БИБЛИОТЕЧКА ВОЕННЫХ ПРИКЛЮЧЕНИИ
С. РУСАНОВ
ОСОБАЯ ПРИМЕТА
Повесть
ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР
Москва —1957
1. ВМЕСТО ПРОЛОГА
Кафедральное совещание закончилось, про-
сторный кабинет начальника хирургической
клиники опустел. Молодой адъюнкт, кандидат-
ская диссертация которого обсуждалась се-
годня, последним вышел из комнаты.
Профессор Румянцев проводил его одобри-
тельным взглядом: хороший мальчик — способ-
ный, трудолюбивый, культурный. Увлекается,
конечно, слишком спешит с категоричными вы-
водами, особенно насчет шва сосудов, но это
ничего: молод, поумнеет со временем. А как
ему хотелось задержаться и еще поспорить!
Однако постеснялся в субботу задерживать
шефа. Ничего, после поговорю с ним. Защита,
безусловно, пройдет хорошо.
Профессор взглянул на часы. Ого, только по-
ловина третьего, а все дела уже закончены.
Через полчаса он будет дома, все собрано, ма-
шина готова, можно будет даже вздремнуть ча-
1*	3
сок. Если выехать в восемнадцать тридцать, то
к восьми вечера он будет на месте, успеет по-
стоять на тяге, а ночью — на ток! Погода
словно по заказу, и теперь уже надолго, пока
не пойдет ладожский лед.
Румянцев посмотрел в высокое окно. Могу-
чий простор Невы кое-где, будто мелкой че-
шуей, блестел едва заметной рябью. На чистом,
чуть туманном небе мягко светился золотой
шпиль Петропавловской крепости. Большая бе-
лая чайка плавно развернулась в воздухе
прямо перед окном, как бы приглашая за со-
бой. Тишина, теплынь, сегодня вальдшнеп хо-
рошо потянет.
Профессор встал, прошелся по кабинету.
Стенное зеркало отразило его крупную, начав-
шую тяжелеть фигуру, . красноватое лицо
под шапкой пышных седых волос. Все-таки хо-
рошо жить на свете, даже когда тебе за шесть-
десят! Он вернулся к столу и набрал номер га-
ража.
— Это — Румянцев. Скажите-ка Степану
Петровичу, чтобы запрягал.
— А он уже выехал, товарищ генерал. Сей-
час машина, верно, уже у вас.
Решительно сегодня все как-то особенно ла-
дилось, даже в мелочах — шофер профессора
частенько запаздывал.
Румянцев взял со стола портфель, и лицо
его сразу омрачилось. Под портфелем лежала
толстая голубая папка — рукопись, присланная
на отзыв издательством,— о существовании ко-
торой он совсем забыл. Экая досада! Рецензию
нужно написать к среде, а вторник — опера-
ционный день. Взять домой? Нет, хотелось бы
4
выйти отсюда свободным. Румянцев снова
взглянул на часы. Ну что же, в его распоряже-
нии полтора часа, просмотреть рукопись он
успеет. Если работа хорошая — отзыв написать
недолго, найдется время в понедельник, а если
плохая — писать придется много, зато можно*
не спешить. Он сел за стол, позвонил швейцару
и попросил передать шоферу, чтобы тот шел
обедать — машина понадобится через час. По-
том со вздохом открыл папку. «Атлас по хо-
лецистографии ’, составленный кандидатом ме-
дицинских наук Б. К. Алейниковым»,— прочи-
тал он. Текст на пятидесяти страницах, осталь-
ное — фотокопии рентгенограмм и схемы к ним.
Отлично, это займет немного времени. Снимки
как будто хороши. А как они подобраны?
Прежде чем приступать к чтению, Румян-
цев бегло, раздел за разделом, просмотрел
иллюстрации и вдруг остановился.
— Что такое?.. Постойте...— Он взглянул
пристальнее. Почему так необыкновенно зна-
комо вот это изображение? Снимок желчного
пузыря, большого, перетянутого в виде песоч-
ных часов почти посредине... Камней в пузыре
нет. И изгиб шейки, и перетяжка спайкой!
Нет, здесь не просто сходство! Он узнал этот
желчный пузырь, как узнал бы знакомое лицо.
Невероятно! Неужели возможна такая слу-
чайность? Ведь прошло пять лет!..
Продолжая рассматривать снимок, профес-
сор откинулся в кресле. События прошлого
с необычайной яркостью встали перед ним.
1 Холецистография — рентгенологическое ис-
следование желчного пузыря.
5
Это случилось тоже весной и тоже в суб-
боту, только далеко отсюда, там, на западе...
2.	ЧЕРНОУСЫЙ
Смеркалось. К вечеру стало тихо, тепло, и
отовсюду, с оголенных еще деревьев, доноси-
лись песни черных дроздов.
Майор-интендант открыл калитку перед
главным хирургом группы полковником Ру-
мянцевым.
— Что-то вы поздно сегодня, товарищ пол-
ковник! Мы с женой, по случаю субботы, со-
брались в Дом офицера.— Он обернулся
к дому.— Лена! Не запирай парадное, пришел
профессор! А может быть, присоединитесь?
Говорят, неплохой фильм.
— Нет, спасибо, не могу.
— Да, вам на охоту готовиться? Хороша
погода, до того тепло — просто не поверишь,
что дома еще зима. Сейчас передавали —
в Москве минус десять... Ну, пошли, Лена.
Пока, Иван Михайлович! Ни пуха вам
ни пера!
Соседи ушли по сумеречной улице, а Ру-
мянцев, пройдя между двумя рядами пирами-
дальных туй, поднялся на крыльцо коттеджа,
нижний этаж которого он занимал.
«Ничего еще не знают! Ни пуха ни пера —
как же!» — подумал он, входя в маленькую
переднюю.
Румянцев повесил шинель на плечики, про-
шел в свои комнаты и зажег свет. Собака,
рослый ‘ кофейно-пегий грифон, завертелась
вокруг, чихая от избытка чувств, но хозяин,
6
не приласкав, отослал ее, обиженную, на
место.
Устал он сегодня и на душе неспокойно.
Нынче утром, в восьми километрах от города,,
обстреляли машину командующего. Уже по-
чти год, как окончилась война. На террито-
рии Народной Демократической Республики
ликвидированы последние национал-фашист-
ские банды. Казалось, все тихо и спокойно.
Нет! Командующий, конечно, прав: тут не
остатки старого, это протянулась через гра-
ницу новая, еще более опасная рука...
Бандиты, засевшие в густой сосновой по-
садке вдоль шоссе, пропустили головной броне-
транспортер и из нескольких автоматов уда-
рили по легковой машине. Шофер, пронизан-
ный пулей, не бросил руль и вывел машину
командующего из-под обстрела. Маршалу
только слегка оцарапало шею, но сидевший
рядом с ним генерал был тяжело ранен.
С замыкающего .бронетранспортера охрана
открыла огонь по чаще, но на выстрелы никто
не отвечал. Автоматчики бросились в посадку
и застряли в непролазном молодом сосняке.
Пока пробирались — за соснами грохнул силь-
ный взрыв, высоко взлетели обломки. Когда
люди выбрались, наконец, из чащи на просе-
лочную дорогу — она упиралась в бурлящую
весенней водой речку,— вниз по течению уплы-
вали остатки взорванного моста. Переправа за-
держала преследование, диверсанты скрылись,,
видимо уехали на грузовой машине, след кото-
рой нашли в роще за рекой.
Обо всем этом командующий рассказал хи-
рургу во время осмотра и несложной пере-
7
вязки, и профессор, за свои 56 лет видевший
разных людей, не мог не подивиться спокой-
ствию рассказа и невозмутимой ясности лица
человека, только что пережившего смертельную
опасность.
Потом оперировали тяжелораненых. Оба
были в плохом состоянии, особенно немолодой
и слабый здоровьем генерал. Всего в этот день
главный хирург сделал пять больших операций,
не успел пообедать, был утомлен и встревожен.
О завтрашней поездке на охоту нечего и ду-
мать.
Румянцев с сожалением поглядел на ружья,
висевшие над диваном, сбросил китель, выпу-
стил собаку в потемневший сад и осмотрел свое
холостяцкое хозяйство. Хлеб, масло, холодная
жареная утка, консервы — вполне достаточно,
не страшно, что опоз-
дал • в столовую.
Включив чайник, он
прилег на диван, но
почти тотчас услы-
шал движение в пе-
редней. Да ведь
входная дверь оста-
лась открытой! Кто
это? Неужели еще
что-нибудь случи-
лось?
— Кто там?
— Прошу про-
стить! — ответил чу-
жой, явно не русский
голос.
Профессор поднял-
В
ся, вышел в переднюю. Там стоял незнакомый
худой человек в зеленой байковой пижаме,
в мягких туфлях,— видимо, выбежал из дому
в чем был. На его взволнованном бледном мо-
лодом лице чернели подстриженные усики. Он
с опаской посматривал на Рекса, который во-
шел с ним со двора и теперь обнюхивал его,
виляя обрубком хвоста.
— В чем дело? Не бойтесь, он не тронет.
Рекс, на место!
— Прошу простить, пане профессор...—
повторил черноусый,— я сосед, Ружек, з меха-
ничнего, ту, напротив... Ох, беда!..— волнуясь,
он не находил русских слов, и хирург попросил
его перейти на родной язык. Тогда черноусый
объяснил, что он живет через улицу, в боль-
шом доме, рядом с разрушенным зданием, ра-
ботает техником на механическом заводе. Не-
сколько минут назад жена хотела поправить
занавеску на окне, поскользнулась на табурете,
выдавила стекло и глубоко порезала руку в
локте. Столько вышло крови — Иезус-Мария!
Он затянул ей руку полотенцем... И никого
с ней нет, соседи все ушли...
Румянцев вообще,— а особенно здесь, за гра-
ницей,— старался избегать всего, что сколько-
нибудь походило на частную практику, но тут
отказываться не приходилось. Он быстро про-
шел в комнату, надел китель, захватил пару
перевязочных пакетов и склянку с иодом, вы-
дернул вилку закипавшего чайника и возвра-
тился в переднюю, взял фуражку, взглянул на
шинель. Черноусый ломал пальцы и топтался
от нетерпения.
9
— Тут рядом, пане профессор. Скорее, умо-
ляю пана!
Они вышли. Румянцев запер дверь и первым
спустился с кирпичного крылечка. После свет-
лой передней темнота мартовской ночи показа-
лась чернильной. По ту сторону широкой
улицы-аллеи в мрачных громадах больших, ча-
стично разрушенных домов кое-где светились
одинокие окна.
— Тут еще ступенька, не...— начал было
профессор, и вдруг его крепко схватили сзади
за локти. Черная фигура загородила дорогу, а
у самого лица он увидел тускло отсвечи-
вающий в темноте ствол пистолета.
-г- Смирно, молчать! — раздался за спиной
новый голос, и холодный металл прижался к
затылку хирурга.
— Спокойно, вам ничего не будет! — подхва-
тил стоявший впереди. Кто-то торопливо ощу-
пал карманы Румянцева.
— Выходите! — предложил черноусый.
Человек, загораживавший дорогу, попятился,
не опуская пистолета, и хирург шагнул за ка-
литку. Вчетвером, тесной кучкой, они наискось
пересекли безлюдную улицу. Большой с вы-
ключенными фарами легковой автомобиль
стоял у панели против разрушенного нежилого
дома. Глаза профессора уже привыкли к тем-
ноте, и он успел рассмотреть на радиаторе
эмблему — трехконечную звезду в круге. Его
подтолкнули к открывшейся дверце — и вот он
уже сидел в полном мраке, зажатый с двух
сторон, продолжая чувствовать холодное при-
косновение пистолета позади уха. Одна за дру-
гой защелкнулись дверцы, машина рванулась,
1.0
Сидевший справа отстранил оружие и тяжело
перевел дух, второй коротко, нервно рас-
смеялся.
До сих пор Румянцев, ошеломленный не-
ожиданностью, успел сообразить только одно —
приходится подчиниться силе. Он был далеко
не трусом, но профессиональная привычка —
не делать необдуманных движений — удержала
его от непроизвольной попытки защищаться, а
в следующий момент рассудок уже подсказал
невозможность и бессмысленность сопротивле-
ния. И только сейчас Румянцев понял, что его
похитили.
Похищение! Вместе с тревогой в нем подня-
лось раздражение. Он, старый человек, круп-
ный специалист, привыкший к всеобщему ува-
жению, попал в такую дурацкую историю. До
чего глупо и пошло! Кроме того, неизвестно,
чем это может кончиться. А как правдоподрбно
все было разыграно! Румянцев резко сказал в
темноту:
— Ну, так в чем же дело?
— Пусть пан профессор не волнуется,— от-
ветил знакомый голос.— Несчастье с нашим
коллегой, то чистая правда. У нас есть врач, но
он хочет вашей, как называется, консилии?
Нужно помочь хорошему человеку.
— Хорошие люди...— начал профессор и не
договорил. Не имело смысла продолжать ник-
чемный разговор. Надо думать, это связано
с сегодняшним покушением — кому-то из них
все-таки попало. Спорить бесполезно. Сейчас
можно сделать только одно — попытаться опре-
делить путь, которым пойдет машина.
Ехали быстро и долго, слабо светящиеся
11
стрелки ручных часов показывали уже поло-
вину одиннадцатого. Ничего не видя из на-
глухо закрытой машины, Румянцев лишь при-
близительно ориентировался в направлении.
После нескольких поворотов — короткая оста-
новка, близкий грохот прошедшего перед ма-
шиной поезда, легкие точки на рельсах двух-
колейного пути и затем очень гладкий асфальт,
по которому бесшумно понеслась машина,—
все это объяснило профессору, по какой до-
роге выехали они из Любницы. И надо же —•
всего месяц, как сняли контрольно-пропускные
посты! Два коротких участка тряской мосто-
вой, небольшие населенные пункты, поворот
налево, третья, очень длинная деревня — ма-
шина, несомненно, шла на Лех.
Если поедут через город,— он неизбежно
спутается: из Леха можно выехать в четырех
направлениях. , Но, когда по его расчету они
подъезжали к Леху, водитель свернул вправо,
и почти тотчас же шум мотора на несколько
секунд стал особенно гулким. Ага, это туннель
под железнодорожными путями, город объез-
жают по круговому шоссе. Посмотрим: если
сейчас снова повернут направо, а потом на-
лево — значит по дороге на Бяльцы; если
прямо и через десять минут будет длинный
понтонный мост — значит на Клецк; а если мо-
ста не будет,— то по большой автостраде на
Брацлаву. Недаром он изъездил все дороги
в этих местах, сидя за рулем автомобиля!
Так молча, напряженно следил он и следил
до тех пор, пока машина не свернула с Клей-
кого шоссе влево на тряскую дорогу, и вот
уже полчаса медленно шла по ней. Исчезла
12
возможность определять населенные пункты,
повороты стали мало заметны. Румянцев утра-
тил ориентировку; следить за дорогой больше
не было смысла.
Теперь можно подумать о дальнейшем пове-
дении. Его, по-видимому, везут к больному,
вернее, к раненому диверсанту. Если это так,
то как вести себя с этими людьми, как должен
поступить он, полковник Советской Армии?
Неожиданное приключение было ему глу-
боко противно, вызывало раздражение. Но
разумно ли будет отказать в помощи? В та-
ком случае его, по всей вероятности, убьют, и
никто ничего от этого не выиграет. Может
быть, раненый бандит тоже умрет, так и в этом
мало толку, полезнее было бы спасти раненого
для ареста и допроса. Он, профессор Румянцев,
наверно, единственный советский человек, ко-
торому кое-что известно об этой шайке. Од-
ного из диверсантов он хорошо знает в лицо,
рассмотрит и других; знает и машину —
восьмицил'индровый «мерседес», новый или не-
давно из капитального ремонта, с кожаными
стегаными сиденьями, правда, номер ему неиз-
вестен, но таких машин здесь немного. Нако-
нец, он приблизительно представляет себе
район, в котором находится, и мог бы ока-
зать существенную помощь в поимке этих
людей.
Если же его убьют, у диверсантов окажется
больше шансов остаться на свободе. И кто
знает, сколько еще зла успеют они причинить
этой стране, а значит, и его Родине. Они —
гнойник на здоровом теле, который нужно уда-
лить как можно быстрее и радикальнее. Необ-
13
ходимо вернуться живым и помочь обезвре-
дить убийц. Поэтому мало выполнить то,
что от него потребуют, нужно сделать так,
чтобы сохранить себе жизнь и обеспечить
быстрое освобождение. Что же, свое отноше-
ние к бандитам он по возможности спрячет,
займет позицию этакого «ученого вне поли-
тики». Однако чрезмерная уступчивость может
показаться подозрительной, а нужно, чтобы
ему не только поверили, но и заинтересовались
им. Как это сделать?..
Деньги! Заставить их заплатить подороже,
и они поверят. Купить такого человека для ди-
версантов, должно быть, очень заманчиво. Ко-
нечно, если он возьмет деньги за поездку, они
уже будут считать его в своих руках. И как
раз продажность меньше всего способна воз-
будить подозрения. Только сумеет ли он пере-
силить себя, скрыть ненависть и отвращение
к наемным убийцам? Нужно держаться.
А машина все катилась по тряской дороге.
Один раз черноусый отдернул переднюю
шторку, опустил толстое стекло и тихо сказал
что-то водителю. На минуту хирург увидел раз-
битую асфальтированную дорогу, корявые,
со следами старой побелки, стволы черешен
по обочинам и двух зайцев, бежавших перед
машиной. Странно-белые от электрического
света, они метались в лучах фар, не решаясь
выскочить в темноту и зигзагами пересекая
путь друг другу. Черные силуэты голов — во-
дителя, с сильно оттопыренными ушами в боль-
шой кепке, и его соседа, без шапки, с длин-
ными волосами,— покачивались на освещен-
ном фоне. Увидеть бы дорожный указатель! Но
14
тут шторку задернули, и хирург опять очу-
тился во мраке.
Наконец, тряска кончилась. Автомобиль
свернул вправо, быстро помчался по гладкой
дороге, почти тотчас же въехал на мостовую,
завернул и стал. Слышно было, как вылезал
из машины человек, сидевший с шофером. За-
тем наступила тишина, и только мотор слабо
шумел, сотрясая машину мелкой дрожью. По-
том донеслись сдержанные голоса, лязг и
скрип тяжелых ворот, шофер тихо тронул ма-
шину, проехал под гулким сводом и заглушил
мотор. Где-то сзади, с тем же железным ляз-
гом, закрылись ворота.
— Все! — сказал черноусый, открывая двер-
ку и выходя. — Приехали, проше пана!
Хирург вылез из машины и остановился,
разминая затекшие ноги. Автомобиль стоял
посреди большого двора, окруженного белев-
шими в темноте постройками — каменными ам-
барами и сараями. Позади, замыкая квадрат
двора, поднималось более высокое здание —
двухэтажный дом, тоже белый, с темной аркой
ворот и высокой крышей, на которой бесфор-
менной кучей смутйо чернело гнездо аиста.
Окна в доме ярко светились. Полосы света, па-
дая поверх белых занавесочек, ложились на
старые плиты мостовой, и рассыпанные по ней
соломинки местами блестели, как кусочки стек-
ла. Пахло навозом, где-то рядом слышались
мерные звуки жующего скота и звонкое паде-
ние капель воды. Это была богатая крестьян-
ская усадьба.
Высоко над двором в черном небе мерцали
бледные звезды. Ковш Большой Медведицы
15
своим краем указывал Полярную звезду, пере-
ливалась голубая Вега. Глядя вверх, хирург
вдруг подумал, что, может статься, ему уже
не видать ни этого неба, ни этих звезд. И пока
он смотрел, оттуда, из темной вышины, при-
летел далекий и слабый жужжащий звук. Он
приближался и усиливался, переходя в быст-
рое шипение дружного полета. Уже слышно
стало, как вдруг всхлопывают, перебивая ритм,
проворные крылья, донеслись визгливые свист-
ки селезней и глухое кряканье самок — боль-
шая стая свиязей шла высоко, под звездами.
Вот она над головой, вот удаляется, но ее еще
слышно,— а уже надвигаются новое жужжание
и новые взвизги. Знакомые, милые звуки. Не-
ужели он слышит их в последний раз? И,
словно отвечая его мыслям, черноусый сказал:
— Не волнуйтесь, пане. Все зависит от вас,
Идемте, нас ожидают.
Он направился к дому, за ним хирург, про-
вожаемый, в двух шагах, вторым похитителем.
Пройдя двор и поднимаясь на высокое камен-
ное крыльцо, хирург снова приостановился.
Опять живые звуки полета неслись из черноты
неба, но теперь другие — дребезжащий звон
и перешептывание нырков-гоголей. Как густо
идет здесь дичь — и все на запад... Почему?
Внезапно Румянцев понял: рядом большая
река, конечно, Орда, поселок в излучине, кото-
рую птица срезает при полете. Стоит только
взять карту этой местности...
Завизжав, открылась дверь, и вслед за чер-
ноусым Румянцев через темные сени вошел
.в жарко натопленную грязноватую кухню, где
никого не было, а потом — в большую ком-
16
нату, обставленную* не плохой, но разнокали-
берной мебелью. На непокрытом обеденном
столе стояли рюмки — пустые и недопитые,,
две бутылки из-под местного вина и початая
бутылка французского коньяка. Две лампочки
горели в небольшой люстре над столом. Черно-
усый отодвинул для хирурга кресло. Второй
человек, лица которого рассмотреть не удалось,
осторожно неся какой-то сверток, прошел даль-
ше, в глубину дома. Еще кто-то заглянул
через приоткрытую дверь кухни и плотно при-
творил ее.
Румянцев опустился в кресло, черноусый сел
на диван и вытащил пеструю пачку сигарет.
— Угодно? «Честерфильд»! Нет? Так, у вас
российские. Наши всегда были плохи, а при
демократии совсем не можно- стало курить.
Только заграница и выручает.
— Снабжает сигаретами?— начал -хирург.—
«И автоматами тоже»,— хотел он прибавить,
но удержался и, насупившись, уставился
в пол.
В соседней комнате раздались торопливые
шаги, дверь открылась, черноусый встал и смял
сигарету. Вошли двое. Первый, одетый в спор-
тивную желтую — под замшу — куртку, какие
носят многие в этих краях, был высок, до-
вольно грузен, но двигался легко и быстро. Его
большое, с квадратным . подбородком, чисто
выбритое лицо было весело, улыбка открывала
крепкие белые зубы, весь он словно излучал
жизнерадостность и радушие. За его плечом
поблескивали очки второго, молодого, но тол-
стого и плешивого человека, в темном штат-
ском костюме.
17
2 Русанов С. А.
Высокий развел руки, как будто собирался
обнять хирурга.
— Ну, наконец-то! Рад вас видеть, доктор!
Благополучно доехали? Надеюсь, мои парни
вас не помяли? Что делать, не всегда можно
быть любезным, верно?
По-русски он говорил без всякого акцента.
Хирург, не вставая, молча глядел на него из-
под косматых бровей и словно ничего не по-
нимал.
— Я, конечно, очень извиняюсь, но другой
возможности заполучить вас не было. А нужны
именно вы. Тут, понимаете, вышла неприят-
ность с нашим товарищем. Для вас — сущие
пустяки, заплатка на кишку — и через два
часа будете в своей постели.
Хирург продолжал молчать, действительно
несколько ошеломленный неожиданным тоном
разговора, этой веселой и наглой самоуверен-
ностью. Человек в желтой куртке громко захо-
хотал.
— Да вы все еще не опомнились, я вижу?
Неужели они вас так напугали? Или...
Он круто повернулся к черноусому:
— Пан Юзеф, а вы не ошиблись? Это — про-
фессор Румянцев?
— Так точно, пане майор! И, разрешите до-
ложить...
Но хирург перебил его.
— Да, я — профессор Румянцев, полковник
медицинской службы Советской Армии. И я
решительно протестую против незаконного
обращения со мной...
Он сказал «решительно»,— но как раз ре-
шительности-то и не было в его голосе.
18
— Потрудитесь меня немедленно освободить
и сказать, с кем я имею дело. Вы будете отве-
чать за насилие над советским офицером.
— Дорогой мой, зачем же так официально?
Это — совершенно частное дело. Мы обра-
щаемся к врачу, за врачебной помощью. Вы не
имеете права отказать, кто бы мы н?и были,
это — ваш врачебный долг. Впрочем, протесто-
вать вы обязаны, и, если меня когда-нибудь
спросят,— он опять рассмеялся и сел к сто-
лу,— если меня спросят, я засвидетельствую,,
что вы уступили только насилию.
— Я не привык уступать насилию!
— А мы и не собираемся применять его. Мы
не дикари, к нашим услугам все достижения
цивилизации; говорите — сколько и в какой ва-
люте?
Румянцев на мгновение зажмурился. Этот
человек сам шел навстречу его плану. Но усту-
пать было еще рано.
— Взять от вас деньги, а потом до конца
жизни подвергаться шантажу? А если станет
известно? Нет, риск слишком велик, я отказы-
ваюсь. Ищите себе другого врача.
Хирург встал, шумно отодвинув кресло.
— Ну, тогда будет уже не риск, а верная
могила,— подхватил майор весело.— Сейчас
Юзеф позовет людей, мы вас сведем в подвал...
Там и закопаем. И никто никогда не узнает
о вашем отказе, точно так же, как и о согласии.
Гарантирую вам полную тайну. Ну?— Он подо-
ждал ответа, улыбка сползла с его лица, оно
стало жестким, непроницаемым.— Знаете, про-
фессор, вы не смотрите, что я смеюсь, просто
у менЙ характер такой, а ваше положение
2*
19
очень серьезно. Напрасно вы упрямитесь. Нам
известны некоторые ваши настроения. Вы че-
ловек старой формации... Ну, решайте, пока не
поздно, мы теряем время, а человек может по-
гибнуть... Не хотите? Что же делать. Пан
Юзеф!..
Румянцев опять закрыл глаза, кажется, те-
перь довольно, можно уже уступить. Противно
очень, но другой возможности выбраться от-
сюда нет. А выбраться нужно обязательно,
в его руках нить, по которой можно распутать
весь клубок. А раз так...
— Хорошо!— произнес он, и собственный го-
лос показался чужим.— Сто тысяч в местной
валюте “ вы можете заплатить? Только без
всяких расписок!
Майор облегченно вздохнул.
— О, браво, доктор! Я знал, что мы догово-
римся. Сумма великовата, конечно, но — по
специалисту и гонорар. Согласен и очень рад,
что не ошибся в вас, у вас не будет поводов
раскаиваться. Садитесь, сейчас наш врач все
вам расскажет. Алоис, доложите профессору!
Майор откинулся на спинку стула, закурил, а
профессор с удивлением заметил, что пальцы его
слегка дрожат и лоб, под густыми рыжеватыми
волосами, покрылся испариной. «Ну и крепко
же он, оказывается, беспокоится за своего бан-
дита! В чем дело?» — подумал профессор.
Толстяк в очках, до того жавшийся в углу,
подошел и на плохом русском языке стал рас-
сказывать, что имеется пулевое ранение бедра,
сперва не показавшееся серьезным. Но потом
был обморок, тошнота, живот болезнен, нача-
лось воспаление... Он хотя и неполноценный
20
хирург, но имеет военный опыт. Он работал
в российском госпитале и знает — первые
шесть часов... а прошло уже двенадцать...
Поняв, что не услышит ничего дельного, Ру-
мянцев встал.
— Ах, боже мой, боже мой!— с досадой пре-
рвал он врача.— Показывайте вашего боль-
ного!— и пошел из столовой.
Алоис забежал вперед.
— Для операции все приготовлено — инстру-
менты и материал... Есть даже пенициллин, до-
стали кровь... Не клиника, то верно, но ведь во
время войны... Пусть пан профессор посмотрит
сам.
3.	ДИВА
Маленькая комнатка во втором этаже
слабо освещалась голубым ночником. Посре-
дине стояла большая кровать. Пожилая жен-
щина в огромном накрахмаленном чепце и во-
ротнике встала со стула у изголовья. Алоис
щелкнул выключателем, вспыхнул яркий пла-
фон, и хирург увидел неожиданную картину.
На высоких подушках лежала молодая жен-
щина. Ее красивое лицо, обрамленное светлыми
волосами, было бледно. Большие, с густыми
ресницами, голубые глаза раскрылись было на-
встречу вошедшим, но сразу зажмурились от
яркого света. Изящно очерченные ноздри, пол-
ные алые губы, шея и грудь непрестанно под-
нимались в частом, неровном дыхании, и так
же беспокойно сжимались тонкие пальцы.
Майор подошел к кровати.
— Ну, Дива, вот вам и профессор! Теперь
все будет хорошо!
21
Она быстро и невнятно проговорила не-
сколько слов.
— Ей душно и хочется пить, — перевел
майор.
Хирург взял влажную вздрагивающую рукуг
Дива посмотрела на него с надеждой и стра-
хом. Считая частые удары слабого пульса, Ру-
мянцев почувствовал жалость к этому сущест-
ву, такому юному — почти ребенку — и такому
хорошенькому. Как ее втянули в эту преступ-
ную кровавую авантюру?
— Дайте-ка спирт или одеколон, что есть!—
резко бросил он, пристальнее вглядевшись в
лицо Дивы.
Смочив из поданного флакона угол простыни,
он обтер Диве рот, пятно кармина осталось на
полотне. Желтоватая бледность губ так изме-
нила ее лицо, такие серые тени сразу легли на
22
него, что все невольно переглянулись. Майор
чуть прищелкнул языком и отошел за спинку
кровати.
— Ясно? Уберите подушки и переставьте
в ноги эти ваши кирпичи. Она обескровлена,
а вы ей задрали голову к самому потолку.
Думать же надо! Вот уж действительно непол-
ноценный... Ну, так. Это совсем другое дело.
Хорошо, давайте посмотрим рану. Вы бы, по-
жалуй, все-таки вышли отсюда,— предложил
Румянцев майору,— ведь вы не врач? Ну,
как угодно.
Алоис откинул одеяло, сестра разрезала бинт
и сняла пропитанную кровью повязку. На бе-
лой коже темнела маленькая, с неровными
краями ранка. Из глубины ее выступал све-
жий, вишнево-красный сгусток. Хирург смотрел
долго и внимательно, потом его длинные
пальцы легли на тело раненой, и опять он
словно ждал чего-то.
— Стетоскоп есть?— спросил он, наконец,
и, взяв у Алоиса эбонитовую трубочку, скло-
нился над раной. Майор, перегнувшись через
изголовье, начал что-то шептать раненой, но
хирург погрозил свободной рукой. Все молчали,
следя, как наливаются кровью ухо и шея про-
фессора.
— Так!— сказал Румянцев, выпрямляясь,
с очень серьезным лицом.— Рану можно за-
крыть. Побрить кожу вы, конечно, не догада-
лись. Ну, посмотрим дальше... Нет, сперва
ноги...
Окончив осмотр, он кивнул майору, и они
вышли. Внизу, в столовой, хирург резко обер-
нулся.
23
— Ну, знаете, это, конечно, меня не касается!
Но скажу вам, что впутывать в такое дело
женщину и подставлять ее под пулю,— просто
подло. Зачем вы потащили ее с собой? Вот,
теперь любуйтесь! Вы — мужчина!
Майор, видимо, был задет, он раздраженно
пожал плечами.
— Что вы хотите? Я — лицо подчиненное.
Но если с ней что-нибудь случится, я не обе-
русь неприятностей, черт бы ее пббрал!.. Здесь-
работаешь, рискуешь, а когда все организо-
вано, является кто-то и делает свой... Да, впро-
чем, неважно. Но постарайтесь помочь ей.
— Н-да, вот как? А я-то... предположил дру-
гой повод вашего волнения — более романти-
ческий. Ну, все равно. Посмотрим, что удастся
сделать. Где ваш неполноценный хирург? Ага,
здесь уже! Так вот что: явлений со стороны
брюшной полости я у вашей больной не нахожу.
Нет, подождите с облегченными вздохами, ра-
нение тяжелое. Повреждена наружная под-
вздошная артерия, врачу, надеюсь, понятно...
(Алоис закивал головой.) Это — кровеносный
сосуд, питающий ногу. Если бы кровь свободно
выливалась наружу,— раненая погибла бы в не-
сколько минут. Но рана узкая... Что там
еще?
Дверь приоткрылась, и жеЦ'ский голос сказал,
что пани Дива просит к себе пана Юзефа.
Черноусый кивнул, но остался дослушать.
— Рана узкая, говорю я, закрылась сгуст-
ком, это пока спасает... А в глубине — больше
литра крови, и кровотечение может возобно-
виться в любую минуту. Нужно оперировать
немедленно. Заодно выясним вопрос о брюшной
24
•полости. Хорошо, что не взялись за операцию
сами. Эта милосердная сестра, монашка, мо-
жет дать наркоз? Отлично. Ну, покажите, где
и чем будем оперировать. А вы сейчас идите
к больной, предупредите ее о необходимости
операции и скажите мне, согласна ли она. По-
рядок прежде всего.
Хирург мыл руки у старинного, с мраморной
доской умывальника, нажимая ногой педаль.
За его спиной сестра-монахиня уговаривала ра-
неную считать и Алоис шипел на Юзефа — тот,
в белом халате, за санитара, робел и совался
без толку.
Сейчас, стоя в этой импровизированной опе-
рационной, профессор меньше всего думал
о предстоящей операции. Одно заботило его —
достаточно ли хорошо сыграл он взятую на
себя роль, выпустят ли его живым отсюда? Как
будто ему поверили. Когда майор заговорил
о своих неприятностях, в его голосе звучала
уверенность в сочувствии. Неужели этот чело-
век так примитивен, что достаточно показать
себя продажным, чтобы сразу стать ему
«своим»? Судя по знанию языка, это «специа-
лист по России» — хорошо же он разбирается
в русских людях! «Некоторые мои настроения
им тоже известны!» «Человек старой форма-
ций!» Вот самоуверенный идиот! Информиро-
ван хорошо, а понимает плохо. Что он, Румян-
цев, из старой дворянской семьи, что отец его
был офицером и что сам он однажды неудачно
выступил на партийном собрании и потом по-
спорил с замполитом? Этого им было доста-
25
точно, чтобы дать такую оценку?! Ну что ж,
тем лучше. Очень противно и тяжело то, что он
делает, особенно неприятна толстая пачка де-
нег в заднем кармане, но так нужно. Первым
делом — спасти эту гадину. Если майор не
врет — она знает больше всех. А может быть,
соврал? Где ей, такому птенцу! Скорее — фа-
натичная националистка из ясновельможных,
хотя, с другой стороны, говорила-то она как
б'удто по-английски. Ну черт с ней. Если ему все
удастся, тогда разберут; что она такое. Да, по-
пал он в историю! Лет пятьдесят назад у его
матери был точно такой умывальник с пе-
далью — мог ли он подумать, что придется...
— Пане профессор! Больная засыпает,—
сказал Алоис.
«Только бы не убили меня, когда закончу,—
подумал хирург.— Нужно пойти еще с одного
козыря». Он бросил щетку и обернулся:
— Я готов. Но вот что: вы, врач, должны по-
нимать и вы, господа, также имейте в виду —
судьба конечности после операции неизвестна.
Нога может омертвёть, и за нее придется по-'
бороться. Если начнется гангрена и не удастся
ее остановить, ногу нужно будет отнять. Ну,
дайте вытереться — и спирт на руки...
Вот и кончились сразу волнения и тревога.
Перед ним обложенный бельем ромб желтой
от иода кожи и рана в нижнем углу его. Хи-
рург уже не помнит ни о том, где он и кто его
окружает, ни о том, кто лежит под этой про-
стыней, ни даже о собственной своей судьбе.
Это — обычное операционное поле, врач ду-
26
мает только о нем и о той обычной работе, ко-
торую начинает сейчас и которую должен вы-
полнить так же хорошо, как всегда. Все
обстоятельства, могущие возникнуть в ходе
операции, и все соответствующие им решения
отчетливо представляются ему. Да, как всегда.
Взяв скальпель и привычно подражая сво-
ему давно умершему учителю, он прошептал:
«Ну, cum Deo!» 1 — и вдруг с удивлением за-
метил, как монахиня и черноусый сделали
постные лица и перекрестились.
...Операция была закончена. Приказав Ало-
ису и сестре милосердия сделать переливание
крови, хирург в сопровождении Юзефа вышел
в столовую. Майор сидел, откинувшись на
спинку кресла. Покрытое холодным потом лицо
его позеленело, глаза были мутны. Он с трудом
приподнялся навстречу хирургу.
— Ну, вот и все! Отдайте ей на память!—
Хирург бросил на стол смятую автоматную пу-
лю и крепко потер руки.— Говорил я вам —
надо было уйти вовремя, вот и пришлось вас
вытаскивать. Выпейте чего-нибудь. Эй, пану
дайте рюмку коньяку вашему шефу. Пожалуй,
и я выпью глоток. Вот ведь странные люди —
человека зарежут, не моргнув, а падают в об-
морок от окровавленной салфетки — больше-то
вы ничего и не видели. А впрочем — suum
quiquae! 2 Выпейте же!
Но майор отстранил поданную рюмку.
— Нет, я не пью. Все прошло уже. Скажите»,
как она?
1 С богом! (латин.).
2 Каждому свое! (латин.).
27
Хирург не спеша сел, закурил. Да, он ду-
мает, что раненая будет жива. И нога пока что
питается неплохо. Все возможные в данный мо-
мент средства он применил. Ну, а что будет
дальше — увидим. С неделю придется за нее
поволноваться. Он скажет их врачу, чтобы
вводил пенициллин и внимательно следил за
ногой. На что именно обращать внимание — он
также растолкует. Если появятся тревожные
признаки — пусть делает блокаду симпатиче-
ских узлов... «Если только понимает, с чем это
кушают»,— прибавил он про себя.
— И все это время она должна оставаться
здесь?
— Да, безусловно. Чем больше покоя, тем
лучше. Такой девушке не годится ходить на
протезе.
— Так. Вам нужно будет самому последить
за ней,— сказал майор решительно.
— Что? Значит, вас не интересует сохране-
ние тайны? Ах, интересует. А как же я ухит-
рюсь ее сохранить, если не буду дома к утру?
Это — явная нелепость. Или вы просто решили
прикончить меня здесь, когда я стану не нужен?
Нет, извините. Если вы не отправите меня до-
мой немедленно, как было условлено, то уж
не подпускайте меня к раненой и не слушайте
моих советов. Мне жаль девушку, но если меня
поставят в такое положение...
— Нет, нет! Остаться вам, конечно, нельзя.
А не могли бы вы приехать еще раз? Конечно,
не даром.
Хирург минуту подумал:
— На это можно пойти в крайнем случае.
Нам, хирургам, свойственна слабость к удачно
28
оперированным больным, и поездка не займет
много времени. Но только в крайней необхо-
димости, ночью, и разыскивайте меня сами —
никаких свиданий я вам назначать не буду.
А сейчас прикажите подавать машину. Ведь
вы не будете объяснять, куда я исчезал на всю
ночь?
— Вы правы, доктор!—Майор совсем при-
шел в себя и не скрывал своего удовлетворения.
Как удачно все обернулось! Старик теперь по-
пался, а за такое приобретение простят что
угодно — не только ранение Дивы. Шутка ска-
зать, главный хирург группы! Только не спе-
шить, не пугать старика, пусть завязнет по-
глубже.
В темной покачивающейся машине профес-
сор Румянцев сидел, откинувшись на спинку
сиденья, опустив руки, совсем разбитый. Уда-
лось! Он вырвался из этой западни, все благо-
получно. Через каких-нибудь два часа ему
скажут, правильно ли он поступил, не напрас-
но ли перенес унижение и насилие над собой,
оправдываются ли они доставленными сведе-
ниями. Сделать еще одно, последнее, а потом
только ждать. Он тихо отколол одну из орден-
ских планок, провел булавкой по коже сиденья
и потом осторожно засунул планку в щель
между подушками сиденья и спинки. После
этого он закрыл глаза, восстанавливая в па-
мяти все случившееся, отбирая наиболее важ-
ное, что должен рассказать в первую очередь,
какие детали оставить для подробного, исчер-
пывающего рассказа, словно готовился к лек-
ции. Поглощенный этими мыслями, измученный
29
пережитым, Румянцев не следил ни за време-
нем, ни за окружающим и не заметил, когда и
почему машина остановилась.
— Пан профессор может выйти,— сказал
черноусый; теперь, он один сидел рядом с хи-
рургом.
Так скоро? Неужели он настолько задумался?
— Разве приехали? Почему так быстро?—
спросил он.
— Ехали короткой дорогой; до Любницы —
полкилометра. Майор приказал извиниться, что
не доставили вас до самого дома. Нам опасно
въезжать в город так поздно/
Это было верно, а все-таки как-то странно:
майор мог бы предупредить его сам. Жаль вре-
мени, но делать нечего.
Хирург открыл дверцу, выпростал ногу и,
нагнувшись, начал вылезать из машины.
И вдруг, в то время, как он стал на дорогу и’
выпрямился, он всем своим существом почув-
ствовал, что за его спиной происходит что-то
страшное. Румянцев стремительно наклонил
лову — удар сзади, вспышка, грохот... Его
швырнуло вперед, он ударился лицом об ас-
фальт и остался лежать, полуоглушенный, чув-
ствуя, как кровь течет из носа.
Несколько секунд прошло в полной тишине.
Потом щелкнула вторая дверца, и сквозь звон
в ушах профессор услышал незнакомый очень
спокойный голос:
— Фу, черт! Ты напугал меня. С чего это те-
бе вздумалось? Майор же сказал — отвезти его
домой!
— А Дива велела его убрать. Я дорогой по-
думал и решил, что правильно. Майор сегодня
30
здесь, завтра за границей, а мы все остаемся.
Может он узнать меня на улице?
Затылок ломило и жгло, но ясность мысли
вернулась к хирургу. Он судорожно подергался
и замер, стараясь дышать незаметно. Черно-
усый замолчал, вглядываясь, потом вылез из
машины.
— Майор этих советских не знает... С ними
не так легко договориться...
— Так стукни в него еще раз для вер-
ности,— предложил шофер все так же медленно
и спокойно.
— Нет, хватит шума. Да ему снесло весь за-
тылок, только раз дернулся... Выйдите-ка, по-
могите мне спустить его под мост.
Профессор почувствовал, как пачку денег вы-
тащили из его кармана.
— Э, боюсь я этих ран. Лучше ты бери за
плечи.
— Ладно, можете отвернуться, если не нра-
вится. Подумаешь, словно самому никогда не
случалось... Беритесь, беритесь спереди, вы в
кожаном; запачкаетесь — так не беда. Эх, ле-
совод! Это вам не жолуди сажать! Ну, взяли?
Смотри, какой грузный старик...
— Да, тяжел, и кровь капает... чертовски...
Они протащили тело несколько шагов и с тру-
дом перевалили его через перила моста. Тяжело
всплеснула холодная быстрая вода...
— Все!— сказал Юзеф. Убийцы смотрели
вниз, но ничего не появилось на тускло бле-
стевшей во мраке поверхности воды.
Хирург тихо вынырнул метров на двадцать
ниже моста. Он сразу повернулся на спину, вы-
31
ставив из воды только глаза и нос, и отдался
течению. Низкий силуэт моста расплывался
в туманной темноте. Вот на мост упали яркие
лучи фар, очертили полукруг, скользнув над го-
ловой хирурга, и исчезли. Шум мотора замер
вдали.
Вода несла быстро, и даже в одежде можно
бы уплыть далеко, но ледяной холод сводил ру-
ки и ноги, захватывал дыхание. Несколькими
взмахами пловец достиг берега неширокой
речки. Осторожно, ползком выбрался на при-
брежную дамбу. Все кругом было пусто и
тихо.
Кровотечение из носа прекратилось, затылок
онемел. Ощупав его, хирург ощутил резкую
боль, но не мог понять, была ли рана,— за-
мерзшие пальцы ничего не чувствовали. Какие
мерзавцы, какие сволочи... Румянцев снял и
выжал мокрую одежду, стуча зубами и захле-
бываясь тихой руганью,— совершенно так,
словно пришлось «искупаться» на охоте. Белье
из тонкого шерстяного трикотажа отжалось
легко и сразу дало немного тепла. Труднее бы-
ло с кителем, нош его он кое-как выкрутил и
одел, обулся, затянул голову мокрым носовым
платком и, продолжая дрожать и браниться»
бегом побежал по дамбе к мосту.
«Река Кацава»,— разобрал он крупные чер-
ные буквы на дощечке. Куда идтй? Конечно»
не за машиной. Бесплодно поискав на дороге
и в кювете свою фуражку, Румянцев перешел
мост и быстро пошел по шоссе. Ноги все еще
ничего не чувствовали и зубы продолжали
стучать, но движение постепенно согрело его,
и он не без тщеславия подумал о своем здо-
32
ровом сердце и охотничьей закалке. Ну-ка, кто
из его сослуживцев выдержал бы такое?
Вот перекресток.
— «Автострада — 0,5 км»,— прочитал про-
фессор на одном указателе,— «Кержно —
18 км»— на другом.
Теперь известно, где он находился; надо вы-
ходить на автостраду. Осмотревшись, Румян-
цев понял, что близок рассвет. Еще ярки были
звезды, но на востоке небо посветлело, и у са-
мого горизонта начинало смугло румяниться.
Тонкий, ущербный месяц невысоко стоял на
нем, и Венера, как прозрачная, розовая капля,
сияла над полоской зари. Холодный предрас-
светный ветерок тянул с востока, пронизывая
мокрую одежду. Все-таки, несмотря ни на что,
профессор сумел выбраться! Дива! Ах, какая
гадина! Подумать только, она вызвала в нем
искреннюю жалость. Хирург с трудом верил,
что не случайно, не обманом вовлекли ее
в эту компанию. Наконец, он спас ей жизнь,
а она... Ну, ничего, расплатится — и за него и
за все!
Чувствуя небывалый прилив сил, хирург ши-
роко зашагал по обсаженной деревьями дороге.
Ботинки хлюпали — вода опять набралась
в них с одежды, но ноги начали согреваться.
С каждой минутой светало. По обочинам доро-
ги можно было уже рассмотреть то щетину
прошлогоднего бурьяна, то узкие полоски по-
лей — стерни, озимые и пашни. Их было много,
молодая страна налаживала свое хозяйство;
скоро совсем исчезнут эти еще недавно необо-
зримые заросли высоких сорняков.
В стороне смутно затемнела роща, а на фоне
3 Русанов С. А.	за
зари обрисовался высокий готический шпиль
.деревенской церкви. Хирург начал узнавать
местность и, когда, пройдя пол километр а, вы-
шел к автостраде, не посмотрел на надпись
указателя. Он и без того знал — до Любницы
20 километров. Нужна попутная машина,
а скоро ли ее дождешься?
Звезды начали меркнуть, все сильнее разго-
ралось небо на востоке, в недалекой деревне
прогоготали гуси, и первый невидимый еще жа-
воронок запел высоко над сизой от росы
озимью. Хирург повернул на автостраду. Ее
двойная светло-серая лента, окаймленная
узкой черной полоской велосипедной дорожки,
просторно лежала перед ним, уходя в низкие
полосы тумана. Она была пустынна в этот
утренний час воскресенья, и шаги гулко отда-
вались на широких бетонных блоках. Лишь
один раз сзади зашуршали шины и два вело-
сипедиста обогнали профессора: мужчина
в фуражке, похожей на лыжную, и пожилая
женщина, повязанная платком и в широких
шароварах. Видимо, робея, они стрелой про-
неслись мимо одинокой фигуры седого рус-
ского офицера, почему-то очутившегося здесь
на рассвете без фуражки и шинели, в мокрой,
грязной одежде; отъехав, замедлили ход своих
роверов, оглянулись с недоумением и трево-
гой, но, видя, что он к ним не обращается,
опять заработали педалями и скрылись в ту-
мане.
Наконец, впереди, под неясным очертанием
переездного моста, блеснули бледные, от рас-
света огни и показалась легковая машина.
Рассмотрев красный флажок на радиаторе,
34
Румянцев поднял руку. Раздался -писк тормо-
зов, автомобиль остановился, и два знакомых
удивленных лица высунулись с обеих сторон.
— Товарищ полковник! Вы чего здесь?
— Без ружья? И в таком виде? Авария,
что ли?
— Видите—цел, а остальное когда-нибудь
узнаете. Вот что, разворачивайтесь и под-
киньте меня в город. Зарю вы все равно про-
спали и, конечно, не спрашивались у своего
начальника — едва ли он пустил бы вас на
охоту сегодня. Так что давайте-ка, живо! Дело
важнейшее.
4.	ДВОЙНИК ПОЯВЛЯЕТСЯ НА СЦЕНЕ
— Здесь или здесь?
Генерал Чугунов склонился над картой.
— Да, обе — в излучинах Орды. Постойте,
вы говорили, что там электрический свет?
Одну минуту.
Генерал снял трубку и набрал номер.
— Я говорю. Ну-ка, скоренько: восстанов-
лена электропроводка в деревнях Ментно,
бывший Мант, квадрат девять двенадцать, и
Кунице—Кунцдорф, девять восемь? И что во-
обще знаете об этих поселках... Да, сейчас же,
я буду ждать.
Держа трубку у уха, он снова нагнулся
над картой.
— Покушение произошло здесь, значит,
вас везли либо вот этой дорогой, либо вот
так — видите? Они как раз сходятся недалеко
от моста через Кацаву. Машина пошла прямо
назад? Ну, тогда, значит, только по этой до-
3*	35
роге, иначе вы бы долго видели ее. Следо-
вательно... Да, слушаю... Хорошо, спасибо,
тогда позвоните,— генерал положил трубку.
— Только здесь, в Ментно. В другом по-
селке света еще нет. И, глядите, тут рядом —
громадное озеро — старица Орды. Ментно —
значит мутное. Кругом лес. Вот откуда ваша
дичь. Так вы говорите — девица очень кра-
сивая? Блондинка? Эдакое лирическое созда-
ние? И говорила по-английски. А ну, подо-
ждите минуточку...
Генерал Чугунов подошел к большому
сейфу, открыл его и, немного порывшись, вер-
нулся к столу с синей картонной папкой
в руках. Он перебрал несколько документов.
— Посмотрите сюда. Нет ли здесь знако-
мого вам лица?
С одной из фотографий на Румянцева гля-
нули большие светлые глаза под длинными,
очень пушистыми ресницами. Дива!
— Она, товарищ генерал!
— Я -так и предположил пЪ вашему рас-
сказу. Начинающая, но уже крупная развед-
чица и диверсантка. Видите, как обманчива
бывает наружность? В сорок пятом году она
в одной из народных республик попалась на
таких проделках, что ей не миновать бы по-
жизненного заключения. Но тогда ее спасла
дипломатическая неприкосновенность, и дело
кончилось высылкой в двадцать четыре часа.
Здесь же она, конечно, нелегально, в страну ее
не впустили бы, да и я бы знал. Так вы ясно
слышали, что именно она приказала вас убить?
— Да, то есть так сказал Юзеф. Она вы-
зывала его к себе перед операцией. Поду-
36
майте, перед операцией, которую я должен
был делать, спасая ее!
— Возможно, так оно и было. Мое мне-
ние — женщины вообще лучше мужчин. Но
бабы, которые берутся за такие дела,— все-
гда сущие дьяволы, много очков дадут вперед
любому негодяю мужского пола. И чем кра-
сивее — тем опаснее, тем больше могут на-
делать зла. Эта — действительно красавица.
Однажды она сбила с толку и погубила двух
совсем не плохих ребят. А! Вот, верно, и пол-
ковник Заремба. Да, войдите!..— В кабинет
вошел высокий, еще не старый офицер в
форме полковника Народной армии.— Доброе
утро, Станислав Иосифович, простите, что
потревожил вас в такую рань да еще в вы-
ходной день. Познакомьтесь с нашим главным
хирургом, профессором Румянцевым. Стани-
слав Иосифович — мой, так сказать, местный
собрат по оружию.
Хирург пожал руку вошедшего.
— Иван Михайлович, сейчас я передам
ваш рассказ полковнику, и мы начнем дей-
ствовать, а от вас, мне кажется, я получил
все, что необходимо в данную минуту, и вас
нужно привести в порядок. Домой вам пока
возвращаться нельзя: не нужно, чтобы вас
кто-нибудь видел. Офицеров, которые вас до-
ставили, я предупредил, чтобы молчали, и от-
правил на охоту — это избавит их от расспро-
сов дома. Думаю, никто не видал, как вы за-
ходили ко мне и как потом мы вышли вместе.
Чугунов вызвал адъютанта.
— Дайте лейтенанту ключ от вашей квар-
тиры и расскажите, где и что у вас лежит. Он
37
привезет вам переодеться — моя пижама вам
явно мала. Там пришел наш врач со всеми
принадлежностями, скажите ему, что и как
вам сделать. А после перевязки закусите и ло-
житесь отдыхать — лейтенант вас устроит. Да
выпейте граммов двести, а то не уснете. Ва-
шему «хозяину» я позвоню — несколько дней
вам придется состоять в «убитых», нам это
важно. Ну, идите, перевязывайтесь, а мы
с полковником потолкуем.
Около одиннадцати часов утра два грузовых
автомобиля с крытыми кузовами остановились
на шоссе перед подъемом на небольшую воз-
вышенность. Из кабин вышли два офицера —
капитан Смирнов и одетый в штатское поруч-
ник Народной безопасности Ставский. Они
поднялись на холм и остановились. Перед
ними открылась изогнутая огромной подковой
долина Орды, полоса еще по-зимнему корич-
невых лесов, окаймляющих и скрывающих
реку, высокая дамба, то выходящая из леса,
то пропадающая в нем. По ту сторону дамбы
сквозь безлиственные вершины огромных дубов
блестело широкое озеро. К подножию дамбы
прижалась дюжина домов — поселок Ментно.
Шоссе проходило по его единственной улице.
С горы как на ладони была видна деревня
с черепичными и шиферными кровлями, с не-
большими садиками. Столбы дыма из труб
поднимались высоко и прямо в неподвижном
воздухе. Улица была почти пуста — две—три
кучки ребятишек возились на ней. В полной
тишине слышались лишь тонкие детские голоса
38
да аист трещал клювом на крыше единствен-
ного двухэтажного дома.
Едва офицеры успели осмотреться, как
на дамбу выскочил из лесу крытый грузовик,
мелькнул на прогалине, скрылся за купой де-
ревьев и не показался больше.
— Точно, вовремя! — сказал Ставский, взгля-
нув на часы.— А вот и Повала!
Ставский указал вправо, где на проселочной
дороге, в полкилометре от них, остановились
еще два таких же автомобиля.
— Начнем, капитан?
Смирнов кивнул. Ставский снял фуражку,
помахал ею — милиционеры Народной респуб-
лики и солдаты Советской Армии выпрыгнули
из машин и разбежались. Не прошло и пяти
минут, как по цепи передали, что деревня
в кольце.
Ставский и Смирнов направились прямо
к большому дому, второму от околицы де-
ревни. Двухэтажный, железные ворота со сво-
дом, гнездо аиста на крыше — это, конечно,
тот самый дом, о котором говорил профессор.
Над дверью, выходившей на улицу, виднелась
зеленая вывеска с государственным гербом и
дубовыми листьями, извещавшая, что здесь по-
мещается контора Ментненского лесничества.
Ставский махнул рукой — человек двенадцать
автоматчиков, прижимаясь к стенам, окружили
усадьбу. Поручник постучал в дверь, потом
еще раз, сильнее. Послышались шаги, и муж-
ской голос спросил, кто стучит? Ставский, по-
чти прижав губы к двери, ответил:
— К панне Диве! Скорее, случилась беда!
Загремел засов, дверь приоткрылась. На по-
39
роге стоял высокий толстый старик с седыми
усами.
— Идет облава! — сказал Ставский шепо-
том.— Где пани Дива?
И без того выпученные глаза старика чуть
не выскочили из орбит, рот открылся, ноги
подкосились. Не в силах что-нибудь ответить,
он молча указал рукой вверх. Сомнений
не оставалось. Поручник широко распахнул
дверь, автоматчики схватили обеспамятевшего
хозяина. Под присмотром солдат он остался
в первой комнате, где стояли шкаф, два кан-
целярских стола и висел на стене большой
план лесничества.
Офицеры прошли дальше в дом. На кухне во-
зилась старуха хозяйка, а в небольшой комнате,,
рядом со столовой, крепко спал на кровати мо-
лодой здоровый парень. Они были арестованы
быстро и бесшумно и отведены в контору.
Больше в нижнем этаже никого не оказалось.
По темной внутренней лестнице Смирнов и
Ставский начали подниматься во второй этаж.
До сих пор все шло совершенно гладко и тихо,
но когда шедший впереди Ставский поставил
ногу на последнюю ступеньку лестницы, сзади
него, в конце коридора, открылась дверь, и,
обернувшись, поручник увидел в ярко осве-
щенном четырехугольнике силуэт человека, на-
пряженно всматривавшегося в темноту. Став-
ский крикнул: «Руки вверх!», но черная фигура
одним прыжком метнулась от двери в темный
угол, и тотчас оттуда засверкали и загремели
выстрелы. Завизжали пули, посыпалась штука-
турка, воздух наполнился пылью и сладкой
гарью бездымного пороха.
40
Первым же выстрелом Ставский был ранен
в правую руку. Он бросился за большой шкаф,
стоявший рядом с лестницей, и из-за него
стрелял левой рукой. Смирнов, соскочивший
на несколько ступеней вниз, выпрямился; его
глаза оказались на уровне пола. Ждать, пока
бандит расстреляет всю обойму? Ставский мо-
жет погибнуть... Делать нечего! Смирнов поло-
жил руку на обрез пола, между балясинами
перил, и выстрелил в темный угол — тяжелое
тело упало поперек освещенной двери.
Перешагнув через труп, Ставский вбежал
в комнату, за ним — капитан Смирнов. Ране-
ная была здесь, она лежала на кровати, с за-
крытыми глазами, очень бледная. Старуха
41
в странной монашеской одежде склонилась над
ней, пытаясь вколоть иглу в ее руку. Капитан
бросился к монахине и вырвал шприц. Ране-
ная была без сознания. Когда вошедший сер-
жант увел монахиню, офицеры осмотрели уби-
того. Это был худой молодой человек с чер-
ными подстриженными усиками. Обе пули
попали ему в грудь; в обойме его маузера
оставалось три патрона.
Больше в доме не оказалось нцкого, но
явившийся милиционер доложил, что охраной
схвачен еще один молодой человек, пытав-
шийся бежать через окно коровника.
Всех арестованных собрали в контору, кроме
Дивы, оставленной наверху; к ней поднялись
советский врач и сестра, приехавшие со Смир-
новым. Хозяин дома, Петро Коваль, сразу же
назвал всех известных ему лиц: врача бли-
жайшего городка — Зайонца, или Алоиса, и
трех лесников, проживавших в соседней де-
ревне или в лесу. Ставский немедленно отпра-
вил людей арестовать их. Не нашли только
майора, или пана лесничего Ришарда Блоц-
кого,— под этим именем его знали в Ментно.
Еще в семь часов утра он ушел пешком на
станцию железной дороги.
Смирнов приступил к обыску, однако прежде
чем начать его, долго ходил один по комнатам,
двору и службам и, к большому удивлению
ребятишек, щелкал маленьким фотоаппаратом,
снимая грязь перед воротами лесничества.
— Итак, профессор, ваш приятель Юзеф
убит, остальных удалось взять, кроме води-
42
теля машины и майора. Ищем их повсюду це-
лую неделю, пока без толку. Как в воскресенье
утром майор сел на брацлавский поезд, так и
сгинул — дальше след совершенно потерялся.
Боюсь, что он теперь уже за границей. В доме
нашли склад оружия, радиостанцию. Есть, од-
нако, в этом деле одно обстоятельство, в кото-
ром нужно разобраться. Вот я и приехал. Вы
как? Голова не очень болит? Можете разгова-
ривать?
— Да, вполне. С головой вообще пустяки,
пуля немного ободрала кожу, сильно спалило
волосы. А лежу я из-за болей в спине. После
холодного купанья, как говорят, прострелило.
Но это разговору не ‘мешает, я слушаю вас
с полным вниманием.
— Так вот. Из показаний арестованных еле-'
дует, что майор, как и нужно было ожидать,
агент разведки — попросту шпион одной круп-
ной империалистической державы. В Ментно
майор появился почти полгода назад под име-
нем Ришарда Блоцкого — прибыл на должность
лесничего. Он снял помещение под контору и
квартиру для себя в доме, где вы были, у Ко-
валя, или, вернее, Кочана. В лесном управле-
нии воеводства в личном деле Блоцкого зна-
чится, что он — лесовод, с высшим образова-
нием. В тридцать девятом году был призван
в армию, попал в плен к немцам. В сорок пя-
том году освобожден из лагеря англичанами,
но долго не мог выбраться на родину из За-
падной зоны. В деле имеются пометки о пред-
ставлении соответствующих документов — ди-
плома и прочего. В печке, в комнате, где жил
майор, мы нашли пепел от свежесожженных
43
документов. А поглубже, у самой стенки топки,
была найдена вот эта штука.
Генерал достал из портфеля скрученный
в трубку черный блестящий лист.
— Насколько я понимаю в медицине — это
рентгеновский снимок. Удивительно, как он
не сгорел? Вот мы и попросим вас разобраться
в нем.
Хирург взял рентгенограмму и раскрутил ее.
— Несгораемая пленка...— заговорил он мед-
ленно.— Притом двухсторонняя. Эмульсия об-
горела на одной стороне — и то лишь с края.
Печка ведь не топилась?
— Нет, горело только несколько листков
бумаги.
— А снимок был скручен, и внутрь трубочки ,
пламя не проникло. Мы, врачи, всегда браним
больных за некультурную манеру скручивать
снимки, а вот она и пригодилась! Не будь
пленка свернута — снимок погиб бы. Сейчас же
на нем кое-что можно разобрать. Огонь чуть
лизнул его.
— А именно? Что можно разобрать?
— Это — контрастный снимок желчного пу-
зыря — холецистограмма. Вот довольно ясно
виден его контур. Я думаю, если осторож-
ненько смыть эмульсию с попорченной сто-
роны, то по другой стороне удастся прочесть
снимок во всех деталях. Но уже и теперь
можно сказать, что у этого человека желчный
пузырь больше нормального и деформиро-
ван — имеет форму песочных часов, так как
перетянут спайкой. Камней в пузыре не видно,
но нужно будет проверить, когда снимок при-
ведут в порядок. Если их и не окажется, то
44
они были прежде; во всяком случае этот че-
ловек перенес воспаление желчного пузыря.
Ну, что еще? Это — мужчина, пожилого воз-
раста, но не старый, большого роста и креп-
кого сложения — майор вполне подошел бы.
Кое-что можно сказать и о самом снимке, но,
может быть, это мало интересно...
— Нет, Иван Михайлович, как раз очень
интересно. Продолжайте.
— Снимок сделан здесь, в Народной респуб-
лике, на пленке, совсем недавно полученной
из-за границы. Он сделан малоквалифициро-
ванным рентгенологом, в частном кабинете,
оборудованном неважно... Или, если в лечеб-
ном учреждении, то по блату. Снимок произ-
водился наспех, притом не стационарному,
а приходящему больному. Больше пока ни-
чего не могу сказать.
— А вам мало этого? Черт возьми! Никак
не думал, что из этого черного листка можно
высосать столько сведений. Признаться, я
не вижу, откуда вы все это взяли.
— Это же очень просто! Вот тут видна
часть тени ребра; ребро мужское, притом
крупное. Имеются возрастные изменения —
реберный хрящ окостенел, но умеренно. На-
правление ребра и его изгиб показывают боль-
шую ширину грудной клетки. Техника снимка
невысокая, и обработан он плохо — видите
пятна? Это — недостаточная промывка. Будь
дело за границей — майор, конечно, воспользо-
вался бы услугами настоящего рентгенолога
в квалифицированном учреждении. А здесь он
обратился к тому, к кому было возможно. Ки-
шечник подготовлен плохо, видимо, готовили
45
больного «на ходу». Пленка не из старых до-
военных запасов, а нового выпуска. Такая
пленка появилась всего три месяца назад, и
местные органы здравоохранения ими еще
не располагают, только мы получили неболь-
шую партию. Пленка либо контрабандная,
либо украдена в каком-нибудь нашем госпи-
тале.
Далее: на снимке нет ни даты, ни номера —
вообще никаких обозначений, значит, снимок
в регистрационный журнал не вносился. И,
наконец, смотрите: снимок сушили, подвесив
на английской булавке, а не на специальном
зажиме, и из кюветы доставали не пинцетом,
а пальцами — вот отпечаток, к сожалению,
рисунка кожных линий не получилось. Вот и
все, товарищ генерал.
— Совершенно ясно и очень здорово! Вы,
профессор, прямо Шерлок Холмс!
— Ну что вы, я просто достаточно квали-
фицированный врач, а наблюдательность и
умение анализировать для нас обязательны.
Опытный рентгенолог, наверное, сможет ска-
зать вам больше, особенно, если привести сни-
мок в порядок.
— Спасибо, профессор, это было очень по-
учительно. А теперь вопрос: у человека с та-
ким пузырем были основания воздерживаться
от спиртных напитков?
— Я бы запретил такому больному пить,
притом давно, так как процесс старый. Да,
позвольте: это, наверное, снимок майора. Ко-
гда ему стало дурно во время операции, я хо-
тел дать ему рюмку коньяку — он отказался.
— И Ковали показывают, что он ничего
46
спиртного не пил и избегал есть жирное. А вот
это не послужит ли еще одним доказатель-
ством? Это тоже из комнаты майора, или Блоц-
кого. Мы сделали анализ — в коробочке карлс-
бадская соль, а здесь — таблетки уротропина.
Ведь это дают печеночным больным?
— Да, нередко. Я думаю, теперь с уверен-
ностью можно сказать, что это снимок майора.
Он перенес в прошлом воспаление желчного
пузыря, и пузырь временами его беспокоит,
но не очень, иначе он не рискнул бы заби-
раться сюда. Знаете, товарищ генерал, по-
пытка найти кабинет, где произведен снимок,
пожалуй, не безнадежна.
— Мы непременно попытаемся найти. Но
сейчас меня занимает другой вопрос... Ваше
терпение еще не истощилось? Тогда продолжу,
до главного мы еще не добрались, тут придется
рассказывать подробно.
Ришарда Блоцкого на должность лесничего
принял шесть месяцев назад старший специа-
лист лесного управления воеводства Козинский.
Человек проверенный, добросовестный, извест-
ный своей требовательностью. Он беседовал
с Влоцким и убедился, что это образованный
и опытный лесовод. Козинский даже записал
для памяти некоторые мысли Блоцкого относи-
тельно ведения лесного хозяйства. Поговорив
с Влоцким, Козинский представил его замести-
телю заведующего управлением, и Блоцкого
оформили на работу в Ментно. Это было, на-
помню, полгода назад. С тех пор Козинский и
Влоцкий в управлении не встречались ни разу.
Новый лесничий в воеводстве был дважды или
трижды, но всегда в отсутствие Козинского,
47
с последним же виделся только раз, у него на
дому, два месяца назад.
Дальше. Мы установили, что Влоцкий не
только не приступил к выполнению своих
проектов, о которых говорил Козинскому, но и
вообще ничего не делал, работой объездчиков
и лесников не интересовался, если не считать,
что две вакансии заместил своими людьми и
одного из старых лесников вовлек в шайку.
Лесотехник Спивак, помощник Блоцкого, прямо
утверждает, что Влоцкий — специалист слабый,
во всяком случае без практического опыта.
Всю работу он, по сути дела, свалил на Спи-
вака.
Все это заставило меня задуматься. Мы
вникли в дело поглубже, и оказалось, что при
повторных посещениях лесного управления
Блоцкого каждый раз принимали новые люди.
Козинский отсутствовал, в отдел кадров Влоц-
кий не заходил и являлся не к заму, а к са-
мому заведующему. Наружность его описы-
вают по-разному. Высокий, бритый, блондин,
крепкого сложения — с этим согласны все. Но
по мнению Козинского, Влоцкий худой и во-
лосы у него светлые, пепельного оттенка. А на-
чальник управления и инспектора, видевшие
Блоцкого, описывают его сходно с тем, как вы
описали майора...
— А что говорят заместитель и работники
отдела кадров?
— Ничего не говорят, то есть не помнят. На
специальные темы Влоцкий ни с кем, кроме как
с Козинским, не говорил, ловко сврдил разго-
вор на что-нибудь интересное для собеседника,
например, заву чуть не час рассказывал об
48
охоте и рыбной ловле — тот любитель. На
квартиру к Козинскому он зашел, чтобы по-
советоваться по поводу статьи, которую хотел
написать в журнал «Пуща». В беседе жало-
вался, что встречает трудности, мешающие ему
выполнить свои планы лесовосстановления.
«Сейчас нечего будет вам показать,— сказал
он,— но дайте мне полгода, а потом приез-
жайте и посмотрите». Козинский согласился и
отложил намеченную поездку.
Ну, и еще один момент: Козинский при пер-
вом свидании, когда принял Блоцкого на ра-
боту, вышел из управления вместе с ним. Он
любит немного выпить и затащил нового лес-
ничего в ресторан, где они «обмыли» назначе-
ние. При второй встрече Козинский поставил
на стол графин вишневки, Влоцкий пил и по-
хваливал. А когда Блоцкого принимал заведую-
щий и они беседовали об охоте, в кабинет был
подан чай, в который хозяин хотел подлить
рома из фляжки — он тоже не дурак выпить,—
Влоцкий попросил прощения и отказался.
Вы меня простите за все эти мелочи — в них
все дело. Скажите, у вас не возникает никаких
предположений?
— Предположений? Мне кажется, что их
двое!
— Да, да! Смотрите, что выходит: инспек-
тора знают именно того Блоцкого, которого
они найдут в лесничестве, если приедут туда.
Козинский знает именно того Блоцкого, кото-
рому, как хорошему специалисту и энтузиасту,
можно надолго предоставить самостоятель-
ность. А на случай каких-нибудь дел с боль-
шим начальством — один Влоцкий известен
л	49
4 Русанов С. А.
заму, а другой — заву, значит, опять-таки
можно сманеврировать. Конечно, долго так не
протянешь, но долго-то ему и не нужно.
— Простите, товарищ генерал, это все так,
но какая же цель? Зачем нужна такая слож-
ная и рискованная механика? Почему тот чело-
век, который имеет все данные, чтобы занять
место лесовода, не поехал в лесничество? За-
чем понадобилось посылать вместо себя дру-
гого?
— Ну, я думаю, затем, что настоящий лесо-
вод работает в каком-то другом месте, под дру-
гим именем и может появляться здесь только
изредка, когда нужно обработать понимающего
человека, которому не вотрешь очки. При та-
ком способе он как специалист может служить
ширмой не для одной шпионской базы, а для
двух и, может быть, больше. Ведь гастролиро-
вать Он может за нескольких майоров. В стране
еще не во всем наведен четкий порядок, бди-
тельность ,хромает и такие махинации воз-
можны.
Теперь вот какой — и последний — вопрос:
Влоцкий номер один и Влоцкий номер два по
наружности в общем - похожи. Не заметили вы
сходства между майором и шофером машины,
на которой вас возили? Помнится, из слов ва-
шего убийцы вы поняли, что водитель — лесо-
вод?
— Да, я очень ясно слышал: «Эх, лесовод!»
Но я не видел лица шофера и даже рост его
затрудняюсь определить. По голосу он на
«майора» не похож, а вот-боязнь вида крови
у обоих одинаковая.
— Ну, это, конечно, ничего не доказывает.
50
Вы не помните, каким тоном говорил Юзеф
с шофером?
— Довольно фамильярно, но все-таки на
«вы», а тот говорил ему «ты».
— Примечательно, что шофер очень уж
прятался — никто из Ковалей не видел его
в лицо. Почему-то он особенно конспирируется.
Я уверен, что мы в конце концов разберемся.
Однако поздно уже, вы устали. Отдыхайте и
поправляйтесь. Снимок обработают в фотола-
боратории, потом наш человек придет с ним
к вам — не откажите ему в указаниях. Желч-
ный пузырь — единственная особая примета,
которую мы знаем у Блоцкого номер два.
Жаль, что по ней нельзя узнать человека на
улице. Ну, выздоравливайте, берите пример
с.вашей пациентки. Три дня назад ее перевезли
сюда, в госпиталь, а сегодня сняли швы — и
все в порядке. До свидания, Иван Михайлович!
Генерал Чугунов вышел. Да, вот когда хи-
рург испытывал удовлетворение. Он поступил
правильно — нить, которую он дал, в надеж-
ных руках и ведет к какому-то очень важному
клубку. И все же длинный разговор утомил
профессора, голова разболелась, и он долго не
мог уснуть.
Генерал тоже засиделся за работой в этот
вечера Чем глубже он вникал в дело, тем слож-
нее и интереснее оно ему представлялось.
Влоцкий-майор, наверное, удрал за гра-
ницу. Но где-то остался другой Блоцкий и
вокруг него второе, может быть основное,
гнездо шпионов и диверсантов. Как до него до-
браться? Попробуем подвести итоги — что и
о ком известно?
4*
51
Яснее всего с семьей Ковалей, или, по-на-
стоящему, Кочанов. Они сразу все рассказали.
Старик Кочан, хозяин дома,— украинский на-
ционалист, кулак, уроженец Западной Украины.
При фашистах был старостой на Львовщине.
Сыновья его служили' полицаями, потом их за-
брали в дивизию СС «Галичина», откуда они
дезертировали во время изгнания немцев из
Западной Украины. Они недолго скрывались
в лесах, пристав к остаткам шаек Бандеры.
Потом Кочан со всей семьей бежал из Совет-
ского Союза. Под видом переселенцев на но-
вые земли и под фамилией Ковалей им уда-
лось осесть здесь, на территории, воссоединен-
ной с Народной республикой. Каким-то темным
путем они сумели закрепить за собой богатое
немецкое хозяйство. Тут их и нашел полгода
назад майор. Он напомнил им прошлое и без
труда завербовал. Устроившись на работу лес-
ничим, майор поселился в доме Кочана. Роль
Кочанов в «организации» Блоцкого до послед-
него времени ограничивалась собиранием анти-
демократических и антисоветских пересудов и
сплетен. Первой «акцией» явилось покушение
на командующего.
Кочаны знали только Блоцкого-майора и,
видимо, не имели понятия о существовании его
двойника — это вполне правдоподобно и оправ-
дано требованиями конспирации.
Врач Алоис тоже имел дело только с майо-
ром и ничего не знал о подробностях его посту-
пления на работу. Он, как и Кочаны, был до
крайности напуган арестом и показания давал
охотно. «Майор» завербовал его три месяца
назад якобы с помощью шантажа — пригрозил
52
ему, будто имеет доказательства, что он,
Зайонц, в сорок первом году выдал немцам
врача еврея, своего конкурента по частной
практике. Этот факт Алоис отвергал настой-
чиво, но малоубедительно. Он утверждал так-
же, что с первой встречи и до того дня, когда
его привезли к раненой Диве, майор с ним не
виделся и никаких заданий ему не давал. О бо-
лезни майора ему ничего не было известно.
ч Менее ясен вопрос с сестрой милосердия.
Она, как оказалось, работала на медицинском
пункте в соседней деревне. До того, как ее вы-
звали к раненой, никогда не встречала ни
майора, ни Кочанов и ничего о их деятельности
не знала. Ей сказали, что Дива ранена нечаян-
ным выстрелом. Другие арестованные ничего
о ней не могли сказать. Монахиня была мест-
ной старожилкой, работала еще при немцах,
хотя сама — славянка. Жители, все новоселы,
хвалили ее как старательного и полезного ра-
ботника. Но одно обстоятельство говорило про-
тив нее. В шприце, который был отнят у нее
при аресте, оказался раствор морфия. Мона-
хиня утверждала, что хотела ввести глюкозу со
спиртом и ошиблась флаконом, но такая
ошибка опытного работника была более чем
подозрительна. Однако монахиня продолжала
упорно доказывать свою непричастность, и до-
биться от нее не удалось ничего.
Что касается организации покушения, то, по
рассказу Кочанов, дело обстояло так: в течение
последних полутора — двух месяцев майор
очень часто выезжал, особенно в Любницу.
Несколько раз его, на грузовике лесничества,
отвозили не на ближнюю, а на более удален-
53
ную станцию железной дороги. В этих случаях
он в пути переодевался в форму офицера На-
родной армии.
За неделю до диверсии в Ментно появились
Дива и черноусый под именем Юзефа Корец-
кого. Их появление вызвало большое недоволь-
ство майора, хотя перед Дивой он его не прояв-
лял, обращался с ней почтительно и дал всем
понять, что она — начальство. Велено было
говорить соседям, что Юзеф — кузен Блоцкого,
а Дива — его невеста, столичная артистка. ;
Юзеф и Дива приехали поздно вечером на
легковой машине, которая тотчас ушла. Дива
оставалась в Ментно всю неделю, а Юзеф че-
рез два дня уехал по железной дороге и вер-
нулся только в ночь на субботу на том же
большом красивом автомобиле. Рано утром
Дива, Юзеф и молодые Ковали уехали, но не
на этой машине, а на грузовике лесничества.
Легковой же автомобиль остался в сарае, и
шофер при, нем. Майор тоже остался дома.
Грузовую машину вел Стефек Коваль.
В лесу их ждали три лесника. Все пассажиры
легли в кузов, на солому, там же было спря-
тано оружие. Стефек накрыл их брезентом.
Так они проехали около ста километров и вы-
ехали к автостраде Любница — Щитно, где и
была устроена засада. Там одной из пуль, вы-
пущенных охраной, ранило Диву. Ее привезли
в Ментно. Майор отругал Юзефа и тотчас по-
слал старого Коваля на лошади за сестрой ми-
лосердия, а Стефека на грузовике за Алоисом.
Потом Стефек с доктором еще раз ездили за
лекарствами. Уже под вечер Юзеф, надев пи-
жаму, с молодыми Кочанами сел в легковую
54
машину, и неизвестный шофер повез их в Люб-
ницу, откуда они доставили главного хирурга.
Обратно хирурга отвозили только Юзеф с шо-
фером. Вернулся Юзеф пешком — машина
в деревню не зашла. Он прошел в комнату
раненой, где находился в это время майор.
Дива уже очнулась после наркоза. Они вы-
слали 'монахиню и говорили минут десять, по-
том майор вышел, а Юзеф остался у Дивы вме-
сте с сестрой милосердия. Майор был очень
раздражен и взволнован. Утром он собрался
на поезд, сказав, что вернется завтра, если все
будет благополучно. Проводив его и Алоиса,
который уехал домой, все легли отдыхать и
проснулись, когда дом был уже окружен.
Никто из арестованных так и не мог описать
наружность шофера легковой машины. Он по-
являлся в темноте, из машины не выходил, не
снимал больших шоферских очков и не опускал
воротника кожаного пальто. В субботу он весь
день провел в сарае, в машине. Майор носил
ему еду и надолго оставался у него. Был ли
на машине номер — никто сказать не мог.
Диву допрашивали только раз — поза-
вчера: она была еще слишком слаба. Рас-
сказ ее был прост. Ее зовут Диана Зембжиц-
кая, ей 23 года. Она уроженка Дрездена, где
давно поселилась семья Зембжицких. Все ее
родные погибли во время воздушного налета
в 1944 году. После войны, окончив учение, ре-
шила вернуться на родину своих предков. Три
месяца назад она приехала в Брацлаву и,
имея хороший голос немузыкальное образова-
ние, поступила в столичный оперный театр.
Вскоре познакомилась с молодым инженером
55
Юзефом Корецким, они собирались поже-
ниться. Весной Юзеф пригласил ее погостить
в деревне у двоюродного брата Ришарда Блоц-
кого. В субботу утром Юзеф с лесниками по-
ехал на охоту за кабанами, она упросила же-
ниха взять ее с собой. Приехав на место, охот-
ники ушли в лес, а ее оставили с машиной
около речки. Скоро в лесу началась стрельба,
ее сильно ударило чем;то, она сразу потеряла
сознание и не знает, как очутилась в палате
госпиталя. Ничего не помнит ни о посещении
главного хирурга, ни о том, как ей делали опе-
рацию.
Про своего жениха Юзефа Корецкого мо-
жет сказать, что он очень милый, веселый, хо-
рошо играет на рояле, а служит, кажется, на
железной дороге и много зарабатывает. Она
надеется, что никто не пострадает из-за раны,
нанесенной ей, конечно, случайно. Она очень
хочет повидаться с Корецким.
Следователь, допрашивавший Диву, не вы-
сказал никаких сомнений по поводу этого
рассказа и ничего больше не стал спрашивать.
В сумочке Дивы действительно нашли удосто-
верение на имя Дианы Зембжицкой, артистки
оперного театра в Брацлаве. На телеграфный
запрос театр ответил, что Зембжицкая служит
там три месяца и сейчас взяла отпуск. Наруж-
ность Дивы была описана верно.
Что же, устроилась она аккуратно, но все
это ей мало поможет. Ясно, она — одна из
центральных фигур всего дела. Завтра пред-
стоит вторая беседа с Дивой. Она-то должна
знать что-нибудь о двойнике Блоцкого, если он
существует!
56
Чугунов пригласил к себе полковника За-
рембу со следователем, и долго еще окна его
служебного кабинета светились в темноте ночи.
5.	ЯН
Утром генерал Чугунов приехал в госпиталь.
Его провели в кабинет начальника госпиталя,
где генерала уже ожидал следователь, капитан
юридической службы Народной армии. Чугу-
нов сел в кресло в темном углу, загороженном
ширмой, следователь — за письменный стол.
-- Все помните, капитан?
— Так точно. Начинаю с ее первого показа-
ния, потом сразу вопрос об убийстве профес-
сора, ее настоящее имя, ссылка на второго
Блоцкого и...
— Хорошо, правильно. Действуйте.
За дверью заскрипели колеса, медицинская
сестра вкатила в кабинет больничное кресло,
на котором сидела Дива. Все еще бледная, она
не имела уже вида тяжелобольной, а ее волосы
и лицо говорили о вернувшемся интересе
к своей наружности. Но в кресле Дива сидела
неловко, очевидно, рана продолжала еще бес-
покоить ее. Дива спокойно, приветливо поздо-
ровалась со следователем. Сестра, подкатив
кресло к столу, удалилась. Часовой, сопровож-
давший арестованную, по знаку капитана
также вышел.
Дива заговорила первая. Она поинтересова-
лась, чем может быть полезна пану следо-
вателю.
— О, пустяки. Только уточнить некоторые
сведения. С вашего разрешения, пани Земб-
57
жидкая, я прочитаю ваше показание, воз-
можно, вы захотите что-нибудь исправить или’
дополнить.
Следователь начал читать, Дива слушала,
утвердительно кивая головой, когда капитан
останавливался и взглядывал на нее.
— Вот и все! — сказал он, окончив чтение.-—
У вас есть какие-нибудь замечания? Нет? Тог-
да у меня небольшой вопрос. Вы решительно
не помните посещения профессора Румянцева,
который вас оперировал и спас от смерти?
— Не помню, мне было очень плохо. Но, ко-
нечно, я глубоко благодарна профессору.
— Без сомнения... Почему же вы приказали
его убить? — быстро спросил следователь.
Генерал, понимавший язык и внимательно
следивший сквозь щель ширмы, готов был по-
клясться, что только одно глубокое изумление
отразилось на спокойном, красивом лице Дивы.
Широко открытыми глазами она молча смо-
трела на следователя.
— Ну? Почему вы не отвечаете? — Следова-
тель подождал и не дождался ответа.— Пора
открыть карты,
мисс Маргрет
^С^ил!
На этот раз са-
мообладание ей
изменило. Она от-
шатнулась и по-
никла в кресле, за-
кусив губу и поту-
пив глаза.
— Мы знаем о
вас -слишком мно-
58
го, чтобы стоило про-
должать игру. Гово-
рите правду.— Сле-
дователь усмехнул-
ся.— Правду, всю
правду и только
правду,— добавил он
по-английски.
Дива выпрямилась
и взглянула ему в
глаза.
— Ну что же... Все
козыри у вас! — го-
лос ее охрип и дро-
жал.— Но раз вы все
знаете, что же вам
от меня нужно?
— То, с чего я на-
чал. Так называемый
Юзеф убил профес-
сора по вашему приказанию. Почему вы ре-
шили уничтожить вашего спасителя?
— Я не знаю, о чем вы говорите. Никогда
не давала такого приказания. Профессор на-
пал на Юзефа и чуть не задушил его. Юзефу
пришлось защищаться.
— Ах, вот как? А почему же Юзеф сказал
Блоцкому, что вы приказали убить профес-
сора? Никакого нападения не было, просто
Юзеф выстрелил профессору в затылок, когда
тот выходил из автомобиля.
— Если Влоцкий утверждает это — он лжет,
стараясь уменьшить собственную вину. Юзеф
не мог сказать так. После возвращения он
видел Блоцкого только при мне и нам обоим
59
рассказал, как было делю. А потом он не по-
кидал моей комнаты до самой своей гибели.
Повторяю, Юзеф не говорил этого Блоцкому.
Кстати, не называйте его Влоцким, его имя —
Ричард Кларк.
— Да, мы знаем. Но все-таки Юзеф сказал
это, только не Блоцкому-Кларку, а второму
Блоцкому — лесоводу!
Ага! Подготовленный удар попал прямо
в цель. Вот когда Дива растерялась! Расте-
рянность отразилась на ее лице, она закрыла
глаза рукой. Несколько секунд длилось мол-
чание.
— Ну, что вы скажете теперь?
Медленно опустив руку, Дива смотрела на
него расширившимися от ужаса глазами.
— Неужели вы арестовали Яна? — прошеп-
тала она едва слышно.
— Если Яном вы называете того лесовода,
который имел дело с Козинским, то он аре-
стован.
Дива с ужасом смотрела на следователя.
— Да, это Ян! — голос ее дрожал.— Зна-
чит, вы от него узнали, кто я такая?
— Конечно. И он утверждает, что убий-
ство совершено Юзефом по вашему прямому
указанию и вопреки намерениям его и Блоц-
кого... то есть Кларка. Предупреждаю, это
сильно ухудшает ваше положение, мисс Стил!
Присутствие духа вернулось к Диве.
— Теперь я понимаю. Все это для того и
придумано, чтобы переложить ответственность
на меня. Если Юзеф действительно убил ста-
рика, как вы говорите,— значит, это Ян при-
60
казал ему, а теперь сваливает на меня. Но я
здесь ни при чем, верьте мне!
Она заломила руки, слезы покатились по
ее щекам.
— Ну, над вами и без того тяготеют доста-
точно тяжелые обвинения. Впрочем, мы дадим
вам очную ставку с Яном. А пока расскажите
все, что, знаете о нем. Он говорит о вас
не стесняясь.
— О, я ничего не могу сказать, ничего
не знаю, да если бы и знала, то не сказала бы.
Хотя Ян и в ваших руках, но если я скажу
хоть слово, то погибну, он не пощадит меня.
— Чего вам бояться? Он — за решеткой,
вы — тоже и в лучшем случае останетесь за
ней лет двадцать.
— Все равно он найдет способ убить меня,
если решит это сделать. Никакие решетки
не помешают ему и не защитят меня. У него
всюду есть руки.
— Ну, значит, он уже решил и уже пы-
тался устранить вас. И если вы так уверены
в его могуществе — то вам терять нечего.
Она смотрела не понимая.
— Вы помните момент вашего ареста?
— Нет, самого момента не помню. Мне
было очень плохо всю ночь, но утром я за-
дремала. Помню, что Юзеф спал на кушетке
у двери, еще тут была сиделка. Я проснулась
оттого, что она стала делать мне укол. Тут
Юзеф вскочил, схватил пистолет и выбежал
за дверь. Раздались выстрелы, я увидела,
как Юзеф упал... Потом ничего не помню.
Когда очнулась — возле меня был русский
врач.
61
— Правильно. И вы бы совсем не очнулись,
если бы наш офицер не удержал монахиню,
когда она уже начала впрыскивать вам яд.
Дива с ужасом посмотрела на свои иско-
лотые руки.
— Да, именно вот сюда, в руку. Еще не-
много — и мы с вами не разговаривали бы
сейчас.
— Это правда? Вы меня не обманываете?
— Можете мне не верить, конечно, но это
так. Подумайте сами: вы отлично перенесли
операцию, совершенно очнулись после наркоза,
помните, как вернулся Юзеф, что он расска-
зывал, как он погиб. А затем на несколько
часов потеряли сознание. Почему?
Дива задумалась.
— Видите, какой это страшный человек.
Его люди — везде. А мне сказали, что эта
женщина не имеет к нам никакого отноше-
ния, что при ней надо молчать... Значит... Да,
вы правы; мне уже нечего терять, действи-
тельно нечего!
В отчаянии она опять заломила руки.
— Хорошо, я расскажу о Яне все,, что знаю.
Но мне известно очень мало. Он — глава всей
нашей работы здесь. Работает в каком-то ин-
ституте или университете в Брацлаве, я слы-
шала, как его называли профессором.
— Кто называл?
— Какой-то молодой человек на улице.
— Его зовут Яном, а фамилия?
— Ян — не имя, а кличка, фамилии я
не знаю. Что он, когда нужно было обмануть
Козинского, принял фамилию Блоцкого — вы
уже знаете. Ян руководил всеми нами. Когда
62
меня сюда сбросили на парашюте, я явилась
в его распоряжение. Он помог мне поступить
в театр и давал задания. Он прислал ко мне
и Юзефа. Не знаю, зачем им понадобилось
мое участие в покушении на русских генера-
лов,— ведь меня послали сюда как развед-
чицу. Однако Ян дал мне понять, что можно
только повиноваться... Меня еще там преду-
преждали, что он имеет право ликвидировать
каждого из нас по своему усмотрению...
Не верьте ничему, что он говорит вам. По-
вторяю, Ян — страшный человек. Если он
узнает о нашем разговоре...
Она пугливо оглянулась на дверь.
— Куда же вы явились к нему?
— Явка была назначена в Брацлавский ка-
федральный собор. Я узнала Яна по услов-
ному знаку и сказала пароль. Мы вышли, сели
в машину и ездили по городу, пока он меня
инструктировал.
— По какому знаку вы узнали его?
— Черная повязка на левом глазу и на
пальто, слева средняя пуговица больше и
светлее остальных.
— Какое задание ®н вам дал?
— Познакомиться с генералом Репой и по-
стараться увлечь его... но этот человек куда-то
уехал. Тогда мне было приказано заняться
полковником Кублицким. Я познакомилась
с полковником, он за мной ухаживал, но Ян
послал меня сюда.
— Как вы поддерживали связь с Яном?
— Через Юзефа. Лично меня он только раз
вызвал, когда дал мне это последнее задание.
— Кто называл Яна профессором?
63
— Когда в первый раз мы встретились и
выходили из собора, подошел молодой чело-
век и попросил разрешения с ним поговорить.
Ян ответил, что ему некогда — пусть зайдет
завтра утром.
— Этот молодой человек. узнал его, не-
смотря на повязку?
— Повязку он снял, когда я сказала па-
роль.
— В Ментно Ян отвез вас на своей машине?
— Нет. Машина как будто была та же, но
правил незнакомый мне человек.
— Опишите его наружность.
— Я плохо его рассмотрела. Молодой,
с большими усами, черными.
— И на этой же машине он привез Юзефа
в день покушения?
Дива на мгновение замялась.
— Я не знала, что Ян приезжал в этот
день. Мне Юзеф сказал только, что приехал
в автомобиле. Сама я не видала — это ведь
было ночью. Но раз они виделись с Юзефом
в эту самую ночь — значит Ян там был, на-
верное, и правил машиной.
— Он курит?
— Да, я помню его с сигаретой.
Следователь вынул из портфеля фотогра-
фию и, не показывая ей, сказал:
— Опишите наружность Яна.
— Он — высокий, бритый, с серыми гла-
зами.
— Похож на Кларка?
— Да. Они, конечно, совсем разные, спу-
тать их нельзя, но общие черты есть.
— С кем Кларк держал связь в Любнице?
64
Откуда было известно о поездке и маршруте
командующего?
— Повторяю, я совсем ничего об этом
не-знала, пока меня не привезли к Кларку.
Он со мной не делился. Мне просто сказали,
что я должна участвовать в диверсии, а как
она готовилась,— не знаю.
— Так! Ну, на сегодня довольно. Вы еще
слабы. На днях я опять побеседую с вами.
Постарайтесь вспомнить все, что знаете
о Яне, и приготовьтесь к очной ставке с ним.
Предупреждаю, он вас называет организато-
ром всей преступной работы, которая здесь
велась.
Дива протянула к следователю руки:
— Я сказала все. То же я повторю ему
в лицо. Но умоляю, защитите меня! Уверяю
вас, я в страшной опасности. У Яна осталось
еще много людей, и он найдет способ дать им
указания. Даже, наверное, уже дал...
— Не беспокойтесь, с его стороны вам ни-
что не угрожает больше. Да, последний во-
прос— опишите его машину.
— Большой темно-синий лимузин, очень
шикарный.
— А марка?
— Не могу сказать. Я не знаю европейских
автомобилей.
— Темно-синий, вы говорите?
— Может быть, темно-зеленый. Я видела ее
только в сумерках. В общем — темный.
— Хорошо. Достаточно.
Он позвонил.
— Можно увезти!
5 Русанов С. А.
65
Когда дверь закрылась и скрип колес затих
в коридоре, генерал Чугунов вышел из-за
ширмы.
— Ну, теперь ясно! А, признаться, у меня
все-таки были сомнения насчет этого двой-
ника — не в его существовании, правда, но
в его значении. Вы, конечно, тоже заметили:
сообщение о двойнике подействовало на нее
сильнее, чем разоблачение собственной пер-
соны. Удачно вы догадались — ввернуть насчет
попытки отравления. Это ей сразу развязало
язык. А Ян, видно, и вправду очень опасен;
теперь нет сомнения, что монашка не случайно
налила морфий вместо спирта. Выходит, как
и говорил ваш шеф, мы держим только паль-
чик, а надо захватить всю руку. К Яну схо-
дится много нитей, и мы до него доберемся,
раз он существует.
— Разрешите заметить, товарищ генерал,
что Ян существует — это теперь очевидно; но
задача мало облегчилась. Что она в сущности
сказала? Не то в университете, не то в инсти-
туте, фамилия неизвестна, приметы — самые
общие, и неопределенные. Лесоводов с такой
наружностью в Брацлаве может оказаться
много десятков.
— Но не профессоров. Впрочем, у студен-
тов каждый педагог — профессор, особенно,
когда его хотят о чем-нибудь просить. Ко-
нечно, будут еще большие трудности. Но
нужно идти по двум путям — искать человека
и искать машину. Похоже, приходится отка-
заться от предположения, что Ян сам вел ма-
шину в ту ночь. Юзеф не стал бы ему ссы-
латься на Диву.
66
— Товарищ генерал, а вы не думаете, что
Юзеф вовсе не получал от нее такого указа-
ния? Она владеет собой неважно, а тут ни-
чем себя не выдала.
— Юзеф, конечно, мог проявить инициа-
тиву, дело не в этом, а в том, что он при-
крылся ее авторитетом, а шофер принял это
как должное, без всякой критики. Она-то, без-
условно, лжет, когда преуменьшает свою соб-
ственную роль в этом деле. Вот почему важно
узнать, кто вел машину.
— С другой стороны, эта скрытность шо-
фера...
— Да, тут еще много всяких вопроситель-
ных знаков. Но — не сразу, понемногу разбе-
ремся во всем... Ну, на этом закончим. По-
прошу вас дать указание, чтобы Диву, по
возможности скорее, забрали в тюрьму. Я
со своей стороны предупрежу начальника гос-
питаля. Здесь действительно не очень надежно,
как бы с ней и вправду чего-нибудь не случи-
лось. Вон как она боится Яна, даже считая
его арестованным, а ведь он гуляет на сво-
боде.
Днем генерал Чугунов собрал совещание,
на котором был намечен план дальнейших
действий. Наибольшее внимание решено было
сосредоточить на Брацлаве. Капитану Смир-
нову поручили организовать поиски таинствен-
ного автомобиля. Нескольким наиболее опыт-
ным работникам Народной безопасности —
систематически изучить преподавательский со-
став учебных заведений, имеющих отношение
5*
67
к лесному хозяйству. Установить наблюдение
в Брацлавском соборе — не появится ли чело-
век с черной повязкой на глазу. Полковник
Заремба осуществляет общее руководство по-
исками в Брацлаве. Работники Народной
безопасности на местах продолжают искать
следы Влоцкого-Кларка. Особая задача была
возложена на майора Петренко — он должен
был найти рентгеновский кабинет, в котором
был сделан снимок Блоцкому. Если это
удастся, то, возможно, обнаружится какая-
нибудь новая нить, ведущая к Яну.
Генерал решил привлечь Козинского к уча-
стию в поисках Блоцкого. Козинский хорошо
знал в лицо подставного Блоцкого и мог дать
следствию ценные материалы.
На другой день вечером машина, посланная
в Бялу-Суль, доставила Козинского к гене-
ралу. Чугунов увидел перед собой небольшого,
сухощавого человека в сером пиджаке и
бриджах. Его узкое лицо, без усов и бороды,
с коротким подбородком и тонким, слегка
вздернутым носом было моложаво, но в тем-
ных волосах просвечивала седина. Глаза, вы-
пуклые, с большими, тяжелыми веками, смо-
трели внимательно и спокойно. Он вошел
в комнату и остановился, стройный, подтяну-
тый, привычно сомкнув каблуки щегольских,
нерусского фасона сапог.
— Прошу, пане Козинский! — генерал шаг-
нул ему навстречу и протянул руку. Неболь-
шая рука Козинского была тепла и суха, по-
жатие — в меру крепкое и в меру продолжи-
тельное. «Воспитанный человек, и нервы хоро-
шие»,— подумал генерал.
68
“ Садитесь, пане! Вы ведь говорите по-
русски?
— Виноват, товарищ генерал, я член На-
родной рабочей партии!
Голос у Козинского был негромкий, очень
отчетливый, по-русски он говорил почти чисто,,
но медленно.
— Простите, товарищ Козинский, я не учел.
Сядем. Скажите, вы служили в армии?
— Да. В нашей старой немного, в девять-
сот тридцать девятом году, а потом — в На-
родной армии, с сорок второго и до конца
войны.
— Заметна выправка. Товарищ Козин-
ский, я с большим интересом прочел показа-
ние, которое вы дали о Влоцком. Вы — чело-
век, доказавший свою преданность родине и
демократии. Не говоря уж об этом,— он ука-
зал на орденские ленточки на пиджаке Ко-
зинского,— вы, если не ошибаюсь, в сорок пя-
том году помогли разоблачить фашистский
шпионский центр, участвовали в его ликвида-
ции, лично застрелили двух гитлеровцев, были
ранены?
Козинский молча поклонился.
— Так вот, теперь вы можете опять помочь
службе безопасности. Я говорю сейчас и от
имени полковника Зарембы. Вы нужны нам
в связи с делом Блоцкого.
— Товарищ генерал, я не могу простить
себе своей оплошности и готов сделать все,
чтобы искупить свою вину,— ответил Козин-
ский так же медлительно и спокойно.
— Мы не считаем вас виновным. Вас обо-
шли очень тонко. Послушайте, что получается,
69
если сопоставить ваши сведения с тем, что мы
знаем о Влоцком из других источников...
И генерал повторил все, что рассказывал
главному хирургу. Козинский слушал его вни-
мательно, наклонив голову, полузакрыв
глаза.
— Не наводит ли все это на некоторые
мысли?
Козинский выпрямился, глаза его сверкнули.
— Неужели их двое?
— Правильно. Я тоже так предполагал.
А сейчас это уже не предположение, а факт.
Вам я могу доверить: мы получили некоторые
дополнительные сведения, правда, очень скуд-
ные. Достоверно известно: человек этот- су-
ществует, носит псевдоним Ян, работает
в Брацлаве, по-видимому, в высшем учебном
заведении, по специальности лесовод. Вы —
единственный, кто хорошо знает в лицо этого
человека, и вам нетрудно проникнуть в эти
круги. Вы должны помочь нам отыскать его.
Он — главная фигура всего заговора.
Козинский задумался.
— Будет нелегко, товарищ генерал. Ведь
в Брацлаве имеются лесной институт, лесной
техникум да, кроме того, в университете на
«биологическом факультете есть/лесное отделе-
ние, которое я окончил в свое время. Про-
фессорско-преподавательский состав универси-
тета, наверное, не менее двухсот — двухсот пя-
тидесяти человек. Старых профессоров и пре-
подавателей там почти не осталось, а в других
учреждениях я мало кого знаю. Потом в ми-
нистерстве лесного хозяйства тоже много спе-
циалистов...
70
— Да, безусловно. И все же терпением и
настойчивостью трудности можно преодолеть.
— Понадобится много времени. Правда, на^
сколько я мог судить, Влоцкий по преимуще-
ству лесомелиоратор. Это до известной сте-
пени может сузить круг поисков. Но все-таки...
— Я не предлагаю вам пересматривать от-
дельно каждого лесовода во всех учреждениях.
Этим займутся другие. А мы попробуем ре-
шить вопрос одним ударом — организуем об-
щее собрание профессоров и преподавателей
лесных учебных заведений. Органы Народной
безопасности все устроят и дадут вам возмож-
ность незаметно присутствовать . на собрании*
А там уж смотрите в оба.
Козинский помолчал.
— Да, это — хороший способ. Я, конечно,
узнаю его, если увижу. Правда, наши специа-
листы еще мало активны, многие могут
не прийти на собрание... Ну таких мы пере-
смотрим отдельно. И вопрос нужно поставить
такой, чтобы всех заинтересовал... Например,
что-нибудь о заработной плате... А я приложу
все силы, чтобы быть полезным. Разрешите
вопрос, товарищ генерал?
— Пожалуйста!
— Вы сказали, что только я знаю этого
Яна. Но из вашего рассказа я понял, что,
кроме меня, вам известны люди,- знакомые
с НИ'М.
•— Да. Так что же?
— В большом зале, где соберется человек
сто, сидя на месте, трудно всех рассмотреть.
А ходить по\ рядам, конечно, нельзя. Если бы
взять еще одного человека...
71
— к сожалению, это невозможно. Блоцкого
знает одна из арестованных. Было бы слиш-
ком сложно тащить ее на такое собрание... Да
сейчас она просто и не способна на это' — ра-
нена.
— А больше никто его не видел?
— Есть предположение, что с ним столк-
нулся наш главный хирург, которого эти мер-
завцы пытались убить. Но это не досто-
верно. Профессор не разглядел его лица,
а только слышал голос. Кстати, вас стоит све-
сти с профессором, может быть, удастся ре-
шить, был ли это Ян,— для нас важно- уточ-
нить этот момент.
— Як вашим услугам, товарищ генерал.
— И еще вот что: я не собираюсь вас пу-
гать, да и вы не из робких, но советую вам
соблюдать осторожность. Есть все основания
считать этого человека очень опасным, а ведь
вы знаете его в лицо. Уже была попытка устра-
нить арестованную, о которой я вам говорил,
и она панически боится Яна, даже считая, что
он — в тюрьме.
Козинский с любопытством посмотрел на ге-
нерала.
— Как, уже после ее ареста?
— Да, при ней была сиделка, так она
в момент ареста ‘ пыталась отравить раненую
морфием. Видимо, боятся ее показаний.
— Я учту, товарищ генерал, но элемент
риска только увеличивает интерес.
— Не ждал от вас другого ответа. Итак,
готовьтесь. Вас уведомят, когда все будет на-
лажено с собранием. А на днях мы с вами
съездим к главному хирургу.— И генерал
72
опять с удовольствием почувствовал не слиш-
ком крепкое, *но энергичное пожатие сухой и
теплой руки.
6.	УСПЕХИ И НЕУДАЧИ
Майор Петренко, уже не молодой, очень
опытный работник, был слегка обижен возло-
женным на него заданием, которое казалось
ему мало перспективным. В стране насчиты-
вается более двухсот частных рентгеновских
кабинетов, а зарегистрированы далеко не все—
попробуйте по таким данным найти тот, где
снимался Кларк. А найдешь — так ведь еще
неизвестно, был ли владелец кабинета соучаст-
ником Кларка или тот обращался к нему про-
сто как больной. В этом случае — какой толк
от кабинета? Дело явно второстепенное, не то
что машина, которую. ищет капитан Смирнов;
найти машину — значит найти и человека. Но,
поворчав про себя, Петренко приступил к вы-
полнению задания так же обстоятельно,
с той же методичностью, которую он привык
вносить в любую работу.
Петренко начал с того, что посоветовался
с главным хирургом и по его указанию с одним
из советских военных рентгенологов. Оба утвер-
ждали, что пленка ввезена в страну не более
двух — двух с половиной месяцев назад. Сни-
мок сделан примерно в это время, во всяком
случае — немногим позже. Он долго оставался
скрученным — края кое-где надломились: его
много дней носили в портфеле или в сумке.
Кроме того, Кларк едва ли занимался своим
пузырем в период непосредственной подготовки
диверсии. Местный врач мог получить такую
73
пленку только из советского военного госпиталя
или через контрабандистов. Первое предполо-
жение отпало очень быстро. Полученная три
месяца назад партия новой пленки была не ве-
лика, ее распределили между двумя лечебными
учреждениями. В том и в другом рентгеновские
кабинеты без труда отчитались в каждом по-
лученном листе, пропажи не было. Оставалось
второе—.контрабанда. Несколько дней Пет-
ренко потратил на консультации с работниками
таможни, пограничной стражи и уголовного
розыска. В понедельник, рано утром, он сошел
с поезда в небольшом городке, неподалеку от
западной границы республики.
Одетый в штатское, майор не спеша пошел
по главной улице города, свернул к рынку и
против его крытых рядов увидел старое кир-
пичное здание, на фасаде которого висели по-
темневшая от времени вывеска и большая по-
золоченная корона.
— Аптека «Под короной»,— прочел Петрен-
ко. Это была цель его путешествия. Хотя до на-
чала торговли оставалось около трех часов
и окна аптеки были закрыты ставнями, Пет-
ренко перешел улицу и дернул медную ручку
звонка. Где-то далеко за дверью звякнул
колокольчик. Долго не было никакого отклика,.
майор позвонил еще и еще раз," прежде чем
в глубине дома послышались движение, ка-
шель, шлепание туфель. Кто-то подошел к две-
ри и остановился за ней прислушиваясь. Пет-
ренко постучал. Задребезжала внутренняя стек-
лянная дверь, хриплый голос спросил:
— Кто здесь? Аптека не работает, а мага-
зин откроется через два часа.
74
— Мне нужно пана Прохазку, я имею дело
до пана,— ответил майор.
В двери открылось крошечное окошечко,
вроде тюремного «волчка», и слезящийся, крас-
новатый старческий глаз уставился на спокой-
ное, круглое лицо майора с небольшими вися-
чими усами и густыми бровями. Убедившись,
что перед ним незнакомый человек, хозяин
сказал ворчливо:
— Не веду дел с неизвестными лицами. Ма-
газин закрыт!
Заслонка «волчка» опустилась.
— Погодите, пан Прохазка! Давайте по-хо-
рошему. Будет хуже, если я заставлю вас от-
крыть именем Республики и Закона.
Слышно было, как старик закряхтел за
дверью. Окошко открылось, вновь появился
глаз, теперь смотревший сквозь стекло очков.
Майор продолжал более мягко:
— Полно, пане! Ничего плохого я вам не
сделаю. Но разговор секретный, когда от-
кроется магазин —нам помешают. Взгляните-ка
сюда.
Петренко поднес к окошечку агентское удо-
стоверение Народной милиции республики, ко-
торым заранее запасся. Старик, схваченный
приступом кашля, долго не мог отпереть. Нако-
нец, он отодвинул засовы, приоткрыл тяжелую
наружную створку и, впустив майора в поме-
щение, запер за ним дверь.
Свет скупо проникал сквозь ставни, и Пет-
ренко не сразу разглядел, что находится в не-
большой аптеке, вернее, в аптекарском магази-
не, так как на полках, украшенных латинскими
75
надписями, лежали главным образом губки,
зубные щетки, стояли флаконы с дешевым
одеколоном, баночки с кремом и другая пар-
фюмерная и косметическая мелочь.
Чучело небольшо-
го крокодила, подве-
шенное к потолку
:над прилавком, и
;статуэтка мадонны в
углу придавали по-
мещению странный,
; средневековый отте-
:нок. Под стать ему
& был и сам хозяин:
™ большие очки, длин-
ная седая борода и
черная шапочка на
голове вместе с ши-
роким темным хала-
том делали его похо-
жим на неомоложен-
ного еще Фауста.
Только волочившие-
ся по полу завязки довольно грязных, в розо-
вую полоску кальсон несколько портили впе-
чатление:
— Разговор не долгий, но серьезный,— пре-
дупредил Петренко, опираясь на прилавок.—
Садитесь, пане, и, не волнуясь, отвечайте прав-
ду. Скажу вам прямо — ваша судьба зависит
от вашей откровенности и от того, поверю ли я
вам.
Такое вступление окончательно напугало ста-
рого аптекаря. Бормоча что-то, он упал на ду-
бовую скамью со спинкой, стоявшую у стены,
76
и бессмысленно уставился на непрошенного го-
стя. По лбу его катился пот.
«Пожалуй, переборщил,— подумал майор.—
Как бы его не хватил паралич!» — И он ска-
зал почти ласково:
'— Ну, ну! Не пугай-
тесь, может быть, на
вас взвели напраслину.
Говорят, вы в общем
неплохой человек. Если
скажете правду, я вам
поверю. Выпейте каких-
нибудь капель и успо-
койтесь.
Старик, несколько
овладев собой, сделал
отрицательный знак.
— Так слушайте, па-
не. Нам известно, что
вы понемногу спекули-
руете контрабандными
товарами: разные духи, крем, кое-какие лекар-
ства. Не спорьте, мы знаем, но нас это не ка-
сается. То дело таможни, пусть она смотрит. •
Я о другом пришел говорить. По мне прово-
зите хоть бочку парижских духов.
— Ох, пане! Вы смеетесь? Где теперь париж-
ские духи? Последний флакон «Шанель» я ви-
дел год назад!
— Ну все равно, не духи, так пудру — нам
нет дела. Вот если вы действительно взялись
за патроны,— так это уже напрасно, пан Про-
хазка. Это уже серьезно, это политическое пре-
ступление!
Старик разинул рот:
77
— Что вы, пане? Какие патроны?
— Обыкновенные, револьверные. Из-за гра-
ницы была доставлена большая партия, и,
говорят, она прошла через ваши руки.
Аптекарь вскочил как ужаленный:
— Я?! Храни меня дева Мария и святой
Вацлав! Никогда! Я простой торговец— кон-
трабанда... то, конечно, бывает... Что же, когда
нет чего кушать, то как жить! Но патроны?..
Пусть я умру на этом месте — ничего не знаю.
И стал бы я — у меня на родине сын, он слу-
жит в новой армии, я могу показать письма...
— Правда, что вы ничего не знаете о патро-
нах?
— Правда, как люблю господа бога!
— А может быть, вы не знали, что среди то-
варов имеются патроны? Вам же доставили
партию контрабандных товаров месяца два на-
зад?
— Пане, такое страшное обвинение... Я вам
честно скажу: да, два, нет — два с половиной
месяца назад я получил кое-что, то верно. Но
разве я стану брать не глядя? Я деловой
человек! И я могу вам точно сказать, что там
было...
— Меня не интересует, что было, не было ли
патронов? Небольшие картонные коробки без
надписей?
— Ох, пане, неужели я взял бы? И мой по-
ставщик, он старый человек, как и я, да он
бы умер от страха возить такое. Клянусь свя-
тым Вацлавом и святым Войтехом! Нет, вы
слушайте, что там было, я все цомню: сульфи-
дина кило, пенициллина сто флаконов по сто
тысяч единиц, канадского, рентгенопленки три-
78
дцать на сорок — шесть коробок, дюжина ре-
зиновых чулок «Идеал», игл к шприцу — три
гросса, сухие румяна — двадцать коробочек...
Да вот, пане, чулок еще осталось три пары и
иглы наполовину не распроданы!..— Аптекарь
вскочил и, обежав прилавок, начал выдвигать
ящики.
— Святая дева свидетельница, ничего боль-
ше не было! А вы говорите — я не заметил.
— Не нужно, не показывайте. Что же, по-
хоже на правду. И больше вы ничего не полу-
чали с тех пор?
— Скажу, жак на исповеди, пан не захочет
обидеть нищего старика. Три дня назад полу-
чил еще пенициллин и кое-какую резину, все
еще здесь у меня... А больше ничего.
— Так. А кто может подтвердить ваши сло-
ва? Кому вы все это сбыли?
— Пане, как же подтвердить? Я торгую
в розницу... Вот только пленка...
— Ну, хотя бы пленка. Кому вы ее продали,
помните?
— Неужели же не помню? Две коробки
взял пан доктор Барвинский из Бялей-Сули,
прислал свою экономку; четыре коробки ушли
в Брацлаву, в платную поликлинику товари-
щества врачей, приезжал их аптекарь, пан
Тышкевич...
— Неужели к вам из Брацлавы ездят за та-
кой ерундой? Разве в столице...
— О! Что значит — пан не медик. Такая
пленка — где они ее достанут? Настоящая
«АГФА», новейшего производства. Нет, Тыш-
кевич знает, к кому обратиться! Уж если ста-
рый Прохазка достанет так достанет!
79
В его голосе появилась хвастливая нотка, он
уже чувствовал, что страшный визит не будет
иметь дурных последствий.
— Ага! Значит: платная поликлиника това-
рищества брацлавских врачей. Где она поме-
щается?
— Площадь Францисканцев, пане!
— Хорошо, проверим. К этому, второму, по-
жалуй, можно не обращаться. Как вы сказали?
Боровиковский?
— Барвинский, с разрешения пана, улица
Костюшко, в Бялей-Сули. Спросите его, почтен-
ный человек, уважаемый человек!
— Ну, уважаемый, так не будем его беспо-
коить. Да он вас, наверное, не знает?
— Что вы! Знает меня семь лет, с сорокового
года. Как переехал из Львова, так все закупал
у меня. О, Вацлав Прохазка тогда вел тор-
говлю широко.— Он вдруг спохватился и доба-
вил:— Но я и сейчас не обижаюсь. Разве мне
много нужно? Живу!
Окончательно успокоившись, старик стал сло-
воохотлив. '
— Я понимаю, контрабанда есть контра-
банда, это нехорошо. Но случается очень редко,
и я брошу совсем, пане. Сын пишет, чтобы лик-
видировал дело и возвращался на родину,
в Моравию.
— И правильно. До добра вас это не дове-
дет. Я вижу, что к делу с патронами вы не
причастны. Но, значит, это сделал другой,
такой же, как вы, спекулянт контрабандными
товарами. Так и выходит — сперва пленка
и чулки, а потом оружие. Это дорога опасная.
Прощайте, пане. Помните, никому ни слова.
80
Если пойдет разговор — так и будем знать, что
проболтались вы. А тогда — берегитесь, плохо
вам будет. Прощайте!
Й, отказавшись от кофе, который предлагал
ему до крайности обрадованный аптекарь,
Петренко вышел из полутемной комнаты на
ярко освещенную улицу.
Неужели сразу такая удача? Вот тебе и «не
перспективное» задание! Петренко просто не
верилось. Как повезло! Ведь он мог начать
с любого другого из шести спекулянтов ме-
дицинской контрабандой, которых ему ука-
зали. А это — то самое: именно в Бялей-Сули
мог лечиться Влоцкий — ведь там и лесное
управление. А потом — Барвинский?! И из
Львова?
Петренко остановился припоминая. Да, так
и есть! Семья Барвинских во Львове во время
немецкой оккупации запятнала себя многими
отвратительными преступлениями. После изгна-
ния оккупантов нескольких Барвинских, и
в том числе, помнится, одного врача, судили
за шпионаж, измену, пособничество гитлеров-
цам. А этот Барвинский, значит, сбежал оттуда
раньше — в 1939 году, когда Западная Укра-
ина стала советской. Ведь тогда здесь был
райх — надежное пристанище. Да, наверное,
это птица из того же гйезда. Жаль, что нельзя
было подробнее расспросить о нем аптекаря:
не стоило проявлять интереса к Барвинскому.
Все равно, и логика и инстинкт говорили —
след верный. Барвинский заслуживал внима-
ния, и Петренко решил не продолжать даль-
нейшего объезда перекупщиков контрабанды,
а сразу заняться бяло-сульским врачом. Через
6
Русанов С. А,
81
два часа поезд доставил майора в центр вое-
водства.
Улица Костюшко находилась почти на окра-
ине города, так что в конце пересекавших ее
переулков видны были то простор поля, то де-
ревья пригородных рощ. Улица имела благо-
устроенный вид — залитая асфальтом, с газо-
нами вдоль панелей, с каменными вазами для
цветов. Она была застроена по преимуществу
двухэтажными особняками, утопавшими в са-
дах. Только на левой, ближней к центру го-
рода стороне улицы два — три больших зда-
ния выходили фасадами прямо на панель. На
фасадах этих зданий пестрели вывески малень-
ких частных магазинов. На улице было немно-
голюдно и тихо. Через нее, как через лесную
поляну, то и дело перелетали из сада в сад
большие дикие голуби витютни, такие стран-
ные среди города; их завывающее воркование
доносилось со всех сторон. Воздух был густо на-
сыщен ароматом цветущих плодовых деревьев.
В первой же лавочке, куда зашел Петренко,
ему указали дом врача Барвинского. Он нахо*-
дился почти в центре' улицы, с правой стороны»
За высокой оградой из проволочной сетки,
вдоль которой тянулась низкая живая изгородь
из зацветающего розового б@ярышника, стоял
довольно вместительный светло-серый камен-
ный дом в два этажа, под черепичной крышей.
У калитки, рядом с воротами, майор увидел
небольшую медную табличку: «Доктор меди-
цины С. Барвинский». Пониже на большой
эмалированной доске, прежний немецкий текст
которой был закрашен белой краской, было
написано: «Внутренние и женсйие болезни. Ла-
82
бораторные анализы. Рентгеновский кабинет.
Прием от 4-х до 8 по понедельникам, средам,
пятницам; от 10-ти до 3 — в остальные дни,
кроме воскресенья». Готический шрифт на мед-
ной дощечке указывал время ее изготовления.
Тоже подозрительно: в годы расцвета гитле-
ризма на территории райха врач славянин'
приобрел такой дом и, видимо, преуспевал.
Впрочем, и сейчас усадьба всем своим видом
говорила о благополучии. На тщательно раз-
деланных клумбах перед домом пестрели нар-
циссы, ранние тюльпаны и крокусы; из земли,
как зеленые клинки, выбивались первые листья
ирисов и огненных лилий. По фасаду дома, до
самой крыши, вилось какое-то растение, ветви
его, еще безлиственные, увешаны тяжелыми
кистями бледно-лиловых цветов. Мощеный кир-
пичный въезд упирался в ворота маленького
бетонного гаража, запертые огромным вися-
чим замком. За домом и гаражом, как снеж-
ные облака, стояли цветущие черешни.- В саду
тихо и пусто — ни души. Только черный дрозд
с ярко-желтым клювом прыгал перед воротами
гаража.
«Сегодня понедельник, прием вечером,
можно попасть. Но надо подумать, стоит ли
сразу показываться этому доктору. Попробую
сперва разузнать что-нибудь стороной»,— раз-
мышлял Петренко.
Он, не задерживаясь, прошел мимо усадьбы.
На противоположной стороне улицы увидел
овальную вывеску: «Restavracia». Вот это ему
и нужно! Удивительно, как удачно все скла-
дывается сегодня.
Вход в ресторан был за углом, с переулка.
6*	83
Через две минуты Петренко уже сидел за сто-
ликом в небольшом и не очень опрятном зале
и в ожидании заказанного завтрака беседовал
с хозяином. Пожилой толстяк, с лихо закру-
ченными рыжими усами и лысиной, стара-
тельно зачесанной с висков, передав заказ де-
вушке, охотно вступил в разговор.
Майор спросил, не знает ли хозяин, верно
ли указаны часы приема на доске у доктора
напротив? Надпись ведь давнишняя.
Оказалось, все написано верно. А пан не
здешний? Петренко сообщил, что приехал по-
советоваться с доктором о своем здоровье и не
угадал — приема нужно ждать до вечера.
Хозяин посочувствовал, но сказал, что подо-
ждать стоит — такого доктора поискать и в сто-
лице, многие оттуда едут, чтобы показаться
ему. Правда, сейчас уже не то — многие стали
лечиться бесплатно в казенных поликлини-
ках, а посмотрели бы с год назад — бывало
люди по неделе ждали приема у доктора.
А уж сколько выпивали пива, сколько бигосов
съедали приезжие за этими самыми столи-
ками! Сейчас больных хотя и порядочно, на
прием все-таки можно попасть каждый день.
Знаменитый доктор! Вы знаете, он безоши-
бочно предсказывает каждой беременной жен-
щине, кто у нее родится — мальчик или де-
вочка! И это — за полгода до родов!
— Какой хороший у него сад! Верно, труд-
но ему, одинокому человеку, держать усадьбу
в таком порядке?
— Держать в порядке? Да он и травинки
сам не выдернет в этом саду!
Оказалось, что доктор не одинок, хотя и хо-
84
лост. У него живет экономка пана Тереза с сы-
ном. Сын — дурачок, но здоровый и трудолю-
бивый парень, сердитый, не дай бог, если
разозлится. Он ухаживает за садом, делает
всю черную работу по хозяйству, мать ведет
дом и помогает доктору на приеме. Доктор
с ними никаких забот не знает, живет как за
каменной стеной.
Раньше был и шофер, но уже с год взял
расчет и куда-то уехал.
— Значит, доктор ходит пешком? Не легко
такому старику!—заметил майор, принимаясь
за кофе и пончики, поданные молодой рыжень-
кой девушкой, очень похожей на хозяина.
Ресторатор ответил, что, во-первых, доктор
еще очень бодрый человек. А во-вторых, он
сам правит автомобилем, только мало ездит.
Кому нужно — сам приедет за ним и отвезет
к больному, но он не любит посещать больных
на дому. А кроме, куда ему ездить? Разве что
прогуляться на собственной машине.
— Да, верно. И, надо думать, имеет хоро-
шее авто?
— О, там машина! Просто люкс! Новенький
«мерседес», блестит, как жук, и внутри — на-
стоящая кожа. В прошлом году, когда еще был
шофер, доктор продал старую машину в Брац-
лаве, а на этой приехал — так вся улица лю-
бовалась. И такая красота стоит почти без
употребления. Редко-редко когда выедет — и то
все вечером, так что никто и не оценит. А гу-
ляет доктор пешком, да ему и полезно от пол-
ноты. Хорошо, когда человек имеет время для
моциона. Ах, эта сидячая жизнь, ничего нет
вреднее,— хозяин с огорчением похлопал по
85
собственному объемистому животу.— По себе
чувствую, пане, по себе!
— Скажите, то не пан доктор возвращается
домой?
— Так, так! Вернулся с утренней прогулки.
У него порядок: один день гуляет утром, дру-
гой — вечером, как примет больных.
К воротам докторской усадьбы подходил че-
ловек небольшого роста, очень полный, почти
квадратный, в щегольском светло-сером пальто
и такой же фетровой шляпе. Через неровное
и пыльное стекло Петренко мог рассмотреть
только широкое красное лицо с большими се-
дыми усами и острой бородкой.
Доктор, переваливаясь, помахивая толстой
тростью, подошел к калитке. Едва он открыл
ее, как навстречу выскочила огромная немец-
кая овчарка, вскинула лапы ему на грудь и,
тотчас отскочив, начала носиться по улице.
Видно было, как Барвинский звал ее, но пес,
не обращая на него никакого внимания, про-
должал обнюхивать тумбы и фонарные столбы
и выполнять другие правила собачьего ри-
туала.
Доктор стучал палкой по асфальту, топал
ногами, наконец повернулся к калитке и, на-
жимая кнопку звонка, закричал так, что звук
голоса донесся даже через двойные рамы.
— Что он так волнуется? Пусть бы побе-
гала собака!
— Ну нет, это такой зверь — хуже волка.
Хорошо, что поблизости нет никого, а то беда:
может ни с того ни с сего сбить человека с ног
и, пожалуй, покусать. Зимой был случай—де-
вочку соседа Яблонского, Зоею, свалил и дер-
86
жал лапами, напугал до смерти, пока Владей
прибежал и отозвал.
— А кто это Владек?
— Сын экономки. Только его и слушается,
чертова скотина. Да вот он бежит!
Калитка опять открылась, и на улицу выбе-
жал человек огромного роста в синем рабо-
чем халате. Петренко придвинулся ближе
к окну, чтобы лучше разглядеть его — на-
столько необычна была эта фигура, на кривых
ногах и с непомерно длинными руками. Малень-
кая остроконечная голова торчала на длинной
и толстой шее. Низкий покатый лоб и огром-
ную нижнюю челюсть можно было разглядеть
даже издали; щетинистые черные волосы росли
так странно, что казались ермолкой, надетой
на голову. Плечи, грудь и руки говорили
о большой физической силе.
Выйдя за калитку, человек остановился, ко-
ротко крикнул что-то, и овчарка, словно ее
рванули за ошейник, повернулась. Ее задран-
ный хвост повис, уши опустились, спина со-
гнулась. С виноватым видом она подошла и
припала к земле у ног человека в синем ха-
лате. Доктор продолжал орать и топать но-
гами. Великан стоял, опустив руки, втянув
голову в плечи, ничего не отвечая. Доктор за-
махнулся на него тростью, но собака вдруг
приподнялась с ощетинившейся шерстью,
и Барвинский отступил и опустил палку. Он
вытащил-платок, вытер лицо, плюнул и ушел
за калитку. Человек в синем халате посмотрел
ему вслед, потом сказал что-то собаке. Она
села перед ним, он тоже присел на корточки и,
делая странные движения головой и руками,
87
словно разговаривал с животным. Овчарка
настораживала то одно, то оба уха, то снова
прижимала их. Наконец она отвернулась и сму-
щенно зевнула. Человек слегка шлепнул ее по
морде, встал, повернулся, пес прижался голо-
вой к его брюкам, так они оба и ушли за ка-
литку. Петренко и ресторатор захохотали.
— Вот так поговорили!— воскликнул хо-
зяин.— Владек ее учит: «Видишь, пся кревь,
попало мне за тебя от пана!» А она ему: «Ну,
хватит, хозяин! Я больше не буду»— и пошли!
Чистая комедия!
— Кто это?— спросил Петренко.
— Так это же и есть Владислав, сын эко-
номки Терезы. Ума ему бог не дал, зато уж
силы — на двоих. И работящий! Он пану док-
тору, как богу, молится. А тот, бывает, и уда-
рит его — как не ударить дурака? Но только
не при собаке, видели, доктор и сам ее побаи-
вается. Как ей не по нраву пришлось, когда
пан доктор замахнулся на Владека! Вот
пес — с другими, как дикий зверь, а с Владе-
ком — умнее ксендза.
— А больные не боятся ходить к врачу,
у которого такая страшная собака?
— Что вы! Как можно? Она днем где-то
заперта у Владека, редко выскочит, как се-
годня. Только на ночь ее выпускают в сад —
тогда беда вору, если вздумает влезть, то так!
Ох, у пана кофе совсем остыл. Может, пан
прикажет свежего?
— Нет, спасибо, мне пора. У меня еще дела
есть в городе.
Петренко допил кофе, расплатился с хозя-
ином и вышел на улицу. Что делать? Пойти
S8
на прием к Барвинскому? Ну и что проку?
Петренко здоров, как бык, симулировать
нужно с толком, а то сразу спугнешь доктора.
Нет, спешить не годится. Походив немного по
улицам и окончательно утвердившись в реше-
нии не торопиться, он отправился на станцию,
дождался поезда на Любницу и в тот же ве-
чер явился с докладом к Чугунову.
Генерал был не один — у него сидел пол-
ковник Заремба. Развернулись события, пока-
завшие, что враг не дремлет, что он сильнее,
хитрее и опаснее, чем они думали.
Первым событием была новая попытка отра-
вить Диву — попытка до наивности простая и
именно потому имевшая шансы на успех.
Диве принесли отравленную передачу. Про-
изошло это в воскресенье. В справочное бюро
военного госпиталя, где все еще оставалась
в отдельной палате и под стражей Маргрет
Стил, явилась пожилая бедно одетая женщина.
Она сказала, что принесла гостинец панне
Зембжицкой, которая, будучи в Ментно, выле-
чила ее дочку от прыщей на лице, а дочка —
невеста, пани понимает, какое то важное дело!
Растяпа сестра, не думая об особом положении
больной, как обычно проверила передачу.
Найдя в свертке мазурку, печенье вроде кекса,
нарезанное ломтиками,— блюдо, вполне дозво-
ленное для передачи,— она надписала на па-
кете фамилию больной и приняла его. Посети-
тельница рассыпалась в благодарностях и бес-
препятственно ушла. Сестра даже не заметила
как следует ее наружности. «Так, обыкновен-
ная старушка»,— говорила она потом. Только
отпустив ее, дежурная сестра сообразила, что
89
больная все-таки необычная, «Ну, в отделении
разберутся»,— решила она и отослала свер-
ток вместе с другими старшей сестре отделе-
ния. Та спросила дежурного врача — можно
ли дать Зембжицкой сладкое печенье к чаю, и,
наверное, получила бы утвердительный ответ,
если бы не добавила: «Чудесная мазурка,
наши повара такой не испекут», чем и вызвала
вопрос — откуда печенье? Узнав в чем дело,
врач изъял печенье, попробовал — мазурка
горчила. При исследовании в печенье оказался
стрихнин; двух —трех кусочков было бы доста-
точно, чтобы отравиться насмерть.
Этот случай показал, насколько справед-
ливы опасения Дивы, и заставил немедленно
перевести ее из госпиталя в тюрьму, хотя ча-
стично нагноившаяся рана еще не зажила
и требовала перевязок. Начальнику госпиталя,
в понедельник утром, пришлось выдержать
малоприятный разговор с генералом Чугуно-
вым. Но едва он, красный как рак, выскочил
от генерала, в кабинет вошел полковник За-
ремба с известием о новом, еще более важном
событии — гибели Козинского.
В субботу, среди дня, Козинский из управле-
ния поехал на мотоцикле в ближайшее лесное
хозяйство, в десяти километрах от Бялей-Сули;
он пробыл там до вечера и уехал домой.
А в воскресенье, после обеда, заведующий
этим лесхозом Чемрак, приехав в Бялу-Суль,
зашел к нему на квартиру и узнал от домохо-
зяйки, что ее жилец домой не вернулся. Как
вчера утром ушел1 на работу, так она больше
его и не видела, но не беспокоилась, думая,
что он остался в лесхозе. Между тем Козин-
90
ский сам назначил Чемраку свидание у себя
на дому в воскресенье.
Поднялась тревога, начались поиски. Спра-
вились везде, где бы мог задержаться главный
специалист, но безуспешно. Последний раз Ко-
зинского видели на дороге в город, когда он
в сумерках проезжал деревню в двух километ-
рах от лесного хозяйства. А в следующей де-
ревне, на четыре километра дальше, его уже
не видели. Мал© вероятно, чтобы Козинский
проехал незамеченным, так как в субботний ве-
чер движения по дороге почти не было и мо-
лодежь деревни гуляла по улице. Свернуть
с дороги между этими двумя поселками было
некуда. Наступившая темнота прервала ро-
зыски, и только рано утром в понедельник
нашли в кювете окровавленную фуражку Ко-
зинского со сломанным козырьком. В двух де-
сятках метров был мост через речку — приток
Орды. Стали шарить баграми и вскоре выта-
щили мотоцикл, переднее колесо которого ока-
залось помятым. Не трудно было понять, что
произошло. Дорога здесь с довольно длинного
спуска круто поворачивала на мост, вокруг —
густые, высокие кусты. Мотоцикл должен был
идти быстро, видимость ограниченная — самое
удобное место, чтобы сбить человека с седла
хотя бы натянутой веревкой. Тела найти
не удалось — либо его бросили в воду вместе
с мотоциклом и< течение унесло труп в Орду,
либо он был куда-то увезен. Доставленная
из Бялей-Сули ищейка не смогла взять следа.
Полковник Заремба, которого только что из-
вестили о событии, был вне себя. Коварная
и сильная рука одну за другой старалась обо-
91
рвать нити, ведущие к таинственному Яну,—
и вот самой надежной уже нет. Сколько
неудач в этом деле! Кларк ускользнул, Юзеф
убит, машину найти не удается, от мона-
хини не добиться ни слова. Не сумели ис-
пользовать даже появление женщины с отра-
вленной передачей, упустили ее. А теперь
еще— потеря Козинского!
— Вот это, конечно, самое печальное. Жаль
человека,— сказал Чугунов, выслушав взвол-
нованного полковника.— Я упрекаю себя за
то, что не законспирировал более тщательно
его посещение. Нельзя было посылать за ним
мою машину. Мне просто не пришло в голову
предупредить адъютанта, а он прохлопал.
Вот и погубили человека — хорошего чело-
века. А ведь я предупреждал его!
— Да, за Козинским, безусловно, следили.
Но что же делать теперь? Ведь собрание
в Брацлаве назначено на сегодня.
— Собрания отменять не следует. Если Ян
причастен к гибели Козинского, то это только
покажет ему, что мы шарим вокруг, он, ко-
нечно, поймет, зачем затевалось собрание.
Нужно продолжать поиски Козинского — где-то
должно быть тело. Следует обыскать Орду и
все окрестные дороги, может быть, ночью про-
ходила какая-нибудь подозрительная машина.
Контрольно-пропускные посты опять установ-
лены.
— Хорошо, я займусь этим. Жаль Козин-
ского! Вечером встретимся?
— Да, пожалуйста! И не отчаивайтесь. По-
теря, конечно, большая, но в то же время она
показывает, что Ян здесь, не ушел за границу.
92
И теперь уже не уйдет — все закрыто накреп-
ко. Терпение и настойчивость себя оправдают,
увидите!
Вечером Заремба приехал рассказать, что все
поиски оказались бесплодными. Как раз в это
время доложили о майоре Петренко.
Выслушав его, генерал сказал:
— Вот видите, Станислав Иосифович, рано
было отчаиваться. Очень возможно, что майор
Петренко действительно нашел сразу и каби-
нет и машину. Признаться, фамилия Барвин-
ского много обещает; я знаю львовское дело.
Надо запросить Львов — не сохранились ли
там какие документы, но ответа дожидаться
не будем. Прежде всего надо посмотреть авто-
мобиль. Но как? Явиться и под каким-нибудь
предлогом потребовать осмотра машины —
не годится.
— Конечно. Машина может быть другая,
а Барвинский с Кларком все-таки связан. То-
гда мы осмотром ничего не добьемся, лишь
встревожим.
— Вот именно. Вызовем капитана Смир-
нова, пусть ловит случай посмотреть машину.
Вы, Петренко, расскажите ему все и немед-
ленно пошлите в Бялу-Суль. Сами продол-
жайте заниматься доктором, попадите на
прием, только сначала посоветуйтесь с профес-
сором Румянцевым, он подберет вам подходя-
щую болезнь, а Барвинский пускай попытается
ее вылечить. Вас, Станислав Иосифович, мы по-
просим организовать постоянное наблюдение
за домом и его жильцами. Но только очень
культурно, чтобы не спугнуть доктора. Кто
у вас в Бялей-Сули?
93
— Войтехович, товарищ генерал.
— Помню, толковый парень. Вот ему и по-
ручите. Строгий контроль входящих и выходя-
щих. Если выедет автомобиль и пойдет в го-
род — остановить на КПП и осмотреть, там это
не вызовет подозрений. А беднягу Козинского
ищите — дня через два—три всплывет где-
нибудь на Орде. Вы, майор, несколько дней
подождите. Не станем трогать доктора, пока
не заблокируем дом и не приглядимся к его
обитателям. Договорились? Ну, тогда будем
работать дальше.
7.	ПАН ДОКТОР БАРВИНСКИЙ
Майор Петренко, переговорив с главным хи-
рургом, приехал в пятницу днем в Бялу-Суль и
отправился на прием к Барвинскому. Румян-
цев рекомендовал затеять исследование же-
лудка и желчного пузыря — процедуру до-
вольно длинную и требующую повторных ви-
зитов к врачу. Он рассказал майору, на что жа-
ловаться, как описывать начало и развитие бо-
лезни. «Трудно разоблачить симулянта, кото-
рого проинструктировал врач»,— сказал Ру-
мянцев в заключение. Он советовал также
добиться, чтобы Барвинский сделал майору
рентгеновский снимок—сравнение со снимком,
найденным в печке, могло кое-что дать.
Было без двадцати четыре, когда Петренко, ’
пройдя через незапертую калитку, позвонил
у' подъезда. Маленькая немолодая женщина
в белом фартуке с нагрудником и кружевной
наколке на волосах впустила его в переднюю
и помогла снять пальто. Отсюда он прошел
94
в приемную — боль-
шую комнату, бога-
то обставленную тя-
желой кожаной ме-
белью. Здесь уже си-
дело несколько чело-
век больных. Эко-
номка Тереза — до-
гадался Петренко —
села за небольшой
письменный стол с
телефоном и пред-
ложила ему записаться и уплатить деньги за
визит. Он назвал себя Яном ^Тновским, вла-
дельцем портняжной мастерской в Любнице, и,
доставая бумажник, внимательно рассмотрел
помощницу доктора. Вот уж никак не пове-
рил бы, что это — мать Владека! Только
в сильно выдающемся подбородке было что-то
общее. А лицо острое, худое, с резкими чер-
тами, пронизывающий, оценивающий взгляд,
фигура тонкая, хрупкая. Записав Яновского
в большую конторскую книгу и получив день-
ги, она молча указала ему кресло. Едва он
уселся, пришел еще один пациент и вслед за
тем начался прием.
Дождавшись своей очереди, Петренко вошел
к врачу. Барвинский принимал в просторном,
белом, больничного типа кабинете, с матовыми
стеклами в окнах. За белым письменным сто-
лом сидел доктор — тот самый старик, кото-
рого майор видел через окно ресторана. Вблизи
и в белом халате он казался еще толще — сов-
сем шаровидным. На красном мясистом лице,
как щелочки, блестели свиные глазки; малень-
95
кий курносый нос, пухлые красные губы бан-
тиком и особенно тонкий, писклявый голос,
когда он заговорил,— все удивительно не гар-
монировало с его богатырскими усами, рос-
шими не только на губе, но и от щек.
— Ну, что скажет пан Яновский?—спро-
сил он, заглянув в лежавшую перед ним кар-
точку.
«Смотри, совсем, как в поликлинике. Может,
и на Блоцкого у него есть история болезни?»—
подумал Петренко и начал свои жалобы.
Доктор терпеливо, кивая головой, выслушал
длинный рассказ Яновского и задал ряд вопро-
сов. Почти каждый ответ он перебивал сло-
вами: «Да, да! Можете не говорить, знаю!»
Потом заставил майора раздеться, очень долго
ощупывал его своими пухлыми руками с ко-
роткими в золотых перстнях пальцами, высту-
кивал, выслушивал. Петренко начал уже
бояться, что при таком внимательном исследо-
вании симуляция не замедлит обнаружиться.
К его удивлению, закончив осмотр, Барвин-
ский с огорченным видом покачал головой.
— Не хочу вас пугать, пане, но болезнь
серьезная!— Он сдвинул на лоб свою белую
шапочку.— Вы запустили ее, нужно было об-
ратиться ко мне раньше.
В первый момент Петренко был так оше-
ломлен медицинским заключением, что вытара-
щил глаза, потом с трудом удержался от
улыбки, но Барвинский, заметивший растерян-
ность пациента, объяснил ее по-своему.
— Вы не падайте духом, все еще поправимо.
Лечиться придется долго, нужно сделать
ряд сложных исследований; должен вас пре-
96
дупредить, что это обойдется не дешево. Вьг
имеете средства?
Тут майор сообразил, в чем дело, и поспе-
шил уверить доктора, что здоровье ему дороже
денег и что он — человек обеспеченный.
— Какая же у меня болезнь доктор?
— Мы называем это...— Барвинский произ-
нес очень длинное латинское слово, из которо-
го Петренко запомнил только окончание «...па-
тия».— Вам придется побывать у меня еще не-
сколько раз, а месяца через два повторить-
курс лечения. Я бы вам советовал на время
поселиться здесь, в городе. Ездить каждые
три—четыре дня по железной дороге для вас
будет утомительно. Моя помощница, панна
Тереза, может порекомендовать вам местных
жителей, сдающих комнаты.
Петренко поблагодарил, но сказал, что дело'
не позволяет ему надолго отлучаться из дома.
— Смотрите, как вам удобнее. Мы произве-
дем анализы и посмотрим вас лучами,— ска-
зал Барвинский, записывая что-то в карточке.—
Скажите панне Терезе, что я назначил вам во
вторник исследование желудка. А желчный
пузырь поглядим в следующий раз. Она вас
проинструктирует, как подготовиться. Только
не падайте духом — мне случалось помогать
и в более запущенных случаях.
Доктор любезно проводил пана Яновского
до самой двери кабинета.
«Ну и попался! — думал Петренко, покидая
дом Барвинского.— Слабительное пить, голо-
дать сутки, а потом заставят глотать какую-то
гадость или, чего доброго, начнут колоть, а то
еще хуже — клизму поставят!»
7
Русанов С. А.
97
Как все здоровые люди, не привыкшие
к врачам, он очень не любил медицинские про-
цедуры и даже побаивался их. А главное —
приблизит ли все это к цели? Но делать
нечего, назвался груздем — полезай в ку-
зов.
И. он, несколько удрученный, пошел по
улице, отметив все же монтера, который
с кошками на ногах карабкался на телеграф-
ный столб перед домом доктора. Утром он во-
зился с проводами на соседнем столбе, навер-
ное, человек Войтеховича, наблюдает за до-
мом. Счастливец! Ему не придется брать же-
лудочный сок!
Однако события повернулись так, что хо-
ждение Петренко по медицинским мукам ока-
залось непродолжительным.
Когда во вторник утром он, приехав в Бялу-
*Суль, пришел на улицу Костюшко, она уди-
вила его своим видом. В нескольких местах
безукоризненный асфальт был взломан, жел-
тели кучи выкопанной, глинистой земли. Не-
вдалеке от дома Барвинского стояла пневма-
тическая станция на автомашине, грохотал
перфоратор, несколько рабочих рылись в тран-
шее. Когда майор подошел к знакомой ка-
литке, первое, что бросилось ему в глаза, был
большой темно-оливковый автомобиль, стояв-
ший на дорожке перед открытыми воротами
гаража. Владек в том же синем халате чи-
стил веником вынутый из машины ковровый
половичок. Коренастый человек в спортивном
костюме стоял рядом, словно следя за рабо-
;98
той дурачка. Он обернулся на звук шагов —
это был капитан Смирнов.
Офицеры обменялись быстрым взглядом,.
Смирнов, подмигнув, чуть заметным движе-
нием головы указал на Владека. Петренко
мгновенно оценил создавшееся положение и
понял, чего хочет от него товарищ. Он сделал
несколько шагов по направлению к крыльцу
дома и вдруг со стоном опустился на песча-
ную дорожку...
— Смотрите, пане! — услышал он встре-
воженный голос Смирнова. Шуршание веника
прекратилось, немного погодя послышались
тяжелые шаги, и глухой голос косноязычно'
забормотал:
— На землю сел!.. Эге! Зачем на землк>
сел?
Петренко опять застонал и лег на бок.
Уголком глаза он увидел склонившееся над
ним лошадиное лицо с бесцветными тупыми
глазами.
— Вот, вовсе лег... Эге! — бормотал Владек
в недоумении.
— Ах, Иезус-Мария! — раздался рядом жен-
ский голос.— Ему плохо! Нужно нести его
в дом, к доктору! Он больной!
— К доктору, к пану доктору! — подхватил
сзади Смирнов.
Привычные слова «больной» и «доктор» до-
шли до сознания идиота. Петренко почувство-
вал, как его легко, словно ребенка, подымают
на руки. Приоткрыв глаза, он увидел, что ря-
дом суетится пожилая женщина в черном, во-
шедшая вслед за ним с улицы. Из окна прием-
ной тоже заметили, что происходит в саду..
7
99*
Щелкнул замок, входная дверь открылась, и
резкий голос Терезы крикнул:
— Ну, Владек! Неси же пана скорее в дом!
Все так же, без малейшего усилия, великан
с майором на руках поднялся на крыльцо, со-
провождаемый женщиной в черном, и Пет-
ренко, опять приоткрыв глаза, с удовлетворе-
нием убедился, что от парадной двери гараж и
автомобиль скрыты углом дома. Окна из при-
емной на ту сторону нет, припомнил он, а в ка-
бинете — матовые стекла.
Владек внес его в приемную, которая на этот
раз была полна народу — человек восемь боль-
ных.. Все встали с мест. Майора положили на
.диван. Кто-то обмахивал ему лицо шуршащей
газетой, кто-то взял за руку, нащупывая пульс.
Потом он почувствовал резкий запах нашатыр-
ного спирта, чихнул и открыл глаза. Около него
стоял Барвинский и смотрел каким-то новым,
как ему показалось, испытующим взглядом.
Едва их глаза встретились, как тревожное, на-
пряженное выражение исчезло с лица доктора,
свиные глазки забегали, губы заулыбались.
— Э, да это пан Янушевский?
— Яновский, пан доктор, я был у вас в пят-
ницу.
— Да, да, как же! Что с вами случилось?
Сильные боли в животе?
— Да нет, просто слабость... Голова закру-
жилась... Наделал вам хлопот...
— Ничего, ничего, полежите, все пройдет
сейчас. Пани Тереза, дайте пану валерианы
с ландышем. Отдохните, сейчас мы вас по-
смотрим... Владек, ты иди отсюда, иди, иди...
Он почти вытолкнул дурачка в переднюю,
100
вышел за ним, и из-за неплотно прикрытой
двери донесся его писклявый голос, приглу-
шенный и, как показалось Петренко, дрожа-
щий от ярости. В приемную доктор вернулся
более красный, чем обычно — почти синий.
— Ну как, лучше?
— Спасибо, доктор, все прошло.
Петренко уже сидел на диване, профессио-
нальным чутьем ощущая, что произошло что-то
неладное, допущен какой-то промах.
— Хорошо, так пройдем в кабинет. Панство
простит нас, и я отпущу пана Яновского вне
очереди — ему нужно скорее вернуться домой
я полежать. Вот как обманчива бывает внеш-
ность, с виду — такой крепкий человек...
Продолжая говорить, он ввел Петренко в ка-
бинет, раздел, положил на кушетку, быстро
ощупал живот. Майору казалось, что Барвин-
ский с трудом подавляет волнение, а короткие
пальцы его слегка дрожат.
— Знаете, очень жаль, но придется отло-
жить исследование. Неблагоразумно утомлять
вас сегодня.
«Ему не терпится меня выпроводить. Что
случилось?» — Петренко незаметно глянул на
окно. Нет. Только встав на стул, мог бы доктор
взглянуть поверх матовых стекол. В чем же
дело?
— Что вы, доктор! Я сейчас совсем хорошо
себя чувствую. Зачем утруждать вас лишний
раз. И потом опять принимать слабительное?
Может быть, от- него мне стало плохо?
— Нет, нет, этого не может быть. Впро-
чем...— Доктору пришла новая мысль.— Как
угодно, если вы в силах — прошу сюда.
101
Он провел Петренко в соседнюю освещенную
электричеством комнату — небольшой рентге-
новский кабинет. Доктор потушил свет, вклю-
чил аппарат и, протолкнув майора за экран,,
минуты две вертел его туда и сюда.
— Пана когда-нибудь смотрели рентге-
ном? — спросил он.
— Нет, пан доктор.
. Вспомнив наставление Румянцева, майор по-
нял, что все делается только для вида — желу-
док так не исследуют. Что же, что случилось?
— Можете одеться. Должен вас поздра-
вить — я ошибся, ничего серьезного у вас нет.
Просто небольшое засорение желудка с раз-
дражением печени. Пожалуйте в кабинет. Сей-
час выпишем вам микстурку, все пройдет. Бу-
дете вполне здоровы и можете забыть о врачах.
Барвинский сел к столу писать рецепт. Пет-
ренко одевался, теряясь в догадках. Чтобы за-
вязать галстук, он подошел к большому зеркалу
над умывальником и понял все. Верхняя часть
наклонно висящего зеркала отражала то, чего
нельзя было увидеть через окно—ворота га-
ража и дорожку перед ними. Автомобиль был
уже убран и ворота на замке. Ясно, Барвин-
ский мыл. руки, увидел в зеркало Смирнова
около машины и заметил что-то, возбудившее
его подозрение. Делать нечего, нужно уходить.
Как у Смирнова? Может быть, и не потре-
буется больше разыгрывать больного?
— Вот, пожалуйста! Три раза в день по сто-
ловой ложке перед едой. И не думайте больше
о своей болезни. Тереза скажет вам, сколько
вы должны за совет и за исследование. Про-
щайте, пане Яновский!
102
Петренко покинул кабинет, удивляясь этому
человеку — даже в очевидной тревоге он не за-
был о гонораре. Последний, впрочем, оказался
очень солидным. Расплатившись с Терезой и
поблагодарив за участие больных и даму в чер-
ном особо, он вышел из дому. У ворот стоял
Владек. Петренко и к нему обратился со сло-
вами благодарности, но тот сердито замычал
в ответ и почти вытолкнул майора за ка-
литку.
«Дурак, а понимает, что ему досталось за
меня,— подумал Петренко, переходя через
улицу.— А какая сила! Попадешься в руки,
задушит, как котенка!»
Он поравнялся с окном ресторана и увидел
Смирнова, сидевшего за столиком. Тот кивнул.
Майор, завернув за угол, вошел и сел за со-
седний столик. Лицо Смирнова было невозму-
тимо; но когда хозяин, поставив перед майо-
ром бутылку пива и стакан, пошел обратно за
стойку, Смирнов быстро протянул руку и
открыл ладонь. На ней лежала орденская
планка с двумя ленточками Боевого Красного
Знамени и двумя — Отечественной войны.
Таинственная машина была найдена.
8.	РАЗВЯЗКА
— Как это получилось у вас? — спросил
Петренко, когда они полчаса спустя уселись
на скамейку в ближайшем сквере. В саду было
немноголюдно. Кое-где на скамьях сидели мо-
лодые парочки, с кучи песка на кругу доноси-
лись детские голоса, и нянька катила коля-
сочку в конце широкой аллеи. Легкий ветер
103
шевелил ветви кленов, покрытые только что
развернувшимися листочками и желто-зеленой
пеной цветения. Большие неправдоподобные
цветы стояли, как свечи, на голых ветвях един-
ственного тюльпанового дерева, крупные бело-
розовые лепестки, кружась, падали на землю.
Было тихо, влажно и чуть туманно.
— Очень просто! — Смирнов сдерживался, но
лицо его сияло.— Я держался здесь, поблизо-
сти, словно наблюдая за работами на улице —
их затеял Войтехович. Сегодня один из ребят
говорит, что Владек отпирает гараж. Я туда:
смотрю, машина снаружи и этот троглодит ее
чистит. Ну, я вошел, стал спрашивать, как по-
пасть на прием к доктору, а из него клещами
слова не вытянешь, да я и не спешил. Смотрю
на автомобиль — восьмицилиндровый «мерсе-
дес», правая задняя покрышка — потертая
«дэнлап», левая — новенькая «треугольник» —
как на моем фото — я же снял следы в Мент-
но. Ну, я знаю, что либо вы сейчас придете,
либо он вытащит подушку, тяну разговор, спра-
шиваю разные пустяки. Он начал уже на меня
коситься — страшно несимпатичный тип, так
мрачно смотрит, того и гляди выставит. А про-
сто уйти уже неудобно, думаю — не миновать
и мне идти на прием. Тут вы и явились. И здо-
рово же вы меня поняли, разыграли, как по
нотам, да еще эта вдовушка помогла. Пока они
с вами возились — я осмотрел машину. Вижу,
подушка поцарапана, сунул руку за сиденье —
есть! Меня, знаете, даже жаром обдало! Вот
повезло так повезло!
Обычно молчаливый, капитан говорил ожив-
ленно и торопливо.
104
— Ну, не совсем повезло. Барвинский видел
вас и почуял неладное. Он очень взволновался,
вообще весь как-то переменился. Меня выпро-
водил поспешно и раз навсегда.
— И пускай, теперь уже неважно. Деваться
ему некуда, дом под наблюдением.
— Черт его знает, сейчас сядет в машину и
уедет.
— Задержат на выезде из города.
— Может скрыться в самом городе, места
много. Словом, наделает хлопот. Времени те-
рять нечего. Поедем в военный городок и по
ВЧ свяжемся с генералом.
— Зачем? Пошли к Войтеховичу, у него
есть прямая связь с Зарембой. Правда, он
при управлении милиции, но для такого случая
можно нарушить конспирацию и зайти к нему..
— Ладно, идем, сядем на трамвай.
Они скоро добрались до места и, к своему
немалому удивлению, увидели на улице перед
домом хорошо им знакомый «оппель-адмирал»
Чугунова. Генерал вместе с полковником За-
рембой встретил их в кабинете начальника от-
деления Народной безопасности.
— Ага! Явились? А я уже послал искать
вас. Есть кое-что новенькое... Впрочем, вы, ка-
жется, тоже с новостями? Даже невозмутимый
Петренко возбужден. Садитесь и докладывайте.
Нашли машину, что ли?
— Так точно, товарищ генерал! — ответил
Смирнов, кладя на стол орденскую планку.—
Вот метка профессора Румянцева!
Генерал внимательно выслушал доклад офи-
церов.
— Так. А теперь послушайте наши новости.
105
Станислав Иосифович, попросим Войтеховича
повторить свой рассказ.
Скромно сидевший в углу молодой человек—
хозяин кабинета — встал.
— Товарищам известно, что дом Барвинского
под наблюдением. Следим и за живущими
в нем, когда они выходят на улицу. Сам додтор
почти все время дома — получасовая ежеднев-
ная прогулка по ближайшим улицам; один раз
за все время был у больного на дому. Влади-
слав тоже почти не выходит — только подмести
улицу перед домом. Экономка каждый день
ходит в город за покупками, тоже не далеко —
на ближний рынок и в ближайшие магазины.
Берет разные продукты, но никогда не поку-
пает ни табаку, ни папирос. Это мы устано-
вили точно, после того как она в пятницу по-
ехала на трамвае в центр города и там в ки-
оске взяла три пачки сигарет — таких сколько
угодно в лавочке на улице Костюшко, где она
ежедневно берет хлеб. А вчера, в понедельник,
она опять была в центре, но купила уже во-
семь пачек сигарет. Я заключил,— продолжал
Войтехович,— что в доме Барвинского по-
явился посторонний человек, курящий, кото-
рого прячут. Иначе почему бы ей не покупать
сигареты в знакомой лавочке? А она ездит
туда, где ее не знают...
— А я,— прибавил генерал,— заключил еще,
что вы молодец. Я уже сказал товарищу Вой-
теховичу, что он правильно сделал, сообщив
нам немедленно. Эти восемь пачек могут быть
запасом на дорогу. Но это еще не все. Про-
должайте, пожалуйста.
— Вчера керосинщик, по заказу Терезы, до-
106
ставил доктору четыре канистры бензина. Мы
выяснили, что столько же он доставил Барвин-
скому четыре недели назад — незадолго до по-
кушения,— а перед этим доктор не брал горю-
чего около полугода.
— Разрешите вопрос? — спросил Петренко и
обратился к Войтеховичу: — Так вы считаете,
что этот курящий появился у Барвинского
с четверга?
— Нет, раньше. Со вторника дом под наблю-
дением, кто вошел в него, тот и вышел об-
ратно, при этом посетители бывают только
в часы приема. Значит, во вторник этот чело-
век уже был в доме; очевидно, он имел за-
пас — пачки ему хватает на сутки.
— Правильно! — сказал Заремба.— И я ду-
маю, что это Ян. Он остался у Барвинского
с ночи на воскресенье, после того как уничто-
жил Козинско-го. Отравленное печенье послано
на утро. Где проще всего достать яд? У врача.
Уверен, что мазурку испекла Тереза, она же и
отвезла ее в госпиталь. Теперь Ян собрался ме-
нять убежище, сегодняшние события заставят
его поторопиться, если только майор не оши-
бается насчет тревоги доктора.
— А что думает майор Петренко?
— Согласен, товарищ генерал. По-моему, Ян
в доме. Барвинский потому и торопился меня
выпроводить, чтобы скорее предупредить его
об опасности.
— А вы, капитан Смирнов?
— У меня есть сомнения, товарищ генерал.
Согласен, что в доме кто-то скрывается. Но
зачем Яну прятаться здесь, когда он очень на-
дежно законспирирован в Брацлаве, особенно,
107
когда не стало Козинского? После его убий-
ства или похищения Ян имел достаточно вре-
мени, чтобы вернуться в Брацлаву. Я бы ско-
рее допустил, что у доктора скрывается Кларк.
Он ведь тоже курящий. Может быть, Тереза
уже давно покупает сигареты в центре? Нако-
нец, но менее вероятно, не держат ли они
здесь похищенного Ковинского?
— Да, конечно — и заботятся, чтобы он, бед-
ный, не страдал без табаку? Нет, это совсем
неудачно. А вот насчет Кларка вы правы,
такой возможности исключить нельзя. Но нель-
зя исключить и присутствие Яна. Учтите, от
места гибели Козинского до Брацлавы шесть-
сот километров, до дома Барвинского — семь,
а ведь убийцы были пешком и мокрые.
Все с недоумением посмотрели на генерала.
Он улыбнулся:
— Установлено, что вечером в субботу и
ночью этим маршрутом проходили только гру-
зовые машины. Будь убийцы на грузовике, так
увезли бы и мотоцикл. Значит, они были пе-
шие и ушли по воде, причем вылезли на берег
не скоро, так как собака не нашла следа.
Мокрому и грязному нужно спрятаться по-
скорее. Вот и скрылся у Барвинского, чтобы
переждать время.
— А труп?
— Где-нибудь под плотами, а может быть,
унесло в море. Вода сейчас очень холодная.
Но, товарищи, все это — домыслы, факт, что
в доме есть чужой человек, которого надо
взять, не теряя времени. Как думаете, Стани-
слав Иосифович, сейчас будем брать или по-
дождем до вечера?
108
— Стоит подождать, пока у доктора кон-
чится прием. Незачем путать в это дело совсем
непричастных людей, да и разговоров будет
меньше.
— Согласен. Сколько у него больных се-
годня?
— Когда я уходил, товарищ генерал, было
одиннадцать человек.
— Так, к трем он закончит. Людей у нас
здесь маловато. Товарищ Смирнов, возьмите
эту записку, садитесь в мою машину и поез-
жайте в военный городок, пусть они помогут.
Товарищ Войтехович, вы уверены, что выпу-
стят только тех, кто вошел сегодня? Ну, и от-
лично.
Через час с небольшим Чугунов и Заремба,
выйдя из автомобиля, зашли в ресторан на
углу улицы Костюшко. Это место как будто
нарочно было устроено для наблюдения за до-
мом Барвинского. Пока хозяин, потрясенный
появлением таких важных клиентов, менял ска-
терть и подавал стаканы, Чугунов рассматри-
вал в окно ворота докторской усадьбы, перед
которыми собралось до десятка рабочих.
Не прошло и пяти минут, как в ресторан во-
шел Войтехович, в макинтоше, с большим шар-
фом на шее. Он почтительно поклонился гене-
ралу и полковнику, занял свободный столик и
ждал, когда хозяин освободится. Заремба за-
казал яичницу с колбасой. Толстяк вышел.
— Все готово,— сказал тихо Войтехович.—
Дом окружен, мои люди стоят в соседних дво-
рах и на улице, солдаты заняли переулок
сзади, там домов нет, только сады. Прием
у Барвинского кончился, Славек доложил, что
109
больная, которая сейчас вышла,— последняя.
Прикажете начинать?
— Да, начинайте. А где Петренко и Смир-
нов?
— Здесь рядом, в сквере, с моими людьми.
— Так действуйте. М.ы придем в дом минут
через пятнадцать после вас.
Присланная хозяином девушка подала Вой-
теховичу бутылку пива, он быстро выпил ее,
заплатил, раскланялся и ушел. Чугунов и За-
ремба видели в окно, как он появился из-за
угла и, вынув из кармана платок, махнул им.
Тотчас на улице загремел перфоратор, прогро-
хотал трижды и замолк. Войтехович подошел
к машине с пневматической установкой, бро-
сил шоферу шарф и макинтош, взял фуражку
и, оказавшись в форменной одежде, напра-
вился к воротам. Через минуту к нему подошли
шесть милиционеров и Петренко в штатском.
Все они скрылись в калитке, за ними после-
довало несколько человек из «рабочих». Гене-
рал взглянул на часы — они показывали два-
дцать минут четвертого.
— А где же капитан Смирнов? — спросил
Войтехович, отворяя калитку.
— Не знаю, он отошел от нас минут десять
назад и не вернулся,—ответил Петренко.—•
Все равно, не ждать же его. Пошли.
В саду не было никого. Милиционеры окру-
жили дом. Войтехович позвонил — раз, другой,
третий... Сильно постучал в дверь — никакого
ответа, в доме все словно вымерли.
— Придется ломать дверь.
110
— Да, только не эту. Идемте на заднее
крыльцо.
Оставив охрану на крыльце, они обошли
кругом дома. Два человека с кувалдами стали
у кухонной двери. Войтехович постучал еще
несколько раз.
— Не отвечают. Ломайте!
Молот гулко ударил в дверь, филенка выле-
тела. Петренко протянул руку и снял крюк.
Сени, еще одна дверь... Она немного приоткры-
лась, но дальше не шла — чем-то подперто...
— Бейте!
Загрохотали удары. Крепкие дубовые доски
поддались не сразу, потом треснули, расколо-
лись, что-то с шумом обрушилось за дверью,
и она открылась. Войтехович, Петренко и два
милиционера вошли в кухню. Угол большой
кафельной плиты был отколот, упиравшееся
в него длинное бревно валялось на полу, выло-
женном плитками. В кухне никого не было.
Из нее вели две двери. Войтехович распахнул
первую — маленькая комната за ней, несо-
мненно женская спальня, была пуста.
Петренко хотел подойти ко второй двери,
в глубине кухни, и вдруг заметил, что она при-
открыта и в узкую черную щель на него смот-
рят в упор два глаза. Отражая падающий
из кухни свет, они горели в темноте, как глаза
животного, но находились очень высоко — выше
головы Петренко. Несколько секунд Петренко
неподвижно, как завороженный, смотрел в све-
тящиеся зрачки, потом сделал движение
к двери — ив этот момент она распахнулась.
На пороге стоял Владек. Его обычно тупое,
невыразительное лицо сейчас было свирепо,
Ш
челюсть выдвинулась еще больше, губа от-
висла, обнажая желтые клыки. С глухим ре-
вом он прыгнул вперед, как огромная обезьяна,
в его руках сверкнул занесенный топор... но
тут Петренко бросился ему под ноги, и великан
тяжело упал ничком. Топор со звоном уда-
рился о пол, полетели осколки плиток. Войте-
хович и оба милиционера навалились на идио-
та, началась яростная борьба. Майор, вскочив
на ноги, уже хотел принять в ней участие,
когда сквозь шум возни услышал где-то, как
будто внизу, резкий, визгливый голос, истери-
чески кричавший:
— Фас, Дик, фас!..
«Собака!» — вспомнил майор и вынул из
кармана пистолет. Он не успел приготовиться:
об пол коридора застучали когти, и овчарка
одним прыжком промелькнула мимо него, очу-
тилась на спине милиционера и впилась ему
в шею. Человек дико закричал. Не решаясь
стрелять сверху в эту кучу живых тел, Пет-
ренко упал на нее рядом с собакой, уткнул
ствол пистолета в пушистый бок под лопаткой
и дважды нажал спуск. Тут кто-то сильно уда-
рил его каблуком по голове, так что лязгнули
зубы и потемнело в глазах. Когда он опом-
нился; кухня была полна людей. Войтехович
брызгал ему в лицо водой. Петренко под-
нялся, держась за край плиты. На полу бился
и рычал связанный Владек, три милиционера
продолжали опутывать его веревкой, четвертый
сидел на стуле, держась за прокушенную шею.
У стены лежал громадный, плоский, с оскален-
ной мордой труп собаки. И покрывая все
звуки, из дома продолжал доноситься отчаян-
112
ный заячий крик. Пробежав по коридору, офи-
церы распахнули дверь в конце его. Она вела
в знакомую майору переднюю. Парадная дверь
была открыта настежь. На крыльце рвался
из рук милиционеров и дико визжал пан док-
тор Барвинский.
— Держите его да смотрите кругом дома —
не выскочил бы еще кто-нибудь. Идите за мной,.
Войтехович!
В приемной не было никого. Петренко от-
крыл дверь кабинета и остановился. Кушетка,
на которой его осматривал Барвинский, была
загорожена белой ширмой, из-за нее слыша-
лись громкие, судорожные вздохи, какое-то
всхлипывание и бормотание. Майор отодвинул
ширму и остановился пораженный. На кушетке
лежала пожилая женщина в одном нижнем
белье. Ее полуседые волосы были растрепаны.,
лицо красное, глаза закатились. Она стонала и
отплевывалась, стараясь согнуть колени, при-
вязанные к кушетке полотенцем. Рядом, на ма-
леньком столике,— какие-то инструменты, фла-
коны, марлевая маска. Острый запах эфира
живо напомнил майору его ранение во время
войны. Эфир! Она была под наркозом, значит».
Барвинский еще не кончил приема. Странно!
— Накройте ее и пусть кто-нибудь останется
здесь. Идем дальше!
' В рентгеновском кабинете — новая находка:
ставни были открыты, и у окна, стараясь ото-
двинуть шпингалет, возилась панна Тереза
в белом фартуке и кружевной наколке. Увидя
вошедших, она повернулась к ним и осталась
стоять со спокойным, невозмутимым лицом.
Ей надели наручники.
8 Русанов С. А.	113*
В последней комнате нижнего этажа — лабо-
ратории — никого не было. Совершенно пуст
был и второй этаж, где помещались спальня
Барвинского, его кабинет и столовая — нигде
никого.
Петренко и Войтехович возвратились в пе-
реднюю и столкнулись с Чугуновым и Зарем-
бой. Здесь же сидел Барвинский; он продол-
жал скулить и взвизгивать, бессмысленно ози-
раясь по сторонам.
— Никого нет? Не может быть! — восклик-
нул генерал, выслушав короткий доклад Пет-
ренко.— Он где-нибудь здесь, ищите на чер-
даке, в подвале... Нет ли какого-нибудь тай-
ника? Не мог же он улететь!
Поиски продолжались. Из-под лестницы
в передней дверь вела в подвал. Спустившись
туда, осмотрели небольшую сводчатую ком-
нату с маленьким окном—там стояла койка
и лежал на полу собачий матрасик — это
было, очевидно, жилище Владека. Осмотрели
котельную, угольный чулан, кладовую. Ре-
шили подняться на чердак, но тут милиционер,
остававшийся в докторском кабинете, позвал
Войтеховича и доложил, что больная панна
очнулась, плачет и требует свою одежду,
а одежды в кабинете нет — только ботинки и
кофта. Войтехович не успел ответить, как Чу-
гунов бросился в переднюю, взглянул на пу-
стую вешалку и в ярости ударил кулаком по
ладони.
— Ах мы идиоты! Он же ушел в ее платье,
ушел на наших глазах!
Офицеры поспешили в кабинет. Женщина си-
114
дела на^ кушетке, завернувшись в простыню.
С трудом, прерываемая приступами тошноты,,
она объяснила, что доктор усыпил ее для ис-
следования, а теперь, где платье? Где доктор?
Что это за люди?
— Как вы были одеты? В черное?
— Как же не в черное, если я — вдова?
Юбка, жакет, шаль! Да где же пан доктор?
— Упустили, упустили из рук. Теперь уже не
догнать, придется все начинать сначала. Войте-
хович, возьмите у этой ведьмы что-нибудь,
дайте панне одеться. Не беспокойтесь, мы воз-
местим вашу пропажу.
В это время, спустившись с чердака, мили-
ционеры доложили, что там есть маленький
светлый чулан. В нем нашли кушетку, мужские
сапоги и кожаное пальто, но жилец исчез.
— Так и есть! Это — его вещи. Но как все
было проделано! Доктора сюда!
Милиционер просунул голову в дверь ка-
бинета и сказал, что пана полковника За-
рембу просят к телефону. Чугунов и Заремба
удивленно переглянулись и вышли в при-
емную. Полковник взял лежавшую на столе
трубку.
— Заремба слушает... Да, капитан, слу-
чаю вас...— на лице его вдруг отразилось
удивление и радость.— Что вы говорите?! По-
стойте. Товарищ генерал, это — капитан Смир-
нов, он взял Яна, переодетого в женское
платье, говорит из кабинета Войтеховича... То-
варищ капитан, оставайтесь там, мы скоро
будем.
И, поручив Войтеховичу продолжать обыск,
а арестованных отправить вслед за ними, Чу-
8*
115
тунов и Заремба вышли и направились к авто-
мобилю, сквозь порядочную уже толпу народа
на улице.
Когда капитан Смирнов отошел от Петренко
и милиционеров, ожидавших в сквере сигнала
Войтеховича о начале обыска, он хотел только
убедиться, что солдаты надежно охраняют зад-
нюю сторону усадьбы. Заглянув за угол и уви-
дев, что цепочка людей неподвижно и тихо
стоит вдоль глухой кирпичной стены, капитан
хотел вернуться назад, но услышал поспешные
шаги. Кто-то догонял его. Не следует ни с того
ни с сего поворачивать обратно. Лучше про-
пустить прохожего. Смирнов остановился и
полез за портсигаром. Шаги раздались рядом,
обогнали, он взглянул на прохожего. Жен-
щина! Смирнов не понял, почему это удивило
его. И фигура знакомая... Где он ее видел?
Женщина прошла быстро, пересекла глухую
улицу и оглянулась как раз в тот момент,
когда капитан зажег спичку и закуривал, защи-
щая огонек ладонями. Сквозь клуб дыма он
успел рассмотреть, что из-под черной, кружев-
ной шали, окутывавшей ее голову, глянул
только один глаз, другой и половина лица
были закрыты белой повязкой. Больная! Смир-
нов узнал старомодную, широкую и длинную
черную юбку, просторный черный жакет с пе-
лериной и кружевную шаль. Эта женщина ут-
ром приняла участие в Петренко, уговаривала
Владека нести его в дом. Вон как разделал ее
Барвинский! Глаз, что ли, резал? Так ведь он
терапевт!
Смирнов продолжал медленно идти вслед за
Д16
женщиной, постепенно отставая и ожидая,
чтобы она свернула куда-нибудь. А конец пе-
реулка уже недалеко. За город, что ли, она
идет? Ну, черт с ней, он повернет обратно —
не все ли равно... Смирнов остановился и вдруг
понял... Шаги!
Слыша позади себя шаги, он бессознательно
ждал, что его 'обгонит мужчина — шаги были
мужские! А забинтованное лицо?! Женщина
скрылась за углом — неужели он упустил ее?
Капитан кинулся вперед, добежал до угла и
осторожно выглянул. Нет, не упустил! Это был
последний квартал города, здесь кончались
сады и редкие, в большинстве нежилые дома.
За ними начиналось поле, по которому шла
старая, плохо мощеная дорога, обсаженная
с обеих сторон давно не стриженной живой из-
городью.
По дороге быстро двигалась черная фигура.
Сейчас она оглянется... Так и есть! Капитан
поспешно спрятался, подождал и снова высу-
нулся. Идет! Позвать никого не успеешь,
нужно действовать самому... А вот и сигнал
Войтеховича. Ну, там справятся и без него.
Смирнов, обогнув угол забора, перепрыгнул
канаву и пошел по обочине дороги, скрываясь
за кустами. Он шел нагнувшись, изредка под-
нимая голову, чтобы не потерять преследуе-
мую из виду. В полях кое-где работали люди,
но на дороге — только они двое. Куда она
идет? В деревню, что видна впереди, кило-
метрах в двух? А не зря ли он пошел за ней?
Нет — шаги были мужские, да и сейчас, когда
она идет смело, походка какая-то странная,
точно связанная...
117
Так они прошли с полкилометра. Впереди
забелела лента шоссе, пересекавшего старую
дорогу. На скрещении дорог — развалины ка-
менного домика, окруженные кустами и
деревьями,— разбитая будка сторожа. Черная
фигура дошла до перекрестка и остановилась^
капитан замер, глядя сквозь ветви шиповника.
Она осмотрелась, свернула влево по шоссе и
вскоре скрылась за руинами.
Тогда Смирнов, все так же пригнувшись,
перебежал дорогу. Он решил, скрываясь за
домом и садиком, срезать угол, догнать и оста-
новить «ее» или «его»? Видно будет. Про-
скользнув между кустами сирени, капитан
подошел к задней стене дома и выглянул
из-за угла. Рядом, в боковой стене, зиял проем
выломанного окна. Смирнов осторожно под-
крался и одним прыжком вскочил на подокон-
ник. В пустой комнате без потолка, среди би-
того кирпича и стеблей сухого бурьяна стояла
«она», в упор глядя на капитана незавязан-
ным правым глазом.
Шаль была сброше-
на с забинтованной
головы, черная юбка
кольцом лежала на
земле вокруг ног,
одетых в толстые
спортивные чулки и
серые бриджи. «Она»
увидела его и рва-
нула пистолет из
заднего кармана. Но
капитан уже прыг-
нул с подоконника,.
118
вложив весь вес тела
в удар — правой сбоку
в висок, левой прямо в
челюсть.
...— А потом, товарищ
генерал, я скрутил ему
руки этим же черным
кружевом, вытащил на
дорогу, остановил про-
ходившую грузовую
машину и привез сюда. Думал было доставить
прямо к вам, в дом Барвинского, но водитель
был так напуган, что согласился ехать только
в милицию. Бинт мы тут с него сняли, ран под
ним, конечно, никаких не оказалось, и вообще
он сейчас в порядке, хотя был без сознания ми-
нут пять. Это уж я виноват, перестарался не-
много. Но было не до шуток, еще секунда — и
он бы меня изрешетил.
Генерал обв^л взглядом присутствующих.
— Вот, товарищи, учитесь и запоминайте,
что значит наблюдательность и сметка, инициа-
тива и решительность, да и хорошая физиче-
ская подготовка.
Он встал и выпрямился.
— Товарищ капитан, благодарю вас от лица
службы!
Выслушав уставной ответ, Чугунов снова сел
и продолжал обычным тоном:
— Должен признать, вы всех нас обскакали
и взяли реванш у Петрейко за найденную ма-
шину. Ну что же, посмотрим ваш трофей. Ска-
жите, чтобы привели арестованного.
119
Дверь открылась, два милиционера ввели не*
высокого человека в сером, костюме. Лицо его
было бледно и обезображено большим крово-
подтеком у левого глаза, губы распухли. Он
стоял нахмурившись, потупив глаза, сжав ку-
лаки. Генерал внимательно всмотрелся в него
и встал.
— Да, капитан, наружность вы ему изме-
нили, а узнать все-таки можно, хотя встреча и
неожиданная. Ну, поздравляю с воскресением
из мертвых, пане Козинский! Что это вам
вздумалось вернуться в наш грешный мир?..
Позже из показаний арестованных выясни*
лось, что произошло в доме Барвинского после
ухода Яновского, то есть майора Петренко.
Барвинский действительно увидел капитана
Смирнова в зеркало и был сильно встревожен
интересом незнакомца к его машине. Обморок
Яновского, отвлекший Владека от машины, по-
казался доктору подозрительным, а отличный
пульс и румяное лицо «больного» разрешили
все сомнения. Он увидел в Яновском уже не
мнительного человека — источник хороших го-
нораров,— а симулянта, и это было страшно,.
Поспешив выпроводить опасного пациента,
он бросился наверх к Козинскому. Тому не
трудно было определить, что за усадьбой сле-
дят.
Козинский пробрался к задней стене сада,
прислушался — там кто-то прогуливается взад
и вперед. Сомнений не оставалось — выйти из
дома незамеченным не удастся, остановят*.
С минуты на минуту можно ждать обыска.„
120
Однако, зная Барвинского, он успокоил его и
уговорил продолжать прием. Наблюдая с чер-
дака, Козинский убедился, что отпущенные док-
тором больные уходят беспрепятственно: одного
из них он смог проследить до конца улицы. Но
его-то не пропустят!.. Вызвав Терезу из прием-
ной, он рассказал ей, в какое положение они
попали.
Экономка предложила Козинскому восполь-
зоваться платьем больной, усыпив ее под пред-
логом исследования. Пропажу платья объяс-
нить просто — дурачок Владек стащил его и
сжег в плите; пострадавшую нужно будет щедро
вознаградить. Вызвали Барвинского. Он при-
шел в ужас от этого дерзкого плана и наотрез
отказался, требуя, чтобы Козинский переоделся
в платье экономки или в его собственное — как
хочет, только чтобы уходил немедленно. Козин-
ский ответил, что иначе, как в платье больной,
он не пойдет, это бессмысленно. Он останется
в доме и, если его захватят здесь, будет защи-
щаться, при этом первую пулю пустит в док-
тора. Барвинский уступил. Осуществить заду-
манную хитрость можно было, отпустив всех
остальных больных. Как ни спешил Барвин-
ский, а чуть-чуть не опоздал.
Едва ушел страшный постоялец, едва Тереза
сняла маску с лица потерявшей сознание жен-
щины, в сад вошли милиционеры и с ними
Яновский. Барвинский окончательно обезумел
от страха. На что он рассчитывал, когда вло-
жил топор в руки идиота, а потом пустил в де-
ло собаку,— он и сам не знал. А Тереза не
остановила его, так как не могла отойти от
больной, которая плохо дышала. Только увидя,
121
что все погибло и рассказ о сожженном платье
не поможет, — она сделала попытку к бегству.
...~У Вот, товарищи, я изложил вам факты
так, как они выяснились для нас в настоящее
время. Теперь займемся анализом, он очень
поучителен. Приготовьтесь выслушать неболь-
шую лекцию, скажем, в порядке командирской
учебы.
Как видите, никакого двойника лесовода
у Блоцкого не было, не было и таинственного,
могущественного Яна. Был Кларк-Влоцкий и
был его сообщник Козинский. Они организова-
ли слежку за командующим, а затем и покуше-
ние ни него. Зайонц, Кочаны, лесники — ме-
лочь; Юзеф Стучек, или Корецкий,— крупный
уголовник, наемный убийца; все они либо за-
пуганы, либо куплены Кларком.
Когда все уже было готово, появляется Мар-
грет Стил и, как сказал Кларк профессору,
«делает свой бизнес», то есть оттирает Кларка
на второй план и берет на себя руководство
Диверсией. Кларк раздражен, но субординация
заставляет его подчиниться.
Покушение не удалось, однако сыграло свою
провокационную роль — почитайте западную
буржуазную прессу: здесь и «Героическая
страна восстает против большевиков», и «Гнев
свобЪдолюбивого народа», и, главное, вой о
готовящихся в ответ на покушение «кровавых
репрессиях», и о предстоящем «усилении гнета
Москвы». Тут они по обыкновению просчита-
лись, не зная, что уже есть решение о выводе
советских войск из республики. Вам известно,
122
что через месяц здесь не останется ни одного
нашего солдата, так что, Станислав Иосифо-
вич, это, кажется, последнее дело, которое мы
разбираем вместе.
Все же диверсанты свое задание выполнили.
На их беду, мисс Маргрет Стил попала под
пулю. А у нее такие покровители, что Кдарк
испугался,— нужно было спасти ее во что бы
то ни стало. Пришлось похитить вас, профес-
сор. И это их погубило. Но вернемся к двой-
нику. Кто он?
Козинский заговорил о высокой квалифика-
ции Блоцкого, чтобы объяснить, кац случилось,
что он принял на работу врага. Из’ показаний
лесников мы узнали обратное: Влоцкий специа-
лист слабый.
Так возникло предположение — сначала
только предположение — о втором Влоцком.
При повторных беседах с Козинским мы
своими вопросами, возможно, навели его на
мысль о двойнике. И вот второй Влоцкий по-
степенно облекается в плоть и кровь, приобре-
тает внешность, характер, даже привычки.
О самом простом — о том, что Козинский
лжет,— мы не подумали, загипнотизированные
его репутацией. Между тем сейчас его роль
в раскрытии шпионской организации в тысяча
девятьсот сорок пятом году выглядит совсем
по-другому. Оказывается, Козинский уже дав-
но перешел на службу к новым хозяевам. Об
этом знали двое — те самые, которых он за-
стрелил при аресте. Но мы верили Козинскому!
Наше предположение о втором Влоцком мы
решили проверить допросом Дивы. И, нужно
честно признаться, этот орешек нам пришелся
123
не по зубам* Зная точно, что никакого другого
Блоцкого лесовода, кроме Кларка, нет, Дива
сперва растерялась, так как не поняла, о ком
идет речь. Мгновенно создав Яна, она выяс-
нила, о чем мы думаем, и очень тонко исполь-
зовала нашу ошибку.
Зачем Диве понадобилась басня о Яне?
Во-первых, чтобы самой отойти на задний
план, показать себя лицом подневольным,
чуть ли не жертвой. Это главное. Во-вторых,
сбить нас с толку, запутать и затянуть след-
ствие, выиграть время.
Нужно отдать должное ее проницательности
и находчивости. Конечно, мы не во всем ей по-
верили, но в существовании Яна не усомни-
лись, тем более, что оно объясняло и случай
с морфием. Теперь-то экспертиза установила,
что монахиня действительно ошиблась. Того
количества морфия, которым располагала ста-
руха, не хватило бы, чтобы отравить человека
насмерть.
Прибегнув к помощи Козинского, я должен
был рассказать ему кое-что из показаний
Дивы о Яне. Козинский понял игру Дивы и,
как говорится, ответил в ту же масть — по-
слал в госпиталь Терезу с отравленным пе-
ченьем. По его словам, он был уверен,
что передачу не пропустят, и рассчитывал
только подтвердить опасность Яна — это по-
могало ему исчезнуть правдоподобно. А что ему
пора сматывать удочки, Козинский понял, когда
узнал, что вы, профессор, живы, слышали его
голос, и встречи с вами ему не избежать. Ио
кто скажет, что он думал в действительности?
Кларк скрылся, Юзеф убит, значит, только
124
одна Маргрет Стил знала правду о Козинском.
Поэтому перехватят передачу — хорошо, не пе-
рехватят, пожалуй, еще лучше. А дальше все
очень просто: мотоцикл под мост, фуражка
запачкана кровью из надреза на пальце, два
километра по колена в воде — и он скрылся
у Барвинского...
Какие выводы мы должны сделать? Нас
сумели сбить с толку и направить по ложному
следу. Почему же мы все-таки вышли победи-
телями из этого дела? Только потому, что
не впали в авантюризм и наряду с поисками
несуществующего, но такого заманчивого Яна
продолжали настойчиво, систематически разра-
батывать те скудные, зато достоверные дан-
ные, которыми располагали.
Вот, товарищи, так и будем работать всегда.
На этом закончим. Я хочу еще раз поблагода-
рить вас, товарищ профессор. Нашим успехом
мы обязаны прежде всего вам — вашему му-
жеству, уму и наблюдательности. Жаль, что
особая примета, которую вы нашли уЖларка,
не пригодилась. Но — кто знает? Забывать
о ней не следует — этот человек еще может
встретиться на пути каждого из нас.
9.	ОСОБАЯ ПРИМЕТА
«...Да, вот и встретились! Неужели он?» —
думал Румянцев, рассматривая снимок в ат-
ласе Алейникова.
Нет, никаких сомнений — это именно та* са-
мая особая примета. Йо как мог снимок желч-
ного пузыря шпиона Кларка попасть в книгу
125
советского рентгенолога? Может быть, Алей-
ников работал когда-то за границей?
Профессор стал читать пояснения к сним-
кам: «№ 48. Больной Д. 49 лет. Желчный пу-
зырь в форме «песочных часов». Деформация
за счет перетяжки спайкой. Диагноз подтвер-
жден на операционном столе». Немного. Из
введения известно, что материал накоплен за
последние четыре года. Больного оперировали!
Час от часу не легче — значит, теперь он изба-
вился от своей особой приметы. Удивительное
дело! Этот человек уже второй раз срывает
профессору охоту и воскресный отдых. Но де-
лать нечего.
Румянцев позвонил автору атласа на дом.
Ответил женский голос и на вопрос профес-
сора сообщил, что Бориса Константиновича
126
Алейникова нет дома. Он уехал за город и
вернется завтра к вечеру, часоз в девять.
— Хорошо, спасибо; простите пожалуйста.
Я позвоню завтра.
Румянцев положил трубку и невольно с об-
легчением вздохнул. Очень жаль было отказы-
ваться от поездки — первой за эту весну. Вы-
ходит, до завтрашнего вечера ничего предпри-
нять нельзя. Сейчас только четыре часа, время
еще не упущено. Еду!
Профессор запер рукопись в стол, взял порт-
фель и, со'бираясь выйти, взглянул в окно-.
Опять большая белая чайка скользила в воз-
духе над парапетом гранитной набережной,
маня к весенним водам, в оживающий лес.
В воскресенье вечером, вернувшись с охоты,
Румянцев позвонил Алейникову, а на следую-
щий день уже сидел в кабинете главного врача
Первомайской больницы и читал историю бо-
лезни № 893 за 1949 год.
«Дергачев, Василий Петрович, 49 лет, слу-
жащий, топограф, место работы — Арктикдор-
строй». Вот куда пробрался! «Домашний
адрес — Третья Охтенская, 12, квартира 8...
родных нет... Курит, не пьет... 25/IV, в 12.Q9,
доставлен скорой помощью с жалобами на рез-
кие боли в животе, начавшиеся час назад...»
Ну, а как его описывают? «Высокого 'роста,
атлетического сложения, тучен...» Так, распол-
нел еще больше.
«Заболел в 1942 году... повторение присту-
пов — в 1946, до 1949 г. болей не ощущал...
За последние два месяца—третий приступ...»
127
Что же дальше? «Боли стихли, просит вы-
писать...» Хорошо, что не послушались. Вот где
начинается обследование: кровь, желудочный
сок... желчь... Ага! Рука Алейникова: «6 апре-
ля — холецисто-графия...» Описание снимка
желчного пузыря, диагноз... «ввиду значитель-
ной и стойкой деформации желчного пузыря,
нарушающей его функцию... участившихся при-
ступов... показано оперативное лечение. От
предложенной операции больной отказался...»
Понятно, весна — начало арктической ‘навига-
ции... А вот: «8/IV. 23.00. Вызван к больному
по поводу сильнейших болей в право>м под-
реберье, отдающих в шею и лопатку./.» И
утром: «9/1V. Ночью повторился приступ бо-
лей, продолжавшийся около часа и стихший
после инъекции морфия... Больной согласен на
операцию, но требует только местного обезбо-
ливания».
Конечно, под наркозом люди разговари-
вают... Все-таки смелый человек!
«15-го апреля — операция...» Ну, тут все, как
и следовало ожидать. Двадцать шестого выпи-
сан в хорошем состоянии, с неокрепшим руб-
цом. Все. Значит, это было год назад, воз-
можно, его уже и нет здесь...
Профессор отложил историю болезни и об-
ратился к главному врачу больницы:
— Да, это — тот самый больной, которого
я помню. Мы тогда поспорили с терапевтами —
они возражали против операции. Интересно,
как он чувствует себя сейчас. Не откажите по-
просить вашего секретаря... Вот что, милая де-
вушка, будьте любезны позвонить в отдел кад-
ров треста Арктического дорожного строитель-
128
ства — работает ли у них топограф Дергачев.
Нам с Борисом Константиновичем интересно
узнать отдаленные результаты операции. Буду
очень благодарен.
В отделе кадров Арктикдорстроя сказали,
что Дергачев по-прежнему служит в тресте.
Румянцев попрощался с главврачом и вышел.
Нашел! Он так был уверен^ что это Кларк,
что будь у него право - немедленно, без всяких
рассуждений приказал бы арестовать Дерга-
чева...
— На Литейный!—сказал профессор, садясь
в автомобиль.
Прошла неделя, миновали майские празд-
ники. Румянцев был уверен, что его сообще-
нием -заинтересовались и что дело идет своим
порядком. И все-таки ни на минуту не мог
выбросить из головы Кларка с его желчным
пузырем — теперь уже удаленным — и волно-
вался. Волнение усилилось, когда четвертого
мая зазвонил телефон и он услышал:
— Профессор Румянцев? Здравствуйте, про-
фессор, говорят из Первомайской больницы.
С прошедшим праздником вас! Вы, профессор,
искали больного Дергачева — он был у нас
тридцатого апреля. Я вам звонила вчера и не
застала.
Румянцев вздрогнул:
— Да? Зачем он приходил?
— Ему сказали, что о нем справлялись из
больницы, так он зашел узнать в чем дело.
Такой обязательный, очень культурный! Ну, я
сказала ему, что это вы им интересовались.
9 Русанов G. А,	129
Профессора бросило в жар:
— Да за каким же... — начал он, но сдер-
жался.— А он не спросил, по какому поводу?
— Нет, я ему сказала, что вы проверяете
больных Алейникова в связи с его книгой.
— Хорошо, благодарю вас. Напрасно вы
беспокоились, дело не срочное.
— Что вы, что вы! Мы вас так уважаем...
Румянцев дождался, пока секретарь поло-
жила трубку, и чуть не швырнул свою. Правду
говорят — услужливый дурак опаснее врага.
Но и он-то хорош, черт его дернул... Не мог по-
терпеть, полез сам проверять... Правильно ему
сказали, что со звонком в трест он поступил не-
осторожно. Кларк не мог забыть его фами-
лии — теперь он уже четыре дня знает, что
профессор нашел его.
Румянцев поспешно набрал номер. Как на-
рочно, телефон долго был занят. Наконец ему
ответили.
— Полковник Лузгин?
— Да. Кто спрашивает?
— Это генерал Румянцев. Товарищ полков-
ник, моему больному с желчным пузырем, ока-
зывается, сообщили, что я искал его и...
— Простите, товарищ генерал, не стоит об
этом. Я хотел звонить вам. Нужно повидаться.
Вы не разрешите заехать к вам часов в семь
вечера с одним товарищем? Тогда бы и пого-
ворили обо всем?
— Сегодня? Да, можно, пожалуйста.
— Куда прикажете — в клинику или на дом?
— Лучше в клинику. Я задержусь сегодня.
Посетители немного запоздали — было уже
130
половина восьмого, когда профессору доло-
жили, что его спрашивают двое военных. Пол-
ковник Лузгин первым вошел в кабинет.
— Здравия желаю, товарищ генерал! При-
вел к вам старого знакомого. Подполковник
Петренко. Узнаете?
— Еще бы не узнать, очень рад! Он все
тот же!
Румянцев крепко пожал руку Петренко; тот
действительно мало изменился за пять лет —
то же круглое, спокойное лицо, небольшие,
зоркие глаза под густыми бровями, висячие
усы; только виски слегка посеребрились.
— Подполковник Петренко прислан из
Москвы, он привез вам привет от генерала Чу-
гунова и еще кое-что. Но разрешите спросить,
что случилось сегодня?
Румянцев подробно передал рассказ секре-
таря.
— Досадно!— заметил Петренко.— И в то
же время подозрительно. Будь он просто Дер-
гачев, чего бы ему волноваться и наводить
справки? Теперь его встревожили. Впрочем,
мог ведь посчитать, что вы действительно инте-
ресуетесь всеми больными Алейникова. Из-за
такого пустяка едва ли откажется от той вы-
годной позиции, на которую пробрался. А на-
стороже будет, но мы не дадим ему много
времени озираться. Я хотел просить вас еще
раз сравнить... — Петренко открыл порт-
фель.— Вот снимок, который вы помните, тот,
из Ментно. А вот этот я только что взял у
Алейникова. Поглядите на оба вместе.
— Старый снимок сохранился? Отлично!
Румянцев подошел к маленькому столику
9*	131
с негатоскопом, прикрепил снимки и щелкнул
включателем. На освещенном матовом поле
четко обрисовались обе рентгенограммы.
— Смотрите! Ну что? Разве не ясно, что это
не сходство, а именно одно и то же? Конечно,
второй снимок несравненно лучше, просто без-
укоризненный, но пузырь-то тот же самый.
Вот перетяжка здесь и вот она здесь; а изгиб
шейки пузыря? Никаких сомнений!
— Мне, профану, и то кажется убеди-
тельно,— заметил Лузгин.
— Признаюсь вам,— сказал Петренко,— я
начал с того, что показал Алейникову старый
снимок. Он взглянул и говорит: «Этот пузырь
есть в моей коллекции»,— и сразу достал мне
свой снимок.
— Вот видите? Есть старый медицинский
анекдот: «Доктор, у меня геморрой, я уже был
у вас два месяца назад».— «Не помню, раз-
деньтесь, пожалуйста... Так, посмотрим... Ах,
это вы, господин советник!»
Офицеры рассмеялись.
— Так и тут, ошибки быть не может. Чего
вы ждете, подполковник? Берите этого чело-
века, пока он не исчез.
— Возьмем!— ответил Петренко.— Я бы
предпринял арест Дергачева даже по вашим
данным, но у меня есть и другие. Не так
давно за рубеж просочились некоторые сведе-
ния об Арктике — я как раз работаю над этим
вопросом, ищу источник. И вот все приводит
именно к этому учреждению, так что ясно —
это Кларк. Сегодня ночью мы его арестуем.
Тогда придется побеспокоить вас, профессор,
чтобы вы еще раз опознали его — уже не по
132
пузырю, а воочию. Теперь попрощаемся, пол-
ковник?
Офицеры ушли. Но не прошло и часа, как
профессору стало известно, что сутки назад то-
пограф Дергачев Василий Петрович выехал
в Мурманск в составе высокоширотной экспе-
диции и вернется только ю зиме.
Экспресс «Полярная стрела» только что ото-
шел от станции Кола. Увлекаемый мощным
электровозом, состав сразу набрал скорость.
За окнами, в сумерках рассвета, все быстрее
проносились очертания плоских гранитных со-
пок. Проводники начали будить пассажиров —
последний перегон перед Мурманском.
В коридор жесткого купированного вагона
№ 4, сразу с двух концов, вошло несколько во-
енных. Один из них, лейтенант, знаком подо-
звал проводника.
— В каких купе едет арктическая экспе-
диция?
— В пятом четверо и в шестом трое, но
только...
— А не слышали фамилии Дергачев? Он
в каком?
— Так я же и хотел доложить,— проводник
понизил голос.— У нас один отстал в Канда-
лакше — как раз этот самый. Что? Или не
случайно?
— Остался с вещами?
— Никак нет, без вещей. Да они от него
в Африканце молнию получили — ногу, что
ли, он повредил...
— Кто у них старший? У кого телеграмма?
~ 10 Русанов С. А.	133-
— Пожалуйте, вот в этом купе.
Через минуту лейтенант, окруженный полу-
одетыми и смущенными членами экспедиции,
читал на помятом телеграфном бланке: «отстал
повредил ногу задержусь Кандалакше три че-
тыре дня догоню Мурманске деньги есть не
волнуйтесь Дергачев».
— Он одетый вышел?
— Да, вполне.
— А вещи?
— Полевая сумка с ним, а больше ничего...
— Постойте, он что-то брал из чемодана...
Открыли незапертый чемодан. Подняв ле-
жавшее сверху полотенце, лейтенант увидел,
что в плотно уложенном чемодане чего-то не
хватает — осталось пустое место.
— Не знаете, что здесь было?
— Чудно!— сказал бойкий молодой па-
рень.— Я видел, тут у него лежали две пачки
патронов к охотничьему ружью. Зачем он их
взял? Ружье-то вот оно? Продать, что ли, хо-
тел?
Лейтенант на минуту задумался, потом
расстегнул кирзовый футляр. Так и есть — де-
шевая курковая двустволка ТОЗ — такую вез-
де можно купить. А вот патроны...
— В чем он одет?— спросил лейтенант,
глядя на обычные городские пальто, качав-
шиеся на вешалках. Тот же юноша вдруг
свистнул.
— Видите ли,— вмешался другой.— Мы все
смеялись над ним, что он от самого Ленин-
града нарядился в высокие сапоги, канадку
и все такое. У нас все это в багаже, мы ведь
недели три пробудем в Мурманске.
134
— Да, боюсь, ваш спутник отстал от вас на-
долго. А! Уже Мурманск. Граждане, прошу вас
всех пройти со мной. Придется расспросить вас
еще кое о чем.
Вечером Лузгин и Петренко получили из
Мурманска донесение об исчезновении Дерга-
чева. Работники на Севере не теряли времени
даром и за день успели выяснить многое.
После отхода «Полярной стрелы» Дергачев
зашел в отделение связи Кандалакшского вок-
зала и послал вдогонку поезду телеграмму. Ни
к дежурному по станции, как отставший от
поезда, ни в медпункт, как повредивший ногу,,
он не обращался, не был и в лечебных учре-
ждениях города. Когда справились в местком
магазине «Динамо», оказалось, что накануне
перед закрытием магазина он был там, предъ-
явил охотничий билет на имя Дергачева и ку-
пил двуствольную, тулку 16-го калибра. Кроме
того, он взял пояс-патронташ, заплечный ме-
шок, топорик, походный котелок и кое-какую
мелочь из снаряжения, в том числе переметный
шнур. В бакалейно-гастрономическом магазине
продавщицы запомнили покупателя, снаряжен-
ного, «как на охоту», который набрал консер-
вов, масла, чаю, сахару, папирос, спичек и все
запихал в рюкзак. До утра уходил только один
поезд — на юг, и в числе пассажиров Дерга-
чева не заметили. С соседней небольшой стан-
ции, в семи километрах южнее, сообщили, что
какой-то охотник сел там на поезд в 24.00.
Билет он брал до Сорокской, но ни до Сорок-
ской, ни даже до Кеми не доехал, а сошел
10*
135
ночью либо в Чупе, либо в Лоухи, или, может
быть, на одной из маленьких, слабо освещен-
ных и безлюдных станций. Ввиду предполо-
жения, что Дергачев стремится к границе,
уведомлена пограничная стража и милиция
в населенных пунктах. Таково было содержа-
ние донесения, изложенного кратким, телеграф-
ным стилем.
— Смотрите, какой чуткий зверь!— сказал
Лузгин, когда они прочитали и перечитали до-
несение.— Значит, профессор все-таки спугнул
его. Экспедиция была уже подготовлена. Дер-
гачев решил рискнуть и подождать отъезда —
легче испариться в дороге.
— Да, у него, видимо, все было обдумано
и подготовлено; только вещей не удалось
взять — даже ружья. Но сейчас он снаря-
жен— и, судя по снаряжению, готовится к дол-
гому пути по ненаселенным местам. Давайте
думать, где ему выгоднее было сойти с поезда.
Хорошо бы достать карту!
— 'Сейчас достанем — и не только карту,—
человека, который отлично знает эти места,
вырос там, партизанил и воевал.
Лузгин позвонил и вызвал капитана Бо-
гоева. Через пять минут перед ними лежала
двухкилометровая карта северо-восточной части
Карело-Финской Республики, которую они рас-
сматривали вместе с капитаном Богоевым —
коренастым молодым человеком со светлыми
волосами и веселым веснушчатым лицом мон-
гольского типа. Ему кратко рассказали, в чем
дело.
— Уверен, что Кларк будет пробираться
к границе,— сказал Петренко.— Смотрите, как
136
близко она здесь подходит к морю, а к желез-
ной дороге еще ближе.
— Да, самое короткое расстояние от станции
Кантеле. Видите,— Лузгин взял линейку,— не
будет и восьмидесяти километров, два дня пути.
— Простите, товарищ полковник! — воз-
разил Богоев.— Если он представляет себе
местность,— а не представлял бы, так не риск-
нул бы идти,— то тут он не пойдет. Смотрите,
сколько здесь населенных пунктов. И никак их
не минуешь, особенно вот в этих местах — тут
узкие дефиле между озерами, по льду сейчас не
пройти, нужно обязательно идти по дорогам, а
там движение порядочное, места людные: лесо-
пилка, возят доски, рабочие идут из поселков...
— Тем более,— вставил Петренко,— такой
травленый волк. Он учитывает, что о нем уже
оповещено, и непременно будет выбирать самые
глухие места.
— Разумеется. Я, в его положении, сделал
бы вот как: сошел с поезда на разъезде Мас-
Варака. Отсюда до границы дальше — кило-
метров сто — сто десять, но зато полное без-
людье, ни одного поселка, никаких дорог. Это
и по карте видно, а карта у него, конечно, есть.
Путь, правда, страшно тяжелый, карта не сов-
сем точная, так как съемку производили почти
исключительно с воздуха... Я там бывал. Места
такие, что даже в войну никто не ходил и ника-
кой линии фронта не было. Зимой сорок вто-
рого немецко-финский отряд пробовал было
выйти здесь к железной дороге, но с полпути
повернул назад. Я видел потом их стоянки,
мы-то везде лазили. Впрочем, в ту зиму очень
много оставалось незамерзших моховых болот.
137
*— Сейчас ведь тоже? Самая распутицаГ
— Нет, думаю, сейчас пройти вполне воз-
можно. С осени долго не было снега, а морозы
стояли крепкие, большинство болот должно
было промерзнуть. Они еще не отошли, вода
стоит поверх твердой «подошвы» \ и ходить
можно. Главное, пробраться первые километров
сорок, потом начнется кряж — и пойдет к гра-
нице. Видите, вот он? Нет, если он что-либо
смыслит, то пойдет только здесь.
— Все равно теперь не догонишь.
— Догнать трудно, у него почти сутки в за-
пасе, а пока мы доберемся до Мас-Вараки,
еще сутки пройдут. Только у самой границы
он может застрять. Вот здесь труднее всего
пройти. Видите, озеро Перкеле-Ярви, по-фински,
значит — Проклятое озеро. Вот оно, словно
двойное, с перетяжкой. Восточная часть вся
наша; от нее идет вот этот пролив — по-ка-
рельски, салма — с полкилометра шириной и
полтора в длину, потом западная часть озера.
По западному берегу — граница. За ней, на чу-
жой территории, такая же глушь. До войны
тут ни погранлинии, ни охраны не было. Теперь
граница охраняется. Но трудно ли в таких ди-
ких местах перемахнуть через нее?
— А почему он может застрять в этом месте?
— Смотрите, здесь, на карте, в обе стороны
от озера показано труднопроходимое болото.
Это так и есть. Вот эта часть, по бокам салмы,
совсем непроходима — ни зимой, ни летом. Тут
топь страшная, никогда не мерзнет, лоси гиб-
1 «Подошва» — нерастаявшая почва под снего-
вой водой.
138
нут. Она тянется километров на восемьдесят,
в обе стороны, концами уходит за границу. И
в ширину два — три километра. Пройти можно
в двух местах: есть переход к югу от салмы,
через топи — нас здесь провел старик охотник,
когда мы ходили громить немецкие гарнизоны.
Но кто не знает, нипочем не пройдет. Идти
нужно все время выше колена в воде, с одной
вараки — значит сопочки по-карельски,— на
другую, то вперед, то вдоль топи, то назаД,
к этому берегу. Словом, от берега до берега
два километра, а длина тропы — не меньше
шести. Я ходил дважды и то не найду. Второй
путь к границе — по озеру, через салму, летом
на лодке, зимой — по льду, но только в самые
сильные морозы. Дно озера — гнилое, озеро
редко замерзает сплошь, а салма — в особен-
ности. Если он выберет этот маршрут, то ему
нет другого пути, кроме как по воде.
— А на чем же он может перебраться?
— Вот на это я и рассчитываю. Лодок на
озере не должно быть, если и есть какая-ни-
будь старая развалина, то ее нужно еще найти.
Сперва он попробует пройти через топь, на
этом потеряет сутки, либо просто застрянет
где-нибудь на вараке среди трясины и будет
куковать. Потом, если выберется назад к озе-
ру,— начнет строить плот.
— Да ведь у него и веревка есть!
— Все равно возня большая. Крупного леса
возле озера нет, придется тащить каждую ле-
сину почти километр. Вот и вторые сутки прой-
дут. Но, главное, он, конечно, будет упорно
искать переход по болоту — по карте-то оно
проходимое!
139
Лузгин с сомнением покачал головой.
— Вы же сами подсчитали, что у него почти
двое суток преимущества. А на всю дорогу ему
от силы нужно три дня...
Богоев рассмеялся:
— Что вы, товарищ полковник? Да здесь
и летом-то не пройдешь тридцать километров
в сутки! Сколько одних деревьев нужно срубить
на лавы, мостки то есть, ведь все. лощинки
сейчас играют, всюду потоки, зажоры1... Нет,,
скорее, чем за четыре дня и я бы не добрался,
а я умею ходить по нашим лесам.
— Но ведь и догонять будет не легче? Тоже-
четыре — пять дйей?
— Нет, вдвоем — втроем все-таки легче, да
и лавы останутся. Но, конечно, вся надежда на
то, что он задержится у топи. Если бы он сразу
начал с озера и нашел лодку — через три —
четыре часа был бы за рубежом: по воде всего
восемь километров, а там задержать некому,
кроме медведя.
Петренко долго молчал и вдруг хлопнул ру-
кой по карте.
— Решаюсь! Больше ему деваться некуда,,
тут и нужно его ловить. Только не догонять, а
ждать!
Собеседники взглянули на него с удивлением:
— Ждать? А как же вы попадете туда
раньше него?
— Как? На самолете! Раз есть озеро — зна-
чит сесть можно, не на лыжах, так на поплав-
1 Зажора — яма, наполненная водой со снегом —
массой, в которой нельзя ни плыть, ни идти.
140
ках, в крайнем случае на парашютах спрыг-
нуть. Капитан Богоев, полетели бы со мной?'
— Если начальник отпустит — яс удовольст-
вием...
Веснушчатое лицо капитана загорелось ра-
достью и азартом.
Петренко вопросительно посмотрел на Луз-
гина.
— Рискованно! Рискованная затея,— протя-
нул тот с сомнением.— Все-таки это только
наши рассуждения. Где гарантия, что он пой-
дет именно здесь? Впрочем...— Лузгин еще раз
вгляделся в карту,— на всяком другом марш-
руте его могут поймать, так сказать, местными
силами, об этом я позабочусь. А здесь... Да,
здесь проскочит, если не принять специальных
мер. Вы твердо решили? Ну что же, Кларк
поручен вам, мое дело — содействовать. Насчет
Богоева не возражаю, без него у вас, пожалуй,
ничего не выйдет. Идемте, доложим генералу.
10.	ПЕРКЕЛЕ-ЯРВИ
За Петрозаводском, где Петренко и Богоев
пересели с пассажирского самолета на По-2,
погода испортилась. Резкий, холодный ветер
низко над землей гнал рваные облака, далеко
в сторону сносил косые полосы дождя и крупы.
Но маленький самолет храбро пробивался на
северо-восток, то падая в воздушные ямы, то
словно взбираясь на крутые горки. И будто
в награду за его смелость, после Сег-озера,
над северным берегом которого они пролетели,
небо стало светлеть, а когда подлетали к
Ухте — совершенно очистилось, и ветер стих.
141
Самолет шел довольно высоко, и маленькая
тень его быстро скользила то по зеленому
плюшу хвойных лесов, то по белой глади озер —
выпавший утром снег еще не растаял на по-
верхности льда. На эти гладкие, чисто-белые
пятна Петренко с тревогой посматривал сквозь
прозрачную стенку кабины: слишком мало
здесь воды, все озера подо льдом, как-то сядет
летчик на своих поплавках? Может быть, все-
таки нужно было лететь на лыжах? И зачем
их отговорили от парашютов? Он показал Бо-
гоеву на одну, особенно большую белую по-
верхность и укоризненно покачал головой.
— Лед! — крикнул он, стараясь перекричать
рев мотора.— Лед везде!
Богоев улыбнулся и попытался ответить что-
то, но подполковник не расслышал. Тогда ка-
питан вытащил блокнот и написал: «Взгля-
ните, какие забереги мы ведь высоко».
Петренко пристальнее посмотрел вниз. Дейст-
вительно, по краям белой пелены берега озера
имели какой-то странный вид, и он понял, что
это каемка — дно, видимое сквозь прозрачную
воду. С высоты эта полоса воды казалась узкой,
на самом же деле она должна была местами
достигать десятков метров. Подполковник ус-
покоился. Значит, они сядут, а что сядут не на-
прасно — это уже вне сомнений. Перед самым
вылетом из Ленинграда было получено еще
одно донесение. В километре к западу от разъ-
езда Мас-Варака на остатках снежных сугро-
бов на опушке леса нашли след человека в
новых кожаных сапогах. Ищейка, ознакомлен-
1 Заберега — полоса чистой воды между берегом
я всплывшим весной льдом.
142
ная с багажом Кларка, взяла след, но вскоре
он ушел в воду. Вечер и неподготовленность
проводника собаки к далекому пути заставили
отложить погоню до утра. Итак, Кларку не-
куда больше идти, как на Перкеле-Ярви. Се-
годня утром преследование началось — с опоз-
данием, конечно, но ничего; они-то на самолете
перехватят шпиона.
Самолет летел прямо на север. Все больше
становилось озер внизу, все меньше — призна-
ков человеческой деятельности. Окол@ четырех
часов пополудни Богоев, сверившись с картой,
указал вниз, на узкую желто-белую полоску,
которую пересекла тень самолета.
— Дорога со станции Лоухи к границе!. Пос-
ледняя! Дальше полная пустыня! Теперь ско-
ро! — прокричал он.
Минут через сорок летчик начал вираж и
пошел на снижение.
Глубоко под сильно наклонившимся окном
кабины Петренко увидел озеро, похожее на ог-
ромный бисквит с узкой перетяжкой. К удив-
лению подполковника, льда на озере почти не
было. Его печальная, синевато-серая площадь
только у одного из берегов нарушала веселый
блеск свободной водной глади. Вокруг, на-
сколько хватал глаз, расстилалась желтоватая
поверхность'’мхов, по которой всюду, как ос-
колки зеркала, сверкала вода и белели пятна
и полосы снега. Местами темно-зелеными ост-
ровками стояла сосновая поросль и совсем
далеко, к востоку и к западу, чернели порос-
шие елями гривы.
Самолет невысоко облетел вокруг озера и
пошел на посадку в восточной его половине.
143
Скоро поплавки взбороздили воду, и шум мо-
тора затих. Летчик' посмотрел на офицеров
через переднее окно кабины.
— Туда подруливайте, налево! Вон к той
сопочке. Там скалы, должно быть глубоко. Вы-
грузимся хорошо,— сказал Богоев.
Вскоре По-2 тихо покачивался у подножия
голого гранитного холма, окаймленного поло-
сой невысокого сосняка. У самого берега де-
ревьев не было, и поднятые самолетом волны
с тихим плеском взбегали на гладкий красный
камень.
— Ну, вот и прилетели. На этом Перкеле и
льда совсем нет. Хоть купайся! —летчик опять
повернул к ним худое обветренное лицо.
— Кто знает, может быть, и придется,— от-
ветил Петренко.
Богоев, высунувшись из кабины, молча огля-
дывался по сторонам. Глаза его радостно щу-
рились, он всей грудью вдыхал прохладный,
пахнущий хвоей и сырым мхом воздух.
— Что, хорошо?
— Еще бы не хорошо, товарищ подполков-
ник! Во всем мире нет мест, красивее нашего
Севера,— ответил капитан и тотчас же спохва-
тился: — Виноват, товарищ подполковник, я
еще налюбуюсь, а сейчас надо выгружаться.
—• Да, давайте-ка, не то наш воздушный из-
возчик не попадет засветло в Кемь.
Летчик усмехнулся:
— Как не попасть, товарищ подполковник,
далеко ли тут; светло будет еще долго, здесь
ведь ночи скоро совсем не станет — Полярный
круг-то перелетели.
Им удалось подтянуть машину прямо к гра-
144
Битному скату и, не набрав воды в сапоги, вы-
грузить на берег свою поклажу: складную бре-
зентовую байдарку, спальный мешок и два
рюкзака.
— Значит, будем ждать вас на этом же
месте через четыре дня на пятый — одиннад-
цатого мая, в полдень. Если что-нибудь изме-
нится и мы отсюда уйдем, оставим письмо.
Где?.. Вот под этим камнем.
— Есть, товарищ подполковник, буду точно,
разве что невыносимая пурга поднимется или
гололедка.
Петренко и Богоев помогли летчику запу-
стить мотор, и через несколько минут самолет,
оторвавшись от воды, сделал круг над озером,
набрал высоту, пронесся у них над головой,
покачал на прощанье крыльями и лег на об-
ратный курс.
Скоро рокот мотора затих вдали. Пала такая
нетронутая, первобытная тишина, что Пет-
ренко, обратившись к Богоеву, невольно за-
говорил шепотом. Тот с удивлением взглянул
на него:
— Он же не скоро появится, товарищ под-
полковник, можем хоть песни петь.
Петренко смутился:
— Я знаю, только больно уж тихо. Ни звука
не слышно — даже в ушах звенит.
— Это самолет нашумел, а как успокоится
все... Да вот слушайте, ямщик засвистел.
— Кто?
— Не знаете? Вот, посвистывает, пикает.
Ямщичок, поползень иначе называется. Птичка,
словно маленький дятел, только лазит вниз го-
ловой. А вон и настоящий дятел забарабанил.
145
Как палкой по забору. А ведь тоже вообра-
жает, что песня не хуже других... Нет, какая
тут тишина! Сейчас все поет. Послушайте на
заре, что тут будет: и куропатки, и косачи, и
журавли — загудит все.
Богоев с восторгом смотрел вокруг, прислу-
шивался.
•— А вот это слышите?..
•— Слышу. Гуси?
— Нет, какие гуси!
— А кто же?
—- Разве не разбираете? Птица же сама свое
имя выговаривает...
— Так что? Неужели гага?
— Она и есть... Вот, вот!..
Петренко посмотрел вверх, ожидая увидеть
птицу над головой, но бледно-голубое небо
было пусто.
— Где же она?
— Выше, выше смотрите, под самые облака!
Подполковник вгляделся и на страшной вы-
соте рассмотрел двух птиц, летавших друг за
другом, по-утиному часто мелькая крыльями.
Вдруг они круто развернулись и начали стре-
мительно пикировать вниз,' перегоняя друг
друга. Раздался резкий, воющий шум, как от
полета снаряда. Вправо, влево... вправо...
Словно по маршам огромной невидимой ле-
стницы, птицы спускались вниз — и сумасшед-
шее пике закончилось высокими всплесками
воды: две крупные птицы сели на озеро,
в сотне метров от зрителей.
—- Здорово! — восхищенно воскликнул Бо-
гоев.
— Да, красиво. И смотрите, плывут, не
146
боятся. Знают, что у нас нет, чем бы достать
их.
— Ну, у меня, положим, найдется. Но нельзя
их трогать — запрещено законом, да и жалко.
Мясо неважное, а так, зря бить — не люблю.
А вот глухарика... Ох, и много же тут глу-
харя!.. Давайте влезем на вараку, осмотримся.
Петренко и Богоев поднялись по гладкой,
будто отшлифованной, поверхности гранита на
вершину. Скала лежала, как половинка раско-
лотого сильно выпуклого щита. Задний склон
обрывался крутыми уступами, словно боль-
шими, неправильными ступенями. Стоя на вер-
шине, можно было свободно смотреть поверх
макушек тонких болотных сосен, окружавших
скалу. С одной стороны открывалась поверх-
ность почти круглого озера не менее трех
километров шириной — скала стояла на северо-
восточном берегу. Озеро окаймлялось сосня-
ком. Только у восточного берега, как ощети-
нившаяся спина какого-то горбатого зверя,
вздымалась большая группа черно-зеленых
елей. Такие же еловые гривы, одни побольше,
другие поменьше, с небольшими перерывами,
цепью уходили к востоку, где на самом гори-
зонте в бинокль были видны вершины сплош-
ного высокого бора. К западу озеро вытягива-
лось в пролив между болотистыми бере-
гами, дальше за блеском воды плохо было
видно.
— Вон налево салма, а там — вторая поло-
вина озера и чужой берег.
Петренко посмотрел на север и северо-запад.
За полоской сосен у подножия скалы начина-
лось желтое моховое болото, поросшее редень-
147
кими карликовыми сосенками, которые посте-
пенно сменялись выбеленными солнцем и вет-
ром колышками, остатками погибших деревьев.
За ними — совсем чистая моховая гладь, изре-
занная полосками воды и снега.
— Вот тут опасные места! — Богоев указал
рукой на моховую пустыню.— Когда-то это
были озера, теперь их затянуло мхом. Под ним
жидкий торфяной кисель; местами четырех-
метровый шест уходит весь и не достает дна.
И чем дальше к салме — тем хуже. С этой сто-
роны болото непроходимо, с южной есть пере-
ход, о котором я говорил. Имейте в виду, хо-
дить можно только там, где есть живые де-
ревья. На глади нужно пробовать, а то можно
ввалиться с головкой. Он придет, скорее всего,
вот по этой гряде — видите, к востоку идет
грива за гривой. Этот кряж тянется километров
на сорок. На него Кларк должен попасть не-
пременно, иначе будет идти недели две... Если
разрешите, товарищ подполковник, я схожу
в разведку. Как стемнеет — вернусь. Вас по-
прошу заняться хозяйством. Огонь разводите
смело — никакого риска нет.
Богоев развязал спальный мешокt и, лукаво
подмигнув, вытащил из него чехол, а из чехла —
крошечную мелкокалиберную винтовочку с
оптическим прицелом.
— Вот, никогда не расстаюсь! Полуавто-
мат, десять патронов в магазине. Взял у не-
мецкого полковника в этих самых местах,,
там, поюжнее. Выстрела за сто метров не
слышно, а бьет — просто уму непостижимо.
Он сбросил полушубок.
— Как пойдете?
143
— Обойду берег, йет ли каких-нибудь пла-
вучих средств, как говорят моряки.
Богоев спустился кхозеру и исчез в при-
брежном сосняке. Петренко остался стоять на
вершине, по правде сказать, несколько подав-
ленный окружающим. Уныло, сурово и все-
таки величественно было все вокруг. И скала,
лежащая на этом месте много тысячелетий, от-
шлифованная доисторическим ледником, и вод-
ный простор, и даже мертвая тундра — все го-
ворило о древности земли. Странно думать, что
и двести и пятьсот лет назад все было такое
же точно, разве что больше стало мха и
меньше воды. История человечества не оста-
вила здесь никаких следов — век за веком
природа жила своей собственной жизнью. Не-
ужели только сегодня утром они покинули
огромный город со всеми достижениями чело-
веческой культуры?
Постепенно Петренко заметил, что вокруг бы-
ло не так мертво, как ему показалось сначала.
Испуганные самолетом обитатели пустыни успо-
коились и начали обычную жизнь. Из тундры
донеслись звонкие трели кроншнепа, пара ныр-
ков — темная уточка и белый селезень —
низко пролетели над водой, у самого берега.
Аккуратная, в черном галстуке, трясогузка,
подергивая хвостиком, забегала по камню.
Где-то далеко визгливо кричали чайки.
Петренко встряхнулся и принялся за устрой-
ство лагеря.
Солнце село, но долгие северные сумерки
еще не сменились темнотой, когда подполков-
ник услышал ритмические всплески воды. По-
том дерево стукнуло о дерево — кто-то под-
149
плывал на лодке. Петренко тихо свистнул, и го-
лос Богоева ответил:
— Я, товарищ подполковник!
Он плыл вдоль берега, стоя в узеньком
долбленом челне и отталкиваясь длинным ше-
стом.
— Ну и глубоко же здесь — у самого берега
едва достаю дно...
Нос лодки со скрипом влез на камень, капи-
тан вышел и втащил челн повыше.
— Одну лодку нашел, такая развалюшка,
что едва доехал — полна набралась воды, ей,
пожалуй, лет пятьдесят. Но прибрать все-таки
нужно. А вот и суп!
Богоев нагнулся и поднял из лодки боль-
шую черную птицу. Даже в сумраке были
видны коралловые красные брови.
— Ого! Глухарь? — спросил Петренко.
— Нет, что вы. Сразу видно южанина. Ко-
сач, тетерев. Глухарь будет раза в четыре по-
больше. А вот вам северный виноград. Под-
снежная клюква.— Он протянул подполков-
нику свою шапку, до половины наполненную
прозрачными рубиновыми шариками.— До чего
крупна! И пропасть же ее здесь, видно, от на-
чала мира никто не собирал. Попробуйте!.. Так
разрешите доложить,— продолжал он, когда
Петренко набрал полный рот лопающихся, кис-
лых ягод,— этой весной никого тут не было.
Снега по гривам порядочно — и ни одного
следа, кроме лосиных. И на берегах — ни ще-
почки, ни уголька. По глади с грехом пополам
можно ходить, но туда, к салме,— я чуть
не ввалился — пути нет. Видно, всю зиму
не замерзало. Значит, все в порядке, только
150
сидеть и ждать. А у вас чайник кипит и кон-
сервы согрелись. Вы уж простите, товарищ
подполковник, это для первого раза, дальше
я буду кухарить... Сегодня переспим в мешке,
а завтра днем построим шалашик. Ночью я,
с вашего разрешения, прогуляюсь; вон там,
за озером, в гривах, очень глухарки кокотали,
а на мох, в сосны глухарь пролетел. Нет ли
тока? Рассветет — и я вернусь.
Петренко был возбужден свежим воздухом
и обстановкой. Он заснул не скоро, зато так
крепко, что не слышал, как Богоев вылезал
из спального мешка. Однако вскоре про-
снулся — одному стало холоднее. Он выгля-
нул из-под мехового клапана. Была еще ночь,
но небо на северо-востоке побелело, и слабый
сероватый свет разлился вокруг. Укутавшись
получше, подполковник снова задремал, как
вдруг совсем рядом раздался крик, такой
оглушительный и внезапный, что он привско-
чил в своем мешке.
— Эр-р-р-ре-ке-ке-ке-ке!.. — прогоготал ди-
кий, отчаянный голос над самой его головой.
Петренко быстро встал на колени и схватился
за пистолет, напряженно всматриваясь в тем-
ноту. Вот какая-то тихая возня в камнях не-
подалеку, шорох, шелест... И опять, но уже
где-то далеко, в тундре — такой же гогот, из-
дали похожий на барабанную дробь, и за ним
странные звуки, будто вавакал огромный пе-
репел. Что за чертовщина? Кто это перекли-
кается? Вдруг в каком-нибудь Дчетре от его
лица на камне появилась крупная белая
птица, такая белая, что он хорошо рассмот-
рел ее в темноте. Она яростно ударила крыль-
151
ями и дико, торжествующе загоготала, зали-
лась...
— Фу ты, бесова тварюка, это же, должно
быть, белая куропатка. Сколько их здесь!..
Теперь уже с разных сторон и расстояний
откликалось реготание белых петухов, но сосед
Петренко, видимо, разглядел его и убежал под
скалу, в мох, где исступленно заливался, хло-
пал крыльями, вавакал... А вот — и тоже со
всех сторон, точно в серебряные трубы, затру-
били журавли... Удивительно! Правда, страна
непуганых птиц! Подполковник успокоился и
заснул под этот весенний концерт.
Когда он проснулся, было совсем светло,
ярко пылала заря и все гудело, словно где-то
неподалеку клокотал, булькал и шипел огром-
ный кипящий котел.
Вот эти звуки знакомые — это тетерева то-
куют. Петренко вылез из мешка, поеживаясь
от легкого утреннего морозца. На побелевшей
от инея тундре творилось что-то невообрази-
мое. Бормотание, чуфыкание, курлыкание мно-
гих десятков голосов; хлопали крылья, темные
точки непрерывно подскакивали в воздух
и опять падали вниз. Петренко взял бинокль:
батюшки мои, да тут их добрая сотня! Чудес-
ная оптика приблизила к нему больших ис-
синя-черных птиц с красными бровями и хво-
стами лирой. Одни, замерев на кочках, с вы-
тянутыми вдоль земли шеями, поднятымй, рас-
пущенными хвостами и раскинутыми крыльями,
самозабвенно бормотали, другие дрались,
взлетая в воздух, как петухи, или таская друг
друга за шеи, третьи гоняли побежденных про-
тивников... Петренко не был охотником, но не-
152
виданное зрелище захватило его, он не мог
оторваться от бинокля и не слышал шагов за
спиной. Богоев окликнул его. Петренко обер-
нулся. Капитан стоял перед ним красный, ве-
селый, в расстегнутом полушубке, с трудом
удерживая в протянутой руке двух огромных
глухарей, связанных ивовым прутиком за орли-
ные бледно-зеленые носы.
— Ой-ой-ой! Вот это добыча!
— Ну и ток! Никогда не видал такого. По-
больше двух десятков слетелось, дерутся!
Жаль, что снега в сосняке порядочно, побоялся
наследить, прошел только краем тока, по воде.
А то бы можно еще к двум — трем подойти.
Впрочем, куда их? Пересилил свою жадность,
бросил. И то полные сапоги воды набрал.
А тут-то что делается?! Вот косачей навалило!
— Да, я уже давно любуюсь.
— Видимо, со всей округи собрались. Что
значит — нетронутый ток. Тут ведь никто и ни-
когда не стрелял’ И все-таки смотрите, где то-
куют — на самой воде, туда ведь и не прой-
дешь, да и шалаша не поставишь. А вот сюда-
то посмотрите!
Богоев указал назад, на воду.
Пять огромных белых как снег птиц видне-
лись почти на середине озера. Петренко навел
бинокль — лебеди! Они то плавали, красиво
изогнув длинные шеи и парусом приподняв
маховые перья, то вдруг начинали купаться,
разбрызгивая воду ударами могучих крыльев.
— Ну и край! Здесь поневоле станешь охот-
ником.
— Конечно. Я в десять лет уже рябцов сил-
ками ловил. Мой ведь дом недалеко — вот в эту
И Русанов С. А.	153
сторону, — он указал к югу, — каких-нибудь
полтораста километров. Если бы не война,-на-
верное, так бы и остался рыбаком и охотником.
— А при чем война?
— Как же? Пошел партизанить, потом попал
в армию, окончил школу и здесь же воевал
лейтенантом.
— Да сколько же вам было?
— Начал войну шестнадцати, кончил — два-
дцати. Чего я тут не насмотрелся! В сорок вто-
ром году я был в отряде полковника Палли —
ходили по финским тылам. Вот человек был!
Прирожденный воин. Любил говорить: «Я, го-
ворит, финн, но не белофинн». Не любил их —
страшное дело. На той стороне — у финнов,
значит,— родной брат его служил, тоже пол-
ковник и тоже отрядом командовал. Не знаю
точно, что там у них были за счеты. Только
между нами шел разговор, что этот брат в во-
семнадцатом, что ли, году повесил жену нашего
полковника, коммунистку,— она работала в
подполье и попалась. Она, значит, погибла,
а полковник сидел в тюрьме, потом бежал
в Советский Союз. В общем — верно не скажу,
но охотились они друг за другом — эти братья...
Один раз, значит, мы его прихватили с неболь-
шой группой шюцкоров на хуторе. Перебили
всех, только он один и ушел — на лыжах.
Гнались — не догнали, а он старше нашего
полковника. Ох, тот ругался, что упустили,—
полковника-то самого с нами не было. «От
меня бы, говорит, ни за что не ушел». Майор —
доктор наш — спрашивает: «Неужели стали
бы стрелять в брата?» — «Сдался бы, так не
стал стрелять; только он мне не сдастся, знает,
154
что немедленно повешу. И он меня повесит,
если поймает».
— Ну и что же?
— Ничего. Слышал потом — этого брата
будто бы убили под Печенгой, столкнуться им,
значит, так и не пришлось.
Рассказывая, Богоев быстро орудовал у раз-
горевшегося костра: подвесил чайник, раскрыл
консервы, развесил на палочках мокрые пор-
тянки, ловкими привычными пальцами начал
ощипывать вчерашнего косача. Едва они
успели позавтракать, как погода внезапно ис-
портилась. Ветер, повернул и усилился, принес
низкие тучи, пошел дождь, потом крупа. Вода
в озере потемнела, все кругом стало тоскливо
и мрачно. Шалашик, сооруженный из чахлых
сосенок, сильно протекал — рубить еловые
ветви на гриве Богоев не решился, чтобы не
оставлять следов присутствия человека. С ве-
чера уже нельзя будет жечь костер — хоть
и мало вероятно, а все же этой ночью Кларк
может появиться.
Вечер пришел такой же ненастный, печаль-
ный. Кое-как поужинав, Петренко и Богоев еще
засветло забрались в спальный мешок и тихо
разговаривали. Темнело. Вдруг Богоев насто-
рожился:
— Стойте... Послушайте...
Оба прислушались, но было тихо, только
ветер свистел в макушках сосен да шлепала
о гранит мелкая волна.
— Что такое?
— Рубят где-то... только далеко. Чуть-чуть
ветер донес...
11
155
— Если ветер донес — значит, из-за озера,
от границы?
— Выходит так. Но ничего больше неслыш-
но, да и некому там рубить. Послышалось, на-
верное, а может быть, капли падали...
Скоро они заснули.
Их разбудил зычный гогот гусиного кара-
вана, опустившегося на мох покормиться клюк-
вой. Богоев, не вставая, высунул голову из ша-
лаша. Было совсем светло, ярко горела заря
на почти безоблачном небе, последние тучки
уходили к северу, гонимые переменившимся вет-
ром. Опять бушевали тетерева, а метрах в двух-
стах от шалаша ходило по мху десятка три
крупных серых гуменников. Капитан поспешно
вытащил из чехла винтовочку, лежа прицелил-
ся. Слабо щелкнул выстрел... Ближний гусь
забился, закружился по земле. Остальные с тре-
вожным криком поднялись в воздух. Богоев,
а за ним Петренко выскочили из шалаша.
— Стой! Бросай оружие! — раздался окрик
сзади. Почти у самого берега на воде покачи-
вался плот, на нем — трое. Два солдата с зе-
леными петлицами на шинелях навели
автоматы на офицеров. Богоев спокойно,
не спеша нагнулся и не бросил, а положил на
камень винтовочку и, выпрямившись, поднял
руки. Петренко последовал его примеру.
— Что за люди? — спросил пограничник
с погонами сержанта.— Дед, подгребай к бе-
регу. Кто такие, спрашиваю?
— Офицеры из Ленинграда. Я — подполков-
ник Петренко, а это — капитан Богоев.
— А вот посмотрим. Три шага сюда — и ло-
житесь.
156
— Чего смотреть-то? — произнес спокойно
старик.— Митрий Богоев и есть. За охотой,
Митька? Вы, ребята, не сумлевайтесь, человек
мне знакомый.
— О! Дед Антон! Неужели живой?
— Живой, Митрий, живой! Сойди-ка, под-
тяни плот' на скалу, да не порато1, а то на-
мокнем...
— Постой, дед,— остановил его сержант.—•
Извиняюсь, товарищи офицеры, а порядок ну-
жен. Прошу подойти по одному и предъявить
документы. Власов, не зевай!..
Проверив удостоверения личности и про-
пуска, сержант успокоился, еще раз извинился,
и все трое вышли на берег. Богоев радостно
обнял деда, маленького, кривого на левый
1 Порато — быстро, сильно.
157
глаз старичка с зеленоватой от старости круг-
лой бородкой.
— Вот, товарищ подполковник, я вам про
него говорил. Это он водил нас по этим ме-
стам в сорок втором году. А где же у тебя
глаз?
— А вот нету глаза, Митрий. Жонка кочер-
гой выбила... чтоб на молодых не смотрел! —
Старик сипло засмеялся, очень довольный шут-
кой.— А я и одним-то глазом маху не дам... '
— Полно тебе... Небось, бердану твою разо-
рвало?
— Ее, ее! Затвор выбило...
— Постой, а здесь-то ты зачем?
— Да, товарищ сержант,— вмешался Пет-
ренко,— вы что здесь — задание выполняете?
— Так точно, товарищ подполковник. Так
что вы уж простите, но помешаем вашей
охоте,— он взглянул на глухарей, подвешенных
к сосновой ветке,— придется вам отсюда пере-
базироваться.
— А не на одну ли дичь мы с вами охо-
тимся? Вы ведь нарушителя ждете? Ну и мы
того же человека поджидаем.
Петренко коротко объяснил, как они сюда
попали.
— Вы Дергачева ищете?
— Так точно! — радостно воскликнул сер-
жант.— Ну, теперь нас целый батальон. Как
это вы в Ленинграде, а рассчитали... и прямо
сюда! И начальник заставы тоже, как с дедом
Антоном поговорил, так и решил — больше ему
пройти негде. Старик нас и привел сюда, той
стороной — больше двух суток добирались, та-
кая трущоба. Топи... еле вылезли.
158
— Замучились?
— Есть-таки, товарищ подполковник.
— А ты как, дед?
— О! Я еще через ножку могу! — и дед
показал, как он может подпрыгнуть через
ножку.
— Так это вы вчера рубили в той стороне?
— Я, Митрий, я, плот вязал. А утром, как
салму-то прошли, смотрю — что такое на ва-
раке выстало? Банька — не банька, шатер —
не шатер...
— Мы уж думали, что опоздали. А тут гля-
дим — вас двое... Товарищ капитан, вы гуся-то
убили? Вон, крыло трепещет! — воскликнул
сержант.
— Фу-ты, я и забыл про него. Сейчас
обуюсь — схожу.
— Да зачем вам? Власов, ну-ка сходи!
— Смотрите не провалитесь — тут топь! —
крикнул Богоев вдогонку солдату. Но тот бла-
гополучно принес гусака, насквозь пробитого
пулей.
— Теперь дело у нас пойдет,— сказал дед
Антон.— У них-то, смотри, и котелок есть и
чайник, по-богатому живут. Ну, я вас, робята,
теперь спать повалю — ночью-то продрогли,,
а сейчас шелонник подул, днем тепло будет.
А я буду обед варить.
Богоев запретил было разводить огонь, но>
старик запротестовал, утверждая, что днем ко-
стер жечь можно — у него дыма не будет,
а дух унесет ветром за озеро. Петренко прика-
зал пограничникам не стесняться — лезть
в спальный мешок и отдыхать, а сам с Богое-
вым пошел по берегу озера, чтобы решить, как
159
расставить свои неожиданно возросшие силы
в ожидании близкого гостя.
Когда они вернулись, обед был готов, и ста-
рик будил крепко уснувших пограничников. За
едой, выслушав мнения Богоева и деда Антона,
Петренко принял решение: разделиться на две
смены и поочередно сидеть в засаде в конце
-еловой гривы — единственного удобного выхода
к Перкеле-Ярви. Выбрали высокую ель, с кото-
рой далеко просматривалась тундра и осо-
бенно гривы вдоль гряды, по которой дол-
жен был прийти беглец. В дневное время один
из часовых наблюдает с дерева, другой, ему
на смену, сидит у подножия ели. После насту-
пления темноты оба отходят от гривы, один
вправо, другой влево, на расстояние двадцати-
двадцати пяти метров от опушки и прячутся
между валунами. В случае, если с дерева бу-
дет обнаружен человек, часовой спускается
вниз и утиным манком дает сигнал, по кото-
рому все, кроме деда Антона, “собираются
к гриве.
Если же беглец явится ночью и не разведет
костра, а прямо направится к озеру—придется
брать его вдвоем.
Поели. Первая смена, Петренко и Власов,
отправилась на место. Сменять их в три часа
дня должны были Богоев и сержант Бойко.
Прошел день, кончался второй — никто не по-
являлся на пустынных берегах озера. Петренко
начал волноваться: послезавтра прилетит са-
молет. Неужели Кларк не успеет прийти? Или
он погиб дорогой? Или его поймали? Наконец,
может быть, они все-таки просчитались? Но и
Богоев, и дед Антон доказывали, что шпиона
160
нужно ждать скорее всего завтра. Никакого
другого пути с Мас-Вараки ему нет, и явиться
он может только по гряде. Болота так отошли
за два последних теплых дня, что- ходьба по
ним стала мучительной.
Девятого мая, в девять часов вечера, на пост
стали Петренко и Власов. Богоев, спустив-
шийся с дерева, сказал, что ничего не видно,
но два часа назад с востока донесся ружейный
выстрел. Впрочем, он не уверен, может быть,
просто дерево упало где-то далеко, на гряде.
Небольшой ветер дул с той стороны и мог при-
нести звук издалека.
Петренко занял свое место за двумя боль-
шими валунами, шагах в тридцати от опушки
ельника. Отсюда хорошо просматривалась се-
верная кромка гряды. Власов расположился
метрах в пятидесяти от подполковника, наблю-
дая за южной опушкой. Вечерний сумрак сгу-
щался, заря, медленно тускнея, передвигалась
все дальше к северу. Затихали дневные звуки:
смолкли трели кроншнепов над тундрой и песни
певчего дрозда на ели. Только несколько бека-
сов, уже невидимых в темнеющем небе, про-
должая играть над топью, блеяли, как ба-
рашки, да где-то бормотал и чуфыкал осо-
бенно азартный косач. Но и эти звуки посте-
пенно умолкли. Вот с клохтанием пролетела
в гриву запоздалая глухарка, и опять все
стихло. Потом далеко на гряде загукала боль-
шая сова — настала ночь. Молодой месяц
слабо освещал тундру и черную массу высоких
елей, все казавшихся подполковнику ощетинен-
ным хребтом огромного зверя. Минуты ползли,
как часы.
161
Вдруг слабый звук долетел до слуха Пет-
ренко, словно легкое чмоканье мокрого мха
под сапогом. Вот еще — и слышнее. Он затаил,
дыхание и весь сжался, вглядываясь в черную
опушку. Снова тот же звук — но что это? Он
почти сзади... со стороны их стана. В ту же
минуту раздался чуть слышный свист — это
Богоев. Что-то случилось! Петренко также тихо
свистнул в ответ и скоро увидел перед собой
темную фигуру капитана.
— В чем дело?
— Дед дым почуял, говорит, где-то неда-
леко, на гряде, оттуда ветром наносит. Нужно
влезть на ель, посмотреть, не увидим ли огня.
— Ладно, вы оставайтесь здесь, а я полезу.
Петренко направился к ельнику.
В темноте не просто было взбираться по час-
тым колючим сучьям. Невидимая хвоя лезла
в глаза, царапала руки. Чуть не порвав полу-
шубок, подполковник добрался наконец до
большого сука, откуда обычно вели наблюде-
ние. Сейчас он был выше всех остальных вер-
шин гривы. Вот чернеет следующий неболь-
шой островок ельника, окруженный белесым
болотом; большая дальняя грива за ним ско-
рее угадывается, чем видна в темноте. Да мо-
жет быть, она и не там? И тут, совсем ясно,
он увидел яркую точку на кромке этой дале-
кой гривы. Искорка вспыхнула и погасла, опять
вспыхнула... Да! И в этом месте все время
виден какой-то красноватый отблеск. Ясно,
костер скрыт густыми молодыми елками и
только по временам, когда -пламя взовьется
особенно высоко, становится виден. Петренко
поспешно спустился с дерева.
162
— Костер!—сказал он, подходя к Богоеву.—
В третьей гриве, с северной опушки. Это он.
— Что будем делать? Подкрасться можно...
Он ведь заснет.
Петренко немного подумал.
— Нет. К чему торопиться? Он никуда не
денется. В темноте мы можем упустить его,
а утром он сам придет сюда, тут, на чистом,
его и возьмем. Утром он обязательно выйдет
к озеру. Ему же нужно подготовиться к ночной
переправе.
— Верно. Все четверо разместимся здесь, за
камнями, вон за той отдельной елочкой, полу-
кольцом, дадим ему выйти из гривы и все.
— Да. В три ноль-ноль приходите с сержан-
том, и все останемся здесь. Идите, спите пока,
если уснете.
Петренко опять остался один перед черным
горбом елей, за которыми где-то, совсем неда-
леко, шпион Кларк проводил на свободе свою
последнюю ночь.
Завтра, на рассвете, он выйдет между теми
вот двумя группами елок и направится мимо
Петренко прямо к озеру... И тогда...
... Уже совсем рассвело, когда они все чет-
веро одновременно услышали, как в чаще трес-
нул сухой сук, потом еще... Все произошло
точно так, как представлял себе Петренко. Дав
шпиону отойти шагов сорок от опушки, они
поднялись из своих укрытий. Увидя прямо
перед собой два наведенных дула, беглец оста-
новился, быстро оглянулся — справа и слева,
почти сзади, на него глядели еще два ствола.
Он не сделал попытки снять висевшее на плече
163
ружье. На его осунувшемся, давно не бритом
лице застыла кривая улыбка. Карьера мистера
Ричарда Кларка, Ришарда Блоцкого, Василия
Петровича Дергачева — окончилась.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
1.	Вместо пролога............................. 3
2.	Черноусый.................................. 6
3.	Дива...................................... 21
4.	Двойник появляется па сцене............... 35
5.	Ян ....................................... 57
6.	Успехи и неудачи........................   73
7.	Пан доктор Барвинский..................... 94
8.	Развязка ................................ 103
9.	Особая примета........................... 125
10.	Перкеле-Ярви............................ 141
Русанов Сергей Андреевич
„ОСОБАЯ ПРИМЕТА"
Редактор — Митичкина А. П.
Художник Чернышев П. М.
Технический редактор Соколова Г. Ф.
Корректор Яцкова Л. С.
Сдано в набор 6.08.57
Подписано к печати 20.11.57
Формат бумаги 70Х921/3г — 5х/4 печ. л. =
= 6,14 усл. печ. л. 5,86 уч.-изд. л.
Г-30634
Военное Издательство
Министерства обороны Союза ССР
Москва, Тверской бульвар, 18
Изд. № 1/9131	Зак. № 1396
2-я типография имени К. Е. Ворошилова
Управления Военного Издательства
Министерства обороны Союза ССР
Ленинград, — Центр-1, Дворцовая пл., 10
Цена 2 р. 35 к.
К ЧИТАТЕЛЯМ!
Военное Издательство просит при-
сылать свои отзывы и замечания на
эту книгу по адресу: Москва, К-9,
Тверской бульвар, 18, Управление
Военного Издательства.