Писатель и время
 Михаил Озеров
 КАМПУЧИЯ,
ГОД ПЕРВЫЙ

Писатель и время
 Михаил Озеров
 КАМПУЧИЯ, ГОД ПЕРВЫЙ
 МОСКВА сСОВЕТСКАЯ РОССИЯ» 1979

32И
0-46
 Подобного не было в современной истории! Целую
нацию по приказу Пекина приговорили к смерти. Но
мужественный народ сбросил оковы и теперь залечи¬
вает раны, возвращаясь из дикости и варварства в ко¬
нец двадцатого века.
 О новой жизни Кампучии, где после четырехлет¬
ней кошмарной ночи наконец-то наступил рассвет,
о преступлениях маоистов и их «младшего брата» —
главаря прежнего пномпеньского режима Пол Пота,
рассказывается в книге «Кампучия, год первый». Ав¬
тор — писатель Михаил Озеров, побывавший на древ¬
ней земле кхмеров, в яркой публицистической манере
делится на страницах книги своими впечатлениями об
увиденном, о встречах с жителями Кампучии.
 ОБЩЕСТВЕННАЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ:
 БОНДАРЕВ Ю. В., БЕНЕНСОН А. Н., БЛИНОВ А. Д.,
ВИКУЛОВ С. В., ИВАНОВ А. С., КРАМИНОВ Д. Ф.,
 ЛОПАТИНА Е. К., МЕДНИКОВ А. М.,
ПОВОЛЯЕВ В. Д., РОСЛЯКОВ В. П.»
СЕРГОВАНЦЕВ Н. М., ЧИВИЛИХИН В. А.,
ШАПОШНИКОВА В. Д., ШУРТАКОВ С. И.
 1Л105—124 * *
 без объявления 0804000000
 ательство «Советская Россия», 1979 г.

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ
 «Теуль чнам тхмей!»—это были первые слова, кото¬
рые я услышал в Кампучии. Их говорили друг другу, об¬
ращались так и ко мне. Что они значат? Переводчик от¬
ветил: «С Новым годом!» И объяснил: по лунному кален¬
дарю Новый год приходится на середину апреля.
 Мне повезло — приехал сюда в день, когда страна
отмечала впервые после четырех страшных лет самый
большой и щедрый кхмерский праздник.
 Наш «джип» покинул рано утром город Хошимин.
Мчимся по шоссе, вдоль которого колышется море неж¬
но-зеленых рисовых кустиков. Потом начинаются план¬
тации гевеи — ровными рядами посажены тонкие дере¬
вья, их светлые стволы похожи на березы. Густой сок,
по-научному латекс, который получают из коры гевеи,
идет на производство каучука. Повсюду стада коров,
буйволов.
 Часа через два впереди появляется шлагбаум, возле
него солдаты. По одну сторону развевается на ветру флаг
Социалистической Республики Вьетнам, по другую —
Народной Республики Кампучии: красное полотнище, на
котором изображены золотые башни храма Ангкор Ват.
 Но и без шлагбаума не ошибешься, где проходит гра¬
ница. Голая выжженная земля. Обуглившиеся стволы
сахарных пальм. Даже пномы — высокие холмы, на
склонах которых когда-то добывали знаменитые кампу¬
чийские самоцветы, изъедены, будто оспой, воронками
от снарядов.
 Тем не менее здесь отмечают праздник. Женщина
поливает водой ребятишек. Чуть подальше мальчик под¬
3

нимает из колодца ведро и тащит его к хижине. По кам¬
пучийскому обычаю в Новый год падо как следует
вымыться, чтоб оставить в прошлом все грязное,
плохое.
 Иду вслед за мальчиком. Хижина вроде избушки на
курьих ножках из русских сказок: стоит на высоких сва¬
ях. Так построены в Кампучии почти все «пайотт» —
крестьянские домики. Для чего? Во-первых, чтобы защи¬
тить жилище от наводнения. Во-вторых, предохранить
от сырости. Кроме того, хижину на сваях лучше продува¬
ет ветер, да и для тигров и кабанов она недоступна.
 Хозяин приветливо улыбается, крепко жмет руку.
Дымятся ароматные палочки, на стенах — разноцвет¬
ные бумажные фонарики, тоже примета Нового года.
 Куок Ронай показался мне стариком: лицо изрезано
глубокими морщинами, руки трясутся. Но ему лишь три¬
дцать девять. А постарел он за один день, точнее за одно
утро: на его глазах полпотовцы повесили жену и двоих
детей. С самим Ронаем, младшим сыном и дочкой обе¬
щали расправиться в «следующий раз».
 Ради детей надо жить. И сегодня семья, как и полага¬
ется в Новый год,— в нарядной национальной одежде.
На хозяине — сампот, кусок светло-коричневой ткани,
обернутой вокруг бедер, конец ее пропущен между ног и
закреплен на поясе: получается нечто вроде коротких, до
колен, штанов. На мальчике тоже сампот, на девочке
юбка — саронг, в волосы вплетены цветы.
 Хижина убрана, «очищена» для прихода бонзы. Рань¬
ше монахи всегда являлись в этот день, чтобы прочесть
молитву в намять усопших членов семьи. Но то было
раньше. А сейчас откуда взяться монаху, если почти все
они убиты?
 — Извините, мне нечем угостить вас,— удрученно
разводит руками хозяин.
 4

Да, праздничного стола в хижине нет: ни рыбы спе¬
циального засола, ни вареных овощей, ни папайи — все¬
го того, что, как я читал, кхмерские хозяйки обязательно
готовили к Новому году.
 Не видно ни вина, ни водки. Правда, алкогольные на¬
питки кампучийцы всегда употребляли умеренно, в це¬
лом они — нация «непьющая».
 — У нас Дун тиэ и того нет,— продолжает извинять¬
ся Ронай.
 В немногих семьях на столе стоял Дун тиэ — ново¬
годний пирог из риса и кокосового ореха, обернутый в
листья банановой пальмы, но если бы только от этой тра¬
диции пришлось отказаться!
 В Новый год, гласит поверье, надо прекратить ссо¬
ры, забыть о насилии, даже животных запрещено уби¬
вать. Тем не менее остатки полпотовскпх банд устроили
в праздник кровавую резню неподалеку от кампучийско-
таиландской границы: в двух деревнях не уцелел ни
один житель.
 Единственный обычай соблюдался неукоснительно: в
эти дни никто ничего не покупал и не продавал. И не
только в эти дни. Да и как купишь, если деньги упразд¬
нены?! И вообще, что можно купить в опустошенной, раз¬
грабленной стране?
 И все же кхмеры встречали Новый год в радостном,
приподнятом настроении — почти четырехлетнее «хожде¬
ние по мукам» окончено. Француз Франсуа Поншо, дол¬
го живший в Пномпене, после прихода к власти Пол
Пота выпустил книгу «Кампучия — нулевой год». Ны¬
не календарь истории страны показывает год пер¬
вый.
 В Новый год во всем мире принято дарить подарки.
Но какой подарок может сравниться с возвращением
свободы, нормальной жизни! В праздник тысячи людей
 2 Заказ 432
5

после долгой разлуки снова собрались среди своих близ¬
ких. Во многих домах зажглись лампочки, пошла вода,
появились кастрюли и чашки, которые пропали после
того, как полпотовцы «обобществили утварь».
 На фабриках ожили станки. На полях крестьяне сно¬
ва трудятся пе под надзором охранки, а по собственному
желанию.
 Здесь, в этих краях, они возрождают гевею — ту са¬
мую культуру, которой я любовался на вьетнамской зем¬
ле. В Кампучии ее стали культивировать сравнительно
недавно — в начале двадцатых годов, и скоро появились
богатейшие плантации каучуконосов. До 1970 года почти
сорок процентов дохода от экспорта страны приходилось
па каучук. Но затем «поработала» американская авиа¬
ция — ударила напалмом по плантациям. Еще более же¬
стокие удары нанес полпотовский режим: он разрушил
все фабрики по переработке латекса.
 Теперь каучуковые плантации возрождаются, за вос¬
становлением этой отрасли хозяйства следит специально
созданный комитет.
 С продуктами еще тяжело, однако от голода больше
никто нс умирает — каждый получает от новой власти
рис.
 Листаю новогодний номер «Кампучии», печатного ор¬
гана правительства — Народно-революционного совета.
В передовой статье четко и ясно говорится о политике
республики, выступающей за строительство социализма
в стране, за демократизацию жизни, за отмену прежних
антинародных порядков. «Последние годы,— пишет газе¬
та,— Кампучия была эдаким огородным пугалом, кото¬
рым стращали всякого, кто добивался прогресса, свобо¬
ды, независимости. Отныне мы будем укреплять друж¬
бу и сотрудничество со всеми государствами, в том
числе с Вьетнамом и Лаосом. Необходимо, чтобы

Юго-Восточная Азия стала зоной мира и стабиль¬
ности».
 Вечером вместе с хозяином хижины и его детьми от¬
правляемся встречать Новый год. Куок Ронай надевает
на руку часы. Он зарыл их в семьдесят пятом (режим
Пол Пота запрещал носить часы), а теперь выкопал. Не¬
важно, что часы не ходят, Ронай снова чувствует себя не
загнанным зверем, а человеком!
 В центре деревни собрались все жители, вплоть до
стариков и совсем маленьких детей. В руках у них аро¬
матные палочки, восковые свечи, бумажные флажки. Ко¬
го-то ждут. Кого? Вскоре появляется высокий парень в
белой рубашке с длинными рукавами (как ему не жар¬
ко?) и хорошенькая девушка в белой юбке и блузке;
их тотчас обступают, начинают обнимать, хлопать по
плечу.
 Оказывается, юноша и девушка давно встречались,
собирались стать мужем и женой. Но полпотовцы разлу¬
чили их. Юношу насильно пытались женить, он отказал¬
ся и, чтобы избежать казни, убежал из деревни, больше
года скрывался в джунглях.
 Когда пришла победа, оба вернулись домой, и сего¬
дня у них свадьба.
 Не боясь высоких слов и сравнений, этих молодых
людей можно назвать Ромео и Джульеттой. Попробуй
пронести любовь через фашистскую неволю, через стра¬
дания, муки, смерть!
 Они выстрадали свою любовь.
 В тот день я еще не мог предположить, о скольких не¬
вероятных историях и человеческих судьбах узнаю в
Кампучии. Я смотрел на молодоженов, на других жите¬
лей деревни, любовался их изящными движениями,
9*
 7

стройными фигурами (кампучийцы считаются одним из
самых красивых народов Азии) и думал: ведь они бы¬
ли приговорены к смерти! Да, их всех, всю нацию приго¬
ворили к смерти. А теперь они не только сбросили оковы,
но и снова в конце двадцатого века возвращаются из ди¬
кости и варварства к нормальной жизни.
 Как происходит это невиданное в истории возрожде¬
ние? Кто и почему стремился уничтожить кампучийский
народ? Поездка по стране кхмеров, встречи и наблюде¬
ния дали ответы на эти вопросы.

ЕЕ УБИЛИ ДВАЖДЫ
 Встретив Новый год, утром отправляюсь дальше.
Едем в Пномпень. Впрочем, слово «едем» мало подходит:
выпрыгиваем из глубоких рытвин и снова падаем в них,
буксуем в грязи.
 За три часа «осиливаем» лишь сорок километров.
А прежде через всю страну с юга на север, хотя юна по
территории больше Бельгии, Дании, Ирландии и Голлан¬
дии, вместе взятых, можно было промчаться за шесть-
семь часов. Шоссе же, по которому мы сейчас движем¬
ся, именовалось «государственная магистраль № 1»,*
оно связывало кхмерскую столицу с Сайгоном (ныне Хо¬
шимин), и эту магистраль содержали в образцовом
порядке.
 В полную негодность .пришли даже 'километровые
столбы: искорежены, согнуты, цифры разобрать невоз¬
можно.
 Поразительно, насколько удалось все развалить за
неполных четыре года!
 На одном из ухабов подпрыгиваем так, что переднее
колесо отлетает в сторону. Ругаясь на чем свет стоит,
шофер вылезает из машины.
 Вынужденная остановка в Свайриенге. Прежде это
был один из самых больших и красивых городов в
Кампучии. Пока шофер закрепляет колесо, осматрива¬
юсь. Где же изящные домики? Где желтые пагоды с кры¬
шами из красной черепицы?
 От домов и пагод — одни «ребра» — каменные под¬
порки. А если стена и уцелела, она напоминает решето:
пробита снарядами и пулями. Обуглившееся тряпье. Го¬
9

ры щебня, мусора. Китайский пулемет, брошенный убе¬
гающими полпотовцами.
 А где люди? Неужели никого не осталось в Свай-
риенге?
 Остались. Медленно, с опаской к нашей машине под¬
ходят ребятишки. Многие похожи на скелеты — кожа
да кости. Я знаю, что дети в Азии очень любят фотогра¬
фироваться, и навожу на них аппарат. Бросаются врас¬
сыпную. Самый маленький падает и начинает горько ры¬
дать. Они привыкли, что на человека наводят только ав¬
томат...
 Какая-то женщина берет малыша на руки, успокаи¬
вает. Потом обращается к нам:
 — Не довезете до Пномпеня?
 Конечно, тем более что колесо уже на месте. Однако
минут через десять попутчица вдруг сползает с сиде¬
нья— потеряла сознание. Выносим ее из машины, укла¬
дываем в тени раскидистого мангового дерева, растираем
виски тигровой мазью, которая нашлась у шофера. На¬
конец, женщина открывает глаза.
 — Извините, я забыла предупредить. У меня каждый
день такие приступы.
 ...Тхай Сет — так зовут нашу новую знакомую. Ее,
как практически всех жителей Свайрненга, Пномпеня и
других городов, полпотовцы, придя к власти, сразу от¬
правили в джунгли. Там создали «народные комму¬
ны»— по сути дела, концентрационные лагеря. В каж¬
дой такой «коммуне» была пулеметная вышка. Жителям
запрещали покидать территорию «коммуны», посещать
родственников.
 Все пять тысяч человек, содержащиеся в их «ком¬
муне», с рассвета до темна выращивали рис. Есть было
нечего: кормили супом из батата, а то и одними отру¬
бями.
 10

— Как свиней,— говорит Сет.
 Люди падали от усталости, каждый день кто-то
умирал.
 Вспоминаю признание Нородома Сианука, который
до 1970 года был главой Кампучии (тогда она именова¬
лась Камбоджа), французской газете «Матэп»: «Режим
Пол Пота —это режим мясников. Он смотрел на кампу¬
чийский народ как на вола, пригодного лишь для тяже¬
лых работ, как на свинью, .пригодную для бойни... Мы
видели много западных фильмов-ужасов, но в Кампучии
при режиме Пол Пота все было куда ужаснее».
 Не проходило дня, чтобы в коммуне кого-нибудь не
убивали. За что? За то, что пожаловался на недомогание
или опоздал на работу, или подобрал с земли банан.
 — Моего соседа убили, когда он отказался жениться.
 — Жениться?
 — Да. На шестидесятилетней монахине.
 — Но почему он должен был это сделать?
 — Во имя борьбы с религией.
 Помолчав, Сет добавила:
 — А мою подругу казнили за то, что опа влюбилась.
 Любовь считалась серьезным преступлением. Моло¬
дым людям не разрешали даже разговаривать друг с
другом.
 Расправа обычно происходила следующим образом:
человека били мотыгами по голове. Стрелять не стреля¬
ли — берегли пули для «главного врага» — Вьетнама.
 В Пномпене это называлось «трудовым перевоспита¬
нием». Пол Пот заявлял членам делегации из Бельгии:
«Плохих' людей мы посылаем работать на специально
отведенных для них участках. Там они получают пра¬
вильную ориентацию».
 Три с лишним года, что Сет провела в «коммуне», бы¬
ли, по ее словам, одной кошмарной ночью. Но как-то
11

ночь кончилась. Ее вызвал для «беседы» староста «ком-
муны». Она понимала, что это означает: после «беседы»
люди бесследно исчезали.
 — Ты, оказывается, учила французский. Значит,
агент империализма! Будешь казнена,— объявил старос¬
та. Откуда-то он прознал, что Сет — бывшая студентка
пномпеньского лицея.
 Напрасно она умоляла: разрешите проститься с сы¬
ном. Ее заперли в сарай и утром повели в джунгли.
 — Я совершенно не боялась умереть,— рассказывает
Сет.— Было совсем другое чувство. Знаете какое? Голо¬
да. Я шла мимо банановых деревьев и думала: съесть бы
перед смертью банан. Я очень люблю фрукты.
 — Но фруктов у вас изобилие,— замечаю я.— Неда-
ролМ про Кампучию говорят: брось семечко куда попало,
и обязательно вырастет ананас или банан.
 — Нам запрещали рвать фрукты, это могли делать
лишь солдаты. А ка.к выглядит еда из мяса или птицы,
мы вообще забыли.
 Их было двенадцать: шесть мужчин, пять женщин и
десятилетняя девочка. Каждому дали нож и велели рыть
яму. Они долбили твердую землю, а каратели смеялись:
«Скоро туда вместе уляжетесь».
 — За что казнили? — спросил я.
 — Почти все были из городов, горожан полпотовцы
особенно ненавидели. А с девочкой произошло вот что.
У нас три раза в неделю проводили собрания. В тот раз
речь шла о Вьетнаме: вьетнамцы, мол, предатели, не¬
полноценная раса, они должны быть рабами кхмеров.
Нам сказали, что еще тысячу лет назад была могучая
империя кхмеров, в которую входили и Южный Вьетнам,
и Лаос. Тут девочка закашляла, она была простужена.
И ее сразу увели.
 Солдаты поставили свои жертвы на колени лицом к
12

яме. И завели долгий спор: каждый хотел выступить в
роли палача. Наконец, один взял в руки мотыгу.
 Сет стояла ближе всех к карателю и первой упала
в яму.
 ...Боль и тяжесть. Больше она ничего не чувствовала.
Страшная боль в голове. И такая тяжесть, будто на ней
лежат каменные глыбы. Но лежали не камни — трупы.
Именно это, видимо, спасло ее: каратели убедились, что
те, кто сверху — мертвы, а проверять нижних полени¬
лись. Они засыпали тела известью, бросили несколько
лопат земли и ушли.
 Сет не в состоянии вспомнить, как она выбралась из
могилы. Только помнит огромное облегчение, которое по¬
чувствовала, когда оказалась у ручья и опустила лицо в
прохладную воду.
 Она могла лишь ползти. Сколько ползла? День? Два?
Не знает. Она все время теряла сознание. А когда при¬
ходила в себя, думала: добраться до хижины, встре¬
тить людей!
 Встретила! Только не людей — полпотовцев. Они
ехали по дороге и заметили лежащую в траве окровав¬
ленную женщину. Бросили в кузов и повезли.
 Сет по-прежнему то теряла сознание, то ненадолго
приходила в себя. И последнее, что запомнила: снова
яма, и солдат поднимает дубинку.
 Ее убили во второй раз.
 Про человека, который был безнадежно болен и тем
не менее вылечился, говорят: родился во второй раз. Но
чтобы в третий!
 — Меня спасла Чам. Заедем к ней,— предлагает Сет.
 Километров через двадцать сворачиваем на просе¬
лочную дорогу. Из хижины к нам спускается пожилая
крестьянка в юбке-саронге, на голове тюрбан. Женщи¬
ны обнимаются, и крестьянка говорит:
 13

— Я покажу место, где пашла Сет.
 Идем по насыпи. Справа п слева болото. Дальше пу¬
стыня — ни деревца, ни .куста. Температура за сорок: ап¬
рель и май — самые жаркие месяцы в Кампучии.
 Сами кхмеры с трудом переносят это время года, их
мучают головные боли, они плохо спят. В апреле и мае
всегда увеличивается и число простудных заболеваний.
Причина проста: измотанные жарой люди пьют холод¬
ную воду, устраивают сквозняки.
 Солнце палит нещадно, духота становится невыноси¬
мой. Минут через десять пот заливает глаза, рубашку
хоть выжимай, ноги ватные, дышать нечем. Иду и ду¬
маю: как же выдерживали те, кого неделями, а то и ме¬
сяцами гнали из городов в «народные коммуны»? Впро¬
чем, выдерживал далеко не каждый, сколько трупов за¬
полнило придорожные канавы!
 • А как Сет — полуживая, с зияющей на голове ра¬
ной — шла по этой насыпи?
 — Ее привязали к буйволу и тащили,— объясняет
крестьянка.
 — Почему не сбросили в болото?
 — Наверное, решили покончить со всеми разом.
В Туи Морипге убили и моего мужа. Солдаты увели его.
Я заметила, в какую сторону, и вечером пошла искать.
Наткнулась на огромный ров, в нем — трупы.
 Название Тун Моринг известно теперь всей Кампу¬
чии, здесь уничтожили полторы тысячи человек. Отныне
это место стоит в одном ряду с Освенцимом, Сонгми,
Герникой.
 Муж крестьянки был мертв. А женщина рядом вроде
бы дышала. И Чам понесла ее в деревню. Понесла, пре¬
красно понимая: если попадется на глаза солдатам, им
обеим не жить. Крестьянка спрятала Сет в куче пальмо¬
вых листьев возле своей хижины. Полтора месяца она
14

выхаживала женщину, давала ей настойку из целебных
трав. И когда пришла народная армия, Сет смогла вый¬
ти навстречу бойцам.
 Невероятная история! И я сам, может быть, не по¬
верил бы в нее, если бы нс стоял в Тун Моринге над
рвом, заполненным останками людей (это место массо¬
вого убийства обнаружили совсем недавно и тела еще не
успели захоронить), если бы не поднял с земли дубинку
из черного дерева с запекшейся на ней кровью (именно
она служила оружием расправы), если бы не отпрянул,
натолкнувшись в густой траве на человеческие черепа и
кости, а потом, пересилив себя, не сделал сним<ки, кото¬
рые сейчас лежат передо мной.
 И если бы не провел целый день с Тхай Сет. Хрупкая,
она будто светится сквозь желтую блузку. Худые руки,
тонкие длинные пальцы. Из-под косынки выбились тем-
ные волосы. А в глазах — огромных, карих,— даже ког¬
да Сет улыбается, остается ужас.
 Да и как ему не оставаться! Сет рассказала, зачем
она едет в Пномпень. Там видели ее сестру, единствен¬
ного близкого человека, который уцелел. Родителей] Сет
потеряла четыре года назад. Когда солдаты в черной
форме вошли в Свайриенг, они стали выталкивать всех
на улицы. /Чать Сет замешкалась — собирала вещи, и
ее скосила автоматная очередь. Отец лежал больной,
«освободители» выбросили его из окна. А Сет, мужу ji
сыну велели встать в длинную колонну и погнали по
пыльной дороге.
 После «беседы» со старостой «коммуны» каратели
вывели сына и мужа на середину деревни и сожгли...
 Возле моста через Меконг, в шестидесяти километ¬
рах от Пномпеня, царило оживление. Здесь раскинули
15

лагерь те, кто возвращается в столицу. Куда ни гля¬
нешь— тележки с нехитрой утварью, их тянут сами лю¬
ди. Что только не служит колесом: ржавый автомобиль¬
ный обод, маховик от швейной машинки, сбитый из по¬
леньев кругляш, даже небольшой мельничный жернов!
 Реже попадаются повозки, запряженные буйволами.
На раме велосипедов сооружен из досок и бамбука
ящик, в котором лежат мешочки с рисом или маниокой,
спальные подстилки. Велосипеды часто тащат на обо-
дах — полпотовская охранка порезала шины. Еще одна
типичная картина — детские коляски, заполненные про¬
дуктами, посудой. Правительство предоставляет тран¬
спорт тем, кто едет домой, однако многие так хотят по¬
быстрее вернуться, что предпочитают добираться сами и
собственными силами.
 У моста притулился рынок. Нет, купить там ничего
нельзя, а обменять можно. За кусок мыла дают две дю¬
жины бананов, за курицу — килограмм риса.
 — Это первый у нас рынок. Разве я могла подумать,
что опять будут рынки! И что люди снова начнут улы¬
баться, шуметь.— По лицу Сет медленно ползут сле¬
зы.— Сказать, о чем я сейчас мечтаю? — продолжает
она.— О том дне, когда войду в класс — я по профессии
учительница. Войду и увижу за партами мальчиков и де¬
вочек в школьной форме.
 В этот момент ее окликают. Сет оглядывается и ра¬
достно машет рукой кому-то из рабочих, которые вос¬
станавливают взорванный полпотовцами мост.
 — Мы вместе учились в лицее. Мне надо с ним пого¬
ворить. До свидания. В Пномлене обязательно разыщу
вас,— уже выйдя из машины, кричит попутчица.
 Подходит паром, наш «джип» въезжает на него. Пока
пересекаем Меконг — широкий, полноводный, его не зря
нарекли «отцом рек»,— мужчина лет сорока раздает пас¬
16

сажирам брошюры с призывами Народно-революцион¬
ного совета. Он отвечает и на вопросы: почти все возвра¬
щаются домой и беспокоятся, что их ждет.
 — Вы — наши помощники, народная власть надеется
на вас,— говорит мужчина.— Не раз граждане информи¬
ровали нас об агентах Пол Пота, которые пытались за¬
теряться среди возвращенцев. Палачей ненавидят все.
 И вот мы опять на твердой земле. Последние кило¬
метры пути. Наконец, кхмерский солдат, проверив на¬
ши документы, отчеканивает:
 — Можете ехать.
 Мчимся по Пномпеню. Прямая улица ярко освещена,
вокруг ни души. Стрелка спидометра застыла на отметке
сто двадцать километров.
 Спустя минут пятнадцать останавливаемся у ворот.
Среди зелени виднеется четырехэтажное здание с колон¬
нами. Это гостиница «Ином», с давних пор считающая¬
ся лучшей в городе, когда-то она называлась «Ройал
ател» — «Королевский отель». С семьдесят пятого по
семьдесят девятый год все гостиницы кроме «Пнома»
были закрыты.
 Нас встречает молодой человек — директор отеля.
После обмена приветствиями он .предупреждает: могут
быть перебои с электричеством и водой.
 Директор как в воду глядел: еще не успели мы полу¬
чить ключи от номеров, как свет погас. На этот случай
в гостинице припасены свечи. Поднялся на второй этаж,
нашел свою комнату, и тут лампочки опять зажглись.
Я распаковал чемодан и лег на кровать, но заснуть не
мог. Проходили часы, за окном уже стало светло, а пе¬
ред глазами все стояла хрупкая женщина в желтой блуз¬
ке, и в голове безостановочно стучало: неужели в наше
время возможно такое?!
 А ведь я вроде был готов к этому: знал о зверствах,
 17

которые творила правящая клика, о трех миллионах уби¬
тых, о чудовищном заявлении Пол Пота: «Из восьми
миллионов жителей Кампучии нам нужен только один».
 Я знал, что страну многовековой культуры и высо¬
кой цивилизации превратили в гигантскую тюрьму, от¬
бросили на столетия назад.
 Один из немногих зарубежных журналистов, допу¬
щенных в 1978 году в Кампучию,— корреспондент япон¬
ского телеграфного агентства, с недоумением задавал
вопрос: «Где еще в мире есть государства без городов,
без денег, без личной собственности и где еще заставля¬
ют работать двенадцати-тринадцатилетних детей?»
 Другие журналисты ставили вопрос резче и откровен¬
нее: где еще так жестоко, так безжалостно истребляли
целую нацию? Нацию прекрасную, трудолюбивую, му¬
жественную, смелую. Сколько жертв принесли кхмеры
на алтарь борьбы за свободу своей родины и всего Ин¬
докитая! Они, писал французский исследователь Андре
Миго, отличаются «миролюбивой душой, врожденным
благородством, наивной и добродушной веселостью, ко¬
торые составляют очарование этого милого и мягкого
парода».
 Еще осенью 1978 года я встречался во Вьетнаме с
кампучийскими беженцами (их было за двести тысяч).
Студент из Пномпеня Ма Кхи рассказывал:
 — Когда сменилась власть, наш университет сразу
закрыли. Мои учителя и друзья один за другим начали
исчезать. Мне стало ясно, что задумано истребить всех,
кто «заражен» культурой. Я уехал в деревню и притво¬
рился неграмотным крестьянином. Благодаря этому ос¬
тался жив.
 Да, мне было известно о том, что творилось в Кам¬
пучии. Но одно дело читать, слышать, смотреть по теле¬
видению и совершенно другое — побывать в стране, уви-
18

деть собственными глазами. А о столь ужасной судьбе,
как судьба Тхай Сет, вообще слышать не приходилось.
 Потом были другие встречи, поездки, впечатления.
Но я, думая о Сет, задавал себе и окружающим один и
тот же вопрос: почему прежние правители Кампучии ре¬
шились на подобное варварство, на преступление против
целого народа?
 Постепенно становилось ясным: только безжалостно
истребляя людей, они могли рассчитывать на внедрение
своей, а точнее, маоистской концепции общественного
устройства. Главная задача заключалась в том, чтобы
превратить человека в землеройную машину, убить в
нем все человеческое. Шла погоня за утопией абсолют¬
ной уравниловки. Никаких городов, они создают нера¬
венство, ведь Мао учил, что «деревня победит город».
Никаких классов. Врачи, лекарства? Чушь — деревья и
трава куда лучше всяких «западных ядов»! Квартиры,
мебель? Буржуазный быт, с которым следует раз и на¬
всегда покончить; земля, в крайнем случае хижина на
ней — вот что отныне твое жилище. Деньги надо не¬
медленно уничтожить. Образование? Ни к чему: лопата
куда полезнее карандаша, нужно учиться лишь одно¬
му — работать в поле.
 В те годы в Кампучии не выпустили ни одной книги,
даже букваря, необходимого для изучения столь слож¬
ного языка с несколькими алфавитами. Типографские
шрифты, которые некогда заказывали в Лейпциге и
Мюнхене, переплавили в свинец, бумагу сожгли или вы¬
везли в Китай.
 Исключительно важное место отводилось борьбе про¬
тив цивилизации. Постулат Пол Пота гласил, что все без
исключения достижения цивилизации — продукт импери¬
алистов либо ревизионистов, к которым относили СССР
и другие социалистические страны.
 19

Преследованию, к примеру, подвергались те, кто ос¬
меливался пользоваться электричеством (в Кампучии не
осталось пи одного выключателя, штепселя или электри¬
ческого счетчика, который не разбили бы булыжником
или молотком) или носил очки.
 — Я убивал каждого, у кого были очки,— признал¬
ся на допросе «соансрок» (так называли агентов служ¬
бы безопасности) по имени Сунтхи. И объяснил: — Ес¬
ли он в очках, значит, умеет читать. А у таких в голове
вредные мысли.
 Варвары были изобретательны. Помимо всего проче¬
го, они обрекли народ на голодную смерть, лишив его
риса — главного продукта питания. На рисовых полях
были взорваны плотины. Сложная ирригационная систе¬
ма, включавшая тысячи каналов, запруд, плотин, созда¬
валась в течение жизни нескольких поколений. Чтобы
восстановить се, потребуются десятилетия. Вода с рисо¬
вых полей ушла в дельту Меконга, и я наблюдал ужас¬
ную картину: плодороднейшая земля покрыта твердой
коркой, превращена в пустыню.
 Кто из здравомыслящих людей мог поверить увере¬
ниям Пол Пота, что создаваемое им общество будет при¬
мером для всего мира, особенно для Азии? Никто. Было
очевидно другое: дискредитируются все принципы и иде¬
алы социализма.
 Следовательно, надо было уничтожать каждого спо¬
собного мыслить человека, в первую очередь интелли¬
генцию, жителей городов, бывших государственных слу¬
жащих. Те, кто получил образование выше начального,
кто хоть раз выезжал за границу, знал иностранный
язык, автоматически зачислялись в «третью категорию»,
что означало медленную голодную смерть в джунглях
или казнь.
 Кого же оставляли в живых? Лишь «надежных», то
20

есть темных, неооразованных, в основном подростков,
кто стал бы безропотным рабом. Но физически сильным
рабом: попробуй с шести утра до десяти вечера гнуть
спину на поле! Поэтому старых и больных просто ликви¬
дировали, и подчас способами, до которых не додумыва¬
лись даже гитлеровцы.
 Олимпийский стадион — прекрасный спортивный
комплекс — построили в Пномпене специально для Ази¬
атских игр 1966 года, тогда кампучийцы добились боль¬
шого успеха — завоевали тринадцать золотых медалей,
тридцать пять серебряных и пятьдесят семь бронзовых.
Спустя десять лет пол.потовцы занялись тут новым «ви¬
дом спорта»: гонялись на грузовиках за заключенными
и давили их. Я .посетил стадион: от футбольного поля и
гаревой дорожки ничего не осталось.
 Я разговаривал с офицером, который руководил из¬
готовлением абажуров и сумок из... человеческой кожи.
Он объяснил: провинция Сиемреап издавна славилась
кожаными изделиями, и ему велели развивать это ре¬
месло.
 Любимым развлечением самого премьер-министра
Пол Пота было закапывать в землю живых людей. Ког¬
да я услышал об этом первый раз, то, честно призна¬
юсь, не поверил. Но потом мне не раз говорили о том же.
А в министерстве иностранных дел показали фотогра¬
фию: садист-премьер и рядом маленький мальчик — его
будущая жертва.
 Я был в музее зверств американцев в Хошимине, на
местах боев с китайскими агрессорами в Лангшоне на'
границе Вьетнама, был в Бухенвальде, на Мемориале
жертвам фашизма в Берген-Бельзене, неподалеку от за¬
падногерманского города Бремена, в нашей Хатыни...
Но все эти преступления совершали те, кто вторгался на
чужую землю. А тут чудовищная машина террора со¬
3 Заказ 432
 21

здала ад на своей земле, для собственного народа!
 ...Тхай Сет... От нее не поступало вестей. И я с трево¬
гой думал: что случилось, нашла ли она сестру?
 Как-то раз пришел взволнованный переводчик, он
рассказал, что встретил нашу попутчицу и ее сестру. Зна¬
чит, нашла! К западу от Пномпеня открывают школу, и
мечта Сет исполнилась — она начинает работать там
учительницей.
 Женщина, которую дважды убили, теперь сама участ¬
вует в возрождении своей страны.
 В ПНОМПЕНЕ
 То, что я видел, слышал, узнавал во время поездки по
Кампучии, подтверждало: не только история с Тхай Сет,
многое, очень многое из того, что творилось после семь¬
десят пятого года на земле кхмеров и кажется невероят¬
ным, невозможным, тем не менее было.
 Вначале чуть-чуть истории. Кампучия—древнее го¬
сударство: оно возникло в первом веке нашей эры, китай¬
ские хроники называли его тогда Фунань. Население
возводило ирригационные сооружения, строило морские
суда, изготовляло ткани. Вскоре Фунань стала могучей
морской державой.
 В девятом столетии, в годы царствования Джайявар-
мана II, впервые в надписях появилось название страны
Камбуджа, а одна из жен царя носила титул Камбуджа-
лакшми. Некоторые исследователи полагают, что на се¬
вере Фунани всегда жили племена — камбуджии.
 В девятом-десятом веках родилась Ангкорская импе¬
рия, почти триста лет представлявшая собой самое раз¬
витое в военном, экономическом и культурном отноше¬
нии государство Юго-Восточной Азии. Столица империи
именовалась Ангкор. Тогда были созданы выдающиеся
22

памятники архитектуры, прежде всего Ангкор Ват (что
значит «столичный храм»).
 В 1353 году Камбоджу впервые захватили чужезем¬
цы— сиамцы (жители Таиланда). Позже они разруши¬
ли столицу, и кхмеры покинули Ангкор. Джунгли погло¬
тили великий город. Следующие века были периодом
бесконечных войн с соседом, дворцовых переворотов, ин¬
триг, заговоров. В 1863 году французские колонизаторы
навязали стране договор о протекторате.
 Спустя девяносто лет Кампучия завоевала независи¬
мость и пошла по пути мирного самостоятельного раз¬
вития. Однако в 1970 году правым кампучийским деяте:
лям с помощью агентов ЦРУ удалось совершить госу¬
дарственный переворот.
 Патриоты повели вооруженную борьбу против аме¬
риканского ставленника генерала Лон Нола. Граждан¬
ская война продолжалась пять лет. И вот в семь три¬
дцать утра 17 апреля 1975 года в Пномпене взвился бе¬
лый флаг, сигнализировавший о безоговорочной капиту¬
ляции прежнего правительства.
 Кампучию охватило ликование. Женщины бросали
входящим в город солдатам букеты цветов, на улицах
танцевали, пели. Наконец-то опять свобода! Опять мир!
 Но события приняли неожиданный оборот: власть за¬
хватил Пол Пот, предавший дело революции, свой на¬
род.
 Прошли лишь сутки после окончания гражданской
войны, а два миллиона жителей столицы уже двигались
по дорогам. Куда? В сельские местности, горы, леса. Там,
по утверждению новых лидеров, должен был «возродить¬
ся кампучийский народ, очищенный от иностранной
скверны и еще более сильный, чем древние строители
Ангкора».
 Начался «большой скачок» назад, к средневековью.
 3*
 23

И хотя всем кхмерам дали в руки мотыгу, хотя горо¬
да ликвидировали, производство зерновых уменьшилось
за неполных четыре года почти вдвое.
 А что случилось с Пномпенем?
 По словам, очевидцев, из него сделали город-призрак
без транспорта, газет, больниц, школ. И практически без
жителей, их осталось тысяч двадцать — чиновники, тех¬
нические специалисты да военные. По улицам ездило
всего несколько правительственных машин. Светофоры
не работали, бензоколонки тоже. Чуть ли не на каждом
шагу мне попадались кладбища машин и изувеченные
бензоколонки «Кальтекс».
 Я вспоминал, как советские журналисты описывали
когда-то утренний Пномпень: «Ожили городские рынки,
небольшие кафе, задымились передвижные кухни, где за
небольшую плату можно получить все, что необходимо
для утоления голода... Целые потоки всевозможных ав¬
томобилей американских, французских и немецких ма¬
рок бегут здесь во всех направлениях».
 Ни рынков, ни кафе, пи потоков автомобилей. Пном¬
пень, конечно, уже не тот — зимний, совершенно мерт¬
вый, когда в него сразу после освобождения приехали
первые корреспонденты, но весной семьдесят девятого в
нем были еще весьма ощутимы следы прошлого: разворо¬
ченные двери домов, колючая проволока вдоль заборов,
во дворах горы мусора, обрывки телефонных проводов.
 Национальный банк построил замечательный кхмер¬
ский архитектор Ван Моливан, здание восхищало за¬
конченностью стиля, изяществом. Полпотовцы заложили
динамит. Поворот ручки, и вместо шедевра зодчества —
развалины. Я ходил по ним — они как символ раз¬
валенной прежним режимом экономики страны,— а под
ногами хрустели упраздненные в семьдесят пятом году
денежные купюры в сто, двести, тысячу риелей.
 24

В госпитале (он был гордостью страны, его построил
Советский Союз) передо мной предстало ужасающее
зрелище: в огромную бесформенную кучу сброшены ос¬
танки дорогого операционного оборудования, разбитые
пузырьки с редкими лекарствами, хирургические перчат¬
ки, неиспользованные коронки для зубов — целое богат¬
ство, в котором так нуждались, да и по сей день нужда¬
ются кампучийцы. Пациентов перебили вместе с врача¬
ми и медицинскими сестрами. Первыми перед дулами
автоматов поставили тех, кто окончил медицинские вузы
в СССР, Болгарии и других социалистических странах.
 Я был в национальной библиотеке, превращенной
прежним режимом в... хлев, в «мастерской», куда приво¬
зили телевизоры, радиоприемники, холодильники, что¬
бы... разбить их в щепки, в пустых залах главного поч¬
тамта, где гнездились ласточки.
 Другая «мастерская» располагалась в одной из тю¬
рем. Под потолок — всевозможные изделия из бронзы:
светильники, подносы, чернильные приборы, статуэтки.
Это — материал, из которого отливали бюсты Пол По¬
та. На стене портрет натуры. По полу разбросаны рисун¬
ки физиономии диктатора: сделанные профессионально
и явно неумелые, едва начатые и почти завершенные, а
также куски гипса и глины, тюбики с краской.
 Узника заставляли ваять «вождя нации». Те, кому
удавался портрет, продлевали свою жизнь на пару дней,
других убивали сразу же. Живым отсюда не вышел ни¬
кто. Мне показали магазин — с семьдесят пятого по семь¬
десят девятый год единственный в городе, им могли поль¬
зоваться лишь иностранцы. Впрочем, и тогдашним дип¬
ломатам не позавидуешь: их свободу передвижения
строго ограничивали, посольства не имели телефонной
связи ни между собой, ни с министерством иностранных
Дел.
 25

Великолепный центральный рынок тоже, как и нацио¬
нальный банк, построил Ван Моливан. Здесь не только
торговали чем угодно, но и что угодно жарили, варили,
парили... Тут осталась одна пожухлая трава.
 Перед руководителями Пномпеня встали очень труд¬
ные задачи: накормить жителей, дать им орудия труда,
наладить снабжение водой. Привести город в порядок,
обеспечить в нем полную безопасность.
 Ныне каждый пномпенец получает рис, фрукты, одеж¬
ду. И мыло. Пожилая кхмерка, с которой я разговорился
на улице, раскрыла сумку и показала кусочек мыла.
 — Мы забыли, как оно выглядит,— сказала она.
 Откуда поступают продукты, товары? Частично из за¬
пасов бывших полпотовских войск. Немало посылок при¬
ходит из Вьетнама, там развернулось широкое движение
по оказанию помощи братскому кампучийскому народу.
В аэропорту Почентонг, расположенном в двенадцати
километрах от Пномпеня, регулярно приземляются само¬
леты из нашей страны, других социалистических госу¬
дарств, они доставляют консервы, сахар, лекарства.
 Рыбаки вновь могут ставить свои сети. При прежне^м
режиме ловить рыбу дозволялось лишь немногочислен¬
ным специальным отрядам, да и то под надзором «соан-
сроков». Кхмера, застигнутого с сетью или удочкой, уни¬
чтожали на месте как злостного нарушителя закона. Из¬
вестны сотни случаев, когда «соансроки» забивали до
смерти ребенка за то, что обнаруживали рядом с ним на
песке выловленную рыбешку...
 Теперь в городе есть вода, правда бывают перебои.
Предупреждение директора гостиницы оказалось свое¬
временным: на следующее утро после нашего приезда в
«Пноме» отключили воду, и полтора дня приходилось
брать ее из небольшого бассейна во внутреннем дворике.
 Город заселяют. Постепенно, но заселяют. Когда его
26

освободили, в нем было меньше двухсот (!) человек.
Сейчас — свыше ста тысяч, и с каждым днем это число
возрастает. Поднимаюсь на монумент Независимости (он
снова чист, ухожен), откуда открывается панорама горо¬
да. Вон группа кхмеров с котомками за плечами входит
в свой дом, они не были в нем четыре года. Вон еще трое
вернувшихся: впереди идет мужчина, за ним — ребя¬
тишки.
 Время от времени видны велосипедисты, нет-нет да
и пронесется автомобиль.
 Тех, кто возвращается, внимательно проверяют: нет
ли среди них полпотовцев?
 В первые дни после освобождения окна и двери ог¬
ромного отеля «Монором» -в центре Пномпеня все еще
были заколочены досками. На моих глазах их отдирали.
И когда вместе с рабочими я шагнул внутрь, в лицо уда¬
рил страшный залах: истлевшие человеческие тела среди
гор щебня, мусора... Весь персонал «Монорома», как и
других гостиниц, за исключением «Пнома», вырезали:
Пол Пот считал, что служащие отелей испорчены иност¬
ранной идеологией и, следовательно, их место — в мо¬
гиле.
 В «Монороме» покрасили потолки и стены, отремон¬
тировали лифт, который беспомощно висел между эта¬
жами. Отель ждет первых гостей.
 Началось движение поездов. А еще недавно железно¬
дорожное полотно было невозможно разглядеть: рельсы
заросли травой, кустарником.
 Правительство восстанавливает пагоды, храмы. В них
снова многолюдно — кампучийцам вернули свободу ве¬
роисповедания.
 Опять идут люди и к Ангкор Вату. Об этом памятни¬
ке кхмерской цивилизации, который именуют «собрат
Парфенова», следует сказать несколько слов.
 27

Однажды французский исследователь Анри Муо заб¬
лудился в джунглях неподалеку от города Сиемреап.
Есть было нечего, к тому же у Муо начался приступ ма¬
лярии.
 «Видно, это мое последнее путешествие, отсюда не
выбраться»,— подумал француз. И вдруг, как по мано¬
вению волшебной палочки, лес расступился, и Муо ока¬
зался на большой, залитой солнцем поляне. Он успел за¬
метить тропу, понял, что спасен, и потерял созна¬
ние.
 Очнулся путешественник под вечер и решил, что со¬
шел с ума: над джунглями возвышались башни. Он дви¬
нулся по направлению к ним. Но мираж не рассеивал¬
ся, напротив: очертания встающего из джунглей волшеб¬
ного города становились все более отчетливыми.
 Так в семнадцатом веке европейцы узнали об Ангкор
Вате.
 Даже полпотовцы не решились поднять руку на круп¬
нейший в мире памятник культовой архитектуры, одно
из чудес света,— они собирались возить туда туристов.
Тем не менее это не помешало им заминировать подхо¬
ды к древнему городу, окружить его мусорными свалка¬
ми, устраивать в окрестностях массовые казни.
 Одним из первых шагов народной власти стало созда¬
ние специальной группы по охране Ангкор Вата. Группа
привела в порядок дворец, разминировала дороги.
 Отправившись смотреть этот шедевр древнего зод¬
чества, я вначале увидел лишь стройные силуэты башен,
похожие на бутоны нераспустившегося лотоса. Когда
подошел ближе, они стали как бы парить в небе, а пере¬
до мной поднялись уступами террасы, загородившие
джунгли. И вот я уже в храме, разглядываю его восхи¬
тительные барельефы, провожу рукой по шероховатым
камням древних изваяний.
 28

В Ангкор Вате я часто вспоминал Шри Ланку, где
началась когда-то моя работа журналиста-международ¬
ника. На западной галерее дворца изображена битва
за Цейлон (так раньше называлась Шри Ланка): му¬
жественный принц Рама сражается против ужасного де¬
мона Раваны, у которого десять голов и двенадцать рук.
Повсюду фигуры апсар — небесных танцовщиц, они
точь-в-точь такие, как на скале Сигнрня, что возвыша¬
ется в центре Шри Ланки, словно гигантский гриб пере¬
вернутый вниз шляпкой.
 Полторы тысячи лет тому назад на вершине скалы
Сигирия построили величественный дворец. До нашего
времени сохранились его развалины, исполинские когти
каменного льва, охранявшего вход в крепость, выложен¬
ная глазурью галерея и портреты апсар в гротах.
Краски яркие, будто их нанесли только вчера.
 Апсары в Ангкор Вате — точно сестры ланкийских
танцовщиц; похожи лица, позы, и те и другие протяги¬
вают вам цветы.
 В этом нет ничего удивительного: кхмеры значитель¬
но ближе к индийцам и ланкийцам, чем к китайцам, вьет¬
намцам по внешнему виду, духовному складу, культуре
(к примеру, при отделке Ангкор Вата скульпторы обра¬
щались к индийским эпическим поэмам «Рамаяна» и
«Махабхарта»). И по религиозным традициям: в Кампу¬
чии исповедуют буддизм, который пришел из Индии и
Шри Ланки.
 Но вернемся в Пномпень. У его улиц снова есть име¬
на (полпотовцы замазали таблички с названиями крас¬
кой и грязью, лишь бульвар Мао Цзэдуна не был безы¬
мянным): некоторые — прежние, те же, что до 1970 го¬
да, другие — в честь подлинных кампучийских револю¬
ционеров.
 Широкая и красивая магистраль — вся в тропичес¬
29

кой растительности, деревьях, ярких цветах, которая ве¬
дет от аэропорта в центр города,— опять называется про¬
спектом Советского Союза. Здесь над зданиехМ политех¬
нического института, построенного с помощью СССР, ре¬
ет знамя нового правительства. Знамя развевается и над
дворцом Чамкараман и над расчищенным от завалов
аэропортом Почентонг.
 Красный флаг с изображением храма Ангкор Вата
поднят и над первым кинотеатром, открывшимся в Пном¬
пене. У кассы — очередь. Какой идет фильм? Докумен¬
тальный, снят кампучийскими и вьетнамскими кинема¬
тографистами и рассказывает о зверствах прежней
клики.
 Типичная для столицы сцена — люди разрезают нож¬
ницами колючую проволоку, которой опутан дом.
 Да, жизнь возвращается в Пномпень. Уже дают про¬
дукцию текстильный комбинат, завод прохладительных
напитков, некоторые другие предприятия. Введен в строй
крупнейший в республике шинный завод, управляемый
рабочим комитетом. Комитет распределяет среди рабо¬
чих продукты, одежду, обеспечивает их жильем, меди¬
цинской помощью.
 Медицинская помощь... Это одна из самых острых и
важных проблем для страны. Открываются новые боль¬
ницы, однако пока что не хватает лекарств, мало врачей.
К моменту освобождения в Пномпене осталось лишь два
врача, а раньше их было около пятисот. Особенно жес¬
токо «соансроки» расправлялись с теми, кто учился в
социалистических странах.
 — Например, из пятидесяти врачей, которые получи¬
ли медицинское образование во Вьетнаме, в живых ос¬
тался лишь один,— говорит министр здравоохранения
Кампучии Ну Венг.
 — Кто же?
 30

- я.
 Нагрузка у медицинского персонала огромная, врачи
и сестры трудятся буквально день и ночь: каждый кам¬
пучиец чем-то болен. Это или психическое расстрой¬
ство — пытки и издевательства не прошли бесследно, или
желудочное заболевание — результат длительного полу¬
голодного существования, или физическое истощение от
каторжных работ. Центральная больница Пномпеня, по¬
лучившая название «Госпиталь имени 7 января» ( в этот
день освободили столицу), ежедневно принимает не ме¬
нее четырехсот человек.
 В программе Единого фронта национального спасе¬
ния Кампучии пункт № 7 гласит: «Создать новую, на¬
циональную, народную культуру. Ликвидировать негра¬
мотность, развивать народное просвещение, строить об¬
щеобразовательные школы, высшие учебные заведения и
специальные средние школы, по призванию использо¬
вать на должном месте ученых, техников, деятелей куль¬
туры и искусства».
 Седьмой пункт, как и вся программа, выполняется.
Созданы информационное агентство, газета «Кампучия»
со своей типографией, радиовещание. Открываются все
новые школы.
 ...Шесть деревянных строений. Всего тут, в пномпень¬
ской школе, учится полторы тысячи ребят.
 — Полпотовцы сожгли учебники, изрубили топорами
парты, поэтому мы занимаемся вот за такими длинными
столами,— делится своими заботами учительница Бун
Нарим.— Пока я тут в единственном числе.
 — Одна учительница на полторы тысячи школьни¬
ков? — переспрашиваю я.
 — К сожалению. Но в Пномпене идут занятия на
специальных преподавательских курсах, и месяца через
три в нашей школе будет пополнение.
 31

Заходим в одно строение. Паренек лет двенадцати
уверенно выводит мелом на доске .кхмерскую вязь.
 — Ком, лучший ученик в классе,— представляет На-
рим.
 Урок кончается, и я слышу еще одну историю, кото¬
рая потрясает меня, о ней я до сих пор не могу без содро¬
гания вспоминать. Но, может быть, хватит подобных ис¬
торий, и без того уже ясен зверский облик полпотовской
клики? Нет, не хватит: все это было, и буквально при
каждой встрече заходит речь о зверствах. В сегодняшней
Кампучии нет семьи, которая не пострадала бы от реп¬
рессий, где не погибло бы несколько человек. Кхмеры
никогда не забудут эту самую кровавую страницу своей
истории, и другие народы должны знать все, вплоть до
мельчайших подробностей. Знать для того, чтобы кам¬
пучийская трагедия никогда и ни в каком варианте не
повторилась. Пожалуй, главный из горьких уроков Кам¬
пучии состоит в том, что народы обязаны сохранять бди¬
тельность.
 ...Семья Кома раньше жила в городе. Отец работал
на фабрике, мать на почте. После смены правительства
фабрику закрыли, почту тоже, а всю семью отправили в
джунгли выращивать рис.
 К ним относились не лучше, чем к Тхай Сет и осталь¬
ным горожанам—как к животным. Но больше всего
Кома угнетало другое. Ночью он вставал, тихо проби¬
рался к кокосовой пальме, которая росла неподалеку,
и доставал из дупла обмотанный тряпками сверток.
 Что прятал Ком? Оружие? Взрывчатку?
 Еще более опасный, по мнению властей, предмет —
книги.
 Солдаты убили жителя деревни за то, что он держал
в руках листок бумаги, так как предположили, что это
письмо. Если же находили журнал или книгу — расправ¬
32

лялись со всей семьей. Поэтому, прижав к груди сверток,
Ком спешил в джунгли. Там, при свете карманного фо¬
нарика, он разворачивал тряпки и читал, читал.
 В драгоценном свертке хранились «История Кампу¬
чии» и еще четыре книги, которые удалось спрятать пос¬
ле того, как школу, где он учился, закрыли. Преподава¬
телей тогда сразу арестовали, а заодно и старшеклассни¬
ков: те тоже могли распространять «крамолу». Все кни¬
ги отобрали и сожгли.
 Но потом Кому стало не до чтения. Заболела шести¬
летняя сестренка Лам. По ночам она сильно кашляла, и
Ком приносил ей воду. Однако Лам становилось все ху¬
же. Отец сказал, что попробует найти лекарство. Ушел и
не вернулся.
 От соседей они узнали, что солдаты казнили отца,
осмелившегося попросить лекарство: велели ему выко¬
пать яму и забросали живого землей.
 Спустя два дня маленькая Лам умерла.
 — А скоро умерла мама,— говорит Ком.— Мама бы¬
ла .красивая и веселая. Соседи восхищались, как она по¬
ет. «Наша красавица Си»,— называли ее.
 Ком протянул мне фотографию: мать стоит у порога
дома — того, где они раньше жили. Нежный овал лица,
миндалевидный разрез глаз, мягкая улыбка... Сын явно
похож на нее.
 Но после гибели мужа и смерти дочери мама стала
выглядеть на все шестьдесят лет, хотя ей было тридцать
пять. И не то что песен — слова больше не промолви¬
ла,— целыми днями молча сидела и смотрела в одну
точку. «Сошла с ума»,— решили вокруг.
 Как-то утром она выбежала из хижины и плюнула в
лицо проходившему мимо офицеру.
 К их дому согнали всех жителей коммуны. Возле ма¬
тери стояли Ком, его брат и сестра.
 33

— Пой! Говорят, ты хорошо поешь,— приказал офи¬
цер.
 Она молчала, и тогда солдаты схватили ее маленько¬
го сына, потянули за руки и за ноги и разорвали.
 — Если не запоешь, всех их прикончим! — закричал
офицер. Он ударил прикладом автомата девочку, с тех
пор она не может двигать рукой.
 И тут мама запела. Запела песню, которая больше
всего нравилась мужу: влюбленные сидят у ручья, смот¬
рят на звездное небо и мечтают о счастье.
 Солдаты облили ее бензином и подожгли.
 — Я боялся, что не выдержу и брошусь на них с ку¬
лаками,— медленно произносит Ком.— Но на мне оста¬
лась сестренка. К тому же искалеченная... Потом я решил
бежать. Сестренка была не в состоянии работать в по¬
ле, и к нам вот-вот должны были явиться солдаты, что¬
бы покончить с «семьей преступников».
 Четыре месяца они добирались через джунгли к гра¬
нице с Вьетнамом. Иногда казалось: сил больше нет. Но
останавливаться было нельзя. Несколько раз лишь
по счастливой случайности их не замечали подло¬
гов цы.
 Воздух в этих местах напоен незнакомым и сильным
ароматом. В единый гул сливаются шум деревьев, пение
птиц, стрекот насекомых. И звон цикад,— их множество,
они издают мелодичные, какие-то неземные звуки.
 Но Кому было не до того, чтобы наслаждаться пе¬
нием цикад. Джунгли кишат ядовитыми змеями, навод¬
нены малярийными .комарами, за любым кустом жди
встречи с леопардом, пантерой, могучим тигром, которо¬
го кхмеры называют «кхла».
 Сколько всего испытали эти дети, пока не столкну¬
лись с вьетнамскими пограничниками!
 Теперь они снова спят на кроватях, девочку лечат в
34

больнице, она уже начала двигать рукой. Ком показал
мне потрепанную книжку — «История Кампучии», с ко¬
торой не расставался все эти долгие месяцы. Он читает
ее, да и не только ее, ни от кого не скрываясь.
 Вернувшись в Москву, я написало Коме. И стал полу¬
чать письма, десятки писем. «Я мать двоих детей,— пи¬
сала инженер М. С. Демьяненко из Донецка,— и не могу
представить себе, что со мной и моими дочками может
произойти подобное. Никак не успокоюсь! Нет слов, что¬
бы выразить отвращение по поводу того, что творят мао¬
исты и их пособники. Я не хочу ни богатства, ни славы,
хочу только одного — чтобы люди жили под мирным не¬
бом!»
 Под мирным небом... Но не все хотят этого. И чем
больше времени проходит после освобождения Кампу¬
чии, чем выше поднимается «бамбуковый занавес», поч¬
ти четыре года отделявший ее от остального мира, тем
яснее становятся зловещие замыслы тех, кто правил
многострадальной страной.
 ЕСЛИ ВЕЛЕЛ «АББАТ»
 Этот дом не обнесен колючей проволокой. И когда
входишь в ворота, на тебя не смотрят пустые глазницы
разбитых окон, проемы выломанных дверей.
 В зале для приемов — пушистый ковер, картины в зо¬
лотых рамах, фарфоровые вазы, кресла из зеленого бар¬
хата. Распахиваешь занавес — и попадаешь в цветущий
парк со спортивными площадками, бассейном.
 И все цело!
 Да, здесь ничего не уничтожали и не грабили. Наобо
рот, награбленное в других местах привозили сюда, на
бывший бульвар Мао Цзэдуна.
 В этой вилле располагалось посольство КНР.
 35

Богатство и роскошь бьют в глаза. Но замечаешь и
другое. Возле баскетбольного щита — мяч с китайскими
иероглифами. Кожаная сандалия в траве. Пустая бутыл¬
ка женьшеневой водки. Скомканная бумажка в десять
юаней, ее обладателю, наверное, было не до того, чтобы
поднять купюру.
 Точно — не до того! Он и его коллеги панически бе¬
жали отсюда. Их страх был естествен: обитатели двор¬
ца на бульваре Мао несут прямую ответственность за
происходившее в стране кхмеров, и во время поездки по
Кампучии -мне удалось собрать немало доказательств
этого. Я расскажу о них, расскажу, пытаясь сдержать
эмоции, пусть в этой главе чувства уступят место фак¬
там и документам.
 Передо мной фотографии. Их обнаружили в здании,
где при Пол Поте было министерство иностранных дел.
Солдат в черной форме пробивает грудь женщины же¬
лезным ломом, а рядом стоит китайский советник: на его
лице — улыбка одобрения... Другой снимок: группа ки¬
тайцев входит в ворота «Тунгсленг», той самой извест¬
ной повсюду школы, которую превратили в полпотовское
гестапо. Точнее, в пекинское.
 Все орудия пыток, как я убедился, китайского про¬
изводства. И лозунги на стенах. Читаю вирши Мао: «Все
цветы будут красными, все реки будут красными».
 Палачи усердно выполняли указание «великого корм¬
чего»: по стране текли красные реки. Реки крови. И это
было делом рук не только кампучийских карателей, о
чем уже немало написано, но и китайцев.
 Красной от крови становилась вода в бассейне в
окрестностях Баттамбанга, где разводили... крокодилов.
В бассейн бросали человека, и пекинские советники ста¬
вили на крокодилов, как на скаковых лошадей: кто быст¬
рее «придет к финишу», то есть доберется до жертвы.
36

Признанный фаворит почти триста раз оказывался пер¬
вым. Подобного «ипподрома» не было даже у гитлеров¬
цев!
 Чудовищно? Невероятно? Да, тем не менее это было!
 Красным от крови стал и пол, на который упал Маль¬
кольм Колдуэлл. Я заходил в комнату № 5 в гостинице
«Пном», где останавливался этот английский ученый и
публицист. Его в 1978 году пригласил в качестве гостя
сам Пол Пот. И сам же отправил на тот свет!
 За что расправились с англичанином? Кхмерские то¬
варищи ответили на мой вопрос. Колдуэлл, специалист
по Юго-Восточной Азии, был связан в Кампучии со мно¬
гими людьми, ему удалось получить нежелательные для
Пол Пота и Пекина сведения. И тогда из посольства
КНР последовал приказ: немедленно убрать...
 Лондонский еженедельник «Ныо-стейтсмен» спра¬
ведливо отмечает: «Не кто иной, как Китай, поддержи¬
вал у власти людей, терроризировавших Кампучию, до¬
ведших ее до уровня человеческих страданий, равного
которому не было в мире».
 В те годы в Пномпене постоянно повторяли, будто
страна обрела экономическую самостоятельность. А в
действительности ее наводнили китайцы. И технические
эксперты, и военные. Последние были повсюду. Прико¬
мандированы к артиллерийским и танковым подразде¬
лениям, к военно-воздушным и военно-морским силам.
Они же, .переодетые в кампучийскую форму, несли охра¬
ну столицы, правительственных учреждений — режим не
доверял своим войскам.
 В Кампучию шел нескончаемый поток китайского
оружия, боеприпасов. В порт Кампонгсаом один за ДРУ¬
ГИМ прибывали из КНР корабли с военной техникой. Се¬
веро-западнее Пномпеня Пекин строил аэродром для ре¬
активных самолетов.
 37

Пекинские лидеры были настроены воинственно. «Ки¬
тайский народ и Народно-освободительная армия Ки¬
тая,— заявлял заместитель премьера Госсовета КНР
Чэнь Сюлань,— будут твердо стоять на стороне парода
и армии Кампучии, мы будем учиться друг у друга и
поддерживать друг друга, добиваясь общего успеха».
 Маоисты заставляли кхмерских офицеров и государ¬
ственных служащих выучивать насквозь цитатник из
произведений Мао. Те выучивали — иначе их ждала бы
смерть. Однако далеко не каждому было по душе содер¬
жание книжки в красной обложке.
 ...Пагода Унналом. Ее особенно почитали кампучий¬
цы. И может быть, именно поэтому над ней особенно
надругались прежние власти. Золоченые фигурки богов:
одна без головы, другая без рук. Разбитые крессели —
трещотки, поломанные ритуальные палочки, без которых
немыслима буддийская церемония. В музее, где храни¬
лись подарки из других стран,— искореженные сокрови¬
ща, осколки фарфора. В библиотеке от древних ману¬
скриптов остался лишь пепел. Их уже никто не прочи¬
тает. Книги мешали Пекину превращать Кампучию в
страну рабов, и солдаты расправлялись с ними, как с
ненавистным врагом: прокалывали штыками, рвали на
части, бросали в костер.
 В главном здании пагоды раньше возвышалась ог¬
ромная статуя Будды, был алтарь. Все выбросили, и ме¬
сто Будды занял... Пол Пот,— он вещал отсюда о стро¬
ительстве «настоящего социализма». Трибуна из черного
дерева, длинные столы и скамьи — тоже черные. Пред¬
ставляю сидящих тут чернорубашечников, и становится
жутко...
 К кому обращался Пол Пот? На многих столах выре¬
заны китайские иероглифы. Значит, сюда приходили не
только кхмеры? А это что? Рядом с китайскими иерогли¬
38

фами вырезаны знак равенства и свастика. На другом
столе то же самое. Может быть, это буддийский знак —
он по очертаниям похож на свастику? Нет, уверенно от¬
вечают кампучийцы, это фашистская свастика, кто-то та¬
ким образом выразил свое отношение к режиму, не по¬
боявшись рискнуть жизнью.
 Стало быть, даже тут были люди, считавшие, что мао¬
изм — по сути дела фашизм.
 — Конечно. Так думали .многие, в том числе в ар¬
мии,— заявляет Кеат Чеа, бывший офицер, перешедший
на сторону народной армии.
 — Боевой подготовкой в нашем полку,— рассказал
мне Чеа,— руководил китайский советник, его звали
Тан. Он составлял также планы военных операций и не¬
редко выступал перед нами.
 — О чем он говорил?
 — Главное, чего требовал Тан,— быть беспощадным
к врагу. Враг, заявлял он, это прежде всего Зуон и псы
империализма.
 — Кто?
 — Зуон — такую презрительную кличку дали вьет¬
намцам. А псами империализма называли кампучийцев,
которые были грамотными, раньше жил-и в городе. Од¬
нажды китаец объявил: отныне тот, кто убьет пятьдесят
врагов, будет повышен в чине. А еще советник требовал
безоговорочно слушаться его. «Без помощи Китая вас бы
давно уничтожил Зуон»,— повторял он.
 — И вы слушались?
 — Каждый клялся в любви к «большему брату».
Иначе — смерть. Но далеко не всем офицерам нравилось
то, что делают с нашей страной. В нашем двести третьем
военном округе еще в семьдесят шестом году восстали
солдаты и офицеры.
 — Вы знаете, чем кончилось восстание?
 39

— Оно не удалось. Почти всех расстреляли, а руко¬
водителей отвезли на вертолетах в Пномпень. Говорят,
их долго пытали. Из Пекина специально прилетел со¬
ветник — специалист по пыткам. Потом, понятно, убили.
 Еще свидетельство — тридцатидвухлетней Хонг Куй:
«Я работала в «коммуне» в провинции Кратьэх. Од¬
нажды туда приехал китаец. Высокий, толстый. На его
зеленом кителе было четыре кармана. Я поняла, что
он — офицер, у солдат лишь два кармана. Его встречали
начальники «коммуны» и низко кланялись, когда он вы¬
ходил из машины. У китайца был переводчик, но и мне
велели сопровождать его: я когда-то учила китайский.
Минут двадцать он ходил по деревне, затем бросил: «хва¬
тит»— и пошел в дом старосты. Там накрыли стол. Ки¬
таец ел, а мы стояли в дверях. Только староста сидел
напротив него, но к еде не притрагивался, пододвигал
блюда, предлагал попробовать то да это... Насытившись,
китаец рыгнул и процедил сквозь зубы: «Все у вас нор¬
мально. Но народа слишком много». С этим и уехал. А
на следующее утро солдаты забили мотыгами половину
жителей деревни».
 И еще один рассказ — «хуацяо», то есть китайского
эмигранта, который случайно уцелел:
 «Меня зовут Лам Тан Тхань. Я жил в Кампонгтяме,
на западе Кампучии. В нашем квартале были в основ¬
ном китайцы. Однажды ночью к нам ворвались солда¬
ты, это произошло сразу после свержения Лои Нола.
Солдаты будто бы искали оружие. А сами избивали .каж¬
дого, кто попадался под руку. И не только избивали. На
моих глазах выбросили из окна женщину. А соседку-
школьницу изнасиловали. Когда ее отец кинулся на по¬
мощь, солдаты застрелили его.
 Это была страшная ночь. Самая страшная в моей
жизни!
 40

Утром нас выгнали из домов и построили в колонны.
Вещи брать не разрешили, сказали, что отныне они при¬
надлежат государству.
 На улицы выгнали даже тяжелобольных. Солдаты
прерывали операции, поднимали с коек стонущих лю¬
дей.
 Мы брели под палящим солнцем, с детьми на руках,
избитые, голодные и оборванные. Солдаты издевались
над нами, оскорбляли. Нам запрещали отдыхать.
 Возле одного дерева лежала беременная женщина.
Она корчилась в схватках и кричала: «Спасите!» Около
нее стоял солдат и усмехался. Моя жена подбежала к де¬
реву и заменила акушерку. Но когда ребенок появился
на свет, солдат ударил его прикладом по голове. А по¬
дом выпустил очередь из автомата в мою жену и в ту
женщину...
 Мы добирались до гор недель пять, не меньше. Там
нас разделили на группы. Всех, кто раньше служил в го¬
сударственных учреждениях и в армии, отвели в сторо¬
ну и забросали камнями. Так же поступили с врачами,
студентами, инженерами.
 Если находили золото, деньги — казнили всю семью.
Моему другу китайцу Тет Суку и его детям вбили гвоз¬
ди в затылок.
 В тот день я потерял еще одного давнего товарища.
Его звали Хиа Пхет. В отдельную группу отделяли всех,
кто не в состоянии работать: стариков, больных, инва¬
лидов. Хиа Пхет был здоровым сильным человеком. Но
тогда в Кампонгтяме солдаты сломали ему ногу, он хро¬
мал, и с ним расправились так же, как с другими.
 Тех, кто уцелел, отправили строить канал. Мы таска¬
ли землю в огромных тяжелых корзинах. Надсмотрщики
били нас бамбуковыми палками и кричали: «Шевели¬
тесь, лентяи!» Если в этот момент застонешь — убивали
41

на месте. Они вообще предпочитали убивать, а не изби¬
вать — меньше возни!
 Когда человек умирал, двоим разрешалось оттащить
тело в сторону и закопать, а остальные должны были
продолжать работу. Похороны? Что вы, какие там похо¬
роны! Родственникам умершего запрещали даже пла¬
кать».
 Отношение к «хуацяо» — еще один убедительный
пример «искренности» маоистов. Весной 1978 года Пекин
начал операцию, которую именовал «наньцяо». Ее зада¬
чей было склонить китайцев, живущих во Вьетнаме, к
выезду из страны. На что только не шли в КНР ради это¬
го! На подкуп. На угрозы. На самые фантастические обе¬
щания: «дома» вас ждут чуть ли не райские кущи...
 Шпионы к каждому искали особый подход. Студенту
обещали, что тот получит в КНР прекрасное образова¬
ние, может быть, его отправят учиться в Кембридж или
Сорбонну. Служащему сулили головокружительную
карьеру и высокую зарплату. Человеку слабого здоровья
расхваливали чудеса китайской медицины, А престаре¬
лых завлекали... бесплатным надгробием на кладбище.
Кроме того, утверждали, что как только беженец пере¬
сечет границу, он получит премию — триста юаней, бес¬
платную поездку в Пекин, а заодно и шестимесячный
отпуск.
 В случае необходимости в ход пускались угрозы:
«Значит, ты предаешь свой народ? Смотри, тебе будет
плохо», а также слухи — самые невероятные и неле¬
пые — скажем, о том, будто советские военные корабли
прибыли в Хайфон, или что вьетнамская армия вторг¬
лась в Китай.
 Зачем понадобилась маоистам операция «наньцяо»?
Чтобы нанести удар по Вьетнаму, посеять в республике
смуту.
 42

Был и более дальний прицел. В Юго-Восточной
Азии — около 20 миллионов китайских эмигрантов. Вот
бы создать из них «пятую колонну», использовать в на¬
ших целях! — мечтает Пекин.
 Кампучийских «хуацяо» — прежде всего обеспечен¬
ных людей, имевших капитал — маоисты тоже вербова¬
ли в агенты. Кое-кого им удалось склонить на свою сто¬
рону. Но только кое-кого. А с «непослушными» из сре¬
ды этнических китайцев, как и с трудовым людом — ра¬
бочими, крестьянами,— безжалостно расправлялись.
 Нынешних руководителей КНР интересуют и кошель¬
ки соотечественников. Хотя «хуацяо» в основном — тру¬
дящиеся, у китайской буржуазии богатства не занимать.
Только в пяти странах Юго-Восточной Азии ее капитало¬
вложения оцениваются в шестнадцать с лишним милли¬
ардов долларов — гораздо больше, чем капиталовложе¬
ния американских монополий. Через руки китайцев про¬
ходит девяносто процентов всех финансовых операций в
Индонезии, почти весь рис Таиланда, большая часть уро¬
жая Бирмы...
 Как только не проявляет Пекин «внимание» к «хуа¬
цяо»! Заключая контракты, предоставляет им всевоз¬
можные льготы. Проводит совещание по делам китайцев,
проживающих за границей, в котором участвуют высоко¬
поставленные чины из .правительства КНР; открывает в
провинции Фуцзянь университет зарубежных китайцев;
объявляет набор соотечественников в двадцать шесть
своих вузов — в общем, «воспитывает кадры». Руками
«хуацяо» активизирует деятельность антиправительст¬
венных группировок в Таиланде, создает «повстанческие
движения» в Малайзии и Индонезии, организует в Бир¬
ме вылазки против властей. И не брезгает даже укреп¬
лять связи с китайскими преступными организациями,,
например, с теми, что занимаются в Сингапуре, Гонкон¬
40

ге, Таиланде торговлей наркотиками и «живым това¬
ром».
 В Пекине существует специальный комитет по делам
китайских эмигрантов. Председатель его Ляо Чэнчжи
без тени смущения заявил: «Хуацяо» — большая и важ¬
ная сила. Если мы сможем мобилизовать только один
процент из двадцати миллионов «хуацяо», то он соста¬
вит двести тысяч. И если эти двести тысяч начнут парти¬
занскую войну в тылу врага, можно себе представить,
какие будут результаты».
 Индонезийская газета «Мердека» называет беспреце¬
дентным фактом создание этого комитета и пишет, что
Пекин активнейшим образом проводит «великодержав¬
ную политику, которая чревата усилением напряженно¬
сти не только в Азии, но и во всем мире».
 Да, народы Юго-Восточной Азии прекрасно понима¬
ют, чего стоит на деле «забота» китайских лидеров о «со¬
отечественниках». Еще яснее это стало после событий в
Кампучии. Пекин, оказывая грубый нажим на вьетнам¬
ских «хуацяо», стеная по поводу несуществующего их
преследования, без устали повторяя: «Китай везде, где
есть китайцы», не произносил ни слова, когда в другохМ
соседнем государстве людей той же самой националь¬
ности убивали самыми изуверскими способами, пытали,
обрекали на голодную смерть в джунглях.
 Почему? Да потому, что пятьсот тысяч «хуацяо» в
Кампучии были мелочью, пустяком, ,по сравнению с той
ставкой, которую делали маоисты на Пол Пота.
 Какой же ставкой?
 Время проливает свет на многое, и теперь уже с пол¬
ной определенностью можно разобраться в этом.
 — Правители Китая преследовали несколько це¬
лей,— сказал мне заведующий отделом информации ми¬
нистерства иностранных дел Кампучии Чак Борит.— Во-
44

первых, они хотели превратить пашу страну в витрину
маоизма и одновременно в свою опорную базу в Юго-Во¬
сточной Азии. Провалившись с идеями строительства
«особого социализма» у себя дома, маоисты решили осу¬
ществлять их на стороне. При этом они надеялись, на¬
чав эксперимент с нуля и к тому же в небольшом госу¬
дарстве, добиться успеха. А Пномпень слепо воспринял
изжившие себя догмы, стал повторять чужие лозунги
«народных коммун», «культурной революции», «больших
скачков», «опоры на собственные силы» и так далее.
 Кампучийские марионетки .провозгласили идеи Мао
официальной государственной политикой. Выступая на
банкете во время визита в Пекин в 1977 году, Пол Пот
заявил, что в Кампучии «творчески и победоносно приме¬
няют идеи Мао» и что они служат «самым эффективным
и самым острым оружием в .нашей борьбе». В ответ гость
услышал похвалу: молодец, что придерживаешься пра¬
вильной тактики.
 Обласканный садист вернулся в Пномпень и с еще
большим рвением продолжал «придерживаться правиль¬
ной тактики». Тем не менее итоги «социального экспе¬
риментирования» Пекина в Кампучии оказались плачев¬
ными.
 — Во-вторых,— продолжал Чак Борит,— они стреми¬
лись освободить в Кампучии жизненное пространство.
Знаете для чего? Чтобы поселить там китайцев. Через
некоторое время наша страна должна была стать частью
новой «поднебесной империи» с десятимиллиопным ки¬
тайским населением.
 — Кроме того,— сказал собеседник,— мы были для
них дойной коровой.
 Я понял, что он имеет в виду. С давних пор Кампу¬
чия привлекала любителей поживиться за чужой счет.
Еще в древние времена отсюда вывозили рис, пряности,
45

алоэ, рога носорога, перья павлинов, медь, олово, дра¬
гоценные камни. Французы, японцы, американцы — кто
только не зарился на сокровища кхмеров, не пытался за¬
хватить эту страну! В 1975 году появился новый колони¬
затор, Китай. Рис, мясо, дичь, рыба — все уходило туда.
Каждый день из кампучийских портов четыре сухогруза
вывозили в КНР фрукты.
 Потому-то люди, живущие на плодороднейшей земле,
умирали от голода. Потому-то в Новый год почти ни на
одном столе не было традиционного пирога Дун тиэ.
«Большой брат» прибирал к рукам и сокровища «пагод,
храмов.
 А расплачивался оружием. Оружием, которое на¬
правляли против тех, кто хотел собирать рис и фрукты
для себя, для своей семьи, своей страны.
 Это оружие направляли и против Вьетнама.
 Кампучия — ив этом заключалась еще одна цель Пе¬
кина— должна была стать его военным плацдармом,
чтобы оттуда распространять китайскую экспансию
дальше по Юго-Восточной Азии. Миллионы кхмеров сго¬
няли на строительство стратегических дорог, военных
объектов возле границы с СРВ. Туда же ускоренными
темпами поставляли из Китая военную технику.
 Единый социалистический Вьетнам — серьезное пре¬
пятствие гегемонистским устремлениям Пекина. А для
того чтобы ослабить его, заставить подчиниться, было
решено пойти на ряд шагов. Развязать военные действия
на китайско-вьетнамской границе. Проводить в жизнь
операцию «наньцяо», о которой уже говорилось раньше.
И еще: использовать Кампучию, тем более что провоци¬
рование столкновений между соседями — давний излюб¬
ленный прием китайских правителей.
 В конце семьдесят восьмого года я был на вьетнамо¬
кампучийской границе. От Ханоя до Хошимина летел на
46

самолете, потом на машине отправился на запад к Тэй-
ниню — административному центру провинции, которая
носит то же название, там пересел в «джип». Один
«джип» с шестью автоматчиками — впереди, в другом
автор этих строк между двумя офицерами: ничего не по¬
делаешь — в Тэйнине шла война!
 Война. Она напоминала о себе все сорок километров,
пока мы ехали: взрывами снарядов, ранеными — их на
носилках проносили мимо, через деревни, которые со¬
жгли поллотовские каратели. «Джип» остановился на
дороге: деревня хоронила солдата. Он погиб от пуль
кампучийских бандитов.
 А прежде вьетнамцы и кхмеры были добрыми сосе¬
дями. Торговали друг с другом, вместе строили плотины.
Все изменилось после апреля семьдесят пятого. Вдоль
границы с Вьетнамом создали военную зону, жителей
деревень выселили. И по приказу Пекина начались втор¬
жения на чужую землю.
 Во Вьетнаме бытует поговорка: монахи поют так, как
велит аббат. Пекин велел, и «монахи», то бишь Пол Пот
и его заместитель Пенг Сари, пошли по указанной до¬
рожке, в том числе во внешней политике.
 Пошли и уже не останавливались. Сколько раз Вьет¬
нам призывал пномпеньский режим прекратить крово¬
пролития! В заявлении правительства СРВ от 31 декаб¬
ря 1977 года говорилось: «Кампучия ввела в действие
большой контингент войск, состоящий из многих диви¬
зий, которые при поддержке мощного артиллерийского
и минометного огня с кампучийской территории вторга¬
лись почти во все пограничные районы от Хатиена до
Тэйниня... Куда бы ни приходили кампучийские солдаты,
они везде грабили дома жителей, сжигали и разрушали
буддийские храмы, школы, медпункты; во многих мес¬
тах они совершали чудовищные злодеяния: насиловали
47

женщин, вспарывали животы беременным, отрубали го¬
ловы и вырезали печень у взрослых, убивали детей и
бросали их трупы в огонь; многие семьи были уничтоже¬
ны полностью. Действия кампучийских вооруженных сил
причинили вьетнамскому населению большие людские и
материальные потерн: в некоторых местах тысячи лю¬
дей убиты или ранены, тысячи домов разрушены или раз¬
граблены, десятки тысяч мирных жителей вынуждены
эвакуироваться в глубь страны; мирный труд вьетнам¬
ского народа в пограничных районах серьезно нарушен».
 В заявлении подчеркивалось, что «текущие и крат¬
ковременные интересы вьетнамского и кампучийского
народов состоят в том, чтобы продолжать развивать
взаимную солидарность и дружбу», и предлагалось сесть
за стол переговоров.
 Однако в Пномпене игнорировали эти призывы.
В 1978 году полпотовцы свыше трех тысяч раз вторга¬
лись во Вьетнам. Особенно активными стали эти втор¬
жения, когда над СРВ пронеслись тайфуны, вызвав на¬
воднения, принеся стране неисчислимые бедствия. Пос¬
ле того как вода схлынула и Меконг снова вошел в бе¬
рега, стали видны каркасы военных катеров — на них
кампучийцы нападали на лодки, плоты, которые спасали
людей от наводнения...
 Полпотовские «монахи» пели песни, которые давным-
давно слышны в КНР: об «агрессивности Ханоя», о не¬
обходимости вернуть якобы утраченные вьетнамские
территории, о «советском экспансионизме». Пели и исто¬
рические песни, к примеру, о том, что еще в древности
кхмеры вместе с китайцами выступали против Дайвьета
(так раньше назывался Вьетнам), что в одиннадцатом
веке китайская династия Сун заключила союз с Камбод¬
жей и их армия вторглась на юг.
 Но во Вьетнаме, в отличие от Кампучии, предпочита¬
48

ли помнить не о военных столкновениях в далеком
прошлом, а о другом. О том, что многие поколения вьет¬
намцев и кхмеров помогали друг другу, вместе боролись
и побеждали общего врага. Когда в 1970 году власть за¬
хватили проамериканские силы, ДРВ увеличила помощь
кампучийским революционерам.
 В Пномпене же делали все, чтобы народ забыл об
этом, уничтожали всех кхмерских революционеров, вер¬
нувшихся из ДРВ. Кампучийская пропаганда строилась
па лжи, фальсификации.
 Для чего переписывали историю? Все для того же —
чтобы развязать братоубийственную войну и тем самым
ослабить Вьетнам. В «Тунгсленге» я видел фотографию:
Пол Пот выступает в пагоде Унналом. Под снимком при¬
ведены его слова: «Опираясь на помощь Китая, мы дол¬
жны разгромить Вьетнам!»
 Вышло, как известно, наоборот: разгромили Пол По¬
та и его хозяев.
 В конце 1978 года землю кхмеров охватило восста¬
ние, патриоты освобождали все новые районы. Распада¬
лась на глазах полпотовская армия, десятки тысяч сол¬
дат с оружием в руках переходили на сторону повстан¬
цев.
 Вот тут-то и началось!
 «Акт агрессии»... «Вьетнам захватил Кампучию»...
«Интервенция стран Варшавского Договора...» Эти крик¬
ливые фразы одновременно, как по команде, появились
на страницах газет, на телевизионных экранах в США,
Западной Европе, Китае. По мере того как народная
армия одерживала победы, шумиха нарастала, а после
краха режима достигла апогея.
 Пекин даже попытался использовать трибуну ООН —
направил в Совет Безопасности провокационную кляузу.
 Вашингтон после победы народной армии напрочь
49

«забыл» о том, что недавно осуждал кровавый режим
Пол Пота, называл его «копией Освенцима». Госдепар¬
тамент США присоединился к измышлениям маоистов.
О том же битый час разглагольствовал по телевидению
бывший государственный секретарь Г. Киссинджер.
Американские газеты дружно создавали привлекатель¬
ный образ пекинским ставленникам, на которых-де по
наущению русских напал Вьетнам.
 Вьетнам? Но все свидетельствовало о том, что сами
кхмеры, а не кто-то со стороны поднялся на борьбу. На¬
род восстал, чтобы предотвратить свою гибель как
нации.
 С огромным энтузиазмом встречало население осво¬
бодителей. Так было в Кратьэхе, Свайриенге, Баттам-
банге, Пномпене. Но, может быть, бойцов забрасывали
цветами, обнимали не кхмеры, а переодетые вьетнамцы
или русские?
 И может быть, листовки, которые распространялись
в Кампучии, тоже писали русские? Например, такую:
«Чаша нашего терпения переполнилась. Присоединяй¬
тесь к спасению родины от предателей». Я видел эту лис¬
товку. Ее показали мне кхмеры, и написана она по-
кхмерски.
 Волна всеобщей ненависти к режиму Пол Пота ока¬
залась настолько велика, что он пал через несколько не¬
дель после начала восстания. Газета «Вашингтон пост»
назвала победу патриотов «одной из наиболее быстрых и
ошеломляющих в современной истории».
 Приветствуя освобождение Кампучии, Леонид Ильич
Брежнев подчеркнул, что народ поднялся на борьбу про¬
тив ненавистного ему режима, против тирании, навязан¬
ной ему извне.
 ...Самый кровавый акт кампучийской трагедии был
разыгран в последние часы полпотовского режима и
50

опять-таки по режиссуре обитателей виллы на бульваре
Мао. Оттуда поступали приказы:
 Убрать свидетелей. И всех узников тюрьмы «Тунг-
сленг» уничтожили. Как и заключенных других застен¬
ков, и государственных служащих, и раненых солдат.
 Сровнять все с землей. И повсюду заложили мины,
взорвали еще тысячи домов, выжгли поля, посевы.
 Лишить страну воды. И в колодцы бросали дохлых
собак, кошек, всякие нечистоты. Кстати, точно так же
действовали в марте 1979 года китайские солдаты, от¬
ступая из Вьетнама.
 На бульваре Мао до последней минуты надеялись:
вдруг произойдет чудо. Не произошло! И когда освобо¬
дительные части уже входили в Пномпень, с аэродрома
Почентонг стали подниматься самолеты, в которых уди¬
рали китайские советники. Я видел в аэропорту карту,
лежавшую на столе. На карте нанесена карандашом
только одна линия, она ведет из Пномпеня в Пекин. По
этой линии и убегали китайцы. Один из них громко, явно
на публику, заявил:
 — Мы, как капитаны, уходим последними.
 Ничего себе капитаны! В эти минуты они напоминали
крыс с тонущего корабля — метались по аэродрому, лез¬
ли, отталкивая друг друга, в «боинги»...
 В Пекине сейчас заявляют: Пол Пот был неуправля¬
ем, вышел из повиновения, а мы, мол, не знали подлин¬
ного положения дел. Если бы... Китай — и это подтвер¬
ждают все новые факты, все новые свидетели, которых
так и не удалось уничтожить,— не только непосредствен¬
но участвовал в кровавых преступлениях прежнего
пномпеньского режима, но и организовывал, направ¬
лял их.
 51

Когда я посетил бывшее посольство КНР, там было
многолюдно, звучали звонкие голоса, слышался смех.
В здании ускоренными темпами проходили подготовку
молодые специалисты. Впрочем, вилла не пустовала с
первого дня после победы, ее, как одно из наиболее при¬
годных для работы мест, занял военно-административ¬
ный комитет Пномпеня.
 Уже после моего отъезда здание переоборудовали
в Зал заседаний. И вот первая конференция, в ней участ¬
вуют руководящие работники республики. Главный воп¬
рос на повестке дня — как максимально быстро добиться
стабилизации жизни. Представители 1300 народных ко¬
митетов самоуправления разработали конкретные шаги
по налаживанию производства, оказанию помощи воз¬
вращающемуся в родные места населению.
 Отныне вилла на бывшем бульваре Мао служит инте¬
ресам Кампучии.
 КРАХ «ЭКСПЕРИМЕНТА»
 — Наша страна,— заявил генеральный секретарь
ЦК Единого фронта национального спасения Кампучии
Рох Самай,— стала первым опытным полем, где китай¬
цы проводили свои чудовищные эксперименты, но она
же — и это главное! — стала первым государством, где
победила антимаоистская революция. К сожалению, пра¬
вители Китая не извлекли уроков из поражения.
 И по сей день маоисты не отказались от своих пла¬
нов в отношении Кампучии.
 «...До чего же действительно тесен мир!» — подумал
я, увидев Джона Кларка. Высоченный, широкоплечий,
он как монумент возвышался над толпой. В Лондоне, ра¬
52

ботая корреспондентом ТАСС, я не раз встречался с этим
публицистом и ученым, занимающимся проблемами
Юго-Восточной Азии.
 — А вы что тут делаете? — удивленно воскликнул он
и, по своему обыкновению, не слушая ответа, продол¬
жал: — Я хочу попробовать добраться до Кампучии.
 — Я туда тоже собираюсь.
 — А пока вот изучаю по фотографиям, что там про¬
исходит,— Кларк показал на стенд, возле которого сто¬
ял.
 Мы встретились в Ханое на выставке «Победа над
китайскими агрессорами». Зал огромный, тем не менее,
если перефразировать на восточный лад известную пого¬
ворку, правильно сказать: «Манго негде упасть». Плот¬
ной стеной посетители обступают захваченное у китай¬
цев оружие, изучают документы о том, как готовилось —
заранее, методично, планомерно — нападение на Вьет¬
нам в феврале 1979 -года, рассматривают карты боев.
Снимки рассказывают о преступлениях маоистов на зем¬
ле СРВ, о поддержке правого дела Вьетнама Советским
Союзом, другими братскими странами.
 Отдельная экспозиция посвящена Кампучии. На фо¬
тографиях кхмеры восстанавливают мосты, заводы, сеют
и собирают урожай. Лица радостные, одухотворенные.
Ребятишки учатся смеяться.
 Подальше совсем другие снимки: о том, что творили
палачи.
 — И они шумят о человеколюбии!—не выдерживаю я.
 — Кто?
 — Полпотовцы в своих радиопередачах.
 — Да, я их слушал.
 — И что вы об этом думаете?
 — Во-первых, ясно, что они инспирированы Пекином.
Его фразеология, обороты. И выводы тоже. А во-вторых,
 53

не только я, все больше людей на Западе понимают, что
в них — сплошная ложь.
 Это точно: ложь. Ложь во всем. Даже в названии ра¬
диостанции: какая там «демократическая» Кампучия?!
Террор, тирания, геноцид — все, что угодно, но никак не
демократия — процветали почти четыре года на кхмер¬
ской земле.
 — Дикторы утверждают, будто находятся на терри¬
тории Кампучии, в действительности же — в китайской
провинции Фуцзяпь,— продолжает Кларк.— Кроме того,
передачи заполнены домыслами об успехах полпотов-
ских войск, которые якобы окружили Пномпень, а про¬
чие районы уже вообще освободили.
 В Кампучии, куда я попал через педелю, мы с Клар¬
ком не виделись, но о его словах я рассказывал кхмер¬
ским друзьям. Впрочем, в Ханое у меня был еще один
разговор о радиостанции.
 Улица неподалеку от центра столицы СРВ носит имя
Куанг Чунга, знаменитого вьетнамского полководца, ко¬
торый два века тому назад разбил полчища китайских
захватчиков. На углу улицы — двухэтажный белый особ¬
няк, в нем размещается посольство Народной Респуб¬
лики Кампучии.
 Меня встречает сотрудник посольства Нью Тхот. Он
показывает письма, гору писем, которые приходят сюда
со всех концов планеты. В них — горячая поддержка на¬
рода, строящего свободную жизнь.
 — Хотя за спиной реакционного режима в Пномпене
стоял Пекин, мы сумели выиграть сражение,— говорит
Ныо Тхот.— И ничто не помешает нам добиваться новых
успехов, в том числе ни угрозы, ни клевета, которые рас¬
пространяет в эфире Китай.
 Не помешает ни оружие, которое маоисты пере¬
правляют через границу, ни недобитые полпотовские
54

бандиты, прячущиеся возле границы с Таиландом.
 Полпотовские бандиты... Трудными, очень трудными
были часы общения с этими людьми, которые и назы¬
ваться людьми не имеют права. Но я считал необходи¬
мым поговорить с ними, чтобы получить ответ на посто¬
янно мучивший меня вопрос: как и почему в наше время
могло происходить подобное?
 Тхай Сот, Ком, другие жертвы и свидетели кроваво¬
го террора, с которыми я встречался, не знают имен
тех, кто расправлялся с ними, кто убивал их родных,
близких. А тут, наверное, не обошлось без Иенга
Ыона.
 Сворачиваем с шоссе в сторону. Тщательно проверив
пропуска, солдат поднимает шлагбаум. Въезжаем в ла¬
герь для полпотовских военнопленных.
 Передо мной Иенг Ыон, его в Кампучии называли па¬
лачом номер один. Больше всего на свете он любил сто¬
ять на умирающем человеке. Стоять, чувствуя ступнями,
как тот бьется в агонии, как из него уходит жизнь, отня¬
тая им, Иенгом Ыоном.
 Темноволосый, крепкий, рост под сто семьдесят. Ли¬
цо перебинтовано,— его взяли в нелегком бою: ослеп¬
ленный страхом и ненавистью, он отстреливался до по¬
следней пули. Однако Ыона не казнили на месте, а ста¬
ли лечить в лазарете.
 — Вы бы так не поступили с пленным,— замечает
начальник лагеря майор Хун Тхет, который ведет до¬
прос.
 — Конечно, нет. Я делал вот что: пробивал живот
деревянным колом, потом сбрасывал сапоги и босыми
ногами вставал на него. Медленно-медленно переступал
по нему. Когда пленный умирал, шел к следующему.
 На его лице появляется улыбка. Улыбка сладостраст¬
ная, и от этого она еще страшнее. Вот так улыбаясь,
55

Иенг Ыон подходил к своей жертве... Маньяк-садист,
такие были среди гитлеровцев.
 Трудно, очень трудно писать об этом. Порой я испы¬
тывал то же, что мой коллега из Польши В. Гурницкий,
который писал о своей поездке в Кампучию:
 «Мне довелось путешествовать по многим странам,
видеть разные войны, бывало, я попадал в ситуацию,
когда впору было усомниться в достоверности собствен¬
ных ощущений. Но еще ни разу не приходилось мне во
время работы убирать журналистский блокнот с чувством
профессионального бессилия, с убеждением, что ни сло¬
ва, ни снимки не смогут правдиво передать увиденное
своими глазами.
 Именно так получилось в Кампучии. За несколько не¬
дель я набрался там впечатлений, сравнимых лишь с
впечатлениями героя уэллсовской «Машины времени».
В этой стране на каждом шагу можно было войти в самое
отдаленное прошлое рода человеческого, то есть в эпоху
палеолита. И вместе с тем увидеть страшное, неописуе¬
мое будущее, какое наступило бы, если б маоистская
концепция, исповедуемая, кстати, не только в Китае, но
п террористическими группировками в Европе, реализо¬
валась когда-нибудь в мировом масштабе».
 — Именно Ыона сделали командиром «специальной
бригады»,— поясняет Хун Тхет.— Знаете, что это была
за бригада? Вроде СС в фашистской Германии. Отбор¬
ная группа, охранявшая Пномпень и правительственные
учреждения. Но в Кампучии не хватало солдат, и брига¬
ду бросали также на карательные операции.
 В «коммуне» неподалеку от Пномпеня обнаружили
листовку: «Над народом Кампучии нависла угроза мас¬
сового истребления». Туда направили «специальную
бригаду». Всех жителей «коммуны» убили, хижины срав¬
няли с землей.
 56

Груды золы да трупы остались и от вьетнамской де¬
ревни Сачать. Ыон и его солдаты не пощадили никого.
 — В Сачате я сам отправил на тот свет человек три¬
дцать,— похваляется «главный эсэсовец».
 — Между прочим, эти люди, «как и другие вьетнам¬
цы, несколько лет назад вместе с кхмерами боролись
против общего врага, спасали нам жизнь, рискуя и жерт¬
вуя своей,— говорит майор.
 — Об этом нам запретили думать.
 — А о письме, которое руководители Кампучии в
1974 году направили вьетнамцам? Они тогда написали,
что все .победы кампучийского народа связаны с помо¬
щью Вьетнама.
 Ыон молчит, злобно смотрит в сторону.
 Майор напоминает еще об одном. Сколько раз Вьет¬
нам призывал прекратить кровопролития! Однако втор¬
жения полпотовцев становились все более частыми и
кровавыми.
 — Мы выполняли приказ,— бросает Ыон.
 — Какой?
 — Убивать всех вьетнамцев.
 И они убивали.
 Убивали, стараясь перещеголять друг друга. В брига¬
де Ыона были настоящие мастера своего дела. Одного
прозвали «жонглером» — он подбрасывал маленьких де¬
тей и на лету протыкал штыком, другого «весельчак» —
сперва избивал жертву, затем вспарывал ей живот, а по-
TOxM отрезал голову.
 Многие солдаты делали то же потому, что понимали:
иначе им самим не жить. В полпотовской армии не было
ни тюрем, ни гауптвахты — это «обременяло», сущест¬
вовал один вид наказания — смерть. Смерть за «мяг¬
кость к противнику». Смерть за «неэнергичную ата¬
ку». Солдат, идущих позади, обязывали наблюдать за те¬
57

мп, кто впереди, и сообщать после боя об их поведении.
 — Приказ убивать всех вьетнамцев вы получили от
властей?
 — Конечно. А они повиновались Китаю.
 — Вы встречались с китайскими военнослужащими?
 — Очень часто. Они нас учили: каждый вьетнамец —
враг, даже тот, кто в утробе матери.
 Майор Тхет не выдержал, встал. Быстро начал хо¬
дить по комнате.
 Понимаю его чувства! Семь лет назад у его батальо¬
на, сражавшегося против американцев, не осталось пат¬
ронов. Еще несколько часов — и все погибнут. Но тут
появились вьетнамские бойцы. Они шли к батальону че¬
рез джунгли, шли днем и ночью, спеша на выручку. Ноги
вьетнамцев были в крови, одежда изорвана, под тяже¬
стью ящиков с боеприпасами кожа на плечах стерлась.
Но бойцы добрались до цели и доставили патроны.
 В одном из боев Тхета тяжело ранило. В погранич¬
ной деревне его выходила пожилая вьетнамка — лечила
лесными травами...
 Я разговаривал со многими военнопленными. Тех, кто
из бригады Ыона, подбирали среди темных необразован¬
ных людей. Но в лагере встречал и таких, кто отказался
участвовать в братоубийственной войне, сам сдался
вьетнамцам. Видел я и четырнадцати-пятнадцатилетних
«солдат»: явно не от хорошей жизни пномпеньские пра¬
вители отправляли на фронт детей!
 Пленные, захваченные после свержения полпотов-
ской клики, не имели ни малейшего представления о
том, что происходит в стране. И откуда им знать? Мне
показали листовку, которая начинается так: «Защитники
Ппомпеня-2». Какого Пномпеня-2? Оказывается, банди¬
тов продолжали уверять, будто они обороняют окрест¬
ности столицы.
 58

Ничего себе окрестности! Преступников отбросили в
самые отдаленные уголки страны. Но и там их настигает
возмездие. В провинции Кампонгспы — глухом горном
районе, заросшем лесом,— находился штаб полпотовцев.
Революционные вооруженные силы овладели им, уни¬
чтожили немало головорезов, а две с половиной тысячи
человек взяли в плен. Они захватили автоматы и писто¬
леты, радиопередатчики, склады продовольствия, на¬
грабленного у населения.
 В результате этой операции жители провинции вздох¬
нули с облегчением!
 Лихорадочная помощь Пекина уже не может спасти
контрреволюционеров. Хотя «большой брат» ой как ста¬
рается: упорно поставляет полпотовцам оружие. Снова
и снова публично твердит о поддержке «народа Демо¬
кратической Кампучии в его борьбе», хотя давно не су¬
ществует «Демократической Кампучии», а есть свободная
Народная Республика Кампучия. И безостановочно об¬
рушивает на законное правительство НРК шквал про¬
пагандистского огня.
 Тут маоистов поддерживает кое-кто па Западе. Я уже
писал, какой шум, вопреки очевидным фактам, подня¬
ли вокруг «вмешательства Вьетнама» в дела Кампучии.
Время идет вперед, кхмеры добиваются все новых успе¬
хов в строительстве мирной жизни, а шум не затихает.
Причем, заявляя о «трагической судьбе кампучийцев,
находящихся под вьетнамским игом», пекинские и бур¬
жуазные пропагандисты не произносят ни слова о тех,
кто действительно зверствует,— бандитах, убивающих
на границе с Таиландом стариков, женщин, детей.
 Да, очень уж хочется кое-кому подорвать симпатии
к Вьетнаму и народному правительству Кампучии. Хо¬
чется и облагородить Пекин, а значит, и сделки по про¬
даже ему оружия,— тогда получится, что Запад, воору¬
59

жая Китай, помогает сдерживать вьетнамский «экспан¬
сионизм».
 А совместная подрывная деятельность против Кампу¬
чии Пекина и агентов ЦРУ! Ей же надо как-то придать
видимость законности. Вот и пускают в ход заведомую
клевету.
 Возмутилась даже французская «Фигаро», которую
отнюдь не заподозришь в симпатиях к социализму и
Народной Республике Кампучии. «Парадоксально,— пи¬
шет газета,— что режим, вызвавший почти всеобщую не¬
нависть из-за зверств, которые он совершал, находит оп¬
ределенную поддержку за границей. Еще более пара¬
доксально, что поддержку готовы оказать как раз те,
кто обычно столь охотно предается фарисейским рассуж¬
дениям о правах человека».
 Кампучийское агентство СПК дало резкий отпор кле¬
ветникам. «Присутствие народных вооруженных сил
Вьетнама в Кампучии,— говорится в заявлении СПК,—
это проявление традиций активной солидарности армий
и народов двух стран в борьбе против общего врага как
во времена борьбы против французских колонизаторов
и американских империалистов».
 О подлинных отношениях между Кампучией и Вьет¬
намом говорит многое, в том числе Договор о мире,
дружбе и сотрудничестве, который подписали обе стра¬
ны после победы. А помощь вьетнамцев! Поток продук¬
тов, лекарств, сельскохозяйственного оборудования, ры¬
боловных снастей идет из СРВ к кхмерам.
 Серьезная проблема Кампучии — нехватка риса.
И две провинции Вьетнама Лонган и Донгтхап, взяв
шефство над соседними кхмерскими провинциями Свай-
риенг и Прейвэнг, предоставляют им семенной рис, а так¬
же тракторы. Между тем именно Лонган и Донгтхап осо¬
бенно пострадали в 1978 году от наводнений.
 60

Один из вьетнамских специалистов, работающих сей¬
час в Кампучии, сказал мне:
 — Мы ничего не пытаемся навязать нашим кхмер¬
ским друзьям, как уверяет кое-кто на Западе. Наша
задача — помочь им восстановить нормальную жизнь в
соответствии с их собственными желаниями и обыча¬
ями.
 Да, разными способами пытаются подорвать дружбу
народов-соседей. С начала лета 1979 года началась кам¬
пания в связи с «проблемой индокитайских беженцев».
Кампания на редкость скоординированная, мощная.
И беспрецедентная по части домыслов насчет того, будто
власти Вьетнама, Кампучии и Лаоса насильно выгоняют
лиц китайского происхождения и будто без срочного
вмешательства трагедия еще больше усилится.
 А что же произошло в действительности?
 Проблема индокитайских беженцев не нова. Люди
покидали Вьетнам, Кампучию и Лаос в годы американ¬
ской агрессии, спасаясь от бомбардировок и артобстре¬
лов. Об этом напомнил своим соотечественникам посто¬
янный представитель США при ООН Э. Янт. Он сказал,
что Соединенные Штаты не имеют морального права вы¬
ступать по этому вопросу с критическими высказывани¬
ями.
 После победы патриотов Южного Вьетнама в 1975 го¬
ду оттуда за рубеж уехало немало народа. Одни были
подручными сайгонского режима и боялись возмездия,
другие не хотели потерять свои капиталы, а третьи про¬
сто не поняли, что означает новая власть.
 Все они оставили страну сами, никто никого не выго¬
нял.
 Никого не выгоняли и в последнее время. Если же
люди уезжали, то «заслуга» тут прежде всего Пекина:
в предыдущей главе рассказывалось о том, как маоисты
61

вели обработку «хуацяо» во Вьетнаме, склоняя их поки¬
нуть страну. Кхмерские беженцы, которых я видел, оста¬
вили дом по одной-единственной причине — спасали
свою жизнь от потерявших человеческий облик палачей.
Зверства молодчиков в черных рубашках, продолжав¬
ших и после победы революции расправляться с темп,
кто попадался им под руку, угонявших в Таиланд массы
людей,— еще одна причина существования проблемы бе¬
женцев.
 К середине 1979 года в лагерях, возникших на терри¬
тории ряда азиатских стран, скопилось больше трехсот
тысяч эмигрантов. Им действительно не позавидуешь:
бросили родину, работу, друзей, а что получили взамен?
Жизнь впроголодь, в антисанитарных условиях. Они
ждут и ждут, когда их впустят в одну из стран, где так
энергично «скорбят» об участи беженцев. Но ждут на¬
прасно. Пекинские лидеры остаются глухи к просьбам
тысяч «хуацяо» принять их. А власти США, Англии, Япо¬
нии разрешили въезд лишь нескольким сотням людей.
 Правительства Вьетнама, Кампучии и Лаоса делают
все, чтобы решить эту проблему. Они, в частности, заяви¬
ли о готовности принять участие в созванной под эгидой
ООН конференции непосредственно заинтересованных
стран.
 Государственные деятели Кампучии и Вьетнама гово¬
рили мне, что их народы, на долю которых выпало столь¬
ко испытаний, хотят, наконец, жить в мире, спокойно
смотреть в завтрашний день. Но, к сожалению, есть си¬
лы, предпочитающие разжигать конфликты. Прежде все¬
го такой силой собеседники называли китайских руково¬
дителей, прикидывающихся «гуманистами». С подлин¬
ным гуманизмом их действия не имеют ничего общего.
А вот лицемерие, причем грубое, очевидно!
 Что, как не лицемерие, представляют собой и востор¬
62

женные приемы, которые оказывают кое-где полпотов-
ским эмиссарам! Особенно заядлым «путешественником»
заделался ныне Иенг Сари. Катаясь по свету, он направо
и налево раздает интервью, делает заявления, в кото¬
рых всячески обеляет свергнутый режим. В своей нагло¬
сти палач и садист доходит до того, что заявляет, будто
именно он и Пол Пот «решали проблему прав человека
так, как надо».
 Пенг Сари в каждой речи призывает забыть прош¬
лое. Что ж, тут будет уместно еще раз процитировать ин¬
формационное агентство СПК. «Побывайте в семьях, ко¬
торые только что воссоединились,— говорится в коммен¬
тарии агентства,— поговорите с новобрачными, посетите
вновь открытые школы, больницы, где лечат тех, кто уце¬
лел от геноцида, детские дома, и вы убедитесь, что ни¬
кто не забыл и никогда не забудет о преступлениях кро¬
вожадной клики Пол Пота — Иенг Сари. Кампучийцы
испытывают неумолимую ненависть к тем, кто практико¬
вал геноцид.
 Призывая забыть о прошлом, убийцы хотели бы не
платить свои кровавые долги. Волки хотели бы, чтобы
их приняли за ягнят. Однако им не удастся обмануть ни
кампучийский народ, ни народы всего мира».
 Точно: не удастся. И, выполняя волю кампучийцев,
всех людей прогрессивных убеждений, народно-револю¬
ционный трибунал, заседавший в конце августа в Пном¬
пене, заочно приговорил Пол Пота и Иенг Сари к смерт¬
ной казни. Справедливый приговор подтвердил: убийцам
нет и не может быть прощения!
 Пекину тоже не удастся что-либо изменить в Кампу¬
чии. Чудовищный маоистский «эксперимент» окончился
полным крахом, в стране кхмеров после почти четырех¬
летней кошмарной ночи наступил рассвет.
 63

ВОЗРОЖДЕНИЕ
 — Здравствуйте, я буду вашей переводчицей.
 Эти слова девушка сказала по-русски. В разных кра¬
ях мне доводилось слышать русскую речь: в Лондоне и
па Мальдивских островах, от грузчиков гамбургского
порта и от старателей, добывающих драгоценные камни
в ланкийских копях. Тем не менее здесь, в почти еще пус¬
том городе, где практически все образованные люди бы¬
ли убиты, это прозвучало настолько неожиданно, что я
вздрогнул.
 Стоявшая передо мной девушка, как и многие кам¬
пучийки, «будто сошла с фресок Ангкор Вата: та же бла¬
городная осанка, тонкая талия, длинная шея, хорошо
очерченные крупные губы, коротко остриженные волосы.
 — Наверное, вы учились у нас? — предположил я.
 — Да, в балетной школе при Большом театре. В семь¬
десят втором году вернулась в Пномпень и стала препо¬
давать классический балет. А потом наступил семьдесят
пятый...
 Она замолчала. Девушке явно не хотелось вспоми¬
нать о том страшном времени, и я решил не задавать во¬
просы.
 — В Москве меня называли Таня,— сказала она.
 — А как ваше настоящее имя?
 — Кэм Тана.
 Мы ездили по городу. Тана помогала мне во время
встреч, разговоров. А когда вернулись в гостиницу, пред¬
ложила:
 — Сегодня у нас первый после победы концерт, пой¬
демте туда.
 Над эстрадой — красное полотнище: «Да здравству¬
ет социалистическая Кампучия!» Вокруг сотни людей.
Тана знает чуть ли не всех, и ее все знают, машут рука-
64

ми, что-то весело кричат. А я вспоминаю одно высказы¬
вание Андре Миг-о — врача по специальности, путешест¬
венника по призванию. Он в одиночку проехал на вело¬
сипеде от Парижа до Калькутты, спустился на лодке по
Евфрату, участвовал в экспедиции в Антарктиду. Осо¬
бенно хорошо Миго изучил Кампучию, где прожил много
лет. Вот что писал он в книге «Кхмеры»: «Все лица —
молодые и старые, женщин и мужчин — озарены улыб¬
кой, которая так красит своей мягкостью и нежностью
даже самых некрасивых людей».
 Кэм Тана хороша собой, а когда она улыбается, ста¬
новится еще лучше. На ней новое платье — яркое, цве¬
тастое. Девушка сшила его из материала, выданного ре¬
волюционной властью.
 С эстрады звучит музыка — ритмичная и веселая. Ху¬
дой мужчина с подвижным нервным лицом играет на
фортепиано и поет. Иногда он подходит к трубе, иног¬
да — к барабану, в общем, представляет собой целый
оркестр.
 — Мам Бутпо Рей — единственный оставшийся в
живых музыкант, всех остальных убили. И единственный
в Кампучии композитор,— говорит Тана.
 — А чьи песни он исполняет?
 — Я забыла сказать: Рей и единственный уцелевший
поэт. Он поет собственные песни.
 В Кампучии я испытывал одновременно два чувства:
боль и радость. Боль за кхмерский народ, на долю кото¬
рого выпали нечеловеческие страдания. И радость, что
эти страдания, невиданный в истории геноцид наконец-
то в прошлом. Эти чувства не покидали меня и во время
концерта.
 Эстрада расположена возле пагоды, которую постро¬
или в честь основания города. Если верить легенде, дон
Пень, то есть вдова по имени Пень, в конце четырна¬
65

дцатого века построила на берегу реки дом. Однажды
она заметила, что по течению плывет дерево. В дупле его
были бронзовые фигурки Будды. Тетушка Пень сразу
поняла: это предзнаменование свыше. Вместе с соседями
опа соорудила возле своего дома холм (по-кхмерски —
ппом) и поставила на вершине алтарь с фигурками Буд¬
ды. Весть о чуде облетела окрестности, и к дому вдовы
потянулись люди. Так шестьсот лет тому назад родился
Пномпень, его название переводится «холм вдовы
Пень».
 Поднимаю глаза и вижу: у статуи основательницы
города отбита голова. Это постарались полпотовцы. Опп
же исписали стены пагоды, на которых изображены ти: -
ры с зелеными крыльями, другие сказочные животные,
Будда в окружении учеников, грязными ругательствами.
А великолепные фрески разбили...
 Эстраду охраняют бойцы народной армии — враг мо¬
жет попытаться сорвать концерт. Один из бойцов осмат¬
ривает мужчин, которые приходят сюда,— нет ли у них
оружия, а девушка в военной форме — женщин.
 — Теперь «Рамвон»,— объявляет Рей.
 В национальном танце, похожем на наш хоровод, за¬
кружились все: даже двух-трехлетние ребятишки, даже
старик в черном тюрбане — он отбросил в сторону пал¬
ку, на которую только что опирался.
 Лишь Тана по-прежнему сидит на скамейке. Почему?
Она же — балерина!
 Ее товарищи объяснили почему. Как и других жите¬
лей Пномпеня, девушку семнадцатого апреля семьдесят
пятого года солдаты вытолкали на улицу и погнали в ко¬
лонне по дороге. Как и другим, ей запретили надеть
обувь. Она пе поняла причину, поскольку не знала приказ
Пол Пота: «Породнить изнеженные поги горожан с ма¬
терью-землей, научить их ходить поступью простого
66

крестьянина». Обувь, как и домашняя утварь, вообще все
личные вещи являлись, по мнению тогдашних главарей
Кампучии, «буржуазным пережитком». Девушка знала
другое: если она несколько днеЙ1 будет идти босиком —
ей больше не танцевать. А шла их колонна месяц с лиш¬
ним...
 Тана никому не сказала, что училась в Советском Со¬
юзе, закончила балетную школу. Это и спасло ей жизнь.
Почти четыре года опа гнула спину в «коммуне» в про¬
винции Кампонгтям.
 Да, она осталась в живых, но ноги ее изувечены. Тем
не менее Тана предложили организовать балетную шко¬
лу, и девушка с жаром взялась за дело — стала искать
помещение для занятий, набирать «первоклашек».
 В Кампучии всегда были великолепные танцоры.
Огюст Роден, увидевший в 1906 году кхмерский балет
на парижской сцене, в восхищении писал: «Невозможно
представить себе обычного смертного носителем такою
совершенства».
 Но если верить легенде, кампучийские исполните ш
танцев и не являются простыми смертными: боги дарова¬
ли им совершенство, присущее апсарам — небесным тан¬
цовщицам, фигуры которых изваяны из камня в Ангкор
Вате.
 Во время празднования Нового года королевский ба¬
лет давал представление у подножия Ангкор Вата. Это
происходило вечером при искусственном освещении и
было, как утверждали очевидцы, потрясающим зрели¬
щем.
 Возродить древнее искусство — этим занялась Та¬
на, кроме нее в стране не осталось танцоров. Удалось со¬
здать национальный хореографический ансамбль, кото¬
рый уже после моего отъезда — с осени семьдесят девя¬
того года — выступает в здании Национального театра.
 67

Тана выполняет и другие поручения. Она, пожалуй,
лучше всех в Кампучии знает русский язык.
 У девушки немало и личных проблем: она разыски¬
вает пропавшего брата, собирается вернуться в свой
дом.
 Промчавшись по проспекту Советского Союза, мы
свернули в узкий зеленый переулок. Останавливаемся
возле небольшого здания. Вдоль забора — колючая про¬
волока, калитка выломана. Проходим через двор, он
весь зарос травой, и по скрипучим ступенькам, которые,
кажется, вот-вот рухнут, поднимаемся в дом. Там, где
раньше была столовая,— гора разбитой посуды, где биб¬
лиотека,— пепел от сожженных книг. В комнате Тана
сорваны с петель двери, выбиты окна, изрублена топо¬
ром мебель, вспороты матрац и подушки.
 — Погром учинили полпотовцы,—сказала Тана, и ее
губы задрожали.
 Нелегко привести в порядок разгромленный дом, и
пока девушка живет там, где работает,— в министер¬
стве иностранных дел.
 Но сейчас, на концерте, она забыла о заботах и
вместе со всеми поет песню, которую после победы сочи¬
нил Рей: о том, что кампучийцы стали хозяевами соб¬
ственной судьбы...
 Следующий номер — выступление чтеца. Малень¬
кий человечек читает веселые стихи, рассказывает за¬
бавные истории, и зрители громко от души смеются.
 Я тем временем подхожу к Рею.
 Он сидит на траве бледный, очень усталый. Юноша с
красной повязкой на рукаве — народный милиционер —
протягивает ему кружку с кокосовым соком.
 — Я очень волновался, давно не выступал перед зри¬
телями,— признается Рей.— И, честно сказать, не рассчи¬
тывал на успех. При Пол Поте я работал дровосеком,
68

пальцы огрубели, не слушались. По ночам я делал спе¬
циальные упражнения. И тихо, шепотом пел.
 — Полпотовцы так и не узнали, кто вы?
 — Конечно, нет, иначе бы мы с вами сейчас не раз¬
говаривали.
 — Но вы были широко известны и до семьдесят пя¬
того года.
 — Видимо, невежды из охранки не слышали ни обо
мне, ни о моих произведениях. Они поверили, что я —
столяр из Пурсата.
 — Что-нибудь известно о судьбе ваших коллег?
 — Хак Сокана — виртуозного скрипача — задушили.
Син Сисамут — один из лучших певцов страны — умер
от голода. О других я ничего не знаю.
 — Каковы ваши планы?
 — Власти обеспечивают меня едой, выделяют одеж¬
ду. Мне помогли раздобыть музыкальные инструменты.
Нашли и бумагу, а это было не просто сделать. В об¬
щем, у меня есть все, что нужно для работы, и, главное,
приподнятое, радостное настроение. Буду писать музы¬
ку, нужную моему народу. И стихи тоже.
 Рей говорит быстро, оживленно, он будто сбросил с
себя усталость:
 — Необходимо сделать все, чтобы возродить нашу
национальную культуру, которую мы сумели пронести
через столетия чужеземного господства.
 Да, у кампучийцев богатое искусство, замечательная
литература. Народный эпос «Реам Кер» стоит в одном
ряду с индийской «Рамаяной», а героя многочисленных
сказок, хитроумного Тхмень Чее, крестьянского парня,
умеющего перехитрить всех, даже смерть, называют
кхмерским Ходжой Насреддином. За минувшие четверть
века появились романы Енг Сая «Цветок расцветший,
цветок увядший» — о жизни предместья Пномпеня, Роз
69

Пина «Будущее» — о молодом поколении кампучийцев,
Ум Сама «Бедняцкая кровь» — о тяжелой судьбе бед¬
ного студента.
 — Никого из этих писателей не осталось в живых,—
замечает Рей.— Но наш народ талантлив, и я убежден:
появятся новые замечательные литераторы. Я встретил
бойца О Мая, он написал превосходное стихотворение.
Мне запомнились последние строки: «Мать учит своих
детей, отец учит своих детей: помните о страданиях на¬
шего народа. Отныне и навсегда Кампучия будет сво¬
бодна».
 — Мы планируем,— продолжает собеседник, — из¬
дать антологию произведений наших писателей и поэтов
и включить в нее стихи О Мая. Кроме того, я воз¬
главляю комиссию по розыску книг, которые не были
уничтожены.
 У Рея, как и у Тана, множество дел. Помимо всего
прочего, он создает национальный театр. Кампучия из¬
давна славилась импровизаторами-сказочниками, и Рей
ездит по деревням, набирая труппу.
 — Выступления нашего театра помогут налаживать
жизнь, которую приходится начинать практически с ну¬
ля,— замечает Рей.
 Наш разговор прерывают громкие аплодисменты —
концерт окончен. И хотя представление продолжалось
меньше часа и в нем участвовало лишь два человека,
зрители все равно счастливы.
 Счастлива и Тана. На следующий день она снова и
снова вспоминает о концерте. Правда, один раз, горест¬
но вздохнув, произносит:
 — Моя лучшая подруга не дожила до этого дня!
 Тана достает из сумочки фотографию, на которой ве¬
село смеется молоденькая девушка. Большие глаза, кра¬
сивое выразительное лицо. Они вместе учились в Моск¬
70

ве, вместе вернулись домой. Но в живых осталась лишь
одна из них.
 Впрочем, сама Тана уцелела чудом. Я был верен сво¬
ему решению и не спрашивал переводчицу, как это про¬
изошло. Но когда я уже собирался уезжать из Пномпе¬
ня, девушка вдруг сказала:
 — Я видела свою могилу.
 Как-то «соансрок», наблюдавший за порядком в «ком¬
муне», заявил ей: послезавтра тебя убьют, ты, оказыва¬
ется, «агент империалистов». Видимо, они узнали о ее
прошлом.
 Но на следующий день патриоты освободили Пном¬
пень. Полпотовцы бежали из деревни, а туда вступили
бойцы народной армии. Один из них повел девушку в
джунгли и показал яму, которую выкопали для нее и
еще четырех человек. Эту яму, в отличие от сотен, ты¬
сяч других, палачи не успели заполнить телами своих
жертв...
 — Знаете, что поддерживало меня в эти страшные
•годы? —заметила Тана. — Воспоминания о Москве, о мо¬
их московских друзьях. Передайте им, пожалуйста, что
я осталась жива. Как и моя страна, я родилась во вто¬
рой раз. И теперь вместе с другими кампучийцами отдаю
все силы тому, чтобы наша родина была процветающей
и счастливой.
 Пномпень — Москва
Апрель — июнь 1979 года

СОДЕРЖАНИЕ
 ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ 3
 ЕЕ УБИЛИ ДВАЖДЫ 9
 В ПНОМПЕНЕ 22
 ЕСЛИ ВЕЛЕЛ «АББАТ» 35
 КРАХ «ЭКСПЕРИМЕНТА» . . . 52
 ВОЗРОЖДЕНИЕ 64
 < » Djvuing
ОЫЁЖь Babulkin
 2023
 Михаил Витальевич Озеров
 КАМПУЧИЯ, ГОД ПЕРВЫЙ
 Редактор А. Д. Сконечная
Художник Ю. И. Батов
Художественный редактор В. П. Бухарев
Технический редактор О. Ю. Цишевская
Корректор Л. В. Дорофеева
 ИБ № 2144
Кодированный оригинал-макет издания подготовлен на электронном печатно-
кодирующем и корректирующем устройстве «Тула-V». Сдано в набор 29.08.79.
Подп. к печати 10.10.79. А13092. Формат 70Х108/з2. Бумага типогр. № 1. Гарни¬
тура литературная. Печать высокая. Усл. печ. л. 3,15. Уч.-изд. л. 3,02. Тираж
30.000 экз. Зак. № 432. Цена 10 к. Изд. инд. ХД-289.
 Издательство «Советская Россия» Государственного комитета РСФСР по де¬
лам издательств, полиграфии и книжной торговли. Москва, пр. Сапунова, 13/15.
Книжная фабрика № 1 Росглавполиграфпрома Государственного комитета
РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, г. Электро¬
сталь Московской области, ул. им. Тевосяна, 25.

10 коп.
 ИЗДАТЕЛЬСТВО «СОВЕТСКАЯ РОССИЯ»
 Во втором полугодии 1979 года
 в библиотеке «Писатель и время» вышли книги:
 Дедюхин Б. Жажда
 Касимов 3. На Каме-реке
 Халим А. Горячая магистраль
 Черниченко Ю. Литовский дневник
 Над книгами библиотеки «Писатель и время» работают писате¬
ли: М. Алексеев, В. Астафьев, Г. Ахунов, В. Белов, А. Блинов,
В. Бочарников, И. Васильев, Е. Воробьев, Ю. Галкин, В. Гнеу¬
шев, 3. Грин, В. Гусев, Р. Дорогое, Н. Ершов, М. Зарипов,
Т. Платовская, И. Ирошникова, Е. Карпов, Г. Коновалов,
Л. Кокин, Г. Кублицкий, Г. Немченко, Г. Марков, Г. Падерин,
В. Полторацкий, Н. Потапов, В. Распутин, П. Ребрин, А. Рекем-
чук, В. Росляков, 3. Ставский, В. Успенский, И. Филоненко,
Р. Хакимов, Л. Шинкарев, Е. Яковлев и другие.
 Приобретайте книги в магазинах книготорга и потребительской
кооперации, в киосках «Союзпечати».