История градостроительного искусства. Том 1. Градостроительство рабовладельческого строя и феодализма - Бунин А.В., Саваренская Т.Ф.

Автор: Бунин А.В. Саваренская Т.Ф.
Теги: принципы и практика планирования планировка в масштабе страны районная планировка градостроительство строительство строительное проектирование история архитектуры стройиздат
Год: 1979
Похожие
История градостроительного искусства. Том 2. Градостроительство ХХ века в странах капиталистического мира
Краткая история градостроительства доиндустриального мира
Городское жилищное строительство. Опыт применения типовых проектов
Архитектура и планировка малых городов Белоруссии
Текст
                    Бунину Андрею Владимировичу,
доктору искусствоведения,
заслуженному деятелю науки РСФСР,
Саваренской Татьяне Федоровне,
кандидату архитектуры,
за книгу
„История градостроительного искусства"
присуждена
Государственная премия СССР
в области литературы, искусства и архитектуры
1976 года

Посвящается
Московскому
архитектурному институту

А.В.Бунин Т.Ф.Саваренская
История
градостроительного
искусства
В двух томах
Москва
Стройиздат
1979

А. В. Бунин
Градостроительство
рабовладельческого строя
и феодализма
Том первый
Издание
второе
Москва
Стройиздат
1979

УДК 711.4*032/,ОЗЗ
Рекомендовано к изданию секцией литературы по
градостроительству и архитектуре редакционного совета Стройиздата.
История
градостроительного
искусства:
В 2-х т.— 2-е изд.—
Стройиздат, 1979.
Т. 1.
Бунин А. В.
Градостроительство
рабовладельческого
строя
и феодализма
495 с, ил.
м.
Редактор Художник Технический редактор
Т. А. Гатова В. П. Сысоев Е. Л. Тёмкина
Предлагаемая монография —
главный труд известного
советского историка
архитектуры профессора
Московского архитектурного
института Андрея
Владимировича Бунина
(1905—1977).
Работа над монографией
продолжалась более 20 лет:
первый том вышел в 1953 г.,
второй, написанный в
соавторстве с кандидатом
архитектуры Татьяной
Федоровной Саваренской, —
в 1972 г. Эта работа отмечена
Государственной премией СССР
в области литературы, искусства
и архитектуры за 1976 г. Книга
прочно вошла в золотой фонд
исследований по истории мирового
градостроительного
искусства, завоевав широкое
признание советских и
зарубежных специалистов по
истории искусства и
архитектуры.
В первом томе излагается
история градостроительного
искусства народов мира в
рабовладельческий и феодальный
периоды, а также в эпоху
становления капиталистического
способа производства, начиная
от зарождения древневосточных
деспотий. На широком
историческом фоне
рассматриваются основные
классические формы
градостроительства древних
государств и крупных городов
средневековой Европы. Кроме
того, дается широкая
характеристика русского
градостроительства с X по XIX в.
Книга рассчитана
на архитекторов
и искусствоведов.
Scan AAW
30203—637
И 047(01)—79 62'79, 4902030000
СТРОЙИЗДАТ, 1979

Предисловие ко второму изданию
Со времени первого издания этой книги прошло свыше 20 лет. За эти годы
она прочно вошла в арсенал отечественных и зарубежных архитекторов,
превратилась в одно из общепризнанных учебных пособий. Устойчивость
научных концепций книги дала автору основание в настоящем издании
сохранить в основном ее содержание, структуру и методы изложения
фактических данных. Так же, как и в первом издании, история строительства
городов прослеживается не по этапам развития архитектурных стилей, а
в соответствии со сменой социально-экономических формаций, что
обеспечивает широкое освещение всего круга проблем. Аналогичная
последовательность сохраняется в рассмотрении градостроительства отдельных
стран и эпох, начиная с характеристики социальных и экономических
процессов и кончая рассмотрением приемов планировки и застройки городов,
а также составляющих их отдельных частей — городских общественных
центров, улиц, набережных, жилых комплексов и городских площадей
различного назначения. А для того чтобы получить синтезированное
представление о взаимодействии всех перечисленных элементов города по
наиболее важным эпохам, приводятся описания выдающихся городов. Таким
образом, принцип рассмотрения от общего к частному и от расчлененного
к целому сохраняется и в настоящем издании.
В своем исследовании автор рассматривает градостроительную
деятельность на основе метода исторического материализма. Тем самым книга
получила отчетливый исторический профиль. Однако, ставя перед собой
практические цели, определяемые архитектурной профессией, автор
уделял большое внимание тем теоретическим выводам, которые удавалось
найти в результате анализа градостроительных объектов, поэтому
органическое сочетание истории с теорией стало характерной особенностью данной
работы.
Вплоть до эпохи становления капиталистического способа производства
очень многие регулярные или даже стихийно выросшие города обладали
неповторимыми и обаятельными художественными чертами. Учитывая это
обстоятельство, автор рассматривал наиболее выдающиеся примеры
градостроительного наследия прошлых эпох, тем более что оно является
особенно ценным для капиталистических городов, переживающих период
глубочайшего эстетического оскудения. Именно поэтому в книге обращается
особое внимание на выявление неповторимых и впечатляющих образов
города; на закономерности и приемы, порождающие полноценные
городские ансамбли; на формирование выразительных силуэтов застройки и,
наконец, на достижения синтеза архитектурных форм и произведений
изобразительного искусства. Отсюда становится ясным, что настоящую
книгу, несмотря на комплексность освещения: в ней функциональных и
конструктивно-технических вопросов, следует отнести к трудам
современной искусствоведческой науки. Двадцатилетний период, отделивший
первое издание книги от второго, был отмечен многими общеисторическими,
искусствоведческими и археологическими открытиями и находками.
Естественно, что все наиболее достоверное и значительное из них вошло в
новое издание.
Изменившееся за последние годы отношение к средневековому городу
(как выдающемуся произведению градостроительного искусства)
заставило автора добавить новую главу, подробно повествующую о феодальных
городах Германии, Франции, Италии и западнославянских стран. К ней

8

добавлен раздел о градостроительстве мавританской культуры, расцветшей
на территории Пиренейского полуострова.
Долголетняя исследовательская работа над историей типовой и повторной
застройки русских городов XVIII—начала XIX в. дала возможность
осветить эту проблему дважды: в настоящем издании и в немецком переводе
«Истории градостроительного искусства», опубликованном Академией
строительства ГДР в 1961 г.
Но особенно решительной переработке подверглась последняя, третья часть
настоящего труда, посвященная градостроительству эпохи становления
капитализма. Собственно содержание этой части предопредилила
публикация второго тома «Истории градостроительного искусства», который был
создан в соавторстве с Т. Ф. Саваренской. Дифференцируя
капиталистический период согласно протекавшим тогда социальным и экономическим
процессам, авторы руководствовались положением В. И. Ленина, который
датировал начало государственно-монополистического капитализма
рубежом XIX и XX вв. Это обстоятельство позволило перенести описание
градостроительной деятельности в Америке из XIX в XX в., т. е.
поставить его на свое законное место, поскольку в предыдущем столетии
Соединенные Штаты и другие американские страны еще не знали ни гигантских
небоскребов, ни того высокого инженерно-технического оснащения городов,
которые поставили современную Америку на первое место среди
капиталистических стран.
Столь же целесообразным оказалось рассмотрение городов
«пореформенной» Российской империи в виде исторического вступления к
послереволюционному развитию советского градостроительного искусства. Таким
образом, переработанная третья часть первого тома, предлагаемого читателю,
сохранила только те крупнейшие европейские города, которые подверглись
генеральной реконструкции в период доимпериалистического капитализма.
А. В. Бунин

Часть первая
Градостроительство
рабовладельческого
строя
Города древних восточных деспотий
12
Античный мир
43

12
1. Города древних восточных деспотий
Предыстория градостроительной деятельности человечества восходит к
эпохе первобытно-общинного строя, когда в результате усилий отдельных
общин, связанных кровным родством, возникали примитивно
спланированные населенные пункты типа италийского Кастелаццо или
западнославянского Бискупина.
Однако город как определенное социально-экономическое и архитектурное
целое зародился позднее—на базе более развитых производительных сил
общества.
У большинства племен, населявших Европу, Азию, Африку и
Центральную Америку, возникновение городов относится к периоду разложения
первобытно-общинного строя и утверждения рабовладельческого способа
производства. Самое наличие города в этот период указывало на
достаточно развитое разделение труда и обособление сельского хозяйства от
ремесленного производства и торговли.
«Город уже представляет собой факт концентрации населения, орудий
производства, капитала.. . между тем как в деревне наблюдается
диаметрально противоположный факт—изолированность и разобщенность»1.
Концентрируя в себе господствующие социальные группы, города
превращаются в опорные пункты государственной власти, тогда как деревня
становится в политически подчиненное положение по отношению к городу.
Вот почему, характеризуя общечеловеческую культуру, Маркс и Энгельс
отмечают резко выраженные противоположности между городом и
деревней.
За последние годы больших успехов достигло изучение первобытных
общинных поселений и самых ранних, совсем еще примитивных городов2.
Суммируя археологические находки такого рода, можно воссоздать
достаточно достоверную географию древнейшего городского расселения в
пределах трех материков Старого Света. Карта наглядно демонстрирует
гигантский пояс городов, простиравшийся от Атлантики до берегов Восточно-
Китайского и Японского морей.
Однако освоение указанной территории первоначально происходило в
сравнительно узкой полосе (между 23 и 40° северной широты), что, вероятно,
объяснялось близостью отступавшего к северу последнего великого лед-
пика, превращавшего климат Средиземноморского бассейна и
Центральной Азии в умеренный, а возможно, даже и влажный. Тем не менее
возникновение городов в данном географическом поясе происходило далеко не
одновременно и не повсеместно.
Первые государства, с историей которых связано возникновение
древнейших городов, сформировались на территории плодородных долин больших
рек: Тигра и Евфрата, среднего Инда, Нила, а также предгорий Сирии и
Ирана уже на рубеже IV и III тыс. до н. э. Именно здесь ранее всего
произошел переход к оседлому земледелию и стали развиваться ремесленное
производство и торговля. Трудоемкие работы по осушению болотистой
почвы и орошению засушливых земель при помощи каналов и специально
построенных водохранилищ не только ускорили процесс объединения
племен, но и одновременно с этим значительно подняли их материальную и
духовную культуру.
Крупнейшими центрами древнеиндского государства являлись Мохенджо-
Даро и Хараппа, вскрытые раскопками 1922—1926 гг. Египет создал ряд
своих культурных центров: Мемфис, Фивы, Ахетатон и др.; культура наро-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс.
Немецкая идеология.— В кн.:
К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч., изд. 2-е, т. 3, с. 50.
2 Особенно много усилий
приложили в этом направлении
чехословацкий историк
градостроительства Эмануэл
Грушка, а также его
швейцарский коллега Эрнст Эгли.
См.: Грушка Эмануэл. Развитие
градостроительства. Братислава,
1963 (изд. Словацкой академии
наук, на рус. яз.); Egli Ernst.
Geschichte des Stadtebaues. Erster
Band. Die alte Welt.
Zurich und Stuttgart, 1959.

Города древних восточных
деспотий
13
дов Двуречья вначале концентрировалась в шумеро-аккадских городах, а
позже в городах Древневавилонского, Ассирийского и Нововавилонского
царств. Но если индская культура в силу отдаленного географического
положения страны и сравнительно ранней гибели ее главнейших центров
не смогла оказать заметного влияния на развитие европейской культуры,
то Египет и страны Двуречья, бесспорно, влияли на нее. В Египте и
Двуречье были пройдены первые и, может быть, наиболее трудные этапы в
развитии художественной культуры. Здесь впервые в истории человечества
были решены главнейшие художественные проблемы—проблема образа
жилых и общественных зданий, проблема монументальности, проблема
пропорций и ритмов и, наконец, проблема ансамблей, включавших в себя
произведения архитектуры, скульптуры и живописи.
Работая над выполнением крупнейших строительных заказов, исходивших
от государственной власти, зодчие прославляли в создаваемых ими
архитектурных формах неограниченную власть царя, внушали народу
представления о незыблемости существующего строя, о правомерности
рабовладения. В результате же этой строительной деятельности создавались
наземные и пещерные храмы, пирамиды, зиккураты и другие сооружения,
обладавшие подавляющей колоссальностью при максимальном лаконизме
архитектурных форм.
В Египте и Двуречье еще за 20 веков до н. э. существовали живописно
спланированные и регулярные города с геометрически правильной сетью
улиц и ярко выраженными городскими центрами, включавшими дворцовые
я храмовые комплексы. Приемы планировки этих городов, их
благоустройство и застройку внимательно изучали и творчески перерабатывали
греки и римляне, создавшие прочный фундамент европейской
художественной культуры. Вот почему изложение истории европейского
градостроительства следует начинать с характеристики градостроительных
достижений Древнего Востока.
Пояс древнейших
городов Старого
Света. Жирными
волнистыми линиями
показано максимальное
распространение
ледников во время
последнего оледенения
северного полушария.
Плотно заштрихованы
территории, освоенные
для оседлого
земледелия
к концу II тыс. до н. э.
Стрелка, ведущая
из Двуречья
к Геллеспонту,
указывает главное
направление миграции
древнейших народов,
постепенно заселявших
Европу. Схема
составлена автором
по материалам
Э. Эгли и Э. Грушка
Обитаемой частью Египта издавна была только узкая нильская долина,
ибо по сторонам ее простираются громадные пустыни: с запада —
песчаная Ливийская, а с востока — каменистая Аравийская. Долина нижнего
течения Нила была заселена еще в эпоху палеолита. Ирригационные
работы, производившиеся в заболоченной нильской долине, способствовали
раннему образованию территориальных общин, на основе которых впослед-
Египет

Градостроительство
рабовладельческого строя
14
ствии возникли политически самостоятельные области—номы. В конце
IV тыс. до н. э. в результате длительной борьбы между северной и южной
группами номов Египет объединился под верховной властью одного
фараона, и номы с этого времени превратились в политически подчиненные
области централизованного государства. В эпоху Древнего царства Египет
простирался вплоть до Первых порогов (где в настоящее время находится
Ассуанская плотина), а в эпохи Среднего и Нового царств3 в
государственные границы Египта включались Нубия, Сирия и Ливан.
Значение Нила в жизни древнего египетского государства было
исключительно большим. Во время ежегодных осенних разливов Нил орошал всю
долину; оседавшие речные наносы поддерживали плодородие ее почвы
в борьбе с наступающими песками пустыни, и, кроме того, Нил являлся
единственной транспортной артерией страны. Вот почему египтяне создали
культ Нила еще на ранних ступенях формирования их религии.
Коренная флора Египта, несмотря на плодородие почвы, была небогатой
и однородной на всем протяжении этой жаркой страны. Помимо
финиковой пальмы, ценной в качестве плодоносящего дерева, все остальные
древесные породы, а именно акация, тамариск, папирус, принадлежат к
кустарникам или тростникам, и, следовательно, Древний Египет не был
обеспечен местным строительным лесом. Сосну и кедр ввозили в Египет из
отдаленного Ливана и даже из Греции, в силу чего дерево как дорого
стоивший материал употреблялось только на столбы, перекрытия и столярные
поделки. При таком положении главным строительным материалом
неизбежно должна была стать сама почва Египта, состоявшая из наносных
лёссовых пород, смешанных с глиной. Египтяне строили свои жилые дома
из сырцового кирпича. Это были весьма неустойчивые сооружения, ибо
стоило воде прорваться сквозь валы, окружавшие город и защищавшие его
от наводнений, как сырцовый кирпич размокал, и с течением времени
исчезали всякие следы от построек. Собственно в этой неустойчивости
строительных материалов и заключалась главная причина исчезновения
египетских городов, из которых сохранились только те, которые были
расположены на возвышенных плато—выше уровня затопляемости. Однако и эти
города остаются еще малоизученными, так как большинство из них было
либо засыпано песками пустынь, либо разрушено временем и позднее
пришедшими арабскими племенами. В целом современная наука располагает
лишь крайне ограниченным числом раскрытых раскопками
древнеегипетских городов. Кахун, Ахетатон с кварталами строителей-рабов и частично
дошедшие до нас Эль-Каб и Семне составляют почти все известное нам
градостроительное наследие Египта. К этому нужно присоединить
гигантские некрополи, отдельные дворцовые и храмовые ансамбли, наконец, мы
можем пополнять наши сведения о городах Древнего Египта из
литературных источников египетского, греческого и римского происхождения.
На основании перечисленных источников можно дать классификацию
древних египетских городов по их ведущему назначению. Первое и главное
место в этой классификации займут столицы, второе—храмовые города,
третье—торговые города и четвертое—стратегические укрепленные
пункты. Помимо Мемфиса и Фив столицами Египта в различные периоды его
истории были Ахетатон (более известный под названием Телль-Амарны),
Саис, Танис и Бубастис; среди храмовых городов особенно выделялись Ге-
лиополь, Элефантина и Филе; большинство торговых городов, к числу
которых принадлежали Аварис и те же Танис и Бубастис, было расположено
среди нильской дельты, а крепостные города возникали близ
государственных границ и вместе с территориальным расширением Египта численно
возрастали, распространяясь как в сторону Эфиопии, так и в сторону
каменистой Аравии. Таковы Эль-Каб, Семне и др.
Наряду с городами в Египте получили развитие своеобразные населенные
пункты, предназначенные для строителей пирамид, ирригационных
сооружений и крупных дворцовых и храмовых комплексов. Такие населенные
пункты вмещали в себя кварталы рабов-строителей и жилые дома
администрации. Наиболее известный среди них—Кахун—обладает столь
небольшими размерами, что скорее может быть отнесен к поселкам, чем к
городам. Конечно, приведенную классификацию, как и всякую попытку
разграничения городов по их назачению, нельзя считать непогрешимой, так
как каждый древнеегипетский город (за исключением разве небольших
3 Три главные эпохи в истории
Египта, а именно: Древнее,
Среднее и Новое царства,
датируются следующим образом:
Древнее царство — около
2780—2550-е годы до н. э.,
Среднее царство — 2160—1788 гг.
до н. э. и Новое царство —
1580—725 гг. до н. э. Главными
архитектурными сооружениями
Древнего царства являлись
пирамиды; в эпоху Среднего
царства получили развитие
пещерные храмы, и, наконец,
для Нового царства весьма
характерными были наземные
храмы, среди которых особенно
выделялся Карнакский храм
Амона в Фивах.

15
Гизе. Большой сфинкс.
Сооружен в период
правления
IV династии
(2720—2560 гг. до н. э.).
Высота изваяния
20 м; горизонтальная
протяженность 60 м.
По свидетельству
арабского
естествоиспытателя
Абдал-Латифа,
в XIII в. н. э.
лицо сфинкса еще
сохраняло пурпурную
окраску

Градостроительство
рабовладельческого строя
16
крепостей) имел свои рынки, храмы, а нередко и царские резиденции и так
или иначе участвовал в политической, экономической и культурной жизни
страны.
На протяжении более чем трехтысячелетней истории Древнего Египта
социальный состав городского населения не раз изменялся. Городское
ремесленное производство достигло значительного развития уже в начале
эпохи Среднего царства. Рост экспортной торговли и строительство дворцов
и наземных храмов в эпоху Нового царства сделали ремесленников самой
многочисленной социальной группой. Строители каменных храмов и
дворцов, резчики по камню, мастера монументальной живописи, ювелиры,
оружейники, деревообделочники, гончары, текстильщики и, наконец,
специалисты по мумификации трупов составляли далеко не полный перечень
ремесленных специальностей.
Наряду с ремесленниками, объединенными в своеобразные корпорации—
«са», в городах Египта находились крупные и средние землевладельцы, а
также лица, составлявшие бюрократический аппарат деспотической
монархии. Если к перечисленным социальным группам присоединить жрецов
(особенно многочисленных в храмовых городах), а также наемные войска
и работников аппарата торговли с другими странами, целиком
находившейся в руках фараонов, то будут перечислены главнейшие группы
городского населения. Между этими группами и особенно между
ремесленниками-рабами, с одной стороны, и государством и рабовладельцами, с
другой, происходила многовековая классовая борьба, периодически
приводившая к восстаниям, свержению власти фараонов и полному распаду
централизованного деспотического государства.
Широчайшая эксплуатация подвластного городу населения сельских
общин, а позже, после периода завоевательных войн, рабов-военнопленных,
а также наличие в долине Нила легко добываемых каменных материалов,
которые доставлялись к местам строек по воде, давали государству
возможность проводить громадные строительные работы. Плотины, дамбы,
каналы, громадные царские некрополи, дворцы фараонов и храмы сооружались
главным образом за счет государства. Таков, например, колоссальный мем-
фисский некрополь (расположенный близ современного нам селения Ги-
зе), над постройкой которого в течение многих лет работали десятки тысяч
рабов. После завоевательных войн Рамзеса II в государственном
строительстве были заняты преимущественно рабы.
В связи с разливами Нила в Египте рано развилась инженерная подготовка
территории, которая заключалась в устройстве террас под дворцами и
храмами, а также в обваловании городов по внешнему контуру. Благодаря
валам, на которых нередко возводились городские стены, город был виден
извне, о чем красноречиво говорит Геродот в своей бессмертной
«Истории»4. Из тех же описаний Геродота мы знаем, что древние египетские
города были застроены одноэтажными домами под плоскими крышами и
что богатые дома имели невысокие башенные надстройки, в которых
жители укрывались по ночам от докучливых комаров, особенно
многочисленных в городах заболоченной нильской дельты. Описания древних авторов,
дошедшие до нас терракотовые модели, а также раскопки в Ахетатоне,
Мединет-Абу и Хараре дают возможность полагать, что далеко не все
города Египта были плотно застроены. Наоборот, широкие дворы богатых
домов, широкие улицы, достигавшие 40 м в поперечнике, и, наконец,
обширные храмовые ограды давали возможность для устройства аллей,
разведения рощ и фруктовых садов внутри города. Поэтому город,
видимый с внешних валов или стен, производил впечатление цветущего оазиса,
из зелени которого выступали обелиски и монументальные пилоны храмов.
Они и определяли силуэт древнего египетского города, так как рядовая
жилая застройка в условиях плоской нильской равнины не создавала
ощутимых высотных контрастов.
При современном состоянии раскопок очень трудно дать обобщающую
характеристику планировки и застройки городов Египта, так как жилые
районы наиболее известных городов, и в первую очередь Мемфиса и Фив,
остаются совсем неизученными и даже, больше того, неизвестны размеры и
контуры этих столиц. Существует, однако, прочно укрепившееся среди
исследователей представление о путях развития столичных городов
Египта. Согласно этой теории, в каждое новое царствование фараоны создавали
4 Геродот посетил Египет в V в.
до н. э., т. е. уже после упадка
Мемфиса и Фив. Но, несмотря
на это, описания Геродота
весьма интересны и ценны.
Наблюдая Египет во время
разливов Нила, Геродот
отмечает, что вся долина
покрывается водой и «поверх
воды виднеются только города
подобно островам на Эгейском
море». Далее, описывая Бубастис,
он говорит: «. . .в Египте города
вообще высоки, но выше всех
насыпная почва, как мне
кажется, в Бубастисе. . . храм
стоит в середине города и потому
виден со всех сторон, притом
сверху» (Геродот. История в
девяти книгах. Кн. II, § 97 и 138.
Перевод Ф. Г. Мищенка, М., 1888).

Города древних восточных
деспотий
17
Великие пирамиды
в Гизе. На первом
плане — пирамида
Хефрена, далее —
пирамида Хеопса.
Строительство
пирамид относится
к периоду правления
IV династии.
Первоначальная
высота пирамиды
Хеопса 146,6 м,
в настоящее время
около 137 м
Гизе. Анализ
расположения
пирамид, храмов
и Большого сфинкса
(по В. Н. Владимирову)

Градостроительство
рабовладельческого строя
18
новые резиденции. Сторонниками этой теории являются египтологи Эрман,
Масперо и др.; не отрицает ее и Пьер Лаведан в своем труде по истории
градостроительства. Если допустить, что каждый фараон, следуя обычаям
предков, покидал резиденцию своего предшественника и создавал свою
собственную, то Мемфис и Фивы можно считать городами с несколькими
центрами, ибо новые дворцы за редкими исключениями строились поблизости
от старых. С течением времени новый дворец окружался со всех сторон
жилыми кварталами, и этот вновь образовавшийся городской организм
срастался с покинутым городом. Весьма вероятно, что так развивался
Мемфис, достигший к концу Древнего царства 5 км в длину и простиравшийся
от Великих пирамид на севере до некрополя Саккара на юге. Колоссальные
размеры Фив объясняются многократными перемещениями царских
резиденций; однако отметим то весьма существенное обстоятельство, что
вместе с ростом столичных городов, несомненно, происходило отмирание
наиболее старых и удаленных городских районов. Иначе и не могло быть, так
как население древних городов никогда не было особенно крупным.
Войны, неурожаи и частые эпидемии уносили в могилу огромное количество
людей. И если, по свидетельству Диодора Сицилийского5, Фивы имели
в окружности 140 стадий (т. е. 25 км), то эта территория была наполовину
застроена, а наполовину засеяна, причем обитаемая часть столицы
занимала совсем незначительную площадь, даже если принять во внимание
большое число паломников, стекавшихся к храму Амона. Современная
археология рассеяла мифы о гигантских размерах Вавилона и других
прославленных городов Древнего Востока, и, разумеется, Фивы не
представляли исключения из этого общего правила и никогда не имели 100 врат,
о которых сообщают древние авторы. На протяжении многих веков жилые
районы древних Фив неоднократно перемещались, то возникая близ храма
Амона в Карнаке, то переходя к Луксорскому храму, то вырастая на левом
берегу Нила, в районах Дейр-эль-Бахари, Гурны, колоссов Мемнона или
Мединет-Абу. Со временем жилая застройка, представлявшая собой в
городе связующую ткань, бесследно исчезла, но храмы, дворцы и другие
капитальные здания остались на своих местах. Этим и объясняется
распыленность фиваыских ансамблей.
Египтологов, изучавших топографию древних Фив, всегда удивлял ничем,
казалось бы, не мотивированный архитектурно-планировочный
беспорядок. В то время как Великие пирамиды, возглавляющие мемфисский
некрополь, располагаются на безукоризненной прямоугольной канве, почти
все фиванские храмы (особенно на левом гористом берегу Нила) кажутся
рассыпанными абсолютно безвольно. На левом берегу невозможно найти
основную планировочную ось города, как нет там и параллельно стоящих
художественно согласованных между собой архитектурных ансамблей.
Вплоть до самого последнего времени эти чрезвычайно важные
композиционные вопросы не получали никаких объяснений. Однако разгадка тайны
Стоунхенджа, предложенная англо-американским астрономом Хокинсом6,
способна осветить размещение строений и в древних Фивах.
В эпоху Нового царства Фивы являлись не только крупнейшим
политическим центром страны, но и ее религиозным центром, в котором жреческая
каста обладала диктаторской властью. Естественно допустить, что
высокоразвитая астрономия, неразрывно связанная с теологией, накладывала свой
отпечаток на строительство храмов, дворцов и дорог, как и предопределяла
установление видовых контрольных точек для наблюдения небесных
светил. Но по сравнению с солсберийским кромлехом Фивы представляли
собой значительно более развитый механизм для наблюдений,
превращавший великий город в ни с чем не сравнимую астрономическую
обсерваторию. К такому заключению пришел не только первооткрыватель
назначения Стоунхенджа проф. Хокинс, но и другие специалисты, включая
сотрудников кафедры истории архитектуры и градостроительства Московского
архитектурного института.
К каким же выводам склоняются ученые при расшифровке местоположения
фиванских храмов, дворцов и гигантских статуй?7
Главный храм, посвященный культу Амона-Ра (в Карнаке), был
направлен своей продольной осью на западный горизонт (точнее, на ущелье, в
которое почти вертикально спускалось солнце в день летнего
солнцестояния) 8.
г> Сведения Диодора Сицилийского
(автора «Исторической
библиотеки», написанной в I в.
до н. э.) следует, однако, относить
к более отдаленному времени,
а именно ко II и даже III в. до
н. э. Это объясняется тем, что
Диодор не поднимался по Нилу
выше Александрии и мог
описывать Фивы только по
литературным источникам.
Среди них несомненным
является «Aegiptica»
Гекатея Абдерского.
6 См.: Хокинс Д., Уайт Д.
Разгадка тайны
Стоунхенджа. Пер. с англ.
П. С. Гурова. М., 1973.
7 Нижеизложенные выводы были
сделаны С. М. Хмыловым,
тщательно проверявшим
ориентацию фиванских
сооружений под общим
руководством Т. Ф. Саваренской.
При проверке выяснилось, что
храмы, дворцы и гигантские
статуи были направлены
не только на солнце, но и на
ярчайшие звезды, такие, как
Сириус, а- и Й-Кентавра,
Канопус, Капелла, Вега и ряд
других.
8 Отметим, что сам Хокинс
не наблюдал восхода и заката
солнца из храма Амона в дни
летнего и зимнего солнцестояния.
Однако по непонятной причине
он не придал значения той
огромной анфиладе гипостильных
зальных помещений, а также
пилонов и открытых дворов,
которые, ритмически возрастая,
направляют взоры зрителей
по прямой от святилища
(т. е. с востока) на запад —
к речному причалу и отдаленным
заречным холмам. Не приняв
во внимание вышеотмеченных
архитектурных особенностей
храма Амона, безусловно
нацеленного на запад, Хокинс
утверждает, что ориентация
древних наблюдений проводилась
в обратном направлении, с чем
уже никак нельзя согласиться.

Города древних восточных
деспотий
19
#4
4\
пил,. vSrw fv'\0vMnrS? 1Сi
ч\и\Ц|!///л
HOODOO D3t
oonDDnaCo0^D°J
' ^ ¦—" "UGDDDDDOlnO^c ¦
• n ? P/OODOCDDDD&fF
DD U °Dr OCPOnaDDOOnteO
Щ0М№
4
ШШИт fe^*
П
EH
П
= If I-"—I W*
\|-1 "чч *
|P|^* C^r^?v^ 2^V mS^Ui
?1Г \%.
g= v\ re ^. г>
IP % ШШ№ьь
Кахун — поселок для Гизе. План
администрации и
строителей-рабов
в Фаюмском оазисе
(функционировал
в начале II тыс.
до н. э.)
мемфисского некрополя
1 — пирамида Хеопса
(Хуфу); 2 — пирамида
Хефрена (Хафра);
3 — пирамида
Миперина (Менкаура);
4 — Большой сфинкс.
Вокруг пирамиды
Хеопса — мастаба
и малые пирамиды
О ЮО 200 300 400м

Градостроительство
рабовладельческого строя
20
Фивы. Местоположение
памятников
архитектуры
на территории
древнего города и в его
окрестностях
1 — дворец и храмы
Мединет-Абу;
2 — колоссы
Мемнона;
3 — Рамессей;
4 — храм Сети I и
к северу от него —
Гурна; 5 — храм
Хатшепсут
в Дейр-эль-Бахари
0,5
3?
3
КАРНАК
Визуальные оси
фиванских храмов,
направленные на
небесные светила.
Следует отметить, что
отсутствие на чертеже
строгой визуальной
параллельности лучей
зрения, нацеленных
на небесные светила,
объяснялось различием
вертикальных
геодезических
отметок
обсервационных
точек. Так, солнце,
видимое от высоко
поставленного храма
Хатшепсут,
поднималось над
горизонтом несколько
раньше, чем в раме
между колоссами
Мемнона, стоящими
на равнине.
Масштаб
рисунков общий
ЛУКСОР
Второй по значимости Луксорский храм своим последним звеном был
оптически связан с храмом Лмона, как и направлен на яркую звезду Капелла
из созвездия Ауриги.
Так называемые колоссы Мемнона являлись пропилеями для наблюдения
восхода солнца в день зимнего солнцестояния и т. д.
Конечно, законченного исследования на тему «звезды и храмы стовратных
Фив» пока еще нет. Но и того, что удалось установить, вполне достаточно,
чтобы убедиться в воздействии полумистической древней астрономии на
градостроительное искусство самой выдающейся из деспотических
империй древнего мира.
На основании изучения планировочной топографии фиванских ансамблей,
а также в результате рассмотрения планировки Ахетатона можно с
уверенностью полагать, что крупные египетские города не имели геометрически
правильных планов. И, наоборот, небольшие города и поселки типа Кахуна
обладали столь регулярными планами, что, естественно, возникает
гипотеза о предварительном планировочном проектировании этих населенных
пунктов.
Кратковременная столица Египта Ахетатон была основана фараоном
Аменхотепом IV, порвавшим с культом Амона и покинувшим Фивы на рубеже
XV и XIV вв. до н. э.
Фивы. Комплекс
храмов в
Дейр-эль-Бахари.
На первом плане —
средняя терраса
и внутренний двор
верхней террасы храма
Хатшепсут (построен
в 1520—1500 гг. до н. э.);
на втором плане —
руины храма
Ментухотепов
(2160—2000 гг. до н. э.)

Города древних восточных 21
деспотий

Градостроительство 22
рабовладельческого строя
В выборе географического положения новой столицы, возникшей в 300 км
к северу от Фив, сказалось желание фараона коренным образом нарушить
традиции прошлого, однако в выборе конкретной строительной территории
для города, как и в расположении храмов, египтяне оказались верными
старым приемам.
Руины Ахетатона дают наиболее полное представление о планировке
крупных египетских городов. Южная часть города, раскрытая на протяжении
1,5 км, представляет собой беспорядочную застройку кварталов.
Действительно, крупные дома богатых египтян, окруженные садами и службами,
чередуются с жилыми постройками бедноты. И те и другие дома выходят
на улицы глухими оградами, и лишь большие участки и парадно
оформленные входы в усадьбу выделяют дом богатого египтянина па фоне
измельченной застройки земледельцев и ремесленников. С юга на север парал-
Храм Амона в Карнаке
(реконструкция
Лепера). Перспектива
средней галереи
гипостильного зала,
построенного в XIII в.
до н. э. В дни летнего
солнцестояния
продольная анфилада
храма озарялась
до самого святилища
вертикально
опускавшимся
солнием

Города древних восточных
деспотий
23
Кромлех Стоунхендж
в графстве Солсбери
(Англия) — далекий
предшественник
современных нам
астрономических
электронно-
вычислительных
машин. Вид с внешней
стороны (по
фотографии
С. С. Ожегова)
Так называемый
«Стоунхендж I» —
ранняя стадия
в развитии древней
астрономической
обсерватории
(ориентировочные
даты строительства,
по Хокинсу,
1900—1600 гг. до н. э.).
Сооружение
ориентировано
в северо-восточном
направлении на точку
восхода солнца в день
летнего
солнцестояния
(закреплена
«пяточным» камнем).
Из четырех опорных
камней сохранились
только два

Градостроительство
рабовладельческого строя
24
лельно реке тянется главная улица, получившая у археологов
наименование улицы «Великого жреца». Ее необычная ширина, местами доходящая
до 60 м, указывает на то, что эта улица предназначалась для религиозных
процессий, двигавшихся по направлению к храму, расположенному на
северной окраине города. В то же время можно считать несомненным, что
эта улица была обсажена деревьями с обеих сторон, так как в противном
случае ее хаотичная застройка раздражала бы глаз наблюдателя 9.
В общественной жизни древних египетских городов главенствующую роль
играли религиозные процессии, требовавшие широких и специально
оформленных улиц; второе место занимали царские торжества, также связанные
с многолюдными шествиями, и лишь на третьем месте были народные
празднества, которые происходили на рыночных площадях, лежавших за
городской чертой или внутри города—у ворот. Главная улица древних
египетских столиц и храмовых городов служила подходом к храму и как
бы продолжением его композиционной оси, на которой стояли гипостиль-
ные залы.
Храм являлся конечной целью движения, и архитектура улицы должна
была подготовлять путника к восприятию храмовых интерьеров,
сосредоточивать мысли, а не рассеивать их. Отсюда и получил начало прием
однородного оформления улиц, проявившийся в аллеях сфинксов. В
спешно создававшемся Ахетатоне аллеи сфинксов не могли появиться
тотчас же после основания города, но пальмовые аллеи были насажены. Они
маскировали беспорядочные выступы оград, давали необходимую
прохладу и, кроме того, стволы деревьев создавали тот же простой и
убедительный ритм в оформлении улицы.
Прямо противоположную планировку мы находим в Кахуне. Построенный
фараоном Сенусертом II в начале II тыс. до н. э., Кахун являлся штабом
строительных работ в Фаюмском оазисе. Этот хорошо сохранившийся
населенный пункт существовал всего лишь около 100 лет, после чего был
заброшен и с течением времени засыпан песками. Кахун имеет правильно
очерченный прямоугольный контур со сторонами 260 и 380 м,
ориентированными строго по странам света. Его территория, занимающая около 10 га,
разделена глухой кирпичной стеной на две неравные части, лежавшие
к тому же на разных уровнях. Меньшая, западная, часть, расположенная
ниже, была застроена однотипными глинобитными хижинами для
строителей-рабов, тогда как большая, восточная, часть, лежавшая несколько
выше, принадлежала свободным гражданам и представителям
господствующих классов.
План Кахуна весьма наглядно демонстрирует экономическое и правовое
положение противостоящих друг другу классов в древнем египетском
городе: рабовладельцев, с одной стороны, и рабов, с другой. Однотипные
жилища рабов настолько примитивны и тесны, что нет основания предполагать
наличие у них индивидуального хозяйства с инвентарем и домашним
скотом. Вместе с тем совершенно очевидна военная организация всего
населения квартала рабов, которое, видимо, было оторвано от семей и находилось
на положении обитателей концентрационных лагерей. И в то же время
большая часть поселка, предназначенная для высших должностных лиц,
управлявших строительством в оазисе, была занята обширными домами
с большими залами и целым лабиринтом обслуживающих помещений.
Уличная сеть Кахуна столь же геометрически правильна, как и внешние
очертания города. Параллельно северной городской стене с запада на
восток идет прямолинейная главная улица, по сторонам которой
располагаются большие дома высших должностных лиц, а в конце улицы (по
соседству с кварталом рабов)—дворец фараона. На территории квартала рабов
также выделяется своя особая главная улица, ведущая с юга на север.
К этим двум взаимно перпендикулярным магистралям привязываются
второстепенные улицы, образующие вместе с ними древнейшую из известных
нам прямоугольных планировочных систем.
Планировка Кахуна не представляла собой уникального явления в
Древнем Египте. По типу Кахуна построен так называемый Восточный
квартал в Ахетатоне, целиком предназначенный для рабов. Верхнеегипетский
город Эль-Каб также имеет прямоугольную форму, а кроме того, в
различных районах страны и теперь еще сохраняются прямоугольные земляные
валы и кирпичные ограждения, почти всегда ориентированные своими сто-
9 Существование пальмовых
аллей в Ахетатоне
подтверждается наличием
прямоугольных ям, вырытых
вдоль главных улиц. Ввиду того
что город лежал на песчаных
холмах, ямы во время посадки
деревьев были наполнены
плодородной землей,
доставленной с Нильского
побережья. Кроме того, для
поливки деревьев и кустарников
в Ахетатоне были устроены
колодцы.

Города древних восточных
деспотий
25
Вверху — символ,
связанный с культом
Амона (бога Солнца)
у древних египтян;
прочно вошел
в изобразительное
искусство и
орнаментацию
культовых зданий.
Под ним — священный
жук «скарабей»,
вызывавший
ассоциацию
с движением солнца
по небосводу: являлся
весьма
распространенным
амулетом и объектом
особого поклонения
Фивы. План так
называемого
Карнакского
ансамбля
1 — аллеи сфинксов;
2 — храм Мут;
3 — храм Хопсу;
4 — храм Рамзеса III
100
200
500 м

Градостроительство
рабовладельческого строя
26
ронами по четырем странам света. Таковы безымянные ограды близ Изма-
илии, Абу-Гураба и Дашура.
Историков архитектуры всегда интересовал вопрос о происхождении
регулярных городских планов, равно как и вопрос ориентации городов по
странам света. В Египте, как видно из предыдущего, широкое распространение
имели прямоугольные города, обладавшие идеально правильной сеткой
прямолинейных улиц. Наряду с ними встречались и круглые города, на что
указывают руины древнейших кольцевых укреплений Эль-Каба, а также
египетский иероглиф, обозначавший понятие города в виде круга.
Последнее является весьма убедительным доказательством не только
существования, но и широкого распространения круглых городов, ибо, создавая
изобразительные знаки своей древнейшей письменности, египтяне старались
передать в них наиболее характерные и выразительные черты
окружающих предметов, так что можно предполагать, что еще в додинастическом
Египте, а может быть, и в начале Древнего царства наиболее
многочисленными были круглые поселения, которые впоследствии уступили место
прямоугольным городам. Аналогичная смена круглых городов
прямоугольными произошла и на территории Двуречья.
Но чем объясняется это явление? Почему прямоугольный город был
предпочтен кольцевому? Анализируя смену градостроительных форм, прежде
всего следует обратить внимание на стратегический фактор.
Кругообразный город, как обладающий наименьшим периметром, имел несомненные
стратегические достоинства. Именно поэтому большинство средневековых
городов получило округленную форму, а в трактатах теоретиков эпохи
Возрождения город в виде правильного прямоугольника или круга приобрел
значение планировочного идеала. Однако римляне не создавали круглых
городов и отдавали предпочтение прямоугольным, о чем свидетельствуют
многочисленные римские военные лагеря, а кроме того, и в средние века,
и в более позднее время наряду с кругообразными городами имелись
прямоугольные, такие создававшиеся в качестве стратегических пунктов.
Отсюда следует, что требование сбороны городов допускали ту и другую
форму плана и не могли играть определяющей роли в переходе к
прямоугольным планам. Конечно, в строительном отношении, как и в удобстве
разбивки городского плана на выбранной территории, прямоугольные
планы имели неоспоримые преимущества, однако наряду с этим весьма
важную роль играли астрологические и гелигиозные представления египтян,
поскольку они наложили в Древнем Египте свою печать на все науки и
искусства, начиная с философии и кончая географией, астрономией и
строительством во всех его проявлениях.
Переход от круглых городов к прямоугольным, вероятно, совершился вслед
за утверждением представления о четырехугольной форме земли 10.
Постепенно вошло в обычай повторять в планировке самую форму земли и в то
же время ориентировать стороны города в точном соответствии со странами
света. Поскольку истоки священного Нила находились на юге, постольку
предпочтение отдавалось южной стороне, в связи с которой определилось
расположение планировочных координат: север—юг и запад—восток.
В этом отношении города Египта и Китая были совершенно
идентичными11.
Весьма возможно, что первые опыты регулярной прямоугольной
планировки были сделаны не в городах, а на территории загородных некрополей,
где пирамиды, мастаба и поминальные храмы размещались по той же
координатной системе. Собственно наиболее грандиозный Гизехский ансамбль
представлял собой как бы целый город, расположенный на выровненных
террасах, со сложной системой улиц и дворов между каменными массивами
пирамид и гробниц. В архитектуре этих сооружений сказалось тонкое
чувство пропорций, масштабности и контрастов, чего не обнаруживают
генеральные планы известных нам египетских городов. Планы Кахуна и
квартала рабов в Ахетатоне не поднимаются выше уровня элементарных
геометрических схем и механического суммирования стандартных ячеек;
немногим живописнее их была планировка больших городов, представленных
Ахетатоном, а между тем на городской территории высились храмы,
достигшие в эпоху Нового царства высочайшей художественной
выразительности. Вот почему окончательное суждение о древних египетских городах
можно вынести только после рассмотрения храмовых комплексов.
100
500 м
Крепость Эль-Каб
(по Лаведану).
Заштрихована
территория
древнейшего
поселения,
указывающая
на смену круглых
городов
прямоугольными
1 — храм
10 В течение многих веков
египтяне представляли себе
землю в виде совершенно
плоского правильного
прямоугольника, по краям
которого будто бы высились
горы, державшие на себе
железный небесный свод. Но по
мере развития наук
географические представления
изменялись, и уже в III в.
до н. э. под влиянием греков
было осознано сферическое
строение земли. Тогда же
александрийский астроном
Эратосфен измерил расстояние
между Александрией и Сиеной
и на основании полученной
цифры рассчитал длину
окружности земного шара
с ошибкой в 20% против
современных нам измерений.
11 К числу прямоугольных
китайских городов,
ориентированных сторонами
по странам света, принадлежат
Пекин и Тяньцзин. Так же, как
и египтяне, китайцы отдавали
предпочтение южному
направлению, что вызывалось
кулрьтом солнца и отвечало
мистической формуле буддизма
«Господин смотрит на юг».
О формах и ориентации
китайских городов см.:
Boerschmann,
Architektur und Kulturstudien
in China («Zeitschrift fur
Ethnologie», 1910, № 3—6).

Города древних восточных
деспотий
27
Большой храм Амона в Фивах, более известный под названием Карнак- Фивы. Аллея
ского храма, заслуженно считался одним из «чудес света», так как в мону- к хрТ\ГВАмона^раЯ
ментальности архитектурных форм и в гигантских абсолютных размерах
он не имел себе равных в Египте. Карнакский храм вместе с соседними
малыми храмами составлял систему ансамблей, различных по
расположению и размерам, а если учесть, что и Луксорский храм, лежавший на
расстоянии около 3 км от храма Амона, был связан с ним специально
построенной аллей сфинксов, то станет понятным размах этой замечательной
планировочной композиции.
Как и большинство исполинских сооружений древности, Карнакский храм
создавался постепенно. Зародившись в эпоху Среднего царства, он рос
с востока на запад, т. е. от святилища в сторону Нила, на берегу которого
была построена специальная пристань. В процессе строительства один за
другим вырастали пилоны, появлялись дворы и колонные залы, и в
результате тысячелетнего развития храм приобрел прямоугольную строгую
форму почти 400 м длиной.
В нашу задачу не входит изложение истории строительства этого храма.
Отметим лишь, что параллельно с развитием храма Амона шло
строительство в окружающем районе. Чтобы выделить храмы среди рядовых
городских кварталов и вместе с тем защитить от наводнений, были насыпаны
земляные валы, образовавшие прямоугольные контуры вокруг храмов
Амона, Хонсу и Мут. Дворцы и храмы древних восточных деспотий в
большинстве случаев являлись стратегическими опорными пунктами, поэтому валы,

Градостроительство
рабовладельческого строя
28
Ахетатон
(Телль-Амарна). Общий
ситуационный план
города, основанного
Аменхотепом IV
(Эхнатоном) на рубеже
XV и XIV вв. до н. э.
Улица Великого
жреца и жилые
кварталы, раскрытые
раскопками; на
чертеже видна
попытка
превращения улицы
в тенистую пальмовую
аллею, для которой
были заготовлены
ямы, заполненные
плодородной землей
100
200 м
-J

Города древних восточных
деспотий
29
О 20 м
i ¦ ¦ ¦ i_i i i
окружавшие Карнакский храм, защищали его от вторжения врагов, а
«священное озеро» служило водохранилищем во время осад и разливов Нила 12.
Для того чтобы понять архитектуру Карнакского ансамбля, нужно
мысленно восстановить не только развалины многих построек, обезображенных
временем, но и воссоздать живую природу, окружавшую храмы, а также
представить себе те многолюдные шествия, которые двигались в
определенные дни между Карнакским и Луксорским храмами, а иногда и выходили
на Нил. Предполагают, что в пределах храмовых оград, а может быть, и
в более широком районе росли священные рощи. Пальма с ее обнаженным
стволом и остролистой развесистой кроной всегда создавала прекрасные
контрасты в обстановке плоского восточного города, и даже гладкие
внешние стены египетских храмов «оживали» в присутствии пальм. Однако
аллеи сфинксов, обсаженные пальмами с обеих сторон, несомненно,
производили еще более сильное впечатление.
Зрителя, подошедшего к храму Амона со стороны нильской пристани,
встречали входные пилоны, имевшие 43 м в высоту и поднимавшиеся из земли
подобно несокрушимым скалистым утесам. Перед пилонами высились
гигантские мачты, окованные золотыми листами, а через раскрытые двери,
висевшие на бронзовых петлях, открывалась анфилада дворов и зал.
Естественная оптическая перспектива всегда сокращает предметы, но
здесь перспективный эффект обострялся ритмическим сокращением
расстояний по главной оси, и зритель, стоявший перед первым пилоном,
ощущал беспредельную глубину анфилады. Большой квадратный двор храма
начинал собой анфиладу внутренних пространств. Двор был залит
солнечным светом, так как колоннады стояли только у стен, а центральная ось
отмечалась свободно стоящими колоннами. Но когда зритель проходил
Ахетатон. План
так называемого
Восточного квартала,
застроенного хижинами
рабов
I2 Большой храм Амона-Ра
является крупнейшим
молитвенным зданием в мире.
Своей длиной (360 м) он
превосходит почти в два раза
даже знаменитый римский
собор св. Петра.

Градостроительство
рабовладельческого строя
30
через второй пилон, то попадал в совершенно иную обстановку. Это был
так называемый Большой гипостильный зал. Блеск солнца сменялся здесь
полутьмой, так как только центральный проход освещался через высоко
прорезанные решетчатые окна, в то время как боковые стороны зала были
лишены естественного освещения. Вся территория зала, занимающая
более 5 тыс. м2, была заполнена целым лесом колонн. Колонны-исполины
центрального прохода, имея диаметр 3,5 м (при высоте 20,4 м), равнялись
по толщине триумфальным колоннам Траяна и Антонина, а громадные
капители и тесная расстановка колонн усиливали впечатление безмерной
тяжести. Колоссальность этих каменных масс вызывала в зрителях
ощущение подавленности и благоговения. Гипостильный зал Карнакского храма,
действительно, мог внушать трепет перед божеством, особенно во время
торжественных молебствий, когда между стволами колонн при свете
факелов и в дыму благовоний жрецы проносили золотую ладью
Амона—главнейшую реликвию храма. Впечатление дополнялось цветовым решением
зала. Обилие ярких разноцветных рельефов обогащало интерьеры, а синий
потолок с золотыми звездами и парящими змеиыоголовыми коршунами
напоминал в полутьме ночное звездное небо.
Чем дальше двигался зритель по продольной оси Карнакского храма, тем
меньше становились по высоте преграждавшие путь пилоны и теснее залы,
и, наконец, в далеком и почти темном небольшом святилище при свете
пламени блистала золотая ладья Амона. Так, в результате ритмического
убывания размеров залов, их освещенности и убранства достигались
сильнейшие архитектурные эффекты.
В процессе строительства храма Амона был осуществлен весьма
распространенный тип храма, растянутого вдоль продольной оси. Осевую
композицию получили и малые, и крупные фиванские храмы как на правом, так и
на левом берегу Нила, где вдоль высоких ливийских гор тянутся дворцы-
крепости и храмы Рамессея, Мединет-Абу и Гурны. К сожалению, все
эти сооружения, как и большинство монументальных построек Востока,
окруженных валами и стенами, не вступали в активное взаимодействие
с городом. Но память сохраняла виденные образы, и путешественники,
покидавшие Фивы, уносили с собой неизгладимое впечатление о великом
городе храмов.
По сравнению с Египтом города Двуречья, Ирана и сопредельных стран
изучены более основательно. Так, например, Ур, Упи, Ашиунак, Ассур,
Вавилон, Самаль и другие крупнейшие города Передней Азии
подвергались систематическим раскопкам, обнаружившим не только городские
центры, но и обширные жилые районы. Еще большее число городов известно
по развалинам дворцов и городских укреплений, поднимающихся над
песками пустынь. Но, несмотря на обилие археологических данных,
архитектура этих городов далеко не ясна и воссоздается с еще большим трудом,
чем в Египте. Это объясняется тем обстоятельством, что города
Месопотамии, служившей ареной многочисленных войн, жестоко пострадали уже
в отдаленные времена, а кроме того, губительный отпечаток наложило на
них естественное разрушение, так как главным строительным материалом
в Двуречье всегда являлись глина и сырцовый кирпич. Из глины и
сырцового кирпича строились не только жилые дома, но и храмы, дворцы, зикку-
раты и даже внешние оборонительные укрепления городов. И если камень
почти полностью сохранил нам архитектурные формы египетских храмов и
пирамид, то сырцовый кирпич под влиянием ветров и зимних дождей
превратился в бесформенные потоки расплывшейся глины. Вот почему при
широкой изученности городских планов застройка городов Месопотамии, а
вместе с нею и силуэты городов остаются во многом предположительными.
Широкая долина, орошаемая реками Тигр и Евфрат, тянется от предгорий
современного нам Курдистана на севере вплоть до Персидского залива на
юге. Южные районы этой долины лежат на одной широте с Нильской
дельтой, в силу чего по климату и флоре южное Двуречье напоминает Египет.
В течение девяти месяцев в году здесь продолжается столь же палящий
зной, как и в Египте, а на орошаемых лёссовых землях культивируются
злаки и плодовые деревья, из которых в древнейшие времена главную роль
играла финиковая пальма. Но к северу от Вавилона, лежащего на среднем
Двуречье
и сопредельные
страны Азии

Города древних восточных
деспотий
31
течении Евфрата, и климат, и растительность, и даже ландшафт заметно
меняются. Зимний период отмечается здесь холодными дождями, а еще
севернее, начиная с Ниневии и Ассура, зимой выпадает и снег.
Заселение Двуречья, по-видимому, началось одновременно с заселением
нильской долины. Но распространение городов происходило не с севера на
юг, как в Египте, а с юга на север, начиная с наиболее плодородных
лёссовых земель низовья обеих рек в сторону полупустынных горных районов
Большого Тавра. В древности Персидский залив гораздо глубже вдавался
в сушу, и реки Тигр и Евфрат не имели общего эстуария. В их нижнем
течении, почти у самого морского залива, уже на рубеже IV и III тыс. до н. э.
достигли большого развития первые шумерские 13 города, среди которых
особенно выделялись Ур, Лагаш и Урук. К северу от них на территории
той же долины находились аккадские города, а в совокупности и те и
другие вместе с подвластными землями составляли так называемую страну
Шумера и Аккада, на базе которой сложилось впоследствии
Древневавилонское царство.
Политическая история Двуречья чрезвычайно сложна. Она изобилует
военными столкновениями между отдельными городами и племенами,
находившимися почти в непрерывной вражде. Но периодически то южная, то
северная половина страны, а иногда и все Двуречье в целом объединялись под
властью того или иного государства, и именно в такие периоды
развивалась широкая строительная деятельность, оставлявшая в
градостроительстве ощутительные следы. Поэтому, отбрасывая малосущественные
периоды в истории Двуречья, мы выделим только три важнейших из них, а
именно: 1) шумеро-аккадский, 2) ассирийский и 3) нововавилонский.
Карта географического
расположения
древнейших городов
Египта, Передней
Азии и области
распространения
эгейской культуры
13 Шумеры, или сумеры,— одна
из древнейших народностей
южного Двуречья.
Антропологически шумеры
резко отличались от своих
соседей-аккадийцев,
принадлежавших
к семитическому племени.

Градостроительство
рабовладельческого строя
32
Раскопки в Уре, Упи и других городах с достаточной убедительностью
доказали, что широко распространенное в Двуречье деление города на две
части, т. е. на цитадель и жилой район, существовало уже в древнейшие
времена. Цитадель, обнесенная глинобитными или сырцовыми стенами,
обычно находилась в самой середине городской территории, являясь
резиденцией теократически организованной власти. Цитадель вмещала в себя
главнейшие храмы, дворцы, судебные помещения и другие общественные
здания. При значительной высоте зиккуратов14, вероятно, достигавших
в среднем 40—50 м, этот комплекс построек выделялся не только в
планировочной композиции города, но и в его силуэте. В противоположность
цитадели жилой район, окружавший ее, расстилался в виде плоской
равнины, так как подавляющее большинство жилых домов ремесленников и
торговцев имело только один этаж. Вопрос о перекрытиях жилых домов
остается еще невыясненным. Однако отсутствие строительного леса для
балок на ранних ступенях развития шумеро-аккадской культуры,
по-видимому, исключало возможность плоских перекрытий по балкам. Для этого
периода данные раскопок так же, как и изображения жилых построек,
скорее указывают на сводчатые перекрытия из кирпича-сырца.
Сравнивая города Шумера и Аккада с древнеегипетскими городами, нельзя
не отметить существенных различий между ними. Эти различия
заключались в очертании и размерах городов, их благоустройстве, плотности
застройки, озеленении, характере дворцов и храмов и, наконец, в силуэте
всего города.
Отличительной чертой древнейших городов Двуречья являлась их
кругообразная форма. Так, например, стена, окружающая храм в Тель-эль-
Обейде, имеет почти правильный круглый план; внешние стены древнего
Ура приближаются к неправильной овальной форме; мягкие, округленные
очертания имеет священный участок в Упи, а позже построенный сирохет-
тский город Самаль демонстрирует идеально правильный циркульный
контур. Уже из этого краткого перечня следует, что кругообразная форма,
характерная и для раннеегипетских городов, в Передней Азии оказалась
не только более распространенной, но и более устойчивой, ибо города типа
Самаля получили свои кольцевые укрепления в X—VIII вв. до н. э., т. е.
в то время, когда в градостроительстве Древнего Египта уже применялись
исключительно прямоугольные планы.
В отличие от Египта дворцы и храмы шумеро-аккадских городов росли и
перестраивались на старых местах—внутри цитаделей, что с полной
ясностью показывает изучение Ура в различных археологических слоях. Таким
образом, древнейшие города Двуречья не перемещались вслед за дворцами,
как это было в Египте, а развивались «оседло» вокруг первоначального
ядра. Кольцо крепостных стен охватывало город со всех сторон и
заставляло уплотнять городскую застройку. Вот почему размеры этих городов
были значительно меньше, а застройка плотнее, чем в Египте. Известные
нам кварталы Ура, Упи и Ашнунака представляли собой настолько
плотное скопление жилых домов, что для улиц и тем более для городских
площадей почти не оставалось пространства. В противоположность широким
улицам древнеегипетских городов здесь мы находим столь узкие улицы,
что встреча на них двух вьючных животных создавала затор. При наличии
плотно застроенных цитаделей, узких улиц и крайне тесных внутренних
дворов нельзя предполагать обилия зелени. Скорее всего города Двуречья,
за самыми редчайшими исключениями, совсем не имели деревьев и на
фоне окружающих ярко-зеленых полей и пальмовых рощ казались
одноцветными темными пятнами.
Весьма характерной чертой всех городов Двуречья являлось строительство
на террасах. Чтобы избежать затопления во время зимних дождей, не
только храмы, но и рядовые жилые дома возводились на искусственных
платформах, возвышавшихся над поверхностью улиц. Борьба с наводнениями
привела к развитию инженерного дела и значительно повысила
благоустройство и санитарное оборудование городов. Так, например, во время
раскопок в Мари и Ашнунаке были обнаружены канализационные
коллекторы в виде широких каменных лотков, перекрытых сводами из крупных
кирпичей. В тех же городах почти все улицы оказались замощенными
камнем, а во дворцах и жилых домах богатых горожан-рабовладельцев были
найдены уборные, ванны и души.
14 Зиккураты имели культовое
назначение, хотя не исключена
возможность, что они
использовались и для
наблюдения небесных светил.
Зиккураты с квадратным
основанием появились только
в поздний период, тогда как
древнейшие шумерские
зиккураты имели растянутый
прямоугольный план.

Города древних восточных
деспотий
33
100
300м
Однако было бы ошибочно полагать, что развитое городское
благоустройство ставило города Двуречья на более высокую ступень по сравнению
с городами Египта. Наоборот, если учесть все достижения материальной
культуры и там и здесь, то древнеегипетские города с их пирамидами,
храмами и аллеями сфинксов следует отнести к несравненно более
совершенным градостроительным объектам. Действительно, все шумеро-аккадские
храмы, начиная с Белого храма в Уруке и кончая Двойным храмом в Уре,
были лишены той монументальности и торжественной ритмики в
архитектурных формах, которыми обладают храмы Египта. Подобным же образом
и зиккураты Двуречья не могут сравниться с египетскими пирамидами.
Конечно, для точных суждений мы не имеем достаточных данных, так как
ни один зиккурат не сохранился полностью, но лестницы и первые этажи
зиккурата в Уре свидетельствуют о несовершенстве пропорций этого
сооружения.
Приземистый массив зиккурата не обладал столь большой высотой, чтобы
безусловно господствовать в городском силуэте, а кроме того, чрезмерно
широкие платформы скрывали от взоров вышестоящие этажи. И если
справедливы реконструкции, приведенные Вуллеем 15, то этот наиболее
сохранившийся зиккурат являлся плодом еще неразвитого архитектурного
вкуса. Элементарность архитектурных форм, тяжеловесность и даже
грубость пропорций, отсутствие выразительных абрисов и, наконец,
примитивная простота в орнаментации и лепке—вот, что бросается в глаза при
сопоставлении шумеро-аккадских строительных комплексов с бессмертными
ансамблями Египта.
Раннее политическое объединение Египта привело к концентрации
материальных ресурсов и сыграло весьма прогрессивную роль в развитии всех
отраслей его материальной культуры. И потому, несмотря на консерватизм
строительных традиций, Египет все же развивался быстрее экономически
План шумерского
города Ура в период
между XXIII и XXII вв.
до н. э. (по Вуллею).
В середине города —
священный участок
/ — зиккурат;
2 — священный двор
Наннара; 3 — храм
Наннара и его жены
Нингал; 4 — двойной
храм Нингал;
5 — дворец Урнамму
и Дунги
План сиро-хеттского
города Самаль
(Сендширли) в X—
VIII вв. до н. э.
Внутри города
на пологом холме —
цитадель
с дворцовыми
постройками
у северо-западной
стены (масштаб
у рисунков общий)
15 L. Woolley. Ur-excavations,
vol. V, «The ziggurat and
surrounding», N.-Y., 1939.

Градостроительство 34
рабовладельческого строя
слабых и по большей части политически разобщенных городов-государств
Двуречья. И только с образованием ассирийской и вавилонской монархий
градостроительное искусство Двуречья стало развиваться нарастающими
темпами.
В XIV—XIII вв. до н. э. Ассирия овладела всей территорией Двуречья.
Однако расцвет ассирийской архитектуры произошел значительно позже, а
именно в VIII и VII вв. в правление Саргона II, Синахериба и Ассурбани-
пала. На рубеже VII и VI вв. в результате длительных войн с мидянами и
вавилонским югом ассирийское владычество было уничтожено, и Двуречье
после тысячелетнего перерыва снова объединилось под властью Вавилона.
Поскольку ассирийская архитектура по характеру, масштабам и тематике
весьма близка к нововавилонской, постольку есть все основания
рассматривать их совместно.
Древнейшие ассирийские города, к числу которых относятся Ассур и
Ниневия, развивались стихийно и никогда не имели геометрически правильных
планов. Подобным же образом строились и древневавилонские города.
Однако с течением времени в Ассирии и Вавилонии прочно укрепилась
регулярная планировка с геометрически правильными прямоугольными
городами.
Исследуя причины перехода от нерегулярных планов к прямоугольным
(так же, как и самое происхождение здесь прямоугольных и круглых
городов), нельзя объяснять это влияниями Египта на Двуречье. Приведенные
рисунки (с. 34—35) с достаточной убедительностью показывают не только
широкую распространенность прямоугольных и кругообразных городов, но
и независимость их планировочных композиций друг от друга, поскольку
между народами, создававшими эти города, не было экономических и
культурных связей. Необходимо отметить, что на одних и тех же стадиях
развития культуры нередко возникают родственные и даже тождественные
формы городов. Ассирийцы и вавилоняне могли заимствовать многое из
Египта, однако местные социально-экономические и бытовые условия,
геологические и климатические особенности и, наконец, местные религиозные
культы имели настолько большое значение, что степень влияния одной
культуры на другую становилась совсем незначительной.
Благодаря археологическим изысканиям Унгера 1G и других археологов мы
знаем теперь, что у ассирийцев и вавилонян делались подробные описания
градостроительных работ и, что особенно важно, составлялись генеральные
планы наиболее выдающихся городов 17. Исключительный интерес
представляет исполненный на глиняной дощечке генеральный план Ниппура
наряду с современной нам геодезической съемкой, сделанной после
раскопок. Сравнение планов показывает, насколько точно передали авторы древ-
Ниппур. Обнаруженный
раскопками план
города (геодезическая
съемка). Залиты
черным —
городские стены
и святилище
с зиккуратом
Нипнур. Фрагмент
генерального плана
города, исполненного
на глиняной
табличке в XII в.
до н. э. (по Унгеру
и Фишеру)
16 См.статью Экхарда Унгера:
UngBr Eckhard Ancient
Babylonian maps and plans.—
«Antiquity», m. IX, № 35, 1935,
с 311—322.
17 Следует отметить, что до нас
дошло подробно составленное
«Описание города Ассура»,
относящееся к правлению
Синахериба, т. е. примерно
к 700 г. до н. э. Помимо этого,
Унгеру удалось объединить
отдельные фрагменты «Описания
города Вавилона», которые
составили в совокупности
268 строк клинописного текста.

Города древних восточных
деспотий
35
него плана Ниппура неправильные очертания города. А это
свидетельствует о высоком развитии обмерного дела, быть может, даже с применением
угломерных инструментов. Наряду с приведенным планом весьма
интересны фрагменты плана Вавилона, а также еще более древние карты Нип-
пурской и Лагашской областей, относящиеся к XXVII и XIII вв. до н. э.
Вопрос о наличии планировочного пректирования у древних народов всегда
возникал при рассмотрении таких геометрически правильных городов, как
Самаль, Кахун или Дур-Шаррукин. Теперь же после раскопок Унгера и
Фишера можно с уверенностью полагать, что в градостроительной
практике ассирийских и вавилонских архитекторов широко применялись проекты,
служившие непременной предварительной стадией больших
планировочных работ.
Прямоугольные города Ассирии и Вавилонии многим отличались от
аналогичных египетских городов. В первую очередь их различала ориентация
города по странам света.
Если регулярные египетские города ориентировались к северу, югу,
западу и востоку своими сторонами, то в Ассирии и Вавилонии было принято
обращать к странам света не стороны, а углы города. Исследуя
вавилонские планы и карты, Унгер доказал, что ориентация городов
производилась в соответствии с направлениями ветров. Поскольку в Двуречье
придавалось особое мистическое значение северо-западным, юго-западным,
северо-восточным и юго-восточным ветрам, постольку этим направлениям
отвечали и стороны города, и, следовательно, углы прямоугольного
городского плана выходили к северу, югу, западу и востоку.
Развалины
безымянного
кругообразного города
близ Тахт-и-Сулейман
в Иране
(аэрофотосъемка).
В центре города —
водоем, служивший
для запаса воды
во время войн

Градостроительство
Рабовладельческого строя
36
В то же время с учетом точки восхода солнца в день летнего
солнцестояния (т. е. 21 июня) астрономически точно было установлено направление
главной оси храма Мардука в Вавилоне, а в связи с положением храма
определилась и вся планировочная система этого громадного города. В
соседней с Вавилоном Борсиппе улица для торжественных шествий
получила то же направление, в силу чего план города приобрел ориентацию
углами по странам света. Подобным же образом были ориентированы
позднейшие города Ассирии, начиная с Калаха и кончая столицей Саргона II —
Дур-Шаррукином.
В архитектуре городов Ассирии и Вавилонии громадную роль играли
внешние оборонительные стены, и это вполне понятно, так как древнее
Двуречье являлось ареной нескончаемых войн. Город обносился двойной или
тройной стеной с часто стоявшими зубчатыми башнями. Ширина стен
была настолько большой, что поверху могли разъехаться две колесницы в
парной упряжке. Естественно, что с внешней стороны подобные города
производили сильнейшее впечатление, что отмечают все древние авторы,
побывавшие в Вавилоне,— крупнейшей военной твердыне Двуречья. Но если
вспомнить, что помимо могучего фронта стены зритель видел еще
вершины дворцов и сверкающий верхний этаж зиккурата, то станет понятной
Крылатый бык
(«ламассу»),
охраняющий вход
во дворец Саргона II
в Дур-Шаррукине.
Горельеф
символически
отображал могущество
ничем не ограниченной
верховной власти
ассирийских царей

Города древних восточных
деспотий
37
Дур-Шаррукин
(Хорсабад). Общий
вид дворца Саргона II
(по реконструкции
В. Пляса). Дворец
построен
в 711—707 гг. до н. э.
Генеральный план
дворца Саргона II
в Дур-Шаррукине.
Наряду
с грандиозностью
сооружения
и богатством его
декора обращает
на себя внимание
многообразие
внутренних
пространств,
гармонически
скомпонованных
в единое
художественное целое
1 — главный вход
во дворец со стороны
города;
2 — официальная
часть дворца, двор
сераля и
расположенный
за ним главный зал;
3 — служебные
помещения так
называемого хана;
4 — гарем;
5 — предполагаемое
летнее жилище
Саргона;
6 — зипкурат

Градостроительство
рабовладельческого строя
38
^\
архитектурная выразительность ассирийских и вавилонских столиц. Эти
города не только устрашали, но и восхищали наблюдателя. Никогда еще
архитектура, служившая прославлению деспотий, не достигала такой
подавляющей силы. И если в Египте культ фараонов смягчался не менее
сильным культом богов, то в Ассирии и Вавилонии на первое место
выдвигалась личность царя. Вот почему дворец на высокой платформе
превратился в архитектурный центр города и даже зиккурат переместился на
территорию дворца.
Крылатые быки и львы, украшавшие царские дворцы Хорсабада и Калаха,
в великолепных художественных формах прославляли политическую и
военную мощь монархии и вместе с тем попирали и обезличивали народ.
Даже самое положение дворца, стоявшего на высокой террасе,
вызывалось не столько стратегическими соображениями, сколько желанием
создать разрыв между порабощенным народом и государственной властью
в лице царя.
Интереснейшим дворцовым ансамблем Двуречья, дошедшим до нас хотя
и в руинах, но без всяких исторических наслоений, является дворец Сар-
гона II в Дур-Шаррукине. Место для строительства дворца было выбрано
к северу от Ниневии, в районе позднее возникшего арабского селения Хор-
сабад. Равнинный характер рельефа и отсутствие каких бы то ни было
старых построек позволили создать геометрически правильную композицию
в виде большого квадрата, выходившего углами к четырем странам света.
Дур-Шаррукин принадлежит к числу крупнейших городов Двуречья.
Действительно, стены этого города, имеющие около 7 км в длину, охватывают
территорию почти в 30 га; сверх того, дворец, построенный на платформе
из «битой земли», занимает 17 га, вмещая в себя 209 внутренних
дворцовых помещений. Одна кубатура этой искусственной платформы составляет
1300 тыс. м3, т. е. немногим уступает кубатуре пирамиды Хеопса. При
наличии столь грандиозного дворца и внешних городских укреплений
достойны удивления высокие темпы строительства, ибо город был заложен
в 711 г. до н. э., а через четыре года строительство закончилось, и Дур-
Шаррукин превратился в столицу Ассирийского царства. Однако со
смертью Саргона II (705 г.) новая столица разделила судьбу Ахетатона и,
оставшись недостроенной, была заброшена навсегда.
Судя по расположению городских ворот и отдельных зданий,
Дур-Шаррукин не имел идеально правильной сети улиц, но, несомненно, что план го-
Вавилон. План города
и ближайших его
окрестностей
в VI в. до н. э.
1 — дорога
процессий; 2 — мост
через Евфрат;
3 — Летний дворец
Навуходоносора
(на холме Вабиль);
4 — Северный дворец
(на холме Каср);
5 — Южный дворец
Навуходоносора;
6 — форт;
7 — зиппурат;
8 — храм Мардупа
Вавилон. Перспектива
центральных
кварталов города
(реконструкция
Унгера). Вид
на Эсагилу и
зиккурат
с северо-восточной
стороны

Города древних восточных
деспотий
39
][
??ПИ
)ц
рода строился на сочетании прямолинейных магистралей, расположенных
под прямыми углами. Однако самый город, как и большинство древнейших
городов, не представлял собой художественного интереса. Весь
архитектурный эффект Дур-Шаррукина создавался центральным ансамблем,
которым являлся царский дворец.
Дворец Саргона стоял на террасе высотой 14 м. На эту террасу против
главного входа поднимались парадные лестницы, а по бокам дворцовой
террасы шли пандусы, достигавшие верха стены. Терраса и городская
стена (как это встречается на Востоке) являлись наиболее благоустроенными
дорогами, с которых открывались прекрасные виды на город и загородный
пейзаж. Зрителя, поднявшегося по лестнице к главному входу во дворец,
встречали мощные башни. По сторонам центральной арки, как бы
охраняя входы в жилище царя, стояли скульптурные изображения крылатых
быков. Пройдя торжественную арку дворца, зритель попадал в громадный
парадный двор, к которому примыкали другие дворы и залы, то
удлиненные, то квадратные, то освещенные солнцем, то полутемные или
совершенно темные, построенные в расчете на освещение пламенем факелов и
светильников, заставлявших сверкать позолоту и цветные изразцовые
украшения стен. В планировке этого дворца сказалось глубокое понимание
художественных основ большой планировочной композиции, всегда
познаваемой постепенно, при помощи зрительной памяти. Именно поэтому в
размерах, пропорциях и убранстве зал было такое большое
художественное многообразие.
Дворец Саргона II, как и все дворцы древних восточных деспотий, имел
замкнутую композицию; наружу были обращены только глухие стены.
Поэтому значение зиккурата для силуэта дворца было огромным.
Поставленный на террасе, на линии городской стены, зиккурат выигрывал в
высоте и воспринимался извне во всю свою высоту (более 40 м). В то же
время он был общедоступен как культовое здание, принадлежавшее не
только дворцу, но и городу.
Схемы генеральных
планов древних
населенных пунктов
Европы и Азии
1 — террамара
Кастелаццо
(Северная Италия,
бронзовый век);
2 — индийская деревня
типа Нандиаварта
(по трактату
Манасара,
относящемуся
к середине
I тыс. н. э.);
3 — крепость-жилище
Кой-Крылган-Кала
(древний Хорезм);
4 — крепость
норманнов близ
Треллеборга
в Дании (X в. н. э.);
5 — индийская деревня
типа Падмака
(по Манасара);
6 — город Топрак-Кала
(древний Хорезм)

Градостроительство
рабовладельческого строя
40
Еще более грандиозным комплексом является Вавилон. Дата основания
Вавилона теряется в веках. Известно, что в период Древневавилонского
царства, а именно в начале II тыс. до н. э., Вавилон был значительной,
если не крупнейшей столицей Двуречья. Но за период господства касситов
и после двукратного разрушения ассирийцами в VII в. до н. э. город
пришел в столь глубокий упадок, что Навуходоносор II не восстанавливал, а
заново планировал Вавилон.
Явившись на смену ассирийским столицам в то время, когда
прямоугольные города завоевали всеобщее признание, Вавилон не мог не получить
прямоугольного плана. Таким он и был построен при Навуходоносоре в
начале VI в. до н. э. Вавилон, относящийся к этому периоду, занимал оба
берега р. Евфрат. Правобережная часть Вавилона (так называемый Новый
город) имела второстепенное значение. Здесь размещались жилые
кварталы, тогда как левобережная, восточная часть Вавилона вмещала в себя
центр города, растянутый с северо-запада на юго-восток вдоль Евфрата.
Выше уже говорилось, что Фивы размещались подобным же образом по
обоим берегам Нила, но по сравнению с Нилом Евфрат был совсем
незначительной водной артерией 18, в силу чего река не разобщала Вавилон, а
служила для него естественной планировочной осью. В самом деле, все без
исключения крупнейшие сооружения Вавилона так или иначе были
привязаны к Евфрату.
К северу от Вавилона, на вершине холма Бабиль, был построен летний
дворец вавилонских царей; южнее, на территории холма Каср (и также
по соседству с рекой), возник при Навуходоносоре так называемый
Южный замок, примыкавший к воротам Иштар, а еще ниже по течению
реки сплошной вереницей выросли гражданские и культовые здания
во главе с зиккуратом и храмом Мардука. Если учесть, что и дорога для
торжественных шествий19 также проходила параллельно Евфрату, то
станет понятной исключительность планировки Вавилона, так как в
отличие от прочих городов Двуречья он не имел компактного центра.
Цитадель Багдада,
основанная арабским
халифом Мансуром
в 762 г. н. э. В центре
крепости — дворец
Аз-Захаб
с примыкающей
к нему мечетью.
Все внутреннее
пррстранство,
окруженное
кольцевой стеной
и поясом кварталов
разнородного
назначения,
заполнено специально
насаженной пальмовой
рощей. Геометрически
правильная форма
столицы Арабского
халифата указывает
на устойчивость
кругообразных
поселений,
эпизодически
возникавших на всем
протяжении истории
Двуречья
1 — ворота Эль-Куфа,
ведущие
в юго-западном
(аравийском)
направлении;
2 — ворота Эль-Басра,
обслуживающие
дорогу к Персидскому
заливу; 3,4 — ворота
Хурасен
и Эль-Шам связывали
столицу
с Курдистаном;
5,6 — помещения для
голиции и тюрьмы
Город-крепость
Топрак-Кала
в Хорезме
(I—VI вв. н. э.).
Городские стены и
ворота (реконструкция
С. П. Толстова)
Топрак-Кала.
Реконструкция
цитадели и
дворцового ансамбля
(дворец построен
в III в. н. э.)
18 Ширина Нила в районе Фив
при самом низком уровне вод
составляет от 700 до 1500 м,
тогда как Евфрат имеет всего
лишь 75—150 м в поперечнике.
Такая ширина реки дала
возможность построить
каменный мост, связавший
правобережную и левобережную
части Вавилона. Однако
возведение этого древнейшего
из дошедших до нас арочных
мостов было для своего времени
сложнейшей строительной
проблемой, и, возможно, на время
производства работ вавилонянам
пришлось отвести русло реки в
обход городу, как об этом
сообщают древние авторы.
19 Дорога для торжественных
шествий начиналась у ворот
богини Иштар и шла к югу
мимо Южного замка, Эсагилы
и храма Мардука; она имела
7,5 м ширины и была замощена
белыми прямоугольными плитами
с линейками из красной брекчии.

Города древних восточных 41
деспотий

Градостроительство
рабовладельческого строя
42
Созданный в бурный период нашествий и войн, потрясавших и
уничтожавших крупнейшие государства, Вавилон получил особенно сильную
систему укреплений. С востока его защищала так называемая Внешняя стена,
ограждавшая треугольную территорию и опиравшаяся на Евфрат. Но,
помимо Внешней стены, самый город окружался двойной дополнительной
Внутренней стеной, имевшей почти правильный прямоугольный контур.
Вавилон, как и Фивы, производил огромное впечатление на иностранцев
грандиозностью своей территории и размахом оборонительных укреплений.
Страбон, посетивший Двуречье в правление римского императора Августа
(27 г. до н. э.—14 г. н. э.), сообщает, что городские стены Вавилона имели
в окружности 385 стадиев, т. е. более 70 км 20. Однако эта цифра весьма
далека от истины, ибо хорошо известные нам стены Вавилона составляют
в совокупности всего лишь 18 км при территории самого города 350 га.
Аналогичными преувеличениями страдают все прочие данные древних
авторов. Так, например, тот же Страбон говорит, что гробница Кира (за
которую он принимал вавилонский зиккурат) имела 1 стадий в высоту, что
превосходит реальную высоту зиккурата по крайней мере в два раза21.
Согласно Геродоту, ширина и высота вавилонских стен составляли
соответственно 50 и 200 царских локтей22 (т. е. 27,5 и 110 м), тогда как
действительные размеры стены не превышали 7,5 м в поперечнике и 25—30 м
по высоте.
Чем же объясняются столь неточные сообщения древних авторов? Вряд
ли можно обвинять Геродота и Страбона в сознательном преувеличении
размеров, так как эти выдающиеся путешественники и ученые доказали
свою объективность в описаниях многих городов. Очевидно, что они
принимали на веру сообщения местных жителей, с одной стороны, и
доверялись непосредственным зрительным впечатлениям, с другой. А Вавилон
мог создать впечатление гигантского города, так как его застройка была
полна яркими контрастами—теми острыми сочетаниями разнообразных
форм и размеров, которые создают масштабную композицию и
превращают малое в большое, а большое—в подавляюще колоссальное.
Действительно, по соседству с жилым районом Меркес, где улицы имели 1,5—2 м
в ширину, а площадей совсем не было, располагалась громадная ограда
Эсагилы, обрамлявшая прямоугольный двор размером более 7 га. Ни один
из ныне живущих гигантских городов мира не имеет столь грандиозной
площади. В данном же случае контраст был изумительным, так как
зритель попадал сюда после тесных и полутемных плоскокровельных домов,
вплотную прижатых друг к другу, как овцы во время палящего зноя.
Зрителя поражала здесь не только широта ничем не закрытого небосвода,
но и эффект ступенчатой башни—единственной вертикали вавилонской
столицы. Зиккурат состоял из семи этажей, причем верхний, венчающий
этаж был покрыт позолотой. Золото—этот наиболее жизнерадостный
цвет—в данном случае впервые применялся для покрытия башен, и
неудивительно, что вавилонский зиккурат, так же как и висячие сады
Семирамиды, считался одним из «чудес света».
Нововавилонское царство, однако, оказалось неустойчивым. Во второй
половине VI в. до н. э. началась война с мидянами и персами, и
Нововавилонское царство, просуществовавшее всего лишь 70 лет, навсегда утратило
политическую независимость.
Правда, обаяние Вавилона как мирового центра культуры было настолько
велико, что дважды завоеватели (первый раз Кир, второй—Александр
Македонский) объявляли его столицей своих вновь созданных империй, но
время сделало свое дело, и Страбон, посетивший Вавилон, как и другие
столицы древнейших государств, в I в. н. э. имел все основания сказать:
«Большой город—в настоящее время большая пустыня».
Ворсиппа. План
города в VI в. до н. э.
1 — квартал
привилегированного
населения; 2 — дворец
правителя;
3 — пультовый центр
с зипкуратом (залит
черным) и храмом
Нэбо; 5 — ворота
и за ними дорога
на Вавилон; 4, 5 —
улица Нэбо; 5,6 —
улица для въездов царя
20 Стадий — мера длины
древнегреческого происхождения.
Аттический стадий имел 177 м,
тогда как италийский стадий,
вероятно принимавшийся
в расчет Страбоном,
равнялся 185 м.
21 По реконструкции Кольдевея
(R. Koldewey. Das wieder
erstehende Babylon, L. 1913)
вавилонский зиккурат мог иметь
не более 90 м в высоту.
22 Так называемый царский
локоть был чисто вавилонской
мерой длины. Он превосходил
обычный аттический локоть на
111 мм и составлял 555 мм
в длину.

2. Античный мир
Следующим периодом, еще более важным для всего дальнейшего разви- Древняя Греция
тия человеческой культуры, явился период античного рабовладельческого
общества. Давая характеристику этому периоду, Энгельс говорил: «... без
того фундамента, который был заложен Грецией и Римом, не было бы и
современной Европы. Нам никогда не следовало бы забывать, что все
наше экономическое, политическое и интеллектуальное развитие имеет
своей предпосылкой такой строй, в котором рабство было в той же мере
необходимо, в какой и общепризнано. В этом смысле мы вправе сказать: без
античного рабства не было бы и современного социализма»23.
Особенно прогрессивную, творческую роль в развитии европейских
народов сыграла Древняя Греция. Действительно, нет ни одной такой области
в созидательной деятельности человека, где бы греки не оставили
ценнейшего наследия. В Греции была создана своеобразная мифология, тесно
связанная с прекрасной и тогда еще почти не измененной человеком
природой, которую народная фантазия населила целым сонмом
человекоподобных божеств. Греческая мифология послужила источником эпоса,
лирики и драмы. Греция явилась родиной целого ряда наук, начиная с
рационалистической философии и кончая историей и медициной.
Непревзойденных высот достигли древние греки в области изобразительных искусств,
также связанных с мифологией. Образы богов и легендарных героев
воплощались в мраморных и бронзовых изваяниях, в рельефах и росписях
храмов, в орнаментации художественной утвари, тканях, монетах и
ювелирных изделиях.
При этом следует отметить то существенное обстоятельство, что
древнегреческий эпос не только давал сюжеты и образы для изобразительного
искусства, но и развивал в художниках чувство прекрасного, обогащая их
вечно юной и свежей народной фантазией.
В период расцвета греческой рабовладельческой демократии искусства и
науки не испытывали на себе того ограничивающего и подавляющего
воздействия религии и государственного аппарата, которое имело место в
Египте и прочих восточных деспотиях. Отсутствие сковывающего влияния
жреческой касты и своеобразные условия рабовладельческой демократии
оставляли известную свободу для творческой мысли, и, может быть,
поэтому искусства и науки достигли в Греции неслыханной высоты.
В строительстве греческих периптеральных храмов сложилась ордерная
система с тремя главными ордерами: дорическим, ионическим и
коринфским. В Греции впервые возникли театры, стадионы, гимнасии и другие
общественные здания, вошедшие в строительную практику других
европейских народов. В эллинистический период высоко развилось
благоустройство городов и зародилась та прямоугольная планировочная система,
которая сочетает прямолинейные улицы с прекрасно скомпонованными
регулярными площадями. Эти площади, так же как и храмы, высоко
стоявшие на площадках акрополей, никогда не представляли собой
обособленных комплексов—физически и оптически отделенных от города. В отличие
от городов Двуречья и Египта, где храмы и дворцы скрывались внутри
цитаделей и храмовых оград, центральные ансамбли греческих городов
целиком принадлежали городу и составляли единое неразделимое целое
с его планировкой и застройкой.
В чем же заключались специфические особенности и самый характер древ- !? 9Hr.ej"?c<p- Анти-дюринг.—
0 п т"* « « г0 т\ о Y В КН.! х\. Маркс И Ф. с/НГбЛЬС.
негреческои архитектуры? В своей замечательной работе «година оигфри- соч., изд. 2-е, т. 20, с. 185, 186.

Градостроительство
рабовладельческого строя
44
да» Энгельс говорит: «Греческое зодчество—это светлое, радостное
сознание, мавританское — печаль, готическое — священный экстаз; греческая
архитектура это — яркий солнечный день, мавританская — пронизанные
звездным сиянием сумерки, готическая — утренняя заря» 24. Пользуясь
сопоставлениями контрастных стилистических особенностей зодчества,
Энгельс в превосходной художественной форме выделяет жизнерадостность
как главную черту, присущую древнегреческой архитектуре. И в самом
деле, тот, кто наблюдал античные памятники в их естественной природной
среде под горячими лучами южного солнца, тот ясно ощущал
жизнеутверждающий характер греческого искусства. Греки многое взяли из культурной
сокровищницы народов Востока, но подавляющую колоссальность и
мистику архитектурных образов они оставили в стороне. Все греческие
сооружения вызывают бодрое приподнятое настроение. Человек, попавший на
площадку Афинского акрополя, чувствует себя легко и свободно, а это
ощущение никогда не могло бы возникнуть без учета живого человека как мерила
окружающей архитектурной обстановки. «Бывают невоспитанные дети и
старчески умные дети. Многие из древних народов принадлежат к этой
категории. Нормальными детьми были греки». Такими словами
характеризует К. Маркс древнегреческое художественное мировоззрение 25. И в этой
характеристике заключается глубокий философский смысл, ибо греки в
своем художественном творчестве избегали крайностей и создали
искусство светлое, жизнерадостное, реалистическое и человеческое в своем
существе. Эти качества, получившие отражение и в градостроительстве,
делают искусство древних греков одним из основных источников для
освоения художественного наследства.
Так называемая
Самофракийская
Ника, изваянная
во II в. до н. э.
неизвестным
гениальным
художником, быть
может за пределами
континентальной
Греции. Скульптура
передает
с беспримерной
художественной
выразительностью
стремительность
победного движения
эллинов
Культура народов Эгейского мира, обнимавшего архипелаг и прибрежную
полосу Эгейского моря, находилась в несомненной связи с культурой
древних восточных деспотий. И вместе с тем нельзя отрицать ее влияния на
позднее возникшую культуру древних греков. Понимание истоков
развития древнегреческого градостроительства было бы затруднено без
предварительного рассмотрения городов, созданных на Крите, и особенно в районе
Микен. Это обстоятельство и заставляет нас осветить градостроительную
деятельность народов Эгейского мира в качестве введения в историю
греческого градостроительного искусства.
Заселение Балканского полуострова началось в весьма отдаленные
времена. Вероятно, в первую очередь был освоен Эгейский архипелаг,
служивший естественным «мостом» между Европой и Азией. Остров Крит,
крупнейший из эгейских островов, благодаря своему географическому
положению в центре восточной части Средиземного моря получил
господствующую роль, и на его территории уже в конце III тыс. до н. э.
сформировалась так называемая минойская культура. Центрами минойской
культуры были Кносс, Фест, Гурниа и ряд других еще мало изученных городов.
В XV столетии до н. э. градостроительная деятельность критян
прекратилась, и на смену старым культурным центрам эгейского мира выдвинулись
новые, возникшие на континенте—в северо-восточном районе
Пелопоннеса. Здесь среди городов, примыкавших к Арголидскому заливу,
особенно выделялись Тиринф, Микены, Навплия и Аргос, являвшиеся центрами
так называемой микенской культуры. Расцвет микенской культуры,
оставившей города, укрепленные стенами циклопической кладки, относится
к XV—XII вв. до н. э., после чего (вероятно, под влиянием передвижения
племен, приходивших на Балканский полуостров) микенские города стали
постепенно угасать.
Историю древнегреческой художественной культуры принято делить на
четыре эпохи: 1) древнейшую (или гомеровскую); 2) архаическую;
3) классическую; 4) эллинистическую.
Начало древнейшего периода (закончившегося к VIII в. до н. э.) было
отмечено появлением на территории Балканского полуострова нескольких
последовательно сменявших одна другую племенных волн завоевателей
(эолийцев, ионийцев и дорийцев), находившихся на значительно более
низкой ступени культурного развития и принадлежавших к собственно
греческим племенам. Просачиваясь с севера, они постепенно разрушали
микенскую культуру и, расселившись после борьбы на Балканском полу-
Общая характеристика
древнегреческого
градостроительства
24 Энгельс Ф. Родина Зигфрида.—
В кн.: К. Маркс и Ф. Энгельс,
Соч., изд. 2-е, т. 41, с. 113.
25 Маркс К. Введение (из
экономических рукописей
1857—1858 годов).—В кн.:
К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч., изд. 2-е, т. 12, с. 737.

Античный мир 45

Градостроительство
рабовладельческого строя
острове, островах и восточном (малоазийском) побережье Эгейского моря,
перемешались с коренными жителями и стали усваивать их культуру.
Эти племена находились еще на стадии разложения родового строя, в силу
чего их градостроительная деятельность была чрезвычайно
незначительной. Не создавая городов, завоеватели лишь использовали укрепленные
акрополи микенской эпохи, обращая их в центры господства над
окружающими сельскими общинами. Сведения о городах гомеровской эпохи
настолько бедны, что мы не имеем возможности представить их планировку
и застройку. Известно лишь, что в гомеровскую эпоху жилые дома
сооружались по преимуществу из дерева и сырцового кирпича; тогда же
появились и первые храмы, возможно, имевшие связь с мегаронами микенской
эпохи.
В архаическую эпоху, занимающую в истории Греции VIII—VI вв.,
закончилось разложение родового строя. На смену ему приходит господство
аристократии, выделившейся из родовой общины. Аристократия берет в свои
руки руководство религиозными культами, и с этого времени
строительство храмов значительно расширяется.
Однако развитие производительных сил страны образует в греческих
городах новые социальные слои (ремесленники и торговцы), которые в борьбе
с аристократией выдвигают специфическую форму политической власти—
тиранию.
Период господства тиранов уже ознаменовался значительными
градостроительными работами, в частности строительством портов, храмов,
площадей, водопроводов и оборонительных стен. Архаический период
закончился формированием греческой рабовладельческой городской
республики, так называемого полиса, который являлся наиболее
совершенной для того времени формой государственности.
VII—VI вв. до н. э. были отмечены всевозраставшей колонизаторской
деятельностью греков. Следует отметить, что возникновение многочисленных
колоний сыграло прогрессивную роль в развитии греческой культуры, так
как греки вступили во взаимодействие с наиболее передовыми народами
древнего мира. Колонизация расширила их кругозор и превратила греков
в закаленный и предприимчивый народ. И если Греция в то время не
имела единой государственности, а представляла собой систему политически
разобщенных небольших городов-государств, то греки все же ощущали
себя представителями одного великого племени.
В IX и особенно в VIII, VII и VI вв. до н. э. было основано множество
новых городов, по преимуществу в отдаленных районах бассейна
Средиземного моря. Так, например, в 754 г. до н. э. выходцы из Коринфа
заложили г. Сиракузы на острове Сицилия, а в середине VII в. до н. э. на том
же острове возник Селинунт (о чем говорят и Фукидид, и Диодор
Сицилийский); около 600 г. на южном побережье современной нам Франции
строится город Массилия (Марсель); в 650 г. на территории нильской
дельты сооружается Навкратида, и, наконец, продвигаясь на
северо-восток, греки создают в 658 г. у входа в Черное море Византии, а в VI в. —
Ольвию, Феодосию, Фанагорию и Херсонес на северном побережье моря.
Уже из этого краткого перечня следует, что сфера распространения
древнегреческих городов так же, как и сфера влияния греческой культуры, за
это время чрезвычайно расширилась.
Города архаической эпохи имели нерегулярную планировку и состояли из
двух главных частей: акрополя и жилого района. Жизненным центром
жилого района являлась агора, примыкавшая к торговым кварталам. В
архаическую эпоху получило развитие каменное зодчество, проявившее себя
в строительстве периптеральных храмов, тогда как в жилой застройке
продолжали применяться деревянные конструкции в сочетании с сырцовым
кирпичом.
На рубеже VI и V вв. Греция подверглась вторжению персов. Двигаясь
с востока на запад, персы разрушали по пути культурные центры
ионийских и дорийских колоний. В огне бушевавших пожаров одним из первых
погиб Милет, даже Афины жестоко пострадали от нашествия персов.
Однако патриотический подъем греков, защищавших свою родину и ее
политические порядки, превратил их в достойную военную силу, и после ряда
побед (близ Марафонской бухты, у острова Саламина, и Платеи) угроза
полного уничтожения греческой культуры навсегда миновала.

Античный мир
47
Во время греко-персидских войн руководящую и объединяющую роль
среди греческих городов-государств играли Афины, и это первенствующее
положение сохранилось за Афинами и после изгнания персов. В Афинах—
столице афинской рабовладельческой демократии—сосредоточились
экономические ресурсы всей Греции; в Афины стали стекаться лучшие
творческие силы, и в течение короткого времени искусство достигло здесь того
высокого расцвета, который получил наименование классики.
Еще в архаическую эпоху были созданы первые ордера—ионический и
дорический; теперь же они достигли художественного совершенства и
дополнились новым, неизвестным ранее коринфским ордером. В короткий
период, измеряемый всего лишь одной человеческой жизнью, был построен с
начала и до конца Афинский акрополь с прекраснейшим из периптеральных
храмов—Парфеноном. Именно в эту эпоху соединились все лучшие
творческие силы, и под руководством Фидия архитектура и монументальная
пластика образовали единые синтетические композиции. Для V в. было
характерным не столько строительство новых городов, сколько
восстановление старых, поврежденных или разрушенных персами. Однако,
восстанавливая такие города, как Пирей или Милет, греки не повторяли старых,
нерегулярных градостроительных приемов. Наоборот, они начинают
применять новую регулярную планировочную систему26. Эта так называемая
«гипподамова планировка» получила в IV в. широкое распространение у
греков, а в более позднее время повлияла и на планировочную деятельность
римлян.
Сравнительно хорошо изученный город классической эпохи (т. е. V—IV вв.
до н. э.) представлял собой архитектурно организованное планировочное
целое. Акрополи постепенно превратились в «священные места»; на
горных склонах акрополей появились театры, тогда как значительно вырос-
Карта расположения
греческих городов
эллинистического
периода в восточной
половине
Средиземноморского
бассейна
" Гипподам был уроженцем
Мнлета. С именем Гипподама
связывают планировку Фурий,
Милета и Пирея, что допустимо
ввиду совпадения дат жизни
архитектора с временем
перестройки этих городов.
Аристотель в своей «Политике»
(кн. II, гл. 5) приписывает
Гипподаму авторство
в своеобразном проекте
идеального политического строя.

Градостроительство
Рабовладельческого строя
48
ший нижний город получил теперь обширные центры, состоявшие из
площадей различного назначения, близ которых располагались булевтерии,
гимнасии, пристани, склады и другие сооружения, обслуживавшие
общественную жизнь и торговое судоходство.
В истории Греции V—IV вв. были отмечены нарастанием классовой
борьбы, подрывавшей устои города-государства. В эллинистическую эпоху
(III—I вв. до н. э.) города-государства уступают место крупным греко-
восточным монархиям, образовавшимся в результате экспансии греков на
Восток.
Еще во второй половине IV в. одно из северных балканских государств—
Македония—в результате победоносных походов Александра Великого
подчинило себе огромную персидскую монархию, а вслед за нею Египет,
среднеазиатские страны и даже отдаленные области северо-западной
Индии. Путь Александра от Геллеспонта в Египет и Среднюю Азию был
ознаменован не только разрушениями городов, в число которых попал и
великолепный Персеполь, уничтоженный страшным пожаром; продвигаясь на
Восток и мечтая о всемирной империи, Александр Македонский
одновременно создавал опорные пункты нового государства. Проходя через Прие-
ну, он щедро одарил этот город; в дельте Нила, по повелению Александра,
была основана новая столица Египта—Александрия (331 г. до н. э.); в
Двуречье были построены Никефорий и Александрия (на Тигре); в Средней
Азии—Александрия Дальняя (нынешний Ленинабад); на территории
Индской долины возникла Никея, а в устье Инда сооружен порт Александра.
Смерть Александра Македонского привела к распаду его огромной импе-
Пейзаж Греции
(Аттика). Храм
Посейдона на мысе
Суний (построен ое^оло
425 г. до н. э.). Вид
с северо-восточной
стороны

Античный мир
49
рии, державшейся на военной силе, но центры греческой культуры все же
переместились на восток. В III и II вв. до н. э. Александрия, Антиохия и
Пергам достигли настолько большого развития, что могли конкурировать
не только с Милетом, но и с Афинами.
Градостроительство эллинистической эпохи сочетало в себе приемы и
формы, свойственные коренной художественной культуре Греции, с
архитектурным наследием Древнего Востока. Под влиянием грандиозных
архитектурных сооружений восточных деспотий городские ансамбли приобрели
значительно больший размах. Вместе с тем греки освоили в этот период то
благоустройство, которое имело в городах Двуречья многовековую историю.
Водопровод, канализация и мощение улиц прочно вошли теперь в
строительный обиход. Значительно развилась архитектура жилого дома пери-
стильного типа; храмы же утратили свою ведущую роль в архитектуре, их
место заняли общественные сооружения: театры, стадионы, библиотеки.
Уничтожение Карфагена, приведшее к установлению римского
владычества на Средиземном море, предопределило судьбы эллинистических
государств. В 146 г. до н. э. собственно Греция окончательно лишилась
политической независимости, превратившись в римскую провинцию Ахайю. Но,
несмотря на жестокий разгром Пирея, Афин и других городов во время
восстаний при Сулле и Цезаре, Греция все же продолжала оставаться
обетованной землей наук и искусств. Вплоть до I в. н. э. греческие
архитекторы являлись главными строителями Рима, а с провозглашением
империи многие греческие города, к которым благосклонно относились
императоры династий Флавиев и Антонинов, украсились великолепными
храмами, термами, стадионами и театрами. Однако в этот период греческое
искусство подчинилось римскому, по-своему понимавшему
архитектурные формы и применявшему свои особые типы городов.
Давая характеристику социальному составу населения греческих
городов, следует отметить, что сведения, относящиеся к древнейшим периодам
греческой истории, не только крайне бедны, но и малодостоверны. Лишь
начиная с VI—V вв. на основании упоминаний в исторических,
философских, юридических и географических произведениях можно составить
представление об экономике древнегреческих городов-государств и о
социальном и профессиональном составе городского населения.
Ремесленное производство в крупнейших городах материковой и
колониальной Греции в V, IV и III вв. получило значительное развитие.
Выделкой керамики, оружия, тканей и ювелирных изделий было занято
большинство ремесленного населения. В V в. уже существовали ремесленные
мастерские, в которых работали по преимуществу рабы. Так, например,
в афинской мастерской, принадлежавшей Лисию, работало около 100
рабов, а в кожевенной и мебельной мастерских, принадлежавших отцу
знаменитого оратора Демосфена, было занято 55 рабов. Наряду с рабами в
ремесленном производстве работали и свободные люди, выполнявшие
главным образом государственные строительные заказы. И те и другие
сообразно своей профессиональной принадлежности населяли ремесленные
районы, лежавшие либо вблизи рынков, либо у городских окраин, что
можно наблюдать на примере большого района гончарного производства
в Афинах, известного под названием «Керамика».
Широкое развитие международной торговли превратило торговцев в одну
из наиболее влиятельных социальных групп. В крупнейших торговых
городах, к числу которых относились Милет и Пирей, существовали
специфические торговые кварталы, располагавшиеся близ рыночных агор,
пристаней и складов.
Помимо перечисленных социальных групп в древнегреческих городах
постоянно жили профессиональные военные, учащиеся гимнасий и
академий, художники, актеры и ряд других представителей интеллигентного
труда. Таким образом, по сравнению с городами Древнего Востока
социальный и профессиональный состав городского населения в Греции был
значительно более разнообразным, что отвечало более высокому уровню
развития ее производительных сил.
Судить о численности населения древнегреческих городов чрезвычайно
трудно, так как сообщения древних авторов далеко не всегда достоверны 27.
Население и размеры
городов
27 В качестве неточных сведений
древних авторов приведем
сообщение Диодора
Сицилийского, который
утверждал, что мифический
основатель Ассирийского царства
Нин имел пехоту численностью
в 1,7 млн. и кавалерию
в 210 тыс. человек. Согласно
Диодору, на строительстве
Вавилона при царице
Семирамиде было занято 2 млн.
человек и, кроме того,
в распоряжении Семирамиды
находилось войско в 3,5 млн.
бойцов. Гиперболичность этих
цифр совершенно очевидна,
так как для того, чтобы изъять
из производительного труда
5,5 млн. мужского населения,
Вавилония должна была иметь
по крайней мере 50 млн.
жителей, а эту цифру вряд ли
имели все, вместе взятые страны
древнего мира на трех
континентах.

Градостроительство
рабовладельческого строя
50
Вместимость храмов, театров, стадионов и других общественных зданий
также не разрешает интересующего нас вопроса, так как многие
греческие города являлись центрами общенародного культа тех или иных
божеств или пунктами, где происходили атлетические состязания и
театральные действия, собиравшие большое число иногородних зрителей. Такими
городами являлись священные Дельфы, где находился знаменитый оракул
Аполлона; Книд, являвшийся центром культа Афродиты; Элевсин,
прославленный культом Деметры, и ряд других религиозных центров Греции.
Олимпия, собиравшая огромное число зрителей во время Олимпийских
игр, в промежутках между играми на целых четыре года приходила в
полнейшее запустение, и, собственно, ее даже нельзя рассматривать в
качестве города, так как постоянными жителями Олимпии являлись только
жрецы.
В современной нам науке о городе утвердились определенные цифры
населения крупных греческих городов. Так, например, считается, что Афины,
Коринф, Эфес, Милет и Пирей имели в V—III вв. до н. э. по 100 тыс.
жителей.
Население Агригента и Сиракуз обычно исчисляется от 100 до 200 тыс.
человек, а население Александрии, Антиохии и Селевкии на Тигре
определяется в 300, 400 и даже 500 тыс. жителей. Чтобы выяснить
достоверность приводимых цифр, подсчитаем общую территорию греческих городов
и выведем среднюю плотность городского населения на 1 га исходя из
упомянутых цифр.
В эллинистический период Афины занимали территорию 220 га, и,
следовательно, при населении 100 тыс. жителей средняя плотность должна была
составить 450 чел/га. Еще более высокую плотность дают Пирей (около
600 чел/га), Александрия (около 700 чел/га) и Милет, где при наличии
территории 100 га плотность должна была бы возрасти до 1000 чел/га.
Можно ли считать правдоподобной столь высокую плотность населения?
Пейзаж Греции.
Остров Эгина.
Вид из целлы
храма Афины-Афайи
на южную колоннаду
и море.
Храм построен
в начале
V в. до н. э.

Античный мир
51
Если сопоставить эти цифры с плотностью населения современных нам
больших городов, то станет понятным, насколько преувеличены сведения
о численности населения греческих городов.
Греческие города не имели многоэтажной застройки. Жилые дома в один-
два этажа составляли застройку всех греческих городов, включая даже
столицы. Если же учесть обилие внутренних дворов-перистилей и размеры
акрополей и агор, то численность населения греческих городов нужно
снизить по крайней мере в 2 раза. В Афинах, где было много не застроенных
жилыми домами районов, население вряд ли могло превышать 50 тыс.
жителей, и только в эпоху римского владычества, когда появился так
называемый Адрианополь (восточное предместье Афин), число жителей
города могло подняться до 70 тыс. как максимум28. В равной мере и Пи-
рей, и Эфес, и Коринф не превосходили указанной цифры. Милет же,
несомненно, имел еще меньшее население. Что же касается таких
небольших городов, как Приена и Ассос, то их население могло колебаться в пре-
Пейзаж Греции
(Фокида). Склоны
горы Парнас и
святилище Аполлона
в Дельфах. На первом
плане — руины театра,
перестроенного в
конце II в. до н. э.
28 Следует отметить, что
большинство указаний древних
авторов о населении Афин
касалось только свободных
граждан, число которых
определялось в 20—30 тыс.
человек. По мнению Бюхера
(принимавшего в расчет и рабов),
число жителей в двух
крупнейших городах Аттики —
Афинах и Пирее — могло быть
не более 150 тыс.

Градостроительство
рабовладельческого строя
52
делах от 2 до 5 тыс. жителей. Эти цифры будут более соответствовать
действительности, но, разумеется, и они не могут претендовать на абсолютную
точность, так как при отсутствии статистических данных вопрос о
населенности греческих городов не может быть разрешен.
В микенскую, а отчасти и в архаическую эпоху выбор территории для Выбор территории для
строительства городов определялся главным образом стратегическим фак- строительства городов
тором. Микенские города, являвшиеся укрепленными пунктами, как
правило, размещались на скалистых холмах, обособленно возвышавшихся над
равниной и отстоявших от моря на несколько километров, чтобы
обезопасить город от внезапных нападений пиратов. Строители Тиринфа и
древнейших Афин искали холмы с естественным плоским верхом и крутыми
скатами по краям. Нужно было дополнительно укрепить эти скаты
отвесными подпорными стенами, чтобы превратить акрополь в неприступную
крепость.
Однако с ростом военного могущества городов-государств и развитием
торговли стратегические интересы стали отступать на второй план, и
решающее значение в выборе территории приобрело морское судоходство. В VII,
VI и V вв. греки располагали свои города на торговых путях, подбирая
для них удобные естественные гавани.
Большинство древнегреческих городов разместилось либо в глубине
протяженных заливов, как, например, Гераклея и Аргос; либо в проливах, как
Мессана, Византии и Халкида; либо на полуостровах, вдающихся в море
(Милет, Селинунт и Пирей); либо на перешейках подобно Коринфу; либо
на островах, как Сиракузы; либо под защитой острова, ослабляющего
морской прибой. К последней категории относятся Александрия, Ассос и
Книд. Но каково бы ни было расположение города, греки всегда искали
хорошо защищенную гавань с широкими песчаными отмелями, и это
вполне понятно, так как постройка и оснастка гребных судов производились
тут же на берегу, равно как и текущий ремонт после дальнего плавания.
Каждый более или менее крупный город имел по крайней мере две гавани:
военную и торговую. Торговая гавань обыкновенно бывала просторнее
военной, но последнюю обязательно обносили стенами, чтобы защитить
военные корабли от внезапного нападения во время стоянки флота.
Греки тщательно подбирали наиболее удобное место для города, чтобы при
минимальной затрате труда и строительных материалов достигнуть
наилучших результатов. Наряду с удобными гаванями они искали
благоприятных микроклиматических условий, на что указывает размещение Приены,
Ассоса, Книда и других городов, защищенных от северных ветров горами и
поднятых над заболоченной территорией. Для строительства самого города
греки выбирали относительно ровное место, отдавая предпочтение
каменистым участкам с пологими склонами, так как в этих случаях отпадала
необходимость в мощении улиц и площадей и, кроме того, территория
города освобождалась от ливневых вод естественным путем.
Однако не следует думать, что, выбирая место для своих городов, греки
отдавали исключительное предпочтение утилитарным вопросам. Будучи
художественно одаренным народом, они никогда не забывали о той
естественной природной оправе, которая способствует усилению архитектурной
выразительности города. Греция с ее извилистой береговой полосой
изобилует прекрасными пейзажами, но если проследить расположение
греческих городов в связи с природой, то окажется, что они занимают наиболее
красивые места. Руководитель раскопок Микен и Тиринфа Генрих Шли-
ман отмечает, что природа Арголидского залива, где расположены эти
города, далеко превосходит известные ему пейзажи Кордильер и
живописных Сандвичевых островов, разбросанных среди океана подобно гигантским
цветущим клумбам. Блестящий пример размещения города в
высокогорных условиях дает Ассос. Собственно город лепился по крутому склону
горы, обращенному к морю. На полугоре мы находим театр, гимнасий и
агору, для которой был отвоеван у скалы трапециевидный уступ. Из
театра и агоры в южном направлении раскрывается вечно синее Эгейское море
со скалистым островом Лесбос.
Не менее живописно расположение Мессаны, построенной у подножия
Этны в Мессинском проливе, а также Эгины, стоящей на острове среди

Античный мир
53
рощ. Следует отметить, что лесов на территории современной нам Греции
стало значительно меньше, так как экспорт строительного леса в Египет
и прочие безлесные страны древнего мира продолжался в течение многих
веков.
Постепенно исчезли живописные сосновые и дубовые леса,
покрывавшие горы; тонкий плодоносный слой выветрился и обнажились
коренные известковые породы, теперь изъеденные карстом и покрытые скудной
растительностью. Само собой разумеется, что с потерей лесов пейзажи
Греции значительно обеднели, и лишь отдельные места в окрестностях
Олимпа, Эпидавра и Эгины отдаленно напоминают ту чарующую природу,
которую древние греки считали «земным раем», населенным богами, свободно
общавшимися с людьми.
Фест. План дворца
в XX—XVII вв. до н. э.
1 — центральный двор;
к северу от него —
•жилые помещения
с перистилем;
2 — западный вход
во дворец с так
называемой
театральной
площадки; к югу
от входа — склады
2
\
О 10 40 м
l I I I I
Раскопками, производившимися в XIX и XX вв., обнаружены генеральные
планы многих древнегреческих городов. Однако наиболее полное
освещение получила планировка более поздних периодов, а именно классического
и эллинистического, тогда как архаика и тем более критский и микенский
периоды остаются еще мало изученными.
Критские и микенские города известны только по частичным раскопкам
таких небольших поселений, как Кносс, Палекастро, Гурния, Аргос, Ти-
ринф и Микены, а также по отдельным дворцам и акрополям, и,
следовательно, в распоряжении современной науки еще нет достаточных данных
для того, чтобы проследить развитие приемов планировки на всем
протяжении греческой истории. Именно поэтому мы ограничимся краткой
обобщающей характеристикой планировочных приемов, не претендуя на
полноту освещения древнейших периодов.
Отличительной чертой критских городов периода расцвета минойской
культуры было то обстоятельство, что они не имели оборонительных стен, и это
вполне понятно, так как островное положение страны и наличие сильного
военного флота гарантировали безопасность городского населения.
Не имея внешнего пояса укреплений, критские города могли
беспрепятственно расти во всех направлениях, не испытывая удушающей тесноты.
Генеральные планы
городов

Градостроительство
рабовладельческого строя
54
И тем не менее раскопки Гурнии, Палекастро, Феста и даже критской
столицы—Кносса—показывают, насколько плотной была застройка этих
городов. Жилища беднейших ремесленников срастались друг с другом,
представляя собой своеобразные блочные дома, и лишь дворцы и виллы
привилегированного населения свободно размещались на отдельных
участках. Улицы критских городов, рассчитанные на вьючный транспорт,
хотя и мостились и даже снабжались водостоками, но никогда не
превосходили по ширине 2 и от силы 3 м, а главные дворы во дворцах, возможно
служившие для народных собраний, едва достигали 50 м в длину. Столь
очевидная теснота в городской планировке и застройке объясняется
слабостью экономического развития критских городов, с одной стороны, и
ограниченными строительными возможностями, с другой.
Почти без колебаний можно заключить, что критские города, за
исключением дворцовых комплексов, хорошо изученных в Кноссе и Фесте, не
обладали регулярными планами. Трудно представить себе эти города
живописными. Стены, сложенные из громадных, почти необработанных посте-
листых камней, деревянные конические столбы вместо колонн, давящие
низкие потолки и, наконец, сплошная застройка без разрывов — вот, что
встречало и окружало зрителя на каждом шагу. И если во дворцах
бесспорными художественными качествами обладала стенная живопись, то
в городе господствовал необработанный камень.
Почти на том же художественном уровне стояли и микенские города,
поражавшие воображение зрителей количеством труда, затраченного на
создание циклопических стен, но не возбуждавшие в них высоких
художественных переживаний. Вопрос о планировке микенских городов остается
открытым, так как раскопками обнаружены только акрополи, служившие
резиденциями базилевсов. Если принять во внимание относительно
крупные размеры акрополей и большое число складских помещений,
расположенных в толще циклопических стен, то можно с уверенностью полагать,
что акрополь во время осад служил убежищем для большого числа людей.
Таковыми, несомненно, являлись акрополи Микен и Тиринфа. Весьма
возможно, что в акрополь стекались жители окрестных населенных пунктов,
а в первую очередь в нем находили защиту те местные жители, которые
обитали под стенами акрополя. Акрополь, по крайней мере к концу
микенской эпохи, был окружен стихийно возникавшими жилыми районами,
в которых обитало торгово-ремесленное население. В этом выделении
акрополя и особенно в его нагорном расположении заключалась характерная
особенность микенских городов. Отметим, что города Двуречья, Крита и
Египта почти всегда размещались на спокойном рельефе и были плоскими
городами, силуэт которых оживляли только искусственно создаваемые
вертикали. Зиккурат, пирамида или дворец на высокой террасе
компенсировали то, чего не имела природа, тогда как в микенский период даже
невысокие дворцы, стоявшие на площадках акрополей, поднимавшихся на
40—50 м и более над поверхностью почвы, вероятно, производили
сильнейшее впечатление. Собственно, решающую роль в силуэте микенского
города играли не столько дворцы, сколько самая скала и подпорные стены.
Планировка городов архаического периода также остается неясной, хотя
для понимания ее довольно значительный материал дают священные
участки и акрополи, сформировавшиеся в VII и VI вв. до н. э. К этому
времени жилые районы, окружавшие акрополь, настолько разрослись, что
превратились в собственно город со своей системой улиц и площадью—
агорой, обычно размещавшейся перед святилищами или у главной дороги.
В этом так называемом нижнем городе обитало торгово-ремесленное
население, состоявшее как из свободных граждан, так и из большого числа
рабов. С ростом экономического значения нижнего города возникла
необходимость его защищать, и вот появляются вторые, внешние городские
стены, а самый акрополь превращается в цитадель, служившую
одновременно и вместилищем храмов. Таким образом, в архаический период
греческие города получили весьма характерную двучленную структуру с
акрополем и городом, обнесенным стеной. Таковы Афины, Ассос, Селинунт,
древний Пергам и др.
Для городов архаической эпохи была характерной нерегулярная,
живописная планировка, вытекавшая из естественного хода развития города,
создававшегося без заранее составленного генерального плана. Однако нет осно-
Селинунт. Развалины
храмов Е, F и G
за восточными
границами античного
города
Селинунт.
Схематический план
города (по раскопкам)
1 — северные ворота
акрополя; 2 — храм А;
3 — храм В;
4 — храм С; 5 — храм D
6 — храм E(R);
7 — храм F (S);
8 — храм G (Т),
посвященный
Аполлону;
9 — остатки
городских стен.
Строительство храмов
в акрополе относится
к VI в. до н. э.;
планировка акрополя —
к концу V в. до н. э.;
храмы 6, 7 и 8
возведены позднее;
буквами в скобках
указаны старые
обозначения храмов

Античный мир
55
Территория античного
города
7 Ш
/•
6 шгш
и'
и
л
ж
][
—i •""
Акрополь
^

Градостроительство
рабовладельческого строя
56
/Ь
ЭГЕЙСКОЕ
МОРЕ
гавань
Торговая
100 200 300 400 500 м
Генеральные планы
нерегулярных и
регулярных городов
Древней Греции
(в общем масштабе)
А — Ассос: 1 — агора;
2 — гимнасий;
3 — театр; Б — Приена:
4 — агора; 5 — храм
Афины; В — Ннид:
6 — агора и
примыкающая к ней
пристань; 7 — большой
театр

Античный мир
57
Театральная
бухта
Южная
Агора
.-mil 2
150 200 м
ваний отрицать наличие в этот период некоторых элементов нарождавшейся
регулярной гипподамовой планировки. Уже ориентация входов в перипте-
ральные храмы на запад и восток вносила порядок в расположение
главных зданий, чему может служить примером архаический Селинунт, где
пять параллельно расположенных храмов предопределили направления
улиц.
Переход к регулярной планировке, основанной на сочетании взаимно
перпендикулярных осей, произошел в классический период при
восстановлении городов, разрушенных персами. Первыми городами, получившими
строгие генеральные планы, были Пирей, Милет, Фурии и Родос, с
которыми связывают имя Гипподама.
Пирей, служивший одновременно и торговым портом Афин, и военной
базой афинского флота, располагался на полуострове, имевшем три
естественные гавани. На северо-западе лежала обширная торговая гавань, на
юго-востоке находились хорошо защищенные военные бухты Мунихий и
Зея. В середине V в. до н. э. Пирей был окружен со всех сторон стенами,
к которым с северо-востока примкнули так называемые Длинные стены,
соединившие этот город с Афинами.
Попытки расшифровки древнего пирейского плана, сделанные Курциусом,
Каупертом и Юдайхом29, пока еще не привели к желательным
результатам, так как раскопки на территории каждого живущего города почти
невозможны. Однако по расположению древнего водопровода, по
очертаниям стен, ограждавших торговую пристань, и, наконец, по остаткам
фундаментов античных домов можно почти безошибочно полагать, что в Пирее
существовала система прямолинейных улиц, направленных как вдоль
полуострова, так и поперек н§го. Одна из продольных улиц имела наибольшую
ширину и располагалась по оси полуострова; на ней, согласно
реконструкции Курциуса и Кауперта, лежали три агоры, и, следовательно, на
примере Пирея мы встречаем^план города с одной безусловно господствующей
планировочной осью.
В отличие от Пирея Милет демонстрирует применение двух
планировочных осей. В 479 г. до н. э. началось восстановление Милета, сожженного и
разрушенного персами. Степень разрушения города была, вероятно, на-
Генеральные планы
центральных
ансамблей Милета
(слева) и Вавилона
(справа) в общем
масштабе
Милет: 1 —
булевтерий;
2 — гимнасий;
3 — северная агора;
4 — Дельфиний
(священный участок
Аполлона
Делъфиния);
5 — театр; 6 — стадион
на 14 400 мест;
7 — предполагаемый
гимнасий;
Вавилон: 1 — главный
вход во двор
зиккурата
(Этеменанки),
по сторонам входа —
помещения
для паломников;
2 — дорога для
процессий
Сравнение показывает
развитие гражданских
сооружений и общий
рост градостроительной
культуры в эпоху
античной
рабовладельческой
демократии
29 Gurtius Е. Atlas pour servir
a l'histoire grecque, Paris, 1885,
а также Iudeich W. Topographie
von Alten, Munchen, 1931.

Градостроительство
рабовладельческого строя
58
столько большой, что явилась возможность коренной планировочной
реконструкции. Милет с древнейших времен занимал полуостров,
изрезанный глубокими естественными бухтами, но местность не имела высоких
холмов, в силу чего применение шахматной планировки почти не встречало
препятствий. Такую планировку и осуществили в натуре на протяжении
V, а может быть, и IV вв. Генеральный план Милета, несмотря на
стандартность кварталов в южном районе, имеет несомненные
художественные достоинства. Город получил две главные улицы, идущие с юга на север
и с запада на восток. Они выделяются значительной шириной (7,5 м против
обычных 4,5 м) и, кроме того, удачно соединяют центр города с
городскими воротами.
Однако еще большее значение в планировочной композиции Милета имел
городской общественный центр, подчиненный той же системе взаимно
перпендикулярных осей. Начиная от главного въезда в город, т. е. от
глубокой военной гавани, в южном направлении сплошной вереницей тянулись
площади, храмы и другие общественные здания. Здесь мы находим
замкнутую Северную агору, предназначенную для торговли, и общественную
площадь перед зданием Булевтерия, и большую торговую Южную агору,
имевшую сквозной проезд с севера на юг. Перпендикулярно этому
комплексу построек и по соседству с Торговой (или Театральной) бухтой
разместились стадион и гимнасий, а все вместе составило столь крупный и яркий
ансамбль, что монотонность жилых кварталов, несомненно, смягчалась,
если не исчезла совершенно.
Прием пересечения планировочных осей, примененный в Милете, получил
широкое распространение еще в классический период.
Помимо Милета ярко выраженный перекресток мы находим в Олинфе,
Селинунте, Книде и других городах.
В 409 г. до н. э. Селинунт был разрушен во время карфагенского
вторжения, но через два года в акрополе начались планировочные работы.
Применяясь к расположению сохранившихся архаических храмов, строители Се-
линунта осуществили перекресток из двух прямых магистралей. Первая
из них прошла от главных ворот вдоль полуострова к морю, а вторая—
перпендикулярно ей, между храмами А и В. Таким образом, храмы
акрополя оказались заключенными во входящие прямые углы.
Еще более четкое угловое решение мы находим в дорийском городе Книде,
где главная улица запад — восток была проложена параллельно береговой
полосе. В этой параллельности или перпендикулярности улиц
естественным рубежам сказалось искусство греков связывать свои планировочные
композиции с природой. Следует отметить еще одно существенное
обстоятельство, а именно, что ни один из греческих городов не получил
прямоугольного или круглого очертания. Наоборот, все внешние контуры
греческих городов, ограниченные оборонительными стенами, всегда имели
свободную трактовку, отвечавшую живописным ломаным и льющимся линиям,
которыми обладает природа. И, может быть, поэтому геометрическая
четкость регулярных планов становилась положительным качеством.
Одним из наиболее изученных микенских замков является акрополь Ти- Архитектура акрополей
ринфа. Тиринф30 располагался на одиночном пологом холме, продольная
ось которого имеет меридиональное направление. Главный вход в тиринф-
ский акрополь находился в восточной стене, а территория так называемой
Верхней крепости была занята дворцом с его приемными залами,
жилыми помещениями и парадными дворами, в которые вели пропилеи с
деревянными колоннами.
Рассматривая грубые внешние стены акрополя, местами достигавшие 9 м
в ширину31, лавируя в тесных лабиринтах дворца, зритель убеждается,
что акрополь Тиринфа имеет археологическую, но не художественную
ценность. Однако, чтобы понять композицию поздних акрополей, необходимо
изучить акрополь Тиринфа, так как именно от него и его современников
произошли те планировочные приемы и архитектурные формы, которые
мы находим в архаическом Афинском акрополе. Древнейшие стены
Афинского акрополя столь же грубы и неправильны по очертаниям, как и стены
Тиринфа, остатки дворца имеют ту же запутанную планировку, а
пропилеи в обоих случаях представляют собой примитивное оформление входов.
30 Schliemann Н. Tiryns. Der
prahistorische Palast der Konige
von Tiryns, Leipzig, 1886.
31 Стены Тиринфа, сложенные
из громадных постелистых
камней размером 1X3 м,
по справедливости считались
одним из «чудес света».
Учитывая невысокий уровень
строительной техники того
времени, трудно представить
себе, что эти гигантские камни
поднимали и укладывали
на большой высоте человеческие
руки, вооруженные только
одним рычагом. Отсюда и
произошла легенда о циклопах,
будто бы строивших стены
Тиринфа.

Античный мир
59
150м
Однако сравнивать мегарон Тиринфа со стофутовым храмом можно только
с осторожностью, ибо первый является обстроенным помещением с
глухими стенами и колоннами с одной стороны, тогда как второй
представляет собой свободно стоящее здание. Собственно, происхождение
периптера и теперь еще остается не вполне ясным, хотя антовый храм и может
являться связующим звеном между ним и мегароном. И тем не менее
центральное положение периптерального храма в акрополе и его
параллельность продольной оси плоскогорья указывают на влияния микенских
планировочных приемов.
Акрополи микенской эпохи до некоторой степени можно уподобить
феодальным замкам, возникавшим среди дикой природы. Акрополь служил
в это время резиденцией правителей, быть может, иноземных завоевателей,
так как могучие стены, окружавшие скалистое плато, красноречиво говорят
о военной опасности, постоянно угрожавшей властителям страны.
Собственно, помимо дворца в акрополях не было значительных зданий;
площади как таковые отсутствовали, их заменяли дворы.
В архаическую эпоху по мере развития полисов вырастают предместья
городов, и самый акрополь превращается во внутреннюю городскую
цитадель. В это же время происходит крупнейшее событие, определившее
архитектуру акрополей на сотни лет, а именно появляются периптеральные
храмы. Естественно, что периптер как сооружение, связанное с
религиозными процессиями, обходившими храм снаружи, получил объемную
трактовку и занял обособленное место в акрополе. Благодаря этому, а также
вследствие крупных размеров периптер стал определяющей силой
ансамбля, гораздо более ощутительной, чем прежний дворец-мегарон. Тогда же
было установлено правило ориентировать храмы в направлении запад—
восток. В Олимпии, Дельфах, Селинунте, Афинах и всех прочих греческих
городах периптеральные храмы расположились по географическим
параллелям с еще большей математической точностью, нежели христианские
храмы в России. Однако, применяя установленную ориентацию храмов,
греки старались подкрепить ее соответствием естественным рубежам, и
если главные улицы греческих городов проводились параллельно или
перпендикулярно берегу или горному склону, то также размещались и храмы.
С течением времени значение акрополя как внутренней крепости все более
и более падало, а с утверждением демократии он перестал быть и
резиденцией государственной власти. На примере Афинского акрополя, перестро-
Тиринф. План
акрополя в XIII в.
до н. э.
1 — главные ворота;
2 — большие
пропилеи; 3 — первый
двор и малые
пропилеи;
4 — большой мегарон;
5 — малый мегарон;
заштрихованы клеткой
внутренние
вымощенные дворы
Афины. План
акрополя на рубеже
VI и V вв. до н. э.
1 — архаические
пропилеи;
2 — Стофутовый храм
(Гекатомпедон);
3 — место так
называемого Старого
Парфенона
Афины. План
акрополя между 421
и 406 гг. до н. э.
1 — пропилеи;
2 — Эрехтейон;
3 — Парфенон;
4 — целла
Стофутового храма,
восстановленная после
греко-персидских
войн; 5 — статуя
Афины Промахос

Градостроительство
рабовладельческого строя
60
енного после греко-персидских воин, мы имеем уже священный
заповедник Афин, почти лишенный гражданских построек. Именно в этот
(классический) период на почве высокого расцвета искусств сложилось
живописное понимание ансамбля акрополей. Если храмы архаического Сели-
нунта размещались в виде монотонной «строчной застройки», то в
Афинском акрополе храмы стояли под углами друг к другу, вследствие чего
оживлялась и общая композиция. Если в Селинунте и даже в Олимпии мы
находим равновеликие или подобные храмы, то в Афинском акрополе все
храмы были различными. Лишь один из них, а именно Парфенон, получил
колоннаду со всех сторон и главную угловую точку зрения из Пропилеи32.
Рассматривая ансамбль Афинского акрополя, мы обнаруживаем, что одной
из главнейших художественных целей строителей было выделить
Парфенон и сделать его безусловно господствующим зданием. Для этого был
использован естественный рельеф площадки с подъемом в сторону храма
на 10 м. Для выделения Парфенона небольшой храм Эрехтейон получил
раздробленную композицию, состоявшую из трех частей, в то время как
главный храм имел единый лаконичный объем. И, наконец, чтобы связать
воедино весь ансамбль, была поставлена сильная вертикаль в виде статуи
Афины Промахос. Известно, что вертикали и большие горизонтальные
сооружения начинают сильнее звучать при взаимном соседстве, а в данном
случае контраст вертикального изваяния и горизонтального храма с
колоннами был особенно острым благодаря сопоставлению бронзовой статуи с
мрамором храмов.
Начиная с V в. до н. э. в архитектурную практику греков входят театры.
В условиях сухого и теплого климата Греции театр не требовал крыши, а
наличие удобных горных склонов исключало и стены, давая возможность
вырубать сиденья для зрителей в самой скале. Подобные театры
встречаются в Афинах, Ассосе, Эпидавре, Приене и многих других городах. Но,
поскольку акрополи занимали холмы, постольку и театры стали строиться
на склонах тех же холмов. Возникновение больших открытых театров на
склонах Афинского и Пергамского акрополей украсило эти ансамбли.
Театр повлек за собой строительство галерей и террас, служивших местами
прогулок для публики, а все вместе настолько изменило внешний облик
акрополя, что горные склоны и старые оборонительные укрепления почти
совсем стушевались. Афинский акрополь IV—III вв. представлял собой
архитектурно единое сооружение, как бы выраставшее из города,
композиционно связанное с ним постройками на склонах холма и несшее на себе
драгоценные храмы. Конечно, разница между этим акрополем и суровыми
замками микенской эпохи была уже колоссальной.
В последние века художественного процветания Греции акрополи
испытали на себе влияние римской культуры. В этом отношении особенно
показателен Пергамский акрополь. Будучи столицей одного из значительных
эллинистических государств, Пергам достиг высочайшего расцвета в
правление Евмена II (197—159 гг. до н. э.). К этому времени относится
большинство архитектурных сооружений Пергамского акрополя и знаменитый
алтарь Зевса, построенный около 180 г. Римское завоевание не разорило
города, и вплоть до эпохи Траяна (98—117 гг.) он продолжал украшаться
новыми постройками, сохраняя за собой всемирную славу центра
эллинской учености на востоке империи.
Пергамский акрополь занимает цепочку естественных террас,
поднимающихся с юга на север и образующих большую дугу, внутри которой
находились жилые кварталы города. Подъем скалы над уровнем города
достигает 100 м, и можно полагать, что постройка акрополя на столь большой
высоте объяснялась не столько стратегическими, сколько
художественными соображениями, так как отсюда раскрывается чарующий вид на
город, долину и отдаленное море.
Сравнивая акрополь Пергама с классическим Афинским акрополем,
нельзя не отметить различного отношения к обработке рельефа и
трактовке всей композиции в целом. Действительно, грек-классик принимал
площадку акрополя в ее естественном состоянии, видя в ней часть
окружающей природы. Он относился к ней, как скульптор к мраморной глыбе,
которую можно обкалывать, извлекая задуманные формы, но не добавляя
ничего чужеродного данному материалу. Фидия, Иктина, Калликрата и
Мнесикла удовлетворяла естественная грубая поверхность скалы, кон-
Приена. Мраморное
кресло в театре
Пергам. Акрополь
и верхняя агора
в III в. н. э. Фасад
с западной стороны
(реконструкция
Понтремолли)
Пергам. План акрополя
и верхней агоры
по раскопкам
1 — ионический храмик
на террасе театра
(так называемый храм
Каракаллы);
2 — театр; 3 — храм
Траяна; 4 — остатки
фундаментов
периптерального
храма Афины;
5 — казармы и
к северо-западу
от них — арсенал;
6 — дворцы пергамских
царей; 7 — библиотека;
8 — ворота акрополя;
9 — Героон;
10 — стены
византийского периода
32 Изыскания, произведенные
американским исследователем
Акрополя Стивенсом, привели
его к заключению, что Парфенон
был отделен от священной
дороги, идущей вдоль площадки
Акрополя, каким-то ограждением
с воротами. Однако
художественный анализ
композиции всего ансамбля
не дает нам возможности
присоединиться к этому
мнению, поскольку пропилон,
видимый от Пропилеи, неудачно
накладывался бы на угол
Парфенона, нарушая тем самым
четкость его объемной формы.

Античный мир 61

Градостроительство
рабовладельческого строя
62
трастная к нежному мрамору храмов. Но мастера эллинизма и особенно
римской эпохи искали иных художественных эффектов. Идеально
правильная плоская поверхность площадки (к тому же замощенной камнем),
господство симметрии и прямого угла являлись для них непреложным
законом. И если площадка Афинского акрополя сохранила свои подъемы и
впадины почти в первоначальном виде33, то площадка Пергамского
акрополя была разбита на ряд геометрически правильно обрисованных и
выровненных террас с удивительной рассудочностью. Композиция
Афинского акрополя обладала равновесием частей, но никогда не была
симметричной, в Пергаме же симметрия культивировалась. Алтарь Зевса стоит
в середине первой террасы: Траянеум представляет собой симметричный,
чисто римский ансамбль, и даже театр занимает срединное положение,
разделяя дугу большого ансамбля на две симметричные ветви.
Разумеется, окончательно «побороть природу», придав ей строгие геометрические
формы, здесь не удалось, несмотря на всю мощь инженерных средств.
Пергамский акрополь в своем силуэте остался несимметричным
ансамблем, и, может быть, это обстоятельство и сохранило за ним живописность,
присущую греческим композициям.
Олимпия. Развалины
храма Геры. Вид
с севера-востока
(из экседры Герода
Аттика)
Происхождение древнегреческих агор в значительной мере еще остается
невыясненным. Правда, общественные функции городских площадей в ми-
нойскую и микенскую эпохи выполняли дворы, расположенные на
территории дворцов, но торговые площади этого времени нам совсем
неизвестны.
В архаическую эпоху места для народных собраний находились на
территории акрополей и священных участков, тогда как торговля
производилась на специальных рыночных агорах, возникавших за пределами акропо-
Архитектура агор
33 Площадка Афинского акрополя
исправлялась лишь в некоторых
местах и, в частности, при
расширении плато в южном
направлении во время
строительства так называемой
стены Кимона (середины V в.
до н. э.). Глубина насыпного
грунта здесь достигает 14 м.

Античный мир
63
лей, среди рядовых городских кварталов. Площадь как таковая в это время
не являлась самостоятельной архитектурной темой, и, видимо, ни один из
архитекторов вплоть до второй половины V в. не получал заданий на
строительство площадей. И тем не менее площади возникали, так как
перед главными храмами нужно было оставлять свободную территорию,
предназначенную для религиозных и гражданских собраний. Такие
свободные территории, еще не имевшие геометрически правильных границ,
были оставлены перед Стофутовым храмом в Афинском акрополе, перед
храмом Зевса в Олимпии, у храмов С и D в Селинунте и, наконец, в
самих Афинах, где Писистрат начал строительство площади общественного
назначения. Однако эта площадь, как и все архаические агоры, не
получила упорядоченного плана, и лишь много лет спустя после нашествия
персов Кимон дал распоряжение обсадить эту площадь платанами. Тем
самым была сделана первая попытка придать афинской агоре архитек-
Олимпия. Южный
фасад ансамбля
священного участка
(Альтиса). На первом
плане — храм Зевса,
построенный архит.
Либоном около 460 г.
до н. э.; левее его —
круглый периптер
Филиппейон (около
335 г. до н. э.);
правее — Метроон
(около 375 г. до н. э.).
На фоне холма Кронос
выделяются подпорная
стена Альтиса
и стоящие перед ней
сокровищницы
План Альтиса
в Олимпии. Пунктиром
показана
излюбленная
греками диагональная
точка зрения
1 — храм Зевса,
вмещавший статую
Отца богов,
изваянную Фидием;
2 — алтарь Зевса,
служивший
источником ночного,
праздничного
освещения;
4, 5 и 6 — Филиппейон
и архаические храмы
Геры и Матери богов;
6 — роща, посвященная
памяти легендарного
Пелопса; 7 — галерея
Эхо; 8 — стадион

Градостроительство
рабовладельческого строя
64
LR
^ш
iLiiiiiiiiiniiiJ^*
!J
2 # "
• ¦
п
ГТТ1ГТТТ1
?
н
Южный
р ы н о и
Ь^пзт^гхгз^гтгтгъгхг]^
_
D i.Q
V^QQnQQQnQQr^^np~V
П I яг
I И I I Г
0 10 20 30 40 50
1 I I I I l_
200 м
Характерные планы
греческих агор
классического
и эллинистического
периодов
слева — группа
центральных площадей
Жилета (в середине
I в. до н. д.):
1 — северная агора;
2 — булевтерий и перед
ним площадь для
народных собраний;
3 — гимнасий; вверху
(справа) — площади
Приены: 4 — мясной
и рыбный рынок;
5 — место народных
собраний на главной
агоре; 6 — место
торговли; внизу
(справа) — агора
в Ассосе:
7 — булевтерий и перед
ним место народных
собраний;
8 — северная
двухэтажная стоа;
9 — одноэтажная стоа
над римскими банями;
10 — архаический храм

Античный мир
65
< Л ¦• "%
~v
4. \у v
Состояние большой
Афинской агоры
в III—II вв. до н. э.
Ассос. Общий вид
агоры со стороны моря
в период римского
владычества
(реконструкция
Кларка)
План наглядно
показывает значимость
дороги для
панафинейских
шествий, которая
удобно связывала
Двойные ворота
с акрополем и никогда
не изменяла своего
диагонального
направления
1 — дорический храм
Тезея (Гефестейон);
2 — булевтерий;
3 — подковообразная
стоа Зевса; 4 — стоа
Аттала; 5,6 — средняя
и южная торговые
галереи
Ассос. Разрез
северной двухэтажной
галереи по
реконструкции
Кольдевея

Градостроительство
рабовладельческого строя
66
турно организованные контуры. Естественно, что главную роль в
композиции архаических агор играли самые храмы. Обычно они врезались
в площадь углом, вследствие чего колоннады периптера воспринимались
с тех наиболее выгодных зрительных позиций, откуда храм производил
впечатление объемной формы.
На стилобатах храмов во время широких народных собраний
располагались зрители, наблюдавшие торжественные процессии или выступления
политических ораторов, философов и поэтов.
Позднее, в эпоху греческой классики, стали строить многоколонные
галереи, предназначенные для торговли и общественной жизни городского
населения. Эти галереи ограничивали площадь по меньшей мере с одной
стороны и вносили в ее архитектуру элементы регулярности. Такой
переходной от архаики к классике площадью явилась уже упомянутая нами
большая Афинская агора, планировочная диагональ которой удачно
устремляется к северной стене акрополя.
Геометрически правильная гипподамова планировка наложила свой
отпечаток не только на улицу, но и на площадь. В условиях строгой уличной
сети прямоугольная площадь казалась наиболее естественной. И вот
начиная с середины V в. до н. э. в Милете, Мегалополе, Книде, Приене и
других городах появляются прямоугольные агоры, обнесенные галереями не
с одной, а со всех четырех сторон. Эти обстоятельства решительно
изменили архитектуру агор. И если в ансамбле архаической агоры с ее перип-
теральными храмами, священными рощами и дымящимися алтарями
преобладала живописность, то в архитектуре классической агоры
решающую роль играли отношения и пропорции простой геометрической
композиции. Достаточно представить себе Южную агору в Милете в ее
первоначальном виде, чтобы убедиться в этом 34. Громадные размеры этой
замечательной площади, имеющей 166 м в длину, по-видимому, объяснялись
характером торговли. Здесь, в южной части Милета, поблизости от
главной улицы, ведущей к городским воротам, по всей вероятности,
происходила торговля сеном, дровами и скотом, тогда как в портиках и лавках,
окружавших Южную агору, продавались съестные припасы и другие
негромоздкие товары. Свободная от каких бы то ни было статуй, скамей и
прочих малых архитектурных форм вся площадь освещалась лучами
яркого солнца и с любой точки воспринималась как простой прямоугольник,
обрамленный колоннами. Тесно стоящие невысокие колонны четко
выделялись своей белизной на фоне портиков, погруженных в глубокую тень,
а красные черепичные крыши завершали эти колоннады и придавали
силуэту площади строгую горизонтальность. Можно полагать, что
однородность в обработке фасадов площади не снижала общего впечатления, так
как превосходные пропорции галерей дополнялись лаконичной и
контрастной гаммой цветов на фоне вечно синего неба с бегущими белыми
облаками.
Приемы планировки площадей, выработанные в классическую эпоху,
сохранили жизнеспособность и в III—I вв. до н. э.
Так, например, пергамский Нижний рынок напоминал своими
прямоугольными очертаниями Южную агору Милета; почти аналогична ей и
агора в Магнесии на Меандре, однако с той только разницей, что внутри
этой площади стоял миниатюрный храм (Зевса Сосиполия).
Появление храмов на рыночной площади, совершившееся в
эллинистическую эпоху, было чрезвычайно важным событием, ибо, как мы увидим
ниже, храм, поставленный в глубине растянутой площади, превратится
в решающую силу ансамбля всех ранних форумов Рима. В эллинистических
малоазиатских городах рыночные храмы были не единичным явлением.
И если в Магнесии на Меандре храм Зевса стоит перпендикулярно
главной оси площади, то на Верхнем рынке Пергама он ориентирован так же,
как и у римлян, т. е. вдоль площади. В этом отношении особенно
интересна исторически формировавшаяся агора Ассоса. Вполне допустимо, что
площадка агоры (образованная вырубкой в скале, а отчасти подсыпкой,
укрепленной подпорными стенами) относится к эллинистической эпохе35,
а если это соответствует действительности, то агора Ассоса с ее
характерными для эллинистической эпохи двухэтажными галереями и храмом,
поставленным на продольной оси, превращается в связующее звено между
греческими и римскими площадями.
34 Южная агора, как и весь
Милет, получила значительные
римские наслоения. Во время
империи была построена входная
триумфальная арка у булевтерия,
вследствие чего агора
превратилась в совершенно
замкнутую площадь. Однако
в данном случае речь идет
о раннем (греческом) периоде
в ее истории, который и получил
отражение в приводимой
таблице.
35 Об одновременности
строительства северной галереи
и вырубки скалы для расширения
площади см.: Clarke J.
Investigations at Assos, London,
Cambridge, Leipzig, 1902.

Античный мир
67
Дата основания Афин теряется в глубокой древности. Весьма вероятно,
что еще задолго до переселения ионийцев в Аттику скалистый холм
акрополя был укреплен и служил резиденцией местных правителей
микенской эпохи. И это вполне допустимо, так как нагорное плато, имевшее
около 300 м в длину, могло вместить немалое число построек,
защищенных скалистыми обрывами почти безо всяких дополнительных
укреплений.
В отличие от многих древнегреческих городов Афины разместились среди
скудной природы. Голые холмы обособленно возвышаются здесь над
безводной равниной; лесов, освежающих ландшафт своими сочными
зелеными массивами, нет до самого горизонта, и только синеющая полоса
отдаленного Фалерского залива, сверкающий небосвод и конус горы Лика-
Выдающиеся
древнегреческие города
Афины и Пир ей
о
Lj-
IOOO
¦ I
2000
I
3000 м
_1 I
/N
бет отдаленно напоминают страну прекрасных пейзажей — Элладу. И все
же ландшафт Афин не был однообразен. Холмы Ареопага, Пникса и
Нимф значительно поднимаются над равниной. Лежащий к югу от них
холм Мусей уже создает ощутительные контрасты рельефа, тогда как
скала акрополя в своем естественном очертании весьма выразительна.
Ее силуэт выделяется на небосклоне своей мощной формой, как будто
созданной для того, чтобы стать пьедесталом для великих произведений
архитектурного искусства 36.
Следует отметить, что скала Афинского акрополя, растянутая с запада на
восток, занимала центральное местоположение на территории древних
Афин. Акрополь хорошо воспринимался с юга и юго-запада, так как за
долиной, по которой несет свои воды ручей Илисс, тянутся отроги Ги-
метта. Отсюда, т. е. на расстоянии, не превышающем 600 м, раскрывается
акрополь, озаренный прямыми или скользящими лучами солнца.
Видимый с высоты 110—120 м, он воспринимается почти в проекции сквозь
чистый и прозрачный воздух, дающий возможность видеть не только
целое, но и детали.
Схематический план
пирейско-афинской
оборонительной
системы. Пунктирами
показаны этапы
территориального
развития Афин.
Внешняя жирная
контурная линия —
афинская стена
при императоре
Адриане (правил
с 117 по 138 г. н. э.)
1 — акрополь;
2 — Олимпейон;
3 — холм Ареопага;
4 — холм Пникс;
5 — римский рынок
и библиотека Адриана;
6 — место афинской
агоры и стоа Аттала;
7 — Гефестейои;
8 — стадион
(за ручьем Илисс);
на северо-востоке;
9 — гора Ликабет;
10—12 — бухты
и гавани
36 Площадка Афинского
акрополя поднимается
над подножьем холма на высоту
от 55 до 68 м.

Градостроительство
рабовладельческого строя
68
Вот почему акрополь всегда «присутствовал» во всем окружающем
ландшафте, а в ясные дни золотое копье Афины Промахос (Воительницы)
было видно даже с Фалерского рейда37.
Микенский период в истории древних Афин почти не оставил
вещественных следов. Предполагают, что город в это время замыкался в пределах
акрополя, по контуру которого тянулись циклопические стены,
спускавшиеся к подножию скалы только на северо-западе, чтобы обойти и
включить в черту укреплений источник родниковой воды. Этот источник имел
большое жизненное значение для акрополя, так как скалистый холм
представлял собой безводный каменный массив.
В начале архаического периода на верхней площадке акрополя (и по
соседству с северной стеной) был построен дворец базилевсов Аттики.
К этому времени город уже настолько разросся, что вышел из пределов
акрополя и стал распространяться в юго-западном направлении — в
сторону Илисса и долины Лимн. Еще Фукидид38 отмечал, что большая
часть древних святилищ находилась к югу от акрополя; среди них
выделялось святилище Диониса, привлекавшее много паломников. Однако
наиболее оживленным местом Афин архаического периода, за исключением
акрополя, были Лимны, где находилась древнейшая рыночная площадь.
Политическое объединение Аттики под властью Афин способствовало
расширению и украшению города. В Афинах сосредоточились культы
различных аттических богов, а вместе с ними стали возникать и
многочисленные храмы. Среди них заслуживают упоминания храмик Артемиды-Брау-
ронии и большой храм Афины Полиады, чаще называемый Стофутовым
храмом (или Гекатомпедоном). Оба храма были построены на территории
акрополя, причем первый занял юго-западный угол скалистого плато,
а второй разместился в середине, поблизости от позже возникшего Эрех-
тейона.
Обладая большими размерами и выгодным центральным
местоположением, Стофутовый храм господствовал над Афинами, являясь в течение
Афины. План
акрополя в 30-х годах
текущего столетия
(по Юдейху)
1 — остатки пьедестала
бронзовой статуи
Афины Промахос
(изваяна Фидием
и поставлена в 448 г.
до н. э.); 2 — храмик
Ники Аптерос
(Бескрылой Победы);
3 — цоколь
не сохранившейся
статуи Агриппы;
к востоку от них —
Пропилеи;
4 — субструкции
Стофутового храма
(VI в. до н. э.);
5 — Эрехтейон;
6 — Парфенон;
7 — Одеон Герода
Аттика (II в. н. э.);
8 — стоа Евмена
(середина II в.
до н. д.); 9 — театр
Диониса (начат в V в ,
закончен в 326 г.
до н. д.; перестроен
в эпоху римского
владычества)
Пунктиром показана
дорога панафинейских
шествий

Античный мир
69
полутора веков главным украшением Афинского акрополя. Естественно,
что перестройка этого храма повлекла за собой оформление главного входа
в акрополь. И в том же VI в. до н. э. у западной оконечности скалы были
построены древние пропилеи, фундаменты которых частично сохранились
у южного угла современных Пропилеи.
В конце VI в., во время правления аттических тиранов — Писистрата и его
сыновей Гиппия и Гиппарха, проводилось большое строительство. Афины
к этому времени значительно расширились, по преимуществу в северном
направлении. Город, несомненно, достиг ручья Эридан и включил в свои
пределы южную оконечность района «Керамика», где обитали
ремесленники-гончары. Желая разгрузить старую агору от скопления людей и
вьючных животных, Писистрат основал к северу от акрополя новую
торговую площадь, близ которой разместились многоколонные галереи и
различные общественные здания. Тогда же за пределами Афин был
заложен грандиозный храм Зевса Олимпийского, а самый город впервые
получил оборонительную каменную стену. Топография этой древнейшей
стены, несмотря на археологические изыскания Курциуса и Юдайха39,
все же далеко не ясна, в силу чего мы ограничимся лаконической
характеристикой Геродота, назвавшего Афины «колесовидным городом».
На рубеже VI и V вв. Афины пережили ряд потрясений. В 510 г. была
уничтожена власть тиранов, но молодую республику ожидали тягчайшие
военные испытания в борьбе с деспотической Персией. Овладев
Фермопильским проходом, Ксеркс вторгся в цветущую Аттику. Внешние стены
Афин не оказались препятствием для персов, но Афинский акрополь
героически защищался в течение долгого времени. В наказание за это персы
подвергли разрушению все постройки акрополя. Стофутовый храм, так же
как и реликвия афинян — священная маслина, был сожжен. Со слепым
озлоблением завоеватели уничтожали даже те строительные материалы,
которые были приготовлены для только что заложенного Парфенона40.
Вид на Афинский
акрополь с западной
стороны (от главного
въезда в город
по старой Пирейской
дороге)
37 Фалерский залив находится
на расстоянии в 4,5 км от
акрополя. Несколько дальше
отстоит от него порт Пирей.
за фукидид. История
Пелопонесской войны в восьми
книгах, перевод Ф. Г. Мищенка,
т. 1, 2, М., 1887, 1888.
39 Curtius Е. Die Stadtgeschichte
von Athen, Berlin, 1891, u
Judeich "W. Topographie von Athen,
Munchen, 1931.
40 Речь идет о так называемом
старом Парфеноне, фундамент
которого выступает из-под
стилобата ныне существующего
одноименного храма. Старый
Парфенон так и остался
недостроенным.

Градостроительство
рабовладельческого строя
70
Однако полностью разрушить акрополь им не удалось, так как Саламин-
ская победа, одержанная греками почти рядом с Афинами (близ порта
Пирей), возвратила им свободу в том же 480 г.
Восстановление Афин представляет исключительный интерес как в
смысле возведения стратегических укреплений, так и в смысле строительства
жилых и общественных зданий. К сожалению, рядовая жилая застройка
до нас почти не дошла, но оборонительные укрепления и общественные
здания, представленные бессмертным ансамблем акрополя, дают
достаточный материал для того, чтобы выяснить главнейшие замыслы
строителей и определить очередность восстановительных работ. Вопрос, с чего
начинать строительство разрушенной столицы, встал перед
руководителями Афинской республики и в первую очередь перед Фемистоклом—
организатором Саламинской победы. Поскольку война с Персией еще не
была закончена, а Спарта являлась лишь временным союзником Афин
(и в то же время их потенциальным врагом), постольку первым и
неотложным мероприятием стало стратегическое укрепление города.
Оборонительное строительство началось с реконструкции акрополя. Насколько
важными и спешными были эти работы, можно судить уже по тому, что
на заделку пробоин в северной стене были употреблены драгоценные
мраморные колонны, приготовленные для строительства Старого
Парфенона
41
Почти одновременно с укреплением акрополя, а именно в 479—478 гг.
до н. э., были построены новые городские стены Афин, охватившие более
обширную территорию42. С юго-запада стены прошли по стратегически
выгодным высотам Мусея, Пникса и Нимф, а на востоке коснулись
площадки недостроенного храма Зевса Олимпийского. Вслед за тем Феми-
стокл приступил к укреплению Пирея и строительству соединительных
пирейско-афинских Длинных стен. Когда это грандиозное сооружение,
имевшее около 6 км в длину, было закончено, Афины и Пирей
соединились и образовали единое стратегическое целое.
В истории градостроительства, так же как и в военной истории, Длинные
стены еще не получили должной оценки, а между тем они являлись
весьма разумным оборонительным сооружением. В самом деле, если
вспомнить, какую огромную положительную роль сыграла в обороне
Ленинграда 1941—1944 гг. узкая зона, соединявшая героический город
с Кронштадтом на западе и Ладожским озером на востоке, то станет
понятным стратегическое значение Длинных стен, ибо они защищали
важнейшую дорогу, дававшую выход Афинам к стоянке военного флота.
И Фемистокл хорошо понимал, что пока сохраняется связь Афин с пирей-
ской военной базой, до тех пор Афины будут неприступной твердыней.
Именно поэтому он предпринял строительство укреплений, составляющих
более 35 км в длину43.
Помимо стратегического значения пирейско-афинские Длинные стены
играли немаловажную архитектурную роль, так как они ограждали
кратчайшую и главную дорогу в Афины. Восприятие акрополя с пирейской
дороги было проверено автором данной работы на натуре, несмотря на всю
сложность этой задачи. Ведь древних Длинных стен уже давно нет, тогда
как многоэтажная застройка слившихся воедино городов заполняет
интервал между Афинами и Пиреем. Что же оказалось в результате этой
проверки? Пешеходы, направлявшиеся из Пирея в столицу, лишь в самый
первый момент могли увидеть тимпан Парфенона и зеленеющую рядом
с ним полуфигуру Афины с золоченым копьем. Тем самым зрителям
показывали конечную и весьма интригующую цель пути. Однако в
дальнейшем акрополь надолго скрывался из вида. Но когда зритель, перейдя
ручей, достигал вершин прославленных холмов, перед ним стремительно
начинал подниматься со дна котловины ансамбль акрополя, причем с
наиболее выигрышной для него стороны, а именно от главного входа. Такого
эффекта в организации подходов к выдающимся памятникам зодчества
история еще не знала.
Однако к строительству новых храмов в акрополе перешли не сразу, и это
вполне естественно, так как крупные средства и силы отнимала
планировка и жилая застройка Афин и Пирея. Поскольку Пирей создавался на
почти необжитом месте, постольку здесь явилась возможность
осуществить регулярную планировку, поставив перед собой определенные ком-
Динарий Домициана
с изображением
Афины Промахос
(чеканка 81 г. н. э.;
увеличен в два раза)
Афины. Лестница
акрополя. Слева —
Пропилеи (построены
Мнесиклом
в 437—432 гг. до н. э.),
правее — храмик Ники
Аптерос, сооруженный
по проекту
Калликрата около
425 г. до н. э.
41 Эти цилиндрические отрезки
колонн и теперь можно видеть
близ Эрехтейона в так
называемой стене Фемистокла.
42 Новые стены Афин, согласно
Фукидиду, имели 43 стадия
в окружности, т. е. около 7 км.
Осуществление стен в течение
одного года наводит на мысль
об участии в строительстве
не только местного населения,
но и большого числа пленных
и войск. Следует отметить, что
строительство стен проводилось
Фемистоклом в тайне от Спарты,
чем и следует объяснить высокие
темпы строительных работ.
43 Пирейско-афинские укрепления
состояли из следующих частей:
стены Пирея и пирейских
гаваней общим протяжением
в 13,5 км; Северная и Южная
Длинные стены — около 12 км;
Фалерская стена, впоследствии
замененная Южной Длинной
стеной, — 5,5 км и, наконец,
городские стены самых Афин —
5,5 км. Если сопоставить эти
стены с оборонительными
укреплениями Вавилона и Рима
времен империи, то последние
окажутся вдвое меньшими
по длине.

Античный мир
71
позиционные задачи. Афины же, отчасти в силу холмистого рельефа, а
отчасти в силу невозможности изменить старую планировочную
топографию, не получили регулярного плана. Как и в архаический период, в
Афинах в V в. сохранялась беспорядочная паутина узких извилистых улиц,
огибавших холмы и сходившихся пучками у немногочисленных городских
ворот.
Существенным мероприятием этого времени был переход от местного
туфа к так называемому поросу, известняку, который доставлялся через
пирейский порт. Из этого камня было построено большинство
общественных зданий Афин классического и эллинистического периодов.
Способствуя инициативе отдельных застройщиков в восстановлении жилищ,
Фемистокл, а вслед за ним и Кимон продолжали работы в акрополе. В
короткий срок были реставрированы архаические Пропилеи и целла
Стофутового храма44, и только после того, как безопасность Афин была
гарантирована, а местное население получило жилые дома, началась капитальная
перестройка акрополя.
В 40-х годах V в. во главе афинской рабовладельческой демократии стал
Перикл — выдающийся политический деятель, покровитель наук и
искусств. Используя выгодное политическое положение Афин, фактически
подчинивших себе союзные греческие государства, Перикл объединил
в своих руках громадные материальные ресурсы и объявил строительство
Афинского акрополя общегреческим делом45. В 448 г. против главного
входа в акрополь была поставлена бронзовая статуя Афины Промахос.
Афина, представленная во весь рост, была задрапирована в легкие
одежды, в руках она держала щит и копье. По отзывам древних авторов
(Павсания, Овидия, Зосима и др.), статуя представляла собой выдающееся
44 Утрата Стофутовым храмом
внешней колоннады
подтверждается тем
обстоятельством, что портик
кариатид Эрехтейона был
построен на фундаментах этой
колоннады, т. е. почти впритык
к целле старого храма.
45 Стоимость работ по
радикальной перестройке
Афинского акрополя составила
примерно 38,5 млн. золотых
рублей, что для того времени
было чрезвычайно крупной
суммой. Согласно описаниям
Фукидида и Плутарха, Периклу
стоило больших усилий
добиться утверждения сметы
расходов в Народном собрании.
Представители правых
аристократических партий, так
же как и крайние демократы,
упрекали его в безрассудных
растратах общегреческой
делосской казны. Афины
называли «кокеткой, которую
убирают золотом и
драгоценностями» за счет
вооружения греческой
федерации. И только благодаря
авторитету Перикла и поддержке
его друзей (Сократа, Фидия и
др.) строительство удалось
осуществить по намеченной
программе. Подробные описания
строительства акрополя оставил
Плутарх в «Биографии
Перикла».

Градостроительство
рабовладельческого строя
72
Афины. Вид
на Парфенон
из колоннады
Пропилеи
«Всадник».
Мраморный
барельеф второй
половины V в. до н. э.
(вероятно, из
Парфенона)
произведение монументальной скульптуры. Но, к сожалению, вместе
с разграблением акрополя в византийский период она бесследно исчезла,
и лишь изображения на древних монетах дают о ней отдаленное
представление.
В следующем, 447 г., началось строительство главного храма акрополя —
Парфенона, посвященного Афине Деве. Над осуществлением этого здания
работали Фидий, Иктин и Калликрат. Иктину, по всей вероятности,
принадлежала композиция Парфенона; Калликрат являлся организатором и
руководителем строительства, а Фидий принял на себя руководство всеми
скульптурными работами и выполнил статую Афины, поставленную
в целле храма. Для Парфенона, так же как и для прочих храмов
акрополя, был выбран белый пентелийский мрамор, получивший с течением
времени легкий желтоватый оттенок. В выборе материала сказался
утонченный вкус архитекторов, ибо совершенно белые здания (или белые
с голубоватым оттенком, каким обладал гиметтский мрамор) казались бы
слишком контрастными на фоне южного неба.
Анализируя расположение Парфенона, нельзя не удивляться тому
искусству, с каким было выбрано место для этого храма. Следует сказать, что
для строительства Парфенона как главного храма акрополя могли
освободить любое место — вплоть до уничтожения Стофутового храма. Однако
этого не сделали и, разумеется, совсем не потому, что старый храм был

Античный мир
73
особенно ценным; наоборот, Стофутовый храм считали обреченным еще
в восстановительный период, но выбор Иктина и Калликрата пал на
южную часть площадки акрополя только потому, что она имела несомненные
художественные преимущества. Действительно, Парфенон был размещен
на самом высоком и самом выгодном месте в смысле восприятия его как
объемной формы. Ему обеспечили угловую перспективу, благодаря
которой здания подобного рода производят особенно сильное впечатление.
Зная, что парадный вход в акрополь не мог переместиться при новой
перестройке ансамбля, Иктин и Калликрат вписали Парфенон в тот
оптимальный угол зрения, который тонкий художник всегда ощущает в
натуре, не прибегая к помощи книжных знаний46.
Строительство Парфенона велось очень быстрыми темпами, и через 9 лет,
т. е. к 438 г., здание, имевшее 69 м в длину и 31 м в ширину, было
закончено (за исключением скульптуры в тимпанах). На следующий год
архит. Мнесикл заложил фундаменты Пропилей, а в 432 г. торжественный
вход в Афинский акрополь получил свое завершение. Снаружи Пропилеи
были украшены колоннадой дорического ордера, но в отличие от ордера
Парфенона размеры колонн были снижены, а детали упрощены, чтобы
обеспечить главному зданию безусловное архитектурное превосходство47.
В специальных трудах по истории архитектуры фигурируют две
противоположные гипотезы: согласно одной из них Пропилеи считаются недо-
Афины. Общий вид
Парфенона (храма
Афины Девы)
с западной стороны.
Храм построен
из пентелийского
мрамора Иктином
и Калликратом
в 447—438 гг. до н. э.
под руководством
Фидия
46 Зона оптимальной видимости
в зависимости от характера
сооружения колеблется от 25
до 30°. Угол зрения на Парфенон,
согласно измерениям по точным
геодезическим планам,
составляет 27° 30'.
47 Отметим, что колонны
в Парфеноне имеют 10,43 м
в высоту, тогда как высота
колоннады Пропилей не
достигает и 9 м. В отличие
от Парфенона фриз Пропилей
не имел скульптурных деталей,
а капители украшались
не пятью, а тремя ремешками.

Градостроительство
рабовладельческого строя
74
строенным симметричным сооружениям, а согласно второй—Мнесиклу
приписывается асимметричный замысел. Последнюю гипотезу, сторонником
которой является Шуази, можно считать убедительной, так как в
классический период греки еще не стремились к симметричному расположению
зданий48. Наоборот, непринужденное живописное размещение зданий,
разнообразных по размерам и формам, являлось у них руководящим
творческим правилом. И, несомненно, что южное крыло Пропилеи было
задумано в виде небольшого объема, совсем неравноценного северному крылу.
В противном случае позднее построенный храмик Бескрылой Победы
(Ники Аптерос) нарушил бы симметричную композицию.
Место, лежавшее к северу от старого Стофутового храма, издревле
считалось священным. Здесь показывали мнимый след, оставленный трезубцем
Посейдона на скале, и здесь же находилась священная маслина,
пустившая новые ростки после изгнания персов49. Неудивительно поэтому, что
в данном месте возник новый храм—Эрехтейон, посвященный двум богам:
Афине—покровительнице города и Посейдону. Эрехтейон был заложен
в 421 г. непосредственно после окончания храмика Ники Аптерос, датой
же окончания этой постройки считается 407 или 406 г., когда
строительство в акрополе прекратилось в связи с неудачной для афинян
Пелопонесской войной.
Афины. Вид из целлы
на колоннаду
юго-западного угла
Парфенона
(до восстановительных
работ, проведенных
накануне второй
мировой войны)
48 точку зрения Шуази
разделяют авторы «Всеобщей
истории архитектуры», т. II. М,
1949, с. 146.
49 Мифическому спору Афины
с Посейдоном из-за обладания
Аттикой была посвящена
скульптурная группа,
украшавшая западный тимпан
Парфенона. Некоторое
представление об этой
утраченной композиции дает
свидетельство Павсания,
зарисовки, сделанные
художником Карреем до взрыва
Парфенона, а также рельеф
эллинистической вазы,
найденной в Керчи.

Античный мир
75
Нет никакого сомнения в том, что Эрехтейон создавался в качестве
второстепенного храма, который должен был контрастировать Парфенону,
оттеняя его архитектурные особенности. Этим композиционным
назначением Эрехтейона следует объяснять различия в размерах обоих храмов,
в трактовке их композиции и, наконец, в применении разных ордеров—
ионического и дорического. Но особенно ярко проявляются эти контрасты
при сравнении противоположных продольных фасадов, оформлявших
дорогу Панафинейских шествий50.
Фасад Эрехтейона, обращенный в сторону Парфенона, сложен из
прямоугольных мраморных блоков, настолько гладких и точно подогнанных
один к другому, что малейший нюанс светотени становится
ощутительным на фоне стены. Но противоположный фасад Парфенона, как
выходящий на север, был всегда погружен в прозрачную голубоватую тень.
Целла этого храма, также имеющая гладкие стены, скрывается
колоннадой, и, собственно, роль стены как внешней ограждающей поверхности
выполняют в Парфеноне колонны. Семнадцать дорических колонн
образуют шеренгу монументальных и мощных вертикалей. И только благодаря
непрерывной колоннаде Парфенон приобрел тот размеренный ритм
членений, который отсутствует в Эрехтейоне. Хорошо понимая интимный,
женственный характер малого храма, строители Эрехтейона раскрыли
Афины. Вид на
северный портик
Эрехтейона от
парапета северной
подпорной стены
Акрополя. Храм
начат постройкой
в 421 г. и закончен
в 407—406 гг. до н. э.
Материал —
пентелийский мрамор
50 Панафинейские шествия
(т. е. обряд приношения одежд
Афине Деве) имели не столько
религиозное, сколько
политическое значение. Особо
торжественные шествия, как и
Олимпийские игры,
устраивались через каждые
четыре года. Дорога
Панафинейских шествий шла
от Пропилеи между обоими
храмами акрополя и
заканчивалась у главного
(восточного) входа в Парфенон.

Градостроительство
рабовладельческого строя
76
художественную сущность своей постройки пластическими средствами —
в образе кариатид, опять-таки противопоставленных Парфенону. К
сожалению, скульптура и малые формы, некогда в изобилии украшавшие
акрополь, постепенно утрачивались, но даже то, что сохранилось в руинах
Эрехтейона, храма Ники и более поздних скульптур театра Диониса,
красноречиво говорит о живых человеческих чувствах, присущих художникам
греческого искусства.
В год окончания последнего храма акрополя—Эрехтейона—сгорел
Стофутовый храм. Остатки этого здания были разобраны, и ансамбль,
расположенный на площадке акрополя, остался неизменным на многие сотни лет.
В IV в. развернулось довольно широкое строительство в самих Афинах,
однако, за исключением каменного театра Диониса на южном склоне
Эрехтейон. Портик
кариатид

Античный мир
77
Акрополя и стадиона, возникшего среди Гиметтских холмов, крупных
общественных зданий в это время не строили. Сокращение строительства
общественных зданий объяснялось двумя основными причинами: 1)
последствиями неудачной Пелопонесской войны, истощившей
государственные ресурсы, и 2) необходимостью повышения благоустройства столицы.
Следует отметить, что вплоть до начала IV в. Афины представляли собой
беспорядочно застроенный и загрязненный город. На территории Афин
наряду с переуплотненными кварталами ремесленной бедноты в районе
акрополя зияли пустые места; улицы и площади, как правило, не
мостились; число колодцев было до крайности ограниченным, а нечистоты,
особенно обильные в окрестностях рынков и боен, накоплялись на улицах и
пустырях, вызывая зловоние, грязь и частые эпидемии. Антисанитарное
состояние города еще более обострилось после разгрома спартанцами
соседних аттических городов, так как в Афины нахлынули беженцы,
искавшие убежища за надежными городскими стенами.
Желая избежать стихийной застройки, Клеон отвел для пришлого
населения новый район, заключенный между Длинными стенами, к юго-западу
от холмов Мусея и Пникс. Этот район получил дополнительную стену,
известную под названием стены Клеона. Однако возникновение этой стены,
а также жилого района, запиравшего путь из Пирея, можно расценивать
как отрицательный факт, так как Афины утратили теперь парадный въезд
в город.
Вероятно, поняв допущенную ошибку, афиняне тогда же проложили
новую дорогу в Пирей, которая прошла по незащищенной территории
параллельно Длинным стенам и слилась со «священной» Элевсинской дорогой
у западной оконечности Афин. Здесь были построены громадные Двойные
ворота (так называемый Дипилон). Но перенесение главного въезда
в Афины не принесло положительных результатов, так как пирейская
дорога, проходившая между Длинными стенами, создавала акрополю
неповторимый эффект.
Театр Диониса
в Афинах. Кресла для
почетных граждан
Театр Диониса
в Афинах. Обломки
мраморных статуй,
украшавших скену

Градостроительство
рабовладельческого строя
78
п
?
и
Приена. Развалины
так называемого дома
Патриция (№ XXXIII)
Основные этапы
развития античного
жилого дома (по
Е. И. Евдокимовой)
1 — мегарон;
2 — соединение
мегаронов;
3 — появление
замкнутого двора
и портиков с трех
его сторон;
4 — застройка углов
двора и образование
дома «пастадного»
типа (схема жилых
домов Олинфа
V—IV вв. до н э.);
5 — эллинистический
дом перистильного
типа с развитой
продольной осью (дом
(Трезубца на
о. Делос); 6 — схема
помпеянских жилых
домов
10
20 30 40 м
_] I I
Строительство IV в. имело утилитарное значение в первую очередь и
художественное лишь во вторую. Преследуя практические цели, афиняне
перешли к более прочному и доступному гиметтскому мрамору; в различных
районах Афин началось мощение улиц; в Пирее возникли новые склады
и верфи; значительно улучшились водоснабжение и очистка обоих
городов, но главным достижением IV в. явилось широкое строительство
жилых домов. Раскопки, произведенные в Олинфе в 20-х годах текущего
столетия, показали, что перистильный жилой дом, который ранее целиком
относили к эллинистической эпохе, зародился еще в классическую эпоху.
Весьма вероятно, что типичные для Олинфа «пастадные» дома имели
распространение и в Афинах. В 40-х и 30-х годах IV в. равнинные районы
Афин были застроены обширными домами богатых торговцев и
владельцев ремесленных мастерских. В отличие от кварталов, принадлежавших
демосу, здесь не было удушающей тесноты, а при таком положении
естественным путем появилась и зелень. Частные сады слились с позднее
возникшими загородными садами Академии и Ликея и образовали на
окраинах Афин большие зеленые массивы.
Включение Афин в орбиту великой Македонской монархии на положении
присоединенного города не могло не иметь отрицательных последствий
даже после распада империи. Экономический потенциал Афинской рее-

Античный мир
79
публики, поколебленный во время Пелопоннесской войны, теперь
оказался настолько подорванным, что для строительства крупных общественных
зданий приходилось искать покровительства у восточных монархов. Так,
например, египетский царь Птолемей II Филадельф в течение долгого
времени был главным застройщиком Афин. На средства Птолемея в Афинах
возвели библиотеку и обширный гимнасий; пергамские цари Аттал I,
Евмен II и Аттал III украсили Афины многочисленными статуями,
портиками и садами. Среди этих построек особенно выделялась так называемая
стоа Евмена, построенная у подошвы акрополя и служившая
своеобразным фойе для громадного театра Диониса.
Во II в. до н. э. на европейскую историческую арену выдвинулась новая
грозная сила в лице республиканского Рима. Хорошо понимая, что Афины
Храм Зевса
Олимпийского
в Афинах. Упавшая
колонна

Градостроительство
рабовладельческого строя
не смогут вернуть утраченного политического господства среди греческих
государств, дальновидные правители Аттики старались сохранить за
Афинами значение крупнейшего культурного центра. Этим и определялась
политика Афин на всем протяжении римского владычества, и если
неравная дружба с Римом и нарушалась периодическими восстаниями, то
преемники мятежных афинских вождей старались загладить вину. Статуя
Агриппы, поставленная перед входом в акрополь, храм Ромы и Августа
возле Парфенона и ряд греческих изваяний, переделанных в портретные
статуи римских императоров и полководцев, дают вещественные
доказательства этой вассальной политики Афин. Следует отметить, что Афины,
еще обладавшие высоким художественным обаянием, сумели найти у
Рима не только защиту, но просвещенное и щедрое покровительство. Уже
с постройкой Римского рынка и башни Ветров начался ощутительный
строительный подъем, а через полтора столетия после этого, при
императоре Адриане, строительство достигло такого размаха, какого не было со
времени Перикла.
Будучи выдающимся архитектором и поклонником древнегреческой
художественной культуры, император Адриан решил блистательно отстроить
Афины. Адриан три раза и подолгу жил в Афинах, в силу чего вполне
допустимо его участие в строительстве города не только в качестве
заказчика, но и в качестве автора ряда построек. К северу от Римского рынка,
по распоряжению Адриана, была построена великолепная библиотека
с бассейном и колоннадами по сторонам прямоугольного двора. Помимо
библиотеки при Адриане возникли Пантеон, храм Геры, стоколонный гим-
насий и ряд других общественных зданий. Однако высокая плотность
застройки ограничивала строительные возможности, а, кроме того, с ростом
населения ощущалась необходимость в территориальном расширении
города. Поэтому Адриан предпринимает строительство нового городского
района. Этот район, известный под названием Андрианополя, или Новых
Афин, примкнул с востока к старому городу и получил свою особую
оборонительную стену. Желая оформить парадный въезд в Новые Афины,
Адриан соорудил триумфальную арку близ старой восточной стены и
почти одновременно приступил к завершению недостроенного храма Зевса
Олимпийского. Храм Зевса относится к числу крупнейших культовых
зданий античного мира. Имея 108 м в длину и 41 м в ширину, он далеко
превосходит все храмы Древнего Рима и уступает только таким исполинским
сооружениям, как храм Бэла в Пальмире и храм Аполлона в Селинунте.
Решающую роль в композиции данного храма играют колонны. Даже
тогда, когда целла храма еще существовала, она не была ощутимой, ибо
два ряда гигантских коринфских колонн, обрамлявших боковые фасады, и
три ряда — с торцов совершенно скрывали внутренний объем. Теперь же,
когда храм Зевса утратил целлу и крышу, колонны освободились от
давящей нагрузки и производят впечатление окаменевших фантастических
деревьев.
Наряду с Адрианом крупным строителем Афин был местный афинский
богач Ирод Аттический (Герод Аттик). На его средства был выложен
мраморными плитами стадион, находившийся за ручьем Илисс, и заново
построен у подошвы акрополя закрытый театр Одеон с громадной галереей
для публики. Расположенное к югу от храмика Ники Аптерос, это здание
уравновесило театр Диониса и полностью завершило композицию
акрополя.
Постройки Герода Аттика были последними в истории развития древних
Афин. Уже в конце II в. строительство прекратилось, а начавшийся распад
всемирной Римской империи завершил деградацию города. Особенно
сильно пострадали Афины в IV и V вв. при сооружении Константинополя,
когда для украшения новой восточной столицы империи из Дельф, Афин
и Олимпии вывозились не только мелкие произведения искусства, но и
громадные статуи. Вероятно, при Юстиниане акрополь утратил статую
Афины Промахос, но все же ансамбль сохранялся в течение многих веков,
и даже средневековые перестройки не уничтожили главных сокровищ
акрополя. Губительные последствия для Парфенона и Эрехтейона имела
венецианско-турецкая война 1687 г., во время которой бомба, попавшая
в Парфенон, взорвала турецкий пороховой погреб, находившийся в целле
храма. Остатки разрушенного Парфенона настолько мало ценились турец-

Античный мир
81
Афины. Акрополь
и храм Зевса
Олимпийского
(Олимпейон)
с юго-восточной
стороны. Храм
заложен в конце
VI в. до н. э.
Писистратом, строился
архит. Коссутием
в 174—163 гг. до н. э.
и завершен при
императоре Адриане
во II в. н. э.
Афины. Акрополь и
храм Зевса
Олимпийского
кими наместниками в Греции, что первый же «солидный покупатель»
афинских древностей лорд Эльджин не получил отказа и смог
переправить в Англию все уцелевшие метопы и рельефы с тимпанов великого
храма51.
Раскопки и работы по восстановлению акрополя начались с 30-х годов
XIX в. В них приняли участие Росс, Бэлэ, Дёрпфельд, Каверау и ряд
других археологов, представлявших различные археологические общества.
В результате многолетних работ, особенно широко проводившихся
накануне второй мировой войны, был детально исследован ансамбль
Афинского акрополя, и все его здания по мере возможности собраны из
отдельных кусков. Особенно интересной была реставрация Парфенона, где
каждый камень ставился на свое место с добавлениями тех утраченных
промежуточных блоков, которые считались археологически несомненными.
Однако скульптура Парфенона все еще продолжает оставаться в
Британском музее, красноречиво свидетельствуя о преобладании захватнических
интересов над естественным желанием художников всех стран иметь
ансамбль акрополя в его полном первоначальном виде.
51 Изъятие скульптурных деталей
Парфенона, происшедшее
в 1802—1812 гг., вызвало
глубокое возмущение в кругах
просвещенного европейского
общества; оно захватило даже
Англию, о чем свидетельствует,
например, стихотворение
Байрона «Проклятие Минервы».
В этом стихотворении богиня
Афина проклинает лорда
Эльджина за разграбление
принадлежащих ей
художественных сокровищ

Градостроительство
рабовладельческого строя
82
По сравнению с Афинами Приена, как и все прочие древнегреческие го- Приена
рода, оставила неизмеримо меньшее архитектурное наследство. И это
вполне понятно, так как Приена была второстепенным и очень небольшим
колониальным городом, вся застроенная территория которого смогла бы
уместиться на площадке Афинского акрополя и соседней с ней долины
Лимн. Далее, история строительства Приены не охватывает и двух
столетий, тогда как Афины создавались на протяжении 13 веков. И, наконец,
Приена — это скорее плод эллинистической, а не классической
художественной культуры, так полно отразившейся в Афинах.
По степени разрушения Приена приближается к Пергаму, Селинунту и
Ассосу. В Приене не сохранилось ни одной целой колонны, не говоря уже
о целых портиках и храмах; все камни кажутся сдвинутыми со своих мест
какой-то исполинской разрушающей силой, а между тем Приена гораздо
лучше сохранилась, чем вышеупомянутые города. Это объясняется тем,
что после разорения города турками-сельджуками в XIII в. н. э. весь край,
прилегавший к Латмийскому заливу, совершенно опустел. Поверженные
колонны, хотя они и заволакивались песками и зарастали мхом, не
использовались в новых постройках. И, собственно, для воссоздания облика
древнего города имеются почти все материалы. Вот почему Приена
получила название Малоазийских Помпеи.
Местонахождение архаической Приены остается невыясненным. Новая
Приена была основана ионийцами в середине IV в. до н. э. и первые 15—
20 лет находилась под властью Афин. Место для строительства города
было выбрано у подножия скалистых Микальских гор, защищающих
долину р. Меандр от северных ветров. Некогда долина Меандра была
покрыта полями и рощами, за которыми у южного горизонта тянулся
живописный Латмийский залив. Уже из города раскрывался обширный
равнинный пейзаж, окаймленный горами, но если подняться на площадку
акрополя52, лежавшую на 200 м выше уровня города, то с этой громадной
высоты были видны Милет и даже отдаленная Гераклея. Однако с
течением времени окружающий ландшафт весьма изменился. Наносы реки
затянули выход из Латмийского залива и превратили его в небольшое
соленое озеро Бафа с заболоченными берегами. Гераклея и Милет разделили
трагическую судьбу Приены, и в настоящее время безлюдная равнина
Меандра является скудным естественным пастбищем, по которому бродят
стада овец и коз.
В отличие от Афин, Милета и других больших греческих городов Приена
никогда не играла самостоятельной политической роли. Наоборот, она
имела лишь подчиненное значение и переходила из рук в руки, подпадая
то под власть Афин, то под власть соседнего с нею Милета, то подчиняясь
македонским, каппадокийским и пергамским царям. Экономические
возможности Приены не отвечали той роскоши, с которой велась застройка
города, в силу чего строителям Приены приходилось искать иностранного
покровительства на всем протяжении ее истории. Решающее значение
в строительстве Приены, несомненно, имел короткий первоначальный
период, когда Приена находилась под властью Афин, ибо Александр
Македонский, вторгшийся в Малую Азию в 334 г. до н. э., уже нашел
сложившийся город, производивший прекрасное впечатление. Поскольку Приена
лежала поблизости от персидских владений, постольку строительство
началось с укрепления города. Городские стены, имевшие два с лишним
метра в толщину, описали неправильную дугу и примкнули к отвесной
скале, на вершине которой был устроен дозорный пост. Вероятно,
одновременно со строительством стен был разбит и план города, не
подвергшийся впоследствии существенным изменениям 53.
Строители Приены применили характерную для конца классической эпохи
гипподамову планировку. При наличии стандартных кварталов план
города мог превратиться в бессодержательную и унылую сетку. Однако
этого не произошло. Будучи замечательными мастерами, архитекторы,
создававшие Приену, сделали план города разнообразным и контрастным.
Прежде всего они по-разному спроектировали уличную сеть. Улицы,
идущие с запада на восток, как предназначенные для езды, получили у них
спокойные продольные профили, тогда как перпендикулярные улицы,
преодолевавшие подъемы, почти, как правило, превратились в непрерывные
лестницы. И если средняя ширина проезжих улиц составляла 6 м, то ши-
Приена. Руины агоры,
обнаруженные
раскопками
в 1895—1899 гг.
На первом плане —
Священная стоа;
вдали — святилище
Зевса Сосиполия,
на горизонте — долина
р. Меандр
Приена.
Северо-восточный угол
храма Афины. Вдали —
алтарь (реконструкция
Ф. Кришен). Храм
построен архит.
Пифеем в IV в. до н. э.
Приена. Священная
стоа (реконструкции
Ф. Кришен). Здание
построено в середине
II в. до н. э.
52 Акрополь Приены никогда
не имел специфической для
акрополей застройки. В нем
помещался только военный
дозор, поэтому название
акрополя следует применять
к нему с оговорками.
53 Устойчивость генерального
плана Приены подтверждается
совпадением «красных линий»
застройки во всех
довизантийских
археологических слоях.

Античный мир
83

Градостроительство
рабовладельческого строя
84
рина пешеходных колебалась от 3 до 4 м. Но главную роль в обогащении
генерального плана Приены сыграл ее общественный центр.
Центр Приены представлял собой целый комплекс построек,
расположенных на трех террасах. На нижней, первой, идеально плоской террасе,
примыкая к так называемой улице Западных ворот, находилась
прямоугольная агора. К западу от нее лежал продовольственный рынок, а к востоку
находилось окруженное галереями святилище Зевса. Вторая терраса,
лишь немного приподнятая над нижней, была занята большой галереей
общественного назначения. Эта так называемая Священная стоа (или стоа
Ороферна) имела ряд расположенных позади помещений, среди которых
выделялись экклесиастерий и гимнасий. Третья, наиболее высокая терраса
целиком принадлежала храму Афины. Перечисленные сооружения, объ-
Приена. Трибуны
Экклесиастерия.
Здание построено
около 200 г. до н. э.
единенные агорой, в совокупности занимали девять стандартных
кварталов, что составляло 77 от застроенной территории Приены. Тот, для кого
приведенные цифры не являются пустым звуком, поймет, что центр
Приены был относительно очень крупным, а при таком положении
необходимость в планировочных осях отпадала, ибо крупный компактный и
хорошо расположенный центр города обладает громадной силой. Он
способен оживлять большие пространства вокруг себя и в полной мере
служить завязкой планировочной композиции всего города.
Анализируя центр Приены, нельзя не удивляться тому мастерству, с
каким была решена его композиция. Прежде всего большой интерес
представляла самая агора, обнесенная с трех сторон стройной и легкой
дорической колоннадой. За колоннадой скрывались торговые помещения,
значительно расширявшие агору; благодаря этому углы площади врезались
в окружающие кварталы, а улица Источника получила изломы и
замкнутые перспективы. Нет никакого сомнения в том, что если бы главную
площадь Приены проектировал архитектор, мыслящий элементарно, то она
превратилась бы в незастроенный квартал и весь эффект обходящей
улицы был бы безвозвратно утрачен. Созданная еще в IV в. до н. э., агора
не могла иметь абсолютно симметричной композиции, и если середина
южной галереи была отмечена лестницей, то напротив расположенная
Священная стоа совершенно нарушала симметрию. Столь же
несимметричным был и священный участок храма Афины, где пропилеи не совпадали
с осью периптера.
Работы по планировке города, вероятно, приближались к концу, когда
к Приене подступили войска Александра Македонского. Приена не
оказала сопротивления Александру и даже в период осады Милета являлась
его резиденцией. Очарованный изяществом миниатюрного греческого го-

Античный мир
85
родка, царь Александр решил отстроить Приену и в первую очередь внес
щедрые дары на окончание заложенного храма Афины. В связи с этим
строительство в Приене сильно оживилось. Приенцы смогли пригласить
архитектора Пифея (построившего Галикарнасский мавзолей), и в
относительно короткий срок ионический периптеральный храм был полностью
завершен. В благодарность Александру на мраморной стене пронаоса
храма приенцы высекли надпись: «Царь Александр посвятил сей храм
Афине Полиас».
Однако эпоха Александра Македонского была последним этапом расцвета
строительства Приены. В дальнейшем даже под покровительством Рима
и Византии строительство стало сокращаться, и, наконец, в XIII в. Приена
была разрушена во время нашествия мусульманских племен.
Приена. Реконструкция
застройки центральной
части города (модель
работы Шлейфа)
Приена. План
центральной части
города в конце I в. н. э.
(по раскопкам)
1 — Священная стоа
(стоа Ороферна);
2 — Экклесиастерий;
3 — Пританей;
4 — святилище Зевса
Сосиполия; 5 — мясной
и рыбный рынок;
6 — храм Афины
Полиас; 7 — алтарь
Афины; 8 — Пропилон;
9 — нижний гимнасий;
10 — улица Западных
ворот; 11 — улица
Источника
40 60 80 100 м
I I I I I I I

Градостроительство 86
рабовладельческого строя
В 1895—1899 гг. под руководством Виганда и Шрадера было проведено
археологическое изучение Приены54. Помимо центральных ансамблей,
украшенных мраморными скамьями, бассейнами и скульптурой,
раскопками обнаружено большое число жилых домов, а также открытый театр,
стадион и примыкающий к нему нижний гимнасий. Жилые дома Приены
дают возможность проследить переход от жилых помещений типа мега-
рона к эллинистическим перистильным домам. Наряду с жилыми домами
значительный интерес представляет благоустройство Приены. Несмотря
на незначительность городского населения, вряд ли превосходившего
2,5 тыс. жителей, Приена имела и водопровод, и канализацию. Вода,
поступавшая с гор, очищалась в специальных отстойниках и подводилась
почти к каждому дому при помощи подземных керамических труб. В
расчете на летние месяцы продовольственный рынок был снабжен холодными
погребами, предназначенными для хранения мяса и рыбы, и, наконец,
в Приене мы обнаруживаем превосходные каменные мостовые, набранные
из больших прямоугольных плит.
Выше уже говорилось о том, что во многих городах Египта, Двуречья и
Крита также устраивались канализация, водопровод, мостились улицы.
Однако какой громадный путь прошло человечество от этого
примитивного благоустройства до высокого бытового комфорта Приены. Будучи
городом эллинистической культуры, Приена создавалась как единое
художественное произведение. В Приене не было таких утилитарных
сооружений, которые не подвергались бы архитектурной обработке. Вот почему и
мраморные кресла в театре, и простые ступени ведущих на гору улиц, и
мостовые у храмов и алтарей были не только удобны и прочны, но и
прекрасны в полном значении этого слова.
История древнеримской художественной культуры тесно связана с
историей города Рима, так как римское рабовладельческое государство было
обязано ему своим происхождением и развитием. На протяжении
нескольких веков — вплоть до упадка рабовладения и зарождения нового
феодального уклада — Рим был крупнейшим городом страны и являлся
центром ее политической и культурной жизни.
Римская историческая традиция делит историю Римского государства
на три эпохи: эпоху царей (VIII—VI вв. до н. э.), эпоху республики (VI—
I вв. до н. э.) и эпоху империи (I—V вв. н. э.). В эпоху царей Рим не
имел значения крупного центра. В начале эпохи царей в Риме еще
сохранялись черты родового строя. Триста родов, разделенных на тридцать
курий, в свою очередь делившихся на три трибы, в совокупности
составляли политически полноправный «римский народ» (populus romanus), тогда
как население вновь присоединенных общин, по определению Энгельса,
представляло собой плебс, лишенный всех общественных прав. Борьба
между плебсом и «римским народом» привела в конце эпохи царей к
революции, уничтожившей пережитки родового строя и утвердившей деление
всех военнообязанных граждан Рима по имущественному положению на
пять классов.
Судить об архитектуре и градостроительстве этого раннего периода
римской истории чрезвычайно трудно ввиду почти полного отсутствия
остатков архитектурных сооружений. Но несомненно то обстоятельство, что
римляне многое восприняли у этрусков, в свою очередь испытавших на
себе влияние Греции. Так, например, этрусский ритуал основания
городов, когда территорию, предназначенную для строительства нового города,
опахивали бронзовым плугом, прочно вошел в обычай римлян. Следует
отметить, что проведением борозды вокруг города устанавливался так
называемый «помериум» — полоса свободной от застройки земли, имевшая
сакрально-правовое значение. Самая борозда считалась
неприкосновенной; на ней строили городские стены, а территория внутри помериума
могла заселяться только полноправными гражданами Рима. Сходство
между регулярными городами более поздней республиканской эпохи и
древнейшими италийскими поселениями-террамарами типа Кастелаццо,
а также этрусскими городами, подобными Марцаботто, дает основание
предполагать, что прямоугольная планировочная система была освоена
римлянами еще в царский период. На это указывает и самое название
Древний Рим
54 Martin Schede. Die Ruinen
von Priene, Berlin — Leipzig, 1934.

Античный мир
87
Столицы Римской империи
Крупные города римского происхождения
Крупные города неримского происхождения
Прочие римские города
Прочие города неримского происхождения
О 200 400 600 м
древнейшей части Рима на Палатинском холме—«Roma quadrata»
(Квадратный Рим).
На ранних ступенях развития римского зодчества под непосредственным
этрусским влиянием сформировались римский жилой дом атрийного типа
и римский храм на высоком цоколе с сильно выдвинутой колоннадой,
украшавшей главный фасад.
Однако позже, после завоевания Римом средней и южной Италии, где был
расположен ряд греческих колоний — Пестум, Неаполь, Помпеи и др.,
римская культура испытала еще более сильное воздействие
эллинистической культуры и стоявшего на высокой ступени развития
эллинистического градостроительного искусства.
В начале эпохи республики Рим был типичным городом-государством
с родовой аристократией, стоявшей у власти (патриции), и плебсом,
составлявшим большинство населения. Экономической основой римского
государства продолжало оставаться сельское хозяйство свободных мелких
землевладельцев. Однако уже в IV в. до н. э. торговля и ремесла,
находившиеся в руках наиболее богатой части плебса, достигли такого развития,
что ряд городов приобрел значение торговых и производящих центров.
В IV в. Остия была уже значительным городом, а население самого Рима
составляло около 200 тыс. жителей, что было редким явлением для
городов античного мира. Продвижение римлян к Сицилии не могло не
привести к военному столкновению Рима с Карфагеном. В 264 г. дон. э.
начались Пунические войны, которые В. И. Ленин в силу их захватнических
Карта географического
расположения городов
Римской империи
в IV в. н. э.

Градостроительство
рабовладельческого строя
целей с обеих сторон называет империалистическими войнами на почве
рабства55. Уже после первых двух войн с Карфагеном Рим овладел
западной частью Средиземноморского бассейна, а третья, также победоносная
для Рима война превратила его в сильнейшую военную державу
Средиземноморья.
Прямым последствием Пунических войн было накопление в Риме
громадных богатств, огромного числа рабов, выведенных из разрушенного
Карфагена и его утраченных колониальных владений в Европе и северной
Африке. Это позволило Риму развернуть интенсивное строительство
военных лагерей, городов и стратегических дорог в различных районах
Италии. Через весь полуостров на север и юг прошли стратегические дороги
(Фламиниева и Аппиева), имевшие своим исходным пунктом Рим.
Города, лежавшие на стратегических дорогах (как, например, Капуя и
особенно военный порт Брундисий), начали быстро расти. Наряду с ними
интенсивно развивались выгодно расположенные торговые и курортные
города и среди них — хорошо изученные по раскопкам Геркуланум и
Помпеи. Но само собой разумеется, что наиболее интенсивное строительство
проводилось в самом Риме, где во II в. до н. э. и особенно в период
военной диктатуры Суллы, а затем Помпея и Цезаря было построено
множество храмов, портиков и других общественных зданий в районе
Капитолия и республиканского форума.
В этом разнообразном и широком строительстве складывается ряд новых
прогрессивных строительно-технических приемов (арочные и сводчатые
конструкции, новые методы каменной кладки с облицовкой, бетонная
техника) и развивается ряд специфических для позднейшей римской
архитектуры типов сооружений: форумы и базилики, на которых
сосредоточивалась общественная жизнь, театральные здания с высокими каменными
стенами, амфитеатры, служившие для гладиаторских боев, термы,
административные здания, а также мосты, акведуки и гавани.
Однако греки-архитекторы продолжали еще в это время играть в
строительстве Рима важную роль, и греческие архитектурные формы и
декоративные мотивы сохранялись, хотя и подвергались некоторой переработке.
В течение I и II вв. н. э. римское градостроительство переживало период
расцвета, что отвечало экономическому и политическому расцвету самой
империи. Движение искусства с востока на запад (т. е. из Греции в Рим)
сменилось обратным движением, и в тех же Афинах, Пергаме, Милете
и других городах Древней Греции стали возникать чисто римские храмы,
термы и форумы. Строительство мостов, дорог, акведуков и портовых
сооружений, начатое в республиканскую эпоху, теперь получило широкое
развитие. Вместе с тем период с I по III в. был отмечен усиленным
строительством военных лагерей и городов лагерного типа. Аоста, Новезиум,
Ламбезис, Тимгад и ряд других городов, композиция которых восходит
к планировочным формам военного лагеря, показывают расцвет
архитектуры регулярного римского города. Еще более ярко проявило себя
градостроительное искусство этого времени в самом Риме, где вместе с тем
контрасты роскоши и нищеты достигли наибольшей силы, а великолепие
императорских дворцов, форумов и патрицианских вилл сочеталось с
удушающей теснотой рядовых жилых кварталов, застроенных
многоэтажными доходными домами (так называемыми инсулами).
В конце III в. под влиянием экономического и политического кризиса
империи, вызванного углублявшимся упадком всей рабовладельческой
системы, строительство стало медленно, но неуклонно сокращаться, а через
столетие наступил уже явный упадок всей градостроительной культуры
древнеримского государства.
«Золотая булла»
1328 г. императора
Людовика Баварского.
На печати,
привешенной к тексту
буллы, изображены
выдающиеся
памятники античного
и раннехристианского
Рима в черте
Аврелиановых стен:
Пантеон, мост и
мавзолей Адриана
(после перестройки
переименованный
в замок св. Ангела)
и базилика св. Петра;
рядом с Пантеоном
показаны двухъярусная
башня Нерона и
колонна Антонина;
в центре города
собраны в тесную
группу Табуларий, арка
Тита и еще
не поврежденный
Колизей; у южной
городской стены
виднеется вершина
пирамиды Кайя
Цестия
Древнеримское зодчество принято относить к искусству античности,
объединяя его с художественной культурой древних греков. Действительно,
римляне взяли от греков ордерную систему; в архитектуре жилых домов
римляне сочетали италийский атрий с греческим перистилем; нашли свое
отражение в римском строительстве также греческие стадионы, театры
и другие сооружения. И тем не менее римская архитектура не только
оставила множество принципиально новых архитектурных сооружений,
но и создала свой особый архитектурный язык.
56 Ленин В. И. Поли. собр.
т. 34, с. 364.

Античный мир
89
busa
Hi \ I Г rnTifii
Ф
1Ш
M--I bi.
ШЕЗ?Ё1ёЖ1И
ttt^
t=4
CJ—
ЛГЗД
nnni
;m;
I—1ТТГ
Ламбезис. План
лагеря, основанного
императором
Адрианом во II в. н. э,
1 — казармы солдат;
2,3,4 — магазины
и склады;
5 — конюшни;
6.8 — декуманус и
к северу от нее —
квартиры офицеров;
7.9 — кардо; 7 — так
называемый Тетрапил
Так называемый
Тетрапил
в Ламбезисе. Вид
со стороны форума

Градостроительство
рабовладельческого строя
90
?fc-
[ша|
: ; !¦¦ щи u'-u"—¦ " "¦" Ш----М '" ЩИ»-
ДЕКУМАНУС '¦
О 50 ЮО
Обедая
Остия (основана
около 330 г. до н. э.;
существующую
планировку получила
в конце I в. до н. э.).
План раскрытой
раскопками части
города
I — храм Юпитера,
Юноны и Минервы
и к северу от него —
кардо; 2 — форум;
3 — храм Ромы и
Августа; 4 — Большие
термы; 5 — двор,
примыкающий
к главной улице
(декуманус мапсимус);
6 — склады;
7 — комплекс четырех
храмов на общем
основании из туфа
(II в. до н. э.);
8 — портик театра
(так называемая
площадь Корпораций);
9 — театр; 10 — термы;
II — Римские ворота;
12 — рынок и склады.
Район, примыкающий
к форуму (Капитолий),
перестраивался при
Адриане (во II в. п. э.)
Что же отличает римскую архитектуру от греческой? Прежде всего
различные социальные и политические цели искусства, откуда и вытекало
различное отношение к размерам зданий, различное понимание
монументальности, масштабности и других художественных средств. Для римского
зодчества было характерным влечение к колоссальности, которое вытекало
из создания военного могущества всемирной империи и величия
обожествлявшейся личности императора. И если греки, в особенности в
классическую эпоху, являлись творцами небольших по абсолютным размерам
зданий и архитектурных ансамблей, то римляне, покорившие Восток,
стремились к столь же грандиозным постройкам, как пирамиды Египта и
зиккураты Двуречья. Мавзолеи Адриана и Августа, Большой цирк, форум
Траяна и Колизей являются плодами этой римской тенденции к
колоссальности.
Помимо абсолютных размеров различие между греческой и римской
архитектурой создавалось своеобразным пониманием монументальной формы
в каждой из них. У греков монументальность никогда не была
подавляющей, и греческие агоры, акрополи и другие ансамбли были той
архитектурной средой, в которой человек чувствовал себя легко и свободно. Но
римская монументальность ставила иные задачи. Идея полного
превосходства «избранного народа» над порабощенными народами мира состав-
Остия. Общий вид
форума и развалин
храма Юпитера, Юноны
и Минервы

Античный мир
91
Тимгад. Перспектива
главной улицы
(декуманус максимус
с воротами Траяна
Тимгад (основан
при Траяне в начале
II в. н. э.)
1 — форум; 2 — театр;
3 — Капитолий;
4 — Базилика
вне города;
5 — Большие северные
термы;
6—6 — декуманус
максимус;
7—7 — кардо
ЗОО м

Градостроительство
рабовладельческого строя
92
100
200
300
400
500 м
ляла сущность социального заказа на протяжении ряда веков, и этим
объясняется подавляющее воздействие римских архитектурных форм. Вместе
с тем греки были мастерами простых, не обремененных деталями
архитектурных форм; римляне же, особенно начиная с династии Флавиев,
стремились к пышности богато убранных торжественных композиций
в триумфальных арках, форумах и храмах I и II вв.
Греки применяли планы своих городов к условиям местности, проявляя
глубокое понимание природы; римляне в меньшей степени считались
с природой и смело видоизменяли ее. Вертикальная планировка, благодаря
которой многие города, размещенные в пересеченной местности, получили
идеально правильные горизонтальные площадки, нашла широкое
развитие именно в римское время.
Уже из этого краткого сопоставления явствует, что римская архитектура,
хотя и создавалась в условиях той же самой античной рабовладельческой
формации, являлась творческим продолжением и развитием греческого
зодчества. А если принять во внимание мероприятия римлян по
инженерному оборудованию и благоустройству городов, то станет понятным, какой
значительный вклад сделали римляне в мировое градостроительное
искусство.
JT-JEZmr-AL-eLzm::
Пальмира. План улицы
Колонн и связанных
с нею ансамблей
(большинство
сооружений относится
ко II—III вв. и началу
IV в. н. э.)
1 — Дамасские ворота;
2 — лагерь
Диоклетиана;
1—3 —. так называемая
Дамасская улица;
3—3—3 — так
называемая улица
Колонн;
4 — триумфальная
арка; 5 — театр
и огибающая его
криволинейная
улица;
6 — святилище Бэла
(Ваала) с храмом
II—III вв.
Пальмира. План
трехпролетной
триумфальной арки
на улице Колонн
(построена
во II в. н. э.)
Пальмира. Улица
Колонн в конце
XVIII в.
Римская империя, простиравшаяся в эпоху своего расцвета от
Персидского залива на востоке до Атлантического океана на западе, включала
в себя ряд областей и стран с разнообразными местными богатствами и
различным развитием производительных сил. Неудивительно поэтому, что
римские города играли разную роль в социально-экономической и
культурной жизни страны. Большинство древнегреческих городов, вошедших
Общая характеристика
древнеримского
градостроительства

Античный мир
93
в Римское государство, сохраняло значение ремесленных и торговых
центров. Некоторые из них, как, например, Александрия, Эфес и Афины,
стали административными центрами римских колоний; другие, к числу
которых относились Пергам и те же Афины, продолжали оставаться
центрами еще не угасшей греческой учености. Многие города, лежавшие на
торговых и военных путях Средиземного моря, получили значение
портовых городов, среди которых особенно выделялись Остия, Брундисий,
Александрия и Пирей.
Но помимо вышеприведенных городов римская эпоха выдвинула ей одной
присущий тип города, а именно город—военный лагерь (стоянку римского
гарнизона). Постоянные и временные лагеря являлись опорными
пунктами римского военного владычества и сооружались, как правило, близ
государственных границ. Таковы британский Сильчестр, придунайский
Карнунт и североафриканский Ламбезис.
Особое значение в жизни Римского государства имел самый Рим,
являвшийся не только политическим и культурным центром империи, но и
наиболее населенным городом, имевшим весьма значительный гарнизон56.
Яркую характеристику социального и профессионального состава
населения Рима дает философ-стоик I в. Луций Анней Сенека в письме к своей
матери: «Оглянись на эту массу людей,—говорит он,—их не вмещают
даже дома безмерного города. Из муниципий и колоний, со всех концов
земли пришли они сюда. Одних привело сюда честолюбие,
других—обязанности службы, третьих—возложенное на них поручение (посольство),
четвертых—развлечения, ищущие блестящего, удобного для порока
многолюдного места, иных—научные занятия или зрелища; те пришли по зову
друзей, других гнало стремление сделать карьеру, которое находит здесь
широкое поприще для проявления личных достоинств; одни предлагают
свою красоту, другие—свое красноречие. Нет такого вида людей, которого
бы не было в городе, где за добродетели и за пороки дают большие
деньги».
В приведенной характеристике Сенека не касается трудящихся слоев
городского населения, и это вполне понятно, так как Рим не имел значения
производящего центра. По определению Энгельса, «уже начиная с
последних времен республики, римское владычество основывалось на
беспощадной эксплуатации завоеванных провинций» 57. Рим потреблял те
ценности, которые производили миллионы рабов в провинциях империи,
и если, помимо господствующих классов, в Риме имелся «пролетариат»,
то он также «жил за счет общества»58, требуя от него «хлеба и зрелищ».
Итак, римские города можно разделить: 1) на ремесленные и торговые,
2) города административного и культурного значения и 3)
города—военные лагеря. А если вспомнить, что неподалеку от Рима получило
развитие целое созвездие городов, из которых Неаполь, Геркуланум и особенно
Помпеи имели одновременно значение курортов, то приведенную
классификацию можно дополнить курортными городами.
56 По сравнению с греческими
городами классического
и эллинистического периодов
римские города были более
крупными и достигали, как
правило, 25—30 тыс. жителей.
На их фоне резко выделялись
столицы покоренных стран,
такие, как Александрия и
Афины. В Афинах при
императоре Адриане обитало,
вероятно, от 160 до 180 тыс.
жителей, а в Александрии же —
до полумиллиона. Судя
по количеству потреблявшейся
питьевой воды, а также
и по вместимости цирков,
амфитеатров и других
общественных зданий, цифру
населения Рима, определяемую
в 1,5 млн. жителей, нельзя
считать преувеличенной.
Римские города получали ту или иную планировку в зависимости от
назначения города, его местоположения и занимаемой территории. В
композиции военных лагерей и небольших городов типа Аосты или Тимгада
преобладала регулярная прямоугольная планировочная система, но
крупные города и особенно те из них, которые размещались в пересеченной
местности, не имели правильной планировки.
План римского военного лагеря почти всегда представлял собой квадрат
или прямоугольник, по осям которого проходили две главные улицы:
одна, идущая с севера на юг,— «кардо» и вторая с востока на запад — «де-
куманус». Эти улицы либо пересекали весь лагерь, соединяя
противостоящие ворота, либо упирались одна в другую подобно букве Т. Имея
наибольшую ширину и прямолинейное направление, главные улицы
превращались в костяк генерального плана, архитектурный эффект которого
усиливал форум—площадку для сборов солдат, нередко располагавшуюся
у перекрестка в самой середине территории лагеря. Происхождение
римского военного лагеря не следует объяснять влияниями принципов
этрусского или эллинистического градостроительства (хотя вполне допустимо,
что эти влияния были). Композиция лагеря, несмотря на ее прямое сход-
Генералъные планы
военных лагерей и городов
57 Энгельс Ф. Происхождение
семьи, частной собственности
и государства. —
В кн.: К. Маркс и Ф. Энгельс,
Соч., изд. 2-е, т. 21, с. 147.
58 Маркс К. Предисловие
ко второму изданию
«Восемнадцатое брюмера Луи
Бонапарта».— В кн.: К. Маркс
и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е, т. 16,
с. 375, 376.

Градостроительство
рабовладельческого строя
94
ство с регулярными этрусскими городами, произошла от временных
лагерей тех же римлян, ибо капитально построенные лагеря типа Аосты, Бор-
ковика или Ламбезиса, сооружавшиеся из камня и мрамора, почти в
точности повторяли схему временного лагеря, состоявшего из переносных
палаток, и соответствовали римским воинским правилам по
расквартировке легионов под открытым небом.
Римляне, как и греки, обращали большое внимание на планировку и
застройку городов, что можно видеть уже из трактата Витрувия. В своем
трактате Витрувий говорит о выборе места для города, рекомендуя
тщательно учитывать климат, а также принимать в расчет местные
природные богатства, обеспечивающие город продовольствием и
производственным сырьем. Придавая значение строительству оборонительных стен,
Витрувий связывает проблему обороны с планировкой самого города,
говорит о размещении городских центров, о пропорциях форумов, о
расположении статуй и многих других вопросах теории городского
строительства, многократно ссылаясь на греческие примеры.
Однако сравнение планов греческих и римских городов приводит к тому
заключению, что греки были более тонкими мастерами градостроительного
искусства. В самом деле, почти все древнегреческие города занимали не
только удобное, но и красивое место, превосходно вписываясь в
окружающий ландшафт. Римляне же, напротив, безупречно решали только
стратегическую проблему, в силу чего очень многие города, нарушая правила
Витрувия, размещались в некрасивой и даже нездоровой местности.
Сооружая свои города, греки никогда не стремились придавать им
геометрически правильные внешние очертания. Наоборот, городской план
всегда получал у них живописный неправильный контур, хорошо
отвечавший рельефу местности и прихотливому контуру побережья. У
римлян же города обладали столь геометрической и жесткой формой, что
трудно представить себе такое место в природе, где эта форма получила бы
полное архитектурное оправдание.
Римские города, так же как и римские монументы, возникавшие в
покоренных странах, были символом их военного владычества — символом
порабощения. И неудивительно поэтому, что планы небольших городов и
лагерей имели такое близкое сходство.
Однако крупные города нарушали описанные планировочные каноны.
Так, например, Остия получила свободно трактованный план с главной
улицей (декуманус максимус), проложенной параллельно Тибру и
создававшей транзитное движение через форум. Вдоль этой улицы сплош-
Рим. Общий вид
форума Романум
в современном нам
состоянии. Слева —
отчетливо видны базы
колонн базилики
Юлия; далее (на фоне
стены Табулария)—
колонны лицевого
фасада храма
Сатурн; правее —
арка Септимия Севера

Античный мир
95
100
I
200 м
I
Рим. План форумов.
Вверху — общий вид
колонны Траяна
1 — храм Весты;
2 — храм Кастора
и Поллукса; 3 — храм
Цезаря; 4 — храм
Антонина и
Фаустины;
5 — базилика Эмилия;
6 — базилика Юлия;
7 — Ростра; 8— арка
Септимия Севера;
9 — храм Сатурна;
10 — храм Веспасиана;
11 — храм Конкордии
(Согласия);
12 — Табуларий;
13 — храм Венеры
Родительницы;
14 — храм Минервы;
15 — храм Марса
Ультора;
16 — базилика
Улъпия; 17 — колонна
Траяна;
18, 19 — библиотеки;
20 — храм Траяна;
21 — вход на рынок
Траяна

Градостроительство
рабовладельческого строя
96
ной шеренгой выросли театры, портики, термы и другие общественные
здания. Пальмира имела еще более живописную композицию, опять-таки
построенную вдоль главной магистрали, названной впоследствии улицей
Колонн. Следует отметить, что главные улицы в римских городах играли
гораздо большую композиционную роль, чем в городах Древней Греции.
В римском городе улица становилась стержнем всей композиции города,
и только Рим, имевший множество почти равноценных улиц, являлся
исключением из этого правила. Расположенный вдали от моря и связанный
сухопутными дорогами с населенными пунктами, лежавшими вокруг него,
Рим получил радиальную систему улиц. Однако эта радиальная система
сложилась стихийным путем и не нашла применения в творчестве
римских зодчих.
Рим. Храм богов —
Пантеон (построен
во II в. н. э.
возможно
Аполлодором
из Дамаска). Вид со
стороны одноименной
площади
Центрами древнеримских городов обычно являлись форумы. В
постоянных военных лагерях и небольших городах типа Аосты или Тимгада
форум представлял собой миниатюрную прямоугольную площадь,
служившую для военных сборов или собраний горожан. Торговля производилась
либо за стенами города, либо на самом форуме, для чего использовались
колонные портики, обрамлявшие площадь. В городах средней величины,
к числу которых можно отнести Геркуланум и Помпеи, форумы были
более крупными и достигали 100—120 м в длину. Вокруг форума
строились примыкавшие к нему торговые помещения в виде галерей, пери-
Городские центры
и форумы

Античный мир
97
стильных дворов и базилик. Здесь же размещались храмы,
административные и судебные учреждения, а все в целом составляло уже довольно
крупный городской общественный центр.
Естественно, что в городах столичного масштаба один, пусть даже и очень
крупный, форум не мог удовлетворить всего разнообразия потребностей
торговли и общественной жизни. Поэтому в таких городах наблюдалась
специализация форумов. Так, например, в императорском Риме
существовали форумы для торговли скотом, вином, овощами и другими товарами,
а в отличие от них площади чисто общественного назначения носили
название Forum civilis (т. е. гражданский форум). Общественная жизнь
в период расцвета империи была настолько развитой, что все форумы
Рима были ежедневно заполнены народом, и, кроме того, для
всевозможных народных собраний и зрелищ служили многочисленные цирки,
театры и амфитеатры. Поскольку римляне всегда стремились к
концентрации общественных сооружений, постольку форумы на территории
Рима сооружались в непосредственной близости один от другого и по
прошествии ряда веков образовали целую группу общественных площадей,
занимавших громадную территорию. Если принять во внимание, что на
форумы пропускались только пешеходы, то станет понятным, какие
трудности создавались в Риме в транзитном движении колесниц и вьючных
животных. В центральном районе проезд от виа Фламиниа к виа Аппиа,
т. е. по главному диаметру города, мог проходить лишь по узкой и
причудливо извивавшейся Священной улице (виа Сакра). В центре Рима,
Рим. Рынок Траяна
(построен в начале
II в. н. э. возможно
Аполлодором
из Дамаска). Справа —
нижний ярус рынка
с циркульным
проездом, обнимавшим
полукружие форума
Траяна; слева —
верхний ярус с
табернами,
выходившими на
вторую циркульную
улицу, высеченную
в скале
Квиринальского холма

Градостроительство
рабовладельческого строя
98
имевшего стихийно сложившийся радиальный план, заторы движения
должны были быть постоянным явлением, что отмечают и древние авторы.
В вопросе о происхождении и развитии римских форумов еще остается
много пробелов, восполнить которые может лишь одна археология
раскрытием еще неизвестных и по преимуществу ранних объектов. И тем не
менее можно считать несомненным, что римские форумы ведут свою
родословную от греческих агор; вплоть до конца республиканского периода
они повторяли композицию агор, но, начиная с периода правления
императора Августа, стали сооружаться по иным композиционным законам.
Эту эволюцию в развитии форумов можно проследить по таблице на с. 95,
где приведены планы сохранившихся форумов Рима эпохи республики и
империи.
Сравнивая форум Романум с агорой Ассоса, нельзя не отметить очень
близкого сходства между ними. Действительно, там и здесь мы имеем
трапециевидные площади 120 м длиной; там и здесь боковые стороны
площадей оформлены однообразными галереями, а главные входы размещаются
в торцах каждой площади; и там, и здесь площади раскрывают внешний
ландшафт, на фоне которого высятся храмы. И если агора в Ассосе имеет
один относительно небольшой храм, а форум Романум — живописно
трактованную группу храмов перед многоарочной стеной Табулария, то в этом
нет принципиальных различий, ибо агора Ассоса и форум Романум
варьируют один и тот же композиционный прием.
Подобным же образом форум Цезаря, построенный после форума
Романум в середине I в. до н. э., почти в точности повторяет композицию
более раннего помпеянского форума. Форум Цезаря, так же как и форум
в Помпеях, имеет идеально правильный прямоугольный план с
подчеркнутой осью симметрии, на которой в обоих случаях размещаются храмы.
Однако на рубеже нашей эры в архитектуре римских форумов
происходит решительный перелом. Задумав построить в Риме новый
гражданский форум, Август сооружает его близ форума Цезаря и, согласно
римской традиции, ставит в конце его храм на высоком мраморном цоколе.
Если храм Марса Ультора, помимо своих очень крупных размеров, не
представлял исключения из канонов, принятых в храмовом зодчестве, то
композиция самого форума явилась невиданным новшеством. В отличие
от вытянутых по одной оси форумов поздней республики форум Августа
получил спокойный прямоугольный план с едва преобладающей
глубиной; ось форума сохранилась, а за колоннами глубокого портика
появились монументальные полукружия. В этом применении полукружий,
получивших сочетание с единой осью симметрии площади, и заключалось
нововведение римлян. Отныне строители форумов проявляют тенденцию
к развитию сложных, контрастно трактованных планов. Прямолинейные
боковые галереи форума Августа, высокий храм, обращенный треуголь-
Гераса. План площади
Южного тетрапила.
По сторонам
площади — торговые
помещения;
в середине — тетрапил
Гераса. План южного
отрезка кардо и части
ионической колоннады,
окружавшей Овальный
форум
Гераса. Генеральный
план города
(по раскопкам).
Слева — вид
на колоннаду
овального форума.
Архитектурный
расцвет Герасы
относится ко времени
правления Траяна
и Адриана (первая
половина II в. н. э.)
1 — Овальный форум;
2 — площадь
Южного тетрапила;
3 — храм Деметры;
4 — Северный
тетрапил; 5 — театр;
6 — стадион

Античный мир
99
}Ш^:

Градостроительство
рабовладельческого строя
100
ным фронтоном к входу на форум, круглящиеся экседры и, наконец,
поверхность площади, замощенная прямоугольными мраморными
плитами,—все это значительно отличалось от греческих агор и было полно
разнообразных контрастов. Но нигде контрасты не достигали такой силы,
как в композиции Траянского форума.
Собственно форум Траяна, построенный на век позднее форума Августа,
а именно в 111 —114 гг., развивал композицию этого последнего с теми
небольшими добавлениями, которые внес в архитектуру римских
городских площадей построенный незадолго перед тем форум Нервы.
Строитель Траянского форума Аполлодор из Дамаска взял от форума Августа
его композиционную ось с боковыми экседрами, а от форума Нервы—
лицевую криволинейную стену. Смелым и необычным приемом в форуме
Траяна явилось включение в него грандиозной базилики Ульпия и
триумфальной колонны Траяна59. Обширный перистильный двор размером
90X120 м ориентировал зрителя в продольном направлении. Этому
способствовали боковые портики, триумфальная арка и конная статуя
Траяна, стоявшая по середине двора. Но продольная перспектива, столь
характерная для всех форумов Рима, неожиданно пересекалась
базиликой, которая в контраст самому форуму стояла перпендикулярно его
продольной оси. Судить об архитектуре базилики Ульпия весьма
затруднительно ввиду почти полной утраты этого здания. Но, вероятно, она
представляла собой закрытое помещение, где блеск солнца только что
покинутой зрителем площади сменялся полумраком. Зритель, попавший в
базилику, ощущал себя в иной, контрастной среде, а если, следуя по той же
композиционной оси форума, он выходил на тесный квадратный дворик
библиотеки, то здесь исключительно сильное впечатление производила
колонна Траяна. Гигантская вертикаль, возвышавшаяся на 43 м,
переключала внимание зрителя снизу вверх; расположенные по спирали
скульптурные рельефы уводили глаз к небосводу, на яркой синеве
которого сверкала золоченая статуя Траяна. Таким образом, сохраняя единую
композиционную ось общим протяжением почти в 300 м, Аполлодор
избежал рискованно длинной площади и путем контрастного расчленения
пространства сделал композицию необыкновенно насыщенной, острой и
разнообразной.
Форум Траяна явился сложнейшей и наиболее пышной композицией
среди площадей античных римских городов. В дальнейшем к сложно
трактованным композициям пришло искусство барокко, однако прямой связи
между этим форумом и площадями XVII и XVIII вв. быть не могло уже
в силу того обстоятельства, что форум Траяна был полностью изучен
только в наше время. И лишь хорошо сохранившаяся колонна Траяна
послужила прообразом для многих, позднее возникших мемориальных
колонн, к числу которых относятся римская колонна Антонина (или Марка
Аврелия) и Вандомская колонна в Париже.
Однако характеристика древнеримских площадей не будет полной, если
мы обойдем молчанием овальные и круглые площади, появившиеся в
восточных городах Римской империи в эпоху Антонинов и Северов. Среди
них следует выделить площади трансиорданского города Герасы, недавно
раскрытой раскопками60. Согласно римской планировочной традиции,
Гераса пересекалась двумя взаимно перпендикулярными
прямолинейными улицами. Главные улицы Герасы были обстроены непрерывными
колоннадами, а в точке их пересечения стоял тетрапил61. Здесь именно
и была построена идеально правильная круглая площадь, получившая
значение транспортного узла. Пышно обработанные столбы тетрапила,
каменный паркет мостовой и криволинейные фасады по периметру
площади, несомненно, производили исключительно сильное впечатление.
К югу от этой площади располагался главный рынок Герасы,
представлявший собой большую овальную площадь со свободной серединой и
колоннадами по сторонам. Таким образом, Гераса дает два варианта
круглых площадей: с заполненной и свободной серединой. Обе площади
прочно связываются с городскими улицами и не имеют той
изолированной трактовки, которая характерна для гражданских форумов Рима.
В истории римского градостроительства круглая площадь у Дамасских
ворот в Пальмире всегда являлась загадкой. Теперь же после раскопок
в Герасе она находит себе достаточно прочное место, становясь в разряд
59 Колонна была построена
в честь победоносного похода
Траяна в Дакию. История этого
похода отображена в рельефах,
покрывающих колонну. Внутри
нее помещается спиралевидная
лестница, а в цоколе в свое
время находилась урна с прахом
Траяна. Работы по реставрации
колонны, упавшей в средние века,
были произведены Доменико
Фонтана в конце XVI столетия.
Однако на вершине взамен
утраченной фигуры Траяна была
поставлена статуя св. Петра.
60 Планомерные раскопки Герасы
производились начиная с 1925 г.
В 1938 г. результаты раскопок
были опубликованы
в капитальном труде' Kraeling
Carl Н. Gerasa city of the
Decapolis, New Haven, Connecticut.
61 Тетрапил (или тетрапилон) —
четырехстолпное сооружение,
нередко оформлявшее
перекрестки главных римских
улиц, а также въезды
на форумы. Островное
положение тетрапила
на перекрестке давало
возможность организовать
движение колесниц по взаимно
перпендикулярным
направлениям, а кроме того,
способствовало архитектурному
объединению колоннад,
оформлявших «кардо» и
«декуманус» (Пальмира
и Гераса). Тетрапил Ламбезиса
представляет собой
исключение из общего правила,
так как отдельно стоящие столбы
здесь были заменены четырьмя
каменными стенами, каждая
из которых имела по три арки
для колесниц и пешеходного
движения.

Античный мир
101
площадей, имевших специфическое транспортное назначение. Однако
древнеримские круглые площади остались все же местным, восточным
явлением и с разрушением Герасы и Пальмиры были совершенно забыты.
Вот почему архитекторы XVII в. заново решали проблему круглой
площади, вторичное «открытие» которой по праву принадлежит Лоренцо Бер-
нини и крупнейшему мастеру французского садово-паркового искусства
Андрэ Ленотру.
По сравнению с греками римляне сильно развили архитектуру городских Городские улицы
улиц. Этому способствовало высокое благоустройство римских городов.
Действительно, опираясь на более мощную экономику и строительную
технику и к тому же имея в своем распоряжении огромные массы рабов,
римляне могли широко развернуть дорожное строительство, употребляя
на мощение улиц не только простые сорта камня, но даже и мрамор.
Строгое разделение уличного полотна на проезжую часть и тротуары
относится к римской эпохе. Хорошо сохранившиеся улицы Помпеи, Тимгада,
Герасы, Ламбезиса и других городов наглядно показывают, с каким
исключительным вкусом мостили римляне улицы, применяя для тротуаров
большие прямоугольные плиты, а для проездов либо тот же плитняк,
либо крупную мозаику из неправильных по форме, но искусно
подобранных камней. Эти камни всегда имели плоский верх, приятный для ноги
пешехода и в то же время уменьшавший раздражающий грохот колес.
Традиционный римский перекресток, отчетливо выделявшийся на фоне
городских планов, ставил в особое положение две главные улицы: «кар-
до» и «декуманус». По этим улицам, соединявшим форум с главными
городскими воротами, проходили многолюдные процессии, особенно
красочные и блестящие при встречах императора или триумфатора,
въезжавшего в город в пурпурной тоге на бронзовой колеснице, влекомой
четверкой белых коней. Желая создать для триумфальных шествий
торжественную архитектурную оправу и в то же время стремясь к усилению
архитектурной значимости главных улиц, римляне стали обстраивать эти
улицы непрерывно идущими колоннадами. В небольших городах и
постоянных военных лагерях такие колоннады начинались от самых
въездных ворот и упирались в большую арку у форума. Так возник прием
оформления улиц в одном ордере.
Колонны, обрамлявшие главную улицу, обычно ставились между
тротуарами и проезжей частью, и, следовательно, пешеходы отделялись от
движения колесниц. Весьма вероятно, что во многих, особенно южных,
городах тротуары покрывали специальными крышами, защищавшими
пешеходов от палящего зноя, а для лучшей изоляции движения в
триумфальных арках против тротуаров прорезались небольшие арочные
проходы, что демонстрируют трехпролетные арки Ламбезиса, Тимгада и
Пальмиры. С применением тротуаров ширина улиц значительно выросла,
и если улицы греческих городов, как правило, не превышали 7—8 м в
ширину, то римские улицы, особенно широкие в Пальмире, достигали 20, 30
и даже 35 м. Интенсивное возрастание ширины улиц повлекло за собой
расширение городских площадей, и это было естественным, так как между
улицами и площадями имеются прямые пропорциональные связи.
Обрамляя улицы колоннадами, римляне применяли строгие
прямолинейные перспективы; они же вывели отношение 1 : 1 по поперечному
сечению улицы и, следовательно, за много веков предвосхитили архитектуру
регулярных улиц, созданную мастерами Высокого Возрождения и
получившую развитие в городах XVII и XVIII вв.
Римская историческая традиция датирует основание города Рима 753 г.
до н. э. С этой датой связан ряд легенд, возникших, однако, позднее—
в эпоху расцвета Римского рабовладельческого государства. Согласно
одной из них, троянец Эней после гибели Трои долго странствует и,
наконец, достигает берегов Лация. Здесь его потомки Ромул и Рем (а по
другим легендарным источникам — сыновья бога войны Марса и весталки
Реи Сильвии) закладывают город. В споре о названии города Ромул
убивает Рема и становится первым римским царем. Такова суть легенд о про-
Выдающиеся
древнеримские города
Рим

Градостроительство
рабовладельческого строя
102
исхождении Рима. Однако археологические находки последнего времени
опровергают приведенную дату и дают основание полагать, что Рим
возник не в VIII, а в X в. до н. э., когда, по всей вероятности, и произошло
срастание родовых общин, населявших район Капитолийского,
Палатинского и Квиринальского холмов.
Рим возник на левом берегу тогда еще судоходной реки Тибр, в 27 км от
впадения ее в Тирренское море. Это создавало земледельческой общине
Лация очень выгодное положение, удобное для ведения морской торговли
и достаточно безопасное от внезапных набегов пиратов. Природным
окружением древнего Рима была лесостепь, характерная в то время для
Лация и Кампаньи. Но по прошествии ряда веков, так же как и в Аттике,
леса здесь совершенно исчезли, и в настоящее время Рим окружают
оголенные пастбища, среди которых тянутся многоарочные акведуки,
отчетливо видные на фоне отдаленных Альбанских гор.
Занятая Древним Римом территория была достаточно благоприятна, так
как, помимо обширной прибрежной равнины, так называемого «Марсова
поля», город включал в себя группу холмов, удобных для устройства
акрополя и оборонительных стен.
На левом берегу реки высятся Капитолийский и Палатинский холмы,
к которым с севера и востока примыкают склоны Квиринальского, Вими-
нальского, Эсквилинского и Целлийского холмов. К югу от Палатина
возвышается мягко очерченный Авентинский холм, а за Тибром на горизонте
видны Яникульский и Ватиканский холмы, оставшиеся за пределами
плотно застроенного античного города.
Нет возможности составить ясное представление о планировочной
топографии Рима эпохи царей и даже ранней республики, так как
достоверные источники для изучения Рима относятся к позднему времени62.
Несомненно одно, что древнейший Рим занимал территорию Палатинского
холма, который имел относительно плоскую вершину и своим очертанием
в плане напоминал несколько скошенный квадрат. Город, заключенный
в пределах Палатинского холма, получил название Квадратного Рима
(Roma quadrata).
В истории территориального развития Рима «Рома квадрата» составляет
Пейзаж в окрестностях
Рима. На горизонте
слева — Альбанские
горы
62 Помимо хорошо
сохранившихся архитектурных
памятников и фундаментов,
вскрытых раскопками, к числу
источников по изучению
древнего Рима относятся:
1) так называемый городской
план Капитолия — мраморная
доска с планом Рима,
высеченным по повелению
императора Септимия Севера
на рубеже II и III вв.
(сохранилась лишь в обломках);
2) «Описание области времен
Константина» — рукопись
в копиях 354 и 357 гг.;
3) описания современников:
Страбона, Тацита, Сенеки и
и других авторов;
4) средневековые графические
документы и описания
памятников, разрушенных
до издания закона об охране
античного наследия.

Античный мир
103
первый этап. В дальнейшем был освоен Капитолийский холм и окраины
других левобережных холмов. Уже во времена последних царей
Капитолийский холм превратился в акрополь, а лежавшая к востоку от него
болотистая низина была постепенно осушена, и там образовалась главная
площадь Рима — форум Романум.
От раннего форума не сохранилось почти никаких вещественных следов,
за исключением гигантского каменного водостока, известного под
названием «Клоака максима», который существует и действует даже теперь,
являясь главным коллектором для стока ливневых вод из района
Капитолия и Палатина.
Второй этап территориального развития Рима связан с сооружением так
называемых стен Сервия Туллия63. Новые стены охватили значительную
территорию, включавшую в себя семь главных холмов. Частично
сохранившиеся фундаменты стен дают возможность достаточно точно
установить границы Рима времен республики. Стены начинались у самого Тибра,
огибали с северо-запада Капитолийский и Квиринальский холмы, затем
пересекали плоскогорие Виминальского, Эсквилинского и Целлийского
холмов и, включив в свою орбиту Авентинский холм, снова возвращались
к реке.
Вслед за возведением стен Сервия Туллия началось строительство
загородных стратегических и торговых дорог, так как Римское государство,
выросшее из города Рима, постепенно расширяясь, овладевало Италией.
В 312 г. до н. э. в юго-восточном направлении была проложена
знаменитая Аппиева дорога, соединившая Рим с Капуей, а затем с Брундисием,
где находилась стоянка римского военного флота. В северном
направлении для связи Рима с его предальпийскими провинциями была построена
дорога Фламиния. Позднее в направлении Тирренского моря (т. е. на
запад от Рима) прошла дорога, послужившая основанием для
позднейшей дороги Аврелия. В юго-западном направлении, в сторону торгового
порта Остии, пролегла Остийская дорога, а к востоку и северо-востоку от
Рима шли Номентанская, Тибуртинская, Пренестинская и Тусколанская
дороги. Последние служили главными путями, по которым ввозились
в столицу камень, мрамор и апеннинский строительный лес.
Пейзаж в окрестностях
Рима. Вилла
Квинтили. Вдали,
на равнине
развалины акведука
63 Допуская возможность
закладки стен при Сервии
Туллии (т. е. в середине
VI в. до н. э.), современная
археология датирует их IV в.,
так как большая часть стен
была построена между 400 и
300 г. до н. э. Общая длина
стен Сервия Туллия составляла
более 8 км.

Градостроительство
рабовладельческого строя
104
Подчеркнем еще раз то весьма существенное обстоятельство, что
перечисленные дороги в силу центрального положения Рима на территории
страны естественным образом обусловили радиальную планировочную
структуру города, ибо все они так или иначе приводили к
республиканскому форуму.
Многочисленные перестройки, которым подвергался Рим в течение ряда
столетий, а также и естественные разрушения не дают возможности
восстановить планировочную топографию города республиканского периода.
Однако можно считать несомненным, что Рим в эпоху республики, так же
как и в эпоху империи, не имел геометрически правильной уличной сети.
Холмы и глубокие долины заставляли искривлять городские улицы,
направляя их в обход крутым подъемам и спускам, и лишь одна виа Фла-
100 0 100 800 м
l_U I I I I I I I I

мир
105
Рим. План города
в IV в. н. э.
I — Колизей; 2 — храм
Венеры и Ромы;
3 — базилика
Максенция;
4—4 — императорские
форумы: Мира, или
Веспасиана
(ближайший
к базилике
Максенц,ия), Нервы,
Цезаря, Августа
и Траяна; 5 — театр
Марг^елла; к северу
от пего — портик
Октавии и цирк
Фламиния; 6 — театр
и портик Помпея;
7 — стадион (цирк
Агонале); правее
его — остатки терм
Нерона; 8 — Пантеон;
9 — мавзолей и мост
Адриана; 10 — цирк
Нерона (к северу от
него — сады
Калигулы);
II — мавзолей
Августа; 12 — термы
Диоклециана;
13 — термы Траяна
(под ними остатки
Золотого дома
Нерона); 14 — храм
Клавдия; 15 — термы
Каракаллы;
16 — Большой цирк;
17 — дворец Флавиев
на Палатине и
к югу от него
Стадий; 18 — место
продовольственных
форумов Рима
(Боариум и Велабрум);
19 — о-в Эскулапа
с мостами Фабриция
(слева) и Цестия
(справа); 20 — цирк
Адриана
Двойной линией
показаны остатки стен
Сервия Туллия,
внешней жирной
линией — стены
Аврелиана
миниа, пересекавшая плоское Марсово поле, получила прямолинейное
направление. Она сохранилась вплоть до нашего времени и по ее
траектории прошла страда дель Корсо — средняя из трех лучевых магистралей,
ныне соединяющих Капитолий с порта дель Пополо.
Победоносное окончание Пунических войн ощутительно отразилось на
планировочном развитии Рима. В I в. до н. э. Рим не только заполнил
территорию, ограниченную стенами Сервия Туллия, но и вышел далеко за
пределы этих стен, распространяясь главным образом в сторону Марсова
поля. Сулла, Помпеи и особенно Цезарь производили большие
строительные работы как в центре города, так и на окраинах Рима. При них
осуществилась коренная реконструкция республиканского форума (форум
Романум), который расширился и украсился новыми зданиями. Дошед-
Обломки так
называемого
«Городского плана
Рима из Капитолия».
Вверху отчетливо
виден фрагмент планов
рынка Траяна и
форума Траяна (автор
гравюры — Пиранези —
ошибочно присоединил
к базилике Ульяпия
обломок плана
базилики Эмилия)

Градостроительство
рабовладельческого строя
106
шие до нас в развалинах Табуларий (римский государственный архив),
храм Сатурна, базилика Юлия и храм культа Цезаря прочно определили
границы этого форума.
Рост населения Рима и развитие общественной жизни повлекли за собой
сооружение нового форума, получившего название форума Цезаря.
Построенный рядом с республиканским форумом, он положил начало целой
системе императорских форумов, по мере сооружения которых центр Рима
значительно вырос. Однако еще более интенсивное строительство
развернулось на самом рубеже нашей эры — в правление первого римского
императора Августа (правил с 27 г. до н. э. по 14 г. н. э.). Если в период
«Рома квадрата» Рим был городом одноэтажных деревянных и
глинобитных хижин, крытых тростником и соломой, если в эпоху республики здесь
преобладала одноэтажная застройка из кирпича-сырца, то к I в. н. э.
резко возросла этажность жилых домов; появились доходные дома в 4, 5
и даже 6 этажей; значительно повысилось благоустройство города, а в
облицовке и даже в конструкциях зданий для колонн и других
ответственных частей стал широко применяться мрамор64.
При Августе строительство велось почти на всей территории Рима, но
особенно много было построено в центральных районах столицы. Так, на Па-
латине, до этого времени занятом рядовыми жилыми домами, возникает
дворец Августа, а между Палатинским и Авентинским холмами — так
называемый Большой цирк, вмещавший, по-видимому, до четверти
миллиона зрителей. На форуме Романум строится триумфальная арка
Августа; там же перед Табуларием на высоком стилобате заново
отстраивается храм Согласия, украсивший своими коринфскими колоннадами
главный фасад площади; рядом с базиликой Юлия возводится храм
Кастора и Поллукса, а к северу от республиканского форума в короткие
сроки возводится украшенный экседрами форум Августа, послуживший
прообразом для форума Траяна. К западу и северо-западу от Капитолия
на Марсовом поле, служившем для общественных игр и военных
парадов, сооружаются: театр Марцелла, термы Агриппы, грандиозный
мавзолей Августа и множество храмов, портиков и садов.
Территория города за этот период значительно выросла, однако Рим не
получил новых оборонительных стен, даже больше того—старые
обветшавшие стены Сервия Туллия были постепенно уничтожены. На
протяжении трех веков Рим вовсе не имел городских стен и рос совершенно
свободно. Отсутствие стен объяснялось возросшим могуществом Римского
государства, которое имело возможность отражать нападения внешних
врагов на своих отдаленных границах.
Яркое описание Рима времен Августа дает Страбон в своей «Географии»:
«.. .Позднейшие поколения и особенно современники наши,—говорит он,—
не отставали и в этом отношении, украсивши город множеством
прекрасных зданий ... большая часть их находится на Марсовом поле, где с
природою соединены искусственные украшения. Величина поля изумительна,
она допускает вместе с бегом на колесницах и другими конными
ристалищами игры в мяч, в кольцо, гимнастические упражнения для
огромного числа лиц; потом окружающие площадь здания, круглый год
зеленеющая трава, наконец, венок холмов над рекою до русла представляют
живописный вид, а все вместе—зрелище, от которого трудно оторваться.
Недалеко от Марсова поля лежит другое, а кругом многочисленные
портики, рощи, три театра, амфитеатр и роскошные, следующие непрерывно
один за другим храмы, так что описание остального города может
показаться лишним... Из монументов наиболее замечателен так называемый
Мавзолей (т. е. мавзолей Августа—А. Б.), высокая насыпь земли подле
реки на высоком основании из белого мрамора, осененная до самой
верхушки вечнозелеными деревьями. На вершине стоит статуя кесаря
Августа, а под холмом хранятся гробницы его, его родственников и
друзей; за ним расстилается огромная роща с прелестными аллеями для
гулянья; по середине поля костер Кесаря, тоже из белого мрамора,
окруженный железною решеткою, внутри которой посажены тополя.
Направляясь дальше к старому рынку и видя одну площадь за другою, потом
царские портики и храмы, еще далее — Капитолий, произведения
искусства на нем, на Палатине и в садах Ливии, легко забываешь обо всем, что
вне этого. Таков Рим»65.
64 Согласно Плинию старшему
(Historia Naturaiis,
кн. 35, гл. XIV, разд. 49),
первые жилые дома,
облицованные мрамором,
появились в 70-х годах I в.
до н. э., причем общественное
мнение встретило мрамор
насмешками. Мраморные храмы
стали строить в Риме несколько
раньше частных домов. Однако
только на рубеже нашей эры
мрамор прочно и широко вошел
в строительный обиход.
65 География Страбона
в семнадцати книгах. Пер.
с греческого Ф. Г. Мищенка
М., 1879, кн. 5, гл. 3, § 8.

Античный мир
Как видно из приведенного описания, Древний Рим, развивавшийся за
счет эксплуатации миллионов рабов и систематического ограбления
покоренных народов, украшался с невиданным размахом и мог производить
впечатление даже на таких просвещенных ценителей искусства, каким
являлся Страбон.
Однако эпоха Августа еще не была зенитом в развитии Рима.
Кратковременные тиранические царствования Тиберия, Клавдия и Нерона
сменились эпохой устойчивой власти императоров, принадлежавших к
династиям Флавиев, Антонинов и Северов, и, собственно, при них и расцвело
искусство городских ансамблей, оставившее столь монументальные и
вместе с тем живописные сооружения, как триумфальные арки Тита, Сеп-
тимия Севера, форум Траяна и Колизей.
Катастрофический пожар, происшедший при Нероне в 64 г., опустошил
громадные территории и послужил причиной для новых весьма
интенсивных строительных работ, развернувшихся в правление Флавиев
(69—96 гг.). Современник этого восстановительного строительства Тацит
утверждает, что оно велось по заранее точно составленному плану,
согласно которому расширялись римские улицы и регулировалась
этажность в застройке рядовых городских кварталов. Но не следует
переоценивать вышеупомянутых мероприятий по благоустройству города, так как
главной строительной целью всех императоров Древнего Рима было
прославление их собственной личности. Цезари понимали, что форумы, храмы
и другие значительные сооружения могут служить монументами и
превратили центр Рима в гигантский комплексный монумент, где
архитектура, скульптура и надписи на мраморных аттиках арок сливались в
торжественный гимн империи. Таким образом, восстановительный период,
совпавший с правлением Флавиев, украсил Рим новыми архитектурными
сооружениями, но в планировочном отношении не принес существенных
улучшений.
Уличная сеть Рима продолжала оставаться запутанной, а на окраинах
города и даже в непосредственном соседстве с форумами сохранялись
крайне переуплотненные доходные дома, населенные беднотой,
существовавшей на средства государства.
Рим. Реконструкция
центрального района
города (модель Биго).
Вид от храма Клавдия
на Колизей и долину
форумов: слева —
русло Тибра с
островом Эскулапа;
правее —
капитолийский
ансамбль; за ним —
постройки
на Марсовом поле

Градостроительство
рабовладельческого строя
108
При императоре Веспасиане, в 70-х годах I в., был частично разрушен
Золотой дом Нерона, и на расчищенном месте между Эсквилинским, Па-
латинским и Целлийским холмами началось строительство амфитеатра
Флавиев (более известного под именем Колоссея, или Колизея). Колизей
представлял собой большой овал 188 м длиной и 156 м шириной.
Первоначально он имел только три яруса, состоявших из массивных внешних
аркад. Но позже в целях повышения емкости амфитеатра и для усиления
эффекта колоссальности был надстроен четвертый ярус, представляющий
собой снаружи глухую стену с небольшими оконными проемами. В таком
виде (при общей высоте здания 48,5 м) Колизей дошел до нашего
времени, поражая зрителей своими грандиозными размерами,
монументальностью и необыкновенной силой лаконичной объемной формы.
Амфитеатр Флавиев был предназначен для боев гладиаторов, травли
зверей и других массовых зрелищ. Помимо этого, при помощи акведука,
построенного еще при Нероне, арена амфитеатра могла наполняться водой,
и тогда на поверхности колоссального искусственного водоема
происходили настоящие морские сражения. Заполненный многотысячной толпой
Колизей, вероятно, производил исключительно сильное впечатление.
Внизу расстилалась посыпанная песком арена, вверху открывалась
сияющая синева небосвода, а если на небе сгущались тучи (что было редким
явлением в Риме), то над Колизеем растягивался золотистый шелк,
создававший иллюзию солнечного освещения.
В 80 г. амфитеатр Флавиев, за исключением позднее построенного
четвертого яруса, был закончен. Тогда же возникла идея украсить Священную
улицу новой триумфальной аркой, которая оформляла бы подходы к
республиканскому форуму и вместе с тем служила богатой рамой для
отдаленно стоявшего Колизея. В 80-х годах арка была уже открыта и
посвящена императору Титу. Можно удивляться тому высочайшему искусству,
с каким была сооружена эта лучшая в мире триумфальная арка, ибо при
ее очень скромных размерах (высота арки 15 м) она производит
впечатление грандиозного и мощного сооружения, вполне достойного Колизея.
Параллельно с постройкой Колизея и триумфальной арки Тита велись
работы по сооружению форума Мира (или форума Веспасиана); на Пала-
тине рядом с дворцом Августа строили более пышный дворец Флавиев,
а на Эсквилинском холме—грандиозные термы Тита.
В самом конце I в. на смену династии Флавиев пришли Антонины
(96—193 гг.). При Траяне и Адриане Рим достиг своего наивысшего
расцвета. Для города с населением 1,5—2 млн. жителей ежедневно
доставлялось до 1,5 млн. м3 воды, что при учете подушного потребления можно
считать образцовым даже для современных нам городов. В строительстве
форумов, храмов и других общественных зданий Антонины сделали не
меньше, чем Цезарь, Август или династия Флавиев, с той только
разницей, что архитектурные композиции этого времени стали более пышными,
знаменуя тем самым расцвет декоративного стиля.
В кратковременное правление Нервы (96—98 гг.) в Риме был построен
так называемый проходной форум (или форум Нервы), разместившийся
рядом со всей группой императорских форумов на месте проезда от Вими-
нальского холма к республиканскому форуму. После этого император
Траян решил затмить своим новым форумом все форумы Рима. В 111 г.
он поручает строительство форума Аполлодору Дамасскому, и через три
года весь комплекс построек с базиликой Ульпия, библиотекой, колонной
и храмом получает свое завершение. К сожалению, форум Траяна был
впоследствии настолько разрушен, что даже теперь после раскопок
(связанных с прокладкой виа дель Имперо) его трудно представить себе весь
в целом 66.
В 117 г. Траяна сменил император Адриан, выдающийся архитектор,
любивший грандиозность Востока и глубоко понимавший чисто римские
монументальные формы архитектуры. Весьма вероятно, что своим
завершением форум Траяна обязан Адриану; при нем же был построен Пантеон
(115—126 гг.) и начат гигантский ступенчатый мавзолей Адриана,
ставший усыпальницей римских императоров вплоть до III в. Произведением
самого Адриана является «двойной» храм Венеры и Ромы, который вырос
у самого Колизея и длинной своей стороной оформил Священную улицу.
Основоположник династиш Северов император Септимий Север (193—
Адриан (76—138 гг.) —
римский император,
архитектор,
покровитель
эллинистической
культуры. Расширил
и украсил Афины,
основал Антинополь,
Ламбезис и ряд
военных лагерей;
содействовал
строительству в Риме;
автор проекта храма
Венеры и Ромы
(рельеф с динария,
выбитого между 117 и
138 гг.; увеличен
в два раза)
66 Строительство улицы Виа
дель Имперо, соединившей
площадь Венеции с Колизеем,
является примером варварского
отношения итальянского
фашистского правительства
к памятникам архитектуры
античного Рима. Раскрытые
раскопками в 1930-х годах форумы
Цезаря Августа и Траяна были,
по приказу Муссолини, вновь
засыпаны и залиты асфальтом
для сооружения над ними
полотна этой широкой
автомобильной дороги.

Античный мир
109
211 гг.) сделал последний вклад в архитектуру форума Романума
великолепной трехпролетной триумфальной аркой. Полагая, что Рим как
архитектурное целое уже сложился и что новые сооружения вряд ли могут
его улучшить, Септимий Север решил навсегда узаконить существующий
план столицы. Для этого в Табуларии была установлена мраморная доска,
изобразившая план Рима с поистине удивительной топографической
точностью. Так возник один из древнейших планировочных документов,
известный под именем «Городского плана Рима из Капитолия».
Однако этот план не мог остановить дальнейшего строительства, и по мере
естественного разрушения зданий Рим продолжал перестраиваться,
изменяя свою планировку. В начале III в. на южной окраине Рима возникают
грандиозные термы Каракаллы, а в 273 г. император Аврелиан
приступает к сооружению новых городских стен. С постройкой стен Аврелиана
закончился третий, последний этап в истории территориального развития
Рима, так как самая причина постройки стен заключалась в нараставшем
упадке империи. В конце III в. римляне уже не «искали врагов», а боялись
их. Беспрерывные волнения порабощенных народов, все более
обострявшаяся классовая борьба, проявившая себя в революции рабов, и, наконец,
шаткость центральной власти не могли не отразиться на столице империи.
Вот почему в течение III и особенно IV в. темп роста Рима значительно
снизился, и город уже не вышел из черты Аврелиановых стен. Новые
крупные сооружения появлялись лишь в редких случаях, когда тому или иному
императору на короткий срок удавалось объединить в своих руках всю
грандиозную империю. Последние вспышки строительной деятельности
имели место при Диоклетиане и Константине I, когда возникли
колоссальные термы Диоклетиана, базилика Максенция и трехпролетная арка
Константина, построенная у самого Колизея.
В 330 г. в связи с перенесением столицы в Византию Рим превратился
в провинциальный город, а разделение империи на Западную и
Восточную (395 г.) хотя и вернуло Риму положение столицы, но не украсило
Рим. Амфитеатр
Флавиев (Колизей).
Построен в последней
четверти I в. н. э.
Вид с западной
стороны. На первом
плане — апсида храма
Венеры и Ромы

Градостроительство
рабовладельческого строя
города ни одним полноценным зданием, так как история вынесла свой
окончательный приговор социально-экономической системе Римского
рабовладельческого государства, и в условиях зарождавшегося феодализма
Риму должен был прийти неизбежный конец. Так и произошло в 476 г.,
когда начальник наемного германского войска Одоакр низложил
последнего римского императора Ромула Августула.
Восстановить в своем воображении достаточно полную и точную картину
античного Рима чрезвычайно трудно уже по одному тому, что целые
большие районы древней столицы до нас не дошли. Попытки восстанавливать
архитектуру отдельных сооружений и целых ансамблей Рима делали Пи-
ранези, Луиджи Канина, Ланчиани и ряд других архитекторов,
археологов и историков архитектуры. Быть может, более других приблизился
к истине Биго, но и в его реконструктивной модели имеется ряд
неизбежных ошибок, ибо Древний Рим как архитектурное целое нельзя
воссоздать без помощи фантазии. Однако центр Рима, расположенный в районе
Колизея и форумов, все же сохранился настолько, что можно
рассматривать его планировку без риска впасть в большие ошибки.
При беглом рассмотрении план римского центра кажется хаотическим. Но
внимательно изучая размещение храмов, форумов и других сооружений,
входящих в него, мы неизбежно придем к обратному выводу, а именно,
что этот план, формировавшийся в течение многих веков, имеет^
определенную архитектурную логику и обладает несомненными живописными
качествами. В самом деле, центр Рима, расположенный в долине,
растянутой с юго-востока на северо-запад, отвечает строению ее рельефа. Можно
удивляться тому большому искусству, с каким скомпонованы
императорские форумы — эти замкнутые и в сущности обособленные площади.
Строители форумов привели их к единой системе, рассчитанной на
последовательное восприятие картин. Восприятие архитектуры императорских
форумов происходило примерно так же, как происходит восприятие
внутренних помещений очень крупного здания. Если зритель, переходя из
одного помещения в другое, ощущает большие различия в их форме,
размерах и внутреннем убранстве, только тогда он и получает хорошую
ориентацию и самый интерес к движению вперед. Подобным же образом,
т. е. на принципе контрастного сочетания пространств, был построен весь
комплекс форумов Рима.
Созданный под влиянием эллинистических образцов форум Романум резко
отличался от более поздних императорских форумов, однако и он не
разрушал композиции городского центра. Трапециевидный план этого
форума, расширяясь в сторону живописного комплекса Капитолия, широко
раскрывал холмистый римский ландшафт. Но, попадая на форум Нервы,
зритель ощущал себя в иной архитектурной среде. Стороны удлиненного
форума Нервы ограждали глухие стены, у которых стояли коринфские
колонны, не оставлявшие за собой даже минимального прохода. С форума
Нервы можно было пройти либо на перпендикулярно расположенный
форум Цезаря, либо в глубокий портик форума Августа, украшенный
экседрами, либо (в противоположном направлении) на форум Веспасиана,
среди которого стоял храм Мира. Форум Августа удивлял наблюдателя
громадным храмом Марса Ультора, от которого к площади ниспадал
поток ступеней; но еще большее впечатление производил крупнейший и
самый сложный из форумов Рима—форум Траяна.
Однако Риму, как и всякому городу, помимо площадей, было необходимо
крупнейшее здание, производящее наиболее сильное впечатление извне
своими объемными формами. Таким сооружением, игравшим роль
архитектурного «ядра» всего Рима, стал Колизей. Необходимо отметить, что
Колизей с его спокойной эллиптической формой не только превосходно
вписывался в окружающие его холмы, но и являлся центром тяготения
для рядом расположенных зданий. Храм Клавдия, термы Траяна и храм
Венеры и Ромы направлены на него своими осями. Колизей как бы
«притягивает» их к себе и, взяв под свое покровительство, прекрасно отвечает
сложному ансамблю Капитолия, уравновешивая его на большом
расстоянии. Само собой разумеется, что без Колизея Рим никогда не имел бы
той монументальности, спокойствия и силы, которые ощущаются даже
теперь, когда основная масса построек античного города наполовину
исчезла.

Античный мир
111
Для изучения древнеримского градостроительства эпохи республики и
первых династий империи весьма благодарный материал дают Помпеи.
Это объясняется тем, что катастрофическое извержение Везувия,
происшедшее в 79 г., навсегда прекратило жизнь древнего города, сохранив не
только многие здания, но и внутреннее убранство их, включая живопись,
ткани и предметы домашнего обихода 67.
Несмотря на близость судоходной реки Сарно и преимущества хорошо
защищенного от ветров Неаполитанского залива, Помпеи никогда не были
крупным торговым портом; не имели они также административного и
стратегического значения. Своим необыкновенным расцветом Помпеи
были обязаны отчасти ремесленному производству (выделка сукон и
красильное дело), но главным образом превосходному климату и красоте
Помпеи
Рим. Мавзолей Адриана
(теперь замок
св. Ангела). Построен
в первой половине
II в. н. э. Античное
завершение мавзолея
утрачено. Внешняя
крепостная стена,
угловые башни и
вершина мавзолея —
средневекового
происхождения. На
первом плане — мост
Адриана,
декорированный
в XVI—XVII вв.
67 Раскопки показали, что
Помпеи были залиты не
раскаленной лавой, а смесью
вулканического пепла
с ливневыми водами. Эта
вулканическая грязь образовала
толстый слой, совершенно
покрывший собой весь город.
Невысокая температура
вулканической грязи исключила
сгорание даже
легковоспламенявшихся
материалов, а непроницаемость
образовавшейся почвы
предотвращала проникание
атмосферных осадков
в течение ряда веков. Таким
образом, извержение Везувия
явилось лучшей формой
консервации города. И если
многие здания все же
оказались разрушенными, то
это следует отнести не столько
к извержению 79 г., сколько
к землетрясению, происшедшему
еще при Нероне в 63 г.

Градостроительство
рабовладельческого строя
112
окружающего ландшафта, ибо со времени окончательного присоединения
Помпеи к Римскому государству (80 г. до н. э.) город являлся
климатическим курортом столицы и местом постоянного пребывания богатых и
знатных римлян, удалившихся от политической и общественной жизни.
Именно поэтому Помпеи, этот город римской аристократии, получил столь
высокое благоустройство и изысканное архитектурное убранство,
проявившее себя не только в общественных зданиях, но и в архитектуре жилых
домов.
Дата основания Помпеи остается неизвестной, но несомненно, что в VI в.
до н. э. город уже существовал. Строители Помпеи—оски, населявшие
в древнейшие времена римскую Кампанью, находились под сильным
влиянием своих соседей—италийских греков, а если вспомнить, что сами
О 100 200 300 м
i 1 1 i
римляне вплоть до эпохи Августа находились в орбите влияния греческой
художественной культуры, то станет понятным преобладание в Помпеях
греческого, а не римского художественного начала. Действительно,
Помпеи были уничтожены катастрофой в то время, когда создавался Колизей,
и, следовательно, живописный стиль эпохи расцвета империи не мог
отразиться в Помпеях. Будучи городом средней величины, Помпеи не имели
многоэтажных доходных домов, столь характерных для Рима и Остии;
в Помпеях не было ни тяжеловесных триумфальных арок, ни
грандиозных храмов, ни торжественных форумов, украшенных полукружиями.
Наоборот, высокая художественная простота, присущая греческому
архитектурному мышлению, воздушность форм и полнозвучие архитектурных
пропорций, небольшие размеры всех зданий и, наконец, интимность, столь
характерная для помпеянских домов,—все это отвечает скорее греческим
принципам, чем римским, даже несмотря на то, что главные помпеянские
храмы были построены по римскому канону, а жилые дома сочетали
в себе италийский атрий с греческим перистилем. Помпеянские ансамбли
сложились в период угасания эллинизма и утверждения римского стиля,
еще обладавшего всей свежестью молодого искусства. Вот почему Помпеи
яе подавляют человека, а органически принимают его, прославляя в
жизнерадостных формах и красках радости земного бытия.
Помпеи расположены у южного склона Везувия, усеченный конус
которого господствует в окружающем ландшафте. Некогда море вплотную
подходило к городским стенам, но по прошествии ряда веков оно
отступило, и в настоящее время Помпеи находятся в 1,5 км от берега. Само
собой разумеется, что это расстояние не может помешать обозримости
морского горизонта. Из Помпеи и теперь раскрывается синяя гладь
обширного Неаполитанского залива, по сторонам которого высятся
скалистые острова.
Страбон, Тацит, Витрувий и другие ранние римские авторы считали
Везувий давно потухшим вулканом. Снизу и доверху гору покрывали леса,
а плодородная почва у подножия горы создавала благоприятные условия
Помпеянская палестра,
открытая раскопками
1960-х годов
Крупнейшие
сооружения
на территории древних
Помпеи
1 —Гражданский
форум;
2 — театральный
ансамбль;
3 — спортивный
комплекс
с амфитеатром
и палестрой
Помпеи. План города
на территории,
раскрытой раскопками
1 — Главный форум;
2 — так называемый
Треугольный форум
с древним дорическим
храмом;
3—3 — Вольтой театр
с портиком;
4—4 — Стабианская
улица; 5—5 — улица
Меркурия;
6 — Геркулаиские
ворота

Античный мир
ИЗ

Градостроительство
рабовладельческого строя
Помпеи. Поперечный
разрез по Главному
форуму. В центре —
храм Юпитера.
Реконструкция
20 30 40 50 м
для земледелия. Последнее и послужило причиной для раннего освоения
побережья Неаполитанского залива. Помпеи, Геркуланум и Неаполь
составляли цепь населенных пунктов, связанных между собой
многочисленными виллами, стоявшими среди приморских садов.
Помпеи возникли на древнем лавовом наплыве, полого спускавшемся
к югу. Отметка у северной городской стены составляет 42 м от уровня
моря, тогда как крайняя южная отметка имеет всего 8 м. Однако центр
города был расположен на абсолютно ровной площадке. Первоначальное
поселение осков возникло в районе Главного форума, но с течением
времени город расширился и образовал тот неправильный овал, который
ограждается дошедшими до нас городскими стенами. Помпеи имеют около
1200 м в длину и 700 м в ширину. Раскопки, начатые еще в 1748 г., в
настоящее время подходят к концу. В последние годы в интервале между
амфитеатром и театральным комплексом была обнаружена гигантская
палестра—целое, некогда зеленое прямоугольное поле, обнесенное по кон-
Помпеи. План
главного форума
1 — храм Юпитера
(построен около 80 г.
до н. э.); 2 — храм
Аполлона
(120 г. до н. д.);
3 — Базилика
(II в. до н. э.);
4 — присутственные
места; 5 — здание
жрицы Евмахии
(покровительницы
суконщиков);
6 — храм культа
императоров, закончен
при Веспасиане
(правил в 69—79 гг.
н. э.); 7 — храм
Ларов города;
8 — Мацеллум —
рынок, построенный
при Августе (правил
с 27 г. до н. э.
по 14 г. н. э.);
9 — овощной рынок
и правее его
(с выходами на
улицу) — две
общественные уборные

Античный мир
турам многоколонными галереями. Это открытие возвышает Помпеи,
превращая их в крупнейший зрелищный и спортивный центр, который
обслуживал весь климатический курорт императорского Рима на побережье
Неаполитанского залива.
Помпеи не имеют геометрически идеальной планировочной структуры.
Композицию города определила не геометрическая схема, а живописность
окружающего ландшафта. Над городом и всем Неаполитанским заливом
царит огромная, живописная вершина Везувия. На нее и направили
строители Помпеи важнейшие транзитные улицы — Стабианскую и улицу
Меркурия, которые составили основу всей сетки улиц города; на Везувий
Помпеи. Перистиль
храма Аполлона.
Справа —
сохранившиеся
дорические колонны
портика, в глубине —
подиум храма, на
горизонте — вершина
Везувия

Градостроительство
рабовладельческого строя
116
Помпеи. План
Геркуланской дороги
1 — Геркуланские
ворота и городская
стена; 2 — вилла
Диомеда
Помпеи. Перспектива
улицы Изобилия.
Слева—сохранившиеся
античные жилые дома
Помпеи. Дом Фавна
(II в. до н. э.). На
первом плане —
главный атрий
с мраморным
бассейном
(имплювием).
В глубине атрия —
таблинум, за которым
возвышаются колонны
перистиля

Античный мир
117
ориентирована и удлиненная площадь форума, перистильный двор
большого театра, продольная ось амфитеатра, храм Аполлона и даже крупные
жилые дома. Благодаря этому усеченный конус горы как бы
«присутствует» во всех перспективах. Он улучшает ориентацию зрителей,
обогащает колорит города, дает необходимые вертикальные контрасты и,
наконец, оправдывает плоскостной характер городского силуэта. В этом
тонком учете внешнего ландшафта сказалось греческое понимание
природы, но заслугой римлян явилось то, что они сохраняли и развивали
композицию, основу которой заложили греки.
Большой интерес представляет в Помпеях амфитеатр, почти целиком
утопленный в землю68; не менее интересна группа театров, примыкавшая
к Треугольному форуму, однако сильнейшее и неизгладимое впечатление
производит на зрителей центр города, состоящий из Главного форума и
окружающих его базилик, рынков и храмов.
Чем же объясняется обаяние помпеянского форума? Конечно,
абсолютные размеры, так же как и геометрически правильный план этого форума,
играют совсем незначительную роль. Художественная выразительность
помпеянского форума заключается в его пропорциях, в выдающейся роли
главного здания, в гармонической связи самой площади с системой
примыкающих улиц и, наконец, в исключительной разработке архитектурных
деталей. И архитектор, и каменотес вкладывали столько любви и
искусства в каждую глыбу мрамора, из которой выходила колонна, плита
мостовой или же подиум статуи, что камень не мог не «ожить»,
превратившись в настоящее художественное произведение.
Так же, как и форумы Рима, помпеянский Главный форум строится на
контрастах к окружающей среде. Действительно, улицы, подводящие
Арка Константина
в Риме — последнее
триумфальное
сооружение, спешно
возведенное
(смонтированное из
обломков античных
зданий) накануне
перенесения столицы
империи
в Константинополь.
Вид со стороны
Аппиевой дороги
68 Помпеянский амфитеатр
принадлежит к числу
древнейших римских
амфитеатров. По справедливому
замечанию Н. И. Брунова
(Очерки по истории
архитектуры, т. П. М., 1935,
с. 230, 231), земляная
конструкция помпеянского
амфитеатра указывает на связь
этого сооружения с восточными
эллинистическими театрами
и стадионами.

Градостроительство 118
рабовладельческого строя

Античный мир
к Главному форуму, по большей части были узкими и кривыми. Слепые
фасады домов прорезались лишь редкими входами в магазины и жилые
дома; силуэт уличной застройки делал уступы и зигзаги на фоне неба, и
лишь края нависающей черепицы и сочная зелень деревьев оживляли
скромные уличные перспективы. Но, выйдя на форум, зритель уже
ощущал простор. Дорические колоннады, окружавшие форум с трех сторон,
сообщали ему парадность и строгость, а высоко стоявший храм Юпитера
с его большими колоннами коринфского ордера резко выделялся на
окружающем фоне. Но притягательная сила храма Юпитера заключалась не
только в нем самом. За храмом высился синеющий абрис Везувия, и
склоны горы, обрамлявшие треугольник фронтона, придавали храму
Юпитера огромную силу. Этим и объясняется то неизъяснимое влечение в
сторону храма, которое испытывает всякий, вступивший на эту
замечательную площадь.
Комплекс помпеянского форума формировался в течение ряда веков. Так,
например, храм Аполлона и большая базилика, примыкающая к форуму
с запада, были построены еще во II в. до н. э. Храм Юпитера относится
к 80 г. до н. э., а крытый рынок для торговли продуктами (Маце ллум),
расположенный с восточной стороны, возник в эпоху Августа. Сооружения,
окружающие Главный форум, хотя и сохраняют либо параллельное, либо
перпендикулярное положение в отношении самого форума, но не вполне
отвечают его осям. Вот почему такое большое значение приобрели
колоннады, обрамлявшие площадь. Эти колоннады служили не только для
размещения публики во время массовых зрелищ, но и превосходно
маскировали разнохарактерную застройку.
В 63 г. помпеянский форум, как и весь город, сильно пострадал от
землетрясения. Тотчас же после этого начались восстановительные работы,
о чем свидетельствуют незаконченные постройки и наполовину
обработанные колонны, найденные на каменном паркете Главного форума.
Однако восстановление города было прервано второй катастрофой,
разразившейся 24 августа 79 г.
Рассказ очевидца этой трагедии оставил нам Плиний младший, а
романтически преподнесенное зрительное представление о гибели Помпеи дал
выдающийся русский художник К. П. Брюллов, поместивший персонажей
своей колоссальной картины в обстановку раскрытой раскопками Герку-
ланской дороги.

Часть вторая
Градостроительство
феодального
строя
Средневековые города
Германии, Франции, Англии, Италии
и западно-славянских стран
122
Градостроительство в феодальном Китае
183
Русское градостроительство раннефеодального периода
200
Градостроительство в Италии
периода разложения феодализма и возникновения
ран небуржуазно го общества
242
Градостроительство Московского государства
XV-XVII веков
287
Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
337
Русское градостроительство XVIII - начала XIX века
366

1. Средневековые города Германии, Франции,
Англии, Италии и западнославянских стран
В истории градостроительства феодальной эпохи весьма интересным и
вместе с тем еще очень мало изученным является ранний период — период
перехода от римского античного города к средневековому. Предвестником
этого перехода явилось перенесение столицы империи из Рима на Восток.
Однако данное событие скорее напоминало стремительное бегство
верховной власти, устрашенной междоусобицами и революцией рабов, а не
спокойно подготовленное перемещение политического центра империи.
По воле Константина Великого к 330 г. с лихорадочной поспешностью
был отстроен Константинополь, занявший место старого колониального
города Византия на европейском берегу Босфора. Для проведения столь
спешного строительства Константин использовал тот прием, к которому и
раньше прибегали римляне, а именно разборку и перенесение сооружений
из подвластных империи городов в создаваемую столицу, но в данном
случае ограбление лежавших поблизости от Константинополя городов
было проведено в исключительно широких масштабах. Египетские
обелиски, знаменитый Платейский треножник из Дельф, монументальные
статуи и целые колоннады из малоазийских, сирийских и балканских
городов наполнили Константинополь. Естественно, что в планировке и
строительстве новой столицы были использованы и традиционные
градостроительные приемы, характерные для римских городов эпохи расцвета
империи.
В Константинополе IV—V вв. мы находим водопроводы римского типа,
большие римские бани, римские форумы с незастроенной серединой и,
наконец, весьма протяженные римские улицы, обнесенные с обеих
сторон колоннадами. Все это красноречиво указывает на то, что император
Константин не собирался создавать в Константинополе город невиданного
ранее типа. Однако история культуры Византийской империи решила
по-своему грядущую градостроительную проблему.
Утверждение христианства в качестве господствующей
религиозно-философской системы привело к отрицанию языческого римского храма, место
которого в VI столетии прочно занял купольный храм. С этого момента
и началась трансформация античного города, ибо купольные храмы
византийского типа стали радикально изменять силуэт раннефеодального
города.
Бесспорно, первое место в этом процессе принадлежало собору св. Софии,
который построили в 532—537 гг. н. э. гениальные мастера восточной
Греции: Анфимий из Тралл и Исидор из Милета.
Используя римские купольные формы, примененные в Пантеоне и термах,
византийские зодчие сочетали центрическую композицию здания с бази-
ликальной. Такую композицию получил собор св. Софии, ставший
главным зданием городского центра Константинополя, в который входили
ансамбли обширного императорского дворца, ипподрома и ряда других
общественных сооружений, расположенных на возвышенности между
Босфором и побережьем Мраморного моря. При громадной высоте собора
(около 60 м) все его купольное увенчание полностью участвовало в
силуэте города и действовало несравненно сильнее, чем римский Пантеон,
едва поднимавшийся над окружающей многоэтажной застройкой
кварталов.
Святая София —
главный христианский
храм столицы
Византийской империи.
Построен при
императоре
Юстиниане I
в 532—537 гг.
греческими мастерами,
генетически связан
с конструкциями
и формами античных
купольных зданий.
После падения
Константинополя
в 1453 г. собор был
превращен в мечеть,
которую дополнили
и украсили
контрастными стрелами
минаретов. В эпоху
расцвета Османской
империи Айя-София
стала образцом для
строительства соборных
мечетей, которые
строили Синан и его
ученики в Стамбуле,
Эдирне, Каире и
многих других городах

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
По сравнению с христианскими храмами, а отчасти и с другими
фундаментальными сооружениями, к числу которых относятся цитадели и
термы, планировка ранневизантийских городов остается еще настолько
неясной, что не представляется возможности дать ей хоть сколько-нибудь
основательную характеристику.
Деятельность византийских зодчих в сущности развернулась в то время,
когда Рим представлял собой сплошную руину, почти необитаемое
грандиозное пепелище. Восточная (или Византийская) империя существовала
после гибели Рима еще в течение тысячи лет. За это время в таких
городах, как Милет, Коринф, Солунь, Приена и Херсонес, появилось немалое
число жилых и общественных зданий, отражавших собой прямые
византийские влияния. Однако вопреки неверным утверждениям ряда
историков, преувеличивавших значение Византии, следует подчеркнуть, что
Константинополь как центр возглавлявшейся им империи не мог сравняться
с Римом по степени его влияния на европейские страны. Экономические
и культурные связи Византии ограничивались Малой Азией, Фракией,
Македонией, Болгарией, Сербией и Причерноморьем и лишь некоторые
италийские города, к числу которых относились Палермо, Равенна,
Венеция и Падуя, испытывали на себе значительные ее влияния, тогда как вся
Центральная и Западная Европа в течение ряда веков не имела своего
объединяющего культурного центра. Так было вплоть до утверждения
феодального способа производства, который создал свою весьма
специфическую градостроительную культуру.

Градостроительство
феодального строя
124
Константинополь
ранневизантийского
периода. Генеральный
план центрального
ансамбля
1 — собор св. Софии;
2 — форум (в будущем
площадь Ат-Мейдан);
3 — дворец
императоров
Для раннего средневековья весьма характерно резкое сокращение
населения и размеров городов по сравнению с эпохой римского владычества.
Этот процесс начался вместе с зарождением феодализма и распадом
Западной Римской империи, периодически подвергавшейся волнам
нашествий.
В условиях все более углублявшегося кризиса империи центральная
власть была вынуждена проводить строительные меры в интересах
обороны. К числу таких оборонительных мер относилось строительство
городских стен, с помощью которых императоры пытались удержать в
своих руках города, служившие опорными пунктами всемирного
рабовладельческого государства. В III в. началось строительство городских
стен как в италийских, так и в отдаленных провинциальных городах
империи.
Однако городские стены не охватывали той территории, которую
ранее занимали римские города. Так, например, в Риме новая городская
Аврелианова стена не включила в свои пределы обширный район на
правом берегу Тибра, где находились мавзолей Адриана и два больших цирка.
Аналогичным образом Лютеция Паризиорум, служившая резиденцией
последних императоров Западной Римской империи, смогла окружить
стеной только остров Ситэ, тогда как хорошо освоенный левобережный район,
включавший здание «Парижских пловцов» и так называемую «арену
Лютеции», остался за пределами вновь возведенных городских укреплений.
Отмечая сокращение территории римских и галло-римских городов в III—
IV вв., Пьер Лаведан упоминает Бордо, уменьшившийся в три раза против
прежнего; Отэн, потерявший 19/2о своей территории; Ним, сократившийся
в семь раз; Перигё, уменьшившийся в 13 раз 69. Но приведенные цифры
были еще далеко не предельными. Интенсивное сокращение городов,
происходившее в период распада Римской империи, продолжалось и в
дальнейшем все более нараставшими темпами.
Причиной кризиса европейских городов в эпоху переселения народов было
то обстоятельство, что племена, вторгшиеся в Центральную и Западную
Европу в V—VI вв., находились еще в стадии неизжитого патриархально-
родового уклада, по преимуществу с кочевым, а не оседлым хозяйством.
Эти племена еще не были носителями сложившейся городской культуры;
больше того, римские города (как и виллы в сельских местностях) были
для них лишь объектами грабежа. В этом отношении особенно
губительным было нашествие гуннов, которые подвергли огню и мечу освоенные
Общая характеристика
градостроительства
X—XIV веков
в Центральной
и Северной Европе
69 Lavedan Pierre. Historie de
l'urbanisme, vol. 2. Paris, 1926,
p. 230.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
125
Херсонес
Таврический — один
из наиболее изученных
византийских
городов, выросший
на древнегреческой
планировочной основе.
Обращает на себя
внимание
фундаментальность
городских стен,
неоднократно
подвергавшихся
нападению с суши
J — остатки
древнегреческого
монетного двора;
2 — группа
христианских базилик;
3 — место древнего
порта
200
земли и населенные пункты по Одеру, Эльбе, Дунаю и Рейну и тем самым
на долгое время задержали социально-экономическое развитие германцев
и западных славян.
Образовавшиеся на обломках Западной Римской империи так называемые
«варварские королевства» остготов, вестготов и лангобардов не создали
благоприятной почвы для возникновения и развития городов, ибо в этот
период вместе с оседанием пришельцев на землю и образованием
классового общества происходило установление феодального строя с
характерным для него натуральным хозяйством в его ранней замкнутой форме.
Вот почему эпоху, последовавшую за падением Рима в хронологических
рамках VI—IX вв., следует считать эпохой глубочайшего упадка всей
европейской городской культуры.
Возрождение городов, основанных римлянами, и возникновение новых
населенных пунктов городского типа началось в IX—X вв. на базе общего
развития производительных сил европейских народов.
Изучая происхождение средневековых городов Европы, следует отметить,
что имевшая всеобщее признание в середине XIX в. «романистическая»
теория Гизо, Ренуара, Тьерри и Савиньи70 о непосредственном развитии
средневековых городских учреждений из позднеримских давно
отвергнута, так как римские муниципальные учреждения в городах Италии,
Испании и Франции совершенно переродились еще в раннем
средневековье, тогда как от античных городов за пределами Апеннинского
полуострова вообще ничего не осталось, за исключением кое-где
сохранившихся амфитеатров и остатков стен и валов. Несостоятельной оказалась
и так называемая «гильдейская» теория происхождения городов71,
которую опрокинули тщательные исследования Г. Белова, К. Гегеля и Гросса,
нигде не нашедших в средневековых городах той первоначальной
гильдии, от которой, якобы, произошли все городские корпорации.
«Общинная» теория происхождения городов72 при всей несомненности
взаимосвязи, которая существовала между сельской общиной и нарождавшейся
городской общиной, все же не объясняет возникновения города. Реальные
факторы, вызвавшие концентрацию населения в определенных пунктах и
породившие в конечном счете городское общество и город как
специфическое архитектурно-планировочное целое, следует искать в ином.
Прогрессивную роль в возникновении городов сыграло строительство
крепостей, которое вели для защиты от норманнов и мадьяр в различных
областях континентальной Европы Каролинги, а также Альфред Великий
70 Западноевропейские
исторические
и социально-экономические
исследования XIX и XX вв.
изобилуют разнообразными
гипотезами происхождения
средневековых городов.
Из них мы выделяем пять
наиболее определенных
и противоположных одна
другой гипотез, которые
претендовали в свое время
на генетические теории
средневекового города, а именно:
«романистическую»,
«гильдейскую», «общинную»,
«бурговую» и «рыночную».
Среди работ представителей
«романистической» теории еще
сохраняют некоторое значение
капитальные труды Гизо
(Guizot F. Histoire generate de la
civilisation en Europe. Paris, 1828;
его me, Histoire generale de la
civilisation en France.
Paris, 1829—1832).
71 «Гильдейская» теория
происхождения городов
представлена работами:
"Wilda W. Е. Das Gildwesen des
Mittelalters. Halle, 1831; Gierke O.
Das deutsche Genossenschaftsrecht.
Berlin, 1868; Nitzsch K. W. tJber
niederdeutsche Kaufgilden
(Monatsberichte d. k. Preus.
Akademie der Wissenschaften,
1880).
72 Крупнейшим представителем
«общинной» теории является
Белов. Below G. Zur Entstehung
der deutschen Stadtverfassung.
Historische Zeitschrift, B. LVIII— ••
LIX, 1887—1888; Das altere deutsche
Stadtewessen und Burgertum,
Bielefeld—Leipzig, 1898, Probleme
der Wirtschaftsgeschichte,
Tubingen, 1920.

Градостроительство
феодального строя
126
в Англии и Генрих Птицелов в Саксонии и Тюрингии. Крепости,
построенные в IX—X вв. королями, служили лишь временным убежищем
для сельского населения, которое укрывалось от набегов за валами и
деревянными (реже — каменными) стенами, но по прошествии войн снова
возвращалось в окрестные села. И тем не менее строительство крепостей
имело большое значение, так как в процессе их осуществления возникали
общие для окружающих жителей трудовые и натуральные повинности,
появились обязанности иметь вооружение, слуг и лошадей на случай
войны, т. е. на почве совместной обороны происходило то сближение
разобщенных сельских общин, которое облегчало возникновение города.
Однако далеко не каждая крепость, основанная в этот период
английскими, французскими и немецкими королями, превратилась в город. Для
этого необходимо было наличие экономической базы. Только там, где
крепость имела рынок, начинало оседать население, развивались ремесла и
в конечном счете возникал населенный пункт городского типа. От
названия крепости, нередко переносимого и на город (нем. Burg), произошло
название городского жителя Burger, отсюда же вытекла «бурговая»
теория происхождения городов73. Незачем оспаривать, якобы,
всеобъемлющего значения этой теории, так как возникновение «бурга» являлось лишь
косвенной причиной зарождения города. Гораздо чаще город возникал до
появления городских стен, которые сооружались давно осевшим в нем
населением. Итак, располагая градообразующие факторы по степени их
значимости, следует на первое и второе места поставить рынок и
добывающую или обрабатывающую промышленность (ремесло) и лишь на
третье место—стратегический фактор.
Многие города средневековой Европы обязаны своим происхождением
разработке полезных ископаемых. К их числу следует отнести, например,
города Зальцкаммергута во главе с Зальцбургом, ставшим значительным
центром уже в VIII—IX вв. благодаря добыче в его окрестностях
альпийской соли и золота. С течением времени Зальцбург настолько вырос, что
превратился в столицу большого церковного княжества.
Добыча железа, меди, олова, свинца и благородных металлов влекла за
собой их обработку, сосредоточившуюся не столько в сельских
ремесленных мастерских, сколько в городских, так как при наличии рынка и более
надежной защиты от нападений город создавал ремесленному
производству несравненно более благоприятную обстановку.
Выделкой оружия, домашней металлической утвари и ювелирных
изделий из золота и особенно из серебра были заняты ремесленники
Нюрнберга, Золингена и ряда других городов Баварии, Тюрингии, Саксонии,
Италии, Швейцарии и Восточной Марки. С развитием торгового
судоходства металлы в виде сырья и полуфабрикатов стали перевозиться от мест
их добычи к низовьям европейских рек, способствуя развитию
ремесленного производства в городах Брабанта, Лотарингии, Голыптинии, Меклен-
бурга и ряда других районов Европы.
Наряду с ремесленным производством, питавшимся разработкой
горнорудных богатств, в городах сосредоточились ремесла, имевшие прямую
связь с сельским хозяйством. В районах с сильно развитым овцеводством
городские ремесленники, получившие готовую пряжу из деревни,
занимались ткачеством и выделкой сукон. В итальянском сукновальном
производстве одно из первых мест заняла Флоренция. Выделкой сукон
славились также фландрские и брабантские города Брюгге, Ипр, Лилль,
Сент-Омер и др. В городах Англии, и в первую очередь в Лондоне, также
развивалось производство шерстяных тканей и, наконец, в Германии
первые места по обработке шерсти принадлежали Кёльну и Франкфурту-на-
Майне. Производство шелка, принесенное в Европу из Византии,
сосредоточилось в городах Италии (Палермо, Лукка, Флоренция, Венеция,
Генуя), но не получило широкого распространения в Европе, за
исключением Парижа и некоторых прирейнских городов (Кёльн). В значительно
большей степени городские ремесленники североевропейских стран
занимались выработкой льняных и бумажных тканей.
Характеризуя экономику средневековых европейских городов, нельзя
забывать того, что сельское хозяйство в его чистом виде также имело для
города большое значение, особенно на ранних стадиях формирования
городского общества. Покинув деревню и переселившись в город, крестья-
Панорама Нюрнберга,
прославленного
в Европе высоким
развитием
художественных
ремесел
и изобразительных
искусств (Генрих
Бехейм, Петр Фишер
Ставший, Альбрехт
Дюрер, Иоганн
Гутенберг и др.). На
гравюре достоверно
изображены
оборонительные
стены, приходские
церкви и замок,
венчающий холм
с северной стороны
города. По инкунабуле
Шеделя, хранящейся в
библиотеке
Московского
архитектурного
института
73 «Бурговая» теория наиболее
ярко выражена в работах:
Keutgen F. Amter und Ziinfte.
Jena, 1903; Untersuchungen tiber
den Ursprung der deutschen
stadtverfassung. Leipzig, 1895

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
127
нин не желал, да и не имел возможности окончательно порвать с
привычным ему земледелием. Отсюда как непременный признак городов раннего
средневековья, было наличие у города общинных выгонов, лесных угодий
и пахотной земли, нередко занимавшей обширные территории. В
некоторых случаях сельскохозяйственные угодья располагались в черте самого
города. Так, например, по словам одного арабского путешественника:
«Майнц был частью заселен, а частью засеян»74. Для ряда городов южной
Франции разведение виноградников было главной отраслью городского
хозяйства. В Германии наряду с виноделием, получившим развитие на
Рейне, большое значение имело пивоварение, центром которого в районе
Гарца был Кведлинбург, а там, где процветали виноделие и пивоварение,
неизбежно получало развитие производство хмеля и бондарное ремесло.
Таким образом, ремесленная деятельность, связанная с сельским
хозяйством, была разнообразной и, кроме того, имела, для городов
средневековой Европы отнюдь немаловажное значение.
Однако ремесленное производство никогда не смогло бы превратиться
в решающий фактор развития городов, если бы не было рынка—этого
главного жизненного центра средневекового города. Рынок являлся местом
сбыта продукции городского ремесла. С помощью рынка происходил
обмен между городом и деревней и даже больше—между городами одной
или нескольких стран. Большинство правовых институтов средневекового
города исторически восходит к рыночным отношениям. Из рыночного
права, регулировавшего взаимоотношения купцов, с течением времени
выработалось общегородское право: рыночный суд дал толчок развитию
городского суда, наконец, рынок оказал огромное влияние на
формирование архитектурно-планировочной структуры города75.
Старейшие из средневековых городов, с точки зрения местоположения
рынка, прошли две стадии развития: первоначальную, когда торговля
производилась на общинных землях, находившихся за пределами
городских укреплений, и последующую, когда с ростом значения торговли
рынок перенесли внутрь города. Но, войдя в город, рынок не мог остаться
бесформенным порожним местом, как это было ранее. Окружавшийся
теперь со всех сторон городской застройкой, он неизбежно должен был
74 Кулишер И. М. История
экономического быта
Западной Европы. Изд. 7.
М.—Л., 1926, с. 129.
75 Помимо вышеупомянутых
теорий происхождения городов,
существует еще «рыночная»
теория, рассматривающая
рынок как первопричину
возникновения города
и придающая рынку значение
главного градообразующего
фактора. Наиболее крупными
сторонниками «рыночной»
теории являлись:
Sohm R. Die Entstehung des
deutschen Stadtewesens. Leipzig.
1890; Rietschei S. Markt und Stadt
in ihrem rechtlichen Verhaltnis.
Leipzig, 1897.

Градостроительство
феодального строя
128
Эйзенерц — один
из центров
средневековой
железорудной
промышленности
в Верхней Штирии
(Южная Германия).
По гравюре Матиаса
Мериана
Льеж.
; Епископальный город
на р. Маас, имевший
в XI—XIV вв. большое
товаропроводящее
значение. Вид с
южной стороны.
По гравюре
M. Мериана
стать тем, что мы называем городской площадью 76. Появление в городе
рыночной площади произвело целый переворот. По мере развития
торговли рыночная площадь приобрела городские весы, колодец, на
украшение которого горожане не скупились, приходскую или соборную церковь,
а вместе с ростом политической независимости бюргерства и ратушу.
В результате весь этот комплекс построек превратился в общественный
центр феодального города. Отныне средневековый город имел уже не
только характерную для феодального способа производства
социально-экономическую структуру, но и специфическую для нее
архитектурно-планировочную структуру.
В экономическом развитии средневековых городов большую роль сыграло
установление международных торговых связей, чему способствовали,
76 Исключение составляли
площади, построенные
королевской властью
одновременно с городами,
а также площади, возникавшие
на общинной земле внутри
бюргерских поселений.
К первым относятся площади
Монпазье и Нижнего города
Каркассона, вторые
представлены Раковником,
Ротенбургом на р. Таубер и др.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
129
Зиттен (Сион)—
главный город
швейцарского кантона
Валлис (Вале),
выросший под защитой
двух хорошо
укрепленных нагорных
замков. По гравюре
М. Мериана
Баден
(в Швейцарии
на р. Лиммат) —
пример
средневекового
монастырского города,
к XVII в. еще не
успевшего полностью
срастись. На горе —
остатки феодального
замка. По гравюре
М. Мериана
с одной стороны, крестовые походы, а с другой—международные ярмарки.
Крестовые походы, начавшиеся в 1096 г. походом Готфрида Бульонского
в целях освобождения от «неверных» мнимого «гроба господня», явились,
по сути дела, грабительскими походами, заложившими, по определению
Маркса, основу первоначального капиталистического накопления77. Они
ознакомили европейцев с богатыми странами Леванта и проложили
великий путь через Средиземное море. По стопам первого похода
крестоносцев в начале XII в. у берегов Малой Азии и Палестины появились
итальянские купцы вначале из. Амальфи, а затем из Пизы, Генуи и Венеции.
Они завязали международную торговлю, благодаря которой стали быстро
развиваться североитальянские и тосканские города. Объектами торговли
с Левантом были по преимуществу предметы роскоши (восточные шали,
77 См. Маркс К. Капитал, т. I.-
В кн.: К. Маркс и Ф. Энгельс,
Соч., изд. 2-е, т. 23, с. 728.

Градостроительство
феодального строя
130
ковры из Ирана, пряности, благовония и фрукты). Среди товаров,
вывозившихся из Италии, в свою очередь было много предметов роскоши
(венецианские зеркала, ювелирные украшения ломбардских мастеров, а
также золото и серебро, чеканенные в монету), в силу чего торговля
итальянских городов, обслуживавшая только высшие социальные слои, имела
потребительский характер и была по своему существу посреднической.
Международная торговля на севере Европы сильно отличалась от
южноевропейской. Товары, доставлявшиеся из Польши, Литвы и новгородских
земель, не были предметами потребления господствующих классов, а
состояли из продуктов широкого потребления и производственного сырья
(пушнина, кожи, воск, лен и т. д.), которое нуждалось в обработке на
месте прибытия в ремесленных мастерских городов.
Столица Швейцарии —
Берн, один из
многочисленных
городов,
использовавших петлю
реки в интересах
обороны; основан
в 1191 г.
На аэрофотографии
отчетливо видны два
этапа территориального
расширения города
на полуострове,
омываемом р. Аар
Поэтому наряду с посреднической торговлей, которую вели
северогерманские города с Брюгге, Лондоном и Антверпеном на западе и Ригой,
Псковом и Новгородом на востоке, развитие городского ремесла в Любеке,
Гамбурге, Бремене, Ростоке, Штральзунде и в других портовых городах на
немецком побережье Северного и Балтийского морей было для своего
времени значительным.
Постепенно объединяясь, эти города образовали в XIV в. торговый
Ганзейский союз, включивший в свою экономическую и политическую орбиту
около 70 городов.
Наличие двух параллельных великих торговых путей, один из которых
пролегал по Северному и Балтийскому морям, а другой—по Средиземному
морю, привело к установлению между ними соединительных торговых
дорог. С XII по XIV в. роль связующего звена между Севером и Югом
играли ярмарки Шампани78. Однако включение ранее независимого
графства Шампань во французскую монархию привело к упадку этот
общеевропейский центр торговли. Прямым последствием падения ярмарок
Шампани было перемещение торговых путей. В XIV в. установился
торговый путь из Италии по Атлантическому океану во Фландрию, Англию
и Брабант; другие пути были проложены по Рейну, Роне и речным
системам верхнего Дуная, к проходам через Альпы, и далее в Ломбардию.
Города Южной Германии и тем более Чехии и Австрии, ранее
получавшие товары через ярмарки Шампани, теперь оказались на прямых
торговых дорогах с севера на юг, в результате чего Базель, Мюнхен, Аугс-
бург, Нюрнберг, Ульм, Вена, Прага и ряд других городов превратились
в оживленные центры международной посреднической торговли. Так
образовались три крупные плеяды торговых городов Центральной Европы:
северогерманская, южногерманская и североитальянская.
78 Ярмарки Шампани собирались
шесть раз в году и, по сути
дела, действовали
круглогодично. Центрами
ярмарок были города Труа,
Бар-сюр-Об и Ланьи,
расположенные в междуречье
Марны и верхней Сены.
Одновременно с ярмарками
Шампани (но в еще большей
степени после падения их)
периодически устраивались
ярмарки в Женеве, Лионе,
Руане, Павии, Ферраре.
Большими ярмарками в Германии
славились такие города, как
Франкфурт-на-Майне,
Нюрнберг, Цурцах,
Нордлинген, Наумбург,
а позднее Лейпциг, сохранивший
значение ярмарочного центра
мирового масштаба и в наши
дни.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
131
Историю средневековых городов можно разделить на две основные фазы:
раннюю, когда города, возникавшие на землях, принадлежавших тем или
иным феодалам, целиком находились под их верховной властью, и
позднюю, отмеченную экономической и политической независимостью
бюргерства. Десятки и даже сотни лет, лежащие между этими периодами в
истории средневековых городов, насыщены борьбой городского населения
против феодалов за свои коренные права и в первую очередь за отмену
крепостничества.
Возросший спрос на рабочую силу для быстро развивавшегося
мануфактурного производства ускорял изживание феодальной зависимости и
привел в XII—XIV вв. к падению крепостного права. Однако уничтожение
крепостной зависимости не означало упразднения всех тех феодальных
Мон-сен-Мишель —
пример средневекового
города, возникшего
на морском скалистом
острове у подножия
древнего аббатства.
После присоединения
Нормандии
к Французскому
королевству город
превратился
в неприступную
пограничную крепость.
Реконструкция
южного фасада города
исполнена автором
Схематический план
аббатства и города
Мон-сен-Мишель.
Цветом показаны собор
и окружающие его
трапезная, баптистерий
и монастырские
общежития. Улица,
ведущая от
единственного
въезда в город
к вершине холма,
почти точно повторяет
спираль,
изображенную на с. 135
100
100
200 м

Градостроительство
феодального строя
132
привилегий, которыми пользовались сеньоры и которые являлись в их
руках средством самой разносторонней эксплуатации городского
населения. Борьба между владетельным князем и городом нередко принимала
форму вооруженных восстаний, но чаще города приобретали политические
права постепенно, в результате покупки их у разорявшихся князей и
особенно епископов. Вот, например, хроникальный перечень фактов
постепенного изжития зависимости города от епископов-феодалов, некогда
владевших Наумбургом:
1359 г.—город дал заем епископу в размере «60 широких шок новых фрей-
бергских грошей»79;
1379 г.—епископ отказался от права пошлины, взимание которой было
тягостным для Наумбурга;
1398 г.—городской совет приобрел от епископа освобождение от налога
на соль;
1486 г.—епископ продал городскому совету право самостоятельного
судопроизводства на 3 года, а его преемник продлил этот договор (также за
деньги) еще на 6 лет и т. д.80.
Аналогичным образом по мере разорения феодалов приобрели
разнообразные права Кведлинбург, Зальцбург и ряд других городов. Так постепенно,
опираясь на растущее богатство бюргерства, города приобретали
экономическую, юридическую и политическую независимость.
На смену верховной власти феодального сеньора приходит власть
городского совета (магистрата), во главе которого стоял один или несколько
выборных бургомистров. Освобождение городов ранее всего произошло
в Италии и в развитой в экономическом отношении южной Франции
(рубеж XI и XII вв.). Вслед за ними на протяжении XII в. городское
самоуправление утвердилось в северной Франции, Англии и Нидерландах и,
наконец, в XII—XIV вв. приобрели самостоятельность немецкие города.
Установление магистратов с выборным членским составом было
несомненным шагом вперед по сравнению с автократическим господством над
городом владетельных князей и епископов. Но вместе с тем городское
самоуправление было еще далеко от демократии, ибо магистрат избирался от
привилегированных слоев населения (от купцов, банкиров и так
называемых «старших цехов»).
Потребовалось много времени для того, чтобы рядовые ремесленники,
объединенные в цеховые корпорации, добились участия в городском
управлении. Это произошло в результате длительной борьбы между
господствующими и эксплуатируемыми классами, перипетии которой
наполняют всю историю средних веков.
Мехико. Глазомерный
план островного
города, заложенного
в XVI в. испанскими
завоевателями на месте
древней столицы
ацтеков —
Теночтитлана.
Современная столица
Максики сохранила
от старой топографии
лишь прямоугольную
сетку улиц
в центральном районе
Со времени крестовых походов карта Европы стала покрываться все
более сгущавшейся сетью новых городов. По данным Бюхера, в XIII в.
в Германии было основано около 400 городов. В течение XIV в. было
заложено до 300 городов, несмотря на великую чуму 1348—1350 гг., которая
опустошила ряд германских государств, а в следующее столетие построено
еще 100 городов.
Однако население средневековых городов было незначительным. По
данным немецкой исторической статистики, использующей старые переписи
населения, а также сведения о плательщиках податей и другие источники,
население даже наиболее крупных городов Германии не превышало 20—
25 тыс. жителей. Так, в главном городе Ганзейского союза — Любеке
в XV столетии проживало от 20 до 25 тыс. жителей; во всемирно
известном своими ремеслами и торговлей Нюрнберге в 1440 г. насчитывалось
лишь немногим более 20 тыс. человек; в Аугсбурге в конце XV в.
население исчислялось в 18 тыс. жителей; в Ростоке оно не превышало 13 тыс.;
во Франкфурте-на-Майне—не более 10 тыс.; Гейдельберг, Майнц и Норд-
линген имели только по 5 тыс. жителей, тогда как самые крупные города
Саксонии Мейссен и Дрезден насчитывали соответственно 2; 2,5—4 тыс.
жителей.
Аналогичные сведения дает английская и швейцарская статистика. Лишь
некоторые города, имевшие значение перевалочных пунктов в
международной посреднической торговле, и города-государства, подчинившие
себе большие географические районы и обладавшие ростовщическим капи-
Население и размеры
раннефеодальных городов
79 Цитируется дословно
по документу, опубликованному
К. Вассерманом и Ф. Хеге
в монографии о Наумбурге.
Немецкое слово Schock
означает 60 шт., из чего можно
заключить, что город дал
епископу Герарду Шварцбургу
заем в размере
3600 фрейбергских грошей.
Wassermanri Kurt, Hege
Fritz. Naumburg. Stadt und Dom.
Dresden, 1952, p. 18.
80 Там me, с 18.

Градостроительство
феодального строя
134
талом, имели население, приближавшееся к 100 тыс. жителей. Такими
городами являлись Венеция, Флоренция и Генуя.
Приведенные данные весьма несовершенны, несмотря на то что ими
пользуются многие авторы, так как научно поставленной статистики в
средние века еще не было. Поэтому попытки современных нам историков
определить число жителей в городах нередко приводят к весьма далеким
от истины результатам81. Более надежным показателем для определения
численности населения является занимаемая ими территория. Историк
градостроительства П. Лаведан указывает территориальные размеры
городов, а цифры населения называет лишь в редких случаях. Согласно
Лаведану, население Нима, амфитеатр которого вестготы использовали
для размещения в нем своего городка, имел всего лишь 2 тыс. жителей;
аналогичное население имел Арль, также целиком помещавшийся в
грандиозном римском амфитеатре; в монастырском городе Сен-Рикье по
переписи 831 г. насчитывалось 2,5 тыс. светских жителей; в Клюни (гораздо
позже этого) —4 тыс. и т. д.
Малочисленность городского населения в средние века объясняется
целым рядом причин. Слабое развитие производительных сил, характерное
для раннефеодальной Европы, не создавало условий для возникновения
крупных центров. Экономические связи рядовых городов с окружающей
их сельскохозяйственной территорией ограничивались небольшим
радиусом, в пределах которого происходил регулярный торговый обмен между
городом и деревней. Этот радиус не превышал 10—15 км. Приток
населения в города из деревни хотя и был непрерывным на протяжении ряда
веков, не мог стать интенсивным до тех пор, пока сохранялись натуральное
хозяйство и крепостная зависимость крестьян от сеньора. На развитии
городского населения отрицательно сказывались войны, периодически
приводившие города к разорению и даже к полному уничтожению. Но
еще большее значение в ограничении роста населения городов имела
диспропорция между естественным приростом населения и смертностью. По
данным И. М. Кулишера, мелкий ремесленник не мог прокормить семью,
имевшую более двух детей, как невозможно было и хинтерланду
прокормить город с населением свыше 5—10 тыс. жителей82. Следует отметить,
что в средневековых городах принимались меры к ограничению
рождаемости и нередко были случаи детоубийства. На росте населения
средневекового города сказывались эпидемии, повторявшиеся в среднем через
каждые 2—3 года. Высокая плотность застройки городов, доходившая
местами до 90 и даже 100% (в использовании территории кварталов),
плотность населения в жилищах, не уступавшая наиболее плотно заселенным
городам XIX и XX вв., отсутствие элементарного благоустройства в
домашнем быту и городском хозяйстве — вот что являлось причинами
распространения губительных эпидемий, тогда как медицина находилась еще
совсем в младенческом состоянии 83.
Территориальные размеры средневековых городов были небольшими.
Лишь города всемирного значения, такие, как Венеция, Флоренция,
Брюгге, обладали территорией в 300—400 га. Крупные города занимали
до 40—60 га в среднем. К их числу можно отнести Аахен, Лейпциг, Квед-
линбург (учитывая территории Альтштадта и Нейштадта вместе),
Краков, Таллин и др. Города средней величины, как, например, Веймар, Мейс-
сен, Бернау и Раковник, имели площадь в 18—20 га, тогда как малые
города не достигали и половины последних.
Карликовые размеры средневековых городов являлись в первую очередь
следствием их крайне ограниченных строительных возможностей. В
условиях нескончаемых войн городские стены были жизненно необходимы. Но
вместе с тем они представляли собой наиболее дорогие сооружения, на
осуществление и поддержание в порядке которых расходовалась львиная
доля всего городского бюджета. Поэтому строители стен старались
максимально сузить оборонительный периметр города. Этим объяснялся выбор
нагорного или островного местоположения города, когда крутые обрывы
холма или широкая лента реки создавали настолько сильные препятствия
для противника, что могли заменить собой городскую стену нередко на
большом протяжении. Если же город располагался на равнине, то часто
он получал округлые или овальные очертания в силу того, что овал и тем
более круг обладают наименьшим периметром. Почти идеальную круго-
Замок Карлштейн близ
Праги. Основан
чешским королем
и императором
Священной Римской
империи Карлом IV
в 1348 г. Въезд
в замок — через
крайнюю левую башню
на полугоре.
В центре —
четырехугольная
главная башня
«донжон», служившая
хранилищем казны
и государственных
регалий
81 В своей книге «Les villes
frangaises» (Paris, 1960).
П. Лаведан резко критикует
историка Жюльана (С. Jullian),
предложившего для определения
населения древнеримских
городов априорно взятую им
расчетную норму в 500 чел/га.
Если стать на точку зрения
Жюльана, то население
Оранжа, Реймса, Бордо
и Тулузы составило бы от 40
до 60 тыс. человек в каждом,
население Кёльна и Трира —
от 80 до 100 тыс., Вены и
Лиона — от 100 до 200 тыс.
Однако эти цифры Лаведан
считает явно преувеличенными,
поскольку показатель
плотности, предложенный
Жюльаном, во много раз
превосходит наиболее плотно
заселенные современные нам
города. По мнению Лаведана,
Оранж в эпоху империи мог
иметь не более 9 тыс. жителей,
тогда как античная Виндобона
(Вена) — не свыше 10 тыс.
жителей.
82 И. М. Кулишер. История
экономического быта Западной
Европы. Изд. 7. М— Л., 1926,
с. 135.
83 Для характеристики обстановки
и медицинского обслуживания
в средневековых больницах
приведем некоторые данные
о лучшей парижской больнице,
так называемой H6tel Dieu,
которая располагалась
близ паперти собора
Парижской богоматери. Штат
больницы состоял из двух
соборных каноников,
осуществлявших руководство
всем лечебным заведением,
четырех священников, четырех
причетников, 30 «братьев»
и 25 «сестер», непосредственно
ухаживавших за больными.
Основой лечения считалось
ежедневно совершавшееся
причастие больных. Больница
предоставляла одну койку и
одно одеяло на четырех
человек. Гардероб больницы
состоял из шести общих
комплектов платья и обуви.
Естественно, что при таком
положении больницы
превращались в рассадник
эпидемий.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
^ ,s
образную форму имел Нордлинген; мягкие округлые очертания мы
встречаем в Бернау, Кобурге, левобережном Новом Дрездене (построенном по
предварительно составленному проекту), а также в Лейпциге, Веймаре,
Таллине, Орвието и во многих других городах Германии, Италии,
Польши, Чехии, Словакии и Прибалтики. Во всех перечисленных случаях
территория города, определявшаяся очертаниями его оборонительных стен,
была наименьшей из возможных при данной топографической ситуации.
Так стратегический фактор влиял на территориальные размеры
средневекового города.
Окруженный кольцом стен с наименьшим, как правило, периметром,
город располагал некоторыми территориальными резервами только в начале
своего развития. С течением времени все свободные участки
застраивались. Постепенно исчезали виноградники, сады и огороды, ранее
находившиеся в черте города, а вслед за этим застройка «переходила в
наступление» на площади, улицы и внутренние сколько-нибудь свободные
пространства кварталов. От некогда бывших в городе садов сохранялась
лишь группа деревьев у ратуши или в церковной ограде, но чаще всего
оставалось одно «городское дерево» у фонтана, где собирались горожане
в жаркие летние дни для отдыха и обсуждения общинных дел.
Уплотнение застройки лишило двор обычного бюргерского дома хозяйственных
построек с традиционной голубятней. Складские помещения, ранее
находившиеся во дворе, теперь перенесли в подвал или под крышу, куда
товары поднимали воротом непосредственно с улицы. Эти помещения
требовали большой кубатуры, поэтому дом значительно вырос в высоту. Если
первый этаж дома обычно занимала мастерская или лавка, а второй и
третий занимали жилые помещения, то вместе с чердаком (в свою
очередь, имевшим поэтажное деление) дом достигал уже четырех-пяти и
даже шести этажей. Такие многоэтажные дома, построенные из камня,
под тяжелыми панцирями черепичных крыш и теперь еще встречаются
в Риге, Таллине и Стокгольме.
Применение фахверковой конструкции давало возможность строить
четырех- и пятиэтажные жилые дома и, кроме того, устраивать выступы
верхних этажей над нижними, чем достигался выигрыш дополнительной
площади в доме. Но в результате застройки улиц фахверковыми домами они
превращались буквально в ущелья, что ярко демонстрируют
средневековые улицы Руана, Парижа, Эрфурта и ряда других городов на севере
Европы. Особенно высокой была жилая застройка в Италии. Высотный
Влияние дороги,
достигающей
по спирали вершины
конического холма, на
планировку замка.
Отвлеченная схема
Геро Лассло,
демонстрирующая
этапы роста замковой
территории

Градостроительство
феодального строя
136
800
1350
1000
1450
1150
1700
уровень рядовых жилых домов в итальянских городах, где камень был
преобладающим строительным материалом, достигал 25 м, т. е.
превосходил нормальную высоту жилой застройки современного нам Парижа,
Берлина, Вены и тем более Лондона. Следовательно, при очень высокой
плотности застройки средневековые города были, как правило, и
многоэтажными. Естественно, что такая обстановка не могла не отразиться на
архитектуре и высотности общественных зданий.
Стадии развития
среднегерманского
замка на примере
Альтенбурга (по
Вернеру Радигу)
800 г.— укрепленное
вилом славянское
поселение на вершине
холма; 1000 г.—
немецкий замок
с жилой круглой
башней во дворе А и
оборонительной
башней «Бутылка»,
встроенной в стену
двора Б;
возникновение
за пределами замка
капеллы и кладбища;
1150 г — дальнейшее
расширение замка
за счет двора Г и
нового укрепления Д,
отделенного от замка
искусственным рвом;
1350 г.— уничтожение
внутренних
перегородок замка
и строительство второй
внешней стены
(1 — замковая
капелла;
2 — колокольня;
3,4 — жилые
помещения); 1450 г.—
строительство в замке
в связи с перенесением
в него резиденции
курфюрстов Саксен-
альтенбургских
(1, 2 — подъезд и
новые ворота;
3 — перестроенная
колокольня; 4 — вход
во внутренний замок;
5 — собор; 6, 7 и 8 —
дворцовые помещения
курфюрста); 1700 г.—
замок — великокняжеская
резиденция
(1 — главный въезд;
2 — дом гофмаршала;
3 — зернохранилище;
4, 5 и 6 — дворцовые
здания;
7 — юнкерский
корпус, 8 — конюшни)
Средневековые зодчие обладали развитым художественным вкусом,
который сочетался с превосходным знанием конструкций и несущей
способности строительных материалов. Архитекторы того времени хорошо
понимали, что общественные здания, и в первую очередь соборы, ратуши,
замки, чтобы не потеряться в городе, должны были обладать наибольшей,
непререкаемой высотой. Вместе с тем они из опыта знали, что высота
общественных зданий не может быть произвольной, ибо небольшие
архитектурные вертикали не обеспечивают контрастности городскому силуэту,
тогда как чрезмерно большие подавляют все, что их окружает.
Исследования пропорциональностей в силуэте города, произведенные Мертенсом84,
показали, что средневековые зодчие исходя из высоты рядовой городской
Архитектурные стили
средневекового
европейского города
84 Maertens Н. Der optische
MaBstab oder die Theorie und
Praxis des asthetischen Sehens
in den Bildenden Kunsten. Berlin,
1884.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
застройки сознательно создавали башни церквей, ратуш, городских ворот
и домов патрицианских фамилий с таким расчетом, чтобы их высота
превосходила высоту жилых домов по меньшей мере в 2—3 раза. А при столь
большой высоте вертикальное развитие архитектурных форм становилось
специфической особенностью архитектурных стилей
средневековья—романского и готического.
Само собой разумеется, что выводить происхождение романской и
готической архитектуры только из одной обстановки средневекового города было
бы неверным, так как стили определяются многими факторами, начиная
с утилитарного, непосредственно связанного с обслуживанием
физиологических потребностей человека, и кончая социальными, политическими и
идеологическими требованиями эпохи, и тем не менее город не мог не
влиять на возникновение и развитие стилей.
В нашу задачу не входит рассмотрение проблемы генезиса и развития
романского и готического зодчества. Однако не касаться стилей также
нельзя, поскольку в архитектуре городов они всегда являлись сильным
средством для достижения художественного единства и определяли своими
специфическими особенностями архитектурный образ любого города.
Утрата жилой деревянной застройки не дает возможности воссоздать
полную картину романских и даже готических городов, в силу чего
историкам градостроительства раннефеодальной эпохи приходится
ориентироваться на каменное зодчество. Сохранившиеся романские замки и
современные им городские стены и соборы являются объектами, на основе ко-
Вроцлав. Рукописное
изображение
католического
Ольбинского аббатства,
разрушенного в 1529 г.
по инициативе
протестантов
(оригинал найден
автором этой книги и
передан Польской
академии наук). Среди
построек выделяется
своими большими
размерами
несуществующий
теперь базиликальный
романский собор
св. Винцента. Рисунок
хорошо показывает
аббатство как крупный
хозяйственный
комплекс со складами,
скотным двором,
фруктовым садом
и двумя
искусственными
прудами для рыбы
и домашней птицы

Градостроительство
феодального строя
138
торых и создаются наши далеко не совершенные представления об
архитектуре романского города.
Несмотря на преимущества таких полностью восстановленных в XIX в.
замков, как Карлштейнский и Вартбургский, рассматривать их в свете
интересующей нас градостроительной и стилистической проблемы все же
нельзя, так как тот и другой являются загородными замками, а, кроме того,
в процессе реконструкции они настолько изменились, что судить об их
первоначальных формах стало почти невозможным. Гораздо лучше
сохранился романский замок Каркассона, который включается в контур
двойных городских стен и непосредственно взаимодействует с архитектурой
города. Стены Каркассонского замка и города с их круглыми башнями,
покрытыми коническими крышами, напоминают зубчатую корону, плотно
надвинутую на чело пологого холма. В Каркассоне мы встречаем
предельно компактный замок, почти слившийся в один, сплошной массив.
Однако такие замки встречались не везде. Там, где позволяло свободное
пространство, замок занимал более обширную территорию, что давало
возможность устраивать в нем внутренние дворы.
Типичный особенностью романского замка являлась центральная башня
(donjon), служившая дозорной вышкой, местопребыванием штаба
обороны и резиденцией феодала. Такие башни имел Карлштейнский замок
романский Лувр и др.
Сооружая в XI в. столичный замок Тауэр на территории незастроенной
еще равнинной местности, строители обеспечили ему большие размеры,
что дало возможность превратить центральную башню в открыто
стоявший королевский дворец85. В отличие от замков светских феодалов
епископские замки имели в своем составе не только домовые капеллы, но и
отдельно стоящие церкви. Такими были замки Зальцбурга, Авиньона и
Кракова. В целом романский замок, обладавший суровой и мужественной
архитектурой, накладывал неизгладимый отпечаток на художественный
облик раннефеодального европейского города.
Наряду с замками большую роль играли приходские и соборные церкви.
Базиликальный романский собор, имевший первоначально простую
прямоугольную форму, с течением времени приобрел сводчатые перекрытия,
трансепты и высокие четырехугольные башни у главного, западного входа.
Обычно собор размещали в самом центре бюргерского поселения, но если
город являлся местом культа прославленного святого (как, например,
в Ассизи) или резиденции епископа, то к собору присоединяли постройки
монастыря или аббатства, составлявшие вместе с ним большие ансамбли.
По силе художественной выразительности романские соборы могли
конкурировать с замками. Таким мы находим двухбашенный Кведлинбургский
собор, как бы высеченный из одного огромного камня рукой искусного
каменотеса, возведшего лаконизм в высокий художественный принцип.
В процессе исторического развития романские соборы подготовили почву
для возникновения готических храмов, подобно тому как романские замки
(точнее, их жилые здания) послужили прототипом городского
готического дворца. Родиной готической архитектуры считается Северная
Франция. Именно здесь, на территории прирейнских районов, а также в
Шампани, Иль-де-Франс, Пикардии и Нормандии готическая архитектура
достигла своего наивысшего конструктивного и художественного расцвета.
Гигантские соборы с одной или двумя высочайшими колокольнями и
системой столбов, непосредственным продолжением которых являлись
конструктивно совершенные стрельчатые арки, стали характерной
особенностью не только французской, но и швейцарской и немецкой готики.
Однако с расширением географического ареала распространения готики
возникло множество национальных и местных вариантов этого стиля. Так,
например, готические соборы в Нидерландах и особенно на Британских
островах часто не получали шатровых каменных увенчаний. В ганзейских
городах Северной и Восточной Германии широкое распространение имели
соборы и ратуши, построенные из красного кирпича без сильно
выраженных архитектурных вертикалей. В западнославянских странах, в первую
очередь в Чехии, Словакии и Польше, готическая каменная стрела
заменилась остроконечным шатром, покрытым черной шиферной крышей.
Живописные предмостные башни Пражского моста короля Карла, двухбашен-
ная церковь Тина с ее шпилеобразными вершинами, западная колокольня
85 Дата возникновения Тауэра
(несмотря на то, что народные
предания связывают его
с именем основателя норманской
династии Вильгельма I
Завоевателя) остается еще
недоказанной. По занимаемой
площади Тауэр превосходит
Каркассонский замок в 13 раз.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
139
Каркассон.
Генеральный план
Верхнего города.
Антагонистические
классовые
противоречия между
феодалом и вассалами
заставили владельцев
замка предусматривать
оборону против
горожан при помощи
эспланады и боевых
башен, угрожающих
главной площади
Каркассон (Южная
Франция). Стены
и башни Верхнего
города. Слева
простирается долина
р. Од, охраняемая
городом у переправы
костела св. Марии в Кракове и ряд других свидетельствуют о своеобразии
архитектурных форм славянской готики.
Строительство соборов и ратуш тянулось сотнями лет, поэтому многие
из них были закончены лишь в периоды Возрождения и барокко, когда
купольные формы снова получили широкое распространение. Отсюда
обилие готических башен, увенчанных простыми и сложными куполами.
Таковы восточные башни Наумбургского собора, колокольня церкви св.
Николая в Штральзунде, главная башня собора св. Вита в Праге и ряд
других.
С проникновением готической архитектуры на Апеннинский полуостров
ее стилистические особенности сильно изменились, что объяснялось
противодействием чисто итальянских романских традиций. Действительно, на
севере Европы стремительный взлет готических стрельчатых арок и
башен был характерным признаком готического стиля, в Италии же
стрельчатая арка очень долго боролась с тяжеловесной полуциркульной
романской аркой, а самое здание церкви так и не приобрело вертикального
развития. На севере Европы стена как несущая конструкция церковных
построек была упразднена, тогда как в Италии она сохранялась на всем
протяжении истории готики. Если на севере Европы готические соборы
(за исключением витражей) были почти всегда монохронными, то в
Италии широко применялась двухцветная мраморная облицовка, а также
многокрасочные мозаики и майолики.
Собор св. Марка в Венеции, как и соборы Милана, Сиены и Орвието,
наглядно демонстрирует стилистические особенности итальянской
готической архитектуры, воспринявшей от Франции только внешний готический
декор, но в своей конструктивной основе оставшейся на старых
романских позициях.
Не меньшим разнообразием обладала архитектура жилища средневековых

Градостроительство
феодального строя
140
европейских городов. До тех пор, пока Европу покрывали почти сплошные
хвойные и широколиственные леса, в жилищном строительстве городов и
сел преобладала рубленая конструкция. Но с течением времени по мере
истребления лесов на смену рубленому дому пришли фахверковый и
кирпичный. Первый из них получил распространение во Франции, в средней
и северной Германии и отчасти в Англии, второй же возобладал на
территории Нидерландов, в Дании, Швеции и на Британских островах86.
Нидерландские жилые дома, построенные из красного и малинового кирпича
с идеальной расшивкой швов, сохранялись целые столетия и много раз
изображались на полотнах Ван Эйка, Брейгеля, Тенирса и Питера де
Гооха. Высокая строительная техника средневековых архитекторов
обеспечивала долговечность даже фахверковым жилым и общественным
зданиям. Некоторые из них, построенные в XVI—XVII вв. по старым
прототипам, и теперь еще высятся на улицах Руана, Королевского Кроули,
Маркгроннингена и Кведлинбурга.
Обилие разнообразного естественного камня (от травертина до мрамора)
и туфов разных фактур и оттенков превратило города Италии в
своеобразные «каменные симфонии». В XIII и XIV вв. в Тоскане и смежных с ней
государствах средней Италии сложился романско-готический тип
городского дворца, имевшего высокие этажи с несимметрично прорезанными
окнами и несокрушимые каменные башни с зубчатым карнизом. Палаццо
Веккио и Барджелло во Флоренции, дворцы родовой аристократии в Сиене,
Лукке и Сан-Джиминьяно, ратуши в Прато, Пиенце и Вероне являются
характерными образцами итальянского гражданского зодчества
готического периода.
Краков.
Так называемый
«Барбакан» —
внешнее
оборонительное
укрепление
для артиллерии,
сосредоточенной
у главного въезда
в столицу через
Флорианские ворота;
построен в 1497—
1505 гг.
86 Н. М. Карамзин, посетивший
Англию в 1790 г., назвал ее
«кирпичным королевством».

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
141
Художественная культура раннебуржуазного общества, получившая
название культуры Возрождения, принесла с собой в европейские города
новые стилистические формы, резко противоположные готическим. Однако
перебороть готический характер городов, особенно на севере Европы, она
не смогла, и вплоть до настоящего времени господствующим стилем
Праги, Флоренции, Нюрнберга, Таллина и многих других городов остается
все та же готика.
Готической архитектуре отдавали должное многие поколения
архитекторов, теоретиков и историков искусства. Высоко ставили ее Виолле ле Дюк,
К. Зитте, Лаведан, а также современный историк немецкого города
В. Рауда87. Восторженное отношение к наследию готического зодчества
находит себе оправдание уже по одному тому, что этот стиль создал в
обстановке средневекового города готический собор, ставший главным
фактором его художественной выразительности. «Готическая архитектура, —
писал Н. В. Гоголь,—есть явление такое, какого еще никогда не
производил вкус и воображение человека... В готической архитектуре более всего
заметен отпечаток, хотя неясный, тесно сплетенного леса, мрачного,
величественного, где топор не звучал от века. Эти стремящиеся
нескончаемыми линиями украшения и сети сквозной резьбы не что другое, как темное
воспоминание о стволе, ветвях и листьях древесных»88. В приведенной
характеристике готического стиля Н. В. Гоголь прекрасно передал
художественную сущность средневековых соборов. Их огромное внутреннее
пространство, уходящее в глубину бесконечных нефов, и в то же время
стремительно возносящееся к небу, создавало молитвенное настроение, давало
простор многоголосым звукам органа, заставляло забывать об удушающей
тесноте средневекового города.
Готические соборы поражали воображение не только наших предков. Они
продолжают воздействовать и на современного человека, несмотря на то
Краков. Фасад
Вавельского замка
с юго-западной
стороны: слева —
королевский дворец,
правее — башни
Сигизмунда I;
на переднем плане —
въезд в замок
со стороны города
Краков. План города
в 1785 г. Пунктиром
обозначен район
первичного
бюргерского
поселения (так
называемый форум),
вероятно возникший
одновременно
с Вавельским замком
(X в.). Заполнение
промежутка между
форумом и замком
предместьем Окол,
как и развитие города
в западном
направлении,
происходили под
покровительством
королевской власти
в XII и XIII вв.
87 Rauda Wolfgang. Raumprobleme
im europaischen Stadtebau.
Munchen, 1956; его же, Lebendige
stadtebauliche Raumbildung.
Berlin, 1957.
88 Гоголь H. В. Об архитектуре
нынешнего времени. Соч. под
ред. Н. С. Тихонравова и
В. И. Шенрока. Изд. 17. СПб.,
1901, с. 609, 614, 615.

Градостроительство
феодального строя
142
что техника позволяет создавать теперь еще более грандиозные
сооружения.
Подавляющее большинство городов Центральной и Западной Европы
зародилось или получило развитие в средние века. Художественные
ценности, заключенные в них, настолько велики, что охрана и бережная
реконструкция старого города становятся одной из значительных
градостроительных проблем. Для того чтобы решить эту проблему, необходимо
основательно знать закономерности, лежащие в основе их архитектурно-
планировочной композиции.
Местоположение средневековых городов обусловливалось разнородными
причинами, нередко даже не зависевшими от воли градостроителей.
Говорить о выборе территории, как о сознательном мероприятии, которое
предшествует основанию города, можно только в отношении
ограниченного круга городов (по преимуществу — крепостей, строившихся по
королевским эдиктам), тогда как большинство городов возникало в результате
естественного роста первоначальных негородских поселений,
происхождение которых очень часто остается невыясненным.
Если обратиться к городам, получившим со временем значение торговых
центров, то они зарождались там, где происходила перевалка товаров
с караванного торгового пути на речные или морские суда. Такие
перевалочные пункты находились у переправ через реки, у слияния судоходного
притока с большой рекой и, наконец, в низовье реки у ее впадения
в море 89.
При прочих равных условиях в средние века отдавалось предпочтение
полуостровному или островному расположению перевалочного пункта,
а также наличию брода и затона, удобного для стояния, погрузки и
ремонта судов. Если перевалочный пункт обосновывался в широкой петле реки,
то город, обязанный ему своим происхождением, приобретал полуостровное
местоположение. Складочный пункт, устроенный на острове (что было
особенно выгодно для охраны товаров), порождал островной город.
Число городов, построенных на островах и полуостровах, весьма велико,
так как, помимо охраны складочных мест, самые города не менее
нуждались в надежной естественной защите от набегов рыцарей-разбойников,
морских пиратов и военных нападений соседних государств. На ранних
ступенях своего развития ряд ныне существующих европейских столиц
имел островное и полуостровное местоположение. Так, например,
средневековый Париж в течение долгого времени занимал только остров Ситэ,
и лишь тогда, когда застройка на острове достигла удушающей плотности,
парижане приступили к освоению сначала левого, а начиная с XII в. и
правого берега Сены.
Один из предшественников современного нам Берлина—г. Кёлльн—в свою
очередь занимал островное положение, размещаясь на длинном острове
между рукавами р. Шпрее90. Островное положение имела столица
Швеции — Стокгольм, находившаяся на о-ве Стаден, между оз. Мелар и так
называемым «Соленым морем». К числу островных городов следует
отнести также Венецию, Любек, Штральзунд, Мон-сен-Мишель.
Классические примеры полуостровного расположения городов дают Верона,
Каменец-Подольский и столица Швейцарии—Берн.
В расположении приморских городов, построенных у впадения рек,
следует отметить одну характерную черту: эти города чаще возникали не на
самом морском берегу, а несколько выше по течению реки, на расстоянии
5—20 км от устья. Такое расположение объяснялось отсутствием на реке
высоких волн, а также сильных приливно-отливных течений. Среди
торговых городов, расположенных у эстуариев рек, можно отметить города-
близнецы Гамбург и Альтону, обосновавшиеся в нижнем течение Эльбы,
Бремен на Везере; Гданьск, построенный у так называемой Мертвой
Вислы близ впадения ее в Балтийское море, а также Щецин, Ригу, Росток,
Роттердам и др. По своему местоположению приморские города почти не
отличались от городов, расположенных на среднем или верхнем течении
тех же рек. В интересах обороны и здесь отдавали предпочтение
островам, полуостровам и высоким холмам с обрывистыми скатами, а в
качестве дополнительных оборонительных рубежей использовали водные про-
Генералъные планы
городов
89 Исследуя сеть средневековых
городов Европы, известный
историк градостроительства
и географ Э. Грушка
констатировал, что города
располагались с интервалами
в 25—30 км один от другого,
т. е. на расстоянии дневного
перехода каравана от остановки
до остановки. Это заключение
весьма основательно,
поскольку разбой, царивший
на больших дорогах, делал
внегородские гостиницы
небезопасными.
См.: Hruska Emanuel. Vyvoi
stavby miest. Bratislava, 1961.
90 В отличие от островного
Кёлльна его непосредственный
сосед — Берлин — располагался
на правом берегу р. Шпрее. Оба
города в середине XIII в.
получили городские права.
Однако в интересах своего
господства на торговых путях
центральной Германии
курфюрсты бранденбургские
разжигали рознь между этими
городами. При курфюрсте
Фридрихе II Железном
в Кёлльне началось
строительство замка, а в конце
XV в. Кёлльн стал резиденцией
династии Гогенцоллернов.
В процессе развития города,
осваивавшего оба берега реки,
название Кёлльн стало
постепенно забываться
и в начале XVIII в. совершенно
вышло из употребления.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
143
токи дельты, староречья, заболоченные местности и другие естественные
и искусственные препятствия.
В средние века отношение к проблеме обороны городов не могло быть
иным, ибо оборона была постоянно действующим фактором, с которым
считались города любого экономического, политического и культурного
значения.
История показывает, что пришельцы охотнее стекались к тем населенным
пунктам, где имелась надежная защита от нападений. В эпоху почти не
прекращавшихся войн замок и монастырь (нередко выполнявший те же
оборонительные функции) обладали большой притягательной силой,
вследствие чего большинство городов и возникло под их защитой. Города,
имевшие в своем составе укрепленные резиденции светских и духовных
феодалов, получили настолько широкое распространение, что замки и
монастыри можно считать основными и непременными опорными пунктами
генеральных планов средневековых городов.
В нашу задачу не входит разбор архитектуры феодальных замков и
монастырей, хотя она и составляет одну из самых интересных страниц в
истории европейского зодчества. Отметим лишь, что замки и монастыри были
ведущими объектами средневековой архитектуры в X—XIV вв.
Первоначально замок играл, безусловно, прогрессивную роль (поскольку он
вызывал прилив населения и тем самым способствовал возникновению
города), тогда как с XIV в. замок вступает в противоречия с городом. С этого
времени начинается длительный период перерождения замков, постепенно
превращавшихся в городские или загородные дворцы, лишенные
оборонительных стен. Однако это явление не было всеобщим: перипетии борьбы
между феодалом и бюргерами приводили в ряде случаев к полному
уничтожению замка, который больше уже не возрождался. Число вновь
возводившихся замков в XIV—XV вв. заметно сократилось; среди крупных
замков XIV в.—построенный в 1348 г. чешским королем Карлом IV
знаменитый Карлштейнский замок.
Как показывает изучение топографии замков, выбор места для их
строительства производился с учетом преимуществ данного места для обороны
замка. Если замок строился королями для защиты города (как было,
например, при закладке Лувра, а позднее Бастилии), то его старались
поставить так, чтобы он запирал главные дороги, ведущие к городу со
стороны наиболее опасных направлений. Для строительства большинства
замков и монастырей выбирали скалистый утес с естественным
плоскогорьем наверху или растянутый отрог горной цепи с очень узким
перешейком, который можно было легко перерезать рвом и стеной, а также
высокий холм, одиноко поднимающийся над равниной, и, наконец, остров
среди озера или широкой реки91. Наглядными примерами такого
расположения замков могут служить Вартбургский замок, высоко
поднимающийся над Эйзенахом, Зальцбургский замок, венчающий скалистый холм
над р. Зальцах, Виндзорский замок, глядящий сверху вниз на долину
Темзы, а также замки Мейссена, Праги, Будапешта, Кракова, Таллина и
других городов Европы.
Нагорное расположение замка почти всегда сочеталось с равнинным
местоположением города. Это приводило к обостренным и чрезвычайно
живописным контрастам в силуэте средневекового города, на территории
которого образовывались противопоставленные один другому два
комплекса: замок и собственно город, отделенные один от другого
значительным расстоянием.
Незастроенную территорию между замком и городом мы находим в
средневековом Кракове, Праге, Эйзенахе и в ряде других городов. Следует
отметить, что эти интервалы, фактически сохранявшиеся на протяжении
многих веков, объяснялись не только топографическими причинами (т. е.
невозможностью строить дома на крутых скалистых откосах). Разрыв
между замком и городом объяснялся также и стратегическими
соображениями: необходимостью создать эспланаду для обстрела нападающих на
замок и в то же время предотвратить распространение пожаров,
источником которых являлся город с его деревянными постройками и очагами.
Пытаясь найти первопричины территориальной разобщенности замка и
города, мы непременно придем к признанию антагонистических
классовых противоречий в качестве главного фактора их разобщенности. Проти-
91 За последние годы обширная
литература об архитектуре
средневековых замков
пополнилась капитальным
трудом о замках Венгрии
Laszlo Gero. «Madyarorszagi
varepitesze», Budapest, 1955
и монографией о чешских
замках Wirth Z. Benda J. Burgen
und Schlosser. Prague, 1954
Из немецких публикаций
представляет интерес статья
Германа Вешера: Wascher Н.
Burg Kyffhausen. Wissenschaft-
liche Zeitschrift der Martin
Luther-Universitat Halle-
Wittenberg. Halle (Saale), 25 Juli,
1955.

Градостроительство
феодального строя
воречия между феодалами, распространявшими свои права на вассальное
окрестное население, и горожанами не давали возможности срастись
городу и замку. Прямым доказательством существования недоверия
феодалов к городскому населению могут служить Веймар и Каркассон, в
которых замки хотя и расположены на одном уровне с городскими кварталами,
но между замком и городом устроен искусственный интервал в виде
эспланады и рва.
На ранних ступенях своего развития средневековый город не имел
территориальной целостности. Особенно резко это бросается в глаза в тех
случаях, где наряду с замком светского феодала возникали монастыри, также
строившиеся на возвышенных местах. Так, например, Ольбинское
аббатство возникло далеко за пределами Вроцлава, на правом берегу р. Одры.
На территории Эрфурта Петерсберг был занят замком; холм к юго-востоку
от него служил площадкой, на которой возник клерикальный комплекс,
тогда как к востоку от Кремербрюке располагалось торгово-ремесленное
поселение со своей приходской церковью. В равной мере и Кведлинбург,
периодически являвшийся местопребыванием императоров Священной
Римской империи, состоял из ряда обособленных поселений, а именно из
нагорного Штифта, Мюнценберга (усадьбы основателя этого города
некоего Квитило) и поселений бюргеров в Альтштадте (близ церкви св. Бла-
зии и у Рыночной площади), а после 1200 г. и в Нейштадте. Между этими
типичными для раннего средневековья разобщенными поселениями
образовались извилистые дороги, которые и послужили основой для
формировавшейся в течение столетий уличной сети Кведлинбурга.
Обращаясь к рассмотрению отдельных комплексов, из которых
складывался генеральный план средневекового города,—замков, монастырей и
бюргерских поселений, необходимо прежде всего отметить, что замки
в большинстве случаев занимали небольшую территорию, не
превышающую 1—2 га. Однако удельный вес замка в общем балансе территории
города был значительным. Так, замок в Веймаре занимал Vi2 часть всей
городской территории, ограниченной стенами; замок Альбрехтсбург в
Мейссене составлял 1/7 часть общей площади города, тогда как аббатство
Мон-сен-Мишель равнялось !Д застроенной территории острова. Если
учесть, что высота замка и замкового холма играла еще большую роль, то
станет понятным значение замков как самых громадных, все подчинявших
себе ансамблей.
Планы замков и монастырей обладали безграничным разнообразием.
Лишь тогда, когда замки располагались на равнине (как, например, Тауэр
в Лондоне или Лувр и Бастилия в Париже), их планы приобретали
геометрически правильные четырехугольные или многоугольные очертания
с квадратными или круглыми башнями по углам и центральной башней
в середине внутреннего двора. Однако такие замки встречались редко,
гораздо чаще план замка получал неправильные округлые или угловатые
очертания, повторявшие собой все изгибы и изломы естественной скалы,
вершину которой увенчивал замок. Такие живописные очертания плана
придавали замку художественную естественность. Видимые извне
замковые башни и стены казались продолжением скалы, как будто бы
породившей архитектурные формы замка. Поскольку природа не любит
повторений, постольку и архитектура замков, так тесно связанная с
природой, становилась индивидуальной. Вот почему ни один из замков
Германии, Чехии, Италии, Франции, Англии, Польши, как и любой другой
страны, не повторяется с точностью копии.
Столь же индивидуальными и разнообразными были и генеральные планы
городов. Собственно, генеральный план средневекового города
предопределялся не только естественной топографией данного места, т. е.
наличием реки и особенностями рельефа местности, но и взаимным
расположением замков, монастырей и поселений купцов и ремесленников
различной профессиональной принадлежности. Таким образом, на формирование
генерального плана феодального города оказывала влияние как
естественная, так и «социальная» топография. Средневековый город делился на ряд
весьма специфических районов, живших своими особыми экономическими,
общественными и культурно-бытовыми интересами. В ранний период
феодализма такое разделение города на определенные районы было вместе
с тем и физическим его разделением, поскольку между замками, монасты-

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
145
рями и поселениями горожан еще лежали незастроенные общинные или
королевские земли. Однако в более поздние периоды, когда эти земли
застроились, разделение города на своеобразные районы все же сохранилось.
Такую структуру вплоть до XVI в. имел Париж, где о-в Ситэ распадался
на две части: западную, занятую королевским дворцом, к которому
примыкали Консьержери и Сент-Шапель, и восточную, где находились собор
Парижской богоматери, резиденция архиепископа, госпиталь и
многочисленные хозяйственные постройки, обслуживающие этот главный
клерикальный центр столицы. К югу от Ситэ в XII в. сформировался
университетский район, центром которого служила Сорбонна. Здесь находился так
называемый Латинский квартал, заселенный студентами, прибывавшими
в Париж из всех стран Западной Европы. Юго-западнее Латинского
квартала (за стеной Филиппа-Августа) находилось аббатство Сен-Жермен
де Пре, тогда как на правом берегу Сены близ Гревской площади
располагался большой торговый район, к которому непосредственно примыкали
кварталы и улицы, заселенные ремесленниками разных профессий.
Аналогичная картина концентрации однородного по своим занятиям
населения в определенных районах города наблюдалась в Лондоне, Праге,
Болонье, Наумбурге, как и во всех прочих крупных городах, переживших
период территориальной раздробленности и получивших со временем
слитный генеральный план.
В XII и XIII вв. города изжили территориальную разобщенность. Замки,
монастыри и бюргерские поселения, служившие опорными пунктами
генерального плана города, почти повсеместно объединились рядовой
городской застройкой, которая заполнила все промежутки; сформировалась
уличная сеть, были построены и внешние городские стены, охватившие
всю территорию города.
Средневековые города Европы по их происхождению можно разделить на
две большие группы: на города, основанные римлянами, и на города,
целиком построенные в средние века на новых, еще не обжитых местах 92. Если
обратиться к первой группе городов, то их архитектурно-планировочное
развитие в разных странах средневековой Европы было различным.
В Италии, обладавшей наибольшим числом древнеримских городов,
римская прямоугольная планировка (несмотря на все те изменения, которые
принесло с собой средневековое строительство) все же сохранилась. Во
Флоренции и теперь существует ясно ощущаемая сетка улиц,
пересекающихся под прямыми углами. Центр этого города сохранил свое старое
место у перекрестка главных римских дорог. В Милане, как и во
Флоренции, также имеется немало прямоугольных кварталов, восходящих к
древнеримской эпохе. Элементы древнеримской прямоугольной планировки мы
находим в Вероне, Аосте, Ливорно, Лионе и даже в Париже, где улицы
Сен-Жак и Сен-Мартен унаследовали прямолинейную трассу от
стратегической римской дороги, пересекавшей северную Галлию.
Однако такая сохранность римских планировок была далеко не
повсеместной. Современный немецкий историк градостроительства К. Юнгханнс,
изучавший планировку средневековых городов Германии, установил, что
план Трира не имеет ничего общего с планом его предшественника —
римского города Августа Треверов93. Большинство немецких городов,
основанных римлянами, не сохранило следов прямоугольной планировки. Даже
некоторые города Италии (как, например, Сиена) в средние века
изменились до неузнаваемости. Основными причинами нарушения
преемственности в планировке античных и средневековых городов являлись полное
уничтожение первых и иные законы планировочного развития вторых.
Города раннего средневековья не имели ни достаточно мощной
экономической базы, ни направляющего и контролирующего воздействия на них
со стороны государственной власти. Планы средневековых городов в
подавляющем большинстве случаев развивались естественным путем и лишь
в редчайших случаях, когда короли создавали новые города (по
преимуществу крепостного назначения), применялось предварительное
планировочное проектирование.
Средневековые города из-за экономической слабости вынуждены были
приспосабливаться к условиям данного места в гораздо большей степени,
чем это было в древнеримскую эпоху, и тем более в наше время, когда
человек, вооруженный могучими средствами современной техники, спосо-
92 О типологии генеральных
планов средневековых городов
Германии см. книгу Радига:
Radig Werner.
«Die Siedlungstypen in Deutschland
und ihre fruhgeschicMlichen
Wurzeln». Deutche Bauakademie,
Berlin, 1955.
93 Из сообщения, сделанного
на Международном совещании
историков градостроительства
в Эрфурте в октябре 1956 г.
См. публикацию:
Iunghanns Kurt.
Der Fruhmittelalterliche Stadtebau
in Deutschland. Deutsche
Bauakademie. Berlin, 1956.

Градостроительство
феодального строя
бен решительным образом изменять природу. Это приспособление
к рельефу местности, к очертаниям берегов рек, холмов и оврагов
получало прямое отражение в трассировке улиц.
Один из характерных примеров прокладки улиц параллельно реке дает
средневековый Лондон. На территории главной левобережной части
Лондона еще в эпоху норманского завоевания Англии образовалось два
центра: один из них был Тауэр, занимавший крайний юго-восточный угол
города, а другим — Вестминстерское аббатство, лежавшее за пределами
западной городской стены выше плавного поворота Темзы. Ориентируясь
на эти центры, с запада на восток прошли главные улицы Лондона —
Флит-стрит, Стрэнд и Кеннон-стрит, образовавшие в совокупности
ближайшую к Темзе магистраль, и параллельно ей—Холборн, Чипсайд и
Ломбард-стрит, составившие вторую западно-восточную улицу. С течением
времени на некотором расстоянии от южного берега Темзы (и также
параллельно ей) прошли Йоркрод, Стемфорд-стрит и Саутворк-стрит,
соединившие Вестминстер с античным Лондонским мостом. Поскольку
побережье реки было криволинейным, постольку параллельно идущие ей
улицы Лондона приобрели такое же направление. Такими они остались и
в наши дни. Аналогичным образом определилась планировка улиц Берна.
Следуя параллельно глубокой излучине р. Аар, все продольные улицы
Берна как бы «вписались» в контур полуострова, образовав ряд
концентрических петель. В Сиене, лежащей на трех продолговатых холмах,
сходящихся к площади дель Кампо, магистральные улицы тянутся по
водоразделам, в результате чего генеральный план Сиены напоминает звезду
с волнистыми лучами. Таким образом, разнообразие местных природных
условий делало разнообразными и планы городов.
Наряду с нерегулярными городами, планировка которых
предопределялась естественной топографией, в середине века эпизодически возникали
по воле королей правильно спланированные прямоугольные и
многоугольные города. К их числу относятся Старый Дрезден, построенный
маркграфами Саксонии, Нижний город Каркассона, Монпазье, Нейденбург и
старая столица Польского королевства Краков. Сравнительно редким
явлением в средние века были города, растянутые в одном направлении в виде
более или менее широкой ленты. Такие города являлись прямыми
наследниками деревень, получавших большую длину в силу распространенного
обычая селиться вдоль дорог. Еще реже встречались города, выросшие из
кругообразной деревни, центром которой являлась сельская церковь.
Наиболее ярким представителем средневекового «линейного города» является
столица Шотландии Эдинбург, тогда как кругообразная, восходящая к
сельскому прототипу планировка хорошо сохранилась в Бергхейке.
Выше говорилось, что в центральных районах Болоньи, Вероны,
Флоренции и Милана можно различить следы древнеримской прямоугольной
планировки. Однако за пределами центральных кварталов улицы меняют свои
направления, образуя веерообразную систему магистралей. Собственно
радиальное расхождение улиц было типичным явлением для предместий,
образовавшихся в средние века. Наблюдая явления подобного рода,
А. В. Щусев высказал оригинальную мысль о том, что какой бы ни была
первоначальная планировка города, по прошествии веков в результате
нарастания новых территориальных слоев вокруг центральных кварталов
город в целом неизбежно получит радиальную или радиально-кольцевую,
центрическую планировочную систему. Действительно, несмотря на
кажущуюся парадоксальность заключения Щусева, оно подтверждается
историей планировочного развития больших городов Европы и Америки.
Самым выдающимся достижением средневекового планировочного
искусства явилось применение исторически слагавшейся радиально-кольцевой
планировочной системы. Если город занимал прибрежное место или был
расположен на сильно пересеченной местности, то фактически реализовы-
валась только часть этой системы в виде веерной, пересеченной или не
пересеченной полукольцами. Но если город располагался среди обширной
равнины, то торговые дороги, связывающие его с другими населенными
пунктами, неизбежно создавали полную радиальную систему, тогда как
уничтожение вросших в город старых оборонительных стен приводило к
появлению кольцевых магистралей. Через такие этапы Париж прошел
три раза: в XIV в. (при уничтожении стен Филиппа-Августа), в XVII в.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
147
(при разбивке на месте стен Карла V так называемых Больших
бульваров) и в середине XIX в., когда барон Оссман прокладывал новые
кольцевые магистрали для разгрузки центра и соединения вокзалов между
собой. То же самое дважды перенес Милан, а еще более ярко пережила
столица империи Габсбургов, получившая в середине XIX в. на месте
средневековых стен и старой эспланады широкую кольцевую полосу, на
которой разместились Рингштрассе и система площадей и зданий
государственного и общественного назначения. Если принять во внимание те
прогрессивные транспортные мероприятия, которые проводились в последнее
время в Мюнхене, Лондоне и Москве по созданию кольцевых автострад,
то станет понятным, что радиально-кольцевая планировочная система
продолжает развиваться, поскольку она оказалась наиболее совершенной
системой в истории градостроительства всех времен и народов. Это
обстоятельство и заставляет внимательно относиться к генеральным планам
городов, созданных в феодальную эпоху.
История развития средневековых городских площадей уходит своими
корнями в далекое прошлое. В некоторых городах средневековой Италии,
основанных римлянами, но не подвергшихся впоследствии полному
разорению, функции городских площадей продолжали выполнять античные
форумы. Конечно, с течением времени архитектурное убранство форумов
сильно изменилось: на месте мраморных колоннад, некогда окружавших
форумы со всех сторон, выросли высокие романские и готические дворцы
муниципальных советов, громадные арочные лоджии и жилые дома с
мастерскими ремесленников и торговыми помещениями в нижних этажах.
Вместе с возникновением средневековой застройки стали изменяться и
планы форумов. Но поскольку в таких городах жизнь не прерывалась со
времени падения Римской империи, постольку эти видоизменившиеся
форумы продолжали служить местами торговли и гражданских народных
собраний и в средние века. Площади подобного рода мы находим в Вероне
(пьяцца Эрбе), в Болонье (пьяцца дель Неттуно и Витторио Эмануеле),
во Флоренции (меркато Веккио) и в ряде других городов.
В римских городах, подвергшихся полному разрушению и вторично
построенных на старых пепелищах в средние века (так же, как и в городах,
основанных в IX, X и XI вв. на необжитых еще местах), площади
появились в свою очередь относительно рано. Если говорить о рынке—этом
прямом предшественнике средневековой рыночной площади, то его
возникновение следует поставить на одну хронологическую параллель с
возникновением самого города. Так, например, можно считать несомненным
наличие рынка в Кельне еще в эпоху господства франков. Этот рынок
(быть может топографически совпадавший с местом Альтмаркта)
располагался за пределами городской стены близ пристани на Рейне, где
производилась перегрузка товаров. В Бонне X в. существовал свой рынок:
в Кведлинбурге в X в. вместе с зарождением торгового поселения у церкви
св. Блазии также появляется рынок94. Это обстоятельство было
закономерным, так как рынок, служивший местом покупки и сбыта товаров, был
жизненно необходим торгово-ремесленному населению, т. е. бюргерству,
строительная деятельность которого вызывала к жизни города. Вот почему
следует с большой осторожностью относиться к утверждениям тех
историков градостроительства, которые полагают, что улицы в средневековых
городах появились ранее площадей. На самом деле и улицы, и площади,
как неотъемлемые составляющие части любого города, возникали более
или менее одновременно.
В раннем средневековье, когда город представлял собой группу
обособленных феодальных поселений, городская площадь сопутствовала
бюргерскому поселению, располагаясь либо в центре его, либо за его пределами.
Иногда, помимо рыночной площади, возникала вторая площадь у въезда
в замок или у подножия холма, на котором возвышался замок. К числу
интереснейших площадей такого рода относится Соборная площадь в Эр-
фурте. В небольших городах, еще не изживших типичную для сел
линейную планировку, роль площади выполняли так называемые «длинные
рынки», представлявшие собой широкую улицу, являвшуюся
продолжением большой междугородной торговой дороги.
Городские площади
94 О существовании в X в.
рынка в Кведлинбурге известно
из грамоты императора
Оттона III, даровавшего
монастырю 24 ноября 994 г.
рыночные привилегии. См.:
Speer Elisabeth. Quedlinburg.
Dresden, 1954. S. 37 und 38.

Градостроительство
феодального строя
Альбрехтсбург
в Мейссене.
Внутренний дворик,
примыкающий
к кафедральному
собору
В XII и XIII вв., когда рост городов привел к слиянию обособленных
поселений и образованию территориально целостного, а иногда и
компактного города, установилась традиция сооружать в каждом городе две
площади—торговую и соборную. Доказательством существования этой
традиции моя^ет послужить северогерманский город Росток, сложившийся в
результате трех, хронологически последовательных строительных очередей.
В 1218 г. городские права получил незадолго отстроенный перед этим
Альтштадт; к 1232 г. был построен Миттелыптадт, а к 1252 г. — Ней-
гдтадт. Так, в течение полувека образовались три смежных города,
причем в каждом городе одновременно было построено по две площади—для
рынка и местной соборной церкви.
Одновременное возникновение соборных и рыночных площадей
происходило не только в Германии, но и во Франции, в Италии, Чехии, Словакии
и в ряде других стран средневековой Европы. Насколько нормальным
считалось в XIII в. наличие в городе двух площадей (соборной и
рыночной), показывает Монпазье, построенный в 1284 г. королевской властью
по предварительно составленному плану.
В отличие от раннефеодальных городов, в которых рынки возникали не
столько в центрах поселений, сколько на окраинах и даже за пределами
городских стен, в XII и XIII вв. устанавливается правило располагать их
по возможности в самой середине городской территории. Центральным
расположением рынка достигалось удобство обслуживания городского
населения, так как рынок становился одинаково доступным для жителей
всех городских кварталов. Города с центрально расположенными
четырехугольными рыночными площадями настолько многочисленны, что нет
необходимости обращаться к примерам. Следует отметить, что соборные
площади по преимуществу также размещали в центре города исходя из
тех же практических соображений.
Но если и та и другая площади располагались в центральном районе
города, то их взаимное местоположение и планировочные связи были
различными. Изучая взаимное местоположение соборной и рыночной
площадей, мы установили три характерных приема: во-первых, когда соборная
и рыночная площади располагались отдельно на значительном
расстоянии одна от другой; во-вторых, когда та и другая площади возникали на
общей территории, формируясь вокруг ратуши и собора, и лишь
впоследствии отделялись одна от другой сравнительно небольшим барьером из
жилых домов или торговых помещений; в-третьих, когда соборная и
рыночная площади смыкались между собой в одной общей угловой точке.
Раздельное расположение соборной и рыночной площадей, встречающееся
довольно часто, почти всегда приводило к образованию двух обособленных

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
149
150
200 м
А
Столица курфюрстов
саксонских Мейссен
как пример
гармонически
объединившихся
города и замка.
Вверху слева — вид
на Алъбрехтсбург
с правого берега
р. Эльбы; вверху
справа — вид
северных кварталов
Мейссена с вершины
колокольни
Либфрауенкирхе;
внизу — план северной
части Мейссена
с замком

Градостроительство
феодального строя
центров города—гражданского и церковного. В результате архитектурные
сокровища города не концентрировались, а разобщались, образуя нередко
два центра композиции, оспаривавших один у другого художественное
превосходство.
По сравнению с этим приемом неоспоримо больший архитектурный
эффект приносило сближение соборной и рыночной площадей, так как
в таком случае «архитектурные силы» города объединялись, образуя
разнообразное и контрастное сочетание свободного пространства рынка с
высоким массивом кирпичного или каменного собора. А если вспомнить, что
рыночные площади XII—XIV вв. почти никогда не бывали без ратуш, то
станет понятным, какой разнообразный ансамбль создавался спокойными
аркадами рынка, высокой готической ратушей и возносившимися к небу
колокольнями церкви.
Таблица, помещенная на с. 171, демонстрирует планы рыночных и
соборных площадей Германии, образовавшихся в непосредственном соседстве.
В Кведлинбурге рыночная церковь св. Бенедикта и ратуша были
построены среди большой треугольной площади, образовавшейся в развилке
двух дорог — Маркштрассе и Брейтештрассе, выходящих из одной общей
точки. На этой традиционной для немецких городов треугольной
территории ратуша и церковь расположились параллельно друг другу, тогда
как в промежутке между ними возник барьер из жилых домов. Следует
отметить, что ратуша лицевым фасадом выходит не к церкви, а к рынку,
вследствие чего художественная разобщенность площадей как будто бы
должна была еще более возрасти.
Однако такое заключение можно вывести лишь при рассмотрении
генерального плана этих площадей. В натуре площади производят иное
впечатление, так как архитектурные формы ратуши и церкви
взаимодействуют, удачно дополняя одна другую.
Это взаимодействие выражается в сочетании колоколен церкви с объемом
ратуши, покрытой высокой двускатной крышей. Стремясь объединить
архитектурные формы рыночной церкви и ратуши, строители сохранили
двухэтажную готическую башенку при перестройке ратуши в начале
XVII в. Она стоит теперь на углу ратуши, как бы представительствуя
здесь от рыночной церкви, находящейся позади.
Своеобразный вариант кведлинбургских центральных площадей мы
находим в Виттенберге. Церковная площадь здесь также отделена барьером от
рыночной. Но ратуша стоит не на границе площади, а в середине ее, что
придает этому зданию большую значимость. Вместе с тем громадная
высота двухбашенной церкви, возвышающейся над жилыми домами, дает
возможность ратуше и церкви взаимодействовать чрезвычайно активно.
Здесь налицо контрастное сочетание горизонтали ратуши с
противопоставленными ей вертикалями церковного здания.
Соборная и рыночная площади Любека планировочно обособлены одна от
другой в еще большей степени, чем площади Кведлинбурга и Виттенберга.
Собственно говоря, рынок в Любеке представляет собой четырехугольную
Кремербрюке
в Эрфурте — один
из трех европейских
торговых мостов,
сохранивших
средневековую
застройку. Пролет
арки, прорезающей
церковь св. Эгидия,
определен длиной
рыцарского копья
Ротенбург
на р. Таубер. Так
называемые
Госпитальные
ворота, построенные
в конце XVI в.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
замкнутую площадь, почти достигшую той геометрической правильности,
какую мы находим в средневековых городах, построенных по плану.
Однако полный геометризм нарушается здесь застройкой площади. Будучи
большими художниками той эпохи, когда несимметричные композиции
господствовали в городских ансамблях, средневековые немецкие зодчие
расположили ратушу и биржу несимметрично по отношению к осям
четырехугольника рыночной площади. Оба упомянутых здания охватили
северо-восточный угол рынка, чем был достигнут большой архитектурный
эффект, ибо ратуша и биржа уравновесили собой массив собора с его двумя
громадными остроконечными башнями.
Переходя к соборным и рыночным площадям, расположенным по
диагонали, с одной общей точкой соприкосновения, следует отметить, что таких
площадей чрезвычайно много во всех странах Европы и особенно в
Германии, Франции, Чехословакии и Польше. Рыночная площадь, входящая
в систему центральных площадей, очень часто имеет большие размеры и
четырехугольный правильный план, что указывает на предварительное
проектирование (или установление размеров площади в цифрах до начала
строительства).
В отличие от рыночной площади церковная площадь, возникавшая с ней
по соседству, уступала ей в размерах, а нередко и не получала правиль-
Центральные
кварталы Парижа
по плану Тюрго,
награвированному
в 1739 г. Внизу —
остатки
средневекового
королевского дворца
с цилиндрическими
башнями Консьержери
и готической
церковью Сент-Шапель.
По соседству
с дворцом отчетливо
виден мост Менял,
застроенный с обеих
сторон
четырехэтажными
домами. Вверху слева
высится собор
Парижской богоматери
и перед ним —
трапециевидный
большой квартал,
занятый больницей

Градостроительство
феодального строя
152
ного плана. Поскольку здание церкви занимало середину церковной
площади, постольку площадь в целом не воспринималась зрителем, и,
следовательно, отпадала надобность в достижении правильной, регулярной
планировки.
На рыночной площади в Мейссене Либфрауенкирхе располагается на
самом углу площади и занимает выигрышное для нее высокое место. В то
же время создается впечатление, что церковная площадь в Мейссене еще
не сформировалась и не обособилась от площади рынка. Но в Дрездене и
Ростоке церковная и рыночная площади уже разделились, сохраняя
физическую связь только в одной общей точке.
Соприкосновение церковной и рыночной площадей в одной общей угловой
точке делает эту точку особенно важной для их обозрения. Собственно
Аоста. Заложена при
императоре Августе
в качестве
укрепленного пункта
в Цизальпинской
Галии. План
показывает
дальнейшее развитие
города в средние века
при отсутствии
планировочного
руководства
100
200 300м
кратчайшая связь между Альтмарктом и Крейцкирхе в Дрездене
происходила через угловой проезд. Также были связаны между собой и площади
Нейштадта и Миттелыптадта в Ростоке. Анализируя расположение
церквей и ратуш на площадях подобного рода, нельзя не прийти к
заключению, что и те и другие здания были чрезвычайно удачно ориентированы
на упомянутую нами угловую видовую точку. Как общее правило, точка
соприкосновения двух площадей давала возможность видеть церковь
с угла, когда в поле зрения наблюдателя одновременно попадали два ее
смежных фасада: боковой и торцовый. Обычно здание церкви
воспринималось с юго-запада, северо-запада, юго-востока или северо-востока.
В двух первых случаях производили сильное впечатление порталы и
колокольни церкви, видимые в сильном перспективном ракурсе, тогда как при
рассмотрении церкви с юго-востока или северо-востока решающее
значение получала алтарная сторона с круглящимися абсидами и кружевом
аркбутанов. Но стоило зрителю повернуться спиной к церкви, как перед
его взором в просвете углового проезда раскрывалось обширное
пространство рыночной площади, обрамленной разноцветными фахверковыми или
каменными домами и заполненной пестрой шумящей толпой. Контраст
получался большой и в художественном отношении гармонический.
К сожалению, этот весьма специфический для средних веков прием
сочетания городских площадей впоследствии был совершенно забыт.
Обращаясь к монографическому рассмотрению соборных и рыночных
площадей, следует отметить, что архитектурное превосходство в городе
церковных зданий, и в первую очередь сооружавшегося усилиями всех
городских общин кафедрального собора, выдвинуло на первое место соборную
площадь. Однако архитектурное значение собора и площади было
неравноценным: если собор являлся решающим фактором городского ансамбля,
то площадь лишь сопровождала его, являясь скорее функциональной
необходимостью, чем самодовлеющей творческой темой.
Интерьер собора
св. Вита в Праге.
Гигантские
готические соборы
подобного рода (как
и крытые залы
народных собраний,
распространенные
в северной Италии)
до некоторой степени
компенсировали
отсутствие простора
в плотно застроенных
феодальных городах

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии 153
и западнославянских стран

Градостроительство
феодального строя
^V
500 , 700м
Приемы планировки соборных площадей весьма разнообразны, но самыми
яркими из них являются два: с собором, расположенным в середине
площади в виде островного объема, и с церковным зданием, вдающимся
одним из своих углов в глаголеобразное пространство площади. Пизанская
Соборная площадь, полностью сохранившая свои очертания с XI в., дает
превосходную иллюстрацию к первому из этих приемов. Внутри Соборной
площади, которую покрывает, как и в средние века, зеленый ковер траво-
сева, высятся три здания, сложенных из «поржавевшего» от времени
белого мрамора: собор, баптистерий и знаменитая наклонная колокольня.
Собор и баптистерий нанизаны по традиции на общую ось симметрии,
тогда как колокольня сдвинута с этой оси и привязана к началу одной из
главных пизанских улиц—виа Санта Мария. Собственно выходом этой
улицы (как и местоположением новых городских ворот) были
установлены главные, диагональные точки зрения на ансамбль, весьма
характерные для средневековых площадей. Отсюда все отдельно стоящие здания
воспринимаются в наиболее живописных ракурсах, тогда как
расположенная позади многоарочная стена Кампо-Санто служит для них
объединяющим фоном.
Соборные площади, располагавшиеся среди плотно застроенных
центральных кварталов (как, например, во Флоренции), значительно уступали по
размерам пизанской площади. От самой площади сохранялся только узкий
кольцевой обход, необходимый для церковных шествий вокруг собора.
Однако и такое положение не было предельным, ибо с непрерывно
продолжавшимся уплотнением застройки кольцевые обходы стали прерывать
и даже полностью застраивать, проводя процессии дворами и под сводами
жилых домов и палаццо. Эта последняя стадия в развитии соборных
площадей, некогда имевших свободно стоящие церковные здания, породила
так называемую «площадь паперти». Обычно небольшие (и косо располо-
Болонья (вверху)
и Монпазье
(левый нижний угол
чертежа). Планы
городов, приведенные
к общему масштабу.
На плане Болоньи
заштрихованы
центральные
кварталы,
сохраняющие следы
прямоугольной
древнеримской
планировки.
Регулярный город
Монпазье (южная
Франция) построен
в конце XIII в.
1—2 — точки схода
-радиальных улиц,
возникших в средние
века
Главные стили
средневекового
европейского города —
романский
и готический —
безупречно сочетались
между собой в силу
исторической
последовательности
их возникновения
и развития. Слева
(вверху)—
Шартрский собор
с его разностильными
колокольнями;
рядом с ним —
лапидарная белая
романская церковь
св. Георгия в Праге
и кружевной
готический собор
св. Вита; нижний ряд:
романский
бапсистерий в Пизе,
получивший
впоследствии
готическое наружное
убранство, и собор
св. Стефана в Вене,
гармонически
сочетающий оба стиля

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии 155
и западнославянских стран

Градостроительство
феодального строя
Общий вид
клерикального
комплекса
(«Штифта»)
в Кведлинбурге.
В настоящее время
город, сохранивший
почти всю свою
средневековую
фахверковую
застройку, отнесен
к историческим
городам-заповедникам
ГДР
женные по отношению к продольной оси собора) эти площади находились
у самого подножия гигантских готических колоколен, чем обострялся их
вертикальный перспективный эффект. Такой была в свое время
миниатюрная площадь паперти у собора Парижской богоматери.
Глаголеобразные соборные площади сочетают в себе все преимущества и
недостатки разобранных предыдущих приемов. Пространство, лежащее
перед входным порталом собора, уподобляется площади паперти, тогда
как второе пространство, сопровождающее продольный фасад собора,
является как бы уцелевшей половиной большой соборной площади с
островным объемом собора. При таком положении точка зрения, находившаяся
по диагонали против входящего угла церкви, становилась абсолютно
господствующей. В этом заключалась разгадка того обстоятельства, почему
средневековые градостроители прорезали здесь выходы улиц. Так, против
входящего угла базилики ди Сант Антонио в Падуе на площадь
вливаются две улицы: виа дель Санто и виа дель Капелле. При аналогичной
ситуации Сиенский собор имеет специальную улицу, ориентированную на
его главный юго-западный угол.
По сравнению с соборными площадями площади рынков занимали
значительно большую территорию — в один-полтора, а в отдельных случаях и
в два гектара. Большие размеры рыночных площадей вызывались
необходимостью вместить значительное число людей, собиравшихся в город со
своими товарами, которые доставляли на вьючных животных и громозд-
Генеральный план
Кведлинбурга.
На чертеже показаны
заливкой и
штриховкой
первичные, еще не
сросшиеся
феодальные поселения
1 — так называемый
«Штифт» — школа
и общежитие для
богословского
воспитания девушек,
принадлежавших
к высшим
аристократическим
фамилиям;
2 — Мюнценберг —
усадьба основателя
города Квитило;
3 — торговый
и ремесленный район
у церкви св. Блазии;
4 — площадь главного
рынка с ратушей
и собором
Общий вид
Флоренции со стороны
заречных южных
холмов. Над крышами
города ярко
выделяются граненый
купол собора Санта
Мария дель Фиоре
(имеющий
пурпурно-красное
покрытие) и стоящая
рядом с ним
колокольня; по обе
стороны от нее
виднеются вершины
дворца Барджелло
и аббатства («Бадия»);
левее, на значительном
расстоянии от собора,
горделиво возносит
свою зубчатую башню
дворец Синьории,
служивший символом
освобождения
бюргерства
от автократической
власти

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
157
План Флоренции
из «Географического
атласа Италии»
Ж. Майна. Залиты
черным средневековые
центральные
кварталы,
образовавшиеся
на месте античной
Флоренции.
В северо-восточном
и юго-восточном углах
центрального района
отчетливо видны
соборная площадь
и площадь Синьории.
Диагональная
магистраль,
пересекающая
Флоренцию
с юго-запада
на северо-восток,
является
продолжением
знаменитой
Фламиниевой дороги,
выходящей
из древнего Рима

Градостроительство
феодального строя
158
ких повозках. Рыночные площади раннего средневековья имели, как
правило, свободную середину, где производилась торговля с повозок и
наскоро сколоченных деревянных прилавков. Но по мере роста богатства
городов в середине площади появляются городские весы, колодцы или
бассейны, а позднее — специально построенные крытые торговые
помещения, предшественники будущих торговых пассажей.
Помимо этих построек, в североевропейских городах рыночные площади
относительно рано приобретают вместительные крытые галереи по
сторонам, которые в условиях северного климата с характерными для него
частыми дождями и снегопадами служили хорошим укрытием от
непогоды. В них непосредственно открывали двери и окна-прилавки купцы,
менялы и ремесленники, торговавшие из нижних этажей своих домов.
В некоторых случаях галереи служили крытыми проездами,
соединявшими между собой противоположные улицы. Такие галереи существуют
и теперь в Монпазье и Вильфранше, близ Тулузы, где рыночной
площадью служил незастроенный стандартный квартал, образованный
взаимным пересечением четырех улиц.
Появление на рыночных площадях непрерывной аркады, оформившей
площадь со всех четырех сторон, сыграло большую композиционную роль.
Если раньше жилые дома, возводившиеся на рыночной площади в разное
время и сообразно разным имущественным возможностям застройщиков,
представляли собой шеренги неравновеликих, хотя и живописных
строений, то теперь все эти дома были связаны понизу общим поясом. Подобно
цоколю, имеющему строгую высоту, аркада объединила застройку
площади, придав ей строгость и выгодное для нее художественное
единообразие. Не меньшее значение имело и появление ратуш на рыночных
площадях.
Ратуша появляется в средневековом городе вместе с освобождением
бюргерства от власти духовных и светских феодалов; она свидетельствует об
укреплении политических и торговых вольностей города. Возникновение
ратуш следует датировать XII, XIII и XIV вв., так как падение гегемонии
сеньоров происходило в различных странах Европы неодновременно.
В городах Германии ратуши по преимуществу строились на рыночных
площадях. Но с ростом городов и развитием в них общественной жизни
начинают появляться специально создававшиеся площади ратуш, на
которых происходили гражданские народные собрания, а также турниры,
карнавалы и театральные представления. Особенно ярко проявила себя эта
тенденция в Италии в XIII и XIV вв. В 1298 г. флорентийское бюргерство
вскоре после завоевания им государственной власти предпринимает
строительство ратуши (дворца Синьории) и связанной с нею площади для
народных собраний. При наличии уже имевшихся во Флоренции рыночных
площадей площадь Синьории не предназначалась для торговли. В Сиене
в XIV столетии путем разделения очень большой рыночной площади на
две была образована площадь ратуши (площадь дель Кампо), на которой
стали проводить широкие народные собрания. Таким образом,
возникновение специальных площадей перед ратушами происходило двояким
путем: либо посредством разделения рынка на две площади — торговую и
для гражданских народных собраний, либо путем строительства
специальной площади ратуши на новом месте в одном из центральных районов
города.
Приемы расположения средневековых ратуш чрезвычайно разнообразны.
Следует отметить, что встройка ратуши в шеренгу жилых домов,
обрамляющих площадь, встречалась редко. За исключением Гиссена, где
фахверковое здание ратуши было удачно встроено в жилую застройку, вряд
ли можно назвать хотя бы два-три аналогичных примера. Средневековые
архитекторы понимали, что ратуша является решающей силой ансамбля
площади. Поэтому они старались либо расположить ее на углу площади
и улицы, входящей на площадь, либо несколько выдвигали ее вперед из
фронта застройки, устраивая в то же время проезды вдоль двух боковых
сторон ратуши. Они отдавали ратуше весь фронт площади с ее главной
фасадной стороны либо ставили ратушу во входящем углу площади с
таким расчетом, чтобы она врезалась в площадь своим углом. Наконец,
средневековые архитекторы возводили ратуши и в середине площади,
применяя в этом случае ряд разнообразных вариантов расположения.
500 м
Нордлинген — один
из миниатюрных
среднегерманских
городов,
самопроизвольно
получивший
в процессе
территориального
роста
радиально-кольцевую
планировочную
систему. Аналогичным
образом
сформировавшиеся
планы Милана, Вены,
Парижа, Берлина
и многих других
исторически
развивавшихся городов
заставили отнести
радиально-кольцевую
систему к числу
наиболее
выдающихся
достижений всемирного
градостроительного
искусства

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии 159
и западнославянских стран
План Наумбурга и его
западных предместий
по В. Рауда.
Отсутствие
оборонительных стен
вокруг собора
и монастыря,
служившего
резиденцией местного
епископа,
свидетельствует 4^
о миролюбивых
формах борьбы между
городской общиной
и церковным
феодалом. В верхнем
углу — общий вид
Наумбургского
кафедрального собора

Градостроительство
феодального строя
Угловое расположение ратуши, когда здание выходит своим главным
фасадом на площадь, а торцовым — на улицу, мы находим в Мейссене, Гер-
лице, Оломуце, в Праге и других городах.
При угловом местоположении ратуши наличие высокой башни на самом
углу (как показывает Староместская пражская площадь) способно дать
большой архитектурный эффект.
Классическим примером размещения ратуши во входящем углу площади
обладает Флоренция, ратуша которой приобретает вследствие своего
местоположения исключительную художественную силу. Но этот пример
далеко не единичен: в Италии пример подобного рода мы находим в Прато,
в Германии—в Ротенбурге на р. Таубер. Ротенбургская ратуша, отдавая
должное площади своим развернутым фасадом, вместе с тем обращена и
к «длинному рынку» своей высоко поднятой башней.
Пример такого размещения ратуши, когда по сторонам ее находятся
проезды, дает рыночная площадь в Кведлинбурге, где ратуша (как и на
площади дель Кампо в Сиене) оформляет собой весь главный фасад площади.
Размещая кведлинбургскую ратушу, строители приняли во внимание
оптический эффект, приносимый трапециевидной площадью, если главное
здание занимает большое основание трапеции. Благодаря расширению
площади в сторону ратуши последняя выигрывает в высоте и силе
художественной выразительности, тогда как ориентация фасада ратуши на юг,
красота портала, исполненного в формах немецкого ренессанса, и темная
зелень плюща, покрывающего весь фасад, дополняют художественное
содержание этого скромного, полного романтики здания.
Но особенно многочисленны композиции рыночных площадей с отдельно
стоящими ратушами. Собственно этот прием зародился не в Италии, а на
севере Европы — в Германии и смежных с нею странах, где
самоуправление городов, находившееся в руках бюргерства, получило наибольшее
развитие. К числу площадей со свободно стоящими ратушами следует
отнести рыночные площади в Пирне, Виттенберге, Витценхаузене,
Лейпциге, Ульме, Ростоке и др. В Польше (как в Литве и Эстонии) правило
строить ратуши внутри рыночных площадей утвердилось в XIV и XV вв.,
когда в этих странах еще господствовала готика. Дошедшая до нас башня
краковской ратуши свидетельствует о центральном расположении ее на
территории рыночной площади, по соседству со зданием суконного рынка.
Хорошо сохранилась позднеготическая ратуша Вроцлава, заполняющая
середину огромной квадратной площади. Заслуживают упоминания
аналогично поставленные ратуши в Хелмно, Тарнове, Перемышле и Таллине.
Получил распространение этот прием и в западных странах—в Бельгии,
Франции, Нидерландах. Наиболее своеобразным размещением ратуши
обладает нидерландский город Гауда, где ратушу поставили по
биссектрисе треугольной площади рынка.
Характеризуя площади рынков, имеющих ратуши, необходимо отметить,
что ратуша почти всегда превосходила окружающую застройку своей
высотой, имела крупные членения, свойственные архитектуре общественных
зданий, и выразительный силуэт, который создавался высокими крышами,
каменной резьбой, украшавшей фронтоны, и традиционной башней с
часами. Высота башен ратуши приближалась, а нередко и превосходила
высоту колоколен соборов. Этим достигалась не только выразительность
ратуши как отдельного здания, но и выявлялся гражданский
общественный центр города. Вот почему, приближаясь к старому европейскому
городу, мы можем издали определить расположение его главных центров—
гражданского и церковного.
Характеристика соборных и рыночных площадей будет неполной, если
оставить в стороне бассейны, колодцы и статуи, почти всегда
сооружавшиеся на этих площадях. С развитием благоустройства в средневековых
городах стали обкладывать камнем естественные источники,
восстанавливая также и некоторые римские бассейны и фонтаны. В Сиене, например,
с 1081 г. существовал большой грот с водоемом, находившийся на ул. Фон-
тебранда, спускавшейся в глубокий овраг. Однако поднять воду на
высокие места, где обычно располагались города, было нелегко, поэтому на
городских площадях преобладали глубокие колодцы. Для украшения
колодцев в Италии нередко использовали капители гигантских
поверженных колонн: капитель пробивали насквозь и ставили на венчающий ярус

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
161
jP0^-1 О шши^арпш^
Нова Весь. Польский
городок,
образовавшийся
из средневековой
деревни в пограничном
со Словакией
Спишском районе.
На плане выделяется
своей веретенообразной
формой деревенский
длинный рынок
(по П. Шаферу)
1 — приходской
костел; 2 — ратуша;
3 — евангелический
костел
300 м
колодца поверх уровня земли. Вместе с традиционными столбами, воротом
или колесом колодец представлял собой заметную и живописную
архитектурную форму. Колодец отдавали под покровительство мадонны и
святых, так как он являлся жизненно необходимым источником
водоснабжения. Это давало повод украшать колодцы изобразительной и
орнаментальной резьбой, а также ставить над ними статуи евангельского или
ветхозаветного содержания. В Германии, Чехии, Словакии и Швейцарии
колодцы и фонтаны любили ограждать коваными решетками, а иногда над
ними устраивались шатры, напоминавшие алтарную сень, балдахин или
готическую колокольню. К лучшим сооружениям подобного рода
относится так называемый «Прекрасный фонтан», построенный Генрихом
Бехеймом в 1385—1396 гг. в Нюрнберге.
Готические колодцы и фонтаны, как правило, располагали в
общедоступных местах, но в то же время и в стороне от потоков движения, чаще
у границ, а не в середине площади. Такое размещение колодцев перешло
в результате освоения художественного наследия средних веков к
мастерам Ренессанса, которые на место готических скромных колодцев
поставили статуи кондотьеров и символические изваяния героев
нарождавшейся раннебуржуазной эпохи.
Но дошедшим до нас названиям средневековых улиц можно судить о
расселении городских жителей, группировавшихся в определенных районах
города сообразно их профессиональной принадлежности.
Так, например, в средневековых кведлинбургских документах
упоминается местность der Alte Topf95, где обитали гончары, поселявшиеся
обычно у глиняных карьеров. В том же Кведлинбурге на территории Ней-
штадта, существовавшего уже в XIII в., находилась
Веберштрассе—местопребывание ткачей. Аналогичным образом в Мейссене ремесленники,
изготовлявшие веревки, оставили о себе память в названии Лейне-Вебер-
гассе, а мясники увековечили свое местопребывание в названии западно-
восточной улицы — Флейшергассе, непосредственно выходившей к мосту
через Эльбу. Во многих немецких городах мы находим улицы,
называвшиеся Корнштрассе, Кальберштрассе, Фишмаркт, Хольцмаркт и т. д.
Ремесленники целого ряда профессий предъявляли свои специфические
требования к топографии расселения. Так, например, мясники обычно
селились у скотопригонных дорог (т. е. поблизости от городских ворот);
кожевенники искали близости к реке, так как вода была необходима для
выделки кож; ювелиры и менялы населяли самые оживленные
центральные кварталы, а иногда селились и на городских мостах (например, на
мосту Менял в Париже).
Городские улицы
95 в буквальном переводе
с немецкого «старый горшок».
См.: Speer Elisabeth. Quedlinburg.
Dresden, 1954 S. 73.

Градостроительство
феодального строя
162
Принадлежность жителей к той или иной профессии накладывала свой
отпечаток на архитектуру жилых домов, а в конечном счете сказывалась и
на характере улиц. Однако этот отпечаток не был настолько ярким, чтобы
можно было без труда отличить улицу, населенную ткачами, от улицы
виноделов или деревообделочников. Не следует забывать того, что
средневековье было эпохой домашнего ремесленного труда. Ремесленник
работал в небольшой мастерской, помещавшейся внутри дома или во дворе,
тогда как со стороны улицы дом почти ничем не отражал характера
занятий хозяина.
В гораздо большей степени на архитектуру улиц влияли как
имущественное и правовое положение ремесленных корпораций, так и
состоятельность отдельных застройщиков. Так, цеховая община, объединявшая
в своих руках ведущую отрасль производства данного города, захватывала
лучшие земельные участки, нередко целую улицу, которая и становилась
одной из главных улиц города. И, наоборот, члены младших цехов,
«братства» и «компании» оттеснялись на периферию, а поскольку «старшие»
цехи были богаче «младших», постольку возникали улицы, богаче и
беднее застроенные. Улицы средневековых городов безошибочно можно
разделить лишь на главные и второстепенные.
Как уже говорилось выше, главные улицы составляли планировочный
костяк средневекового города. Обычно они соединяли мост или городские
ворота с общественным центром города, представлявшим собой одну или
две площади (соборную и рыночную), вокруг которых находились
торговые кварталы. Нередко главная улица непосредственно приводила к замку
или монастырю, как это имеет место в Эрфурте (Маркштрассе) и в
Кракове (улица Гродцка). Разновидностью главных улиц являются так
называемые «длинные рынки», получившие широкое распространение в
Германии, Чехии, Словакии, Польше и в некоторых других европейских
странах.
Исследуя возникновение и развитие длинных рынков, проф. Э. Грушка96
показал, как широкий общинный выгон, через который шла дорога
к замку, постепенно обстраивался по сторонам: сначала (в IX—X вв.)
хижинами, между которыми сохранялись еще большие разрывы, затем
(в XII в.) сплотившимися лентами домов, и, наконец (в XII—XIV вв.),
в середине этого выгона, теперь уже превратившегося в общественный
центр города, возникли церковь, ратуша и система площадей. Конкретные
примеры подобного рода далеко не единичны. К их числу можно отнести
Раковник, Зволен, Нова Весь и др. Вышеперечисленные города в своем
Схематический план
средневекового
Лондона. Залиты
черным городские
стены, крестообразный
готический собор
св. Павла и
центральная башня
Тауэра; пунктиром
показаны
административные
границы города.
Улицы, составляющие
западно-восточный
диаметр Лондона
1—1 — Холборн;
2—2 — Нъюгэтстрит;
3—3 — Чипсайд;
4—4 — Ломбардстрит;
5—5 — Фенчерстрит;
6—6 — Элдгэтстрит.
Через Лондонский
мост (по линии
древнеримской
дороги) проходит
меридиалъный диаметр
Лондона — Фишстрит
(7—7), Грэсчерчстрит
(8—8), Бишопс-
гэтстрит (9—9)
96 Hruska Emanuel. Vyvoj
urbanizmu a uzemneho planovania.
Bratislava 1955, S. 106.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
большинстве развились из вассальных сельских поселений, возникавших
у подножия замков. Но наряду с ними длинные рынки встречались в
городах иного происхождения. Так, например, пл. Эрбе в Вероне является
по сути дела длинным рынком, образовавшимся на месте античного
форума. В Вене длинным рынком служила ул. Грабен, возникшая на месте
старого городского рва. Ротенбургский длинный рынок сформировался на
месте улицы, связанной с главной площадью города, тогда как в Ротвейле
имеется не один, а два длинных рынка, пересекающихся подобно
древнеримским «кардо» и «декуманус». Следовательно, длинные рынки не
являлись исключительной особенностью вассальных замковых поселений.
По отношению к второстепенным улицам средневековых городов длинные
рынки создавали контрасты. В самом деле, если ширина второстепенных
улиц колебалась в городах Германии от 5 до 10 м в среднем, а в Италии
и того меньше, то ширина длинных рынков достигала даже 100 м. Если
рядовые улицы при их тесноте не давали возможностей к устройству
колодцев, фонтанов и посадке деревьев, то длинный рынок предоставлял
места не только этим малым формам, но даже ратушам, церквам и
деревьям, которые появились на них в конце средневековья. Длинный рынок
в большинстве случаев разрезал город на две части, соединяя
противоположные ворота. В плане он нередко имел чечевицеобразную форму, а там,
где расширение достигало наибольших размеров, сооружалась церковь или
ратуша. Эти здания, окруженные со всех сторон пространством и
видимые на большом расстоянии, приобретали решающее значение в
архитектурной композиции города и особенно в его силуэте. Но если в конце
длинного рынка возвышался нагорный замок, то перспектива
приобретала многоплановость с неповторимыми и чрезвычайно живописными
художественными эффектами. Таким, например, был чешский город Зво-
лен, длинный рынок которого был направлен на замок.
Средневековые улицы не имели тротуаров. Тротуары постепенно исчезли
даже в городах, основанных римлянами, так как при крайне
ограниченном бюджете средневековые города не имели возможности поддерживать
их благоустройство. Мощение проездов производилось крайне редко. Это
становится очевидным из того факта, что замощение некоторых
парижских улиц, произведенное при Филиппе-Августе в XII столетии, было
превознесено современниками как величайшее достижение эпохи. Улицы
Парижа, Кракова, Праги, Флоренции, как и всех прочих городов,
буквально утопали в грязи. И тем не менее средневековым улицам нельзя
отказать в высокой художественной выразительности.
Вид старого
Лондонского моста
в середине XVIII в.
но гравюре П. Кано,
опубликованной
согласно
парламентскому акту
1761 г.

Градостроительство
феодального строя
164
Архитектурную композицию улицы определяли прежде всего ее членения,
которые представляли собой весьма живописную цепь отдельных
отрезков. Почти каждое звено средневековой улицы обладало неповторимостью
оригинальной картины, которая вместе с тем не обладала полной
законченностью, а, наоборот, создав у зрителя определенное впечатление,
заставляла его двигаться вперед, вплоть до главной площади города. Только
здесь руками искусных художников и создавалась та главная картина
средневекового города, с которой ничто уже не могло конкурировать. Так
«ведет» зрителя от поворота к повороту, от башни к башне главная улица
Эрфурта, проходящая через предмостную башню Кремербрюке и
приводящая, наконец, к «акрополю» этого города—монастырскому комплексу близ
Петерсберга.
Чем шире улица, тем незаметнее становятся неправильности в ее
трассировке, и, наоборот, на узкой улице даже незначительные изломы,
повороты, расширения или сужения уличного пролета легко воспринимаются
глазом. Подавляющее большинство средневековых улиц было узкими,
поэтому их мягкие изгибы и незначительные изломы были ощутимыми
членениями. Эти членения вызывались целым рядом причин, среди
которых немалое значение имело расселение по социальному и
профессиональному признакам.
Некоторые улицы, состоящие из отдельных звеньев, еще сохраняют
исторические наименования. Так, например, в Кведлинбурге улицы Штейн-
брюке, Хейлигенштрассе. Пёлькенштрассе и Веберштрассе представляют
собой одну длинную изогнутую улицу, которая распадается на отдельные
звенья, носящие разные наименования.
Еще большее число звеньев обнаруживаем мы в Лондоне, где главная
западно-восточная улица, образовавшаяся еще в средние века, носит
названия Оксфорд-стрит, Нью-Оксфорд-стрит, Холборн, Виадук Холборн,
Чипсайд, Ломбард-стрит и т. д.
С расчленением улицы на отдельные звенья изменялось ее живое
содержание, изменялся быт людей сообразно их социальной и профессиональ-
Главная картина левобережной
замковой Праги, раскрытая в
сторону Влтавы и Королевского
пути
Настенные скульптурные
портреты великих чешских
градостроителей Матиаша
из Арраса (слева) и
Петра Парлера. Ими
построены восточная
часть собора св. Вита
с колокольней башни моста
короля Карла, Карлштейнский
замок и ряд других зданий
Членения Королевского пути,
проходящего через Прагу
с востока на запад.
Анализ этой гирлянды взаимно
согласованных ансамблей
указывает на применение
в планировке модульной
системы, звеном которой
является длина Градчанского
холма (анализ выполнен под
руководством автора)

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
165
т
200 100 0 100 400

Градостроительство
феодального строя
166
ной принадлежности, изменялся и характер городской застройки.
Большое значение в расчленении улицы на отдельные звенья имели
вкрапленные в ее застройку общественные здания, в первую очередь церкви с их
высокими колокольнями. Как правило, церкви строились на внешней,
вогнутой стороне криволинейной улицы, что давало возможность видеть их
непосредственно перед собой. Но иногда (как это имеет место в Донау-
вёрте) церковь размещалась на невыгодной для нее внутренней выпуклой
стороне улицы. Однако, не желая потерять за поворотом архитектурную
вертикаль, средневековые архитекторы выдвигали вперед колокольню,
ставя ее на тротуаре или даже на самый проезд.
Изучая приемы размещения общественных зданий в средневековых
городах, К. Юнгханнс 97 впервые отметил еще один весьма своеобразный и
тонкий художественный прием, заключавшийся в том, что крупные, особенно
красивые башни дважды попадали в поле зрения наблюдателя: во-первых,
когда зритель, идя по улице, видел вершину башни издали в просвете
улицы и, во-вторых, когда он, потеряв эту башню за поворотом, вторично
и неожиданно для себя встречал ее на близком расстоянии. Если в первом
случае вершина башни выглядела как силуэт, подернутый еще ощутимой
синеватой дымкой, то во втором она представала перед зрителем во весь
свой рост при сильном ракурсном сокращении с вершиной, парящей под
самым зенитом небосвода. Пример подобного рода дает колокольня мейс-
сенской церкви Либфрауенкирхе, вершину которой мы в первый раз
видим от Эльбы, а во второй при выходе на площадь Большого рынка.
Аналогичным образом поставлена и живописная купольная церковь св.
Николая в Праге.
В архитектуре средневекового города большое значение имело взаимное
сочетание улиц и площадей. Необходимо отметить, что площадь
превосходила своими размерами ширину вливающейся в нее улицы не менее
чем в пять раз. При таком положении пространство площади становилось
контрастным по отношению к поперечному сечению улицы, и зритель,
выходивший на площадь, ощущал простор даже тогда, когда абсолютные
размеры площади не были велики. В этих контрастах улицы и площади
проявляло себя умение средневековых архитекторов добиваться
масштабных эффектов иллюзорными средствами.
Число улиц, вливавшихся в средневековую площадь, никогда не бывало
большим. Лишь в редких случаях площадь принимала в себя 7—8 улиц,
но чаще в нее входило только 3—4 улицы. Понимая, что улицы,
пересекающие площадь по прямым направлениям, способны раздробить ее
застройку, обесценив в художественном отношении фасады площади,
архитекторы старались сокращать число улиц, а если сделать этого было нельзя,
то, применяя разнообразные средства, они умело маскировали самые
устья улиц. Прекрасный пример такой маскировки дает площадь
Большого рынка в Мейссене, где три улицы (Розенгассе, Вебергассе и Флей-
шергассе), ведущие к церкви Либфрауенкирхе, замыкаются этой
последней и получают выход на площадь только через один угловой проезд.
Следует отметить, что к трем остальным углам этой замечательной
площади было подведено по одной улице, причем их расположение оказалось
взаимно перпендикулярным. Такой прием расположения улиц,
напоминающий свастику, весьма характерен для четырехугольных средневековых
площадей. Этот прием обеспечивал замкнутость перспективам улиц
(поскольку взгляд зрителя упирался в здания, расположенные на
противоположной стороне площади) и способствовал сохранению замкнутости самой
площади.
В результате зритель, находившийся на улице, как и на площади,
испытывал приятное ощущение уюта.
Рассматривая приемы достижения замкнутости уличных перспектив,
нельзя не удивляться разнообразию и художественной тонкости этих
приемов. В ряде случае улица при выходе на площадь замыкалась аркой
или висячим переходом, опертым на противостоящие дома. На площадях,
окруженных аркадами, выход улицы перекрывался одной из арок, поверх
которой нередко надстраивали один или два этажа.
Если середину площади занимали собор или ратуша, то их фасады
использовались для замыкания нескольких улиц. Так, например, Флорентийский
собор, как и Фрауенкирхе в Мюнхене, является «художественной целью»
Пиза. Соборная
площадь, видимая
с северо-восточной
стороны. Наклон
знаменитой
«падающей» башни,
образовавшийся
вследствие
неравномерной осадки
фундамента, заставил
строителей несколько
изогнуть
композиционную ось
колокольни. В целом
ансамбль площади
вызывает ассоциацию
с ювелирным
шедевром, вырезанным
из пожелтевшей
слоновой кости и затем
поставленным на живой
зеленый ковер
(исследование
ансамбля проведено
автором в 1930-х годах)
97 Iunghanns К. Die offentlichen
Gebaude im mittelalterlichen
deutschen Stadtbild. Bd. 1. Berlin,
1956, S. 60—62, а также Die deutsche
Stadt im Fruhfeudalismus. Berlin,
1959.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
167
Пизанская соборная
площадь. Сооружена
в XI—XIII вв.
усилиями всех
ремесленных
и торговых
корпораций Пизы
за пределами
городской стены, чем
и объясняются ее
необычайно большие
размеры. Поверхность
площади покрыта
травой; дорожки
выложены из
мраморовидного
известняка
1 — собор;
2 — баптистерий;
3 — «падающая
башня;
4 — живописный
барочный фонтан
у главного входа
на площадь со стороны
города; 5 — Пампо-
Санто (кладбище для
привилегированных
лиц)

Градостроительство
феодального строя
168
для восьми улиц. И тем не менее в силу того, что улицы ориентируются
на разные части гигантских соборов (к тому же еще и по-разному
освещенные), их перспективы обладают разнообразием. Следует отметить также,
что, попав на площадь, зритель не воспринимает того большого числа
уличных пролетов, которое фактически здесь имеется. Как максимум,
в поле зрения наблюдателя попадает не более двух улиц.
Границы средневековой площади, застроенные домами, как правило,
сильно преобладали над разрывами, образованными улицами. Это давало
возможность избегать таких зияющих брешей в застройке, какие мы
наблюдаем на Трафальгар-сквере в Лондоне, как и на многих других
площадях, сложившихся в XIX и XX вв. Средневековые градостроители
старались по мере возможности сохранить для застройки весь фронт площади
от угла до угла, а улицы выводили на площадь преимущественно в самом
углу.
Выход улицы в угловой точке площади имел свои неоспоримые
практические и художественные преимущества. Она заключались в том, что все
движение направлялось вдоль границ площади, оставляя незатронутой ее
середину, где находились ратуша, церковь или рынок. Угловые выходы
улицы на площадь открывали чрезвычайно эффектные перспективы на
площадь. Насколько большое значение придавали точкам зрения из улицы
на площадь, можно видеть на примере той же мейссенской площади
Большого рынка, где Шурренгассе и Клейнеэльбгассе расширяются в сторону
площади подобно воронкам. Несомненно, что архитекторы сделали эти
расширения вполне сознательно, чтобы устранить толкучку, которая
возникала бы при въезде на рынок и выезде из него, и, вместе с тем, чтобы
широко раскрыть перспективу на здания, оформляющие площадь.
Благодаря расширению Шурренгассе мейссенская ратуша становится полностью
видимой еще тогда, когда зритель находится на этой улице.
Приведенный нами пример указывает не только на существование вполне
понятных функциональных связей между улицами и площадями, но и на
наличие художественно осмысленных оптических связей. Средневековье
еще не знало прямых проспектов, устремленных к площадям, какие
появились в эпоху барокко; не признавало оно и симметрии. А при таком
положении оптические связи улицы с площадью достигались гораздо
более сложным путем, нередко при помощи архитектурных вертикалей,
которые, как бы «перекликаясь» одна с другой, постепенно вели зрителя от
въезда в город к площади, на которой высилось главное здание.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
169
Нижний ярус
главного фасада собора
Парижской богоматери,
обращенный к площади
Паперти
В процессе изучения архитектуры средневековых европейских городов
возникает вопрос: почему эти города при наличии кажущейся
беспорядочности в их планировке и застройке производят на нас такое глубокое,
чарующее впечатление? В чем причины обаятельности средневековых
городов, обладающих безграничным разнообразием ансамблей, чуждых
какой бы то ни было надуманности и схематизма?
Совершенно очевидно, что возникновение живописности, которой
обладают неправильные по форме уютные площади и криволинейные улицы
средневековых городов, нельзя объяснить одной только игрой
«счастливого случая». Если стать на такую точку зрения, то окажется, что
счастливые случаи в средние века встречались на каждом шагу. А между тем
стихийный процесс всегда представляет собой непрерывную вереницу
случайностей, из которых лишь очень немногие способны принести
положительные художественные результаты. И, следовательно, не отрицая
стихийности, имевшей место в развитии многих городов и особенно в раннем
средневековье, необходимо попытаться раскрыть те действительные и
далеко не стихийные причины возникновения эстетики средневекового
города, которые сделали Флоренцию, Венецию, Прагу, Кведлинбург, Мейс-
сен, Наумбург, Оксфорд и другие средневековые города Европы городами
неувядающей красоты,
Попытки раскрыть законы эстетики средневекового города неоднократно
делались историками и теоретиками градостроительства. Особенно много
было сделано попыток объяснить художественную гармоничность
средневековых городских площадей. Быть может наиболее точно сформулировал
законы архитектурной композиции площадей К. Зитте98, установивший,
что их художественная обаятельность объясняется неправильной,
непринужденной формой площади, замкнутостью ее пространства,
пропорциональностью высот застройки длине или ширине площади и, наконец,
своеобразным (внецентренным) размещением монументов. С
вышеперечисленными положениями Зитте нельзя не согласиться, однако они далеко
не исчерпывают всех тех причин, которые влияли на возникновение
художественной гармонии.
Зитте, как и большинство теоретиков градостроительства конца XIX и
начала XX вв., сосредоточивал свое внимание на уникальных зданиях—
соборах, ратушах, дворцах, обычно имевших решающее значение в обра-
98 Венского архитектора второй
половины XIX в. Камилло Зитте
можно назвать главой немецкой
романтической школы в теории
градостроительства. Ему
принадлежит вышедшая в Вене
в 1889 г. книга «Der Stadtebau
nach seinen kiinstlerischen
Grundsatzen».

Градостроительство
феодального строя
170
Эрфурт. План
соборного ансамбля.
Слева —
кафедральный собор
св. Марии
с примыкающими
к нему монастырскими
сооружениями;
справа — церковь
св. Северна.
Трапециевидная
площадка,
заключенная между
церквами, служила
превосходной
обсервационной
точкой для
обозрения города
с высокого
природного холма.
К сожалению, сильный
пожар, разразившийся
6 ноября 1813 г. при
отступлении
наполеоновской армии,
полностью уничтожил
старинную рыночную
площадь, связанную
с акрополем
монументальным
лестничным подъемом
Кафедральный собор
в Мейссене
зовании ансамблей. Однако наряду с такими зданиями большая
художественная роль принадлежала рядовой застройке, которая служила не
только основной архитектурной тканью любого города, но s ряде случаев
являлась единственным средством достижения художественных эффектов.
Зитте придавал чрезмерное значение общим (габаритным) соотношениям
зданий и пространств, которые они окружают, тогда как, помимо общих
соотношений в достижении художественного качества, большую роль
играли архитектурные детали (карнизные тяги, дверные и оконные
проемы, весь строй членений фасадов зданий), так же как и их цвет,
фактура и характер строительных материалов. Однако Зитте подобно другим
теоретикам градостроительства не осветил в достаточной степени той
обстановки, в которой работали средневековые архитекторы, не раскрыл их
творческих связей с народным зодчеством и далеко не исчерпал вопроса
о методах архитектурного мышления средневековых мастеров. А между
тем общественная среда и ход строительства города предопределяли
методику архитектурного мышления и так или иначе влияли на эстетику
средневековых городов.

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
171
С
JLJL_
1n4sb л. i
Взаимное
расположение
рыночных и соборных
площадей в городах
средневековой
Германии. Залиты
черным ратуши и
церковные здания
(дополнительно
отмеченные крестами)
1 — Нведлинбург;
2 — Виттенберг;
3 — Любек;
4 — Мейссен;
5 — Дрезден;
6 — Росток
Клерикальный
акрополь
средневекового
Эрфурта. Вид
с восточной стороны

Градостроительство
феодального строя
172
/ч ЛчЛч /УУч Л А Д_
а пра° а п
1Х-Х век
Фазы развития
чехословацкого
города, возникшего
у феодального замка
(по Э. Грушка). Схемы
показывают
формирование
длинного рынка и
превращение замка
в открыто стоящий
загородный дворец
iiifflimmim
ХУ1-ХУП век

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
Все эти вопросы, чрезвычайно существенные для понимания причин
художественной гармоничности средневековых городов, как и характера их
архитектуры, ждут глубокого и детального изучения. В данной работе
мы ограничимся только общими определениями, сделанными на основе
анализа памятников градостроительной культуры, поскольку изучение
творчества средневековых мастеров по биографическим источникам
представляет собой неразрешимую задачу.
Весьма характерным для средних веков был высокий художественный
уровень рядовой городской застройки. Улицы и площади Вернигероде,
Кведлинбурга, Гильдесхейма и других городов средней Германии еще
сохраняют немалое число фахверковых жилых домов, обладающих
живописностью, художественной теплотой и уютом. И наоборот, кирпичные и
каменные дома, толпящиеся на улицах и площадях северогерманских,
скандинавских и прибалтийских городов, отличаются своеобразным обаянием
суровой северной красоты.
Нарядная внешность фахверкового дома объясняется яркой окраской
деревянного каркаса, контрастировавшего белому, серому или
желтоватому полю стены, наличием высокой красной черепичной или черной
шиферной крыши, удачным расположением дверей и окон с традиционными
подоконными ящиками для цветов. За исключением входного портала,
иногда украшавшегося деревянной или каменной резьбой, жилой дом не
имел почти никакого декоративного убранства. Естественно, что при таком
положении большое художественное значение приобретали и ползучая
растительность, нередко обвивавшая весь фасад, и кованые фонари,
навешенные на угол дома, и золоченые вывески булочников, оптиков и ювели-
Мейссен. План и
фасады зданий
на площади Большого
рынка (по В. Рауда):
вверху — ратуша,
слева — колокольня
Либфрауенкирхе,
оглашающая площадь
мелодичным звоном
фарфоровых
колоколов.
Показанное
стрелками впадение
улиц по одной
в каждом углу
площади обеспечивает
ей оптическую
замкнутость, что
высоко оценивал
Зитте

Градостроительство
феодального строя
174
,*а*
Go6o?
_^^^^^ш1
10 О 10 20 30 40 50 60 70 80 м
Группа центральных
площадей,
сформировавшаяся
в средние века вокруг
кафедрального
Зальцбургского собора.
Пунктирные диагонали
раскрывают
композиционные
и зрительные связи
четырех площадей
1 — городской дворец
местных епископов;
2 — корпус для
капитула;
3 — «Глокентурм»
и гауптвахта под
кроной «городского»
дерева;
4 — приходская
церковь,
в компонованная
в застройку квартала;
5 — памятник Моцарту
Площадь дель Кампо
в Сиене — одна из
ранних площадей,
получившая здание
ратуши на периметре
1 — бассейн;
2 — казино дей
Нобили; 3 — палаццо
Публико (ратуша,
построенная
в 1289—1376 гг.)
Шёнебруннен
(«Прекрасный
фонтан») на площади
Главного рынка
в Нюрнберге.
Построен Генрихом
Бехеймом
в 1385—1396 гг.
Насыщенное
множеством
изваяний это
необычное сооружение
явилось первенцем
в истории
монументальной
скульптуры,
пытавшейся сбросить
многовековую опеку
зодчества и
независимо выйти
на площадь

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
ров, висевшие поперек тротуара. Наряду с жилыми домами большой
художественной обаятельностью обладали водяные и ветряные мельницы,
городские мосты, кое-где сохранившие еще средневековую застройку,
таверны, кузницы, винные погреба и ряд других рядовых построек, из
которых в совокупности и создавалась материальная ткань средневекового
города. Спрашивается, кто возводил эти постройки на таком высоком
художественном уровне?
За редким исключением, время стерло имена строителей даже самых
выдающихся романских и готических соборов. Неизвестны архитекторы,
создавшие собор Парижской богоматери, Страсбургский и Кведлинбург-
ский соборы. Утрачено имя гениального немецкого скульптора,
изваявшего статую маркграфини Уты. Еще легче были забыты имена строителей
жилых домов, создание которых было обыденным явлением. И тем не
менее, не называя имен, можно перечислить реальных строителей рядовой
городской застройки: ее создавали мастера каменного и плотничного дела,
столяры, кровельщики, кузнецы, золотильщики и другие ремесленники,
объединявшиеся в артели под руководством наиболее опытного мастера,
которому и принадлежал архитектурный замысел. Число мастеров,
фактически строивших средневековые города, было настолько велико, что об
их творчестве можно говорить как о творчестве широких народных масс.
Следовательно, средневековый город являлся плодом народного
творчества, опиравшегося на многовековые архитектурно-строительные традиции.
В эпоху высокого развития ремесленного производства, характерного для
средних веков, каждый горожанин, обслуживая самого себя, знал то или
иное ремесло и нередко создавал в домашней обстановке произведения,
отличавшиеся несомненным художественным вкусом. Ручной
ремесленный труд развивал вкус народа. Наличие вкуса у широких народных масс
благоприятным образом отражалось на творчестве
профессионалов-архитекторов, ибо они могли опираться на квалифицированное общественное
мнение. Дошедшие до нас протоколы общественных обсуждений
реконструкции площади св. Марка и размещения статуи Давида на площади
Синьории во Флоренции красноречиво свидетельствуют об этом.
Следует отметить весьма существенную черту, свойственную творчеству
средневековых строителей городов. Она заключалась в том, что
архитекторы (если можно их так называть, поскольку не было архитектурных
училищ и обучение зодчих происходило в процессе обоюдной работы в
строительстве мастера и ученика) создавали свои постройки, а вместе
с ними улицы, площади и целые города без предварительно составленных
проектов. Однако отсутствие чертежей не означало отсутствия замысла.
Известно, что Петербург, получивший в первые годы строительства
наиболее ценную для него планировочную основу, строился по указаниям
Петра I, не имевшего в своем распоряжении расчерченного плана. Все
творчество Ленотра было творчеством без проектов, а между тем
произведения этого мастера, во главе которых стоит Версаль, принадлежат
к числу крупнейших творений человеческого гения.
Подобным образом творили и средневековые архитекторы. Они обладали
высокоразвитым образным мышлением, в котором художественный замы-
Зальцбург. Вид из
правобережного
епископского дворца
Мирабель на застройку
у подножия нагорного
романского замка
Зальцбург. Общий вид
города из окон
феодального замка.
Вдали —
криволинейная лента
р. Зальцах, внизу —
соборный ансамбль
Площадь Резиденции
в Зальцбурге,
Колокольная башня
(Глокентурм), фонтан
римского типа и
«городское» заветное
дерево

Градостроительство
феодального строя
сел органически сочетался с решением функциональных, конструктивных
и экономических задач. То, что было задумано автором, наносилось с
помощью несложных инструментов на поверхность земли при разбивке
здания, а если предварительный замысел оказывался несовершенным, то его
исправляли в натуре, в самом процессе осуществления строительных
работ.
Творчество средневекового архитектора можно уподобить в известной
мере творчеству скульптора, который никогда не пользуется
предварительно составленными ортогональными чертежами, а непосредственно
создает в объемных формах то, что он задумал. Средневековые
архитекторы, несомненно, пользовались иными методами, чем их потомки,
которые, начиная с эпохи Возрождения, все шире стали применять
архитектурное проектирование, основанное на геометрии, ортогональных
проекциях и правилах перспективы.
Средневековые мастера как бы «лепили» город в натуре, однако это было
не бессознательное творчество. Анализ средневековых ансамблей
показывает, что даже в самых, казалось бы, наиболее беспорядочных
планировочных ситуациях присутствует логика, обнаруживается глубокое
понимание композиционных законов. Так, выбор мест для строительства
замков, монастырей и соборов всегда оказывался безупречным как по
стратегическим, так и по бытовым и эстетическим соображениям. Не прибегая
к симметрии как принципу композиции, средневековые архитекторы
превосходно находили равновесие в расположении башен, горизонтальных
корпусов, пространств, образуемых площадями. Поиски равновесия таких
несимметричных сочетаний построек, какие мы находим, например, в
нагорном монастырском ансамбле Эрфурта, было труднейшей творческой
задачей. Кажется невероятным, чтобы этот ансамбль был задуман одним
автором до начала строительных работ. Как показывает история
строительства обеих церквей монастырского комплекса, такого
предварительного замысла не было, да и быть не могло. Сложные ансамбли
средневековых соборов, замков, монастырей, площадей и тем более города в целом
складывались постепенно, исторически. И их художественная
гармоничность объясняется вовсе не наличием предварительного замысла, а
умением средневековых мастеров достраивать и перестраивать ранее
заложенные здания, выполняя или сознательно развивая первоначальную
идею на основе творческой преемственности.
Говоря о творческих методах средневековых архитекторов, необходимо
на первое место поставить преемственность, которая являлась становым
хребтом их художественного мышления. Действительно, в условиях, когда
ограниченность экономических возможностей вынуждала растягивать
строительство больших соборов и ратуш на десятки и сотни лет, в
строительстве принимало участие несколько поколений архитекторов. Темпы
возведения зданий были настолько медленны, что одному архитектору за
всю его жизнь фактически удавалось либо залоя^ить здание и вывести
его фундамент, либо поднять кладку стен на несколько метров, либо
завершить колокольню, начатую до него. Естественно, что творчество
мастера, пришедшего на смену своему предшественнику, целиком было
подготовлено работой его предшественника. Не считаться с замыслом
предшествующего мастера он не мог. И, следовательно, строительство гигантских
соборов, ратуш и особенно ансамблей площадей, монастырей и замков
являлось школой, воспитывавшей в архитекторах чувство бережного
отношения к идеям и реальным ценностям, созданным предыдущими
поколениями.
Помимо этого, были и другие причины, воспитывавшие в архитекторах
метод преемственности, являвшийся одной из сторон их высокой трудовой,
творческой морали.
В условиях, когда средневековая Европа была разделена на множество
мелких феодальных государств, город нередко целиком представлял собой
то или иное карликовое государство. А при таком положении любовь к
родине в представлении уроженцев данного города переносилась на этот
город. Средневековые архитекторы любили свой город, отождествляя с ним
отечество, и работали не только ради денег и личной славы. В своих
произведениях они приносили себя родному городу, т. е. отечеству, исполняя
в своем творческом труде великую миссию грая^данина.
Портретная статуя
маркграфини У ты,
украшающая
Наумбургский
кафедральный собор.
Задумчивое выражение
этого реалистически
трактованного изваяния
свидетельствует
о приближении века
гуманизма,
оставившего
человечеству
волнующие
психологические
образы
в произведениях
Леонардо да Винчи,
Дюрера,
Микеланджело
и других выдающихся
художников эпохи
Возрождения

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
177
Этим определялась идеология средневекового архитектора, стремившегося
к совершенству на основе всего того, что ему досталось в наследство.
В этом заключалась основная причина непрерывного совершенствования
огромных замков, соборов, ратуш и монастырей в процессе их
многовекового строительства.
Это в конечном счете и приводило к достижению того высокого
художественного уровня, которым обладают средневековые европейские города.
Подводя итоги рассмотрению планировки среднеевропейских городов,
нельзя оставить в стороне то, казалось бы, совсем инородное
градостроительное вторжение в Европу, которое принесли с собой в начале XIII в.
арабские завоеватели, более известные как мавры. В результате
стремительного натиска через Гибралтарский пролив в их руках оказался почти
весь Пиренейский полуостров, на территории которого находились не
только многие древнеримские и даже карфагенские города, ко и
населенные пункты, основанные позже португальцами и испанцами.
Своеобразный быт пришельцев-арабов и вместе с тем их длительное пребывание
в Европе, продолжавшееся свыше семи веков, привели к тому, что планы
пиренейских городов и их застройка существенно изменились. В Испании
и Португалии утвердился город восточного типа с чрезвычайно сложными
разветвлениями узких извилистых улиц, застроенных малоэтажными
домами, имевшими внутренние световые дворы и лишенные окон уличные
фасады. Достаточно сопоставить планы Толедо, Кордовы, Гранады или
даже юго-восточного района Лиссабона с любым античным италийским
или североевропейским городом, чтобы убедиться в существенных
различиях между ними. И в то же время мавританские города почти с
точностью копии повторяли планы марокканского Феса, мессопотамского
Багдада и даже совсем отдаленного Самарканда эпохи Тимуридов и Шей-
банидов.
Многовековая борьба между пришельцами и испано-португальскими
аборигенами требовала укрепления городов внешними каменными или
кирпичными стенами, а также создания в городах надежных замков. Если
внутри города или в непосредственном соседстве с ним находился высокий
естественный холм, его превращали в неприступную цитадель, не
уступавшую в обороноспособности самым мощным среднеевропейским замкам.
Если же город располагался на ровном месте, тогда возводили «алька-
зар»—дворец-крепость, в которой размещались представители
политической или судебной власти.
Вторгшиеся в Испанию арабы и берберы были просвещенным,
предприимчивым и художественно одаренным народом. Они принесли с собой в
Европу не только средства нападения и разрушения в виде примитивной
артиллерии и ружей («модфа»), но и невиданную еще высочайшую
строительную культуру, воплотившуюся в мусульманских дворцах и мечетях.
В тысячеколонной Кордовской соборной мечети с ее подковообразными
двухъярусными мраморными арками европейцы впервые увидели
феноменальное мусульманское молитвенное здание, в то время как дворцы
мавританских правителей по-новому возродили античную тему парадных
атриев и перистилей. Бесспорно, лучшим созданием подобного рода была
Альгамбра, служившая последней резиденцией гранадских эмиров до
окончания реконкисты ".
Дошедший до нас ансамбль Альгамбры был встроен в старую цитадель, как
это сделали в своих столицах средневековые польские и чешские короли
(Вавель и Градчаны). Эта цитадель отделяется от самого города
неширокой долиной р. Дарро, в силу чего замок, венчающий высокий холм,
кажется нависающим над Гранадой в виде грозной зубчатой твердыни,
напоминающей африканские «казбахи». Однако с суровостью внешнего облика
крепости контрастирует очарование самого дворца, представляющего
собой отнюдь не подавляющую, а соразмерную человеку систему уютных
дворов и крытых дворцовых помещений.
Вряд ли необходимо подробно описывать ансамбль Альгамбры, уже
получивший бесчисленные восторженные оценки. Но не отметить его
художественно-образного живого содержания все же нельзя. Гранадский дворец
создавался не только для прославления могущества и богатства местных
Архитектурные
особенности
средневековых городов
восточного типа
на территории
Пиренейского полуострова
99 Реконкистой (Reconquista)
испанцы называли отвоевывание
земель, захваченных арабами.
Она началась в конце XVIII в.
в Астурии, т. е. у побережья
Бискайского залива, и постепенно
спускалась в южном
направлении к Толедо,
Кордове, Севилье, Гранаде
и Гибралтарскому проливу.
Активное участие в реконкисте
приняла католическая церковь,
что укрепило доверие к ней
широких народных масс, но
вместе с тем и превратило ее
впоследствии в чудовищное
орудие инквизиции.

Градостроительство
феодального строя
178
правителей, но и для их интимного отдыха под лепет фонтанов и шорохи
вечнозеленых мирт. Чтобы представить себе живую Альгамбру, нужно
воссоздать бытовые и портретные образы эмиров и их царедворцев,
наполнить дворец красавицами из гарема и пестрой толпой в разноцветных
шелковых халатах, изготовленных тут же в крупнейшем центре
европейского шелководства — Гранаде. Обращаясь к бытовой обстановке, следует
вспомнить персидские ковры, кованые жаровни и золоченые светильники,
принять во внимание музыку, танцы, цветы и заморские благовония и,
наконец, привлечь во дворец прекрасную народную прозу и поэзию,
восходящую к «Шахразаде» и великим творениям Фирдоуси, Низами, Саади
и Омара Хайяма. Конечно все это живое содержание Альгамбры вместе
с восхитительным орнаментальным убранством дворца представляло собой
единый ансамбль—как бы воплощение заветного, но недостижимого
небесного рая.
В ходе последней войны Реконкисты (1481—1492 гг.) объединенными
усилиями кастильцев и их союзников Гранада была взята. По условиям
капитуляции остатки арабского и европейского торгового населения были
изгнаны в Африку, часть жителей насильственно крещена, мечети
превращены в католические церкви, а сама Альгамбра стала достоянием
испанских королей.
Казалось, что знаменитый мавританский дворец, возместивший
культурный центр погибшего багдадского халифата, мог бы защитить его высокое
художественное исполнение. Однако дальнейшая судьба этого ансамбля
оказалась печальной. Дворец гранадских эмиров был опустошен, а вслед
за тем над ним самим нависла прямая угроза со стороны безжалостных и
слепых разрушителей.
Середина XVI в. прошла в Европе под знаком крупных политических
потрясений, все более разгоравшейся религиозной борьбы и почти
нескончаемых разорительных войн. Инициатором большинства из них был импе-
Лпсамбль
Альгамбры
в современном
состоянии
1 — Миртовый двор
с мраморным водоемом
для омовений
и экзотических рыбок;
2 — зал Посланников;
3 — Львиный двор,
украшенный
двепадцатиструиным
фонтаном; 4 — зал
Двух сестер; 5 — зал
суда;
6 — недостроенный
дворец императора
Карла V,
красноречиво
свидетельствующий
о вандализме, который
принесло во все страны
западного мира
стремление Габсбургов
к мировому
господству

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
179
Фрагмент
генерального плана
Гранады
с мавританским
акрополем, служившим
главной резиденцией
эмиров (J),
и загородным летним
дворцом
Генералифом (2).
На плане отчетливо
видны кварталы
восточного типа,
располагавшиеся
по течению р. Дарро
(частично
заключенной в трубу),
а также городской
торговый
и общественный
центр (3)

Градостроительство
феодального строя
180
Альгамбра.
Миртовый двор.
Вид в сторону дворца
императора Карла V

Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
181
ратор Священной Римской империи Карл V, который мечтал о создании
всемирной монархии под своим автократическим руководством.
Психически неуравновешенный, коварный и жестокий Карл V являлся одной
из самых мрачных и зловещих фигур периода формирования
национальных государств. Непримиримый противник Франции и Османской
империи, ортодоксальный сторонник единой и опять-таки подчиненной ему
католической церкви, вдохновитель разграбления мексиканского золота
Карл V, наконец, убедился в неосуществимости своих завоевательных
целей. Прямым следствием этого тягчайшего политического поражения
явился его отказ от обеих корон (1556 г.). Нет необходимости говорить
о добровольном заточении этого монарха в стенах монастыря св. Юста 10°.
Но еще задолго до этого он избрал постоянным местопребыванием для
Львиный двор
Альгамбры,
внимающий обаянию
летней ночи
юо Отметим, что уход Карла V
из политической жизни привел
к распаду его гигантскую
империю, над которой, по словам
современников, «никогда не
заходило солнце». Титул
императоюа перешел к его брату
Фердинанду (Австрия), тогда
как испанская корона досталась
сыну Карла, тиранически
настроенному Филиппу II.

Градостроительство
феодального строя
себя прекрасную Альгамбру. И вот, раболепно подчиняясь августейшему
заказчику, один из ранних мастеров испанского ренессанса, а именно
Педро Мачука, закладывает в 1526 г. новый дворец в непосредственном
соседстве с Альгамброй на плоской вершине того же холма.
Строительный замысел Карла V и его придворного архитектора легко
поддается расшифровке. Подобно рабскому клейму, наложенному на
побежденного противника рукой палача, выглядит новый квадратный
дворец в обстановке гранадского акрополя. Часть старого мавританского
ансамбля уже погибла в вырытом для него котловане. А то, что надвигалось
на еще уцелевшую часть дворца эмиров, угрожало ему полным
физическим уничтожением. В самом деле, северо-западный фасад дворца Карла V
уже слился с торцовой стеной, ограждающей Миртовый двор. В поисках
пространства, необходимого для обозрения нового дворца, пришлось бы
поступиться и знаменитым Львиным двором, и залами Суда, Двух сестер
и Посланников, поражающих воображение даже самых просвещенных и
требовательных зрителей. Спрашивается, кто мог позволить себе столь
вызывающую и преступную акцию в сфере искусства? Разумеется, не
архитектор, каким бы незрелым художником он ни был. Сделать это мог
только тот, кто, обладая безмерной властью, учинил беспримерный
разгром самого клерикального «Вечного города» (1527 г.) и в наказание за
непокорность обезглавил все патрицианские башни старой Сиены,
оригинально окружавшие громадную площадь дель Кампо. Таким
преступником не только перед пострадавшими городами, но и перед всей
человеческой культурой был все тот же претендент на мировое господство. Карл V
никогда не проявлял наклонностей к меценатству, которое украшало
многих средневековых королей и пап. К счастью, неудачная постройка Педро
Мачука так и не получила полного осуществления, в силу чего и
сохранился значительный остаток ни с чем не сравнимого мавританского
дворца.
Что же касается судьбы других монументальных сооружений и
ансамблей, построенных в Испании восточными зодчими, то многие из них не
только уцелели, но и прошли с течением времени через историческую
трансформацию стилей, отдав естественную дань и готике, и ренессансу,
и даже барокко. Такой непрерывной стилистической летописью
средневекового испанского зодчества стал огромный Севильский собор,
четырехугольный минарет которого, носящий название башни Ла Хиральда, и
теперь еще возносится над древней столицей Андалузии.

Градостроительство
в феодальном Китае
183
В Китае, так же как и во всех прочих странах древнего мира, города
появились в период разложения родового строя и перехода к
рабовладельческой формации.
Первое упоминание о Пекине, носившем название Ки (или Цзи),
относится к 1121 г. до н. э., т. е. к концу правления полумифической царской
династии Инь, правившей центральным Китаем в период формирования
классового общества. В это время Пекин являлся центром небольшого
окраинного царства Янь, лежавшего близ районов обитания кочевых
племен, которые населяли современную нам Маньчжурию. Другой древний
город Китая — Ло-и (ныне Лоян), тесно связанный с историей
государства Чжоу, упоминается на одной хронологической параллели с
возникновением Рима (середина VIII в. до н. э.), и, следовательно, есть
основание полагать, что история градостроительной культуры Китая восходит
своими истоками ко времени строительства ассирийских городов и
древнейших поселений Греции и Италии. Однако памятники
градостроительного искусства этой эпохи еще остаются неизвестными как вследствие
отсутствия раскопок древних городов, так и по причине полного
уничтожения большинства из них во время пожаров и войн.
В середине I тыс. до н. э. в наиболее передовых районах Китая,
лежавших по среднему течению Хуанхэ, началось развитие феодализма,
сказавшееся в установлении вассалитета и своеобразных ленных отношений.
Однако новый способ производства победил далеко не сразу: в течение
ряда веков нарождавшийся феодальный уклад сочетался в различных
районах страны с ничем не прикрытым рабовладением и пережитками
общинно-родового строя. Особенно ярко проявляли себя эти пережитки
в сельском хозяйстве, где применение труда рабов, добытых во время
нескончаемых войн, было повсеместным явлением. В III—II вв. до н. э.
некоторые города, все более становившиеся центрами ремесленного
производства и торговли, значительно выросли. Так, в Линцзы, столице
государства Ци, в III в. насчитывалось 70 тыс. семей, тогда как шандунский
город Тао в описании основоположника китайской классической истории
Сыма Цянь рисуется громадным торговым городом—«центром
Поднебесной империи»101.
Многовековая борьба между феодальными княжествами завершилась
в 221 г. до н. э. образованием крупной раннефеодальной империи Цинь,
во главе которой стал выдающийся политический деятель своего времени
Цинь Ши-хуанди. Централизация государственной власти благотворно
отразилась на развитии страны, ибо с образованием империи уничтожаются
таможенные преграды, тормозившие развитие торговли, сооружаются
благоустроенные дороги и каналы (на реках бассейна Хуанхэ и Янцзы) и
одновременно с этим укрепляются государственные границы,
подвергавшиеся непрерывным набегам гуннов. Крупнейшим строительным
мероприятием империи была постройка начатой перед этим Великой китайской
стены, образовавшей беспримерный в истории человечества
стратегический рубеж на протяжении 2400 км. Естественно, что столь грандиозное
строительство при весьма примитивной строительной технике ложилось
тяжелым бременем на плечи народа и особенно на военнопленных,
находившихся на положении бесправных рабов. Самое осуществление этого
строительства становилось возможным вследствие того, что империя Цинь
101 Автор капитальных
«Исторических записок»
(«Ши-цзи») Сыма Цянь (или
Сыма Цзычан) родился около
150 г. до н. э. Написанная
им история Китая охватывает
2600 лет и заканчивается
90-ми годами до н. э.
Об «Исторических записках»
Сыма Цянь см. статью
В. М. Алексеева «Китайская
литература» в книге «Китай»
(сборник статей под ред.
В. М. Алексеева, Л. И. Думана
и А. А. Петрова. М— Л., 1940).

Градостроительство
феодального строя
184
Шихуанди была типичной восточной деспотией, напоминавшей своей
военно-бюрократической организацией деспотии Двуречья и Египта.
В эпоху империи Цинь, помимо Пекина, Лояна и Тао, достоверно
существовали Цзин-чен, Сяньяы, Далянь, Чжен, Цюйфу, Сянян и ряд других
городов.
В период Западной Хань (202 г. до н. э.—9 г. н. э.) территориально
выросшая империя завязала торговые отношения с восточными районами
Средней Азии (Фергана), Бактрией, Парфией и Согдианой. Тем самым был
открыт великий континентальный, а позднее, в период правления
Восточной Ханьской династии (25—220 гг.), и морской путь на Запад для
китайского шелка, потребителем которого стал императорский Рим 102.
В правление императора Уди (рубеж II и I вв. до н. э.) конфуцианство,
возникшее еще в VI—V вв. до н. э., было признано официальным
религиозно-философским и политическим учением, что отразилось, как мы
увидим ниже, на всем развитии китайской художественной культуры,
включая и городское строительство. Столетие спустя в Китай через Среднюю
Азию, Индокитай и Тибет начинает просачиваться из Индии буддизм, а
со второй половины II в. н. э. новая религиозно-философская система уже
оказывает влияние на ход развития китайского искусства.
Карта географического
расположения городов
Китая в период
правления династии
Мин
юг китайская историография
отмечает появление в Китае
в 166 г. римских купцов
со специальными посольскими
полномочиями от императора
Марка Аврелия.

Градостроительство
в феодальном Китае
Литературные источники раннефеодального периода характеризуют
Китай как плотно населенную страну с множеством городов, монастырей и
храмов. В «Записках о буддийских государствах» китайского паломника
V в. н. э. Фа-Сяна насчитывается 30 тыс. монастырей и пагод в одной
только области Вэй, т. е. в центральном районе страны. Приведенные
цифры характеризуют развитие церковного феодализма, сохранившего
силу в Китае в течение многих столетий.
Объединение Китая в периоды правления Танской (618—907 гг.) и Сун-
ской (960 — 1279 гг.) династий было отмечено развитием
производительных сил страны. Торговля чаем, тростниковым сахаром, шелком, хлопком
и другими продуктами сельского хозяйства, а также развитие городского
ремесленного производства (фарфор, фаянс, изделия из железа, бумаги,
книгопечатание и пр.) способствовали интенсивному росту городов.
Чань-ань (теперь Сиань), Бянь-лянь (теперь Кайфын), Сякоу-чжен
(Ханькоу) приобретают значение крупных торговых и ремесленных центров.
В 879 г. в Кантоне (называвшемся тогда Гуанчжоу) иностранная
торговая колония насчитывала 120 тыс. человек. С развитием ремесел в
китайских городах появляются гильдии и цехи («ханы»), которые и
возглавляют политическую борьбу ремесленников против феодалов, связанных
с торговыми посредниками и ростовщиками. Но, несмотря на обилие
литературных источников, к числу которых относится и знаменитый
архитектурный трактат, написанный Ли Минчжуном под названием «Ин-цзао-
фаши» (XII в.), составить представление о планировке и застройке
раннефеодальных городов Китая все же невозможно.
Самые первые из дошедших до нас и хорошо изученных городов относятся
к монгольскому и еще более позднему Минскому периодам. На первое
место среди них следует поставить столицу империи Хубилая и Минской
династии—Пекин.
Унаследовавшая владения Чингисхана, империя Хубилая вместила в свои
пределы почти всю Азию вплоть до Ганга и Суэцкого перешейка, а также
значительную часть Европы, включая среднерусские княжества,
покоренные татарами. Китай, объединившийся под властью монголов, был втянут
в более широкие экономические и культурные связи, в силу чего заметно
изменился и самый состав городского населения. Так, например, в Пекине,
ставшем столицей империи в 1264 г., наряду с коренным китайским
населением сосредоточились разноплеменные представители всех народностей
Азии, а отчасти и Европы. Большое влияние при дворе получили узбеки,
арабы и персы; в тот же период в Китае появились европейские
миссионеры и купцы, среди которых заслуживает упоминания венецианец
Пекин. Двор перед
воротами Согласия
в Пурпурном городе.
Вид от Южных ворот
Пекин. Храм Юнгхо.
Бронзовый
сосуд-курильница

Градостроительство
феодального строя
186
Желтый храм
в окрестностях
Пекина. Построен
в XVII в. Южный
фасад и план
0 1
1 i I
2м
0 5м
1 I I I I I
SB в ®
SB BE
Т

Градостроительство
в феодальном Китае
187
9 .19° ¦ ¦
Марко Поло, оставивший красочное описание Пекина, сочетавшего в себе
разительные контрасты восточной роскоши с удручающей нищетой
рядового городского населения.
Превращение Пекина в столицу восточного мира повлекло за собой
радикальную перестройку города. По приказу Хубилая старый город был
совершенно уничтожен, тогда как новая столица, возникшая поблизости
от него, получила идеально правильный квадратный план со сторонами
6300X6300 м. Очертания этого нового города, получившего название Та-ту
(или Хан-балык), легко прослеживаются по валам, частично выходящим
за пределы северной стены современного нам Пекина. Тогда же городская
территория была прорезана системой широких прямолинейных улиц,
пересекавшихся под прямыми углами, а перекресток двух главных улиц
закреплен монументальной Барабанной башней, существующей и в наши
дни. К тому же времени относится окончание работ по строительству
больших императорских прудов (Си-Юань), близ которых сформировался
городской центр Пекина.
Таким образом, на примере Пекина мы встречаем один из наиболее
ранних и достоверно известных нам регулярных городов Китая, имевших
прямоугольные очертания и астрономически точную ориентацию сторон
по странам света.
Историков китайского искусства и культуры всегда интересовало
происхождение прямоугольного плана Пекина. О Пекине писал русский
миссионер и ученый Иакинф Бичурин в своей монографии 103; Пекину
посвящены специальные исследования Фавье, Потье, Огава, Сирена и других
авторов. Среди этих трудов выделяется большая работа Фавье,
пытавшегося проследить планировочное развитие города с древнейших времен,
т. е. начиная с эпохи Инь, основываясь на литературных источниках
китайского происхождения. Но само собой разумеется, что решить этот
вопрос без археологических раскопок невозможно, в силу чего
планировочные схемы, составленные Фавье, нельзя считать вполне надежным ма-
Тяньцзинь.
Схематический план
города. В центре —
средневековый
четырехугольный
город с главными
улицами,
ориентированными
по странам света:
вокруг него — торговые
и промышленные
предместья,
возникшие в XIX
и XX вв.
103 См. Иакинф. Описание Пекина
с приложением плана сей
столицы. СПб., 1829.

Градостроительство
феодального строя
188
Шанхай.
Схематический план
города. У левого берега
Хуанпу — окруженный
стенами старый
китайский город
(получил городские
права в III в. н. э.).
К западу
и северо-западу
от него — территории
несуществующей
теперь
Французской
концессии и
Международного
сеттльмента
Пекин (впервые
упоминается
в 1121 г. до н. э.).
План города в начале
XX в. На севере —
Внутренний город, на
юге — Китайский
город. В середине
Внутреннего города —
Императорский город
с прудами
и Пурпурным городом
(выделен частой
штриховкой).
Внутренний город
построен согласно
трактату
III—II вв. до н. э.
«Чжоу-ли-Као-Гун-цзи»
териалом. Вместе с тем Фавье доказал, что предшественниками Та-ту
являлись также прямоугольные города, и, следовательно, прямоугольная
форма столицы Хубилая не была занесена в Китай монголами 104.
Древняя столица провинции Шэньси—Сиангфу (теперь Сиань) также
имела прямоугольный план; геометрически правильными прямоугольными
очертаниями обладал Тяньцзинь, причем во всех случаях территория
города пересекалась двумя взаимно перпендикулярными планировочными
осями, из которых ось север—юг являлась главной. Несмотря на то что
многие города современного нам Китая не имеют геометрически
правильной планировки, как, например, Нанкин, Шанхай, Ханькоу, Ухан, Ханьян
и др., коренной национальной китайской градостроительной формой
следует считать прямоугольный город. Регулярные прямоугольные города
получили распространение еще в древнейшие времена; позднее они
создавались и в период господства монголов, и в период династии Мин (1368—
1644 гг.).
Вопрос о происхождении прямоугольной планировочной системы в Китае
вплоть до самого последнего времени оставался невыясненным. Поэтому
в научной литературе фигурировали три следующие гипотезы: 1) что идеи
прямоугольного города пришли в Китай из стран Передней или Средней
Азии (древний Хорезм)—в эпоху раннефеодальных китайских деспотий;
2) что эти идеи были занесены из Индии вместе с буддизмом и 3) что они
зародились в самом Китае без иноземных влияний. Однако открытие
проф. Лян Сычена 105 проливает свет на этот вопрос и делает третью
гипотезу наиболее достоверной. Дело в том, что, изучая древний трактат
о технике производства, Лян Сычен обратил внимание на текст,
посвященный правилам строительства городов (Чжоу-ли-Као-Гун-цзи).
Согласно этому тексту, столичный город предписывалось планировать в виде
квадрата со сторонами длиной 9 ли. Каждая сторона этого квадратного
города обносилась стеной с тремя въездными воротами, а внутренняя
территория города прорезалась девятью улицами, ориентированными с
севера на юг, и девятью улицами, идущими с запада на восток. Ширина
улиц устанавливалась в 9 осей колесной повозки. Территория города близ
южной его стены отводилась под дворец императора, перед которым
104 За три тысячи лет своего
существования Пекин
неоднократно подвергался
разрушениям, а при
восстановлениях изменялись
и местоположение, и размеры
города. Главнейшими этапами
в истории Пекина являются:
1) древнейший город Цзи,
вероятно, лежавший к северу
от современного нам Внутреннего
города, 2) столица при династии
Цзинь (находившаяся на месте
Китайского города);
3) г. Ючжоу, занимавший
северо-западный угол
Китайского города; 4) столица
при династии Ляо (западная
половина Китайского города);
5) столица Хубилая — Та-ту
(на месте Внутреннего города)
и 6) современный нам Пекин.
1С5 Лян Сычен — крупный ученый
Китайской Народной республики,
был деканом архитектурного
факультета университета
Нин Хуа.

Градостроительство
в феодальном Китае
189
J -L
500 1000 15000 м

?&..<0&>>
Пекин.
Перспективная
развертка
дворцового ансамбля
Пурпурного города
(Цзин-Чин).
Дворцы, ворота и стены
построены в первой
половине XV в.
в правление
императора
Минской династии
Юнло. С китайской
гравюры XVIII в.,
опубликованной
Окада, Оха и Охара
в Японии в 1805 г.

Градостроительство
феодального строя
190
(симметрично главной композиционной оси города) предлагалось
сооружать два храма; к северу же от императорского дворца, согласно
трактату, должны были размещаться две рыночные площади. Такова суть
древнего текста, расшифрованного Лян Сыченом.
Если сопоставить приведенное описание столичного города с хорошо
известной нам планировкой Пекина XIII—XIV вв., то окажется почти полное
тождество между ними. А поскольку трактат восходит к концу периода
Чжоу или к самому началу периода Западной Хань (т. е. примерно к
III—II вв. до н. э.), постольку становится очевидной не только древность
происхождения китайских прямоугольных городов, но и устойчивость
градостроительных традиций.
Истоки регулярного китайского градостроительства следует относить ко
Пекин.
Колокольная башня.
Построена в начале
XV в. Вид с юга

Градостроительство
в феодальном Китае
191
времени, предшествовавшему проникновению в Китай буддизма, а раз это
так, то прямоугольный город, описанный в приведенном трактате, был
создан в самом Китае без иноземных влияний.
И тем не менее сложившиеся впоследствии религиозно-философские
воззрения господствующих классов наложили свой отпечаток на эту
древнейшую планировочную систему.
История китайской философии раннефеодального периода отмечена
борьбой двух противоположных лагерей — идеалистического и
материалистического. Однако материалистическая философия, представленная
философской школой Ван-чуна (I в. н. э.), не пользовалась поддержкой
государственной власти, в силу чего и не могла оказывать воздействия на
зодчество, находившееся под особенно строгим контролем церкви и
государства. И в то же время официально признаваемые религиозно-философские
учения — буддизм, конфуцианство и даосизм, — сочетавшиеся с
пережитками древнейших культов природы, в течение многих веков определяли
пути развития искусства.
В Китае издревле существовали культы неба, земли, гор, ветров, огня и
других естественных сил и явлений природы. Рядом с этим через всю
историю феодального Китая проходят культ предков и своеобразное
почитание императора, возведенного конфуцианами на пьедестал
богочеловека — «сына неба». Постепенно в результате творчества многих поколений
архитекторов, работавших под ревнивой опекой церкви и государства,
вырабатывались определенные типы храмов, дворцовых комплексов и
городов, равно как и сложилось мистическое толкование широко
применявшихся в архитектуре геометрических форм. Так, например,
представление о кругообразном строении неба получило архитектурную
интерпретацию в неизменно круглых храмах неба, среди которых особенно
выделяется большой храм Неба в Пекине, построенный в 1420 г. Представление
о квадратной форме земли воплотилось в квадратных формах всех храмов
земли. И если храмы неба покрывались голубой черепицей небесного цве-
Лхаса (основана в
VII в. н. э.). Общий
вид Потала,
укрепленного
монастыря —
резиденции
Далай-ламы.
Построен в XVII в.
Слева на первом
плане — ступа

Градостроительство
феодального строя
та, то храмы земли получали желтую окраску, столь характерную для
лёссовой почвы Китая.
Вместе с тем, применяя квадратные планы для городов, строители
исходили из широко распространенного толкования буддистами этой формы как
крепости Будды.
Ссылаясь на китайские источники, известные европейские исследователи
китайского искусства Мюнстерберг и Бёршман объясняют
происхождение квадратных городов желанием уподобить город мистическому
представлению о крепости Будды, а поскольку большинство буддийских
храмов в Китае и Индокитае имеет такие планы, т. е. с четырьмя башнями по
углам и пятой в середине, постольку и композиция Пекина эпохи
монгольского господства с огромной Барабанной башней находит свое
законное место среди аналогичных планировочных явлений. Господство
монголов, длившееся целое столетие, было одним из самых тяжелых и кровавых
периодов в истории Китая. В 1367 г. вождь народного восстания Чжу
Юаньчжен взял Нанкин и провозгласил себя императором. Тем самым
была основана новая китайская императорская династия Мин, с
историей которой связан пышный расцвет китайского градостроительного
искусства.
Первые десятилетия правления Минской династии были отмечены
крупными ирригационными работами и строительством в Нанкине, являвшемся
политическим центром империи. Но уже при втором императоре новой
династии, Юнло, столицу возвратили в Пекин.
Желая прославить династию небывало широкими градостроительными
работами и вместе с тем создать хорошо укрепленную резиденцию
государственной власти, Юнло сосредоточил строительные ресурсы всей страны
на одном градостроительном объекте — Пекине, который в короткое
время был отстроен с исключительным блеском.
Следует подчеркнуть, что, перестраивая Пекин, китайские архитекторы
далеко не все уничтожили из старых сооружений, как это сделали в свое
время завоеватели монголы. Наоборот, они бережно сохранили и
включили в композицию нового города ценнейшие сооружения минувшей
эпохи, среди которых особенно выделялись Барабанная башня, импера-
Ван-Шоу-Шань —
летний дворец
китайских
императоров
близ Пекина.
Построен
в XVII—XVIII вв.
Вид на
центральный
павильон
Пекин. План
центральной части
города
I — ворота Небесного
мира; 2 — ворота
Возвышенного духа;
3 — Южные ворота;
4 — ворота Согласия;
5—7 — тронные залы;
8,9 — императорские
дворцы;
10 — Верхние северные
ворота;
II — библиотека;
15 — приемный зал;
13, 14 — Западные и
Восточные ворота
цветов; 15 — храм
Предков;
16 — усыпальница
императора;
17, 18 — дворцовые
храмы;
19 — павильоны
Дракона; 20 — храм
Будды;
21 — Императорский
мост; 22 — храм
Будды; 23, 24 — дворцы
матери императора

Градостроительство
в феодальном Китае
193

Градостроительство
феодального строя
194
торские пруды вместе с окружавшими их садами и астрономическая
обсерватория, построенная в 1279 г. Также сохранились и прямоугольные
очертания города с главной улицей, проходившей с юга на север, хотя
самые размеры столицы при возведении новых стен были несколько
сокращены. И, следовательно, перестройку Пекина в эпоху Минской
династии можно рассматривать как творческое продолжение и развитие
планировочной композиции старого города.
Судя по геометрически правильному расположению дворцов, храмов и
всей системы улиц, площадей и каналов, Пекин был задуман как единое
планировочное целое. Несомненно, существовал проект планировки
города, осуществление которого также проводилось по плану. Строительство
началось с так называемого Пурпурного, или Запретного, города,
предназначенного для императорского двора. Пурпурный город занял самую
середину городской территории, расположившись к востоку от
императорских прудов. Его главной планировочной осью стала замощенная белым
камнем парадная дорога, на которой со времени Хубилая высилась
могучая Барабанная башня. Вокруг Пурпурного города выросла красная
кирпичная стена с четырьмя невысокими башнями по углам, тогда как
в центре императорской резиденции на трехъярусной мраморной террасе,
украшенной бронзовыми вазами, были построены три главных приемных
зала: тронный зал Высочайшего Согласия, средний зал Согласия и
тронный зал Охраняющего Согласия. Строительство этих сооружений вместе
с воротами Согласия и покоеобразными Южными воротами,
оформлявшими главный вход в Пурпурный город, было проведено в 1410—1424 гг.
Одновременно со строительством Пурпурного города развернулись работы
над сооружением парадных ворот, а также гражданских и культовых
зданий вдоль главной (меридиональной) дороги Пекина. В 1410 г. к северу
от Барабанной башни была построена громадная каменная Колокольная
башня для большого городского колокола. В том же году к югу от
Пурпурного города началось строительство двух крупных ансамблей—храма
Предков и Алтаря богов стран света и полевых плодов. Разместившись по
сторонам парадной дороги, оформленной высокими воротами Небесного
мира и Возвышенного духа, они образовали симметричную композицию 106.
Аналогичным образом еще далее к югу в тот же период времени были
размещены храм Неба и храм Земледелия. И только тогда, когда костяк
генерального плана всего огромного города был закреплен, строители
перешли к возведению Императорского города и строительству внешних
оборонительных стен 107. Таким образом, к середине XV в. Пекин
представлял собой прямоугольный город (со сторонами в 6300X5100 м),
внутри которого располагались Императорский и Пурпурный города. На
этом закончилась первая фаза развития Пекина в эпоху Минской
династии. Борьба с монголами, возобновившаяся в первой половине XV в.,
временно затормозила развитие Пекина. Но уже в начале XVI в.
строительство возродилось с тем же размахом. Хронологически оно совпадало
с перестройкой Москвы при Иване III и Василии III. В 1530 г. к востоку
от Пекина сооружают храм Луны; тогда же за северными стенами города
начинается строительство храма Земли, а к западу от столицы создается
храм Солнца. Перечисленные храмы вместе с построенным ранее храмом
Неба символизируют вселенную и вместе с тем составляют четыре угла
мистической крепости Будды, тогда как в качестве пятого элемента
традиционной системы, очевидно, принимался центрально расположенный
Пурпурный город.
В начале Минской эпохи Пекин являлся не только резиденцией
государственной власти, но и крупнейшим торговым и ремесленным центром
страны. Уже в конце XV в. вся территория города, ограниченная стенами,
была застроена, а начиная с XVI столетия стал быстро развиваться новый
торговый район к югу от Пекина. В целях защиты этого района от
вооруженных нападений в 1564 г. началось строительство новой городской
стены длиной 15 км. Эта стена окружила прямоугольную территорию
южного предместья столицы, которое получило название Китайского, или
Внешнего города в отличие от старого Татарского, или Внутреннего,
города.
К XVI столетию относится еще одно крупное строительное мероприятие,
а именно сооружение большой искусственной гряды так называемых хол-
106 К югу от этих ансамблей была
разбита обширная площадь для
военных парадов, симметричный
план которой имеет форму
буквы Т.
107 Согласно Иакинфу, Фавье
и Бретшнейдеру, внешние
городские стены Пекина были
построены в 1421—1439 гг.
Этому противоречат данные
Морана (Morant. A history of
Chinese art from ancient times to
the present day. London, 1931),
утверждающего, что стены были
построены в 1406—1407 гг.
Однако более правдоподобными
следует считать даты первых
трех авторов, поскольку они
опираются на многочисленные
китайские источники. Помимо
этого, кажется невероятным,
чтобы в два строительных сезона
можно было построить городские
стены длиной 23 км и сверх
того 183 угловых
и промежуточных башен.

Градостроительство
в феодальном Китае
195
мов Прекрасного вида, расположенных на той же главной
композиционной оси Пекина между Барабанной башней и Пурпурным городом.
Следует отметить, что холмы Прекрасного вида имеют ряд общих черт с По-
талой в Лхасе и летней резиденцией китайских императоров Ван-Шоу-
Шан, где симметрия в расположении дворцов, павильонов и даже склонов
холмов объяснялась религиозным культом гор.
Увенчанные пятью павильонами холмы Прекрасного вида являлись
обсервационными точками, откуда открывалась вся панорама столицы.
Вместе с тем, возвышаясь на 50 м над уровнем почвы, они создавали
высотные контрасты, столь необходимые равнинному городу. Но, помимо
этого, холмы имели еще и практическое значение: сложенные из
отборного каменного угля (прикрытого дерном), холмы составляли огромный
запас топлива на случай продолжительной осады столицы.
В результате всех этих строительных мероприятий, развивавших
композиционные идеи предшествующих эпох, окончательно сформировался
план, центр и силуэт Пекина. В последующие периоды (при последней
Маньчжурской династии, правившей с 1644 по 1911 г.) планировочную
композицию города лишь дополняли, не изменяя ее радикально.
Попытку объяснить планировочную композицию Пекина сделал историк
китайского искусства Э. Бёршман 108. По мнению Бёршмана, Пекин будто
бы символизировал географию Китайской империи. Поскольку к северу
от Китая лежит Монголия (так называемая Tartaria на картах Ортелиуса
и де Вита), постольку Татарский, или Внутренний, город занял северную
часть Пекина, тогда как Китайский город расположился к югу от него.
Меридиональную ориентацию Пекина Бёршман объясняет воплощением
в планировке столицы распространенной буддийской формулы «господин
смотрит на юг». Расшифровывая эту формулу, Бёршман утверждает, что
в дни праздников император («сын неба»), восседая на престоле предков
в тронном зале Высочайшего Согласия, смотрел на юг (уже в силу
меридиональной ориентации трона, зала и всего города с главной дорогой для
Пекин. Южные ворота
Пурпурного города.
Процессия, идущая
на прием
к императору.
С китайской гравюры
XVIII в.,
опубликованной
Окада, Оха и Охара
в Японии в 1805 г.
108 См. Boerschmann Е. Architektur
und Kuiturstudien in China,—
В журн.: «Zeitschift fur
Ethnoiogie», № 3—6, 1910 и его же
книгу «Die Baukunst und religiose
Kultur der Chinesen», Berlin, 1911.

Градостроительство
феодального строя
торжественных шествий), и в то же время народ, коленопреклоненный
перед алтарями бесчисленных храмов смотрел на север, т. е. на Пекин и
своего императора.
Однако, несмотря на кажущееся правдоподобие, объяснения Бёршмана
не имеют достаточного основания. На это указывает отсутствие массовых
молебствий, в которых участвовали бы одновременно и широкие народные
массы, и сам император. Что же касается символизации географии
Китайской империи, то и эта гипотеза теряет убедительность, если принять во
внимание, что самое возникновение торгового предместья (т. е.
Китайского города) с южной стороны от старого Пекина предопределилось
направлением торговых дорог, соединявших столицу с Тяньцзинем и
Великим каналом, по которому доставлялись товары из южных провинций
Китая.
Анализ генерального плана Пекина обнаруживает строгую
пропорциональность всех его составляющих частей. Так, например, прямоугольное
очертание Пурпурного города подобно прямоугольному контуру
Внутреннего города; аналогичным образом и храмовые ограды образуют систему
прямоугольников, согласованных между собой путем прямых или
обратных пропорций. Отмеченные пропорциональные связи свидетельствуют
о работе архитекторов-планировщиков над составлением генерального
плана Пекина. Однако эти пропорции далеко не везде себя оправдывают,
ибо даже при наличии высоко расположенных точек зрения естественная
перспектива настолько изменяет пропорции, что в ряде случаев они
теряют архитектурный смысл. И тем не менее Пекин как
архитектурно-планировочное целое представляет громадную художественную ценность.
Зритель, поднявшийся на городские стены, имеет возможность видеть весь
Пекин. И если вокруг столицы простирается безлесная равнина, то самый
город в летние месяцы производит впечатление огромного цветущего сада.
Кроны дубов и старых вязов скрывают рядовую малоэтажную застройку
Внутреннего города с его серыми черепичными крышами. Но красные
стены Пурпурного города все же возвышаются над зеленью деревьев.
Перед стенами императорской резиденции (при рассмотрении города с
западной стороны) блещут зеркальные поверхности искусственных озер,
отражающих в себе причудливые формы пагод, горбатые мраморные
мосты и легкие, покрытые яркими разноцветными лаками павильоны. Но
Пекин. Храм Неба
(Тянь-Тань).
Построен в 1420 г.
На первом плане —
мраморная терраса
алтаря Неба
Пекин. Угловая башня
и стены Внутреннего
города Построены
в первой половине
XV в.
Пекин. Ворота
Небесного мира —
главный вход
в Императорский город
с южной стороны.
Построены в начале
XV в.

Градостроительство 197
в феодальном Китае

Градостроительство 198
феодального строя

Градостроительство
в феодальном Китае
куда бы ни обращались взоры наблюдателя, везде они встречают вершины
башен и ворот, расположенных на главной дороге для торжественных
шествий. Колокольная и Барабанная башни на севере города, затем пять
павильонов на вершинах холмов Прекрасного вида и, наконец, высокие
крыши трех тронных залов не только создают необходимые высотные
контрасты, но и разнообразят цветовое оформление города своей золотисто-
желтой черепицей.
«Умиротворяющий
лама» — пример
буддийского
народного творчества
(чеканки, получившей
распространение
в Тибете и некоторых
других областях Китая
в XVII—XVIII вв.)
Градостроительную культуру Китая, имеющую за собой многовековое
историческое прошлое, не смогли уронить и тем более уничтожить
иностранные влияния эпохи капитализма. Международные сеттльменты,
насильственно создававшиеся в крупнейших городах Китая, так и остались
чужеродным явлением в планировочном организме китайского города.
И, наоборот, национальные формы китайского градостроительного
искусства продолжали жить и развиваться. Об этом свидетельствует
грандиозный мавзолей Сунь Ят-сена, построенный среди лесистых холмов в
окрестностях Нанкина.

3. Русское градостроительство
раннефеодального периода
200
Славянские племена населяли обширную восточноевропейскую равнину
еще в древнейшие времена. Рано перейдя к оседлому земледелию и освоив
обработку разнородных металлов, славяне выделялись среди других
восточноевропейских народов высокой материальной культурой.
Коренные земли восточных славян лежали по Днепру, верховьям Оки и
Волги и в Приильменской низменности. Здесь мы и находим древнесла-
вянские городища эпохи первобытнообщинного строя. Несмотря на
небольшое число раскрытых раскопками городищ, современная наука имеет
несколько ярких примеров, иллюстрирующих основные этапы предыстории
русского города. Городища эпохи первобытнообщинного строя
представлены верхневолжским городищем Березняки, приднепровской Барсучьей
Горкой, Бискупинским поселением в Польше и рядом других аналогичных
объектов.
Хорошо сохранившееся Бискупинское городище дает чрезвычайно
интересный материал для изучения поселений, создававшихся отдаленными
предками славян еще в середине I тыс. до н. э.109. Самое поселение
занимало полуостров, глубоко врезавшийся в Бискупинское озеро. Внешней
границей поселения служила мощная оборонительная стена, сложенная
из бревен в клетку, с заполнением промежутков утрамбованной землей.
Для защиты стены от разрушения под влиянием волн наружная
прибрежная полоса была укреплена откосно забитыми сваями, а к воротам,
соединявшим городище с внешним миром, вела в свою очередь хорошо
укрепленная деревянная дамба.
Вся внутренняя территория городища была разрезана параллельными
улицами, проложенными с запада на восток, а между ними, вплотную
примыкая один к другому торцовыми сторонами, стояли жилые дома,
перекрытые общей двускатной крышей. Правильность планировки и
примерное равенство размеров домов (10X9 м) указывают на наличие
сильной управляющей власти, которой, очевидно, обладал глава родовой
общины.
Бискупинское поселение свидетельствует о сравнительно высоком
развитии производительных сил общества. Произведенные раскопки
показывают, что предки славян, обитавшие между Эльбой и Вислой в середине
I тыс. до н. э., вели оседлое хозяйство и обладали развитым общинным
ремеслом.
Небезынтересные находки принесло с собой археологическое изучение
приволжского городища Березняки, которое возникло через 7—8 вв. после
гибели Бискупина. Занятый городищем холм с плоской площадкой
наверху омывался с трех сторон р. Сонохтой, а с четвертой стороны был
защищен искусственным рвом и стеной из двух параллельных плетней
с земляной засыпкой внутри110. Территория, занятая городищем, не
превышала 0,25 га. В ее середине высилось рубленое здание,
предназначенное, как полагают, для сборов членов местной общины. Поблизости от
этого здания находились житница, кузница, помещение для прядения и,
наконец, «домик мертвых», служивший своеобразной общественной урной,
куда ссыпался пепел после сжигания трупов. Шесть рубленых изб для
отдельных семей окружали перечисленные общинные здания, а
незастроенная северо-восточная часть городища, вероятно, служила загоном
для стада. Таким образом, на примере Березняков мы встречаем укреп-
Общая характеристика
градостроительства
Киевской Руси
и периода феодальной
раздробленности страны
Екимауцкое
городище на Днестре
(существовало
в IX—XI вв.;
разрушено
печенегами). Фасад,
план и разрез
кузницы
(реконструкция
Г. Б. Федорова и
Г. Б. Щукина)
109 Строителями Бискупина
были так называемые
«строители кладбищ
телосжигаемых лужицкого
типа». Городище было основано
в VII в. до н. э.
и существовало более 300 лет.
Подъем воды в Бискупинском
озере (происшедший около
400 г. до н. э. вследствие
засорения р. Гонсавки)
принудил жителей оставить
обжитое место. Раскопки
городища были начаты под
руководством профессора
Познанского университета
И. Костшевского в 1935 г. См.
Kostrzewski J. Biskupin. Poznan,
1947.
110 Приводимое описание
Березняковского городища
основывается на печатной работе
П. Н. Третьякова «К истории
племен Верхнего Поволжья
в I тысячелетии н. э.»
(«Материалы и исследования
по археологии СССР», вып. 5,
1941).

Русское градостроительство раннефеодального 201
периода

Градостроительство
феодального строя
202
Бискупин.
Двухэтажное воротное
сооружение
с мансардой под
крышей. Вид со
стороны главной
улицы. Направо и
налево — рубленые
дома
Бискупин. Ворота
и оборонительная
стена с частоколом
на бруствере
ленное населенное место родовой первобытной общины, где люди работали
сообща, представляя собой как бы единую трудовую артель, которая
обслуживала самое себя всеми продуктами производства.
Следует отметить, что городища, подобные Березняковскому, не
располагались в одиночку. Наоборот, чаще всего они встречаются группами по 2,
3, 4 городища, разбросанных на расстоянии не более 3 км одно от другого.
Такая группировка населенных пунктов, вероятно, вызывалась
интересами совместной обороны от врагов.
В середине I тыс. н. э. началось разложение первобытнообщинного строя.
На место первобытной общины, связанной кровным родством, теперь
пришла территориальная община с ее экономическими и общественными
связями.
—=zz ^^
. . -
j^^i§^§§§
"^Ф2^^^тчШ^)ПЖ}
~^-
=—
"
1
50 м
Однако развитие оседлого земледелия с применением сохи и железного
плуга (так же, как и развитие ремесленного производства и обмена)
происходило неодновременно и неравномерно в различных районах страны.
Наиболее быстро развивались южные славянские племена, и в первую
очередь поляне, установившие не позже VIII в. прочные торговые связи с
Византией и арабскими странами. И в то же время северные славянские
земли, заселенные кривичами, а отчасти и северянами, отставали в своем
развитии от полян. Поэтому процесс разложения первобытнообщинного
строя, пройденный сравнительно быстро на юге, затянулся в отдаленных
районах на целые столетия. В IX в. (а возможно, и в VIII в.) на
«Великом водном пути из варяг в греки» уже существовали первые города во
главе с Киевом, но в стороне от Днепра патриархальное городище еще
долго продолжало оставаться господствующей формой расселения.
Раскрытое раскопками проф. П. П. Ефименко Большое Борщевское
городище ш было расположено на правом берегу р. Дон. Центральная часть
городища, окруженная почти отвесными обрывами и дополнительно
укрепленная с суши валом и рвом, была занята цитаделью, тогда как
самое поселение находилось за пределами цитадели. На территории
поселения помещалось около 200 построек, сгруппированных в обособленные
комплексы. Следует отметить, что каждая группа построек, включавшая
в себя жилые и хозяйственные здания, была объединена системой
внутренних переходов, что соответствует описаниям славянских городищ
византийским императором Маврикием Стратегом. Сравнивая Борщевское
городище с городищем Березняки, нельзя не отметить существенных
различий между ними. В самом деле, более позднее Борщевское городище
далеко превосходило в размерах все ранние населенные пункты подобного
рода, включая и Березняки. Далее, Борщевское городище имело
двухчастную планировочную структуру, состоявшую из пустотелой цитадели и
селища, тогда как Березняки представляли собой единый и неразделенный
планировочный и хозяйственный комплекс. Цитадель Борщевского
городища выполняла те же оборонительные функции, что в более позднее
время выполняли русские кремли, тогда как в Березняках средством
защиты являлись только внешние стены всего поселения.
Городище
первобытной общины
на Бискупинском озере
в Польше
(существовало
в VII—V вв. до н. э.).
Генеральный план,
составленный после
окончания
археологических
работ (по р. Озелю).
Заштрихованы
сблокированные
в виде лент жилые
дома
1 — укрепленные
для обороны
деревянные ворота;
2 — бревенчатая дамба,
соединявшая городище
с берегом озера
111 Исследование Боршевского
городища производилось
в 1928—1929 гг. Данные
исследования опубликованы
П. П. Ефименко под названием
«Раннеславянские поселения
на Среднем Дону»
(«Сообщения ГАИМК»,
1931, № 2).

Русское градостроительство раннефеодального
периода
203
Раннеславянское Большое
Боршевское городище на Дону
(близ Воронежа).
Лабиринтообразные
полуземлянки родовой общины,
высеченные в меловой скале
(IX—X вв.)
1—6—жилые помещения
раннего периода (у стен
жилища Ml — венцы сруба и
печь-паменка);
7 — переход;
8 — позднее построенная
полуземлянка
Но наряду с этим и тот и другой объекты имеют одну общую
объединяющую их черту, а именно: в основе хозяйственной организации в обоих
случаях лежит родовая община. Жилой район Боршевского городища,
застроенный домами-комплексами, представляет собой не что иное, как
скопление неукрепленных первобытных родовых поселений, экономически
не связанных между собой и объединившихся в единое территориальное
целое только под угрозой военных нападений. Страх перед набегами
кочевников и междоусобными войнами славянских племен заставлял
объединяться для сооружения общей цитадели112. Эти объединившиеся в целях
обороны родовые общины, по-видимому, и представляли собой «вервь»
«Русской Правды», в которой при сохранении родовой хозяйственной
организации в административном отношении, подсудности и т. д выступают
Ю 20 30 40 50 м
уже на первый план территориальные связи. Но это, конечно, еще не
город в настоящем смысле слова. Лишь появление выделившегося ремесла
как новой формы производства, рост торгового обмена, в том числе и с
отдаленными южными странами, создают социально-экономические
предпосылки для возникновения городов Древней Руси. Сложившийся на этой
новой основе древнерусский город уже противостоит деревне
экономически и становится политическим центром — резиденцией княжеской
власти. Естественно, что процесс образования городов протекал
неравномерно в различных частях Руси; в более рано развившихся южных
районах страны он относится к VII—VIII вв.
Однако не следует думать, что планировочные приемы, присущие
городищам, тотчас же были забыты, как только утвердилось классовое общество
и появились созданные им города. Археологические раскопки последних
лет приводят к выводу, что очень многие укрепленные пункты X, XI и
даже XII вв. строились по типу городищ, причем в этот период протекало
параллельно два исторических процесса, а именно: процесс
планировочного развития города и процесс отмирания планировочных форм,
свойственных городищам. Чтобы убедиться в этом, достаточно сопоставить
Киев, Новгород или Чернигов с современными им Екимауцким или Рай-
ковецким городищами пз.
Несмотря на то что в Киеве, Новгороде и Чернигове уже возводились
громадные храмы, украшенные фресками, мозаиками и позолотой, а самые
города обладали специфической для них планировочной композицией,
Екимауци и Райки почти ничем не отличались от патриархальных
славянских городищ. Периметральное расположение полуземляночных
построек при наличии свободной середины городища, предназначавшейся
для стада и хранения кормовых запасов, являлось явным пережитком
древних родовых поселений. И только с течением времени в результате
укреплявшихся экономических и культурных связей внутри страны
приемы планировки и застройки, свойственные городам, получили
повсеместное распространение.
В IX и X вв. славяне вели оживленную торговлю не только с Византией,
но и со странами Центральной и Северной Европы, распространяя нити
Городище Березняки
в верхнем Поволжье
(близ Рыбинска) по раскопкам
П. Н. Третьякова.
Очертания построек
установлены по следам
пепла, оставшегося после
пожара, уничтожившего
городище в V в. н. э.
1 — здание для собраний
родовой общины; 2 — житница;
3 — кузница; 4 — урна с пеплом,
оставшимся после сжигания
трупов;
5 — помещение для прядения;
6 — загон для стада;
7 — остатки вала у ворот
Райковецкое городище близ
Бердичева.
Использовалось в XI—XIII вв.
в качестве укрепленного
пограничного пункта
Киевского государства;
сожжено во время нашествия
татар.
По краям городища —
клети-тарасы с пристроенными
к ним жилыми и хозяйственными
помещениями; внутри —
полуземлянки и два загона
для скота (реконструкция
В. К. Гончарова)

Градостроительство
феодального строя
204
торговых связей вплоть до отдаленного Ирана и Средней Азии. При этом
следует подчеркнуть то обстоятельство, что торговля славян не была
исключительно посреднической; наоборот, русская торговля основывалась на
высоком развитии русского ремесла, что доказано работами С. В. Юшкова
и Б. А. Рыбакова114. А поскольку ремесленное производство играло в
экономической жизни города решающую роль, постольку главный
жизненный центр города—его торговая площадь—обрастала ремесленным
районом, тем быстрее расширявшимся, чем более развивались ремесла.
Опасность военных нападений заставляла строить стены с глубокими рвами
вокруг городов, и, следовательно, планировочная структура
раннефеодального русского города теперь уже слагалась из трех элементов: 1)
внешнего оборонительного пояса; 2) жилого района с преобладающим торгово-
ремесленным населением и 3) городского центра в виде площади для
торговли и народных собраний, обычно называвшейся Торжком. Такие
города сменили древние славянские городища вместе с укреплением
феодального способа производства.
Скандинавские источники издавна называли восточнославянские земли
«страной городов». Византийские путешественники, так же как и «немцы»
(т. е. самые разнообразные представители разноплеменной Европы),
побывавшие на Руси в VII, VIII и IX вв., в свою очередь отмечали большое
число городов. И это вполне понятно, так как по сравнению с почти
необжитой Скандинавией и редко населенной Центральной Европой
приднепровские славянские земли были плотно заселены. Однако широкое
строительство городов началось с возникновением государственности у
восточных славян, т. е. примерно с VIII в.
Марксистская историческая наука рассеяла миф о «призвании варягов»,
которые будто бы принесли на Русь государственность. Ряд исторических
фактов (как, например, посольство от киевского кагана к императору
Людовику Благочестивому в 839 г. или осада Константинополя русскими
в 860 г.) свидетельствует о том, что Киевское государство существовало
еще в первой половине IX в. Постепенно развиваясь, оно превратилось
в X в. в гигантскую державу, простиравшуюся от Карпат до Прионеж-
ского края. В правление князя Владимира Святославича (978—1015 гг.),
по определению Маркса115, Киевское государство достигает
«кульминационного пункта» своего могущества. В это время и разворачивается
интенсивное строительство новых городов.
Градостроительная деятельность Владимира не ограничилась
укреплением и строительством Киева, который он начал украшать с невиданным
великолепием. Помимо строительства в столице, перед государством
Владимира Святославича стояли неотложные градостроительные задачи,
связанные с заселением приобретенных земель и укреплением
государственных границ. И вот, наряду с быстро развивавшимися городами торгово-
ремесленного значения появляется новый тип городов-крепостей,
строителем которых становится само государство.
Градостроительную политику Владимира ярко характеризует Лаврентьев-
ская летопись, в которой говорится: «... и рече Володимер: се не добро,
еже мал город около Киева и нача ставити городы по Десне и по Востри,
и по Трубешеви, и по Суле, и по Стугне; и поча ыарубати муже лучыние
от Словен, и от Кривич, и от Чюди, и от Вятич и от сих насели грады,
бе бо рать от Печенег, и бе воюяся с ними и одалая им» П6. В результате
оборонительного строительства в различных районах страны и по
преимуществу на степных окраинах Киевского государства появилась целая цепь
крепостей, входившая в систему оборонительных «Змиевых валов».
Русские летописи связывают Владимир-Волынский, Белгород (киевский),
Туров и Василёв с именем Владимира Святославича. Расширяя свои
владения, Владимир присоединил в 981 г. Червень и Перемышль, а почти
каждое взятие города означало собой и укрепление этого города рвами,
валами и деревянными стенами.
Если к перечисленным городам присоединить города, существовавшие
в IX и начале X в., а именно: Киев, Чернигов, Новгород, Смоленск,
Ладогу, Муром, Псков, Белозерск и др., то общее число городов (помимо
только что основанных крепостей) возрастет до 24—26 как минимум117.
Эти города и послужили опорными пунктами и центрами культуры
Киевского государства периода его наивысшего политического расцвета.
112 Следует отметить, что
некоторые городища VII—X вв.,
помимо внутренней крепости
(а иногда и нескольких
крепостей), имели внешние валы,
окружавшие все жилые
поселения. Таково, например,
Донское городище близ хутора
Голышевки, городище
на Ворскле у с. Петровского
и др.
113 Раскопки Екимауцкого
городища, начатые в 1951 г.
экспедицией Академии наук
(под руководством
Г. Б. Федорова), опровергли
неверное утверждение некоторых
зарубежных историков о том,
что территория между Днестром
и Прутом будто бы
не принадлежала славянским
племенам. Археологическими
находками были подтверждены
летописные данные
о принадлежности этой
территории славянскому племени
тиверцев. Раскрытое раскопками
городище датируется X—XI вв.;
предметы, найденные в нем,
свидетельствуют о высоком
развитии местного ремесла
(гончарное производство,
обработка металлов,
ювелирные изделия). Однако
отсутствие предметов, связанных
с христианским культом,
указывает на неповсеместное
распространение христианства
в XI в. и слабость связей
Приднестровья с Киевом.
О раскопках Райковецкого
городища см. книгу
Гончарова В. Е. Райковецкое
городище. Киев, 1950.
114 Здесь имеются в виду труды
С. В. Юшкова «Очерки по
истории феодализма в Киевской
Руси» (М.—Л., 1939) и
Б. А. Рыбакова «Ремесло
Древней Руси»; последний
труд, изданный Академией
наук СССР в 1948 г.
115 Маркс К. Секретная
дипломатия XVIII века.
Следует отметить, что данное
произведение Маркса еще
не вошло в публикуемое второе
издание сочинений
основоположников научного
коммунизма. Поэтому автор
данной книги, как и ряд других
представителей советской
исторической науки, пользуется
английской публикацией
«Секретной дипломатии», которая
относится к 1899 г.
116 Лаврентьевская летопись
под 988 г.
117 М. Н. Тихомиров в работе
«Древнерусские города»,
(Ученые записки Московского
государственного
университета, вып. 99. М.,
1946, с. 9—И) приводит полный
перечень русских городов IX и
X вв. по летописным источникам
с указанием дат их основания
или первого упоминания
о городе. Сверх 24 городов,
фигурирующих в летописях,
он считает несомненно
существовавшими в X в.
Суздаль и Битичев. Последний
вошел в число городов,
перечисленных в трактате
византийского императора
Константина Багрянородного.

Русское градостроительство раннефеодального
периода
205
На рубеже X и XI вв. произошли глубокие, прогрессивные изменения
в самом существе русского раннефеодального города. Сближение с
Византией, упроченное крещением Руси, содействовало развитию торговли
между Русью и всем «православным Востоком», в орбиту которого,
помимо Византии, входили Грузия, Сербия и Болгария. Торговля с этими
странами не только обогащала русские города, но и способствовала
развитию различных отраслей ремесленного производства (и в первую
очередь тех, которые обслуживали церковь).
Вплоть до X в. русские города были сплошь деревянными. Из дерева
строили все жилые дома, начиная с изб рядовых ремесленников и
торговцев и кончая обширными княжескими теремами. Дерево шло на
строительство мостов через реки, на мощение улиц (бревенчатыми настилами),
и даже внешние городские стены, подтвержденные нападению врага,
владевшего огнем, строились также из дерева. Насколько прочно были
связаны представления о городе с деревянной рубленой конструкцией, можно
судить уже из того, что выражение «срубить город» означало у русских
«построить» город. После принятия христианства (988 г.) в русском
деревянном городе, начиная с Киева, стали появляться каменные храмы.
Обладая большими размерами (до 30 и даже 40 м в высоту), простыми и
монументальными формами и, наконец, ярко выделяясь на фоне пепельно-
серой деревянной застройки, храм превратился в решающий фактор
городского ансамбля. Первоначально крытые листами свинца
полусферические купола церквей позднее приобретают все более вытянутую вверх
шлемовидную форму, начинают покрываться листами позолоченной меди,
и русский город в его природной раме лесов получает свой
многокрасочный колорит.
С принятием христианства на Руси появилась новая крупная
политическая сила в лице духовенства, возглавлявшегося киевскими
митрополитами. В пользу церкви отчислялась Vio княжеских доходов от даней и
пошлин (так называемая «десятина»), а если принять во внимание еще
непосредственные сборы духовенства с верующих, то станет понятным,
какими большими экономическими возможностями располагала духовная
власть. Это позволило в короткие сроки построить большое число деревян-
Общий вид
Екимауцкого
городища с внешней
стороны. Внутри
городища — водоем
с родниковой водой;
у оборонительных
стен — жилые дома
(реконструкция
Г. Б. Федорова и
Г. Б. Щукина)

Градостроительство
феодального строя
206
ных и каменных храмов в Киеве, Чернигове, Новгороде и других городах.
Храм, служивший средством политического воздействия на народные
массы со стороны государства, не мог довольствоваться второстепенными
и незаметными городскими районами. Напротив, он претендовал на
главное и самое людное место в городе, а поскольку центральные и наиболее
людные места занимали торжки, постольку храмы стали возводиться на
городских площадях.
Древнейший каменный храм Успения Богородицы, более известный под
названием «Десятинной церкви», был построен на главной площади
Киева. Эта площадь, примыкавшая к крутому обрыву высокого
днепровского берега, раскрывала дальние перспективы Днепра и заречных степей,
и, следовательно, место для строительства каменной церкви было выбрано
очень удачно. Но, не довольствуясь красотой местоположения (чего всегда
искали русские мастера-«огородники», т. е. градостроители), Владимир
украсил центральную площадь квадригой бронзовых коней, привезенных
из Херсонеса, и двумя мраморными изваяниями женских фигур, от чего
и произошло название площади («Бабин торжок»). Факт украшения
главной площади произведениями искусства иностранного происхождения
вовсе не свидетельствует о том, что русским нечем было украсить
днепровскую столицу.
Античные статуи прибыли за Владимиром в Киев в качестве победных
трофеев, и их назначение, помимо прямых художественных функций,
заключалось в прославлении могущества Киевской державы. Подобным же
образом вывозили обелиски из Египта римские полководцы, а Константин
Великий, перенесший столицу империи в Византию, «собрал» с
подвластного мира (и в первую очередь с Греции) все то, чем этот мир был славен
и богат. Объявление христианства государственной религией вызвало
широкую потребность в богослужебных книгах. На русский язык были
переведены Новый и Ветхий завет, а созданная в IX в. проповедниками
Кириллом и Мефодием славянская азбука облегчила распространение
русской письменности, пользовавшейся до того времени греческим или
латинским алфавитом. В самом Киеве строятся школы для обучения счету и
письму; церковное строительство вызывает к жизни ряд новых профессий,
начиная с «плинфоделания» (т. е. изготовления кирпича) и кончая
мозаичным искусством, достигшим в XI в. высокого художественного
расцвета.
Первыми мастерами, обучившими русских строить каменные храмы, а
также расписывать их фресками и выкладывать мозаикой стены и полы, были
византийцы. Однако не следует переоценивать византийского влияния.
Советская археология доказала, что уже при сооружении самых первых
христианских храмов на Руси византийские мастера вынуждены были
считаться с русской архитектурной традицией, сложившейся еще в
деревянном зодчестве предшествующего периода.
В нашу задачу не входит освещение вопросов о формировании русского
зодчества на рубеже X и XI вв., но то обстоятельство, что даже первые
русские храмы существенно отличались от византийских прототипов,
свидетельствует о большом художественном потенциале русских мастеров.
В короткое время они освоили византийскую строительную технику и
создали свои особые типы храмов, не говоря уже о чисто русских типах
городов, не испытавших на себе влияния планировочных приемов Византии.
Летописи сохранили имена некоторых русских архитекторов XI—XII вв.
Таковы «огородник» Миронег и старшина «огородников» Жьдань118, таков
строитель князя Рюрика Ростиславича Милонег119; таков знаменитый
мастер Петр 120, украсивший прекрасной «гирляндой» каменных храмов
северную столицу Руси — Великий Новгород. По прошествии 100 с
лишним лет после принятия христианства о византийских мастерах остались
только смутные воспоминания, но зато русские архитекторы поднялись
в глазах современников выше иностранцев. Об этом, в частности,
свидетельствует Лаврентьевская летопись, в которой летописец сообщает, что
владимирский князь Всеволод III «.. .не ища мастеров от Немець, но на-
лезе мастеры от клевреты святое Богородици и от своих...»121. Таким
образом, в выборе между иностранными и русскими архитекторами Всеволод
отдал предпочтение русским мастерам, которые и стали строителями
Суздальского собора, возобновленного в 1194 г.
Карта городов
и торговых путей
Киевского государства
в начале XIII в.
Заштрихованы
территории,
утраченные к этому
времени на Северном
Кавказе
(Тмутаракань),
а также в эстуарии
Днепра и Буга, между
нижним Дунаем и
Днестром, по Неману,
Западной Двине и
вдоль Псковского
и Чудского озер.
Города столичного
масштаба (Киев,
Новгород и Владимир)
обозначены
крупнейшими
надписями и
кружками; центры
удельных княжеств —
крупным шрифтом;
рядовые города —
неоконтуренными
точками. «Великий
водный путь из варяг
в греки» показан
в двух его
разветвлениях —
по Волхову
и Западной Двине
1,8 Срезневский И. И. Сказания
о Борисе и Глебе. СПб., 1860,
с. 73 и 77. Миронег работал
в Вышгороде в 20-х годах XI в.;
Жьдань — там же в 70-х годах
XI в.
119 Ипатьевская летопись
под 1200 г.
120 Новгородская 2-я летопись
под 1119 г.
121 Лаврентьевская летопись
под 1194 г.

Русское градостроительство раннефеодального
периода
207
Градостроительная деятельность, начатая при Владимире Святославиче,
продолжалась в правление его сына Ярослава Мудрого (1019—1054).
Политический ореол Киевского государства в это время был настолько
высок, что византийские императоры, а также французские, венгерские,
шведские и норвежские короли считали честью вступать в династические
связи с киевскими князьями122. Это обстоятельство отражало собой
реальное экономическое и военное могущество Русского государства.
Если при Владимире Киев начал украшаться дворцами и храмами, имея
Константинополь в качестве образца, достойного изучения, то при
Ярославе Киев бросает открытый вызов Царьграду. В этом убеждает нас не
только грандиозность и великолепие убранства новых киевских зданий, но
и тождество их названий с константинопольскими зданиями (например,
Софийский собор, церковь Ирины, Золотые ворота и т. д.). При Ярославе
Мудром территория Киева возрастает более чем в пять раз.
Новгородцы стараются не отстать от днепровской столицы и сооружают
новые стены детинца и каменный Софийский собор. Помимо столичного
122 Отметим, что еще Владимир
Святославич был женат
на византийской царевне Анне.
Сам Ярослав женился на дочери
шведского короля; его сын
Всеволод вступил в брак
с византийской царевной, а три
дочери Ярослава были выданы
замуж за французского,
венгерского и норвежского
королей.

Градостроительство
феодального строя
строительства, в первой половине XI в. быстро развиваются ранее
основанные города, наряду с которыми возникает новая цепь крепостей и
городов торгово-ремесленного значения. Согласно летописным источникам и
другим историческим документам, ко времени Ярослава относится
основание Витебска, Гродно, Юрьева (ныне Тарту), Торопца, Изъяславля (За-
славля) и ряда других городов. Анализируя их географическое
размещение, следует отметить, что большинство городов было основано на
«Великом водном пути из варяг в греки», который теперь уже целиком
контролировался Киевским государством. Новые города заполнили
интервалы между старыми городами либо осев у перевалочных пунктов (как,
например, Витебск, построенный на Двине против приднепровского
Смоленска), либо утвердившись у выходов рек к морям и озерам. К числу
таких «понизовых» городов относились основанные русскими Кукенойс и
Герцике на нижнем течении Западной Двины. Таким образом, многие
ныне живущие литовские, латвийские, эстонские и польские города были
обязаны своим происхождением Киевскому государству.
Вплоть до конца X в. русские города обычно состояли из крепости
(«детинца»), близ которого группировались еще не сплоченные
«подзащитные» населенные пункты. Ряд городов, к числу которых относятся Овруч
(древний Вручий), Искоростень и др., вовсе не имели таких поселений.
Эту стадию мы назовем начальной, или первой в истории планировочного
развития русского феодального города.
Рост ремесленного производства и торговли в эпоху расцвета Киевского
государства привел к срастанию первичных поселений, которые теперь
превращаются в «предградия» или «посады», населенные по
преимуществу ремесленниками и торговцами. Большинство детинцев или кремлей
располагалось на высоких холмах, посады же формировались у подошвы
холмов поблизости от пристаней, естественных затонов и бухт. За такими
нижними районами городов в XI в. утверждается название «подолов»,
а самое возникновение их открывает новую страницу в истории русского
города—его вторую стадию планировочного развития. Как мы увидим
ниже, отныне и вплоть до начала развития капитализма, т. е. на
протяжении почти всей истории феодальной Руси, русские города сохраняли двух-
Н. К. Рерих. Город
строят (1902 г., ГТГ).
Будучи великим
художником-
живописцем
и опытным
археологом,
принимавшим участие
в многочисленных
раскопках и натурном
изучении памятников
архитектуры, Рерих
создавал на своих
полотнах весьма
убедительные образы
древнего русского
города
Новгород. Западный
фасад собора
св. Софии. Здание
построено
в 1045—1052 гг.
(фотография
О. А. Швидковского)

Русское градостроительство раннефеодального 209
периода

Градостроительство
феодального строя
210
частную планировочную структуру, четко разделяясь на кремль и посад.
Делению русского города на две вышеупомянутые части отвечала
социальная дифференциация городского населения. Кремль, находившийся в
преимущественном положении в смысле обороны, постепенно был захвачен
феодальной аристократией. Городской двор князя с его обширными
гридницами, домовой церковью и жилыми покоями членов правящей династии
занял теперь добрую половину кремля. Ко двору князя обычно примыкала
резиденция духовной власти с соборами и соборными площадями; тут же
группировались жилые дома бояр и дружинников, составлявших личную
охрану князя, а то население, которое питало и обслуживало социальную
верхушку феодального города, т. е. городские ремесленники, землепашцы,
а отчасти и купцы, все более и более вытеснялись из кремлей. Постепенно
они совсем покинули кремль и стали селиться в подолах, сообразно своей
социальной и профессиональной принадлежности.
Чем более развивался процесс феодализации Руси, тем более выявлялись
классовые противоречия и сильнее проявляла себя политическая борьба.
Среди населения посада происходила своя внутренняя ожесточенная
борьба, особенно разгоревшаяся в следующих XII и XIII вв. (например,
борьба между мастерами и подмастерьями, борьба против ростовщиков,
борьба за участие ремесленников в городском управлении и т. д.).
Особенно острые столкновения происходили между посадами и кремлями, и
это было естественно, так как кремль стал резиденцией государственной
власти—цитаделью и оплотом существующего политического строя 123.
В истории Руси, как и всей Восточной Европы, Киевское государство
сыграло глубоко прогрессивную роль. По определению Маркса, Киевское
государство «.. .предшествовало образованию Польши, Литвы,
Прибалтийских стран, Турции и самого Московского государства» 124. Оно сплотило
разрозненные силы народов и создало благоприятные условия для
развития их культуры, включая и городское строительство. Собственно город
как определенное социально-экономическое и архитектурное целое
появился на Руси только в этот период и в относительно короткое время
далеко обогнал в своем развитии все прочие европейские города, исключая
разве один Царьград.
Однако окончательная победа феодализма вызвала ослабление
центральной власти. Уже после смерти Ярослава Мудрого (1054 г.) Киевское
государство распалось на 12 самостоятельных государственных образований.
Раздробление Руси ослабило ее в политическом и стратегическом
отношении, однако было бы ошибочно полагать, что это раздробление привело
к упадку русские города. Поскольку развитие производительных сил
продолжалось, постольку строились и города. И более того: в период
феодальной раздробленности каждое столетие приносило с собой гораздо
большее число городов, чем ранее, когда существовала единая и
нераздельная Киевская держава.
Согласно М. Н. Тихомирову, распределившему по столетиям все русские
города, впервые упоминаемые в летописях, в IX—X вв. на Руси
существовало только 26 городов; XI в. принес с собой 62 новых города; XII в.—
120 городов, а за первую треть XIII в. (т. е. до опустошительного
нашествия Батыя) появилось по меньшей мере 32 города 125. Итак, численный
рост городов при всей неточности летописных источников не столько в
сторону преувеличения, сколько в сторону преуменьшения все же
продолжался. Подобным же образом происходил и качественный рост городов,
ибо, за исключением Киева, потерявшего верховную власть над страной,
почти все прочие русские города развивались исключительно быстрыми
темпами.
С раздроблением Руси на уделы оживились центральные районы страны
по Клязьме, Оке и верховьям Волги. Значительную градостроительную
деятельность проявил Великий Новгород в строительстве так называемых
«пригородов», т. е. экономически и политически подчиненных ему городов,
подобных Торжку, но наибольшее число городов появилось на территории
Суздальского княжества.
Под 1147 г. впервые (в Ипатьевской летописи) упоминается Москва.
В 1158 г. Андрей Боголюбский перенес великокняжескую резиденцию
во Владимир-на-Клязьме 126; собственно, с этого момента открылась новая
страница в истории русского зодчества, ибо в течение трех последующих
123 история городских восстаний
в Киеве, Новгороде и других
городах дает ряд примеров
классовой борьбы в русском
раннефеодальном городе.
Отметим большое восстание
в Киеве 1068 г., длившееся
7Уг мес. и закончившееся
перенесением торга с Подола
в кремль. Еще большие
последствия повлекло за собой
новгородское восстание 1136 г.,
после которого в Новгороде
окончательно утвердилась
боярско-купеческая республика.
О классах и классовой борьбе
в древнерусских городах
см. капитальный труд академика
Б. Д. Грекова «Киевская Русь»,
2-е изд., М., 1949.
124 Маркс К. Секретная
дипломатия XVIII века.
125 Тихомиров М. Н.
Древнерусские города. Ученые
записки Московского
государственного университета,
вып. 99. M., 1946, с. 9, 10, 21, 22,
23 и 24.
126 По поводу основания
Владимира летописи дают весьма
разноречивые показания. Так,
например, одни из них
(Никоновская, Софийская
и Степенная книги) относят
закладку Владимира к X в.,
вероятно смешивая
Владимир-на-Клязьме
с Владимиром-Волынским,
другие же называют 1108 и
даже 1154 г. Но несомненно,
что населенный пункт на месте
Владимира существовал в XI в.,
а может быть, и в X в., так как
полноводная Клязьма
с древнейших времен служила
естественным торговым путем
из Смоленска к Волге
и камским болгарам.

Русское градостроительство раннефеодального
периода
211
столетий сооружения Владимира служили художественным образцом для
всей Руси.
Возникновение Владимирского княжества повлекло за собой укрепление
его границ. Несомненно, крупные выгоды извлекла из этого дела Москва,
которая лежала близ западных рубежей Владимирского княжества,
охранявшихся с противоположной стороны Волоколамском, в то время
принадлежавшим Великому Новгороду. В том же XIII столетии в качестве
пограничного укрепленного пункта нового княжества была построена
Тверь (1209 г.), а несколько ранее—Кострома, Переславль-Залесский и
Юрьев-Польской127. В летописных источниках XII и XIII вв. впервые
упоминаются Великие Луки (1166 г.) и Великий Устюг (1212 г.)128, что
красноречиво говорит о градостроительной деятельности новгородцев.
Продвигаясь вдоль Волги, русские достигли в XIII столетии устья Оки, где
на месте старого болгарского городка был построен Нижний Новгород
(1221 г ); тогда же вдоль степных окраин страны возникла цепь
сторожевых постов, включивших в свою систему Курск, только что основанный
Путивль и южные города удельного Киевского княжества, примыкавшего
к земле тиверцев и уличей.
В XII и XIII вв. большого экономического и культурного расцвета
достигла Галицкая (Прикарпатская) Русь, возглавлявшаяся г. Галичем,
впервые упоминаемым в 1140 г. При этом следует отметить, что очень
многие вновь возникшие города, и в первую очередь столицы удельных
княжеств, вызвали к жизни ряд других населенных пунктов, среди
которых резко выделялись богатством архитектурного убранства загородные
княжеские резиденции 129. Итак, строительство городов в XII и XIII вв.,
несмотря на упадок центральной власти, продолжало все возрастать.
Аналогичным образом развивалось и русское ремесло.
Б. А. Рыбаков на основе огромного археологического материала приходит
к тому заключению, что русское городское ремесло XI—XIII вв.
(например, в золочении и выделке эмалей) превзошло все страны Европы и
Азии 130. С развитием городского ремесленного производства усиливаются
рыночные отношения, прямым последствием которых является усиление
посредников-купцов. Русский город отражает этот процесс увеличением
числа рыночных площадей и формированием специфических торговых
кварталов. Еще в начале XI в. епископ Мерзебургский Дитмар
насчитывал в Киеве восемь торжищ; в Новгороде вся прибрежная полоса вдоль
Волхова представляла собой торговую пристань, и сверх того еще
существовал самый «торг» в виде очень большой торговой площади,
окруженной торговыми рядами и подворьями. Этим и объясняется название
правобережной «Торговой» стороны Великого Новгорода.
Летописные источники не сообщают о профессиональных цеховых
корпорациях русских ремесленников (как это было в Западной Европе), однако
расселение по профессиональному признаку встречалось почти во всех
городах. На это указывают и археологические находки и дошедшие до нас
названия улиц—так называемых «концов», заселенных представителями
однородной профессии. Б. А. Рыбаков131 насчитывает 11 крупных
ремесленных профессий с 64 специальностями. Кузнецы обычно селились на
окраинах или за пределами города, соблюдая тем самым правила
пожарной безопасности; гончарное производство сосредоточивалось тоже на
окраинах близ оврагов, где производилась добыча глины; мясники
расселялись близ городских ворот на скотопрогонных дорогах; кожевники
стремились занять побережье. Четкое деление посада по
профессиональному признаку мы находим в Великом Новгороде, где существовали
Плотницкий конец, Гончарский конец и ряд дворов, заселенных купцами
различной национальной принадлежности.
Судить о числе жителей в раннефеодальных русских городах очень трудно,
так как летописные источники либо косвенно характеризуют численность
населения, либо крайне преувеличивают его132. Подобным же образом
нельзя судить о планах площадей и улиц, составлявших вместе с
кварталами, заполнявшими кремли и посады, территорию города в целом.
За исключением северо-западных городов Новгородской земли, все
русские деревянные города погибли в огненной буре, сопровождавшей
истребительное нашествие татар. И тем не менее дошедшие до нас каменные
храмы, ворота и земляные валы городов и детинцев дают представление
127 Основание трех последних
городов историк В. И. Татищев
приписывает Юрию Долгорукову
и называет общий для них
1152 г., хотя в летописях
Кострома упоминается
не раньше 1213 г.
128 Приводимая дата относится
не к закладке, а к перенесению
города от Троице-Гледенского
монастыря на левый берег
р. Сухоны.
129 Таково, например,
Боголюбово — загородная
резиденция князя Андрея
Боголюбского близ Владимира,
изученная Н. Н. Ворониным.
Поскольку Боголюбову
предшествовали загородные
дворцы: Ольги — Вышгород
и Владимира Святославича
в Берестове, постольку есть
основание искать истоки
загородного дворцового
строительства еще в эпоху
неразделенного Киевского
государства.
130 Рыбаков Б. А. Ремесло
Древней Руси. М., 1948, с. 330,
519—522.
131 Там же, с. 508 и 509.
132 Некоторое представление
о числе жителей в Киеве дает
сообщение Лаврентьевской
летописи об эпидемии 1092 г.,
когда «. . .продахом корсты
(т. е. гробы. А. Б.)
от Филиппова дне до мясопуста
7 тысячь». Длительность
эпидемии при переходной
мясопустной неделе могла
быть не более трех месяцев,
и, следовательно, смертность
была чрезвычайно большой.
Однако летописец не отмечает,
как обычно, убыли населения,
из чего можно заключить, что
Киев насчитывал несколько
десятков тысяч жителей. Этот
вывод подтверждается
свидетельствами иностранных
путешественников, которые
ставили Киев на второе
место после самого населенного
города мира — Константинополя.

Градостроительство
феодального строя
о композиционных приемах и замыслах русских мастеров градостроитель
ного искусства. Так, имеются все необходимые данные для того, чтобы
характеризовать выбор места и территориальные размеры русских
городов. Далее расположение главных храмов (а отчасти и дворцов) делает
возможной характеристику центров если не с планировочной точки
зрения, то по крайней мере в смысле размещения высотных зданий. И,
наконец, сохранность городских валов и знание мест, где стояли ворота, дают
ключ к пониманию предвратных ансамблей, оформлявших собой въезды
в город.
Основывая города, русские мастера-«горододельцы» всегда выбирали
наиболее удобные, красивые и хорошо защищенные места. Поскольку
главными путями сообщения в Древней Руси являлись реки, постольку
большинство городов возникло у рек, близ удобных естественных гаваней.
Несомненно, что выбор территории для строительства Киева был
предрешен наличием р. Почаины и староречий Днепра, где и возникла торговая
пристань. Часто города основывались у слияния рек, так как в этих
случаях город превращался в узел торговых дорог и значительно выигрывал
в обороноспособности. Псков, занимавший узкий сектор земли между
Псковой и Великой; Нижний Новгород, стоявший между Волгой и Окой;
Ярославль, построенный на полуострове, омываемом Волгой и Которослью,
а также Тверь, Кострома и ряд других городов демонстрируют этот прием
размещения города. Если в районе торговых путей находилось большое
озеро, то выбор падал на его побережье. Новгород был основан поблизости
от Ильмень-озера, так же были построены Ладога, Гдов, Белозерск и др.
В поисках наиболее защищенного места русские мастера выбирали
излучины рек (Суздаль, Великие Луки), острова (г. Остров, Порхов, Торо-
пец), полуострова, глубоко вдававшиеся в озеро (Осташков), и
обязательно высокие берега, откуда раскрывались широчайшие панорамы
заречных равнин. Таким образом, в выборе мест для строительства городов
русские архитекторы держались тех же принципов, что и древние греки.
Отметим еще одно, весьма существенное обстоятельство, а именно:
русские города, как правило, размещались в «ополье», т. е. среди обжитых
и освоенных земельных угодий, обеспечивавших город продовольствием.
Именно поэтому великий русский градооснователь Юрий Долгорукий
закладывал свои города только там, где уже имелось прочно укрепившееся
сельское хозяйство. Наглядные примеры этому дают Юрьев-Польской,
расположенный среди житницы Суздальского княжества, и Переславль-Залес-
ский, построенный близ рыбного оз. Клещино.
По сравнению с современными нам городами древнерусские города
занимали крайне незначительную территорию, но для своего времени они
являлись чрезвычайно крупными городами. Так, например, Новгород
в XIV в. имел около 300 га, т. е. не менее чем современный ему Париж.
Территория Киева накануне нашествия Батыя исчислялась по меньшей
мере 200 га, Владимир в пределах стен и валов имел 150 га. Конечно,
столь большие территориальные размеры русских городов объяснялись
наличием посадов, но если город не имел торгово-ремесленного значения,
то его территория сводилась к одной крепости—детинцу. Именно поэтому
на ранних ступенях своего развития Киев и Новгород целиком умещались
в пределах своих кремлей, а такие крепостные города XII—XIII вв., как
Дмитров, Тверь или Юрьев-Польской, занимали не более 8—10 га.
Классифицируя древнерусские города по их очертаниям и направлениям
территориального развития в дальнейшем, можно выделить четыре
основных планировочных типа, а именно: 1) города, первоначально имевшие
раздробленную планировочную структуру; 2) города, стремительно
выросшие и образовавшие компактную территорию, которая напоминает круг
или овал; 3) города линейного типа, нанизанные на главную дорогу, и
4) города, развивавшиеся в междуречьях путем постепенных пристроек
острога к острогу.
Характерными городами первого (раздробленного) типа являлись
Чернигов и Киев, возникшие на пересеченной местности и лишь впоследствии
слившиеся воедино. К городам кругообразного типа относится
большинство древнерусских городов, начиная с Господина Великого Новгорода.
Третий (линейный) тип превосходно представлен Владимиром на
Клязьме, тогда как четвертый наглядно демонстрирует Псков.

Русское градостроительство раннефеодального
периода
213
Обращаясь к приемам размещения храмов, необходимо различать храмы
главные и второстепенные. Главный храм, как правило, принадлежал
общегородскому общественному центру. Этим и объяснялось его
центральное расположение в городе—на самых высоких и самых красивых местах.
Соборы св. Софии в Новгороде и Киеве (времен Ярослава Мудрого), а
также приведенный на с. 219 псковский собор наглядно иллюстрируют этот
прием.
Вместе с тем главные храмы, подобные киевской Софии, не были только
культовыми зданиями. Государство основало ряд соборов и монастырей
в память тех или иных выдающихся исторических событий. Так, собор
св. Софии в Киеве, как полагают, был построен на месте победы Ярослава
Мудрого над печенегами — в «поле», примыкавшем к древнему Киеву.
Само собой разумеется, что такое дополнительное назначение культового
здания, игравшего роль исторического монумента, сильно возвышало его,
влияя и на размещение, и на размеры, и на самую трактовку
архитектурной композиции. Храм-монумент требовал центрального местоположения
в городе, больших размеров и спокойной централизованной композиции,
включавшей в себя 5, 9 и даже 13 куполов. Первоначальный Софийский
собор в Новгороде (как и киевский Софийский собор) имел 13 глав;
второй, ныне существующий, каменный, был возглавлен пятью куполами.
С развитием ремесленного производства уже в XII в. стала
вырабатываться листовая золоченая медь 133, и с этого времени на главных соборах
появляются золотые шлемовидные купола. Позолота создавала сильные,
но гармонические контрасты с побеленными или белокаменными стенами
соборов, украшенных тонкой резьбой. На фоне синего неба золотые главы
соборов вызывали радостное, праздничное настроение.
Западноевропейский город, несмотря на высокий художественный уровень готического
зодчества, все же был тусклым и сумрачным по сравнению с русскими
городами. Вот почему все иностранцы, побывавшие на Руси, с восторгом
отзывались о многокрасочности русского города, встречавшего
путешественников золотыми богатырскими шлемами церквей.
Отличительной чертой древнерусского градостроительства являлось
стремление создать лицевую сторону города—фасад, обращенный к реке или
наиболее людной дороге. А поскольку наилучшую видимость зданий
обеспечивают холмы с высокими скатами и обрывами, постольку главные
храмы ставились над самым обрывом. Таковы Успенский и
Дмитриевский соборы во Владимире, Великая церковь в Киево-Печерской лавре,
кремлевские и монастырские ансамбли Чернигова и ряд других. Если
город размещался на ровном месте, то собор сооружали совсем поблизости
к городским стенам, так как в противном случае высокие валы с
венчающими их стенами могли бы скрыть его в перспективе. Этот последний
прием убедительно иллюстрирует Переславль-Залесский, где
белокаменный Спасо-Преображенский собор, заложенный Юрием Долгоруким, стоит
у самых валов. Мысленно восстанавливая рубленые стены на городских
валах, можно воскресить тот внешний вид, который имел
Переславль-Залесский в XII—XIII вв. Валы и стены, вероятно, скрывали почти весь
барабан под куполом, и над городом полновластно царил только один
шлемоподобный купол, глядевший в окрестные степи.
Рядовые приходские церкви, прямое назначение которых заключалось
в обслуживании городского населения, строились и в кремлях, и в посадах.
Но это размещение обычно тоже не было случайным. Высокое
композиционное дарование русских мастеров подсказывало им ту или иную
систему в размещении церквей. Так, В. А. Лавров убедительно приписывает
новгородскому мастеру Петру замысел окружения Новгорода кольцом
церквей 134. Реку Волхов Лавров рассматривает в качестве
композиционной оси города, а в пятиглавии Никольского собора на Ярославовом
дворище видит попытку уравновесить Софийский собор через реку 135. Юрьев
и Антониев монастыри, расположенные у подступов к Новгороду с севера
и юга, можно расценивать не только как передовые посты обороны, но и
как парадные въездные сооружения, оформлявшие главную дорогу —
«Великий водный путь из варяг в греки».
Правило строить монастыри и приходские церкви на подступах к городу—
у главных речных и сухопутных дорог—прочно вошло в практику русских
мастеров-«горододельцев». Цепь монастырей и церквей на левом высоком
133 О покрытии церквей
и великокняжеских теремов
золоченой медью известно
из летописей и археологических
находок. Так, например,
в Ипатьевской летописи
под 1175 г. говорится, что
Андрей Боголюбский «город
Володимерь сильно устроил,
к нему же ворота златая доспе,
а другая серебром учини... и
в Боголюбом и в Володимере
городе верх бо златом
устроил. ..». Сообщение
летописца о применении
золоченых крыш в Боголюбове
подтверждается раскопками
Н. Н. Воронина (см.
Воронин Н. Н. Памятники
Владимиро-Суздальского
зодчества XI—XIII веков.
М.—Л., 1945).
134 Из неопубликованной
рукописи В. А. Лаврова
«Национальные традиции
русского градостроительства»,
разд. 1, гл. 2, а также книга
В. Лаврова «Развитие
планировочной структуры
исторически сложившихся
городов». М., 1977, с. 14.
135 В настоящее время
Николо-Дворищенский собор
имеет только одну центральную
главу. От четырех остальных
сохранились только нижние
слои кладки барабанов,
скрытые под четырехскатной
крышей.

Градостроительство
феодального строя
214
Париж во второй
половине XIV в.
(в стенах
Филиппа-Августа)
1 — собор Парижской
богоматери;
2 — Сент-Шапель;
3 — Консъержери;
4 — Лувр;
5—5 — улица
Сен-Жак; 6—6 — улица
Сен-Мартен;
7—7 — улица Сен-Дени
Сравнение Парижа
с приведенным
к общему масштабу
Новгородом указывает
на разреженность
планировочной ткани
древнерусских городов,
что объяснялось
наличием деревянной
постройки и обычаем
русских широко
селиться

Русское градостроительство раннефеодального
периода
215
/|\
100
I
500
I
1000 м
Архитектурные
памятники
и внешние стены
Новгорода во второй
половине XIV в.
Сеть улиц нанесена
по планам XVII и
XVIII вв.
1 — собор св. Софии;
2 — церковь Бориса
и Глеба;
3 — Воскресенские
ворота;
4 — Пречистенские
ворота; 5 — торг;
6 — Ярославово
дворище;
7 — церковь Спаса
Преображения

Градостроительство
феодального строя
21(5
берегу Клязьмы, растянутая вплоть до Боголюбова и церкви Покрова на
Нерли, является торжественным оформлением въездов во Владимир. Но
не всегда такие сооружения строились с одной стороны от реки или
главной дороги. У подъезда к позднее сформировавшемуся Переславлю-Залес-
скому мы находим два симметрично расположенных монастырских
ансамбля—Горицкий и Данилов. Подобное расположение монастырей (а
следовательно, и архитектурных вертикалей) являлось попыткой создать
своего рода пропилеи города, невиданные в западноевропейской
градостроительной практике. Насколько большое художественное значение
придавали русские мастера оформлению речных и сухопутных въездов в
города, свидетельствует тот же Переславль, где устье р. Трубеж при
впадении ее в обширное и необычайно красивое оз. Клещино было украшено
двумя церквами, стоявшими по сторонам реки. Эти церкви своим разме-
Переславль-Залесский.
Абсиды
Спасо-Преображенского
собора. Здание
построено в 1152 г.
Приемы размещения
древнерусских городов.
Слева — Порхов
в середине — Псков;
А — так называемый
Довмонтов город;
Б — Старое Застенъе;
В — Новое Застенъе;
1 — Троицкий собор;
2 — место псковского
торга до 1510 г.;
3—3 — Новгородская
дорога;
4—4 — Кузнецкая
улица; 5—5 — Великая
улица; справа —
Торжок: 1 — город;
2 — Борисоглебский
монастырь

Русское градостроительство раннефеодального
периода
217
Переславль-Залесский.
Вид
Спасо-Преображенского
собора с правого
берега р. Трубеда
Приемы размещения
древнерусских
городов. Слева —
Торопец
В середине — Кашин:
1 — город; 2 — Духов
монастырь;
3 — Дмитриевский
монастырь;
4 — Клобуков
монастырь; справа —
Переславль-Залесский
1 — Спасо-
Иреображепский
собор;
2 — Никольский
монастырь
щением на побережье отражали древнейшие традиции русских
градостроителей; они прекрасно обрамляли устье реки, уподобляясь
белоснежным сказочным пропилеям и, кроме того, служили маяками для
затерявшихся в тумане рыбачьих судов.
Ко времени нашествия татар достигли величайшего расцвета три крупные
художественные школы: киевская, новгородская и владимирская. В круг
влияния киевской архитектурной школы входил Чернигов и близлежащие
волынские и галицкие города; Новгород определял архитектуру северных
русских городов, тогда как Владимир нераздельно господствовал в
центральных районах страны. Одноглавые кубические храмы мы находим
в Пскове и в Новгороде; и там и здесь среди широких лугов и под
холодным северным небом они производят чарующее впечатление подобно
народным сказаниям старины. Однако не нужно думать, что формы, полу-

Градостроительство
феодального строя
218
чившие признание в Киеве, Новгороде или Владимире, с точностью копии
воспроизводились повсеместно. Наоборот, в столицах создавались только
главные типы церковных и гражданских построек, а каждый город
варьировал их по-своему согласно старой русской пословице «что город—то
норов». Вот почему архитектурное наследие раннефеодальных русских
городов так разнообразно и богато.
В 1237 г. полчища Батыя обрушились на цветущие русские города,
обратив их в почти безлюдные пепелища. Быстро продвигаясь вдоль волжской
речной системы, татары истребили все деревянные города Рязанского и
Владимирского княжеств, включая Рязань, Владимир, Суздаль, Ростов
и Москву. В 1240 г. Батый появился под стенами древнего Киева, и
героически оборонявшаяся днепровская столица была разрушена и сожжена.
Трудно определить масштабы этого величайшего бедствия,
затормозившего на целые столетия экономическое и культурное развитие страны. Но
несомненно то, что русский народ сумел сохранить и пронести через
татарское иго свою высокую градостроительную культуру, которая расцвела
с невиданным блеском позднее в эпоху утверждения централизованного
Русского государства.
Чернигов. Генеральный
план прибрежной
части города
1 — кремль
со Спасо-
Преображенским
собором (построен
около 1036 г.);
2 — Елецкий монастырь
с Успенским собором
(середина XII в.);
3 — загородный
Троицкий монастырь
Киев принадлежит к числу древнейших славянских городов. Место, на
котором он возник, было обитаемым еще в доисторические времена, о чем
свидетельствуют пещеры первобытного человека, найденные близ
Кирилловской церкви, на территории самого города. Другие археологические
находки, а именно клады бронзовых монет римской чеканки III и IV вв.,
а также среднеазиатские и персидские металлические предметы VI, VII
и VIII вв., дают основание полагать, что еще задолго до возникновения
Киевского государства поляне вели торговлю с Византией и Востоком по
«Великому водному пути из варяг в греки». Киев, возникший на Днепре,
поблизости от впадения в него Десны и Припяти, занял «ключевую
позицию» на этом пути, что не могло не способствовать его развитию.
Возникновение Киева, как и многих других прославленных городов,
украшено легендами. По одной из них, сообщаемой в «Повести временных
Выдающиеся города
Древней Руси
Киев

Русское градостроительство раннефеодального
периода
219
лет», Киев был основан тремя братьями — Кием, Щеком и Хоривом,
имена которых закрепились в названиях холмов и древнейших поселений
на месте существующего Киева 136. Центральное, огороженное стенами
поселение, будто бы принадлежавшее Кию, получило название Киева, тогда
как имя Щека было присвоено горе Щековицы (или Скавики), а имя Хо-
рива — крутому днепровскому берегу Хоревице. В той же начальной
русской летописи сообщается о высокой одаренности и учености Кия,
который, якобы, ходил в Царьград и был принят византийским императором
с великими почестями. Конечно, эта легенда не способствует
установлению даты и обстоятельств, при которых был основан Киев; вряд ли можно
считать достоверными и самые имена строителей города, ибо легенды
подобного рода слагаются уже тогда, когда город достиг расцвета и славы,
а что касается записи легенды, то она относится только к XII в. Таким
образом, вопрос о времени возникновения Киева на основании летописных
источников не решается 137.
Первичное ядро древнего Киева образовалось на плоской вершине
Старокиевской горы, которая поднимается над уровнем Днепра на 113 м. Выбор
этого места для строительства города объяснялся целым рядом
преимуществ: во-первых, Старокиевская гора была защищена с трех сторон
крутыми обрывами, облегчавшими устройство оборонительных укреплений;
во-вторых, Старокиевская гора лежала над плоской равниной Подола, где
находилась р. Почайна, служившая для стоянки судов; наконец,
Старокиевская гора была красива сама по себе и открывала широчайшие
горизонты заречных степей, а видеть неприятеля издали—было одним из
существенных условий обороны. Итак, древнейший Киев располагался к
востоку от ныне существующего Софийского собора и у «подножия» своего
имел торговую гавань. Этим Киевом и завладел, по рассказу летописи,
новгородский князь Олег в 882 г. Прельщенный богатством, а также
красивым и надежным местоположением города, Олег сделал Киев
княжеской столицей, назвав его «матерью городов русских».
Полностью восстановить план древнего, дохристианского Киева
невозможно, однако место старого городища VIII—IX вв. благодаря раскопкам
Псков. Власьевская
башня и стены Крома
в конце XIV в.
(реконструкция
В. Г. Макаревича).
За кремлевской
стеной на фоне неба
выделяется верхняя
часть Троицкого
собора, построенного
в 1365—1367 гг.
136 Помимо упомянутых
братьев, легенда называет имя их
сестры Лыбеди, увековеченной
в названии р. Лыбедь, текущей
к юго-западу от Киевского
кремля.
137 Время основания Киева
не установлено и на основании
археологических изысканий.
Ю. В. Готье в своей работе
«Железный век в Восточной
Европе» присоединяется
к историкам XIX в.,
относившим Киев к эпохе
первобытнообщинного строя
восточных славян. Современные
советские историки
ориентировочно датируют
основание (вернее, слияние трех
древних киевских городищ)
VIII и даже IX вв
Но когда бы ни был основан
Киев, его славянское
происхождение остается
несомненным, на что указывает
самое название города (кый
или кий — по-славянски палка,
молот).

Градостроительство
феодального строя
220
последнего времени нам хорошо известно138. Киев эпохи становления
Киевского государства занимал крайний отрог Старокиевской горы (так
называемое Андреевское отделение этой горы). Этот небольшой участок
плоскогорья окружали земляные валы, за которыми простирался
могильник. В IX и X вв. равнинная местность Подола еще не была освоена. Здесь
тянулись сплошные дремучие леса, поднимавшиеся по Днепру к Десне и
сливавшиеся с непроходимыми лесными болотами Припяти. У подножия
Старокиевской горы (или просто Горы) текла р. Почайна, от которой (по
линии ныне существующего Боричева взвоза) проходила главная дорога,
подводившая к южным и западным киевским воротам. Территория,
которую занимал Киев, вряд ли имела более 300 м в длину и, следовательно,
целиком помещалась между современной Софийской площадью и цер-
Киев.
Реконструкция
восточного фасада
собора св. Софии
Соблр св. Софии
в Киеве.
Заштрихована
древнейшая часть
храма, относящаяся
к XI в.
Киев. Схематический
план города и его
окрестностей
в начале XI в.
1 — Десятинная
церковь и Бабин
торокок; 2 — церковь
Василия; 3 — Батыевы
ворота; 4 — Подольские
ворота; 5 — ворота
к Боричеву взвозу
Киев. План города
и окрестностей
в XII и начале XIII в
1 — Десятинная
церковь; 2 — церковь
Василия;
3 — Батыевы ворота;
4 — ворота к Боричеву
взвозу;
5 — Подольские
ворота; 6 — собор
св. Софии; 7 — церковь
св. Ирины; 8 — церковь
св. Георгия;
9 — Золотые ворота;
10 — Львовские
ворота; 11 — Лядские
ворота;
12 — Михайловский
Златоверхий
монастырь;
13 — церковь Успения
на Подоле
138 Местоположение древнего
киевского городища в районе
«Андреевского отделения»
Старокиевской горы определяли
еще М. А. Максимович и
Н. И. Петров, раскопки же
М. К. Каргера, обнаружившие
остатки древнего рва
у Десятинной церкви,
окончательно укрепили эти
догадки (см. Каргер М. К.
К вопросу о Киеве
в VIII—IX веках. «Краткие
сообщения о докладах
и полевых исследованиях
Института истории материальной
культуры», 1939).

Русское градостроительство раннефеодального
периода
221
О , 200, 600 1200 м
0 200 600 1200

Градостроительство
феодального строя
222
Попытки возрождения
художественных
образов древнего
Киева и его
главнейших ансамблей.
Фрагмент
центральной части
города, видимого
с высокого правого
берега Днепра
в западном
направлении.
На первом плане —
форум Днепровской
столицы (так
называемый Бабин
Торжок) с каменными
Батыевыми воротами
и квадригой бронзовых
коней, привезенных
князем Владимиром
из Херсонеса. Далее
простирается главная
улица Киева, ведущая
к Золотым воротам
и церквам Ирины
и Георгия. Отчетливо
воспринимается
на чертеже весь
Софийский
кафедральный
ансамбль, обращенный
к Старокиевской горе
(авторы
реконструкции —
архитекторы
А. Д. Зорин,
А. И. Кутовой
и В. А. Розенберг;
научный
консультант —
П. П. Толочко)
ковью Андрея Первозванного. Здесь внутри частокола, ограждавшего
Киев, на крайнем отроге горы стояли капище Перуна, деревянный терем
киевских князей и несколько зданий, видимо, принадлежавших волхвам
и дружинникам. К северу от Киева, а именно на горе Щековицы,
находилась могила Олега, а к югу за так называемой Аскольдовой могилой
тянулись лесные охотничьи угодья княжеского двора, носившие название
Перевесища 139.
В 980 г. Киевом без боя овладел новгородский князь Владимир
Святославич, и с этого времени для Киева наступила эпоха экономического и
строительного подъема. При Владимире территория Киева значительно
расширяется. Старые рвы и валы, окружавшие город VIII—IX вв., теперь
уничтожают; подвергается уничтожению и древний загородный могильник, на
месте которого в 989—996 гг. сооружается первая каменная церковь
Киева—Успения Богородицы (Десятинная). На месте разрушенного
капища Перуна тогда же возводят деревянную Васильевскую церковь, а весь
город обносят новыми валами и стенами с каменными воротами.
Наличие в городе крупного (Десятинного) храма 140, стоявшего на
площади, украшенной статуями, наличие теремов, также украшавших эту
главную площадь днепровской столицы, и, наконец, близость громадных
каменных ворот дают основание полагать, что уже в правление Владимира
Святославича Киев получил достаточно крупный и архитектурно
выразительный общественный центр, достойно возглавлявший архитектурную
композицию всего города.
Судя по сообщению «Повести временных лет» о введении Владимиром
принудительного обучения для детей его дружинников, в Киеве, вероятно,
было построено несколько школ. За пределами города, близ высокого
днепровского берега, возникла загородная резиденция Владимира—Бере-
стово. Самый факт постройки этой резиденции, повлекшей за собой впо-
139 Слово «Перевесище», как
полагают Н. Закревский
и многие другие авторы,
произошло от развешивания
(или перевешивания) сетей,
которыми ловили зверей и птиц.
140 О размерах Десятинной
церкви можно судить
по сохранившимся фундаментам.
Церковь имела 37 м в длину
и 34 м в ширину.

Русское градостроительство раннефеодального
периода
223
следствии ряд подражаний у других русских князей, свидетельствовал
о возросшей мощи центральной власти, стремившейся окружить
великолепием и возвысить личность князя как единовластного правителя страны.
К сожалению, все перечисленные здания, включая и Десятинную церковь,
до нас не дошли, в силу чего изучение архитектуры древнего Киева можно
начинать лишь со времени правления сына Владимира—Ярослава I,
прозванного Мудрым.
В правление Ярослава Мудрого Киев, возглавлявший еще нерасчлененную
гигантскую Киевскую державу, особенно вырос. Расширение Киева
происходило в трех направлениях: 1) вдоль Днепра, где впоследствии возник
Михайловский Златоверхий монастырь; 2) в сторону подгорного Подола
и 3) в направлении, перпендикулярном Днепру. На данном этапе
развития Киева это последнее направление было преобладающим. Именно
здесь, среди новых кварталов и на самом возвышенном месте плато,
Ярослав построил знаменитый Софийский собор, оказавший огромное влияние

Градостроительство
феодального строя
224
на развитие русского церковного зодчества. Каменный Софийский собор
был построен около 1037 г. и за свою почти тысячелетнюю историю
неоднократно переделывался, все более и более расширяясь. Сильно
видоизменился и силуэт собора, так как ныне существующие высокие главы,
покрытые позолоченной медью, появились значительно позже. Поэтому, даже
несмотря на обилие реконструкций, предлагавшихся и в прошлом, и в
текущем столетии, очень трудно с уверенностью говорить о первоначальных
архитектурных формах собора. Отметим лишь, что в XI в. Софийский
собор, вероятно, имел пять нефов, простираясь в длину на 35 м. Высота
собора, теперь составляющая 41 м (включая и крест), ранее не достигала
и этой относительно небольшой высоты; однако благодаря нагорному
расположению Софийский собор был виден издалека и, несомненно, в полной
мере господствовал над Киевом. Что касается силуэта самого здания, то,
вероятнее всего, он вписывался, как и большинство главных храмов
русских городов, в пирамидообразную форму, которая давала ему
оптическую устойчивость, столь необходимую монументальному зданию.
Одновременно со строительством Софийского собора Ярослав Мудрый
производил работы по укреплению и украшению своей столицы. В Киеве
один за другим были построены: великокняжеский дворец, монастырь
св. Георгия, монастырь св. Ирины и знаменитые Золотые ворота,
оформлявшие главный въезд в город с западной стороны. Остатки Ярославо-
вых валов, окружавших всю нагорную часть Киева, и теперь еще можно
видеть среди центральных кварталов живущего города. Однако не менее
важным строительным событием этого времени было зарождение второго
центра Киева—Печерского монастыря, занявшего высокий берег Днепра,
в 3 км к югу от самого города. В истории русской культуры Киевский
Печерский монастырь (а с XVIII в.—Киево-Печерская лавра) сыграл
прогрессивную роль как самый крупный центр русской образованности и
учености в домонгольский период. Вместе с тем Печерский монастырь
представлял собой очень ценный памятник зодчества—один из
древнейших русских ансамблей. Монастырь, как и Софийский собор, создавался
веками, и ко времени Ярослава Мудрого относятся только подземные
храмы, находящиеся в так называемых Дальних и Ближних пещерах.
Основание наземного монастыря с Успенским собором и деревянной
монастырской оградой, по свидетельству Лаврентьевской летописи, произошло
позднее, а именно в 1073 г. при князе Святославе, который щедро одарил
монастырь и сам размерял фундаменты храма драгоценным варяжским
поясом141. В XI и XII вв. Успенский собор имел растянутый базиликаль-
ный план, вероятно, с тремя, а не с пятью нефами, что сильно отличало
его от Софийского собора и, несмотря на преобладание размеров, ставило
в подчиненное положение к главному зданию собственно Киева. Датой
окончания Успенского собора считается 1089 г., после чего в Печерском
монастыре стали возводиться прочие здания, начиная с каменной
трапезной церкви (1110 г.) и кончая деревянными кельями и службами.
Печерский монастырь как бы поставил новые вехи для территориального
роста Киева, и в течение ряда веков Киев рос не столько в
перпендикулярном направлении от Днепра, сколько вдоль самой реки, причем
вначале использовались удобные для застройки нагорные местности, а затем
начали осваивать овраги, низины и даже прибрежную полосу, не
подверженную затоплениям.
Периодом наибольшего расцвета древнего Киева следует считать XI в.,
точнее период правления Ярослава Мудрого, когда, по отзывам
иностранных путешественников и летописцев, в великолепии Киев мог
соперничать с Византией. Еще до Ярослава епископ Мерзебургский Дитмар
насчитывал в Киеве 400 храмов. Те же примерно цифры называют
«Саксонский анналист», Эйнгард и Адам Бременский 142. Но, разумеется,
приводимые данные ни в коем случае нельзя считать достоверными, ибо Киев
начала XI в. занимал не более 100 га, и если бы 400 храмов поставить
вплотную один к другому, то они покрыли бы около четверти его
территории.
Снижение строительной деятельности в Киеве началось в XII в. под
влиянием раздробления Руси на ряд обособленных феодальных княжеств.
Частые военные столкновения между княжествами, во время которых
город Киев становился ареной междоусобных битв, нападения печенегов и
Церковь Покрова
на Нерли,
принадлежащая
к числу
совершеннейших
произведений
владимиро-
суздальского
зодчества,
создававшихся перед
разорительным
нашествием татар.
Построена при Андрее
Боголюбском
в 1165 г.
141 В своем первоначальном
виде Успенский собор имел
30 поясов в длину, 20 в ширину
и 50 в высоту, что в
отвлеченных цифрах составляет
отношение 3:2:5. Сравнивая
эти соотношения
с современными нам размерами
храма (44,7x43,7x46,8 м,
т. е. с соотношениями 4 : 4 : 4),
можно легко убедиться в том,
насколько изменился храм
во время многочисленных
перестроек.
142 По материалам
Н. Закревского «Описание
Киева», изд. Московского
археологического общества.
М., 1868, с. 12 и 13.

Русское градостроительство раннефеодального 225
периода

Градостроительство
феодального строя
226
Жилая застройка
Неревского конца
в районе Великой
улицы.
По реконструкции
участника
Новгородской
археологической
экспедиции архит.
Г. В. Борисевича
Общий вид Великого
Новгорода во время
нападения на него
суздальского войска
(1169 г.). Пользуясь
сообщением древней
летописи, художник
изобразил поднятие
новгородцами иконы
Знамения
Богородицы,
по преданию
прекратившей
братоубийственную
войну. Однако
изображение детинца,
дополнительно
укрепленного
земляными
бастионами, далеко
не соответствует
времени происшедшего
события, так как
земляные бастионы
появились
на софийской стороне
лишь в эпоху
«смутного времени»,
т. е. в начале XVII в.
половцев, и, наконец, губительные пожары тормозили развитие города.
Вместе с тем к началу XIII в. переместились торговые пути с запада на
восток, минуя Киев, что также отрицательным образом отразилось на его
экономике.
Однако самый сильный удар нанесло днепровской столице нашествие
Батыя. В 1240 г. Киев был взят приступом и безжалостно сожжен и
разрушен почти до основания 143. Разрушению подверглись не только городские
стены Ярослава Мудрого, но даже каменные церкви и надгробия, ибо
завоеватели искали в них замурованные клады. Вот почему архитектура
домонгольского Киева остается для нас столь гадательной.
Во вторую половину XIII в. Киев представлял собой почти необитаемое
пепелище. И только начиная с XV столетия, город начал медленно
возрождаться. Новый архитектурный расцвет Киева произошел значительно
143 В Лаврентьевской летописи
под 1240 г. говорится: «Того же
лета взяша Кыев Татарове
и святую Софью разграбиша
и монастыри все и иконы,
и кресты честные и вся
узорочья церковная взяша,
а люди от мала и до велика вся
убита мечем». Раскопки
М. К. Каргера около Десятинной
церкви, обнаружившие
неоконченный подкоп из города
к днепровскому берегу,
подтвердили рассказы
летописцев о той трагедии,
которой закончилось взятие
осажденного города (см.
Каргер М. К. Тайник под
развалинами Десятинной церкви
в Киеве. «Краткие сообщения
Института истории материальной
культуры», вып. X. М.—Л.,
1941).

Русское градостроительство раннефеодального
периода
позже, но этим расцветом Киев, как и все прочие города днепровского
правобережья, был обязан воссоединению Украины и Руси,
происшедшему в XVII столетии.
Несмотря на то что Новгород возник почти одновременно с Киевом, в
архитектурном и планировочном отношении он сильно отличался от Киева.
Резкие различия между Киевом и Новгородом объяснялись двумя
главнейшими причинами: своеобразием местных природных условий, с одной
стороны, и специфическими особенностями художественной культуры
русского севера и юга, с другой. Киев был типичным представителем
южнорусской художественной культуры, органически связанной с
Черниговской и Галицкой Русью, в то время как Новгород принадлежал к
созвездию северных русских городов, куда входили Псков, Изборск и Старая
Ладога. В той же степени различается и самая планировка этих двух
городов: Киев—прежде всего нагорный город, стоящий на высоком, некогда
лесистом берегу; Новгород, напротив,—равнинный город, лежащий среди
безбрежных лугов. Высота Старокиевской горы настолько велика, а
заливная пойма Днепра настолько обширна, что Киев и до последнего времени
оставался городом на одном берегу, в то время как Новгород еще в
древнейшие времена освоил оба берега р. Волхов. Наличие мощной реки
заставило Киев расти вдоль Днепра, а изрезанность днепровского правого
берега глубокими оврагами превратила план Киева в систему обособленных
планировочных комплексов; Новгород же получил совершенно компакт-

Градостроительство
феодального строя
228
ный, почти кругообразный план, в середине которого, как сердцевина
в раскрытом плоде, покоится древний детинец.
Дата основания Новгорода теряется в глубокой древности, но несомненно,
что в середине IX в. город уже существовал. Согласно Лаврентьевской
летописи, Новгород был основан приильменскими словенами, которые
«.. .сделаша град и нарекоша и Новгород»144. Ипатьевская летопись
называет в качестве основателя Новгорода полулегендарного варяжского князя
Рюрика; однако это известие (что отмечает М. Н. Тихомиров) не
подтверждается Первой новгородской летописью, в силу чего и не может
считаться безусловно убедительным.
Раскопки советских археологов опровергли гипотезу о том, что
древнейшей частью Новгорода был холм Славно, находящийся на правобережной
Торговой стороне 145.
Аналогичная гипотеза отпала и в отношении Ярославова дворища, где
был обнаружен только древний дохристианский могильник146. Однако,
поскольку могильники обычно размещались за городом, постольку есть
основания считать древнейшей частью Новгорода не Торговую, а
противоположную, Софийскую сторону в районе детинца.
Первое упоминание о городе, связанное со строительными событиями,
относится к 989 г., когда в связи с введением христианства в детинце
строится дубовый Софийский собор «о тринадцати верхах», а в 1044 г.
летописец сообщает, что «.. .Володимер заложи Новгород и сдела его»147.
Таким образом, Новгород, если не считать отдаленно лежащего Рюрикова
городища, возник в самом центре современного города, а именно в
северной половине детинца.
Через год после постройки деревянных стен князя Владимира, в 1045 г.
началось строительство главного каменного новгородского собора св.
Софии, который заменил собой сгоревший дубовый собор, однако не на его
пепелище, а несколько к северу, в черте кремля. Итак, в середине XI в.
Новгород представлял собой укрепленный город на невысоком холме
детинца, среди которого высился мощный пятиглавый Софийский собор.
Если к этому прибавить, что на противоположном берегу Волхова стоял
загородный Ярославов двор, предвещавший возникновение «торга»,
то'станет понятным, что Новгород уже на ранних ступенях своего развития
имел двухчастную планировочную структуру, состоявшую из зачатков
Софийской и Торговой сторон.
Выгодное географическое положение Новгорода, державшего узел
торговых путей между Прибалтикой и русскими землями на Днепре и на
Севере вплоть до Белого моря и Урала, послужило главной причиной его
интенсивного развития. В XI в. он занимал второе место в Киевском
государстве, уступая только днепровской столице, но с разделением Руси на
ряд обособленных феодальных государств значение Новгорода еще более
возросло. После переворота 1136 г. Новгород превратился в своеобразную
феодальную республику. Торговая и ремесленная «аристократия»
приобрела в Новгороде исключительные политические права, что было вполне
естественно, так как «Господин Великий Новгород» стал самым крупным
производящим и торговым центром во всей Северной Европе. Являясь
главным поставщиком пушнины на европейском рынке и, кроме того,
вывозя мед, воск и продукцию городского ремесленного производства,
Новгород служил отправной точкой всей североевропейской
международной торговли. Нарва, Рига, Таллин, Висби, Гданьск, Любек, Гамбург и ряд
других городов были в значительной степени обязаны своим развитием и
богатством торговым связям с Новгородом 148.
С ростом ремесленного производства и торговли стал расширяться
детинец, за пределами которого появились посады. Сообщение Первой
новгородской летописи о том, что в 1116 г. князь Мстислав построил город
«болий первого», можно понимать в смысле расширения детинца в южном
направлении.
Начало XII в. в истории Новгорода было отмечено творчеством
гениального русского зодчего—Петра. Летописные источники приписывают Петру
строительство только одного собора Юрьева монастыря, однако сходство
архитектурных форм и строительно-технических приемов дает основание
считать Петра автором еще двух других выдающихся культовых зданий,
а именно пятиглавого Никольского собора и собора Антониева мона-
Правобережный
(северный) форпост
Великого Новгорода —
собор Рождества
Богородицы
в Антониевом
монастыре. Начат
строительством
в 1117 г.
Левобережный
(южный) форпост
Новгорода —
Георгиевский собор
Юрьева монастыря,
заложенный мастером
Петром в 1119 г.
144 Лаврентьевская летопись
(в «Полном собрании русских
летописей», т. 1, СПб., 1846, с. 3).
145 Арциховский А. В. и
Рыбаков Б. А. Раскопки
на Славне. — «Советская
археология», 1938, № 3;
«Новгородский исторический
сборник», № 6, 1939.
146 «Новгородский исторический
сборник», № 3—4, 1938.
147 Новгородская синодальная
летопись СПб., 1888, с. 90.
из торговля Новгорода
с северогерманскими и
скандинавскими странами
восходит к древнейшим
временам. Однако первые
торговые делегации от Любека
и других ганзейских городов
появились в Новгороде лишь
в 1226 г., а через 50 лет после
этого была учреждена
новгородская ганзейская
торговая контора.

Русское градостроительство раннефеодального 229
периода

Градостроительство 230
феодального строя
Общий вид
Николо-Дворищенского
собора,
противопоставленного
главному Софийскому
храму. Собор был
построен в начале
XII в. в качестве
центрированного
пятиверхого
сооружения
стыря 149. Анализ расположения этих зданий показывает, что они возникли
не в результате «счастливой случайности», но в результате осуществления
широкого градостроительного замысла. В самом деле, Юрьев монастырь,
стоящий почти у самого Ильмень-озера, как бы начинал собой ансамбль
архитектурных вертикалей Великого Новгорода, тогда как Антониев
монастырь заканчивал его. Юрьев монастырь является «преддверием»
Новгорода для путешественников, поднимающихся от Киева, тогда как
Антониев монастырь встречает гостей, плывущих с севера.
Наличие двух этих крайних точек, закрепленных соборами, находит себе
оправдание в центральном расположении Софийского и Никольского
соборов, закрепляющих собой самую середину городской территории. И в то
же время соборы Юрьева и Антониева монастырей являются опорными
пунктами для ожерелья загородных храмов, окруживших впоследствии
Новгород.
Трудно поверить, что кругообразное очертание Новгорода, состоящего из
двух полукружий, разделенных рекой, получилось случайно в результате
стихийного развития города. Русские мастера-«горододельцы» прекрасно
знали геометрию и понимали преимущества круга как самой экономной
кривой, дающей наиболее короткий оборонительный периметр. Поэтому,
строя город на плоской равнине и не будучи связаны естественными рубе-
r г м * е< о 149 Ильин М. А. Мастер Петр. —
ЖаМИ, ОНИ МОГЛИ Задумать Кругообразное Очертание города. В раСПОрЯ- «Архитектура СССР» 1943 h 2

Русское градостроительство раннефеодального
периода
231
жении современной науки нет полных данных для того, чтобы считать
Петра строителем кругообразных городских укреплений, но автором идеи
таких укреплений и тем более основоположником ни с чем не сравнимого
внешнего ожерелья новгородских храмов он вполне мог быть.
Летописные источники конца XII в. впервые упоминают древнейший
Людин, или Гончарский, «конец», находившийся на Софийской стороне
к югу от детинца 150. Помимо Людина конца, в XII и XIII вв. на той же
Софийской стороне существовали Загородный и Неревский концы, быть
может, пока еще не слившиеся с детинцем в один сплошной строительный
массив.
Параллельно развитию концов на Софийской стороне происходило
формирование аналогичных районов и на Торговой стороне. Южная половина
правобережного Новгорода, где находилось Ярославово дворище,
получила название Словенского конца, тогда как северная (за Федоровским
ручьем) стала именоваться Плотницким концом. Есть все основания
полагать, что в XII столетии торг—этот главный жизненный центр Великого
Новгорода—уже существовал, располагаясь на Торговой стороне, между
Ярославовым дворищем и кремлем. Для связи Торговой стороны с
Софийской в 1133 г. был построен деревянный мост через Волхов, и город
получил характерную для него двухчастную структуру с двумя центрами,
прилегавшими к реке.
Новгород.
Вид на Софийский
собор и дом
митрополита
с южной
стороны
150 Упоминается под 1194 г.
в Новгородской Синодальной
летописи (СПб., 1888, с. 169).
Следует отметить, что Людин
конец соединялся с кремлем
одной из самых ранних
радиальных улиц, так
называемой Добрыней улицей;
продолжением этой улицы (уже
в самом кремле) служила
улица Епискупля, или
Бискупля.

Градостроительство
феодального строя
232
Однако несмотря на большое жизненное значение Торговой (или Вечевой)
площади, архитектурным центром Новгорода все же оставался кремль, и
это вполне понятно, так как новгородский детинец вмещал в себе
наиболее монументальные здания во главе с Софийским собором, о котором в
народе говорили: «де София ту и Новгород».
В 1167—1173 гг. на месте сгоревшего дубового Софийского собора
новгородский купец Садко Сытинич построил не дошедшую до нас церковь
Бориса и Глеба. На рубеже XII и XIII вв., быть может, осуществляя
замысел мастера Петра, на широкой луговой равнине, окружавшей
Новгород, стали вырастать одна за другой загородные церкви, среди которых
особенно выделялся своей красотой сравнительно небольшой храм Спаса-
Нередицы. Опираясь на «пропилеи» Новгорода — Антониев и Юрьев
монастыри, храмы образовали то прекрасное ожерелье архитектурных
вертикалей, которое ответило кольцеобразной новгородской внешней стене и
укрепило центр города — его детинец.
Археологические исследования 1932—1952 гг. показали, что Новгород
XI—XIII вв. был высокоблагоустроенным городом. Так, например,
ширина отдельных новгородских улиц достигала 8 м, что было редким
явлением на Западе. Новгородские улицы, по крайней мере в центральном
районе города, выкладывались по земле из бревен. Находки бревенчатых
настилов в нескольких археологических слоях (до 18 настилов один над
другим) свидетельствуют о том, что мостовые поддерживались в порядке
на протяжении ряда веков, а наличие водопровода в деревянных трубах
красноречиво говорит о высоком техническом уровне городского
благоустройства.
Новгород не испытал на себе опустошительного нашествия татар.
Попытка завоевания Новгородской земли со стороны немецких «псов-
рыцарей» была отбита Александром Невским при знаменитом Ледовом
побоище. Поэтому XIII, XIV вв. и даже первая половина XV в. явились
для Новгорода периодом развития экономики и интенсивного
строительства. В 1302—1331 гг. кремль был окружен кирпичными стенами, что
было редким событием во время татарского ига. Позднее, а именно
в 1433 г., поблизости от собора была построена Грановитая палата,
предназначавшаяся для торжественных приемов. Почти одновременно с ней
возникли архиепископские покои (1442 г.), а в следующем, 1443 г., была
заложена Евфимиевская часозвоня. Собственно, сооружение часозвони
можно рассматривать как попытку создания главной архитектурной
вертикали Великого Новгорода.
В середине XV столетия Новгород обладал большим числом церковных
зданий. На территории самого города насчитывали свыше 50 церквей
более или менее однородной архитектуры и примерно равной высоты.
Конечно, Софийский собор превосходил все прочие церкви своими
размерами; помимо этого, Софийский собор имел центральный позолоченный
купол в виде богатырского шлема, и тем не менее ощущение отсутствия
сильных вертикалей, видимо, не покидало новгородских архитекторов. Это,
вероятно, и послужило причиной для возведения башни с часами. Однако
Евфимиевская часозвоня, построенная в период полного господства
невысоких звонниц, не получила необходимой высоты и безупречной
архитектурной формы, и Новгород навсегда сохранил свой спокойный силуэт.
По сравнению с другими городами Древней Руси Новгород обладает
значительным числом старых планировочных документов. Среди них осо-
Гирлянда храмов,
входивших в ансамбль
Новгородского
Ярославова дворища
Новгород. Торговая
сторона до разрушения
ее в период
фашистской
оккупации. Слева
над крышами домов —
вершина Вечевой
башни

Русское градостроительство раннефеодального
периода
233
бенно интересны аксонометрические изображения на Знаменской и
Михайловской иконах, а также рукописный план города, относящийся
к 1611 г. На основании этих источников можно полагать, что древний
Новгород имел неправильную радиально-кольцевую планировочную
структуру. Наиболее ясное выражение получила она на левобережной
Софийской стороне. Детинец, имевший форму овала, несколько сдавленного
с одной стороны, образовывал первый пояс внутренних кольцевых
укреплений. Вокруг него на месте ныне существующей рыночной площади
тянулось второе полукольцо деревянных стен и, наконец, на окраинах города
высился третий пояс оборонительных укреплений со рвами, валами и
цепью каменных башен. Судя по количеству укреплений и надежности
стен, Софийскую сторону нужно расценивать как главную часть
Великого Новгорода, тогда как Торговая сторона, защищенная только одним
поясом стен, несомненно, имела второстепенное значение.
Помимо Великого водного пути, соединявшего Новгород с Балтийским и
Черным морями, приильменская низменность была изрезана сетью
грунтовых дорог. Дороги на Псков, Торжок, Нарву и прочие города
начинались в самом центре Новгорода, в силу чего генеральный план города
получил радиальное начертание. А поскольку Софийская сторона имела три
концентрические стены со рвами и валами, не подлежавшими застройке,
постольку к радиальным улицам здесь добавились полукольцевые,
выходившие своими концами к реке.
Архитектурная композиция Новгорода, окончательно сложившаяся к
середине XV в., чрезвычайно содержательна. И вместе с тем она еще
недостаточно расшифрована исследователями русского города. Так, например,
историков архитектуры приводит в недоумение отсутствие равновесия
в кремлевском ансамбле, если его рассматривать с заречной Торговой
стороны.
Мысленно восстанавливая не существующую теперь церковь Бориса и
Глеба, мы все же не получим равновесия, ибо монументальный массив
собора и все прочие здания в северной половине кремля представляют
громадный комплекс построек. Решая этот вопрос, следует отметить, что
главные точки зрения на кремлевский ансамбль нельзя искать на Торговой
и тем более Софийской стороне, ибо только тогда, когда мы выберем для
своих наблюдений р. Волхов как главную водную магистраль, по которой
фактически въезжали в Новгород в старину, только тогда и поймем мы
глубокий смысл композиции новгородского детинца. С реки от озера
Ильмень новгородский кремль воспринимается не в профиль, а со своей
короткой стороны, т. е. при таких перспективных условиях, когда Софийский
собор становится центральным зданием. И поэтому естественно, что
южная половина кремля не имела высокой каменной застройки, так как
в противном случае Софийский собор был бы ею закрыт.
Чем шире расстилается равнина, тем более заметными становятся на ней
вертикали. Над идеально плоской поверхностью реки кремлевский холм
Великого Новгорода кажется даже высоким. Занимая наивысшую точку
на этом холме, громадный Софийский собор выигрывает в высоте и своим
пятиглавием господствует над городом, образуя его монументальное
архитектурное ядро.
По красоте местоположения Владимир выгодно отличается от равнинного
Новгорода, а по общей структуре генерального плана и особенностям
окружающего ландшафта отдаленно напоминает днепровскую столицу.
Действительно, так же как и Киев, Владимир занимает только один берег
значительной, некогда судоходной р. Клязьмы; так же как и в Киеве,
этот берег высоко поднимается над заречной равниной и теперь еще
окаймленной сосновыми лесами на горизонте; так же как и в Киеве, высокое
нагорное плато пересекается глубокими оврагами и притоками Клязьмы,
давшими повод для одноименных названий 151. План древнего Владимира,
состоявшего из трех смежных городов, в свою очередь напоминает трех-
частную планировочную структуру нагорного Киева XII в. И тем не менее
Владимир обладает настолько своеобразным архитектурным характером,
что его ни в коей мере нельзя считать художественным отражением Киева.
Владимир, как и очень многие русские города, возник на обжитом месте.
Владимир на Клязьме
151 Во Владимире, так же как
и в Киеве, мы находим реки
Лыбедь и Почайну, «Печерний
город», а также городские
Золотые ворота. Однако
перенесение киевской
топонимики во Владимир нельзя
объяснить только сходством
природных условий или
желанием подражать «матери
городов русских». Не следует
забывать того обстоятельства,
что Андрей Боголюбский
стремился к возвышению
авторитета Владимирского
княжества. На этой почве
и возникла конкуренция
Владимира с Киевом, как в свое
время Киев конкурировал
с Царьградом.

Градостроительство
феодального строя
234
Владимир.
Сверху вниз:
схематический план
города в 1157 г.
Схематический план
города между 1164 и
1174 гг.
Схематический план
города в начале XIII в.
I — двор Владимира
Мономаха с церковью
Спаса; 2 — двор Юрия
Долгорукого
с церковью Георгия;
3 — Успенский собор;
4 — Золотые ворота;
5 — Иринины ворота;
6 — Медные ворота;
7 — Торговые ворота;
8 — Ивановские ворота;
9 — Серебряные ворота;
10 — Волжские ворота;
II — Дмитриевский
собор;
12 — Рождественский
монастырь;
13 — церковь
Воздвижения на Торгу;
14 — Княгинин
монастырь;
15 — Вознесенский
монастырь
1000м

Русское градостроительство раннефеодального
периода
235
Близость Суздаля и Ростова — этих крупнейших в древности центров
северо-восточных русских земель—и наличие рек Клязьмы и Нерли,
служивших торговыми путями на среднюю Волгу, способствовали освоению
окружающих территорий. Эти обстоятельства и послужили причиной
возникновения населенного пункта на месте Владимира еще в XI, если
не в X столетии.
Учитывая выгодное стратегическое положение данного места, Владимир
Мономах обнес валами и стенами существующее поселение, и с этого
момента город, названный по имени его основателя, включился в число
крепостей удельного суздальского княжества.
Четырехугольные очертания крепости Владимира Мономаха
предопределились строением рельефа местности. Южная стена была построена вдоль
обрыва над Клязьмой, северная прошла вдоль берега Лыбеди, а западная
и восточная стены пролегли по кратчайшим прямым направлениям
перпендикулярно обеим рекам. Таким образом, крепость Владимира
Мономаха, опиравшаяся на обе реки перерезала клинообразное нагорье, по оси
которого проходила дорога.
В начале XII в. Владимир Мономах построил к западу от крепости
загородную усадьбу с каменной церковью Спаса. Нагорное расположение Мо-
ыомахова двора, над самой бровкой высокого берега Клязьмы, было столь
же удачным, как и место двора Владимира Святославича в Берестове. При
отсутствии церквей в самом городе двор Мономаха являлся главным
украшением Владимира, особенно с южной и западной сторон.
Сын Владимира Мономаха великий градооснователь Юрий Долгорукий
провел всю жизнь в походах и борьбе за киевский великокняжеский
престол, в силу чего и не мог уделять достаточного внимания своему новому
городу. Юрий Долгорукий оставил после себя во Владимире только одно
капитальное здание—Георгиевский собор, построенный вместе с новым
двором Юрия также за городом на той же самой живописной бровке
нагорья.
Однако во второй половине XII в. для Владимира наступил период
бурного территориального роста и необыкновенно сильного архитектурного
расцвета. Началом своего расцвета Владимир был обязан сыну Юрия
Долгорукого—Андрею Боголюбскому. В 1158 г. Андрей перенес свою столицу
во Владимир. Стремясь к единству Руси, утраченному со времени
Ярослава Мудрого, он пытается всеми средствами возвысить Владимир,
превратив его в общерусскую столицу, достойную древнего Киева 152. Эти
политические цели Андрея Боголюбского и определили собой развитие
города.
Одним из главнейших строительных мероприятий Андрея Боголюбского
было расширение и укрепление Владимира. Поскольку к западу от старой
крепости уже сложился значительный боярско-княжеский район с
дворами Юрия и Мономаха, постольку нужно было защитить его специально
построенной стеной. Новая деревянная рубленая стена, увенчавшая собой
земляные валы, примкнула к углам мономаховой крепости и образовала
неправильное полукольцо, выходившее к Клязьме и Лыбеди.
Строительство этого «княжеского города» было проведено в короткий срок, а именно
с 1158 по 1164 г. Тогда же для связей нового городского района с
загородными дорогами было построено четверо ворот: Золотые, Иринины,
Медные и Волжские.
Обращенные на запад Золотые ворота назначались в качестве главного
въезда во Владимир. Для этого были достаточно веские художественные
основания, так как по соседству с воротами, вырисовываясь на фоне
широких заречных просторов, высились богато украшенные княжеские
резиденции с белокаменными церквами.
Золотые ворота относятся к числу интереснейших и довольно хорошо
сохранившихся памятников раннего владимирского зодчества. Так же как
и в Киеве, Золотые ворота Владимира представляют собой громадный
каменный куб с высокой аркой проезда. Сочетая в себе оборонительные
функции с назначением триумфальной арки, Золотые ворота получили
внутри специальную перемычку с бревенчатым настилом над створами,
откуда и производился обстрел неприятеля. Есть основания полагать, что
кубический белокаменный массив Золотых ворот первоначально служил
основанием для шатровой надвратной церкви 153, и, следовательно, Золо-
Владимир.
Золотые ворота.
Построены в 1164 г.;
завершение и круглые
башни по углам
относятся к XVIII в.
Вид с восточной
стороны
152 о том, насколько выросло
значение Владимира к концу
правления Андрея Боголюбского,
свидетельствует плач Кузьмища
Киевлянина над телом убитого
князя Андрея. Летописец,
сообщающий об этом событии,
упоминает гостей
от Царьграда и «Латынии»
(т. е. разноплеменных
представителей народов
Европы). Ипатьевская
летопись, с. 401.
153 Над Золотыми воротами
стояла церковь Положения риз
богородицы, перестроенная
в 1795—1810 гг. Н. Н. Воронин,
тщательно изучавший
архитектурные памятники
Владимира, считает этот храм
бесстолпным с остроконечной
шатровой деревянной крышей.

Градостроительство
феодального строя
236
тые ворота всегда имели ступенчатый силуэт при очень значительной
высоте. Все это резко и выгодно выделяло Золотые ворота на фоне
связанных с ними бревенчатых стен и зеленых валов.
Сооружая городские стены княжеской части Владимира, Андрей Боголюб-
ский перестроил старую церковь Спаса, значительно украсив ее. Однако
этим еще далеко не исчерпывалась его строительная деятельность.
Бурное торгово-ремесленное развитие Владимира привело к образованию
обширного посада к востоку от мономаховой крепости. И вот Андрей Бого-
любский обваловывает этот район и сооружает крайние восточные (также
белокаменные) ворота Владимира, так называемые Серебряные ворота,
через которые проходила дорога на Суздаль, и новую загородную
резиденцию князя — Боголюбово. Таким образом, уже в правление Андрея
Владимир. Общий вид
соборного ансамбля
со стороны долины
р. Клязьмы
Владимир. Вид
на Успенский собор
и скаты кремлевского
холма с западной
стороны
Владимир.
Успенский собор
(построен
в 1158—1161 гг.;
расширен
с добавлением
четырех малых
куполов
в 1185—1189 гг.). Вид
с восточной стороны

Русское градостроительство раннефеодального
периода
237
Боголюбского (1157—1174) Владимир приобрел свою трехчастную
планировочную структуру и занял все нагорное клинообразное плато,
ограниченное Лыбедью и Клязьмой. Чтобы представить себе территориальный
рост Владимира и объем военно-оборонительных работ, отметим, что к
мономаховым стенам, имевшим 2,5 км в длину, теперь прибавилось 4,5 км
новых стен, а общая площадь обвалованного города возросла почти
до 150 га.
Одновременно со строительством городских стен Андрей Боголюбский
заложил и в течение трех лет построил главное культовое здание
Владимира—одноглавый трехнефный Успенский собор (1158—1161). Выбор
места для Успенского собора был продиктован рядом практических
соображений и, в частности, желанием разместить его в наиболее защищенном

238
и равнодоступном месте, чтобы новый храм мог бы обслуживать
население всех трех острогов Владимира. Таким условиям удовлетворяла
центрально расположенная мономахова крепость. Однако выбор строительной
площадки внутри самой крепости над тем же самым обрывистым берегом
Клязьмы можно объяснить лишь архитектурными
соображениями—желанием продолжить цепь церквей на взгорье, чтобы образовать яркий и
контрастный фасад города со стороны реки. Первые звенья цепи
архитектурных вертикалей были созданы еще Владимиром Мономахом и Юрием, но,
как мы увидим ниже, все ближайшие преемники этих князей, включая
Андрея Боголюбского и Всеволода III, следовали тому же самому
принципу. В 1174 г. Андрей Боголюбский был убит в своей загородной
великокняжеской резиденции Боголюбове. При брате Андрея Всеволоде III
Большое Гнездо строительство Владимира продолжалось теми же
бурными темпами. В 1185 г. произошел большой пожар, во время которого,
по сообщению Лаврентьевской летописи, сгорело 32 церкви и «мало не

Русское градостроительство раннефеодального
периода
239
вш
Владимир. Абсиды
Дмитриевского собора
Владимир.
План Дмитриевского
собора
весь город»154. Восстановление же Владимира (и в том числе сильно
пострадавшего Успенского собора) превратилось в крупную реконструкцию
города, оставившую после себя множество первоклассных сооружений.
Прежде всего радикально изменился Успенский собор. Если до пожара
собор был шестистолпным с одной мощной главой и (как полагает
Н. Н. Воронин) лестничными башнями для подъема на хоры, то теперь
вокруг здания сооружают обходную галерею с тремя широкими апсидами
на восточной стороне. Галереи поглотили объемы лестничных башен и
превратили здание в большой кубический массив, для увенчания которого
нужно было создать пятиглавие и вместе с тем осветить боковые нефы.
Композиция из пяти куполов находила полное оправдание и в
градостроительном отношении, так как сильно выросший город требовал, безусловно,
господствующего главного здания с уравновешенным и богатым силуэтом.
Таким зданием и стал Успенский собор, получивший четыре
дополнительных купола в 1185—1189 гг.
154 Летопись по Лаврентьевскому
списку, с. 330 и 331.

Градостроительство
феодального строя
240
Расположение Успенского собора определило место городского центра
Владимира.
К северо-востоку от собора Всеволод III создал новую великокняжескую
резиденцию, в состав которой вошел одноглавый Дмитриевский собор,
построенный в 1194—1197 гг. Архитектурные формы этого сохранившегося
почти без перестроек выдающегося архитектурного памятника поражают
благородством пропорций, сказочной прелестью белокаменной резьбы и,
что особенно интересно, совершенно исключительной масштабностью.
Дмитриевский собор принадлежит к числу почти миниатюрных храмов,
а между тем в натуре он производит впечатление очень крупного здания.
В характере архитектуры Дмитриевского и Успенского соборов имеется
ряд общих черт, и вместе с тем великие русские зодчие, сооружавшие эти
храмы, всеми средствами старались избежать конкуренции между ними.
Именно поэтому Дмитриевский собор уступал Успенскому в размерах,
в числе куполов и, наконец, в самом размещении его среди окружающих
зданий. Некогда к боковым фасадам Дмитриевского собора вплотную
примыкали две галереи, соединявшие его с корпусами дворца, а при
наличии галерей преобладающее значение получала только одна фасадная
точка зрения, в то время как Успенский собор можно было рассматривать
со всех сторон. Итак, Дмитриевский собор при всем совершенстве его
композиции умышленно трактовался в качестве второстепенного здания по
сравнению с рядом стоящим храмом. Однако полностью понять
архитектуру этого собора, к сожалению, все же нельзя ввиду утраты дворцового
ансамбля.
Одновременно со строительством Дмитриевского собора Всеволод III
обнес могучей каменной стеной свой княжеский двор и Успенский собор,
в результате чего образовался детинец Владимира, получивший название
Печерняго города. Помимо стратегического значения, кремлевские стены,
вероятно, сыграли громадную архитектурную роль, так как, получив
богатые ворота с надвратной церковью Иоакима и Анны, они объединили и
усилили центральный ансамбль 155. Нет основания сомневаться в том, что
стены детинца не скрывали самого ценного в центральном ансамбле,
а именно увенчаний обоих соборов, которые возглавили город своими
богатырскими шлемами.
К периоду правления Всеволода III относится строительство
Рождественского монастыря, занявшего юго-восточный угол мономаховой крепости
(1192—1195). Тогда же женой князя Всеволода был основан Успенский
«княгинин» монастырь у Ирининых ворот (1200—1201) и, наконец, над
самой Клязьмой за пределами города возник Вознесенский монастырь.
Так образовались все главные звенья в цепи архитектурных вертикалей,
разместившихся по краям владимирского нагорья.
Анализируя генеральный план и архитектуру Владимира, нельзя не
удивляться тому исключительному художественному мастерству, какое
проявили русские мастера-«горо до дельцы», постепенно осуществлявшие
город. В самом деле, Владимир получил очень ясную и выразительную
планировочную структуру. Собственно город состоит из анфилады трех
острогов, соединенных почти идеально правильной прямолинейной улицей.
Благодаря наклону рельефа, постепенно понижающейся к р. Рпень, эта
анфилада с украшающими ее высокими воротами отчетливо
воспринимается из-за реки с востока. В более мягком ракурсе виден Владимир с
западной стороны, опять-таки сверху вниз, но, разумеется, главные точки
зрения на Владимир открываются с юга, с дороги на Муром,
пересекающей заречные клязьминские луга. Отсюда все лучшие здания Владимира
раскрывались полностью вместе с центрально расположенным детинцем,
который создавал для соборов и великокняжеских теремов с золочеными
крышами объединяющую понизу архитектурную оправу.
Судя по сообщениям летописей, Владимир XII—XIII вв. был
значительным центром ремесленного производства, уступавшим в этом отношении
только Киеву и Новгороду. Наличие великокняжеского двора с
многочисленной дружиной вызывало к жизни деятельность бронников и кузнецов-
оружейников, а широкое строительство Андрея и Всеволода сделало самой
распространенной профессию каменщиков.
Ремесленники составляли во Владимире большинство населения; вслед за
ними в численном отношении стояло боярство с его многолюдной челядью,
165 Фундаменты стен
Владимирского кремля были
открыты раскопками
Н. Н. Воронина в 1936—1937 гг.
Стены были сложены
из широко применявшегося
во Владимире пористого туфа,
тогда как строительным
материалом для ворот послужил
белый камень.

Русское градостроительство раннефеодального 241
периода
а затем и купечество, реже упоминавшееся в летописных источниках. Вся
нижняя часть Владимира у Клязьмы, по обе стороны Волжских ворот,
была своеобразным «подолом», где, помимо пристани, находился и торг.
При Всеволоде III торг был переведен внутрь мономахова города, и,
следовательно, в XIII в. в самой середине Владимира разместились два его
жизненных центра — детинец и торг.
Однако время политического и строительного расцвета Владимира не было
продолжительным. Разрушение некогда колоссальной Киевской империи
продолжалось, и, по определению Маркса, «. . .попытка Андрея
Суздальского собрать часть этой империи путем переноса столицы из Киева во
Владимир оказывается успешной лишь постольку, поскольку она
переносит разложение с юга в центр»156. Уже со смертью Андрея Боголюбского
политическое значение Владимира пошатнулось, а после смерти
Всеволода (1212) началась междоусобная борьба между его сыновьями, отри-
зательно сказавшаяся на развитии Владимира. Ростов и Суздаль, ранее
подчинявшиеся Владимиру, теперь приобрели значение самостоятельных
политических центров Залесской земли, а вместе с политическим упадком
Владимира окончательно остановилось строительство.
В 1238 г. полчища Батыя подступили к стенам Владимира, и после
героической обороны город был сожжен и разграблен. Однако полное
разорение Киева и экономические преимущества центральных русских земель
поставили Владимир в более выгодное положение. В конце XIII в. город
начинает возрождаться, а в 1299 г. сюда переносят свою резиденцию
митрополиты «всея Руси».
Владимир продолжал оставаться самым крупным культурным центром
вплоть до правления Ивана Калиты и даже после перенесения
митрополии в Москву он пользовался особым уважением московских великих
князей, на что указывает, в частности, присылка во Владимир Аристотеля
Фиоравенти для изучения архитектуры владимирских соборов. Но
возвышение Москвы и превращение ее в столицу централизованного русского
государства в конечном счете отвлекло внимание от Владимира и он по-
J м r г 156 Маркс К. Секретная
степенно отошел в разряд второстепенных русских городов. дипломатия xviii века.

4. Градостроительство в Италии периода
разложения феодализма и возникновения
раннебуржуазного общества
Исторические судьбы русских и западноевропейских средневековых
городов были совершенно различными. Если время татарского ига явилось для
русских городов периодом длительного строительного застоя, то в
Западной Европе, защищенной Русью от восточных кочевников, развитие
городов продолжалось нараставшими темпами. Особенно быстро росли города
северной и средней Италии, лежавшие на торговых путях, соединявших
богатые рынки Европы со странами Переднего Востока. Крупнейшими из
них являлись Венеция, Флоренция, Генуя и Милан. В XV в. население
Флоренции уже составляло 80 тыс. жителей; в Венеции (по неточным и,
вероятно, преуменьшенным подсчетам того времени) обитало 190 тыс.
жителей, а население Милана исчислялось в 300 тыс. человек. Таким
образом, Милан и Венеция занимали второе и третье места среди европейских
столиц и уступали в численности населения только Парижу.
С ростом городов неуклонно возрастало их политическое значение. В
результате войн и экономической конкуренции крупнейшие торговые города
Италии постепенно превратились в самостоятельные государства. Так,
Флоренция подчинила себе всю Тосканскую область с городами Сиеной и
Пизой. Генуя овладела многочисленными городами в Лигурии, на
островах Средиземного моря и на Черноморском побережье, а крупнейшая
торговая республика Венеция включила в свою политическую орбиту не
только восточную Ломбардию с Вероной, Виченцей и Падуей, но и
отдаленные земли в Далмации и Малой Азии.
Причина столь значительного роста североитальянских городов
заключалась в развитии ремесленного производства и еще больше в
посреднической торговле, толчком к развитию которой явились грабительские походы
крестоносцев.
Именно эти походы ознакомили итальянцев с богатыми странами Востока,
установили регулярный обмен и, что особенно существенно, положили
основу первоначальному капиталистическому накоплению. Говоря, что
«.. .первые зачатки капиталистического производства спорадически
встречаются в отдельных городах по Средиземному морю уже в XIV и XV
столетиях»157, Маркс имел в виду Венецию, Флоренцию, Геную и Милан,
так же как и их предшественников в накоплении капиталов — Амальфи
и Пизу.
В экономике приморских городов Италии посредническая торговля играла
главную роль. Флоренция выдвинулась на мировую арену истории как
город менял и суконщиков. В 70-х годах XIV в. здесь было уже несколько
тысяч рабочих-шерстяников. В Милане, помимо выделки панцырей с
золотой насечкой, которыми этот город славился по всей Европе, процветало
производство бархата и шелковых тканей, и в конце XIV в. здесь было
занято в шелковой промышленности 15 тыс. рабочих. И даже торговая
по преимуществу республика Венеция имела свои производственные
специальности — изделия из стекла, выделку кружев, парчи, тиснение кожи
и т. д.
Население итальянских городов состояло из разнообразных социальных и
профессиональных групп. В города переселилось феодальное дворянство,
отчасти принужденное победившим бюргерством, отчасти привлеченное
преимуществами городской жизни; рядом с феодалами значительный
удельный вес имело в городе духовенство и еще больший — купцы.
Общая характеристика
градостроительства
в Италии XV—XVI веков
157 Маркс К. Капитал, т. I. —
В кн. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч
изд. 2-е, т. 23, с. 728.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
243
К этому необходимо добавить наемные войска, стоявшие в казармах и
фортах, студенчество университетов, обслуживающий персонал торговых
гаваней и рынков (грузчики и матросы), строительных рабочих, рабочих
мануфактур и мелких ремесленников, которые и составляли то неимущее
и фактически бесправное население, которое называлось тогда «тощим
народом» (popolo minuto) в противоположность обеспеченным слоям —
«жирному народу» (popolo grasso).
Среди перечисленных социальных групп ведущее место заняло
бюргерство, т. е. верхушка торгово-ремесленного населения, сосредоточившая
в своих руках экономические ценности. Поскольку самый характер
капитала был в значительной степени паразитическим, постольку в среде
бюргерства преобладающее влияние получили торговцы и ростовщики, к числу
которых принадлежали такие крупные банкирские дома, как дом Медичи
во Флоренции. Эта относительно малочисленная социальная прослойка
захватила в свои руки государственную власть и строительство, определяя
в то же время самый характер общественной идеологии. Ее идеология,
выкованная во флорентийских классовых боях XIII и XIV вв. (сначала
между бюргерством и феодальным дворянством, потом между крупной
буржуазией и мелкими ремесленниками и рабочими мануфактур) была
своим острием направлена против средневекового, церковного
мировоззрения, сковывавшего человеческую мысль, и отражала новое представление
эпохи о человеке и окружающем его мире. В поисках обоснования
требований человеческой личности люди Возрождения обращаются к
жизнерадостной и свободомыслящей античной культуре. Создается мощное
литературно-философское течение, известное под именем гуманизма.
Изобразительные искусства и архитектура тоже обратились к античности как
к источнику обновления и обогащения своих творческих средств. Однако
это произошло несколько позже — в начале XV в. В это время готика как
художественный язык ушедшей эпохи была решительно отвергнута, а так
как в Италии повсюду можно было видеть руины памятников римской
античности, то было естественным обращение к этой античности,
поскольку она составляла резкий контраст с искусством средних веков и
несла в себе отблески жизнерадостного реализма классической Греции.
Энгельс в «Диалектике природы» характеризует художественную
культуру итальянского Возрождения следующими словами: «В спасенных при
падении Византии рукописях, в вырытых из развалин Рима античных
статуях перед изумленным Западом предстал новый мир — греческая
древность; перед ее светлыми образами исчезли призраки средневековья;
в Италии наступил невиданный расцвет искусства, который явился как бы
отблеском классической древности и которого никогда уже больше не
удавалось достигнуть»158.
Начиная с Брунеллеско и Донателло и кончая Микеланджело,
Палладию и Виньолой, все мастера и раннего и позднего Возрождения ревностно
изучали античность. Трактат Витрувия стал у них главнейшим
источником познания древней строительной техники и архитектурной эстетики.
Однако изучение античных памятников не привело к восстановлению
в архитектуре древнеримских архитектурных форм.
Широко применяя античные ордера, мастера эпохи Возрождения
исходили из нового назначения сооружений и новых конструкций, в силу чего
архитектурные формы получали у них иное композиционное и
стилистическое выражение.
Так, аристократический древнеримский дом атрийного типа в XV
столетии уже не возродился. Его место во Флоренции и Риме заняли палаццо,
дышавшие суровостью романского крепостного стиля. В венецианских
жилых домах и дворцах детали и пропорции стиля Возрождения
сочетались с конструктивной готической основой. И даже палладиевские виллы,
наиболее приближавшиеся к античным прообразам, отличались от них иной
композиционной трактовкой.
Столь же ощутительные различия наблюдались и в архитектуре
общественных зданий, а также и в приемах планировки и застройки городов.
Несмотря на отрицательное отношение к средневековому городу и
желание приблизиться к планировке античного города, мастера эпохи Возрож- 1Б8 Энгельс ф диалектика
дения не могли полностью отказаться от первого и целиком воспринять природы. — в кн. к. марке и
г* Ф. Энгельс, Соч., изд. 2-е,
второе. Созданная в средние века радиально-кольцевая планировочная т. 20, с. 345, 346.

Градостроительство
феодального строя
244
система была не только признана в эпоху Возрождения, но и получила
в XVI в. геометрически правильную интерпретацию. В равной мере не
могли бесследно исчезнуть архитектурные формы средневековых
площадей. Лишь при самом поверхностном рассмотрении площадь Ренессанса
кажется идентичной древнему форуму. По сравнению с ним городская
площадь XV и XVI вв. получила более тесную связь с сетью городских
магистралей; в ансамбле площади этого времени сильнее проявляли себя
архитектурные вертикали, и, наконец, вместо колоннад, столь
характерных для римского форума, площадь Возрождения окружили аркады.
Из сказанного становится ясным, что искусство Возрождения явилось
новым, самостоятельным этапом в истории мирового искусства, в силу чего
самый термин «Возрождение» (или Ренессанс) нельзя считать достаточно
точным.
Вплоть до середины XV в. строительство городов было связано с
прогрессировавшим торгово-промышленным развитием Италии. Но во второй
половине XV в. начинается экономический кризис. Причинами этого
кризиса были расширение Оттоманской империи, подчинившей себе всю
восточную половину Средиземноморского бассейна и под конец захватившей
Константинополь, а также перемещение путей мировой торговли,
вызванное великими географическими открытиями конца XV в. Разразившийся
кризис в корне подорвал посредническую торговлю итальянских торговых
городов, однако городское строительство не только не остановилось, но
даже приобрело еще больший размах. Это кажущееся противоречие между
экономикой и строительством Италии объясняется тем, что капиталы,
лишенные применения их в торговле, стали овеществляться в произведениях
зодчества. Помещая капиталы в городское строительство, буржуазия тем
самым сохраняла их, так как в то время дома и земля являлись
наилучшей формой хранения ценностей. Именно поэтому вторая половина XV в.
и почти весь XVI в. были в итальянских городах периодом интенсивного
строительства.
В Венеции, Флоренции, Генуе и Милане, а также и в подвластных им
городах сооружаются громадные палаццо, куда переселяются теперь наиболее
богатые слои торговцев и банкиров. Городская общественная жизнь
в XVI столетии еще продолжалась по инерции, в силу чего строительство
общественных площадей не прекращалось. Введение артиллерии повлекло
за собой переустройство городских укреплений, ставшее особенно
необходимым в связи с опустошительными походами Франциска I. На этой почве
в XVI столетии в трактатах итальянских теоретиков архитектуры
проявляется интерес к проблемам обороноспособности города.
Поскольку в экономическом и культурном развитии Италия XV—XVI вв.
опережала заальпийские страны (также вступавшие на путь
развития буржуазных отношений), постольку проникновение искусства
Возрождения в эти страны было исторически неизбежным. Во Франции,
Чехии и Германии появляются итальянские мастера в лице Леонардо да
Винчи, Скамоцци, Фра-Джокондо, Марино и др. Однако творчество этих
мастеров сталкивается за рубежами Италии с национальным
художественным миропониманием европейских народов, в силу чего и не следует
преувеличивать итальянских влияний.
Статистика показывает, что 64% всех церквей и палаццо Венеции, Фло- Трактаты теоретиков
ренции и Сиены было построено в эпоху Возрождения, 25 % — в средние и идеальные города
века и лишь 11% —во все последующие столетия вплоть до нашего
времени. Эти цифры дают достаточное основание для того, чтобы считать
эпоху Возрождения периодом весьма интенсивной строительной
деятельности. Однако новые города в XV и XVI вв. сооружались лишь в редких
случаях. Пиенца, Гаттинара, Ла-Валетта и Пальма-Нуова полностью
исчерпывают список новых городов эпохи Возрождения. Строительство
сосредоточивалось по преимуществу в старых городах, и таким образом
город Ренессанса вырастал из средневекового города, постепенно изживая
его грязь, планировочный беспорядок и тесноту. Ценой немалых усилий
удавалось пробить новую улицу или радикально перестроить площадь
у ратуши, дворца или собора, а реконструкция крупного городского центра
(как это было в Венеции) тянулась в течение целых столетий и превра-

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
245
Венецианская
крепость Пальма
Нуова, заложенная
Виченцо Скамоцци
в 1593 г. близ г. Удине
План идеального
города-крепости
Скамоцци (начало
XVII в.)
]—1 — торговая улица;
2 — главная площадь
с дворцом князя
и собором; 3,4 —
продовольственные
рынки; 5 — биржевая
площадь; 6 — рынок
для торговли дровами,
сеном и скотом

Градостроительство
феодального строя
246
щалась в событие исключительного значения. Естественно, что в
подобных условиях было трудно осуществлять широкие градостроительные
идеи. Именно поэтому, давая общую характеристику градостроительства
итальянского Возрождения, мы начнем с рассмотрения идеальных
городов и главнейших положений, выдвинутых архитекторами в их
теоретических сочинениях.
Вопросам градостроительства отведено значительное место в трактате
первого теоретика Возрождения — Альберти 15а. Позднее о городе писали
Антонио Аверлино, Леонардо да Винчи и Палладио. Проекты идеальных
городов оставили Амманати (1560), Лорини (1592), Вазари (1598) и Ска-
моцци (1615)160. Если учесть, что большинство идеальных городов и
трактатов относится не к XV, а только к XVI столетию, то станет понятным
5 м
их относительно небольшое влияние на градостроительную практику
эпохи Возрождения. И только в XVII и XVIII вв. далеко за пределами
Италии полностью сказалось их архитектурное и планировочное влияние.
Все без исключения теоретики XV—XVI вв. понимали город как
организованное социально-экономическое и архитектурное целое. От города
требовали, чтобы он располагался в здоровой местности, был
обороноспособным, просторным и архитектурно выразительным. Говоря о выборе места
для города, мастера Возрождения рекомендовали избегать заболоченных
мест и территорий, подверженных нездоровым ветрам. Особенно
благоприятным для расположения города считали они побережье моря или
большую судоходную реку с чистой водой и высокими, плотными
берегами. Вспоминая о древних римских дорогах, они считали необходимым
прокладывать благоустроенные шоссе, которые вместе с рекой могли бы
составить систему междугородных транспортных связей. Альберти же
в своем знаменитом трактате предлагал еще более широкие мероприятия.
Он полагал, что деятельность архитектора не может замыкаться в рамках
самого города и что следует добиваться благоустройства и архитектурной
организованности окружающей город территории в целях улучшения
местного климата и создания красивого ландшафта. Альберти советовал
сохранять близ города обширные луга и леса, а если город располагался в
степной местности, то насаждать загородные рощи и проводить к ним дороги
по наиболее красивым местам. Таким образом, Альберти теоретически
касался тех мероприятий по планировке пригородных территорий и улуч-
Замощь — первая
в Польше земляная
крепость, вооруженная
семью бастионами;
построена под
влиянием итальянских
фортификационных
устройств во второй
половине XVII в.
(Люблинское
воеводство).
Цветом показаны
стены и церковные
постройки
Любельские
(северные) ворота
крепости Замощь
159 Здесь имеется в виду
крупнейшее сочинение Альберти
«De re aedificatoria libri X»,
написанное
в 1451—1452 гг. и переведенное
почти на все евюопейские языки.
См.: Альберти Л. Б. Десять
книг о зодчестве. Русский
перевод В. П. Зубова. М., 1937.
160 Трактат Скамоцци «L'idea
della architettura universale»
был издан в Венеции в 1615 г.
Вместе с трактатом Альберти
он является ценнейшим трудом
по теории градостроительства
итальянского Возрождения.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
247
шению природы, которые были поставлены и получили широкое
применение только теперь в индустриально развитых странах Европы и Америки.
В трактатах теоретиков Возрождения мы встречаем наиболее ранние
попытки ввести экономическое и строительное зонирование городской
территории. Весьма показателен в этом отношении идеальный город Ска-
моцци. Действительно, пять площадей этого города имеют строго
определенное функциональное назначение. Центральная площадь, лежащая
между дворцом и кафедральным собором, назначается для народных
собраний; две площади, расположенные на главной (торговой) улице,
служат для оптовой и розничной торговли продовольствием; площадь,
размещенная за дворцом, используется в качестве биржевой и, наконец,
последняя площадь, разбитая за рекой, является местом торговли громоздкими
товарами (дровами и сеном). Столь же последовательно проводится
зонирование городской застройки. Центральные кварталы, окружающие
главную площадь, заполняются крупнейшими общественными зданиями;
вокруг центральных кварталов располагаются жилые кварталы, а у
городских валов и на самой окраине города — казармы для расквартировки
войск.
Из этого беглого рассмотрения видно, что город Скамоцци, как и
большинство городов эпохи Возрождения, имел торговый характер и что именно
в интересах крупной и разветвленной торговли производилось
зонирование городской территории. Однако решающим градостроительным
фактором того времени была проблема обороны, так как с применением
артиллерии городские стены перестали быть надежной защитой, и их место
заняли менее уязвимые земляные укрепления с рвами, валами и
бастионами. Пояс внешних городских укреплений стал настолько широким и
мощным, что превратился в фактор, определявший всю внутреннюю
планировочную композицию города 161.
Решая проблему обороны города, мастера Возрождения искали наиболее
экономную форму городского плана, а так как наименьшим периметром
обладают правильный многоугольник, круг и квадрат, то большинство
городов получило подобные очертания. Желание удалить центр города от
действия артиллерии вызвало центрированные планы с главной
площадью, расположенной в самой середине городской территории. Но при
наличии централизованной планировочной композиции планы городов все
же получали различные варианты. Так, немецкий идеальный город
Альбрехта Дюрера, повторенный в натуре много раз, демонстрирует
прямоугольную планировочную систему, вписанную в квадрат; грандиозная
польская крепость Замощь имела прямоугольную форму с растянутой
осью симметрии и т. д.
Идеальные города сыграли положительную роль в истории развития
градостроительных приемов, однако в архитектурном отношении они не
поднимались выше уровня элементарных планировочных схем. Так,
например, венецианская крепость Пальма Нуова, построенная Скамоцци на
плоской равнине, представляет собой однообразный градостроительный
примитив. Зритель, попавший в этот укрепленный город, полностью узнает
его в кратчайшее время и вскоре теряет всякий к нему интерес, и в то же
время такие исторически слагавшиеся города, как Венеция, Флоренция
или Сиена, являются неиссякаемым источником для наблюдений.
Архитекторы Возрождения были мастерами реконструкции городов. Бережно
относясь к архитектурным памятникам прошлых эпох, считаясь с идеями
своих предшественников, они умели «войти в город» каждой новой
постройкой, не разрушая существующей художественной гармонии, а,
наоборот, укрепляя и развивая ее. Только благодаря этому такту и высокому
мастерству стало возможным осуществление крупных ансамблей,
сочетавших сооружения разных эпох.
В противоположность средним векам эпоха Возрождения характеризуется
волевым вмешательством архитектора-планировщика в строительство
городов. Созданные в это время городские архитектурно-планировочные
управления (так называемые Уффичиале дель Орнато) получили
возможность отчуждать строительные участки у частных владельцев и
руководить планировкой и застройкой городов. С помощью этих органов были
проведены значительные работы по улучшению городских планов. Однако
максимальные усилия были приложены к реконструкции центров городов.
161 За последнее время научная
литература об идеальных городах
обогатилась рядом исследований.
Отметим очень сжатое, но
всеобъемлющее в масштабах
Европы, историческое освещение
этой проблемы д-ром Мюнтером
(Munter Georg. Idealstadte. Ihre
Geschichte om 15—17 Ihrhundert
Berlin, 1957, а также капитальную
монографию по итальянским
городам Терезы Заребской
Zar§bska Teresa. Teoria
urbanistyki wloskiej XV i
XVI wieku. Warszawa, 1971).

Градостроительство
феодального строя
248
Центр города эпохи Возрождения имел по преимуществу не культовое,
а гражданское значение, в силу чего главным составляющим элементом
городского центра являлась площадь, предназначенная для народных
собраний.
Обычно площадь располагалась у ратуши или у резиденций дожей,
герцогов, и их наместников, а так как руководящим принципом в
размещении общественных зданий был принцип концентрации этих зданий, то
рядом с ратушей строились государственные канцелярии, лоджии для
заседаний патрициата, библиотеки, торговые помещения и прочие
здания административного и общественного назначения. Нередко в ансамбле
городского центра фигурировал старый собор, а в совокупности центр
города образовывал большой архитектурный комплекс, четко
выделявшийся среди городской застройки. Таковы городские центры Венеции,
Вероны, Виченцы и других городов.
Характерной чертой средневековых городских центров являлась их
обособленность, замкнутость в пределах небольшой территории. В эпоху
Возрождения замкнутость центров начинает постепенно нарушаться.
Архитекторы улучшают связь центра с рядовыми городскими кварталами и
вместе с тем стремятся расширить архитектурное влияние центра. В
идеализированном виде эту тенденцию демонстрирует тот же город Скамоцци,
где центр соединяется прямолинейной главной магистралью с двумя
городскими воротами. Но аналогичные приемы можно проследить и в
натуре.
Так, например, улица Уффици во Флоренции удачно соединяет
гражданский центр этого города — площадь Синьории — ср. Арно.
Направление улицы было выбрано с таким расчетом, чтобы в просвете ее
показать не только зубчатую башню дворца, но и отдаленно стоящий купол
собора, т. е. обе вертикали двух главных центров Флоренции. Еще
более решительно раскрываются центры нового Рима—Капитолий и
комплекс собора св. Петра. Однако эти ансамбли, начатые мастерами
Возрождения, были закончены только в период барокко, когда раскрытие
центров превратилось в общепризнанный градостроительный прием.
Создавая центр города, архитекторы Возрождения не могли игнорировать
его силуэта. И если высотный уровень рядовой гражданской застройки из
века в век неуклонно возрастал, то тем более необходимым было
повышение колоколен и башен, стоявших среди центральных кварталов. В
начале XVI столетия Бартоломео Буоно надстроил колокольню св. Марка,
после чего силуэт венецианского центра приобрел особую остроту. XV и
XVI вв. ознаменовались еще одним крупным событием в
градостроительном искусстве, а именно возрождением купольных форм. Могучие
римские и византийские купола не находили себе отзвуков в готическом
городе. Правда, искусство сооружения куполов в средние века не было
совершенно утрачено, но готический купол терялся в городском силуэте
и никогда не имел той чеканности форм, которой обладали античные
купола.
И только в эпоху Возрождения, начиная с грандиозного купола Брунел-
леско, в силуэте городов появляются купола, контрастные башням и
выгодно оттеняющие их остроконечные очертания. С тех пор силуэт
западноевропейского города сочетает в себе две принципиально различные
формы: башню и купол.
Большие средства, которые вкладывала буржуазия в строительство
городов, распределялись, однако, неравномерно, несмотря на учреждение
городских планировочных управлений. Более половины городского бюджета
поглощало строительство городских центров, служивших, помимо своего
прямого назначения, средством прославления господствующей социальной
верхушки. Значительная доля расходов уходила на оборонительные
укрепления городов, строительство рыночных площадей, дворцов и
церквей, и лишь ничтожная часть городского бюджета шла на благоустройство
рядовых жилых районов. В этом и заключается причина разительных
контрастов между городскими центрами и жилыми районами. Рядом с
обширной венецианской площадью св. Марка начинались лабиринты настолько
узких улиц, что нижние этажи жилых домов никогда не получали
солнечного света. Рядовые венецианские каналы при отсутствии вывоза нечистот
превращались в зловонные, дышащие миазмами клоаки, по которым не

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
249
всегда удавалось проехать даже легкой гондоле. В еще меньшей степени
были обеспечены города банями, больницами и другими коммунальными
учреждениями. Во всем этом обнаруживали себя пережитки
средневековья, преодолеть которые в эпоху Возрождения не удалось. Контрасты же
между центрами и окраинами городов обостряли классовую борьбу,
отражение которой мы находим в трактатах теоретиков градостроительного
искусства.
Флоренция. План
площади Аннунциаты.
Справа — галерея
Воспитательного дома
(Брунеллеско,
1419—1445 гг.); слева—
галерея монастыря
Серви ди Мариа
(Антонио
да Сангалло и Баччьо
д'Аньоло, около
1518 г.); в глубине —
церковь Сантиссима
Аннунциата
(XIII—XV вв.
с галереей
Дж. Качини
1601—1604 гг.)
Главными площадями раннефеодальных городов являлись площади перед
соборами и замками феодалов. Гигантский массив готического собора либо
заполнял середину площади, либо врезался в нее углом, оставляя от
площади лишь небольшое свободное пространство. Однако по мере развития
торговли значение рыночных площадей неуклонно возрастало. Нередко
они возникали у ратуш и тех же соборов, но обязательно сохраняли
свободную середину, так как свободное пространство было необходимо
торговле, а кроме того, там собирались граждане города для обсуждения
общинных и политических дел. Эта средневековая торговая площадь и
явилась предшественницей всех площадей Возрождения, как правило,
имевших свободную середину.
Рост городов, характерный для эпохи Возрождения, вызывал
строительство новых площадей самого разнообразного назначения. В крупнейших
торговых городах происходит специализация рынков и одновременно вы-
Архитектура городских
площадей

Градостроительство
феодального строя
250
деляется особая площадь для народных собраний. Это явление можно
проследить на ряде примеров. Так, в XVI столетии венецианская
площадь св. Марка, служившая до этого времени местом торговли и местом
народных собраний, была расширена и очищена от палаток и лавок.
Рынок был переведен с этой площади на улицу Мерчериа и в специальный
торговый квартал162, а самая площадь получила исключительно
общественное назначение и превратилась в «парадный зал» Венецианской
республики.
В XVI столетии под влиянием экономического кризиса общественная
функция площади начинает отмирать, и перед фасадами церквей и
соборов появляются новые площади, главное назначение которых заключается
в том, чтобы быть украшением города. Естественно, что эти площади
(к числу которых относится и первая декоративная площадь
Рима—площадь Капитолия) получили пышное архитектурное убранство, нисколько
не уступавшее убранству уже опустевших общественных площадей. Таким
образом, среди площадей итальянского Возрождения, весьма разнородных
162 Мерчериа — улица, ведущая
от площади св. Марка к мосту
Риальто. У этого моста,
единственного в то время
перехода через Большой канал,
и образовался новый торговый
квартал Венеции.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
251
по назначению и композиции, особенно выделялись площади
общественного назначения и площади декоративного характера. Первые возникали
почти на всем протяжении эпохи Возрождения, а вторые зародились в это
время, но получили полное развитие в XVII в.—в период, когда феодально-
церковная реакция свела общественную жизнь города к религиозным
церемониям, а в искусстве утвердился пышный и декоративный стиль
барокко.
Поскольку мастера Возрождения были поборниками регулярных
планировочных систем, постольку естественным было их стремление к
геометрически правильным площадям. Все без исключения площади идеальных
городов получили правильные очертания в виде прямоугольника,
многоугольника или квадрата. Отправляясь от указаний Витрувия и еще более
Поперечный разрез
по площади
Аннунциаты.
В центре конная
статуя Фердинанда I
(Дшованни
да Болонья, 1608 г.);
по сторонам — два
фонтана (Пьетро
Такка, 1629 г.)
Флоренция. Площадь
Аннунциаты. Вид
из лоджии монастыря
Серви ди Мариа
Монумент Коллеони
на площади
Сан-Джованни-е-Паоло
в Венеции.
Поставлен в 1493 г.
(скульптура —
Вероккио, пьедестал —
Леопарди)

Градостроительство
феодального строя
252
от наблюдений над древнеримскими и средневековыми регулярными
площадями, архитекторы ищут оптимальных соотношений сторон площади.
Прямоугольная площадь с соотношением сторон от 2 : 3 до 1 : 2 получает
наибольшее распространение.
Позднее же в связи с развитием декоративных тенденций план площади
начинает усложняться, в результате чего все чаще и чаще появляются
площади в виде трапеции. Применение правильных планов уже в XV
столетии поставило вопрос о симметрии, а в XVI в. и особенно в XVII в.
симметрия, основанная на единой планировочной оси, становится руководящим
принципом композиции.
Площади дель Кампо в Сиене, Аннунциаты во Флоренции и Капитолия
в Риме иллюстрируют эту планировочную эволюцию за три столетия—от
поздней готики и до начала барокко.
Параллельно с развитием плана площади видоизменялась ее застройка.
Изучение античных памятников возродило однородное оформление
сторон площади. И если нерегулярная средневековая площадь почти всегда
имела столь же нерегулярный зубчатый силуэт, то площади раннего
Возрождения получают спокойную застройку, нередко объединенную единым
карнизом. Большую роль в архитектуре этих площадей играют аркады,
которые объемлют площадь с двух, трех и даже с четырех сторон.
Применение аркад в эпоху Возрождения не было новшеством, так как
аркады часто встречались в Италии, по преимуществу в оформлении
внутренних дворов средневековых монастырей. Однако, сооружая аркады,
мастера Ренессанса поставили на место готических стрельчатых галерей
воздушные галереи из полуциркульных арок, опертых на коринфские или
тосканские колонны. В аркадах сочеталось, таким образом, наследие двух
эпох—средневековья и римской античности.
Наиболее характерной площадью итальянского Возрождения является
площадь Аннунциаты во Флоренции. По степени однородности
архитектурного убранства эту площадь можно уподобить греческим агорам. Но
в дальнейшем мастера этой эпохи вступают на тот же путь, на который
вступили в свое время древние римляне, а именно: они развивают
продольную ось площади и в конце ее, как правило, сооружают главное
здание, активное по силуэту, деталировке и окраске, а галереи из ведущего
мотива становятся аккомпонирующим мотивом. Несмотря на свое богатое
пластическое убранство, Библиотека на венецианской Пьяцетте и корпуса
Прокураций, так же как и боковые палаццо римского Капитолия,
являются второстепенными сооружениями. Да иначе и не могло быть, так
как горизонтальное сооружение почти всегда подчиняется вертикальному,
особенно если это последнее имеет выразительный силуэт.
Характеристика площадей итальянского Возрождения будет неполной,
если оставить в стороне монументальную пластику. Средневековый город
не знал отдельно стоящей скульптуры. Правда, за Альпами, как и в самой
Италии, на средневековых рыночных площадях нередко появлялись
фонтаны и колодцы, получавшие скульптурную обработку, но монумент как
самостоятельная художественная тема еще не получил заметного
развития. Постановка монумента на площади была подготовлена длительным
процессом, главнейшими этапами которого явились обособление
монументальной скульптуры от архитектурных сооружений и развитие портретной
скульптуры.
Если отбросить средневековые надгробия Скалигери в Вероне, то первым
городским монументом после античной эпохи был конный памятник
венецианскому кондотьеру Гаттамелате, изваянный Донателло для города
Падуи.
В этом выдающемся произведении пластического искусства Донателло
еще идет по стопам античных мастеров, так как то спокойствие
«философа войны», о котором метко говорит Бринкман 163, является
спокойствием классической формы, а самый портрет полководца представляет
собой почти идеальную римскую маску.
В трактовке конного монумента Коллеони, изваянного учеником
Донателло Андреа Вероккио, ощущается полная независимость от античных
традиций. И конь, и всадник слиты здесь в единое целое; в смелых и
решительных раккурсах скульптуры уже сквозит грядущее искусство
барокко, всегда искавшее могучего напряжения форм.
Приемы размещения
монументов
на городских
площадях
в XIV—XVI вв.
1 — площадь Главного
рынка в Нюрнберге
с фонтаном
Шенебруннен;
2 — площадь Синьории
во Флоренции
со статуями Носимо I
(слева), «Нептун»,
«Давид» и др.;
3 — площадь дель
Санто в Падуе
с памятником
Таттамелаты;
4 — площадь
Сан-Джо в анни-е-Паоло
в Венеции
с монументом
Коллеони;
5 — Соборная площадь
в Пиенце с колодцем
у палаццо Пик-
коломини (масштаб
чертежей общий);
слева — статуя
«Давид» на фоне стены
палаццо Веккио
163 А. Е. Brinckmann. Platz imd
Monument, als ktinstlerisches
Formproblem:. Berlin, 1908.
Русский перевод И. Хвойника:
А. Э. Бринкман. Площадь
и монумент как проблема
художественной формы. М., 1935,
с. 39.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма 253
и возникновения раннебуржуазного общества
50 100 120
-J i 1

Градостроительство
феодального строя
254
Флоренция. Собор
Санта Мариа
дель Фьоре
с востока.
Генеральный план
центральных
площадей
и примыкающих
к ним улиц
1 — баптистерий
Сан-Джованни;
2 — собор Санта Мариа
дель Фьоре и к югу
от него — колокольня
(заштрихована);
3 — церковь
Ор-Сан-Микеле;
4 — палаццо Веккио
с Рингиера
(площадка перед
главным фасадом);
5 — лоджия деи Лагщи;
6 — улица Уффици;
7 — понте Веккио
и к северо-востоку
от него — улица
Пор-Санта Мариа,
идущая по
направлению старой
римской дороги;
8 — площадь Синьории;
9 — Соборная площадь
50
100
i i I
150
I
200
250 м
Поскольку первые площади итальянского Возрождения сформировались
только в конце XV и в XVI в., постольку первые монументы размещались
в обстановке готических площадей, а это повлекло за собой ощутительные
последствия.
Действительно, решающей силой готического ансамбля являлся массив
собора, дворца или ратуши, вследствие чего естественным стремлением
художников Возрождения было желание связать свой монумент с этим
архитектурным массивом. Все без исключения мастера XV в. приближают
монументы к главному зданию и даже больше того — расположение
монумента связывают с координатами здания.
Конь Гаттамелаты Донателло шагает вдоль лицевого фасада собора, Кол-
леони двигается параллельно боковому фасаду, а статуи на площади
Синьории образуют целый фронт изваяний, стоящих на фоне дворца. Такое вне-
центренное размещение монумента вызывало однофасадную трактовку
самой пластической формы, ибо та сторона монумента, перед которой
лежало свободное пространство площади, требовала более выразительной
обработки в расчете на удаленные точки зрения и на влияние фона. Вот почему
монументы XV и XVI вв. никогда не имели совсем равноценных сторон.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
255
У древних римлян слово «Флоренция» означало «Цветущая»164. Однако
это название не отвечает характеру современной нам Флоренции, ибо она
представляет собой почти монохромный каменный город суровой и
мужественной архитектуры. Среди зеленой равнины Флоренция выделяется
темным пятном, так как город, за исключением южных окраин, почти
лишен зеленых массивов. Площади и улицы Флоренции тесны, а
грандиозные дворцы-крепости делают незаметными те жизнерадостные и свежие
формы, которые вложил в этот город гений Брунеллеско. И даже больше
того, подчиняясь средневековому облику города, все мастера XV в.
создавали дворцы в столь же монументальных и мощных формах. Таковы
массивы палаццо Строцци, Питти и Медичи.
Флоренция расположена по обоим берегам р. Арно. Широкая долина,
разрезанная лентой реки, окаймляется с севера и юга цепью высоких холмов,
покрытых виноградниками и садами. Но особенно близко подходят к реке
южные холмы (у монастыря Сан Миньято), откуда раскрывается панорама
Флоренции с ее зубчатыми башнями и колоссальным граненым куполом
Брунеллеско.
Этрусская и римская Флоренция, неоднократно подвергавшаяся
разрушениям, лежала на территории современных центральных кварталов, на
правом берегу реки. План этой части города еще сохраняет следы
прямолинейных улиц, пересекавшихся под прямыми углами. Место Старого
рынка (Меркато Веккио), вероятно, занимал гражданский форум, к
которому вели две главные улицы: с юга на север (виа Романа—борго Сан Ло-
ренцо) и с запада на восток (виа Строцци—виа дель Корсо). Таким
образом, план древней Флоренции имел характерный для римских лагерей
планировочный перекресток.
Крушение Римской империи надолго приостановило развитие Флоренции.
И только с VIII в. город начинает постепенно возрождаться, а
интенсивная международная торговля, в которую Флоренция была втянута
относительно рано, выводит ее в XIII столетии на широкую дорогу
экономического процветания.
XIII и XIV вв. были отмечены весьма интенсивной строительной
деятельностью. К этому времени Флоренция уже значительно выросла, образовав
вокруг античного ядра широкое кольцо средневековых кварталов.
Уличная сеть, как и в большинстве исторически слагавшихся городов, приняла
на этой территории (т. е. за пределами римского лагеря) неправильное
веерообразное начертание. Однако XIII столетие знаменательно не столько
планировочными работами, сколько строительством крупнейших дворцов
и соборов, так как эти здания навсегда определили архитектурный облик
города.
На северо-востоке от центральных кварталов среди замшелых плит
древнего римского кладбища в течение двух веков стоял недостроенный
баптистерий. В 1294 г. флорентийское бюргерство решило построить напротив
него новый грандиозный собор.
О том, какое большое значение придавали собору хозяева Флоренции—
гвельфы, одержавшие победу над сторонниками императора —
гибеллинами, свидетельствует дошедший до нас фундаторский декрет, в котором
сторонники римской курии (гвельфы) заявляли: «Принимая во внимание,
что является признаком державного благоразумия со стороны великого
народа действовать так, чтобы по его внешним делам познавались
мудрость и благородство его поведения,—мы дали приказ Арнольфо,
архитектору нашего города, изготовить чертежи и планы для обновления церкви
Санта Репарата с величайшим и самым пышным великолепием; чтобы
предприимчивость и мощь человеческая не могли никогда ни задумать,
ни осуществить ничего более обширного и прекрасного»165. Как видно из
этого документа, строительство собора Санта Мариа дель Фьоре было
поручено современнику Данте—флорентийскому архитектору Арнольдо ди
Камбио.
Собор был задуман им в виде трехнефной базилики с тремя абсидами,
придававшими плану форму усложненного латинского креста. Объединив
собор с баптистерием единой осью симметрии, Арнольфо ди Камбио основал
крупнейший церковный ансамбль Флоренции — ее религиозный центр.
Однако строительство собора затянулось на сотни лет, и мастеру не
удалось увидеть свое сооружение законченным.
Выдающиеся города
Италии XV—XVI веков
Флоренция
164 точное название римской
Флоренции «Colokia Julia
Florentia».
Это название было присвоено
городу после карательной
экспедиции Суллы (82 г. до н. э.),
во время которой этрусская
Флоренция подверглась
жесточайшему опустошению.
165 Цитируется по переводу
А. К. Дживелегова. См.:
Дживелегов А. К. Данте
Алигиери. М., 1933, с. 66.

Градостроительство
феодального строя
Почти одновременно со строительством собора было решено соорудить
гражданский центр Флоренции—площадь для народных собраний с
дворцом Синьории. Для строительства площади и дворца отчуждаются участки
нескольких частных владельцев, и в 1298—1314 гг. тот же Арнольфо ди
Камбио сооружает грандиозный кубообразный палаццо с высокой башней,
увенчанной зубчатым карнизом. Деятельность Арнольфо ди Камбио не
ограничивалась сооружением дворца и собора. Помимо этого, он
продолжает постройку баптистерия, сооружает Аббатство с его остроконечной
башней, а к юго-востоку от площади Синьории строит церковь монастыря
Санта Кроче, служившую пантеоном Флоренции.
Преемники Арнольфо ди Камбио, сменившие его в XIV в., а именно
Джотто, Орканья и Франческо Таленти, являлись мастерами той же
архитектурной школы, в силу чего суровый архитектурный характер
Флоренции продолжал укрепляться. В 1334 г. Джотто начинает строительство
колокольни собора Санта Мариа дель Фьоре; в 1356 г. создается проект
большой трехпролетной лоджии деи Ланци на площади Синьории,
а в 1376—1382 гг. Франческо Таленти осуществляет это выдающееся
сооружение поздней флоренцийской готики.
Победа новых, связанных с античностью художественных форм сплотила
вокруг Брунеллеско группу первоклассных мастеров архитектуры,
скульптуры и живописи. Среди них особенно выделялись Донато (более
известный под именем Донателло), Лоренцо Гиберти, Лука делла Роббиа и
первый теоретик Возрождения—Леон Баттиста Альберти. Увлеченные
новыми художественными идеями, эти мастера развивают кипучую
деятельность.
Первая половина XV в. могла бы стать переломным периодом для
Флоренции, так как в это время при наличии нового стиля и при большом
объеме строительных работ архитектурный характер города мог реши-
Флоренция. Общий вид
города с собором
Санта Мариа
дель Фьоре. Собор
заложен в 1294 г.
Арнольфо ди Камбио,
после 1357 г.
перестраивался
Франческо Таленти;
купол Брунеллеско,
1420—1434 гг.
Колокольня собора
начата Джотто
в 1334—1336 гг.;
завершена Франческо
Таленти в 1358 г.
Флоренция. Общий вид
площади Синьории.
Справа —
трехпролетная лоджия
деи Ланци,
построенная
Франческо Таленти
(по проекту Орканьи)
в 1376—1382 гг.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма 257
и возникновения раннебуржуазного общества

Градостроительство
феодального строя
258
тельно измениться. В самом деле, капелла Пацци и галерея
Воспитательного дома на площади Аннунциаты явились целым откровением в истории
итальянского зодчества. Воздушность аркад, чистота и отточенность
пропорций и, наконец, наличие светлого колорита были необычным явлением
для Флоренции. И если бы современники и преемники Брунеллеско
продолжали строить в том же творческом направлении, то с течением
времени жизнерадостные и свежие формы раннего Возрождения возобладали
бы над сумрачным колоритом средневековой Флоренции. Однако этого не
произошло. Современники Брунеллеско хорошо понимали, что сочетание
контрастных стилей в пределах одного и того же города не допускает
стилистического равноправия и что один из этих стилей должен так или иначе
преобладать. Поэтому, так же как и Брунеллеско (в строительстве купола
флорентийского собора), эти мастера подчинились обаянию средневековой
Флоренции и создали такой новый тип городского дворца, который
развивал традиции Арнольфо ди Камбио.
В результате появляются палаццо Риккарди (Медичи), построенный Ми-
келоццо в 1435 г., и грандиозный палаццо Питти, строительство которого
затянулось до XVIII в. Эти дворцы и определили характер
флорентийского дворцового стиля эпохи Возрождения. Построенные впоследствии
палаццо Строцци, Пандольфини и другие при всей их индивидуальности
все же варьируют формы, завещанные первыми мастерами Возрождения.
Вот почему Флоренция как целое не распалась, а, наоборот, достигла
необыкновенного художественного единства.
Как уже говорилось выше, Флоренция—это город, обладающий двумя
центрами—религиозным и гражданским. В истории политической борьбы,
происходившей в средневековой Флоренции, оба центра нередко являлись
ареной ожесточенных классовых боев, а помимо этого, площадь Синьории
служила местом казней еретиков и мятежников, пытавшихся свергнуть
существующий политический строй.
Центры Флоренции расположены почти рядом и связаны прямолинейной
улицей Кальцайоли, служившей для торжественных шествий.
Представляя собой единое планировочное целое, центры Флоренции хорошо
дополняют друг друга и в силуэте города, ибо сочетание мощного пурпурно-
красного купола 166 со строго очерченной желтоватой башней дворца само
по себе превосходно. И тем не менее центры Флоренции по
архитектурным достоинствам неравноценны, причем гражданский центр
Флоренции—площадь Синьории—неизмеримо сильнее соборного комплекса.
Действительно, Соборная площадь выделяется крупным пятном только на
плане города, в натуре же, несмотря на свои большие размеры (длина
258 м), она чрезвычайно тесна. Ощущение тесноты и даже подавленности
не покидает зрителя. С неудовлетворенным чувством обходит он со всех
сторон баптистерий и грандиозный массив собора и не находит таких
точек зрения, откуда здания воспринимались бы без неприятных
ракурсных искажений. И зритель убеждается, насколько горизонтальные
сооружения проигрывают в затесненном пространстве, тогда как вертикали
в тех же условиях могут производить еще большее впечатление. Собор—
это выдающееся произведение итальянской готики—хорошо известен
своими интерьерами и деталями, но в целом он остается загадкой, так как
ни глаз наблюдателя, ни фотографический аппарат не могут охватить его
в виде спокойной, общей картины. И только тогда, когда зритель попадает
за пределы Флоренции—на холмы, окружающие ее зеленым венком, лишь
тогда архитектурные массы собора проявляют свою безупречность. Однако
над крышами Флоренции возвышается только верх здания с колокольней
и куполом.
В противоположность Соборной площади площадь Синьории, занимающая
всего 0,8 га, не вызывает ощущения тесноты. Это объясняется тем
обстоятельством, что середина площади Синьории остается свободной, а высота
застройки (за исключением палаццо Веккио) не превосходит соотношения
1:3. Экономно найденное пространство площади достаточно для того,
чтобы главное здание в полной мере проявляло свое художественное
воздействие. Но ценность площади Синьории заключается не только в
решении оптической задачи, которая не была решена в предыдущем случае: ее
ценность—в необыкновенной слитности и напряженности ансамбля.
Действительно, дворец определяет композицию всей площади. Но особое зна-
166 Следует отметить, что купол
флорентийского собора
принадлежит к числу
крупнейших куполов мира. Его
внешний диаметр имеет 53 м,
а высота от основания здания
до креста— 115 м. Башня
палаццо Веккио уступает
в высоте соборному куполу, что
делает ее второстепенной
вертикалью Флоренции. Общая
высота дворца вместе с башней
95,6 м.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
259
чение приобретают угол дворца и диагональная перспектива от улицы
Кальцайоли. В связи с угловой перспективой фасады дворца получают
несимметричную трактовку: вход во дворец прорезается справа, башня
смещается в том же направлении, а чтобы усилить эффект башни, ее
возводят на самом карнизе. Сооружая дворец, Арнольфо ди Камбио исходил
из архитектурных форм ранее построенного палаццо Барджелло, но
дворец Синьории благодаря своей огромной массе и четкому расположению
по диагонали площади выглядит мужественнее и сильнее. Подобно
несокрушимому каменному утесу возносится он над площадью, наполовину
погруженной в его глубокую тень. Естественно, что расположением и
формами палаццо Веккио была закреплена композиция площади, и
архитекторы эпохи Возрождения лишь развивали концепции средневековых
зодчих. В XV столетии на площади появляется скульптура. Площадка со
ступенями перед палаццо Веккио (так называемая Рингиера) представляла
весьма удачный фон для изваяний. И вот на этой площадке размещают
льва с гербом Флоренции («Марцокко») работы Донателло, а несколько
правее его — скульптурную группу «Юдифь» того же автора. В 1501 г.
Микеланджело начинает работу над статуей Давида, а в 1503 г. решается
вопрос об ее установке. Собрание флорентийских художников, на котором
присутствовали Джулиано да Сангало и Леонардо да Винчи,
рекомендовало три места для новой статуи: 1) середину внутреннего двора палаццо
Веккио; 2) площадку перед этим палаццо и 3) лоджию деи Ланци, тогда
еще свободную от скульптуры. Следует отметить, что все предложения,
особенно последнее, отражали стремление размещать монументы в
непосредственном соседстве с архитектурными сооружениями и даже больше
того — в их физическом обрамлении. Дело в том, что в XV столетии
монументальная скульптура едва отделилась от стены и «искала
поддержки» у окружающих зданий. Молодой Микеланджело разделял
господствующее мнение, но, будучи смелым художником, принял наиболее
решительный вариант: он перенес «Юдифь в лоджию деи Ланци, а на ее месте
поставил своего беломраморного колосса 167.
По стопам Микеланджело пошли все остальные художники. В 1534 г.
правее главного входа в палаццо Веккио Баччьо Бандинелли ставит
одинакового по размерам «Геркулеса», в 1571 г. близ угла того же палаццо
Бартоломео Амманати сооружает фонтан Нептуна, а в 1594 г. на
площади появляется конный памятник Козимо I Медичи работы Джованни
да Болонья. Эти статуи образуют оригинальную шеренгу мраморных и
бронзовых изваяний на контрастном каменном фоне дворца. Однако
размещение скульптуры внутри лоджии нельзя считать безусловно удачным,
так как именно к ним и применимы слова Альберти: «драгоценности,
сбитые в кучу, не восхищают».
Последним вкладом в архитектуру площади Синьории явилась улица
Уффици, построенная Вазари в 1560—1574 гг. Эта широкая и короткая
улица 168, по сторонам которой стоят корпуса государственных
канцелярий (так называемых Уффиций), впервые после античной эпохи получила
единообразное ордерное оформление. Замкнутая портиком у р. Арно,
улица Уффици раскрывается в сторону дворца и композиционно
принадлежит ему; она дает интересную скользящую точку зрения на дворец, но
все же точка зрения от улицы Кальцайоли остается решающей. В начале
XVI в. Микеланджело предложил окружить площадь Синьории
однородными галереями. Однако это предложение не вызывалось необходимостью,
так как сила архитектурных форм палаццо Веккио такова, что зритель
почти не замечает всех остальных беспорядочно застроенных сторон
площади. И если бы предположить, что катастрофа оставила от Флоренции
один только этот дворец и рядом стоящую лоджию, то можно было бы
полностью воссоздать архитектурный образ Флоренции и многое понять
из ее некогда славного исторического прошлого.
167 В 1873 г. статую Давида
перенесли в галерею Уффици,
так как под открытым небом
мраморное изваяние разрушалось.
Позднее была изготовлена копия
Давида и установлена на новой
площади за р. Арно. Однако
неудача в размещении этой копии
и ощущение зияющей пустоты
на площади Синьории
заставили вернуться к мысли
о восстановлении «Давида»
на прежнем месте. В 1909 г.,
по предложению скульптора
Фанфани, была сделана новая
(мраморная) копия, которая
и украшает теперь площадь
Синьории.
168 Улица Уффици имеет около
130 м в длину и 31 м в ширину
(считая с крытыми тротуарами);
таким образом, она превосходит
своей шириной в 3—4 раза прочие
улицы Флоренции.
Несмотря на то что Венеция и Флоренция принадлежат одной и той же
стране и эпохе, архитектурное различие между этими городами чрезвы
чайно велико. Прежде всего их различает природа. Флоренция—это
континентальный город, Венеция—город приморский. Вокруг Венеции
простирается голубая равнина лагуны, и единственным средством передви-
Венеция

Градостроительство
феодального строя
260
жения (до постройки железной дороги) были только суда. Климат
Флоренции значительно резче, чем климат Венеции. Зимой во Флоренции
временами выпадает глубокий снег, а в Венеции, согретой дыханием моря,
лишь в редкие годы замерзают каналы. Венецианское летнее небо, всегда
насыщенное влагой, мягко сияет. Это сине-зеленое небо многократно
изображалось живописцами эпохи Возрождения, но с особенным блеском
выступает оно у Паоло Веронезе.
В противоположность Флоренции Венеция—город красочного
архитектурного убора. Морское судоходство давало возможность в обилии привозить
в Венецию мрамор, травертин и порфир, а военные контрибуции и
грабительские набеги венецианцев наводнили Венецию античной бронзой и
целыми колоннадами, добытыми из византийских и римских руин. Готика,
пришедшая в Венецию из-за Альп, столкнулась с византийским
наследством и утратила присущую ей суровость. При этом венецианские
средневековые зодчие не столько строили дворцы и соборы, сколько собирали их
из уже готовых частей. Так возник замечательный памятник смешанных
стилей—собор святого Марка, в архитектуре которого готика,
Возрождение и византийское искусство переплетаются в причудливых сочетаниях.
Вплоть до третьей четверти XV в. Венеция привлекала к строительству
флорентийских, болонских и ломбардских мастеров. Но, начиная с Пьетро
Ломбардо, в Венеции зарождается самостоятельная архитектурная школа.
В XVI столетии во главе ее становятся «великие венецианцы»—Якопо
Сансовино, Антонио да Понте, Палладио и Скамоцци. Эти мастера
ощущали обаяние византийско-готической Венеции и во всех своих
сооружениях стремились найти с ней общий язык. В результате вклад мастеров
Возрождения укрепил и развил сложившуюся гармонию старого города.
Венеция лежит на 118 островах среди Венецианской лагуны169. Западная
Венеция. Общий вид
центрального
ансамбля в начале
XVI в. Гравюра
показывает
колокольню св. Марка
без венчающей ее
пирамиды
и средневековые
здания на месте
Библиотеки и Новых
Прокураций. Площадь
и Пьяцетта сохраняют
замощение 1406 г.
(в клетку); между
колоннами —
прямоугольная
панель, служившая
местом казней
169 Крупнейшие из них —
Оливоло, Риальто и
Ла-Джудекка, в свою очередь,
разделены каналами на ряд
малых островов-кварталов.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
261
часть лагуны (лагуна Морта) состоит из многочисленных мелководных
озер; восточная же часть (лагуна Вива) доступна для современных
морских пароходов. Длинная коса о-ва Лидо, растянутая с севера на юг, и ряд
других островов защищают Венецию от морского прибоя и делают воды
лагуны почти стоячими. Естественной почвой, на которой возникла
Венеция, были песчаные острова, едва выступавшие над водой. Поэтому, чтобы
повысить почву под городом и вместе с тем создать систему водных
транспортных связей, еще задолго до эпохи Возрождения были прорыты
каналы, образовавшие прихотливую планировочную сеть Венеции.
Совершенно лишенная естественных возвышенностей, Венеция могла
превратиться в унылый плоский город. Но, хорошо понимая, что там, где
природа «безмолвствует», должен действовать архитектор, уже
средневековые зодчие стали возводить высокие башни. В Венеции не было башен
феодальных патрицианских фамилий, как в Лукке, Сиене или Сан-Дже-
миньяно, так как воды каналов достаточно защищали их жилища.
Венеция (за исключением арсенала) никогда не имела городских стен, в силу
чего роль вертикалей получили здесь колокольни церквей.
Многочисленные колокольни выросли вдоль главных венецианских каналов, а
крупнейшая из них поднялась над самым центром Венеции—площадью
св. Марка. Она далеко видна над морским горизонтом и встречает
подъезжающих путешественников своей пирамидообразной вершиной170.
Первыми обитателями венецианских островов были венеты, жившие на
побережьях лагуны еще в эпоху Римской республики. Объединение
сросшихся родовых общин этого племени на венецианских островах, вероятно,
произошло в V в. после нашествия гуннов, а в 697 г. взамен
упраздненного трибуната в Венеции избирается первый дож—пожизненный глава
Венецианской республики.
Венеция. Общий вид
центрального
ансамбля
с колокольни
Сан-Джорджо
Маджоре. Слева
направо —
Джиардино Реале
(сад), Цекка
(монетный двор),
Библиотека и за ней
колокольня
с Лоджеттой,
Пьяцетта, Дворец
дожей и Приджони
Кримини
на набережной
(тюрьма)
170 По мнению Помпео
Мольменти, автора трехтомного
труда по истории Венеции
(Molmenti Pompeo. La storia di
Venezia nella vita privata.
Bergamo, 1906),
колокольня св. Марка
сооружалась в качестве
маяковой башни. Днем золоченая
вершина башни сияла в лучах
солнца, ночью же на ней
зажигался громадный фонарь,
видневшийся на большом
расстоянии.

Градостроительство
феодального строя
262
25
50
100
I
150 i
I
100
150 м
I
В начале своего существования Венеция находилась под властью Падуи,
а затем—Византийской империи, но по мере экономического развития
города все более ослабевала зависимость Венеции от ее восточного
сюзерена, и, наконец, в X в. византийские императоры признали политическую
независимость Венеции.
В начале IX в. близ старых церквей Сан-Теодоро и Сан-Джеминьяно
возник Дворец дожей. От этого первоначального дворца вещественных следов
не сохранилось, однако именно он и предрешил расположение центра
Венеции, ибо все дальнейшие перестройки Дворца дожей велись на той же
строительной площадке, и, кроме того, в непосредственной близости от
дворца уже в IX в. зародился кафедральный собор св. Марка, а затем
появились две площади и главная башня Венеции—Кампаниле.
Шаткость исторических сведений, сообщаемых в средневековых
хрониках, и отсутствие достоверных городских планов раннего периода не дают
возможности проследить развитие центра Венеции с момента его
возникновения. Поэтому рассмотрим лишь главные этапы его развития начиная
с XII в.
Попытку графически представить центр города на основании описаний
средневековой Венеции сделал Пелланда. План Пелланда восстанавливает
топографию площади св. Марка и Пьяцетты в промежутке времени между
1105 и 1150 гг. В это время рядом с трехнефной базиликой св. Марка
стояла древняя церковь Сан-Теодоро; самую площадь пересекал канал
Батарио, а за ним располагались сад и столь же древняя церковь Сан-
Джеминьяно. Колокольня, примыкавшая к Оспедале Орсеоло171,
закрепляла угол между Пьяцеттой и площадью. Пьяцетта еще не имела набе-
Венеция. План
площади св. Марка
в первой половине
XII в. (реконструкция
Пелланда)
1 — церковь
Сан-Теодоро;
2 — церковь
Сан-Джеминьяно;
3 — Дворец дожей;
4 — базилика
св. Марка;
5 — колокольня
План площади
св. Марка в начале
XVI в. (реконструкция
автора)
1 — Дворец дожей;
2 — собор св. Марка;
3 — колокольня;
4 — госпиталь
Орсеоло; 5 — церковь
Сан-Джеминьяно,
построенная после
1150 г.
171 Оспедале Орсеоло — дом для
паломников из «святой земли»,
сооруженный дожем Пьетро
Орсеоло в 977 г. В некоторых
источниках его называют
больницей св. Марка.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
263
50 25
*>
150м
режной («Моло»), на которой впоследствии поставили колонны, а
резиденция дожей представляла собой готический замок, окруженный
каналами.
Дальнейшее развитие центрального ансамбля Венеции происходило
следующим образом: в 1150 г. был засыпан канал Батарио; позднее, в
правление дожа Себастьяно Циани (1172—1178 гг.), разрушили церковь Сан-
Джеминьяно и построили новую под тем же названием, но значительно
западнее—на месте существующей теперь соединительной галереи между
Старыми и Новыми Прокурациями. В связи с этим площадь св. Марка
значительно выросла и достигла 175 м в глубину. Работавший при том же
доже архитектор Николо Баратьери закончил колокольню в виде
четырехугольного прямого столба без остроконечного увенчания высотой 60 м и
поставил на Пьяцетте две колонны, привезенные из Константинополя.
Увенчанные бронзовыми изваяниями—крылатым львом св. Марка и
статуей св. Федора, они явились превосходным обрамлением главного входа
на Пьяцетту172.
В 1264 г. Пьяцетта и площадь св. Марка получили первое каменное
замощение. Через столетие появилась новая мостовая, а в 1406 г. для
разграничения торговых участков во время еженедельных субботних базаров
в мостовую врезали белые мраморные брусья, образующие клетки,
отчетливо видимые на гравюре Якопо де Барбари.
Параллельно с развитием плана площади формировались главные
здания—собор св. Марка и Дворец дожей. К середине XIII в. собор уже
имел все пять куполов и главный фасад, почти тождественный с
современным. Недоставало только готической резьбы и остроконечных башенок
План площади
св. Марка
в современном
состоянии
1 — колокольня;
2 — Лоджетта;
3 — гранитная
колонна, увенчанная
статуей св. Федора;
4 — колонна
с крылатым львом
св. Марка
172 О происхождении колонн
и бронзовых изваяний нет
достоверных сведений.
Мольменти полагает, что колонны
были привезены из
Константинополя, тогда как
другие источники приписывают
им сирийское происхождение.
Рёскин считает крылатого льва
произведением безымянных
венецианских литейщиков
XIII в., но некоторые авторы
видят в нем восточную бронзу
византийского, сассанидского
и даже ассирийского искусства.

Градостроительство
феодального строя
264
над карнизами. Таким он выглядит на византийской мозаике,
изображающей перенесение тела св. Марка 173.
Собор и площадь производили столь сильное впечатление, что посетивший
Венецию Петрарка в восхищении сказал: «.. .площадь, равной которой я не
знаю на всей Земле».
Дворец дожей, начатый перестройкой в 1310—1340 гг. (со стороны Пья-
цетты), получил в XV столетии второй лицевой фасад, обращенный к
каналу св. Марка, в тех же готических формах, поскольку проникновение
искусства Возрождения в Венецию произошло лишь под конец этого
столетия. В начале XVI в. Бартоломео Буоно надстраивает колокольню,
достигшую теперь 100 м, и центральный ансамбль Венеции приобретает
контрастное сочетание пятикуполья собора с кубической массой дворца и
остроконечной вертикалью колокольни.
В 1496—1517 гг. основоположник венецианского Возрождения Пьетро
Ломбарде с группой своих учеников сооружает здание Старых Прокураций,
громадный многоарочный фасад которого окаймляет всю боковую
(северную) сторону площади св. Марка. Однако работы по расширению площади
еще оставались впереди. Чтобы расширить площадь, служившую теперь
местом не только религиозных церемоний, но и многолюдных
карнавалов и шумных празднеств, и чтобы достойно завершить весь ансамбль,
необходимы были крупнейшие зодчие. И такие мастера появились в
Венеции XVI в. в лице Якопо Сансовино и Виченцо Скамоцци.
Для уяснения планировочных работ, проделанных Сансовино и Скамоцци,
на с. 262 показан план площади, составленный нами на основании раскопок
здания Оспедале Орсеоло, перспективных изображений XV—XVI вв. и
современных инструментальных съемок 174. Согласно этому плану площадь
св. Марка в начале XVI в. представляла собой очень узкую прямоуголь-
Венеция.
Западный фасад
собора св. Марка
и перспектива
Пьяцетты
173 Мозаика, о которой идет речь,
находится в самом соборе
и датируется последней
четвертью XIII в.
174 Раскопки Оспедале Орсеоло
были произведены в связи
с восстановлением колокольни,
упавшей в 1902 г. Раскопками
была вскрыта часть площади
к югу от колокольни
и поврежденной библиотеки
св. Марка. Раскрытые
фундаменты дали нам
возможность установить
южную границу средневековой
площади св. Марка, которая
совпадает с графическими
изображениями Джентиле
Беллини, Якопо де Барбари
и других художников XV и
XVI вв.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
265
ную трапецию, длина которой в точности отвечала длине современной нам
площади. Поскольку с восточной и северной сторон стояли собор и Дворец
Прокураций, постольку расширение площади могло произойти лишь
в южном или западном направлении. Считая рискованным дальнейшее
углубление площади, Сансовино начал расширять ее к югу. В короткие
сроки он обновил фасады церкви Сан-Джеминьяно, соорудил Лоджетту
у колокольни (1540 г.) и построил великолепное здание Библиотеки на
Пьяцетте (1536—1553 гг.). Между новым корпусом Библиотеки и
колокольней Сансовино оставил интервал в 10 м. Этим в конечном счете и была
определена новая ширина площади, так как преемнику Сансовино Ви-
ченцо Скамоцци оставалось пристраивать к Библиотеке Новые
Прокураций, соблюдая то же прямолинейное направление. Так образовался
современный нам план площади св. Марка, имеющий форму прямоугольной
трапеции.
XVII и XVIII вв. почти ничего не вложили в архитектуру венецианского
центра, так как в это время республика клонилась к упадку, и некогда
богатый город до крайности обнищал. В 1797 г. Наполеон I низложил
последнего дожа и перевез в Париж эмблему венецианского владычества—
льва святого Марка 175. Однако французское завоевание не было для
Венеции разорительным. Желая закончить площадь св. Марка, в начале нового
столетия сносят церковь Сан-Джеминьяно и на ее месте в 1810 г.
сооружают соединительную галерею, которая и образовала дополнительный вход
на площадь напротив собора. Вместе с этой галереей центральный
ансамбль Венеции окончательно сложился. Таков он и в наши дни.
Площадь св. Марка принадлежит к наиболее выдающимся произведениям
итальянского градостроительного искусства. Зрителя удивляют и
богатство архитектурного убора зданий, и простота планировочной композиции
Венеция.
Вид со стороны
канала св. Марка
на Дворец дожей
и Библиотеку
175 В наполеоновский период лев
св. Марка стоял в Париже перед
Дворцом Инвалидов.
Впоследствии по решению
Венского конгресса его
возвратили Венеции и
водворили на той же (восточной)
колонне. Но Венеция как
самостоятельное государство
уже не возродилась. Отданная
в распоряжение Габсбургов,
она через полвека после этого
воссоединилась с Италией
(1866 г.) и в настоящее время
является одним из
провинциальных городов,
далеко не имеющих прежнего
блеска.

Градостроительство
феодального строя
266
в целом. Здесь, как и в каждом полноценном произведении искусства, есть
свой ведущий мотив; он заключается в гармонии художественных
контрастов. Действительно, все части этого замечательного ансамбля взаимно
противоположны. Если площадь св. Марка представляет собой замкнутое
пространство, то Пьяцетта—это сквозной проход, открытый к лагуне. Если
площадь св. Марка тянется вдоль побережья, то Пьяцетта располагается
перпендикулярно к нему. Если здания Прокураций создают
горизонтальные абрисы в небе, то собор и колокольня сообщают центральному
ансамблю Венеции необходимые вертикальные контрасты. Подобным же
образом идея контрастов положена в основу обработки фасадов всех
зданий в рельефе, материале и цвете. На фоне относительно однотонных
фасадов Прокураций собор выделяется сочным пятном, причем эффект его
драгоценных мозаик и мрамора оттеняется колокольней, построенной из
обыкновенного красноватого кирпича. В своей работе «Площадь и
монумент» Бринкман отрицательно расценивает колокольню, заявляя, что она
снижает архитектурное значение собора и даже подавляет его 176.
Ошибочность этого заключения совершенно ясна, ибо колокольня более всего
определяет городской силуэт и создает остроту ощущений в ансамбле
замкнутой площади. К этому необходимо добавить еще, что колокольня
удачно разобщает два смежных пространства (Пьяцетты и площади) и
маскирует тот неожиданный стык Библиотеки и дворца Прокураций,
который образовался в результате постройки Скамоцци 177.
Площадь св. Марка имеет относительно крупные размеры. При общей
глубине площади 175 м ее ширина у собора составляет 90 м, а на
противоположной стороне—56 м; следовательно, площадь св. Марка занимает
территорию 1,28 га. Все прочие венецианские площади значительно
уступают ей в размерах. Вместе с тем центральный ансамбль Венеции не
замыкается в рамках двух примыкающих друг к другу площадей. Пьяцетта,
Венеция.
Вид из галереи
Дворца дожей
на лагуну. Вдали —
монастырь
Сан-Джорджо-Маджоре
(начат постройкой
Палладио
в 1560-х годах,
закончен Скамоцци
в 1610 г.)
176 А. Э. Бринкман. Площадь
и монумент. М., 1935, с. 62, 63.
177 По словам Gigognara
и его соавторов (Le fabriche е i
monumenti cospicui di Venezia,
vol. 2, Venezia, 1838, p. 79, 80),
современники
Скамоцци осуждали его за то,
что он преувеличил высоту
здания Новых Прокураций.
Следует отметить, что высота
Прокураций, построенных
Ломбардо. составляет XU
от средней ширины
трапециевидной площади
св. Марка, в то время как
высота Новых Прокураций
составляет 7з той же ширины
площади.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
выходящая к лагуне, открывает вид на живописный монастырь Сан-
Джорджо с его остроконечной колокольней и однокупольной церковью
работы Палладио. Близость Большого канала также украшает центр
города, так как у слияния этого канала с лагуной возвышаются пышные
купола церкви Санта Мариа делла Салюте, а далее следуют узорчатые
фасады патрицианских дворцов. Таким образом, центральный ансамбль
Венеции оптически простирается на далекое пространство и включает
в себя не только самую площадь св. Марка—этот парадный зал давно
угасшей республики, но и живое водное зеркало, в котором отражаются
небо и контуры отдаленных построек.
По количеству художественных сокровищ Венеция и Флоренция
принадлежит к числу наиболеа выдающихся городов Италии. Однако и тот и
другой город обнаруживают сильнейшие противоположности между их
центральными и рядовыми жилыми районами. Если в современных нам
капиталистических городах трущобы занимают по преимуществу окраины
городов, то в XV и XVI вв. они начинались тут же в непосредственном
соседстве с центральными ансамблями. Удушающая теснота городской
застройки, бедность, глядящая из всех щелей, наконец, низкий уровень
благоустройства характерны и для Венеции, и для ее тосканской
соперницы—Флоренции. Эти резкие противоположности, сохранившиеся вплоть
до настоящего времени, нельзя объяснять отрицательным наследием
средних веков. Строительный фонд Венеции и Флоренции обновился на 2/з
в эпоху Возрождения, и, следовательно, в отмеченных контрастах была
повинна буржуазия той эпохи как социально руководящий класс.
Разрешать большие градостроительные задачи в интересах всего городского
населения буржуазия не могла даже в период своей прогрессивной
строительной деятельности.
Венеция.
Лоджетта
и Библиотека
св. Марка. Вид
со стороны собора

Градостроительство
феодального строя
Экономический кризис североитальянских торговых городов, начавшийся Общая характеристика
в конце XV в., в XVI и XVII вв. продолжал углубляться. Прямыми по- градостроительства
следствиями этого кризиса, о чем уже говорилось выше, были сокращение в Италии XVII века
торговой деятельности и снижение городского ремесленного производства.
Но если в первой стадии кризис не оказал отрицательных влияний на
строительство городов и даже усилил его размах, то во второй своей
стадии он привел к оттоку населения из городов. В крупнейших, некогда
оживленных городах Италии население сокращается почти наполовину,
постепенно затухает общественная жизнь и резко падает строительная
деятельность. Последним крупным сооружением во Флоренции были Уф-
фиции, законченные Вазари в 1574 г., а после работ Бальдассаре Лонгена
(т. е. со второй половины XVII в.) в Венеции строительство почти
полностью прекратилось.
Венеция.
Западная колонна,
увенчанная статуей
покровителя Венеции
св. Федора.
На дальнем плане —
ансамбль монастыря
Сан-Джорджо-Маджоре

Якопо Сансовино
(Якопо Татти,
ум. в 1570 г.). Главный
руководитель
градостроительных
работ в Венеции в
середине XVI в.; автор
проекта расширения
площади св. Марка,
строитель
Библиотеки, Цекки,
Лодшетты и других
соорушений, входящих
в центральный
ансамбль Венеции.
До переезда в Венецию
работал во Флоренции
и Риме (с портрета
работы Тинторетто)
Венеция (возникла,
вероятно, в V в.,
достигла наибольшего
экономического
могущества и блеска
в XIV—XVI вв.).
Генеральный план
города в начале
текущего столетия
1 — площадь св. Марка
с примыкающими
к ней зданиями
(залиты черным —
собор св. Марка
и колокольня);
2 — таможня и рядом
с ней церковь С ант а
Мариа делла Салюте
(построена
Бальдассаре Лонгена
в 1631—1682 гг.);
3 — монастырь
Сан-Джорджо-
Маджоре; 4 — церковь
Иль-Реденторе
(заложена Палладио
в 1576 г., закончена
в 1592 г.); 5 — собор
и площадь Сан-
Джо в анни-е-Паоло
с монументом
Коллеони

Венеция. Общий вид
площади св. Марка
в сторону колокольни
и собора. Фотография
конца XIX в.
(до падения
колокольни в 1902 г.)
Поперечный разрез
площади св. Марка.
Слева — Торре дель
Орлоджио (башня
с часами, построенная
в конце XV в.);
правее — главный
(западный) фасад
собора св. Марка,
колокольня и фасад
Дворца дожей,
обращенный
к Пьяцетте (дворец
основан в начале ТХ в.;
перестройка внешних
готических фасадов
дворца относится
к первой половине
XV в.)
Венеция.
Продольный разрез
площади св. Марка.
Слева — северный
фасад собора
(основой здания
послужила
византийская
базилика, восходящая
к X или даже к IX в.;
собор расширяли,
перестраивали
и декорировали вплоть
до XV в.; купола были
закончены к середине
XIII в.). Правее
собора — Лоджетта,
построенная Якопо
Сансовино в 1540 г.,
и примыкающая к ней
колокольня (заложена
одновременно
с собором и
доведена до 60 м
в высоту в конце
XII в.; золоченый
ангел, венчающий
пирамидообразную
вершину
колокольни, поставлен
в 1517 г.). Правее
колокольни — северный
фасад Новых
Прокурации (заложены
Скамоцци в 1592 г.,
закончены Лонгеной
около 1640 г.)

Бенеция. Общий вид
площади св. Марка
со стороны собора.
В глубине —
соединительная
галерея, построенная
на месте старой
церкви
Сан-Джеминьяно
в начале XIX в.

Виченцо Скамоцци
(1552—1616). Главный
архитектор Венеции
в конце XVI и начале
XVII в.— ученик
и преемник
Сансовино; автор
трактата
«L'idea della architettura
universale»
(Идея всеобщей
архитектуры);
построил
город-крепость
Пальма-Нуова;
работал в Риме,
Болонье, Падуе, Праге
и других городах.
В Венеции заканчивал
реконструкцию
площади св. Марка
постройкой здания
Новых Прокураций
(с портрета работы
Якопо да Понте)

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
Но, несмотря на тяжелые последствия кризиса, итальянская
художественная культура не оказалась совершенно подорванной. В медленно
угасавших торговых городах северной и средней Италии оставались крупные
архитектурные кадры, искавшие нового объединяющего художественного
центра. Таким центром в XVI столетии становится Рим.
Будучи столицей всего католического мира, Рим не зависел всецело от
экономики самой Италии, ибо римская курия собирала обильную жатву
с доброй половины европейского континента. В Риме экономический
кризис почти не ощущался, а накопленные ценности и наличие
первоклассных художников создавали возможность для осуществления широких
градостроительных замыслов. И вот в правление папы Юлия II, а позже
Сикста V в Риме проводятся крупные планировочные и строительные
работы. Собор и площадь св. Петра, капитолийский ансамбль, площадь дель
Пополо и целая вереница живописных церквей и палаццо появляются
в Риме. В процессе работы над этими сооружениями формируется
своеобразное стилистическое направление, получившее название искусства
барокко.
Внимательно изучая развитие стиля эпохи Возрождения на протяжении
двух веков, нельзя не отметить постепенного и неуклонного усложнения
композиций, с течением времени приобретавших пышный декоративный
убор. Уже простое сравнение произведений Брунеллеско с работами
Якопо Сансовино и его современников с достаточной убедительностью
показывает, насколько классически строгие формы раннего Возрождения
в XVI в. заменились живописной композицией, искавшей сочных деталей.
Если продолжить подобные наблюдения дальше, обращаясь к
произведениям искусства XVII в., то станет понятным, что искусство барокко
явилось наследником Ренессанса и что самый переход от Ренессанса к ба-

Градостроительство
феодального строя
270
рокко совершался эволюционным путем. И тем не менее искусство барокко
в период его стилистической зрелости резко отличалось от искусства
Возрождения. Эти различия особенно ясно ощущаются в градостроительстве.
Действительно, на смену замкнутых площадей эпохи Возрождения
барокко выдвигает открытую площадь. Прямолинейные улицы,
провозглашенные в трактатах теоретиков Возрождения, теперь получают
осуществление в натуре. И больше того, в период барокко появляются системы
прямых лучевых магистралей, нашедших отклики в планировке Версаля,
Парижа, Вашингтона и многих других выдающихся городов Европы и
Америки. Будучи декоративным стилем, барокко поднял на значительную
высоту искусство фонтанов, монументов и декоративной скульптуры.
Впервые после античной эпохи памятники стали размещать в середине
площади, а римские обелиски стали «вехами» для планировки самого
Рима. Уже из этого краткого перечня следует, что барокко внесло
существенный вклад в историю развития градостроительного искусства и что
современные нам города очень многим обязаны художникам римской
архитектурной школы, порожденной творческими принципами Микеланд-
жело.
В связи с упадком строительных возможностей североитальянских
торговых городов интерес к идеальным городам-крепостям, возбужденный
теоретиками Возрождения, в самой Италии пошел на убыль.
Ведущую роль в разработке проблемы укрепленного города в XVII в.
начинает играть королевская Франция, а теоретическая деятельность
итальянцев сводится к публикации трактатов предыдущего столетия и к
единичным попыткам выдвинуть те или иные теоретические положения.
Из широких работ, косвенно задевавших градостроительные проблемы,
большой интерес вызывает трактат утописта Томмазо Кампанеллы под
названием «Город солнца» (1602 г.). Отрицая воспитательную роль семьи,
Кампанелла детально разработал проблему общественного воспитания и
образования юношества. Результатом этого явилась идея наглядного
обучения через посредство живописных изображений, помещенных на стенах
фантастического «Города солнца». Эта прогрессивная идея Кампанеллы
была высоко оценена В. И. Лениным, всегда придававшим большое
значение политико-воспитательной роли изобразительных искусств.
Поскольку в архитектурной теории мастера итальянского барокко не
оставили ощутимого следа, постольку градостроительная практика пошла
по двум направлениям: 1) по линии осуществления идей теоретиков
Возрождения и 2) по линии поисков новых приемов экспериментальным
путем.
Одним из характерных городов, построенных в духе идеальных
планировочных композиций итальянского Возрождения, является Ливорно 178. По
традиции теоретиков XV и XVI вв. план города получил многоугольное
очертание, геометрическая правильность которого нарушается лишь
извилистой береговой полосой. С севера на юг и с запада на восток проходят
прямолинейные улицы, а самая середина городской территории занята
центром—обширной площадью, разбитой перед кафедральным собором.
Отмечая композиционное сходство между планом Ливорно и планами
идеальных городов эпохи Возрождения, нельзя не подчеркнуть
существенного различия между ними, которое заключается в новой трактовке
городского центра. В самом деле, Соборная площадь в Ливорно настолько
выросла по продольной оси, что стало необходимым расчленить ее на
ряд соподчиненных пространств. Это усложнение формы площади и
развитие ее композиционной оси были первым шагом по пути к раскрытию
городских центров, что характерно уже для барокко. И если площадь
в Ливорно еще обрамляют спокойные галереи, присущие площадям
Возрождения, то недалеко то время, когда их заменят пышные декорации
барокко, ибо между этой площадью и грандиозным проектом Карло
Фонтана существует прямая родословная связь. Начиная с площади
Капитолия, у которой одна сторона раскрылась во «внешний мир», мастера
барокко стремятся расширить сферу архитектурного влияния городских
центров. Вот почему отпали все варианты, трактовавшие площадь
св. Петра в виде замкнутой композиции, и, наоборот, получил признание
последний проект Лоренцо Бернини с колоннадой, открытой в сторону
города. Итак, одним из основных градостроительных приемов XVII в. яв-
Рим. Фасад церкви
Санта Мариа делла
Паче (церковь
построена Пьетро
да Нортона
в 1650-х годах)
178 Расположенный в Тоскане
на берегу моря древнеримский
Portus Libumis
после крушения Римской
империи обезлюдел
и на протяжении средних
веков не имел никакого
значения. В правление
династии Медичи Ливорно
заселили иноверцами и объявили
открытым портом. Последнее
и явилось причиной быстрого
развития города.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
271
лилось раскрытие центров. Это обстоятельство и послужило одной из
причин тех больших планировочных работ, которые развернулись на
территории Рима в XVI и XVII вв.
В 80-х годах XVI в. папа Сикст V приблизил к себе ученика Микеланд-
жело архитектора Доменико Фонтана и поручил ему планировку и
декоративное украшение Рима. В то время Рим требовал радикальных
планировочных улучшений, так как в течение средних веков античные улицы
утратили свои прямолинейные направления, и движение повозок в
центральных районах столицы было почти невозможным. Сочетая
практические мероприятия с задачей декоративного убранства города, Доменико
Фонтана хорошо понимал, что красота города зависит не столько от числа
выдающихся зданий, сколько от умения их использовать. Именно поэтому
Ливорно. План города
и порта по гравюре
XVII в., изданной
Пьером Мортье
Тиара Вечного города
(вид от Аветинского
холма)
Доменико Фонтана выбирает опорные пункты на территории города и
вслед за тем производит планировочные работы. На окраинах Рима давно
существовали такие пункты. На севере находились ворота дель Пополо,
служившие главным въездом в столицу, на востоке располагался
комплекс монастыря Санта Мариа Маджоре, на юго-востоке—старая
резиденция пап Латеранский дворец и, наконец, среди древних руин
возвышался громадный массив Колизея, остатки которого сделались
гордостью нового Рима. Чтобы украсить Рим простейшими средствами и
одновременно улучшить сообщение на окраинах города, нужно было
соединить перечисленные сооружения системой улиц. И Доменико Фонтана
прокладывает новые улицы, но с таким расчетом, чтобы превратить
опорные пункты городского плана в сильные планировочные узлы. Каждый
узел получает две или три идеально прямые магистрали, а чтобы усилить
архитектурное значение этих узлов и показать их на большом расстоянии,
Фонтана ставит в точках схода прямолинейных улиц громадные обелиски.
Таким образом, в результате работ, проделанных этим выдающимся
мастером планировочного искусства, появились два новых градостроительных
приема: 1) системы лучевых магистралей, связанных с городскими
центрами, и 2) прямолинейные улицы с целеустремленной перспективой.
Несмотря на то что планировочные композиции Доменико Фонтана хроноло-

Градостроительство
феодального строя
272
гически совпадают с поздним Возрождением, их существо уже чисто
барочное, так как барокко стремилось к осевым композициям и раскрытию
центров, прямолинейные же улицы Рима отвечали и тому и другому
условию.
Экономический кризис, вызвавший сокращение населения и торговли,
отразился и на строительстве городских площадей. В XVII столетии в
Венеции, Флоренции и других городах ранее построенные площади с
избытком удовлетворяли интересам торговли и общественной жизни. Поэтому
новые площади, возникавшие у дворцов и соборов, имели по
преимуществу декоративное значение. Лишенная утилитарного содержания,
площадь целиком предоставлялась в распоряжение художника-декоратора, и
его архитектурная фантазия могла наделять ее любой формой, любыми
размерами и любым скульптурным убранством. Действительно, в XVII в.
размеры новых площадей уже не измерялись реальным числом жителей,
могущих принять участие в карнавалах и народных собраниях, и,
следовательно, размеры площади могли существенно колебаться. Миниатюрная
площадь Санта Мариа делла Паче занимает всего лишь V25 часть гектара,
и в то же время площадь св. Петра по неосуществленному проекту Карло
Фонтана предполагалось в 8 га179. Вот амплитуда колебания размеров
площадей периода барокко.
Площади, возникшие в XVII столетии—в период господства стиля
барокко, сильно отличались от площадей эпохи Возрождения. Для
характеристики этих различий на с. 273 показаны прямоугольные и
трапециевидные площади в трактовке мастеров Возрождения и барокко. Для эпохи
Возрождения характерны прямоугольная площадь Фарнезе и
трапециевидная Соборная площадь в Пиенце, для барокко—площадь ди Сант Игна-
цио, имеющая прямоугольный план, и площадь Санта Мариа делла Паче,
трактованная в виде трапеции. Приблизительное сходство в планировке и
застройке этих площадей, а также и единый масштаб всех планов дают
условия для точных суждений. Действительно, приведенные площади
разбиты перед выдающимися зданиями (дворцом или церковью); все здания
стоят на границах площадей, и во всех без исключения случаях главный
фасад имеет подчеркнутый центр, а между тем площади производят
совершенно различное впечатление.
Как видно из приведенной таблицы, главными признаками композиции
площадей периода барокко являлись: усложненный и иногда даже
вычурный план, наличие сильной композиционной оси и преобладание
живописно трактованного главного фасада. К этому необходимо прибавить, что
большинство площадей XVII в. получило открытую трактовку.
Период барокко характеризуется изобилием монументальной скульптуры,
которая, размещаясь на городских площадях, имела не только
изобразительное, но и архитектурное назначение. В этом возвышении значения
монумента решающую роль сыграли Микеланджело и Доменико
Фонтана. В 30-х годах XVI в. Микеланджело составляет проект
Капитолийского ансамбля и в 1538 г. на специально сделанном цоколе из
желтоватого мрамора ставит бронзовую статую Марка Аврелия 180. Обратим
внимание на то обстоятельство, что осуществление Капитолийского ансамбля
началось не со строительства зданий (как это бывает обычно), а с
размещения монумента. В течение нескольких лет конный памятник Марка
Аврелия стоял среди пустыря, окруженный свободным пространством, и
художники, еще недавно размещавшие свои монументы у границ
площадей, теперь могли убедиться, что объемно трактованная скульптура
способна организовать пространство вокруг себя и закрепить середину
площади. Так был вторично открыт прием центрального расположения
монументов.
Почти аналогичным образом формировалась и площадь св. Петра. В 1586 г.
Доменико Фонтана поставил египетский обелиск против середины еще
недостроенного собора, и только через 70 лет началось проектирование
площади, на которой обелиск занял математический центр.
Этот факт в еще большей степени указывает на возросшее значение
монументов, однако с 80-х годов XVI в. монументы не только определяют
композицию площади, но и являются вспомогательным средством в
планировочном решении целых городских районов. Работая над планировкой
Рима, Доменико Фонтана ставил в первую очередь обелиски, которые яв-
План Рима с выделением
улиц, проложенных
в XVI—XVII вв.
1 — площадь дель Пополо;
2 — Испанская лестница;
3 — мавзолей Августа;
4 — перекресток Четырех
фонтанов;
5 — площадь Колонны;
6 — площадь Квиринала;
7 — ворота Пиа;
8 — площадь Санта Мариа-
Маджоре;
9 — Латеранская площадь
10 — Колизей;
11 — Капитолий;
12 — Пантеон;
13 — площадь Навона;
14 — площадь Фарнезе;
15 — замок св. Ангела;
16 — площадь св. Петра;
17 — Ватикан;
18, 19 — улица Рипетта;
18—20 — улица Корсо;
18—21 — улица Бабуино;
22—22 — улица Систина
23—23 — улица Номентана;
24—24 — улица Карло
Алъберто; 25—25 — улица
Мерулана;
26—26 — улица Сан-Джовапни
ин Латерано;
27 — улица Дэюулиа
179 См. с. 282. Территория площади
исчислена с трапециевидной
внешней площадью,
простиравшейся вплоть
до замка св. Ангела.
180 Статуя Марка Аврелия,
найденная среди античных руин,
была ошибочно принята
за конный монумент
императора-христианина
Константина Великого, поэтому
католическая церковь чтила
статую мнимого Константина
почти наравне с изваяниями
святых. Папы поставили ее
перед своей резиденцией —
у Латеранского дворца.
Но стоило выяснить
действительную принадлежность
статуи, как папы совершенно
к ней охладели и легко
уступили ее Микеланджело
для украшения площади
Капитолия. В настоящее время
на месте монумента перед
Латеранским дворцом стоит
обелиск.

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
273
Планы пряхмоугольных
и трапециевидных
площадей эпохи
Возрождения и барокко
1 — площадь Фарнезе
в Риме; 2— Соборная
площадь в Пиенце;
3 — площадь перед
церковью ди Сайт
Игнацио в Риме;
4 — площадь перед
церковью Сайта Мариа
делла Паче
Ю 20 30 40 50 60 70 80 м
лялись у него своеобразными вехами, и лишь потом вел самые улицы.
Таким образом, путь, пройденный монументальной скульптурой от
раннего Возрождения до полного развития концепций барокко, был
чрезвычайно большим. В эпоху Возрождения скульптура едва отделялась от
архитектурных сооружений и еще размещалась у фасадов дворцов и соборов,
теперь же она наполнила площадь множеством статуй, занявших и центр,
и окраины,—у монументальных лестниц, откосов и балюстрад. Рисунок
мостовой подчинился расположению монументов, давая то широкие овалы,
то звезды, то великолепный каменный паркет.
В заключение отметим, что это необыкновенно пышное убранство римских
городских площадей являлось по своему существу лишь декоративным.

274
В своей строительной деятельности папы почти ничем не отличались от
европейских королей периода абсолютизма. Все средства римской
католической церкви, добывавшиеся прямыми и косвенными путями вплоть до
неограниченной продажи индульгенций, употреблялись на прославление
церкви, тогда как жизненные нужды городского населения оставались
неудовлетворенными. Поэтому Рим, блиставший художественными
сокровищами Капитолия и Ватикана, оставался одной из самых отсталых
столиц феодальной Европы. Вплоть до периода капитализма ни в одном
городе не обнаруживали себя так наглядно контрасты роскоши и нищеты;
нигде не было столько бездомных людей, живущих подаянием, сколько
в Риме. И, наконец, нигде эпидемии и болезни не уносили в могилу такого
числа человеческих жертв. Это полное забвение насущных интересов
городского населения давало дополнительную экономию, которая в
сочетании с доходами церкви обеспечивала возможности репрезентативного
строительства XVI и XVII вв.
Средневековый Рим сильно отличался от своего предшественника—антич- Выдающиеся города
ного Рима. Катастрофа, постигшая Римскую империю, оставила наиболее Италии XVII века
губительные следы в самом Риме. На протяжении многих веков Рим был
объектом опустошительных нашествий. Постепенно исчезли золотые и Клерикальный Рим
бронзовые изваяния, украшавшие храмы и форумы. Однако эти
разрушения все же не смогли нанести столь большого ущерба, какой причинили
«Вечному городу» время и местное население в течение средних веков.
В глазах средневекового христианского Рима античные памятники
олицетворяли ненавистное язычество, в силу чего вплоть до эпохи
Возрождения памятники Древнего Рима считались каменоломней, из которой
извлекали камень, кирпич и целые колонны для украшения средневековых
храмов. Однако Рим расплачивался слишком высокой ценой за каждое
новое сооружение, ибо римская готика не обладала совершенством
северного готического искусства. Прямоугольные колокольни и слепые массивы
базилик вырастали среди тесных и грязных кварталов Рима. И,
несомненно, что в этих постройках было несравненно меньше архитектурной
поэзии, чем в примитивных башенных зданиях Сиены или Сан Джиминьяно.
Средневековый Рим занимал лишь часть территории античного Рима.
Наибольшее число жилых домов располагалось на Марсовом поле и по ту
сторону Тибра, у подножий Ватиканского и Яникульского холмов. Помимо
этого, беднейшая часть городского населения ютилась в руинах древних
театров и терм, а вся юго-восточная и восточная части античного города
представляли собой огромное пастбище, и даже форум Романум
назывался «Campo vaccino» (что означает «Коровье поле»).
Религиозным центром средневекового Рима являлась базилика св. Петра,
основанная на месте цирка Нерона, где, согласно христианской легенде,

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
275
Проектные планы
собора св. Петра
в Риме
1 — Браманте;
2 — Рафаэля;
3 — Перуцци;
4 — Антонио
да Сангалло младшего
(масштаб для всех
планов общий)
был умерщвлен апостол Петр. Для защиты базилики и прилегавших к ней
кварталов Борго была построена новая (Ватиканская) стена, а мавзолей
Адриана переоборудован в городскую цитадель, получившую название
замка св. Ангела.
Таким образом, средневековый Рим был редким исключением среди
современных ему городов, так как обитаемая часть города занимала не больше
четверти всей территории, окруженной стенами.
В эпоху Возрождения под влиянием возросшего интереса к римской
античности папы запрещают разрушение древних памятников и даже
больше того—начинаются раскопки античного Рима, которым и руководят
выдающиеся архитекторы. На рубеже XV и XVI вв. в Риме появляются
Браманте, Антонио да Сангалло младший, Балвдассаро Перуцци, Рафаэль
и другие крупнейшие мастера. В 1502 г. Барманте сооружает
миниатюрный круглый храмик («Темпиетто») во дворе монастыря Сан Пьетро ин
Монторио; затем он же строит двор при церкви Санта Мариа делла Паче,
а в 1514 г. Антонио да Сагалло младший начинает работы по сооружению
палаццо Фарнезе. Вместе с этими постройками (и ранее сооруженным
дворцом Канчеллярии) архитектура Возрождения начинает ощущаться
в Риме. Но особенно крупным вкладом в архитектурное убранство города
явилось строительство Ватиканского комплекса с собором св. Петра.
К началу XVI в. старая базилика настолько обветшала, что
восстановление ее оказалось невозможным. С другой стороны, и сами папы давно
мечтали о грандиозном храме, который был бы достоин столицы еще не-
План собора св. Петра
в Риме по проекту
Микеланджело
Фасад собора
св. Петра в Риме
(гравюра XVII в.).
Собор заложен
Браманте в 1506 г.
С 1547 по 1564 г.
здание строил
Микеландшело,
который возвел
основной массив
собора с барабаном
большого купола.
Купол закончен
(по проекту
Микеланджело)
Джакомо делла Порта,
восточный фасад —
Карло Мадерна.
Высота собора
от паперти 143 м,
внешний диаметр
купола 51 м

Градостроительство
феодального строя
276
о
I и.
10
20
25 м
Рим. Фрагмент фасада
Капитолийского музея
с монументом
Марка Аврелия
План площади
Капитолия.
В середине — дворец
Сенатора, служивший
ратушей
клерикального Рима.
Слева и справа
от него — музеи
древностей.
Замощение площади
исполнено по проекту
Микеланджело
в 1930-х годах
(на основании
дошедшей до нас
гравюры Дюперака)

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
277
распавшейся западной церкви. Поэтому, когда Микеланджело изваял
«Моисея», предназначавшегося для гробницы папы Юлия II, то этот
последний сказал: «Я покрою свою гробницу бессмертным храмом». Так был
решен вопрос о сооружении собора св. Петра. Строительство собора папа
Юлий II поручает Браманте. В короткий срок Браманте составляет
проект, и 10 апреля 1506 г. происходит закладка здания. По проекту
Браманте план собора св. Петра трактовался в виде равноконечного креста,
вписанного в квадрат, а над серединой его предполагался громадный
купол. Однако этому проекту не суждено было осуществиться, так как
в 1514 г. Браманте умер и постройка перешла в руки Рафаэля. Преемники
Браманте—Рафаэль, Перуцци и Антонио да Сангалло младший—за 30
с лишним лет своей работы почти не продвинули постройки, но зато
каждый из них составил свой особый проект. Сравнивая проекты
перечисленных мастеров, нельзя не отметить, что они значительно отличались один
от другого. Для мастеров Возрождения, умевших продолжать ранее
начатое сооружение даже в ущерб собственным авторским интересам, такая
радикальная смена идей была необычной. Поэтому остается полагать, что
никто из строителей собора (включая даже Браманте) не нашел
совершенно бесспорного решения задачи. Чтобы создать композицию собора
св. Петра, нужен был художник исполинской творческой силы, ибо это
сооружение, превосходившее размерами Колизей, становилось новым
архитектурным центром столицы. И вот среди мастеров римской
архитектурной школы появляется Микеланджело. 1 января 1547 г. его
назначают главным строителем собора, и тотчас же он приступает к разработке
проекта и руководству строительными работами.
С 1536 г. Микеланджело занимался проектированием и строительством
Капитолия, и именно на этом объекте определился архитектурный
характер нового Рима.
Площадь Капитолия, занимающая седловину Капитолийского холма, и
все примыкающие к ней сооружения были задуманы одним автором и
построены мастерами одного и того же творческого направления181. Вот
почему (за исключением сознательно поставленных античных изваяний)
она представляет собой стилистически однородный ансамбль. При своих
небольших размерах (глубина 79 м, ширина 40—60 м) площадь
Капитолия производит впечатление крупного сооружения, что следует отнести
Античные статуи,
венчающие парапеты
площади Капитолия:
на первом плане —
колонна тысячелетия
Рима; далее — статуя
императора
Константина;
за ней — так
называемые «трофеи
Августа»; по сторонам
лестницы-пандуса
Кордонаты — статуи
Диоскуров.
Изваяния установлены
в конце XVI в.
Джакомо делла Порта.
Кордоната построена
около 1700 г.
(с гравюры Пиранези)
181 Над осуществлением площади
Капитолия после смерти
Микеланджело работали его
ученики Боккападули и
Кавальери. Капитолийский
музей был построен Джироламо
Райнальди в половине XVII в.,
а главная лестница —
Кордоната — получила полное
оформление на рубеже XVII и
XVIII вв.

Градостроительство
феодального строя
Микеланджело
Буонарроти
(1475—1564 гг.).
Основоположник
искусства барокко,
гениальный скульптор,
живописец и
архитектор-
градостроитель.
По проектам и при
непосредственном
участии
Микеланджело
построены площадь
Капитолия, собор
св. Петра в Риме
и ряд других
сооружений,
оказавших большое
влияние на ход
развития архитектуры
европейских городов
(с портрета,
гравированного
Флейшманом)
к превосходному решению задачи масштабности. Главным зданием на
площади Капитолия является Дворец сенатора, украшенный башней и
и монументальной двухмаршевой лестницей, на фоне которой рисуются
полулежащие аллегорические фигуры «Тибр» и «Нил». В середине
площади, как уже говорилось выше, стоит монумент Марка Аврелия, а по
сторонам центрального здания располагаются два симметричных дворца:
с севера — Капитолийский музей, а с юга — дворец Консерватори.
Четвертая сторона этой замечательной площади оставлена незастроенной. По
бровке зеленого откоса тянется массивная мраморная балюстрада,
разорванная на оси симметрии площади. Отсюда ниспадает широкое полотно
лестницы-пандуса Кордонаты и раскрывается панорама города, особенно
красивая при утреннем освещении.
Параллельно со строительством Капитолия Микеланджело вел работы по
сооружению собора св. Петра. Возвратившись к идеям Браманте,
Микеланджело трактовал собор как компактный массив с пятью куполами.
Своими размерами собор почти в точности совпадал с фундаментами,
заложенными Браманте, но богатая орнаментация плана—обилие ниш,
пилястр и изломов—уже была характерной для композиций барокко.
Работая с огромной энергией, Микеланджело за 17 лет (т. е. к 1564 г.) не
только вывел под крышу главнейшую часть здания с алтарем, но и
наполовину построил центральный купол. В таком виде изображает его
гравюра, датированная 1586 г.
В архитектуре Рима Капитолий и собор св. Петра произвели
решительный стилистический перелом, ибо вместе с ними в Риме утвердилось
искусство барокко. Однако, будучи основоположником этого стиля,
Микеланджело все же считался с архитектурным наследием старого города. Что
же определяло архитектурный характер тогдашнего Рима? Романское
искусство, готика и даже Возрождение, оставившее в Риме за полвека своего
безусловного господства лишь несколько сооружений, ни в коей мере не

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
определяли архитектурного характера города. И, следовательно, прочной
базой могла служить только древнеримская классика, сохранявшая силу и
глубокое обаяние в руинах Колизея, базилики Максенция и
триумфальных арках.
В истории римской античной архитектуры была эпоха строгого стиля и
эпоха декоративного стиля. Этот декоративный стиль античного Рима,
оставивший форум Нервы, триумфальную арку Септимия Севера и ряд
других сооружений эпохи расцвета империи, и подхватил Микеланджело.
Действительно Капитолийский ансамбль органически включает в себя
античные изваяния. Монументы Марка Аврелия, «Тибр» и «Нил»,
лежащие у палаццо Сенатора, «Диоскуры» и прочие статуи кажутся изваян-
Рим. Общий вид
площади Капитолия
Перевозка и установка
обелиска на площади
св. Петра в Риме
(с гравюры 1586 г.)

Градостроительство
феодального строя
280
Рим. Общий вид
площади дель Пополо
в конце XVII в.
(по гравюре, изданной
Пьером Мортье)
План площади дель
Пополо в Риме
1 — ворота дель
Пополо; 2— обелиск,
поставленный
Доменипо Фонтана
при реконструкции
Рима в 1585—1588 гг.;
3 — церковь Санта
Мариа ди Монте Санто;
4 — церковь Санта
Мариа деи Мираколи.
Пунктиром показаны
очертания площади
в XVII и XVIII вв.
О 10
I I
50
100
130 м
J I I

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
281
Рим. Общий вид
Испанской лестницы
и церкви Сайта
Тринита деи Монти.
Лестница построена
А. Спекки и Фр. де
Санктис
в 1721—1725 гг.
План ансамбля
Испанской лестницы
1 — церковь Сайта
Тринита деи Монти
(построена в 1495 г.,
фасад
реконструировался
по проекту Мацонса
в 1816 г.);
2 — фонтан-ладья
Баркаччиа;
3 — Испанская
площадь; перед
церковью — обелиск,
поставленный
в 1789 г. по оси
ул. Нондотти

Градостроительство
феодального строя
282
ными одновременно с возведением окружающих зданий—настолько
барокко и классика проникнуты здесь единым, чисто римским
художественным духом.
Глубоко познав живописность римской классической архитектуры, усвоив
ее монументальность и колоссальные масштабы, Микеланджело
восстановил живую связь с этой античностью, несмотря на то что сам был
представителем иного стилистического направления. Вот почему барокко и
классика достигли в Риме необыкновенного единства, и Рим, переживший
тысячелетний упадок, обрел в искусстве барокко достойное продолжение.
Смерть Микеланджело (1564) явилась невозместимой потерей не только
для Рима, но и для всего искусства Италии.
Особенно болезненно сказалась она на далеко еще не достроенном соборе,
так как один из преемников Микеланджело Карло Мадерна произвольно
отошел от его компактного плана, в силу чего композиция утратила
убедительную простоту 182. В 80-х годах того же XVI в. роль главного
городского архитектора принял на себя Доменико Фонтана. В целях украшения
Рима папа Сикст V поручил ему восстановление древних монументов —
триумфальных колонн Траяна и Антонина, а также египетских обелисков,
поверженных среди античных руин. Будучи не только архитектором, но и
превосходным инженером, Доменико Фонтана быстро справился при
помощи переносных машин с этой далеко не легкой задачей. Но главной
заслугой Доменико Фонтана являлись планировочные работы. В Риме хоро-

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
283
111111М111111М111И11111М||1|МрЯ
Проект
реконструкции
площади св. Петра,
предложенный
Карло Фонтана
в конце XVII в.
Разрез площади
и собора.
Слева — фасад
колокольни у входа
на площадь
Проектные планы
площади св. Петра,
составленные
Лоренцо Бернини
(масштаб чертежей
общий)
Проект реконструкции
площади св. Петра,
предложенный
Карло Фонтана
в конце XVI в.
Генеральный план
шо сохранилась древняя дорога Фламиния (ныне улица Карсо), которая
соединяла по прямому направлению ворота Фламиния (теперь порта дель
Пополо) с Капитолием. Помимо этого, на отдельных участках
существовали боковые лучевые магистрали — страда ди Рипетта, касавшаяся реки, и
страда дель Бабуино, проходящая симметрично ей у подножия холма
Монте-Пинчо. Вопрос о времени сформирования трех этих улиц в одну
лучевую систему остается еще не выясненным, но несомненно одно, что
самая точка схода лучевых магистралей была обработана Доменико
Фонтана: желая укрепить планировочный узел и одновременно сделать
перспективы улиц целеустремленными, Доменико Фонтана ставит против
порта дель Пополо большой обелиск.
В XVII столетии сооружаются симметричные ротонды церквей Санта
Марта ди Монте Санто и Санта Мариа деи Мираколи; площадь приобретает
трапециевидный план 183 и становится одним из интереснейших ансамблей
барочного Рима.
Задавшись целью соединить системой улиц крупные оживленные пункты,
разбросанные на окраинах Рима, Доменико Фонтана прокладывает улицу
Площадь ев Петра
в Риме. Слева —
паперть собора,
в середине — галерея-
вход в Ватиканский
дворец. Площадь
построена Лоренцо
Бернини
в 1656—1667 гг.
182 Следует отметить, что
ближайший ученик и
последователь Микеланджело
Джакомо делла Порта
продолжал строительство
купола в точном соответствии
с проектом своего учителя.
Отклонения же от
первоначального проекта,
вызвавшие неудачное
приращение длины собора,
относятся к XVII в., когда
постройкой полностью руководил
Мадерна.
183 Перестройка площади, после
которой она приобрела
овальный план, относится
к 20-м годам XIX в.

Градостроительство
феодального строя
284
Систина, заканчивает ранее начатую виа Мерулана, а между Латеранским
дворцом и Колизеем сооружает виа Сан Джованни ин Латерана. Если
учесть то обстоятельство, что от Колизея в сторону Капитолия тянулась
прямая аллея, то станет понятным планировочный замысел Доменико
Фонтана: он заключается в сооружении транспортной кольцевидной
магистрали, отдельные отрезки которой были прямолинейными, а переломы
превращались в собирательные центры для вспомогательных лучевых
улиц. Улицы, проложенные Доменико Фонтана, не только улучшили
городское движение, но и подготовили почву для создания новых ансамблей,
к числу которых относится перекресток Кватро Фонтана, комплекс
Испанской лестницы и ряд других. Однако главным сооружением XVII
столетия явилась площадь св. Петра.
Собственно проектирование площади св. Петра началось еще в середине
XVI в., когда Микеланджело был назначен главным строителем собора.
В Ватиканской библиотеке сохранилось перспективное изображение этой
площади. Упоминаемая перспектива при всех погрешностях рисунка все
же дает возможность составить представление о композиционном замысле
великого мастера. По проекту Микеланджело собор располагался в
самом центре квадратной площади, замощенной в клетку и обнесенной
с трех сторон двухэтажными галереями с аркадой по нижнему этажу.
Лишь одна из сторон (обращенная к замку св. Ангела) оставалась
незастроенной. Здесь располагалась широкая лестница для подъема к паперти
храма.
Следует отметить, что такое центральное расположение собора себя
оправдало, ибо собор в трактовке Микеланджело был не только культовым
зданием, но и грандиозным мемориальным сооружением—пантеоном римских
первосвященников. Сооружения подобного рода выигрывают при наличии
компактной центрической композиции. Именно поэтому план собора был
Рим. Вид на купол
собора св. Петра
и Ватиканский Рим
в восточном
направлении. Вдали —
мост и замок
св. Ангела
Рим. Вид на площадь
и собор св. Петра
в западном
направлении.
На первом плане —
кварталы Борго
Фонтан Треви
в Риме — одно
из последних
произведений
отмиравшего стиля
барокко (построен
Н. Сальви
в 1735—1762 гг.)

Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
285
184 Стоимость собора (не считая
сломки старой базилики,
сооружения площади, лесов
и других косвенных расходов)
превысила 250 млн. золотых
рублей по курсу середины
XIX в., т. е. обошлась римской
курии почти во столько же,
сколько стоило сооружение
Версальского парка или вся
реконструкция Парижа при
Оссмане. Для покрытия
расходов папы усиленно
выпускали индульгенции, что
подрывало авторитет
католической церкви во время
ее борьбы с Реформацией.
трактован Микеланджело в виде равноконечного греческого креста,
а завершение состояло из пяти куполов с гигантским центральным
куполом.
Однако со времени начала работ Микеланджело прошло около 60 лет, и
при изменившихся исторических условиях изменилась и самая идея
здания. Погоня за доходами церкви привела к увеличению вместимости
храма. В 1607 г. архит. Карло Мадерна получает распоряжение папы о
присоединении к новому храму передней части старой базилики и в процессе
перестройки ее создает, наконец, ныне существующий грандиозный собор,
план которого имеет форму удлиненного латинского креста. По окончании
строительства длина собора составила 210 м, ширина в центральной
части—148 м, а полная высота, считая с крестом,—143 м. Таким образом,
собор св. Петра представил собой величайшее купольное сооружение,
уступавшее в кубатуре только пирамиде Хеопса184. Как видно из
приведенных цифр, собор имел большое горизонтальное протяжение; купол
собора в связи с удлинением нефов неудачно отодвинулся в глубину, и,
следовательно, чтобы восстановить видимость его, нужно было построить
перед собором громадную площадь.
Решение площади, представлявшее собой большую проблему,
осложнялось тем обстоятельством, что перед собором с 1586 г. стоял передвинутый
обелиск, с которым нужно было считаться. И вот привлеченный к работе
над площадью Лоренцо Бернини составляет ряд планировочных
вариантов. В первых вариантах он трактует площадь в виде замкнутой
композиции (прямоугольник и круг), но постепенно, как и его конкурент Джиро-
ламо Райнальди, он переходит к характерной для эпохи барокко
открытой площади.
В осуществленном виде площадь св. Петра получила сложный план—
в виде сочетания трапеции и большого овала. Трапециевидная часть пло-

Градостроительство
феодального строя
щади примыкает к собору и обрамляет его высокую паперть, овальная же
часть располагается дальше, и центром ее служит обелиск Доменико
Фонтана.
Несмотря на то что площадь св. Петра сооружалась в период расцвета
пышных композиций барокко, она обладает спокойствием и четкостью
членений. Монументальные колоннады из гладкоствольных тосканских
колонн создают тяжеловесную раму для площади, находящую себе
оправдание в ее громадных размерах. Не менее удачно скомпоновано
продолжение колоннад, переходящих в крытые коридоры, расположенные по
сторонам трапециевидной части площади. Поверхность мостовой здесь
поднимается в направлении собора. И чтобы избежать того неприятного
впечатления, когда здание, стоящее на косогоре, как бы врезается в землю,
Бернини применил оптические коррективы: цоколь и карнизы коридоров
идут у него по наклону, поднимаясь вместе с поверхностью площади, а все
капители пилястр и проемы окон имеют легкие перекосы. Наблюдатель
не замечает этих перекосов и вместе с тем ощущает естественность в
строении фасадов, легко преодолевающих подъем.
Площадь св. Петра, занимающая территорию более 3,5 га, принадлежит
к числу крупнейших площадей мира и уступает в размерах только
парижской площади Согласия, Красной площади в Москве и Дворцовой площади
в Ленинграде. Однако ее глубина 185 все же не дает возможности видеть
собор на том необходимом расстоянии, когда центральный купол
рисовался бы на небосклоне вместе с боковыми куполами. Именно поэтому
современники Бернини не считали площадь св. Петра вполне
законченной и, безусловно, удачной площадью Рима. Один из крупнейших
архитекторов конца XVII в. Карло Фонтана подверг эту площадь детальному
разбору и критике в специальном трактате 186, предлагая ряд вариантов ее
исправления. Согласно наиболее интересному варианту Карло Фонтана,
площадь должна была получить трапециевидное дополнение с невысокой
колокольней напротив собора. Далее в направлении замка св. Ангела
предполагалось разбить длинную площадь, отвечавшую углу зрения, под
которым был виден собор. Помимо этого, на зеленых склонах Ватиканского
холма были предусмотрены пандусы и открывалась новая видовая точка
на Рим. Если бы замысел Карло Фонтана получил осуществление, то
барокко подарило бы Риму самую мощную осевую композицию, а площадь
св. Петра, вероятно, нашла бы радикальное решение, в поисках которого
и теперь еще безуспешно продолжаются планировочные работы.
Площадь св. Петра была последней грандиозной постройкой на
территории Рима. В дальнейшем под влиянием упадка католической церкви
масштабы строительства снизились, а новые постройки превратились в
поверхностное «украшательство» города, лишенное и социальной
значимости, и высокого профессионального художественного мастерства.
Декоративные тенденции в процессе развития стиля барокко привели в
конечном итоге к тому, что художественная форма стала отделяться от
содержания, превращаясь в самоцель искусства. Таковы скульптурные группы,
украшающие живописную Навонскую площадь и тем более колоссальный
фонтан Треви. В этих сооружениях, несмотря на их еще высокие
художественные достоинства, уже ощущаются признаки деградации искусства.
Как мы увидим ниже, с наибольшей полнотой разрыв между содержанием
и художественной формой, выражающей это содержание, проявит себя
позднее, в период загнивания капитализма—в произведениях
художников формалистического направления. Однако Рим XVII в. еще не дает
оснований отмечать столь глубокий художественный кризис. И тем не
менее на рубеже XVII и XVIII вв. Рим перестал быть жизнедеятельным
художественным центром общеевропейского масштаба. На смену ему
образовалась крупная школа градостроительного искусства во Франции,
одновременно с которой, но со значительно более широким размахом и
блеском развернулось строительство городов в послепетровской России.
185 Общая глубина площади
св. Петра составляет 255 м;
большая ось овала имеет
200 м, малая ось — 130 м.
«в pontana Carolus.
Templum Vaticanum et ipsius
Romae, 1694.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
287
Татарское иго, длившееся почти два с половиной столетия, было самым
тяжким периодом в истории феодальной Руси.
Действительно, уничтожением цветущих русских городов и уводом в плен
значительной части трудоспособного населения были в корне подорваны
экономика и культура русского феодального города. Если в X—XII вв.
продукция русского городского ремесленного производства поступала на
рынки Византийской империи, а также в Чехию, Венгрию, Польшу и даже
в Восточную Марку187, то после нашествия татар (за исключением
новгородской торговли) Русь надолго перестала влиять на экономическое
развитие Европы. Если в XI—XII вв. русские города были самыми
многолюдными и самыми благоустроенными во всей Европе, то в период
татарского ига (опять-таки за исключением Новгородской земли) жизнь в
городах замерла, а население их неизмеримо сократилось. В конце XIII в.
Киев имел, например, только 200 домов, а при таком положении
строительство каких-либо крупных общественных сооружений уже не могло
иметь места.
Русские деревни во время нашествия татар также подверглись
опустошению, и, следовательно, татарское иго подорвало развитие
производительных сил всей страны. В этом и заключалась причина отставания Руси от
европейских стран в течение ряда последующих столетий.
Однако татарам не удалось навсегда подчинить себе великий русский
народ 188. Империя Чингис-хана и Батыя была сильна до тех пор, пока
в ней окончательно не победил феодальный уклад, а с оседанием
кочевников-татар на землю начался процесс разложения золотоордынского
ханства. В этот период, т. е. через столетие после разрушительного нашествия
Батыя, стали заметным образом возрождаться русские города.
Перед татарским нашествием крупнейшими культурными центрами Руси
были три ее столицы: древний и уже утративший свою политическую
гегемонию Киев, торговый приильменский Новгород и столица Андрея Бо-
голюбского — Владимир-на-Клязьме. Но ни одна из этих столиц, включая
даже не затронутый нашествием Новгород, не сделалась объединяющим
центром русских земель. Новгород при наличии далеко простиравшихся
экономических связей все же был центром сравнительно мало населенного
края; Киев с перемещением торговых путей и захватом Польшей юго-
западной Галицкой Руси 189 не имел благоприятных перспектив для
возрождения, а близость Владимирского княжества к Волге и приволжским
степям, где кочевали татары, подвергала Владимир постоянной угрозе
пабегов. Самое расположение Владимира вблизи «ополья», т. е. среди
безлесных возделанных равнин, облегчало нападения татарской конницы,
составлявшей главную силу Золотой Орды. Поэтому естественным был уход
коренного населения из северо-восточных, южных и юго-западных
княжеств в лесные, еще необжитые области страны. Такой ближайшей к этим
княжествам областью была всхолмленная лесная равнина, лежавшая
между Тверью, Коломной, Можайском и Юрьевом-Польским.
В самом центре ее, на перекрестке речных торговых путей, стояла Москва,
и это положение Москвы послужило одной из существенных причин ее
возвышения.
Хроника общеизвестных исторических событий показывает быстрый и
неуклонный рост Москвы. Так, в 1271 г. при сыне Александра Невского
Градоосновательная
деятельность центральной
власти
187 Тихомиров М. Н. Древнерусские
города. 2-е изд. М., 1956;
Рыбаков Б. А. Ремесло Древней
Руси. М., 1948.
188 Овободительная борьба против
татар возглавлялась русскими
городами; она началась еще
в XIII в. широкой волной
городских восстаний 1262 г.
189 Длительные притязания
Польши на юго-западные русские
земли закончились захватом
Галицкой Руси в 1349 г. Для
нее с целью окончательного
отторжения захваченных
областей была учреждена
независимая от русской
церковной власти митрополия.

Градостроительство 288
феодального строя
Карта России,
составленная Гесселем
Герардом
(Hesselo Gerardo)
в 1614 г. по русским
первоисточникам

Градостроительство Московского государства 289
XV—XVII веков

Градостроительство
феодального строя
290
Кириллов-Белозерский
монастырь. Стены и
башни. Построены
в XVI столетии;
расширялись
и укреплялись
в 1633—1666 гг.
князе Данииле Москва становится столицей удельного Московского
княжества. Через 50 лет после этого, в правление Ивана Калиты, Москва
превращается в резиденцию митрополитов (1326 г.) и почти одновременно
с этим (1328 г.) в столицу великого княжества, а по прошествии еще
50 лет под предводительством выдающегося полководца князя Дмитрия
Ивановича Донского Москва вступает в борьбу с татарами и наносит им
первый сокрушительный удар на Куликовом поле (1380 г.). Однако еще
большего могущества и славы достигает Москва в конце XV и в первой
половине XVI в. при Иване III и Василии III, когда закончился процесс
формирования централизованного русского государства 190.
Давая характеристику Ивану III (правил с 1462 по 1505 г.), Маркс
говорит: «В начале своего княжения Иван III все еще был данником татар,
власть его все еще оспаривалась другими удельными князьями; Новгород,
стоявший во главе управлявшихся вечем русских городов, господствовал
на севере Руси; Польша и Литва стремились к завоеванию Москвы, а
ливонские рыцари все еще не были сокрушены. К концу своего княжения
Иван становится совершенно независимым государем... Казань лежит у
его ног и остатки Золотой орды стремятся к его двору. Новгород...
приведен к повиновению, Литва ущерблена и ее великий князь — игрушка в
руках Ивана, ливонские рыцари побеждены. Изумленная Европа. . . была
ошеломлена внезапным появлением колоссальной империи на ее
восточных границах. Сам султан Баязет, перед которым трепетала Европа,
услышал впервые высокомерную речь москвитянина» 191.
Следует отметить, что почти одновременно с образованием
централизованного Русского государства и в Западной Европе сложились крупные
феодальные монархии: Испания, Франция и Англия. Маркс и Энгельс
неоднократно подчеркивали, что непрерывная борьба между феодалами
опустошала средневековую Европу и тормозила развитие ее
производительных сил. В своей работе «О разложении феодализма и возникновении
национальных государств»192 Энгельс выделяет экономику в качестве
главного фактора объединения разрозненных западноевропейских
феодальных княжеств в крупные государства. Однако в условиях
феодальной Руси аналогичный процесс объединения всех великорусских земель
был ускорен потребностями обороны.
Причины образования централизованного Русского государства
заключались не только в укреплении внутренних экономических связей, но и во
внешнеполитических и стратегических условиях.
Кириллов-Белозерский
монастырь. Общий вид
соборного ансамбля
в сторону Сиверского
озера
190 Архитектурным памятником
этого крупнейшего исторического
события, как полагают, явился
храм Вознесения в Коломенском,
построенный при Василии III
в 1532 г. в честь рождения
долгожданного наследника
престола, в будущем
первого русского царя —
Ивана IV Грозного.
191 К. Маркс. Секретная
дипломатия XVIII века.
192 Энгельс Ф. О разложении
феодализма и возникновении
национальных государств.—
В кн.: К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч., изд. 2-е, т. 21, с. 406—416.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
291
fe а
В XVI столетии
закончилось
формирование
национального
Русского государства,
которое вслед за тем
превратилось
в многонациональную
державу
с политическим
центром в Москве.
Главные каменные
храмы самодержавной
Руси
1 — церковь
Рождества
Богородицы
в Ферапонтовом
монастыре (1498 г.);
2 — церковь
Вознесения
в Коломенском
(1532 г.);
3 — церковь Иоанна
Крестителя в селе
Дьякове близ
Коломенского (1547 г,);
4 — собор
Покрова «что на Рву»,
построенный
в 1555—1561 гг.
Планы русских
кремлей и монастырей
XV—XVII вв.
1 — Новгородский
детинец;
2 — крепость
Иван-город (перед
постройкой последнего
оборонительного
сооружения,
так называемого
Главного вала,
в 1615 г.); 3 — замок
Нарвы с башней
Длинный Герман;
4 — Зарайский кремль;
5 — Соловецкий
монастырь;
6 — Кириллово-
Белозерский
монастырь;
7 — Московский
Кремль (в конце
XVII в.)

Градостроительство
феодального строя
292
В XV и особенно XVI столетиях русский город превратился в большую
экономическую и политическую силу. Город в лице верхушки его
посадского населения, в первую очередь купцов, был заинтересован в
устойчивой государственной власти, способной уничтожить таможенные заставы и
обеспечить безопасность торговых путей. Верхушка ремесленного
населения, тесно связанная с рынком, в свою очередь поддерживала
государство, а служилое дворянство, пробивавшееся к власти, превращалось в
опору московских великих князей и царей. Таким образом, город,
вмещавший в себя вышеперечисленные социальные группы, способствовал
централизации государственной власти и сам неизмеримо выигрывал от
этого. Вот почему кривая роста русских городов, начиная с эпохи
Ивана III, стала быстро и неуклонно подниматься.
Свияжская крепость
во второй половине
XVI в. (черными
прямоугольниками
показаны церкви;
заштрихованы клеткой
территории
монастырей)
1—1 — главная
площадь, разделенная
городской стеной
на кремлевскую
и посадскую части;
О — Рождественские
ворота; 3 — Ленивый
торэкок;
4 — Артиллерийский
двор; 5 — Житный
двор
Богородицкий
Тихвинский
монастырь в конце
XVII в.
Градостроительная деятельность Ивана III началась в Москве
капитальной перестройкой всего Кремля и сооружением монастырей-крепостей на
подступах к столице 193. Вполне естественно, что главным
градостроительным объектом всей страны с этого времени стала Москва, архитектура
которой должна была отвечать ореолу нарождавшегося самодержавия 194.
Самое положение Руси, ставшей в течение короткого времени одним из
наиболее крупных государств Европы, обязывало украсить Москву с
особым художественным великолепием. И поэтому Иван III, а также и сын
его Василий не жалели средств на строительство Кремлевских стен, палат
и соборов, привлекая к работам лучших отечественных и «фряжских»
(т. е. итальянских) мастеров. Однако градостроительная деятельность
конца XV и начала XVI в. не ограничилась одной столицей. Вместе с
походами Ивана III на Новгород, в Литву и Ливонию стали строиться новые
крепости и заново перестраиваться оборонительные сооружения старых
городов.
193 к числу самых ранних
строительных работ, проведенных
при Иване III и, быть может,
повлиявших на творчество
итальянцев, позднее прибывших
в Москву, следует отнести
строительство Новоспасского
монастыря и Фроловских
кремлевских ворот, над
возведением которых работал
В. Д. Ермолин.
194 К этому времени относится
крылатая фраза одного из
поборников самодержавия —
монаха псковского монастыря
Филофея: «Два Рима падоша,
третий (т. е. Москва. А. Б.)
стоит, четвертому не быти».

Градостроительство Московского государства 293
XV—XVII веков
Одной из самых выдающихся крепостей конца XV в. была Ивангородская
крепость, построенная в 1492 г. на правом берегу р. Наровы, напротив
парвского замка Германа 195. Сложенная из камня в предельно короткий
срок (не более трех месяцев), Ивангородская крепость явилась
образцовой постройкой как в стратегическом отношении, так и по художественной
выразительности ее суровых башен и стен. В 1495—1500 гг., по повелению
Ивана III, были перестроены каменные стены Новгородского детинца.
В 1500—1511 гг. в Нижнем Новгороде сооружается каменный кремль
невиданных для того времени размеров (длина стен — около 2 км). В 1514 г.
после возвращения ранее отторгнутого от Руси Смоленска строятся новые
деревянные стены для защиты этого крайнего западного русского города.
Помимо смоленских укреплений, в правление Василия III (1505—1533)
Декоративное
убранство шатра
Ивана Грозного
в Успенском соборе
Московского Кремля.
Работа исполнена
одновременно
со строительством
Свияшска,
Александровской
слободы и тех
беспримерных
памятников зодчества,
которые увенчиваются
храмом Василия
Блаженного
195 Стены Ивангорода, как и
замка Германа, были взорваны
немецко-фашистскими
оккупантами в период Великой
Отечественной войны. В настоящее
время восстановлены.

Градостроительство
феодального строя
294
на Волге был основан город Василь (Васильсурск), в 1525—1533 гг. был
построен Коломенский каменный кремль, а в 1531 г. — Зарайский кремль;
через Зарайск и Коломну в направлении заново отстроенного Тульского
кремля прошли оборонительные посты и «засеки», защищавшие южные
границы Русского государства. Давая описания русских городов начала
XVI в., Сигизмунд Герберштейн 196 называет 40 крепостей с деревянными
и каменными кремлями; среди них фигурируют такие крепости, как
Одоев, Стародуб, Вязьма, Дорогобуж, Ям, Копорье, Орешек, Холмогоры,
Пинега, Двина и др.
Чтобы осуществить столь широкую программу оборонительного и
городского строительства, необходимы были громадные средства. Эти средства
государство выколачивало из феодальной деревни, с одной стороны, и из
мелких посадских ремесленников, с другой. Посадские ремесленники
несли на себе налоговое бремя и все трудовые повинности по строительству
городских стен, мощению улиц, устройству мостов и т. д. Для взимания
налогов городское население было разбито на сотни. Однако в отличие от
посадских ремесленников, носивших название «черных людей» и
составлявших абсолютное большинство городского населения, небольшая
привилегированная часть городских жителей, так называемые «беломестцы»,
была освобождена на основе царских грамот от повинностей и налогов.
Вовсе не платили налогов бояре, боярские дети, служилые люди,
духовенство и торговые гости; к нетягловым людям относились также стрельцы,
пушкари и «государевы ремесленники». Само собой разумеется, что между
этими социальными группами происходила экономическая и политическая
борьба, периодически выливавшаяся в стихийные мятежи и восстания.
С уничтожением феодальной раздробленности главным строителем городов
стало государство в лице московского великого князя. На государя
«отписывают» (т. е. отбирают в пользу государства) значительную часть
слободских и посадских земель, ранее принадлежавших монастырям и
крупным феодалам 197. На средства государства в кремлях сооружаются
воеводские дворы, «приказные» или «съезжие» избы, вместительные склады
оружия и продовольствия, строятся соборы, разбиваются площади и улицы.
Но особенное внимание обращает государство на строительство
монастырей и кремлей, служивших опорными пунктами обороны страны. Твердо
помня недавно изжитую феодальную раздробленность Руси, московские
великие князья не допускали правителями в крупные города даже членов
правящей династии, о чем красноречиво говорит Герберштейн. Наоборот,
в крепости и крупные города они отправляли воеводами лишь хорошо
проверенных, преданных себе людей, по преимуществу из служилого
дворянства. Эта тенденция постепенного оттеснения от власти потомков удельных
князей («княжат») и родовитого боярства и замены его дворянством
проявила себя еще на рубеже XV и XVI вв., но в эпоху Грозного, на плечи
которого легла историческая задача ликвидации пережитков феодальной
раздробленности на Руси, боярство было окончательно сломлено.
Новый и чрезвычайно яркий период в истории русского
градостроительства был связан с эпохой Ивана IV Грозного и его фактического
преемника Бориса Годунова. Ко времени правления Грозного (1547—1584)
некогда сильное золотоордынское ханство уже давно перестало существовать
как единое политическое целое. Возникшие на обломках Золотой Орды
Казанское и Астраханское царства далеко уступали Руси по уровню
развития производительных сил. И вместе с тем Казань и Астрахань запирали
естественную торговую артерию — Волгу, соединявшую Москву с Персией,
Закавказьем и среднеазиатскими странами. Поэтому естественным было
стремление Грозного (а вместе с ним и служилого дворянства,
добивавшегося поместий) к завоеванию Казанского и Астраханского царств. В 1552 г.
в результате победоносного похода на Казань вся средняя Волга открылась
для русской торговли. В 1556 г. пало Астраханское царство, а в последние
годы жизни Грозного продвижение на восток завершилось присоединением
Сибири. Открытие волжского торгового пути на всем протяжении
способствовало развитию русских городов. Еще в период борьбы с Казанью была
построена громадная Свияжская крепость 198, а вскоре после нее построены
Самара (1586), Саратов (1590) и Царицын (1589). Москва, получившая
теперь возможность непосредственных торговых связей с Востоком, и
такие старые поволжские города, как Ярославль, Кострома и Нижний Нов-
Тобольск. План города
в конце XVII в.
(по «Служебной
чертежной книге
Сибири» С. Ремезова)
На плане отчетливо
выделяется
укрепленный
рублеными стенами
нагорный город
(слева) и
расположенный
у подножия холма
посад (справа).
Между ними (3) —
Базарный взвоз
с лестницей
в 290 ступеней и
(59) — воротной
башней. По сторонам
Базарного взвоза —
деревянный «город»
(внизу) и каменный
кремль, заложенный
в 1697 г. (наверху).
В «городе»:
18 — угловая Спасская
башня с часами;
16 — 7ьриказная
палата; 23 — пушечный
амбар и другие
общественные здания.
На большой площади
(левее кремля):
52 — воеводский двор;
44, 45, 46 — казацкие
приказы, богадельня,
таможня, гостиный
двор и другие здания
(цифры нанесены
составителем плана
Семеном Ремезовым)
196 Автор «Записок
о московитских делах»
Герберштейн побывал дважды
на Руси — в 1517 и 1526 гг.
Сочинение Герберштейна,
интересное описаниями городов
и городского быта, было
переведено на русский язык
и издано в Петербурге
в 1908 г.
197 Ликвидация земельной
собственности монастырей
и феодальных князей в посадах
и слободах произошла согласно
«Указу о слободах» Ивана III.
Эта отобранная земля стала
именоваться государевой (или
«черной») землей.
198 Свияжская крепость интересна
не только своей планировкой
и расположением (на
обособленном холме, который
господствовал над устьем
р. Свияги), но и самой
организацией строительных
работ. Здесь, как и во время
строительства Ивангородской
крепости, государство (в лице
воеводы Адашева) сумело хорошо
организовать подготовительные
работы. Так, в весенний период
к устью Свияги из-под Углича
были пригнаны плоты
со строительным лесом для
городских стен и одновременно
с этим расчищена территория,
предназначенная для города.
Во всех этих работах, помимо
государевых строительных
ремесленников, принимали
участие войска.
О строительстве Свияжска
см. работу В. Подключникова
«Планировка и постройка
древнего Свияжска» (в сборнике
«Архитектура СССР», вып. 3,
1943) и др. работы.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
295
: П. /
&!&'
% -1-,,. _ «# §?.
W
#» *
--^2=l saw
3vH
1С
.J
ж
^;?Г'¦'•'•'••.-У- «_.-??Г:==г-

Градостроительство
феодального строя
296
город, сразу же проявили тенденции бурного роста. Так, в течение 50 лет
после открытия волжского торгового пути Москва достигла предела
нынешних Садовых улиц и получила две концентрические стены, тогда как
Ярославль, обгоняя все прочие русские города, в XVII столетии занял
второе место, уступая в торгово-промышленном значении только одной
Москве.
Широкое строительство городов развернулось вместе с этим на
западных окраинах русского государства в связи с Ливонской войной
(1558—1583). Стремясь восстановить отнятый у Руси шведами
непосредственный выход к европейским морям, Иван IV начал борьбу с Ливонией,
а затем со Швецией и Польшей. Освободив Полоцк и превратив его в
опорный стратегический пункт, Грозный построил вокруг Полоцка систему
новых крепостей, в которую входили Сокол, Сусса, Туровля, Красная,
Ситна и Касьянов. Подобно построенной ранее Ивангородской крепости эти
города получили геометрически правильные прямоугольные,
трапециевидные и треугольные очертания, давая неопровержимые доказательства
тому, что русское градостроительство отнюдь не чуждалось регулярных
планировочных приемов.
Одновременно со строительством крепостей в тот же период времени
производилось укрепление монастырей, в свою очередь имевших
стратегическое значение. Некоторое представление об архитектуре этих, по большей
части уже исчезнувших деревянных монастырских ансамблей может дать
изображение на иконе Богородицкого Тихвинского монастыря,
относящееся к концу XVII в.
Освоение Сибири, начатое по заданию Москвы казачеством под
предводительством Ермака, а затем продолженное самой центральной властью,
вызвало к жизни ряд новых деревянных рубленых городов. В 1585 г.
произошла закладка Тюмени, в 1587 г. на правом высоком берегу Иртыша
была основана столица Сибири — Тобольск; в 1595 г. сооружают Обдорск,
в 1596 г. — Нарым, в 1601 г. — Мангазею, а в 1604 г. — Томск. Следует
отметить, что сибирские города, так же как и крайние западные крепости
Ивана Грозного, получили регулярные планы.
Геометрически правильные очертания городов XVI в., правильность в
расположении башен, крепостных ворот, а очень часто и внутренних
кремлевских церквей дают основание предполагать предварительное
планировочное проектирование. Во всяком случае в распоряжении современной
науки о городе имеется ряд фактов, свидетельствующих о том, что города
строились по «росписям», т. е. по точным описаниям предполагаемого к
строительству города со всеми цифрами его размеров. Такие «росписи»
обычно составлялись в Москве и по одобрении царя рассылались воеводам
к исполнению. Насколько государство интересовалось строительством
русских городов, показывает разработка первого рукописного плана Москвы
под покровительством (а может быть, и при непосредственном участии)
царевича Федора Годунова. Этот план явился родоначальником всех
прочих рукописных планов Москвы, включая и знаменитый «Петров чертеж».
А поскольку и тот и другой чертежи предшествовали картографическим
изданиям Мериана и Блавиана, постольку есть основание полагать, что
русская градостроительная картография повлияла на западноевропейскую
ознакомлением с первоклассными перспективными изображениями
общерусской столицы 199.
XV и XVI вв., отмеченные интенсивным развитием русских городов, были
в то же время периодом расцвета церковного и гражданского зодчества.
Превратившись в столицу объединенных русских земель, Москва стала
привлекать к себе лучших зодчих еще в эпоху Ивана III. В Московском
Кремле одновременно работали местные, псковские и «фряжские»
мастера. Псковичи, воспитанные на архитектуре одноглавых и пятикупольных
псковско-новгородских соборов, принесли с собой традиции северного
русского зодчества, тогда как итальянцы в лице Фиораванте, побывавшего во
Владимире, были проводниками владимиро-суздальской архитектуры.
Неудивительно поэтому, что столкновение этих разнородных струй
древнерусской архитектуры на почве Москвы, имевшей свое собственное
архитектурное наследие, повлекло за собой взаимные влияния и придало
Москве своеобразный художественный колорит. Перенесение шатровых
форм из деревянной в каменную конструкцию и объединение нескольких
199 Следует отметить, что
Годуновский план, так же как
и «Петров чертеж» Москвы,
был составлен в правление
Годуновых, т. е. не позже
1605 г., тогда как лучший
мериановский план Парижа
относится к 1615 г., а изданный
Мерианом план Москвы
датируется лишь 1643 г.
«Петров чертеж» (названный
так по местонахождению
его в бумагах Петра Великого)
использовался всеми
иностранными
пу теше ств енниками,
побывавшими в Москве
в XVII столетии. Об этом
см. ниже.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
297
шатров в пяти- и девятистолнную композицию также произошли в Москве,
и с конца XV в. Москва, объединившая художественные силы всей
страны, становится крупнейшим и ведущим центром русской архитектуры.
Храм Вознесения в Коломенском, собор Василия Блаженного,
построенный Бармой и Посником, и колокольня Ивана Великого, законченная
русскими мастерами в правление Годунова, явились плодами того
исключительного художественного расцвета, которого достигла Москва,
превратившаяся в столицу многонационального Российского государства.
Однако строительство городов и расцвет их архитектуры отнюдь не
означали цветущего состояния всей русской экономики и культуры.
Отрицательные последствия татарского ига еще продолжали ощущаться, а
закрепощение крестьян, завершенное указами 1586 и 1597 гг., легло тяжелым

Градостроительство
феодального строя
298
бременем на феодальную деревню. Крепостное право еще более усилило
противоречия между городом и деревней, обрекая деревню на отсталось и
подневольный труд и давая возможность городу развиваться за счет
деревни. Крестьянство ответило на закрепощение стихийными восстаниями,
из которых самое крупное под руководством Ивана Болотникова вылилось
в крестьянскую войну.
Крестьянская война, охватившая весь юго-запад страны вплоть до самой
Москвы, и польско-шведская интервенция так называемого «смутного
времени» расшатали экономику русского города. Ряд городов и в том
числе Москва, Тула, Калуга, Новгород, Смоленск и др. стали ареной
ожесточенных боев. В огне пожаров погибла большая часть деревянной
застройки Москвы, Тульский кремль был затоплен по приказу Василия
Шуйского, а героически оборонявшаяся Троице-Сергиева лавра была
наполовину разрушена поляками. Именно поэтому два первых десятилетия
после изгнания интервентов нижегородским ополчением Минина и
Пожарского стали периодом восстановительного строительства. В 1620 г.
восстанавливаются стены Новгорода и Твери, в 1630 г. строятся каменные стены
в Вязьме и Можайске, в 1631 г. производится капитальный ремонт
укреплений Переславля-Залесского, а в 1637—1640 гг. сооружаются новые
стены московского Скородума. Восстановительное строительство, начатое в
20-х годах XVII столетия, переросло по мере укрепления экономики
страны в строительство новых городов, и к 1653 г. на территории Российского
государства появилось не менее 45 новых укрепленных пунктов.
Непрерывно продолжавшееся освоение Сибири послужило причиной оснований
Тарска, Кузнецка, Красноярска, Верхоянска, Якутского острога, и к
началу XVIII в. цепь городов растянулась до побережья Охотского и
Берингова морей. Одновременно со строительством сибирских городов,
следуя за продвигавшимися южными «засеками» и валами, возникали города
на Дону, в верховьях Оки и на Волге.
В 1654 г. в результате воссоединения Украины и России возвратилась в
лоно русской государственности древнейшая столица Руси — Киев.
Следует отметить, что процессы экономического и общественного
развития русских городов, проявившие себя еще в XV и XVI вв., теперь
достигли яркого выражения. С образованием единого всероссийского рынка
усилилось значение купечества. Наряду с купечеством выросло влияние
ремесленной верхушки, но, разумеется, самой сильной социальной
прослойкой стало дворянство, державшее в своих руках и войско, и
административное управление, и многочисленные поместья, перешедшие к дворянам
от бывших удельных князей и бояр. «Соборное уложение» 1649 г.
подвело итог ликвидации феодальных пережитков упразднением «белых
слобод» и переводом слободской земли на московского государя. Отныне
древнерусский город, возникавший и развивавшийся по воле феодалов, не
зависимых от центральной власти, уходит в невозвратимое прошлое.
Интенсивное строительство крепостей на окраинах Российского
государства обезопасило центральные районы страны и в первую очередь самую
Москву от вражеских нападений. Это обстоятельство и послужило
причиной если не полного, то частичного разоружения Московского Кремля,
который мог теперь получить несовместимое с условиями обороны
декоративное убранство. В 1685 г. в Москве началась надстройка всех
Кремлевских башен, несравненно украсившая силуэт Кремля и сильно
повлиявшая на все кремлевское зодчество в целом. Собственно этим
необыкновенно пышным расцветом архитектуры кремлей и закончилась история
русского градостроительства XV—XVII вв.
Судить о населении русских городов XV—XVII вв. крайне трудно ввиду Население и размеры
отсутствия достоверных статистических данных. Общие переписи населе- городов
ния в виде так называемых ревизий начались лишь в петровское время,
тогда как в XVI и XVII вв. существовали только весьма примитивные
«подворные переписи», не дававшие даже самого отдаленного
представления о действительной численности городского населения. Чтобы
определить население Москвы, И. Е. Забелин в своей капитальной «Истории
города Москвы» приводил число погоревших дворов и церквей и в
результате тщательного учета цифр признавал неустойчивость своих выводов.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
299
10° о 100
Ростов Великий.
План города в конце
XVII в.
1 — кремль; 2 — посад
с торговой площадью;
за пределами земляных
валов и рвов —
слободы
Ростов Великий.
План кремля в конце
XVII в.
1 — Успенский собор;
2 — звонница;
3 — северные ворота
с церковью
Воскресения;
4 — западные ворота
с церковью Иоанна
Богослова;
5 — Красная палата;
6 — архиерейский дом;
7 — Белая палата
Ростов Великий.
Южный фасад
надвратной церкви
Иоанна Богослова
(построена в 1683 г.)

Градостроительство
феодального строя
300
Летописные источники и записки иностранных путешественников очень
часто сообщают совершенно фантастические цифры. Так, например,
иностранные писатели XVI и XVII вв. говорят о 40 тыс. дворов, будто бы
имевшихся в Москве, тогда как тщательно проведенная подворная перепись
1701 г. обнаружила в столице только 16 358 обывательских дворов. Еще
более преувеличивали иностранцы население Великого Новгорода,
который, якобы, имел в XIV в. 400 тыс. жителей. Эту цифру нельзя считать
достоверной, если принять во внимание, что город занимал (вместе с
внутренними водами) только 450 га. В 1545 г. население Новгорода
исчислялось не более чем в 50 тыс. жителей, а по ревизии 1719 г. в нем
находилось только 2303 плательщика податей. Таким образом, наши суждения
о населении городов могут основываться скорее на сопоставлениях
косвенных данных, чем на прямых указаниях исторических источников.
Если принять во внимание территориальные размеры городов, число
дворов и отдельные сообщения летописцев об эпидемиях, войнах и пожарах,
то на основании всех этих данных можно приблизительно исчислить
городское население, разумеется, не претендуя на точность. Население русских
городов (за исключением «смутного времени», когда, по свидетельствам
летописцев, многие города совершенно обезлюдели) непрерывно
возрастало из века в век. В конце XVII в. Москва, занимавшая около 2 тыс. га и
вмещавшая в себя более 16 тыс. дворов, свободно могла иметь до 200 тыс.
жителей 200. Второй по значению город России — Ярославль,
насчитывавший по описи 1646 г. 2803 двора при территории примерно 360 га, мог иметь
от 30 до 40 тыс. жителей. Для Новгорода, как и для всех прочих городов
Новгородской земли, опустевших после переселения Иваном III 8 тыс.
семей, нужно принимать во внимание данные XV, а не XVI и XVII вв.
Согласно этим данным, население Новгорода перед потерей им
независимости могло достигать 50—60 тыс. человек.
Конечно, население русских городов не могло быть постоянным уже по
одному тому, что на зиму в города съезжалось боярство и дворянство со
своей многочисленной челядью. Ярмарки также вызывали приливы
населения, а если считать, что колебания населения достигали 40—50%
минимальных цифр, то население Москвы можно определять в пределах от
200 до 300 тыс. человек, население Ярославля — от 30 до 50 тыс., а
население Новгорода — от 50 до 75 тыс. человек. Если сопоставить эти цифры
с населением западноевропейских городов, то Москва окажется среди
крупнейших столиц масштаба Лондона, Парижа и Мадрида, Новгород
сравняется с Флоренцией и Генуей, а Ярославль превзойдет все
крупнейшие города Ганзейского союза. По сравнению с главными русскими
городами города средней величины давали резкое снижение численности —
вплоть до 5 тыс. жителей и ниже, тогда как население небольших городов
и сибирских острогов исчислялось не тысячами, а сотнями человек.
2оо Согласно данным первой
поголовной и достаточно
достоверной переписи населения
1784 г., в Москве насчитывалось
217 тыс. постоянных жителей.
Несмотря на территориальный
рост Москвы в XVIII столетии,
нужно учитывать значительную
убыль населения в связи
с переводом столицы в Петербург,
а при таком положении цифры
конца XVIII в. могут быть
отнесены и к допетровской
Москве.
По сравнению с раннефеодальными русскими городами генеральные
планы городов XV—XVII столетий значительно лучше изучены. Это
объясняется, во-первых, большей сохранностью и большим числом дошедших до
нас каменных зданий, а также кремлей и монастырей и, во-вторых,
наличием ряда планировочных документов, относящихся к XVI и XVII вв.
Среди них фигурируют иконы с изображениями городов, несколько
перспективных планов Москвы, восходящих к Годуновскому плану и «Петрову
чертежу», гравированные изображения различных русских городов в
книгах Герберштейна, Адама Олеария, Мейерберга и других иностранных
путешественников XVI и XVII в., ортогональный план Новгорода 1611 г.,
перспективный план Киева работы стольника Ушакова и, наконец,
большое собрание рукописных планов сибирских городов и острогов,
исполненных уроженцем Тобольска Семеном Ремезовым 201. Большинство
перечисленных чертежей было выполнено по обмерам с натуры, что делает их
пригодными по крайней мере для общих суждений о городе, а
инструментальные съемки русских городов, исполненные комиссией Бецкого,
дополняют и уточняют их планировочную топографию. Вот почему при полной
утрате древней деревянной застройки и радикальной перепланировке
городов в XVIII и XIX вв. мы все же можем восстановить картину
планировки и застройки допетровского русского города.
Генеральные планы
городов
201 Речь идет о «Служебной
чертежной книге Сибири»
Семена Ремезова. Как
свидетельствует предисловие
к этой книге, работа над ней
была начата по указу «великого
государя» (т. е. царя Алексея
Михайловича) в 1668 г. Для
составления планов городов
были предприняты экспедиции
на места, а обработка
полученных материалов велась
в Тобольске и Москве. Датой
окончания книги (точнее —
атласа из 23 карт) следует
считать 1701 г.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
Города, получившие свое развитие в XV—XVII вв., можно разделить по
их происхождению на две крупные группы: 1) города торгового и
ремесленного значения (обычно совмещавшие с этим функции
административных и культурных центров) и 2) города-крепости.
Большинство основанных в этот период русских городов в процессе
развития прошло через стадию крепости, оставившую в них кремль или
монастырь, укрепленный стенами. Однако крепость нельзя рассматривать
только как временную и малозначащую стадию в истории формирования
композиции русского города, ибо выбором места для крепости, ее
размерами и расположением ворот очень часто предрешались уличная сеть и
вся планировка ее «подзащитных посадов и слобод».
Большинство крепостей располагалось близ государственных границ.
С территориальным расширением Русского государства старые крепости
переставали быть пограничными пунктами обороны и переходили во
вторую и третью линии укрепленных пунктов, тогда как на новых границах
строились новые крепости. Так было, например, с продвижением южной
засечной черты, где вначале пограничными крепостями были Тула,
Зарайск, Рязань и Одоев, затем оборонительная линия прошла через
Воронеж и Курск, а под конец XVII в. пограничные валы проходили уже через
Белгород и Новый Оскол. «Отступая» внутрь страны, крепости при
благоприятных географических условиях и особенно при совпадении с
направлением торговых путей начинали обрастать слободами, которые
впоследствии превращались в посады, получавшие свою особую оборонительную
стену. Так, родоначальник города—кремль—врастал в город и из
крепостного сооружения в точном значении этого слова превращался во
внутреннюю крепость. По мере разрастания города шло укрепление его внешних
границ; сооружались вторые и третьи концентрические стены, на помощь
которым уже далеко за пределами города строились его передовые посты
в виде монастырей, укреплявшихся на средства государства. Этот процесс
сопровождался отмиранием стратегической функции кремля, который
постепенно из внутренней крепости превращался в
административно-политический и культовый центр всего города. Таков исторический путь,
который проходил почти каждый русский город, за исключением тех
крепостей, которые с утратой стратегического значения оказались неспособными
к торгово-промышленному развитию и запустели.
Выбор места для строительства крепостей XV—XVII вв. почти ничем не
отличался от размещения укрепленных городов эпохи Киевского
государства. При постройке крепостей, так же как и в прошлом, русские мастера
отдавали предпочтение высоким холмам, острову или полуострову,
образованному изгибом реки. Лишь в редких случаях крепости возникали на
совершенно плоской, открытой равнине, и тогда задачей планировщиков
становилось устройство особо мощных укреплений.
Судя по дошедшим до нас ортогональным и перспективным планам
Москвы, Киева, Новгорода и сибирских городов, известным из «Служебной
чертежной книги Сибири» Семена Ремезова, русские города (за
исключением кремлей) лишь в редких случаях получали геометрически
правильные генеральные планы. В этом отношении русский город напоминал
западноевропейские средневековые города, переживавшие один и тот же
исторический период. Большинство городов развивалось естественным
путем, т. е. без предварительно составленного проекта планировки, хотя
ряд фактов указывает на участие в строительстве города направляющей
воли мастеров-«горододельцев».
По-видимому, наибольшее число русских городов имело радиальную или
радиально-кольцевую планировочную структуру. Так, Москва, занимая
центральное место на территории Древней Руси, являлась собирательным
пунктом многих радиальных дорог, сходившихся к самому кремлю.
Именно поэтому она и получила радиальный, звездообразный план,
который впоследствии, т. е. после постройки стен Белого города и Скородума,
превратился в радиально-кольцевой. Совершенно отчетливую радиально-
кольцевую структуру имеет левобережная часть Новгорода, известная под
названием Софийской стороны. План города в виде веера улиц вокруг
кремля можно найти в Переславле-Залесском, Ростове Великом, Пскове,
Костроме и многих других городах, где кремль располагался в середине
городской территории.

Градостроительство
феодального строя
302
Наряду с радиальными и радиально-кольцевыми планами нередко
встречались прямоугольные планы, особенно распространенные в сибирских
городах, возникавших в короткие сроки согласно «государевым указам».
Среди них большой интерес представляет столица Сибири Тобольск,
изображенная Ремезовым с особенной тщательностью. Тобольск разделялся
на две части: нагорную (так называемый Верхний город) и равнинную
(Нижний город), лежащую на 75 м ниже верхней площадки горы.
В 1587 г. на крутом берегу Иртыша был построен прямоугольный
деревянный острог, к которому впоследствии добавился такой же каменный с
двенадцатью башнями под высокими шатровыми крышами. Эти два кремля,
стоявшие на некотором расстоянии один от другого, были объединены
потом деревянной стеной, в середине которой была построена надвратная
башня, оформлявшая главный вход в Верхний город. Через эту башню
проходила громадная лестница, имевшая, по описаниям начала прошлого
столетия, 290 ступеней 202.
Таким образом, Тобольск, видимый вдоль Иртыша на большом расстоянии,
раскрывался с исключительным архитектурным эффектом.
Прямоугольные очертания тобольских острогов предопределили такую же
прямоугольную планировку Верхнего города, который получил три главные
улицы вдоль Иртыша и систему перпендикулярных им второстепенных
проездов. К сожалению, все прочие сибирские города изображены
Ремезовым схематично, но несомненно, что в Пельше, Якутске и Тарске
существовали прямоугольные планы, обусловленные геометрически
правильными очертаниями их острогов.
Характеристика планировки древнерусских городов не будет полной, если
мы оставим в стороне свободно трактованные планы. Развиваясь в
условиях холмистого рельефа, свободно трактованный план получил Киев
XVI—XVII вв., в котором нет элементов ни прямоугольной, ни
радиальной системы; столь же свободно сложился план Суздаля, главнейшие
ансамбли которого (кремль, Покровский и Спасо-Евфимиевский монастыри)
были хорошо расположены по живописным берегам реки Каменки,
прихотливо вьющейся на окраине города.
Однако каким бы ни был план русского допетровского города, в целом он
представлял собой единую планировочную композицию, имевшую свой
ясный центр, свою оправданную топографией систему улиц и умело
размещенные въезды.
В этом отношении русские города стояли в одном ряду с наиболее
выдающимися городами средневековой Европы.
Суздаль. Общий вид
Спасо-Евфимиевского
монастыря с левого
берега р. Каменки.
В середине —
пятиглавый собор
XVI в.; правее —
звонница, увенчанная
шатром,
и одноглавая
Благовещенская
надвратная церковь.
Каменные стены
монастыря построены
после
польско-шведской
интервенции
в середине XVII в.
Суздаль. План города
в XVII в.
1 — кремль с собором
Рождества
Богородицы
и архиерейскими
палатами (из кремля
в юго-западном
направлении отходит
дорога па Владимир);
2 — Ризположенский
монастырь;
3 — Покровский
монастырь;
4 — Спасо-
Евфимиевский
монастырь;
у северо-восточной
башни монастыря —
начало дороги
на Ростов
и Юрьев-Польской
Центрами русских городов XV—XVII вв. обычно являлись кремли или,
изредка, монастыри. Сравнивая кремль с западноевропейской городской
цитаделью (т. е. с замком или «бургом»), нельзя не отметить
существенных различий между ними. В самом деле, «бург» служил только
резиденцией государственной власти в лице короля или менее значительного
феодала, тогда как кремль, помимо княжеских или царских теремов, вмещал
в себя церкви, административные здания, склады, арсеналы, а также
площади общественного назначения и, наконец, большое число жилых домов
самой разнообразной социальной принадлежности. Уже из этого
становится понятным, что кремль имел более демократический характер, чем
городские замки западноевропейских городов. Но, помимо этого, кремли
значительно отличались от них своими размерами, планировкой и
архитектурным убранством.
Представляя собой центральную часть города, снабженную всем
необходимым вплоть до продовольственных складов и арсенала, кремль во время
осад служил убежищем для всего городского населения. Это
подтверждается множеством исторических факторов, в частности обороной
Москвы при нашествии Девлет-Гирея. А отсюда и вытекали большие
размеры кремлей. Городские замки Зальцбурга, Мантуи, Лондона и других
европейских городов далеко уступали в размерах Московскому Кремлю и
даже Новгородскому кремлю, да иначе и не могло быть, ибо русский
кремль всегда являлся укрепленным «внутренним городом»203.
Для характеристики особенностей кремлей и монастырей на с. 291
приведена таблица планов, исполненных в одном масштабе. Как видно из этой
Архитектура кремлей
и монастырей
202 Географический словарь
Российского государства,
собранный Афанасием
Щекатовым, т. 6—7. М., 1808,
с. 238—242.
203 Отметим, что монастыри
занимали территорию 5, 7 и
10 га; кремли нередко достигали
12, 15 и даже 25 га (что можно
видеть на примере Московского
Кремля), однако западные
городские замки, включая
средневековый Лувр и Тауэр,
лишь в самых редких случаях
имели площадь 3—5 га.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
303
Суздаль.
Спасо-Евфимиевский
монастырь (основан
в 1352 г.). Ворота
и угловая
юго-восточная башня

Градостроительство
феодального строя
304
Троице-Сергиева лавра
(основана в 1340 г.).
Восточный фасад
ансамбля
таблицы, кремли и монастыри имели весьма разнообразные размеры и
формы, определявшиеся местной естественной топографией и условиями
обороны. Поскольку впадение речки Неглинной в Москву-реку образует
острый угол, постольку Московский Кремль на всех этапах его развития
получал треугольную форму. Неправильные овальные очертания
Новгородского кремлевского холма предопределили овальную форму
кремлевских укреплений: в той же мере были оправданы и пятиугольник
соловецких оборонительных стен, и неправильная многоугольная форма Кирил-
лово-Белозерского монастыря и кольцеобразные очертания кремля в
Свияжске. Во всех перечисленных случаях при планировке не только
соблюдались условия обороны, но и достигалась композиционная связь
крепости с окружающим ландшафтом. Однако если кремль возникал на
равнине, лишенной резких складок рельефа, то планировщики получали
свободу в выборе форм. Именно поэтому Донской монастырь, Зарайский и
Тульский кремли, так же как и крепости, основанные Иваном Грозным
Троице-Сергиева
лавра. Генеральный
план ансамбля
1 — Троицкий собор
(1422—1423 гг.);
2 — кельи и
больничная палата
с церковью Зосимы и
Савватия
(1635—1637 гг.);
3 — церковь
Одигитрии;
4 — колокольня
(1741—1770 гг.);
5 — царские чертоги;
6 — Успенский собор
(1559—1585 гг.);
7 — Надкладезная
часовня;
8 — Духовская церковь
(1476—1477 гг.);
9 — часовня
св. Михея;
10 — трапезная палата
(1685—1692 гг.);
11 — митрополичьи
покои;
12 — надвратная
церковь Иоанна
Предтечи;
13 — Пятницкая башня;
14 — Певческая башня;
15 — Плотничья
башня; 16 — Утичья
башня (стены и башни
лавры построены
в 1540—1550 гг.,
перестраивались
в середине XVII в.)

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
305
О 10
nullum
50
100 м
Общий вид
Троице-Сергиевой
лавры
с юго-восточной
стороны

Градостроительство
феодального строя
306
AKPi'&щл'ч&см
Аксонометрическое
изображение
г. Курска,
исполненное
Михаилом
Золотиловым
в 1722 г. (обнаружено
архит. С. И. Федоровым
в ЦГВИА). На плане
ярко выделяется
квадратный
каменный
Знаменский
монастырь,
напоминающий
регулярные русские
крепости конца
XV, XVI и XVII вв.
Город некогда
защищали
зигзагообразная
цепочка частоколов
и глубокий ров
с северной стороны,
засыпанный
при Екатерине II
(копия с чертежа
Золотилова сделана
студентом
В. Губским)
на западных границах Русского государства, получили геометрически
правильные очертания. Отсюда становится очевидным, насколько
ошибочными были утверждения тех историков русского градостроительства,
которые полагали, что регулярные планировочные приемы были целиком
занесены в Россию из западных стран. Города в виде правильно очерченных
прямоугольных или циркульных форм возникали во всех странах и во все
эпохи. А если вспомнить правильные формы некоторых славянских
городищ, а также древние народные сказания, в которых фигурируют
фантастические регулярные города, то станет понятным, к какому отдаленному
времени восходят истоки русского регулярного планировочного
искусства 204.
Историю развития русских монастырей и кремлей XV—XVII вв. можно
разделить на два периода: 1) ранний, когда кремль имел оборонительное
значение, и 2) более поздний, когда кремль превращался в общественный
центр и становился украшением города. Все ранние кремли, вплоть до
эпохи Ивана Грозного и Бориса Годунова, имели простые и суровые
формы. Прямоугольные или круглые башни с невысокими шатровыми
крышами едва поднимались над зубчатыми стенами кремлей. Отсутствие
орнаментации в виде поясов или белокаменных и керамических вставок
объяснялось прямым оборонительным назначением башен и стен. Выше
уже говорилось, что с укреплением Русского государства потребность
в таких кремлях постепенно снижалась. В первую очередь стали отмирать
кремлевские укрепления в центральных городах, начиная с Москвы, но,
поскольку кремль всегда заключал в себе лучшие здания города, постольку
естественным было желание украшать его, выделяя на фоне города
выразительным силуэтом. И вот в XVII столетии происходит короткий по
времени, но необыкновенно пышный расцвет кремлевского зодчества. Все,
что накопили русские мастера в течение многих сотен лет в строительстве
204 По этому поводу см. работы:
Лавров В. А. Национальные
традиции русского
градостроительства;
Ильин М. А. Русское зодчество
XVI столетия. В первой из них
приводится много планов
славянских и дославянских
городищ, вторая же обращает
внимание читателей на формы
городов, описанных в народных
сказаниях и легендах.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
307
теремов и церквей, теперь применяется к кремлевским башням. Высокий
каменный шатер с дозорной вышкой наверху, фигурные крыши,
напоминающие церковные купола Украины или причудливые покрытия
деревянных башен-«повалуш» и жилых хором, остроконечные золоченые шпили
или тяжеловесные пирамиды черепичных крыш и, наконец,
разнообразные резные флюгеры в виде флагов, драконов и львов превращают
силуэты кремлей в ни с чем не сравнимое зрелище.
Вслед за кремлями в конце XVII в. на тот же путь развития
декоративного убранства вступили монастыри, теперь, как правило, получавшие
богато украшенные стены и башни, надвратные церкви и высочайшие
многоярусные колокольни. История строительства московского
Новодевичьего монастыря, Спасо-Евфимиевского монастыря в Суздале и,
наконец, строительства такого крупнейшего церковного центра, каким
являлась Троице-Сергиева лавра, наглядно подтверждает это.
Западноевропейские бурги никогда не переживали такого расцвета, и поэтому
восторженные отзывы Олеария, Мейерберга и других иностранных
путешественников о русских кремлях и монастырях можно принимать как объективное
признание превосходства русского кремлевского зодчества над
архитектурой западных замков205.
По сравнению с кремлями и монастырями—этими сокровищами
древнерусской градостроительной культуры—площади и улицы почти
повсеместно играли второстепенную роль. Собственно улица в русском городе
являлась только проездом. На главных улицах обычно устраивали
бревенчатые настилы; однако самый способ застройки не обеспечивал улицам
большого архитектурного эффекта. Дело в том, что вплоть до петровского
времени во всех городах преобладал усадебный способ застройки.
Жилые дома бояр, купцов и прочих представителей господствовавшей
социальной верхушки располагались, как правило, только внутри двора,
тогда как на улицу выходили частоколы и заборы или в лучшем случае
торговые помещения и подсобные хозяйственные постройки. Таким
образом, архитектурный эффект чрезвычайно живописных рубленых теремов
частично или совершенно терялся для улицы. Застройка улиц на окраинах
городов почти ничем не отличалась от деревенской: в русских городах, как
например, в Новгороде, она состояла из рубленых изб, выходивших своими
торцами на улицу, а на Украине вдоль улиц тянулись плетни и сады,
прерываемые побеленными хатами. Подобные улицы можно без труда
различать на перспективных планах Москвы XVII в., а также на плане Киева
работы стольника Ушакова. Однако улицы допетровских городов все же
не были лишены живописности, ибо каждая, даже самая простая
постройка, возведенная в эпоху расцвета народного творчества, которым
были отмечены XV, XVI и XVII вв., уже обладала художественным
обаянием, а кроме того, улицы и площади всегда украшались
многочисленными церквами.
Главными площадями древнерусских городов обычно являлись соборные и
торговые площади. Однако, как показывают дошедшие до нас ансамбли,
городская площадь вплоть до XVIII столетия никогда не являлась
самостоятельной архитектурной темой. Действительно, происхождение
древнерусских городских площадей было идентичным возникновению площадей
в средневековых западноевропейских городах. И там и здесь строились
в первую очередь здания, а в интересах этих зданий (и чаще всего
храмов) оставлялось незастроенным окружающее их пространство, которое
и служило для тех или иных общественных целей. Поскольку храм
должен был производить наибольшее впечатление, постольку все усилия
зодчих прилагались к выбору для него наиболее удачного места, к
определению лучших видовых точек и, наконец, к разработке его архитектурных
форм. Чаще всего собор располагался в середине площади и
воспринимался с угловых точек зрения, а при таком положении границы площади
уже не имели решающего значения. Вот почему Ивановская и Соборная
площади в Московском Кремле не получили правильных очертаний.
В результате изучения городских площадей XV—XVII вв. следует
отметить: 1) их относительно крупные размеры; 2) большое разнообразие
в формах площади; 3) живописность силуэта застройки и 4) тенденцию
Площади и улицы
205 Адам Олеарий в своем
«Описании путешествия
в Московию и через Московию
в Персию и обратно» сравнивает
Москву с Иерусалимом, в чем
можно видеть высшую оценку,
ибо столица «святой земли»
в представлении европейцев
была красивейшим городом мира.
Далее он говорит: «Что же
касается кремлевских церквей,
то в них купола обтянуты
гладкою, густо позолоченной
жестью, которая при ярком
солнечном свете превосходно
блестит и дает всему городу
прекрасный облик» (гл. XXXIV,
с. 153 перевода Ловягина. СПб.,
1906). Из приведенной цитаты
видно, насколько поражало
иностранцев обилие золота,
столь редкого в монохромных
каменных городах Западной
Европы.

Градостроительство
феодального строя
308
к раскрытию внешнего ландшафта. По сравнению с главными площадями
средневекового Парижа и тем более Лондона Красная площадь, почти не
изменявшая своих границ вплоть до нашего времени, кажется
колоссальной. Вероятно, не меньше ее была торговая площадь в Тобольске, и даже
торжища внутри острогов не были небольшими площадками.
Преобладание размеров русских городских площадей над западноевропейскими
объясняется рядом причин, из которых главная заключалась в
принадлежности посадских земель государству. Именно поэтому с таким большим
размахом и легкостью осуществлялась расчистка территории вокруг
Московского Кремля при Иване III, оставившая после себя величайшую
площадь средневековой Европы — Красную площадь.
Подобно своему предшественнику Владимиру-на-Клязьме Москва выросла
из феодальной княжеской вотчины. Первое летописное упоминание о
Москве относится к 1147 г., когда суздальский князь Юрий Долгорукий давал
обед в своей вотчинной усадьбе северскому князю Святославу Ольго-
вичу206. Через 9 лет после этого события, а именно в 1156 г., усадьба
Юрия Долгорукого была обнесена частоколом, в силу чего и стала
называться городом 207.
Следует отметить, что место, на котором возникла Москва, было не только
хорошо освоено еще задолго до основания города, но и занимало
чрезвычайно выгодное географическое положение на территории Древней Руси.
В районе Москвы пересекались важнейшие торговые пути с запада на
восток и с севера на юг. Этими путями являлись: 1) дороги из Прибалтики
через Полоцк и Смоленск в Ростовское княжество и к камским болгарам
и 2) дороги из Белозерских и Новгородских земель в Рязань, Чернигов и
Киев. Если учесть, что судоходство в то время происходило на небольших
ладьях с минимальной осадкой, а реки были более полноводными, чем
теперь, то станет понятным, что Москва занимала удобный узел
сухопутных и водных торговых путей, в которые входили Днепр, Дон, Волга, Ло-
вать и Западная Двина, связанные Москвой-рекой, Яузой, Клязьмой и
Окой.
В истории возвышения Москвы географические преимущества сыграли
положительную роль, однако не следует думать, что Москва развивалась
только вследствие этой причины.
Как уже говорилось выше, своим возникновением Москва была обязана
целому ряду экономических, политических и стратегических факторов.
Москва возникла на границе между зонами хвойных и лиственных лесов.
Начиная с кремлевского холма, некогда покрытого бором208, в северном
направлении тянулись сплошные сосновые и еловые леса, поставлявшие
главные строительные материалы. К югу от Москвы преобладали
лиственные породы с большим количеством дуба, применявшегося в
строительстве оборонительных укреплений209. Обилие глины и камня
способствовало развитию каменного зодчества на ранних этапах строительства
города, а кроме того, Москва была обеспечена всеми необходимыми
ресурсами продовольствия и сырья для ремесленнего производства и торговли.
Сочетание всех перечисленных выше условий и создало то прочное
основание, на базе которого Москва поднялась до положения столицы
Московского княжества, а затем и великого Русского национального государства.
Сведения о Москве XII и XIII вв. чрезвычайно скудны. Известно лишь,
что после того, как Москва получила первые деревянные укрепления
Юрия Долгорукого, она вошла в число пограничных оборонительных
пунктов Владимирского княжества. Самый город занимал юго-западный угол
современного нам кремля, помещаясь на высоком мысу между Москвой-
рекой и Неглинкой. Отсюда открывалась живописная панорама с плавно
изогнутой серебряной лентой реки, с заливными лугами на
противоположном (теперь Замоскворецком) берегу и с синеющими лесами со всех
сторон. В 1237 г. Москва подверглась опустошительному нашествию Батыя.
И город, и окружавшие его монастыри, селения были сожжены210.
Однако татары не могли остановить развития будущей столицы России.
В короткое время город был снова отстроен и с 1271 г. стал столицей пока
еще небольшого Московского княжества. Преемники первого независимого
московского князя Даниила — Юрий Данилович и особенно его младший
Выдающиеся города
Руси и Украины
XV—XVII веков
Москва
2:6 В Ипатьевской летописи под
1147 г. приводятся слова Юрия
Долгорукого, обращенные к его
гостю: «Приди ко мне брате
на Москов» (см. «Полное
собрание русских летописей»,
изд. Археологической комиссии,
т. II. СПб., 1843, с. 29).
207 Об этом сообщает Тверская
летопись, в которой под 1156 г.
говорится: «князь великий Юрий
Володимерович, заложи град
Москву, на устнише Неглинны,
выше реки Яузы» («Полное
собрание русских летописей»,
т. XV, с. 225).
208 Существование бора на месте
Московского Кремля
подтверждается дошедшими
до нас названиями «Боровицких
ворот» и церкви «Спаса, что
на Бору».
209 Столь резкая смена древесных
пород, происходящая на
территории современной Москвы,
объясняется тем обстоятельством,
что Москва занимает пограничное
положение между так
называемой Подольской
областью флоры и лесной
полосой. Кроме того, через
Москву проходит годовая
изотерма с температурой +5°
к юго-западу и +4° к северо-
востоку от города. Климатические
различия ясно ощущаются при
сравнении метеорологических
данных ближайших от Москвы
городов, например Загорска или
Дмитрова с Наро-Фоминском
и Подольском.
210 О монастырях, церквах и
селах, сожженных татарами
в окрестностях Москвы, сообщает
Лаврентьевская летопись
под 1237 г.

Градостроительство Московского государства 309
XV—XVII веков
брат Иван Данилович, прозванный Калитой, не только расширили
владения Москвы, но и превратили ее в столицу великого Московского
княжества211. Видя неуклонный рост экономического и политического значения
Московского государства, церковные власти в лице владимирского
митрополита Петра, принадлежавшего к числу друзей Калиты, решают
перенести свою резиденцию в Москву, и с середины XIV в. Москва становится
крупнейшим политическим центром Руси. Собственно, с этого
знаменательного периода и начинается интенсивное развитие Москвы, так как
в великокняжескую столицу переселяется высшее духовенство, боярство
и купечество, обогащая и отстраивая город.
В 1339 г., по повелению Ивана Калиты, Москву окружают рубленой
стеной из громадных дубовых бревен. Раскопки, производившиеся на терри-
Московский Кремль.
Южный фасад
Успенского собора
(построен
Аристотелем
Фиораванти
в 1475—1479 тт.)
211 К этому времени относится
возникновение Данилова
монастыря, положившего начало
новому (южному) полукольцу
монастырей-сторожей,
сохранявших стратегическое
значение вплоть до середины
XVII в.

Градостроительство
феодального строя
310
тории Кремля, дали возможность установить границы этой стены почти
на всем ее протяжении. С юга и северо-запада стена почти совпадала с
существующей кремлевской стеной, а с северо-востока проходила через
территорию позднее построенного Чудова монастыря, как показано на
прилагаемом плане. Таким образом, Москва времен Ивана Калиты имела в
плане ту же треугольную форму, что и ныне существующий кремль,
однако по занимаемой территории еще сильно уступала ему.
С перенесением митрополии в Москву здесь начинается широкое
строительство храмов, и если в жилой застройке и даже в оборонительных
сооружениях дерево до этого времени являлось единственным строительным
материалом, то в храмовом зодчестве теперь начинают применять и
камень, и обожженный кирпич212. В 1326 г. на месте ныне существующего
Москва. Стены
Китай-города
(построены Петроком
Малым
в 1534—1538 гг.).
Вдали — надвратная
башня Владимирских
ворот (с гравюры
И. Н. Павлова)
Успенского собора была заложена одноименная соборная церковь; через
три года на месте колокольни Ивана Великого началось строительство
церкви Ивана Лествичника; спустя год после этого возникла церковь
Спаса на Бору и, наконец, через шесть лет после начала строительства
соборного ансамбля был сооружен Архангельский собор. В отличие от
существующих соборов эти первоначальные и несохранившиеся каменные
церкви были одноглавыми и, вероятно, значительно меньшими по
размерам, и тем не менее нельзя не удивляться размаху строительных работ,
к тому же проведенных в весьма короткие сроки. Строительство первого
Кремлевского соборного ансамбля красноречиво говорило о возросшей
экономической мощи Московского государства, и так оно и было на самом
деле, ибо в середине XIV в. Москва держала в своих руках богатую
торговлю на всей центральной русской равнине.
Большой торговый посад, возникший к востоку от Кремля213 на
территории Китай-города, в княжение Калиты стал быстро расти. Развитие этого
важнейшего района началось от реки, т. е. из Зарядья, где размещалась
торговая пристань, и, несомненно, что в то же время уже появилось
центральное московское «торжище»—предвестник всемирно прославленной
Красной площади. Конечно, расположение и тем более очертания этой
древнейшей торговой площади Москвы не могут быть в точности
установлены без капитальных раскопок на территории Красной площади и в
восточной части Кремля. И все же по аналогии с торговыми площадями
Новгорода, Ярославля и других городов можно полагать, что общемосковский
торг, согласно древней русской градостроительной традиции, имел
растянутый план и находился за восточной городской (т. е. Кремлевской) сте-
Основные этапы
развития южного
фасада Московского
Кремля (гражданская
застройка
не показана). Сверху
вниз: фасад Кремля
в первой половине
XVI в.; фасад Кремля
между 1560 и 1600 гг.;
фасад Кремля между
1600 и 1625 гг.; фасад
Кремля между 1625
и 1680 гг.; фасад
Кремля после
надстройки
Кремлевских башен,
произведенной
русскими мастерами
в 80-х годах XVII в.
212 Главной причиной развития
каменного строительства
в Москве были частые
опустошительные пожары.
И. Е. Забелин в своей «Истории
города Москвы» и других
работах приводит статистику
больших пожаров, из которой
видно, что при Иване Калите,
Иване III и позже они
повторялись через каждые
5—10 лет. Следует учитывать,
что пожар в деревянном
рубленом городе превращался
в стихийное бедствие,
вызывавшее большое число
человеческих жертв, ибо
в жаркие летние месяцы сгорали
не только дома, но и высохшие
бревенчатые настилы на улицах
и площадях. Москва
превращалась в такие моменты
в громадный костер. Поэтому
устройство каменных храмов,
помимо их прямого назначения,
было равносильно устройству
огнестойких убежищ.
213 В летописных источниках
XIV в., а именно с 1331 г.,
начинает упоминаться
«Кремник», т. е. Кремль, что
указывает на территориальный
рост Москвы, вышедшей
за пределы Кремля своими
посадами.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
311
ипищДгг
Nja
згг
50 100 150 200 м

Градостроительство
феодального строя
312
ной, выходя своим южным торцом к торговой пристани и переправе через
реку. А поскольку переправа находилась в районе ныне существующего
Москворецкого моста, постольку общее расположение площади почти
совпадало с Красной площадью, лишь несколько смещаясь в западном
направлении.
В правление Дмитрия Донского деревянные стены Кремля были
уничтожены страшным пожаром (1365), а поскольку в то время назревала борьба
с Литвой и татарами, постольку оставить Москву незащищенной было
нельзя. В 1367 г. в Москве закладывают новую, уже не деревянную, а
каменную стену. Эта первая московская каменная стена, известная под
названием стены Дмитрия Донского, почти совпала с существующей
Кремлевской стеной на всем ее протяжении, и, следовательно, территория
Кремля получила значительное приращение за счет Красной площади.
К сожалению, стена Дмитрия Донского до нас не дошла. В противном
случае, мы имели бы, быть может, самое замечательное оборонительное
сооружение Древней Руси, предвещавшее появление стен Ивангорода,
Смоленска, Зарайска, Коломны и других городов, созданных русскими масте-
рами-«горо до дельцами».
При Дмитрии Донском Москва значительно расширилась и представляла
собой живописное сочетание компактного кремлевского ядра с привольно
разбросанными посадами и селами. Однако она еще не достигла пределов
будущего Белого города, по границе которого теперь пролегает
Бульварное кольцо, и тем не менее отдельные, уже застроенные радиальные
дороги настолько вышли вперед, что город с птичьего полета должен был
походить на звезду. Этот несомненный этап в истории планировочного
развития Москвы бесследно исчез, ибо, как только появились второе и третье
кольца оборонительных укреплений, город стал быстро уплотняться;
свободные места между радиальными дорогами были застроены, и Москва
приобрела ту кругообразную форму, которая известна нам из плана
Годунова и так называемого «Петрова чертежа», а также из планов Олеария,
Мериана и прочих авторов XVII в.
Основываясь на упоминании в летописях нескольких населенных пунктов,
лежавших вокруг Москвы, можно выделить ряд радиальных улиц,
безусловно существовавших в Москве на рубеже XIV и XV вв. Так, например,
одна из местных очень ранних дорог вела к верховным москворецким
лугам (Лужникам), где ставились стога остожья. На месте этой дороги
впоследствии сложилась одна из радиальных улиц Москвы—Остоженка.
Подобным же образом дорога, ведшая мимо Никитского монастыря к
деревне Кудрино, положила начало Никитской улице. Большая водная смо-
ленско-суздальская дорога, проходившая через Москву, теперь
дополнилась сокращающей сухопутной дорогой, которая определила направление
Арбата, Воздвиженки, Ильинки и Солянки. С возвышением Твери главной
новгородской дорогой стала дорога через Тверь, впоследствии Тверская
улица; направление на Дмитров вызвало свой особый путь на территории
Москвы — Дмитровку, на Ростов — Никольскую и Лубянку, в Золотую
Орду—Ордынку и т. д.
Следующий и несравненно более яркий период в строительстве Москвы
наступил для нее в конце XV—первой половине XVI в., когда закончился
процесс формирования централизованного Русского государства.
Провозгласив христианскую Русь наследницей погибшей Византийской империи,
«третьим Римом»214, Иван III принял новый государственный герб с
двуглавым византийским орлом, и московские великие князья начинают
претендовать на царский титул. В связи с объединением Руси возвысилась и
самая личность московского великого князя, который стал единовластным
правителем огромной страны. На этой политической почве и развернулись
строительные работы в Московском Кремле, ибо в представлении
господствовавшей социальной верхушки Москва должна была прославлять
могущество централизованного Русского государства, не уступая в своем
архитектурном убранстве пережившему тысячелетия Риму.
Ко времени Ивана III Кремлевские стены Дмитрия Донского, так же как
и соборы, построенные Калитой, сильно обветшали, а кроме того, и не
обладали требуемым великолепием. Именно поэтому Иван III начал свою *14 Датой падения византийской
^ г j „„•»«• империи считается 1453 г.,
строительную деятельность с капитальной перестройки Московского когда войска турецкого султана
Кремля. Москва уже давно привлекала к себе иностранцев, и русские константинополемели

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
313
I^T^fMl
I I—I I—I 1—I 1 I—н
РСЩш]2?Щж^^
и и
D С
D С
_xrv
D
ХГСГ
"СТО"
и и
~оп
Церковь Вознесения
в Коломенском,
служившая обетным
храмом угасавшей
династии Рюриковичей
Церковь Иоанна
Предтечи в Дьякове,
воздвигнутая в честь
установления на Руси
единодержавной
царской власти
Москва.
План-развертка
северной части
Красной площади
по чертежу
Афанасия Фомина
(конец XVII в.).
Вверху —
Воскресенские ворота;
налево от них —
Земский приказ
и угловая Собакина
башня Кремля;
у Никольских ворот —
раскат с пушками;
на углу Никольской
улицы — Казанский
собор
князья (особенно после переезда в Москву второй жены Ивана III —
византийской царевны Софьи Палеолог)215 хорошо представляли себе
Италию как родину искусства Возрождения.
Поскольку итальянские мастера считались в то время лучшими
строителями оборонительных и гражданских сооружений, постольку было
естественным приглашение итальянцев. Однако Иван III не собирался
переносить в Москву стилистические приемы Возрождения, чуждые русской
художественной культуре. Это обстоятельство сказалось и в выборе
мастеров, и в их строительных работах на территории Московского Кремля.
215 Софья (до замужества Зоя)
Палеолог — племянница
последнего византийского
императора Константина — жила
при папском дворе в Риме, где
и произошло заочное обручение
ее с Иваном III.

Градостроительст во
феодального строя
314
1000
3000 м
Москва.
Продольный разрез
по Новодевичьему
монастырю
в направлении
восток — запад.
Слева направо:
колокольня,
заложенная в 1690 г.;
собор Смоленской
божьей матери
(XVI—XVII вв.);
южные ворота
с надвратной
церковью (XVII в.);
трапезная
с церковью Святого
духа (1685 г.)
300 м
Москва.
Оборонительные
стены города
и система загородных
монастырей-сторожей
в XVII столетии
1 — Кремль с главной
дозорной башней —
полополъней Ивана
Великого (стены
построены
в 1485—1499 гг.);
2 — Китай-город
(стены построены
в 1534—1538 гг.);
3 — Белый город
(стены построены
в 1586—1593 гг. архит.
Федором Конем);
4 — Скородум, или
Земляной город (стены
деревянные, построены
в 1591—1592 гг.)

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
315
40 50 м
Москва. Планы
монастырей-сторожей
сверху вниз:
Новодевичий
монастырь (основан
в 1525 г. в память
возвращения в состав
русского государства
Смоленска):
1 — Северные ворота;
2 — собор Смоленской
божьей матери;
3 — колокольня;
4 — трапезная
с церковью Святого
духа (каменные стены
монастыря построены
в конце XVII в.).
Донской монастырь
(основан в 1591 г.
в память победы над
крымским ханом
Казы-Тиреем) :
1 — северные ворота;
2 — западные ворота;
3 — так называемый
Новый собор Донской
божьей матери;
4 — Старый собор
(стены монастыря
возведены
в 1686—1698 гг.).
Данилов монастырь
(основан в конце
XIII в.; восстановлен
в 1560 г.): 1 — ворота;
2 — собор (каменные
стены и башни
монастыря построены
в XVII в.)
Спасо-Андрониев
монастырь (основан
в 1360 г.):
1 — Спасский собор;
к западу от него —
трапезная; к югу —
церковь Рождества.
Новоспасский
монастырь (основан
в 1490 г.):
1 — Спасо-
Преображенский
собор; 2 — церковь
Покрова; 3 — ворота
(каменные стены
монастыря построены
в 1640—1642 гг.).
Симонов монастырь
(основан при Дмитрии
Донском около
1379 г.):
1 — Успенский собор;
2 — трапезная
(каменные стены
построены
в XVI—XVII вв.)

Градостроительство
феодального строя
316
Действительно, обладая большими экономическими возможностями,
Иван III мог пригласить любого зодчего вплоть до самых выдающихся.
Но этого не произошло, ибо русские послы искали за границей не
учителей, а технически подготовленных и художественно восприимчивых
строителей216, способных учиться и творить в духе русского национального
зодчества. В лице Фиораванте, Алевиза, Солари и других архитекторов были
найдены именно те мастера, которые волей или неволей соглашались
радикально изменить свой родной художественный язык и заново начать на
Руси свою архитектурную карьеру.
Это отношение к иностранцам известно из творческой биографии
Фиораванте, которому перед постройкой Успенского собора предложили изучить
архитектурные формы владимирского церковного зодчества, с тем чтобы
воплотить в сооружаемом здании вековые художественные традиции
русских мастеров217. Несомненно, что такие же требования были
предъявлены и всем другим итальянским архитекторам. Вот почему все здания,
выстроенные итальянцами при Иване III, по справедливости можно
считать произведениями русского архитектурного гения, а их творцов,
нашедших в Москве свою вторую родину,—мастерами русского искусства.
Перестройка Московского Кремля началась с Успенского
собора—главного храма, предназначенного для коронаций и многолюдных
торжественных богослужений. Начав работы в 1475 г., Аристотель Фиораванте
осуществил всю постройку в четыре строительных сезона, и в 1479 г.
крупнейший белокаменный храм Москвы был уже завершен. По замыслу
Фиораванте Успенский собор получил компактную объемную форму, и если
периметральное расположение храма на прилегающей Соборной площади
снижало впечатление объемности его архитектуры, то пять куполов все
же давали почувствовать трехмерность задуманной композиции.
Золоченые купола Успенского собора, особенно центральный, имеющий форму
шлема, представляют громадный художественный интерес. Исходя из
купольных форм владимирского Успенского собора, Фиораванте придал
центральному куполу более динамичную, вытянутую форму, тогда как
барабаны остальных четырех куполов увенчал шаровидными куполами, что
сообщает собору наибольшую монументальность среди всех Кремлевских
храмов.
После окончания Успенского собора развернулись работы по сооружению
зданий, непосредственно связанных с княжеской резиденцией. В 1484—
1489 гг. псковские мастера построили (на старых фундаментах
одноименного храма) сравнительно небольшой Благовещенский собор, служивший
домовой церковью218. Этот новый собор закрепил юго-западный угол
Соборной площади, тогда как к северу от него выросла Грановитая палата,
предназначенная для приема послов и государственных совещаний.
Грановитая палата, построенная М. Фрязиным и П. Солари в 1487—1491 гг.,
вместе с Красным крыльцом дворца и арочной галереей, ведущей к
Благовещенскому собору, ограничили Соборную площадь с западной стороны
и внесли в архитектуру центрального Кремлевского ансамбля
оригинальные формы русского гражданского зодчества.
Строительная программа Ивана III была чрезвычайно обширна. Помимо
палат и соборов, предстояло создать новые оборонительные укрепления
Кремля и, кроме того, произвести планировочные работы в центральном
районе столицы, чтобы предотвратить опасность пожаров. В 1485 г.
началась капитальная перестройка Кремлевских стен сначала вдоль южной
(Москворецкой) стороны, а затем со стороны Неглинки и Красной
площади. В отличие от стены Дмитрия Донского новые Кремлевские
укрепления со стороны Красной площади получили тройную кирпичную стену,
снабженную бойницами для огнестрельного оружия. Наибольшее число
пушек было сосредоточено на проездных воротах, имевших «отводные
стрельницы», и в этом распределении огневых позиций заключалась
определенная логика, ибо с надвратных башен, т. е. с Фроловской (Спасской),
Никольской, Троицкой и Боровицкой, открывались перспективы главных
дорог, служивших удобными подходами к Кремлю 219.
Одновременно со строительством Кремлевских стен, а именно с 1493 г.,
началась расчистка территории вокруг Кремля шириной «в ружейный
выстрел». Этим мероприятием сразу же достигались две цели: 1) создава-
216 Характерно, что летописцы,
отмечавшие появление в Москве
Фиораванте (в Софийском
временнике под 1472 и
в Львовской летописи под
1475 г.), обращали внимание
на его умение составлять
быстротвердевшие известковые
растворы для каменной кладки,
т. е. видели в нем не столько
художника, сколько инженера,
технолога и фортификатора.
217 См. В. Снегирев. Аристотель
Фиораванте и перестройка
Московского Кремля. М., 1935.
2:8 Ныне существующий
Благовещенский собор имеет
не пять, а девять золоченых
глав. Последние четыре главы
возникли позже — над
пристройками, осуществленными
при Иване Грозном.
219 Помимо упомянутых ворот,
в Московский Кремль вели
не существующие теперь
Константино-Еленинские и
Тайницкие ворота, также
имевшие отводные стрельницы.
Спасские ворота являлись
парадным входом в Кремль
и на Красную площадь, особенно
оживившуюся после постройки
храма Василия Блаженного
и Лобного места — этой
политической трибуны Москвы.
Боровицкие ворота
обслуживали великокняжеский
и царский двор, всегда
занимавший юго-западный угол
Кремля, тогда как Тайницкие
ворота выводили к реке и в то же
время обеспечивали своей
отводной стрельницей фланговый
обстрел вдоль Москворецкой
стены.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
317
10
10м
Главы Покровского
собора. Вид
со стороны Кремля
Фасад храма Покрова
«что на рву»
со стороны
Кремлевской стены
(по гравюре Рихтера)
Москва. Покровский
собор (храм Василия
Блаженного) и
Лобное место
в начале XVII в.
(по гравюре
из нидерландского
издания Олеария,
1627 г.)
Покровский собор.
Построен Бармой
и Посником
в 1555—1560 гг. План
на уровне крылец

Градостроительство
феодального строя
лась непрерывная кольцевая эспланада вокруг Кремля, необходимая для
обороны, и 2) устанавливался противопожарный разрыв. В соответствии
с задуманным мероприятием все постройки по Васильевскому спуску,
а также на месте нынешнего Исторического музея и со стороны
Неглинной были снесены. Желая расчистить застройку и за Москвой-рекой,
а также украсить Москву обширным зеленым массивом, Иван III
предпринял строительство так называемого «Государева сада». Этот сад был
разбит на месте будущего Болотного рынка в 1495 г., и, следовательно,
в строительстве городских садов Москва обогнала передовые европейские
города по меньшей мере на целое столетие.
В 1499 г. Кремлевские стены были закончены. После этого, а именно
между 1508 и 1516 гг., были проведены земляные и гидравлические
работы, связанные с дополнительным укреплением кремля. Руководивший
этими работами Алевиз устроил ров вдоль Кремлевской стены, выходящей
на Красную площадь, и при помощи запруд настолько поднял уровень
р. Неглинной, что ров наполнился водой и превратил Московский Кремль
в неприступную крепость на острове.
В 1505—1509 гг. Алевизом Новым был построен Архангельский собор-
второе по значению церковное здание Кремля, предназначенное для
великокняжеской усыпальницы. Сравнивая Архангельский собор с Успенским,
можно констатировать, что Алевиз сознательно избегал конкуренции
между этими зданиями и отдал предпочтение старому собору.
Действительно, Архангельский собор заметно уступает Успенскому во всех
размерах и особенно в размерах куполов; его фасад более размельчен, и,
кроме того, в самом размещении куполов, решительно сдвинутых в
сторону алтаря, ощущается стремление к динамике. Соседство же
динамической, размельченной формы со спокойной и крупно расчлененной
композицией почти всегда приводит к господству последней. Так произошло и
в данном случае. С появлением новой церковной постройки господство
ранее построенного Успенского собора осталось непоколебленным.
Перестройка Кремля, начатая при Иване III, была закончена в правление
его сына Василия Ивановича во втором десятилетии XVI в. Одним из по-
Москва.
Перспективный анализ
ансамбля Ивановской
и Соборной площадей
(точка зрения
от выхода Спасской
улицы на Ивановскую
площадь).
Заштрихован
невидимый с этой
точки
Успенский собор

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
319
следних сооружений этого времени была дозорная башня (колокольня
Ивана Великого), заложенная Боном Фрязиным в 1505 г. Однако
колокольня Ивана Великого не получила большой высоты. Бон Фрязин
построил только два нижних ярусных этажа существующей колокольни, и,
следовательно, силуэт Московского Кремля еще не приобрел присущей
ему контрастности 220. По границам Кремля в это время тянулись
горизонтали стен, прерываемые невысокими башнями, покрытыми деревянными
крышами, а в самом центре Кремля окруженный деревянной гражданской
застройкой возвышался соборный ансамбль. Таким и показан Московский
Кремль на приводимой таблице.
По сравнению с XV в. следующее, XVI столетие, было не менее богато
строительными событиями. Большинство из них явилось следствием
внешней и внутренней политики Ивана Грозного, в силу чего и совпало со
второй половиной его правления. Присоединение Казанского и Астраханского
царств не могло не оказать благотворного влияния на развитие Москвы,
ибо с этого времени установилось беспрепятственное торговое судоходство
на всей волжской речной системе вплоть до Каспийского моря и Среднего
Урала. Через Астрахань и Казань упрочились и сухопутные торговые
связи Москвы с азиатскими странами, а если принять во внимание
развитие торгового посредничества между Центральной Европой и Востоком
Москва. Разрез
Ивановской и
Соборной площадей
в Московском Кремле
по линии
запад — восток
План Ивановской
и Соборной площадей
1 — Успенский собор
(Аристотель
Фиораванте,
1475—1479 гг.);
2 — колокольня Ивана
Великого (заложена
Боном Фрязиным
в 1505 г., надстроена
в 1600 г.);
3 — Архангельский
собор (Алевиз Новый,
1505—1509 гг.);
4 — Благовещенский
собор (псковские
мастера,
1484—1489 гг.);
5 — Грановитая палата
(Руффо и Солари,
1487—1491 гг.);
6 — Чудов монастырь;
7 — церковь Николы
Гостунского
220 Следует напомнить, что башня,
построенная Боном Фрязиным,
получила полное значение
колокольни лишь при Борисе
Годунове, по повелению которого
был надстроен верхний ярус
и произведены некоторые
переделки в нижних ярусах для
навески колоколов. Тогда же
башня стала называться
«колокольней Ивана Великого».
В 1532—1543 гг. к колокольне
Петроком Малым была
пристроена звонница, к которой
в XVII в. (около 1624 г.)
присоединили так называемую
«Филаретову пристройку».
Композиционное значение двух
этих пристроек было отнюдь
немаловажным, ибо тем самым
был установлен своеобразный
«архитектурный барьер» между
Соборной и отделившейся от нее
Ивановской площадью.

Градостроительство
феодального строя
320
через Москву, то станут понятными причины быстрого роста столицы.
Во второй половине XVI в. территория Москвы не только достигла ныне
существующего Бульварного кольца, но и распространилась вплоть до
кольца Садовых улиц, а местами и значительно далее.
По мере территориального роста Москвы возникали все новые и новые
передовые укрепления города. В 1490 г. возникает перенесенный из
Кремля Новоспасский монастырь; в 1525 г. начинается строительство
Новодевичьего монастыря, а в 1591 г. в память победы над крымским ханом
Казы-Гиреем основывают Донской монастырь. Изучая расположение этих
монастырей, можно заключить, что вместе с Андроневым, Даниловым и
Симоновым монастырями они защищали главные московские дороги с
наиболее опасных сторон. Так, например, Новодевичий монастырь оборонял
смоленскую дорогу, откуда ожидались вторжения поляков; Донской и
Данилов монастыри располагались с южной, татарской стороны, а Симонов,
Андроньев и Новоспасский прикрывали Москву от набегов казанских
ханов. Учитывая неожиданности военных ситуаций, Иван Грозный не
ограничивался строительством крепостей на далеких окраинах Русского
государства и неуклонно продолжал укрепление Москвы. Именно поэтому
в правление Грозного и его ближайших преемников подмосковные
монастыри получили каменные стены, блестяще оправдавшие себя в период
польской интервенции, так называемого «смутного времени».
После учреждения опричнины (1564 г.) произошло разделение территории
Москвы между земщиной и опричниной. Западный сектор столицы,
заключенный между р. Неглинкой и улицами Остоженкой и Никитской,
отошел к опричнине, и здесь сосредоточилось строительство
административных и хозяйственных сооружений, связанных с царским двором. Среди
них особенно выделялся построенный против Троицких Кремлевских
ворот Опричный двор, имевший по свидетельству служившего в опричнине
прусского выходца Штадена, внешнюю ограду более 1 км в длину221.
Следуя за опричниной, сам царь переселился в Занеглименье, а поблизости от
новой государевой резиденции расселились царские конюшие, стольники,
повара и другая дворцовая челядь, воспоминание о которой сохранилось
в названиях улиц и переулков Москвы (Поварская улица, Конюшенный,
Столовый, Скатерный, Ножовый переулки и др.)-
В это же время не менее крупные перемены произошли и на территории
Китай-города, отошедшего к земщине. Еще в детские годы Ивана
Грозного для защиты главного торгового посада была построена
Китайгородская стена с мощными надвратными башнями. Стена начиналась от
угловой арсенальной (или Собакиной) башни Кремля и, описав широкую дугу
вдоль нынешних площадей Свердлова, Дзержинского и Ногина, выходила
к Москве-реке и снова примыкала к Кремлю у юго-восточной Беклеми-
шевской башни. Таким образом, с постройкой Китайгородской стены,
выполненной зодчим Петроком Малым в 1534—1538 гг., Кремлевские стены
получили значительное приращение с восточной стороны, а Красная
площадь превратилась в центральную площадь Москвы.
Оптовая и розничная торговля в Китайгороде издавна производилась
в специальных торговых рядах. Так, например, рыба продавалась в
рыбном ряду, от которого произошло название Рыбного переулка, ветошь—
в ветошном ряду, находившемся на месте ныне существующего проезда
Сапунова, хлеб—в хлебном ряду и т. д. После губительных апрельских
пожаров 1547 г. эта специализация торговли во вновь отстроенных рядах
еще более укрепилась, а кроме того, среди купеческих подворий и лавок
стали появляться разнообразные административные, производственные и
общественные здания, вызванные к жизни растущим общественным
значением Красной площади. Наиболее значительными из них были Земский
двор, стоявший на Красной площади, и первый на Руси печатный двор,
организованный на Никольской улице первопечатником Иваном
Федоровым в 1563 г.
В середине XVI в. было многое сделано в Москве для развития каменного
жилищного строительства, зародившегося здесь еще в XV в.222. Было
построено много каменных зданий и в самой Москве, и в ее отдаленных и
ближних окрестностях. Однако ни новые царские резиденции, к числу
которых принадлежала знаменитая Александровская слобода, ни
грандиозный Опричный двор и ни одна из других оборонительных и гражданских
Освящение храма
Покрова
митрополитом
Макарием
в присутствии царя
Ивана IV Грозного.
По рукописи лицевого
летописного свода,
хранящейся
в Государственном
Историческом музее
221 Опричный двор был
уничтожен пожаром во время
нашествия на Москву
Крымского хана Девлет-Гирея
в 1571 г.
222 И. Е. Забелин датирует
появление каменных жилых
домов в Москве серединой
XV столетия. Согласно
Забелину, первые каменные
палаты построил себе
митрополит Иона в 1450 г.
За ним последовал некий
Таракан, соорудивший каменный
дом в 1470 г.; затем появились
палаты Д. В. Ховрина, Ивана
Головы, Ховрина и др.

Градостроительство Московского государства 321
XV—XVII веков

Градостроительство
феодального строя
322
построек не отразили величия этой эпохи в той мере, в какой отразил ее
Покровский собор «что на рву», чаще называемый собором Василия
Блаженного.
В истории русской архитектуры собор Василия Блаженного стоит
особняком, представляя собой уникальное явление, почти не имеющее
прототипов, а также и полноценных «наследников». На протяжении
четырехсотлетнего существования эта «окаменевшая русская народная сказка»
восхищала всех зрителей, и даже в период отрицания декоративной
правомерности архитектуры один из сторонников конструктивизма—Ле
Корбюзье—назвал собор Василия Блаженного «целым откровением в области
искусства» 223. Вплоть до самого последнего времени Покровский собор во
многих отношениях казался загадочным сооружением. Действительно,
прежде всего вызывала удивление внезапность появления столь
совершенной и сложной по замыслу композиции, возникшей почти без всякой
предварительной подготовки, если не считать отдаленно напоминающих ее
храма Вознесения в Коломенском и Дьяковской церкви. Далее, казалось
смелым, необычным и даже рискованным перенесение форм и приемов,
свойственных деревянному зодчеству, в каменное, и, наконец, историков
архитектуры всегда приводила в смущение ничтожность «полезной
площади» внутренних помещений. Следует отметить, что документальные
данные, относящиеся к строительству собора, крайне бедны, в силу чего
понимание замысла этого выдающегося здания представляло большие
трудности. Постараемся прежде всего выяснить сущность
идейно-художественного задания, исходившего от церкви, государства и народа, так как
этим заданием определялись назначение, расположение и самая
композиция здания.
Летописи сохранили нам красочное описание возвращения Ивана
Грозного в Москву после покорения Казанского царства. В глазах
современников молодой полководец и царь был народным героем, и это вполне
понятно, так как с падением Казани были уничтожены остатки
многовекового татарского ига. Именно поэтому въезд Ивана Грозного в Москву
превратился во всенародное торжество, а вслед за этим событием
последовало повеление царя о сооружении храма в память побед, одержанных
над татарами. Уже из этого царского указа становится ясным, что
Покровский собор с самого первого момента мыслился в качестве мемориального
сооружения и должен был превратиться в храм-памятник минувшей
войне. Но какие дополнительные требования предъявлялись к новому
храму? Нет никакого сомнения в том, что и царь, и народные массы
желали видеть в Покровском соборе произведение русского зодчества, а
церковь—в лице митрополита московского—сооружение, прославлявшее ее.
Придавая громадное значение казанскому походу, Иван Грозный не мог
думать о создании второстепенного храма и тем более храма для
индивидуальных молитв. Наоборот, центральное расположение храма в Москве
(а геометрическим центром города теперь уже являлась Красная
площадь) указывает на желание царя построить главное здание столицы,
разумеется, здание, обладавшее большой вместимостью. Как же
воплотился этот замысел в осуществленном соборе?
Строительство собора Василия Блаженного было поручено выдающимся
русским мастерам-самородкам Барме и Поснику. В выборе мастеров можно
видеть стремление к привлечению чисто русских художественных сил,
тесно связанных с народным творчеством. В 1553 г. Барма и Посник
приступили к строительству собора в виде восьми взаимно связанных
церквей. Такова была воля царя, к тому же подкрепленная одобрением
митрополита. Однако прошло два года, и самое задание царя было
пересмотрено, а в 1555 г. началось строительство ныне существующего девятигла-
вого каменного храма. Переход от восьмиверхого к девятиверхому храму
произошел по инициативе строителей, о чем свидетельствует
нижеприводимый летописный текст: «По совету святительску повеле им здати церкви
каменны заветныя восемь престолов, мастеры же Божиим промыслом осно-
ваша девять престолов, не якоже повелено им, но яко по Бозе разум даро-
вася им в размерении основания»224. Спрашивается, под влиянием каких
доказательств царь отказался от своей первоначальной идеи и принял
сторону Бармы и Посника, считавших необходимым строить не восемь,
а девять церквей?225. Вероятно, на слово он не поверил бы, и, следова-
План центральной
части Москвы
по так называемому
«Петрову чертежу»,
составленному
русскими
картографами
в правление
Годуновых
(1598—1605 гг.).
На чертеже отчетливо
видна Красная
площадь с торговыми
рядами, занимавшая
не менее 'А части
Китайгородского
посада, р. Неглинная
с деревянным
Кузнецким мостом,
Государев сад и ряд
других общественных
и торговых мест
223 Приводимый анализ
храма Василия Блаженного
разработан автором и впервые
опубликован им в 1943 г.
в оппонентском заключении
на диссертацию М. А. Ильина
«Русское зодчество XVI столетия
(очерк его истории)».
224 «Краткий летописец
XVII века». Цитируется по кн.:
Кузнецов И. Еще новые данные
о постройке московского
Покровского (Василия
Блаженного) собора. Чтения
Общества истории и древностей
России, кн. 2, 1896, с. 25.
225 число престолов
обусловливалось восемью
военными событиями казанского
похода. Каждому из них
посвящалась своя особая
церковь, а поскольку взятие
Казани произошло в Покров день
(1 октября 1552 г.), постольку
главная церковь была
Покровской.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
323

Градостроительство
феодального строя
324
тельно, был проект или даже модель, убедившая в преимуществах девяти-
столпного храма. На это указывает и летописный текст, где «основание»
можно понимать как план храма, выполненный в чертеже или разбитый на
месте строительства здания 226.
Создавая образ главного храма Москвы, к тому же еще стоявшего в
самом центре городской территории и у симметричного изгиба реки, Барма
и Посник сознательно стремились к центрированной композиции. Именно
поэтому они и пришли к девятистолпному храму. Девятистолпный храм
являлся прямым развитием пятикуполья, всегда дававшего
центрированную объемную композицию. К привычной пятикупольной схеме нужно
было добавить четыре второстепенные вертикали, чтобы получить опять-
таки уравновешенную центрическую композицию, а в данных
планировочных условиях проблему главного здания можно было решить только
статичной формой. Вот почему восьмипрестольный собор, как не
отвечавший этим композиционным условиям, был отвергнут.
Проектирование монумента, в тесном значении этого слова, заключается
в решении трех задач: идейно-политической, художественной и
конструктивной. В данном же случае сооружался не только памятник, но и храм,
предназначенный для многолюдных молебствий. Поэтому вопрос о
вместимости храма имел громадное значение. Учитывая трудности создания
колоссального по вместимости храма, вдобавок еще разделенного на
девять обособленных церквей, Барма и Посник решили задачу смелым и
необычным приемом. Можно полагать, что храм-памятник они трактовали
не столько в качестве вместилища молящихся, сколько в качестве объекта
молитвы, а при таком положении Красная площадь обеспечивала
колоссальную «полезную территорию», тогда как самый храм становился ее
своеобразным алтарем. И в самом деле, после постройки собора Василия
Блаженного установилась традиция широких народных молебствий и
шествий на Красной площади. Иконы выносились из собора и ставились
у его наружных стен лицом к площади, а многолюдные процессии,
воспроизведенные на гравюрах Олеария, имели прямую связь с тем же
собором. Собственно, из этой трактовки храма и вытекло преобладание
внешнего архитектурного убора над внутренним. Основанный в честь
казанской победы верховным правителем допетровской Руси и расположенный
на центральной общественной площади столицы, новый храм приобрел
исключительную популярность. В глазах народных масс он превратился
в символ торжества русского народа; да иначе и не могло быть, ибо в этом
всемирно прославленном монументе, быть может, более чем где бы то ни
было проявило себя русское народное творчество.
Сооружая собор Василия Блаженного, Барма и Посник применили для
центральной (Покровской) церкви шатровое перекрытие, весьма
распространенное в русском деревянном зодчестве. Шатер, незадолго перед тем
испытанный в камне на примере коломенской церкви Вознесения, был
той же необходимой центрирующей вертикалью, которая объединяла все
главы девятистолпного собора. Возвышаясь над ними, шатер придал
силуэту собора спокойное пирамидообразное очертание, а пирамида, по
меткому определению Виолле ле Дюка, является «идеалом устойчивости».
Собор Василия Блаженного дает неистощимый материал для самых
разнообразных исторических и теоретических исследований в области
архитектуры. В градостроительном же отношении он интересен как попытка
создания нового архитектурного центра города, на что неоднократно
обращал внимание крупнейший советский архитектор И. В. Жолтовский. Этот
второй этап в истории формирования силуэта и центра Москвы показан
на той же сводной таблице.
В 1571 г. деревянная застройка московских посадов сильно пострадала от
нашествия крымского хана Девлет-Гирея. Желая предотвратить подобные
бедствия, продолжатель политики Грозного Борис Годунов (еще при
жизни царя Федора) предпринял строительство новой оборонительной
стены вокруг центральных кварталов столицы. Стена была построена
в 1586—1593 гг. на месте современного нам Бульварного кольца и
получила 10 проездных ворот в точках пересечения с радиальными улицами.
Строитель этой стены, русский мастер-«горододелец» Федор Конь, создал,
как и в Смоленске, капитальное сооружение из белого камня и кирпича,
от которого и произошло название «Белого города»227. Новые оборонитель-
«Кремленаград»
(крупный фрагмент
«Петрова чертежа»,
изданный
в Амстердаме
в 1663 г.) является
лучшим источником
для изучения
застройки
древнерусской
столицы. Особенно
ценны изображения
государева двора,
соборного комплекса
и пока еще
не перестроенных
«приказов» Ивана III
226 К вышеизложенным
аргументам следует добавить,
что выдвинутая нами гипотеза
о предварительном
проектировании храма в виде
модели теперь получила полное
подтверждение, так как при
изучении кирпичной кладки
посредством зондажей был
обнаружен замурованный
в стенах (и не имевший
никакого конструктивного
значения) деревянный
каркас. При помощи этого
каркаса Барма и Посник
не только проверили
собственный композиционный
замысел, но и сумели его
защитить перед царем
и митрополитом Макарием.
227 Под именем «Белого» (или
«Царева») города понималась
широкая полукольцевая стена,
обнимавшая Кремль и
Китай-город и выходившая
концами к Москве-реке.
Употребляемые и в наше время
названия Петровских,
Никитских, Арбатских, Яузских
и других ворот напоминают
о стоявших здесь воротах
Белого города.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
325
ные укрепления еще не были совершенно закончены, когда под Москвой
снова появились крымские татары.
В связи с этим в 1591—1592 гг. была построена четвертая по счету
концентрическая стена, названная, вероятно, вследствие спешности
постройки «Скородумом» (или «Скородомом») 228.
Деревянные стены Скородума имели 57 башен и насчитывали
свыше 14 км в длину, а поскольку вдоль стен всегда оставлялось
незастроенное пространство, постольку Москва получила два кольцевых проезда.
Так, план Москвы, сохранявший радиальную структуру в течение ряда
веков, теперь превратился в радиально-кольцевой.
В 1598 г. был избран на царство Борис Годунов. Будучи честолюбивым
человеком, царь Борис пожелал связать свое имя с новой грандиозной
церковной постройкой. Желала подобной постройки и только что
учрежденная московская патриархия, так как принявшее в это время большие
размеры паломничество в Палестину лишало духовенство немалых
доходов. И вот явилась идея сооружения в центре Кремля нового храма по
образцу Иерусалимского. Успенский собор предполагалось сломать и на
его месте построить значительно большее здание, а кроме того,
возвысить и колокольню Ивана Великого. Давая градостроительное
истолкование этой идее, мы должны констатировать, что она означала отказ от
храма Василия Блаженного как главного здания Москвы и возвращение
к архитектурным замыслам эпохи Ивана III, когда центром композиции
Кремля и всего города являлся Кремлевский соборный ансамбль. Однако
замысел Бориса Годунова, вероятно, по причине его ранней смерти
(1605 г.) не получил полного осуществления. К 1600 г. была надстроена
только одна колокольня
229
но и этого оказалось достаточным для того,
чтобы Кремлевский соборный ансамбль решительно возобладал над
собором Василия Блаженного.
228 Это название распространилось
впоследствии на весь кольцевой
район, заключенный между
стенами Белого города
и Скородумом.
229 По поводу времени
надстройки колокольни Ивана
Великого имеется два
противоположных взгляда.
Известный реставратор
Кремлевских построек
Н. Д. Виноградов считает
колокольню построенной всю
в целом в правление Бориса
Годунова, так как кирпичная
кладка верхнего яруса
идентична кладке нижних
этажей. Мы придерживаемся
противоположного мнения
и считаем колокольню только
надстроенной в правление
Годуновых сверх двух этажей,
выведенных Боном Фрязиным.
В пользу этого мнения говорят:
1) свидетельство вологодской
летописи, найденное
П. С. Касаткиным в 1937 г., и
2) текст из «Временника дьяка
Ивана Тимофеева», жившего
на рубеже XVI и XVII вв. В нем
написано: «... в начале своего
царствия к первозданной высоте
много прибавление сотвори
и верх позлати...» (Российская
историческая библиотека. Л.,
1925, т. XIII, с. 351). Отсюда
ясно, что к первоначальной
колокольне было «много
прибавлено», т. е. надстроено.
Идентичность же кирпича
можно объяснить устойчивостью
строительных стандартов или
даже сознательным
изготовлением одномерного
кирпича, чтобы не нарушить
конструктивного модуля.

Градостроительство
феодального строя
326
Надстройка колокольни Ивана Великого имела большое значение для
внутренних кремлевских площадей: Ивановской и Соборной. Действи-
телкЁо, занимая центральное место между этими площадями, колокольня
достигла теперь 81 м в высоту, что обеспечило ей видимость под углом
в 45° с самых удаленных точек зрения, а крупные башни,
воспринимаемые под этим углом, всегда производят наиболее сильное впечатление.
Помимо отмеченного, с надстройкой колокольни и сооружением так
называемой «Филаретовой пристройки», закончилось формирование того
большого «архитектурного барьера», который отделил Ивановскую площадь от
смежной с ней Соборной площади. Как показывает рис. на с. 318, зритель,
идущий к Кремлевскому дворцу от Спасских ворот, поочередно
воспринимает одну площадь за другой. Вначале перед ним предстает профиль всех
Кремлевских звонниц с их богатым силуэтом, нарастающим в сторону
План Московского
Кремля в конце XVII в.
1 — Успенский собор;
2 — колокольня Ивана
Великого;
3 — Архангельский
собор с примыкавшими
к нему приказами
1675 г.;
4 — Благовещенский
собор; 5,6 —
Грановитая палата
и примыкающий
к ней Теремной
дворец;
7 — Тайницкие ворота;
8 — Водовзводная
башня; 9 — Боровицкие
ворота;
10 — Троицкие ворота;
11 — предмостная
Кутафья башня;
12 — Собакина башня;
13 — Никольские
ворота;
14 — Спасские ворота;
15 — Константино-
Еленинские ворота;
16 — Беклемишев екая
башня; пунктирами
показаны
предполагаемые
очертания
укрепленной усадьбы
Юрия Долгорукого
(слева) и Кремля
Ивана Калиты
N
аии v.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
327
Ивановской колокольни; дворец и Успенский собор отсюда еще не видны,
однако зритель чувствует, что за колокольней скрывается не менее
значительное архитектурное зрелище, и это ощущение его не обманывает, ибо
при обходе колокольни с юга перед взорами наблюдателя разворачиваются
главные художественные сокровища Кремля с могучим, златоглавым
Успенским собором.
Художественно-одаренный русский народ высоко ценил созданные им
памятники архитектуры. Современники Грозного и Годунова хорошо
понимали идейно-политическое значение храма Покрова и колокольни Ивана
Великого, которая превратилась теперь в «столп Славы» торжествующего
Российского государства. Именно этим выдающимся идейно-политическим
и художественным значением упомянутых зданий можно объяснить их
Москва, Кремль.
Вид на
Константино-
Еленинскую,
Набатную,
Царскую и Спасскую
башни со стороны
Васильевского
спуска

Градостроительство
феодального строя
328
исключительную популярность у художников книжной графики. В
лицевом летописном своде XVI в. помещены изображения храма Василия
Блаженного, тогда как колокольня Ивана Великого фигурирует в «Книге об
избрании на царство царя Михаила Федоровича». Однако изображения
подобного рода еще являются типичными представителями средневековой
графики, никогда не соблюдавшей пропорций между размерами
человеческих фигур и окружающей архитектурной обстановкой. Такова и
приводимая нами иллюстрация, изображающая освящение храма Василия
Блаженного с участием Ивана Грозного в 1560 г.
Выше уже говорилось, что в правление Бориса Годунова зародилась
русская градостроительная картография, главным объектом которой
явилась Москва. Благодаря исследованию П. И. Гольденберга230 мы знаем
теперь, что первоисточниками изданных за границей генеральных планов
Москвы были русские рукописные оригиналы, восходящие к так
называемому «Петрову чертежу». Однако этот замечательный планировочный
документ, копиями которого являются планы Олеария, Мейерберга, Мериана
и других иностранных путешественников и картографов, не мог появиться
без предварительного опыта, в силу чего родоначальником генеральных
планов Москвы следует считать так называемый «Годуновский план».
«Петров чертеж» и его великолепный центральный фрагмент, названный
«Кремленаградом», правдиво изображают Москву времен Годуновых231.
На общем плане отчетливо видны все концентрические кольцевые
укрепления Москвы; также легко различаются главные радиальные улицы.
Весь город, за исключением оборонительных стен, церквей и нескольких
каменных палат в самом центре столицы, показан застроенным
рубленными домами. Так и было на самом деле, ибо, несмотря на поощрения
царей, каменное зодчество в Москве развивалось медленно, и вплоть
до XVII в. Москва оставалась деревянным городом. На окраинах Москвы,
где селилась ремесленная беднота, можно видеть примитивные избы,
напоминающие застройку среднерусских деревень, тогда как в Кремле и в
смежных с ним районах резко выделяются просторные боярские усадьбы
Вельских, Ховриных, Клешниных, Мстиславских и многочисленной родни
Бориса Годунова. Помимо этого, крупный и хорошо награвированный
план Кремленаграда дает нам ясное представление о Красной площади,
где в 1596 г. были построены первые каменные торговые ряды.
Польская интервенция смутного времени опустошила и сильно разорила
Москву. Вместе с деревянными стенами Скородума сгорела почти вся
застройка вне Кремля и Китай-города. Однако после изгнания интервентов
победоносным ополчением Минина и Пожарского Москва стала
возрождаться исключительно быстрыми темпами. Вслед за восстановлением
жилой застройки началось укрепление и украшение Москвы. Согласно указу
царя Михаила Федоровича, в Москве был открыт кирпичный завод и
собраны русские мастера «для многих церковных, дворцовых и палатных
каменных дел». Главным архитектурным сооружением этого времени, как
показано на сводной таблице, явилась Спасская башня, на которой
Христофор Галовей поставил городские часы (1625 г.). Надстройку Спасской
башни можно рассматривать с двух точек зрения: во-первых, как желание
украсить главные ворота кремля высокой башней с часами, и, во-вторых,
как попытку связать внутрикремлевский соборный ансамбль с храмом
Василия Блаженного. Перед строителями башни, несомненно, стояла та
и другая задачи, ибо многим современникам было понятно, что храм
Василия Блаженного и Кремлевский соборный ансамбль, возглавлявшийся
колокольней Ивана Великого, все же представляли собой обособленные
комплексы, проявлявшие свое художественное воздействие порознь, а не
в союзе. Спасская башня получила много родственных черт с богатой
декорацией храма Василия Блаженного. Вместе с тем изменился и пирами-
дообразный силуэт храма-памятника, так как рядом с ним была построена
небольшая шатровая колокольня. В результате же этих относительно
небольших, но очень существенных дополнений храм Василия
Блаженного архитектурно как бы «присоединился» к Кремлю.
В 1637—1640 гг. были восстановлены сгоревшие стены Скородума, но на
этот раз первую линию обороны составили земляные валы, по имени
которых вся кольцевая территория, обнимавшая Белый город, стала
называться Земляным городом.
230 Гольденберг П. И. Первые
карты России и панорамные
планы Москвы.— В кн.: Старая
Москва. M., 1947.
231 Некоторые дополнения,
относящиеся к первым годам
правления Михаила Федоровича
Романова, указывают на то, что
«Петров чертеж» дорабатывался
после смутного времени. Однако
чертеж был закончен раньше
1625 г., так как на нем
не показана Спасская башня
в надстроенном виде.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
В XVII в. в черте Земляного города, а также и за его укрепленными
внешними границами появилось множество слобод, населенных
представителями тех или иных социальных и профессиональных групп. Так,
например, стрельцы образовали специальные стрелецкие слободы,
расположенные вдоль земляных валов; каменщики расселились в районе ныне
существующих улиц Большие и Малые Каменщики; мастера, изготовлявшие
брони для стрелецких доспехов, сгруппировались в Бронную слободу, от
которой произошли название Бронных улиц; плотники поселились на
месте Плотникова переулка и т. д.
В 1652 г. был издан царский указ о переселении иностранцев за пределы
Москвы, в результате чего между верхней Яузой и Москвой выросла так
называемая Немецкая слобода. Однако не следует думать, что подобное
разделение городской территории было повсюду продуманным и
планомерным. Жилая застройка мелких ремесленников и торговцев чередовалась
с пустырями, садами и крупными владениями бояр и купцов, и,
разумеется, самые лучшие строительные участки попадали в руки этих
последних. Так, нарушая границы слобод, на живописных московских
холмах и вдоль рек, озер и оврагов сформировались аристократические
районы Москвы, перешедшие впоследствии к вельможам петровской
эпохи.
Во второй половине XVII в. развернулось строительство загородных
царских резиденций. В 1667—1681 гг. русскими мастерами С. Петровым,
И. Михайловым и С. Дементьевым был построен грандиозный дворец для
царя Алексея Михайловича в Коломенском. Тогда же возникла вторая
подмосковная царская усадьба в Измайлове, и, наконец, в 80-х годах
произошло последнее крупное событие в архитектуре Московского Кремля,
а именно надстройка Кремлевских башен.
Москва. Каменный
мост в начале XVIII
(фрагмент гравюры
Пикара)

Градостроительство
феодального строя
330
Выше уже говорилось, что ко времени Петра Великого Россия,
простиравшаяся от Днепра и до Тихого океана, превратилась в настолько мощную
континентальную державу, что города, расположенные далеко от границ,
уже не нуждались в оборонительных укреплениях. В первую очередь это
относилось к Московскому Кремлю, теперь утратившему стратегическое
значение. Именно поэтому в самом конце XVII в. явилась возможность
пышно украсить Московский Кремль, уже не считаясь с задачами
обороны. В 1685 г. приступили к надстройке всех башен (за исключением
одной Никольской), и в короткий промежуток времени русские зодчие
блестяще завершили многовековую работу над Кремлем.
Следует отметить, что творческий арсенал русских архитекторов был
в это время чрезвычайно богат. Прямые и ступенчатые башни, шатры,
шатрики, пирамиды, дозорные вышки и, наконец, различные варианты
металлических и черепичных увенчаний теремов давали возможность
широкого выбора форм. Однако строители ограничились только теми
архитектурными формами, которые прочно укрепились в силуэте Москвы. Так,
например, спасская башня вызвала к жизни родственную ей надвратную
Троицкую башню; покрытые черепицей Китайгородские башни получили
отзвук в промежуточных малых башнях Кремля, и даже храм Василия
Блаженного отразился в орнаментальных мотивах Кремлевской башенной
архитектуры, от которой нельзя также отделить возникший в этот период
двухбашенный Каменный мост. Благодаря такому подходу к выбору форм
Кремлевский ансамбль органически сросся с Москвой, определив собой
архитектурный образ всего города.
Со времени завершения Кремлевских башен прошло более двух столетий.
Великая Октябрьская социалистическая революция вернула Москве
положение столицы, но в глазах современного нам поколения советских людей
церковные постройки Кремля утратили религиозное значение. Будучи
резиденцией народной государственной власти Советской страны,
Кремлевский ансамбль (и особенно Спасская башня) стал символом первого
в мире социалистического государства.
В отличие от Москвы разоренный нашествием Батыя Киев возрождался
очень медленно. Вплоть до XV в. в Киеве стояли обгорелые и
полуразрушенные каменные храмы, а судя по описаниям Киева в летописных
источниках этого времени, можно полагать, что его значение в экономической,
политической и культурной жизни Руси чрезвычайно упало. Включение
Киева в орбиту польско-литовского государства не способствовало
возрождению города, так как национальные и религиозные различия между
коренным населением и шляхетскими правящими кругами превращали Киев
в завоеванный город, связанный с Польшей и Литвой только силой
оружия. Поэтому восстановление киевских зданий, как и города в целом,
следует относить к усилиям местного русского и украинского населения, что
признавали даже польские короли232. В 1470 г. был восстановлен
Успенский собор в Киево-Печерской лавре; в 1589 г. открылась Духовная
академия, ставшая оплотом православия против насаждавшегося
католичества; при митрополите Петре Могиле (правил с 1632 по 1647 г.) было
восстановлено и построено заново много церквей и в Киеве, и в его
окрестностях, но еще более интенсивная строительная деятельность развернулась
после воссоединения Украины и России, т. е. во второй половине XVII
столетия.
Пристрастие к орнаментации оштукатуренных и побеленных стен, на
поверхности которых становятся заметными даже самые легкие тени,
влечение к богатым формам двух- или трехъярусных золоченых куполов,
наружные росписи храмов и, наконец, особая, хорошо ощущаемая, но трудно
передаваемая словами мягкость и нежность архитектурных форм
составили характерные особенности украинского зодчества. Они и воплотились
в архитектуре всех церковных и гражданских построек Киева, начиная
с внешнего убора Софийского храма и Михайловского Златоверхого
монастыря и кончая малыми церквами, построенными при Богдане
Хмельницком и Мазепе. Собственно, эти-то постройки и дошли главным образом до
нашего времени, заслонив собой древний Киев и определив
архитектурный образ столицы Украины. Однако в чем заключались характерные
планировочные особенности допетровского Киева?
Киев
232 Ведущую роль русского
и украинского населения
в строительстве Киева ярко
характеризует грамота короля
Сигизмунда III от 22 февраля
1605 года (см. Журавский Д. П.
Обозрение Киева в отношении
к древностям. Киев, 1847, с. 96).

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
331
Общий вид царского
дворца в селе
Коломенском близ
Москвы
(с акварели
Кваренги)
Царский дворец
в селе Коломенском
близ Москвы.
Построен С. Петровым,
И. Михайловым
и С. Дементьевым
в 1667—1681 гг.
План первого этажа
(с обслуживающими
помещениями)
хоромы: 1 — царя;
2 — царевича;
3 — царицы;
4 — царевен;
5 — церковь Казанской
божьей матери

Градостроительство
феодального строя
Киев. План города
в конце XVII в.
(ортогональная
интерпретация плана,
составленного
стольником Ушаковым
между 1693 и
1695 г.)
1 — Софийский собор;
2 — Михайловский
Златоверхий
монастырь;
3 — церковь,
построенная Петром
Могилой
(па фундаментах
Десятинной церкви);
4 — Успенский собор
Ниево-Печерского
монастыря;
5 — древнейшая часть
Киева — город
Владимира
Святославича;
6,7 — Ярославовы
остроги, обнесенные
валами князем
Черкасским в 1679 г.;
8 — Печерский посад,
укрепленный в XVII в.;
О — слобода при
Киево-Печерском
монастыре,
обвалованная
в XVII столетии;
10 — Подол
Киев. Собор
Михайловского
Златоверхого
монастыря (основан
в 1108 г.,
перестраивался
и расширялся в XVII
и XVIII вв.)

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
333
Киев. План нагорной
части города в конце
XVII в. (фрагмент
плана Ушакова).
В середине западного
Ярославова острога —
ансамбль Софийского
собора с деревянной
оградой и
колокольней; выше
свободно стоят
Золотые ворота;
правее ворот —
восстановленная
в дереве церковь
св. Георгия; между
острогами Ярослава
и Владимира —
Батыевы ворота

Градостроительство 334
феодального строя
Восстановить картину планировочного развития Киева, начиная с
татарского нашествия, и проследить ее на основании достоверных планов не
представляется возможным, так как самый ранний инструментальный
план Киева относится лишь к XVIII столетию. В связи с этим особенную
ценность имеет Ушаковский план Киева, приводимый нами в
ортогональной интерпретации и в точных фрагментарных копиях, исполненных на
кальке233.
Как свидетельствует надпись на этом замечательном планировочном
документе, план Киева был составлен стольником и полковником Иваном
Ушаковым по приказу боярина Петра Ивановича Хованского. В Киеве сидели
воеводами два Хованских, носивших одно и то же имя и отчество.
Первый из них, называвшийся Меньшим, правил Киевом с 1693 по 1695 г.,
а второй, носивший прозвище Большого, начал свое правление с 1697 г.
Однако анализ зданий, изображенных на плане, дает все основания
полагать, что план Киева был составлен при первом Хованском, а именно
в 1693-1695 гг.234.
Составляя план Киева, Ушаков, несомненно, производил измерения в
натуре (а может быть, и пользовался сделанной до него «росписью»
Киева)235, содержавшей в себе ряд цифровых данных, так что
генеральный план Ушакова нельзя считать глазомерным. Многие улицы Киева
почти в точности совпадают с инструментальным планом 1745 г., а
изображенные на плане города фасады церквей отличаются верными
пропорциями и тонким графическим исполнением.
Согласно Ушакову, Киев XVII в. имел растянутый план, состоявший из
отдельных, еще не слившихся звеньев. Главным и центральным звеном
генерального плана Киева, как и 600 лет назад, являлась Гора, или
Верхний город, к которому в 1679 г. присоединился Печерский район, прости-
233 План Киева работы стольника
Ушакова хранится в ЦГАДА.
От времени документ
сильно пострадал. Копии
исполнялись Е. П. Щукиной
в 1946 г.
234 В этом убеждают изображения
Воскресенской и Феодосьевской
церквей, показанные на плане
Ушакова деревянными,
каковыми они и были до 1696 г.
В 1698 г. началось сооружение
одноименных каменных церквей
на тех же местах, и,
следовательно, от глаза весьма
добросовестного составителя
плана не могла бы укрыться
перестройка столь знаменитых
церквей. Помимо этого,
Печерская лавра показана
Ушаковым в деревянной, а не
в каменной ограде, которую
построил Мазепа лишь в 1696 г.
Итак, можно точно установить
вышеприведенную дату плана;
однако в петровскую эпоху план
подвергался дополнениям, о чем
свидетельствуют грубо
нарисованные пушки
и фортификационные
устройства, вероятно, периода
русско-шведской Северной
войны 1701—1721 гг.
235 Роспись Киева (т. е. описание
города) с указанием городских
стен, валов и т. д. была
сделана в 1682 г.

Градостроительство Московского государства
XV—XVII веков
335
равшийся до Крещатика. По контуру Верхнего города тянулись мощные
бастионы, построенные князем Черкасским. Местами они совпадали с
валами Владимира и Ярослава Мудрого, но местами сильно от них
отклонялись, на что указывает, например, свободное расположение Золотых
ворот, некогда входивших в оборонительную линию Ярославова города.
На плане Ушакова мы не находим Десятинной церкви, а также
монастырей св. Ирины и св. Георгия. И это вполне понятно, так как все
перечисленные церкви были разрушены Батыем, а с течением времени исчезли и
самые руины церквей. При сооружении валов князя Черкасского были
засыпаны фундаменты церкви св. Ирины, а к северу от Георгиевского
монастыря в 1674 г. была построена отчетливо видная на плане деревянная
одноименная церковь, и лишь один Софийский собор ярко выделялся
своим многокупольным силуэтом.
Второе планировочное звено допетровского Киева — Подол — на плане
Ушакова занимает почти столь же обширную территорию, как и Верхний
город. В самой середине Подола размещается просторная торговая
площадь, в глубине которой видна пятикупольная Успенская церковь, а к югу
от нее тянется широкая подгорная дорога, названная Ушаковым «Хреща-
тицкой». Следуя дальше, она пересекает известный из летописей Боричев
взвоз и вливается в Крещатикский овраг, по которому теперь проходит
главная улица Киева—Крещатик.
Третье и последнее планировочное звено днепровской столицы, а именно
Киево-Печерский монастырь, в XVII в. еще отстоял далеко от города.
Правда, дремучие леса с вековыми деревьями в это время уже исчезли,
но рощи, сады и просторы полей составляли его естественное окружение.
На плане Ушакова перед «Святыми воротами» монастыря показана
большая Печерская слобода; правее ее возвышается церковь Спаса
Преображения, входившая в загородный дворцовый ансамбль Владимира
Святославича в Берестове, а в самом центре, среди деревянных келий и служб,
План Подола в конце
XVII в. (фрагмент
плана Ушакова).
Вверху — торговая
площадь Подола
с церковью Успения
и часовней; от нее
к воротам
и загородной дороге
спускается Ильинская
улица; на первом
плане внизу —
приднепровские стены
Киева
Киев. План Берестова
и Киево-Печерского
монастыря в конце
XVII в. (фрагмент
плана Ушакова).
В центре — Успенский
собор с деревянной
колокольней и Святыми
воротами; влево
от собора отходят
галереи к Ближним
и Дальним пещерам;
справа — каменная
церковь Спаса
на Берестове,
входившая в состав
загородной резиденции
Владимира
Святославича

Градостроительство 336
феодального строя
Пятницкая церковь
в с. Шуерецком
Архангельской
области (построена
в 1666 г.; модель
работы Н. А. Бунина)
поднимает свои золоченые главы не существующий теперь Успенский
собор236.
Изображая лавру и собор св. Софии, Ушаков зафиксировал тот период
в развитии силуэта города Киева, когда главные храмы еще не имели
высоких каменных колоколен. Сорокаметровая высота Софийского и
Успенского соборов была достаточной для деревянного одноэтажного города, но
стоило рядовой городской застройке подняться выше, как башни
превратились в архитектурную необходимость. В следующем, XVIII столетии
Киев украсился гигантскими вертикалями. Однако, как показывает план
Ушакова, их места были подготовлены более ранними деревянными
колокольнями.
Ныне существующая колокольня Софийского собора имеет 75 м в высоту,
а колокольня Печерской лавры—почти 100 м; если к этому добавить
подъем киевских правобережных гор, то возвышение этих башен над
заречной днепровской равниной возрастет до 200 м, что далеко превосходит
все высочайшие сооружения Старого Света. Вот почему столица Украины
Киев становится видимой на расстоянии 50—60 км.
Деревянный Киев, изображенный на плане Ушакова, бесследно исчез.
Время и войны не пощадили и большинства каменных киевских зданий,
но даже то немногое, что сохранилось от старого Киева, действует на наше
сознание с исключительной силой. Архитектурные памятники укрепляют
в памяти потомков многовековую историю Великой Руси, начало которой
было положено здесь «матерью городов русских».
236 Великая церковь (или
Успенский собор) Киево-
Печерской лавры была взорвана
немецкими фашистами в период
оккупации Киева 1941—1943 гг.

6. Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
Причиной образования крупных феодальных монархий в Западной
Европе явилось, как указывали Маркс и Энгельс, экономическое развитие
европейских стран и связанное с ним обострение классовых
противоречий внутри феодального общества. Рост городского ремесленного
производства и укрепление торговых связей разрушали замкнутое натуральное
хозяйство феодализма. «Объединение более значительных областей в
феодальные королевства являлось потребностью как для земельного
дворянства, так и для городов» 237. По сравнению с периодом феодальной
раздробленности в Европе, что отмечает Энгельс, «королевская власть была
прогрессивным элементом...», ибо «... она была представительницей порядка
в беспорядке, представительницей образующейся нации в противовес
раздроблению на мятежные вассальные государства» 238.
В XVI столетии среди западноевропейских стран крупную роль играла
абсолютистская Франция, владения которой (за исключением Лотарингии
и некоторых мелких феодальных владений на юге и севере страны)
достигли ее современных государственных границ.
Именно в этот период города Франции начинают заметно развиваться.
Государство становится главным строителем городов. Существенные
изменения происходят в социальном составе городского населения так же, как
и в архитектурно-планировочной структуре городов. Ряд старых
средневековых французских городов и среди них Париж, Лион, Бордо, Руан и др.
уже давно стали значительными центрами обрабатывающей
промышленности и торговли. А с развитием рыночных отношений возросло влияние
торговых посредников — купцов. Конечно, с утверждением королевской
власти во Франции купечество (как и примыкавшая к нему верхушка
ремесленного населения) не выиграло в политических правах. Даже
наоборот, абсолютизм, политически ограничивший два «первых» сословия,
т. е. духовенство и дворянство, ограничил также муниципальные
вольности «третьего» сословия, верхушкой которого являлась торгово-ремес-
ленная буржуазия. И тем не менее безопасность торговых путей,
обеспеченная центральной властью, и политика меркантилизма настолько
обогатили торговую и ремесленную буржуазию, что в степени влияния на
строительство городов она сравнялась с дворянством, уступая в этом
отношении только государству. Рыночные площади, ратуши, торговые
кварталы и наиболее оживленные ремесленные предместья—все это явилось
плодом торгово-ремесленного развития городов, происходившего под
покровительством королевской власти.
Угасание североитальянских торговых городов, вызванное экономическим
упадком Италии в конце XV в., повлекло за собой отлив художественных и
строительных сил из Венеции, Флоренции, Генуи и Милана. Большая
часть этих сил нашла себе применение в Риме, но многие художники были
вынуждены эмигрировать в заальпийские страны. Походы Франциска I
в Италию ознакомили французскую родовую аристократию с
произведениями итальянского зодчества и в значительной степени способствовали
проникновению итальянского искусства во Францию. Правление
Франциска I (1515—1547) и вся вторая половина XVI в. прошли под знаком
тесных связей между итальянскими и французскими архитекторами.
Однако факты участия итальянцев в строительстве французских городов
нельзя рассматривать как гегемонию итальянского градостроительного
237 Маркс К. и Энгельс Ф.
Немецкая идеология. Соч.,
изд. 2-е, т. 3, с. 24.
238 Энгельс Ф. О разложении
феодализма и развитии
буржуазии.— В кн.: К. Маркс
и Ф. Энгельс. Соч.,
изд. 2-е, т. 21, с. 411

Градостроительство
феодального строя
искусства на почве Франции. Такое заключение было бы далеко от
истины, ибо искусство Возрождения возникло во Франции так же независимо
от зарубежных влияний, как и в самой Италии. Французское искусство,
унаследовавшее от прошлого ряд местных, проверенных веками
градостроительных традиций и приемов, в XVI столетии отнюдь не утратило
своих национальных черт, и, следовательно, итальянские влияния,
принесенные в XVI в., лишь облегчили и ускорили развитие французского
искусства, не изменив его самобытного основания.
В XVII и начале XVIII в.—в правление кардинала Ришелье (1624—
1642) и Людовика XIV (1643—1715)—французское градостроительное
искусство достигло своего зенита. Неограниченно пользуясь налоговым
прессом, государство получило широкие строительные возможности. В Париже
и других крупнейших городах Франции сооружаются королевские дворцы,
здания правительственных учреждений, казармы, плацпарады и дома
губернаторов провинций. На окраинах страны вырастают новые
пограничные крепости, представленные Анришмоном, Рошфором, Саарлуи и др.,
и, наконец, в окрестностях столицы создаются пышные загородные
королевские резиденции.
Уже из этого краткого перечня строительных работ становится понятным,
что главное внимание государства обращалось на административное,
военное и показное строительство, тогда как жизненные нужды городов
удовлетворялись лишь в крайне ограниченной степени, а городские
кварталы, населенные ремесленной беднотой, вовсе оставались в забвении.
В то же время строительство дворцов и других монументальных зданий
имело целью воздействовать на сознание масс и тем самым удерживать
эти массы в повиновении государственной власти.
Такое положение городского строительства было характерным не только
для абсолютистской Франции, но и для всех прочих государств
феодальной Европы.
В середине XVII в. особенно высокого расцвета достигает
садово-парковое искусство, возглавлявшееся гениальным художником парков Андрэ
Ленотром. Ленотр сооружает парк Во-ле-Виконт для министра финансов
Фуке и ряд других парков в окрестностях Парижа (Марли, Сен-Клу,
Лианкур, Дампьер и др.). Но самой блестящей работой Ленотра
становится новая королевская резиденция—Версаль, получившая наиболее
грандиозный регулярный парк во всей Западной Европе. Нововведения
Ленотра в Версале, как мы увидим ниже, получили отражение в Париже,
Лондоне, Карлсруэ, Маннгейме и других городах далеко за пределами
Франции. При этом следует отметить то весьма существенное
обстоятельство, что планировка Версальского парка повлияла не только на
аналогичные садово-парковые планировочные объекты, но и на самое городское
планировочное искусство, вызвав к жизни ряд новых приемов в
планировке и застройке городских общественных центров, улиц и площадей. Вот
почему Версальский парк, осуществленный во второй половине XVII в.
для прославления самого пышного королевского двора в Европе, можно
рассматривать как лабораторию новых градостроительных приемов
всемирного значения.
Показное великолепие в градостроительстве, к которому стремились
французские короли в XVII столетии, сохранилось и в XVIII в. В 1748—
1753 гг. большинство архитекторов было занято проектированием и
строительством главных площадей в Париже, Реймсе, Ренне, Бордо, Нанси и
других городах.
Однако строительство подобного рода осуществлялось в XVIII в. с
несравненно большим трудом, так как углублявшийся экономический и
финансовый кризис в корне подрывал строительные возможности
государственной власти. В XVIII в. усилился процесс капиталистического развития
страны. Но феодальные производственные отношения тормозили развитие
производительных сил. «Третье» сословие, возглавлявшееся буржуазией,
превратилось теперь в могучую социальную силу, способную не только
расшатать, но и ниспровергнуть существующий политический строй, а между
тем буржуазия была еще политически бесправной.
Пережитки феодализма в городе и деревне ограничивали торговлю и
промышленное производство. В городах недовольство народа обострялось
вопиющими контрастами между благоустроенными аристократическими

Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
339
предместьями и трущобами средневековых кварталов. На этой почве,
подготовленной длительным историческим процессом разложения феодализма
и образования капиталистического уклада, и разразилась первая
буржуазная революция во Франции 1789 г.
Французская буржуазная революция, уничтожившая
феодально-абсолютистский порядок во Франции, явилась крупным рубежом и в истории
французского градостроительного искусства, и с этим временем нужно
связывать начало градостроительства капиталистического строя.
Уже в правление якобинского Конвента (1792—1794), несмотря на крайне
тяжелое для республики экономическое и политическое положение,
вызванное интервенцией и гражданской войной, были выдвинуты такие
градостроительные мероприятия, о каких не могло быть и речи в условиях
абсолютизма. Революционный подъем, захвативший передовую часть
парижских художников разных профессий, вызвал к жизни первый
творческий проект планировки Парижа, получивший название «Плана комиссии
художников». В противоположность хорошо награвированным
королевским планам Парижа этот скромно оформленный планировочный
документ ставил во главу угла не показное дворцовое и парковое
строительство, а ряд практических мероприятий, направленных на улучшение
городского двия^ения, повышение санитарно-гигиенического уровня города
и т. д.
«План комиссии художников» предусматривал радикальную перестройку
больших и самых отсталых центральных районов Парижа. Именно
поэтому он не мог получить осуществления в короткие сроки и стал
приводиться в исполнение в период первой империи и еще позже в середине
XIX в. Однако при Наполеоне I, развернувшем широкую программу
показного строительства «всесветной империи», передовые идеи
планировочной миссии Конвента в значительной степени выдохлись. А в середине
XIX в., когда французская буржуазия превратилась из революционной
в реакционную силу, «План комиссии художников» подвергся пересмотру,
и многие его прогрессивные идеи получили прямо противоположное,
реакционное содержание.
Вплоть до начала XVI в. города Франции полностью сохраняли
средневековый характер. Городская территория обычно состояла из ряда
районов, заселенных согласно социальной принадлежности городского
населения. Если город имел в своем составе старый замок, положивший ему
начало в средние века, то феодальная аристократия занимала прилегающую
к замку территорию. В крупных городах, служивших резиденцией
епископов, вокруг кафедрального собора или монастыря группировался
своеобразный клерикальный район. В университетских городах, в первую
очередь в Париже, существовали специфические «кварталы ученых».
Торговые центры в виде рыночных площадей либо располагались в середине
городской территории—близ замков, соборов и пристаней, либо занимали
оживленные места на окраинах города—у городских ворот и среди тор-
гово-ремесленных предместий.
Планы французских
укрепленных городов
XVII в. Слева —
идеальный город-
крепость Жака Перре;
в середине —
Саарлуи;
справа — Анришмон
Город Ришелье.
Построен по проекту
Жака Лемерсье
в начале 30-х годов
XVII в. Слева — парк
загородного замка
кардинала Ришелье
Общая характеристика
градостроительства
во Франции
XVI—XVIII веков
Генеральные
планы городов

Градостроительство
феодального строя
340
Большинство городов XVI в. еще сохраняло ту беспорядочную
планировку, которая слагалась «сама собой» в ходе развития средневекового
города, т. е. без всякого участия профессионала-планировщика. Однако
с усилением королевской власти и расширением государственного
строительства генеральные планы городов стали значительно меняться. В
переходе от нерегулярной застройки городов к регулярному строительству
большую роль сыграли влияния итальянского Возрождения.
Для украшения Парижа и строительства других городов французские ко?-
роли неоднократно прибегали к услугам итальянских зодчих. Во Франции
работали Леонардо да Винчи, Фра Джокондо, Марини239, а позднее
работал выдающийся мастер римского барокко Лоренцо Бернини.
Эти архитекторы, а также и французы, побывавшие в Италии, перенесли
на французскую почву идеи итальянского градостроительства. Поскольку
французские короли укрепляли государственные границы системой
крепостей, постольку наибольший интерес был проявлен во Франции к
итальянским идеальным городам-крепостям.
С течением времени во Франции появляются трактаты
теоретиков-французов, среди которых градостроительное значение имеют работы Бернара
Палисси и Жака Перре240.
На с. 341 представлены в ряд три города, характеризующих первый этап
развития французского планировочного искусства XVI и начала XVII в.:
слева—идеальный город Перре, в центре—Саарлуи и справа—Анришмон.
Даже при самом беглом рассмотрении бросается в глаза сходство этих
городов с идеальными городами итальянского Возрождения. В самом деле,
каждый из трех городов является прежде всего укрепленным пунктом,
а города Перре и Саарлуи трактуются как мощные крепости.
Стратегические соображения обусловили не только крупные фортификационные
устройства, но и компактность плана с весьма экономным внешним пери-
Берлин во второй
половине XVIII в.
Столица Пруссии
подчинилась
градостроительным
влияниям, шедшим :
Парижа.
Берлином
был унаследован
регулярный
городской план
с лучевыми улицами
и грандиозной
планировочной осью,
проходящей с запада
на восток
Главные
планировочные оси
Рима (слева),
Версаля (в середине)
и Парижа (справа).
Масштаб общий
239 Болонским архитектором
Марини в 1545 г. был построен
первый французский город
в духе композиций
Возрождения —
Витри-ле-Франсуа.
240 Трактат был опубликован
в 1601 г.—Jack Perret.
«Des fortifications et Artifices,
Architecture et Perspective».

Градостроительство во Франции 341
при феодально-абсолютистском порядке
100 300 600м
—J I 1 1 1 j

Градостроительство
феодального строя
метром. Круг и квадрат были идеалом, к которому стремились
архитекторы, строившие крепость. Желание обеспечить легкую переброску войск
от центра города к бастионам и в то же время сделать главные здания
неуязвимыми для вражеской артиллерии определило концентрацию всего
городского плана. Здесь, так же как и в итальянских городах, главная
площадь занимает середину города, а улицы веером разбегаются от нее.
Таким образом, первый этап в развитии французского планировочного
искусства эпохи Возрождения не принес с собой новаторских предложений
и прошел под знаком школьного изучения, а порой и прямого
копирования итальянских образцов.
Однако французы на этом не остановились. В 1634 г. кардинал Ришелье
основал новый город, названный его именем. Город Ришелье разместился
по соседству с крупным регулярным парком и получил не квадратное, а
несколько растянутое, прямоугольное очертание. В связи с этим план
города Ришелье уже не имел такой композиции, которая приводилась бы
к центру как к точке. Наоборот, по продольной оси симметрии
прямоугольника тянулась транзитная прямолинейная улица, представлявшая
собой планировочную ось города. Появление этой оси знаменует начало
нового этапа в развитии планировочных идей, ибо в XVII столетии
впервые после античной классики французы стали применять планировочные
оси в качестве стержня композиции больших и малых городов.
Тем не менее планировочная ось как прием не сразу утвердилась в
градостроительстве. Между датой основания города Ришелье и датой
прокладки первой половины парижского диаметра—проспекта Елисейских
полей—лежит сооружение Версаля, получившего планировку в 60-х годах
XVII в. Именно Версаль, созданный Ленотром, и явился той
лабораторией, где композиционная ось впервые приобрела важнейшее значение и
была применена в сочетании с лучевым расположением улиц, созданном
в Риме эпохи барокко.
Путь развития таких композиций наглядно показывает рисунок на с. 341.
Слева направо помещены исполненные в одном масштабе виа Фламиниа
в Риме, затем средняя часть Версальского парка и, наконец, проспект
Елисейских полей в той стадии его планировки, когда конкурс на площадь
Людовика XV еще не был объявлен. Сравнение планов дает возможность
сделать следующие общие выводы: 1) что Ленотр хорошо знал и умело
использовал размеры и композицию главной римской дороги и 2) что тот
же Ленотр перенес из Версаля в Париж не только размеры главных
членений композиционной оси, но и отдельные ее планировочные узлы,
площади и другие детали.
Действительно, Ленотр положил в основу планировки Версальского
комплекса идею трех лучевых улиц Рима, сходящихся к воротам дель Пополо
и далее (уже за городской стеной) переходящих в одну загородную
дорогу. Но в Версале он сообщил радиальным дорогам иную трактовку и
значительно большую ширину, а на место относительно небольших
городских ворот поставил грандиозный королевский дворец, приподнятый на
террасе. Далее Ленотр сохранил двухчастность общей планировочной
композиции, делящейся на городскую и загородную; в Версале так же, как
и в Париже, загородная часть имеет протяженность 3 км. Равенство длин
версальской и парижской планировочных осей не было случайным
явлением, ибо Ленотр, стремившийся к эффекту беспредельности уходящих
вдаль перспектив, все же был связан законами физиологической оптики:
3 км составляют максимальный предел четкой видимости при рассеянном
освещении.
В XVII и XVIII вв. установился как бы стандарт длины главных улиц и
парковых проспектов. Он исчисляется 3 км. Длина версальской парковой
оси, проспекта Елисейских полей, Невского проспекта (от
Адмиралтейства до Московского вокзала) и, наконец, длина центрального парка в
Вашингтоне составляют 3 км с небольшими отклонениями в ту и другую
сторону.
Создавая столь грандиозные улицы и открытые парковые перспективы,
Ленотр и его соратники большое внимание уделяли расчленению этих
улиц, с тем чтобы избежать утомляющей монотонности. Интервалы между
поперечными членениями версальской и парижской осей совпадают, но
приемы и характер обработки членений во многом разнятся. Так, напри-
Лицевой фасад
дворца в Карлсруэ
Карлсруэ — столица
герцогства Баден;
спланирована и
застроена
архитекторами
итальянского,
французского
и немецкого
происхождения
в 1715—1719 гг.
1 — велико герцогский
дворец; 2 — место,
где в 1820-х годах была
построена рыночная
площадь с ратушей,
приходской церковью
и мавзолеем
маркграфа Карла
Вильгельма в виде
миниатюрной
египетской пирамиды

Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
343
Генеральный план
федеральной столицы
США Вашингтона,
составленный
согласно замыслу
участника
освободительной войны
французского
архитектора Ланфана.
В центре города
выделяются два
выдающихся здания —
Капитолий (I) и
резиденция президента
республики — Белый
дом (2). Оси
симметрии этих зданий
закреплены
прямолинейными
проспектами и
партерами

Градостроительство
феодального строя
344
мер, центральная парковая аллея Версаля (никогда не имевшая значения
улицы) позволила сделать насыпку террас с монументальными
лестницами, дала возможность устройства бассейнов, фонтанов и целых
громадных каналов, на водах которых плавал увеселительный флот. Но в
Париже проспект Елисейских полей имел первостепенное транзитное
назначение. Именно поэтому он был трактован как загородный бульвар,
украшенный скромными круглыми площадями в точках пересечения
шоссейных дорог. С течением времени проспект Елисейских полей врос в город.
За деревьями по обе стороны улицы поднялись сплошные каменные блоки
домов со строго очертанным силуэтом, и загородный проспект превратился
в главную, наиболее парадную магистраль французской столицы.
После осуществления Версальского парка и проспекта Елисейских полей
композиционная ось и лучевые системы получают во Франции всеобщее
признание. Но эти нововведения в силу их необычной смелости, новизны
и архитектурной полноценности не могли остаться достоянием одной
страны. За границами Франции—на Рейне, в Пруссии и в
Англии—появляются многочисленные большие и малые «Версали», созданные самим
Ленотром или его учениками и последователями разной национальной
принадлежности. Наряду с осевым планировочным приемом широко
применяются прямоугольные и лучевые композиции, представленные в
проектах планировки Лондона, Карлсруэ и Вашингтона.
Однако планировочное искусство французских мастеров XVII и XVIII вв.
проявило себя лишь в показном строительстве и по преимуществу в
аристократических районах городов. В отличие от средневековья
аристократические районы периода абсолютизма слагались не в середине, а за
пределами городов, где территория была еще не освоена и где любые
планировочные мероприятия не вызывали дорогостоящего сноса старых кварталов.
Французские короли отодвигали разрешение назревших вопросов
реконструкции старых городов, заменяя действительно необходимое для
широких народных масс строительством для прославления могущества
монархии. Именно поэтому вплоть до буржуазной революции конца XVIII в.
Париж, Нанси, Бордо и ряд других городов сохраняли узкие и грязные
улицы в центральных, исторически слагавшихся районах, тогда как
аристократические предместья блистали ненужными народу дворцами,
парками и проспектами.
В свете этих явлений особую ценность приобрел «План комиссии
художников», разработанный в 1793 г. Как мы увидим ниже, этот план в
композиционном отношении основывался на планировочных приемах Ленотра.
Но самое содержание его было принципиально иным. По предложению
комиссии, центр тяжести градостроительных работ переносился с
благоустроенных аристократических предместий в середину города, где обитали
представители «третьего» сословия. В целях улучшения транзита через
город центральные районы разрезались новой магистральной улицей,
связанной с проспектом Елисейских полей. На месте ненавистной народу
политической тюрьмы—Бастилии создавалась одноименная разгрузочная
площадь; набережные Ситэ, как и мосты, освобождались от застройки;
ряд внутренних кладбищ закрывался, увеличивалось число колодцев,
предлагались мероприятия по вывозу нечистот, озеленению и освещению
города. Однако столь широкие мероприятия по оздоровлению города были
непосильны Конвенту, а наступившая реакция не только отодвинула
осуществление «Плана комиссии художников» на много лет, но и в
значительной степени изменила его содержание.
С утверждением абсолютизма к ранее существовавшим соборным и торго- Городские площади
вым площадям присоединились площади перед королевскими дворцами и
парками. Под влиянием итальянского Возрождения такие площади
приобрели геометрически правильные очертания—чаще всего в виде квадрата,
прямоугольника или равнобедренной трапеции. Таковы осуществленные
в начале XVII в. парижские площади Вогезов и Дофина. Применяя
правильные планы, французские мастера сохраняли замкнутость
композиции, столь характерную для средневековых площадей итальянского
Возрождения. Так, например, даже площадь Дофина, расположенная на
стрелке о-ва Ситэ и снабженная выходом к многоарочному Новому мосту,

Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
345
все же является замкнутой площадью и не участвует в оформлении
набережных. Лишь один из проектов Клода Шатийона трактует
неосуществленную площадь Франции в качестве открытой композиции с радиально
расходящимися улицами. Но этот проект для начала XVII в. являлся
редчайшим исключением.
Отмечая сходство между площадями Италии и площадями Франции
начала XVII в., следует, однако, учитывать, что это было чисто
планировочное сходство.
Проникнув во Францию, формы итальянского Возрождения сильно
изменились и главным образом в архитектуре жилых домов. В более суровых
климатических условиях Франции иноземный стиль должен был
примириться с толстой теплоемкой стеной жилого дома, с высокой черепичной
крышей и множеством дымовых труб. И если аркада и применялась в
оформлении северных площадей, то она не являлась защитой от солнца,
а служила перекрытием тротуаров на случай непогоды. Помещаясь в ниж-
Паршк. Сена
и западная
оконечность о-ва Ситэ
с площадью Дофина
и Новым мостом
(фрагмент плана
Тюрго,
награвированного
в 1734—1739 гг.)

Градостроительство
феодального строя
346
них этажах жилых домов, аркада имела значительно меньшие пролеты,
чем в Италии, и состояла из толстых столбов и арок, подпиравших два или
три этажа. Такие аркады не могли обладать изяществом легких
итальянских лоджий и превратились в те тяжеловесные галереи, которые
обрамляют площадь Вогезов, Рыночную площадь в Шарлевиле и ряд площадей
других городов Франции.
Замкнутые площади французского Возрождения уже при Генрихе IV241
завоевали популярность и широко применялись вплоть до XVIII в. Однако
в 60-х годах в развитии городских площадей наметился перелом.
Решающую роль в этом переломе опять-таки сыграл Версаль. Действительно,
версальские работы Ленотра через 100 с лишним лет после создания
римской площади Капитолия снова возродили интерес к открытым площадям.
Первой открытой площадью во Франции стала обширная версальская
площадь Армии с ее «почетным двором», обрамленным боковыми корпусами
дворца. Дальнейшее развитие этого приема можно наблюдать на
площадях, примыкающих к дворцу Инвалидов, которые проектировал Жюль
Ардуэн Мансар, используя опыт Версаля.
Наряду с открытыми площадями в Версале получили широкое
применение круглые парковые площадки. Площадка перед Большим Трианоном—
«Звезда короля», завершающая композиционную ось Версальского парка, и
многочисленные круглые перекрестки парковых аллей, подготовили почву
для появления круглых городских площадей242. По возвращении в Париж
из Версаля Ленотр лично разбивает круглые площади на территории Ели-
сейских полей. Через 15 лет (в 1685—1687 гг.) Мансар создает в Париже
площадь Побед—первую круглую в плане площадь, обрамленную домами
и украшенную монументом, закрепляющим центр. После этого круглые
площади прочно вошли в обиход западноевропейского планировочного
искусства.
Собор Парижской
богоматери. Построен
в 1163—1257 гг.
Вид с левого рукава
р. Сены
Сент-Шапель — одно
из совершеннейших
произведений
французской готики —
часовня и хранилище
реликвий Людовика
Святого на острове
Ситэ. Здание
построено
в 1245—1248 гг.,
возможно, по проекту
Пьера де Монтро
241 Генрих IV, основатель
династии Бурбонов, правил
с 1589 по 1610 г. При нем
широко развернулось
строительство городов,
крепостей и стратегических
дорог. Сооружение площадей
Дофина и Вогезов, а также
окончание работ над
соединительной галереей Лувра
и Тюильри относится ко времени
правления Генриха IV.
242 Следует отметить, что
до версальских работ Ленотра
геометрически правильные
циркульные площади
появлялись только в единичных
проектах. К их числу относится
неосуществленный проект
Бернини для площади св. Петра
в Риме.

Градостроительство во Франции 347
при феодально-абсолютистском порядке

Градостроительство
феодального строя
348
Особенно крупную роль в развитии композиции городских площадей
сыграл конкурс на площадь Людовика XV, объявленный в 1748 г. и
повторенный через 5 лет. Результаты конкурса, обработанные и изданные
архитектором Паттом, вылились в ценный теоретический труд о городских
площадях, который вместе с книгами Ложье и Блонделя составил
основной источник для изучения французского градостроительства XVIII в.243
На гравированном плане Патта показаны старые парижские площади и
все проекты участников конкурса, помещенные в задуманных ими местах.
План дает возможность проследить весь путь развития городских
площадей за два столетия, начиная с правления Генриха IV. Сравнивая
площадь Вогезов (и даже Вандомскую площадь) с новыми проектами, нельзя
не отметить значительной разницы между ними: размеры площадей
значительно выросли, усложнился и украсился их план, связь площадей с
улицами упрочилась, на площадях появились партеры, и, наконец, в
стремлении к раскрытию пространства площади смело вышли к реке и
загородным просторам. Наряду с обильно представленными предмостными
площадями и площадями, расположенными у самой реки, привлекают
внимание разнообразные круглые площади и площади, состоящие из
нескольких взаимно связанных пространств. Таковы два варианта Боффрана:
один — на месте рынка (к северу от Сены), а другой—на территории,
окруженной Тюильрийским дворцом. Эти проекты Боффрана, так же как
и проект Газона, напоминают Королевскую площадь в Нанси, в свою
очередь состоявшую из нескольких связанных площадей.
Значительный интерес (при всей своей парадоксальности) представлял
проект Патта, в котором предлагалось оформить стрелку о-ва Ситэ
громадной купольной церковью, а на левом берегу Сены построить дворец,
равноценный Лувру и Тюильри. Но бесспорно лучшим был проект Габ-
Результаты
двухстепенного
конкурса на выбор
места и
проектирование
площади Людовика XV
в Париже (по Пьеру
Патту). Первый тур
конкурса относится
к 1748 г., второй —
1753 г. Слева
(на общем плане) —
осуществленный
проект Габриэля;
справа (в углу) —
проект Патта
243 Laugier М. A. Essai sur
l'architecture. Paris, 1755; Patte P.
Monuments eriges en France a la
gloire de Louis XV. Paris, 1765;
Blondel J. F. Architecture
Frangaise. Paris, 1752—1756.

Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
349
Главный фасад
Королевской площади
в Нанси; в середине —
здание Ратуши. Общий
вид Королевской
площади (ныне
площади Станислава);
в центре — памятник
Станиславу
Лещинскому,
поставленный в 1831 г.
Общий вид площади
перед дворцом
Правительства.
Ансамбль
центральных
площадей,
построенных
по проекту
Эре де Корни
в 1752—1755 гг.
Генеральный план
ансамбля
слева — Королевская
площадь с памятником
Людовику XV;
справа вверху —
площадь де ля
Карьер (по сторонам
площади — жилые
дома и перед ними
аллеи бульвара);
справа внизу —
овальная площадь
Правительства,
украшенная
несуществующим
теперь обелиском

Градостроительство
феодального строя
350
риэля. Разбитая в конце Тюильрийского сада площадь Людовика XV
явилась прекрасно оформленным «интервалом» между парком и проспектом
Елисейских полей, убегающим к горизонту. Громадные размеры площади
(245X175 м внутри балюстрад), широкие рвы с каменными подпорными
стенами и зеленым ковром на плоском дне, строгие фасады министерских
корпусов и бронзовый монумент короля приводили в восторг всех
современников. Ложье, Патт, Легран и другие авторы считали площадь
Людовика XV лучшим сооружением французского градостроительного
искусства XVII столетия.
Устраивать площади в честь короля стало своеобразной обязанностью
мэров и префектов. Новые «королевские площади» появляются в Ренне,
Реймсе, Руане, Бордо и других городах. Особенно выделяется среди них
Королевская площадь в Нанси, сооруженная архитектором Эре де Корни
по заказу Станислава Лещинского. К громадной квадратной площади
Станислава, в центре которой стоял монумент короля244, примыкает очень
длинная, украшенная бульваром площадь де ля Карьер. За ней на
объединяющей композиционной оси ансамбля размещается площадь
Правительства с закругленными торцами.
Не менее интересно, хотя и значительно проще трактована Королевская
площадь в Бордо. Две улицы, сходящиеся под острым углом у главного
входа на площадь, отмечают ее центр, тогда как памятник короля служит
композиционной завязкой пространства площади.
Столь удачные площади не были редким явлением во второй половине
XVIII в., однако позднее (с утверждением стиля ампир) французские
площади становятся все более и более пустынными и холодными, знаменуя
тем самым начало упадка искусства ансамбля.
Вскоре после прокладки лучевых магистралей барочного Рима во
Франции пробуждается интерес к идеально правильным прямолинейным
улицам. Уже в начале XVII в. при проектировании улицы Дофина,
примыкавшей к Новому мосту, предписывалось вести ее дальше по прямому
направлению и застраивать домами единообразного архитектурного
характера. Однако вплоть до 70-х годов этого столетия в центральных районах
Парижа новые улицы не возникали. Интенсивное строительство улиц
(так же, как и в Риме) началось на окраинах французской столицы, т. е.
в новых аристократических районах, где прокладка улиц не влекла за
собой сноса многочисленных зданий.
Главным строителем парижских улиц явился Ленотр. Но в руках Ленотра-
садовода улица не могла остаться каменной. Пристрастие к зелени
заставляет его обсаживать по шнуру все новые улицы; к тому же шоссе,
проходившие на окраинах города, при обсадке деревьями сильно
выигрывали, ибо разнохарактерная, а нередко и убогая застройка окраин хорошо
маскировалась деревьями.
Бульвары оказали большое влияние на архитектуру парижских городских
улиц. В самом деле, если ширина 10 м, установленная для улицы Дофина,
казалась современникам необычайно большой, то бульвары конца XVII в.
уже достигали 30—40 и 50 м ширины, причем на проезжую часть
приходилось до 25 м в среднем. Проспект Елисейских полей представляет собой
широчайшую магистральную улицу Парижа, удовлетворяющую
транспортным интересам даже теперь при наличии интенсивного
автомобильного движения.
Удобство и архитектурный эффект бульваров подготовили почву к
увеличению ширины даже тех новых улиц, которые не оформлялись посадками.
Обсадка улицы деревьями по-новому поставила вопрос о ее застройке и
силуэте. Стриженые аллеи, обрамлявшие улицу по сторонам, уже
создавали строгость и однородность, во многом аналогичную однородности
единообразного ордерного оформления. Поэтому на озелененной улице можно
было допускать застройку с разрывами и отступами, не рискуя нарушить
стройности уличной перспективы. В связи с усилением верхушки
«третьего» сословия в XVII и особенно XVIII в. непрерывно расширялось
строительство буржуазных особняков. Аристократический жилой дом,
послуживший для них прообразом, был переосмыслен архитекторами
классицизма, а поскольку и те и другие дома имели обширные дворы и сады,
Улицы и бульвары
244 Этот памятник, как и
подавляющее большинство
монументов дореволюционной
Франции, был уничтожен при
Конвенте. Теперь на его месте
стоит статуя Станислава
Лещинского, по силуэту похожая
на предыдущую скульптуру.

Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
351
Ул. Сен-Мартен
Ул. Сен-Дени
Схема
перспективного плана
Парижа,
составленного
Мерианом в 1615 г.
На ней отчетливо
видно начавшееся
продвижение города
на запад — в сторону
благоприятных и
неосвоенных
территорий
ТЮИЛЬРИ
постольку в застройке улиц появились многочисленные разрывы с
чугунными решетками и каменными оградами. Но чтобы улицы, а вместе с ними
и город получили выразительный силуэт, нужно было в отдельных, особо
значительных пунктах строить мощные башни в контраст бесконечным
горизонталям аллей. Такие вертикали создавались в виде шпилеобразных
гражданских башен, колоколен и купольных зданий. Интервалы между
ними были очень большими, так как в XVIII в. города приобрели
значительно более крупный масштаб и горизонтали в силуэте города стали
ощущаться сильнее, чем в средние века и даже в эпоху Возрождения.
В приведенной выше краткой характеристике раннефеодальных
западноевропейских городов отмечались три этапа территориального развития
Парижа, а именно: 1) Париж на территории Лютеции Паризиорум;
2) Париж в пределах стен Филиппа Августа (построены около 1190 г.) и
3) Париж в стенах Карла V (начаты постройкой в 1370 г.). Со времени
Карла V столица Франции территориально значительно выросла; местами
город вышел за пределы городских стен, по в планировочном отношении,
так же как и во всем своем внешнем архитектурном облике Париж
сохранял еще средневековый характер. Так же как и два века назад,
территория к югу от Сены являлась по преимуществу жилым и «ученым»
районом, а торговля, общественная жизнь и наиболее оживленное городское
движение сосредоточивались на правом берегу реки—близ рынка, Ратуши
и Луврского замка. Древнейшая часть Парижа—о-в Ситэ—по-прежнему
был резиденцией епископов и судебной власти. Загроможденный ветхими
средневековыми домами, стоявшими даже на мостах, о-в Ситэ издали
походил на переполненный до отказа корабль, над которым подобно мачтам
возвышались колокольни собора Парижской богоматери.
Направления старых улиц за прошедшие века тоже не подверглись
существенным изменениям. Транзитной дорогой с севера на юг, как и прежде,
служили улицы Сен-Мартен и Сен-Жак, а движение с запада на восток—
от Лувра к Бастилии—происходило по извилистым улицам Сент-Оноре и
Сент-Антуан. Эти улицы, а также и крупнейшие ансамбли средневекового
Парижа отчетливо видны на плане Мериана.
Однако план Мериана показывает и те ощутительные изменения, которые
произошли в отдельных районах Парижа во второй половине XVI и
особенно в начале XVII в. Со времени Франциска I, когда искусство
Возрождения утвердилось во Франции, в Париже начинается оживленная строи-
Выдающиеся города
Франции
XVI—XVIII веков
Париж и Версаль

Градостроительство
феодального строя
352
Париж. Общий вид
Луврской колоннады
(построена Клодом
Перро в
1667—1678 гг.)
Схематическая карта
юго-западных
окрестностей Парижа
в начале XVIII в.
(рамкой ограничена
территория
18X12 км)
Париж. Основные
этапы
планировочного
развития
Луврско-
Тюильрийского
ансамбля. Сверху
вниз — Лувр в 1365 г.
(перед постройкой
стены Карла V);
Луврско-
Тюильрийский
ансамбль в 1600 г.;
Лувр, Тюильри и
Тюильрийский сад
в первой половине
XVIII в.;
современное
состояние; слева
наверху — общий вид
Павильона часов
(Лемерсье, 1624 г.)

Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
353
ЮО 200 300 400 500 м
1Ш

Градостроительство
феодального строя
354
тельная деятельность. Строительству способствует укрепление
политического и экономического могущества страны, которая после кровавой борьбы
между гугенотами и католиками, наконец, обретает спокойствие в
правление Генриха IV. За неполные 70 лет значительно расширяется Лувр,
возникают Тюильрийский и Люксембургский дворцы, строятся площадь
Дофина, площадь Вогезов, Новый мост, улица Дофина и ряд жилых домов
в аристократических предместьях столицы.
Крупнейший дворец Парижа—Лувр, из которого как бы вырос новый
центр французской столицы, возник в средние века за городской стеной
Филиппа Августа. Этот этап (как и другие последующие этапы развития
Лувра) показан на с. 353. Еще в конце XIV в. Лувр включился в
территорию, защищенную стеной Карла V, и в таком положении оставался
вплоть до середины XVI столетия. Франциск I, побывавший в Италии во
время своих походов, пожелал перестроить Лувр в соответствии с
потребностями королевского двора. В 1546 г. архит. Леско сооружает первый
корпус так называемого Нового Лувра, который размещается на месте
сломанного западного корпуса старого Луврского замка. Несомненно, что
Лувр после этой постройки, выдержанной в формах раннего французского
Возрождения, потерял композиционную и стилистическую целостность. Но
к сохранению архитектурного единства дворца в то время и не стремились,
так как старый Лувр с его средневековыми башнями и рвами был
обречен на полное уничтожение.
В 1564 г. королева Екатерина Медичи поручила Филиберу Делорму
построить близ Лувра новый (загородный) королевский дворец. К востоку
от Лувра находились плотно застроенные городские кварталы,
вследствие чего единственный выход для постройки дворца давало западное
направление, где за стеной Карла V еще простирались поля. И вот новый
Тюильрийский дворец разместился за городской стеной на расстоянии
почти 500 м от Лувра. Интервал, образовавшийся между Лувром и Тюиль-
рийским дворцом, определил размах всего дворцового комплекса, ибо
к новому дворцу, как к «конечной цели», еще при жизни Екатерины
Медичи потянулся огромный соединительный корпус. При Генрихе IV на
рубеже XVI и XVII вв. стена Карла V (у самой реки) была снесена, и оба
дворца сомкнулись. Это соединение Лувра и Тюильри имело громадные
архитектурные последствия для Парижа, так как колоссальный фасад
дворца создал в Париже новый, значительно более крупный
архитектурный масштаб. Понятно, что только после этого выдающегося события
стали возможными предписания королей о застройке улиц и площадей
Парижа в одном ордере245.
Параллельно с работами в Лувре и Тюильри с 1578 по 1604 г. шло
строительство так называемого Нового каменного моста. Мост был задуман
необычно. Его построили в том месте, где два рукава Сены, омывающих
о-в Ситэ, сливаются в одно широкое русло. Одновременно с мостом велось
строительство набережных, и, чтобы выиграть место на острове, стрелку
подтянули подсыпками к самому мосту и оформили ее оконечность
четырехугольным каменным устоем, на котором впоследствии был поставлен
конный памятник Генриху IV.
Треугольная площадь Дофина была построена по предписанию Генриха IV
после 1608 г. Но эта площадь, обстроенная рядовыми жилыми домами,
во многом уже измененными временем, не представляет художественной
ценности. Несравненно интереснее ее мост и монумент короля,
обогатившие градостроительство новым приемом размещения скульптуры. Идея
монумента Генриху IV принадлежит Чиколи; конь был изваян
итальянцами Джовапни да Болонья и Пьетро Такка, а всадник—Дюпре. Но можно
удивляться тому искусству, с каким произведения разных мастеров были
скомпонованы в единое художественное целое, и еще больше тому, как
был поставлен монумент. После статуи Марка Аврелия, стоящий лицом
к открытому пространству, но все же обрамленной с трех сторон дворцами,
дальнейшим смелым новшеством явилось размещение монумента на
совершенно открытой стрелке острова246.
Площадь Дофина не являлась первой площадью французского
Возрождения. За три года до ее возникновения среди восточных кварталов Парижа
началось строительство большой Королевской площади (ныне площади
Вогезов). Площадь Вогезов возникла почти случайно. В 1605 г. на месте
245 Напомним, что первой улицей,
оформленной в одном ордере
(после античной эпохи), была
улица Уффици во Флоренции.
Однако она сооружалась
одновременно с соединительной
галереей Лувра и Тюильри.
246 Памятник Генриху IV был
перелит на пушки в 1792 г., но
в 1818 г. его восстановил
скульптор Лемо в точном
соответствии с оригиналом.

Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
355
Версаль.
Перспектива
Большого дворца
и парка
с восточной стороны.
Дворец построен
Лево и Лебреном
на месте
охотничьего замка
Людовика XIII
в 1660-х годах;
расширялся
и перестраивался
Мансаром
и Габриэлем
(по гравюре Перелля)
Версаль.
Схематический план
парка и дворцового
ансамбля

Градостроительство
феодального строя
356
уничтоженного Турнельского замка королевская парчевая мануфактура
начала строительство трехэтажного корпуса под высокой черепичной
крышей. По окончании постройки Генрих IV предложил соорудить три
одинаковых корпуса с таким расчетом, чтобы получить однообразно
оформленную площадь. Исполнителем этого замысла стал архит. Клод 1Па-
тийон, закончивший площадь к 1612 г. Площадь Вогезов получила
правильный квадратный план со сторонами 139 м каждая. Позднее, в 1639 г.,
на ней был поставлен конный памятник Людовику XIII и разбит
партерный ковер с дорожками по осям и диагоналям квадрата.
В период правления кардинала Ришелье подводятся итоги строительству,
осуществлявшемуся в стиле Возрождения. В это время к северу от Лувра
возникает новый дворец—Пале-Рояль, продолжается строительство
Люксембургского дворца и парка и сооружается вторая половина западного
корпуса Лувра. Строитель луврского корпуса Жак Лемерсье оставил в
Париже прекрасное наследство в виде Павильона часов, покрытого ребристой
купольной крышей. С постройками времени Генриха IV и Ришелье Париж
перестает быть чисто готическим городом, но стиль Возрождения все же
не становится преобладающим стилем Парижа. Вслед за Возрождением
из Италии приходит барокко. Однако этот стиль коренным образом и
очень быстро перерождается на французской почве и, проявляясь по
преимуществу в планировке, сочетается с более строгими формами
архитектурных сооружений. Ведущими мастерами нового стилистического
направления, получившего впоследствии название классицизма, становятся
Ленотр, Лево, Мансар и Клод Перро, а главным строительным объектом
является Версаль.
Местоположение Версаля показывает карта на с. 352. Версаль возник в
качестве королевского охотничьего замка в 18 км от юго-западных
предместий Парижа. В 1627 г. Лемерсье построил здесь для Людовика XIII
небольшой охотничий замок, но развитие Версаля после этого не было
интенсивным, так как плоская, почти безлесная местность и песчаная почва
не были благоприятными для строительства парка. В 1650-х годах
выдвигается Ленотр в качестве крупного мастера садово-паркового искусства.
Людовик XIV, желавший построить блестящую резиденцию, достойную
«короля-солнца», поручил Ленотру строительство Версальского парка.
Сооружение колоссального парка с его искусственными насыпными
террасами и водоемами стоило громадных денег247. Это отмечал в свое время
Вольтер, говоря, что если бы Людовик XIV затратил на Париж одну пятую
того, что ему стоила победа над природой в Версале, то Париж был бы на
всем своем протяжении так же хорош, как хорош он возле Тюильри и
Пале-Рояля.
Версаль был построен во всех своих главнейших частях в течение
нескольких лет, и поэтому есть полная возможность рассматривать его в
целом, не разбивая на отдельные хронологические этапы. Композиция
версальского комплекса начинается тремя лучевыми проспектами, из которых
средний ведет в Париж, северо-восточный—в Сен-Клу, а юго-восточный—
в местечко Со, лежащее близ Орлеанского шоссе. Регулярно
спланированный город Версаль пересекается лучевыми проспектами, которые,
подходя к королевскому дворцу, образуют громадную площадь Армии. Эта
площадь, прообразом планировки которой послуяшла римская площадь
дель Пополо, была построена Ленотром для военных парадов. К ней
примыкает обнесенный решетками Почетный двор, напротив которого менаду
лучевыми проспектами стоят королевские конюшни работы Мансара.
Однако площадь Армии не производит столь хорошего впечатления, как
значительно менее крупная площадь дель Пополо в Риме. На площади
Армии зритель теряется и ощущает не только чрезмерность ее величины,
но и отсутствие архитектурных вертикалей, особенно необходимых в
ансамблях подобного рода. И, разумеется, этот версальский планировочный
узел несравненно уступает в эффекте петербургскому планировочному
узлу, где монументальная и празднично сверкающая Адмиралтейская
башня прочно закрепляет радиальные проспекты.
Большой Версальский дворец был построен Лево в торжественных и
несколько тяжеловесных формах, но после перестроек Мансара значительно
выиграл в монументальности и строгости архитектуры. Непосредственно
перед садовым фасадом дворца располагается «Водный партер» в виде
Андрэ Ленотр (1613—1700).
Крупнейший мастер регулярных
садово-парковых ансамблей
раннего классицизма во
Франции;
строитель парков Версаля,
Сен-Клу, Сен-Жермен,
Фонтенбло и ряда других
загородных резиденций.
В Париже построил
Тюильрийский сад, проспект
Елисейских полей и Большие
бульвары (с портрета Д. Смита)
Версаль.
План дворца и боскетной части
парка по
одному из проектных
вариантов Ленотра.
С востока на запад
(от Большого дворца
к крестообразному каналу)
парк пересекает главная
планировочная ось, на которой
лежит двухзеркальный
Водный партер, фонтан
Латоны и Зеленый ковер,
ведущий к бассейну
колесницы Аполлона.
Параллельно проложены аллеи
Цереры и Флоры (с севера),
Бахуса и Сатурна (с юга).
Северный партер цветов
постепенно снижаясь ведет
к бассейнам Дракона и Нептуна,
тогда как Южный партер
охватывает оранжерею и
замыкается грандиозным водным
пространством бассейна
Швейцарцев, на берегах
которого устраивали пикники
217 Затраты на сооружение
Версаля составили более 1 млрд.
лир, т. е. стоили почти
столько же, сколько вся
реконструкция Парижа,
произведенная Оссмапом
в середине XIX в.

Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
357
200

Градостроительство
феодального строя
двух восьмиугольных бассейнов, растянутых вдоль композиционной оси
парка. По сторонам «Водного партера» на той же террасе находятся
цветники; с севера террасу замыкает бассейн Нептуна, а с юга—оранжерея,
по сторонам которой спускаются две грандиозные лестницы.
Дворцовая терраса составляет первую часть Версальского парка. За ней
простираются стриженые сады с затейливой паутиной аллей, среди
которых сочным пятном выделяется партер с фонтаном Латоны и «Зеленый
ковер», лежащий на оси парка; «Зеленый ковер»—эта главная аллея
с партером—имеет 300 м в длину и около 50 м в ширину. Теперь, когда
деревья в Версальском парке разрослись, стриженые аллеи Ленотра
слились в один сплошной массив зелени, но в XVII столетии контрасты узких
поперечных аллей и тенистых дорожек с широким «Зеленым ковром»
отчетливо ощущались и приводили в восхищение даже самых строгих
ценителей планировочного искусства.
«Зеленый ковер» приводит к бассейну колесницы Аполлона. Здесь
кончается вторая часть Версальского парка и начинается третья и последняя
его часть—лесопарк. Среди лесопарка, подобно зеркалу в бархатной
раме, покоится Большой крестообразный канал. Канал имеет 1,5 км
в длину. К нему сбегаются прямолинейные аллеи, собранные в
геометрически правильные лучевые пучки.
Строительство Версальского ансамбля было в основном закончено в 1670 г.,
а через два года он стал постоянной королевской резиденцией. При
Людовике XIV и его преемниках в Версале проводились порой значительные
планировочные и строительные работы (сооружение Большого и Малого
Трианонов, оранжерей, конюшен и др.). Однако они не изменили общего
архитектурного характера Версаля, остающегося даже и в наше время
почти единоличным творением Ленотра.
По окончании строительства Версальского парка Ленотр возвращается
в Париж и в короткий срок осуществляет новую планировку Тюильрий-
ского парка. По сторонам парка он строит террасы с лестницами,
пандусами и каменными подпорными стенами, а посередине (как и в Версале)
прокладывает широкую аллею, служившую композиционной осью парка.
Не довольствуясь этой осью и желая создать и в Париже эффект
беспредельности, он продолжает ось парка в виде прямого проспекта в сторону
местечка Нейи. Вдоль Сены он ведет прибрежный проспект Королевы и
в 1670 г. проектирует Круглую площадь на проспекте Елисейских полей,
которая становится промежуточным центром между Тюильрийским
парком и заставой Звезды. Проспект Елисейских полей прошел параллельно
узкой извилистой улице Сент-Онорэ, служившей, несмотря на свои
неудобства, транзитной магистралью Парижа. Естественно, что движение
переключилось на более широкую магистраль, продолжение которой—Тюиль-
рийская набережная—вела вдоль Лувра к центральным кварталам
Парижа. Так образовалась первая половина будущего парижского диаметра
Запад—Восток.
Строительство Версаля, поглощавшее огромные средства и обрекавшее
широкие народные массы на прозябание в старых, прогнивших домах,
не приостановило работ над расширением и украшением Лувра. К 1660 г.
Лево закончил северный, восточный и половину южного корпуса со
стороны двора, в связи с чем Лувр полностью замкнулся и приобрел свой
квадратный план. Однако оставалось создать внешние фасады дворца,
выходившие на Луврскую площадь и к Сене. Для разработки проекта
завершения Лувра из Рима приезжает Лоренцо Бернини, и в 1665 г.
происходит закладка наружных галерей дворца по его проекту. Но через два
года король отвергает проект Бернини и поручает постройку Клоду Перро.
Крупный ученый и знаток искусства Перро как бы предчувствует
грядущий классицизм и создает знаменитую Луврскую колоннаду в строгих и
величественных формах, более свойственных следующему столетию.
Конец XVII и начало XVIII в., отмеченные творчеством Мансара
оставили Парижу ряд выдающихся ансамблей. К их числу относятся
площадь Побед, Вандомская площадь и дворец Инвалидов с высокой
купольной церковью.
Вандомская площадь, первоначально называвшаяся площадью Людовика
Великого (т. е. Людовика XIV), была построена на участке,
принадлежавшем Цезарю де Вандом, между улицей Сент-Онорэ и монастырем Ка-

Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
359
Париж. Ансамбль
дворца Инвалидов.
Дворец построен
в 1671—1675 гг.
Ж. А. Мансаром и
Л. Брюаном;
купольная церковь
возведена Мансаром
в 1706 г.
Париж.
Аксонометрический
план Вандомскои
площади (построена
Ж. А. Мансаром
в 1699—1701 гг.).
В центре площади —
конный монумент
Людовика XIV,
позднее
замененный
Вандомскои колонной

Градостроительство
феодального строя
360
Париж. Вид
на здания,
обрамляющие площадь
Людовика XV,
с террасы
Тюильрийского сада
(акварель
Габриэля)
пуцинок. Площадь получила по проекту Мансара несколько усложненный
прямоугольный план (141X126 м). Но ее замкнутая композиция в то
время, когда открытые площади уже появились в Риме, Версале и в том
же Париже, почти единодушно осуждалась современниками. Площадь
называли «двором» и даже «могилой»248. Тем не менее Вандомская
площадь обладает несомненными художественными достоинствами. Высокие
здания в три этажа имеют дворцовый характер и далеко превосходят
в убранстве и чистоте архитектурных пропорций дома на площадях
Дофина и Вогезов. Рустованные простенки нижнего этажа хорошо
контрастируют с гладкими верхними этажами, которые объединяются
пилястрами коринфского ордера.
Вандомская площадь была построена в течение двух лет (с 1699
по 1701 г.). Создание громадной площади в столь короткий строительный
срок стало возможным вследствие того, что вокруг площади были
построены только фасадные стены.
В центре Вандомской площади стоял памятник Людовику XIV,
замененный в 1810 г. Вандомской колонной. Колонна, покрытая бронзовым витым
барельефом, изображающим походы Наполеона I, удачна по формам,
однако на этой площади она не достигает того глубокого архитектурного
звучания, какое имеют ее римские прототипы—колонны Траяна и
Антонина и тем более Александровская колонна в Ленинграде, свободная от
прямых подражаний античным образцам.
Результаты строительных работ Ленотра, Мансара и их современников
можно наблюдать на плане Делагрива 1728 г. К этому времени, помимо
описанных проспектов, площадей и дворцов, Париж приобрел большое
кольцо бульваров, охвативших всю правобережную часть города. Возникли
бульвары и на юго-западе близ дворца Инвалидов, получившего, кроме
того, колоссальную эспланаду249. Однако в планировке Парижа
ощущались существенные пробелы. В частности, Париж не имел еще главной
площади, связанной с новым планировочным центром. И поэтому, когда
возник вопрос о сооружении нового королевского монумента, архитекторы
стали проектировать в первую очередь главную площадь Парижа,
которую надлежало украсить этим монументом. Таким образом, памятник
Людовику XV явился поводом для крупных градостроительных работ.
В 1748 г. французская Академия архитектуры объявила конкурс на
проектирование площади Людовика XV. В конкурсе приняли участие «королев-
Анж-Жак-Габриэль
(1698—1782) —
последний великий
зодчий
феодальной
Франции. Соорудил
ансамбли площади
Людовика XV
и грандиозной
Военной школы
на Марсовом поле;
создал
непревзойденный
в изяществе
миниатюрный
парковый павильон
Малого Трианона;
производил работы
по реконструкции
Большого
Версальского дворца
(бюст работы
Лемуана из Луврского
собрания портретной
скульптуры)
248 Об этом см. книги Патта и
Ложье, упомянутые в сноске 243.
249 Эспланада — свободное
от застройки пространство
перед крепостями и фортами,
оставлявшееся для удобства
обстрела. Дворец Инвалидов
имел земляные укрепления
и являлся стратегическим
пунктом, защищавшим город
с юго-западной стороны.

Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
361
ский архитектор» Габриэль, строитель Пантеона Суффло, Патт, Боффран,
Блондель и ряд других крупнейших архитекторов Франции. Габриэль,
завоевавший на конкурсе первое место, трактовал площадь Людовика XV
как открытую композицию, связанную с внешним ландшафтом. Но
колоссальные размеры площади и ее открытый характер по-новому ставили
проблему ансамбля.
Действительно, если площадь имела застройку только с одной стороны,
то нужно было найти иные, достаточно сильные средства для обрамления
площади с трех остальных сторон и, кроме того, так укрепить ее центр,
чтобы композиция не потеряла связующей силы и не растворилась в
окружающем ландшафте. Средствами для этого стали у Габриэля рвы,
балюстрады и монумент короля.
Рвы, обрамлявшие площадь Людовика XV, имели 4,5 м в глубину и
до 24 м в ширину. Площадь можно было видеть несколько сверху—с
высокой Тюильрийской террасы, а еще выше—с балконов
правительственных зданий. Естественно, что при таком наблюдении отчетливо
воспринималась вся площадь вместе с ее рамами-рвами. Но, чтобы усилить
архитектурный эффект рвов и одновременно закрыть площадь с невыгодных
для нее точек зрения, Габриэль придал балюстрадам необычную высоту:
вместе с тротуарами их высота составляла 165 см. Однако решающее
значение имел на площади монумент короля. Конь был обращен головой
к Тюильрийскому саду, и, следовательно, с наиболее выгодной точки
зрения, т. е. с юга, конный монумент воспринимался в просвете Королевской
улицы в профиль. Размеры монумента (13 м в высоту) также были
найдены чрезвычайно удачно, ибо даже с самых отдаленных точек зрения
монумент не мог проектироваться на позади расположенные здания ниже их
аттиков. Само собой разумеется, что, приближаясь к монументу, зритель
почти всегда воспринимал его на фоне неба.
Площадь Людовика XV была обстроена с севера двумя симметричными
зданиями. Между ними была проложена короткая Королевская улица, в
конце которой проектировалась купольная церковь Мадлен. Таким
образом, ансамбль площади далеко выходил за ее границы и простирался с
севера на юг почти на 800 м.
Париж. Общий вид
площади Людовика XV.
Площадь построена
по проекту Габриэля
в 1755—1763 гг.
В центре — конный
монумент
Людовика XV
работы Бушардона
(по гравюре Патта)

Градостроительство
феодального строя
362
Своей художественной выразительностью площадь Людовика XV обязана
не только архитектурным сооружениям, но и артистически исполненной
скульптуре. Монумент короля, изваянный Бушардоном, крылатые кони
богини Победы по сторонам прохода из Тюильрийского сада и, наконец,
прекрасные кони Кусту у проспекта Елисейских полей составляли
исключительно удачное сочетание пластических и архитектурных форм.
Ансамбль площади Людовика V после снятия монумента (1792 г.) стал
постепенно разрушаться. В 1836 г. на его месте был поставлен египетский
обелиск на неудачном цоколе работы архит. Леба. С постройкой моста и
прокладкой улицы Риволи площадь превратилась в напряженный узел
городского движения, и это повлекло за собой засыпку рвов. И лишь
наполеоновские постройки—церковь Мадлен и колоннада Палаты
депутатов—на южном берегу Сены внесли ценный вклад в композицию площади.
Отвечая друг другу колонными портиками, они укрепили поперечную ось
площади. Площадь Людовика XV вместе с гигантским Марсовым полем
была последним крупным сооружением, осуществленным незадолго до
французской буржуазной революции 1789 г.
С какими же планировочными достижениями пришел Париж к революции
и как надо оценивать строительство периода абсолютизма? Париж
значительно вырос в XVII и XVIII вв. и приобрел ряд ценных ансамблей,
начиная с Лувра и Тюильри, ставших основой нового центра столицы, и
кончая множеством парков, бульваров и площадей. Но эти сооружения имели
главным образом показное значение. Они создавали блестящую оправу
наиболее пышному королевскому двору в Европе, но не решали больших
социальных задач. Рядом с Лувром и Тюильри существовали грязные,
неблагоустроенные кварталы, о которых Ложье говорил: «беспорядок
нигде не ощущается более остро и нигде не является более шокирующим,
чем в Париже. Центральный район этой столицы почти не изменялся в
течение трехсот лет: мы все еще находим там то же количество узких
извилистых улиц с мусором и запахом нечистот, в которых встречи с
экипажами каждую минуту создают затруднения. Окраины, которые были
заселены значительно позже, построены несколько лучше. . . Превосходя все
другие города своими громадными размерами, числом и богатством своих
жителей, Париж уступает некоторым из них в том именно, что делает
ГОрОД удобным, ПРИЯТНЫМ И прекрасным»250. 25о Laugier, ibid.

Градостроительство во Франции 363
при феодально-абсолютистском порядке

Градостроительство
феодального строя
364
Такой была столица дореволюционной Франции по словам просвещенного
очевидца, не верить которому нельзя.
Для устранения недостатков в планировке Парижа при Конвенте была
образована планировочная комиссия, которая составила в 1794 г.
вышеупомянутый «План комиссии художников». Если превосходно
исполненные планы Мериана, Делагрива и Тюрго только фиксировали состояние
планировки Парижа применительно к датам их составления, то «План
комиссии художников» в полной мере был творческим планом. Он
ревизовал планировку всей городской территории и давал проектные
предложения на будущее исходя из архитектурных, гигиенических и
транспортных интересов всего города.
Так, впервые за много лет было обращено внимание на центральные
средневековые кварталы Парижа и в целях улучшения городского движения
вдоль Лувра и Тюильрийского сада была намечена улица Риволи. Эта
улица приводила к новой Луврской площади, от которой в восточном
направлении вплоть до площади Бастилии251 должна была пройти вторая
крупная магистраль. Обе улицы были логическим развитием
планировочной оси Ленотра и создавали в совокупности первый парижский диаметр,
соединявший крайние пункты столицы: заставу Звезды на западе и
Тронную заставу на востоке. Помимо этого, «План комиссии художников»
предусматривал устройство большого проспекта от южной окраины Парижа
к Люксембургскому дворцу. Затем намечалась (как это предлагал еще
Ложье) пробивка будущих улиц Мира и Кастильоне у Вандомской площа-
Париж, Западные
(аристократические)
окраины города
по плану 1775 г.
На правом берегу
Сены —
Тюильрийский сад
и набережная
Королевы; у левого
берега — эспланада
Инвалидов
и Марсово поле
с Военной школой
(внутренние размеры
поля 800X300 м)
251 Бастилия была взята
штурмом восставшим
населением Парижа 14 июля
1789 г. Через два года тюрьма
была разобрана до основания, и
на ее месте возникла нынешняя
площадь Бастилии.

Градостроительство во Франции
при феодально-абсолютистском порядке
ди; проектировались новые дуговые магистрали, набережные и множество
прямолинейных улиц.
Выше уже говорилось, что напряженная политическая борьба и почти
непрерывные войны в 90-х годах XVIII в. помешали быстрой реализации
«Плана комиссии художников». Однако ряд предложений этого плана был
использован при Наполеоне I, Луи Филиппе и даже при Второй империи
в середине XIX в. Улица Мира, Кастильоне и Риволи, а такжа самая идея
диаметра Запад—Восток получили осуществление. Таким образом, «План
комиссии художников» явился весьма реальной градостроительной
программой на много лет вперед.
При Наполеоне I были предприняты довольно значительные
планировочные работы Персье и Фонтэном, но главное внимание, так же как и до
революции, обращалось на декоративное убранство столицы.
Наполеон-завоеватель мечтал о воссоздании в своей столице образов Рима,
олицетворявших могущество всемирной империи. И вот в Париже по примеру
античного Рима стали создаваться грандиозные монументы. У Тюильрий-
ского дворца Персье и Фонтэн построили трехпролетную арку; на Ван-
домской площади в честь Наполеона была воздвигнута громадная
бронзовая колонна, а в конце проспекта Елисейских полей на вершине
пологого холма возникла величайшая в мире Триумфальная арка. Она была
трактована как главный въезд в Париж со стороны Версаля и Сен-Жер-
мен, а ее великолепный барельеф, изображающий «Марсельезу», явился
лучшей аллегорией минувшей революции.

7. Русское градостроительство
XVIII и начала XIX века
366
XVII столетие было отмечено хотя и медленным, но неуклонным
развитием производительных сил России. К концу этого столетия были
полностью изжиты отрицательные последствия польско-шведской интервенции
и установился единый всероссийский рынок. Марксистская историография
расценивает образование всероссийского рынка как чрезвычайно важное
событие в истории России, так как общерусский рынок способствовал
завершению двух процессов, развивавшихся в течение ряда веков, а именно:
процесса формирования русской нации и процесса образования империи.
С возникновением всероссийского рынка усилились торговые и
культурные связи внутри страны и сильно вырос экономический потенциал
центральной власти, без которого было немыслимо государственное
строительство городов.
Территориальный рост Российского государства продолжался в течение
всего XVII в. Воссоединение Украины и России и освоение Сибири
превратили Россию в величайшее государство мира. Однако Россия еще
отставала от передовых европейских стран. Экономической основой
Российского государства продолжало оставаться натуральное хозяйство
феодализма.
Экономическая отсталость России сочеталась с политической отсталостью,
и прогрессивным представителям социальных верхов было ясно, что
русский государственный аппарат с его устаревшими «приказами» и
«боярской думой» требовал значительной перестройки. В серьезных реформах
нуждалось и русское войско. Вплоть до петровского времени в России не
было военного флота. При общей численности сухопутного войска 160 тыс.
человек Россия не имела армии, способной разрешать
внешнеполитические задачи. А между тем они и являлись жизненно необходимыми и
неотложными в данный период.
В своей работе «Секретная дипломатия XVIII века» Маркс пишет: «Ни
одна великая нация не находилась в таком удалении от всех морей, в
каком пребывала вначале империя Петра Великого. Никто не мог себе
представить великой нации, оторванной от морского побережья. Россия не
могла оставить в руках шведов устье Невы, которое являлось
естественным выходом для сбыта продукции»252.
Действительно, за исключением Архангельского порта, Россия не имела
выходов к европейским морям. Черное и Азовское моря находились во
власти турок, Балтийское побережье принадлежало Швеции, и,
следовательно, разрешение проблемы морских границ могло произойти только
через посредство войны с хорошо вооруженными и сильными соседями
России. Борьба с Турцией и особенно Швецией требовала энергичной
подготовки и в первую очередь организации регулярной армии, морского
военного флота и интенсивного развития промышленности.
Попытки реорганизации армии по европейскому образцу неоднократно
делались еще в допетровское время, но основная тяжесть всех
хозяйственных, административных и военных реформ легла на плечи Петра I. Богато
одаренный от природы и широко образованный для своего времени Петр I
являлся продолжателем внешней политики Грозного. Он хорошо понимал,
что проблема морских границ, поставленная Грозным, но не решенная им,
во что бы то ни стало требовала разрешения. Цитируя слова Петра
«России нужна вода», Карл Маркс тем самым характеризовал направление
Основные этапы развития
русского города после
образования империи
252 Маркс К. Секретная
дипломатия XVIII века.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
367
внешней политики России на рубеже XVII и XVIII вв.253. Во имя этой
«борьбы за воду», т. е. за выход к европейским морям, в петровское время
широко производилась разведка рудных богатств, строились
чугунолитейные и оружейные заводы на Урале и в центральной России,
прокладывались каналы и новые стратегические дороги, сооружались корабельные
верфи, а вместе с ними возникали и новые города. Азовские походы254
благотворно повлияли на развитие Воронежа и Тулы и вызвали к жизни
Азов, Тавров, Новопавловск и ряд других городов; война со шведами
оставила после себя Петрозаводск и Кронштадт: в Москве, Киеве, Новгороде
и других городах возникли новые оборонительные укрепления, и даже
самое основание северной столицы России—Санкт-Петербурга было
обязано той же борьбе за морские границы 255.
Таким образом, военная политика Петра I явилась одной из важных
предпосылок строительства городов.
В истории русского градостроительства петровская эпоха, точнее период
времени с 80—90-х годов XVII в. и до середины следующего XVIII
столетия, является значительным историческим рубежом. Действительно, в этот
период русский город в социально-экономическом и
архитектурно-планировочном отношении резко изменился по сравнению с допетровской
эпохой и в короткое время прошел огромный путь прогрессивного развития.
В начале XVIII в. господствующей социальной силой в России являлось
поместное дворянство. Из него Петр комплектует бюрократический
гражданский аппарат империи и командный состав регулярной армии и флота.
Вслед за дворянством тянется к власти купечество, для которого политика
меркантилизма открывает широкое поле деятельности.
Естественно, что в русском городе начала XVIII в. дворянство и
купечество заняли господствующее положение. Через посредство магистратов
купечество было втянуто в городское строительство и, в частности в
строительство общественных зданий — ратуш, школ, «гошпиталей» и сиротских
домов. С развитием ремесленного производства значительно повысился
процент ремесленного населения в посадах, а перенесение крепостного
права в промышленность (оформленное законом 1721 г. «О посессионных
рабочих») способствовало образованию новых типов населенных мест —
промышленного города и промышленного поселка. К концу правления
Петра в России было уже около 200 мануфактур, по соседству с которыми
выросли новые промышленные города и поселки. К их числу относятся
Петрозаводск, Екатеринбург (основанный историком и общественным
деятелем XVIII в. В. Н. Татищевым на Урале), а также поселки при Невьян-
ском и Уктусском заводах.
Появление новых типов населенных мест в виде промышленных городов
и поселков сопровождалось еще более интенсивным строительством
городов-крепостей. Овладев Прибалтикой в победоносной для России Северной
войне Петр должен был укрепить приобретенные территории, и в то же
время на северных, западных, южных и юго-восточных границах империи
необходимы были свои стратегические опорные пункты. И вот, начиная
от только что основанного Санкт-Петербурга (получившего вместе с
Кронштадтом до десяти укрепленных пунктов в Ингерманландии), вдоль
Балтики, польско-литовской и турецкой границы, а также и в приуральских
южных степях вырастает множество новых городов-крепостей. Среди них
особенно выделялась Троицкая крепость (ныне Таганрог). Следует
отметить то весьма существенное обстоятельство, что крепости петровского
времени были дальнейшим развитием русских крепостей XVII в. Их
отличали более мощная система оборонительных укреплений, более строгая
разбивка и совершенно исключительное разнообразие планировочных
приемов. В совершенстве своих оборонительных устройств крепости
петровского времени могли конкурировать с самыми передовыми крепостями
западно-европейских стран.
Разделение Российской империи на губернии, проведенное при Петре,
способствовало усилению полицейского гнета и еще больше закабаляло
крепостное крестьянство, но положительной стороной этой реформы было
возвышение тех городов, которые превратились в губернские и
«провинциальные» (уездные) центры. Усиление центральной власти,
свойственное абсолютизму в периоды его расцвета, сделало государство главным
строительным заказчиком. В 1709 г. в Петербурге была основана первая
253 К. Маркс. Секретная
дипломатия XVII века.
254 Азовские походы были
предприняты Петром в 1695 и
1696 гг. Последний закончился
взятием Азова при помощи
речной военной флотилии,
построенной в Воронеже.
2ES Речь идет о так называемой
Северной войне, длившейся
с 1700 по 1721 г. Театры военных
действий во время этой войны
неоднократно перемещались,
заставляя производить
фортификационные и
градостроительные работы
в различных районах страны —
от Прибалтики до Украины
включительно. По Ништадтскому
миру Россия возвратила себе
ранее отторгнутые от нее
приладожские новгородские
земли и сверх того приобрела
Выборг в Финляндии и всю
Прибалтику с Ревелем и Ригой.
По окончании Северной войны
в том же 1721 г. Петр принял
титул императора, чем был
формально завершен длительный
процесс образования Российской
империи.

Градостроительство
феодального строя
368
Карта западных
окрестностей
Петербурга в первой
половине XVIII в.
На плане показана
система загородных
парков, расположенных
вдоль большой
петергофской дороги
Петр I (1672—1725)
основал Петербург,
Азов, Таганрог,
Кронштадт и ряд
пограничных
крепостей;
содействовал развитию
регулярного
городского
строительства и лично
руководил
планировкой
и застройкой
Петербурга; автор
проекта планировки
Кронштадта. Схемы
плана Петергофского
парка й одного из
вариантов Летнего
сада (с оригинала
Растрелли-отца)
Комиссия строений, которая со временем превратилась в орган
государственного проектирования столицы империи. С образованием Комиссии
строений государство взяло в свои руки строительный контроль.
Предварительное составление генеральных планов стало внедряться в
градостроительную практику; гражданское строительство начало преобладать
над церковным256, решительным образом развивалось благоустройство
городов. Мощение улиц не только бревенчатым настилом, но и торцами и
камнем, устройство кюветов, обсадка проездов деревьями и, наконец,
ночное освещение улиц—все это было введено в петровское время.
Но, может быть, самым существенным достижением петровской эпохи
был переход к регулярной планировке и застройка городов. Выше уже
говорилось, что регулярное начало не было чуждо русским
градостроительным традициям. Геометрически правильные прямоугольные планы
имели многие русские кремли, монастыри и особенно деревянные
рубленые «остроги» и крепости на окраинах страны и в Сибири. Однако
перенести «регулярство» с внешнего контура города в его середину—сделать
улицы идеально прямыми, а их сочетания подчинить той или иной
геометрической схеме—было нелегкой задачей. Еще более трудно было
заставить частных застройщиков отказаться от правила строить дом внутри
участков и вынести их на красные линии улицы. Потребовалась
железная воля Петра, чтобы сломить сопротивление и косность застройщиков.
Он воздействовал на них штрафами и даже конфискацией неправильно
построенных домов. Благодаря этим мерам уже в 20-х годах XVIII в.
Петру удалось осуществить переход к регулярной планировке и застройке
во всех вновь основанных городах, включая и столицу империи. Указы
Петра о «красных линиях», о противопожарном разуплотнении застройки,
о развитии каменного строительства (в Петербурге), распоряжения о
широком применении зеленых насаждений, о строительстве набережных,
осушительных работах, замощении и освещении улиц в ночные часы
составили целый кодекс строительных правил, характерных уже для нового
города, регулярного в своем существе. Отсюда становится очевидным, что
250 Стремление ограничить
церковное строительство хорошо
ощущается во многих
документах петровского времени.
В этом отношении интересно
предписание Петра архиереям:
«. . .свыше потребы церквей
не строить» (Голиков И. Деяния
Петра Великого, т. V. М., 1788,
с. 109).

Русское градостроительство 369
XVIII — начала XIX века

Градостроительство
феодального строя
370
петровская эпоха явилась переломным периодом в истории русского
градостроительства. Этот перелом (подготовленный, однако, всем ходом
развития русского города во второй половине XVII в.) стал раньше всего
ощущаться в московской Лефортовской слободе.
Одновременно с решительным переломом во всех областях городского
строительства произошли крупнейшие сдвиги и в самых художественных
воззрениях русских зодчих. Для осуществления строительной программы,
особенно широко развернутой в Петербурге, требовались многочисленные
архитектурные кадры. В начале XVIII в. Москва, обладавшая крупными
зодчими, все же являлась хранительницей старины, и, следовательно,
в новой обстановке, когда сам Петр стремился к европеизации русской
культуры, было необходимым приглашение иностранцев. Снова, как и при
Иване III, в Россию приезжают иноземные архитекторы. Большинство из
них сосредоточивается в Петербурге, где под руководством самого Петра
и Комиссии строений, возглавлявшейся Ульяном Синявиным,
осуществляются широкие строительные работы. Начиная с 1713 г. в Петербурге
работают Шлютер, Шедель, Леблон, Матарнови и ряд других мастеров.
Самый факт приглашения иностранных архитекторов был вызван
исторической необходимостью и в свете задач, стоявших перед Россией
петровского времени, был прогрессивным явлением. Отдельные иностранные
архитекторы, особенно Трезини, Шедель и Леблон, сделали положительный
вклад в русское зодчество257. Однако нельзя преувеличивать творческого
значения этих мастеров и тем более считать их проводниками
западноевропейской художественной культуры, якобы воспринимавшейся в
России без каких-либо существенных изменений.
По поводу восприятия Россией европейской культуры В. Г. Белинский
говорил: «Петр Великий, приобщив Россию европейской жизни, дал через
это русской жизни новую обширнейшую форму, но отнюдь не изменил ее
субстанционального основания, точно так же, как представители нового
европейского мира, усвоив себе роскошные плоды, завещанные ему
древним миром, отнюдь не сделались ни греками, ни римлянами, но
развивались в собственных самобытных формах»258.
Действительно, если подвергнуть анализу творчество архитекторов,
прибывших в Россию, то между их первыми и позднейшими работами нельзя
не заметить значительной разницы. Так, например, Доменико Трезини,
долгое время работавший при королевском дворе в Копенгагене, принес
с собой в Петербург суровые формы скандинавского зодчества. Эта
суровость нашла воплощение в колокольне Петропавловского собора, которая
поднимается над равниной Невы подобно шпилеобразным башням
Стокгольма, Таллина и Риги. Однако в дальнейшем под влиянием русского
зодчества архитектурные формы Трезини заметно смягчились. Еще более
наглядную эволюцию демонстрирует творчество Шеделя, который
прожил в России почти 40 лет. Сравнение построек Шеделя показывает, как
постепенно, но неуклонно перерождалось художественное мышление этого
мастера и как укреплялась связь его творчества с национальной русской
архитектурой. И если первые работы Шеделя в Ораниенбауме и
Петербурге еще примыкают к западным образцам, то его постройки для Киево-
Печерской лавры несут в себе чисто русскую мягкость и получают
богатый орнамент, очень близкий к мотивам народного творчества.
К сожалению, эта сторона в биографиях иностранных зодчих,
работавших в России259, остается еще мало изученной, но можно с полной
уверенностью утверждать, что творчество иностранцев, попавших на русскую
почву, не оставалось неизменным. И даже больше того, оторванные от
родины и работавшие в течение многих лет в обстановке русской природы
вместе с русскими плотниками, резчиками, литейщиками и каменных дел
мастерами, попав, наконец, в страну, имевшую высокую национальную
художественную культуру, эти архитекторы неизбежно становились
мастерами русского искусства. Конечно, отношение к иноземным
архитекторам в эпоху Ивана III было иным, ибо тем мастерам предлагали забыть
их родной художественный язык, а у иностранцев эпохи Петра охотно
учились, и тем не менее было бы ошибочным полагать, что иностранцы
обладали полной творческой независимостью, ибо на них воздействовали
запросы и требования русского национального быта. Апраксины,
Головкины, Кикины, Шереметевы и ряд других аристократических фамилий,
257 Следует отметить, что далеко
не все архитекторы, поступившие
при Петре на русскую службу,
оправдали себя в проектной
и строительной работе.
Чрезмерное доверие
к иностранцам со стороны
Петра открывало широко двери
всем желавшим ехать в Россию,
и естественно поэтому наряду
со способными людьми
в Петербург попадали
посредственные или вовсе
никуда негодные «архитекторы»-
самозванцы. Общеизвестна
неудача Растрелли-отца,
которому пришлось отказаться
от архитектурной карьеры
и целиком заняться скульптурой.
Еще более скандальный конец
имела карьера голландского
архитектора фан Звитена.
Из недавно найденного документа
явствует, что фан Звитена
отправили обратно на родину,
так как он «в делах явился
неисправен» (Архив
Гофинтендантской конторы,
оп. 81/515, д. № 3).
258 Белинский В. Г. Письмо
из Бородина от безрукого
к безногому инвалиду. Соч.,
ч. III, изд. 6. М., 1884, с. 261.
259 Срок службы иностранных
архитекторов в России
фактически был очень
недолгим. Например: Шлютер
работал в Петербурге менее
двух лет (с 1713 по 1714 г.),
Леблон — три года (с осени
1716 по 1719 г.) и т. д.
Со смертью Петра приглашения
иностранцев надолго
прекратились.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
еще недавно покинувших Москву, формировали общественное мнение и
в сильной степени влияли на иностранцев.
Так, на русской почве в совместной работе с такими передовыми
архитекторами, как Земцов или Иван Зарудный, и при воздействии русских
запросов и требований переплавлялось художественное мышление иностранных
мастеров, органически включившихся в национальное русское зодчество
начала XVIII в.
Смерть Петра I (1725 г.) хотя и лишила Россию выдающегося
государственного деятеля, но не изменила ее внешней и внутренней политики и
не отразилась существенным образом на архитектуре и
градостроительстве в целом. Петербургская архитектурная школа по-прежнему
сохраняла ведущее значение в стране. Однако состав архитекторов сильно
изменился ввиду возвращения петровских пенсионеров—первых русских
архитекторов, получивших профессиональное образование за границей.
Среди них особенно выделялись Коробов и Еропкин, а если вспомнить, что
еще в 1720-х годах в самой России сложились такие крупные зодчие, как
Иван Бланк, Земцов и Мичурин, то станет понятным, какими сильными
национальными кадрами обладала Россия в послепетровское время.
В связи с оживлением строительства в древней столице Мичурин и Бланк
переселились в Москву, а Коробов, Земцов и Еропкин остались в
Петербурге и сгруппировали вокруг себя крупный коллектив архитекторов,
работавших не только в строительной практике, но и в теории архитектуры.
Трактат, составленный Комиссией строений под названием «Должность
архитектурной экспедиции», явился самой ранней попыткой в истории
мировой архитектуры научно поставить и организовать в
общегосударственных масштабах все проектное и строительное дело. В трактате
предлагалась новая, более совершенная структура Комиссии строений,
выдвигались идеи по архитектурному воспитанию и образованию и, наконец,
Москва. Лефортово
в начале XVIII в.
На первом плане —
ограда Головинского
дома; далее — Яуза
и на горизонте —
северо-восточные
окраины Москвы
(фрагмент гравюры
Де-Витта)

Градостроительство
феодального строя
372
излагались основы строительного искусства в расчете на планирующую
роль государства. Само собой разумеется, что эти передовые идеи
Комиссии строений при ограниченных возможностях феодальной России не
имели реальных перспектив к осуществлению260. Гораздо больших
результатов достигла комиссия в своей непосредственной строительной
деятельности261.
Церковные постройки сильнейшего мастера Комиссии строений Михаила
Григорьевича Земцова не отличались решительным образом от церквей,
построенных его учителем Доменико Трезини. Близко примыкал к нему
и Коробов, соорудивший прекрасную башню так называемого «Второго
Адмиралтейства». В этой художественной близости новых мастеров с
Доменико Трезини можно видеть безусловные положительные стороны, так
как архитектурный характер петровского Петербурга, определявшийся
горизонталями прямолинейных проспектов и вертикалями остроконечных
колоколен и башен, продолжал укрепляться, но главной заслугой
Еропкина, Коробова и Земцова была работа над генеральным планом новой
столицы. В петровское время Комиссия строений являлась совещательной
инстанцией, в которой обсуждались проекты, составленные отдельными
мастерами, перед утверждением их императором. Но после смерти
Синявина, т. е. с 1737 г., Еропкин, Коробов и Земцов широко
развернули планировочные работы в самой комиссии, которая приобрела
реальную дееспособность и превратилась в главный штаб по планировке и
застройке Петербурга. Подробное описание планировочных мероприятий
этой так называемой «аннинской» Комиссии строений приводится ниже,
здесь же необходимо подчеркнуть, что уже в конце 30-х годов XVIII в.
был заложен прочный фундамент регулярной планировки, свойственной
всему XVIII и даже первой половине XIX в.
По-новому трактовав систему лучевых магистралей, дополнив эту систему
кольцевыми улицами, каналами и массивами зелени, решенной в виде
колец и крупных обособленных пятен, Еропкин, Коробов и Земцов
подготовили почву для тех широких планировочных работ, которые
развернулись при Екатерине II под руководством И. И. Бецкого.
Правление дочери Петра—императрицы Елизаветы (1741 —1761)—было
отмечено творчеством Растрелли-сына. Приехавший в Россию юношей
вместе со своим отцом-скульптором и воспитанный главным образом на
русских образцах, Растрелли совмещал в своих произведениях блеск
дворцовой архитектуры с глубоким пониманием русской природы и с чисто
русским пристрастием к контрастной гамме цветов и контрастному
сочетанию материалов. Вот почему творчество Растрелли, как и его
современников Ухтомского, Чевакинского и Андрея Квасова, так органически
вошло в историю русского зодчества.
Растрелли не оставил крупных планировочных работ, и тем не менее в
архитектуру русских городов он внес весьма значительный вклад.
Действительно, будучи мастером больших дворцовых ансамблей,
Растрелли не только развил абсолютную высоту дворца, но и широко
развернул фасады в горизонтальном направлении, легко избегая
монотонности и сообщая своим зданиям парадность и размах. Собственно, только
с постройкой Зимнего дворца и ряда других дворцовых ансамблей,
осуществленных Растрелли, резко возрос архитектурный масштаб Петербурга.
Но, помимо этого, Растрелли внес в силуэты русских городов еще
невиданные купольные композиции. Высокий, всегда ребристый купол
Растрелли являлся в конечном счете продолжением и развитием церковной
крыши, которая достигла в его трактовке предельной пышности. Купол
Большого Петергофского дворца, покрытый сверкающей позолотой,
живописные пятикуполья Смольного монастыря и Никольского собора,
построенного Чевакинским, купол Андреевской церкви в Киеве и
многоярусные колокольни Ухтомского явились оживляющими формами в силуэте
русского послепетровского города. Отныне холодноватые шпилеобразные
церкви Трезини и Земцова появляются все реже и реже, и к 60-м годам
XVIII в., за исключением Польши и прибалтийских окраин России,
совершенно исчезают.
Однако искусство Растрелли, Чевакинского, Ухтомского и Квасова при
всем его блеске и всеобщем признании все же продержалось недолго.
Смена стилистических направлений первой половины XVIII в. искусством
260 Упоминаемый трактат
составлялся в течение ряда лет
и был закончен в 1741 г.
Публикация трактата в свое
время не состоялась, и вплоть
до нашего времени он находился
в полном забвении.
Обнаруженный в ЦГАДА
советскими историками
архитектуры трактат был
опубликован в 1946 г. в издании
Академии архитектуры СССР
«Архитектурный архив»
с вводной статьей-
комментарием Д. Аркина.
261 Комиссия, о которой здесь
идет речь, была учреждена
10 июля 1737 г. под именем
«Комиссии о Санктпетербургском
строении». В нее вошли: Миних
(брат фельдмаршала),
Нарышкин, Головкин, Измайлов,
Рух и архитектор Еропкин.
Позднее комиссию дополнили
полицейским архитектором
Земцовым (Санктпетербургский
сенатский архив, книга
высочайших повелений, XXXII,
л. 30—45). Из ряда других
документов явствует, что
в комиссии фактически работал
Коробов, а периодически
примыкали к ней Шумахер,
Пьетро Трезини и Ермолай
Тишин, составлявшие,
в частности, трактат
«Должность архитектурной
экспедиции». Однако главным
действующим лицом комиссии
являлся Петр Еропкин, которому
и принадлежали, по-видимому,
основные градостроительные
идеи, воплощенные в конце
30-х годов XVIII в. в планировке
и застройке Петербурга.

Адриан Дмитриевич
Захаров (1761—1811).
Строитель портов
и крупных комплексов
жилых, промышленных
и общественных
зданий в Петербурге
и провинциальных
городах России.
Перестройкой
Адмиралтейства,
основанной
на преемственности
и развитии
прогрессивных
художественных идей,
гениально завершил
столетнюю историю
строительства
центрального здания
Петербурга (с портрета
работы Щукина)

"1—'—I
OL О
—г-
09
93
d|d|d
u IDiD
p\
ЬоооЗ
Ш
IP
Ho)
"ИИ
я ? ? ?
дд
d|d|d ? 1
dIdI a a 1
/m
la d 1
|d d_[
1 d d 1
1 D D |
Id ? I
1 a a |
m
Id d 1
1 a ? 1
1 ш 1
Id d|
Id d
Id d|
[ Щ Ш
1 ? a 1
1 a d |
1 S
Id d 1
1 D D 1
Ш 1
Id d|
|d d|
1 D D 1
| p a I
1 Ш Ш \
Id d 1
1 p a |
1 D D 1
a p j
1 Ш Ш
1 D D 1
[ a a |
la d|
1 n a |
j ш ш H

75
_J_.
100
I
125
Фасады главных
зданий
на Адмиралтейской
и Дворцовой
площадях в 1753 г.;
вверху —
Адмиралтейство
(заложено в 1704 г.,
перестроено
И. К. Коробовым
в 1732—1738 гг.);
под ним — так
называемый третий
Зимний дворец,
законченный
В. В. Растрелли
около 1737 г. Внизу:
фасады главных
зданий на
Адмиралтейской
и Дворцовой площадях
в середине XIX в.:
Адмиралтейство,
заложенное
А. Д. Захаровым
в 1806 г. и законченное
после смерти мастера
в 1820 г.; под ним —
Зимний дворец
(В. В. Растрелли,
1754—1764 гг.)
и Александровская
колонна
(А. А. Монферран,
1829—1834 гг.)
Фасады
Адмиралтейства
показаны по проектам
И. К. Коробова
и А. Д. Захарова

Варфоломей
Варфоломеевич
Растрелли
(1700—1771). Глава
петербургской
архитектурной школы
середины XVIII в.
Построил
Строгановский,
Летний и Зимний
дворцы
в Петербурге; автор
больших дворцовых
ансамблей в Москве,
Царском Селе
и Митаве. Обогатил
архитектуру русских
городов пышными
и жизнерадостными
формами дворцового
и церковного
зодчества (с портрета,
гравированного
С. Мосоловым)

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
373
классицизма хронологически совпала с новым и чрезвычайно сильным
подъемом в планировочной деятельности, которым ознаменовались 70-е,
80-е и 90-е годы XVIII в.
Вторая половина этого столетия была последним периодом победного
шествия русского феодализма. И вместе с тем именно в этот период в
недрах феодального строя начинает заметно развиваться капиталистическая
экономика. К концу XVIII в. Россия далеко обогнала в хлебном экспорте
Венгрию и Польшу и превратилась в главного поставщика
сельскохозяйственной продукции на общеевропейском рынке. Отдельные страны, и в
первую очередь Англия, стали в зависимость от русского сырья. Рост
товарности сельского хозяйства благоприятно отразился на развитии
русских городов, так как город всегда являлся рынком сбыта
сельскохозяйственной продукции, а в данный исторический период он превратился
в машину для выкачивания из крепостной деревни хлеба, льна, пеньки
(монопольно поставлявшейся Россией на оснастку английского флота),
а также шерсти, меда, воска и прочих продуктов сельского хозяйства.
Заготовка товаров для экспорта и возросшего внутреннего обмена требовала
строительства в городах обширных складов, торговых рядов, рыночных
площадей и, кроме того, улучшения городских и загородных дорог262.
Поместное дворянство было заинтересовано не только в развитии
торговли между городом и деревней, но и в оборонительном укреплении
городов. Напуганное крестьянскими волнениями 1760-х годов, особенно
крестьянской войной под руководством Емельяна Пугачева, дворянство
требовало увеличения численности гарнизонов и укрепления городов подобно
устоявшему в войне Оренбургу. Это требование на полстолетия
отодвинуло процесс отмирания городских укреплений и даже способствовало
сооружению валов вокруг городской черты, а внутри города вызвало
строительство плацпарадов и казарм.
Еще более значительным фактором развития русских городов был рост
мануфактурного производства.
Характеризуя развитие горнозаводской промышленности на Урале,
В. И. Ленин отмечал, что в XVIII в. «.. .крепостное право служило
основой высшего процветания Урала и господства его не только в России,
но отчасти и в Европе»263. Согласно приведенным Лениным
статистическим данным, Россия вывозила в 1782 г. около 3,8 млн. пудов железа и
даже после снижения темпов развития русской горнозаводской
промышленности, т. е. в 20-х годах XIX в., «.. .Россия получала чугуна в 11/2 раза
более Франции, в 4*/г раза более Пруссии, в 3 раза более Бельгии» 264.
Мануфактуры, основанные при Петре, сильно росли, и если в 70-х годах
XVIII в. в России было около 600 мануфактур, то через 30 лет эта цифра
удвоилась. Крупнейшие полотняные фабрики в Ярославле имели уже
до 2 и даже 3 тыс. рабочих. Увеличение численности крепостных
работных людей, а также вольнонаемных рабочих влекло за собой
значительный рост городов и поселков.
Военная политика России также способствовала городскому
строительству. Продолжая борьбу за морские границы, успешно начатую, но не
доведенную до конца Петром I, Россия при Екатерине после двух
победоносных русско-турецких войн становится обладательницей северного
побережья Черного моря от Днестра до Кубани. В то время (за исключением
Крымского полуострова) на юге простирались почти совсем ненаселенные
степи. Новоприобретенные черноземные земли широко раздавались
дворянству. В процессе освоения этих земель города опять-таки играли очень
важную роль. Начиная с первой русско-турецкой войны и вплоть до конца
правления Екатерины (1796 г.), на юге России были основаны: Екатери-
нослав, Мариуполь, Николаев, Херсон, Екатеринодар, Севастополь, Одесса
и ряд других городов, служивших торговыми и опорными пунктами на юге
страны. Разделы «Речи Посполитой» включили в орбиту Российской
империи множество украинских и белорусских городов, в свою очередь
требовавших улучшения планировки и застройки.
Итак, мы отметили ряд факторов, способствовавших строительству
городов. Сильнейшими из них были: 1) развитие товарности сельского
хозяйства; 2) рост мануфактурной промышленности и 3) освоение новых
земель. К числу второстепенных причин, побуждавших перестраивать
старые города, следует отнести борьбу с пожарами, мероприятия по улучше-
262 Этому строительству
способствовала городская
реформа 1785 г., проведенная
согласно «Грамоте на права
и выгоды городам Российской
империи». Реформа создала
городские самоуправления
в лице выборной городской
Думы. Население городов было
разделено по классовому
и сословному признаку на шесть
разрядов с выделением прав
«настоящих городовых
обывателей», т. е. владельцев
недвижимого имущества.
Несмотря на свою
ограниченность и полицейские
цели, городская реформа 1785 г.
все же была значительным
шагом вперед по сравнению
с петровскими магистратами.
В русские города эта реформа
(вместе с губернской реформой
1775 г.) внесла ряд новых
административных
и общественных зданий, к числу
которых относились
губернское правление, казенная
палата, приказ общественного
призрения, совестной суд и ряд
других.
263 Ленин В. И. Развитие
капитализма в России. Поли.
собр. соч., т. 3, с. 485.
264 Там же.

Градостроительство
феодального строя
нию санитарного состояния городов и, наконец, стремление украсить
русские города. На базе этих экономических, социальных и политических
причин и развернулось русское градостроительство конца XVIII столетия.
В 1762 г. была образована новая Комиссия строений, первоначально
предназначенная только для планировочных работ по Петербургу и Москве.
В 1763 г. Екатерина подписала указ «О сделании всем городам, их
строению и улицам специальных планов по каждой губернии особо». Поскольку
в это время уже предполагалась губернская реформа, согласно которой
Россия в 1775 г. была разделена на 50 губерний по 10—15 уездов в
каждой губернии, постольку предписание Екатерины касалось планировки по
меньшей мере 500 городов. Чтобы успешно решить эту грандиозную
задачу, необходима была многосторонняя подготовка, заключавшаяся
прежде всего в воспитании архитекторов-планировщиков и проведении
инструментальных съемочных работ. Первые инструментальные планы
Петербурга и Москвы были сделаны за 25 лет до этого «под смотрением»
Мичурина и петербургской Комиссии строений. И, следовательно, в
1760-х годах, помимо архитекторов-планировщиков, нужно было
подготовить целую армию геодезистов. Вся эта подготовка и заняла примерно
10—12 лет, а так как Петербург и Москва также требовали улучшения и
развития своей планировки и застройки, то первое десятилетие было
целиком посвящено планировке обеих столиц. В 1769 г. был утвержден новый
генеральный план Петербурга, а в 1775 г.—проект перепланировки
Москвы.
Одновременно с составлением генеральных планов Петербурга и Москвы
шло строительство жилых и общественных зданий, в процессе
осуществления которых зародилось и начало развиваться искусство классицизма.
Первыми представителями нового художественного направления были
Кокоринов и Валлен-Деламот—мастера могучих и несколько
тяжеловесных архитектурных форм, еще сохранявших следы недавно пережитых
стилистических концепций барокко. Но Кокоринов и Валлен-Деламот не
смогли бы оказать решительного воздействия на русскую архитектуру
в целом, если бы рядом с ними не было единомышленников—творческих
соратников и в первую очередь гениального фантаста в сфере созидания
невиданных композиций Василия Ивановича Баженова.
Имя Баженова, оказавшего большое влияние на русскую архитектуру,
стоит рядом с Казаковым, Растрелли, Захаровым, Росси и другими
крупнейшими мастерами XVIII и начала XIX в. Разделяя судьбу многих
выдающихся русских людей, работавших в условиях самодержавного
деспотизма, Баженов не смог в полной мере использовать свое исключительное
дарование. Работы Баженова немногочисленны; некоторые из них
ставятся под сомнение в смысле авторской принадлежности. Однако и
несомненных работ Баженова, среди которых особенно выделяются дом
Пашкова, остатки Царицынского загородного дворца и неосуществленный
Большой Кремлевский дворец, достаточно для того, чтобы считать
Баженова художником огромного размаха.
К концу XVIII столетия искусство классицизма окончательно укрепилось.
В поисках художественных форм архитекторы 1770-х и 1780-х годов
обращались к античности с ее простыми и строгими формами. Уже великий
соратник Баженова, так же как и он вышедший из «архитектурной
команды» Ухтомского, Матвей Федорович Казаков широко применял
колонные портики классически строгих пропорций, любил спокойные глади
стены, а купола очерчивал уверенной рукой, искавшей четких и
спокойных силуэтов. На редкость продуктивное творчество Казакова не
отразилось в Петербурге, но Москву и ее окрестности Казаков украсил
множеством дворцов и церквей, изменивших даже самый характер древней
столицы. Влияние таких сооружений Казакова, как дворец Разумовских
или Голицынская больница, было столь безусловным и продолжительным,
что Казакова можно считать ведущим мастером московского классицизма.
Но разумеется, что Петербург как политический центр империи привлекал
к себе наибольшее число архитекторов. Помимо Кокоринова и Валлен-
Деламота, в Петербурге много строили Фельтен и Ринальди. Рядом с ними
работал выдающийся мастер монументальных дворцов и соборов И. Е. Ста-
ров, а затем приехали в Петербург Камерон и Кваренги. Все эти мастера
развернули кипучую деятельность. У новых гранитных набережных Невы

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
375
и на главных проспектах столицы один за другим вырастали дворцы и
соборы. Мраморный дворец работы Ринальди, Таврический дворец и
собор Александро-Невской лавры, построенные Старовым, здание
Ассигнационного банка Кваренги, Эрмитаж, Эрмитажный театр, Академия наук
и др. составляют далеко не полный список того, что было построено в то
время в Петербурге.
Но работа перечисленных зодчих при всей их высокой одаренности и
безусловном понимании проблем городского ансамбля все же нуждалась
в градостроительном руководстве. Вплоть до 60-х годов XVIII в.
Петербург удовлетворялся генеральными планами, разработанными Еропкиным,
Коробовым и Земцовым. Но эти планы требовали дальнейшей
детализации и, в частности, осуществления городских площадей. С другой стороны,
было необходимо и живое связующее звено между архитекторами лицо,
стоявшее вне архитектурных течений и обладавшее полным доверием
императрицы. Таким лицом явился И. И. Бецкой. Широко образованный
и не лишенный архитектурного вкуса, Бецкой сочетал в себе энергию
с большими организаторскими способностями. Ему и поручили
руководство Комиссией для строений, обновленной в 1762 г. Сосредоточивая
характеристику работ комиссии Бецкого в специальном разделе данной
главы, мы здесь отметим лишь то обстоятельство, что работа над
генеральным планом Петербурга явилась школой для многочисленных
архитекторов, призванных решать планировочные задачи в провинциальных
городах Российской империи.
В результате тридцатилетней работы комиссии Архангельск, Тверь,
Кострома, Ярославль, Нижний Новгород, Богородицк, Одоев и сотни других
губернских и уездных городов получили новые, уже регулярные планы,
среди которых многие стояли на значительной художественной и
технической высоте.
Но деятельность Комиссии для строений и окружавших ее архитекторов
на этом не ограничилась. С 1760-х годов по почину комиссии входят в
обычай архитектурные конкурсы, расширяется строительное
законодательство и укрепляется строительный контроль. Таким образом, вторая
половина XVIII в., отмеченная творчеством многочисленных архитекторов и
работой комиссии Бецкого, составила целую эпоху в истории русского и
мирового градостроительного искусства.
В кратковременное правление Павла I (1796—1801), за исключением
петербургского Инженерного замка, не было создано выдающихся
архитектурных сооружений, и, даже больше того, закрытием Комиссии для
строений и увольнением выдающихся зодчих, считавшихся «любимцами
Екатерины», Павел фактически приостановил градостроительную
деятельность.
Но с начала XIX в. строительство стало снова развиваться, хотя
градостроительные работы уже не велись столь интенсивно, как в конце
XVIII столетия. Периоды строительных подъемов сменялись «топтанием
на месте» и даже полным упадком строительства, и это было закономерно,
если принять во внимание историю России первой половины XIX в.
Капиталистическое производство, зародившееся еще в XVIII в., все более
и более развиваясь, теперь столкнулось с главной твердыней феодальной
России—крепостным правом. «Но тоже самое крепостное право,—говорит
В. И. Ленин,—которое помогло Уралу подняться так высоко в эпоху
зачаточного развития европейского капитализма, послужило причиной упадка
Урала в эпоху расцвета капитализма»265. Приводя ряд цифр,
характеризующих добычу чугуна, Ленин показывает, насколько медленно
развивалась горнозаводская промышленность Урала вплоть до отмены
крепостного права, тем самым дав себя обогнать аналогичным отраслям
промышленности в Западной Европе. Урал при всем своеобразии его экономики
все же не был исключением из общего правила. Медленным темпом
развивалось городское и вотчинное мануфактурное производство и в
центральной России. И если градостроительная деятельность первой половины
XIX в. все же была интенсивной, то это объяснялось не столько
внутренними, сколько внешними политическими успехами России.
В начале XIX в. происходила борьба между двумя капиталистическими
странами Европы—Англией и Францией. Переплетение этой борьбы с за- 265 Ленин в. и. Развитие
о « о -л капитализма в России. I
воевательной внешней политикой России вызвало почти непрерывную собр. соч., т. з, с. 485.

Градостроительство
феодального строя
376
цепь войн в Европе и на Востоке и наложило свой отпечаток на
различные стороны жизни в России, включая и городское строительство.
После воцарения Александра I в 1801 г. был заключен мир с Англией,
выгодный русскому поместному дворянству. И, несмотря на то что
Россия участвовала в тяжелых коалиционных войнах против Наполеона,
в экономическом отношении (благодаря торговым связям с Британскими
островами) она переживала относительно благоприятный период. Вот
почему пятилетие с 1802 по 1807 г. было периодом интенсивного
строительства. В это время появляется целая плеяда новых планировочных
проектов провинциальных городов, а в самой столице империи предпринимается
строительство таких грандиозных сооружений, как Адмиралтейство,
Биржа, Казанский собор и Смольный институт вместе с примыкавшими
к ним набережными, парками и площадями.
Однако в 1807 г., согласно условиям Тильзитского мира, Россия была
принуждена примкнуть к континентальной блокаде. Это вызвало новый и
очень тяжелый экономический кризис, а прямым последствием кризиса
было резкое и повсеместное сокращение строительства266. Строительные
работы в Москве совершенно заглохли, а в Петербурге осуществлялись
только ранее заложенные здания весьма медленным темпом и по
сокращенным проектам267.
Разрядку кризиса и новый необыкновенно сильный строительный подъем
принесло с собой победоносное окончание Отечественной войны.
Естественно, что победа, одержанная в этой справедливой народной войне
благодаря массовому героизму народа, русских солдат и искусству
полководцев, вызвала подъем национальной гордости русского народа. И если
Александр I после совершенной Россией великой освободительной миссии
снова повернул на путь реакции, то от этого значение минувшей войны
не поблекло. Патриотизм, проявленный русским народом на полях
сражений, проявлял себя и после войны—в мирном созидательном труде.
Прямым доказательством этому служит восстановление Москвы, «подъятой
из пепла» за 6—7 лет.
Комиссия по восстановлению сгоревшей Москвы, в которой приняли
участие Бове, Григорьев, Михайлов, Старов (сын), Жилярди и ряд других
архитекторов, добилась блестящих результатов в осуществлении своей
планировочной и строительной программы. Организовав заготовку камня,
кирпича и строительного леса, широко применяя стандартные
конструкции, а также типовые столярные и лепные детали, комиссия к началу
1818 г. уже закончила более 8,5 тыс. жилых домов, что превзошло число
сгоревших построек на целую тысячу зданий. За первые четыре года через
руки каждого из архитекторов, ведавших определенными районами города,
прошло по меньшей мере 400—500 построек; самой собой разумеется, что
столь высокая производительность труда объяснялась не только хорошей
организацией проектного и строительного дела, но, несомненно,
общенародным патриотическим подъемом, захватившим каждого строителя
Москвы.
Наличие единого руководства и короткие строительные сроки дали
возможность осуществить всю застройку Москвы в одном стиле. И если бы
Бове, Григорьев, Жилярди и другие архитекторы московского классицизма
не обладали подлинным искусством ансамбля, то город неизбежно
превратился бы в однообразное скопление домов. Эти мастера умели
разнообразить улицы, площади и кварталы посредством вновь возводимых
общественных зданий, а также за счет включения зелени и уцелевших
дворцов и церквей.
Мощным архитектурным аккордом прозвучал ансамбль Театральной
площади, осуществленный в 20-х годах XIX в. На Красной площади, отвечая
Сенатскому зданию своим мягко круглящимся куполом, выросли
Торговые ряды; на месте заключенной в трубу р. Неглинки появился
Александровский сад; за ним поднялись Университетская церковь, многоколонный
Манеж, возрожденное после пожара университетское здание, и даже
заставы столицы украсились обелисками, кордегардиями и прекрасными
чугунными решетками.
Однако московский классицизм с его теплотой и уютом в полной мере не
выражал еще военного духа империи, и «архитектурная поэзия»
победившей России расцвела в Петербурге в творениях гениального Росси 268. Глу-
266 Для характеристики кризиса
укажем, что внешний
государственный долг России
накануне Отечественной войны
1812 г. достиг 40 млн. руб.,
а внутренние долги составили
небывало крупную сумму —
668 млн. руб.
267 К числу неосуществленных
проектов этого времени
относится проект пристройки
к Казанскому собору
Воронихина второй
полуциркульной колоннады.
Этот проект, датированный
1810 г., предусматривал
устройство вокруг собора трех
взаимно связанных площадей.
268 Росси, как и Бове, родился
и получил основное
архитектурное образование
в России. Деятельность Росси
в северной столице началась
тотчас же после возвращения
Александра I с Венского
конгресса (1815 г.) и непрерывно
продолжалась в течение 20 лет.
Росси был вдохновенным певцом
русского военного гения,
неразрывно связанного со всей
нацией, породившей великих
современников Росси — Суворова
и Кутузова. Работая
в обстановке недоброжелательства
и интриг, мастер постепенно
потерял поддержку двора
и еще задолго до смерти
(1849 г.) покинул
архитектурное поприще.

Русское градостроительство 377
XVIII — начала XIX века
бокое понимание проблемы ансамбля было характерным для русского
зодчества всех стилистических направлений. Искусство ансамбля стояло
на большой высоте и в XVIII столетии, но Росси сообщил ему настоящий
градостроительный размах. Если сравнивать сооружения Росси с
постройками Камерона, то в чистоте и совершенстве пропорций следует отдать
предпочтение последнему. Старов, Воронихин и Захаров также
превосходят Росси своими монументальными и мощными композициями. Но сила
Росси заключалась в том, что он создавал большие ансамбли. Здание
в творческом понимании Росси не принадлежало самому себе, а являлось
средством обрамления площади или улицы. Таков Главный штаб,
обрамляющий Дворцовую площадь и одновременно дающий торжественный
выход Большой Морской улице в точке ее перелома; таков Александрийский
театр, замыкающий перспективу Театральной улицы и одновременно
оформляющий площадь; таковы корпуса Сената и Синода, Михайловского
дворца и многие другие общественные здания, построенные этим
выдающимся мастером городского ансамбля.
Работая в петербургской комиссии вместе с архитектором Стасовым,
Росси многое сделал для разработки генерального плана Петербурга.
В этот период Петербург в городском благоустройстве и архитектурно-
художественном отношении уже далеко обогнал все лучшие столицы
Европы. Петербургские площади, набережные и мосты вызывали
всеобщее восхищение иностранцев. Петербург (так же, как и Москва) обладал
лучшими театральными зданиями, равных которым не знали ни Лондон,
ни даже Париж. Петербург располагал прекрасными парками, бульварами
и садами, а в строительстве мостовых, в озеленении улиц и освещении
города он являлся законодателем приемов и норм для всей Европы. Такой
итог следует подвести градостроительным работам в Петербурге за 100—
120 лет.
Опыт Петербурга и Москвы не мог не отразиться в провинции. После
окончания Отечественной войны 1812 г. снова возобновилась
планировочная и строительная деятельность, и если комиссия Бецкого подготовила
генеральные планы городов, то осуществление этих планов в натуре
широко развернулось только в начале XIX в. В короткие сроки в Уфе,
Костроме, Ярославле, Полтаве и многих других городах (включая и
населенные пункты юга России) образовались новые центры, вокруг которых
сложились крупные городские районы, застроенные в архитектурных
формах позднего классицизма.
Центр русского провинциального города середины XIX в. ярко выделялся
своими большими размерами, богатством силуэта и наибольшей
высотностью застройки. В центре возвышалось много старых живописных
церквей, к которым зодчие классицизма добавили колонные портики
присутственных зданий, неизменную пожарную каланчу, гауптвахту и
бело-желтые галереи гостиных дворов. Но чем больше мы стали бы отдаляться от
центра, тем ниже, проще и реже становилась застройка, уступавшая место
пустырям и садам, и, наконец, за заставами простирались поля, среди
которых тянулись широкие тракты, осененные белоствольной колоннадой
берез. Таким образом, русский город, включивший в себя архитектуру
допетровской и послепетровской России, имел не только хорошо
скомпонованный регулярный генеральный план и ярко подчеркнутый центр, но
и прекрасно вписывался в окружающую природу, сообщавшую ему
неповторимые местные черты.
Если принять во внимание, что большинство городов СССР еще сохраняет
генеральные планы и городские центры, созданные в XVIII и в первой
половине XIX в., и если добавить сюда то обстоятельство, что многие из
них отвечают современным транспортным условиям, то наша оценка
русского градостроительства послепетровского времени еще более возрастет.
Для современного советского города оно является близким и наиболее
ценным наследством.
В 1700 г. все население России (без Сибири) исчислялось в 13 млн.
человек. Если принять во внимание земледельческий характер страны, при
котором в городах обитало не более 3% от приведенной цифры, то все
городское население России на рубеже XVII и XVIII вв. могло составлять
Население и размеры
городов

Градостроительство
феодального строя
378
План города Азова
в первой половине
XVIII в.
Планы южнорусских
крепостей первой
половины XVIII в.
Слева — крепость
св. Креста
(на Северном
Кавказе); справа —
Елисаветград
500
s, ,.,',ч gga. 10. " 4=iJj
Схематический план
Екатеринбургского
завода-крепости
в 1730-х годах
1 — жилые дома
работных людей;
2 — заводские
сооружения;
3 — плотина;
4 — платный двор;
5 — школа;
6 — командирские
дворы;
7 — госпиталь;
8 — церковь;
9 — гостиный двор;
10 — откосы земляных
валов
План Петербурга
по проекту Леблона
(1717 г.)
1 — дворец Петра I;
в концах диагональных
улиц, расходящихся
от дворца,— церкви
(обозначены крестами);
2 — торговые площади;
3 — гавани,
окруженные складами;
4 — Петропавловская
крепость;
5 — Адмиралтейство
0 100
1 i i i i I i i i i I
200
_J
300
400 м

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
379
^ЩВД/у/

Градостроительство
феодального строя
до 400 тыс. жителей. Это население распределялось крайне неравномерно.
Из 250 населенных пунктов, имевших в петровское время городские права,
лишь города Московского района и Поволжья имели
торгово-промышленное значение, в силу чего и являлись наиболее населенными. Города,
лежавшие к югу от Смоленска, Рязани и Тулы, так же как и города,
расположенные к востоку от Ярославля и Вологды, были крайне незначительны,
а пограничные города вовсе не имели торговых посадов и являлись по сути
дела только укрепленными пунктами почти без всякого гражданского
населения. С возникновением Петербурга города северозападных и даже
центральных районов России еще более обезлюдели, так как новая
столица развивалась за счет всего государства, привлекая к себе не только
дворянство, купечество и «служилый люд», но и большое число оброчных
крестьян, составлявших ремесленные кадры всех городов тогдашней
России.
Развитие торговли и промышленности в петровское и послепетровское
время не могло не повлечь за собой притока населения в города. Кроме
того, мероприятия по оздоровлению городов, предпринятые при Петре I
и Екатерине II, значительно снизили смертность от повальных болезней
и тем самым способствовали естественному приросту населения. Вот
почему в течение 100 с лишним лет наблюдался интенсивный рост
городского населения, достигшего к 1830-м годам 3 млн. человек.
В конце XVIII в. появляются уже достаточно достоверные статистические
данные, согласно которым можно судить о росте населения отдельных
наиболее выдающихся русских городов. Так, например, в 1784 г. в Москве
насчитывалось около 217 тыс. жителей; к 1812 г. население Москвы
достигло 251 тыс., а в 1830 г.—305 тыс. Обгоняя Москву еще более
интенсивно рос Петербург. И если в 1725 г. в нем обитало 75 тыс. жителей, то
через 100 лет—425 тыс. жителей. Таким образом, в начале XIX в.
Петербург и Москва занимали третье и четвертое место в Европе, уступая в
численности населения только Парижу и Лондону.
Однако по занимаемой территории Петербург и Москва являлись едва ли
не самыми крупными городами Европы, так как при деревянной
малоэтажной застройке и обычае просторно селиться русские города широко
распластывались по земле. И если Париж в правление Наполеона I
превосходил Москву в два с лишним раза по числу жителей, то Москва не
уступала ему в территории. Но разумеется, что Петербург и Москва как
столичные города представляли собой исключение. На рубеже XVIII и
XIX вв. губернские города России имели в среднем от 10 до 25 тыс.
жителей, в то время как население уездных городов не превышало 2—3 тыс.
человек.
Вместе с развитием производительных сил феодальной России в XVIII и Типы городов
первой половине XIX в. происходили существенные изменения во всех и их социальная
областях хозяйственной и общественной жизни городов. Как уже говори- и территориальная
лось выше, промышленные предприятия, основанные Петром, вызвали структура
к жизни новые виды населенных мест—промышленные города и поселки.
С развитием фортификации огромный путь проделали русские крепости еще
в период Северной войны, и, наконец, очень сильно изменились торговые
города, служившие одновременно и местами средоточия мануфактурного
и ремесленного производства, и административными центрами губерний
и уездов.
Ведущее значение среди новых населенных мест петровского времени
имела крепость, и это вполне естественно, если учесть, что главные силы
страны были направлены на завоевание и укрепление морских границ.
Крепости петровского времени можно разделить на две группы: к первой
будут относиться собственно крепости, т. е. сильно укрепленные
стратегические пункты, предназначенные для пребывания военного гарнизона,
а ко второй—города-крепости, совмещавшие в себе и стратегические, и
торгово-промышленные функции. К первой группе относится Двинская
крепость, Александршанец на о-ве Котлин, крепость Святого креста на
Северном Кавказе и ряд других. Вторая группа представлена Таганрогом,
Кронштадтом, Петербургом (первые годы существования этого города),
а также Азовом, Новопавловском и другими им подобными городами.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
381
Сравнивая собственно крепости с городами-крепостями, нельзя не отме- Оренбург.
„ тт „ Перспективный план
тить существенной разницы между ними. Первые, как не имевшие граж- города) составленный
данского населения и городских общественных зданий, всегда занимали в 1760 г.
очень небольшую территорию—4—10 га, тогда как вторые, имевшие
в своем составе форштадты с торгово-ремесленным населением, достигали
200—300 га и более.
Города-крепости в планировочном отношении также разделялись на две
группы. Одни из них, как, например, Петербург или Новопавловск, имели
городскую цитадель и форштадт, расположенный под ее защитой; другие
не имели цитадели, но возмещали ее отсутствие мощными укреплениями,
обнимавшими весь город по периметру. Последний планировочный прием,
хорошо иллюстрируемый Ростовом-на-Дону, Оренбургом и
неосуществленным проектом Леблона, восходит к идеальным городам итальянского
Возрождения.
Особняком от крепостей и городов-крепостей стояли укрепленные
промышленные города и промышленные поселки, представленные
Екатеринбургом, Петрозаводском и Невьянским заводом. Самое превращение
заводов в заводы-крепости вызывалось не столько соображениями обороны от
внешнего врага, сколько неустойчивым положением первых заводчиков,
оборонявших стенами и рвами свои предприятия от крестьян и работных
людей. Крестьяне, прикрепленные к заводам петровским указом о
«посессионных рабочих», подвергались жестокой эксплуатации и ненавидели
заводы, как позднее «военные поселения» Аракчеева.
Во время крестьянской войны 1773—1774 гг. работный люд уральских
заводов примкнул к Пугачеву, снабжая его холодным и огнестрельным
оружием.
Именно поэтому вплоть до конца XVIII в. Екатеринбург как центр
горнозаводского Урала не только сохранял свои собственные укрепления, но и
расширял систему отдаленных фортов, к числу которых относился
Челябинск, Нижний Тагил и др.
Отличительной чертой укрепленных промышленных городов и поселков
было наличие заводского пруда, лежащего выше предприятия. Контора
и дом управляющего обычно размещались поблизости от заводских
корпусов и амбаров. Вместе с ними они составляли своеобразный центр
промышленного поселка, тогда как все остальное в виде регулярной сетки
улиц, застроенных одноэтажными типовыми домами, почти ничем не
отличалось от прочих новых городов-крепостей XVIII в.
Одновременно со строительством новых городов быстро росли и
изменялись старые города, служившие центрами средоточия торговли и
ремесленного производства. Допетровский город торгово-ремесленного значения
обычно делился на кремль и посад. В кремле сосредоточивались органы
политической и духовной власти, тогда как посад с древнейших времен
был основным жилым и торговым районом. Примыкавшие к посадам ело-

Градостроительство
феодального строя
боды по сути дела были продолжением и развитием самого посада, так как
расселение по социальному и профессиональному признакам было
присуще и слободам, и посадским «концам».
Две главные функции кремля—оборонительная и
общественно-политическая — стали отмирать вместе с ростом городов и укреплением
централизованного Русского государства. В XVII в. этот процесс ярко проявил себя
в Ярославле (и в других городах центральных русских областей), где
приказные и таможенные избы переместились из кремля на главную торговую
площадь посада. В XVIII в., за самым редким исключением, кремль
перестал быть местом политической и общественной жизни города.
Одновременно он потерял значение внутренней городской крепости. И если Петр I
укреплял Московский Кремль, Псковский, Смоленский, Новгородский и
Киевский кремли, то это объяснялось угрозой вторжения шведов. Но как
только окончилась Северная война, интерес к кремлям пошел на убыль.
Однако чем заменяется кремль в XVIII в., какие сооружения берут на себя
его оборонительные и общественные функции? Поскольку высокие
кирпичные стены кремлей с усовершенствованием артиллерии стали ненадежны,
постольку выдвинулся новый тип крепости, защищенной земляными
бастионами. Оборонительные функции кремля приняла на себя цитадель.
Очень многие города, возникшие в первой половине XVIII в. на окраинах
страны, получили цитадели, что можно наблюдать на примерах
Петербурга, Азова, Новопавловска, Изюма и других городов. В таких случаях
планировочная структура города слагалась из двух частей: цитадели и форш-
тадта, т. е. жилого предместья, аналогичного посаду, вокруг которого
насыпались свои земляные валы. В проекте планировки Петербурга работы
Гербеля Петропавловская крепость трактовалась в качестве городской
цитадели, тогда как форштадт располагался на Васильевском острове.
Сравнивая цитадели и кремли, можно отметить в них ряд общих черт. Так
же, как и кремль, цитадель размещалась на побережье — у слияния рек,
на островах или перешейках, так же, как и кремль, цитадель занимала
наиболее высокое место и поддерживала внешний пояс городских укреплений.
И тем не менее в своем назначении, а также в планировке, застройке и
силуэте кремли и цитадели сильно различались. В отличие от кремля
цитадель XVIII в. никогда не являлась городским общественным центром.
Общественные сооружения, начавшие выходить из «скорлупы» кремлей еще
в XVI столетии, уже не вернулись в новую «скорлупу» цитаделей.
Наоборот, они образовали центры нового типа—свободные от каких бы то ни
было оборонительных стен, просторные, всегда снабженные крупными
площадями и неразрывно связанные со всей уличной системой.
В XVIII в. сильно изменился и самый состав зданий, формирующих
городской общественный центр. Уже при Петре I возобладало гражданское
строительство над церковным, а во второй половине XVIII в. вместе с
секуляризацией церковных земель церковь как застройщик отошла на второе
место. И вместе с тем губернская и городская реформы наполнили центры
множеством новых гражданских зданий, к числу которых относились: дом
губернатора, губернское правление, казенная палата, судебная палата,
городская дума, воспитательный дом и ряд других. Если к этому добавить
парадный дом дворянского собрания, а также гостиные дворы и торговые
площади с городскими весами, харчевнями и пожарной каланчой, то станет
понятным, насколько расширилось число административных,
общественных и хозяйственных зданий.
Русские архитекторы-планировщики хорошо понимали, что концентрация
общественных зданий дает большие архитектурные и практические
преимущества. Поэтому, за исключением больниц, казарм и тюрем, они
сосредоточивали все прочие здания административного и общественного
назначения в одном центральном районе. Вот почему так выросли центры Твери,
Костромы и Ярославля, занявшие по меньшей мере десятую часть от всей
городской территории.
Отмеченный процесс перерождения центра русских городов протекал на
протяжении двух столетий. Уже в петровское время были созданы
предпосылки для этого перерождения, однако тяжелая борьба со Швецией,
Турцией и Персией и самая «болезнь роста», вызванная развитием русской
промышленности, не дали возможности Петру радикально перестроить
центры старых городов. Именно поэтому вплоть до середины XVIII в. но-

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
вые центры городов были «эксцентрическими», т. е. располагались на
окраинах городов подобно московской Лефортовской слободе. И только
тогда, когда на базе общего экономического развития России выросли
строительные возможности государства, только тогда и развернулись
работы по реконструкции исторически сложившихся старых центров.
Одновременно с развитием центров шло развитие городских районов.
Екатерининская «Грамота на права и выгоды городам Российской империи»
отразила собой новое соотношение классовых сил. Согласно грамоте, к
участию в самоуправлении допускались не только дворянство и купечество
всех трех гильдий, но и городская интеллигенция, цеховые ремесленники
и посадские, «которые промыслом, рукоделием или торговлей кормятся».
Последние социальные группы свидетельствовали о значительном торгово-
ремесленном развитии городов.
Несмотря на то что в петровское время не было дано указов о
районировании городской территории по социальному или профессиональному
признаку, такое районирование все же проводилось на практике. Дворяне как
господствующая социальная верхушка захватывали лучшие территории,
тогда как «подлых» людей оттесняли на второстепенные улицы и к
окраинам городов. Купечество селилось поблизости от гостиных дворов,
торговых пристаней и рыночных площадей, тогда как ремесленники в
зависимости от характера ремесла занимали те или иные районы либо даже
распылялись по городу. На примере любого города можно проследить это
неорганизованно проходившее районирование. Так, например, в Москве
после возникновения петровской резиденции и городского центра в
районе Лефортово аристократический район стал формироваться у
Немецкого рынка и на Басманных улицах. Здесь селились придворная знать и
поместное дворянство вплоть до того периода, когда для временного
пребывания в Москве императоров снова стал избираться древний
Кремль. Это произошло при Екатерине II, и начиная с 70-х годов XVIII в.
путем постепенного вытеснения рядовых «обывателей» дворянство
захватывает широкий сектор Москвы — к западу от Кремля между Остоженкой
и Никитской. Помимо этого, почти вся прибрежная полоса вдоль Москвы-
реки, Яузы и Неглинной попадает в руки екатерининских вельмож, для
которых Казаков и Баженов сооружают громадные городские дворцы с
парадными дворами и парками, сбегавшими к воде.
Большое торговое значение Китайгородского посада и близость к нему
Болотного рынка и пристаней сделали восточный сектор Москвы, особенно
Замоскворечье, чрезвычайно удобными для купечества. Именно там и
сформировалась «купеческая Москва» с ее подворьями, чайными и трактирами.
Ремесленные слободы, по имени которых был назван ряд улиц (как,
например, Большие и Малые Каменщики, Кожевническая набережная и
т. д.), продолжали существовать и в XVIII в., являясь специфическими
ремесленными районами.
Петербург в не менее резкой форме был разделен на такие районы, причем
в самом центре города вплоть до середины 30-х годов XVIII в.
существовала Адмиралтейская слобода, населенная подневольным работным людом,
обслуживавшим адмиралтейскую верфь. Аристократия, захватившая
поблизости побережье Невы, считала эту слободу «бельмом на глазу», и
стоило пожару 1737 г. уничтожить убогие лачуги рабочих, как вся территория
слободы была перепланирована, разбита на участки и распродана под
застройку купцам и дворянству.
Самое наименование средней лучевой магистрали столицы—Гороховой
улицы—произошло от фамилии купца Горохова, владение которого
пришлось урезать при прокладке проспекта. Итак, жилой район русского города
XVIII и первой половины XIX в. не был однородным целым; он разделялся
сообразно классовой и сословной принадлежности населения на ряд
частных районов, которые различались между собой в характере, этажности и
плотности застройки, обнаруживая резкие контрасты. В дальнейшем эти
контрасты будут все более возрастать по мере развития
капиталистического уклада.

Градостроительство
феодального строя
500
I
500
1500 м
Как уже говорилось выше, полный и решительный переход к регулярной
планировке и застройке русских городов произошел в петровское время.
Наглядный пример регулярного городского строительства дала
подмосковная Лефортовская слобода, где впервые на почве Москвы появились
прямолинейные улицы с одноэтажными и двухэтажными домами, стоявшими
на границе кварталов. Строгие уличные перспективы, обилие зелени в
палисадниках и по обочинам водоотводных канав, простые, но не лишенные
хорошего рисунка решетки и, наконец, открытое расположение дома — все
это резко отличало новую петровскую резиденцию от старых районов
Москвы. Но Лефортовская слобода была лишь частным явлением в России, и
русским градостроителям нужно было пройти огромный путь, чтобы
творчески освоить регулярную планировку целого города как единого
архитектурного организма.
В этом отношении решающую роль сыграл Петербург, ставший сначала
«лабораторией», а затем и «главным штабом» всех планировочных работ
в Российской империи.
Строительство Петербурга, начатое при Петре I в 1703 г., первоначально
велось без заранее составленного проекта планировки и застройки всего
города. И тем не менее основы генерального плана в натуре были
заложены чрезвычайно удачно.
Работа началась с выбора территории для главных городских сооружений,
предопределивших топографию городского центра. Этими сооружениями
были Петропавловская крепость и Адмиралтейская верфь. Расположив
центр города у раздвоения Невы, строители получили исходный пункт для
всей планировки Петербурга.
После этого развернулись работы по укреплению берегов и частичному
строительству деревянных набережных Невы, Фонтанки и Мойки, а так как
Фонтанка и Мойка образовали естественные полукольца, то в Петербурге
сразу же возникли первые кольцевые магистрали вдоль этих рек. В 1712—
1715 гг. были намечены главные радиальные улицы — Невский и
Вознесенский проспекты, которые удачно пересекли Фонтанку и Мойку и
образовали вместе с ними веерный план на континентальной стороне
петровской столицы.
Позднее (около 1717 г.) в целях осушения болот на Васильевском острове
была прорыта система прямолинейных каналов, пересекавшихся под
прямыми углами. И, следовательно, уже в петровское время в России
применялись две планировочные системы—прямоугольная и
радиально-кольцевая в строго регулярном выражении.
Следует отметить, что одновременно с Петербургом и даже несколько
обгоняя его, прямоугольные и радиальные регулярные планы получили все без
исключения петровские города-крепости. Так, например, в Троицкой
крепости (Таганроге) была применена система трех лучевых улиц, сходившихся
к морю; Азов (на территории цитадели) и Новопавловск (в разбивке форш-
тадта) имели прямоугольную уличную сеть и т. д. Столь быстрое и повсе-
Генералъные планы
городов
Планы лучевых
уличных систем Рима
(слева), Версаля
(в середине) и
Петербурга (справа).
Масштаб чертежей
общий

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
Тверь. Путевой дворец
(строительство начато
в 1763 г. при участии
M. Ф. Казакова;
в 1809 г. реставрирован
К. И. Росси;
восстановлен после
разрушений,
причиненных
немецко-фашистскими
захватчиками в 1941 г.).
Вид
с юго-восточной
стороны
местное распространение регулярных планировочных систем в конечном
счете объяснялось их практическими преимуществами, а именно:
удобствами сообщения и ясностью ориентации в городе, простотой разбивки на
месте генерального плана города, удобством участков, нарезаемых под
застройку, и, наконец, целым рядом художественных достоинств.
Проект планировки Петербурга, составленный Леблоном в духе
регулярных городов-крепостей эпохи Возрождения, не получил осуществления,
в силу чего планировочное развитие новой столицы продолжалось в
послепетровское время в том же, ранее намеченном направлении. В 30-х годах
XVIII в. Комиссия строений, во главе которой стояли Еропкин, Коробов и
Тверь. Рукописный
план города конца
XVIII в. На правом
берегу Волги — кремль
с ведущими к нему
лучевыми улицами:
Миллионной
(в середине), Косой
Новоторжской
(слева) и Косой
Новгородской,
связанной с мостом
(справа). Планировка
города сделана после
пожара 1763 г. под
руководством
П. Р. Никитина

Градостроительство
феодального строя
Земцов, осуществила новые радиальные и кольцевые магистрали, а
именно: Гороховую улицу (намеченную еще при Петре), Большую Морскую
улицу, Международный проспект, Загородный проспект и громадное
полукольцо Садовых улиц, проложенных параллельно Фонтанке.
Перечисленные улицы (так же, как и ряд других второстепенных улиц)
органически включились в планировочную систему Петербурга, укрепив и
украсив ее.
Происхождение лучевых магистралей Петербурга принято объяснять
влиянием западноевропейских планировочных композиций, восходящих к
лучевым магистралям Версаля и Рима. Однако нетрудно доказать своеобразие
петербургской планировочной системы.
На с. 384 сопоставлены лучевые улицы барочного Рима, Версаля и
Петербурга в общем масштабе. Сравнение этих лучеобразных систем дает
возможность сделать следующие заключения: если в Риме и Версале лучевые
системы обладают симметрией, при которой средняя улица становится
главной, то в Петербурге такой симметрии нет. Наоборот, решающую роль
в петербургской лучевой композиции играет боковой, косо направленный
Невский проспект. И это направление главной магистрали вполне себя
оправдывает, ибо комплексы, окружающие Адмиралтейство, как и весь
центр Петербурга, не обладают симметрией.
Далее, лучевые улицы барочного Рима образуют столь узкий пучок
магистралей, что наблюдатель, стоящий у обелиска, воспринимает их в виде
Петергоф. Фасад
Большого дворца
со стороны моря.
Дворец заложен
в 1714 г.; с 1745 г.
перестраивался
В. В. Растрелли
(с гравюры Нике
по рисунку
М. И. Махаева)
Генеральный план
Петергофского
дворцово-паркового
ансамбля в середине
XVIII в.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
387
Большой
Царскосельский
дворец после
перестройки,
произведенной
В. В. Растрелли
в 1752—1756 гг.
Фасад со стороны
Почетного двора
(с гравюры Нике,
выполненной
по рисунку
М. И. Махаева)
Большой
Царскосельский дворец
со стороны парка.
Построен
В. В. Растрелли
в 1752—1757 гг.
Один из интерьеров
Большого
Царскосельского
дворца после
проведенных
восстановительных
работ

Градостроительство
феодального строя
общей картины. Но широко расходящиеся петербургские проспекты не
дают возможности видеть их в целом. В Петербурге лучевая система
рассчитана на прямо противоположный оптический эффект: если в Риме
улицы ведут от планировочного узла, то в Петербурге они приводят к
планировочному узлу. Великолепная Адмиралтейская башня, увенчанная
сверкающей иглой, является оптической «целью» для трех петербургских
проспектов и производит несравненно более сильное впечатление, чем
римский обелиск или пустынный почетный двор Версальского дворца. Самое
закрепление башней исходной точки трех лучевых проспектов есть русское
нововведение, впервые примененное в Петербурге. Широкий веер
петербургских проспектов находит полное оправдание в композиции
генерального плана Петербурга, так как эти проспекты прорезают насквозь левобе-
100
500 м
режную территорию города и прочно держат кольцевые магистрали в
наиболее существенных местах, а именно в точках перегиба Фонтанки и
Мойки. Лучевые магистрали Петербурга чрезвычайно удобны и в
транспортном отношении, на что указывает дальнейшее развитие этих
проспектов.
Таким образом, лучевая планировочная система Петербурга лишь при
самом поверхностном рассмотрении может показаться вариантом
версальской или римской системы. На самом деле она является независимым и
живым решением, целиком принадлежащим русскому градостроительному
гению.
Поскольку планировка провинциальных городов производилась в
Петербурге, руками петербургских архитекторов, еще недавно составлявших
план столицы, поскольку естественным было перенесение петербургских
приемов в провинцию.
Так, лучевая система в виде трех прямолинейных улиц, сходящихся к
общему планировочному узлу, появляется в планировке Твери, Васильсур-
ска и Одоева; другие города, к числу которых относятся Кострома, Поше-
Богородицк. План
города, составленный
И. Е. Старовым
и утвержденный
в 1778 г. Среди парка
(на левом берегу
р. Уперты) — дворец;
напротив него (за
рекой) — главная
площадь; к западу
от главной площади —
торговая площадь
Тула. План города,
составленный в 1779 г.
В центре (на берегу
р. Упы) — кремль;
вокруг кремля —
полукольцевая улица,
проложенная на месте
стен деревянного
острова; за ней —
посад (бывший
Земляной город).
1—1 — Киевская улица
с Ямской слободой
за пределами города;
2—2 — Московская
улица; 3 — Заречье
Внизу —
юго-западный фасад
кремля; слева —
Спасская башня;
в середине —
Одоевские ворота;
справа — Никитская
башня. Колокольня
Успенского собора
построена
в 1772—1776 гг.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
389
хонье и Любим, получают веерные планы с множеством радиальных улиц,
пересеченных кольцами, и, наконец, большое число городов
реконструируется по прямолинейной планировочной системе, восходящей к
планировке Васильевского острова.
Бесспорно, выдающийся лучевой генеральный план мы находим в Твери.
Будучи приволжским городом, Тверь всегда имела торговое значение, а
проведение большой петербургской дороги экономически укрепило ее,
превратив в узловой транзитный пункт между Петербургом и Москвой.
В 1760-х годах Екатерина II повелела соорудить в Твери Путевой дворец
для остановок царской фамилии. Строительство дворца было поручено
Казакову, который частично использовал для него остатки старого
архиерейского дома, уцелевшие после пожара 1763 г. Одновременно с этим под
общим руководством Никитина был составлен генеральный план города.
10 о ю
50
100м

Градостроительство
феодального строя
390
100
500 м
I
В XVIII в. Тверь еще сохраняла свое центральное ядро, которым являлся
кремль, окруженный земляными бастионами. В кремле стоял пятикуполь-
ный Спасопреображенский собор, перед которым высилась трехъярусная
колокольня. Место для Путевого дворца было также выбрано по соседству
с собором, в результате чего в самом центре Твери образовался крупный
комплекс общественных зданий, контрастных по формам и весьма
живописных в своем силуэте. К этому комплексу, как к центру композиции
всего города, и был привязан новый генеральный план Твери. В отличие от
петербургских лучевых магистралей три главные улицы Твери образуют
симметричную композицию. Центральная, Миллионная улица направлена
прямо на колокольню, в то время как боковые не имеют замыкающих
вертикалей. Угол, заключенный между крайними лучевыми улицами (Косой
Новгородской и Косой Новоторжской), имеет 30°, что отвечает
оптическим возможностям человеческого глаза. Поэтому с полукруглой площади,
расположенной в исходном пункте лучевых магистралей, три улицы были
видны в общей картине.
Помимо генерального плана, большой интерес представляла застройка
Твери, исполненная в формах раннего казаковского классицизма.
Тверь трактовалась как город строгих линий и строгих высот. На улицах
стояли двухэтажные жилые дома с интервалами, затянутыми решетками,
а на площадях сосредоточивались крупные «казенные» здания с
неизменными фронтонами, пилястрами или колонными портиками. Это придавало
площадям большую силу и звучность. К сожалению, Тверь утратила
впоследствии собор и превосходную колокольню, в силу чего центральная
лучевая магистраль потеряла свою целеустремленность.
Небезынтересный план с применением трех лучеобразно расходящихся
улиц получил в екатерининское время город Одоев. Но такие лучевые
планы были все же относительно редким явлением. Гораздо чаще города
получали радиально-кольцевые и веерные планы с пятью, семью и девятью
прямолинейными улицами, сходившимися к общегородскому планировочному
центру. Само собой разумеется, что при столь большом числе радиальных
улиц нужно было с исключительной четкостью решить проблему
композиционного разнообразия. В целях достижения разнообразия, а также и для
улучшения ориентации зрителей архитекторы варьируют ширину улиц,
по-разному украшают их площадями и по-разному замыкают уличные
перспективы. Как общее правило, одна из улиц выделяется и превращается
в главный радиальный проспект, а при симметрии плана—в
композиционную ось всего города. Подобную улицу мы находим и в миниатюрном
Богородицке, и в таком относительно крупном городе, как Кострома.
Правило строить башни в концах прямоугольных улиц укоренилось еще
при Петре. Громадная башня, имеющая выразительный силуэт, может
служить превосходной «целью» не только для одной, но и для двух и трех
Вогородск. План
города, утвержденный
в 1784 г.
1 — главная рыночная
площадь; 2—2 —
почтовые дворы
на большой дороге
из Москвы
во Владимир.
У северной границы
города — р. Клязьма
Воскресенск.
План города,
утвержденный в 1784 г.
1 — Воскресенский
Новоиерусалимский
монастырь (построен
в XVII—XVIII вв.);
2 — главная площадь;
к востоку от нее —
дорога на Москву

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
391
Одесса. Приморская
лестница и памятник
градоначальнику
Ришелье. Статуя
изваяна
И. П. Мартосом
в 1825 г.;
строительство
лестницы относится
к 1837—1842 гг.
Одесса. План города,
награвированный
Камкиным и
Андреевым в 1854 г.
28 — лестница
и памятник Ришелье
на приморском
Николаевском
бульваре; 16 — театр;
к югу от театра —
Ришелъевская улица;
33 — Старый базар,
от которого к северу
отходит бульвар
Александровского
проспекта, ведущий
к Греческому базару
(окружен галереями);
к западу от
Греческого базара —
собор (цифры
нанесены
составителями плана)

Градостроительство
феодального строя
улиц, чему блестящее доказательство дает Адмиралтейский шпиль. Однако
с увеличением числа радиальных улиц архитектурный эффект любой,
даже самой безупречной башни неизбежно снижается, ибо многократные
появления башни в просветах улиц не приносят новых впечатлений. Вот
почему, избирая для города веерную планировочную систему, русские
архитекторы не сводили ее к одной замыкающей вертикали; наоборот,
веерный план они привязывали к крупному и сложному комплексу зданий и
чаще всего к кремлю или монастырю. Поскольку кремль в большинстве
случаев занимал середину городской территории, постольку новый веерный
план легко накладывался на исторически сложившуюся радиальную
планировочную систему. Город приобретал вместе с этим мощный и богатый
центр, а улицы ориентировались на разные башни, чем достигалось
разнообразие уличных перспектив. Таковы генеральные планы Тулы,
Новгорода, Ростова-Ярославского и других городов, центрами композиции которых
стали кремли. Конечно, веерные планы почти всегда проигрывали, если
центр города трактовался в виде обширной площади без вертикалей.
Исключением из этого правила является, пожалуй, только один Богоро-
дицк269, где весь город вместе с центральной площадью был обращен к
широкому водному зеркалу и громадному парку, среди которого высился
дворец Екатерины II.
Прямоугольные планировочные системы стали применять во второй
половине XVIII столетия, но особенно широкое распространение получили они
в 20-х и 30-х годах XIX в. Прямоугольные планы в геометрически чистом
виде мы находим в Осташкове, Богородицке, Бронницах, Холмогорах,
Ростове-на-Дону и ряде других городов. Однако, решая план города в виде
системы взаимно перпендикулярных улиц, архитекторы трактовали одну
или две из них в качестве главных планировочных осей. Удачный пример
такой планировочной композиции дает Воскресенск.
На главных улицах (всегда наиболее широких) разбивались бульвары; на
них же располагались площади, строились церкви и наиболее
значительные жилые и общественные здания. Если город лежал у реки, то главную
улицу тянули вдоль берега, делая выходы с нее в сторону побережья.
Прибрежные города, представленные Екатеринославом, Мариуполем и
Архангельском, как правило, получали растянутые планы, что давало удобства
в обслуживании города рекой, но если город располагался вдали от реки
или моря на относительно плоской территории, то пятно городского
плана становилось компактным с примерно равноценными планировочными
осями.
Архитекторы русского классицизма никогда не применяли в планировке
крупных городов прямоугольную систему в ее геометрически правильном
виде. Они хорошо понимали, что планировка крупного города резко
отличается от планировки малых городов. И если прямоугольный план
возможен в градостроительной миниатюре, то в крупном городе он вызывает
унылую монотонность, не искупаемую даже первоклассной застройкой.
Такие крупные города, как Одесса, Полтава, Ярославль или Чернигов,
сочетали в себе элементы тех или иных планировочных систем. В этом
отношении особенно интересна Одесса.
Генеральный план Одессы, начатый в 1794 г. и законченный в 1814 г. при
градоначальнике Ришелье, представляет собой комбинацию двух
прямоугольных уличных сетей, соединенных под углом в 45°. Этот «перелом»
уличной системы, оправданный в смысле транспортных связей, сообщает
замкнутость множеству улиц, в то время как ряд других магистралей
имеет открытую перспективу с синеющей полосой морского горизонта. На
фоне городского плана выделены три параллельные главные магистрали:
Пушкинская, ведущая к началу приморского Николаевского бульвара,
Екатерининская, имеющая замкнутую перспективу перед выходом к
монументу Ришелье, и Александровская, на которой разбиты бульвар и две
превосходные базарные площади. Умело размещенные немногочисленные
вертикали, обилие зелени и, наконец, высокий уровень благоустройства и
застройки сделали Одессу одним из красивейших городов Причерноморья.
Еще не изжито неверное представление о том, что планировка городов,
произведенная комиссией Бецкого, будто бы производилась без учета
исторически сложившихся планов, в результате чего города обезличились и
значительно потеряли в своей живописности.
392
Ярославль.
Генеральный план
1778 г.,
наложенный на
исторически
слагавшуюся
планировку города
(заштрихована)
1 — Успенский собор;
2 — церковь Ильи
Пророка;
3 т- Афанасьевский
монастырь;
4, 5 — присутственные
места; 6 — рынок
(внутри квартала);
7 — Николо-
Надеинская церковь;
8 — Знаменские ворота
в посадской стене;
10 — Спасский
монастырь с угловыми
Угличскими воротами
(9) и северо-западной
глухой башней (11);
12 — старый торг и
церковь Спаса
Внизу — церковь
Ильи Пророка. Фасад
269 Богородицк — город бывшего
Тульского наместничества
(теперь Тульской области)
на р. Уперте. Возник в 70-х годах
XVIII в. в связи с постройкой
екатерининской загородной
резиденции, впоследствии
перешедшей к графу
Бобринскому. Проект дворца
и парка был разработан
И. Е. Старовым и осуществлен
его помощником Ф. И. Волковым.
Представляет интерес письмо
Екатерины II к Вольтеру,
написанное под впечатлением
планировки Царскосельского
и Богородицкого парков. В нем
императрица высказывает
симпатии к нерегулярным,
пейзажным паркам, получившим
широкое распространение
в конце XVIII и в начале
XIX вв. (см. ст.:
Макаров В. В. Андрей
Болотов и садовое искусство
в России XVIII века.— В журн.:
«Среди коллекционеров», 1924,
№ 5, 6).

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
393

Градостроительство
феодального строя
394
Нельзя оценивать все без исключения генеральные планы городов XVIII
и особенно первой половины XIX в., как безусловно удачные, ибо многие
из них попали в руки посредственных планировщиков—тех «наторевших»
чиновников Комиссии строений, которые не обладали планировочным
мастерством. Однако то, что было сделано настоящими зодчими,
обнаруживает не только умение решать утилитарные задачи, но и глубокое
понимание проблемы преемственности, без которой немыслима перестройка
городов. Чтобы убедиться в этом, рассмотрим план Ярославля.
На с. 393 совмещен генеральный план Ярославля до его реконструкции
с осуществленным планом. Из сопоставления этих планов становится
ясным, насколько архитекторы, проектировавшие Ярославль, обладали
живой, новаторской мыслью и насколько бережно относились они к
существующим памятникам архитектуры, а также к удачным местам старого
генерального плана города. Центр Ярославля, представляющий собой
систему общественных площадей, был создан с начала и до конца под
влиянием петербургского центра.
Но эта новая и неожиданная для Ярославля композиция была прекрасно
привязана к существующим памятникам. Церковь Ильи Пророка,
лежавшая в середине городской территории, послужила завязкой планировочной
композиции города. От двух ее башен в направлении Спасского монастыря
и древних городских ворот были проложены две радиальные улицы, а в
сторону собора разбит очень длинный плацпарад с круглой площадью на самой
стрелке. Следует отметить, что направление и размеры плацпарада были
выбраны с таким расчетом, чтобы растянуть систему площадей вдоль
Волги и вместе с тем включить в периметральную застройку как можно
больше архитектурных памятников. И если прежде живописные ярославские
церкви терялись в тупиках и переулках старого города, то теперь, попав
на границы огромной площади, они получили обозримость и большую
значительность, и нужно было добавить к ним лишь очень немногое, чтобы
получить непрерывную цепь ансамблей. Архитектурные формы русского
классицизма всегда хорошо сочетались с формами древнего русского
зодчества. Поэтому новые здания были использованы в качестве связующего
средства. При всей своей значительности и дом губернских
Присутственных мест, и симметрично к нему стоящее здание, и даже лицейский
корпус лишь обрамляли площадь и оттеняли старые церковные сооружения,
которым принадлежало бесспорное превосходство.
Не менее показательна планировка кварталов и улиц вокруг ярославского
центра. Здесь каждая хорошо проложенная старая улица подсказывала
направление новой, а церкви и другие выдающиеся здания оказались
прекрасно размещенными. Место старой городской стены занял (не отступая
от ее дугового очертания) большой бульвар, а вдоль Волги по старому
прибрежному проезду были проложены двухъярусные набережные с
громадными земляными откосами. Таким образом, генеральный план Ярославля
демонстрирует сочетание решительных планировочных действий с
осторожной и вдумчивой перестройкой города. Можно ли после этого говорить,
что русские архитекторы XVIII и начала XIX в. не считались с
естественной топографией и художественным наследием древних городов?
История типового строительства в России уходит своими корнями в глубо- Массовая типовая
кую древность. Древнерусские города вследствие сравнительной быстрой и повторная застройка
амортизации деревянных конструкций всегда нуждались в заблаговремен- городов
но подготовленных строительных материалах, деталях зданий и целых
срубах, которые назначались для продажи застройщикам. Необходимость
застройки новых территорий в быстро развивавшихся городах, а также
частые пожары, уничтожавшие целые кварталы, повышали спрос на
предварительно заготовленные жилые дома. Отвечая этим потребностям, в
Москве, например, в XVI—XVII вв. существовал своеобразный рынок сбыта
готовых домов, располагавшийся по берегам р. Неглинной, на территории
нынешней Трубной площади. Здесь находилась как бы целая выставка
зданий, рассчитанных на покупательные возможности основных
социальных групп городского населения. Каждое здание можно было осмотреть
изнутри и снаружи и, приобретя, перевезти в разобранном виде на свой
участок.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
395
С ростом значения государства как заказчика в строительстве городов
методы сборно-разборного строительства были перенесены на многие
общественные здания и даже на оборонительные сооружения городов и крепостей.
В этом отношении особенно интересной была постройка Свияжской
крепости, которую «срубили» и предварительно смонтировали для проверки
качества работ за 1000 км от места строительства Свияжска, близ Углича,
лежащего на той же водной артерии—Волге. Что же касается сборки на
месте этой крепости (сильно превосходившей своими размерами
Московский Кремль), то ее провели в беспримерно короткий срок, а именно за
четыре недели. Однако все это было лишь предысторией типового
строительства, поскольку типизация еще не проникла как следует в каменное
зодчество, а самая техника обработки строительных материалов и
изготовления конструкций была примитивной.
Массовое строительство рядовых жилых домов на базе новой строительной
техники и по утвержденным государством проектам началось при Петре I
в Петербурге, когда необходимость быстрого расширения жилого фонда
при недостатке архитекторов, строительных материалов и рабочих рук
заставила предельно ограничить число типов домов и строго
регламентировать их основные габариты 270.
Развивая строительную технику, Петр I упразднил некоторые устаревшие
строительные методы (как, например, вытесывание досок из круглого
бревна при помощи топора) и ввел продольную пилу, а также «пильные
мельницы», на которых энергия водных потоков быстротечной Невы
использовалась как механическая сила для распилки строительной древесины.
Ориентируясь на установленные габариты домов, в Петербурге производилась
массовая заготовка деревянных конструкций для стен, балок, стропил, а
также столярных изделий, лепнины и наружной обмазки зданий, столь
необходимой для защиты их от пожаров. Одновременно с этим было
налажено широкое производство типовых деревянных оград, въездных ворот,
столбов для навески фонарей, скамей и мостиков через кюветы. На всем
этом уже лежала печать новой строительной техники и эстетики,
отвечавших регулярной природе создававшейся невской столицы.
Особенно ярко проявило себя типовое (или «образцовое») строительство
на территории Васильевского острова, который застраивали
исключительно быстрыми темпами под надзором всесильного Меншикова.
В распоряжении «Комиссии о Санкт-Петербургском строении», которую
возглавлял тогда У. А. Синявин, имелись только три основных типа
«образцовых» домов, созданных Д. Трезини, а именно два одноэтажных,
рассчитанных на деревянную конструкцию (для «подлых» и зажиточных людей)
и один двухэтажный каменный, предназначенный для именитых людей,
т. е. для дворянства и наиболее богатых купцов.
Поскольку глубоководное русло Большой Невы давало возможность
морским кораблям входить в Петербург и подниматься к широкому водному
зеркалу, расположенному у стрелки Васильевского острова (где со стороны
Малой Невы находилась главная пристань), постольку южное побережье
Васильевского острова приобретало особенно важное значение. Здесь, так
или иначе, нужно было создавать один из главных фасадов города. И вот
исходя из этой задачи комиссия сосредоточивает у южной набережной
Васильевского острова двухэтажные типовые дома, тогда как одноэтажную
застройку для «подлых» и зажиточных людей располагает внутри острова.
Улицы, пересекающие Васильевский остров с севера на юг (так
называемые «линии»), выходят к набережной Большой Невы не перпендикулярно,
а под косыми углами, в силу чего дома, поставленные по направлениям
улиц, образовали на самой набережной оригинальную зигзагообразную
застройку (которая существует и в наши дни). Несгораемость
конструкций обеспечивала любое сближение домов. Однако они соприкоснулись
друг с другом лишь одним углом, что дало возможность не только хорошо
осветить все внутренние помещения домов, но и использовать
художественный эффект косо падающих теней от соседних зданий.
30-е и 40-е годы XVIII в., ознаменованные плодотворной деятельностью
петербургской Комиссии строений, во главе которой стоял П. М. Еропкин,
принесли с собой новые типовые жилые дома. Комиссия сделала попытку
создать три основных типа каменных домов: одноэтажный, полутораэтаж-
ный (так называемый «дом на погребах») и двухэтажный. Вместе с тем
270 См. автореферат
диссертации С. С. Ожегова
«Типовое и повторное
строительство в России XVIII-
первой половины XIX века».
M., 1957.

Градостроительство
феодального строя
комиссия применила методы типового проектирования к военным зданиям
и, прежде всего к казармам, которые образовали в Петербурге первые
регулярно спланированные полковые слободы. Распространилось типовое
проектирование и на некоторые виды портовых сооружений, а также на
речные причалы, набережные и небольшие городские мосты.
Одновременно с этим возросла художественная значимость типовых
зданий. Если в петровскую эпоху типовую застройку рассматривали как
нейтральную связующую ткань города, дававшую возможность сильно
выделять общественные здания, занимавшие узловые пункты городского плана,
то теперь типовые дома (обычно повышенной этажности) смело
размещают на площадях и перекрестках.
Применение типовых зданий, симметрично расположенных по сторонам
перекрестков или у выходов улиц на площади, не выдерживало слишком
частых повторений, так как и перекрестки, и площади требовали
индивидуальной архитектурной внешности. Поэтому некоторый круг объектов
типового строительства (и главным образом, общественные здания) стали
получать преднамеренно ограниченные рамки распределения. Тем самым
было положено начало особому виду типового строительства в России,
которое получило название «повторного строительства».
Следующий, еще более яркий этап в развитии типовой застройки городов
был связан с градостроительной деятельностью комиссии И. И. Бецкого,
которая в течение 34 лет вела колоссальные по размаху работы над
перестройкой провинциальных городов империи, не оставляя в то же время и
обеих столиц. Собственно непосредственным поводом для расширения
полномочий столичной планировочной комиссии послужила необходимость
восстановить полностью уничтоженный пожаром в 1763 г. большой
губернский город Тверь. Обладая градостроительным опытом и блестящими
организаторскими способностями, И. И. Бецкой хорошо понимал, что наиболее
эффективной мерой для быстрого возрождения города могло явиться лишь
широкое применение типовой застройки, осуществляемой под контролем
центрального градостроительного органа при государственном
финансировании всего строительства. Исходя из этого основного положения он
подготовил известный указ Екатерины II о преобразовании комиссии во
всероссийскую и поручении ей восстановить сгоревший город на казенный счет.
В короткие сроки комиссия подготовила для Твери целую серию типовых
проектов. В нее вошло несколько вариантов усадебных жилых домов особ-
някового типа и многоквартирных сблокированных домов для застройки
набережной Волги и Миллионной улицы. Подготовленные проекты
переслали в Тверь, где работавшая тогда группа московских архитекторов во
главе с П. Р. Никитиным и М. Ф. Казаковым критически пересмотрела их
и использовала в восстановительном строительстве.
Успешное восстановление Твери сделало этот город передовым среди
других городов России. Тверь стали посещать как для изучения ее новой
застройки, так и для освоения самых методов производства строительных
работ; серию тверских типовых проектов комиссия разослала для
использования в Казань, Астрахань и в некоторые другие губернские и уездные
города.
В Твери оправдали себя и типовое строительство (примененное в жилой
застройке города) и повторное. Восьмиугольная Фонтанная площадь была
охвачена четырьмя административными зданиями, воспроизводившими с
точностью копии внешние формы одного из них, а именно
губернаторского дома. Единообразную застройку получили и две других площади
в Твери, расположенные на главной магистрали — Миллионной улице.
Концентрация повторно воспроизводившихся общественных зданий на
площадях породила идею типизации городских общественных центров. Наиболее
ярко проявила себя эта идея в проекте планировки и застройки
центрального ансамбля Уфы.
Административный и торговый центр Уфы должен был занять обширную
и в то же время обособленную территорию среди города. В него
предполагали включить круглую торговую площадь, лежащую на пересечении осей
двух взаимно перпендикулярных проездов, и четыре квартала,
застроенных 20 зданиями административного, бытового и учебного назначения (не
считая надворных построек). Расположенные по периметру круглой
площади двухэтажные торговые ряды отличаются хорошими пропорциями.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
Уверенная рука не известного нам архитектора установила размеренный
шаг гладкоствольных колонн, удачно вписала между ними пологие арки и
очертила над главными входами корпусов красивые низкие купола, несущие
декоративные шпили. Однако, анализируя фасады торговых рядов,
убеждаешься, что они не соответствуют размерам того пространства, которое
призваны обрамлять. Еще Блонделем младшим был установлен оптимум
соотношений высоты застройки, окружающей круглую площадь, к ее
диаметру. Это соотношение (на котором построены лучшие круглые площади
мира) составляет 1:4, где первая цифра обозначает высоту здания, а
вторая—длину диаметра площади. Между тем аналогичные соотношения на
уфимской площади составляют 1:12, и, следовательно, эта площадь в
случае ее осуществления производила бы впечатление пустынной. Автор
проекта даже не использовал единственной возможности исправить
положение размещением в центре круга какой-либо монументальной вертикали,
например соборной церкви или грандиозной триумфальной колонны.
Таким образом, уфимская площадь демонстрирует несогласованность между
габаритными размерами корпусов и размерами площади, что является
большой градостроительной неудачей.
Еще менее впечатляющей оказалась внешняя периметральная застройка
четырех кварталов, примыкающих к круглой площади. Судя по рисунку
фасадов и графике чертежей, проекты административных зданий
выполнял здесь другой архитектор, обладавший менее развитым
художественным вкусом и совсем примитивными представлениями о повторной
застройке. Обращает на себя внимание в отрицательном смысле полное
тождество размеров 12 зданий, имеющих разное функциональное назначение.
Так, например, вряд ли можно оправдать одномерность школ, аптеки,
судебных учреждений и комендантского дома какими-либо разумными
соображениями, кроме незначительных преимуществ в заготовке типовых
деревянных балок и стропил для всего комплекса зданий. Архитектор,
проектировавший центральный ансамбль Уфы, не понимал того
обстоятельства, что типизация зданий должна была опираться на строгую
классификацию их по функциональному назначению. Вероятно, он
рассматривал типовое и повторное строительство как очередную
градостроительную моду, заставлявшую архитекторов возводить одинаковые здания на
улицах и площадях, следуя правилам симметрии, т. е. заниматься
бесполезным градостроительным формотворчеством в ущерб самому
содержанию. Именно поэтому, задавшись определенным размером корпуса, автор
был вынужден втискивать в созданное им самим «прокрустово ложе»
разные учреждения, требовавшие разных габаритных размеров, а может быть
и другой конфигурации корпусов. Проект застройки уфимского
административного и торгового центра «соткан из противоречий». И тем не менее
он интересен и смелостью общего замысла, и художественно
полноценными деталями, и самой попыткой расширить рамки повторного
строительства общественных зданий. Проект имел несомненный успех, поскольку
комиссия рекомендовала его к повторному осуществлению на территории
Симбирска в ином архитектурном и природном окружении.
После кратковременного застоя, вызванного роспуском комиссии Бецкого,
в начале 1800-х годов типовое проектирование и строительство вступило
в следующую, заключительную фазу своего развития. Ведущее место
заняли теперь «казенные» (т. е. государственные) здания гражданского и
военного назначения. Из них формировались большие ансамбли
административных площадей, казарм и интендантских складов; в их проектировании
принимали участие самые крупные зодчие классицизма, начиная с
А. Д. Захарова и кончая В. П. Стасовым. Обращение великих русских
зодчих к тематике типового и повторного строительства подняло эту
отрасль архитектуры на значительную высоту.
В 1803 г. А. Д. Захаров составил целую серию типовых проектов казенных
зданий для строительства в губернских городах. В нее вошли: дом
гражданского губернатора, дом вице-губернатора, здание Присутственных мест,
судебная палата, тюремный замок и складские помещения для соли и
вина. Каждое из перечисленных зданий на подписных оригиналах Захарова
имеет все планы по этажам и лицевой фасад, а некоторые из
них—генеральные планы участков, боковые фасады и разрезы с показанием
основных архитектурных конструкций.

Градостроительство
феодального строя
Приведенный нами типовой проект здания Присутственных мест исполнен
с большим мастерством. Здание удобно и безусловно красиво; его простые
и величественные формы выражают идею достоинства государства, однако
не в той степени художественной силы, как в столице империи, где тот же
Захаров в архитектуре Адмиралтейства создал поистине патетическое
произведение зодчества. Работая над типовыми проектами для губернских
городов, великий зодчий сумел тактично «спуститься ступенью ниже»,
верно уловить масштабы города второго ранга и, наконец, проникнуться
специфическим духом провинции, где меньше блеска, нарочитой парадности
и официальности, но где сильнее звучит народное искусство.
Рассмотрение типовых проектов Захарова позволяет заключить, что
строитель петербургского Адмиралтейства рассматривал типовое
проектирование как одну из чрезвычайно важных и почетных творческих задач,
дающих возможность распространять прогрессивные строительные приемы и
развивать художественный вкус народа далеко за пределами столиц. Он
понимал, наконец, что только первоклассные проекты могли оправдать
многократное исполнение их в постройках.
Непосредственный преемник Захарова в типовом и повторном
строительстве, бессменный член «Комитета строений и гидравлических работ»
В. П. Стасов принял деятельное участие в составлении образцовых
фасадов жилых домов для частных застройщиков (в 1811—1812 гг. им было
сделано свыше 100 фасадов, награвированных и собранных в альбомы).
Всемирной известностью пользуются построенные по проекту Стасова в
Москве на основе применения принципа повторности монументальные
Провиантские склады. Будучи соратником К. И. Росси в строительстве
Петербурга, Стасов всемерно способствовал распространению в столице
повторной застройки и сам попытался создать здесь крупный ансамбль при
перестройке обветшавших казарм лейб-гвардии Измайловского полка.
К сожалению, за исключением Троицкого собора, Стасову не удалось
осуществить своего интересного замысла. Построенные впоследствии (уже
в период нараставшей деградации зодчества) казармы Штауберта не
могли конкурировать с казармами Стасова по уровню художественного
исполнения. Однако и они вследствие лаконичной трактовки объемов
производили в перспективе улицы сносное впечатление, что подтверждает
превосходная акварель М. В. Добужинского.
Подводя итоги рассмотрения типовой и повторной застройки XVIII и
первой половины XIX в., следует резко разграничивать ее на две весьма
различные сферы применения, а именно: 1) в жилищном строительстве и
2) в строительстве общественных зданий. В подавляющем большинстве
случаев городская жилая застройка осуществлялась на средства частных
застройщиков, тогда как строительство общественных зданий проводилось
за счет государства. Источник финансирования строительства играл
отнюдь немаловажную роль. В «казенном» (государственном) строительстве
заказчик не навязывал архитектору своей воли в той степени, в какой это
было при проектировании и строительстве жилых домов, принадлежавших
частным лицам. Поэтому строительство комплексов общественных зданий
(несмотря на все трудности типового проектирования в этой области) все
же было легче организовать и довести до конца без вынужденных
изменений первоначального градостроительного замысла. Этим в конечном счете
и объясняются достижения государственного типового и особенно
повторного строительства.
Достижений в типовом жилищном строительстве было несравненно
меньше. Планомерное осуществление типовой жилой застройки удавалось
проводить либо в тех случаях, когда государство возводило дома на свой счет
и после продавало их покупателям (как это было в Твери), либо тогда,
когда государственная власть, опираясь на квалифицированное
архитектурное руководство, с железной непреклонностью управляла застройкой
городов. Последнее имело место только в Петербурге петровской эпохи и
то не во всей полноте. Обычно городские архитекторы, убедившись в
бесплодности повседневной борьбы за «порядок и регулярство», борьбы, в
которой их индивидуальная воля противостояла разрозненным, но
настойчивым домогательствам частных лиц. желавших строить принадлежавшие
им дома по своим потребностям и вкусам, постепенно капитулировали
перед застройщиками. А прямым последствием этого был отказ от стандарти-

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
399
зации планов жилых домов и средоточие усилий на «образцовых»
проектах одних лицевых фасадов.
Вполне понятно, что экономический эффект (даже при отсутствии
индустриального домостроения) могла принести с собой только полная типизация
здания. И, следовательно, применение фасадного проектирования в его
чистом и откровенном виде ставило перед собой лишь декоративные цели.
Если в XVIII столетии еще делались попытки нормировать габаритные
размеры жилых домов (исходя из установившихся стандартов строевого
леса), то в начале XIX в. типовое проектирование свелось к изготовлению
проектов фасадов, число которых все более возрастало. Так, в одно только
«Собрание фасадов», изданное в 1809—1812 гг., вошло около 300 проектов,
а, кроме того, в городах обращалось большое число ранее составленных
фасадных чертежей как столичного, так и провинциального
происхождения.
Весьма примечательно то обстоятельство, что жилые дома,
опубликованные в «Собрании фасадов», сильно различаются по высоте и
горизонтальной протяженности фасадного полотна, что свидетельствует об отмирании
модульной системы и забвении твердых градостроительных правил XVIII в.,
заключавшихся в выравнивании этажности на больших территориях
города с повышением ее ступенями от периферии к центру271.
Упоминаемые «образцовые» фасады нельзя рассматривать в качестве
типовых фасадов; они являлись лишь своеобразным пособием для архитекторов
и застройщиков, набором «мотивов» на всякий могущий возникнуть
строительный случай, на любой достаток застройщика и даже на его
пристрастие к тем или иным архитектурным формам. Высокий уровень
архитектуры того времени не позволил составителям «Собрания фасадов» (к числу
которых принадлежал и Стасов) дойти до беспринципного угодничества
частным застройщикам. Помещенные в альбомах фасады с успехом были
использованы как при восстановлении Москвы после пожара 1812 г., так и
в строительстве многих провинциальных городов, и тем не менее самый
факт появления столь разнородного и потерявшего градостроительную
почву собрания фасадных мотивов свидетельствовал о приближении
глубокого и разностороннего кризиса феодального русского города. На
основании многих симптомов (включая и этот) можно было уже говорить о
начавшемся упадке государства, как руководящей силе в строительстве
городов. Столь же очевидным было и появление нового заказчика из среды
нарождавшегося буржуазного общества, которое не понимало
художественных идеалов российского абсолютизма, так ярко воплотившихся в
регулярных городах XVIII в.
Последние отголоски того большого и прогрессивного дела, каковым
являлось типовое и повторное строительство, прозвучали на рубеже 40-х и 50-х
годов XIX в., когда строилась первая в России Николаевская железная
дорога, соединившая Москву с Петербургом. Головные вокзалы, как и
промежуточные станции этой дороги, были построены по типовым проектам.
Однако в период углублявшегося упадка художественной стороны
архитектуры результаты этого строительства оказались ничтожными. Так
закончилась история русского типового и повторного строительства, для
дальнейшего развития которого капитализм не смог создать благоприятных
условий.
Переход к регулярным планировочным системам, совершившийся при
Петре I, вызвал радикальные изменения в архитектуре городских площадей.
Действительно, если в допетровское время площади нередко имели
неправильные очертания и разнохарактерную застройку, формировавшуюся
путем вековых наслоений, то в XVIII столетии площадь приобрела
геометрически правильный план и столь же регулярную застройку. Живописная
беспорядочность, характерная для средневековых площадей, уступила
место четкости и строгости композиции; значительно выросли размеры
площади, ослабилась замкнутость ее пространства, и впервые в истории
русского градостроительства площадь составила с прямолинейной улицей еди-
пое планировочное целое.
Первые площади подобного рода появились на планах городов петровского
времени. Так, например, разрабатывая генеральный план Петербурга, Леб-
Городские площади
271 Собрание фасадов, его
императорским величеством
высочайше апробованных для
частных строений в городах
Российской империи. 1809—
1812 гг. (5 альбомов).

Градостроительство
феодального строя
лон предусмотрел ряд площадей различного назначения и разнообразных
форм и размеров. Приходские церкви он разместил на миниатюрных
прямоугольных площадях среди жилых кварталов; соборные площади
(разбитые на перекрестках главных городских магистралей) получили у него
квадратные формы с кольцевыми каналами в середине, а чтобы усилить
контрастность планировочной композиции города и вместе с тем дать обширные
территории для рынков и народных гуляний, Леблон применил очень
крупные прямоугольные и многоугольные площади. Такие площади были
намечены у Адмиралтейства и на территории Васильевского и Петербургского
островов.
Не меньшее число регулярных площадей было предложено Комиссией
строений при составлении плана Петербурга в 30-х годах XVIII в. Однако
разработка проектов площадей, включая не только их планировку, но и
застройку, началась значительно позже—в правление Елизаветы и
Екатерины П.
В начале 50-х годов XVIII в. Растрелли поручили строительство нового
(дошедшего до нас) Зимнего дворца, а так как перед дворцом простирался
обширный Адмиралтейский луг, то явилась идея разбить на его
территории специальную дворцовую площадь. Следует отметить, что
дополнительным поводом для строительства площади было наличие конного монумента
Петра I работы Растрелли-отца. Это превосходное изваяние, трактовавшее
Петра в образе императора-полководца, было закончено еще в 1743 г. и
теперь нужно было подобрать ему достойное место в городе. Естественно, что
Елизавета пожелала разместить монумент перед Зимним дворцом,
назначавшимся для ее резиденции.
В 1753 г. Растрелли составил проект планировки и застройки Дворцовой
площади. По этому проекту против Зимнего дворца предполагалась
свободно стоящая циркульная колоннада. В центре площади, обращенный
лицом к дворцу, должен стоять монумент на широком каменном основании.
Можно представить себе, какое сильное впечатление производила бы эта
площадь, ибо сквозь ряды ее колонн виднелись бы зелень адмиралтейских
земляных бастионов, нарядный фасад Зимнего дворца и остроконечная
золоченая вершина башни. Однако Дворцовая площадь по проекту
Растрелли была типичной декоративной площадью. И, разумеется, она не
смогла бы так органически войти в ансамбль петербургского центра, как вошла
в него великолепная, ныне существующая Дворцовая площадь.
Весьма плодотворная планировочная деятельность комиссии Бецкого
отразилась и на городских площадях. В Петербурге, Твери, Костроме, Богоро-
дицке, Одоеве и других городах вместе с составлением общегородских
генеральных планов были намечены новые площади прямоугольных,
многоугольных и круглых форм. Некоторые из них (как, например, Дворцовая
площадь в Петербурге и Фонтанная площадь в Твери) стали застраиваться
еще в XVIII столетии. И тем не менее осуществление большинства
площадей в полной мере развернулось только через 20—30 лет после составления
генеральных планов, а именно в начале XIX в.
Наследство, оставленное русским классицизмом в области проектирования
и строительства городских площадей, чрезвычайно обширно, разнообразно
и, кроме того, обладает исключительной художественной ценностью. К
началу XIX в. значительно расширилась номенклатура городских площадей
по их назначению. Так, например, интенсивное развитие русской торговли
привело к распространению торговых площадей. Почти во всех городах
возникают торговые площади, начиная с центральных рыночных площадей,
окруженных торговыми рядами, и кончая обширными дровяными и
сенными площадями, лежавшими на окраинах городов. Чтобы составить
представление о том огромном размахе, с каким проектировались торговые
площади в этот период, достаточно привести проект Центрального рынка на
Царскосельском проспекте в Петербурге, где разнообразные виды торговли
обеспечивались специальными помещениями, а самое обслуживание
покупателей предполагалось обставить с максимальным комфортом.
Наряду с торговыми площадями во второй половине XVIII в. появляются
специальные площади у городских застав и мостов; церкви допетровского
времени, как правило, освобождаются от примыкавшей к ним застройки,
и ряд городов получает много церковных и соборных площадей,
окруженных бело-желтыми «ампирными» домами. Но, помимо этого, в период гос-

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
401
иодства классицизма формируются совершенно новые типы площадей, а
именно театральная площадь и площадь для военных парадов.
В архитектуре театров русские мастера в короткий срок далеко обогнали
Западную Европу272. Театральные здания, лучшие из которых
представлены Большим театром в Москве и Александрийским театром в
Петербурге, достигли не только громадных размеров, но и совершенно
исключительной монументальности и торжественной простоты.
Не меньшую роль в архитектуре городов играли площади для военных
парадов. Обширные площади, служившие для обучения войск, появились еще
в XVIII в. Обычно они размещались у казарм на окраинах городов и
представляли собой унылые «пустопорожние плацы». После победоносного
1812 г. возвысилось значение таких площадей, а вместе с ними и военных
зданий. Громадные здания штабов, кадетских корпусов и даже казарм
стали украшаться торжественными колоннадами, арками и скульптурой. В
размахе и богатстве архитектурного убранства они сравнялись с дворцами, чему
наглядные примеры дают Адмиралтейство Захарова, казармы Павловского
полка, построенные Стасовым на Марсовом поле, и ряд других
аналогичных зданий. Помимо этого, после Отечественной войны 1812 г. возросло
значение военных парадов. Парад превратился в большое общественное
зрелище—в демонстрацию мощи победившей России. Именно поэтому
площадь для военых парадов, обрамленная военными зданиями, по праву
заняла центральное местоположение в городе.
Все площади периода классицизма имели не только правильный план, но
и простейший план, что характерно для классического понимания
архитектурных форм и прямо противоположно тенденциям барокко. Городские
площади почти всегда имели большие размеры. Однако создавая
громадные площади, мастера классицизма не нарушали предельных соотношений
между высотой застройки и глубиной или шириной площади. Так, напри-
Петербург. Фрагмент
фасада Зимнего дворца
по оригиналу
В. В. Растрелли.
Дворец построен
в 1754—1764 гг.
272 Следует отметить, что
закрытые театры стали
появляться с конца XVI в.,
начиная с театра «Олимпико»,
построенного Палладио и
Скамоцци в Виченце. В XVII и
XVIII вв. театр превратился
в широко доступные зрелищные
предприятия, получавшие
специальные здания.

Градостроительство
феодального строя
402
J L
J L
1 Г
О 100 200 300 400 м
I I I I I I

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
403
мер, площадь Александрийского театра в Петербурге и Театральная
площадь в Москве построены на отношении 1: 6 по продольному разрезу,
благодаря чему оба театра не теряются даже при максимальном удалении
зрителя. Разбивая площади у кремлевских или монастырских стен и древних
церковных ансамблей, архитекторы включали в композицию площади их
живописные башни и куполы. Эти вертикали очень часто определяли
отношения между высотой застройки и горизонтальными размерами площади,
делая ее пропорциональной и гармоничной. Но если решалась задача
гигантского плацпарада протяжением 700—900 или 1000 м, то неизбежным
следствием этого являлось расчленение пространства на ряд взаимно
связанных площадей. Так образовалась система центральных площадей в
Петербурге, состоящая из трех площадей, имеющих свои особые
композиционные оси.
Громадные размеры площадей отвечали столь же грандиозным размерам
окружающей застройки. В размахе ансамблей начала XIX в. выражалось
требование той эпохи, видевшей в грандиозности композиций выражение
силы и величия Российской империи. Застройка площадей, как правило,
имела большое горизонтальное протяжение. Нередко аркады торговых
рядов тянулись на 200 и даже на 300 м, обрамляя площадь на всем ее
протяжении.
Но в противоположность такой однородной застройке всегда выделялась
одна из сторон площади то высоким зданием Присутственных мест, то
громадной пожарной каланчой, то куполом церкви или богатым по замыслу
монументом. Таким образом, всегда строгие и горизонтальные силуэты
площади нарушались контрастными формами.
Архитектура площади периода классицизма никогда не была
многословной. Наоборот, предельный лаконизм архитектурных форм сочетался с
ясностью композиционного замысла и с жизнерадостным колоритом в
Планы площадей для военных
парадов в общем масштабе.
Вверху— Дворцовая,
Адмиралтейская и Сенатская
площади в Петербурге
в середине XIX в.
1 — Адмиралтейство;
2 — Зимний дворец;
3 — Александров спая
колонна; 4 — здание
Главного штаба;
5 — дом Лобанова-Ростовского;
6 — Исаакиевский собор;
7 — Конногвардейский JjL О/ ГЬ @4/гС ш
8 — здание Сената и Синода
В середине — центральные
площади в Ярославле
в середине XIX в.
1 — церковь Ильи Пророка;
2 — Демидовская колонна;
3 — собор и за ним корпус
лицея;
4 — Присутственные места;
5 — рынок
Внизу — Марсово поле в Париже
между 1775 и 1791 гг.
1 — Военная школа
Петербург. Парад войск на
Дворцовой площади по поводу
открытия
Александровской колонны
(гравюра из монографии
А. А. Монферрана, изданной
в 1836 г.)

Градостроительство
феодального строя
404
||| ®©©0©©0®0©
©©®©®®©©@©о©о
з р-*нниннн»-ч ввииввнавниана WI111Wнинннннннанива ¦—ринввввч—! в
D *-*ИВИЕВВ*—" ВВВВВВВВВВВВВВ^%|111Д^ВВЕ1ВаВВВИВ51ВВИ1»^авЕ1ВВИ^.Ы1 а1
ЦАРСКОСЕЛЬСКИЙ ПРОСПЕКТ
50
100
150
200 м
I
окраске. Белоснежные колоннады на фоне желтой гладкой стены
создавали ту насыщенную и мягкую гамму цветов, которая оживляла городские
ансамбли даже под пасмурным петербургским небом.
Проектирование и строительство регулярных улиц по сравнению с
площадями началось значительно раньше—в первые же годы петровской эпохи.
Желая сделать «Санкт-Питер-Бурх» достойным соперником самых
передовых регулярных городов Западной Европы, Петр I обратил особое
внимание на планировку и застройку улиц. Прямолинейность улиц в глазах
Петра была непременным условием. В той же мере считал он обязательной и
регулярную застройку с размещением домов вдоль улицы—по внешним
границам кварталов. Эти требования, энергично и неуклонно
проводившиеся на практике, произвели целую революцию в русском
градостроительстве, ибо до Петра I городская улица складывалась самопроизвольно по
прихотливым направлениям естественных дорог, а самая застройка
кварталов производилась по исконному русскому обычаю, согласно которому
хоромы располагались внутри строительного участка, а вдоль улицы
тянулись служебные постройки или частоколы и заборы. Естественно, что
в таких условиях улица превращалась в городскую дорогу, и только удачно
стоящие церкви или купы разросшихся старых деревьев оживляли и
делали живописной ее перспективу.
В Петербурге подобные улицы совершенно не допускались. Петр лично
намечал направления улиц путем установки вех и обязывал домовладельцев
вести застройку «вплоть нити», протянутой между вехами, а лиц,
нарушавших этих правила, лишали построенных зданий и сверх того штрафовали
«за каждое жилье по 10 рублей в шпиталет»273.
Заставить строиться вдоль улицы было относительно легким делом, но
несравненно труднее было привить новые типы жилых домов. Для этого и
назначались так называемые «образцовые» дома. Петровские образцовые
дома не были стандартами в буквальном смысле слова. На практике от них
значительно и многократно отступали, но все же в застройку улиц они
внесли своеобразный порядок.
Прямолинейные петербургские улицы с их одноэтажными и двухэтажными
домами, с обилием зелени и вертикалями шпилеобразных колоколен и
башен уже в петровское время производили хорошее впечатление, удивляя
Улицы и набережные
Петербург.
Проектный план
Рыночной площади
на Царскосельском
проспекте
в сопоставлении
с рынками в Приене
(проект относится
к концу 1820-х или
началу 1830-х годов)
Петербург: 1 — депо
дилижансов и почта;
2 — аукционный зал;
3 — молочный
и овощной рынок
с водонапорной башней
в центре
Приена:
4 — мясной и рыбный
рынок;
5 — общественная
часть агоры;
6 — торговая часть
агоры
273 jj3 указа Петра князю
A. M. Черкасскому
от 17 сентября 1715 г. (Полное
собрание законов Российской
империи, т. 5, № 2932).

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
405
иностранных путешественников строгостью и стройностью перспектив.
Одновременно с введением прямолинейных улиц значительно возросла их
абсолютная ширина. Так, например, Невский проспект уже в петровское
время получил ширину от 25 до 40 м на разных участках, а рядовые улицы
получили ширину 14—16 и даже 20 м, что превосходило среднюю ширину
допетровских улиц по крайней мере в 2—3 раза. Большая ширина
петербургских улиц объясняется тем обстоятельством, что почти каждая из них
имела вначале либо осушительные кюветы по сторонам проезжей части,
либо довольно широкие каналы, проходившие посередине. Во второй
половине XVIII в. большинство каналов было засыпано, но возросшая
вследствие этого ширина улиц стала считаться уже нормальной. Именно поэтому
все без исключения города XVIII и начала XIX в. получили широкие
улицы, во многих случаях обсаженные деревьями. Устройство бульваров еще
в петровское время переросло в широкие мероприятия по озеленению
городов. Петербург был окружен двумя зелеными поясами вдоль Фонтанки и
Мойки, а поскольку Петергофская дорога соединяла столицу с загород-
Вид на Неву и исток
реки Фонтанки
у Прачешного моста
План Невского
проспекта и
прилегающих к нему
кварталов (фрагмент
плана Петербурга,
составленного
в 1840 г.)

Градостроительство
феодального строя
406
ными императорскими резиденциями, у Петра явилась идея превратить ее
в непрерывную ленту приморских парков. Так возникла величайшая в
мире система парков, растянутая почти на 40 км.
Деятельность Комиссии строений под руководством Еропкина, Коробова
и Земцова по преимуществу заключалась в строительстве улиц.
Архитектурный прием прямолинейной улицы, устремленной к той или иной шпи-
леобразной башне, в это время еще более укрепился. Три лучевых
проспекта Петербурга — Невский, Вознесенский и Гороховская улица — вели
к Адмиралтейской башне; Царскосельский проспект замыкался
колокольней Петропавловского собора; в конце Литейного проспекта стоял
украшенный башней Литейный двор, а, помимо того, на многих проспектах
столицы высились постоянные или временные триумфальные арки.
Прокладывая новые улицы, Еропкин, Коробов и Земцов практически
осуществляли их застройку, стремясь к регламентации этажности на всем
протяжении улиц. Они впервые установили «красные линии»,
определявшие высоту застройки в абсолютных мерах. Как общее правило, этажность
возрастала от периферии к центру города, образуя три концентрические
зоны: одноэтажную (на окраинах Петербурга), в полтора этажа (в
промежуточной зоне) и в два этажа на территории петербургского центра.
Большие радиальные улицы, пересекавшие все три зоны этажности, вследствие
этого получали ступенчатую застройку, а в противоположность им
кольцевые улицы имели горизонтальный, идеально правильный силуэт. Помимо
этого, Комиссия строений значительно повысила благоустройство улиц
путем замощения, озеленения и освещения при помощи масляных фонарей.
В екатерининское время в архитектуре улиц произошел второй и не менее
значительный перелом.
Еще в 1740-х и 1750-х годах, т. е. за 10—15 лет до воцарения Екатерины II,
в Петербурге развернул кипучую деятельность Растрелли. С именем
Растрелли связано формирование типа большого городского дворца, не
уступавшего в своей высоте и горизонтальной протяженности дворцам Парижа,
Рима и других городов. Дворцы Растрелли (и в первую очередь, Зимний,
Аничков и Строгановский) резко повысили этажность и протяженность
главных петербургских зданий, а Екатерина II в 1760-х годах узаконила
их высоту и сделала ее обязательной для всех петербургских построек.
Согласно этому строительному распоряжению 274, высота застройки
определялась в 10 саженей (21,3 м). В первую очередь десятисаженной высоты
достигли здания, примыкавшие к Зимнему дворцу, т. е. Эрмитаж,
Эрмитажный театр и др., а затем новый высотный уровень распространился на
Невский проспект и далее на все петербургские улицы, обеспечив строгую
горизонтальность их силуэтов.
В том же строительном докладе было предложено максимально уплотнять
застройку, в результате чего появилась сплошная периметральная
застройка кварталов, столь характерная для всех городов периода господства
искусства классицизма. Отныне улицы, застроенные невысокими домами
с большими разрывами между ними, совершенно исчезают. Дома
вырастают в высоту, смыкаются друг с другом, образуя сплошные шеренги, и
улица превращается в каменный коридор.
Однако характеристика улиц была бы неполной, если бы мы опустили
такое крупное явление в их застройке, как дворцовую городскую усадьбу.
Правление Екатерины совпало с экономическим расцветом русской аристо- 274 упоминаемое распоряжение
кратии, которая в лице Юсуповых, Голицыных, Шереметевых, Разумов- последовало в связи с докладом
ских и других вельможных фамилий стала крупнейшим застройщиком от°™Д1^7бЕГг°ении

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
407
городов. Воспитанные в обстановке своих обширных загородных поместий,
вельможи екатерининского времени хотели иметь в городах столь же
великолепные дворцы. И вот в Петербурге, но особенно в просторной
«первопрестольной столице»—Москве, по проектам Казакова, Баженова и других
мастеров сооружаются многочисленые дворцовые усадьбы. Отражая
влияния загородных усадебных комплексов, городская усадьба почти всегда
делилась на три части. В центре усадьбы стоял дворец, украшенный
колоннами, за ним простирался дворцовый сад, а к улице обычно примыкал
парадный двор, по сторонам которого стояли боковые дворцовые флигели.
Эти парадные дворы, имевшие разнообразные планы в виде
прямоугольников, квадратов и полукружий, создавали разрывы в сплошной
периметральной застройке улицы. В период господства классицизма были сделаны
попытки оформления улиц в одном стиле и одном ордере. Улица Зодчего
Росси явилась совершеннейшим образцом подобного однородного
оформления.
Композиция городской дворцовой усадьбы XVIII в., продержавшаяся в
течение 50 лет, стала применяться к общественным зданиям, институтам,
департаментам и больницам. Такие здания, как Московский университет
или корпуса больниц на Новой Божедомке, при всей случайности их
размещения все же оставляют прекрасное впечатление, ибо они нарушают
однообразие периметральной застройки улиц неожиданными поперечными
перспективами и украшают их своими колоннадами, узорами чугунных
решеток и зеленью партеров.
Одновременно с планировкой и застройкой улиц происходило широкое
строительство набережных. Укрепление берегов при помощи деревянных
свай или земляных, обложенных дерном откосов практиковалось еще до
Петра. Но разработка олонецкого гранита, начатая при Екатерине II, дала
широкие строительные возможности, и в 1764 г. Екатерина поручает Фель-
тену облицевать гранитом левый берег Невы от Летнего сада до Галерной
гавани.
Можно полагать, что Екатерина, так же как и недавно приехавший в
Россию Бецкой, недооценивала это поручение, рассматривая его как
техническую задачу, а между тем строительство набережных оставило в
Петербурге ансамбли всемирного значения.
Историк искусства С. П. Яремич полагает, что набережные Невы были
созданы не Фельтеном, а Деламотом под впечатлением парижских
набережных и старейших мостов через Сену275. В защиту своего положения
Яремич приводит то обстоятельство, что полукруглые спуски на
набережной Невы напоминают полукружия на устоях парижского Нового моста, а
так как Фельтен никогда не бывал в Париже, то автором набережных, по
мнению Яремича, является Валлен-Деламот—мастер тяжеловесных
архитектурных композиций, совсем несвойственных Фельтену.
Петербург.
Фрагменты застройки
Невского проспекта
в середине XIX в. (по
рис. Садовникова).
Вверху — угол
так называемого
«Соколовского
корпуса» Публичной
библиотеки и
перспектива
Большой Садовой
улицы; в середине —
фасад Гостиного
двора
Петербург. Фасад
моста через
Зимнюю канавку
(набережные Невы
на участке
от Прачешного моста
до Адмиралтейства,
построены
10. М. Фельтеном
в 1764—1788 г.)
275 См. «Известия Государственной
академии материальной
культуры», вып. 123, 1934,
с. 151. Приводимому нами
утверждению Яремича
противоречат подлинные чертежи
набережных, подписанные
фамилией Фельтена.

Градостроительство
феодального строя
408
Однако нетрудно доказать, что петербургские набережные являлись
самостоятельным и чисто русским архитектурным произведением. В самом
деле, наличие родственных композиционных мотивов в архитектуре
парижских и петербургских набережных само по себе еще очень мало значит, ибо
гораздо важнее размеры этих сооружений, их пропорции, понимание
монументальности и отношение к строительному материалу—словом все то, что
составляет образ каждого архитектурного сооружения. Если сопоставить
парижские и петербургские набережные, то уже простое сравнение
показывает бесспорное превосходство гранитных стен Невы в
монументальности и силе художественного воздействия. Париж никогда не имел
внушительных набережных, и это вполне понятно, так как строители имели там
дело с небольшой и мелководной рекой, тогда как в Петербурге нужно
было создать обрамление могучей и полноводной реке. Большие масштабы
Невы определяли отношение к ее каменным берегам, и любой, достаточно
тонкий художник, поставленный на место Фельтена, должен был искать
наиболее монументальный архитектурный язык. Именно поэтому все
мастера, сооружавшие набережные Невы, вплоть до Тома де Томона и Рос-
си 276, стремились к тяжеловесным каменным массам. Толстостенные
полукруглые выступы, вдающиеся в Неву, массивы ростральных колонн,
могучие львы у причалов, тяжелые чугунные кольца над самой водой и,
наконец, широчайшие гранитные парапеты—все это было подсказано глубоким
пониманием петербургского ландшафта. Вот почему Фельтен в
строительстве набережных превратился в художника монументальных форм, а
самые гранитные рамы Невы стали неповторимым и самобытным
произведением русского зодчества.
Помимо набережных, Фельтен (совместно с Перронэ и самостоятельно)
построил ряд мостов через каналы и малые реки; среди них особенно выде-
Петербург. Общий вид
Петропавловской
крепости с Дворцовой
набережной
Петербург.
Екатерининский
канал. Крылатые львы
Банковского моста
276 Строительство петербургских
набережных велось более 70 лет.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
409
Петербург.
Перспектива
Дворцовой
набережной.
На первом плане —
Зимний дворец
(В. В. Растрелли,
1754—1764 гг.);
далее — Малый
Зимний дворец
(Ж. Б. Валлен-
Деламот,
1764—1767 гг.),
Эрмитаж
(10. М. Фельтен,
1771—1775 гг.)
и Эрмитажный театр
(Д. Кваренги,
1782—1785 гг.)
Петербург. Фасад,
план и разрез
полуциркульного
спуска к Неве
у Сенатской площади
О 1
10м

Градостроительство
феодального строя
410
ляются трехпролетный Прачешный мост, Горбатый мост через Зимнюю
канавку и цепной, украшенный башнями Чернышов мост на Фонтанке.
С конца XVIII в. и особенно после победоносного окончания
Отечественной войны началось строительство набережных в Москве и
провинциальных городах России. Московские набережные (за исключением дошедшего
до нас участка у Нескучного сада) не представляли высокой
художественной ценности. Но набережные в Ярославле и Одессе заслуживают
специального изучения. Ярославская волжская набережная представляет собой
колоссальный земляной откос, по бровке которого тянется прямолинейный
широкий бульвар, обсаженный стрижеными липами. Еще более
грандиозную композицию мы находим в Одессе. В 30-х и 40-х годах XIX в. в связи
с осуществлением проекта планировки Одессы был построен приморский
Николаевский бульвар, украшенный статуей Ришелье и гигантской
каменной лестницей, ниспадающей к морю. В результате осуществления
этого комплекса Одесса получила парадный главный фасад. Однако одесская
набережная была последним значительным сооружением этого рода, ибо
с середины XIX в. в связи с развитием капитализма береговая полоса стала
застраиваться промышленными предприятиями, складами и подъездными
путями железных дорог. В таких условиях строительство набережных
резко сократилось, а общая художественная деградация градостроительства
низвела искусство обработки берегов до уровня технических задач.
Выбор места для строительства Петербурга был предрешен целым рядом
экономических и политических соображений. Действительно, уже с
древнейших времен Нева являлась существенным звеном «Великого водного
пути», дававшего выход русской торговле к европейским морям. Поэтому
город, построенный на Неве, неизбежно получал большое торговое
значение. И в то же время разветвленная дельта Невы давала возможности как
для строительства портовых сооружений и корабельных верфей, так и для
превращения Петербурга в сильную приморскую крепость. Вот почему
выбор Петра Первого пал на невскую дельту, несмотря на трудный для
освоения болотистый грунт и суровость природы.
Местность, занятая Петербургом, была некогда покрыта мелководным
Финским заливом, восточная часть которого называется Маркизовой лужей. Но
постепенно под влиянием наносов, приносимых Невой, море отступило (и
продолжает отступать и теперь), обнажая унылую плоскую равнину277.
Слабые уклоны приморской равнины и обилие вод сделали почву
Петербурга болотистой. И нужно было затратить немало усилий на то, чтобы
осушить почву и сделать ее пригодной для строительства города. Каналы,
прорытые при Петре и в более позднее время, снизили уровень грунтовых
вод и улучшили климат, но опасность морских наводнений все же не была
изжита 278.
Датой основания Петербурга следует считать 16 мая 1703 г., так как в этот
день на острове Иени-Саари (что значит «Заячий остров») была заложена
Петропавловская крепость, получившая название «Санктпетерсбург»279.
В первые годы строительства Петербурга война со шведами была еще
в полном разгаре. Поэтому в то время Петр I не мог решить вопроса о
перенесении столицы из Москвы в Петербург. Но после Полтавской победы, а
именно 8 июля 1709 г., он пишет князю Ромодановскому, что «.. .ныне уже
без сумнения... резиденцию вам иметь в Петербурхе»280.
Согласно воле Петра, в 1712 г. в Петербург переезжает царская семья; за
нею следует Сенат и московская аристократия, и новый, едва основанный
город превращается в столицу Российской империи.
Почти во всех специальных трудах, посвященных изучению старого
Петербурга, первое десятилетие с момента основания города считалось временем
строительного беспорядка. А между тем в истории строительства
Петербурга эти годы сыграли весьма существенную, если не решающую роль. В
самом деле, с первых же лет после основания Петропавловской крепости
Петербург стал развиваться необыкновенно быстрыми темпами. Уже в том
же 1703 г. строительство перебросилось на Петербургскую сторону и на
Васильевский остров, отданный в распоряжение Меншикова. В 1704 г. на
левом берегу Невы возникает Главное Адмиралтейство. Вокруг него
разбивается эспланада (так называемый Адмиралтейский луг), за которым вы-
Выдающиеся русские
города XVIII и начала
XIX века
Петербург
277 Прирост невской дельты дает
ежегодно до 5 га новой территории
за счет сокращения
Маркизовой лужи. Особенно
быстро растут крайние западные
острова: Васильевский,
Крестовский, Вольный и Голодай.
278 Особенно крупные
наводнения произошли в 1777,
1824 и 1924 г. Наводнение
1824 г. было блестяще описано
Пушкиным в поэме «Медный
всадник».
279 В связи с тем, что
П. Н. Петров ошибочно относит
дату основания Петербурга
к 29 июня 1703 г., необходимо
привести текст из «Журнала»
(т. е. дневника Петра I)
за 1703 г. Он гласит: «По взятии
Канец отправлен воинский
совет, тот ли шанец крепить,
или иное место удобно искать
(понеже оный мал, далеко
от моря, и место не гораздо
крепко от натуры), в котором
положено искать нового места,
и по нескольких днях найдено
к тому удобное место остров...
где в 16 день майя. .. крепость
заложена и именована
Санктпетерсбург». . . («Журнал
или поденная записка императора
Петра Великого с 1698 года
до заключения Нейштадтского
мира». СПб., 1770, т. 1, с. 76).
Постройка заложенной в мае
месяце Петропавловской крепости
подвигалась настолько быстрыми
темпами, что к концу июня был
закончен уже Меншиковский
больверк. В нем, согласно
сообщению И. Голикова
(Дополнения к «Деяниям
Петра Великого», т. 6. M., 1791,
с. 192), Петр отпраздновал свое
тезоименитство 29 июня 1703 г.
280 Голиков И. Деяния Петра
Великого, т. XII. M., 1789, с. 32.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
411
растает Адмиралтейская слобода, населенная рабочими
кораблестроительной верфи. Наплыв населения в Петербург был настолько велик, что в
течение десяти лет с небольшим была застроена территория между
Адмиралтейством и Марсовым полем, а также и весьма протяженное побережье
Невы от Финского залива и до Выборгской стороны. В 1710 г. напротив
впадения в Неву р. Охты, т. е. на расстоянии 5 км от «исходного пункта»
Петербурга—Петропавловской крепости, появились первые деревянные
здания Александро-Невской лавры, а через два года между
Адмиралтейством и лаврой началась прокладка главной магистрали столицы—Невского
проспекта. Таким образом, несмотря на разбросанность застройки и
наличие в черте города обширных «пустопорожних» мест, Петербург
петровского времени охватил громадную территорию, не уступавшую в размерах
крупнейшим европейским столицам. Это территориальное распространение
города, вызывавшее строительство больших прямолинейных проспектов,
завершенных громадными шпилеобразными башнями, навсегда
определило тот широкий размах, который свойствен Петербургу и который
передался его прямому наследнику—Ленинграду.
Если подвергнуть анализу Петербург петровской эпохи с точки зрения
размещения крупнейших государственных и общественных зданий,
формирующих центр этого города, если обратить внимание на прокладку
петербургских улиц, на их застройку, благоустройство и размещение
многоэтажных и башенных сооружений, то, несмотря на кажущийся беспорядок, мы
неизбежно придем к тому заключению, что строительством Петербурга
управляла разумная и твердая воля.
В самом деле, представим себе обстановку, в какой происходило
строительство Петербурга в первые годы после его основания. Десятки тысяч людей
разной социальной принадлежности навсегда и весьма поспешно
переселялись в Петербург. Но в Петербурге они не имели готовых жилищ и даже
самых необходимых строительных материалов. Указ Петра о запрещении
каменного строительства во всей России, за исключением Петербурга,
последовал позже—только в 1714 г.281, поэтому в первые годы строительство
велось из всяких материалов, находившихся под рукой. Дерево в бревнах
и досках, глина для обмазки деревянных стен и для изготовления
сырцового кирпича, хворост и дерн для покрытия домов—все шло в дело. При
отсутствии предварительно составленного генерального плана Петербурга
такое строительство могло привести к непоправимому хаосу. Однако этого
не произошло, и даже больше того—иностранцы, приезжавшие в
Петербург в 20-х годах XVIII в., с восторгом отзывались о новой петровской
столице.
Что же было сделано для того, чтобы предотвратить стихийное развитие
города и сделать его удобным, благоустроенным и красивым? Среди
строительных мероприятий петровского времени выделяются три главных, а
именно: 1) государство приняло на себя руководство работами по
осушению почвы и по прокладке улиц и набережных; 2) государство заняло
опорные пункты городского плана, из которых главным был центр
Петербурга, и 3) чтобы обуздать стихию в застройке улиц и кварталов, частным
застройщикам были предложены образцовые дома с обязательством
строить дом не внутри участка, а по красной линии улицы.
Можно удивляться тому большому искусству, с каким было выбрано место
для петербургского центра. Действительно, лучшим местом среди всей
дельты Невы является широкое водное зеркало, лежащее перед
симметричным раздвоением реки. Но Петропавловская крепость, построенная на
удобном для обороны Заячьем острове, была обособленным комплексом,
еще не решавшим центра столь грандиозного города, каким являлся
Петербург. Поэтому от расположения Адмиралтейства зависела судьба
петербургского центра. Технические правила постройки верфей допускали
различные варианты в выборе территории для Адмиралтейства, но если бы это
крупнейшее здание отдалилось от Петропавловской крепости, то
произошла бы невыгодная децентрализация архитектурных сооружений. Однако
Адмиралтейство было построено по соседству с крепостью, в силу чего
центр города и вырос, и укрепился. Следует отметить еще одно
преимущество избранного места—это его центральное положение в отношении
малых кольцеобразных рек—Фонтанки и Мойки служили
оборонительными водными рубежами, которые использовались для движения судов.
281 Цель указа заключалась
в том, чтобы концентрировать
строительные силы
в Петербурге; в нем говорилось:
«Понеже здесь каменное
строение зело медленно
строится, от того, что
каменщиков и прочих
художников того дела достать
трудно, и за довольную цену»
(«Указы Петра Великого», 1739,
с. 20). Тогда же был дан указ
о привозе камня на лодках,
баржах и возах, направлявшихся
в Петербург. Эти указы сыграли
положительную роль,
но с укреплением экономики
Петербурга были отменены.

Градостроительство
феодального строя
412
Чтобы получить костяк генерального плана Петербурга, нужно было
пересечь водные кольцевые магистрали системой радиальных улиц. Эти
радиальные улицы были также намечены при Петре 282. В первую очередь
получил осуществление Невский проспект, служивший кратчайшей дорогой
в Москву. К 1715 г. проспект был закончен на перегоне от Фонтанки до
Мойки, после чего встал вопрос о дальнейшем его продолжении, так как
Адмиралтейская слобода образовала препятствие на пути осуществления
последнего участка проспекта. Петра запросили о направлении
магистрали, предлагая вести ее на Адмиралтейскую башню. И Петр согласился
с этим предложением, что явствует из его резолюции на строительном
докладе от 20 мая 1715 г.: «Дворы, которые против сей линии будут
сломаны». Так осуществилась главная магистраль Петербурга,
предопределившая весь его веерный план.
Аналогичным образом в те же годы был предрешен и силуэт Петербурга
постройкой двух главных башен—колокольни Петропавловского собора и
первоначальной, еще деревянной Адмиралтейской башни. Сочетание этих
шпилеобразных башен с бесконечными горизонталями прямолинейных
проспектов, обрамленных типовыми домами и обсаженных стриженой зеленью,
сделало силуэт Петербурга строгим, четким и выразительным. Итак,
основы генерального плана, центра и силуэта Петербурга были заложены
при Петре, причем настолько удачно, что вплоть до настоящего времени
центральный район города не нуждался в коренной планировочной
реконструкции.
Но кто же являлся организатором и творческим руководителем этих
планировочных работ? Выше уже говорилось, что в Петербурге работало
немало иностранных мастеров, выходцев из Голландии, Пруссии, Франции и
прочих западноевропейских стран. Однако следует отметить тот весьма
знаменательный факт, что иностранцы (за исключением Трезини) стали
прибывать в Петербург не ранее 1713 г., т. е. уже после того, как
Петропавловская крепость, Адмиралтейство и Александро-Невская лавра были
основаны, а самое направление Невского проспекта установлено навсегда.
Если учесть, что Трезини не был градостроителем в строгом значении этого
слова, и если принять во внимание множество дошедших до нас
петровских строительных распоряжений и указов, подписанных им самим, то
можно с полной уверенностью полагать, что инициатива в строительстве
Петербурга была в руках самого Петра. Если представить себе, что рядом
с Петром работал Сенявин, возглавлявший Комиссию строений, а также
Земцов, то станет понятной самобытность планировочного развития
Петербурга, который в полной мере явился достоянием русского национального
планировочного искусства. Как показывают многочисленные факты,
иностранцы, прибывшие при Петре в Петербург, стали авторами отдельных
зданий, расположение и даже размеры которых были уже предрешены
временными деревянными постройками, оштукатуренными и раскрашенными
под кирпич.
Первоначальный деревянный Петербург просуществовал совсем недолго.
По мере роста строительных возможностей деревянные здания стали
постепенно заменяться каменными. Так, например, здание Адмиралтейства
было перестроено все в целом три раза. Но композиция этого здания с
центральной шпилеобразной башней во всех трех стадиях сохранялась. Это
обстоятельство не только свидетельствует о благотворной преемственности
архитектурных форм, но и бесспорности первоначального петровского
прототипа. Именно поэтому в течение 100 с лишним лет Петербург
непрерывно совершенствовался, несмотря на смену стилей и архитектурных школ.
В первые годы существования Петербурга преобладало оборонительное
строительство. Но с перенесением столицы начался второй этап в истории
развития города, ознаменованный массовой жилой застройкой. С 1712 и по
1718 г. в Петербурге было построено более 4 тыс. жилых домов 283, что было
песлыханным достижением для того времени. И лишь после того, как
население Петербурга было обеспечено жильем, развернулось строительство
капитальных общественных зданий.
Первым крупным сооружением культового назначения был
Петропавловский собор, построенный Трезини на месте одноименного деревянного
собора в 1712—1733 гг. Петра, никогда не отличавшегося сугубой
набожностью, интересовал не столько собор, сколько его колокольня, в которой
Петр Михайлович
Еропкин (1690—1740).
Архитектор-
планировщик и первый
русский теоретик
архитектуры.
Участвовал
в составлении
трактата «Должность
архитектурной
экспедиции»; играл
руководящую роль
в «Комиссии
о строении»,
творчески развивая
градостроительные
идеи Петра I
в планировке
и застройке
Петербурга
(с портрета работы
неизвестного
мастера)
2:2 Согласно капитальному
труду П. Н. Петрова «История
Санктпетербурга», направление
Невского проспекта было
установлено в 1712 г. Богданов
и Рубан в «Описании
Санктпетербурга» (СПб., 1779,
с. 181) датируют начало работ
по прокладке Невского проспекта
1713 г. Осуществление Невского
проспекта затянулось на
несколько лет, ибо в 1715 г.
последовало распоряжение
Петра о направлении последнего
участка Невского проспекта,
проведенного по той же прямой
линии через Адмиралтейскую
слободу. В 1718 г. проспект был
полностью осуществлен, о чем
свидетельствует указ Петра
о взимании проездной платы
с экипажей и всадников (указ
датирован 2 октября 1718 г.).
Что же касается Вознесенского
проспекта, то этот последний
был лишь намечен вехами
и частично разбит на месте
при Петре, а обстраивался
домами в 30-х годах XVIII в.
233 По материалам Архива
древних актов, опубликованных
Л. Р. Куракиным в его
диссертации «Массовая жилая
застройка Петербурга
XVIII века». М., 1947 (рукопись).

Русское градостроительство 413
XVIII — начала XIX века
он видел главную башню своей новой столицы. Этим и объясняется, почему
колокольня строилась в первую очередь, тогда как стены собора к концу
жизни Петра едва показались из земли284. Колокольня Петропавловского
собора представляет собой выдающийся памятник зодчества. Ее шпилеоб-
разный силуэт был невиданным в тогдашней России, а колоссальная
высота (117 м) поражала всех современников. Но следует подчеркнуть, что эта
высота нашла себе оправдание в соразмерности водному зеркалу Невы и
архитектурному масштабу самого Петербурга. Позолоченный шпиль
колокольни венчается черным летящим ангелом, который реет на высоте
подобно вымпелу плывущего корабля. Колокольня, так же как и башня
Адмиралтейства, послужила «целью» для прямолинейных улиц. Крупнейший из
южных проспектов Петербурга—Царскосельский проспект—ведет по
прямому направлению в Пулково, и в ясные дни с Пулковских высот (т. е. на
расстоянии в 19 км от Петропавловской крепости) можно различить
остроконечную вершину колокольни, через которую прошел нулевой
географический меридиан, принятый на картах России.
Помимо колокольни, в тот же период времени Трезини построил
Петровские ворота Петропавловской крепости, громадное здание Двенадцати
коллегий и начал проектирование ансамбля Александро-Невской лавры.
Петербург.
Фрагмент глазомерного
плана города,
составленного Хоманом
в 1718 г.
284 В «Деяниях Петра Великого»
Голиков пишет: «В сем же
генваре месяце (1715 г.— А. Б.). • .
дал повеление о достройке
каменного Петропавловского
собору, но прежде сделать
колокольню оного для часов»
(ч. V, с. 20, изд. 1788 г.).

Градостроительство
феодального строя
Петербург.
Схематический план
центрального района
города в 1725 г.
1 — Петропавловская
крепость;
2 — первоначальное
здание
Адмиралтейства;
3 — Исаакиевский
собор, построенный
Маттарнови;
4 — здание
Двенадцати коллегий;
5 — Летний сад
с Летним дворцом
Петра I. Средняя
лучевая магистраль
(Гороховая улица),
как неосуществленная
в это время, на плане
не показана (масштаб
общий с последующими
чертежами)
Петербург.
Схематический план
центрального района
города в 1750 г.
1 — Петропавловская
крепость
с равелинами;
2 — Адмиралтейство,
перестроенное
И. К. Коробовым;
3 — Исаакиевский
собор; 4 — здание
Двенадцати коллегий;
5 — Летний сад и
(рядом с ним)
Большой луг,
с планир о в анный
Растрелли; 6 — старый
Зимний дворец,
перестроенный
из палат Апраксина

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
415
Петербург.
Схематический план
центрального района
города в 1800 г.
1 — Петропавловская
крепость;
2 — Адмиралтейство;
3 — Исаакиевский
собор, построенный
Ринальди и Бренна;
4 — здание
Двенадцати коллегий;
5 — Летний сад и
(рядом с ним)
Марсово поле;
6 — Зимний дворец
Растрелли; 7 — Малый
Зимний дворец;
8 — Эрмитаж;
9 — Мраморный дворец;
10 — Михайловский
замок. На стрелке
Васильевского
острова — Биржа
Кваренги
Петербург.
Схематический план
центрального района
города в 1850 г.
1 — Петропавловская
крепость;
2 — Адмиралтейство,
перестроенное
А. Д. Захаровым;
3 — Исаакиевский
собор, построенный
А. А. Монферраном;
4 — здание Двенадцати
коллегий; 5 — Летний
сад; 6 — Зимний
дворец; 7 — Малый
Зимний дворец;
8 — Эрмитаж;
9 — Мраморный
дворец;
10 — Михайловский
замок; 11 — Казанский
собор;
12 — Придворные
конюшни;
13 — Главный штаб;
14 — дом Лобанова-
Ростовского;
15 — Манеж;
16 — здания Сената и
Синода. На стрелке
Васильевского
острова — Биржа Тома
де Томона
500
L—
1000
1500 м

Градостроительство
феодального строя
416
В 1716 г. в Петербург приехал Леблон. Будучи убежденным сторонником
регулярных планировочных композиций, Леблон еще в заграничных
беседах с Петром внушил ему опасения за судьбу Петербурга, так как город
осуществлялся в строительстве без предварительно составленного проекта
планировки. В результате этих бесед Петр I поручил Леблону разработать
генеральный план Петербурга, и в начале 1717 г. первый проект
планировки столицы был не только готов, но и получил одобрение Петра 285.
Что же представлял собой проект Леблона? Петербург по проекту Леблона
мыслился в виде приморского города-крепости. Огромный, совершенно
правильный овал охватывал добрую половину невской дельты и включал
в себя почти весь Васильевский остров и части Петербургского и
Адмиралтейского островов. По контуру овала тянулась цепь оборонительных
укреплений, в которую включалась и Петропавловская крепость, защищавшая
город с востока. Центр Петербурга Леблон размещал в середине
Васильевского острова и трактовал в виде квадратной партерной площадки, среди
которой свободно стоял дворец Петра. Кубообразный массив дворца
должен был явиться как бы «началом координат» всего городского плана, так
как здесь пересекались главные магистрали Петербурга. Каналы,
направленные с севера на юг и с запада на восток, перерезали всю территорию
Васильевского острова и прочно определяли места для парков, гаваней и
рыночных площадей, а чтобы улучшить сообщение в городе и подчеркнуть
значение городского центра, Леблон наметил диагональные магистрали,
отходившие от того же дворца. Эти магистрали вели к четырем соборным
церквам, которые, несомненно, получили бы значительную высоту. Таким
образом, не только план, но и силуэт Петербурга по проекту Леблона
обнаруживал очень близкое сходство с «идеальными городами» эпохи
Возрождения и особенно с проектом Вазари.
Генеральный план Леблона не мог не произвести впечатления на Петра
смелостью и лаконизмом планировочной композиции, а также деловым
подходом к решению ряда практических и в первую очередь
оборонительных задач. И тем не менее проект не получил осуществления.
Штелин, Петров, а за ними и Грабарь объясняют неудачу проекта
Леблона тем обстоятельством, что этот проект не отвечал осуществленному
строительству, ибо в 1717 г. вся территория Васильевского острова уже
была прорезана сетью каналов, не совпадавших с каналами Леблона.
Чтобы претворить в жизнь план Леблона, говорят они, нужно было, за
исключением Адмиралтейства и крепости, решительно все уничтожить и все
построить заново, а для этого в распоряжении Петра не было достаточных
средств.
Не отрицая весомости этого довода, отметим со своей стороны, что главной
причиной провала проекта было несоответствие его внешнеполитическому
положению России. Проект составлялся через 7 лет после Полтавской
победы и через 2 года после разгрома шведского флота под Гангутом, т. е.
в то время, когда Россия, в корне подорвав могущество Швеции, твердо
укрепилась на Балтийском море. С постройкой Петропавловской крепости
в самом Петербурге и системы крепостей, возглавляемых Кронштадтом
в Финском заливе, была решена проблема обороны всей невской дельты. И
новая столица России уже могла обходиться без внешнего панциря, как
обходились в то время без стен Париж, Лондон и другие столицы
сильнейших европейских государств. XVIII в. в крупнейших государствах Европы
был веком освобождения столиц от стен при одновременном укреплении
пограничных районов системой крепостей и фортов. Если бы Леблон
предложил свой проект до Полтавской победы, то самые крупные затраты на
перестройку Петербурга могли бы показаться оправданными. Однако
Леблон опоздал со своим предложением. Вот почему оборонительные
укрепления Леблона превращались в ненужное препятствие на пути свободного
территориального роста столицы. План Петербурга, осуществлявшийся
в натуре под руководством Петра Великого, был несравненно более
прогрессивным, чем план Леблона. Сам Петр, утверждая проект, видимо, поддался
обаянию профессионала-планировщика, каковым был Леблон, но
современники понимали ненужность леблоновских укреплений, и, может быть,
яснее всех видел это Меншиков, который принял все меры к тому, чтобы
провалить проект Леблона.
По возвращении из-за границы Петр I обошел Васильевский остров с пла-
285 Проект Леблона
в сопровождении двух записок
был послан в Голландию, где
находился Петр. Одна из них
была объяснением к генеральному
плану, а другая под названием
«Общие замечания
о нерегулярном и худом
сочинении, которое практикуется
в строениях, повсеместно
производимых в С.-Петербурге»
являлась жестким критическим
разбором всего того, что было
сделано в Петербурге до
приезда Леблона. Несомненно,
что этой последней запиской
Леблон испортил отношения
со многими архитекторами. Обе
записки написаны
на французском языке и
хранятся в ЦГАДА; их перевод
опубликован П. Н. Петровым
в монографической статье
«Генерал-архитектор Леблон»
(«Журнал Министерства путей
сообщения» за 1869 г.).

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
417
ном Леблона в руках, промерил каналы и убедился в невозможности
осуществления проекта. После этого Леблону были даны заказы на
сооружение дворцов в Петергофе и Стрельне, а строительство Петербурга стало
продолжаться в том же направлении исходя из намеченной лучевой
планировочной системы.
В 1717 г. была реорганизована Комиссия строений, учрежденная еще в год
Полтавской победы. Руководимая Сенявиным комиссия энергично
принялась за планировку и благоустройство Петербурга. В начале 1720-х годов
Дворцовая, Английская и другие набережные Невы и Мойки были обиты
деревянными сваями; затем начались замощение Невского проспекта
(1725 г.), устройство решеток между домами, обсадка улиц деревьями и
расстановка фонарей для ночного освещения улиц. К 1722 г. был
разработан новый генеральный план столицы, на котором, помимо Невского и
Вознесенского проспектов, впервые появилась средняя лучевая магистраль,
известная под именем Гороховой улицы286. И, следовательно, к концу
правления Петра лучевая система Петербурга в проектах совершенно
сложилась.
После смерти Петра и его жены Екатерины I для Петербурга наступило
трудное время. Императорский двор в течение нескольких лет безвыездно
находился в Москве. Но воцарение Анны вернуло Петербургу положение
столицы. В 1737 г. была обновлена Комиссия строений, в которую вошли
Нарышкин, Головкин, Миних, Еропкин, Земцов и ряд других лиц.
Главнейшими задачами Комиссии строений являлись: 1) освоение новых
территорий за счет осушения болот и 2) дальнейшая разработка
петербургского плана.
В 30-х годах XVIII в. освоенная территория Петербурга далеко еще не
представляла собой сплошного массива, так как среди городских кварталов
зияли пустоши и заболоченные места. Особенно топкое болото лежало у
истоков «Глухого ерика» (т. е. будущего Екатерининского канала), в том
месте, где стоит теперь Казанский собор. Большие болота находились на
Петербургской и Выборгской сторонах, а между Фонтанкой и Александро-
Невской лаврой тянулся заболоченный лес, через который вела единствен-
Петербург.
Перспектива
Невского проспекта
в середине XVIII в.
Вид от р. Фонтанки
к центру города.
Слева — Аничков
дворец; далее —
церковь Рождества
Богородицы,
построенная
М. Г. Земцовым
(с гравюры Нике,
исполненной по рис.
М. И. Махаева)
286 План, о котором здесь идет
речь, назначался в качестве
подношения шведскому королю.
Этот чрезвычайно интересный
планировочный документ был
обнаружен в 1936 г.
Сирвинт и Соколовой в
хранилище Академии наук.

Градостроительство
феодального строя
418
ная благоустроенная дорога—Невский проспект. Осушением болот, столь
необходимым для развития Петербурга, занялся Миних.
Под руководством Миниха, крупнейшего специалиста в гидравлических
работах, была намечена целая система каналов, в которую входили позднее
осуществленные Екатерининский, Литовский и Обводный каналы287.
В тех же 1730-х годах Комиссия наметила в своих проектах Большую
Садовую улицу288, Загородный проспект, Царскосельский проспект и целый
ряд второстепенных улиц между Фонтанкой и будущим Обводным
каналом. Однако и центральные кварталы Петербурга также не оставались
нетронутыми.
Причиной для реконструкции центральной части Петербурга послужил
грандиозный пожар 1737 г., во время которого сгорели Адмиралтейская
слобода и прилегавшие к ней кварталы в районе Мойки. Эту
освободившуюся территорию было решено спланировать исходя из ранее
намеченной радиально-кольцевой планировки. И если еще при Петре была
задумана средняя лучевая магистраль—Гороховая улица, то теперь ее
проложили от Адмиралтейской башни вплоть до Фонтанки. Одновременно
с прокладкой Гороховой улицы на погоревшей территории
проектировались новые кольцевые проезды—Большая Морская и Казанская улицы,
намеченные вдоль Фонтанки и Мойки. Если вспомнить, что Вознесенский
проспект к этому времени уже был обстроен с обеих сторон на большом
протяжении и если добавить сюда наличие всех кольцевых магистралей,
включая Загородный проспект, то станет понятным, что основные
магистрали Петербурга определились в проектах к 40-м годам XVIII в., а многие
из них получили осуществление в строительстве. Этот этап
планировочного развития Петербурга показан на с. 414.
Параллельно с планировочными работами Комиссия строений руководила
частной застройкой и составляла проекты наиболее выдающихся
общественных зданий.
Большой интерес представляет попытка комиссии организовать силуэт
Петербурга путем установления «красных линий» по высоте. Чтобы
упорядочить застройку на главных улицах столицы и вместе с тем
осуществить постепенный переход от малоэтажной застройки на окраинах
города к многоэтажным домам, расположенным в центре, комиссия
разделила Невский проспект на ряд взаимно связанных звеньев. На перегоне
от Караванной улицы до Казанского моста (через Екатерининский канал)
сооружались жилые дома в один этаж; далее (вплоть до Мойки)
строились дома «на погребах», и, наконец, перед выходом Невского проспекта
на Адмиралтейский луг намечались дома в два этажа289. Таким образом,
силуэт Невского проспекта решался ступенчатой линией, которая,
повышаясь от периферии к центру, подводила к Адмиралтейской башне, заново
перестроенной Коробовым в 1732—1738 гг.
Крупнейший архитектор 20-х и 30-х годов XVIII в. Михаил Григорьевич
Земцов, как и Трезини, был скорее мастером церковных колоколен, чем
самих церквей. Высокие шпилеобразные колокольни Земцова не только
обладали хорошими пропорциями, но и прекрасно сочетались с пейзажем
равнинного города. Земцов соорудил в Петербурге церковь Рождества
Богородицы на Невском проспекте 290 и церковь Симеона и Анны на Моховой.
Колокольни этих церквей присоединились к многочисленным шпилеобраз-
ным постройкам петровского времени и образовали вместе с ними целую
цепь остроконечных башен.
Проникновение
типизации
в застройку городов
производственными
и общественными
зданиями. Типовые
секции Двенадцати
коллегий,
построенные
по проекту
Доменико Трезини
в 1722—1742 гг.
Петербург.
Перспектива
Невского проспекта
в середине XVIII в.
Вид от р. Мойки
в сторону
Александро-Невскоп
лавры. Справа —
дворец Строганова
(с гравюры Качалова,
исполненной по рис.
М. И. Махаева)
287 Решение о строительстве
Екатерининского канала было
принято по докладу Комиссии
строений от 20 августа 1739 г.,
тогда как осуществление этого
канала относится к 60—70-м
годам XVIII в.
288 Садовая улица была
построена, согласно указу
императрицы Анны по докладу
комиссии от 20 августа 1739 г.,
в 40—50-х годах XVIII в.
289 Предложение Комиссии
строений от 20 апреля 1738 г.
290 Церковь не сохранилась. На ее
месте в 1801—1811 гг. Воронихин
построил Казанский собор.
Об архитектуре церкви
Рождества Богородицы можно
судить по сохранившемуся
проекту Земцова и по гравюрам,
среди которых особенно
выделяются гравюры Махаева,
изображающие Невский
проспект.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
419
012345678м
Петербург. Фасады
образцовых жилых
домов для «подлых»,
зажиточных
и именитых людей
(составлены
Доменико Трезини
в 1714 г.)
Петербург. Фасад
«образцового» дома,
составленный
неизвестным автором
около 1721—1722 гг.
5м

Градостроительство 420
феодального строя
Застройка
Васильевского острова
типовыми домами
в 1720-х годах.
На побережье
Большой Невы
располагались
двухэтажные
каменные дома (для
именитых людей),
создававшие лицевой
фасад города
на подступах
к центру. По сторонам
Большого проспекта,
обводненного
широким каналом,
еще тянулась
одноэтажная
деревянная застройка,
выровненная
по шнуру. Проспект
предполагали
завершить
регулярным парком
и гигантским
собором, о котором
неоднократно говорил
Петр I
Петербург.
План центральной
части города
в середине XVIII в.
(фрагмент плана,
составленного
М. И. Махаевым
в 1753 г.)

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
Центральный район
из перспективного
плана
Санкт-Петербурга,
составленного
Сент-Илером,
Горихвостовым
и Соколовым.
На плане
отчетливо видны
старое
Адмиралтейство,
строящийся
монумент Петра I
и второй
(Исаакиевский)
собор работы
Ринальди и Бренна.
Обращает на себя
внимание начавшееся
уплотнение застройки
ьварталов
и повышение
этажности жилых
домов согласно
императорскому
указу
Фасад
Академии художеств,
обращенный к Неве.
Здание построено
мастерами
нарождавшегося
петербургского
классицизма
А. Ф. Кокориновым и
Ж. Б. Валлен-
Деламотом
в 1764—1788 гг.

Градостроительство
феодального строя
422
Торговый центр,
окруженный четырьмя
гостинными дворами
Типовое здание
присутственных мест
для губернского
города. Проект
А. Д. Захарова,
составленный
в 1803 г.
Однако множество шпилеобразных вертикалей создавало ощущение
монотонности. Поэтому уже в 1740-х годах явилась мысль разнообразить силуэт
Петербурга путем применения контрастных им купольных форм. В 1747 г.
императрица Елизавета дала распоряжение московскому архитектору
Алексею Евлашову произвести обмеры куполов Кремлевского Успенского
собора, с тем чтобы по этим обмерам переделать недостроенные
петербургские церкви из одноглавых в пятиглавые291. Дело касалось трех церквей,
тогда находившихся в постройке, а именно Исаакиевского собора,
стоявшего у Невы на Сенатской площади и начатого еще при Петре, затем
церкви Успения на Мокруше и церкви Преображения в районе казарм
Преображенского полка. Указ Елизаветы о перестройке церквей был приведен
в исполнение, но в конструктивном и особенно художественном отношении
церкви были настолько неудачны, что их вскоре снова переделали, причем
следов от этой попытки насаждения в Петербурге древнерусских
купольных форм не сохранилось. Конечно, Петербургу были необходимы
купольные композиции, однако не старомосковского, а нового, петербургского
характера. Поэтому архитекторы должны были обращаться к купольным
формам начала XVIII в., творчески развивая их. Первый шаг в этом
направлении сделал Растрелли, а за ним последовали Чевакинский, Старов,
Воронихин и Монферран, украсившие Петербург могучими куполами.
Если главным строителем Петербурга в 30-х годах XVIII в. был Земцев,
то в 40-х и 50-х годах, безусловно, главенствовал Растрелли. К нему после
Фасады главных
административных
и торговых зданий
для Уфы, исполненные
неизвестными авторами в конце
XVIII в. (неосуществленный
проект)
Одна из попыток комиссии
Бецкого ввести типизацию
в архитектуру городских
общественных центров
1 — дом генерал-губернатора;
2 — гражданская палата;
3 — верхний земский и уездный
суды; 4 — верхняя и нижняя
расправа (специальный суд
для не закрепощенных
«государственных» крестьян
и казаков); 5 — вольная аптека;
6 — мещанское училище;
7 — губернский и городской
магистрат;
8 — уголовная палата
и наместническое правление;
9 — почтовый двор;
10 — трактир (общественная
столовая и закусочная);
11 — казенная палата;
12 — управа благочиния
(полицейское управление);
13 — комендантский дом;
14, 15 — купеческие дома;
16 — дворянское училище;
17 — службы (обслуживающие
помещения) вице-губернатора;
18 — объединенный дом
губернатора и вице-губернатора;
19 — службы губернатора;
20 — службы генерал-губернатора
291 Петров П. Н. История
Санкт-Петербурга, с. 505.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
План Петербурга
1781 г. На нем
показаны главнейшие
предложения
Комиссии строений
1760 и 1770-х годов
вплоть до
ограничения
распространения
жилой застройки,
повышения этажности
и строительства
городских площадей
(Дворцовая площадь
приобретает округлый
план, у устья
Фонтанки
проектируется главная
въездная площадь
столицы)
смерти Земцова (1743 г.) перешли по наследству незаконченные земцов-
ские постройки, среди которых особенно выделялся Аничков дворец,
изображенный на плане Махаева. Аничков дворец открыто стоял над
Фонтанкой и своей высотой далеко превосходил низкорослые домики
петровского Петербурга. Собственно, этим дворцом и оформлялся главный въезд
в Петербург, ибо к 1750-м годам застроенная территория едва достигала
Фонтанки. Решая композицию дворца, Растрелли выделил домовую церковь
высокой ребристой крышей, увенчанной куполом, и в интересах симметрии
ответил ей аналогичной надстройкой на противоположном поперечном
корпусе здания. Так зародился характерный для Растрелли прием выполнения
дворцовой крыши, своеобразно повторенной в Петергофе и в Царском Селе.
Пышные дворцовые крыши Растрелли внесли много нового в силуэт
Петербурга, однако Растрелли этим не ограничился и в своих церковных
постройках стал применять высокие и мощные купола. Первым пятикупольным
сооружением Растрелли, отвечавшим заказу Елизаветы числом куполов
(но не их композиционной трактовкой), был Смольный монастырь,
построенный близ Невы на восточной окраине города в 1746—1751 гг. Приблизив
вплотную к громадному куполу четыре башни, в свою очередь увенчанные
малыми куполами, Растрелли создал исключительно живописную
композицию, которую хорошо дополняют четыре купольные церкви, стоящие по
углам монастырского комплекса.
Не менее значительным вкладом в архитектуру Петербурга был Зимний
дворец, построенный Растрелли в 1754—1764 гг. В связи с сооружением
Зимнего дворца появился описанный выше проект Дворцовой площади
с конным монументом Петра I и циркульной колоннадой. Этот проект не
получил осуществления, но тем не менее формирование ныне
существующей Дворцовой площади началось, так как Зимний дворец оформил
главную сторону площади своим богато решенным фасадом.
Иван Иванович Бецкой
(1704—1795) —
выдающийся деятель
русского просвещения
и первый президент
Академии художеств.
Будучи главой
екатерининской
Комиссии строений,
провел под
государственным
руководством
и надзором
геодезическую
съемку и планировку
большинства городов
Российской империи

Градостроительство
феодального строя
424
Петербург. Главный
фасад Биржи
по проекту Кваренги
(1780-е годы)
План стрелки
Васильевского острова
с Биржей Кваренги
(ось 1—1) и Тома
де Томона (ось 2—2).
Начало
строительства
Биржи Кваренги —
1784 г.; сломана
в 1804 г.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
425
Фасад
петербургской
Биржи со стороны
Невы (первый вариант
Тома де Томона)
Фасад петербургской
Биржи со стороны
Невы (второй вариант
Тома де Томона)
План стрелки
Васильевского острова
в современном
состоянии. Биржа
построена Тома
де Томоном
в 1805—1816 гг.
2i9,,,,,,,,? 2Р 4,0 60 80 100 м

Градостроительство
феодального строя
426
Памятник Петру I
на Сенатской площади
в Петербурге
(скульптор
Э. М. Фальконэ,
1766—1782 гг.; голова
Петра выполнена
М. А. Колло,
змея —
Ф. Г. Гордеевым).
Вид в сторону Сената
и Академии художеств
Памятник Петру I,
видимый вдоль Невы
в обратном
направлении
В 1769 г. был «высочайше конфирмован» составленный под руководством
Бецкого и Алексея Квасова новый проект планировки Петербурга,
явившийся дальнейшим развитием предшествовавших генеральных планов
столицы. Согласно этому проекту, планировочный костяк Петербурга не
подвергался решительным изменениям, но главное внимание обращалось на
детализацию генерального плана через посредство вновь разбивавшихся
площадей292. Потребность в рыночных площадях, а также площадях для
292 Комиссия строений намечала
к осуществлению ряд площадей
на Песках, в Коломне,
у Невской заставы, а также
по среднему течению
р. Фонтанки. Как свидетельствует
докладная записка комиссии,
утвержденная 19 января 1766 г.,
площади предполагалось
«по времени... убрать в память
Российских дел монументами».

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
427
Андрей
Никифорович
Воронихин
(1760—1814).
Выдающийся
архитектор,
живописец
и рисовальщик,
мастер
многоколонных
гражданских
сооружений
и монументальных
купольных форм.
Построил Казанский
собор, Горный
институт и ряд других
зданий, отмеченных
глубоким пониманием
градостроительного
искусства
(с автопортрета,
гравированного
В. А. Бобровым)
Казанский собор,
видимый с
восточной стороны.
На первом плане
памятник Кутузову
военных парадов в то время остро ощущалась. И вот в различных районах
города—перед гостиными дворами, соборами, у въездов в город, а также
и у мостов через реки—намечаются новые площади. Громадная
полукруглая площадь проектируется у самого въезда в столицу со стороны Екате-
рингофа и Стрельны; близ нее разбивается квадратная Театральная
площадь, на которой впоследствии Тома де Томон построил здание Большого
театра, и, наконец, перед Зимним дворцом появляется округленное
очертание Дворцовой площади.
Это последнее событие имело немаловажные последствия, ибо в 1779 г.
Академия художеств объявила конкурс на застройку Дворцовой площади,
и Фельтен, получивший на конкурсе первую премию, построил здание
Главного штаба по заданному криволинейному контуру площади293.
Поскольку дома, стоявшие вдоль Мойки, не подлежали сносу, постольку
Дворцовая площадь получила несимметричные очертания. Одна ее сторона
обрамлялась криволинейным фасадом Главного штаба, другая же шла по
изломанной линии; Дворцовая площадь еще не имела ни колонны, ни
арки, но ее архитектурная будущность уже определилась, так как
впоследствии Росси должен был ответить зданию Фельтена столь же
симметричным криволинейным корпусом.
293 Условия конкурса были
опубликованы в февральском
номере «Санкт-Петербургского
вестника» за 1779 г., с. 168,
а в конце года уже велась
подготовка к строительству
здания Главного штаба
по утвержденному проекту,
за который Фельтен получил
премию в 300 червонцев.

Градостроительство
феодального строя
428
Петербург. Фасад
Казанского собора
со стороны
Невского проспекта
(А. Н. Воронихин,
1801—1811 гг.)
План площади перед
Казанским собором
1 — памятник
Кутузову;
2 — памятник
Барклаю де Толли
Обе статуи изваяны
скульптором
Б. И. Орловским
в 1829—1837 гг.;
пьедесталы исполнены
В П. Стасовым
100 м
С именем Фельтена связано сооружение невских набережных, создавших
целую эпоху в этой области городского строительства. Отлично понимая,
что Петербург не может оставаться низкоэтажным городом и что
набережные Невы требуют монументальной и высокой застройки, Бецкой
испрашивает у Екатерины II разрешения строить дома в 10 сажен, считая до
верхнего венчающего карниза, чтобы «строение по Неве хотя мало
соответствовало созидаемому по сей реке каменному берегу»294. В результате
резко повышается высотный уровень застройки Петербурга и в первую
очередь вдоль Невы.
Большой успех невских набережных Фельтена повлек за собой облицовку
гранитом других каналов и рек.
Екатерининский канал, Фонтанка, Мойка, Крюков канал и даже бастионы
Петропавловской крепости в 1770-х и 1780-х годах получают прекрасную
каменную облицовку. Гранитные набережные, нашедшие достойный
отклик в дворцовых и общественных зданиях, сделали Петербург одним из
красивейших городов мира. Ощущение красоты и монументальности
города вошло в сознание не только петербургских зодчих, но и художников
разных профессий. Монументальность проявила себя в скульптуре, решет-
Петербург. Башня
Адмиралтейства
(А. Д. Захаров
1806—1820 гг.)
294 Из доклада Комиссии
строений от 8 февраля 1765 г.
Следует сказать, что главной
причиной перехода от
малоэтажной застройки
к многоэтажной было желание
повысить экономическую
эффективность всего
петербургского городского
хозяйства. Не следует забывать
того обстоятельства, что
Петербург, широко разбросанный
на громадном пространстве
и вдобавок застроенный
одноэтажными домами
с разрывами, стоил стране
огромных средств, расходуемых
главным образом на
строительство улиц
и благоустройство города.
Поэтому одним из условий
работы комиссии Бецкого было
ограничение территориального
роста города за счет
уплотнения застройки
и повышения этажности.

Русское градостроительство 429
XVIII — начала XIX века

Градостроительство 430
феодального строя

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
431
PDODDDDO
ю
5 0
i i i I i i i i I
10
I
20
30
40
50 м
—J
Петербург. Арка
Главного штаба. Вид
в сторону
Дворцовой площади
Петербург. Фасад
арки Главного штаба
и Александровской
колонны. Здание
Главного штаба
построено
К. И. Росси
в 1819—1829 гг.,
(венчающая
скульптура
«Колесница Победы»
выполнена
С. С. Пименовым).
Колонна сооружена
по проекту
А. А. Монферрана
в 1829—1834 гг.
(скульптура ангела —
работы
Б. И. Орловского;
рельефы — И. Леппе
и П. Свинцова)
Цоколь и база
Александровской
колонны в Петербурге
(А. А. Монферран,
1829—1834 гг.;
рельефы выполнены
И. Леппе и
П. Свинцовым)

Градостроительство
феодального строя
432
100
I—
200
I
300
I
500
I
600 м ,
Этапы
планировочного
развития Дворцовой
площади
1 — проект
В. В. Растрелли
(1753 г.); 2 — проект
И. Е. Старова (1774 г.);
3 — площадь после
реконструкции,
произведенной
Ю. М. Фельтеном
в 1779 г. (масштаб
чертежей общий)
4 — анонимный проект
1806 г.; 5 — план
площади между
1819 и 1834 гг.
(с проектом
экзерцисгауза
В. П. Стасова);
6 — план площади
после установки
Александровской
колонны в 1834 г.
(масштаб чертежей
общий)

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
433
Общий вид
Дворцовой площади
от подъезда
Зимнего дворца
Дворцовая площадь.
Проектный план
площади,
составленный
К. И. Росси к началу
строительных работ
(1820 г.)
1 — Зимний дворец;
2 — здание Главного
штаба

Градостроительство
феодального строя
434
25
50
75
_J
100
125м
ках, простых и торжественных надписях, названиях улиц, бульваров,
мостов.
В 1782 г. при огромном стечении народа произошло открытие памятника
Петру I работы Фальконе295. Этот монумент представляет собой одно из
лучших произведений монументальной скульптуры всех стран и народов.
Скала отвечает устремленности монумента, обращенного к просторам
Невы, а прекрасно переданный образ Петра превращает его в символический
памятник всей петровской эпохи.
Весьма интенсивное строительство в Петербурге началось с 1801—1802 гг.,
когда кипучую деятельность развернуло новое поколение архитекторов
в лице Воронихина, Захарова, Тома де Томона, Росси, Монферрана и
Стасова. Эти мастера сосредоточили свои постройки в центральных районах
столицы, в результате чего окончательно сложился петербургский
городской центр.
Стрелка Васильевского острова занимает в Петербурге одно из самых
заметных и значительных мест, а между тем вплоть до начала XIX в. ее
планировка и застройка были хаотическими. При Елизавете Петровне на
самой стрелке помещался помост для фейерверков, отчетливо видный на
плане Махаева. Но, разумеется, этим не решалась композиция стрелки.
Попытки оформить раздвоение Невы фундаментальными зданиями были
сделаны в 70-х и 80-х годах XVIII в. Сюда относятся проекты Академии
наук, Монетного двора и Биржи. Первые проекты не получили одобрения
как явно несостоятельные, но Биржа Кваренги была заложена в 1784 г. и
через 10 лет с небольшим выведена под крышу. Однако Кваренги не
удалось закончить Биржу, так как это здание, несмотря на свои неоспоримые
индивидуальные достоинства, все же не решало ансамбля. В чем же
заключалась ошибка Кваренги?
Широкая лента Невы, достигнув стрелки Васильевского острова,
распадается на два симметричных русла. И эта симметрия водных протоков
была первым и непременным условием, с которым нужно было считаться при
оформлении стрелки.
Вторым условием являлся громадный масштаб реки.
Уйти от симметрии было так же нельзя, как нельзя было построить на
Карл Иванович Росси
(1775—1849).
Главный архитектор
Петербурга в 1820-х и
начале 1830-х годов,
создатель
монументальных
городских ансамблей
позднего классицизма.
Построил Елагин
дворец, ансамбль
Михайлов ского
дворца и
Михайловской
площади; закончил
реконструкцию
Дворцовой и
Сенатской площадей;
соорудил ансамбль
Театральной площади
и улицы
(с литографированного
портрета работы
неизвестного автора)
Петербург.
Планировка ансамбля
Александрийского
театра. Один из первых
проектных вариантов
К. И. Росси,
вероятно относящийся
к 1815—1817 гг.
1 — театр;
2 — Аничков дворец;
3 — Публичная
библиотека
295 Помимо Фальконе, которому
принадлежит общая композиция,
над памятником Петру I
работала целая группа
скульпторов и архитекторов,
объединенных административным
руководством И. И. Бецкого.
Ученица Фальконе Мария
Колло вылепила голову Петра,
Гордеев вылепил змею
у подножия лошади, а после
отъезда Фальконе из России
над архитектурным оформлением
памятника работал Фельтен.
Интересные данные о монументе
можно почерпнуть из письма
Екатерины II к Фальконе
от 31 августа 1773 г. и
«Истории Санкт-Петербурга»
П. Н. Петрова (с. 750, 751).
Подробное описание
проектирования и строительства
монумента помещено в «Сборнике
императорского русского
исторического общества»
за 1876 г.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
435
Планировка ансамбля
Александрийского
театра. Один из
последующих
проектных вариантов
К. И. Росси (с двумя
театрами и короткой
улицей, ведущей
к площади Чернышева)
Планировка ансамбля
Александрийского
театра.
Заключительный
проектный вариант
К. И. Росси,
получивший
утверждение в 1827 г.
На полукруглой
площади Чернышева —
неосуществленная
церковь-ротонда
о 50 юо
150 200 250м

Градостроительство
феодального строя
436
Зодчего
Росси
стрелке относительно небольшое и тем более хрупкое здание. Этих
обстоятельств и не понял Кваренги.
Биржа Кваренги, изображенная на с. 424, представляла собой обычное
петербургское здание, стоявше в общей шеренге с соседними корпусами и
не совпадавшее с осью симметрии стрелки.
Массив Биржи стоял не вдоль, а поперек этой оси, в силу чего как бы
«запиралась» продольная перспектива реки. Портики Биржи, состоявшие из
стройных каннелированных колонн, были недостаточно массивны, чтобы
встретить Неву полновесными формами. Собственно в этом и заключались
главные недостатки Биржи Кваренги. В 1804 г., не считаясь с
произведенными затратами, Биржу сломали и постройку нового здания передали
Тома де Томону.
Заслуга Тома де Томона в первую очередь заключалась в том, что он
трактовал свою Биржу в качестве главного сооружения Васильевского
острова, как часть большого ансамбля, включавшего в себя и Неву. Чтобы
подчеркнуть симметрию стрелки и выдвинуть Биржу вперед из фронта
соседних построек, Тома де Томон насыпал обширную полукруглую площадку,
глубоко вдающуюся в реку. По оси полукружия он построил самую Биржу,
обнесенную колоннадой, а по сторонам у каменных парапетов поставил
ростральные колонны. Однако решение задачи заключалось не только в
достижении симметрии, ибо для данного места нужно было найти
исключительно мощные формы, к тому же обладавшие простым и спокойным
силуэтом. Воспитанный на изучении античных сооружений, Тома де Томон
естественным образом обратился к античности. Но сооружения греческой

Русское градостроительство 437
XVIII — начала XIX века
классики по своим пропорциям и размерам не отвечали масштабу Невы.
Парфенон, значительно уступающий Бирже в размерах, несомненно,
потерялся бы на стрелке Васильевского острова, превосходившей площадку
Акрополя по меньшей мере в три раза. Томон понимал эти обстоятельства,
и глубина его художественного мышления обнаружилась в том, что он
обратился не к классике, а к архаике, обладавшей не столь гармоничными,
но выразительно массивными и весомыми формами. Творчески развивая
композицию периптерального здания, Тома де Томон поднял стены Биржи
над колоннадами и, кроме того, подвел под здание трехметровый стилобат;
на главном фасаде он поставил 10 тяжеловесных колонн и столь же
ощутимую телесность и вес придал ростральным колоннам, у пьедесталов
которых помещаются грубоватые мощные изваяния. Вследствие этого Биржа
Тома де Томона прочно укрепилась в пейзаже Невы и достойно завершила
собой громадную систему ансамблей, в которую входят и Петропавловская
крепость, и цепь дворцов по Дворцовой набережной.
Одновременно с Биржей шло строительство Адмиралтейства и Казанского
собора. Над первым работал Захаров, а над вторым — Воронихин.
Казанский собор, построенный в 1801—1811 гг., имеет в своем архитектурном
образе ясно выраженные гражданские черты. Это замечательное здание
открывает собой новый этап в архитектуре купольных сооружений,
свободных от подражания куполам собора св. Петра в Риме и парижского
Пантеона Суффло. И вместе с тем Казанский собор, как и построенное
одновременно с ним здание Горного института, прекрасно вписывается в
ансамбль окружающей застройки, демонстрируя тем самым глубокое понима-
Продольный фасад —
разрез
по ул. Зодчего Росси.
Слева — здание
Департамента уделов,
справа — восточный
фасад
Александрийского
театра (ансамбль
построен по проекту
К. И. Росси
в 1827—1832 гг.)
Петербург.
Генеральный план
ансамбля
Александрийского
театра и
ул. Зодчего Росси
в современном
состоянии.
В середине сквера
перед театром —
памятник Екатерине II
(изваян
М. О. Микешиным и
А. М. Опекушиным
в 1862—1873 гг.)

Градостроительство
феодального строя
438
ние Воронихиным градостроительных задач. Проектируя Казанский собор,
Воронихин хотел создать у Невского проспекта полуциркульную площадь-
нишу и вместе с тем отодвинуть купол собора в глубину, чтобы иметь
возможность рассматривать его на значительном расстоянии. Полукруглая
площадь Казанского собора представляет собой чрезвычайно интересную
композицию. Ее размер отвечает классическому правилу, согласно
которому высота колоннад должна составлять 1/4 диаметра площади296.
Прекрасная криволинейная галерея из коринфских колонн обходит полукруглую
площадь и кончается двумя оригинально скомпонованными
прямоугольными проездами, в просвете которых виднеются Екатерининский канал и
Казанская улица.
В 1836 г. против этих проездов были поставлены два монумента —
Кутузову и Барклаю де Толли работы Б. И. Орловского.
В начале XVIII в. Адмиралтейство являлось только кораблестроительной
верфью, для защиты которой еще при Петре I были сделаны земляные
бастионы и рвы. Позднее необходимость в бастионах совершенно отпала и
вместе с тем изменилось и самое назначение здания: из чисто
промышленного оно превратилось в административно-общественное сооружение, так
как, помимо верфи, в Адмиралтействе размещались разные учреждения
Морского ведомства. Эти обстоятельства и заставили Захарова в корне
перестроить обветшавшее старое здание, от которого он сохранил только
башню, построенную Коробовым.
Учитывая центральное местоположение Адмиралтейства в Петербурге,
Захаров обратился к наиболее торжественным формам классицизма—к
колоннадам и аркам. Максимально усилив старую башню колоннадой
наверху, арочным въездом во двор и декоративной скульптурой, Захаров
добился безусловного преобладания центральной оси Адмиралтейства, но
при громадной длине здания он все же не мог обойтись без
соподчиненных, дополнительных осей. В результате расчленения здания, растянутого
на 400 с лишним метров, появились многоколонные портики, угловые и
Перспектива
ул. Зодчего Росси
со стороны площади
Чернышева
Петербург. Общий вид
Александрийского
театра со стороны
Невского проспекта.
Построен К. И. Росси
в 1827—1832 гг.
Южный фасад
Александрийского
театра и боковых
корпусов
ул. Зодчего Росси
296 Упоминаемое правило было
установлено Блонделем, автором
знаменитого теоретического
труда и учебного пособия под
названием
«Cours d'architecture». Paris, 1771—
1777.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
439
10 987654321 О
I I I 1 1 I 1 1 1 1 L»
20м

Градостроительство
феодального строя
440
Исаакиевский собор
со стороны
Конногвардейского
манежа. Гравюра
на стали середины
XIX в.
Главные силуэтные
вертикали
Санкт-Петербурга
гармонически
сочетались между
собой и в то же время
повсеместно
поддерживали высоту
рядовой городской
застройки столицы

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
441
Колоннада главного
западного портала
Исаакиевского собора,
посвященного «царю
царствующих»
(т. е. богу). Тимпан
заполнен фигурами
императора Николая I,
его жены и духовных
иерархов. В левом
нижнем углу
Монферран поместил
свой портрет с моделью
Исаакиевского собора
Колоннада северного
портика
Исаакиевского собора

Градостроительство
феодального строя
442
промежуточные ризалиты и монументальные арочные павильоны,
выходящие на Неву. Через эти павильоны под арками проходил внутренний
канал, и, следовательно, эффект широких циркульных арок еще более
усиливался благодаря отражению в воде297.
По длине своей фасадной линии Адмиралтейство является одним из
наиболее грандиозных сооружений в мире. И можно удивляться тому большому
искусству, с каким решил эту задачу Захаров, ибо при наличии многих
осей здание не распадается и представляет собой единую композицию,
богатую по силуэту, жизнерадостную и красочную. Адмиралтейство
настолько прочно вошло в систему петербургских ансамблей, что стало как бы
олицетворением Петербурга.
Вот почему когда хотели передать архитектурный характер невской
столицы в лаконичном зрительном образе, то обращались к Адмиралтейской
башне. Она фигурирует в книжной графике, в плакатах и выбивается на
медалях, из которых последняя посвящена героической обороне
Ленинграда во время Великой Отечественной войны.
Захаров скончался в 1811 г., не доведя до конца своего грандиозного
сооружения. Но вместе с ним и на смену ему выдвигался другой великий
архитектор-градостроитель—Росси. Последнему и досталось окончание работ по
сооружению центральных площадей Петербурга. На месте уничтоженных
адмиралтейских бастионов Росси разбивает бульвары из лип, которые,
обходя Адмиралтейство с трех сторон, кончаются у Невы причалами со
львами и вазами.
В 1819 г. Александр I поручает Росси, как уже испытанному мастеру,
одновременно со строительством Елагинского дворца сооружение второго
корпуса Главного штаба. Хорошо понимая преимущества симметричного
криволинейного очертания площади, Росси почти в точности повторяет корпус
Генеральный план
центрального района
Петербурга
Москва. Генеральный
план города,
составленный «под
смотрением» Ивана
Мичурина в 1739 г.
На северо-востоке
показано Лефортово,
регулярный
Анненгофский парк
с примыкающими
к нему новыми
слободами; к ним
ведет плотно
застроенное
продолжение Покровки
297 Внутренний адмиралтейский
канал, о котором здесь говорится,
использовался для снабжения
кузниц водой и для доставки
строительных материалов
на верфь. С уничтожением
верфи канал был засыпан,
в силу чего павильоны
значительно проиграли
в архитектурном эффекте.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
443
Фельтена, а в центре, чтобы ответить главному входу в Зимний дворец,
создает свою знаменитую арку. В сущности арка и оживляет плоский и
даже монотонный фасад Главного штаба. Архитектурная ценность этой
арки заключается не только в прекрасных пропорциях и богатой
пластической декорации, но и в оригинальности композиционного замысла, так как
Росси трактовал ее как систему двух арок, из которых одна перекрывает
излом Большой Морской улицы, а другая после небольшого просвета, над
которым раскрывается небо, дает торжественный выход на Дворцовую
площадь. Вероятно, Росси же подал идею постановки в центре площади
Александровской колонны, так как на генеральном плане реконструкции
площади, относящемся к 1819 г., карандашом было намечено основание
колонны. Однако Александровская колонна стала реальной строительной задачей
только после смерти Александра I. В 1829 г. Монферран начал работы по
сооружению колонны, а в 1834 г. произошло открытие этого
замечательного монумента298.
Одновременно с реконструкцией Дворцовой площади Росси построил
громадный Михайловский дворец, от которого к Невскому проспекту была
пробита прямолинейная Михайловская улица. Но еще больший размах
298 Строительству
Александровской колонны
посвящена специальная
монография Монферрана под
названием «Plans et details du
monument consacre a la memoire
de l'empereur
Alexandre». Paris, 1836.
Открытие колонны описано
поэтом В. А. Жуковским
в «Живописном обозрении»
за 1836—1837 гг., т. II,
с. 309—312.

Градостроительство
феодального строя
444
получили работы великого зодчего над комплексом Александрийского
театра, в связи с осуществлением которого появились две площади и всемирно
известная Театральная улица, оформленная в одном ордере. Над
ансамблем Александрийского театра и Театральной улицы Росси работал с
перерывами около 20 лет. Десять дошедших до нас планировочных вариантов
ансамбля представляют ценность для изучения творческого мышления
этого мастера. Сравнение приведенных нами вариантов показывает, что,
проектируя новую Театральную площадь, Росси учитывал Невский проспект как
непрерывную и разнообразную цепь ансамблей. В поисках разнообразия и
контрастов Росси отказался от полуциркульной площади, по-своему уже
использованной Воронихиным перед Казанским собором. Помимо этого, он
отверг такие композиции, где планировочная ось тянулась вдоль Невского
Москва. Центральная
часть города
(фрагмент из плана
Мичурина). Вокруг
Кремля
и Китай-города —
земляные укрепления,
построенные Петром I
в начале Северной
войны
Москва. Триумфальные
арки середины
XVIII столетия
(серия гравюр,
исполненных
по рисункам
М. И. Махаева)
а — Никольские ворота
со стороны Кремля;
б — Красные ворота;
в — Воскресенские
ворота со стороны
Красной площади;
г — Воскресенские
ворота со стороны
реки Неглинной;
д — Триумфальная
арка у начала
1-й Тверской-Ямской
улицы; е — арка
у выезда из Москвы
_а_|б
JLIiL
Д I е

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
445
проспекта, и пришел к прямоугольной площади, расположенной
перпендикулярно проспекту. Театр, поставленный в глубине площади, от этого
только выиграл и, кроме того, своей продольной осью предопределил
направление Театральной улицы, ведущей к площади Чернышева.
Строительство корпусов Сената и Синода, объединенных аркой,
перекрывающей Галерную улицу, хотя и представляло собой весьма интересную
и сложную задачу, но не увеличило архитектурной славы Росси, так как
композиция этих двух зданий все же не получила полного единства.
Измученный интригами и чувствуя приближение творческого бессилия, Росси
решил устраниться от дел и последние 15 лет своей жизни был свидетелем
того углублявшегося упадка архитектуры, который происходил в середине
XIX в. во всех капиталистических странах Европы, захватив напоследок

Градостроительство
феодального строя
446
и Россию. На фоне упадка архитектурного искусства лишь одно
сооружение продолжало строиться в духе уходящих традиций русского
классицизма. Это был громадный Исаакиевский собор, начатый Монферраном в 1817 г.
и оконченный им же в 1857 г. Могучие купола Исаакиевского собора
превосходно вписались в силуэт Петербурга, дополнив собою шпилеобразные
башни своими монументальными формами.
Вплоть до перенесения столицы в Петербург Москва являлась крупнейшим
градостроительным объектом в России, но и после этого Москва
продолжала непрестанно строиться, ибо быстрая естественная амортизация
деревянной застройки и особенно частые пожары выводили из строя громадное
число зданий.
Выше уже говорилось, что Петр I начал свои градостроительные реформы
не в Петербурге, а в Москве. В целях борьбы с пожарами в 1709 г. был
издан указ о запрещении деревянной застройки в Кремле и Китай-городе.
Указы 1704 и 1712 гг. предписывали ставить здания по улицам, а не среди
дворов. Тогда же впервые в истории Москвы стали применяться каменные
мостовые.
После возвращения Петра из первой поездки за границу, а именно в самом
начале XVIII в., в Москве было построено несколько крупных
гражданских и церковных сооружений. Среди них особенно выделялись:
Кремлевский Арсенал работы Д. И. Иванова, X. Конрада и группы русских
мастеров (1702—1736), Меишикова башня И. П. Зарудного (1704—1707) и
Сухарева башня, построенная под наблюдением М. Чоглокова (1692—
1701). Но значительно более интенсивное строительство развернулось на
северо-востоке от Москвы—в районе Лефортовской слободы, где
долговременное пребывание Петра и его приближенных вызвало к жизни новую
загородную царскую резиденцию.
Зеленые берега тогда еще свободной от застройки Яузы привлекали Петра
своей живописностью, а кроме того, иметь резиденцию под защитой
Семеновского и Преображенского полков было несравненно более безопасным,
чем в самой Москве, еще недавно пережившей стрелецкий бунт. Этим и
объясняется, почему для новой своей резиденции Петр I избрал столь
отдаленный район. На месте старого Головинского дома в Лефортове Петр
построил для себя относительно крупный дворец, и этой постройкой был
дан сигнал к строительству других дворцов, а также государственных и
общественных зданий. В 1702 г. в Немецкой слободе возводится здание
Сената; в 1706 г. по соседству с царским дворцом строится громадный военный
госпиталь; в том же году Меншиков начинает строительство еще более
грандиозного дворца, а в совокупности эти перечисленные здания
образуют весьма значительный комплекс построек. Собственно, здесь и
зародились регулярная планировка и застройка русских городов XVIII в. И прав
был историк С. М. Соловьев, говоря, что «Немецкая слобода—ступень
к Петербургу, как Владимир был ступенью к Москве»299. Однако
строительство петровского времени не могло изменить архитектурного и
планировочного характера Москвы, так как с перенесением столицы в Петербург
строительная деятельность в Москве затихла на долгие годы. Такой, почти
полностью сохранившей черты допетровского времени, мы находим Москву
на гравюре Пикара (фронтиспис). Сделавшись «второй», а по сути дела
заштатной столицей, Москва оживала только во время коронационных
торжеств и редких наездов царской фамилии. В один из таких периодов
императрица Анна повелела «большим и малым улицам сделать аккуратно
план», в результате чего к 1739 г. был закончен и опубликован первый
инструментальный план Москвы, известный под названием «Мичуринского
плана».
План Мичурина не был проектным, творческим документом, как план Леб-
лона. И тем не менее его значение весьма велико, так как Мичурин
впервые и с достаточной точностью зафиксировал состояние уличной системы
допетровской Москвы. Кроме того, Мичуринский план дает возможность
увидеть новые планировочные комплексы, возникшие при Петре и Анне
Иоанновне. Прежде всего бросаются в глаза петровские слободы на северо-
востоке и рядом с ними Анненгоф—один из первых дворцов Растрелли,
построенный для Анны в 1730—1736 гг.; далее на том же плане выделяют-
Москва
Проект
планировочной
реконструкции
Московского Кремля,
составленный
В. И. Баженовым
в связи
со строительством
Кремлевского дворца
(сохранившийся эскиз
к проекту планировки
датируется 1769 г.).
Слева (в линию
с Арсеналом) —
корпус для
правительственных
учреждений; в центре
(к югу от
Архангельского
собора)— парадная
часть дворца
с тронным залом;
справа — овальная
площадь для народных
собраний с четырьмя
обелисками
и колонной
Екатерины II. Отсюда
должны были
расходиться
радиальные дороги
империи.
Вверху — разрез по
площади для народных
собраний
299 Под Немецкой слободой
Соловьев понимал комплекс
четырех слобод на р. Яузе,
включавший в себя
Лефортовскую, Преображенскую,
Семеновскую и собственно
Немецкую слободы.
Соловьев С. М. История
России с древнейших времен,
т. XIII. СПб., 1894, с. 798.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
447
ГО
йыЙ
tri1
all
д
т А
Ш
I \Щ If
о ю
50 i

Градостроительство
феодального строя
448
ся своей периметральной застройкой Старая Басманная, Новая Басманная,
Покровская и Елоховская улицы, в районе которых сложились
аристократические кварталы. И, наконец, на плане Мичурина впервые появляются
новые границы Москвы в черте Камер-Коллежских валов300.
Правление Елизаветы, ознаменованное творчеством Растрелли и его
соратников, оставило в Москве заметные следы в живописных дворцах, церквах
и триумфальных арках. В 1740—1770 гг. на Пятницкой улице строится
пятикупольная церковь Климента; несколько позже Карл Бланк
сооружает церковь Бориса и Глеба у Арбатских ворот, и одновременно с этим во
многих пунктах столицы вырастают постоянные или временные
триумфальные арки. Лучшая из них была построена Ухтомским в 1753 г. и
получила название Красных ворот.
В екатерининское время строительство в Москве значительно оживилось.
Это объяснялось разными причинами и в первую очередь
торгово-промышленным развитием города. В 60-х годах XVIII в. в Москве насчитывалось
более сотни крупных мануфактур и, кроме того, множество мелких
ремесленных предприятий, разбросанных почти повсеместно. Для производства,
хранения и сбыта товаров были необходимы специальные промышленные
здания, а также пристани, рынки и торговые ряды. С другой стороны,
имелась потребность в строительстве жилых домов, дворцов и общественных
зданий.
Вторая половина XVIII в. была эпохой расцвета поместного дворянства,
которое регулярно на зимние месяцы съезжалось в Москву со своей
многочисленной челядью. При натуральном крепостном хозяйстве городской дом
помещика средней руки был значительным по размерам, а земельное вла-
Фрагмент модели
Московского
Кремлевского дворца
по проекту
В. И. Баженова
(1767—1774 гг.).
Амфитеатр овальной
площади
300 Камер-Коллежские валы были
насыпаны согласно Сенатскому
указу в 1742 г. на месте
частично сгоревших деревянных
стен 1731 г.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
449
Перспективный
анализ баженовского
Кремлевского дворца,
проведенный
по дошедшей до нас
модели и эскизному
проекту
перепланировки всего
Кремлевского
ансамбля (анализ
обнаружил
несовместимость
габаритных размеров
и художественных
форм древнего и
баженовского Кремля)
Центральная часть
дворца В. И. Баженова
со стороны
Москвы-реки.
Фотография с модели

Градостроительство
феодального строя
450
дение с амбарами, поварнями и прочими служебными постройками
занимало обширную территорию. Но еще больше были дворцовые усадьбы
вельмож. Признаком хорошего тона у вельмож екатерининского времени
считалось заводить дворцы не только в Петербурге, но и в «первопрестольной
столице». К этому необходимо прибавить, что и Екатерина II, любившая
путешествовать и часто наезжавшая в Москву, желала украсить ее своими
дворцами и зданиями административного и общественного назначения. И
вот в результате государственных, а также и частных заказов, исходивших
от дворянства, купечества и прочих привилегированных классов, в Москве
разворачивается весьма оживленное строительство. Во главе его становятся
Баженов и Казаков.
В 1762 г. Комиссия строений начала подготовку к составлению нового
генерального плана Москвы, который должен был изжить существенные
недостатки в ее планировке и застройке. Губительный пожар 1773 г. ускорил
планировочные работы, но еще задолго до их окончания Екатерина II
решила соорудить в Московском Кремле грандиозный дворец. Постройка
дворца была поручена Баженову, как мастеру богатой творческой
фантазии, ив 1773 г. в торжественной обстановке состоялась закладка здания301.
Кремлевский дворец, задуманный Баженовым, представляет собой одно из
самых загадочных явлений в истории дворцового зодчества всех времен и
народов. В проекте Кремлевского дворца талант Баженова проявил себя,
быть может, с наибольшей силой, и вместе с тем в основе проекта лежал
нереальный замысел—непосильный для строительных возможностей
страны. В самом деле, по занимаемой территории, периметру и кубатуре
Кремлевский дворец должен был превзойти все наиболее грандиозные здания
мира. Длина одних только внешних фасадов, обращенных к Кремлевским
стенам, составляла 1200 м; площадь под корпусами дворца занимала 4,5 га,
а кубатура при высоте корпусов 30 и 40 м значительно превышала
1,5 млн. м3. Чтобы представить себе грандиозность Кремлевского дворца,
укажем, что он превосходил Адмиралтейство по площади в два раза, а по
кубатуре в четыре раза. Эти грандиозные размеры дворца сделали
постройку экономически нереальной.
Приступив к проектированию Кремлевского дворца и не имея для него
достаточного места внутри Кремля, Баженов должен был максимально
использовать внешние границы и в первую очередь бровку холма, особенно
живописную со стороны реки. Здесь и размещал Баженов главные корпуса
своего дворца, сохраняя в то же время Кремлевские соборы как
драгоценные сокровища русской архитектуры. В случае осуществления проекта
Баженова Кремль приобрел бы ряд интересных внутренних площадей,
разнообразных по формам, размерам и архитектурному убранству.
Весьма вероятно, что поводом для проектирования столь грандиозного
дворца послужила надвигавшаяся первая турецкая война, когда Екатерине II
нужно было демонстрировать могущество российской экономики. Но как
только война миновала, отпала и необходимость в громадном дворце.
Строительство дворца, едва начавшись, было прекращено; разрушенные
Кремлевские стены были восстановлены. Но к работам в Кремле Баженов
уже не привлекался302. Перестройку обветшавшего старого дворца
поручили Казакову, который, отвечая реальным заданиям, создал в проекте
относительно скромный дворец и замечательное здание Сената. Вряд ли
можно сожалеть о несостоявшейся постройке громадной подпорной стены
Казакова, так как лучшим подножием белоснежных Кремлевских соборов
служит естественный зеленый откос. Так закончились строительные
мероприятия в Московском Кремле. Казаков оставил в нем ощутительный след,
тогда как от проекта Баженова, удивляющего нас широтой архитектурного
замысла, превосходными пропорциями фасадов и торжественной
приподнятостью здания, сохранились только эскизные чертежи и колоссальная
деревянная модель, представляющая собой историческую и
художественную ценность.
В 1775 г. был утвержден первый проект планировки Москвы, составленный
Комиссией строений. Согласно этому проекту намечались разбивка
площадей вокруг Кремля и Китай-города, устройство бульваров на месте
уничтоженных стен Белого города и прокопка большого водоотводного канала
вдоль Москвы-реки с организацией порта и хлебного рынка в низовье
канала. Из этих мероприятий, проводившихся постепенно в течение конца
Василий Иванович
Баженов
(1737—1799).
Основатель
московской школы
русского классицизма
XVIII в., автор
неосуществленного
проекта реконструкции
Московского Кремля,
выдающийся мастер
дворцового зодчества.
Построил дом
Пашкова, дворец
в Царицыне,
Михайловский замок
в Петербурге
(фрагмент семейного
портрета Баженовых,
написанного
неизвестным
художником)
301 Документы, относящиеся
к закладке Кремлевского
дворца, хранятся в ЦГАДА.
302 Начиная с 1775 г. имя
Баженова как строителя
Кремлевского дворца перестает
упоминаться в документах.
Таким образом, дата прекращения
работ над дворцом совпадает
с заключением почетного для
России Кучук-Кайнарджийского
мира (1774 г.) Разборка
Тайницкой башни и части
Кремлевских стен произошла
между 1771 и 1774 гг. Тогда же
Баженов снес старые невысокие
«приказы», частично
закрывавшие собой Кремлевский
соборный ансамбль. Однако эту
сломку можно только
приветствовать, так как она
обнажила высокий естественный
откос, и все здания, придвинутые
к бровке откоса, получили
полную видимость с реки.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
Москва. Проект
планировки Кремля,
составленный
М. Ф. Казаковым
в 1797 г. На плане
показаны законченное
к 1789 г. здание
Сената (у Никольских
ворот) и
Экзерциргауз,
расположенный
к востоку
от Ивановской
площади
Южный фасад
Большого
Кремлевского дворца
по проекту
М. Ф. Казакова
(фрагмент фасада
Кремля, исполненного
Казаковым в 1797 г.)
Матвей Федорович
Казаков (1738—1813).
Ученик Ухтомского
и творческий соратник
Баженова,
выдающийся
архитектор-
градостроитель.
Украсил Москву
множеством
первоклассных
дворцов и церквей;
построил здание
Сената, университет,
Голицынскую
больницу и ряд усадеб
вельмож (с портрета,
гравированного
Г. Афанасьевым)

Градостроительство
феодального строя
452
Застройка Москвы
после пожара 1812 г.
Дом на Садово-
Кудринской улице
(ныне больница
им. Филатова)
XVIII и начала XIX в., особо большое значение имело осуществление
бульварного кольца, так как, будучи широкой магистралью, оно связало
исторически сложившиеся радиальные улицы, в результате чего план
города Москвы из радиального окончательно превратился в
радиально-кольцевой 303.
Одновременно с работами над улучшением генерального плана Москвы
государством и частными лицами производилась застройка города. В
организации строительного дела Москва далеко уступала Петербургу,
вследствие чего застройка в Москве в гораздо большей степени распылялась и
производилась почти без всяких ограничений в высотах, размерах и самом
характере зданий. Поместное дворянство, привыкшее к просторам
загородных усадеб, стремилось занять как можно большие участки и по
преимуществу у рек или в стороне от пыльных и шумных магистралей. Так одна
за другой выросли дворцовые усадьбы у Москвы-реки, вдоль Яузы,
Неглинной и других, теперь уже не существующих рек.
Своими прямоугольными или полукруглыми парадными дворами усадьбы
разнообразили периметральную застройку улиц и в то же время играли
громадную роль в силуэте Москвы, так как высокий усадебный дом с его
колоннадами, павильонами и бельведером очень часто занимал
возвышенное по рельефу место и отчетливо рисовался на фоне деревьев и неба.
Таков дом Пашкова, возвышавшийся над Неглинной, дом Тутолмина на Шви-
вой горке и Нескучный дворец, белевший в зелени живописных Воробьевых
гор. Дворцовая усадьба как яркий и многообразный ансамбль везде была
«желанным гостем», но, разумеется, при более обдуманном расположении
усадеб можно было бы достигнуть лучшего эффекта, так как большинство
усадеб возникло там, где имелись свободные (или легко продававшиеся)
участки.
Вплоть до конца XVIII в. Зарядье и Китай-город в целом сохраняли
значение центрального торгового района Москвы. И если планировочные и
строительные мероприятия значительно изменили Москву за пределами Китай-
города, то здесь, как и на окраинах столицы, по-прежнему царил хаос.
Бесчисленные и крайне тесные лавки и старые, прогнившие лабазы
загромождали Китай-город. И вот в целях расчистки Китай-города и
укрупнения торговых помещений Кваренги строит в 1780-х годах многоколонный
Гостиный двор, а вслед за тем в 1786 г. начинаются работы по сооружению
новых Торговых рядов на Красной площади. Гравюра Делабарта
воспроизводит Красную площадь в этот небезынтересный период ее развития. Вдоль
Кремлевской стены и напротив нее (на месте позднее построенных
торговых рядов Бове) тянулись многоарочные каменные галереи, имевшие на
Москва. Характерные
фасады жилых домов,
построенных в период
восстановления города
после пожара 1812 г.
Вверху — дом
кн. Горчакова
(архит. Матвеев);
слева — дом
Яковлевой (архит.
Баженов-сын);
справа — дом
псаломщика Петрова
Москва. Проектные
предложения
по планировке
центрального района
города (по плану
1775 г.)
1,2 — гостиные дворы
Хлебного рынка;
3 — амбары;
4 — юго-западный
конец Бульварного
кольца (на месте
уничтожавгаихся стен
Белого города);
5 — Арбатская
площадь; 6 — площадь
у Никитских ворот;
7 — площадь
у Страстного
монастыря;
8 — площадь
у Покровских ворот;
9 — площади
у набережной
Неглинной
303 Следует отметить, что
кольцевые эспланады вдоль
стен Белого города существовали
с конца XVI в. Однако сломка
стен расчистила кольцевую
магистраль и превратила ее
в удобную для движения улицу
с двумя проездами по сторонам
бульвара.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
453
плане площади форму прямоугольных скобок. Характерная для Красной
площади продольная ось сохранилась, но вместе с нею уже ощущалась
вторая, поперечная ось, зародившаяся после завершения Сенатского купола.
Чтобы укрепить эту ось, были разорваны галереи у Кремлевской стены и
напротив разрыва построена колоннада. Однако главной осью Красной
площади все же осталась ее продольная ось, направленная на собор Василия
Блаженного. Да иначе и не могло быть, так как это уникальное здание

Градостроительство
феодального строя
ГРАЖДАНЕ» МММИГО И КНМЗГО ПОЖАРСКОЙ
Памятник Минину
и Пожарскому,
изваянный
И. П. Мартосом
в 1804—1818 гг.
На цоколе — рельеф,
изображающий сбор
пожертвований
на второе
нижегородское
ополчение, спасшее
Россию от
польско-шведских
захватчиков.
Освободительная
война 1812 г. обновила
и усилила избранную
тему, дав возможность
ввести в барельеф
портретную фигуру
самого Мартоса,
отдающего на престол
отечества двух своих
сыновей
з
обладало столь большой направляющей силой, что всякая попытка уйти от
него как от цели композиции площади неизбежно потерпела бы неудачу.
Галереи на Красной площади хорошо маскировали беспорядочную
застройку Китай-города, но неудачно закрывали Кремлевскую стену и делали
Красную площадь изолированной, почти камерной композицией.
Одновременно с Кремлевскими и Китайгородскими постройками были
обложены камнем берега Москвы-реки и Неглинной, и вдоль
образовавшихся благоустроенных проездов один за другим выросли университет,
Дворянское собрание, Петровский театр и ряд других общественных
зданий.
Крупнейшим из них был Воспитательный дом, построенный К. Бланком
в 1764—1770 гг. по несколько измененному им проекту Фельтена.
За два столетия, отделяющих нас от екатерининской эпохи, масштаб
Москвы значительно вырос, но даже теперь Воспитательный дом производит
впечатление очень крупного здания. В 1780-х и 1790-х годах закончилось
формирование Лефортовского ансамбля, где Казаковым и другими
мастерами были построены Екатерининский дворец, Слободской дворец и
перестроен Военный госпиталь. На противоположном конце Москвы, а именно

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
455
между Калужским шоссе и Москвой-рекой, Казаков соорудил Голицын-
скую больницу, примкнувшую к системе дворцов, расположенных близ
Нескучного сада. Таким образом, общественные здания екатерининского
времени размещались по тому же принципу, что и дворцовые вельможные
усадьбы, и к началу XIX в. составили вместе с ними почти непрерывные
цепи торжественных ансамблей в самых живописных приречных районах
Москвы.
Творчество Казакова было столь плодотворным, что в истории
архитектуры Москвы это время можно назвать «казаковской эпохой». Однако
в конце первого десятилетия XIX в. престарелый Казаков уже не работал,
и это объяснялось не только его отставкой, но и сокращением
строительства, вызванным континентальной блокадой.
После изгнания французов в Москве снова началось весьма интенсивное
строительство. Грандиозный пожар, бушевавший в Москве в сентябрьские
дни 1812 г., уничтожил более 80% жилых домов304, и, кроме того, уходя
из Москвы, Наполеон взорвал ряд зданий и башен в Кремле. Таким
образом, для московского населения, исчислявшегося в 250 тыс. жителей,
с весны 1813 г. нужно было заново отстроить почти весь город и, кроме
того, восстановить те поврежденные или уничтоженные сооружения, кото-
Схема плана Москвы
в период
восстановления города
после пожара 1812 г.
Заштрихованы
Кремль
и монастыри; точками
показаны сады,
бульвары и парки;
черта
Камер-Коллежских
валов обозначена
двойной контурной
линией. На месте
стен Скородома
отчетливо выделяется
кольцо Садовых улиц
304 По данным
П. И. Гольденберга («Старая
Москва». М., 1947, с. 57), во
время пожара в Москве
сгорело 7632 дома из общего
числа 9151 домов.

Градостроительство
феодального строя
456
рые хотя и не имели утилитарного назначения, но являлись
художественным достоянием России305. Чтобы справиться с такой грандиозной задачей
в короткие сроки, были необходимы не только одаренные, но и
чрезвычайно энергичные архитекторы, обладавшие большим строительным
опытом.
Во главе специально учрежденной Комиссии строений в 1813 г. был
поставлен московский генерал-губернатор граф Растопчин. Но, не будучи
подготовленным к этой работе, Растопчин мог выполнять только функции
посредника между императором и Комиссией строений, а фактическим
руководителем комиссии и творческим участником всех ее работ стал Осип
Иванович Бове, с которым работали Д. И. Жилярди, инженер А. А. Бетан-
кур, архитекторы А. Г. Григорьев, А. И. Старов и скульптор И. Витали.
Опыт восстановления Москвы после пожара 1812 г. представляет
исключительный интерес для массового строительства в СССР.
На основании изученных документов можно составить представление
о главных этапах и методах восстановления Москвы. Они заключались
в следующем.
В 1813 г. Комиссия строений получила утвержденный Александром I
план города работы Гесте. Однако этот план был настолько неудачным
в практическом и художественном отношении, что Комиссия отклонила
его и приступила к разработке нового генерального плана, который и был
закончен к 1818 г. Само собой разумеется, что задерживать
восстановительные работы в ожидании окончания плана было немыслимо, так как
жизнь требовала немедленного расселения жителей, лишенных крова, и
потому планировочное проектирование велось параллельно с застройкой
Москвы. Имея ряд общих соображений о будущем плане Москвы,
Комиссия строений на ходу составляла планы отдельных улиц, площадей и
кварталов, из которых формировались планы городских районов и в
конечном счете общий план Москвы. Таким образом, жизнь заставляла идти
от частного к общему, но перед глазами комиссии всегда стояла Москва
как целое со всеми ее художественными и практическими интересами,
в силу чего проектирование под давлением текущих строительных
событий не угрожало хаосом.
Предвидя образование системы площадей и проездов вокруг Кремля и
Китай-города, а также считая необходимым расширить отдельные участки
радиальных магистралей и заново соорудить кольцо Садовых улиц,
Комиссия строений на короткое время воспретила строительство вдоль этих
улиц и площадей. Так же было отложено строительство новых
общественных зданий, но восстановление жилой застройки Москвы вне
намечавшихся магистралей было поставлено в первую очередь.
Комиссия старалась использовать инициативу отдельных застройщиков,
а также наличные строительные кадры и наиболее распространенные
материалы.
Уже в самом начале восстановительного строительства были созданы
государственные кирпичные заводы, лесопильни и каменоломни для добычи
строительного и облицовочного камня. Благодаря этим мероприятиям
удалось расширить фронт строительных работ, а кроме того, и обуздать
частных предпринимателей, старавшихся повысить цены на строительные
материалы в целях наживы. Как показывают дошедшие до нас
документальные данные, образцовая организация производства строительных
материалов дала возможность уже в 1813 г. приступить к капитальному
строительству. В силу этого население, возвращавшееся на свои пепелища, не
испытало на себе длительного пребывания в землянках и наскоро
сколоченных временных лачугах, как это бывало обычно после страшных
пожаров, уничтожавших целые города.
Поскольку дерево всегда являлось главным строительным материалом
в Москве, постольку комиссия ориентировалась в основном на деревянную
рубленую конструкцию, тем более что архитектурные формы классицизма
легко совмещались с ней. Простой бревенчатый сруб, покрытый
штукатуркой, при наличии красивых дверей и окон и при минимальном
количестве лепки уже производил удовлетворительное впечатление. Но если
к этому добавлялось крыльцо с четырьмя деревянными колоннами и
фронтоном благородных пропорций, то дом превращался в настоящее
произведение искусства.
Москва. План
центральной части
города в 1880-х годах
I — храм Василия
Блаженного;
2—2 — Красная
площадь с Лобным
местом и памятником
Минину и
Пожарскому;
4—4—Александровский
сад; 5 — Румянцевский
музей (в помещении
Пашкова дома);
6 — манеж;
7 — университет;
8 — Дом дворянского
собрания;
9 — Большой театр;
10 — обнесенный
цепями плацпарад
на территории
Театральной площади;
II — Императорский
московский
воспитательный дом
зс5 в труде С. П. Бартенева
«Московский Кремль в старину
и теперь» (т. 1, M., 1912—1916,
с. 83—87) говорится, что
Наполеон поручил маршалу
Мортье взорвать при
отступлении все Кремлевские
сооружения. Разрушение
Кремля было назначено
на И октября 1812 г., но
проливной дождь загасил
большинство фитилей, другие
же были потушены
подоспевшими русскими
войсками. И тем не менее
Мортье удалось взорвать
Арсенал, звонницу, примыкавшую
к колокольне Ивана Великого,
вершины Боровицкой и
Никольской башен и стены,
обращенные к Москве-реке.
В 1815 г. князь Юсупов,
заведывавший Кремлевской
экспедицией, начал ремонт стен
и башен Кремля, но работы
велись медленно, и в 1817 г.
реставрацию передали Комиссии
строений. Под руководством
Бове и при непосредственном
участии Жилярди Кремлевские
здания, стены и башни были
в основном восстановлены
к 1827 г.; датой же окончания
всей реставрации следует
считать 1835 г.

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
457
Учитывая эти обстоятельства, комиссия не только способствовала доставке
в Москву строительного леса наряду с камнем и кирпичом, но и наладила
массовое изготовление оконных рам, дверей и лепнины. Оконные рамы и
двери, изготовленные применительно к нескольким наиболее
распространенным размерам жилых домов, продавались поштучно, а карнизные
тяги—на погонные сажени. Вот почему при наличии столь большого
числа застройщиков, обладавших разными вкусами и различными
строительными возможностями, удалось добиться благоприятного
единообразия и высокого художественного уровня работ, отвечающего запросам
столичного города306.
Работы по восстановлению Москвы были настолько хорошо организованы,
что через четыре года после изгнания французов, а именно в 1817 г.,
в Москве было отремонтировано 2514 домов и, кроме того, построено
заново 623 каменных и 5561 деревянных домов, что в совокупности не
только покрыло, но и превысило нанесенный пожаром ущерб на целую
тысячу зданий 307.
Удовлетворив насущные нужды городского населения в жилье и
одновременно составив генеральный план города, Комиссия строений перешла
к сооружению новых ансамблей. К началу XIX в. пруды на р. Неглинной
засорились и загнили; обветшали и рвы Алевиза, ставшие в стратегиче-
306 Вплоть до самого последнего
времени существовала
уверенность в том, что Комиссия
по восстановлению сгоревшей
Москвы во избежание
чрезмерного накопления проектов
в собственном архиве будто бы
возвратила их домовладельцам
по окончании строительных
работ. Этим и объясняли
малочисленность дошедших до
нас чертежей. Однако кафедре
«История архитектуры
и градостроительства» удалось
найти в 1973—1974 гг. большое
число планов, фасадов и
разрезов уже отстроенных
частных зданий. Часть из них
(по застройке Бульварного
кольца) мы публикуем
в данном издании. В работе над
изучением архива комиссии
приняли участие студенты
Московского архитектурного
института Михайлов
и Осятинский.
307 Вышеприведенные сведения
о деятельности комиссии
получены из ЦГАДА. См.
также «Московские ведомости»
за 1813—1923 гг.

Градостроительство
феодального строя
458
100
200
300 м
Общий вид
Театральной площади
с птичьего полета
до пожара,
уничтожившего
Петровский театр
Первоначальный план
Театральной площади
в Москве
Москва. Проект
главного фасада
Петровского
(Большого) театра
(построен О. И. Бове
и А. А. Михайловым
в 1821—1824 гг.)
Москва. Главный
фасад Большого театра
после перестройки,
произведенной
А. К. Кавосом
в 1856 г.

5s
i о
И
й о
KN О
0^
ел
со

Градостроительство
феодального строя
460
ском отношении совершенно ненужными. Поэтому проект планировки
Москвы 1818—1819 гг. предусматривал полное уничтожение рвов и
прудов, а также заключение в трубу р. Неглинной. Эти работы, в основном
законченные к 1820 г., освободили большие территории в самом центре
Москвы и дали возможность для сооружения парков, магистральных улиц
и новых площадей. В первую очередь была проведена реконструкция
Красной площади.
В 1815 г. на месте екатерининских торговых рядов Бове соорудил новые
Верхние торговые ряды — между Ильинкой и Никольской. Упразднение
рва Алевиза дало ему возможность расширить площадь вплоть до самой
Кремлевской стены. Галереи, стоявшие перед стеной, были сломаны, и эта
сломка, безусловно, украсила Красную площадь, так как снова обнажи-
Фонтан
на Театральной
площади в Москве
(скульптор
И. П. Витали, 1835 г.)
Москва в третьей
четверти XIX в.
Панорама города,
видимая с колокольни
Ивана Великого.
Вид в сторону
Большого
Кремлевского дворца
и храма Христа
Спасителя
Москва в третьей
четверти XIX в.
Панорама города,
видимая с колокольни
Ивана Великого.
Вид в сторону
Теремов и Пашкова
дома

Русское градостроительство 461
XVIII — начала XIX века

Градостроительство
феодального строя
462
лась древняя стена, контрастная собору Василия Блаженного и
вертикалям Кремлевских башен. Как тонкий художник Бове понимал, что
напротив Кремлевской стены и Сенатского купола нельзя без ущерба ансамблю
построить высокое здание и тем более украшенное крупными башнями.
Бове учитывал и то обстоятельство, что архитектура торговых рядов
должна быть по-своему скромной и в то же время контрастной
Кремлевской стене по цвету, материалам и пластической разработке фасадов.
Поэтому он построил горизонтальное, растянутое здание с умеренно
подчеркнутым центром и с насыщенной бело-желтой окраской. По сути дела,
торговые ряды, даже при наличии купола и портика из дорических
колонн, были решены как боковой фасад Красной площади, подчиненный
Кремлю и собору Василия Блаженного. Этот замысел мастера проявился
и в деталях, и в превосходном монументе Минина и Пожарского.
Скульптурная группа, состоявшая из двух фигур, была скомпонована с таким
расчетом, чтобы получить лишь один, безусловно главный, фасад
монумента, обращенный к Кремлю, в сторону которого простирал свою руку
вдохновитель борьбы за свободу России Козьма Минин 308.
Вслед за реконструкцией Красной площади началось строительство
Театральной площади и примыкавших к ней ансамблей. В 1817—1818 гг.
Жилярди восстанавливает сгоревшее здание университета, в свое время
построенное Казаковым. В 1820 г. Бове реставрирует разрушенный верх
Никольской башни, а в 1820—1821 гг. на месте уничтоженных прудов на
Неглинной разбивает Александровский сад, обрамленный превосходной
чугунной решеткой.
Но главным произведением Бове, так же как и лучшим ансамблем
обновленной Москвы, становится Театральная площадь. По генеральному
плану, составленному Бове, Театральная площадь намечалась в виде
правильного прямоугольника. Расположение площади, ее величина,
пропорции по плану и разрезу и, наконец, застройка главной и подчиненных
сторон были найдены чрезвычайно удачно. Действительно, в отличие от плана
Гесте Театральная площадь разместилась перпендикулярно дуговой
магистрали, огибающей Кремль и Китай-город. Это придало ей значительность
и выделило среди других площадей, растянутых вдоль этой магистрали.
Далее, Театральная площадь получила ориентацию с севера на юг,
благодаря чему главное здание площади—Большой театр—имеет выгодное
солнечное освещение.
Подчиняясь радиальной планировочной структуре города, ось площади
получила направление в сторону центра Москвы, и в этом заключается
опять-таки положительный факт, ибо при всей своей грандиозности
Театральная площадь все же не является главной площадью города. Она
уступает в значении Красной площади и в конечном итоге подчиняется той же
«собирающей силе» Кремля.
В то время не было еще сквозного интенсивного движения между Охотным
рядом и Театральным проездом, в силу чего середину площади Бове
оградил невысокими тумбами. На территории этой спокойной от движения
середины площади производилась торговля с возов; здесь же стоял
превосходный фонтан работы Витали, снабжавший рынок водой, а в дни
празднеств и военных событий на Театральной площади принимались парады.
Отсюда следует, что Театральная площадь при всей специфичности ее
назначения выполняла самые разнообразные общественные функции,
разгружая тем самым Красную площадь.
По своим абсолютным размерам Театральная площадь является одной из
крупнейших в мире. Ее длина составляет 265 м, ширина—177 м, а
территория—4,69 га; следовательно, она превосходит и площадь св. Петра
в Риме, и даже площадь Согласия в Париже. Однако следует подчеркнуть
то обстоятельство, что эти размеры не были неоправданно большими, ибо
Театральная площадь получила пропорциональную ее размерам застройку,
обладавшую столь крупными и мощными членениями, которые не
терялись, а выигрывали на большом расстоянии.
Ансамбль Театральной площади был создан в короткие сроки и на
совершенно свободном участке. Именно поэтому Бове удалось осуществить
всю застройку в одном стиле без каких бы то ни было исторических
вкраплений309. Чтобы организовать и удержать столь грандиозное пространство
периметральной застройкой, необходимо было громадное монументальное
Москва в третьей
четверти XIX в.
Панорама города,
видимая с колокольни
Ивана Великого.
Вид на Болотный
рынок и
Замоскворечье
Москва в третьей
четверти XIX в.
Панорама города,
видимая с колокольни
Ивана Великого.
Вид на Чудов
монастырь, здание
Сената и Верхние
торговые ряды
308 Памятник Минину
и Пожарскому был сооружен
в связи с двухсотлетием
освобождения России
от польско-шведских
интервентов. Работу над
монументом Мартос начал еще
в 1804 г., но победа над
Наполеоном в Отечественной
войне значительно усилила
интерес к этому изваянию,
в котором современники видели
олицетворение героизма русского
народа, всегда готового
бороться за честь и
независимость своей Родины.
В 1818 г. в присутствии
Александра I состоялось
открытие монумента.
На выбранном месте (т. е. против
Сенатской башни) памятник
стоял до 1931 г., когда в связи
с возросшим транзитным
движением через Красную
площадь его передвинули
к собору Василия Блаженного.
О сооружении памятника
см. «Историческое описание
монумента, воздвигнутого
гражданину Минину и князю
Пожарскому в столичном
городе Москве». СПб., 1818,
а также работу Н. Н. Коваленской
«Монументальная скульптура
Мартоса» в кн.: Ежегодник
Музея архитектуры. M., 1937,
с. 102—138.
309 Строительство Большого театра
велось с 1821 по 1824 г. В те же
примерно годы были построены
Малый театр и окружающие
площадь жилые дома.
К сожалению, ныне
существующая Театральная
площадь не производит былого
прекрасного впечатления.
В 1853 г. Большой театр сгорел,
и архит. Кавос, руководивший
восстановлением театра,
уничтожил большое
полуциркульное окно за
квадригой, а также в худшую
сторону изменил самый ордер
колонн. На рубеже XIX и
XX вв. началось внедрение
чужеродных зданий в застройку
площади. Появились гостиница
«Метрополь», универсальный
магазин Мюра и Мерилиза и
ряд других зданий,
и стилистическая общность
ансамбля была нарушена.

Русское градостроительство 463
XVIII — начала XIX века

Градостроительство 464
феодального строя

Русское градостроительство
XVIII — начала XIX века
здание во главе площади. Таким зданием и явился Большой театр,
построенный Бове и Михайловым на месте старого Петровского театра.
Высота Большого театра (43 м) была связана с глубиной площади
соотношением 1: 6, что отвечает максимальному пределу в соотношениях
высоты застройки к общей протяженности площади (при том условии, когда
площадь имеет свободную середину и более или менее равномерную
в этажности застройку по сторонам). Помимо этого, Бове использовал
контрасты в решении фасадов, чтобы ярче выделить Большой театр. Все
боковые корпуса (включая и Малый театр) он умышленно снизил и
объединил одним высотным уровнем и многоарочной галереей. В результате
боковые фасады площади получили горизонтальную трактовку,
контрастную вертикалям колонн Большого театра.
Между 1820 и 1835 гг. в различных районах Москвы было построено
много других, уже второстепенных площадей. Среди них выделялись:
Тверская площадь, расположенная перед домом генерал-губернатора,
Тверская застава с Триумфальной аркой работы Бове, Хамовнический
плац-парад и цепь площадей на только что разбитом кольце Садовых улиц.
В процессе сооружения этих площадей, так же как и улиц, набережных
и бульваров, строителям Москвы удалось достигнуть той художественной
общности, без которой не может сложиться архитектурный характер
города. Таким объединяющим средством явилась жилая застройка, которая
проводилась в стилистически однородных формах при соблюдении
примерно равноценных размеров домов, окрашенных в жизнерадостный
желтый цвет. Жилая застройка объединила сохранившиеся здания XV—
XVIII вв. и превратила Москву на многие годы в художественно
целостный и вместе с тем неисчерпаемо разнообразный город.
В 30-х и 40-х годах XIX в. сошли со сцены крупнейшие архитектурные
силы московского классицизма. В условиях развивавшегося
капиталистического уклада уже не было почвы для осуществления больших
градостроительных замыслов, порождающих большие ансамбли. Поэтому и для
Москвы начался период все более нараставшей художественной
деградации, продолжавшейся вплоть до Великой Октябрьской социалистической
революции.

Часть третья
Градостроительство
эпохи
становления
капиталистического способа
производства
Характерные особенности
городов доимпериалистического периода
468
Реконструкция
трех европейских столиц в XIX веке
471

468
1. Характерные особенности городов
доимпериалистического периода
Если самые ранние признаки развивавшегося капиталистического уклада
проявились еще в XIV и XV вв. в наиболее передовых городах
Средиземноморского бассейна, то интенсивное развитие капитализма, на что
указывали Маркс и Энгельс, началось со второй половины XVIII в. в связи
с промышленным переворотом, совершившимся в Англии310. Применение
паровой машины и механического ткацкого станка, а также переход с
древесного на каменный уголь в металлургии сделали Англию передовой
индустриальной страной, в которой ранее всех прочих стран сложилось
капиталистическое общество с его двумя главными классами — буржуазией и
пролетариатом.
Вслед за Англией на путь капиталистического развития вступает
Франция, для которой буржуазная революция 1789 г. сыграла прогрессивную
роль, а после Франции в орбиту капиталистического мира включаются
Германия, Австрия, Италия, Россия и ряд других промышленно развитых
стран Старого и Нового Света.
В условиях капиталистической экономики главным градообразующим
фактором становится индустрия. Новые города возникают на базе
добывающей или обрабатывающей промышленности и по большей части в районах
залегания каменноугольных и рудных богатств. Так, например, в
Бирмингемском каменноугольном бассейне, а также в Саарской и Рурской
областях уже во второй половине XIX в. образовалась настолько густая сеть
промышленных городов, что промежутки между ними почти совершенно
исчезли, а средняя плотность населения поднялась до 200 чел/км2. Наряду
с промышленными городами большое развитие получили населенные
пункты, возникавшие возле узлов железных и шоссейных дорог, а также
портовые города, лежавшие на речных и океанских торговых путях. Но,
разумеется, наибольший рост проявили выгодно расположенные старые
города и прежде всего столицы, которые в результате развития
судоходства и строительства железных дорог превратились в крупные
транспортные узлы и рыночные центры. Таковы Париж, Ливерпуль, Гамбург,
Вена, Лондон, Берлин и др.
Если в 1800 г. вся Западная Европа имела только 19 крупных городов
с населением более 100 тыс. жителей в каждом, то к 1902 г. число
крупных городов возросло до 149, причем население столиц и таких
промышленных центров, как Гамбург, Манчестер и Глазго, увеличилось по
меньшей мере в 4—5 раз.
Столь интенсивный рост городов, а также беспримерный прогресс в их
инженерно-техническом оборудовании отражали собой то неслыханно
быстрое развитие производительных сил, которым ознаменовался начальный
период капитализма. В «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и
Энгельс говорят: «Буржуазия менее чем за сто лет своего классового
господства создала более многочисленные и более грандиозные
производительные силы, чем все предшествовавшие поколения, вместе взятые.
Покорение сил природы, машинное производство, применение химии в
промышленности и земледелии, пароходство, железные дороги, электрический
телеграф, освоение для земледелия целых частей света, приспособление
рек для судоходства, целые, словно вызванные из-под земли, массы
населения — какое из прежних столетий могло подозревать, что такие
производительные силы дремлют в недрах общественного труда!»311.
310 О промышленном перевороте
в Англии и последующих
стадиях развития английской
экономики см. Энгельс Ф.
Положение рабочего класса
в Англии. В кн.: К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е, т. 2,
с. 231—517.
311 Маркс К. и Энгельс Ф.
Манифест Коммунистической
партии. Соч., изд. 2-е, т. 4, с. 426.

Характерные особенности городов
доимпериалистического периода
469
Однако на определенной ступени развития капитализма внутри
капиталистического общества обнаруживаются глубокие противоречия, и в том
же «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс отмечают:
«Современное буржуазное общество с его буржуазными отношениями
производства и обмена, буржуазными отношениями собственности,
создавшее как бы по волшебству столь могущественные средства производства и
обмена, походит на волшебника, который не в состоянии более справиться
с подземными силами, вызванными его заклинаниями»...
«Производительные силы, находящиеся в его распоряжении, не служат более
развитию буржуазных отношений собственности; напротив, они стали
непомерно велики для этих отношений, буржуазные отношения задерживают их
развитие...» — к такому выводу приходят Маркс и Энгельс еще в 1848 г.—
в период буржуазных революций, прокатившихся по Европе312.
Противоречия капитализма, гениально вскрытые Марксом и Энгельсом,
получили яркое отражение в капиталистическом городе и деревне уже в
середине XIX в. С развитием капитализма противоречия между городом
и деревней возросли. Получая от деревни продукцию сельского хозяйства
и рабочую силу для городского промышленного производства, город не
возвращал деревне соответствующего эквивалента. Наоборот, деревня
обрекалась на экономическую, политическую и культурную отсталость, в то
время как в городах сосредоточивались все экономические и культурные
ценности. Беспланово развивавшиеся капиталистические города
обнаруживали все более возраставший отрыв города от благоприятных для
жизни человека условий сельской природы.
Подобно разделению буржуазного общества на два взаимно
противоположных классовых лагеря—буржуазию и пролетариат—разделился и город
на два чрезвычайно контрастных района—центр и окраины. В
центральных районах сосредоточились банки, тресты, конторы и другие органы по
управлению капиталистической промышленностью и торговлей. В
крупнейших городах они составили так называемые «сити», чрезвычайно
оживленные в часы работ и почти совершенно безлюдные в праздники и по
вечерам. В непосредственной близости к «сити» на главных улицах и
площадях концентрировались лучшие магазины, гостиницы, рестораны и
всевозможные увеселительные учреждения; к ним примыкали обычно тихие
кварталы особняков родовой и денежной аристократии, а все вместе
взятое составляло центр капиталистического города, резко противоположный
его окраинам, заселенным ремесленной и рабочей беднотой.
Контраст между центром и окраинами города обострялся еще тем
обстоятельством, что окраины (за исключением благоустроенных буржуазных
предместий) являлись зоной оседания промышленных предприятий,
которые влекли за собой устройство портов, складских сооружений и
подъездных путей железных дорог. При низком санитарном состоянии и
беспорядочной планировке и застройке окраины представляли собой наиболее
безотрадные районы, нередко отделявшие город от полей и лесов
непроницаемым барьером. Таким образом, в середине XIX в. в условиях
капиталистических городов контрасты между центрами и окраинами превратились
в очень резкие социально-экономические, гигиенические и архитектурные
противоречия, устранить которые капиталистическое общество не могло.
Размещаясь в городах, промышленные предприятия не только захватили
Железнодорожная
сеть Северной
Франции
Карта городов Рурской
области на рубеже
XIX и XX вв.
312 Там же, с. 429, 430.

Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
окраины, но и проникали в толщу самого города, занимая сады, рядовые
жилые кварталы и в первую очередь побережье. В результате этого
процесса такие крупные города, как Лондон, Гамбург, Филадельфия, Нью-
Йорк и др., оказались совершенно отрезанными от воды. Окруженный
кольцом промышленных предприятий, капиталистический город в еще
большей степени, чем в средние века, принужден был уплотняться и расти
в высоту. Сплошная периметральная застройка улиц с темными дворами-
колодцами стала повсеместным явлением. На почве непомерного роста
земельной ренты исчезали свободные площади земли, распродававшиеся
с торгов, и неограниченно возросла этажность.
Эти неблагоприятные, но неотвратимые изменения в
архитектурно-планировочной структуре капиталистических городов сопровождались
вырождением больших градостроительных идей и общим падением
художественного мастерства. Собственно градостроительство как искусство больших
планировочных композиций перестало существовать: оно распалось на
узко понимаемую «планировку», художественно оскудевшую и ставшую
уделом инженеров геодезического или транспортного профиля, и так
называемую «архитектуру», которая заключалась в «украшении» фасадов
произвольным набором стилистических мотивов. Попытки возрождения
старых стилей не приносили положительных результатов; новые стили также
были бессодержательными и легковесными. Казалось, что в
распоряжении архитекторов по-прежнему оставалось великое архитектурное
наследие прошлых эпох, к которому присоединились теперь достижения
техники, а между тем искусство ансамбля все более и более падало, и в этом
и заключалась одна из существенных причин художественного оскудения
капиталистических городов. Понятие городского центра постепенно
лишилось своего общественного и архитектурного смысла; площадь
превратилась в стандартный незастроенный участок среди унылых однотипных
кварталов, а городская улица—в технически необходимую трассу
движения.
Однако градостроительство капиталистического периода не сразу достигло
столь глубокого и всестороннего упадка. Начало XIX в. во Франции еще
было отмечено творчеством крупных художественных сил в лице Шаль-
грена, Персье, Фонтэна и Виньона, непосредственные ученики которых
донесли до середины XIX столетия отголоски угасавшего классицизма.
Обращаясь к большим градостроительным идеям, выдвинутым
буржуазией в период ее прогрессивного развития, эти архитекторы сделали
попытки реконструировать крупные города на базе новых
инженерно-технических достижений. Наиболее значительные попытки подобного рода
относятся к Парижу, Вене, а отчасти и Лондону.

2. Реконструкция трех европейских столиц
в XIX веке
Реконструкция Парижа, проводившаяся в начале XIX столетия, тесно
связана с планом Комиссии художников, разработанным при Конвенте,
в эпоху завоевания буржуазией государственной власти. Деловой
характер этого плана, составленного в интересах широких слоев городского
населения, уже отмечался. В период Консульства началось осуществление
плана Комиссии художников, согласно которому была проложена улица
Кастильоне и часть улицы Риволи (между Морским министерством и
павильоном Марсана). Однако стремление Наполеона I к прославлению
военного могущества империи выдвинуло на первое место строительство
дворцов, монументов и военных зданий, в силу чего план Комиссии
художников с его демократической строительной программой был надолго забыт.
Строительство в период Первой империи сосредоточилось опять-таки среди
аристократических западных кварталов Парижа. Триумфальная арка во
дворе Тюильрийского дворца, Вандомская колонна, церковь св.
Магдалины, Палата депутатов и, наконец, грандиозная Триумфальная арка
у заставы Звезды—вот те главнейшие сооружения, которые были
построены или заложены при Наполеоне I. Желая закончить Тюильрийский
дворец и связать воедино ансамбли, лежавшие к западу от него, Наполеон
поручил Персье и Фонтэну составление нового генерального плана
Парижа накануне рокового для наполеоновской Франции похода в Россию.
Генеральный план Персье и Фонтэна, как произведение
картографического искусства, был выполнен с большим художественным мастерством.
Награвированный в сочной бархатной манере, он не уступал в исполнении
плану Делагрива, а может быть, и знаменитым римским планам Нолли и
даже самого Пиранези. Поражает смелость и острота сочетания огромной
осевой композиции, проходящей через Марсово поле, с прямолинейным
проспектом Елисейских полей. И вместе с тем, несмотря на графический
артистизм, план Персье и Фонтэна имел весьма существенные
архитектурные недостатки. Действительно, гигантское Марсово поле, еще
сохранявшее тогда закругленные трибуны, устроенные в 1790 г., не допускало
дополнительного расширения, а между тем авторы не только расширили
его, но и поставили четыре квадратных казарменных корпуса по углам.
Тем самым этот комплекс (вместе с выросшим зданием Военной школы)
заглушил даже такой огромный ансамбль, как Тюильри с Лувром и
партерами Тюильрийского сада. Умалилось значение и спроектированного ими
заречного императорского дворца. В целом же этот безмерный
планировочный комплекс, посвященный открытому культу войны, превратился
в градостроительный парадокс, раскрывающий с необыкновенной
ясностью захватническую тенденцию буржуазного общества Франции эпохи
Первой империи. В 40-х годах XIX в. в Париже появились железные
дороги, превратившие столицу Франции в крупнейший транспортный узел
континентальной Европы. К появлению железных дорог Париж, как и
большинство других городов, оказался совершенно не подготовленным, и
если еще 100 лет назад ощущалась необходимость в транзитных
магистралях, то теперь они приобрели значение неотложной градостроительной
проблемы.
Планировочной реконструкцией Парижа занялась большая группа
специалистов-планировщиков, которую возглавляли главный городской
архитектор А. Альфан и префект департамента Сены барон Оссман.
Париж
Париж. Схема
магистральных улиц,
проложенных
в результате
планировочных работ
XVII—XIX вв.
1—2 — городской
диаметр Запад —
Восток; 3—4 —
диаметр Север — Юг;
5 — площадь генерала
де Голля; 6 — площадь
Согласия;
7 — площадь Бастилии;
8— площадь Наций

Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
472
Париж.
Триумфальная арка
на площади Звезды
(теперь
переименованной
в площадь генерала
де Голля). Арка
построена
в 1806—1936 гг.
по проекту
Шальгрена; ее высота,
считая с подъемом
почвы в центре круга,
достигает 48 м
Деятельность Оссмана продолжалась 18 лет (с 1852 по 1870 г.) и совпала
с одним из самых тяжелых и бесславных периодов в истории Франции,
который был связан с правлением Луи Бонапарта313. Опасаясь
нараставшего революционного движения и вместе с тем стремясь к популярности
среди парижской буржуазии, Луи Бонапарт решил предпринять коренную
реконструкцию Парижа. Этим громадным градостроительным
мероприятием он рассчитывал достигнуть нескольких политических и
хозяйственных целей: 1) вытеснить пролетариат из центральных кварталов Парижа
и уничтожить в процессе реконструкции наиболее узкие улицы, удобные
для баррикадных боев; 2) облегчить при помощи прямолинейных
проспектов действие конницы и артиллерии на случай восстания; 3) занять
свободные рабочие руки и тем самым снизить безработицу в столице и 4)
добиться некоторых гигиенических и транспортных улучшений, столь
необходимых в условиях быстро растущего города314.
Как видно из этого краткого перечня, цели реконструкции Парижа в
середине XIX в. по сравнению с эпохой Конвента чрезвычайно сильно
изменились. Будучи молодым, прогрессивным классом, буржуазия
блокировалась с низами «третьего сословия» и даже могла выдвигать
демократические идеи, но в середине XIX в. она превратилась в реакционную силу,
готовую защищать свое политическое господство любыми средствами.
В такого ревностного защитника существующего режима и превратился
барон Оссман.
Опираясь на план Комиссии художников, но более всего стремясь к реше-
неею назревших транспортных задач, Оссман продолжает улицу Риволи
до Сент-Антуанского предместья и перпендикулярно к ней прокладывает
новую магистраль, состоящую из трех бульваров: Севастопольского, Страс-
бургского и Сен-Мишель. В результате этого мероприятия в Париже
появляется так называемый Большой перекресток, т. е. система двух
взаимно перпендикулярных диаметров, соединяющих вокзалы и
противолежащие загородные шоссе. Однако доступность центра, обеспеченная
наличием диаметров, могла привести к перегрузке этих диаметров, несмотря
даже на их большую абсолютную ширину (26—30 м). Поэтому наряду
с диаметрами была применена вспомогательная система кольцевых
разгружающих улиц. С юга, в обход центрального района Парижа, было
пробито широкое полукольцо Сен-Жерменского бульвара, которое сомкнулось
в двух пунктах (на площади Согласия и площади Бастилии) с системой
северных кольцевых магистралей, сложившихся к концу XVIII в. Далее,
рассматривая старые заставы в качестве опорных пунктов городского
Париж. Проект
планировки западных
(аристократических)
предместий,
составленный Персье
и Фонтеном при
Наполеоне I.
У левого берега
Сены — Марсово поле
с казармами
и госпиталями
по четырем углам;
на противоположном
берегу —
императорский дворец;
за ним — Булонский
лес
313 Характеристику
авантюристической и
реакционной политики Луи
Бонапарта, возглавлявшего так
называемую «Вторую империю»,
дал Маркс в своей работе
«18-е брюмера Луи Бонапарта».
3,4 Реконструкция Парижа,
проведенная в середине XIX в.,
получила широчайшее освещение
со стороны представителей
самых разнообразных наук.
Об ошибках Оссмана с точки
зрения циркуляции городского
движения в центральном
районе писал Эжен Энар в своей
монографии (Henard Е. Etudes sur
les transformations de Paris. Paris,
1903—1909);
уделяли ему внимание
Толвинский, Корбюзье,
Лаведан и многие другие
историки и теоретики города.
Однако для получения полного
представления о реконструкции
Парижа необходимо
привлечь «Мемуары» самого
Оссмана
(Haussmann George Eugene.
Memoires du baron Haussmann.
Paris, 1890—1893), а также книгу
Альфана (Alphand A. Les
promenades de Paris, Paris, 1867—
1873).

Реконструкция трех европейских столиц 473
в XIX веке

Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
10 0 50 100 150 200м
плана на окраинах города, Оссман осуществил второе, внешнее кольцо,
соединенное как с внутренним кольцом, так и с главнейшими вокзалами
столицы. Таким образом, в Париже образовалось сочетание двух
прямолинейных диаметров с обходными кольцевыми магистралями.
В процессе реконструкции Парижа было сделано много практических
наблюдений и выводов. Так, например, оказалось, что пробивка улиц
выгоднее расширения их за счет одной стороны, так как при периметральной
застройке кварталов, характерной почти для всех крупных городов,
пробивка влечет за собой меньший снос, чем расширение, а кроме того,
пробивка дает возможность оформить улицу с обеих сторон однородными
зданиями, избегая неблагоприятных разнохарактерных сочетаний. Далее
было доказано, что гигиенический эффект приносят только крупные
зеленые массивы, в то время как бульвары и небольшие скверы имеют лишь
декоративное значение.
В связи с благоустройством больших городских и загородных парков,
а именно Булонского, Венсенского и Люксембургского, были устроены
первые «зеленые вводы»: проспект Императрицы (ныне авеню Фоша) и
проспект Обсерватории, ведущий на юг от большого Люксембургского парка.
Новые площади, как правило, превратились в крупные транспортные узлы.
Однако в этом заключались не столько достижения, сколько недостатки
примененных планировочных приемов, ибо многие площади
общественного назначения (как, например, площадь Большой оперы) стали
исключительным достоянием городского движения. Особенно ярко выступает это

Реконструкция трех европейских столиц
в XIX веке
475
обстоятельство на примерах площади Звезды и площади Наций, где
чрезмерно большое число впадающих улиц раздробляет периметральную
застройку и, кроме того, осложняет развязку движения. Реконструкция
Парижа производилась еще до появления механического транспорта при
слабой теоретической разработке транспортных проблем. Поэтому вскоре
после окончания планировочных работ закупорка движения в центре и
особенно на территории транспортных узлов стала ощущаться с большой
остротой.
По сравнению с тем, чт'о делалось в Европе в области реконструкции
больших городов, парижские работы, исполненные под руководством Оссмана
и Альфана, кажутся колоссальными по размаху. И в самом деле, одна
только реконструкция уличной сети дала Парижу 165 км улиц,
застроенных с обеих сторон по преимуществу шестиэтажными домами. А кроме
того, тогда же было построено 48 км городских бульваров и приведены
в порядок два крупных парка—Булонский и Венсенский, общая площадь
которых достигает 1750 га.

Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
476
и
¦Вт
Ш
mm
Щ
В
о о о о |
Состояние
самодеятельной
трущобной
застройки
пролетариата
на окраинах Парижа.
Вывоз заболевших
во время холерной
эпидемии 1884 г.
(по рисунку с натуры
Е. Гренье)
Вандомская колонна
в Париже.
Архитекторы — Лепер
и Гондуэн;
скульпторы —
Бержере и Шодэ
(1805—1810 гг.);
в отличие
от беломраморных
римских колонн
покрыта массивным
чехлом
из позеленевшей
орудийной бронзы.
Показанную здесь
венчающую статую
Наполеона перенесли
во Дворец инвалидов,
тогда как колонне
вернули ее
первоначальные
классические формы
Эффекты освещенных
фонтанов на площади
Согласия
«Зеленые вводы»
в Париж,
осуществленные
Альфаном и Оссманом
в середине XIX в.
Слева — проспект
Императрицы (теперь
авеню Фош);
рядом — проспект
Обсерватории,
направленный
к Люксембургскому
дворцу
1 — Триумфальная
арка; 2 — здание
Парижской
обсерватории

Реконструкция трех европейских столиц 477
в XIX веке

Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
478
Однако, несмотря на огромность физических и денежных затрат, Луи
Бонапарту так и не удалось решить основную социальную
проблему—проблему ликвидации трущоб, ибо при реконструкции капиталистических
городов, что справедливо отмечает Фридрих Энгельс, «.. .безобразнейшие
переулки и закоулки исчезают при величайшем самохвальстве буржуазии
по поводу этого огромного успеха, но... они тотчас же возникают где-либо
в другом месте, часто даже в непосредственной близости»315.
Реконструкция Парижа, предпринятая Оссманом, носила ярко
выраженный классовый характер. Она послужила питательной почвой для самых
дерзких спекулятивных афер, тогда как условия жизни широких
трудящихся масс все более ухудшались. Убожество жизненных условий
пролетариата наглядно показывает приведенный нами рисунок художника
Е. Гренье, изобразившего эвакуацию больных из рабочих кварталов,
возникших после реконструкции парижских трущоб во время холерной
эпидемии 1884 г.
Лондонское графство
и Большой Лондон
на фоне
самопроизвольно
сложившейся дорожной
сети. Город
и загородные
населенные пункты
показаны
штриховкой
После ряда неудачных попыток сломить революционную Францию
(а вслед за тем подорвать Директорию и Консульство) в 1803 г.
вспыхнула новая англо-французская война, в ходе которой Наполеон I объявил
континентальную блокаду Британских островов. Эта дополнительная
экспансия Франции, в которую насильственно были втянуты почти все
европейские страны, губительно отразилась на английской экономике. Как
и всегда в ситуациях подобного рода, возникла проблема перемещения
омертвевших капиталов внутри страны в целях рационального их
использования. А поскольку беспорядочно выросший Лондон требовал
улучшения планировки и благоустройства, постольку приложение национальных
сил и богатств сосредоточилось именно в нем.
В начале XIX в. население Лондона уже достигло 1 млн. жителей, тогда
как сам город растянулся вдоль Темзы почти на 15 км. Однако оба
берега этой большой и полноводной реки были настолько плотно застроены
пристанями, складами и разнообразными промышленными
предприятиями, что пробиться жилой застройке к воде было абсолютно невозможно.
Три капитально построенных каменных моста не обеспечивали северо-юж-
ного транзита через город. Был крайне затруднен бесчисленными
поворотами и изломами улиц и западно-восточный транзит. Несмотря на острую
гигиеническую потребность в зеленых массивах, Лондон еще не имел ни
одного значительного парка. Ощущался недостаток в площадях
общественного назначения; водопровод находился в зачаточном состоянии даже
в Вест-Энде и Сити; что же касается быстро развивавшегося рабочего
района—Ист-Энда, то здесь полновластно царили нищета и вековечная
грязь, вызывавшие частые эпидемии. Такой была столица одного из самых
могущественных государств буржуазной Европы на рубеже XVIII
и XIX вв.
Лондон, как и его неумолимый соперник наполеоновский Париж,
ограничился лишь частичной планировочной реконструкцией. Вместо того чтобы
обратить внимание на вопиющие районы, к которым принадлежали не
только Ист-Энд, но и все правобережье, омываемое Темзой,
государственная власть направила усилия градостроителей на Вест-Энд, т. е. на
сравнительно благоприятный и благоустроенный район, заселенный
представителями родовой и денежной аристократии. В то время к западу от
Вестминстерского аббатства и Сен-Джемского королевского дворца
простирались почти не освоенные земли, служившие в средние века
общинными пастбищами. Часть этих земель принадлежала королевской
династии. Столь же свободным являлся обширный луг, примыкавший к городу
с севера. Вот эти-то территории почти без всяких затрат на покупку земли
и передал английской столице принц-регент Георг, сделав тем самым
великодержавный дарственный жест 316.
Работу над сооружением системы лондонских парков и новой большой
магистрали, ведущей к северу от улицы Мэлл на соединение с Риджентс-
парком, поручили Джону Нэшу, получившему архитектурное воспитание
под руководством Тейлора и знаменитого паркостроителя Рептона. Однако,
прежде чем говорить о задуманной им планировочной композиции улицы,
необходимо отметить, что английская планировка этого времени
находило ндон
315 Энгельс Ф. К жилищному
вопросу.— В кн.: К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е, т. 18,
с. 203—284.
316 Здесь и в дальнейшем речь
идет о будущем короле
Великобритании Георге IV,
которого, как непосредственного
наследника престола,
провозгласили принцем-регентом
в 1811 г. ввиду безнадежного
психического состояния его
отца. Георг IV прославился
меценатским покровительством
архитектуре позднего
классицизма, который в Англии
называют «георгианским стилем».

Реконструкция трех европейских столиц
в XIX веке
479
Граница Большого Лондона
Граница Лондонского графства
Железные дороги и вокзалы
? 4 6 8 км
лась в сфере влияний живописных садово-парковых ансамблей.
Основоположниками нерегулярного садово-паркового искусства в Англии по
справедливости считаются Рептон и Вильям Кент317. Создав много парков
при загородных палладианских дворцах лендлордов, они в сильнейшей
степени повлияли на архитектора-градостроителя Джона Вуда, а этот
последний передал планировочное мастерство своему сыну,
занимавшемуся в 1770-х годах расширением курортного города Вата.
Непринужденные, «льющиеся» улицы этого города, уютные круглые площади-шарниры
в пунктах пересечения проездов, необычно длинные ленты
сблокированных домов и, наконец, обилие зелени в виде лужаек и специально
насаженных рощ—все это стирало грани между городом и привольной
сельской природой, превращая Ват в один из красивейших английских
городов. Естественно, что при таком воздействии извне Риджент-стрит не
могла превратиться в прямолинейную магистраль французского типа.
До нас дошло два варианта улицы Регента—прямолинейный и ломаный,
состоящий из ряда своеобразных отрезков. Вполне понятно, что Джон
Нэш отдал предпочтение второму варианту, тем более что повороты и
изломы обходились без сноса удовлетворительно сохранившихся зданий.
Бесспорно, лучшим отрезком Риджент-стрит является так называемый
317 См. книгу Рептона по теории
садово-паркового
и ландшафтного искусства
под названием
Repton Humphry. Observation
on the theory and practice of
landscape gardening. London, 1805.
Под влиянием этого
классического труда было
написано множество работ.
Интереснейшей среди них
(применительно к композиции
города) является книга Гордона
Каллена
(Town scape. London, 1961).
В 1962 г. вышла монография
о Рептоне, написанная
Доротеей Страут
(Stroud Dorothy. Humphry Repton.
London, 1962).

Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
480
Парк-Кресент
Окончательный вариант
Схема магистральных
улиц Лондона
по Эжену Энару
1 — узел в районе
Трафальгарской
площади; 2 — узел,
тяготеющий
к Английскому банку;
3 — точка схода трех
заречных
магистралей —
Ватерлоо-род,
Влекфрайерс-род
и Борохай-стрит
Риджент-стрит и ее
планировочные
прототипы
Слева — основные
звенья лондонской
градостроительной оси;
справа — план
курортного города Бата
после реконструкции,
проведенной Джоном
Вудом-младшим
в 1770-х годах
О 100 200 300 400м

Реконструкция трех европейских столиц
в XIX веке
481
Л
100 0 100 200 300 400м

Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
482
Лондон.
Первоначальный план
Риджентс-парка.
В центре —
окруженный
концентрическими
аллеями ботанический
сад; на севере —
зоопарк. Внешнюю
границу паркового
массива поддерживает
полуциркульный ров
Аэрофотосъемка,
демонстрирующая
тот вопиющий
градостроительный
хаос, который царил
в самом центре
Лондона накануне
первой и второй
мировых войн.
Вверху — Сити
с крестообразным
зданием собора
св. Павла; внизу —
Саутворк, южный
промышленный
и складской район,
беспорядочно
связанный
с противоположным
берегом городскими
и железнодорожными
мостами
«Квадрант»-единственная в мире циркульная улица в четверть круга,
первоначально имевшая колоннаду с обеих сторон. В застройке Квадранта
Нэш проявил себя незаурядным художником. Однако представленный.им
на утверждение короля в 1811 г. проект Риджентс-парка возводит Нэша
на высочайший уровень ландшафтного зодчества.
Связывая по литературным источникам имя Нэша с этим уникальным
парком, следует, однако, проявить осторожность в установлении
авторской атрибуции ибо со времени получения огромного денежного
наследства Нэш превратился в весьма энергичного предпринимателя,
державшего в своих руках целый штат «архитекторов-помощников», среди кото-
Р^Гмогли находиться и весьма даровитые люди. Обладая исключительным
обаянием и умением угодить вельможным заказчикам, он превратился
в фаворита принца-регента, ставшего в 1820 г. полновластным королем
Великобритании под именем Георга IV. Именно для короля и его
приближенных Нэш создавал на севере Лондона этот необыкновенный парк,
возведя на его границах и королевский дворец, и увеселительные
павильоны, и гигантские блоки благоустроенных домов для высшей знати,
от которой он не отделял и самого себя.
В сущности огромный зеленый массив Риджентс-парка, занимавшего
189 гГи отделенного от города дугообразным каналом, превращался у
Джона Нэша в своеобразные микроклиматические «легкие», снабжавшие
однако, живительным кислородом только избранное общество. И тем не
менее Риджентс-парку с его витиеватыми озерами, как и всем прочим
паркам Лондона, созданным тогда же, нельзя отказать в высочайшем
художественном совершенстве. „„„„„
Действительно, и Сен-Джемский парк, украшенный живописным
искусственным водоемом, и колоссальный Гайд-парк, находясь в середине
которого забываешь о том, что это, собственно, только 0ГР0МНЫИр^™
остров среди распластавшегося безмерного города, и, наконец, темный от
плотно насаженных высокоствольных деревьев Грин-парк кажутся
кусками естественной прекрасной природы. В отличие от регулярных француз-

Реконструкция трех европейских столиц 483
в XIX веке

Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
484
ских парков, где архитектор ведет посетителей только по аллеям,
усыпанным гравием, в Лондоне аллеи играют совсем второстепенную роль.
Наоборот, здесь все принадлежит травосеву в виде никогда не истираемых
зеленых лужаек, среди которых вздымаются мощные «букеты» из вязов
и дубов либо тянутся рядовые посадки, намекающие на волевое
вмешательство человека в природу. Pi все это, как и в творчестве великого Ле-
нотра, получилось в результате натурного проектирования «по вехам»,
заменить которое не может никакой проект, предварительно
расчерченный на бумаге. Под давлением общественного мнения в 1820 г. был
открыт для широкой публики Риджентс-парк, в 1826 г. распахнул свои
высокие чугунные ворота Гайд-парк, в 1846 г. за ними последовал Бат-
терси-парк, а в результате Лондон получил широкое кольцо островных
зеленых массивов, занявших в совокупности свыше 700 га. Собственно на
этом и закончилась планировочная реконструкция Лондона, проведенная
в XIX в.
В 1830-х годах британская столица вступила в период строительства
железных дорог. Первенцем этого строительства явилась Лондон-Дуврская
железная дорога, которую начали строить от древнейшего в Англии
Лондонского моста. Вслед за этой короткой, но важной магистралью
(поскольку она связала Англию с континентальной Европой при помощи
пароходов-паромов) стремительно развернулось строительство всех
прочих лондонских радиальных дорог. Побережье Ламанша с Брайтоном,
Правительственная
и музейная части
современного
Вест-Энда
1 — Вестминстерское
аббатство;
2 — парламент;
к северу от них (вдоль
улицы Уайтхолл)
тянутся корпуса
правительственных
зданий во главе
с Адмиралтейством
и министерством
иностранных дел;
3 — Национальная
галерея и
Трафальгарская
площадь; 4 — старый
Сен-Джемский
королевский дворец
(улица Пел-Мел);
5 — современная
королевская
резиденция
в Вукингхемском
дворце;
6 — Сомерсет-хауз

Реконструкция трех европейских столиц
в XIX веке
485
Плимутом и Саутгемптоном, Уэльс и Бристольский залив с Кардиффом,
Бристолем и Батом, центральный промышленный район во главе с
Бирмингемом, Манчестером и Ливерпулем и, наконец, северные шотландские
земли страны, возглавляемые гигантским Глазго и Эдинбургом, вошли
теперь в более тесные экономические и культурные связи со столицей
Британской империи. Но отметим то весьма существенное
обстоятельство, что каждая железная дорога долгое время являлась частным
предприятием, что тормозило создание в Лондоне рационального
транспортного узла318. Проникая в центр города, железные дороги завершались
тупиковыми вокзалами, что вызывало невыгодную пульсацию городского
движения, а кроме того, подъезды к вокзалам, требовавшие
разветвленных запасных путей и товарных станций, расчленяли и уродовали
городскую территорию. Достаточно рассмотреть приведенный план британской
столицы, чтобы убедиться в том, насколько усложнилась и запуталась
планировка этого города после появления железных дорог.
В 1850-х и 1860-х годах английские архитекторы скептически относились
к той урбанистической хирургии, какую применял повсеместно барон
Оссман. Но сами они (как и городские планировщики Берлина) не
решались продолжать реконструкцию Лондона, начатую при Георге IV.
Поэтому-то и нельзя найти в английской столице никаких планировочных
достижений на протяжении всей второй половины XIX в. Единственным
крупным нововведением этого времени оказалось строительство
метрополитена, открытого в 1863 г. премьер-министром Гладстоном. Однако
первые десятилетия лондонская пассажирская подземная дорога работала
на паровой тяге, в силу чего даже теперь, т. е. по прошествии целого
столетия, в угрюмых и полутемных тоннелях Лондона еще ощущается
паровозная гарь.
Планировочная реконструкция столицы империи Габсбургов началась
через 9 лет после тех больших политических потрясений, которые
принесли с собой три буржуазные революции 1848 г. Изживая свою
экономическую отсталость, особенно ярко выступавшую на востоке страны (по
преимуществу в прикарпатских славянских районах), Австрия стала
быстро покрываться сетью железных дорог, исходным центром которых
оказалась в первую очередь Вена. Вместе с тем на территории Чехии и
особенно по Дунаю—в Будапеште и Вене резко поднялась концентрация
промышленного производства.
К середине XIX в. население Вены возросло до полумиллиона человек,
а между тем столица империи еще не получила удовлетворительных
транспортных связей, как и собранного воедино административного и
культурного центра. Вплоть до 1850-х годов в Вене еще сохранялись
крепостные стены, в свое время устоявшие против многих осад, включая и
последнее нашествие турок, пытавшихся прорваться в Западную Европу
(1683 г.). Но уже наполеоновские войны убедительно показали
устарелость и ненужность внутренней крепости, поскольку город далеко вышел
за пределы средневекового плотно застроенного ядра и распространил свои
радиальные предместья как в сторону живописных альпийских предгорий
(т. е. Венского леса), так и вдоль Дуная, текущего касательно к Вене
с северо-запада на юго-восток. И тем не менее старые стены занимали
немалое пространство, а вместе с эспланадой, на которой принимали
парады гвардейских полков, они отнимали у города до 2 тыс. га ценнейшей
территории. Вот почему после революции, а именно в 1857 г., было
решено уничтожить эти архаические укрепления.
Нет никакого сомнения в том, что Вена находилась под влиянием
парижской «хирургической планировки». Однако для разработки генерального
плана города Франц-Иосиф и его правительственное окружение
привлекли национальные немецкие силы. Самый план скомпоновали Эдуард
Ван-дер-Нюль и Август фон Сикардсбург, тогда как руководящее участие
в строительстве общественных комплексов принял на себя прославленный
строитель Дрезденской галереи Готфрид Земпер. Эти архитекторы и
явились главными авторами своеобразного кольцевого центра Вены,
нанизанного, как гирлянда, на кругообразную бульварную магистраль Ринг-
штрассе. Постараемся рассмотреть эту планировочную композицию с ии-
Вена
318 Концессии на строительство
английских железных дорог
выдавались частным лицам
парламентом. В 1836 г.
парламент утвердил
29 железнодорожных линий
общей протяженностью
в 1500 км. К 1900 г. суммарная
длина всех железных дорог
на Британских островах
достигла 35186 км.

Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
486
100 О 100 200 300 м
Вена. План
центрального района
города, созданного
на месте
уничтоженных
средневековых стен
и эспланады. Авторы
планировочного
проекта
Ван-дер-Нюль
и Сикардсбург
1 — собор св. Стефана;
2 — казармы Рудольфа;
3 — Биржа; 4 —
церковь Экс-Вото;
5—Университет;; 6 — Ратуша;
7 — театр Гофбург; 8 —
Парламент; 9 — дворец
Правосудия; 10 —
Естественно - исторический
музей; 11 —
Художественно - исторический
музей; 12 — пропилеи
дворца Гофбург; 13 —
Манеж; 14 — Академия
художеств; 15 —
Оперный театр; 16 — Дом
художника; 17 —
церковь св. Карла; 18 —
Кур-салон; 19 — дворец
эрцгерцога Евгения;
20 — Художественно-
промышленный музей
Нижняя, романская
часть собора
св. Стефана в Вене
Вена. Вид на ратушу
и романскую
Миноритенкирхе
с северо-восточной
стороны

Реконструкция трех европейских столиц 487
в XIX веке

Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
488
женерно-транспортнои, гигиенической и архитектурно-художественной
точек зрения.
Будучи опытными планировщиками и ценителями памятников старого
зодчества, Ван-дер-Нюль и Сикардсбург решили превратить весь
средневековый центр Вены в своеобразный и непроницаемый для сквозного
движения архитектурно-художественный заповедник и перенести транзитные
перевозки только на кольцо. При радиусе центрального ядра, не
превышающем 700 м (от Грабена и до Рингштрассе), сделать это было вполне
возможно, не нанося ущерба пешеходам, и, следовательно, движение
в центре Вены уподоблялось карусельному с безопасным использованием
обтекаемого острова. Конечно, столь остроумное решение транспортной
задачи было подсказано планировщикам сложившейся ситуацией еще
задолго до возникновения идеи Энара о «лучеиспускающих ядрах
городов»319. После осуществления Рингштрассе, имеющей 5,5 км в длину, все
радиальные маршруты Вены свободно достигают центрального кольца,
тогда как это последнее работает как машина, переключающая
пассажирские потоки в любом направлении—к вокзалам, большим промышленным
и жилым районам, а также к местам массового отдыха населения, которые
находятся у староречий Дуная и на склонах гористого Венского леса.
Большое достоинство составленного генерального плана заключалось
в том, что для главной кольцевой магистрали была избрана ломаная
трасса, состоящая из хорошо подобранных и контрастных друг другу
прямолинейных отрезков. Самая магистраль получила 60 м в поперечнике и
превратилась в высокоблагоустроенный тенистый бульвар, по сторонам
которого двигался рельсовый транспорт. И вместе с тем кольцо
Рингштрассе периодически примыкает к городским общественным паркам.
Среди них особенно ценен Народный сад (в виде розария, расположенного
напротив парламента), как и большой английского типа Городской парк
с его лебедиными озерами.
Последнее, что заслуживает положительной оценки в проекте планировки,
заключается в порядке размещения общественных зданий. Авторы
проекта разделили каждый отрезок Рингштрассе пополам и активно направили
поперечные оси на центр старого города, из середины которого возносится
высочайшая в Европе каменная стрела.
Рейхсрат и башня
ратуши. Сочетание
этих зданий
свидетельствует
о чужеродности их
стилистических
концепций
Вена. Карлскирхе —
наиболее значительное
культовое здание,
исполненное
мастерами барокко
319 Об этом см. книгу вторую
«Истории градостроительного
искусства», с. 22 и 23.

Реконструкция трех европейских столиц 489
в XIX веке

Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
490
Этот прием ориентации зданий на колокольню собора св. Стефана
проектировщики взяли из опыта ориентации венского Бельведера и других
вельможных дворцов XVIII в. Но, освобождая внутренний проезд Рингштрас-
се от каких бы то ни было вертикалей, конкурирующих с колокольней,
они обоснованно предлагали строительство башенных зданий лишь на
противоположном, внешнем проезде. Итак, планировочная композиция
центра Вены обладала неоспоримыми и многообразными положительными
предложениями. Однако стоит нам оторваться от многообещавшего
генерального плана Рингштрассе и перейти к рассмотрению общественных
зданий в натуре, как неизбежно возникнет глубокое эстетическое
разочарование. В самом деле, несмотря на высокое качество строительных и
отделочных работ, ни одну из новых построек нельзя отнести к
артистическим творениям зодчества. Так, построенные Земпером музеи и тем более
полуциркульный восточный корпус императорского дворца оставляют
желать много лучшего. Музейные купола, повторяющие увенчание церквей
эпохи барокко, кажутся здесь неуместными, тогда как новый дворец не
имеет даже удовлетворительных пропорций. Стоящее по соседству
холодное псевдоантичное здание Рейхсрата (парламента) не вступает в живой
художественный диалог с ложноготической ратушей, которая, в свою
очередь, проявляет полное безразличие как к университетскому корпусу, так
и к расположенному напротив дворцовому театру. Уже из этих беглых
критических замечаний становится очевидным, что лучшие зодчие
тогдашней Европы не только не достигли здесь композиционного единства (т. е.
ансамбля), но даже не нашли привычных художественных образов,
неразрывно связанных с функциональным назначением зданий. Вот почему
серьезные ценители градостроительного искусства никогда не
восхищаются той пестрой ярмаркой великодержавного тщеславия, каковой является
Рингштрассе, и, наоборот, стараются укрыться в средневековой Вене, еще
сохраняющей романтику чарующей и милой старины.
Выше мы уже неоднократно говорили о той нараставшей художественной
деградации зодчества, которая началась в 1830-х годах во всех
странах мира. Но в чем заключались причины этого всеобщего и
губительного процесса? Когда тот же участник реконструкции Вены Готфрид Зем-
пер впервые увидел так называемый Хрустальный дворец, построенный
Пакстоном из стекла и металла для Первой всемирной выставки в
Лондоне320, он заявил: «...не нужно думать, что человеческий гений
беспредельно обширен; и если так много будут вычерпывать из него в пользу
развития инженерии и техники, то ничего не останется для всех прочих
наук и искусств». Таким было мнение современника-профессионала,
которое в различных пересказах дошло до нашего времени. Однако вряд ли
можно согласиться с Земпером в том, что техника, как и сопровождающие
ее «точные науки», явилась главной причиной художественного
оскудения зодчества. Ответ на этот сложный вопрос нужно искать прежде всего
в современной Земперу общественной психологии, формировавшейся
в сфере буржуазного общества и, следовательно, на базисе
капиталистического способа производства. «Буржуазия повсюду, где она достигла
господства,—говорят Маркс и Энгельс,—...не оставила между людьми
никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного «чистогана»321.
И в самом деле, она превратила подвластную ей художественную
культуру в послушное орудие наживы; она отвернулась от благородных
эстетических тонкостей, к которым стремились художники прошлых
поколений, и пропитала насквозь присущей ей безвкусицей любую из творческих
областей.
В ходе всеобщего духовного оскудения первым деградировало
градостроительное искусство, утратившее (как это показала Вена) возможности
воздействия на архитектуру отдельных зданий. Вслед за градостроительством
и зодчество потеряло устойчивый стилистический язык. К таким итогам
пришла буржуазная градостроительная культура накануне XX в.,
отмеченного становлением государственно-монополистического капитализма.
320 Всемирная Лондонская
выставка была открыта в 1851 г.
Сборно-разборный павильон
Пакстона, о котором здесь идет
речь, был перенесен в 1852—
1854 гг. в предместье Лондона,
где и погиб в результате
большого пожара.
321 Маркс К. и Энгельс Ф.
Манифест Коммунистической
партии.— В кн.: К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е, т. 4,
с. 426.

491
Оглавление
Предисловие ко второму изданию
7
Часть первая
Градостроительство рабовладельческого строя
11
1. Города древних восточных деспотий
12
Египет
13
Двуречье и сопредельные страны Азии
30
2. Античный мир
43
Древняя Греция
43
Общая характеристика
древнегреческого градостроительства
44
Население и размеры городов
49
Выбор территории для строительства городов
52
Генеральные планы городов
53

Архитектура акрополей
58
Архитектура агор
62
Выдающиеся древнегреческие города
67
Древний Рим
86
Общая характеристика
древнеримского градостроительства
92
Генеральные планы военных лагерей и городов
93
Городские центры и форумы
96
Городские улицы
101
Выдающиеся древнеримские города
101
Часть вторая
Градостроительство феодального строя
121
1. Средневековые города Германии, Франции, Англии, Италии
и западнославянских стран
122
Общая характеристика градостроительства X—XIV веков
в Центральной и Северной Европе
124
Население и размеры раннефеодальных городов
132
Архитектурные стили средневекового европейского города
136
Генеральные планы городов
142

Городские площади
147
Городские улицы
i6i
Архитектурные особенности средневековых городов
восточного типа на территории Пиренейского полуострова
177
2. Градостроительство в феодальном Китае
183
3. Русское градостроительство раннефеодального периода
200
Общая характеристика градостроительства Киевской Руси
и периода феодальной раздробленности страны
200
Выдающиеся города Древней Руси
218
4. Градостроительство в Италии периода разложения феодализма
и возникновения раннебуржуазного общества
242
Общая характеристика градостроительства в Италии
XV-XVI веков
242
Трактаты теоретиков и идеальные города
244
Архитектура городских площадей
249
Выдающиеся города Италии XV—XVI веков
255
Общая характеристика градостроительства в Италии XVII века
268
Выдающиеся города Италии XVII века
274
5. Градостроительство Московского государства XV—XVII веков
287

Градостроительная деятельность центральной власти
287
Население и размеры городов
298
Генеральные планы городов
300
Архитектура кремлей и монастырей
302
Площади и улицы
307
Выдающиеся города Руси и Украины XV—XVII веков
308
6. Градостроительство во Франции при феодально-абсолютистском
337
Общая характеристика градостроительства во Франции
XVI-XVIII веков
339
Генеральные планы городов
339
Городские площади
344
Улицы и бульвары
350
Выдающиеся города Франции XVI—XVIII веков
351
7. Русское градостроительство XVIII и начала XIX века
366
Основные этапы развития русского города
после образования империи
366
Население и размеры городов
377
Типы городов и их социальная и территориальная структура
380
Генеральные планы городов
384

Массовая типовая и повторная застройка городов
394
Городские площади
399
Улицы и набережные
404
Выдающиеся русские города XVIII и начала XIX века
410
Часть третья
Градостроительство эпохи становления
капиталистического способа производства
467
1. Характерные особенности городов доимпериалистического периода
468
2. Реконструкция трех европейских столиц в XIX веке
471

Андрей Владимирович Бунин
История
градостроительного
искусства
Т. I
Градостроительство рабовладельческого строя и феодализма
Градостроительство XX века
Т. II. в странах капиталистического мира
Оформление и макет
художника
В. П. Сысоева
Редакционно-издательская группа:
Т. А. Гатова, В. А. Давыдов, Н. Н. Дмитриева,
Р. В. Довгалюк, В. И. Доброва, М. Д. Емельянова,
В. А. Касаткин
(руководитель),
Н. И. Орехова, Б. Н. Сапожников, Т. Н. Федорова, А. С. Яничкин
Редактор
Т. А. Гатова
Художественный редактор
В. П. Сысоев
Художественный редактор по графике
Л. А. Савинова
Технический редактор
Е. Л. Темкина
Корректор
Л. С. Лелягина
Художники-графики
Э. Н. Ахтырская, Е. И. Волков, Т. Г. Гаврилова,
Н. Г. Громова, И. Г. Каневская, Б. А. Мендлеев,
Н. Г. Окунева, Н. И. Павлова, Ю. Г. Рогозин,
Л. Г. Скакальская
Художники-ретушеры:
Г. В. Алексеев, Т. Д. Белоусова, Ю. Н. Волков,
Л. В. Грачева, А. М. Круман, Э. Я. Лившиц,
А. Л. Филиппов
В издании использовано факсимильное воспроизведение подлинных иллюстраций
из фондов Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А. В. Щусева,
Московского архитектурного института,
коллекции автора и частных собраний
Полиграфические работы производились в Ордена Трудового Красного Знамени
Ленинградской типографии № 3 им. Ивана Федорова
под наблюдением заслуженного работника культуры РСФСР
М. С. ВАНЮКОВА
при участии инженерно-технических работников
Е. Н. КАГАНА, Н. Д. БЕЛОВОЙ, Ю. Ф. КОМАРОВА, Ю. В. ЗАГРАНИЧНОГО,
Т. А. ЧЕКСТЕР, Ю. В. САКСИНА, 3. А. СОКОЛОВОЙ, Л. П. ИВАНОВОЙ,
Т. Б. ДМИТРИЕВОЙ, Ф. Н. СИЗОВОЙ, С. В. АРХИПОВОЙ, В. Г. РУСАКОВОЙ
В изготовлении издания участвовали тоновые травильщики
Л. А. ПОЛЯКОВА, А. Н. ГОЛУБЕВА, А. С. БАСИНОВ, Т. М. ЗАВЬЯЛОВА,
фотограф Н. В. ИВАНОВ, копировщик К. Б. ВОЛКОВ
под руководством мастера
В. В. ФЕДОРОВОЙ;
работники наборного цеха
Н. Н. КОЗЛОВСКАЯ, В. Г. ХАРЛАМОВА, В. Б. ПОЛЯННИКОВА,
Л. А. СОМОВА, В. А. ГОРЛАТОВ, А. И. ЛЕБЕДЕВА
под руководством мастеров
Л. И. ГАВРИЛОВОЙ, И. А. КРАЛЬ
Печать производили бригады печатников
Е. Л. ИСАЕВА, Н. С. ШЕВАРОВА, В. С. ПАНОВА, Ю. А. РЕШЕТОВА
под руководством технолога цеха
Е. М. БОТКИНА
Переплетные работы выполняли
В. В. АНДРЕЕВА, Р. А. ГОЛУБЕВА, Е. Н. КОРОБОВСКАЯ, К. В. БЕЛОКУРОВА
ИБ № 612
Сдано в набор 03.04.78. Подписано в печать 20.08.79. Т-16012. Формат 60х847в Д. л. Бумага
мелованная. Гарнитура «Обыкновенная новая». Печать высокая. Усл. печ. л. 57,66 + 4 вклейки
усл. печ. л. 3,26. Уч. изд. л. 65,01. Тираж 20 000 экз. Изд. № AIX-6109. Заказ 3169. Цена в
штапеле 10 р. 30 к., в балакроне 9 р. 40 к.
Стройиздат 103006, Москва, Каляевская, 23а
Ордена Трудового Красного Знамени Ленинградская типография № 3
имени Ивана Федорова Союзполиграфпрома
при Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли,
191126, Ленинград, Звенигородская ул., 11