-
ев” к нам ок;сжут великую пользу обеим сторонам, — особенно,
гели будут приезжать сюда люди с независимым взглядом на ве-
щи, как Вы, — люди, не предубежденные в ту или другую сторо-
ну, способные смотреть на вещи свободно и широко»1.
Свидетельством благорасположения Пыпина и Масарика
друг к другу были не только письма, но и дружеское исполнение
Цыпиным некоторых просьб своего коллеги. Он содействовал
юму, что Масарик в обмен на свой журнал «Атенеум» стал полу-
чать из России «Вестник Европы»; познакомил тогдашнего спо-
движника Масарика и друга тех лет Карела Крамаржа с филосо-
фом Вл. Соловьевым; помог австрийской исследовательнице
1ворчества Ф.М. Достоевского Н. Гоффманн ознакомиться с
кое-какими письмами ее любимого автора.
Высоко ценя научные и человеческие достоинства Масарика,
11ынин в 1895 г. будет горячо ратовать за присвоение ему звания
почетного профессора Санкт-Петербургского университета.
С пеменьшим уважением относились к Масарику и другие рос-
< пйские ученые. Профессор русского языка и литературы
П Л. Висковатов даже предложил Масарику возглавить кафед-
|ц философии и педагогики на филологическом факультете
Дсрптского университета. Масарик не отверг это предложение,
но в силу’ разных обстоятельств воспользоваться им не смог.
Вслед за апрельским, 1889 г., предложением П.А. Висковатова,
который вскоре станет профессором Санкт-Петербургского упи-
90
Т.Г. Масарик и русская эми1 рация
верситета, последует декабрьское от Н.И. Кареева — известного
петербургского историка. В его письме от 22 декабря Масарик
прочтет: «Многоуважаемый Фома Осипович, препровождаю
Вам при сем Устав Исторического общества, учрежденного при
С.-Петербургском университете, считаю своим долгом известить
Вас и Ваших уважаемых товарищей, с которыми я имел удоволь-
ствие познакомиться, что мне было бы в высшей степени прият-
но, если бы Вы и товарищи Ваши позволили мне предложить Вас
в члены нашего общества. Прошу Вас принять уверение в совер-
шенном моем уважении и засвидетельствовать мое почтение Ва
шим друзьям. В надежде на благосклонный ответ остаюсь гото-
вый к услугам Н. Кареев. P.S. Прибавлю, что председателем обще-
ства состою я и что членский взнос определен в 5 р.»5
Кареев и Масарик знали друг о друге еще до первого приезда
пражского профессора в Россию, но встретиться в 1887 г. им не
довелось. «Многоуважаемый Фома Осипович, весьма сожалею,
что мне не удалось лично познакомиться с Вами: я возвратился
из Москвы накануне Вашего отъезда в Москву, а сам был у Вас с
целью поблагодарить Вас за Ваше внимание и доставку7 Вашей
книги, с которою знаком был ранее — через несколько часов по
еле Вашего отъезда. Узнав на днях от Э.Л. Радлова, что Вы в ско-
ром времени будете в Праге, я спешу к Вашему возвращению до-
мой доставить Вам два тома своих “Основных вопросов филосо-
фии истории" и две брошюры, из коих одна носит название
“Моим критикам”. Первая из этих работ в настоящее время уже
вышла из продажи, и я занят ее вторым изданием, которое поз
волю себе также Вам прислать. Весьма рад, что знание Вами рус-
ского языка даст Вам возможность познакомиться с моим тру-
дом, — и весьма сожалею, что я не настолько владею чешским
языком, чтобы написать Вам на Вашем родном наречии. Вы
много обяжете меня, если известите меня о получении книг», —
таким письмом, датированным 24 мая 1887 г., Кареев сопрово
дил посланные им книги0.
Год спустя Масарик опубликует в своем журнале «Атенеум» по-
ложительную рецензию на «Основные вопросы философии ис
горни», а в 1889-м — на «Исторический очерк польского сейма»,
вышедший тоже из-под пера Н.И. Кареева. Впоследствии рабо
тая над трехтомником «Россия и Европа», Масарик будет они
И.М. Лорочкина
91
раться, помимо прочего, па капитальные труды Н.И, Кареева —
нс только знатока европейской истории, но и одного из теоре-
тиков «нового либерализма», суть которого сводилась к эволю-
ционному преобразованию бюрократической России на нача-
лах равноправия и справедливости. Именно эволюционному, а
нс революционному преобразованию общества отдавал предпо-
чтение и Масарик.
Кареев сошлется на своего пражского единомышленника, на
(•го книгу «Самоубийство как массовое явление современной ци-
вилизации», подготавливая для Энциклопедического словаря
Брокгауза и Ефрона статью «Социализм» (1906).
На протяжении многих лет Масарик и Кареев время от време-
ни обменивались письмами, встречались — главным образом в
Праге, где Кареев бывал проездом в Карловы Вары. На обрат-
ном пути он по рекомендации Масарика читал лекции в Нраж-
< ком университете.
Не только Н.И. Кареев, но и другие представители русской
< годичной интеллигенции либерального толка, приверженцы
конституционных свобод не разделяли революционных наст-
роений и тяготели к социально-политической платформе Маса-
рика, чье влияние на европейскую общественную жизнь возра-
< гало.
К числу почитателей взглядов Масарика принадлежал и при-
ват-доцент, а затем профессор кафедры славяноведения Петер-
бургского университета Н.В. Ястребов.
Командированный университетом за границу, он несколько
месяцев провел в Праге (1901-1902), где посещал лекции круп-
ных историков и философов. Именно тогда состоялось его лич-
ное знакомство с Масариком. Еще до этого он выразил в письме
пражскому профессору благодарность за присланные книги для
кафедры славяноведения.
По возвращении на родину Ястребов, будущий член-коррес-
пондент Чешского научного общества, основал в 1905 г. «Пар-
1ИЮ свободомыслящих», программа которой основывалась на
политической платформе Масарика, изложенной им в книге
Философские и социологические основания марксизма: Этю-
1Ы но социальному вопросу». Русский перевод этой книги был
пыпущен в 1900 г. московским издательством К.Т. Солдатенкова.
92
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
По инициативе Ястребова и с согласия Масарика «свободо
мыслящие» опубликуют две брошюры, куда войдут 13-я и 14-я гла
вы из упомянутой книги. Брошюры будут снабжены предислови
ем партийного бюро с использованием письма, присланного Ма
сариком руководству «Партии свободомыслящих»; вступлением
самого Масарика, а также написанной Ястребовым статьей об
этом выдающемся чешском ученом и политическом деятеле.
Издание «сих брошюр будет продиктовано стремлением “сво
бодомыслящих” сделать социально-философскую доктрин)
пражского профессора “духовным достоянием как можно боль
шего числа русских граждан”»7.
Зная о гом, что Масарик работает над новой книгой, целиком
посвященной российской проблематике, «свободомыслящие»
напишут в своем предисловии: «Мы с большим интересом ждем
нового труда профессора Масарика, чтобы увидеть, как отрази
лись в уме и душе крупного европейского мыслителя и по дух\
столь близкого России человека мировые русские события дв\х
последних лет...»8 Имелись в виду Русско-японская война и рево-
люция, которые Масарик не обойдет молчанием и в своем пись-
ме. «Война на Востоке задела меня за живое, — признается он
Ведь Россия для меня большая часть жизни; война и революция
для меня ужаснейший урок! Я истерзался, думая и передумывая
русские вопросы. Чтобы облегчить себе эти муки, я взялся за
изучение Достоевского. Излагая Достоевского, я должен окон-
чательно дать себе отчет о “русском вопросе” — религиозном но
преимуществу»9.
Вступление автора к переизданию на русском языке двух
фрагментов его книги гласило: «Очень жалею, что не могу перс
работать издаваемые главы моей книги: времени нет. Мои ос
повные убеждения не изменились, но пришлось бы указать и на
русские опыты в теории и в политике за последнее время.
В русской литературе теперь, может быть, уже достаточно
критики марксизма; марксисты, особенно в Германии, сами пе-
реходят от марксизма к идеализму и другим направлениям. Но
мне хотелось бы оттенить положительную сторону двух издава-
емых глав моей книги, именно начала демократического воззре-
ния на жизнь, демократизм как последовательное, цельное мп
росозерцание в его противоположности аристократизму.
И.М. Норочкина
93
В части исторической пришлось бы для русских читателей
Подчеркнуть влияние Фейербаха на развитие русского социа-
лизма и радикализма вообще; в этом отношении объяснения
к’рцена до сих пор не потеряли своего значения <...> Фейербах
< идыю подействовал на Герцена, Бакунина, Огарева, Белинско-
1о и на критику шестидесятых годов, на Чернышевского и его
преемников. Эго влияние Фейербаха, так сказать, логически
подготовляло и влияние Маркса и его материализм <...> Матери-
ишзм на Руси — направление укоренившееся, и потому не ду-
маю, чтобы мистицизм разных новых направлений оказался до-
< । лточно сильным для борьбы с ними <...> Я указываю на Фейер-
баха и его влияние потому, что партии “свободомыслящих”,
программу которой я читал с большим интересом, придется ра-
ювагь против философии религии Фейербаха — Маркса. Рели-
пюзный вопрос — русский вопрос <...> Очень сочувствуя про-
। рамме отделения церкви от государства, я даже уверен, что без
церковных и религиозных реформ на Руси невозможно сильное
и прочное политическое развитие. Я очень сочувствую програм-
ме “свободомыслящих”, призывающей к постоянной просвети-
1г1ыюй работе; без такой работы, без постоянного буженин
|раждан, избирателей не только конституционализм, но даже и
парламентаризм превращается в депутатский бюрократизм, ко-
юрого, кажется мне, Россия должна опасаться более, чем дру-
|цг страны. Желаю успеха “свободомыслящим” именно в этом
• и ношении. Ф.О. Масарик. Январь, 190G г.»10
Две масариковские брошюры, одна из которых называлась
Революция или эволюция?», а другая — «Марксизм и парламента*
ри 1м», вышли под общим заголовком «Начала социалистическо-
HI общества» и содержали настолько актуальную для россиян кон-
цепцию общественного развития, что получили широкий резо-
И.1ПЧ в российских политических кругах разного толка. Даже
• пу< гя много лет об этих брошюрах вспомнит и процитирует их
и 11»<ч'тная русская политическая деятельница Е.Д. Кускова. 7 мар-
1.1 1930 г. она в своей речи на торжественном заседании пражско-
in 'U*мгора — управленческого центра русских эмигрантов в Чехо-
• ювакии, отмечавшего 80-летие президента Масарика, скажет:
i сверь, когда мы укрылись после русского кораблекрушения в
повой республике, руководимой мыслителем Масариком, мы с
94
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
особой отчетливостью вспоминаем его пророческие предсказа-
ния и суждения по русскому вопросу. Теперь эти суждения приоб-
ретают для нас тем большую ценность, что многие его суждения
высказывались задолго до русской катастрофы»11. В 1906 г. после
революции Масарик писал: «Кто внимательно следит за русскими
делами, тот очень хорошо может видеть непропорциональность
политических идеалов со степенью подготовки к управлению».
«Как видим, — подчеркнула Кускова, — с изумительной точностью
поставил Масарик диагноз болезни русской интеллигенции»12.
На рубеже веков Масарик снискал в кругах передовой россий
ской интеллигенции огромную известность и авторитет. Учас-
тились попытки ознакомить русскую общественность с еще не
переводившимися философскими и социологическими трудами
пражского ученого. Однако осложнившиеся к тому времени от-
ношения Масарика с официальной Россией, внутреннюю и
внешнюю политику которой он не единожды критиковал, обо-
рачивались цензурными запретами. Примером этого может слу-
жить неудавшаяся попытка, предпринятая начинающим литера
туроведом, переводчиком Я. Лавриным — словенцем, который в
1908 г. обосновался в Санкт-Петербурге и начал издавать журнал
неославянофильского направления «Славянский мир».
Пользуясь предпоследним (1910) приездом Масарика на бере-
га Невы, Лаврин хотел переговорить с ним насчет издания под
эгидой журнала сборника стихотворений известного чешского
поэта И.С. Махара, друга пражского профессора, но не застал
его в гостинице. В двух последовавших за этим письмах Лаврин
уведомил Масарика не только о переводах из Махара, но и о том,
что к осени в издании журнала выйдет перевод книги Масарика
«Гуманистические идеалы». «Очень хотелось бы нам, — добавил
автор письма, — издать на русском языке также перевод Вашей
ценной книги «Самоубийство». Я тут на днях говорил с одним
книгоиздательством, которое взялось бы издать ее. Такого рода
книга была бы в России как раз теперь необыкновенно кстати.
Будьте любезны прислать мне последнее издание. В течение л<
та я книгу переведу, и осенью она будет, по всей вероятности,
уже отпечатана»13.
Увы, ни одна из названных книг Масарика в русском переводе
так и не появилась. Из-за цензурного запрета пе появится на рус
И.М. Г1О РОЧКИНД
95
(ком языке и капитальный труд Масарика «Россия и Европа»
(1913), которого с нетерпением ждали «свободомыслящие», объ-
единенные Н.В. Ястребовым в недолговечную политическую
партию (она распалась в том же году, когда ей удалось издать две
прошюры с отрывками из социологической работы Масарика).
В конце 1914-го Масарик эмигрировал из Австро-Венгрии и
возглавил национально-освободительную борьб) чехов и слова-
ков, преисполненный решимости добиться государственной не-
зависимости. Несмотря на это, он в годы Первой мировой ли-
шился возможности посещать Россию, ибо формально оставал-
< н подданным страны, которая в союзе с Германией объявила
России войну. К тому же царское правительство смотрело по-
прежнему косо на своего чешского оппонента. Лишь после побе-
ды Февральской революции Масарик смог снова ступить на pvc-
< кую землю. В ночь с 15 на 16 мая 1917-го он сперва морем, по-
том поездом добрался из Англии через Норвегию, Швецию и
Финляндию до Петрограда, счастливо избежав смертельных
опасностей, которые подстерегали его па этом пути.
О приезде Масарика сообщила столичная газета «Биржевые
Ведомости», опубликовавшая 19 мая восторженно-приветствен-
ную статью Н.В. Ястребова, который, помимо прочего, уведо-
мил читателей о том, что приезд чешского ученого и политика
ожидался еще в декабре 1916-го, когда Масарик в связи с присво-
ением ему почетного звания профессора Петроградского уни-
верситета был приглашен для чтения лекций.
Впрочем, и на этот раз читать лекции в стенах Петроградско-
|(> университета чешскому ученому не довелось, поскольку учеб-
ный семестр подошел к концу. «Я рад, работы и без того хвата-
ет...» — обмолвится Масарик в датированном 3. VI. 1917 письме к
м чадшей дочери Ольге, оставшейся в Лондоне14.
Политическая цель, которую он преследовал, была грандиоз-
на I (елью его приезда в Россию было на этот раз формирование
и * военнопленных чехов и словаков национально-освободитель-
ной армии, ради чего следовало заручиться поддержкой росспй-
< । их властей, иностранных дипломатов, аккредитованных в
[мнсийской столице и сочувствовавших стремлению малых на-
родов сбросить австро-венгерское иго, а также поддержкой вли
цельных друзей в России.
Уб Т.Г. Масарик и русская эми1 рация
Среди петербургских знакомых Масарика выделялся круп-
ный политический деятель, историк П.Н. Милюков, первая
встреча с которым состоялась в Праге середины 90-х гг.
В начале XX в. оба они будут читать лекции о духовной и об-
щественной жизни славян слушателям Чикагского университе-
та. Лекции Масарика придутся на 1902 г., Милюкова — на 1903-й.
Из писем, которые Масарик получал от Милюкова, следует,
что русский коллега счел целесообразным представить ему бол-
гарского писателя П.Ю. Тодорова, который в 1902 г. навестил
Прагу и познакомился с Масариком; что редакция петербург-
ской кадетской газеты «Речь» (Милюков был ее руководителем,
идеологом, автором) была бы рада сотрудничеству с Масариком.
Получив 1-й том масариковской «России и Европы» с аноним-
ной пометой цензора «запрещ.», Милюков, начавший было «на-
лаживать издание русского перевода у Сабашникова», написал
Масарику, что «после каникул» «попробует разузнать у началь-
ника Главного управления по делам печати Татищева, за что
книга запрещена», и добавил: «Было бы хорошо, если бы Вы ра-
зузнали подробности запрещения. Я мог бы поговорить об этой
истории в Гос. думе»15.
За несколько месяцев до Февральской революции Масарик
встретился с Милюковым на Альбионе. В ходе беседы обнаружи-
лось совпадение взглядов обоих политиков на будущее австро
венгерских славян.
Масарик приветствовал февральскую победу российской де-
мократии, о чем свидетельствуют телеграммы, посланные им
председателю Государственной думы М.В. Родзянко и П.Н. Ми-
люкову, занявшему в нервом составе Временного правительства
пост министра иностранных дел. «Дорогой Павел Николаевич.
Именем Национального Совета чешских земель и, могу сказать,
именем всего народа, мы встаем на вашу сторону в великом де-
ле, которое вы вершите для Славян и Человечества... — говори
лось в телеграмме Милюкову. — У свободной России есть полное
право освободить славян из-под немецкого, венгерского и ту
рецкого ига... наше мученичество вознаграждено вашей блиста
тельной революцией».
Именно Милюков стал первым, кого Масарик посетил в Пет-
рограде после Февральской революции. На содействие своего
Т. Г. МАСАРИКЪ
RUSKO
EVROPA
STUDIE О DUCHOVN1CH PROUDECH
V RUSKU. SOClOLOGICKfi SKIZZy
К RUSK6 FILOSOFII DfejIN A NABO-
— zenstvL -
NAPSAI. PROF. T. G. MASARyK.
JAN LAICHTER NA KRAl. VINOHRADECH
1913.
SeHt I.
ta 48 hal.
Т.Г. Масарик. «Россия и Европа». (Т. I. Прага, 1913)
Г.I Масарик, 192b г.
Томаш Масарик с внуком Гербертом
Т.Г. Масарик, 1931 г.
Томаш Масарик с внуком Гербертом
Т.Г. Масарик, 1931 г.
Т.Г. Масарик, 1931 г.
К RUSKE
FILOSOFU DE JIN
ANABOZENSTVI
SOC1OLOGICKE SKIZZY
NAPSAL T.G MASARYK
SV AZEK L
Т. Г. МАСАРИК
ПРЕ8ИДЕНТ ЧЕХОСЛОВАЦКОЙ РЕШУ ЕЛIIКЦ
МИРОВАЯ
РЕВОЛЮЦИЯ
ВОСПОМИНАНИЯ
I
NAKLADEM JANA LAKHTtXA V PKAZE
mt
T. /. Масарик .
К py кой философии,
щ тории и /н тгии»
। Гитульный иит второго тома
книги Put сия н Гвроиа:
ПЛАМЯ — ОРБИС
ПРАГА
лесе о духовных течениях в Poteau».
Прага, НЧ9)
Г./. Масарик.
Ми ров а я рев о i ю ц и я ».
(I. 1. Прага, 1926)
Т. 1. iMacapu к, 1931 г.
Русские профессора в Праге, Сидят (сгева направо):
П.О.Лосский, Г.В. Флоренский, В. Францев, неизвестный,
А. 1. Кизеветпир, А.В. Флоренский. Стоят: П.П.Лапшин,
П.Н Савицкий, М.О.Панас, конги 1920-х гг.
Русские студенты курса преф. В.А. Францева на фило(офском
факультете Карлова университета, Прага, 1928 г.
РУССК1Й НАРОДНЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ
В ПРАГБ
ОТЧЕТ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ЗА 1923-1924 УЧЕБНЫЙ ГОД
Отчет о деятельности РПУ за 1023 1924 учебный г<ч)
(Прага 1924)
Члены Педагогического бюро. А.В.Жекулина, В.В. Зеньковский
А. Т.Бем ПД. Долгоруков и др., конец 1920-х гг.
-4 ЯМ’ШвЛмйф*» v»» <Нк
Пятая годовщина РЮФ (1922 1927):
преподавательский состав факулъпкта (фрагмент),
Прага, 1927 г.
// Б. Струве и К Крамарж, конгц 1Ч2(*- л г г.
РОСОЙСЮИ ЭЕ МСКО - ГОРОДСКОЙ комитет*
помоши кххтскимъ гражданам* заграницей
ПРОФ. С. В. ЗАВАДСК1Й
В. В. РУДНЕВ*.
ЖИЗНЬ И ДЪАО
РУССКОЕ Д-ЬЛО
въ
Чехословацкой
Республик±
Т. Г. МАСАРИКА
ПРАГА 1925
ПАРИЖ*
1924
ИяВанСе Крестьянской Pocciu
Н.В. Руднев. Русское дело
в Чехословацкой Республике
(Париж, 1424)
('..В.Завадский. Жизнь
и дело Т.Г. Масарика»
(Прага 1425)
Члены Пражского лингвистического кружка.
Слева направо: IIX .Трубецкой. С. И.Якобсон,
Д.И.Чижевский, II./.Богатырев, P.O.Якобсон, 1933 г.
А.Л. Бем, начало 1930-х гг.
Н.Е. Осилив,
пача ,о 1 930 х гг.
PRAMENY К DEJINAM
vzAjemnYch stykO slovanskYch
SVAZEK I.
T. G. MASARYK
STUDIE
О E M. DOSTOJEVSKEM
(S KUKOraNfMl FOZNAMKAMI)
usfoIAdal
Jlfil HOKAK
¥
Т.Г. Масарик.
«Исследования о Ф.М.Достоевском»
(Прага, 1932)
Л. Л Ku3t«(ninu{)
кон/ ц 1920-\ гг.
Г.В Флориш кий
1922 г.
В.Ф Булгаков, кон- ц 1920 \ гг.
М.Н. Германида,
1920-е гг
V pitek dne 24. ffjna 1924
Mimo pfedplacen!
Pohoatinsicu vystoupf Skuplna Moskevakdho Umileckdho dlvadla.
Poprvi I EUR1 PI DES: Poprvi I
MEDEA
Tragadk • track CAatecb
Hndba atobi A. N. PeUinthj.
MaUT А V. АяЛ-ул.
Rafaatr M. N. Сггяимаял.
M. N. Germanova
It. M. GreCova
& M Koninnaaauu
P. A. BakMjev
A. A. Vyrubov
M О laaaahtino
P. F Sarov
M !* Krylanovakaja
M. A. Bachareva
8bor kvriotakfch
К F Kruoopolakaja
N. G Sekcvttova
К. О Adammtiaova
U N. Uvick^a
О A fbtaaktova
M. A. Tokarakafa
K. F Dokprova
DM. krtkmkf prtvod, vojid, otrokynA
ZaUiek о 7. hod p> «гам *uu ytwuvk. Колес о 10. hod.
P T •ЬмавНм M я* дМт Mr/rf4 wiJe г-'й«4с
Zvf§en£ cany mist:
Программа спектакля «Медея» пражской
группы МХТ, режиссер М.Н.Германова, 1924 г.
Вовложен!е в*Ънка на гробъ
Президента-Освободителя Т. Г, Масарика
Правлен<емъ Объединен^ Русскихъ Эмнграитскихъ
Органивац1й въ ЧСР.
В^нокъ вовложенъ делегац!ей Правлен1я въ составЪ:
Г. И. Долгопятова, кп. II Д Долгорукова, В. Н. СвЪтозарова
и М. С, Стахевича
Одновременно были вовложены в4>нки отъ: .Русскихъ
демократовъ" П. Н. Милюковымъ, В. А. Харлаяовымъ и
Н. С. Ирмановымъ и Редакц1и гаоеты „Посл*Ьдн1я Новости"
П. Н. Милюковымъ и Д. И. Мейснеромъ.
Сннмокъ воспроивводитъ группу
всЪхъ трехъ органывац!й.
Русски/ эмигрант/ки/ организации на похоронах Г Г Масарика,
сттябръ 1С>37 г.
Издание «Памяти Г.Г. Масарика» Объединения русских
эмигрантских организаций в ЧСР (Прага 1937)
И.М. Лорочкина
97
давнего друга в должности министра иностранных дел он очень
рассчитывал. Каково же было разочарование чешского гостя,
когда он узнал, что Милюков ушел в отставку...
Среди многих прочих отмстим визит Масарика к профессору
Петроградского университета Н,О. Лосскому — одному из круп-
нейших русских мыслителей XX в., теоретику интуитивизма.
Издавна знакомый с его философскими трудами, Масарик во
втором томе своей книги «Россия и Европа» похвально отозвал-
ся о Лосском. признавая в нем духовного отца веховцев
На исходе 1913 г. Э.Л. Радлов по просьбе Масарика вручил
11.0. Лосскому только что вышедшую книгу «Россия и Европа».
В адресованном автору книги письме от 5 декабря Лосский, ат-
тестовав подаренную ему книгу' как «весьма интересную», доба-
вит: «Очень благодарю Вас за нее, тем более что ввиду цензур-
ных условий мне вряд ли удалось бы приобрести ее»1ь.
После большевистского переворота Лосскому, как и многим
другим выдающимся русским ученым, было предписано в 1922 г.
покинуть родину. Получив незадолго до этого письмо от эмигри-
ровавшего в Прагу П.Б. Струве, который сообщал о материаль-
ной поддержке, оказываемой чехословацким правительством
•интеллигентам, изгнанным из России»17, Николай Опуфрие-
нич отправился с семейством туда же. Его научно-педагогичес-
кая деятельность продлится в ЧСР до 1945 г.
Из числа петербургских знакомых и единомышленников
Г.Г. Масарика в Праге к тому времени уже пребывал Н.В. Ястре-
бов, возглавивший в Карловом университете кафедру славян*
< кой истории.
Заботясь о сохранении русского духовного богатства, Т.Г Ма-
< арик стал инициатором «Русской акции» — программы всесто-
ронней помощи беженцам из многомиллионной страны, обре-
ченной на тягчайшие испытания. Он так высоко ценил русских
деятелей науки и культуры, что некоторые из них нашли прибе-
жище в ЧСР по его личному приглашению.
Поддерживая российскую интеллектуальную элиту морально
и материально, Масарик на несколько десятилетий обеспечил
преемственность российской духовности во всех ее мпогочис-
ленных проявлениях.
98
l.T. МАСАРИК II РУССКАЯ ЭМИГРАЦИЯ
Примечания
1 О взаимоотношениях В.И. Ламлнекого и ТЕ Масарика см.: Пор о ч
кина И.М Масарик и Россия. Первые соприкосновения // Славян
ская филология МП. СПб , 1999.
2 Archiv Ustavu T.G. Masaryka (далее — AUTGM). Praha. Fond
N.G. Masaryka. Korespondence. Все цитаты из писем в данной статье п\б
линуются впервые.
3 Вестник Европы. 1872. Пояб
4 AUGTM.
5 Ibid.
G Ibid
7 Масарик Ф.О. Начала социалистического строительства: (Глав
ные вопросы марксистской политики). Т. I. СПб., 19U6. С. IV.
8 Там же. С. V.
9 Там же.
10 Там же. С. XI1-XIII.
11 Кускова Е.Д. Томаш Гарриг Масарик и русская интеллигенция
Современные записки. 1930. К° 42. С. 105.
12 Там же. С. 109.
13 AUGTM. Письмо нс датировано. С большой долей вероятности сю
можно отнести к весне 1910 г. Полное название упоминаемой киши
Масарика «Самоубийство как массовое явление современной циви ш
зации».
14 Ibid.
15 Ibid. Письмо не датировано. Предположительно — конец 1913 i
16 Ibid.
17 Л ос с кий П.О. Воспоминания. СПб., 1994. С. 212.
В.Ю. Гессен (Санкт-Петербург)
К ИСТОРИИ СОЮЗА РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
И ЖУРНАЛИСТОВ В ЧСР (1921-1939)
Наиболее крупным литературным обществом эмигрантов из
России (пока многие из них в конце 1920-х гг. не уехали в Па-
риж) следует считать Союз русских писателей и журналистов в
Праге («Союз»). Его предшественником был возникший в
1921 г. Союз русских журналистов и литераторов в ЧСР, состояв-
ший из лиц, группировавшихся вокруг газет «Русское дело» и
«Славянская заря». Журналисты из газеты «Воля России», также
издававшейся в Праге, в него не вошли, образовали свою группу
(меньшую но численности). Таким образом, тогда в Праге суще-
ствовали две практически аналогичные русские эмигрантские
организации литераторов и журналистов, не имевшие сопри-
косновения. Члены указанного <«( оюза» на почве политических
разногласий были втянуты в борьб}, которая приобретала все
большие размеры, и в конце концов эта организация распалась.
Первые попытки объединить эмигрантов, создать новое содру-
жество успехом не увенчались. Но затем по инициативе Б.А. Ла-
заревского, Е.А. Ляцкого, С.К. Маковского, С.С. Маслова,
Е.Н. Чирикова и В.В. Швиговского было созвано «Учредитель-
ное собрание писателей и журналистов из России», проживав-
ших в Праге, которое происходило в помещении «Злата Гуса»
10 и 17 октября 1922 г.1 На нем представители старого «Союза»
заявили о его ликвидации и приветствовали образование ново-
го. Последнее по сроку собрание, на котором присутствовало 29
человек, одобрило проект устава. Он должен был создать усло-
вия для объединения на «почве профессиональной деятельнос-
ти» в пределах ЧСР журналистов и литераторов из России «для
улучшения их правового и материального положения, для со-
действия их культурной работе и для защиты профессионалы
100
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
ных интересов деятелей русской печати». Собрание избрало
9 человек в состав Временного правления, включая указанных
инициаторов создания этого «Союза». Председателями его
правления (потом уже постоянного) последовательно были
П.А. Сорокин (1923), С.В. Завадский (1924), В.Ф. Булгаков
(1925-1927), И.М. Могилянский (1928-1929), Н.И. Астров
(1930-1932)2, товарищем председателя в 1925-1926 гг. бы i
С.И. Гессен3. «Союз» стремился вести работу вне политики, из
бегая выступлений, которые могли бы внести в его ряды поли
тические распри, старался объединить возможно большее чи<
ло лиц, работающих на поприще литературы и журналистики,
не делая различий между маститыми и молодыми.
Напоминая о прошлом, руководители этого общества счита
ли необходимым не пропускать юбилейных даг, связанных <
именами известных русских писателей, публицистов и государ
ственных деятелей, а также чтить их и не по торжественным
случаям*1. Так, первым состоялся в конце 1922 г. вечер, носвя
щенный А.С. Пушкину, Потом великого поэта вспоминали мио
го раз. В 1932 г. совместно с Русским институтом в Праге была
организована выставка «Пушкин и его время», которая сочета
ласьс циклом лекций А.Л. Бема. Н.В. Зарецкого. И.И. Лапшина,
Б.А. Ляцкого5; в 1935 г. было учреждено Книгоиздательское то
варищество его имени, которое, к сожалению, уже практически
ничего существенного не успело сделать6. 25 мая 1928 г. было
проведено торжественное заседание, посвященное 225-лстию
выхода первой русской газеты, с докладом Л.М. Сухотина, в ко
тором было немало сказано о Петре Великом, как ее создателе7
Целый ряд вечеров был посвящен Л.Н. Толстом}: так, 26 марта
1923 г. П,Б. Струве выступил с докладом о его творчестве8.
10 марта 1926 г. В.Ф. Булгаков: «Неопубликованный интимный
дневник Л.Н. Толстого за последние месяцы перед уходом из Я<
ной Поляны»9. 2 января 1931г. выступил И.Н. Альтшуллер
«Воспоминания личного врача Л.Н. Толстого»10, 29 ноября
1935 г. был проведен вечер в связи с 25-летием смерти Л.Н. Тол
стого11, 23 октября 1936 г. ему был посвящен вечер со вступи
тельным словом С.И. Варшавского. На нем И.И. Бунин говорил
о Л.Н Толстом, читал рассказы (правда, не совсем ясно — свои
или Толстого)12. Последний раз Л.Н. То лстой упоминается в до
В.Ю. Гессен
101
кументах «Союза» 27 ноября 1937 г., когда был проведен лптера-
гурно-судебный диспут (с назначением членов суда — тогда такая
форма обсуждений была еще не в моде) на тему «Трагедия семьи
и брака на основе драмы “Живой труп”»1*3. И это был один из по-
следних литературных вечеров, организованных «Союзом»
(всего было проведено более ста вечеров)11. 18 января 1928 г. со-
стоялся вечер памяти Н.А. Некрасова в связи с 50-летием его
смерти с речами В.И. Немировича-Данченко, Е.А. Ляцкого,
А.Л. Бема15, 29 апреля 1930 г. — памяти Л. Андреева с выступле-
ниями Е.Н. Чирикова и В.Ф. Булгакова15, 24 октября этого го-
да — посвященный И.С. Тургеневу с докладом С.В. Завадского17,
30 октября 1931 г. — памяти Н. Гумилева с выступлением А.Л. Бе-
ма15.
На вечерах «Союза» не раз обсуждалось творчество литерато-
ров-эмигрантов: В.Г. Федорова 15 апреля 1931 г.19, Г.Д. Гребен-
щикова 30 декабря 1931 г.20, 1I.A. Кожевникова 6 мая 1932 г. с
чтением его рассказов21, В.Н. Челищева 1G февраля 1934 г.22,
И.С. Шмелева 14 мая 1935 г.23, А.П. Ладинского 1 июня 1935 г.24,
И.Ф. Горбунова — видимо, па последнем в истории «Союза» ве-
чере — в конце 1938 или в начале 1939 г.25 13 марта 1934 г. состо-
ялся литературный вечер «Живого альманаха» с докладом
Е.А. Ляцкого о творчестве А. Белого и с чтением премированно-
го рассказа А. Воеводина «Яблочко»25. 6 сентября 1932 г. было
послано поздравление В.Н. Немировичу-Данченко в связи с его
80-летием, в котором, в частности, говорилось: «Берегите Ваши
(илы. Они нужны не только нам, но и посторонним и далеким,
которых Вы сделали близкими силою Вашего писательского та-
ланта»27. Послал ему поздравление и С.II. Гессен, который сам
не смог прийти на торжество по этому поводу. Он подчеркивал,
что В.Н. Немирович-Данченко своими книжками «доставил удо-
вольствие бесчисленному количеству юных читателей моего по-
коления. Во многом благодаря Вашим книгам мы узнавали Рос-
сию и приучались любить ее в ее необъятных просторах, в мно-
гообразии составляющих ее народностей, сословий и людей.
Без всякого ложного романтизма и нравоучительной нарочито-
сти, без которых так редко обходится любая детская книга, Вы
(умели, однако, привлечь к себе юного читателя и поучать его,
воспитывать в нем подлинную гуманность и тем самым нодлин-
102
Т.Г. Масарик и русская эмш рация
ный патриотизм. Счастливо то поколение, которое имело Bat
своим руководителем, и как печально, что юная Россия ныне ли
шена возможности черпать из Вашего источника. Да пошлел
Вам Господь еще столько дней, чтобы Вы могли сами видеть эго
возвращение Ваших книг в библиотеки русских юных читатс
лей! Какая бы это была для нас всех большая радость»28. Были
организованы вечера памяти М.Н. Ермоловой, скончавшейся
12 марта 1928 г.29; Е.Н. Чирикова30; В.Д. Набокова в десятую го
довщину со дня смерти31; 18 октября 1932 г. В.А. Розенберга,
бывшего редактора газеты «Русские ведомости» (Москва)32. На
до отметить, что он тогда был тяжело болен, для его лечения со
бирались деньги33. 11 марта 1932 г. ему ог «Союза» было посла
но пожелание выздоровления, а 16 апреля он умер31. 6 августа
1932 г. от < Союза» было послано соболезнование в редакцию га
зеты «Последние новости» (Париж) в связи со смертью Саши
Черного: «Покойного любили в России, любили его и в эмигра
ции. Любили и любят его дети, эги чуткие ценители искренние
ти, справедливости и подлинного таланта, эти строгие судьи, нс
допускающие фальши»35.
Уделялось внимание «новым исканиям в литерал} ре» — моло
дым писателям и поэтам. Так, творчеству В.В. Сирина (Набоко
ва) был посвящен литературный вечер 20 мая 1930 г.36 Но осо
бенно это внимание проявилось в отношении участников весь
ма близкого к «Союзу» объединения «Скит», организованного
А.Л. Бемом в 1922 г., в который входили Е. Гессен, В. Мансветов,
Т. Ратгауз, Э. Чегринцева, А. Эйснер и др.37 Председатель прав
ления «Союза» Н.И. Астров 22 апреля 1932 г. направил привел
ствие «Скиту» в честь его 10-летия: «За это время через него про
шло 30 человек молодежи, которая идет на смену друг друга.
Приветствую от имени “Союза” “Скит поэтов”, его участников и
руководителя, который среди своих занятий находит время и
силы, отдаваемые им нашей молодежи. Желаю дальнейшего ус
иеха»38. На специально организованных вечерах поэты «Скита»
читали свои произведения39.
«Союз» старался согласовывать свои действия с другими р\•
скими организациями, находившимися в ЧСР: Чешско-русской
еднотой (эмигрангское общество «Чешско-русское единение»).
Русским университетом в Праге, с Комитетом «Дня Русской
В.Ю. Гессь и
103
культуры», с Русским институтом, с Русским музыкальным обще-
< гвом, с «Обществом им. А.П. Чехова и его эпохи» и др. 13 янва-
ря 1924 г. состоялась встреча Нового года совместно с Союзом
русских артистов с литературно-музыкальной программой, с вы-
< туплениями артистов МХАТа10. Несмотря на постоянный недо-
статок средств, удалось учредить Русскую книжную палату, Рус-
ский зарубежный исторический архив, в 1924 г. «Комитет» для
< истематизирования всего того, что было создано русской эми-
грацией в области литературы, истории (председатель профес-
сор Ю.И. Поливка)41. «Союз» установил связи с зарубежными
родственными организациями и приглашал на свои заседания
их представителей. Особенно тесными были связи с Берлин-
। ким комитетом помощи русским литераторам и ученым («Ко-
митет»). Так, в 1931 г. было послано приглашение председателю
Комитета» И.В. Гессену для выступления на тему «Литератур-
ные встречи в Петербурге»42. По этому поводу он писал Н.И. Ас-
трову: «Очень польщен Вашим любезным приглашением при-
ехать в Прагу и с большим удовольствием готов его принять.
Опасаюсь только, что в настоящее “горячее время” предаваться
воспоминаниям как-то неловко и несвоевременно»13. А еще
раньше, 14 ноября 1930 г., было послано приветствие И.В. Гессе-
ну, как редактору газеты «Руль», по поводу се юбилея: «10 лет ве-
дения газеты — большой культурный труд. А в условиях эмигра-
ции этот груд становится подвигом. “Союз” вспоминает в этот
день благородного Набокова — одного из основателей газе-
ты»44. «Союз» также приветствовал театр Русской драмы в Ри-
ге45, руководителя театра «Синяя птица» ЯЛ. Южного16.
В 1925 г. членами «Союза» С.Я. Эфроном и С.И. Варшавским
был составлен проект организации «Бюро связи между русски-
ми литературными организациями за границей». При поддерж-
ке «Союза» осенью 1928 г. в Белграде состоялся съезд, который
образовал Русский зарубежный союз писателей и журналис-
тов47. В 1930-х гг. «Союз» имел контакты с рядом международ-
ных организаций: Федерацией журналистов, Международным
гудом чести. Откликался «Союз» на события, которые пережи-
вала ЧСР, посылал приветствия президенту Т. Масарику, напри-
мер, в марте 1930 г. в чеегь его 80-летия, в том же году его доче-
ри Алисе Масарик, «по благородной мысли которой был создан
104
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
наш “Союз”», министерств) иностранных дел ЧСР. оказавшсмх
денежное пособие18, в 1932 г. приматору Праги в связи с ею
юбилеем19.
Заметим, что практически на всех собраниях члены «Союза
обсуждали проблему систематического недостатка средств, ко
торые могли бы позволить активизировать его деятельностьи,
но занимались также и литературно-общественными вопроса
ми. Так, на собрании 25 марта 1932 г. состоялась лекция
М.М. Карповича (тогда профессора Гарвардского университета)
о культурной жизни в США51, 21 июня 1935 г. была прослушана
и обсуждена лекция Н.Н. Евреинова «Тайные пружины искусе i
ва»52, 8 ноября 1935 г. журналист А. Рудольф рассказал о своих
впечатлениях от поездки в СССР: «Советская печать и организа
ция пропаганды»53, 10 декабря 1936 г. обсуждалась книга А. Жи
да «Возвращение из СССР»54.
В 1932 г. отмечалось 10-летие «Союза»55, и его руководитель
Н.И. Астров в докладе отметил, что за этот период в списках об
щества числилось 168 действительных членов и пять почетных.
И. Голечек, А. Ирасек, Е.И. Чириков, В.И. Немирович-Данчен
ко и С.В. Завадский. Из общего числа членов за 10 лет умерло
11 человек (А.Т. Аверченко, П.И. Новгородцев, А.В. Попов
П.П. Потемкин, В.А. Розенберг, Л.Н. Урванцев, Е.Н. Чириков и
др.), 55 членов выехали (трое в СССР, 40 во Францию). В каждом
году в составе «Союза» было от 70 до 90 человек, одни выбыв л
ли, другие вступали56. За указанный период членами «Союза
были 28 профессоров, 9 научных сотрудников, 27 беллетристов
и поэтов, 26 беллетристов-публицистов, 27 публицистов-журна
листов, 25 редакторов газет и журналов, 25 лек горов. Они печа
тали свои произведения- в 158 русских изданиях, 80 чешских и
56 иностранных на 19 языках. Ими было написано 36 беллетри
стических книг, 113 научных трудов, не менее 2000 статей, очер
ков, рассказов.
Н.И. \стров в своем докладе задал вопрос: «Что же влекло в
“Союз” лиц, с голь разных по политическим и прочим наиравлг
ниям? Материальных выгод они практически не имели, так как
за все время существования “Союз” получал лишь небольшие по
жертвования, а пособия некоторым литераторам и ученым шли
через Комитет по улучшению быта русских писателей, который
В.Ю. Гессен
105
пользовался государственной поддержкой». И на свой вопрос
отвечал: «Люди, работавшие в области литературы и журналис-
тки, искали путей быть вместе, стремились общими усилиями
создавать условия, при которых можно было бы осуществлять
дело их жизни, потребность их духа — свободным словом тво-
рить художественные образы, выполнять трудную и ответствен-
ную задачу публицистики. Все это можно было бы выполнить и
н одиночку. Но потребность общения людей, защищающих сво-
бодное слово, неистребима, и в этом общении поддерживаются
старые, добрые традиции русской литературной среды и созда-
ются гарантии, сохраняющие эти традиции и добрые нравы»57.
Наиболее нуждающиеся члены «Союза» получали материаль-
ную поддержку, для чего была создана касса взаимопомощи. Ока-
лывалось содействие в публикации произведений, и в 1925 г.
был издан сборник — «Ковчег» (С.К. Маковский, М.Н. Цветаева,
Е.Н. Чириков, С.Я. Эфрон и др.)58. Был также выпущен сборник
-Крестьянская Россия» под редакцией А.А. Аргунова, А.Л. Бема,
С.С. Маслова, П.А. Сорокина. Членам «Союза» оказывалась по-
мощь в получении виз, льготных проездов по железной дороге,
льготного пользования курортами, принимались меры по защи-
те авторских прав.
В период после 1932 г. сведений о «Союзе» немного, некото-
рые из них указаны выше. Кроме того, известно, что в 1936 г. его
председателем был С.И. Варшавский, 8 ноября 1938 г. его руко-
водителями были для членов «Союза» объявлены новые законы
ЧСР, значительно ухудшавшие положение эмигрантов: теперь
им надо было снова обосновывать свое право на гражданство54.
Последнее собрание в «Союзе» было проведено 2 февраля
1939 г., т. е. за месяц до полной фашистской оккупации ЧСР60.
II, наконец, завершающее наше повествование архивное свиде-
тельство о «Союзе» — документ неизвестного назначения (мо-
жет быть, страница из дневника?) с указанием, что была прове-
дена (возможно, уже в период немецкой оккупации, когда все не-
нацисгские организации были запрещены) «беседа за чашкой
чая с воспоминаниями членов “Союза” о наиболее ярких и име-
ющих общественный интерес моментах, свидетелями которых
они были за время эмиграции»61.
106
Т.1. Масарик и русская эмш рация
Примечания
1 Российский государственный архив штературы и искусства (да
лее - РГЛЛИ). Ф. 2474. On. 1. Д. 38, Л. 1.
2 Весьма активным членом «Союза» был также обществепно-полити
ческий деятель, историк и публицист Александр Александрович Киз<
веттер. В период проживания в Праге (1921-1927) в «Союзе» состоя i
Василий Васильевич Сухомлин.
3 См.: РГАЛИ. Ф. 2471. Он. 1. Д. 38. Л. 2, 3. Отметим, что одна из его
статей была посвящена президенту ЧСР, оказывавшему поддержку руt
ской эмиграции (см.: Гессен И. Томаш Масарик // Своими путями
Прага, 1925. X" 5).
4 См.: РГАЛИ. Ф.2474. On. 1. Д. 38. Л. 5.
5 Там же. Д. 23. Л. 78.
G Там же. Л. 11.
7 Там же. Л. 6.
8 Там же. Л. 1.
9 Там же. Л. 2.
10 Там же. Л. 13.
11 Там же. Л. 12.
12 Там же. Л. 15.
13 Там же. Л. 56.
14 Там же. Л. 1-4.
15 Там же. Л. 5.
16 Там же. Л. 8.
17 Там же. Л. 12.
18 Там же. Л. 15.
19 Там же. Л. 11.
20 Там же. Л. 18.
21 Там же. Д. 18. Л. 81.
22 Там же. Д. 23. Л. 28.
23 Там же. Л. 52.
24 Там же. Л. 54.
25 Там же. Л. 62.
26 Там же. Л. 33. Это после объявленного, незадолго до этого, конкур
са рассказов (Там же. Л. 27).
27 Там же. Д. 18. Л. 21.
28 Там же. Ф. 355. Оп. 2. Д. 160. Л. 1. Через пять лет он снова поздра
вил В.П. Немировича-Данченко, уже с 85-летием, снова извинился, что
не мог его лично приветствовать. Заканчивалось письмо так: «Гели
этими немногими словами я, как вижу, так и не выразил своих чувств
В. К J. Ге с с f н
107
уважения и любви, которые не скрываю но отношению к Вам, то это,
поверьте, вина моего косноязычия, а не самих ч\вств» (Там же. Л. 2).
™ Там же. Ф. 2474. Он. 1. Д. 18. Л. 63.
30 Там же. Л. 75.
31 Там же. Л. 77.
32 Там же. Л. 88.
33 Там же. Л. 14. Расписка жены В.А. Розенберга в получении денег на
лечение мужа от Е.Д. Кусковой-Прокопович (Там же)
34 Там же. Л. 4.
35 Там же. Л. 22.
36 Там же. Л. 9.
37 Евгений Сергеевич Гессен (1910-1942), погиб в нацистском концла-
гере, поэт. В Праге с 1924 г., в 1937 г. соредактор сборника «Скит» № 4;
Владимир Федорович Мансветов (1909-1974, США, Вашингтон), поэт,
журналист. Участник литературного кружка «Делпборка». С 1939 г. жил
в США; Татьяна Даниловна Паргауз (1909-1993, Рига), поэт, актриса.
Участник кружка «Делпборка». С 1935 г. жила в Риге; Эмилия Кирил-
ловна Чегринцева (1904-1989, Прага), поэт, литературовед. Участник
Кружка по изучению современной русской литературы.
АРГАЛИ. Ф. 2471. Он. 1.Д. 18. Л. 80.
3« Там же. Д. 15. Л. 172; Там же. Д. 18. Л. 63.
10 Там же. Л. 3.
41 Там же. Д. 38. Л. 3.
12 Иосиф Владимирович Гессен (1865-1943, Нью-Йорк), в России —
создатель и редактор газет «Право» и «Речь», депутат II Государствен-
ной думы, один из организаторов кадетской партии, в Бер чипе — ре-
дактор газеты «Речь», издатель «Архива русской революции», предсе-
датель комитетов ря ja эмигрантских организаций.
43 РГАЛИ. Ф. 2474. On. 1. Д. 15. Л. 55, 167.
14 Там же. Л. 21. Связи «Союза» с берлинским «Комитетом», несо-
мненно, были весьма разнообразными, по известно о них не так уж
много. Добавим к сказанному, что, например, 26 сентября 1931 г.
И.В. Гессен писал Н.И. Астрову о трудностях согласования мнений па
предстоящем совещании по неизвестному поводу. Он считал, что «луч-
ше от него воздержаться, чтобы не дискредитировать эмиграцию в гла-
зах иностранцев» (Там же. Д. 16. Л. 10). «Комитет», по возможности,
оказывал материальную помощь литераторам и ученым, жившим в
11раге. Гак, в 1923-1926 гг. деньги посылались И. Наживину и А. Пеше-
хопову (Там же. Д. 2, Л. 8; Д. 3. Л. 1,6, 9 и др.). 31 ашуста 1931 г. от име-
ни Союза русских журналистов и литераторов в Берлине И.В. Гессен
направил письмо в Нобелевский комитет о поддержке кандидатуры
108
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
И.А. Бунина на получение премии и копию послал Н.И. Астрову (Там
же. Д. 16. Л. 41). Это, видимо, сыграло немаловажную роль, и нотомх
писатель, уже лауреат, 9 ноября 1933 г. поехал в Берлин благодари п.
его. Организованное И.В. Гессеном чествование нобелевского лаурса
та с присутствием В.В. Набокова зафиксировано на фотографии (см
Чествование И.А. Бунина// Рубеж. Берлин, 1934. 8 апр.). Невольно
возникает вопрос: а не было ли письма в Нобелевский комитет также и
от Н.И. Астрова?
45 См.: РГАЛИ. Ф. 2474. On. 1. Д. 18. Л. 36.
46 Там же. Л. 38. Отметим два интересных, на наш взгляд, письма, по
ступивших в адрес «Союза» (его реакция на них неизвестна). В первом
отмечалось, что в 1930 г. возникла «Лига» (Всеславянский комитет по
мощи русскому народу). Письмо в нее поступило (в «Союз», видимо, в
копии) от главы русской эмиграции на Дальнем Востоке генерал-лейтс
нанта Дм. Хорвата. Он указывал, что ему уже за 80, но он полон надеж
ды на то, что «события в Маньчжурии, восстания в Приморской, Амур
ской и Забайкальской областях приведут к краху советской власти на
Дальнем Востоке». Писал о необходимости помощи со стороны ЧСР и
Сербии «в общей борьбе» (РГАЛИ. Ф 2474. On. 1. Д. 18. Л. 145). Второе
письмо (1931) было получено из Харбина от Воткинско-Ижевско! о
объединения эмигрантов. Говорилось о роли генерала Радолы Гайды в
объединении русской эмиграции с Японией, которая начала захва1
Маньчжурии, не намерена нападать на СССР, но нуждается в союзе со
свободной Россией (Там же. Л. 147).
47 В отношении Русского зарубежного союза писателей и журпалис
тов в Белграде отметим, что в 1938 г. отмечалось его 10-летие. Послед
ний обнаруженный след его существования — извещение правления oi
10 ноября 1942 г. о необходимости составления списков белоэмигран
тов «для надобностей немецкого командования» и об образовании Рус-
ского охранного корпуса, «действующего в составе германских воору-
женных сил» (РГАЛИ. Ф 2474. On. 1. Д. 35. Л. 20).
48 Там же.Д. 15. Л. 3, 18, 19.
49 Там же. Д. 18. Л. 24. Подписывая приветствие, Н.И. Астров указал,
что он «бывший Московский городской голова», т. е. когда-то был в
той же должности, что и нынешний приматор Праги.
50 Там же. Д. 23. Л. 10, 20 и др.
51 Тамже.Д. 18. Л. 76.
52 Там же.
53 Там же. Д. 23. Л. 32 а.
54 Там же. Л. 47.
В.K). Tfcceh
109
55 Объявление о проведении торжественного публичного собрания
членов «Союза» 1 декабря 1932 г. в честь его 10-летия с докладом
Н.И. Астрова и речью почетного члена «Союза» С.В. Завадского (Гам
же. Д. 23. С. 26). В сообщении о проведении собрания говорилось, что
оно состоялось в помещении Союза чешских инженеров, были пригла-
шены представители всех российских эмигрантских организаций ЧСР,
ряда чешских, эмигранты из 1ёрмании, Югославии. Всего присутство-
вало 80 человек (Там же. Д. 10. Л. 1-10). Обращение к чехам и словакам
о необходимости помощи «Союзу» в связи с 10-летием: «Надо помочь и
старым литераторам и молодым членам литературных кружков иСкит
поэтов” А.Л. Бема и “Дал и борка”, руководимого П.А. Кожевниковым»
(Там же. Д. 18. Л. 233). Тогда же обратились с такой же просьбой к ру-
ководителям церквей (Там же. Д. 18. Л. 237). Вместе с тем благодарили
американский фонд за небольшую помощь (Там же. Д. 18. Л. 245).
56 Там же. Д. 38. Л. 8.
57 Там же. Л. 9; Там же. Д. 35. Л. 1-3.
58 Марина Ивановна Цветаева вместе с С.В. Завадским была соредак-
тором сборника «Ковчег».
59 РГАЛИ. Ф. 2471. Он. 1. Д. 23. Л. 60.
60 Там же. Л. 61.
61 Там же. Л. 61.
М.Г. Вандал ко вс кая (Москва)
РУССКИЕ ИСТОРИКИ-ЭМИГРАНТЫ
В ЧЕХОСЛОВАКИИ
Русские историки-эмигранты были рассеяны по многим стра
нам Европы, Америки и Азии. Париж и Прага, Белград и Бер-
лин, София и Варшава, города Америки и Китая стали центрами
российской эмиграции. Разумеется, эти центры были разными
и по составу, и по своему статусу и положению, и по интеллект)
альной направленности.
Прага не случайно стала научным центром русской эмигра
ции. Первые десятилетия XX в. в Чехословакии стали новым
этапом общественно-политической жизни страны. Президеш
Чехословакии Т.Г. Масарик формировал новое отношение Че
хословакии к славянской проблеме и роли в ней России. Он про
являл особый интерес к российской истории, опыту ее разви
тия, к истории славянского и российского исторического про
цесса. Взгляды российских либералов-демократов существенно
подкрепляли формирование исторической концепции Масари
ка. Отрицание теократизма, панславизма, русофильства и мили
таризма, тирании и крепостничества было общей чертой Маса
рика и русских политических деятелей. Масарику импонировл
ла и мысль русских либеральных политических деятелей,
рассматривающих Россию в рамках европейского развития. Оо
щим было признание того, что Россия, развиваясь по евроиен
скому пути, лишь запаздывает в своем историческом развитии.
Созвучность политических воззрений Масарика и идеологов
российского либерализма значительно способствовали созда
нию «Русской! акции» помощи русским беженцам. «Русская ак
ция» являлась уникальным опытом создания научно-образова
тельного комплекса за рубежом. Чехи оказывали помощь рус
ским во имя будущего России, свободного от деспотии и
М.Г. Вандал ко вс кая
111
угнетения. Российским беженцам, писал Милюков, «был обеспе-
чен приют, нашему подрастающему поколению — русская шко-
ла, нашим воспоминаниям о прошлом — временное хранение в
русском архиве. Никто не сделал больше для остатков Великой
России, как эта возрожденная маленькая Чехословакия»1. «Чеш-
ская земля, — свидетельствовал в унисон Милюкову А. Флоров-
< кий, — распростерла условия для их культурной деятельности и
творчества»2. О возможности свободного творчества в Чехосло-
вакии писал Кизевсттер: «Над нами не тяготеют духовные вери-
ги. Наше слово свободно. Никакая принудительная указка не
властвует над нами. И мы имеем поэтому полную возможность
чувствовать себя в мировой республике наук на равной ноге со
всеми другими ее представителями. Мы можем говорить от име-
ни подлинной русской науки, не умаленной в своем авторитете
никакими окриками большевистского держиморды. И поэтому
наше служение русской пауке, помимо удовлетворения нашей
личной потребности в научном творчестве, приобретает в усло-
виях настоящего момента характер общественной функции вы-
сокого значения. Мы стоим на страже достоинства русской куль-
гуры в то время, как большевистские палачи изо всех сил стре-
мятся унизить и растоптать его»3.
В Чехословакии были созданы многочисленные организа-
ции, призванные обеспечить устройство, быт, правовой статус,
профессиональную деятельность эмигрантов. Для ученых были
созданы профессиональные корпорации: академическая груп-
па, Педагогическое бюро, Русский народный (свободный) уни-
верситет, Русский юридический факультет, Кабинет С.Н. Про-
коповича, занимающийся экономической историей, Семинар
(далее Институт) Н.П. Кондакова, обогативший русскую и ми-
ровую науку разработкой проблем древнерусского искусства в
сравнительно-историческом плане (византийского и восточно-
го), археологии и истории.
Большую роль в развитии исторической пауки сыграли Рус-
ский научный (Славяноведческий) институт, возглавляемый
известным русским ученым В.А. Францевым, а также Русское
историческое общество. Все эти научно-образовательные и про-
светительские учреждения выпускали свои научные издания, в
которых публиковались статьи их участников.
112
Т.Г. Масарик и русская эмш рация
Научное наследие российских историков-эмигрантов много
планово, оно затрагивает различные области исторического
знания: это археология, славистика, история и литература, со
пряженная с историей.
Русистика, которой посвящена данная статья, занимала одно
из ведущих мест в исторической науке эмиграции.
В Праге находились Н.П. Кондаков, В.А. Францев, Е.Ф. Шмур
ло, А.А. Кизеветтер, Г.В. Вернадский, С.Г. Пушкарев, В.А. Мяко
ин, И.И. Лаппо, А.Н. Фатеев, П.Н. Савицкий, Б.А. Евреинов
Е.Ф. Максимович и др. Некоторые из них, в силу разных причин,
переехали в другие страны. Например, Вернадский и Пушкарев
в США; Мякотин — в Болгарию и т. д. Однако в начале 20-х гг.
Прага была центром сосредоточения лучших научных сил.
Общие курсы истории России читали Е.Ф. Шмурло, А.А. Кизе
веттер, их курсы истории России печатались в Праге нескольки
ми изданиями. Лекции, например, А.А. Кизеветтера, которые он
читал во многих учебных заведениях Праги, в том числе и в Кар-
ловом университете, пользовались огромной популярностью.
В освещении истории России в науке этого времени четко
обозначилось два исследовательских направления. Одно из них.
в лице известных ученых Е.Ф. Шмурло, А.А. Кизеветтера,
А.В. Флоровскиго, П.А. Остроумова, Н.А. Фатеева, Е.Ф. Макси
мовича, развивало русскую традиционную историческую наук\
прозападнического направления.
Второе направление — евразийское. В Праге жил и творил
П.Н. Савицкий, один из идеологов евразийства, историк, гео
граф, поэт и редактор многих евразийских изданий. В Праге
ряд лет трудились Г.В. Вернадский, С.Г. Пушкарев; к чешской
эмигрантской историографии принадлежал историк более мо-
лодого поколения М.В. Шахматов.
Ученые традиционного направления, следуя заветам С.М. Со
ловьева и В.О. Ключевского, рассматривали историю России
как одну из местных вариаций европейской истории. По их мне-
нию, в России происходили те же процессы, что и в других ев
ропейских странах, но они отличались более медленным тем-
пом и принимали более тусклые очертания. В этом состояло
главное своеобразие русского исторического процесса. Истори
ки этого направления были государственными: государству они
М.Г. Вандалковская
113
отводили определяют)ю роль в поступательном развитии стра-
ны. Они отрицали роль норманнского периода в жизни России,
историю древнерусской государственности вели не от Придне-
провской, а от Северо-Восточной Руси. В курсах Шмурло и Ки-
зеветтера подчеркивалось различие исторического развития
Северо-Восточной и Юго-Западной Руси. Юго-Запад стал разви-
ваться в русле западно-европейских феодальных порядков. Се-
веро-Запад (и Русь), по меркам западного развития, не шел по
пути феодализма. История Московского царства рассматрива-
лась этими учеными как начальный этап культурной истории
России. Большое внимание уделялось формированию военных
и финансовых нужд государства, подчерки вилась губительность
для российской истории монголо-татарского ига, с признанием,
однако, полезных для государства заимствований. История Мос-
ковского царства, правление Ивана Грозного, реформаторская
деятельность Петра I, поставившего Россию в ранг европейских
держав, оценивались историками этого направления как посту-
пательный ход исторического процесса; эпоха правления Екате-
рины II с ее прозападнической ориентацией, реформаторские
усилия самодержцев XIX в. — как закономерные этапы развития
Российской империи4.
Евразийская концепция с иных позиций рассматривала рус-
скую историю. С точки зрения евразийцев, на Руси с ее древне-
го периода было сильно влияние кочевников, преобладающей
была роль восточного элемента. Монголе-татарское иго, по
мысли евразийцев, сформировало русскую государственность:
при этом недооценивалось собственно российское органичес-
кое развитие. Русскую историю евразийцы делили на Москов-
ский, допетровский и петровский императорский периоды.
Европеизацию России евразийцы считали самым вредным и па-
губным явлением российской истории. С точки зрения Вернад-
ского, Пушкарева и других евразийских историков, европеиза-
ция в России имела поверхностный характер, оторвала «верхи»
русского общества от народа. С их точки зрения, со времен Пе-
тра 1 были вырыты две пропасти: одна — между допетровской и
петровской Русью, вторая — между народом и образованными
классами. Эти последствия петровских преобразований евра-
зийцы считали «глубоко пагубными» для России, уничтоживши-
114
Г. Г. Масарик и русская эм hi рация
ми самобытную русскую культуру. Особой критике со стороны
евразийцев Петр I подвергался за его отношение к религии: от-
мену патриаршества, бюрократизацию церкви, падение ее ду-
ховного авторитета. Правление Екатерины II, преобразователь-
ная деятельность правителей XIX в., для евразийцев — дальней-
шее углубление западного влияния, втягивание России в
европейскую систем* и отторжение ее от религиозной допет-
ровской жизни.
Евразийская концепция российской истории встречала ак-
тивное противодействие со стороны ученых традиционной на-
уки. В Праге, а также* в Париже и Белграде происходили ожив-
ленные дискуссии по вопросам русской истории. А.А. Кизевет-
тер. М.В. Фатеев, часто навещавший Прагу П.Н. Милюков резко
критиковали евразийскую точку зрения на русскую историю за
недооценку собственно российского развития, за отрицание
связи России с Европой, за идеализацию патриархальной отста-
лости России5.
Историки-эмигранты разрабатывали многие конкретные про-
блемы российской истории. Исследовались вопросы россий-
ской государственности, взаимоотношения церкви и государст-
ва, отдельных этапов российской истории. М.В. Шахматов писал
о самобытной культуре Древней Руси, о роли в русской истории
великого князя Владимира Мономаха; И.И. Ланпо подчеркивал
государственные идеи С. Радонежского, Н.М. Карамзина6.
И.Б. Струве уделил внимание остро дискуссионной проблеме
феодализма в России. Он присоединился к мнению П.Н. Милю-
кова и Ф.В. Гарановского и других ученых о том, что в России не
существовало феодализма в западно-европейском варианте, от-
дельные его черты имели своеобразную российскую окраску7.
Е.Ф. Шмурло, ученый с мировым именем (ученый корреспон-
дент от России в Риме), первый председатель Русского истори-
ческого общества), много сил потратил па исследование русско-
итальянских связей, проблем соотношения православия, като-
лицизма и лютеранства, восточной и западной кульгуры8.
ИИ. Лаппо исследовал русско-литовские отношения XVII в.
Он утверждал, что инкорпорации Литвы в Польшу но Люблин-
ской унии не произошло (Литва сохраняла свои войска, казну и
финансы)9.
М.Г. ВандалКОВСКАЯ
115
Историю Малороссии обстоятельно исследовал В.А, Мяко-
тин. Переяславский договор 1654 г., как он полагал, в противо-
вес многим исследованиям, не включал Малороссию в Москов-
ское государство, их отношения были вассальными. Крепостное
право в Малороссии было не результатом влияния России,
а следствием собственного социально-экономического разви-
тия10.
Историей XVIII в. успешно занимались А.А. Кизеветтер и
А.В. Флоровский. Особый интерес они проявили к эпохе прав-
ления Екатерины II, к оценке двух периодов ее царствования.
В дореволюционной историографии преобладало мнение о
том, что Екатерина в период до 1767 г. мечтала об уравнении со-
словий и отмене крепостного нрава, а в последующее время под
давлением дворянства стала на защиту крепостничества.
А.А. Кизевеггер и Е.Ф. Шмурло считали подобную точку зрения
не подкрепленной документальными данными. Они полагали,
что во второй период своей деятельное ги Екатерина лишь усво-
ила иные приемы законодательной работы, продолжая полити-
ку укрепления самодержавно-бюрократического строя.
В исследованиях А.А. Кизеветтера и А.В. Флоренского нахо-
дили освещение и вопросы идейных основ мировоззрения Ека-
терины II, источников се просвещенного абсолютизма, характе-
ра восприятия Екатериной идей французского просветительст-
ва. Ученые утверждали, чго между увлечением Екатериной
просветительской философией и программой внутренней поли-
тики не было большого противоречия. Социально-политичес-
кие взгляды Вольтера вполне совмещались с самодержавно-дво-
рянской политической программой Екатерины II, в то время
как идеи Монтескье и Дидро Екатерина II приспособила к своим
самодержавно-деспотическим устремлениям. А.В. Флоровский
специально занимался и экономической политикой Екатери-
ны II: он указывал на покровительственное отношение Екате-
рины II к судьбе кустаря-промышленника в России, отмечал ее
осуждение регламентации сельскохозяйственной промышлен-
ности в земледельческой стране, каковой являлась Россия11.
Широта осмысления эпохи Екатерины II проявилась в инте-
ресе историков-эмигрантов, особенно Кизеветтера, к крестьян-
ской проблеме, к крестьянским восстаниям, в частности к вое-
116
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
станию Е. Пугачева. Причину возникновения восстания Киз<
веттер (об этом же писал и Шмурло) видел в соединении соци
альных интересов крестьянства и казачества. К числу причин,
способствующих разрастанию русской Жакерии, Кизеветтер
относил близорукость администрации, недооценку опасности
народного протеста, нерасторопность властей; успехи восста
ния связывал не с его собственной силой, а со слабостью царско
го войска. Пугачев, по мнению Кизеветтера, не понимал задач
крестьянского восстания, постоянно метался, был дюжинным
человеком, посредственным авантюристом, боялся масштабов
движения, роль народного вождя была ему нс по плечу.
Признание обоснованности социального протеста крестьян
ства, проявившегося в пугачевском движении, Кизеветтер свя
зывал с решением крестьянского вопроса в России в целом. Он
считал, что русское крестьянство никогда не обладало анархи
ческими свойствами, ему всегда было присуще государственное
сознание и стремление к государственному порядку. Борьба кре-
стьян с крепостным правом не являлась борьбой с государством
Все крестьянские восстания в России стремились под знамя по
литической лояльности; отсюда возникла определенная схема,
выработанная крестьянским сознанием: крепостное право — из
мышление господ, по не государственной власти. Поэтому крес
тьянские восстания поднимались под лозунгом: -На господ во
имя царя». Что касается крестьянских требований, то они ни
когда нс ограничивались борьбой за землю, в них всегда npncy i
ствовали мотивы личной свободы и политических прав. Эти
мысли были новым словом и для дореволюционной, и для сове’1
ской историографии12.
История России XIX в., ее экономическое и политическое
развитие привлекали пристальное внимание историков-эмш
рантов. Экономическую историю успешно разрабатывал
П.А. Остроухой. Он преподавал историю на Русском юридичсс
ком факультете, в Карловом университете, философию и поли-
тическую экономию и русский язык — в Высшей коммерческой
школе. Основная тема научных интересов Остроухова— Ниже-
городская ярмарка XIX в. — «торговое сердце России». Основан
ные на впервые введенных в научный оборот архивных истом
никах и затрагивающие широкий спектр проблем (механизм де-
М.Г. Вандал к о вс кая
117
ятельности ярмарки, кредит, денежное обращение, националь-
ный и социальный состав торговцев), труды Остроухо на о Ни-
жегородской ярмарке внесли значительный вклад в изучение ка-
питалистического рынка в России13.
Эпоха Александра I рассматривалась учеными многоаспект-
но. Изучались эпоха в целом, личность императора, реформа-
торство, внешняя политика и т. д. Законодательству Александ-
ра 1 были посвящены исследования Б.А. Евреинова. Его доклад в
Варшаве на конференции историков Восточной Европы и Сла-
вянского мира (1927) рассматривал Александра I как реформа-
тора, государственные преобразования которого устанавливали
в России правовой строй и начала законности.
М.А. Циммерман, представитель молодого поколения исто-
риков права, окончив Русский юридический факультет, препо-
давал в Брно и писал работы по истории международного права,
в том числе и о «Священном союзе» Александра I. Он утверждал,
что созданием «Священного союза» Александр I преодолел меж-
дународный цезаризм; основные принципы «Священного сою-
за» — социальное служение всечеловеческим и христианским
идеалам, провозглашение начал повой политики стабильности
и противопоставление ей «революционного царства» зла и раз-
рушения. «Священный союз», считал он, нес идею «системати-
ческой односторонности политического устройства». Кпзевет-
тер также видел в Александре I искуснейшего дипломата как во
внутренней, так и во внешней политике, умевшего осуществ-
лять «извилистые и сложные дипломатические комбинации».
Утверждения Евреинова, Циммермана и в известной мере Кизе-
веттера расходились с суждениями Е.Ф. Шмурло. Он видел в де-
ятельности Александра I лишь двуличие, лицемерие и не при-
знавая его заслуг в государегвенном устройстве России. Ученые
возвращались к традиционной геме Федора Кузьмича и его тож-
дестве с Александром I14.
Роли М.М. Сперанского и законодательству' первой полови-
ны XIX в. посвятил свои исследования историк-правовед, про-
фессор Русского юридического факультета и Русского народно-
го (свободного) университета А.Н. Фатеев. Он называл Сперан-
ского «зодчим русской культуры». Ему была созвучна мысль
Сперанского: «Все, что замедляет необходимость реформ, —
118
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
приближает к революции». В конце жизни Фатеев обобщи i
свои изыскания в этой области и написал книгу «Жизнь, труды,
мысли и планы преобразования России М.М. Сперанского», ко
торая так и не вышла в свет.
Важное научное значение имеют исследования историков
эмигрантов о декабристах. Они во многом противостоят по сво
ей сущности ряду работ дореволюционной и советской истори
ографии. Так, например, Кизеветтер считал несостоятельными
утверждения Н.А. Рожкова и М.Н. Покровского о декабристах
как предшественниках большевиков или как о «политических
фарисеях», заботящихся лишь о своих классовых привилегиях
В идеологии декабристов Кизеветтер признавал три основных
начала: надклассовость, а нс идею классовой борьбы, «пламен
ный патриотизм» и чувство чести, а не всеобщий интернациона
лизм и укрепление государственной мощи России, в противовес
разрушающим ее большевикам.
Следуя традиции дореволюционной историографии, утверж-
давшей стремление декабристов к законности и порядку
Н.А. Фатеев проводил аналогию между преобразовательными
планами декабристов и Сперанского, отмечая, однако, что Сне
ранский не мог одобрять их тактику15.
Новой была трактовка С. Трубецкого и его роли в декабрис i
ском движении. (Для Покровского, Рожкова и Преснякова —
Трубецкой заблуждающийся представитель аристократии, или
«Северный Пестель».)
Молодой чешский историк Е.Ф. Максимович, сотрудник Рус
ского заграничного исторического архива, посвятил специаль
ное исследование Трубецкому. Он представил его убежденным
декабристом, вдумчивым человеком, но глубоко осознавшим
бессмысленность восстания. Нерешительность Трубецкого в хо-
де восстания Максимович объяснял его психологической расте-
рянностью и пассивностью воли, а не изменой делу декабрис
тов, о чем говорилось в ряде работ дореволюционной и совет-
ской историографии16.
Известный религиозный философ и богослов, живший в Пра
те в начале 20-х гг., Г.В. Флоровский создал яркий и нестандарт-
ный образ А.И. Герцена. С именем этого замечательного русско-
го мыслителя Флоровский связывал обоснование в русской об-
М.Г. В АНДА I ковскля
119
щественной мысли индивидуализма. отвергающего насильствен-
ные логические упрощения рассудочных формул, иррационализ-
ма, фатализма, героизма и романтического волюнтаризма. В ос-
нове исторических оценок Герцена Флоровский видел эстетиче-
ские критерии. «Герцен переживал свое время, — писал он, — как
грань и рубеж двух всемирно-исторических циклов»17. Герцену
было присуще мироощущение катастрофы и одновременно воля
к действию. Его отличительная обоснованность — непрерывный
дух роста18. Свое исследование, посвященное религиозным иска-
ниям Герцена, Флоровский защитил в 1923 г. в качестве магис-
терской диссертации в Русском институте в Праге.
Б.А. Евреинов написал ряд работ о М.А. Бакунине. Он отме-
чал живучесть идей Бакунина для славянских народов: необхо-
димость установления республиканского строя, всеславянской
федерации, избавления от феодализма, онемечивания, власти
мадьярской аристократии и создания «вольной и великой» фе-
дерации всех свободных народов, предоставление земли кресть-
янским массам. Эти идеи Евреинов считал осуществленными в
результате чешской революции 1918 г.19 Сочинения Бакунина
Евреинов рассматривал как памятник умственного и революци-
онного движения России и всего славянства.
Духовная жизнь эмиграции была невозможна без Пушкина,
ставшего символом русской культуры. Не случайно «День рус-
ской культуры» проводился 6 июня в день рождения Пушкина.
Проведением этого, по словам Милюкова, праздника, «сгущен-
ных воспоминаний о России», осуществлялась идея националь-
ных традиций, пропагандировалась русская культура. О Пушки-
не писали литературоведы, философы, филологи, историки.
Г.В. Вернадский и А.А. Кизеветтер главной особенностью Пуш-
кина в освещении им пугачевского бунта и Петра I признавали
историзм, одно из главнейших свойств профессионально-исто-
рического восприятия действительности.
Учеными-эмигрантами было значительно продвинуто изуче-
ние русско-чешских отношений, культурных и политических
связей. Ведущее место в разработке этих проблем принадлежа-
ло В.А. Францеву и А.В. Флоровскому. Значительным событием
научно-культурной жизни Чехословакии был выход в свет рабо-
ты «Местное самоуправление» в двух выпусках в < Грудах общест-
120
Т.Г. Масарик и русская эмш рация
ва для изучения городского самоуправления в Чехословацкой
Республике». В предисловии к книге говорилось, что ее авторы
(среди них и бывшие российские ученые и общественные деяте-
ли) стремились осмыслить мировой опыт управленческого хо
зяйства с целью усовершенствования его в гостеприимной Чс
хословакии20.
Учеными-эмигрантами были созданы интересные работы по
истории исторической науки. Они обобщали опыт научных ис
следований, традиций и методов, раскрывали связь дореволю
ционной и эмигрантской пауки, русского и чешского научного
знания. И.И. Лаппо, А.В. Флоровский, А.А. Кизеветтер,
А.Н. Фатеев и другие внесли вклад в разработку этих проблем21.
Научная деятельность русских ученых-эмигрантов органично
сочеталась с преподавательско-лекционной. Русские ученые
преподавали, по существу, во всех учебных заведениях Праги и
других городов Чехословакии: в Русском народном (свободном)
университете, в Русском научном институте, на Русском юриди
ческом факультете, в Карловом университете и др.
Центром лекционной работы, имевшей научно-исследова
тельский характер, являлось Русское историческое общество.
Цель его создания заключалась в консолидации русских ученых,
сохранении «русской исторической школы», научных традиций
и передаче их молодому поколению. Во главе общества стояли
(последовательно) Е.Ф. Шмурло, А.А. Кизеветтер, А.Н. Фатеев,
А.В. Флоровский, Е.А. Ляцкий, П.А. Остроухов. Общество объе
диняло представителей разных исторических специальностей:
русистов, славяноведов, источниковедов, историографов, ви-
зантистов, историков права, литературы, философии, экономи-
ки и др.
Докладчиками в обществе выступали Е.Ф. Шмурло, А.А. Кизе-
веттер, И.И. Лаппо. В.А. Францев, Г.В. Вернадский, А.В. Фло-
ровский, С.Г. Пушкарев, М.В. Шахматов, А.Н. Фатеев и др. Про-
читанные доклады часто печатались в «Записках Русского исто-
рического общества».
Общество отмечало памятные, юбилейные даты крупных уче-
ных, исторических фигур и событий: В.П. Бузескула, Д.И. Бага-
лея, П.Г. Виноградова, В.В. Водовозова, Н.М. Карамзина,
А.А. Корнилова, А.А. Кизеветтера, С.Ф. Платонова, С.М. Соло-
М.Г. Вандалковская
121
вьева, чешских ученых Л. Нидерле, К. Кадлеца, а также декабри-
стов, А. Пушкина, Л. Толстого, царей Петра I, Екатерины П,
Александра 1 и др. Русская эмигрантская общественность отме-
чала 175-летие Московского университета, Татьянин день, го-
довщину Чехословацкой Республики, 75- и 80-летие Масарика.
Значительную лекционную работу проводили Философское
общество, Семинар но изучению Достоевского, кружки по изу-
чению мировой войны, экономической политике, «социальных
условий жизни России», работающие при Институте изучения
России, и др.
Большая просветительская работа велась в русско-чешских
объединениях, таких, например, как Русско-чешская еднота, ос-
нованная для установления «Чешско-русской взаимности»,
«Збрацлавские пятницы» и др.
Русские ученые высгупали во многих городах Чехословакии
(Брно, Братислава, Кладно, Будеевицы и др.) с лекциями и до-
кладами о России, Москве, русских писателях и ученых. А.А. Ки-
зеветтер, С.В. Завадский, А.В. Флоровский от чешской эмиг-
рантской корпорации ездили с лекциями в Берлин, Белград, За-
греб, Софию, Ригу и др.
Большие эмигрантские собрания, съезды ученых и писателей
не проходили безучастия чешских ученых. В 1930 г. Кизеветтер
был выбран председателем V съезда русских ученых за грани-
цей. Значение этих съездов и собраний было огромным: встре-
чи, воспоминания, единение в пропаганде русской пауки и куль-
туры.
В Прагу как в крупный научный центр приезжали русские уче-
ные из других эмигрантских центров. В Праге читали лекции
Е.В. Спекторский, В.А. Мякотин, П.И. Милюков, П.Б. Струве.
Милюков в любимой им златоглавой Праге читал лекции о со-
временной России, о задачах русской эмиграции, о славянском
вопросе, о евразийстве. «Милюковские дни» в Праге проходили
при огромном стечении народа, здесь скрещивались шпаги меж-
ду сторонниками европейского пути развития России и евразий-
цами.
Русские ученые в Чехословакии развивали историческую на-
уку, несли ее завоевания в науку и культуру Чехословакии, оказы-
вая тем самым на них огромное нравственное воздействие, рас-
120
Т.Г. Масарик и русская эмш рация
ва для изучения городского самоуправления в Чехословацкой
Республике». В предисловии к книге говорилось, что ее авторы
(среди них и бывшие российские ученые и общественные деяте-
ли) стремились осмыслить мировой опыт управленческого хо-
зяйства с целью усовершенствования его в гостеприимной Че
хословакии20.
Учеными-эмигрантами были созданы интересные работы по
истории исторической науки. Они обобщали опыт научных и<
следований, традиций и методов, раскрывали связь дореволю
ционной и эмигрантской науки, русского и чешского научного
знания. И.И. Лаппи, А.В. Флоровский, А.А. Кизеветтер,
А.Н. Фатеев и другие внесли вклад в разработку этих проблем21.
Научная деятельность русских ученых-эмигрантов органично
сочеталась с преподавательско-лекционной. Русские ученые
преподавали, по существу, во всех учебных заведениях Праги и
других городов Чехословакии: в Русском народном (свободном)
университете, в Русском научном институте, на Русском юриди
ческом факультете, в Карловом университете и др.
Центром лекционной работы, имевшей научно-исследова-
тельский характер, являлось Русское историческое общество.
Цель его создания заключалась в консолидации русских ученых,
сохранении «русской исторической школы», научных традиции
и передаче их молодому поколению. Во главе общества стояли
(последовательно) Е.Ф. Шмурло, А.А. Кизеветтер, А.Н. Фатеев,
А.В. Флоровский, Е.А. Ляцкий, П.А. Остроухов. Общество объе
диняло представителей разных исторических специальностей:
русистов, славяноведов, источниковедов, ис гориографов, ви-
зантистов, историков права, литературы, философии, экономи-
ки и др.
Докладчиками в обществе выступали Е.Ф. Шмурло, А.А. Кизс
веттер, И.И. Лаппо, В.А. Францев, Г.В. Вернадский, А.В. Фло-
ровский, С.Г. Пушкарев, М.В. Шахматов, А.Н. Фатеев и др. Про-
читанные доклады часто печатались в «Записках Русского исто-
рического общества».
Общество отмеч<ию памятные, юбилейные даты крупных уче-
ных, исторических фигур и событий: В.П. Бузескула, Д.И. Бага
лея, П.Г. Виноградова, В.В. Водовозова, Н.М. Карамзина,
А.А. Корнилова, А.А. Кизеветтера, С.Ф. Платонова, С.М. Соло-
М.Г. Вандалковская
121
вьева, чешских ученых Л. Нидерле, К. Кадлеца, а также декабри-
стов, А. Пушкина, Л. Толстого, царей Петра I, Екатерины II.
Александра 1 и др. Русская эмигрантская общественность отме-
чала 175-летие Московского университета, Татьянин день, го-
довщину Чехословацкой Республики, 75- и 80-летие Масарика.
Значительную лекционную работ)’ проводили Философское
общество, Семинар по изучению Достоевского, кружки по изу-
чению мировой войны, экономической политике, «социальных
условий жизни России», работающие при Институте изучения
России, и др.
Большая просветительская работа велась в русско-чешских
объединениях, таких, например, как Русско-чешская еднота, ос-
нованная для установления «Чешско-русской взаимности»,
«Збрацлавские пятницы» и др.
Русские ученые выступали во многих городах Чехословакии
(Брно, Братислава, Кладно, Будеевицы и др.) с лекциями и до-
кладами о России, Москве, русских писателях и ученых. А.А. Ки-
зеветтер, С.В. Завадский, А.В. Флоровский от чешской эмиг-
рантской корпорации ездили с лекциями в Берлин, Белград, За-
греб, Софию, Ригу и др.
Большие эмигрантские собрания, съезды ученых и писателей
не проходили без участия чешских ученых. В 1930 г. Кизеветтер
был выбран председателем V съезда русских ученых за грани-
цей. Значение этих съездов и собраний было огромным: встре-
чи, воспоминания, единение в пропаганде русской науки и куль-
туры.
В Прагу как в крупный научный центр приезжали русские уче-
ные из других эмигрантских центров. В Праге читали лекции
Е.В. Спекторский, В.А. Мякотин, П.Н, Милюков, II.Б. Струве.
Милюков в любимой им златоглавой Праге читал лекции о со-
временной России, о задачах русской эмиграции, о славянском
вопросе, о евразийстве. «Милюковские дни» в Праге проходили
при огромном стечении народа, здесь скрещивались шпаги меж-
ду сторонниками европейского п)ти развития России и евразий-
цами.
Русские ученые в Чехословакии развивали историческую на-
уку, несли ее завоевания в науку и культуру Чехословакии, оказы-
вая тем самым на них огромное нравственное воздействие, рас-
122
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
ширяли свой научный кругозор в общении с чешскими учеными
и деятелями культуры, укрепляли научные и культурные связи
славянских народов.
Примечания
1 Последние новости. 1936. 24 января.
2 Флоровский А.В. Пути русско-чешской взаимности. К 10-летию
независимой Чехословакии // Современные записки. 1928. № 36
С. 508.
3 Кизевет rep А.А. Работа русских ученых за рубежом ,,/ Сегодня
1930. 15 окт.
1 См.: Шмурло Е.Ф. История России (1Х-ХХвв.). М., 1997; Кизевс!
тер А.А. Исторические силуэты. Люди и события. Берлин, 1931 и др.
5 См.: Вернадский Г.В. Монгольское иго в русской истории // Ев
разийский временник. 1927. Кн. V; Савицкий П.Н. Степь и осе д
лость // На путях. Утверждение евразийцев. Берлин, 1922. Кн. 2;
\л е кссе в Н.Н. Русский народ и государство / Путь. 1927. К0 8; Тру
бецкой Н.С. О туринском элементе в русской культуре // Евразий
ский временник. Берлин, 1925. Кн. 1 и др. См.: Вандалковская М.Г.
Историческая наука российской эмиграции: «евразийский соблазн».
М., 1997.
6 См.: III ах матов МВ. Подвиг власти: (опыт по истории древнерус
ских политических идей) // Евразийский временник. 1923. Кн. 3; Он
же. Владимир Мономах как идея // Записки Русского исторического
общества. 1927. Т. I; Л а ни о И.И. Великие строители России // Рус
ский колокол. 1927. К0 2; 1928. К° 3, 5, 6,8 и др.; Он же. И.М. Карамзин
и его государственные идеи / Россия. 1927. 26 нояб.
' См.: Струве И.Б. Наблюдения и исследования из области истории
хозяйственной жизни и нрава Древней Руси. Существовал ли в Древ-
ней Руси феодальный правопорядок // Сб. Русского института в Ира
ге. Прага, 1929. Вын. 1.
8 См.: Шмурло Е.Ф. Римская курия на православном Востоке в
1609-1651 годах. 1 Ipara, 1928; Он же. 11етр Великий и его наследие /
Речь. Прага, 1925; Он же. Сношения России с Панским престолом в
царствование Петра Великого. 1697-1707 / Труды IV съезда Русских
академических организаций за границей. Белград, 1929; Он же. Рус
ские католики конца XVIII века: (По данным архивов Пропаганды и
коллегии св. Афанасия) Записки Русского научного института. 1931.
Вын. 3.
M.I. Вандатковская
123
9 См.: Л а п и о Н.П. Литовско-русское государство в составе Речи По-
(политой Научные тру ды Русского наро того университета. 1929. Г.
II; О н же. Уравнение нрав Великого княжества Литовского и Короны
Польской в 1697 г. / Записки Русского научного института. 1930.
Вып. 1; О и ж е Литовско-русское государство и Польша в XVII стол.
Груды IV съезда Русских академических организаций за границей. Бел-
град, 1929. Ч. I.
10 См.: Мякотин В.А. Переяславский договор Сб. статей, посвя-
щенный Павлу Николаевичу Милюкову. 1859-1929. Прага, 1929; Он
же. Очерки социальной истории Украины в XVI1-XVH1 веках. Прага,
1924-1926. Т. I. Вып. 1-3 и др.
11 См.: Кизеветтер А.А. Первое пятилетие правления Екатери-
ны II // Сб. статей, посвященных Павлу Николаевичу Милюкову.
1859-1929. Прага, 1929; Оп же. Исторические си 1уэты. Люди и собы-
тия. Берлин, 1931; Он же. Критические заметки по истории полити-
ческих идей в России 11аучпые труды Рус ского народного универси-
тета в Праге. 1928. Т. I; Флоровский А.В. Две политические доктри-
ны («Наказ» и Дидро) // Труды IV съезда русских академических
организаций за границей в Белграде 16-23 сентября 1928. Ч. I. 1929;
Он же. Академия наук и законодательная комиссия 1767-1771 гг. /
Ученые записки Русской учебной кол 1егии в I Ipare. 1921. Т I и др.
12 См.: Кизеве гтер А.А. Крестьянство в истории России '/ Крес-
тьянская Россия: Сб. статей по вопросам обществе! пю-по.литическим п
экономическим. Прага, 1923. Т. III; Оп же. Крестьянство в русской на-
учно-исторической штерагуре // Крестьянская Россия, llpaia, 1923.
V VI. Он же. Пугачевщина / На чужой стороне. Прага, 1925. IX.
13 См.: Остроухой II. А. К вопросу о кредитных и платежных отно-
шениях на Нижегородской ярмарке в первой половине XIX столетия
Сб. статей, посвященных Петру Берпгардовичу Струве. Прага, 1925;
Он же. Ниже!ородская ярмарка в первой половине XIX столетия: 11с-
гочпики и методы ее изучения / Тру ц»11\ съезда Русских академичес-
ких организаций за границей. 1929. Ч. I; Он же. Всероссийский това-
рообмен в 11ижпе.м Новгороде Записки научно-исследовательского
объединения Русского свободного университета. Прага, 1935. Т. VI и
др.
11 См.: Евреинов Б.А. Реформа высших государственных учрежде-
ний в России в царствование императора Ачексапдра 1 Conference
(1’Instorience des Etab de ГЕигоре Orientale et du Monds Slave.
Vargoxil, 1927-1928. T. II; Он же. Александр 1 в iостях у кн. Шварцен-
берга / Центральная Европа. 1932. jN® 1; Циммерман М.А. Священ-
ный союз и Лига 11аций Записки Русского исторического общества.
124
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
1927. Т. I; Шмурло Е.Ф. Император Александр I: (К характеристике
его личности) // Записки Русского исторического общества. 1927.Т.1
15 См.: Фатеев А.Н. Сперанский М.М. / Зодчие русской культуры
Прага, 1926; Он же. Бумаги Сперанского. Как могли попасть в руки де
кабристов преобразовательные планы Сперанского. По данным Архи
ва Государственного совета // Записки Русского исторического обще
ства. 1927. Т. 1; Он же. Свод законов и его гворец Записки Русской»
народного университета. 1932. Т. VIII и др.
16 См.: Кизеветтер А.А. Спорные вопросы в истории декабристов
// Голос минувшего на чужой стороне. 1926. №2; Фатеев А.Н. Сие
ранский и декабристы Записки Русского исторического общества
1927. Т. 1; М а к с и м о в и ч Е.Ф. Кн. С. Трубецкой в подготовке к 11 дека
бря 1825 г. Сб. статей, посвященных Павлу Николаевичу Милюков.
1859-1929. Прага, 1929. Монография иод этим же названием была
опубликована в Праге в 1930 г.
17 Флоровский Г. В. Искания молодого Герцена. // Современные
записки. 1929. 39. С. 366.
18 Там же.
19 См.: Евреи нов Б.А. «Исповедь» М.А. Бакунина // Записки Рус.
ского исторического общества. 1930. Т. 2; Он же. М.А. Бакунин и авс i
римские власти в 1849-1851 / Научные труды Русского народного упи
верситега. 1931. Т. IV; Бакунин и славянский съезд 1848 года в Праге
Записки Русского научного института. 1936. Вып. 13 и др.
2и См.: Местное самоуправление // Труды общества для изучения го
родскою самоуправления в Чехословацкой Республике. Прага, 1921
Вын. 1.С. 12-15.
21 См.: Флоровский А.В. Историческая наука на съезде русских учс
ных в Праге осенью 1921 / Slaxia. 1925. R. IV 3; Флоровский 1.В
О типах исторического истолкования // Сб. в честь Василь И. Златар
ски. София, 1925; Фатеев А.Н. Политический профиль Карамзина
Записки Русского исторического общества. 1927. Т. I; Л а и п о 11.И. Ми
хайл Петрович Погодин /' Возрождение. 1926. 18 февр. и др.
Е.Л. Бондарева (Москва)
СОТРУДНИЧЕСТВО ПРАЖСКОГО И БЕЛГРАДСКОГО
РУССКИХ НАУЧНЫХ ЦЕНТРОВ
Прагу не случайно называли «русским Оксфордом». Благода-
ря «Русской акции» чешского правительства здесь удалось со-
брать и обеспечить все возможности для продуктивной научной
работы коллективов русских ученых, которые на ближайшие
15 лет сыграли определяющую роль в развитии гуманитарных
дисциплин в славянской науке. Работа русских научных учреж-
дений в Праге оказала существенное воздействие на науку как
самой Чехословакии, так и Польши, Болгарии, Югославии,
явившись мощным импульсом к сравнительным исследованиям
в области историографии, филологии, славянского права, и обо-
гатила славистику новыми методами и проблематикой. Отдель-
ного изучения заслуживает проблема развития русской истори-
ческой науки «пражского периода». Крупнейшие научные кор-
порации: Русский юридический факультет, Русский институт,
Русский народный университет, Русское историческое общест-
во, Семинар им. Н.П. Кондакова и др,, — не только помогли со-
здать условия для научной деятельности, ио и обеспечили пере-
дачу научных знаний молодым поколениям русских, предостав-
ляя разнообразные формы обучения (от завершения среднего
образования, до получения стипендий на подготовку’ кандидат-
ских и докторских диссертаций). Не менее важно и то, что объ-
единение в одном городе стольких научных сил при наличии
прекрасных научных традиций в Чешской академии наук и уни-
верситете и возможность пользоваться богатейшими библиоте-
ками и архивами создавали неповторимую и высоко ценимую
научную среду, к которой тяготели русские ученые эмигранты и
из других центров русского рассеяния. В этом смысле показа-
тельна судьба Н.П. Кондакова, который вынужден был отказать-
126
Т.Г. Масарик и русская эмш рация
ся от кафедры в Софийском университете, предпочтя Праг\
именно потом), что в Болгарии не была еще сформирована за
интересованная аудитория, отсутствовали научная среда и уело
вия, необходимые для продуктивной работы ученого. Справе i
ливо отметил болгарский исследователь X. Монолаков: «В Бо i
гарии не давали себе отчет в пользе иностранного присутствия
для разных сфер социальной и духовной жизни и не разрабаты
вали стратегию для привлечения выдающихся представителен
русской эмиграции»1.
Политика, проводимая Т. Масариком но отношению к эми!
рантам из России, отличалась продуманностью и гуманизмом.
В результате сложилась уникальная ситуация, позволившая имен
но Праге стать научным центром русского зарубежья. Как отмеча
лось исследователями, такой же политики придерживалось и пра
вительство молодого государства — Королевства СХС, позднее
Югославии2.
Именно продуманное отношение к привлечению и использо
ванию научного потенциала русских эмигрантов сближает позн
цию правительств Чехословакии и Югославии и позволяет кон
стажировать, что «элитарность “Русской Праги" и “Русского Бел
града” является результатом реализации строго определенной
стратегии со стороны чешского и сербского правительств»3.
В Белграде в 20-30-е гг. также были созданы многочисленные и
продуктивно работающие научные объединения: Русский науч
ный институт (1928), Общество русских ученых в Королевстве
СХС (1920), Русская академическая группа (1921), Институт по
изучению России и Югославии (Земгор), Русское археологиче-
ское общество (1921) и т. д. Условия работы в Белграде отлича-
лись, безусловно, от пражских, однако давали русским ученым
главное — возможность профессиональной деятельности. Препо-
давательская работа в русских гимназиях и школах, в Белградском
университете, чтение курсов в рамках Русского научного инсти ту-
та, возможность издания научных трудов: «Записки Русского науч-
ного института в Белграде» (выходили с 1930 по 1941 г.), «Сборни
ки Русского археологического общества», периодическая печать,
возможность научного общения, обмена мнениями, встречи.
Наиболее интенсивные научные контакты развивались имен-
но но линии Прага — Белград. Одним из самых уважаемых исто
Е.А. Бондарева
127
риков и всегда желанным гостем в Белграде был А.А. Кизевет-
гер. Его статьи выходили в «Записках РНИ», в «Сборниках \р-
хеологического общества», в «Трудах IV конгресса РНОЗ». Ин-
тересно, что особенно тесно с Белградом Кизеветтер сотру дни-
чал в 1928-1929 гг. В это время, как известно, готовился
всемирный конгресс русских писателей! и журналистов, кото-
рый, по предложению короля Александра, было решено прове-
сти в Белграде. А.А. Кизевеггер, как и многие представители
русской эмиграции, был гостем конгресса и получил вместе с
А.С. Ломнгаковым высшую награду Югославии — орден Св. Сав-
вы 2-й степени. Награды 3-й степени были вручены русским пра-
жанам: С.В. Завадскому, И.И.Лаппо, М.М. Новикову, Н.О. Лос-
скому, Е.Ф. Шмурло.
В течение 1928-1929 гг, Кизеветтер неоднократно приезжал в
Белград и выступил с несколькими циклами публичных лекций,
вызвавшими большой интерес. Темы выступлений и в самом де-
ле затрагивали наиболее актуальные проблемы науки и общест-
венной мысли.
Первый цикл — «Славянство и евразийство», «Московская
Русь и ее государственное устройство», «XX век в истории Рос-
сии», «Пушкин, Достоевский, Толстой и русская душа», второй
цикл — «Аксаков и славянский вопрос», «Москва в истории рус-
ского народа», «Мои встречи с писателями». Следует отмети ть,
что часто тексты выступлений отличались от опубликованных,
а порой так и оставались ненапечатанными.
Лекции Кизеветтера пользовались огромным успехом и соби-
рали многочисленные аудитории учащихся, учителей!, поклон-
ников его ораторского искусства. В одном из своих писем из
Белграда к родным он писал, что «все сербские газеты помести-
ли его портреты и приветственные речи», а в одной из газет бы-
ло написано, что «успеху Кизеветтера могут позавидовать Хина
Павлова и Шаляпин» . Здесь же он шутливо добавлял, что «они
не могут позавидовать его гонорару»4. Материальные проблемы
преследовали учетах как в Праге, так и в Белграде. Наиболее
тесные профессиональные и дружеские контакты были у Кизе-
веттера с II.Б. Струве, в 20-е гг. действовавшего одинаково ак-
тивно как в Белграде, так и в Праге, где он читал лекции и мно-
го издавался, а также с А.Л. Погодиным, К.Ф. Тарановским,
128
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
А.В. Соловьевым. Надо отметить, что Кизеветтер охотно откли
кался на новые публикации коллег рецензиями. В этом ряду oi
метим особо рецензии на учебники русской истории Л.М. Су^о
тина, подготовленные для русских школ в Югославии (Руль
1924. № 1019, № 1824).
Со специальными лекционными курсами в Русском научном
институте в Белграде выступали также И.И. Ланпо («Юго-За
ладная Р)сь, Литва и Польша»); А.В. Флоровский («Киевская
Русь и проблемы национального единства русского народа»),
Е.Ф. Шмурло («Географические особенности русской террито
рии и их влияние на ход событий! русской истории»).
Е.Ф. Шмурло также был частым автором белградских изда
ний, желанным лектором, вел переписку с коллегами. Мало и j
вестей факт его участия в литературном конкурсе, объявленном
Союзом русских писателей в Югославии в 1934 г.; более того,
Шмурло получил первую премию за рассказ «Мариэтта»5. Верм
ятно, это была его последняя в жизни общественная награда в
этом же году он умер.
Постоянными авторами «Записок РНИ» в Белграде были пра
жане: Н.И, Лапшин, А.Н. Фатеев, С.Г. Пушкарев, А.В. Флоров
ский, Б.А. Евреинов, Д.Н. Вергун, И.И.Лаппо, Н.О. Лосский
П.А. Остроухов. Последний, наряду с М.А. Андреевой, О.О. Мар
ковым, были стипендиатами РНИ при подготовке диссертаций
Не менее интенсивными были и обратные связи: Белград
Прага. Многие белградские ученые читали лекции в Карловом
университете, на Русском юридическом факультете. Наиболее
показательна в этом смысле работа Русского исторического об
щества в Праге 1925-1934 гг., где из белградцев с докладами вы
ступали Р.В. Плетнев («Литературные отражения Четьих-Мп
ней. (Отец Сергий)», «Старцы у Достоевского», «Достоевский и
раскол», «Достоевский и петрашевцы»); П.Б. Струве («Литера
гурные староверы и новаторы в эпоху Пушкина»); Ф.В. Таранов
ский («Идиографические черты в истории сербского права»);
^.В. Соловьев («Законодательные попытки XIV в. в Польше, Че
хич и Югославии (развитие законодательства в славянских мо
нархиях в 16 в.»).
Однако наиболее популярным докладчиком в этот период
был, несомненно, Е.В. Спекторский, выступавший неоднокраг
Е.Л. Бондарева
129
по в пражском Историческом обществе и по самым разным про-
блемам: («Политические заветы Петра Великого», «Отношение
к восточному вопросу западного общественного мнения», «К ха-
рактеристике Чаадаева», «Тэн и его идеи»)6.
Из всех русских историков-белградцев Е.В Спекторский был
теснее всего связан с Прагой. В период 1924-1927 гг., унаследо-
вав пост от П.Б. Струве, он был председателем Русской академи-
ческой группы в Чехословакии, в 1927-1928 гг. — деканом Рус-
ского юридического факультета, до своего отъезда в Югосла-
вию. В Праге увидели свет и были но достоинству оценены
коллегами важнейшие работы Е.В. Спекторского: на чешском
• Rusko a slovanstvo. О slovanskein siednocein sjednoceni» (1926) и
монография «Христианство и культура» (1925) — на русском. Ис-
следование Спекторского этой темы представляется важным и
симптоматичным. Спекторский был безусловно крупнейшим
ученым-обществоведом, работавшим на стыке таких дисциплин,
как история, право, социология, кульгурология. Его работа сто-
ит на европейском уровне развития науки и во многом предвос-
хищает обобщения, сделанные в 40-50-е гг. Питиримом Сороки-
ным. Спекторский задается вопросами соотношения «натурали-
стической теории прогресса» и реального совершенствования
человеческой натуры и общества. Рассматривая различные пла-
сты культуры — духовную, социальную, материальную в их соот-
несении с основными истинами христианства, ученый прихо-
дит к выводу, что без христианства нет прогресса. Идеи Снек-
1 орского получили признание в научной среде, но еще в
большей степени — среди православных мыслителей. Книга его
пользовалась большим вниманием.
Нельзя не отметить еще один труд русских белградцев — книгу
Е.В. Аничкова «Западные литературы и славянство» в двух то-
мах, увидевшую свет в Праге в 1926 г. Эго обширное исследова-
ние, начатое еще в России, охватывало период с XI по XVIII в. и
было крупнейшей работой! ученого, к сожалению рано умершего.
Нельзя не остановиться еще па нескольких весьма значимых
для развития исторической пауки эпизодах. Как известно, в
Праге распространилось и евразийство — направление, полу-
чившее в наше время второе дыхание, однако не получившее од-
нозначной оценки у современников. Маститые русские уче-
130
Т.Г. М лСАРИК II РУССКАЯ ЭМ III РАЦИЯ
ные — Погодин, Острогорский, Тарановский не увлекались св
разийской концепцией, более того, не считали ее корректно!! в
научном плане. Однако «евразийский соблазн» со страниц р\<
ской печати проник в научную среду Югославии. Интересно oi
метить, что на сербско-хорватском языке были опубликованы
работы П.Н. Савицкого: «Литература факта в “Слове о полк.
Игореве”» (Свеславепски зборник. Загреб, 1930) и «Евразии
ская концепция российской географии» («Зборник радова на
III конгрессе словенских географа и етпографа у}угословии в
1930 г.». Белград, 1933). В этом смысле можно говорить о меч о
дологическом влиянии евразийцев, и в особенности их геополн
тических подходов, па славянскую науку.
Наиболее плодотворным, па наш взгляд, является согруднн
чество славянских и русских ученых из различных центров ра<
сеяния в рамках Семинара им. Н.П. Кондакова. Как известно
созданный его учениками для продолжения исследований, Се-
минар, а позднее институт, работал по трем основным направле
ниям — древнерусское искусство в сравнительно-историческом
плане, византийское наследие и, наконец, восточное искусство
и его место в мире. Из белградского круга в работе принимали
активное участие Г.А. Острогорский, Е.В. Аничков и В.А. Мо
шин. Когда в середине 30-х гг. финансовое положение институт
стало ухудшаться, возникла идея перенести институт в Белград.
Принц-регент Павел принял институт «под свое покровительст
во». В начале 1938 г. секретарь института Д.А. Расовский переел
жает в Белград, где институт возглавил проф. Острогорский, Ра
совский стал его секретарем7. Работа института успешно разви
валась, постоянными сотрудниками были Смирнов, Мишин,
Соловьев, в Праге остался Н.Е. Андреев. Однако вторжение
немцев в Чехословакию в 1939 г., а затем война сделали невоз-
можной научную деятельность. Во время бомбардировки Бел
града погибли Расовский и его жена Н.И. Окунева. После окон
чапия войны А.В. Флоровский пытался возродить начинания
Кондакова и искал в этом поддержки ведущего византолога —
академика Г. Острогорского. Однако понимания не нашел. Грез
во оценивая изменившуюся ситуацию, ученый писал: ♦ Сущее ч
вование (семинара — Е.Б.) оправдывалось обстоятельствами и
было даже нужно, как зарубежного визангологического орга-
Е.А. Бондарева
131
на, — пока в России работа в этой области не велась и когда в са-
мой Праге существовало активное ядро учеников и привержен-
цев Н.П. Кондакова, которые могли эту работу вести. Сейчас в
Сов. Союзе византоведение вновь развивается, возобновился
даже старый русский византоведческий журнал, а кондаковское
ядро в Праге — и это главное — сошло на нет»8. Семинар Конда-
кова вынлнил свою главную з>щачу — стал мостом, соединившим
классическое русское византоведение и новую европейскую на-
уку, но этому мосту впоследствии смогли двигаться и советские
с пециалисты.
Один из крупнейших ученых — участников Семинара Конда-
кова — НЛ. Окунев был крупнейшим знатоком сербского сред-
невекового искусства. Благодаря его многолетней кропотливой
работе мировая научная и культурная общественность открыла
для себя фрески старых сербских монастырей, впервые описан-
ные и изученные русским ученым. Окунев следовал идее Конда-
кова о том, что Сербия была передаточной станцией итало-гре-
ческого влияния на Россию, влияния, которое характеризует
все русское искусство X1V-XV вв. В этом Окунев продолжил ли-
нию, начатую 11. Покрышкиным, П. Милюковым. В эмиграции
Окунев с 1922 г. жил в Праге, с 1925 г. преподавал историю ви-
зантийского искусства и искусства восточных славян в Карло-
вом университете, в 1935 г. стал профессором, публиковал рабо-
ты в «Seminariuin Kondakox ianum Ву/antoslavica». В 20-е гг. он
осуществляет свои экспедиции в Южную Сербию и помогает в
осуществлении художественного замысла храма-мавзолея динас-
тии Карагеоргиевичей на Опленце, где в мозаичной технике
воссоздаются лучшие фрески сербских монастырей. В качестве
искусствоведа этой работой руководил именно Окунев. Трудно
переоценить ее значение, т. к. в наше время многие из оригина-
юв этих шедевров утрачены. В деятельности русского ученого
есть еще один аспект. Располагая в Праге, благодаря поддержке
чешского правительства, уникальными возможностями, рус-
ские ученые подготовили славянских специалистов из разных
с гран, в том числе нескольких из Югославии. Проф. С. Радой-
чич, защитивший под руководством Окунева докторскую дис-
сертацию о портретах сербских государей в средневековой жи-
вописи, неизменно вспоминал глубочайшие знания и педагоги-
132
Т.Г. Масарик и русская амш рация
ческий талант своего учителя, особую атмосферу, царившмо и
Праге.
Не будет преувеличением сказать, что в деятельности Семи
пара Кондакова, обращенной к разным странам и народам в
полной мере воплотился завет Т Масарика: «Не довольства и
тесь Славянством и Славянами — изучайте всегда Чеха, Поляки
Русского, Серба. Не стоит генерализировать. Общие черты д ш
всех славянских народов создают всеславянство»9.
Совершенно особое место в области сотрудничества русских
эмигрантов из Чехии и Югославии, а шире — интеллигенции
этих стран русского рассеяния, занимает уникальное издан нс
журнал «Русский архив», который выходил в Белграде пот и
10 лет: с 1928 по 1937 г. вышло всего 42 полноценных номера
(каждый около 200 страниц). Это издательское предприятие, в
котором русские эмигранты выступают в новом качестве — <<>
единяющего моста между славянской интеллигенцией двах
стран, в качестве интегрирующего начала, — заслуживает само
сгоятельного исследования. «Русский архив» издавался на серб
ском языке, а основными его авторами все эти годы были р\<
ские пражане или чешские литераторы. Журнал издавало бе- i
градское отделение пражского Земгора, возглавляемое
Ф. Махиным, редактором журнала был В.И. Лебедев, одновре
менно являвшийся издателем «Воли России» (1922-1932). На об
ложке значилось: журнал о политике, культуре и хозяйстве Рен
сии. В идейном плане это были весьма близкие издания.
В числе постоянных ведущих сотрудников «Русского архива-
были М. Слоиим, Ал. Ремизов, М. Цветаева, И. Лапшин, Е. Ляц
кий, Н. Мелиникова-Папотшкова, Я. Папоушек. Кроме того, и<
вестные по другим эсеровским изданиям Е. Сталинский, Е. Евге-
ниев, Б. Миркин-Гецевич, А. Елачич, С. Загорский. Интересне»
отметить, что Слоним ряд текстов («Портреты современных
русских писателей») впервые опубликовал на сербском, а затем
они вышли уже па родном языке, также как и ряд материалов
Марины Цветаевой! («Слово о Бальмонте», «Поэты с историей и
без истории» о Б. Пастернаке).
Среди консервативной русской эмиграции старшего поколе-
ния журнал нашел мало понимания, зато был любим молодежью
и высоко ценился сербской! общественностью, что определи
Е.А. Бондарева
133
лось его «неэмигрантской интонацией» и стремлением дать воз-
можно более полную и объективную информацию о событиях в
СССР, в чем ощущалась большая потребность. Сербская пе-
чать— «Политика», «Трговински гласи! нс» и др. называли «Рус-
ский архив» лучшим толстым журналом, выходящим на серб-
< ком языке, «ответом на большие социальные и культурные
ожидания».
В «Русском архиве» (1930. № 8) было помещено специальное
приветствие Т.Г. Масарику в связи с его 8и-летием, где редколле-
гия о нем писала как о «великом человеке, славянине, державни-
ке, человеке науки...». Ярослав Папоушек (перевод на сербский
Д. Алексича) опубликовал объемную статью «Т.Г. Масарик и Сла-
вянство», где дал емкое толкование идей Масарика и его полити-
ческой практики, особо подчеркивая сто сочувствие идее юго-
славянства (1930. № 9). Не менее значима и статья Паноушека
• Основы политических отношений России и Чехословакии
1907-1927», в которой выступил и в качестве исследователя, и в
качестве очевидца событий, статья публиковалась в трех номе-
рах (1930. № 10, 11; 1931. № 12). Еще* более активным сотрудни-
ком журнала была его жена Г. Мелышкова-Попоушск, тексты ко-
торой можно найти в каждом выпуске: «Из истории современ-
ного русского театра», «О блоковском взгляде на мир», «О
старой и новой интеллигенции», «Как на Западе представляют
реальность Востока» и др.
«Русский архив», выходивший на сербском, оказался состав-
ной частью глобального издатели кого проекта, вдохновителем
которого был В.И. Лебедев и его единомышленники. В этот про-
ект были включены «Воля России», «Центральная Европа» (на
русском языке, издавалась в Чехословакии Папоушеком) и жур-
нал «Народная воля», издававшийся в Болгарии на болгарском
(в числе авторов этого издания значатся Бенеш, Лебедев, Мель-
никова-! Ганоушкова). Безусловно, это начинание ждет интег-
рального исследования.
Заслуживают внимания «литературные перекрестки» Праги
и Белграда. Известный «Скит поэтов» и в целом направление
А.Л. Бема имело множество симпатизеров в Белграде, в частно-
< ти это раскрывается в деятельности объединения русских эми-
грантов «Литературная Среда» (Е.М. Кискевич, Е.Л. Таубер,
134
Т.Г. Масарик и русская эмш рация
Л.А. Алексеева и др.). В изданиях, подготовленных А. Бемом
принимали участие белградцы, чаще других И.Н. Голенищев М
тузов. В полемике между «парижской» и «пражской» нотой Б< i
град неизменно поддерживал линию Ходасевича и А. Бема в ено
ре с Г. Адамовичем.
Благодаря литературной и издательской деятельности гр\н
пы Лебедева и супругов Папоушек, о творчестве крупнейших
русских литераторов XX в. — М. Цветаевой, Е. Замятина, Б. 11а<
тернака и др. — русская эмигрантская молодежь имела более
полное впечатление, чем их сверстники на родине, многие их
тексты стали известны сербскому читателю даже раньше, чем
русскому. Изучение интердисциплинарных, межкультурных,
межнациональных контактов и роль в этом процессе русском
эмиграции в европейских странах еще ждет своего осмысления
Примечавия
1 Монолаков X. Русская эмиграция в Чехии и ее болгарские ре-
флексии. Н.Н. Кондаков и Болгария / Международная конференция
«Русская, украинская и болгарская эмиграция в Чехословакии меж. о
двумя мировыми войнами. Результаты и перспективы исследований
Фонды Славянской библиотеки и пражских архивов». Прага, 19’1»
С. 660.
2 См.: П о в а н о в и ч М. Чехословакия и Югославия на карте Зарубсж
ной России первой половины 20-х 1 одов XX в. Международная коп
ференция «Русская, украинская и болгарская эмиграция в Чехослова
кии...». С. 675-684.
3 М о н о л а к о в X. Указ соч. С. 663.
4 См.: Вандал ко в с кая М.Т. П.Н. Милюков, А.А. Кизеветтер: Иск»
рия и политика. М., 1992. С. 103.
5 См.: ЪуриЬ О. Руска штерарна CpGiija 1920-1910. Београд, 1990
С. 152.
6 См.: Сборник Русского института в 1 Ipare. I Ipara, 1929; Русское исто
рическое общество в Праге 1925-1934. Прага, 1931.
7 1(одробнее об этом с.м.: Пашу го В.Т Русские историки-эмигранты
в Европе. М., 1992; Аксенова E.II. Русские ученые-эмигранты первом
волны в Югославии: (по материалам А.В. Флоровского) Русская эмп
грация в Югославии. М.. 1996. С. 148-167.
8 Пашу то В. 1. Указ соч. С. 40.
9 Русский архив. 1930. № 9. С. 7.
Т.П. Ульянкинл (Москва)
«РАДИ РУССКОГО ИМЕНИ» - НАУЧНАЯ
И ОБЩЕСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ М.М. НОВИКОВА
В ЧЕХОСЛОВАКИИ (1923-1945 гг.)
На Чехословакию пришелся расцвет научной и организаци-
онной деятельности известного до революции российского об-
щественного и государе гвенного деятеля, бывшего ректора
Московского университета, профессора зоологии и сравнитель-
ной анатомии Михаила Михайловича Новикова (1876-1965).
Его имя относи гея к тому типу подвижников, благодаря энергии
которых русская научная интеллигенция, оказавшись в эмигра-
ции, смогла ни только объединиться, но и достойно выжить, со-
здав действенную сеть русских общественных и научных (акаде-
мических) организаций, необходимых для продолжения рабо-
ты и подготовки научных кадров.
Как талантливый ученый в области зоо югии и сравнитель-
ной анатомии и известный государственный деятель, М.М. Но-
виков сложился еще в дореволюционной России: выпускник
1ёйдельбергского университета, доктор философии (1904), при-
ват-доцент (1906), ординарный профессор зоологии и сравни-
тельной анатомии Московского университета (1917), декан его
физико-математического факультета (1918), его ректор (1919-
1920), ординарный профессор Московского коммерческого ин-
ститута (с 1912). Параллельно с научной работой! в России шла
общественная и государственная деятельность М.М. Новикова.
Опа последовательно отражала все перипетии этой сложной
эпохи: член партии кадетов, гласный Московской городской ду-
мы (с 1909), депутат 1\ Государственной думы (с 1912), в годы
1Гервой мировой войны — председатель Московского отделения
Международного Красного Креста, после Февральской револю-
ции — председатель Комиссии по реформе высшего образова-
138
T.I. Масарик и русская эми1 рация
ры корпоративной дореволюционной культуры российских
профессоров: «Социальный капитал связей, политический ка
питал и репутация в научной сфере были взаимно обратимы
Общей основой был капитал доверия, формировавшийся у про
фессуры как доверие профессиональное: в равной степени как к
научным работам коллеги, так и к его корпоративному поведе-
нию»10. Практически вся жизнь Новикова в эмиграции буд<ч
тесно связана с учеными дореволюционной норы. Во многом
благодаря поддержке своих друзей и коллег (не исключая везе
ния, конечно), после войны он сможет чудом избежать репатри
ации в СССР, попадет в лагеря для «перемещенных лиц» в аме-
риканской зоне Германии и будет участвовать в организации
университета УНРРАдля «перемещенных лиц» в Мюнхене, пре
подавателями в котором будут многие русские профессора пл
Чехословакии. Переехав в США, М.М. Новиков возглавит Р\<
скую академическую группу в США (РАГ в США), в состав кою
рой также войдет его «пражское4 окружение», профессора
Н.С. Арсеньев, К.Г. Белоусов, А.Д. Бплимович, А.А. Боголепов.
Г.В. Вернадский, II.О. Лосский, А.Н. Митинский, Б.Н. Один
цов, П.А. Сорокин, Е.В. Спекторский, П.Ь. Струве, С.Г. Пушка
рев, Н.С. Тимашев и др.11
«Ставка на Россию» — специфика формирования
пражской русской колонии
Как заметил чешский историк П.Н. Савицкий, молодая Чехо
словацкая Республика была единственной страной в мире, кою
рая, сделав ставку на русскую интеллигенцию, целеустремленно и
последовательно формировала «свою» эмиграцию. Чехословакия
«не только и столько ограничивала доступ эмигрантам, отсеивая
нежелательных, это делали многие страны, но и приглашала жгла
тельных лиц. Приглашения в частном порядке имели место и в
других странах, но как широко задуманное государственное мер<»
приятие это — уникально»12.11ребыванне в I Ipare было, по меч ко
му выражению П.Н. Новгородцева, «ставкой на Россию», а не ii.i
продвижение в мировом научном сообществе1-4.
Известно, что формирование русского научного сообщен ib.i
в Чехословакии президент страши Т.Г. Масарик возложил вы
Г. II. Ульян КИНА
139
двух кадетов: бывшего члена 11осударственной думы, профессо-
ра Петроградского политехнического института, специалиста
по теплотехнике А.С. Ломшакова (18/0-1960) и бывшего ректо-
ра Московского коммерческого института, профессора Москов-
ского университета, философа права Н.И. Новгородцева. Если
А.С. Ломшаков ведал приглашением «технарей» и «естественни-
ков», то приглашением «гуманитариев» занимался 11.И. Новго-
родцев. Переехав а Прагу, М.М. Новиков быстро вошел в их не-
большую группу единомышленников-подвижников (А.В. Жеку-
лина, гр. С.В. Нанина, кн. П.Д. Долгорукова).
В целом кадеты улучшили политический климат всей русской
колонии в Праге, считавшейся эсеровским центром во главе с
Пражским Земгором. А.С. Ломшаков, например, исключил из
критериев приема ученых и студентов политические аспекты,
держался в стороне от политических дрязг, неукоснительно тре-
бовал от приглашенных ученых систематической и настойчи-
вой работы и тем самым стал объектом самых страстных напа-
док со стороны эсеров. По мнению 11.11. Савицкого, приход ка-
детов «означал конец эсеровской власти над пражской русской
колонией»14.
М.М. Новиков В СРЕДЕ ПРАЖСКОЙ РУССКОЙ!
АКАДЕМ114ЕСКОЙ ЭМ1II РА1 ЦП!
Благодаря П.Н. Новгородцеву М.М. Новиков был введен в со-
став нескольких русских эмигрантских организаций в Праге.
Прежде всего эго Комитет по обеспечению образован ил русских и ук-
раинских студентов в Чехословакии, с октября 1У21 г. находивший-
ся в ведении МИДа. В его струкгуре был создан Совет русских офи-
церов, которому и были переданы полномочия по приглашению
ученых и профессоров из других стран Европы. В течение 10 лет
Совет обеспечивал наличие необходимых для Чехословакии пе-
дагогических и научных кадров. Если в 1921 г. число приглашен-
ных русских ученых в Чехословакию составляло 50, то в 1923 г.
оно возросло до 94, в 1924 г. — до 11715.
Совет профессоров разделил всех ученых и преподавателей,
прибывших в Прагу но «Русской акции», на три категории: к
первой относились лица, состоявшие в русских учебных заведе-
1 10
Т.Г. \1л< АРИК II РУССКАЯ ЭМИ1 РАЦИЯ
ниях штатными профессорами и имевшие ученую известность п
преподавательские заслуги. Они получали государетвенную но
мощь, приравненную к служебному жалованью чехословацких
государственных чиновников бто и 7-го класса. К этой же кате
горни были причислены три члена Российской академии на) к
профессора Голубовский, II.Б. Струве и Н.П. Кондаков. Во вго
р) ю категорию входили внештатные профессора и доценты ру •
ских высших учебных заведений. Они получали по 8-му класс
Третью группу составили те, «кто начал заниматься научной ра
ботой, но из-за войны и эмиграции вынужден был прервать ее»
а также лица, готовящиеся к ученой степени. Они получали по
мощь, равную жалованью государственных чешских чиновни
ков 9-го класса16.
Большая численность ученых и преподавателей создала пред
посылки для институционализации их научной и преподана
тельской деятельности в Праге. Возник целый комплекс научно
исследовательских, высших и средних учебных заведений
специальных курсов, гимназий и школ. Действовали Экономи
ческий кабинет проф. С.П. Прокоповича, Семинар П.П. Конда
кова (позже — Институт имени П.П. Кондакова), Институт изл
чения России, Русский заграничный исторический архив и др
В сеть общеобразовательных учреждений входили Русский юри
дический факультет, Русский педагогический институт им. Ян.»
\моса Коменского, Русский институт сельскохозяйственной ко
операции, Русский институт’ коммерческих знаний, Русское вы<
шее училище техников связи и др. Все это огромное многообра
зие дало основание назвать Прагу «Русским Оксфордом»17.
Как бывший ректор Московского университета, М.М. Нови
ков был введен также в Учебную коллегию Комитета по обеспечь
нию образования русских и украинских студентов в Чехослова
кип, которая осуществляла контроль над приемом студентов на
чехословацкое иждивение, распределением их стипендий, орга
иизацией занятий и консультаций, а также трудоустройством
студентов. По воспоминаниям М.М. Новикова, в состав Учебной
коллегии входили «все наличные академические деятели, кото
рым было определено сначала довольно приличное жалова
ньс»18. П далее : «Студенты пользовались не только бесплатным
обучением, но получали и правительственную стипендию, а в
Т.Н. Ульянкина
141
первое время, кроме того, снабжались одеждой и учебными по-
собиями. Таким образом, благодаря этой помощи тысячи моло-
дых, а отчасти и пожилых людей из русской Белой армии и
иных беженских кругов смогли получить законченное высшее
образование и найти себе прочное положение в жизни. Правда,
в печати проскальзывали замечания но поводу того, что чехо-
словацкие легионы привезли с собой из Сербии громадную во-
енную добычу и что естественной обязанностью чешского наро-
да было истратить часть этих средств на поддержание русских
беженцев. Все это, может быть, и так, но мы постоянно видим,
что победители не стесняются с побежденными народами и не
проявляют по отношению к ним какой-либо заботливости. Чехи
и словаки принадлежали в то время к победителям, а мы — к по-
бежденным. Поэтому их широко развернутая акция помощи рус-
ским эмигрантам должна быть рассматриваема как выражение
добрых славянских симпатий»19.
М.М. Новиков был избран и сотрудником Славянского инсти-
тута (основан в 1928 г.), сыгравшего большую роль в культур-
ной жизни Праги. По мнению М.М. Новикова, это было репре-
зентативное учреждение, «предназначенное для научного сбли-
жения не только русского и чешского, но вообще славянских
пародов <...>, на которое правительство не жалело средств. Ин-
ститут разместился в старинном прекрасном дворце графов
Лобковиц <...> В списке членов института числились всего два
естествоиспытателя; профессор ботаники 1I раже кого универси-
тета К. Домин, известный своими исследованиями чехословац-
кой флоры, и я, избранный во внимание к моей заинтересован-
ности в славянском вопросе, которую я проявлял еще в Рос-
сии»20.
В числе других русских учреждений Праги, важных д.1Я научно-
го общения, М.М. Новиков называл Историческое общество. Со-
юз врачей, Союз инженеров, Объединение юристов и «Русский
очаг», учрежденный гр. С.В. Паниной.
Лишь небольшому числу русских удавалось устроиться на ра-
боту7 в чеш< кие учебные заведения, в том числе и в чешский Кар-
лов университет — самый старый университет Европы (основан
в 1348 г.). Для некоторых это была работа без оклада (gratis —
«во имя науки»). Среди «избранных» был и М.М. Новиков — он
112
Т.Г. Масарик и русская эмип’ация
преподавал зоологию в Карловом университете; здесь также ра
ботали профессора Н.П. Кондаков, И.Л. Кондаков, А.А. Кизс
веттер и Е.А. Ляцкий, а также приват-доцент Н.Е. Осипов,
Н.Л. Окунев и В.С. Ильин. В Пражском политехническом ин
ституте преподавали В.И. Исаев, А.С. Ломшаков, А.П. Фан-дер
Флит и др. Профессора А.Н. Митинский и А.И. Глазунов прспо
давали в Горном институте в Пшибраме, нроф. В.А. Погорелов
в Университете им. Коменского в Братиславе, нроф. С.Г. Вилин
ский — в Масариковском университете в Брно.
Как большинство ученых-эмигрантов, прибывших в Чехосло
вакию в 1920-е гг., М.М. Новиков был членом самой многочш
ленной Русской академической группы (РАГ в ЧСР.): к 1 января
1928 г. она имела в своем составе 97 действительных членов21.
Помимо содействия ученым в их научной деятельности л
заботе о студенчестве, важной функцией пражской академичс <
кой группы стала организация магистерских экзаменов, нрисуж
дение звания приват-доцента (в соответствии с русскими зако
нами), организация публичных защит магистерских и доктор
ских диссертаций, устройство лекций и докладов. Если в других
странах русского рассеяния Академическая группа являлась ав
торитетным органом высшего и среднего образования, то в
Праге эта сторона деятельности группы совершенно отсутство
вала, поскольку ее функции были переданы Учебной коллегии
при Комитете но обеспечению образования русских студентов
в ЧСР.
Прага была центром проведения первых трех съездов Рус
ских академических групп за границей (1921, 1922, 1924), а так
же первых съездов Объединения русских эмигрантских студен
ческих организаций (ОРЭСО). «Эги съезды, может быть бо н>
ше, чем что-либо другое, распространяли среди эмиграции
славу Праги как русского академического центра, усилива ш
стремление студентов (приехать) в Прагу»22. Именно здесь в
1921 г. все 16 Русских академических групп, созданных учеными
эмигрантами в разных странах мира, объединились в Союз во
главе с А.С. Ломшаковым.
В отличие от первых двух съездов Союза русских академичес
ких организаций, занимавшихся преимущественно организаци
онными вопросами, третий академический съезд был посвящен
Т. И . > I ЬЯ ПКИ НА
143
исключительно научным докладам. Их было около 160, и они
были распределены но четырем секциям: 1) юридические и эко-
номические науки; 2) философские, исторические и фи юлоги-
чсские науки; 3) естествознание и медицина; 4) математика и
технические науки. «Большой удачей» назовет этот съезд
М.М. Новиков23.
Русский народный университет в Праге
Наиболее ярко общественная и научная активность М.М. Но-
викова проявила себя в стенах Русского народного университе-
та (РНУ, 1923-1939). Университет был предназначен для тех,
кто нуждался в образовании, но уже не мог быть студентом днев-
ного обучения. Его цель «дать возможность всем желающим
ознакомиться в общедоступном изложении с различными отрас-
лями знаниями, как чистого, так и прикладного»24. Его органи
заторы, преимущественно москвичи. — Н.И. Новгородцев,
А.А. Кизеветтер, М.М. Новиков — во многом стремились подра-
жать Московскому народномх университет} А.Л. Шдпявского.
Ректором РНУ был выбран нроф. А.А. Кизеветтер, однако вско-
ре, после того как он отказался о г руководства, его место занял
М.М. Новиков, который бессменно оставайся на этом посту в те-
чение 16 лет (до конца 1939 г.). В университете работало 64 пре-
подавателя, из них 33 профессора, некоторые — с мировым име-
нем25.
Учебно-просвстителыыя работа РНУ была решена организа-
цией многочисленных курсов практических знаний (строитель-
ных, землемерных, фельдшерских, счетоводческих, языковых),
лекций, дискуссионных вечеров.
Научная работа сотрудников университета состояла в прове-
дении лекций, в издании научных трудов ученых, в деятельнос-
ти отделений, организации научных обществ и научных семина-
ров (семинариев), названия которых отражай практически все
спектры научных направлений. В 1923-1921 гг. в университете
функционировало несколько отделений: отделение обществен-
ных наук (руководитель нроф. Н.С. Гимашев); историко-фило-
софское отделение (руководитель А. \. Кизеветтер); отделение
естественных наук (руководитель нроф. М.М. Новиков); отделе-
116
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
Словакию. Проф. А.Т Васильев уехал в Тунис, ихтиолог В.Д. Вла
дыков— в Торонто (Канада), энтомолог А.А. Оглоблин — в Ар
гентину, д-р С.А. Грабье — в Брно, д-р С.И. Новицкий — в Поль
шу, д-р В.Л. Станиславский — в Белград (где вскоре умер). Из них
в Праге на какое-то время задержались два зоолога: д-р Л .В. Чер
носвитов и д-р К.И. Гаврилов. Однако и они вскоре покинули
Прагу. После отъезда М.М. Новикова в Братиславу в 1939 г. Зоо
логический семинар возглавил ботаник проф. В.С. Ильин, из
бранный ректором РСУ.
Члены семинара, покинув Чехословакию, не прерывали кон
такта со своими коллегами, и прежде всего с М.М. Новиковым
Они еще долго скучали по Праге, вспоминая о своем «чехосло
вацком», достаточно благополучном периоде жизни. Так, в пись
ме К.И. Гаврилова, уехавшего в 1938 г. в Аргентину, можно
встретить такие слова: «По 1 Ipare, особенно по лаборатории, по
привычной и любимой обстановке работы, скучаю достаточно
явно. Аргентина мне нс нравится <...> Заработок достать совсем
не так легко, как кажется всем пражанам. И это порождает тяже-
лый конфликт: заработок, кажется, неизбежно требует отказа
от своих научных планов и надежд. Осуществление же своих
гем, своих стремлений, опять, по-видимому, должно совершат!»
ся gratis, “во имя науки”, и в условиях заставляющих желать мно
того, и с тоской, с горечью и с жалостью вспоминаю Прагу, с ее
пустым иногда желудком, но свободой и подлинностью, пре
красной лабораторией и хорошими, действительно преданны
ми делу людьми»29. Сохранились письма и другого биолога,
близкого друга М.М. Новикова по Праге, профессора В.В. Ле-
пешкина, который уехал из Праги в США читать лекции и соби
рался вновь вернуться в Чехословакию, но в конце концов осей
в Европе, получив место в Физиологическом институте меди-
цинского факультета Венского университета30.
Русский культурно-исторический музей
Еще одним учреждением, возникшим в недрах Русского сво
бодпого университета (РСУ) в Праге, был Русский кульгурно-ие
торический музей (РКПМ), открытый 29 сентября 1935 г. В его
организации и руководстве М.М. Новиков также принял самое
Т.П. У ЛЬ Я ПКИ НА
117
непосредственное участие — и как руководитель инициативной
группы, и как председатель Музейной комиссии РСУ (избран в
1933 г.). Вторым организатором музея был писатель, бывший ли-
тературный секретарь Л.Н. Толстого и директор Государственно-
го музея Л.Н. Толстого в Москве — В.Ф. Булгаков (1886-1966), ко-
торого выслали из России «за пропаганду толстовского учения».
Одной из главных задач музея был сбор материалов для «Био-
графического словаря деятелей русской культуры, оказавшихся
за рубежом». Для собирания новых коллекций и пожертвований
в разных странах была создана специальная должность члена-
корреспондента — полномочного вреде гави тел я музея. Музей
собирал предметы исторического характера (знамена, ордена,
медали, редкое оружие, костюмы, иконы и т. д.); портреты, кар-
тины, рисунки, гравюры, скульптуры; реликвии, непосредствен-
но связанные с шчностью и памя тью русских художников, арти-
стов, режиссеров, балетмейстеров; предметы прикладного ис-
кусства, театральные макеты, клише, фотографии, фильмы,
литературные альбомы. В музее было открыто несколько отде-
лений (архитектурное, художественное, русской старины, теат-
ральное, истории эмиграции, пушкинское и др.). В будущем все
его коллекции предполагалось передать России как националь-
ное достояние. Библиотека музея собирала литературные и на-
учные произведения представителей русской культуры, находя-
щихся за рубежом. Музей не ставил целью сбор материалов но
истории участия России в мировой войне, истории рево ноции,
Гражданской войны в России и истории русских беженских уч-
реждений, поскольку это входило в компетенцию Русского за-
граничного исторического архива в Праге.
Залы музея украшали картины русских и иностранных худож-
ников: Ю.Н. Хпненкова, А.Н. Бенуа, 11.11. Репина, 11.К. Рериха,
С.Н. Рериха, И.Я. Билибина, Б.Г. Клодта, К.А. Коровина,
З Е. Серебряковой, Н.С. Гончаровой, С. Мако, и др.31
Русская ыюлопрп ская станция в Виллафраике
М.М. Новиков был одним из организаторов н вице-президен-
том Попечительского комитета по поддержанию «Русской био-
логической станции в Виллафраике» (Comite de Patronage et de
148
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
Direction De la Station Zoologique Russe a Villefranche s Mer)
(председатель академик Н.И. Андрусов), расположенной на Ср
диземном море, недалеко от Ниццы, во Франции. Еще в 1886 i
станция была передана русскому правительству для бесплатного
пользования на 99 лет. После октябрьского переворота 1917 i.
она лишилась финансирования, и только благодаря усилиям эм»’
грации ее сотрудники смогли продолжить свою исследователь
скую деятельность. В Фонде М.М. Новикова в Русском зарубеж-
ном историческом архиве (РЗИА) в Москве сохранились письма
нроф. Пастеровского института в Париже С.И. Метальникова, —
одного из сотрудников Русской биологической станции. Содер
жание писем отражает непростую ситуацию, сложившуюся во
круг Русской станции в начале 40-х гг. XX в.32
Научная работа М.М. Новикова
М.М. Новиков положил много сил на развитие зоологии и
сравнительной анатомии в Праге и Братиславе, оставив после
себя обширное и разнообразное научное наследство в виде сот-
ни статей, опубликованных на русском, чешском, немецком язы
ках. Эти исследования относятся к таким отделам естествозна
ния. как зоология, сравнительная анатомия, эмбриология, сис-
тематика, цитология и др., и касаются представителей
различных групп беспозвоночных и позвоночных животных.
М.М. Новиков вспоминал: «Разбросанность жизни, как по
двум направлениям работы, так и в смысле чисто географичес-
ком, ибо значительную часть своего времени я провел на коле-
сах, в плавании или в воздушных сферах, отразилась и на пестро
те моих публикаций. Даже4 в наиболее спокойный и устойчивый
период жизни, а именно в Праге, где я прожил 16 лет, я должен
был часто путешествовать, то в провинцию для чтения лекций
то на различные торжественные собрания, то на Виллафранков
скую приморскую станцию или на международные съезды. Все
это вело к перерывам в лабораторных занятиях, по в то же вре
мя к возникновению новых тем для научного исследования Мои
ученые работы были опубликованы в различных странах Европы
и Америки, в общем на девяти языках. Это обстоятельство весь-
ма затрудняет представление об их совокупности»33.
Т.Н. Ульянкина
1 19
Научную работу в Праге в 1923 г. 45-летний М.М. I Iobukob ре-
шил, как говорится, «начать с конца» — пытаясь возобновить ге
исследования, которые не успел закончить в Московском уни-
верситете. Они касались выяснения роли микроорганизмов в
плодородии почвы. Две первые статьи, посвященные этой теме,
были опубликованы в Москве34 и в Гейдельберге33. М.М. Нови-
ков так описывал дальнейшее развитие событий: «...один из гер-
манских сахарных заводов, заинтересованный моей брошюрой,
пригласил меня к себе для продолжения опытов. Но, собираясь
в то время переезжать в Прагу, я должен был отклонить это
предложение. А из Праги мне пришлось съездить в Венгрию, в
город Szoinbathely, чтобы прочитать гам доклад на съезде садо-
водов, которые также увлеклись перспективами плодородия
почвы. Продолжить работы в этом направлении мне, однако, не
удалось из-за недостатка подходящей обстановки в Праге. По пе-
реезде в Братиславу я снова к ним вернулся, и один из моих ас-
систентов начал вплотную заниматься ими. Что он делает те-
перь, после моего бегства на Запад, мне не известно»36.
В 1924 г. М.М. Новиков переключился на одн\ из главных тем
исследований, которую он интенсивно разрабатывал в России —
сравнительно-анатомическое изучение с i роения органов зре-
ния беспозвоночных. Исследования пришлось проводить па
срезах дневных и ночных бабочек, заготовленных для него до-
черью, — «изумительной мастерицей делать микроскопические
препараты»37. Затем он перешел к изучению анатомических
особенностей строения сложных глаз ракообразных, моллюс-
ков, насекомых. Все его работы находились под пристальным
вниманием западно-европейских коллег, которые для перепро-
верки результатов ученого неоднократно запрашивали его мик-
роскопические препараты.
Работа в этом направлении привела к нескольким научным
открытиям. Во-нервых, М.М. Новиков смог предложить новую
научную классификацию органов зрения, включавшую четыре
основных типа: «с ретиной плоской, мешковидной, пузыревид-
ной и выпуклой». «Все эти формы выступают с большей или
меньшей отчетливостью в каждом из главных типов многокле-
точных животных, начиная с кишечнополостных и кончая наи-
более сложно организованными хордовыми»38.
150
Т.Г. МАСАРИК и РУССКАЯ эмиграция
Во-вторых, М.М. Новиков сделал принципиально важный ме
тодологический вывод о том. что сходство в строении органов
зрения может быть объяснено не только их генетической общ
ностью, т. е. гомологией, но включает и аналогию, т. е. некий био
логический механизм приспособления к выполнению одинако
вой функции. В своих трудах М.М. Новиков описал множество
примеров параллелизма, не связанного с общим нроисхожденп
ем, или филогенетическим родством (как, например, форма
крыльев и насекомых).
В-третьих, принцип аналогий в основных процессах формооб
разования живой природы М.М. Новиков проследил и на других
объектах, в частности на разных физиологических системах
нервной, половой, опорно-двигательной, а также на различных
кожных покровах, в том числе раковинах моллюсков, «светя
щихся» органах и пр. Новые данные привели ученого к откры
тию общих законов морфологического формообразования. В-четвер
тых, использование принципа аналогии позволило ввести в
сравнительную анатомию новый, т. н. номотетический метод.
В 1928 г. на X Международном конгрессе зоологов в Будапеш
те М.М. Новиков сделал доклад на тему: «Принцип аналогии в
сравнительной анатомии»39, а в 1930 г., «в защиту аналогии», в
немецком издательстве Г. Фишера вышла в свет его монография
«Das Prinzip der Analogic und die vergleichende Anatomic
(«Принцип аналогии в сравнительной анатомии»)10, получив
шая огромный резонанс в научном мире. В ней М.М. Новиков
дал подробный анализ понятия «аналогия», разделив все явле
ния, объединенные этим понятием, натри группы: 1) типичная
аналогия (сходство органов зависит от их функций), 2) изоморфия
(сходство органов зависит от внешней среды) и 3) гомоморфия
(сходство является следствием общих законов органического
формообразования).
К чести Новикова, нужно отметить, что он был чрезвычайно
добросовестен в своих анатомических исследованиях, поэтому
практически все его теоретические выводы были подтвержде
ны оппонентами. М.М. Новиков вспоминал, что очень радовал
ся своим научным победам, поскольку считал их победами «ради
русского имени»11, ссылаясь на любимое выражение Д.И. Мен
делеева. Позже он находил свои анатомические рисунки во мно
Т.П. Ульян КИНА
151
гих русских и иностранных учебниках. «Даже в одном из совет-
ских руководств я нашел такое изображение, однако без обозна-
чения имени автора» Ч
В своих теоретических работах М.М. Новиков противопоста-
вил типологический метод сравнительного изучения организ-
мов историческому методу Гегенбаура. Он писал: «Во времена
расцвета дарвинизма изучению эволюции приписывалось ис-
черпывающее значение <...> Но первоначальные восторги по
поводу исторического метода с течением времени потускнели,
многие выдающиеся ученые совершенно отвернулись от него,
другие почувствовали, что не в силах оправдать возложенных на
него надежд. При этих обстоятельствах я и думаю, что, наряд} с
историческим методом, значения которого я отнюдь не отри-
цаю, может и должен быть поставлен метод типологический.
Ни тот, ни другой нс в состоянии разрешить основную пробле-
му жизни. Но совместными силами они успешнее могут продви-
гаться но бесконечному нуги научно-исследовательской работы,
обогащая науку новыми сведениями о живой природе, интерес-
ными как с теоретической точки зрения, так и в смысле их прак-
тического применения»43.
Во многих странах монография М.М. Новикова «Принцип
аналогии в сравнительной анатомии» получила самую высокую
оценку. Гак, итальянский профессор Дж. Колоси (G. Colosi) ука-
зал в своей рецензии в журнале «Зоологический бюллетень»
(«Bollettino di zoologia»), что исследование Новикова «прорабо-
тано блестяще» и что его книга «представляет собой фундамен-
тальное явление в области теоретической морфологии; она
предназначена тому, чтобы служить краеугольным камнем для
обновления, в котором эта наука чувств>ет потребность»11.
В другом, австрийском, журнале имя Новикова было поставле-
но в один ряд с Гегенбауром, Мекелем, Гексли, Бючли, Молоком.
Успех поб}ждал М.М. Новикова продолжать дальнейшие ис-
следования по поиску параллелизмов гомоморфического харак-
тера. Он анализировал кожные покровы, скелетные элементы,
органы движения, органы нервной, пищеварительной, дыха-
тельной систем и др. и всюду находил примеры параллелизма.
Существенной поддержкой для него стало издание авторитет-
ным чешским ботаником Б. Немецом статьи «Исследование ана-
152
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
логин) растений» («Poznainkyоanalogiich rostin»), выявляющем!
те же закономерности в растительном мире, которые ранее
М.М. Новиков открыл в мире животных. Наиболее подробны!!
обзор этих явлений был опубликован М.М. Новиковым в «Запи
сках Научно-исследовательского объединения Русского свобо l
ного университета в Праге» в 1936 г.15 и в немецком журнале
«Материалы по теоретической биологии» («Acta biotheoretica»)
в 1938 г.46
Благодаря своим исследованиям, М.М. Новиков проложил
путь, по которому пошли не только биологи, но и ученые других
специальностей. Свои новые научные воззрения М.М. Новиков
использовал при составлении учебника для университетов. Речь
идет о прекрасно иллюстрированном «Руководстве по сравни
тельной морфологии беспозвоночных животных» на чешском
языке, изданном Пражской акгщемией наук в 1930 г. В 1936 г. па
чешском языке вышел другой его учебник — «Основы сравни
тельной морфологии беспозвоночных»47.
Интенсивное общение М.М. Новикова с учеными разных сне
циальностей, в гом числе и в работе съездов Русских академиче-
ских групп, позволило ему значительно расширить масштабы
своей биологической концепции гомоморфизма. Так, в своих
теоретических работах в начале 30-х гг. он часто обращается к
сходным идеям параллелизма (в биологии — гомоморфизма) в
гуманитарных науках. Он широко цитирует таких выдающихся
ученых, как русский историк Н.И. Данилевский, немецкий фи
лософ-историк О. Шпенглер, французский философ П. Мэзон
Орсе (Р. Masson-Oursel), швейцарский культуролог В. Деонна
(W. Deonna). Из лингвистов он ссылается на труды русского
проф. Н.С. Трубецкого (Венский университет), разработавшего
учение о фонемах (фонологию) — сравнительном изучении па
циопальных вокальных систем, подверженных определенным
правилам и законам. Описание «фонологических сходств» в
лингвистике было созвучно «гомоморфиям» в сравнительной
анатомии. «Не будучи специалистом в филологических науках, я
не рискую утверждать тождества между фонологическими сход
ствами и гомоморфиями сравнительной анатомии, но неси
мненно что работа человеческой мысли протекает и здесь и там
в одном направлении», — писал М.М. Новиков48. Одновременно
Т.П. Улья ПКИ НА
153
с М.М. Новиковым русские лингвисты в Праге (Р. Якобсон) от-
крывают для себя идеи Л.С. Ьерга о параллельной эволюции.
Таким образом, в 1930—1940 гг., находясь в Чехословакии,
М.М. Новиков сформулировал важнейшие теоретические обоб-
щения в области эволюционной морфологии. Некоторые исто-
рики биологии объединяют теоретические работы М.М. Нови-
кова с трудами других русских биологов: Н.И. Вавилова,
Л.С. Берга, В.А. Догеля и др., поскольку все они сосредоточены
на изучении параллелизмов в живой природе, пытаясь на этом
пути открыть закономерности преобразования живых форм.
В советской России знали о работах М.М. Новикова, использо-
вали и развивали его идеи, но имя обходили молчанием19.
В Чехословакии М.М. Новиков был активно включен в между-
народную на)чную жизнь. Участвуя в работе конгрессов и сьез-
дов, он не только обсуждал свои собственные результаты, но
имел возможность лично встречаться со своими коллегами —
биологами из разных стран мира, в том числе с такими извест-
ными эмигрантами, как нроф. С.И. Метальников (Париж),
Д.Д. Крылов (София), нроф. А.А. Максимов (Чикаго),
нроф. Б.П. Уваров (Лондон), Н.Н. Салтыков (Белград) и др.
Кроме того, участие в международных конгрессах предостав-
ляло уникальную возможность встречи с коллегами из совет-
ской России: профессорами М.А. Блохом, Д.И. Прянишнико-
вым, П.Н. Кольцовым (Москва), акад. А.Н. Северцевым, про-
фессорами Н.Г. Хлопиным, М. Федотовым, В.А. Дотечем,
Н.Н. Филипьевым, ЕЮ. Верещагиным, В.Д. Зеленским (Ленин-
град), Н.Г. Лебединским (Рига), Б.А. Шацило (Одесса), А.Д. Ти-
мофеевским (Томск) и др.50
Безусловно, для М.М. Новикова «чехословацкий» период
жизни был одним из самых плодотворных в его научной карье-
ре. Труды этого периода обогатили не только русскую и чехосло-
вацкую, но и мировую науку.
Конец «Русской акции» в Чехословакии
В связи с общей тенденцией сокращения «Русской акции» в
середине 1920-х гг., сократился и размер жалованья русских уче-
ных. С 1 марта 1923 г. лица первой категории стали получать на
154
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
300 чешских крон меньше, а вторая и третья категории — in
100 крон меньше (в месяц). Дальнейшее снижение помощи на
чалось с 1 января 1927 г.: первой группе — на 500 крон, второй
на 250 крон, третьей — на 150 крон (в месяц)51.
Уже с 1925 г. центр эмигрантской академической и студенчс<
кой жизни начал постепенно перемещаться в другие страны
Русские ученые прекрасно осознавали, что работа и жизнь в Че-
хословакии «означают если не отрыв от мировой науки, то, во
всяком случае, “утрату темпа”»52. Те, кто не верил в скорое вол
вращение на родину, искали себе применение в «мировых цент
рах». Первыми Прагу’ покинули, уйдя в «долгосрочный отпуч к
четыре преподавателя Русского юридического факультета (ср<
ди них академик П.Б. Струве, проф. С.Н. Булгаков, доцеш
Г.Д. Гурвич, бывший декан Русского юридического факультета
проф. Д.Д. Гримм). Из других членов Совета профессоров
проф. А.А. Копылов был приглашен Люблянским универсик
том (Югославия), В.В. Лепешкин читал лекции в университетах
США, Г.И. Вернадский — приглашен в Пель (США), С.К. Богель
уехал на работу в Берлинский университет, Н.Н. Головин — в 11а
риж, И.В. Емельянов — в Канаду и т. д.
В «Воспоминаниях» Н.О. Лосский писал: «В Чехословакии
нормальная жизненная карьера была почти невозможна для
иностранца. Правда, Чехословакия оказала братскую помощь
множеству русских интеллигентов и многим русским детям, п<»
получить место, особенно на государственной службе, бы к»
чрезвычайно трудно. Среди эмигрантов было, например, нема
ло выдающихся ученых, однако к преподаванию в универси к
так и политехникумах привлечены были лишь очень немногие
При замещении кафедры всегда было бы дано нредночтешк
весьма малоодаренному чеху даже и перед самым талантливым
приобретшим уж известность русским, за исключением тех ci\
чаев, когда по какой-либо специальности чеха совсем не было
В^том сказывается крайний национализм чехов, непонятный
нам, русским, привыкшим к великодержавной политике, стре-
мящейся использовать всякий талант независимо от того, к ка
кой народности принадлежит носитель его»53.
По данным Постникова, в разные страны на профессорски»
должности из Праги выехало 15 доцентов и 25 кандидатов. Вк<-
Т.П. Улья II К И НА
155
ю, в общей сложности, до августа 1927 г. уехало 50 членов Сове-
та профессоров51, что составляло свыше трети его состава
1924 г. «Это уже обвалу подобно», — писал 11ЛI. Савицкий55. Не-
которым российским эмигрантам удавалось получить иностран-
ные визы для переселения во Францию и в се африканские ко-
лонии (Марокко, Гупис, Алжир, Сенегал) или в страны Север-
ной и Южной Америки.
М.М. Новиков КАК ИСТОРИК НАУКИ
Своей научно-организационной деятельности в Чехословакии
М.М. Новиков посвятил большое число статей, имевших скорее
характер литературных эссе, чем сухих отчетов511. Ему также при-
надлежит первый научно-психологический анализ жизни рус-
ской эмиграции в Чехословакии, В статье «Русские эмигранты в
Праге» М.М. Новиков отметил резкие противоречия в нацио-
нальных особенностях русских и чехов: «Следует, однако, заме-
тить, — писал он позже, — что сближение между восточными и за-
падными славянами наталкивалось на серьезные затруднения.
И не только потому, что чехи опасались конкуренции со сторо-
ны русских, но главным образом благодаря различиюхарактеров
и мировоззрений двух народов. Русской широкой натуре чехи
противопоставляли свою сдержанность... В противоположноеть
русской приветливости и общительности чехи отличались замк-
нутостью и подчас угрюмостью. Семейное гостеприимство у них
не было развито. И если две семьи из средних чешских кругов,
даже родственные, хотели побыть вместе, они отправлялись в
кофейную, где* часами сидели за чашкой черного кофе, за кото-
рый каждая семья платила самостоятельно.
Самой! трудной чертой чешского характера был крайний на-
ционализм, пышным цветом распускавшийся в средних слоях,
но иногда и в среде интеллигенции. Происхождение его легко
объясняется немецким господством, под которым чехи изныва-
ли со времени неудачной для них Белгородской битвы в 1852 г.,
вплоть до окончания Первой мировой войны»57.
С Чехословакией связан и первый литературный опыт обоб-
щения М.М. Новиковым работы русских ученых в эмиграции,
имеющий большое историографическое и культурологическое
156
Т.Г. Масарик и русская эм hi рация
значение. Речь идет о его брошюре «Русская научная организа
ция и работа русских естествоиспытателей за границей. (Опьп
введения в русско-эмигрантскую научную библиографию)», onv6
ликованной в 1935 г. и являющейся ценным историческим ис
точником. Из писем С. И. Метальникова (Пастеровский и нети
гут, Париж), датированных 1939 г., ясно, что ученые планирова
ли продолжить эту работу для Всемирной выставки в Нью-Йорке
(намеченной на май 1939 г.), где, как пишет С.И. Метальников,
«будет особый отдел от Лиги Наций, посвященный эмиграции, и
особенно эмиграции русской. Там предполагают показать все,
что сделала эмиграция в культурном отношении, т. е. в области
науки, искусств, образования, техники, изобретений, медицины,
благотворительности и проч. Словом, то, что мы предполагали и
отчасти осуществили, когда написали статью по всем этим отде
лам. Я виделся с Паниной, которая нам поможет наладить это де
ло в Америке. Во вторник 3 января у нас будет большое собрание,
посвященное этому вопросу. Было бы желательно наладить это
дело в Чехии, Югославии и Болгарии»58.
Братислава
По законам Карлова университета, профессорская служба oi
раничивалась 64 годами, поэтому в 1939 г. М.М. Новиков дол
жен был официально уйти в отставку.
В марте 1939 г. Прага была оккупирована гитлеровской арми
ей. Хотя, по словам М.М. Новикова, «жизнь с внешней стороны
изменилась мало, но над ней повис <...> какой-то зловещий
май. Перспектива как Карлова, так и Свободного универсте
тов, в которых культивировалась славянекая идея, становилис ь
при нацистском режиме весьма смутными»59. Неожиданно в эгп
дни М.М. Новиков получает из Братиславы (столицы образован
ной Словацкой республики) приглашение занять кафедру зооло
гии в университете и пост директора Зоологического и петиту
та. «Мне, конечно, было жаль оставить Прагу, в которой было
проведено наибольшее количество исследований, принесших
мне известность в ученом мире. Но я ни минуты не сомневался
относительно принятия сделанного мне, иностранцу, лестною
предложения, которое в то же время рассекало все завязавшие
Т.Н. Улья ПКИ НА
157
ся вокруг меня гордиевы узлы», — писал М.М. Новиков60. 18 ок-
тября 1939 г. семья Новикова переезжает в Братиславу.
Их решение оказалось единственно верным, поскольку в ноя-
бре 1939 г. Гитлер распорядился закрыть все чешские учебные
заведения. Существовала и другая проблема — проблема «выда-
чи» русских эмигрантов немецкому командованию. В этих усло-
виях, как писал Н.О. Лосский, «даже профессора немецкого
Карлова университе га в Праге, пользовавшегося совершенною
свободою и всеми благами демократии, благожелательной к раз-
витию науки и процветанию университетской жизни вели себя
как изменники»61.
В Братиславе Новиков с семьей и некоторые его коллеги но
Русскому свободному университету пережили все годы Второй
мировой войны. О том, какой трагически опасной дпя русских
эмигрантов стала послевоенная Прага, можно судить из замет-
ки, опубликованной в газете «Новое русское слово» весной
1946 г. «Париж, 16 марта. В Русском Париже получены тревож-
ные сведения о судьбе русских эмигрантов, давно обосновав-
шихся в Чехословакии и обладавших папсеновскими паспорта
ми. Так велико советское давление в Чехии, чго Бенеш не по-
стеснялся выдать многих видных эмигрантов в р\ки НКВД. В
Праге арестована вся демократическая головка эмиграции: зем-
горовцы с Брушвигом во главе, все эсеры, члены группы “Крес-
тьянская Россия” с Масловым, евразиец Савицкий и многие др}-
гие. Всех арестованных допрашивали агенты НКВД. Они же
производили и аресты, — чехи снабжали их только адресами.
Трагическая судьба престарелого князя П.А. Долгорукова — об-
щеизвестна: арестован, отправлен в Россию, где следы его поте-
ряны. Русские в Чехословакии живут в постоянном страхе арес-
та. Правительство Бенеша не в силах отказать НКВД в выдаче
людей, которые в течение 20 лет жили и рабо тали в гостеприим-
ной и демократической Чехословакии»62.
Примечания
1 Новиков М.М. От Москвы до Нью-Йорка. Моя жизнь в науке и по-
литике: (Отрывки из воспоминаний). Ныо-Иорк: Нзд-во нм. Чехова,
1952.
156
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
значение. Речь идет о его брошюре «Русская научная организа
ция и работа русских естествоиспытателей за границей. (Опьи
введения в русско-эмигрантскую научную библиографию)», ouvG
ликованной в 1935 г. и являющейся ценным историческим нс
точником. Из писем С.И. Метальникова (Пастеровский инсти
тут, Париж), датированных 1939 г., ясно, что ученые планирова
ли продолжить эту работу для Всемирной выставки в Нью-Йорке
(намеченной на май 1939 г.), где, как пишет С.И. Метальников,
«будет особый отдел от Лиги Наций, посвященный эмиграции, и
особенно эмиграции русской. Там предполагают показать все
что сделала эмиграция в культурном отношении, т. е. в облает
науки, искусств, образования, техники, изобретений, медицины,
благотворительности и проч. Словом, то, что мы предполагали и
отчасти осуществили, когда написали статью по всем этим отде-
лам. Я виделся с Паниной, которая нам поможет наладить это де
ло в Америке. Во вторник 3 января у нас будет большое собрание,
посвященное этому вопросу. Было бы желательно наладить эго
дело в Чехии, Югославии и Болгарии»58.
Братислава
По законам Карлова университета, профессорская служба oi
раиичивалась 64 годами, поэтому в 1939 г. М.М. Новиков до i
жен был официально уйти в отставку.
В марте 1939 г. Прага была оккупирована гитлеровской арми
ей. Хотя, но словам М.М. Новикова, «жизнь с внешней стороны
изменилась мало, но над ней повис <...> какой-то зловещий ту
ман. Перспектива как Карлова, так и Свободного университе
гов, в которых культивировалась славянская идея, становились
при нацистском режиме весьма смутными»59. Неожиданно в эти
дни М.М. Новиков получает из Братиславы (столицы образован
ной Словацкой республики) приглашение занять кафедру зооло
гии в университете и пост директора Зоологического институ
та. «Мне, конечно, было жаль оставить Прагу, в которой было
проведено наибольшее количество исследований, принесших
мне известность в ученом мире. Но я ни минуты не сомневался
относительно принятия сделанного мне, иностранцу, лестного
предложения, которое в то же время рассекало все завязавшие
Т. И. Ульян КН НА
157
ся вокруг меня гордиевы узлы», — писал М.М. Новиков60. 18 ок-
тября 1939 г. семья Новикова переезжает в Братиславу.
Их решение оказалось единственно верным, поскольку в ноя-
бре 1939 г. Гитлер распорядился закрыть все чешские учебные
заведения. Существовала и другая проблема — проблема «выда-
чи» русских эмигрантов немецкому командованию. В этих усло-
виях, как писал Н.О. Лосский, «даже профессора немецкого
Карлова университета в Праге, пользовавшегося совершенною
свободою и всеми благами демократии, благожелательной к раз-
витию науки и процветанию университетской жизни, вели себя
как изменники»61.
В Братиславе Новиков с семьей и некоторые его коллеги по
Русскому свободному университету пережили все годы Второй
мировой войны. О том, какой трагически опасной для русских
эмигрантов стала послевоенная Прага, можно судить из замет-
ки, опубликованной в газете «Новое русское слово» весной
1946 г. «Париж, 16 марта. В Русском Париже получены тревож-
ные сведения о судьбе русских эмигрантов, давно обосновав-
шихся в Чехословакии и обладавших нансеновскими паспорта
ми. Так велико советское давление в Чехии, ч го Бенеш не по-
стеснялся выдать многих видных эмигрантов в руки НКВД. В
Праге арестована вся демократическая головка эмиграции: зем-
горовцы с Брушвитом во главе, все эсеры, члены группы “Крес-
тьянская Россия” с Масловым, евразиец Савицкий и многие дру-
гие. Всех арестованных допрашивали агенты НКВД. Они же
производили и аресты, — чехи снабжали их только адресами.
Трагическая судьба престарелого князя П.А. Долгорукова — об-
щеизвестна: арестован, отправлен в Россию, где следы его поте-
ряны. Русские в Чехословакии живут в по(тояипом страхе арес-
та. Правительство Бенеша не в силах отказать НКВД в выдаче
людей, которые в течение 20 лет жили и работали в гостеприим-
ной и демократической Чехословакии»62.
Примечав и я
1 Н о в и к о в М.М. От Москвы до Ныо-1 Горка. Моя жизнь в науке и но-
штике: (Отрывки из воспоминаний). Ныо-Порк: Изд-во им. Чехова,
1952.
158
Т.Г. Масарик и русская эмшрация
2 Новиков М.М. Полстолетия научной деятельности. New York: All
Slavic Publishing House, 1956.
3 Двухсотлетие Московского университета (1755-1955). Нразднова
ние в Америке Сост. и гл. род. М.М. Новиков. Nev York: All Sla\i(
Publishing House, 1956.
4 Новиков М.М. Великаны российского естествознания Фраш
фурт-на-Майне: Посев, 1960.
5 Н овиков М.М. От Москвы до 11ью-Иорка... С. 375.
6 О деятельности М.М. Новикова в США см.: Ул ьянкина Т.Н. Эпи
столярное наследие М.М. Новикова, бывшего ректора Московского
университета: (но материалам Бахметевского архива) Записки Рус
ской академической группы в США (далее — Записки РАГ). Нью-Йорк,
1999-2000. Т. XXX. С. 453-176.
См. также: Ул ьянкина Т.Н. Новиков Михаил Михайлович // Рус
скос зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая греть XX века. Эн
циклопсдический словарь. М.: РОССПЭН, 1997. С. 163-165. Ал ексан
дров А.Д. Михаил Михайлович Новиков: ученый, общественный дея
толь, организатор натки Деятели русской пауки XIX-XX веков. Вып.
2. СПб.: Нзд-во Дмитрия Буланина, 2000. С. 89-108.
7 Личный архив М.М. Новикова находится в архивных хранилищах не
скольких стран. Довоенная сто часть входит в т. н. «Пражский архив*»
(РЗИА) и хранится в Москве, в ГАРФ (Ф. 6767). Документы, касающиеся
пребывания ученого в лагере для «перемещенных лиц», находятся в Ар-
хиве Толстовского фонда (Валей Коттедж, шт. Нью-Йорк, США). В Бах
метевском архиве Колумбийского университета в Нью-Йорке
(Bakhmeteff Archive — BAR, Rare Book and Manuscript Libi ary, Columbia
University Libraries, New York. Ms. ColL Novikov) и в Архиве Русской ака
демической группы в США (Киннелон, шт. Нью-Джерси) находятся oi
дельные материалы о послевоенном периоде жизни М.М. Новикова в
США. Материал данной статьи бы л дополнен новыми материалами чеш
ских историков, опубликованными в альманахе «Записки РАГ» (Нью
Норк, 2001-2002. Т XXXI). Большая их часть, в свою очередь, заимство
вана издателями альманаха из двухтомника «1*усская, украинская и бело
русская эмиграция в Чехословакии между двумя мировыми войнами
Результаты и перспективы проведенных исследований. Фонды Славян
ской библиотеки и пражских архивов»: Сб. докладов: В 2 т. (I Ipara, 1995)
8 Новиков М.М. От Москвы до Нью-Йорка... С 332.
9 См. Ольга Р-Х. Владыка Сергий Пражский Записки РАГ. Т. XXXI
С. 158.
10 Александров А.Д. Михаил Михайлович Новиков:ученый, обще
ствепный деятель, организатор науки. С. 91.
Т.Н. ЛЬЯ II К И НА
159
11 См.: Шидловский О., Но лчапипов И УПРРАУниверситет
Записки РАГ. Т. XXVIII. С. 159-166; Ульяикипа Т.Н. Русская академи-
чгскдя группа в США Русская культура XX века на родине и в эмиг-
рации. Имена. Проблемы. Факты. Вып. 1. М.: МГУ7 —Политехнический
музей, МСЭУ, 2000. С. 17-51.
12 Савицкий И.П. «Русский Оксфорд» в Праге. 1919-1928 гг. За-
писки РАГ. Т. XXXI. С. 89.
13 Гам же. С. 87
14 Там же. С. 116.
15 См. там же. С. 106.
16 См.: Русские в Праге. 1918-1928 гг. / Под ред. С.11. Постникова.
Прага, 1928. С. 78.
17 См.: Савицкий П.Н. «Русский Оксфорд» в Праге. 1919-1928 и.
С. 87.
,к Новиков М.М. Русские эмигранты в Ilpaie Новый журнал.
1957.№XLIX. С. 243.
19 Там же. с. 24 1.
20 Там же.
21 См.: Русские в Праге. 191К-1928 гг. С. И.
22 Савицкий И.II. Эганы развития пражской русской эмиграции в
1919-1939 гг. Записки РАГ. Т. XXXI. С. 32.11ослсдуклцис съезды про-
ходили уже вне Чехословакии: четвертый съезд проходил в Белграде
(1928), а пятый — в Софии (1930).
23 См.: Новиков М.М. Полстолетия научной деятельности. С. 61.
24 ГАРФ. Ф. 6767. Он. 1. Л. 1.
25 См.: С е р а п и о н о в а Е.П. 1 (ражский Земгор и его деятельность
Записки РАГ. Г. XXXI. С. 192.
26 Савицкий 11.11. «Русский Оксфорд» в Праге. С. 124.
27 Там же. С. 125.
2* См.: И 1ьин В.С. Возникновение и деятельность Русского научно-
исследовательского объединения в Чехословакии. Прага: Русский сво-
бодный университет в Праге, 1938. С. 19.
29 Письмо К. Гаврилова из Буэнос-Айреса // ГАРФ. Ф. 6767. Он. 1.
Д. 52а. Л. 2.
30 Письма Владимира Васильевича Лепешкина М.М. Новикову. Ян-
варь 1928 - июнь 1934 ГАРФ. Ф. 6767. Он. 1. Д. 50а.
31 См.: Каталог художественных собраний Русского кульпрно-ш гори-
чсского музея при 14 А’ в Праге Сост. В.Ф. Булгаков, А. Юнатов. Пра-
га, 1938.
32 См.: ГАРФ. Ф. 6767. Он. 1. Д. 80а.
33 Новиков М.М. 11олстолетия научной деятельности. С. 3.
160
Т.Г. Масаеик и русская эмиграция
34 См.: Новиков М.М. К вопросу о простейших животных, обитаю
щих в почве // Архив Русского про гистологического общества. М
1922.
35 CM.:Novikoff М.М. Ueberdie sog. Schuppen des Cephalopoden. Verh. I)
Deutsch. Zoolog. Gesellschaft, 1923.
36 Новиков М.М. Полстолстия научной деятельности. С. 11.
37 Там же. С. 19.
38 Там же. С. 22-23.
39 Novikoff М. Das Prinzip der Analogic als Grundlage der vergleichendcn
Morphologic / X Congress International de Zoologie. Budapest, 1929. Pt I
S. 301-321.
10 Nov ikoff M.M. Das Prinzip der Analogic und die vergleichende Anatomic
G. Fisher, 1930.
41 Новиков М.М. Полстолетия научной деятельности. С. 25-26.
42 Там же.
43 Там же. С. 17.
44 Там же. С. 27.
45 См.: Novikoff М.М. L’homomorphie comme base methodologique d'unc
morphologic comparee // Записки Научно-исследовательского объединс
ния Русского свободного университета в Праге, 1936.
46 См.: Nо vi коff М.М. General and special Homomorphism // Ксх.ъ biothe-
oretica, 1938.
47 Zaklady srovnavaci morfologie besobratlych. Praha, 1936.
48 Новиков М.М. Полстолетия научной деятельности. С. 34.
49 См.: Александров А.Д. Михаил Михайлович Новиков: ученый,
общественный деятель, организатор науки. С. 89.
50 См.: Новиков М.М. Полстолетия научной деятельности. В доку
ментах личного архива М.М. Новикова в ГАРФ также сохранились про
граммы некоторых научных съездов и конгрессов с его участием
(ГАРФ. Ф. 6767. Л. 99-122).
51 См.: Русские в Праге. 1918-1928 гг. С. 80.
52 Савицки й Н.П. «Русский Оксфорд» в Праге. 1919-1928 гг. С. 11b.
53 Лосский Н.О. Воспоминания: Жизнь и философский путь
Munchen: Fink, 1968. С. 276.
54 См.: Русские в Праге. 1918-1928 гг. С. 80.
55 Савицкий Н.П. Этапы развития пражской русской эмиграции в
1919-1939 гг.С. 34.
56 См.: Новиков М.М. Русский народный университет в Праге. Oi
чет о деятельности за 1923-24 учебный год. Прага: Изд-во РНУ, 1925;
Он же. Русский народный университет в Праге. Отчет о деятельное
ти за 1924-25 учебный год. Прага: Изд-во РНУ, 1926; Он же. Новым
Т.П. УлЬЯНКИНА
161
ши университета. Прага, 1933; Он же. Пять лет работы Русского на-
родного университета в Праге (1923-1928). Прага: РНУ, 1928; Он же.
Русскому народному университету — 15 лет. Прага, 1938.
г’ 7 Новиков М.М. Русские эмигранты в Праге // Новый журнал.
1957. №49. С. 250-251.
’, 8 Письмо С.И. Метальникова М.М. Новикову от 29 декабря 1938 г., на
бланке Института Пастера, от руки, 1 лист с оборотом. ГАРФ. Ф. 6767.
()и. 1. Д. 46.
59 Новиков М.М. О1 Москвы до Нью-Йорка... С. 362.
ьо Там же. С. 363.
Лосский Н.О. Воспоминания: Жизнь и философский п}ть.
С. 230.
62 Русские в Чехословакии / Новое русское слово. 1946. 17 марта.
16U
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
34 См.: Новиков М.М. К вопросу о простейших животных, обитаю
щих в почве / Архив Русского про гистологического общества. М
1922.
35 См.: N о v i к о ff М.М. Ueber die sog. Schuppen des Cephalopoden. Verh. I)
Deutsch. Zoolog. Gesellschaft, 1923.
36 Новиков М.М. Полстолетия научной деятельности. С. 14.
37 Там же. С. 19.
38 Там же. С. 22-23.
39 Novikoff М. Das Prinzip der Analogic als Grundlage der vergleichendcn
Morphologie // X Congress International de Zoologie. Budapest, 1929. Pt. I
S. 301-321.
40 Noviko ff M.M. Das Prinzip der Analogic und die vergleichende Anatomic
G. Fisher, 1930.
41 Новиков М.М. Нолстолетия научной деятельности C. 25-26.
42 Там же.
43 Там же. С. 17.
44 Там же. С. 27.
45 См.: Nov ikoff М.М. L’homomorphie comme base methodologiquc d'unc
morphologic comparee ./ Записки Научно-исследовательского объедиш
ния Русского свободного университета в Праге, 1936.
46 См.: N о v i к о f f М.М. General and special Homomorphism / Acta biothc
oretica, 1938.
47 Zaklady srovnavaci morfologie besobratlych. Praha, 1936.
48 Новиков М.М. Полстолетия научной деятельности. С. 34.
49 См.: Александров А.Д. Михаил Михайлович Новиков: ученый
общественный деятель, организатор науки. С. 89
50 См.: Новиков М.М. Нолстолетия научной деятельности. В док
ментах личного архива М.М. Новикова в ГАРФ также сохранились про
граммы некоторых научных съездов и конгрессов с его участием
(ГАРФ. Ф. 6767. Л. 99-122).
51 См.: Русские в Праге. 1918-1928 гг. С. 80.
52 Савицкий П.П. «Русский Оксфорд» в Праге. 1919-1928 гг. С. 116
53 Лосский 11.0. Воспоминания: Жизнь и философский нуль
Munchen: Fink, 1968. С. 276.
54 См.: Русские в Праге. 1918-1928 гг. С. 80.
55 Савицкий И.11. Этапы развития пражской русской эмиграции в
1919-1939 гг. С. 34.
56 См.: Новиков М.М. Русский народный университет в Праге. Oi
чет о деятельности за 1923-24 учебный год. Прага: Изд-во РНУ, 1925,
Он же. Русский народный университет в Праге. Отчет о деятельней
ти за 1924-25 учебный год. Прага: Изд-во РНУ, 1926; Он же. Новый
Т.П. Улья НК» НА
161
ши университета. Прага, 1933; Он же. Пять лет работы Русского на-
родного университета в Праге (1923-1928). Прага: РНУ, 1928; Он же.
Русскому народному университету — 15 лет. Прага, 1938.
57 Новиков М.М. Русские эмигранты в Праге // Новый журнал.
1957. № 49. С. 250-251.
58 Письмо С.И. Метальникова М.М. Новикову от 29 декабря 1938 г., на
бланке Института Пастера, от руки, 1 лист с оборотом. ГАРФ. Ф. 6767.
Он. 1.Д. 16.
w Новиков М.М. От Москвы до Нью-Йорка... С. 362.
Там же. С. 363.
61 Л осеки й Н.О. Воспоминания: Жизнь и философский путь.
С. 230.
62 Русские в Чехословакии Новое русские слово. 1946. 17 марта.
М.Г. Литаврина (Москва)
ЛАРЦЫ МАРИИ (М.Н. ГЕРМАНОВА В ПРАГЕ)
«Мой ларец» - назвала свои воспоминания, ныне хранящиеся в Бахметт
ском архиве Колумбийского университета в США, Мария Германова. Ларей
для актрисы - атрибут почти обязательный. Как грим, как веер, как парик
Ларцы актрт всегда тревожили воображение клади искателей-meampoeedot
историков культуры. В ларцах всегда хранилось немало писем актрис, фото
графий, неоконченных мемуаров - этих своего рода версий собственной нсизнн
зачастую в цучшей почти сказочной редакции. Несмотря на то что в посла)
ние годы Германова превратилась в дразнящ»е-загадочную и почти культивун
фигуру для отечес таенных театроведов, окруженную ореолом легенды, в при н
ском ларце Марии Германовой остается много невостребованных сокровищ, ш
рассмотренных в должной мерс ее соотечественниками по целому ряду причин
Между тем. вообще, из всех ларцов Германовой пражский - самый если не бига
тый, то наибо ire дорогой для актрисы. Сейчас опубликована часть мемуаров
и переписки Германовой* (но, заметим, это «здешняя», московская се часть, т
архива Вл.1 Г Немировича Данченко, писем из Праги разных лет- всего
два). Публикация писем всегда многое рассказывает о самой актрисе. П пи м не
* Письма М. Германовой В.И. Немировичу-Данченко здесь цитирую и я
но публикации В.А. Максимовой в сб. «Мнемозина» (Вып. 2. М., 2000). 11<
реводы с чешского статьи Милены Новиковой в газете «Divadio» и mcmv.i
ров Я. Квапила «О том, что знаю» (1932) осуществлены Татьяной Любимо
вой, за что выражаю ей искреннюю благодарность. В работе использованы
(с разрешения главного хранителя Вилмы Пехаровои) материалы Нации
палыюго музея в Праге, театрального отдела, отдела изобразительных мл
териалов (фотоматериалы о москвичах в Праге, афиши спектаклей). Зл
предоставление ряда документов, в г. ч. анкеты Германовой 1929 г., вырл
жаю благо щрность Любови Ьелошевской (Институт славяноведения, Прл
га). За помощь в получении копий рецензий в чешской прессе благодарю
Театральный институт и его библиотеку в Праге (в особенности Эву Сор
мову). 11а запрос Институту Масарика в Праге о наличии в архивах Т.Г. Мл
сарика личной переписки Германовой с Президентом Чехословацкой Рс<
публики автором летом 1999 г. был получен отрицательный ответ.
М . 1 . Л II Г \В 1» И Н А
163
инде, как приходилось н- раз повторять, письма актрис - это почтовый те-
атр, ведь актер всггда вольно или невольно театрализует окружающий мир и
• вою жизнь. От полного представления и судьбе Германовой как актрисы в эми-
грации мы вег еще очень далеки, и et собственные воспоминания и письма, ис-
птвди «от первого лица» t щс должны быть сопоставлены со множеством фак-
тов, мнений, публикаций, разноязычных рецензий, взглядов со стороны. Л это
требует изучения не только российского архивного материала, ио и документов
других хранилищ - Праги, Берлина, Парижа, Нью-Йорка... Наконец, «прямая
/гчь» актрисы в оценке любых явлений жизни и театра всегда в изложении со-
бытий требует оптической коррекции со стороны третьего лица, если речь
идет о научном исследовании. Иначе и комментарий к отдельным фрагмен-
там еще не выстрел иной биографии будет неизбем но субъек тивным, Выражая
благодарность первым российским публикаторам писем Лрмановой, заметим
те же: время, когда активное эмоциональное сопереживание компенсировало
нехватку фактов в исследованиях русского зарубл жья, проходит.
Нас же сейчас интересуют конкретные вопросы - сколь понятно и впечат-
сяющебыло искусство Германовой, какова была ес репутация в зарубежье, имен-
но-в пражский период, т. е. наиболее благоприятный, в начале с с странст-
вий со своей труппой по Европе. Искуса ли Германова в новых условиях именно
продолжения своей театральной карьеры или ее миссия в искусства заруб жья
и значение для «Русской акции» шире? Наконец, как в глазах сторонних наблю-
дателей складывалась эта нелегкая судьба, из мхатовского ряда вон выходящая
(хотя здесь в Праге, обосновалось несколько бывших мхатовцев - еще больно хо-
тело обосноваться, вспомним переписку М.А. Чехова с Я. Квапилом и неудач-
ную попытку Михаила Александровича открыть зд^сь театр, именно ей дали
в)с(Ь, да и всей ее группе, творческий приют). Сразу скажем, история этой
Выражаю признательность за помощь в предоставлении коллекций ре-
цензий барона Ронделя Библиотеке зрелищных искусств (Biblioihcque
d’Arsenal, Paris), зарубежных русскоязычных журналов, хранящихся в Биб-
лиотеке искусств (Bibliolhek der Kunsle, Berlin). В качестве справочного
материала использован каталог выставки «Московский Художественный
геатр: точки соприкосновения с Прагой» (1998). Машинописная копия ме-
муаров 1'ермановой, цитируемая здесь, находится в Отделе рукописей ЦНБ
Союза театральных деятелей РФ. В ряде случаев автор опирается на свою
первую публикацию о 1ермановс)й — «К портрету русской Дузе» (см.: Меж-
дународная конференция «Русская, украинская и белорусская эмиграция в
Чехословакии между двумя войнами. Результаты и перспективы исследова-
ния. Фонды Славянской библиотеки и пражских архивов». Прага, 1995.), а
гакже на рукопись своей докторской диссертации «Театр русского зарубе-
жья как культурно-исторический феномен...» (М., 1997).
164
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
жизни - отнюдь н, идиллия И мы пока больше задаем вопросы, опредемя н»
обходимые, как предст,авляе7пся. аспекты исследования... Ясно, что и здесь iu
возможно дать развернутые ответы на все поставленные вопросы. Мы еии ч
начале поиска ключей к «ларцам Марии».
Прага в судьбе Марии Германовой — совершенно особый ю
род. Даже не городу а состояние души, новый взлет творчества и
главное — может быть, пик признания, которого, пожалуй, не бы
ло и на родине. Наверное, здесь действительно, по выражении»
летописца театра русского зарубежья Вас. Немировича-Данчеп
ко, отогревалась ее душа. Дело не только в оставленных на роди
не напастях и лишениях Гражданской войны, «бега», военною
времени. Все, что было позади — в России и впереди — во Фран
ции или в США, не имело ничего общего с тем покоем, благоно
лучием, творчеством, которое дала Прага. «Мы так счастливо
троились здесь на квартире в старом, старом доме, бывшем мо
пастыре со сводами и толстенными стенами, высоко на горе, i ц
Hrad. Вид чудесный на всю Прагу...»1.
Прежде, однако, чем говорить о роли Праги в судьбе Германо
вой, хочу напомнить: причины артистической эмиграции быва
ют сложны и, при видимости общего потока, все же различны
подчас строго индивидуальны. В художественной среде, в конем
ном счете, говорят психологи, решающую роль играет положе
ние интеллигента, творца в его малой группе2 — «малой труп
ной» для Германовой был театр, и не какой-нибудь, а Москов
ский Художественный, лучше которого, привилось считать \
русских интеллигентов, и на свете быть не могло. Да, конечно, к
решению навсегда покинуть Россию толкали семейные обстоя
тельства — тут в первую очередь следует назвать преследование
мужа, профессора А.П. Калитинского, археолога-византолога,
прокурором Н. Крыленко (Калитинский был изгнан из Москов
ского археологического общества, одно время был директором
оперы Зимина. В Праге ему была предложена кафедра Карлова
университета и Кондаковский семинар). Напомним, что Герма
нова покинула театр и Москву еще до отъезда качаловской труп
пы, с которой потом воссоединилась, по одним сведениям, в
Ростове-на-Дону, по другим — только в Вене... Воссоединила ь
чтобы уже никогда не вернуться, в отличие от значительной ча
М.Г. Литаврина
165
< ти группы во главе с Качаловым и Книппер, возвратившейся в
Москву (и не просто па родину, но к конкретной театральной ра-
боте) весной 1922 г. Прежде чем продолжить разговор о Праге,
необходимо сказать хоть немного о Германовой как одной из за-
мечательных артисток Серебряного века, служившей во МХТ (с
1904 г.), где играла центральные роли. Да, главные роли в луч-
шем театре — и вместе с тем глубокое неудовлетворение, мучи-
тельное непризнание, несмотря порой на очевидный успех.
11рорвавшись к главным ролям из многолюдной мхатовской мас-
< овки, она так всю жизнь в театре и продолжала бороться за «ме-
сто под солнцем». С фотографий периода эмиграции, как прави-
ло, на нас смотрит как будто мученица, скромница, молчальни-
ца, печальница... Удрученность ли это жизнью, разочарование
от прожитых лет в театре, вероятно оказавшемся не совсем тем
местом, куда она ушла из патриархальной старообрядческой се-
мьи?.. Влияние ли другой Марии Николаевны, Ермоловой, од-
ним из ее главных жизненных кумиров и — что уж вовсе редко
с реди актрис — религиозной подвижницы?.. Запомнилась же
А.А. Мгеброву почему-то фраза Германовой, упрекавшей его за
богемный вид: «Артист должен быть всегда незаметней всех»3.
Что тогда могло бы оправдать гневные всплески Станиславско-
го по ее адресу: «барыня», «гордячка», «бездарная авантюрист-
ка», стремящаяся завладеть «троном первой артистки». Может
быть, ее явная ориентация на Дузе, подчеркнутая даже во внеш-
нем облике и нетерпимая для Станиславского, не признававше-
ю никаких «образцов»? Но об этом позже. И надо признать, что
характер Германовой трудно назвать подарком режиссеру.
В противостоянии двух основателей МХТ заметную роль игра-
ли и разность их актерских привязанностей, противопоставле-
ние двух актрис — ставленниц каждого из режиссеров: Германо-
вой и Гзовской. Место в Художественном для Германовой уже тог-
да, в 10-е гг., сужалось, как шагреневая кожа. А может быть, и не
предполагалось ей никакого особенного места? Когда Германова в
период гастролей труппы Станиславского в Берлине осенью
1922 г., уже после всех расколов, «попросится» играть в мхатов-
ских спектаклях, Станиславский не без гордости заявит об этом
в своем характерном тоне: «Я ей все сказал»1. Все — означало
«ничего» для Германовой. И еще до раздела качаловской группы
166
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
в Берлине становилось ясно: не ждали ее обратно, не звали, и к<>
свенное подтверждение том) — письмо Германовой Станислав
скому (сентябрь 1920 г.), которое можно расценить и как проща
ние, и как попытку, возможно, последнего объяснения и замире-
ния — хотя прежде всего это констатация непонимания и
невозможности ничего изменить: «Не вижу я, чтобы я вернулае ь
в театр... Теперь с отъездом, с все более и более твердым нредчг в
ствием, что я не увижу Вас больше, как перед смертью хочекя
Вам сказать... как мне жалко и грустно и досадно, что от вас-то я
была дальше всех»5. Ей не было места на артистической родине
в «малой группе», этой большой труппе Художественного, что
она и поняла задолго до 1917 г. и прочих внешних обстоятельс i в
Рано начала чувствоваться отдельность и одиночество Германо
вой в труппе. Итак, когда мы говорим о трагическом тяготении
Германовой (реализовалось ли оно репертуарно или нет — др\
гой вопрос), — то прежде всего имеем в виду ее мироощущение
нарастание нот трагизма, безысходности. Да и женщины, кою
рых она играла — будь то старая дева Ольга в чеховских «Се< i
рах», где основным лейтмотивом стала невостребованная, перс
ализованная женственность, неотданное тепло, — или совсем не
похожая на нее, эпатировавшая многих Екатерина Ивановна
Леонида Андреева, эта вышедшая из круга «русская Нора». — ви
они были исключениями из правил, неустроенными и в конце кои
цов одинокими. Подчеркнем: Германова открыла зрителю см я
тенное состояние души новой интеллигентной женщины, и оно то
ками передавалось в современный зрительный зал. Европа рань
пк* родины уловила ее новаторство, назвав это «новым стилем»,
читая исповедь актрисы даже в минуты молчания по ее лицу, чу i
ко передававшем^ всякое движение души. Так, увидевшая Герма
нову первой (из чешских коллег) Ружена Свободова «заразила»
ею Кванилов. Сама Гана Кванилова утверждала, что невостребо
ванность чеховских героинь переняла именно от нее — Германо
ва «объяснила» ей в Чехове то, что было прежде непонятно0. Мо
жет быть, именно германовская эмоциональная откликаемость,
прочувствованность, актерская эксплици гность была на зависть
другим мхатовцам и встречала особо чуткую реакцию здесь, в
центре Европы. Ее состояние души, ее нереализованный на сце
не МХТ смутный скрытый трагизм, ее «события сердца» вдру|
М.Г. Литаврина
167
нашли неожиданно благодарную аудиторию. Дело нс только в
жанре, вернее, не в том, где и как, в каком репертуаре играла Гер-
манова трагедию. А в том, что она искала ее. Гак, трагическим ак-
тером был и в России и в Америке Михаил Чехов, несмотря на
го, что в зарубежье играл зачастую роли клоунов в театре или по-
лоумных профессоров } великих кинорежиссеров. Так и Герма-
нова — рано стала носить в себе трагедию, жить ею, а не играть —
новую ли, традиционную ли, старую, — неважно (гут мы нс согла-
симся с репликой В. Максимовой). Все чаще она смотрела на мир
сквозь фильтр какой-то скорби. И если что-то, как-то и когда-то
утолило ее печали, то эго — Прага. Эмигрантские скитания, ко-
нечно, пало жат на ее лик некую печать усталости, и чем дальше
уходила она от Праги, гем быстрее теряла артистическую фор-
му... В Прагу она привезет лучшее, что сделала в Художественном
театре и что всегда стремилась играть: Елена Андреевна в «Дяде
Ване», Лиза в «Живом трупе», Грушенька в «Братьях Карамазо-
вых», Ольга в «Трех сес трах», Элида в «Женщине с моря». Конеч-
но, признание в этих ролях пришло еще в России, признание
публики, критики, но — не в группе Художественного, нс самих
людей театра (Хотя здесь были свои поклонники, ретиво и реши-
тельно предлагавшие Немирович} «заговор», частью которого
было выдвижение Германовой ил «должное место». Такой Гру-
шеньки, писали российские критики, и придумать было трудно'.
А.А. Блок, по свидстельствх матери, задумывал для нее роль в
«Розе и кресте», сам трудно пробиваясь на сцену МХ Г, связывал
свою новую драму с ее именем. Не вышло...) И есть все же осно-
вания сказать: в Художественном театре се часто «не видели», по
мотали мало. И от этого в письмах}же из Праги — столько обид...
И даже на главного своего протектора Немировича — что недо-
статочно отстаивал ее в Художественном театре, легко уступал,
боялся сплетен, боялся «стариков». 1срманова была представи-
тельницей нового поколения х\дожественников, претендовала
на роли героинь, ибо была на 16 лет моложе Книппер а Ольга
Леонардовна неохотно уступала, сдавали свои позиции с боем. О
неприязни, возможно взаимной, свидетельствует и ряд эпизодов
(это подробно исследовано театроведом О.А. Радищевой в ее
книге о Станиславском и 11смировиче)н. Но дело не только в сме-
не поколений, всегда проходящей в театре болезненно. Такова
168
Т.Г, Масарик и русская эмиграция
уж судьба Германовой: ей все давалось в театре с боем. И мало го
го: Гзовская (с которой громко, не по-мхатовски поссорились в
1907-м) опередит ее и в Праге, покажется, блеснет своим ведь
минским темпераментом в Маше из «Живого трупа» и утончен
ностью модерна в «Саломее» Уайльда, уже покорит здесь — и в
этом плане она ничуть не преувеличивала затем в изданных в
России мемуарах «Пути и перепутья» — супругов Квапилов, Дей
ла, Гюбперову... Она будет позировать обнаженной Иозеф\
Мржатке и Яну Штурсе, а затем, в 20-е, приезжать сюда из Берли
на со своим мужем — красавцем, звездой немецкого киноэкран.i
Владимиром Гайдаровым — на вечера «мелодекламации и мело
пластики» выступать в Люцерна-заале в Праге и Брно9. И хотя в
новые времена первенство в пражской русской театральной эно
псе будет принадлежать Германовой, мы видим: соперничество и
борьба за зрителя, за признание зарубежных мастеров развер
нется и здесь, еще раз подтверждая острую конкуренцию меж с
представителями русской художественной элиты в зарубежье, в
т. ч. в Праге в 20-е гг. Многие, и не только мхатовцы, опоздаю!
сюда со своей амбициозной «ярмаркой талантов», как опоздал п
М.А. Чехов («Русская акция» закончилась, европейского успеха \
Чехова не было, его труппа — «домашняя», с миру по нитке — ок
ружепие Масарика не заинтересовала). Как правило, в эмигра
ции лишь единицы, согласные отрешиться от чрезмерных амби
ций и быть ассимилированными принимающей культурой, пол)
чат приют, и реже — признание. Все эго еще раз подтверждает,
что эмигранты уносили из России в себе, за собой эмоции, про
блемы, конфликты самого разного рода, которые прорастали в
эмигрантскую жизнь и длились годами. Не забывались прежние
обиды, и образовывались новые преграды «на расстоянии вре
мен и верст», если вспомнить слова Германовой (И в 1937 г. уже
не встретятся в Париже Германова и Немирович во время знаме-
нитых гастролей МХАТ на выставке — и не только, думается, по
тому, что советскому режиссеру Немировичу7 «нельзя было»
встречаться с эмигрантами. Ему было многое можно, к изумле-
нию историка тех советских лет: в том числе работать с эмш-
ранткой Татьяной Павловой, ставить для нее, любимицы Муссо-
лини, «Вишневый сад» в 1933 г. в Италии...)
М.Г. Литаврина
169
И еще важное добавление: для Германовой невозвращенство
(термин, как мне кажется с «идеологическим» оттенком) не
имело какой-то диссидентской, политической окраски. Главное,
что ее пугало и чего она решительно не принимала в «совде-
пии», — это воинствующий атеизм, ибо артист, по ее убеждени-
ем, должен быть верующим, — она почти повторяет дословно
текст чеховской героини из «Трех сестер» — «человек должен
быть верующим или искать веры, иначе жизнь его пуста, пус-
та...» — но это отдельная тема. Другой «пункт» Германовой, судя
по се многим публичным высказываниям в зарубежье, — некая
приверженность идее «славянского единения», о котором она
позже писала Рериху, что делало ее творческую работу' в Праге
некоей «миссией» (она особенно любила играть в славянских
странах) — слово это вполне уместно в период «Русской акции».
Згу же миссию не всегда умело и чересчур ретиво, — а идейные,
религиозные искания 1срмановой противоречивы, увлекается
она, как правило, истово, фанатично, — она будет отстаивать и в
других широтах, что будет порой конфликтно и нс всегда встре-
тит одобрение даже у «своих». Но это — опять-таки тема отдель-
ного разговора. Есть v Германовой «темная сторона» души, и
прикасаться к этому предмету надо с особой осторожностью10.
Впервые ее увидели в Чехословакии на гастролях МХТ
1906 г., тогда опа в театре еще была на «вторых ролях» и только
и запомнилась, что в роли Наташи «На дне». Интересно, что из
молодежи выделили сразу ее и Качалова — в Чехословакии был
замечен складывавшийся актерский дуэт. О гастролях принято
думать, что зарубежная публика (хоть в данном случае и славян-
ская) увидит и поймет лишь лучшее и главное из того, что ей по-
кажут, что недомолвки и закулисные страсти, скрывающиеся
где-то далеко, в Москве, ей будут непонятны и недоступны, —
случилось обратное. Не укрылось, например, от Я. Квапила —
о чем он впоследствии написал в своих мемуарах — это странное
одиночество и неприкаянность Германовой: «Вспоминаю ее, мо-
лодую красавицу, как тогда, во время первого нашествия мхатов-
цев на Прагу, она существовала как-то отдельно (выделено
мной. — МЛ.) от остальной труппы, избегая ее, а может быть, и
избегаемая, как будто ее все время что-то отторгало из этого об-
щего единства. Может быть, это меня с ней и сблизило... Когда
170
Т.Г. Масарик и русская jmiii рация
мхатовцы уезжали, именно о ней я печалился более всего II
еще об одном эпизоде, случившемся уже позже, в Качаловойи»
эпопею, но тоже* «с подтекстом», ио мнению Кванила. «Здесь, i
Вене, осталась единственная, кто с ними (качаловцами. — Л/.. /
не уезжал, Мария Николаевна, красавица Германова. Разбо к
лась здесь и лежит, говорят, в каком-то санатории. Сообщи ш
мне об этом с какой-то таинственной сдержанностью, как будн,
или не знали, или не хотели сказать, в каком именно санатории
свою красавицу оставили. С разу на следующий день я приступи ।
к поискам и, в конце концов, ее нашел. Моя жена (Гана Квапило
ва. — МЛ.) в то время играла в Врио, где мы должны были встр<
титься. Я телеграфировал ей, чтобы она приехала ко мне в Всп\
и, если будет необходимость, взяла на себя уход за больниц
Больная между гем настолько окрепла, что покинула санатории
и перебралась в отель, где мы се и навестили. Она убеждала на<
не задерживаться из-за нее в Вет* и уверяла, что вскоре, noiip.i
вившись, поедет вслед за труппой. Какая-то тайна была во всем
этом, и мы в это не вмешивались...»11 Тайны, собственно, \ к«
тогда никакой нс было, в театре все видели и понимали оглич
но. Будущее лишь подтвердило эти ощущения. В письмах же <<
они выражены прямо, без экивоков, сравнение с Берлином и
Прагой — не в пользу МХТ: «Представьте только себе: после и
кого жестокого удара, отталкивающего меня от себя reaip.i
МХТ, после неуместности, непригодности, неудобности, м<м и
работой в Москве... тут отовсюду зовут, просят, как не нон
ти...» — это из письма Немировичу 1923 г.
Первым шагам москвичсй-художественников в Праге в нача
ле 20-х помогали сестры Чупровы, переводчицы и поклонницы
театра, которым мхатовцы иа дарственных фотографиях напи
сали множество теплых слов. Надписывали карточки па памяи.
о 1 Ipare и друг другу. В том числе — настоящие и будущие «нево i
вращеицы», качаловцы и «примкнувшие к ним». Вог что ин тс
рссно: тогда, незадолго до раскола «качаловцев», написал Г. 1м,
леславский (также уже покинувший в 1920 г. МХАТ и студию, но
порой присоединявшийся к гастролям МХАТ — уже советски
го — с разрешения художественного руководства) — Марии Гер
мановой, еще не зная ее судьбы: «Как босоногая, она блужда
ла...» (строки из «Гамлета»). Пророчески воспринимаешь эт\
М . Г. Л Ш АВР И Н А
171
надпись на документе из архива Пражского национального му-
зея12, с учетом указанной даты — 1921 г. Она же сама выписала на
фотографию строчки из « Грех сестер» — о стра щниях, которые
перейдут в радость... Что-то важное в жизни кончалось. Кто-то
знал наверняка или угадывал, что было начертано судьбой: она
«блуждающая звезда» и в Россию больше не вернется. Что бы ни
говорили об интенциях Германовой, высказанных намерениях в
письмах разных лет, — нос ганки упрямо отрезали ее от России.
(Обратим внимание на анкету Германовой 1929 г. для запроса о
продлении заграничного паспорта, выданного год назад в чеш-
ском консульстве в Париже: на вопрос, какие страны она соби-
рается посещать, та отвечает: все, кроме России1-3.1 Гаконец, она
подняла знамя МХАТ «на других берегах», сама возглавив дело.
Го есть совершила совершенно невозможный, с точки зрения
основателей и руководителей V1XT, еретический поступок в
1923-м... Германова же в эти годы наслаждается творческой сво-
бодой: снимается в «Раскольникове» у Р. Винс, берется — у него
же — не совсем за свою роль и в другом фи п»ме — экранизации
русской классики — играет Анисью во «Власти тьмы», работаем
на подмостках Берлина, Копенгагена, имеет триумфальный ус-
пех в Прибалтике — ее называют в русскоязычной прессе луч-
шей, ведущей артисткой зарубежной России. Наконец, Прага,
осень 23-го. Она — как театральный деятель, а не только «муж-
няя жена» профессора Карлова университета — провозглашает
Прагу штабом своей театральной труппы — Пражской ветви Ху-
дожественного. Пишет Немировичу, что нравится все — прежде
всего то, как ее принимают. (Заметим в скобках, что, с другой
стороны, это упоение и восторг, преклонение перед москвича-
ми в пражской критике по нраву не всем. Но она, 1ерманова, ка-
кая-то чудная, немного странная и очень искренняя, нетрадици-
онно, как-то неправильно красивая — «с тяжелой верхней челю-
стью» и неподдающимися описанию «русскими глазами», как
пишет Милена Новакова, слишком крупная, большая — убежда-
ет и побеждает11. Ее пражские друзья влиятельны, а главное,
верны и стойки в своих симпатиях.) Здесь в ноябре 1924 г. в Ви-
ноградском театре при участии представителей городских влас-
тей и культурной элиты пройдет празднование ее юбилея, что
подтверждает юбилейная афиша «Братьев Карамазовых» из кол-
172
Т.Г. МАСАРИК И РУССКАЯ ЭМИГРАЦИЯ
лекции Национального музея. Со стороны становится понятно
то особое место в русском театре, которое занимала Германова,
и истоки ее непризнания (или полупризнания) дома. Ее ситуа
ция междуцарствия, трагизм положения в своей культуре, в сво
ем театральном «доме», разорванном времени, и ее боль. Ее, ак
грисы, как считали многие, равной и близкой по духу Дузе. Пе
реписка с нею, пока не обнаруженная исследователями,
указывается во многих независимых друг от друга источниках
говорят, в том числе и в прессе, что Дузе нежно привязана к Гер
мановой, дружила с нею и корила Станиславского за изгнание
последней. Вот и Гане Квапиловой «бросилось в глаза, как похо
жа русская актриса на свою итальянскую коллегу»15. Предполо
жения об их некоем сходстве и близости подтвердил факт, кото
рый Гана Квапилова рассказала мужу: при прощании Мария Гер
манова попросила ее опустить какое-го письмо. «Письмо было
адресовано какой-то даме во Флоренцию, — писал Квапил в сво
их воспоминаниях, изданных в Праге в 1932 г., — проживающей
по такому-то адресу, и Гана клятвенно уверяла меня, что именно
там живет Дузе, что она знает это совершенно точно... До самой
своей преждевременной смерти не перестала она верить, что
красавица Германова и великая Дузе — существа родственные не
только по божественному предназначению, но и по крови...»,ь
И, несомненно, считали многие критики в Праге, хорошо зна
комые с европейской театральной сценой, Германова крупнее
прославленной француженки Режан. У последней более счаст-
ливая с}дьба и шире популярность — именно потому, что отно
шение к таким актрисам-звездам в Европе было явственно др)
гим, чем к Германовой в России.
Обратим внимание и на то, что чествованию Германовой в
Праге предшествовали ее гастроли в Германии, в Прибалтике и
концертные выступления в Париже. (И везде планы открыть те-
атр, задержаться для серьезной работы тоже были, но — реал и
зовались лишь в Праге со своей группой, в период «Русской ак
ции» и при поддержке Т.Г. Масарика). Выступления в концерт
ных адаптациях «Анны Карениной» и «Макбета» Шекспира в
театре «Творчество» во французской столице тоже можно счи
тать серьезной европейской премьерой Германовой и заявкой
на амплуа трагической актрисы, как говорили, «международно-
М . Г. Л II ТА ВР II НА
173
го корня». Действительно, как свидетельствует пресса этих
спектаклей, выступление в Париже (1921) по приглашению Лю-
нье-По — важный шаг к европейском) признанию Германовой.
Влиятельная «Фигаро» в статье «Великая артистка» писала: «Ма-
рия Германова дала нам понять, что такое чудо».17 Ибо публика
понимала ее игр), не зная русского языка. «Варварский язык»,
однако,у Германовой звучал облагороженно — заметим, «варвар-
ское» здесь поначалу видели и в дягилевских балетах, да и в Че-
хии первоначальные отклики на игру мхатовцев также содержа-
ли это слово. Сюрпризом было другое — как Германова доказала
свои трагические возможности. По мнению обозревателя газе-
ты «Comoedia» (24.06.1921), которая поместила — как бы па рав-
ных (вот уж скандальная вольность, учитывая мхатовские обсто-
ятельства!) портреты Станиславского и Германовой, — в шекс-
пировской трагедии она потрясла нс столько исполнением роли
Леди Макбет, сколько прочтением образа самого Макбета. Ни-
кто не думал, что Германова, да еще па своем языке, сумеет так
мощно и ярко передать психологию злодейства: «Два куска мате-
рии — красный и фиолетовый — кажутся могучими парусами, на
которых воспарит царственный убийца, а затем опадут, как пер-
вый знак поражения и начала неотвратимого конца. Казалось,
вся история Макбета разворачивалась перед зри телями с голо-
вокружительной быстротой! несущейся лавины, и он едва успе-
вал следить за каждым шагом этой трагической трансформа-
ции... Маленький зал театра “Творчество”, — продолжал кри-
тик, — вырастал до размеров храма, где только что был
повержен сатана, и наши аплодисменты были продолжением
почти религиозного экстаза, в котором мы пребывали все это
время», — заключал Режи Жину18. Это почти мистериалыюе
представление, данное Германовой на парижской сцене, уже от-
крывало ей дорогу к Медее и к повой стилистике прочтения
древних трагедий, которые она продемонстрирует зачем в Пра-
ге и Берлине. К сожалению, привезенную в Париж «Медею»
французская театральная элита дружно саботирует, словно не
веря в возможности актерской славянской натуры. Хотя именно
в ней Германова возвысится до французских образцов прочте-
ния мифа, о чем писал Жорж Пиот19. Тогда па се спектаклях по-
бывало не много профессионалов. Но признание «аррогапов» в
171
Т Г. Масарик и руокая змшрация
это время саму 1срмаиову заботило очень мало, еще даже не но
дошел к зениту пражский период ее жизни. Рассказ же о париж-
ских выступлениях здесь приведен для того, чтобы показать,
что еще до окончательного раскола МХА Г, до оформления ста
туса Пражской группы она стремилась составить в Европе репу-
тацию самостоятельной актрисы, способной к созданию совер-
шенно новых «сольных» спектаклей и, кроме того, уже далее —
вписаться в другой, иноязычный, а не только русский ансамбль
(работа) Питоева и Бати). Заметим в продо нкение, что пример-
но к этомуже (приблизительно 1921-1923 гг.) периоду относил-
ся и упомянутая дружба с Элеонорой Дузе, высказавшей высо-
кую оценку ее игры и личности в целом. А значит, в Праге, в Ви-
ноградском театре в ноябре 1924 г. чествовали не только и уже,
возможно, не столько «мхатовку», знакомую и ранее «москвич-
ку», но уже актрису европейского масштаба, обретением которой
сцена Праги могла гордиться.
Как играла 1ерманова и что писали о ней в Праге и в других
странах, во многом отражено в двуязычной книге-биографии,
написанной Василием Немировичем-Данченко и изданной к
юбилею актрисы в Праге в 1924 г. (перевод В. Черновика и пор-
трет В. Стретги). Значите плюе количество рецензий на спек-
такли Пражской группы может быть найдено в газете «Divadlo»,
особая коллекция, отражающая всю. пожалуй, географию гаст-
ролей мхаговцев-иражан в Европе — в Библиотеке Арсенала в
Париже, в коллекции барона Ронделя. Обращу внимание на
один аспект в творчестве Германовой-актрисы, замеченный пер-
вой из критиков Миленой Новаковой, Это некая способность
видеть роль со стороны. «Я бы сказала, что она (Германова. —
М.Л.) стоит немного над ролью, что ей единственной (из акт-
рис-мхатовок. — М.Л.) присуща некая сти шзация, но это обус-
ловлено природой се собственного дарования, а не сознатель-
ным устремлением (режиссуры. — AL/.). Из всех мхатовских ак-
трис именно Германова, кажется, отличается наиболее сильной
человеческой индивидуальностью...»20 И еще об особом подхо-
де к героине, позволяющем нс нопностыо раствориться в ней, я
бы сказала, режиссерском начале в 1ёрмановой-актрисе, про-
явившемся в работе над Достоевским и — в отдельных случаях —
Чеховым: «Как четко отделяет Германова внешним перевонло-
М. Г. Л II таври н л
175
щснием просветленную, ангельски чистую Грушеньк) о г той
ожесточенной женщины, бесящейся от разочарования, которая
своевольно губит Митю, наслаждается унижением доверчивой
соперницы и пытается соблазнить доверчивого \лешу!» Гут и
Грушенька — кающаяся перед Алешей («типичный русский чело-
век»), и Грушенька — бесстыдница и «змея», и Гр)шенька — сво-
бодная женщина и благородная страдалица. Умение рассказать
и показать всякий раз в новом ракурсе* (не растворившись но-
мхатовски полностью в чем-то одном) — «какой это человек»^, —
замеченное Новиковой качество и есть, с нашей точки зрения,
доказательство некоего режиссерского видения роли у Германо-
вой, увлекшейся этой, как говорят, «совершенно другой», чуж-
дой актеру профессией, еще в MX Г (вместе с Бутовой начала ра-
ботать нац «Королем темной комнаты» Р. Тагора, впоследствии
постоянно игравшейся в зарубежье, в том числе в Праге) Го
есть там, где даже режиссеры-мужчины, такие как Вахтангов и
Ьолеславскнй, пробивались с трудом, отвоевывали свое право
перестать быть «учениками», пусть иногда и любимыми. А что
говорить об актрисе, да еще строптивице! Занятие режиссурой,
кстати, во многом изменило точку зрения Германовой на самое
себя, умиротворило ее. Режиссура и религия заставили се мно-
гое принять, примириться, перестать — хотя бы внешне, в своем
поведении в театре, — бентовать. Отсюда между тем особая,
опять же отмеченная пражской критикой 2и-х, «мудрость, вели-
кая мудрость» германовских женщин.
Германова, судя но се письмам, брала на себя ношу руководи-
теля из-за чувства долга, принимала «миссию», с не очень боль-
шой охотой к «руководству» и организаторской деятельности,
несла ее порой тяжело, в особенности после отъезда (1925) в
Болгарию Массалитинова, нс будучи администратором по при-
роде своего характера. часто терпела критику, в том числе и со
стороны «своих», и вынуждена затем была в конце концов усту-
пить куда более энергичным В.М. Греч и П.?\. Павлову.
Как Марина Цветаева, также очень любившая Чехию, говори-
ла о себе, что она поэт, а не поэтесса, так Германова утверждала,
что она режиссер, и не moi ia никак принять чешского слова «ре-
жиссерка», и хоть Квапил терпеливо объяснял ей, что таковы
грамматические нрави ia языка и пет туч для нее ничего обидно,
176
Т.Г. Масарик и русская эм и i рация
соглашаться не хотела. И тогда — вот настоящее понимание ар-
тистической натуры! — хозяева изменили грамматику родного
языка и с распоряжения Квапила написали: «Режиссер»... Это
ли не доказательство признания?
Из режиссерских работ Германовой особого внимания заслу-
живает «Медея», впоследствии успешно показанная в Европе и
получившая развернутые рецензии в Берлине в 1925 г. Германо-
ву привлекла «Медея» темой женского страдания, и жертвы, и
бунта. Интересно и то, чго исполнительница главной роли Гер-
манова напомнила критику Юрию Офросимову, посвятившему
Пражской группе специальный очерк в своей книге о русском
зарубежном театре «Театр<альные> фельетоны» (Берлин,
1926), «не роковую варварку, а славянку» (см. вышесказанное о
«славянских увлечениях» и некоем почвенничестве Германовой
20-х гг., что подтверждает интервью русской актрисы газете
«Christian Science Monitoi» в 1925 г.), «свою княгиню Ольгу, став-
шую святой после избиения древлян и после сожжения Коросте-
ня»22. Отсюда — возможно спорный — особый разлитой лиризм
германовского спектакля, «русская трагедия» (но ведь так всегда
было — вспомним «русских Гамлетов»). Однако режиссура Гер-
мановой при этом была по последнему слову европейского теат-
ра, не без экспрессионистских влияний раннего кинематогра-
фа. После показов вахтанговской студии в Европе и таировской
«Федры» в Париже и Берлине отмечали родство ее почерка с
этими новаторами советского театра: узкие просцениумы, ис-
пользование лестниц, акустические эффекты, стилизация ан-
тичного хора (три группы по три женщины символизировали
три возраста в жизни героини). Хор, который, по собственному
признанию Германовой, она более всего любила в спектакле,
становился ирреальным началом (эти фигурки в плакучих одеж-
дах напоминали души породившихся), был построен на пере-
ливчатой музыкальной голосовой связи. Пражская пресса увиде-
ла в «Медее» новую Германову, зрелого мастера и цельный спек-
такль23.
Мог бы такой спектакль родиться там, в России? Вряд ли. Она
непривычно подробно разъясняет в своем интервью газетчи-
кам, что там — неверующее искусство, что русские боги — Досто-
евский и Чехов у большевиков не в чести. Что уродуют классику
М.Г. Ли ГАВРИНА
177
в угоду новым идеям. Что трагедия не приветствуется сегодня на
советской сцене. И что все, происходящее с Россией, — это но-
вая трагедия24. Итак, спектакль ее весь пропитан европейскими
странствиями, историческими ассоциациями, интересом к ар-
хаической древности и стилистическими исканиями и впечатле-
ниями, полученными в пражский период ее жизни, когда, по ее
собственному признанию, ей наконец-то удалось «осуществить
мои художественные мечты».
Впереди гастроли в Лондоне, переезд в Париж, распад груп-
пы, болезнь мужа, ссора с Рерихом, страшная бедность, неудач-
ный американский опыт (бродвейский и педагогический — в Ла-
боратории Р. Болеславского, где она замещает руководителя),
возвращение в Париж, смертельная болезнь, попытка создать
новый русский театр в Париже накануне войны, последняя
роль — Раневская... Еще не предвидя многие печальные собы-
тия, что ей предстояло пережить, она писала: «Прага дала нам
на много лет покой в материальном отношении. Сюда всегда
возвращались после гастролей. Выезжали чаще всего в славян-
ские страны. Ездили мы по Бельгии, и по Голландии... побывала
я даже в Шотландии. Вот уж чудеса!.. Бог дал нам столько радос-
ти, возможности работы, заработка, но, видно, судьбы истории
неизбежны, и нашу группу постигла участь всякой беженской ор-
ганизации и особенно театра: она развалилась от раздоров, рас-
пущенности, самопереоценивания, презрительного отношения
ко всем авторитетам, свободы от “начальства” или хозяина... по
вине всех и ни по чьей вине...»25
Примеч хи и я
1 Цит. но: Невозвращении: Письма М.Н. Германовой В.И. Немирови-
чу-Данченко // Мнемозина. М., 2000. С. 178. Выдержки из мемуаров
Германовой «Мой ларец» опубликованы И.Н. Соловьевой (Театр. 1993.
№ 5).
2 См., нанр.: Купцова II.В. Российская интеллигенция: размежева-
ние и исход. СПб., 1996.
3 Мгебров А.А. Жизнь в театре. Ч. 1. М., 1929. С. 223.
1 Станиславский К.С. Из записных книжек. Г. 2. М., 1986. С. 251.
5 Музей МХАТ. Ф.К.С. № 7738.
6 См.: О moskovskych hercich // Hlidka casu 1906. № 4.
178
Т.Г. Масарик и русская эмиграция
7 О Германовой в роли Грушеньки («Преступление и наказание») см.:
Достоевский и театр: Сб. статей. М., 1983. С. 251, 255, 264-265.
8 См.: Радищева О.В. Станиславский и Немирович-Данченко: Исто-
рия театральных отношений. Т. 2. М., 1999. С. 17, 27, 171-172, 199-200
и др.
9 См.: ОР РНБ. Архив В.Г. Гайдарова и О.В. Гзовской, а также подбор-
ку рецензий и вырезок (русский текст в переводах В.Г. Гайдарова) в ча-
стном архиве Н.В. Гайдаровой (СПб.).
10 См.: Росов В. Институт Урусвати и Институт Кондакова: история
взаимоотношений // Русская, украинская и белорусская эмиграция в
Чехословакии... Т. 1. Прага, 1995.
11 Kvapil J. О cem vim (О чем я знаю). Praha, 1932. S. 386-387.
12 Отдел театра Национального музея в Праге. Фотоархив. Копии до-
кументов предоставлены В. Пехаровой.
13 См.: Slovansky ustav. Praha. № 2197. Копия паспорта и анкеты Герма-
новой М.Н. предоставлены Л. Белошевской. См. также в экспозиции
«Московский Художественный театр: точки соприкосновения с Пра-
гой» (Прага — Москва., 1998).
uNovakova М. Svatky hereckeho umeni // Divadio. 1921.10. 06.
15 Kvapil J. Op. cit. S. 387.
16 Ibid.
17 Lugne-Poe. Marie Guermanova a la Maison de POeuvre //
Comoedia. 1921. 24. 06. Газетная вырезка в коллекции барона Ронде-
ля. Bibliotheque Nationale. Depart, des Arts du Spectacle. Paris.
18 Ginoux R. Maison de 1’Oeuvre. Marie Germanova I I Figaro. 1921.
30 Juin.
19 Pioch R. Une grande artiste // Comoedia. 1926. 24 Juin.
20Novakova M. Svatky hereckeho umeni // Divadio. 1921. 10. 06.
21 Ibid.
22 О ф p о с и м о в а Ю. Пражская группа MXT: Театр<альные> фелье-
тоны. Берлин, 1926. С. 101.
23 См.: Medea М. Germanove // Pravo lidu. 1924. 26. 10.
24 См.: The Russian Duse // Christian Science Monitor. 1925. 2. 06.
25 Цит. по: Соловьева И.Н. Ветви и корни. М., 1998. С. 74.
Русские эмигранты
Т.Г. ТИасарике

Данный раздел составили воспоминания о Томаше Г. Масарике выдающих-
ся представителей русской эмиграции. Сюда вошли не только юбилейные ста-
тьи как пример высокой оценки деятельности первого президента свободной
Чехословакии. В раздел включена и полемическая статья С.П. Мельгунова, со-
держащая критические высказывания в адрес Масарика.
Воспоминания П.Н. Милюкова, Е.Д. Кусковой, П.Б. Струве, А.А. Кизевет-
тера, В.В. Руднева подготовлены к печати М.Г. Вандалковской. Текст
С.П. Мельгунова подготовлен Ю.Н. Емельяновым.
II.Н. Милюков
МОИ ВСТРЕЧИ С МАСАРИКОМ
В моем кабинете висит портрет Масарика с посвящением, ко
торое составляет предмет моей гордости. «Своему другу» посвя-
тил отошедший только вчера мыслитель и освободитель своего
народа дорогой всему миру образ. В своих «воспоминаниях» он
причислил меня к кругу людей, оказавших ему содействие в вели-
ком подвиге его жизни. И сегодня, стоя перед его открытым гро-
бом в Ланах и всматриваясь в просветленные смертью черты, я
знаю, что в этом сердце, которое устало биться, было и мне уде-
лено какое-то место. Эго чувство обязывает: мне хочется пере-
дать русской публике мои впечатления о встречах с покойным О
них мне пришлось говорить его чешским согражданам по поводу
красивого жеста, которым он закончил свое служение: ухода от
власти и передачи се в надежные руки главного сотрудника. Я нс
хочу проводить какой-либо личной параллели — и прошу не тол-
ковать моих воспоминаний в этом смысле. Судьба сталкивала ме-
ня с президен том-освободителем в дни решающих поворотов в
его общественной карьере. Если и есть какой-то символизм в мо-
их сопоставлениях, то он, во-первых, не личный, а обществен-
ный; а во-вторых, смысл его не в сходстве, а, скорей, в контрасте
наших положений. Масарик вел свою страну к свободе — и довел
ее до цели, к достижению которой она была подготовлена нацио-
* Милюков Навел Николаевич (1859-1943)— политический деятель,
лидер партии кадетов, член III и IV 1осударственной думы, министр иное 1-
раиных дел Временного правительства, историк, в эмиграции — лидер Ре-
спубликанско-демократического объединения, издатель газеты «Послед
ние новости», председатель Общества русских писателей и журналистов,
Клуба русских иисатечей в Париже. Комитета помощи голодающим в Рос-
сии.
П.Н. Милюков
183
нальной работой всего народа и исключительно благоприятной
международной конъюнктурой. Напротив, усилия русского «ос-
вободительного движения» натолкнулись на слепое сопротивле-
ние власти и на неподготовленность народных масс. Междуна-
родная же конъюнктура, созданная затянувшейся войной, уто-
мившей и истощившей страну, оказалась для нас исключительно
неблагоприятной. Поддержка демократической Европы, помо-
гавшая Масарику создать повое свободное государство, не рас-
нрост ранилась на тех, кто не мог устоять на собственных ногах в
тяжелые минуты. Говорить о чьей-либо вине здесь не место: это
была паша беда. Но нельзя и скрывать печального смысла парал-
лели, если бы кто-либо счел нужным ее проводи ть. Я предпочел
бы, чтобы в моих «встречах» эта параллель сохранила смысл чи-
сто хронологических совпадений.
I
Первая моя встреча с Масариком относится к самому концу
XIX столетия. Я не знал тогда тех черт его биографии, которые
уже тогда выдвинули его на видное мес то, как политика и публи-
циста; нс знал его роли, определившейся в борьбе за политиче-
ское, научное и религиозное свободомыслие, за самоуправление
родного парода; не знал и о тех препятствиях, с которыми
столкнулся Масарик в своей жизненной карьере со стороны уни-
верситета, представитель!них учреждений собственной пар-
тии— и вообще всей окружающей среды, косневшей в застаре-
лых традициях узкого национализма и нетерпимости ко всему
новому. Но я хорошо знал о широкой популярности опального
профессора среди стекавшегося к его кафедре молодого поколе-
ния, о влиянии его личности и ci о либеральных взглядов на уни-
верситетскую молодежь, о его новом понимании основ славян-
ской культуры, как общеевропейской и способной подняться
над национальным своеобразием до общечеловеческого уровня,
не претендуя на специальную «расовую» избранность в плане
мирового прогресса. Все* это было мне понятно и близко: я сам
был только что изгнан из университета за «вредное влияние» на
студенчество; сам боролся против национальной исключитель-
ности старого романтического славянофильства; сам нринуж-
184
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
ден был искать убежища в славянской стране (Болгарии), до ко-
торой уже дошла просветительская проповедь молодого про-
фессора. Естественно, что при первой возможности я поехал в
Прагу со специальной целью познакомиться с Масариком. О
чем мы говорили при первой встрече, я, разумеется, и не по-
мню. Помню только ласковый прием, молчаливое признание то-
го, что нас объединяло, — и особенно помню аскетически-
скромную квартиру профессора, богатую книгами и скудную ме-
белью — совсем как моя собственная, оставленная в России.
Через Масарика открылись мне перспективы нового славянско-
го мира, непохожие на славянофильские мечтания; стали замет-
ны — в молодом поколении — поиски выхода на путях европей-
ской культуры. Все эти первые впечатления углубились и окреп-
ли впоследствии, по мере дальнейшего знакомства с
деятельностью Масарика на пользу славянства в Австро-Венг-
рии и на Балканах.
Именно на этой почве пути наши скоро скрестились вторич-
но — не в форме личной встречи, но в форме некоторого рода
общего сотрудничества. Его ареной явилась на этот раз Амери-
ка, с которой сблизил Масарика брак его, а хронологической да-
той были 1902—1903 годы. Известный американский деятель,
Чарльз Крэн1, заинтересовавшийся тогда, в своих поисках, сла-
вянскими странами и Россией, организовал при Чикагском уни-
верситете ряд лекций о славянстве. Первым лектором был при-
глашен Масарик (его сын Ян был потом женат на дочери Крэна);
на мою долю выпало быть его продолжателем в 1903-1904 и в
1904-1905 годах. Одинаково было политическое устремление
наших лекций — к свободе; но содержание их, поневоле, вышло
различным. Масарик мог говорить о приближающемся освобож-
дении своего народа от чужой власти с уверенностью и оптимиз-
мом. Я мог лишь характеризовать приближение глубокого кри-
зиса, долженствовавшего принять при противодействии власти
революционные формы. Оба прогноза оказались удачными: в
одном случае — к великому счастью, в другом — к великой беде.
Но влияние пребывания в Америке было на нас обоих одинако-
во. В своих воспоминаниях Масарик рассказал, как при посеще-
нии места сражения при Геттисбурге (битва 1863 г., окончивша-
яся победой северян над южанами в междоусобной войне) он
П. Н. М и л ю ко в 185
прочел на памятной доске знаменитое изречение Линкольна2:
«Из народа, с народом, за народ» — и как эта фраза погрузила его
в размышление о будущности Чехии. «В Чехии тоже нет правя-
щей династии, нет дворянства, нет военной традиции», — срав-
нивал он. «Республика, построенная на моральной основе» —
вот итог размышлений, вполне гармонировавший с его наблю-
дениями над религиозной основой американской государствен-
ности. Религиозная нравственная основа чешской народной ду-
ши уже тогда представлялась исходной точкой и аксиомой буду-
щему «освободителю». Гус3, Жижка1, Хельчицкий3, Коменский0
уже рисовались ему выразителями и творцами народной воли —
прежде чем он стал смотреть на них как на своих предшествен-
ников. Эго настроение, впрочем, не мешало ему искать фило-
софских источников своего «реализма» в современной француз-
ской и английской эмпирической философии — у Огюста Кон-
та7 и Давида Юма8. У других это могло послужить началом
раздвоения — у Масарика оно стало лишним доказательством не-
сомненной цельности его натуры, се гениальной «наивности» в
шиллеровском понимании этого термина. Дух протеста в про-
шлом чешской истории ручался за совпадение его просвети-
тельских и освободительных стремлений с чаяниями народной
Души.
Поездка по западно-славянским землям Сербии, Хорватии,
Далмации, Боснии, Герцеговине, Черногории, предпринятая
мною в 1904 году для подготовки второго чикагского курса и по-
вторенная в 1908 году в связи с аннексией Боснии и Герцегови-
ны, показали мне всю широту' и глубину влияния Масарика на
славянское молодое поколение этих годов. Всюду я находил его
учеников и последователей его учения о новом славянстве. Про-
тив феодальных и клерикальных основ старого славянского на-
ционализма Масарик строил свое понимание народного воз-
рождения на поднятии народной души до уровня общего всему
человечеству гуманитарного идеала. Вместо территориальных
границ старых «Земель» и исторических прав провинций крите-
рием тут становилось — в духе Палацкого9— культурное само-
определение народов. Это открывало возможность мирного со-
трудничества народов «лоскутной империи» на начале взаим-
ной терпимости вместо непримиримой вероисповедной и
186 Русс.кие эмигранты о Т.Г. Масарике
расовой вражды. На моих глазах эта наука Масарика уже приво-
дила к соединению того, что казалось несоединимым в славянст-
ве. Сербы и хорваты готовы были победить разделявшие их кон-
фессиональные предрассудки и признать себя единым народом.
Болгарская — и даже македонская — молодежь готовы были
искать общей! почвы с сербами, мечтая вернуться к объедини
тельной политике эпохи князя Михаила. Смелые выступления
Масарика против австрийских подделок в так называемых «из-
меннических» процессах — в защиту сербов от чиновников
гр. Эренталя10 — укрепляли эти настроения и заранее определя-
ли позицию Масарика при наступлении мирового конфликта,
который он тщетно пытался предупредить своим посредничест-
вом. Подноготная всей этой местной славянской борьбы и роль
Масарика в ней стали мне особенно памятны после упомянутых
поездок.
Понимая значение органических процессов в развитии госу-
дарств и национальностей, Масарик не был революционером и
экстремистом — ни в принципиальном, ни в техническом смыс-
ле. Оп не был и «славянофилом» в старом смысле. И, однако же,
обстоятельства, связанные с его работой по народному осво-
бождению, заставили его стать во главе славянской революции.
Но прежде чем перейти к этому решающему моменту в карье-
ре Масарика, я должен остановиться на более скромной нашей
встрече — в Петербурге. Масарик заехал туда на несколько дней
в 1910 году во время проверочной поездки в Россию перед изда-
нием своей книги «Россия и Европа». Тема эта была мне близка
именно своим сочетанием двух пополняющих друг друга факто-
ров русской культуры: национального и мирового. Но Масарик,
соответственно своему общему мировоззрению, должен был
взглянуть на свою задачу несколько иначе, он искал в России не
внешнего сочетания того и другого элемента, а чего-то внутрен-
не связывающего оба, чего-то органически вырастающего из ка-
кой-то общей основы — и притом основы народной. Он подошел
к русскому национальному вопросу тем же путем, как к изучению
чешской народной души: путем изучения психики наиболее вы-
дающихся представителей русского творчества. Такими были
тогда оба гиганта нашей литературы, Толстой и Достоевский. У
обоих, помимо черт, свойственных русской интеллигенции во-
П.Н. Милюков
187
обще, Масарик нашел то, что искал прежде всего: этический
подход к решению жизненных вопросов. Личность Толстого, с
которым он познакомился уже во время первых своих поездок в
Россию — в 1887 и в 1889 годах, произвела на Масарика глубокое
впечатление. Он даже изменил свои житейские привычки: пере-
стал нить и курить; пробовал ввести у себя строгий вегетариан-
ский режим. Достоевского он лично не знал, но его творчество
мучило его всю жизнь. Я нашел впоследствии в его библиотеке
рабочий экземпляр сочинений Достоевского, весь исчеркан-
ный его карандашными пометками, с указанием на внутренних
сторонах переплета страниц, привлекших сто особое внимание.
Всю свою остальную работу по истории русской интеллигенции
он считал введением к объяснению тайны Достоевского. Его
книга о России и Европе вышла на немецком языке в 1913 году;
тогда же во время своих поездок по Европе я познакомился с
ней — и был поражен изумительной добросовестностью науч-
ной работы Масарика. Чтобы составить себе понятие о ходе рус-
ской интеллигентской мысли, он, кажется, изучил всю русскую
публицистику, нашел и прочел самые маленькие брошюрки и
отыскал в журналах забытые статьи. II руководившая им при
этом практическая задача осталась настолько же единой и цель-
ной, насколько дробна и детальна была произведенная им науч-
ная работа. Последняя часть толстого двухтомного исследова-
ния обнаруживает основную задачу Масарика. По своему обы-
чаю он ищет в мышлении интеллигенции отражения русской
народной души, соприкосновения с ней в самых тайниках этой
души, в ее религиозно-этических отношениях к жизни. Ищет
долго — и тщетно. Нужно напомнить, что он не может искать
этого секрета в романтике старого славянофильства. От этой
романтики, характеризовавшей и отношение старых чехов к
России, его давно уже вылечил его учитель, Гавлпчек11, прожи-
вавший в сороковых годах в самом центре зарождавшегося сла-
вянофильства в Москве, в семье проф. Шевырева12. Впечатле-
ния Гавличека были отрицательные; его известное изречение:
«Я прежде всего чех, а потом уже славянофил» — знаменовало
полную и окончательную эмансипацию от прежних славянских
иллюзий. На этом и строилось то новое отношение к идее сла-
вянства, о котором я говорил раньше. Это отнюдь не исключало
188
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
тяги к великой славянской стране, сознательной любви к Рос-
сии, сохранившейся у Масарика и после глубокого научного изу-
чения. Но любовь эта была мучительная: она была смешана из
притяжения и отталкивания. Двойственное настроение это яр-
ко выражено Масариком в самом вступлении к книге. Молодой
монах показывает иностранцу сокровища Сергиевой Лавры. В
его чертах отражается суеверный страх: как бы не оскорбить
святость чудотворных икон и мощей прикосновением взгляда
неверующего. Масарика привлекает непосредственность и ис-
кренность монаха, но отталкивает примитивность его психики.
«Так я верил ребенком; так верила и учила моя мать, так верят
словацкие крестьяне». Такое же двойственное впечатление, как
психика народных низов, оставляет у Масарика идеология ин-
теллигентных вершин. Толстой — великий художник, но — пло-
хой мыслитель. Масарик, протестант в душе и в жизни, не мо-
жет разделить его «непротивления злу». Он не может сложить
руки перед насилием над отдельным лицом, как и над целым на-
родом. В борьбе — смысл его жизни. Достоевский — глубокий
знаток человеческой души, но здоровому чувству Масарика чуж-
до мучительное копание в ее извращениях. Ему особенно чужд
туманный мистицизм Достоевского, стоящий препятствием к
активной жизненной работе. Русская интеллигенция устраняет
это препятствие — но вместе с ним устраняет и этические глуби-
ны. На этом различении основана осторожная критика Масари-
ка русского либерализма. Его представителем в политической
борьбе он считает меня. Впоследствии я не раз поднимал этот
вопрос в разговорах с Масариком. Я думаю, не из простой лю-
безности, а по своей научной осторожности он признал одно-
сторонность своего суждения о русских прогрессистах и гово-
рил мне, что изменил его в последующие годы.
Наша петербургская встреча была мимолетной. Но Масарик
успел принять приглашение нашего партийного (к.-д.) женского
клуба и прочел нам на русском языке, немного неуверенном и
колеблющемся, как всегдашняя его живая мысль, доклад, свиде-
тельствовавший о его давнем знакомстве с женским освободи-
тельным движением и о непосредственном интересе к его зада-
чам. В скромной фигуре профессора мы еще не почувствовали
вождя народного освобождения. Но для этого нужна была пере-
П. Н. Милюков
189
мена сцены, созданная в ближайшие годы развитием мирового
конфликта.
и
Летом 1916 года, в самый разгар мировой войны, делегация
членов Государственной думы объехала страны наших союзни-
ков — Англию, Францию и Италию. Политическая цель посылки
делегации была ясна: она должна была демонстрировать единст-
во общественного мнения России с европейскими демократия-
ми в общей борьбе, преследовавшей идейные задачи. Конечно,
при этом на первое место выдвигались представители левого
крыла Думы — единственные, которые могли являться выразите-
лями этого общественного мнения. С ними преимущественно и
входили в общение демократические круги Европы. Но к этим
же демократическим кругам обращалась вся европейская интел-
лигенция, заинтересованная в освободительных целях войны —
в том числе особенно представители малых народностей, жаж-
давшие получить от победы союзников справедливое разреше-
ние их национальных стремлений, перекройку европейской эт-
нографической чересполосицы, создание собственной государ-
ственности, в худшем случае защиту прав меньшинств,
осужденных оставаться в старых пределах. Самые разнообраз-
ные, даже противоположные интересы сливались здесь под об-
щим знаменем свободы; здесь было много неясного, много неис-
креннего, что обнаружилось впоследствии; но общий тон был
тоном интеллигентского идеализма, быть может впервые в ис-
тории получившего возможность воплотить свои стремления в
государственные программы и объединить их под лозунгом ос-
вободительных целей войны. Интересы и взгляды русской ради-
кальной оппозиции совпадали с идеологией этого круга: естест-
венно, что между ними быстро установились отношения довер-
чивого общения.
Такова была та среда, в которой мне довелось вновь встретить-
ся с Масариком. Здесь дело шло уже не об идейной, а о реальной
борьбе — притом об открытой революционной борьбе с собст-
венным правительством. Масарик был эмигрантом; семья его ос-
тавалась в Австрии; политическая деятельность его и его едино-
190
Русские эмигранты о Г.Г. Масарике
мышленников, открытая для союзников, но законспирирован-
ная от врагов, велась путем тайных сношений. Этим же путем и
мне был открыт конспиративный адрес Масарика в маленьком
тупике на северо-западно!! окраине Лондона: Platts Lane, Finchley
Road. Проникнуть в квартиру было нелегко; на страже стояли ох-
ранители; на пороге встретил меня Бенеш13, который и прово-
дил меня к Масарику. Встретил как знакомый, так как мы с ним
уже виделись, по его воспоминаниям, в Париже.
Несколько слов об этом незаменимом помощнике и продол-
жателе великого дела Масарика. Уже с 1903 года Масарик не те-
рял из вида даровитого студента, своего поклонника: достал ему
литературный заработок, помог кончить курс, одобрил поездку
в Париж, Лондон и Берлин для окончания образования, а по
возвращении, выслушав его доклад на съезде прогрессивной мо-
лодежи в 1912 г., сказал увлекавшемуся энтузиасту: «Слушайте,
вы слишком книжный человек. Вам нужно ближе соприкасаться
с людьми, с жизнью. Займитесь как следует практической психо-
логией». Совет как нельзя лучше совпал с собственными наклон-
ностями Бенеша — и был хорошо усвоен. В свою первую поездку
за границу Бенеш освоился с языками (в том числе и с русским);
ориентировался в университетских кругах и в журналистике,
выпустил свою первую книгу по-французски, — словом, подгото-
вился к конкретной деятельности в тех же кругах; этим и при-
шлось ему заняться, как эмигранту, ставшему правой рукой Маса-
рика. Его юношеский Strum und Drang был уже позади, вместе с
верой в Маркса и с воинствующим неверием. Он скоро стал сво-
им среди международной интеллигенции, собравшейся в союз-
ных странах, все знал, со всеми был знаком, все двери были ему7
открыты. В своих воспоминаниях он дал нам яркую картину ли-
хорадочной деловой работы тех дней, когда общественное мне-
ние подготовлялось к перестройке Европы.
Бенеш провел меня внутрь таинственного дома на Platt’s
Lane, к Масарику. От него я узнал, что сделано и что предстоит
сделать. В двух мемуарах, мне врученных Масариком, была уже
идеологически обоснована роль Средней Европы в борьбе за де-
мократический мир, и в частности будущей Чехословакии, как
клина на пути германского распространения на юг, по тогдаш-
ней «оси» Берлин — Багдад. При этом, как я уже имел случай за-
П.Н. Милюков
191
метить. Масарик решительно отстранил концепцию войны как
борьбы между славянством и германизмом; он подчеркнул, на-
против, мировое значение конфликта как защиты демократии и
европейской цивилизации против своеобразного понимания
договоров, как «клочков бумаги» и германской культуры, гото-
вой заменить «силу права» «правом силы» в стремлении к миро-
вому господству. Относительно всех этих принципиальных во-
просов наши взгляды сошлись, как и относительно необходимо-
сти построить на развалинах Австро-Венгерской империи
новые объединения и независимость порабощенных народнос-
тей. Тут же я получил данные о настроениях чехов в России и
мог, по возвращении нашей делегации в Россию, поддержать ма-
сариковское течение в его стремлении объединить чехов, слова-
ков и карпатских руссов в границах теперешнего государства и
построить это государство на демократических началах, отстра-
нив претензии старых славянофилов. Моя статья об этом (с при-
ложением впервые напечатанной карты будущей Чехослова-
кии) в «Ежегоднике» «Речи» на 1916 год свидетельствует о тог-
дашних освободительных стремлениях в связи с общим нашим
представлением о демократических целях войны.
Еще до возвращения в Россию я имел возможность еще раз
встретиться с Масариком и Бенешем — в Кембридже, куда они ез-
дили для специального свидания «с Дмовским11 и Милюковым»:
мы оба были приглашены туда англичанами для прочтения лек-
ций — и оба демонстративно провозглашены почетными докто-
рами Кембриджского университета. Гак завершилась моя подго-
товка к выработке демократического мира. Вернувшись к кануну
русской революции, я имел еще основания надеяться на актив-
ную роль России в этой желанной развязке, а в первые недели ре-
волюции, в качестве министра иностранных дел, принял личное
участие в подведении итогов ожидавшейся победы союзников. В
Чехии хорошо помнят приветственную телеграмму Масарика
мне, как члену Временного правительства, и мой ответ на нее.
Больной гриппом, мучимый плохими предчувствиями, Масарик
решил немедленно ехать в Россию, «что бы там ни случилось».
Когда он приехал в Петербург, меня уже не было в министер-
стве. Я успел лишь дать первый толчок созданию чешских дру-
жин из военнопленных. Но старые консервативные планы от-
192
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
носительно создания Чехословакии под русским протекторатом
еще не были устранены окончательно. Не были побеждены и
прежние сомнения Масарика относительно степени русской ев-
ропеизации. Свою книгу о «России и Европе» он закончил ком-
промиссным выводом: Россия развивается самостоятельно и
оригинально, как развивается, по его мнению, и всякий другой
народ. Но линия этого органического развития «аналогична с
линиями других европейских народов». Европеец в Масарике при-
знавал тут европейскую роль русских прогрессивных течений.
Но он отговаривался: если «Россия есть тоже Европа» (это была
уступка нам — «либералам»), то все же она лишь «молодая Евро-
па, детство Европы». А стало быть — так надо было заключить, —
задача реализации ее прогресса — из самодержавия в демокра-
тию — революционным порядком, и притом по левой, социали-
стической программе, может оказаться преждевременной по-
пыткой и сорваться в хаос. Все это не было сказано этими слова-
ми, но для чешского патриота стало ясно уже до поездки, что
революция в России не облегчит, а скорее затруднит осуществ-
ление задач войны; «союзники колеблются»; «после революции
многие станут еще малодушней»... Лозунг «Россия и Европа»
превращался тем самым на практике в другой — «Россия или Ев-
ропа». Выбирать надобно было уже не в порядке срочного так-
тического вывода. Достаточно было поставить этот вопрос, что-
бы выбор был сделан. Самые худшие опасения Масарика дейст-
вительно осуществились: ему пришлось лично пережить дни
большевистских восстаний в Петербурге и Москве, попасть в са-
мую гущу внутренней партийной борьбы в Киеве, пережить там
украинское правительство и захват города большевиками и вы-
браться из Киева перед самым приходом немцев. Единственной
оставшейся теперь задачей для него было объявить сорганизо-
ванные в России чешские легионы частью французской армии и
в скорейшем порядке доставить их на французский фронт. Это
решение само по себе требовало признания полного нейтрали-
тета зарождавшегося государства во внутренней борьбе русских
партий за тот или другой политический режим.
К этому моменту относится мой обмен письмами с Масари-
ком, получившими значение исторических документов. По
просьбе генерала Алексеева15 я написал Масарику из Ростова,
П.Н. Милюков
193
куда выехал из Петербурга в день взятия большевиками Зимнего
дворца— и где организовывались вооруженные силы для по-
следней борьбы с захватчиками власти — просьбу о помощи.
Алексеев искал повсюду спешной поддержки и обратил внима-
ние в своих поисках на существование зачатков чешского вой-
ска. Масарик немедленно ответил в том духе, как и следовало
ожидать. Он указывал в своем письме, что: 1) надежды на монар-
хическую реставрацию в России слабы; 2) что он не ждет успеха
ни от кадетов, ни от эсеров; 3) что он не верит в успех Алексее-
ва с Корниловым, а потому отказывается соединиться с ними; и,
наконец, 4) что власть большевиков продлится дольше, нежели
ожидают их противники. Ввиду этого он не хотел и не мог всту-
пать с ними в открытое столкновение и должен был прежде все-
го с их же помощью сохранить и вывезти из России чешскую ар-
мию как первый символ будущей независимой Чехии. Как изве-
стно, однако, большевики поставили разные препятствия
чешскому «анабазису» через Сибирь, а союзники, в своих стрем-
лениях отвлечь от европейского фронта как можно больше гер-
манских войск, решили создать новый «фронт на Востоке» и
употребить для этого начавшие отходить чешские легионы. По-
следовала краткая эпопея борьбы с большевиками белых на Вос-
токе и в Сибири, в союзе с чехами, на что Масарик должен был
дать свое согласие уже из Америки. Настроение самих чехов раз-
двоилось между старыми симпатиями к России и новыми, чисто
чешскими национальными целями, которые в конце и возобла-
дали. Русские «белые», предоставленные себе, постепенно теря-
ли позиции и должны были покинуть Россию в качестве эмиг-
рантов. Незнакомство с быстро менявшимися настроениями со-
юзников, вызвавшими чешскую «перемену фронта», в связи с
психологической потребностью «найти виновного», вызвало
попытки возложить вину за неудачу не на самих себя и не на
дальнейшего, а на ближайшего возможного союзника. Следы
этих настроений «белых» — и основанных на этих настроениях
легенд — сохранились отчасти и по сию пору. А тем временем
письмо Масарика ко мне, посланное в шапке простого солдата,
не нашло уже меня в Ростове, пространствовало вместе с по-
сланцем по всему пути чешского отступления вплоть до Праги,
было там добросовестно возвращено, как не доставленное пре-
19 1
Русские эмигранты о Г. Г. Масарикг
зиденту Чехословацкой Республики Масарику — и им передано
мне при пашей первой встрече в новой столице. Предвидения
Масарика к этому времени были уже всецело оправданы собы ги
ями, как и его решение — поставить карту не на Россию, а на Ев
pony, не на «русского царя», а на демократическую республик}.
«Белые» тоже встретились с чешскими легионерами не на полях
битв в России, а в процессе строительства нового государства.
Идейная борьба между «старой славянской политикой» и «но-
вой», однако же, продолжалась и здесь — и не только в рядах
эмигрантов, но и в рядах чешских политических вождей. Ост-
рая полемика между покойным Крамаржем16, обвинившим сво-
их противников в «неблагодарности, в оставлении старого, тра-
диционного знамени, в потере дружбы и покровительства буду-
щей! восстановленной России» — и Бенешем, защищавшим точку
зрения реальной политики и противопоставлявшим демократи-
ческий идеал Масарика устаревшей панславистской идео-
логии, — эта знаменательная полемика остается памятником
разногласий, ныне уже отошедших в историю. А широкая, пре-
взошедшая все другие страны, поддержка, оказанная Чехослова-
кией эмигрировавшим в нее русским бойцам, окончательно ли-
шила почвы всякое выражение недовольства в эмигрантской
среде. «Мы сделали для русских все, что могли», — заметил Маса-
рик в своих воспоминаниях. В действительности можно было
бы сказать, что чехи сделали больше. В только что опубликован-
ной резолюции чешского эмигрантского комитета по пoвoд^
кончины Масарика мы находим полное признание значения
этой нравственной и материальной поддержки для русской уча-
щейся молодежи, русских ученых, писателей и т. д. Собственная
дочь Масарика, Алиса Масарик17 приняла самое деятельное уча-
стие в осуществлении сто намерений в этом ду’хе. И мои предста-
вительства перед президентом в том же направлении никогда нс
встречали отказа,
III
Пять лег прошло со времени моей встречи с Масариком в
Петербурге, в мае 1917 года. За это время перестроилась карта
Европы. На развалинах Австро-Венгрии появилось новое госу-
П. Н. Мил юков
195
дарство: Чехословацкая Республика. То, над чем работали Маса-
рик и Бенеш в Париже и Лондоне, осуществилось так или почти
так, как было ими задумано. Эмигрант-профессор сделался гла-
вой созданного им государства. Сын императорского конюха за-
нял по должности императорский дворец. Громадные палаты в
опустевшем габсбургском «замке» так же мало напоминали про-
фессорскую квартиру или законспирированный особняк, как
обитатель этих палат мало напоминал коронованного главу на-
следственной монархии. В бесконечных пустых коридорах, че-
рез которые дежурный чиновник провожал посетителя, полу-
чившего разрешение проникнуть в святилище, гулко раздава-
лись шаги; на нуги ожидал ряд остановок в таких же пустынных
приемных, с ленной орнаментировкой высоких потолков, со
старинными картинами в классическом стиле прошлых веков.
Кое-где — стол, покрытый роскошными изданиями о чешском
искусстве и о музыке Бетховена, напоминал о вкусах новых оби-
тателей дворца. Посетителя, наконец, вводили в кабинет прези-
дента. Такой же, как всегда, одетый едва ли не в прежний чер-
ный костюм, среди тех же полок, набитых книгами, Масарик
входил с другой стороны комнаты прежним неторопливым ша-
гом. Это было необычное зрелище, странно нарушавшее холод-
ное великолепие обстановки больших господ, изгнанных отсю-
да чешской демократией. Не успели пройти эти первые впечат-
ления, как приветливый жест и знакомый дружеский голос
разогнал стеснение официальной встречи. Русский голос старо-
го друга...
Да, он остался таким же, каким был всегда. Своему постоянно-
му собеседнику, писателю Карлу Чапеку, он рассказал забавный
анекдот: «Забыв, что я президент, я обещал друзьям, после при-
несения присяги конституции, встретиться с ними в кафе, где в
1914 году мы вели наши политические собеседования. Я спус-
тился пешком из дворца в город. Конечно, народ сбежался тол-
пами, Так я узнал, что я президент, и до сих нор все еще продол-
жаю узнавать об этом. Постоянно возникают новые положе-
ния...»
Я тоже вел ряд бесед с президентом в э той обстановке; к сожа-
лению, только не записывал их, подобно Чапеку, именно пото-
му, что они были простые и интимные. Теперь я не мог и не ре-
196
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
шился бы передать их своими словами. Но общее впечатление
все же осталось. Темы их были очень разнообразны. Дорожа
временем и вниманием президента, я приходил обыкновенно с
заранее обдуманным планом беседы. Должен признаться, что
мне почти никогда не удавалось осуществить этот план. У прези-
дента были свои мысли, бесконечно более для него важные, и
разговор очень быстро сворачивал с намеченной колеи на один
из тревоживших его вопросов. Я, разумеется, только выигрывал
от такой замены, и умолкал, внимательно вслушиваясь в про-
цесс развертывания мысли, всегда живой и свежей, как бы толь-
ко что обдумываемой в момент произнесения неординарных
фраз. Чтобы дать речи более свободное течение, я обыкновен-
но переходил с русского языка на английский, — язык домашне-
го разговора Масарика. Главные вопросы — существования и го-
сударственного строительства республики — были уже разреше-
ны к тому времени, 1923 году, когда начались наши беседы.
Внешняя политика делалась в соседнем кабинете министра ино-
странных дел Бенеша, хотя и непрерывно державшего прези-
дента в курсе событий. Туда я и обращался для этого рода бесед,
всегда получая интересовавшее меня тонкое освещение конъ-
юнктур данного момента. С президентом беседы шли на более
общие вопросы. В области внутренней политики он тогда был
прежде всего озабочен тем, как устроить гармонию между борю-
щимися политическими партиями и мир между населявшими
Чехословакию народностями. И еще одна мысль его глубоко
волновала: он с самого начала не считал себя долговечным и
крепко задумывался о том, как обеспечить преемство мысли и
воли для сохранения намеченного русла развития молодой рес-
публики. Имя Бенеша постоянно повторялось, когда беседа ка-
салась этого коренного для Масарика вопроса. Обо всем этом я
здесь, конечно, говорить не буду. Меня непосредственно инте-
ресовали другие вопросы, имевшие отношение к России. Взгля-
ды Масарика на сложившееся положение на моей родине инте-
ресовали меня тем более, что, как я знал, в наших взглядах на
прошлое и настоящее России не могло быть, и не было, принци-
пиальных разногласий. Я и этого рода бесед излагать не могу, не
полагаясь на свою память и не решаясь говорить от своего име-
ни о том, что в них, очевидно, не предназначалось для разглаше-
П.Н. Милюков
197
ния. Но у меня тут есть некоторый исход. На главнейшие из этих
тем Масарик говорил, разумеется, не со мною одним. В его пе-
чатных заявлениях он постоянно возвращался к мыслям о Рос-
сии, о ее судьбах и т. д. Эти печатные заявления, в известной ча-
сти, совпадают с содержанием наших бесед. Ими я и воспользу-
юсь (не претендуя, разумеется, исчерпать их), чтобы ответить
подлинными словами Масарика на важнейшие из вопросов, ка-
кие каждый другой русский собеседник в моем положении мог
бы ему поставить.
Прежде всего, конечно, нас интересует вопрос об отношении
Масарика к современному режиму советской России. Вот что го-
ворит он об этом как раз в год нашей первой беседы (1923) в сво-
ей брошюре о «Славянах после войны». Знаток Маркса и Рос-
сии, он, естественно, не может представить себе России марк-
систской. «Большевизм ни по теории, ни по тактике
марксизмом не является, — говорит он вполне определенно. —
Есть и в нем, конечно, некоторые следы марксизма; но, по пре-
имуществу, он — смесь бланкизма, синдикализма и анархизма.
Он гораздо более бакунизм, чем марксизм... Это явление — чис-
то русское, плод неорганического развития, происшедшего от
столкновения крайних западных идей с неподвижностью миро-
созерцания, поддерживаемого русскою церковью». Мы узнаем
здесь автора книги о «России и Европе». А следующие фразы на-
поминают и приведенное выше предисловие к книге: «Больше-
вик это — русский монах, разозленный и спутанный фейерба-
ховским материализмом и атеизмом. Полуобразованность была
бичом России царской; осталась бичом и России большевист-
ской. Народ, в большинстве своем неграмотный, не может быть
ни марксистским, ни коммунистическим, ни социалистическим
иначе, как на бумаге. Понятно, что такая нация, притом еще по-
груженная войной и революцией в материальные и моральные
бедствия, могла увлечься большевистскими утопиями». Нельзя
глубже понять и проще объяснить сложный процесс русского
переворота, чем сделано в этих немногих строках. Но такая
оценка отнюдь не означает отступления от принципов. В бесе-
дах с Чапеком Масарик сводит свое отношение к социальному
вопросу к краткой формуле: «Я всегда на стороне рабочих и вся-
кого рода трудящихся, часто на стороне социализма и в отдели-
198
Русские эмигранты о Г. Г. Масар и ki
ных случаях — на стороне коммунизма». В дальнейшем ходе рус-
ской революции Масарик мог, таким образом, усмотреть не од-
ни отрицательные явления; мы опять сошлись с ним во взглядах
как на отрицательные, так и на положительные стороны неза-
конченного процесса.
В другом, волнующем всякого русского вопросе — о единстве
России, — положение Масарика было труднее и сложнее. Но и
здесь он хотел и мог видеть другую сторону двуединой истины.
Он понимал, что причины распадения Австро-Венгрии, привед-
шие к независимости Чехословакии, существуют также и в мно-
гоплеменной России. Но он же первый выдвинул и корректив к
центробежным стремлениям, вытекающим из этой многопле-
мснности. 5 себя он сам поставил и осуществил, как коренную
государственную задачу, слияние чехов со словаками в одно госу-
дарство. Дальше стоял карпато-русский вопрос, совпадавший
для Масарика с украинским. Рассказывая Чапеку о своей подго-
товительной работе в Америке для мирной конференции, он
сказал: «Я сразу понял, какое значение для нас было бы иметь
территориальный мост к будущей демократической России или
Украине». И он поставил русинам вопрос: «Выбирайте, с кем вы
хотите соединигься: с нами, с венграми или с поляками». Мне
он повторил в наших беседах, что для него присоединение Кар-
патской Руси было средством — протянуть руку к будущей Рос-
сии. В споре о том, является ли украинский язык отдельным язы-
ком или только наречием, Масарик стал на точку зрения относи-
тельности: «Такой спор нс есть вопрос одной грамматики, а
также и политики. 11менно там. где нет сильной культурной жиз-
ни, обычно пристрастие к чисто местным особенностям языка.
Нельзя отрицать, что укрепление народной речи (д;ьже наре-
чий) имело всегда благотворное значение па развитие культуры.
В России усиленный централизм вредил культуре. Потому и воз-
ник украинский культурный автомизм». Но, с другой стороны,
«само собой разумеется, что языковая и культурная автономия
может означать собою политическое ослабление». В наших не-
однократных беседах па эту тему Масарик соглашался, что так
далеко не может идти покровительство украинскому сепаратиз-
му, к которому естественно приводила поддержка, оказанная че-
хами украинской культуре. Но только к концу наших встреч я
П.Н. Милюков
199
мог получить некоторую надежду, что за этим принципиальным
согласием могло бы последовать и некоторое изменение прави-
тельственной тактики.
Третьим вопросом, уже решенным, в сущности, ходом собы-
тий и потому более ясным теоретически и менее актуальным
практически, был вопрос об общей славянской! политике. Я уже
упоминал о том, как сложился в ранних годах взгляд Масарика
на этот вопрос, в результате подробного изучения России. «По
своей культуре, — говорил оп Чапеку, — я сознательный европе-
ец... II, как европеец, я западник. Говорю это по адрес) тех сла-
вянофилов, которые видят в России и славянстве что-то сверхь-
европейское. Лучшие из русских — тоже западники». «Я люблю
Россию не меньше наших славянофилов, — говорит он в другом
месте. — Но любовь не может, и нс должна, усыплять разум». Тут
он столкнулся с аналогичным выводом своего предшественника
Гавличка18. «Гавличек первый снял романтический ореол со ста-
рого славянофильства и взглянул на Россию взглядом европейца
и демократа». Мы знаем, каково было практическое заключе-
ние, выведенное из этой перемены взгляда. Масарик решитель-
но отверг «тот панрусизм, который, прикрываясь лозунгом сла-
вянской идеи и славянской политики, возлагал все свои надеж-
ды на воображаемую Россию».
Поэтому Масарик «последовательно сопротивлялся, с самого
начала войны, тому, чтобы чехи соединили свою судьбу односто-
ронне или даже исключительно с русской политикой того време-
ни. Это проистекало не из недружелюбия к России и к русскому
народу, но из осведомленности к войне, общем несовершенстве
и невозможности дальнейшего существования старого царского
режима». Мы видели, что ждать было нельзя — и невозможно от-
рицать справедливость основного тезиса Масарика, что «каж-
дая славянская нация имеет свою специальную зада1!)’, в которой
другие славянские нации ей помочь не могут». Однако же Маса-
рик признавал и то, что «панславизм и после войны останется
интеллектуальной и моральной шиюй». С этой точки зрения, ос-
новным стержнем своей поддержки русской эмиграции — гак
называемой «Русской акции», — он считал именно сохранение
эмигрировавшего из России интеллектуального слоя и поддер-
жание его традиций в учащемся поколении. В предстоящую это-
200
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
му слою роль в будущей «демократической» России Масарик
крепко верил.
Думаю, что очерченным здесь кругом основных тем я исчер-
пал главное содержание наших бесед в «Граде», поскольку они
касались России.
Примечания
Впервые: Последние новости. 1937. 21, 23 сент., 3 окт.
1 Крэн (Крейн) Чарльз (род. 1846) — американский предпринима-
тель, общественный деятель, профессор языкознания.
2 Линкольн Авраам (1809-1865) — 16-й президент США (1861-1865).
3 Гус Ян (1371-1415) — национальный герой чешского народа, идео-
лог чешской Реформации.
4 Жижка Ян (ок. 1360-1424) — национальный герой чешского народа,
полководец.
5 Хельчицкий Петр (ок. 1390- ок. 1460) — идеолог умеренных табори-
тов в Чехии.
6 Коменский Ян Амос (1592-1670) — чешский мыслитель-гуманист и
педагог.
7 Конт Огюст (1798-1857) — французский философ, один из осново-
положников позитивизма.
8 Юм Давид (1711-1776) — английский философ, историк, экономист.
9 Палацкий Франтишек (1798-1876)— чешский историк, философ,
деятель национально-освободительного движения.
10 Эренталь Алоиз (1854-1912) — граф, австрийский дипломат, в
1906 г. министр иностранных дел.
11 Гавличек-Боровский Карел (1821-1856) — чешский публицист, писа-
тель, участник национально-освободительного движения.
12 Шевырев Степан Петрович (1806-1864) — историк, профессор
Московского университета, публицист.
13 Бенеш Эдуард (1884-1948) — государственный и политический дея-
тель Чехословакии, в 1935-1938 гг. — президент.
14 Дмовский Роман (1864-1939) — польский государственный и поли-
тический деятель.
15 Алексеев Михаил Васильевич (1857-1918) — генерал, верховный
главнокомандующий (март-май 1917), начальник штаба верховного
главнокомандующего (с авг. 1915).
16 Крамарж Карел (1860-1937)— чешский политик, юрист, эконо-
мист, первый премьер-министр ЧСР (1918-1919).
П.Н. Милюков
201
17 Масарик Алиса (1876-1966) — дочь Т.Г. Масарика, доктор филосо-
фии, общественная деятельница.
18 Гавличек-Боровский Карел (1821-1856) — чешский политический
деятель и публицист.
Е.Д. Кускова*
ТОМАШ ГАРРИГ МАСАРИК
И РУССКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ
В своей скромной речи об этом большом человеке, о вожде не
только народа чешского, но и об одном из вождей новой Евро-
пы, мне хотелось бы отметить некоторые черты, близко касаю-
щиеся нас, русских интеллигентов. В последнем номере ж) риа-
ла «Социальная Помощь» г. Куденгоф-Калергн справедливо го-
ворит, что для своего народа Масарик является нс только
политическим вождем, — он является живым идеалом, почти
пророком. Несмотря на высокие духовные дарования, основы
его личности — в этике. Вот почему образ этот близок и дорог и
русской интеллигенции. Масарик никогда нс был политиком се-
годняшнего дня. Он всегда ставил перед собою «далекие» соци-
ально-этические задачи и идеалы. Все существо его проникнуто
гем же благородным идеализмом, которым жили и дышали луч-
шие представители русской интеллигенции, се духовные вожди.
Но если это так, если много общего в облике и стремлениях
Масарика и представителей русского социально-этического иде-
ализма, то чем же объяснить с голь поразительную разницу в
судьбах двух родственных народов, только что переживших оди-
наковые события — великую войн) и внутренние революции?
Есть, очевидно, рядом с этой общностью и глубокие различия. В
чем же состоят эти различия?
Прежде всего — в обстановке. Как ни тяжело было положение
чешского народа под австрийским владычеством, все же борьба
Кускова Екатерина Дмитриевна (1869-1958) — общественный и поли-
тический деятель, п\блицист, мемуарист, в эмиграции — председатель По-
литического Красного Креста, одна из создателей программы «Возвращеп-
ства» в Россию.
Е.Д. Кускова
203
его происходила в конституционной Европе, где приобретал он
навыки самоуправления и учился европейским формам борьбы.
Мы жили в царистской России среди народа, совсем недавно ос-
вобожденного от крепостного права и еще нс забывшего сто.
Это разница почти что решающая... А кроме того, лишь верхний
и очень небольшой слой русской интеллигенции поднялся на ту
духовную высоту, которая была необходима для понимания
грандиозных событий, связанных с войной и революцией. Мас-
са же интеллигенции была недостаточно воспитана опытом
жизни. Она легко перенимала идеи, выросшие на западно-евро-
пейской почве — в частности, и учение Маркса, — но не могла
критически отнестись к ним и ясно осознать, применимы ли
они на русской почве. И вот теперь, когда мы укрылись после
русского кораблекрушения в новой республике, руководимой
мыслителем Масариком, мы с особой отчетливостью вспомина-
ем его пророческие предсказания и суждения но русскому во-
просу. Теперь эти суждения приобретают для пас тем большую
ценность, что многие его суждения высказывались задолго до
русской катастрофы. Напомним о них в эго г день, когда мы че-
ствуем 80-летие не только вождя чешского парода но и европей-
ца, принимавшего глубоко к сердцу и наш. русский вопрос.
Широкие круги русской интеллигенции с идеями Т. Масарика
столкнулись впервые в 1900 г. Это был период самой ожесточен-
ной борьбы основных течений русской общественной мысли и
канун первой русской революции. Три течения боролись за пер-
венство в господстве над умами: либералы-консти гуционалис-
ты, народники и марксисты. Первое течение для всякого внима-
тельного наблюдателя было заранее обречено на неуспех: влия-
ние на народные массы имели тогда и могли иметь лишь идеи,
окрашенные в яркий социальный, вернее, социалистический
оттенок. Ведь речь шла — исторически — о такой грандиозной
реформе, как передача помещичьей земли крестьянам и о таком
изменении правового и экономического положения рабочих, —
т. е. о таких реформах всего строя, которые не могли быть про-
изведены без сильного давления самих масс на правительство и
имущие классы. И именно среди социалистических партий на-
ходили массы своих вождей. В это время не только напряжение
в борьбе, но и напряженность атмосферы всей русской жизни
204
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
были столь велики, что оба социалистических фланга — народ-
ники и марксисты — все более и более оказывались во власти од-
ной навязчивой идеи: только в революции спасение. Только ре-
волюция выведет Россию из исторического тупика... К этому
одностороннему, фанатическому убеждению в первую же рево-
люцию присоединилось понятие: перманентная революция. Это
было не пустое слово: и в самом освободительном движении все
более и более брали верх профессиональные революционеры.
Все элементы, мало-мальски осторожные, понимающие не толь-
ко силу, но и опасности революции в стране, веками державшей
массы в рабской покорности и некультурности, — отодвигались
в сторону: они были непопулярны. Наибольший вес в глазах
масс приобретали люди, не брезговавшие демагогией, как ору-
дием господства над детски наивной душой этих народных масс.
Как раз в это время и раздался чешский, для тогдашнего вре-
мени пророческий, голос чешского профессора и писателя
Т.Г. Масарика: в 1900 г. в издательстве Солдатенкова1 вышел рус-
ский перевод его замечательной книги — «Философские и социоло-
гические основы марксизма». В этой книге, полной глубоких крити-
ческих возражений на основы учения Маркса и Энгельса, ока-
завших столь сильное влияние не только на восприимчивые
русские умы, но и на общественную мысль Запада, Масарик в
упор ставит самые жгучие вопросы действенной социальной по-
литики: «Революция или реформа?» у «Осуществим ли коммунизм
Маркса?».
Все участники тогдашнего движения хорошо помнят, в какую
ярость приводили ответы на эти вопросы чешского профессора
(как и теория или «поправки к Марксу» Эдуарда Бернштейна2) —
ортодоксальных русских марксистов. В самом деле, как можно
было тогда, в канун первой русской революции, принять вот эту
основу Масариковой социальной политики: «Я против револю-
ционизма, ибо я твердо верю, что прогресс общества является
результатом лишь планомерной и длительной работы. Реформа-
ция, но не революция движет прогрессом. Без действительного
преображения сердец, умов, общественной мысли и нравов мы
можем, конечно, устранить черта реакции, но место его тотчас
же займет Вельзевул»... «Коммунизм. Он неосуществим. Ведь и
сам Маркс мыслил свой коммунизм лишь как окончательную ста-
Е.Д. Кускова
205
дию длительного пути. Нормальное политическое и социальное
состояние общества невозможно осуществить без свободной
инициативы отдельных личностей»
И далее:
«Революция форм управления требует также и революции духа».
Смысл и силу этих идей русская интеллигенция в массе своей
постигает лишь теперь, после трагического финала ряда рус-
ских революций... Но значит ли это, что воззрения Масарика ис-
ключали революцию, как метод действий, иногда необходимый
народу, чтобы устранить «черта реакции»? «Этически, — пишет
он, — нельзя отвергать революцию: иногда она неизбежна. Уже
католические и протестантские богословы защищали тирано-
убийство, а не только революцию. В новое время выдающиеся
мыслители защищают революцию... Но революция может быть
только средством, а не целью... До сих пор общество строилось
больше на смерти, чем на жизни; мы еще не умеем жить, жить
полно, позитивно; мы слишком часто поддерживаем свою
жизнь чужой смертью; постоянно уничтожаем свою и чужую
жизнь... Мы любим возбуждаться, но не хотим работать: нам
нравится спорт, спорт возбуждающий; точно так же и револю-
ция».
Масарик — не человек «золотой середины», всегда стороня-
щийся применения крайних средств. «Не золотая середина, —
говорит он, — не золотой средний путь, а ясная цель и созна-
тельное, неутомимое ее достижение». Он хорошо понимает, что
практический политик должен иногда сознательно принять ре-
волюционный путь. Но, принимая его, он ни на минуту не дол-
жен забывать его неисчислимых опасностей. Решаясь на рево-
люционное восстание против Австро-Венгрии, Масарик «в глу-
бине души» ставит тревожные вопросы: «Готовы ли мы к
действиям, созрели ли мы для свободы, для самоуправления и
сохранения самостоятельного государства, состоящего из чеш-
ских земель, Словакии и многих национальных меньшинств?
Достаточно ли у нас настолько политически зрелых людей, ко-
торые поняли бы действительный смысл войны и задачу народа
в ней? Сумеем ли мы на самом деле действовать, снова действо-
вать? Загладим ли навсегда Белую гору? Преодолеем ли в себе
Австрию и ее столетнее воспитание?»
206
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
Но сомнения опытного политика тотчас же парализуются ве-
рой в народ свой: «Верю и я, Господи, что пронесется вихрь гне-
ва Твоего и вернется к Тебе, о народ чешский, право и мощь
Твоя».
Какой величавый облик духовного вождя встает перед нами и
в этих сомнениях, и в этой вере... И совершилось историческое
дело: народ чешский оказался зрелым для свободы, в нем на-
шлось достаточно политически зрелых людей для государствен-
ного самоуправления, Австрия была преодолена, и здание но-
вой европейской республики увенчалось: место ее президента
занял достойнейший из вождей, — философ, ученый, социаль-
ный реформатор...
А в это время там, на Востоке, в мучительных судорогах пер-
манентной революции, ищет выхода великий народ русский...
Он, народ русский, оказался не готовым для свободы. И не на-
шлось у него достаточного числа политически зрелых людей,
чтобы не превратить политическую революцию в разрушение
страны. Интеллигенция русская — в лице ее духовно развитого и
политически воспитанного слоя — оказалась побежденной ди-
кой народной стихией. И возглавили эту стихию профессио-
нальные революционеры, уже более десятилетия насаждающие
в России большевизм.
Масарик не думает, однако, что большевики — последователи
Маркса. Он это отрицает. «Большевизм, — пишет он в своих вос-
поминаниях, — соответствует гораздо более Бакунину, чем
Марксу. Что касается Маркса, то большевизм следует за ним в
его первой революционной эпохе — 1848 г., в то время когда со-
циализм Маркса еще не был разработан. На Бакунина большеви-
ки могли бы ссылаться из-за своего бесспорного иезуитизма и
макиавеллизма. К ним они дошли через заговорщицкую тайну, к
которой они привыкли, из-за стремления к власти и диктатуре.
Добиться власти и удержать ее в своих руках стало их главной
целью. Большевики мало знали Россию. Царизм принуждал их
жить за границей, и они от России отвыкли».
Сам Масарик всегда зорко следил за русскими делами, идеями
и движением. Естественно, что привлекла его внимание и рус-
ская трагедия. Он хорошо понял причину болезни русской ин-
теллигенции и со всей присущей ему яркостью определил ее
Е.Д. Кускова
207
еще в 1906 г. после неудач первой русской революции: «Кто вни-
мательно следил за русскими делами, — писал он тогда, — тот
очень хорошо может видеть непропорциональность политических
идеалов со степенью подготовки к управлению».
Как видим, с изумительной точностью поставил Масарик диа-
гноз болезни русской интеллигенции Именно это: непропор-
циональность политических идеалов со степенью подготовки к
управлению, — не только, конечно, ее самой, но и всего народа.
В этом — суть многих провалов и медленности русского полити-
ческого развития.
В те годы вопрос русский вообще сильно волновал Масарика.
Он пишет книгу: «Этюды по русскому вопросу. Борьба Достоев-
ского с русским нигилизмом»*. В письме к Комитету русской пар-
тии «Свободомыслящих» (1906) он объясняет происхождение
этого труда: «Война на востоке (Русско-японская) задела меня за
живое. Ведь Россия для меня — большая часть жизни! Война и ре-
волюция —ужаснейший урок! Я истерзался, думая и передумывая
русские вопросы. Чтобы облегчить себе эти муки, я и взялся за
критику Достоевского. Излагая Достоевского, я должен дать се-
бе отчет о “русском вопросе”, — религиозном вопросе по преиму-
ществу». И он пишет работы о России, «этой земле радикально-
го анархизма, нигилизма и нигилистического терроризма».
Великая война и новая страшная революция 1917 г. еще по-но-
вому осветила для Масарика русский вопрос. Разгадку потрясе-
ний он хочет найти отчасти и в характере русских вождей. Зи-
мой 1918 г., уже после Октябрьской революции, он ищет в Пет-
рограде и Москве этих вождей русских политических партий.
Он долго говорит с П.Н. Милюковым, Струве*. Возобновляет
отношения с покойным Плехановым. Разыскивает Максима
Горького. Знакомится с социалистами-революционерами и с ре-
дакторами их главнейших газет, тогда еще не закрытых. Узнает
также, что в России — Савинков4. Он читал его «Коня Бледно-
го», много слышал о нем, и этот деятель революции его особен-
* Удивительно, какая русская царская цензура пропустила книгу Масари-
ка о марксизме. Его «Этюды но русскому вопросу» и известная его книга
«Самоубийство» русской цензурой не были пропущены. (Примеч. Е.Д. Куско-
вой.)
208
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
но интересовал. Он разыскивает его в Москве, где жил тогда Са-
винков нелегально, в строгой изоляции, готовя восстание про-
тив большевиков. Много и долго говорит с ним Масарик. И как
разочарован! Впоследствии он дал характеристику Савинкову, —
характеристику печальную: «Политически он неправильно су-
дил о положении России и недооценивал силы большевиков;
философски и морально — не дошел до понимания глубокой раз-
ницы между революцией и личными террористическими акта-
ми. Он не понимал также разницы между войной и революцией;
не отличал войны оборонительной от войны наступательной...
Морально он не поднялся над примитивизмом кровавой мести.
Позднейшее развитие Савинкова показало его слабость; сла-
бость террористического титана, ставшего Гамлетом».
Меткость характеристики, показывающая глубокое знание
людской психологии...
В это же свое пребывание в России Масарик с огромным и на-
пряженным вниманием наблюдает не только вождей политиче-
ских партий и их настроения и типы. Он наблюдает обстанов-
ку, поведение народных масс и — снова пишет пророческие сло-
ва о России и ее судьбе. Покинув Россию в марте 1918 г., он
отправляет 10 апреля 1918 г. секретный меморандум американ-
скому президенту Вильсону5. По просьбе Вильсона дает он в
этом меморандуме резюме своих наблюдений: «Монархическое
движение в России слабо; союзники не смеют его поддерживать.
Кадеты и социалисты-революционеры организуются против
большевиков; я не ожидаю от этих партий значительного успе-
ха. Союзники ожидали, что у Алексеева и Корнилова6 будет на
Дону большой успех; я этому не верил и отказался соединиться с
ними, хотя меня звали сами вожди. То же я могу сказать об ата-
мане Семенове7 и других. Большевики удержат власть дольше,
чем предполагали их противники: они умрут, как и все осталь-
ные партии, от политического дилетантизма. Проклятие цариз-
ма в том, что он не научил народ работать и управлять... Все ма-
лые народы, народы на Востоке — финны, поляки, эстонцы, ла-
тыши, чехи со словаками, румыны и т. д. — нуждаются в сильной
России, иначе они будут вполне в руках немцер и австрийцев.
Союзники должны поддержать во что бы то ни стало и всеми
средствами Россию».
Е.Д. Кускова
209
О «проклятии царизма», не только не научившего народ управ-
лению и работе, но даже породившего своего рода «гниение ин-
теллигенция и народа», Масарик пишет много и подробно. Побе-
дившие большевики меньше всего были подготовлены к управле-
нию: «Они не были подготовлены к позитивной, творческой
революции; их хватает только на революцию отрицательную.
Она была отрицательна в том смысле, что при своей односторон-
ности, узости и некультурности они многое совсем излишне унич-
тожили. Я их особенно обвиняю в том, что они совсем по-царски
роскошествовали в уничтожении жизней. Уровень варварства
всюду проявляется в том, в какой степени люди умеют распоря-
жаться жизнью своей и своих ближних. Болыиевицкое уничтоже-
ние интеллигенции могло бы найти предостерегающий пример в
римском Севере и в вырезании старых римских семей, особенно
сенаторских; он добился этим варваризации государства и управ-
ления, но одновременно ускорил и падение империи»...
В своем секретном меморандуме 1918 г. Масарик ставил зада-
чу: создание сильной России как опоры малых народов и как
противовес австро-германской силе. А ведь еще более настойчи-
во стоит эта историческая задача для нас, русских... Но создание
сильной России немыслимо без духовно развитой, политически
зрелой интеллигенции. За 13 лет управления большевизм поли-
тически зрелым не стал. И снова суровый укор бросает русским
европеец Масарик: «Русские, как и большевики, являются деть-
ми царизма; в течение столетий он их воспитывал и вырабаты-
вал. Они сумели устранить царя, но не устранили царизма. У них
царская форма, хотя они носят ее наизнанку, — ведь русский и
сапоги носит наизнанку... Коммунистический большевизм непо-
грешим и смахивает на инквизицию, а потому у него нет ничего
общего с наукой и философией; наука, как и демократия, без
свободы невозможна».
Невозможно, конечно, при большевистской инквизиции и
аракчеевских поселениях и создание сильной России. Отсюда —
вторая задача, вытекающая из первой: необходимо устранение
режима инквизиции, чтобы создание свободной и сильной Рос-
сии стало фактом.
Но какими средствами должно быть достигнуто это устране-
ние «режима инквизиции»?
210
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
Масарик хорошо понимает, что «большевизм означает внутрен-
ний кризис России - его нельзя лечить вмешательством извне». Остает-
ся единственное средство: духовное перерождение народа и в
особенности интеллигенции. По мнению Масарика, это пере-
рождение уже началось: «Большевизм пробудил чувство свобо-
ды; особенно же возросло чувство собственной силы у крестьян.
А все получили урок о силе организации; окрепло убеждение в
необходимости и прилежания».
Сейчас русская интеллигенция все еще находится в депрес-
сии: поражение не окрыляет... Но нельзя также допустить, что-
бы разбитость в одной битве навсегда закрывала сильным лю-
дям путь к победе. Так, поражение чехов на Белой горе в 1620 г.
не помешало им стать победителями в 1918 г. Быть может, даже
именно это поражение явилось сильнейшим толчком для духов-
ного преображения побежденных. И мы, русские, лишь в этом
духовном преображении парода и его интеллигенции, глубоком
преображении сердец и умов после столь же глубоких и трагиче-
ских переживаний, черпаем свои надежды на лучшее будущее.
И, радуясь победе чешского народа, преклоняясь перед духов-
ной мощью и раз}мом вождя его, мы, русские интеллигенты, не
перестаем твердить те же слова, которые окрыляли перед бит-
вой за свободу Масарика: «Верю и я, Господи, что пронесется
вихрь гнева Твоего и вернется к Тебе, о народ русский, право и
мощь твоя».
Так именно ощущают будущее все, верящие в воскресение
сильной своей духовной мощью России. Неверующим мы на-
помним прекрасные слова русского поэта Гумилева, столь гар-
монирующие с молитвой Масарика:
Не верь, что неслыханным горем
Россия догла спалена:
То волны бушуют над морем,
Но дремлет его глубина.
Примечания
Впервые: Современные записки. Париж. 1930. К° 42. С. 404-412. Речь
на торжественном заседании Пражского Земгора в честь 80-летия пре-
зидента Чехословацкой Республики 7 марта 1930 г.
Е.Д. Кускова
211
1 Солдатенков Козьма Терентьевич (1818-1901) — издатель.
2 Бернштейн Эдуард (1850-1932) — один из лидеров германской соци-
ал-демократии.
3 Струве Петр Бернгардович (1870-1944) — экономист, историк, по-
литик, член ЦК партии кадетов, публицист, издатель.
4 Савинков Борис Викторович (1879-1925) — политический деятель,
эсер, публицист.
5 Вильсон Томас Вудро (1856-1924) — американский политик и исто-
рик, президент США (1913-1921).
6 Корнилов Лавр Георгиевич (1870-1918) — генерал, один из органи-
заторов Добровольческой армии.
7 Семенов Григорий Михайлович (1890-1946)— генерал-лейтенант,
один из организаторов контрреволюции в Сибири, атаман казачьего
войска.
П.Б. Струве*
80-ЛЕТИЕ Т.Г. МАСАРИКА
В Праге есть два сквера и на них или около них два памятни-
ка: Вильсонов и Масариков. Эти два имени связаны как-то исто-
рически. Роль Вильсона в истории мировой войны и ее следст-
вий чрезвычайно, прямо исключительно велика. Роль Масари-
ка, конечно, неизмеримо меньше. Но лично Вильсон был
неудачником, которому не пришлось самому подвести под кры-
шу свое главное здание — Лигу Наций — в ней не участвует стра-
на ее основателя. Масарик же и лично самый удачливый из всех
крупных деятелей нашей военной и послевоенной эпохи. Его
положения никто не оспаривает, как оспаривали в свое время
положение Клемансо1: оно стало «вне партий» — в формальной
роли избираемого на срок президента республики Масарик при-
близился к положению пожизненного монарха своей страны. И
в то же время никто лучше и полнее Масарика не выразил «демо-
кратической» стихии мировой войны и для своих идей и идеа-
лов так удачно не использовал силы этой стихии.
Я не могу не вспомнить при этом, какое сильное впечатление
на нас, в России, в свое время произвело открытое и беспово-
ротное занятие Масариком, выехавшим за границу, антиавст-
рийской позиции. Ни по темпераменту, ни по взглядам Масарик
никогда не был радикалом, еще менее — революционером. И
вдруг он занимает непримиримую революционную позицию в
отношении того государства, в рамках и на почве которого он
действовал всю свою жизнь и как ученый, и как парламентарий.
* Струве Петр Бернгардович (1870-1944) — политик, историк, эконо-
мист, издатель, в эмиграции — участвовал в научных, общественных и по-
литических русских организациях, занимался научной, издательской, пре-
подавательской и культурно-просветительской деятельностью.
П.Б. Струвь
213
Это был со стороны Масарика решительный акт, имевший гро-
мадное симптоматическое значение. Вовсе не националист, а,
наоборот, примиритель национальностей, с одинаковой легкос-
тью и охотой действовавший своим пером и в немецкой, и в сво-
ей родной печати, Масарик этим актом заявлял, что он в даль-
нейшее бытие исторической многонациональной Австро-Венг-
рии не верит, И это случилось в эпоху подавляющих в общем
военных успехов германской коалиции, когда исход войны, как
таковой, был еще весьма не ясен. Позиция Масарика в австрий-
ском вопросе, его переход в нем на явно революционную почву
был для нас в России прежде всего и больше всего знамена тель-
ным симптомом того, как даже умеренные славянские элементы
расценивают государственное будущее Австро-Венгрии, как не-
избежность ее крушения и распада.
В самом деле, Масарик никогда не был выразителем чешского
национализма, и занятие им определенной революционной по-
зиции в австрийском вопросе вовсе нс вытекало из его прошло-
го. Оно диктовалось ему, очевидно, учетом неизбежных следст-
вий мировой войны — в расчете на победу протпвогерманской
коалиции. Этот учет и этот расчет оказались правильными, и
тут лежит загадка того национального и международного значе-
ния, которое приобрела фигура Масарика и которое является
теперь одним из основных фактов и факторов всей чешской по-
литики.
В отличие от многих других чехов, Россию Масарик, несколь-
ко раз бывавший в ней и пристально изучавший некоторые яв-
ления ее литературы и вообще духовной жизни, знал по преиму-
ществу книжно и недостаточно исторически ощущал. В этом его
отличие не только от Крамаржа, но, пожалуй, и от Пашича2. И в
этом разгадка его упорно державшегося (держится ли он до сих
пор?) оптимизма в отношении русской революции, в которой
он, по крайней мере долгое время, не мог под маской социализ-
ма и атеизма разглядеть основных, определяющих се существо
черт дикой и варварской реакции, идущей из допетровского
прошлого России. Подобно многим другим западным людям,
Масарик оказался едва ли не в плену у легенды о «царизме». «Ца-
ризм» рисовался этой легендой как сплошное темное пятно, тог-
да как на самом деле он против сметшей его революции новых
214
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
Разиных и Пугачевых, выражал начала культуры и гуманности, и
с ним реально политически оказались связанными и судьба, и
содержание русской культуры даже до Милюкова и Керенского
включительно, которые при «царизме» были депутатами, а по-
сле его крушения стали «эмигрантами», чем они до второй, раз-
рушившей монархию революции, в отличие от пишущего эти
строки, никогда не были.
Мне живо припоминаются четыре встречи с Масариком до
его президентства. В одном из довоенных приездов Масарика в
Россию мы с ним познакомились и он на меня произвел сильное
впечатление именно своим четким западным обликом с явны-
ми, хорошо мне знакомыми чертами протестантского умоначер-
тания и англо-саксонского влияния. Я тогда устроил в петербург-
ской гостинице «Франция» в кругу своих ближайших единомы-
шленников и друзей завтрак в честь Масарика. От этого
завтрака в мою память неизгладимо врезалось историческое со-
четание двух показательных, «репрезентативных» фигур: само-
го Масарика с его интересной и выразительной наружностью не
то профессора, не то пастора, и члена Государственной думы
М.А. Караулова8, плотного человека, с явными следами жесто-
ких испытаний и глубочайших переживаний на умном и чест-
ном русском лице: Караулов из революционеров-террористов,
через Шлиссельбургскую крепость, доработался, с одной сторо-
ны, до стойкого либерализма право кадетского типа и, с другой
стороны, в тюрьме стал верующим православным.
В следующий раз я встретился в январе 1914 г. с Масариком в
Мюнхене, где он по приглашению тамошней Handelshochschule
читал лекции об Австро-Венгрии: после лекции я подошел к Ма-
сарику уже как знакомый, и он познакомил меня с известным
мюнхенским экономистом Вальтером Лотцем4, в доме которого
за несколько лет скончался незабвенный для русских экономис-
тов А.И. Чупров5 (отец). В немецкой лекции Масарика, как все-
гда весьма обстоятельной и чрезвычайно умеренной, прочитан-
ной в Германии в самом начале рокового 1914 г., я не уловил ни-
какого веяния приближающейся мировой грозы.
Затем мне памятна встреча с Масариком и его тогдашним сек-
ретарем, ныне бессменным министром иностранных дел Чехо-
словацкой Республики, доктором Бенешем в Кембридже, в его
П.Б. Струве
215
гостеприимных, но в условиях войны почти пустынных универ-
ситетских зданиях. Здесь в сопровождении оплакиваемого все-
ми русскими Г.В. Вильямса6, скончавшегося редактора иност-
ранного отдела «Таймса», находились незабвенный для меня и
по давнишним добрым личным отношениям, ученейший исто-
рик А.С. Лаппо-Данилевский7, тот ученый, на критике капиталь-
ного труда которого по истории допетровского обложения так
удачно выдвинулся в качестве удачного исследователя того же
предмета П.Н. Милюков, этот последний, затем известный
польский политический деятель Роман Дмовский и, наконец,
пишущий эти строки. Мы должны были получить почетную сте-
пень доктора прав (LLD). Это было в августе 1916 г. Тогда поло-
жение на фронтах в общем было неясное, и наибольшее значе-
ние имело и наибольший успех союзников на суше представляло
достопамятное наступление русских сил под командованием
Брусилова8. Имя последнего в этот момент па Западе было еще
у всех на устах. Его успехи нанесли новый сокрушительный удар
Австро-Венгрии, и окончательное крушение ее в близком буду-
щем не казалось уже невозможным. В эту эпоху Масарик вел спо-
койно и деловито свою работу по укреплению и закреплению
чешского дела в умах и сердцах западно-европейской «демокра-
тии», работу, как известно, } венчавшуюся, в конечном счете,
полным успехом. Но в августе 1916 г. исход войны все-таки был
неясен, и на лицах, выразительно бесстрастном профессора Ма-
сарика и живом почти до беспокойства доктора Бенеша, можно
было читать мучительную внутреннюю тревог}7 за исход титани-
ческой борьбы, в которой дело шло и о всем будущем их родины.
И, наконец, я припоминаю собрание учредительной группы
Лиги русской культуры, собиравшейся в моей городской и в то
же время редакционной квартире («Русской мысли») в 1917 г. в
доме графа Л.Л. Толстого на Таврической улице против Таври-
ческого сада. На это собрание я пригласил Масарика. Это было
уже время русской революции, и мы все, русские, находились
под влиянием развертывающихся разрушительных событий,
весь роковой смысл которых для самой России был тогда поня-
тен только нам, русским. Как всегда, Масарик внимательно и ум-
но прислушивался к тому, что говорилось, и деловито участво-
вал в беседе. Исход войны и тогда еще не был вполне ясен, хотя
216
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
колесо истории после вступления в борьбу Соединенных Шта-
тов явно повернулось против германо-австрийской коалиции.
Задуманная мною тогда Лига русской культуры осталась замыс-
лом почти не осуществленным, пока в тяжелых и скудных усло-
виях беженства и эмиграции она не воскресла, как ряд начина-
ний и дел, объединяемых во имя величайшего русского гения
А.С. Пушкина вокруг ежегодно справляемого Дня русской куль-
туры.
Духовный и политический облик Т.Г. Масарика, явившегося
вместе с К.П. Крамаржем одним из основателей партии чеш-
ских «реалистов» для того, чтобы потом опять вместе с тем же
Крамаржем, два года просидевшим в австрийской тюрьме и при-
говоренным к смертной казни, явиться основателем Чехосло-
вацкой республики, — глубоко поучителен для русских людей,
как поучительна для них вся многовековая, проникнутая одина-
ково и энтузиазмом, и реализмом, борьба Чехии за свое осво-
бождение и национальное бытие.
Примечания
Впервые: Россия и славянство. 1930. № 67. 8 марта.
1 Клемансо Жорж (1841-1929) — премьер-министр Франции в 1906-
1909, 1917-1920 гг.
2 Пашич Никола (1845-1926)— премьер-министр Сербии в 1891—
1892, 1904-1918 гг. (с перерывами), премьер-министр Королевства сер-
бов, хорватов и словаков в 1921-1926 гг. (с перерывами).
3 Караулов Михаил Александрович (1878-1917) — казачий подъесаул,
депутат II и IV Государственной думы.
4 Лотц Вальтер (1865-?) — немецкий экономист, профессор Мюнхен-
ского университета.
5 Чупров Александр Иванович (1842-1908) — экономист, статистик,
публицист.
6 Вильямс Гарольд Витмор (1876-1928) — писатель, журналист.
7 Лаппо-Данилевский Александр Сергеевич (1863-1919) — историк.
8 Брусилов Алексей Алексеевич (1853-1926)— генерал, верховный
главнокомандующий русской армией (май-июль 1917).
А.А. Кизеветтер*
ТОМАШ МАСАРИК
Чехословакия торжественно празднует восьмидесятилетие
президента Чехословацкой Республики доктора Томаша Гаррига
Масарика.
В высшей степени поучительная и многосодержательна
жизнь этого замечательного человека.
Масарик родился 7 марта 1850 г. в южной Моравии, где отец
его служил кучером в имениях, принадлежавших австрийскому
императору. В 1861 г. Масарик окончил народную школу и вско-
ре вслед за тем был определен родителями в слесарную мастер-
скую в Вене. Жить ему там было так плохо, что он сбежал в ро-
дительский дом и поступил в обучение к местному кузнецу. Два
года работал он в кузнице, наконец, один из его бывших школь-
ных учителей принял участие в судьбе даровитого мальчика, сде-
лал его своим помощником в школе и дал ему возможность под-
готовиться к поступлению в гимназию. Он был принят в немец-
кую гимназию в Брно, а затем перешел в гимназию в Вене, где и
окончил курс в 1879 г. и поступил на философский факультет
Венского университета. Философия стала любимейшим предме-
том его занятий. В 1876 г. он получил степень доктора филосо-
фии, представив диссертацию о природе души по учению Пла-
тона1. Некоторое время после того он занимался философией у
Вундта2 в Лейпциге. В 1879 г. он стал приват-доцентом Венского
университета, а в 1882 г. получил кафедру философии в Чеш-
ском университете в Праге.
* Кизеветтер Александр Александрович (1866-1933)— историк, член
ЦК партии кадетов, член II Государственной думы, в эмиграции — профес-
сор Карлова университета, Русского народного (свободного) университе-
та, принимал участие во многих эмигрантских изданиях.
218
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
Философские лекции Масарика вызвали огромный интерес у
студенческой молодежи. В лице Масарика молодежь получила не
только глубоко сведущего специалиста в философских вопросах,
но и широко просвещенного наставника, с душой, отзывчивой на
запросы ума и сердца молодых людей, готовившихся к самостоя-
тельной деятельности. Следующий отзыв одного из университет-
ских учеников Масарика дает понятие о том, как студенты ценили
своего профессора: «Масарик поистине не только ученый и про-
фессор: он художник и педагог, стоящий на высоте своего време-
ни и отдающий себе отчет в огромности и трудности лежащей на
нем задачи формировать людей и их души». И в университетских
лекциях, и в основанном им в то время журнале «Athenaeum» Ма-
сарик, касаясь животрепещущих вопросов текущей действитель-
ности, подвергал смелой критике предрассудки заплесневелых
рутинеров, развивая передовые, прогрессивные воззрения. II чем
выше становилась его популярность среди учащейся молодежи,
тем более накапливалось у него врагов в «охранительных» кругах
общества. И вот настал момент, и — разразилась буря.
В 1886 г. Масарик напечатал в издаваемом им журнале
«Athenaeum» две статьи проф. Гебауэра-3, в которых ставился во-
прос о достоверности знаменитых рукописей — Краледворской
и Зеленогорской, — содержавших в себе якобы народный чеш-
ский эпос, свидетельствовавший о высокой художественной си-
ле народного поэтического творчества и о высоком уровне древ-
нейшей народной культуры. Уже и ранее высказывались некото-
рые подозрения насчет подложности этих рукописей. Но
теперь Масарик, напечатав статьи Гебауэра и сопроводив их соб-
ственными соображениями, поставил вопрос ребром и требо-
вал тщательного критического обследования этих рукописей.
Громы негодования обрушились на Масарика. Его выступле-
ние клеймили, как дерзкое и легкомысленное посягновение на
национальную святыню, и осыпали его оскорблениями. Масарик
твердо выдержал этот ширм и вышел из него победителем, так
как подложность рукописей была-таки документально доказана.
Этот эпизод вдвойне характерен для Масарика: во-первых,
Масарик доказал гут свою способность смело и твердо высту-
пать «против течения», опираясь на сознание своей правоты, и,
во-вторых, он заявил себя стойким поборником истины и про-
А.Л. Кизеветтер
219
тивником национального самовозвеличения при помощи пыш-
ных вымыслов. Эта первая громкая его победа над увлечениями
общественного мнения высоко подняла его авторитет. Все по-
чувствовали в нем сильного духом человека. Идя именно «про-
тив течения», он тем самым своей независимой смелостью при-
обретал общий почет и уважение, когда для всех становилось яс-
ным, что правда на его стороне.
На рубеже 80-х и 90-х гг. XIX столетия началась политическая
деятельность Масарика. В 1889 г. он вместе с д-ром Крамаржем
и Кайзлем приступает к редактированию еженедельника «Cas»
(«Время»), а в 1890 г. входит в состав младочешской партии.
В 1891 г. он впервые проходит в рейхсрат и тотчас начинает там
кампанию за автономию Чехии.
На этот раз его парламентская деятельность скоро оборва-
лась, он сложил депутатские полномочия из-за личных недоразу-
мений с руководителем младочехов Грегром4. В 90-х гг. Масарик
отдается публицистике. Одна за другой! выходят его книги:
«Чешский вопрос», «Наш нынешний кризис», «Ян Гус», «Соци-
альный вопрос».
Во всех этих работах Масарик указывал на те основы, на кото-
рые, по его убеждению, должно опираться национальное разви-
тие Чехии, Он развивает здесь ту мысль, что Чехия, стремясь к са-
мостоятельности, должна держать высоко знамя свободомыслия,
гуманности и верности всем лучшим достижениям политическо-
го и социального прогресса. Вскоре Масарику пришлось вторич-
но вступить в решительный бой с предрассудками масс. В 1899 г.
суд присяжных в Кутной Горе осудил на смертную казнь еврея
Гильзнера по обвинению в ритуальном убийстве. Тогда-то Маса-
рик выступил со своим «J’accuse», со своим «Не могу молчать». Он
поместил в газетах негодующий протест против кровавого навета
на еврейство. 11 вновь он стал мишенью для грубых оскорблений.
Антисемитические круги начали неистовую травлю против благо-
родного мыслителя. Требовали изгнания его из хниверситета,
грозились выбить камнями окна в его квартире и т. п.
В 1900 г. Масарик основал «народную, прогрессивную партию».
Возобновив свою политическую деятельность, он снова прошел
на выборах в рейхсрат и приступил к энергичной кампании в за-
щиту славянских народностей против политики венского прави-
220
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
тельства. В 1909 г. австрийское правительство, желая оправдать
аннексию Боснии и Герцеговины, соорудило в Загребе процесс 53
сербов и хорват по обвинению их в государственной измене. Об-
винение было дутое, все сотканное из лжесвидетельств. Масарик
горячо взялся за это дело и с парламентской трибуны раскрыл все
подвохи обвинительной власти. Тогда дело было прекращено рас-
поряжением императора и подсудимые были спасены от казни. Та-
кую же точно роль сыграл Масарик и в процессе Фридъюнга, кото-
рого хотели погубить за раскрытие правительственных подлогов,
направленных против Сербии. В огне этой борьбы Масарик все
тверже укреплялся в убеждении, что всякие надежды достичь ав-
тономии для чехов и других австрийских славян в пределах Авст-
ро-Венгерской монархии тщетны. К началу Великой войны Маса-
рик был уже убежденным сторонником необходимости сокруше-
ния Австро-Венгерской монархии.
Энергичная деятельность Масарика в тот момент, когда исход
Великой войны уже обрисовался с полной ясностью и на весах
мировой политики взвешивались судьбы вовлеченных в войну
народностей, — общеизвестна и у всех, конечно, свежа в памяти.
В то время как в самой Чехии назревало восстание, долженство-
вавшее привести к объявлению независимости Чехословакии,
Масарик за рубежом своей родины развил кипучую работу для
подготовки признания этой независимости ареопагом великих
держав. Он неутомимо объезжал крупнейшие центры мировой
политики, всюду настойчиво приводя план признания независи-
мой Чехословакии. Созданием чешских легионов было заложе-
но тогда ядро национальной чешской армии, а созданием Чеш-
ского комитета в Париже было заложено ядро национального
чешского правительства.
29 июня 1918 г. Франция признала право Чехословакии на по-
литическую независимость. 18 октября 1918 г. к этому призна-
нию присоединился Вильсон от лица Соединенных Штатов
Америки. 28 октября в Праге произошло победоносное восста-
ние. 9 ноября 1918 г. Масарик получил телеграмму с извещением
о последовавшем избрании его в президенты новорожденной
Чехословацкой Республики.
Таков был путь Масарика от сельской кузницы до президентско-
го дворца в Праге на Градчанах. Масарик прошел этот путь твер-
А.А. Кизеветтер
221
дой поступью, не склоняя головы перед предрассудками толпы, не
уклоняясь от бурь и гроз, смело выступая «против течения», когда
его побуждало к этому сознание своей правоты, служа истине, про-
поведуя лучшие достижения культурного прогресса, стремясь уви-
деть свой народ свободным и достойным своей свободы.
На долю Масарика выпало счастье не только вести свой на-
род к обетованной земле, но и войти в пределы ее и, став по из-
бранию народа во главе свободной и независимой Чехослова-
кии, лицезреть плоды новой жизни своей родины.
Философские убеждения Масарика предопределили его поли-
тическую программу. Но, с другой стороны, и политическая дея-
тельность не отклонила его от философии и науки. Специалис-
ты высоко ценят его философские труды. У нас нет уже места
войти здесь в их рассмотрение. Да мы и не считаем себя доста-
точно компетентными в этой области. Отметим лишь, что в
90-х гг. минувшего столетия у русской интеллигенции пользова-
лась большой популярностью его большая книга, посвященная
философской критике марксизма.
Окидывая общим взглядом жизненное дело Масарика, прихо-
дишь к заключению, что история его жизни и деятельности мо-
жет служить яркой иллюстрацией к одной аксиоме социальной
психологии. Эта аксиома гласит: только гот, кто способен высту-
пать во имя своего идеала «против течения», против предрассуд-
ков толпы, — только тот в конце концов победоносно и прочно
овладевает доверием народных масс и окружается в народном
сознании ореолом уважения и почета.
Примечания
Впервые: Руль. 1930. 7 марта.
1 Платон (428 — 348 до н. э.) — древнегреческий философ.
2 Вундт Вильгельм (1832-1920) — немецкий психолог, физиолог, фило-
соф.
3 Гебауэр Ян (1838-1907)— чешский языковед, славист, член Праж-
ской АН (1890).
4 Грегры (братья): Эдвард (1827-1907), Юлиус (1831-1896) — основа-
тели (вместе с К. Сладковским) и лидеры партии младочехов, с 1860 г.
редакторы и издатели либеральной газеты «Народни листы».
В.В. Руднев*
НАРОДНЫЙ ВОЖДЬ
(К восъмидесятипятгтетию Т.Г. Масарика)
Пять лет тому назад на этих же страницах редакция «Совре-
менных Записок» приветствовала президента Чехословацкой
Республики Т.Г. Масарика по случаю исполнившегося его вось-
мидесятилетия, а В .А. Мякотин и Е.Д. Кускова напомнили в сво-
их статьях жизнь и деятельность человека, которого по заслугам
чтит весь культурный мир.
Прошло с тех пор немного времени, но эти годы принесли
вместе с печальными переменами в моральной обстановке Евро-
пы немало горьких разочарований для тех, кто верит в вечную
правду начал свободы. На наших глазах торжествует в ряде
стран политическая реакция, под сомнение взягы самые, каза-
лось бы, незыблемые основы западно-европейской культуры.
Но среди немногого, чего не мог коснуться мутный поток слиш-
ком поспешной переоценки всех ценностей, — прочно, особня-
ком стоит — высокий личный авторитет Масарика. Недаром в
недавние дни теперь уже восьмидесятипятилетия его юбилея
вновь с прежней силой со всех концов мира протянулись к нему
нити неизменного доверия, глубокого уважения, искренней
любви. На безотрадном фоне международной действительности
юбилей президента демократической Чехословацкой Республи-
ки приобретает особую значительность, — эго праздник всех,
кто в годы испытаний остается предан идеалу правды и права.
В чем же тайна притягательной силы личности Масарика, где
источник его мирового морального авторитета?
* Руднев Вадим Викторович (1879-1940)— политический деятель,
журналист, в эмиграции активно занимался издательской деятельнос-
тью, один из редакторов «Современных записок».
В. В. Руднев
223
Да, жизнь Масарика сама ио себе — чудесная легенда, способ-
ная своим героизмом зажигать сердца. Сын бедного словацкого
крестьянина, с раннего детства испытал он на собственном опы-
те нелегкую долю народных низов — горькую нужду, тяжкий
труд, гнет социального и национального бесправия. Силой во-
ли, жаждой знания, упорством в работе, особым моральным за-
калом характера Масарик преодолел все препятствия и достиг
всего, чего только мог бы пожелать для себя и своего народа че-
ловек этой эпохи. И в этапах этого медленного восхождения
вверх были для бедного крестьянского юноши не только удовле-
творение человека, обязанного успехом лишь самому себе, но и
радость идейного борца все расширяющимся возможностям слу-
жения своему народу, человечеству, истине и добру. Вот он — в
университете, затем сам — профессор, автор философских и со-
циологических трудов, член парламента, вождь чешского нацио-
нального движения. Его научная, литературная и общественно-
политическая деятельность создают ему почетное положение у
себя на родине и делают его имя извес гным далеко за пределами
ее*. Но вспыхивает мировая война, и Масарик, провидя наступ-
ление решающего часа для судеб его народа, ставит на карту ре-
шительно все, вплоть до собственной жизни: он становится во
главе революционного движения, чтобы бороться за освобожде-
ние чехов и словаков из-под австрийского гнета и за создание
независимого Чехословацкого государства. Наконец, — апофеоз
жизненного пути: победа держав Согласия, революция в Пра-
ге — и, призванный своим народом, Масарик становится пер-
вым, с тех пор бессменным президентом возрожденной в значи-
тельной мере его трудами Чехословакии.
Но сколь ни поразительны внешние черты биографии Маса-
рика, не в них одних разгадка его широкой популярности за пре-
делами Чехословакии. Масарик — бесспорно один из замеча-
тельнейших людей современной нам эпохи, и таким его делает
* В гом числе и у нас в России. Л. Толстой, приветствуя в 1910 г. Маса-
рика ио случаю шестидесятилетия, свидетельствует о своем глубоком
уважении к его «твердой, горячей и самой разнообразной обществен-
ной деятельности» и о чувстве «искренней любви к нему, как и к чело-
веку». (П/шмеч. В. 1*уднева.)
224
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
своеобразие его внутреннего духовного облика, проявляющегося
неизменно во всех выпадающих ему на долю ролях — как учено-
го, философа, учителя жизни, политического борца, государст-
венного деятеля.
В этих немногих строках невозможно говорить о всем много-
образии духовной одаренности Масарика. Не можем мы и дать
здесь исчерпывающую характеристику его хотя бы только как
демократического политика. Ограничимся лишь несколькими
характерными чертами из тех, что делают для нас особенно
привлекательным и дорогим духовный облик Масарика и кото-
рые имеют сейчас особое значение в связи с наблюдающимся
почти во всем мире кризисом демократического сознания и раз-
ложением демократической политики.
Демократическое Чехословацкое государство, несмотря на
свою молодость, до сих пор устояло от гибельных соблазнов,
оказавшихся роковыми для других. И в этом несомненно сказа-
лось благотворное влияние Масарика и плеяды близких ему по
духу соратников. Общие причины, вызывающие повсюду ослаб-
ление демократии, оказывают, конечно, влияние и на политиче-
скую жизнь в Чехословакии. Однако здесь невозможен тот срыв
с путей свободы, который в других странах привел к установле-
нию режима личной диктатуры, к самодержавию выдвинутых
смутным временем «вождей»: в лице Масарика чехословацкий
народ уже имеет своего подлинного испытанного вождя, народ-
ного в лучшем смысле этого слова. Непререкаемый его автори-
тет покоится на всеобщем к нему доверии и любви, а смысл его
водительства заключается не в покушении на свободу, а, наобо-
рот, как раз в охране тех народных прав, на борьбу за которые
была отдана вся его жизнь.
Полнота слияния со своим народом — такова основная черта, ха-
рактеризующая Масарика-вождя: совпадение с народом не в ка-
ком-либо случайном, временном и преходящем его состоянии, а
в том лучшем и вечном, в чем выражается творческое его своеоб-
разие.
Немного можно найти в истории примеров столь полного со-
гласия между народом и его вождем. Мыслить Масарика и Чехо-
словакию в раздельности — положительно невозможно. Его ду-
В.В. Руднев
225
ховная индивидуальность воплощает в себе лучшие традиции
чешского народа. Но и образ современной Чехословакии не
был бы завершен без черт, приданных ему творчеством Масари-
ка. Во всем его облике, интеллектуальном и моральном, он —
плоть от плоти, дух от духа своего народа.
Народолюбие Масарика — особого рода, оно чуждо ложной
идеализации, ибо покоится на основательном знании своего на-
рода, приобретенном в итоге огромного жизненного опыта. Не-
даром будущий национальный вождь, выйдя из самых низов на-
родных, проделал суровую школу на всех ступенях социальной
лестницы, длительно приходил в тесное соприкосновение со
всеми классами общества и свыше полувека провел в повседнев-
ной работе среди народа на разнообразных поприщах культур-
ной и политической деятельности. В этом — объяснение особой
почвенности демократизма Масарика, свойственных ему трезвос-
ти и реализма в постановке практических целей.
Почвенность Масарика, однако, не в одной только органиче-
ской его связанности с жизнью современного ему поколения: не
менее существенно то, что его «народничество» своими корня-
ми глубоко уходит в историческое прошлое народное. Великое
дело Масарика нельзя мыслить вне духовной преемственности в
отношении тех, кто в течение веков наиболее полно выражал
национальный гений чешского народа, начиная от Яна Гуса и
Хельчицкого в XV в., Яна Коменского в XVII в. и кончая Палац-
ким в XIX в.
Масарик верил, что «часто народами руководят сильнее и луч-
ше вожди невидимые, вожди, которых уже нет в живых». И, ко-
нечно, верность чехов заветам их духовных вождей XV-XVII вв.
сыграла немалую роль в чуде возрождения к государственному
бытию народа, в течение трех веков пробывшего под инозем-
ным гнетом. «Мы должны продолжать наш путь в духе учителей
нашего народа в прошлом и передать факел грядущим поколе-
ниям», — говорит Масарик. В этом сознательном утверждении
культурно-исторической преемственности, связи настоящего с про-
шлым в творческой традиции — вторая характерная и не менее
важная черта духовного облика Масарика.
Поучительна и тут параллель с иными из господствующих
сейчас в Европе «вождей». Если Масарика просто нельзя себе
226
Русские эмигранты о Т. I. Масарик*
представить вне преемственности чешской культурной тради-
ции, идущей еще из XV в. от Моравских братьев, то в немецком
«фюрере», наоборот, весьма затруднительно видеть продолжа-
теля заветов Лютера, Канта, Гете, Фихте: если он, надо думать,
представляет все же какую-то особую линию в традиции немец-
кого народа, то, очевидно, не ту, которая обеспечила Германии
мировое признание в области культуры духа. Нечего уже и гово-
рить о нашем отечественном «вожде». Его интернационалисти-
ческая идеология принципиально разрывает всякую преемст-
венность СССР от исторической России и отрицает самое поня-
тие русского народа, как культурно-исторического единства.
Но столь сильно выраженная в духовном облике Масарика
связь с народной чешской традицией менее всего дает основа-
ние говорить о национальной ограниченности и узости его ми-
росозерцания. Преимущественная любовь к своему народу от-
нюдь не исключает идеала всечеловечности, напротив того,
только в нем находит она свое последнее оправдание. Духовное
своеобразие, самобытность каждого народа сами по себе — бла-
го. Но лишь поскольку творимые данным народом ценности
способны обогатить сокровищницу общечеловечности культу-
ры, он выполняет и всемирно-историческое свое назначение.
Так, движение гуситов выросло на чешской почве и окрашено
национально. Но провозглашенные им идеи универсальны по
своему значению, — не случайно Ян Гус явился предтечей и про-
возвестником Реформации в остальной Европе.
Этому универсализму чешской морально-религиозной тради-
ции остается верен и Масарик. Его демократизм, его националь-
ная программа целиком вытекают из более общих моральных в
конечном счете, религиозных принципов. Нам хотелось бы осо-
бенно подчеркнуть здесь эту третью, и наиболее важную для ха-
рактеристики Масарика, черту, связывающую в гармоническое
единство отдельные стороны его индивидуальности как полити-
ка, социального философа, учителя жизни, наконец, просто че-
ловека.
Система демократии для Масарика — не политическая докт-
рина только, подлежащая оценке лишь с точки зрения ее прак-
тической целесообразности, а целое мировоззрение, связанное с
общей его философией и обосновываемое морально. Самые
В.В. Руднев
227
принципы французской революции — свобода, равенство, брат-
ство — у Масарика как бы насыщены еще полноценностью ре-
лигиозного сознания Моравских братьев. Они призваны ру-
ководить не только политической деятельностью, но и хозяйст-
венной жизнью, определять общественный быт и личные
отношения между людьми. Сейчас, когда можно прийти в отча-
яние от того, до какой степени политическая жизнь даже в демо-
кратических государствах имеет тенденцию вырождаться в пло-
хо замаскированную борьбу групповых материальных интере-
сов и низменный карьеризм партийных честолюбий, особенно
отрадно звучит призыв Масарика к очищению моральной атмо-
сферы в политике. «Неверно, — говорит он, — будто бы полити-
ческий деятель может быть освобожден, якобы в интересах
государственных, от соблюдения законов морали: человек, ко-
торый лжет и обманывает в политической жизни, лжет и обма-
нывает в жизни частной, и обратно». Политика, общественная
деятельность должны быть служением нравственному идеалу в
духе завета Гуса — «любить истину, искать истину, защищать ис-
тину». И мы знаем, что в этом служении истине Масарик умеет
быть непреклонным. Он не останавливается даже перед кон-
фликтом с общественным мнением собственного народа, когда
веление совести заставляло его выступать против вредных ил-
люзий, как в истории с подлогом Краледворских рукописей, или
разоблачать темные предрассудки — в ритуальном процессе ев-
рея Хильснера. По тем же нравственным основаниям Масарик
отвергает и марксизм в его крайностях исторического материа-
лизма и принципа классовой борьбы.
Идеи демократии и моральные принципы находят у Масари-
ка, как мы уже говорили, свое последнее основание в религии.
Правда, его личная религиозность — особого рода. Он верит в
Промысел Божий, все его миросозерцание проникнуто религи-
озным началом, религиозно же он относится и к значению чело-
века в мире. К пониманию им его собственной роли в жизни че-
хословацкого народа относятся, конечно, его слова: «Настоя-
щий глава государства тот, кто служит своему народу и чувствует
себя при этом руководимым кем-то более могущественным, чем он
сам». Но, в то же время, христианство в его глазах не есть рели-
гия божественного откровения, а только наивысший по своему
228
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
духовному подъему ответ самого человечества на обращенный к
нему призыв Божий. Поэтому, считая себя христианином, Маса-
рик, однако, стоит вне существующих вероисповеданий, отри-
цает мистическую природу церкви, ему чужда всякая внешняя
обрядовая сторона церковной жизни.
Но, в отличие от многих, Масарик не склонен забывать исто-
рический факт происхождения современной демократии из
христианства, он хотел бы только, чтобы вся наша жизнь, част-
ная и общественная, была полнее проникнута подлинным духом
учения Христа, чем это есть в действительности. Как последова-
тельный демократ, он, естественно, принципиальный против-
ник всякого клерикализма и стоит за полное разделение церкви
и государства. Поскольку же их взаимная независимость фор-
мально установлена и лояльно соблюдается с обеих сторон, ре-
лигиозная политика демократического государства, как спра-
ведливо утверждает Масарик, должна определяться не только
чувством глубокого уважения ко всякому религиозному убежде-
нию вообще и широкой веротерпимостью, но и положительной
оценкой той социальной функции, которую, при нормальных
условиях, призвана выполнять церковь.
Здесь Масарик вскрывает ошибочность или по крайней мере
двусмысленность известного тезиса «религия — частное дело
каждого». Вполне справедливый в применении к индивидуаль-
ным религиозным — или безрелигиозным и даже антирелигиоз-
ным — верованиям каждого, этот принцип явно недостаточен
для оценки религиозной жизни как фактора социального. Цер-
ковь всех исповеданий организует религиозную жизнь миллио-
нов граждан, тем самым оказывая огромное воспитательное
влияние на народные массы. Или надо признать это влияние
вредным, ибо «религия — опиум для народа», и тогда активно бо-
роться с ним, — или же признать всякое воспитание в религиоз-
ном духе фактором для жизни общества положительным и ему
сочувствовать. Масарик занимает, конечно, эту вторую пози-
цию; по его мнению, «без религиозных верований немыслимо
существование никакого общества, вообще невозможна жизнь».
Реализм, вытекающий из глубокого знания своего народа, и
органическая близость к нему, верность национально-культур-
В.В. Руднев
229
ной традиции, согласованной с идеей всечеловечности, соци-
альный идеализм, освещенный нравственным принципом и уко-
рененный в религиозном сознании, — таковы черты, которые
нам особенно дороги в народолюбце и гуманисте Масарике.
Черты, которые мы, русские, оглядываясь на наше прошлое,
должны бы особенно ценить. Не столь, впрочем, вина нашей
русской интеллигенции, не менее народолюбивой и подвижни-
ческой, сколь ее беда, что силой внешних условий она, к несча-
стью, всегда оказывалась оторванной от общения с народом и
потому беспочвенной. За это дорого заплатила Россия.
О Масарике — человеке, народном вожде, учителе жизни — на-
писаны уже десятки томов, и, конечно, еще более многочислен-
ные и обширные исследования о нем появятся в будущем: не нам
в этих заключительных строк.гх пытаться дать синтез хотя бы
только главных черт его благородного, обаятельного облика. Си-
ла воли и мужество, цельность и рыцарская прямота характера?
Сочетание проницательного ума, чуткой совести и горячей от-
зывчивости сердца? Возвышенный идеализм, подвиг жизни, це-
ликом отданной на служение своему народу и благу человечества?
Страстная преданность истине и жажда всеобщей справедливос-
ти, жизненная мудрость, освещенная религиозным сознанием?..
Да, все это и еще многое другое, столь же драгоценное, что в
гармоническом сочетании составляет подлинное величие души
Масарика. Этим величием отмечены простые, но замечатель-
ные слова, которыми Масарик, оглядываясь по случаю своего
восьмидесяти пятилетия назад в прошлое, подвел итог своей
многотрудной и героической жизни: «Я горд тем, что в качестве
главы государства не отрекся ни от единой вещи, в которую ве-
рил, будучи бедным студентом. Я счастлив, что не изменил сво-
ей вере в гуманизм и демократию».
Народная любовь и преданность, которыми окружен Маса-
рик у себя на родине, возвышается до степени культа. И это по-
нятно: в великом человеке, национальном герое братский нам
славянский народ чтит олицетворение лучших черт его же соб-
ственного духа. Но и сам чехословацкий народ в роковые годы
борьбы за независимость и теперь, в мирном государственном
строительстве, показал себя достойным своего вождя. Слава им!
230
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
И за пределами Чехословакии имя Масарика произносится с
любовью и уважением всеми, кому дороги идеи свободы и права.
Сейчас, когда эти начала попираются насилием на обширных
пространствах земного шара, пример Масарика и подвиг его
жизни призывают нас к мужеству и к вере в конечное торжество
правды. «Истина победит!» — гласит старый гуситский девиз, на-
чертанный на знамени, гордо развевающемся над президент-
ским замком в Градчанах.
Примечание
Впервые: Современные записки. 1935. № 58. С. 336-343.
С.П. Мельгунов*
ЧЕШСКИЙ ПАТРИОТ О ВОЙНЕ
И РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
(По поводу воспоминаний Т.Г. Масарика)
«Тому крылу русской демократии, которое мы представляем
здесь за границей со своими воззрениями и организационными
связями, президент Т.Г. Масарик близок и дорог». Так говорит
редакция пражских сборников «Крестьянская Россия» в преди-
словии к выпущенной ею ко дню 75-летия президента Чехосло-
вацкой Республики брошюры проф. Завадского1. Мы разделяем
мнение редакции и, может быть, в силу этого с некоторой горе-
чью читаем те страницы воспоминаний проф. Масарика «Миро-
вая революция», которые посвящены России2. Это, в сущности
говоря, обвинительный акт против России. И не только России
царской, но и России народной. Суров в своих суждениях
проф. Масарик и в отношении к русской интеллигенции. Мы
спокойно, с должной серьезностью выслушали бы суровый при-
говор видного ученого, как бы он пи был для нас тяжел, если бы
он был соединен с холодным беспристрастием анализа, отре-
шившегося от влияний и пут повседневной жизни. К сожале-
нию, автор воспоминаний в своих суждениях не всегда опирает-
ся на факты безусловные. «Я занимался изучением России и от-
* Мельгунов Сергей Петрович (1879-1956) — историк, публицист, изда-
тель, общественный деятель, народный социалист (энес). В 1922 г. был вы-
слан из Советской России. Жил и работал в Берлине, Праге и Париже, где
издавал журналы «На чужой стороне», «Голос минувшего на чужой сторо-
не», «Борьба за Россию» и «Возрождение». В предвоенное и послевоенное
время выступил с циклом исследований, посвященных Февральской и Ок-
тябрьской революциям 1917 г., Гражданской войне.
Сноски, данные в тексте, в основном принадлежат С.П. Мельгунову.
Сноски публикатора оговариваются отдельно.
232
Русские эм hi ранты о Т.Г. Масарике
дельных славянских народов давно, собственно говоря, всю
жизнь», — замечает сам нроф. Масарик, и тем большее недоуме-
ние вызывают некоторые его выводы. Сделанные пером челове-
ка, который среди иностранцев может считаться знатоком Рос-
сии, эти выводы будут иметь, к сожалению, особо авторитетное
значение в нерусских кругах, где, естественно, нельзя ожидать
сознательного критического отношения и к фактам, и к мнени-
ям, относящимся к России.
В упомянутом предисловии редакция «Крестьянской России»
пишет: «В мировоззрении и мироощущении Президента Маса-
рика нас привлекает и увлекает... то здоровое национальное чув-
ство, которое так свойственно всему чешскому народу, которое
свой “дом” ставит впереди и выше “мира” и которого так не хва-
тало русскому народу»3. Да, демократ и социалист Масарик преж-
де всего национальный вождь, который к разрешению всех ми-
ровых вопросов подходит с точки зрения интересов своей роди-
ны. Так подходит он и к России. И эта точка зрения чешского
патриота, может быть, и должна была бы побудить нроф. Маса-
рика быть иногда осторожнее в выводах относительно России, —
во всяком случае русский демократ и патриот не во всем согла-
сится с автором и по-иному, по-своему, со своей национальной
точки зрения будет расценивать линию поведения, усвоенную
проф. Масариком в отношении России. Охотно допускаем, что
позиция Т.Г. Масарика была правильна с точки зрения интере-
сов возрождающейся чехословацкой свободы; может быть, он
был прав и в своей критике чешского «некритического русо-
фильства» — мы сейчас не рассматриваем этих вопросов и дума-
ем, что только будущее может показать то здоровое, что было в
позиции чешского «некритического русофильства». В наше пе-
реходное время еще рано подводить окончательные итоги. Мы
верим в искренность автора мемуаров, когда он пишет: «Я люб-
лю Россию, т. е. русский народ не менее, чем наши русофилы, но
любовь не может, не должна одурманивать разума». Но дело в
том, что область разума только кажущееся воплощение точного
знания; в области политики она подчиняется почти всегда субъ-
ективному чувству. Русскому демократу дорога чешская свобода,
но так же, как и проф. Масарику, еще ближе свобода русская, ин-
тересы своей родины. И с точки зрения этих интересов позиция
С.П. Мельгунов
233
проф. Масарика в дни революции и Гражданской войны в Рос-
сии отнюдь не совпадала с интересами России, как мы их пони-
маем. Мы берем на себя смелость утверждать, что докладная за-
писка, представленная проф. Масариком Вильсону в апреле
1918 г., по возвращении из России, принесла прямой и непосред-
ственный вред делу русского освобождения и возрождения4.
Русский читатель воспоминаний Масарика должен всегда по-
мнить, и это ощущается в каждой строке, что в оценке и прогно-
зах почти всегда на первый план у мемуариста выступает чувст-
во чешского патриота. Когда автор говорит: «постоянной забо-
той для меня была Россия и ее судьба» (стр. 129)*, надо всегда
мысленно добавлять — с точки зрения того, как судьба России
отразится на судьбах Чехии. И проф. Масарик с некоторым
удовлетворением и в подтверждение правильности своей пози-
ции может констатировать: «и большевицкая революция нам не
повредила». Защита национального дела почти всегда требует
известной эластичности. В этом отношении позиция президен-
та Чехословацкой Республики действительно поучительна для
некоторых русских демократов. Из всего можно извлечь пользу,
не изменяя своим демократическим теориям и принципам. Но
мне кажется, что в этом отношении проф. Масарик шел даже
дальше, чем это требовалось. До революции национальные ин-
тересы Чехии требовали некоторой двойственности, и проф.
Масарику, с одной стороны, приходилось искать сношений с
той «официальной Россией», у которой, по его словам, он был
записан «на черной доске», а с другой — воздействовать на рус-
скую революционную эмиграцию; «было прямо страшно смот-
реть, как они не организованы и как их нельзя было организо-
вать». С большой энергией завязывает Масарик связи, нужные в
целях его пропаганды. В конце 1916 года встречается он с Амфи-
театровым, который должен был редактировать новую протопо-
повскую газету и «который сам себя уверил, что сможет вести ее
в либерально-демократическом духе». Очевидно, проф. Маса-
рик этому не верил, но «на всякий случай» «дал ему статью, в ко-
торой разъяснял русским необходимость уничтожения Авст-
рии...»5.
Цит. по русскому изданию, выпущенному «Пламенем» и «Орбисом».
234
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
По приведенному примеру, второстепенному по существу, уже
видно, как тактика русского демократа может быть радикально
противоположна тактике демократа чешского. Последний най-
дет плюс и там, где для русского только минус. На стр. 197 автор
рассказывает о том, как киевский Совет, после захвата больше-
виками Киева 8 февраля 1918 года, послал агитаторов в чешские
войска. Проф. Масарик решил допустить этих агитаторов. В ре-
зультате около 218 человек перешло в Красную Армию. «Я не
скрываю, что среди тех, кто перешел к большевикам, — добавля-
ет автор, — были приличные и даже очень хорошие люди. Неко-
торые из них, благодаря своему положению в болыпевицкой ар-
мии, оказали нам большие услуги» (курсив наш. — С.М.) Таким обра-
зом, результаты говорили за тактику проф. Масарика. Но,
может быть, был здесь и минус, если мы припомним последую-
щие события, имевшие место в чешском корпусе в Сибири. Но
об этом позже6.
* * *
Свой обвинительный акт проф. Масарик начинает с царской
России. Здесь грехов, грехов пагубных, нет числа. И поскольку
речь идет об официальной России, мы могли бы восполнить во
многом отрицательные характеристики автора воспоминаний.
Но везде и всегда надо быть справедливым. Проф. Масарик с са-
мого начала уже чрезмерно расширяет рамки своего обвинения.
Для автора нет сомнения в том, что Россия в 1916 году «была
окончательно побеждена». Психологически мы с этим не согла-
симся, но, не будучи специалистом в стратегии, трудно возра-
жать, хотя и не можем в этих вопросах признать незыблемым ав-
торитет чешского ученого и философа, изучавшего в силу сло-
жившейся конъюнктуры каждый день «военной карты». Но у
нас есть военный авторитет для оценки правильности некото-
рых суждений автора. Проф. Масарик во время войны довольно
скептически относился к русской армии. «Конечно, — пишет
он, — австрийцы и немцы сильно ошибались, недооценивая рус-
скую армию, в особенности артиллерию, но все же то, что я знал
о русском войске и его командном составе, внушало мне всячес-
кие опасения» (10). «Я вижу ясно ошибку и вину царского прави-
С.П. М 1л ы у н о в
235
тельства в том, что оно пошло на войну без подготовки, необду-
манно и в своих же интересах недобросовестно... Понятно, что
союзники потеряли веру в Россию; одно время они даже опаса-
лись поставлять русским оружие и амуницию, так как они могли
их употребить против самих же союзников (sic! — С.М.). Естест-
венно также, что стратегический план союзников должен был
изменяться благодаря военным недостаткам русских». Масарик
передает мнения, ставшие общими местами в иностранной пе-
чати. Послушаем, однако, что говорит по этому поводу действи-
тельно авторитетный исследователь европейской войны
ген. Головин, выпустивший только что I том своей работы под
заголовком «Из истории кампании 1914 г. па русском фронте»*
и писавший свою книг)’ отчасти в целях «защитить память той
армии, которая в полном смысле слова, пожертвовав собою, да-
ла победу союзникам»7. Вот выводы, к которым приходит Голо-
вин, исследователь, отнюдь не стремящийся обелить верхи и на-
зывающий в своем печатном труде ген. Сухомлинова «хуже чем
невежественным». «Мы считаем себя вправе утверждать, что в
1914 году кадры русских войск должны быть поставлены на первом ме-
сте, как по сравнению с нашими союзниками, так и с противни-
ками». В чем же причина неудачи? Ген. Головин, по-моему, уста-
навливает их две, причем первая вытекает отчасти из второй,
поэтому вторая является основной. «Союз России и Франции, —
говорит исследователь, — связывал план войны обоих госу-
дарств в одно целое». Неудачный план кампании, спроектиро-
ванный французским штабом — в другом месте автор называет
этот план «преступно-легкомысленным», — тяжело отразился на
стратегии русского театра войны. «Россия, связанная легкомыс-
ленно данными генералами Сухомлиновым и Жилинским обяза-
тельствами, вынуждалась этим (т. е. согласием на план француз-
ского штаба) вводить свои силы по частям и не там, где было
нужно, только для того, чтобы спасти свою зарвавшуюся (С.М.)
союзницу». «Крупные ошибки, сделанные составителями фран-
ко-русского плана войны, прежде всего почувствовались Фран-
цией. Ее политические руководители, испуганные призраком
* О вей см. № 12 «Н.Ч.С.». (См.: Че рвав ин Н.Н. Кампания 1914 го-
да // На чужой стороне. Кв. XIII. Прага, 1925. С. 257-262. — Ю.Е.).
236
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
надвигающейся катастрофы, начали со всей доступной им си-
лой давить на государя и русские руководящие круги. Вопрос
ставился не только о содействии, но и о спасении. В результате
политика не только препятствовала русскому верховному ко-
мандованию исправить ошибки плана войны, но, наоборот, тол-
кала на углубление их». Не без основания ген. Головин вспоми-
нает обращение французского посла Палеолога к царю, свиде-
тельствующие о том, что от союзников шли «просьбы о
помощи, носящие более чем нервный характер». 23 июля (5 ав-
густа) заявление Палеолога кончалось словами: «Я умоляю (в дан-
ном случае курсив автора. — C.AL) Ваше Величество, приказать
вашим войскам наступление. Иначе французская армия рискует
быть раздавленной!». Мало того, ген. Головин убедительно дока-
зывает, что выдвинутое союзниками новое направление, «крат-
чайшее на Берлин», не предусмотрено было планом войны.
«Кампания 1914 г., — заключает Головин, — явилась не чем
иным, как историей расплаты за стратегические ошибки плана
войны».
Таким образом, при конкретном фактическом изучении мате-
риала можно прийти к иным выводам, чем те, которые вытека-
ют из положений проф. Масарика. Несколько неясно, какое за-
ключение делает проф. Масарик, устанавливая свое положение
о недобросовестности со стороны русского правительства, всту-
пившего в войну недостаточно подготовленным. «Наши воен-
ные круги не были подготовлены к ведению войны в современ-
ном большом европейском масштабе» — так определяет ген. Го-
ловин как бы вторую причину неудачи. В некоторых
отношениях тезисы проф. Масарика и ген. Головина совпадают.
Но могла ли Россия не вступить в войну? Ген. Головин доказыва-
ет, что нерешительность Николая II, высказывавшаяся в отмене
общей мобилизации, была пагубной с точки зрения успехов рус-
ской армии. Здесь спор переходит с сущности в плоскость спо-
ров о виновниках войны, и проф. Масарику надлежало бы дока-
зать, что, если бы Россия не участвовала в войне, ход событий
пошел бы по-иному. Для нас, по крайней мере, это сомнитель-
но — и во всяком случае исход мог бы быть более трагичен имен-
но для «союзников». Теперь за войну расплатилась только Рос-
сия — Чехия же в результате получила столь лелеянную ею в меч-
С.П. Мельгунов
237
тах свободу. Мне кажется, что ученый и философ, каким являет-
ся проф. Масарик, должен знать, что причина мировой пертур-
бации, выразившейся в мировой войне, гораздо более сложна,
нежели ее формальный повод — Сараевский инцидент8. Ска-
зать, что Россия шла на войну только «азартничая», — это зна-
чит, как мне кажется, нарушить всю историческую перспективу,
смешать все исторические масштабы. Проф. Масарик счел воз-
можным подвести такой итог: «Если некоторые русские уже тог-
да, а многие и до сих пор обвиняют Запад в неблагодарности,
так как западные союзники будто бы сделали мало для России,
то эти обвинения не имеют никаких оснований; союзники мог-
ли бы обвинять русских, что они не сдержали обещаний. Верно
лишь то, что многие на Западе именно так смотрели на Россию
сейчас же после поражений 1914 г.; начинали видеть, что Рос-
сия шла на войну неподготовленной, азартничая. Подобные со-
мнения о России я не раз слышал в Париже, Лондоне и Вашинг-
тоне»9. О том, что союзники сделали даже слишком много для
России, пишут и теперь. Напр., «Monde Slave» (№ 8) в статье од-
ного из редакторов журнала, Auguste Gauvin, категорически за-
являет, что Франция avail fait plus, beaucoup plus que son
devoir envers la Russie*. Я не склонен обвинять и считаться за
прошлое10. Но позвольте требовать и в отношении нас большей
справедливости — справедливости просто элементарной, ибо
наше излишне, пожалуй, сентиментальное выполнение долга
верности к союзникам и так отозвалось уже слишком больно на
нашем горбе. Этой элементарной справедливости, к сожале-
нию, нет у проф. Масарика, так как нас совершенно не удовле-
творяет его оговорка: «Несмотря на это, я признаю, что нельзя
отрицать доброй воли России. Россия в самом начале войны от-
кровенно обещала помощь Сербии; на Восточную Пруссию рус-
ские повели наступление, как тогда, когда Париж был в опасно-
сти; Брусилов тоже начал действия, дабы этим облегчить Ита-
лии (?! — С.М.), и Керенский хотел помочь делу».
Центр обвинительного акта проф. Масарика против царизма
естественно перенесен в сферу политическую, а не военную.
* Сделала значительно больше, нежели предписывал ей долг но отноше-
нию к России (фр.). — Ю.Е.
238
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
К сожалению, и здесь автор не удержался от недостаточно обос-
нованных обобщений, что заставляет нас внести поправки даже
там, где мы, казалось бы, всецело примыкаем к демократичес-
кой и критической позиции проф. Масарика. «Решающие при-
чины поражения на фронте, — пишет автор, — заключались в
моральном гниении русского военного общества и значитель-
ной части (?!) всего русского народа». Автор не верит — и это хо-
рошо— обвинениям Александры Федоровны в «измене», под-
черкивает лояльность царя в отношении к союзникам. Правда,
здесь какая-то неопределенность, ибо, наряду с лояльностью
Николая II, проф. Масарик отмечает, что первые уже пораже-
ния толкали царя к Германии. Между тем как тот, кто прочитал
интимный дневник царя за 1917 г., напечатанный в «На чужой
стороне»11, должен будет признать, что «деревянная душа» «не-
мужественного» Николая II в отношении войны и принятых пе-
ред союзниками обязательств была последовательна до конца.
Николай II, может быть, и погиб, в силу проявленной твердости
в этом отношении — я имею в виду немецкие планы его освобож-
дения из Тобольска. Мне кажется, что проф. Масарик несколько
поспешил в установлении некоторых, по крайней мере, фактов.
Он пишет: «Также немужественно вел он (т. е. царь) себя и по-
том, когда часть придворной клики выдумала план пустить нем-
цев к Петрограду, дабы этим спасти трон. Что это не был един-
ственный подобного рода план, я могу доказать (?) теми сведени-
ями, которые я получил в Лондоне от Горемыкина. Уже тогда
этот русский министр, бывший сравнительно лучше, нежели
его преемник, не боялся поражения и наступления немцев на
Петроград... немцы-де смогут завести в России порядок» (156).
Этот намек в исторической работе, каковой являются мемуары
политического деятеля, надлежало расшифровать. Всякого ро-
да «пораженцы» могли быть и были в широком лагере русской
общественности. И, вероятно, не один Горемыкин так смотрел,
если эго можно категорически утверждать. Но ведь одно дело
ходившие слухи, одно дело обвинения в напряженной атмосфе-
ре недоверия и борьбы, и другое дело — реальные обвинения.
Во всяком случае о существовании того плана, о котором весьма
скупо говорит мемуарист, мы не знаем, и было бы очень важно,
чтобы автор не скрывал того, что ему известно. Такие заявления
С. П. М 1 л ьгу но в
239
надо делать осмотрительно*. Слишком легко воздвигать такие
обвинения. Ведь большевик, а затем меныпевик-интернациона-
лист Суханов обвинял и генерала Корнилова (а большевики и
Керенского) в желании отдать Ригу почти в тех же целях. С боль-
шевиков много не спросишь, ибо что у кого болит, тот о том и
говорит.
Мы согласны с автором мемуаров: «Царский Содом и Гоморра
должны были быть уничтожены огнем и серным дождем». Вели-
кая деморализация была наверху, и не только на самом верху. Но
какое основание имеется у автора утверждать, что этим мораль-
ным болотом несло от всего дворянства? «Оно было настроено
против Распутина, — утверждает Масарик, — вовсе не по мораль-
ным и религиозным побуждениям, а лишь по кастовым причи-
нам». Какие основания видеть только кастовые побуждения в
выступлениях Самарина и его единомышленников? Мы очень
не склонны разделять «демократические предрассудки», усмат-
ривающие в другом лагере только классовые побуждения. Каза-
лось бы, здесь мог быть у нас полный контакт с проф. Масари-
ком, социализм и демократизм которого очень близок к нашему
восприятию этого понятия.
Еще раз, к сожалению, проф. Масарик в своих обвинениях пе-
реходит границы. Он пишет: «В таком положении (т. е. мораль-
ного гниения, подлежащего уничтожению огнем и серным дож-
дем) не был лишь двор и придворное общество — деморализа-
ция была весьма распространена и захватывала все круги,
особенно же тж называем}ю интеллигенцию, а также мужика».
Исключение почему-то сделано только для рабочего класса! Со-
временные хулители старой русской интеллигенции — а их мно-
го теперь в лагере русских — с наслаждением ухватятся за эти
слова авторитетного свидетеля. Должен, однако, констатиро-
вать, что ни одного факта, подтверждающего это невероятное,
чудовищное по своей гиперболичности обвинение, в тексте
* Кстати о Мясоедове, на которого ссылается автор. Не защищая лично-
сти Мясоедова, надо теперь признать, что все обвинения в его шпионаже
были построены на песце и что он пал жертвою тех, которые хотели па
нем отыграться. Его казнь лежит пятном прежде всего на совести вел. кн.
Николая Николаевича.
240
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
проф. Масарика нет. Для нас отнюдь не убедительна слишком
старая, слишком часто уже цитировавшаяся, слишком общая и
передающая лишь настроение, перефразированная цитата из
Киреевского: Россия пала, должна пасть из-за своей внутренней
неправды, а равно и то, что проф. Масарик «имеет право» так су-
ди гь о России. Но спор о правде и неправде русского народа,
спор модный в наше время разочарований и пересмотра идеоло-
гий, спор, в сущности, ирреальный, — отвлек бы нас слишком да-
леко о г основной темы, которой посвящены воспоминания о
мировой войне.
Когда проф. Масарик говорит об анархическом развитии рус-
ской интеллигенции, начиная с 1906 г., вероятно, он найдет
много сочувственных откликов в том лагере русской обществен-
ное ги, которая стоит, по сравнению с идеями проф. Масарика,
как бы на противоположном берегу. Но что общего имеет это
«анархическое» развитие русской интеллигенции с понятием о
моральном гниении? Или это только неудачная терминология?
Не место здесь защищать великие ценности идеализма русской
интеллигенции, выделяющие ее среди аналогичной среды За-
падной Европы. Трехгодичное пребывание в Западной Европе
лишь утвердило нашу старую позицию. Мы думаем, что еще бу-
дут жить те заветы, которые нам так дороги и которые прежде-
временно хоронят со всех сторон. Наша беда была в ином — ис-
тинно культурный слой русской интеллигенции был слишком
тонок но сравнению с остальной толщей. Демагогия, которой
суждено было сыграть такую роковую роль в дни революции,
была отступлением от старых заветов, равно как и демагогия в
эпоху Великой французской революции, сыгравшая такую же
роль в XVIII в., была забвением принципов 1789 г.
Проф. Масарик боялся русской революции, боялся с самого
начала, именно с точки зрения ее последствий для всего хода
войны. «Русские, как и большевики, являются детьми царизма: в
течение столетий он их воспитывал и вырабатывал. Они сумели
устранить царя, но не устранили царизм. У них царская форма,
хотя они носят ее наизнанку, ведь русский и сапоги (?) умеет вы-
вернуть наизнанку» (202). Хотя эта тирада относится как бы к
большевизму, в действительности она определяет общее отноше-
ние автора к России. Мы должны привести еще большую цитату,
С.П. Мельгунов
241
и не для оспаривания основных положений, в ней заключающих-
ся, а лишь для поправок к тем утверждениям, которые слишком
диссонируют с нашим восприятием. «Режим Ленина, — пишет па
204-й стр. автор, — был подготовлен Керенским и Временным
правительством; Временное правительство и Керенский прояви-
ли неспособность к управлению и очистили неспособным и
скверным людям значительное поле действия. Ленин продолжал
в том же роде. Дорог)' ему подготовило анархическое развитие
интеллигенции, начиная с 1906 г.; тогда и несоциалистические
партии не поняли, что после революции и достижения конститу-
ции, пусть и несовершенной, — политическое движение должно
стать более положительным. Ленин был логическим последстви-
ем русской нелогичности... Неправильно... что Ленин и его опыт
не русские; сама система советов есть не что иное, как расшире-
ние примитивных русских мира и артели.
То, что режим Ленина не создал коммунизма и то, что v него
были и есть большие недостатки и грехи, еще не означает, что
это зло не принесло России и особенно массе русских мужиков
ничего хорошего. Большевизм пробудил чувство свободы; осо-
бенно же возросло сознание собственной силы у крестьян и все
получили урок о силе организации; окрепло убеждение в необ-
ходимости работы и прилежания (сам Ленин и многие вожди яв-
ляются добрым примером), в городах и среди крестьян нача-
лось (руссовское) опрощение».
Прежде всего относительно анархического развития русской
интеллигенции, начиная с 1906 г. То, что проф. Масарик счита-
ет признаком государственного понимания, как раз в период ре-
акции, последовавшей за первой революцией, явилось не толь-
ко пропагандой, но и действием той политической группиров-
ки, лидером которой был П.Н. Милюков. На этой позиции
стоял так называемый Прогрессивный блок. И, следовательно,
если жизнь перескочила, то повинно здесь не только «анархиче-
ское» развитие русской интеллигенции. В своей исторической
логичности проф. Масарик доходит до утверждений, которые
доказать очень трудно. Выводить советскую систему из старо-
русских мира и артели — может быть, и своеобразно, но не убе-
дительно. Более доказательно можно вывести «советы» из иско-
верканного западно-европейского синдикализма. Не все плохое
242
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
с Востока! В сущности, и нечаевщина, как символ большевизма,
пришла к нам с Запада, и только акклиматизировалась более лег-
ко в Евразии. Что касается «пользы» от большевиков России, то
в формах, изображенных в воспоминаниях, она более чем со-
мнительна. Особенно если принять во внимание оговорку авто-
ра, что он касается лишь первой эпохи большевизма. Это был
период, когда, кажется, все без исключения стремились избе-
жать принудительного «коммунистического» труда, до рабочих
и крестьян включительно. Я, пожалуй, соглашусь, что больше-
визм способствовал пробуждению некоторого чувства свободы,
ибо впервые масса почувствовала, что не только политическая
свобода есть нечто, но и просто свобода передвижения являет-
ся уже великим благом. Какое «руссовское» опрощение нашел
проф. Масарик в городах и деревне, несколько трудно себе уяс-
нить. Казалось, большего опрощения крестьянина, чем это бы-
ло в годы царского режима, трудно себе представить в стране,
претендующей на звание государства культурного. Большевики
доказали, что можно вернуться действительно в первобытное
состояние, вплоть до людоедства. Видеть в этом хотя бы и «от-
носительное» добро, которое «может и должен отметить спра-
ведливый и серьезный наблюдатель русского развития», — мы
решительно отказываемся.
«Большевизм означает внутренний кризис России — его нель-
зя лечить вмешательством извне», — справедливо замечает
автор. Но само по себе отношение автора к большевизму, отно-
шение, конечно, весьма отрицательное, но отношение посто-
роннего наблюдателя — для нас слишком спокойно. Мы органи-
чески не можем говорить о терроре, об уничтожении интелли-
генции с тем спокойствием, которое в данном случае
свойственно перу проф. Масарика. «Я их особенно обвиняю в
том, что они совсем по-царски излишествовали в уничтожении
жизней». Нам чужд самый тон этого замечания, поскольку толь-
ко переводчик правильно передал нюансы письма мемуариста;
нам чужды сами по себе слова «совсем по-царски», ибо это не да-
ет никакого представления о том, что в действительности про-
исходило в России. Содом и Гоморра царской России своего ро-
да «потерянный рай» по сравнению с насилием большевицкой
деспотии, тех «озлобленных и кровавых псов», о которых образ-
С.П. Мельгунов
243
но говорит Каутский в своей последней работе «Социалистиче-
ский Интернационал и Советская Россия»12.
Только положение наблюдателя, оценивающего происходя-
щее с точки зрения интересов того национального дела, которо-
му он служит, позволяет проф. Масарику сказать, что и болыпе-
вицкий террор не помешал чешскому делу. И почти невольно
большевики отождествляются у него с Россией. Тот ров, кото-
рый нас разделяет, заставляет подойти к вопросу по-другому и с
другой точки зрения оценивать тактику проф. Масарика в Рос-
сии. Его принципом было невмешательство в партийные споры
и бои среди русских и создании своей самостоятельной боевой
силы, которая должна была быть перевезена во Францию. Есте-
ственно, чго болыпевицкий переворот интересовал проф. Ма-
сарика «главным образом с точки зрения нашего (т. е. чешского)
войска и военных планов». В силу этого «мы не могли избежать
переговоров с новыми возникающими большевицкими властя-
ми, которые становились господствующими». Касаясь договора
чехов с болыпевицким командиром Муравьевым, бравшим Ки-
ев, автор мемуаров считает необходимым сделать такое замеча-
ние: «Об отношениях Муравьева ко мне по Киеву ходило много
сплетен, распускаемых некоторыми реакционерами; больше-
вицкий генералиссимус, по их словам, как-то уж слишком “оче-
видно” уступал мне и т. д.». Проф. Масарик не отрицает, что Му-
равьев, стремившийся привлечь чехов на свою сторону, «обра-
щался со мной ласково и предупредительно». Русский читатель
без груда представи г себе фигуру этого пресловутого авантюри-
ста, прославленного кровавыми деяниями в Киеве и Одессе, и
также легко ощутит некоторую наивность иностранца в добавле-
нии, которое делает проф. Масарик: «Мне лично он (т. е. Мура-
вьев) сам сказал, что уже давно знает меня по книгам и сообще-
ниям, а потому стремится меня удовлетворить. Он был, как я
слышал, жандармским офицером и большевиком по принужде-
нию, позднее, но приказу из Москвы, оп был расстрелян». Этот
сомнительный «большевик но принуждению» сам с собой по-
кончил при новой неудачной авантюре, действительно направ-
ленной уже против большевиков. «Мое отношение к большеви-
кам, — заключает Масарик, — многим людям не давало спать». Во
всяком случае, мы можем сказать, что проф. Масарик, хорошо
244
Р УССКИ F ЭМИГРАНТЫ О Т.Г. М А С АРИ KF
разбиравшийся в идеологии большевиков, не мог разобраться в
реальных большевиках, когда их жизнь столкнула.
Не знаю, как на других, но на меня раздражающе действует
уравнение, которое ставится между большевиками и Россией:
послушаем рассказ проф. Масарика о моменте, который насту-
пил для чехов после объявления Украины по Универсалу само-
стоятельным государством, т. е. после 25 января 1918 г. «Я счи-
тал невозможным оставаться на Украине, совершенно оторван-
ной от России (?!), не только из обещаний, данных ранее
России, но и принимая в соображение и наших граждан в боль-
шевицкой России и особенно наших пленных (я боялся, что их
будут преследовать), без России же мы не могли попасть в Си-
бирь, а оттуда во Францию». Проф. Масарик решил вывести
чешское войско с Украины, мотивируя перед киевским прави-
тельством свое решение тем, что «войско было сформировано с
согласия России, России же наш солдат присягал в верности»
(формирование происходило при ген. Духонине). Надо иметь в
виду, дабы не спутаться в понятиях, что Украина для проф. Маса-
рика не Россия, хотя, по существу, он был убежден, как писал в
апреле в меморандуме Вильсону, что «способное правительство
не могло бы принудить украинцев, чтобы они удовлетворялись
автономной республикой, составляющей часть России». Таким
образом, верность присяге, верность России, толкала чехов на
территорию большевиков; в действительности, как мы знаем,
истинным импульсом было другое — только через большевиков
можно было попасть во Францию, куда стремился чешский кор-
пус, объявивший себя теперь уже частью французской армии.
Проф. Масарик попадает в безвыходное противоречие — прися-
га России и новая присяга Франции. «Будучи частью француз-
ской армии, мы естественно применили бы оружие для защиты
французов и всех остальных союзников, если бы на них было со-
вершено нападение», т. е. пришлось быть против России, кото-
рой присягали и на счет которой было произведено вооружение
корпуса: «мы часто brevi many* доставали материал из русских
военных складов, которые без нас раскрали». Более того,
проф. Масарик готов был воевать против большевиков и Рос-
короче», в данном контексте — «быстрее» (фр.). — Ю.Е.
С.П. Мельгунов
245
сии, если бы союзниками была объявлена формальная война: «Я
бы присоединился с нашим корпусом к армии, ко торая была бы
способна вести войну с большевиками и немцами и которая за-
щищала бы демократию (какую? — С.Л1.) против большевизма.
Для борьбы с большевиками была одна возможность: мобилиза-
ция японцев. Но на это не согласились не только Америка, но и
Париж, и Лондон».
Проф. Масарик чувствует, однако, всю ту неувязку, которая
создается в силу указанного противоречия и в силу чрезмерно
«национальной позиции», которую он хотел занимать. Ведь рус-
ские национальные группы оставались верными договорам с со-
юзниками, не признавши Брест-Литовского мира и стояли на
позиции неизбежного продолжения войны. Поэтому он доволь-
но подробно рассматривает версию о связи большевиков с нем-
цами и опровергает згу версию. Не мог} сказать, чтобы убеди-
тельно, ибо слишком упрощенно рубит узлы этой версии.
Проф. Масарик называет некритическими и невежественными
суждения о получении большевиками денег из Германии. Охот-
но расписываемся в своем невежестве, ибо для нас, как и для
многих, пока в этом нет никаких сомнений. Дело не исчерпыва-
ется, как представил проф. Масарик, поддельными, так называ-
емыми американскими документами — но и здесь не следует так
просто рубить узел. Рекомендуем проф. Масарику заглянуть в
«Историю русской революции» П.Н. Милюкова1-3, которого
трудно назвать невеждой.
Далее проф. Масарик доказывает, чго большевики в подписа-
нии Брест-Литовского мира11 следовали лишь за своими пред-
шественниками царского и послецарского режима. (Милюков,
например, хогел подписать мир.) Для большевиков не было дру-
гого выхода, и автор считает долгом констатировать, что уже
после заключения перемирия и во время переговоров в Брест-
Литовске большевики думали о продолжении борьбы с Германи-
ей. Ну, мы не очень верим крокодиловым слезам, которые про-
ливал Троцкий перед Нулапсом. Для большевиков и в том и в
другом случае была только тактика. Пытается обосновать свою
точку зрения, отрицающую всякий альянс между большевиками
и немцами, проф. Масарик и аргументом от другой стороны —
немецкой. «Неверно утверждать, б)дго немцы сначала и при
246
Русские эмигранты о Т.Г. Magapiiki
всех условиях поддерживали большевиков. Правда, что они вос-
пользовались болыпевицким переворотом и еще даже их агита-
цией к борьбе с царским и Временным правительством, правда
и то, что это была близорукая тактика. Но все немецкие государ-
ственные деятели и руководящие лица в армии не были соглас-
ны в воззрениях на большевиков*; партии буржуазные, монархи-
ческие, а также и социал-демократы не были за большевиков.
(Если исключить все три основные партии, то что же остает-
ся? — С.М.). Немцы, — продолжает автор, — большевикам не дове-
ряли и до известной степени их боялись». Поэтому немцы держа-
ли все время такой сильный русский фронт. Впрочем, «это не бы-
ла армия лишь против большевиков; немцы тогда еще считались
с возможностью, что большевики не удержатся и что новые пра-
вигели России, особенно монархисты, наверняка воскресят рус-
скую армию». Что же это доказывает? Только одно, что немцы
пользовались большевиками постольку; поскольку им надо было,
и играли на два фронта. В этой двойственной позиции нет дейст-
вительно никаких сомнений. Нам важна та или другая практика,
а не форма — можно не сомневаться, что официального альянса
между немецким генеральным штабом и болылевицкой партией
не было. Что же касается отдельных лиц, то это вопрос еще от-
крытый. «Подобные исследования отношения большевиков и
немцев, — замечает сам проф. Масарик, — потребовало бы более
старательного разбора, чем здесь надо». Несомненно, проф. Ма-
сарику это нужно только для того, чтобы показать, что никакого
болыпевицко-немецкого фронта не было. Но, очевидно, многого
не знает проф. Масарик, и, очевидно, он уже не имеет теперь
возможности следить за текущей литературой, а занавес между
тем действительно приоткрывается15.
*
Проф. Масарик решительный противник интервенции, ибо
вмешательство во внутренние дела невозможно вследствие меж-
дународных обычаев. Но мы знаем, что проф. Масарик согла-
сился бы воевать с большевиками при наличии большевицко-не-
В этой фразе какая-то ошибка: или переводчика или типографии.
С. П . Мельгунов
247
мецкого фронта и объявления официальной войны России.
(Мы говорим о большевицко-немецком фронте, но это уже, в
сущности, интерпретация масариковского текста, где упомяну-
ты немцы; речь идет просто о «войне с Россией — с большевиц-
кой Россией»). Здесь много формальных тонкостей, в сущности
мало чем отличается от того, что говорили в 1918 г. все, стояв-
шие в России за продолжение войны, прерванной большевиз-
мом. Но практически и принципиально все же проф. Масарик
стоял за невмешательство и поэтому, когда выс туплен не союзни-
ков произошло, когда жизнь привела к этому, проф. Масарик в
корне разрушает свою аргументацию, когда в добавление к сво-
ей принципиальной позиции, объясняющей, почему он реши-
тельно отклонил предложения Корнилова, Алексеева, Милюко-
ва и др. присоединиться к ним и выступить против большеви-
ков, приводит другие соображения, больше практического
характера, побуждавшие принять такое решение. Эти соображе-
ния таковы — беру главнейшие: 1) русские политики неверно
оценивали общее положение России, и у проф. Масарика пе бы-
ло доверия к их руководству и организационным способностям;
2) чешский корпус еще не был готов; 3) «мы должны были риско-
вать, что большевиков от нас будут защищать немцы и австрий-
цы» (важное признание! — С.Л/.); 4) «нас бы не поняло и русское
население»; 5) «к нам бы сейчас присоединились черносотен-
цы»; 6) чехи не могли бы обеспечить (?! — С.М.) за русским наро-
дом землю; 7) с 50 тыс. нельзя было оккупировать всю Россию.
Против каждого из этих положений можно возражать. Но тут
уже не принцип, а практика. Последующие события разрушили
идею проф. Масарика о невмешательстве, следовательно, закон-
но поставить вопрос: не было бы целесообразнее с точки зре-
ния Чехии и России раньше провести в жизнь то, чему всемер-
но препятствовал в первые месяцы 1918 г. автор воспоминаний?
Вовремя совершенное действие часто изменяет конъюнктуру.
Но это уже область гаданий, область пеосуществившихся воз-
можностей, в которую мы не будем вдаваться.
Мы согласны с проф. Масариком: «Союзники пе имели опре-
деленного плана по отношению к России» и у них пе было «еди-
нообразного отношения к большевикам». Отсюда и проистека-
ла та мешанина, которая путала все карты в период Гражданской
248
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
войны. Этой непродуманной политике европейских государств
в России проф. Масарик противопоставляет как бы свою: «Я
действовал по отношению к России во всех фазах ее развития,
соображаясь с знанием условий быта и с нашей национальной
программой; мне было неприятно, что многие из союзников ме-
ня сразу не поняли. Общие последствия и успех доказывают
мою правоту». Какова же была предлагаемая проф. Масариком
конкретная программа европейских держав в России? О ней го-
ворит тот краткий меморандум о состоянии России и больше-
визма, о котором мы упоминали и который был 10 апреля 1918 г.
представлен Вильсону проф. Масариком после отъезда его из
России. Этот документ целиком приведен автором воспомина-
ний. В сущности, его надлежало бы перепечатать. Основной те-
зис, выраженный в § 1 меморандума, очень прост: если союзни-
ки будут с большевиками в хороших отношениях, то смогут
иметь на них влияние, «остальные партии не лучше и не способ-
нее большевиков». Мне кажется, что такая «продуманная поли-
тика», такая агитация в Европе, в сущности, за большевиков, не-
смотря на принципиальную враждебность к ним проф. Масари-
ка, была решительно вредна для России того времени, как она
вредна для России уже наших дней. Не будем забывать, что те,
перед которыми проф. Масарик развивал свою программу, по-
нимали в русских делах еще меньше. Может быть, мне так кажет-
ся в силу некоторой примитивной некультурности или в силу
«политического дилетантизма»*. Но ведь всякий прогноз дол-
жен опираться и на факты, и на реальные настроения. Когда
проф. Масарик писал Вильсону о том, что «коалиционное пра-
вительство (социалистических партий и левых кадетов) могло
бы на некоторое время добиться всеобщего согласия (большеви-
ки должны были бы тоже быть в правительстве)» — он, во вся-
ком случае, излагал политику, которая в России не имела ника-
* Что сказал бы, однако, президент Масарик, если бы я, учитывая успех
коммунистов во время последних парламентских выборов в Чехословакии,
стал бы доказывать в европейской печати (и воздействовать на европей-
ские правительства, если бы у меня был для этого достаточный авторитет),
что все политические партии в Чехии не лучше коммунистов? Было бы это
на пользу чешской демократии?
С.П. Мельгунов
249
ких шансов быть реальной. В 1917 г. была ирреальная програм-
ма так называемого Викжеля16, поддержанная некоторыми со-
циалистами, собравшимися после большевицкого переворота в
Могилевской ставке17, которая выдвигала принцип коалицион-
ного социалистического правительства от большевиков до на-
родных социалистов включительно. Какой же утопией являлось
выдвижение коалиции большевиков и кадетов, объявленных
уже urbe et orbi (городу и миру. — лат.) врагами народа!..*
В то время, когда проф. Масарик набрасывал свой план, в Рос-
сии по отношению к чешским войскам произошли крупные
видоизменения, и проф. Масарик делал примечание в своем ме-
морандуме: «В сегодняшней “Advertiser” (И апреля) имеется сле-
дующее сообщение: добровольцы сдают оружие. Чехословац-
кий корпус, идущий во Францию, остановлен Троцким. Москва,
5-го апреля. — Как следствие соглашения между Троцким и фран-
цузским послом, армия чехословацких добровольцев, идущих во
Францию, передала свое оружие советским учреждениям. —
Офицеры были распущены, за исключением ген. Дитерихса, со-
провождающего корпус во Францию». «Сообщение весьма бла-
гоприятное, — добавляет составитель докладной записки, — ар-
мия, идущая во Францию, не должна иметь оружия, потому что
будет наново вооружена во Франции; офицеры, о которых идет
речь, русские, вступившие в нашу армию».
Но очень скоро это весьма благоприятное сообщение оказа-
лось чревато последствиями. Чешский корпус должен был вме-
шаться в Гражданскую войну, т. е. пошли насмарку вся проводи-
мая политика невмешательства и прогнозы о России руководи-
теля чешской политикой. Чехи не хотели идти в союз с
Алексеевым и русскими национальными силами — жизнь, одна-
ко, принудила их к этому. Но это уже новый этап, которого вос-
поминания президента Масарика еще не касаются. Едва ли ему
удастся доказать, что чехи и после невольного, может быть, вы-
* Не могу не отметить, что, несомненно, более реалистичными были мно-
гие соображения, высказанные наблюдательным французским майором Пи-
шином, представившим из Сибири доклад своему правительству приблизи-
тельно в то же время, к которому относится меморандум Масарика.
Об этом см.: Monde Slave. Paris. 1925. № 12. — Ю.Е.
250
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
ступления против большевиков, не вмешивались во внутренние
русские дела. Это вмешательство было, и было в большей степе-
ни, чем то диктовали сложившиеся обстоятельства. Принципи-
альная позиция проф. Масарика, которая, в сущности, примыка-
ла к псевдодемократическим лозунгам: «Ни Ленин, ни Колчак»,
должна была отразиться на той двойственной позиции, которая
в значительной степени была свойственна чехам в Сибири и ко-
торая часто весьма вредно отзывалась на русском национальном
деле.
У проф. Масарика есть замечание по поводу встречи с Савин-
ковым, с которым он познакомился в Москве и философским
романам которого он раньше посвятил целый отдел в своей кни-
ге о России*. Он был разочарован: Савинков очень неправильно
судил о положении России и недооценивал силы большевиков.
«Позднейшее развитие Савинкова — он служил даже Колчаку —
показало его слабость — слабость террористического титана,
ставшего Гамлетом». Да простит меня проф. Масарик — это про-
сто красивая фраза. Жизнь заставила и чехов служить «даже
Колчаку», и, быть может, во много раз было бы лучше, если бы
не было этого сакраментального «даже».
Но вот в чем я глубочайшим образом убежден. Если бы пере-
менились роли и территория действия, то почти наверное
проф. Масарик со своим чувством демократизма и горячей лю-
бовью к родине занимал бы позиции того самого русского ин-
теллигента, к которому он теперь, как славянин европейской
школы, относится немного свысока. И он был бы в том лагере
русской демократии, который во имя борьбы с насилием, во имя
патриотизма и государственности не шел по пути «анархичес-
кой» отрешенности от реального учета действительности. Залог
этому патриотическая деятельность одного из первых борцов и
созидателей независимое ги и свободы Чехословакии.
* Мы знаем, что на большевицком суде Савинков несколько по-иному ос-
вещает свои разговоры с президентом Чехословацкой Республики. Заявле-
ние Савинкова переходило границы, допускаемые нашим пониманием об-
щественной чести. Будущее вскроет истину, но, очевидно, тогдашняя пози-
ция проф. Масарика была в действительности не так отчетлива, как это
рисуется позднее мемуаристу.
С.П. Мельгунов
251
Примечания
Впервые: Голос минувшего на чужой стороне. № 1 (XIV). Париж,
1926. С. 263-281.
1 3 а в ад с к и й С.В. Жизнь и дело Г.Г. Масарика. Прага: Крестьянская
Россия, 1925. С. 1
2 См.: Масарик Т.Г. Мировая революция. Воспоминания. I Авто-
риз. пер. Н.Ф. Мелиниковой-Папоушек. Прага, 1926.
3 Завадский С.В. Указ. соч. С. 6.
4 См.: Масарик Т.Г. Указ. соч. С. 228-230.
5 А.В. Амфитеатров в ноябре 1916 г., вернувшись из Италии, возгла-
вил публицистический отдел в газете «Русская воля» В феврале 1917 г.
за публикацию «Этюдов» (Русская воля. 22 янв.) с криптограммой, про-
читывавшейся как брань в адрес министра внутренних дел А.Д. Прото-
попова, был выслан в Иркутск.
с Чехословацкий стрелковый корпус был сформирован по инициа-
тиве «Союза чехословацких обществ в России» из военнопленных че-
хов и словаков, бывших офицеров и солдат австрийской армии
26 сентября 1917 г. До марта 1918 г. дислоцировался в тылу Юго-За-
падного фронта на Украине. В связи с переговорами в Брест-Лптов-
ске корпус был объявлен 15 января 1918 г. автономной частью фран-
цузской армии. В апреле того же года по требованию держав Антанты
советские власти начали переброску корпуса по Сибирской железно-
дорожной магистрали во Владивосток. 25 мая части корпуса подняли
антисоветский мятеж но всем пунктам прохождения своих эшелонов
от Пензы до Владивостока. 1 февраля 1919 г. корпус был переимено-
ван в Чехословацкую армию в России, а 7 февраля между правитель-
ством РСФСР и командованием корпуса было подписано перемирие.
2 сентября 1920 г. последние части армии были выведены с террито-
рии России.
7 Н.Н Головин, ген. Из истории кампании 1914 года на русском фрон-
те. Начало войны и операции в Восточной Пруссии. С прилож. карт и
схем на отдельных листах. Прага, 1926.
8 15 (28) июня 1914 г. Г. Принцип, член конспиративной группы «Мо-
лодая Босния», убил в Сараево австрийского наследника престола
Франца-Фердинанда, чго послужило формальным поводом к развязы-
ванию Первой мировой войны.
9 Масарик Т.Г. Указ. соч. С. 155.
10 См.: Мельгунов С.П. «Monde Slave» о России // Голос минувшего
на чужой стороне. № 2 (XV). Париж, 1926. С. 306-307.
252
Русские эмигранты о Т.Г. Масарике
11 См.: Из дневника императора Николая II за 1917 г. — Мельгунов
С.П. Записки имп. Николая II перед отречением. (Воспоминания) //
На чужой стороне. Кн. III. Берлин; Прага, 1923. С. 106—124.
12 См.: Каутский К. Социалистический Интернационал и Совет-
ская Россия. Berlin, 1925.
13 См.: Милюков П.Н. История второй русской революции. Т. I.
Ч. 1-3. София, 1921-1923.
14 Мир Советской России с центральными европейскими державами
был подписан 3 марта 1918 г. в Брест-Литовске, аннулирован 13 ноября
того же года.
15 Об этом см.: Степанова-Мельгунова П.Е. Приоткрывающая-
ся завеса: (Из дневника). — Мельгунов С.П. Немцы в Москве // Го-
лос минувшего на чужой стороне. № 1. (XIV). Париж, 1926. С. 157-187.
16 Викжель (Всероссийский исполнительный комитет Союза железно-
дорожных рабочих и служащих) выступил после октябрьского перево-
рота с заявлением о неподчинении распоряжениям советской власти.
17 Генерал Н.Н. Духонин, отстраненный 9 ноября 1917 г. СНК РСФСР
от должности Главковерха, 19 ноября приказал освободить из тюрьмы
г. Быхова организаторов корниловского мятежа, за что 20 ноября был
убит толпой матросов и солдат на вокзале в Могилеве.
СОДЕРЖАНИЕ
От редакции........................................... 5
Т.Г. МАСАРИК: ТВОРЧЕСТВО И ИДЕИ
Я. Рыхлик. Т.Г. Масарик и Гражданская война в России.. 9
О.М. Малевич. Т. Масарик и литература: Достоевский, Бем, Кунде-
ра, Бродский......................................... 32
Д. Тот. Философия политики и морали в творчестве Масарика. .. 42
С. Магид. Масарик и идеи преобразования России....... 49
Т.Г. МАСАРИК И РУССКАЯ ЭМИГРАЦИЯ
Е.П. Серапионова. ТЕ Масарик и российские эмигранты в ЧСР... 61
А. Копршивова. Личные контакты президента Масарика
с российской эмиграцией.............................. 70
ИВ. Инов. Томаш Гарриг Масарик и российские литераторы
и журналисты......................................... 75
И.М. Лорочкина. Т.Г. Масарик и его петербургские коллеги. 88
В.Ю. Гессен. К истории Союза русских писателей и журналистов
в ЧСР (1921-1939).................................... 99
М.Г. Вандалковская. Русские историки-эмигранты
в Чехословакии....................................... ПО
Е.А. Бондарева. Сотрудничество пражского и белградского
русских научных центров............................. 125
Т.И. Улъянкина. «Ради русского имени» — научная
И ОБЩЕСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ М.М. НОВИКОВА В ЧЕХОСЛОВАКИИ
(1923-1945 гг.)..................................... 135
М.Г. Литаврина. Ларцы Марии (М.Н. Германова в Праге)..... 162
РУССКИЕ ЭМИГРАНТЫ О Т.Г. МАСАРИКЕ
П.Н. Милюков. Мои встречи с Масариком............... 182
Е.Д. Кускова. Томаш Гарриг Масарик и русская интеллигенция ... 202
П.Б. Струве. 80-летие Т.Г. Масарика..................212
А.А. Кизеветтер. Томаш Масарик................................... 217
В.В. Руднев. Народный вождь. (К восьмидесяти пятилетию Т.Г. Маса-
рика).............................................................222
С.П. Мельгунов. Чешский патриот о войне и русской революции.
(По поводу воспоминаний Т.Г. Масарика)............................231
Т.Г. Масарик и «Русская акция» Чехословацкого пра-
М31 вительства: К 150-летию со дня рождения Т.Г. Масари-
ка. По материалам международной научной конферен-
ции/ Отв. ред. М.Г. Вандалковская. — М.: Русский путь,
2005. — 256 с., ил. (Библиотека-фонд «Русское Зарубе-
жье»: Материалы и исследования. Вып. 5)
ISBN 5-85887-233-6
Выпуск посвящен акции помощи Чехословацкого правительства
российской послеоктябрьской эмиграции 20-30-х гг. XX в. Это начи-
нание выдающегося политика и философа Томаша Г. Масарика обес-
печило расцвет науки и культуры русского зарубежья в демократичес-
кой Чехословакии и вошло в мировую историю под названием
«Русская акция». Выпуск составлен по материалам международной
научной конференции и дополнен воспоминаниями русских эмигран-
тов «первой волны» о Т.Г. Масарике.
ББК 63.3(2)6-4+63.3(4чех)
Т.Г. Масарик и «Русская акция»
Чехословацкого правительства:
К 150-ЛЕтию со дня рождения Т.Г. Масарика
По материалам международной
научной конференции
(Библиотека-фонд «Русское Зарубежье»:
Материалы и исследования. Вып. 5)
Редактор М.А. Васильева
Корректор А.З. Лазуткина
Подписано в печать 15.11.2005
Формат 60x90 16. Тираж 1 000 экз.
ЗАО «Издательство “Русский путь”»
109240. г. Москва, ул. Нижняя Радищевская, д. 2
Тел.: (095) 915-10-47. E-mail: info@rp-net.ru
Сайт в Интернете: www.rp-net.ru
Отпечатано в типографии НИИ «Геодезия»,
141260, г. Красноармейск, пр. Испытателей, д. 14
T. Г. МАСАРИКЪ

RUSKO
EVROPA.
STUDIE О DllCHOVNICH PROUDECH
V RUSKU. SOClOLOGICKfi SKIZZy
К RUSK£ FILOSOFII DfejIN A KABO-
~ ZENSTVf. =ZZZZ
NAPSAL PROF. T. G. MASARyK.
JAN LA1CHTER NA KRAL. V1NOHRADECH.
1913.
SeHt I.
ла 48 kal.
Т.Г. Масарик. «Россия и Европа». (Т. I. Прага, 1913)
Т.Г. Масарик, 1926 г.
Томаш Масарик с внуком Гербертом
Т.Г. Масарик, 1931 г.
Томаш Масарик с внуком Гербертом
Т.Г. Масарик, 1931 г.
Т. 1Масарик, 1931 г.
К RUSKE
FILOSOFII DE JIN
A NABOZENSTVI
SOClOLOGICKfi SKIZZY
NAPSAL T. G MASARYK
SVAZEK L
Т. Г. МАСАРИК
ПРЕЗИДЕНТ ЧЕХОС.1ОВЛЦКОП РЕСПУБЛИКИ
МИРОВАЯ
РЕВОЛЮЦИЯ
ВОСПОЙ ИЦ АН ИЯ
I
NAKLADEM JANA LAICHTERA V PRAZE
m*
ПЛАМЯ — ОРБИС
ПРАГА
Т.Г. Масарик .
К русской философии,
истории и религии»
(Титульный лист второго тома
книги -Россия и Европа: Т.Г. Масарик,
эссе о духовных течениях в России». > Мировая революция».
Прага, 1919) (Т. /. Прага, 1926)
Т.Г. Масарик, 1931 г.
Русские профессора в Праге. Сидят (слева направо):
И.О.Лосский, Г.Р. Флоровский, В. Францев, неизвестный,
А. А. Кизеветтер, А.В. Флоровский. Стоят: И .И. Лапшин,
Н.Н. Савицкий, М.О.Панас, конец 1920-х гг.
Русские студенты курса проф. В.А. Францева на философском
факультете Карлова университета, Прага, 1928 г.
РУССК1Й НАРОДНЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ
В ПРАГЬ
ОТЧЕТ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ЗА 1923-1924 УЧЕБНЫЙ ГОД
ргсовлго вародваго увввврсвтвта
В 8РАГ9
Отчет о деятельности РНУ за 1923-1924 учебный год
(Прага, 1924)
Члены Педагогического бюро. А. В. Жекулина, В.В. Зеньковский,
А.Л. Бем, П.Д. Долгоруков и др., конец 1920-х гг.
Пятая годовщина РЮФ (1922-1927):
преподавательский состав факультета (фрагмент),
Прага, 1927 г.
П.Б. Струве и К. Крамарж, коней 1920-х гг.
РОСС1ЙСЮР1 ЭЕМСКО - ГОРОДСКОЙ КОМИТЕТЪ
ИОМСХНИ КССГЙСКНМЪ Г₽АЖДМ1АЛ<Ъ ЗАГРАНИЦЕЙ
В. В. РУДНЕВЪ.
РУССКОЕ ДЪЛО
въ
Чехословацкой
Республик!
ПРОФ. С. В. ЗАВАДСК1Й
жизнь и дъло
Т. Г. МАСАРИКА
ПАРИЖЪ
1934
Б.В. Руднев. -Русское дело
в Чехословацкой Республике»
(Париж, 1924)
ПРАГА 1925
Издание Крестьянской Pocciu
С. В. Завадский. -Жизнь
и дело Т.Г. Масарика»
(Прага, 1925)
Члены Пражского лингвистического кружка.
Слева направо: И. С. Трубецкой. С.Н.Якобсон,
Д. И. Чижевский, П.Г. Богатырев, P.O. Якобсон, 1933 г.
А.Л. Бем, начало 1930-х гг.
Н.Е. Осипов,
начало 1930-х гг.
PRAMENY К DEJINAM
vzAjemnYch stykO slovanskYch
SVAZEK I.
T. G. MASARYK
STUDIE
О E M. dostojevskEm
(S RUKOnSNfMl POZNAMKAMI)
uspoMAdal
J1R1 HORAK
¥
V PRAZE 1932
NAKLADBM SLOVANSK£HO CSTAVU V PBA2B
A SPOLBCNOSTl DOSTOJEVSKfiHO
V KOMIS1 NAKLADATELSTV1 »OBBIS«
TtSKEM STATNl TISKABNY V PBAZE
Т.Г. Масарик.
«Исследования о Ф.М. Достоевском»
(Прага, 1932)
Л.Л. Кизеветтер,
конец 1920-х гг.
Г. В. Фл о ров ск и и,
1922 г.
В.Ф. Булгаков, конец 1920-х гг.
М.Н. Германова,
1920-е гг.
Mirno pfed placed
Pohostinsku vyatoupf Skuplna Moskevsklho Um£leck£ho dlvadla.
Poprvel EURIPIDES: Poprvtl
MEDEA
Trigedie о Ifech Cixtecb
Hudbu alotil A. N. Podains/nj.
Malff A V. Andrtjev.
ZaSitek о 7. hod
M N. Germanova
N. N. Greeova
S. M Komtnmarov
P. A. Baktejev
A. A. Vyrubov
M. О Maaaalitinov
P. F Sarov
M. N. Krytanovakaja
M A. Bachareva
E F Krasnopolakaja
N. G. Sekevitova
E. 0 Adamajtisova
U N Levickaja
0 A I’olnektova
M. A Tokarokafa
E F DnAprova
Deti, krllovskf prtvod, vojkci otrokyn*.
Konec о 10. hod.
Программа спектакля «Медея» пражской
группы МХТ, режиссер М.Н. Германова, 1924 г.
Воаложен1е в+.нка на гробъ
Президента-Освободителя Т. Г. Масарика
Правлежемъ Объединен1я Русскихъ Эмнгрантскихъ
Оргакивац!й въ ЧСР.
В-Ьнокъ вовложенъ делегац)ен Правлен1я въ состав^:
Г. И. Долгопятова, кн. II. Д. Долгорукова, В. Н. Св-Ьтозарова
и М. С. Стахевнча.
Одновременно были возложены в-Ьнки отъ: .Русскихъ
демократовъ* П. Н. Милюковымъ, В. А. Харлаиовымъ и
Н. С. Ирмановымъ и Ре да к ц! и газеты „Посл-Ьдн<я Новости*
П. Н. Милюковымъ и Д. И. Мейснеромъ.
Снимокъ воспроизводят группу
Bcfax-ъ трехъ органмзац1н.
Русские эмигрантские организации на похоронах Т.Г. Масарика,
сентябрь 1937 г.
Издание «Памяти Т.Г. Масарика>> Объединения русских
эмигрантских организаций в ЧСР (Прага, 1937)