Теги: литературоведение   история русской литературы  

Год: 1941

Похожие

Поэты 1790–1810-х годов

Избранные стихотворения

Ломоносов и литературная полемика его времени (1750-1765 гг.)

Письма русских писателей XVIII века

Текст 
                    АКАДЕМИЯ
НАУК
СССР


АКАДЕМИЯ
НА УК
С ССР
ИНСТИТУТ
ЛИТЕРАТУРЫ
(ПУШКИНСКИЙ ДОМ)
стория
русской
ЛИТЕ
рлту Р
Ы
ГЛ АВН АЯ
РЕДАКЦИЯ
чл.-корр.
П.
И.
ЛЕБЕДЕВ-ПОЛЯНСКИЙ
(председатель)«
акад.
А.
С.
ОРЛОВ,
акад.
А.
Н.
ТОЛСТОЙ,
акад. М. А. ШОЛОХОВ,
чл.- кор р. Н. К.
ПИКСАНОВ,
преф. Г. А.ГУКОВСКИЙ, проф.
В. А.
ДЕСНИЦКИЙ,
про ф.
В.
Я.
КИРПОТИН,
пр оф.
Л.
А.
ПЛОТКИН
ИЗДАТЕЛЬСТВО
АКАДЕМИИ
Н АУК
СССР
МОСКВА
1941 ЛЕНИНГРАД


АКАДЕМИЯ
НАУК
СССР
ИН СТИ ТУТ
ЛИТЕРАТУРЫ
(ПУШКИНСКИЙ ДОМ)
стория
русской
ЛИТЕрАТурЫ
ТОМ
III
ЛИТЕР АТУ РА
XVIII ВЕКА
Ч АСТЬ
ПЕР ВАЯ
РЕДАКТОРЫ
ТО МА
проф.
Г.
А.
ГУКОВСКИЙ,
п роф.
В.
А.
ДЕСНИЦКИЙ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
АКАДЕМИИ
НА УК
ССОР
МОСКВА
1941 ЛЕНИНГРАД


АВТОРЫ ТРЕТЬЕГО ТОМА:
ака д,
А,
И,
Белецкий
(Введение,
глава
I); Г.
О,
Винокур
(Введение ,
глав а
III); А,
И,
Г рушкин
(Литература Петровского времени ,
главы
IиV);
проф .
Н.
К,
Гудзий
(Литература Петровского времени ,
глава
VI);
про ф,
Г. А. Гуковский (Ломоносов
и
его
сов рем енни ки ,
глава
III); проф.
В, А,
Десницкий
(Введение,
глава
II); проф .
И,
И,
Еремин
(Литература Петров­
ского
времени,
глава
II); В,
Д,
Кузь мин а
(Литература Петровского времени ,
глав а
III); Д .
К,
Монгольская
(Ломоносов и его современники ,
глав а
II);
|Л,
В,
Пумпянский
| (Литература Петровского времени ,
глава
VII; Ломоно­
сов
и
его
сов реме нни ки,
глава
I); проф .
И,
Н,
Ро зан ов
(Литература Петров­
ск ого
времени,
глава
IV).


ВВЕДЕНИЕ


ГЛАВА
I
На
рубеже
н овой
литературной
эпохи
Д
авняя
тра д иция
нач ин ала
историю
новой
русской
л итер атур ы
XVIII веком .
До
этой
поры — так
н азыв аем ый
«древний»
период;
с
петро вско й
р ефор мы
— новое.
Это
«новое»
видели
в
зап адно м
в лия нии
на
ру сску ю
л итера туру ,
в
п ер еходе
к
новому
литератур­
ному
языку,
в
по яв лении
новых
лите рат урн ых
форм,
в
осв об ождении
литературы
от
цер к ов ного,
прежде
присущего
ей
всец ело,
характера
—
в
«европеизации»
рус ской
л итер ату ры.
В се,
явившееся
в
русск ой
л итера туре
после
Петра,
якобы
до
тако й
степени
было
ново
и
необычно
для
старо го
русск ог о
л итер атур но го
обихода,
что
между
XVII и XVIII
в.
зия ет
пропасть.
Дре вн яя
ру сс кая
лите ра тур а,
как
жи вое
яв лени е,
будто
бы
ис че зает.
На
смену
ей
пр ихо дит
«изящная словесность»
по
за пад ным,
преимущественно
французским
образцам,
обслуживающая
за про сы
культур­
ных
верхов
(«лучшей части») нового общества.
Время,
протекшее
с
40-х годов прошлого века,
ког да
создавалась
эта
к онцепц ия,
во
мн огом
сущ еств енно
изменило
пре дстав л ения
о
«д ревн ей
русской
лит ер ату ре », значительно обогатив
запас
ф актич еских
д анны х,
из менив
и
методы
их
из уч ения
и
объяснения.
Тем
не
мен ее,
вопрос
о
на­
чале
новой
ру сско й
литературы
и
о
ее
связях
с
литературой
старой
еще
не
о конч ател ьно
в ыя снен.
Литературоведы
ра сход ились
в
своих
сужд е­
ниях.
Одни
предлагали
вести
историю
нов ой
литературы
со
второй
поло­
в ины
XVII в.
«Русская литература второй половины XVII
в.
пр ед ста­
вляет
столько
н ового
по
ср авнению
с
ли тера тур ой
предшествующего
вр е­
мени,
что
она
по
справедливости
является
новым
периодом
в
ее
истории.
Пр ич ина
появления
нового
характера
литературы
лежит
в
вполне
оп ред е­
л ивш емся
западном
в л ия нии», — говорил,
например,
В.
М.
И стр ин,
разви­
вая
то чку
зрения,
на
кото рой
стоял
до
не го
Н.
С.
Тихонравов.
Еще
катег орич нее
от ста ивал
этот
взгляд
А.
И.
Соболевский.
«В других обла­
стя х
русск о й
жизни
Пе тр
пр о извел
нечто
похожее
на
рефо рму.
В
л ите ра­
тур ной
о бл асти
все
оста лос ь
по- ст арому », — писал он,
обозревая
состояние
р усско й
п ерево дн ой
литературы
кон ца
XVII и начала XVIII
в.
Еще
раньше
продолжатели
старой
за па дни ческ ой
традиции,
напр имер
А.
Н.
Пыпин,
настаив ал и,
что
«обычное представление о XVIII
веке,
как
эп охе
б ыто­
вого
и
л итера тур ного
переворота ,
должно
б ыть
очень
смя гчено
и
ограничено,
даже
от вер г нуто
совсем,
в
том
крайнем
смысле,
какой
Давала
этому
понятию
славянофильская
ш ко ла».
В
час тно сти,
литература,
по
слов ам
Пы пина, «долго еще живет преданиями XVII
в ека
и
про до л­
жается
в
их
духе».
Может
б ыть,
пр ави льнее
ус танов ить
«переходный»
период
от
д рев ней
к
новой
л итер ату ре,
обнимающий
без
малого
сотню
лет ,
от
половины
XVII в.
до
Ло моносо ва.
Предлагалось
и
тако е
решение
во про са,
а
рядом
с
ним
продолжала
ж ить
традиционная
точка
зрения
на
эп оху
Петр а,
как
на
начало
новой
ру сской
литер ату ры,


ВВЕДЕН ИЕ
4
Факты,
со бр анные
нау кой
к
на стоя ще му
времени,
д ейств ител ьно
пока­
з ываю т,
что
западное
вли яние
проя в илось
в
русск ой
ку ль туре
и
литера­
ту ре
еще
задолго
до
Петра.
Правда,
ос тае тся
вопрос
о
размерах
и
о
ка­
честве
этог о
влияния.
С
другой
стороны,
ясно,
что
как
бы
ни
был
резок
пов о рот,
пр оиз в еде нный
петров ской
р ефор мой,
ст ар ина
не
могла
исчез­
нуть
сразу,
без
сл еда
и
ос татка.
Если
нам
не
б роса ются
в
гла за
эти
следы
в
литературе
«верхов», то ведь верхи представляли лишь незначительную
ч асть
русск о го
народа.
Изучая
литературный
процесс,
мы
должны
брать
его
во
всем
об ъем е,
учитывая
в
нем
не
только
то,
что
в
свое
время
было
ведущим,
но
и
то,
что
пе режил о
вр еменны й
успех
и
оказалось
питате льн ым
для
далекого
будущего.
Каково
же
знач ение
«след ов и остатков »
допетров­
ской
литературной
с тарин ы
в
развитии
русс кой
литературы
XVIII в. ?
Короче
говоря,
ес ть
ли
ос нов ания
сч итать
начало
XVIII в .
ру бе жом
м ежду
двумя
литературными
эпохами,
и
в
чем
заключается
действительная
связь
меж ду
XVIII веком и «ст арой»
лите рат уро й?
Отвечая
на
этот
в опро с,
о станов имся,
во-первых,
на
том,
что
сч и­
тает ся
х аракт ернейш е й
чертой
нового
периода,—«на
запад ном
влиянии.
По
существу,
в
истор ии
русс к ой
литературы
мы
не
можем
указать
ни
одного
перио да,
ког да
бы
эта
культура
пребывала
в
совершеннейшей
изоляции
от
Запада.
Мы
з наем,
что
Киевская
Рус ь
оживленно
общалась
не
только
с
варя­
гами
— Скан дин авие й
и
с
гре ками
— Византией,
но
и
с
Польшей,
Венгрией,
Францией,
даже
с
Англией.
Русь
в
XI—XII
вв.
б ыла
го суд ар ств ом,
культурно-равноправным
среди
др угих
государств
Европы.
Ли шь
вел и­
кое
бе дств ие
Киевской
Руси,
монг ольск о е
нашествие,
временно
ос лабил о
жив ую
связь
с
Западом.
Окско-Волжская
Русь,
продолжая
традиции
киев­
ск ой
культуры,
вынуждена
б ыла
развиваться
на
первых
п орах
без
помощи
сторонних
влия ний .
Но
рядом
с
северо-восточной,
северо-западная,
Новго­
родско-Псковская
Русь,
не
раз
встречавшаяся
с
Западом
и
на
поле
битвы,
—
факта ми
своей
л итер ату ры
г ов орит,
что
старая
культурная
связь
длится.
С
Запада
приезжает
на
«камне», повторяя такие же путешествия
кель тских
леге нд ,
ввер х
по
Волхову
в
Новгород
святой
Ант он ий
«Римля­
нин».
С
Запада
заносятся,
находя
себе
благоприятную
почву
в
Но вго­
род е,
веяния
рационализма,
выразившиеся
в
з намен итых
ер есях
XIV—
XV вв.,
св язы ваем ых
иссл едо в ателя ми
не
только
с
бог омиль ство м,
но
и
с
идеями
гу сситского
движения.
Даже
в
ту
э поху,
когда
энергия
б ыла
сосред от очен а
на
создании
едино го
национал ьног о
государства,
в
М ос ков­
ской
Ру си
XVI в.,
закреплявшей
« старину »
св оими
ли тер ату рн ыми
«сво­
дами», западное влияние давало себя знать то деятельностью Максима
Грека
и
его
учеников,
т ипа
князя
Курбского,
то
обл еченн о й
в
форм у
« сказ аний »
и
«челобитных»
пу блицис тикой
Ивана
Пересв е тов а.
Укоряя
царя
Ивана
в
том,
что
письмо
его
нел овк о
показать
в
чуж ой
зем ле,
где
«некоторые человецы обретаются не токмо в грамматических и риторских,
но
в
диалектических
и
ф ило соф ских
учен ия х
ис кусн ые », — Курбский знал,
что
у кор
его
бу дет
особ ен но
язвителен
для
царя,
считав ш ег о
себя
чел о­
веком
ученым
и
«западным», выводившего свой род от Августа Кесаря и
завязывавшего
ож ивл енные
отнош ения
с
ан глийск ой
к оролев ой
Елизаветой.
Число
фа кто в,
подобных
пр ивед енны м,
ве сьма
нет руд но
умножить,
особенно,
если
говорить
не
только
о
литературе,
но
и
о
других
видах
куль­
туры.
Но,
конечно,
они
не
устраняют
на лич ия
изв естн ой
з амед ленно сти
культурного
роста
Мос ков ско й
Руси,
и зве стной
ее
отс та ло сти
от
За пада
именно
в
XV—XVI
вв.
Однако
в
оценке
э той
о тстал ости
мы
можем
уже
отойти
от
по зиц ий,
на
ко то рых
стояли
русские
западники
40-х годов и
продолжавшие
тра д ицию
за пад нич ес тва
литературоведы
XIX в.
С
их


НА
РУБЕЖЕ
НОВОЙ
ЛИТЕР А ТУРН ОЙ
ЭПОХИ
5
точки
зрения,
грубость
нр авов»
рел игио зное
суеверие,
отсутствие
школы
и
науки
в
М оско вской
Ру си
XV—XVI
в в.,
от сутств ие
в ы даю щихся
лите ­
ратурных
тал ант ов
и
т.
п., — все
это
объясняется
оторванностью
от
За пада .
Все
это
че рты
московской
«исключительности»
и
«замкнутости*,
в
то
время
как
на
Западе
б ыла
бу дто
бы
и
большая
отесанность
нр аво в,
и
большая
св обо да
мысли,
и
в еротер пи мость,
и
в ысо кая
ступень
просве­
щения.
Из лиш не
доказывать,
что
такую
и деа ли зацию
Европы
XV—XVI
вв.
трудно
бы ло
бы
оправдать
фактами.
Идеализируя
европейскую
«с вобод у»,
забывали,
например,
что
р аспр остр анение
ид еи
«веротерпимости»
б ыло
продуктом
буржуазного
развития
значительно
более
по здней
эпохи.
Борьба
с
гу генот ами,
про тестанта ми,
пу рита на ми
по
своей
оже сто ченн ост и
не
имеет
анало гии
в
М осков ской
Руси
XVI—XVII
вв.
Лю бо пытно ,
что
в
слу чая х
проявления
ре лигио зной
нетерпимости,
в
бо рьб е,
например,
с
новгородскими
еретиками,
ру сские
ф анатики
из
среды
князей
церкви
ссы лал ись
на
Запад
—на
обра зе ц
«шпанского [ и сп анс ко го]
короля,
кач
он
св ою
землю
оч истил
[от еретиков]»,
у чре див
у
себ я
ин кв изицию .
М ос ковск ая
Русь
не
знала,
например ,
тех
массовых
процессов
ведьм,
ко­
то рые
на
Западе
одновременны
прог рессив ному
дв ижен ию
Возрождения.
И
тем
не
менее,
фак т
отс тало сти
налицо .
Ее
причины ,
конечно,
не
в
«ос о­
бом
х арак тере»
наро да,
а
в
исторических
условиях
жизни
ру сск ого
народа
в
течение
многих
столетий.
Западная
Европа,
за
иск люч ен ием
вторжения
ар абов
в
южные
ее
пре делы ,
не
знала
того
непрерывного
на тиска
внешних
врагов,
какой
испы­
тывала
с
первых
веков
своей
истории
древняя
Русь,
так
же
как
ее
куль­
турная
к ор милица
Византия.
Завоеванная
ту рками,
Византия
пал а
почти
тогда
же,
ко гда
Руси
только
что
уд ало сь
освободиться
от
татарского
ига.
Московская
Ру сь
о тнос илась
с
пред убе ждением
к
«иноземному»
Западу.
П ре слов утое
недоверие
к
З ападу
в
основном
бы ло
внушено
чувством
на­
цио нально го
самосохранения,
так
как
сношения
З апада
с
русск и м
Востоком
кло нили сь
к
тому,
чтоб ы
подч ин ить
себе
Восток.
По слан цы
Зап ада
почти
неизменно
были
представителями
р елиг ио зных
и
политических
до мог а­
тельств.
Та ков
был
аг ент
римског о
пр есто ла,
о католич енны й
митр ополит
Исидор;
таков
был
по зд нее
иезуит
Посс ев ин.
«Культурная миссия»
За­
пад а
на
русск ом
Востоке
состояла
в
намерении
пор або тить
В осток
чрез
п оср едст во
религиозного
о бъ ед инения
(унии).
Передовым
отрядом
запад­
ного
л ати нства
при
э том
выступала
Польша.
Антагонизм
межд у
Москов­
ской
Русью
и
Пол ьшей ,
достиг ший
своего
апо гея
в
начале
XVII в.,
когда
в
Польше
особен н о
энергично
действовали
иезу иты ,
объяснялся
именно
тем,
что
для
Ру си
вопрос
о
подчинении
западному
в лиян ию
был
в
то
врем я
в оп росом
с
ее
д ал ьнейшем
сущ ество ва нии,
о
том,
быть
ей
или
не
быть.
Ру сском у
народу
уд ало сь
одо лет ь
по ль скую
интер вен цию,
отстоять
свое
право
на
сущ ес тво в ание.
Но
борьба
остро
по став ила
вопрос
об
усло­
виях
дал ьнейше го
с уществ ов ания ,
ко то рое
оказалось
немыслимым
без
усвоения
ря да
культурных
н авыко в,
необходимых
и
для
усиле ния
страны .
С
XVII в.
растет
волна
западного
вл иян ия
на
Мо сков скую
Русь.
В
литературе
это т
новый
прит ок
западного
вли ян ия
сказался
не
сразу.
«Начали иноземным офицером и немецкой пушкой,
а
к онч или
не­
мецким
б алет ом
и
л атинск ой
г рамматик ой», — замечает по этому поводу
К люч ев ский.
Уже
в
сказаниях
о
так
назыв аем ом
«смутном времени»
бр о­
саются
в
гла за
ч ерты
чуждого
старым
книжникам
л итер атур но го
стиля .
В
пов еств ов ании
о
смуте
князя
И.
М.
Катырева-Ростовского
необычно
стремление
к
изобразительности
и
живости
изложения,
ритмично сти
сло га,
введение
в
р ас сказ
лите ра тур но го
пейзажа,
опыты
л итер ату рно го
по ртрета.
У
Катырева-Ростовского
мы
впервые
встр ечаем
сло во
«вирши»
в
его
по­


ь
ВВЕДЕНИЕ
пытках *виршеписания
по
польскому
образцу.
В
этих
попытках
Катырев-
Ростовский
не
одинок.
Неподалеку
от
н его
сто ит
другая
фиг ур а,
в есьма
любопытная
с
исто рико - ку льт урно й
то чки
зрения,
—
во ль нод умец
и
за­
пад ник
князь
Ив ан
Хворостинин,
любитель
книг
польских
и
л атинских,
о
с тихотв ор ных
са тир ах
котор ог о
(«у ко ризне нн ые слов а,
писаны
на
вирши») мы знаем,
прав д а,
только
из
след ств енног о
дела
о
не м.
Начало
XVII в.
принесло
литературе
немало
попыток
пис ать
стихи
с
неодинаковым
количеством
слогов
и
обязательной
рифмой,
стихи,
удер­
жавшиеся
в
л убо чной
литературе
XVIII—XIX
вв.,
тип
которых
нам
знаком
хо тя
бы
по
«Сказке о попе и работнике его Балде»
Пу шкина.
В
так ом
род е
писали
С.
И.
Шаховской,
Иван
Наседка,
Антоний
Подоль­
ский,
вероятный
авто р
«Послания к некоему», и др .
В
XVII в .,
впрочем,
этот
тип
стиха
вскоре
был
от т еснен
стихом
силла бич еским,
кото ры й
пр и­
несли
в
Москву
выходцы
из
Укр аины
и
Б ело ру ссии.
Как
бы
ни
были
н езна чит ель ны
эти
литературные
новшества,
они
свидетельствуют
о
каких-то
сдвигах
в
л итерат урн ой
традиции,
выз ванн ых ,
конечно,
не
только
тем,
что
тот
или
ин ой
ав тор
начитался
«к н и г латинских
и
п ольс ких», а большими общественными сдвигами Московского государ­
ств а,
только
что
вышедшего
из
«смуты»
и
пытаю щ его ся
наладить
св ерху
донизу
р асстр оенну ю
жизнь.
М оско вс кое
национ ально е
государство,
спр ав ив шись
с
внешними
вр а­
гами,
еще
до
«см ут ы»
превращалось
в
государство
мног онациона льно е,
с
обширными
ко лония ми
на
востоке,
с
большими
торговыми
пу тями ,
с
раз ­
вивавшимися
д иплома тич ескими
сно шения ми,
Перед
влас ть ю
вставали
слож нейш ие
задачи.
Национальная
б езоп асност ь,
достигнутая
с
великим
тру дом,
попрежнему
о ста вала сь
под
угрозой
внешних
врагов — теперь
уже
с
Запад а.
В нутреннее
рав нов есие
сил,
хо тя
бы
о т носит ель ное,
оказалось
не­
д остиж имой
мечтой.
Жестокая
эксплоатация
масс
в ела
к
многочисленным
восстаниям,
не
пре кр ащ авши мся
в
течение
в сего
XVII в.
На
зе мских
собора х
«в опия ли»,
заяв л яя
св ое
недовольство
э к оно мическ им
строем,
ад министра цие й,
не
только
пос адс кие
и
торговые
люди, «о и дворяне и
дет и
б ояр ские.
Ку пцы
роптали
на
пр ив ил егии
ино стр анны х
ку пцов ,
мелко­
поместные
дворяне — на
адм инистр ацию ,
посадские
люди — на
тяжесть
налогов;
все
в месте
на
грабительство
чиновников,
корыстолюбие
дух овен ­
ств а,
тяжелые
условия
жизни
в
целом.
Выс шая
власть
чувствовала
не­
прочность
своего
по ло жени я.
Носители
это й
вла сти
понимали,
что
с
за­
д ачами
упр авл ен ия
они
не
справляются,
что
освященный
традициями
их
авторитет
падает
с
каждым
дн ем
все
ниже.
Чувствуя
э то,
они
сами,
хоть
неумело,
все
время
искали
помощи,
то
созывая
земс кие
со бор ы,
то
выпи­
сы вая
из-за
г ра ницы
мудрых
и
сведущих
в
разных
иску сств ах
людей,
то
бросаясь
за
просвещением
к
у кра инцам,
белор уссам
и
грекам.
В
этом
и скании
выхода
из
трудного
пол ож ения
цер ков ь
уже
не
могла
оказать
светской
вл асти
ника кой
помощи.
Историческая
ро ль
церкви
была
сыграна,
и
в
XVII в.
церко в ь
вступила
в
период
дл и­
тель но го
и
тяжелого
кр изи са.
Моральный
ур ов ень
сл ужи те лей
кул ь та,
ни ког да
и
прежде
в
своей
массе
не
отличавшихся
нрав ств енной
высотой,
сн изивш ис ь
еще
б олее,
начин ал
бросаться
в
глаза
да же
самы м
п ос луш­
ным
це рков но му
авто р ите ту
людям.
М но го числ енны
д оку ментал ьны е
дан ­
ные
об
это й
раст ущей
сре ди
неве жеств енного
и
паразитарного
дух ов ен­
с тва
«ск в ерн е».
Разрастается
сатирическая
антиклерикальная
литература
типа
пов естей
о
попе
Савве ,
о
к уре
и
л исице,
Калязинской
чел об ит­
ной
и
др.,
свидетельствующая
об
уб ыли
по чтения
к
старой
об ря дн ости,
о
резко-отрицательном
от нош ении
к
нр авам
монашест ва
и
«бело го»
духо­
ве нств а.
Церковь
делает
еще
попы тки
обновить
в етшаю щее
«древнее


НА
РУБЕЖЕ
НОВОЙ
ЛИТЕРАТУРНОЙ
ЭПОХИ
7
б лаг оче стие», реформировать износившийся строй.
Но
попытки
«обновле­
ния »
проваливаются,
а
по пы тка
«реформы»
приводит
к
раско лу ,
еще
б олее
подорвавшему
з нач ение
цер ков ной
иера рхии
и
развязавшему
власти
рук и,
связанные
преж де
непрер екаемы м
ав то ритетом
это й
иерархии.
Все
не­
устройства
русск ой
жизни
церко вны е
авто р ите ты
скло нны
объяснять
па­
губным
за пад ным
влиянием.
Ме жду
тем
в ыписыв аемые
с
Ук раи ны
ученые
люди,
пр иезж ав шие
по
собственной
ини ци ативе
и
по
вы зо вам
г реки
твердили
одно —
о
необходи­
мости
уч ред ить
школы,
развивать
просвещение.
«Пецыся и промышляй
всем
сер дцем
и
душ ею,
ел ика
твоя
сила,
ув ещев ати
царя
и
про чие
мог у­
щие
еже
уст рои ти
у чил ища
везде
ради
малых
детей;
сег о
бо
ради
паче
всех
добродетелей
многих
грехов
полу чишь
о став ление».
С
э тими
призы­
в ами
приезжали,
надеясь
и
на
личную
для
с ебя
выгоду
от
про в еде ния
их
в
жизнь,
пионеры
киевской
школьной
науки
в
Москве
XVII в.
— Епи-
фаний
С лав инецкий,
Ар се ний
Сатановский
и
бо лее
всех
других
извест­
ный
и
плод ов итый
Симеон
По лоцкий.
Так
нач алась
им мигр ация
«южно-
рус со в » (украинцев и белоруссов)
в
Москву,
пр од ол женная
в
XVIII в .
Димитрием
Ро стов ски м,
С теф аном
Яворским,
Феофаном
Прокоповичем
и
д ру гими
деятелями
первой
полов ины
XVIII в.
«Западное влияние»
п риход ило,
т аким
образом,
на
М оско вс кую
Ру сь
в
у краинской
об олочк е.
О быкно в енно
счит ается ,
что
под
этой
оболочкой
содержались
эл ементы
польской
культуры.
Со б рано
довольно
много
дан­
ных
об
интересе
р усск их
лю дей,
главным
о бр азом
из
бо яр ской
среды,
к
поль ским
книг ам,
о
перенимании
ими
же
бытовых
нав ыко в
польской
шляхты,
о
па мятниках
лите ра тур ы,
пер евед енной
с
польского
языка,
и
т.
д.
Все
эти
данные
не
позволяют,
о днак о,
говорить
о
по льско м
вл ия нии
на
русскую
литературу
XVII в.
За
ве сьма
немногими
исключ ениями,
из
Польши
пр иход ило
лишь
то,
что
самою
Польшею
было
получено
с
Запад а.
Не
кас ая сь
в оп роса
о
том,
наско льк о
велико
б ыло
польское
вл ия ние
в
укр аинской
«киев о- мо гилянско й»
литературе
XVII в .,
замет им,
что
и
выученики
киев ской
школы,
прихо див ши е
на
Москву,
приносили
с
собой,
е сли
не
сч итать
внешних
литературных
приемов,
результаты
своей
начи­
тан ности
не
с толь ко
в
поль ской,
ск оль ко
в
нов ол атинской
литературе.
Ни
поль ские
писатели
«золо тог о» XVI в. ,
ни
польская
«б ар очн ая»
ли тер а­
т ура
XVII в.
не
получили
у
нас
ни
влияния,
ни
даже
из ве ст ности.
В
п ерев одах
и
в
под линниках
знали
польских
х ронис тов ,
но
ни
Рей,
ни
Кохановский,
ни
Сарбевский
и
другие
не
находили
у
нас
ч итателей.
По
пр имеру
Кохановского
(но не одного Кохановского)
Симеон
Пол оцкий
пер елож ил
в
стихи
Псалтырь,
но
переложение
не
носит
след ов
влияния
К о ханов ског о.
Литературная
деятельность
Симеона
Пол оцко го
в
Москве
принесла
с
соб ой
новые
литературные
формы,
и звестн ые
в
Пол ьше ,
но
известные
такж е
на
Западе.
Со
сторо ны
же
содержания
эти
фо рмы
ни
в
какой
пря мой
зависимости
от
поль ск ой
литературы
не
стоя т.
«Новатор­
ство»
С имео на
Полоцкого
нас тол ько
х ара ктерн о
для
«н ов ых в еяний»
•в русской литературе второй половины XVII
в.,
что
на
нем
сл ед ует
не­
сколько
задержаться.
Глав ны м
и
и злю бл енным
занятием
Симеона
Пол оцк ого
в
Москве
было
стих отв орс тво.
«Вертоград многоцветный»
и
«Р ифмол ог ион»
—
два
огромных
сб ор ника
с илла бич еских
стихо тво рений — об ъ ед инили
далеко
не
всю
его
стих отв орну ю
прод ук цию,
но
то,
что
он
сч итал
наиб ол ее
цен­
ным
и
подх одя щ им
для
московских
читателе й.
Напечатать
их
ему
не
уда­
лось;
на печат ан о
бы ло
только
его
же
стихотворное
п ереложе н ие
Псал-
тырих
Совершенной
новостью
на
Москве
была
пан егир ичес ка я
поэзия
Си­
меона.
Та ков
его
«Орел российский» (вошедший впоследствии в « Риф мо-


8
ВВЕДЕН ИЕ
логион»)—«книжица»,
под несенная
цар ю
Алекс ею
Мих айло ви чу
приг
д вер ным
учителем
и
поэтом
в
1668 г. ,
насыщ енная
мифологией,
опытами
«ку риоз ного »
с тихо тво рств а
(акростихи ,
ана гр аммы,
леонинские
стих и,
стих и
«эхо», стихи фигурные и т .
п. ).
Новостью
было,
конечно,
не
при­
влечение
материала
из
клас сической
мифологии
и
литературы.
Старые
р усские
кни жни ки
из
хронографов,
летописцев , «Александрии», азбуков­
ников
не
раз
сл ышал и
имена
Аполлона,
Ареса,
Виргилия,
Эне я,
Гомера
и
др угих .
Но
привлечение
всег о
этого
материала
в
целях
эстетического
возг
д ей ствия
на
читателя
было,
д ейств ител ьно ,
новшеством.
«Орел россий­
ский»
как
будто
опережал
п озд не йшую
пох ва льную
оду
класс ич еско го
стиля;
Стих о твор ец
взывает
к
Аполлону
и
девяти
му зам,
предлагая
им
воспеть
славу
царя
и
в елич ие
Ро сси и.
Музы
славословят,
но
во
всей
полноте
исполнить
задание
им
не
под
силу .
Для
этого
ну жны
были
бы
так ие
по эты,
как
Гомер,
Вирпилмй,
Овид ий,
такие
рито ры ,
как
Демосфен
или
Цицер он.
Но
и
они
молча т.
Приходится
воззвать
к
поэ там
басно­
слов ны х
времен.
Где
Орфей
игр ец
с
струн ами
своим и ?
Да
по ет
ныне
с
Мусами
моими.
Не
лес
да
скачет
и
злачна
дубрава,
Но
да
гла сит ся
сы на
ца река
слан а
Плыви
в
Россию
по
морско й
пуч ине
Арион
славный
хотя
на
дельфине,
И
Амфиона
при вл ецн
с
собою,
Да
стру ны
бьет
своею
рукою.
П ерех од
из
палат
ц аря
Алексея
во
дворец
имп ератр ицы
Анны
Иоан­
новны
кажется
резким,
но
пудреные
пари ки
и
французские
кафтаны
сам и
по
себе
еще
не
делают
новой
эпохи.
В
1734 г.
другой
прид в орны й
п оэт,
уже
не
в
ря се,
а
в
кафтане,
почти
повторяет
своего
пре дш естве нника.
; В слогах столь высокопарных
Пиндар,
Флакк
по
нем
от
мг лы
Воз не сли сь
до
светозарных
Звезд,
как
быстрые
орлы.
Но
когда
б
с
сами м
сер дечны м
К
А нне
духом
сим
и
вечным
Песнь
с рав нил ась
здесь
моя.
То
б
и
сам
Орфе й
фр акий ский,
Амфион
бы
и
фавийский
Восхищен
был
от
в ея.
Стих осло жение
и зменило сь,
изме нился
отч асти
язык,
н аправ л ение
же
и характер
образов
сох ранилис ь
—итемне
менее,
предшественником Тредиа-
ковского
и
вообще
панег ирическо й
поэзии
XVIII в.
С имеон а
Полоцкого
мож но
назвать
лишь
с
ого в орк ой.
Опыт
панег ирическо й
поэзии
в
да н­
ном
сти ле
им
произведен
был
л ишь
однажды.
Произведя
ег о,
он
более
к
нему
не
возвращался.
Ср авн ив
«Орла»
с
позд нейш ими
его
произве­
д ения ми
в
том
же
ро де,
как овы,
напр имер, «Тр ены а бо плач и над смер тию
царицы
Марии
И ль инич ны» (1669) или « Г усль
доброгласная,
в ос кли­
цающая
желания
вс ех
сан ов
и
чи нов
российских...
великому
государе
и
в елико му
князю
Федору
Алексеевичу» (1676), и с иными «привет­
ствиями»
и
«метрами краесогласными», собранными в 1678
г.
в
«Рифмо
лог и он е», — мы увидим,
что
от
к лассич еског о
налета
в
позднейших
виршах


A•
К
O'' '*,
*>
•*
*>t
'
S*
*«S A C СЛАВ»
ГДА
кгд
B’S T^»E АКЦ1 4
Ш
g»|£
2й X eAHMVA’i CfTftTBA CAABHMArW < ' Ф’ЛЛЧ’ Н?
И/
И
л
V
Н»
I✓1
’
Н
ПЧ0 КД
АКМ
*
Х »Л«К«ТЙ ОЛ А'1 gg
>
Т
fl^MOTfiOfHUM'S jABHOM^HW ГЛОГН 4
Н
1соглденоконнню 4
по
рзлнтнмм’ь
гчг|риаъ§Г
8|| |оашм*к nffложсннда :
П® ® ’A’in’itMi слго - g’
Ч« тнв4 ншлг»
вглнкдгш
ГД«А
НЛШ(ГШneА4
^|| нвслккАгтснзл
Zx&S
к
/.•
Зж]
ii*
«к|| BtfA fifAHK?A 4 н АЛДАНА 4 H K^fAUA |!g
p..jwrnH гдмодерк^А
: К^млов<ним1
жг
i 2S ВЧДХОБНОМЧ ЧННЗ O^A grw H ЕГОЛЛОЛЦД 4
h
шлнкдгшгдна
«тЬишдгш
f WAKI АЛА 4 Sl*£
i **ЦПАТ^ГДЦА
ЛАООСОШКАГШ
4иBffA
•w
ig Йзл* Д«л
Ц^&фЫА'! 1ЯЛНК0М1
Г{Л Д^ ||
■
МОГК&4
4 B'S WnorjA^lH
2g Bl лййго W fC'rfiOffHTA AAlfA 4
5
J
2Й1
Й5?ж»гва
Ж1
по
пл оти
KfA Олова 4
,
;>А£П : |нД|КТА 4
г
!
лпрлли
.
..
/
1
z„
Qti^OTBO^HA’S fffOMOHA^
;
• 0 VAA fWH*S
ПОЛ0ЦК1И
•
tel
■аЖж******т^1^*?*_”"is . ’
Титульныб
лист
.Пса лт ыри
рифмотворной ‘
Симеона
Полоцкого,
изданной
в
Москв е
в
1680г.


10
ВВЕДЕНИЕ
С имеона
не
ост ал ось
и
следа.
Возможно,
что
начинание
не
встретило
в
Москве
той
заинтер есов анно сти
и
тог о
сочувствия,
на
кото ры е
рассчиты­
вал
авто р
«Орла» .
Не
пошли
эти м
путем
и
преемники
С имеона
в
об ласти
хв алеб ной
поэзии
(Сильвестр Медведев ,
Карион
Ис томин
и
др.).
Когда
в
1703 г.,
по
случаю
первых
п обед
Петра,
нас тав ники
Славяно-греко-ла­
тинской
акад емии
у ст раи вали
«триумф в честь освободителя Ливонии»,
воздвигая
врата,
укр аш енны е
«симболы,
емб лем аты
и
изо бр ете ния ми
п иити­
че с к и ми », московские люди стали роптать,
понад обило сь
изд ан ие
брошюры,
разъясняющей
см ысл
мифологических
а ллег ор ий.
«Орла российского»
знали
только
в
придворном
кругу,
но
и
для
это го
круга,
очевидно,
ст иль
его
оказался
нескол ько
пр еждев реме нны м.
То
же
самое
пришлось
бы
сказать
и
об
иных
видах
поэзии
С имеона
П ол оцког о.
И
здесь
в
начал е
своей
деятельности
он
пы т ается
на сад ить
на
московской
почве
образцы,
выдержанные
в
стиле
киевской
школьной
по­
эзи и
и
со гла сов анны е
с
правилами
школьной
теории.
В
д ал ьнейш ем
он
отсту пает
от
образцов
и
прен ебр ега ет
пр ав ил ами.
«Вертоград многоцвет­
ный»
возник
из
сер ии
ко ротких
стихотв ор ений —
«э пигр амм»
в
школьном
понимании
этого
слова.
Но
большинство
ст их от в орений
«В ертог рад а»
уже
да леко
отошло
от
э той
фо рмы
и
ни
к
как ому
определенному
и
у каза нном у
пиитикой
жанру
не
принадлежит.
Формы
у про щались ,
как
упрощался
яз ык
со чинителя .
Упрощение
это
не
ну жно,
о днак о,
понимать
та к,
будто
Симеон
сближался
с
традициями
старой
русск ой
литературы.
О
том,
что
ему
пред­
шест в овало ,
он
знал
весьма
мал о,
ос тава ясь
при
своих
излюбленных
авто­
рах ,
т ипа
В икентия
из
Бовэ,
Меффрета,
Фабера,
Симона
Майола
и
подоб­
ных,
т.
е.
с
од ной
стороны,
н ов ола тинских
ис ториках
и
проповедниках,
с
другой — полигисторах-компиляторах
XIII—XIV
вв.
Эту
начитанность
он
вынес
из
своих
школ;
но,
пож ив ши
в
Мо скв е,
он
стал
осторожнее
ще го­
лять
этими
именами
и
н еред ко
затемнял
и
прятал
источники
своей
уче­
ности.
Упрощение
шло
по
линии
сх ематизаци и
фор м
и
образцов,
кото­
ры ми
Симеон
пользовался.
В
заг от овке
шаблонов,
об ра зчи ков
он
видел,
как
кажется,
суть
своей
л итер атур но- кул ьту рной
миссии
в
Москве:
да ть
форму,
которая,
войдя
в
обиход,
могла
бы
бы ть
пригодной,
пр и­
способленной
для
разных
запросов
обновляющегося
быта,
—
вот
какую
задачу
став ил
се бе
Симеон.
Можно
было
бы
сослаться
на
его
работу
по
подготовке
к
печати
своих
проповедей:
редактируя
первоначальный
текс т,
он
старается
устранить
из
не го
все,
что
мог ло
бы
бы ть
по нят о,
как
ре аль ный
нам ек,
или
то,
что
д ейств ител ьно
бы ло
св яза но
с
каким-
нибу дь
современным
событием.
Мо жно
был о
бы
указать
на
сборники
его
со бств енны х
писем,
на чисто
переписанных
и
очищенных
от
всякого
временного
и
личног о
эл емента,
о чев идно
для
т ого,
что бы
в
ц елом
обра­
зовать
некий
письмовник.
Наконец,
о
том
же
я сно
говорят
и
пр еди слов ия
к
«Вертограду», «Рифмологиону»
и
«Псалтыри рифмотворной». « В ер то­
гр ад », например,
помимо
морализаторских
задач,
состав лен
«да рифмо-
тв ор ное
писание
распространяется
в
нашем
слов ен ст ем
книжн ом
языце»
(т.
е.
в
московской
литературе);автор его,
«сподобивыйся иностранных
ид ио мат
преб ог атоцв етн ые
вертограды
в идети,
по сетите
и
тех
п рес ладо ст-
ными
и
душ епол езны ми
цветы
у сла жд ения
душеживительного
вк ус ите
-..
тщание
пол ож их
многое
и
тру д
немалый,
да
и
в
домашний
ми
яз ык
с ло­
венский
...
прес ажд ение
к орней
и
перенесение
имен
бо го дух ов енных
со дею,
не
скуд ость
убо
испо лняя ,
но
богатому
богатство
прилагая,
занеже
имущему
дастся».
По след ние
слова — заметим
попутно
—со
ст о роны
Си­
меона
только
жес т
д иплома тич еской
в еж лив ости,
потому
что
сам
он
мало
зн ал
это
«бо гатств о»
и
мало
им
инте ресо в ался .
О
том
же
го в орит
и
пре ди­


НА
РУБЕЖЕ
НОВОЙ
ЛИТЕРАТУРНОЙ
ЭП ОХИ
11
словие
к
«Псалтыри»: на других языках существуют такие переложения,
следует
иметь
их
и
на
наш ем; « краесог ласие»
услаждает
слу х
и
сер дце ,
зао хо чив ает
к
чтению.
О
пользе
и
о бщес тв енной
необходимости
стихотвор­
ств а
го вор ится
и
в
ос обом ,
весьма
характерном
стих отв ор ении
« Же лание
тв ор ц а», помещенном в « Рифм оло гионе»
всл ед
за
«Гуслью доброгласной»:
Жела х
сим
гуслем
печатными
быти,
Дабы
им
ца рску
славу
воз гл ас ити
Ничто
бо
та ко
славу
расширяет
Як оже
п ечать ;
та
бо
разношает
Везде
и
веком
являет
бу дущи м
Во
Книгах
многих
и
за
морем
сущи м.
Мало
сло ве нск их
ст их
доселе
бяше,
Поне
да
явит
тыя
в ремя
в аше
В
в ашу
же
славу.
Но
отчаеваю.
Р ачи телей
бо
тоя
мало
знаю.
Аще
же
возмнит
кто
се
быти
убыток«
Аз
об ещаю
сла ву
и
прибыток.
Прибыток
мимо:
слава
же
бл аго
П аче
со кров ищ
честно
же
и
Драго,
Ту
же
тип
носи т.
Убо
подобает.
Да
н
Россия
славу
расширяет
Не
мечем
то кмо,
но
и
скор от ечн ым
Типом,
чрез
к ниги
сущим
многовечным...
Но,
увы
нравов!
иже
и стре бляю т.
Яже
че ст нии
трудове
рождают.
Не
хощ ем
с
солнцем
миравн
сиятн.
Во
тме
незнания
лю бим
п ребы ват и.
В
эт их
стихах
не
только
первое
по
в р еменя
в
русск ой
литературе
про во згл ашение
значения
слов а,
но
и
ред кий
у
С им еона
слу чай
выраже­
ния
личн ого
чувства:
горестное
признание
прежд ев ре менност и
и
б еспол ез­
ности
своего
литер ату рног о
труда.
Высказав
ег о,
осторожный автор
убоялся:
на
полях
руко пис и
против
«Желания творца»
п ри пис ка: «сие в князе
врученной
[поднесенной царю]
несть
писано».
Лич ный
э л емент
в
«Рифмо­
логионе»
вообще
редкость:
большая
часть
сборника
занята
« прив етств ами»
на
рождество,
пасху,
именины,
рождения,
п рив ет ств ами,
изг ото в ленны ми
та к,
чтобы
их
мог
про изнес ти
кто
угодно.
По
черновым
р укопися м
Симеона
разбросано,
о тметим
еще ,
немало
образчиков
свет ск ого
красноречия
(в прозе)
таког о
же
типа .
Невидимому,
и
они
должны
бы ли
бы
явиться
разделом
то го
большого
«руководства к технике устной и письменной
речи», каким хотел бы сделать свои сочинения Симеон Полоцкий.
Окончательно
обезличиться
Симеону
все
же
не
удалось.
Ес ли
не
в
«Рифмологионе», то в «В ер тог рад е»
ли чнос ть
автора
все
же
прогляды­
вает ,
а
с
нею
и
эл емен ты
но вого
содержания,
о стор ож но,
пор ой
с
ого во р­
ками,
вводимого
в
литературу.
По вес тво вател ь ная
ч асть
«Вертограда»
ря­
дом
с
сю жетам и,
изв естн ыми
русск ом у
ч итат елю
из
книг ,
имев ш ихся
в
его
ра спо ря жен ии,
вводит
рассказы,
где
д ейств ую щими
лицам и
являются
ге­
рои
з апад ное вр оп ейских
оказаний — лангобардский
король
Альбоин
и
его
мсти тель ная
ж ена
Розамунда,
шотл андский
король
Кемеф
и
его
ж ена
Фе­
нелла,
епископ
Г атто н,
ряд
д руг их,
безыменных,
чьи
при ключ ения
широко
и зв естны
в
запа дное вр опейс ком
фольклоре
и
в
лит ер ату ре
эпохи
раннег о
феодализма.
Источник
эт их
стих отв орений —
книги
нов о лат ински х
писа­


12
ВВЕДЕН ИЕ
тел ей
разных
стр ан
XIII—XVI
вв.
Стихотворения
дид акти ческо го
харак­
тер а
частью
близко
подходят
к
жанру
сатиры
(правда ,
искл юч итель но
бы­
тово й),
действительно,
кое-чем
предвосхищая
Кант емир а,
частью
же
являются
пу бл ицистикой,
тр акту ю щей
т емы
о
гос ударс тв енно й
в ласти,
бе д­
ности
и
бо га тств е,
пользе
пр осв ещения
и
т.
п.
Они
выр исо вываю т
перед
нами
идейное
л ицо
ав то ра,
ст оро нника
«просвещенного»
абсолютизма,
ум е­
ренного
в
требованиях
и
снисх од итель ног о
к
«ми ру»
мо рал иста,
враждебно
настроенного
ли шь
к
ростовщическому
капита лу,
но
отнюдь
не
враждебного
к
новым,
видоизменяющим
старый
фе од ал ьный
стр ой
пор ядк ам.
В
общ ем
перед
нами
обра з
ка бине тног о
человека
(каким на самом деле мог и не
б ыть
у чит ель
цар ск их
дет^й,
придворный
пиита,
самостоятельностью
своих
д ейств ий
не
раз
раздражавший
патр иар ха
Ио аки ма),
черпаю щ его
св ою
«философию»
из
книг
своей
б иб лиоте ки,
в
ко торо й
на
ряду
с
наследием
сред нев еко вь я
мы
найдем
Тита
Ливия,
Цицерона,
Марка
Аврелия,
Сенеку,
Саллюстия,
Пл иния
С таршег о,
Овидия,
Плавта,
Виргилия,
Эразма
и
«Освобожденный Иерусалим»
в
поль ск ом
переводе.
Одно
из
изв естных
стихотв о рений
«Вертограда»
прославляет
французского
короля
Фран­
ци ска
I, по кро вител я гу мани стов,
за
то,
что
своей
любовью
к
просвещению
он
подал
хоро ши й
пример
своим
подд анны м.
Сен
яко
п ис ание
и
м удро сть
любяше,
Ее
же
роди тели
его
не
любяху,
Но
подобием
варвар
в
п рос тоте
живяху.
Аби е
ч ест ных
д ети
пи са ний
взыскаша
Кралевску
любленипо
тако
угождаша
И
бысть
в
м але
вр еме ни
мудрость
расширенна.
Образом
краля
во
вс ей
земли
умноженна:
Обычай
бо
ест ь
в
людех
Царя
п од раж ати.
Еже
ему
любезно,
вс ем
то
возлюбляти.
Столетием
раньше
об
основанном
в
го роде
Паризии
ученом
учрежде­
нии
соо б щал
русс к им
читателям
Максим
Грек.
Симеон
Пол оцки й,
по
срав­
нению
с
Ма ксимо м
Греком,
дальнейшая,
но
не
сл ишко м
далекая
от
п ре­
дыдущей,
ст у пень
р усского
г ума ни зма,
развивавшегося
медленно,
частью
в
силу
личных
свойств
его
носителей
в
Мо сков ской
Руси,
час тью
в
си лу
общих
пр ичин,
о
кото ры х
р ечь
был а
вы ше.
Симеону
Поло цко му
не
уд ало сь
найти
себе
широкого
круга
ч ит ат елей.
«Желание творца»
не
испол нилос ь:
стих отв о рные
сб орн ики
ег о,
кроме
Псалтыри,
не
были
на печ ата ны
и
сох ра нились
в
м алом
кол ичес тве
руко­
писей.
Но
и
у
н его
наш лись
ученики,
продолжавшие
традицию
силл абич е­
ск ого
стихотворства,
«св етско й по эзи и «пр иветств »
и
перенесшие,
ее
в
XVIII в.
Среди
них
прямо й
ученик
Симеона —
Сильвестр
Медведев,
а
за
ним
Карион
Истоми н,
Гав рии л
Домецкий,
Федор
Поликарпов,
авто ры
стихов
«на случай», представители «п риклад но й»
по эзии .
Ес ли
ср еди
мно­
гочисленных
стих ов
Симеона
нередки
сл учаи ,
когда
силлабическая
система,
может
быть
и
нев ол ьно
для
а вто ра,
я вно
тонизируется
—у
других
силла­
бических
стих отв ор цев
фор ма
консер в атив нее,
т енденции
к
выражению
лич­
ного
чувства
сл абее.
В
общем,
п еред
нами
— одна
из
тропинок,
ведущих
от
XVII в.
к
XVIII, к Тредиаковскому и Ломоносову,
котор ы м
пр инад­
лежит
иниц иати ва
нов ой
си стем ы
с тихос лож ения.
Популяризация
силла­
бического
ст иха
в
р усск ой
литературе
принадлежит
все
же
Симеону
По­
лоцко му
и
никому
другому;
им
же
сд елан
почин
полусветской
и
чисто­
св е тской
по эзии ,
сменяю щ ей
тр опа ри
и
и рм осы,
в
ст арой
письменности
представлявшие
лир ич ескую
поэз ию .
Но
и
силл абич еский
с тих
и
те мат ика
новой
поэзии
по ка
что — достояние
весьма
узкого
круг а.
Физиономию
лиге-


НА
РУБЕЖЕ
НОВОЙ
ЛИТЕРАТУРНОЙ
ЭПОХИ
13
ратуры
они
не
меняют,
так
же
как
не
меня ют
б ыта
различные
нововведе­
ния
в
домашней
о бстано вке,
в
одежде,
в
пище,
какими
уже
богата
во
второй
половине
XVII в.
жизнь
«высшего московского общества» .
Не
меняет
ее
и
почин
XVII в.
в
области
др уг ого
чу ждо го
древ ней
р усско й
лите рату ре
вида —
литературы
д рамати ческо й.
Э тому
вид у
пр о­
биться
в
литературный
обиход
бы ло
всего
тр уд нее,
несмо тря
на
н алич ие
элементов
театра
и
др амы
в
народных
обрядах
и
играх,
несмо т ря
на
эл е­
менты
театральности
в
бо го сл ужеб ном
культе
(«омовение ног», «шествие
на
ос ля ти », «пещное
де йст во»), несмотря на попытки,
правда
не
ч астые ,
массовых
д ейств
на
открытом
воздухе
(например при Самозванце).
У
на­
рода
имелись,
св ерх
того,
исконные
потешники,
ско м орох и,
«еллинское
блядословие»
к ото рых
вызывало
гн ев
сл уж ите лей
оф ициал ьно го
культа
чу ть
ли
не
с
первых
век ов
ру сской
истории.
Скоморохи
удовлетворяли
ту
потреб ность
в
те атр е,
которая
не
был а
до
к онца
нас ыщен а
ни
богослуже­
нием,
ни
народными
обрядовыми
д ейств ами.
Русским
пут еш ест в енник ам
нео днок ратно
прихо дило сь
при
посещ ениях
Зап ада
сталкиваться
с
теат­
ральными
пре дст ав ления ми:
в
о став л енных
ими
описа ниях
вид но
бо льш ое
любопытство
рядом
с
наивным
недоумением.
Т ак,
рассказав
со
всей
обстоя­
тель но стью
о
пр едста вле нии
ми стерии
б лаг ов ещения
во
Флоренции,
в
мо­
нас ты ре
святого
Марка,
од ин
из
спутни ко в
изв ест но го
ми троп олита
Иси­
до ра,
Авраамий
Суздальский
(XV в. ), замечал: «елико можахом своим
малоумием
в местити,
написахом,
якоже
видехом;
иного
же
не
мощно
на-
писати,
за не
пр ечюд но
ест ь
отнюдь
и
не сказа нно» .
В
сущности
представле­
ния
он
в се- таки
ра зоб ралс я:
помогла
церковная
т емати ка.
Зато
москов­
ские
послы
XVII в.,
сталкиваясь
со
св етским
р епер туар ом,
становились
совершенно
в
ту пик,
и
им
никак
не
удавалось
с
обычной
толковостью
ра с­
сказать
о
вид енных
д иков инах.
Иногда
эти
д иков ины
просто
выпадали
из
их
памяти;
так,
по сланны й
в
1668 г.
в
Париж
П отем кин,
присутствуя
на
пред став л ении
«Амфитриона»
Мольера,
ничего
не
по нял
и
ничего
не
за­
помнил.
Другие
запо ми нал и,
нед оу мев ая:
вспомним
сообщение
Вас или я
Лихачева,
в
1658 г.
по сланного
к
Флоренскому
королю
Фердинанду:
до­
велось
ему
пр ису тс тво вать
на
представлении
како й- то
«камедии», и вот
как
пр ело милась
придворная
феерия
на
миф олог ическую
тему
в
.его
во с­
пр ия тии: «объявилися палаты,
и
быв
палата
и
вниз
уйд ет,
и
тог о
было
шесть
п ерем ен
[декораций]; да и в тех же палатах объявилося море ,
а
в
море
рыбы,
а
на
рыбах
лю ди
ездят...
да
спу щалс я
с
неб а
на
облаке
сед
ч елов ек
в
кар ете ,
да
пр отив
его
в
другой
кар ете
прекрасная
д еви ца;
а
аргамачки
под
к арета ми,
как
быт ь
жи вы,
ног ами
подпригивают...».
В
Москву
доходили
сведения
о
школь ны х
спектаклях
в
Киевской
мог иля нско й
кол лег ии.
Но
в
Москве
еще
не
было
гос уд арств енн ых
школ,
сколько-нибудь
организованных.
Насколько
в
серед ине
в ека
мысль
пр а­
вя щих
московских
кругов
был а
далека
от
те атр а,
свидетельствуют
при­
нятые
ими
в
сере дине
в ека
меры
пр отив
всяких
проявлений
народного
ве­
селья.
Гонение
(1648—1657) на смехотворцев ,
гусельников,
пес ельник ов ,
воздвигнутое
г рамо тами
ц аря
Алексея,
было
почти
од нов ремен но
знаме­
ниты м
декретам
анг ли йско го
пур итанско го
пар ламента
о
закрытии
в сех
ло ндо нских
театров,
а
затем
и
о
сл оме
театральных
зданий
и
отдаче
акте ­
ров
пуб личному
нак аза нию
пл еть ми
на
ры нках
(1642—1655).
Так
и
на­
ших
ск ом оро хов
ве лено
был о
на
первый
раз
«бить батоги», вдругорядь
кнутом
и
брать
пеню
по
п яти
рублей
с
челов ек а.
И
тем
не
менее,
чер ез
два дца ть
без
мало го
лет
царь
Ал екс ей
отдал
распоряжение
стр о ить
в
селе
Преображенском
«комедийную хоромину», и 1672
год
п ринято
счита ть
д атой
о снов ания
р усс кого
театра.
Театр
возник,
как
«к у риозно е»
новшество
по
иностранному
образцу,
подобно
тому,
как
в
бо яр ских
дом ах
еще
раньше


14
ВВЕДЕНИЕ
по явл ял ись
часы ,
кар тины ,
заграничная
меб ель
или
ге рбы - кле йноты
яа
у краин ский
или
по льски й
манер.
Театральные
п ре дст авле ния
в
«комедий­
ной
хоромине»
ца ря
Алексея
в
тако й
же
мере
могут
счит ать ся
нач ало м
ру сског о
театра,
как
рукописные
изв леч ени я
из
ино стр ан ных
газет,
сост а­
влявшиеся
для
ца ря
и
его
при бли женны х,
— так
на зыв аемые
куран ты
(с20-х
годов
XVII в.) — могут
считаться
начал ом
ру сск ой
ж ур нали стики .
Как
пер вы е,
так
и
вторые
ши рок ой
пуб лик е
о став ал ись
неизв ес тны .
Но
вс е- таки
значение
э тих
ранних
ро стко в
нового
е вр опеизиро ва нного
искусства
и
журналистики
в елик о.
Репертуар,
спешно
из го тов ле нный
для
придворного
теа тр а,
равнялся
по
пье сам
ходового
немецкого
репертуара
XVII в .,
гд е,
как
известно,
руководящая
роль
принадлежала
стра нс твую щ им
английским
комедиантам.
Рассчитанные
на
массового
зрителя,
п ьесы
западных
странс тву ющих
комедиантов
стр оились
на
поло жения х,
не
на
характере,
давали
внешнюю
историю
действия,
пренебрегая
ис тор ией
в нутр енней;
не
затягивая
па тетичес ких
сц ен,
то ропил ись
смешить
зрителя
груб ою
бу ффо над ой
не изб ежн ых
в
любо й
пьесе
шутов.
Рядом
с
драматизацией
библей­
ски х
сю жето в
(об Эсфири ,
Юдифи,
Товии,
Иосифе,
об
Ада ме
и
Еве)
в
р епер туа ре
р усск ого
придв ор ного
театра
имел ись
и
пьесы
из
граждан­
ской
исто рии ,
например
«Темир-Аксаково действо»
—
отд але нная
п ере­
работка
п ьесы
Марло,
одного
из
изв ес тнейш их
пр едш еств енников
Шек ­
спира.
Это й
пьесой
и
конч или сь
в
1676 г.
п ре д ставл ения
н едо лго
просу­
ществовавшего
цар ско го
те атр а.
Драматургической
традиции
ему
не
уда­
лось
установить.
Не
установили
ее
и
две
пьесы
Симеона
Полоцкого —
«О Навходоносоре царе,
о
теле
злате
и
о
т риех
от роце х,
в
пещи
не
с ож­
ж енны х», на тему церковного
«пещного действа», и «К оме дия
притчи
о
б луд ном
сыне».
О
п останов ках
э тих
пьес
у
нас
нет
сведений.
Вторая,
напеч ата нная
в
нач але
XVIII в .,
после
смерти
ав тор а,
яви ла сь
первой
^публикованной пьесой в России.
По
сво ему
характеру
это
тип ич ная
«ш ко льная »
др ама,
отли чаю­
щаяся
от
киев ских
шко льны х
пь ес
лишь
от сутств ием
ол ицетво рении,
алле­
гори й
и
миф олог ическо го
э л емента.
Возможно,
что
в
этом
сказалось
влия­
ние
пье с
прид в орно го
те атр а,
а,
может
быть,
отно сител ьна я
пр осто та
стиля
пье сы
объясняется
теми
же
причинами,
которы е
выз ва ли
упрощение
ст иля
панегир ическ о й
поэзии
Симеона.
В
выборе
темы
хот ели
видеть
некоторый
отк лик
автора
на
б оль ной
во прос
ру сско й
д ейств ит ель нос ти
второй
поло ­
вины
XVII в. ,
на
встав ш ую
в
ней
проблему
отцов
и
д етей,
отношений
ме­
жду
двумя
по ко лениями.
Тема
«блудного сына»
на
Западе
обновляется,
по
слов ам
А.
Н.
Ве селов ск ог о,
в
литературе
XVI в.,
ко гда
не мало
люд ей
«пошли было навстречу новым веяниям,
увлеклись
до
пад ения ,
до
чувства
своего
б есс илия
и
несбы то чности
надежд
и
возвращались
вспять
к
преж­
ней
в ере,
к
ее
простодушно-буржуазному
п ок ою».
Московская
Рус ь
XVII в.
уже
знала
сл учаи
та ких
« уходов »
—
и
не
лишено
известной
вер о­
ятн ости,
что
пь еса
Полоцкого
откликается
на
злобу
дня,
так
же
как
«По­
весть
о
Го ре
Злочастии»
и
«Повесть о Савве Грудцыне».
Между
драматургией
конца
XVII в.
и
драматургией
Петр ов ско й
впохи
нет
резкой
разницы.
Увел ичи ваетс я
колич ество
пьес
школ ьно го
ре­
перт уар а,
поста вл яемых
по
боль ш ей
ч асти
вышедшими
из
Укр аи ны
цер ­
ковными
деятелями
и
учителями;
умножается
и
количество
инсценировок
популярных
переводных
романо в
конца
XVII — начала XVIII
вв.
Но
дра ­
матургия
ост ается
на
преж ней
нача льно й
ступени.
Ее
прогрессу
не
со­
действуют
ни
случайное
по яв ление
в
перев од но м
р епер туар е
Мольера,
ни
обр ащ ение
к
немецким
барочным
драматургам,
вроде
Ло эншт ейн а.
Тра­
диция
русск ой
драмы
XVII в.
не
умерла:
и
гораздо
по зднее
след ы
еег


НА
РУБЕЖЕ
НОВОЙ
ЛИТЕ РА ТУРН ОЙ
ЭПОХИ
15
хот ь
и
слабые,
с охр анил ись
о тч асти
в
ку кол ьном
театре ,
от ча сти
в
теат ре
н арод ном,
наприме р
в
обошедшей
всю
Ро ссию
пьесе
о
царе
Ма кси ми­
лиане,
затерянный
первообраз
которой
мог
бы
су ществ ов ать
именно
здесь,
на
рубеже
XVII и XVIII
вв.,
ес ли
не
в
первое
д еся тиле тие
XVIII в .
Ист ор ич ески
еще
зна чите льн ее
нов ш ес тва,
с каз авшие ся
в
области
пов еств о ва тельн ой
литературы
XVIIв.
Можно
д ума ть,
что
и
сей час
они
д алеко
не
все
об нар уж ены
исс ледо ­
вател я ми:
недав ние
п уб лика ции
(сатирических произведений)
показывают,
как
м ного
еще
интер есных ,
меня ющ их
старые
представления,
да нных
можно
теп ерь
извлечь
из
наш их
р укописны х
фондов.
Обогащение
повество­
вательной
литературы
шл о,
как
мы
знаем,
в
XVII в.
по
л инии
пер ев о­
дов
и
по
линии
оригинального
творчества.
XVII век дал первые образцы
светской,
иногд а
в овсе
не
ра ссчи та нной
на
поу читель ность
по вест и- но­
ве ллы.
В
древней
ру сск ой
лит ер ату ре
всякое
повествование,
даж е
по
су­
ществу
светское,
принимал о,
равняясь
по
общему
уровню,
церковный
отт е­
нок:
повесть
об
Александре
Мак едон ском
(«Александрия») становилась
«житием великого Александра», сборник древнеиндийских новелл и басен
прино ра вл ив ался
к
монашескому
о бихо ду
(«Стефанит и Ихнилат»), герой
древнееврейской
ск азки ,
премудрый
Акир,
обращался
в
« уго дника бо жия ».
В
XVII в.
это т
церковный
на лет
мал о- помалу
станов ит ся
необяза­
тел ьн ым.
Это
мы
наб люд аем
и
в
пер ево дной
и
в
ори гинал ьно й
повести.
Рядом
с
совершенно
катол ическими,
сугу бо
среднев еков ы ми
по
духу
сбо р­
никами,
вроде
«Великого зерцала»
и
«Звезды пресветлой», появляются
переводы
сб орнико в,
не
п реслед ующ их
иных
целей,
кроме
желания
дать
заним ател ьно е,
развлекающее
чтение.
Меняется
и
сама
те рми нол ог ия:
на
место
«сказа ний», «сл ов », «жи ти й »
приходят
«гистории»,
пов ести
«умильные», «зело утешные»
и
даж е
просто
«смехотворные».
Передача
на
русский
литературный
яз ык
подобной
литературы
встретила
немалы е
труд­
ности.
В
э том
языке
не
оказывалось
со отв етству ющ ей
фразеологии;
ему
совер шен н о
чужды
были
о каз авши еся
в
этой
лит ерату ре
терми ны.
По
пер е­
во дам
в семирно -изв естной
«Истории о семи мудрецах»
можно
про сле­
дить,
с
ка ким
тру дом
под ы скив алис ь
нужн ые
новые
слов а,
и
как
част о
поиски
оканчивались
неуд ачей.
Как
передать,
например,
понятие
ту рнир ?
«Война», «брань», «состязание на конех», «запуск на коне» («нача запуск
делати
на
коне
с
иным
рыцар ем»
— вместо
того,
чтобы
сказать
«участво­
ват ь
в
турнире»).
Нет
сло ва
для
перед ачи
по нятия
дуэ ль;
сам ое
слово
рыцарь
еще
не
привычно,
и
у
и ных
пере во дч иков
оно
пу тается
со
слов ом
к есарь.
Старая
письменность,
прав д а,
своевременно
о пов ести ла
когда-то
русск и х
чи тателей
о
в о зникнов ении
инст итут а
рыцарства
в
Западной
Европе
(но весьма неискусно) .
В
Переяславском
летописце,
например,
чи­
т ае тс я : «Посемь же латына бесстудие вземше от худых римлян,
начаша
к
женам
к
чюждим
на
б луд
мысль
держати
и
пр едст ояти
перед
девами
и
жен ами ,
службы
сод еваю ще
и
знамя
носити
их,
а
своих
не
лю бити ».
Трудно
было
по
этому
сообщению
представить
себе
западную
куртуазию,
служ ение
дамам,
так
же
как
по
д аль нейшим
слов ам
тог о
же
летописца
вообразить
в неш ний
вид
и
о дея ние
р ыц а ря : «и начаша пристрояти себе
кошюли,
а
не
ср ач ицы,
и
ме жино жие
по каз ыват и,
и
коротополие» (т.
е.
стал и
носит ь
коро тко е
пла т ье).
С
другой
сто роны ,
э лементы
люб ов ной
т ематики ,
по пад авши еся
в
отд ель ных
новеллах
сбор ника,
в
целом
еще
не
расходившегося
с
тра дицио нным
церков ническим
пр едста вл ением
о
же н­
щине,
как
о
сосуде
диавольском,
также
с
трудом
нах од или
для
себя
вы­
раж ение
в
письменности,
не
интере сов ав шейся
прежд е
такою
тема тикой.
Переводчик
срывается,
коснув ш ись
ее,
в
тон
г руб ого
натурализма: «Приде
к
ней
и
нача
ей
глаголати
о
любви»
—
это,
видимо,
недостаточно
понятно


16
ВВЕДЕН ИЕ
без
комме нтария
на
полях: «дабы была с ним,
чтобы
дала
ему».
Устное
творчество
искони
расп ол ага ло
сло вар ем
любовного
чувства,
уме я
н аход ить
для
не го
сло ва
чу вс твит ель ные
и
задушевные;
письменность
их
еще
не
знала.
Ту
же
борьбу
с
трудностями
по
это й
ч асти
мы
найдем
в
ориги­
нальных
по в естя х, (Например в повести о Савве Грудцыне:
любовь
Саввы
к
молодой
жен е
куп ца
Бажеиа
описывается,
как
козни
диавола,
похоть
блуда,
некий
ог нь
в
серд це
горящий,
туча
и
скорбь,
болезнь
и
т.
п.
Правда,
в
данно м
с лучае
тако й
словарь
согласован
с
нравоучительной
идеей
пов ести;
но
иного
словаря
и
вообще
пока
нет.
И
тем
более
зна ме на­
те льн ым
явился
ф акт
появления
в
литературе,
еще
подчиненной
церков­
ным
тенд енция м,
еще
наполненной
поучениями
о
«женской злобе», о ду­
ховн ом
ничто жеств е
же нщин ы
(«женский разум,
яко
х рамин а
непокровен-
ная
и
яко
ветрило,
на
верху
гор
скорообразно
в ерт ящ е ес я»), переводных
рыцарских
ро манов ,
инт ерес
к
которым,
возрастая
к
концу
XVII в.,
пере­
ход ит
затем
и
в
XVIII.
Наибольшую
популярность
сре ди
них
приобрел
самый
ст арший
(по
времени
п ро никнов е ния
в
ру сск ую
литературу)
—
«История о Бове Коро­
левиче».
С
ко нца
XVI в.
исто ри я
эта
бы то вала
в
русск ом
чит атель ско м
оби ходе ,
переживая
смены
литературных
направ л ений,
смены
ч итате льс ких
групп,
впло ть
до
XX в.
Она
о стави ла
гл уб окие
сл еды
в
рус ск ом
сказоч­
ном
фольклоре;
имена
некоторых
ее
действующих
лиц
ста ли
сл ов ами
о би­
ходного
языка
(«полкан», «маркобрун»
и
др. ).
Пер ейд я
из
Франции
в
Ита­
ли ю,
из
Италии
к
южным
славянам,
от
них
в
Бе лор усс ию
и
распростра­
нившись
потом
в
русских
о писка х,
пов есть
э та,
очевидно,
заинтересовала
сл ожно стью
авантюрного
сю жета ,
необы ча йно стью
пр ик люч ений,
отв аг ой
и
храбростью
главного
ге роя
—
чер т ами,
близкими
к
соб ств енному
ге роич е­
скому
э посу
и
авантюрно-фантастической
сказке.
К
последней
она
стояла
ближе,
чем
к
первому,
отличаясь
от
сказок
у меренно ст ью
ф анта стики
(с точки зрения старинного читателя — отсутствием всякой фантастики)
и
п рев осхо дя
их
количеством
пр икл юч ений.
Любовная
тем атик а
занимает
в
ней
еще
второстепенное
место.
Эта
тем ати ка
почти
от сутств у ет
в
другой,
менее
по пул ярно й,
но
также
довольно
жив уч ей
(вплоть до XIX
в.)
и
отра­
зив шейся
в
фольклоре
по вест и
о
кесар е
Оттоне
(французский роман
XV—XVI
вв.
о
Флоренте
и
Ле о не ), близкой к сказкам об оклеветанной
жене:
в
литературу
XVIIв.
она
лег ко
вошла
под
видом
истории, «выпи­
санной
от
древних
лето писцев,
из
римских
хро ник».
И
Бо ва
и
Оттон
пере­
носили
мысли
чи тате ля
на
Запад ,
л ибо
в
фантас тичес ки е
грады
Онто н
и
Армен,
л ибо
в
изв е стные
по
космографиям
Рим
и
Париж.
Интересуясь
при ключ ения ми
западных
героев,
читатель
уже
не
думал
о
то м,
что
перед
ним
«Латына», одетая в непристойную одежду .
Так
расширялся,
х отя
и
не
очен ь
еще
обогащаясь,
чит ател ьский
кругозор.
Ря дом
с
ков арн ою
Ми-
литри сой
пе ред
читателем
прох од ила
пр екр ас ная
и
добродетельная
Д руж-
нена;
рядом
со
злою
свекровью
— о кл еветан ная
нев естка
Олунда
и
п ре­
красная
Маркебилла,
до чь
египетского
Са лта па,
возлюбленная
и
ж ена
Флоренса.
Первенствующая
роль
в
обеи х
по вес тях
принадлежит
пок а
ав ан­
тюре.
Зато
в
др уг ой,
по пу ляр нейш ей
повести
о
Петре
Зл атые
Ключи
(ро­
ман
о
Петре
Про ван ском
и
прек расно й
Ма г ел о не ), пришедшей в русскую
литературу
после
долгой
жизни
и
сл авы
во
всех
почти
литературах
За­
пада,
—
э леме нт
авантюры
не
выте сня ет
э лементов
любовной
тема ти ки,
и,
повидимому,
именно
к
последней
пр их од ится
отнести
зам еча ние
одного
из
русск и х
списателей
т екста ,
что
п овест ь
эту
«вельми чудно и полезно слу-
ша ти
и
ч итати» .
Накануне
эпохи,
когда
ста ли
учащаться
пое здки
русск и х
л юдей
за
границу,
было
особенно
лю бо пытно
читать
о
том,
как
ге рой
повести
п ро-


НА
РУБЕЖЕ
НОВОЙ
ЛИТЕРАТУРНОЙ
ЭПОХИ
17
сит
отца
о тпустить
его
в
чуж ие
стр аны
—
«принять тамо науки и обыкно­
вение
чу жес транны х ».
В
основе
сюжета
старая
схем а
о
ра злу че нных
судь­
бой
и
в
конце
концов
сое диня ющих ся
п осле
ряда
прикл ючений
влюблен­
ных.
Но
сут ь
не
только
в
эт их
прикл юч ениях ,
айв
чувствительных
мо­
н олог ах
и
диалогах
д ейству ющ их
лиц—в
их
«смиренномудрых « и
умил ен­
ных
ре чах»,
в
элементах— пусть
скр омны х
— психологического
анализа,
от личаю щих
данную
повесть
от
дв ух,
на зван ных
выше.
Это
уже
не
«бога­
тырская
с ка зк а», а авантюрно-любовный роман,
подобного
которому
не
знала
р ус ская
литература
и
переводная
и
оригинальная.
Его
успех
вы­
звал
в
далынейшем
длинную
серию
произведений
анал огич ного
типа,
тяну­
щихся
через
весь
XVIII в .
За
Петром
и
Магелоной
и дут
Францель
Ве­
не циан
и
Пер сиана,
Калеандр
и
Неонельда,
Г енрик
и
Меленда,
Евдон
и
Берфа,
Гереон
и
Марцимитриса
(впоследствии приобревшие исключитель­
ную
популярность
под
именем
«анг лийского »
м илор да
Георга
и
бр анд ен­
бургской
маркграфини
Фредерики-Луизы).
Рыцарский
роман
рас чистил
дор огу
са лонно- гер оическо му
«п рецио з-
ному»
роману
французского
и
немецкого
происх ожде ния ,
в
р усски х
пе ре­
водах
и
п ере дел ках
XVIII в .
про до лжив ш ему
и
углубившему
ст арую
традицию.
Новостью
был а
ставка
на
занимательность,
свобода
от
мор али,
обра­
щение
к
чувствительности
и
воображению,
уносившему
читателя
этой
ли­
тературы
в
тридевятые
царства,
стол ь
непохожие
на
грубую
еще
и
же сто­
кую
ру сск ую
бытовую
д ейств ител ьнос ть.
В
этом
отношении
пер ев одны е
ры цар ские
и
салонно-героические
ро­
маны
имели
изв естно е
в оспиты в ающ ее
знач ение,
подготовляя
вместе
с
тем
по чву
для
оригинального
любовно-психологического
рома на,
расшатывая
старо е
«дом ост р оевск ое»
п ред став ление
о
жизни.
Оригинальные
и
полу-
оригинальные
повести
Петровской
эп охи
стараются
следовать
эти м
образ ­
цам :
они
да ют
мат ери ал
для
д раматич еских
инсценировок,
питают
своими
мотив ами
и
лир ич еск ую
по э зию.
Литература
высокого
классического
ст иля
от
них
отворачивается;
с
н еиз менно й
иронией
о
них
говорят
рус ски е
про­
светители
XVIII в.:
но
те
же
кл ассики
и
пр осв етители
оставили
нам
не­
мало
свидетельств
о
попу лярн ости
введенного
в
XVII в.
жанра.
Известны
стихи
Сумарокова
(в «Э пистоле
о
российском
яз ык е »), утверждающие по­
пу ля рно сть
в
среде
захолустного
русского
дворянства
повестей
о
Бо ве
и
о
Петр е
Злат ые
Ключи;
чер ез
ве сь
XVIII в.
ид ут
подобные
же
упоми­
нания
э тих
д вух
книг,
из лю бл енных
и
помещиками,
и
прик азны ми,
и
гра­
мотными
крестьянами.
С атир ичес кий
журнал
1769г.
«И то,
и
сио»
рассказывает
об
отст ав ­
ном
мелком
чиновнике,
добывающем
себе
средства
переписыванием
«раз ­
ных
ис торий ,
котор ы е
продаются
на
ры нке», и называет в первую очередь
из
них
«Бову Королевича», «Петра Златые Ключи», «Еруслана Лазаре­
вича», а за ними «Франца
В енецианина», «Гериона», «Евдона и Берфу»,
«Фрола Скобеева»: историю Бовы ему пришлось переписать сорок раз,
«ибо на оную бывает больше походу,
не жели
на
другие
с очинени я».
В
«книге для чтения поселянам» « Де тск ий
д ру г» (1797) состави­
тел ь
о тмеча ет
успех
той
же
литературы
у
крестьянских
детей, «коль скоро
[они]
придут
в
с осто яние
разбирать
ко е- как
письменное
или
печатное»;
в
пьеске
Рослякова
«Сочинитель» (1803.)
купец,
нед авно
открывший
книж­
ную
лавку,
пер еч ис ляя
к ниги,
ко торы е
«хорошо сходят с рук», рядом
с
прод ук цией
XVIII в.
— «Не щаст ным
Ника но ро м»
и
«Ванькой Каином»
все
еще
указывает
«Петра Златые Ключи», «Бову Королевича», «Евдона
и
Берфу».
Так
прочен
оказался
вку с
к
э тим
стары м,
распространявшимся
не
стол ько
в
луб очны х
изданиях,
скол ько
в
рукописях,
повестям.
Они
сд е­
За к.
2847.
Ист.
русск.
лит., III.
2


18
ВВЕДЕН ИЕ
л али
почй н
в
об л асти
бел летрис тики
в
подлинном
смысле
слова — в
этом
их
несомненное
историческое
значение;
они
вместе
с
тем
представляли
«д о­
п етров скую
традицию»
в
русс к ой
литературе
XVIII в .,
вместе
с
рядом
других
про изв ед ений,
о
кото рых
будет
итти
реч ь
дальше.
В
пер ев од ной
литературе
XVII же века мы найдем и другое, «д е­
мократическое»
течение,
роль
котор ого
в
дел е
подг отов ки
р еал истиче ской
про зы
несомненна.
На
смену
старым
сб ор никам
восточных
новелл
и
басен
(типа «Ст еф ани та
и
И хн и лат а »), на смену восточным же,
хоть
и
ев ропе и­
зировавшимся
в
процессе
странствования
по
западным
литературам
«Семи мудрецам»
и
т.
и.,
приш ли
сб орники
смехотв ор ных
повестушек,
анек до тов
и
нов елл,
известные
под
названием
«фацеций» («Фацецы или
жарты
польские,
повести,
беседк и ,
утеш ки
московские...»).
Переведенный
с
по льско го
сб ор ник
составлен
из
ма тер иал ов
немецкого
и
итальянского
про исхож дения
(фацеции гуманистов — Поджо ,
Бебеля
и
др.).
Сб ор ник
открывается
анекд отами
о
з нам ен итых
людях
древности — о
кесаре
Ав гу­
сте,
Алкивиаде,
Агесилае,
Сципионе
Африканском,
Дем осф ене,
Циц е­
роне,
Диог ене,
С ок рате
и
др.,
но
гл авное
место
занимают
не
они,
а
быто­
вые
ане кдоты ,
где
действуют
же ны
об ма нщицы
и
вздорщицы,
попы
и
мо­
нахи,
вор ы
и
мошенники,
глупые
госп од а
и
глуповатые
с
виду,
но
хитрые
мужики,
торговцы,
до ктор а,
матро сы ,
студенты — представители
знаний
и
профессий,
ч асто
изве стн ые
Московской
Руси
ли шь
понаслышке,
обычный
персо нал
запа дно ев ро пейски х
фаблио
и
новелл
к онца
средних
веков
и
ран­
н его
Возрождения.
Среди
анекд отов
мы
найдем
неско лько
нов елл
« Дека меро на»
Боккач-
чио
в
сокр ащенном
изложении;
найдем
темы,
широко
популярные
в
ми­
ро вой
ли тера тур е
(«король на час», «странствующий школяр в раю»),
зна комые
бытовой
нар одно й
сказке
и
анекд оту
так
же,
как
ра нним
опы­
там
ру сской
оригинальной
пов ест и.
Типов
нет,
нет
попытки
изображения
среды,
е сть
фиксация
забавных
полож ений,
меткого,
уд ачно
ска зан но го
слова.
Це нит ся
боле е
всего
уменье
ловко
выйти
из
затруднительного
пол о­
жения,
сделав
г лупцом
более
сильного
про тив ника,
уменье
надуть
ближ­
него,
позабавиться
на
его
счет.
Немалое
место
в
сб орник е
занимают
«жарты», посвященные женщи­
нам;
однако
проделки
хитр ых
жен ,
изменяющих
мужь ям,
предлагаются
уже
не
как
иллюстрация
к
тезису
о
женс кой
порочности,
а
только
как
ма­
териал
для
развлечения.
Пр ед ста влен ие
о
же нщин е
не
вышло
еще
за
пре­
де лы
пр имитив ной
грубости:
у
злой
жены
— читаем
в
одной
из
фаце­
ций
—
на
теле
девять
кож:
первая
—
рыбья,
за
ней
медвежья,
волчья,
со­
бачья
и
так
далее;
н адо бно
все
их
«спустить», после снятия каждой жена
производит
действия,
св ойств енны е
на зван ным
жи во тным,
а
затем
ста­
но в ится
кро ткой,
как
агнец.
Но
и
это
р ас ска зано
для
зубоскальства;
а
ря­
дом
с
этим
помещ аю тся
и
а некдо ты
о
добродетельных
женах —
«во отне­
сение
укоризны
и
в
покр асу
жена м» .
То,
что
сб ор ник
ф ацеци й
явился
в
нескольких
редакциях
(краткой,
рас пр ос траненно й,
про заиче ской
с
за­
кл юч ител ьным и
двустишиями —
выводами
и
сти хо тво рн ой),
сви дет ель ­
ств ует
о
вызванном
им,
впо лне
естественном
в
известных
нам
условиях
пере ро жд ав шег ося
моск ов ск ого
бы та
жив ом
интересе.
Мно гое
из
фа­
цеций,
вероятно,
п ереш ло
зат ем
в
устное
тв орч еств о,
отдельные
ане кдоты
были
зак ре пле ны
в
памя ти
тексто м
и
картинкой
лубочных
листов;
в
пись ­
менности
пер ев од ная
фацеция
пе ре кли кал ась
с
про ду ктами
русск ой
са­
ти ры
XVII в. ,
с
литературной
сто рон ы
з аним аю щими
более
высокую
сту­
пень
искусс тва
—
но
еще
ред кими ;
связывалась
и
с
одинокими
п ока
опы ­
та ми
русс к ой
оригинальной
нове ллы ,
вроде
зн аме нито й
повести
о
Фр оле
Скобееве.
В
литературе
XVIII в .
они
не
будут
забыты,
как
не
забыта


НА
РУБЕЖЕ,НОВОЙ
ЛИТЕРАТУРНОЙ
ЭПОХИ
19
там
и
п овес ть
о
Фроле?
XVIII век оставил нам немало рукописей этих же
ф ацеций, «фрашек — сиречь издевок,
ж ар т ов», которые,
сверх
т ого,
и
пе ча­
тались
о тде льны ми
сб орникам и.
В
та ких
изданиях,
к ак: «Товарищ разумной
и
зам ысло в атой» (1764), «С ме ющийся Де мо кр ит,
или
паче
ч естны х
ув е­
селений
с
поруганием
м елан хол ии » (1769), «Рассказчик забавных и уве­
се лител ьны х
по ве с те й » (1770), «Старичок-весельчак,
рассказывающий
дав ­
ние
московские
б ыли
и
поль ские
дико вины » (1789) и,
наконец,
в
знамени­
том
«П исьмо внике»
Курганова
(6 изданий с 1769
по
1796 г. )
мы
нередко
найд ем
мат ериа л,
изв естн ый
по
ру к описной
традиции
и
в еду щий
свое
на­
ча ло
с
XVII в.
Многое подхвачено
буд ет
авторами,
работавшими
сп ециаль но
для
чи­
та те лей
из
среды купечества
и
мещанства — вроде
Ивана
Новикова,
автора
«Похождений Ивана,
го стиного
сы н а» (1785—1786).
Но
сбо рники
ане к­
до тов
читаются
охотно
и
пе тиметра ми,
ищущими
гото вы х
острот
для
того,
что бы
бл ист ать
ими
в
обществе.
С
то чки
зрения
«академических»
кругов
они
стоят
вне
литературы:
но
ими
взрыхлена
поч ва,
на
к от орой
вырастет
ре али стич еска я
проза,
ими
дан
лишний
толчок
развитию
св ет ск ой, «мир­
ской»
литературы,
дан о
в
изв ест ной
м ере
и
признание
новых,
боле е
сво­
бодных
ф орм
жизни
и
воззрений
на
жизнь.
При в еде нных
фактов
д остаточн о,
что бы
подвести
некоторые
итоги.
Западное
влияние
на
русск ую
литературу,
вызванное
кр изисо м
стар ог о
Мо сков ско го
государства
и
общества,
в
XVII в.
расшир ило сь
и
ви до изме нило
литературу.
В
XVII в.
в ыро сло
вообще
ко лич еств о
пере­
водов
с
иност ранны х
языков,
изменился
и
характер
книг,
избираемых
для
перевода.
Переводятся
научны е
руководства,
со чин ения
по
г еог рафи и,
истор ии,
медицине
и
т.
п.
— рядом
с
книг ами
для
занимательного
чте ния ,
бел летр истико й
в
нынешнем
смысле
этого
слов а.
Расширяются взгляды
на
мир,
на
люде й,
на
человеческое
про шл ое.
Из
хронографов,
азбуковников
и
подобных
им
кни г
русский
ч итатель
по лу чал
не кото рый
запас
сведений
о
классической
мифоло гии,
об
антич ны х
литературах.
Для
него
не
бы ли
ч ужими
имена
Го м ера,
Виргилия,
Овидия.
Из
хронографов
он
знал,
что
Овидиус,
в елики й
поэт,
сослан
был
за
м оре
«тамо,
иде
же
Переко п»; про ­
поведники,
в
качестве наставительных
примеров,
рассказывали
ему
«б асни »
о
Фаэтоне,
о
Мидасе
и
другие
эпиз од ы
«Метаморфоз»; в самом конце
XVII в.
«Метаморфозы»
Овидия
были
перев еден ы
с
пол ьско го ,
а
з атем
еще
раз
п ерев еден ы
в
1709 г.
с
немецкого,
как
ране е
пер ев оди лись
Пом-
поний
Мела,
Пли ний
Младший,
Фронтин,
ба сни
Эзопа
и
др.
Перевод­
чики
знакомили
русского
читателя
и
с
к ру пней шими
ав то рите тами
ср едн е­
вековой
мысли — вроде
Альберта
Великого,
Дунса
Ско тт а,
Раймунда
Л ул-
лия.
Переводы
кос мог раф ий
уста нов или
представления
о
частях
св ета,
рас­
сказали
о
Колумбе,
об
Аме риг о
Веспуччи,
о
В аско
да
Г ама,
о
европей­
ских
госу д арств ах
и
заме ч ате ль ных
европейских
г ород ах.
Зародился
инте­
рес
к
политической
жизни
соседей,
б л изких
и
дальних. «Восточный вопрос»
вызвал
пер ево ды
ряда
сочинений
о
Турции,
а
торговые
сно шени я
с
Анг­
лией
— за ин те ресо ва нность
со быт иями
англ ийской
рев ол юции
и
в
особен­
ности
казнью
англ ийског о
короля
Каролуса.
Новый
мир
чувств
открывался
и
новая
мане ра
поведения
пр ививал ась
переводными
р ыцар скими
ро ма­
нами.
Появились
первые
опыты
не
похожей
на
народ ную
песню
поэ зии,
первые
опы ты
иного
театрального
зрелища,
чем
пре дста ­
вления
с к ом орохов.
Правда,
говоря
о
п ерев одн ой
научной
ли терату ре,
иссл едо ва тели
обыкновенно
указывают,
что
в
большинстве
слу чаев
пере-'
в оди лись
соч инения,
у тр атив шие
на
Западе
на уч ную
ценность,
что
в
то
в ремя
как
на
Западе
бы ли
уже
М онтень
и
Бэко н,
Спи но за
и
Лейбниц,
Гюйгенс
и
др., — русские
переводчики
воз ил ись
со
«средневековым хла­
2*


20
ВВЕД ЕНИ Е
мом».'
В
известной
мере
это
справедливо:
но
не
сл еду ет
забывать,
что
ге­
нии
фил ософ ск ой
и
на уч ной
мысли
Запада —
и
на
сам ом
Западе
—
бы ли
св ето чами
лишь
для
немногих
со вр еменник ов ;
их
идеи
про никали
в
чита­
те льск ую
сред у
и
на
Западе
медленно,
трудно,
встречая
порой
ожест о чен­
ное
со прот ив ление
и
пр еслед ов ание
— вплоть
до
XVIIй.
До ста точ но
в спо­
мнить
хо тя
бы
судьбу
Джордано
Бр уно
или
Галилея.
Ес ли
мы
вспомним,
например,
совершенное
забвение
самого
имени
Шекспира
на
З ападе
во
второй
половине
XVII в. ,
станем
ли
мы
удивляться,
что
в
театре
царя
Алексея
М иха йлов ича
ставили
не
«Короля Лира», а « Т ем ир -Акс ако во
д ейств о »? Так было и в других областях литературы.
И
тем
не
менее,
почин
был
сде лан .
Поч ин
был
с дел ан,
но
он
мог
бы
на
долгие
десятилетия
так
и
остаться
почином,
есл и
бы
не
крутой
поворот,
про изв ед енный
Пет ром.
Еще
в
XVIII в .
князь
Щербатов,
пуб лици ст
и
исто рик,
от
эпохи
Петра
про ­
водивший
начал о
«повреждения нравов в России», высчитывал «в о
ск оль ко
бы
лет ,
при
бла гопол учнейш их
обстоятельствах,
могла
Россия
сама
собою,
без
самовластия
Петра
Вел ико го,
дойти
до
то го
со стоя ния ,
в
ка ком
она
ныне
есть ».
Выходило,
что
надобно
было
бы
семь
поколений,
двести
де­
сять
лет ,
и
тогда
«преобразование России совершилось бы само собой ...»
примерно,
к
1892 г.
П ер еход
русск ой
литературы
от
«древнего»
периода
К
«н овом у»
был
под го тов лен,
и
все
же
то,
что
мы
н аход им
в
р усск ой
л итер ату ре
к
30—40 - м
год ам
XVIII в .,
а
ч астью
и
ранее,
—
в
разных
отнош ения х
о тли чает ся
от
«предвестий»
конца
XVII в.
«Новшества»
второй
половины
XVII в.,
как
мы
видели
на
приме ре
Симеона
П ол оцко го,
ч астью
носили
формальный
характер,
ос тан авл ивая сь
к
тому
же
на
пол­
до роге,
не
ре шая сь
осу щ еств ить
во змо жно стей ,
к акими
они
располагали.
Можно
найти
че рты
схо дст ва
меж ду
д идактич ескими
стихотв оре ниями
Си­
меона
Полоцкого
и
сат ира ми
Канте мир а,
но
последние
и
смелее
и
бл иже
к
жизни,
не смо тря
на
след ов ание
определенным
иностр анным
образцам,
несмо т ря
на
усл ов нос ть
усв оен н ого
сатириком
стиля.
Рыцарский
роман
в
ли терат уре
XVII в.
выглядел
еще
как
заморская
дико вина.
Еще
в
большей
степени
то
же
самое
нужно
сказать
о
д рам атиче ской
лите рат ур е
XVIIв.
Петр
сделал
см елую
попы тку
создания
народ ног о
театра:
те атр
при­
влекал
е го,
как
хороше е
сре дст во
пропаганды
политических
и
пр осв ети­
тел ьн ых
нач ина ний.
По пытк а
не
удалась,
не
нашло сь
ни
по дх од ящих
ак те­
ров ,
ни
заинт ере сов ав ших ся
зрителей.
И
тем
не
менее,
ее
необходимо
от­
метить ,
как
пример
то го
д ейств ител ьно
нового
напр ав лени я,
которое
пр и­
ни мала
тогда
русская
культура.
Надобно
б ыло
втиснуть
все
эти
литера­
турные
но вост и
в
быт,
сд ела ть
«заморские диковины»
привычным
явле­
нием
ж изн енног о
обихода.
Пе тр овс кая
эпоха
это
сделала;
делала
она
это,
как
мы
зна ем,
неред ко
вар вар ским и
способами,
приводившими
к
ин ым
ре­
зультатам
на
практи ке,
н ежели
те,
ко тор ые
ожидались
в
теории,
но
в
конце
ко нцов ,
ис тор ия
оправдала
достиг нутое.
Церковь,
в
XVII в.
уже
утра­
тившая
свой
ав то ритет ,
все
же
тяготела
своими
традициями
и
над
жизнью
и
над
литер атур ой: «обмирщение»
по следне й
только
нач иналось
и
проводилось
с
ог ля дкой.
После
Петра
оно
стало
совершившимся
фактом.
Поворот
к
новым
фо рмам
об щест в енной
и
част н ой
жи зни
был
сд е­
лан .
Но
р ефо рмы
Петра,
создавшие
и
у кр епивш ие
«государство помещиков
и
купцо в», видоизменив несколько методы эксплоатации народных масс,
оста ви ли
в
неприкосновенности
систему
само дер жа вия ,
крепостное
право,
к рупн ую
зе ме льную
собственность
и
другие
устои
фе одаль ной
Руси.
Да же
в
о бл асти
рели гиоз ного
культа,
несмот ря
на
отмену
патри аршест ва,
яв ное


НА
РУБЕЖЕ НОВОЙ
ЛИТЕРАТУРНОЙ
ЭПОХ И
21
неблаговоление
к
мо настыр ям
и
монахам,
подрыв
ве ры
в
«чудеса», пароди­
рование
старой
церковной
иера рхии
и
церковного
строя
.(«всепьянейший
с об ор», задуманный и осуществлявшийся самим Петром)
—в
основном
все
остал ось
по-старому,
так
как
религия
была
необходима
для
государства,
построенного
на
э кс пло атаци и.
Естественно,
что
и
лит ера тур а,
постепенно
изм ен ивша я
свой
язык
в
смысле
приближения
к
живой
речи
и
проникно­
в ения
ино стр анных
э лементо в
в
лек си ку
и
син таксис
(в количестве,
несо­
измеримом
пр ежне му), обогащавшаяся новым идейным содержанием,
— все
же
сох ранил а
в
себе
э ле менты
до пе тров ской
ста рины ,
которые
жили
то
явною,
то
скр ытою
жизнью
в
течение
в сего
XVIII в. ,
п ер еходи ли
ча­
стично
и
в
нач аль ные
год ы
XIX.
В
э той
жив у чести
ли терату рно й
ста рины
правительство
Петра
видело
помеху
своим
начинания м.
Э пиз оди чески
пред­
при нимали сь
м еры
про тив
распространения
и
развития
старой
литературы:
отбирались
и
уничтожались
книги
раскольников;
ко нфиско в ыва лись
пе­
чатные
лубочные
листы
и
р ук описны е
сбор ник и,
кото ры ми
бойко
торго­
в али
еще
в
начал е
XVIII в.
в
Моокве
у
С пасских
ворот
Кремля;
дела­
лис ь,
сверх
т ого,
попы тк и
отобрать
для
научных
цел ей
из
монастырей,
еп архи й
и
собо ров
«куриозные письма оригинальные и исторические руко­
писные
книги»
— дабы,
сделав
их
музейною
ценностью,
тем
самым
вы­
рвать
их
из
об ра щения
в
жит ейском
обиходе.
Но
большинство
этих
попы­
ток
оказалось
безрезультатным.
«Старина»
оставалась
жить,
часть ю
п ро­
сто
сохраняясь
в
быту,
как
переж иток
прошлого,
частью
трансформируясь
и
отра жа я
на
себе
перемены,
пр оисхо див шие
в
жизни,
но
не
утрачивая
чер т
своег о
ха ра ктер а.
Во-первых,
печ атн ая
к нига
никак
не
могла
еще
в ы теснить
книг у
ру­
кописную,
да
и
среди
пр ои звед ений
до пе тров ской
литературы
—
п ерев од­
ной
и
ор иг иналь ной
—
оказалось
много
таких ,
от
кот оры х
нельзя
было
отказаться.
Таковы
книги,
об слу жив ав шие
по треб но сти
ку ль та,
и
книги
«д ухо вн о- нрав стве нного »
содержания.
Кое-что
бы ло
в ычер кнуто
из
текста
старых
Прологов
и
Че тьих - миней,
но
они
п ере печа тыв ались
и
в
течение
XVIII в.
Пролог,
например ,
был
и здан
два дца ть
раз,
как
семьдесят
раз
переиздавались
Чет ьи- минеи,
двадцать
семь
раз
Шесто дн ев
Ва сил ия
Ве­
ликого,
сорок
раз
поучения
Иоанна
Златоуста.
Они
переиздавались
и,
судя
по
мемуарной
литературе,
ч ита лись
и
читателями
из
купцов,
и
приказ­
ными,
и
ме лк опомест ны ми
дв ор янам и,
хоть
сатир ическ ие
журналы
и
по д­
смеив ались
над
невеж дами,
кото рые
все
еще
руководствуются
в
жизни
правилами
К ор мчей
книг и,
по
не дале кости
ума
своего
зачитываются
Четьими-минеями
или
предаются
бессм ысл енны м
постам,
на читав ш ись
каких- ни бу дь
житий.
«До Новикова,
— отмечает
в
своих
воспоминаниях
Михаил
Дмитриев,
— мало
было
кн иг
об щего
ч тения :
они
были
редки;
и
потому
между
г рамот ник ами
простого
наро да ,
между
купцами,
между
поме­
щ иками
и
их
людьми
были
изве стн ы
це рков ные
к ниги
и
духовные
цер ков ­
ной
печати.
Поучительные
сло ва
отцов
г реческ ой
церкв и,
Минея-четья
и
пролог,
были
всеобщим
чтением».
Результаты
этого
чт ения
мал о
сказались
в
худ ожес твенно й
литературе,
но
именно
пото му,
что
книги
указанного
рода
для
бо л ьш инства
все
еще
продолжали
быть
литер атур ой
назида­
тел ьно й,
не
допускающей
э сте тич еског о
подхода
к
себе.
Но
рядом
с
этим
старая
литература
продолжала
удовлетворять
и
по тре бно сть
в
чтении
за­
нимательном,
чтении
историческом.
Уже
существовала
«История Россий­
ская
с
самых
древнейших
в ремен»
Татищева
(изданная лишь в 1768—
1784 гг. ,
н епо лн ос тью ), «Краткий российский
летописец»
и
«Дре вн яя
ро сс ийск ая
ист ори я
Ломо носо ва », но они не вытеснили из обихода руко­
писны х
лет оп исей ,
хронографов,
да
и
сами,
несмотря
на
новые
черты,
сохраняли
мн ого
связей
с
допетровской
исторической
л итера туро й.


22
В ВЕДЕН ИЕ
Что
ка сае тся
зани ма тел ьн ой
литературы,
то,
помимо
фактов,
ука­
занн ых
выше
по
поводу
рыцарского
р омана
и
анекдотической
литературы,
можно
указать,
например ,
на
изд ан ие
в
1700 г.
«Притч Есоповых», два­
жды
переводившихся
в
XVII в. ,
на
«Историю раззорения града Трои»
(печаталась с 1717
г.
по
1817 восемь раз) —од и н
из
вариантов
хор ошо
изв ес тных
в
старой
литературе
«троянских сказаний» (существовавший
уже
в
русском
переводе
XVII в . ); на издание книги Квинта Курция о де­
ла х,
сод еянны х
Александром
В е ликим
(1709), анало гично й по с од е рж а­
нию
изл юб ленн ой
в
д рев ней
Руси
«Александрии», и т.
п.
Так,
пе чатная
к нига
во лей- нево лей
«подлаживалась»
к
старо й
рукописной
традиции,
оче­
видно,
учитывая
твердо
установ1ившийся
спрос
на
определенную
ли тер а­
туру.
Полюбившиеся
читателям
«Фацецы»
не
были
напе чатаны
при
П етре,
но
не
раз
был
напечатан
дру гой,
анал ог ичн ый
по
Жанру,
но
отлич­
ный
по
тон у
сб ор ник
«Апофтегмата.
Кратких
ви тиева тых
и
нравоучитель­
ных
повестей
кн иги
три ,
в
них
же
по ложены
различные
в оп росы
и
отв еты ,
и
жития,
и
поступки,
и
послов ицы ,
и
бес едов ан ия
различных
фи лософ ов
дре вн и х» (первое издание в 1711, шестое — в 1781
г.).
А
по
существу,
«Апофтегмата»
— один
из
эпизодов
дл инной
ис тории
сборников
изрече­
ний
в
дре в нерус ской
л итер атур е,
к
ч ислу
с тарейш их
переводных
памят­
ников
которой
принадлежала
византийская
по
происхождению
«П чел а».
Р ядом
с
э тими,
так
сказать,
легально
перешедшими
в
новую
ру с­
скую
литературу
памя тн ика ми
ст аринно й
русск ой
литературы
(они исчис­
лен ы
здесь,
конечно,
далеко
не
п ол но сть ю ), старина продолжалась в руко­
писной
традиции —
и
здесь
было
бы
трудно
даже
приблизительно
оп ред е­
л ить
об ъем
и
со д ерж ание
материала
древней
литературы,
продолжавшего
удовлетворять,
главным
образом,
за про сы
«среднего слоя»
—
от
мелк о­
поместных
дворян
до
грамотных
«хл ебоп ашц ев »
вк лю чите ль но.
Не
нужно
ду мать ,
что
все
это
темные,
д але кие
от
живой
де йств итель ност и,
от
тво­
римой
ис тор ии
люда.
Среди
них
най де тся
не
один
Посошков,
в
«Завеща­
нии
отеческом»
говорящий
о
книгах
тоном
др евнер усских
к ниж ник ов:
«книгу же читающе,
не
облокотися
на
нкг :
но
книгу
почитая,
клади
ее
в
чистом
месте,
и
на
книг и
никако в ы
ве щи
св ет ския
не
налагай:
яко
свя тую
ико ну
п очитаеш и,
тако
и
книг и
почитай»
и
т.
д.
Обычный
тип
д рев неру сской
книги,
тип
сборника
разнохарактерного
соста ва ,
о ста ется
ж ив учим
и
в
XVIII в .
В
лю бой
из
на ших' би бл иотек,
где
име ются
руко­
писи
XVIII в .,
мож но
встретить
та кие
сбо рники,
где
за
житием
каког о-
нибу дь
святого
и
в ыписанным
из
«Златоуста»
или
«Измарагда»
поуче­
нием
сл еду ет
л еге нда
из
«Великого зерцала», а
за
нею
историческое
сказание,
пер ев од ная
пов есть .
Произведения
поэтов
XVIII в.
в
эти
сбо р­
ники
до
конца
столетия,
как
пр ав ило,
не
прони ка ют,
но
силл абич еские
вирши
в
них
нер едк и.
Ста рые
текст ы
могут
встретиться
в
эти х
сборниках
в
новых
редакциях —
с
про пусками,
в ставк ами ,
перед елк ами,
сви де тел ь­
ств ую щим и,
что
характерная
для
старинной
литературы
жизнь
произве­
дения
в
читательских
восприятиях
и
вкусах
позд нейш их
времен,
восприя­
тия х,
отображающихся
в
сам ом
тексте
памя тни ка,
—
продолжается
и
в
XVIII в.
‘
Еще
о дним
нема лов аж ным
хр анилищем
стар инно й
литературы
яв ля­
л ась
в
XVIII в .
письме нность
раскола —
старообрядчества.
Новая печатная
книга
сю да
не
проникала;
ма ло
отразились
здесь
и
литературные
ново­
введения
XVII в .,
за
исключением
литературы
сил лаб ичес ких
в иршей .
Здесь
хра нилис ь
традиции
давней
старины,
в осх од ящей
ко
в ремена м
Ивана
Грозного:
но
ошибочно
бы ло
бы
д ум ать,
что
в
это м
одном,
в
хра­
нении
наследства,
заключалась
роль
старообрядческой
литературы.


НА
РУБЕЖЕ
НОВОЙ
ЛИТЕРАТУРНОЙ
ЭПО ХИ
23
И
в
XVIII в .
она
не
менее
активна,
чем
в
XVIIв.;
раско л,
я вляяс ь
по
су ществ у
р еакцио нны м
я в лением,
сплошь
да
рядом
притягивает
к
себе
те х,
чей
пр оте ст
и
чья
оппозиция
возникают
на
иной
соци альн ой
почве.
Литература
старообрядчества
попрежнему
пользуется
стар ыми
у стой­
чивыми
. жа нрами,
ст ары ми,
уже
опред елив шимися ,
приемами:
создаются
«жития», «сказания», «послания»
—
как
в
ста ринно й
русск о й
письменности.
Таковы
в
XVIII в .,
например ,
сбо рник
«Виноград российский или описа­
ние
пострадавших
в
Ро ссии
за
древлецерковное
бл агоч естие», написанны й
Симеоном
Дио нисиев ич ем
(князем Мышецким,
умершим
в
1741 г.), или
«История Выговской старообрядческой пустыни»,
припи сы в аемая
Ивану
Филиппову
(ум .
в
1744 г.).
По
ф орме
первый
сборник — нечто
вроде
собрания
жи тий
«мучени­
ков »; второй — объединяет в себе черты патерика с ' чер тами
полемиче­
ског о
трактата
и
лето писи:
но
ста рые
жанры
перео смы сл ены
в
н овом
плане,
приспособлены
к
целям
нов ой
борьбы
в
измен ивш ейся
исторической
ситу а­
ции.
Кр упн ого
литературного
таланта,
подо бног о
протопопу
Аввакуму,
раскольничья
литература
XVIII в .
уже
не
выд ви га ет:
но
братья
Андрей
и
Семен
Денис ов ы
(Мышецкие), та к же к ак И ван
Филиппов,
превосхо­
дят
Аввакума
образованием
и,
у ступ ая
ему
в
са моб ытност и
и
простоте,
прев осх одя т
его
по
части
« гра мматики,
р итор ики,
пиитики
и
отч асти
фило­
софии».
У
Ива на
Филиппова
явно
бросаются
в
гла за
черт ы
некотор ой
стилизации
под
ст арину ,
под
вити еват ый,
у крашенный
с тиль
XVI в.
То,
что
у
Аввакума
было
выр аж ени ем
непоср едст в енного
ч ув ства,
в
расколь­
ничьей
лит ер ату ре
XVIII в.
ст ано витс я
литературным
приемом,
сатир ой:
сатир иче ский
э лемент
разрастается
и
в
раскольничьих
«стихах», отзываю­
щихся
на
явл ени я
меня ющ ейся
р усс кой
жизни
п етров ско й
и
посл епетр ов­
ской
эпохи.
Старообрядческая
сатира
о тмечает
сарказмом
и
появление
нового
календаря,
н овой
светской
нау ки;
она
протестует
против
подушной
подати,
новым
бременем
легш ей
на
кр есть янс кую
массу,
но
рядом
с
этим
и
про тив
та ба ка,
чая,
коф е,
как
позд нее
про тив
картофеля.
В
иных
слу­
ч аях
темы
э той
са тиры
совпадают
с
с атирич еской
литературой
XVIII в. ,
напр имер,
когда
она
касается
щеголей
и
щег олих ;
но
в
ц елом
она,
ко­
нечно,
ид ет
«против течения», отрекается от «в ек а
сего»
и
попрежнему
п ита ется
идеей
ко нца
мир а
и
мрач ным
образом
ан тихр иста.
Если
в
XVII в.
кандидатами
на
анти хр ис та
были
в
старообрядче­
ск ой
литературе
ца рь
Ал ексе й
и
патриарх
Никон,
на чало
XVIII в .
нашло
еще
более
наглядное
в опло ще ние
той
же
ид еи
в
Петр е,
б асур мане,
при­
нявшем
з вер иный
образ,
н ося щем
со бач ьи
кудри,
ш веде
обменном,
Лефор­
тов ом
сыне
и
т.
п.
Преображенский
приказ
в
Мо скв е,
в
котором
разби­
рались
«дела государевы», политические преступления и случаи «о ск ор­
бления
в елич еств а», постарался в свое время
не
до пусти ть
до
потомства
«зл око зн енные»
писания
раскольников
против
Петра.
Лишь
косвенным
путем
мы
можем
узнать
о
наличии
та ких
писаний:
в
иллюстрациях
к
«Т ол­
ковому
апокалипсису »
второй
четв ер ти
XVIII в .,
в
анал огич ны х
картин­
ках
к
другим
руко пис ям
(например к житию Евстафия Плакиды ,
бывшего
Ростовского
д ревн ех ра нил ища)
в
образе
антихр иста,
одетого
в
немецкое
пла ть е,
сид яще го
под
б алда хином
и
направляющего
своих
солдат
в
лес,
посреди
кото рого
стоит
старообрядческий
скит,
что бы
его
разорили,
—
легко
распознать
ч ерты
Пе тра
и
ч ерты
его
эпохи.
Рядом
с
подобными
сер ьезн ы ми
и
мрачными
изображениями
возникала
и
карикатура:
зна­
мени тая
лубочная
картинка
«Как мыши кота погребали», по мнению иссле­
до в ателей ,
не
что
иное,
как
са тирич еское
изображение
похорон
Петра
—
«Кота Алабрыса», именующегося « Ко т
к аза нски й,
ум
астра ханс кий,
разум
си бирский» (пародирование царского титула); его провожает erd вдова ,


24
ВВЕДЕНИЕ
чухон к а
Маланья,
за
ним
с ледует
мышь
из
Рязани,
Сива
в
сарафане —
лицо
духовного
со слов ия
(Стефан Яворский,
рязанский
м итро по лит)
—
«горько плачет,
а
сама
в
присядку
п ляш ет»
и
т.
д.
Эта
картинка
— ис клю­
чение;
вообще
же
раскольничья
литература
XVIII в.
о кра шена
в
мрач ный
колорит,
оку та на
безнадежностью,
глуб оким
и
око нчател ьны м
разочарова­
ни ем
в
мире,
воплями
отчаяния,
среди
к отор ых
исче зает
и
г олос
п ро­
тест а.
Отчаяние
пр он изыв ает
устную
лир ику
старообрядцев,
так же
об ле­
ченную
в
стары е
фо рмы
духовных
стихов,
псалм о в
и
ка нто в,
пессимисти­
ческое
настроение
котор ых
умеряется
только
мыслями
о
«прекрасной мати-
п ус т ы не », где можно не видеть суетного жития и не слышать человече­
ского
го лоса.
Так
жив ет
и
вместе
с
тем
замирает
в
раско ле
традиция
р усск ой
с та­
рины.
Но
у
э той
ста рины
ес ть
еще
один,
и
самый
над ежны й,
опло т:
устное
творчество,
фольклор,
кото ры й
не
за быва е тся
даже
теми,
кто
по
своим
те оре тико- лит ерату рным
воззрениям,
по
всем у
стилю
своего
творчества
с читает
до лгом
смо треть
на
не го
свысока,
принци пиаль но
от
н его
сторо­
нить ся.
Старинная
песня
поддерживается
рукописными,
а
в послед ствии
и
печатными
«песенниками», старая сказка и сказывается и подвергается
лит ерат урн ой
обработке;
записываются
и
оказывают
уже
изв естно е
влия­
ние
на
лит ер ату ру
богатырские
б ы лины.
Литература
XVIII в .
не
раз
буд ет
испытыв ат ь
колебания
меж ду
двумя
ор иен тация ми
— орие нтац ией
на
фольклор,
на
наро дно сть
и
на
запа дное в ропей ские
образцы.
В
«верхнем»
литер атур но м
с лое
свя зей
с
народным
тв ор честв ом
и
с
допетровской
лит е­
рат урн ой
стар иной
подчас
не
заметить,
но
стоит
чуть
припо д ня ть
его,
и
окажется,
что
за мершие
традиции
сплошь
да
рядом
оказываются
жив ы ми.
Это
обстоятельство
объясняет
нам
многие
особенности
и
своеобразия
«п од раж ател ьно й»
—по
старым
пр едста вл ениям
—
русской
ли тер ату ры
XVIII в.
А
вместе
с
тем
оно
наглядно
гов о рит
и
о
том,
от
чего
оттал­
кивались
и
с
чем
связывались
русск и е
литературные
«новаторы» XVIII в .,
действ ов ав ш ие
отнюдь
не
на
пустом
месте.
Многое
из
эт ой
старо й
тради­
ции
п ереж ило
и
э тих
«новаторов»
и,
прод в ину вш ись
в
следующее
с толе тие,
пит ало
своими
соками
кл ассико в
ру сско й
литературы —
от
Пушкина
до
М акси ма
Горького.


ГЛА ВА
П
Р еф орма
Петра
1 и русская литература
XVIII века
В
ряде
о фициа льны х
документов
Петровского
времени,
являющихся
своего
рода
пуб лицис тич ескими
про изв еде ни ями,
и
сам
Петр
и
п рав ит ель ств енные
пуб лицисты ,
истолкователи
его
воли ,
высту­
п ают
с
разъяснениями
пр ав итель ств енных
нач инаний,
обосновывают
их
р азумну ю
необходимость
и
своевременность.
Идя
на встре чу
обвинениям
в
нар ушен ия х
вековых
трад иций,
в
ломке
привычной
старины,
во
внесении
в
р усск ую
жизнь
чуждых
ей
новшеств,
реформаторы
не
боятся
пр из нать
наличие
новшеств
в
св оей
деятельности
и
реш итель но
выступают
на
их
за щиту .
Так,
в
«Правде воли монаршей», напечатанной в Москве 7
августа
1722 г .,
в
обоснование
закона
об
изменен ии
порядка
п ресто ло насл едия ,
утверждавшего
прав о
государя
«поставлять по воле своей по себе наслед­
н и к а», Феофан Прокопович,
а втор
трактата,
обстоятельно
поле мизир ует
с
про тивн иками
«новизны», от частного случая переходя к защите всего
реф орма то рског о
де ла
Петра
I.
Он
по каз ывает
«простосердечному чита­
телю»
воображаемого
п ротив ника,
«разглагольствующего»
о
н ов изне.
«Что он здесь вопреки нам речет;
не
он ый
ли
бе зумны й
у пря мым
и
без ­
ответным
обычный
отв ет:
де ло
новое.
О
студного
и
ока янно го
суесло­
вия!
Аще
бы
и
новое
се
дело,
что
же
са мая
новость
вредит?
Вещи
новые,
яко
>же и ветхие,
ни
от
доброты,
ниже
от
худости
своей,
но
токмо
от
вре­
мени
нарицаются:
зло
и
старо е
зло
ест ь,
добро
и
новое
доб ро
есть
...
И
если
бы
за
сам ую
новость
охуждати
под оба ло,
то
ничто
же
о стане тся,
чего
бы
у нич то жить
и
бе счестить
не
подобало:
все
бо,
что
ни
ест ь
старо е,
было
иног да
ново».
Признавая,
что
в
Р оссии
вв еден о
при
Пет ре
I много нового,
чего
в
ней
раньше
не
было,
Феофан
П роко пов ич
продолжает: «Чтоже,
хотя
бы
у
нас
и
не
бывало,
ес ть
ли
доброе
и
по лезно е
есть ,
яко
же
есть ,
бедни
мы
бы ли,
есть
ли
не
было
у
нас,
а
б лаг опол учн ы,
что
и
у
нас
настал о.
Первое
явилося
огненное
ор ужие
у
прочих
наро дов
—
н ежели
у
н ас;
ест ь
ли
бы
к
нам
он ое
доселе
не
пришло,
что
бы
б ыло
и
где
бы
уже
была
Россия?
То жде
раз ум ей
и
о
к нижной
типо г раф ии,
о
ар хите ктуре ,
о
про­
чих
честных
учениях.
Разумный
ест ь
и
чело ве к
и
народ,
который
не
стыдится
пере нимат ь
доброе
от
других
и
чужды х;
безумный
же
и
смеха
достойный,
который
своего
и
худого
отс тать,
чуждого
же
и
доброг о
при­
нят ь
не
хоще
т».
В нимате льно е
изу чение
про ш лого
исто риками
XIX в.
и
наших
дн ей
пока зало ,
что
да леко
не
все
в
р ефо рмистс ких
начи наниях
Пе тра
I являлось
аб солю тно
новым,
что
в есьма
многое
уже
бы ло
заложено,
подготовлено


26
ВВЕДЕН ИЕ
в
п рош лом
историческом
развитии
Рос си и.
За долго
до
Пе тра
осознавалась
необходимость
сближения
с
Западом.
Многие
р еф ормы
Петра
— военная,
фин ансо в ая,
церковная,
центрального
и
о б ластно го
у пр авле ния
и
т.
д.
—
бы ли
предуказаны
и
начаты
в
ц ар ствова ние
Алексея
Мих айло в ича.
Дела­
ли сь
попытки
и
поднятия
культурного
уровня
насел ения
путем
создания
школ,
прив леч ения
иност ранцев
на
р усск ую
службу
и
т.
д.
Абсолютно
новым
был
я зык
вла сти
при
Петр е
I, на каком она разго­
варивала
с
по дда нны ми.
Это
был
язык
не
только
суро вы х
предписаний,
грозных
окрико в,
но
и
яз ык
ув ещ аний,
яз ык
просветительства,
н асто йчи­
вых
пр из ывов
к
труду
и
учебе.
Историк
С.
М.
Соловьев
под чер кив ает
г ром адное
знач ение
петр ов ­
ских
реформ
для
последующего
развития
Р осс ии: «Страшные труды и ли­
шения
не
пр опа ли
даро м.
Начертана
была
обширная
программа
на
много
и
много
лет
вперед,
начертана
была
не
на
б умаг е:
она
начертана
была
на
зе мле,
которая
должна
б ыла
откр ыть
св ои
богатства
перед
русским
челов ек ом ,
получившим,
посредством
наук и,
п олное
прав о
вл ад еть
ею;
на
море,
где
явился
русск и й
флот;
на
р еках,
соединенных
каналами;
начер­
тан а
была
в
г осуд арс тве
новыми
у чр ежд ениями
и
постанов л ени ями;
начер ­
тан а
б ыла
в
наро де
посредством
образования,
ра сшире ния
его
умс твен­
ной
сф еры,
богатых
запасов
умственной
пищи,
ко т орую
доставил
ему
о ткр ытый
З апад
и
новый
мир,
соз данн ый
внутри
самой
Р оссии ».
Необходимость
р ефо рмы
сознавалась
лучшими
умами,
выросшими
еще
в
традициях
стар ой
Мо сков ской
Ру си.
Так,
И.
Т.
Посошков
писал
в
1704 г.
в
своем
«Доношении о исправлении всех неисправ в нашем госу­
да рст ве »: «не вем такого дела или вещи какой,
еже
б
пороку
в
ней
не
было.
Несть
в
нас
цело сти
от
главы
даже
и
до
н огу,
и
живем
мы
всем
окрестным
государствам
в
смех
и
поношение.
Ве зде
у
нас
х удо
и
непор я-
дош н о».
И
он
с
полным
соч ув ст вием
о тноситс я
к
деятельности
Петр а,
сожалея,
что
у
него
м ало
на стоя щих
по собников : «Он на гору аще и сам
десять
тянет,
а
под
го ру
милл ионы
тянут,
то
как
дело
его
споро
будет?»
Сам
Пет р
и
его
б л ижайшие
со труд ники
отдавали
себе
вполне
ясный
отчет
в
значе нии
производимых
пр еоб ра зов аний.
Так,
в
трактате
П.
Ша-
фирова
«Р ассу жд ение ,
какие
зако нн ые
прич ины
Пе тр
первый
к
начат ию
войны
пр отив
короля
Ка рла
XII шведского в 1700
г оду
им е л» (1717),
о тред актир ов анн ом
самим
царе м,
мы
находим
как
бы
уже
некоторое
под­
вед ен ие
и тогов
реформаторской
деятельности
Петра.
Шафиров
дает
п ере­
чень
«чудесных и славных дел», выполненных Петром за истекшие годы
его
ца рс твов ания ,
описывает
развитие
торговли
и
промы ш ленно сти,
уч ре­
жд ение
ко лле гий,
стр оит ельс тв о
к реп ост ей,
портов
и
каналов,
отмечает
р аспрос тр анение
сре ди
р усс ких
лю дей
знания
инос транны х
языков,
гово­
рит
о
напеч атании
на
рус ск ом
языке
книг
разнообразного
содержания.
Восхваляя
Петра
за
то,
что
он
показал
се бя
в еликим
вождем
и
не­
ус трашимы м
и
рас су ди тел ьным
воином,
Шафиров
особенно
во зв ели чи вает
его
за
«м етамо рф озис ил и прев ращ ение»
России
в
государство
европей­
ского
тип а,
за
с озд ание
с ильной
ар мии
и
могущественного
фл ота.
Он
«поданных своих,
которые
в
регулярном
в оинств е
никаког о
искусства,
ни
знания
не
имели,
в
тако е
со ст ояние
и
порядок
п рив ел,
что
ныне
ме жду
лучших
войск
в
Европе
по читаю тся
...
И
где
прежде
сего
токмо
о
имени
российского
народа
без
всякого
из вест ия
слы шали,
т амо
ныне
ору жием
его
ва йи
победоносные
и
в енцы
победы
одержаны.
..
На
воде
же
кто
слыхал
быти
Р ос сийског о
государству
единому
кор абл ю,
ныне
же
пре-
изрядный
ф лот,
равняющийся
или
еще
и
прев ос ходя щ ий
неп рият ельс кий» .
Реформы
Петра
I были встречены противодействием различных
с лоев
нас еления .
Действительно,
ему
приходилось
вест и
борьбу
с
много­


РЕФОРМА
П ЕТРА
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
27
образными
силами,
тянувшими
его
де ло
назад.
Враги
его
дела
были
среди
высшего
духовенства,
стар ой
фео дал ьно й
аристократии,
с реди
косной
массы
старообрядцев,
в
собственной
семье.
В оз мущение
суд оро жны ми
тем­
пами
р ефо рм,
суровыми
приема ми
их
ос ущ еств л ения
пр они кало
в
сре ду
милл ионны х
масс
закр епо щенных
и
закреп ощаемы х
государству
и
дв оря­
нам
люд ей,
тысячами и
десятками
тыс яч
гибнувших
на полях
сраж ений,
при
постройке
но вой
стол иц ы,
на
ра бо тах
про в еде ния
каналов,
на
вновь
ус тр аи­
ваемых
фабриках
и
заводах.
Недовольство
деятельностью
Петра,
поставившего
Россию
на
пути
европейского
типа
развития,
слышал ось
и
в
по след ующ ие
в ремена ,
когда
люди
об р ащал ись
к
идеализации
пр ошл ого
в
целях
борьбы
с
нежелатель­
ной
для
них
современностью.
Так,
ид еоло г
крепостнического
дворянства
в
цар ств ов ание
Екатерины
II, раздраженный
и
напуган ный
в осст анием
Пугачева,
князь
Щербатов
в
памф лете
«О повреждении нравов в Рос­
сии»
признавал
п етр ов скую
реф ор му
«нужной», но, «может быть,
излиш­
ней».
Н.
М.
Карамзин,
порвавши
с
юношеской
се нтименталь ной
меч та­
тель но ст ью
и
пр ев ратив шись
в
ид еол ога
социа льно й
и
политической
реак­
ции
второй
половины
царствования
Александра
I,
пишет
в
своей
«Записке о древней и новой России»: «Мы стали гражданами мира,
но
перес та ли
б ыть
в
некоторых
с луч аях
гражданами
Ро ссии
—
виною
Пе тр
I».
Накануне
несос тоя вш ейс я
кр ест ьян ской
революции
славянофилы
в
середине
XIX в.
звали
Ро ссию
на за д , «домой», к допетровской старине,
к
исконным,
якобы,
нач алам
русск ой
жизни,
по пранны м
гр уб ыми,
не
рус­
скими
реформаторскими
м еро пр иятия ми
Петра
I.
Эти
исконные
нач ала
они
вид ели
в
патриархальной
«простоте нравов», в воображаемом един­
стве
царя
и
на род а,
в
ненарушимом,
якобы,
мире
и
сог ласии
меж ду
обще­
ственными
с осло в иями,
меж ду
госп одам и
и
р абам и,
в
н еп рер екаем ом
г ос­
подстве
православной
церкви
над
ум ами
и
сов естью
верующих,
в
су ще­
ство вани и
ос об ого
истинно- ру сского
направления
р елиг иоз но- фи лосо фско й
мысли,
в
сознательной
про тив опос тав ленно сти
русского
нац ионал ьно го
своеобразия
в сему
за падно ев роп ейском у.
Народ,
под
руководством
Пе тра
строивший
могучее
государство,
расширявший
его
г р аницы,
в
то
же
время
«бежит розно», как в конце
XVI в ., накану не « см ут ы», поднимает бунт,
возглавляемый
Бу лав и ным,
вы­
деляет
из
св оей
ср еды
многочисленные
ш айки
«разбойников», не слушается
ув е щаний
Синода
и
предается
тол па ми
«п релест и »
рас кол а
вплоть
до
«гарей», до массовых самосожжений .
К
концу
царствования
Петра
поднимает
голову
земельная
знать,
феодальная
аристократия;
призван­
ное
на
д ело
строительства
государства
нового
типа
слу жил ое
сословие
стремится
прежде
всего
сделаться
б еско нтро льны м
хо зя ином
государ­
ств енног о
достояния
и
наро дно го
труда.
В
атмосф ере
су до ро жной
ломки
привычных
со циал ь ных
отношений
и
культурно-бытовых
норм,
бе спред ель ­
ных
возможностей
быстрого
воз выше ния
и
об ога ще ния,
в
условиях
векового
бесправия
наро дны х
м асс
разлагались,
влив али сь
в
общую
м ассу
ра с­
хитителей государственного
добра
и
«н овы е»
лю ди
из
приближенных
Петр а.
Пет р
ум ел
б ыть
беспощадным
и
в
отношении
св оих
птенцов.
Но
самая
необходимость
суровой расправы
показывала,
наско ль ко
сложны
и
противо­
речивы
б ыли
усл ов ия,
в
кото ры х
протекала
деятельность
царя-реформа­
тор а,
насколько
зыбка
б ыла
под
ним
почва.
В
этом
смысле
особ ен но
показательна
судьба
Алексея
Не сте ро ва,
одного
из
«пр иб ыльщ иков »
Петра.
Бывши й
«крепостной человек», —
в
1715 г.
он
«обер-фискал», по самому назначению своей высокой долж­
ности
— гонитель
непр ав ды
и
хищений
в
г осу дарс тве.
А
вот
з авер шен ие


28
ВВЕДЕН И Е
его
карьеры,
кажется,
до
сих
пор
не
от меч авш ееся
в
истории
вр емен и
Петра:
24 января 1724
г.
над
ним
бы ла
сов ерше на
пуб личн ая
«эксекуция»,
он
«был казнен смертию,
колесован». «Вины»
его
пер еч исл яю тся
в
цел ом
ряде
пун ктов : «не токмо за другими противных дел по должности своей
не
смотрел ,
но
и
сам
из
взятков
и
для
дружбы
многие
в
делах
упущение
и
по хле бств о
чинил »; «в провинциальные и городовые фискалы многих
определял
из
недосто йных
...,
взятки
с
них
брал»; «... взял
подложную
куп чую
на
д ерев ню
вдовы
Пол ива нов ой
б е зд е неж н о»; «фискала Попцова. .»
за
взятки...
к
народ ному
грабительству
до пуст ил »; «Его Величества
каз енн ые
деньги
...
кра л
и
другим
без
указу
раздавал»; в письмах овзят­
ках
го суд ар ств енные
деньги
«серебряной пылью»
называл.
Вместе
с
Несте­
р овым
были
каз не ны
и
дру гие
ф иска лы.
(«Объявление о бывшей
эк секу ции
. . . », «печатано в Санкпитербурхе при Сенате,
мар та
в
4 день
1724 года» .
П.
Пекар скому
это
« лет учее из дан ие»
Петровского
в ремени
не
б ыло
известно,
н апеч атано
оно
на
11 страницах в четверку.)
Уже
при
Петре
оформляются
настро ения
и
организуются
кадры
той
реакц ии,
которая
добилась
после
смерти
Петра
временного
возвраще­
ния
правительственного
центра
из
Петербурга
в
Москву;
создаются
пред­
по сылки
замысла
верховников
об
ограничении
в ласти
царя
в
инте ре сах
феодальной
ар истокр атии.
Бы ло
бы
серьезной
ошибкой
думать,
что
Петр,
д ейств ите льно ,
один
«тянул в гору».
Помощниками
Петра
являлись
не
только
выращенные
им
«птенцы гнезда петрова», его ближайшие сотрудники по военному,
мо р­
скому,
цер ковн ому,
ад минис тр атив но му
строительству.
Его
бурной
твор­
ческой
деятельностью
бы ли
пробуждены
к
жизни
и
новые
люд и,
са ми
предлагавшие
сво и
усл уги
цар ю,
кото ры й
и
себ я
отдал
«на службу»
г осу­
д ар ству
и
нар оду
и
др угих
призывал
к
тому
же.
Необычный
цар ь
своей
подвижностью,
труд ол юб ием,
жадностью
к
знаниям,
своеобразной
общительностью
привлекал
к
себе
мн оги х,
кто
с
ним
близко
сталкивался,
б удил
и
в
них
жажду
деятельности,
творчества
на
пользу
государства.
«Какой это был странный царь!
—
образно
ха­
рактеризовал
Кл ю че вский
Петра
слушателям
своих
л екций,
—
он
предстал
пе ред
народ ом
с
таким
непр ив ыч ным
об ликом,
с
та кими
небывалыми
мане­
рами
и
принадлежностями,
не
в
короне
и
не
в
порфире,
а
с
топором
в
ру­
ках
и
тр уб кой
в
зубах,
работал
как
ма тро с,
одевался
и
курил,
как
немец,
пил
во дку,
как
с олд ат,
ругался
и
дрался,
как
гвардейский
о фице р».
Эт от
образ
многих
пу гал,
будил
к
себе
ненав исть ,
наводил
на
мысли
об
анти­
хр исте,
о
подмене
русск ого
ц аря
за
г ра ницей
«немцем».
Но
многих
он
и
привлекал
к
себе.
Этот
образ
не об ычно го
царя
вош ел'
в
фольклор
(в песни,
ск а зк и), вошел и в воспоминания современников .
Вот
токарь
Нартов
в споминает
об
умершем
Пе тр е: «Хотя нет более
Петра
В елико го
с
нами,
однако
дух
его
в
душах
наших
жив ет,
и
мы,
име в­
шие
счастье
находиться
при
сем
монархе,
умрем
верными
ему
и
горячую
любовь
н ашу
к
зе мному
бо гу
погре бем
вместе
с
со бою ».
Канцлер
граф
Го­
ловкин
в
ре чи
22 октября 1721
г.
по
случаю
заключения
Ништадтского
мира
го в орил
Пе тру : «Вашими неусыпными трудами и руковождением
мы
...
из
тьмы
не веде ния
на
ф еатр
сл авы
всего
с вета
и,
та ко
рещ и,
из
н еб ытия
в
бытие
произведены
и
в
общество
пол итич ных
нар одо в
пр исов о­
куплены ».
Длинный
ряд
«прибыльщиков», «прожектеров», «пропозиционеров»
отозвался
на
призыв
моло дог о
ца ря
к
пр оя в лению
тв ор чес кой
ин ициат ив ы
в
деле
го суд арст венн ого
строительства.
В
этом
ряду
мы
ув идим
не
только
инос тран цев ,
не
только
По сош ков а,
Феофана,
Демидова
и
иных,
вековой
традицией
крепко
связанных
в
нашем
со зн ании
с
ре фо рма тор ской
деятель­


РЕФ ОРМ А
ПЕТРА
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
29
но стью
Петра.
Здесь
мы
увидим
и
«х удоф амиль ного ч ело ве ка,
произве­
д енног о
в
знатность
воле ю
г о суд ар я», «первого прибыльщика»
А.
А.
Кур ­
батова,
ко тор ый
еще
в
1699 г.
выст упи л
с
пре дл ожение м
увеличить
гос у­
д арс тв енные
доход ы
путем
учреждения
гербового
сбора
(по его проекту
вв ед ена
была
гербовая
бу ма га ); он же думает о народном образовании ,
вносит
пр оект
учреждения
«Кабинет-коллегии», высшего органа государ­
ственного
пр ав ле ния.
Го суд арев ы
«прибыльщики»—в ых о дцы
из
разных
сосл ови й
гос у­
дарства.
А.
Я.
Нестеров,
ав тор
«Доношения об уравнительном платеже»
—
бывший
«крепостной человек», в 1715
г.
он
—
об ер- ф искал.
В.
С.
Ершов,
уп рав ит ель
Мос ков ско й
губернии
в
1711 г.
—
из
боярских
лю дей.
З десь
и
Ко нон
Зотов,
четырнадцатилетним
мал ьч иком
отпр ав ленны й
в
Англию,
—
«первый охотник»
на
м орск ое
дело,
по
словам
Петра.
Насколько
м ног осто ронн я
и
разнообразна
была
реформаторская
мы сль
петро вских
«прибыльщиков», можно судить по содержанию « про­
позиций»
и
«изъявлений»
Ф.
Са лт ыко ва,
со став ленны х
им
в
1712—1713
гг.
Он
развертывает
обширную
программу
пр еоб ра зов аний.
Он
предлагает
ре зко
отграничить
дворянство
от
мещанства
(купечества)
в
правах
и
заня­
тиях.
«Купечество, — по ла гае т
он,
внима тел ь ный
наблюдатель
жизни
в
Англии,
Го лланд ии,
—
есть
твердое
основ ание
богатства
всех
го су­
дарств».
Он
выдвигает
ряд
мер
к
по дня тию
фабрично-заводской
про ­
мы ш л енности.
Он
явился
инициато ром
закона
о
майо рате ;
говорит
о
в ве­
дении
для
дворянства
тит уло в
ландграфа,
маркиза,
графа,
б аро на,
д ука
(герцога).
Но
особенно
це нны
для
нас
его
далеко
идущие
мечты
о
рас­
пр ос тран ении
образования
в
Ро ссии.
Он
говорит
о
«всенародном обуче­
нии
во
всяких
св обо дных
на уках
и
во
в сех
худ ож еств ах», о создании «а ка­
д емий- г имназ ий», школ для обучения женщин.
Он
пред ла га ет
оч истить
монасты ри
и
имеющиеся
в
них
кам енные
здания
использовать
для
общ е­
ств е нных
биб лио те к.
Он
про ектир ует
всест оро нн юю
ев р опеиз ацию
своей
родины.
Говорит
об
организации
регулярных
почтовых
сношений,
о
по­
с ылке
науч ны х
э ксп едиций
для
изу че ния
природных
б ог атств
стр аны.
Ему
не
нравятся
русские
деревянные
постройки
в
горо да х,
и
он
усиленно
р еко­
менд ует
с троить
каменные
дома,
мости ть
улицы ,
ус тра ива ть
тротуары,
украшать
города
статуями
и
т.
д.
Выросший
в
а тмосф ере
реф ор матор ской
деятельности
Петра,
В.
Н.
Та­
тищев
уже
после
его
смер ти,
при
Екатерине
I, пишет в Берг-коллегию из
Ш вец и и: «Я здесь такие искусные и весьма государству полезные машины
видел,
что
дивиться
миру
над обно ...
Ежели
бы
я
им ел
деньги
оны е
ку­
пить,
воистинно
для
пользы
оте честв а
и
сл авы
нашей
г осуд арын и
не
жа­
лел
бы
всего
отеческого
и мения
положить,
ежелиб
возможность
только
имел.
Но.
..
таких
дел
трубкою
табака
не
сдел аеш ь,
а
особ лив о
здесь,
где
деньги
паче
лу чшег о
до кто ра
жел ание
и
тр ебо ва ние
вн ушить
могут».
Многое
из
п ред поло жений
«прибыльщиков»,
как
и
из
начинаний
сам ого
Петра,
не
было
осущ ест в лено, /многое начатое не нашло впослед­
ствии
д аль нейш его
движения.
Но
важно
б ыло
уже
и
то,
что
реформатор­
ская
деятельность
Петра
и
его
помощников
«взбаламутила, —
как
гов о рит
Ключевский,
— всю
застоявшуюся
плесень
р усск ой
жизни,
взволновала
все
кл ассы
общества».
В ел икий
русск и й
революционер-демократ
XVIII в.,
А.
Н.
Радищев,
п ри сут ствуя
на
откр ытии
пам ятника
Пет ру
в
1782 г.,
осудил
Петра,
как
само дер жца,
за
то,
что
он
«истребил последние признаки дикой воль­
но сти», не « утве рдил
во ль ность
частную »; «нет и до скончания мира при­
ме ра
мож ет
не
будет,
— говорит
Радищев,
—
чтобы
цар ь
упустил
добро­
вольно
что-либо
из
св оей
вл аст и,
седяй
на
п рест оле».
Но
и
он
называет


30
ВВЕДЕНИЕ
Петра
в е ликим
за
то,
что
царь-реформатор
«дал первый стремление столь
обш ир ной
гр омаде,
которая
яко
первенственное
в еществ о
был а
без
действия».
2
Литература
XVIII в .
развивалась
в
новых
со циал ьно- по ли тическ их
и
культурных
условиях,
созданных
реф ор мами
Петра
I.
Правда,
эти
но­
вые
условия
нашл и
св ое
выражение
в
литературе
д алеко
не
сразу.
Лите­
ра тур ное
д в ижение
Петро в ской
эпохи,
исключая
начинания
не по сред­
ств енно
самого
Петра,
обнаруживает
боле е
связей
с
пр ошлы м,
чем
вы­
являет
начала
новые.
Да же
од ин
из
наиболее
«европейских»
писателе й
начала
ве ка
Антиох
Кант емир
нач инает
свою
литературную
деятельность
книгой, появление
котор ой
было
бы
естественнее
в
XVII в., чем
в
1727 г .,
че рез
два
года
после
смер ти
Пет ра.
Я
имею
в
в иду
его
«Симфонию или
со гласи е
на
богодухновенную
книг у
псалмов
царя
и
пророка
Давида»
—
р асполо женну ю
в
а лф авитно м
пор ядке
св одку
параллельных
мест
Псал­
тыри
по
славянскому
тексту.
Несмотря
на
это,
мы
не
можем
понять
лите рату рно го
движения
в
XVIII в.,
ес ли
не
представим
себе
четко
те
импульсы,
ко тор ые
даны
бы ли
ему
Пе тро в ской
э п охой,
Прежде
всего
необходимо
учесть
те
изм ене ния
в
экономике
и
со­
циа ль ных
отношениях,
которые
бы ли
или
зав ер шены
или
созданы
заново
в
ход е
реформ
Петра.
Оформилась
импери я
дворян
и
купцов.
Как
сказал
т ова рищ
Сталин
в
«Беседе с немецким писателем Эмилем
Л юд виг о м», «Петр сделал очень много для создания и укрепления нацио­
нал ьно го
государства
помещ ик ов
и
торговцев.
На до
сказать
также,
что
возвышение
класса
помещиков,
содействие
нарождающемуся
кл ассу
тор­
говцев
и
укрепление
на цион аль ног о
государства
эти х
кл ассов
про исхо дил о
за
с чет
крепостного
крестьянства,
с
которого
драли
три
шкуры».
Уничт ожением
юрид ическог о
различия
межд у
вотчиной
и
поместьем
(указ о единонаследии 23
марта
1714 г. )
были
созданы
предпосылки
для
о бъ ед инения
различных
видов
стар ого
московского
служилого
землевладе­
ния
в
один,
бы ло
создано
единое
дворянское
сословие.
Неделимость
д во­
ря нски х
имений,
пр ед писа нная
указом
23 марта,
не
встретила
сочувствия,
и
уже
в
1725 г.
бы ло
пр из нано
законом
право
раз де ла
дворянской
не­
д виж имос ти.
Но
насл едст ве нно сть
зем ле влад ен ия
и
обязанность
службы
г осу­
дарству
(последняя — вплоть до 1762
г.)
стал и
основными
юридическими
нормами
суще ств ов ан ия
дворянства.
Указом
19 января 1723
г.
о
зач исл ени и
в
подушный
оклад
всех
слу ­
жащих
были
око нчате льно у ничто жены
юрид ические
различия
ме жду
х оло­
пами
и
к репо ст ными
крестьянами.
Холопы
ю рид ически
о тож еств лены
с
поме щич ьими
крестьянами,
отв етств енно сть
за
исправную
уплату
по да­
тей
и
теми
и
др уг ими
возложена
на
их
госп од.
Бытовое
различие
между
«крепостными людьми» (по кабальным грамотам)
и
«к рест ьяна ми»
нахо­
дит
еще
иногда
выражение
даже
и
в
официальных
документах,
но
факти­
чески
с
1723 г.
единому
дворянству
отдано
в
ра спор яже ние
единое
зависи­
мое
крестьянство,
в
целом
ст ав шее
«крепостным» .
За
пред елами
к репо ст­
ного
крестьянства
ос тав алис ь
крестьяне
государственные,
церковные,
посессионные
и
т.
д.
Но
процесс
закр еп ощен ия
дворянам
новых
гр упп
на селе ния
не
прекращался
в
течение
в сего
XVIII в.
Далеко
не
все
на чина ния
Пе тра
I в области развития отечествен­
ной
пр омы ш ленности
и
торговли
прив ились
и
да ли
положительные резуль­


РЕ ФОР МА
ПЕТРА
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
31
таты .
Мн ого е,
начатое
при
нем,
в посл едств ии
захи рел о.
Но
толч ок
был
дан,
и
многое
оста лось .
Так,
после
смерти
Пе тра
I работали 283
фабрики
и
завода.
О соб енно
успешны
были
результаты
в
об ла сти
горнозаводской
промышленности.
Усп ешн о
б ыла
разрешена
и
задача
создания
во
внешней
торговле,
согласно
г оспод ство ва вш им
тогда
те ория м
мерка нтилизм а,
ак тив­
ного
ба ланса.
Через
два
года
после
смерти
Петра
Россия
вывозила
на
2400000 р.,
а
ввозила
на
1600000р.
Сто ит
труда
оз нако мить ся
с
«Та­
рифо м
портовым» 1731 г.,
чтобы
видеть,
с
одной
стор оны ,
в
како м
на­
пра вл ении
шла
правительственная
мысль
даже
и
после
Петра
I; с другой —
как
много
нов ого
бы ло
внесено
в
русскую
жизнь
уси лен ием
торговых
отно­
шений
со
с трана ми
Западной
Е вро пы.
Без
пошлины
допускаются
к
ввозу
товары,
необходимые
для
той
или
иной
от рас ли
русск о й
промы ш ленно сти
(мездриный и другой клей,
цемент,
камен ь
жер нов ой
и
точ иль ный,
ко­
рабли,
семена
ого род ные,
шерсть
всякая,
шишки,
чем
сукн а
во рс ят,
и
т.
д.).
Без
пошлины
же
пр опус каютс я
и
пред меты
нового
европеизированного
оби ­
ход а
дворянства
(виноград свежий,
помер анцы
и
лимоны
св е ж ие , «устерсы»
св ежие
и
со лены е
и
т.
п. ), с ничтожной пошлиной — по 1 —2
коп.
с
бу­
тылки
—
многочисленные
со рта
«дворянских»
вин
(шампанское,
бургон­
ское,
рейнское, «флоренское»
и
т.
д .),
а
также
дворянская
галантерея
(часы золотые и серебряные,
таб ак ер ки,
эф$сы
шпажные,
пер стни,
коль ца,
зап онки,
пряжки,
галсту хи,
ве ера, «перяные мячики и решеточки,
кото ры ми
мячики
иг раю т», кружева,
ковры
и
т.
п. ).
Без
пошлины
ид ут,
по
завету
Петра
I, и предметы широкого культурного обихода — картины малеван­
ные
по
полотну
и
пе чатны е
на
бумаге,
книг и
печатные
в
переплете
и
без
п ереплета,
таблицы
каменные
и
гр ифе ли,
че ртежи
вся ких
ху до жеств
и
карты,
бу мага
книжная
пр ос тая
и
всякая
писчая ,
матем атич еская
и
а пте­
карская
и
ко
в сяким
художествам
инс труме нты.
И,
нао бор от,
вы сок ой
пошлиной
обложены
те
тов ар ы,
которые
могут
кон кур иро в ать
с
отечествен­
ными
(сукна,
полотна,
мет ал лические
изделия,
хлеб — рожь,
пшеница,
го­
рох
и
т.
д.).
Реформами
Петра
бы ли
пр ив едены
в
движение
все
сословия
русск ого
государства.
Потребовались
десятилетия,
ч тобы
отнош ен ия
межд у
ними
пришли
в
более
или
ме нее
устойчивое
состо ян и е.
Окончательно
ра сшатано
было
положение
п ерв ого
сословия
феодального
общества — духовенства.
Ос лаб лен ное
в
XVII в.
раскол ом,
кото ры й
вывел
из-под
его
руководства
наибо лее
актив ны е
группы
сельской
и
посадской
пас тв ы,
оно
при
Пе тре
идет
и
дальше
по
пути
ослабления
своего
влияния
в
го суд арст ве.
Несмотря
на
суровые
м еры
против
раскола,
пр ов од ив шиеся
при
Пет ре
(налог на бороду,
по сылк и
команд
для
поимк и
сам осж иг ателей ,
для
разорения
скитов
и
т.
д .), старообрядцы оставались верными завету прото­
поп а
А вва ку м а: «Держу до смерти,
яко
же
приях;
не
прел аг аю
пред ел
веч­
ным:
до
нас
п оложен о,
ле жи
оно
так
во
в еки
веком».
И
коли честв о
отпав ­
ших
от
церкви
в
XVIII в .
не
уме ньшает ся,
а
все
время
возрастает.
С ель ское
духовенство
постепенно
поп адае т
в
большую
зав исим ост ь
от
помещика.
Кня зья
церкви
сохраняют
свое
пр ив илеги ров анно е
положение-
в
государстве;
они
по пр ежнему
располагают
бол ьш ими
нед в ижимы ми
иму -
щ еств ами
и
денежными
суммами.
Но
их
влия ни е
на
ход
государственной
жизни
поставлено
в
пря мую
за висим ос ть
от
во ли
само дер жав но й
власти.
Унич тожением
п атр иар шест ва
Пет р
обезглавил
церко в ь.
Он
не
хотел
по­
в тор ения
борьбы
духовного
меча
со
св етским
в
тех
фо рмах
и
размерах,
в каких
вел
ее
в
XVII <в .
Нико н.
Он
не
без
о снов ания
в
церковной
иерархии
видел
одного
из
гл авн ых
противников
св оим
ре форм аторс ки м
начинания м.
*В1690
г.
патр иар х
И оа ким,
как
бы
в
предчувствии
петровского*
размаха
в
использовании
инос транцев
на
го суд арств енной
с лу жбе,
в
своей


32
ВВЕДЕН ИЕ
«Дух ов ной»
обращается
к
м олоды м
царям
с
таки м
увещанием: «... Молю
и
за веще ваю
...:
да
возбранят
по
вся кому
образу
в
их
го суд арс ких
полках
над
слу жив ыми
людьми
и
во
всем
их
царствии
проклятым
ере тикам
ино­
ве рцам
быть
начальниками
...
И
что
та ко вые
еретики
п ро клятые
воинству
пра во сла вно му
сотворят
помощи?
Токмо
гнев
б ожий
наводят.
Ибо
пр а­
вославные
х рист иане,
по
чи ну
и
обычаю
церковному,
мо ля тся
бог у;
а
они
спят,
еретики...
Християне
постя тся ,
еретики
же
никог да ;
их
же,
по
гл асу
апос то льско му,
бог
чрев о»
и
т.
д.
По след ний
па триа рх
Адриан
в
том
же
1690 г.
издает
г рамо ту
против
брадобрития,
уподобляя
в
ней
бривших
бороду
«котам и псам».
И
ме стоб лю стител ь
патриар ше го
пр есто ла
Стеф ан
Яворский,
именов ав ш ий
себя
в
письмах
к
ц арю
«пастушком рязан­
ск и м », «верным подданным,
недостойным
раб ом
и
подножием»
цар я,
не­
о дн окр атно
противодействовал,
х отя
и
робко,
начи нания м
Петра.
Всем
бы ло
ясн о,
о
ком
говорил
Стефан
в
сво ем
«Казанье», грозя гневом бо­
жиим: «Се имате мзду закона божия разорители! . .
Многомятежная
Рос ­
сия
наш а
доселе
вол ну ется ;
не
удивляйтеся,
что
по
тол иких
смя тения х
д оселе
не
имамы
превожделенного
мира».
Пет р
отметил
на
рукописи
«Казанья»
не
только
слова
о
разорителях,
но
и
о
фи скал ах,
и
о
царев иче
Алекс ее.
В
тяжелой
распре
своей
с
сы ном
не
мог
не
вини ть
П етр
пр ежде
всего
его
духовных
руко в од ителей.
Их
отеческие
вну ш ения,
несомненно,
управляли
рукой
царевича
Алексея,
когда
он
де лал
такие
в ы писки
с
соб ­
ственн ыми
ко мментар ия ми
из
Барония
(Annales ecclesiastici) : «Вален-
т иан
цес арь
убит
за
пов реж дение
ус тавов
церков ны х
и
пр елю бо дея ние,
Ма ксим
цесар ь
уби т
от
того,
что
поверил
се бя
жен е.
Во
Франции
но сили
долгое
платье,
а
коро тко е
Карлус
Ве лик ий
заказывал,
и
похв ала
долгому,
а
короткому
со прот ив ное.
Иус тиниан
будто
писал
к
папе,
что
он
глава
всем
(не весьма правда),
а
х отя
б
и
писал,
то
нам
его
письма
не
по д­
тверждение.
Хилперик
французский
кор оль
убит
для
отъему
от
церкв ей
имения»
и
т.
д.
Любопытную
беседу
царя
со
Стефаном
соо бщ ает
цесар ский
посол
Пле йер
в
своем
дон есен ии
в
Вен у
1718 г. ;
П.
Толстому
уд ало сь
тогда
за­
манить
Алексея
из
Неаполя
и
пр ивезт и
его
в
Росс ию.
Пл ейер
пишет:
«Царь спросил митрополита Рязанского,
ко торо го
очень
любит
и
уважает,
что
он
думает
о
б ег стве
царевича.
Митрополит
от в еча л: „Ему здесь делать
не чего ;
вероятно
он
хочет
поучиться
за
границей“.
Царь
быс тро
взглянул
на
него
и
ск аз ал : „Если ты говоришь мне в утешение,
то
хорош о;
иначе
слова
тво и
Ма зе пины
ре ч и“».
Пе тр
не
вст ре тил
поддержки
своим
начин аниям
со
сторон ы
князей
цер кв и.
По мощ ь,
ко тор ую
оказал
ему
холмогорский
архиепископ
Афана­
сий
(правда ,
оди н
из
кандидатов
на
па три ар ший
прес тол )
в
начале
войны
со
шведами,
является
редким
исключением.1
Бол ьш инс тво
митро фор ны х
корреспондентов
Петра
пишет
ему
о
своих
личных
д елах,
по
стар ине
за­
ис кива я
ра спо лож ения
царя
посылкой
даров
(рыбы,
икры
и
т.
п .), один
из
архиереев
подслужился
Пет ру
да же
присылкой
«черного лиса живого»
(Алексей сарский,
пот ом
вятский).
М аниф есто м
1721 г.
об
утв ер жд ении
р ег ламе нта
Духовной
коллегии
(Святейшего синода)
главой
пра вос лавно й
церкви
признан
царь,
а
князья
церкви
пр ев ращен ы
в
его
духовных
чиновников.
Унич тож ение
церко вног о
единоначалия
(патриаршества)
манифест
мотивировал
т ак : «Понеже в единой персоне не без страсти бывает;
1 Афанасий пожертвовал на постройку крепости у Архангельска «доб рохо тно,
от
любви
и
от
у серд ия
своего,
без
возврату
30 кб.
саж.
бутового
камня, 300 бочек из­
в ести , 36 000 кирпичей и т.
п .».


П етр
I.
Портрет
(масло)
работы
И.
Н.
Н икит ина.


РЕ ФОРМ А
ПЕТРА
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
3$
к
тому
ж
не
нас лед ств енн ая
вла сть ,
того
ра ди
вящше
не
брегут».
Та
же
мысль
развивается
и
в
«Духовном регламенте»: «От соборного правления
нельзя
опасаться
отечеству
мятеже й
и
смущ ения,
какие
про исх од ят
от
еди н ого
правителя
духов н ого
...»
Разрушение
незав исимой
от
св ет ской
в ласти
организации
духовен­
ства,
лишение
его
многих
экономических
сословных
пр ив илег ий,
от ход
от
православия
миллионов
старообрядцев,
кон сол ида ция
дворянского
сосло­
вия
и
пер еход
в
его
рук и
всего
крепостного
кре сть янст ва ,
рост
равно­
д ушия
дворянской
знати
к
‘п рав осл ав ию,
общ ее
повышение
культурного
уровня
н аселения
страны
— все
это
привело
к
тому,
что
руководящая
роль
в
л ите рату ре
от
писателей
«духовного чина»
оконч ател ьно
переходит
к
пи­
са тел ям
светским.
Право
на
руководящую
ро ль
в
де ле
культуры
духо­
венство,
несмотря
на
от кр ытие
ря да
специальны х
сословных
шк ол
(духов­
ных
с ем ин ар ий ), теряло и потому,
что
по
своему
ку ль тур ному
уро вню
в
течение
XVIII в .
все
более
и
более
отставало
от
передовых
евр опе из и­
рованных
слоев
д вор я нства
и
торг ов о- промы ш ленной
буржуазии.
С ил ьные
и зменения
вне сла
эпоха
в
определение
сост ав а
господ­
ствующего
служилого
сословия
государства
—
дворянства.
Окончательно
под ру бле ны
были
корни
«зяблого дерева»
—
родовитого
боярства
с
его
удельно-местническими
традициями.
В
с реде
петровской
знати
родовитые
Долгорукие,
Голицыны
и
др.
—
редкое
исключение.
На
вершину
со циа ль­
ной
л естницы
под нимаются
новые
люди
—
«б езрод ны е»
М еншико вы ,
Ша-
фир ов ы,
Яг уж инские,
именитые
(по купечеству)
Демидовы,
Строгановы,
разные
«случайные»
люди.
Табелью
о
ранг ах
(1722) служилые люди
возводились
в
«чины»
не
по
родовому
старшинству,
а
по
«з аслу г ам», ею
же
бы ло
откры то
д остижение
дворянского
звания
за
в ыс лугу
лет.
Усиливается
национальная
пестрота
в
среде
наиболее
подвижных
эл е­
ментов
господствующих
сослов и й.
В
состав
высшего
ду хов енств а
попреж-
не му
идет
прилив
выходцев
из
У краины ,
в оспитанников
иез уитски х
кол ­
легиумов
и
Могилянской
ак адемии.
На
службу
в
армию,
в
созданный
фло т
стека ются
со
всех
концов
Европы
«безбородые»
и ностранцы ,
иска­
т ели
хор оше го
заработка
и
служ ебной
уд ачи
—
шотлан дцы ,
французы,
по­
ляки,
шведы,
анг личане,
го ллан дцы.
Мно гие
из
них
п олу чают
русское
дворянство.
К
Немецкой
слоб оде
в
Москве
прибавляется
обширная
много­
национальная
кол ония
инос транцев
в
новой
столице —
Петерб ур ге .
В
со­
ст ав
ее
входят
вы писанны е
из
разных
стр ан
специалисты
—
ко раб ельн ые
мас тера,
ремесленники,
врачи
и
аптекар и,
худ ожник и,
торговые
и
разного
рода
промышленные
люди.
Все
они
прино сят
особый
свой
быт,
с вои
нравы,
свое
понимание
общественных
и
семейных
отношений.
Быт ов ым
яв лением
ст ан овя тся
иностр анцы
и
за
пределами
ст оли ц:
в
передвигающихся
по
гу бер ниям
полках,
в
п оселен и ях
пленных
шведов,
на
вновь
у стро енны х
фа бр иках
и
заводах.
Есл и
далеко
не
все
иностр анцы
являлись
носителями
начал
б олее
высокой
ку льту ры
по
сравнению
с
местным
русским
населением,
если
не
мало
было
среди
них
пр ож жен ных
ав антю ристо в
и
иска тел ей
приключе­
н ий,
воспитанных
в
традициях
ланд скнехто в
тр идц атил етне й
во йны,
про­
дававших
свою
шп агу
всякому,
кто
больше
даст,
то
много
бы ло
среди
них
и
на стоя щих
знатоков
военного
и
морского
де ла,
различных
ремесл
и
различных
о т раслей
фаб рич ной
и
заводской
техники.
При
всей
замкну­
тости
и
об особ ленн ост и
к олони й
иностр анцев ,
— все
же
бытовые
и
с лу­
жебные
отношения
с
р усск им
населением
увеличиваются
и
усложняются.
Вно сили
культурную
пестроту
в
с вою
с реду
и
многочисленные
р ус­
ские
«иностранцы», сотнями отправляемые Петром на выучку в различ ­
ные
запад ное вр опей ские
с тра ны.
Зак.
2847.
И ст.
русск.
лит., III.


34
ВВЕДЕН И Е
giVдо ОS ’Г н
Нл
ло т а* Shoes huW • nitu. -Ki'
406
S."м”
по
51
rcKs-Htp H MSfT.rfJwei
вылито
>H n!SuiitH ? MAfOAVi - no 14 .
гЛ
Ji*
фЬ' нч -05-S
.
I-O^U SOMSOAW nXrtOS«» /.• <’=■*
.
ni?AOS««. MAfTHfU, ео лкол«
А«*?« ч-^ х аи лв’
п ^ аоеЛ 'rfXw .Й €»ho'TM
wimp,H <«»>'<X5?
mhfKi roScHtp ,
«'«W en
‘
.Д
nuivt.M nWIHO^a ASP;-..
KOTdfAA njHCOTo'estHA Ki ho'bcmS SHTAj. ,
ВОЛШ»
£0000 nis'A'S snfcnT« .
.
,
По е мам*
«лЛ« та* MOCKoscKi» школи
o/sworn/wA ,-И 45
«АЫЛ^«<«$<«.
и
S*!K« AiA'UKTinif «окончили *.
,
gMATfAVVrilSCIVOH lUTHf'MAHCKeH ШКОЛ' б
ЕСЛИ«
Зос
(лежите й/ч я 'гс.к
> и AOSf*^ НЛ&ьо
пргл\лл<* »
Нл'лкхкИ
hoassa t-s 14 W‘" ’
рлнл«А .
лАж«кл
и
ж»н«кл
п«йй.
3S6 ЧЛ.Ь*К4 •
Из
ли пцы
мЙ/гя
.
JH ЧА?* • -~'^2
’ ллм> «лнкол^ 1л?н
н л1и<м!{ «лонлгн «н«х«
В 51/ н’.
я. м л'ло
.
Нзг/Глл
илмлх«
КпХц кн^
т
И
лгтзлуднь
c'^hmi гХт<»1
'•,
z
ftg кдзд'ж m/utfri ,
На
hj^th , нм#д н ои ?^ды>
ИЗ
^он
рди
?/ЛЛ-
йЛлленли
нЗ.^днГ,
SAJT&
л чо* ко8? н олко
ГД^Т&Ь *
Й .3«пда{ я iwuVri .'•
кн т а к««*« <■*?No*
3
Объ яс няя
в
правитель-
ственных
д окумента х
смысл
тех
или
иных
начинаний
пра-
вите лст ва ,
Петр
и
его
публи­
цисты
являются
про паг анд и­
стами
нов ых
идей
и
в
изда­
ваемых
книгах
практическо-
научного
или
чисто-литера­
тур но го
содержания.
В
су щ­
ности, вся
книгоиздательская
деятельность
эпохи
органи­
зуется
и
направляется
П етро м.
Он
отбирает книги
для
пе ре­
вод а,
ищет
пе рев одч иков ,
дае т
им
указания,
входит
в
подробности
технического
оформления/
книг и
(шрифт,
переплет).
Если
про ду кция
м оск ов­
ск ой
и
у краи нских
типогра­
фий
кон ца
XVII и начала
XVIII в.
не
отл ича ется
ни
чем
новым,
если
и
в
Моск в е,
и
в
Киеве,
и
в
Чер нигов е,
и
в
Могилеве
продолжают
пе­
чатать
книги
богослужебные
и
поэтические
у пр ажн ения
Лис т
первого
номера
петровской
газеты
«Ведо­
мо сти
о
вое нн ых
и
ины х
д елах»
(2 января
1703 г).
пред став ите лей
ю жнор усск ой
учен ост и
(«Перло многоцен­
ное»
Кирилла Транквиллиона,
«Небо
новое»
Иоанникия
Г аля то в ско го , «Руно Орошенное»
Дмитрия
Савича
Туптало
и
др.), то на
книгах,
изд ан ных
в
Амс тер д аме
для
Ро сси и,
лежит
несомненная
печать
отбора
Петра
или
готовности
издателей
пойти
на встре чу
его
пож елани ям.
В
грам оте
1700 г.,
предоставляющей
амстерд амск ому
негоциа нт у
Яну
Тессингу
право
пе чата ть
в
собственной,
специал ьно
для
этого
организо­
ванной
типографии
«земные и морские картины,
и
ч ерт ежи
и
листы,
и
персоны,
и
мат емат иче ские ,
и
архитектурные,
и
го род остро ительны е,
и
всякие
ратные
и
худ оже ственны е
книги
на
сл ав янск ом
и
латинско м
языках
вместе,
та ко
и
сл авян ским
и
го лланд ским
языком
по
ос обн у», издателю
предписывалось,
что бы
«те чертежи и книги напечатаны были . . .
всему
нашему
российскому
цар ств ию
меж
европейскими
монархи
к
цветущей*
на ив ящшей
пох ва ле
и
к
общей
народной пользе
и
прибытку,
и
ко
обуче н ию
всяких
художеств
в едению» .
Вот
названия
некоторых
книг,
на печата нны х
в
типографиях
Тес -
синга
и
Копиевского
в
1699 г .: «Введение краткое во всякую историю»,
«Краткое и полезное руповедение во арифметику», «Уготование и толко­
вание
ясн ое
и
зе ло
изрядное.
..
на
пользу
и
утешение
любящим
астро­
номию»; в 1700
г .: «Краткое собрание Льва миротворца. ..
показующее
дел
воинских
о бучен и е», «Latina grammatica in usum scholarum celeber-
rimae gentis sclavonico-rosseanae adornata», «Притчи
Эсоповы
на
латин­
ск ом
и
р усском
языке.
..
совокупно
же
бр ань
жаб
и
мышей
Г оме ром


РЕФОРМА
П ЕТРА
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
35
древле
описана
со
изрядными
в
обои х
книгах
л ицами
и
с
толкова­
нием»
и
др.
Постепенно
непосредственному
руководству
Петра
по дчи няетс я
и
продукция
русс к их
тип огр афий.
2 января 1703
г.
вышел
в
Москве
пер ­
вый
лис т
ру сских
ведомостей,
перв ен ца
р усских
перио дич ес ких
изданий.
Ведо мо сти
и нфор миро в али
чита телей
о
ходе
в ойны
со
ш вед ами;
фактиче­
ским
ре дакто ро м
перв ой
русск ой
газеты
был
сам
Петр.
Была
со став ле на
новая
азбука,
указом
1 января 1708
г.
введен
но­
вый
шрифт
для
печ ата ния
книг.
П.
Пекар ский,
ра зд еляя
в
своем
«Описании славяно-русских книг
и
типогр афий
1698—1725
г.»
книг и,
напечатанны е
церковными
букв ами,
от
книг
гражданской
п ечати,
утверждал,
что
«это разделение не имеет
никакого
значения,
по
кр айней
мере
в
Петр ов ские
в ремена,
для
ист ории
русской
сл ове сности». 1
С
э тим
у тв ерж дением
нельзя
сог ла сить ся.
По
сл о­
вам
само го
Петр а,
на знач ен ие
нового
шрифта
было
—
«сими литерами пе­
чатать
исто рические
и
манифа ктур ные
книги», и ли ,
как
г ов орит
д окуме нт
1708 г.
о
московской
типо гр афии ,
пе чата ть
«разного звания граждан­
ские
книг и».
Таким
образом,
введение
нов ого
шрифта
с
оставлением
стар ог о
только
для
церковных
к ниг
р езко
выделяло
светскую
гражданскую
книг у,
об осо бл яло
св етскую
мысль,
освобождало
науку
от
внешней
симво личе­
ской
по дчиненнос ти
б езусл овн ому
и
прину дит ельно му
ав т ори тету
рел и­
г иозно - фило софс кой
догмы.
Такова,
во
всяком
случа е,
была
исто рич ески
д ейств енная
тенд енция
введения
гражданского
шри фта.
Тем ны е,
не веже­
ственные
прив ер женцы
стар ины
«не ува жа ли»
книг,
н апечатанны х
новым
ш риф том,
и
пред поч итали
им
книги
церковной
печати,
как
освященные
ав то ритетом
в еры
и
це ркв и.
И
борьба
церковной
и
гражданской
печати
стала
своего
ро да
символичес ким
выр аж ени ем
борьбы
слепой
вер ы
и
разума.
Первой
книгой,
напеча та нно й
в
1708 г.
новым
ш рифт ом,
была
«Ге о-
метриа
слов енски
зем лем ери е», или
«Приемы циркуля и линейки или
изб раннейш ее
нача ло
в
математических
иск усст в ах»
и
т.
д.
С
февраля
1710 г.
гражданским
ш рифто м
печ атаю тся
и
«Ведомости».
Объективно
тот
же
симв ол ическ ий
смысл
разрыва
со
старин ой
в
со­
зна нии
поб орник ов
ее
имела
и
другая
боле е
ранняя
ре фо рма
Петра
— вве­
дение
нового
ле тосч исления ,
перенос
по
указу
20 декабря 1699
г.
на­
ч ала
года
с
1 сентября на 1
января.
Это й
ре форме
прид ан
еще
более опреде­
ленно
свет ск ий
смысл
тем,
что
в
календари
вводятся
новые
«эры», новые
отпр авны е
пункты
исчисл ени я
лет.
На
ряду
со
с тарыми
це рков ны ми
«э рами»
—от
со тво рени я
мира,
от
рождества
Христа,
от
гибели
Содома
и
Г омор ры
и
т.
д.
даются
н о вы е: «от вымышления порохового дела», «от
вымышления
книг
печатания», от «зачатия
фл ота»
и
т.
п.
Каждая
книга,
изданная
в
Петр ов ск ую
эпоху,
поучает
читателя,
вво­
дит
его
в
мир
новых
поня тий
и
пред став ле ни й,
новых
отношений
к
миру
вещей,
к
людям.
Создается
обширная
уче бная
лите ра ту ра.
Создаются
по
прямым
за­
даниям
и
под
непосредственным
руководством
самого
Петр а
азбуки
ру с­
ского
и
других
языков,
уче бн ые
руководства
по
ариф ме тике,
геометрии,
астрономии,
г еог рафии,
истории,
сл ов ари
и
т.
п.,
пе чатаю тся
кн иги
по
разным
отраслям
военного
и
морского
дела ,
по
ко раб лес трое нию,
уставы
и
справочники.
1П.
Пекарский.
Наук а
и
ли тература
в
Рос сии
при
Петре
Вели ком ,
т.
П.
С Пб. , 1862, стр.
166.


36
ВВЕДЕНИЕ
Переводятся
с
ино стран ны х
языков
и
печата ются
книги,
обучающие
граждан
новому
быту,
новым
формам
отношений
меж ду
лю дь ми.
Пе рв енец
многочисленных
впоследствии
«письмовников»
—
«Приклады како пишутся
комплименты
ра зны е,
то
есть
писания
от
п отента тов
к
потент ат ам,
поздра­
вительные
и
со жал ител ьные
и
иные,
такожде
ме жду
сродников
и
прияте­
лей» (1-еизд.
в
1708 г.)—дает
русск и м
людям
готовые
образцы
э писто ­
лярного
жанра.
Цитируя
од но
из
писем
э того
Издания,
П.
Пе карс кий
спр а­
вед лив о
рассуждает: «в.
э том
письме
яз ык
тяжел
до
смешного,
каждая
фраза
поч ти
гер ма низ м;
но
зд есь
уже
нет
помина
о
че лоб итье
до
зем ли,
нет
гиперб оличе ских
уподоблений
и
пр ев ознес ения
до
небес
лица ,
к
кот о­
рому
писано
послание,
и
жалкого
са моу нижения
по дписы в ающ его
письмо —
все
это
стало
ис чез ать
в месте
с
исчезновением
вредного
влияния
наших
ст а­
ринных
книжников».1
Книга
нашла
своего
читателя
и
дваж ды
переизда­
валась
при
Петр е
(в 1712
и
1718гг.).
Друга я
книг а
подобного
типа
—
«Юности честное зерцало или пока­
за ние
к
житейско му
об хож дению»
—
первым
изданием
напе чатана
в
1717 г.
На
ряду
с
общеобязательными
для
всех
нормами
поведения —
в
общественных
с об рания х,
за
сто лом
и
т.
д.
—
книг а
да ет
ряд
указаний
резко
отг ран ичите льн ог о
сословного
пор яд ка,
пр от иво пос тавл яя
господ
слу гам
(в русских условиях XVIII
в.—
дворян
крепостным
крестьянам
и
дворовым
людям). «Младые
отроки,
—
говорится
в
„Юности
честном
зерцале“,
— должны
всегда
между
с обою
говорить
инос транны ми
языки,
дабы
тем
навыкнуть
могли,
а
особливо,
когда
им
что
тайно е
гов о рить
слу­
чится,
ч тоб
слуги
и
сл уж анки
дознаться
не
могли,
и
чт об
можно
их
от
дру гих
не знающ их
бол вано в
распознать».
При
Петр е
книг а
была
пере­
издана
в
том
же
1717 г. ,
а
затем
в
1719 и 1723
гг.,
нео днок ратно
пере­
печат ывал ась
и
в
п оследу ющи е
десятилетия,
ста вши
своего
рода
новым
«домостроем»
для
ру сско го
пр ов инциаль ног о
дворянства
XVIII в.
Од ним
из
запа дное в роп ейских
источников,
по
которым
состав лен о
«Юности честное зерцало», явилась,
нет
сомнения,
изданная
для
нуж д
ие зуи тских
кол легиумо в
книжка
под
та ким
з аг ла вием : «Schola urbanitatis,
fiive communis vitae inter homines morum elegantia in gratiam studiosae
juventutis concinnata», Coloniae, apud Jodocum Kalcovium M. DC. XLVIX
(sic!).
В
част нос т и,
из
это й
и езуит ской
«Школы хорошего тона»
заимство­
в аны
пр ав ила
поведения
за
столом.
Здесь
в
главах
VIII (Decorum
in mensa) и IX (Ministerium mensae) мы найдем и те предписания
«Юности. . . », которые кшогие историки культуры склонны были прини­
мать
за
сатирические
выпады
редактора
против
русск о й
некультурности
(Primum manus tibi lava muniditer; mensae accumbens, corpus ne scalpas;
ne ut lurco, ut hellio, sic edas__; panem partire non manu, sed cultro и т .
п .).
В
новый
круг
понятий
вво ди ли
ч итате ля
календари
Петровского
вре ­
мени,
начавшие
регулярно
выходить
с
календаря
на
1709г.,
напечатанного
г ражд анск им
ш рифтом
в
Москве
в
1708 г.
Еще
более
р анним
опытом
являются
«Святцы или календарь,
содержай
сов ершен н ое
провещание
дний
и
за тмений
солнеч ных
и
лунных,
по
изъяснению
подлинному,
с
во зв ед ением
п олюса,
к раю
согласующ ем у».
Напечатаны
«Святцы»
в
Амс те рд аме,
по
всей
вероятности,
в
1702 г.
В
п оследу ющ их
выпусках
календаря,
нап ри­
мер
на
1722 г.,
в ремя
восхода
и
захода
«солнца, «долгоденствия и долго-
нощия»
уже
«учинены по меридиану и ширине царствующего Санктьттер-
б урх а».
Вводятся,
между
прочим,
в
календари
и
св ед ения
астрологиче­
ского
порядка,
когд а- то
бывшие
со дер жани ем
запр ещенны х
(и исчезнув­
ших
надолго
из
о бращ ен ия)
аст рол ог ич еских
книг
(«Рафли»
и
др.) .
Так»
1П.
П екар ский,
цит .
соч.,
т.
II, стр .
182.


РЕФОРМА
ПЕТРА
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
37
в
календаре
на
1722 г.
имеется
пр огнос тик
(предсказание «по
звездному
бе гу») «о войне и мирских делах,
о
болезнях
се го
г ода,
о
плодородии
и
недородии».
Правда,
календарь
от носит ся
крити чески
к
сведениям
«Прогно­
сти ка».
Так,
после
пе речисле ния
«болезней сего года», мы далее читаем:
«Сии суть болезни,
яже
небо
по казуе т.
Ныне
о стается
мнение,
всем
ли
всеконечно
оные
приключаются?
Никако
же.
Ибо
человек
много
зла
чрез
по ряд очно е
и
умеренное
житие,
так
же,
когда
он
от
в елико го
засту-
жени я
и
взогрения
ст рещися
будет,
избежать
может»
и
т.
д.
Вводили
кал енд ари
в
обо рот
и
с тихо тво рные
пожелания
на
новый
го д.
В
календаре
на
1722 г.
мы
находим
такое
« Же лание» :
Дай
Боже,
сем у
году,
в
своей
бл агода ти,
П рошед
речное
время,
б лаг
конец
прияти.
Угобэи
-поля,
нив ы,
сады,
огороды,
Сох рани
вся
без
вреда,
жит
м
плодов
р оды.
Христианом
тя
чтущим
в
мире
даждь
по жи ти.
Здр ав ым
умом
и
телом
в
р адос ти
пр ебыт и.
Расширю
твое
царст в о
во
всех
час тях
света,
Исполни
везде
землю
христи ане « а
цвета.
В
календаре
на
1725 г. ,
вышедшем
после
Ништадтского
мира,
кото­
рый
раздвинул
гра ницы
Ро ссии
и
укр епил
ее
меж дунар од ное
п олож ени е,
«П р огно стик»
используется
для
выявления
миролюбивой
политики
прави­
тельства
Петра.
Та к , «Прогностик»
на
март
за канч ива етс я
пож еланием:
Боже,
хр ани
от
войны,
пожара
и
мору,
Соблюди
покой,
и
даждь
доброхотну
пору ..
О
сентябре
пр е дс ка зы вае тс я : «В мирских и военных делах может
в
сем
месяце
остро
про исход ить,
и
е дин
др уг ого
крепко
за
к ожу
задир ать..
Такоже
и
жестокие
диспут ы
и
т яжбы
приключиться
м огут ».
Войн ою
многи
земли
весьма
запустели,
Тяжбами
и
сварами
миры
ожесте ли .
А
«Прогностик о войне и мирских делах»
на
ве сь
год
заключается
след ующ и ми
пр огр аммным и
виршами:
В
в ойне
много
бед;
и
кто
по бед ить
ж адае т,
Той
часто
сам
побежден,
на
низ
упа дает .
Кто
щастл-иво
жи ть
хочет ,
не
хо ди
на
бран и,
Делай
правду
и
смотр и
св оей
земли
грани.
Нео жид анное
поучение,
удар
по
старом у
московскому
националь ному
самолюбию
нах одили
пок лонник и
ст ар ины
в
кн иге
С ам уила
Пуфен-
дорфа —
«Введение в гисторию европейскую» (1718).
Здесь
они
могли
следующее
проч итать
о
Московской
Ру си : «О нравех и о разуме народа
российского
нич т оже
воспоминати
имеем,. ..
ниже
бо
россиане
тако
су ть
ус трое ны
и
по лит ичны ,
яко
же
про чие
народы
европейские.
В
пись­
менах
же
то ль
неискусны,
яко
в
писании
и
прочтении
книг
совершенство
у чения
по лага ют.
Пач е
же
и
сам ые
св ященницы
толико
сут ь
грубы
и
вся ­
к ого
учения
не
прич астны
яко
токмо
пр оч итав ати
едину
и
вторую
бо же­
ственного
писания
главу
или
то лков ание
ев анг ельск ое
умеют —
больше
же
ничто
же
не
зн ают»
и
т.
д.
Су ров ое
и
не
во
всем
справедливое
суждение
иностранного
критика
п ока зал ось
ч резмер ны м
переводчику
книги
на
русский
язык
Гавриилу
Бу-
жинскому,
и
он
выбросил
это
место.
По
со хранив ш емуся
преданию,
Пе тр
потр ебо ва л
его
восстановления»


38
ВВЕДЕН И Е
Колебали
основы
стар ой
з амкн уто сти,
непоколебимости
и
неоспори­
мости
унас ледо в анны х
убеждений
и
в еров аний
книг и
на
первый
вз гляд ,
казалось
бы,
чисто
де лово го
назначения.
Так,
в
1716 г.
бы ла
издана
кни га
«Разговоры дружеские Дезидериа Ерасма» (Эразма Роттердамского)
с
па­
раллельным
го лла ндск им
текстом;
на пе чата на
она
б ыла
«во у пот реб ление
х отя щим
языка
г оланско го
уч итися
юношам».
А
в
об ращ ении
«к чит а­
телю»
сообщалось,
что
книг а
«многие в себе содержит противные разуму
церкв и
прав о слав ной
восточной
речи».
И
православному читателю
да вал ось
нас тав ление : «Не может бо правда без ея противности познатися,
но
про­
тивные
противу
се бя
по лож енные
яснее
и
удобнее
по зн авае мы
бывают
вещи.
Отсюда
убо
приучайся
пр ав ости
языка
голанского,
купно
же
чтущи
неправое
о
вер ы
дог матех
разу мение,
тщися,
како
на
сие
возможеши
отве-
щати
и
истинн ое
восточные
церкви
р азум ение,
про тив но
прельщающих,
с ицевы ми
изъявити».
Мы
не
можем,
к
со жале нию,
сказать,
что
такого
рода
правитель­
ств енны е
пр изы вы
к
разуму
читателя,
ра цион алисти ческие
н ас тавл ения
маниф естов
и
указов,
рег ламе нтов
и
книж ных
предисловий
нашли
ши рок ое
рас прос тране ние
и
благожелательный
прием.
Этому
препятствовало
мн о­
гое :
и
ма лое
чи сло
грамотных
людей,
и
боязнь
новой
гражданской
печати,
и
господство
над
со знанием
масс
фо рма ль ного
до гматичес кого
и
обрядо­
в ого
це рков но го
з акос нелог о
правоверия,
од инаков о
и
в
пр авос ла вии
и
в
старообрядчестве-расколе
задерживавшего
на ро дные
массы
в
их
движе­
нии
к
знаниям,
к
свободной
мысли.
Но
зарождение
к ритиче ског о
отн ош ения
к
нормам
авторитарного
сред невек о во го
мы шле ния
мы!
нах оди м
и
в
эту
пору.
Эти
новые
опыты
наив ны
по
содержанию
и
форме
и
ред ко
мо гли
дойти
до
выявления
в
пе­
чати.
Тем
более
ценны
они,
когда
даны
в
бытовом
преломлении.
Вог
ка кую
бытовую
картину
мы
нах оди м
в
«Рассуждении о книге Соломоно­
во й,
нар ицаемо й
П еснь
Песн ей »
Феофана
Прок опо вич а,
сочиненном
в
1730г.
и
н ап еч атанном
в
1774 г.
«В недавно прошедшее время,
в
при­
кл юч ив шейся
нам
негде
беседе
д ру жес кой,
когда
бы ло
рассу жд ение
о Хри­
сте
и
церкв и,
меж ду
многими
св я щенног о
пис ани я
слов есы,
к
д елу
тому
приведенными,
про изне сло сь
нечто
и
от
кни ги
Соломоновой,
г лаголем ой
Песнь
Пес ней ;
некто
от
слы ша щих
по
в неш нему
ви ду
(как казалось)
че­
лов ек
нег ру бый,
поворотя
лицо
с вое
в
сторону,
руга­
тельно
усмехнулся,
а
ко гда
и
дал е
ещ е,
поникнув
очи
в
зе млю
с
молчанием
и
пер стам и
в
стол
дол бя,
през орны й
вид
на
себ я
по ка зыва л,
вопросили
мы
его
с
по­
чтением,
что
ему
на
мы сль
пр ишло ?
И
тотчас
от
него
нечаянный
ответ
по луч или: ,,Давно,
рече,
удивлялся
я,
чем
по нужд енный
не
токмо простыи
нев ежи,
но
и
сильно
ученые
м ужие
возмечтали,
что
Песнь
Песней
есть
те
кни ги
с в ященно го
пис ани я
и
слово
божие.
А
по
в сему
видно,
что
Соло­
мон
раздизаяся
похотию
к
невесте
своей
царев не
египетской
сие
писал ,
как
то
и
у
прочих
лю бов ию
жжемых
обычай
есть“.
Сим
его
ответом
так
по раже нно
содрогнулось
в
нас
сер дце,
что
не
мо гли
мы
придумать,
что
сказать».
В
п римеча нии
к
слову
«некоего»
Феофан
Про копо вич
сообщает,
что
с обесе дник ом
его
был
«Господин Василий Никитич Татищев,
тайны й
со ветник
и
ас трах анский
гу бер натор ».
Про с вети тел ь ский
критицизм
Петра
и
его
со тру днико в
мы
находим
не
только
в
отношении
к
своему
родному
изжив а емом у,
но
и
к
тому
куль­
ту рно му
бо гатст ву
др угих
наро до в,
кот оро е
рекоменд уется
для
усвоения
и
подражания.
Этого
критицизма
в
п оследу ющ ем
дворянском
сословном
увлечении
в неш ними
ф ормами
запа дное в ропей ской
цивилизации
мы
сплошь
и
рядом
не
увидим;
отсю да
и
ид ут
многочисленные
нар ека ния
«культур­


РЕФ ОРМ А
ПЕТРА
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
39
ных»
ст аро вер ов
XVIII в.
на
дворянскую
галло манию.
Но
разносослов­
ные
сот руд ники
и
прибыльщики
Петра,
еще
не
окрепшие
в
своем
бытии
членов
н овой
ар исток ратии ,
рассуждали
и
критиковали.
Прив ед ем
любо­
пытный
пример
из
о бл асти
освоения
антично й
культуры.
Пропаганда
э лементов
ант ично й
культуры
—
также
о дна
из
характер­
ных
ч ерт
просветительства
П етро в ской
эпохи,
унаследованная,
пра вд а,
от
XVII в.
Только
Пе тро вск ая
эп оха,
в
отл ичи е
от
XVII в. ,
р азви вавшег о
преимущественно
по
исконной
традиции
линию
преемственности
греческой
культуры
(книжные справщики — греки,
Еллино-греческая
мо сков ска я
ак а­
д емия
1685—1700
гг.,
с
ее
культом
Аристотеля,
и
т.
д . ), под влиянием
Запада
и
трудами
юж нор усских
уче ны х,
з ани мавши х
в
Ро ссии
епископ­
ск ие
кафедры,
пер еключ ается
на
линию
освоения
ла тини зир о ванн ой
антич ­
ност и
по
преимуществу.
В
М оско вс кой
славяно-греко-латинской
академии
с
1700 г. ,
когда
во
главе
ее
ст ал
Палладий
Ро го в ский,
ла тинск ий
яз ык
становится
языком
пр епо дав а ния.
Тем
самым
питомцы
ее
в
XVIII в. —
А.
Кантемир,
Костров,
Ломонос ов
и
др.
— получали
возможность
при­
общения
к
европейской
науке,
поскольку
еще
и
в
XVIII в .
вытеснение
лати нског о
языка,
как
м ежду народ ного ,
новыми
языками,
особенно
фран­
цуз ским,
в
нау ке
прох одил о
гораздо
медленнее,
чем
в
дип ломатиче ски х
снош ения х,
в
бы ту
св етск ого
общества,
не
говоря
уже
о
художественной
литературе.
За
пре дел ами
це нтро в
шко льной
учености —
семинарий,
академий
—
анти чно сть
входила
в
ру сску ю
жиз нь
в
процессе усвоения
образности,
сим­
волики
и
терминологии
античной
мифо лог ии,
анти чны х
искусств
— поэзии,
архитектуры,
с кул ьпту ры.
В
ул ичны х
празднествах,
публичных
ма ска ра­
д ах,
на
школьных
п ра зд нест вах,
в
театр е,
в
надписях
на
триумфальных
вратах,
во
временных
и
по сто янны х
монументах,
через
календари,
на
гр а­
вированных
листах ,
при
созерцании
фейер в ерко в
терми ноло гия
и
симво­
лическая
образность
антич ной
культуры
до ход или
и
до
народных
масс,
тре­
в ожа
их
мысль
и
чувства
невид анной д оселе
грех овн ой
я зычес кой
кра сото й.
Отсюда
с
Пет ров ско й
эп охи
входят
в
лите ра тур у
XVIII в.
сра вне ния
царей
и
цариц,
вельмож
и
полко во дце в
с
гре к о- римск ими
богами
и
ге­
роя ми.
«Еллино-славяно-латинская»
акад ем ия
мос ков ская
в
1709 г.
пр ивет­
ствовала
Петра
I,
поб ед ите ля
под
Полтавой,
выпуском
торжественно­
похвального
произведения
под
след ующ им
наз в ание м: « Пол итико леп ная
апо фео зис
д ост ох валь ныя
храбрости
всер оссийског о
Г ерк ул еса.
..
царя
и
вел иког о
кня зя
Петра
Алексеевича...
импер атор а
и
автократа».
Для
сов р еме нного
читателя
книга
поч ти
недоступна,
напи сана
как
бы
на
за умно м
языке,
бо гато
пр осл оена
греческими
и
ла тинскими
цита тами,
ост ав лен ными
без
пере во да
с лов ами.
Но,
ср авни вая
Петра
с
античны ми
богами
и
героями,
авторы
похвального
произведения
делают
оговорки.
Для
них
Пе тр
I не только Геркулес,
но
и
Марс,
и
Ромул,
и
Александр
Македонский,
и
Нума
По мпилий,
и
Юл ий
Цезарь.
Однако
—
«Марс без
В ен еры », «Ромул без
б ра тоу бийс тв а», «Александр без гордыни», «Нума
без
самовольного
сл уж ит ель ств а», «Юлий Кесарь без неправедного власто­
любия».
Правда,
некоторые
из
этих
оговорок
по
отношению
к
Петру
зву­
чат
даже
иронически,
но
разум
э тих
ог ра ничи тель ных
оговорок
был
сов ер­
ш енно
иной.
Изменяется
отношение
к
кн ижно му
обучению,
постепенно
исче зает
взгляд
на
постиж ение
книжно й
мудрости,
как
на
подвиг,
посильный
только
для
немногих,
осененных
особою
б ла год атию
и
претерпевших вели­
кие
муки.
М ос ков ский
букварь
1679 г.
убеждает
читателя,
что
к
книге
нужно


40
ВВЕДЕНИ Е
приу чать
мерами
телесного
озлобления,
и
издатель
его
Симеон
Поло цкий
слаг ает
хв алу
розге:
Розга
ум
в ос трит,
память
возбуждает
Цел уй те
розгу,
бич
и
жезл
лобзайте:
Та
су ть
безвинна;
тех
не
пр ок линайт е
И
р ук,
яже
вам
язвы
нал агают ,
Ибо
не
зла
вам,
но
добра
ж ела ют.
Но
уже
«Алфавитарь»
или
московский
«Букварь словено-греко-латин-
ский» 1701 г.,
сохранивший,
пра в да,
поу чител ьны й
рисунок,
как
«ленивые
за
праздность
б ию тся» (сечение розгой), иными доводами убеждает детей
«добротных наук цветы собирать», описывая в следующих словах процесс
обучения: «О,
трудолюбивии
муд рос ти
п челы
семо
с летайт еся
ко
еже
со-
зерцати
в
разно пестро в идно м
греческом
учения
вертограде
благоуханную
р азу мопо д ателн ых
и
в ерокре пител ны х
цв етов
красот у»
и
т.
д.
Люди,
побывавшие
на
Западе,
при об щив шиес я
к
госу дар ств енно му
стр оител ьств у
и
новому
общественному
быту,
расширяют
кру г
з нани й,
которым
об уча ют
своих
детей.
Так,
кн.
Б.
Куракин
в
своей
«Ж из ни»
за­
писывает
под
1705 г .: «Сего лета детей своих посадил учиться грамоте не­
мецкого
языка,
которому
ма стер а
пл ата
была
со
всем
со
сто
рублев».
И
под
1708 г.: «Сего года сын мой,
князь
Александр
начал
по- латы ни
уч ить ся,
а
дочь
—по-французски
и
танцовать».
Учатся
и
взрослые,
не
стес няя сь
ни
зр ел ыми
годами
своими,
ни
тя­
желыми
условиями
для
обучения.
Так,
на
гр амм атик е
французского
языка,
пр инад лежав ше й
Татищеву
и
купленной
им
еще
в
1714 г.
в
Б ерлин е,
ч итается
следующая
на дп ись : «1720 года октября в 21
день
в
Кунгуре
по
сей
г рамма тике
нача л
уч ить ся
по-французски
артиллерии
капитан
Ва силий
Ник ит ин
сын
Татищев,
от
рождения
своего
34 лет, 6 месяцев и двух дней» .
Новое
место
за ним ает
книга
в
со зна нии
просвещенного
чело века
Петро в ской
эпохи.
Ес ли
раньш е
печа тная
книга
бы ла
преимущественно
предметом
культового
обихода,
если
прежде
к
книге
не ред ко
обращались
с
цель ю
п ознать
будущее
(гадание по Псалтыри), и ли для ма гич еског о
воздействия
на
силы
приро ды ,
человека
и
даже
бесов
(изгнание бесов
по
Требнику
Петра
Могилы
и
т.
п .), то теперь книга становится предметом
бытового
обихода,
дру гом
чел ов ека
труда
и
науки,
источником
удоволь­
ств ия
в
часы
отд ы ха.
Поя в ление
в
б ол ьшом
ко личеств е
печатных
‘ книг — гражданской
и
церковной
печати
—
дел ает
книгу
доступной
для
бо лее
широкого
кру га
владельцев
и
ч итателей,
выво д ит
ее
за
пр еделы
мона сты рских
б ибл иотек
и
церковных
ризниц.
Анахронизмом
становятся
кл ятв е нные
надписи,
ко­
торыми
книжники
XVI и XVII
вв.
ох раня ли
дорого
стоящие
рукописи
и
книги.
Вот,
на пр имер,
монах
Никифор,
пожертвовавший
в
Кожеозерский
мо насты рь
в
1681 г.
печатную
«Историю .. .
о
преподобном
отце
Варлааме
пуст ы ннож ит ели
и
о
Иоасафе
цар е
Индийсте м» (Мо ск ва,
Верхняя
ти по­
г рафи я, 1681), сообщает,
что
сделал
он
это
«вечного ради поминания и
будущ е го
ради
пок оя
во
веки
н еот ъ емл емо го», а затем полагает заклятие:
«И сей книги от святой божии церкви и из монастыря не продать,
ни
за
долг
о тд ать,
ни
заложить,
ни
ср од никам
от дат ь,
ни
по
душе
поминником,
а
буд ет
кто
сию
книгу
про дас т,
или
за
д олг
отд ас т,
или
заложит,
или
сродникам
о тда ст,
или
по
ду ше
поминником
ком у
отдаст
также
и
кто
сию
книгу
купит,
или
в
закладе,
или
за
долг
в оз мет,
или
за
поминание
по-
душе,
или
насилием,
или
у крад ом
в озмет ,
то
не
буди
им
милости
божией
получати
ни
в
сем
веце,
ни
в
будущем,
да
буде т
на
них
клятва
святых


РЕ ФО РМА
ПЕТРА
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
41-
отец,
яко
на
разорителех
церковных.
Создателем
свя тых
бож иих
ц еркв ей
и
монасты рей
от
бог а
милость
и
воздаяние
в
б удущ ем
веце
и
грех ов
отпу­
щение,
а
от
человек
вечное
поминание,
а
разорителем
святых
божиих
церк­
вей
и
монасты рей
от
человек
вечная
клятва,
а
в
б уду щем
в еце
бесконечное
мучение».
В
XVIII в .
в
книж ны х
над писях
исче зает
мистический
коло рит
и
простр анны е
заклинания
заменяются
прос ты м
утв е ржд ением
собств ен­
ности
у чр ежд ения
или
индив иду ал ьног о
вла де ль ца.
Книг у
св об одно
покупают
и
свободно
про даю т,
как
и
всякий
другой
товар.
По куп ают
книг у
в сюду,
где
тол ько
можно.
Так,
В.
Н.
Татищев
покупает
книги
в
Берлине,
Бреславле,
Данциге,
Дрездене,
на
о.
Аланде,
в
Сто кго ль ме,
Петер бур ге,
Мо ск ве,
Тобольске.
Создаются
обш ирны е
книжные
собрания
у
отдельных
лиц.
Так,
биб ли отека
Феофана
Прокоповича,
с ос тоя вшая
из
книг
на
разных
языках,
насч итыв ал а
до
30 000 томов.
Появляются
первые
русские
книж ные
люби­
тели,
подб ирающ ие
к ниги
по
специал ьно сти,
у краша ющие
их,
как
и
за­
падноевропейские
библиофилы,
роскошными
пе реплет ами.
Так,
дош ли
до
нас
отдельные
экземпляры
из
б иб лиоте ки
по
военному
д елу
кн.
Г.
Ф.
Дол ­
горук ого ,
стольника
Петра
I и посланника в Польше;
все
с охр анив шиес я
книги
(например: Les travaux de mars ou l’art de la guerre, par
A. M. Mallet. Amsterdam, 1646, 3 тт.
и
др .)
ук раш ены
на
лицевой
крышке
переплета
гер бом
ф амилии
Долгоруких,
а
на
зад ней
крышке —
в ензел ем
из
б укв
«PG D»,
ук азы ваю щих
их
владельца.
Мы
знае м,
что
ог ро мная
биб лиоте ка
была
у
А.
Д.
М еншико в а,
бы ли
биб лиотеки
и
у
дру­
гих
сотр удн иков
Петра — у
Брюса,
Го лицына
и
др.
Значительное
книжное
соб рание
б ыло
у
Ст ефа на
Яворского.
Сохра­
нению
своей
биб лиотеки
в
ц елом
и
с
пользой
после
своей
смерти
Стефан
придавал
бо льш ое
значение.
Готовясь
к
смер ти,
Стефан
Яворский
более
всего
скорбит
о
том,
что
ему
пр иде тся
расстаться
с
кн и г ам и , «сокровищем
и
б огатств ом
паче
тысящ
злата
и
сре бра
д ра жайшим» .
В
начале
каталога
своей
библи отеки
он
поместил
элегию
под
заглавием
«Possessoris horum
librorum luctuosum libris vale»:
He, meis manibus gestatl saepe libelli,
He, meus splendor, luxque decusque meum!
Pergite felices, alias jam pascite mentes
Et nectar vestrum fundlte nunc aliis
и
T.
д.
Элегия
произвела
такое
с иль ное
впе чатл ение
на
ч итателей
XVIII в.,
что
ее
неодно кратно
перев одил и
на
русский
язык,
переписывали
и
пере­
печатывали.
Из вест но
четыре
стихотворных
пер ело жения
э легии,
сд ел ан­
ных
в
XVIII в .:
два
ру кописны х
и
два
печатны х
(одно в журнале В.
Ру­
бана
«Трудолюбивый муравей» 1771 г.,
другое
—в
«Уединенном поше­
хонце» 1786 г.).
Д аем
отрывки
из
элегии
по
н аи более
раннему
переводу,
с дел анному
еще
в
П етро в ское
время:
С тяжател я
сих
книг
последнее
книга м
цел ов ание.
Кинги,
мною
мн огаж ды
носимы,
гря д ите.
Свет
очи ю
моею
от
меня
идите!
Идите
благ осчастн о,
иных
н асыщ айт е,
Сот
ваш
уже
прочими
ныне
искапай те!
Увы
мне!
око
мое
от
вас
у стран ено,
Ниже
вами
может
бы ть
к
то му
насыщено.


<2
ВВЕД ЕНИ Е
П аче
мед а
и
сот а
мне
сладше
бе сте,
С
вами
ж ить
сладко
бяше,
горе,
яко
несте:
Вы
б огат ств о,
вы
слава
(бесте)
мне
вел ика ,
Вы
р ай,
любви
ра до сть
и
с ладос ть
колика,
Вы
мне
п ро слави ли,
вы
меня
просветили,
Вы
мне
у
лиц
вы со ких
ми лост ь
прио брели .
Но
боле е
жить
с
вами
(ах,
тяжко е
горе!)
Запрещает
час
смертный
и
гор ьк их
слез
море.
Вы
же,
вся
п исани я
моя
и
вся
книги,
Простите,
не
с уть
на
вы
болш
мн ою
вериги
Людие
и
б ратие,
вси
ми,
вси
простите,
Ма ти
земле,
прос ти
мя,
к
с ему
не
кл енит е!
Слагается
ногое
отношение
к
миру;
в
со знании
книжно го
чи тат еля
тускнеет
др ев ний
образ
з емно го
жития,
как
приуг о тов ител ьно го
только
к
истинному
б ытию
в
загробной
жизни.
«Алфавитарь» 1701 г .
еще
успо­
каив ает
бл аго честив о го
ч и тат ел я : «Зде укрепитеся законами,
не
от
Солона
и
Л ик урга
преданны ми,
но
от
всетворца
бог а
другу
его
Моисею
на
дву
скрижалях
да ро ва нными
д есят осло в но.
..
Зде
осяжете
стихи
не
Ови­
диевы,
ниж е
В ирг илиев ы,
но
кр айне йшего
ума
богословии
Григ ориа . ..
Не
Есопа
ф ригийс кого
зде
смехотворные
узрите
басн и
тип ог раф ско
зримы,
но
обрящете
себе
предложен
ст о ст епенный
в
неб о
вос х од,
стоглав
глаголю
Г еннад ия
патриарха
свя тог о.. .»
Но
это
только
слабые
отзвуки
сур ово й
старины:
и
«Есоповы басни»
и
«Овидиевы стихи»
являются
уже
общедоступным
мат ериа ло м
для
ч тения
в
книг ах
П етро вск ого
времени,
а
не
только
та инств енны ми
об озна чения ми
ка кой- то
за пре тно й,
я зыч еско й,
греховной
прелести.
М а рс , «Венус», «Меркуриуш»
и
другие
небо жител и
древнего
языче­
ско го
мир а
зна ком ы
не
только
книж никам
по
запретным
астро лог ическим
кни гам,
но
и
зримы
для
жител ей
Москвы,
Петербурга
и
других
городо в
на
публичных
торжествах,
в
книг ах,
на
к арт инах
и
гр ав иро ва нных
листах.
Л юди
Петровского
времени
смело
реш ают ся
на
таки е
деяния,
кото ­
рые
для
московских
рев ните лей
стар ины
были
бы
нарушением
«за коно в
божиих»
и
от еческ их
преданий.
Мужчины
лишают
себ я
образа
и
под о­
бия
божия,
скоблят
себе
подбородки,
и
Б.
Ку ра кин
спокойно
заносит
в
«Дневник и путевые заметки» 1706 г .
таку ю
за пи сь : «Февраля 15
уч ился
Филька
оправлевать
па рик ов,
да но
6 гульденов». Этот «Филька»
является,
так им
образом,
о дним
из
родоначальников
бесчисленных
дворовых
людей,
ко торы е
должны
были
обучаться
разным
за тейл ивым
мастерствам
для
бар­
ск ой
утехи.
Не
мен ее
спокойно
заносит
в
св ой
« Днев ник»
Б.
Кур ак ин
пр ост ую
прото кол ьну ю
запись: «целовал у папы ногу».
Мужчины
и
ж енщ ины
без ­
наказанно— от
бо га
и
царя—встречаются
на
ас самб лея х,
общаются в
до­
машних
беседах.
По
сообщению
бра уншв ейгс ког о
резидента
В ебер а,
беседо ­
вавшего
в
1716 г.
с
русск им и
людьми
на
по стриже нии
девицы
в
мона­
хини
о
полож ении
же нщины
в
немецких
землях,
р усск ие
дев у шки
на
про ­
щанье
говорили,
ем у: «Как бы желали мы выйти замуж в тех немецких
землях».
Входит
в
жизнь
любовь
как
стр ас ть,
пере д
силой
которой
бледнеют
все
запретительные
нормы
церковной
м орали.
Тот
же
Б.
Куракин,
жена­
тый
семья нин,
в споминает,
как
он
был
вл юб лен
в
итальянскую
читад инку
(горожанку): « так был innamorato,
что
не
мог
ни
часу
без
нее
быть,
которая
коштовала
мне
в
те
два
месяца
10ОО червонных.
И
расстался
с ве­


РЕФОРМА
ПЕТР А
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
43
ли кой
плачью
и
пе чаль ю,
аж
до
сих
пор
из
сер дца
моего
amor не может
выд ти
и,
чаю ,
не
(выйдет.
И
взял
на
меморию
ее
персону».
Еще
Симеон
Пол оцки й
в осп евает
красоты
природы
только
постольку,
пос кольку
она
мо жет
уб еречь
ч еловек а
от
мирских
соблазнов,
от
возмож­
ности
впасть
в
грех.
Его
знаменитая
по хв ала
пустыне
—
«Молитва святого Иоасафа в пу­
стыню
входяще»,
приложенная
к
повести
о
Варлааме
и
Ио асаф е,
не­
медленно
после
появления
в
п ечати
(1681) получила широчайшее распро­
стр анени е
не
только
среди
православных,
но
и
с реди
старообрядцев,
хот я
и
была
дана
в
книг е
посленико но вско й
печати.
Нет
сомнения,
расколь­
ники
в спом инали
и
реал ьны е
прек расны е
керженские
и
ве тлу жс кие
«пу­
сты н и», когда пели вслед за Симеоном Полоцким:
В
лесы
темны
из
палаты
Светлы
иду
об итати.
С
г рада
гряду
во
пуст ын ю
Л юбя
зело
в
ней
густыню.
Ты
же
дебри
и
пуст ыни,
Приими
мя
во
пу ст ыни
Безмятежно
в
те бе
жити.
Иду
внутрь
тя
о бита ти
Ты
ми
бу ди
яко
мати,
П итаю щи
древес
плоды
И
див иим и
былий
роды.
Сладки
ч аши
оставляю,
То ков
твоих
вод
желаю . .
.
Но
прежде
всег о
была
им
м ила
пу стын я
—
лесные
де бри
—
за
свою
«г усты ню»,
спасав ш ую
их
от
наездов
ц ар ских
гонителей
и
разорителей,
и
за
аскетический
тон
отр ечен ия
от
мирской
жизни,
полной
греха
и
со­
блазна.
Ин ое
мы
вид им
в
книгах
Петровского
в ремени.
Даже
в
книгах,
в
основном
продолжающих
традиции
дог матической
и
учител ьной
пись мен ­
но сти
XVII в .,
мы
можем
на йти
оп исан ия
картин
п риро ды
с
прия тием
ее
земн ой
прелести
и
кр асо ты.
Так,
в
книг е
Иоа нна
Максимовича
«Цар­
ский
путь
креста
г оспо дня» (Чернигов , 17 09) мы находим такое восхва­
лени е
в есны:
Небеса
начин аху
св ет лее
сияти,
Земля
же
древес
ветви
красно
прозябати.
Лоз а
ви ног радна я
грозды
прорастяше,
Маслично
древо
от р асль
до лу
прек лоня ш е.
Кл ас
обильный
являху
семена
зе млен а,
И ст очника м
текущим
земля
исп ол ненна.
Прек расны х
кринов
селных
пт ицы
веселяше,
От
них
же
вся к
род
гласно
на
древ ах
пояше.
По
воздуху
слыш ит ся
ветр
сл адкош умя щи й,
Землю
в
плодон осив
угодну
творящий.
Воздвигаются
государственные
и
частн ы е
здания
нового
тип а;
ино­
стра нными
и
русскими зодчими
полагается
нач ало
с озд анию
на
берегах
Невы
в ели ко лепног о
ар хите кту рно го
ц елого,
т ого
града
Петра,
который
воспел
П уш кин.
П етр
и
его
сот руд ник и
привозят
из-за
г ра ницы,
снач ала
преимущ ес тв енно
из
Гол ланд ии,
а
потом
и
из
дру гих
стран,
ка рти ны
вы­


44
ВВЕДЕНИЕ
дающихся
художников,
гравированные
листы ,
ил лю стри ров а нные
книги»
привозят
стату и,
д орог ую
пос уд у — метал лическую ,
фая нсов ую .
В в озимые
из-за
г р аницы
и
созд ав аемы е
ру сскими
х удо жниками,
вы­
учениками
ино стра нны х
масте ров ,
к арт ины
и
гравюры
развертывали
п еред
зрителями
мир
новых
вещ ей
и
яв лений,
мир
но вых
фор м.
Суровые
л ики
свя тых
задвинуты
в
полуосвещенные
це ркви
и
в
бо жниц ы
спальных
ко м­
нат.
Да же
и
в
церкви
пр оникл и
об мирщ енны е
иконы
итальянских
и
го лла ндски х
художников:
мадонна—земная
мат ь,
Христос
с
форм а ми
античного
ат лета .
Пет р
и
его
спо дв ижники
укр асили
св ои
палаты-дворцы
картинами,
на
кот оры х
изображены
были
сухопутные
и
морские
баталии,
пейзажи,
п ерсон ы
выдающихся
светских
де ятеле й,
на гр омо жд ения
мяса,
рыбы,
овощей
и
фруктов,
соблазнительные
мифологические
и
быто­
вые
сцены .
Св етс кост ь,
торжество
мирского
земного
начала
все
шире
и
шире
входит
в
о бщ енаро дное
сознание,
в
яз ык
и
поэзию
нар од а,
в
его
песни,
в
произведения
пр икла дны х
искусств
(изображения в кружевных изделиях,
о рна мент
вышивок,
рос пи сь
предметов
домашнего
обихода,
изображения
на
п ря ничных
доск ах,
в
изделиях
из
кости
и
т.
п.) .
Да же
старообрядцы
не
по бо ялись
мирск ого
св етског о
нача ла,
когда
в
борьбе
с
иерархией
гос под­
ствующего
православия,
в
борьбе
с
Пе тром ,
в
стремлениях
выразить
про­
тест
про тив
основ
сущ еству ющ ег о
гос уд арств енно го
и
общ ест в енног о
по­
рядка
создавали
знам енитый
с атир ич еский
лубочный
л ист
«Как мыши
ко та
х оронил и».
Реформаторская
деятельность
Петра
I развертывалась не в плане
пр ов ед ения
целостной
и
планомерной,
в полне
ос озна нной
системы.
Она
направлялась
пр актич ескими
потре бно стями ,
оч еред ными
нуж да ми
много­
летней
войны
со
шведами,
шла
от
случая
к
случ аю,
в
по ря дке
приспосо­
бл ения
го суд арств енны х
учреждений
и
лю дей
к
новым
задачам.
Органи­
зуемая
неукротимой
волей
царя,
в оспитанного
в
на в ыках
неограниченного
самовластия,
она
шла
судорожными
тол чка ми
с
перебоями.
Указы
Петр ов ског о
в рем ени
не редк о
сопровождались
такого, рода
ого­
воркой: «сейука>-иным
не
в
о б р а зе ц», а при отмене и замене одних распо­
ряжений
д ру гими
законодатель
не
стеснялся
заявлять,
что
пр ежние
были
и зд аны, «не осмотрясь,
не
сообразя
со
всем и
обстоятельствы».
Вдвинув
Ро ссию
в
систему
ев р опейских
го суд арс тв,
ст ав
твердой
ног ой
на
бер егах
Балтийского
мор я,
Пе тр
боялся
завтрашнего
дня,
хот ел
закрепить
навсегда
результаты
напряженных
усилий
руководимого
им
государства.
За
несколько
лет
до
Ништадтского
мира,
в
1717 г.
напеч атано
два
издания
уже
упомин авш ейся
нами
книги,
со став ленной
Пе тром
Шафи-
р ов ы м: «Рассуждение»
о
пр ичинах
шведской
войны.
Кн иге
э той,
отв е­
чавшей
на
во просы
—
«Для чего сия война начата?
Для
че го
так
долго
продолжается?
Лучше
бы
мириться,
хо тя
и
с
в елико ю
уступкою»
— Петр
придавал
большое
значен ие .
Третье
издание
ее
в
1722г.
было
напечат а но
в
20 000 экземплярах ,
ца рь
распорядился
продавать
книг у
по
д ешев ой
цене.
В
соб ст венно руч ных
пр иписк ах
Петра
к
«Р ассу жд ению »
Шафирова
мы
находим
об ъ ясне ние
причин,
котор ы е
заставляли
его
держать
стр ану
в
суд ор ожно м
на пря же нии.
«Но,
хотя
б
слав у,
ч есть
и
приб ы ток
уничтожа,
уч инить
мир
[по мнению негодующих]
и
до пустит ь
полки
так
близко
сего
соседа,
как
пре д
тем
было,
то
какой
покой
обрящем?
Воистину
не
покой,
но
бедство
...
Оставят
ли
они
[шведы]
нас
в
покое,
д абы
всегда
м огли
нас
бо я ть ся ?»—спрашивает Петр своих воображаемых совопросников .
И
от в еча ет: «Воистину никако!
Но
будут
иска ть
тог о,
чтобы
так
нас
разо­
рить,
что б
век
впредь
не
в
со стоя нии
были
какие
з на тные
дел а
чини ть.


РЕ ФОР МА
ПЕТРА
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
45
и
не
толь ко,
чт об
им
нас
бояться,
но
всегда
б
так
над
нами
быть,
д абы
никогда
не
смели
ничего
против
их
у чинить.
И
та ко
бы
мы
са ми
себе
враги
и
разорители
бы ли!»
Этого
П етр
не
хотел;
пр од ол жения
войны
и
ре фо рмато рско й
дея­
тельности
требовали
насущные
нужды
го суд арст ва.
Но
печать
слу чайности,
от вета
на
конкр етны е
потребности
дня,
со­
знание
необходимости
создавать
заново
не
только
вещи
(корабли,
пушки,
промышленные
произведения),
но
и
люд ей
—
ле жит
и
на
деятельности
Петра
в
области
культуры
и
искусств,
в
деле
п рос в ещения.
Требовались
Петру
св еду щие
люд и,
ка ких
не
было
в
д остато чно м
колич еств е
на
Руси,
по треб ов али сь
ко ра бе льных
дел
маст ера,
врачи,
грамотные
попы
и
т.
д.—
и
вот
создаются
спе циал ьные
школы
—
математ ическая
и
на виг ац кая
(в Москве), мор ская ака деми я ( в
Петербурге), цифирные (по
пр ов инция м
в
1714 г. ), д ухов н ые семинар ии,
хирургическая
школа.
Также
создаются
книг и,
газета,
реляции,
гравированные
листы
и
т.
п.,
каждый
раз
с
уста­
новкой
на
раз реш ение
той
или
иной
задачи
дн я.
Петру
не
были
чужды
мысли
о
связанности
отдельных
э тапов
и
со­
ст авны х
элементов
его
д еят ель ност и,
как
единог о
гиг антс ког о
дела
пре ­
образования
Р осс ии,
ее
европеизации.
Не
чужды
ему
были
и
мысли
о
зн а­
чении
наук
и
просвещения
в
это м
деле,
даже
и
вне
их
связи
с
разреше­
нием
кон кр етны х
п рактич еских
задач.
Об
этом
говорят,
напр имер,
его
от­
ношения
к
виднейшим
ученым
Ге рмании
т ого
времени
Лейбницу
и
Вольфу.
В
г рамо те
1 ноября 1712
г.,
которо й
Лейбницу
б ыло
дано
звание
тайног о
со в етника,
г ов орилс рь,
что
зва ние
д ано
ему
«во уважение известных царю
и
им
испы та нны х
добрых
кач еств
уче н ого,
который
мо жет
спо соб ств ов ать
развитию
матема тич еских
зн аний ,
ист орич еск их
р оз ыска ний
и
других
наук,
так
как
имеет
отношения
со
многими
учеными».
Правда,
ни
Лей бн иц
ни
Вольф
ие
приехал и
в
Ро сси ю.
Не
ос ущес тв илас ь
при
жизни
Петра
и
его
заветная
мысль
об
учр ежд ении
Академии,
о
чем
он
вел
перег ов ор ы
с
назв анными
учеными.
Лю бо пыт ную
р ечь
вложил
в
у ста
Пе тра
оди н
из
его
зарубежных
со­
временников,
немецкий
ученый
юрист,
спец иа лист
по
торговому
и
поли­
цейскому
праву
П.
Я.
Марпергер.
Эта
р ечь
включена
им
во
второе
изда­
ние
книги,
напеч атанной
в
1723 г.
в
Любеке
(1-е вышло в 1705
г.)
под
названием
«Moscowitischer Kauffmann».
Есть
основания
д умат ь,
что
Ма р­
пергер
был
в
Р ос сии,
был
и
в
Москве
и
в
Пет ерб ур ге;
он
знако м
с
евр о­
пейской
литер атур ой
XVI и XVII
вв.
о
Москов ии,
из
современников
знает
книги
Перр и
(The state of Russia under the present czar. London,
1716) и Вебера (Das veränderte Russland. Frankfurt und Leipzig, 1721),
знает
оф ициал ьные
документы
о
ход е
и
зав ер ше нии
шведской
войны.
Но
его
сведения
выходят
д алеко
за
пр ед елы
т ого,
что
он
мог
п олу­
чи ть
из
кн иг.
Многое
он,
очевидно,
видел
сам
или
сл ышал
непосредственно
от
русск и х
люд ей,
с
которыми
мог
встречаться,
и
от
своих
земляков,
бы­
вавших
по
торговым
и
иным
д елам
в
Р осси и.
Он
да ет
ряд
та ких
сведений,
кото ры х
из
книг
по лучит ь
не
мог
(цены товаров в Архангельске,
бытовые
детали
жизни
Петербурга,
любопытный
на
12 страницах список русских
с лов
и
выр аж ени й,
запис анных
по
с луху,
с
п ерев одом
на
немецкий
язы к
и
т.
п.).
Поэтому
и
в
основе
ре чи
Петра,
им
приводимой,
могли
лежать
соо бщени я,
полученные
от
лиц
осведомленных.
И,
во
всяком
случае,
она
показательна
для
х ар акте ри стики
тех
пре дста вл ений,
с
котор ыми
личнос ть
Петра
и
его
реф ор мато рск ая
деятельность
входили
в
сознание
европей­
цев .
Вот
что,
по
слов ам
Марпергера,
однажды
сказал
Пет р
I «различным
старым
ру сским
мужам»
для
возбуждения
их
мужества
и
поощ рения
к
ре в­
ностной
деятельности:


46
ВВЕ ДЕНИ Е
«Кто из вас,
братья
мо и,
мог
бы
мечтать
тридцать
лет
т ому
назад,
что
вы
будете
здесь
со
мн ой
пло тничат ь
на
остзейском
берегу,
в
немецком
плать е
будете
насе ль ни ками
земел ь,
завоеванных
нашими
трудами
и
на­
шей
храбростью,
что
вы
ув ид ите
таких
храбрых
и
победоносных
сол дат
и
матросов
р усск ой
крови,
столь
искусными
вернувшихся
из
чужи х
стр ан
сыновей,
сто ль ко
отечественных
х уд ожн иков
и
ремесленников
в
нашей
ст ран е,
что
вы
д ожив ете
до
такого
глубокого
ува же ния
к
нам
ин остр анны х
потентатов!
Историки
пол аг ают
древнейшее
ме стож итель ств о
вс ех
на ук
в
Г ре ции,
откуда
они
судьбами
времен
бы ли
и зг наны
и
ра спр остр анил ись
в
Италии,
а
затем
перешли
во
все
европейские
ст ра ны;
нев ежеств о
наших
предков
помешало
им
пр оникнуть
да ль ше,
чем
в
По ль шу,
ибо
поляки
так
же,
как
и
все
немцы,
нахо дились
в
такой
густой
темноте,
как
и
мы
до
сих
пор,
и
отк рыл и
глаза,
наконец,
и
неусыпными
тру дам и
сво их
прав ител ей
всту­
пили
во
владение
неког да
в
Греции
во зникши ми
искусств ами,
науками
и
образом
жизни.
А
т еперь
очеред ь
дойдет
и
до
нас,
ес ли
только
вы
по дд ер жите
меня
в
с ерьез нейш ем
замы сл е,
если
вы
зах о тите
не
только
из
слепого
повино­
вения,
но
и
добровольно
по зна вать
и
отделять
доб рое
от
злого.
Я
сравниваю
стр анс тв ие
э тих
нау к
с
кр уг ов ращение м
крови
в
чело­
веческом
теле,
и
ка жет ся
мн е,
что
придет
время
и
оставят
они
свое
место­
пребывание
в
Англии,
Франции
и
Г ер мании,
по буд ут
несколько
столетий
у
нас,
а
зат ем
в ер нутся
на
св ою
н астоя щую
родину
в
Г рецию .
Тем
врем ен ем
сов ет ую
вам
принять
во
внима ние
л атинску ю
п ого­
ворку—
ora et labora [молись и трудись]
и
быть
уверенными
в
то м,
что
вы,
м ожет
быть,
еще
при
нашей
жизни
по срамите
другие
культурные
страны
и
на
в ысо чайш ую
вершину
вознесете
ру сску ю
сл аву» .
Не
чужды
эп охе
Петра
были
и
мысли
о
в сена род нос ти
подступов
к
культуре,
о
в сесослов н ост и
образования,
о
в сеобщ ей
гр амотнос ти
на род а.
Эти
мысли
мы
с лы шали
из
уст
Ф.
Сал тыко ва,
одного
из
«прибыльщи­
ко в»
Петр а.
Они
же
лежали
и
в
основе
распоряжений
Пет ра
о
зачисле­
нии
в
создаваемые
им
школы
детей
разных
сословий.
Правда,
эти
мысли
бы ли
в
п олном
про тив ореч ии
с
с оциа ль ной
ст ру ктур ой
петр овс кого
го су­
дарства.
Потому-то
школ ьн ая
образованность
XVIII в .
так
легк о
п осле
Петра
приняла
ре зко
в ыраж енный
сословный
характер
(шляхетские кор­
пуса,
духовные
семи нар ии ).
Но
Пе тро вск ая
эп оха
эт их
сословных
ч етких
о тграни чений
в
школьном
образовании
еще
не
знает.
На
службу
государ­
ств у,
—
а
образование
при
Петре
бы ло
такж е
службой, — Петр
хотел
при­
влечь
все
приг од ные
к
с тро ител ьст ву
силы,
он
готов
был
брать
работни­
ков
отовсюду
и
везде,
где
тол ько
можно
бы ло
их
н айти.
★
Издавна,
еще
с
XVIII в. ,
принято
утверждать,
что
реф ор ма
Петра
создала
в
Ро ссии
разрыв
межд у
господствующими
класса ми
и
народом.
Разрыв
этот
видели
в
том,
что
господствующие
к ласс ы,
— прежде
всего
дворянство,—пошли
по
пу ти
ев р опеи зации,
а
на род
ос тался
со
своим
п режним
«н ев ежеств ом »,
ос тал ся
в
плену
ав то рита рно го
средневекового
мышления,
в
плену
закосне лог о
быт а.
Утверждали,
что
благодаря
создав­
шейся
культурной
дистанции
межд у
дворянством
и
крестьян­
ством
они
переста ли
понимать
друг
друга,
что
пу ть
к
вз аимн ому
понима­
нию
мог
бы ть
проложен
д лите ль ным
процессом
поднятия
народных
масс,
если
и
не
на
выс оту
культурного
уровня
господствующего класса,
то,
по
к рай ней
мере,
на
высоту
признания
ценности
дворянской
европеизиро­
ванной
культуры.


РЕФОРМА
П ЕТРА
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
47
Исходя
из
такого
понимания
изменений,
внесенных
в
ру сск ую
жизнь
реф ор мами
Петра,
истор ики,
вплоть
до
М.
Н.
Покровского,
продолжали
утверждать,
что
ре фо рма
совсем
не
затронула
многомиллионной
крестьян­
ской
массы,
м ежду
тем
как
дворянство
не укло нно
шло
по
пути
д аль нейшей
е вр опеи зации.
П оэто му
для
ист орик ов
литературы,
пр ед став ителе й
исто ­
рико-культурной
школы,
полу чал ась
возможность
соср ед оточ ив ать
с вое
в нимани е
на
дворянстве
и
за
счет
его
о тносит ь
все
развитие
культуры
и
литературы
в
XVIII в.
Можно,
впрочем,
и
согласиться,
что
«разрыв»
меж ду
дворянством
и
крестьянством
в
XVIII в.
имел
место
и
что
это т
разрыв
в
значительной
мере
был
о бнаж ен
ре фор мами
Петра.
Мы
имеем
в
виду
четкое
юр ид иче­
ское
оф ор мление
господствующего
положения
в
государстве
дворян
и
к уп­
цов ,
о бн ажение
со циаль ны х
про тив ореч ий
межд у
дворянством
и
закрепо­
щенным
крестьянством.
Разумеется,
эти
классов ы е
противоречия
не
были
новы,
но
в
на циона ль ном
государстве
помещиков
и
купцов
они
были
о со­
бенно
обострены
усложнившимися
формами
и
ра змахо м
эксплоатации
кре­
стьян.
Но,
пов торя ем,
есл и
говорить
о
«разрыве», то нужно резко под-
ч ерну ть,
что
мы
имеем
в
виду
обострение
со циаль ных
против ор ечий,
а
не
разрыв
в
об лас ти
культуры.
Мне
не
должны
преувеличивать
культурность
российского дворянства
в
XVIII в.
Бритые
под бо ро дки
и
немецкое
пл атье,
даже
умень е
бо лта ть
по-французски
еще
не
дают
права
зачислять
дворянских
н едо рослей
XVIII в.
в
ка тегор ию
ист инно
ку ль ту рных
людей.
И
мы
знаем,
что
по­
томки
Митрофанушки
Простакова
и
Тараса
С котин ина
со хр анили сь
во
всей
целостной
непосредственности
и
красоте
своей
«ку льт урно сти»
вплоть
до
крестьянской
ре фо рмы
1861 г.
С
другой
стороны,
народная
мысль
и
народное
тво рч еств о
не
о ста­
нов илис ь
в
своем
развитии
и
не
о сталис ь
без
влияния
нового
склада
государственных
и
общ еств енны х
отношений,
нов ого
т емпа
развития
культуры.
Народное
сознание
и
наро дно е
творчество—в
области
языка
и
ис­
ку сств а
слова —
развивались
по
пу ти
даль нейшег о
прео до ления
го спод ств а
вер ы
и
це ркв и,
пр итом
без
резкого
разрыва
с
пр ошлы м,
в
постоянной опоре
на
уна след ов анны е
от
более
свободных
веков
сокровища
устного
твор­
чест в а.
Мы
не
можем
сказать,
чтобы
особенно
значительное
влияние
на
развитие
р усског о
языка
оказала
та
языковая
ра зно го лос ица,
которая
ха­
рактеризует
гос уда рств енно е
и
общественное
стр ои тель ств о
Петр ов ской
эпохи.
Ле кси ка
пр авите ль стве нных
документов,
вся
терм инол ог ия
новых
государственных
уч реж де ний,
промышленьзых
предприятии,
новых
рем есл
и
т.
п.
многочисленных
пр ед метов
нового
культурного
ев ропе изиро в анног о
об ихо да
н есут
на
себе
п ечать
с во еоб раз ного
вавилонского
смешения
язы­
ков.
Для
обозначения
новых
пред метов
и
яв ле ний
заимствуются
готовые
сл ова
из
других
языков
—
ла тинског о,
немецкого,
ф ра нцуз ског о,
голланд­
ско го
и
др.
Это
осложняет
отношение
гос уд арств енн ой
власти
с
поддан­
ными,
подчеркивает
с оциа льну ю
д истанцию
между
пр авя щей
сред ой
и
на­
род ом,
межд у
ев ро пеизи ру ющимс я
дворянством
и
сел ьским
населением,
придает
ей
в неш ний
облик
культурной
д ист анции.
Но
яз ык
наро дных
м асс
даже
и
л ексически
не
был
сил ьно
затронут
пр оц ессом
с треми тель ног о
на­
пл ыва
на
Ру сь
иноязычия.
Характерно,
что
даже
и
ру сские
«и ностр анцы » ,
отдавшие
наиб оль шую
д ань
увлечению
в сем
иностра нны м,
сохраняли
свою
связь
с
наро дам
в
языке;
языковый
разрыв
ме жду
дворянской
верхушкой
и
на род ом
обнаружится
позд нее,
когда
окажут
св ое
воздействие
п ри зывы
дворянского
руководства
хоро ше го
то на
(«Юности честное зерцало») не


48
ВВЕДЕНИЕ
говорить
«при сл угах»
на
понятном
для
них
языке
и
еще
боле е
— обо­
стряющиеся
со циал ьн ые
противоречия
межд у
помещиками
и
крепостными
(крестьянские восстания).
Характерно,
что
да же
Б.
И.
Куракин,
итальянский
д невник
кото рог о
обычно
цитируют
для
показа
того
воляпюка,
на
как ом
писали
е вр опеиз и­
рованные
петров ские
путешественники,
ум ел
пр ек расно
писать
на
русск ом
языке.
Его
яз ык
беспомощен,
ког да
он
говорит
о
предметах
и
явлениях
но вой
г ос уда рств енно сти
и
н ового
быта.
Вот,
например,
он
пишет
в
1723г.
Петру
из
Гааги
после
за клю ч ения
Ништадтского
мира: «Великая слава
имени
Вашего
превзошла
еще
в
тот
высший
гра дус,
что
ни
которому
мо­
нар ху
в
свете
ч ерез
многие
секул и
не
могли
т ого
пр иписат ь.
Правда
же
жалюзия
не
убавляется
от
многих
потенций,
но
п аче
у мно жае тся
от
ве­
л икой
потенции
вашего
величества,
но
что
м огут
делать,
токмо,
патен-
цию
иметь» .
И
совсем
иной
язык
его
—
п рост ой
и
ясный,
доходчивый,
—
ког да
он
говорит
о
своих
делах
с
русскими
дом осед ам и.
Вот ,
например,
как
он
пишет
св оей
тещ е,
княгине
Ф.
С.
Урусовой
из
той
же ‘Гааг и
в
1719 г .:
«Государыня моя,
кня гиня
Фекла
Семеновна!
Письмо
Ваше,
—
а
от
ка­
ко го
числа
не
написано
—
полу чил,
а
на
оное
же
имею
о тве тство вать .
Прошу
нижайше
пере стать
во
в есь
свет
стыд
се бе
и
мне
делать,
и
доч ь
свою
из
Санктпетербурга
изволь
взять
к
Мо скв е,
и
начато е
на ше
д ело
с
графом
Гавриилом
Ив ано в ичем
©кончать сего рожественского мясоеду.
Но
еж ели
на
сие
мое
к
вам
ниж айш ее
прошение
не
изво ли те
поступить
и
в сего
то го
у чинить ,
и
ныне,
п осле
Рождества
в ск оре,
свадьбы
не
играть,
тогда
в оистину
поступлю
та ким
образом,
что
в
вечной
вас
с тыд
и
д очь
ва шу
остав лю ,
несмотря
на
св ою
чест ь,
ни
на
с вой
же
сты д.
И
тем
за­
ключая,
ост аюсь» .
В реме нно сть
и
у слов ность
широких
за имс твован ий
с лов
и
выражений
из
других
языков
сознавалась
уже
и
наиболее
кул ьту рным и
представите­
лям и
Петр ов ской
эпохи;
сознавалась
ими
и
необходимость
борьбы
с
за­
сорением
русского
языка
в
результате
чр езмер ног о
ув леч ения
всем
ин о­
ст ранны м.
Так,
В.
Н.
Татищев
п исал
18 февраля 1736
г.
Тредиаковскому
из
Ек ате р ин бур г а: «Чужестранных слов наиболее самохвальные и никакого
языка
незна ющие
с екретар и
и
подъ я чие
мешают,
кото ры е
г лупо сть
край­
нюю
за
ве ликий
себе
разум
по чита ют
и
чем
стыдиться
надобно,
тем
х ва­
стают.
И
сие
мнится
мне ,
х отя
не
в ск оре,
но
испр ав ить
удобно
в
ка нце­
ляриях
ука зо м,
а
в
у потр ебл ении
наро дном
общим
предст ав ление м
и
пр и­
стойны ми
са тир ы,
или
сло женны ми
ко медиями
и
вымышленными
разго­
воры».
Литературный
кл ас сиц изм
XVIII в.
несет
в
себе
такие
э лем енты
но­
в ого
сод ерж ания
и
фо рмал ьно го
своеобразия,
что
как
бы
дает
право
го­
ворить
о
кул ьту рно м
разрыве,
о
г ромад ной
кул ьту рно й
дис та нции
межд у
господствующими
клас сами
и
зак репо щенным
крестьянством.
Но
мы
не
должны
забывать,
что
кл асси цизм
XVIII в.
связан
не
только
с
Петр ов ско й,
но
и
более
ра нней
эп охой,
что
его
с оциа ль ные
и
культурные
предпосылки
д аны
еще
XVII в .,
если
не
говорить
о
более
ранних.
С
другой
сто роны ,
всем
ценным
в
русск ой
лит ера ту ре
XVIII в. ,
со­
зд анн ым
в
пору
го спод ств а
в
ней
кл асси цизма,
мы
обязаны
не
культур­
ной
дворянской
со слов ной
зам кну то сти
и
об особ леннос ти
от
нар ода ,
а
бли­
зости
лучших
ху до жнико в
сло ва
к
наро ду,
его
языку,
его
творчеству.
На­
следи е
Фонвизина,
Державина,
Радищева
тем
для
нас
й
д орого,
что
в
усл ов иях
с оциал ьно го
и
культурного
г оспод ства
дворянства
они
смогли
подняться
выше
дворянской
классовой
ог раниченно сти,
смогли
найти
формы


РЕФОРМА
П ЕТРА
I И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
49
В.
Н.
Татищев.
Гравюра
А.
Осипова.
выражения
народных
ч ув ств,
смогли,
в опр еки
стр огим
фо рмал ьны м
кано ­
нам
эс тетиче ских
теорий
XVIII в. ,
сделать
первые
шаги
по
пути
к
на­
р одно сти
и
реа лиз му.
С
зако ном ерной
исторической
необходимостью
р еф орма
Петра
содей­
ствовала
усилению
господства
помещиков
и
купцов ,
господствующего
дв о­
ря нско го
кла сса.
Но
она
развивалась
в
усло в иях
кр ич ащих
соц иаль ны х
пр отив ореч ий,
классовой
борьбы
крестьян
против
своих
пор або тител ей.
И
на
нее
шли
мощные
воздействия, — в
пл ане
нарастания
и
у силения,
—
наро дн ых
чая ний,
познанных
лучшими
ху до жниками
эпохи
в
конкр етно й
д ейств ит ел ьн ости
и
в
произведениях
народного
иску сств а.
Рядом
с
книж­
ной
л итер атур ой
существовали
и
ра зви вал ись
литература
пис ьме нная
и
устное
творчество,
в
котор ы х
нахо дили
от раж ение
настр оени я
и
крестьян­
ст ва
и
др угих
групп,
обездоленных
в
крепостнич еском
го суд арств е.
Стр емл ения
к
в сенар од ности,
иног да
звучавшие
в
Петр ов ску ю
эп оху
среди
хаотического
шума
судорожного
стро ител ьс тв а,
не
нашли
жизни
в
по мещ и чьем
и
к уп еческо м
национ ал ьно м
государстве
XVIII в .
Но
ими
порожден,
был
вызван
к
жизни
гениа ль ны й
сын
народа
М.
В.
Л омоно сов ,
воплотивший
в
сво ей
жизни
и
тв ор честв е
те
тенд енции
исто рич еског о
д ви­
жени я
к
истинной
в сенаро дн ости,
кото ры е
были
заложены
в
реформатор­
ских
нач инаниях
Пет ров ско й
эпохи,
ко тор ые
бы ли
оплач ены
величайшими
4
З а к^2847 Ист.
ру сск.
литер., III


50
ВВЕДЕНИЕ
муками
и
страданиями
закре пощенно го
гос уда рств у
и
дворянству
много­
миллионного
к рес тья нст ва.
С оз нание
н али чия
в
деятельности
Петра
I положительных историче­
ских
тенденций
наш ло
свое
яркое
в ыр ажение
и
в
том,
что
тема
Петра
I—
его
жизни,
его
деятельности
— стала
в едущ ей,
орг аниз ую щей
на
весь
XVIII в .
для
историков,
поэ тов ,
живописцев,
скульпторов,
что
она
орга­
нически
вошла
и
в
народное
и ску сств о.
И
в елич айший
русск и й
по эт
XIX в.
Пушкин
дал
только
наисовер-
Шеннейшее
выражение
мыслям
лучших
ру сских
л юдей
XVIII в.
и
св оего
времени,
когда
писал
о
Петр е:
Начало
с лавн ых
дн ей
Пет ра
Мр ач или
мятежи
и
казни.
Но
пр ав дой
он
пр ив лек
с ердца,
Но
нравы
укротил
науко й,
И
был
от
бу йн ого
стрел ьц а
Пр ед
ним
отли чен
Долгорукой.
Самодержавною
рукой
Он
с мело
сеял
просвещенье,
Не
пре зи рал
страны
родной:
Он
зн ал
ее
п редна зн ачен ье.
То
академик,
то
герой,
То
мореплаватель,
то
плот ни к.
Он
в с еобъе млющ ей
ду шой
На
троне
вечный
был
рабо т ник.


ГЛА ВА
III
Русский
литературный
язык
в
первой
п оло
вине
XVIII века
1
В
месте
со
в сей
р усской
культурой
на
рубеже
XVII—XVIII
вв.
стал
сильно
менять ся
и
русс кий
ли тера тур ный
язык.
Общее
зна­
чение
этого
п ерелом н ого
момента
в
истории
р усског о
литер ату рног о
языка
в
общих
ч ертах
м ожно
о предел ить
так .
В
до-Петровской
России
су ществ ов ало
два
письменных
языка,
ре зко
прот иво пос тав ленн ых
один
дру гому
по
своим
культурным
ф унк циям.
Один,
так
н азыв ае мый
цер ков но -с лав я нский
язык,
представлял
с обой
ту
раз нов ид нос ть
д рев не­
р усско го
письменного слова,
которой
пользовались
к нижник и
эпохи
Москов­
ско го
государства,
претендо в ав ш ие
на
лите ратур нос ть
изложения,
и
кото­
рая
получила
грамматическую
обработку
в
руководствах
по
языку
XVI—XVII
вв.
Другой,
так
на зыв ае мый
пр иказн ый
язык,
служил
почти
исклю читель но
для
деловых
надоб ностей
и
представлял
собой
канцеляр­
скую
обработку
обиходной
реч и
с
некоторыми,
в
об щем
не значи тель ны ми,
заимств о в ания ми
из
книжно й
традиции.
В
основе
этого
языка,
постепенно
вытеснявшего
соб ой
местные
разновидности
деловой
речи
и
та ким
образом
получившего
в
изв естны й
момент
зна чение
языка
общегосударственного,
ле­
жал
московский
гов ор
XVI—XVII
вв.
Н адо
ду мать ,
что
в
до-Петровское
время
это
были,
собственно,
не
два
разные
языка,
в
точном
смы сле
те р­
мина,
а
скорее
два
разные
стиля
одного
языка.
Вероятно,
только
к
концу
др ев неру сског о
периода,
ког да
литературная
р ечь
в
некоторых
жа н­
рах
письменности
ста ла
о тлич ать ся
особенной
в ы чур ностью
и
щегольством,
«прежние оттенки слога одного и того же языка,
—
как
писал
М.
И.
Сухом­
линов,
—
переро дились
в
созн ании
уп отре бля в ших
его
как
бы
в
два
осо­
бенные
языка».
Различия
ме жду
обеими
системами
письменной
речи
каса лись
как
о блас ти
сло вар я,
фразеологии
и
общих
приемов
построения
св язно й
речи,
так
и
внешнего
вида
гр амматическ их
форм
и
со став а
грамматических
катег орий.
Та к,
например,
в
литер атур ной
речи
эт ой
п оры
в
им.
п.
ед.
ч.
п рил аг ател ьных
м.
р.
прео блад ало
о к ончание
-ы й,
-ш,
в
противовес
око нча­
нию
-ой,
- ей,
преоб ладав ш ему
в
деловой
речи,
например:
добрый,
с итй
при
доброй,
синей.
Р од.
п.
ед.
ч.
прилагательных
м.
и
ср.
р.
в
л ите ратур ном
языке
оканчивался
преимущественно
на
-аго,
-яго,
а
в
ж.
р.
на
-ыя,
-гя,
например:
добр ог о,
си няг о,
добрыя
и
т.
п.,
а
в
д елов ом
языке
соответ­
ственно
на
-обо,
-е во
(или -ова ,
-ева)
и
ом
(~ые),
-ем
(Ле),
напри­
м ер:
доброво,
син ев о,
добром
и
т.
д.
В
литер ату рном
языке
пр од олжа ли
употребляться
форм ы
древнейшего
перио да
с
св истящим и
зв уками
з,
с,
ц
на
месте
задненёбных
перед
м
и
и,
типа
нозм,
г рмси,
человмцмхъ,
вместо
кот оры х
в
д елов ом
языке
обычно
вст р ечаем
форм ы
с
в осст а нов ленны ми
по
грамматической
аналог ии
з адне нёбны ми,
вроде
ногм,
грмхи,
человмкмхъ,
4*


52
ВВЕДЕНИЕ
от р ажающ ими
новообразование
в ел ико ру сских
гов оров .
Яркими
приметами
лите рату рног о
языка,
в
отличие
от
делового,
служат
широко
упо треб ля ю­
щи еся
в
нем
д рев ние
формы
ао рис та
и
имперф екта,
звательная
форма,
а
также
относительно
правильно
выд ер жи вавшие ся
в
нем
форм ы
двойствен­
ного
чи сла,
а
из
синтаксических
констр укций
—
обо рот
д ате льно го
само­
с тояте льн ого ,
т.
е.
та кие
катег ори и,
котор ы е
в
деловой
ре чи
или
вовсе
не
встречаются,
или
встречаются
в
ней
только
в
качест ве
з астыв ших
трафаре­
тов
в
канце ля рс ких
и
юр идиче ск их
форм ула х.
С
другой
стороны,
пр ика з­
ный
язык
го раз до
свободнее
лите рату рног о
отражал
грамматические
процессы,
происходившие
в
ту
по ру
в
жив ых
го во рах
Московского
госу­
дарства,
и
потому
именно
в
памятниках
пр иказн ог о
языка
наб люд аем
ра звит ие
та ких
форм ,
как
им.
п.
мн.
ч.
сло в
м.
р.
на
-а
уда ря емое
(типа:
го род а,
лы са), широкое употребление род.
и
мести,
падеже й
ед.
ч.
с лов
м.
р.
на
-у
(типа:
отъ
бе ре гу,
на
бе р егу), постепенное распространение форм дат.,
тв ор.
и
пред л.
падежей
мн.
ч.
от
слов
м.
и
ср.
р.
на
~амъ,
-ами,
-ахь
в место
первоначальных
-олгь,
-ы,
-тъхъ
и
т.
д.
П амятники
пр иказног о
языка
сод ер­
жат
также
б ога тый
матер иа л
для
исто р ии
р усско го
синтаксиса,
во
множе­
стве
фак тов
отражая
различные
др ев ние
стадии
в
развитии
пре дло жения.
Ср.,
например,
широко
распр остраненное
в
актах
и
грамотах
повторение
о пред еляемо го
слова
в
к онстру кции
отно сительног о
подчинения,
вроде:
«хто в его земле в Онисимле селе и в деревнях,
кои
деревни
ис тарины
потяг ли
к
О нисимлю
. ..» (1463 г.); «или: «А по отписям,
каковы
отп иси
по лож ил
в
Володимерской
че ти
пе ред
дьяком
п еред
Мих айлом
Огарко­
вым ...» (1614 г .) .
Ср.
пар атактич еское
выражение
услов н ой
св язи
между
пред ло жения ми
в
тако м
те ксте
из
розыскного
дела
о
Версене
Беклемишеве
(1525 г .): «велят мне Максима клепати;
и
мне
его
клепати
ли?», что озна­
ча ет: «если мне велят оговорить Максима,
то
оговорить
ли
мне
ег о?»
Разумеется,
очень
богато
отр аж ена
также
в
памятника х
пр иказно го
языка
ю рид ическ ая,
хо зя йств енная
и
б ыт овая
терм иноло гия
Мо сков ско го
гос у­
дарства,
ср .,
например,
различные
слова
для
о бозна чения
имущества
и
по житков ,
вроде
рухлядь,
соб ина,
живот
(в церковно-славянском языке
ж ивот
означало
«жизнь», ср .
в
од ном
з авеща нии
1566 г.: «что моего
живота
после
моего
живота
оста нетца
де нег
и
платья
и
р ухле ди,
и
тот
в есь
живот
моей
жен е
Омелфе») и т.
п.
Зато
л итера турны е
тексты
пестрят
раз личн ыми
пр ояв лениям и
книжног о
построения
речи
и
многочисленными
с лав ян измами
в
лексике
и
фразеологии.
Следующие
два
образца
могут
послу жить
наглядным
примером
той
р озни,
кото ра я
сущес тво в ала
в
д о- Петр ов ское
время
между
обеими
основными
разновидностями русского
письменного
языка:
«И потом утвердися рука его на всем Московском царстве,
и
нападе
стр ах
и
трепет
велий
на
вся
люди ,
и
нача ша
ему
верно
служити
от
мала
даже
и
до
велика.
И
подаде
ему
бог время тихо
и
б езмя тежн о
от всех
окрес т­
ных
г осуд арств ,
мнози
же
ему
под ру чны
бьппа,
и
во звыс и
руку его
б ог,
яко
и
пр ежних
ве лики х
госу дарей ,
и
наипаче.
Той
же
цар ь
Борис
помрачися
умом,
отл ош ши
велемудрый
свой
и
многоразсудный
разум
и
восприемши
г ор делив ое
безумие,
сииречь
ненав исть
и
проклятое
мнение,
яко же
и
выше
о
сем
рехом:
не
усрам и
же
ся
и
славна
ро ду,
но
и
паче
в
зав ещател ном
сою зе
дружбы
имеху
им,
и
сих
не
помилова,
напрасно
о бол гати
повеле,
и
б ез честне
в лечаху
по
улицам
грацким,
и
мучителем
п редает ,
и
в
заточение
посылает,
и
смерти
горкия
спо доб ля ет.
От
се го
же
уж асни
бы ша
люд ие
цар ств ую щаго
града
и
оскорбеша
з ело » (из повести Катырева-Ростов-
ского, 1626 г.).
«Се яз Мелентей Макарьев сын порадился есми Успения Пречистые
Богородицы
Кирилова
монастыря
у
старца
Леонида:
пос тав ите
мне
М елен-


РУССКИЙ
ЛИ ТЕРА ТУРН ЫЙ
Я ЗЫК
В
ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЕ
XVIII В .
53
тию
дв ор
на
монастырской
зе мле,
во
Твери,
на
Волге
на
берёгу,
за
онбары
монастырскими,
клети
да
изба,
да
ок оло
двора
го ро дба,
и
он баров
мне
М еле нтию
берета
мо насты рск их ;
а
оброку
мне
Мел ентию
давати
на
год
полтина,
да
своего
мне
промыслу,
чем
яз
ст ану
промышляти,
и
мне
д авати
в
монаст ы рь
томъга
да
и
мона сты рская
служба
с лу жили,
как
моя
братия
пр ежние
служат.
А
не
пост ав лю
яз
Ме лентей
двора
на
монастырской
земле
и
не
учн у
жити,
ино
на
мне
М ел ентей
по
сей
запис и
десеть
рублев
денег.
А
живучи
мне
Мел ентию
не
во ров ати
никаким
воро вс тв ом.
..
[следуют
имена
поручителей]
а
учн у
яз
воровати
каким
воровством,
ино
на
нас
на
пор утчи ках
пеня,
что
игумен
с
братиею
пеню
у каже т» (из порядной
г рам оты
1581 г.).
Однако
уже
в
последние
десятилетия
XVII в.
т рад ици онный
ли те­
рату рны й
язык,
овеянный
ат мос ферой
церков ной
ку льт уры,
о каз ывае тся
все
менее
пригодным
в
качеств е
орудия
л итер атур но го
тв о рче ства,
в
к ото­
ром
начинают
прео бл ад ать
светс кие
мотивы.
Поя в ление
новых
жанров,
вроде
виршей
и
школьной
драмы,
распр остранение
переводных
повестей
запад ноев р опейс ког о
происх ожд ения
и
разного
р ода
под ра жаний
им
при­
водит
к
тому,
что
ц ерко вно - слав ян ский
язы к
в
лите рату рных
пр о изве де­
ния х
конца
XVII и начала XVIII
в.
содержит
много
грамматических
оши бок ,
все
чаще
в сту пает
в
гротескное
соеди н ен ие
с
запад ноев ро пейскими
за имств ов ан иями ,
а
г раница,
отделяющая
его
от
языка
деловых
документов,
с танов ит ся
все
менее
отчетливой.
В
чистом
виде
эт от
яз ык
с охр аняе тся
лишь
в
канонич еских
церковных
к ни гах,
и
здесь
он
де йств ите ль но
стан о­
вится
особ ым
я зыко м,
отличным
от
но вого
рус ског о
лите рату рно го
языка.
С
дру гой
стороны ,
заме тно
обновляется
в
это
время
и
деловая
пись­
менная
ре чь.
Она
наглядно
отражает
начинаю щу юся
евр опеизацию
русск ой
научно-технической
и
бытовой
культуры.
Ранее
де ло вая
реч ь
только
в
еди­
ничных
с луч аях
полу чала
печатное
выражение
(например:
Учение
и
хи­
трость
рат но го
строения
пехотных
людей,
М ., 1647; Уложение 1649
г.).
Теперь
деловая
письменность
п ол учает
ш ирок ое
р аспро стране ние
в
форме
мно гоч исленны х
печа тны х
п ос обий
и
руководств,
пре дс тав ля ющих
собой
преимущественно
переводы
с
з апад ноев р опей ских
яз ыко в.
Этого
рода
письменность
создает
для
се бя
язы к
нового
типа,
сил ьно
отли чающ ийся
от
старинного
языка
приказов.
Новый
деловой
яз ык
гораздо
лите рату рнее,
в
нем
много
книж ны х
чер т
и
запад ное в ропейск их
заимств ов аний.
Деловая
письменность
также
стано ви тся
литер
ату
рой .
Таким
об раз ом
основным
событием
в
ж изни
ру сског о
ли терату рно го
языка
в
нача ле
XV]II в.
было
начавшееся
р азру шение
пр ежн ей
системы
письменного
двуязычия
и
зарождение
ед иного
нацио нально го
л итерату рног о
языка,
по ка
еще,
раз ум еетс я,
в
его
пер во начал ьны х,
примитивных
форм а х.
Старый
пр иказны й
язык
был
языком
не
националь ны м,
а
только
госу­
дарстве нным .
В
Р осси и,
как
это
отч етл иво
по казано
в
работах
Ста лин а
по
национа льно му
воп росу ,
об раз ов ание
государства
предшество­
вал о
образованию
нацио наль ны х
связей
в
собственном
смысле
слова,
но
они
начинаю т
стан ов ить ся
и стор ическо й
реа льно стью
с
Петр ов ской
эпохи.
XVIII век в России и есть эпоха образования национального языка ,
который
в
своем
окончательном
виде
сложился
только
в
первые
десяти­
л етия
XIX в.
В
эт ом
сложн о м
ист оричес ком
процессе
гро мад ная
роль
принадлежала
деловому
языку
Петр ов ско го
времени.
Но
э тот
перелом
в
су дьбе
русского
л итера турно го
языка
осу ществ ился ,
раз ум еет ся,
не
сразу
и
не
так
бы стро ,
как
аналог ичны е
пр оцессы
в
прочи х
областях
культуры.
Мы
знаем,
с колько
тяжелых
пр епятст вий
пришлось
преодолевать
пер ево д­
чикам
Петровской
эпохи,
приспособлявшим
по
мере
их
умения
наличную
традицию
л ит ерат урно го
языка
для
общедоступной
п ереда чи
западно­


54
ВВЕДЕН И Е
ев ропе йских
научны х
и
тех нических
понятий.
Относясь
к
своему
труд у,
как
к
труду
литературному,
они
приб егал и
к
испытанному
литературному
орудию,
зав ещанно му
им
стар иной
в
вид е
церковно-славянского
языка,
но,
вследствие
его
несо отв е тств ия
стоявшим
перед
ни ми
задачам,
оказывались
вынужденными
де фо рм иро вать
и
мод ер низир ов ать
это т
язык.
Уже
самый
склад
тр ад ицио нно го
л итерат урно го
языка
делал
его
мало
пригодным
для
ц елей
попу ля риз ации,
ко т орую
постоянно
имел
в
виду
г лав ный
заказчик
переводов,
Петр
I.
Этим
объясняются
его
постоя нные
нап оминания
перевод­
чикам
о
т ом,
что
пер ево ды
должны
быть
уд обо понятны .
Таково,
напри­
мер,
распоряжение
Федору
Поликарпову,
переводившему
«Г еог рафи ю
г енераль ную»
В.
Вар ени я,
вместо
«высоких слов славенских»
употребить
«посольского приказу слова».
Для
у яс нения
взглядов
Петра
на
русский
язык
его
вр ем ени
существенное
зна чени е
имеет
то
оп ределен и е,
к от орое
Петр
д ает
этому
языку
в
письме
к
перев од чику
Ко нону
Зотову
24 января
1715 г. ,
предлагая
ему
разыскать
книги,
каса ющие ся
мо реплав ания ,
и
пе­
ре ве сти
их
на
«славенский язык нашим штилем».
Исс ле до вател и
(Будде,
Виноградов)
не
раз
обращали
внимание
на
то,
что
как
сам
Пет р,
так
и
его
литературные
работники
называли
с вой
язык
« слав енским».
В
таком
на­
именовании,
вероятно,
сказывалась
не
только
старая
привычка,
но
и
опре­
де ленны й
взгляд
на
вещи.
Эта
сто рона
дел а
хор ошо
выяснена
П.
Житец-
ким,
пр авил ьно
п оста вив шим
это т
вопрос
в
связь
с
общей
политикой
Петра
в
об л асти
книж но й
гр амо тн ости.
Ж и тецкий
правильно
указал,
что
Петр ,
как
организатор
рус ск ой
го­
су да рств енн ой
жизни,
сознавал
нужду
в
тако м
языке,
кото ры й
служил
бы
для
всего
русского
государства
«органом правительственной власти»
и
«символом государственного единства» .
В
с илу
этого
Пет р
и
его
эпоха
не
могли
отказаться
от
то го
«регулирующего начала речи», которое заключа­
л ось
соб ств енно
не
в
фо рмах
церковно-славянского
языка,
а
«в сохранении
на
письме
э тимо ло гиче ског о
состава
сло в
по
церковно-славянскому
типу».
Во пр ос,
таким
образом,
упир ае тся
в
прин ципи аль но е
знач ени е
орфогра­
фии,
как
основы
грамо тно го
к нижно го
письма.
Сам
Пет р
писал
та к,
как
гов о рил , «без всякой орфографии», но это тем не менее не вызывало с его
сто роны
никаких
попыток
реформировать
орфографию,
р егл амент иров анн ую
схол аст ическ о й
г раммати ческо й
традицией
XVI—XVII
вв .,
да же
и
тогда,
когда
это,
казалось
бы,
б ыло
особенно
у добн о,
например
при
реф орме
р усс кой
аз бу ки.
Реформа
кирил лицы ,
о сущ еств ле нная
Петром,
о ст авала сь
искл юч итель но
алфавитно-графической,
но
не
орфографической
реф ормо й.
Рукописная
орфография
XVII—XVIII
вв.
о тлич ае тся
крайней
пестротой
и
дает
б ог атый
м ате риал
для
суждения
о
живом
про изноше нии
э той
эпохи.
Но
печ атны й
станок
снимал
эту
пестроту.
В
печат ны х
к нигах
орфография
о ста вал ась
прав ил ь ной,
эти мо лог ической ,
т.
е.
попрежн^му
отв еч ала
церковно-славянской
г раммат ическ ой
традиции.
Т олько
в
1748г.,
с запоз­
дан ием
п очти
на
по лв ека
и
потому
совершенно
одиноко,
прозвучал
го лос
Тредиаковского,
пыт ав шего ся
по рва ть
с
указанной
тра диц ией
и
реши­
тельно
приблизить
письмо
к
живому
пр оизно шению.
Подобная
идея
не
только
не
могла
пр ийти
в
голову
деятелям
Петровского
времени,
но
и,
ве­
р оя тно,
б ыла
бы
ими
сознательно
от верг ну та.
Вильгельм
Лудольф,
автор
ру сск ой
г р амма тики
1696 г. ,
вышедшей
в
Оксфорде
на
ла тинско м
языке,
крас норе чив о
свид ете ль ству ет: «Большинство русских,
чтобы
не
казаться
неучами,
пишут
слова
не
так ,
как
произносят,
а
так,
как
они
должны
пи­
саться
по
пра ви лам
сл ав я нской
грамматики,
например
пишут
сег од ня
(8е&о с1та), а произносят севодни ( ее у о йт)».
Новый
кн ижный
язык,
осво­
бождаясь
от
св оей
зависимости
по
отношению
к
церк ви
и
приобретая,
как
говорит
Ж итецки й, «великорусскую физиономию», все же должен был со­


РУССКИЙ
ЛИТЕР АТУ РН ЫЙ
Я ЗЫК
В
ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЕ
XVIII В.
55
х ра нить
свою
«славянскую основу», т.
е.
внешние
формы
языка,
его
пра ­
вила,
должны
были
следовать
традиции.
Для
писателей
нач ала
XVIII вп
как
и
вообще
для
культурных
д ея телей
этой
эпохи,
церковно-славянский
я зык
цели к ом
сохранял
оре ол
языка
« прав иль но го» , «гр амматическо го» , и
это
необходимо
пост оя нно
иметь
в
виду
при
изу чении
судеб
литературной
речи
в
Пет ров ску ю
эпоху
и
даж е
в
более
позд нее
время.
Литераторы
этой
эп охи
не
раз
заявляют
о
своем
намерении
пользоваться
в
своем
изло же нии
«просторечием», которое они противо­
поставляют
«славенскому высокому диалекту».
Но,
как
показал
уже
Ж итецкий ,
фактиче ски
в
их
письменных
трудах
гораздо
больше
второго,
чем
первого.
Заслуживает
п ристал ьно го
внимания
тот
факт,
что
деловой
язы к
н ового
ти па
с
самого
же
начал а
с тал
развиваться
по
пути
скре щ ения
обе их
разно вид носте й
с тарог о
письменного
языка.
19 апреля 1724
г.
П етр
предписывал
С иноду
со став ить
«краткие поученья
людем»
и
в елел
эту
книжку
«п рос т о написа ть так,
ч тоб
и
поселянин
знал».
Еще
ранее
тог о,
в
«Духовном регламенте» (1721) было сказано: «Книга
исповедания
п рав ослав н аго
немал ая
ест ь,
и
для
т ого
в
памяти
прос ты х
че­
ло век
не удобь
вмещаема,
и
писана
не
просторечно,
и
для
т ого
пр ост ым
лю­
дем
не
вель ми
внятна».
С оотв етст венно
э тому
предлагалось
составить
три
небольшие
«книж ицы »
популя рног о
содержания,
из
которых
первой
я ви­
ло сь
«Первое учение отроком», выпущенное уже за год до того (1720)
Феофаном
Прокоповичем.
В
п редисло ви и
к
э той
книге
Феофан
жалуется
на
то,
что
« слав енский в ы сокий диале кт»
мешал
до
сих
пор
широкому
р аспро стра нению
закона
божия
и
нрав ств енно сти,
и
о бещ ает
писать
«про­
сторечием».
Но
на
сам ом
деле
в
этой
книге
Феофан
об иль но
пользуется
не
только
а рхаиче скими
формами
склонения
(мнози ,
отроцы,
лес тцы
пр о­
клятии,
людем)
и
лексическими
сла вя низма ми
(млеко ,
брада,
власы), но
также,
например,
форм ам и
а ори ста
(явишася ,
пронесо ша,
случися)
и
т.
п„
от сутств ие
которых
в
старом
дел ов ом
языке,
ес ли
не
счита ть
неко торы х
трафаретных
фор м ул,
б ыло
его
яр ким
отличием
от
языка
книжно-литера­
тур ного .
Правда,
мат ерия
книг,
вроде
у помянут о й,
ост ава лась
все
же
свя­
щенной.
Но
примеры
п одобн ого
своеобразного
«просторечия»
в стр ечаем
и
в
книгах
чисто
свет ск ого
содержания.
Ср.
заявление
Поликарпова
в
п ре­
дисловии
к
переводу
«Г еог рафии»
Вар ени я,
где
то
же
«просторечие»
вы­
ст уп ает
еще
и
в
ев ро пеизиро в анном
в ид е: «Моя должность объявити,
яко
пр ев одих
сию
[книгу]
не
на
самый
высокий
славенский
диалект
против
авто р ова
сочинения
и
х ране ния
прав ил
гр амматических,
но
мно жае
гра­
жд анско го
пос ред ств еннаго
употреблял
нар ечия ,
охр аня я
се нс
и
реч и
ори­
г инала
иноязычного.
Ре чени я
же
терминальная
г рече ская
и
латинская
оставлях
не
пре в едена
ра ди
луч шаг о
в
дел е
з нани я,
а
ина
преведена
об ъ-
являх,
заключая
в
паранф еси»
и
т.
д.
Ко нечно,
не
всегда
д елов ой
язык
п ечатны х
книг
в
на чале
XVIII в.
был
таким
книжным
и
искусственным.
Он
до стато чно
витиеват,
но
боле е
искусен,
чем
у
Пол икар пов а,
в
«Рассу­
жде ниях »
Шафирова
(1722), который,
например,
характеризует
состояние
про свещ ения
в
П етро вску ю
эпоху
в
сле дующ их
выра же ни ях : «Аще обра­
тимся
к
наукам
д руг им,
то
хотя
прежде
сего
кром е
росси й ск ого
языка
книг
чит ания
и
писма
никто
из
ро ссийск ого
народа
не
умел,
и
боле
то
в
зазор,
«ежели за искусство почитано,
но
ныне
видим
и
самого
его
величество
немецким
языком
гл аго люща го,
и
несколько
т ыся щеи
подданных
его
рос­
сийско го
нар ода ,
м ужес ка
и
же нска
полу
искусных
разных
европейских
языков,
якоже
латинско го ,
г реческ ого,
ф ранцу зско го,
немецкого,
итал иан-
ского,
английск ог о,
и
гал анског о,
и
такого
притом
обхождения,
что
непо­
стыдно
могут
равнятися
со
всеми
друг им и
европейскими
народы,
как
в
том,
так
и
в
других
многих
поведениях».
Шафиров,
как
и
другие
писатели
его


56
ВВЕДЕНИЕ
времени,
уснаща ет
свою
речь
многими
иностр анны ми
слов ами ,
кото ры е
тут
же
переводятся
на
р усс кий
язык,
вр од е: «никакой рефлексии и раз-
суждения
не
и м ели », «с такою аппликациею [р ач ени ем]», «ко опроверже­
нию
тех
калу мнии
и
поносов», «на
немецком
языке
шти лиз ован ы
[сочинены] », « д ля
в ну шения
во ем
перел оже ны,
и
дивулгованы
[раз­
глашены]» и пр.
Значительно
проще,
но
все
же
о тли чае тся
зам етной
книж нос тью
яз ык
в
переведенном
Гавриилом
Бужиноким
сочинении
Пуфендорфа
«Введение в гисторию европейскую» (1718), ср.,
например ,
тако е
ме с т о: «Во утверждение сего Людовик разговор (ко л ло квиу м)
хо-
тяше
им ети,
и
сам
на
оное
при ити
п ервее
не
усумнелся...
И
т ако
Едвард
ниединаго
же
де ла
слав но
со тв орив ши,
безчес т но ,
г нев ающу ся
нань
бур гунд у,
в
Англию
возвратился».
В
о тноситель но
чистом
ви де
традиция
ста рой
приказной
ре чи
представлена
в
печатны х
«Ведомостях», но и здесь
оказались
неизб ежными
некоторые
книж ны е
черт ы
языка
и
западно­
европейские
заимствования.
Например,
в
No
4 «Ведомостей»
за
январь
1704 г.
читаем: «В нынешнем же генваре месяце против 25
го
числа.
На
Москве
салдатская
ж ена
родила
женска
по лу
мл аде нца
мертва
о дву
главах,
и
те
главы
от
другдруга
отделены
особь,
и
со
вс еми
своими
со ста вы
и
чувствы
совершенны,
а
ру ки
и
н оги
и
все
т ело
та к,
как
единому
чело век у
приро дно
имети,
и
по
анатомии
усмот ре ны
в
нем
два
сердца
соединены,
две
печени,
два
желудка
и
два
горла,
о
чем
и
от
ученых
многие
удивляются».
Близко
напо мина ет
яз ык
ст арую
приказную
речь
в
таких
книгах,
как ,
напр имер, «Юности честное
зе рц ал о» (1717),
но
и
здесь
в стр ечае м:
«Не сопи егда яси», «пий
и
яжд ь,
сколько
тебе
потр еб но», «в
стр асе
с од ер жит », «перстом в носу чистит», «мзду наемничу»
и
т.
п.
Ср.
такое
ме с т о: «Украснение девиц,
и
младых
невест,
также
и
замужних
ес ть
д осто-
хвальная
фарба,
или
цвет,
и
о
сем
Диоген
пиш ет:
что
у краснени е
есть
пр изн ак
к
б лаго честию» .
Таково
цросторечие
Петр ов ско го
в ремен и,
да же
при
сознательном
к
не му
стр емл ении.
Но
ведь
не
всегда
существовало
сам ое
это
стремление.
2
Та кое
стремление,
пов идимому ,
особенно
ре дко
являлось
с нач ала
у
авторов
тех
пр оизв ед ений,
ко то рые
мо жно
относ ить
к
области
с об­
ственно
х уд ожеств енной
литературы.
И
е сли,
тем
не
менее,
в
под обны х
произведениях
церковно-славянский
лите ра тур ный
яз ык
является
дефор­
миров анны м
или
даже
вовсе
иног да
у сту пает
место
языку
с
аильно й
бы­
товой
окраской,
то
это
не
сто ль ко
результат сознательного задания,
ск ол ько
естественное
сле д ствие
нового
содержания,
внесенного
в
разные жанры
р ус­
ской
литературы
н овой
эпохой
русск ого
культурного
развития.
Вместе
с
тем,
со постав ление
приведенных
образцов
пр осто реч ия
с
языком
со б­
ственно
литературных
произведений
эпохи
да ет
возм ож но сть
в
некото­
рой
степени
ориентироваться
в
вопросе
о
том,
что
же
именно
понимал и
под
«просторечием»
те,
кто
делал
его
своим
лоз унго м.
Так,
н апример ,
со­
вершенно
ясно, что «просторечию»
нет
места
даже
в
намерении
в
произве­
де ниях,
отно сящих ся
к
высокому,
т орж еств енно му
красноречию.
Об
это м
больш е
всег о
свидетельствует
синтаксис
подобных
про изв ед ении,
по­
строенный
на
обширных
период ах
и
искусственной
р асстано в ке
с лов,
изо­
билующий
книж ным и
об оро тами,
вроде
дательного
са мосто ятел ьно го ,
двойного
в инител ьног о,
винительного
с
и нфинитив ом
и
т.
п.
Например,
Га врии л
Б уж инс кий,
уподобляя
ца рев ну
С офию
Гере,
а
Петра
Гер аклу ,
в
своем
панег ирике
Пет ру
по
пов оду
поднесения
цар ю
вырезанного
на меди
план а
Петербурга
говорит: «Вторых [София
возбудила
на
Петра]
гоните­


РУССКИ Й
ЛИТЕРАТУРНЫЙ
ЯЗ ЫК
В
ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЕ
XVIII В.
57
лей
Авессаломов,
то лико
лютейших,
е лико
мняху
себе
непобедимейших
быти,
и
вся
в
ру ках
своих
с од ерж ащих,
яже
не
на
ко лыб ель
Ир акл иев у,
но
на
сам ые
царокия
нап адо ша
пал аты,
наст оя щей
везде
полунощи
страха
и
забвения,
в
нощи
смущ ения
и
безразумного
сур ов ств а,
в сем
сберегате­
лям
аки
спя щим
и
иным
разбегшимся,
другим
избиенным,
иным
к
бунтов­
щикам
приста вшим» . С ов ер шенно очев идно ,
что
«высота»
этого витиеватого
славословия
меньше
в сего
осн ов ана
на
мор фол огиче ских
признаках.
Архаи­
ческие
фо рмы
ск лон ения
и
спряжения
здесь
встречаются
дей ств ител ьно
очень
часто.
В
сб орник е
про пове дей
Гавриила
находим,
н апример ,
частые
слу чаи
ао ри ста:
напа дош а,
воздаде,
уве нча ,
воз мог охо м,
в ос прият,
взят;
и мпер фекта:
мняху,
желаше,
стеняху;
перфект
со
связкой
во
2л.
ед.
ч.,
равносильный
аор исту ,
вро де
создал
еси
и
т.
и.
В
фо рмах
скло нения
на­
ходим:
еллинстии
мудр ецы ,
в
христианех,
очима,
по
в сем
правилом,
пре -
изящными
подвиги
и
труды,
о
гресе,
в
книзе,
зва тел ь ные
формы,
пр итом
от
чужих
слов ,
вроде
короно
и
т.
п.
Но
все
эти
фо рмы
употребляются
Гавриилом
далеко
не
пос ледо в атель но,
в
смешении
с
фо рмам и
нового
пр о­
ис хож ден ия.
Так,
нап ример,
встречаем
у
не го
и
формы, вроде
оберегателям,
бунтовщикам,
г ра дам,
долгами,
в
долгах,
трудники
(им .
мн . ), частое про­
шедшее
на
-л
в
о дин аков ом
видовом
зна че нии
с
простыми
пр ошед шими
и
т.
п.
Кроме
того,
как
уже
указано,
по доб ные
арха ичес кие
формы
сами по
себе
представляют
не редк ое
яв лен ие
и
в
тех
произведениях,
авторы
ко то­
рых
ставят
себе
цель ю
писа ть
«просторечно».
Чисто количественное
разли­
чие
в
у потреб лении
эт их
форм
в
«высоком»
и
«посредственном»
наре чии
в
лучш ем
случае
могло
иметь
только
по бочн ое
знач ение.
Другое
дело
синтаксичес кий
окла д
речи.
Можно
думать,
что
отказ
от
сло жных
и
искусств енны х
синтаксических
средств
тра диц ионн ог о
схоласти­
ческого
вити йст ва, пер ежив шег о
в
сер едине
XVII в.
новую
волну подъема,
для
д еяте лей
Петровского
в ремени
был
о дним
из
крит ериев
«пр остор е­
чи я»
в
отли чие
от
«высокого диалекта» .
Немалое
з нач ение
в
э том
отноше­
нии
принадлежало
также,
как
можно
думать,
искусств енны м
сложным сло­
вам
и
специфическ им б иб ле изм ам,
вроде
употребляемых
тем
же
Гавриилом
Буж ин ски м:
неудобо в ерит ел ън ее,
ве лик озна мени тый,
златолучный,
ск име нъ
(львенок), я зв ина ( нора)
и
т.
п.
В
дело во м
языке,
по
понятным причинам,
так ие
слова
избегались.
Но
все
же
и
высо кий
панеги рический
язык
не
убе рег ся
от
д е йствия
в ремен и
в
новой
об станов ке.
Так,
например ,
церко в но­
сл авя нск ий
язык
п роп ов едей
нач ин ает
пестр еть
запа дное вр опе йскими
лекси ­
ческими
заи мст вова ния ми ,
ко тор ые
н есут
на
себе
далеко
не
только
тер­
минологическую
функцию,
но
также
и
стилис тичес ку ю.
Ср.,
напр имер,
следующ ее
мест о
из
слова
о
победе
у
Ангута,
пр оизнесе нного
Гавриилом
Бужинским
27 июля 1714
г. : «Но понеже в мимошедшем месяце благо-
дарствующе
бо гу
тр иипостас ному
при
во споминании
Полтавской
виктории
б ог одар ов анной,
елико
по
сил е
нашей,
а
не
по
достоинству
о
благодарении
слы ш ахом,
ныне
за
бл аго
с отв орим,
слы шате лие,
пач е
же
во
всех
тех
ба­
талиях
подвизавшийся
грудники
и
доблии
победоносцы,
егда
о матери
всех
побед
и
родительнице
в сех
торжеств,
не
слово,
или
ра ссуж ден ие,
но
крат­
кий
дискурс
в
ны неш ний
ден ь
представим».
И л и: «О собственных убр,
пр ив атных
и
партикулярных
врагов
лю бле нии,
а
не
о
вразех
всег о
обще­
ств а
оная
слов еса
разумети
подо бает».
Чтобы сократить
свое изложение,
со­
шл юсь
на
старые
интересные
наблюдения
К.
Аксакова, касающиеся
языка
п роп ов едей
Сте фа на
Яворского
и
Феофана
Прокоповича.
В
о соб енност и
в
языке
пе рв ого
Аксаков
ко нста тиру ет
«странную смесь»
це рк овн о-с ла вян­
ского
ле кси ческ ого
материала
с
«тривиальными выражениями»
и
иностран­
ными
сло ва ми,
носящими
на
се бе
«печать яркую текущей современности».
Множество
ино странны х
с лов
в
проповедях
Феофана
— факт
общеизвест*


58
ВВЕДЕН ИЕ
ный.
Но
как
раз
в
речах
этого
про пов едник а
бытовые
по ложе ния
и
по­
дробности
част н ой
жизни
занимают
так ое
бол ьш ое
место,
что
очень
ч асто
его
яз ык
переходит
в
действ ительное
просторечие.
Замечательны,
кст ати
сказать,
ув ещания ,
с
которыми
об ра щает ся
«Ду хов ны й р егламент»
к
не
в
меру
патетич ны м
ора тора м
этого
врем ен и : «Не надобно проповеднику
шататься
в ель ми,
будто
в
судне
греб ет .
Не
на добн о
руками
в сп лескив ат ь,
в
боки
упираться,
с меятися ,
да
ненадобе
и
рыдать,
но
х отя
бы
и
возму­
тился
дух,
надобе
елик о
мощ но
унимать
слезы.
Вся
бо
сия
лишняя
и
не­
благообразна
суть
и
с лышате лей
возмущают».
Таким
образом
и
в
той
о бл асти
лит ерату рн ог о
языка,
где
традиции
стари ны
были наиболее устой­
чивы,
к
концу
Пе тро вс кой
эпохи
с
истор ическо й
не избе жнос тью
обозна­
чились
резкие
и
острые
про тиво речия .
Сходные
признаки
пе рер ожд ения
старо го
литер атур ног о
языка
на­
блюдаются
и
в
других
областях
литературы
начала
XVIII в.,
по
мере
т ого
как
обновлялось
их
с од ержа ние
и
из мен ял ись
вкусы
эпохи.
И
здесь
в
XVIII в .
наблюдается
обострение
тех
противоречий,
которые
в
изв ес т­
ной
мере
существовали
уже
и
в
до-Петровское
время.
Наиболее
консерв а­
тивным
жа нром
в
отношении
языка
сред и
прочих
главных
жанров
были
вирши.
Это
бы ла
л итер ату ра
специ фическ и
у чена я.
Авторы
виршей
—
в
бо льш инст ве
сл уча ев
ученые
монахи,
высшие
пред ста в ител и
схоласт и ческ ой
г рамо тност и,
заботливо
соб люд ающ ие
все
пр едп исания
строг ог о
граммати­
ческого
чина.
Симеон
Пол оцкий,
у зако нивший
сил лаб ические
вирши
в
ру с­
ской
л итер ату ре,
в
пр едис лов ии
к
«Р ифмо лог ион у»
сам
рассказал
о
том
грамматическом
и ск усе,
который
он
прошел,
преж де
чем
возмог
«образная
в
слав енско м
держати».
Эта
гр амм атич ес кая
в ыучка
сказалась,
между
п рочи м,
в
то м,
что
в
вир шах
конца
XVII и начала XVIII
в.
гораздо
то ч­
нее ,
чем
в
д ругих
областях
ху дож естве нно й
ли тера тур ы,
соблюдаются
пр а­
вила
церковно-славянской
морфо лог ии,
закр епленные
тог даш ней
граммати­
ческой
тр ад ицие й.
Морфологической
выдержанности
языка
виршей
при
этом
нискол ько
не
мешают
ни
укр аинские
черты
фоне тики,
ни
отд ел ьны е,
сравнительно
малочисленные,
лексические
полонизмы
и
л ати ни змы,
зано­
сившиеся
в
эт от
яз ык
представителями
укр аинско -б ело рус ской
образован­
ности
и
приоб ретав ш ие
характер
некоторой
традиции.
Да же
в
т аких
стихо­
творениях,
ко торы е
написаны
на
с оциал ьно- б ытов ые
темы
или
прибли­
жаются
по
хар акт еру
к
басне,
гр амматические
ф ормы
о став али сь
вполне
тр адици онны ми.
Ср .,
напр име р,
в
стихо тво рении
Симе она
Пол оцко го
«К у-
пецство»
такие
формы ,
как
обыче,
в
купцех,
в
вещ ех,
на
брезе
морстем,
давый
и
т.
п.,
притом —
ни
одного
случая
обратного
хар акте ра.
В
более
или
менее
с т рогом
соо тв етств ии
с
выдержанным
уп от реблен и ем
церко в но­
сла вянс ких
форм
нах од ится
в
стар ых
виршах
и
лексический
состав
их
языка.
Так,
безусловным
пр едпо чт ен ием
у
в ирш еписцев
пользуются
таки е
слова,
которые
были
очевидными
церков но - слав янск им и
ва ри ант ами
русских
с лов,
т.
е.
слов а
без
по лног ласия ,
со
зв уком
щ
вместо
ч
и
т.
п.
Этому
типу
языка
вс ецело
еще
соответствует,
напр имер, «Е пиник ион»
Фе офа на
Про­
коповича,
напис анны й
в
Киеве
в
1709 г.
Здесь
множество
укр аиниз мов ,
например,
н еразл ичени е
ы
и
и
(с высоти,
песны),
зменник,
поощрати
и
т.
п.,
но
г рамматич еские
формы
—
все
церковно-славянские:
поб еди хом,
сотре,
объят
(аорист), б яш е,
зваху,
повергл
еси,
победил
еси
(напомним,
что
в
грамматиках
XVI—XVII
вв.
фо рмы
2л.
ед.
ч.
аор иста
заменялись
оп исател ьными ); славо,
студе
(зват .), под н озе,
о
в оех
и
вождех,
ко
вра ~
гом,
своима
очима,
внуци
и
т.
п.
Но
бо лее
поздние
вирши
Феофана,
от­
но сящ иеся
к
30-м годам ,
за метно
уже
отс ту пают
от
у казан ной
нормы.
В
них
исч езаю т
формы
ао рис та
и
имперф екта
(в известных стихотворе­
ниях
Феофана
эт ого
перио да
встречаем
только
прош ед шее
на
- л), по­


РУССКИЙ
ЛИТЕРАТУРНЫЙ
ЯЗЫК
В
ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЕ
XVIII В.
59
являются
форм ы
склонения,
соо тв етств ую щие
системе
живого
языка
(вра­
гам,
плодами
и
т.
п.)
и
даже
слов а,
вроде
дураков,
вракать,
здоры,
теска,
слов а
с
полногласием
и
т.
п.
Мало
похо ж
на
язык
старых
виршей
и
язык
ранних
пр оизв ед ений
Тредиаковского,
отно сящих ся
к
20-м годам .
Цер­
ков но - слав ян ские
фор мы
в
них
относ ите льно
редки
и
встречаются
по
пре ­
имуществу
в
стихо тв орениях ,
в
кото ры х
и дет
ре чь
о
важных
предметах.
Такова
«Элегия о смерти Петра великого», в которой находим аорист
(увяде,
пом рач и ся,
огорчися),
зват.
форм ы
(увы цвете и свете), да те ль ­
ный
само стоя тель ный
(како возмогу стерпети ,
тебе
не
су шу,
в
сле зах
чтобы
не
кипети), формы вроде во градехъ и т.
п.
При
оценке
мо рфол огич еск их
ар хаизм ов
в
стихах
этого
период а
нужно
еще
считаться
с
практикой
«поэтических вольностей», о которых ниже.
С
др угой
стороны,
обращает
на
себ я
внимание
пе стры й
лекси чес ки й
со став
р анних
стихотворений
Тре д иа­
ковского,
в
котором
на
ряду
с
тр ад иционн ым и
э лем ентами
и
п оло низма ми
(например ,
слич н о,
надея)
есть
также
областные
эл емент ы,
вроде
с айдак ,
сипко,
и
много
с лов
зап адно евр опе йс ког о
происхо жд ен ия
(например,
ком ­
пания,
флейдузы,
манер).
Характерны
для
индивидуального
стиля
Тредиа­
ковского,
с
его
обычным
безв кусием,
фор мы
фамильярно-бытовой
ре чи
в
самых
нео жиданны х
местах,
как,
например,
Ме рку ра
улещать,
Купи-
душки,
в
«Стихах эпиталамических».
Результаты
общ ей
эволюции
видим
также,
например,
в
языке
виршей
Михаила
С об акина,
особенно
тех,
кото рые
н аписаны
т о ническ им
стихом,
уже
после
р ефор мы
Тредиаковского.
Например,
в
сти хотв ор ении
1742 г.
«Радость столичного града Санктпетербурга»
находим:
пороги,
голову,
го­
род,
голос ,
но:
г лас ов,
по
всем
ст ра нам
(в знач .
сторо нам) , кр ич ат,
на
заборах
места
нет,
окны,
другова,
но
тут
же: «взрослые не только ю,
но
млад енцы
знают».
В
более
ра нних
произведениях
Со б акина
есть
еще
и
аорист —
по ка за,
да деся
и
т.
п.
С
другой
стороны,
в
стихах
Петра
Бус­
лаева
(1734) современного исследователя И .
Н.
Розанова
язы к
« пора­
ж ает
смешением
церковно-славянских
слов
с
ино странны ми», хо тя с м ор­
фологической
стор оны
еще
многое
связывает
их
со
стариной ,
соб люд аемой,
впрочем,
далеко
не
в сег да,
как
и
у
С об акина.
Ср.
в
«Умозрительстве ду­
шевном»
Буслаева
с
одн ой
сто роны:
инструменты,
элементы,
факалы,
церковны
концерты,
а
с
др уго й:
приде,
возмятеся,
дост яже,
прилъпе,
ко
а нге лом,
но
также,
например,
унять
(не уняти), крылами и т.
п.
Ср.
еще
слова,
вроде
донелиже,
а
с
другой
с тороны : «у иних чай память пропала».
Не
прих од ится
уже
говорить
о
К анте мире,
вирши
которого
по
существу
были
с овсем
новым
жанром
в
русск ой
лите рат уре .
Жив ое
общественное
со дер жани е
са тир
Кантемира
и
их
художествен­
ная
ост ро та
об усло вили
их
непр ин ужде нну ю,
бытовую,
даже
фамильярную
фразеологию
(ср.
выра же ния ,
вроде
пял я
глаза,
го лы
враки,
лепит
горох
в
с тену
и
пр. ), а также
и
то
обстоятельство,
что,
как
ук аза но
бы ло
С.
П.
Об нор ским,
с
г раммати ческо й
стороны
це рков но - слав ян ское
влияние
сказалось
на
са тирах
крайне
сла бо.
Язык
сати р
Кантемира
(но не других
его
стих отв орны х
произведений)
об ращ ен
в
будущее
в
гораздо
б ольше й
степени,
чем
любое
иное
литературное
яв ле ние
его
времени.
Он
мог
бы
бы ть
нач алом
совершенно
нового
пер ио да
в
ист ор ии
русск о го
литератур­
ного
языка,
если
бы
сати ры
Кантемира
создали
какую-нибудь
тр адицию .
Но
они
поя в ились
в
печати
только
в
1762 г. ,
в
эп оху,
когда
э л ементы
фа­
мил ья рно го
про стор ечия
пришли
в
русскую
литературу
совсем
иными
пу­
тя ми,
а
мор фо лог ическ ая
проб лем а
б ыла
уже
разрешена
более
или
менее
окончательно.
Своеобразную
ра зно вид но сть
литер атур ног о
языка
начала
XVIII в .
представляет
с обой
яз ык
тогдашнего
повествовательного
жанра,
именно


60
ВВЕДЕНИЕ
язы к
модной
авантюрно-любовной
б елл етристи ки ,
повидимому,
бл иже
всего
отразившей
новые
вкусы
европеизированной
дворянской,
а
за тем
и
ме щан­
ской
среды.
В
б оль шинств е
с лучае в
в
языке
это й
б елл етри стики
не
только
нельзя
обнаружить
с тр емл ения
к
«просторечию», но даже,
наоб оро т,
это т
язык
заставляет
го во рить
об
актив но м
отталкивании
от
повседневного
языка
и
о
несомненно
намеренном
«в ысок ом д иалекте ».
Но
тол ько
это
со­
всем
не
тот
высокий
д иал ект,
о
котором
ре чь
шла
до
сих
пор.
В
пов естях
высота
слог а
уже
не
схоласт и ческ ой ,
а
ск орее
салонной
природы.
Цер­
ко в но- сл ав янские
э лемен ты
языка
повестей
внесены
в
не го
не
учен ост ью
и
гр аммат ическ о й
культурой
их
со ст авит ел ей,
а
ст илистич еским
щегольством,
желанием
сд ел ать
с вою
реч ь
изыс канно й
и
за мысл о вато й.
Уже
одна
орфо­
графия,
в
которой
до
нас
до шли
со отв етству ющ ие
тексты,
свидетельствует
об
уровне
книжно й
культуры
в
среде,
где
данная
литература
нах од ила
себе
главных
по требителе й.
В
«Русских повестях XVII—XVIII
вв.», из­
данных
В.
В.
Сиповским,
можно
найти
множеств о
примеров,
вроде
счесливъ,
обрасц ы,
удчивствомъ,
умелениемъ,
познатца,
бп>зъ,
наперъодъ,
вер те
(пов. ),
хк ор олеве,
таво
и
т.
п.
Це рко вно -сл авя низм ы
в
повестях
од нооб раз ны
и
трафаретны.
Одним
из
таких
трафаретов
этого
вульгарно-литературного
языка,
как
его
иногда
называют,
были
про сты е
п рош едши е,
употребляемые,
например,
в
отстоявшихся
повествовательных
формулах,
а
то
и
сов ершен н о
некстати,
например,
в
прямой
речи,
что
нар уша ет
всякую
ест ест в енност ь
языка,
потому
что
живые
лица
в
обы чн ой
об стан ов ке
так
говорить
межд у
собой
не
могли.
Ср.
обязательное
реч е,
реша,
в
качестве
введения
к
пря­
мой
речи,
что
встр еч ает ся
даже
в
та кой
б езы ску сств енной
по
языку
пове­
сти,
как
«История о Фроле Скобееве».
Ср.
д алее
начало
повести
о
Васи­
лии
Ко рио тском: «В Российских Европиях некоторый дворянин,
им яше
имя
ему
Ио анн», а также начало повести о купце Иоанне и девице Элео­
н о ре: «В Новгородском уезде Российского государства,
во
граде
Старой
Русе
живяше
некий
купец,
именем
Иоанн
Евдокимов,
им еяше
жену
именем
Евдокию».
Ср.
да лее
в
прямой
ре чи,
в
пове сти
о
Ва силии
Кориотском:
«Того ради к вам приидох и прошу,
чтоб
вы
меня
в
товарищи
приняли»,
и ли: «Всех гребцов у нас побили и девиц в море побросали,
мене
едину
в
сей
остров
уведоила
и
держат
по
сие
вр емя ».
Любопытны
также
случ аи
вроде
«сташа во фрунт».
И нтер есно,
что некоторые
повести,
злоупотребляю­
щие
простыми
прошедшими,
к ак,
напр име р,
повесть
о
В ас илии
Кориот­
ском,
в
то
же
в ремя
не
употребляют,
как
правило,
ар хаиче ск их
форм
склонения,
что
особенно
наглядно
по дче ркив ает
с тилис тическ ую
условность
форм
простых
прошедших
в
таких
текстах.
К
числу
других
трафаретных
явлений
этого
ро да
относится
дательный
само стоя тель ны й,
отдельные
вы­
р аже ния,
вро де
сем о
и
ов амо,
пр иказ ные
слов а,
вроде
аз,
понеже,
точию
и
т.
п.
Но
это
тол ько
одн а
стор она
д ела.
Бо лее
су щ ественны м
элементом
сво ео бразн ог о
высокого
слога
повестей
являются
западиевропейские
лекси ­
ческие
заимств о ван ия,
у потреб ляемы е
в
них
в
очень
больш ом
числе
слу ­
чаев,
притом
в
таком
д ефо рмиро ванном
ви де,
кото ры й
говорит
против
книжного
усв оен ия
э тих
з аимств ов аний,
и ли,
во
всяком
случае,
о
состояв­
шемся
уже
их
переходе
из
книг
в
жив ую
ре чь,
например:
в
диспорате,
мадел,
ф лед
(флейта), к у риз е ти,
флаки,
куранды,
конп ас,
ария
на
миновет
и
т.
п.
Дело
при
этом
не
ограничивается
простым
усвоением
изв естного
количества
терминов
и
выражений,
как
бы
оно
вели ко
ни
было.
В ажно,
что
со отв етству ющ ая
фразеология
употребляется
с
намерением
пр ид ать
всему
р ассказ у
и
собственно
языку
изы ска нно -гал ант ный
т он,
т.
е.
у ча­
ствует
в
самом
стилистическом
замыс ле
пове ство вания .
Это
ск азы вае тся
в
причудливой
витиеватости
эпизодов,
вроде
с ле дующ е го: «Дивлюся вам .


РУССКИЙ
ЛИТЕРАТУРНЫЙ
ЯЗ ЫК
В
ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЕ
XVIII В.
61
государыня
м оя,
что
медикаментов
не
у потр ебл яешь ,
авнутреннеи
б олезн и
так
искусна
исцел ят и,
якоже
свидетельствуюс,
что
ниподсолнцом
н еимеется
тако й
дохтурь,
ника кими
мед ика ме нты
возмогль
бы
таку ю
неисцелимую
^олезн так скоро сокрушит,
якоже
ты
сомною
воедин
мамент
ч аса
ул у­
чил а!» Смешение обращений на ты и на вы,
отразившееся
в
этой
выписке,
обычно
для
петро вско го
и
даже
послепетровского
галантного
бы та.
Ср.
еще
в
«Гистории королевича Архилабона» (1750): «Госпожа Афродита!
Моя
несносность
отгор яче и
ктебе
лю бви
нед ала
болш е
скр ыва ть
мое
в сов ести
повас
мучение».
Ср.
еще
в
той
же
повести
пи с ьмо,
будто
пря мо
списанное
из
«Прикладов,
како
пишутся
ко мплиме нты
р а зны е»: «Милостивейший го­
сударь
коро лев ичь ,
мой
государь
король
ливкус
мною
вашему
вели честв у
объявляет
дружество
ипочтение,
прося
усерд но,
чт об
вы
своим
присудствием
вьего
дворе
одолжили;
сам бы
его
в ели чест во,
слышав
персону
ва шего
вы­
сочес т ва
всвоем
владений,
встрече
собственною
п ерсо н оюжь
показал,
какое
он
вашим
меритам
сильнейш ее
имеет
почтение»
и
т.
д.
Ср.
в
« Г истории
о
гишпанском
шля хти че
До лт ор не», хронологически более старой и напи­
санной
о чень
к нижно: «И как пришел день обручения,
о
чем
слышит
и
Долторн,
и
не
хо тел
печали
своея
и
никому
открыть.
За беж ал
на
ве рх
п олат
под
кровлю
и
пал
яко
мертв,
пр ино сил
единой
кровле
свое
жалост­
ное
ры д ание,
почем
об рел
ярко
изумненны й
некую
стар ою
цытру,
с хва тил
оную,
вбежал
в
портомент
и
просил
волнодомца,
ч тоб
позволил
ево
на
той
цы тре
у
окна
с идя
иг ра ть,
в спамето вав
с
королевною
Элеонорою
по­
ло женны е
марши».
Возникающая
на
почве
этого
стиля
х аотич еская
смесь
разнородных
элементов
языка
могла
бы
бы ть
иллюстрирована
множеством
примеров.
Надо
еще
добавить,
что
в
э том
отношении
с
пов е стями
с ход­
ствует
любовная
лирика
мещанского
стиля
начала
XVIII в .
Материалы
и
наб лю дения
В.
Н.
Пер етца,
Л.
Н.
Майкова,
В.
В.
Виноградова,
показы­
вают,
что
европейское
в лия ние
в
языке
любовной
литературы
этого
вр е­
ме ни
отразилось
не
только
в
усвоении
терминов,
выражений
и
оборотов
речи,
но
такж е
и
в
том,
что
своими
ср едс тв ами
авторы
данных
произве­
дений
создавали
фразеологию,
соответствующую
их
гал антно му
содержа­
нию
евро п ейск ого
типа.
С ущ еств енно
по дче ркнут ь,
что
мате риал ом
для
та­
кой
фразеологии
част о
сл уж или
церковно-славянские
слова
и
формы,
на­
пр име р: «Радость моя паче меры,
утеха
драгая», но тут же краля,
бради­
ант,
лапушка
и
т.
п.
Кр айне й
пестротой
и
неупор яд оченнос тью
характеризуется
также
язык
драмы
начала
XVIII в.,
в
особ ен ност и
— прозаической.
Пес тро та
драма­
тического
языка
с
самого
же
начала
бы ла
обусловлена
сл едую щими
двумя
причинами.
Во-первых,
бо ль шая
час ть
репе рту ар а
XVII—XVIII
вв.—
это
п ерево ды
или
п еределк и
с оотв етств ующ их
западных
образцов.
Отсюда
множество
ино языч ных
терминов,
а
кроме
того
и
кальки,
в
текстах,
в
основе
своей
церко вн о- слав я нских.
Например,
в
«Юдифи»
н аход им
по­
ло низмы,
вроде
ко руна ,
клейноты
(с нем.), монарха ( и м .
ед.), откуда и
зва тел ь ный
м о нархо.
Ср.
там
же
отмеченные
акад.
Тихонравовым
гер ма­
низмы,
вроде:
ж иви
благ о
(lebe wohl), безпохвалъный народ (unlöbliches
Volk), отомщуся над сими псами и т .
п.
Ср.
в
шутовской
комедии
Пет ро в­
ског о
времени
слова
и
выражения,
вр о де : «ты меня учинишь корнутом»
(рогоносцем), «война есть всех справедливых
кавалеров
с тихия», «хотел
я
охотно,
чт об
ты,
мой
господине,
а рхитектом
или
ст р оит елем
бр ака
моего
был»
и
т.
п.
Во-вторых,
в
прозаич еской
д раме
язы к
хо тя
бы
некоторых
п ерсон ажей ,
например
комических,
в
како й-то
мере
непременно
до лжен
от­
ражать
живую
реч ь,
пусть
и
не
реальную,
а
с тилизо ва нную .
Это
порождает
гру бое ,
часто
зв уча щее
почти
пар одийно,
соединение
книж ных
и
оби ход но­
фамильярных
элементов
ре чи,
яр ко
проявляющееся,
например,
в
вульга-


62
ВВЕ ДЕН ИЕ
размах
или
бытовых
сл овах ,
имеющих
ар хаичес ку ю
грамматическую
форму,
и
т.
п.
явлениях.
Например,
в
«Юдифи»: «Что ты,
со ба ко,
еще
глаго­
л е ши?» Или: «Аз ти пару колбас ужарити велю».
Ср.
в
«Принце Пикель-
Гя ри нг »: «Когда ты видал лисиц в карфтанных станех?» Ср.
в
др аме
«Сципио африкан»: «Кто тебе велел твоим черным свинячьим рылом
белую,
подобием
алабастру,
Софонизбу
л об за ти?» Большой интерес в этом
отношении
представляет
упомянутая
шу тов ская
комед ия,
в
которой
д ей­
ствующие
л ица
сами
наз ываю т
свой
язык
«славенским»
и
в
которой
в
то
же
вр емя
книж ная
и
обиходная
стихии
языка
перемешаны
прич уд ливы м
образом.
Ошибочно
все
же
бы ло
бы
видеть
в
драмах
этого
времени
под­
линное
изо бр аж ение
современной
жив ой
речи.
Вульгаризмы
комических
персонажей
в
значительной
степени
о бу слов лены
их
театральным
назначе­
нием.
Зато
очень
часто
дейст в ую щие
лиц а
тог даш ней
др амы
говорят
не­
естественно
прет енциозн ы м
языком,
употребляя
дав но
ис чезну вш ие
в
жи­
вой
ре чи
формы,
щеголяя
модными
сл ов ами
и
кни жными
об ор отами
речи.
Вот
речь
Алоизии
из
драмы
«Честный изменник»: «О дражайший су-
п руже!
Аз
есмь
жива
и
мерт ва :
жи ва
есм ь,
з ане
вы
мне
ж ивот ом
по да­
рили;
а
мер тва
ес мь
для
того ,
чт об
я
сам а
себ я
от
милости
вашей
отлу­
чила».
Вот
ре чь
капитана
из
той
же
д ра мы: «Приказ имеем маркиза или
жи ва,
или
мертв а
прив есть,
а
за не
в ед аем,
что
дорогу
свою
сюда
емле т,
того
ради
с тань
всякий
на
своем
месте
и
держи
ружье
сво е
готово».
Вот
реч ь
гишпанца
из
шутовской
комед ии: «Умолчевая о всех протчих великих
и
благознаменитых
пременениях,
котор ые
от
начал а
света
в
кор ол ев ств ах,
в
землях
и
в
городах
случишася,
воопомяну
аз
ныне
то кмо
о
своем
любез­
ном
от ече ств ии,
Гишпании».
Ср.
бесконечное
чи сло
редких,
а
также
искус­
ственных,
сочиненных
для
перевода,
отглагольных
сущес тви тель ных
на
-ние,
например
в
«Пикель-Гяринге»: издевание,
прит во рени е
(притвор­
ст во), злополучение,
прогневание,
неп щев ани е,
б лаго по дан ие,
завтракание,
услугование,
помирение;
в
« Честно м изме нн ик е»: воне ние,
помешание
и
т.
д.
Ср.
пост о янны е
аз,
понеже,
ак и,
аще,
даже
в
шутовской
к о медии;
в
той
же
комедии
выражения,
вроде
«пражнее дворовое житие», стрежения,
обещ а-
вает,
но
тут
же
за
потеху
места
и
т.
п.
Драматический
жанр,
может
быть,
в
б олее
си льно й
степени,
чем
остальная
литература,
отразил
в
своем
языке
г лу бокий
культурный
перелом
эпохи.
Нес оо тветс твие
нал ичны х
средств
л итер атур ног о
языка
новым
требованиям
обнаруживается
здесь
с
полной
наглядностью.
Но
это
скрещение
разных
стилей
пр ежней
письменной
речи,
в
разных
форм ах,
но
с
общим
схожим
результатом,
ос уществ л яв шееся
в
различных
отделах
лит ера ту ры
начала
XVIII в .,
было
тол ько
первым
шагом
в
п роц ессе
образования
об щ енациональ но го
л итера тур ног о
языка
и
еще
не
удовлетворяло
само
по
с ебе
тех
тре бо в аний
по
отношению
к
языку,
ко торы е
возникали
со
стор оны
ли тер ату ры
в
процессе
ее
соб ственн ого
развития.
3
В
течение
20-х и 30-х
годов
XVIII в.
развитие
старых
литературных
жанров,
унас лед ов анны х
н овой
эп охой
от
предшествующего
с толет ия,
пре­
кращается.
Эти
жанры
или
от мираю т
вообще,
или
пер еход ят
в
лубок
и
со при касаю тся
с
фо льк лор ом.
Книжная
литература
пер ежив ает
недолгий,
но
в
высшей
степени
своеобразный
период
поисков
и
попыток,
котор ы й
явился
св ид ете лем
тог о,
что
для
русск о й
лите р ату ры
на стал а
уже
по ра
дать
св ой
по лож ительн ы й
отв ет
на
вызо в,
брошенный
всей
ру сск ой
куль­
ту ре
преобразованиями
Петровского
времени.
Оконч ате льн ым
результа­
том
эт их
поисков
я вила сь
литература
ру сско го
классицизма.
Указанный


РУССКИЙ
ЛИ ТЕРА ТУР НЫЙ
Я ЗЫК
В
ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЕ
XVIII В .
63
путь
развития
русск ой
лите ра тур ы
в
эти
г оды
отразился
соответствую­
щи ми
явл ени ями
и
в
жизни
русск ог о
литературного
языка.
Со
всей
остро той
перед
представителями
п ередов ого
ли терату рно го
сознания
вс тает
вопрос
о
том,
каким
языком
с леду ет
писа ть
литератур­
ные
пр ои звед ения ,
пор ожд енны е
уже
сос тояв ш ейс я,
хотя
и
не
пустившей
глу бок их
корней
в
нар оде,
е вр опе изацией
ру сско й
литературы.
Од ним
из
наи б олее
выразительных
документов
э той
кр итич еской
минуты
в
ист о рии
русск о го
л итер ату рно го
языка
является
изв естное
пр едисл ов ие
Тредиаков-
ского
к
«Езде в остров Любви» (1730).
Здесь
Тре ди ак овс кий
просит
доброжелательного
чит ател я
не
по гнев атьс я
за
то,
что
он
свою
книж ку
«неславенским языком перевел,
но
почти
самым
простым
русск и м
сло­
вом,
то
есть
каковым
мы
меж
собой
говорим».
Три
ос нов ания,
по
слов ам
Тредиаковского,
руководили
им
в
решении
отказаться
от
трад ицио нног о
и
хорошо
ему
изв естног о
л итер атур но го
языка:
во-первых,
это
яз ык
цер ­
ковный,
в
свет ск ой
книге
неумест ны й;
во-вторых,
он
стал
«очень темен»
и
многие
его
не
п онимают;
в- тре тьих,
говорит
Тредиаковский, «язык сла-
венской
ны не
жесток
мо им
ушам
слышится», т.
е.
не
удовлетворяет
п иса­
теля
и
с
чисто
эстетической
стор оны .
Но
н едаром
Тредиаковский
счи т ает
нужным
тут
же
оговориться: «Ежеливам,
доброжелательный
чи­
тателю,
п окаже тся ,
что
я
еще
здесь
в
св ойств о
нашего
природного
языка
не
ум ети л,
то
х отя
м огу
толко
пох ва литьс я,
что
все
мое
хотение
имел,
дабы
то
учинить;
а
к оли
же
не
учинил,
то
бессилие
меня
к
тому
не
до пустило ,
и
сего,
в ид ится
мне ,
до во лно
есть
к
моему
опр авд анию».
Здесь
с лышитс я
попы тка
оправдать
уже
ос ознан ную
личную
не­
удачу.
И
д ейств итель но,
язык
книги
Тредиаковского
очень
да лек
от
п ро­
стого
русск ог о
слова
и
своими
запу танн ыми,
тяж ел ов есн ыми
конструк­
циями,
и
книжно-чиновничьей
лексикой,
и
даже
отд ел ьны ми
ч астн остя ми
м орфол оги ческ ой
с тор оны
речи.
До стат оч но
хотя
бы
такого
прим ер а:
«Однако я уповаю что сие мне имеет быть к великому моему утешению,
ежели
я
учи ню
вам
наилучшему
от
моих
другов
ведение
о
моих
печалех,
и
о
моих
ве селиях» .
На
пути
к
со зд анию
нового
литер атур ног о
языка
стояла
прежд е
всего
морфологическая
проб лема.
По
разным
основ аниям
можно
ду мать ,
что
в
о бл асти
морфологии
граница
между
«славенским»
языком
и
«простым русским»
обнаруживалась
нагл яд нее
всего.
П рос тые
прошедшие
времена,
окончания
вроде
-тъхъ
в
пр едл ожи,
п.
мн.
ч..
или
-ом ъ
в
дат.
мн.
м.
и
ср.
родов,
фор мы
им.
п.
ед.
ч.
причастий
м.
р.
без
суффиксаль­
ного
звука
щ
в
наст .
вр.
и
звука
ш
в
п рош.
вр., — типа
даяй,
давый
и
т.
п.,
для
русск ого
чело век а
первой
половины
XVIII в.
бы ли
наделены
гораздо
более
сильно
экспрессией
стар ины
и
цер ко вно сти,
чем
церковно-славян­
ские
слова,
из
кото ры х
многие
стал и
уже
вполне
пр ивы ч ными
и,
глав­
но е,
м огли
даже
не
иметь
своих
русс ки х
эквивалентов
в
бытовом
языке.
Вовсе
не
слу чайным,
поэтому,
является
следующее
интересное
утвержде­
ние ,
сод ерж ащееся
в
русской
г рам матике,
прил оженной
к
немецко-латинско-
русскому
словарю
Вейссмана
1731 г. : «Ныне всякий славянизм,
осо­
бливо
в
склонениях,
изг он яет ся
из
ру сск ого
языка».
Так и
Тре ди а­
ковский
в
своем
трактате
об
орфографии
1747 г.
счит ае т
не про стител ь­
н ым,
когда
пишут: «по торгомъ I
рынкомъ,
въ
рядпхъ
г
на
плошчадпхъ»,
вместо
«по торгамъ I
рынкамъ9
въ
рядахъ
г
на
плошчадяхъ».
Иронизируя
по
поводу
то го,
что
цер ков н о- слав я нская
г рамматика
чисто
гр афиче ск и,
при
пом ощи
различия
бук в
о
и
со
различает
твор.
п.
ед.
ч.
слов
м.
р.
(чело-
втъкомъ)
от
да т.
п.
мн.
ч.
(человтькымъ), Тредиаковский пишет: «Но сП
дательньп
т очно
с ла венс кп,
а
мы
1 нын?ъ
протзносзмъ
1 пишемъ чрезъ ( а)
так:
человюсамъ».
Нет
уже
совершенно
подобных
форм
в
«Российской


64
ВВЕДЕН И Е
грамматике»
Ломоносова.
С
другой стороны,
в
за пас е сред ств
живого русского
языка
б ыли
та кие
формы,
кото ры е,
совпадая вполне
с
це рков но - слав янс кими
и
нискол ько
потому
не
противореча
пр едст ав лению
о
«славенском»
книжном
языке,
имели
при
себе
про тиво ре чив шие
эт ому
пр едста вле нию
вар иан ты,
вроде род.
ед.
на
-ув
сл авах
муж ског о
ро да,
вроде формы
сел ы
при
сел а
и
т.
п.
Вполне
по нятн о,
что
так ие
вар иа нты,
несмо тря
на
их
широкое
ра спр о­
с тран ение
в
письменном
языке
XVIII в.,
осуждались
теор етика ми,
х отя
и
продолжали
удерживаться
на
пр актике.
Так,
Тредиаковский
ж естоко
нападает
на
Сум ар о кова
за
то,
что
тот
пиш ет
селы,
а
не
села.
По
мнению
Тредиаковского,
пис ать
по
торгомъ
i рынкомъ так же не хорошо,
как
писать
пргм бч ангев ъ ,
расс уж д ени
вместо
пр1мЪчан1й,
рассужденгя.
Однако
существовало
и
еще
одно
специальное
услов и е,
при д ававш ее
бо льш ое
з на­
чение
именно
мор фол ог ичес ко му
в оп росу
при
выработке
основ
нов ого
лите­
ратурного
языка
во
второй
поло вине
XVIII в.
Это
услов и е
заключается
в
том
преиму щ естве нно м
зн ачен ии,
кото ро е
принадлежало
стихотворной
литературе
в
формировании
в сего
лит ер ату рно го
стиля
это го
в ремен и.
Мы
имеем
д ело
с
эпохой
кризиса
рус ского
ст ихос ло жени я.
Реформа
стихо­
сложения,
начатая
Тредиаковским
и
оправданная
б ле стящи ми
опытами
Ломо носо в а,
оче нь
остр о
ставила
вопрос
просто
об
умении
пис ать
стихи,
т.
е.
подчинять
требованиям
метр ики
гр амм атич ес ки
оформленное
слово.
По это му
для
стихотворцев
то го
вр емени
громадное
практич еское
значе­
ние
приобретают
всякого
рода
не равн осл ожны е
морфо лог ические
вар иа нты,
предоставлявшие
возможность
известного
выбора
языкового
материала
в
с оо тветс твии
с
требованиями
стиха.
Попытка
пр испособ ить
фо рмы
русского языка
к
требованиям
стих о сло же ния
с
тем,
что бы
облег­
чить
стих отв ор ную
практику
и
вместе
с
тем
удержать
ее
в
рамках
«при­
родного»
рус ского
языка,
отразилась,
межд у
про чим,
в
теор ии
так
назы­
ваемых
по этич еск их
в оль ностей ,
изложенной
Тре д иак овски м
в
его
«Новом
и
кратком
с пос обе
сложения
р оссийских
стихов» (1735), в главе «О
в оль­
ности
в
сл ож ении
стиха
упо треб ля емой» . «Я
р азу мею
чрез
во ль ность
в
стихе,—пишет
здесь
Тредиаковский, —
которая
у
лат ин
называется
licentia, а у французов licence, некоторые слова,
кото ры е
мо жно
в
стихе
токм о
положить,
а
не
в
прозе.
И
хотя
российский
стих
мало
т аков ых
во ль но стей
имеет;
однако
над обно
из
них
некото ры й
гл ав ный
здесь
о бъ­
явить».
Далее
следуют
14 пунктов вольностей.
Зд есь,
напр имер,
поэт у
разрешается
по
у смот рению
пользоваться
око нчания ми
-ши
и
шъ
во
2л.
ед.
ч.
наст,
вр.,
ок ончани ями
-ти
и
ть
в
инфин ит иве,
ок онч ания ми
-ою
и
-ой
в
тво р.
ед.
сущ.
и
прил.
ж.
р.,
фор мами
меня
и
мя,
теб я
и
тя,
о кон­
ч ания ми
-ие
и
ье
в
соо тве тств ую щих
слов ах
с реднег о
род а,
да лее
такими
вар иан там и,
как
вс пою
при
вос пою ,
счиняю
при
сочиняю
и
т.
п.
Заслу­
живает
отд ель но го
уп оминания
пу нкт
VIII, в котором говорится,
что
зв а­
тельные
падежи,
со впа даю щие
в
русск ом
языке
по
форме
с
имени тель­
ными,
в
стих ах
иног да
мог ут
«образом славянским кончиться», напри­
мер,
вместо
Фило т
мо жно
сказать
Филоте.
Этот
пример
непосредственно
отражает
связь
проблемы
стихосложения
с
про блемо й
размежевания
р ус­
ск ой
и
це рко вно -с ла вянс кой
г раммати ческо й
системы.
В
одном
пун кте
(XIII)
затронут
и
синтаксич еский
вопрос,
именно
здесь
разрешается
употреблять
ви нит ел ьный
падеж
при
от риц ании
вместо
преобладающего
в
та ких
с лу­
чаях
ро дит ель ног о.
В
двух
пу нкта х
речь
и дет
о
лексике.
В
пу нкте
девя ­
том
говорится
о
возможности
упо треб ле ния
в
стихах
с лов,
вроде:
рыцарь,
ратоборец,
ра ть,
витя зь,
всадник,
б о г ат ырь , «ныне в прозе не употребляе­
мы х»; в пункте XIV
говорится
о
возможности
пользоваться
вариан­
т ами
типа
берегу —
бр егу,
чт о,
конечно,
снова
связано
с
техникой
стихо­
сложения.
Оч ень
важной
является
здесь
следующая
оговорка
Тредиаков-


РУССКИЙ
ЛИТЕРАТУРНЫЙ
Я ЗЫК
В
ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЕ
XVIII В.
65
ского : «Вольности вообще таковой надлежитъ быть,
чт об
речение
по
воль­
ности
поло женное,
ве сьма
распознать
б ыло
можно,
что
оно
пря мое
рос­
сийское,
и
еще
так,
чт об
оно
несколь ко
и
упо треб итель ное
было».
Следо­
ва тель но,
в
сл ове
брегу
нет
ничего
противоречащего
пр едс тавл ению
о
«прямом российском языке», т.
е.
разграничение
русск и х
и
церковно­
славянских
лек си чески х
вариантов
подобного
рода
представлялось
делом
не
сто ль
существенным,
а
може т
б ыть
и
не
нужным.
Легко
в ид еть,
что
та кие
славянизмы,
как,
например ,
с
гладу
у
Кантемира
(сатира V, 559),
объясняются
не
чем
иным,
как
требованиями
метрики.
Соответствующие
параграфы
трактата
Кантемира
1742 г. — «Письмо
Харитона
Макен^ина
к
приятелю
о
слож ении
стихов
ру сски х»
—во
многом
совпадают
с
изло­
женной
т еори ей
по э тичес ких
в о льносте й
Тредиаковского.
В
пя той
главе
этого
трактата,
озаглавленной
«О вольностях в мере стихов», Кантемир
спр аш ивает : «для чего вольности нужны?» и отвечает,
что
когда
нужно
составлять
«пор яд очны е»
стихи,
то
«трудность немалая встречается так
в
со гла шении
здраваго
смы сла
с
ри фм ою,
как
и
в
уч ре жден ии
слог ов ».
Очень
точно
далее
фо рм ул иру ется
общий
за кон
«вольностей»: «Все сокра­
щения
речей,
— читаем
в
§ 69, — которые славенской
яз ык
узаконяет,
можно
по
нужде
смело
принять
в
стиха х
р усских;
так
например ,
изрядно
употребляется
век ,
человек,
чист,
сладк,
вместо
веков,
чело ве ко в,
чистый,
сладкий».
Обращает
здесь
на
себя
в нимание
д опу скаемая
иску сств енная
форма
сладк.
Такие
фо рмы
иног да
встречаются
в
по эзии
XVIII в.
На­
пример,
у
Тр е ди ако вск ог о: «Красы бы ты была цвет из всех краснейших .
Честн
бы
ты
б ыла
цвет
из
в сех
че с тн е й ши х» (Ода в похвалу цвету Розе).
Ср.
у
Державина
в
«Осени во время осады Очакова» «Т о
черн,
то
бледн,
то
рдян
Эвксин».
Инте ресно ,
что
в
число
в ол ьно стей
К антем ир
включает
и
параллель
окончаний
-ами
и
-ы
в
твор .
мн.
м.
и
ср.
р.
Тредиаковский
этого
во пр оса
не
упоминает,
но
в
собственных
стихах
еще
пользуется
фо р­
мой
на
-ы,
напр им ер: «Любовь правит всеми гражданы» (Стихи о силе
лю бв и); «Российски небеса с светилы» (Ода 1742
г.).
Наблюдения
над
самими
текста ми
1730-х и 1740 -х
го дов
позволяют
не скол ько
уточнить
г раницы
мо рфо ло гич еских
вольностей,
практически
употреблявшихся
в
стихотворной
литературе
того
времени.
Одной
из
важ­
нейших
в о льно стей
этого
рода
является
так
наз ыв аемое
«усечение»
прила­
гательных
и
прич астий,
о
ко т ором
Тредиаковский
глухо
говорит
только
сл едую щ ее: «Не для чего,
кажется,
у поминать
о
прилагательных
сокр а­
щенных,
котор ые
понеже
и
в
про зе
част о
употребляются,
то
в
стихах
могут
употр еб лены
быть,
еж ели
надоб но
будет,
и
чащ е».
Действительно,
соо тве тств ующ ие
фо рмы
в стр еча ются
иногд а
и
в
прозе,
особенно
торже­
ств енной
(они есть еще в «П утеш еств ии»
Ра ди щ е ва ), но особенно охотно
культивировала
их,
как
специальную
прина дле жност ь
стихотворного
слога,
поэзия
XVIII в.
Теоретики
XVIII в .
обожествляли
эти
фор мы
с
не­
членными
(краткими)
форма ми
прилагательного
и
пр ича стия
живого
языка,
а
их
атр ибу тив ное
упо требл ение
сч итали
принадлежностью
«сла-
венского»
языка.
Но
на
самом
деле
«усечения», вопрос о происхождении
кот оры х
должен
быть
иссл едо ван
отдельно,
по
своему
зн ачени ю
и
р оли
в
пре длож ении
сов пад ают
не
с
нечленными,
а
с
членными
(полными)
фо рма ми
прилагательного
и
должны
рассматриваться
как
своеобразный
их,
морфологический
вар иан т.
«Усечения»
не
имеют
своего
особого
полного
склонения
и
употребляются
лишь
в
тех
пад ежах ,
где
они
слогом
кор оче
чл енных
форм,
например
невозможен
поэтому
усеченный
предл.
ед.
м.
р.
Они
образуются
не
тол ько
от
качественных,
но
и
от
о тно ситель ны х
при ла­
гательных,
в
том
числе
и
су бста нтивир ов анны х ,
они
не
под чиняю т ся
общим
законам
ударения,
действ ующ им
в
пред ела х
нечленных
форм ,
они
сохра-
За к.
2847.
Ис т.
русск.
лит., III.
с


66
ВВЕД ЕНИ Е
няют
в
причастиях
страд,
залога
прош .
вр.
два
н
(-ни)
и
т.
п.
Вот
несколько
примеров
«усечений»
из
Тредиаковского:
в сех
радостей
дом
и
сладка
покоя;
г реч еска
сестра
моя ;
все
животны
рыщут;
дни
нам
над а
к расны ,
прият н ы
и
ясны:
на
прест ол
седш а
увенчанна.
Отме чу
еще,
что
в
изл ожен ных
рассуждениях
о
по эти ческих
вольностях
не
упоминается
широко
р аспр ос тран енная ,
не
только
в
стихах,
но
и
в
прозе ,
фо рма
род.
ед.
пр ил.
и
местоим.
ж.
р ода
на
-ыя,
ня,
ср.
в
у поминав ш емс я
предис ло­
вии
к
«Езде в остров Любви»: «сия книга есть сладкия любви».
Можно
д ума ть,
что
эта
форма
в
то
в ремя
представлялась
еще
не
вольностью,
а
норма льной
принадлежностью
литературного
языка,
несмо тря
на
ее
це р­
ко вн о- слав ян ское
происх ожд ение.
Не
случ айно ,
что
эта
ф орма
значится
в
па рад иг мах
«Р оссийск ой гр амматики»
Ло моносов а.
Основной
истор иче­
ский
смысл
я влен ия
«вольностей»
заключается
в
том,
что
в
нем
обнару­
жил ось
сер ьез ное
про тив оре чие
межд у
процессом
развития
общенациональ­
но го
языка
и
интересами
стих отв ор ной
литературы:
ра ди
э тих
интересов
писатели,
стремив ш ие ся
по лнос тью
осв обо дить
литературу
от
церковно­
славянского
языка,
в опр еки
своим
соб ст в енным
стр емлен иям,
удерж!ивали
в
стихотворном
языке
ц ерко вно - слав ян ские
формы.
В
течение
1730-х—1740 -х
год ов
мор фол оги ческая
проблема
б ыла,
в
общем,
р азр ешена .
Это
не
з нач ит,
что
в
морфологическом
отношении
русск и й
литературный
яз ык
с
тех
пор
ста л
совершенно
единообразным.
Борьба
между
литературно-правильными,
не
п рот иво реч ащими
граммати­
ческой
тр ад иции,
_и
жив ыми
ф ормам и
устной
ре чи
продолжалась
в
л ите­
р атур ном
языке
еще
д олгое
время
и
после
указанной
даты.
Но
пу ти
этой
борьбы
опр едел ились
в
об щих
чертах
еще
в
первой
половине
XVIII в .,
причем
тогда
же
о пред елил ась
и
судьба
морфологических
цер ков но- сла-
вянизмов
в
русск ом
л итера тур ном
языке.
Обратимся
тепер ь
к
другой
важ­
нейшей
пр обле ме,
связанной
с
развитием
лите ра ту рно го
языка
в
это
время,
к
проблеме
т ерми нолог ичес кой .
Обновление
и
обогащение
р усск ой
с пециально й
и
о тчасти
бы тов ой
терминологии
в
нача ле
XVIII в.
давно
уже
привлекли
в нима ние
иссле до ­
вателей,
и
в
это м
отношении
собран
уже
д ов ольно
богатый
ма териа л,
пр ав да,
недос таточно
глу боко
по ка
освещенный.
Отсылая
ч итателей
к
э тому
ма териа лу,
остановлюсь
зд есь
лишь
на
про бл еме
научно-философг
ской,
вообще
отв леч енно - кни жной
тер минолог ии,
развитие
кото рой
бли­
ж айшим
образом
связано
с
развитием
новой
русск о й
л итер ату ры.
В
э том
отношении
представляют
особ ый
интерес
неизуче нны е
до
сих
пор
терми­
нологические
опыты
Канте ми ра,
свя зан ные
с
его
различными
прозаиче­
скими
переводами.
Усвоение
ино языч но й
те рмино лог ии
возможно
двоя­
кое:
заимствуется
или
самое
слово,
или
же
только
его
значение.
В
по­
следнем
случае
д ело
может
быть
решено
такж е
двояким
способом:
заим­
ств ов ан ное
зн ачение
прикрепляется
к
уже
существующему
и
фа ктич ески
упо треб ля ющем уся
слову, как
его
д опо лнител ьны й
смысловой
оттено к
(это
то,
что
можно
на зва ть
семантической
калькой,
например
трогать
в
смы сле
приводить
в
душ ев ное
волнение,
в
со отв етст вии
с
фр.
toucher; уже Сума­
роков
в
своем
ответе
на
кр ити ку
Тредиаковского
по
поводу
выражения
трону ть
сер дце
заявляет,
что
«так говорит весь свет»); или же для этого
нов ого
зна че ния
изобретается
новое
сло во
из
наличного
словообразова­
те льн ого
ма териал а,
напр име р, пут ем
бу ква льно го
перевода отдельных
мор­
фе м,
из
котор ы х
сост ои т
соответствующее
ино языч ное
слово
(так называе­
мая
морф ол огич еская
калька,
например
введенное
Карамзиным
сосредото­
чить,
в
со отве тс твии
с
фр.
concentrer).
В
разных
исторических
у слов иях
каждый
из
э тих
способов
имеет
разное
общественное
и
к уль тур ное
значе­
ние .
Например,
искусственные,
безобразные
кал ь ки,
которыми
от стал ые


РУССКИЙ
ЛИТ ЕРА ТУРН ЫЙ
Я ЗЫК
В
ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЕ
XVIII В .
67
ли тера тур ные
кр уги
на чала
XIX в.
пытал ись
за мен ить
ход ячи е
иноязыч­
ные
т ермины ,
бы ли
бе зусл ов но
я в лением
реакционны м.
Надворный
совет­
ник
Михайло
Карлевич,
издатель
книги
«Приступ к ежемесячному изда­
нию
под
‘названием любитель отечества (о тч ел ю бе ц)» (СПб ., 1816) хотел,
например,
з амен ить
слово
медицина
словом
лечезнание,
слово
физика
сло­
вом
телообразие,
слово
м ате матик а
с ловом
сомерочетие,
с лово
химия
сло­
вом
споятело
(?), слово музеум словом храновид и т .
п.
Это
был а
св ое­
образная
и
неумная
форма
протеста
против
глуб ок ой
ев ропе изации
русской
культуры
и
русского
языка,
к
том у
в ремени
ставшей
уже
совер­
шившимся
фактом.
Другой
смы сл
имели
с ходн ого
род а
опыты
в
эпоху
зарождения
ру сско го
ли тера тур ног о
языка,
в
первой
половине
XVIII в .
Их
г лав ное
знач ени е
в
это
время
состояло
в
том,
что
они
яви ли сь
п рак­
тической
проверкой
т ого,
в
какой
мере
русский
яз ык
способен
обслужить
новые
терминоло гические
потр ебнос ти
при
пом ощи
своего
собственного
материала
и
в
какой
мере
вообще
с ледует
заменять
своими
эквива лен тами
э лем енты
меж дунаро дной
тер мино лог ии.
Не
гов орю
уже
об
их
значении,
как
сдерживающего
начал а
по
отношению
к
болезненным
к райнос т ям
тогдашней
мод ы
на
все
европ ей ск ое.
И
вот,
для
того
общ его
направления,
по
которому
развивался
русск и й
литер ату рны й
язык,
чрезвычайно
важно,
что
в
ог ром ном
б ол ьш инстве
сл уч аев
запа дное в ропей ские
сло ва
и
выраже­
ния
калькировались
русскими
писателями
при
помощи
словообразователь­
ных
сре дств
или
просто
готовых
с лов
церковно-славянского
языка.
Когда
в
1752 г.
у
Мюллера
возникли
сомнения
относительно
допустимости
ряда
терминов,
прид уманны х
Тредиаковским,
тот
о тв ечал
с
недвусмысленной
яс нос тью : «Правда,
м ожет
г.
ассесор
со мнев ать ся
о
терминах,
как
чело век
ч уж естра нны й;
но
он ый
тер мины
подтверждаются
все
книгами
нашими
церков ны ми,
из
ко тор ых
я
оный
взял».
Совершенно
незав исимо
от
то го,
наско лько
уд ачны ми
ок азы вали сь
те
или
иные
част н ые
опыты
этого
рода
на
пр актике
и
как
они
фа ктиче ски
влияли
на
словарный
сост ав
ру сского
л итерат урно го
языка,
нельзя
не
отметить,
что
самое
намерение
наших
первых
пис ат елей
науч ить ся
пер ед ав ать
иностр анны е
пон ятия
сре дств ами
русск о го
языка
бы ло
пр оя вл ением
их
го ряч ей
в еры
в
б удущ ее
русск ог о
языка.
«Пр екр асны й
наш
язык
способен
ко
всему»
—
писал
Сумароков
в
1747 г.
Именно
этими
свойствами
отмечены,
в
частности,
упомянутые
опыты
Ка нтем ира.
В
предисл ов ии
к
своему
переводу
1729 г.
«Таблица Кевика философа
или
изображение
жит ия
ч елов еческо го» ,
К антемир
говорит: «Я на­
рочн о
прилежал
ско ль ко
м ожно
писат ь
простее,
ч тобы
всем
вразуми­
тель но».
Эт ого
Кантемир,
между
прочим,
пыт ается
до стичь
тем,
что
п осле
каждого
почти
у потреб ленного
им
ино язы чн ого
те рмина
он
с тавит
в
скоб­
ках
его
ру сский
эквивалент,
напри мер: «глобус (ша р), фортуна (уц аст ъ е)»,
или
обратно: «разум (в
фр анцузск ом
génie,
что
инако
по-русски
сказать
не
мож но) ».
В
своем
нашумевшем
переводе
«Разговоров о множестве ми­
ров»
Фонтенеля
(1730) Кантемир в предисловии сообщает: «Приложил
я
к
ней
[книжке]
кра ткие
примеч ания,
для
изъяснения
так
чу же стран ных
с лов,
котор ы е
и
не
х отя
п рину жден
был
употребить,
своих
равносильных
не
имея,
как
и
для
русских,
у потре бленны х
в
ином
ра зумен ии,
н ежели
обыкновенно
ч инится ».
Под
сло в ами,
употребленными
«в ином разумении»,
К анте мир
понимает
свои
многочисленные
пробы
приме нить
способ
кальки
в
тексте
п ерево да.
Например,
в
тексте
перев од а
читаем : «Мне за хот ело ся
писать
о
философии
образом
некаким
фило софским,
тщался
ея
привести
в
такую
меру,
что б
была
не
весьма
жес ка
для
всех
об ществ а
людей,
ни
гораздо
шутлива
для
уче н ых».
К
с лову
жеска
сд ела но
примечание: «По-
французски
в
ор игина ле
стоит
sèche, что в сем месте значит свойство не­
5’


68
ВВЕДЕНИ Е
п рия тное,
не
дающее
никако й
забавы».
Сейчас
мы
в
этом
смы сле
уп о­
требляем
сло во
сухой,
то чно
со в пада ющее
с
французским.
К
слову
идея
Кан теми р
в
пр имеч ании
го во рит : «Я бы идею назвал по-русски понятием» .
К
слову
си сте м а: «по-русски назвать бы можно состав или составление».
К
сл ову
прот ив опол ож е н ие : «чужестранным словом мы обыкновеннее объ-
екциею
наз ывае м».
К
сло ву
украшения,
в стреч ающе муся
при
описании
те­
а тр а: «чужестранным словом декорации называется все то,
что
в
опере
и
комед ия х
служит
для
укр ашения
феатра».
К
слову
акция: «Продажа
публичная,
в
ко тор ой
тот
купец,
кто
больше
дает .
Вязка
по- ру сс ки».
К
сло ву
п редсужд ение: «Préjugé, значит мнение предъидущее о каком деле,
которое
с толь ко
в
уме
нашем
утвердилося,
что
не
допущает
нас
бесп р и­
ст ра стно
о
том
рассуждать».
К
слову
пло т но ст ь : «Solidité.
В
других
ме­
стах
я
тож
изобразил
р ечью
твердости».
Особ енно
интересно
примечание
к
слову
в ихрь,
примененному
для
пер едач и
французского
tourbillons, со
сс ыл кой
на
то,
что
та кой
перев од
был
уже
применен
в
трудах
Академии
Наук,
причем
ос обо
оговаривается,
что
это
слово
в
таком
з нач ении
«вновь
в
росси й ск ом
языке
введено».
Можно
согласиться
с
мнением
биографа
Кан тем ир а,
В.
Я.
С тою нина,
что
пере в од
«Разговоров»
отражает
началь­
ную
стад ию
в
развитии
русск о го
литературно-философского
языка.
С
опы ­
тами
Кантемира
мог ут
бы ть
постав л ены
в
связь
анало ги чны е
попытки
Тредиаковокого,
относящиеся
к
несколь ко
более
позднему
в ремен и.
Ср .,
на приме р,
его
«Слово о премудрости,
благоразумии
и
д об ро дете ли»,
опубликованное
в
1752 г.
и
давно
уже
обратившее
на
себ я
внимание
Буслаева.
Большой
инт ере с
в
данном
отношении
представляет
также
пе ре­
вод
книг и
А.
Делейера
«Analyse de la philosophie du Chancelier Fran­
çois Bacon», выпущенный Тредиаковским в 1760
г.
и
нед ав но
обследован­
ный
с
точ ки
зрения
т ермино ло гии
И.
В.
Ш аля.
Значение
термино ло гиче ской
работы
первой
по лов ины
XVIII в .
не
только,
и
д аже
не
с тол ько,
реа льно е,
ско ль ко
при нципиа льно е.
Ре з уль­
таты
это й
работы,
во-первых,
вря д
ли
были
обширны,
а
во-вторых,
не
всегда
оказывались
в полне
пр иго дным и
как
по
св оей
неукл южести,
так
и
по
неполному
соо тв етств ию
с
содержанием
передаваемых
понятий.
Но
и
более
удачливые
преемники
Кантемира
и
Тредиаковского,
как ,
напри­
мер,
в
конце
ве ка
Карамзин,
в
су ществ енны х
чертах
следовали
их
методу
в
освоении
запад ноев ро пейской
тер минол ог ии
на
р усск ой
почве.
Худо
или
хорошо,
но
Кант еми р
и
Тредиаковский
сумели
практически
обслужить
реальные
по тре бно сти
современной
им
теоретической
прозы,
которой
при­
надлежало
тако е
боль шо е
з нач ение
в
исто рии
ру сског о
пр осв ещ ения.
4
Между
т ем,
в
нач але
сороковых
год ов
XVIII в .
в
развитии
рус­
с кой
литературы
обозначился
важный
п ерев орот ,
зан ово
поставивший
во­
прос
о
литературном
языке
и
придавший
ему
сов ерш енн о
нов ое
знач ение.
Это
был
поворот
к
тому
иерар хическо му
рас пр еделе нию
различных
лите­
ратурных
жанров,
которое
является
основной
чертой
лит ера тур ног о
раз­
вития
классицизма
во
вторую
поло вину
XVIII в.
и
кото ро е
на
первых
по рах
сказалось
в
обособлении
жанров
в ы сокой
поэзии,
как
г оспод ств ую­
щих .
В
т ечен ие
предшествующего
времени,
в
20-хи30-х
г одах
XVIII в. ,
вырабатывался
общ ий
тип
лит ер ату рно го
языка
и
отб ир ал ись
материаль­
ные
сре дств а,
ко то рыми
это т
я зык
должен
был
располагать.
Здесь
наме­
тилось
разграничение
церковно-славянских
и
ру сских
гра мматич еских
фор м,
а
также
общее
на пр ав ление
те рминоло гической
обработки
языка.
Теперь
наст уп ила
очер едь
для
пос танов ки
боле е
глубоких
вопросов,
касаю ­
щихся
судьбы
лите ра тур но го
языка,
как
органа
новой
литературы
и
ее


РУССКИЙ
ЛИТЕРАТУРНЫЙ
ЯЗЫ К
В
ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЕ
XVIII В.
69
отдельных
о бла стей,
т.
е.
прежде
всего
вопроса
о
стилистическом
применении
наличных
ср ед ств
языка,
отча сти
уже
отоб ран ны х
пре д­
шествующим
литературным
ра звит ием ,
для
нужд
разных
видов
л ите ра­
турно го
творчества.
Р ешение
этого
в опро са,
как
т еорет и ческ ое,
так
в
з на­
чит ел ьной
мере,
в
особ ен ност и
в
применении
к
высокому
жанру,
и
прак­
тическое,
бы ло
дан о
Ломо носов ы м.
Оно
с тало
впоследствии
одним
из
кра еуг оль ных
камней
л итер ату рной
теории
классицизма.
Но
Ломоносов^
дей ств ов ал
не
на
пустом
месте,
и
у
н его
были
пред ше ственн ики.
Уже
тогда,
когда
Тр ед иа ковс кий
в
пр едисл ов ии
к
«Езде в остров
Любви»
заявлял,
что
он
перев од ил
свою
книгу
почти
самым
простым
рус­
ским
сл ово м,
т.
е.
«каковым мы меж собой говорим», он не мог не заду­
мываться
над
во п росом
о
том,
что
означает
в
данной
связи
сло во
«м ы».
Нет
сомнения,
что
в
эти
годы
обиходная
р ечь
р усс кого
общества
была
уже
в
изв ест ной
ме ре
диф еренц ир ов ана.
Оби хо дный
язык придворных кру­
гов
и
тог д ашней
передовой
инте ллиг енции
должен
был
заме тно
отличаться
от
языка
крестьянства,
но
также
и
от
языка
ч инов ничест в а
и
м еща нства,
как
язык
более
кни жны й,
облагороженный,
искусный.
«Мы»
Тредиаков-
ского
это,
несомненно,
та
«изрядная компания», «щеголевитости речений»
ко торо й,
по
словам
Пушкин а,
Тре ди ако вск ий
советовал
следовать
Ло мо­
н ос ову.
Это
общество
избранное,
вы сшее,
к
которому
Тредиаковский
ест е­
ственно
причислял
и
себ я,
конечно
не
по
своему
социа льн ому
положению,
а
по
праву
своей
учености
и
культурности.
Именно
так
сл еду ет
понимать
смысл
известной
тирады
из
ре чи
Тредиаковского
в
Р оссийск ом
со бр ании
1735 г., в
ко торой
культурная
миссия
двора
Ан ны
Иоанновны
обрисована
в
чер тах
мало
реальных,
но
подсказанных
ана логией
с
В ерсалем: « У краси т
его
[язык]
в
нас
двор
ее
величества
в
слове
у чтив ейш ий
и
в ел икол епней­
ший
богатством
и
сиянием.
Научат
нас
искусно
им
гов о рить
и
писать
б лаг ор азу мнейший
ее
министры ,
и
премудрый
священноначальники...
Научит
нас
и
зна тнейше е
и
искуснейшее
благородных
сосло ви е.
Утвердят
оны й
нам
и
соб ственно е
о
нем
рассу жд ение,
и
во спр ия тое
употр ебление
от
вс ех
ра зум ных» .
Центральное
и
прак ти ческо е
з наче ние
здесь
несомненно
принадлежит
«восприятому от всех разумных употреблению», т .
е.
упо­
треб лени ю
не
в сяко му,
а
культурно
опр авд анному,
поставленному под
кон­
троль
разума,
учен ост и
и
вкуса.
В полне
г армо ниру ет
с
этим
заявление
Тредиаковского
в
его
«Разговоре об ортографии» 1748 г .: «Разве все
равно,
что
говорить
на
час ,
м
ярлык
какой
нибу дь
нап исат ь,
то
и
книгу
сочинить,
или
какую
речь ».
И
ещ е: «И понеже мужицкий и гражданский
язык
некото ры й
также
мною
одним
употреблением
непра во
называют;
то
я
объявляю,
что
то
токм о
употребление,
которое
у
большия
и
искусней­
ший
част и
людей, есть
точно
мною
ро жд енное;
а
п од лое,
которое
не
токмо
меня,
но
и
имени
моего
не
разумеет,
ест ь
не
у потреб ление,
но
заблуждение,
ко торо му
родный
отец
ес ть
незнание ».
Когда
в
1750 г.
в
своем
из­
вестном
памф лете
про тив
С ума роко ва
Тре ди ако вск ий,
осуждая
его
за
формы
типа
«селы», иронически писал: «У автора и сельское употребление
есть
пр авил ьно е
и
красно е:
его
жерновы,
по
присло в ию,
тол ь
добры,
что
все
ме лют», то он и здесь оставался верным себе,
посл ед ов ател ьно
осу­
жда я
упо треб ле ние
«п одлое »
и
«площадное».
Вот
почему
и
в
орфо­
г ра фии,
от ста ивая
фонетический
принцип
(писать « по
з во н ам »), Тредиа-»
ковский
даже
не
пыт аетс я
под чи нить
этому
пр инципу
вокализм:
аканье^
произн ош ение
звука
о
на
месте
стар ого
ударяемого
е
не
перед
мягкими
(типа сёла,
ил и,
как
тогда
пытались
писа ть ,
с юда ),— все это для Тредиа­
ковского
упо требл ение
низко е,
не
искусное.
Но
литературные
события,
ярким
исто рическим
символом
которых
является
«Ода на взятие Хотина»,
присланная
Ломоносовым
в
конце


70
ВВЕДЕНИЕ
1739 или в начале 1740
г.
в
Петербург
из
Г ермании
и
'немедленно 'п о сл у ­
жившая
образцом
для
по дра жаний,
сделали
необходимой
более
г луб окую
и
новую
диф ер енциаци ю
понятия
«употребление» .
Ода
но вого
типа,
как
одно
из
высших
воплощений
вы сок ой
п оэзи и,
не
мог ла
довольствоваться
общим,
хотя
бы
и
«разумным», употреблением .
Она
требовала
в
чисто
пр актическом
смысле
изв естно й
м од ификации
общ е употр еб итель ног о
языка,
именно
она
требовала
языка
ук рашенного
и
припод нято го .
Стиль
оды
мог
б ыть
р азл ич ный,
он
мог
отличаться
большей
или
меньшей
сте­
пенью
гиперболизма
в
образах,
бол ьшей
или
меньшей
сло жно стью
фиг ур.
Все
это
мы
и
набл юд аем
п отом
в
од ах
второй
‘половины XVIII
в.
Но
язык
оды
(конечно ,
не
ш у тл иво й ), во всяком случае,
не
мог
совпадать
с
языком
обычным,
повседневным.
Нет
поэтому
ничего
боле е
ест ест в ен­
ного,
чем
тот
факт,
что
первые
же
рус ски е
тор же ств енны е
оды ,
еще
до
в сяких
теорий,
по яв ив шихся
уже
потом,
как
из ве стное
обобщение
прак­
тики ,
обнаруживают
тяг о тение
к
славянизмам,
как
к
такому
источ нику
у краш ен ной
речи,
о бр ащение
к
которому
напр ашив ал ось
са мо
собой.
До­
казывая,
что
русские
стихи,
в
отл ичие
от
французских,
м огут
б ыть
хо­
рош и
и
без
р ифм,
Кант емир
в
1742 г.
писа л
(Письмо Харитона Макен-
т ина ): «Язык французский не имеет стихотворного наречия:
те
же
речи
в
стихах
и
в
просто сложн ом
сочинении
принуж де н
он
употреблять
...
Наш
язык,
напротиву,
изрядно
от
славенскаго
за нима ет
отменныя
слова,
чт об
отдалиться
в
стихо тв ор ств е
от
обыкновеннаго
простаго
слог а
и
у крепить
тем
стихи
свои».
Вполне
закономер но ,
поэ т ому,
и
Тредиаковский
в
своем
п амфлете
против
Сумарокова
за явл яе т : «Помнит ли почтенный автор,
что
он
оду
соч инил ,
то
ест ь
сам ый
высокий
род
с тихот во рения ?
Но
положим,
что
он
в
тве рд ой
был
памя ти,
то
для
чего
ж
не
старался
он
в
выборе
слов?
Ода
не
тер пит
обыкновенных
нар одны х
речей,
она
совсем
от
тех
удаляется,
и
пр иемле т
в
с ебя
токмо
высокие
и
великолепные.
По
сему,
че го
б
ра ди
ему
не
по ложить
воззри,
вместо
в з гл я ни?» Здесь нет ника­
к ого
против о реч ия
с
пр огра ммой
«п рост ого русск ого слов а», з ая вле нно й
Тредиаковским
в
пред исло ви и
к
«Езде в остров Любви»: новые условия
развития
литературы
порождают
новое
отношение
к
языку
и
новые
спо­
собы
его
пр именения .
Там
шла
ре чь
о
романе,
—
здесь
речь
и дет
об
оде.
В
это м
св ете
нуж но
понимать
и
полемическое
замеч ание
Сумарокова
о
по­
вороте
Тредиаковского
в
боле е
позд ню ю
п ору
его
деятельности
к
«слав ен -
щиз не», которую он сам в молодости осуждал,
замеч ание,
некритически
усвоенное
и
выдаваемое
за
чистую
монету
многими
иссл едо в ателя ми.
Во­
об ще
сл еду ет
сказать,
что
развитие
литературного
языка
должно
рас­
сматриваться
в
самой
тесной
зав иси мос ти
от
развития
самой
литературы.
Последняя
есть
та
ближайшая
ср еда,
в
к от орой
со в ершает ся
опо сред ство ­
вание
общих
ист о рическ их
процессов
в
пр име не нии
к
языку,
как
орудию
литературы.
Убеждения
же
и
в кусы
сам ого
писател я
в
об ласт и
языка,
его
скло нность
к
тем
или
иным
«принципам», сами по себе,
вне
историко-
л итер ату рно го
контекста ,
не
имеют
никакого
зна чен ия.
Итак,
нов ая
поэтическая
п ра ктика,
нашедша я
свое
выражение
в
«О де
на
взятие
Х отина»,, сразу же породила новое понимание проблемы языка,
как
литературного
орудия.
Из
че го
же
состояла
са ма
эта
практика?
Язык
оды
Ло моно сов а
это
—
русский
язык
своего
времени,
отр аж енный
в
пр изме
разумного
и
искусного
упо треб ления
(что еще не означает,
впрочем,
пол­
ной
св обо ды
от
диалектизмов), но язык,
во-первых,
стихотворный,
т.
е.
с
«вольностями», а во-вторых,
украшенный,
т.
е.
уснащенный
изв естно й
дозой
славянизмов
в
лек си ке
и
фразеологии.
В
оде
Ло моносо ва
немало
мор фоло гиче ск их
архаизмов
и
услов н ост ей.
Например,
инф инит ив
на
-ти
неуда ря ем ое:
покрыты,,
склонити,
но
вместе
с
тем,
напр имер,
из бе­


РУССКИЙ
ЛИТЕРАТУРНЫЙ
ЯЗ ЫК
В
ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЕ
XVIII В.
71
жать:
дал ее
случа и,
вроде
встока,
м ного
усеченных
прилагательных
и
при­
частий,
напр имер:
Лав ро вы
вьются
там
венцы,
на
долгу
тень,
всходящу
д енницу
и
т.
п.
К
э тому
р оду
условностей
о тноси тся,
конечно,
и
морь
(род.
мн .).
Все
эти
у слов ност и
для
литературного
сознания
эп охи
уже
не
были
соб ств енно
«славянизмами», а сверх того их не следует относить
непременно
за
счет
вы сок ого
слога.
В
тех
или
иных
комбинациях
эти
спе­
цифические
пр имет ы
стихотворного
языка
XVIII в .
встречаются
в
самых
разнообразных
жанрах
п оэзии ,
вплоть
до
’басн и ,
бурлеска,
и
иных
низ ких
жанров.
Есть
в
оде
Ло моно сов а
немало
также
черт очек
живого
языка,
ко торы е
в
по следу ющ ем
развитии
литературной
теории
были
о тне­
сены
к
«простым»
стил ям,
но
то же
без
достаточных
оснований,
так
как
они
возможны
и
в
в ыс оких
жанрах,
например ,
им.
ед.
прил.
м.
р.
на
- ой:
конской,
багряной,
странной,
целой,
грозной,
род.
ед.
м.
р.
на
-у,
на при­
мер :
от
грозного
звуку,
от
реву,
стыдилась
сраму.
Нет
в
оде
Ло моно сов а
ни
одн ого
слу чая
род.
ед.
прил.
ж.
р.
на
-ыя,
-ия,
т.
е.
формы,
которая
для
Тредиаковского,
по в идимому,
б ыла
обязательной.
Нет
сомнения,
что
сам
Ломо носов
сч итал
яз ык
своей
оды
« приро дны м»
русск и м
языком.
Но
в
то
же
время
в
оде
отч етлив о
пр осту па ет
убеждение
ее
автора
в
том,
что
для
стих отв орений
э того
рода
н еоб ходи мо
пользоваться
избранными
лекс и­
ческими
ср едст ва ми,
отмеченными
печат ью
ве лико ле пия
и
в ыс окос ти.
Вот
почему
в
оде
на
ряду
с
полн огл асными
словами:
голов,
болот,
б ерего в,
полон,
встречаются,
но
вовсе,
как
видим,
не
в
обязательном
порядке,
слова
без
полногласия,
н априме р:
брег,
чре з,
странам
(в знач.
сторонам), пре-
мен у,
На
ряду
с
хо чет
в стреч аем
отв еш ает,
В
оде
вообще
много
специ­
фически
кни жны х
слов:
зрю,
т еку
(в знач.
и ду), лику (в
зна ч.
собранию),
дерзает,
свирепство,
отверзлась,
десницу,
презорство,
перст,
торжество-
ванъе
и
т.
д.
Все
это
сло ва
церковно-славянского
пр оисх ож дения ,
но
пер е­
шедшие
в
русск и й
язык
XVIII в.,
как
его
за кон ный
сост авн ой
элемент,
и
сохр анивш ие
в
составе
русск ого
языка
отт енок в ысоко сти
и
в елико лепия.
По
меткому
выражению
К.
Аксакова,
это
не
были
уже
сл ова,
употребляю­
щиеся
как
цитаты
из
чужой
речи,
а
слов а,
получавшие
«права граждан­
ств а»
в
р усско м
языке.
Таким
об ра зом
мы
имеем
зд есь
дело
с
русифи­
циро ва нием
неко тор ых
запасо в
церковно-славянской
л ексики
и
фразеоло­
гии
для
нужд
высоких,
ук рашенны х
жанров
ру сск ой
поэ зи и.
В
той
мере,
в
какой
это
русифицирование
оказывалось практически
удачным
и
со отв ет­
ствующие
сло ва
д ейс тв итель но
вх од или
в повседневный
обиход
литературы
и
образованных
кл асс ов
общества,
яз ык
в ысок ой
поэзии
совпадал
с
основными
те нде нция ми
складывавшегося
ру сско го
о бщен ацион аль ног о
языка.
Но
очен ь
часто
подобная
русификация
оказывалась
не
п олн ой,
и
многие
одические
слов а,
заим ство ванн ые
из
старо й
цер ков но- книжно й
традиции,
о стан авл ивал ись
в
своем
упо тр ебле нии
на
той
г ранице,
которая
отделяет
речь
поэзии
от
языка
о бщ еупо треби тельно го.
В
этих
случаях
выс ок ая
поэзия
оказывалась
препятствием
на
пу ти
к
со зд анию
об щенаци онал ьно го
языка
и
про тив о реч ила
основным
т енде нциям
его
развития.
Это
пр епятств ие
пр еодо лев алось
в
процессе
пе рер ожд ения
самой
русск ой
литературы
и
р оста
в
ней
элементов
н арод нос ти.
Но
о дно­
временно
це рко вно -сл авя нск ая
традиция
продолжала
сохранять
для
л ите­
рато ро в
сер едины
века
и
др угое
свое
знач ение, (именно значение источника
для
по стро ения
правил
и
соблюдения
в нешних
н орм
литературной
речи.
Упр ек
Тредиаковского
Су маро ков у
в
том,
что
тот , «не имел в малолет­
ств е
своем.
..
дсвольнаго
ч тения
наших
церь ков ных
книг»,
предвосхи>
щающий
и звес тные
положения
Ломо носо в а,
объясняется
не
только
отсут­
ствием
у
Сумарокова
«обилия избранных слов», но также,
что
ник ог да
не
с леду ет
упу скать
из
виду,
о тсутств ие м
у
него
навыка
«к правильному со­


72
ВВЕДЕН И Е
став у
речей
меж ду
с обою», т.
е.
пря мо
пред полаг ает
грамм атич ескую
сто­
рону
дела.
Тот
же
Сумароков
сов ет ует
типо гр аф ским
наб ор щика м
учиться
г рам матике
и
правописанию
по
«древним переводам греческих книг», но
в
то
же
время,
и
в
этом
он
несомненно
поз ади
Тредиаковского
и
Ломо­
носова,
называет
исч езнов ение
ао риста
в
рус с ком
языке
«порчей»
языка.
Что
к аса ется
Тредиаковского,
то
в
области
морф оло гии,
как
в идно
из
ранее
приве денны х
цита т,
он
ос тава лся
на
почве
г рамматич еской
тради­
ции
и
в
своем
«Разговоре об ортографии»: отсюда его протесты против
форм,
вроде
из в ест нее,
сел ы
и
т.
п.
Но
от
своей
теории
письма
«по зво­
нам»
ему
приш лось
отказаться.
Та ков
был
пу ть,
на
к от ором
оказалось
развитие
ру сск ого
ли тер а­
турно го
языка
к
середи н е
XVIII в.
Оставалось
до
конца
осмы слить
это т
путь
и
дать
ему
над леж ащее
т еорет и чес кое
обоснование.
Это
было
сд елан о
великим
Ломо носов ы м
в
разработанной
им
теории
трех
стилей
языка,
кот орая
изложена
в
известном
рассу жд ении
«О пользе книг церьковных
в
ро сси йск ом
языке»
и
св ое об разно
пр еломи лась
также
в
его
« Гра мма­
тике».
Но
эти
труды
Ло моно сов а,
имевшие
поистине
г иг антско е
значение
не
только
для
ис тори и
русского
литер атур ног о
языка,
но
и
для
всей
ру с­
ской
фил олог ическ ой
культуры,
бы ли
написаны
и
опубликованы
уже
во
второй
полов ин е
XVIII в.


ЛИ ТЕРА ТУР А
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМ ЕН И


ГЛАВА
!
Публицистика
Петровской
эпохи
В
Петро в ский
период
особое
значение
приобрело
р азви тие
жанра
общественно-политической
.публицистики,
про паг анди ров ав шей
но­
вые
передовые
идеалы,
выдвинутые
эпохой
преобразования.
Сл еду ет
при
этом
уче ст ь,
что
самое
по няти е
пуб лицистики
в
применении
к
Пет ров ско й
э похе
требует
р асш иренн ого
толкования.
Так
называемые
о фи циаль ные
до кументы
(указы,
манифесты ,
воинский
« морской уставы
и
т.
д.)
пр иоб рета ли
значительные
ид ейно - во спитательны е
функции,
явля­
ли сь
оруди е м
про пага нд ы
п рав итель ств енно й
ид еоло гии.
Именно
поэтому
ана лиз
петровской
пуб лицистики
не
мыслим
без
рассм отрения
официальных
документов
и
пу блицистиче ских
выск азыва ний
самого
Петра,
также
играв­
ших
знач итель ную
ро ль
в
соз да нии
так
называемого
«с тиля э п охи».
В ажнейш ей
черт ой
прав ите льств енно й
пуб лицисти ки
Пет ров ско го
периода
является
ее
пр осв етител ьский
характер.
Эл ементы
сатирической
о бл ичите льн ой
пу блицис тики
нер едк о
соч етаю тся
в
указах
Петра
с
декла­
рир ов анием
новых
передовых
и деалов .
Так,
например,
знам енитый
«Указ
г осп одам
Сенату», от 17
апр еля
1722 г.
выс каз ывае т
мысль
о
необходи­
мости
водворить
«крепкое хранение прав гражданских», ибо «в с уе
законы
писать ,
ко гда
их
не
х ра нить
...»
Эта
мысль
о
нео бхо димо сти
уважения
к
за кону ,
связанная
с
ха­
ра ктер ной
для
Петро вс кой
эпохи
идеей
гражданского
сознания,
дополня­
л ась
са тирич ескими
ст роками
о
чиновниках,
привыкших
«и гр ать»
зако нами,
«как в карты,
прибирая
масть
к
масти;
чего
нигде
на
свете
так
нет,
как
у
нас
бы ло,
а
ч астью
еще
и
есть
...»
В
последней
фразе — целая
концепция.
Дух
кр итицизма
по
отношению
ко
вч ераш нем у
дню ,
пр отив опо став ле ние
отсталой
России
цив илизов анно му
«свету», призыв искоренять живучие остатки варварской старины,
—
все
это
хар актернейш ие
черты
новой
петров ской
идео лог ии.
В
усло вия х
конца
XVII и начала XVIII
в.
идеологической
цитад ель ю
боярской
старины
б ыла
(православная церковь .
Отсюда
антик лер ика ль ный
оттенок
петровской
публицистики.
Цел ый
ряд
петров ских
указов
проникнут
ненав ист ью
к
«ханжам»
и
«большим бородам», как «н еп очт и т ельн о»
имено вал
Пе тр
православное
д ухо венств о.
Петровское
р елиг иозно е
св об од омы слие
временами
принимало
такие
глубоко-фарсовые,
бурлескные
формы,
как
знаме нитый
«всесвятейший и
всешутейший
с обор»
Петра,
пр ед ста вля вший
собой
издевательскую
па ро­
дию
на
церковное
б огослу жен ие.
Оно
нашло
отражение
и
в
политических
ме ропр ия тиях
Петра
(важнейшим из них было уничтожение патриарше­
ства
и
замена
его
Сино д ом ), равно как и в целом ряде его устных и пись­
менных
высказываний,
по св ященны х
пра во сла вно му
духовенству.
Как
изв естно ,
бог ос лови е
б ыло
единств енной
об лас тью
распростра­
ненных
в
ту
эпоху
«знаний», к которой пытливый Петр был равнодушен .
Но
в
тех
исклю чител ьных
сл учая х,
когд а
он
проявлял
интерес
к
бог ослов -


76
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
о ким
вопросам,
—
это
бы ло
с
точ ки
зрения
клерикальных
круг ов
еще
хуже
полного
равнодушия.
Так,
в
своей
з апис ке
в
Синод
от
19 апреля 1724
г.
он
высказывает
жел ание ,
чтобы
была
напис ана
книжка,
разъясняющая
знач ение
тр ех
хри­
стианских
добродетелей—веры,
надежды
и
любви,
особенно
ос тан авл и­
ваясь
на
зна че нии
над ежд ы,
и бо,
с
сож алением
отмеч ает
он,
обы чно
«вс ю
надежду
кладут
на
пение
церк о вное ,
посты
и
поклоны
и
прочее
тому
по­
добное», на «строение
церкве й,
свечи
и
ладон».
В
другом
случае
Пе тр
де лает
оригинальную
п опы тку
по-своему
до­
полнить
Библию
и
наб р асыв ает
пр огр амму
с очинения ,
из
которого
явствует,
что
к
10 заповедям надо прибавить еще одну — против «л ицемер ия
или
ха нж ества », ибо,
по
мнению
Петра,
этот
г рех
«все выше описанные в себе
содержит», в то время как «иной
гр ех
не
м ожет
в
себе
иметь
его».
Это
парадоксальное
утверждение
разъясняется
при
помощи
остроумно
подо­
бранных
пр име ро в : «коли б разбойник стал ханжить,
кто-б
его
в
артель
пр иня л.
Когда-б
кто
из
шумниц
пришел
в
кабак
святым
об ра зом. ..
все
бы
от
не го
побежали.
Когда-б
охо т ник
мо лодой
до
Вен уса
приш ел
бы
в
компанию
девиц
в
х анжеско м
образе,
ни
у
одн ой
бы
дружбы
не
сыск ал».
Здесь
ха ра кте рна
мы сль
Петра
о
том,
что
ханжество
наибол ее
опас­
ный
порок,
ибо
«не всякий грех может ханжество употреблять при своем,
а
х а нж а — вс е » (иными словами — прелюбодей и разбойник не могут хан­
жить,
но
ханжа
мож ет
быть
и
тайным
разбойником
и
прелюбодеем).
Хан­
жество — это
со чет ание
всех
г ре хов,
даже
борьба
с
неверием
в
б ога,
ко­
т орую
Петр
официально провозглашал
своей
задачей, по
его
мнению,
также
означает
не
что
иное,
как
борьбу
с
тем
же
х анжест во м.
Ве дь
ханжи
ложно
уверяют,
что
им
ведомы
«повеления от бога», а если так,
то
«какая ж вера
в
оны х.
А
когда
он ой
нет,
то
суть
истинны е
атеисты».
Но
н аиб олее
ярко
отразились
антиклерикальные
на стро ения
Петр а
в
так ом
п рев осходн ом
образце
пр осв етител ьско й
пу б лицис тики,
како вы м
является
зна мени тый
«Духовный регламент» (1721), составленный одним
из
к рупнейш их
р уко во дите лей
идеологической
поли тики
Петра—. Феофа­
ном
П ро копов ичем
в
теснейшем
ко нта кте
с
самим
П етро м.
Регламент
был
со став лен
в
связи
с
учр еждением
С ино да,
как
обос н о­
ван ие
прим ата
государства
над
церковью.
У ничто жение
па три ар шес тва
мо тив иру ется
тем,
что
п рост ой
народ
мо жет
пр едпо лож ить,
будто
пат риа рх
«есть вторым государь,
самодержцу
равносильный...
и
что
духовный
чин
есть
другое
и
лучшее
государство...»
Эта
борьба
государства
с
тео ­
крати ческим и
тенде нц иями
православной
церкв и,
корни
которой
восходят
еще
к
Мо сков ско й
Руси
(наиболее яркий пример — конфликт царя Але­
к сея
Михайловича
с
патр иар хо м
Н и кон ом ), в Петровскую пору приобре­
та ла
особый
смы сл,
так
как
церк ов ь
стала
центро м
притяжения
в сех
вра­
ж д ебных
реф ор ме
консервативных
сил.
Презрение
к
«безделию»
цер ков ников
представляет
хар акт ер ную
че рту
«Регламента» .
Недаром
об
это м
документе
с
искренней
пох вал ой
отозвался
впоследствии
Вольтер,
отметив ш ий,
что
он
соста вл ен
«с чрез­
мерным
умом»
и
что
в
нем
«монашеская праздность изображена живыми
кр аскам и». 1
Дей стви тел ь но,
отд ел ьные
мест а
«Р ег лам ента»
поражают
яркостью
сатир ическ ого
изображения
нравов
ду хов енств а.
В
нем
указы­
в аетс я,
что
хоть
пастырям
и
подобает
честь , « о(?аче честь оная умеренная
есть,
а
лишняя
и
по читай
равно
царская
да
не
будет.
И
умеренной...
не
самим
пастырям
искать...
но
свободно
по да вае мой
довольствоваться».
1 Вольтер.
И стор ия
Росс ий ск ой
им пер ии
в
ц арств о
Петра
В елик ого,
1908»
ч.
II, кн.
2, стр.
81.


ПУБЛИЦИСТИКА
ПЕТРОВСКОЙ
ЭПО ХИ
77
Одно вр емен но
епископам
пр едп исыв аетс я
сл еди ть
«дабы иконам святым
ложных
чудес
не
в ым ыш лено », «чтобы лишних служителей не держали,
ненужны х
с тро ений
не
делали
(разве строения прибыльная ,
н апример
мел ьниц ы
и
прочая)
. ..».
В
борьбе
с
цер ков ны ми
морально-бытовыми
ус тоя ми
пр осв етительск ое
мировоззрение
выдвинуло
новый
ид еал
женщ ины ,
да лекий
от
д омос тро ев­
ск ого.
Принципиальное
зна чени е
ма нифест а
о
коронации
ж ены
Петра,
Екатерины,
написанног о
соб ств енно руч но
Пет ра м,
заключалось
именно
б
том,
что
он
декларировал
этот
новый
идеа л.
В
э том
манифесте
от
18 ноя­
бря
1723 г.
был
нарисован
образ
м ол одой
ц ари цы,
которая
«великою
помощницею
бы ла»
в
«тяжких трудах» • Петра,
которая
«в многих воин­
ск их
действиях,
отложа
немощь
женскую...
п ри су тство вала
и
е лико
воз­
м ожно
в спо мога ла»
и
«му жески,
а
не
ж енски
поступала..
.»
Просвети­
тел ьск ий
оттенок
петр ов ской
иде олог ии
сказался
с
осо бой
рел ьеф ность ю
и
в
характере
переводной
литературы,
в
самом
выборе
книг
для
п ерев одов ,
издававшихся
по
л ичному
распоряжению
Петра.
Среди
этих
книг ,
на
ряду
с
пособиями
по
фортификации
и
механике,
мы
находим
тако й
труд,
как
перев ед енная
Бужинским
«Книга мирозрения или мнение о небесно-земных
глобусах...»
Гю йгенса
(СПб. , 17 17).
Она
была
пер вой
в
Ро ссии
попыт­
кой
пр оп аган ды
у чения
К опе рни ка,
считав шег ося
церковью
«еретическим».
Характерно
пр едис лов ие
Бужинского,
в
кото ром
говорится
о
том,
что
бла­
годаря
успехам
астр ономическо й
нау ки
«такие вещи в небесных корпусах
изысканы
суть,
кото ры м
подобные
пр аотц ам
нико гд а
на
мы сль
притти
не
м огли », как,
например , о ткр ытие ,
сог ласно
ко тор ому
«земный глобус не во
сред ине
л она
небесного
почивает,.. .
н о...
яко
про чие
пл анеты,
солнца
вокруг
подвизается
и
вращается».
Насколько
дерзкими
должны
были
ка«
заться подобные
утверждения
об скура нтам
с таро церко вно го
толка,
видно их
т ого,
что
как
п ерево д
Г авр иила
Бужинского,
так
и
«безбожное»
учение
Коперника
вообще
еще
долго
подв е ргал ись
ожесточенным
нап адк ам
со
сто роны
православной
цер кв и,
уже
п осле
сме рти
Петр а.
Как
изв ес тно,
одним
из
наиб ол ее
рев ност ны х
защитников
учения
Коперника
с тал
впо ­
сле дств ии
Л омоно со в.
Немаловажную
роль
у че бника
по
в опрос ам
ист ор ии
культуры
играла
пер ев ед енная
с
латинского
(тем же Гавриилом Бужинским)
книг а
Пол и-
до ра
В ирг илия
Ур би нско го
«О изобретателях вещей» (СПб., 1720), издан­
ная
по
личному
приказанию
Петра.
Этот
труд
дав ал
— пусть
неточные
и
наивные — все
же
некотор ые
пр ед ст авле ния
о
постепенном
развитии
наук,
техники,
искусств ,
как
об
о бщ емиров ом
процессе,
о
со вер ше нство вани и
человеческого
разума,
о
ка ких- то
общих
и стоках
мировой
цивилизации.
Книга
Полидора
отве ча ла
на
вопросы: «кто первый. ..
изобрел
науку
мо реп лав ан ия», «кто
первый
гончарное
художество
обр ет е», «о начале
стекла
и
янт а ря»; она давала ряд сведений по античной и филологической
культуре —
«о начале феатра», «о
начале
меры
стихов », «о
нач ала х
трагедии
и
комедии»,
и
в
э той
связи
о
та ких
именах,
как
Эсх ил, «Со-
фо клий», Эврипид .
На
ряду
со
св еде ния ми
о
г реках
и
римлянах,
из
книги
Полидора
р усский
ч итател ь
впервые
зн ако мил ся
(вглаве «О
нача ле
живо­
пи сан ия ») и с таким именем,
как
«Рафаил,
пр озв ан ием
св ято й».
Еще
боле е
значительную
ро ль
в
п ро паг анде
новых
идей
играли
уч еб­
ные
пос об ия.
Такой,
например ,
труд,
как
«Арифметика,
си речь
на ука
чи с­
лительная»
Леонтия
Магницкого
(1700), напечатанный по повелению Петра,
далеко
выходил
за
пр ед елы
учебного
посо бия
в
узком
смысле
сло ва.
Во
в ступит ельно й
стать е,
пос вя щ енной
«трудолюбивому и миролюбивому
юн ош ест в у», доказывалась польза просвещения,
давались
краткие
св еде­
ния
о
развитии
науч ных
зн аний ,
на чи ная
от
халд еев
и
ег иптя н,
превозно­


78
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
силс я
« Ар химедес »
и
другие
«ел линцы ».
О д нов ременно
давалось
пред­
ставл ение
о
пр оцв етан ии
нау ки
в
Западной
Европе
и
высказывалась
на­
дежда,
что
благодаря
уси лиям
П етр а, «непотребное неведение в нашей земле
истре бится », и «б лаг ор аств ор енный
некий
воздух
затверделую
невежеством
и
лишением
наук
российских
сердец
земл ю
размягчит.
.
.»
Ма гниц кий
при­
зывал
«трудолюбивого и мудролюбивого читателя»
о ткли кнуть ся
на
мер о­
пр ия тия
пр авите ль ст ва
и
добровольно
посещ ат ь
уч илищ а,
кот оры е
«вторый
Сол ом он » (так именовался Петр) «повеле поставити . . . »
В
этом
смысле
книга
Магницкого
играла
непо средс твенно
агитационную
(в пользу обуче­
ния
в
(петровских училищах)
роль;
недаром
он
пр ед усмо трите ль но
соо бщал ,
что
жел ающие
учиться
будут
обесп ечен ы
«г осуд арев ою казно ю» .
Харак­
терен
самы й
текст
ар ифметических
задач:
в
одной
из
них
го в орило сь
о
г енера ле,
кот оры й
«хощет учинить батал’ и ю», в другой — о корабле,
пр о­
плывающем
девять
миль
в
час ,
и
т.
п.
«Ар иф метика»
М агни цког о
рас­
ширя ла
кру го зор
ру сско го
учащегося
юношества,
вводила
новые
предста­
вл ения
и
нов ую
тер минолог ию.
★
П ересм отр
арх аич еских
фил осо фских
пред став л ений
заставлял
по-
новому
о смы слить
и
вопрос
о
на ци ональ ной
го рдос ти
рус ско го
народа,
о
по­
нимании
на ци ональ ног о
чувства,
вставший
особен н о
остро
в
свя зи
с
Се­
верной
войной.
С
точки
зрения
стары х
московских
книж ников ,
—
любить
Русь,
—
это
озна чал о,
з
первую
оч еред ь,
—
свято
блюсти
православную
ве ру
и
весь
заве щан ный
от
праотцев
нерушимый
исконный
религиозно­
бытовой
уклад.
Отсюда
— характерная
для
московского
периода
ид ея
нацио нально й
за мкн уто сти.
Пе тро вска я
эпоха
выд виг ает
новое
понимание
любви
к
род и не.
До
нас
дошел
такой
любопытный
документ,
как
со ставл енны й
в
1709 г.
св я щ енником
Феофилактом
Ло пат инск им
текс т
це рков ног о
бого­
служения
по
случа ю
Пол тав ско й
п обед ы,
сопровожденный
к р итическ ими
заме чан иям и
Петра.
Сочинение
Лопа тинско го
свидетельствует
о
том,
что
даже
прославляя
на
словах
Петра
и
его
деяния,
кле рика ль ные
круги
пыта­
л ись
использовать
новую
те матик у
в
своих
и нте ресах
для
п ропаг анд ы
своих
с тароц ерко вных
взглядов,
что
не
укрылось
от
глаза
Пе тра
и
вызвало
у
него
неодобрительные
заме чания .
Эти
з амеч ания
по каз ываю т,
на сколь ко
вдумчиво
от но сился
Петр
к
в опр осам
пр опага нды
своего
дела,
нас кол ько
ему
ясна
была
нев оз мож но сть
пускать
в
ход
для
поп уля р изаци и
новых
р ефо рма торс ких
ид ей
притупленное
оружие
старо цер ко в ных
ид ео лог иче ских
пред став л ений
и
образов.
Если
Феофилакт
Лопатинский,
в
полном
согла си и
с
«муд рость ю»
Мо сков ско й
Руси,
видел
в
Полтавской
победе
торжество
православной
в еры
над
«бусурманами» («враг наш и посмеятель силы креста низложишася,
мы
же
победители
я вих омс я», — писал он), то Петр делает по этому по­
воду
следу ющ ее
за мечан ие: «сию песнь всю переменить,
понеже
бо
не
и дет
о
за кон е,
а
горда
б ыла
..
.» (т.
е.
де ло
в
д анном
сл учае
не
в
вопросах
в еро испов едания ,
а
в
гор до сти,
зано счи во сти,
про яв лен ных
Швецией).
«Война не о вере,
но
о
мере, —
пишет
он
дальше,
— також
и
у
них
[у шведов]
крест
есть...
.
в
у пот реб лении
и
почитании».
Разумеется,
Пе тр
прекр ас но
знал ,
что
крест,
почитаемый
пр отес тан­
та ми- шве дами ,
не
мог
бы ть
в
глазах
Феофилакта
Ло пат инско го
во пло­
щением
истинной
веры;
в
пред став ле нии
православных
церко вн иков
про те стан тиз м
был
ересью.
Во прос
о
чистоте
православия
не
имеет
никакого
отношения
к
во ен­
ным
планам,
—
и
поэ тому
риторическое
в ос клица ние
Феофилакта
—
«отриньте гордость,
свеяне,
и
не
злобствуйте
рос сия ном:
бог
бо
их
заступ­


ПУБЛИЦИСТИКА
ПЕТРОВСКОЙ
ЭПОХИ
79
ник»
—
Пет р
сопровождает
весьма
лаконической
резолюцией —
«о тс та­
вит ь», а по поводу рассуждений того же Феофилакта о неминуемом тор­
жеств е
всех
уповающих
на
госп од а
в ынос ит
не
менее
катег ори ческое
реш е­
ние
—
«отменить».
В про чем
Петр
вовсе
не
отказывался
от
использования
в
про пага нде
своих
идей,
в
том
числе
и
по
отношению
к
войне,
—
рели­
г иоз ных
образов,
если
эти
образы
не
про тив оре чили
его
рационалистиче­
ск ой
концепции.
Так,
он
сам
пр ед лаг ает
в место
ра ссуж дени й
о
поб еде
«к рест а»
над
его
«посме ятеля ми» «в зя ть
слова
Голиафа
гордые
к
Давиду
и
от
Давида
уповательные
на
бога...»
Такая
аллегория
(пастух Давид, —
считавшаяся
«варварской»,
отсталая
раньше
Россия,—побеждающий
Голиафа —
могучего
шведского
исполина)
импонировала
Петру;
нед аром
он
выбрал
именно
ее
из
вс его
изобилия
ветх оз аветн ых
образов.
В
борьбе
за
европейское
з наче ние
Р осси и,
в
борьбе
с
росси й ск ой
о тста лос тью
и
видел
Пе тр
пр оя влен ие
по дл инной
любви
к
отечеству.
Про­
блема
патрио тич еской
г ордо сти
(кстати,
самое
слово
«па триот»
возникает
в
эту
эпоху)
сводится
им
с
небес
на
зем лю,
—
сл епая
привязанность
к
косным
преданиям
ста рин ы
заменяется
кон кр етны м
преобразовательным
идеалом.
В
связи
с
э той
выработкой
нового
п атрио тиче ског о
мировоз­
зрения,
про никнуто го
активно-реформаторским
духом ,
целый
ряд
тради­
ционных
идеологических
пре дстав ле ний,
идущ их
от
Моско вско й
Руси,
при
Пет ре
подвергается
переосмыслению.
Очень
хар ак тер на,
нап ример,
но вая
трактовка
таког о
сущ еств ен н ей шего
для
д рев нер усс кой
культуры
во про са,
как
вопрос
о
при чинах
пад ен ия
Ви зан тии.
Если
одним
из
основных
идео­
логических
а ргу мент ов
в
защиту
московского
православия
было
утвержде­
ние
о
том,
что
«вторый Рим»
п ал,
потому
что
не
смо г
соб лю сти
истинной
православной
ве ры
(отсюда делался вывод о том ,
что
именно
Москве
сужд ено
стать
х ра нител ьн ицей
чистоты
пра в осла ви я), то,
с
точ ки
зрения
Петра,
Византия
пала
не
п от ому,
что
недостаточно
занималась
вопро­
сами
веры,
а,
напр отив ,
потому,
что
занималась
ими
непомерно
много,
в
ущ ерб
земны м,
п рак тичес ким
дел ам.
В
указе
от
31 января 1724
г.
о
новом
у чр ежд ении
монаш еств а
(этот указ вводил ряд ограничений для
принятия
иноческого
са на
и
н акл ад ывал
на
м она хов
ряд
обязательств
пер ед
государством)
от меч алось ,
что
когда
«некоторые ханжи»
подобрались
«к гр еч еск и м император ам,
а
па че
к
их
же нам», то подданные византий­
ской
империи
«в такое бедство пришли,
что
когда
турки
о сад или
Царь-
град,
то
ниж е
600 человек воинов сыскать могли» .
Точно
так
же,
в
ув ещ ев ател ьном
письме
к
сы ну
Алексею,
доказывая
последнему
недопустимость
его
равнодушия
к
воинскому
де лу,
Пет р
также
не
мо жет
удержаться
от
напоминания
о
гре ках: «не от сего ли пропали,
что
ору жие
оста вили» (Письмо к Алексею от 17
октября
1715 г.).
Со­
сто ян ие
государства,
подобное
то му,
к от орое
было
в
Ви зан тии
до
ее
па де­
ния ,
когда
за
богословскими
спорами
забывали
о
нуждах
обороны,
Пе тр
называет
«г ангрено й».
В
речи ,
пр оизнес ен ной
после
препод несения
ему
импер ат орс ко го
титула,
Петр
с чел
нужным
еще
раз
напо мнить,
что
«не
надлежит
ослабевать
в
воинском
деле,
дабы
с
нами
не
так
сталось,
как
с
монархиею
греческою..
.»
Пропагандируя
н еобхо ди м ость
пр иоб щения
России
к
европейской
культуре,
публицистика
Петровского
в ре мени
в
про тив ов ес
пр едс тав лению
реакцио неров
о
разрыве
Петра
с
русской
наци онал ьно й
традицией
уси­
ленно
доказывала,
что
проводимая
Петром
по л итика
ест ь
не
что иное,
как
укрепление
славы
от ечест в а,
гос уд арств енн ого
величия
русск ой
нации.
Мо гу ществ о
со зд анной
Пе тром
новой,
моло дой
России
сп ециал ьно
попу ля ­
ризировала
выше д шая
в
1717 г.
кни га
П.
И.
Шафирова
«Р асс ужд ение,
какие
з ако нные
причины
его
ц арско е
в елич еств о
П етр
I. .,
к
нач атию


60
ЛИ ТЕ РАТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
войны
против
короля
Карла
XII шведского 1700
год у
и мел.. .»
Один
из
т ал антл ивых
новых
людей ,
выд в ину тых
эпохой
Петра,
—
Шафиров
стр е­
мился
показать,
что
Петр
сделал
Рос сию
державой,
имеющей
европейское
знач ение,
с тояще й
на
уровне
европейской
культуры.
Русс кие,
благодаря
Петр у,
прочно
вошли
в
семью
европейских
народ ов ,
заво ева ли
при знани е
со
сто роны
просвещенных
государств,
—и
именно
в
этом
должен
бы ть
источник
истинной
национал ьной
гордости
для
всех
«верных патриотов
о теч еств а», — как выражался Шафиров.
В
свете
нового
понимания
национ альных
и деало в
естественно
вс тал
вопрос
об
исторической
оценке
пр ошл ого
Ро ссии,
которая
соо тве тств о­
вал а
бы
п рактическим
требованиям,
поста вленны м
перед
с траной
пе тров ­
ской
реформой.
Отсюда —
осмысление
дела
Петра
в
историческом
раз­
резе;
о фициаль ной
публ ицистико й
оно
трактуется
как
зав ер ш ение
герои­
ческих
традиций
н ационал ьной
истории.
Неслучайно
Пет р
меч тает
о
на­
писании
«Гистории российской», — безусловно,
с
пр опаг андистско й
цель ю.
Важ нейш им
документом,
дающим
пр едстав лен ие
об
исторических
взглядах
Петра
и
его
со ра тников ,
является
написанное
Феофаном
Прокоповичем
«Предисловие к доброхотному читателю»^
сопровождавшее
«Устав мор­
ской» (1720).
Значение
этого
до кумента
тем
боле е
велико,
что
он
пре д­
ставляет
соб ой
стилистич ески
бл ест ящий
п ересказ
тех
м ыслей ,
которые
были
выска за ны
непосредственно
Петр ом
в
«Записке о начале морского
дела
в
Р ос сии», и,
следовательно,
дает
то чное
пр едс тав ление
о
взглядах
Петра
на
от ечест вен н ую
историю.
В
противовес
рев ните лям
стар ины,
считавшим
петровскую
р ефо рму
разрывом
со
всеми
н ационал ьны ми
традициями,
П рок опов ич
доказывал,
что
самое
начало
истор ии
Ро ссии
— владычество
первых
киевских
к ня­
зей —
было
в
сущности
пр едв осх ищением
дел
Петра.
Пер вые
князья,
пр ед шест ве нники
аб сол ютной
монархии,
заботились
как
о
в неш неполити ­
ческом
мог ущ еств е
Р ос сии,
так
и
о
зачатках
ци вили зац ии
на
Руси.
Впрочем,
Феофану
чужда
чре змер ная
ид еал изац ия
предков,
—он
не
забывает
о тметить,
что
«древний флот российской .. .
был
не
из
ве лик их
к ораб лей,
но
из
мал ых
лодок
сос тав лен», ибо хоть Россия и была «в
др евн ие
оные
времена
довольно
мужеств енна
и
хра бр а,
но
не
довольно
вооружена
ниже
правильно
р аспо ря же на».
Одни м
из
знач ит ельн ейших
шагов
на
пути
к
пр а­
вил ьно му
устр ойств у
рис уется
ему
крещение
Ру си
В ладимир ом,
—
значе ние
этого
соб ы тия
Феофан
усматривает
прежде
всего
в
том,
что
вместе
с
новой
верой
«книжное учение внеслось в Россию,
и
вернейшее
с
греческим
на­
ро дом
дружество
и
сообщение
стало ,
и
потому
м огли
бы
...
госу дари
ро с­
сийские
от
соседо в
св ои х...
как
многая
ина я
иск усст ва ,
так
и
д ело
кора­
бел ьн ое,
перенять».
О
«раздорах»
и
« межд оусо биях»
у дель ного
пер иод а
Феофан
не
может
говорить
без
негодования,
ему
«стыдно вспоминать», что
«толикое России изнеможение»
привело
к
«тиранскому в лад ен и ю»
татар,
к
утрате
национал ьной
с амос тоят ельн ости
Р уси,
восстановленной
впослед­
ствии
московскими
госу даря ми,
д ело
которых
заве рш ает
Петр.
С тремл ение
во звел ич ить
аб со лют изм
как
тв орч еско е
передовое
на­
ча ло
р усск ой
исто рии,
—в
противовес
фе од аль ной
ра здр об ле ннос ти,
—
с ка­
залось,
межд у
прочим,
в
сочув ств ен н ом
воскрешении
Петр ом
образа
Ивана
Гроз ног о,
о
котором
в
бо яр ских
кругах
не
м огли
вс поминат ь
без
ужаса.
Петр
нео днокр атно
стремил ся
реабилитировать
Ива на,
защитить
его
от
трафаретных
обвинений
в
жес токос ти,
исходивших
из
б оя рских
кругов,
под чер кивал
его
р оль
как
одного
из
своих
пред ш ествен ников .
Лю бопы тно ,
что
при
въезд е
Петра
в
Москву
в
1721 г.
изображения
Ивана
Грозного
и
Пе тра
бы ли
повешены
рядом,
с
хар акте рными
подписями: «начал»
—
под
портретом
Ива на
и
«совершил»
— под
портретом
Петр а.


ПУБЛИЦИСТИКА
ПЕТРОВСКОЙ
ЭПОХИ
81
Популяризация
новой,
пре обр аже нной
Петр ом
Ро ссии,
проводив­
шаяся
официальной
пуб лицис тик ой,
была
неотдел има
от
пр опа ган ды
лич ­
ных
заслуг
царя-преобразователя,
как
бы
олицетворявшего
в
глазах
совре­
менников
про гре ссив ны е
идеалы
эпохи.
Обра з
Петра,
не
только
как
основ­
ной
фигуры
российского
государства,
но
и
как
конкретной
индивидуаль­
ности,
играет
з нач ительн ую
роль
в
про паганде
реф ор мато рс ких
идей.
В
цит ир ов анной
выше
книге
Шафирова
ч итатель
мог
найти
сведения
о
тяжелом
д етств е
Петр а,
протекавшем,
по
выр аже нию
Шафирова, «междо
дам»
«вне всякого фамильярного обхождения», — в то же время сообща­
лос ь,
ч то,
несмотря
на
с кудо сть
полученного
им
образования,
Петр
не
только
овл ад ел
европейским
«политесом», но и « в
кра тк ое
время
пр ев зошел
в
том
многих
монархов
европейских».
Но,
разумеется,
наиболее
значительную
роль
в
популяризации
л ич­
ности
Петра
играла
ораторская
деятельность
Феофана
Прокоповича,
сум ев­
шего
пр евр ат ить
церковный
амв он,
с
которого
он
читал
проповеди,
в
ор а­
то рску ю
политическую
триб уну.
О соб енно
ха ракт ерно
его
«Слово похваль­
ное
о
б ата лии
Пол тав ско й» (1717), в панегириче ских тона х пр ев озн ося ще е
личную
храбрость
Петра,
пр ояв ле нную
в
По лта вс ком
сраж ении.
Исполь­
зуя
классические
пр иемы
о рато рско го
искусств а,
Феофан
конц ентри руе т
внимание
слу шателе й
вокруг
одного
образа,
ко тор ый
он
дела ет
централь­
ным ,—
вокруг
шляпы
Петра,
простр еленной
в
бою.
Такой
будничный
предмет
об и хода,
как
шляпа,
пр ио бр етает
в
глазах
Фео фа на
в озв ыша ющее
символическое
знач ение,
—
«о,
шля па
драгоценная!
не
дорогая
веществом,
но
вредом
сим
своим
всех
в енцов ,
вс ех
утварей
цар ск их
дражайшая!»
Апофеоз
«на троне вечного работника»,
в послед ствии
нашедший
высокохудожественное
ото бр аже ние
в
тв ор чес тве
Пу шкина ,
в
грубых
сум­
марных
ко нту рах
был
намечен
самой
Петр ов ской
э п охой.
В
том
же
сам ом
«Предисловии»
Феофана
к
«Морскому уставу», после краткого обзора всей
истории
Ро ссийско й
державы
был
дан
рассказ
об
отроческих
годах
Пет ра.
И
уже
здесь
«Брантов утлый бот», «дедушка русского флота»
был
впе р­
вые
пост ав лен
на
героический
пьед естал.
Далее
следовал
рассказ
о
то м,
как
Петр,
желавший
все
делать
собственными
р ук ам и , «сам восприял марш
в
Го лланд ию»
и
на
г ол ланд ских
верфях
«сам российский монарх стал
корабельным
архитектом ».
Так
в
русс к ое
об ще ственное
созна ние
был
впервые
в веден
образ
царя-плотника,
сыгравший
столь
значительную
р оль
в
формировании
ру сск ой
па трио тич еско й
идеологии
XVIII в .
Но
необходимо
о тметить ,
что
по веств ов ание
Феофана
в
этой
части
было
лишь
пе ресказ ом
автобиографической
за пи ски
Петра .
В
частности,
именно
Петру
принадлежит
фраза,
в
кот оро й
со де ржан ие
изу ченны х
им
в
Го ллан дии
«художеств»
характеризуется
как
перечень
того, «что подо­
б ало
до бро му
пл отнику
знать
..*»
Не
только
ид ея
«царянплотника», но
даже
сам ая
те рмино лог ия
исходила
непосре дст в енно
от
Петра.
Здесь
же
след ует
сказать
о
том,
что
пу бл ицист ика
петровского
окру­
ж ения
декларировала
и
новый
тип
‘правителя,
непохожего
ни
на
старо­
заветных
московских
царей,
ни
на
ко ролей
и
принцев
Западной
Е вро пы.
В
соз дан ии
символического
обра за
«царя-работника»
не
малое
участ ие
пр и­
нимал
сам
Петр.
Именно
Петр у
принадлежит
создание
ряда
аллегориче­
ских
образов,
даю щих
худ ож еств енно
ощутимое
пр ед став лен ие
об
его,
петровском,
стиле
пра вл ения
стра ной.
Неоднократно
по дч ерк ив аетс я, «коль
тяжкие
труды»
прих од ится
нести
Пе тру
на
благо
отечества,
указывается,
что,
разделяя
с
наро дом
тяжесть
э тих
трудов,
он
ли шь
ис полняет
с вой
го судар стве нн ый
долг.
Идея
долга
правителя
п еред
стр аной
кра сно й
нитью
проходит
че рез
все
высказывания
Петра.
В
ре чи
по
поводу
поднесения
ему
имп ер атор ско го
титу ла ,
упоминая
о
пр ичин ах
преу спеяния
Ро ссии,
он
Зак.
2847.
Ист.
русск.
лит., III.
6


82
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
за ме тил,
что
последнее
не
тол ько
его
«бедными»
тру дам и,
но
и
трудами
«прочих истинных сынов российских . . .
п олуч ен о».
Эта
же
и дея
нашл а
о траж ение
и
в
характерных
по прав ка х,
сд еланны х
Петром
в
« Гистор ии
свейской
войны»
Макарова.
Если
у
Макарова
было
сказа но,
что
«гос у­
дарь,— речь
шла
о
Пол тав ско м
сраж ени и,
—
свою
хр абр ость ,
в елико душ ие
и
воинское
искусство,
не
опасаясь
ни каког о
страха
своей
в ы сокой
особе,
в
высшем
градусе
по каз ал», то Петр,
вместо
э той
панегирической
фразы,
вставил
дру гую ,
существенно
менявшую
смысл,
—
«государь в том нужном
случае,
за
л юдей
и
от еч ест во,
не
щадя
св оей
особы ,
поступал,
как
доб ро му
приводцу
надлежит,
где
на
нем
шля па
пулею
п рост реле на
.. .»
Специфика
проп ага ндис тских
приемов
Петра
сказалась
здесь
полностью.
Выб ро сив
упоминание
о
«высокой особе»
государя,
он
счел
нужн ым
ввести
объясне­
ние
той
цел и,
во
имя
ко тор ой
сов ерш ались
им
рат ные
подвиги,
на поми ная,
что
он
не
щад ил
своей
особы,
не
за
что
иное,
как
«за людей и отечество».
Кроме
т ого,
им
вводится,
на
ряду
с
такой
конкретной
деталью,
как
про­
стр еле нна я
шляпа,
лаконичн ая ,
но
содержательная
ф орм улир ов ка,
резко
пр отив ор еча щая
в итиев ат ому
«штилю»
Макарова,
—
«поступал,
как
доброму
прив од цу
надлежит».
К
ряду
типич ных
пет ров ских
аллегорий
относятся
и
такие
образы,
как
ср авнение
С ев ерной
войны,
способ ств ов авш ей
военно-техническому
и
к ульту рному
росту
Ро ссии,
со
шко льны м
ку рсом
обуч ени я
«... на ша
школа
так
хорош о
ско нча ла сь,
как
луч ше
бы ть
нев озмо жно », — писал Петр
князю
Долгорукому
после
о конч ания
войны.
Отсюда
и
де монстр атив ны й
тост
Петра
в
чес ть
«учителей»
—
ш в едских
генер ало в
—
после
Полтавского
сражения.
Характерно,
что
это т
ряд
алл его рий,
связанных
с
представле­
нием
об
эпохе
ре фо рм,
как
об
урок е
для
Ро ссии,
также
нашел
отзвук
в
пушкинской
«Полтаве», в упоминании о России,
которая
«мужала с ге­
нием
Пе тр а», принимая «ур ок
неж данный
и
кровавый».
Важ ным
документом
пуб лицистич еско й
деятельности
Петра
бы ло
опу блико ва ние
манифе ста
об
у да лении
от
престол а
цар еви ча
Алексея
(от
3 апреля 1718
г.)
и
писем
Пет ра
к
сы ну,
ко торы е
бы ли
нап еча таны
в
«Объявлении розыскного дела и суда по указу его царского величества
на
царевича
Алексея
Пе тр ов ича » (СПб. , 1718).
Петр
не
поб оя лся
в ы нести
на
суд
подданных
свою
ча стную
семейную
жизнь
и
опу бл иков ать
св ои
част н ые
письм а
к
Алек сею .
«. .. Како го
злого
нр ава
и
упря мого
ты
испо л­
н ен,
—
писалось
в
одн ом
из
э тих
писем,
—...
сколь
много
за
сие
т ебя
бра -
нивал,
и
не
только
б ранил,
но
н
бивал
. ..» (письмо от11
октября
1715г.).
Пе тр
не
мог
не
понимат ь,
что
это
вынесение
семейных
дел
царско й
фа ми­
лии
в
печать
«д ля и звес тия в сенар одно го»
м огло
б ыть
чре ват о
опасными
после дств иями,
так
как
давало
пищу
для
враждебных
толков
как
вну тр и,
так
и
вне
Р осси и.
Из
опубликованных
мате риал ов
следствия
можно
было
вычитать,
с
каким
нетерпением
ждали
смерти
Петра
в
определенных
кру­
гах
русск ог о
общества,
там
же
со об щалис ь
св еде ния
о
тайной
болезни
Петра,
об
его
«апелепоии»
и
т.
д.
Есл и
Петр
р еш ился
на
такой
рискован­
ный
ша г,
то
лиш ь
руководясь
со зна ние м,
что
публичное
освещение
его
•позиции в конфликте с царевичем будет иметь политическое значение.
«... Я
за
мое
отечество
и
лю ди
живота
своего
не
жалел
и
не
жалею,
то
как о
м огу
тебя,
не по треб но го,
пожалеть».
Не
менее
зн ачите ль но
и
другое
пись мо
к
Ал ек сею
—
от
19 января
1716 г. ,
также
напечатанное
при
жизни
Петра
и
представляющее
собой
ответ
на
лицемерное
«р аска яние»
цар евич а.
Про тив опо ст ав ление
общего
го суд арств енного
инт ереса
частному
д ано
зд есь
не
сто льк о
в
п атетич еско й,
ск оль ко
в
иронической
форме.
П етр
не
вер ит
обещаниям
сы на,
ссылаясь
на
«давидово слово», — «в с як
человек
ложь».
Из
узкой
сфер ы
ча стных


ПУБЛИЦИСТИКА
ПЕ ТРО ВСКО Й
ЭП ОХИ
83
семейных
в заим оотно ш ений
он
переносит
вопрос
в
плос кость
больших
госу дарс твенны х
де л,
указывая
Але ксею ,
что
если
бы
он
и
искренне
хотел
отказаться
от
интриг
и
заговоров,
то
его
всегда
испол ьзу ют
ст оящ ие
за
его
спиной
«большие бороды», «которые,
—
язвительно
замечает
Петр,—
ра ди
тунеядства
своего
ныне
не
в
овантаже
обретаются».
Это
место
при
о публ ик ов ании
в
«Розыскном деле»
бы ло
сопровождено
ко мментарием:
«сии разумеются люди замерзелых обычаев».
Пе тр
ставит
пе ред
сыном
у л ьт има тум : «остаться как желаешь быть
ни
ры бой,
ни
мясом,
нев озм ожно », — он ставит перед ним вопрос о лише­
нии
пр ав
наследования,
—
«... или
отмени
св ой
нр ав
и
нелицемерно
удо ­
стой
наслед ник о м,
или
бу дь
монах
...»
В
случ ае
о тсу тств ия
« рез олю ции»
Петр
угрожает
ему
ра спр ав ой, «как с злодеем».
Иде ал
г осу дар ств енно го
долга,
выдвинутый
Пет ро вск ой
эпохой
и
неодно к рат но
декларированный
самим
П етро м,
сыграл
огромную
роль
в
де ле
формирования
ру сско го
гражданского
сознания.
Некоторые
афо­
р измы,
пущенные
в
ход
Пе тро м,
как,
напр име р,
сохранившаяся
по
преда­
нию
формулировка
из
обращения
к
«воинам России»
п еред
Пол та вс кой
битвой
—
«а о Петре ведайте,
что
жизнь
ему
не
до ро га,
была
бы
жива
Россия»
—
стали
своего
рода
девизом
для
ру сских
патриотов
про св етител ей
(после-Петровской поры .
Обра з
«трудолюбца венценосного», как назвал
Петра
поэ т
рев о люцио нно- де мокра тическо го
просветительства
XIX в.
Некрасов,
этот
образ,
оку танный
полулегендарным
оре олом
в
глазах
так их
людей,
как
Татищев,
К антемир ,
Л омоно со в,
про тив осто ял
в
их
вос ­
прия тии
ничтожным
преемникам
Пет ра,
о тка завш имся
от
р азре шения
исто­
рич ес ких
задач
обще национа ль но го
масштаба,
в ыдв ину тых
эп охой
Петр а.
Пе тро вск ая
эпоха
бы ла
для
по след ую щих
поколений
про гр ессив ны х
р усских
деятелей
шк олой
гражданских
до бле стей,
доказательством
т ого,
что
и
ру с­
ск ая
и стор ия
не
хуж е,
чем
исто рия
Гре ции
и
Ри ма.
Культ
гражданских
до блес тей,
сыгравший
так ую
огром н ую
роль
во
в сей
русск о й
об ще ствен ­
ной
мысли
XVIII в.
и
давший
новое
революционное
зв уча ние
в
м иро­
воззрении
Радищева
и
декабристов,
своими
кор ня ми
в
значительной
мере
восходит
к
идеологии
Петр ов ской
эпохи.
Отсюда
та
борьба
за
Петра,
как
за
знамя,
которую
в ели
крупнейшие
пр едстав ите ли
русск о й
революционно-
дем ократич еской
мы сли,
вклю ч ая
Б ел инско го,
Гер цена,
Ч ерныше вск ог о
(вспомним формулировку последнего: «д л я н ас ид еал пат ри ота — Петр
Вел ики й» ).
В
то
же
время
перед
носи телям и
рев о люц ионно - дем окр атиче­
ск ой
и деолог ии
не
мог
не
вставать
вопрос
о
против ор ечии
между
высо­
кими
гражданскими
идеа лами,
пр ов озг лашенными
эп охой
Петра,
и
межд у
всей
системой
дворянского
самодержавия,
одним
из
с озд ателей
к от орой
был
тот
же
Пет р.
Значение
появления
Радищева
в
том
и
заключалось,
что,
буд учи
наследник о м
прогрессивных
гражданских
ид еало в
П етр ов ской
эпохи,
он
первый
на
русск ой
почве
соч етал
эти
традиции
с
пер едов ой
рево­
люционно-демократической
мыслью
запад но евр опе йс кого
« третьег о»
сосло­
вия
и
на прав ил
в ыков анн ое
Пе тров ско й
эпохой
ору жие
ид еи
па трио тиче ­
ского
долга
против
со зд анног о
и
ук репл енного
Петр ом
сам од ер жавн о­
крепостнического
государства.
Оконч ател ьно е
и
исчерпывающее
разреше­
ние
проб лем а
дв ойств енности
Петра
нашла
в
замечательных
высказываниях
классиков
м ар ксизм а-л енини зм а,
осв етив ших
как
вел ик ую
прогрессивную
р оль
петровской
реформы,
так
и
ее
классовую
ог раничен ность.
Одним
из
важнейших
памя тников
лек си ческ ого
своеобразия
э похи
является
лич ная
переписка
Пет ра,
в
которой
по лус олд атский ,
по лумат р ос-
ский
жаргон,
отражающий
иностранны е,
преимущественно
го лланд ские
в лия ния
(характерна часто встречающаяся подпись « Piter») , со чета ется
с
остротой
и
кр асоч ност ью
русск ого
народного
юм ора.
Очень
к расоч ен
6*


84
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
стиль
военных
ре ля ций
Петра,
зачастую
та кже
юмористический.
Так,
на­
пример,
в
его
письме
к
Сенату
из
Дербента,
вышедшем
в
1722г.
отд ел ь­
ным
изда нием,
ож есточ енная
с хв атка
с
непр иятел ем
излагается
как
дру­
жеский
виз ит
со
сто роны
последнего.
По
словам
Петра,
русск и е
«гостю
зело
были
рады
(а особливо ребята,
ко тор ые
св исту
не
слыхали)
и
п ри­
няв
проводили
его
кавалериею...
до
его
ж ил ища,
отдавая
контравизит...
и
сд ела ли
из
всего
его
владения
фейерверк
для
утехи
им..
.»;—«. . .
з ело
удивительно,
— продолжает
ост рить
Петр ,
— сии
варвары
во
обществе
ни
мало
не
держались,
но
побе ж а ли...»
Иро ниче ски
примененная
злободневная
тогда
лекси ка
петербургского
«политеса» («контравизит»
и
пр. )
соче тается
здесь
с
хар актер ным
для
фольклорной
струи
шутливым
переосмыслением
батальных
образов
(не­
даром
в
одной
из
со лд атс ких
песен
XVIII в .
пелось
о
том,
как
«лютые
враги
к
нам
придут
на
пироги»).
Будучи
по
ф орме
невинным
балагур­
ством,
подо бное
вос при яти е
батальной
тематики
спос об ство в ало
по дъ ему
б одр ого
н астро ения
в
войске,
ув ер еннос ти
в
сво их
си лах.
Недаром продол­
жател ем
стиля,
намеченного
в
шутлив ых
реляциях
Петра,
явился
Суворов.
Если
официальная
литература
Петр ов ског о
в ре мени
осв ещал а
пр е­
имущ ест в енно
созидательную
сторону
эпохи,
то
тенев ая
изнанка
этой
же
эпохи
наш ла
отражение
в
трудах
одн ого
из
талантливых
русских
публи­
цисто в,
И.
Т.
Посошкова.
Выходец
из
крестьянского
сословия,
сын
се ль­
ско го
ремесленника,
серебряных
дел
мастер а,
Посошков
с
течением
вре мени
пр евр ати лся
в
богатого
купца
и
предпринимателя.
Неу томи мый
прожек­
т ер,
незаурядно
ода ренны й,
на дел енны й
живым
и
наблюдательным
умом,
Посошков
то
занимается
усовершенствованиями
в
военном
де ле
и
дарит
Петру
«рогатки огнестрельные»
собственного
изобретения,
то
открывает
место нахож дения
самородной
се ры
и
нефти,
то
заводит
фабрику
играль­
ных
карт.
Его
основной
пу бл ицистич еский
тр уд
—
«Книга о скудости и
о
б ог атств е» (1724),—опу бли ков анны й
более
чем
ч ерез
сто
лет
после
его
смерти,
занимает
ос обое
место
в
истор ии
русской
пр огр ессив но й
мысли.
Близость
Посо шков а
к
инт ересам
за чина ющ ег ося
класса
русской
торгово-
промышленной
буржуазии
позволила
ему
н аписать
первый
в
России
эк о­
номический
трактат
в
прямом
смысле
это го
слов а,
в
котором
он
высту­
п ает
уб ежд енны м
р атоб ор цем
за
ин те ресы
отечественной
п ромы ш ленно сти,
самобытным
теоре тико м
ру сско го
ме рк ант или зма
(отсюда требование
ув ел ичени я
вывоза
за
сч ет
ввоза,
у стр ой ства
ка зенн ых
ману факт ур
при
одновременном
поощрении
част н ой
ин ициатив ы
и
т.
д.).
С
другой
стороны,
св язь
Посошкова,
личная
и
иде йна я,
с
широкими
слоями
так
назы в аем ого
«податного»
пл ебе йског о
нас еления,
в
том
числе
с
крестьянством,
жизнь
и
быт
котор ого
он
хорош о
знал,
способствовала
тому,
что
его
пр оизв ед ение
оказалось
не
сухим
тр ак тато м,
но
с тра стно
написанным
пу блицис тич еским
тр уд ом,
пр они кну тым
антидворянским
па­
фосом,
стремлением
к
защите
так
назыв аем ой
«че рн ой ко сти»
от
прите с­
нений
со
ст ор оны
дворянства.
Будучи
в
целом
безусловным
ст о ронник ом
петров ско й
реформы,
По­
сош ков
в
то
же
вр емя
желал
бы
при
ее
совершении
меньшего
ущ емлени я
интересов
пр осто го
народа;
он
пред почел
бы
чт об
за
издержки
р еформ ы
р аспл ачи ва лись
дворяне.
Его
книг а
да ет
огромный
матери ал
о
тех теневых
сторонах
П етро в ской
эпохи,
котор ы е,
как
прав ил о,
замалчивались
п росв е­
тит еля ми
из
правительственного
лагеря,
в
час тности
о
положении
к репост ­
но го
крестьянства,
за
счет
инт ересо в
ко тор ого
с ов ершал ась
петр о в ская
ре­
форма,
с
ко торо го
при
ее
о сущ еств лении
«драли три шкуры», по выраже­
нию
то вар ища
Сталина.
Самоучка,
не
п олуч ивш ий
европейского образования,
Пос ошк ов
сумел,


ПУБЛИЦИСТИКА
ПЕТРОВСКОЙ
ЭПОХИ
85
однако,
дать
в
своем
труде
широкую
обобщенную
ка р­
ти ну
в ажнейши х
сторон
русской
жизни его времени;
уже
самый
перечень
гл ав
«К ниг и»
—
«О
духовен­
ст в е » , «О воинских делах»,
«О правосудии», «О купе­
ч еств е», «О художестве»,
«О крестьянстве»
—
св иде­
те ль ству ет
о
ши роте
инте­
ресов
ее
автора.
Жив ая
наблюдательность
Посош-
ков а
позволила
ему
по д­
тверждать
вы ска зыва ем ые
им
положения
с сылка ми
на
конк ретны е
и
жизненные
примеры,
в
ча стно сти
на
примеры
из
его
личной
прак тики,
что
делает
его
труд
ценным
исто рико-
бытовым
па мятнико м,
су­
щественным
для
изу чени я
жизни
и
быта
народных
масс
в
Пе тро вс кую
эпоху.
Следует
также
от­
мети ть
св оео бр азие
языка
! КННМ;О СК УЛО^^1
!
<<*
ТПИИЛ»|-лГтсл нтгрлш. ч»
'о
‘ гА^итоС
Лгаяитпе
,
\Г
Я,
| Йг'.-
Ко
б^чГсгги^
| >г '/»ннксГа '
(моу?
ТЛИ
ЯНчСХС
ле
*
г
?оаа'/«•<
хн
А-
£тг»ъ-“ПСЩися
*Лп* ИЯ
у(уд и<д
«Xв <
°*И Д0 <31
.
Страница
рукописи
сочинения
И.
Т.
Посошкова
„Книга о скудости и о богатстве" .
Посошкова
—самые
сложные политико-экономи­
ческие
пр об лемы
он
излагал
жив ым
разговорным
языком
простого,
но
см ы­
шленого
р усского
чело ве ка, «простолюдина», знающего толк и в сельском
хо зя й стве,
и
в
торговле,
и
в
разных
мастер ств ах ,
расс уж даю щег о
о
каждом
хоз яй ств енно м
вопросе
с
детальным
знанием
дела.
Влияния
д рев нерус ско й
книжной
культуры
в
его
реч и
(отсюда много­
численные
славянизмы)
соч етаю тся
с
об иль ным
использованием
русск и х
по сло виц
и
поговорок,
придающих
изложению
оттенок
живости
и
еще ярче
дающих
возможность
почувствовать
ту
то чку
зрения
здравого
народного
см ысла ,
в
свете
ко тор ой
ав тор
«Книги о скудости и о богатстве»
подходит
ко
всем
ж изн енным
явлениям.
Посошков
обрушивается
на
пр итес не ния
крестьян
помещ ик ами. «Кр е ­
стьянское
житие
с ку до ст но »,—этими словами начинается глава его книги,
пос вя щенная
поло жению
крепо стног о
крестьянства.
В
о бл ич итель ных
то­
нах
р исует
он
«насилия помещиков», доводящие крестьян до нищеты и
р аз ор е ни я : «многие дворяне говорят:
крестьянину
не
давай
обрасти,
но
стр иги
ег о,
яко
овцу,
до
г ола.
И
так о
творя,
ца рс тво
п усто шат;
понеже
так
их
об ираю т,
что
у
ино го
и
ко зы
не
оставляют».
Не
требуя
уничтожения
кр епос тног о
права,
Посошков,
о днако ,
не
только
на ста ивает
на
его
ог рани чении
(«чтобы помещики излишнего на
крестьян
не
накладывали
и
в
нищ ету
бы
их
не
приводили»), но и форму­
лирует
мысль
об
у слов ности
помещичьего
права
на
владение
крестьян­
скими
душ ами,
мысль,
звучавшую
в
сущности
а нтикрепостни чески,
—
«Крестьянам помещики не вековые владельцы . . .
а
прямый
их
владетель
всероссийский
самодержец,
а
они
владеют
временно».
В
этой
части
своего
труда
Посошков
как
бы
уч иты вал
нас тр ое ния
широких
масс
крестьянства,
сумевших,
в опреки
кр епостнич ескому
гнету,
сохранить
затаенную
надежду,
что
кре постно е
пра во
есть
вр еменное
пре­


86
Л ИТЕР АТУ РА
ПЕТРО ВСК О ГО
ВРЕМЕНИ
ходящее
яв ление.
Если
Пет р
подчеркивал,
что
«надлежит трудиться
о
пользе
и
пр иб ытке
общем
...
отчего
о блегч ен
будет
на ро д », то Посошков
как
бы
переворачивает
эту
фо рм улу,
он
заботится
<в первую очередь о на­
ро дном
бл аго состо янии,
об
о блег чени и
мат ериал ьног о
по ложен ия
народа,
указывая,
что
«кре стья нское б ога тств о — б ог атств о ца рств енное»
и
чт о,
следовательно,
подъем
крестьянского
благосостояния
является
н аи более
верным
путем
к
об огащ ени ю
г осу дар ств енной
казны,
к
«пользе и прибытку
общему».
Посошков
остро
реагировал
на
бе зд ушный
произвол
дворянского'
государства
по
отношению
к
«миз ерным лю дя м»
и
в
других
сфер ах
жизни.
Он
рассказал
в
св оей
книге
о
т юр ьмах
русск ог о
царства,
где
«многое
множество
бе зв инно
сидят
и
по мирают
б езв р еменно» ,
о
неправедных
судьях,
об
унижениях
и
изд ева те ль ства х,
котор ы е
вынужден
терпе ть
«про­
столюдин»
от
«служивого чина», о невозможности жаловаться на гвар­
дейских
о фицеров ,
ко торы е
«обиды страшные чинят», ибо военный суд
«далеко от простых людей» .
В
доказательство
последнего
по лож ения
рас­
сказав
о
по лк ов нике
Дмитрии
Ларионове,
который
беспричинно
оскорбил
его,
Посошкова,
и
ос тал ся
б ез нака зан ным,
автор
«Книги о скудости и
о
бо гатс тве »
не
мо жет
удержаться
от
иро ническо го
зам еч ания : «только
что
о
обидах
свои х
жа лу йся
на
служивый
чин
богу».
Это
было
с каза но
не
без
гор ько й
усмешки,
иб о,
как
ув идим
ниж е,
под обн ое
р азр ешение
в опро сов
— а пелля цию
к
богу —
По сошк ов
отнюдь
не
с читал
д остато чно
удовлетворительным
сре дств ом.
Обратил
внимание
Посошков
и
на
те
непо ладки
в
петровской
армии,
ко торы е
вып ад али
из
п оля
зрения
оф ициаль ных
панегир истов
«б атал ий» .
Он
рассказывает
о
том,
что
солд атам
меся цами
не
вып лач ива етс я
жало­
ва ние,
что
они
гол од ают,
—
«...о
тако во й
их
скудости,
—
пишет
он,
—
чаю,
что
никто
ве лик ому
гос уд арю
не
донесет,
но
чаю
до нос ят
будто
все
сыты
и
в сем
довольны».
Так
же,
как
в
э к оно м ик е, «государственное богатство»
не
отделимо
для
Посошкова
от
забот
о
кр ес тья нском
б лаго получ ии,
так
же
и
в
военном
деле
для
н его
од ной
из
важнейших
сторон
является
забота
о
лично ст и
солдата.
Он
счит ает ,
что
если
бы
сол даты
«пищею и одеждою были довольны», то
и
служба
бы
у
них
«вдвое споряе была». « А
егда
г олоде н
и
холоден,
и
хо дит
скорчася,
то
какой
он
воин,
что
служа
вое т?» — каламбурит По­
сошков.
Он
сып лет
прибаутками,
—
здесь
ему
пр иход ит
на
помощь
его
чутье
народной
афо рис тическо й
ре чи,
—
для
того
чтобы
доказать,
что
«голодный идучи и за солому защемляется», что «г олод н ы й
ч елов ек
подо­
бен
осиновому
л исту,
и
от
ма лого
ветр а
шатае тся », а временами даже пред­
поч итает
непр ия тель скую
п улю
го лод ной
и
нищей
жизни.
П ред пол ож ение
Пос ошков а
о
том,
что
Петр
не
о сведом л ен
о
злоупо­
треблениях,
царящих
в
армии,
не
бы ло
только
ли шь
ль стив ой
оговоркой.
Посошков
искр енне
про тив оп остав л ял
личность
царя-реформатора,
в
ко то­
ром
он
вид ел
выразителя
об щенацио наль ны х
идеалов,
узко-сословным,
эгоистически-своекорыстным
интере сам
дворянства.
Он
целиком
при ве т­
ствует
стро гос ть
петр ов ских
зако нов ,
тр еб ующих
от
дворян
обязательной
службы,
но
с
со жалением
отмечает,
что
это
тр еб ов ание
час то
о стается
на
бумаге,
«ибо вси правители дворянского чина своей братье знатным
норовят,
а
власть
имут
и
де рзно в ение
токмо
над
самыми
маломочными
лю дьм и,
а
нарочитым
дворянам
не
смеют
и
сло ва
в о спретитель ного
изрещи
...»
Далее
сл ед ует
ряд
ярких
портретов
дворян,
которые
«со стари­
ли сь
в
деревнях
жив уч и,
а
на
службе
одною
ногою
не
бывают»,—каждый
из
них
о черчен
пером
язвительного
сатир ика,
в клад ыв аю щего
в
свое
описа­


ПУБЛИЦИСТИКА
ПЕТРОВСКОЙ
ЭПОХИ
87
ние
вековую
нен ав исть
«ми зирно го челов ек а»
к
б арско му
ро ду.
Так,
о
дво­
рянине
Золотареве
он
с
жив ым
юмором
рассказывает,
что
это т
не­
испра в имы й
дезертир
цар ской
службы
«дома соседям своим страшен,
яко
лев,
а
на
службе
ху же
ко зы», — вспоминает,
как
эт от
Золот аре в,
х ит­
ростью
уклонив ш ись
от
слу жб ы, «по деревням шестериком разъезжал и
со сед ей
своих
разорял». «И
тако,—заключает
По сош ков ,—в си
кои
бо­
гатые,
от
служеб
лыняют,
а
бедные
...
служат
...»
С
гор ечью
замечая,
что
«отку да н и по смотриш ь,
нет
у
великого
го­
сударя
прямых
рад етеле й», что его обманывают и судьи,
и
полковники,
и
воеводы,
—
Посошков
разражается
необычной
в
его
де лов ом
изл оже нии
тирадой
по
п оводу
од иночеств а
Пет ра.
«Видим мы вси,
как
в еликий
наш
мона рх. ..
трудит
себя ,
но
ни­
чего
не
успеет,
потому
что
пособников
его
же ланию
немного:
он
на
гору
аще
и
сам-десят
тянет,
а
под
гор у
миллио ны
тянут;
то
как о
д ело
его
спо ро
бу д ет?»
Эти
строк и
многими
исследователями
трактовались
неверно.
Песси­
мистиче ские
з амеч ания
по
поводу
о тс утс твия
у
Петра
достаточного
кол ич ест ва
«пособников»
и
«»пр ямых р ад етелей»
выс каз аны
автором
«Книги о скудости и о богатстве»
в
определенном
кон тексте,
—он
им еет
в
в иду
лишь
дворянское
сосл ови е.
По
мнению
По сошко ва ,
дел о
Петра,
которому
он
в
ц елом
б езусл ов но
сочувствует,
мо гло
бы
быть
более
«споро», если б « в еликий
монарх»
ш ире
привлекал
наро дны е
силы,
меньше
бы
сч ита лся
с
«леж ебоками »
— дворянами.
Для
ущемления
дворянских
привилегий
Посошков
пре дл аг ает
ряд
мер опр иятий.
Особ енно
замечательно
его
требование
учреждения
суда,
равного
для
в сех
сословий,
не
счит аю ­
щегося
с
сословными
прив илегия ми,
—
«чтоб всякому и низкочинному че­
ловеку
легк о
бы
его
до ступать », су да,
где
«и земледельцев не будут оби-
дить».
Посошков
не
ве рит
суду ,
где
жалоба
про сто люд ина
на
про из вол
дворянина-офицера
разбирается
таким
же
дворянином.
«Старая пословица
е сть,
— замечает
он,—в оро н
ворону
глаза
не
в ы клюн ет!.,
о фи церы
не
променяют
своего
брата
и
на
солдата,
а
не
то
что
на
простолюдина;
всегда
бо
св ой
своему
поневоле
друг .. .»
Отстаивая
нео бхо димость
к ор енной
ломки
«древния неправды»
в
законодательстве,
Посошков
предлагает
со зват ь
специаль ную
комиссию
для
выработки
нового
уло жения.
По
его
мнению,
на
ряду
с
духовными,
куп­
цами,
д во ря нами,
ра зу меется ,
т ем и , «кии разумны и правдолюбны», в эту
комиссию
«не худо бы выбрать из крестьян,
кои
...
в
разуме
смысленные»
(как известно,
е катер ин инская
комиссия
отнюдь
не
осу ществ ила
этого
т ре­
бования,— по
крайн ей
мере
по
отношению
к
основной
массе
крестьянства).
Пос ошко в
пр екра сно
понимал
всю
смелость
св оего
предложения,
что
явствует
из
мотивировки,
к от орой
он
пыт ается
его
оправдать, «я видел,
что
и
в
мордве
ра зумны е
лю ди
есть,—то
к ако
во
кр ест ья нех
не
быть
людем
ра зу мны м?»
У поминаниие
о
«мо рдве »
симптоматично.
Вопрос
о
просвещении
так
н азы вае мых
«инородцев», в частности «мо рдв ы», также входил в круг
интересо в
Посошкова
(конечно,
не
иначе
как
в
плане
прио бщ ения
к
р ус­
ск им
го суд арст ве нным
интересам
и
к
прав о слав ной
вере).
Тем
более
го­
рячо
от ста ивал
он
необходимость
про свещ ения
русских
крестьян.
По
его
сло в ам, «немалая пакость крестьянам чинится . ..
от
того,
что
грамотных
лю дей
у
них
нет».
Он
треб ует
обязательного
обучения
г рамот е
крестьян­
ск их
детей,
— опять-таки
в
целях
ограждения
крестьян
от
помещичье-
чино внич ьего
п рои зво ла,
ибо
тогда
«никто их уже не изобидит и ничего
с
них
н апр асно
не
во зь ме т», — ив качестве идеала высказывает мечту —•
«чтобы не было и в малой деревне безграмотного человека».


88
Л ИТ ЕРАТ УРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
Посошков
мечтает
о
разработке
приро дны х
б ога тств
Ро сси и,
п ро­
пад ающих
в туне;
он
указывает
на
в о змож ность
извл еч ь
из
земных
нед р
России
и
нефть ,
и
серу,
и
« лекар ств енные ма тер и и»
—«... я
не
зн аю,
че го
бы
у
нас
в
Руси
не
с ыска ть », — говорит он.
Разумеется,
зде сь
в
Посопгкове
в
бол ьшо й
ме ре
го во рил
дел ово й
инстинкт
умуд ренно го
в
коммерческих
делах
расчетливого
хозяина,
хорошо
знающего,
откуда
можно
из влеч ь
прибыль,
но
неве рно
было
бы
сводить
его
«прожектерство
лишь
к
узк омер кант иль ным
соо браж ени ям.
Им
руководило
также
же ла ние
экономически
подн ять
с вою
родину,
развить
ее
про изв од итель ные
силы;
хар акте рно ,
что,
сделав
извес тны м
ца рск ой
к азне
мес то нахож дение
сам о­
родной
серы,
имевшей
значе ни е
для
военных
н ужд,
он
лично
пот ерпе л
в
этом
деле
убыток, — «если
бы
я
год
места
удержал
ее
за
с обою,
то
я
бы
рублев
тысячу
и
другую
ух в атил», — замечает он,
но
сей час
же
делает
хар актерну ю
ог ов ор ку: «аще я за такое дело великое и ничем не взыскан,
обаче
сл ава
богу,
что
вое н ное
дело
упр ав илос ь».
О
по дъем е
военного
д ела
в
Ро ссии
Посошков
думал
особенно
мн ого.
В
за писк е
«О ратном поведении», поданной в 1701
г.
б оя рину
Ф.
А.
Го­
ловину,
он
заботился
о
том,
чтоб
оружье
не
бы ло
тупым,
что б
п орох
не
с ырел,
ч тоб
бо мбы
разрывались;
он
выдвинул
ряд
военно-технических
пр ед лож ений,
в
том
числе
мысль
о
необходимости
за мен ить
стрельбу
за л­
пами
стрель б ой
в
цел ь,
ко тор ая
«хотя не красива .. .
только
непр ияте лю
стр ашна
б уд ет »; отсюда новое для начала XVIII
в.
тр ебо в ание
индиви­
дуального
обучения
солд ата.
Эту
за писк у
Посошков
писал,
руководясь
ж еланием, «ч тобы н а весь
век
Русь
славна
была».
В
«Книге о скудости и о богатстве»
он
со
свой­
ств енны м
ему
юмором
за меча ет,
что
если
немцы
любят
хвалиться
тем, «что
в
огне
стоя ли
часов
шесть»
и
«н икто ...
никого
с
места
сб ить
не
могли»,
то
« сия по хв ала немецкая »
ру сск им
не
подх одит,
—
«а нам дай боже ту
по хв алу
нажить:
с
р усск ими- де
людьми
биться
н ельз я;
еже ли
единажды
выпалят,
то-де
бо льш ую
по лов ину
повалят.
И
такая
б итва
не
в
шесть
часов,
но
в
одн у
минуту».
Посошков
ув ерен ,
что
р усский
солдат
нау чится
не
терять
п уль,
а
стрелять
метко,
—
«и таких солдат если тысяч десять
набрать,
то
я
знаю ,
что
и
с
двадцатью
тысячами
не
пошел
бы
никто
на
битву
с
ними:
от
ру сско го
сол дат а. ..
вс якой
бы
неприятель
бежал
без
оглядки».
Эта
ув еренность
в
бо еспос обн ост и
русск ого
сол д ата,
в
его
умении
побеждать
вр аг ов,
такж е
основывалась
на
обобщении
бо гаты х
жиз нен ных
набл юд ений
самого
Посошкова.
Он
советовал
пр ави тел ьс тву
изучить
и
использовать
в оенны й
опыт
на род а,
в
частности
указывал
на
н алич ие
пре­
восходных
стрел ков
в
казачьих
с таницах, «что скачучи на кони,
из
длин­
н ого
ружья
в
цел ь
бьют
и
з аряж аю т »; по мнению Посошкова,
если
со­
ед инить
это т
нар од ный
опы т
с
передовой
военной
техникой, —«если
так их
стрельцов
конных
науч ить
и
пист оль ной
стрельбе
и
шереночному
стро е­
нию,
то
кому
б
такая
конница
не
ст раш на
была!»
Ве ра
в
тв орче ские
с илы
русск ого
народа
составляет
характерную
че рту
Посошкова.
В
«Книге о скудости и о богатстве» (гл.
V «О художе­
ств е») он пишет о бессердечном притеснении трудящегося люда дворян­
скими
пр ав ителя ми
Р осс ии: «В российских наших правителях есть рас­
су ждение
на
сие
д ело
самое
нездравое;
ибо
р усс кого
чело век а
ни
во
что
ставят
и
накормить
его
не
хощут,
чтобы
он
доволен
был
без
нужды,
и
тем
стеснением
пр инужд аю т
...
к
краже,
и
ко
всякой
неправ де,
и
в
мастер ств е
к
нера дению
...
а
жену
и
детей
чем
ему
кормить,
токмо
что
по
миру
хо­
дить».
Посошков
не
мог
разделять
отв р ащ ения
М осков ской
Ру си
ко
всему
иноземному.
Он
не
п рочь
за имст во вать
лучше е
в
з амор ских
краях;
так.


ПУБЛИЦИСТИКА
ПЕТР ОВС КО Й
ЭПО ХИ
89
он
п олаг ает,
что
«.в
немецких
землях
вельми
лю дей
бере гут ,
а
наипаче
купецких
людей;
и
то го
рад и
у
них
купеческие
люд и
и
бо гаты
зело », —
и
это
свойство
«немецких земель»
он
рад
перенести
в
рус ски е
условия;
он
предлагает
щедро
награждать
ино стран ны х
мастеро в,
обучающих
р ус­
ских
людей
полезным
«художествам», «чтобы . ..
и
иные
мастер ов ы е
люди
выезжали,
и
в сякие
бы
ма стер ства
на
Руси
у множали» .
Все
это
полностью
соответствовало
идеалу
е вр опеизац ии,
провозглашенной
Петр ов ски м
временем.
Но
в
этот
иде ал
Посошков
в носит
значительные
ог ов орки.
Его
пуг ает
возможность
безоговорочного
под чинения
Западу,
он
хочет,
чтобы
плоды
ев р опеиз ации
достались
в
перв ую
о черед ь
русск и м
людям,
ибо
ино земцы ,
по
его
мнению, «не прямые . ..
нам
до бро хоты »
и
«во всяком
деле
нас
обманывают».
Воен н ые
затруднения
русск и х
войск
заставляют
его
задумываться
—
«нет ли какой прозяби от . . .
инженера» (н ад о ра з у­
меть
ино с тр ан ца ); «надобно от них опасатися,
—
говорит
он
об
ин остр ан­
ных
спе циал ист а х,
— потому
что
свой
сво ему
поневоле
друг
и
никог д а
ино­
земец
не
св ерстает
соб ою
русс ко го
че лов ека
...
не
на де жно
им
во
всем
в ве-
риватися:
всегда
он
своеплеменному
лучш е
порад еет,
и
того
ради,
надобно
за
ними
гораздо
смо тр еть» («О ратном поведении»).
Эта
насто рож енно сть
в
отношении
к
инос транцам
мотивировалась
не
с тол ько
рел игио зно- мо рали стичес кими,
скол ько
деловыми
практич ески ми
со­
ображениями.
Выходец
из
тор гов о- р еме сленной
среды,
Посошков
остр ее
чувствовал
возможные
опасности
с ближ ения
с
Западом,
чем
извест­
ные
круги
дворянской
инте ллиг енции,
которые
почт и
не
заботились
об
ук репл ении
экономической
самос тоя тель но сти
Р оссии.
Посошков,
выр аж авш ий
ид еолог ию
тех
социальных
групп,
ко торы е
были
кровно
заин тере сов ан ы
в
развитии
производительных
сил
России,
в
преуспеянии
пр омы ш ленност и,
ре месл
и
«художеств», не мог не воспри­
нимать
по лож итель но
в
рефо рме
Петра
именно
ее
стремление
к
э коно ми­
ческой
само стоя тел ьнос ти
России, —
отсюда
его
ре вни вая
подозрительность
по
отношению
к
«иноземцам», его замечание о том,
что
немцы
х отя т, «чтоб
их
одних
ру ка
высоко
была,
а
наши
б
всегда
в
поношении
бы ли,
и
всегда
б
за
господ
се бе
имели».
Посошков
пр иемлет
петро вский
ку рс
на
европеиза­
цию
стр аны
лиш ь
в
том
случае,
если
он
буд ет
спо соб ств ов ать
рос ту
нац ио­
наль ны х
тв ор ческих
си л.
«Много немцы умнее нас науками, — пиш ет
он
в
зап иске
„О ратном поведении“,
—
а
наши
остр отою,
по
благодати
божией,
не
хуже
их ...»
Обогатить
«остроту»
русск о го
ума
и нос тран ными
«нау­
ками»
и
мечтал
Посошков.
Жел ание
отстоять
национал ьну ю
са мо бытн ость
Руси
нередко
прив о­
дил о
Посошкова
к
сбли жению
с
реа кци онны ми
кру гами
в
ряде
вопросов.
По нима я
необходимость
за им ство вани я
у
стр ан
Запада
в
об ласти
эконо­
мики,
он
в
то
же
время
в
идеологической
сфере,
даже
в
своих
демократи­
ческих
ант ид вор янс ких
устр емл ениях
зачастую
не
ум ел
выходить
за
пре­
делы
стар ой
допетр ов ско й
Руси.
В
своем
«Завещании отеческом»
сыну
(этот большой труд религиозно-дидактического характера писался Посош-
ковым
в
т ечен ие
неско ль ких
лет ,
с
1712по1718
г.)
он
проповедовал
прин­
ципы
домостроевской
мор али,
отс та ивал
чистоту
и
неприкосновенность
пр а­
вославной
в еры
от
«люторовой ереси»
и
даже
р екоменд ов ал
своему
сыну
как
«святую книгу»
известный
тогда
лишь
в
рукописи
«Камень веры»
Сте фа на
Яв о рско го.
Это
ру тинерст во
в
культурно-бытовых
вопросах
б ыло
об услов лен о
прежде
всего
ог ранич еннос тью
и
идейным
кон сер ва тизм ом
рус ­
ского
купеческого
уклада.
,Но
живо й
пытливый
ум
талантливого
са мород ка
из
м асте ро вых
не
мог
не
вступать
в
про тив о речия
с
дедовской
«мудростью».
В
« Книг е-


90
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
о
с кудо сти
и
о
бо гатст ве» , ■нап и санн ой уже 72- л етним
стариком,
выс ка­
зывается
ряд
соо бра жений
по
ре лиг иозн ым
вопросам,
свидетельствую­
щих
о
том,
что
струя
религиозного
свободомыслия,
порожденного
Пе тр ов­
с кой
эп охой ,
в
какой-то
м ере
затронула,
—
пусть
своеобразно,
—и
Посошкова.
Так
лю бопы тно
его
при знание,
что
не
только
«иноземцы»
хри­
с тианск ого
в ер оиспов едания , «но и бусурманы суд чинят праведен» (неда­
ром
при
составлении
н ового
Уложения
он
реко мен дов ал,
вслед
за
русским
пу бли цистом
XVI в.
Иваном
П ересв етов ы м,
позаимствовать
из
турецкого
законодательства
все,
что
может
принести
пользу
России), «а у нас,—
с
г ореч ью
заме чае т
он,
—
вера
святая
благочестивая
...
а
судная
ра спр ава
нику да
не
го дная
...»
Вообще
смешивать
дела
небесные
с
земными
Посошков
не
был
склоне н —
типичная
для
воззрений
Мо сков ской
Руси
ид ея
н ебесн ого
воздаяния
за
сов ерш ающ иеся
на
земле
нес прав ед лив ости
не
кажется
ему
уб ед итель ной.
По
его
мнению,
на до
устр оить
т ак, «чтоб богу никто
не
жаловался,
но
в сяко му
б
чело ве ку
решение
чинить
на
зе мле,
а
до
небесного
суда
и
не
до пустить
бы ».
Посошков
ув ерен ,
что
если
«суд . ..
в
России
уст роитс я
праведный,
и
приступ
к
нему
будет
б лмзо стны й
и
не­
тр уд ный,
то
никто
никого
су ду
божи ю
предавать
и
не
б удет», ибо каждый
«и суд и награждение примет на земли» .
Еще
раньше
в
запи ске
«О рат­
ном
поведении»
Посошков
высм ея л
тех,
кто
объяснял
военные
затруднения
русс к их
войск
волей
бож ьей
(ясно ,
что
подобные ■ толки
исходили
из
вр а­
ждебных
р ефо рме
кле рик аль ных
кр уг ов).
Посошков
иронически
заме ча ет,
что
р азу мее тся , «без воли божьей и маленькой птички убить никому невоз­
можно», но тем не менее,
—
«надобно человеку.. .
к
ратоборству
готову
быть,
и
убор
ополчительн'ой
всегда
доброй
иметь.
Если
же
мы
обор он ы
с ебе
не
умеем
держать,
то
нечего
нам
на
бога
и
пенять».
В едь
если,
гово­
рит
Посошков,
даже
д рев ние
израильтяне
усиленно
вооружались
(несмотря
на
божественную
п ом ощ ь), то как же должны вооружаться русские,
ког да
«сам бог не снидет нам тако помогать,
яко
же
древле
помогал
Иисусу
На­
вину...
Без
оружия
воевать
нев озмо жно», — тако в практи ческий вы вод ,
сделанный
Посошковым,
а
разговоры
о
«воле божьей»
он
отбр асыв ает,
как
пря мо
к
де лу
не
относящиеся.
Трудно
не
увидеть
в
этих
тр ез вых
и
скеп­
тическ их
зам еч ания х
отзвуков
петровского
ра цио на лиз ма,
соединенного
с
ж итейским
здравым
с мыс лом
выходца
из
народа
(утверждение «е с ли
об ор оны
не
умеем
держать,
нечего
...
и
на
б ога
п енят ь»
звучит
как
п ере­
сказ
со отв етству ющ их
рус ски х
пословиц).
Личная
жизнь
Посо шков а
сложилась
тр агич ески.
Посл е
смерти
Петра
в
ав густе
1725 г.
он
был
зак лю чен
в
Петр опав ло в скую
к репо сть,
где
и
умер
74 лет отроду.
Непо сре дс тве нным
пов одом
к
его
а ресту
послу­
жило
нахож дение
с писка
его
книги
у
аре стов анно го
архиепископа
Феодо­
сия,
активного
деятеля
клерикальной
антипетр ов ско й
группировки;
оче­
видно,
церковная
ре акция
д емаг огич ески
пытал ась
использовать
в
своих
целях
о бли читель ную
сто ро ну
книги
Посошкова.
Но
нез ави симо
от
этого
обстоятельства,
основные
т е нденции
книги
Посошкова
не
м огли
не
звучать
подозрительно
в
обстановке
послепе тр ов ­
ской
Ро ссии ,
когд а
классово-дворянский
ха ра ктер
созданной
Петром
импе­
рии
обозначался
все
сильнее.
«Книга о скудости и о богатстве»
дол го
лежала
под
с п удом.
Ею
инте »
рес ов ался
Ломоносов,
об
ее
авторе
у помя нул
в
своем
«Историческом сло­
варе
о
российских
писате лях»
Н.
И.
Н овик ов,
но
только
в
1842 г.
она
была
опубликована
М.
П.
П ого дины м.
Характерно,
что
попы тка
Пог од ина
п рочест ь
в
унив ерситете
лекцию
о
Посошкове
не
мо гла
быть
ос ущ еств ле на;
лекция
была
зап рещ ена
властями,
б оя вшимис я,
что
воскрешение
забытой


ПУБЛИЦИСТИКА
ПЕТР ОВС КО Й
ЭПОХИ
91
фигуры
пу б лицис та
крестьянского
про исх ожд ения
может
п ро изве сти
«слишком много эффекта» .
Замученный
в
крепости
и
з амол ча нный
после
смерти,
Посошков
нач ал
своей
суд ьб ой
тот
скорб ны й
марти рол ог
передо­
вой
ру сской
мысли,
который
в клю чил
в
се бя
имена
Новикова,
Радищева,
Белинского,
Чер нышев ског о
и
других
пр огр ессив ных
д еяте лей.
Не
случайно
первое
под линно
научное
изд а ние
«Книги о скудости и о богатстве»
ос у­
ществлено
Советской
властью.
Ес ли
Посошков
представлял
собою
тип
крупного
мыслителя-само­
ро дка,
то
в
лице
другого
выдающегося
публициста,
порожденного
Пет ро в­
ск ой
э пох ой,
В.
Н.
Татищева
(1686—1750), мы в и ди м мыс лител я,
стояв­
ше го
на
уровне
передовой
запад ное вр опейск ой
ид еоло гии
XVII—XVIII
вв.
Поклонник
фило софии
Декарта,
з наком ый
с
Лок ком,
Бейлем
и
другими
прогрессивными
запад ное вр опейск им и
фил ософ ами,
Татищев
был
в
то
же
в ремя
последним
пред ста в ител ем
петр ов ског о
просветительства
в
усл ови ях
мрачного
пе ри ода
дворцовых
пер ево рото в.
На
про тяж ении
своего
ж изненно го
пути
Татищев
неоднократно
бл изко
сталкивался
с
Петр ом
и
выполнял
по
его
приказ анию
важные
по­
ручения
в
самых
разнообразных
об лас тях.
У ч астник
Полтавской
битвы
и
Пру тско го
п охода ,
он
ездил
с
важ ным
д ипломатичес ким
поручением
в
Г д анск,
отправлялся
с
ревизией
на
уральские
заводы
и
одновременно
от­
крывал
там
школы,
изучал
в
Шве ции
горн ое
де ло,
работал
в
Берг-колле-
гии
и
со
всем
тем
занимался
своими
учеными
труд ами,
д ающ ими
право
охарактеризовать
Татищева
как
п ер вого
русского
ис тори ка
и
географа
в
европейском
смысле
слов а.
Этот
ун ивер сал изм
оче нь
х ара ктер ен
для
ученика
пе тров ской
школы.
Посл е
смерти
Петра
Татищев
при нимал
актив­
ное
участие
в
политической
жизни
ст раны,
в
1730г.
был
одн им
из
п ол ити­
ческих
р уков о дите лей
«шляхетства», оказавшего сопротивление олигархи­
ческой
затее
«верховников» (именно Татищев читал адрес Анне Ива­
новне,
нап рав ленны й
пр отив
верховников
и
выр аж авши й
требования
«шля­
х ет ст ва»).
С
1737 г.
он
в озгла влял
ор енб ург скую
э кспед ицию,
при
Елизавете
был
назначен
астр ах анским
г уб ерна тор ом,
и
в
кач еств е
ад минис трат ора ,
ревностно
насаж да в шего
на
ин онаци онал ьных
о краинах
колонизаторскую
политику,
встретил
в
Астрахани
сопр отивл ение
со
сто роны
местной
кал­
мыцкой
«знати», что в конце концов привело его к отставке.
П осл едние
го ды
жизни
Татищев
провел
в
своем
подмосковном
имении
Болдине,
в
опале,
в
из гна нии,
которое,
однако,
не
мог ло
сломить
тягу
Татищева
к
умственным
занятиям.
В
своем
дер ев енском
уединении
он
усиленно
работал
над
« Исто рией Р осс ийской» .
Кроме
этого
кап италь но го
труда,
а
также
ряда
специальн ых
и ссле­
довательских
работ
(особенно существенны его примечания к «С уд ебнику
ц аря
И ван а», с которых собственно начинается
изуч ен ие
ист ор ии
р ус­
ского
п рав а ), перу Татищева принадлежат отдельные публицистические
про изв ед ени я,
из
котор ы х
наиб ол ее
интересен
«Разговор двух приятелей
о
пользе
наук
и
уч илищ », представляющий собой целостную декларацию
его
ф илос офски х
и
по лит ическ их
в згляд ов.
На пис ан ный
в
первые
г оды
ца рс твова ния
Анны
(1733) и опубликованный только через 130
лет
после
смерти
Татищева
—в
1887 г.
—
этот
памя тни к
р усск ой
мысли
интересен
как
наибол ее
яркое
и
гл убо кое
в
фило софско м
смысле
изложение
перед о­
вых
идей,
порожденных
в
образованном
п ередо вом
дворянском
обществе
петровской
реформой.
Изложенный
в
форме
диалога
ме жду
двумя
собеседниками,
из
ко­
тор ых
од ин
со мнев ается
в
пользе
«наук и училищ», а другой ( его
устами
го в орит
сам
Татищев)
горячо
защищает
нео бх од имость
просвещения,—


92
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРО ВС КО ГО
ВРЕМЕНИ
этот
тр уй
Татищева,
по
замечанию
Г.
В.
Плех анов а, «дает гораздо больше,
неж ели
об ещ ает
заглавие.
Это
чуть
ли
не
цел ая
энциклопедия».1
Прежде
все го
в
«Разговоре»
дается
пред став лен ие
об
истории
на уч­
н ого
познания,
ра зви вавш его ся
в
борьбе
с
нев ежеств ом
и
суеверием,
под
кото рыми
Татищев
подразумевает,
в
первую
оч еред ь,
церк ов ное
мрако­
бесие.
Он
показывает
га лерею
мучеников
свободной
мысли,
в
числе
ко­
тор ых
почетное
место
занимает
в
о дном
ряду
с
Сократом
в елик ий
ан тич­
ный
материалист
Эпикур,
по
мнению
Татищева,
окле в етанны й
я зыч еск ими
жр ец ами
и
не справ ед лив о
провозглашенный
ими
«афеи ст ом »
за
то,
что
«поклонение идолам и на них надежду отвергал» .
Так,
высказывая
пре д­
полож ение,
что
Эпикур
выступал
якобы
только
против
языческой
рел и­
гии,
Татищев
иску сны м
дипл оматич еским
приемо м
п ред ох ранил
себ я
от
напад ок
со
сто роны
церко в ников ,
ненавидевших
Эпикура,
как
одного
из
ве лича йш их
свободных
м ы слите лей
д рев ност и.
Отрицая
в
явном
противо­
р ечии
с
истиной
атеизм
Эпикура,
он
тем
самым
полу чае т
возможность
сил ьнее
ударить
по
«невеждам», которые «ум н ых
и
ученых
люде й
безбож­
ник ами
на зы ваю т», что,
по
мнению
Татищева, «от злости и. ..
невежества
происходило..
.»
Любопытно,
что
предлагая
от нос иться
с
н едов ери ем
к
н апад кам
на
антич ны х
материалистов,
ибо
многие
поле мисты ,
по
словам
Татищева, «не
сполна
р ечи
противников
своих
берут,
и
доказательства
утаивают
и
т ако
неповинно
клев ещу т», — Татищев в качестве примера такой односторон­
ней
поле ми ки
называет
не
что
иное,
как
«Камень веры»
с
его
антипро те-
ста нтокими
кле ве тнически ми ,
по
мнению
Татищева, выпадами.
Так,
защита
Эпи ку ра
от
яз ыч еских
«нев ежд »
— жрецов—переходит
в
пол емику
с
за­
щитнико м
устоев
православия —
С теф аном
Яво р ским.
Впрочем,
Татищев
и
не
скрывает,
что
нечто
под обно е
кле ве те
жре­
цов
на
Эпикура
позже
«в христианстве последовало,
вид им
бо
высокого
ума
и
науки
л юдей
невинно.
..
оклеветанных
и
проклятию
от
пап
пр е­
д анны х.
..»
Среди
э тих
«высокого ума и науки людей»
Татищев
назы­
вает
Яна
Гуса,
К опе рни ка,
Галилея,
и
более
близкие
современной
ему
эп охе
имена
Декарта
и
Пуфендорфа.
Такое
зако нче нное
и
с истемат иче ­
ск ое
п ред ста вл ение
о
борцах
за
свободную
мысль,
за
научное
позн ание
от
а нтич ност и
до
начала
XVIII в.
давалось
в
русск ой
ори гина льно й
литера­
ту ре
впервые.
Татищев
ко нс татир у ет,
что
современный
ему
к атол ически й
Запад
нед алеко
уше л
от
костров
средневековья,
—
«колико сот человек в Италии,
Гишпании
и
Португалии
че рез
ин кви зиц ию
каждогодно
разоряют,
муч ат
и
умерщвляют,
токм о
за
то,
что
кто
с
па пою
не
со г лас уе т»; впрочем,
с
точ ки
зрения
Татищева,
и православные
о бс кур анты
не
лучше.
От
Италии
и
«Г иш пании»
он
пер еход ит
к
пр имера м
недавнего
р усског о
прош ло го,
рассказывая
как
«Никон и его наследники над безумными раскольники
св ирепость
свою
исполняя,
многие
тысящи
пожгли
и
порубили.
..»
Несмотря
на
все
свое презрение к
«безумным раскольникам», свободо­
мыс лящи й
автор
«Разговора»
не
мог
простить
Никону
его
посягательств
на
свободу
совест и ,
про тиво реч ащих
пр осве тите ль ским
и деа лам
Татищева.
Религиозные
взгляды
Татищева
отражают
рационалистические пред­
ставления
об
естественном
законе
и
ест ес твенно й
религ ии,
за имст вова нн ые
им
у
немецк ог о
просветителя
Пуфендорфа.
Признавая
авторитет
боже­
ств енно го
закона,
Тат ищ ев
в
то
же
время
ре шитель но
отказывается
при­
знавать
его
пр ояв л ением
церковные
кано н ы;
молитв а,
по
его
мнению,
вы-
1Г.
В.
Пл еха нов.
Ис тори я
р у сской
общ еств енн ой
мысли,
кн.
II, ГИЗ, 1925,
стр.
64.


ПУБЛИЦИСТИКА
ПЕТРОВСКОЙ
ЭПОХИ
93
те кает
из
бо жеств енн ого
закона,
но
«когда и как молиться,
сие
закон
ос та­
вляе т
на
возможность
нам».
Точно
так
же
признавая
в
общ ей
фор ме
не­
об ход имость
поста,
он
указывает,
что
вся кие
конк ретн ые
ф ормы
и
с роки
пос та
«учреждены от человека», а не от
бога .
Отсюда
вы тек ал
вывод
о
нев о змож ности
установить,
какая
из
ко нкретно
существующих
религ ий
является
подл инно й,
прав о й,
со отв етству ющ ей
ист инны м
ве ления м
боже­
ства.
Отсюда
замечательная
формулировка
Татищева
о
том,
что
рели­
гиозные
рас при
«не от кого более*/ как от попов для «и х
к оры сти,
а
к
тому
от
суеверных
х анжей
или
несмысленных
набожников
происходят,
между
же
людьми
умными
произойти
не
мог ут,
понеже
умному
до
вер ы
другого
ничто
каса етс я
и
ему
все
равно,
лю тор
ли,
ка ль вин
ли
или
язычник
с
ним
в
одн ом
городе
живет
или
с
ним
торгует,
ибо
не
см отр ит
на
веру,
но
см отр ит
на
его
товар,
на
посту пки
и
нрав.
..»
Исходя
из
такого
ра ционал истичес кого
отношения
к
в опр осам
веры,
Татищев
ссылался
не
только
на
при мер
Голландии
и
Швейца­
рии,
но
и
на
оп ыт
в заимо отно шени й
меж ду
народами
Ро сс ии;
он
напо ­
минает,
что
татары
и
черемисы
не одн окра тно
оказывали
помощь
русскому
пр ави тел ь ству
и,
следовательно,
«от разности вер русские вреда не
имели,
но
пользу
вид ели ».
Этот
интер ес
к
«малым»
народам
Ро с­
сии,
требование
из в естно го
признания
их
национальных
особенно­
стей
составляет
ха рак терн ую
черту
тати щев ског о
«Разговора» .
Не
слу­
чайно
в
ч исле
зна ний ,
кото ры е
должен
приобретать
м олодой
дворянин,
он
на зыва ет,
на
ряду
с
«европскими»
языками,
языки
татарский,
калмыцкий
и
финск ий.
Если
соб ств енна я
ад м ини стр ати вная
практика
Татищева
в
от­
ношении
к
«ино род цам»
оче нь
с ильно
от ли чал ась
от
декларированных
в
«Разговоре»
идеалов,
то
это
свидетельствует
л ишний
раз
о
траг иче ской
пр оти во реч ив ости
ру сск ой
д ейст ви тель нос ти
XVIII в. ,
но
отню дь
не
сни ­
жает
принципиальной
зна чи мо сти
высказанных
в
«Разговоре»
су ждений.
Показательно
и
отношение
Татищева
ко
всякого
рода
мистическим
уч ениям.
Р аз деляя
все
науки
на
«нужные,
по лез ные,
щег оль ские
или
ув е­
с еля ющие,
любопытные
или
тщетные»
и,
нако нец, «в р ед ител ьные »,
он
к
«тщетным», причисляет
основанные
на
«баснословии»— хир оман тию,
ас трол ог ию,
алхимию,
а
к
«в ре дите льн ым»
— все
в иды
волхования. «Черно-
кн ижеств о»
его
возмущает
не
с
ре лиг ио зно -м ора листич еских
п ози ций,
не
пот ом у,
что
продажа
души
дьяволу
является
сме ртны м
гр ехом ,
а
потому,
что
«многие ученые ...
доказали,
что
ч елов ек
ч ерез
дьявола
ничего
у чи­
нить
не
мож ет», т.
е.
опять-таки
с
точ ки
зрения
просв ещ енног о
разума.
Возражая
против
смертной
казни
по
отношению
к
«клику нам и к ли ку­
шам », которые «с ка зы ва ют
в
себе
бы ть
дьявола...
по
научению
сребро­
любивых
цер ков ников », Татищев все же не может не прибавить — « з а
то,
что
оставя
полезное
в
беспутстве
время
тратят
и
других
об маныв аю т,
те­
лесное
наказание
неизбежно
понести
должны».
Так,
в
воспитанном
на
культуре
Р енесса нса
гу манис те
обнаруживается
прошедший
петровскую
выучку
адм инистр ато р,
привыкший
не
жалеть
варварских
методов
в
бор ьбе
с
варварством
и
насаждать
просв ещ ение
дубинкой.
Недаром
с
удовлетво-
'рейием вспоминает он о том,
что
Петр
В еликий
«жестоким и на тел е на ка­
зании
всех
он
их
бесов
по выг нал,
так
что
ныне
поч итай
уже
не
слы шно ,
особливо
в
тех
местах,
где
б лаг ора ссу дной
начальник
слу чи тся» .
На
ряду
с
про паг анд ой
ф ило соф ских
идей
западноевропейского про­
светительства,
Татищев
знакомил
русского
читателя
и
с
основными
по­
литическими
понятиями
в
д ухе
своего
у чит еля
Пуфендорфа.
На
во прос
своего
собеседника,
который
из
образов
пр авл ения
является
наил учш им,
он
отв еч ает
ссы лкой
на
конкр етные
у сл овия
страны
и
вр емени.
Пр инц и­
пиально
признавая
зако ном ерно сть
существования
« демо кратии»
или


94
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
« об щенар од ия»
и
даже
ус мат ри вая
в
р еспубл иканском
пр авл ении
то
пр е­
имущество,
что
соблюдающие
его
народы
«живут по воле и кроме закона
ничего
не
бо ят ся», Татищев в российских
усл ов иях
выступает,
однако,
безоговорочным
сторонником
абсолютизма.
Как
истинный
ученик
петр ов ­
ской
школы,
он
видит
в
нем
т в орческ ое
начало
русск ой
истории,
основу
го суд арс тв енног о
единства,
в
про т иво вес
реакционной
«ар исток ратии» .
Тем
не
менее
широта
про св етитель ских
взглядов
Татищева
прив о дит
его
к
ряду
выводов,
об ъе ктив но
выходящих
за
рамк и
современного
ему
со­
циал ьно го
ук лад а,
за
п ределы
крепостнических
отношений.
Так,
стр оя
свою
концепцию
соц иаль ных
отношений
на
теории
общественного
дого­
вора,
Тат ищ ев
осуждает
«р абс тво ил и нево льниче ство »,
ибо ,
сог ласно
зако нам
«естества», человек «т а ко е
лишение
св оея
во ли
тер пет ь
более
не
должен,
как
до
в озмо жно го
к
осв обо жде нию
слу чая
...»
Г.
В.
Пле­
ханов
видит
в
эт их
высказываниях
л ишь
абстрактные,
о торв анны е
от
ре­
альной
ру сск ой
почвы
д омы слы
и
утверждает,
что
Татищев
«ни одним
слов ом
не
ко снулся
крепостной
за вис им ости
кре стья н
от
помещиков».1
Между
тем
в
де йств ител ьн ости
об
интересе
Татищева
к
крес тья нскому
во­
прос у
в
России
и
о
своеобразии
его
воззрений
по
этому
поводу
свидетель­
ствует
одн о
из
наиболее
содержательных
мест
«Разговора» .
Утверждая,
что
«пременением древних обычаев иногда немалый вред наносился», —
Татищев,
в
качест ве
пример а
подобных
нежел ате льных
«пременений»,
т.
е.
перемен,
—
наз ыва ет
з акреп ощение
крестьян
Мо сков ско й
Р уси.
По
его
слов ам , «до царства Борисова в Руссии крестьянство было все вольное,
но
он
слу г,
хол оп ей
и
кре сть ян
сделал
крепостны ми»; по мнению Татищева,
это
бы ло
исторической
ошибкой,
за
ко торую
приш ло сь
расплачиваться
кр ест ья нск ими
бу нтам и.
Другой
на зван ный
им
пример
неспр авед лив ы х
пе­
ремен
из
сов ремен н ой
ему
истор ии
В ел икоб рит ании
го в орит
«о нал оже нии
пошлины
на
го ряче е
вино,
за
к от орое
народ
так
взволновался,
что
не
без
вреда
усмирено».
Из
сопо став лений
э тих
двух
выс казы вани й
я сно
видно,
что
Татищев
возражал
отнюдь
не
против
всяких
изменений
« древ них
об ы чаев» (апологет петровской реформы не мог не понимать,
что
там
«гд е
польза
общая
требует...
не
нуж но
на
древность
и
обы чай
смотреть»);он
советовал
проявлять
ос тор ожно сть
лишь
в
осущ еств лен и и
тех
перемен,
которые
представлялись
ему
угрожающими
мате риал ьны м
интересам
государства.
Самая
пос та нов ка
вопроса —
п роти во поста вл ение
«в ольн ог о»
к ре­
стьянства
д рев ней
«Ру си»
крепостному
—и
сочув ст ви е
первому —
бы ли
шагом
вперед
в
сравнении
с
т рад ицион ным
пр едс тав лением
го спод ств ую­
щего
со слов ия
о
незы б лемо сти
и
неоспоримой
спра в едли во сти
к репо ст ниче­
ского
уклада.
Точно
так
же,
буд учи
сторонником
«шляхетских»
привилегий,
Тати­
щев
несмотр я
на
это
опр ов ерг ал
«политический вымысел», согласно кото­
ром у
д вор я нство
образовалось
из
вооруженных
защи тн ико в
государства.
По
его
сл ов ам , «государство защищать и оборонять»
в
начале
«д ол жно сть
был а
общая
всего
народа
и
все
совокупно
на
войны
ходили».
Эту
мысль
он
отс таив ае т
в
полемике
с
теми,
кто
счит ает ,
что
простому
народу
учение
не
нужно.
Татищев
говорит,
что
за щит нику
нев еже ств а
он
бы
с
удоволь­
ствием
назначил
в
«д во рецкие,
конюшие,
ст ряп чие
и
в
д ерев не
прикащи-
ков
безграмотных,
то
бы
он
узнал,
какой
порядок
и
польза
в
его
до ме
явится». «Я
же,
—
с
гордостью
прибавляет
он,
— рад
и
крестьян
иметь
умных
и
учен ых ».
Это
вы ска зыва ние
на ход ило
отражение
в
п рактических
заботах
Татищева
об
обучении
крестьянских
д етей
обоего
п ола,
о
чем
1 Там же,
с тр.
71.


ПУБЛИЦИСТИКА
ПЕТР ОВС К ОЙ
ЭП ОХИ
95
он
писал
в
«Кратких экономических до деревни относящихся записках», как
все
г лав ные
труды
Татищева,
не
увидевших
«тиснения»
при
его
жиз ни.
На
ряду
с
об щед екл арати вн ой
част ью , «Разговор»
заключает
в
себ е
и
ча сть
пра ктическу ю,
конкре тны й
анализ
отдельных
учебных
заведений
и
состоя ние
прос ве щ ения
в
послепетровской
Р ос сии.
В
эт ой
части
наблюде­
ния
Татищева
далеки
от
о птимизма .
Вн ося
в
«Разговор»
мемуарный
эле­
мент
(он вспоминает о своей беседе с Петром,
характеризующей
заботу
по­
следн ег о
о
пр ос в еще нии), Татищев,
обозревая
современное
ему
состояние
рус ской
науки,
вынужден
признать
отхо д
Р оссий ской
империи
от
петровской
тр ади ции.
По
его
слов ам ,
окончившие
ад мир алтейс кую
шк олу
гео дезисты , «лет по десяти учася,
не
умеют
по
аст ро номии
долготы
сы­
ска ть», окончившие инженерную школу, «никакого европейского языка не
знают,
к ниг
нуж ных
читать
не
мог ут»; еще большее недовольство вызывает
у
него
постано в ка
гуманитарного
образования;
он
сет ует ,
что
в
Заиконо-
спа сской
духовной
ак адемии
в
Москве
«авторов классических,
яко
Ливия,
Ци церо на,
Тацита
...
не
чита ют», не знают новейшей физики,
олицетво­
ренной
в
глазах
Татищева
именами
Декарта
и
«Молебранжа», а что ка­
сается
«реторики*, то,
по
мнению
Та ти ще ва , «более вралями,
неж ели
рето­
рами
им енов атьс я
могут».
Не
лу чше
об стоит
дело
с
печатанием
пол езны х
кни г;
кроме
изд ан ий,
осуществленных
по
п ри каза нию
Петра,
Татищев
ни­
чего
не
мож ет
назвать,
вызывающего
его
одобрение,•—«но
и
тех
уже
ку­
пить
тр уд но,
а
более
почитай
и
не
вид им».
По
мнению
Татищева,
просве­
щение
смож ет
развиваться
в
России
тол ько
тогд а,
когда
«вольные дру-
ка ри
с
б езопасны м
учр ежд ен ием
устроятся».
Так,
вз ор
Татищева
обра­
щался
к
тем
элементам
общественной
жизни
передовых
запад ноев р опей ских
ст ран,
которые
не
мог ли
не
про тиво ре чить
вс ей
системе
крепостнической
монархии.
Капитальным
труд ом
Татищева
является
его
че ты рех томна я
«Исто­
рия
ро ссийск ая».
С.
М.
Соловьев,
под ч еркив ая
огромную
роль
Татищева
в
д еле
создания
ф унда мента
русск ой
исторической
наук и,
ук аз ывае т,
что
Тат ищ ев
впервые
«с обр ал матер иа лы,
под в ерг
их
кри тике,
свел
летописные(
изве стия ,
снабдил
их
примеч аниям и
г еогр аф ическими ,
э т ног рафи чески ми
и
хронологическими».
К
этому
ну жно
прибавить,
что
есл и
доб ро сов ес тност ь
Татищева
в
сос тавл ении
свода
летописных
изв ести й
сд ел ала
его
тру д
от­
правной
точкой
(в смысле фактического ‘ ма тер иал а)
всех
п озд нейш их
исследований,
то
именно
в
«географических»
и
« э тног рафич еских»
приме­
чаниях
Татищева
к
летописному
ма териал у
сказались
свежесть
и
широ та
его
иссле до ва тель ског о
по дход а.
Татищев
старается
пр ослед ить
п ереж итки
д рев них,
д авно
исчезнувших
обы ч аев
в
народном
быту;
он
не
сбрасывает
со
счет ов
ни
народных
песен,
ни
поверий,
причем
вовсе
не
только
по
отношению
к
русск ом у
наро ду,
ибо
ис тори я
России
вклю ч ает
в
себ я,
в
по­
нимании
Татищева,
историю
основных
насе ляю щ их
ее
нар одн остей,
их
быта ,
куль туры,
нрав ов
(недаромещев «Разговоре
о
пользе
нау к
м
у чи­
лищ»
он
указывал,
что
татары
и
кал мыки
«свои древности...
имеют»,
также
ну жд ающ иеся
в
изучении).
Это
одна
из
основных
особенностей
исторического
труда
Татищева,
позволившая
одному
из
н аи более
выдаю­
щ ихся
пред став ител ей
прог рессив но й
эт ногр афи ческо й
нау ки^А .
Н.
Пьшину
отме тить ,
что
Татищев
был
пе рв ым,
кто
уд остоил
научного
исследования
«народную жизнь».1
Другая
особен н ост ь
«Истории российской»
заключается
в
ее
злобо­
дн евн ом
и
даже
временами
полемическом
хар акт ере.
Желая
п росле дить
раз­
в итие
основных
сторон
жизни
России
от
дре внейш ег о
периода
до
царство-
1А.
Н.
Пы
п
и
н.
И сто рия
р усс кой
лит ерат уры ,
т.
III, стр .
366.


96
ЛИ ТЕР АТУР А
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
ва ния
Ан ны,
Татищев
зачастую
делает
э кскур сы
в
окружающую
его
совре­
менность,
об л ичая
ее
с
по зиций
по следнег о
хранителя
пе тров с ких
за вето в.
О со бенно
зн аме нат ел ьна
пе ссимистич еская
ко нцов ка
главы,
пове­
ствующей
о
вопросах
про св ещения .
Рассказав
о
«рачении»
Петра
на
этом
поприще,
Татищев
прибавляет,
что
хоть
преемниками
его
то же
«несколько прилежания показано,
токмо
тому
многие
препятства
находятся
и
сущ е
такие,
ежел и
оны е
отняты
и
дос таточно
и спра вл ены
не
будут,
то
мы
н икакой
надежды
к
ра спро стран ению
на ук
иметь
не
можем». «Я
же, —
замечает
Татищев,
—
как
не
наст авл ение,
но
исто рию
пишу,
так
боле е
о
том
упоминать
и
сп особы
представлять
причины
не
имею,
и
ос тав ляю
мудр ейш им
и
должность
имеющим
в
рас суж дение» .
Из
в сего
конте кс та
со верш ен но
ясно,
что
Татищев
ни
на
минуту
не
в ерил
в
способность
«мудрейших»
и
«должность имеющих»
обесп ечи т ь
подъем
пр осв ещен ия
в
Рос си и.
Не
случ айно
«История российская», как и
все
основные
труды
Татищева,
не
у вид ела
све та
при
его
жизни
(первый
том
в ышел
в
1768, а последний,
че тве рты й,
тол ько
в
1848 г.).
Просветительная
пуб лицистика
Петр ов ско й
эпохи
не
нашла
соо тве т­
ствующего
ей
по
силе
и
яркости
отр аже ния
в
х уд ожеств енной
литер атур е
этого
же
времени.
Тем
не
менее
ее
вл ия ние
на
последующее
ра зв итие
ру сск ой
общ ес т венной
мысли,
и
в
частности
на
развитие
русск ой
ху дож е­
ственной
лите ра тур ы,
несомненно.


ГЛА ВА
11
Театр
и
драматургия
нача ла
XVIII века
П
етровская
эп оха,
в ызва вшая
плодотворное
о жив ление
во
в сех
областях
куль турно й
жизни,
характеризуется
таким
важнейшим
событием
в
истории
р усск ой
ху до жеств енной
культуры,
как
создание
п ерво го
в
России
публичного
об щ едост у пного
т еатр а,
устр оенно го
по
запад ноев ро пейско му
образцу.
Театр,
по
мысли
Пет ра,
должен
был
играть
рол ь
своеобразной
три бу ны
передовых
идей
эпохи.
Первый
публичный
теа тр
возник
в
Москва
по
инициативе
Петра.
Органи­
зация
этого
театра
— одна
из
инте реснейш их
страниц
в
ист ор ии
ев ро пе иза­
ции
М оско в ской
Руси,
в
истор ии
тог о
кул ьту рно го
преобразования,
над
которым
немало
по труд илис ь
и
сам
Петр
и
передовые
люди
его
эпохи.
Театральные
зрелища
к
этому
вр емен и
не
были
диковинкой
в
Рос сии.
В
1672 г.
при
дворе
царя
Алексея
Михайловича
существ о ва л
театр,
в
ко­
тором
под
руководством
пастор а
Г рего ри
став или сь
пьесы
преимущественно
религиозного
со дер жания .
Театр
был
прид во рны м;
на
пре дст ав лен иях
бы вал
ограниченный
кр уг
людей.
Вс к оре,
за
см ерт ью
Грегори,
театр
был
упр азд нен.
Петру ,
верно
оценившему
те атр
как
пр ев осхо дное
средство
пр опа ган ды
и
в оспитания
зр ителе й,
в
чем
он
мог
убедиться
за
границей,
требовалось
не
у строй ств о
вно вь
закрытых
придворных
спе ктакл ей,
а
созд ание
публичного
театра,
д оступног о
широким
слоя м
населения,
с
репер­
ту аром,
в
к от ором
бы
нашли
с вое
о тражение
его
любимые
идеи.
Судя
по
тем
до кум ентал ьным
д анны м,
кото ры ми
мы
в
насто ящий
момент
р аспола гаем,
дел о
обстояло
так.
Вернувшись
из
заграничного
пу­
те шеств ия,
Пет р
за да лся
целью
устр оить,
между
прочим,
и
те атр
по
образ ц у
вид енных
им
за
г раницей.
Организация
театра
б ыла
поручена
П осол ьскому
пр иказ у.
Так
как
в
Мо скве
никто
не
брался
за
это
новое
и
трудное
дело,
так
как
не
наш лос ь
на
это т
раз
и
в
Немецкой
слоб оде
че­
лов ек а,
который
знал
бы
теат ра ль ное
д ело,
—
было
решено
в ыписать
акт е­
ров
и
опытного
«комедиантского правителя»
из- за
гра ницы .
Царь
торопил
по дья чих
Посо льс ко го
приказа,
требуя
немедленного
о сущ еств ления
заду­
манно го
им
проекта.
Подьячие
оказались
в
довольно
затруднительном
по­
л ожен ии,
так
как
не
знали,
где
искать
«комедиантов»
и
как
воо бще
при ­
сту пить
к
этому
дел у.
Выр уч ил
их
некто
Ян
Сп лав ский,
инос тране ц,
вы­
ход ец
из
Венгрии,
сл уж ащий
П о соль ского
приказа.
Ян
Сплавский
пред ­
ложил
командировать
его
в
Данциг
договориться
с
д иректор ом
како й-л ибо
стра нств ую щей
театральной
т руппы
и
пр иг лас ить
его
в
Москву
на
по­
стоянну ю
р або ту.
По сол ьский
приказ
воспользовался
э тим
предложением
Сплавского.
В
июне
месяце
1701 г.
Ян
Сплавский
был
отп рав лен
в
Дан­
циг ,
где
у
него,
повидимому,
были
какие-то
связи.
Прибыв
в
Данциг,
Сп лав ский
заключил
дого во р
с
р уков од ителем
одн ой
из
немецких
стран­
ств ую щих
тру пп
— Иоганном
Христианом
Ку нстом .
12 апреля 1702
г.
Зак.
2847.
Ист.
русск.
лит., 111.
7


98
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
Спл ав ский
подписал
дог ов ор
с
К уист ом
и
заручился
сог ласием
п оследн ег о
немедленно
в ы ехать
в
Мо скву
со
всеми
его
«действующими людьми».
По
этому
дог ов ору
'Кунст обязывался « ве ли к ом у
г осуд арю
не
токмо
служить,
но
яко
ве рному
рабу
на дл ежит,
и
его
ца рское
величество
всеми
вы­
мыслами,
потехами
увеселять
и
для
тог о
всегда
бод р,
трезв
и
готов
быти».
Несколько
дней
спустя,
16 апреля,
С плав ский
вместе
с
«коме­
д иан тами»
вы ех али
из
Данцига
и
10 июня были в Москве.
Труппа,
при­
ех ав шая
с
Ку нстом,
была
не вел ика:
она
состояла
всего
из
девяти
чело­
в ек;
вместе
с
К унстом
приех ала
и
его
ж ена
Анна
Кунст —
перв ая
актрис а
на
русской
сцене.
Верный
своей
обы чн ой
такти ке,
Пет р
хотел,
чт обы
ино­
стра нны е
спе ци алисты
об учи ли
своему
делу
русских
людей.
Уже
в
ав г усте
п одь ячие
П о соль ского
приказа
по лучи ли
распоряжение
набрать
ак теро в
«из русских робят,
ка ких
чинов
сыщутся», но «к
тому
д елу
удобных»,
т.
е.
предоставлялось
выбирать
актер ов
из
каких- уго дно
слоев
населения,
но
люд ей
подх од ящ их
для
э того
д ела.
Такие
ли ца
бы ли
в ыбр аны
из
по­
дьячих
и
посадских
людей ,
— двенадцать
человек.
Таким
образом
Иог анну
Кунсту
с
первых
же
дне й
его
прибытия
в
Москву
пришлось
испо лня ть
обязанности
не
только
«начального комедианта», т .
е.
директора
перв ог о
ру сск ого
общедоступного
те атр а,
но
и
директора
театральной
школы.
«Ро-
бятам
русским»
б ыло
приказано
уч ить ся
«со всяким прилежанием и поспе­
ше н ие м », а Иоганну Кунсту
было
в
П осо льском
при каз е
объявлено,
«чтобы он их комедиям всяким учил с добрым радением и со всяким от­
кровением».
Обязанности
Ио га нна
Кунста
вообще
были
весьма
разно­
образны.
Директор
теа тра
или,
как
его
на зыва ли , «его царского величе­
ств а
ко мед иа нтский
пр ав ител ь», Иоганн Кунст был одновременно и глав­
ным
режиссером,
и
д екор ато ром,
и
даже
костюмером.
Он
же
должен
был
сл едить
и
за
постройкой
театрального
здания.
К
крайнему
изу млени ю
д ья­
ков
Посольского
приказа
(в ведении последнего находился театр), с тро ить
«комедийную хоромину»
бы ло
решено
ни
более,
ни
менее,
как
на
Кр асн ой
площ ад и,
—
в
непосредственном
соседстве
с
К рем лем
и
с обором
Васи ли я
Блаженного.
Это
не
могло
не
казаться
дерзостью
и
кощунством
людям,
во спитанны м
в
дух е
ст ароце рков ных
московских
в оз зрени й.
Тяготясь
возложенной
на
них
обязанностью
руководить
постройкой
театральной
«хоромины», они решили просить
Ф.
А.
Голо в ина
пер ед ать
это
д ело
в
Оружейную
па лат у: «Нам такие дела не заобычны,
и
волочиться,
ей,
государь,
не
можем».
Просьба
эта
не
б ыла
уважена.
«О комедии,
что
де­
ла ть
велено,
вельми
ску чаете?
—
п исал
Ф.
А.
Го лов ин
дьякам
из
Архан­
гельска,
где
он
тогда
нахо дил ся
вместе
с
царем.
—
Гораздо
вы
ут есне ны
дел ами?
Кажется,
здесь
суетнее
и
беспокойнее
в аш его,
—
дел ают
б есск учн о.
Как
н ап еред
се го
к
вам
писано,
д елайте
и
спешите
к
пришествию
великого
государя
анбар
п остро ить.
С кучно
вам
ст ало!» Получив этот ответ,
дьяки
в се- таки
н икак
не
могли
примириться
с
мыслью,
что
театральный
« анбар »
буд ет
построен
на
Кра сно й
пл оща ди,
и
еще
раз
попы т ались
у бед ить
Ф.
А.
Гол ов ина
перенести
это т
«анбар »
куда-нибудь
подальше.
«В том
месте,
—
писали
они
Ф.
А.
Головину,
— под
то
ст р оение
земли
стол ько
не
будет,
а
если
по
нужде
и
по строитс я,
и
от
той
хоромины
пло щадь
и
три­
умф ал ьные
св етлицы
заставятся».
Выражали
сомнение
дьяки
и
по
вопросу
о
т ом, «совершенный ли мастер»
это т
приезжий
«комедиант», так как
«опыту ему не было» .
Пер еуб едить
Ф.
А.
Гол ов ина
дьякам,
однако,
не
удалось.
Театр
приказано
было
стр о ить
на
Красной
площади
и
притом
«б езо вс як ия о станов ки».
Театральная
«хоро ми н а»
ст рои лась
деревянная,
д линою
в
20 сажен,
шириною
в
12иввысотув6
сажен .
В
ней
должны
б ыли
б ыть
«театрум,
и
хоры,
и
лаики,
и
дв ери,
и
окна».
По тол ок
велено
бы ло
«подбить и кровлю накрыть и сна-ружья обшить тесом» .
Чтобы
не
те­


ТЕ АТР
И
ДРАМАТУРГИЯ
Н АЧАЛА
XVIII В.
99
рять
дар ом
времени
и
не
ждать
оконч ания
постройки,
было
решено
от­
крыть
пр ед ста влен ия
во
временном
театре,
приспособив
для
этой
ц ели
дво­
рец
Лефорта
в
Немецкой
с лободе .
По
словам
сов реме нник а,
это
бы ло
гр о­
мадное
каменное
здание
в
итальянском
в кусе,
в
которое
в ходи ли
по
дв ум
лестница м
с
правой
и
с
левой
сто рон .
В
лефо ртов ском
дворце,
вероятно,
Кун ст
и
ре петиро в ал
с вои
первые
комедии.
Когда
на чалис ь
пр ед став л ения
в
«комедийной хоромине»
на
Кр асн ой
площ ад и,
точно
сказать
тр уд но,
—
повидимому,
уже
на
святках
1702—
1703 гг.
Театр
на
Красной
площ ади
был
платным ;
ходить
в
теа тр
бы ло
«п ов ольн о»
всем.
Петр
старался
п риох отить
публ ику
к
теа тру
при
помощи
различных
мер
и,
часто,
в
порядке
приказа;
на
некоторые
пред ста в лени я,
по
слов ам
современников,
должны
б ыли
собираться
все
«знатные люди»,
да же
сама
вдовствующая
цар ица
и
ца рев ны;
в
от дел ьных
случаях
пожа­
ловать
в
теа тр
пред лага лос ь
даже
духовным
особ ам .
Од ной
из
мер,
рас­
счит анны х
на
то,
чт обы
пуб лик у
пр ивлеч ь
в
театр,
было
уменьшение
рас­
ходо в,
свя за нных
с
посещением
спектаклей. -
Цар ским
указо м
бы ло
пред ­
писано
в
дни
спектаклей
«ворот городовых по Кремлю,
по
Китаю-городу
и
по
Белому
го роду
в
ночное
в ремя
до
9 часу ночи не запирать и с при­
езжих
ук азн ой
по
во рот ам
пош лины
не
имать
для
т ого,
чт обы
см отр ящие
то го
действия
ездили
в
комедию
охотн о».
Чтобы
бы ло
где
остановиться
пр иезж аю щим
в
город
на
спектакл ь,
было
приказано
по строить
около
театра
«три или четыре избы» .
Сведений
о
том,
как
часто
давались
спек­
такл и
в
«хороми н е»
на
Кр асн ой
пл ощади ,
до
нас
не
сох ранилос ь,
но
о
том,
что
они
происходили,
свидетельствуют
сох рани вш иес я
цифр ы
сб оров .
Места
в
театре
были
че ты рех
разрядов,
—<в10,в6,в5
и
в
3 копейки .
Ярлыки
или
входные
б илеты
печа тались
на
т олс той
бумаге
и
продавались
сто рожам и
в
особом
«чу лане» .
Театр
в мещал
до
400 зрителей.
В еществ ен­
ное
оформ лен и е
спектакл ей,
су дя
по
дошедшим
до
нас
данным,
стояло
на
уровне
современной
за падно ев ро пейской
театральной
техники.
Театру
Ио га нна
Кун ста
б ыли
хорошо
известны
и
так
назыв аемые
«завесы», зад­
ники,
и
р амы
«перспективного письма», разрисованные кулисы .
Широкое
применение
находили
в
театр е
Ио г анна
Кунста
и
разного
рода
бутафор­
ские
пр инадл еж но сти.
На
них
не
жалели
лист ов ого
золота
и
сере бра .
Из вес тно
также ,
что
Иог анн
Кунст
пользовался
в
сво их
постановках
ма­
шинами,
пр едназ на ченными
для
воспроизведения
тех
или
иных
сцениче­
ских
эффектов.
Большое
внимание
уделялось
костюму;
на
костюмы
тра ­
тил и
много
денег.
Ио га нну
Кунсту
до вело сь
однажды
даже
выслушать
«укорные слова»
из
По соль ского
приказа,
почему
он
д елает
«токмо по­
ло тняны е
п латья »
и
обшивает
их
«мишурой», и объяснять « не
розмыш-
ля ющим», что «ащ е
ль
прямое
золото
было,
то
при
свеч ах
не
я снилось
и
на
те атре
не
так о
явилося»
и
что
«прямым [ зо ло том]
на
сто
тыся ч
Руб ­
лев
нечего
делать».
Из вестн о,
наконец,
что
спектакли
в
театральной
^хо­
ромине»
на
Кр асн ой
пло щад и
шли
в
с опров ож дении
ор кестр а
му зыкант ов ,
специаль но
в ы писанны х
еще
в
1702—1703
гг.
из
Гамб ур га.
Музыканты,
в
числе
одиннадцати
челов ек
во
глав е
с
начал ьнико м
ор кестр а,
были
вы­
писаны
по
прось бе
Иога нн а
Кун ста,
— ибо
«яко бо тело без души,
т ако
комедия
без
музы ки
состо ят и
не
может».
В
1704 г.
«для спевания по-не­
мецки»
бы ли
пр иглаш ены
две
пев ицы - ино земки:
дев ица
Иог анн а
Вилинг
и
ее
сестр а,
жена
ген ераль ног о
лекаря
Г ермина
Па генк ампф,
в
документах
попросту
н азы ваем ая
Паг анки на.
С
1702 г.
состоя ли
на
службе
при
По­
сольском
пр иказ е
для
теат ра ль ных
надобностей
также
два
балетных
арти­
ста,
Ка рл
Кокий
и
его
б рат
Ян
К окий.
Первый
русск и й
публичный
те атр
про сущест во ва л
н е долго.
В
конце
1703 г.
Иоганн
Кунст
умер,
и
его
тр уппа
была
отпущена
на
родину.
7*


100
ЛИ ТЕ РАТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
В
мар те
1704 г.
во
главе
театра
на
Кра сно й
площ ади
ста нов и тся
некто
От то
Фирст,
по
с пециаль ности
не
актер ,
а
золотых
дел
м аст ер.
Новый
ди ректо р
театра
с
возложенными
на
н его
обязанностями
не
справился
и
вскоре
развалил
все
де ло.
В
одн ом
из
оф ициа ль ных
документов
1705 г.
читаем,
что
в
э том
г оду
бы ло
со бра но
денег
«самое малое число», так как
«комедий было во весь год только 12».
Далее
так
продолжаться
не
мог ло,
и
в
1706 г.
театр
на
Кр асно й
пл оща ди
был
упразднен.
Ф.
А.
Гол ови н
21 мая 1706
г.
написал
дьякам,
чтобы
они
призвали
Фирста
и
ино стран ­
ных
«комедиантов»
и
объявили
им
го судар ев
указ,
чтобы
им
в
комедии
больше
не
быть
и
«комедий не действовать» .
В
1707 г.
жалования
«коме­
диантам»
ни
русским,
ни
иностранным
уже
не
выдавали.
Театр
пр екр а­
тил
св ое
существование.
В
1707 г.
к акой- то
Корчмин
«за именным вели­
ко го
государя
указо м»
пы тал ся
б ыло
разобрать
и
сам ое
здание
театраль­
ной
«хором и н ы».
С лом
здания
бы л,
пр авд а,
приостановлен,
и
полуразру­
шенная
«хором ин а »
еще
несколь ко
лет
стояла
на
Красной
площ ад и.
После
1713 г.
эта
«хором ин а »
уже
не
упоминает ся
в
документах —
очевидно,
она
была
окончател ьно
разрушена.
Перв ый
ру сский
публич ный
театр,
как
видим,
просуществовал
всего
три- ч еты ре
го да
(1702—1706).
Ка кие
причины
побудили
прав ит ель ств о
так
скоро
пр икр ыть
де ло,
на
которое
было
потрачено
стол ько
сил
и
де­
нег,
точно
неизвестно.
Объ ясн яя
решение
правительства
закрыть
м оск ов­
ский
те атр
на
Красной
пл ощад и,
обычно
указывают
на
его
последнего
ди­
рек тор а
От то
Фирста,
кото ры й
своим
небрежным
руководством
погубил
дело;
отмечают
нер ентаб ельн ость
этого
театрального
пр едпр ияти я,
дох оды
ко то рого
не
соо тв етств ов али
расход ам ,
край не
об ременитель ны м
для
госу­
дарственного
бюджета;
сс ылаю тся ,
наконец,
и
на
то,
что
Петр
с
двором
ос тав или
Москв у,
п ересели вш и сь
в
новую
столицу.
Все
это
верно.
Все
эти
обстоятельства
несомненно
сво ю
роль
с ыгр али,
но
не
они
явились
глав­
ной
причиной
лик в ида ции
первого
русск ого
общедоступного
теа тра .
Судя
по
тем
д анны м,
которыми
мы
рас пола гаем,
реш ающ ее
значение
имел
дру­
гой
факт:
те атр
не
оправдал
тех
над ежд ,
которые
на
н его
возлагали,
не
сумел
дать
того,
что
от
него
требовали.
Пе тр
был
недоволен
репе ртуаро м
теат ра.
Инте ресно
в
э том
отношении
пок азание
одного
из
современников
Петр а,
г олш тинског о
министр а
Б ассев ича.
«Когда приехала труппа немец­
ких
комедиантов,
—
п исал
Ба ссеви ч
своих
мемуарах,
говоря
о
русском
те атре
первых
го дов
XVIII в., — Петр
велел
пос тр оить
для
нее
пр екр ас­
ный
и
про сторны й
теа тр
со
всеми
удобствами
для
зрителей.
Но
она
не
сто ила
этих
хлопот
...
Не ме цкий
теа тр
в
то
вре мя
был
не
боле е
как
с бор
плоских
фарсов,
так
что
кое- ка кие
наив ны е
черт ы
и
остр ые
сатирические
намеки
совершенно
ис чезал и
в
б ездне
грубых
выходок,
чудовищных
тра­
гедий,
нелепого
смешения
романических
и
из ысканных
ч ув ств,
высказы­
ваемых
королями
и
рыцарями,
и
шутовских
п род елок
каког о -н ибу дь
Жан
Пот аша,
их
напер сника.
Им перато р,
в кус
кот оро го
во
всех
искусствах,
д аже
в
тех,
'К которым у него не было расположения,
отличался
в ерно стью
и
точностью,
по обещ ал
однажды
награду
ко медиант ам,
е сли
они
со чиня т
пьесу
тр ога тель ну ю,
без
э той
любви,
всюду
в клеив аемой,
кот ора я
ему
уже
н адо ела,
и
в еселы й
ф арс
без
ш утов ств а».
Организуя
театр,
ждали
от
не го
отклико в
на
современность,
надея­
лис ь
на
то,
что
он
сумеет
учесть
об станов ку
и,
не
замыкаясь
в
с вой
тра­
диционный
репертуа р,
будет
на
ряду
с
пьесами
этого
р епер ту ара
став ит ь
«комедии»
аг итационног о
содержания,
по
з ад анию
правительства.
Каки е
надежды
в
эт ом
отношении
возлагались
на
театр,
— наглядно
по каз ыва ет
случай ,
имевший
место
еще
в
1702 Г.
Не
успел
Иоганн
Кунст,
перв ый
ди­
ректор
те атр а,
приехать
в
Мо скв у,
как
он
уже
получил
ч ерез
дьяков
По­


ТЕА ТР
И
ДРАМАТУРГИЯ
НАЧ АЛА
XVIII В.
101
сол ьско го
приказа
за да ние
от
Ф.
А.
Головина
к
пр иезд у
го суд аря
в
Мо­
с кву
с остав ить
и
«в скорости»
п одго тов ить
к
постановке
«новую комедию
о
победе
и
о
врученье
крепости
Орешка
великому
государю», т.
е.
спе­
ци аль ную
пьесу,
по св ящ енную
взятию
11 октября 1702
г.
русскими
вой­
сками
Шлиссельбурга.
Задание
бы ло
да но
в
такой
категорической
форм е,
что
Иог анн
Кунет
не
посмел
отказаться.
«Никакой .
комед иант
на
свете
в овсе
н овую
невиданную
и
неслыханную
комедию
в
неделю
на
письме
изготовить
и
в
три
недели
оказать
и
д ейств ов ать
не
может,
—
любви
же
ради
и
униженной
должности
против
цар ског о
в елич ест ва
я
то
на
ся
при­
нимаю
и
с оверш у», — ответил Иоганн Ку нет дьякам и даже просил при­
сл ать
ему
подробную
«роспись», из которой он мог бы узнать, «как обло­
жение
сов ерш ило ся
и
сою з
укре пился », а также как ему « зак ры тыми
имя-
нами
г енерал ов
и
гр ад
называть».
Выполнил
ли
И.
Кунст
это
свое
обещание,
неизв естн о.
Повидимому,
нет,
— судя
по
отсу тствию
каки х-л ибо
св еден ий
о
постановке
э той
«коме­
дии»
на
сцене
московского
театра.
В
де кабр е
1704 г.
аналогичный
приказ
был
дан
От то
Ф ирс т у: « В елите комедиантам,
—
писал
Ф.
А.
Головин
дьякам
Посольского •
пр иказа ,
—
учинить
комедию
то рж еств енную
на
рус ­
ском
и
немецком
языках
и
ч тоб
они
оную
изуч или
к
пришествию
великого
государя
к
Москве
конечно».
Из
Посо льс ког о
пр ик аза
на
это
отвечали,
что,
по
словам
Ф ир с та , «комедия новая триумфальная на немецком и русском
языках
у
него
к
пришествию
великого
государя
бу дет
готова».
Но
бы ла
ли
она
д ейств ите ль но
«готова», нам неизвестно;
сведений
об
этом
не
со­
хр анил ось .
Таковы
бы ли
требования,
которы е
предъявлялись
к
театр у.
Театр,
однако,
эти
требования
не
выполнял,
а
если
и
выполнял,
то
крайне
неохотно,
яв но
предпочитая
э тим
новым
«-невиданным и неслыханным»
ко­
мед иям
св ой
тр ад ицион ный
репер туар.
Репертуар
это т
сос тоял
из
пьес,
бывших
в
большом
ходу
на
немец­
кой
сцене
в
начале
XVIII в.
Ка кие
именно
пьесы
в ход или
в
репертуар
те атр а,
указывает
сл учайно
с охр анив ш ееся
до
нас
«Описание комедиям,
что
каких
есть
в
Государственном
П осо льском
приказе
мая
по
30 число
1709 года» .
Не
подлежит
сомнению,
что
это
«Описание»
в
како й-т о
ст е­
п ени
отражает
р епер туар
тру пп
Ио г анна
Кун ста
и
Отт о
Фирста.
Нам
до ст ов ерно
из вес тно,
что
Иоганн
Кунст,
прибыв
в
Мо скв у,
был
выну­
ж ден
выдать
Посольскому
приказу
тексты
своих
пьес
для
перев од а
на
русс ки й
яз ык ,—вы д ать,
в опре ки
обычаю
всех
театральных
ант репренер ов
т ого
времени,
свято
об ер ега вших
тайну
своего
производства.
«Не должен
есмь
комедии
свои
отдавать
и
перев од ит ь,
наи п аче
русск и х
научать,—пи­
сал
И.
Кунст
дьякам
Посол ьско го
приказа
по
этому
пов оду,
—но
вежества
же
ради
не
отказываю».
В
«О писании»
перечислены
тринадцать
пьес.
Из
них
полностью
д ошли
до
нас
только
шест ь.
Остальные
пьесы
известны
нам
или
в
отрывках
или
же
только
по
заглавиям.
Тематика
этих
пьес
разнообразна
и
пестра.
Во-первых,
мы
находим
здесь
пьесы
лю бов но- ав антюр ног о
содержания;
та ков а,
например,
на пол­
ненная
кровавыми
мелод раматическими
эффектами
пьеса
Ч иконь ини
«Честный изменник или Фредерико-фон-Поплей и Алоизия супруга его»,
где
г ерцог ,
терзаемый
рев нос тью ,
убивает
лю бов ника
своей
жены,
маркиза
Альфонзо,
кладет
его
тр уп
в
мешок
и
приносит
в
спаль ню
герцогини.
Увидев
отчаяние
сво ей
жены,
гер цог
закалывает
ее
кинжалом.
Далее,
сле­
дует
о тметить
трагедии
с
ант ич ной
тематикой.
Такова,
например,
п ьеса
«Сципий Африканский или погубление королевы Софонизбы», переделка
трагедии
Ло эншт ейна
«борЪоп^Ъ е», сюжет которой был взят у Тита Ли­
в ия.
В ход или
в
репертуар
Кун ста
и
ко мед ии;
следует
отметить
п еределк и
комедий
М о ль ер а: «Амфитрион», фигурировавший в русском переводе под


102
ЛИ ТЕ РАТ УРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
названием
«По ро да Г еркуле сов а,
в
ней
же
первая
пер сона
Юп итер », «Док­
тор
п рину жд енны й», очевидно,
перевод
известной
комедии
«Le médecin
malgré lui».
Не
обо шлось
и
без
шутовских
буффонад,
сопр ов ож дав ших ся
грубыми
и
н еред ко
непристойными
о стротами;
та кова ,
например,
пере­
делка
к омед ии
Том а
Корнеля
«Тюрмовой заключник или Принц Пикелья-
ри н г», где глуповатый,
но
веселый
крестьянин
Жодле,
с луч айно
н аде вший
костюм
принца,
смешил
пу блику
своими
плоскими
остро тами
и
пая сни­
чан ь ем.
Кто
пер ево дил
эти
пьесы
на
русский
язык,
о стае тся
невыясненным,
—
повидимому,
шт атны е
переводчики
По соль ского
приказа.
Пе рев од
этих
пье с
на
русский
язык
представлял
для
переводчиков,
очевидно,
очень
труд­
ную
задачу,
с
которой
они
еле
справлялись.
Не
находя
со отв етств ия
тем
или
иным
слов ам
и
выражениям
в
современном
им
ру сск ом
литерату рном
яз ыке,
они
переводили
б укв аль но,
в
результате
ч его
тек ст
оригинала
не­
ред ко
об ессмы сл ив а лся.
Тексты
п ьес
пер ево дились
преимущественно
с
не­
мецкого
языка.
Отсюда
обилие
гер маниз мов ,
от
ко торы х
не
свободна
почти
ни
од на
фраза
наших
п ерев од ов.
Вот
некоторые
характерные
пример ы:
«живи здраво», «живи благо» (lebe wohl); «последуй за мя чрез смерть»
(folge mir nach durch Todt); «малая есть вещь» (es ist eine kleine
Sache); «я бы могла верить,
а
не
сим
о бр азцо м» (aber auf solche Weise
kann ich nicht glauben); «он на меня поедет» (wird auf mich losfahren);
«моего ради» (meinetwillen); «полевой воевода» (Feldherr) и т.
п.
В
особенности
много
хлоп от
доставляла
наш им
переводчикам
фразеология
патетических
монологов
и
любовных
о бъ ясн ений,
н еред ко
кра йне
вычурная
в
о ригинал е,
постро енна я
на
из ыска нны х
м етаф орах
и
ри тори чески х
фиг у­
рах
(Лоэнштейн ,
Чиконьини).
Вот
некотор ые
примеры,
наглядно
по каз ы­
вающие,
как
пере вод чики
По сол ьско го
приказа
справлялись
со
своей
задачей.
Софонизба
умоля ет
Ма синису
о
пощаде:
Аз
есмь,
яже
бог ом
и
человеком
так
н енав ист ная
Софонизба
— игрушка
ф ор­
ту ны
и
цель ,
на
кот орую
все
з лоп олуче ния
погоды
попадают.
За
час
королева
была,
а
ныне
т воя
служебница:
понеже
мне
н ыне
несчаст ие
всего
упов ания
от ри нуло.
Допусти,
о
преоветлейший
княже,
мой
раз би тый
кор абль
к
вор от ам
своег о
милосе рдия
приставить.
Я
не
прошу
о
государстве
моем
и
меньши
т ого
о
житии
моем,
ника ко ю
мерою:
гор ест ь
печального
жития
мне
гнусн а
си-це,
что
я
толь ко
умрети
желаю...
Арцуг
Фридерико
фон- П оплей
объясняется
в
любви
с уп руге
своей
Алоизии:
Удов оль ств ован ия
полно е
время,
ког да
мы
в ес елость
весны
без
препятия
и
ово щ
люб ви
без
зазрения
упо требл я ти
могли.
Прии ди ,
любо вь
моя!
Пов оль
чрез
смотрение
наш их
цветов
очеса
и
чрез
на рядн ое
вонение*
чув ст вов ания
нашего
наполнить..*
Объяснение
в
люб ви
Родемаиа
и
Амены:
Ро
де
ма
н
...
Прид и,
ангел
мо й,
в
мои
руци.
Ам
е
на.
Радостию
тя,
моего
драг оце нно го,
осязаю.
Слышите,,
душа,
соловей
в есело
нашей
супружестве
поет,
бог ини
ра дую тся
о
нашей
любви.
Июно
нас
бл агос лов ит
и
вся
благ ая
желати
будет.
Род
е
м
а
н.
Амена,
мой
ангел!
Ам
е
на.
О
драг оцен ная
казна.
Роде
м
а
н.
Имя
тв ое
приятно.
Амена.
Лицо
твое
пр ик р асно.
Роде
м
а
н.
Хто
бы
любил ...
Амена.
Такого
рыцера.


ТЕАТР
И
ДРАМАТУРГИЯ
НАЧАЛА
XVIII В .
103
Родеман.
Такую
бог ин у.
Ам
е
н
а.
Иже
сердце • мое
у треб ляет.
Род ем ан.
Иже
любо вь
мою
ожигает.
А мен
а.
О
др агоцен ный
бисер!
Ка кую
ра дость
обр ета ет
душ а
мо я...
Итак,
переводы
пь ес
бы ли
сд еланы
довольно
неискусно,
местами
текст
пол уча лся
пря мо
непоня т ны й,
потому
что
не
б ыло
еще
ни
навыка
у
переводчиков,
ни
даже
с оотв етств ующ их
выражений
в
самом
языке
для
пере дачи
сло жных
человеческих
чувств
и
отношений.
Но
тем
не
менее,
именно
эти
слож н ые,
тонкие,
гл убокие
человеческие
чувства
и
были
ценны
в
переводных
пьесах
т ого
времени.
Пь есы
эти
обыкновенно
повествовали
о
чрезвычайно
благородных
прек расны х
г ероя х.
В
этих
пьесах
геро и
бесе­
довали
друг
с
другом
изыска нно
вежливо,
даже
напыщенно,
—
и
это
бы ло
н ово
для
ру сских
людей ,
привыкших
к
грубым
нравам
д о- Петр ов ской
Р уси.
Перед
людь м и,
во спитанным и
д омос троев ской
М оскв ой,
сцена
нео жид анно
открывала
новый
мир,
пусть
наивный
и
ф антастич еский,
но
все
же
цел ый
мир
душевного
благородства;
им
по казы вал и
мно жеств о
нов ых
чувств,
идей,
пережив аний,
украшающих
жи знь
без
упований
на
небесное
блажен­
ство.
Как
ни
бы ли
примитивны
все
эти
«Софонизбы»
и
«честные измен­
ни к и», все же и они доносили до русского общества какие-то — пусть
смягченные
и
о слаб лен ные
—
отз вуки
культуры
Ре нессанс а.
С
другой
сто роны ,
сцена
знакомила
русск и х
зр ите лей
с
некоторыми
зам еча тель ными
про изв ед ения ми
за пад ной
литературы,
сближала
их
с
за­
падной
ку ль ту рой,
давала
временами
из вес тное
пр едс тав ление
и
об
антич ­
ном
мире,
сыгравшие
впоследствии
столь
з начите льну ю
роль
в
фо рмиро ­
ван ии
русск ого
к лас сици зма.
Не сомненн ой
заслугой
петровского
теат ра
является
также
пос тано в ка
п ьес
Мольера.
Народно-реалистический
эл е­
ме нт
пр оникал
на
русск ую
сцену
не
тол ько
путем
п ерев одов
Мольера.
В
ув ле катель ные,
полные
пр ик лючений
полу фанта стичес ки е
пьесы
героиче­
ского
хар акт ер а,
о
кото рых
уже
го вор илось ,
вводились
комические
дей­
ствующие
лица,
своего
род а
шу ты-за тейн ики,
веселившие
зр ител ей
своими
остр отами
и
забавными
выходками,
част о
отражавшими
в
како й- то
мер е
нар одны й
юмо р.
Наконец,
нельзя
не
отметить
в ажности
самого
факта
о рг аниза ции
п ер вого
г осуд арств енного
пуб личног о
теат ра
в
Росс ии.
Тем
самы м
был
заложен
фу ндамент,
для
д аль нейшег о
развития
русск ой
сцены,
прочно
с вя­
занн ог о
с
именами
Ф.
Волкова,
Сумарокова
и
других
замечательных
дея­
телей
на
поприще
создания
русск ог о
театрального
и ск усст ва.
Первый
ру сски й
публичный
теат р
пр осу ществ ов ал
всего
несколько
лет.
Две ри
теат рал ь ной
«хором и ны »
на
Кр ас ной
пло ща ди
бы ли
забиты,
но
интерес
к
театральным
зрелищам
не
п роп ал.
Не
про шло
и
г ода
после
закрытия
театральной
«хоромины»,
как
возник
новый
театр ,
пр ав да,
не
в
Москв е,
а
в
подмосковском
селе
Пр е­
обр аженском.
Театр
эт от
возник
по
и нициатив е
ца рев ны
Натальи
Але ­
ксеевны,
люб и мой
сестр ы
Пет ра
Великого.
Новый
т еатр
был
устроен
в
пала тах
царе вны
и
по
типу
своему
был
те атро м
придворным,
х отя
и
не
та ким
недоступным
для
ши рок ой
публики,
как
прео бр аженс кий
теа тр
ца ря
А лек сея
Михайловича.
Театр
был
«учинен», повидимому,
в
н ачале
1707г.
В
фев рал е
1707 г.
с юда
бы ло
отослано
комед иал ьное
и
танцевальное
плать е
московской
театральной
«хоро ми н ы».
Уб ежд ен ная
ед иномы ш ленница
Петра,
сто ро нница
вводимых
им
нов­
шеств,
представлявшая
собой
тип
новой
просвещенной
женщины,
не
п охо­
жей
на
московскую
затворницу,
царе вна
Нат аль я
Ал ексе евна
уделяла


104
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕ М ЕНИ
своему
т еатру
мн ого
сил
и
в нимания.
По
слов ам
В ебера,
автора
из вес т­
ных
«Записок»
о
Пет ре
Вел ик ом
и
его
пр еоб р азо вания х,
Нат алья
А ле­
ксеевна
даже
сам а
сочиняла
для
своего
театра
«комедии и трагедии на
русском
языке».
П ереехав
в
1708 г.
в
нов ую
стол ицу
Петербург,
Наталья
Алекс еев на
не
только
возобновила
пре дс тав л ения
своей
труп пы ,
но
не­
редко
приглашала
на
них
и
царя.
Труппа
театра
Натальи
Алек сеев ны ,
по
слов ам
В ебе ра,
состоя ла
из
десяти
актер ов
и
актр ис,
русских
по
п ро­
исхождению.
При
театр е
состоял
та кже
ор кестр
в
со ставе
шест над ца ти
муз ыкантов ,
то же
русских.
По
воспоминаниям
Веб ер а,
играли
эти
му зы­
канты,
правда,
без
ос обого
иску сств а
(ohne Manieren).
Следуя
примеру
ц арев ны
На та льи
Ал ексе ев ны,
устроила
теа тр
у
се бя
в
подмосковном
се ле
Измайлове
и
ца рица
Прасковья
Федоровна,
вдова
цар я
Ивана.
Сос тав
труп пы
театра
Прасковьи
Федоровны
был
довольно
пестрый;
на
ряду
с
кр епо стны ми
в
ней
со стоял и
также
русские
княжны
и
фр ейлины
ца рицы .
В
одно й
комедии,
по
св ид етел ьст ву
камер-юнкера
Берх-
г ол ьца, «роль королевского генерала исполняла настоящая княжна,
а
су­
п руги
ко роля
— родная
дочь
ма рш ала
вдовствующей
цар ицы ».
В
этом
сообщении
Берхгольца,
межд у
прочим,
интересен
ф акт
исполнения
р оли
королевского
г енера ла
как ой- то
княжной;
это
первый
изв е стный
нам
слу ­
чай
на
ру сск ой
сцене,
ког да
м ужскую
роль
испо лня ла
женщ ина.
Главным
режи ссером
в
теат ре
Прасковьи
Федоровны
был а
ее
до чь
Екатерина
Ива­
новна,
ге рцо гиня
Мекленбургская.
Она ,
по
рассказу
Бер х го л ьц а, «дирижи­
ровала
всем»
и
во
время
спе ктак ля
обычно
«была больше за сценой,
по­
тому
что
она
управляла
представ лением
сам а,
и
без
нее
все
бы
останови­
ло сь».
По
свидетельству
Берхгольца,
которы й
не
раз
б ывал
в
Из ма йло ве,
теат р
был
у ст роен
там
очень
изящно,
только
костюмы
были
не
особенно
хороши
и
зр ите ль ный
зал
освещался
со
сцены,
так
что,
ког да
оп уска лся
занавес,
зрители
сидели
впотьмах.
Измайловский
театр
сущес тв ов ал,
повидимому,
до
конца
петро вског о
цар ство вани я.
В
конце
1723 г.
пр ие хала
в
Петербург
на
гас тро ли
немецкая
тру ппа
некоего
Манна
в
со став е
10 или 11
человек.
Эта
труппа
гастролировала
в
течение
1723—1724
гг.
С пектакли,
разумеется,
шли
на
немецком
языке.
Театру
покровительствовала
импер атр ица
Ека тер ин а,
и
это
обстоятельство
явилось,
повидимому,
основной
причиной
успеха
этих
г астр олей
в
придвор­
ных
кругах.
Театр — он
находился
где-то
на
Мойке — охотно
посещался
д воро м,
хотя
по
словам
современника,
труппа
и
состояла
из
вес ьма
п ос ред­
ственных
к омедиа нто в.
Каков
был
ре пертуар
театра
Пра ско вьи
Федоровны
и
труппы
Манна,
с каз ать
точно
тр удн о,
так
как
све ден ий
о
репе рту аре
э тих
театров
не
со­
х ранило сь.
Некоторое
пре дстав ление
о
репер туа ре
театра
Натальи
Але­
ксеевны
д ает
нам
случайно
сохранившаяся
рукопись
одного
из
актер ов
этого
театра
— карлика
Геор гия
Кордовского.
Р уко пись
представляет
со­
бою
памя тную
книжк у,
в
которой
ру кою
Ге орг ия
Кордовского
переписаны
текс ты
всех
и спол няв ш ихся
им
ролей,
преимущественно
стариков;
пе ре­
писаны
текс ты
тща тел ьн о:
отмечены
последние
сло ва
предшествующей
реплик и,
точно
ука за но,
из
какой
именно
«комедии»
списана
рол ь.
Су дя
по
э тим
выпискам,
ре перту ар
театра
Натальи
Алексеевны
сос то ял
из
п ьес
на
биб лейск ие
и
агио гр афиче ские
сю жеты
и
пьес,
пер ед еланны х
из
пере­
водных
романов
ко нца
XVIIв.
Из
пьес
первой
группы
в
рукописи
кар­
л ика
Геор гия
Кордовского
выписаны
отр ывки
(роли стариков)
из
«Иудифи», уже известной нам по репертуару театра царя Алексея Михай­
лов и ча,
из
«комедий»
о
про рок е
Да ниил е,
о
богородице,
о
рождестве
Х ри­
стовом,
об
ап ост оле
Андрее
Первозванном,
о
Варлааме
и
Иоа сафе ,
о
свя­
той
Екатерине,
о
Хрисанфе
и
Дарии,
о
Евд о кии
мученице.
В
на стоя щее


ТЕА ТР
И
ДРАМАТУРГИЯ
НАЧАЛА
XVIII В .
105
вре мя
установ лено ,
что
все
эти
пьесы
являются
драматизациями
со отв ет­
ствующих
рассказов
Четьих-миней
Димитрия
Ростовского
и,
след ов ате льн о,
бы ли
со став ле ны
р усск ими
авторами.
В
особе нн ост и
бол ьш ой
интерес
пре д­
ставляют
пьесы
второй
гр уппы
—
первые
в
н ашей
л итер ату ре
обра зц ы
о ри­
г иналь ной
драматургии
св етско го
содержания.
Из
пьес
этой
гр уппы
в
ру­
кописи
Ге орг ия
Кордовского
н аходи м
в ыписку
из
«комедий»
о
Петр е
Зл а­
тые
Ключи,
о
Мелюзине,
об
Олунде,
об
«итальянском маркграфе и о без­
мерной
укло нно сти
г раф ини
ег о».
Пер вые
две
к о медии
являются
драма­
тизациями
популярных
р ыцар ских
романов,
переведенных
на
рус ск ий
язы к
в
конце
XVII в. ,
но
«Комедия о Петре Златые Ключи»
имел а
и
специф и­
ческое
злободневное
з вуч ание
в
об станов ке
Петр ов ског о
времени,
—в
ней
был
изображен
юноша,
пр едпринимаю щ ий
путешествие
за
границу
во­
пр еки
сл езным
мо льб ам
род ителей,
уговаривающих
его
не
покид ать
отчего
дома.
Это
зву ча ло
апологией
ду ха
пу теш еств ий
и
о ткрытий
(как известно,
«пользе путешествий»
уделял
специаль ное
место
в
своих
пр опов ед ях
Фео­
фан
Прокопович)
и,
кроме
того,
имело
аллегорический
оттенок.
Самый
выбор
имени
гер оя
не
был
слу чай но стью , — «Петр
Златые
Ключи»
до лжен
был
напо мни ть
о
г осу дар ств енной
деятельности
царя
Петра,
сыгравшей
ро ль
ключа
к
европейской
культуре
(этот образ нередко фигурировал
в
официальной
пу блицис тике
Пе тров ско го
вре ме ни).
Оригиналом
коме­
дии
об
Олунде
послужила
перев ед енная
на
р усский
яз ык
в
1667 г.
По­
ве сть
о
цеса ре
Отт он е;
комедии
об
«итальянском маркграфе»— и зве ст на я
нов ел ла
Боккач чио
об
испы тании
мар кизо м
Салуцо
в ерно сти
же ны
его
Гр и­
зельды.
Су дя
по
вы писк ам
Гео рг ия
Кордовского,
все
эти
пьесы
театра
Натальи
Але кс еев ны
представляли
собою
типичные
инсцениро вки,
сд ела н­
ные
довольно
прими тивн ы ми
приемами.
Переделывая
в
пьесу
тот
или
ин ой
рассказ
Димитрия
Ростовского
или
перев о дны й
роман,
драматурги
На­
тальи
А ле ксеевн ы
о гр анич ив ались
пе ресказ ом
своих
источников
в
диало­
гической
форме.
Пьесы
со стоя ли
из
большого
к олич еств а
с меняющ их
д руг
друга
кар тин ,
со отв етству ющ их
каждому
эпизоду
по вес тво в ания.
Де й­
ствующие
лица
прои знос или
д линны е
монологи,
т екст
которых
обычно
буквально
воспроизводит
текст
источ ника,
сохраняя
все
его
языковые
ос о­
бенности.
В
истор ико- литер атур ном
отношении
эти
п ьесы
театра
Натальи
Ал ексеев ны
интересны,
главным
образом,
как
одн а
из
н аи более
ранних
по
времени
попыток
про ти во поста вить
перев од ны м
немецким
п ьесам
свой
нацио наль ны й
р епер туар .
В
истории
театра
и
драмы
Петр ов ског о
времени
не
последнее
место
принадлежит
и
так
наз ывае мому
«школьному»
теа тр у.
Перв ый
школьный
теа тр
возник
у
нас
еще
в
самом
начале
XVIII в.
в
стенах
Московской
сл авя но -г рек о- латин ской
ака демии.
Ца рс ким
указом
от
7 июля 1701
г.
моско вс кая
акад емия ,
осн ов анная
в
1687 г. ,
была
преобразована
по
т ипу
акад емии
киевской;
в
про гра мму
преобразованной
а кад емии
бы ли
в в едены
«учения латинские», были выписаны из Киева не только профессора,
спе­
циал исты
по
«латинским учениям», но и студенты .
В
киевской
академии,
основанной
Петром
М ог илой
и
ор га низо ван ной
по
т ипу
лати но- пол ьс ких
иезу итски х
кол лег ий,
уже
давно
укоренился
обычай
устраивать
в
стенах
акад емии
в ремя
от
в ремени
театральные
представления
сила ми
про фес­
с оров
и
студентов.
Ки евска я
ака де мия
в
э том
отношении
следовала
п ри­
меру
л атино- по ль ских
иезуи тских
кол лег ий,
в
кото ры х
школьному
театру
уделялось
б ольш ое
внимание.
Этот
обычай
на
ряду
с
некоторыми
д руг ими
академическими
об ыч аями
кие<во-могилянского «Атенея»
также
был
п ере­
несен
в
московскую
академию.
Пер вый
школьный
с пектакл ь
в
московских
«новосияющих славено-латинских Афинах»
состоялся
уже
в
ноябре
1701 г.
« Действ ие м бла гор од ны х в еликоро ссийс ких млад енцев»
была
по став ле на


106
ЛИ ТЕ РАТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
«Ужасная измена сластолюбивого жития с прискорбным и нищетным»
—
драма
на
сюж ет
евангельской
притчи
о
бо гат ом
и
Лазаре.
К
участию
в
спек та кле
были
п ривл ечены
и
приезжие
сту д енты- у краи нцы
и
мо­
скв ичи
—
князья
Лобановы,
Хо ванс кий,
Лопу хин,
Бутурлин
и
другие
«благородные младенцы».
Драма
по
всей
ве роя тности
был а
пр иве зена
из
Ки ева
или
сос тав лена
одним
из
про фес сор ов - укр аинцев .
С
1701 г.
те­
атральные
пред став ле ния
в
Мо сков ско й
сл авя но- гре ко - латинской
академии
становятся
таким
же
тр ад ицион ным
об ыч аем,
как
и
в
а к адемии
киевской.
Несколько
лет
спус тя
воз ник
в
Москве
и
еще
оди н
школьный
театр
—
при
московском
хирургическом
го спи т але.
Мо сков ский
г оспитал ь
или,
как
его
тогда
н азы вал и, «гофшпиталь»
о сн ован
был
по
указу
Петра
от
25 мая 1706
г.
за
Яузою
против
Нем ец кой
слободы.
Во
главе
госпи­
таля
поставлен
был
образованный
голландец
доктор
Николай
Бидлоо
с
двумя
лека ря ми.
Го спитал ь
был
уч режд ен
не
только
«для лечения боля­
щ их », но и для преподавания медицинских наук.
Ученики
для
организован­
ной
при
го спитале
школы
на би рал ись
из
иностра нц ев
и
русск и х;
главное
ус лов ие
для
приема
в
го спита льную
школу
заключалось
в
знании
лати н­
ского
языка.
Нуждаясь
в
учениках,
зна ком ых
с
латин ским
я зыко м,
до ктор
Бидлоо
по стоя нно
обращался
в
Синод
с
тр ебов анием
п ерево да
студентов
Славяно-греко-латинской
акаде мии
в
г оспиталь ную
шк олу.
Сино д
сперва
охотно
шел
навстречу
этим
треб ов ания м,
но,
когд а
ст уденты
акад емии
ма с­
сами
стали
переходить
в
гос пита льн ую
школу,
нач ал
пр отес тов ать .
Но
не­
смотря
на
это,
сту ден ты
академии
все
же
поступали
в
г оспитал ь
уч итьс я
медицине.
Че лов ек
всес то ронне
о б раз ован ный,
бо льш ой
лю бит ель
театраль­
ных
пред став л ений,
доктор
Бидлоо
ус тр оил
те атр
при
своей
школе.
По
во с­
поминаниям
Берхгольца,
те атр
был
уст роен
в
сарае, «до того узком и не­
взрачном,
что
в
Г е рмании
в
таком
давали
бы
только
ку кольн ые
представле­
ния». Актерами
и
авторами
п ьес
бы ли
ученики
госп ита льной
школы,
бывшие
в о спитанниками
академии.
Спе ктакл и
в
г оспиталь ной
школе,
н есмот ря
на
не­
уд обств о
помещения,
охотно
посещались
публ икой.
Бывал
на
них
и
царь
П етр
со
сво им
дв ор ом.
Г оспитал ьный
школьный
теа тр
существовал
до­
вольно
долго;
сохр анилось
изв ес тие,
что
еще
в
1742 г.
там
была
по ста­
влена
комед ия
о
Тамерлане.
Школьными
были
и
первые
у
нас
п ро ви нциал ьные
театры
при
фи­
лиалах
Славяно-греко-латинской
акаде мии —
провинциальных
духов ны х
семинариях.
Име ются
сведения
о
с ущ еств ов ании
в
первой
половине
XVIII в .
таких
се минар ских
школьных
теат ров
в
Ростове
(ярославском) ,
Новгороде,
Твери,
Тро ицк ой
лавре,
Астрахани.
В
Ро стов с кой
ду ховн ой
се­
минарии
театральные
пр едста вл ения
нача лись
уже
в
самом
нача ле
XVIII в. ,
почти
одновременно
с
о ткры тием
театра
в
Мос ков ско й
славяно-греко-
латин ской
академии.
С илами
«благочестивых начинающих учитися греко-
латинско го
языка
отроков»
здесь
уже
24 декабря 1702
г.
был а
«изобра­
жен а»
со ставл енна я
Дим итр ием
Ро стов с ким
«Комедия на день рождества
Христова».
Сохранились
изве ст ия
о
су ществ ов ании
семинарских
школьных
теа тров
и
в
С ибири,
именно
в
Тобольске
и
Ир кутс ке.
Обычай
устр аив ат ь
театральные
представления
при
духовных
семи на рия х
силами
пр епод ав а­
телей
и
учащихся
был
занесен
сюда
еще
в
н ачале
XVIII в. ,
повидимому,
епископами,
выходцами
из
Украины,
бывшими
воспитанниками
Киевской
академии.
Мн огие
из
них
б ыли
большими
л юб ител ями
т еатр а.
О
тоболь­
ском
митро полите
Филофее
Аещинском
(1702—1727), н ап ри м ер,
из ве стно,
что
он
сам
«славные и богатые комедии делал и когда должно на коме­
дию
зрителям
собиратца,
тогда
он,
вла ды ка,
в
соборные
кол окол а
на
с бор
благовест
производил».
Репертуар
всех
э тих
школьных
театро в ,
московского
и
провинциаль­


Т ЕАТР
И
ДРАМАТУРГИЯ
НАЧАЛА
XVIII В.
107
ных,
сост оя л
из
пьес ,
которые
специаль но
составлялись
или
пре под ав а­
тел ями
поэ тики
(пиитики)
или
уч ащимис я
под
руководством
преподава­
теля.
Курс
поэтики
и
в
М оск ов ской
сл ав яно - гр еко- латин ской
академи и
и
в
ряде
провинциальных
духовных
семинар ий
обычно
ч италс я
бывшими
воспитанниками
Киевской
академии,
н ередко
у к раинцами
по
нацио нально ­
сти,
зн ато ками
теор ии
и
пр актики
школьного
те атр а.
Драмы
составлялись
в
соответствии
с
теми
(правилами ,
которые
рекомендовала
поэтика,
шко льная
теория
драмы.
Курсы
по этики
(они составлялись и читались преподава­
телями
обычно
на
ла тинском
языке)
преподносили
уч ащимся
теорию
др амы
в
том
виде,
в
к аком
она
сложилась
под
пером
наиболее
авторитет­
ных
школьных
те оре тиков
поэзии
на
Западе.
В
основе
теории
драмы,
изла­
г ав шейся
укр аинскими
и
ру сск ими
преподавателями
поэ тик и,
лежало
глав­
ным
образом
учение
Якова
По нтана,
автора
зна менито го
в
свое
в ремя
ру­
ководства
по
теории
поэзии
«Poeticarum institutionum libri tres», в ышед ­
ше го
в
св ет
в
1594 г.
и
не
раз
в послед ств ии
переиздававшегося.
П ольз о­
вались
они
та кже
книгами
Александра
Доната
«Ars poetica» (1631) и
Яко ва
Масена
«Palaestra eloquentiae ligatae dramatica» (1654).
Эти
по­
пулярные
руководства
в
тех
своих
частя х,
которые
кас али сь
теории
драмы,
были
теоретическим
обобщением
пр акт ики
главным
образом
и езуитског о
школьного
теа тр а.
В
основе
своей
это
была
теория
ш коль ной
иезуитско й
драмы
XVII в.
—
жанра,
выработавшегося
из
элементов
драмы
античных,
преимущественно
римск их ,
классиков
С енеки,
Плавта,
Теренция
—
с
одной
стор оны ,
с
дру гой
—
из
элементов
запад но ев ро пейског о
средневекового
театра,
мистерий,
мор алитэ
и
фарсов
и
по
своему
происхождению
примы ­
кав шег о
к
лати нс ким
драмам
гуманистов
XVI в.
Школьная
тео рия
др амы
обычно
различала
три
основных
вида
дра ­
матических
п ро изв ед ений:
тр агед ию,
комедию
и
тр агико ме дию.
По
оп ред е­
лению
Якова
Понта на ,
повторявшемуся
в семи
его
по сле дов ат елям и,
в
том
числе
и
нашими
авторами
курсов
поэтики, —«трагедия
ест ь
поэтическое
п роизв ед ение,
изображающее
при
посредстве
действ ую щи х
лиц
бедствия
знам енитых
мужей,
с
це лью
возбудить
с остра дание
и
стра х
и
тем
освобо­
д ить
люд ей
от
таких
душевных
волнений,
ко тор ые
являются
источниками
такого
род а
тра гич еских
про ступко в »; «ком ед ия есть д рам атиче ское п ро­
и звед ени е,
в
котором,
рад и
по учения
житейско му
обх ожд ению,
подража­
тельно
представляются,
не
без
за ба вных
шуток
и
о стро т,
про исш естви я
частной
жи зни
об ыв ате лей »; «трагикомедия есть нечто смешанное из ко­
медии
и
трагедии,
так
к ак,
в о преки
пр ав илам
комедии,
зд есь
выводятся
также
и
ли ца
более
зна тные
и
высокие;
в
отличие
от
трагедии
— траги­
комедия
всегда
конч ается
б лаго получ ным
исходом».
В
трагедиях
реко мендо­
в алось
выбирать
героев
из
лиц
вы со копо став ленн ых ;
к
ним
причислялись
цари,
вельможи,
в ое начал ьники ,
з нам енит ые
в
истории
му жи
и
женщ ины .
Эт от
аристократизм
оправдывался
тем,
что
«бедствия и несчастия ничтож­
ных
лю дей
низ кого
со стоя ния
не
способны
ни
запоминаться,
ни
возбу­
ждать
душевных
д в ижени й».
Сюжеты
для
тра гед ий
р екомен дов ало сь
брать
преимущественно
из
ист ор ии
как
древней,
так
и
новейшей,
библейской
и
гражданской,
церков ной
и
политической.
В
комедии,
по
учению
школьной
теории
драмы,
не
должно
заключаться
мотивов
сер ье зных ,
мр ачны х,
на­
водящих
уж ас,
—
брать
нужно
мотивы
только
из
част н ой
жизни;
в
коме­
дии
гер оями
след ует
вы вод ить
про стых
го рож ан
и
поселян,
люд ей
не зна т­
н ых,
неизв естных ;
од ин
из
укр аинских
теор етико в
школьной
драмы
30-х
год ов
XVIII в.
предлагал
выводить
в
комед ия х
также
пре дста вит елей
разных
национ ально стей:
литв ина,
цыга на ,
казака,
еврея,
пол яка,
турка,
грека,
итальянца.
О снов ной
формой
др амы
сч итал ась
пьеса,
разделявшаяся
на
несколько
действ ий —
от
одного
до
семи,
но
чаще
всего
от
тре х
до


103
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕ МЕ НИ
пяти,
—
открывавшаяся
п ро логом
и
заключавшаяся
эпилогом.
Первому
акту,
а
в
отд ель ных
случаях
и
ка жд ому
акту ,
реко ме ндов ало сь
предпосы­
лать
особы й
proludium или антипролог (antiprologus) — немую или сопро­
вождающуюся
пением,
му зы кой
и
т анцам и
алл его рич ескую
сцену,
в
кот о­
рой
передавалась
бы
сущ ност ь
п оследу ющег о
представления
или
содержа­
ли сь
алле гор ичес кие
намеки
на
сюжет
пьесы.
Это т
последний
пред пис ы ва­
лось
развертывать
постепенно
на
основе
ко мпозицио нн ой
схемы,
сост оя щей
из
чет ы рех
частей:
пр ота зиса ,
эпит аз иса ,
катастазиса,
катастрофы.
Про­
тазис
(protasis) — первая,
по
учению
школь ны х
п оэт ик,
час ть
пьесы,
где
излагается
сущность
дела,
но
не
д ает ся,
однако,
знать,
какова
будет
ра з­
вязка,
что бы
н еизв естно сть
последней
делала
пьесу
интереснее..
Протазис
обнимает
первый
а кт,
а
иногда
и
второй.
Эпи таз ис
(epithasis) заключает
в
себе
развитие
т ого,
что
содержится
в
протазисе;
это
вторая
ча сть
пьесы,
где
возникают
или
по лучаю т
бо льш ую
напряженность
з аме шат ель ства.
Ка-
тастазис
(catastasis) — момент высшего напряжения действия.
Эпитазис
и
катастазис
падают
на
второй
и
третий
акт ы,
р еже
—
на
ч етв ерты й.
Ка­
тастрофа
(catastrophe) — последняя часть пьесы — развязка .
С об люд ение
единства
д ейс твия
и
вр емен и
сч итало сь
та кже
одним
из
услов и й
правильно
написанной
пьесы.
На
единстве
места
школьная
теор ия
драмы,
следуя
в
э том
случ ае
Аристотелю,
не
на стаи вала .
Зре лищ,
оскорбляющих
душ у
зрителя
чре змер но й
ж есток ость ю
или
представляющих
что-нибудь
слишком
неправдоподобное,
р екоменд ов ало сь
избегать,
заменяя
их
показ
ра сска зом
в естн иков
или
других
д ейству ющ их
лиц
пьесы.
Трагедии
или
траг ико меди и
предписывалось
составлять
в
стихо тво рной
форме.
Од ним
из
н аи более
ха­
рактерных
тре бов аний
ш кол ьной
теории
драмы
было
также
пра в ило,
пре д­
писы в аю щее
вво д ить
в
число
д ейс тву ющих
лиц
модные
в
искусстве
XVI—
XVII вв .
м ифоло гические
образы
и
разного
рода
а лле гор ичес кие
фи гуры
(personae fictae), персонификации тех или иных добродетелей и пороков,
душевных
качес тв,
о твле ченны х
по нятий ,
стр ан
света ,
государств,
народ ов
и
т.
п.
Оп исанию
эт их
алл его риче ских
фигур
шко ль ная
теория
др амы
у де­
ляла
много
в нима ния.
В
помощь
драматургам
и
по станов щ икам
’ был даже
со ста влен
и
в
1650 г.
нап ечатан
с пециал ьный
спра в оч ник- тр актат
Як ова
Масена
«Spéculum imaginum veritatis occultae», в котором он в алфавит­
ном
пор я дке
п еречисл ил
огромное
количе ств о
та ких
алле гор ических
фигур
и
подробно
описал
их
сценические
атрибуты.
Драматурги
наших
школьных
театров,
московского
и
провинциаль­
н ых,
обычно
считались
с
этими
требованиями
школьной
теории
драмы
и
в
основном
относител ьно
близко
воспроизводили
в
своих
пьесах
литератур­
ный
стиль
ана лог ичны х
им
п ьес
кие вс кого
и
запа дно ев ро пейс ко го
школьного
реп ерт уар а.
Практика
киевского
школьного
театра
выработала
следующие
основные
типы
п ьес: « ро ждеств енские»
и
«пасхаль ны е»
—
инсцениро вки
со­
отв етст ву ющ их
евангельских
событий,
пьесы
из
жизни
святых,
аллего­
рические
пьесы
т ипа
сред неве ко вы х
моралитэ,
пьесы
на
сюжеты
историч е­
ские.
Аналогичные
пь есы
были
частично
и звес тны
и
московской
шко льно й
сцене,
в
особенности
провинциальной,
семинарской.
Но
не
они
сос тав или
основной
репертуарный
фонд
р усск ого
школьного
театра.
Характерной
осо­
бенностью
репертуара
мо сков ск ого
шко льно го
театра
и
его
фи лиал ов
в
с рав нении
с
ре перту аро м
киев ской
школьной
сцены
является
наличие
в
нем
большого
колич еств а
пьес
так
на зываем ых
три умф аль ных ,
панеги­
рических,
тип а
в ен ских
«ludi caesarei» и пьес,
написанны х
на
сюжеты
по­
пулярных
рыцарских
и
любовно-авантюрных
романов.
П ослед них
киевская
школьная
сцена
вообще
не
знала.
Преобладание
пь ес
этого
типа
в
репер туа ре
московского
школь ног о
театра —
ф акт
отню дь
не
сл учайны й.
Приглашая
в
прео бр азов анну ю
Сла-


ТЕАТР
И
ДРАМАТУРГИЯ
НАЧАЛА
XVIII В .
109
в яно -г реко -л атинскую
акад ем ию
киев ск их
ученых
и
по руч ая
им
«н асаж д ать
науку»
в
Р оссии,
Петр
В еликий
имел
в
вид у
не
отвлеченные,
а
чисто
прак­
тические
цели.
Он
ож ид ал,
что
эта
нау ка
и
ее
пр едс тав ители
будут
содей­
ство ват ь
о сущ ест в лению
его
преобразований,
будут
служить
д елу
ре­
формы.
Этого
же
он
ждал
и
от
о рг анизо ванн ого
при
а к адемии
театра.
К иев ские
ученые
не
об манули
воз лаг авш их ся
на
них
над ежд .
Организуя
в
стенах
ак адеми и
первый
в
России
шко ль ный
театр,
они
поняли,
что
это т
театр
только
тогда
и
окажется
ж изнеспо соб ны м,
если
он
пойдет
навстречу
требованиям
своего
высокого
покровителя,
буд ет
служить
интересам
дня,
будет
считаться
с
в ку сами
нового
ев р опеизир ов анног о
зрителя.
Традицион­
ный
ре пер туар
киев ског о
школьного
т еатр а,
за
немногими
искл юч ения ми,
явно
не
со отв етств ов ал
новым
р еперт уарным
тр ебо в аниям.
Его
нельзя
бы ло
механически
пер есад ить
на
московскую
школьную
сцену.
Его
на до
бы ло
в
корне
пе рестро ить .
Противопоставив
тр ад ицион ным
« рожд еств енским»
и
« пасхаль ны м»
д р амам,
средневековым,
схола сти ческим
« мор алитэ »
и
«ми­
раклям»
киевской
ш кол ьной
сцены
свои
пане гириче ск ие
пьесы
и
инсцени­
ровки
попул яр ных
с ветс ких
романов,
руководители
русск ог о
школьного
театра
с дела ли
максимум
тог о,
что
м огли
сде лать,
исхо дя
из
в озмо жнос тей
своего
театрального
и
драматургического
опыта.
Их
панегирические
пьесы
выз ва ли
жив ейший
интерес
сов ременников ;
написанны е
по
свежим
следам
по следни х
политических
со бы тий,
обычно
в
честь
тех
или
иных
военных
три умф ов
Петра
Великого,
они,
по
удачному
выражению
одн ого
и стор ика
русск ог о
теа тра,
были
своего
ро да
«лицевыми ведомостями о тех баталиях
и
в иктор иях ,
которыми
создавалось
политическое
могущество
новой
импе­
р ии», лицевой летописью политических событий своего времени .
С
бо льш им
сочувствием
бы ли
в стрече ны
и
инс цениро вк и
модных
р ыцар ских
и
любовно­
а вантю р ных
рома но в;
в
обработке
школьных
драматургов,
х орошо
усв о ив­
ших
«галантный»
сентим енталь но- мане рны й
с тиль
поэ зии
Петро в ског о
времени,
эти
др амы- инс цениро в ки
ром ан ов
были
лицев ы ми
кодексами
т ого
бытового
«политеса», который насаждался
Петр ом
и
уже
при вива лс я
в
обществе.
Панегир иче ские
спектакл и
представляли
собою
пышное
зрелище;
на
сцене
в ысту пали
в
роскошных
костюмах,
на
«строение»
котор ых
из
казны
отп ускал ись
спец иал ьны е
сред ств а,
многочисленные
ал лего рические
фи­
гуры,
пер сониф икации
отв леч енны х
пон ятий,
с тран
света,
государств,
бо ги
ант ич ного
Олимпа;
устраивались
разного
рода
световые
эф ф екты , «ана­
г ра ммы», пантомимы ;
спектакль
сопровождался
хорами,
балетом,
музы­
кой.
Первые
опыты
постановки
таких
пар ад ных
с пектакл ей
относятся
уже
к
самому
на чалу
XVIII в .
Первая
па не гир ическ ая
драма
—
«Страшное изображение второго
пр иш естви я
господня
на
зем лю»
—
была
по став лена
на
сцене
Мо сков ск ой
слав я но- г реко - латинс кой
академии
4 февраля 1702
г.
Судя
по
этой
драме,
написанной
на
мотивы
«действа страшного суда», одного из обрядов рус­
ской
церкв и,
первые
руководители
русск ог о
школьного
театра
не
сразу
выработали
стиль
своих
панегирических
пь ес;
в
«Страшном изображении
вто рог о
пр ишеств ия
г оспод ня
на
землю »
панегирич еск ий
э лемент
занимает
еще
ве сьма
скромное
место,
органически
не
слив а ется
с
сю же том
пьесы.
В
да льнейш их
п ьесах
это т
эл емент
все
более
и
более
ус илив ается
и,
н ако­
не ц,
с танов ится
глав ною
темой.
В
том
же
1702 г .,
ко
дню
ц арски х
именин,
29 июня,
в
«московских ново-сияющих Афинах»
было
приготовлено
«дей­
ст во»
под
на зв анием
«Царство мира идолослужением прежде разоренное и
проповедию
апос то ла
Петра
пак и
в осстано вленно е».
С юж етом
пьесы
является
исто рия
проповеди
ап осто ла
Петра,
избавляющей
мир
от
«лест и
ид о ль ск ия »; в последнем явлении «ге ни уш»
Пет ра
прив од ит
Идолослуже-


по
ЛИ ТЕРАТ УРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
ние
и
Мир
на
судилище
Мил ост и,
Суда
и
Правды
и
после
осу жд ения
от­
гоняет
Идо лос луж ение
в
геенну,
а
Мир
у крашае т
в
царски е
одежды
и
«по-
саждает
на
камени
твердого
исповедания,
аки
на
престоле
царско м».
Пьеса
имел а
в
виду
пр осл ав ить
пр осв етит ель скую
деятельность
Петра
Великого.
В
1703 г . , 16 января,
по
слу чаю
взятия
крепости
Ор ешка
(Шлиссельбурга) ,,
на
академической
сцене
бы ло
пост ав лено
триу мфал ьно е
«действо»
под
на­
званием
«Торжество мира православного».
В
это й
пьесе,
пре дста вл яю щей
собой
пере раб отку
предыдущей,
интересно
аллегорическое
изображение
в ойны
м ежду
Росс ией
и
Шв ецией,
как
борьбы
Православия
и
Благочестия
с
Зловерием
и
Злочестием;
п ред став ител ем
первых
является
российский
Марс,
пред став ителя ми
вторых —
геральдический
шведский
лев
и
змея.
По
случаю
новых
успехов
русск ог о
оружия
на
Севере
в
фе вр але
1704 г.
в
академии
бы ло
«вкратце изображено»
три умфал ьно е
«действо»
—
«Рев­
ность
прав о слав ия» .
Со став итель
этого
«действа», следуя примеру пропо­
ведников
Пе тров ско го
времени,
имел
в
вид у
провести
пар алл ель
между
военными
триу мфами
Петра
Великого
и
подвигами
ветхозаветного
г ероя
Иису са
Навина,
представляя
последние
про обр азом
первых.
Покорение
Ижорской
земли
п ослужил о
п овод ом
к
составлению
еще
одн ой
триумфаль­
ной
пьесы
—
«Свобождение Ливонии и Ингерменляндии», поставленной на
ак адем и ческ ой
сцене
в
ф евра ле
1705 г.
Знаменитая
Полтавская
победа
1709 г.
и,
в/частности,
измена
Мазепы
нашли
отр аже ние
в
пьесе
«Божие,
уничи жителен
гордых
ун и чиже н и е », разыгранной в Московской славяно-
rpefco-латинской академии в феврале 1710
г.
Если
в
перечисленных
вы ше
панегирических
«действах»
можно
наблю­
дать
ис пол ьзов ани е
тр ади ционных
рел иги озных
образов,
в
которые
вкла­
ды вается
новое
пр осв ети тель ское
содержание
(ветхозаветные образы
в
п ьесе
«Ревность православия»
и
евангельские
в
«Царстве мира»), то
в
пьесе
«Слава российская», написанной по случаю коронации Екатерины I
и
разыгранной
в
московском
г оспита льно м
театр е
18 мая 1724
г.,
мы
не
находим
уже
э лементов
ц ерков ной
тема тик и.
Она
вся
пр ониз ана
насквозь
светским
со держ анием,
—
это
п раз дн ичный
апо феоз
м олодо го
российского
государства,
блистательно
вышедшего
на
ме жду наро дну ю
арен у.
Не
слу­
чайно
вместо
алл его ри чес ких
образов
биб лейско го
и
ев анге льск ого
пр оис­
х ож дения
мы
нах оди м
здесь
алл его рии
совсем
иного
поря дка,
связанные
с
кругом
антич ных
мифологических
пред став ле ний.
В
пьесе
изображена
Россия,
обращающаяся
к
Ис тине
с
жало б ой,
что
она
о кру жена
вр аг ами,
покуш ающ имися
на
ее
незав исимо сть.
Ис тина
призывает
на
помощь
божественное
начал о,
к от орое
в
данном
случае
о ли­
цетворяется
т аким
дал ек им
от
привычной
цер ко вно сти
о бра зом,
как
Пре д-
уведение
(Providentia), — это
п оследн ее
решает ,
что
Россия
боле е
не
будет
бедствовать.
Ис тина
да ет
Ро ссии
в
помощь
Нептуна,
Палладу
и
Марса,
которые
и
обещают
помо гать
ей—
первый
на
море,
где
начнет
со­
зидать
«флот неслыхан», вторая в распространении знаний,
тре тий
в
би т­
вах.
Россия
просит
сод ейств ия
у
врученных
ей
помощников.
Нептун
подно­
сит
ей
рог
Тритона,
сов етует
стро ить
суда
и
обе щает,
что
ее
фло та
«всяки
у ст раш итс я»; Паллада приносит в дар « клю ч
р азу м а», который « отв ер­
за ет
всяку
премуд рость
б лагу ю», а Марс обнадеживает победой в брани и
в ру чает
шлем,
щит
и
меч .
Россия
благодарит.
Выступают
Турция,
Пер сия ,
Польша
и
Швеция
с
го рды ми
речами
о
своем
могуществе,
бо гатс тве ,
воен­
ной
доб ле сти.
Является
Слава
(Fama), возвещает,
что
врем ен а
перемени­
лись,
и
пр ика зы вает
э тим
государствам
«России под нозе себе прекло-
нити».
Турц ия ,
Персия,
Польша
и
Швеция
протестуют,
сч ит ают
выдумкой
м олву
о
новом
могуществе
Р ос сии.
Показывается
Россия
в
сопр ов ожд ении
Марса
и
Паллады,
и
враги
обращаются
в
бегство.
Россия
д ает
обещание


ТЕАТР
И
ДРАМАТУРГИЯ
НАЧАЛА
XVIII В.
Ш
своим
спутникам
все гда
сле дов ать
их
указаниям
и
советам.
Пер сия ,
По ль ша,
Швеция
признают
си лу
России
и
заключают
мир.
Одн а
Турция
ос тается
недругом.
Могущество
(Fortitudo) и Слава прославляют Россию .
На
сцене
воздвигается
высо ка я
башня
с
надписью
«Достойному вдаюся» .
Турция,
Польша
и
Швеция
пыт аютс я
от
П е рсии,
вл адеющ ей
к лючам и
башни,
получить
башню
в
свое
об лад ание,
но
Персия
напоминает
им
их
бессилие,
и
они
вынуждены
удалиться
ни
с
чем.
Вы ступ ает
Россия
в
сопро­
в ожд ении
Марса
и
Паллады.
Слава
и
Могущество
отд ают
башню
под
ее
вла сть ,
и
Пер сия
вручает
ей
к лючи
(аллегорическое представление Персид­
ского
пох ода
Петр а,
взятия
Дербента
и
пр. ).
Истин а,
Рассуждение
(Рги-
dentia), Марс и Могущество приносят Палладе благодарность за содей­
ствие
успехам
Ро ссии.
Паллада
п ри зывает
Ро ссию
к
торжеству
и
лик ова ­
н ию.
Следуют
хвалебные
«канты»
и
прив етств ия.
Россия
благодарит.
Второй
акт
пьесы
посвящен
аллег орич ес ко му
изображению
коронации
Ека­
терины.
Сла ва
пров о згла шает,
что
Добродетель
заслужила
ув енчания
короной.
Выступают
Истина
и
Пре дув е дение,
приветствуют
Добродетель
и
под нося т
ей
корон у.
Бла го че стие
(Pietas) и Любовь российская (Cupido)
с
пр ив етств иями
под нося т
венцы.
Добродетель
благодарит.
Зав ист ь
(Invidia), Гордость (Superbia), Гнев (Ira) и Фурия (Furia) повергнуты
на
земл ю,
лежат
в
ок ов ах,
про изно ся
угрозы.
Истин а
и
Премудрость
(Sapientia) приказывают им умолкнуть .
Добродетель
возведена
Росси ей
на
тр он
и
ко ронов ана.
Истина ,
Премудрость
и
П ред ув едение
приветствуют
ее.
Слава
среди
пения
хор а
возвещает
приближение
триумфального
ше­
ствия
В икто рии,
в езо мой
львами.
Фло ра
устила ет
путь
цве тами.
Показы­
вается
Викт ор ия
на
своих
ль вах
и
пр ив етств ует
сид ящую
на
тр оне
коро­
нованную
Добродетель.
Россия
про изно сит
не боль шую
п рив етств енн ую
ре чь
в
прозе.
Добродетель
благодарит
всех.
Заканчивается
пьеса
небольшим
эпилогом.
Высокий
политический
п афос,
которым
проникнута
«Слава рос­
сийская », е е тор жес тв енный аллег ор изм,
способствовавший
пред ста вл ению
о
го суд арст в енном
величии
м олод ой
Р оссии,
— все
это
делало
пьесу
вырази­
тел ьны м
ору дием
аг итации,
содействовавшим
подъему
ру сск ой
патриоти­
ческой
гордости.
Одним
из
позд нейши х
отзвуков
ш кол ьной
панегирической
драмы
является
пьеса
«Стефанотокос», написанная префектом Новгородской ду­
ховной
се минар ии
И ннокентие м
Одровонс-Мигалевичем
по
слу чаю
восше­
ств ия
на
п рест ол
и мперат рицы
Елизаветы
Петровны
и
пос тавл енн ая
в
Нов­
городской
семинарии
19 декабря 1742
г.
в
прис утстви и
самой
и мпера­
трицы.
Наиболее
художественно-яркая
из
в сех
панегирических
п ьес
ру с­
ского
ш кол ьного
театра,
др ама
«С тефаното к ос»
на писана
по
в сем
прав илам
школьной
теории
драмы;
она
сост ои т
из
антипр оло га,
п ро лога,
пяти
де й­
ств ий
и
эпилога.
Вот
ее
сюжет .
Верность,
вбегда
«нещадно»
проливавшая
свою
кровь
за
от ечест во ,
горько
сетует
на
Злобу
и
Зависть,
кото ры е
ли­
ша ют
ее
чести
и
«люте погубляют», приписывая себе все ее заслуги и слав­
ные
дела;
она
скорбит
о
Ст ефаното ко се,
н есправ едл иво
лишенном
престо ла
«приш ел ьцами»
и
«рабами» .
Надежда
у теш ает
скорбящую
Верность,
ув е­
ряя
ее,
что
бл изко
уже
время,
когда
гонимый
Ст ефано токос
восторжествует
над
своими
в ра гами.
Посл е
ря да
эпизодов,
развивающих
дальше
эту
тему,
—
Совесть,
для
ук репле ния
Верности,
приводит
к
ней
Надежду,
ко­
торая,
желая
ободрить
и
поддержать
унывающую
В ернос ть,
показывает
ей
комедию,
спе циа льн о
в став ленн ую
ав тор ом
в
пьесу,
об
Амане,
иноземном
приш ел ьце,
зах в атив шем
в
сво и
рук и
власть
на
гибель
верным
сын ам
от е­
ч ест ва,
Артаксерксе
и
Э сфир и.
Аман,
готовивший
ви селицу
мужественному
и
б лаго род ному
Мардохею,
— должен
был
напомнить
зрителям
Бир о на.
Эсфирь
раскрывает
глаза
Артаксерксу
на
злу ю
деятельность
его
лю­


112
ЛИ ТЕ РАТ УРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
б имца,
и
цар ь
Артаксеркс
п ри каз ывает
повесить
Амана
на
той
самой
ви­
селице,
которую
он
при гото в ил
для
Мардохея.
Ободренная
з рел ищем
тор­
жества
Добродетели
в
лице
Эсфири
и
Мардохея
и
гибели
Порока
в
лице
Амана,
В ерн ость
р ешае тся
выступить
про тив
врагов
С тефа ното коса.
Вер­
ность,
Отеч еств о
и
Б лаг оче стие
приходят
к
С тефа ноток осу
и
пр ос ят: «да
не
оставит
их
в
конец
от
Злобы
и
Зависти
разоритися,
но
да
приимет
державу».
Отече ств о
самыми
мрачны ми
к раскам и
рисует
печ альн ое
поло­
ж ение
всех
своих
верных
сынов:
Господствуют
над
нами
странные
пр ишел ьцы ,
Все
на ше
добро
грабят
нищ и
иноземцы;
Инный
в чера
пришел
к
нам
в
платишке
убого м,
А
ныне
об илс тв ует
в
богатстве
премногом.
Под
мрачной
кар тиной
произвола
высокомерных
пр ише льцев ,
п ри­
тесняющих
верных
сынов
отечества,
нетр уд но
было
узнать
в реме на
би­
роновщины
и
р еге нтств а
Ан ны
Лео пол ьд ов ны.
С тефа ното кос,
однако,
все
еще
не
решае тся
на
смелый
ш аг,
о пасаясь
напр асног о
кровопролития.
На­
конец,
Благочестие
убеждает
С теф ано токо са
под нят ь
руку
на
З авист ь
и
Зло бу.
Стефанотокос
ре шается
действовать.
По
его
п рика зани ю
Верность,
Мужество
и
воин
сх ватываю т
Злобу,
Зависть
и
Лу кав ство
и
налагают
на
них
«тяжкие узы», а затем
вместе
с
Б лаг опо луч ием
и
Славой
возводят
Стефанотокоса
на
п рест ол.
Слава
лети т
по
всему
миру,
возвещая
на сту­
пление
зол ото го
века.
Появляются
Азия ,
Европа,
Африка,
Америка
и
по­
зд рав ляют
С теф аното коса.
Музы
поют :
ему
слав у.
Драма
«С теф аното кос»
бы ла
пос тавл ена
в
Новгороде
—
знак,
что
па­
негирические
« действ а»
к
40-м годам XVIII
в.
уже
успели
прони кнуть
и
на
провинциальную
ш коль ную
сцену.
Об
этом
свидетельствуют
и
дошед­
шие
до
нас
панегирические
пьесы
Тверской
духо вн ой
семинарии
тог о
же
в ремени: «Опера об Александре Македонском»
—
па нег ирик
Пет ру
Ве­
ликому
и
Пе тру
Федоровичу,
прес толо насл еднику
им перат рицы
Елизаветы,
и
поста вл енны й
в
феврале
1745 г.
на
семинарской
сцене
«Синопсис или
кр атко е
видение
де кля м ации
вы соч айш ему
дню
рождения
императорского
величества»,
заканчивающийся
своеобразным
«балетом двенадцати ме­
сяц ев» .
Вошедшие
в
репер туар
русск ого
школьного
театра
драмы
—инсцени­
ровки
по пуля рны х
рыцарских
и
любовно-авантюрных
романов
прежде
вс его
замечательны
тем,
что
сю жеты
бо льшинс тва
из
них
построены
на
основе
любовно-романической
интриг и.
В
этих
драмах
впервые
со
школь­
ной
сцены
заговорила
лир ика
любовных
переж ив аний,
впервые
зазвучали
стр аст ные
ди ало ги
влюбленных,
раздались
слов а, « неслы ха нные »
до
сих
пор
на
по дмост к ах
школьного
теат ра .
Включая
эти
драмы
в
свой
реп ер­
туар,
русский
шко льны й
те атр
сд елал
смелую
попытку
выйти
за
п ре делы
тр адици онно й
тем атики
школ ьны х
д рам,
поло жи л
проч ное
основание
на
ру сск ой
сцене
н ацион аль но му
ре перту ару
пьес
на
люб овно - романи ческ ие
сю жеты .
Все
дошедшие
до
нас
люб ов но- романич еские
драмы
р усск ого
школь­
ного
театра
—
«Комедия о Индрике и Меленде», «Акт
комед иаль ны й
о
Калеандре
цесар ев иче
греческом
и
о
мужеств енной
Неонильде
цесаревне
Тр ап е зо нс ко й », «Действие о князе Петре Златых Ключах и о прекрасной
королевне
М аг илине
Н еапо ли танс кой », «Комедия
о
гр афе
Фарсоне»,
а
также
примыкающая
к
ни м,
есл и
не
по
сод ерж анию,
то
по
стилю ,
драма
« О прес лавно й П але стинских с тр ан цар ице», инс цениров ка «П ов ести
о
це­
сар е
Отт оне », — в формальном отношении представляют собою своеобраз­
ное
о бъ единение
двух
литературных
стил ей:
тр ади ционно го
школьного


Т ЕАТР
И
ДРАМАТУРГИЯ
НАЧАЛА
XVIII В .
ИЗ
классицизма
и
ха рактер ног о
для
перев од ны х
и
ориг инальн ых
романов
и
любо вн ой
лирики
Петр ов ског о
вр емени
«галантного»
сентиментализма.
Вл ия ние
первого
сти ля
сказалось,
главным
образом,
на
внешней
ко мпоз и­
ции
драм,
воздействие
второго —
на
тр акто вке
любовно-романической
темы
и
на
фразеологии.
Все
эти
др амы
делятся
на
д ейств ия
или
явления;
почти
каждой
из
них
пред ш еству ют
пролог
и
антипр оло г;
зак анч иваю тся
они
обычно
эпи­
логом.
На
сцене
на
ряду
с
пер сонажами,
ведущими
действие,
выступают
уже
з накомые
нам
аллег орич еские
фигуры,
персонификации
отвлеченных
понятий,
до бр одетел ей
и
пороков:
В ерность ,
Злоб а,
С ето вани е,
Слава,
Пре ду в еде ние,
Рассуждение,
Прелесть,
Радость,
Ярость,
Время
и
др.;
сц е­
нические
функции
их
те
же,
что
и
в
других
школьных
др ама х:
они
пред у­
преждают
события,
дают
героям
со веты ,
олицетворяют
их
душевные
пер ежи вани я
(герой сетует ,
скорбит —
его
сопровождает
Жалость,
героем
овладевает
гнев
—на
сцену
выступает
Ярость
и
т.
п. ).
В стретим
мы
здес ь
и
бог ов
античного
Олим па
—
Неп ту на,
Плу тона ,
Вулкана,
Меркурия,
Марса,
Палладу
и
др. ;
некоторые
из
них
приним ают
весьм а
активно е
уч а­
стие
в
действ ии,
вм еши вая сь
в
дела
лю дей
и
управляя
их
пост у пк ами;
в
особенности
часто
выступают
Венера
и
ее
сын
Купидон:
первая
обычно
«раззизает»
стр асть
у
влюбленных,
второй
поражает
их
сердц а
стрелой
и
тем
сое диня ет
навеки.
По
своему
со дер жанию
д рамы
близко
напоминают
од на
д ругу ю.
Сюжет
каждой
из
них
воспроизводит
в
су щно сти
одну
и
ту
же
схем у:
ге рои
в стреч аю тся,
влюбляются
дру г
в
друга,
обстоятельства
разлучают
их,
они
терпят
ряд
неудач,
го дами
не
видятся,
но
в
конце
концов
пр еодо лев ают
все
пр епя тс твия
и
сое диня ются
узами
брака.
При­
клю че ния
лю бо внико в
и
даю т
канв у
для
д р аматичес кой
и нтриги,
нередко
с лож ной
и
зап утан ной ,
в
которо й
не
последнюю
роль
играют
разного
род а
неож ида нны е
в стречи,
роковые
ошибки,
похищения
героинь,
разные
qui
pro quo, основанные на переодевании героев,
и
т.
п.
Говоря
о
любви,
ге­
рои
обычно
выражаются
изысканно - мане рным
яз ыко м,
воспроизводящим
поэтические
фо рму лы
любовной
лир ики
Петро в ског о
времени;
они
сс ы­
лаются
на
купидона,
говорят
о
рас ка ленно м
его
страданиями
се рдце,
к ля­
нутся
в
вечной
люб ви.
Неразделенная
любовь
вызы вает
у
героев
обычно
мысли
о
смерти,
о
самоуб ийстве;
в
эт их
слу чая х
они
блуждают
по
лесу,
где
ищут
себе
утеш ения
и
успокоения.
От
любви
ге рои
часто
пад ают
в
обморок.
Всякие
н есчастия
источ ают
из
их
глаз
обильные
сл езы.
Св ою
грусть
герои
обычно
выражают
в
обширных
«плачах», которые произно­
сят
нер едко
под
аккомпанемент
«унывной»
музыки.
Наиболее
зам еча тел ьн ой
из
пока
изв естных
нам
школьных
любовно-
ро манически х
драм
является
«Комедия о графе Фарсоне», составленная
каким-то
неизв естны м
школьным
др амату рго м
не
позже
1738 г.
Источ­
ник
ее
неизвестен.
Не
исключена
возможность,
что
«Комедия о графе
Фарсоне»
своим
сюж ет ом
обязана
изобретательности
самого
автора
и
представляет
собою
вольное
подражание
од нот ипны м
пьесам
современного
ему
ш кол ьного
репе ртуа ра.
«Комедия о графе Фарсоне»
со стоит
из
27 явлений,
пр оло га
и
э пи­
лога.
Первое
яв ление
происходит
во
Франции,
все
остальные
в
Португа­
ли и.
Сюжет
ее
таков.
Молодой
г раф
Фарсон
просит
отца
отпустить
его
«во иностранные государства погуляти и тамо чюжестранных извычай
поз нати» .
От ец
приветствует
намерение
сы на
от пр авит ься
в
путешествие.
П р иехав
в
Пор туг алию ,
Фарсон
является
в
сен ат
и
прос ит
«господ сена­
торов,
высокопочтенных
прешпекторов»
позволить
ему
в
их
г осу дарств е
пожить
и
«кавалерские науки изучить» .
Сенаторы
обещают
Фарсону
до­
ложить
о
его
просьбе
кор олев е.
Кор о лева
разрешает
Фарсону
посе литься
Зак.
2847.
Ис т.
русск.
лит., III.
о


114
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
в
ее
государстве.
Фарсон
на
радостях
устраивает званый
обе д,
на
кот ор ый
пр игл ашает
с енаторо в
и
прочих
министро в.
Проводив
гостей,
Фарсон
пр о-
сит
хозяина
своей
«кв ар тер ы»
указать
ему
способ
повидать
королеву.
Хозяин
сов ет ует
отправиться
в
«комедию» .
В
«комедии»
сча стлив ый
сл у­
чай
по зво лил
Фарсону
не
только
ув ид еть
королеву,
но
даже
танцовать
с
нею.
Вер нув ш ись
из
«комедии», Фарсон получает известие о смерти
от ца
и
об
отказе
мачехи
высылать
ему
«казну». Фа рс о н
в
отч аян ии.
Свою
п ечаль
он
вьхражает
в
обширном
монологе-плаче,
сотканно м
из
традицион­
ных
поэ тических
фо рму л:
П очто,
Юп и тер,
мен я
забываешь?
Почто
милост и
рук у
отвращаешь?
Подаждь
ми,
Венус,
хот я
малу
забаву,
Приключи
к
сердцу
едину
отраду!. .
Скрыюся
в
л есы
печаль
у толя ти
И
буду
с
гор ли цею
себя
забавляти!..
Фарсон
реша ет о тпу стить
своих
« слу жеб ников »
и
п ереехат ь
на
другую
квартиру,
б олее
д ешев ую.
Хо зя ин,
соч ув ств уя
г орю
св оего
постояльца,
предлагает
ему
остаться
на
пр еж ней
квартире
и
об ещ ает
не
брать
с
него
платы.
Фарсон
тронут
ве ликод ушием
хозяина,
и
они
оба
отправляются
в
«комедию», чтобы рассеять мрачные мысли .
В
«комедии»
Фарсон
са­
дится
с
«ку пе цкими лю дьм и»
и
э тим
обращает
на
себ я
вни мание
коро ­
лев ы.
Узнав
от
своих
сенатор ов
о
беде,
по стигш ей
Фарсона,
королева
пред­
лагает
ему
поступить
к
ней
в
солдаты
в
драбантский
полк
и
о б ещает
пла­
ти ть
по
сто
червонцев
в
ме сяц.
Фа рсон
от ка зы ва ет ся : «кавалер славный
и
во
многих
государствах
знатный», он не хочет «при
дев ице
быта
и
са­
мом у
девицею
сл ыти» .
По лу чив
этот
ответ
Фарсона,
королева
велит
по­
да ть
ей
чер нил
и
бумаги
и
пиш ет
Фарсону
анонимное
п исьм о;
в
э том
письме
Фарсону
предлагается
«по полунощи в девятом часу»
явиться
на
«воинское ристание,
на
ш пажн ое
б листа ние».
В
назн аченн ый
час
Фарсон
является
на
поедино к.
Здесь
он
встречает
гоф мейст ер ин у
королевы.
Та
со­
в етует
ему
не
ждать
пр о тивн ика
и
приглашает
зайти
к
ней
в
гости.
Фар­
сон
сна ча ла
колеблется,
но
затем,
у беж денны й
доводами
г оф мейсте рины ,
сл еду ет
за
не й.
Гоф мейстер ина
приводит
его
в
свою
сп аль ню,
угощает
во д­
кой ,
затем
уходит,
предложив
остаться
ноч ев ать
у
нее.
Лакеи
«разувают»
Фарсона.
Неожиданно
в
сп аль ню
входит
королева
«под мушкаратом», и
автор
п ьесы
скромно
«на малое время»
о пускает
за наве с.
В
начале
сле­
ду ющ его
я влен ия
королева
в
д линном
м он ологе
объясняет
Фарсону
св ою
любовь:
Ах,
мой
п редраги й
деом анте
И
тяжкоценный
бралиа нте!
Принесл
еси
ты
пламя
на
сво ем
раме.
Фарсон
пр осит н езна ком ку
сня ть
с
лиц а
маску.
Королева
отказывается:
Др уг
мой
прелюбезный,
Ты
бо
еси
кавалер
честный,—
Не
ж елай
видети
лица
м оего
красоту
И
зрака
моего
доброту.
Аще
лице
мое
узриши,
То
вс коре
живот
свой
сгубиши.
Буд и
дов олен
тем
Ны не
обязан
от
меня
чем.


ТЕАТР
И
ДРАМАТУРГИЯ
НАЧ АЛА
XVIII В .
115
На
прощание
она
ему
дарит
перстень,
предъявив
ко торы й
некоему
купцу
Вильму,
он
сможет
получ ить
много
золота.
Это
ночное
пр ик люч ение
пос луж ило
начало м
б лестя щей
карьеры
Фарсона
при
португальском
дв оре.
По
ж ел анию
ко ролев ы
он
с та но вится
поручиком
драбантского
полка,
а
вскоре
и
г енерало м.
Возвышение
Фарсона
вызывает
недовольство
сен а­
торов.
Вокруг
Фарсона
начинает
плестись
пр ид вор ная
инт риг а,
жертвой
ко торо й
он
и
с тано вит ся.
В
отличие
от
других
л юбо вно -р оманич еских
шко льны х
пь ес
«Комедия о графе Фарсоне»
кончается
траг иче ски
для
ге­
роев.
Пользуясь
временным
отсутствием
королевы,
сенато ры
пр игл ашаю т
к
себе
Фарсона
и
вы зыв ают
его
на
ссору
с
неким
гр афс ким
сыном.
Ссора
ока нчив а ется
поединком,
в
результате
кото рого
графский
сын
убит
Фар­
соном.
С енат оры
велят
ар ес тов ать
Фарсона,
как
уби йцу,
устраивают
над
ним
суд
и
приговаривают
к
рас стре лу .
Не
дожидаясь
приб ытия
королевы,
сена торы
приводят
приго вор
в
исполнение.
Вернувшись
из
путе шеств ия
и
узнав
о
смер ти
в оз люб ленно го,
королева
пр еда ет
с енато ров
суду,
отр екае тся
от
пре стола
в
пользу
сына
и,
в
припа дке
отча яния ,
закалывается
шпагой.
На пис анн ая
прекр асным
русск и м
яз ыко м,
поч ти
свободным
от
ха­
ра ктер ных
для
бо ль шинств а
школь ны х
драм
славянизмов,
у краин измов
и
пол онизмов , «К оме дия
о
графе
Фарсоне»
замечательна
также
бытовой
конкре тность ю,
с
како й
автор
во спр о извод ит
придворные
нравы
своего
времени.
В
практи ке
запад ноев р опейско го
и
киевского
школьного
театра
из­
давна
существовал
обычай
вставлять
в
антрактах
между
д ейств ия ми
серьезной
драмы
так
назы в аем ые
интер медии
или
«междувброшенные игра­
лища ».
Эт от
обычай
п ереш ел
и
на
московскую
школьную
сцену,
судя
по
дошедшим
до
нас
интермеди ям,
несомненно
в еликор усс ког о
п роисх ожде ния.
Составлялись
инте рмед ии
в
со отв етс твии
с
теми
тр еб ов ания ми,
которые
шко ль ная
теор ия
д рамы
предъявляла
к
жанру
«комедии».
Авторы
интер­
медий
ч ерпали
сюж еты
для
инте рмедий
из
бродячих
шутливых
анекд отов
или
непосредственно
из
народного
бы та,
преимущественно
быта
городских
«посадских»
низов;
вывел и
на
сцену
целу ю
г алере ю
« просто наро дны х»
типов,
сред и
ко торы х
в
особенности
обращают
на
себя
внимание
харак­
терные
для
Мо сков ско й
Р уси
фигуры
взяточника-подьячего,
п опа- р аскол ь-
ника — мрачного
ф анатика ,
пь яног о
монаха,
цыга на,
успевшие
п риоб рести
на
русской
школьной
сцене
характер
у стойчив ы х
пост оян ны х
комических
ма­
сок,
п одобн о
бр ав ому
казаку,
ев рею - шинкарю ,
хв асту ну- по ляку ,
типичным
для
укр аинских
интермедий.
В
фор маль ном
отношении
интермедии
русс ко го
школьного
театра
во
многом
напоминают
св ои
у краи нские
образцы;
обычно
это
ко роте нькие
сценки,
в
которых
принимают
участ и е
две-три
комические
маск и;
встречаются
интер медии
и
более
упрощенного
т ипа,
—
интермедии,
все
со дер жание
кото рых и сч ер пывает ся
тем,
что
на
сцене
появляется
та
или
иная
ко мич еская
маска,
пр о изно сит
монол ог- са мохар актерист ику
и
у ход ит.
Образцом
инт ермед ий,
сю жеты
кото рых
основаны
на
тех
или
иных
стра нств у ющи х
а некдо тах
л итера тур ног о
про исхож дения,
м ожет
слу ж ить
интер медия ,
повидимому,
первой
ч етв ерти
XVIII в ., «Старик и смерть».
Сюжет
ее
воспроизводит
од ну
из
басен
Эзопа.
Ста ри к,
набрав
в
лесу
вя­
занку
дров,
громко
жалуется
на
свои
немощи
и
призывает
см ерт ь.
Смерть
является,
но
испуг анный
старик
хоче т
ее
ув ер ить,
что
он
зв ал
ее
тол ько
за тем,
чтобы
она
помо гла
ему
под ня ть
вязанку.
Смерть
не
слушает
его
и
неумолимо
по дк ашива ет
его
косою
в
то
время,
когда
он
пр оиз носит
нраво­
уче н ие : «Сами здравствуйте на лета премнога,
зв ан ием
смерти
не
г нев айте
бога».
Значительно
б оль ший
интерес
представляют
интермедии,
отражаю­
щие
современный
их
ав тор ам
«пр остонар одны й»
быт.
Некоторые
из
них
8*


116
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
поражают
и
чистотой
своего
народ ного
языка
и
мастерским
реал исти че­
ским
в оспр оизв ед ением
тех
или
ин ых
ст орон
этого
бы та.
Такова,
нап ри­
мер,
инте рмед ия,
ж иво
и
колоритно
изображающая
эпизод
на
ярмарке
в
Моск в е.
На
сцене
появляется
маркитант
с
подовыми
пирогами
«с луч­
ком,
с
перцем,
с
свежим
говяжьим
серд цем »
и
р азн ыми
приб аутк ами
за зы­
в ает
покупателей.
К
нем у
по дход ит
провинциал-дьячок,
посланный
прихо­
жанами
в
Москву
добиваться
поповского
места;
пока
он
уго щается
горя­
чими
пирогами,
его
обступают
ч етве ро
мошенников,
заговаривают
ему
зубы,
начинаю т
ссору
и
драку;
в
результате
став ленник
о ка зывае тся
о бо кра­
денным,
и
маркитант
в
уплату
за
съеденные
пироги
о тнимает
у
не го
шапку.
Вс треч аютс я
сре ди
интер медий
и
не безинт ересны е
образцы
со­
циал ьно й
с атиры .
Такова,
например,
первая
интер медия
тв ерской
« Оперы
об
Александре
М акед онск ом».
Входит
подьячий
и
жалуется,
что
дел а
его
ид ут
плохо.
«Че лоб итчико в ,
с
ко торы х
можно
б ыло
бы
поживиться,
стано­
вится
все
меньше;
тепер ь
трудно
сорвать
что-нибудь
да же
„с мужич ка
простого:
и
тот
сме кну л,
че го
стоит
д ело“ ».
На
алтын
купив
лук у,
в
глаза
лезет
смело ;
Когда
же
наш
бр ат
за
де ло
стан ет
торговатца,
С мо трит,
как
бы
с
ж ало бой
до
судей
дорв атца .
Судьи
буд ут
по рица ть
его
за
взяточничество,
называть
«бессовест­
ным».
Последнее
в
особенности
ог орч ает
под ья чего :
В
нашем
ли
брате
сов ес ть
сыск ат ь,
д руг
мой,
хочешь?
Как
же
быть,
ког да
бы
мы
на
сов есть
смот рели ?
Ни чева
бы
<и в дамишке атнюдь не имели.
И так
уже
дни
че тыре
челаби т ных
не
ви дал!
Предчувствия
не
об маны в ают
под ья чего .
Входит
цыг ан
и
просит
по­
мо чь
ему
жениться.
Подьячий
договаривается
с
ним
о
плате.
Они
т ор­
г уютс я.
Цыг ан
принимает
у сло вия
подь ячег о,
уходит
и
возвращается
с
чорт о м,
кото рый
забирает
подьячего.
К
это й
интермедии
близка
по
своей
сатирич еской
напр ав ленно сти
и
другая
интерме дия
—
«самая куриозная,
зрителем
забавная,
весьма
пр есла в ная
о
стар це».
В
ней
р асс каз ывае тся
о
разгульном
монахе,
пы таю ще мся
пор в ать
с
пьяной,
развратной
жизнью
мо настыр я
и
для
этого
удаляющемся
в
пустыню.
Но
здесь
он
сразу
на­
талкивается
на
те
искушения,
от
котор ы х
бежал.
Раздаются
звуки
му­
зык и,
за тем
появляется
мо лодк а,
его
бывшая
«келейница», и монах не
в
си лах
противиться
со б ла зна м: «Помолитесь о мне,
господа,—говорит
он,
—а
мне
ко
спасению
дорога
уже
худа,
ибо
теперь
по- манасты рски
стану
сп аса тца:
около
с такано в
да
бабьих
сарафанов
б уду
по тира тца» .
Заканчи­
вает ся
интерм едия
п риходо м
цыг ана
и
гаер а,
которые
прогоняют
монаха
и
его
«келейницу», посадив ее на спину старца.
Интер медии
не
доразвились
до
наст оящ ей
комедии
нравов
в
нашем
смысле
слова,
но
<в историко-литературном отношении они все же инте­
ресны,
как
наиб олее
ранние
в
нашей
лите ра тур е
образцы
пьес
комедий­
ного
жанра,
не
лишенные
черт
реал ист ическ ой,
или ,
верн ее
— натурали­
стич ес ко- бы тов ой
п ер едачи
дейст вите льно сти.


ГЛАВА
Ш
Повести
Петровского
в реме ни
Б
ел летр истика
Петро в ско й
э похи
отразила
связанные
с
реформ о й
культурно-бытовые
сдвиги
в
дворянской,
в
первую
о черед ь,
за тем
в
купеческо-мещанской
с реде.
Для того
чтобы понять
всю
специфику
повестей
П етро в ской
пор ы,
необходимо
пр едв а ритель но
со став ить
себе
ясн ое
пр едс тавл ение,
к аков
был
кру г
ч итателей
той
эпохи
и
каковы
б ыли
в
общих
че ртах
по
своему
внешнему
виду,
состав у
и
характеру
те
сборники
«историй» (романов,
пов ес тей), которые являлись занимательным
чтением
русских
г рамотны х
лю дей
первой
тре ти
XVIII в .
Бе лл етр ист ика
Петровского
времени
была
изв естн а
своим
читателям
в
виде
руко пис ных
сбо рнико в
и
списков
отдельных
повестей. 1
Много­
численные
записи
позволяют
уяснить
со циаль ны й
состав
чит ат елей,
кото­
рый,
как
много
раз
ук азы вал ось
ис сле до ва теля ми,
был
крайне
пестр
и
разнообразен.
Ча сто
такие
сб орник и,
писа нны е
ск ороп и сью
(или полууставом)
на
плотной
бумаге
и
переплетенные
в
кожу,
п ерех оди ли
из
поколения
в
п око­
ление
в
какой-нибудь
кр есть ян ской
семье.
Эти
повести
так же
н еред ко
хо­
ди ли
по
рукам
и
в
армии,
где
сред и
дворянского
и
разно чинно го
слу жило го
люда
б ыло
много
г рамотны х.
Т ак,
напр имер,
оди н
из
списков
XVIII в.
повести
о
Бов е
был
в
ру ках
д вух
капт енарму сов ,
д вух
ротных
писарей,
кан­
целярского
пис аря
и
канцеляриста,
как
показывают
запис и.
Ряд
р ук опис­
ных
списко в
и
сбо рников
по в естей
был
рас про стр анен
в
ср еде
к упеч ест ва
и
городского
мещ анст в а.
Наконец,
многие
из
них
попад али
также
в
дв о­
ря нские
б иблио те ки,
где
хр анились
нар ав не
с
печатными
книгами.
Иногда
од ин
и
тот
же
сбор ник
в
течение
столетия
не
раз
м енял
св оих
владель­
цев.
Так,
напр имер,
од ин
из
сбо рников
XVIII в.
имеет
в лад ельч еские
за­
пи си
попа,
монаст ы рск ог о
«слуги», суздальского купца,
бригадира
и
даж е
сена то ра.
А.
Н.
Пыпин,
перв ым
из
ученых
обследовавший
рукописную
лите рат ур у
первой
половины
XVIII в.,
п исал : «„Гистории“
сп исыв ались
людьми
вся ких
сосл овий;
ру кописи
принадлежали
людям
по-тогдашнему
образованным —
г в ард ейским
и
армейским
офицер ам,
мелким
военным
чи­
нам
(какими бывали тогда и дворяне), чи н овн и ка м (м ежду
прочим
ино­
стр анн ой
ко лл е г ии), затем купцам,
посад ским
людям,
наконец,
крестьянам;
книги
п ереходи ли
из
рук
в
р уки,
что
и
записывалось
вн утри
переплетов,
иногда
с
в ыраж ение м
впечатлений
от
„зело полезного или умилительного
чтения
и
с
заклятиями
против
покражи“».2
1 Печатная книга лишь во второй половине XVIII
в.
стала
действительно
мас­
совым
явлением,
обнима вш им
все
сто ро ны
куль т ур ной
жизни
стр а ны.
2А.
Н.
Пыпин.
Для
люби телей
кн иж ной
старины, 1888, стр.
VI.


118
ЛИ ТЕ РАТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
Но
если
в
первой
трети
XVIII столетия была так разнохарактерна
читательская
аудитория,
то
не
менее
разнообразным
был
и
сос тав
б елле­
тр истик и
той
эпохи.
Наравне
с
др уг ими
про изв ед ения ми
в
этих
ру к опис­
ных
сб орн иках
част о
в стреч ались
различные
п еределк и
эпических
жанров
фольклора
—
былин,
исторических
песен,
духовных
стихов
и
сказок .
В
э тих
перед елка х- пере сказах
начала
XVIII в .
произведения
устного
на­
родного
творчества
по луч ают
новые
за го л овк и: «сказание», «повесть»,
«и стор ия» ( «гис тори я»).
Таково,
н апр и м ер, «Сказание о семи русских бо­
гатырях»
Бусл аев ско го
сб орни ка , «Повесть о славном могучем богатыре
об
Илье
М ур омце
и
о
Соловье
Р а зб ой нике » («Гистория о Илье Муромце
и
о
Соловье
Разбойнике») и многие другие.
Зат ем
в
теч ение
всего
XVIII в.,
а
особенно
в
первой
его
половине,
много кратно
переписы в ались
различные
дре вн ерус ские
повести,
причем
м но­
гие
из
них
подвергались
и
тв орчес ко й
переработке.
Здесь
можно
указать
в
первую
о чер едь
на
различные
повести
с
военной
т ематикой,
как
«Исто­
рия
о
Мам аев ом
побоище»
и
«История о Казанском царстве», повести
о
взятии
Азова,
популя рность
котор ы х
в
Пе тров ск ую
эпоху
вполне
поня т на.
Далее
ид ут
разнообразные
ди дактич ески е
повести,
ка к,
например,
повесть
об
Акире
Пре муд ро м,
о
Бас ар ге,
о
Вар лаа ме
и
И оасаф е.
Пере пи­
сыва ют ся
в
XVIII в.
и,
конечно,
подвергаются
творческой
п ерераб отке
стар ору сские
аг иог раф ические
повести,
ка к,
например,
жи тие
Алексея,
че­
ловека
бо жия,
жи тие
Петра
и
Февронии
М уро мских .
Неоднократно
встречаются
также
в
ру кописны х
сб ор никах
XVIII в .
попавшие
на
Рус ь
в
XVI—XVII
вв.
ста рые
переводные
р ыцар ские
пове­
сти
о
Бру нцви ке,
Петре
З латые
Ключи,
В аси лии
Златовласом,
Бове
Коро­
левиче,
из
к отор ых
две
последние
п олуч ают
в
Петро в скую
эпоху
новую
об ра бот ку.
Переписываются,
наконец,
в
первой
половине
XVIII в.
и
пер е­
водные
ле генд ы
древнерусской
лите ра тур ы,
такие,
как
лег енд а
о
гордом
цар е
Аггее,
о
папе
Григории.
Последняя
в
Петр ов ско е
в ремя
также
полу­
чает
нов ую
ред акцию .
В
связи
с
общим
усиленным
процессом
ев ро пеиза ции
Ро ссии,
в
ли­
тературе
первой
тр ети
XVIII столетия,
на
ряду
с
произведениями
фоль­
кл ора
и
по вестя ми
дре вн ей
Руси,
широко
пре дста в лена
пер ев од ная
западно­
ев р опейс кая
повесть.
Дейст ву ющие
ли ца
з аимс твова ны
изо
в сех
ст ран
За­
падной
Евр оп ы:
Германии,
Франции
(«История о Меландре королеве
французской
и
о
курфюрсте
саксонском
А в густ е »), Испании («Гистория
о
гишпанском
шл яхтич е
До лт орн е»), Англии («Гистория об английском
ми л орде
Ге рео не»), Италии
(«История о королевиче Цылодоне итальян­
ском») и др.
Многократно
переводятся
та кже
в сев озмо жные
эк зотич ески е
авантюрные
повести,
д ейс твие
ко то рых
происходит
то
в
Африке,
то
в
Азии
или
даже
в
Ам ер ике
или
Лап ла нд ии.
П.
Н.
Са кули н
услов н о
раз ­
деляет
переводные
повести
первой
половины
XVIII в .
на
две
основные
группы:
повести
любовно-авантюрные
(рыцарские романы в народной обра­
ботке)
и
чувствительно-нравоучительные,
но
по дч ерки ва ет,
что
в сюду
основной
интерес
п ерев одн ой
повести
со ст авля ет
внешняя
занимательность
фабулы.
На
ряду
с
зап ися ми
п роиз вед ений
уст н ого
народного
тв орчес тва,
переделкой
с таро рус ских
повестей
и
широким
п от оком
переводной
западно­
европейской
литературы
в
б ел летр истике
на чала
XVIII в .
развивается
та кже
нов ая
ор игина льна я
ру сс кая
повесть.
В
эт ой
повести
к
30-м годам
XVIII в.
создаются
свой
особы й
стиль ,
св оя
характерная
идео лог ия,
темати ка,
свой
типичны й
герой.
Эта
повесть
является
особым
этапом
в
р азви тии
русской
лите рат уры.


ПОВЕСТИ
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
119
Ее
излюбленный
ге рой
—
изящный
«кавалер», затронутый влиянием
европейской
культуры
м олод ой
русс кий
дворянин,
предпринимающий
пу­
тешествия
в
«Европию», в заграничной обстановке проявляющий должную
га ла нтно сть
и
утонче нно сть,
в
соо тв етств ии
с
и деал ьны ми
требованиями
рыцарских
традиций.
Особое
мес то
начи на ет
за ним ать
тема
любовных
по­
х ожд ений,
—
она
ста но витс я
центра льно й.
«Как в воинских повестях со­
здались
по стоя нны е
фо рму лы
б оя,
так
теперь
отлагаются
устойчивые
фо рму лы
любви...
Любовь
— стрела
(стрела амура) ,
вонзившаяся
в
сердц е,
пламень,
сжигающий
е го,
сладкая
болезнь,
требующая
врача
и
лекарств.
Весь
яз ык
повестей
пе стр ит
варваризмами
и
не оло гиз мами;
старославянская
стих ия
кни жно й
речи, видимо,
гло хн ет
под
напором
новых
эл ементо в
разговорного
и
дело в ого
языка».1
Наиболее
ти пичным и
ср еди
оригинальных
повестей
П етр ов ской
эпохи
являются
след ующ ие: «История об Александре российском дворя­
нине», повесть о «российском
ма трос е
Василии» и «История
о
российском
ку пце
И оанне».
Первые
две
из
них
отражают
эл ементы
быта
и
нрав ов
русского
дворянства
начала
XVIII в.,
третья
—
купечества.
«Г исто рия о росси й ск ом матро се Васил ии»
из вестн а
по
тр ем
спи­
ск ам
XVIII в .
Гер ой
этой
пове сти —
Вас илий
К ор иот ский,
сын
бедн ог о
д во рянина —жи л
в
«Российских Европиях» .
Жела я
выбраться
из
окру­
жающей
его
«великой скудости», юноша отправился в «С анктп етерб ур х»,
записался
там
в
матр осы ,
а
за тем
вместе
с
др уг ими
молодыми
дворянами
был
отправлен
пр авит ель ство м
в
Гол ланд ию
«для лучшего познания
наук».
Там
он
жил
и
учился
пра ктич еск и
у
« гал анског о го стя».
В
течение
этих
лет
В асил ий
упор но
изучал
морское
де ло
и
щ едро
помогал
род ите­
ля м.
По
о кончании
ср ока
ко манд ир ов ки,
несмот ря
на
уг ов оры
патр она,
юноша
о тпр ави лся
на
ро дину
повидаться
с
отцом.
Б уря
разбила
корабль
и
занесла
В асил ия
на
разбойничий
ост ров .
Начинается
ряд
приклю че ний.
Сначала
русск и й
матрос
в
силу
необходимости
ст ал
разбойничьим
атама­
ном,
зат ем,
пок оре нны й
красото й
плен ницы
королевны
Ираклии,
он
осво­
бо дил
ее,
бежал
с
нею
от
разбойников,
д олго
ст ра нст вова л,
победил
ко­
в ар ство
нео жида нног о
соперника-адмирала,
же нил ся
за тем
на
Ир акл ии
и
после
сме рти
тестя
стал
«Флоренским королем».
Произведение
ясно
распадается
на
две
части:
первая
из
них
—
бы то­
вая
пов ес ть
о
жизни
м олодого
дво р ян ина,
отпр ав л енн ого
правительством
за
г ра ницу
для
получения
образования;
вторая
—
любовно-авантюрная
по­
в есть,
пос тро енная
частично
на
мотивах
русск и х
так
назы вае мых
«раз­
бойничьих»
песен
и
сказок,
част ично
на
образцах
пе рев одно й
западноевро­
пейской
повести.
Первая
часть
«гистории»
в
силу
своего
реально-бытового
содержания
д ает
много
мат ери ала
для
выя сне ния
в опро са,
насколько
был
типичен
для
первой
тр ети
XVIII в.
образ
героя
по вест и:
дворянина
—
«российского
мат р оса»
В асил ия.
Отправка
дворянской
молод ежи
за
гр аницу
для
получения
образо­
вания,
особенно
для
изу ч ения
различных
отра слей
в оенно- мо рск их
зна ний,
как
тогда
гов ори ли, «навигацкой науки»
и
«воинского артикула», была ти­
пичным
явлением
Пе тров ско й
эпохи.
Дворянство,
вна ча ле
вы ра жа вшее
недовольство
кру ты ми
мерами
Пет ра
по
насаждению
образования,
м ало- помалу
стал о
понимать
пользу
просвещения
и
необходимость
его
для
занятия
высших
государственных
П.
Н.
Саку
л ин.
Ру сск ая
литература,
ч.
2, стр.
55—56.


120
ЛИ ТЕ РАТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
д олж носте й.
Отец
одн ого
м ол одого
а рис токр ата,
отправленного
в
Го лла н­
дию,
в
1708 г.
пи сал
сын у: «Нынешняя посылка тебе сотворится не
в
оскорбление
или
какую
тебе
тягость,
но
да
обучишься
в
таких
н аук ах,
в
которых
тебе
упражняться
дов леет ,
дабы
достойно
себ я
сотворити
ем у,
великому
го судар ю
нашему,
в
каких
с ебе
у слуг ах
тя
и зво лит
уп отр еб ити;
понеже
вели кая
ест ь
и
трудная
преграда
межд у
ведением
и
неведением».
На
фоне
эт их
данных
я сно
выступают
реал ьные
ч ерты
первой
час ти
повести
о
росси й ск ом
мат ро се
Василии.
Понятно,
почему
он,
сын
бедного
дво р яни на,
видел
для
с ебя
выход
из
«ск удост и »
в
службе
во
флот е.
Подобно
автору
вы ш еприв ед енно го
письма,
Васил ий
в идел
в
«н а-
в игацко й
науке»
конкретную
пользу.
Во- п ервы х,
служа
во
флоте,
Василий
полю бился
многим
«знатным персонам», а кроме того,
он
выдвинулся
из
сред ы
своих
тов ар ищей,
«понеже он знал в науках матросских вельми
ост ро,
по
морям
где
ос тро ва
и
пучи ны
морские
и
мели,
и
бы стрины ,
и
ветры,
и
небесные
планеты ,
и
воздухи.
И
за
ту
науку
на
кораблях
стар­
шим
преб ыв ал
и
от
вс ех
стар ших
матросов
в
великой
слав е
прославлялся».
В
вышецитированном
письме
отца
к
сыну,
от прав ле нному
за
гра­
ницу,
дается
характерный
перечень
наук,
которые
«д овлеет »
знать
дворя­
нину:
немецкий
и
французский
языки,
а риф метика ,
математи ка,
архитек­
тур а,
фортификация,
гео гр афи я,
картография,
аст рон омия
и
т.
п.
В
пол ­
ном
соответствии
с
э тим
х ара ктер ным
для
Петр ов ско й
эп охи
ут или тар ным
взглядом
на
просвещение
в
повести
о
В асилии
К ори отско м
рассказы­
ваетс я,
что
герой
вместе
с
младшими
мат рос ами
был
послан
в
Голландию
«для наук арихметических и разных языков».
Петр
I имел обыкновение
сам
«о пред еля ть»
дворянскую
молод ежь.
О
таком
«с м отр е», происх одив ­
шем
в
мае
1712 г. ,
рассказывает
В.
В.
Г олов ин
(род .
1698 г.)
в
своей
«Записке»: вызвав всех «м алолет н и х»
дворян
в
Пет ерб ур г,
ца рь
«изволил
опре делить
нас
по
разбору
на
т рое:
первые,
которые
летами
постарше,
в
службу
в
сол даты ,
а
серед ни х
за
м оре
в
Голандию
для
морской
навц-
гацкой
науки,
а
самых
мало летних
в
г.
Ревель
в
науку».
В
соо тв етств ии
с
э тим
сообщением
Головина
повесть
так же
расска­
зы вае т,
что
после
указа
царя
«добирать младших матросов за моря в Го­
лан ди ю»
част ь
тов арищ ей
Ва сил ия
бы ла
отпр ав лена
т уда,
а
д руг ие,
в
число
кот оры х
сна чала
попал
и
сам
он,
бы ли
ос тав лены
для
про дол ­
ж ения
учения
в
русск ом
флоте.
В
отлич ие
от
Го лов ина
повесть
л ишь
назы­
в ает
г.
Кронштадт
вместо
Ревеля.
Но
т ипично ст ью
нача льн ой
ситу ации
и
хар актер ны м
новым
отноше­
н ием
гер оя
к
просвещению
не
исч ерпы в ает ся
связь
повести
с
реаль ной
обстановкой
и
нрав ами
Петро в ской
эпохи.
В
полном
соответствии
с
но­
вым
миро созер ца ни ем
В асилий
К ор иотс кий
совершенно
иначе
отн осится
к
женщине,
чем
ге рои
повестей
древ н ей
Рус и.
В
отношении
к
Ираклии
он
обрисован
как
«учтивый»
кав ал ер.
Черты
его
отношений
к
Ира кли и
в
знач итель ной
степени
нав еяны
ку рту азной
рыцарской
повестью,
ко тора я
щедро
переводилась
в
начал е
XVIII в .
Но,
во
всяком
случае,
это
вполне
соотв етств ов ало
новым
нр авам
э пох и: «учтивство»
м огло
развиться
лишь
на
ас самб леях
Петровского
времени,
ему
не
бы ло
места
в
допетровском
семейном
и
общественном
быту,
основанном
на
«Домо ст рое» .
Затем,
в
харак­
тер е
В асил ия
есть
типическое
соединение
чу вс твит ель ности
с
жесто костью .
Он
способен
п лакат ь,
петь
нежны е
арии,
но
не
задумывается
над
жестокой
и
кровавой
расправой
с
в раг ом,
будь
то
струсивший
рыбак,
которо го
он
утопил
в
море,
или
ков арны й
соперник-адмирал,
с
которого
он
при каза л
сод ра ть
заживо
кожу.
Кроме
реальных
че рт
Пе тров ск ой
эпохи,
в
обрисовке
образа
В асили я
Кориотского
сказ ал ась
такж е
лите рату рна я
традиция.
На
жив ой


П ОВЕ СТИ
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
121
обл ик
«российского матроса» XVIII в.
налож ены
тр ад ицио нные
черт ы
благонравного
дворянина
старо русс ко й
пов ести:
бл аг оч естие,
почитание
родителей
и
«властей предержащих».
В асил ий
поч тительно
о тносится
к
о тцу;
как
п одоб ает
до бр од етель ному
сыну,
В а силий
просит
у
своего
о тца
б лаг осл ов ения
«итти в службу», посылает ему из Голландии «ч ре з
в ек­
се ль» 4000 «ефимков златых двухрублевых»
и
после
письма
род ителе й,
несмот р я
на
все
настойчивые
уговоры
патр она,
уезжает
на
родину
с
един­
ственной
це ль ю: «повидаться ко отцу своему и благословение принять» .
Следуя
стар ору сской
традиции
изображения
по лож итель ног о
г ероя,
автор
повести
под черкнул
бла гочес т ие
«ро ссий ск ог о матроса»
Василия.
Придя
в
чувство
на
берегу
разбойничьего
ост ро ва,
он
прежд е
в сего
«велие благодарение воздал богу,
что
его
бог
вынес
на
сухое
место
жив ог о:
,,Слава тебе,
гос по ди
б оже,
не бесны й
цар ю
и
челов ек ол юби е,
яко
не
о ста­
вил
мя
гре шн ого
за
гре хи
моя
пог уб ите,
в
водах
морских
погрызнутися“».
В
духе
старых
моск ов ск их
обычаев,
как
указал
Плех анов ,
обри­
совано
почтитель ное
отношение
Ва сил ия
к
цесар ю.
Когда
последний
при­
гла сил
Васи лия
сесть
рядом
с
с обой,
то
ге рой
отв ет ил
е м у: «Пожалуй,
госу дарь ,
вели кий
ца рь
м еня
недостойного
остав и,
понеже
я
ваш
раб
и
не­
достойно
мне
с
вашею
персоною
сидеть ,
а
достойно
мне
перед
вашим
вели­
чеством
стоять».
Впрочем,
эти
традиции
холоп ск ог о
от нош ения
к
царю
не
были
еще
изжиты
и
в
нач але
XVIII в .,
и
Петру
I немало приходилось
с
ними
бороться.
Эти
тр адиц ио нные
че рты
в
облике
Васи ли я
не
являются
основными.
Отец
г ероя
совершенно
исче зает
со
ст ра ниц
повести
уже
в
начал е
ее,
«почтительный»
сын
ни
во
время
сво их
разнообразных
приключений,
ни
ст ав
Флоренским
к ор олем
ни
ра зу
не
в спом инае т
о
нем.
Это
было
бы
со­
вершенно
немыслимо
в
д ид актич еской
п овест и
стар ой
до петро в ской
Р уси
Благочестие
героя
также
не
является
существенной
чер той
х ар акте ра,
необходимой
для
развития
действия.
Не
св ерх ъе стеств енно е
чуд есн ое
вме­
шат ель ств о
н ебесн ых
сил
выр уч ает
В асил ия
из
беды
в
награду
за
его
религиозность,
как
это
имело
бы
место
в
д ид актиче ско й
повести
древ н ей
Руси,
а
со бс тве нная
хитр ост ь
и
отв ага .
В
отличие
от
повести
XVII в.,
ав тор
не
заставляет
В асил ия
Кориотского
прих одить
в
конфликт
с
род итель ской
властью
и
религиоз­
ным
ми ров о ззре нием,
как
в
повестях
о
Савве
Грудцыне
и
Го ре
Злочастии,
а
д ает
ему,
на
ряду
с
тр ади цион ными
ч ертами
почтител ьног о
сына
и
добронравного,
бла гоч естиво го
дво ря нина ,
об лик
г алан тног о,
любезного
кавалера.
Изменился
в згляд
на
любовь
—
это
уже
не
«наваждение», не
ко зни
дьявола,
а
ре аль ное
и
простое
человеческое
чувство,
правда,
окра­
шенное
в
тон а
салонной
гал антно сти,
н ашедш ей
свое
в ыра жение
также
в
ря де
ли ричес ких
про изв еде ни й.
Мо жно
с
полным
основанием
сказать,
что
традиционные
чер ты
хри ­
стианской
до бр од етели
являются
в
повести
Петро вск ой
э похи
лишь
эпизо­
диче ско й
д анью
старой
литер атур ной
манере
и
не
они
о пре дел яют
физио­
номию
г ероя
—
нов ого
ч еловек а
новой
эпохи.
Кроме
ч ерт
л итер ату рной
тр ад иции
книжной
повести,
в
образе
В асил ия
Кориотского
заме тны
черты,
заимств ов анн ые
из
устного
народного
творчества.
Разбойники
избрали
его
в
ат аманы , «понеже видев его молодца
у дал ого
и
о стра
умом».
Это
оп ределен и е
не
сл уч айная
об молв ка.
Действи­
тельно ,
В асилий —
это
и
«удалой добрый молодец», каким знает этот образ
народное
творчество.
Здесь
об ъ едини лись
две
традиции:
одна —
новгород­
ских
былин,
другая
—
песенно-сказочного
ф оль кло ра.
Обр аз
былинного
«гостя», который отважно водит по морю свои корабли, н е
мог
не
отразиться
на
ха рак тере
Василия,
который
сам
вод ил
по
морю
к ор абли
« гала нского


122
ЛИ ТЕ РАТ УРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
гос тя»
и
готовился
плавать
в
русск ом
флот е.
С
другой
стороны, в
эпиз од е
пр еб ыв ания
Васи ли я
на
разбойничьем
остр ов е
особенно
по дч ер кнуты
в
характере
ге роя
личная
отвага,
удаль
и
хитрость,
кото ры е
и
выручают
его
из
беды.
Эти
ч ерты
х ар актер ны
для
героев
фо ль кло рных
п ро изв ед ений,
буд ь
то
безы менны й
добрый
м оло дец
песен,
Ива н-ца ре вич
волшебных
сказок
или
«служивый»
сказок
со лда тских.
Не
только
в
образе
В асил ия
Кориотокого,
но
и
в
ряде
эпиз од ов
повести
н адо
от метить
хар актерн ое
сочетание
устного
и
книж ног о
поэти­
ческого
стиля.
Влияние
сказочных
мотив ов
и
языка
особенно
чу в ств уется
в
эпизодах,
связанных
с
пр ебы в анием
В ас илия
на
разбойничьем
острове.
Разбойники
—
это
«братцы молодцы», «молодцы удалые»
в полном
соответ­
ствии
с
фольклором.
В
гл уб ине
острова
скр ывае тся
их
прито н.
В аси лий
шел
к
нему
«стежкой»
по
«темному лесу» 30 верст и «пр иш ел
к
в еликом у
бу ераку .
Виде
в ел икой
огромной
дв ор
поп рища
на
три,
вес ь
кругом
ты ном
ого ро жен» .
Нео бхо дим о
остановиться
на
развитии
характера
Василия.
Автор
«Г исто рии»
ста вит
своего
героя
в
разнообразные
и
контр астны е
поло­
жен ия.
В
первой
ча сти
про изв ед ения
пер ед
читателем
—
б езв естны й
юноша-
дворянин,
ж ив ущий
в
«великой скудости», затем — матрос русского флота,
выд вин увши йся
«остротой ума»
и
успехами
в
«навигацкой науке», потом
приказчик
«галанского гостя», отважно ведущий суда по океану и совер­
шающий
крупные
торговые
операции.
Б уря
и
кора бле кру шение
ед ва
не
губят
Васил ия ,
когда
он
задумал
вернуться
на
род ин у.
Во
второй
ч асти
повести
Вас ил ий
—
то
невольный
атама н
разбой­
ников,
то
у чтиво - нежны й
«кавалер», влюбленный в красавицу пленницу,
смело
осв об ож даю щий
с ебя
и
ее.
Затем
он
вступает
как
ра вный
в
круг
ев ропейск их
монархов.
Цесарь
(император Австрии)
относ итс я
к
«рос ­
сийскому
мат ро су»
с
ве ликим
почтением
и
предлагает
ему
ста ть
«назван­
ным
бр атом» .
Из
это го
недолговременного
благополучия
судьба
вновь
ввергла
Васи лия
в
несчасть е:
коварство
неожиданного
соперника,
ад ми­
рала
Флоренского,
едва
не
погубило
героя.
Но
он
спа сся
от
смер ти
благо­
дар я
матросам.
Привезенный
встречным
рыболовом
во
Флоренцию,
Вас и­
лий
стал
пр ос тым
ра бо тником
у
какой-то старухи
в
бог адел ьне.
«Он у нее
дрова
сек
и
воду
носил
и
плетнем
х ижину
оплел».
В
развязке
повести
В ас илий
вн овь
ста но витс я
женихом
ко роле вны
Ираклии
и
женится,
нак о­
нец,
на
ней ,
а
ко нец
пове сти
окружает
его
настоя щим
апоф еоз ом: «В аси­
лий
поживе
в
великой
слав е
и
после
короля
Флоренского
был
к ороле м
Флоренским;
;и поживе многия лета и с прекрасной королевною Ираклиею
и
потом
ско нчалс я».
Так
до
конца
по вест и
выдержан
едины й
принцип
сту пенчато го
и
контр астно го
развития
характера
гл ав ного
г ероя.
Все
д ругие
образы
пов ести
введены
ли шь
с
ц елью
ра скр ыть
те
или
дру гие
чер ты
в
характере
главного
героя.
Не
говоря
уже
о
та ких
второ­
степенных
э пизо дич еских
образах,
как
Иоанн
Корнетский
— отец
ге роя,
ста рик
рыболов,
спасающий
В асил ия,
таку ю
же
слу жеб ную
функцию
вы­
по лня ют
и
другие
д ейств ую щие
л ица.
С
этой
це лью
в ве дена
в
повесть
и
«Фл орен ск ая»
ко рол евна
Ираклия.
Образ
ее
не
имеет
в
произведении
того
сам осто ятел ьно го
значения,
кото­
рое
приобретают
женские
образы
в
«Гистории об Александре российском
дв о ряни не».
Ираклия
бесп рек осло вн о
повинуется
су дьбе,
не
пыта я сь
а ктив но
бороться
с
ней;
у
разбойников
она
покор но
несет
уч асть
пленницы,
а
по том
под
страх ом
смерт и
от
руки
адмирала
со гл ашается
на
клятво­
преступление.
Даже
предчувствуя
н есчаст ье
при
приезде
адмирала
в
Ц еса-


П ОВЕС ТИ
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
123
ри ю,
она
не
в
силах
осте реч ься
сам а
и
убер ечь
от
н его
возлюбленного.
В
горе
она
сп особн а
лиш ь
пад ать
в
об м орок , «жалостно»
вздыхать
да
плакать.
При
первой
встрече
с
Василием
Ираклия
заме тила,
что
он,
невиди­
мому,
не
принадлежит
к
разбойничьей
«команде». «Пр изна ю
вас
б ыть
некоторого
кава лер а», сказала она ему.
По
словам
повести,
увидев
кр а­
сави цу
Ираклию,
он
«паде от ее лепоты на землю,
яко
Лодвик
королевич
Р ах лин ский», а затем разговаривал с нею, «встав на коленки».
Но
пыл­
кость
любви
не
м ешала
ему
р ыцар ски
о тнос иться
к
своей
возлюбленной;
В асилий
ни
разу
не
оск о рбил
ее
насилием
и
сдержал
свою
клятву
« хра­
нить
девичество
ее»
до
бр ака.
Интер есна
са мая
клятва
влюбленных
в
ве р­
ности
до
гр об а: «в супружество ни за кого иного не посягать;
а
ежели
кто
оди н
из
них
какими
ни
есть
пр ик люч ив шимися
ре зонами
отл уч ится ,
ни
за
ко го
иного
не
по сяг ать
и
до
смерти
пребывать
в
дев и ческ ой
чистоте».
Так,
в
полном
со отв етствии
с
ха рак тери стикой ,
данной
ему
Ираклией,
Ва­
силий
Ко рн етс кий
обр исов ан
в
повести
не
тол ько
как
«российский матрос»,
постигший
«навигацкую науку», и удалой добрый молодец,
но
и
как
«учти­
в ы й », по-европейски галантный кавалер.
Ту
же
р оль
в
повести —
обр исо ва ть
хар акт ер
Васи лия
с
п ом ощью
а нти тезы
—
играют
и
др угие
действ ующ ие
л ица.
Г лупо сть
разб ойн иков
оттеняет
ум
и
х итро сть
В асил ия,
который
подметил
их
слабые
че рты
(жад­
ность
к
д ень гам
и
суеверие)
и
сумел
ими
воспользоваться.
С
тою
же
ц елью
ан тит езы
введен
в
повесть
образ
коварного
и
лживого
ад мир ала.
Он
«раб олеп н о»
просит
Ва сил ия
разрешить
ему
свидание
с
Ираклией,
а
затем
на
кораб ле
под
ст рах ом
смерти
вынуждает
у
нее
клятву
признать
его
своим
спасителем.
У ниже нно
просил
адмирал
Васи лия
приехать
к
н ему
на
корабль,
а
зате м
коварно
приказал
отчалить
от
бере га
и
у топить
охра­
няв ших
Ир ак лию
и
Вас илия
цесарс к их
драбантов.
То гда
адмирал
«нача
Ва сили я
Корнетского
б ить
по
щекам
и
за
вла сы
терзать
и
бивши
его
едва
жива
о стави л
и
в елел
сво им
оф ицерам
повезавши
ядро
пушечное,
бр осить
в
морскую
глубину».
Наконец,
с
п омощ ью
лжи
и
насили я
ад ми­
рал
заставляет
Ираклию
готовиться
к
бр аку
с
ни м.
На
ф оне
э тих
образов
по
закону
х удо жеств енного
контраста
еще
ярче
в ыс тупают
хра бро сть,
молодечество
и
г ала нтность
В асилия .
Несколько
иную
роль
играют
в
повести
образы
короля
Флоренского
Эвгеря,
цесаря
>и его генерала Флегонта.
Когда
Ва силию
грозила
гибель
от
адмирала,
то
в
защиту
его
как
«названного брата»
цесарь
высл ал
сво е
войско
под
предводительством
генерала
Флегонта
с
угрозой
разорить
Фло-
ренское
королевство.
Введением
этих
образов
ав тор
повести
под чер кивает
почетное
положение
росси й ско го
дворянина
в
Европе
и
старается
его
вся­
чески
возвеличить.
Как
справедливо
указал
Л.
И.
Тимофеев,
эта
т енде нция
автора
повести
имела
вполне
реал ьное
основание.
«Русское национальное само­
сознание,
проб удив ш ееся
и
торжествовавшее
после
победы
над
лучшей
в
Европе
шведской
ар мие й',
после
то го
как
к
голосу
Ро ссии
должны
б ыли
пр ислуш ать ся
мировые
державы,
сказалось
и
в
литер атурно м
тв орч еств е,
в
созд ании
образа
победоносного
и
удачливого
героя-матроса».1
С тупенчато е
и
ко нтра стное
р азви тие
характера
основного
геро я,
прин­
цип
анти тез ы
в
ра сстано в ке
дейст ву ющих
лиц
показывают
прис трастие
авт ора
к
ху до жеств енн ым
эфф екта м.
Та
же
черта
проявляется
и
в
ря де
1Л.
Тим оф еев.
Ис тори я
рус ской
литературы
XVIII века,
статья
вторая.
Лит.
уче ба,
No
12, 1937, стр.
25.


121
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
внешних
д етале й.
Буря,
мнимая
гибель
Василия,
глубокая
печ аль
его
пат рона
являются
э ффе ктной
и
нео жиданно й
концовкой
первой
части
повести.
Тот
же
расчет
на
внешний
эффект
объясняет
типичны е
для
аван­
тюрно-рыцарского
романа
детали
в
эпизоде
узнавания.
Когда
не в еста
(Ираклия)
в
черном
пла тье
в
з нак
печ али
по ехал а
в
кирку
в енч атьс я,
В асилий
в ст ретил
ее
бли з
к ирки
и
«взяв арфу нача жалобную играть и
петь
ар ию», в которую он вложил рассказ о своей встрече с Ираклией
на
разбойничьем
остро ве,
бегстве
из
плена
и
клятве
в
вечной
любви.
Интере сно
отме тить,
что
самый
прием
вставлять
в
повесть
вир шев ую
лири­
ческую
арию
был
типичен
для
«г ист орий»
Пе тро в ской
эпохи.
Все
эти
э лемент ы
компо зиции
за имс твова ны
из
переводной
рыцар­
ско- ав ант юрн ой
повести,
где
они
являлись
типич ны ми
ак се ссуарами.
Поз д­
нее
они
повторятся
в
русск ой
л итер ату ре
в
а вант юр ной
повести
середины
XVIII в.,
которая
тесно
связана
в
своем
генезисе
как
с
западноевропей­
ск ой
пер ево дной
лите ратур ой,
так
и
с
традицией
боле е
ранней
ру сск ой
руко ­
писной
повести.
Язы к
повести
обнаруживает
наличие
тех
же
основных
т рех
стихий,
которые
были
указаны
в
ее
к о мпозиции
и
характерах.
Ряд
с лов
и
пост оя нных
эпитетов
заимствован
из
народного
твор­
чества
(удалой молодец ,
темный
лес,
стежка,
т ын); с другой стороны,
в
повести
довольно
много
сла в янизм ов
(живяше ,
ре че,
восприял,
минувшу
утру).
Но
на
ря ду
со
всем
этим,
в
л екс ике
про изв еден ия
много
варвариз­
мов,
характерных
именно
для
Петро вс ко й
эпохи
(фрунт,
маршировать,
шлюпка,
вексель,
пароль,
драбанты,
кирка,
ария).
В
целом
повесть
на пи­
сан а
языком
ж ивым
и
д ос таточ но
ярким,
близким
к
разговорной
и
деловой
речи
начала
XVIII в.
В
зак лю че ние
не об ходи мо
поста вить
вопрос
о
литературных
источ­
никах
д анно го
п рои звед ен ия,
степени
его
оригинальности
и
воздействии
его
на
по следую щую
ли тера тур у.
Автору
эт ой
повести,
несомненно,
б ыли
из в естны
и
пе рев од ная
по­
весть
о
шля хтиче
До л то рн е, 1 откуда заимствована фабула второй части,
и
повесть
о
семи
му др ецах,
как
по каз ывае т
упоминание
о
Лодвике,
кор олев ич е
Рах линско м.
Но
в
этом
пр оизв ед ении
было
не
копирование
чу жого
о риг инала,
а
твор ч еск ая
пе рера бо тка.
Прежде
всего,
ге рой
повести
сд елан
русским,
начало
повести
происх одит
в
реал ьно й
об станов ке
«Р оссийск их Е вр опи й»
Петро в ског о
времени.
И
во
второй
части
западно­
ев роп ейская
жизнь
описана
на
русский
манер:
разбойникам
(типичному
аксессу ар у
запад но ев р опейс ких
рыц арс ких
романов)
пр ида ны
черты
ру с­
ских
«гулящих людей» .
Придворный
быт
и
эти кет ,
шумные
праздники
с
попойками
и
пушечной
пал ьб ой
изображают
русск у ю
действительность;
наконец,
отношениям
Ва сили я
к
Ир акл ии
пр ида на
бол ьш ая
нежность
и
чу вс тви тель ность
по
ср ав нению
с
пове стью
о
Долторне.
Следовательно,
несмо т ря
на
неполную
самос тоят ельн ость
в
р а звитии
ф аб улы,
повесть
эту
сл еду ет
с читать
все
же
ор игинал ьным
ру сск им
пр оиз в еде нием
Петровского
времени.
Не обх од имо
о тметить ,
что
по зд нее
сюж ет
этой
повести
был
обра­
ботан
дважды:
в
устной
тра д иции
и
в
лу бочн ой
л итер атур е.
Около
серед и ны
XVIII в .
под
в озд ейств ием
второй
част и
« Г исто­
рии
о
росси й ско м
м ат росе
Ва силии»
б ыла
создана
былина
о
женитьбе
Пересмякина
племя нника ,
записанная
по зд нее
А.
В.
Марковым
от
М.
С.
Крюковой.
Ср авни тел ьн ое
из учени е
обоих
пр оизв ед ений
об нар у-
1А.
Н.
Пыпин
пре дполаг ал,
что
по ве сть
о
Долторне
была
в
полной
с тепе ни?
образцом
по в ести
о
В аси лии
К орио тс ком.


ПО ВЕСТИ
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
125
живает
с ов па дение
ряд а
эпизо д ов
и
точные
текстов ы е
с оотв етст вия
в
по­
в ести
и
былине.
«Автор-перелагатель,— писа л
по зднее
М.
Н.
С пера нский,
—пови-
димому,
в
д остато чно й
степени
знаком
был
с
былинной
т рад ицией,
созна­
тел ьно
приспособлял
сюж ет
своего
и ст очника
к
обычному
былинному
стил ю:
так,
он
нач ина ет
свою
песню
с
обычного
общего
его
приурочива­
ния
к
К иеву
и
кн.
В лад имиру ,
называя
его
по-старинному
,, стол ьно ­
киев ским",
заставляет
св оего
героя
попасть
в
Царьград,
об
его
торговых
делах
говорит
в
том
же
былинном
духе».
Для
такой
пе редел ки
были
необходимые
пре дпосы лки
в
сам ой
по­
вести,
где
образ
Ва сил ия,
уд ачл иво го
«российского матроса», создался не
без
воз де йст вия
тр ад ицион ног о
образа
«го ст я»
нов го род ских
былин.
Не
менее
интересен
от клик
повести
о
Василии
Ко рио тском
в
«Ск азк е
о
портупее-прапорщике»
п исателя - лу бо чника
И.
Ка сси ро ва.
Правда,
в
этой
сказке
Вас ил ий
Кор ио тск ий
рукописной
повести
зам ен ен
традиционным
в
сол датс кой
ска зке
портупей-прапорщиком,
а дми­
р ал — капитаном,
Ираклия
—
безы менной
цар ев ной
Девичьего
царства,
разбойники —
г ип ерб олич ески- сказо чны м
образом
Нимал-человека.
Но
первая
и
третья
ча сти
э той
многосюжетной
авантюрной
сказки
(изд.
Губа­
нова,
Ки ев, 18 94) в основных чертах точно воспроизводят сюжет вто­
рой
част и
повести.
Сюжет
запад ноев ро пейског о
рыца рск ог о
ро мана,
под в ергш ийся
твор­
ческой
пер ераб от ке
в
П етро вс кую
эпоху,
дожил
в
былине
и
лубочной
сказке
до
начала
XX столетия.
Вторая
повесть
Пе тров ско й
эпохи,
героем
которой
является
ру с­
ский,
—
«История об Александре,
ро ссий ск ом
дв о р яни не», —известна
в
12 списках XVIII
в.
Как
н еод нокр атно
указывали
ис след ов ател и
(Пыпин,
С ухо млинов ,
Майков,
Сакулин),
эта
«История»
—
про изве дение
обширное
по
своему
объему
и
сложное
по
ар хитекто нике.
Нит ь
основного
пов ес тво в ания
два ­
жды
прерывается
вставными
э лем ентами:
первый
из
них
— новелла
о
«не­
уд ачном
в олоките», вложенная в уста Владимира,
как
рассказ
от
пе р­
в ого
лица;
второй
— подобная
же
но вел ла
об
«уда чн ом во локитств е» (сн аб ­
женная
рядом
цинических
по дро бно стей) ,
изл ож ен ная
также
от
имени
В ла дими ра.
Вслед
за
ней
непосредственно
след ует
разговор
(будто бы слышан­
ный
в
п ути
тем
же
гер оем)
трех
вельмож
о
порочности
женщин,
где,
на
ряду
с
трад иционными
мотивами
обл ич ения
«злых жен», дана характери­
стика
нрав ов
Петровской
эпохи.
Эти
в став ные
э леме нты
соответственно
разбивают
п ов есть
об
Александре
на
три
части.
Первая
ра сск азы вает
о
про исхож дении
Александра,
его
от ъе зде
за
г рани цу
и
первых
ч еты рех
го дах
пребывания
его
во
Франции.
Вместо
занятия
науками,
Александр
отправляется
из
Парижа
в
город
Лилль,
увлеченный
ра сска зам и
купцов
о
его
необычайной
крас оте.
Там
он
влю­
бляется
в
доч ь
пасто ра
—
кр аса вицу
Э леоно ру,
д об ива ется
ее
вз аимн ос ти
и
пров од ит
три
года
с
ней
«в любовных утехах».
Другая
же нщина
—
Гедвиг-
Доротея,
дочь
генерала,
влюбляется
в
Александра,
добивается
б лизо сти
с
ним.
Узнав
об
измене
Александра
и
торжестве
коварной
соперницы,
Элеонора
в
гор е
у мирает.
По сле
ее
смерти
любовь
Александра
к
ней
в спыхив ае т
с
н овой
силой.
Доротея
не
в
сил ах
удержать
е го : «Александр
Елеонору
мерт ву
паче,
нежел и
Едвиг
Доротею
живу
лю би л».
Он
вскоре
после
смерти
Э лео норы
возвращается
в
Париж.
Так
заканчивается
пер­
вая
ча сть
повести.
Ли шь
оди н
раз
в
минуту
печали
(сомневаясь во взаим­
но сти
со
ст орон ы
Элеоноры)
Александр
«вспоминает о цели своего путе­


126
ЛИ ТЕ РАТ УРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
ш еств ия
—
образовании
и
о
дворянском
до лге,
ко торы м
он
пр енебр ег:
«С чем возвращуся в дом отца моего?
Не
зн ав
поля,
не
видав
неприятеля,
не
слышав
ружейного
стука,
како
прислужуся
монарху
моему?» Но позд­
нее
об
э том
нет
и
речи.
Вся
п ов есть
в
д аль нейш ем
носит
исклю чи тель но
любовно-авантюрный
ха рактер .
Вторая
часть
р асс ка зывае т,
как
Александр
в
Париже
стал
воло­
читься
за
дочерью
г оф мар шала
Тиррой,
д об ился
расположения
непри­
ступной
красавицы
и
вместе
со
своей
возлюбленной,
переодетой
в
«кава­
лерское»
плать е,
и
п риятеле м
Владимиром
уех ал
из
Парижа,
боя сь
пр е­
след ов аний
в ластей
за
дуэль
со
з натн ым
кав алер ом
Цыцил ко.
Далее
изла­
гается
д лин ная
цепь
приключ ений
со
всеми
ак сессу арам и
западноевропей­
ских
рыцарских
ро манов :
пу теш еств иями
по
вс ем
ст ра нам
света,
ра з бой­
никами,
кор аб лекр уше ния ми,
поединками,
рыцарями
со
спущенным
за­
брало м,
разлукой
влюбленных
Александра
и
Ти рры
и
их
свиданием
через
15лет.
Третья
ч асть
—
заклю че ние
—
пыта ется
связать
воедино
все
концы:
Александр
после
всех
сво их
п риключ ений
отправляется
на
род ину
вместе
с
Ти ррой
и
В ла димир ом
и
случай н о
тонет
во
в ремя
купанья
в
море.
Опла­
кав
его,
Тирра
закалывается.
Неожиданно
появляется
Гедвиг-Доротея.
С
ненав истью
вытащила
она
тр уп
сопер ницы
из
гроба,
но
сп откну вш ис ь,
упала,
разбилась
«и в той злости жизнь свою окончила» .
Владимир
похо­
ронил
всех
троих,
соо бщ ил
родителям
своего
друга
о
смер ти
их
сына
и
те,
о пла кав
Александра,
Владимира
насле дник ом
учинили.
«И тако сия гисто­
рия
ско нчася ».
Рассмотрение
отдельных
составных
э лементов
по вест и
об
Александре
и
их
соотношения
ясно
показывают,
что
автор
еще
не
в лад еет
искусством
ко мпози ции
и
о тдел ьные
част и
произведения
плохо
вяжут с я
друг
с
др уго м.
В ну треннее
единство
до сти га ется
ли шь
тем,
что
основной
пру жино й
д ей­
с твия
в
про изв еде нии
неизменно
является
любовь.
Это
—
основное
зве но
м ежду
образами
д ейств ующ их
л иц.
Со бс тве нно
вся
повесть
об
Александре
построена
на
сло жно й
любовной
интр иге,
кот ор ая
то
развертывается
на
р еал ьном
фоне
жизни
российского
дворянина
за
гр аницей,
то
по каза на
в
о кру жении
а ксессу аро в
рыца рско го
ав антю рно го
ро мана.
В
отличие
от
п овест и
о
Ва силии
Кориотском
в
данном
произв ед ении
д ана
попы тка
показать
разнообразие
любовных
пер ежив аний.
С
этой
целью
автор
использовал
прием
о бр атной
симметрии:
образу
Александра,
«учтивого кавалера»
—
дворянина,
в люб ленно го
по
оче ре ди
в
Эл еонор у,
Гедвиг-Доротею,
Тирру,
со отв етств у ет
образ
его
друга
В лад имир а,
окру­
женного
ц елой
ве реницей
ж енщи н:
здесь
и
ру сска я
девушка.,
до чь
купца
Аннушка ,
и
голландка
«секретарская дочь»
Мария
Элизабет,
бесчисленные
«некие дамы», жены купцов и многие другие женщины Западной Европы.
Ес ли
Александр
искренне
и
глу боко
переживает
каждое
свое
увле­
чение,
отдавая
ему
все
свои
душевные
силы,
то
Владимир
просто
воло­
кита - циник ,
не
г ну шаю щийся
и
прямым
развратом.
Государства
и
горо да
Западной
Европы,
в
которых
побывал
Вла­
димир,
зап еч атл ел ись
в
его
памяти,
как
фон
тех
или
ин ых
похо ждений,
о
которых
он
рассказывает
Александру
с
грубым
цинизмо м
и
непристой­
ными
по др об ностя ми.
Отношение
его
к
женщ ина м
исполнено
презрения,
так
как
он
не
раз
покупал
любовь
ценой
лжи
и
подкупа.
Так
в
д вух
п ротив опо ложны х
образах
оче рче н
в
данной
повести
русск и й
Дон-Жуан
н ачала
XVIII в .
Тот
же
прием
об ра тной
с имме трии
применен
и
в
обрисовке
жен ских
образов:
нежной
и
к ротко й
Элеоноре
про тив опо став лена
энергичная,
поры­
вистая
Гедвиг-Доротея.
Есл и
первая
является
объектом
страстн ого
об о­


ПО ВЕС ТИ
ПЕТРО ВСК О ГО
ВРЕМЕНИ
127
жания
Александра,
то
вторая
сам а
д омог ается
в заим ности ,
забрасывает
его
письмами,
ищет
с
ним
встр еч
и,
доведя
до
смерти
Эле онору ,
чу ть
не
на­
сильно
де лает
Александра
св оим
лю бов ником.
Об еим
им
пр о тивоп ост а­
вл ена
третья
возлюбленная
Александра,
парижанка
Тирра.
Сначала
это
недоступная
красавица,
презиракнцая
мужч ин,
пот ом
верная
возлюбленная,
храбрая
ж енщина,
которая
в
р ыцар ских
доспехах
объездила
в есь
свет,
подвергаясь
различным
невзгодам,
п ока
не
соед инилась
вно вь
с
Але ­
ксанд рам.
В
связи
с
тем,
что
основой
повести
является любовная
интрига,
в
пр о­
изв ед ении
уделено
бо льш ое
в ним ание
раскрытию
любовной
психологии.
Переживания
героев
раскрываются
с помощью
д линны х
монологов
или
ди а­
лог ов,
часто
рифмованных
вирш евых
ар ий,
писем.
Прямая
реч ь
за ним ает
боль шу ю
ч асть
текста
повести,
придавая
ей
св оео бр азный
драматизм.
Как
показал
В.
Н.
Пер етц,
вся
система
изобразительных средств
и
фразеология
любовных
пер ежив аний
данной
по в ести
тесно
связаны
с
лири кой
нача ла
XVIII в .
Т ак,
например,
в
э той
пов ести
в
диалогах
и
мон ол ога х,
любовных
письмах,
ари ях,
нер едко
сох раня ющих
св язь
с
песней
(указывается мотив,
на
кото рый
поет ся
ария,
на пр имер
«на миновет»), любовь представляется
как
«великой пламень», «погибель», «язва сердечная», «лютейшей огнь».
«Острыя очей взоры сердцу раны дают», «красота. . .
б езмер но
испускает
стре лы», «злейшая фортуна владеет»
несчастным
влюбленным,
кото ры й
в
отч аяни и
призывает
Марса
и
Сат ур на
л ишить
его
жизни.
Все
это —
тр ад ицио нные
формулы
любовной
виршевой
лир ики
начала
XVIII в .,
в
использовании
которых
автор
повести
обнаруживает
даже
некоторое
мастерств о.
Любовной
интриг ой,
как
основой
пов ести,
и
раскр ытием
любов н ой
психологии
героев
че рез
пись ма,
ко тор ые
н еред ко
являются
двигательным
моментом,
обусловлено
в в едение
в тор остепенны х
действующих
лиц —
сл уг
(«раб»
Александра
—
Евп л , «девка»
Э леоха,
кот ор ая
служит
у
купца).
Они
передают
пись ма ,
разузнают
для
своих
го сп од,
что
делает
влюблен­
ный
или
возлюбленная
и
т.
д.
Эти
слуги — второстепенные,
но
характер­
ные
пер сон ажи
произведений,
постро енны х
на
любовной
интриге.
Необходимо
отм етить,
что
и
с ами
образы
пов ест и,
и
мировоззрение,
и
даже
отдельные
к омпо зиц ион ные
приемы
(любовные письма в форме
в ир шей)
—в се
это
отражает
жи вые
чер ты
б ыта
и
нравов
Петр ов ско й
эпохи.
Прежде
в сего
на до
остановиться
на
образе
главного
героя
—
Але ­
ксандра.
Он
от
природы
од арен
острым
«разумом», к 12
годам
он
уже
об р аз ова н, «достиг философии и протчих наук».
Ради
заве рше ни я
обра­
зования
и
жажды
видеть
чуж ие
ст ра ны,
он
просит
ро дителе й
отп устить
его
за
г раницу , «понеже во всем свете до единого обычая имеют чад своих
об учати
и
потом
в чуждые
государства
для
о бр етения
вещей чести
и
славы
о тпускаю т».
Герой
принадлежит
уже
к
тем
людям,
котор ые
поняли
не­
обходимость
образования
и
п ользу
путеш еств ий.
Он
сродни
уже
в тором у
поколению
Петр ов ской
эпохи,
тем,
кто
уже
с
де тства
был
засажен
за
книги,
за
изучение
инос транны х
языков,
ко го
впоследствии
род ите ли
от­
правляли
путешествовать
по
Западной
Европе,
как
Александра
Борисо­
вича
Куракина,
Александра
Львовича
Нарышкина
и
др.
Берхгольц
в
своем
дневнике
в
1721 г.
от мети л
успехи
пр осв ещени я
в
ру сской
д во­
ря нской
с ре д е : «Надобно отдать справедливость здешним родителям,
—
записал
он
17 июня, —
они
не
щадят
ничего
для
образования
своих
детей.
Вот
почему
и
смо тр ишь
с
уд ивл ением
на
большие
премены ,
совершившиеся
в
России
в
ст оль
кор отко е
время».
С
дру гой
сто роны ,
до
нас
дошел
ряд
св иде тел ьств
о
том,
что
дворянская
молодежь,
отправляемая
Петром «


128
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
за
г раницу ,
зачастую
проводила
время
не
с тол ько
в
изуч ении
необхо­
димы х
наук,
ско ль ко
в
шумных
развлечениях,
ку тежа х,
попойках,
поедин­
ках.
В
это м
смы сле
образы
Александра
и
Владимира
со хр анили
ряд
эле ­
ментов
под линного
облика
ру сск ого
дворянина
начала
XVIII в .
Пов ес ть
отражает
и
другую
типичную
чер ту
нравов
т ого
врем ен и
—
любовь
р ус­
ского
к
жен щин е- иностр анке.
Достаточно
указать
на
Петра
и
Анну
Монс,
Орлова
и
Гам иль тон,
женитьбу
самого
Петра
на
сл уж анке
па стор а
Марте
Скаврощук,
многих
приб л иже нных
Петр а,
ж енат ых
на
иностр анках.
В
соо т­
ветствии
со
знакомым
бы том
Прибалтики
фр анцу ж енка
Элеонора
в
повести
является
д оче рью
пасто ра,
Ти рра
в
«Гишпании» «вд а лас я
пас тор у
во
у слу жение» .
Да же
такая
мелкая
деталь
во спро изв од ит
живую
черту
Петровской
эпохи.
С лед ует
ос тано вить ся
так же
на
второй
вставке
—
разговоре
тре х
вельмож
о
ж енщин ах,
так
как
она
то же
дает
ряд
черт ,
характери­
зу ющих
мировоззрение
нач ала
XVIII в .
Пру сский
ба рон
Стар к,
гдатц кий
барон
Фоняр
и
саксонский
дворянин
С илб ерст ен
рассуждают
о
женщ инах.
Барон
Фоняр
резко
осуждает
новые
нравы,
порицает
сво бод у
обращения
женщин,
обвиняет
их
в
коварстве
и
ко рысто люб ии,
ибо
«несть конца не­
постоя нству
и
злости
зл ых
ж ен:
по
всех
злостях,
зло стию
п рев осхо дит,
страм,
стыд,
поношение,
злоречие
ни
во
что
вменяют,
едиными
амурами
веселятся».
Вообще,
по
его
мнению,
нет
женщины ,
кот ора я
не
была
бы
распутно й.
Другие
его
со бесед ники
думают
п о-д ругом у.
По
их
мнению,
естественно,
что
ж енщина
лю бит
бы ть
в
об ществ енны х
местах,
танцовать,
хорошо
одеваться,
умеет
остроумно
отв еча ть
на
шутки
и
комплименты.
«Неужели политика всех европских стран,
которые
за
великие
де ньги
уч атся ,
лепо об ра зным
женам
непристо йна?» — сп раши в ает С ил бер стен.
Он
утверждает
далее,
что
б ол ьшая
час ть
напад ок
на
женщин
происходит
потому,
что
они
теперь
свободны
в
выборе
в озлю бле нног о,
и
мужчины,
потерпевшие
неуд ачу,
к левещ ут
на
ни х.
Сил б ер стен
напоминает
Фоняру:
«Сколько твоего было ходатайства и старания за придворною дамою
Шарлотою?»
В
этом
разговоре
автор
повести
сох ранил
от зву ки
споров
Пет ро в­
ского
времени,
когда
р ус ская
жен щина
вышла
впервые
из
тере ма
и
узкого
семейного
круга
на
шумные
многолюдные
асс амб леи.
С
учре­
жд ением
ассам блей,
—
писал
по зднее
кн.
Щербатов,
—
«страсть любовная,
до
того
почти
в
грубых
нравах
не
зна ема я,
начала
чу в ств итель ными
серд­
цами
овладевать,
и
первое
утверждение
сей
перемены
от
д ейс твия
чувств
пр оиз ошло .
А
сие
самое
и
учинило,
что
жены,
до
того
не
чувствующие
своей
крас оты,
начали
си лу
ее
п озн ават ь» («О повреждении нравов
в
России»).
Один
из
иностранцев,
наблюдавших
русск ое
общество
в
20-х годах
XVIII в .,
заметил
о
русск и х
женщин ах
того
в рем ен и : «Их страсти боль­
шею
ч астию
пылки
и
воспитанием
весь ма
р едко
сдерживаются,
так
что
когда
они
влюбляются,
то
роман тич еские
пр икл юче ния
их
о бы кнов енно
имеют
весьма
скорый
ис ход».
Необходимо
отметить
в
повести
также
следующую
бытовую
черт у:
по
сло вам
С ил бер стена,
му жчин а
«д омо гае тся»
любви
женщ ины
«через
письма,
песни
и
пр езе нты» .
Следовательно,
письма
и
арии,
ко торы е
в
та­
ком
огром н ом
колич естве
в в едены
в
сост ав
повести
(22 письма и 7
арий),
являются
не
только
определенным
литературным
приемом,
но
и
широко
р аспр остр аненным
бытовым
яв лением.
В
это
время
в
рукописных
песен­
никах
распространяются
любовные
в иршев ые
песни,
любовники
не редк о
©едут переписку ,
причем
письма
иног да
пишутся
и
в
виде
стихотворных
по слан ий.


ПО ВЕСТИ
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
129
Пр ив еде нные
ма териа лы
пока зыва ют,
что
в
повести
об
Александре,
российском
д в ор янине,
в оспр оизв едено
мн ого
э ле ментов
быта
и
нрав ов
Пе тров ско го
времени,
как
они
запечатлены
в
мемуарах,
переписке,
документах.
Несмотря
на
жив ую
и
тесную
связь
с
новой
эпохой,
в
повести
об
Александре,
росси й ск ом
дворянине,
имеетс я
ряд
черт ,
о бнар уж ив ающих
в озд ейств ие
литературной
традиции
до -Пет ров ско й
Руси.
Э тих
элементов
не
так
много,
но
тем
ярче
чувствуются
они
на
обще м
фоне.
Прежде
вс его
повесть
о тли чает ся
большим
количеством
сл а­
вянизмов
во
в сех
частях
ре чи
(граде ,
в
руце,
верна
суща,
г лас,
очима,
елика,
яко,
аще,
аз,
несть,
обаче,
вижду,
обрящет,
прорцы,
возревновах,
изми
и
т.
д.)
с
небольшим
ср ав ните льно
количеством
варваризмов,
харак­
те рных
для
Петр ов ско го
врем ен и
(мадел,
т.
е.
мод ель,
фортуна,
фунда­
мент ,
рекомендовать,
п ерсон а
и
др.).
Как
добродетельный
отец
старо­
русской
повести,
изображен
от ец
Александра
— Дмитрий.
Это
—
знат ный
московский
дворянин,
«д обро нрав ием,
смелст в ом ,
х раб ро стию
и
учтив-
ством
зе ло
у краш ен
и
ко
в ся кому
добродеянию
в еема
был
рач ител ен
и
бед ­
ных
призирал».
К
традиционным
добродетелям
дворянина —
добронра­
вию,
смелости
и
нищелюбию — здесь
пр иб ав лена
характерная
ч ерта
того
времени
—
«у чтив ство ».
Также
в
стиле старорусской
нравоучитель­
ной
пов ести
рассказывается,
что
«всемогущий бог даровал»
Дми трию
за
его
д об род етели
«сына лепообразна юношу» .
Это
— тр ади ционн ый
мотив
аг иогр афи ческо й
ли тера тур ы.
Отзвук
церковной
фр азе оло гии
слышится
и
в
том ,
как
ав тор
повести
сообщает
о
же лании
Александра
пу тешест во ва ть: «возревновах красоту маловременной жизни света сего
зрети».
В
стиле
допетровской
литературы
рассказывается
об
«отчем и
матернем
слезн о м
рыд ан ии », когда родители узнали о желании сына,
но,
будучи
не
в
силах
ему
препятствовать,
дали
традицио нное
род ител ьско е
бл аго сл ов ение
«и на знак памяти 2
кольца
зо ло тые
с
дра го ценны м
камени
под
за прещ ением,
ещебы
не
для
какия
стр асти
ник ому
не
отдавать».
Нео бхо дим о
отме тить,
что
все
эти
ру дим енты
д опетро вско й
литера­
ту ры
имеют
в
повести
лиш ь
вт о рост епенное
зна чение
и
совершенно
не
свя ­
за ны
с
р азви тием
действия.
К
тому
же
об раз
о тца
героя,
как
и
в
повести
о
В ас илии
Кориотском,
является
второстепенным,
он
при сутств уе т
ли шь
в
завязке
и
развязке.
Все
отмеченные
ч ерты
отдают
ли шь
дань
ст арой
л итер атурн ой
тради­
ции,
и
не
они
определяют
в
ц елом
лицо
пр оизв ед ения.
Несколько
сл ожн ее
вопрос
о
связи
повести
об
Александре
с
повестью
о
Ф роле
Скобееве.
В
эт их
дв ух
повестях
можно
указать
много
общих
черт
и
в
миро­
воззрении
(отношение к женщине,
взгляд
на
л юбов ь), и в образах героев
(Владимир — Фрол Скобеев), и в компо зиции (л юб овн а я
интри га,
роль
слуг).
Но
если
повесть
о
Фроле
С ко бееве
целиком
развивается
в
рам­
ках
Мос ков ской
Руси,
то
действ ие
повести
об
Александре,
российском
дво­
ря нине,
вынесено
на
широкие
гео гра фические
пр остор ы.
Кроме
того,
в
по­
вести
Петр ов ско й
эпохи
любовная
интрига
выдвинута
на
первый
п лан
как
основной
компо зиционны й
эл емент,
она
не
связана
с
широкой
картин ой
р усс кого
быта,
по скольку
все
героини
— иност ранк и,
и
не
ос лож нена
эл е­
ментами
со циаль но- з аос тре нног о
юмора,
как
в
п овест и
о
Фроле
Ско беев е.
Впрочем,
необ ход имо
учес т ь,
что
датировка
повести
о
Фроле
С коб ееве
является
спо рн ой
—
XVII или XVIII
в.
На
ряду
со
сл аб ыми
и
немногочисленными
о тзв уками
л итерат урных
традиций
древ ней
Р уси,
в
повести
об
Александре,
российском
дворянине,
необходимо
отметить
силь ное
воздействие
п ерев одн ой
за пад ноев ро пейск ой
За к.
2847.
Ист.
русск.
лит., III.
9


130
ЛИ ТЕ РАТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
б елл етрис тики.
Это
особенно
силь но
сказывается
во
второй
част и
про­
изв ед ен ия,
которая
«в с я ско мпилиро в ана,
— как
говорит
П.
Н.
С акул ин,
—
из
элементов
пер ев одны х
любовно-рыцарских
и
ав антю рны х
рома нов
(вплоть до кораблекрушения ,
разбойников
и
„человекоядцев“), сбиваясь
иногда
на
об щеска зоч ный
стил ь
(богатырская сказка с аксессуарами ры­
царства)».1
Интер есно
отметить,
что
и
здесь,
не смотр я
на
фа нтастичес кое
р ыцар ское
окруж ение,
подчеркнуто
нацио наль ное
само сознание
героя.
Александр
не
только
принят
французским
королем,
но
глу бо ко
уверен,
что
вся
Европа
в нима тельно
следит
за
его
подвигами.
« Ро ссийс кий
к ав алер », сражающийся под девизом « кова лер
гнева
и
п об еды », будучи
обижен
анг лийским
«шаутбенахтом», так заявляет английскому королю:
«Я н ад еюсь,
и
вы
знали,
что
вся
Европия
за
ковалера
гне ва
и
победы
восстанет».
В
этой
второй
ч асти
повести
над о
под чер кнуть
широту
ге о­
г раф иче ских
го ризо нтов ,
в
пределах
кото ры х
развертываются
приклю­
чения
героев.
Россия
(Москва), Франция (П ар иж,
Лилль,
Бо рдо), Гол­
ландия
(Амстердам) , Исп ания ,
Англия,
Мальтийский
ост ров ,
Австрия-
Цесария,
Герм ания ,
Че хия,
Е ги пет,
Ефиопия,
Флорида,
Индия,
Китай
—
вот
кр атко е
п еречи слени е
тех
ст ран
и
городов,
ко тор ые
являются
фоном
похождений
российских
дворян
Александра
и
Владимира.
Ст ра нст вие
по
всему
св ету
было
одно й
из
х ар актер ных
ч ерт
зап адно ев ро пейских
аван ­
тюрно-рыцарских
романов,
но
в
русск ой
повести
оно
появляется
впервые
именно
в
Петр ов скую
эп оху.
И
как
черт у,
свойственную
именно
данно му
времени,
надо
отме тить
яв ную
ориентацию
на
Запад,
в
про тиво пол ожн ость
р усск ой
до пе тров ской
повести,
ко тор ая
преимущественно,
если
не
исклю ­
чительно,
и нте ресо вал ась
Востоком:
В изан тие й,
П ал естино й,
П ерсией,
Инд ией. 2
Надо
сказать,
что
авторы
р укописны х
повестей
Петро в ской
эпохи
довольно
плохо
представляли
с ебе
географию
Европы.
Ес ли
в
повести
о
В асилии
Ко рио тском
Цесария
и
Флоренция
на зван ы
приморскими
г оро­
дами,
то
в
п овес ти
об
Александре,
российском
дво ря н ине,
еще
б ольше
та­
ких
г еог раф ичес ких
неточностей.
От
Москвы
до
Парижа
— несколько
дней
пути
на
коне.
Александр
по
суш е
ед ет
из
Египта
в
Англию,
из
Флориды
Александр
чер ез
три
дня
пешего
пути
попадает
в
«Гишпанию новую»,
з атем
оттуда
также
пешком
идет
в
Е фио пию
и
Египет
и
т.
д.
В еро ятно,
ав тор
лиш ь
понасл ыш ке
знал
об
э тих
д аль них
стр анах .
Но
сл ед ует
ука­
зать
также
на
ограниченность
г еог раф ичес ких
познаний
то го
времени
вообще.
«В начертании земель,
морей,
ост ров ов
и
проч., — писал
Пекарс кий,
характеризуя
одн у
из
всемирных
карт,
имевшихся
в
кабинете
Петра
I, — автор руководствовался фантазией,
а
не
справлялся
с
учеными
пособиями».
На
ряду
с
реальными
стр анами,
там
помещались
в
восточном
и
полуденном
о кеанах
чудесные
острова,
населе нные
сказ очны ми
людь ми -
ч удо вищ ами.
Следовательно,
ге ограф ические
карт ы
Петровского
времени
нередко
повторяли
ф антас тич еские
рассказы
о
д ал еких
неведомых
страна х
и
насел яющ их
их
людях.
И
пов ест ь
отражала
это т
уровень
познаний.
Воздействие
переводной
запад ноев ро пейско й
литературы
на
повесть
об
Александре,
российском
дв ор янине,
не
ограничено
лишь
включением
в
пов ест ь
ряда
композиционных
черт,
заим ств ов анных
из
ав ан тюр но­
рыц ар ских
романов.
На
ряду
с
этой
трад ицией,
в
повести
об
Александре,
росси й ск ом
дв о-
1П.
Н.
Сакулин.
Рус ска я
лите ратура,
ч.
2, стр.
62.
2 См.
бог атую
палодииическую
лите ратуру,
купеческие
«хождения», « Алек са нд ри ю»,
«Сказание об Индийском царстве».


ПО ВЕС ТИ
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
131
рянине,
как
и
в
других
пов естях
Петровского
времени,
В.
Н.
Перетц
отме­
тил
мн ого
чер т
в
изображении
лю бов ной
психологии
ге рое в,
заимствован­
ных
из
усл ов но- чу в ств итель ных
французских
романов
XVIIв.
Любовная
фразеология,
скл онност ь
героев
к
с леза м,
к
излиянию
своих
чувств
в
му­
зы ке,
пении
и
письмах ,
нер ед ко
преу в сли ченна я
чу вс твит ельно сть
(смерть
от
изме ны,
болезнь
от
нер азд еле нной
любви)—все
это
заимствовано
о ттуда.
Влия ни е
за падно ев ропе йс ких
образцов
на
повесть
об
Александре,
российском
дворянине,
не
ог раниче но
лишь
воздействием
авантюрно-рыцар­
ских
и
у сло вно - чув ств ите льных
романов.
Явная
традиция
западноевропей­
ских
э р отич еских
фацеци й
и
анало гич ны х
переводных
«смехотворных по­
вестей»
чув ств уе тся
во
вс тавны х
но ве ллах,
в ло женных
в
повести
в
уста
В ла дим ира.
Ин тер ес
к
любовному
похождению
как
таковому,
тот
же
культ
легких
н асл ажд ений,
полн ое
пр езр ение
к
обычной
мор али,
ко мпози цион ­
ная
рол ь
э р отиче ских
э лементов ,
своеобразная
pointe — все это в новел­
лах
«о волоките», вставленных в повесть об Александре,
российском
дв о­
рянине,
ско пир ов ано
с
иноземны х
образцов.
Воздействие
за падно ев роп ейской
литературной
традиции
на
повесть
об
Александре,
росси й ск ом
дво р яни не,
бы ло
широким
и
разнообразным;
по
пестрой
чуж ой
канв е
автор
повести
расшил
свой
само стоя тель ный
узор,
черпая
кр аски
из
окр ужав ших
его
нравов
и
быта.
Ес ли
сюжет
повести
о
В асил ии
Кориотском,
вобравший
в
себ я
ряд
фольклорных
эле ментов ,
в
течение
своего
д альн ейшего
су ществ ов ани я
был
связан
с
народным
тв о рчеств ом,
то
повесть
об
Александре,
российском
дворянине,
возникшая
на
основе
книж ной
литературы,
и
в
д аль нейш ем
была
тесно
связана
именно
с
ней.
Отголоски
повести
об
Александре
можно
на йти
в
рыц арс кой
б ог атырско й
сказке
второй
половины
XVIII в.,
исп оль зов ав шей
тра ди ции
з апад ное вр оп ейских
рыцарских
р оманов
не
только
неп оср едст вен н о,
но
и
ч ерез
более
р аннюю
русс кую
рукописную
по­
весть.
Эта
богатырская
рыцарская
сказка
насл едуе т
и
любовно-авантюр­
ный
характер
фабулы,
и
широту
географического
ох вата ,
и
р ыцар ские
аксес­
суары,
и
ф антастич еские
пр иклю чения .
Э л ементы
сентиме нталь ной
лю бов ной
психологии,
рас крыти е
пер ежи­
ваний
в л юб ленных
с
помощью
писем,
имевшие
место
в
повести
Петров­
ского
времени,
гораздо
полнее
разовьются
потом
в
сентиментал ьно м
э пи­
столярном
романе
вроде
«Писем Эрнеста и Доравры»
Эмина.
Но
наиболее
полно
и
образы
героев
и
любовно-авантюрная
фабула
повестей
Петр ов ско й
э похи
оживут
в
мещанском
романе
вро де
«Милорда
Г еорг а»
М.
Комарова,
который
в
бесчисленных
луб очны х
изданиях
дожил
до
начала
XX в.
Третья
Оригинальная
п овест ь
Петро в ског о
времени
—
«История
о
российском
куп це
Ио анне
и
о
прекр асной
девице
Ел еон оре» , как пока­
зывает
заглавие
ее,
вводит
читателя
в
ин ую
среду.
Эта
повесть
о тли чае тся
от
дв ух
разобранных
выше
не
тол ько
тем,
что
действие
ее
развертывается
в
купеческой
среде,
но
также
и
своей
к омпозицией.
Она
построена
тол ько
на
люб овн ой
интриге,
авантюрно-фантастиче­
ский
эле мент
совершенно
отсутствует.
Поэ то му
в
отличие
от
мног осю жет­
ных
и
сл ожны х
по
арх итектонике
повестей
о
Ва силии
К ор иотск ом
и
Але ­
к сандр е,
российском
дворянине,
ист ория
о
российском
купце
И оанне
является
ко ротк ой
новеллой,
отл ичаю щ ейся
внутренней
зако нченно сть ю
и
единством
всех
ко мпо зиционны х
част ей .
Сюжет
ее
не
о тлич ается
слож­
ностью.
Сын
русского
купца
Евдокимова,
посланный
отцом
«для обучения
ин остранн ых
наук»
за
границу ,
слу жил
пр ика зчи ком
у
пар ижско го
купца
Аниса
Мальтика.
Он
влюбился
в
в оспитанн иц у
пат рона
— красавицу
9’


132
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
испанку
Элео нору
и
«склонил ее на амур»
с
помощью
писем
и
ари й.
В
это т
момент
появилась
традиционная
соперница —
стар ш ая
д очь
патро на
Анна-Мария.
Она
хитростью
достала
любовное
письмо
Элеоноры
к
Иоанну
и
пере да ла
его
ро дит елям .
Разгневанный
патро н
избил
Ио анна
«езжа­
лою
толс тою
плетью»
и
выгнал
ег о,
а
Э леонор у
выдали
вскоре
замуж
•<не по ее же ланию»
за
французского
«лейб-гвардии ундер-офицера» .
И оанн
вернулся
на
род ину
к
о тцу
и
«начал жить во благополучии,
только
всегда
имел
в
мысли
возлюбленную
свою
Эл еоно ру,
кот ор ая
ник огд а
из
мысли
его
не
выходила».
С
точки
зрения
сю жета
«История об Иоанне»
—
это
но вел ла
о
«не­
у дачн ом
в ол оките », аналогичная тем,
котор ы е
в
виде
в став ных
элементов
вх оди ли
в
повесть
об
Александре,
росси й ско м
дворянине
(ср.
первую
но­
в еллу—
В лад имир
и
дочь
купца
Аннушка).
Сти ль
ее,
средства
раскры­
тия
любовной
психологии,
даже
такая
деталь,
как
трад ицио нны е
фиг уры
слуг,
пе ред ающих
письма
возлюбленных,
—
все
это
разработано
по
общи м
ш абло нам
повести
той
эпохи.
Пов ес ть
тесно
связана
с
теми
изменен ия ми
в
купеческом
быту,
кото ­
рые
бы ли
обусловлены
вы ходом
р усск ой
торговли
при
Пет ре
на
европей­
ский
рынок
(недаром Петр,
стр емив ш ийся ,
по
словам
иностранного
на­
блюдателя
Фок ер о д та , «сделать из своих подданных настоящих купцов»,
составил
«мемориал»
для
ин остр анных
г осуд арс тв
о новой
р усск ой
гавани
—
Петербурге,
в
результате
че го
Франция,
Генуэзская
р еспуб лика , «вольный
гор од
Лю б ек», поспешили заключить с Россией «к уп е че с ки е
договоры»).
Осо бенно сти
тор гов ой
жизни
Петро вск ой
эпохи
по мо гают
по - насто я­
щему
понять
первую
част ь
повести
об
Иоа нне,
купце
российском.
Отец
гер оя,
Ив ан
Евдокимов,
был
сред ним
купцом
города
Старой
Руссы
Новгородского
уезда
и
«для торгу»
приезжал
в
столицу.
Когда
же
он
нач ал
б ог атеть
(«собрал капиталу более»), то по совету «прия телей»
перебрался
в
сто лиц у
и
«нача торговати во всех приморских городах» .
У
Ивана
Е вдо ким ова,
как
коммерсанта,,
ведущего
оживленную
торговлю
с
Западом,
были
друз ья
ср еди
французских
купцов.
Этот
образ
не
единичен
в
литер атур е
Петр ов ской
эпохи.
В
повести
о
Ва силии
Корнет­
ском
Ираклия
рассказывает
г ерою: «Пришли морем в наше государство
[Флоренцию]
из
Евр о пии
кораблями
р оссийск ие
купцы,
и
я
в
то
время
гуляла
с
д ев ицами
в
шлу пк ах
и
смо тре ла
российских
тов ар ов
и
всяких
д иков инок» .
Интере сно
с ра внить
образ
русского
к упца
Петр ов ског о
времени,
как
он
оче рче н
в
повести,
с
тем,
что
давала
до петро вс кая
литература.
Фом а
Грудцын — персонаж
з наменито й
повести
XVII в.
— перв о­
нач ал ьно
богатый
к упец
Ве лик ого
У стюг а.
Польская
инте рв енци я
нач ала
XVII в.
заставила
его
п ерес елитьс я
в
более
спок ойны й
и
удо бны й
для
торговли
го род
Казань.
Там
он
торговал
в
низовьях
В ол ги, «во иные
стр аны
и
ино гда
за
Хвалынское
море
в
шахову
державу
отъезжая,
куплю
творяше».
Карп
Сутулов
во
второй
половине
XVII в.
ведет
торг
с ухоп ут­
ным
путем
с
пр ибал тийскими
с транам и;
по
слов ам
повести,
он
иногда
на
несколько
лет
уезжал
из
д ома
«на куплю свою в Литовскую землю». * К ак
видно,
и
мас штабы
торговли
и
напр ав ление
ее—
иные,
чем
в
Петровское
время.
Со отв етств енно
этому
м еняет ся
и
самый
об лик
купца.
Савв а
Груд­
цын,
сын
богатого
русск ого
к упца
XVII в .,
ум ел
читать
и
считать,
так
как
с
детства
обучался
купеческому
д елу
при
отце,
но
он
«не совершенно
умеяше
пи сат и », по словам повести .
Ино е
дело
— молодой
ку пец
Петр ов ског о
времени.
Иоан н
с
се ми
лет
был
отд ан
отцом
«некоему благоразумному мужу безногому»
для
обуче ­
ния
«российской грамоте читать и писать».
Через
несколько
лет
мальчик


ПОВЕСТИ
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
133
науч ился
не
тол ько
чтению
и
письму,
но
«и часть математических наук
изучил».
От ец
за тем
оставляет
Иоанн а
работать
при
себе
для
з аписо к
проданных
то в аро в , «по которым запискам собирал он за отправленные то­
ва ры
деньг и».
Эта
деталь
воспроизводит
ха ракте рную
черт у
коммерческой
Рос­
сии
XVIII в. —
продолжительный
и
ш иро кий
кредит
в
торговле
русских
с
ино странцами.
Когда
же
сын у
исполнилось
15 лет,
отец
отослал
его
«для изучения иностранных наук» (вероятно языков)
в
Париж
к
знат­
но му
купцу
Анис у
Мальтику.
По в есть
об
Иоанне,
купце
российском,
по­
ка зыв ает,
как
общий
прогресс
европеизации
с тран ы,
коснувшись
тор­
говли,
из менил
само
пр ед став ление
о
просвещении,
необходимом
для
рус­
ского
ку пца
XVIII столетия,
когда
он
впер вы е
ст ал
входить
в
круг
за­
падноевропейских
коммерсантов.
С о отв етств енно
э тому
и зменило сь
и
мировоззрение.
Когда
Савв а
Грудцын
у ступил
пылкой
стр асти
м олод ой
жены
старика
Бажена,
старо­
р усск ая
повесть
истолковывала
это
как
«козни дьявола», показывала,
что
за
э тим
гре хом
неумолимо
след ую т
др угие,
и
Са вва
попадает
в
рук и
«не­
чистой
с ил ы»; только заступничество богородицы спасает его,
он
приносит
покаяние
и
уходит
в
мо насты р ь.
Совершенно
иначе
освещена
а нало гич ная
ситуация
в
повести
Петро вс ко го
времени.
Во-первых,
есл и
в
повести
о
Савве
Грудцыне,
соответственно
т рад иционны м
пре дстав л ения м
о
«злых
же н а х», в роли соблазнительницы выступала женщина,
то
Иоанн
любов­
ными
речами
и
письмами
сам
добивается
люб ви
красавицы
Элеоноры.
Во-вторых,
в
повести
сов ершен н о
отсу тств ует
всякий
религиозно-фанта­
стический
и
наз ид ате ль ный
э ле мент.
Любовь —
не
«козни», не «нау щ е­
н ие»
дьявола,
а
естественное
человеческое
чувство,
по
мнению
автора
по­
вести
XVIII в.
Если
Иоанн
был
пойман
с
поличным
и
вытерпел
жесто ­
кое
и
по зорно е
наказание
от
р азг нева нно го
п атро на,
то
это
не
наказание
за
«блудный грех», а только любовная неудача.
Отзвуки
повести
о
росси йск ом
купце
можно
най ти
в
даль нейш ем
в
XVIII в.,
в
отдельных
эпизодах
«Похождений Ивана гостиного сына»
И.
Новикова,
а
по зднее
в
бытовых
э р отич еских
луб оч ных
картинках
и
устных
нар одны х
сказках
о
купце,
пр ика зч ике
и
его
жен е.
Все
три
разобранные
в ыше
повести,
несмо тр я
на
свои
отличия,
об ъ­
единены
рядом
общих
э лемент ов .
Несмотря
на
ряд
отзвуков
тр ади цион ной
с таро рус ской
повести,
ино­
гда
д аже
а гиог ра фиче ских
нот,
эти
произведения
представляют
в
развитии
ру сск ой
литературы
новый
э тап.
Из
повести
соверш ен н о
исклю чаетс я
цер ко в но- фа нтастич еский
и
ди­
д акти чески й
элемент.
В
центре
в ним ания
стан ов ятс я
не
общ еис то ричес кие
соб ы тия,
а
различные
ст оро ны
общественно-семейной
жизни,
развиваю­
щейся
в
новых
условиях.
Это
—
повесть
бытовая,
отражающая
целы й
ряд
реальных
ч ерт
ру сских
нравов
первой
трети
XVIII в .
Стержнем
повести
является
любовная
и нтри га
и
пр иклю чен ия.
Фан
тастический
элемент,
если
он
имеется,
вводится
либ о
из
запад но ев ро пей­
ского
рыца рско го
ром ан а,
ли бо
из
фольклора.
Введение
любовной
ин­
триг и,
как
основы
произведения,
ус тре мля ет
внимание
на
ра скр ытие
лю­
бовн ой
психологии.
Это
достигается
еще
простейшими
приемами:
драма­
тизацией
(введение обширных монологов и диалогов), ш и ро ки м испо ль­
зованием
в
тексте
писем
и
ар ий.
Введение
любовной
интриг и
обусловли­
в ает
наличие
в
повести
разнообразных
жен ски х
образов,
чащ е
всего
со­
перниц.
Древнерусская
литература
знала
добродетельные
аскетические
образы
женщ ин
житий,
образ
верной
же ны
и
матери
бытовой
повести,
наконец,
образ
п ороч ной
ж енщ ины
—
соблазнительницы.
Пов ес ть
XVIII в .


134
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
в перв ые
рисует
любовную
п с ихоло гию
женщ ины
в
про тив ореч иях
ее
разно­
образных
э моций.
Новой
чертой
миросозерцания
является
иной
взгляд
на
же нщину,
которая
рассматривается
уже
не
как
воплощение
доб ро дет ели
или
злая
иск усит ель ница, «сосуд дьявола», а как человеческая индиви­
дуальность.
В
о т нош ениях
к
женщ ине
ге рои
обнаруживают
даже
э ле менты
курту-
азно сти, «у чтив ств а».
Это
также
сов ершен н о
новая
черта.
Но
в
героях
повести,
на
ряду
с
галантностью
и
чувствительностью,
подчеркивается
гру­
бый
цинизм
и
жестокость,
соединение,
хар акте рно е
для
пси х ологи и
то го
времени.
Наиболее
характерной
черто й
нового
миросозерцания
является
отно­
шение
к
просвещению.
Г ерои
уже
убедились
в
почетной
необходимости
ученья.
Не
ограничиваясь
ли шь
э лем ентар ной
гр амотой,
они
изучают
р аз­
личные
от ра сли
прикладных
зн ани й,
необходимых
для
мо репл ав ания
и
торговли
(астрономию,
гео гр афию ,
ма тем атик у), иностранные языки,
даже
ф илосо фию.
Все
это
ст ало
необходимым
в
силу
того,
что
пос ле
петровских
реформ
Россия
прочно
во шла
в
кру г
европейских
государств.
Повесть
не
противопоставляет
с вою
родину
им,
а
называет
ее
« Росс ийской Е в роп ией».
Язык
повестей,
так
же
как
со д ерж ание,
образы
и
стиль
их,
является
сл ож ным
образованием.
Пр оцес с
е вр оп еизации
отразился
и
в
нем.
На
ряду
со
славянизмами
и
об оро тами,
за имст вова нны ми
из
старо русско й
по­
вести,
здесь
громадное
к олич еств о
варваризмов
и
н еол оги змов
и
ряд
но­
вых
синтак сичес ких
образований,
приближающих
язык
повестей
к
делов ой
и
жив ой
разговорной
речи .
Осн овн ая
и дея
всех
этих
повестей — самоутверждение
русского
на­
ционал ьно го
самосознания.
Русский
дворянский
«ка ва лер »,
российский
купец —
равные
в
кругу
сво их
ев ро пейских
собратий.
Пов ес ть
чер пае т
из
авантюрных
рыц ар ских
романов
и
сказок
краски
для
возвеличения
своего
гер оя.
Так,
сквозь
р уд именты
допетровской
пов ести,
сквозь
фабулу
и
стиль,
н ередк о
з аи мст вова нные
из
п ерев одн ой
запад ноев ро пейско й
литературы,
пробиваются
те
ростки
жизненной
правды
и
пр огр ессив ного
националь­
ного
самосознания,
в
котор ы х
заложено
будущее
развитие
русск о й
лите ­
ратуры
XVIII в .
Эти
особенности
идейного
содержания,
фа бу лы,
образов,
комп ози­
ции
и
стиля
оригинальных
повестей
Петровской
эпохи
о пред елили
собой
как
напр ав лени е
той
тв ор ческой
пере раб отки,
которой
подвергались
стар о­
русск ие
по вести
в
Петр ов ску ю
эп оху,
так
и
характер
тех
к омпи ля тив ных
повестей,
ко торы е
составлялись
тогда
же
на
основе
традиций
старо­
р усск ой
в оинск ой
п ов ести
и
запад ноев ро пейско го
рыцарского
романа.
Из
таких
ком пиля ций
след ует
остановиться
на
двух:
нед атир ов анно й
анонимной
«Гистории о Ярополе цесаревиче»
и
«Гистории королевича
Архилабона», которая,
как
гласит
рук опись , «сочинена трудами правитель­
ствующего
се ната
действительной
кол лег ии
ю нкера
Петра
Орлова
в
Москве
1750 года» .
Обе
эти
к омпил яти вные
по вест и
по
фабуле
своей
ничем
не
связаны
с
русской
д ейств ите льн ость ю.
Пов есть
о
Яро по ле
цесар евич е
построена
на
основе
ста ро рус ских
в оинских
повестей,
особенно
много
используя
«Але­
кса ндрию »
как
в
це лом
ряде
эпизодов,
так
и
в
обрисовке
образов.
Но
и
в
ней
сквозь
ти пичные
образы
и
фабулу
воинской
по вест и
пр оникаю т
новые
черты.
В
сю жете
своем
она
д ает
подражание
р ома нам
прикл юч е­
ний — западным,
но
г реци зиро в анным
главным
образом
под
влиянием
«Александрии».
Выражения
старых
формул
«А лек санд р ии»
и
Азовских
повестей
част о
развиты
зд есь
общими
мест ами
устной
поэзии.
Типичные


ПОВЕСТИ ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
135
выражения
устной
поэзии
сталкиваются
с
п роз аическ ими
западными
т ер­
минами.
Другими
слов ам и,
старая
кни жн ая
риторика
уси лен а
в
Гистории
наро дны ми
э лементами,
кот оры х
преж де
она
то лько
что
не
чуждалась.
Но
«навигацкие школы»
и
«кур анты»
сообщ и ли
писателю
прив ы чку
называть
некоторые
предметы
п о-н овом у,
а
пе рево дн ые
романы
сд елали
его
речь
«куртуазной» .
Аналогичным
про изв еде нием
является
«Гистория королевича Архи-
л абона », о днако
в
ней
почти
не
чу в ству ется
воздействие
с тарор усской
воинской
повести.
Вся
она
с компилиров ана
из
мо тиво в
сказок
и
западно­
европейских
ав ан тюр но- р ыцар ских
романов
(сестра-предательница,
звери-
при служ ники,
чуд есн ый
ко нь
Буслан,
з мей
о
шести
гол ов ах
и
т.
д.).
Г ерой
ее — иноземный
«кавалер», сын немецкого короля Фридерика
и
королевы
Марии
Крустины.
Место
действия
— различные
страны
За­
пад а,
которые
и звес тны
автору
лиш ь
по
рыцарским
романам.
Любовная
интрига
и
прикл юч ения
зани маю т
в
повести
центр аль ное
место.
Фабуле
прид ан
сказо чно - ав антю рный
характер,
но
живые
чер ты
Рос ­
сии
Петр ов ско го
времени
в ыступа ют
довольно
яр ко
в
сценах
придв ор ног о
бы та.
Короли
Ливкус
и
Фридерик
собирают
«сенат»
для
р еш ения
гос у­
д арств енных
дел,
а
в
тор же ств енных
случ аях
« генер алит ет »
и
«каб инетных
минис тро в» .
В
с толиц е
Ливкуса
Архилабону
была
у строе на
пышная
в стр еча.
«Шпалерами стояли полки, „кото ры е,
бив
в
барабаны
с
музыкою,
зна мен а
ему
уклоняли“,
детально
описы в ает ся
прид в орны й
бал
и
т.
д.
Автор
любовно
и
с
ви дом
знатока
описывает
подобный
риту ал.
Замеча­
телен
язы к
„Гистории“,
особенно
в
тех
случа ях,
когда
автору
нужно
вы­
разить
тонкости
любовных
пе реж иван ий
или
пышную
вел ич авос ть
пр и­
дворного
быта.
И
другие
про изв ед ения ,
о
кото ры х
реч ь
шла
выше,
пестрят
вар вар из мам и.
Петр
Орлов
употребляет
их
с
особенной
раст очите льно сть ю
и
изысканностью».1
Нео бхо дим о
отм етить
в
образе
Архилабона
след ующ ую
черту:
цар­
ское
пр оисхо ждение
не
освобождает
его
от
учения.
С
5летдо16
он
учился
в
«Академии для наук разных языков и инструментов», а впо­
следствии
«охоту больше возымел во обучении к военному действу,
для
чего
учинен
в
войске
ево
от ца
Фридерикуса
генералом
ф ель дмар шало м».
Та к,
в
этой
повести
даже
в
обра з
с казоч но- рыц арско го
иноземного
к оро­
лев ича
Архилабона
внесены
р еаль ные
чер ты
мировоззрения
XVIII в.
Оригинальные
и
ком пиля тив ные
повести
XVIII в.
помещались
в
сбо рник ах
рядом
с
д ру гими
стар ору сскими
повестями.
Це лый
ряд
памят­
ников
древ ней
Руси
переделывался
в
со отв етствии
с
н овой
литературной
тра диц ией.
Сле ду ет
оста но в иться
на
п ере делк е,
которой
под вер глас ь
в
начале
XVIII в .
повесть
об
Акире
премуд ро м,
изве стн ая
в
XII столетии .
Сюжет
сохранен
по лн ост ью,
но
быт ов ая
об стано вка
осо врем ен ен а:
Анадон
отдан
цар ю
Синографу
«для науки всякого обхождения в поступках и в протчем
о б хо д ит ел ьс тве»; по случаю победы Акира празднуется тридневное тор­
жеств о
с
коло коль ны м
звоном
и
«пушечною пальбою», у царя есть «ка би­
н ет», сенаторы,
тайные
со ве тники,
курьеры.
Аналогичной
перер або тке
подверглись
и
более
позд ние
повести,
осо­
бенно
те
из
них,
которые
в
пер в онач аль ном
виде
своем
имели
любовно­
ав антю рн ые
элементы.
Сюжет
сохранялся
или
лишь
слегка
изме ня лся ,
чаще
всего
оста вал ись
да же
и
имена.
«Не меняя фабулы и общего духа
старой
повести,
— писал
Н.
К.
Гуд з ий,
—
новый
ее
редактор
поз аб отил ся
лишь
о
том,
чтобы
давно
известный
сю жет
обл ечь
в
модную
форму,
со-
1П.
Н.
Са
кулин.
Русская
литература,
ч.
2, стр.
66.


136
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
ответствовавшую
в кусу
ново й
читающей
публики».1
Такой
пер ед елке
под­
верглись
в
на чале
XVIII в.
л егенд а
о
папе
Григо ри и
и
повести
о
В асилии
Златовласом
и
Бо ве
Королевиче.
Писа тел ь
Пе тров ско й
эпохи
щедро
ввел
в
л егенд у
о
папе
Григории
новый
словарный
ма териал
(сенат,
церемония,
манифест,
штаб,
обер -о фи­
цер ,
виват,
ф ейе рвер к,
рекшпект,
р анг
и
т.
д . ); шаблонными формулами
нач ала
XVIII в.
да ны
любовно-психологические
эпиз од ы,
вв ед ено
описа­
ние
различных
церемоний
при
дворе
«е е в еличеств а».
Аналогичный
ха рак тер
н осит
пер ер аб отка
повести
о
Бове
Короле­
виче
в
Ярославской
ру к описи
1734 г.
В
повесть
вв одятс я
черты
сто лич ­
ного
бы та
XVIII в.:
на
свадьбе
короля
Гв идо на
и
Милитрисы
«были
пир ов ания ,
в сякие
иг ры
и
различные
утехи:
поте шная
стрельба
и
в
трубы
играли
и
по
литаврам
би ли
и
в
габои
играли
и
во
всякие
разные
иг ры
и
музыки» (л.
5).
Отправляясь
за
Др уж не вн ой, «повеле храбрый витязь
Бова
Королевич
впрягать
цук
добрых
коней
во
златоукрашенную
ко рету
за
стекл ами» (л .
100 об.).
Наконец,
согласно
обы чн ой
в
XVIII в .
казни
жен ы
за
пр елюб од ея ние
и
убийство
му жа,
Бо ва
Королевич
«п ов ел е матерь
с вою
пр екрасну ю
королевну
Милитрису
среди
града
о копати
в
землю
по
горло» (л.
96 об.).
В
стиле
авантюрно-любовных
«гисторий» XVIII в .
д аны
жалобы
героев
на
«-несчастливую фортуну», вводятся письма и песни .
Несколько
более
сложна
по
своему
составу
переработка
повести
о
В асилии
Златовласом,
которая
утратила
имена
всех
действующих
л иц.
наз ванн ых
о писател ьно :
гиш панский
кор ол ь,
ко рол евн а,
французский
ко­
рол ь
и
т.
д.
В ас илий
Злат овла с ый
по
этой
редакции
XVIII в.
— сын
фран­
цузского
короля,
и
повесть
озаглавлена
соответственно
как
«История
о
французском
сы не».
В
э той
«И с тории»
изменен
конец
повести
и
об иль но
вв еден ы
сказочные
мотивы
в
ц елом
ряде
эпизодов.
Но,
с
другой
стороны,
по
словам
С.
Еле онско го,
по вест ь
эта
«дает живую картину „н авиг ац ког о
быта“,
вводит
т ипичную
ка ртинк у
знат но го
св ад ебно го
„цука“, „с о
в сем
штатом
ла кее в“
и
с
кучером-кавалером,
использует
обычные
шаблонные
фо рму лы
о писа ния
любовных
эмо ций,
широко
приме няет
н овую
лексику».
Можно
с
полны м
основанием
сказать,
что
комп иляти вные
повести
и
направ ление
тв орчес ко й
пере раб отки
стар орус ских
сюжет о в
в
нача ле
XVIII в.
ид ут
в
том
общем
ид ейно м
и
х удо жеств енном
направлении,
кото­
рое
ярче
всего
раскрывалось
в
но вой
оригинальной
повести.
Вся
эта
п ове ство вател ь ная
литература
отразила
по-своему
полно
и
я рко
м ирос озер цание ,
идеологию
и
х уд ожест в енные
вк усы
П е тров ской
эпохи.
1Н.
К.
Гудзий.
К
и сто рия
легенды
о
п апе
Григории.
Известия
О тд.
русак»
яз.
я
слов есн .
Акад.
Наук, 1914, т.
XIX, ки.
4.


ГЛАВА
IV
Стихотворство
Петровского
времени
I
В
поэзии
П етро вск ого
времени
можно
выделить
две
ст руи
—
уст н ую,
народную,
отр ажаю щую
ощу щения
широких
нар одн ых
масс,
и
виршевую,
со зда вавшу ю ся
«об разов анно й»
верхушкой
общества..
Необходимо
под че ркнуть ,
что
поэ тич еские
пр оизв ед ения
фоль­
к лорн ого
ти па
в
отдельных
случаях
создавались
и
представителями
приви­
легированных
с лоев
об ществ а.
На при мер
недав но
доказано,
что
в
конце
XVII в.
был
по эт,
котор ый
пи сал
пр екра сные
песни,
ничем
не
отлича ю­
щиеся
от
народных
песен,
—
это
с толь ник
Пе тр
Квашни н.
Инт ересно ,
что
он
уже
про буе т
писать
и
силлаб ические
вирши,
кото рые
у
н его
выходят
гораздо
х уже.
Другой
пример — известная
песня —
«То не пал туман на сине-
море»
—о
воине,
который
умирает
на
чу жб ине
и
своему
коню
завещает
вернуться
к
родным
и
рассказать
жен е,
что
он
у мир ает: «Ты скажи моей
моло дой
жене,
что
женился
я
на
др угой
ж ене
...»
и
т.
д.
Эта
пр екра сная
песня
стала
народной.
По
сло вам
Н.
А.
Л ьвова
—
сос тав ите ля
песенника
Прача,
эта
песня
сочинена
его
дедом,
когда
он
возвращался
из
Персид­
ского
похода
1722 г.
Это
ук аза ние
можно
подвергнуть
сомнению,
потому
что
само
с од ерж ание
пе сни
очень
популярно
и
з накомо .
На
ту
же
тему
существует
близкая
мон го льс кая
песня
времен
Чингиз-хана.
Это
несо­
мненно— странствующий
сю жет.
Де ду
Львова,
вероятно,
принадлежит
лишь
од на
из
обработок
э той
песни.
Совсем
иной
ха ра ктер
—
суг убо
книжны й —
носило
виршетворчество
Пет ров ско й
эпохи.
Характерно,
что сущ еств енную
ро ль
в
этом
жанре играло
начертание,
зрительное
впечатление.
Таковы,
нап ример,
азбуковники,
ид у­
щие
из
Виз анти и
и
у
нас
популярные
уже
в
XIв.
У
нас
суще ств ов али
переводные
и
о риг иналь ные
азбучные
молитвы,
про слав л ения,
приветствия,
акафи сты .
Но
са мая
интер есная
форма
аз бу ко внико в,
которая
характерна
для
Петровского
времени, —
это
быто в ые
по в ести
в
ст и хах,
отн ося щиеся
ко
второй
по лов ине
XVII и началу XVIII
в.
Мы
зна ем
три
та ких
по­
вести
в
стих ах: «О прекрасной девице», затем автобиография подьячего
Семена
Левицкого,
наконец,
по яви вшая ся
несколько
позже
замечательная
повесть,
от
которо й
до
нас
сохранился
отрывок,
только
конец, —
повесть,
усло вн о
названная
иссл едо ва теля ми
«Роман в стихах».
Такая
фор ма
пов есте й-а збу ков ников
продолжалась
и
не скол ько
позднее,
но
се рь езное
значе ние
она
уже
пе рес тала
иметь.
С оста вл ение
та ких
азб уко внико в
требовало
изв естно го
мастер ств а.
Нич ег о,
конечно,
не
стоило
нача ть
с тих
с
б уквы
а,
6ит.
д.,
но
ког да
де ло
доходило
до
послед них
бу кв
славянских,
то
зде сь
вста­
в али
больш и е
за тру дне ния.
Так,
например,
было
нев оз можно
или
очень
трудно
начать
стих
с
ер
или
с
ять
или
с
кси
и
пси.
О тноси ­


138
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
тельно
пси
был
о пред еленны й
выход
из
по ложени я:
обычно
начи­
нал и
стих
со
слов
псы,
псо вый
и
т.
д.
В
отношении
кси
можно
бы ло
про ­
явить
больше
тво рч еств а.
Здесь
в стреч ают ся
такие
слова,
как,
например,
в
«Романе в стихах»
имя
Ксения,
или
в
б иогр афии
подьячего
стих
нач и­
нается
со
с лов
к
сей.
Но
как
быть
с
я ть?
Иногда
про сто
писали
слов а,
нач ина ющ иеся
с
э той
буквы,
например
едет,
а
иногда
бр али
сам о
пр оизн о­
шение,
например
ят и,
т.
е.
взять.
Что
кас ается
до
ер,
то
мы
в стр ечаем ,
на пример,
такие
слова,
как
ерзнул
(дерзнул) ,
или
вст речаем
вместо
еры
— яры,
например
ярость,
яр ы жник
и
т.
д.
Еще
более,
чем
азбуковники,
р ассч итаны
бы ли
на
зрительное
во с­
п рия тие
акростихи.
Акростих
—
та кже
хар актер ное
яв ление
для
ранней
Петр ов ской
эп охи
(как и для до-Петровской),
и
не
только
акростих,
но
и
мизостих,
где
нужные
буквы
помещались
в
середине
строчки.
Иногда
это
бы ло
очень
трудно
и
для
автора
и
для
чи тател я.
Особенно
лю били
акростихи
ученые
монахи-писатели.
Ес ть
акростихи,
наприме р,
у
Димит рия
Ростовского,
у
Федора
Поликарпова
и
Кар ио на
Ис томина.
Они
не
чу­
ждаются
при
эт ом
разных
ухищрений.
Например
Карион
И ст омин,
желая
в мести ть
в
а кро стих
двадцать
букв,
сост авл яю щих
вместе
сочетание
т рех
сл ов
«худ Карион Истомин», — девять букв,
со став ля ющих
два
пе р­
вых
слова
«худ Карион», размещает как начальные буквы в девяти пер­
вых
ст и хах,
а
фа мил ию
свою
в м ещает
в
оди н
д еся тый
стих,
состоящий
у
н его
из
чет ы рех
слов ,
начальные
зву ки
которых
и
составляют
его
фами­
лию
Ист-о-ми-н.
«ИСТину Оным МИлости Наздати».
Я сно,
что
здесь
начертания
играли
самую
существенную
ро ль
в
ра­
боте
над
стихом.
Также
и
Федор
Поликарпов
в
своем
«Букваре»
за тейл иво
п олу-
скрывает
в
акростихе
свое
авт орств о.
Он
предоставляет
ч итателю
догадаться
об
имени
ав то ра,
совсем
не
открывая
фамилии.
Начальные
буквы
акро­
стиха
составляют
сло ва
«Богодара труд»; Федор в переводе с греческого
значит
«дар божий», или «б ого дар» .
У
И ст омина
больше
ав тор ског о
тщ есл авия .
В
стихотворное
в ступл е­
ние
к
«Букварю»
он
вставляет
ст роч ку
и
о
себ е: «Иеромонах сочини ее
Карион».
Ес ть
у
него
и
д линны е
акро стих и
на
сочетание
«Царевич Алексей
вечно
живи », «Ие ром онах Ка ри он И ст омин».
Другой
вид
стихотворства,
то же
связанный
с
зр ите ль ным
впечатле­
нием,
—
многочисленные
вир ши
на
гер бы;
это
такой
род
творчества,
ко то­
рый
был
потом
сове ршен н о
утр ачен.
От
п ерв ого
в иршепи сца
Андрея
Рымша
дошли
до
нас
та кого
рода
стихи
на
гербы
з нат ных
гос под .
В
та­
ких
стиха х
обычно
бы ли
и
описание
герба
и
его
то лко ва ние.
Сюда
же
относятся
надписи
на
заглавных
листах,
гравюрах,
которые
находятся
в
на­
чале
к ниг,
обычно
также
писавшиеся
в
стихах.
Надо
сказать,
что
ви ршема ния
до хо дила
до
то го,
что
старались
риф­
мовать
даже
типог раф ские
дан ные
и
вообще
весь
заглавный
лист.
Напри­
мер
у
Кариона
Истомина
мы
находим
с леду ющ ее:
Седым
тысяч
двух сот
тр етье го
лета,
Сия
служба
пета,
Июлия
Лу ны
В
т ипогра фии
царствующего
г орода
Мо сквы .
Еще
нужно
указать
на
зрительную
выра зит ель но ст ь,
которую
куль­
тивировали
в
школьной
л ирике,
в
шко льны х
упр ажнен иях .
Таковы
стихо­
тв ор ения
«п ифагор ическ ие», « рач ьи», «г ри фи ческ ие »
и
т.
д.
Такие
вирши
можно
в оспр инимать
то лько
глазами.
Макс имов ич,
напр имер,
напи сал
пох в алу
царевичу
Алек сею,
которую


СТИХОТВОРСТВО
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
139
можно
ч итать
с перед и
назад,
сзади
наперед,
снизу
вверх,
сверху
вни з
и
т.
д.
Пе тро вска я
эпоха
внесла
в
технику
схол аст ическ ог о
стих отв орс тв а
до­
вольно
много
нового.
Постепенно
умень шается
рол ь
нач ер тани я
в
виршах
и
у сил ив ается
в нимание
к
зву ко вой
их
ст орон е.
В
пред ыдущ ие
эпохи,
можно
сказать,
уст анов или сь
уже
некоторые
стандарты
отн осите льн о
ри фмо вки.
С об ств енно
гов о ря,
обычный,
самый
употребительный
стих—стих,
за вещан ный
Симеоном
По ло цким;
его
ве р­
ный
ученик,
слеп о
за
ним
след ов ав ший,
— Сильвестр
Медведев,
а
уже
позднее
Бу сл аев,
которого
очень
хва лил
Тредиаковский.
Вот
три
ав тора ,
кот оры х
можно
сч итат ь
к лассиками-в ирш еписцами.
У
них
мы
видим
преобладание
13-и11-сложных
размеров.
При
э том
они
придерживаются
парных
ри фм
—
женск ой
рифмы.
Мужская
и
дактилическая
счит ал ись
не­
приемлемыми.
Таков
был
стандарт
до - Петро вс кой
эпохи.
В
Петровскую
эпоху
мы
набл юда ем
ж елан ие
уй ти
от
этого
ста нд ар та,
и
целы й
ряд
поэтов
пр ибе гает
к
разным
ф ормам
ст роф ическ о го
построе­
ни я.
Из
них
простейшее
—
ког да
каждая
4-я строчка является полу­
строкой,
т.
е.
имеет
вдвое
меньше
сл ого в,
чем
о сталь ны е.
Или
другой
прием:
к
четы рем
стро кам
присо ед иняю тся
слова,
не
риф мую щ иеся
ни
с
чем,
если
можно
так
назвать,
не что
вроде
возгласа,
как
это
встречается
в
песнях.
Оч ень
з аметно
стремление
от
мног осло жны х
стр оч ек
пе рейти
к
б олее
коротким,
дробя
длинны е
стр оки,
что
особенно
важ но
для
пения
—в
кантах
и
ариях.
Появляются
внутренние
рифм ы.
Таким
об ра зом,
если
первые
и
третьи
стр оки
имеют
внутренние
рифм ы,
то
ч етв еростиш ь е
об р ащае тся
в
шестистишье,
чем
знач ит ель но
об лег чаетс я
произношение.
В
связи
с
э тим
появляется
все
больше
то ниче ских
стро к
ср еди
силла бич еских
и
в
течение
ст иха
в но сится
разнообразие.
2
Поэзия
Петр ов ско й
эпохи
чаще
все го
имела
пр иклад ной
характер.
В
первую
очер ед ь
это
от нос ится
к
д ида кт ическо й
поэ зии,
которая
п рес ле­
довала
цели
образовательно-воспитательные,
а
также
к
панегирической
лирике,
которая
был а
призвана
прославлять
деяния
Петра,
пропаганди­
ровать
их
зна чение.
Наоборот,
са тирич еские
вир ши
и
любовная
лирика
обслуживали
инт ер есы
ч астного
быта.
Дидактическая
поэзия
оказалась
самой
нужно й
и
самой
актуальной
в
конце
XVII и начале XVIII
в.
Для
ц елей
преобразования
Ро ссии
и
укр еплен ия
ее
мог ущес тв а
понад об илась
западная
наука
и,
прежде
всего,
знание
языков
и
на ук
математических.
В
цел ях
про паг анды
и
разъясне­
ния
н ужных
знаний
и
ра сц вета ет
д идактич еское
стихотворство.
Его
пр и­
к лад ной
характер
по д чер кив ается
т ем,
что
д ид актич ес кие
в ирши
входят
в
сос тав
уч ебны х
и
образовательных
книг,
чтоб ы
облегчить
за поминание
или
пов ы сить
интер ес
к
изуч аемом у.
Например
большинство
р ус ских
люде й
тогда
еще
не
подозревало
о
су ществ ов ании
Аме ри ки.
В
книге
Кар ио на
Исто мина
нахо дим
та кие
вирши:
Америка
часть
четверга.
Ново
земля
в
знань
от перта .
Вольнохищна
Америка
Людьми,
в
н ра вах,
в
цар ствах
ди ка.
Тысящьми
лет
бысть
незнанна.
Морем
зело
отлиянна.


140
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
Веры
раз ны
в
бал ь вохва ль с тве,1
Наг и
л юди
там
в
недбальстве.2
Во
всей
книге
Фе дора
Поликарпова
«Б уква рь тр еяз ыч ный»
най дется
не
боле е
двух-трех
у дач ных
образов
в
виршах
со став ителя
книги,
но
богаты
образностью
помещенные
в
той
же
книге
стихи
Гри гор ия
Богослова,
прив ед енны е
и
в
гр еческ ом
подлиннике
и
в
латинском
и
с лав янском
пере­
водах.
Зд есь
чита те ль
нахо дил
такие
афоризмы,
как
«без крыл не летай
и
птица
без
кры л
не
лета ет», и ли так ое ср ав нение:
Ш уми
морстии
муж а
безумного
слов еса,
Тяго тящи е
бреги ,
не
тучн ят
лугов.3
Из
исто рич еских
сведений,
пр опаганд ируемы х
стихами,
по
трад иции
самыми
ва жны ми
сч италис ь
с вед ения
из
биб лейской
истории,
например
в
«М еся цесло в е»
на
1713г.
к
кажд ому
м есяцу
пр илаг алис ь
стихи,
где
указывались
в аж нейшие
со б ытия
из
б иблейско й
истории,
происходившие
в
этом
месяце,
например :
В
марте
Израиль
прий де
в
Черное
море
И
от
ег ипет ско го
освобожден
был
горя.
Традиции
церковной
литературы
бы ли
еще
очень
силь ны .
Характер­
ный
факт:
в
московской
ти пог раф ии
в
1724 г. ,
т.
е.
в
конце
царство­
в ания
Петра,
было
14 станков ,
из
них
только
2 печатали светские книги ,
а
все
остальные
церков ны е.
Но
дух
эп охи
сказывался
и
в
эти х
немногих
светских
книгах.
Ва жнейшими
пре дс тавите ля ми
дид актич еско й
поэ зии
Петр ов ск ой
эп охи
являются
три
составителя
ценных
для
тог о
времени
учебных
книг:
Карион
Исто мин
(1650—1722), Фе д ор Полика рпов (1731)
и
Лео нтий
Магницкий
(1669—1739).
В
1692 г.
выходит
стихотворный
«Букварь»
Кар ио на
И стом ина,
в
1701 г.
«Б уква рь слав я нскими,
греческ и м и
и
р имск ими
письмены»
Фе­
до ра
Пол икар по ва,
в
1704 г.
его
же
«Сл ова рь тр ея зыч ный », годом рань ше,
в
1703 г.
зн аме нит ая
«Арифметика»
Магницкого,
также
нас ы щенная
в ирш ами.
Кроме
стихотворных
о бъ я снений
гербов
и
гравюр,
помещенных
в
книге,
в
сти хах
объясняется
также
и
пла н
книги.
Затем —
стихи,
объ­
ясняющие,
что
так ое
деление,
сл ожение
и
т.
д.
При
сложении
больш и х
чисел
реко менду ется
особенное
в нимание :
Ибо
коль
М1НОГИ
с лагаеш ь,
Болыпу
в
мозг
память
влагаешь.
И
так
после
кажд ог о
раздела.
Эти
примитивные
еще
дидактические
стихи
явились
пред ш естве нниками
позд нейш ей
д ида ктичес кой
поэ зии
XVIII и XIX
вв.
—
дид актичес ких
п оэм
Хераскова,
Воейкова,
Норова
и
др.
и
в
первую
оч еред ь
ломоносовского
пис ьма- ра ссуж ден ия
«О пользе
с текла» .
3
В ысо кая
лирика
Пе тро вс кого
в рем ени
может
бы ть
разделена
на
два
основных
вид а:
духовный
и
светский.
Про межу точ ны й
вид —
вирши
фило соф ско го
сод ер жан ия,
с во див шиеся
к
размышлениям
о
тщ ете
всего
1 Бальвохвальство — язычество.
2 Недбальство ( п ол он из м)
— небрежение,
заброшенность.
8Т.
е.
слова
неразумного,
как
шум
мор ской:
не
на
пользу
лугам,
а
только
Б
ТЯГОСТЬ.


СТИХОТВОРСТВО
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
141
земного,
о
смерти,
— близок
к
ду хов ной
ли рике.
Между
тем
для
нас
наи­
меньший
интерес
представляет
именно
лирика
духовная.
В
основном,
она
отражала
потерпевшее
значительные
удары
в
Петро в скую
эп оху
рутинное,
церковное
мир ов оз зрени е.
В
этой
связи
можно
указать,
как
на
необычайно
плодовитого
виршеписца —
на
Максимовича.
У
не го
есть
книга,
в
которой
больше
10 ООО виршей.
Об
его
стих ах
неб лаг опр иятно
от зыва лис ь
и
Ди митрий
Ростовский
и
Кан теми р,
который
сказал,
что
эти
стихи
«жестки и ушам
досадны».
Вирши
на
смер ть,
о
тщете
в сего
земно го,
продолжающие
тра дицию
цер ков ног о
мировоззрения,
бы ли
оче нь
ч астым
явлением
в
поэзии
того
в реме ни;
поч ти
все
они
писал ись
учеными
монахами.
Св етс кая
выс ок ая
лирика
нах о дил ась
также
почти
в сецело
в
рук ах
духовенства.
Авторы
ее
—в
большинстве
случ аев
во спитанники
Киево-
Могилянской
ко ллег ии
или
М оско вс кой
славяно-греко-латинской
акаде­
ми и.
Виршетворчество
на
польском,
церковно-славянском
и
у краинс ком
языках,
пр оцв етав шее
на
У кр аине,
перекинул ось
и
в
Мо сков ску ю
Ру сь
с
п ереезд ом
в
Москву
у краинс ких
ученых
монахов.
В
связи
с
э тим
и
язык
ру сских
панегиричес ких
виршей
Петр ов ско й
эпохи
на сыщен
у краиниз ма ми
и,
в
несколько
меньшей
степени,
п оло низмами.
Наиболее
интересными
представителями
панегирич еск ой
лир ики
явил ись
три
кр упнейш их
духов­
ных
деятеля
Петро вск ой
эпохи:
Феофан
Про копо вич
(1681—1736), С теф ан
Яворский
(1658—1722) и Димитрий Ростовский (1651—1709), в се т рое
выходцы
из
Украины.
Ст ихо тв ор ения
являются
только
незна чител ьно ю
част ью
остав ш его ся
от
них
рукописного
ли терату рно го
наследства.
Как
люди
од аренны е
и
нач ит анные ,
они
ум ели
иногда
отх од ить
от
шаб лон ов
школьной
пиитики
того
времени
и
в
како й-то
сте пени
б ыть
св оеоб разны ми.
Их
произведения
трудно
смеша ть,
да же
когда
они
берутся
за
од ну
и
ту
же
тему.
Когда
обнаружилась
изм ена
Мазепы,
им,
у кра инца м,
важно
б ыло
отмежеваться
от
него.
И
Сте фан
Явор ски й
и
Феофан
Проко пов ич
п ро­
кл инаю т
в
стих ах
Мазепу,
но
делают
это
различно,
и
тут
сказывается
не­
схо дс тво
их
идеологий
и
их
стиля:
Стефан
Яворский — религиозный
фан а­
тик,
до би вшийс я
у
Петра
казни
прид во рно го
поэта
царевны
Софьи
и
своего
антаго ниста,
пропо вед ник а
и
астролога
Сил ь вест ра
Ме дв ед ева,
инк визи­
торски
относив ш ийся
к
рас кол ьника м
и
к
л ицам,
под озр ев аемым
в
проте­
станти зме,
об ру шива ется
в
св оих
в иршах
1708 г.
и
на
Мазепу,
как
рели­
гио зны й
ф анатик .
В
дл инно м
стихо тв орении
в
88 строк он рассматривает измену
Мазепы
не
как
государственное
преступление,
а
как
страш ны й
г рех
п еред
богом,
как
нарушение
кре ст ного
це ло ва ния,
как
ко зни
неблагодарного
и
коварного
сына
против
неж но
любившей
его
матери
— России.
В есь
арсе­
нал
образов
взят
из
Библии:
Мазепа
второй
Ирод,
кото рый
убивает
чад
Ро ссии,
он—
Иуда,
он — второй
Ка ин.
Россия
терпит
от
нег о
обид у,
как
Давид
от
неблагодарного
сына — Авессалома;
М азеп а— «бе с», Мазепа —
«сатанин сын»
и
т.
д.
Только
оди н
раз
вс тре чае тся
образ
не
б ибл ейског о
пр оисх ожд ения
в
жалобе
на
то,
что
«божии храмы»
стали
«вертепы»
от
«шведского льва и волка Мазепы», и далее «д ру г
тво й
Лев,
ты
волк».
Это
уподобление
Карла
XII льву возникло с начала войны со Швецией и идет
от
изображения
льва
на
гер бе
Ш веции.
Яз ык
произведения
богат
украи­
низм ами:
про изно сится
как
и,
что
сказывается
на
рифмовке.
Ах!
тяжк у
горесть
терпит
мати
бидиа.
Утробу
мою
снедает
ехи дна!
Кто
мне
да ст
слезы,
як оже
Ра хил е?
Вос плачу
горько
в
мо ем
см ут ном
д иле.


142
Л ИТЕ РАТУР А
ПЕТРО ВСК О ГО
ВРЕ М ЕНИ
Кон ча ется
стихотв ор ение
молитвой
России
к
бо гу
с
п ро сьбой
на ка­
зать
изменника
и
угрозами
М азе пе:
Из вес тен
буди,
яко
тебя,
вор а,
Ад
ожидает
и
погибель
скор а.
Ина че
стр оит
обвинения
Мазепы
Феофан
П ро копов ич
в
своем
стихотворении
«Епиникион», где он воспевает Полтавскую победу.
Он
осуждает
Мазепу
не
с
ре лиг иозно й
точки
зрения,
или,
лучше
сказать,
она
у
не го
на
втором
плане.
Он
на зывае т
Мазепу
мер зким
извергом,
стыдом
нашего
в ека,
у прека ет
его
за
то,
что
он,
забыв
любовь
от чую,
на
отц а
о течеств а,
т.
е.
на
П етр а , «мечет меч дерзкий»; этим он преступил «зак он
ес тес тв а».
По эт
упр екает
Мазепу
в
тру сост и.
Мазепа
оказывается
двой­
ным
изменник ом:
цар ю
и
Марсу;
он
«трепетен во брани».
Б иб лейские
образы
здесь,
как
и
в
с оотв етств ующ их
театральных
«действах»,
за менены
античны ми,
мифологическими.
По
этим
стихам
нельзя
догадаться,
что
автор
их
— духовное
лицо.
В
этом
отношении,
как
и
во
многих
дру гих ,
Феофан
Прокопович
является
противоположностью
Ст ефа ну
Яворскому:
он
совершенно
ч ужд
ре лиг иозно го
фа натизма,
свойственного
Яворскому.
В
истории
русской
виршевой
поэзии
Стефан
Яворский
и
по
со дер жанию
и
по
форм е
является
шагом
назад
по
срав­
нению
с
Симеоном
По лоц ким
или
Сильвестром
Медведевым.
Наоборот,
Феофан
П рокоп ович
тот
интерес
к
с ветским
темам,
который
обнаружи­
вался
уже
в
ви ршах
ученых
монахов,
его
предшественников,
сд елал
пр е­
об лад ающ им
и
тем
обозначил
ре шитель ны й
сдвиг
в
ст орон у
светской
л ите­
рату ры ,
х ар актер ный
для
П етро вс кой
эпохи.
Вот
почему
сред и
в ир шеписце в
Петро в ског о
времени
первое
место
безу сло в но
след ует
отвести
Феофану
Прокоповичу.
У
него
мы
находим
хействительно
искренние
ч ув ства,
у
него
мы
находим
необычайную
ги б­
к ость
и
разнообразие
в
см ысле
жанр ов .
О
чем
только
он
ни
писал!
Писал
R похвалы Петру,
пис ал
о
л ихорад ке,
писал
о
том,
как
трудно
составлять
слов ари
и
т.
д.
и
т.
д.
К
разнообразию
тем атики
прис оед иня ется
и
разно­
образие
внешней
формы.
В
э том
отношении
он
за нимае т
также
бе з­
у словн о
первое
место.
У
него
мы
вид им
ст роф у,
состоящую
из
трех
строк
на
одн у
рифм у
в
в иршах
о
поражении
при
Пр уте.
У
него
мы
встречаем
первые
с иллабич еские
о ктав ы,
причем
вполне
понятно
их
про исхож дение:
Феофан
пол тор а
го да
жил
в
Риме,
а
ок тава
—
итальянская
форма.
Луч шее
его
пр оизв ед ение —
«Эпиникион», что по-гречески означает
«победная песнь» .
В
эт ой
оде
дан о
описание
Полтавского
бо я,
первое
в
р усско й
поэзии,
первое
в
том
ряду,
которы й
приведет
в послед ств ии
к
пушкинскому
описанию
в
«Полтаве» (см.
у
Феофана
—
те
же
скреж ет,
стоны
и
т.
д.).
В
в ы сокопатетич ес ком
тоне
го вор ит
П ро копов ич
о
том,
как
будут
вспоминать
Петра
впо сле дств ии
—
как
будут
им
гордиться
внуки
его
со­
временников
и
с
ув ажением
от нос ит ься
к
тем
людям,
которые
видели
Петра,
знали
его.
Язык
виршей
Про копо вич а,
про ст ой
и
понятный
в
шут очн ых
стихах,
в
вы сок ой
лир ике
бывает
местами
труден
для
понимания,
главным
образом
из-за
необычайной
ра сстанов ки
сло в,
кото ра я
яви ла сь
результатом
подра­
жания
латинским
стихам.
Но
тогда
это
несомненно
нр ав ило сь,
как
пр и­
з нак
высокой
культуры.
Что
каса ется
до
обилия
ук раиниз мов ,
то
оно
присуще
большинству
пр едста вител ей
гром к ой
лирики
и
даже
лирики
любовной
то го
времени.
Гораздо
слаб ее
в
об ласти
стих отв о рств а
было
вли яни е
немцев.
Из
многочисленных
од,
написанных
Петру,
три
оды
написаны
немцем
П аусом


СТИХОТВОРСТВО
ПЕТРО ВСК О ГО
ВРЕМЕНИ
143
тоническим
стихосложением.
У
Па уса
есть
и
образность
и
чувство
стр оф ы,
но
яз ык
у
н его
нев о змо жный;
он
ков ер кает
русские
сло ва,
со­
кращает
их,
не
договаривает
и
т.
д.
По-немецки
же
он,
как
и
пас тор
Глюк
— представитель
дух ов ной
поэ зии,
—
писал
вполне
грамотные
стихи.
Торжественная
лирика
особенно
культивировалась
в
Моско в ско й
сла-
вяно-греко-латинской
академии.
Там
щеголяли
своей
ученостью
и
срав­
н ительно
высоким
уровнем
стих отв ор ной
техники.
Ос обе нно
показательны
в
этом
отношении
две
анонимных
приве тств енны х
песни
Петру
I по слу­
чаю
посещения
им
Москвы
в
1721 г. ,
после
Ништадтского
мира,
и
в
1722 г .,
по
возвр ащ ении
из
Пе рсид ског о
похода.
Обе
б ыли
тогда
же
напечатаны.
Первая
из
них ,
как
это
нер едко
водилось
в
практике,
меж ху
прочим
—
и
московской
акад емии,
написана
на
двух
языках:
латинском
и
русском,
и,
как
всегда
бывало,
на
латинском
лучше ,
чем
на
русском.
Так
б ыло
да же
и
у
наибол ее
одаренных
авт оро в,
как
Стеф ан
Явор­
ский,
Феофан
Прокопович,
Димитрий
Р ос тов ский.
Писать
по-латыни
или
по-польски,
где
и
поэ т ическ ий
яз ык
и
стихотворная
техника
были
уже
дав но
выр аб ота ны,
бы ло
им
несравненно
легче,
чем,
буду чи
у краи нцами,
создавать
русск и е
стихи.
Еще
т ру днее
была
задача
немцев,
пасто ра
Глюка
и
магис тра
Пауса;
без
труда
сочиняя
на
своем
родном
языке,
они
не
тол ько
наводняли
св ои
ру сск ие
ст ихи
г ерманиз мами,
но
и
коверкали
русские
слов а.
С ущ еств енным
недо статком
тор жеств енно й
лир ики
Петров­
ск ой
эпохи
является
ее
язык,
пестревший
всякого
рода
ва рва ри зма ми.
Например:
Г радом ,
ез ера м,
наро дам
подбитым.
Островам
многим,
син усам
разлитым.
В
э тих
двух
стр ока х
два
полонизма — езеро
и
подбитый
в
смы сле
«покоренный»
и
латинское
слово
си нус,
т.
е.
«з алив ».
В
области
стихотворной
техники
петро в ская
тор жеств е нная
л ирика
интересна
первыми
опытами
строф ики.
Парная
рифмовка
не
является
боле е
обязательной:
поя в ляю тся
тр ойн ые
созвучия,
рифмы
пере к рест ны е,
рифмы
опоясные,
строф ы
в
5,6,7 и8
стихов
и
т.
д.
4
Еще
больше
замет но
стремление
отойти
от
старых
канонов
стиха
в
ода х,
носивших
название
«кантов», т .
е.
предназначавшихся
для
пения.
Наибольший
интерес
представляет
кант,
написанный
Димитрием
Ро­
стовским,
до
сих
пор
не
опубликованный.
Он
носит
латинское
наз в ание
«Cantuni in victoriam serenissinri Imperatoris», т .
e. «Кант
на
победу
свет лей ш его
[или
„ясн ей шег о'* ] импе ратор а» .
Какая
победа
воспета
в
канте,
не
ук азан о,
но
из
текста
можно
пред пол аг ать ,
что
это
— взятие
Нарвы
в
1703 г. ,
так
как
в
нем
ест ь
тако е
м е с т о: «крепкие стены Нарвы,
аки
Трои,
падоша
от
российской
державы».
Ос новн ая
мысль
ка нта
— против опо став ление
шв едск ого
короля
Петр у.
Шведский
король
— это
немейский
ле в,
по бежд енны й
Г ерк улесом
(Петр—по-гречески «каме нь ») .
Льва
нем ейск а
сила
изменмся,
О
камень
т в ердый
Петр а
со круш ися .
Да
се
де ло
Всяк
пой
сме ло
Беспрестанно
Всеизбранно
«Днесь виват!»


144
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
Шве дс кий
король
—
мр ак,
Петр
— свет;
вот
вторая
п ара
кон тра сти­
рующих
симв оло в:
Кто
мо жет
сие
от
в ека
сказати,
Мож ет
ли
свету
мрак
одол ев ати ;
Мрак — швед
темный,
Свет — царь
денный
Побеждает
Вс як
ве щает :
«Днесь виват!»
Би бл ейс ких
образов
в
э том
пр оизв ед ении
нет,
но
очень
много
выра­
жений
и
пон ятий,
чуждых
старой
Ру си:
муси
п арн асск и,
рыцарский,
тр и­
умф,
Троя,
виват.
Короткие
строки
при бли жаю тся
к
тоническому
стиху,
пр ави льн ому
д ву хстопному
хоре ю.
Нуж но
сказать,
что
исходным
пунктом
образов
льва
и
орла
слу­
жили
гербы:
р оссийский
— орла,
и
шведский
— льва.
В нимание
к
гераль­
д ике
отразилось
и
на
обра за х
поэзии
то го
времени.
Оч ень
любопытен
од ин
к ант,
где
н амек аетс я
на
то,
что
К арл
XII
был
ра нен
в
н огу
во
время
Полтавского
боя —
он
назван
безн огим
львом,
бегу щи м
от
ор ла,
т.
е.
Петра.
Карл
понял,
что
н ечего
надеяться
на
Маз епу.
Я зык
это го
канта
очень
ярок
при
всей
невыдержанности
стиля.
На
ряду
с
в озв ышен ным
слогом
в
нем —
чер ты
живой
на родн ой
р ечи,
в
том
месте,
где
Кар л
н ачи нает
бр анить
М азеп у.
Кант
на чина ется
с
высокого
стиля:
Орле
парящи
Шве да
страшащи.
На
льва
безнога
Ты
двоег л авны й
В
мир е
пр есл ав ный
Найде
трезвого.
А
потом
читаем:
Мазепа
дурак ,
С
дерев ни
каз ак
Сюда
мя
призвав.
Ви дя
же
гиб ель.
Свою
погибель,
От
м еня
с беж ав.
Кант
на
см ерть
Петра
ин т ересен
как
чисто
светский
кант.
Здес ь
автор
г ру стит
не
о
т ом,
что
жизнь
человеческая
ничтожна,
а
выражает
скорбь
о
т ом,
как
же
Россия
б удет
тепер ь
жить
без
Петра.
Вся
надежда
возлагается
на
Екатерину.
Как
и
в
других
ка нтах ,
мы
наблю даем
здесь
пр ибл ижение
к
то низму :
ко рот кие
стро ки
напис аны
как
бы
прав иль ны м
д актилем .
Кант
имеет
стр офич еское
построение
и
сос тоит
из
двух
восьми­
ст иш ий.
Вот
первое
из
н их:
В
слезах
Россия
вся
погружалась.
По
Петре
в
сиротстве
как
о стала сь
Свет
пом р ачись,
Стол ь
сок руши сь
...
Ве нец
тв ой
увиде
при
п робе
Только
стенать,
Только
рыдать
...
и
т.
д.


СТИХОТВОРСТВО
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
145
5
Новые
фо рмы
об ще жит ия,
конец
т ерем ной
жизни,
появление
ж ен­
щин
на
ассамб ле ях
и
т.
д.,
те
сдвиги,
к оторы е
произошли
в
пр идв ор ном
быту,
отразились
на
любовной
лирике,
ко тор ая
нач ина ет
пр иоб рета ть
все
более
и
боле е
книжны й
хар акте р
и
все
б олее
приближается
к
западной
любовной
п оэз ии.
До
сих
пор
любовная
лирика
существовала
только
в
фор ме
наро дной
песни.
Есл и
и
выс о кая
па негир иче ская
лир ика,
об слу жи­
вавш ая
общегосударственные
интер есы ,
ср ав нитель но
редко
прибегала
к
печатному
ст анку,
то
пр оизв ед ения
любовной
л ирики
Петровского
вре­
мени,
о бсл уж ивав шие
интересы
частн ы х
лиц,
вполне
понятно,
сов сем
не
существовали
в
печатном
вид е
и
опубликованы
были
знач ител ьно
поздне е,
в
конце
XIXиливXX
в.
Любовные
вирши
писали
не
только
мужчины,
но
и
женщ ины .
Новизна
некотор ы х
образов,
заи мств ов анн ых
с
Запада,
некото рая
изыс канно сть
и
гал антность
стиля,
а
подчас
и
более
легкая
и
разно­
образная
стро фика —
всем
этим
дорожили
люд и
Пе тров ско го
времени
как
при знако м
нов ой
ев ро пеизир ов анной
культуры,
в
их
глазах
, более
высокой,
чем
прежняя,
создавшая
фор мы
народной
песни.
Эта
не­
официальная
по эзия
—
любовные
вирши —
стано ви тся
скоро
боле е
мод­
ным
жанр ом,
чем
по эзия
официальная
— па нег ирич еская
л ирика.
Она
имела
несравненно
больший
к руг
потребителей.
Обращает
на
себя
внимание
и
сов ерш ен но
другой
с остав
авторов.
В
то
время
как
дидакти­
чес кая
поэзия
и
пан егир ическая
лирика
были
почти
вс ецело
в
руках
у че­
ных
монахов,
любовные
вирши
— творчество
миря н
(в большинстве слу­
чаев
анонимное).
Вирши
или
песни,
а рии,
при над л еж авшие
или
толь ко
приписываемые
определенным
авторам,
все
наперечет.
Среди
эти х
ав тор ов
любовных
виршей
один — Савка
Карцов — слуга,
сочинивший
по
заказу
своего
барина
любовное
послание
к
его
возлюбленной.
Другие
авторы,
сох ранив ш ие
с вои
имена,
так
или
иначе
принадлежали
к
прид во рной
среде.
Тут
сле дуе т
назвать
Петра
Андреевича
Ква шни на,
бывшего в
конце
XVII в.
столь ником
царицы
Прасковьи
Федоровны;
В иллима
Монс а,
выходца
из
Немецкой
слоб од ы,
брата
любовницы
Петра,
адъютанта
Петра
во
вр емя
Полтавского
боя .
Впоследствии
он
был
казнен
Петром
за
люб ов ную
связь
с
Екатериной.
Из
пр едпо лаг аемы х,
авторов
можно
указать
С тол етов а,
секретаря
Мо нса.
Ти пич ный
авантюрист
и
взяточник,
он
та кже
был
каз­
нен
после
смерти
Петра.
Наконец,
сочинение
некоторых
песен
приписы­
вается
до чери
Петра,
Елизавете,
в после дств ии
став шей
импера т рицей.
По
дошедшим
до
нас
образчикам
любовных
стихов
трех
авторов
— Кваш­
нина,
Карцева
и
Монса — можно
пр ос лед ить
эволюцию
любовного
жанра.
От
Петра
Кваш нина
дошло
до
нас
неско льк о
песен
на
русск о м
языке
и
несколько
виршей
на
украинском.
Первые,
где
он
строго
придерживается
поэ тики
устной
наро дно й
песни,
местами
очень
хороши;
вторые,
являющиеся
попы тко й
пис ать
по-новому
и
не
на
родном
языке,
б ольш ею
частью
неудачны.
В
р усских
песнях,
где
язык
и
худ ожеств енны е
приемы
(параллелизм,
отрицательные
ср авне ния ,
тавтологии,
по стоянны е
э пите ты
и
т.
д.)
бы ли
да вно
выработаны,
Петр
К в ашнин
дает
образцы
п рекрас ной
ру сской
речи:
К абы
знала,
кабы
ведала
Нелюбовь
друга
милог о,
Не пр иятс тво
друга
серд ечнов а,
Ой,
не
обыкла
бы,
не
тужила
бы,
По
м илом
друге
не
Плакала,
Не
над рыв ала
б
св оего
ретив а
сердца.
•
В ак.
2847.
Ист.
русск.
лит., III.
10


146
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
Здесь
нет
ни
одного
слов а,
к от орое
был о
бы
неуместно
в
народной
песне.
Ил и,
например,
та кое
об раще ние
к
«буйным ветрам» .
Занесите
мою
тоску -кру чин у
во
темные
во
л еса,
П отоп ите
мою
кр учин у
водами
г лубоки м и,
Загрузите
мою
кр учи ну
песка ми
желтыми.
Встречаются
и
ор иг иналь ные
отр иц ате ль ные
срав нен ия,
не
повто­
ряющие
образцы
народной
поэ зии,
хотя
и
взятые
из
жизни
прир оды .
Не
легкий
зай чик
пр от екает ,
Крас ная
девица
из
т ерема
поглядывает,
Своего
мила
друга
посматривает.
Не
зелена
трава
зеленеется,
Душа-девица
усме хается ,
Не
тихий
дождь
оп уск ается ,
Крас на
девица
слов о
молвила.
Песни
Ква шн ина
богаты
и
ко нкр етностью
описания
и
э моцио нал ь­
но стью.
Много-то
гул ено ,
мно го-т о
видено,
Такова
же
друга
не
наживано ...
Кр аше
был
к расног о
золота,
Дороже
был
чист ого
ж емчуг а,
Нра ва
был
послуш ного ,
Слов а
был
ут еш ного.
О чами
был,
как
ясе н
сокол,
Лицом
он
был',
как
белый
сн ег,
Ч ерны
кудри
ша пко ю.
По
сра внению
с
песнями
Петра
Квашнина,
дошедшее
до
нас
лю­
бовное
послание
Са вки
Карцова,
датир уем ое
1698 г.,
о тлич ается
от ходом
от
устно й
нар од ной
по эзии
в
сто ро ну
церковности
и
книж но сти .
Тема
та
же,
что
и
в
бо ль шинств е
любовных
песен
Кваш нин а
—
переживания
любя­
ще го
сер дца
в
разлуке,
но
трактовка
и
офо рмление
э той
темы
совсем
иные.
Как
показывают
некото ры е
выражения
(«лазоревый мой цветочек»
и
др. ),
С авка
Карцев
хорошо
был
зн аком
с
нар од ной
по эз ией,
но
он
пред почи тал
писат ь
стихи
по-новому,
по-ученому,
вставляя
славянизмы
и
укра инизм ы,
стараясь
бы ть
галантным
(«наимилейший мой живюточек»)
и
б лаг онр ав ным,
ничего
не
делающим
без
благословения
церкви
и
род и­
телей.
У по минаю тся
и
обещания,
данные
богу,
и
пр ось ба
не
забывать
в
своих
молитв ах
и
т.
д.
Отказавшись
от
худ оже ственны х
ср ед ств
народ­
ной
поэтики,
Савка
Карцов
очен ь
дорожит,
как
это
б ыло
принято
в
вир ­
шах ,
рифмой,
хотя
бы
и
п лохо й: «полетел — прилетел», «тебе — себе».
Еще
од ин
шаг
дальше
от
ру сск ой
нар одно й
поэ з ии,
но
с
ор иенти ­
ровкой
не
на
цер ков но -с лав я нскую
речь,
а
на
модные
образцы
зап адно й
любо вн ой
лири ки,
сделал
русский
немец
Биллям
Мон с.
Коверкая
рус ­
скую
реч ь,
он
вводит
в
свои
стихи
так ие
образы,
как
«Купидо,
вор
про ­
кл ят ый», который радуется,
что
«пробил стрелою сердце», «сердце все
п ро бит ая» (у Монса оно женского рода) «рудою [ т .
е.
кровью]
запеклось».
Это т
образ
очен ь
при вилс я
к
ру сско й
любовной
лирике
XVIII в.,
так
же
как
и
другой:
любовь
— пламя,
кото рое
нельзя
самому
потуш ит ь.
И
в
том
и
другом
случае
в лю бленно му
грозит
смерть .
Только
отв етна я
любовь
мож ет
залечить
ра ны
и
предотвратить
опасности
по жара.
Так
же,
как
стихи
Мо нса,
м алоценны
в
поэ тическом
отношении,
но


СТИХОТВОРСТВО
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
147
показательны
в
историческом
и
анонимные
любовные
песни
Петро вск ог о
времени,
в
том
числе
многочисленные
«арии», вставленные в прозаические
повести.
Рядом
с
народными
выр аж ения ми
«светик мой», «матушка»
м огли
стоять
«Кулида», «виват», «фортуна»; некоторые из этих выражений хо­
ро шо
осваивались,
например
«фортунища злая» .
Эти
нес клад ны е
любов­
ные
вирши
имели
больш ой
усп ех
и,
з нач ит,
отв еч али
какой-то
насущной
потребности.
Повидимому,
нравилось
и
изображение
любви
как
страсти,
ведущей
к
ги бели .
Популярна
б ыла
т ема
самоубийства
от
неу дачн ой
люб ви
(«Пробью на мечи свои бедные перси»).
Повидимому,
нравилась
св оей
но в изной
и
строфика:
Я
не
в
св оей
мочи
ог нь
утушить.
С ерд цем
я
боле ю,
да
чем
пособить?
Что
всегда
разлучно,
И
без
те бя
скучн о
Легче
б
тя
не
знати,
Нежель
так
стра дат и
Всегда
по
тебе.
Как
х ар актер ный
для
Петр ов ско й
эпохи
фа кт,
н адо
отметить
также
усиление
в
виршевом
стихо тво рч еств е
сатир ическо й
стр уи,
напр авл ен ной
преимущественно
про тив
духовенства.
Сатирические
вирши
всегда
были
бл иже
к
ре аль ной
действитель­
ности,
чем
высо ка я
л ири ка,
проще
по
языку
и
обы д еннее
по
образности.
Нап ри мер
в
одн ой
сатире
на
духовных
пасты рей,
отно сящ ейся
к
концу
XVII в.,
ос меива ются
те,
кто
проповедуют
на
словах
ст ро гую
аскетиче­
скую
жизнь,
но
только
для
др уги х,
а
сам и
так
жит ь
не
считают
нужным.
Самим
же
т ако вая
содевати,
Аки
сап оги
с
гвоздями
обув а ти.
К
Пет ров ско му
же
времени
относится
сатира
на
архиепископа
Фе о-
до са,
который
изображается
лихоимцем
На
со бранн ые
вещи
вы писа л
из-за
моря,
купил
с ерви з,
За
который
в
России
немно г о
и
сам
не
повис...
Характерно,
что
некоторые
попу ля рны е
сатиры,
существовавшие
до*
т оле
в
п розаич еской
форме,
в
Петр ов скую
эпоху
об ле каю тся
стих ами,
к ак,
например,
зн ам енит ая
сати ра
об
Ер ше
Ершовиче,
осм еив авша я
с удо­
про изв од ств о.
Па неги рич еская
лирика
отражала
со б ытия
с
оф ициаль ной
то чки
зре­
ния ;
историческая
песня
с
точ ки
зрения
наро дных
масс ;
любовная
лирика
культивировала
г ала нтно сть
обхождения,
но
изображения
челов ек а
Пе т­
ро вск ой
эпохи
мы
нигде
в
эти х
жанрах
не
вид им.
Это т
пробел
до
неко­
т орой
степени
в оспо лня ют
бытовые
повести
в
стихах.
Как
и
сатир ичес ки е
вирши,
они
о тлич аю тся
бытовым
натурализмом
и
от ходом
от
церковной
морали.
В
тр ади ционну ю
ф орму
азбуковников
вливается
новое
содержа­
ни е.
Разрабатывается
т ема
борьбы
за
личное
сч ас тье
или
б лаг опо луч ие.
Изображаемые
характеры
и
их
судьба
по дче ркив ают
зна чение ,
кот ор ое
начинаю т
приобретать
в
д анную
эпоху
личная
инициа тив а,
ум
и
обра­
зо в ание.
Приблизительно
1710—1720
годами
датируется
замечательная
авто­
б иог ра фич еская
повесть
подьячего
Семена
Петр ов ича
Ле виц ког о,
инт ер ес­
ная
и
по
форме
и
особенно
по
со держ анию.
По в есть
написана
с тро фами
по
пя ти
стихов
в
каждой,
причем
четыре
не рав но сло жных
стиха
с
традицион­
10*


148
ЛИ ТЕРА Т УРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
ными
в
виршевой
по эзии
парны ми
женск им и
риф мами,
а
пятый
стих
не­
пременно
тр ех сло жный,
ни
с
чем
не
рифмующий.
Строфы
ра спол оже ны
по
порядку
азбуки,
т.
е.
первое
слов о
каждой
стро фы
непременно
начи­
на ется
с
соответствующей
буквы.
Кроме
того,
в
начале
ес ть
подробное
стихотворное
же
заглавие
в
7 строк,
а
в
конце
з аклю чени е
или
«совещание»
в
12 строк.
В
языке
много
с лавя нск их
сло в
(аще,
зело
и
т.
д.) , нео лог измов
(вертопрах)
и
сло в
западного
п рои схо жден ия
(фортуна ,
банкет,
элексир,
ренское).
По
со де ржан ию
это
своего
ро да
«Повесть о горе-злочастии», но
совсем
без
б лаг оч естия
или
ре лиг иоз ной
мор али.
Как
и
в
знамен итом
п ро­
изв ед ении
XVII в .,
сын
не
за хо тел
по сл ушать ся
наказов
род ител ьски х,
захотел
жи ть
по-своему
и
за
это
по стр ад ал.
Но
на
э том
сходство
с
«По­
в естью
о
горе-злочастии»
и
кончаетс я.
При чиной
несчастий
Семена
Левиц­
кого
являются
не
отход
от
з авето в
стар ины ,
не
непослушание
старшим,
а
нед ост ат ок
пр иро дног о
ума, —
эта
мысль
является
лейт- мотив ом
всей
повести.
Оте ц, «пастырь словесных овец», т .
е.
по п,
го тови л
сына
в
при­
казные
и , «присмотря»
его
глу пость,
нередко
«плетью наказывал», а пуще
всего
заклинал
его
не
знаться
с
«вертопрахами», а сын как раз подружился
с
«вертопрахами»
и,
получив
по
смерти
от ца
нем ало е
насл едств о ,
все
его
прок утил.
Далее
рассказывается,
как
герой
повести
про бо вал
«славным
быть
в
приказном
де ле », как переходил от подьячего к подьячему,
как
давал
обеды
нужны м
людям,
как
сид ел
в
пр ика зе
на
высоком
месте
« тре тьим тов арищ ем»
и
как,
неудо вл етво ренны й
э тим,
стал
размышлять
о
перемене
профессии.
Ц-
Царедворцем
мне
быти,
чаю,
не
гожуся.
А
в
церковниках
жить — от
лю дей
стыжуся.
Затесаться
в
посад — торговать
не
уме ю.
Подрядчиком
быть,
— отню дь
того
не
разумею
Ни
мало.
Ч.
Чо рт
дал
мне
и
к
ре м еслу
в ся кому
л ен ость
А
дьявол
напуст и л
в
г лупо сти
моей
см елость ,
И
оттог о,
в
какой
чин
ни
мьпплю,
добра
не
чаю,
Разве
как
начал
жить
и
вовсе
кончаю
До
смер т и.
Ни
одного
мгно в енья
не
бы ло
у
геро я
мысли
о
спасении
в
мона­
сты ре,
как
в
«Повести о горе-злочастии».
Г ерой
по вест и
обсуждает
вопрос
о
в озм ожно сти
поезд ки
за
гр аницу
и
об
об учен ии
во
вновь
заведенных
ш к олах,
где
уч ат
«семц свободным наукам и партесу».
То
и
другое
отвер­
гается.
За
г раницу
ехать ,
как
о ставить
жену
одну?
Что
о
ней
будут
го в ор ить? (Героя мало интересует,
как
же на
будет
себя
вести,
а
только,
что
про
нее
говорить
будут).
У чит ься
же
во
вновь
заведенных
школах
хорош о
бы
для
карьеры,
да
нет
склонности
к
наукам.
Самолюбие
и
тщ е­
слав ие
руководят
его
поступками.
На
этой
почве
он
по ссор ился
с
тестем,
подрался
с
ним, «п ролом и л голов у»
ему
и
за
это
был
вз ят
в
приказ
для
на каз ани я.
Но,
н есмот ря
на
все
зло клю чения ,
ге рой
.не
теряет
само об лад а­
ния : «лучше бы мне,
—
ду мает
он,
—
на
свете
не
жити,
нежели
за
глупость
в
поругании
быти».
Кончается
повесть
тем,
что
ге рой
после
смерти
одного
из
ро дств енников
решае тся
оттягать
от
других
наследников
бог ат ое
н аслед ­
ств о
и
нач ать
жи ть
сн ова
в
полн ое
с вое
уд ов оль ств ие.


СТИХОТВОРСТВО
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
149
Еще
боле е
люб опыт на
по
своему
бытовому
материалу
другая
повесть
в
стихах,
написанная
также
в
форме
азбуковника,
где
ра сск аз
в еде тся
от
лица
женщ ины .
Произведение
это
не
дати ров ано ,
и
в озмож но,
что
написано
оно
не
при
Пе тре,
а
при
его
преемниках,
но
тем
не
ме нее
оно
в
высшей
степени
хар актер но
для
нравов
начала
века.
К омп озиция
этого
произведения
не
так
стройно
выдержана,
как
в
исповеди
подьячего:
отд ель ные
главы
или
г лав ки,
об озна чае мые
буквами
алфавита,
очень
не­
р авно мерны
по
числу
строк.
Но
яз ык
лучше,
чем
в
автобиографии
подья­
чего :
встречаются
импро в изиро ва нны е
пословицы,
например
«милому сме­
тан ка,
а
немилому
тв ор ог»
и
т.
д.
Г еро иня
повести
—
натура
ак тивна я.
Дочь
зажиточных
ро дител ей,
в осп итанная
в
домостроевской
семье,
она
не
только
не
хоч ет
ж ить
по
д омостр оев ским
и деалам ,
по
родительской
указке,
но
д аже
в сту пает
в
уп орн ую
борьбу
с
отцом-самодуром.
Она
ре­
шила
сама
у стро ить
св ое
счастье,
она
отдалась
тому,
кто
ей
полю б ился ,
но
не
был
по
вкусу
ее
ро дителю .
Между
ее
отцом
и
милым
явная
вражда.
В
эт ой
борьбе
до чь
в сецело
против
о тца
и
даже
«смерти ему желала» .
Она
тайн о
от
отца
выучилась
чит ать
и
перепи сыв ае тся
с
милым.
О тец,
когда
узнал
это ,
пре жде
в сего
избил
мать
за
то,
что
не
д ос мотр ела,
потом
д очь.
Отец
заставляет
ее
выйти
замуж
за
другого,
за
немилого.
Под ро бно
опи­
с ывает ся
девичник
и
свадьба.
В
первую
б рачн ую
н очь
она
пере хитрил а
м ужа,
скрыв,
что
она
не
дев у шка.
В
этом
месте
пов есть
сби ва ется
на
фабльо.
И
после
свадьбы
герои н е
удается
продолжать
с вои
в стр ечи
с
милым.
Все
это
испо ртила
«псо вка - сосед ка».
Ее
од аря ли
под арк ами
за
молчание,
а
она
нашл а
для
себя
выгоднее
выдать
тай ну
влюбленных.
Геро и ню
разлучили
с
милым.
В
зак люч ите льно й
фразе
трад иционное
пояснение,
что
нес часть е
это
является
на ка занием
за
грехи.
Но
концовка
эта
никак
органически
не
связана
с
оста льны м
т екстом
повести,
чуждым
церк ов ной
м орали ,
и
кажется
насил ьств енно
пристегнутой.
В
об л асти
поэзии,
—
если
не
сч итать
устного
нар од ного
творчества,
о
котором
реч ь
будет
итти
особо,
— Петровской
эпохой
бы ли
сдела ны
толь ко
первые
роб кие
шаги.
Под линно й
ху дож еств енно й
высоты
порожден­
ные
петровской
рефо рм ой
идеи
до стиг ли
в пос ледств ии
в
тв орч еств е
Кан­
темир а
и
особенно
Ло моно сов а,
а
не
в
наив ны х
и
тяжеловесных
виршах
непосредственных
современников
Пет ра.
Но
как
бы
ни
бы ли
наивны
первые
попытки
создания
нов ой
поэзии
с
точки
зрения
по зд нейших
до­
стижений,
все
же
в
целом
они
имели
по ло жит ель ное
значение,
ибо
по-
своему
отражали
основной
ф акт
кул ьту рно й
жизни
эпохи
—
пр обу жд ение
личности
к
действию,
к
борьбе
со
стар о зав ет ным
церковно-феодальным
у клад ом
мысли
и
морали.
В
э том
см ысле
стих отв ор ств о
Петро вск ой
эпохи
было
этапом,
прокладывавшим
дорогу
даль нейшим
путям
русск ой
поэзии»


ГЛАВА
V
Петровская
эп оха
в
фольклоре
П
етро в ская
реформа —
во
в сей
ее
слож ности
и
противоречивости —
остав ила
в
народном
творчестве
зна чите льн ый
с лед.
О соб енно
отчетливо
сказалось
ее
вл ияние
на
ши рок ие
народные
массы
в
песенном
жанре;
в
со лд атской
с реде
создается
целый
цикл
герои ческ и х
песен,
непосредственно
посв я щенны х
прославлению
Петр а,
преимущественно
как
создателя
рег уля рно й
армии,
как
организатора
побед
российск о го
«в оинст в а».
Эти
песни
пр очно
прив ились
в
н арод е,
и
образцы
их
б ыли
з аписа ны
в
самы х
различных
частях
ст ран ы:
в
Поволжье,
на
Урале,
в
це нтрал ьны х
губерниях.
Народная
песня
переносит
на
петровские
ба талии
черт ы
предшествующих
сла в ных
битв.
О
зав ое вании
Аз ова
поется
почти
в
тех
же
в ыраж ениях ,
которые
ран ее
применялись
к
взятию
Казани:
зд есь
так
же играют
решаю щую
роль
«подкопы глубокие»,
бочк и
«с лютым зельем», «с
черным
порохом»,
свечи
«воску ярого».
Народная
песня
никогда
не
за малч ив ает
кровавых
тягот
петровских
войн:
она
по дчер к ивает ,
что
именно
усилиями
рядовых
солдат
достаются
поб еды
ро ссий ск ой
державе,
что
«брана шведская пашня солдатскими
ногами»
и
«г орячей с олд атской кр овь ю»
полита.
Но
в
то
же
в ремя,
именно
наро дная
инициатив а,
твердая
уверенность
со лд атско й
м ассы
в
необ ход и­
мости
добиться
победы,
хо тя
бы
и
неимоверно
тяжелой
ценой,
способствуют
петровским
победам.
Солдатская
песня
считает
народ,
а
не
господствующее
сословие,
основным
осущ ест в ит елем
ратн ых
з амысло в
Петра.
Показательно,
например,
что
в
песне
«Ах ,
бедные
головушки
солдат­
ские»
в
отв ет
на
царс кий
вопрос, —
каким
способом
бр ать
Азов,
—
«князья и бояре промолчали»; в другой песне,
посвященной
взя тию
Шлиссельбурга,
малодушные
«г ен ералы »
п рямо
предлагают
«от города
отсту пиTM» .
И наче
реагируют
на
э тот
же
вопрос
царя
«детушки-солдаты»;
об
их
решении
говорится
в
эпических
тонах:
Что
не
ярые
тут
пчелы
за шуме ли.
Что
возговорят
р осс ийск ие
солдаты .. •
а
говорят
они,
что
бу дут
брать
«белой грудью»
недоступную
ни
с
суши,
ни
с
мо ря
в раж ескую
крепость.
П етр
в н емлет
совету
солдат
и
поэтому
по бе жда ет.
Как
в
этой
песне,
так
и
в
большинстве
песен
XVIII—XIX
вв.,
Пет р
изображается
правителем
суровым,
но
справ ед лив ым,
умеющим
при­
слу шив аться
к
го лосу
простого
наро да
и
да же
предпочитающим
прост ы х
людей
«кн язь ям»
и
«бо ярам ».
В
основе
эт ого
идеализированного
пред ста­
вл ения
лежала
ид ущая
еще
от
М оско в ской
Р уси
утопическая
мечта
нар од­
ных
низо в
об
идеальном
«мужицком»
царе ,
расправляющемся
с
бо яр ами
и
милующем
«ч ерн ь».


ПЕТРОВСКАЯ
ЭПОХА
В
ФОЛЬКЛОРЕ
151
Именно
защитником
п рост ого
наро да
от
прив илегир ов анны х
сословий
рису ется
Пет р
в
многочисленных
произведениях
народной
поэзии.
Так,
в
песне
«Жалоба солдат Петру I
на
князя
Дол гор уко го »,
несомненно
возникшей
в
со лдатской
сред е
(записана А .
Григорьевым
уже
в
начале
XXв.
на
Север е), Петр разрешает солдатам расправиться самосудом с их знатным
оби дчи к ом.
В
былине
«об удалом добром молодце и казне — сорок тысячей»
(записана П.
Рыбниковым
в
1861 г.) «царь Петр Алексеевич» «з а
уд аль
и
смелость»
отпус кает
на
во лю
«добра молодца», обвиненного в грабеже.
В
дру гой
«старине»
—
«Бутман Колыбанович . . .» (записана Н.
Ончуко-
вым)
—
он
же
щедро
награждает
каба цког о
завсегдатая,
Б у тмана,
утвер­
ждавшего,
что
он
си льн ее
и
сметливее
самого
царя:
Петр
вспомнил,
что
Бутман
спас
его
когда-то
из
«чужой земли», и простил ему прямую дерзкую
речь,
как
ни
кле ветали
на
смелого
предводителя
«голей кабацких»
его
враги
«люди придворные», «губернаторы — люди толстобрюхие» .
В ообщ е,
мотив
спасения
Пе тра
(в «чужой
зе мле») простым человеком широко распро­
стр анен
в
ф оль кло ре.
Он
звучит
и
в
одной
из
первых
записей
«петровских»
песен,
от нося щ ейся
к
1791 г.
(из рукописного сборника) ,
в
к от орой
крестьянин
вывозит
« царя бе лого»
из
«Стекольного государства», где Петра
ждала
р аспр ава
со
стороны
ж естоко й
шведской
королевны.
Показательна
и
уральская
песня
об
единоборстве
Петр а
с
м олоды м
драгуном,
который
оди н
принял
выз ов
цар я
бороться
с
ним,
в
то
время
как
все
«князья-
боя ре
испу галис я».
Когда
драгун
оказался
победителем
(«У дворца —
дворца
было
г о суд ар ева»), Петр ему сказал: «Благодарю тебя,
молодой
д раг ун,
за
бороньицс».
По каз ател ь но,
что,
несмотря
на
положительное
отношение
к
Петру,
во
в сех
этих
фольклорных
памя тниках
основная,
ведущая
роль
принадле­
жит
не
е му,
а
ч елов еку
из
народа
(драгун--- победитель в борьбе,
Бутман
и
др угие
а налог ичны е
образы).
Заслуга
Пет ра
сво дится,
главным
обр азом,
к
тому,
что
он
сумел
оценить
подлинного
г ероя
—
чело век а
из
наро да.
Осо бенно
знаменателен
ф акт
ра спро стра нения
поэтических
сказа ний
о
Петре
на
Б ело морск ом
по бе режь е,
сред и
северн ог о
кр есть янств а,
где
целый
ряд
особых
усл ови й
(в первую очередь — отсутствие крепостного
пр ава)
спо собс тво ва л
сохранению
тр ади ций
стар ору сског о
эпоса.
Там
об раз
Петра
в оспринимал ся
как
один
из
героических,
былинных
образов,
воп ре ки
реакционной
ид еологи и
рас кола ,
как
раз
на
Севере
свившего
себе
прочное
гн ез до.
И
если
в
былине
«Семейная жизнь Петра» (дошедшей до наших
д ней
в репертуаре
М.
С.
Крюковой)
воздействие
стар оо бря дчес кой
идеологии
выр аз ило сь
в
том,
что
о
борьбе
цар еви ча
Алексея
за
«верушку старинную»
говорится
в
сочувственном
тоне,
то
все
д альне йш ее
повествование
пр ед ста­
вляет
с обой
апологию
Пе тра.
О
том,
что
Петр
ка знил
сына
и
постриг
в
монастырь
свою
первую
жену,
говорится
с
осуждением,
но
это
частный
э пизо д,
который
сей час
же
сменяется
рас ска зом
о
д аль нейше й
ж изни
царя.
Из
былины
явствует,
что
Пе тра
не
только
не
постиг
божий
гнев,
но
он
снова
благ ополу чно
же ни лся
во
второй
раз
на
стряпухе
(из плотничьей
ар тел и)
Екатерине
Ал ексе ев не,
с
кот орой
по знако мился ,
сам
р аб отая
плотником.
Характерно,
что
та
самая
«чухонка», ненависть к которой,
как
к
чу жеземке,
женщине
нового,
недомостроевского
типа,
особенно
ст арал ись
выз ва ть
фана тики
старообрядчества,
здесь
дан а
скромной
и
добродетель­
ной
раб отя щей
женщиной.
Былина
кончается
приглашением
«с олдат уш ек
новобранных»
и
«всех знакомых плотницкое»
на
ца рск ую
свадьбу,
которая
конч ается
в еселым
пиром
на
ра до сти.
С о хр анился
на
Се вере
и
ряд
преданий
о
П етре,
пол уме му арн ого,
полулегендарного
ха ра ктер а,
в
большинстве
с лучае в
подчеркивающих
энергию
и
тр удо люб ие
Петра ,
его
настойчивость
в
борьбе
с
неприятелем


152
ЛИ ТЕ РАТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
и
з
борьбе
с
сур ов ой
северн ой
приро дой
(«Даром хлеба не ел,
лучше
бурлака
р або т ал»,—так
сказал
о
Пет ре
о дин
из
олонецких
крестьян-
рассказчиков
вто рой
половины
XIXв.
Щеголенков).
Петровская
эпоха
была
од ной
из
наиб ол ее
тяжелых
ст раниц
в
жиз ни
широких
м асс
нар од а,
за
сч ет
безудержной
э кспл оатации
котор ы х
и
осу ще­
ствлялась
реф орм а,
создавшая
и
у креп ив шая
империю
помещиков
и
купцов.
Поэ то му
в о сприя тие
этой
эпохи
народ ом
д во йст венно
и
противоречиво.
На
ряду
с
про сла вл ением
Петра
и
его
помощников
песенный
фольклор
сох ранил
также
немало
жалоб
на
сур ов ость
петровской
сол датч ины ,
на
печальную
необходимость
«быть...
молодцу
в
р екру тах», на тяжесть
работ
по
пр оры тию
Ладожского
кана ла
(в песне « Ах,
д алеч е,
дал ече
.. .»
не
только
л юди,
но
даже
и
«земля сырая»
плач ет
из-за
тог о,
что
цар ь
в елел
ее
« копати», и «р вы
и
к оло дези
вы ры ва ти»).
В
песнях
донского
казачества
звучит
недвусмысленный
уп рек
царю , « раз зор ив шему»
ста рин­
ные
к аза цкие
вольности
(«На заре-то было,
на
утр енней»), хотя вызываю­
щий
ув а жение
Петр
выгодно
от лич аетс я,
в
со знании
со ста вит еля
песни,
от
«соб ак »^вое вод :
казачьи
песни
про щают
ему
многое
за
победы
над
давним
вр агом
«вольного Дона» —н ад
султ анской
Турцией.
Про тив опос тав ление
Петра,
с
пол ожи тель ной
стороны,
его
п риб ли жен­
ным
о щуща ется
и
в
другой
песне
(«Что пониже было города Саратова»),
по
утв е ржд ению
которой,
до нские
казаки
«хвалят-величают .. .
им пера тор а
Петра», но зато «бранят
они
клянут
князя
М еншико ва »:
Заедает
в ор- соб ака
на ше
ж алов ан ье,
Ко рмов ое,
годо во е,
на ше
денежное.
В
других
вариантах
э той
широко
р аспро стра ненно й
песни
обличению
ппд!Д|рргяртся
изв ес тный
своим
казн окр ад ство м
князь
Гаг ар ин,
а
о
похв ал ах
Пет ру
уже
нет
речи .
А
в
другой
песне,
связанной
с
прорытием
Ладожского
ка нала, «государевы гребцы»
бранят
уже
не
Меншикова
и
не
Гагарина,
а
самого
царя:
Ты
расс укин
сын,
хозяин,
Раск ана ль я
су кин
сы н,
З десь
канавушку
прорыл ...
Оппо зиционно е
отношение
широких
крестьянских
ма сс
к
анти­
народной
экс пло ата то рск ой
стороне
цар ство ва ния
Петра
сказалось
и
в
том
соч ув ств ии
к
же ртв ам
петр ов ско го
с амов ла стия,
которое
окр ашив ает
це лый
ряд
народных
песен.
Таковы,
н апр имер,
песни,
пос вя щенны е
лют ой
рас­
праве
со
стр ель ца ми:
храбрые
стрельцы,
предлагавшие
царю
взя ть
враже­
ский
город
«грудью белою», «без свинцу», «без пороху», «без снаряду
государева», т.
е.
без
тех ни ческих
у сов ерш енств ов аний,
связанных
с
регу­
лярной
армией,
окружаются
страдальческим
ореол ом ,
ра вно
как
и
тот
« стре лецкий атам ануш ка» , кото ры й,
несмотр я
на
слезы
родителей
и
же ны,
пре дпо читае т
казнь
позору
у ниж ения
и,
даже
идя
к
висе лице, «царю не
покоряется».
Это
об
его
«буйной головушке», не выслужившей «н и
слова
себе
доб ро го », «ни рангу себе высокого», говорится в скорбных лирических
строках:
Только
выслужила
головушка
Два
столб ика
вы со кие.
П ерекла дин ку
кленов ую,
Еще
пет ель ку
шелковую.
(«Голова-ль ты,
моя
голов уш ка».)
Характерно,
что
Пе тр
—
палач
стрел ьцо в
— уже
не
противопоста­
вляется
господствующему
со слов ию;
нао бо рот,
на
все
про сьб ы
помило ва ть


ПЕТРОВСКАЯ
ЭПОХА
В
ФОЛЬКЛОРЕ
153
стрельцов
он
отвечает,
что
должен
посоветоваться
«с боярами» « с
сенато­
рами,
с
фель дма рш алами» («Во далече,
во
д алеч е,
во
чистом
пол е»), что
вызывает
негодование
стрелецкого
атамана.
Пер в она чал ьно
эти
песни
вышли
из
ср еды
московского
п осада,
св я занног о
с
ра згр омл енны м
стр ел ец­
ким
войском
цел ым
рядом
уз.
В пос ледст вии
они
приобрели
более
широкий
рез онанс.
Идеализируя
ст рел ецко е
д виже ние,
по
сучи
дела,
глуб ок о-
реакционное,
наро д
вкл ад ывал
в
него
иное
с од ерж ание,
чем
то,
к ото рое
в
д ейств ител ьно сти
бы ло
ему
прису ще :
страдальческая
участь
казне нных
стрельцов
заставляла
видеть
в
них
поб орник ов
наро дны х
инт ересов .
Именно
это
стремление
к
поэт изаци и
опаль ны х,
с трад ающих ,
пре следу емы х
люде й
создало
и
лирические
песни
о
насил ьств енно
постриженной
Евдокии
Лопу­
хиной
и
песни
о
впавшем
в
немилость
кня зе
В аси лии
Голицыне.
Есл и
в
некоторых
песня х
люби м ец
Софьи
фигурирует
как
«п ер вы й изменщ ик»,
которому
стыдно
про ех ать
по
Мо скв е,
то
в
других
песенных
в ариан тах
Голицыну
пр иписы ва ется
за ступнич еств о
за
«че рн ь»
пе ред
Пе тром :
Ты
зачем,
государь-царь,
черня
разоряешь.
Ты
заче м
бо льш их
госпо д
сподобляешь.
Э тим
же
стр емл ени ем
искать
за щитнико в
нар ода
да же
та м,
где
их
фа кти­
ческ и
не
было,
объясняется
сочувственное
отношение
к
цар ев ичу
Ал ексею ,
отр ази вше еся
не
только
в
былине
«Семейная жизнь Петра» (см .
в ыше),
но
и
косвенно —
в
наро дно й
ко медии
«Царь Максимилиан»,
имевшей
огромный
успех
в
течение
все го
XIX в.,
преимущественно
в
сол датс кой
среде.
Положительный
г ерой
этой
комедии
— цар ский
сын
А дол ьф,
отказы­
вающийся,
в опр еки
отцовскому
прик азу ,
по клони ться
языческим
богам
и
идущий
на
смерть
за
хр истианскую
веру,
несомненно
навеян
об разо м
Алексея,
но
на дел ен
ид еал ьными,
в
народном
понимании,
чертами,
ничего
общего
с
реа ль ным
Ал екс еем
не
имеющими
(так,
в
одн ом
из
в ариа нтов
пье сы
А дольф
пр едс тав лен
атаманом
«заволжской вольницы», что,
разу­
м еется ,
совер шен н о
не
со от ветство вал о
д ейств ител ьно му
облику
сы на
Петра).
Наличие
враждебных
Петру
настр оений
в
народном
тв орч еств е,
имеющих
глуб око е
социал ьное
обоснование,
не
препя тс тву ет,
од нак о,
тому,
что
в
бол ьш инс тве
народных
песен,
в
ос нов ном
созд анных
еще
в
XVIII в .
(мы встречаем их уже в песенниках Новикова и Чулкова ,
при
Екатерине
II),
преобладает
сочувственное
отношение
к
царю-преобразователю.
Это
неуди­
вительно:
в
мрачную
пор у
после петров ского
безвременья,
в
период
дворцо­
вых
перев ор от ов
и
бесконечной
омены
временщиков-фаворитов,
больш е й
ч астью
иностранного
про исх ожд ения ,
— образ
Петра
становился
воплоще­
нием
нацио наль ных
иде ало в,
символом
слав но го
прошлого
Р о ссии,
в
п ро­
тивовес
унылому
настоящему,
которое
нич уть
не
осл абило
у крепл енного
Петром
само дер жав но го
гнета,
но
зато
уничтожило
преобразовательный
дух
Петр ов ской
поры.
Отсюда
—
популя рны й
в
народной
поэзии
жа нр
плача
о
Петр е,
восходящий
к
аналогичному
плачу
об
Ив ане
Грозном.
Петра
при­
зывают
ве рнут ь
его
бы лую
славу,
отняту ю
бе зд арным и
преемниками
п ерв ого
ру сск ого
импер атор а:
Без
те бя
мы
осиротели, —
Осиротев,
обе сси лел и,
— пелось
в
одной
песне.
Все
графы-генералы
и змен
сд елали ,
... Российску
армеюшку
во
полон
взяли,
—
говорится
в
друг ой .


154
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
Что
ты
крепко
спишь,
—не
пр оснеш ься ,
Не
проснешься,
не
пробудишься,
Вся 'наш а
силуш ка
поби тая ,
Поб ита я,
порастеряна,
—
п елось
® третьей .
В
четвертой
—
выражены
жалобы
солдат
на
то,
что
после
смерти
Петр а
в
армии
не
стал о
«прыянту», «даже
сухарей
не
до стает ».
Следует
упомянуть
и
об
отр ажении
Петр ов ской
эпохи
не
только
в
русск ом ,
но
и
в
украинском
песенном
ф оль кло ре.
Укр аинский
нар од
именно
при
Петре
пе режи вал
особенно
тяжелый
период
национального
у гне тения ;
это
не
мо гло
не
сказаться
и
в
песнях.
Дос тато чно
вспомнить
песню
«У Глухове,
у
го род е», опуб лик ов анную М.
Максимовичем
в
1827 г.,
о
«козаченьках», которых « на
линию
го нят ь» (для постройки крепостей):
Ой,
идит ь
же
вы,
Панове,
До
П етра,
до
свата,
Ой,
там
буд е
ва м,
Панове,
Велика
за плата:
По
заступу
у
р учень ки,
Да
ще
и
лопата.
Зд есь
для
«свата» -Пет ра
песн я
нашла,
пр ежде
всего,
горькие
и
гнев­
ные
слова.
И
тем
не
менее
здоровое
чутье
народа
о пред елило
его
отрица тельно е
отношение
к
«проклятому»
из ме ннику
М азе пе,
вопреки
культу
гетмана,
созд ав ав шему ся
казацко-шляхетской
верхушкой
и
духовенством
Украины.
Со
злорадством
говорится
в
у краинских
песнях
о
не удач ной
попытке
Мазепы
«пид Полтавой систи», с восторгом — о
По лта в ском
сражении,
о
защите
ро дины
от
шведов.
Характерно,
что
последние
часто
именуются
«католиками», то есть на них переносится та лексика,
котор ая
обычно
при­
меня лась
к
исконным
врагам
у краинского
крестьянства —
польским
панам.
Типична
для
укр аинских
песен
п оэт изац ия
образа
Палея,
как
геро я,
преду­
гадавшего
измену
Мазепы
и
даж е,
якобы,
сыгравшего
реш ающ ую
ро ль
в
П олт ав ской
битве.
Подобная
трактовка
давала
матери ал
и
для
отрица ния
мазе пинск ой
ор иент а ции
и
для
обличения
царской
«Москвы», не сумевшей
во-время
о ценить
заслуг
Палея.
Пе сня
«Пал1й
в
С ибир и»
нача ла
в
у краи н­
ском
фольклоре
ц икл
с ибирск их
песен
и
впоследствии
дал а
отзвук
в
песнях,
котор ые
нар од ная
традиция
связывала
с
именем
К арм елю ка.
Нашли
отзвук
петровские
вой ны
и
вне
пред ело в
России:
черн о­
горские
народные
пес ни
про сл авля ли
борьбу
Петра
с
Турцией,
как
средство
сломить
«ярмо агарянско»; Мазепа сравнивался в этих песнях с сербскими
дея теля ми,
также
изменившими
своей
родине.
Не
менее
з начи тель но
отра жение
образа
Петра
в
прозаических
сказках
и
лег енд ах,
полу чив ших
ши рок ое
р аспро странение
уже
в
первой
половине
XVIII в.
Вскоре
после
смерти
преобразователя
создается
целы й
цикл
лег ен д,
отра жающ их
стремление
народа
про тивоп остави ть
Пе тра
его
преемникам,
например,
предание
о
том,
что
цар ь,
за ключ енны й
в
плен
>в «Стекольном
ца рств е», освобожден русским купцом и скоро « об ъя в ится
в
своем
госу­
дарстве».
Интересен
посв ящ енны й
Петр у
цикл
нар од ных
сказ ок.
В
1730 г.
колодник,
сидевший
в
симбирской
тю рь ме,
рассказывал
своим
то в арищам
сказку
о
том,
как
Петр,
«нарядясь в мужицкое платье»,
позна комил ся
с
в ором
Бармой
и,
ис пыт ывая
его,
предложил
ему
«красть из государевых


ПЕТРОВСКАЯ
ЭПОХА
В
ФОЛЬКЛОРЕ
155
палат
д енежную
казну»; в ответ на это Барма «государя
ударил
в
рожу
и
сказал
скв ерн о,
для
чего
ты
государеву
казн у
подзываешь
краст ь,
лучше-де
пойдем
б оя рина
покр ад ем
...»
В
финале
сказки
Пе тр,
принимав­
ший
уч астие
вместе
с
Барм ой
в
о гр абл ении
боярина,
щ едро
награждает
своего
нового
знако мог о
«за то,
что
он
не
зах от ел
го суда рево й
к азны
вор ова ть ».
Петр
рису ется
в
сказке
цар ем,
который
от носил ся
к
ненавистной
наро ду
боярской
собст в ен ност и
так
же,
как
от носит ся
к
ней
наро д.
В
то
же
в ремя
в
сказке
показ ано
умение
Пет ра
о цени ть
по
засл уг ам
даже
пос лед­
него
из
своих
по дда нны х,
бродягу-вора,
ес ли
этому
бродяге
не
чужд о
со знание
государственных
интересов,
св о еоб разно
понимаемого
патр иоти­
ческого
долга.
Эта
сказка
полностью
повторяет
с южет
ст арой
московской
сказки
об
Иване
Грозно м,
известной
еще
Коллинзу.
В
сказке
«Как на охоту Петр ездил»
п ереод еты й
цар ь,
случайно
по знак омив ш ийся
с
солдатом,
бежав ш им
от
притеснений
начальства,
наз на­
чает
б ег леца
«на то место полковником,
а
полковника---
на
его
место
р я до вым»; в другой («Петр Великий и солдат»)—царь прощает солдату
служебный
проступок
за
ум
и
находчивость;
в
тр еть ей
(«Петр Великий
и
три
со л д ат а») — Петр благодушно беседует с солдатом,
выразившим
«дерзкое желание взять Екатерину его замуж», и доказывает ему,
что
цар ица
ничем
не
лучше
«хресьянской»
жены.
Во
всех
этих
сказках
Пе тр
н аделе н
чув ств ом
спра вед лив ос ти,
готовностью
при знать
д остоинств а
и
про стог о
чело век а.
Та кого
же
т ипа
и
сказка
о
Петре
и
крес тья нине
(Петр,
оце нив
ум
прост о людина,
г ов орит
е м у: «будут гуси о Руси,
умей-ка
щи пат ь»), также восходящая к традиции,
связанной
с
эпохой
Ива на
IV.
С лож енная
на
Севере
сказка
о
вс тре че
Петра
со
шведским
ко роле м
на
Ладожском
озере
да ет
в
по луб ылинны х,
поэтических
тон ах
величавый
образ
Петра,
не
только
поб ежд ающег о
шведов,
но
и
п ов елев ающег о
стихией.
По
его
повелению
«стано вила сь вдр уг тме нь- бо жия ,
соб ир алися
ветры
<в тучу густую,
ра схо дилис ь
во ды
ярые».
Зато
Беломорье
созд ало
и
сказку
обл ичит ельно го
характера
—
о
«Ладожской канаве»,
при
про кладк е
которой
Петр
«умысли на каждой версте сделать кабак», чем
вконец
разорил
народ.
Сказка
при писы в ает
цар ю
ироническое
в оскл ицание:
«Айда,
молодцы!
знают
денежек
нажить ,
да
умеют
и
про жить!» Так,
и
в
с казо чном
жанре
от раз ило сь
дв ойств енное
отношение
наро да
к
Пе тру.
Временами
народное
недовольство
ус трем лял ось
по
реакционно-
мистическому
старообрядческому
рус лу;
отсюда —
многочисленные
лег ен ды
об
«антих ристе», л убо чная ка ртина «К ак
мыши
ко та
хоронили»
и
т.
п.
Но
в
основном
—
сказка
на
стор оне
Петра
в
его
конфл икте
с
клерикаль­
ны ми
силами
как
никонианскими,
так
и
староо бря дч ес кими.
Отсюда —
рассказанная
в
1754 г.
в
одн ой
из
тюрем
сказка
об
арх иере е,
которого
«слав ны й вор »,
спустившийся
к
«преподобному отцу»
в
виде
ан гел а,
посадил
в
мешок
и
принес
к
царю.
«Вот.. .
ты
мне
насмешку
делал,
а
т ебе
...
в
эвтом
мешке
каково
сид ет ь », — будто бы сказал Петр архиерею.
Сочувствие
с казо чн ика
явно
на
ст орон е
Петра,
остроумно
п осм ея вш егося
над
духовным
лицом.
По пуля рны
были
народные
рассказы
и
о
придворном
шуте
Петра,
Бал аки ре ве,
также
умевшем
ловко
под деть
церковников,
равн о
как
и
спеси­
вых
боя р.
Но
наиб олее
инт ересна
в
эт ом
плане
л егенда ,
сл оже нная
в
рабо­
чей
сре де
XVIII в.
и
рассказанная
И.
И.
Голикову
(в царствование
Екатерины
II) пушечным мастером:
П етр
был
озаб оч ен
воп рос ом,
где
бы
до стать
меди
для
пушек;
к
не му
п одоше л
пь янень кий
простолюдин,
о бещав ­
ший
за
ч арку
вина
дать
мудрый
совет.
Когда
его
ж елание
было
исполнено,
пья ница,
оказ ав шийся
пушкарем,
ск аз ал : «сколько излишних и ненужных


156
ЛИ ТЕРАТ УРА
ПЕТРОВСКОГО
В РЕМ ЕНИ
при
це рква х
кол око лов ,
что
мешает
тебе
взять
...
половину
оных
и
уп о­
тр еб ить
на
в ыли тие
...
пушек
,..
Нужда
г осуд арс тве нная
в ажн ее,
неж ели
многие
ко локо ла
...»
Так,
то
самое
«ерет и ческо е»
снятие
колоколов,
ко то­
рое
так
во зму щало
врагов
Петра,
поборников
«благочестия», было вос­
принято
в
ср еде
мастеровых
XVIII в .
как
р азумное ,
под сказанное
Пет ру
голос ом
народа,
г осу дарст венное
де ло.
Сказка
о
«беззаботном монастыре»
с
сочув ст ви ем
повествует
о
т ом,
как
Пе тр
отдал
«жирного монаха»
в
молотобойцы,
чт обы
отучить
его
от
безделья.
Отзвуки
петр ов ской
те матики
мы
н аход им
и
в
пугачевском
фо лькло ре.
Любопытна
сохранившаяся,
по
записи
А.
С.
Пушкина,
л егенд а,
рассказан­
ная
Емельяном
Пугачевым
во
-время
его
на хож дени я
под
арестом.
С огл асно
этой
легенд е, «Петр I, во время персидского похода,
у слы ша,
что
могила
С т еньки
Разина
нах од илась
невд алек е,
-на ро чно
к
ней
поехал
и
в елел
раз ­
мета ть
курган,
дабы
ув ид еть
хот ь
его
кости».
По
словам
Пу шкина: «с каз ка
замечательна,
особенно
в
устах
Пугачева».
Смысл
ее
—
в
подчеркивании
инте реса ,
к оторы й
Пет р
бу дто
бы
пит ал
к
наро дным
гер оям
т ипа
С тепана
Разина,
что
в
народном
восприятии
выделяло
его
на
какое-то
ос обое
место,
отлич авш ее
его
от
прочих
цар ей.
Недаром
и
в
п уга чев ских
манифестах
Петр
неоднократно
вспоминается
с
сочувствием,
как
«блаженный богатырь Петр Алексеевич» .
Наконец
Пе тр ов ская
э поха
отразилась
и
в
пословицах.
Есл и
такие
народные
афоризмы,
к ак,
например, «пропал,
как
швед
под
По лтав ою »,
имевшие
хождение
и
в
русск ом
и
в
украинском
ф оль кло ре,
напоминали
о
с л авных
«баталиях», укрепивших силу русского государства,
то
це лая
гр уппа
посло виц,
вроде
«ум в голове,
а
не
в
б ород е»
и
т.
п.,
бы ла
напра ­
влена
против
ру тинных
пр едс тавл ений
М осков ско й
Руси
и
тем
самым
отражала
поб еду
новых,
более
передовых
в оз зре ний,
вызва нны х
в
народе
петровской
реформой.


ГЛА ВА
VI
Феофан
Пр око пов ич
В
числе
деятелей
в
об ла сти
литературы
и
культуры
в
Пе тро вс кую
эп оху
самую
выдающуюся
роль
играл
Феофан
Про копо в ич.
Родился
он
в
семье
м елк ого
торговца
в
Киеве
в
1681 г.;
светское
имя
его
было
Елеазар.
Ра но
лишившись
от ца,
он
был
в зят
на
вос­
питание
своим
дядей —
наместником
Киевского
братского
мо насты ря
и
ректором Киево-Могилянской
академии
— Феофаном
П роко пов ичем,
который,
о днак о,
ск оро
умер,
и
мал ьч ик
переш ел
на
попечение
одного
киев ля нина.
С
больш и м
успехом
окончив
киевскую
академию,
Про коп ов ич
поступил
в
од ну
из
по ль ских
униат ск их
ш кол,
для
ч его
ему
самому
пришлось
при­
нять
унию.
С тав
учителем,
он
ско ро
п осле
это го
при ним ает
монаш ест в о
с
именем
Елис ея ,
а
затем
направляется
в
Рим,
в
ко лле гию
св.
Афанасия,
уч режд енну ю
для
гр еков
и
славян
с
це лью
их
окатол ичения .
Блестящие
способности
Пр око пов ича
сразу
же
выделили
его
среди
других
воспитан­
ник ов
кол лег ии.
Он
п олуч ил
возможность
работать
в
В атика нской
библио­
теке,
начальник
коллег ии
давал
ему
ча стны е
уроки,
стараясь
при
этом
—
но
безуспешно —склонить
его
к
поступлению
в
и езуи тский
орден.
Свое
п ребы в ание
в
Риме
Про копов ич
использовал
для
се рь езно го
из уче ния
патр истики ,
философии
и
прои зве дений
римских
и
греч еских
класси ков .
Од нов р еменно
он
обн аружи л
большой
инте рес
к
старинным
и
новым
памят­
никам
римской
арх итекту ры
и
жив описи.
Около
1704 г.
он
возвратился
в
Киев,
по
пути
заведя
зн акомст во
с
рядом
заграничных
ученых,
вернулся
в
прав о слав ие
и
с
именем
Феофана
вновь
постр игся
уже
в
прав осла вно е
монашество.
Тут
же
он
был
о предел ен
—23
лет —
учителем
поэзии
в
академии.
Пройдя
чер ез
, ка то лическую
схоластическую
шк олу,
Прокопович,
од нако ,
не
только
не
поддался
влиянию
сх ола стики
и
катол ической
догмы,
но
на
всю
жизнь
о ст ался
непримиримым
их
врагом,
едк о,
с
ю мо ром,
порой
с
сарказмом
высмеивая
все,
что
сопр икасал ос ь
с
кат оличе ской
теорией
и
практикой.
Дух
здоровой
кр ити ки
и
т яга
к
философскому
реализму
и
рацио налистически м
системам
мировоззрения
характеризовали
с обой
весь
его
ж изненны й
и
писат ельс кий
путь.
Если
для
ка толич еств а
наука
и
фи­
лософия
был и
ли шь
служанками
богословия,
то
Феофан
П ро копов ич
без
колебания
бо госло вск ую
догму
и
церко вну ю
пр актику
с тремил ся
подчи­
нить
све тским
интересам.
В
борьбе
д вух
сил —
церкви
и
государства,
соперничавших
в
современной
ему
Ро ссии, —
он
безоговорочно
ст ал
на
с т орону
государства.
По
складу
своего
мировоззрения,
по
своей
на туре
и
по
своим
симпатиям
он
был
выра зите ле м
у
нас
и дей
Ренессанса
и
рефо рмации.
Уже
в
своем
курсе
пиитики,
читанном
им
в
киевской
ак ад емии
и
с оста вл енном
преимущественно
на
основе
руководства
Я.
Пон тана,
он
ста­
рался
умерит ь
те
к райност и
сх олас тической
нау ки
о
поэзии,
которые
пре­
вращали
эту
нау ку
в
собрание
чисто
ф орма льных
пред писаний
для
вереи-


158
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
фик атор ских
уп ражн ений
и
э кс пер иментов ,
лишенных
жив ого
содержания,
а
часто
и
смысла.
Он
возражает
против
зло упо треб лени й
симво лами
и
ал­
легориями
и
очень
не одо бр итель но
относ ится
ко
в сяко го
ро да
стих отв ор ­
ным
у хищ рения м,
говоря
о
них
как
о
п устя ках
и
ре бя чески х
по бр яку шках.
Он
реко мендуе т
искусству
поэзии
учиться
в
первую
очередь
на
образцах
классич еской
л итер ату ры
—
на
пр оизв еде ниях
Гомера,
Ве ргил ия,
Горация,
Ови ди я,
Катулла,
Сенеки,
Пл а вта,
Теренция
и
некоторых
др уги х.
Не
бу дучи
в
своем
изл ож ении
кур са
новатором,
Прокопович,
одн ак о,
в
боль­
шей
мере,
чем
его
уч ителя,
ста вит
себе
цель ю
орие нтиров ать
поэ зию
на
здр а вый
смысл
и
естественность.
Это
сказалось
уже
в
его
первом
л ите­
р атур ном
выступлении —
в
т рагед окомед ии
«Владимир», написанной им
в
1705 г.
по
обязанности
уч ител я
поэзии
и
разыгранной
ст у дент ами
киев ­
ской
академии.
В
1706 г.
Феофан
ста л
препод ав ателем
рит орик и
и
написал
ее
учебник,
так
же
как
и
уч ебн ик
поэ тики,
на
ла тинском
языке.
В
новом
своем
курсе,
слу жив шем
г ла вным
образом
руко во дств ом
к
про изнесению
проповедей,
он
гораздо
р еш ит ельнее,
чем
в
к урсе
поэ тики,
порывает
с
уста­
новившейся
католич еской
традицией
церков ного
крас нор ечия .
Здесь
он
заявляет
себ я
э нергич ным
ее
противником.
«Весьма ложное обуяло нас
мнение, —
говорит
он,
—
ибо
мы
нелепейшим
образом
думаем,
что
если
не
пойдем
в
польские
школы,
то
есть
в
фа бр ики
испорченного
кра сно­
речия,
то
будто
бы
не
можем
изучить
ора то рског о
иску сства ».
Он
сурово
порицае т
искусств енность
и
в ы чур ность
като личе ской
проповеди
и
ратует
за
про стоту
и
содержательность.
«Самый обыкновенный недуг нашего вре­
мени,
—
пишет
он,
— есть
тот,
кото рый
мы
можем
назвать
курьезным
с ло­
г ом,
потому
что
в
числе
др угих
ср ед ств
для
п рио бре тения
ученой
знаме­
нитости
ученые
хв асту ны
усв ои ли
с ебе
манеру
выражаться
как
мо жно
удивительнее
и
необыкновеннее».
Не
ограничивая
ора тор ског о
искусства
одними
лиш ь
потр ебн остя ми
цер кви,
Феофан
П роко пов ич
об стоя тел ьно
говорит
и
о
крас норе чии
судебном
и
историческом.
Предвосхищая
Ло мо но­
сов а,
он,
в замен
целого
ряда
дробных
подразделений
слога,
у ста навл ивает
лишь
три
его
ви да
— высокий,
сред ний
и
низкий,
тем
ослабляя
обязатель­
ную
рег ламе нтацию
о ратор ской
речи
и
предоставляя
ей
больш ую
св обод у.
Свои
теор етич еские
вз гл яды
на
иску сств о
к расно ре чия
П ро копов ич
пр именя л
и
к
собственной
проповеднической
практике,
в
частности
в
речи,
об ращ енной
им
в
Киево-Софийском
со боре
в
1706 г.
к
Пе тру
I, которого
он
тогда
увидел
впервые.
В
э той
реч и
не
б ыло
ни
обычных
для
тог о
времени
вити еват ых
ухищрений,
ни
искусственного
панегирического
паре­
ния.
В
то рж еств е нных
и
в
то
же
время
безыскусственных
выражениях
Феофан
прославлял
Петра
за
его
воинские
подвиги,
за
ревность
к
про­
свещению,
за
заботу
о
пра во суд ии,
за
его
тру до лю бие
и
простоту,
за
то,
что
он
возвышает
своих
по дда нных
в
меру
их
личных
заслуг,
а
не
по
признаку
их
родовитости
или
бо гатст ва.
Эта
р ечь
п онр ав илась
П етру
и
заставила
его
обратить
внимание
на
П р окопов ича.
В
1708 г.
П рок опов ич
ст ал
пр епод ав ать
фи лософи ю
и
одновременно
физику,
ари фме тику
и
геометрию
—
наук и,
до
тех
пор
отсутствовавшие
в
ак адем и ческ ой
программе.
Одновременно
на
не го
б ыли
возложены
обя­
занно сти
пр ефекта
киевских
училищ.
В
1709 г .,
через
две
нед ели
после
Полт ав ско й
битвы,
Пет р
проезжал
че рез
Киев ,
и
Феофан
в
его
ч есть
и
в
его
п рису тств ии
пр оизнес
похваль­
ное
слов о,
на скв озь
проникну то е
пуб лицист ич еск им
п афосо м
и
в
то
же
время
чужд ое
риторической
шумихи,
хара ктерно й,
например,
для
тр ех
сл ов
Сте фа на
Яворского,
пр оизнесенны х
по
поводу
той
же
По лта вс кой
победы.
С
негодованием
говорит
Феофан
об
изме не
Ма з епы : «Пси не угрызают


ФЕОФАН
ПРОКОПОВИЧ
159
гос п одий
своих,
звери
свирепые
питателе й
своих
не
вредят;
лю тейш ий
же
всех
зверей
раб
пожела
угрызти
руку,
ею
же
на
тол ь
вы с окое
достоинство
вознесен
...
лжет
бо,
сыном
себе
росси й ски м
нарицая,
в раг
сый
и
тело-
лю бе ц».1
В
ре чи
дается
очень
в ысо кая
по литиче ская
оценка
поб еды
и
вы­
ражается
р ад ость
по
поводу
близкого
искоренения
«проклятой унии».
О
необходимости
ун ичто жит ь
унию
и
поко рить
турок
речь
идет
и
в
стихо­
творении
Про копо в ича,
закл юча юще м
с обой
его
слов о
и
написанном
на
русском,
польском
и
латин ском
языках.
Вскоре
П рокоп ович
пр оизнес
похвальное
слово
и
пр иветс тв енну ю
речь
М еншико в у.
В
них
Менш иков
воз вел ичи вает ся
как
пол к ов одец
и
как
уч астлив ый
к
людям
челов ек ,
как
«истинное изображение»
самого
Пе тра.
И
Меншикову
П роко по вич
ставит
в
заслугу
его
намерение
искоренить
«треклятую»
унию.
В
1710 г. ,
во
время
ту рецког о
похода,
Пе тр
вызвал
к
себе
Прокопо­
вич а
и
назначил
его
игуменом
Киевского
братского
мона сты ря
и
ректором
академии,
в
к отор ой
он
со
сле дую щего
г ода
нач ал
пр епод ав ать
б огосл ови е
и
пр епод ав ал
его
в
теч ение
четырех
лет .
Курс
его ,
да леко ,
впрочем,
не
закон­
ченный,
издан
был
впервые
на
л атинском
языке
ли шь
в
70-х годах
XVIII в.
По
своему
со де ржан ию
э тот
к урс,
как
и
другие
одновременно
написанные
бог ослов ски е
соч инения
Феофана,
ре зко
отл ича ется
от
систем
католического
схоластического
богословия,
пред став ле нны х
преимуще­
ственно
трактатами
Беллармина,
Фомы
Аквината
и
Дунса
Ско тта .
Со
столпами
католицизма
Феофан
полемизирует
очень
реш итель но,
иногд а
запальчиво,
называя
их
«стадом ослов», «докторишками», глупцами,
хва ­
стунишками
и
т.
д.
Прокопович — враг
в сех
положений
богословской
науки,,
кото ры е
основываются
на
абстрактных
сил ло гиз мах.
Единственным
до­
стоверным
и
авторитетным
ма териал ом
для
богословских
за ключ ени й
он
счи т ает
одн о
лишь
«священное писание».
И
от
своих
учеников
он
требу ет
своб одн ог о
кр итич еского
отно шения
к
его
с обств енны м
выс каз ыван ия м.
Не
б удучи
в
состоянии
в
пол ной
мере
отр еш итьс я
от
традиций
средневеко­
в ого
б ог осло вия,
П р окопов ич
все
же
в
ряде
случае в
пользуется
тр уд ами
про тестантских
бог осло во в,
особенно
в
своей
полемике
с
кат олици змом.
В
частности,
в след
за
про тестантскими
б ого слов ами,
он
защищает
пр актику
изложения
« свя щ енного писания »
на
разговорном
языке
и
наст аив ает
на
праве
мирян
сами м
чи тать
«священные»
к ниги.
Феофан
изобличает
кат о­
лическое
духовенство
в
фабрикации
различных
св ященны х
рел икв ий,
мо­
щей
и
чудес.
Говоря
о
системе
К оп ерн ика,
он
не
видит
в
ней
про тиво ре ­
чия
текс там
«священного писания» .
Во
всем
э том
П р окопо вич
поклонник
и
почитатель
Бэкона
и
Декарта,
обнаруживает
себя
челов ек ом
н ов ого,
пере­
дового
для
своего
в ремени
и
для
сво ей
среды
образа
м ысл ей.
Еще
в
кие в­
ский
период
своей
де яте ль ности
он
создал
себе
у
своих
врагов
ре путацию
человека,
зараженного
«лютерской»
и
«каль в инско й»
ереся ми.
Уже
в
1713 г. ,
записав
сочинение
«О неудобьноносимом законном иге», он
вызвал
со
с тор оны
тогдашнего
ректора
М оско вс кой
духов н ой
ака демии
Феофилакта
Ло па тинског о
пр остра нно е
и
э нерг ическое
о пров ерж ение
своих
мнений
в
книге
«Иго господне благо и бремя его легко», где взгляды Фео­
фан а
характеризовались
«как мудрования реформатские,
доселе
в
церкв и
прав осла вно й
неслыханные».
Образ
мыслей
П роко пов ича
был
хорошо
известен
Петр у,
и
П етр
пре­
красно
понимал,
что
в
ли це
киевского
учен о го
мо наха,
р ацио нал иста
по
скл аду
1 Не только в бытность Феофана Прокоповича в Киеве,
но
и
позднее
он
писал
с
у краин измами
и,
в
част н ост и,
произносил
как
и,
что
явствует
со ве ршен но
опре де­
ленно
из
многочисленных
у
Феофана
случаев
рифмовки
т ипа
мира — вп»ра.
Это
св ое­
образие
письма
Феофана
Прокоповича
не
воспроизводится^


160
ЛИТ ЕР АТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
своего
мировоззрения
и
горячего
пр оти вни ка
застойных
церковных
тради­
ций,
он
найде т
себе
помощника
и
союзника
в
деле
реф ор мы
русск ой
ц ер­
ковной
жизни
и
п одч ине ния
русск ого
ду хов енств а,
в
первую
очередь
его
верхов,
с в етской
вл аст и.
В
1715г.
Пр окоп ов ич
был
вызван
Петр ом
в
Пет ер­
бу рг,
но—
по
болезни —
он
приех ал
туда
только
осенью
1716 г.
с
пре д­
чувствием
той
нап ря же нной
и
тяжелой
борьбы,
в
которую
он
должен
б удет
в ступит ь
с
защ итни кам и
церковной
ста рин ы
и
в
первую
очередь
с
местоб люстителем
па триа ршег о
прес тола
Ст ефано м
Яворским,
возглавляв­
шим
церковную
реа кцию .
Петр
был
за
гра ницей,
и
Феофан
занялся
про­
изне сением
проповедей
и
в ы полн ением
поручений
по
церковным
делам
в
Пско ве ,
Нарве
и
других
г оро дах.
Уже
во
второй
своей
проповеди,
про ­
изн есенной
вскоре
после
прибытия
в
Пе тер бур г,
он
выступает
в
кач естве
пу бл ициста,
уб ежд енно го
апологета
дела
Пе тра
и
его
рефо рмы .
Начав
проповедь
с
защиты
идеи
насле дств енно й
монархии,
Феофан
переходит
затем
к
пр осл авл ению
Петра
как
создателя
новой
Р оссии .
Про пов ед ник
с
увлечением
говорит
о
н овом
грандиозном
строительстве
Петра,
кото ры й
«деревянную обрете Россию,
а
сотв ори
зл ат ую», о новом законодательстве,
о
новых
«искусствах», заведенных у нас,
—
« арифметич еских ,
геом ет ри че­
ских
и
прочих
ф илос оф ских», о напечатании политических книг,
о
пост ро е­
нии
в оинс кого
флота,
об
«оруженосных ковчегах», этих « кр ыла тых
и
бег
п рос транн ый
лю бя щих
палатах».
Он
указывает
на
то,
что
«державе Россий­
ск ой
подобало
про стретис я
за
пр ед елы
земные
и
на
широкие
м оря
про ­
нес ти
об лас ть
свою».
И
все
это
было
добыто
Петром
«не сребром купе­
ческим,
но
Марсовым
железом».
И
если
бы
ничего
др уг ого
Пе тр
не
сде­
л ал,
то
«един флот был бы доволен к бессмертной славе его царского вели­
чес тв а».
Про коп ов ича
восхищает
кр асо та
но вой
сто лицы
— Петербурга^
его
радует
б езмер но
возросший
при
Петре
меж д унар од ный
авторитет
Р оссии .
В
тако м
же
дух е
были
и
другие
проповеди,
произнесенные
Феофаном
в
эпоху
Петра
I.
В
первый
же
год
своего
пр еб ыван ия
в
Петербурге
Феофан
с остав ил
род осло вну ю
таблицу
ру сских
г осуд арей ,
стоившую
ему,
по
его
поз дней­
шему
призна нию,
большого
труда.
Она
была
напеч атана
тотчас
по
око нча­
нии—в
1717 г.
В
октябре
1717 г.
Пе тр
вернулся
в
Петербург.
В
прис утств ии
царя
и
в
пох ва лу
ему
Пр окопо вич
пр оизнес
нес коль ко
проповедей.
Одну из
своих
п роп ов едей
тог о
в ремени
он
по свя тил
царице
Екатерине,
в
день
ее
име­
нин,
на
тему —
«крепка яко смерть любы» .
В
э той
про пов еди
любопытно
живое
и
едк ое
изображение
ль сте ца: «Льстец хвалит все,
что
либо
у
(ложно)
люб имого
видит,
аще
и
в оспо минания ,
не
точию
похв алы
не
есть
до стойно е:
хвалит
и
природная
и
с луч аемая :
как
изрядный
ход
(как
при гожее
пл атие)
на йде т,
ча ю,
как
бы
пох в алити
и
каш ель
господский;
а
хвалит
с
тако вым
намерением,
каков ое
б ыло
у
оной
л исицы
Есоповой,
когда
вра на,
брашно
во
ус тах
де рж ащего
видя,
похвалила
от
кр асо ты
лица
и
про сила,
дабы
испустил
с лад ч айший
еще
гл ас
свой,
си
ест ь
да бы
тако
ей
снедь
он ую
ур онил» .
6 апреля 1718
г.
Про копо в ич
пр ои знес
свое
знамени тое
«Слово о власти
и
чести
цар ской», имевшее ближайшее отношение к суду над царевичем
Ал ексе ем
и
поставившее
себе
задачей
доказать
зак онн ос ть
и
необходимость
са мод ерж авн ой,
ничем
не
ограниченной
цар ской
власти,
доказать,
что
она
«от бога устроена и мечом вооружена есть и яко противитися оной есть грех
на
самого
б ога».
В
кач естве
на ибо лее
упо рных
пр отив нико в
цар ског о
са мо­
державия
Феофаном
выставляются
«богословы»,
духовную
власть
счи­
тающие
выше
светской.
Их
он
ср авни вает
с
са ранч ой,
имеющей
«чревище
вели к ое,
а
крыльца
малы е
и
не
по
мере
тела»
и
потому
тотчас
пад ающ ей


Феофан
Про копович .
Портр ет
(масло)
работы
неизвестного
художника
XVIII в .


ФЕОФАН
ПРОКОПОВИЧ
161
на
землю ,
как
только
взлетит
на
воздух.
И
упорные
защи тни ки
старины ,
как
будто
они
крылаты,
пыта ют ся
богословствовать,
как
бы
летать,
но
по
грубости
сво его
мозг а
оказываются
«б уеслов цам и », н и чего не разумею щ ими.
Явно
на мекая
на
Сте фа на
Яворского,
Прокопович
очень
об раз но
и
метко
ри сует
лю дей
его
типа — все
вид я щих
в
мра чн ом
свет е,
зложелательных,
ханжески
настроенных,
всем
недов ол ьны х
и
все
порицаю щих : «Суть не-
цыи.
..
или
тайны м
бесом
ль стимии
или
м елан холи ею
помрачаеми,
кото­
рый
такового
некоего
в
мысли
своей
имеют
уро да,
что
все
им
грешно
и
скверно
мнится
быти,
что
л ибо
увидят
чуд но,
весело,
велико
и
слав н о,
аще
и
прав едн о,
и
правильно,
и
не
богопротивно».
Такие
люди
«л учше
любят
д ень
ненастливый,
нежели
в едро,
лучш е
радуются
ведомостьми
скорбными,
нежел и
добрыми;
самог о
сч астия
не
любят.
..
аще
к ого
ви­
дят
здрава
и
в
добром
поведении,
то,
конечно,
не
свят;
хотели
бы
всем
человеком
быти
злообразным,
горбатым,
темным,
неблагополучным,
и
разве
в
таком
со стоя нии
люб или
бы
их ».
О
таких
людях,
по
словам
Фе о­
ф ана,
д рев ние
греки
го во рили,
что
они
«мисанфропии,
си
есть
человеко-
ненавидцы».
Ст ремя сь
дискредитировать
своих
врагов,
Прокопович
упр екал
их
в
том,
что
они
«всяку власть мирскую не точию не за дело божие
имеют,
но
и
в
м ерз ость
в м ен яют », другими словами — обвинял их в по­
литическом
преступлении.
По
его
взгляду,
духовенство
— это
только
од ин
из
«чин ов »
в
н аро де,
но
отню дь
не
особое
го суд ар ство
в
гос удар ст ве.
В
закл юч ение
он
суров о
осу жд ает
всех
ед иномы шл енник о в
и
пособников
цар еви ча
Алексея.
Позиции
Феофана
Прокоповича
этой
речью
были
заявлены
очень
четко
и
вполне
оп ределен н о.
В
борьбе
двух
лаг ерей —
пр ив ерж енцев
ре­
формы
и
за щи тник ов
старины — он
б езог ов оро чно
ст ал
на
сторону
пер ­
во го
и
в
глазах
стар оз аве тных
це рков нико в,
не
мирившихся
с
подчинением
духовной
власти
власти
св етско й,
сделался
ненавистной
и
опасной
фи­
гурой.
2 июня 1718
г.
Про копо ви ч
был
посвящен
в
епископы,
наз начен
на
псковскую
кафедру
и
с тал
ближайшим
сотру дником
Петра
не
толь ко
в
де­
лах
цер ко в ного
управления.
Помимо
большого
колич еств а
церковно-бого­
сл ов ских
трактатов
и
проповедей,
он
пишет
публицистические
ста тьи ,
уче б­
ники,
редактирует
п ерев оды
иностр анны х
книг,
снабжая
эти
п ерево ды
сво­
ими
то лко в ания ми,
пишет
пред ислов ие
к
морскому
уста ву ,
соп р ово ждаем ое
обстоятельными
историческими
справ ками ,
и
«Слово похвальное о флоте
росс ий ск ом », в котором он со страстью,
с
б ольш ой
си лой
арг ументации
и
с
б ольш ой
осведомленностью,
без
всяких
мифоло гичес ких
прикр ас,
трез­
выми
сл ов ами
переч исля ет
те
выгоды,
ко торы е
по лучи т
Россия
от
заведе­
ния
мо рско го
флота.
«Понеже не к единому морю прилежит пределами
своими
сия
монар хия,
то
как
не
бесчестно
ей
не
иметь
флота?»—спраши­
в ает
он
в
этом
слов е
и
далее
наглядно
по ясня ет
значе ние
для
России
фл о та: «Не сыщем ни единой на свете деревни,
ко тор ая
над
рек ою
или
о зером
положена
не
имела
бы
лодок,
а
ст оль
с лавно й
и
си льн ой
монар­
хии,
по луд енная
и
пол уночная
мо ря
об дер жащей,
не
имети
бы
к ораб лей,
хо тя
бы
ни
единой
к
т ому
не
было
нуж ды,
однако
же
бы ло
бы
то
бе с­
честно
и
у кор итель но.
Сто им
над
в одою
и
смотрим,
как
гости
к
нам
при­
ходят,
а
сами
того
не
умеем.
Сло во
в
с лово
так,
как
в
стихотворных
фа­
б улах
некий
Тантал
стоит
в
в оде
да
жаждет.
И
потому
и
наше
море
не
наше».
Уже
в
конце
1718г.
Пе тр
I в письме к Стефану Яворскому сообщил
о
сво ем
намерении
вза мен
у пр азд ненно го
патр иа рш еств а
учредить
для
управления
русск ой
церковью
«духовную коллегию», которая,
пополнив
собой
ранее
организованные
чисто
светские
коллегии —
будущие
министер-
Зак.
2347.
Ис т.
русск.
лит., III.
ц


162
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
ств а,
должна
б ыла
ввести
церко вны е
дел а
в
общую
систему
го суд арств ен ­
ного
упр ав лен ия,
спо лна
подчинив
цер ков ь
св ет ской
вл ас ти.
Окончатель­
ная
организация
«духовной коллегии», получившей название Синода,
была
ос ущест вл ена
в
феврале
1721 г. ,
и
Про копо вич
ст ал
в
С иноде
влиятельней­
шим
членом.
Еще
в
н ачале
1720г.
П р окопов ичем
был
написан
для
Синода
устав,
по луч ив ший
на зван ие
«Дух ов ног о регл амента ».
Целесообразность
к олле гиаль ног о
управления
ру сско й
церковью
взамен
единоличного
па­
т риар шего
у пра влени я
подсказана
была
Петру
практикой
про тестантской
церкви,
его
стремлением
у ничто жить
в
р усской
церкви
«папежский дух»,
п рив итый
ей
патр иарши м
и нс титу том.
В
«Ду хо вно м рег ламент е»
это
с тре­
мление
выр аж ено
с
полной
о пред ел ен ность ю: «Велико и сие,
что
от
собор­
ного
правления
не
опаса тися
оте честв у
мят ежей
и
смущения,
яковые
п ро­
исходят
от
еди н ого
соб ст венно го
правителя
ду хов но го.
Ибо
п рост ой
нар од
не
в едает,
яко
разнствует
власть
духовная
от
сам од ержа вн ой,
но,
в еликою
высочайшею
па сты ря
честию
и
слав ою
уд ив ля емый,
по мы ш ляет,
что
тако-
вый
правитель
есть
то
вторый
государь,
самодержцу
р ав носил ьны й,
или
болыпи
е го,
и
что
духовный
чин
есть
другое
и
луч шее
го суд арс тво ».
Помимо
устр ойст ва
церковных
де л, «Духовный
регл амент»
ставит
себ е
задачей
борьбу
с
многочисленными
су ев ерия ми,
бытовавшими
в
рус­
ском
наро де,
для
чег о
особенно
на стаи в ает
на
не обх од имости
просв ещ ения.
«Когда нет света учения,
—г ов ор ится
в
н ем,
—нельзя
быть
до бр ому
по­
ведению
церкви
и
нельзя
не
б ыть
нестроению
и
многим
смеха
достойным
суевериям,
еще
же
и
раздорам
и
пр ебезумны м
ер есям
...
И
если
посмо­
трим
чр ез
истории,
аки
ч рез
зрительные
тр уб ки,
на
мимошедшие
века,
у ви­
дим
все
худше е
в
темных,
нежели
в
св етл ых
учением
вр емен ах» .
Пропаган­
дируя
у ч е ни е, «Духовный регламент»
рекомендует
не
толь ко
б ог осло в скую,
но
и
св етс кую
на уку: «А то видим, —
читаем
в
не м,
— что
и
учились
все
древние
наш и
у чит еля
не
токмо
священного
писания ,
но
и
внешней
фило­
софии,
и
кроме
многих
иных
слав нейшие
ст олпы
церков ны е
поборствуют
и
о
внешнем
учении».
Таким
образом
на знач ение
«Дух ов ног о рег ламе нта»
выходило
за
пред елы
узкоцерковных
вопросов
и
распространялось
на
су­
щественнейшие
сто ро ны
ру сско й
жизни,
под в ерг ав шиеся
пересмотру
в
плане
общ их
иде й
пе тров ской
реф ормы .
Вскоре
после
написания
«Ду хо вн ого рег лам ента»
Прокопович, для обо­
снования
не
только светской
власти
г осуд арей,
но и духовной,
пишет
«Розыск
и ст ори чес ки й », в котором он ссылками на Овидия,
Циц ерон а,
Тацита,
Пл ини я,
Тит а
Ливия,
Плутарха
и
др.
доказывает,
что
римский
импера­
тор
носил
ти тул
понтифекса,
т.
е.
перв ос вя щенника,
и
потому
хрис тиански е
го суд ари
мо гут
называться
не
только
епископами,
но
и
епископами
епи­
скопов.
Дальше
итти
в
утв ер жд ении
перв ен ств а
св етской
вла сти
над
цер ­
ковной,
очевидно,
бы ло
уже
некуда.
В
царс тво в ание
Петра
Прокоповичем
бы ли
еще
напис аны
« Перв ое
учение
от рок ом»
—
букварь
в
соединении
с
церковно-поучительным
мате­
ри а лом, «Христовы о блаженствах проповеди толкование», направленное
главным
образом
против
ханжества
и
лицемер ия,
рассуждения
о
браках
с
иноверцами,
об
обряде
крещения,
трактат
«Правда воли монаршей»,
оправдывавший
суд
над
царев ичем
Алексеем
и
защищав ший
право
государя
самому
назначать
себе
н аслед ника,
и
др.
В
«Правде воли монаршей»
П рок опов ич
лиш ний
раз
об личае т
рев­
н и телей
ста р ины
вооб ще ,
кото ры е
отрицают
но в изну
то лько
потому,
что
она
н ови зна : «Не оный ли безумный упрямым и безответным обычный
ответ:
д ело
новое?
— с прашив ает
он.
—
О
ск удн ого
и
о каянног о
суесл о­
в ия!
Аще
бы
и
новое
се
де ло,
что
же
с амая
но вост ь
вр ед ит?
..
Зло
—
и
ст арое
зло
есть ;
добро
—
и
нов ое
добро
есть.
Разве
бы
еще
сказал
кто.


ФЕОФАН
ПРОКОПОВИЧ
163
что
дело
сие
у
нас
не
бывало.
Хот я
бы
и
не
бывало —
что
противно? ..
Первое
явилося
огненное
ору жие
у
прочих
народ ов ,
нежели
у
нас;
но
если
бы
и
к
нам
оное
доселе
не
пришло, —
что
бы
бы ло
и
где
бы
уже
б ыла
Россия?
Тожд е
разумей
и
о
книжно й
типо гра фии,
о
арх ит ектуре,
о
п ро­
чих
честных
учен и ях.
Разумный
ест ь
и
чело век
и
народ,
который
не
сты­
д ится
перенимать
доброе
от
других
и
чуждых;
б езумны й
же
и
смеха
до­
стойный,
который
св оего
и
худого
отстать ,
чужо го
же
и
до бро го
принять
не
хощет».
28 января 1 725
г.
скон чалс я
Пе тр
I.
В
связи
с
его
кончиной
Феофан
п роизне с
две
проповеди — одну
в
д ень
пог реб ения
импер атора,
другую
—
в
день
Петра
и
Павла.
О соб енное
знач ение
имеет
вторая
п роп ов едь,
в
ко­
торой
Феофан
с
бо льш ой
глуб иной
и
с
большим
мас тер ство м
обрисовал
лич ност ь
Петра
и
разъяснил
историческое
знач ение
его
дея тель ност и.
Своим
восшествием
на
прест о л
Екатерина
I была много обязана со­
дейст в ию
Прокоповича,
и
потому
он
сох ранил
свое
вли ян ие
на
церковные
и
св етск ие
дела
и
в
ее
н едолг ое
ц арств ов ание ,
часто
пользуясь
э тим
влия­
нием
для
нещадной
расправы
со
своими
вр аг ами.
Вскоре
он
был
назн ачен
новгородским
архиепископом.
В
царствование
Петра
II, когда ощутительно
стала
сказываться
ре акция ,
направленная
против
п етров ских
преобразова­
ний,
Про копо в ич
чувствовал,
что
почва
под
его
ногами
кол еб лет ся
и
что
его
враги
гото вы
свести
с
ним
свои
счеты.
Своих
прот ивнико в
Феофан
не­
н ав идел
и
презирал;
он
писал
о
них,
что
они
«пр екосло вцы ,
буесловцы,
прузи
[саранча], безумные раскасчики», «не разумеющие писания и сра­
жа ющие ся
с
собственными
мечтами
и
снов ид ениями», называл их «шк оля -
риками,
латиною
губ ы
примаравшими», «сумасбродами
и
неу к ами», не
зна ющими
даже
«самого того ремеслишка,
которым
хвалятся».
В
борьбе
с
в раг ами
Про копо в ич
должен
был
опираться
на
воспитателя
м олодо го
цар Я
— Остермана,
по
поручению
которого
он
соста ви л
для
царя
учеб ны е
планы
и
руководства.
Чтобы
уг од ить
новому
импер атору
и
его
в осп ита­
телю,
он
пишет
в
чест ь
царя
латинск ую
оду,
пр оиз носи т
по
его
ад ресу
приветственные
речи,
принимает
уч аст ие
в
торжестве
его
коронации,
давая
даже
сов еты
и
указания
по
част и
устр ой ств а
«эмблемы на фейерверк» .
В
1728 г.
напечатан
был
«К амень в еры»
Сте ф ана
Яв о рско го,
и
это
б ыло
яв ным
признаком
р езко го
по во рота
в
церковной
политике,
напр ав лен­
ного
к
д ис кред итаци и
«люторских»
позиций
П рокопо в ича
и
поддерживав­
ше го
по зиции
стар оцерко вной
партии,
вдохновлявшиеся
духо м
католической
церковной
п рактики.
Феофан
не
замедлил
реагировать
на
выход
«Камня
веры».
Он
сооб щи л
в
выдержках
со дер жание
его
протестантскому
бого ­
слову
Буддею,
кото ры й
в
1729г.
выпустил
книгу
под
заг ла вием
«Апология
л ютеранско й
церк ви
против
клев ет
и
навето в
Стеф а на
Яворского».
Эта
«аполо гия »
изложена
была
в
форме
пись ма
к
«д ругу ,
живу щ ему
в
Мо­
скве», т.
е.
к
Феофану
Прокоповичу,
ко тор ый
вместе
с
двором
в
то
в ремя
жил
д ейств ител ьно
в
М оскв е.
По ло жение
Прокоповича
знач итель но
ук реп и лось
при
во сш ест вии
на
престо л
Анны
Ивановны.
В
ее
борьбе
с
в ерхо вниками
он
вс ецело
стал
на
ее
сторону.
В
пр ив етств енны х
стих ах
и
реч ах,
о бращ енны х
к
новой
импер атрице,
Феофан —
ед ва
ли
искренне
— наделяет
ее
всевозможными
совершенствами,
ставя
ее
рядом
с
Пе тром
и
до
небес
пре во знося
благодея­
ния,
якобы
оказ анные
ею
Р осси и.
О слепленны й
жаждой
да ть
рев анш
своим
в раг ам,
за мыслив шим
подорвать
его
авторитет
в
царствование
Петра
II, Прокопович теперь без удержу мстил им,
у серд но
выискивая,
где
еще
«того гнезда сверщки сидят в щелях и посвистывают» .
Не
ща дит
Фео­
фан
и
былых
др уз ей,
теперь
попавших
в
опалу.
Так,
он
и зд ева ется
над
бывшим
своим
милостивцем
Менш ик ов ым,
перед
которым
некогда,
в
пору
11*


164
ЛИ ТЕРА ТУР А
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
его
могущества,
заи скив ал.
Он
ладит
с
деспотическим
режи м ом
Бирона
и
не
только
ладит,
но
и
вся ч ески
пр иук ра шает
его.
Очень
трудная
и
очень
напряженная
ситуация,
создавшаяся
для
князя
церк в и,
защи щавше го
идеи
светской
рефо рм ы
и
пр огр есса
в
атмо сф ере
упо рн ой
вр ажды
и
про ти­
во д ейс твия
со
ст оро ны
чуть
ли
не
в сей
церковной
иер архии ,
заставила
Феофана
не
пре неб рег ать
ср едс тв ами
для
до сти же ния
той
основной
цели,
кото рую
он
по ст авил
себе,
будучи
еще
безвестным
киевским
монахом.
Целью
это й
бы ло
об нов ление
России
на
нача лах
европейского
прог ресса,
и
в
с тремлении
добиться
этого
П ро копов ич
д ейств ов ал
без
оглядки
назад,
ибо
он
был
уб еж ден
в
т ом , «что от жития нашего прошло,
все
то
ум е рло,
и
как
не
сыти
есм ы
прюшлогодскою
пищ ею,
так
не
жив ем
мимошедшими
временами».
Будучи
тепер ь
первенствующим
членом
С ино да,
Пр окопо вич
снов а
прин имает
н еп осредст вен н ое
уч аст ие
в
правительственных
мер опри ятия х,
нач иная
от
редактирования
различных
оригинальных
и
переводных
сочине­
ний
и
кончая
разработкой
проектов
фейерверков
и
иллю минаций.
8 сентября 1736
г.,
на
56-м поду жизни,
Феофан
Прокопович
умер.
Для
и сто рии
литературы
наиб ол ьший
интерес
представляет
соб ой
де ятел ьн ость
Феофана
Пракоповича
как
драматурга
и
как
стих отв ор ца.
В
1705 г .,
как
мы
знае м,
разыграна
была
в
Киеве
студ ентами
ак а­
демии
его
трагедокомедия, полное
заглавие
к от орой
следу ющее: « Вл ад имир,
славенороссийских
стр ан
князь
и
п ов ел итель,
от
н ев ерия
тмы
в
св ет
ев анг ель ский
пр иве денны й
духом
святым
от
рождества
христова
988, ныне
же
от
православной
академии
Могилянской
Киевской
на
позо р
росси й ­
скому
род у
от
благородных
российских
сынов,
добре
зде
воспитуемых,
д ей­
ствием,
еже
от
пи ит
н ар ицае тся
тр аге до коме дия
ле та
1705, ию ля 3
дня
пок азаний» .
Сюжет
пьесы
— водворение
христианства
на
Руси
и
сопут­
ствующая
этому
борьба
кня зя
с
вра га ми
н овой
вер ы
— языческими
жр е­
цами
и
одновременно
с
самим
собой,
с
неи зжи тыми
еще
страстями
и
при­
манками
языческой
жизни.
Пь еса
представляла
собой
од нов ременно
апо­
логию
Владимира
как
ре фор мато ра,
которому
Русь
обяз ан а
своим
п росв е­
щением,
и
осмеяние
упря мы х
и
св оеко ры стны х
поб орни ков
невежественной
старины.
Отсюда
и
ее
жанровое
наименование,
идущее
еще
от
Плавта
и
утв ер жд енное
поэ тикой
Понтана — «трагедокомедия», т.
е.
та кой
род
др а­
матических
пр оизв едений,
в
которо м, по
определению
П роко пов ича, «вещи
смешные
и
забавные
пере мешив аютс я
с
се рье зны ми
и
печ аль ны ми
и
лица
низкие — с
знаме ниты ми».
Обращенная
в
д але кое
прош ло е,
п ьеса
П рокоп ович а,
кстати
сказать,
тесно
связанная
по
сод ерж анию
с
незадолго
п^ред
тем
произ несенной
им
проповедью
в
де нь
Владимира,
ж иво
перекл икалась
с
современностью,
и
реформаторская
деятельность
Владимира,
п ро тека вшая
в
борьбе
с
в рата ми
нов ой
в еры,
исто рич ески
а ссоции ров ал ась
с
преобразовательной
деятель­
ностью
Петра
I и с его борьбой с защитниками старины ,
преимущественно
с
консервативным духовенством.
Трагедокомедия,
та ким
образом,
как
и
все
почти,
что
пи сал
Прокопович,
б ыла
на скво зь
пу бл ицис тичн а
и
дидак­
тична.
Публицистика
дает
себ я
знать
не
только
в
основной
ч асти
пьесы,
но
и
в
ее
эпилоге.
Пь еса
постр оена
в
соответствии
с
теми
теоретическими
п олож ениями,
которые
д аны
Прокоповичем
в
его
курсе
поэтики.
Она
состо ит
из
пяти
акто в,
предваряется
про ло гом
и
за кан чи вае тся
эпилогом.
Пролог
является
обычным
предисловием.
В след
за
ним
ид ет
«протазис», обнимающий пер­
вый
акт
и
заключающий
в
себе
гл авно е
со дер жание
пьесы,
самую
ее
с ущ­


ФЕОФАН
ПРОКОПОВИЧ
165
ность.
Появляется
посланная
ад ом
тень
уб ито го
Владимиром его
брата
Яро -
полка,
соо бща юща я
в ерх ов ному
жрецу
Перуна
Жериволу,
орудию
адских
сил,
о
намерении
Владимира
переменить
вер у
и
упразднить
языческих
бо­
гов.
Жеривол
и
сам
уже
успел
под метит ь
ох лаж дение
Владимира
к
богам.
Раньше
он
приносил
им
об ильны е
же ртв ы,
от
кото ры х
вдоволь
сыты
были
и
жрецы,
вче ра
же
он
дал
лишь
од ного
козла:
Тако
п рест арело го,
та ко
бестел есна,
Та ко
изнуренного,
исс охша,
бес честна,
Тон ка,
ли ха,
немощна,
бескр ов на,
бесплотна,
Еще
н ожа
не
приях,
а
смерть
сам охотн а
По сти же
его.
Вслед
за
э тим
Ярополк
рассказывает
о
своей
предсмертной
борьбе
с
Вл ади миро м,
пользуясь
приемом
уподобления,
кото ры й
Феофан
ре ко­
ме ндов ал
как
существенное
украшение
эпопеи
и
трагедии:
Един
со
двоими
Всу е
брахс я
[боролся], весь люта на мечах носимий .
Яко
медв едь ,
ем уже
в
перси
лов ец
сил ний
Воцзет
рожен,
м ечет ся
в суе
и
бездильний
Гнев
я рит
и
олико
б оретс я
крепчав,
Толико в
онь
железо
входит
гл убочае,
Сице
аз
бедн ий
брахся .
«Пр о тази с»
з ака нч ивае тся
тем,
что
Же рив ол
в ыск азыва ет
намерение
вступить
в
борьбу
с
В лад ими ром.
Во
втором
акте —
«эгситазисе»
— начинается
развитие
самого
дей­
ствия.
Жрецу
Курояду,
соби раю щем у
народ
на
праздник
П еру на,
жрец
Пияр
говорит
о
том,
что
он
в
пустынном
лесу
встретил
бегущ его
Же ри-
во ла,
простоволосого,
со
стра шным
воплем
созывающего
ад ские
сил ы
для
отпора
хр истов у
закону,
кото ры й
Владимир
хочет
утвердить
на
Руси.
В след
за
тем
при ход ит
и
сам
Жеривол,
творящий
заклинания.
По
его
зову
появляются
бес
мир а,
бес
плоти
и
бес
хул ы.
Каждый
из
них
обещ ает
помешать
Владимиру
пр ин ять
хри стианств о.
Бес
м ира
н адее тся
на
то,
что
Владимир
не
преклонит
сво ю
выю
пер ед
ра спя тым
нищим
Христом.
Бес
х улы
поносит
Христа
как
злодея,
а
бес
тел а,
уя зви вший
уже
Владимира
тремястами
любовных
стр ел,
напоенных
ядом,
и
в
д аль нейш ем
рас считы ­
в ает
удержать
его
в
своей
власти
любовью
к
тр емстам
женам.
Жрецы
ра­
дуются
и
вместе
с
идолами
начинают
пе ть
и
плясать.
Третий
акт
—
«ка таст азис »
—
до лжен
заключать
в
себе
изображе­
ние
пр епя тс твий
и
замешательств
(рейигБабопез).
Действительно,
здесь
Владимир,
уже
испытывающий
отв р ащение
к
языческим
богам,
еще
п олон
к олеб аний
и
нереш итель ности,
как
ему
отнестись
к
славам
греч еск о го
фи­
ло соф а.
Он
обращается
за
советом
к
своим
сыновьям
Бо )р ису
и
Г лебу,
и
Г леб
предлагает
о тцу
еще
{>аз внимательно выслушать греческого фило­
софа.
В
это
время
приходит
Жеривол
с
жалобой
на
то,
что
бо ги
ум ираю т
с
г оло да,
но
Владимир
см еет ся
над
его
сло вами.
Между
фи лософо м
и
жре­
цом
про исхо дит
спор.
Жеривол
бранится
и
изд ева етс я
над
фи ло софом
и
задает
ему
бессмысленные
вопросы,
так
что
филос оф,
обращаясь
к
Вл а­
димиру,
гов о рит: «Се ли мудрецы ваши?
Аз
овч ому
стаду
не
дал
бы
ои-
цевого
вождя».
Удаляясь,
Жеривол
грозит
«смирит ь ху ль ника д елом».
Философ
—вдухе
бог ослов ск их
воззрений
Прокоповича — разъясняет
Вл а­
д имиру
основные
дог мы
хр истианског о
уче ния
и
о конча тельно
располагает
его
к
с ебе
и
к
хр истиа нско й
вер е.
В
четвертом
акте — продолжение
«к ата ста зис а»
и
пр иступ
к
р аз­


166
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
вязке.
В
ду ше
Владимира
происходит
сложная
душевная
борьба,
которая
перед ается
в
его
монологе,
за нимающем
почт и
в есь
акт,
притом
в
выраже­
ниях,
част о
сов пад ающ их
с
тем,
что
го во рится
в
проповеди
Прокоповича
на
день
В лад имир а.
Владимира
искуш ают
вызванные
Жериволом
бесы,
и
он
го тов
поддаться
им,
забыв
проповедь
фи лосо фа.
Бес
мира
см ущае т
его
тем,
что
пр иня тие
хр истиан ств а
«нородит укоризну его славе» .
Он
го­
ворит:
.... не повергу
ли
греческим
под
нози
Ц арем
венца
моего?
И
их
же
на
мн ози
Усмири х
победами,
тем
сам
подчинен ний
буду.
Бу ду
не
оружием, — едким
побежденний
Словом
филос офов им!
Обыч но
побежденный
п ринимает
закон
поб едителя .
Весь
мир
зна ет,
что
у
н его
д остаточно
силы,
что бы
сидеть
рядом
с
римским
царем.
Его
могу т
заподозрить
в
том,
что
он
принял
новую
вер у
не
ра ди
в еры,
но
из
стра ха
перед
г реками.
Наконец,
ему
позд но
становиться
учеником.
Но,
в
конце
концов,
он
побеждает
свою
гордыню:
Дым
есть
токмо — людская
х ула
и
слава!
А
яко
стар
учуся— то
ли
будет
бидно:
Учитис я
доброго
во
всяком
не
стыдно
Ес ть
в ремен и: «до смерти ( об ще
гласит
слово)
В сяк
человик
учится».
Но
на
смену
иск у шения
го рдос ти
Владимира
о дол евает
искушение
плоти.
Как
быть
ему
с
т рем яс тами
ж енами?
Неужели
прене бреч ь
ими?
Увы
мни!
В есь
т лею
Жег ом
огнем
сердеч ним,
весь
внутр
изгараю;
Пламень
внийде
в
у тро бу.
О
гор е!
не
чаю
Жив
быт и,
аще
прийму
закон
нелю бимий,
Иго
тя жк ое,
яр ем
неудоб
носимий! —
произно сит
он
и
высказывает
сомнение
в
б ожест венности
учения
Христа
и
в
пригодности
этого
учения
для
лю дей:
Отсюду
мнится
неп одобн о
Учение
христов о:
учи т
утоля ти
П охоть
плотскую.
К ако
ее
есть — уяавляти
Естест в о?
Есте ств у
се
наносится
нужда.
К ого
уоЬ
он
ест ь
бог ?
Воля
его
чу жда
Ес ть
см отрени я ,
бог у
отнюдь
не
свойственна:
Аще
он
ест ь
создатель
мира
вещ ест в енна,
То
почт о
созданию
св оему
противный
Закон
вн осит ?
Аще
же
ин
кто
мир
сей
дивн ий
Пронзведе
в
бытие,
ин
убо
кто
мира
Начало
есть,
убо
ест ь
о
нем
ложна
вира.
Но, ® конце концов,
вновь
вдумываясь
в
речь
филос офа,
Владимир
понимает,
что
он
ст ал
жертвой
б есов ского
нав ож дения .
Он
вых од ит
победи­
телем
из
своей
в нутренней
борьбы
и
око нча тель но
реш ает
приня ть
х ри­
стианство.
Вслед
удаляющемуся
Владимиру
раздается
пение
хора.
«Пре­
л ест ь», олицетворяющая триста жен,
по ет
ему
песню,
напоминающую
ему
о
его
был ых
утехах:
Познай
любезне,
Кто
зо вет
слеэне.


ФЕО ФАН
ПРОКОПОВИЧ
167
Кого
лю биш и?
К амо
бежиши?
В
кие
идеш ь
ст раны ?
Откуда
гне в
<на ны?
П лач
тя
не
утол ит,
Глас
мой
не
ум оли т;
Тако
еси
твердим,
Тако
жестосердий!
Любое
ми
един а!
Кая
се
мамина?
В
пятом
акте
дается
развязка,
или
катастрофа.
Жр ецы
прихо­
дят
в
отчая ние :
князь
запретил
им
жер тв опр иношения ,
и
они
умирают
с
г олод а.
Идолов
Владимир
приказал
всюду
с окр уша ть,
они
отданы
на
пор уга ние:
Дети
студнии,
кумир
рассекш е
подробну
Во
главу,
аки
в
сосуд,
испраздняют
с том ах.
Вожди
М ечисл ав
и
Х ра брый
заставляют
самих
жрецов
низв ер га ть
своих
б огов.
Жрецы
грозя т
вс як ими
бед ств иями,
если
буд ет
сокрушен
П ерун,
но
вождей
это
не
пугает,
и
они
низвергают
всех
идолов.
Затем
Храбрый
сообщает
Мечиславу
по дро бности
кр ещ ения
В лад имир а.
В
по­
следнем
яв ле нии
приход ит
в естник
с
грамо той
от
князя,
приня в шег о
в
кре­
щении
имя
Василия.
В
гр амоте
сказано
о
том,
что
князь
Оставльше
кумиры
Бездушниа,
восприя
истинния
вир ы
Истинный
закон
христов.
Заключается
пьес а
Пр окопо ви ча
хор ом
апосто ла
Андрея
с
ангелами.
Апо ст ол
Анд ре й,
сч ита вшийся
пат роно м
прав о слав ной
церкви,
пред ре кает
буд ущ ую
судьбу
Ки ева
и
за тем
изображает
п роцв етание
города
в
п озд ней­
шую
п ору,
современную
П ро копов ичу,
а
та кже
про изно сит
панегирик
гет­
ма ну
Ивану
Мазепе,
киевскому
митропо литу
В ар лааму
Ясинскому,
Сте ­
фа ну
Яворскому
и
др.
О со бенно
прославляется
Мазепа
за
его
покр ов и­
тел ь ство
Киево-Печерской
лавре
и
акад емии.
Ко гда
п ьеса
Про копо в ича
разыгрывалась
ст уд ент ами
киевской
акаде­
ми и,
М азе па,
по
распоряжению
Петра,
шел
на
соединение
с
пол ьск им
ко­
р олем
Августом
II для совместных действий против Швеции .
В
эпилоге
трагедокомедии
это
событие
н ашло
себ е
жив ой
отклик.
Прокопович
так
гов ори т
о
пр едсто ящей
схв атке
К арла
XII с Мазепой:
Но
не кий
лев
ярится
и
на
муж а
сильна
Ногти
остр ит.
Но
ярость
твоя
ест ь
бездильна,
Звере
гордый!
Поспешно,
о
вожду
в елик ий,
По спеш но
иди:
будет
свирепий
я
дик ий
Хищник
раздраи
от
те бе
и
ив дшет
вско р и,
Ты
же
нар ечешися
от
вс их
С ампс он
вт о рий.
Хор
заканчивается
благ опожел анием
Петру
и
М азеп е.
Свою
траг едо комед ию,
к от орую
Прок опов ич
называет
«недозрелым
пл одом
трудов
св ои х», он написал в соответствии с теми правилами,
кото­
рые
сам
излагал
в
своем
к урсе
поэтики.
Это т
курс,
как
сказано,
нах одил ся
в
большой
з ав исимо сти
от
ру ков од ства
иезуит ског о
тео ретика
Понт ана
«ХпзШиНопев Роейсае!» В согласии с учением Понтана находятся и выбор
исто риче ско го
сюжета
для
пьесы
и
ед инств о
д е йствия
и
времени.
По­
сл едн ее
правило
обязывало
к
тому,
что
в
пьесе
изображалась
не
вся
жизн>«


168
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
В РЕМ ЕНИ
какого-либо
лица,
а
лиш ь
одно
какое- либо
важ ное
событие
из
нее
и
при­
том
такое,
к от орое
м огло
бы
со в ершить ся
в
про межуто к
от
одн ого
до
трех
дней.
Ес ли
же
действие,
изображенное
в
пьесе,
обусловливалось
какими-
ли бо
пред ш ество вав ш ими
дейс твия ми,
то
о
них
должно
бы ло
сообщаться
в
рассказе,
в лож енном
в
уст а
како му- либ о
из
действующих
лиц.
К
этому
н е обходи мо
п рисоед инить
и
тр ебо вание
единства
места,
пред писы ваю щее,
чтобы
действ ие
происходило
на
одной
определенной
т ерритор ии,
например
в
одн ом
го роде,
хо тя
бы
в
разных
частях
е го.
Все
эти
пр ав ила,
как
нетрудно
видеть,
со блю дены
в
пьесе
Про копо ­
вича.
Состоя
из
пя ти
актов,
б удучи
напис ана
на
исторический
сюжет,
она
изображает
лишь
оди н
эпизод
из
жизни
Владимира
— принятие
им
хри­
стианств а.
Действие
про исход ит
в
н ебол ьшой
период
времени,
не
превышаю­
щий
поло женны х
ср око в,
и
в
одном
месте
—
в
Кие ве.
Действия
и
события,
предшествующие
основному
действию,
пе ред аютс я
в
ре чах
Ярополка,
жрецов,
вождей
Мечислава
и
Храброго.
Что
к аса ется
э ле ментов
исто р изма
в
пьесе
П роко пов ича,
то
они,
ра­
зуме ется ,
весьма
о тноси тельны .
Под
ру ками
у
не го
были
очень
ску дны е
исторические
источники,
вроде
«Синопсиса»
Инн окен тия
Гизеля,
ко торы е
не
м огли
д ать
писателю
сколько-нибудь
солид ного
м атери ала.
Впрочем,
Феофан
и
не
сч итал
обязательным
для
д ра матич еског о
произведения
точ­
ное
соответствие
его
историческим
ф актам.
Следуя
в
изв естной
степени
за
Аристотелем,
он
полаг ает,
что
драматург,
излагая
како е-л ибо
событие,
не
старается
точно
опред елить,
как
оно
пр оизошл о,
но
изображает
его
та к,
как
оно
мо гло
бы
сов ер шиться .
Он
вымышляет
различные
душевные
со­
ст оя ния
действующих
лиц
и
ф изиче ские
проявления
этих
состояний.
Д ра­
матург
и
поэ т
вообще
должны
изображать
типические
че рты
своих
персо­
нажей,
нах од ящиеся
в
со отв етс твии
с
их
саном,
положением,
пр оисхо жде­
нием.
Ссылаясь
на
Аристотеля,
П ро копов ич
г ов орит
о
том,
что
« по эзия
есть
нечто
более
превосходное
и
более
фил ософ ское,
чем
ист орич еск ое», и
далее: «Поэт не имеет намерения,
по добн о
историку,
пер еда ват ь
со быт ия
па мяти
потомства,
но
имеет
в
виду
науч ать
людей,
какими
они
должны
быть
в
том
или
другом-
род е
жи зни ».
В
согл асии
с
этими
основными
положениями
Прокопович
изображает
Владимира,
наделяя
его
теми
чертами,
которые
должны
приличествовать
князю-реформатору.
В
пьесе
по каз ана
вну тр ення я
борьба
В лад имир а,
вы­
тека юща я
из
столкновения
в сего
предшествующего
его
ж изненн ого
опы та
с
новым
его
со знанием
и
с
тем
душевным
к ризис ом,
который
в
нем
со­
зрел.
Эта
борьба
об усл ов лив ает
со бой
драматизм
пьесы.
Оправдывая
свое
наименование
— тра гед оком едии,
пь еса
Прокопо­
ви ча
рядом
с
с ерье зны ми
моментами,
присущими
тр аге дии,
со дер жит
в
себе
и
моменты
комические,
притом
поданные
в
остро-сатирическом
плане.
Соединение
сер ье зног о
и
комического,
чуждое
д рамат ург ичес кой
практи ке
московской
ак адемии,
не
было
совершенной
новостью,
если
иметь
в
виду
пр актик у
иезуи тской
драматургии
в
ее
лучших
образцах
и
отчасти
некоторые
д рам атичес кие
опыты
киевской
академии,
как,
например,
п ьесу
«Алексей человек божий»
или
«Рождественскую драму»
Димитрия
Ро­
стовского.
Но,
во-первых,
в
ог ром ном
б оль ш инстве
э тих
пьес
комическое
не
переходит
в
сат и ру,
во-вторых,
комическому
элементу
в
них
у делен о
все
же
ср ав нитель но
ск ром ное
место.
Ес ли
в
обеих
ука зан ных
киевских
пьесах
мы
и
встречаем
комические
пас саж и
(но не сатирические) , т о о ни
в се- таки
сос редо т очены
в
одной
ли шь
части
э тих
пьес,
а
не
проникают
всю
п ьесу
насквозь,
на
всем
протяжении,
как
это
мы
имеем
в
трагедо­
комедии
Прокоповича.
Что
же
кас ает ся
сати риче ской
и
об личитель ной
сил ы.


ФЕОФАН
ПРОКОПОВИЧ
169
ко то рая
до стига ется
Прокоповичем
путем
изображения
комических
персо­
нажей
—
Жеривола,
Курояда
и
Пияра,
то
она,
несомненно,
пр ев осхо дит
собой
все
то,
что
мы
имеем
в
предшествовавшей
и
современной
Про ко по­
ви чу
ш кольно й
драматургии.
Г лав ный
жрец
—
Жеривол—
обжора,
лгун,
хан жа,
т рус,
лицемер
и
распу тник.
К
том у
же
он
— воплощение
край него
невежества,
притом
очень
самомнительного.
Курояд
го в орит
о
нем:
Аз
дивную
вещь
видех:
когда
на пит а нний
М ног ими
жертвами,
он
лежаще
в
охл ади ,
А
чрево
его
бяше
пр ев елик ой
клади
Подобное;
об аче
в
сито сти
то ликой
Знамение
бысть
г лада
и
алчбы
вел и кой:
С креж еташ е
зубами
на
многи
без
мери,
Движ а
у ста
и
гортань!..
И
во
сне
жре т
Жеривол.
Только
перед
смертью
потеря в
аппетит,
он
«едкого токмо пожирает быка
на
день».
Он
старается
ув ери ть,
что
не
ему
нужны
ж ер твы,
—
он
мо жет
сам
купить
м яса,
—
а
богам,
у
кото рых
нет
д енег
и
кото ры е
могут
ум ерет ь
с
гол ода .
Чтобы
убедить
князя
не
отступать
от
языческой
вер ы,
он
лж ет
ему,
говоря
о
чуде с ном
яв л ении
жрецу
отощ ав ш его
К упа лы,
угрожавшего
местью
в инов никам
оску ден ия
жертв
богам.
У
Жеривола,
по
его
собствен­
ному
призн анию , «все уды,
все
утробы
полны
сладких
язв
беса
тела».
Само­
мнительное
нев е жест во
его
в
полной
ме ре
обнаруживается
во
время
его
состязания
с
греческим
фи лософ ом .
И менно
это
кра йнее
нев ежеств о
за­
щ итников
с таро го
порядка
заставляет
Владимира
так
объяснить
привер­
ж еннос ть
р усск их
к
гру бому
язычеству:
Род
наш,
же сток
и
бе сслов ний
И
пись м ен
ненав и дяй ,
ест ь
сему
в инов ний.
В
сходн ы х
че ртах
пр едс тают
перед
нами
и
два
другие
жреца —
Ку­
рояд
и
Пияр.
Нет
никакого
со мнения
в
том,
что
Пр окоп ов ич
своей
колкой
сатир ой
метил
в
современное
ему
католич ес ко е
и
русск ое
православное
ду­
ховенство,
в
массе
своей
с тра дав шее
теми
же
пороками,
что
и
выведенные
в
пьесе
языческие
жрецы.
В
св оей
ритор ике,
осуждая
обжорство
и
пьян­
ст во
катол ич еских
монахов,
он
называл
их
«свиньями эпикурова стада»,
а
враг
Пр окопов ич а
Маркелл
Родышевский
в
доносе
на
Проко пов ич а,
по­
данном
после
смерти
Петра
I, писал о том,
что
Феофан
«архи ереев ,
иереев
православных
жр ецам и
и
фар исея ми
называет
...
Священников
российских
называет
Же рив ол ами,
лицемерами,
ид ол ьскими
жр ецам и», да и сам Проко­
пович
в
«Духовном регламенте», говоря о разъездах архиереев по своим
епархиям,
характеризует
их
поведение
близко
к
тому,
что
говорится
в
тр агед окоме дии
о
поведении
языческих
жр ецов .
Характерной
особенностью
пьесы
Прокоповича
является
очень
ум е­
ренное
введение
в
нее
а ллего рическо го
и
символического
э лементов
и
оли­
цетворений.
Правда,
уже
иезуитская
школьная
драма
в
своих
лучших
образцах
стремилас ь
ог ранич ить
пользование
алл его рия ми
и
ол ицетв ор е­
ниями,
но
в
киевской
и
м оск овск ой
школьной
др амату рг ическ ой
пра ктике
они
зан има ли
очень
боль шое
место.
В
сущности,
Прокопович
вводит
<в свою
пьесу
не
г олые
аллегории
и
о лицетв ор ения,
а
образы
бесов-искусителей,
наделенных
чисто
человеческими
свойствами, — прием,
испо ль зо ва нный
и
в
позд нейш ей
евр оп ейск ой
драматургии,
в
частности
в
Гетевском
«Ф ау сте».
В в едение
в
п ьесу
тени
Ярополка
м огло
быть
под сказа но
Прокоповичу
и
практикой
иезуитско й
драмы,
х отя
уже
в
трагедии
Сенеки
«Тиэс»
фиг ури ­
руе т
тень
Тантала.


170
ЛИТЕРАТУРА ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
Трагедокомедия
Про копо в ича
в
основном
написана
13-сложным сил­
лаб ическим
стихом,
но
песни
Курояда
и
Пияра
написаны
8-сложным сти­
хом,
а
хор
Пре лести
—
стихами
с
различным
кол ич ест вом
с логов
—от
пя ти
до
тринадцати.
В
13-сложном размере,
применяемом
Прокоповичем
в
его
пьесе,
обычны
п ерен осы,
крайне
редкие
в
школьных
п ьесах
его
предш е­
ственников
и
современников.
В
своей
поэтике
П ро копо вич
следу ющи м
об разо м
оправдывает
эт от
прием
применительно
к
тр аг ед ии : «Если трагедия
пи шется
на
сла в янско м
или
польском
языке,
то
самым
приличным
для
нее
р азмером
представляется
тринадцатисложный
стих,
с
соблюдением,
однако,
правила,
чт обы
редко
вместе
со
стихом
оканч ив ался
смысл,
но
ч тобы
почти
всегда
смысл
пер енос ился
из
одн ого
ст иха
в
дру го й,
иначе
упу стит ся
мно­
гое
из
трагической
в ажн ости» .
Новостью
в
тр аге до комед ии
Прокоповича
я вил ось
и
тако е
рассечен ие
тринадцатисложника,
ко гда
начало
его
заключает
речь
одного
пе рсонаж а,
а
конец
начинает
реч ь
другого
пе рсонажа ,
напр имер:
Курояд
Се
аз
ходи х
<на село курен куповати.
И
когда
сие
бяше?
Пияр
Горшее
слышати
Вижду
ты
не
случ ися ,
что
глаголют
мнози.
К
чис лу
др аматич еских
опытов
Прокоповича
в
из ве стной
мере
м огут
бы ть
отнесены
и
два
его
«Разговора», написанные около 1716
г.,
ве сьма
вероятно —
в
по д раж ание
Л ук иану
Самосатскому,
которо го
Феофан
до­
вольно
част о
цитировал
в
св оей
р итор ике.
В
обои х
«Разговорах»
бер етс я
под
защиту
просвещение
и
осуждается
невежество.
В
первом
из
них —
«Разговоре гражданина с селянином да певцом или дьячком церковным»
—
сел янин
с
дьячком,
направляясь
в
питейный
до м,
встречаются
с
граждани­
ном
и
задевают
его
грубым
вопросом.
Завязывается
пер еб ранка ,
перехо­
дящая
за тем
в
спор
на
тему
о
по льзе
прос вещ ения
в
религиозных
д елах.
Сел ян ин
упорно
за щищ ает
косность
и
нев ежеств о:
он
не
хоче т
знать
ни­
чего,
че го
не
знали
его
отцы
и
деды,
и
не
желает
уч итьс я
грамоте,
потому
что,
и
не
ум ея
ч итать,
ест
х леб,
а
фило соф ы
«звезд не снимают».
В
д ухе
кантемировского
Сильвана
он
за явл я ет : «отцы де наши не умели письма,
но
хлеб
довольный
е ли,
и
хл еб
тогда
лучший
ро дил
бо г,
нежели
ныне,
когд а
письменни
и
ла тинии
умн ож илися ».
Неве же ство
селянина
оказы­
вается
настол ько
разительным,
что
сму щает
даже
его
приятеля
дьячка,
ко­
тор ый
переходит
на
сторону
гражданина.
В
отв ет
на
сомнения
дьячка,
уг одны
ли
бог у
латинс кое
учение
и
занятие
филос офией,
гражданин
разъ­
яс няе т,
что
философия
сам а
по
себе
ниско лько
не
осу жд ается
религией
и
что
не
всякое
латинс кое
учение
не
угодно
богу,
а
лишь
такое,
в
котором
схватываются
верхушки
знания.
О
невежественных
л атинни ках
он
говорит:
«Между ними есть еще многоречивые невежды,
которые
е гда
кто
от
пр а­
вомудрствующих
обличает
их
суеверие
или
неправое
исповедание,
ничто
же
си льн ое,
к
разумен ию
ис тины
б лизко е
глаголют
в
ответ,
но
отходя
да­
лече
от
вещи,
о
ней
же
есть
беседа,
кр аснослов ием
мнение
с вое
утверждают,
истину
же
самую
всячески
закрывают
и
сл ышащих
в
другую
ст оро ну
от
нее
отводят».
Таким
об разо м
и
здесь
П ро копо вич
лишний
раз
по счит ался
с
не нав ист­
ными
ему
приве рженцами
като личес кого
б ого слов ия.


ФЕОФАН
ПРОКОПОВИЧ
171
Во
вт ором
разговоре,
носящем
заглавие
«Разглагольствие тектона,
си
есть
древодела,
с
купцом»,
П ро копов ич
ст ре мился
доказать,
что
нет
никакого
г реха
в
том,
чтобы
за имс тво вать
богословские
знания
у
инозем­
цев,
особенно
у
немцев,
потому
что
б ога
нужно
иска ть
во
всякой
земле»
а
не
тол ько
в
Ру сской.
Сам
купец
свою
б огослов ск ую
му дрос ть
пр иоб рел
в
Немецк ой
земл е,
во
в ремя
своей
полу тораг одич ной
бо лезн и,
когда
он
чи­
тал
Библию
и
беседовал
с
в рачом ,
который
способен
был
исцелять
недуги
не
т олько
ф изическ ие,
но
и
духовные.
Однако
древодел
не
под дае тся
уб е­
ж ден иям
купца,
полагая,
что
немцы,
а
вместе
с
ними
и
купец,
—еретики.
Купец
же
наст аи ва ет
на
том,
что
немцы
не
ерет ик и,
а
лиш ь
иноверцы,
а
подлинные
ер ет ики
те,
которые
учи ли сь
в
По льш е.
На
про тя же нии
почти
в сей
своей
лит ера тур ной
деятельности
Фе о­
фан
Прокопович
писал
стих и
на
л атинс ко м,
пол ьск ом
и
русском
языках.
Латинские
стихи
его,
написанные
бо льш ей
частью
элегическими
двусти­
шиями,
о тлич аю тся
совершенством
фор мы
и
и ной
раз
немалыми
поэтиче-
ческими
досто инствами.
Так,
еще
в
Киеве
он
написал
стихотворение,
обра­
щенное
к
пап е,
в
защиту
Галилея:
Cur naturae agilem vexas, papa impia, mystam?
Quid tale 'meruit, dire tyranne, senex?
Papa, furis! non iste tacos inquirit in orbes,
Nec ruit in sacros insidiosus agros,
Styx ubi defunctos expurgat torrida manes,
Aut ubi sunt artis dique dealque tuae.
Haec tellus vera est, tua falsa, necexstitut unquam,
Ista deus fixit sidéra, vestra dolus 1
etc.
В
первые
го ды
пребывания
в
Кие ве
написана
Прокоповичем
по-
ла тыни
«Elegia Alexii» на тему о бегстве Алексея,
человека
божия,
из
ро­
д ител ьско го
дома.
Она
представляет
с обой
в
основном
по др ажание
3-й и
4-й элегиям « Т ри сти й»
Овидия,
в
ко торы х
ра сск азы вает ся
об
из гнани и
Овидия из
Р има.
Ча стич но
в
ст ихо т во рении
Про копо в ича
сказалось
влияние
латинско го
жития
Алексея,
а
та кже
мистерии
об
Алекс ее.
«Elegia Alexii»
вошла
в
поэ тику
Пр окоп ов ича
в
кач еств е
образца
хрис тианской
пере­
работки
кла ссическог о
матер иала.
Среди
других
л атинских
ст ихот в ор ений
Про ко пов ича
должны
бы ть
от­
мечены
стихи
в
п охв алу
монашеской
жизни
на
тему
о
непорочности
жи зни,
в
похвалу
Киева,
а
такж е
стихи
в
честь
Петр а
I, Екатерины I
и
Петра
II.
О соб енно
удачной
ну жно
признать
оду
в
честь
Пет ра
II, написанную
одним
из
любимых
метров
Горация.
О
ней
в
своем
1-м издании «Р ассу ­
жд ения
о
оде
в ообщ е» (1734) Тредиаковский дал восторженный отзыв.
По
его
сл ов ам,
в
э той
оде
«Феофан,
как
другий
Г ор аций,
то ль
бл агор од но
и
высоко,
слав но
и
великолепно
вознесся
..
что
Г ор аций
бы
сам,
посмотрев
о ну ю , <в удивление пришел,
и
тужь
бы
его
п рео св ященст ву
спр ав едл ив ость
по хв алы
учинил,
ко т орую
я
ему
теперь
о тдаю ».
Читая
стихотворение
Про­
коповича,
Тредиаковский,
по
его
призн анию ,
«не мог удержаться,
чтоб
с
дважды
или
с
трижды
не
вскричать:
боже
мой ,
как
эта
ода
хорошо
и
мастерски
сдела на !»
1 «Зачем ты мучишь,
о
нечестивый
папа,
усердн ого
слу жите ля
природы?
Чем,
о,
ж ест окий
тиран,
заслужил
эт от
старец
т акую
участь ?
П апа,
ты
безумствуешь!
Ве дь
он
не
трога ет
твоих
миров
и
не
вторгается
со
злы м
умыслом
в
твои
священные
области,
где
пламенный
Стикс
очи щает
души
усоп ших
или
где
оби таю т
бог и
и
бо­
ги ни,
тобой
и зоб ретенн ы е.
Его
земля
истинная,
твоя
же
ложная,
его
звезды
создал
бог,
а
твои — обман»
и
т.
д.


172
ЛИ Т ЕРАТ УРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
В
ряде
сл учаев ,
как
увидим
ниже,
некоторые
свои
ла тинские
стихи
Про коп ов ич
тут
же
сам
переводил
на
русск и й
язык.
Русские
стихи
П роко пов ича
разнообразны
по
своим
темам,
по
жан­
рам
и
размерам.
Наиболее
т ра ди цио нными
являются
стихи,
связанные
с
пр осл авл ение м
влиятельных
особ
или
выдающихся
исторических
собы­
тий.
В
п ериод
сво его
пр еб ыван ия
в
Кие ве
Феофан
нап исал
три
стихотво­
рен ия,
посв я щенны е
памяти
киевского
ми тро пол ита
Варлаама
Яс инског о,
стихотворение,
написанное
на
тему
об
об ращ ении
Владимира
в
хр истиан ­
ст во , «Е пиникион»
на
Полтавскую
победу
(на латинском ,
русск ом
и
поль­
ском
языках)
и
стихи
по
случаю
поражения
русских турками
в
1711 г.
на
бер егу
Прута.
Все
эти
стихотворения, кроме
последнего,
написаны
обы чн ым
13-сложным силлабическим стихом .
По
своей
тем атике
и
по
своим
образ­
ным
ср ед ствам
они
немногим
от лич аю тся
от
обычных
си ллаб ич еских
в ирш ей.
В
с тихотв ор ениях,
посв я щенных
Варлааму
Я синско му,
нужн о
лишь
отме тить
искусное
использование
музыкальных
созвучий,
н априме р:
В
мире
аки
в
море
в идев
лю ти
волни
В арлаам
сотв орил ся
нищий
произвольний.
Мол чит
злато
под
млатом,
разнствуя
от
ме ду.
Светлость
свещи,
п рохо дя
сквози
сосуд
склянный,
Множится
и
боль ш ие
осязает
ст а нни.
« Епиники он»
в
основном
повторяет
то,
что
сказано
бы ло
Феофаном
в
его
то рже ств енн ом
сло ве
на Полтавскую
п обе ду,
про изнесенно м
в
1709г.
в
Киеве,
и
подчеркивает
возмущение
со
сто роны
пр ив ерж енных
Москве
укр аинце в
изме ной
Мазепы.
Последнее
стихотворение,
описывающее
сраж ение
при
Пр уте,
закан­
чивается
со жалением
о
том,
что
не суждено
еще
было
хр истиа нств о
о сво бо­
д ить
от
«поганства», и тут же высказывается уверенность в конечной по­
б еде
хр ист ианст в а.
С тихо тв ор ение
со стоит
из
ст роф,
заключающих
в
с ебе
по
три
восьмисложных
стиха ,
замыкающихся
оди нак ов ой
рифмой.
Б оль­
шинство
ст рок
может
б ыть
сведено
к
хореическому
размеру,
как
показы­
ва ет
уже
самое
начал о
стихотворения:
За
мог илою
Рябою
Над
р екою
П рутов ою
Б ыло
в ойско
в
ст р ашном
бою.
В
д ень
недел ь ный
от
п олудн и
Стался
час
нам
вельми
т рудн ый
—
Пришел
турчин
м ног олюдны й.
Ряд
хвалебных
ст ихо тво рений
посвятил
Пр око пов ич
имп ератр ице
Ан не.
В
стихо тв орени и
«На день 25
февраля»
он
при ветс тву ет
ее
по
сл учаю
у нич тож ения
ею
«кондиций», предложенных ей верховниками:
В
сей
день
Авг у ста
на ша
св ерг ла
дол г
свой
лож ны й,
Ра стер за вши
на
себ е
хирог раф
под ложн ы й,
И
выняла
ски птр
свой
от
гра жда нск ого
ад а,
И
тем
ст ала
Россия
весела
и
рад а.
По
случаю
переезда
Анны
в
новый
лет ний
дом
на
берегу
Я узы
Феофан
пиш ет
стихи,
которые
заканчивает
слов ами:
Но
не
вмещает
в
себе
Анниных
дел
славы
Ни
дом
сей ,
ниже
об ласт ь
Анниной
державы,


ФЕОФАН
ПРОКОПОВИЧ
173
Импе р атр ица
за те м пос етила
Феофана
на его
даче, в
селе
В ла дыки не,
и
по
э тому
поводу
Феофан
написал
стихи
коро ткими
ст роч ками
разной
длины:
П рочь
ус т упай,
прочь,
Печа льная
ночь.
Солнце
в ос ходит,
Свет
воз вод ит,
Р адо сть
родит.
Про чь
у ступай ,
прочь,
Печа льн ая
ночь.
Колий
у
нас
мрак
был
и
у жас!
Солнце
Анна
воссияла —
Светлый
нам
день
д аров ала.
Богом
венчанна
Августа
Анна!
Ты
наш
яс ный
све т.
Ты
красный
цв ет.
Ты
красота,
Ты
веселие
Вели е
И
т.
д.
Т огда
же
он
написа л
латинс кие
стихи
в
честь
Анн ы,
переведенные
им
на
русский
яз ык
октавами
с
1.1-сложными
стихами.
Здесь
о
ней
го во­
рится,
что
она
«внешнего причастница света», «телом и духом прекрасна»,
чт о,
ко гда
она
вс ту пила
на
престол ,
то
«стала нам солнцем,
грею щим
лу­
чами.
..
всер осси й ски й
вертоград
ши рокий».
Октавами
же
и
11-сложными стихами написал Прокопович и стихо­
тв о рение
на
окончание при
Ан не,
в
1732 г., Ладожского
канала.
Оно было
пе рв она чаль но
нап ис ано
также
на
ла тинском
языке,
а
зате м
переведено
на
русский.
В
нем
говорится
о
тех
ма тери аль ных
выгодах,
кото ры е
по лу­
чила
Россия
в
результате
прорытия
канала.
Наконец,
П роко пови ч
посвятил
Ан не
стихи
по
случаю
посещения
его
цар ицей
в
1734 г.
на
приморс ко й
мы зе
под
П етерг оф ом,
переведенные
им
на
русск и й
язык
опять-таки
с
перв о начал ьно го
л атинско го
о риг ина ла.
В
1729 г.
Кан теми р
написал
перв ую
свою
сатиру
«К уму своему».
Пр око пов ич
сати ру
очень
од об рил
и
посл ал
стихо тво рное
о бр ащение
к
ее
автору,
состоящее
из
тр ех
октав.
В
первой
из
них
ч итаем:
Не
знаю,
кто
ты,
пр ор оче
рогатый,
Зна ю,
коликой
дос тоин
ты
славы.
Да
почто
ж
было
имя
укрывати?
Знать,
тебе
страшны
сил ьны х
глупцов
нравы.
Плюнь
на
их
гроз ы.
Ты
блажен
трикраты.
Бл аго,
что
бог
дал
ум
тебе
здравый.
Пусть
в есь
мир
будет
на
т ебя
голосливый.
Ты
и
без
счаст ь я
довольно
счастливый.
Далее
Прокопович
призывает
Кантемира
продолжать
борьбу
пером
с
врагами
«ученой дружины»
в
уверенности,
что
«дураков злость язык свой
прикусит».
Послание
Пр око пов ича
и
по
содержанию
и
по
форм е
является
неза­
ур яд ным
произв ед ение м.
В
нем
он
с
бол ьш им поэ тич еским
подъемом
выра­
зил
свое
накипевшее
в озмущ ение
против
тех
реак ционны х
си л,
кот оры е
после
смерти
Петра
I противодействовали всему тому ,
что
связано
было


174
ЛИ ТЕ РАТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕ МЕ НИ
с
делом
рефо рмы
и
с
чем
так
крепко
был
связан
Прокопович.
Как
из­
вестно,
Кан тем ир
в
ответ
на
обр ащ ение
Прокоповича
посвятил
ему
св ою
III сатиру ,
начинающ ую ся
и
ока нчив ающ у юся
самыми
у в ажител ьными
от­
з ывами
о
деятельности
Феофана.
Вскоре
П р окопов ич
написал
второе
стихотв ор но е
обращение
к
Кан­
темиру
в
связи
с
теми
гонениями,
котор ым
Прокопович
подвергся
со
сто­
ро ны
своего
упорного
врага
Ге орг ия
Да шко ва.
Это
изв естное
стихотворение
«Плачет пастушок в долгом ненастии»:
Коли
дождусь
я
весела
ведра
И
дн ей
красных?
К оли
явится
милость
п рещ едра
Небес
ясных? —
спраш ив ает
Феофан
и
ско рб ит
о
том,
что
ниоткуда
«света не видно»,
вокруг
«все ненастье», и нет надежды,
что бы
когд а- либ о
стал о
лучше .
Себ я
он
представляет
в
образе
п асту ха,
дрожащего
в
непогоду
под
дубом
и
видящего,
как
у
н его
с
голоду
«овцы тают» .
И
так
длится
уже
пя ть
лет ,
и
нет
«отмены» « в од
дождевных», и нет конца «воплей
плачевных
и
кру­
чины».
Одно,
что
еще
остается, — верить
в
божью
п омощ ь,
обращаться
к
которой
учили
деды.
И
это
стихотворение
выз ва ло
живой
поэтический
отклик
Ка нте мир а,
ободряющего
своего
др уга
в
его
печали.
Оно ,
как
и
написанные
им
рели­
гио зны е
гимны
и
п ерело жения
псалмов,
бы ло
положено
на
му зыку
и
рас­
певалось
питомцам и
ш колы
Прокоповичу.
П рокоп ови чу
принадлежит
и
неско лько
филосо фских
стихотворений
на
тему
о
бр енно сти
ж изни.
Таковы
«Что слава Станислава», стихотворение на
польском
языке
«Czemu, dusze moja tak teskni mysi twoja?» и,
в
ос обе н­
н ос ти , «О суетный человече,
р абе
неключимый».
Прокопович
пе рев ел
также
эпиграмму
Скалигера
«О труде в сочинении лексиконов»
и
эпиграмму
Марциала,
направ лен ну ю
против
атеи зма.
В
стих отв оре нии
«Запорожец кающийся»
Прокопович
изображает
бедственное
поло жение
запорожца,
приставшего
к
в ойскам
М азе пы,
ра с­
кая вш е гося
в
этом
и
ож ид ающег о
суров ой
расплаты
за
измену
русскому
цар ю.
Что
мне
делать,
я
не
знаю,
А
безвестно
погабаю;
Забрел
в
л есы
не пр оходны ,
В
страны
гладны
и
безводны —
в ос клица ет
он
и
пр окл инае т
атаманов
и
гетманов,
виновников
его
не­
счаст ья.
В
стихотворении
«К лихорадке в лихорадке», написанном с употре­
блением
перекрестных
р ифм,
П рок о пович
жалуется
на
изнурительные
при­
ступы
боле зни,
которую
др евние
народы
благоговейно
чтил и
богиней
и
ко­
торая
всего
его
терзает,
наводя
на
н его
то
холод,
то
несносный
жа р.
Нак он ец,
П р окопов ич
написал
несколько
шуточных
стихотворений.
Такова
его
шут очн ая
эпит аф ия
по-латыни
и
по-русски
умершему
в
1743 г.
иеродиакону
Адаму,
помощнику
Феофана
по
домовому
хозяйству
и
по
школьным
дел ам
и
его
единомышленнику,
человеку,
видимо,
наделенному
большим
чув ст вом
юм ора.
Ада м
при
жизни
см ея лся
над
ничтожеством
окру жающ их
их
люд ей
и
над
их
мелкими
стр астями,
но, «позванный в не­
бесные
гор ы», он стал еще больше смеяться над человеческими слабостями .
Ос тавши еся
в
ж ивых
его
друз ья
неутешно
плачу т
по
нем,
но
и
на
это
он
от в ечает
шуткой,
и
плакавшие
п ерест ают
пл акать.
Эконому
ар хи ерей ск ого


ФЕОФАН
ПРОКОПОВИЧ
дома,
Герасиму,
прос лав ив ш емуся
искусным
приготовлением
пива,
Проко­
пович
посвятил
шесть
шуточных
стихотворений.
В
них
способному
пиво­
в ару
воздается
благодарность
от
шести
лиц,
в
том
числе
и
от
самого
Прокоповича,
который
так
от зы вает ся
о
напитке
Г ерасим а:
Беж ит
прочь
жажда,
бежит
и
печальный
г олод,
Где
твой,
от че
экон ом,
н аходи тся
солод.
Да
и
чуд о
он
творит
дивным
свои м
вк усом:
Пьян
я,
хот ь
об мочу сь
одн им
только
усом.
Как
вид им,
диапазон
Прокоповича-стихотворца
был
очень
широк
—
от
тор жест ве нных
од
до
шуточных
стихов.
В
ряде
своих
стих отв оре ний
он
обнаруживает
по длинны й
талант
и
поэтический
темперамент.
Это
нужно
сказать
особенно
о
д вух
его
стихотворениях,
обр ащ енных
к
К ан темир у.
Но
и
в
других
своих
вещах
Про копо ви ч
в ысту пает
как
незаурядный
по
тому
времени
м астер ,
умеющий
разнообразить
стихо тво рную
строку
и
рифму,
придать
стих у
музыкальное
з ву чание.
Он
первый
вводит
у
нас
такую
тру дную
ст роф у,
как
о ктав а.
Почти
все
стихи
Проко пов ич а
по
своим
темам
примыкают
к
прочим
его
соч инения м,
в
ко тор ых
он
является
уб ежденны м
борцом
за
де ло
культуры
и
пр огр есса.
Рядом
с
Ка нтемиром
он,
человек
многосторонне
од аренны й,
был
и
лучши м
поэтом
в
первые
три
де ся тиле тия
XVIII в.
Все,
что
бы ло
в
стра не
живого,
передового
и
дея тель ног о,
все
это
тянулось
к
П роко пович у,
как
с ред оточию
огромной
учености,
как
к
выдаю­
щемуся
уму
и
яркой
инд ив иду аль но сти.
Это т
челов ек ,
носивший
монаше­
скую
ря су
и
ф актич ески
за пра вля вший
всем и
де лами
русск ой
цер кв и,
был
самым
энергичным
и
самым
стр астным
аполо гетом
св етск ой
кул ьту ры
при
самом
ее
р ожд ении
на
русск о й
почве.
Везде,
где
мо г,
Про копо в ич
расчищал
для
нее
до рогу ,
вс туп ая
в
тяжелое
и
уто митель ное
ед иноб орств о
с
теми,
кто
стремился
пов ернуть
вспять
преобразовательное
д ело
Петра.
О
нем
хорошо
сказал
В.
И.
Майков
в
своей
над писи
к
его
изображению*
Великого
П етра
дел
слав ны х
п ропов едни к,
Витийством
Златоуст,
муз
чистых
собеседник,
■И стор ик,
богос лов ,
мудрец
Рос сий ск их
стран —
Так ов
был
па сты рь
ста д
слов есны х
Фео фа н.
Лу чшие
лю ди
эп охи
— поэт
Ка нте мир
и
ист орик
Татищев
—
бы ли
друзьями
Прокоповича
и
тянулись
к
нему,
как
к
исто чнику
мно го об ра зных
знаний
и
политической
мудрости.
Все
тр ое
они
были
членами
той
«ученой
д ру жины », которой приходилось выдерживать натиск со стороны реакции
в
эп оху
Петра
II.
Феофан
был
не
только
про пага ндисто м
культуры,
но
и
ее
организа­
тором.
Он
принимал
д еятел ьно е
участие
в
основании
у
нас
Академии
Наук
и
вст уп ал
в
непосредственные
сно ш ения
с
иностр анцами,
пригл аш аемыми
в
Академию
для
н а учной
р або ты.
Он
жил
и
действовал,
весь
поглощенный
заб ото й
о
т ом,
чтобы
д ело
Петра
пустило
глуб оки е
корни
во
вс ех
сферах
р усск ой
жиз ни,
и
вся
его
литературная
работа
бы ла
ос ущ ест вл ением
этой
постоянной
и
в
самом
существе
своем
бескор ы стн ой
за бо ты.


ГЛА ВА
VII
Кантемир
1
В
XVI в.
влиятельная
татарская
сем ья
К антем иров
(по семейному
преданию,
восходившая
к
Тамерлану,
откуд а,
будто
бы,
и
ф амилия
Хан-Тимур)
об осно в алась
в
Молдавии
и
пр иня ла
хр истианств о.
К онст антина
К а нтемир а,
деда
нашего
поэта,
за
заслуги
в
п ольск о-
ту рецко й
войне
1672 г.
сул тан
назначил
мо лдав ским
господарем,
но
сына
его,
из
обы чн ой
в
истор ии
сул танс ко го
реж има
пред ос торо жно сти,
вз ял
за лож нико м
в
К онс тант ино пол ь;
здесь
м олод ой
Дм итри й
К онстант ино в ич
изучил
тур ецкий
я зык
и
персидский,
м ного
занимался
ту рецко й
исто рией,
а
так
как
в
сре де
молд ав ской
ар исто кра тии
XVII в.
итал ья нский
яз ык
и
итальянская
культура
бы ли
чр езв ыч айно
ра спро стран ены
(как и на всем
Бли жнем
В о сто ке), то у Дмитрия Кантемира был ключ и к новой европей­
ской
науке.
Он
с тал
одним
из
обр азо в аннейших
в
Турции
вельмож.
Когда
в
1710 г.
Пет р
нач ал
ту рец кий
поход ,
сул тан
назна чил
Кантемира
молдав­
ск им
го спо дарем .
Е вро пейс ки
образованный
человек,
поклонник
русского
царя-реформатора,
Канте мир
задумал
освобождение
Молдавии
от
тур ецко го
ига
и
п рисо едине ние
ее
к
России.
В
1711 г.
он
под писал
тайны й
дог ов ор
с
Петром.
Ок руж е нный
на
Пруте
превосходящими
тур ецкими
силами,
Петр
в
перег ов ор ах
с
в еликим
ви зир ем
кате го рич ески
отказался
выд ать
Турции
до в ерив шег ося
ему
Кан тем ира ;
визирь
был
принужден
уступить, и
К ан темир
с
семьей
(в том числе двухлетним Антиохом)
и
не ско лькими
тыс яч ами
мо лд ав ских
дворян
нашел
приют
в
Ро ссии.
Пе тр
высоко
ценил
та ла нты
и
знания
бы вш его
мо лда вско го
господаря
и
обращался
к
нему
по
всем
вопросам,
ка сав ш имся
Ближнего
Востока.
Впрочем,
Дмитрий
Кан теми р
был
в
этих
во проса х
европейски
приз нанны м
ав тор итето м.
Его
«История Оттоманской империи» (на латинском языке)
была
не
только
изве стна
в сей
Европе,
но
для
вол ьт ер ова
поколения,
как,
кстати,
и
для
сам ого
Вольтера,
б ыла
основным
источником
сведен и й
о
Турции.
В
Ро ссии
Ка нтем ир
написал
еще
несколько
трактатов
(из кото­
рых
«Кн иг а С истима,
или
со сто яние
м уха меда нския
р елиг ии»
была
в
пере­
в оде
с
ла тинског о
издана
в
Петербурге
в
1722г.).
В
семье
г оспод ств ов ал
итальянский
я зык
и
новогреческий
(жена Кантемира,
Кассандра
Канта-
ку зен,
пр оисхо дила
из
греческ ой
а ристок ратич еской
семь и); подрастающего
Ант ио ха
окр уж ает
косм опол итиче ская
обс танов ка,
в
которой,
одн ак о,
од о­
л евает
постепенно
русское
культ урное
начал о,
потому
что
Д митр ий
быстро
ов лад ев ает
русск и м
языком
и
в оспиты в ает
дет ей
в
духе
преданности
но­
в ому
отечеству,
бла гог ов ения
перед
Пе тром
и
б лаг од арно сти
ему
за
т вер­
дость,
с
к от орой
царь
в
кр итичес ки е
дни
1711 г.
спас
его
и
его
друзей
от
неизб ежно й
казни.
Р ус скому
языку
талантливого
маль чика
учит
л ите­
рато р
и
пер ево дч ик
Иван
Ил ьинс ки й,
один
из
лучших
воспитанников
мо­
сковской
академии.
Сам
виршевой
поэт,
он
п еред ает
К антеми ру
тра дицию


А.
Д.
Кантемир.
Копия
(масло)
с
портрета
работы
Джакопо
Амикони.


КАНТЕМИР
177
и
культуру
силл абич еской
п оэзии .
О
степени
влияния
Иль инск ог о
го во рит
то
обстоятельство,
что
первый
печатный
труд
Ка нтем ир а, «Симфония на
Пс алт ыр ь» (оконч .
1726, на пе ч.
1727), т .
е.
согласование
по
т емам
парал­
л ел ьных
ме ст
из
псалм ов,
со ставл ен
в
ду хе
аналогичного
попу ляр но- бо го-
словского
труда
Иль ин ско го
« На четв ерое ванг елие».
Об
Ил ьин ском
изве­
стен
отзыв
Т ре д в ако вс кого : «прямодушный,
чест н ый
и
добронравный
м уж,
да
и
друг
другам
нелицемерны й».
Ильинский
учи т
Кантемира
и
начат кам
л аты ни;
клас сиче скому
же
греческ ом у
языку
(разговорный новогреческий
был
ему
и
без
то го
известен,
как
язык
семьи)
уч ил
его
гр ек
монах
Ко н-
доиди.
Так,
заложены
были
осно вы
литер атур но- фил оло гич еског о
образова­
ния
Кан тем ира .
Однов р еменно
лекции
в
Академии
На ук
вводят
его
в
во­
просы
современной
матема тики
и
ф изи ки.
Сбл иж ение
с
Феофаном
бы до
в ажнейши м
событием
в
лит ерат ур ном
развитии
р анне го
Кантемира.
Что
он
писал
стихи
и
до
этого,
мы
зн аем
по
собственному
его
свид ет ел ьс тву
в
IV сатире ( по
второй
р ед акции
1737 г .:
в
первой
редакции
1731 г.
эт ого
мест а
еще
не т):
Довольно
моих
поют
песней
и
дев ицы
Чистые
и
отрок и,
коих
от
денн ицы
До
другой
не ви димо
колет
любви
ж ало.
Шуто к
тех
ми нулося
вре мя,
и
прис тало
Уж
мне
горько
каяться,
что
дни
з олоты е
Так
непрочно
ст рати л
я,
пи ша
песни
тые.
Пр имеч ание
автора
к
этому
месту
«сатирик сочинил многие песни,
кото­
рые
в
Р оссии
и
тепер ь
поются»
не
оставляет
сомнения,
что
Кан тем ир
ука­
зывает
на
точный
факт,
а
не
на
ф иктив ную
любовную
поэзию,
котор ую
сат ир ик
про тив опо став л яет
нынешнему
своему
л итератур ному
напр а­
влению.
С тихи
эти
до
нас
не
дошли,
в ерн ее,
не
ра зли чимы
сре ди
множества
образцов
песенной
п оэзии
1720-х годов,
сохраненных
в
рукописных
сб ор­
никах.
Пренебрежительное
отношение
Кантемира
к
своей
давней
любовной
по эзии
го во рит
о
том,
что
она
принадлежит
годам,
от
котор ы х
он
теперь
от делен
не
только
большим
временем,
но
и
п ринцип иаль но
иным
понима­
ни ем
поэ зии.
Переворот
в
его литературных
вз гляда х
(около 1 728—1 729
гг.)
со в ер шился
под
громадным
вли я нием
Феофана.
Изменилась,
прежде
всего,
фа кту ра
стиха.
Сам
Феофан,
прекр асно
знав ш ий
итал ья нс кую
поэ зию
(тоже силлабическую), н е с ли шк ом в ы соко
ставил
русск ое
сил лаб ическо е
стихотв ор ство .
В ниматель ное
изу чение
даж е
т ого
незн ачител ьног о
числ а
стихотворных
его
п рои зв едени й,
которые
до
нас
дошли,
не
оставляет
сомнения
в
том,
что- он
старался
повысить
р ит миче­
ский
и
звуковой
уро ве нь
с илла бич еског о
сти ха.
Це лых
3 пьесы написаны
окта в ами
(1729, «Творцу сатиры ...» — 3
о ктавы ; 1731, «Анна милостей
тезо именита»
—
3 октавы; 1732, «На
Ладожский
канал»
—
1 октава).
Октавы
написаны
11-сложным стихом ( т .
е.
итальянским
эндекасилабом),
который
Прокопович
т очно
различает
по
случ аям
у потреб ления
от
«г ерои че­
с к ого» 13-сложного стиха. За м ет н а
забота
о
риф ме;
у
По лоцко го
и
в ели ко­
р усски х
его
учеников
рифм а
наглагольная
(бяше — имаше,
писати
—
по-
нимати,
нападают — желают), либо падежная (мздами
—
слезами),
ли бо,
в
лучшем
случ ае,
э леме нтар ная
(слава — держава); иных почти нет .
Про ко­
пович,
п овид им ому,
первый
понял
художественное
значение
рифмы.
В
из­
вестном
стихотворении
«На день 25-го
фе вра ля », прославляющем пораже­
ние
олигархов-верховяиков,
из
пят и
пар
ри фм
4 не элементарны (ад а
—
Зак.
2847.
И ст.
русск.
лит., III.
12


178
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
рада,
боже —
ничто
же,
обманный —
Анны,
п одло ги
—
ноги).
Не сра вним о
усилена
ритмическая
выразительность
стих а:
Объемлет
т ебя
Ап олл ин
вел икий
...
Твой
в се росси йски й
в ертог рад
широкий.
Улучшено
фразовое
течение
стихотворной
речи.
Все
это
вместе
взятое,
ра з­
личимое
даже
для
нас
(несмотря на полную почти неразработанность исто­
рии
виршевой
п оэ зи и ), современниками было отчетливо замечено,
в
пер­
вую
оче редь
Ка нтемир ом ,
кото ры й
приветствует
в
Феофане
зачинателя
и
главу
н овой
школы:
Сенька
и
Федька
когда
п еснь
пел и,
Пр ед
т обою
Как
нема зан ы
дв ери
скрипел и
Ветчиною...
(т.
е.:
стихи
С еньки
и
Федьки,
в
срав нении
с
твоими,
скрипят,
как
двери,
не
см азанн ые
салом).
Эти
слова
Кантемира
(1730) вызвали разнообраз­
ные
толкования.
Кто
т акие
Сень ка
и
Федька?
Морозов
предлагал
видеть
в
них
Сте фа на
(Стеньку)
Яворского
и
Фе дора
Я но вс кого,
т.
е.
церко вно -
политических
п ротив ник ов
Феофана.
Но
Ка нте мир
яв но
говорит
о
гар­
монии
стиха ,
о
фактуре
его .
Тихо нр а вов
и
Пе кар ски й,
а
за
ними
и
новей­
шие
иссл едо в атели,
были
бл иже
к
истине,
видя
в
«Федьке»
Ф едора
По­
ликар пов а,
а
в
«С еньк е»
Симео на
Пол оцког о.
Первое
несомненно,
но
Си­
меон
По ло цкий
в нес
'бы в мысль Кантемира хронологическое неравновесие.
Семеном
звался
в
мир у
и
Сильвестр
Медведев.
Кан тем ир
имеет
в
вид у
двух
в иднейш их
и
Феофану
непосредственно
предшествовавших
виршевых
поэтов,
следовательно,
в
Феофане
видит
(и совершенно справедливо)
ре­
фо рма тор а,
от
котор ого
идет
начало
н овой
культуры
стиха,
более
в ысо кой,
чем
несо вер ш енная
по э тиче ская
культура
Медведева
и
его
сов ре меннико в :
И
ее
[Анны]
похвал
ты
пе вец
славный
На
сопели :
Так
петь
Амфион
и
Орфей
давный
Не
умели.
Сам
Кантемир,
боле е
одаренный
поэт,
чем
Феофан,
быст ро
усв оил
принципы,
так
сказать,
неосиллабизма.
В
этом
сам ом
«Эподе утешитель­
н ом » (ответ той же строфой на стихотворение Феофана «Пл аче т
пасту­
шок ») есть строфы,
блестящие
по
выразительности
и
св обод е
с тихо тв ор­
ной
ре чи.
Ученик
сразу,
уже
в
I сатире (1729), в развитии новых прин­
ципов
сти ля
пошел
дальше
уч ителя .
Но
сближение
с
Феофаном
означало
для
Кант еми ра
нечто
боль шее,
чем
усвоение
н овой
(итальянизированной)
техники
силлабич еского
с тиха.
Кан тем ир
во шел
в
«ученую дружину»,
о
которой
мы,
к
сож алению,
так
мало
знаем.
Это
было
до
«Р осс ийско го
собрания»
Т ре д иа конского
самое
зам еча тель ное
объединение
ученых
ру с­
ских
людей.
Три
его
уч астника ,
сам
Феофан,
К антемир
и
Татищев,
стояли
на
высоте
европейской
учености
своего
времени;
двое,
— Феофан
уже
тогда,
Ка нтемир
позднее, —
были
первыми
русскими
деятелями
культуры,
извест­
ными
Запад у
и
о казав шими
влияние
на
европейскую
культуру.
Еще
в аж­
нее
учен ост и
была
пол итич еская
напр ав ленность
об ществ а.
В
тяжелый
1729 год Кантемир выступил от имени общества со своей первой сатирой,
направленной
не
против
«нев ежеств а»
в оо бще,
а
против
разнообразных


КАНТЕМИР
179
врагов
«д ру жины ».
Феофан
прямо
об
эт ом
го во рит
в
своем
и звестно м
поздравлении
автору:
И
пером
смелым
мещи
порок
явный
На
нелюбящих
ученой
дружины.
В
следующ ем
1730 году,
когда
в
связи
с
и зв естны ми
собы т иями,
сопровождавшими
в оцарение
Ан ны
Ивановны,
пар тия
ре фор мато ров
м огла
пр азд но вать
относительную
поб еду ,
К ан темир
сов етует
Феофану
возобно­
в ить
соб рания
общества:
Или
милую
воззвав
дружину
Промеж
делы ,
Бр ажку
и
внно
подн ось
по
ч ину,
Не
уныл ый.
Итак,
это
были
заседания
более
или
менее
регулярные,
которым
едино мыс лящ ие
ученые
о тд авали
свой
досуг
(«промеж делы»).
Кроме
кн.
Д.
М.
Го лицы на,
которого
с
«дружиной»
связывали
только
научные
интересы,
прочие
у частники
общества
были
о бъ ед инены
пол итиче­
ской
позицией.
Чтобы
в
этом
убедиться,
до стато чно
вспомнить
одинаковое
поведение
и
ве дущ ую
ро ль
вс ех
тр ех
в
в осстан ов лении
самодержавия
Анн ы
Ива новн ы:
Феофан
пер еписы в ается
с
Анной,
когда
она
еще
не
вы ех ала
из
Ми тавы ,
и
заранее
об ещае т
ей
со де йств ие
в
пред стоя щ ей
борьбе
с
в ер хов никами.
Тати ще в
пишет
а нтиол игар хиче ский
контр проект
шляхетства
и
в
решающий
д ень
25 февраля читает первый адрес шляхет­
ств а,
а
Кан теми р
в
тот
же
д ень
чита ет
з наме нит ый
второй
ад рес,
за
кото ­
рым
немедленно
п ослед ов ало
«раздрание кондиций» .
В
официальной
оде
«На день 25
февраля»
Феофан
не
уп омян ул
о
роли
тех,
кто
помог
сверг­
нуть
«ложный долг», т.
е.
об
«ученой дружине», которая в феврале 1730
г.
оказалась
пол ожи тель но
во
главе
шляхетства.
Такое
единообразие
действ ий
вс ех
трех
ее
главных
деятелей
заста­
вляет
предполагать
полное
политическое
единомыслие.
«Ученая дружина»
была,
следовательно,
политической
организацией.
А
отсюда
вы тека ет
воз ­
можность
пре дст ав ить
себе
размеры
по литико - идейног о
влияния
Феофана
на
Ка нте мир а.
Он
пер едал
ему
всю
свою
систему —
не
говорим
«п ро све­
щенного
аб солю тизма »,
потому
что
пр иня то
этими
словами
об оз нач ать
нечто
иное
и
позднейшее,
— реф ор матор ског о
а бсо люти зма,
воспитанного
идеями
«Аргениды»
Барклая
(1621) и практически Петровской эпохой и
примером
деятельности
Пет ра.
Страх
перед
« фак ция ми»,
п еред
в ся кими
попытками
в ел ьмож
ог ранич ить
единую
власть
мона рха
(учение Барклая),
взгляд
на
Верховный
та йный
совет,
как
на
«факцию»
коварных
в ель мож,
и деал
пол нов лас тн ого
м он арха,
ведущего
страну
к
зна нию ,
беспощадного
к
«факция м»
и
к
суеверию,
—
все
эти
хоро шо
изв ес тные
из
п роп ов едей
и
трактатов
идеи
Феофана
становятся
те перь
основой
политической
сист емы
Ка нтем ира,
наслоив ш ись
на
традиционный
мо нархизм
семьи
и
тож е
тради­
ционное
в
ней
ув аж ение
к
Петр у.
Феофан,
несомненно,
повлиял
на
Канте­
мира
и
своим
темпераментом
политического
бойца.
Ка нте мир
на уч ился
от
н его
ненав иде ть
вра га,
презирать
его,
ко гда
он
силен,
издеваться
над
по­
бе жденны ми,
с
той
только
разницей,
что
Феофан
отдавал
врагов
и
даже
скромнейших
их
пособников
п ытке
и
палач у
(впрочем ,
он
зн ал,
что
с
ним
и
его
друзьями,
в
случае
п обеды
Дашкова
или
верховников
или
Явор­
ского,
поступили
бы
не
луч ше), а Кантемир ограничивался литературными
насмешками,
например,
в
басне
III («Верблюд и лисица»): верблюд зави­
д ует
козлу,
у
которого
ест ь
ро га,
чтобы
защитить
себя
от
собак;
лисица
да ет
ему
коварный
со вет
всу нуть
гол ову
в
н ору,
где
будто
бы
все
быки,
12*


180
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
козлы
и
бараны
до стаю т
св ои
рога;
но
в
н оре
жил
лев;
он
в цепил ся
в
го­
л ову
верблюда,
к ото рый
ед ва
выт ащ ил
ее,
о ставив
ль ву
св ои
уши
—
Славолюбцы,
вас
поют,
о
вас
бас ни
дело;
Верблюжее
нанял
я
для
украсы
т ело.
Кто
древо,
как
говорят,
не
по
себе
рубит,
Тот,
больш ег о
не
дост ав ,
м алое
п огу бит.
Намек
(1731) на прошлогодние события здесь ясен и жесток.
В
басн е
1
(тоже 1731
г .), передав известный рассказ Эзопа о скульпторе,
котор ы й,
изготовив
восковую
фиг уру ,
по ставил
ее
слиш ком
близко
к
ог ню
и
по­
губил
долгий
тру д,
Ка нтем ир
(обращаясь ,
повидимому,
к
Феофану)
сове­
т ует
тому,
что
совершив
нечто,
желает
его
утвердить
на
долгое
время:
... все,
что
тому
мешает,
Отдалять,
и
что
в реди т,
иск ренит ь
скоро;
Без
того
де ло
его
не
мож ет
быт ь
с поро.
Феофан
так
и
делал,
а
Кан теми р,
котор ого
многие
представляют
себе
ка­
бинетным
латинистом
и
дилетантом
прос ве щ енной
морали,
ему
вполне
сочу вс тво в ал.
Он
был
в полне
чело век ом
1730 г .,
года
ш лях етской
по­
беды.
Двадцати
одного
го да
он
по ка зал
св ои
си лы
в
политической
бо рьб е.
Гибели,
не изб ежно
грозившей
в
слу чае
победы
олиг арх ов ,
он
заглянул
в
лицо.
На до
только
по мнить,
что
с
пора жением
«ф акции»
он
связывал
интересы
не
только
сво и
и
даже
не
шляхетства
(в этом смысле вполне
ш лях етским
человеком
был
не
он,
а
кн.
Чер ка сс кий ), а высшие для него
интересы
русск ой
культуры
и
победоносного
продолжения
петр овс кого
д ела.
Влиянием
Феофана
объясняется
и
за мысе л
«П етри ды» .
В ообщ е,
осно­
в ателем
т емы
Петра
в
р усско й
ли тера тур е
был
име нно
Фе о фан,
давший
(особенно в проповедях)
первые
образцы
х удо жеств енной
трактовки
таки х
тем,
как
г еро ическая
личность
Петра,
его
дела,
нов ая
Россия,
Петербург,
возникший
«из топи блат»
и
т.
п.
Кан тем ир
нап иса л
од ну
лиш ь
первую
песнь
зад ум анной
поэмы;
что
пре дпо ла гал ось
прод олж ение,
видно
из
при­
мечания
к
Vсатире(в
первой
ре да кции
1731 г . ): «сатирик наш по окон­
чании
своей
четв ерто й
сатиры
намерен
был,
оставя
сей
стихов
род ,
упо­
тре б ить
вре мя
с вое ...
на
прод олж ение
Петриды
.. .,
но
уразумев
чрез
искус,
что
дело
то
не
малого
требует
прил еж ани я
...
отложил
то
до
дру­
го го
вр е мени...»
Но
вот
эта
несомненность
задуманного
про до лжени я
ставит
нас
перед
нер азреши мым
вопросом:
о
чем
мог ло
говориться
в
про ­
должении,
если
в
написанной
1-й песне рассказана уже смерть Петра?
Вероятно,
по
из ве стному
образцу,
идущему
от
«Одиссеи», автор собирался
ввести
деяния
Петра
методом
эпизодического
отступления,
повести
о
прош­
лом.
Но
кому
он
вложил
бы
ее
в
ус та?
Самому
Петр у,
например,
в
за­
гроб н ом
мире?
К ак,
однако,
можно
было
бы
со гл асить
это
с
хрис тианской
мифологией?
Как
бы
там
ни
было,
пл ан
был
яв но
неудачен:
вся
поэма
была
бы
отнесена
в
отступление.
Аналогичные
пр имеры
из
истории
клас­
сической
поэмы
(например во французской поэзии XVII
в.)
нам
не из­
вестны,
а
гремевшая
тогда
во
всей
Европе
нов инк а, «Г енриа да»
Вольтера,
указывала
совсем
другой
план.
Слабо
и
выполнение
1-й песни поэмы Кан­
темира.
Ол ицетв ор ение
болезни,
от
ко торо й
умер
Пет р
(«запор мочи», как
выражается
п оэт ), в образе чудовища-демон а Странгурио (ч то
значит
то
же
п о- ита ль я н ск и), граничит с абсурдом.
Отмет им
описание
Петербурга
(стихи 177 —206), первое в русской стихотворной поэзии,
но
б лиз кое
по­
хвальным
упоминаниям
Петербурга
в
про пов ед ях
Феофана.
« Петри да»
была
бы
просто
недо разумением,
не
заслуживающим
упоминания,
если
бы
она
не
подтверждала
своей
одновременностью
(1730) первой группе сатир,


КАНТЕМИР
181
что
Кантемир
в
своих
литературных
вз гляда х
следу ет
р аспр остр аненно му
в
эпоху
кл асс ици зма
д ел ению
поэ зии
на
«п охвал у»
и
«порицание», оду
(либо равнозначную ей героическую поэму)
и
с атир у.
Для
р анне- В о льте-
ров ск ой
эпохи,
это
уже
ар хаистич еская
литературная
тео рия .
Возможно,
что
ее
усв оен ие
тоже
было
связано
со
взглядами
Феофана.
Дел ени е
на
два
раздела
(ода и сатира)
совпадало
ч астично
с
двумя
п олюсам и
полити­
ческой
мысли
в
эти
годы;
здесь
пр от ивоп ос тавл ял ись
Пе тр,
ид еал
поли ти­
ческого
деятеля,
и
люди
ре акции
1727—1730 -х
годов.
« Петри де»
противо­
поло жно
соответствуют
са тиры,
в
особенности
первая,
самая
точная
по
ад рес ату
и
теснее
других
связанная
с
п олитическими
обстоятельствами
св о­
его
в ремени.
Шу м,
вызванный
первой
сатиро й
Кантемира
(1729), засвидетельство­
ван
стихотв ор ны ми
комплиментами
Феофана
(«который ее везде с по­
хвалами
стихо тв ор цу
рассеял», т.
е.
широко
распространил
ее
в
спи сках ).
Шум
был
вызван
ост рото й
по литич еског о
по ло жения ,
в
которое
смело
з аме шался
молодой,
ст растный
и
умный
поэт.
Положение
же
для
неболь­
шой
гр уппы
реформаторов
бы ло
до
крайности
на пряж енно е.
Реакция
нач а­
ла сь
уже
при
Екатерине
I, но Феофана защищал ореол первого литератур­
ного
и
бо госло в ско го
таланта
про шлог о
царствования.
Со
в ступлением
на
престо л
Петра
II, сына царевича Алексея,
автор
«Правды воли монар­
ше й»
е жеминутно
мог
ждать
гиб ели.
Партия
Яворского
яви ла сь
в
новой
с иле;
во сстано в ление
патриаршества —
ее
почти
открытая
цел ь
(в па­
триархи
метит
нев еж еств енны й
и
нечестны й
епископ
Георгий
Дашков).
Петербург
де монс тра тив но
покинут
двором.
Староцерковная
партия
обви­
няет
Феофана
в
кал ьв ин изме
(в чем была доля правды:
церковно-право­
слав ное
по
букве
и
сло вам
богословское
учение
Феофана,
дейс твит ельн о,
по
д уху
с кло нял ось
к
р еф орма ции.
Недаром
в
этом
об ви нял
Феофана
славянофил
Самарин).
Гр оз ное
с лово
ер есиа рх
все
ч аще
произносится
по
ад ресу
Феофана.
Для
парт ии
Дашкова
он
символ
нен авистно го
ев роп е­
изма .
В
его
л ице
чувствуют
с ебя
поэ то му
в
опасности
образованные
ино­
странцы,
р аб отаю щие
в
Р ос сии,
все
видные
де яте ли
Пе тров ско й
эпохи
и
в
особенности
все
серьезные
друз ья
науки
и
реформы,
как
Татищев
и
Кан­
темир .
Церковная
партия
одержала
в
конце
1728 г.
крупную
п об еду,
до­
бившись
от
В ерхов н ого
тайно го
совета
указа
о
на печата нии
«Камня веры»
Сте фа на
Яворского,
запр ещенно го
когда-то
Пе тро м;
это
бы ло
дерзким
в ызо вом
памяти
и
авто р ите ту
Петра,
угрозой
многочисленным
лю теранам ,
жившим
в
Р о ссии,
и
ударом
по
Феофану
и
его
группе.
В
I сатире есть
пря мой
намек
на
это
собы тие.
Церковный
невежда
говорит:
Касанье
[проповедь]
писать — пользы
нет
ни
малой
меры:
Ес ть
для
испр ав ления
нравов
Ка мень
Веры.
Отсюда
видно,
как
тесно
связана
сат ира
с
с обыти ями
1728—1729
гг.
и
кто
те,
вовсе
не
абстрактные
«хулящие ученые», против которых она на­
писана.
Предисловие,
в
ко т ором
Кан теми р
просит
чита телей
помнить,
что
он
«никого партикулярно себе не представлял,
когда
писал
характеры,
в
сей
сатир е
сод ер жащи еся,
и
осуждая
зл он рав ие,
не
примечал
злонравного»,
надо
понимать,
как
пр едо стор ожн ость .
Тем
паче
пре до стор ожно сть ю
является
похвала
Петру
II, надежде муз,
защ ите
Аполлона,
пок ров ите лю
Парнаса:
обычная
в
эпоху
кл асс ици зма
ф икц ия.
Прямой
«партикуляр-
н ос т ью», вопреки предисловию,
является
и
б лест ящий
пор трет
Дашкова
(конечно,
не
на зван ног о
по
им ен и):
Епископом
хочешь
быть?
уберися
в
ря су
Клобуком
покрой
голов у,
брюхо
бородою.


182
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
Клюку
пышно
повели
нест и
п ред
тобою.
Раздувшися
в
кар ет е,
когда
сердце
с
гневу
Трещит,
все х
б лагос лов ля ть
нудь
праву
и
леву.
Под
видом
смущен ия
зависть
прег лубок а,
Да
цв етет
в
сердце
к
в ласти
ох ота
ж есток а.
Во
второй
редакции
(1737) последние два стиха исчезли,
лишнее
доказательство
их
теснейшей
связи
с
событиями
1729 г. ,
когда
охот а
к
вл асти
(патриаршей)
и
«зависть преглубока» (к Феофану)
сделала
Дашкова
фи гур ой,
в ожд ем,
над еж дой
цело й
пар тии.
Во обще ,
первая
ре­
дакция,
ед инственно
нас
сейчас
интер есую щая,
многим
отл ича ется
от
в то­
рой
(школьно-общеизвестной); литературно ,
вторая
редакция,
конечно,
выше:
в
1737 г.
за
гр аницей
Кан тем ир
достиг
полной
зрелости
как
поэт;
но
введение
четырех
усл ов ных
имен — Медор,
Кр ито н,
Си ль ван,
Лука,—
кото ры х
в
ред акц ии
1729 г.
не
было,
генерализация
х ар актер ист ик,
устра­
нение
по литич еских
намеков,
— все
это
существенно
меня ет
весь
ха ра ктер
са тиры ,
превращает
в
своего
рода
главу
из
Лабрюйера
ст ихи,
которые
в
1729 г.
бы ли
в
су щ ности
пол улег аль ной
п рокл амацией ,
ходившей
по
ру­
кам
без
имени
а вто ра,
выз ывавш ей
вос то рг
одних
и
опасную
для
Канте­
мира
ненав исть
д руг их,
на
что
совершенно
я сно
наме кает
Феофан:
Да
почт о
же
бы ло
имя
укрывати?
Знать,
теб е
страшны
сил ьны х
гл упцов
нравы.
Плюнь
на
их
грозы.
Ты
блажен
трикраты
Но
сие
за
в ерх
твоей
слав ы
буди,
Что
тебя
з лые
ненавидят
люди.
Возможно,
что
про исхожд ение
сатиры
связано
и
с
полемикой,
кото­
рую
«Камень веры»
вызвал
в
Гер мании.
В
майской
книге
лейпцигских
«Acta eruditorum» за 1729
г.
появилась
резкая
ре цен зия
на
«К амень
ве ры »; скоро вышла «Epistola a,pologetica» Буддея «др угу,
живущему
в
Москве» (т.
е.
Феофану,
кото ры й
пере пи сыва лся
с
иенским
богословом),
доказывающая
скр ыто- к атол иче ский
характер
богословия
Яворского.
Что
Кан теми р,
ученик
и
друг
не мцев -а каде миков
в
Петербурге,
следил
за
э той
борьбой
хот я
бы
по
рецензиям
в
«Acta eruditorum», журнале всей уче­
ной
Европы
того
времени,
нет
сомнения.
Быть
может,
именно
пре вр аще­
ние
вопроса
о
«Камне веры»
в
своего
рода
ев ропейский
вопрос
и
резкие
нап адки
на
Яворского
л юте ран ских
бо гос лов ов
посл ужил и
для
К антеми ра
то лчко м.
Во
всяком
случ ае,
пр оте стан тска я
о кра ска
чувствуется
в
ирон иче­
ских
ст и хах:
Ра скол ы
и
е реси
науки
с уть
дети;
Больше
в рет,
кому
да лось
больше
разумети;
В
безбожие
приходит,
кто
над
книгой
тает,
Гов ори т
тот,
кто
и
сам
мало
бога
знает.
Это
напоминает
по стоя нны е
напа дки
протестанто в
на
наукобоязнь
кат ол ико в,
на
запрет
чит ать
Биб лию ,
а
ве дь
как
раз
в
эти
месяцы
бого­
словская
Гер мани я
старалась
доказать,
что
дикая
вражда
Яворского
к
науке
не
св ойств енна
пр аво слав ию
и
объясняется
зависимостью
его
уче ­
ния
от
католиков
и
Беллармина.
Воо бщ е,
лю тер анств о,
от но сит ельно
тер­
пимое
к
науке,
должно
было
тогда
пр ив л екать
Кантемира
(тоже совпаде­
ние
с
Феофаном).
В едь
все
же
на ука
(математическое естествознание)
была
до
отъезда
за
г ра ницу
в
центр е
его
занятий.
Перев о дч ик
Фонтенеля
(перевод сделан в следующем 1730
г.)
виден
уже
в
первой
сати ре :


КАНТЕМИР
183
К
чему
зв езд
течен ие
и
свойства
счи сля ти,
Для
одного
в
планет е
пятна
ночь
не
спат и,
Для
любопытства
только
лиш ит ься
покою,
И ща,
солнце
ль
движется
или
мы
с
з емле ю?
В
примечании
кратко
объяснено
о тличие
систем
П тол омея
от
Копер­
ника.
Впервые
попало
в
ру сский
стих
упоминание
химической
лабора­
тории:
Учит ь ся
руд
качеству—о,
как
г лупо
де ло
К оп тить
в
дыму
очеса ,
ж ечь
при
ог не
тело!
и
определение
метафизики:
Сил ы
духов
и
душ и
разы ск ать
п редел ,
несовсем,
впрочем,
ясно е.
В ооб ще,
яснее
в сего
и
к расно реч ив ее
поэт
в
ап олог ии
точных
н аук
и
в
портретной
г алере е
их
вр аг ов.
Полит ич еский
его
ид еал
то же
я сен:
государство,
в
котором
«мудрости»
бы ло
бы
дан о
первое
место
и
ученые
были
бы
руко в одите лям и,
т.
е.
ид еализ иро ва нное
государства
Пет ра.
Вл ияние
Академии
Наук
насл оилось
на
по литиче скую
систему
«Аргениды» .
На
пр акт ике:
монарх,
см ело
разрушающий
гнезда
не веж еств а
и
суе вер ий
и
не
д опус ка ющий
ре акцио нны х
«факций»; Академия,
« умнож ающ ая
науки »; Фео фа н,
в
реф ормационном
д ухе
упр ав ля ющий
це рков ью.
Никогда
еще
вир ше вая
поэзия
не
высказывала
та ких
серьезных
мыс­
ле й.
Еще
более,
чем
по
факту ре
стиха,—по
евр опеизму
тем
мы
в
праве
н аз ывать
литер атур ное
направление
Фе офа на
и
Кант емир а
н еосил лаб икой.
Когда
после
успеха
первой
сатиры
н ачал ось
личное
сближение
обоих,
влияние
Феофана
ста но витс я
так
глубоко,
что
иные
портреты
и
рассу-
ждения
в
первой
группе
сатир
представляют
изл оже ние
лю бимы х
тем
Феофана,
а
иногда
и
п рост ое
переложение
их
в
стихи.
Сближения
эти
делались
иссл едо в ателя ми
нео дно кратн о;
соб ран о
д остаточ но
примеров,
что бы
убедиться
в
единообразной
п олитичес кой
п озиц ии
и
даже
в
сходстве
методов
литер атур ной
борьбы.
Например
портрет
в рем енщ ика
из
пропо­
в еди
Феофана
1730 г.
(в марте,
т.
е*
уже
после
победы
над
вер хов никами
и
много
по зже
па дения
М е ншик ова ): «когда слух пройдет,
что
го суд арь
кому
особенную
св ою
являет
любовь
...
все
к
тому
на
дв ор
...
и
тот
службы
его
исч исля ет,
кото ры х
не
бывало,
тот
кр асо ту
т ела
описует,
хот я
прямая
харя,
тот
выводит
рода
древность
из-за
тысячи
лет,
х отя
бы
был
хар чев ­
ник
или
пиро жник
...»
Ср.
в
VI сатире:
... признавать,
что
родом
Моложе
Владимира
он
одним
лишь
год ом,
Хотя
помнишь,
как
оте ц
н осил
к афтан
серый;
Кривую
его
жену
называть
В ен ерой.
И
во
II сатире:
Кто
не
все
еще
о тер
с
грубы х
рук
моз оли .
Кто
не
давно
п родав ал
в
ряд ах
мешок
соли,
Кто
глушил
нас,
«сальные — крича — ясно свечи
Гор ят» ,
что
с
подовыми
го рш ком
ис тер
пле ч и,—
Тот
на
высоку
степен ь
вспрыгнувши
блис та ет.
Не
оди н
раз
повторяет
Ка нтемир
неод нокр атны й
по ртрет
святоши,
ханжи
или
церковного
неуча,
обжоры,
пьяницы
или
нег рамот но го
люби­
теля
рассу ждений
на
богословские
темы.
Ближайшей
русской
т рад ицией
с атир
Кан теми ра
является
по ртр етная
га лер ея
в
проповедях
Феофана,
где


184
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
Ка нтем ир
нашел
образец
сатириче ск ой
трактовки
русск о го
бытового
мате ­
риала.
В
посв я щении
III сатиры Кантемир упоминает другие заслуги
Феофана,
покровительство
и
помощь,
оказанные
ему
в
тя же лые
дни
1729 г .:
Обязан
еси
ты
мя
уст ы
[устами]
и
рук ою
Дал
хв алу
мне
п аче
мер,
заступил
немало.
Это
выражение
политической
близости
и
союза.
Но
нача ло
самой
са тиры
поражает
восторгом
и
б лагог ов ением
автора
пер ед
э нцикло педич еской
эру ­
дицией
и
вели чи ем
ума
Феофана:
Мудрый
пер в осв ящ енник,
ему
же
Ми нерв а
О ткры
вся
сок рове нна
и
все,
что
испер ва
В
тв ари
быс ть
и
днесь
яже
мир
ве сь
исполняют
Показа,
изъяснив
ти,
от чего
быв ают ,
Феофан,
ему
же
все
известно,
что
знати
Может
человек
н
ум
человечь
пон ят и.
Так
писать
мож ет
только
ученик.
А
так
как
в
этом
же
1730 г.
Кант ем ир
перев од ит
Фонтенеля
и,
след ов атель но,
пог лощ ен
астро номией
и
точными
науками,
то
мы
в
прав е
сд ел ать
вывод,
что
в
Феофане
он
пор аже н
объ ем ом
его
небогословских
знаний,
с тремл ением
к
с инт езу
богословия,
философии
и
новых
н аук
о
пр иро де;
синтез
был
мнимый,
Феофан
э клекти ческ и
о бъ­
единял
тр ади цию
х рист ианск ой
мифологии,
Аристотелеву
мет афизик у,
абс олю тистску ю
политическую
теорию
и
небесную
механику
Ньютона
в
видимость
це льно й
системы
знания,
но
несомненным
э клект ик ом
был
в
фил ософ ии
и
Кантемир;
эклектизм
был
вооб ще
типичен
для
ученой
Европы
переходной
э похи
между
Лейб ницем
и
р ево люцио нны ми
просве­
тите ля ми.
2
1 января 1732
г.
Кантемир
выехал
за
г раниц у
и
30 марта прибыл
в
Лондон,
ку да
он
на знач ен
был
рези денто м.
Долгое
вр емя
биографы
смо­
тр ели
на
это
наз наче ни е,
к але
на
почетную
награду
за
руководящее
уча­
стие
в
во сст анов лении
самодержавия
Анны
Иван овн ы
и
даже
как
на
д олю,
которая
досталась
Кантемиру
в
дележе
общей
политической
добычи
победившей
пар тии.
В ни матель ный
анализ
фа ктов
показал,
что
это
не
так.
Не
дале е
как
в
прошлом
1731 г.
Кантемиру
не
уд ало сь
п олу чить
пост
президента
Академии
Наук,
хотя
йе
было
тогда
в
России
человека,
более
подходящего
к
этой
до лжн ост и.
Тяжебное
дело
о
на следст в е,
вопреки
спр ав едл ив ости,
решено
не
в
его
пользу.
Небывалые
по
смелости
на
Руси
са тиры
создали
ему
множ еств о
врагов.
Новое
правительство
постепенно
от стр аня ет
в сех
уча стн ико в
перев ор ота,
кот оры м
оно
б олее
всего
было
обя­
зано.
Победа
Анны
оказалась
во все
не
победой
пар тии
цивилизации.
На­
значение
Кант емир а
посланником
в
све те
в сех
э тих
фа ктов
по луч ает
сво й
д ейств итель ны й
смысл,
смы сл
почетной
сс ы лки.
Так,
повидимому,
пони­
м али
дело
и
современники.
Еще
Новиков
в
«Трутне» 1769 г .
с ох ранил
память
об
этом
мнении
сов р еменнико в ;
иронически
советуя
себе
же
не
вс тупать
на
пу ть
с атир ы,
он
говорит,
что
и
посильнее
его
были
на
Руси
сат ирик и, «но и им рога обломали»; кого,
кроме
Ка нтем ир а,
он
может
иметь
в
виду?
Какие,
кроме
Кантемира,
б ыли
до
не го
с атир ики?
В
Л он­
дон
удалили
неуд об ного
человека.
К ан темир
поб ежд ен,
деятельность
его
насил ьств енно
изм ене на
и
приобретает
тепе рь
другой
характер.
Ди пло ма том
Кан тем ир
оказался
превосходным.
Дипломатическая
его
деятельность,
еще
ждущая
своего
серьезного
исто рика,
нас
здесь
и нтере­


КАНТЕМИР
185
совать
не
может.
Она
так
тесно
связана
со
сл ожно й
историей
межд у­
народ ны х
отношений
1732—1744
г г.,
что
даже
кр аткий
ее
анализ
вышел
бы
за
пр ед елы
э той
главы.
Заметим
тол ько ,
что
Кантемир
сыграл
боль­
шую
рол ь
в
рус ско- анг лийских
и
русско-французских
отношениях
своего
времени.
Западные
государства
б оя лись
Ро ссии,
не ожиданн ое
и
недавнее
появление
которой
на
европейской
арене
меняло
привычную
европейскую
шахматную
до ску;
к
уст ранению
России
из
игры
на пра вл ены
были
все
их
у силия .
Ка нте мир
был
в
Лондоне
и
в
Париже
живым
доказательством
того,
что
европеизм
новой
Ро ссии
—
не
случайный
факт.
Европейская
обра­
зованность,
в
кото рой
он
был
не
только
на
ур ов не,
но
гораздо
выше своих
колл ег
по
д иплома тичес кому
к орп усу,
соч ет ание
д ипломатич еског о
уме нья
с
полной
чест ност ь ю
и
прямодушием,
общий
импонирующий
ск лад
его
на­
туры,
его
серьезность,
не
чуждавшаяся,
однако,
неотделимой
тогда
от
ро ли
ди плом ата
светскости,
— все
это
сыграло
немалую
рол ь
в
«призна­
нии»
н овой
Р оссии.
Ка нте мир
за
г раниц ей
был
не
только
ее
дипломати­
ческим,
но
и,
так
сказать,
культурным
пр едстав ите лем.
Удачно
выш ел
он
и
из
целого
ряда
по литических
затруднений.
В
174Г г. ,
во
время
ру сск о-
шведской
войны,
надо
бы ло
умело
парализовать
ан тиру сские
инт риги
па рижс ког о
двора.
При
А нне
Леопольдовне
Франция
та йно
(через ПЬ-
тарди)
поддерживала
Елизавету,
следовательно,
хи тр ила
с
русск и м
пос­
ло м;
а
по сле
перев ор ота,
ко тор ый
привел
не
к
зам ене
немецкой
влас ти
французской
(на что надеялись в Париже), а к п одъ ем у н ацио наль ног о
чувства,
обманувшаяся
французская
дипломатия
з аняла
враждебную
к
но­
вом у
прав ите ль ств у
позицию,
например
медлила
с
пр изнанием
им перат ор­
ского
титула
Елизаветы.
Кантемиру
п риход илось
нас таива ть,
подавать
про тесты ,
но
в
то
же
вре мя
не
рвать
с
парижским
двором,
а
добиться
своего
сочет ан и ем
настойч ив ости
с
из ысканно й
кор рек тно сть ю.
Во
всех
та ких
делах
много
значил
личный
ав тор итет,
з авое ванн ый
послом.
Трудно
было
ладить
и
со
своим
петер бу ргс ким
двором,
к отор ый,
не
пон имая
р аз­
ли чия
в
по литическом
строе,
требовал
от
Кан тем ир а,
что бы
он
добился
от
анг лийс ког о
пр авите ль ст ва
ар еста
итальянца
Локателли
за
на печ атанны й
им
в
Париже
неблагоприятный
для
ру сского
пр авит ель ст ва
па мфл ет
«Lettres moscovites».
Канте мир у
прихо дил ось
п очти тель но
объяснять,
что
это
не во змо жно, «понеже вольность здешнего народа так далеко прости­
ра ется ,
что
против
своего
собственного
государя
без
всякой
о пасности
по­
вседневно
п ечата ют» (ноябрь 1735
г . ); но в Петербурге того не понимали .
Еще
тру днее
бы ло
положение
Кантемира
в
связи
с
пете рбу рг скими
«п ере­
менами».
П осле
смер ти
Ан ны,
Бирон
известил
его
о
своем
рег ент ств е;
надо
бы ло
ответить
поздравлением;
пони мая ,
что
ре гент ств о
Бирона
не
м ожет
быть
продолжительным,
Ка нте мир
по слал
поздравление
не
ему,
а
че рез
одного
друга,
пред упре див
его
о
необходимости
подождать
с
пере­
дач ей.
Это
спасл о
Кантемира
от
гиб ели
пос ле
аре ста
Бир о на.
Из
этого
эпизода
не
следуе т,
что
Ка нте мир
был
пол ит ическ и
бес­
принципным
челов ек ом .
У
не го
бы ла
сво я
принципиал ьнос ть,
только
она
каса лас ь
не
таких
вопросов,
как
Бирон
или
М иних,
Анна
Леопольдовна
или
Елизавета,
а
общ е го,
главного,
основного
для
него
политического
вопроса:
по литика
европеизации,
т.
е.
продолжение
П етр ова
д ела,
или
•по бе да ц ерков ной и ве льмо жес кой ре акции.
Что
здес ь
он
был
д ос таточ но
принципиа лен,
доказывается
его
ролью
в
1730 г.
В
отношении
литер ату рно м,
пре бы в ание
Кантемира
в
Лондоне
п ри­
ве ло
совсем
не
к
тем
п осле дств иям ,
какие
можно
было
ожидать.
Казалось
бы,
что
в
Ло нд оне
зна ком ство
с
языком,
литературой,
инт ел лигенцией
страны
прив едет ,
например,
к
усвоению
тонической
системы,
что
было
бы
естественно:
Ка нте мир
чи тает
Драйдена
и
По па,
удостоверяется
в
пре во с­


186
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
В РЕМ ЕНИ
ходстве
тоники
и
дел ает
первые
опыты
в
перенесении
ее
на
русский
язык.
Ведь
как
раз
в
это
время
так
именно
поступает
Ломоносов,
если
не
под
влиянием,
то
в
несомненном
отношении
к
германскому
тоническому
стихо­
сл ож ению.
Между
тем,
происходит
иное:
Кантемир
в
Лонд оне
утвер­
ждается
в
мысли
о
правильности
силлабич еской
системы
и
даже
трактат
Тредиаковского
не
заставил
его
изм енить
вз гляд ы
на
э тот
воп рос .
Далее,
то же
вопр еки
о жид анию
и
естественному,
казалось
бы,
ходу
вещей,
Канте­
мир
в
Лон до не
не
зн ако мит ся
с
деятелями
английской
культуры,
и
его
ан­
гл ийские
связ и
о гр аничив аю тся
служ ебно- д ипломатичес кими
знак омств ами,
он
не
обнаруживает
далее
ник ак ого
интереса
к
многочисленным
и
высоко­
ку ль тур ным
фр ан цуз ским
бег лецам- гуг енотам
(в противоположность Воль­
теру,
кото ры й
в
Лон до не
именно
с
ними
уста нов ил
сразу
прочные
отно­
шения )
и,
парадоксальным
об ра зом,
окружает
себя
итальянцами,
дип ло­
матами,
как
Цамб они ,
певцами,
м уз ыкант ами
и
поэтами,
как
Ролли
(ныне
давно
забытый
позд ний
эпигон
итальянского
классицизма).
Произведен­
ные
по
поручению
акад.
Л.
Н.
М а йкова
поиски
в
архиве
Цамбони
(в Бод-
леевой
библиотеке)
обнаружили
много
писем
Ка нте мир а;
они
пр олили
свет
на
тот
итальянский
кр уг,
сред и
к от орого
про те кала
внеслужебная
жизнь
его
в
Лонд оне.
До куме нты
подтвердили
указание
аббата
Гуаско,
п ерв ого
биографа
Ка нтем ира ,
на
преобладание
итальянцев
сред и
его
лондонских
и
парижских
друзей.
Знакомое
уже
нам
неравновесие
ме жду
л итер ату рными
и
научными
взглядами
Кантемира
сказалось
в
э тот
пер иод
с
ос обой
силой.
В
научных
во прос ах
не
у
итальянцев
он
будет
учиться;
ему
п рекрас но
известна
науч­
ная
отста лость
Италии
XVIII в.,
известны
успехи
английской
ф изики,
астрономии,
математики
и
ф ило соф ии;
он
сле дит
за
раб ота ми
Ло ндо нско го
коро лев ског о
общества,
пр имы кает
к
ньютонианству
и
к
опытной
философии
Локка.
Об щест ве нные
его
ид еи
здесь,
в
Анг л ии,
тем
боле е
на
уровне
идей
мор аль ной
ж урн алистики,
чт о,
как
мы
увидим
ниж е,
еще
в
Рос сии
его
первые
с атиры ,
фор мально
примы кая
к
Буало,
на
деле
бы ли
русск о й
парал­
лел ью
к
ду ху
ан глийско го
мора листическог о
просветительства.
Но
вз гляды
его
и
л итерат урные
в кусы
ник ак
не
современны
поколению
Сви ф та,
Дефо
и
П опа,
а
принадлежат
ар хаистической
итальянской
стад ии
развития
евро­
пейского
классицизма,
и
здесь
в
Ло ндо не,
под
в лия нием
итальянского
окр ужен ия,
прио бр етают
под чер кнуто
ит аль яни зиро в анный
для
30-х годов
XVIII в .
ос обо
ар ха истич еский
характер.
К ант емир
со вер ш енств уется
в
ита ль янско м
языке
(которым он владел еще в детстве),
изу чает
с
помощью
Ролли
поэ тов
позднего
италь я нског о
Возрождения
(Ариосто и
Т а сс о), к которым явно относится иначе,
чем
недавний
его
ли терату рны й
уч итель
Буало,
для
котор ого
«поддельный блеск Тассо»
ничего
не
стоил
в
ср ав нении
с
«золотом Вергилия».
Рав нод уше н
К а нтемир
и
к
новой
немец­
кой
музыке
(хотя Гендель действовал в том же Лондоне как раз в годы
пре бы в ания
там
К а нт е м ира ); его музыкальные любимцы — итальянские
певцы,
певицы
и
инс трум енталис ты,
котор ы е
тогда
бы ли
расс еяны
по
всем
крупным
го род ам
Европы;
меж ду
те м,
придворно-аристократический
сти ль
итал ья нско й
музыки
был
уже
в
30-е годы явлением реакционным .
С
ита лья нскими
друзьями
в
Лонд оне,
в
большинстве
дипл омат ами
и
рези­
д ентами
мелких
итал ь ян ских
дворов,
по
культуре
б лестя щими
и
по ве рх­
ностными
д илета нта ми,
запоздалыми
эпигонами
старой,
когда-то
великой
литературы
XVI в.,
Кантемира
связывает
не
только
личная
дружба,
но
и
изв ест ное
единомыслие
в
э стетических
вопросах.
Но
важнее
в сего
вл ия ние
этого
запоздалого
итальянизма
на
пози­
цию,
к от орую
К антем ир
занял
в
острейшем
тогда
в опро се
о
метрической
реформе.
Трактат
Тредиаковского,
и зла га вший
(1735) новую систему то-


КАНТЕМИР
187
«ич еско го с тих осло жения,
был
тогда
же
проч итан
К анте миро м
в
Лонд оне,
но
не
только
не
пере убед ил
ег о,
а,
напр отив ,
вызвал
в
нем
отпор,
заставил
проверить
св ои
вз гляд ы
и
еще
боле е
в
них
утвердиться.
Ка нтем ир
оста ется
в
теории
и
на
пра ктике
верен
силла бич еской
системе.
Чем
это
объяснить?
Чем
объяснить
также
и
то,
что
Канте ми р
не
был
переу бежд ен
даже
пер­
вы ми
ода ми
Л о моносо ва,
г ениал ьны м
образцом
звучного
нео трази мо
убеди­
тел ьно го
4-стопного ямба?
Уже
Тре д иак овс кий
над
э тим
задумывался
и
объяснял
ст ранное
упор ство
Кантемира
« чу жест ранны м»
его
про исх ожд е­
нием
(в трактате «О
дре внем,
сред н ем
и
новом
стихотворении
российском»
1755 г. )—о ши бочн ое
сужд ение ,
связанное
с
общим
взглядом
Тредиаков-
ского
на
сил лаб ич еские
стихи,
как
на
«пол ьские с троч ки».
Но
московские
уч еники
Симеона
Пол оцко го
(Медведев,
Ба р сов,
Поликарпов)
да
и
сам
Тредиаковский,
пятнадцать
лет
писавший
силл абич еские
стихи,
были
р ус­
скими
по
про исхо жде нию;
очевидно,
де ло
не
в
«чужестранном»
пр ои схо­
жд ении
Ка нте мир а,
тем
более,
что
из
всех
с илла бико в
он
был
без
спо ра
самым
о даре нны м,
бо гаты м
и
нац ионал ьн ым
и
в
отношении
языка.
Вернее
зд есь
сыграл
ро ль
отрыв
от
русск ой
о б станов ки,
от
п етер бур гс ких
с поров
вокруг
в опро са
о
стихо сложе нии,
от
общего
п етерб ур гск им
литераторам
своего
рода
потока,
увлекавшего
умы
и
вкус ы
в
ст ор ону
искомого
тониче­
ск ого
стих а.
Отрыв
был,
с
другой
стороны,
под дер жан
«итальянизмом»
Кантемировой
э стетики
за
гр аницей.
Итальянский
стих
пр инад лежи т
сил­
лаб иче ской
сист ем е.
Особая
для
Кантемира
в
эти
год ы
значительность
именно
итальянской
по эзии
склоняла
его
признавать
превосходство
и
итальянского
стих ослож ения.
Впрочем,
косвенному
вл иян ию
проце сса
то­
н иза ции
русского
ст иха
подвергся
и
он;
в
старый
13-сложный силлабиче­
ский
стих
он
вводит
обязательную
пост оян ную
цезуру
после
7-го слова;
в
«Письме Харитона Макентина» (анаграмма его имени и фамилии), при­
лож енном
к
п ерев оду
«П ос ланий»
Го ра ция
и
являющемся
целым
трак­
та том
по
ст ихо слож ению ,
пр ав ило
обязательной
цезуры
ка те гор ически
вы­
сказано
в
§ 28; соответственно этому все заграничные 13 - сло жные
стихи
Ка нте.иира
без
ис клю чения
цезурованы
после
7-го слога.
Феофан
когда-то
мог
писат ь:
Зрей
же,
что
и
Св ей
дерзкий
си лою
св оею
и
сам
Канте мир
в
1731 г. :
Всего
много,
и
можно
б
жить
ему
в
покое.
Теперь
это т
же
стих
звучал
бы
примерно
так:
Всего
много,
и
по ра
ж ить
ему
в
покое.
При
заграничной
переделке
первых
пя ти
са тир
сплошь
пр ов еден
эт от
но­
вый
принцип.
А
так
как
он
представляет
изв ес тный
шаг
в
напр ав лении
тонического
упорядочения
стиха ,
а,
с
другой
стороны,
ре фо рма
стих а
Тре­
диако вско го ,
как
мы
ув идим
в
следу ющ ей
главе,
была,
на
деле,
лишь
то ни­
зац ией
то го
же
с таро го
силл абич еског о
тринадцатисложника,
то,
не­
смотря
на
резкое
от лич ие
теоретических
вз гл ядов
Тредиаковского
в
трак­
т ате
1735 г.
и
Кантемира
в
его
конт рт ракт ате
1742 г. ,
д ейс тв итель ная
стих отв ор ная
их
практика
не
так
уж
б ыла
различна.
С тихи
то го
и
дру го го
во
вторую
по лов ину
1730-х годов были тонизированным в разной степени
за клю чени ем
полуто рав еков ой
истории
русского
сил лаб ичес ког о
стих о­
сложения.
Де йств ит ель ным
со зд ате лем
тон ич еского
стиха
был
Ло монос ов .
3
В
истории
р усск ой
пов ес тв ов атель ной
прозы
Кан тем ир
не
со ста вля ет
д аты.
Датой
б удет
«Езда в остров Любви»
Тредиаковского
(1730).
Иное


188
ЛИ ТЕР АТУР А
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
дело — вклад
Кантемира
в
историю
ру сск ого
научн ого
языка.
Пе р евод
Фонтенелевых
«Разговоров о множестве миров» (1730, напеч.
1740) так
широко
читался
(три издания в XVIII
в. !), что созданная Кантемиром
астрофизическая
и
вообще
на уч ная
терминология
вошла
в
оборот
и
в
ряде
сл учаев
прочно
сох ра нила сь,
напр имер
начало
(в смысле principe), поня­
тие
(в смысле идеи), с ре д ото чи е,
наблюдение,
плотность,
вихри
(в изложе­
нии
известной
гипотезы
Дек а рт а: tourbillons), предрассуждение (с о зд ано
методом
кальки: préjugé) идр.
Отпал
ряд
неудач ных
(вернее,
нену жных )
кальк:
естественница
и
преестественница
(физика и метафизика), з ве з до-
законие
(астрономия).
Ген иа льн ой
бе зошиб оч нос тью
Ло мон осов а
в
созда­
нии
науч ных
термино в
Кантемир
не
обладал,
тем
более
22 лет отроду
(1730).
Более
сов ерш енны м
языком,
чем
п ер евод
Фонтенеля,
написаны
за­
граничные
труды
Кантемира
по
литературе,
т.
е.
прим еча ния
к
своим
же
с атирам,
к
Анакреону,
к
с атир ам
Горация
и
«Письмо Харитона Макен-
тина» .
В
примеча ния х
это
не
так
зам етн о
сразу,
потому
что
невольно
раз ­
дражают
современного
читателя
пояснения,
ко тор ые
Ка нтемир
да ет
п ро­
стейшим
словам
куль тур но- об ихо дно го
сл овар я
и
про стейш им
именам
(Ювенал,
Зевс,
Гектор ,
семь
мудрецов,
Парнас
и
т.
п.).
Но
Кантемир
знал,
что
эта
э леме нтарно - про св етител ьская
работа
необ ход има;
уже
в
при­
меч аниях
к
«Разговорам о множестве миров»
он
пояснял
так ие
слов а,
как
кл имат ,
карта,
пла нета;
ему
пр ихо дило сь
не
брезговать
черной
ра бото й
по
о бъ я снению
с лов
литературного
и
ист ор ическ ог о
об иход а:
это
была
пе­
тровская
чер та,
для
памя ти
Кантемира
почет ная .
Но,
конечно,
в ы полне ние
че рн овой
работы
пониж ает
эн ерг ию
и
выразительность
языка.
Поэ то му
бы ло
бы
неспр ав ед лив о
цит ир ов ать
от ры вки
из
популяризаторских
при ме­
чаний.
На до
обратиться
к
письму
X.
М аке нтина ,
что бы
убедиться,
как
маст ерск и
умеет
Кантемир
сжато
в
пре дел ах
параграфа
излагать
аргу­
менты
для
защиты
св оих
лю бимы х
нау чны х
(хотя бы и ошибочных)
идей.
«Как я не чаю,
что
стихотв о рство
ру сско е
одн о
и
то
же
с
французским,
так
не
могу
согласиться,
что
так ие
без
ри фм
стихи
некрасивы
на
русск ом
языке,
для
того ,
что
у
французов
не
в
обыкновении».
В
последнем
звене
фразы
наш лось
место
и
для
тонкой,
е два
разли­
чимой
иронической
ноты.
Образцово
написан
§ 22, озаглавленный « Пер е­
нос
позв о лен» .
Указав,
что
др евние,
а
из
новых
итальянцы,
испанцы
и
англичане
счи тают
его
не
пороком,
а
у краш ением
стиха,
Ка нтем ир
про ­
д о л жа е т: «перенос не мешает чувствовать ударение рифмы доброму чтецу
[читателю], а весьма он нужен в сатирах,
к омедия х,
трагедиях
и
в
б асня х,
чтоб ы
ре чь
могла
приближаться
к
простому
разговору.
К
т ому
же
без
такого
переноса
долгое
сочинение
на
рифмах
ста но витс я
уху
докучным
часты м
риф мы
повторением,
от
ко торо го
напослед ок
проис ход ит
не
зн аю
к акая
неп рия тная
монотония,
как
то
французы
своим
стих отво рцам
сами
обличают».
Все
три
арг ум ента
(из которых,
кстати,
первые
два
безусловно,
а
третий
относите льно
вер ен)
изложены
в
пра в ильн ом
порядке:
реш ающ ий
арг умен т
за ним ает
с реднее
место,
первый
вводит
в
главную
мысль,
тр етий
ее
до по лняе т.
Вообще,
надо
сказать,
весь
трактат
о
стихо слож ении
написан
нес рав ненно
лучшим
науч ны м
языком,
чем
извес тный
трактат
Тредиаков-
ского
1735 г.
Переходим
к
во про су
о
стихо тво рном
языке
Ка нтем ир а.
Со
стор оны
словарной
сразу
выделяется
о дна
его
осо бенно сть :
широкое
допущение
про стор ечи я;
это
тем
боле е
ст ранно ,
что
приня то
связывать
Кантемира
с
р имскими
сати рикам и
и
Буало.
Между
тем
от
первой
сатиры
1729 г.
до
п оследн ей ,
в ось мой, 1739 г.
Ка нтем ир
прибегает
к
про стор ечию ,
не
боясь
кр айних
случаев,
г ранич ащих
с
«вулгарностью».


КАНТЕМИР
189
Кло бук ом
покрой
глав у,
брюхо
бо род ою
Больше
врет,
ком у
далось
больше
разумети.
Пред
Егорам
Вергилий
двух
денег
не
стои т.
А
наука,
говорит,
мешку
не
прибыток.
Когда
лучше
свежины
вэлюбит
умный
сте рву
Резон
тому?
п одпи сать
имя
св ое
знает.
(I, 1729.)
Как
под
брюхатым
дьяком
одн околь ны
дроги.
С
чег о
он,
а
с
чег о
мы-то
навозна
тина.
Подьячий
же
си ли тся
и
с
го лого
драти.
(III, 1730.)
Не
ходил
бы
в
серяке,
но
в
платье
бога том.
Друз ья
в
п ечали;
нутко
сел
в
карты
играти.
Без
зубов
и
с
сединой,
с
морозу
колеет.
(V, 1731.)
Не
прибьешь
их
палкою
к
с олен ому
мясу.
Румяный,
трожды
р ыг нув,
Лука
п одпев ает .
Клобуком
покрой
глав у,
брюхо
бородою.
(I, 1737.)
Или
торч ать
при
дворе
с
у тра
до
полночи .
И
гнусны
чирьи,
что
в есь
нос
его
объ ел и.
(VI, 1738 .)
Поте я,
сж им ался
и
нем ее
клуши.
Чужие
щиплет
дела,
о
вс ем
дерзко
суд ит.
(VIII, 1739.)
Из
этого
спис ка
примеро в,
чи сло
кот ор ых
мож но
увеличить
в
де­
сятки
раз,
видно,
что
к
просторечию
Ка нте мир
приб ег ает
сов ерш енн о
рав номер но
и
в
первой
группе
сатир
(1729—1731) и во второй ( з агра ­
нично й)
и
при
заграничной
пе рер або тке
ранних
сатир;
литературно-рече­
вая
у стан овка
Кантемира
оста лась
в
э том
отношении
неизменной
на
протя­
жении
десяти
лет.
Не изм енн ым
о сталос ь
и
введение
пр остор ечны х
или
фамильярных
поговорок
и
выр аж ен ий;
в
сат ира х
они
попа даю тся
на
ка­
ждом
шаг у:
л епить
го рох
в
стену;
ск ал ить
зубы;
пялить
бровь;
от
доски
до
доски;
тру
лоб;
чут ь
пома зал
г убы
в
латину ;
куд а- де
хор ошо ;
а
сам
жирей
на
мякине;
то
ль
не
житье
было;
щей
горшок,
да
сам
большой
хозяин
в
доме;
а
теперь
чорт,
не
житье,
—и
многие
де ся тки
им
подобных.
По
с атир ам
Кантемира
можно
со став ить
св оего
рода
лексико н
ходячих
разговорных
выражений
того
времени.
Все
п рост оречи е
ближайших
после-
петровых
лет
живым
встает
п еред
нами
у
Кант еми ра .
Чтобы
понять
лите ­
ратурный
смы сл
э той
особенности,
надо,
пр ежде
всего,
ввести
одн о
важное


190
Л ИТЕР АТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
ограничение:
язык
Кант ем ира
ка же тся
нам
сей час
более
просторечным,
чем
он
был
им
в
с вою
эп оху.
Дело
в
т ом,
что
м ежду
К анте миро м
и
нами
лежит
до лгий
п роц есс
влияния
лите рату рно го
языка
на
разговорный
(про­
цесс,
особенно
у силив шийся
в
1840-е годы и особенно после 1861
г.);вре­
зультате,
разговорный
яз ык
з начите льно
приблизился
к
л итерату рному
(а литературный в XIX
в.
принял
в
себя
ряд
эл ементов
разговорного).
По эт ому
нам
сейчас
«трожды [ или
даже
трижды]
рыгнув»
кажется
вуль­
гар измо м,
а
при
Кант емир е
это
бы ло
обыкновенным
разговорным
выр а­
жением.
Стихи
из
так
н азы ва емой
IX сатиры (1731):
Так
то-то
уже
книга,
что
аж
уши
вянут.
Все
ж
то
се
еще
сош ник
[мужик]
плес ть
безмозгло
смеет.
Плетет
тут
без
расслготру
и
без
стыда
враки.
Рука
с
пером
от
ж алю
[от жалости]
как
курица
бро дит,
кажутся
нам
намеренно
грубыми,
особо
и
резко
фамильярными,
а
меж ду
тем
для
Кантемира
они
были
простым
в оспр оизве дением
ход яче й
разговор­
ной
ре чи,
а
вовсе
не
умышленным
скоплением
вульгаризмов.
Как
ни
важна
эта
оговорка,
ос тает ся
неоспоримым
факт:
вся
быто­
вая
часть
сат ир
Кантемира
на пис ана
почти
целиком
на
просторечии,
с лучай
в
своем
род е
ед инств енны й
в
истор ии
ру сск ой
сатиры
XVIII в. ;
ив
сати­
рах
Сумарокова
ест ь,
конечно,
просторечие,
но
реже,
умереннее
и,
так
ска­
зать,
и ного
речевого
тона.
О
Буало
и
го во рить
нечего.
Да же
в
VI сатире
(1660),
изв естной
чисто
бытовой
сатире
на
не уд обств а
пар ижско й
жизни,
самая
резко-бытовая
час ть
не
ид ет
в
срав нение
с
просторечием
у
Канте­
м и ра : «здесь каменщики загородили мне путь.. .
тут
кровельщики,
взо­
бравшись
на
крышу,
сбрасывают
целы й
поток
черепиц,
а
вот
бревно,
вздрагивая
поперек
по воз ки,
издали
уже
грозит
сбег ающ ейся
толпе».
Без
д ал ьнейши х
примеров
ясн о,
что
Буало
возводит
бытовую
сцену
к
алгебраи­
ческому
обобщению
в сех
возможных
подобных
сцен
и,
со отв етс тве нно
этому,
яв но
избегает
р еал ьных
разговорных
слов
своего
в ремени:
ardoise,
tuiles, poutre — это не просторечие.
Объяснить
происх ожд ение
просторечия
у
Кантемира
можно
только
на
ру сско й
литературной
почве.
Зд есь
была
св оя
традиция.
В
некоторой
степени
она
намечена
в
тех
вир шах
«Вертограда»
Симеона
По лоцко го
(1678), которые приближаются к типу сатиры,
вернее,
сатирического
пор­
тр ета.
Вот,
например ,
злая
жена
вс треч ает
мужа:
Из
то ржища
грядуща
гневно
вопрошает:
«Что прияесл еси?» Аще ни,
то
люте
лает.
Но,
конечно,
и
это
не
просторечие,
а
сцена,
до пус каю щая
просторечие.
Оно
остал ось
неосуществленным
х отя
бы
уже
п от ому,
что
Симеон
пиш ет
не
на
русском,
а
на
более
или
менее
беспримесном
церковно-славянском
языке.
Настоящую
традицию
языка
Кантемира
н адо
искать
в
русской
про­
поведи,
особенно
в
про по в едях
Феофана.
Продолжая,
повидимому,
давнюю
тр ади цию
юго-западной
проповеди
XVII в.,
пропов ед ник и
Пе тров ско й
э похи
вводили
очень
част о
слова
и
о бо роты
жив ой
разговорной
речи .
Да же
у
ко нсер ва тивн ого
Сте фа на
Яворского
в
проповеди
«Колесница тор­
жеств е нная»
изображение
четвертого
алле гор ическог о
к олеса
(народ)
напи­
сано
п рост ор еч и ем : «скрипливое то колесо,
никог да
же
ти хо
не
умеет
хо­
дить,
всегда
скрипит,
всегда
ропщет.
Наложишь
какое
тяжело,
то
и
станет


КАНТЕМИР
191
скр ыпети.
Слушай
же
мое
скр ыпл ив ое
ко лесо
то
...»
и
т.
д.
У
Феофана
же
очень
часто
живая
устная
р ечь
прорывает
общий
фон
славянизирован­
ного
условного
языка.
Нап ри мер
в
проповеди
1718 г .: «пастырь ли ду­
ховный
еси...
испраздняй
суев ери е,
отметай
б абия
ба сни
...»
В
этой
же
проповеди
есть
дальше
ост роум н ое
место
о
мнимых
святых,
кото ры е
«виде­
ния
сказуют,
аки
бы
шпионами
к
б огу
ходили,
пр итво рны е
повести,
то
есть
бабьи
песни
бают».
Из
«Духовного регламента» (1720): «ибо слуги
архиерейские
обычно
бывают
лакомые
скотины,
и
где
видят
власть
своего
владыки,
там
с
великою
гордостью
и
бесстыдием,
как
татаре,
на
похищение
устремляются».
В
удачн ом
портр ете
льстеца-карьериста
(из проповеди
,1730 г .), приводившемся выше,
мы
вид ели
ре зкий
пример
пр ос торе чия:
«тот красоту тела описует,
хо тя
прямая
харя.
. .», —пример,
особенно
важ­
ный
для
нас,
так
как
литературная
связь
пор тр етов
ка рь ер иста
у
Феофана
и
у
Кантемира
несомненна.
Феофан
вводит
э лементы
п рос тор ечия
то лько
в
сат ир ическ ие
пор­
тр еты
(невежд,
обжор,
пь яниц ,
ль стецо в
и
т.
д . ), которые,
естественно,
в
церковной
проповеди
слишком
ч аст ыми
б ыть
не
мог ут;
поэтому
довольно
ред ки
у
не го
и
соответствующие
фамильярные
слова.
У
Кантемира
с
пр е­
об лад анием
портрета
по днимае тся
к
пр еоб лад анию
и
просторечие.
Полу­
чается
значительная
количественная
разница,
но
принцип
отбора
слов
у
об оих
писателей
совершенно
тот
же:
к
по ртр ету
стягивается
жив ая
реаль­
ная
разговорная
р ечь.
Как
ни
развил
Ка нте мир
применение
метода,
но
самый
метод,
норма,
речев ой
пр инцип
ус во ены
им
от
рус ск ой
проповедни­
ческой
тра диц ии,
в
особенности
от
Феофана.
Как
вся
его
сатира
(особенно
ранняя)
была
своего
рода
секуляризацией
п роп ов едей
Феофана,
выделе­
ни ем
к
самостоятельности
и
ра звит ием
с атирико - политич еских
э лементов ,
котор ы е
у
Фео фан а
были,
в
сущ ности,
лишь
фи ктив но
связаны
с
жанром
пр опов еди ,
так
и
язык
э тих
са тир
представляет
блестящее
развитие
и
по лную
ли тера тур ную
реализацию
той
нормы,
которая
у
Феофана
мог ла
б ыть
осуществлена
л ишь
частично
и
от дел ь ными
п ро рыв ами.
Ка нте мир
и
языком
своим
зако номер но
завершает
давно
наметив ший ся
п роц есс;
но
все
действительные
з авер ше ния
о днов ременно
начина ют
новое;
яз ык
Кан­
теми ра
об ращ ен
в пер ед;
он
во
многом
предугадывает
и
подготовляет
тот
склад
литературной
речи,
ко тор ый
в
кач еств е
«забавного слога»
станет
одн им
из
в аж нейших
явлений
русск ой
литературы
XVIII в .
(Державин) .
Впрочем,
и
термин
это т
Кан тем иру
уже
изв ес тен:
Я
т ой,
иже
не ког да
забавными
слоги
—
говорит
он
о
сам ом
нача ле
«Петриды» (1730).
Очевидно,
ш иро кое
допу­
щение
пр осто реч ия
опр ав дано
в
его
литературном
со знании
изв ес тной
уже
нам
тео рией
д еле ния
поэзии
(ода,
поэма,
трагедия
и
сати ра ,
басня,
коме­
дия).
Теория
эта
б ыла
в
эпоху
кл асс ициз ма
общеевропейской.
Поэ то му
между
народностью
Кантемира
и
кла ссично стью
его
э стетики
в
его
со б­
ственном
пр ед став лении
не
бы ло
пр отив ор ечия .
Не
бы ло
его
и
об ъектив но.
4
Пе рехо дя
к
анализу
сатир
Кант еми ра ,
з амет им,
прежде
всего,
что
они
делятся
на
две
неравные
группы: 5 сатир,
напис анных
до
отъезда
за
гр ан ицу
(1729—1731) и потом переработанных в Лондоне (1736—1737),
и
3 сатиры (VI—VIII),
за ду манные
и
написанные
в
Париже
(1738—1739).
Так
наз ывае ма я
IX сатира ,
известная
тол ько
по
одному
неисправному
списку,
не
в ошед шая
ни
в
одн о
из
ст арых
и зд аний
и
о публ и­
кованная
Тихонравовым
только
в
1858 г.,
названа
так
услов н о;
по
темам
(особо близким к Феофановым), по м етру,
языку
и
стилю
ее,
несомненно,


192
ЛИ ТЕР АТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
надо
отнест и
к
первой
группе,
датировать
1731 г.
и
называть
ее,
со б­
ственно,
следовало
бы
VI сатирой (что б ы
не
вносить
пут аницы
и
не
разой­
тись
с
Ефремовским
1изданием,
мы
буде м
держаться,
о днако,
тр адицион ной
ну мер ац ии).
Переработать
эту
са тиру
(одну из самых значительных и со­
держательных)
Кан тем ир
за
г раницей
не
успел.
Обе
группы
различаются
и
по
своему
типу.
Это
за мет ил
уже
Жуковский
в
своей
из вес тной
стат ье
«О сатире и сатирах Кантемира» (1809): «сатиры Кантемировы можно
разделить
на
два
к ласса:
на
фило софич еские
и
жив опи сные;
в
одних,
и
именно
в
VI, VII [т.
е.
как
раз
в
пар иж ских ]
сатирик
представляется
нам
ф ило соф ом;
а
в
других
искусным
ж ив описцем
люд ей
п орочн ы х».
Однако
это
различие
не
надо
преувеличивать;
бу дь
оно
решающим,
Кан­
т емир
в
Лондоне
не
с тал
бы
возвращаться
к
стар ым
са тира м
и
не
умел
бы
переработать
их
так
удачно;
не
над о
также
забывать,
что
как
раз
последняя
парижская
сатира
(VIII) «На бесстыдную нахальчивость»
при­
надлежит
ч астично
к
«живописному»
кла ссу.
Мы
в
праве
поэтому
рас­
сма трив ать
все
са тиры
как
бо лее
или
менее
единое
цел ое,
с
огов орк ам и
для
сатир ы
VI (морально-философской)
и
VII (посвященной вопросам
«правильного»
воспитания).
П остр оение
са тир
Кантемира
обы к нов енно
ед иноо б разн о.
Пос ле
вс ту­
пления
(представляющего ,
чащ е
всего,
о бращ ение,
напр имер,
к
уму
своему,
к
Феофану,
к
Музе,
к
солнцу)
Кан тем ир
сразу
переходит
к
живым
пр и­
мерам,
кото ры е,
следуя
оди н
за
д руг им,
составляют
г алер ею
лит ер ату р­
ных
по ртр етов ,
связанных,
поч ти
без
переходов,
п росты м
порядком
зв еньев .
Отсюда
типичны е
для
Кантемира
двойные
заглавия;
первое
опр едел яет
обращение
(вступление,
дающее
заодно
р амку
всей
с а ти ре ); второе отно­
си тся
к
признаку,
по
которому
подобраны
с атир ичес кие
портреты.
Так,
н апример: «К уму своему (на
ху ля щих
у че ни е)»; «К архиепископу Новго­
родскому
(о различии страстей человеческих)»; «К со лн ц у (н а
со стоя ние
св ета
сего)»; «К князю Н.
Ю.
Трубецкому
(о воспитании)», и т.
д.
Пл ан
этот
обычно
выдерживается
так ,
что
формальное
знач ение
обращения
(и адресата,
жив ог о,
как
Фео фа н,
или
абстрактного,
как
ум
или
со лн це)
бр осае тся
в
глаза;
а
в
более
слабых
по
построению
с ати рах
об ращени е
низ вод и тся
до
степени
п рос того
литературного
предлога.
Вот,
например,
ход
мысли
в
IX сатире (1731): солнце,
хо тя
ты
в ел ичес тв енно
и
недаром
считалось
у
дре вн их
бо жеств ом,
но
ты
бы ло
бы
еще
божест в ен н ее,
если
бы
обладало
способностью
познания
земных
дел;
вот
ес ли
бы
тогда
ты,
солнце,
захотело
узнать,
как
мы,
люд и,
чт им
бога,
ты
ув ид ело
бы
бездну
суеверий,
—
и
да лее,
за
э тим
кр атк им
вступлением,
за ним аю щим
всего
10 стихов ,
сразу
идет
пор тре т
суевер но го
раскольника.
Я сно,
что
обра­
щение
к
солнцу
здесь
— даже
не
в ст упление,
а
фо рмал ьн ое
выполнение
правила,
которое
К антем ир
сч итает
обязательным.
Поэ то му
солнце
не­
медленно
забыто,
что
приводит
к
любопытной
опл ош нос ти:
невежествен­
ный
раскольник
с сыла ется
на
«книгу», в которой все объяснено,
и
как
земля
стоит
на
чет ы рех
кит ах
и
Ск оль ко
солн це
всякий
ден ь
миллионов
(верст)
хо дит.
Автор
забыл,
что
со лнце
является
ус лов ным
ад ре сатом
всей
сатиры,
и,
следовательно,
надо
б ыло
здесь
сказать
не
«солнце», а « ты».
Только
в
самом
конце
Канте мир ,
оп я ть- таки
формально,
вспоминает
рамку
своего
постр оени я
и
ко нчае т
уд ивлением
до лго т ерпению
со лнца,
к от орое
не
уст ало
сиять
ст оль
пр ев ратно му
миру.
Не
в
с толь
прозрачной
фор ме
слаб ос ть
связи
межд у
обращением,
мотив иру ющ им
изображение
п орок ов,
и
самим
по ртретны м
их
изображе­
нием
за метн а
даже
в
такой
кл ассич еской
сатире,
как
третья.
Во
вст у-


КАНТЕМИР
193
плении
задается
Феофану
вопрос:
чем
объяснить
бесконечное
разнообра­
зие
и
несходство
челов еческ их
страстей?
За
сим
немедленно
ид ет
первый
портрет
(скупого Хрисиппа) .
Очевидно,
во прос
ф илос офско го
порядка
п ост авлен
был
во
в ступ лении
не
ф ило соф ски,
а
ф орм аль но- комп озицио нно .
Действительно,
отв ета
на
в опро с,
откуда
пр оисх од ит
разнообразие
стра­
стей,
Ка нтем ир
не
д ает
и
не
собирался
давать.
С од ер жанием
сатиры
буд ет
не
отв ет
на
это т
(фиктивный)
в оп рос,
а
умная,
та лан тл иво
написа нная
цепь
портретов
разных
людей,
од ержим ых
разными
стр ас тям и.
Несогласованность
рам ок
постр оения
и
пор трет но- сати риче ског о
со­
держания
выражает
дв ойств енно е
л итер атур ное пр оисх ожд ение
сати р
Кан­
темир а.
П о строению
он
учился
у
Буало.
Об раще ние
к
своему
уму
(I)
явно восходит
к
IX сатире Буало «A son esprit» (1667), об р ащение к Ф е о­
фа ну
(III)—ко II
сатире
Буало
«A Molière» (1664):
Дивный
пер восв я щен ник,
которому
...
Rare et fameux esprit dont...
Между
тем
портреты
обжор,
нев ежд ,
ск уп ых,
врагов
науки,
ще го­
лей
и
т.
д.
связаны
с
героями
Буало
л ишь
самой
общей
с вяз ью;
они
пр и­
надлежат
ру сско й
жизни,
а
литературно
продолжают
сат ир ическ ую
га­
лер ею
в
пр опов едя х
Феофана.
Ра мки
французской
к лассич еск ой
сатиры
и
ее
ко мпозицио нны е
приемы
связаны
с
эт ими
г еро ями
связью
исторически-
слу чайно й.
Около
1730 г.
ни
оди н
европейский
са тир ик
не
мог
обойти
мощного
влияния
Буало.
Замечательно
как
раз
об ра тное:
как
это
вл ияни е
на
Кан тем ир а,
в
сущ ност и,
ост ало сь
незнач итель но .
Помимо
даже
самих
героев,
у
Кантемира
совершенно
р усс ких,
самый
метод
портр етной
гал ер еи,
у
Кантемира
основной
и
по чти
ед инств енны й,
для
Буало
как
раз
м ало
типичен;
более
или
менее
последовательно
про ­
веден
он
только
в
IV сатире (1664); un pédant,... d’autre part un galant,
un bigot, un libertin — d’ailleurs.. .
и
т.
д.,
пр очие
представляют
скорее
цепь
р ассу жд ений,
а
сатира
III (описание нелепого обеда у неумелого хо­
з яи на) — сатир ическу ю
новеллу
(у Кантемира соответствия нет).
Две
сатиры
II («Филарет и Евгений», 1729 и 1737) и V (во вто­
рой
редакции
1736 «Са тир и П ер ие рг ») написаны диа лог иче ски;
образцом
по слу жили
диалоги,
ра ссы панны е
во
в сех
поч ти
с ати рах
Буало
и
в
осо­
бенности
диа лог ическ ое
нача ло
III сатиры:
Что
так
см ут ен,
дружок
мой
...
D’où vous vient aujourd’hui cet air sombre et sévère?
Г ерои
по ртре тов
Кантемира
чащ е
в сего
нос ят
имена.
В
первой
ре­
дакции
I сатиры (1729) имен нет;
Кр ито н,
Сильван,
Лука
и
Медор
по­
являются
только
во
второй
ре да кции
(1737).
Из мене ны
имена
при
пер е­
раб отк е
III сатиры:
скупой
Тиций
по луч ил
имя
Хрисиппа,
докучный
бол ­
тун
Г рунний
стал
Лон гино м
и
т.
д.
О пре деленной
мысли
в
этом
изменении
не
уловить;
сам
Кант еми р
о шибся
и
в
примечании
Лонгина
снова называет
Груннием.
Не
у ло вить
точ ней
мысли
и
в
самом
типе
име н.
Почему
о дни
герои
названы
(в манере Лабрюйера)
Хрио ипп,
Кле ар х,
Менандр,
Лонгин,
Г лико н,
Клите с,
Иркан,
Созим,
Невий,
З оил,
а
дв ое
(в той же III
са­
тире)
Варлам
и
Фока.
Имя
Вар ла м,
бы ть
может,
объясняется
(как думает
С.
Соловьев)
прямым
намеком
на
друга
Дашкова,
Троицкого
арх иман д­
рита
Варлаама,
но
почему
по лу чил
р усско е
имя
Фока,
герой
типично го
в
римской
сатире
портрета
«тщеславного» (le vaniteux)? Итак,
русское
имя
н искол ько
не
ручается
за
особо
русс кий
или
специа льно
местны й
ха-
31 к.
2847.
Ист.
русск .
ли т., III.
13


194
ЛИ ТЕРА ТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
рактер
ге рое в,
и
обратно:
в
довольно
услов н ом
пор трет е
кокетки
(скорее
пар ижско го ,
чем
московского
типа)
г ероиня
названа
Настей:
Настя
румяна,
бела
свои ми
тр удами:
К рас ота
ее
в
ларц е
лежит
за
кл ючам и,
В
грекочримских
именах
тоже
б оль шей
час тью
выбор
произволен
(т.
е.
э ти моло гия
имени
не
заключает
на мека
на
х а р ак те р ); исключения есть,
но
они
редки
(Хриоилп ,
от
слова
озн ачаю щег о
золото,
— действительно
скуп,
Зоил — действительно
зави стни к;
впрочем,
зде сь
намек
извлекается
не
из
э тимо лог ии
имени,
а
из
школьных
св еден ий
по
антично й
литературе);
но
почему
над мен ный
наг лец
назван
Ирканом-,
переносчик
вестей
и
сплетен
М ена ндр ом?
Имя
Сильвана
но сит
в
I сатире невежественный враг науки,
а
в
III сатире богач-соблазнитель .
Очев ид но,
что
Кан теми р
след ует
зд есь
о бщ екл ас сическому
л итер ату рно му
обычаю
(Мольер ,
Буало,
Лабрюйер) г
нереальность
и
этимологическая
не йтра ль ность
имени
возводит
г ероя
к
роли
пр ед стави тел я
ц елой
катег ор ии
людей.
Э тому
ниско лько
не
про тив оре чит
не
только
р еал ьный
характер
созд ан ных
Ка нтем иром
гер оев ,
но
и
прямое,
част о
д оку ме нталь ное
их
зн ачение.
Историк
Соловьев
ссылается
на
неко­
торые
сатиры
Кантемира
как
на
д оку менты
для
из уч ения
эпохи.
Исто чни ки
с атир
Кан тем ира
с ерь езно
еще
не
изу чены .
С об ств енно
го­
воря,
мы
зна ем
только
то,
что
указал
в
пр имеч аниях
сам
Кан тем ир
и
рас­
ширенно
повторил
с
привлечением
не скол ьких
новых
параллельных
мест
Г алахов
(1843).
Все
те
же
имена
—
Го раций,
Ювенал
и
Буало—не­
избежно
повторяются,
как
только
р ечь
заходит
об
образцах
или
ист очник ах
сати р
Кан тем ир а.
Но
Буало
умер
в
1714 г.,
за
15летдоI
с атир ы.
Влия­
ние
е го,
конечно,
бы ло
зна ч ител ьн ым,
но
это
б ыло
в лия ние
ос обого
рода,
скорее
с ледо в ание
непре ло жно- з акон од ател ьно му
образцу.
Неужели,
однако,
Ка нте мир
не
знал
европейской
сатир ы
более
новой,
современной
ему ?
И ссл ед оват ели
не
пос тави ли
этого
во пр оса,
потому
что
были
гипно­
тиз ир ова ны
жанр ом
и
именем
жанра:
стихотворная
сатира
в
несколько
сот
ст ихов ;
исход я
из
этого
признака,
неизбежно
приходили
к
Буало.
Но
во
французской
лит ера тур е
XVII в.
сати ры
Буало
были
одним
из
про ­
явлений
широкой
в олны
са тирич е ско го
мо рали зма.
Ря дом
с
Буало
сто я ли,
не
говоря
уже
о
Мольере
и
Лафонтене,
мор алист ы
(Ларошфуко), ха ра кте-
роло ги
(Лабрюйер) , церков ны е пропо вед ники,
мемуаристы.
Весь
эт от
свод
испр ав итель но- мо рал изир ую щей
ли тер ату ры
вместе
с
разложением
мо­
нархии
Людовика
XIV медленно развивается в направлении все боль­
шей
смелости
политической
мысли
и
глу б ины
анализа.
«Характеры или
нра вы
нашего
века»
Лабрюйера
(1687) оказывают громадное влияние на
а нглийс ку ю
литературу,
где
из
сло жног о
воз де йст вия
пу ританско й
тради­
ции,
нового
журнализма
и
п ортре тно го
метода
Лабрюйера
рождается
мо­
ральная
журналистика
(«Зритель», 1709).
Ев р опей ский
успех
журналов
Стиля
и
Адиссона
и
их
многочисленных
континентальных
подражаний
об щ еизве стен.
Как
раз
на
эту
эпоху
в
развитии
кр ит ико- сатир ичес ко й
литературы
на
Западе,
а
вовсе
не
на
эпоху
Буало,
па дает
пер вая
гр уппа
сатир
Канте­
мира
(1729—1731).
Маловероятно,
чтоб ы
просвещеннейший
поэт-нова­
т ор,
в
1729 г.
настр оенны й
особенно
агрессивно,
не
знал
и
не
у чел
в
своей
работе
в сех
этих
нов ых
явлений,
которые
сла га ли
тогдашнюю
евро­
пейскую
литер ату рну ю
о бста нов ку.
Впрочем,
прот ив
этого
говорят
и
факты.
Во
II сатире (в
первой
ре дакции
1729 г.)
за
предисловием
в
спи­
сках
след ует
эп игр аф
из
Лабрюйера
по-французски,
тут
же
переведенный:
«если добро есть быть благородным,
не
ме ньше
ест ь
бы ть
таки м,
ч тоб


КАНТЕМИР
195
никто
не
с праш ив ал,
б лаго ро ден
ли
ты».
В
III сатире портрет Иркана ,
—
невоспитанного
нагл еца,
который,
входя
в
залу,
Распихнет
всех,
как
кор абл ь
плывущ
сече т
в оду,
за
с толом
про износит
все
то сты
и
ведет
се бя
в
обществе
так ,
как
будто
... была
та
фа рфорн а
глина —
С
ч его
он,
а
с
чего
мы — навозная
тина, —
разительно
на поминает
и
общ ую
манеру
Лабрюйера
и
героев
иных
его
по р­
трето в
(Теодект в гл.
VиГитонвгл.
VI «Характеров»).
С ист ема
им ен
(о которой мы говорили выше)
и
подбор
их
то же
ближе
к
Лабрюйеру,
чем
к
Буало.
В
«Характерах»
ест ь,
например,
Созий,
Сильван,
Хрисип п,
Критон
(гл .
VI) — имена ,
пам ятные
нам
по
Ка нте мир у.
Но
ва жнее
вс его
самый
ме тод
сводного
пор тре та,
для
Буало,
как
мы
в ид ели,
вовсе
не
т ипич­
ны й,
а
Лабрюйером
развитый
до
сов ерш е нств а.
Еще
важнее
изу че ние
весьма
вероятных
источников
Кант еми ра
в
г ро­
мадной,
во
всей
Европе
ч итав шей ся
(как позднее газета)
литературе
мо­
ральной
журналистики
анг лийско го
образца.
С ами
а нгл ийс кие
журналы
(« Зри те ль»
и
его
пото мств о)
о тпада ют
для
ра ннег о
Кант ем ир а,
потому
что
до
половины
1730-х годов он не знает английского языка (д аже
в
начале
пребывания
в
Лонд оне
он
еще
ед ва
чита ет
по- англ ийс ки.
«Трудно знать
все
то,
что
в
сем
городе
повседневно
печата ется
.
..
наипаче,
что
весьма
мало
по -аг лицки
р азу мею », — доносит он Остерману в июне
1732 г.).
Поз дн ее,
конечно,
он
ов лад ел
языком
в
сов ерш енств е;
в
б иблио те ке
его
было
много
анг лийск их
книг
(в том числе полный Свифт); в примечании
к
VI сатире (1738) есть цитата из Попа;
в
с атире
VII «О воспитании»
(1739) находят следы влияния педагогических идей Локка .
Но
отсю да
ясно,
что
во прос
об
анг лийских
моральных
журналах
м ожет
б ыть
по ста­
в лен
только
в
связи
с
са тирами
VI—VIII .
Другое
де ло,
конти нента ль ные
журналы
анг лийског о
образца.
Что
Кантемир
чи тал
их
еще
до
I сатиры,,
неопро ве ржимо
доказывается
кр ат ким
д не вником
1728 г.
(заметки в кален­
да ре); среди книг,
взятых
на
прочтение
у
знако мы х,
значатся
там:
«Le nouveau Spectateur Français», t. I et II, «Le Misanthrope», t. II, и
«Le Mentor moderne», t. III.
Следует
отметить,
что
са тиры
Кантемира
ре зко
отличаются
от
сати р
Буало
как
раз
той
ч ерт ой,
которая
сближает
Канте­
мира
с
ан глийс ко й
мор аль ной
журналистикой.
Эта
черта — социальный
пед аг оги зм.
Буа ло
вовсе
не
охвачен
п афосом
борьбы
за
реал ьно е
улучше­
ние
нравов
общества
его
в р емени.
Англичане
же
как
раз
за
это
ведут
бор ьбу ,
и
притом
настолько
се рье зную ,
что
некоторые
анг лийс кие
исто­
ри ки
утверждали,
что
вся
современная
Англия
(т.
е.,
конечно,
анг лий­
ска я
буржуазия)
воспитана
в
равной
мере
пуританством
и
«Зрителем» .
Как
раз
та
рол ь
с ерь езно
ве ряще го
в
свою
обязанность
с оциа льно го
педа­
г ога
и
была
ролью
Кан тем ира .
Он
р еаль но
хоче т
со дейс тв ов ать
в ос пита­
нию
русского
народа, —
конечно,
как
он
это т
нар од
понимает,
а
понимает
он
его
орг анизо в анным
в
сосло вн ую
монархию,
с
сословиями,
да нными
раз
нав сег да
и
отвечающими
«разумной природе вещей».
Но
в
этих
преде­
лах
он—
моральный
реф ор матор ,
ве дущ ий,
в
пр отив оп оло жно сть
Буал о,
борьбу
за
петровский
путь
развития
стр аны .
Борьба
ве д ется
не
только
с
в раг ом,
боле е
или
менее
от вл еченны м
(дикость нравов,
нев еж еств о,
суе ­
ве ри я), но в первых сатирах — с реальным и точным врагом:
пар тия
Да ш­
кова
и
партия
вельмож.
Совершенно
так
же
(в иных,
конечно,
условиях)
см от рели
на
свою
деятельность
и
западные
мо ралисты .
Они
бо ро лись
преж де
вс его
с
развращающим
в лия нием
арис тократ ическо й
морали
на
13*


196
ЛИ ТЕ РАТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВР Е МЕНИ
нрав ы
буржуазии:
из
их
борьбы
вырос
п оздн ее
морал ьны й
роман
(Ричардсон).
С оотносить
са тиры
Кантемира
надо
в
первую
очер едь
с
западной
моралистической
литературой
1710—1730 -х
годов,
а
не
с
Буа ло,
который
к
1730 г.
был
уже
«образцом», а не живым литературным явлением.
Кан­
темир
и
вз ял
его
в
образец
(формулы,
особенно
фо рму лы
зачина
и
обра­
щения;
переиначение
э ф фект ных,
наизусть
тогда
всем
памят ны х
мест;
жанровые
р амки
и
сама
стихотворная
форма;
приемы
речеведения), но
дух
сатир
его
соотносится
не
с
Буало,
а
с
моральными
журналами
англий­
ского
образца,
т.
е.
самым
передовым
литературным
я в лением
тогдашней
Ев ро пы.
Недоучет
этого
обстоятельства
пр ив одит
к
неверному
в
корне
пониманию
Кантемира
и
к
ошибке
в
общей
картине
ру сской
л итер ату ры
XVIII в.
(о «Зрителе»
в споминают
только
в
связи
с
сати риче скими
жур­
налами
1769—1774
гг. ).
Заметим
еще,
что
журнализм
Адиссона
и
сатира
Буало
находились
в
соотношении,
отнюдь
не
в заимоис кл юч ающ ем.
Ада-ссон
был
б лис та­
тельно
образован
в
л атинско й
литературе;
статьи
«Зри т еля»
сопрово­
ждаются
непрерывными
эпиг р афа ми
из
Ювенала,
Пер сия ,
Буало
и
Ла б-
рюй ер а,
вл иян ие
Лабрюйера
связывает
мо рал изм
эпохи
Людовика
XIV
с
новой
эп охой
с оциал ьно го
пед аго гизм а.
Так,
и
у
Кантемира
двойственное
в озд ейств ие
латино-французских
образцов
и
новой
атмос феры ,
со зд анной
б орьб ой
жу рн алов
за
буржуазные
нравы,
исторически
для
1730-х годов со­
вершенно
з аконо мерно :
как
раз
подъем
буржуазной
мор али
XVIII в .
со­
здал
новую
эп оху
пон имания
древних;
переосмыслен
бы л,
в
сущности,
и
Буало.
К ан темир
в
высшей
степени
современен
в
своем
отношении
к
са­
ти ре
и
Бу ало
и
древних.
Не
над о
забывать,
что
I сатира написана,
ког да
« Г енриад а»
уже
г ремела
во
всей
Европе,
когда
Вол ьт ер
уже
вернулся
из
Англии,
когда,
сл едо в атель но,
уже
развернулась
ранняя
эпоха
п росв е­
т ите ль ства
(за дальнейшей фазой его развития Кантемир будет следить
в
самом
Париже).
Русская
обстановка
при
Петре
II была такова,
что
м олод ому
сатирику
естественнее
бы ло
ду мать
о
сат и ре,
непо сред ств енно
реф ормато рско й,
чем
об
уни вер сал ьных
нед ос татка х
чел ов ече ств а, travers
de l'humanité, теме сатир Буало .
Вопрос
о
польских
ист оч ник ах
са тир
Кантемира
не
б ыло
бы
ник а­
к ого
основания
став ить,
если
бы
не
стих и
в
списке
I сатиры в первой
редакции
1792 г. :
Что
дал
Г ораци й,
занял
у
француза,
О
коль
соб ою
бед на
моя
муза!
Да
в ерно,
ума
хоть
пре делы
узки.
Что
взя л
по-польски,
за плати л
по-р усс ки.
От сюда
как
бу дто
следует ,
что,
кроме
дре вних
и
Буало,
б ыли
и
польские
источники.
Это
впо лне
возможно,
потому
что
в
вир шев ую
эпоху
поль ­
ск ая
литература
была
д оста точн о
извес тна
в
М оск ве.
К онеч но,
после
смерти
Петра
I ее влияние убывает,
но
ни чего
невозможного
нет
в
том,
что
Ка нтем ир
что-то
заи мст вова л
у
поль ских
сатир иков .
Однако,
внима­
тель но
вчитываясь
в
вышеприведенные
4 стиха,
видишь,
что
никакого
указания
на
за имств о ва ние
из
польских
поэ тов
в
них
нет.
Вопрос
о
заим­
с тво вани ях
и счерп ан
в
первом
стихе
(который,
кстати ,
н адо
п онимать:
нас ледие
Го рация
я
воспринял
не
у
Го раци я
сам ого,
а
ч ерез
Б уал о).
С
третьего
стиха
идет
иронически
скромная
апо логия
своей
само сто я­
тел ьн ости :
как
я
ни
узок
умом,
но
из
за имств ов анно го
я
сделал
нечто
но­
во е,
в зял
одно,
а
отдал
др угое.
«Взять по-польски,
заплатить
по-русски»
было,
вероятно,
хо довой
поговоркой
эпохи.


КАНТЕМИР
197
5
Б елинс кий
го во рил
в
1845 г. ,
что
«развернуть изредка старика Кан­
тем ира
и
прочесть
которую-нибудь
из
его
сат ир
есть
истинное
наслажде­
ние».
С
этим
со гла сится
и
современный
чита тель ,
сог ласится
уже
потому,
что
сам
испытает
неот разимо е
насл ажд ение
беседы
с
умным,
наблюдатель­
ным
изобразителем
нрав ов ,
для
которого
изображение
того,
что
ест ь,
всегда
было
подчинено
высшей
ц ели
борьбы
за
лучшее
и
проповеди
луч­
шего.
Печать
личности
не
стерлась
доныне
в
стихах
К антемир а,
ее
раз­
ли ч аешь
и
сейчас
при
прос т ом
чтении;
между
тем,
скольк о
нужно
подго­
товительных
работ
и
какая
требуется
фил оло гич еская
специализация,
чтобы
различить
личнос ть
старых
виршевых
поэтов,
хо тя
ср еди
них
были
такие
люди,
как
Симеон
По ло цкий
или
Димитрий
Ро стов ский .
Кан теми р
—
пер­
вый
ру сск ий
писат ель
в
совр емен н ом
з нач ении
слова,
и
в
этом
смысле
правы
были
просв етители
XIX в.
(например Белинский)
и
созданная
ими
критическая
и
шко ль ная
традиция,
начи нав шая
К ант емиро м
историю
но­
вой
ру сско й
литературы.
Лич но сть
вид на
прежде
всего
в
необыкновенной
силе,
так
сказать,
л итера тур ног о
зрения.
Бесчетных
страстей
рабы ,
от
де тств а
до
гр оба
Гордость,
зависть
мучит
ва с,
лакомство
и
злоба,
Самолюбье
и
вещ ей
тщетных
гнусна
воля.
Эти
слов а
(в конце V
сат иры , 1736) являются как бы общим моральным
тезисом.
Ка нтем ир
вид ит
вокруг
себ я
л юдей
без
по нят ия
о
внутренней
жизни,
без
любви
к
просвещению
своего
ума
и
без
проб леска
мысли
об
общественных
обязанностях.
Их
темна я
душ а
раздирается
поэтому
чван­
ством
перед
ниже
ст оя щими,
завистью
к
вы ше
стоящим,
жадностью
к
гр у­
бым
утехам
богатства
и
тще сла вия .
М уч ители
др уги х,
они
несчастны
сами.
Но
это т
те зис,
сам
по
себе,
конечно,
не
нов ый
(он проходит через всю
историю
с атиры
и
мор аль ной
фило соф ии
от
грек ов
и
рим лян
до
непосред­
ственных
предшественников
и
лите ра тур ных
учи т елей
Кантемира),
ст а­
новится
н ов,
ес ли
писат ель
про дум ал
его
на
ре аль но
ему
и звес тных
совре­
менных
ему
людях
и
на
ре аль ных
вопросах
современной
ему
общественной
жи зни.
В
сатириче ских
по ртре тах
Кантемира
прои зошл о
скрещение
клас­
сической
тра ди ции
изображения
«п орок ов»
и
люд ей
русской
действитель­
ности
1730-х годов,
реальных
дворян,
епископов,
в ель мож,
купцов
и
ар и­
сто кратов
времен
Анны
Ивановны.
Кан теми р
ум еет
верно
ви деть
отно­
шения
меж ду
людь м и.
Миф оло гич еский
Сатир
(в сатире V) был среди
л юдей
сл угою.
Об ман утый
кротким
ви дом
М ило на,
он
поступил
в
его
дом .
Оказалось,
что
в
дом е
непрерывный
ряд
ссор
и
ск анда лов .
Однажды
слуга,
в ерну вш ись
домой,
Н ашел
всю
в
соборе
Се мью,
го рит
куча
свеч ,
поп
в
святом
уб оре.
Он
б есстраш но
вош ел,
решив,
что
хо тя
на
время
молебна
хозяева
посты­
дятся
сс ори ть ся.
Но
тут
оди н
из
детей
ур онил
пл аток
матери,
лежав ший
с
краю
стола.
Б уря
тотчас
в ст ала;
От ец
спер в а,
потом
ма ть
в олнов ат ься
стала.
Бранят
виновного,
он
извиняется,
за
н его
заступаются
братья,
начинается
ссора,
заглушающая
пение.
Поп,
видя,
что
ссо ра
ра стет, «спешит уто­
л ять
о гон ь»; к нему присоединяется и слуга,
убеждая
хозяина
в
незначи­


198
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
тел ьн ости
повода
к
ссоре
и
в
непристойности
тако й
сцены
во
в ремя
службы.
Но
вдруг
вижу,
что
свеч и
и
книги
л етают,
На
п опе
уже
борода
и
куд ри
пыл а ют,
И
туша
кр ич ит,
бежит
в
ризах
из
палаты.
Хозяин
за
мой
совет
тут
мн е,
вместо
платы,
Нало ем
в
спи ну
стрел ьну л,
я
с
лестн иц
ск атил ся.
Не
знаю,
как
только
цел
внизу
очутился.
Вся
сцена
ясно
видна;
ф изичес кие
д виже ния
изображены
краткими,
но
точными
с лов ами;
взрыв
тщетно
по дав ля емой
злости
и
ступени
разрастаю­
щейся
ссоры
до ве дены
в
рассказе
до
полной
зрительной
от четл иво сти;
за
нею
п рос тупаю т
очертания
моральной
отч етлив ос ти
характеров.
С цена
забавна
еще
и
сейчас.
Но
чтобы
оц енить
историческое
з начен ие
Канте­
м ира,
над о
помнить,
что
до
него
мы
не
найдем
в
виршевой
поэзии
про ­
стого
умения
рассказать
за ба вную
бытовую
сцену.
Выше
прив од ились
два
стиха
С имео на:
сварливая
же на
бранит
му жа
(«люте лает»), при­
шедшего
домой
с
пустыми
руками.
Симеон
не
ум еет
рассказать
об
эт ой
ссоре,
не
видит
действующих
ли ц,
не
понимает
уместности
бытового
рас­
сказа
и,
соб ств енно
говоря,
ограничивается
заг ла вием
к
ненаписанному
э пи­
зо ду.
К анте мир
—
первый
в
ру сской
ли тер ату ре
бы то писате ль.
Но
вот
при­
мер,
так
сказать,
жанровой
жив описи
в
более
серьезном
смысле
сло ва.
Сатир
(втойжеV
сатир е)
попал
в
боль ш ой
горо д
в
самый
Николин
д ень
и
нашел
в есь
город
мер твец ки
пья ны м.
Прибыл
я
в
го род
ваш
в
ден ь
некой
знаменитый.
Пришед
к
воро та м,
нашел,
что
сп ит
как
убитый
Мужик
с
ружь ем ,
который,
как
потом
пр ов едал,
Поставлен
был
вхо д
ст еречь .
Еще
не
обедал
Было
на род,
и
со лнце
полкруг а
неб есна
Не
пр обегл о,
а
почти
уже
улица
тесн а
Была
от
лежащих
те л.
Не
чума
ли
в
г оро де?
Не т,
мертвечиной
не
пахнет,
никто
не
отбегает
в
испуге
от
валяющихся
тел , «и сами трупы поднимают то руки,
то
тяжелые
румяные
головы.
Не
все
лежат,
иные
ходят,
но
не
по том у,
что
ме нее
пьяны,
а
пот ом у,
что
в ы нослив ее.
Тут
же
в
грязи,
на
улице,
безобразные
непристойные
п ля ски.
Один,
долго
шатав шись ,
бьется
пьяной
г олов ой
о
стену,
течет
кровь,
зр ител и
хохочут ,
тут
же
пьяная
драка
и
выбитые
зубы,
кое-кто
умер,
перепившись,
или
убит
в
поножовщине.
Песни
бес студн ы
и
шум
повсюду
бесстрой ный ,
Что
и
гл ухого
ушам
б ыли
б
беспокойн ы.
С лов ом,
кр а йний
там
мя теж,
бес чин ств о
ужа сн о;
Народ
весь — как
без
ума
ка за лся
мне
в лас но.
Историческая
верность
э той
сцены
подтверждается
показаниями
совре­
менников,
но
нам
сейчас
важ но
о тметить
нравственное
негодование
са ти­
рика ,
гл убок ую
его
бо ль
за
ру сских
люд ей
и
р азре ше ние
этого
негодова­
ния
не
в
абстрактно
патетическом
обличении,
а
в
жанровой
сцене,
ка ждая
деталь
ко тор ой
х удо жеств енно
верна
и
зрительно
отчетлива
(чего стоят ,
напр имер, «головы тяжки и румяны»!).
Пл еханов
был
пр ав,
назвав
это
описание
поистине
превосходным.
Еще
выше
в
худ ож еств енно м
отношении
не
массовые
сцены
(сравни­
тел ьно
р едкие
у
Кантемира), а портреты
(характеры ,
в
лабрюйеровом
смысле
слова).
Их
много
де сятк ов
(в одной III
сатире
до
15).
многие
из


КАНТЕМИР
199
них
хороши
—
не
только
остроумной
колк остью ,
а
типичным
для
Канте­
мира
подчинением
жанрового
ма териа ла
со циаль но- пед аг огич еско й
цели,
про св етител ьно й
устан ов кой.
Пе реносч ик
вестей
Менандр
(III сатира)
с
ут ра
толкается
среди
людей,
чтоб ы
первым
узнать
все
новости:
какой
вышел
указ,
в
ка кой
кто
про изв еде н
чин,
что
привез
гонец
из
П ерс ии,
а
то
и
пр ост о,
кто
на
ком
же нитс я,
кто
пр оиг ралс я,
Кто
за
кем
в олочи тся ,
кто
выехал,
в ъе хал,
У
кого
род ил ся
сын,
кто
на
тот
св ет
съе хал.
Какая
ему
от
этого
польза?
Богаче
ли
он
станет
от
лю бо знател ьно сти
к
чужим
делам?
Нет,
это
б еск оры стная
стр асть ,
искус ств о
для
искусства.
Наградой
М енанд ру
будет
перенесение
собранных
вестей,
изображенное
у
Кан теми ра
так
верно
и
умно,
что
современный
чита тель
вид ит
жив ым
московского
сплетника
1730 г.:
Когда
же
Мен ан др
новизн
наберет
неск удн о,
Недавно
то
влитое
н ово
вино
в
судно
Кипит,
ш ипит,
обруч
рвет
дос ки,
подув ая,
Выбьет
вту лку ,
свирепо
устьми
вытекая.
Менандра
расп ир ает
от
собранных
вестей.
Горе
тому,
на
кого
рухнет
каскад:
Встре тит
ли
тебя,
то тчас
в
уши
вестей
с
две сти
Насви ще т,
и
слышал
те
из
верных
рук
вести,
И
тебе
с
любви
св оей
оны
с ооб щает,
Прося
дер жать
про
себ я.
В
ин ых
с луч аях
прорывается
прямое
негодование
или
о тв ращ ение
сатирика.
Клитес
весь
распу х
от
пьянства:
... дрожат
р уки
и
но ги.
Как
под
бр юхат ым
дья ком
однок ольн ы
дроги .
Он
н ищ,
презрен
людьми
и
прежд евр еменно
состарился;
но
в пав ший
в
ско тс тво
ч ело век
оживляется,
завидев
полную
чарк у,
И
ск оль
п од обен
скоту
боль ше
становится
Бе ссмы сленн у,
ст ольк о
он
больш е
в еселит ся .
Над
всеми
са тир ами
Кант емир а,
вместе
взя ты ми,
вит ает
оди н
образ,
остав ши йся
неназв анны м,
частично
обрисованный
в
VI сатире ,
образ
чел о­
века,
се рь езно
о тнося щег ося
к
цели
челов еческ ой
жизни
и
нашедшего
эту
цель
в
в ы полне нии
долга
п еред
о бщ ество м.
Создание
этого
образца
ч рез
противоположные
образы
глу пы х,
порочных
и
пр езр ен ных
лю дей
является
величайшей
пр осв етите льско й
заслугой
Ка нтеми ра.
Сп рашив ае тся ,
далее,
в
каком
отношении
нах од ится
галерея
героев
Кантемира
не
к
бытовым,
а
к
социальным
осо беннос тя м
русск ой
жизни
1730-х годов и каков ,
следовательно,
реал ьн ый
смысл
его
ид еала
пр осв е­
щенного
о бщ ест в енного
деятеля?
Понять
это
можно
толь ко
из
обзора
сатир
в
хрон о логи ческ ом
пор яд ке.
О
I сатире,
ее
памфле тно м
характере
и
теснейшей
свя зи
с
полити­
ческими
об сто яте ль ств ами
1729г.,
усп ехе,
полулегальном
распр остранении,
восторге
«ученой дружины»
и
раздражении
церковной
партии
говори­
ло сь
выше.
II сатира была написана через два месяца после первой .
В
ней
тож е
есть
намеки
на
обстоятельства
и
л юдей
времени
(например
на
то го
же
Д аш кова ) ; тот же архимандрит Кролик приветствовал автора
латинск ими
стихами.
Не
меньшей
была
и
гражданская
смелость
II сатиры .


200
ЛИ ТЕР АТУР А
ПЕТРО ВСК О ГО
ВРЕМЕНИ
Сатира,
нап ис анная
в
форм е
диалога
межд у
Аретофилом-«Добролюбов»
(во второй редакции Филаретом — любителем добродетели)
и
«дворяни­
но м » (во второй редакции Евгением,
т.
е.
«благорожденным»), с подзаго­
ловком
«на зависть и гордость дворян злонравных», ставит в русской
по эзии
в
первый
раз
зна ме нитый
впоследствии вопрос
о
соотношении
бла­
городства
рождения
и
благородства
заслуг.
Войдет
в
традицию
и
канте-
мирово
решение:
з нат ный
должен
оправдать
свое
происхождение
заслу­
гами.
Мысль
эта
станет стержнем
с оциал ьно- п олити ческо го
мировоззрения
Сумарокова:
К акое
барина
от л ичье
с
му жи ком?
И
тот
и
тот
земли
одуш евл е нный
ком,
И
есл и
не
ясн ей
ум
бар ски й
мужикова.
То
я
раз лич ия
не
вижу
никакова.
Ес ли
ты,
просвещает
дворянина
Филарет,
побеждал
в
бою,
у в еличил
доход
государства,
заботливо
управлял,
то
Изрядно
можешь
сказать,
что
ты
б лаг ороде н.
Это
была
пе тро в ская
точка
зрения,
т.
е.
и
личная
то чка
зрения
Петра
и
убеждение всего
поколения, произведшего
ре фор му
либо .реформой
воспи­
танно го.
Но
в
1729 г.
ну жны
были
и
смелость
и
политическая
активность,
чтобы,
провозгласив
эти
истины,
напом нить
недавнюю,
для
Кантемира
и
Фео фан а
героическую,
э поху.
II сатира,
следовательно,
тоже
был а
злобо­
дневным
пол упамфлет о м.
В
пред ислов ии
Кантемиру
пришл ось
оправды­
ваться
от
возможных
обвинений
в
о тр ицании
дворянства
и
пр ав
знатного
род а: «я не благородие хулить намеряюся,
но
устремляюсь
прот ив
гор­
до сти
и
зависти
дворян
з лонра в ных.. .
пр еимущес тво
благородия
ч естно -
и
п оле зно
и
зн аменито ,
ежели
благородный
че стн ые
и меет
пос ту пки
и
добрыми
украшается
нр ав ами.
Т емнот ою
злонравия
всякое
благородства
б листан ие
по мр ачаетс я».
Это
была
необх одимая
пр едо стор ож ность ,
но
она
выражала
и
д ейств ител ьное
мнение
автора:
бы ло
бы
неверно
пред­
ставлять
себе
Кантемира противником
сослов но й
организации
государства-
Г ос подств о
дворянства
нельзя
даже
назвать
его
и деалом ,
это
нечто
боль­
шее,
это
бе змол вно
разумеющаяся,
ос нов ная
предпосылка
всего
его
поли­
тического
мышления.
Но
II сатира политически направлена к защите
петровской
точки
зрения
на
дво ря н ство
как
на
сословие,
непр еры в но
обно­
в ляемо е
вв ед ением
в
него
люд ей,
оказавших
«заслуги»; аргументация Кан­
те мира
по это му
такова:
д во ря нство
и дет
не
от
сотв ор ения
мира,
предки
всякого
нынешнего
знатного
стали
знатны,
выделившись
кач ес твами
из
тол пы
н езн атны х;
в ыдел ение
это
не
о стано вил ось ,
оно
продолжается;
какое
же
основание
имеет
нынешний
дворянин
обижаться
награждением
разно­
ч инца?
Его
соб ственны е
предки
когд а- то
выд вину ли сь
точь-в-точь
таким
же
образом,
так
ч то,
от ри цая
пр аво
новых,
он
отрицает
собственное
св ое
пра во,
идущее
от
э тих
пред ков .
В
к онечном
счете,
все общ ие
пред ки
в сех
зна тны х,
новых
и
старых,
—
«простые земледетели», спасенные в Ноевом
к ов чеге:
От
них
мы
все
сплошь
пошли,
од ин
пор анее
Оста вя
дудку,
с оху,
дру гой
попозднее.
В
обстановке
1729 г.
такая
аргументация
им ела
очевидный
прямой
поли­
тический
смысл
защиты
новой
пр ав ящей
группы,
в ы дв инутой
реф ор мацио н­
ной
эпохой:
...они
в едь
собою
Н ачина ют
зн ат ный
ро д,
как
твой
род
начали
Тво и
пр едки,
ко гда
Рус ь
гр еки
крестить
ст али.


КАНТЕМИР
201
Редакция
1729 г.
отяжелена
рас су жд ени ями
в
стихах.
Пер ед елка
1737 г.
ул учш ила
теоретическую
часть,
прибавила
блестящие
са тир ические
по р­
треты
и
сцены,
н апример
утро
бездельника,
пото мка
д рев них
пре дк ов:
Зевнул,
растворил
глаза,
вы спался
до
воли.
Тян ешь ся
уж
ча с-д руго й,
нежишься
ожи дая
Пойло,
что
шл ет
Индия
иль
везут
с
Китая.
Щеголь
долго
од ев ается
и
долго
подбирает
одежду:
Не
ст о лько
с тало
на род
римлянов
пристойно
Основать,
как
в ыбрат ь
цвет
и
парчу
и
ст рой но
Сшить
кафтан
по пр ав илам
щег ольст в а
и
моды.
Выбранный,
наконец,
наряд
стоит
тысячи
ру бл ей:
Деревню
взденешь
потом
на
се бя
ты
целу.
Потом
обжорство
за
обе д ом,
пьяный
уж ин
сред и
тол пы
ложных
друзей
и
дер ев ни,
пр оигр анные
в
од ну
ночь
за
карточным
ст олам .
Пустоголовый
лентяй
притязает,
однако,
на
должности
и
чины.
Как
теб е
вверить
кораб ль?
ты
лод кой
не
правил
И
хотя
в
п руду
твоем,
л ишь
б ерег
ост авил,
Тотчас
к
берегу
спеш иш ь:
гла дких
и спуга лся
Ты
в од.
Даже
«писанна смерть» (т.
е.
изображенное
на
ка рти не
ср аже ние)
заставляет
его
дрожать,
и
храбр
он
лишь
про тив
безответного
слуги.
Таким
образом
II сатира во многом предваряет развитие идей и
тем
литературы
XVIII в.,
прежде
всего,
будущую
с оциал ьну ю
ф илосо фию
Сумарокова
и
его
гр уппы
(происхождение дворянства из «з аслуг »
и
отсюда
треб ов а ние
оправдать
древность
ро да
заслугами
но вым и),
но
также
и
в
связи
с
этим — портрет
петиметра.
Успех
э той
темы
в
по зд нейш ей
литературе
XVIII в.
об щеизв естен.
IIIсатира(Феофану,
о
различии
с трастей
чело вече ск и х)
явственно
от лич аетс я
от
пер вых
дв ух.
Она
нап исан а
(в первой редакции)
в
1730 г. ,
чере з
нескол ько
мес яцев
после
по беды
шл ях етств а.
Самый
острый
период
в
истории
«ученой дружины»
по зад и;
опасность
в ельмож еок ой
и
церковной
ре акции
ус тра нена;
н аправ лен ие
Феофана
оф ици ал ьно
при зна но,
что
впрочем,
не
значит,
что
оно
стало
р еал ьно
руководящим.
В
связи
с
э тим
изменением
по литической
обстановки
III сатира становится,
скорее,
ка р­
тиной
нравов.
Возможно,
что
это
было
результатом
какого-то
плана
л ите­
ратурного
пов едения,
об ду манно го
К анте миро м
совместно
с
Феофаном
(быть может ,
поэтому
именно
эта
сатира
в
похв аль нейш их
выражениях
посвящена
ем у ), наприм ер пла на пед агоги ческ ого ,
че рез
литературу,
во з­
де йстви я
на
д вор я нство
и
на
стол ично е
общество.
Другим
отличием
является
подражание
Лабрюйеру
и
по
общему
методу
(серия портретов)
и
по
со ставу
отдельных
пор тре тов .
В
изъяснениях
сам
Кан теми р
гов ор ит,
что
он
«в сей сатире имитовал Феофраста,
греч еск ог о
фило соф а,
а
из
новейших
Лабрюйера,
кото ры е
оба
показали
себя
в
яс ном
изображении
различных
человеческих
нравов». Влияние Лабрюйера сказывается
и в срав­
н ительно й
сл або сти
ру сск их
бытовых
черт;
они
внесены
ли шь
второ­
очередным
порядком,
т.
е.
автор
и сходи т
их
«характера» (например ску­
пого)
и
понимае т
его
уни вер саль но,
как
од ну
из
ка тего рий,
один
из
раз ­
рядов
человечества, описанных
иу
Феофраста,
и
у
Плавта,
и
у
Лабрюйера,
и
в
уже
г от овую
концепцию
«х ара ктер а»
вставляет
московские
бытовые


202
ЛИ ТЕР АТУР А
ПЕТРОВСКОГО
В РЕМ ЕНИ
д ета ли,
заменяя
ими
римские
или
па рижс кие .
Так,
например,
в
словах
переносчика
вестей
(Менандра во второй редакции):
В
гвар ди и
в чера
была
чинам
перемена;
Цена
уже
поднялась
и
дровам
-и
сен а;
Синод
умн оже н
будет
по
Петра
уставу
Да
лучше
расп ростран ит
цер ков ную
славу;
Ген ер ал
из
Персии
будет
сюда
в скор е,
Уж,
я
чаю,
он
в
судне,
уже
пусти лся
в
море, —
все
упомянутые
об сто ят ель ства
ру сск ие,
но
инт онации,
речев ые
жесты,
манера —
б езл ичны е;
с
таки м
же
успехом
можно
бы ло
бы
возвратить
п ортр ет
Лабрюйеру,
зам енив
ген ерал а
из
П ерсии
посланником
от
шт ат­
гальтера
из
Гааг и.
Во
второй
ред акци и
(1737) вся сатира блистательно
переписана,
появляются
х ар акте ры,
в
изв естной
мере
русск и е,
например
святоша
Варлаам:
... как
в
палату
в ойд ет,
В сем
низко
поклон ит ся ,
к
всякому
п одой дет,
В
угол
све рн увш ись
потом,
глаза
в
зе млю
вт упи т.
Чут ь
слыхат ь ,
что
говорит:
чуть,
как
ходит,
сту пит,
и
т.
д.,
по
общий
тон
сатиры
о стае тся,
ско рее,
лаб р юйер ов ым:
иные
черт ы
по­
этому,
не
нар у шая
стиля,
могу т
бы ть
явно
нерус скими;
та к,
например,
тщес лав ный
Ф ока
знако ми тся
с
писате ля ми,
платит
им
больш и е
ден ьги ,
чтобы
те
писали
в
его
чест ь,
а
да же
... кто сочтет,
во
что
ему
стали
Тетради,
что
под
его
именем
нед ав но
Изданы?
Вельможа,
изд ава вший
под
своим
именем
труды
бедного
ав тора ,
в
1730-е годы в России нам неизвестен.
Вряд
ли
К анте мир
имел
в
ви ду
подобный
случай
в
Петербурге
и
М оскв е;
вернее,
здесь
действовала
лите­
ратурная
инерция
париж ской
са тиры .
По
стилю
IIIсатира(во
второй
ре да кци и), быть может,
лучше е
из
всего,
что
Ка нтем ир
написал.
Разнообразие
изображенных
х аракт еро в,
перемена
языковых
красок
сообразно
ка жд ому
из
них,
сво бод а
фразового
движения
стихо тво рной
речи
до стига ют
здесь
наи боль ш его
сов ерш енст в а.
Сатира
IV написана была в начале 1731
г.
Заглавие
«К Музе своей»
и
фо рму ла
зачина
— иро ническое
-приглашение
своей
Музе
прекр атить
п иса­
ние
сатир
—
сознательно
напоминают
ч итателю
одн у
из
в ажнейш их
сатир
Буало.
По
чи слу
и
важности
местных
че рт
с атира
снова
прибли­
жается
к
IиII.
Намек
на
како е- то
в есьма
реал ьное
обстоятельство
ест ь
уже
в нач але,
где
К а нтемир
говорит
о
«многих», кому « не
люб ы»
его
са­
тиры,
за
чем
след ую т
портреты
недовольных:
Кондрат
в
гневе
соб ира ет
стряпчих
и
пишет
чело бит ную
о
привлечении
са тир ика
к
суду
за
то,
что
его
насмешки
над
пь яны ми
уменьшают
ка ба цкие
до ход ы;
старообрядец
Никон,
вытвердивший
наизусть
Биб лию
ос трож ской
печати,
пишет
бо го­
словское
обвинение
сатирика
в
н евери и
и
под ры ве
рел игии.
Все
это,
веро­
ятно,
выдумано,
но
под
в ыд уманны м
р азу мею тся
какие-то,
нам
уже
извест­
ные,
реальные
и
оп асн ые
враги
и
не
менее
реа ль ные
дон осы .
Это
пред­
положение
ста нов и тся
почти
несомненным,
если
обратить
внимание
на
не­
посредственно
следу ющ ие
с тихи:
Ин ой
не
хочет
писать
ук аз
об
отк аз е,
Что
о
взятках
говоришь
обы чны х
в
пр иказ е,


КАНТЕМИР
203
т.
е.
чиновники
отк аз ываю т
Ка нтем иру
в
прав осуд ии
по
делу
об
отцов­
ск ом
н аслед ств е
(в котором он был без всякого спора прав)
за
его
л ите­
ра тур ные
напад ки
на
господствующую
в
пр ика зах
взятку.
В
реа льно м
характере
э того
«и ног о»
нельзя
со мнев атьс я,
а,
сл едо ва тель но,
его
соседи
Кондрат
и
Ник он,
вероятно,
— в полне
и зв естные
автору
политические
его
враги.
Это
проливает
св ет
на
ре аль ный
смысл
подзаголовка: «О опас­
ности
сатир ическ их
сочинений».
Какая
опасность
могл а
грозить
Канте­
миру?
Кон еч но,
меньшая,
чем
до
пер ев ор ота
1730 г.
(тогда ему ,
как
и
Феофану,
в
слу чае
победы
церковников,
ли бо
олиг арх ов ,
угрожала
ги бе ль);
но
и
сейчас,
в
1731 г .,
Кант емир
отл ичн о
понимает
си лу
своих
вра г ов,
сте ­
пе нь
раздражения,
вызв анно г о
его
с атирам и,
и
возможность
к рупны х
не­
п рия тносте й:
Муза,
св ет
мой!
с лог
твой
мне
тв орцу
ядовитый
Кто
в сех
би ть
н ахали тс я,
часто
живет
битый,
И
стихи ,
что
чтецам
[читателям]
см ех
на
губы
сажают.
Ча сто
слез
издателю
[автору]
пр ич ина
бывают.
Дальше
идут
иронический
отказ
от
сатир ы ,
иронический
пе реход
к
похва­
л ам,
ироническое
признание
в
н есп особн ост и
хва ли ть
(все это по образцу
Буало)
и
возвращение
к
сатире
с
фиктивным
во зз вани ем
к
покровитель­
ств у
цар иц ы,
при
которой
не
могут
«вредить»
враги.
В
целом,
вся
сатира,
пис ав шая ся
в
год
безу спешно й
для
Кантемира
т яжбы
о
наслед стве,
дышит
п афосо м
просветительства;
с атир ик
заявляет
ею
н еизменность
з аду ман ной
им
борьбы
за
просвещение
своих
соотечественников.
Vсатира (того
же
1731 г. ), в будущей заграничной редакции переработанная до неузнавае­
мости
и
превратившаяся
в
уже
зна ком ый
нам
рассказ
мифологического
Сатира
о
том,
что
он
видел
в
гор оде
у
людей,
в
первой
ре дакци и
пред ­
ставляет,
пожалу й,
самую
неинтересную
из
всех
с атир
Ка нте мир а.
Подра­
жание
знам енито й
сатире
Буало
«На человека»
д охо дит
до
простого
п ере­
ложения,
конечно,
с
обы чны м
пр имени тель ным
переиначением,
«склоне­
нием»
на
ру сски е
нравы.
Но
так
как
изображенные
пороки
принадлежат
к
чи слу
сам ых
общих
(например непостоянство человеческих желаний),
то
руссификация
по луч илась
только
литературная.
Сын,
ст ав ший
после
смерти
о тца
о бл адате лем
большого
состояния,
сна ча ла
хочет
стр ои ть
церк ви
и
богадельни,
но
б росае т
эту
мыс ль
и
собирается
пу теш еств ова ть.
Да
опять: «коли [к
чему]
ездить?
Пора
мне
жениться».
Он
купил
уже
перст ень ,
но
завтра
встает
с
н овой
мы сль ю:
р ано
жениться,
лучш е
развле­
каться;
приходят
друзья,
и
на чинае тся
игра
в
кости.
Ру сс кие
здесь
только
отдельные
черты
быт а
(петь сорокоусты ,
обновить
пустые
монастыри), да
просторечие
(нутко сел в кости играти), кстати,
в
эту
сатир у
введенное
особенно
щед ро,
вероятно,
для
тог о,
ч тобы
уравновесить
ее
чр езмерную
об щ ность
и
класс ично сть.
Для
Кантемира
1731 г.
вся
V сатира архаи-
ст ична;
весьма
возможно,
что
авто р
смо трел
на
нее
как
на
литер атурно е
упр ажнени е
в
усвоении
«боль шо го»
са тир ического
стиля;
именно
потому,
вероятно,
как
раз
эта
сатира
в
заграничной
пер ераб отке
станет
совер­
шенно
новым
п роиз в едени ем: «стихотворец перед отъездом в чужие края
сочинил
было
сатиру
на
под ра жани е
осьмой
Буаловой,
которая
над писана
[озаглавлена] „На человека“; но потом усмотрев,
что
почти
вся
со стоя ла
из
речей
французского
сатирика,
выбрав
из
нее
м алую
ч асть
стихов,
со­
став ил
сию
пятую
сат иру
в
Лон до не
в
1737 г.» .
Последняя
из
сати р,
напи­
санны х
до
отъезда
за
гран ицу,
так
на зыва ема я
IX, дошла до нас в весьма
неисправном
списке,
в
одно м
сб ор нике
XVIII в. ,
где
она
след у ет
непо­
сред стве нн о
за
первыми
пя тью
в
п ерв она чаль ной
редакции;
следовательно,
она
ход ила
по
рук ам
нар авн е
с
ними
в
к ачеств е
шестой
й,
следовательно.


204
Л И ТЕРА ТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
написана
в
1731 г.
За
г ран ицей
Кант емир
не
усп ел
ее
п ере раб о тать;
по­
э тому
она
не
попала
в
приготовленный
им
с бо рник
1743 г.
и
долго
ос та­
валась
неизв естно й
(только в 1858
г.
ее
нашел
Тихонравов,
справедливо
давший
ей
очень
высокую
оценку
за
«проникающее ее скорбное негодо­
в ание»
и
за
о билие
живых
чер т
ру сск ой
жизни,
подтверждаемых,
говорит
он,
сочинениями
Посошкова,
Фе офа на
и
пр ав итель ств енными
указами).
По
компо зиции —
неудачное
и
чисто
ф ормал ьное
об ращен ие
к
солнцу,
о
чем
г ов орил ось
выше,
по
ф актур е
стиха,
впрочем,
испорченного
переписчиками,
по
реч ев ому
в ымыслу
и
разнообразию
эта
сатир а
сла бее
в сех
прочих
(даже
первых
пя ти
по
первой
р ед а кци и), но по богатству изображения и силе
гражданского
чувства
она
не
уступае т
первой
сат и ре,
от
которой,
впрочем,
о тлич ает ся
хар актер ом
своего
пафоса:
сат ир ик,
глубже
проникший
в
рус­
скую
жизнь,
подавлен
ка ртин ой
царящего
в
ней
зла.
Победа
1730 г.
оказа­
л ась
эф емер ной;
Дашкова
нет,
в ерх ов ники
обезврежены,
но
зло
не
затро­
нуто,
оно
лежало
глубже
в тор остепенны х
о т личий
меж ду
режимо м
Петра
II
и
Анны
Ивановны.
Типичный
пр осв етител ь,
К ан темир
больше
в сего
по­
ражен
си лой
всео бщ его
нев еж ества,
темнотой
умов.
Раскольник,
которому
вп ору
рассказывать
про
волжские
р азб ои , «врет богословски речи», недо­
волен
тем,
что
печ атаю т
Б иб ли ю , /«Котору христианам больно грешно
зна ти», считает еретиками всех,
К'Ьо
оправдывает
бр итье
бо род
и
несо­
гласен
с
тем,
что
введение
манж ет
пре дв ещает
б лиз кий
конец
мира.
Другой
оправдывает
воскресное
пь ян ство
тем,
что
и
бо гу
над о
о тдох нуть:
Грешно
де
весь
д ень
будет
бог у
докучати.
Купец
почтенного
в ида,
столь
рев ностны й
к
службе,
что
Пол
ве сь
заставит
дрожать,
как
клад ет
поклоны,
глядишь,
завтра
сид ит
в
тюр ьме
за
мошенничество.
Все
говорят
о
рели­
гии
и
святой
жи зни
монахов,
но
все
верят
только
в
д еньги .
Подьячий
вы­
сох
от
зл ос ти,
что
ему
у дал ось
меньше
награбить,
чем
др уго му.
В
стр ане
нет
правосудия;
приго в ор
покупается
за
деньги;
в
стр ане
нет
торговли,
не
основанной
на
плутне.
К упец,
св ящ енник,
ч инов ник
отличаются
только
способом
своей
нечестности,
но
одинаков о
безнравственны
и
одинаково
повинуются
одной
лишь
грубой
и
жадной
кор ы сти.
Темнота
и
безнравствен­
ность— вот
приг ов ор
сатирика
над
русск о й
жизнью
1730-х годов .
Бросается
в
глаз а
отл ич ие
этой
кар тин ы
от
« генер ал ьны х»
пор оков
и
причуд
че лов ечеств а
в
V сатире.
Бросается
в
глаза
и
иной
пафо с
поэта,,
паф ос
морального
потр яс ения ,
глубокой
жалости
и
гражданской
боли :
Что
уж
ск аз ать
о
нашем
житье
межьусобном?
Кате
мы
жи вем
дру г
к
другу
в
всяком
деле
злобном?
Тут
глаза
пот е мнеют ,
г олова
вкруг
ходит,
Рука
с
пером
от
жалю
как
курица
бродит,
т.
е.
от
жа ло сти
перо
едв а
не
выпадает
из
р ук.
Это
соо тв етств ует
ист ине.
Сатира
писал ась
чел овек ом ,
ко торы й
пере жил
чувство,
бл изко е
к
ужасу,
перед
картиной
русс к ой
де йс тви те льн ости.
Он
и
здесь
ост аетс я
просвети­
телем,
выход
он
видит
попрежнему
в
р аспр остр анении
знания
(за знанием
придут
и
честность
и
гражданская
до бле ст ь ), но замечательным образом
как
раз
в
э той
сатире
встречается
выпа д
про тив
Академии
Наук,
ед ин­
ст в енный
сл учай
у
Кант еми ра
напад ения
не
на
врагов
про свещ ения ,
а
на
его
недостойных
носителей.
Вот
это
за меч ател ь ное
место:
Вон
дивись,
как
ученья
заводят
заводы:
Ст роят
без мерн ым
-к ошто м
тут
палаты
сл ав ны;


КАНТЕМИР
205
Славят,
что
у чения
будут
тамо
гл а вны;
Тщатся
хоть
именем
ум нож ить
к
ним
чести
(Коли не делом), пишут печатные вести:
«Во т за втра учения в ысо ки на чнутся ,
«Вот уж и учителя заморски сберутся;
«Пусть,
как
можно
всяк
ск оро
о
себе
ра дее т,
«Кто оных обучаться охоту имеет».
Иной
бед ный ,
кто
с ердц ем
у чить ся
ж елает ,
Всеми
силами
к
тому
ск оро
поспеш ает ,
А
п риш ед,
комплиментов
увидит
не
мало,
В ы соких
же
наук
там
стен и
[тени]
не
бывало.
Соблюдена,
иначе
говоря,
вся
фо рма
учености,
например
титулатура
про -
фес соро в,
построены
а кадем ические
здания,
распубликованы
в
газетах
п ри­
глаш ен ия
съехаться
жел ающим
для
сл уш ания
к урса,
нет
только
глав ног о:
нет
самой
науки,
и
ничего
не
делается
для
обучения
моло дежи ,
рвущейся
к
науке.
Ка нтем ир
имеет
в
виду,
д ейств итель но,
печ альное
состояние
Ака­
демии
в
первые
г оды
ее
существования —
акад еми ки
не
выполняли
главной
своей
обязанности,
точно
указанной
в
рег ламе нте
Петра:
препо да ва ть
в
академической
гимназии;
до
1733 г.
(а Кантемир пишет в 1731
г.)
нам
неизвестен
ни
о дин
русск и й
с туд ент,
слушавший
л екции
п ро фессо ров
(да
и
после
1733 г.
их
будет
очен ь
мало,
пока
Ломоно со в
не
из мен ит
реши­
тель но
в сей
педагогической
по лити ки
Академии).
Известно,
что
это
не­
выполнение
иност ранны ми
учеными
их
первой
и
пр ямой
обязанности
—
«размножать науки», т.
е.
нарушение
петровского
р ег ламен та,
—
заст авил о
Кантемира
в
том
же
1731 г.
и скать
звания
президента
Академии.
У
нег о
бы ло
больше
пра в
на
эту
должность,
чем,
например,
у
б алтийс ког о
ар и­
сток рата,
молодого
и
ни
к
ка ким
н аукам
не
п рикоснов енног о
барона
Корфа,
который
в
1734 г.
был
назначен
«командиром»
Академии.
Есл и
бы
на­
з нач ение
со стоял ось,
в
биографию
Кантемира
была
бы
впи сана
блестящая
глава;
без
сомнения,
он
направ ил
бы
работу
Академии
к
соединению
чисто
академических
ее
обязанностей
с
унив ерситетскими.
Но
на значе нию
по­
мешали
те
же
пр ичин ы,
по
котор ы м
Кантемира
ожидал
не
пост
пр ези ден та
Академии,
а
почетная
ссылка
за
границу.
Смелый
и
с трастн ый
сатирик
создал
себе
слишком
м ного
врагов.
В
раб оте
Кантемира
над
сатир ами
на сту пает
шестилетний
перерыв.
Лон до нс кие
го ды
(1732—1738) уходят на хлопотливые обязанности по ди­
пломатической
службе;
д осуг
занят
р або той
над
расш ирение м
образования,
К ант емир
из уч ает
древних,
овладевает
современным
состоянием
н аук
о
при­
р оде,
зна ко митс я
с
н овой
ан глийс кой
культурой;
к
концу
лондонского
пе­
риода
цель
«в просвещении стать с веком наравне»
д ос тигн ута:
Ка нтемир
ст ал
одним
из
об ра зов ан нейших
европейцев
своего
времени.
Но
одновре­
мен но
пр оизо шло
и
несомненное
понижение
уровня
его
политической
мысли.
Прежний
и деал
непосредственного
политического
действия,
актив но го ,
так
сказать,
пр осв етител ьств а,
сменя ет ся
идеало м
боле е
кабинетного
характера.
Он
выражен
в
VI сатире (1738), она же первая заграничная .
Недаром
она
озаглавлена
«Об истинном блаженстве».
Речь
здесь
идет
уже
не
о
борьбе
за
изменение
порочных
людей,
а
об
ог ра жд ении
самого
се бя
от
унижающих
человека
мелких
ц елей
и
мелких
страстей;
безумному
и
п ороч­
но му
миру
прот ив опост ав лен
м удр ец,
д остигш ий
понимания
истинной
меры
человеческих
вещей;
он
знает,
что
цели,
преследуемые
искате лем
чи­
нов
и ли'
честолюбцем,
не
с тоят
пола гаемы х
им
усилий.
Вот
ты
до стиг
п ре­
де ла
своих
жел ани й,
Спи шь
на
з оло те,
золото
на
золоте
всходит
Тебе
на
стол,
и
холоп
твой
в
золоте
ходит .


206
ЛИ ТЕР АТУР А
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕ МЕ НИ
но
взво лно ванн ые
преследованием
богатства
и
знатности
стр аст и
все
равно
не
успо ко ятс я
и
будут
тебя
мучить
еще
зле е.
Блаженство
д ейс тви тель ное
есть
одно :
непрерывное
просвещение
своего
ума
и
непре ры в ная
борьба
за
очищение
душ и
от
смущ аю щих
ее
страстей.
Связь
э той
мора ли
с
ар ист о­
крати ческо й
мо рал ью
стоиков,
особенно
римских,
очев идна .
Сам
авто р
чу вств ует
«римский»
ха ракт ер
своего
идеала
и
невольно
’н ачинает св ою
сатиру
трад иционно й
ф ормул ой
«блажен кто. .. » («beatus ille qui..
в
эподе
Гор а ция ), формулой,
не одно кр атно
повторенной
п оздн ее
едва
ли
не
всеми
русскими
поэ т ами
XVIII в.:
Тот
в
сей
жизни
лишь
бла ж ен,
кто
св оим
дово лен.
В
тишине
знает
прож ить ,
от
суетных
волен
Мысле й,
что
мучат
дру ги х,
и
т опчет
н аде жну
Стезю
добродетели,
к
кон цу
неизбежну.
Очевидно,
что
ид еал,
п роп ов едуем ый
зд есь
Кантемиром,
от дели л
бы
того,
кто
его
осуществил,
от
реал ьн ых
интересо в
народа;
этот
идеал
мор ал ьног о
оазиса
среди
царящего
в
мире
зл а,
Где
б,
от
шуму
отда лен ,
пр очее
все
время
Провожать
меж
мертвыми
гр еки
и
латины,
Исследуя
всех
вещ ей
дей ств о
и
пр ич ины.
Правда,
греков
и
римлян
н адо
понимать
расш иренно ,
как
символ
всякого
к абинет но го
научного
труда.
В
л юб опы тном
примечании
к
этому
месту
К анте мир
объясняет,
что
только
«нужда меры», т.
е.
усло в ия
стихо тв ор ной
речи,
не
позволила
ему
на зва ть
«и новейших писателей,
кото рых
он
не
меньше
стар ых
п очи т ает », признавая,
что
в
«ф илософ ических и математиче ­
ских
делах
от
сих
больше
научиться
м ожн о», но если даже к Фукидиду и
Тациту
п рисоед инит ь
Декарта,
Ньютона
и
Бэйля,
все
рав но
остается
не­
разрешенным
вопрос
об
отношении
высокой
культуры
одн ого
к
нев еже ству
большинства,
а,
следовательно,
по зици я
пр опаг анды
и
актив ной
борьбы
за
просвещение
всей
страны
оставлена
или,
вернее,
незаметно
пер ерод ила сь
в
по зици ю
п асси вн ого
пр осв етител ьств а.
На
фоне
русск ой
жизни
1730-х
годов
и
это т
ид еал
о стае тся
д остато чно
высоким,
усту пка
объясняется,
ве­
р оятно ,
и
отрывом
Кантемира
от
русск ой
об станов ки
и
естественным
разо­
чаро вание м
в
пл одах
в осстанов ленног о
восемь
лет
т ому
назад
с
его
по­
мощью
самодержавия
Анны
Ивановны.
Тот
же
характер
абстрактного
рассуждения
о
нравах
носит
и
VII
сатира
« О в оспитании», нап ис анная в Пар иж е
в
1739 г.
и
обращенная
к
стар ому
др угу,
кн.
Никите
Юрьевичу
Трубецкому.
Педа гог ич еские
идеи
Кан теми ра
сто ят
на
уровне
ве ка;
трактат
Локка
«О воспитании детей»
ему
и звес тен.
В
основу
с атиры
по ложена
типич ная
для
век а
прос вещ ения
мы сль
о
всев ластно й
силе
во спитан ия,
к от орое
является
как
бы
вторым
рож дением,
боле е
сильным,
чем
первое,
пр ир одн ое.
Как
же
воспиты­
вать?— прежде
всего,
примером.
Рассуждения
б ессиль ны
— дети
их
не
поймут;
советы
то же
п рой дут
ми мо
них;
но
дети,
как
и
все
жив ые
сущ е­
ства,
склонны
подражать,
и
э тим
св ойств ом
надо
воспользоваться,
чтобы
на
нем
о снов ать
п едаго ги ческ ую
систему.
Почему
Филин
пьяница?
По тому
что
таким
был
его
отец.
Дерзкая
к окетка
Сильвия
пош ла
в
мат ь.
Как
ты
хоче шь,
чтобы
тво й
сын
не
ст ал
рабом
ст растей,
ес ли
он
в
д етств е
ви­
де л,
что
тв оя
собственная
жизнь
не
знала
иного
за ко на,
как
служен и е
чванству,
жадности
и
эгоизму?
Пусть
сын
твой
на
примере
твоей
собствен­
ной
жизни
увидит
преимущество
воздержания,
люб ви
к
просвещению
и
пренеб режени я
к
об оро там
фортуны,
и
он
з ахо чет
б ыть
п одобе н
тебе.
По­
каж и
ему
тю рьм у,
в
которую
мотовство
привело
Клеарха,
сведи
его


КАНТЕМИР
207
в
больницу,
где
от
сиф илиса
г ниет
Мелит;
пусть
он
увидит
ко н уру,
в
ко­
то рой
скупой
Игн атий
садит
голодный
над
кучей
зо ло та.
Все
эти
мыс ли
и
самый
метод
рассуждения
яв но
параллельны
пед агог и ческ им
те ория м
анг лий ских
мора льн ых
журналов.
Кан темир ,
очевидно,
был
п ор ажен
пре­
восходством,
в
средн ем ,
семейных
и
частн ых
нрав ов
анг лийско й
буржуа­
зии
над
нр ав ами
р усск ого
дворянства;
ему
известна
также
р оль
мор аль ной
ж ур налис тики
в
укреплении
в нут риклас сов ой
нрав ств ен ности
англ ийской
буржуазии;
он
пред принимает
нечто
п одоб ное
на
русс к ой
почве.
Но
Кан­
темир
забыл,
что
мо ра лизм
в
Англии
был
ослаб ленны м
прод олжен ием
ре­
волюционного
пу рита нств а,
иначе
гов о ря,
он
забыл,
что
создание
нрав­
ственно-здоровой
об щ ественно й
среды
есть
задача,
прежде
всего,
пол ити­
ческая .
Отсюда
аб стр актн ый
х ара ктер
все й
VII сатиры .
П ос ле дн яя , VIII, сатира (Па риж, 1739) «На бесстыдную нахальчи-
вость»
изображает
дерзкое
самодовольство
и
легкомысленную
с амоув ерен ­
ность,
св ойстве нн ую
людям
без
дей ств ител ьных
заслуг;
напро тив ,
серьез­
ный
и
достойный
че лов ек
знает
тр уд ность
всякого
сер ье зног о
дела;
по­
этому
его
су жд ения
медленны,
об думанны ;
он
час то
молчит,
между
тем
как
у
дерзкого
глупца
ест ь
на
все
случаи
готовые
сужд ения,
всегда
не­
в ерн ые,
но
всегда
импонирующие
другим
глупцам.
Русских
быт ов ых
че рт
в
сатире
нет.
Реальным
осн ован и ем
для
сатиры
были,
скорее,
первые
впе­
ча тл ения
светской
и
салонной
жизни
Парижа,
в ер оятно,
по разив ш ей
Канте­
мира
своим
легкомыслием
после
шестилетнего
преб ы в ания
в
более
«серьез­
но й»
лондонской
обстановке.
Хотя
сат иры
Кантемира
ходи ли
в
рукописи
(особенно первая),
трудно
пе рео ценить
о триц атель ные
п осле дств ия
тог о,
что
они
не
были
своевременно
напечатаны ,
когда
в
1743 г.
автор
пр едс тав ил
Елизавете
полный
их
список.
Не
помо гло
и
п ред охр анител ьно е
посвящение
цар ице.
Конечно,
Ломон осо в,
Поповский,
Тредиаковский,
Су мар оков
и
все
ли те­
ра тур ное
поколение
1740-х годов знало эти сатиры по обращавшимся полу­
легальным
спискам,
но
о тсутств ие
печатного
издания,
естественно,
в
глазах
публики
слив ав ш ееся
с
12-летним пребыванием автора за границей,
от­
страняло
его
на следи е
от
живой
литературной
борьбы
1740—1750 -х
го­
дов.
Будь
сати ры
н апеча таны
в
1743 г. ,
их
появление
сов пало
бы
с
нач а­
лом
сер ии
лучших
од
Ло моно сов а
и
ощу титель но
пр ед ста вило
бы
ти пич­
ный
для
всей
эпохи
классицизма
рас пад
поэ зии
на
два
основных
крыла,
одический
и
сатир ическ ий
с
накоплением
в
сатире
эл ементо в
реалистического
стил я.
Кроме
то го,
сво еврем ен но е
изда ние
ввело
бы
в
ли тер атур у
богат­
ство
м ыслей ,
наб люд ени й,
бое вой
темперамент,
политическую
страстность,
все
те
черты,
которые
так
в ыго дно
отличают
сатиру
Кан тем ира .
Вед ь
д аже
запоздалое
из да ние
1762 г.
оказало
известное
влияние
на
мо лод ое
лите­
рат урно е
поколение,
например
на
Державина
и
Новикова.
Подъем
сати­
ри ческ ой
литературы
в
1760—1770 -е
год ы
был
как
бы
оправдан
и
освя­
щен
замог иль ным
голос ом
К анте мир а.
Вл ия ние
бы ло
бы
больш и м,
если
бы
не
различие
в
стих осл ожен ии.
Как
это
ни
стр анны м
покажется
на
пер ­
вый
вз гляд,
различие
ощущалось
острее,
чем
сейчас
или
даже
в
XIX в.:
поколение
1760-х годов стояло еще так близко к реформе стихосложения ,
что
нед ооценк а
с тарой
си стем ы
и
своего
рода
гор дос ть
не дав но
открытой
тоникой
приводила
к
преувеличенному
прене бре жению
к
силл абиче ск ой
системе,
вирши
казались
уродливыми
«прозаическими строчками» (слова
Тредиаковского)
и
в ер ность
Кантемира
стар ой
системе
— недоразумением.
Это
о дна
из
причин,
по
котор ым
действительная
оценка
его
са тир
произо­
шла
позднее
(статья Жуковского в «В ест ни к е
Ев р опы»
за
1810 г. , «Ве­
чер
у
К а нтемир а»
Батюшкова
в
«Опытах» 1817 г .
ив
особенности
с татьи
Белинского).
Спе циал ьна я
статья
Б елинско го
о
Кантемире
(1845)


.208
ЛИТЕРАТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕ М ЕНИ
является
лучшим
доныне
из
в сего,
что
кр ити ка
и
нау ка
сказали
о
нем.
Кан теми р
здесь
спр ав едл иво
назван
как
бы
соосн ов ат елем
новой
русск ой
литературы,
рядом
с
Ломонос овы м,
как
бы
предисловием
к
нему.
«Эт от
человек,
по
ка ком у-то
инс тинкту,
первый
на
Руси
свел поэзию
с
жизнью».
«Он нача л с атирическо е на пр ав ление,
ко тор ое
отны не
ни ког да
уже
не
пр е­
кращалось
в
рус ско й
литературе,
а
по зднее
перер од ило сь
в
юмо ристиче ­
с к о е» (Белинский имеет в виду Гоголя). « И мя
его
пер ежило
много
эфе ­
м е рн ых, знам енитосте й,
и
кла ссичес ких
и
рома нтич еских,
и
еще
переживет
их
многие
тысячи».
Мы
видели,
что,
несм отр я
на
все
препятствия,
сатиры
Кантемира
сыг ра ли
свою
ро ль
в
1729—1731
гг.,
роль,
можно
сказать,
историческую,
а
перв ое
русское
их
издание
(1762) оказало известное влияние на подъем
са ти рич еской
литературы
при
Екатерине
II.
Картина
был а
бы
неполной,
если
забыть,
что
изв ес тное
место
Ка нте мир
занял
и
в
западной
литера­
т уре.
Он
был
первым
ру сским
писателем,
кот ор ый
завоевал
есл и
не
евр о­
пейскую
славу,
то
европейское
почетное
и мя.
Для
Вольтера,
для
Дидро,
для
п окол ения
э нцикло пед исто в
Ка нте мир
— хорошо
известное
ли тер а­
турное
ли цо
и
как
бы
пр ед ста вите ль
в
Париже
мо лодой
рус ск ой
культуры.
Между
тем
изве стно сть
Фео фан а
(тоже довольно широкая)
была
г лав ным
образом
известностью
поли тич еского
деятеля,
а
ла тинс кие
его
произведе­
ния
ч итал ись
только
в
богословских
немецких кругах.
Незадолго
до смерти
Ка нтем ир
по могал
своему
другу
аббату
Гу аско
в
пре дпр инято м
им переводе
сат ир
Кантемира
на
французский
язык.
В
1749 г.
перевод
этот
вышел
в
Лондоне
и,
очевидно,
имел
значительный
успех,
если
из да ние
было
по­
вторено
в
1750 г.
В
л ондо нско м
издании
сатиры
были
до ступны
ев ро пей­
скому
образованному
миру —
за
12 лет до печатного издания их в Рос­
сии!
Гуаско
написа л
для
этого
издания
бо льш ую
биографию
Ка нтем ир а,
которая
доныне
остае тся
г ла вным
источником
наш их
свед ени й
о
нем:
все
новые
м ате риа лы,
в о шедшие
с
тех
пор
в
науч ный
об орот ,
подтвердили
до­
с тов ер ность
и
а втор ите тно сть
работы
Гу аско .
В
1752 г.
в
Берлине
в ышел
немецкий
п ерево д
са тир,
сд еланн ый
с
лондонского
французского текста.
Все
эти
заграничные
издания,
конечно,
были
изве стны
и
в
Р ос сии,
но известны
тол ько
п роф ессио налам- ли терато рам,
а
когда
вышло,
наконец,
первое
ру с­
ск ое
издание
(1762), время для живой,
сер ьез ной
оценки
Кантемира
уже
п рош ло,
а
для
оценки
исторической
время
еще
не
наступило.
6
Всл ед
за
са тир ами
втор ым
в ажнейшим
д елом
Кантемира
б ыла
его
культурно-просветительская
деятельность,
в
которой
яв но
различаются
две
стороны:
пропаганда
ново-европейской
рациональной
системы
п онимания
природы
(перевод трактата Фонтенеля)
и
про св етител ьств о,
так
сказать,
фило лог ическ ое
(переводы из древних,
труды
по
истории
и
тео рии
литера­
туры).
Совместность
того
и
другого
не
является
единоличной
особен н о­
сть ю
Кантемира;
напрот ив,
она
типична
для
позднего
европейского класси­
цизма,
последняя
фаза
которого
хроно лог ически
вступила
в
эп оху
новой
английской
науки
о
природе.
Недаром
В ол ьтер
был
одновременно
попу­
ляризатором
нью то нов ской
небесной
механики
и
сторонником
единоспасаю-
щей
«античной»
н ормы
в
поэзии.
Кан теми р
был сознательным
з ащит ник ом
п одобн ой
же
точ ки
зрения.
В
примеч ани ях
к
VI сатире он признает,
что
« в фило софич еских и математичес ких дел ах »
новые писатели
пошли
дальше
древних,
след ов ател ьн о,
безмолвно
утверждает,
что
в поэзии
вечной
норм ой
ост ают ся
В ер гилий
и
Гораций.
Это
нуж но
по мнить ,
что бы
пон ять
дей ств итель ный
смы сл
и
цель
его
фило логич еских
раб от.
К
ним
относятся


КАНТЕМИР
209
в
первую
о черед ь
стих отв орны е
п ерев оды
Анакреона
и
«П о сланий»
Гора­
ция .
Это
работы
не
сто ль ко
художественные,
ско ль ко
филологические.
Вместе
с
фило лог ич ескими
и
перев од ны ми
тру да ми
Тредиаковского
(как,
например,
его
пе рев од
«П осл ания к Пизон ам»
Горация)
переводы
Кантемира
на чинаю т
третью
эпоху
в
истории
усв оения
а нтичной
поэзии
на
русской
почве:
первой
след уе т
счит ать
ш коль ную
(лекции,
чтение
авторов
и
руко­
писные
пиит ик и
в
Киево -М ог иля нск ой
и
М осков ско й
слав яно- г реко- латин-
ской
ак аде ми я х ), второй — петровскую переводную.
Третья
эпоха
харак­
теризуется
н овой
но рмой
филологической
точности
и
внесением
филологи­
ческой
эру ди ции
в
то лко в ание
трудных
и
спор ных
мест.
Пер ев од
А на­
креона,
сд ела нный
Канте мир ом
в
Ло нд оне
в
1736 г.,
является
в
э том
от­
ношении
науч но- но ва торс ким
делом:
впервые
античны й
поэ т
пе рев одил ся
с
уче том
современного*
с осто яния
связанных
с
ним
текстоло гич ес ких
и
кри­
тических
вопросов.
В
пред ислов ии
Канте ми р
указывает,
что
он
следовал
текс ту
издания
Дас ье
(издания этой ученой женщины ,
лучш е го
те кстол ог а
начала
XVIII в.,
со став или
когда-то
э по х у), но привлекал и английские
издания
Бариса
(1721) и Матера.
На
фон е
переводов
Петр ов ско й
эпохи
такое
серь езно е
отношение
к
вопросам
ав тор итетно го
текст а
бы ло
бесп ри ­
мерным
и
новым.
Ка нте мир
и
Тредиаковский — родоначальники
русской
ф ило лог ии.
Ра здел яя
ошибки
науки
своего
в ремени,
К ант емир
не
зн ает
и
не
мо жет
знать,
что
б ол ьшинств о
55 переведенных им од Анакреона
представляет
позд нюю
(преимущественно византийскую)
стилизацию .
Для
ново-европейской
поэзии
не
э тот
ф илол оги ческий
вопрос
имел
значе­
ние;
мнимо- Анакр еоно в ы
оды
давали
образец
культурно
совершенных
фор м
легк ой
по эзи и,
их
усвоение
вызвало
к
жизни
новую
«а накрео нтиче­
скую»
поэ зию ,
р оль
к от орой
в
XVIII в.
(особенно в Германии)
была
очень
велика;
ру сс кая
же
ан акрео нтика
XVIII в.
сыграла
ос обую
роль
в
под го тов ке
языка
Пу шки на.
Мы
на зва ли
бы
Кантемира
начинателем
этого
литературного
дви ж ения
(Ломоносов только в 1747
г.
переводил
Анакреона
для
«Риторики»), если бы не злой рок,
так
безжалостно
иска­
зив ший
судьбы
вс его
его
ли тер атур ног о
наследия;
вполне
подготовленный
к
печати
перевод
(1736), присланный автором из Лондона (д а ж е
с
ука ­
зания ми
для
наб ор щи ка), ос тал ся все же не нап еча танным:
до
Ефремовского
издания
1868 г.
Анакреон
Кантемира
был
неиз весте н.
Но
если
бы
он
ни
на
кого
в
свое
время
не
мог
повлиять,
то
перевод
этот — все
же
не
слу­
чайное
яв ление,
а
первое
зве но
в
важнейшем
процессе
се рьезно го,
а
не
школьно-пиитического
усвоения
новой
рус ско й
литер атур ой
поэтического
на след ия
древних.
Кант еми р
перев од ит
Анакреона
кор отким
7-и8-сложным
стихом
без
рифм
(по образцу итальянцев,
ко торы е
во звел и
в
теорию
б езриф менны й
п ер евод
античны х
поэтов).
Над
стихотворным
языком
пр оде лана
большая
работа:
яз ык
и
ст иль
сознательно
не
те,
что
в
са тира х.
Прив ед ем
в
к аче­
стве
примера
ту
оду
(последнюю, 55-ю), которая хорошо известна по пере­
воду
Пу ш кина
(«Узнаем коней ретивых . . .»):
Кони
убо
на
с тегн ах
[на бедрах]
Выжженный
имеют
зна к
И
пар фя нск их
всяк
муж ей
По
шапке
можешь
узнать.
Я
же
любящих
[любовников]
т от час,
Лишь
увижу,
познаю;
Того
бо
[ибо], ч то бе дные
В
сердце
скрывают
своем,
На
лице
видится
знак.
За к.
2847.
Ис т.
русск.
лит., III.
14


210
ЛИ ТЕ РАТУ РА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
Языковая
задача
заключалась
в
том,
чтобы
избежать
про сто речи я
(кото­
рое
б ыло
бы
стилис тичес ки
неу мес тным) , найти д ост аточ но прос той и
легкий
язык,
бытовой
без
чр езмер ной
рус сиф икации,
ун ив ерс аль ный
(как
и
подобает
для
перев ода
античного
п оэт а ), но приближенный к темам лю­
бовной
по э зии.
Обычая
цель
поэта — в
про тиво вес
лю бов ной
поэ зии
Пе­
тровской
эпохи,
поэ зии
неуч ены х
дилетантов,
— дать
образец
легкой
поэ зи и,
прин адл ежа щей,
одн ако ,
великой
и
для
в сей
Европы
ав тор итетно й
трад иции.
Но
если
бы
даже
п ерев од
Кантемира
был
своевременно
издан,
он
сы­
гр ал
бы
скорее
ф илоло гическу ю,
чем
актив но- х удо же ств енную
роль:
А на­
креона
н адо
б ыло
не
перев одить
ф илол огич ес ки
точно,
а
перелагать.
Так
поступит
Ломоно сов ,
а
за
ним
все
ру сские
анак реон тики
XVIII в .
Большая
работа
полож ена
бы ла
Ка нтем иро м
на
п ерев од
Г орац иев ых
« По сланий».
Ка нте мир
п ерев ел
все
20 посланий первой книги ,
а
из
вто­
рой
книги,
в клю чающ ей
так
на зывае мые
литературные
послан ия,
перевел
первые
два:
сл ед ов атель но,
третье
послание
второй
книги,
самое
известное,
«Пос лание Пиз онам» (о б ыч но на зыва ем ое «П о эти ческим
иск ус ств о м»), оста­
ло сь
неперев еденны м.
Рукопись,
прис ланную
из
Парижа
в
1742 г.,
по­
стигла
от нос итель но
сч а стл ивая
с уд ь б а: 10 первых посланий (из 22
пере­
веденных)
бы ли
изданы
Академией
Наук
в
1744 г.
без
имени
автора
(не­
смо тря
на
высокий
пост
посл анника,
лит ерату рн ое
имя
Кантемира
даж е
в
год
его
смер ти
было
еще
под
запретом!).
Пер ев од
выполнен
без
рифм
(тоже по образцу итальянцев) 13-сложным стихом ,
т.
е.
тем
стихом,
что
и
сатиры;
главная
забота
автора
—
филологическая
то чно сть,
как
сам
он
го во рит
в
с тихотв о рном
посв ящ ении
Елизавете:
Не
далеко
отс тою ,
хот ь
с
ним
[т.
е.
с
Г ораци ем]
не
равняюсь.
Но
т руд ность
заключалась
в
том,
что
« Пос лани я»
полн ы
римского
быто­
в ого
мате риал а.
Как
пер ево дить
чисто
бытовые
эпиз од ы
или
названия
предметов
ри мско й
утвари
и
одежды?
Говорить
ли
туника
и
тога
или
кафтан
и
епанча?
Ка нтем ир
ид ет
иногда
путем
умеренной
и
де ликатн ой
р усс ификац ии,
це ль
которо й,
сохр ани в
точный
смы сл
оригинала,
облег­
чить
понимание.
Неп ре ры вные
пр имеч ания
поясняют
бытовые
особенно­
сти
р имско й
жизни.
Заметим
еще,
что
Тре ди ако вск ий,
котор ый
то же
в
1740-е годы на­
чал
перев од ит ь
Горация,
д е йство вал
иным
методом,
м ет одом
переложения
(правда,
он
пер ево дил
о ды), вводил поэтому рифму и всячески прибли­
жал
Гор ац ия
к
так
н азыв аемо й
г ора ци анской
ново-европейской
п оэз ии.
Это т
мето д
поз днее
д ов едет
до
совершенства
Державин.
Но
Ломоносов
в
великолепном
пер ев оде
«Памятника» (для « Р ито ри ки» 1748 г.)
след ует
методу
Кан теми ра,
— вероятно,
под
пр ямым
воздействием
издания
де­
ся ти
«П осланий»
в
1744 г. ;
он
переводит
эту
оду
Го ра ция
без
рифм,
со­
вершенно
точно,
сохраняя
латинский
характер
оборотов
ре чи
(например
«Я буду возрастать повсюду славой»).
А
это
и
есть
кантемиров
метод ,
•примененный,
в проче м,
ве ликим
поэтом,
че го
о
Кантемире-переводчике
древ них
сказать,
конечно,
нельзя.
В
целом,
первый
русск и й
образец
т екстол ог ически
и
стили стиче ски
культурного
перев ода
д рев них
—
неотъ емл емая
заслуга
К ант емир а.
При­
близительная
ед инов ременность
его
работы
над
др евн ими
и
начала
пе ре­
в одческ ой
работы
Тредиаковского
и,
отч асти,
Ломо носов а,
свидетельствует
о
том,
что
пр ед
нами
д ейс тв итель но
н овое
я вл ение
в
русск ой
литературе,
новая
стадия
в
исто рии
усв о ения
антично й
традиции.
Параллельны
соот ­
ветствующим
трактатам
Тредиаковского
и
тру ды
Кантемира
по
истории
и
теории
лит ер ату ры.
Кан тем ир
— хронологически
первый
у
нас
европейски


КАНТЕМИР
211
образованный,
на
высоте
зн аний
своего
в ремени
ст оя щий
историк
ли тер а­
туры .
Этот
несомненный
ф акт
только
потому
не
б ро сается
в
глаза,
что
Кан теми р
всю
прос ве титель ную
работу
по
л итер атур ов еде нию
рассеял
по
сотням
примечаний
к
сатир ам,
к
Анакреону
и
к
«По слан иям»
Горация.
Есл и
бы,
одн ак о,
извлечь
из
них
все
сказанное
о
греческих,
римских,
итальянских
и
англ ийских
поэ т ах,
все
замечания
о
литературных
ж анр ах,
все
умело
подобранные
цитаты
из
Ювенала,
Го раци я,
Персия,
Ренье
(французского сатирика ,
пр едшеств енн ик а
Буа ло), из Буало,
Лабрюйера
и
Попа,
полу чил ся
бы
своего
рода
кур с
истор ии
европейской
по э зии.
В
одной
част и,
именно
в
исто р ии
европейской
сати ры,
к урс
был
бы,
по
уровню
тог да шних
зн аний ,
более
или
ме нее
полный:
св оих
предшествен­
ников
в
са тирич еской
по эзии
Кантемир
изучал
всю
жизнь
и
знал
их
в
со­
вершенстве,
вп лоть
до
точной
осведомленности
в
вопросе
о
конъектурах
(для « П осланий»
Горация)
или
в
специаль ных
сп орах
ф илоло гов
о
по­
нимании
тр уд ных
и
темных
мест
в
тексте
Горация.
Одно в рем енно
при ме­
чан ия
(в особенности к « По сла ния м») представляют свод знаний о римской
жизни.
Прихо дил ось
пояснять
и
э ле ментарн ые
в ещи
(Аполлон,
тога,
Троянская
в ойна
и
т.
д. ), и Кантемир,
ве рный
сын
в ека
просв ещ ения,
не
считал
зазорной
эту
черную
работу
популяризации
знаний;
но
многие
пр имечания
(ак «Посланиям»
Горация
почти
все)
имеют
и
ученое
з на­
чение.
Так,
примечание
к
стиху
44вVI
послании
Ты сячу
скопи
тал ант,
потом
и
другую
пр евр атил ось
в
сжа тую
статью
о
мерах
в еса
и
монетах
др евнег о
Рима
(составленную по лучшим тогда французским и английским лексиконам
древностей).
Ка нте мир
передавал
р усск ой
публ ике
свод
знаний
о
Греци и
и
Р име,
на капл ивавши йся
от
XV в.
и
превратившийся
к
1740 г.
в
слож­
ную
э нцикло пед ию
наук.
Соотнести
эту
работу
Кантемира
надо
с
таким
трудом
Тредиаковского,
как
его
п ерев од
«Древней истории»
Роллена
(на­
чаты й
Тре ди ако вски м
в
1733 г. ,
т.
е.
как
раз
в
то
время,
ког да
Кантемир
пр ист упил
к
фил олог ическому
изучению
Горация).
В
од но,
примерно,
в ремя,
во
вторую
половину
1730-х годов ,
Ка нтем ир
и
Тредиаковский,
не­
зависимо
друг
от
друга,
поняли
значен ие
нас аж де ния
в
Ро ссии
класс иче­
ской
истор ии
и
ф илоло гии
и
одновременно
пр иступи ли
к
осу щ ествле нию
этой
громадной
задачи.
Благодаря
их
раб оте
серьезная
часть
читающей
публики
бы ла
введена
в
кур с
совр емен н ого
состояния
э той
науки
в
пере­
довых
стр анах
Запада.
Как
ни
значительны
бы ли
популяризаторские
труды
Кантемира
по
фил оло гии,
все
же
они
для
автора
были
вынужденным
отступлением
от
иного
просветительства,
которому
он
был
пред ан
в сей
своей
стр астной
ду­
шой
в
боле е
ранние,
бое вые
годы
своей
мо лодо сти .
В
1729 г. ,
в
год
I сатиры ,
Ка нтем ир
нача л
перев од
знам енитого
Фонтенелева
трактата
«О множественности миров» .
Выбор
этой
книг и
для
перевода
не
отд елим
от
всей
поз иции
м олодого
Кантемира
в
годы
сближения
с
Феофаном,
уч астия
в
«ученой дружине»
и
соста вл ения
первых
сатир.
К антем ир
созна­
тель но
выступает
проп аганд исто м
гелио центр ическо го
учения .
Знаменитая
книга
Фонтенеля
(1686) была к тому времени далеко не
новинкой.
Не
н ова
б ыла
в
Ро ссии,
с
другой
стороны,
и
К опер нико ва
астро номи я:
отде льны е
лица
были
зн ако мы
с
ней
еще
в
XVII в. ,
а
в
1717 г.
Пет р
приказал
издать
«Книгу мирозрения», т .
е.
«СозтоЛе-
о го з », великого голландского ученого Гюйгенса (1698).
Но
Кант еми р
воз­
вра щае тся
к
более
ста рой
книге
Фонтенеля,
потому
что,
как
сам
Фонте-*
нель
когд а- то,
он
заботился
в
данном
слу чае
не
о
приращении
н ауки,
а
о
возможно
ши рок ом
распр остр анении
ее
выводов
среди
образованных
14*


212
ЛИ ТЕР АТУРА
ПЕТРОВСКОГО
ВРЕМЕНИ
людей.
Для
этой
цели
выбор
был
как
нельзя
б олее
у дачен .
Книг а
Фон­
тенел я
справедливо
считается
лучшим
образцом
популяризации
во
в сей
фра нцу зско й
л итера тур е,
в
которой,
однако,
бы ли
такие
крупные
в
этом
тру дно м
деле
тал ан ты,
как
исто р ик
Ро лл ен,
и
т акие
гении
попу ля ризаци и,
как
Вольтер.
И менно
Фонтенель
нанес
в
мнении
образованной
п убл ики
сме ртель ны й
уд ар
астр ономии
Аристотеля
и
Пто ло мея.
В
русск и х
условиях
1729—1731
гг.
перевод
Кантемира
был
бы
уд аром
по
с тароцер ков ной
пар­
тии
епископа
Дашкова;
го вори м
«был бы», потому что издание его тогда
не
со стояло сь.
В
1730г.
рукопись
был а
сдана
в
Академию
Наук,
но
вс е­
в ластны й
Шумах ер
по треб ов ал
од об рения
двойной
ценз ур ы,
духо вн ой
и
светской.
Дело
затянулось,
а
1 января 1732
г.
К антеми р
выехал
в
Лондон
и,
естественно,
не
мог
издали
торопить
дело.
Только
в
1736 г.,
переехав
в
Париж,
К анте мир
оп ять
поднимает,
через
т ого
же
неи збеж ног о
Шума­
хера,
разговор
об
из да нии
своего
перевода,
но
Шум ахер
б оится
заглавия
«Разговоры о множестве миров».
Кант емир
согласен
изменить
заглавие,
«чтобы не раздражать святош» (письмо Шумахеру от 7
ию ля
1738 г.
на
фр анцу зско м
яз ык е), но дело снова затягивается,
и
только
в
1740 г.
книг а
вышла
в
свет
в
т ипог ра фии
Ака де мии
Наук,
с
невинным
на
первый
в зг ляд,
но
остроумным
и
ядовитым
у казан ием
на
то,
что
перевод
был
сде лан
еще
«в Москве в 1730
г.»: это был безмолвно-красноречивый намек на особые
условия,
в
которые
был
постав лен
пер ево дчи к.
Своим
переводом
К анте мир
положил
начало
русской
научно -п опуля рной
ли терату ре.
Книга
п рони кла
в
очень
широкие
круги.
Изувер
Михаил
Аврамов
в
челобитной,
поданной
Елизавете,
просит
«заградить нечестивые уста»
Гюйгенса
и
Фонтенеля,
т.
е.
изъять
стар ый
Брюсов
пер евод
«Мирозрения»
Гюйгенса
и
нед ав­
ний
перевод
«Разговоров о множестве миров», в которых «сат ан и н ск ое
ко­
ва рств о
яв но
ест ь
видимо».
Аврамов
был
упорный
и
одинокий
фа натик,
но
ч ерез
н есколь ко
лет
против
книги
Кант еми ра
о полчил ся
весь
Синод.
Церковная
реа кция ,
характеризующая
цар ств ов ание
Елизаветы,
нач инает
систематическую
борьбу
против
р аспр ос тране ния
гелиоцентрической
т ео­
рии.
В
1756 г. ,
т.
е.
ч ерез
12 лет после смерти Кантемира и через 16
лет
после
из дан ия
его
п ерев ода,
Синоду
уд ало сь
добиться
указа
об
отоб рании
«находящейся ныне во многих руках»
книги
и
присы лке
экземпляров
в
Синод.
Изъятые
экземпляры
бы ли
уничто жены .
За с луга
Кантемира
до статоч но
из мер я ется
силой
этой
посмертной
нена вист и
к
его
труду.


Л ОМОНОС ОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ


ГЛА ВА
I
Тредиаковский
1
Т
е, «кто представляют себе Тредиаковского смешным,
бездарным
педантом,
писавшим
плохие
стихи,
сочинявшим
уродливые
фил оло ­
гические
трактаты,
бессмысленно
набитые
латинскими
цитатами,
и
переводившим
никому
не
нужные
то лс тые
томы
«Римской
истории»
Роллена,
те
не
только
обнаруживают
свое
нев ежест во
и
неблаго­
дарность,
но
и
повторяют
лег ен ду,
родившуюся
в
сре де
литераторов-дворян,
усиленно
подд ержив аему ю
Е кат ерин ой
II и выражавшую презрение дворян­
ской
общественности
к
ученому
даровитому
плебею.
Социальная
судьба
Тредиаковского
— судьба
куль тур ног о
деятеля-плебея
в
дворянской
мо­
нархии.
Презрение
ле гко ве сно
о бра зов анно го
св етско го
чел ов ека
и
по ве рх­
ностно
остроумного
д во ря нина^ писател я
входит
в
эту
суд ьбу
составной
ее
ч астью .
Презрение
к
Тредиаковскому
именно
в
силу
кл ассов ог о
его
прои схож де ния
и
к лассо во го
смы сла
его
деятельности
имеет
свою
историю.
Но
св ою
историю
имеют
и
ув а жение
к
его
памяти
и
понимание
ис тор иче­
ск ого
значе ния
его
де ятел ьно сти,
а
в
эту
историю
вп исали
св ои
имена
Радищев
и
Пушкин.
Тредиаковский
—
создатель
теории
русск ог о
то ниче­
ского
с тих осло жения,
осно вател ь
рус ско го
г екса метра
(а следовательно ,
пред ш ественн ик
переводчика
«Ил иад ы»
Гнедича
и
пере во дч ика
«Одиссеи»
Жу ков с ког о) , стихо тво рец- э кс пе риментатор,
по каз авший
в озм ожно сть
мно ­
гих
метрических
форм
кроме
4-стопного ямба и александрийского стиха,
установ ленны х
Лом оносо вы м;
вместе
с
К антемир ом,
но
в
боль ше й
степени,
чем
Канте мир ,
он
был
первым
ру сским
де йств итель но
ученым
филологом
и
теоретиком
ли тер ату ры
и
первым
р усск им
пре дста вител ем
того
племени
эрудитов,
к от орое
осн овало
р усск ую
на уку;
перев о ды
«Ар ген иды»
Барклая
и
Фенелонова
«Телемака»
вп ис али
в
и сторию
ру сско го
романа
главу
«госу­
дарственный
ром а н », а этот литературный жанр в эпоху абсолютизма имел
ос обое
зна чени е;
Роллен,
переведенный
им
с
неутомимым
тр уд олюб ием,
был
до
М онтес кье
авторитетнейшим
во
в сей
Европе
историком
античного
мира,
и
п ерев од
Тредиаковского
ст ал
для
неск ол ьки х
поколений
русск ой
интелли­
генции
э нциклопед ией
знаний
о
д ревн ем
Р име.
Совершенно
н еслу чай но
то,
что
Радищев
вз ял
эпиграфом
к
своему
«Путешествию»
стих
именно
из
«Т еле мака»
Фенелона —
Тредиаковского;
вся
деятельность
Тредиаковского
была,
в
изв естн ой
мере,
п росв етительс ко й
подг отов кой
самой
возможности
появления
Радищева
в
русск ой
истории.
Что
же
до
его
биог рафии,
то
все
ее
эпи зо ды,
у нижающ ие
Тредиаковского,
у низит ель ны
не
для
него,
но
для
дворянского
государства,
кот орое
ничем,
кроме
оско рбл ений
и
бедности,
не
вознаградило
учен ого
ру сског о
деятеля,
а
неотъемлемо
Тредиаковскому
принадлежит
г ероиче ска я
в
своем
р оде
сторона
этой
био гр афии:
в
самых
неблагоприятных
условиях,
под
командой
тупых
нев еж д,
пер ен ося
и
б ед­


216
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
ность
и
обиды,
а
иног да
и
побои,
он
подчинил
всю
с вою
жи знь
од ной
цели,
цели
ученого
просветительства
своей
стра ны.
В асилий
Ки рил ло вич
Тр е диа ко вский
ро дил ся
в
1703 г.
в
Астрахани,
где
еще
дед
его
был
приходским
священником;
у
отц а
был
изв естны й
до­
с тато к;
первое
образование
было
церковное, — большую
начитанно сть
в
церко вн ой
л итерат уре
Тр ед иак овс кий
обнаружит
и
позднее,—и
в
связь
с
этой
литер атур ой
над о
по ставить
и
известную
в итиев ато сть,
запутан­
ность
фразы,
предпочтение
изо щр енно- сплетенны х
к онстр укц ий
речи,
ко­
торое
нав се гда
останет ся
приметой
языка
Тредиаковского
в
пр озе
и
в
ст и­
ха х.
С лучайно сть
показала
юноше
другую
науку.
Около
1720 г.
он
посту­
пае т
в
школу,
к от орую
уч ред или
обосновавшиеся
в
Астрахани
като лич е­
ские
монахи-капуцины.
Пр ебы в ание
их
выз вало ,
естественно,
беспокойство
местного
духовенства;
де ло
дошло
до
С инод а,
но
астр аха нский
г уб ернатор
отс то ял
шк олу,
ссы л аясь
на
то,
что
она
в
г ороде
единств ен ная,
где
«та ­
мошний
суровый
народ »
мо жет
научиться
ла ты ни.
Э тим
астр аханс ким
гу­
бер натор ом
был
и звест ный
Ар тем ий
Во лы нски й;
та к,
по
иронии
сл уч ая,
от сто ял
л атынь
Тредиаковского
тот
самы й
человек,
ко торы й
впоследствии
так
возмутительно
бесчеловечно
его
ос корб ил.
Ка толич еские
монахи
хо­
рошо
учи ли
лат ы ни,
а
Тредиаковский
еще
юношей
обнаружил
способности
пр ирож денног о
филол ога.
Школьная
астраханская
лат ынь
стала
основой
будущих
поразительных
его
лат ин ских
знани й.
Второй
п оворо т
в
его
р ан­
ней
судьбе
связан
с
посещением
Астрахани
П ет ром,
п еред
отправлением
в
Персид ский
поход
в
1722 г.
Известный
ан екд от
(царь,
бу дто
бы,
по­
го вор ив
с
пр илеж ным
школьником,
пр оизне с
пророческие
слов а:
вечный
труженик)
прид ума н
п оздн ее,
но
в
анекдоте,
рассказывающем
небывалый
и
нев озмо жны й
случ ай,
сказалась
см утн ая
память
о
том,
что
пребывание
Пет ра
в
Астрахани
сыгр ало
каку ю- то
ро ль
в
судьбе
Тредиаковского.
А
это
ве сьма
ве роя тно.
За
Петр ом
п ри ехали
в
Астрахань
Дмитрий
Канте­
ми р,
от ец
поэта,
нужный
Петру
в
за ду манно м
П ерсид ском
походе
как
зна­
ток
Востока
и
восточных
языков,
а
Кантемира
сопровождал
его
сек ре­
та рь
Иван
И ль инс кий,
способный
переводчик,
силл абич ес кий
поэт,
во с­
питанник
мо ско вск ой
ак ад емии.
Что
И льинск ий
по знако мил ся
с
юношей
Тредиаковским,
признал
его
способности,
п осов етов ал
ему
поехать
в
Мо­
скву
и,
быть
может,
помог
ему
не
только
советами,
видно
из
того,
что
чер ез
много
лет ,
в
1755 г.,
в
тра кта те
«О древнем,
средн ем
и
новом
стихо­
сложен и и
росси й ско м», перечисляя представителей «с ре дн е г о» (т .
е.
си л­
ла бич еског о)
стихос ложения ,
Тредиаковский
дает
Иль инском у
ха рак тер и­
стику,
отзывающуюся
личной
б лаг о да рно сть ю : «праводушный,
честный
и
доб ронр ав ный
муж,
да
и
друг
др угам
нелицемерный»
—
в
оценке
явно
сквозит
теплая
память
какой- то
важной
услуг и.
Иль инс кий
еще
был
в
Астрахани,
ког да
Тр ед иа ко вский
в
начал е
1723 г.
ее
покинул:
смелый
плебей,
оди н
из
тех,
кто
поднят
был
петровской
рефо рмо й
к
новой
жизни,
от пр авил ся
на
поиски
высших
наук.
Единственной
тогда
вы сшей
шк олой
в
России
бы ла
Московская
славяно-греко-латинская
акад емия ,
в
п рост о­
речии
Заиконоспасская
ш кола.
Тредиаковский
три
год а
(1723—1725) слу­
шал
в
ней
лекции
по
р ито рике
и
пиитике,
усвоил
тра ди цию
в иршеп исания
и
н апи сал
(как он сам вспоминает в трактате 1755
г.)
две
недошедшие
до
нас
ст уденч еск ие
трагедии —
«Язон» (на сюжет греческой мифологии)
и
«Тит» (из римской истории) .
Трагедии
были,
вероятно,
не
выше
средн ег о
уровня
тогдашней
московской
ш коль ной
драмы;
важнее
бы ло
изучение
русск и х
си ллаб ичес ких
поэтов,
от
С имео на
Поло цког о
до
Ивана
Ильин­
ского;
наскол ько
п олно
и
се рье зно
Тредиаковский
их
из учил ,
в идно
из
б ле стящег о
изложения
исто рии
«среднего»
стихо сло жения
в
трактате
1755 г.;
оно
дойы не
оста ется
непр ев зойде нны м.
В
1725 г.
Тредиаковский


В.
К.
Т р едиа ков ский.
Порт рет
(масло)
работы
неизвестного
художника
XVIII в.


ТРЕДИАКОВСКИЙ
217
написал
«Эл еги ю»
на
смерть
Петра,
дошедшую
до
нас
только
потому,
что
авто р
счел
нужным
вв ести
ее
в
с бо рник
стихов,
пр ило женны й
к
«Езде
в
остров
Лю б ви» (1730).
Элегия
написана
«героическим» 13-сложным
си ллаб ич еским
ст ихом ;
выделяется
она
из
виршевой
московской
поэзии
тех
лет
только
подч ерк нут о
акад емич еским
ха рак теро м:
Петра
о плакив аю т
осиротевшие
науки:
фил осо фия,
механика,
математика,
— набросок
бу ду­
щей
Л омонос овс кой
темы
(музы с воплем провожают в могилу Петра).
В
конце
э того
же
1725 г.
Тредиаковский
сов ерш ает
второй
в
жизни
побег,
но
гораздо
более
опасный
и
отв етств енны й.
Он
бе жит
с
ока зией
в
Го лланд ию,
где
н аход ит
приют
у
ру сског о
посла нника
графа
Го лов к ина,
а
отту да,
п ред в арител ьно
в
Га аге
н аучив ш ись
французскому
языку,
пешком
отправляется
в
Париж,
кот ор ый
для
него,
в оспи танника
к апуцино в,
из­
давна
был
мировым
цент ром
про све щения
(вообще,
ку ль тур ные
симпат ии
к
католическим
с тран ам
типи чны
для
р аннего
Тредиаковского,
как,
на­
против,
пред по чтитель но е
ув аж ение
к
науке
пр отест антских
стран
— для
Феофана).
Парижское
тр ехл етие
(1727—1730), как и весь заграничный
период
жизни
Тредиаковского,
б иог рафич ески
совершенно
темны.
Почему
в
Г ааге
ему
покровительствует
по слан ни к?
Почему
в
Париже
он
живет
в
доме
и
на
полном
со дер жани и
рус ско го
по сланника
Куракина?
Как
оба
по сланник а
могл и
приня ть
в
свой
дом
бе гл еца-с туд ент а?
Учился
он
в
Сор­
бонне,
но
окончил
ли
ее,
неизв естно.
Тредиаковский
позднее
любил
рас­
сказывать,
что
он
с лушал
лекции
в елико го
Ро лле на,
но
Роллен
в
это
время
уже
не
пр епод ав ал
в
Сорбонне.
Неясна
и
пол итиче ская
роль,
кото ­
рую
игр ал
Т ре диа ко вский
в
Париже,
как
домо чад ец
и
секр етар ь
Кура­
кина:
князь
поручил
ему
п ерегов оры
с
со рбо ннскими
богословами,
ко торы е
(после пребывания Петра в Париже в 1717
г.)
хло потали
о
соединении
католической
церкв и
с
прав о слав ной.
Очевидно,
он
политич еский
аген т
Куракина
по
дела м,
требующим
специ альных
Исторических
и
цер ков ных
зн ани й.
Знаком
долгой
пар ижско й
связи
с
Куракиным
является
посвя­
щение
ему
«Езды в остров Любви» (1730), составленное в самых подобо­
страстных
выражениях,
с
печатной
бл аго да рно стью
за
с од ерж ание
«на
в аших
ден ьг ах»
в
прод олжение
неско льких
лет!
Не
сладок
был
кня жеск ий
х леб
русск ом у
уч еному - раз ночи нцу
XVIII в. !
Неясны
обстоятельства
заграничного
пр ебы ва ния
Тредиаковского,
но
зато
совершенно
я сны
громадные
кул ьту рны е
его
приобретения.
Он
в
со­
в ерш енств е
овладевает
французской
литературой —
от
Малерба
до
совре­
менности.
Вырабатывается
его
лит ерату рн ое
мировоззрение,
формально
бу алоистско е,
но
на
дел е
расх од ящеес я
со
ст ро гой
э стетикой
Буало,
со­
отв етств енно
общему
во
Франции
дв иже нию
умов;
Тредиаковский,
вч и­
тавшись
в
споры
«древних»
с
«новыми», примыкает к «н овы м», т.
е.,
во­
преки
учению
Буало
о
принципиальной
не пр ев зой денно сти
антич ны х
поэтов,
признает
пр ево сход ство
Мольера
и
Расина
над
Плав то м
и
Софоклом,
а
это
мнение
ф илосо фски
предполагает
и дею
непрерывного
со в ершенс тво ­
вания
пр оизв еден ий
разума,
сл едов ател ьно,
Тре д иа ко вский
ов ла дел
пред-вольтеровым
уров не м
французской
про св етител ьско й
мысли.
Далее,
формально
согласи м о
с
э стетико й
Буало,
но
на
деле
выходит
за
ее
пре­
д елы
предпочтение,
к от орое
Тре ди ако вск ий
явно
оказывает
тем
мелким
поэтам,
ко тор ых
так
необ озр имо
много
было
в
Париже
ок оло
1725—
1730 гг.
18 французских стихотворений ,
введенных
в
сборник,
приложен­
ный
к
«Езде в остров Любви» (1730), написаны хорошо,
во
всяком
слу ­
чае,
не
хуж е
сре днег о
уровня
французской
поэзии
стил я
«р еге нтств а».
Но
важнее
во пр оса
о
кач еств е
вопрос
о
лит ерату рно м
направ лении,
а
по
на­
пр авл ению
мадригалы,
песни
и
к уплеты
Тредиаковского
принадлежат
той
культуре
ли тер атур ной
«мелочи», которая была знаком распада «в ел и к ого


218
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКт!
вкуса» XVII в.
Но
важнее
всего
пр иоб р етен ная
в
Париже
фил олог иче­
ская
эрудиция;
она
поистине
б ыла
громадна;
Тредиаковский
овладел
европейской
филологией,
а
она
к
1730 г.
был а
э нцик лопед ическ и
раз ра бо­
танной
наукой,
с
300-летней по меньшей мере историей ,
со
своими
клас­
сиками,
итальянцами,
ф ра нцу зами
и
г олл андц ами,
от
Петрарки
и
Эразма
Роттердамского
до
истор ика
Роллена.
Талантливый
бурсак
ст ал
европей­
ским
уче ны м.
В
1730г.
чер ез
Г аагу
и
Гамб ур г
Тредиаковский
возвращается
в
Рос ­
сию
и
издает
«Езду в остров Любви», переведенный в Гамбурге галантный
ал лего рическ ий
роман
Поля
Таллемана.
Успех
пе ревод а
был
очень
велик.
В
Москве
в
1731 г.
произошло
у
Тредиаковского
столкновение
с
ар хи­
мандритом
Пл ат оном
М алин ов ским,
реакцио нн ым
проти внико м
Феофана
Прокоповича,
по пла тив шимся
после
победы
п артии
Феофана
з аклю чение м
и
ссы лкой ;
в
по каз ан иях
по
своему
д елу
Ма лино в ский
ра сск азы вае т,
что
в
го стях
у
архимандрита
З аик оно спа сско го
монастыря
Тредиаковский
ра с­
сказывал,
что
он
в
Париже
уч ился
фи л ософи и , «и по разговорам о объ­
яв ленно й
ф илосо фии
во
окончании
пришло
так,
яко
бы
б ога
нет».
Ко­
нечно,
неуч
и
мр акоб ес
Мал инов ский
мал о
что
по нял
в
фил ософ ских
взглядах
молодого
уче н ого,
но
он
правильно
уловил
их
ан тице рков ны й
ха рактер .
Тредиаковский
только
что
пр иеха л
из
Парижа,
где
гр емела
не­
да вно
в ыше дшая
«Г е нриад а»
Вольтера,
где
нач инало сь
ра звит ие
осв обо­
д итель ной
фи лософ ии
в ека
просвещения,
где
кар те зиа нство
до било сь
оф и­
циального
признания
в
самой
С орб онне.
Естественно,
что
ру сская
обста­
новка
поражала
его
своей
отста лос тью ,
а
особенно
раздражало
м олодо го
про св етите ля
в сев ластие
цер ко в ного
мировоззрения.
В
том
же
1731 г.
он
пишет
о
духовенстве
(в дошедшем до нас французском письме): «в ед ь
это
сволочь,
ко торую
в
просторечии
зовут
попами».
Скоро
обстоятельства
заставят
его
см ирить ся,
но
сейчас
он
охв ачен
настроением
воинствующего
пр осв ети тель ств а.
Е стеств енно ,
что
из
ру сск их
д еятел ей
тех
лет
он
пр и­
знает
только
Феофана
и
(в особенности)
Ка нтем ир а,
к
первым
сати рам
которого
(ходившим в полулегальных списках)
он
от носит ся
во сто рж енно
и
сам
охотно
ч итает
их
в
общ ест ве
вслух.
В
1732 г.
Тредиаковский
начинает
работать
переводчиком
при
Ака ­
демии
Наук.
В
этой
д олж ности
он
пр оя вил
героическое
труд ол юб ие;
им
переведены
д есят ки
томов,
част о
по
заказу
Акад емии ,
но
чаще
по
соб ­
ственному
выб ор у;
из
в сех
этих
переводов
важн ее
всего
многотомная
«История Роллена», работа над которой (н ач ат ая
в
1738 г.
и
зако нч ен ная
ч ерез
30 лет в самом конце жизни)
является
главным
его
подвигом,
как
переводчика
научных
книг.
В
1733 г.
отно ш ения
к
Ака де мии
закрепляются
вступлением
в
должность
секретаря,
вернее,
исполняющего
д олж ность
се­
кретаря:
для
русского
ученого
поповича
у
Академии
не
н аш лось
пол ног о
секретарского
жалованья
(зато находились в изобилии академические си­
некуры
для
приглаш аемы х
немцев,
сред и
которых
слишком
часто
попа да­
лись
поср едств енны е
или
бездарные
или
просто
темны е
люди).
С
этого
времени
биография
Тредиаковского
наст оль ко
сл ив ается
с
его
научной
и
писательской
ра бо той,
что
рассказывать
ее
отдельно,
вне
связи
с
анали­
зом
его
зам ы слов
и
трудов,
з нач ило
бы
лишить
эту
био граф ию
ее
де й­
ств ительно го
см ы сла.
По эт ому
сейчас
мы
ог раничимся
кр ат ким
описанием
главных
ф актов
его
дал ьн ей шей
жизненной
суд ьб ы.
Акад е мич еск ая
кар ь ера
Тредиаковского
сло жилас ь
крайне
неудачно.
Не мцы- акаде мики
рев нив о
оберегали
св ое
п реоб ладаю щ ее
положение
и
на
все
ла ды
препятствовали
про дв иже нию
ру сски х
выше
до лжн ости
п ерев од­
чика
или
секр етар я.
Надо
б ыло
быть
гением,
чтобы
добиться
чести
засе­
д ать
рядом
с
таким
ничтожеством,
как
Юнкер.
Гением
Тредиаковский
не


ТРЕД И АКОВ СК ИЙ
219
был
и
вдобавок
он
был
н адел ен
всеми
св ойств ами,
которые
делают
чело­
век а
смешным
в
глазах
карьериста:
он
был
чудаковат
в
манерах, «по-бур­
сацки
нескладен
в
ре чах;
его
прес ледов али
личные
нес част ья
(он трижды ,
например,
пог ор ел ); он был крайне беден;
одн им
с ловом ,
он
был
из
тех ,
с
кем
мож но
было
не
сч итат ься .
Поэ то му
только
в
1745 г.
осн о ват ель
р усск ого
тонического
ст их ос лож ения
пол уч ил
звание
пр офесс ора
русской
и
ла тин­
ской
э ло кв енции
(звание профессора тогда равнялось званию академика).
Но
формальное
урав не ние
в
правах
с
акад емиками
м ало
улучш и ло
по ложе­
ние
Тредиаковского;
новые
к о ллеги
встретили
его
нед руж ел юбн о,
и
не­
лад ы
с
Академией
не
прекращались
до
самого
выхода
в
отс тавку
(1759).
В
1750-е годы положение осложнено было и литературной борьбой,
во-
первых,
с
Ломоносовым,
во-вторых,
с
Сумароковым,
а
вскоре
с
учениками
Сумарокова,
с
первым
поколением
дворянских
поэтов
1750— 1760 -х
го­
дов.
Борьба
эта
имела
сер ьезн ый
смысл,
спор
шел
о
напр ав лении,
в
кото ­
ром
должна
развиваться
мо лод ая
р усс кая
поэзия,
но
формы,
в
которых
про текали
эти
споры,
бы ли
д алеки
от
кор ректно сти.
Тредиаковский
стано­
вил ся
мишенью
эпиграмм,
об ид ных
выходок
в
ко медиях ,
колкостей
в
жур­
наль ных
статьях
и
т.
д.
Понемногу
он
становится
одинок.
К
1760 г.
он—
самая
изолированная
фигура
в
ру сско й
литературе:
тип
филолога-эрудита
непонятен
и
смешон
дворянскому
б ол ьшинств у
тог даш них
литераторов.
Он
продолжает
упорно
работать
до
смерти,
но
л ег енда
о
бездарном
пе­
д анте
уже
род ил ась
и
прочно
утве рд ила сь
в
умах.
Нужда
сопутствует
ему,
не
отставая.
Обычно
ученый-бедняк
т ерпел
особо
ост рую
ну жду
в
м оло­
дости,
а
потом
постепенно
достигал
какого-то
скромного
до статка.
У
Тр е­
д иаков ско го
бы ло
не
так .
Нужда
с
годами
усиливалась.
Нель зя
без
глубокого
в ол нения
и
не год ов ания
читать
его
прошения,
по дав аемы е
в
ака ­
дем и ческ ую
канцелярию,
то
о
ссуде,
то
о
пособии
по
случ аю
по жар а,
уни­
ч тожи вше го
имущество
и
библ иотеку,
то
об
аван се
под
заказанные
пере­
воды.
В
1737 г .,
погорев,
он
пр инужд ен
был
на
два
го да
уех ать
в
п ро­
в инцию,
где
дешевле
б ыло
жи ть;
а
так
как
он
уже
прис тупил
к
переводу
Роллена,
то
ему
приш лось
про сить
Акад ем ию
разрешить
взять
с
собою
в
Белгород
акаде мич еский
экземпляр
Роллена;
Академия
милостиво
ра з­
реши ла,
но
не
догадалась
выдать
ему
вперед
х отя
бы
г одов ое
секретар­
ское
жал ов ание ,
чтобы
ученому
не
п риш лось
покину ть
сто лицу
и
от о­
рваться
от
(единственной тогда в России европейско-научной)
б ибл иоте ки
Академии
Наук.
А
с
выходом
в
отста вку
(1759) наступила,
повидимому,
•полунищета:
в
1760 г.
несча стны й
старик
публикует
в
«СПб .
Ведомостях»
объявление
о
том,
что
он
принимает
к
себе
дет ей
для
об уче ния
наукам
«в пансион и без пансиона».
Тем
не
менее,
он
герои ческ и
работает
над
переложением
Фенелонова
«Телемака»
в
стихи.
В
1766 г.
«Телемахида»
выходит
в
с вет;
эти м
создан
русс кий
гексаметр ,
что,
быть
может,
является
глав н ой
литер ату рно й
заслугой
Тредиаковского.
Всеми
забытый,
чужо й
поколению
Фонвизина
и
Новикова,
без
средств,
без
учеников,
Тре ди ако вс кий
умер
в
1769 г.
(погребен на Смолен­
ском
кладбище
в
Петербурге).
Сын
его
Ле в,
масон
1780-х годов ,
был
при
Павл е
I губернатором в Смоленске.
Дальнейшая
судьба
его
не­
изв ест на.
Умер
он,
повидимому,
б езде тны м.
Что
т рагич еский
характер
биографии
Тредиакобского
никак
не
является
случ ай но ст ью,
нам
станет
ясно
д аль ше,
п осле
анализа
воп ро сов,
связанных
с
напра вл ен ием его
деятель­
ности,
а
сей час
уместен
другой
в оп рос:
что
руководило
Тредиаковским?
что
помогало
ему
упорно
трудиться
в
самы х
не бла гопр иятны х ,
какие
только
можно
вообразить,
условиях?
Во- п ерв ых,
конечно,
награда,
заключенная
в
самом
ученом
труде,
ра до сть
знания.
У ченост ь
Тредиаковского
была
так
громадна,
что
эта
р адос ть
была
ему
в
высшей
степени
зна ко ма.


220
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
В
скромной
квар ти ре
на
Васильевском
ост ров е,
за
переводом
Роллена,
он
мысленно
жил
... меж
мертвыми
греки
и
латины,
Исследуя
вс ех
вещ ей
де йств о
и
пр ич ины.
Но
был
и
более
м огучи й
поб уд ител ь.
Униженный
и
непонятый
(а ча­
сто
и
сам
унижавший
себ я
рабо лепств ом,
либ о
смирением
перед
обидчи­
ком) , он,
одн ак о,
был
ох ва чен
одн ой
в еликой,
мошной
страс тью.
Какой —
скажут
его
собственные
сло ва.
В
1758 г.
президент
Академии
граф
Разу­
мовский
потребовал
от
него
об ъя снений,
почему
он
уже
год
не
ход ит
в
Академию.
Вот
отрывок
из
его
о тв ета: «ненавидимый в лице,
прези­
раемый
в
словах, .. .
про бод аемы й
сатир ич ескими
речам и ,
изображаемый
чудовищем,
ог лаш аемы й
(что сего бессовестнее?) еще и во правах ...
все-
конечно
уже
и знемо г
я
в
силах,
ч его
ради
и
настала
мне
нужда
уе ди­
ниться
...
Од на ко,
скол ь
мысли
мои
ни
помр ачены
все гда,
но,
когда
или
б ол езнь
моя
не
стол ь
ж естоко
меня
томит,
или
хорош е е
и
п огодн ое
время
настоит,
не
оставляю
того.
..
что бы
не
продолжать
Ролленовых
остав­
шихся
Д ре внос тей
...
Когда
же
п ерево д
утрудит .
..
читаю
я
авто ро в
л атинск их,
французских,
по льских
и
наш их
древних,
и
читаю
их
не
для
лю бо пытств а,
но
для
пользы
всей
Р осс ии:
ибо
сочинил
я
три
большие
дис­
серта ции» (далее он называет три работы по славянским древностям).
Академия
грозила
пр екр ат ить
выд ачу
жалованья.
Он
пишет: «я неспра­
ведливо
осужд ен
буд у,
еж ели
чре з
уд ер жание
жалования
осу жде н
бу ду
ум ир ать
голодом
и
х олодо м
...
Итак
уже
нет
ни
по луш ки
в
доме,
ни
су­
харя
хлеб а,
ни
д ров
п олен а».
В
1768 г. ,
перед
самой
с мертью ,
он
п и ше т: «исповедую чистосер­
дечно,
чт о,
после
ист ины ,
ничего
другого
не
ценю
дороже
в
жизни
моей,
как
у служ ение,
на
чес тнос ти
и
пользе
основанное,
досто­
чтимым
по
гроб
м ною
соотечественника
м».
Это
з на­
чит,
что
поднял
свой
цикло пический
труд
Тредиаковский
из
любви
к
ро­
дине,
из
м огуче й
страсти
по слу жить
делу
ос нов ания
р усск ой
научной
и
литературной
культуры.
Он
меч тал
о
б удущ ей
ру сск ой
С орб онне,
о
буду­
щей
плеяде
уче ны х,
которые
прославят
имя
Ро ссии
во
в сечелов еческ ом
дел е
единой
науки-
Он
пошел
на
вс е,
чтобы
быть
предшественником.
Таковым
он
и
стал .
2
Первым
бо льш им
историческим
делом,
связанным
с
именем
Тре -
диаковского,
б ыла
реформа
стих ос лож ения
(1734—1735).
Реформа
эта
ни
в
каком
прямом
отношении
не
нах од ится
к
р анним
опы там
некоторых
образованных
ино стран це в
писать
ру сские
тонич ески е
стихи.
Для
шведа,
датчанина
и
немца,
которого
случ ай
забросил
в
Моск о вск ое
государство,
естественно
было,
когда
он
узнавал
язык,
сл ага ть
стихи
по
герм ан ск ой
тонической
системе.
Так,
швед
Спарвенфельдт,
видный
государственный
деятель,
ученый
ф ило лог
и
славист,
в
годы
молодости
Петра
шведский
по сланник
в
Мо скве
(1683—1686), сн ач ала п и сал русск и е силл абич еские
стихи,
потом
перешел
к
опы там
т о ническ их
стихов.
Од но
такое
его
стихо­
творение
до
нас
дошло;
оно
написано
сов ершен н о
прав и ль ным
и
выдер­
жанным
до
ко нца
4-стопным дактилем:
Зде
в
сей
беседе
об ряще т
конечно
Еще
достойно
хв алит и
ест ь
вечно;
Многих
народов
творцы
бо
писаху
Яже
той
вере
противная
бяху.


ТРЕДИАКОВСКИЙ
221
Магистр
Иоганн
П аус,
пр иеха вший
в
Москву
в
1702г.
и после
смерти
пас тор а
Глюка
принявший
за вед ыван ие
школой,
основанной
Глюком,
писал
русские
тонические
стихи,
систематически
и
сознательно
упражнялся
в
при­
менении
к
русскому
языку
самых
разнообразных
метров.
У
не го
е сть
ямбы:
Тво й
гл аз
магнит
в
себе
имеет,
А
ум
так
твердый
бут
[будто ,
как]
алмаз ,
Лицо
твое
ог нем
бл иста ет,
А
сердце
лед
ест ь
и
мороз.
Т вой
взор,
те бя
ж ив опи сати,
П ох очет
василиск
бывати.
Есть
амф иб рах ии:
Небесна
любовь
сию
ц арску ю
пар у
Во
всякой
дов ольн ост и
возвеселит.
Попадаются
част о
сло жны е
строфические
пост ро ения,
конечно,
взятые
из
немецкой
поэзии
(в которой он тоже упражнялся) .
Па ус
занимался
п ере­
водами
еще
при
Петре,
а
с
основанием
Академии
На ук
со сто ял
при
ней
штат ным
переводчиком.
Ум ер
он
в
серед ин е
1730-х годов ( точ ный
год
неизвестен), т.
е.
в
год ы,
когда
Тредиаковский
при
той
же
Академии
со­
стоял
тоже
переводчиком
и
с екретарем.
Не
бы ть
знаком ыми
они
не
могли.
Отсюда
пр едпол ожение
некоторых
и сс ледо вател ей:
не
изуче ние
ли
(или
просмотр)
бу маг
Пау са,
сданны х
после
его
смерти
в
Академию,
навели
Тредиаковского
на
мысль
о
то н ичес ком
стихо сло жении.
Пред поло же ние
это
не
выдерживает
кр итики.
Наивно
думать,
что
та кое
большое
дело,
как
р ефо рма
стихо сло жения ,
про из ошло
п от ому,
что
кто -то ,
роясь
в
чьих-то
бу магах ,
нашел
в
них
тонические
стихи.
Но
кроме
общеметодологических
со обр ажен ий,
про тив
«паусовой»
г ипот езы
и
прямые
факты:
если
бы
Тре­
д иако вск ий
за имс тво вал
из
бумаг
Паус а
с вой
тонический
стих,
то
он
стал
бы
п исать
русск и е
д акти ли,
амфибрахии,
я мбы,
создавал
бы
сл ож ные
комбинированные
с тро фы,
как
это
делал
пред полага емый
предшественник.
М ежду
тем
новый
стих
Т р ед иак овск ог о , 7-стопный хореический стих,
типа
Иск ру
добродетели
в
сердце
неизбежну,
Стезю
добродетели,
к
к онцу
неизбежну,
очев идно ,
является
старым
сил лабич еским
13-сложным стихом,
рефор­
мированным
и
у поря до ченны м
чер ез
в в едение
прав ильно
падающего
ударения.
Д ейс твите ль ным
предш ест в енник ом
ре фор миро в анно го
стиха
Тредиаковского
является
все
150-летнее наследие русского силлабического
сти ха.
Т онич еские
опыты
образованных
иностранцев,
как
ни
люб опы тны
они
сами
по
себе,
ре шитель но
никакой
рол и
не
сыграли
в
реформе.
Не
оправдались
и
попы тки
других
иссл едов ател ей,
шедших
прямо
пр отив опо ложны м
путем,
объяснить
рефор м у
Тредиаковского
как
резуль­
тат
вну т реннего
процесса
медленной
т они зации,
который
(будто бы)
со­
вершался
внутри
самой
силла бическ ой
системы.
По
э той
теории,
силла­
бический
сти х
«сам собою»
переро дилс я
в
тонический.
Такое
понимание
р ефо рмы
1734—1735
гг.
не
выдерживает
критики
тож е
и
по
общеметодо­
ло гич еск им
соо бр ажения м
и
по
расх ожден и ю
с
пря мыми
ф актами .
Во-пер­
вых,
развитие
«само собой», как бы действием внутри заложенной пру­
жины,
е сть
ра зви тие
в
аристотелевом
смы сле;
наука
понимает
ра звит ие
иначе ;
кроме
того,
д ейств итель ны е
причины
стих отв орно й
р ефор мы
1730-х годов необъяснимы из «с ам ор азви тия»
стиха,
без
уч ета
всей
о кру­
жающей
общественной
обс т анов ки.
Во-вторых,
подсчеты
сторонников
э той


222
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
теории
не
привели
ни
к
каким
бессп орн ы м
выводам.
На
обычный
13-слож-
ный
силла бический
стих
прих од ится
в
среднем,
если
отбр оси ть
предлоги,
союзы
и
дру гие
слу жеб ные
слов а,
либо
4 значащих слова:
Стезю
добродетели,
к
к онцу
неизбсжну
либ о:
Тот
в
сей
жизни
ли шь
б лаж ен,
кто
малым
дов олен,
а
след ов ател ьно ,
и
4—5
ударений.
Заранее
можно
ск аза ть,
по
теор ии
вероятности,
что
среди
д еся тков
тысяч
стихов,
написанных
Симеоном
По­
л оцким,
Димитрием
Ро стов с ким
или
К антемир ом,
найд ется
немало
та ких,
где
эти
4—5
у да рений
пад ут
таким
образом,
что
стих
приблизится
к
ямби­
ческому,
либо
хореическому
типу.
Так,
напр име р,
только
что
выписанный
стих
Кантемира
нуждается
в
легком
л ишь
изменении,
чтобы
превратиться
в
строго
хореический
стих:
Тот
в
сей
жизни
лишь
бл аж ен,
кто
своим
дов олен.
Исследователям
не
уд ало сь
доказать,
что
к
концу
сил лабич ес кой
эп охи
(например у Кантемира)
так ие
стихи
в с тречаю тся
чащ е,
чем
в
на­
ча ле
(например у Симеона); подсчеты разных исследователей оказались
несогласимы,
метод
подсчета
у
каждого
был
свой
и
у
каждого
по- раз ному ,
но
одинаково
произвольный.
Как
и
следовало
ожидать,
на
методологи­
чески
безн адеж ном
п ути
исследование
ни
к
чему
не
привело.
Дей стви тел ьн ые
основ ания
стихотворной
ре фор мы
лежат
в
ист ор и­
ческой
обстановке
1730-х годов.
П оиски
нов атор ов
привели
к
созданию
тонического
стихо сло жения ,
потому
что
для
русск ог о
языка
именно
оно,
в
гораздо
больш ей
степени,
чем
силлаб ическое,
способно
упо ряд оч ить
св о­
бодное
падение
уд арений.
Дело
в
том,
что
русский
язык,
не
в
пример
вс ем
без
исклю чения
ново-европейским,
обладает
н аи более
свободной
системой
уд арений.
Ударение
в
ру сски х
слов ах
может
падать
на
все
ре шите ль но
слоги,
от
п ослед нег о
до
7-гоилидаже8-го
с
конца
(терпи ,
терпите,
те р­
пеливая,
терпел ив ейш ая,
сковывающий,
основывающая,
очаровывающи­
мися...).
При
такой
акцентно й
своб оде
стих
наиболее
«регулярный»
является
и
наиболее
«нор маль ным»; вс який д ру гой стих б удет не доста ­
точно
отгр ан ич ен
от
обычн ой
прозаич еской
речи.
Иное
дело
во
француз­
ском
языке
со
словообразующим
и
«валентным»
ударением
на
после днем
слоге;
здесь
совершенно
д ос таточ на
силл аб иче ская
система,
т.
е.,
научно
говоря,
система
сво бод ной
тоники;
поэ то му
даже
в
эп оху
Людовика
XIV,
эп оху
наибольшей
«разу мной»
централизации
французской
по эз ии,
не
бы ло
ни
одн ой
попытки
измен ить
трад иционно е,
к
тому
в рем ен и , 800-лет­
нее
ст и хосложен и е.
Кроме
тог о,
системы
стихо сложе ни я
сущ ест в уют
сами
по
себе
только
в
учебнике
ст ихов еде ния .
В
д ейств итель ной
истории
поэзии
они
связаны
с
лит ерат ур ными
системами,
которым
они
служат
средством
выра ж ени я-
В
России
1730-х годов силлабическая система была связана прежде всего
со
старой
церковно-феодальной
поэ зией
(Симеон Полоцкий,
Ди митрий
Ро с­
товский,
черниговский
епископ
М акси мо ви ч), а также с поэзией богослов­
ских
школ
(Киево-Могилянская академия ,
Московская
славяно-греко-
лат инска я
и
др. ).
Но вой
же
за да чей
вр емен и
было
созд ание
свет ск ой
поэ­
зии,
поэзии
г осуд арств енной
в ласти
(ода)
и
поэзии
дворянской.
Небы­
валый
по
тем
врем ен ам
успех
«Езды в остров Любви» (1730), галантно­
эротического
ром ан а,
с
о тчетлив ым и
черт ам и
светской,
внецерковной
и
дв о рян ской
лит ерату ры,
гов ор ил
достаточно
ясно
о
потреб ностя х
мо лод ой
д во ря нской
кул ьту ры.
П роце сс
секуляризации
литературы
неизб ежно
до л­
жен
был
связаться
со
стремлением
освободиться
от
полуцерковного
и
школьно-богословского
сил лабиче ского
стил я.
В
том
же
направлении
дей­


ТРЕДИАКОВСКИЙ
223
ство вал а
и
пот р ебност ь
в
новых
жан ра х.
М ог ущест во
ев р опеи зиро в анной
гос удар ст вен ной
власти
создавало
ту
жанровую
психологию,
которая,
есте­
ственно,
тяготеет
к
оде
и
монументальным
жанра м
кл ассици зма.
Такие
жанры
требовали
наибол ее
импо зантн ых
ср ед ств
выражения,
т.
е.
в
дан­
ном
с лучае
тако го
стиха,
который
не
только
по
слов арю
и
ст илю,
но
и
метрически
был
бы
наиболее
отг ранич ен
от
обычной
речи.
Мы
только
что
видели,
что
для
р усско го
языка
сил лаб ический
стих
не
соо тв етств у ет
этой
задаче,
он
так
сл або
у пор ядо чен
со
стор оны
а кцента,
что
часто
сливается
с
акцент ным
дв ижением
обычной
реч и:
Тре д иако вс кий
наз ов ет
с иллаб иче ­
ские
стих и
«прозаическими строчками».
Поиски
новых
монументальных
жанров,
наи б олее
соотв етств ующ их
и дее
ве ли чия
госу дарс твенно й
в лас ти,
пр иво дили,
сл едо ва тель но,
к
поискам
та кого
сти ха,
которы й
рав номе рны м
падением
ударения
носил
бы
в
самом
се бе
г раницу ,
отделяющую
от
о би­
ходн ой
ре чи,
т.
е.
стиха
тонического.
С ил лаб ичес кий
стих,
в
глазах
по ко ления
1730-х годов ,
был
за раж ен
пор ок ом
польс ко го
своего
про исхо жд ения
и
пол ьског о
строя.
Действи­
тельно,
он
возник
когда-то
в
Западной
Руси,
по
образцу
по льско го,
за
которым
был
тогда
ав тор итет
и
блеск
«золотого века»
ш ля хетской
поэ зии.
По здн ее
в
Москве,
при
ца ре
Ал екс ее
и
даже
при
Софье,
он
был
под­
держан
р аспро стр анением
поль ской
культуры
(светской и бытовой)
и
да же
языка
.в
бо яр ской
среде
(Голицын): московский боярин 1690
г.,
говорящий
на
п ольск ом
языке,
языке
ш ля хетско й
св е тс кости,
был
п редк ом
дворянина
1760 г.,
для
кото рого
таки м
языком
ст ал
французский.
С
дру­
гой
стороны,
богословская
школ а
пр аво сл авна я,
но
при менивш ая
к
защите
православной
д ог матики
а ппар ат
доводов
и
методы
пр епо дав ания ,
заимство­
ванные
ко гда- то
в
Ки еве
от
пол ьско - иезуитс кой
школы,
продолжала
по
традиции
уважительное
отнош ение
к
п ольск ой
по э зии.
Теперь
эти
вре­
мена
прошли.
Языком
дворянской
св етс к ости
с тано в ится
язы к
Парижа,
а
богословская
шко ла
от ступил а
перед
петровской
школой
точных
наук
и
п еред
Академией.
С ама
Польша
вступила
в
период
политического
у пад ка,
поэзия
ее
давно
ост ави ла
поза ди
св ой
«золотой век»
и
в
глазах
русских
литераторов
показалась
тус клой
и
пр ов инциаль ной
в
с рав нении
с
мощными
литературами
Запада.
П оль ско- р усские
о тнош ени я,
э кон оми­
ческие
и
кул ьт ур ные,
теряют
в сякое
знач ение
в
сравнении
с
новыми,
на­
сущно
важными
о тнош ения ми
к
Голл андии ,
Швеции
и
гер манск им
стра­
нам.
Пер ед
го лланд ской
и
анг лийско й
техникой,
немецкой
и
ан глийско й
-наукой,
французской
ли тера тур ой
По льша
был а
отсталой
провинцией.
Петровская
Россия
ее
оперед ила,
и
это,
к осв енно,
компр омет иро вал о
си л­
ла бич еский
стих,
кото ры й
стал
казаться
про в инциал ьным ,
шко ля рски м,
приго дны м
для
б ур сацког о
ст уде нч еств а,
не
соответствующим
новым
зада­
чам
ев ро пеиз иро в анной
бо льш ой
культуры.
Недаром
тот
же
Тредиаков­
ский
на зо вет
с
пренеб ре жением
с иллаб ич еские
стихи
«польскими строч­
ками».
С
другой
стороны,
мно гоч исленная
теперь
в
Пете рбу рг е
н емец кая
а каде миче ская
гру ппа,
в
котор ую
Тредиаковский
вошел
с
1732 г. ,
ес те­
ственно,
в
беседах
с
русскими,
настаивала
на
единственной
правильности
тонического
стих осло жения,
а
петер бур гское
немецкое
стихо тв орс тв о
(Юнкер)
указывало
тому
образец.
Наконец,
глубже
всех
этих
причин
де йст вовал а
другая,
осно в ная,
по
сравнению
с
которой
все
только
что
упо мянуты е
были
при вх од ящими
и
сопутствующими.
Основная
прич ина
р еф ормы
стих осло жения
восходила
к
том у,
что
брезжила
первая
заря
новой
нац ионал ьн ой
русской
культуры;
предстояла
задача
создания
наци онал ьн ого
стиха,
т.
е.
стиха,
наи б олее
соо тветств ую ще го
акцентному
строю
русского
языка;
так им
стихом,
со­
гл асно
сказанному
выше,
мог
б ыть
только
стих,,
основанный
на
правиль­


224
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
ном
п аден ии
у дар ения,
стих,
связанный
с
ритмикой
народной
п оэз ии;
вот
почему
(Поиски такого стиха одновременны первым шагам новой националь­
ной
литературы.
Будущее
оправдало
правильность
такого
пути,
ко торы й
избрали
реформаторы
1730-х годов.
Тонический
стих
стал
стихом
Де р­
жав ина ,
Пушкина,
Тютчева,
Некрасова
и
ост алс я
основным
стихом
русск ой
поэзии
доныне,
так
как
большинство
со в етских
поэ тов
продолжает
им
поль­
зоваться,
а
так
н азы ваемы й
уд ар ный
стих,
сейч ас
с
ним
соперничающий,
стих
Маяковского,
является,
в
сущности,
его
в ар ианто м.
В
Париже
Тредиаковский
не
думал
и
не
мог
думать
о
реф орм е,
так
как
пр имер
французского
стихосложения
(которым он овладел в совер­
ше нст ве), конечно,
мог
только
утвердить
его
в
в ерно сти
си ллаб иче ской
системе.
Возвращается
он
на
родину
с
детальным
з нание м
ф ран цузско й
п оэз ии,
но,
вероятно,
без
всякого,
даже
э лем ентар ног о,
знания
немецкой
литературы.
Пребывание
в
Гааг е
и
Га мбу рге
могло
д ать
пе рв онач аль ное
знание
голландского
и
немецкого
языков.
Но
в
акаде мич еском
Пет ерб ур ге
Тредиаковский
по пада ет
в
немецкую
обс танов ку .
И
э то,
и
по лити ческая
ро ль
немцев
в
го ды
Би ро на,
и
п ринуж денн ое
уча стие
в
ака дем и ческ ом
стих отв о рств е
(двуязычные оды с немецким текстом Юнкера и переводом
Тредиаковского)
приводят
его
к
мы сли
о
необходимости
из уч ить
серь­
езн о
немецкий
яз ык
и
немецкую
поэзию.
Для
таког о
пр ирож де нног о
фи­
ло лог а,
как им
был
Тре ди ако вск ий,
это
бы ло
делом
нетр удны м.
Беседы
с
Юнкером
ввели
его
в
литер ату рну ю
об стан ов ку
немецкого
классицизма
(«школа разума»): оказалось,
что
немецкая
поэзия
1700—1730 -х
год ов
является
литературной
колонией
э стетики
Буало,
учеником
которой,
хот ь
с
к орр ектив ами ,
внесенными
временем,
Тредиаковский
был
уже
по
со р-
боннскому
своему
л итер ату рно му
в оспит анию.
Но
изу чение
немецкой
поэ­
зии
показало
Тредиаковскому
в перв ые
пр имер
тонической
стихотворной
системы.
Это ,
вероятно,
и
по служ ило
т олч ком
к
мысли
о
рефо рме:
как
раз
в
год ы
сближения
с
Юн кер ом
Тредиаковский
(1734) пишет первые
русск и е
то нич еские
стихи,
поздравление
барону
Корфу,
новому
нача льн ику
Академии
Наук:
Хоть
росс ийс ки
Муза
всем
и
млада
и
н ова,
А
по
долгу
ти
служить
с
пр очим и
готова.
В
следу ющ ем
г оду
(1735) при Академии открыто было собрание пере­
водчиков,
к от орое
Тре ди ако вск ий
упорно
называет
Р ос сийским
со бра нием,
очевидно,
желая
придать
э тому
скромному
уч реж ден ию
значе ние
чего-то
вроде
французской
Академии.
В
н его
в ошли
штат ные
переводчики
А ка­
демии
(Иван Ильинский,
Адодуров,
Шва неви ц,
Та убе рт
и
др.),
среди
кото ры х
Тре ди ако вск ий
и
по
талантам
и
по
успеху
«Езды в остров Любви»
бы л,
конечно,
первым.
В
св оей
ре чи
на
о ткры тии
за ня тий
этого
с об рания
Тредиаковский
указал
на
необходимость
со зд ать
новое
ст ихос ложение
взамен
«неправильного», намекнул на то,
что
он
знает,
как
это
сделать:
«способов не нет,
некоторые
и
я
имею».
Действительно,
чер ез
несколько
меся цев
вышел
«Новый и краткий способ к сложению российских стихов»,
в
которо м
(определение III) дано было понимание стопы,
как
основной
ме ры
стиха,
вв еден о
бы ло
поня тие
долготы
и
кр атко сти
сло гов ,
причем
указано
бы ло
(королларий 2 - й
к
определению
V), что в русском языке
долгота
и
краткость
не
та,
что
у
греков
и
римлян,
что
она
сост ои т
«в еди­
ном
у дар ении
го лос а»; введен был и самый термин «т он и ческ ий».
К
трак­
т ату
прило жен
был
(как и когда-то к « Е зде
в
остров
Лю бв и», но здесь
боле е
кста ти)
с бор ник
стихотворений,
котор ы е
должны
б ыли
быть
образ­
цами
разных
жанров
(рондо ,
э пиг рамм а,
сонет,
элегия
и
т.
д .); все они,


ТРИ
РАЗСУЖДЕШЯ
ТР ЕХЪ
ГЛАВК
ЪИШИХЪ
ДРЕВНОСТЯХЪ
россшскихъ
Аи ме нно
I.
О
ПЕ РЬВЕ НСТ ВЪ
СЛО ВЕН СКАГ О
ЯЗ ЫКА
ПРЕДЪ
ТЕВТОНИЧЕСКИМЪ.
II. О
ПЕРВОНАЧАЛ1И
РОССОВЪ.
III.О
ВАРЯГАХЪ
РУССАХЪ.
СЛ АВЕ НС КАРО
ЗВАШЯ,
РОДА,И
ЯЗЫКА
сочи ненн ыя
Васильем'ь
Тредкаковскимъ
я
УЛ
Титульный
ли ст
„Трех рассуждений .. .*4 В.
К.
Тредиаковского,
изд.
1773 г.


226
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
конечно,
написаны
новым
тоническим
стихом;
преобладает
дл инны й
стих
(7-стопный хорей):
Мы сли,
зря
смущенный
ум,
са ми
все
мя тутся ;
Не
велишь
хотя
слезам,
самов оль но
льются.
Сп ра шивае тс я,
что
это
за
стих
и
как
он
про из оше л?
Сам
Тредиа-
ковский
объяс н ял
это
несколько
раз.
В
«Новом и кратком способе»
он
заявляет,
что
«поэзия нашего простого народа к сему меня довела»;
д ейст вите льно ,
фил оло гич еские
раз мышл ени я
Тредиаковского
над
наро дно й
поэ зие й
м огли
сы гр ать
знач ител ьну ю
роль.
В
«Письме некоего россиянина
к
св оему
д руг у» (так называемое письмо к Штелину)
предлагается
дру­
гое
объяснение:
стопы ,
будто
бы
взятые
из
антич ного
стихо сложе ния.
Че рез
20 лет,
в
трактате
«О др евнем,
сред н ем
и
н овом
стих отв орении- стих о­
сложении
росси й ск ом » (1755) появляется новое объяснение:
вд ум ывая сь
в
Причины
про заич ност и
сил ла би чес ких
стихов,
он
«выразумел», что это
происходит
от
отсутствия
правильного
чередования
возвышений
и
пони­
жений
г олоса,
но
это
не
о бъ яснение,
а
простое
повторение
того,
что
тре­
буется
объяснить.
Пред поч тение
же
хор ея
объяснено
глухо й
ссылк ой
на
«далматскую книжку», которая у него была « пре жде
моего
пожара»,—
в
ней
притча
о
блудном
сыне
была
рассказана
4-стопными хореями.
И сслед ов ател и
полагают,
что
Тредиаковский
имеет
в
в иду
поэму
знаме­
нитого
далматского
поэ та
начала
XVII в.
Ивана
Гундулича,
но,
конечно,
то,
что
в
старой
дубровничанской
книг е
были
хореические
стихи
(к тому
же
и
4-стопные), ничего не объясняет в вопросе о происхождении нового
стих а
Т ре ди ако вск ог о, 7-стопного,
а
указывает
только
на
то,
как
шир ок
был
захват
фил олог иче ских
размышлений
Тредиаковского
над
ст и хом.
Но
за
всеми
э тими
сопутств ую щ ими
рефо рме
обстоятельствами
ос тается
про ­
стой,
очевидный
и
неопровержимый
факт:
его
новый
хореический
стих
есть
тот
же
традиционный
с илл аби чес кий
стих,
не
отмененный
р ефор маторо м,
не
за мененны й
др уг им,
а
л ишь
упорядоченный
в в едением
правильного
уда­
рения ,
без
сомнения,
в
связи
с
изуч ением
народной
поэзии,
т.
е.
не
стих
т о ническ ий
новый,
а
лишь
тонизированный
ст ары й.
Перед
нами
не
полное
вв ед ение
т онич еской
системы,
не
отмена
стар ой
системы ,
а
всег о
л ишь
метрическая
реформа:
д ейств и тель ный
метр и­
ческий
переворот
произведет
через
пять
лет
Лом оносо в!
Реформа
Тредиа­
ковского
пол ов инча та;
иначе
оно
и
не
могло
быть;
оторвать
ру сск ую
по э­
зию
ср азу
от
полу тор аве ков ой
традиции
б ыло
невозможно;
над о
было
сна­
чал а
со зд ать
перех од ны й
стих,
который
был
бы
в
одинаковой
мере
эпилогом
к
стар ому
стихос ложению
и
прологом
к
новому;
только
так
можно
б ыло
создать
ус ло вия
для
гениального
перев ор ота,
совершенного
не скол ько
поз днее
Ломон осо вы м.
Создание
э тих
у слов ий
чрез
то низа цию
старого
стиха
и
является
исторической
заслугой
Тредиаковского.
Вот
почему
с
од инако в ым
научным
правом
можно
о тнос ить
новый
стих
Тредиаковского
в
п оследн юю
главу
исто рии
русск ой
силлаб ической
школы
и
в
первую
главу
истор ии
русской
тоники.
Пол ов инч атое
реше­
ние
для
середины
1730-х годов было наиболее верным,
и
это
доказывается
быстрым
успехом
но вого
стиха,—второй
большой
успех
Тредиаковского
после
«Езды в остров Любви».
Последователи
поя в ились
сразу;
образо­
валась
своего
рода
школа,
су щест во вавш ая,
правда,
очень
н ед олго,
потому
что
ск оро
первые
оды
Ломо носо ва
вытесняют
без
сле да
метр ику
проме­
ж уточн ого
пятилетия.
Мы
зна ем
нескол ьких
поэ тов ,
кото ры е
сразу
ста ли
писать
стихи
нового
типа.
Это
были,
в
перв ую
очередь,
поэ ты - слов есни ки,
п репо дав ат ели
литературных
и
фило софских
нау к
в
богословских
ш к олах.
Так
«профессор»
Харьковской
ко ллегии
Витынский
на
взятие
тур ецко й


ТРЕДИАКОВСКИЙ
227
крепости
Хотин
в
1739 г.
(т.
е.
на
то
сам ое
событие,
на
которое
Ломо­
носов
в
Г ер мании
написа л
свою
первую
заме ча тел ьну ю
оду)
на писал
вирши
реф ор миро в анног о
строя:
Чрезвычайная,
летит
(что то за премена)
Слава,
но сящ ая
ветвь
фин ика
з елен а.
Стих и
эти
он
послал
на
исправление
самому
Тредиаковскому, «своему
в
этом
деле,
пр из наюс ь,
учи т елю», как он говорил в латинском сопрово­
д итель ном
письме.
Из вест но
еще
несколь ко
про вин циаль ных
стих отв ор е­
ний,
написанны х
в
новом
тоническом
строе.
Можно
сказать,
что
школь­
ные
поэты
сразу
приня ли
реф орм у.
Быстро
пр инял и
ее
и
мол оды е
поэ ты
—
студ енты
Сухопутного
шл яхетно го
к орп уса.
Это
недавно
основанное
в
Пете рб ур ге
учебн о е
зав ед ение
нового
типа
было
чисто
дв о ря нским
и
по
сост аву
учащихся
и
по
характеру
пр епод ав ания,
которое
бы ло
далеко
и
от
пед антизм а
богословских
ш кол
и
от
точных
н аук
петровской
школы.
Э тот
первый
в
России
«д во рянский ун ивер сит ет »
в ос питыв ал
образован­
ных
д илетанто в .
Как
раз
в
та ких
кру гах ,
как
ст уде нчес тво
этого
корпуса,
кодекс
и зящ ной
э р отики,
изложенный
в
«Езде в остров Любви», имел
особый
успех.
Не
меньший
усп ех
имее т
в
корпусе
новый
стих.
Молодой
С ума роков
рад и
н его
расстается
с
с илла бич еской
системой
и
ст анов ится
энергичным
сторонником
реформы.
Позднее
Л омо носов
упрекал
его
в
том,
что
он
«стихосложение принял сперва развращенное от Тредиаковского» .
Талантливее
других
писал
в
новом
стр ое
другой
во спитанн ик
ко рпус а,
Ми хаил
Собакин,
а
так
как
он
в зял
от
уч ител я
только
стих
и
не
подражал
типичной
для
Тредиаковского
з атру дн енной
конст рук ции
речи ,
то
его
7-стопные хореи производят сейчас гораздо более выгодное впечатление,
чем
тонические
стихи
самого
Тредиаковского.
Так,
он
пис ал
в
оде
на
приезд
Елизаветы
в
Петербург
(1742):
Стег н ет
воздух
от
стрельбы,
ветры
гр ом
пронзает,
Отзыв
[эхо]
слух
по
вс ем
стран ам
вт рое
отдав ае т.
Шум
в ел икий
от
гласов
слышится
в с еместн о.
Полны
ул ицы
люд ей,
в
площадях
им
тесно.
Тщится
всякий
упре дить
в
ск орос ти
дру гог о.
Друг
ко
другу
г ов орят,
а
не
слышат
слов а.
Всяк
с
стре млени ем
бежит
в
р адостн ом
сем
стоне
П осм отреть
Елисавет
в
ливрах
и
кор оне.
Выросли
в
России
здесь
ливры
и
с
листами,
Кои
собств ен ны ми
он
[Петр]
н аса ждал
р укам и.
Из
начатков
сих
венец
мы
тебе
сплетаем
И
к
п обед ам
впредь
плест и
в
вышнем
уповаем.
Обратим
внимание
на
по здню ю
да ту
(1742): Ломоносов уже в Петер­
бурге,
уже
появились
его
первые
оды
4-стопным ямбом ,
а
ученики
Т ре­
д иако вс кого
еще
не
сдаются.
В
пров инции
пишут
стихом
Тредиаковского
еще
в
нача ле
1750-х годов .
3
Половинчатая
р ефо рма
не
создала
д ейс тви тель но
нового
стих осл оже ­
ния ,
но
по став ила
вопрос
о
нем
так
ясно,
как
никогда;
в
этом,
собственно,
и
состоит
исто риче ская
заслуга
Тредиаковского,
потому
что
самый
сти х
его,
бывший,
в
сущности,
не
боль ш е,
чем
то низир ов анным
стары м
стихом
К антеми ра,
о стал ся
в
истории
ру сск их
метров
мало знач итель ны м
э пизо дом.
Пришел
Л омо носов
и
открыл
не
только
принцип
тоники,
но
и
д ейств и­
15*


228
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
тел ьн ую
ру сску ю
с ис т е му , «сродную нашему языку» (его собственны^
со­
вер ше нно
справедливые
слова).
Гл ав ный
вопрос
заключается
ведь
не
в
то­
нической
системе
во общ е,
абстрактно,
а
в
та ких
реал ьн ых
тонических
с ти­
хах,
кото ры е
наиб ол ее
соответствовали
ст рою
языка,
а
та кими
б ыли
ямб иче ские
стихи.
Формально
в
учеб ник е
стих ов едения
хорей
рав ноп рав ен
ямбу,
но
пр актиче ски,
реа ль но,
под ав ля ющий
пер ев ес
ямба
в
русск ом
стихо слож ении,
очевидно,
не
с луча йно сть
(хореи у Пушкина попадаются
в
единичных
случаях;
девять
д еся тых
стихов
Пу шкина
— ямбы).
Де й­
ст вител ьн ым
осно ва тел ем
русского
тонического
стиха
был,
сл едо ва тель но,
ос нов а тель
4-и6-стопного
ямба,
т.
е.
Ломо носов .
За
Тредиаковским
хро ­
но логи ческ ое
первенство
только
в
открытии
принципа.
Но
см ысл
ло мо­
н осов ск ого
метрического
перев оро та
он
понял
не
сразу.
В
1743 г.
про­
исх о дит
известный
эп изод
со стя за ния
стихо тво рцев
вокруг
в опр оса
о
п ре­
имуществах
различных
стоп:
Тредиаковский
нас та ивает
на
хорее
и
избран­
ный
для
состязания
текс т
(43-й псалом)
переводит
хореем.
Далее,
он
не
понимает,
на скол ько
полн о
и
непоправимо
оды
Ло мон осов а
оттеснили,
поглотив
ее,
прои зв еденн ую
им
когда-то
реф орму
с тихо сло жен ия.
Он
бу дет
ре вни во
н аст аива ть
на
своем
пр ио ритете,
смешивая
ф ор мал ьный
разрыв
со
старой
системой
и
реа льн ую
ее
отмену
чере з
полное
создание
н овой
си­
стемы.
Свой
старый
трактат
1735 г.
он,
для
э той
именно
цели,
ре ши­
тельно
переработает
и,
со хранив
прежнее
заглавие
(«Новый и краткий
спо соб ...»), введет в I
том
«Сочинений и переводов» (1752) совершенно
другое
про изв ед ение,
представляющее
у чебник
лом он о совск ой
системы
стихосложения;
эт от
новый
трактат
—
в
своем
ро де
замечательное
пр о­
изв е ден ие;
зд есь
тоническое
ст ихос лож ение
изложено
полнее,
чем
это
сделал
(и даже мог бы сделать)
сам
Ломоносов;
это —
образцовая
работа
фи ло-
л ог а-стих ов еда.
Но
по пы тка
отбросить
в
забвение
старый
трактат
1735 г.
и
по дс тави ть
вместо
него
теоретическое
изл ож ение
ломоносовской
системы,
что бы
тем
утвердить
свой
пр ио рите т,
никого
из
св еду щих
людей
обма­
ну ть
не
могла.
Через
три
го да,
в
трактате
«О древнем,
сред нем
и
нов ом
стих отв ор ении» (1755),
то
же
утверждение:
новое
(т.
е.
тони ческое)
стих осл ож ен ие
из об рете но
им
и,
сле до ва тельн о,
то
же
намеренное
нераз­
личение
п рио ри тета
формального
и
ре аль ног о.
Конечно,
пришло сь
Тредиаковскому
в
1740-е годы ,
в
его
собственных
стих отв орн ых
произведениях,
принять
и
4-стопный ямб ( для
од)
и
ал е­
к санд рийск ий
стих
(для посланий ,
по эм
и
трагедий), но,
уступив,
он
как
мог
долго
продолжал
н аст аива ть
на
равноправии
его
собственного
длин­
но го
стиха
(7-стопный хорей)
новому
ломоносовскому
алекс андр ийско му
стиху.
Б асни
Эзопа
он
переводит
(крайне неудачно)
попеременно
одну
александрийским
стихом:
Петух
взбег
на
навоз,
и
рыть
начав
тот
в скоре
Жемчуж ин ы
вот
он
доры лся
в
он ом
сор е,
другую
своим
хореическим:
Ли шь
посеян
только
лен,
то
другим
в сем
птич ка м
Как-то
ма лым
воробьям
ма лым
и
си ничкам .
и
т.
д.,
все
басни,
счетом
51, строго попеременно.
Это
был а
явная
демон­
страция,
последняя
т щет ная
попы тка
отстоять
х отя
бы
рав но прав ие
своего
стиха
п еред
победившим
ал ександ рийским .
Более
т ого,
восприняв
от
Ломо­
носова
чередования
мужских
и
ж енских
окончаний,
Тре ди ак овс кий
вводит
даж е
в
св ой
ст их
улучшение
(весьма сомнительное), а и ме н но с вое го р од а
п еребой
пар;
первое
двустишие
строится
обычным,
уже
изв естны м
нам
образом,
но
следующ ее
меня ет
порядок
по луст иш ий.
П олу ча ется
курьез-


ТРЕДИАКОВСКИЙ
229
ная
строфа,
е дин стве нная
в
своем
ро де
во
всей
истории
ру сско й
с троф ики.
Вот
пример
(начало 21 -й
бас ни ):
Двое
из
боль ших
р ебят
Не
по сл едим
в
удальстве
Вот
когда
там
повар
Тут
один
из
оных
И
дру го му
отдал,
кой
Так
ис кус ано
как
бы
рто м
Повар
как
на
мясо
И
на
все ,
что
было
на
поварне
были
и
п лут ами
слыли,
для
с тола
все
п риби рал,
мя са
добру
часть
украл,
в
пазуху
ту
сун ул,
кротенку
он
сдунул,
обрат ив ш ись
п осмотрел
оно е,
уразумел
и
т.
д.
Образец
тако го
стиха
Тредиаковский
нашел
в
немецкой
по эзии
(так
иногда
писали
и
петерб ур гские
немецкие
поэты)
и
стал
его
разрабатывать
со
своей
обычной,
так
пов реди вш ей
его
р епут ации,
скло ннос тью
ко
всему
укл оня ю щему ся
от
нормы.
Здесь
пораж ение
бы ло
полное.
Но
с
1750-х годов Тредиаковский
наход ит
пу ть
ко
второму
большому
дел у,
совершенному
им
в
истории
р ус­
ского стихосложения,—.к
соз данию
р ус ского
гомер ов ского
ге ксамет ра.
Быть
може т,
это
второе
дело
исторически
б ыло
еще
важнее
первого,
потому
что
есл и
бы
в
1734—1735
г.
он
не
открыл
принципа
то ническог о
стихо­
сложения,
его
бы
все
рав но
открыл
Ломоно сов
(разве только труднее и
п оз ж е ), но если бы Тредиаковский не создал в 1750-е
год ы
гекс аметра ,
то
в
XVIII в.
его
бы
не
создал
никто.
Чтобы
поня ть,
как
пришел
Тредиаковский
к
с озд анию
г екса метра,
над о
помнить,
что,
во-первых,
в
«противоположность Ломоносову,
он
всегда
тяготел
к
повествовательной
п оэзи и,
а
не
к
оде.
«Езда в остров Любви»
—
ал лег ор ический
р ом ан , «Аргенида»
— пол итич еский
роман.
«Телемахида»
то же,
в
сущ ности,
политический
роман,
в
фор мах
гомеровской
поэмы.
В
э том
отношении
Тредиаковский,
мож ет
быть,
да же
литературно
демо­
кратич нее
Лом оно сов а,
по эта
пр ог рес сивн ой
цивилизаторской
государ­
ств енно сти;
он
ду мает
о
читающ ей
пу б лике;
именно
для
нее
он
хо чет
со­
здать
выс око кул ьту рну ю
бе ллетр истику,
поу чител ьную
и
заодно
сюжетно­
занимательную.
Но
тя го тение
к
по ве ств ов атель ной
по эзи и,
естественно,
было
связано
с
поисками
повествовательного
стиха,
а
таким,
в
ант ич ной
и
ново-европейской
традиции,
мог
быть
только
с тих
дл инны й.
Так
жан­
ров ое
р асх ожд ение
с
Ломоносовым
приводило
к
поискам
стиха,
наибо лее
у да ленно го
от
4-стопного ямба ,
стиха
од ы.
Во-вторых,
Тредиаковский,
как
мы
уже
в ид ели,
в
так ой
же
мере
н аслед ник
и
д аже
продолжатель
старой
силлабики,
как
и
зачинатель
нового
ст ихос лож ения .
Ему
пришл ось
при­
нять
метры
Ломон осов а, 4-стопный ямб и александрийский стих,
но
для
него
они
всегда
о стал ись
чу жими,
навязанными;
его
собственное
стих о­
тв ор ное
сознание
всегда
исх од ило
из
ста ро го
силлаб ическог о
13-сложного
стиха,
им
ког д а-то
реф ор миро ва нног о.
Вот
почему
р асшир ение
этого
со­
знания
в ело
его
к
новым
фо рмам
именно
длинног о
стиха,
а
так
как
дву­
сл ож ный
ямб
г луб око
не
во шел
в
его
соз на ние,
то
он
и
не
мешает
ему
(как несомненно мешал Ломоносову)
ис кать
стих,
построенный
на
3-слож-
ных
ст оп ах.
В
соединении
с
тя г отен ием
к
стиху
именно
повествователь­
ному
это,
ес ли
и
не
приводило
обязательно
к
гексаметру,
то,
во
всяком
слу чае,
облегчало
к
не му
путь,
устраняло
в нут р енние
препятствия.
Обра ­
зец
же
нов о- ев ропейског о
г ексаме тр а
он
нашел
в
немецкой
по эзи и.
Равно­
душие
Тредиаковского
к
г ерм анс кой
культуре
бросается
в
глаза.
Как
в
мол оды е
го ды
и
ни щим
бурсаком
он
пош ел
на
вс е,
что бы
добраться
до
стол ицы
европейского
образования,
до
Парижа,
так
и
до
ко нца
своей


230
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
деятельности
он
продолжает
сч ита ть
французское
образование
первен­
ствующим
в
Европе.
По чти
все
книги,
переведенные
им,
переведены
с
французского,
и
худ ож еств енны е
и
научные;
в
соб ственны х
научных
тру­
дах
он
ци тиру ет
главным
образом
французских
уче н ых.
Но
в
одном
во­
просе
Тре д иако вс кий
должен
бы л,
естественно,
сл еди ть
за
л итер ату рным
развитием
Г ермании,
именно
в
вопросе
о
ст ихос лож ении,
так
как
из
ли те­
ратур
ему
изв ес тных
од на
немец кая
выработала
тоническое
стихосложение.
Мы
видели,
что
это
сыграло
из вес тную
ро ль
уже
в
происхождении
ре­
формы
1735 г .;
ме жду
тем,
следя
за
дальнейшим
ра звит ием
немецкой
поэзии
XVIII в.,
Тредиаковский
за ме тил
громадную
раб оту ,
проделан­
ную
немцами
над
воспроизведением
античны х
метров
и
особенно
г екса­
метра.
Опыты
немецкого
г ексаметра
бы ли
задолго
до
Готтшеда,
но
от цом
его
все
же
справедливо
считается
именно
Готтшед.
Вероятно,
по
примеру
г оттш едиа нцев
Ло моносо в
в
студенческие
г оды
писал
гексаметры,
из
кото ­
рых
неско лько,
поразительно
з вуч ных
и
сов ерш ен но
зрелых
по
фак тур е,
до шли
до
нас :
Счастлива
крас на
бы ла
ве сна,
все
ле то
приятно.
Только
му т ился
пе сок,
лишь
бе лая
пена
кипел а .
Эти
опыты
у
Ло моносо ва
не
нашли
продолжения,
но
они
под­
тверждают
зак оном ерно сть
будущей
работы
Тредиаковского.
Но
Тре ди а­
ковский,
к
нач алу
1750-х годов ,
вид ит
у же,
что
не
только
Готтшед,
но
и
молодые
поэты
у силе нно
работают
над
с озд анием
г ексаметра .
Он
начинает
э к сперимент аль ную
р аб оту,
—
когда
точно,
мы
не
знае м,
но,
в ероя тно,
ок оло
1750-х годов,
так
как
в
I томе « Ар г ени ды» (1751) мы находим уже
прекр асны е
ге кса метр ы:
Первый
Фе б,
говорят,
любодейство
с
Вене рою
Марса
Мог
усмо тр еть :
сей
бог
зрит
в се,
что
слу чае тся ,
первый.
Вид я
ж
то,
поскорбел
и
Вулк ан у,
В ене рину
мужу.
Ло жа
нев ер н ость
притом
пок аза л
и
неверности
ме сто.
Спешно
Вулкан
раст в орил
слонов ы е
створчаты
двери,
Вс ех
и
богов
ту да
впустил.
Лежат
те
б есч естн о.
Хоть
и
жела л
бы
другой
быть
бог
в
бесчестии
равном.
Бог и
все,
животы
надрывая,
смея ли сь
и
долго
Был
сей
случа й
везде
в сев ед омым
смех ом
на
неб е.
Если
мысленно
устранить
св ойств енны е
Тредиаковскому
стран ности
словоупотребления
(«притом»), стилистические
б естактности
(«животы
н ад ры ва я») и ненужные латинизмы («всеведомым»), то нетрудно убе­
диться
в
большом
историческом
знач ении
таких
с тихо в;
Тредиаковский
правильно
решил
вопрос
о
природе
русского
г ексам етра,
заме нив
антич­
ную
долготу
и
краткость
сл ога
чередованием
у да рных
и
неуд арны х
сл ого в.
Ру сский
г ексаметр
не
мо жет
быть
антич ны м,
но
должен
быть
тоническим
ему
с оотв етств ием.
Это
реш ени е
в опро са
войдет
в
истор ию:
гексаметр
Дельвига,
Г нед ича,
Ж уков ского ,
Фета,
В.
Иван ова
будет
гексаметром
то ни­
ческим,
т.
е.
гекс аме тром
Тредиаковского.
В ойдет
в
историю
и
создание
р усск ого
гек саметра ,
как
г ексаметр а
не
чист о- да ктиличе ског о,
а
дактило-
хо реи ческ ого ;
Тредиаковский
понял ,
что
гексаметр—стих
д линны й
и
притом
не
д опуск ающ ий
ри фмы
—
должен
быт ь
ос обо
разнообразен
в
ритмическом
отношении
и
особо
тщательно
разработан
в
звуковом
отно­
шении
(ср.
посл едние
пол тор а
стиха
в
нашей
ц и та те ); позднее,
в
«Теле-
м ах и де», сами размеры поэмы ( св ыше 15
тысяч
стих ов )
заставят
Тредиа­
ковского
обратить
усиленное
в ним ание
на
звуковую
с торо ну
гексаметр а


ТРЕДИАКОВСКИЙ
231
(чтобы избежать однообразия) .
Тр ед иа ков ский
сохраняет
за
русским
гексаметром
ст ил истич еский
ко лор ит
ан тичнос ти,
чащ е
всего,
кол ор ит
гомеровский.
Так,
вышеприведенные
стихи
«Аргениды»
переведены
из
Овидия
(IV книга «М е тамо р фо з»), но по стилю и фразеологии прибли­
же ны
к
Гомеру
(ср .
гр омкий
смех
ол имп ийцев).
Гексамет ры
в
«Аргениде»
были
б лес тящим
опытом.
Попадаются
в
«Арг ениде »
опыты
по
у сложнению
гекс аметра
лишним
слогом
или
двумя
спереди,
т.
е.
ям биче ским
и
анапестическим
фо ршл аго м:
Исчезни
вой на
и
злодейств
все
грозы
в
неистовстве
бл едном .
Победитель,
о
щедр ый
о тец
Сицилийский,
грядеши
пр еслав но.
Но
вся
эта
работа
б ыла
еще
э кспер иментал ьно й.
Плоды
ее
рас ­
кроются
в
труде
по
переложению
в
стихи
Фе нел он ова
«Телемака»; на
труд
эт от
уш ли
все
год ы
старости;
это
итог
в сей
работы
Тредиаковского
над
ру сск им
стихом.
Здесь
по лность ю
развернулись
свойства
гек сам ет ра,
попадающегося
(среди других метров)
в
стихотворных
частях
«А рг енид ы».
Г ексаметр
«Телемахиды»—т о н и ческ и й ( а
не
античны й
долготный)
дак­
тило-хореический
6-стопный стих,
разработанный
в
напра в лении
наиболь­
ше го
ритмического
разнообразия
и
звуковой
выразительности,
стилисти­
чески
и
фразеологически
во схо дя щий
к
Гомеру
и
Вергилию
(а вовсе
не
к
переводимому
те ксту
Ф енелона) ,.
Но
сейчас
нас
занимает
не
стиль
и
не
за мыс ел
автора
да ть
как
бы
русск ую
э нцикл опе дию
элементов
и
формул
антич но го
эпоса
(об этом будет сказано ниже), а то ль ко с т и х.
Впрочем,
Тр ед иа ков ский
приложил
сам
все
усилия
к
тому,
чтобы
обеспечить
за
своим
бол ьш им
де лом
непонимание
и
критиче ское
пренеб ре­
жение.
Злосчастное
изоб ре тение
«единитных палочек»
безобразило
гра­
фи ку
ст ихо в:
Как
не
забывший,
что- Ме нтор
о- то м-мне
говар и вал
часто.
Все
особенности
сло в оупо треб лени я
Тредиаковского,
выбора
с лов,
порядка
с лов,
вс тре чая сь
особенно
часто
в
б ольш ом
п рои зв еде нии,
произ­
во дили
тем
б олее
раздражающее
в печатл ение.
Целые
группы
стих ов
каза­
лись
непоня тны ми
или
абс урд ными.
В
обильном
пото ке
15—16
тыся ч
стихов
потонули
те
несколько
тысяч
хороших
и
превосходных
стихов,
кото­
рые,
как
нетрудно
показать
простым
сличением,
никак
не
хуже
гексаметров
Гнедича
и
Жу ков ского.
Осо бенно
хороши
у
Тредиаковского
о писате ль­
ные
г ексаметр ы :
День
св етоз арны й
померк,
тьма
стел ится
по
Океану.
Пенисту
воду
гребцы
рассек али
ве сла ми
с иль но.
и
э нерг ичны е,
сил ьны е
стихи-формулы:
Превознесется
до
самы х
св ет ил,
до
звезд
подн ебесн ы х
Подданных
прямо
люб и,
проклинай
ласкательствы
вр ед ны.
К
тому
над о
приб ав ить
то,
что
давно
уже
за мети л
от ец
ру сск ого
научного
стихов еде ния,
в ел ичайш ий
ру сский
мыслитель
XVIII в .
Радищев,
а
именно
сис т емат ическ ую
работу
поэта
над
«изразительной гармонией»
его
гекса­
метра,
т.
е.
над
звуковой
его
ор га низаци ей.
Радищев
ци тиру ет
ряд
при­
меров,
анализирует,
напр име р,
ро ль
пов то рно го
у
в
стихе:
Та
разлука
бы ла
мне
вме сто
Перунна
удара.


232
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
В
соединении
с
г ибким
разнообразием
в
чер едов ании
уско ря ющих
дакти­
лических
и
замедляющих
хореических
стоп,
э тим
создается
сл ож ный
и
совершенный
аппарат
изобразительных
ср едств ,
особенно
нужный
г екса­
метру,
как
самому
длинному
(и к тому же безрифменному)
ру сско му
стиху.
Этот
апп ара т
создан
именно
Тредиаковским;
тут
русск и е
ге ксамет ристы
XIX в .—его
ученики;
на
з аре
XIX в.
Радищев
(1801) правильно пред­
вид ел,
что
работа
Тредиаковского
дар ом
не
пройдет.
Действительно,
вскоре
после
смерти
Радищева
нач инаю тся
новые
всходы
на
ниве,
приго­
товленной
Тредиаковским;
про тив опо ложн ость
межд у
его
пол иметризмо м
и
типич ным
для
Ло монос ов а
мо нометр из мом
(почти исключительное пре­
обладание
ямба)
возродится
теперь
на
более
широкой
основе.
Начатки
этого
возрождения
ясно
видны
уже
в
Ца рско сел ьск ом
лицее.
Замеча­
тел ьно ,
что
Пушк ин
в
изв естной
э пигр амме
1813 г.
возводит
именно
к
Тредиаковскому
и
г ексаме тр ы
своего
друга
и
его
вражду
к
ямбам:
В нук
Тредиаковского
Клит
гексаме т ром
песен ки
пишет,
П роти ву
ямба,
хоре я
злобой
у жасн ою
дышет.
Историко-литературно
Пушкин
сов ерш енн о
прав:
Клит-Кюхёльбекер
был
д ей ствит ел ьно
«внуком Тредиаковского».
Но
таким
внуком
был
и
Клит-Дельвиг
и
п оэты -рад ищ евцы ,
культивировавшие
сложны е
антич ны е
строфы
(Востоков), а позднее Гнедич и Жуковский.
4
Сравнительно
с
местом
Тредиаковского
в
ист о рии
рус ског о
стихо­
слож ения
и
метрики,
место
его
в
истории
нашей
поэзии
гораздо
скромнее.
Конечно,
отделить
поэзию
от
стих осл ож ения
и
метр ики
нев озмо жно,
но
если
п ро вести
это
разделение,
то
придется
сказать,
что
в
истории
соб ­
ст в енно
поэзии
рол ь
Тредиаковского
незна чител ьна .
Но
неверно
ду мать ,
чго
он
был
бездарным
поэтом;
он
был
в
высшей
степени
своеобразен,
и
это
своеобразие
свое
упор но
о тст аивал
против
поб едив ш их
сти лей
Ло мо но­
с ова
и
С умар оков а.
Своеобразие
это
уже
потому
заслуживает
анализа,
что
оно
не
является
случайным
капризом,
а,
напр оти в,
имеет
опре делен­
ный
ис тор ико- ку ль тур ный,
а,
следо в атель но,
и
ис тори ко- со циаль ны й
смысл.
Тредиаковский
боролся
за
сво ю
и
очень
точну ю
по зиц ию
в
в опр осах
поэти­
ческого
стиля.
Это
бы ла
по зиц ия
затрудненной
стихотворной
речи.
Конечно,
всякая
с тихот во рная
р ечь
специф ична
по
срав нени ю
с
обычной
про заич еско й.
Са­
мые
лег кие
и
ясные
из
пушкинских
стихо в
обладают
ос обой
ра сстано в кой
с лов,
отличной
от
п роз аическ ой.
Что
мо жет
быть
проще
стих а
Пушки на:
'Гляжу вперед я без боязни,
однако
по длеж аще е
я
сто ит
в
нем
не
на
том
месте,
что
в
обы чн ой
речи.
Различные
поэ тические
ст или
по-разному
ослабляют
либо
усиливают
это
отличие
меж ду
р ечью
стихотворной
и
про заичес кой.
Есл и
же
поэ т
уси­
ливает
его
до
кр ай ней
степени,
как
это
делает
Тредиаковский,
и
дово­
дит
с вою
речь
до
т емно ты
—
не
мыслей,
они
у
Тредиаковского
прими­
тивны,
а
сп особ а
выражения,
и
если
тем ная
ре чь
у
него
не
слу чайное
исключение,
а
правило,
то
это
прав ило ,
очевидно,
пред по лаг ает
пост оя нное
ст ил ист ическ ое
намерение,
т.
е.
оп ределен н ую
по зицию .
На
фон е
пр отив о­
полож ной
по зиции
Ломо носо в а
и
особен н о
С умар око ва
такая
позиция
ста ­
но витс я
литературным
направ лением.
Уже
рано,
повидимому,
Тредиаковский
ст ал
сч ит ать
латинский
син­
та ксис
сл учаем
для
всякой
си нтактиче ски
упор яд оченной
речи.
С
1730-х


ТРЕ ДИ АКОВ СКИЙ
233
годов,
со
в ремени,
примерно,
своей
реф ормы
стих осло жен ия,
он
старается
восс оз дат ь
свободную
л атинску ю
р асст анов ку
сло в,
которую
в ели кие
рим ­
ские
поэты
пр ев ра тили
когда-то
в
высоко-совершенное
сре дств о
для
выра­
жения
стилисти ческих
оттенков .
Тредиаковский
сознательно
стремится
всю
эту
латинскую
систему
нас иль стве нно
перенести
в
русский
стих.
В
«Эпистоле к Аполлину» (1755) таких насильственно латинизиро­
ванных
стихов
так
много,
что
слу чайно стью
это
объяснить
нельзя.
Был
Вергилия
Скарон
осмея ть
шутливый,
т.
е.
Скар р он
был
до стато чно
ост роум ен ,
чтобы
осм еять
(пародировать)
Вергилия
(erat Vergilium Scarro at iniderat iocosus).
Счастлив
о!
де-ля-Фонтен
басен
был
в
прилоге,
(felix о Lafontaine fabularum erat in adaptatione).
Особенно
пленя ло
Тредиаковского
свободное
место
м ежд омет ия
в
л атинск ой
фразе;
в
ре з уль­
тате,
ах
или
о
стоят
у
н его
(сотни раз!) там,
где
меньше
всего
ожи дае шь
в о склица тель ног о
перерыва
фразы:
Непрестанною
люб ви
мучит,
ах!
бед ою.
И лид ары
нет
у же,
ах!
нет
уж
п редраги я.
Так
о!
пл ене нным
сей
весьма
ест ь
скл о нен
бог.
А
так
как
междометие
есть,
собств енно,
не
так
называемая
часть
речи,
а
полное
сам осто ятел ьное
пр едло жение,
только
сжа тое
до
размеров
одного
во склиц ания,
то
непре ры вно е
его
в ве дение
в
фразу,
и
притом
на
местах
непривычных
в
р усск ом
языке,
равняется
непр еры в ному
же
в ве дению
по­
мехи
в
обы чно е
течение
фразы.
Так
же,
на
лати нс кий
лад,
Тредиаковский
перед виг ает
во
всей
фразе
союз
и
(«мельник и сказал. ..»); эта стран­
ность
еще
усилена
употреблением
союза
а
в
смы сле
и
(повидимому,
поло­
низм,
в о спри нятый
че рез
бу рсу):
Некогда
отс тал
паук
от
труд ов
и
дела,
А
собрался,
вд аль
поше л,
мысль
к уда
ве лела.
Латинизмом
является
и
постоянное
двойное
отриц ание,
дающ ее
утвержде­
ние
(«спос обы не не суть »
— способы
есть )
и
широкое
развитие
вкл ю­
ченного
приложения
(аппозиция), наприм ер ,
в
«Похвале граду Санкт-
петерб ург у» (1752):
О
прежде
дебрь
се
коль
нас ел ена!
Еще
более
затемняется
смысл
беспримерной
в
рус ск ой
поэзии
с во­
бодой
инверсий.
И менно
благодаря
непрер ы вны м
инве рсиям,
ст ихи
Тре ­
д иаков ског о
част о
нуждаются
в
переводе
на
обы чн ую
ко нстр укци ю;
без
перевода
они
непонятны ,
как
текст
Цезаря
шко льнику ,
плохо
знающему
ла тинский
*язык .
Так,
напр име р,
не
сразу
поня тно
нач ало
такой
важной
программной
пьесы ,
как
«Эпистола к Аполлину», вошедшая в «Н о вый
и
к раткий
с пос об» (1735):
Девяти
п арн асски х
се сте р,
куп но
Геликона,
О
начальник
Аполлин,
и
п ермес ска
звона!
П осы лаю
ти
сию ,
ро сска
поэзия,
Кланяйся
до
земли,
должно
что,
самыя.
Это
значит:
о
Аполлон,
начальник
девяти
парнас ских
сестер,
также
Г ели­
кона
и
пермесского
звона!
Я,
р ус ская
поэзия,
п осы лаю
тебе
сию
(эпи­


234
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
с то лу), кланяясь
(при этом), как и должно,
до
самой
зе мли.
Эти
че­
тыр е
с тиха
написаны
русскими
сл ов ами
по- лат ы ни.
Чтобы
понять
лите ра тур ный
смы сл
такой
сплошной
латинизации
синтаксиса
ру сск ой
стихотв о рной
речи,
надо
заметить,
преж де
всего,
одно
очень
важное
обстоятельство:
оды
(4-стопным ямбом)
и
особенно
але­
к сандр ийск ие
стихи,
т.
е.
стихи
ломоносовских
метров,
Тредиаковский
пишет
не
«по Тредиаковскому», а более или менее общим для 1750-х
г одов
сти ­
лем,
конечно,
хуже
и
несколько
темнее,
чем
Л омо носов
и
С умар око в,
но
приблизительно
так
же,
как
написаны
их
второстепенные
стихи.
Но
со­
всем
иначе,
сплошь
«по Тредиаковскому», написаны все стихи его соб­
ственного
метра,
ког да- то
им
изо бр етенного ,
т.
е.
7-стопного хорея .
Так
как
басн и
написаны,
как
мы
уже
знаем,
попеременно
то
алек санд рийс ким
с ти­
х ом,
то
своим,
то
довольно
пробежать
их,
ч тобы
сразу
ув ид еть
различие
двух
стилей.
Вот
нача ло
басн и
33-й:
Сек
не кто
при
реке
др ова
на
быт
домовый,
Бесщасно
оп усти л
т опор
там
в
во ду
новый.
Не
зная,
что
ч инить
в
тот
горестнейший
час,
Лил
слезы
по
ли цу
го рючи е
из
гла з.
Нечаянно
тог да
Мерк урий
сам
яв ился ;
Узнавши
сл учай
слез,
над
бедны м
уми лилс я.
Затем
нырнул
он
в
глубь,
а
[-«и ]
вынурнув
из
той,
Держал
в
рук е
топ ор,
но
толь ко
золотой.
Конечно,
Ломоносов
изложил
бы
это т
эпиз од
ярче,
но
стихи
Тредиаков-
ско го
явно
стоят
на
уровне
средней
стихо тв ор ной
и
языковой
культуры
1750-х годов.
Такими
же
обычными
стихами
написана
почт и
вся
трагедия
«Дейдамия» (1750).
Совсем
другой
стиль,
собственный,
свой,
а
потому
и
изощ ренн о- темны й,
мы
встречаем
в
ра нних
стихах
силлабического
пе­
риода,
во
всех
стихах
хоре ич ески х
и
особенно
во
всем,
написанном
«своим»
стихом;
наприме р
начало
басни
28-й:
Совокупно
дво е
ех али
на
к ораб ле,
Меж
со бою
были
в
кр айне йшем
не дру жбы
зл е,
Там
один
из
них
сидел
на
н осу
за
спо р ом,
А
другой
тут
место
вз ял
на
корме
с
проб ором.
Вот
пре силь на
бу ря
ста ла
море
волновать
И
к ор абль
валами
в секон ечно
разбивать.
Сразу
п еред
нами:
инв ерсии
(«в...
недружбы
з ле ») слова-затычки ( там —
тут), ненужные для действия и неоправданные в дальнейшем детали (о д на
«за опором», другая « с
пробором»),
канцелярские
славянизмы
(«вс е­
кон еч но »), ст ран ные с оче тания слов
(«зло недружбы») и т .
д.
Вывод
-может
быт ь
только
один:
так
как
Тредиаковский
умеет
писать
и
нормаль­
ной
для
се ред ины
XVIII в .
стихо тв орн ой
ре чью,
если
он
в
ряде
слу чаев
и
особ ен но
в
лю бимы х
им
ра зме рах
пишет
иначе,
то
это
не
каприз,
не
косн ояз ы чие,
как
черта
индивидуальная,
не
сти листи чес кая
бездарность,
а
осуществление
своей
стилистической
нормы.
Норма
эта
была
для
сере­
дины
XVIII в .,
для
лом о носо вск ой
эпохи,
ар хаисти чна,
потому
что
она
возникла
еще
в
прошлом
веке
в
бо гослов ск ой
школе.
Ее
с лож или
латин­
ское
школярство,
приказная
канцелярская
в итиев а тость
и
речев ые
на­
выки
д ухов енств а,
за падно рус ског о
и
в елико рус ског о.
Именно
в
этой
среде,
из
смешения
грубого
про сто реч ия
о бихо дной
ре чи
с
це рко вн о- слав я нским
языком
и
сл авя низи ро ванн ым
языком
деловых
бумаг
канцелярии,
в
пер е­
ра бо тке
э того
многосоставного
жаргона
латинско й
г ра мматико й,
сложилась
ос обая
языковая
культура.
В
бурс е
про изошел
с плав
языка
трех
социаль­


ТРЕДИАКОВСКИЙ
235
ных
груп п,
в
XVIII в.
стоявших
очень
близко
од на
к
др уг ой:
мелкого
духовенства,
канцел ярско й
среды
(подьячей)
и
ср еды
ш коля рской.
Когда
появилась
в
этой
сред е
литература
и
когда
с
основанием
Киево-Могилян-
ской
ак адем ии
(1631) началась школьная поэзия ,
ст иль
этой
поэзии
отр ази л
речевые
навыки
школьной
и
близкой
к
ней
среды.
Речью
«хитрой», запу­
танной,
в итиев ато й,
пр едпоч ита ющ ей
окольные
пути
выражения,
написаны
все
панегирики,
школьные
драмы
и
вообще
стихо тв орны е
пр оизв ед ения,
вы­
шедшие
из
киевской,
московской,
х арь ков ской
и
других
духовных
школ,
—
речью,
ко то рую
мы
для
кр атко сти
назов ем
схол аст ическ ой,
не
только
потому,
что
она
создалась
в
школе,
но
и
потому,
что
она
б ыла
стилистич еск им
с оотв етс тв ием
сх олас тичес ким
методам
мысли
и
пр епод ав ания .
В
по сле­
петровскую
эпоху
вся
эта
столетняя
культура
не
только
не
уме рла ,
но
именно
в
Тредиаковском
наш ла
свое
последнее
и
самое
яркое
в ыр ажен ие.
Сх ол асти чес кий
стиль,
конечно,
был
уже
арх аистич ен
в
ломоносовские
год ы,
и
именно
этим
объясняется
борьба,
к от орую
Ломо носов
и
Сумароков
вели
прот ив
Тредиакозского;
но
ар хаис тич нос ть
не
ест ь
не законо мер ность ;
на­
против,
во ор уженны й
ново-европейской
наукой,
от
старо й
рито ри ки
перейд я
к
филологии,
обогащенный
лучшим
зн анием
и
антич ност и
и
новых
ли те­
ратур,
схоластический
стиль
переж ил
в
поэзии
Тредиаковского
свое
евр о­
пеи зиров анное
возрождение.
Вот
почему
место
Тредиаковского
в
истории
русской
по эз ии,
при
своей
ск р омност и,
а нало гич но
уже
из вес тной
нам
его
ро ли
в
исто рии
стих ос лож ения :
как
новый
стих
Тредиаковского
был
не
разрывом
с
силлаб ической
системой,
а
умеренной
ее
реформой,
так
поэзия
Тредиаковского
б ыла
р асшир енным
и
р ефор миров анны м
эпилогом
к
исто­
рии
целого
лите рату рно го
периода,
период а
схол асти ч еск ог о.
Стиль
Т ре­
диаковского
не
открывал
пу тей
и
ост алс я
без
насл ед ников .
За
некоторыми,
впрочем,
исклю чениями.
В
год
выхода
«Телемахиды»
(1766) эффектно дебютировал «Од ой
на
кар усел ь»
В.
Петр ов .
Он
был
про до лжа телем
(а,
в
сущ нос ти,
вульгаризатором)
оды
Ломонос ов а.
Но
ряд
отл ичий
его
стиля
от
ст иля
Ломо носо ва
сближает
его
как
раз
с
Т ре-
д иаков ским.
Во змо жно,
что
Петро в ,
сам
вы хо дец
из
духов ной
сре ды
и
тож е
б лес тящий
л атинист,
пришел
к
латинизированному
синтаксису
неза­
в исимо
от
Тредиаковского.
В
присутствии
самой
Минервы,
Тал ан тов
зрящей
«х на блеск
Все
рвутся
быть
иск усств ом
первы,
Сн искат ь
ее,
вверх
сча сть я,
плеск.
В
тако м
сл учае,
с ов па дение
с
Тредиаковским
невольное
и
тем
более
инте­
ресное:
наследие
сх оласт ич еск ой
поэзии
оказало
и
здесь
подо бн ое
же
вл ия­
ние,
конечно,
б олее
умеренное,
потому
что
Пет ров
— мастер
стиля ,
опре­
д еление,
яв но
не
подходящее
к
Тредиаковскому,
а,
во-вторых,
эпигон
Ломоносова
и
потому
продолжатель
его
парящего
ст иля.
Замечательно,
что
в
последний
период
своей
деятельности
сам
Тр е-
диак ов ский
на стол ько
смягчил
осо бен но сти
своего
лати но- шко ля рско го
син­
таксис а,
что
гекса метры
«Т ел емахид ы»
сравнительно
б лиже
к
но рмаль ному
син та кси су
ру сск ой
стихотворной
речи.
С тихов
ре ш итель но
тр уд ных
для
понимания
зд есь
почти
нет,
зато
на
каждом
ш агу
п опад аю тся
прек р асны е
г ексаме тры ,
с
ясной,
почти
так
же
ясной,
как
в
«О ди ссее»
Ж уков ско го,
кон­
струкцией:
То
на
хребет
мы
взбегаем
волн,
то
низводимся
в
бездну.
На ши
Киприйцы
вс е,
как
жены,
рыдали
унывши.


236
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Только
и
слышал
от
них
я
част о
жалостны
воп ли,
Только
что
вздохи
одни
по
р оскош ной
жизни
и
неге.
Объяснить
это
можно
тем,
что
в
«Т елемах иде»
старин ные
л атинс кие
сим*
патии
Тредиаковского-стилиста
из
школярской
стад ии
своего
развития
вош ли
в
новую,
так
сказать,
антикизирующую,
сообразно
общему
стр емле ­
нию
ру сской
(и немецкой)
поэзии
второй
половины
XVIII в .
к
созд анию
своей
нацио нально й
форм ы
античн ого
стиля.
Зд есь
«Телемахида»
соотно­
си тся
та ким
явлениям
современной
ей
р усской
поэ зии ,
как
г ор ациа нская
ода
и
новая
анак рео нтика
(а в немецкой поэзии и анакреонтика,
и
го раци анск ая
од а,
и
К ло пшток,
и
Гомер
в
переводе
Фосса).
Изменилась
в
«Т ел емахи де»
и
н орма
словоупотребления.
У
Тредиа-
ковского
1730—1740-х
год ов
эта
нор ма
была
чем-то
в
своем
ро де
небы­
валым
в
р усской
поэзии
по
безграничной
св обо де
с ов мещения
церковно­
славянизмов
(вплоть до самых редких)
и
разговорного
пр осто реч ия
(вплоть до вульгаризмов).
Так
бы ло
в
его
про зе,
так
бы ло
и
в
стихах,
например
в
ранних,
еще
сил лабиче ских .
Бег ут
к
нам
из
всей
мочи
Сатурновы
веки.
Репутации
Тредиаковского
эта
особенность
по в ред ила,
быть
может,
более
всего
и
в
глазах
современников
и
пото мств а.
В
одн ом
стихот во рении
сред­
него
период а,
в
оде
«Вешнее тепло» (1756), славянизация речи доходит до
того,
что
соло вей
назван
славий,
кор осте ль
крастелъ,
ветви
хврастий
(краткогласная форма к слову хворост), стихи написаны почти сплошь
языком
псалмо в:
И сшел
и
па стыр ь
в
злачн ы
дуги
Из
хижин,
где
был
чадный
мрак;
Сел
каждый
близь
св оей
по друг и,
Ос клаб ленн ый
склон ив
к
ней
зрак.
Не
вся
тут
узорочность
вешня:
В
весне
добр
тысящи
суть
вдруг
1
Угодность
сладостей
нам
днешня
Различествует
т мами
вдруг.
Но
в пер емеж ку
п оэт
берет
слова
из
живого
прос торечи я
(крупитчатая
складъ,
пом ет,
драть,
т.
е.
пахать
землю,
глинка,
пчелиные
хоботки
и
т.
д.).
То
же
с ла вянс кий
славий
К
себе
другиню
в
тех
мест ах
Склоняет
т оль
хле ща
умиль но,
Что
различает
хл ест
обильно.
Хлещет
(о пенье соловья)
— диалектизм,
близкий
к
вульгаризму.
Полу­
чается
тако й
ра зб род
д иссо ниру ющ их
слов ,
что
некоторые
иссле дов атели
говорили
о
глухо т е
Тредиаковского
к
слову.
К онеч но,
глу хо та
здесь
несо­
мненна,
но
она
оп ира ется
все
же
на
каку ю- то
со циальну ю
речь;
хотя
ли ч­
ные
особенности
по эта
довели
до
своего
рода
абсурда
эту
речь ,
но
она
существовала
и
до
нег о;
на
ней
писали,
она
име ла
св ой
лит ера ту рный
стил ь.
Что
это
за
речь,
мы
уже
зна ем:
это
сво дн ая
р ечь
м елк ого
д ухо­
венства
и
мелкой
канцелярской
б р атии,
прошедшая
че рез
бо госл ов скую
школу.
Языковая
позиция
Тредиаковского
ссы ла лась
на
какую - то
пред­
шест в ующ ую
культуру,
выражала,
след ов ате льно ,
оп ределен н ую
обще­
ственно-культурную
тенденцию.
1Т.
е.
ве сна
обладает
одютременно
тысячами
разных
наслаждений.


Т РЕД ИАКО ВСКИ Й
237
Меньше
в сего
язык-смесь
Тредиаковского
предваряет
Пу шкински й
язык-сплав.
Пушкин
создал
синтез
вс ех
жи знеспо соб ных
элементов
ве лико ­
р усск ой
реч и;
в
этом
синте зе
о тде льные
эл ементы
не йтр ал изо вал ись
до
не­
различимости,
пог асили
свое
п режн ее
обо соблен и е;
смесь
Тредиаковского,
напро тив,
не
по гасил а
э той
особенности,
оставила
э ле менты
в
п режн ей
не­
примир имости
и
только
насиль ств енно
их
со пол ожил а.
Дело
П ушкин а
бы ло
г ениаль ны м
основанием
об щенацион аль но й
лит ера тур ной
реч и.
Дело
Тредиаковского
бы ло
арх аист ическ им
в осс озд анием
шко ля рско го
жаргона;
<1 так как слово отныне принадлежало не бурсе,
то
язык
Тредиаковского
ос тал ся
то же
без
перспектив,
как
и
его
стил ь.
Тредиаковский
довел
до
пр едела
все
про тиво ре чия
старо го
языка
схол аст и ческ ой
культуры.
Но
в
«Телемахиде», говорили мы,
жаргон
смя гчен.
Параллельно
большому
д елу
создания
русского
г ексаметра,
Тр ед иа ко вский
н ашел
зд есь
и
языко­
вый
выход.
От
шко ля рско й
науки
он
поднялся
до
ф ило лог ии;
так
и
от
школя рск ог о
языка
он
взошел
к
в оспр оиз ве дению
гомеровской
речи.
Ко­
нечно,
о статк и
жаргона
и
зд есь
на
каждом
ш агу.
Радищев,
ап ол огет
гекса ­
ме тра,
со зда нног о
Тредиаковским,
сам
н еод нокр атно
отказывается
защи­
щать
слов о употреб ление
таких,
например ,
стихов:
Тотчас
и
хлы нул
поток
мяснобагр
из
нег о
и-здышавша.
*....................................................... ..... .................................................
Гор
п осред ине
крутых
буе рак и
стол ь
прег лубок и.
Такие
стихи,
со
с торо ны
языка,
Ра д ищев
называет
«нелепыми», «без
вкуса», а к стиху:
Воздымало
волны,
хотя ,
огромны,
что
горы
—
делает
такое
п ри м ечан и е: «если бы не было нелепого „ что“,
то
стих
был
бы
оч ень
хорош ».
Радищев
совершенно
прав:
жаргон
остался.
Но
рядом
с
ним,
п ро­
растая
из
него,
явилось
и
новое
—
антикизирующая
гомеровская
норма
языка,
яз ык
ф илолог ическ о й
стад ии
развития
Тредиаковского.
При меры
чита тель
найдет
в
ц итата х,
приве денны х
нами
в
предыдущей
главе.
Мно го
п ример ов
приводит
сам
Радищев
в
своей
статье
о
Тредиаковском.
Пушкин
вспоминает,
как
Дельвиг
лю бил
повторять
сти хи:
. .. кор абль
Одиссеев
Б егом
волны
деля,
из
очей
уш ол
и
сокрылся.
Это —
новый
язык
гомеровского
п рои схо жден ия.
Это
особенно
в идно
на
т аких
ст ихах :
Ныне
ски таяс ь
по
все й
ширине
и
п рост ранст в ам
пучинным
Все
проплывает
места
м ногоп агубны
он
содрогаясь.
Стены
од еты
кругом
з еле нис то-м лады м
ви ногр адом .
Т ихо
журча,
текли
ручьи
по
полям
цветоносным.
Исслед ов ание
ака д.
А.
С.
Орлова
показало,
как
систематически
автор
«Телемахиды»
сла гает
составные
прилагательные
по
гомеровскому
образцу.
По чти
все
та кие
прилагательные
(более 100: медоточивый,
мног ост руйн ый,
гр омог ласны й,
легкопарящий
и
др. )
оказались
переводом
соответствующих
д ре вне гр ечес ких:
част р
перевод
сделан
был
уже
давно,
в
старой
церковной
поэзии,
но
ест ь
немало
и
см елых
опытов
новотворчества
(например денно-
нощно,
огненнопылкий
и
т.
д.).
Я сно,
что
эта
работа
Тредиаковского
обра­
щена
в
будущ е е
к
языку
Дельвига
и
Жу ков ского .
Но
по
отношению
к
п ро­
шлому
самого
Тредиаковского,
она
бы ла
ша гом
вперед,
и
притом
таким


238
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
шагом,
который
сд елан
был
не
под
вли яни ем
Ломоносова,
на
пути
прин­
ципиально
не-ломоносовском,
совершенно
ориг ина льном
и
зако номе рно
развивающем
ст арую
я зыко вую
позицию
Тредиаковского.
Из
запоздалого
наслед ника
Феофана
и
даже
«казнодеев» XVII в.,
нач ав
пониманием
античности
по
школьному
К в интилиа ну,
он
кончил
тем,
что
сравнялся
с
предлессинговьгм
ее
пониманием.
Но
это
прив одит
нас
к
общему
во пр осу
о
знач ении
главного
и
луч­
ше го
произведения
Тредиаковского —
«Телемахиды», что,
в
свою
очередь ,
связано
с
во прос ом
о
Тредиаковском,
как
русском
пр едс тав ите ле
целой
ст адии
в
ра звит ии
европейского
р омана,
а
именно — стадии
так
на зыва е­
мого
государственного
р омана.
5
Тяготение
к
б елл етрист ике,
к
пов ес тв ов атель ной
поэзии
типично
для
Тредиаковского
с
самых
первых
лет
его
деятельности.
На
обратном
пут и
из
Парижа,
задержавшись
в
Гамбурге,
он
переводит
(1729) «Езду в остров
Лю б ви», к тому времени основательно забытую в самой Франции.
Это
бы ло
р аннее
про изв ед ение
аббата
Поля
Таллемана.
Роман
этот
выш ел
давно,
в
1663 г. ,
имел
когда-то
успех
(автор был избран в академию), но
сейчас,
к
1730 г. ,
для
современной
французской
литературы,
в
которой
появился
уже
Вольтер,
выбор
Тредиаковского
поражает
своей
ар ха истич-
но ст ью.
Почему
он
обращается
к
старой
эп охе
пасторальных,
г ал антных ,
исто рико- ф антастических
и
ал лег орич еских
романов,
старо й
не
только
хро ­
нологическим
удал ением,
но
и
пр инципи аль ным
осужде ни ем
вс ей
э той
ли­
тер ату ры,
к от орое
уже
давно
про из нес
Буало?
Может
быть,
это
с луч ай­
ность?
Может
быть,
в
Гамбурге,
от
нечего
делать,
он
перевел
то,
что
б ыло
под
р укой?
Вряд
ли
это
т ак.
В
1731 г.,
о бо дренн ый
успехом
«Езды»,
он
пишет
Шу махе ру,
что
хотел
бы
перевести
«Странствия Кира» («Voyage
de Cyrus»): «Это прекрасная книга,
хорош о
написанная,
занимательная
и
очень
поучительная».
Его
смущ ает
только
то,
что
она
не
нравится
его
патрону
кн.
Ку р акин у: «он ее бегло просмотрел и потому не заметил за­
ключенных
в
ней
кр асот» .
К
сожалению,
Тредиаковский
не
указывает
автора
столь
пленившей
его
книги.
Вероятно,
это
был
оди н
из
мн ого­
численных
подражателей
«Великого Кира»
М-П е
de Scudery (1653).
Во
всяком
сл уча е,
ром ан
принадлежит
т ому
гер оико- ф антастич ескому
жанру,
не вер оятны й
успех
которого
в
1630—1660 -е
г оды
хорош о
изв естен
исто­
рикам
французской
л итер атур ы.
«Езда в остров Любви»
была
одн ой
из
разновидностей
этой
романической
литературы;
выб ор
Тредиаковского
св иде тель ств ует,
таким
об раз ом,
о
том,
что
его
лит ера ту рные
вку сы
обра­
щены
бы ли
к
сов ерше нн о
определенной
стад ии
в
развитии
французской
лите рату ры,
к
плеяде
Гомбервиля,
Ля-Кальпренеда,
Жоржа
С кюд ери,
М-ль
де
С кюд ери
и
т.
д.,
т.
е.
к
романистам
эпохи
абсо лю тизма,
к
пред ­
с тавит еля м
алле гори чески- помпезног о
стиля.
Объясняется
это
тем ,
что
он
сам
прежде
всего
— повествователь
и
б елл етрис т,
но,
очевидно,
не
только
этим,
если
он
пр ошел
ми мо
современных
ему
фо рм
французского
ром ан а,
ми мо
г ениаль ног о
р омана
Лесажа
«Жиль Блаз» (1715—1735), хот я «Ж ил ь
Блаз»
занима л
в есь
и нтелл иг ентны й
Париж
как
раз
в
го ды
сорбоннского
студенчества
Тредиаковского.
Очевидно,
начало
буржуазного
реализма
остало сь
Тредиаковским
не
по нято ;
его
б елл етрист ическо е
мышление
при­
над ле жит
более
ранним,
предшествующим
стадиям
французского
романа.
Там
его
все
пленя ет:
и
«поучительность», и аллегоризм,
и
«изящная»
куль­
ту ра
любовных
отношений,
и
авант ю рна я
занимательность
похождения
фантастич еских
принцев,
в лю бл енных
в
голубоглазых
принцесс.


ТРЕДИАКОВСКИЙ
239
Бы ть
мож ет,
это т
выбор
был
для
русск и х
услов ий
1730-х годов
пр ав илен
(для Франции этой эпохи он был бы ,
конечно,
неу да че н).
После
старой
допетровской
пов ест и,
по сле
«Бовы»
и
«Еруслана», переход к реа­
лист ич еск ому
р оману
был
ед ва
ли
возможен.
Тредиаковский
преследовал,
повидимому,
определенную
цель;
он
исх од ил
из
учета
уместности
и
нуж­
ности;
старо моско вской
повести
он
хоте л
про тив опо став ить
европейско-
культурную
фор му
гал антно го
романа,
а
любо вн ой
лирике
петро в ских
времен
— утонченно-образованную
фра нцу зскую
эротическую
поэзию.
Для
этой
цели
«Езда в остров Любви»
б ыла
выб ра на
у дачн о.
Это
был а
ал лег ор ич еская
э нциклоп едия
любви,
в
которой
предусмотрены
были
все
слу чаи
любовных
отношений.
Тирсис
пр иплы л
на
остров
Любви,
полюбил
там
красавицу
Ам инт у;
разум
сов ет ует
ему
покинуть
ост ров ,
но
он
остае тс я,
посещ ает
город
Уха жива ний
(«Малых прислуг», как Тредиа­
ковский
пер ево дит
Petits soins), ночуе т в На деж де ,
г ороде ,
ст оящ ем
на
реке
Притязание
(«Пр ет енция »
у
Тредиаковского).
У
озера
Отчаяние
стоит
д ева
Жалость;
она
выво д ит
Аминту
из
пещеры
Ж естоко сти .
Вся
дальнейшая
ис тория
любви
Тирсиса
рассказана
в
том
же
духе;
всякое
чув ств о
и
всякое
событие,
к отор ое
м ожет
бы ть
связано
с
влюбленностью
(измена,
воспоминание,
хо ло дно сть,
рав нод уш ие,
по чти тель ность
и
т.
д. ),
прев ращ ены
в
а ллег ор ичес кие
сущ еств а
(т,
е.
пишутся
с
прописной
буквы
и
произносят
из ящ ные
речи).
В
конце
романа
Тирсис
покидает
о стров
Любви,
где
он
знал
сердечные
муки,
и
сле ду ет
за
Славой.
Успех
пере во да
Тредиаковского
(он был издан Академией Наук в са­
мом
к онце
1730 г. )
понятен,
если
припомнить,
что
по
ч асти
белл етри стики
было
до
тех
пор
на
руках
у
молодых
читателе й.
На
фоне
«Василия Кориот-
ского»
ром ан
Тредиаковского
был
гр омадн ым
шагом
впе ред.
Новое
об ществ о
получило
кодекс
французского
любовного
«п о ли тесса».
С
э той
к ниги
нач и­
нается
история
офранцужения
дворянской
бытовой
и
мор ал ьной
культуры.
Что
успех
был
именно
успехом
дворянским,
мы
знаем
точно
из
оче нь
содер­
жательного
письма,
которое
переводчик
написал
в
январе
1731 г.
Шу­
махеру
из
Москвы.
Тредиаковский
р ас ска зывае т,
что
большинство
духо­
в енств а
возмущено
его
книг ой: «говорят,
что
я
первый
развратитель
ру с­
ск ой
молодежи;
как
будто
до
меня
[прибавляет он остроумно]
она
не
знала
п релест ей
лю бв и».
Факт
оч ень
важный.
Моско вско е
ду хов енств о
почувствовало
светский,
внецерковный
и
анти-церковный
хар ак тер
книги.
Она
н анес ла
уд ар
церков ной
партии
и
ста роц ерко вно й
культуре.
В
этом
отношении
ее
можно
ср авни ть
с
I сатирой Кантемира,
написанной
за
год
до
появления
«Езды» (1729).
Кс тат и,
мы
точно
знаем,
что
тогда
же,
в
той
же
М оскв е,
Тредиаковский
с
восторгом
ч итает
вслух
эту
сатир у
и
сопровождает
чтение
од об рите льны ми
замечаниями.
Очев ид но,
он
сч и­
тает
себя
чел овек ом ,
пр инад ле жа щим
Кантемировой
группе.
А
если
в спом­
нить,
что
именно
в
1730 г.
К антем ир
перевел
«Разговоры о множстве
миров»
Фонтенеля
(популяризация гелиоцентрической теории), т о ан ти­
клер ика льны й
смы сл
«Езды»
в
р усских
условиях
того
времени
ст анет
ясен.
Сам
Тредиаковский
не даро м
вспо минае т
Мольера: «чтовы,
сударь,
д умае те
о
сс оре,
ко то рую
за те вают
со
мной
эти
ха нжи? ..
Но
оста вим
этим
Тартю фам
их
суеверное
бешенство...
В едь
это
сво лочь ,
которую
в
про ст ореч ии
зовут
попами.
..»
Но
и
вне
духовенства
бы ли
лю ди,
которые
обвиняли
Тредиаковского
«в нечестии,
в
нер елиг иоз ности ,
в
д еизме ,
в
ате из ме
и,
наконец,
во
вся ко го
ро да
ереси».
За то
большин­
ство
московских
чи тателей
вс трет ило
новинку
с
во стор го м: «П одл инно
могу
сказать,
что
книга
моя
вошла
зд есь
в
м оду».
Не
без
пр остител ьно го
тщеславия
Тредиаковский
сооб щ ает
Шумах еру ,
что
и
сам
он
вошел
в
мо дуг
его
л аскаю т,
напер еры в
приглашают
и
ищ ут
его
знакомства.


240
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Все
эти
да нные
приводят
нас
к
таком у
в ыв од у: 1) книга вызвала
в
полном
смысле
эт ого
слова
сенсацию,
в
истории
русс к ой
литературы
еще
беспримерную,
если
не
с читат ь
прош ло год него
успеха
I сатиры Канте­
ми ра; 2) книга,
сам а
по
себе
ничтожная
и
безыдейная,
полу чила
в
русск ой
обс танов ке
антиклерикальный
см ысл,
вызвала
бешенство
поповской
«с во­
лочи », обвинения в атеизме и превратила автора в антицерковного про­
с вети тел я,
что,
может,
входило
в
его
цель,
но,
во
всяком
случае,
б ыло
пр иня то
им
не
без
г орд ого
удовольствия:
Тре ди ако вск ий
в
эти
год ы
п ря­
мой
сою з ник
Ка нте мир а ; 3) большинство читателей приветствовало изящ­
ную
нов инку ;
она
был а
нужна;
она
удовлетворяла
назревшую
потр еб ность
в
культурной
любовно-романной
бел лет рист ике;
что
это
большинство
со­
стояло
из
дворян,
в
первую
очеред ь
московских,
Тре ди ак овс кий
не
гово­
рит
прямо,
но
это
яс но
из
общ его
смысла
его
писем
к
Шумахеру.
В
французском
тексте
проза
сменялась
часто
ст их ами;
Тредиаков­
ский
соб лю дает
это
чередование;
стихи
его
составляют,
как
и
ст ихи
Фе о­
фана
и
сатиры
Кан тем ир а,
самую
совершенную,
позд нюю ,
европейски
реформированную
стад ию
в
истор ии
р усск ого
силлаб ическ ого
сти хосл оже­
ния.
Это
эпилог
русск о й
сил лаб ики,
это
— нео силлаб ика.
Ни к огда
еще
русские
вирши
не
звучали
так
ритмически-разнообразно
и
выразительно:
В
сем
ме сте
«море не лихо,
Как
бы
самый
малый
поток.
А
п ресла дки й
Зефир
ти хо.
Дыша
от
во д,
не
вы сок.
Пр авд а,
что
нет
во
вс ем
св ете
Сих
цветов
л учше
и
краше,
Но
в
том
ме сте
в
сам ом
лете
Не
на
них
зрит
око
н аше.
Вся
лю бов ни чья
досада
Чрез
долго
вре мя
не
дли тся,
Ибо
как
долго
сердиться,
Когда
мысль
все
любить
рада?
Парижская
«легкая поэзия»,
ли рика
«стиля регентства»,
в
атмо­
сфе ре
кот оро й
он
жил
в
студенческие
годы,
помог ла
Тредиаковскому
со­
здать,
еще
в
пр ед елах
с илл абич еск ого
с тих ос лож ения,
новую
речь,
новое
течение
фразы.
Между
р усскими
стихами
«Е зды»
и
французскими
(в сбор­
нике,
пр илож енном
к
«Езде») есть в этом отношении внутренняя связь .
Эти
французские
стихи ,
из
ко то рых
некоторые
прев осхо дны ,
стоят
вполне
на
уровне
парижской
галантной
по эзии
1720-х годов .
Но
важнее
всего
о тметить ,
что
обогащение
ритмической
и
языковой
выразительности
си л­
л аб ическо го
ст иха
было
совершенно
параллельно
светскому,
ув лека те льно му
для
мол одеж и
характеру
самого
р омана
в
целом.
Тредиаковский
старается
оторвать
сил лаб ичес кий
стих
от
его
церко в ног о
и
ш коль ного
прошлого,
п ре вра тить
его
в
гибкий
стих
светской
культуры.
На
иной
лад
э тим
был
в
те
же
сам ые
год ы
занят
и
Кан тем ир.
Но
пр осв е тител ьска я
заря
деятельности
Тредиаковского,
проник н у­
тая
пр езр ени ем
к
церков нос ти
и
церковным
людям,
длилась
недолго.
Только
в
самы е
первые
год ы
п осле
возвращения
из-за
г раницы
он
был
союзником
Кант еми ра .
Сам
Ка нте мир
был
п о бежден
и
услан
в
Лондон.
Это
б ыло
в
1732 г.
В
эт ом
же
самом
году
Тредиаковский
вошел
в
чи сло
переводчиков
Академии
Наук.
Отн ыне
его
деятельность
примет
иной
ха­
ра ктер .
Это
т оже
буд ет
просветительство,
но
иного
напряжения,
иного


ТРЕДИАКОВСКИЙ
241
пафо са,
прос ве титель ств о
филологическое,
работа
словесника
по
со зд анию
кв ал ифиц иро ван ной
ру сск ой
ли терат урн ой
науки.
Ого нек
вольтеровского
а нтицерк ов ног о
задора
погаснет.
Как
это
пр оизо шло,
мы
не
знае м.
Бы ть
может,
под
д ав лением
тех
же
обстоятельств,
которые
при ве ли
к
высылке
Кантемира.
Начнется
громадная
работа
по
со зд анию
то низиро в анног о
ст иха
по
переводу
нау чн ых
книг,
состав лению
трактатов
по
ли терату ре.
Только
в
конце
1740-х годов Тредиаковский вернется к беллетристике,
но
это
бу­
дет
бе ллетр истика,
ни
в
чем
не
сх од ная
с
«Ездой в остров Любви» .
Во
вторую
половину
1740-х годов Тредиаковский погружается в работу над
переводом
« Арг енид ы»
Барклая,
в
1749г.
перевод
кончен,
в
1751 г.
«А р-
генида»
выходит
в
свет,
и
самый
зна менитый
из
западных
государствен­
ных
романо в,
бе ллетр истиче ская
апо лог ия
абсолютизма,
входит
в
русскую
ли терату ру .
Усп ех
и
влияние
русск ой
«А рг енид ы»
за свид ете ль ство ва ны
мемуарами
Болотова.
Он
ра сск азыв ает ,
как,
приехав
в
Петерб ур г,
он
сразу
бросился
в
книж ную
лав ку
при
Академии
купить
«Аргениду», о которой
«делаемая мне еще в деревне старичком моим учителем превеликая по­
хвала
не
выходила
у
меня
из
памя ти».
Бо ло тов
знал
и
д руг ого
ст арика ,
который
тож е
рекоменд ов ал
ему
«Аргениду»: «сию книгу превозносил он
бесчи слен н ы ми
похвалами
и
гов ор ил,
что
в
ней
все
можно
найти,
и
по­
литику
и
нрав оу чение
и
прия тнос ть ».
Современному
ч итател ю
(и даже историку литературы) « Арг енид а»
и
автор
ее
Барклай
не
говорят
ничего.
Но
были
времена,
когда
Барклай
был
едв а
ли
не
самььм
по пул ярны м
в
Европе
ав тор ом,
а
« Арг ени да»
счи ­
талась
заодно
и
заниматель нейш им
из
романов,
и
глубоким
политическим
произв ед ением,
и
об раз цом
нео латинского
языка.
Старинная
шо тл анд ская
семья
Барклаев
с
XV в.
давала
целый
ряд
г осуд арств енны х
деяте лей,
б огосло вов
и
ученых.
Вильям
Барклай,
отец
.а зтора
«Аргениды», был профессором права во Франции и автором зна­
менитого
ко гд а-то
латинског о
трактата,
защ ищавше го
принцип
абсо лют н ой
власти
короля.
Во
Франции
же
ро дил ся
Джон
Барклай
(1582—1621),
который
был
ст растно
пред ан
и деям
отца
и
в
ряде
сочинений
т ал антл иво
боролся
с
притязаниями
ие зуито в
и
феодалов
огр анич ить
королевскую
вл ас ть.
При
Людовике
XIII он достигает немалого политического влияния;
его
работы
представляют
как
бы
теоретическое
введение
к
де ятель ност и
Р ишел ье,
а
н апеч атанн ая
в
год
смерти
автора
« Ар ген ида»
стала
наст ол ь­
ной
книгой
зна менитог о
кардинала.
Европейский
успех
« Арг ениды »
был
беспримерным.
Известно
53 латинских издания (и з
них
40 в XVII
в.,
остальные
в
XVIII в. ), свыше 20
французских
пе рев одо в;
два
испанских
перев од а
бы ли
уже
в
1626 г .;
ита ль ян ских
насч итыв ает ся
до
22, а немец­
кие
непрерывно
тянутся
до
Гетевой
эпохи.
Еще
важнее
числа
переводов
имена
переводчиков.
Поэт
Малерб,
которому
пред ложено
бы ло
перевести
«Аргениду», не сделал этого лишь по случайным причинам .
Первый
не­
мецкий
перевод
сд елан
(1626) Мартином Опицем.
В
Англии
драматург
Бен
Джонсон
нач ал
(1623) переводить «А рг енид у», но б ыл пре дупр ежден
конкурентом.
Лейбниц
всю
жизнь
ч итал
Ба рк лая
и
умер,
говорят,
с
«Ар-
генидой»
в
рук ах.
Несколько
поколений
школьной
м олод ежи
воспиталось
на
«Ар ге нид е».
Проф ессу ра
ничего
не
имела
против
политического
напра­
вления
этого
ро мана,
но
была
обеспокоена
возможным
влия нием
его
бел­
лет рис т ическ ой
латы ни
на
ла тинский
стиль
студентов.
Барклай
писал
б ле­
стяще,
но,
конечно,
лат ынь
ав антюр ног о
романа
не
могла
б ыть
л атынь ю
Цице рон а
и
Кви нтил иана .
В
истории
немецкой
ш колы
изв естн ы
эпизоды
само й
насто ящ ей
борьбы
между
профессорами
и
уч ащимися
вокруг
этого
во про са
об
«Аргениде».
Все
же
«А рг енид а»
по бед ила
и
в
шк оле
по сле
За к.
2847.
Исг.
русск.
лит., III.
16


242
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
того
как
иезу иты
из
противников
ед инов ла стия,
какими
они
были
во
Франции
во
вре мя
рел иги озных
войн,
прев р атил ись
в
XVII в.
в
надеж­
нейшую
оп ору
абсолютизма;
богословская
школа
вводит
теперь
«Арге-
ни ду»
в
список
классич еских
текстов.
Вполне
вероятно
п ред поло жени е
Л.
Н.
Майкова,
с огласн о
которому
Тредиаковский
не
мог
не
узна ть
«Аргениду»
от
капуцинов,
у
к оторы х
он
учился
еще
в
Астрахани.
Впрочем,,
на
Руси
к
тому
времени
уже
да вно
знали
«Аргениду?/.
Киево-Могилянская
а кад емия
бы ла
основана
в
1631 г. ,
т.
е.
как
раз
тогда,
когда
вся
Европа
(в том числе и Польша)
была
полна
слав ой
Барклая;
так
как
риторика
в
ней
пр епод ав ал ась
по
образцу
поль ско-
иезуит ской,
то
весьма
ве роя тно,
что
«Аргениду»
чи тали
уже
западно­
русские
лю ди,
прошедшие
киевскую
школу.
Когда
же
Феофан
Пр око по­
вич
(с 1704
г.
п репо дав ател ь
пиитики
в
Кие ве)
реформировал
пре под ав а­
ние
словесных
н аук
и
обновил
арс енал
рекомендуемых
образцовых
текстов,
«Аргенида»
нач инает
регулярно
встречаться
в
рукописных
курсах
пиитики
в
кач еств е
образца
в
своем
жанре.
Вполне
вероятно,
что
«Аргениду»
вы­
со ко
ст авил
Симеон
Пол оцкий,
если
ла тинс кий
экземпляр
этого
романа
был
в
биб лиоте ке
его
любимого
уче ника
Сильвестра
Ме дв еде ва.
В
би­
блиотеке
кн.
Д.
М.
Гол ицына
(известного участника « За те йк и »
ве рхов -
ников
в
1730 г.)
был а
рукопись
«На Аргений Иоанна Барклая», т .
е.,
оче ­
видно,
перевод
одного
из
многочисленных
«к лючей »
к
«Аргениде»; это
пред пол ага ет
интерес
к
само му
ром ан у,
что,
впрочем,
естественно:
русск ие
в ерх ов ники
были
как
раз
типичной
«факцией», а за абсолютную власть
короля,
против
ненав ис тны х
Барклаю
ве льм оже ских
«факций», написан
весь
его
р оман;
вероятно,
не
раз
в
кругах
за интере сов а нных
людей
«Ар­
генида»
обсуждалась
в
связи
с
со быти ями
1730 г. ;
Феофан,
Татищев
и
Кантемир,
действуя
за
в осста но вл ение
самодержавия
против
вельмож-оли­
гар хов ,
д е йство вали
в
д ухе
уче ния
«Аргениды»
и
несомненно
вспоминали
ее,
потому
что
в
первой
части
р омана
рассказана
по пытка
влиятельного
аристократа
Ликогена
во сстать
на
монарх а
Мелеандра
и
в
связи
с
э тим
обсуждается
вопрос
о
преимущ ест в ах
единодержавия
перед
буй ной
ар ист о­
крат ическо й
р еспубл ико й.
Вожди
дворянского
сопр отив ле ния,
приведшего
к
поражению
олиг арх ов
и
в о сстано в лению
самодержавия
Ан ны
Ивановны,
б ыли
политич ес кими
учениками
Барклая.
Сам
Тр ед иа ко вский
говорит,
что
он
когда-то
в
первый
раз
перевел
«Аргениду»
еще
студентом
Славяно-греко-латинской
академии.
Есл и
вспо­
мнить
размеры
ром ана,
это
м ало
вероятно.
Несо мнен но
одно:
еще
до
от ъ­
езда
в
Гааг у
и
Париж
он
зн ал
и
в ысоко
ставил
«Аргениду» .
Но
теперь ,
в
1 740-е годы ,
у
нег о
были
более
важные
основания,
чем
личное
пр истр а­
стие
к
книге,
в зя ться
за
ее
перевод.
Развитие
абсолютизма
в
Ро ссии
п ри­
водило,
естественно,
к
тому,
что
перев од ились
все
основные
зап ад ные
тру ды,
развивавшие
аб сол ютист ские
тео рии
и
типичную
для
эпохи
абсо­
л ю тизма
политическую
мор аль.
Таких
к ниг
бы ло
в
XVII в.
очень
много,
от
сол ид ных
юридических
трактатов
до
ос об ого
рода
ру ков од ств
ж итей­
ской
мудрости,
ко торы е
с
утонченной
а рг умента цией
проповедовали
се р­
вили зм ,
жите йс кую
о сто рож ность
и
умение
использовать
л юдей
и
обстоя­
тельства
для
вы сш его
блага,
для
карьеры,
и
в
особенности
кар ье ры
при ­
дворной.
Начало
так ой
ли тер атур е
п оло жил
испанский
иезуит
Вал таса р
Гр асиан
(1601—1658), книги которого возвели в идеал так называемого
«политического человека», т.
е.
пре д ста вите ля
гибкой
ж изн енной
мудрости.
Одна
из
книг
Гр асиана, «Придворный человек», была в 1739
г.
переве­
дена
шта тны м
секр етаре м
и
переводчиком
Академии
На ук
С ергеем
Волч­
ковым.
В
ней
« ид еал»
придворного
рек о мендует ся
как
высший
образец
че­
л ове ка,
впо лне
постигшего,
что
такое
жизнь.
На
деле,
под
именем
«п о­


ТРЕДИАКОВСКИЙ
243
л итики»
Грасиа н
и
его
многочисленные
после дов атели
понимают
как
раз
отказ
от
по литики,
з аб вение
бурных
пре даний
XVI в.,
признание
не из­
менности
абсолютистского
государства
и
ловкое
умение
проложить
свой
жи знен ный
пу ть
внутри
государства,
без
конфликта
с
его
основами,
муд ­
рым,
буд то
бы,
лав иро в анием
м ежду
опасно стя ми,
грозящими
тому,
кто
задумал
возвыситься
до
вершин
о бщ ест в енного
здания,
до
ко роле вско го
двора.
Раболепие
придворных
поэтов
XVII и XVIII
вв.
бы ло
практиче­
ским
осущ ест влен и ем
г расиано вой
теории.
Глав ным и
ее
пропа ганд иста ми
б ыли
и езуи ты.
Дворянин,
в ос питанны й
ие зуи тами,
был
жи вым
носителем
уч ения
Гр асиана.
В
отстало й
Г ермании
XVII в.
особенно
много
выходило
т аких
руководств,
где
под
пышными
заглавиями
«О политическом чело­
ве ке», «Об ор ато ре»
и
т.
д.
про пов едов ались
по литичес кая
б езнр а встве н­
ность
и
карьеризм.
Функция
всей
такой
литературы
ясна:
истребить
в ос­
поминание
о
бурной
эпохе
стано в ления
абсолютизма,
пре дс тав ить
аб сол ю­
тизм
вечной
нормой
человеческого
общества,
подчинить
тр уд
инте лли ген­
ции
целям
королевской
в л асти.
Тредиаковский,
в ступ ив ший
в
шта т
Академии
Наук,
— уже
не
тот
человек,
каким
он
прие хал
из
Парижа.
Он
п об ежден
и
по лит ическ и
сми­
рил ся.
В
1730 г.
он,
конечно,
боялся
возможной
побе ды
олигархов
и
со­
чувствовал
в ос стано вл ению
самодержавия.
Нам екам и
на
эти
события
полны
его
первые
о ды,
посвященные
Анн е
Ивановне:
Мнят,
что
Россию
ут вержд аю т,
Ухищряют
правило
неправо,
Шеп чет
им
го рдос ть,
что
то
з др аво.
Ах!
не
видят,
не
видят,
что
тем
разоряют,
И
разорили
б.
Но
бог
див ный
...
и
т.
д.
Нет
оснований
со мнев аться
в
его
иск реннос ти.
Но
очень
ск оро
Тредиа­
ковский
(как и Кантемир,
и
Татищев,
и
Феофан)
увидел,
что
победа
б ыла
мнимой.
Не
его
«партия», не «пар тия»
цивилизации
оказалась
у
вл аст и.
Ему
и
о круж авш им
его
людям
ук аз ано
их
место,
осо бенно
ему,
ученому
б ур саку.
Тредиаковский
см ирил ся.
Его
задача
теперь
—
просветительская
уч еная
работа
в
тех
по лит ическ их
ра мках,
какие
даны
и
изм енить
кото­
рые
он
не
в
си лах.
Первым
про яв лен ием
этог о
сми рения
является
его
пе­
рев од
«Истинной политики знатных и благородных особ» (1737).
Тре ­
д иако в ский
п риписы в ал
эту
анонимную
книгу
Фенел ону .
Такого
произ­
в ед ения
у
Фенелона
нет,
но
неизвестный
ав тор ,,
де йств итель но,
пишет
ти­
пичным
для
Фенелона
гармоническим,
л егким, «сл адким»
языком.
Тр ак­
тат
это т
нельзя
назвать
вульгарным;
это
не
то,
что
патологически-без-
нр авс тве нные
к ниги
немецких
и
польских
иезуитов;
но
вся
книг а
пр ед ста­
вляет
св од
практич еских
сов ет ов
из
об л асти
ж изнен ной
мора ли,
примени­
тельно
к
тру дно стя м,
какие
могут
представиться
«знатным и благородным
о собам ».
Пропагандируя
идеал
пор ядо чности,
правдивости,
ве ль можа
дол­
жен
бы ть
просвещенным,
пря мод ушны м
человеком.
Но
пре дпо лаг ается ,
что
сословное
у стр ойств о
государства — вечная
норма,
а
абсолютизм —
свящ енн ая
гарантия
его
с уществ о в ания.
«Посему наибольшее из всех пре­
ступлений,
како во
подданные
могут
учинить,
есть
сие,
когда
они
пред при-
емлют
похитить
вы сочай ш ую
д ерж аву » (правило 11-е).
Пере во д
« Ист ин­
ной
политики»
был
для
Тредиаковского
как
бы
пр едисл ов ием
к
его
«Аргениде».
Краткий
пе ресказ
«Аргениды»
нев озм ожен,
так
де йст вие
громад­
ного
ро мана
осл ожнено
ав антю рно й
схемой
с
вв ед енны ми
побочными
эпи­
зо да ми.
Не пре ры вно
сменяются
ко раб ле кру шения ,
заговоры,
сложная
ме­
16*


244
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
ха ника
политических
интр иг , «узнания» (типичные для старого авантюр­
ного
р ом а на), появление новых лиц,
котор ых
пр инимают
за
дру ги х,
п ока
не
выя сня ет ся,
кто
о ни.
Сам
Барклай
еще
до
« Арг ен иды»
проявил
себя
м аст ером
таког о
ро ман а,
но
сейчас,
в
ф ормах
ав антю рн ого
ром ан а,
он
вы­
ступает
как
про паг анд ист
политического
учен и я.
Если
о тбр осить
аван тю р­
ное
осложнение
с южет а,
то
схема
его
сводится
к
следую щем у:
сицилийский
ца рь
Мелеандр
после
трудной
борьбы
победил
мя тежно го
вельможу
Ли-
к оген а,
к
партии
к ото рого
примкнул и
г ипереф аня не
(понимай:
кал ьви ни­
сты); придворный ученый Никопомп (к ак
бы
сам
автор
в
рол и
ге роя
своего
р ом ан а), убежденный сторонник
власти
Мелеандра,
непрерывно
д ает
ему
советы
и
убеждает
его
в
правоте
монархического
пр инципа;
пока
Лик ог ен
еще
в
силе,
ему
у дал ось
интр ига ми
удалить
от
дво ра
вер но го
ц арю
Полиарха;
по сле
пор ажен ия
Ликогена
П оли арх,
дав но
в лю бленны й
в
дочь
ца ря
Аргениду,
полу чает
ее
руку,
и
посл едня я,
пя тая,
част ь
романа
ко нчае тся
э питала мич еской
(брачной)
одой
в
честь
Аргениды,
му дрой
кра­
савицы
невесты,
и
ее
хр абр ого
жен их а,
верного
цар ю
Поли арх а.
Перев о д
это й
оды
является,
кста ти,
лучшим
из
в сего,
что
Тредиаковский
написал
в
стихах
(кроме гексаметров):
Дыши т
воздух
вам
прохладом;
Осеняют
бо ги
вас
Чад
сладчайш им
в иногр адом ,
Общи й
вознося
св ой
глас :
Дайте
рук и
се рдц ем
искр енн им ,
В
твердый
зн ак
люб ви
пре д
выспренним!
Дайте
руки.
О,
всегда
Добродетели
начало
В
бедствиях
себя
венчало,
Но
не
гибнет
никогда.
Так
тор жест во
любви
слив а ется
с
то рж еств ом
царя
над
мятеж ными
фе од алами.
С ов ре менники
иск али
в
«Арг ениде »
прямых
намеков
на
государства,
полит иче ск их
де ятеле й
и
со б ытия
XVII в.
Появилось
несколько
«ключей»
к
роману
Ба рк лая:
Аргенида,
будто
бы,
это
Франция,
Полиарх —
Ген­
рих
IVит.
д.
Теперь
точно
выяснено,
что
это
нед оразу мение
(только
се кта
гипер ефаня н
описана
так,
что
нет
сомнения
в
намерении
автора
изо­
бразить
французских
кальвинистов).
Прямых
алле гор ий
в
романе
нет,
но
од на
общая
« алл его рия»
проходит
чер ез
всю
книгу :
нет
зла
стр аш нее
мятежных
ар исток ратич еских
« фак ций»
и
ре лиг иоз ных
сект,
образующих
государство
в
государстве;
абсол ютны й
монарх — символ
го суд арс тве н­
ног о
единства.
Барклай
имеет
в
в иду
лиг ер ов
XVIв.
Для
начала
XVII в. ,
для
Франции,
где
так
нед авн о
победа
Генриха
IV спасла государственное
единство,
где
главным
препя тствием
к
н ационал ьно му
объединению
была
именно
аристократия,
прогрессивное
знач ение
абсол ютистской
теории
и,
следовательно,
самого
тала нтл ивог о
ее
п амя тника ,
«Арг енид ы»,
несо­
мненно;
больше
т ого,
барклаева
идеализация
аб солю т ной
монархии
обязы­
вала;
высокий
ид еал
царя,
нач ерта нный
Н ико помпом
в
беседах
с
Ме ле-
анд ро м,
заключал
косвенно
(впрочем ,
в
речах
Нико помп а
часто
и
прямо)
осуждение
тира нии
и
деспотического
произвола.
За
первой
обязанностью
власти
беречь
государство
от
«фак ций»
и
интриг
непокорной
аристокра­
тии
вста ет
вторая:
управлять
соо бр азно
потре бно стям
страны.
Поэ тому
покл онник и
«А рг енид ы»
находили
в
ней
о пра вд ание
монархии
и,
одн ов ре­
менно,
уро к
мо нархии.
Для
просвещенных
русск и х
люд ей
около
1730 г.
(например для Феофана)
пер евеш ив ало
п ерв ое,
но
для
интеллигенции


ТРЕДИАКОВСКИЙ
245
ок оло
1750 г.
ст ало
перевешивать
в т орое.
Как
ел изав етинск ие
оды
Ломо­
носова,
в
сущности,
глубоко
о ппозиционны ,
так
р ус ская
« Арг ени да»
в
1751 г.
про пов ед ов ала
так ой
ид еал
монархии,
который
невольно
с тано­
в ился
сат и рой
на
монархию
Елизаветы.
Тредиаковский
—
абсолютист,
вне
монархии
он
не
видит
во змо жност и
национал ьног о
ед инств а,
но,
пер е­
водя
«Аргениду», он,
в
сущности,
выступает
с
урок ом
цар ям.
Недаром
Ломоносов
в
§ 151 своей «Р ито рики», резко выступая против нового мод­
ного
жа нра
романа
(чтение романов он объявляет пустой тратой времени) ,
дел ает
иск лю чен ие
для
госу дарст в енног о
романа
и
в
качестве
образцов
этого
жанра
н азы вает
«Ар ге ниду »
и
Фенелонова
«Телемака»: так как
оппоз иционность
«Телемака»
слиш ком
ясна,
то
Ломоносов,
сближая
с
ним
«Аргениду», очевидно,
и
ее
понимает
как
у рок
пра виль ной,
серьезной
го­
суд арст в енной
политики.
Впрочем,
Ломоносов
совершенно
п рав
и
историко -
литературно:
Фенелон,
который
то же
был
в
числе
знаменит ы х
поклон­
ников
«Аргениды», задумал « Т еле мака»
как
своего
ро да
нов ую
«Арге­
н ид у», в новых условиях «п орчи»
аб солют но й
монархии.
Тредиаковский
переходом
от
«Ар г енид ы»
к
«Т ел емаку »
воспроизводит
для
Ро ссии
это
«полевение»
абсолютистской
политической
мысли.
Оба
же
пер ев ода,
вместе
взятые,
показали
России
евр опейск ий
политический
ром ан
в
двух
глав­
ных
фазах
его
развития: «урок царям»
накану не
прав ления
Ришелье
и
«урок царям», гораздо более смелый и резкий,
че рез
75 лет,
ког да
на­
следи е
Ришелье
вошло
в
период
разложения
и
а бсо лю тизм
из
двигателя
общественного
развития
превратился
в
препятствие,
вредное
для
всей
на­
ции.
Тредиаковский
«А рг енид ой»
и
«Т елема ко м»
ввел
в
ру сск ую
куль­
ту ру
ц елую
эпоху
(предпросветительскую)
развития
европейской
полити­
ческой
мысли.
Следующая
э поха
буд ет
п ред став лена
«Путешествием»
Ра­
д ищев а,
а
эпиг раф ,
взятый
Радищевым
именно
из
«Телемахиды», под­
черк н ет
связь
и
преемство
развития.
6
Фенелон
(1651—1715) не только один из крупнейших французских
писателей,
но
и
пре дс тав ите ль
целой
стадии
в
ра звитии
фр анцу зск ой
мысли,
переходной
от
аб сол ютист ског о
мир ово зз ре ния
к
про све т ит ел ьному
дви ­
жению.
Переходный
ха ракт ер
носит
и
его
отношение
к
анти чно сти:
как
и
Буало,
он
вид ит
в
ней
единую
и
вечную
норму
прекрасного,
а
на
д еле
беллетризирует
н аследи е
Гомера
и
Вергилия,
превращая
их
сю жеты
в
роман,
а
их
эпическую
фразеологию
в
текучую,
прозрачно-легкую,
сладко­
гл асн ую
пр озу
ро м ана.
В
1689 г.,
уже
выдвинувшись
образованием
и
тал ант ом
сред и
духовенства,
он
был
приг лаш ен
в
во спитатели
г ерцо га
Бургундского,
в нука
Людовика
XIV.
Для
н его
он
написал
«Б асн и»
и
«Разговоры мертвых» (например Цезаря с Катоном), в которых намечено
уже
намерение
слить
пол езные
для
бу дущ его
короля
либерально-монархи­
ческие
политические
ур оки
с
легким
изло жение м
преданий,
сю жето в
и
исторических
соб ы тий
древнего
мира.
П ерехо д
Фенелона
к
квиэтизму
прив ел
к
его
опале.
Квиэтизм
бы л,
в
сущности,
протестом
прот ив
офи ­
циаль но- г осу да рств енно го
католицизма;
поэтому
сторонники
к виэ тизм а,
во
главе
с
осно ва тель ницей
уче ния
Мадам
Гюон,
бл изким
другом
Фенелона,
под вер гл ись
гонениям.
Но
обострение
споров
о
кви эти зме ,
против
кото­
рог о
в ы ступает
всемогущий
Боссюэ,
пр иво дит
в
1697 г.
к
разрыву
Фе­
нелона
с
двором
и
отъезду
в
его
Камбрэйскую
еп архи ю.
А
ког да
в
1699 г.
напе чатан
бы л,
без
ведома
автора,
«Телемак» (написанный еще около
1694—1695
г. ), Людовик XIV
увидел
в
нем
(совершенно справедливо)
критику
его
режи ма.
Он
наивн о
с к аза л : «Какая неблагодарность!
Он
за­
думал
развенчание
моего
цар ство вания » .
Во
все
про до лже ние
ц ар ство ва­


246
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
ния
Людовика
XIV, т.
е.
до
1715 г. ,
не
разр ешено
было
ни
одно
изд ани е
«Телемака», что,
впрочем,
не
помешало
т ому,
что
вся
образованная
Фр ан­
ция
прочитала
«Телемака»
по
зарубежным
(голландским)
изданиям.
За­
пр етность
тол ько
по дч еркнул а
оппо зиционно сть
книги.
А
за
гр аницей
успех
был
еще
б ол ьше;
сразу
появились
переводы;
здесь
особых
политических
пр епя тств ий
не
могло
быть,
потому
что
резкая
кр ит ика
королей,
ведущих
разорительные
за вое вате ль ные
войны
из
тще сл авия ,
вне
Франции
есте­
ственно
в ос принимал ась
как
осуждение
завоевательных
вой н
Людо­
вик а
XIV,
без
пользы
ра зо ри вших
Францию
и
вз во лно вавш их
всю
Европу,
а
эти
в ойны
Европа
ед иноду ш но
ненав идел а,
рав но
как
и
притя­
зания
их
зачинщика
на
евр опейск ую
гегемонию.
В
России
«Телемак»
был
и зв естен
очень
ран о,
значительно
раньше
перв о го
легального
(и,
кст ати,
п е рвого
исправного)
париж ског о
издания
1717 г.
Известный
баро н
Гюйссен,
пол итич еск ий
аг ент
Петра
I за гра­
ницей,
в
инстру кции
для
в о спитания
царевича
Алексея
усиленно
и
с
по­
хвалой
рекоме нд ует
«Телемака» («в свете знатный Телемак») как полез­
нейшую
книгу
для
ру сского
нас лед ни ка
прест ола,
а
так
как
он
называет
«Телемака»
вслед
за
Пуфендорфом
и
Гроцием,
то,
очевидно,
он
вид ит
в
ро мане
Фенелона
политический
трактат
в
б елл етрис тическ ой
форме.
В
чет ы рех
списках
изв ест ен
и
первый
(рукописный)
перевод
«Телемака»
еще
петров ског о
времени
(1724).
Первый
русский
печатный
п ер евод
вы­
шел
в
издании
Ака де мии
Наук
в
1747 г. ,
но
сде лан
он
был
еще
в
1734г., — кем — в
и зд ании
не
сообщено,
но
можно
сч ит ать
в ы ясненны м,
что
перев од
эт от
принадлежал
А.
Ф.
Хрущову,
род ств еннику,
ед иномы ш­
ленн ику
и
доверенному
лицу
Артемия
В ол ынско го,
ка зненно му
вместе
с
ним
в
1740 г.
за
борьбу
против
пр авя щей
немецкой
па ртии.
Роман
Фе­
нелона,
очевидно,
соч ув ств енно
читался
и
ко мментир ов ался
в
кружке
Во­
лынского.
Тредиаковскому,
конечно,
был
и зве стен
эт от
перевод,
он
ука­
зывает
на
н его
в
«Предъизъяснении»
к
св оей
«Телемахиде», считает его
литературно
неу до в летв ор итель ным
(«токмо тень. . .
истинного
Теле­
ма ка »), и хотя ему известно имя автора,
но
он
его
не
называет:
это
имя
к азне нног о
г осуд ар ств енног о
прест упника.
Называет
Тредиаковский
еще
од ин
ему
изв е стный
рукописный
пе рев од
первых
песен
«Телемака» (рит­
мической
прозой)
да
еще
с тихот во рный
перевод,
алекса ндр ийским
стихом
с
ри фм ами,
первых
тр ех
песен,
сделанный
недавно
(Тредиаковский пишет
в
1766 г . ), представленный ему на просмотр и им одобренный;
вероятно,
что
это т
я мбич еский
п ерев од
принадлежит
мо лодом у
Державину,
тогда
солдату
Преображенского
полка.
Итак,
сл ава
«Телемака»
б ыла
у
нас
в
XVIII в.
до статочно
ве лика.
Установился
взгляд
на
нег о
как
на
м удрое ,
полез ное
всем
про изв еде ние,
указывающее
государям
их
обязанности,
а
на род ам
пут и
их
сч асть я.
Луч­
шим
в ы р ажением
эт ого
взгляда
является
известная
нам
уже
похвала
Ло­
моносова
в
§ 151 большой «Р ито ри ки» (1748): «повестью называем про­
ст ранн ое
...
описание
каког о- нибу дь
деяния,
которое
сод ер жит
в
себе
при­
м еры
и
у чения
о
пол итике
и
о
добрых
нравах;
так ова
есть
Барклаева
Аргенида
и
Фенелонов
Телемак».
Смысл
э той
сл авы
поня тен: «Телемак»,
не
выходя
фо рмал ьно
за
пред ел ы
монархического
и
аб солю тистског о
воз­
зрения,
был
на
деле
в ыраж ением
ра сту щего
во
всей
Европе
и
в
России
ан тимон арх ическ ого
движения
умов,
т.
е.
был
политически
заме дл енны м
(и потому для более отсталых стран особенно подходящим)
спутником
просветительных
и
оппо зи цио нных
идей
века.
В
Ро ссии
XVIII в.
были
как
раз
все
данн ые
для
успеха
и
в ли ятел ьно сти
этого
ром ан а.
Итак,
Тредиаковский
своим
переводом
не
начинает,
а
завершает
уже
долгую
тра д ицию
русск и х
«Телемаков» .
Давняя
фактическая
легальность


ТРЕД И АКО ВСКИ Й
247
этой
«мудрой», стяжавшей общее уважение Европы книги давала ему воз­
мож ност ь
переводить
самые
резко
оппозиционны е
места.
В
громадной
поэме
они
тонут,
но
если
их
выделить,
то
п олитический
смысл
его
перевода
ст анет
несомненным.
Вот
несколько
примеров:
Гор е!
Чему
ца ри
бывают
по две рж ены
част о?
Ча сто
мудрейший
из
них
улов ля е тся
в
с ети
не
чая.
Добрые
ждут
по ка
не
взыщутся
и
призовутся,
А
государи
почти
не
с посо бны
сн иски ват ь
оных.
............................................................... ...
О,
з лоп олу чен
царь,
что
т оль
открыт
злых
коварствам:
Он
погиб,
ког да
ласк ате льст в
не
огревает
И
не
любит
всех
вещающих
истину
смело.
Он
о кр ужен
такими
лю дьми ,
которые
правду
Не
допускают
всегда
до ход ить
к
пов елит елю
прочих.
Цар ь
т оль
мало
люб им,
что
к
приятию
милости
царской
Льстят
цар ю
во
все м
и—во
в сем
ц арю
изменяют.
Вопрос
о
льстецах,
неи збе жно
окру жа ющих
царя,
пр охо дит
по
всей
книге.
Для
Фенелона
это
бы ло
кр итикой
об щеизв ест ных
особенностей
версальского
р ежима
Людовика
XIV, но на русской почве 1760-х
год ов
та кие
стихи
приоб рет али
ос обы й,
местный,
смы сл;
они
несомненно
воспи­
ты вали
гражданское
чув ств о
ин те ллиг енции.
О б щ епол итичес кие
идеи
Фе­
нелона
бедны ;
он
сочувствовал
ан глийс кой
ко нституц ии ,
но
в
«Т ел емаке»
проповедует
иде ал
«зако нно й»
абсо лютной
монархии
(что было общей
теорией
французских
юрист о в
XVII в.,
проводивших
различение
между
французской
монархией,
основанной
на
зако не,
и
дес поти ей) .
Ка к,
однако,
в
России
прозвучат
такие
стихи:
Он
от в ечал:
цар ь
в лас тен
ест ь
во
в сем
над
нар одом ,
Но
з аконы
над
ним
во
всем
же
в ласт ны
конечно.
Мощ ь
его
самодержавна
единственно
доброе
дела ть,
Связаны
руки
имеет
он
на
всякое
злое.
Б оги
цар ем
его
не
ему
с оде лали
в
пользу,
Он
есть
царь,
что б
был
человек
вс ем
люд ям
вз аи мно.
Для
Франции
1760-х годов,
Франции
в елик ой
Энциклопедии,
Дидро,
памфлетов
Вольтера,
фен елон ов
идеал
з аконо соо бра зной
монархии
был
арх аис тич ен
и
бледен,
—
но
в
Ро ссии
1766 г. !
Такого
род а
соображения
заставили
недавно
акад .
А.
С.
Орлова
пересмотреть
старый
вопрос
о
при­
чинах
д емонстра тивно
недо бр оже лател ьног о
отнош ения
Екатерины
II
к
поэме
Тредиаковского.
Во
«Всякой всячине» (1769), жур нале ,
факти­
ческим
р еда кторо м
к от орого
была
Екатерина,
стихи
«Т еле махид ы»
р еко­
мендуются
как
средство
от
бессонницы.
В
шуточных
правилах,
выс тавл ен­
ных
в
Эрмитаже
и
написанны х
самой
Екатериной,
за
проступок
(по дру­
гим
св еде ния м:
за
упот р ебленно е
в
разговоре
иностранное
слово)
пола­
гал ось
в
вид е
наказания
выучить
наизусть
несколько
стихов
«Телема­
хиды».
Анекдот
этот,
рассказанный
когда-то
Карамзиным
и
потом
в
«Сло­
в аре»
митроп.
Евг ен ия
(напеч.
в
1845 г. ), традиционно переходил из книги
в
книгу,
обыкновенно
как
доказательство
н еудо боч итаемости
и
неудобо-
произносимости
г ек самет ров
Тредиаковского.
А.
С.
Орлов
п одв ерг
сомне­
нию
та кое
понимание:
немка
Екатерина,
плохо
говорившая
по-русски
(сочи­


248
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
нения
ее,
как
теперь
изв е стно
т очно,
отредактированы
целым
штатом
се­
кр етар ей), не могла быть судьей в русских стихах . и
вряд
ли
могла
желать
выд ават ь
себя
за
такого
судью.
Но
она
добивалась
другого:
ди скр ед ити ро­
ват ь
«Телемахиду»
как
б езда рное ,
педантическое,
уродливое
произведение
и
этим,
создав
л еге нду
о
громадной
снотворной
поэме,
предупредить
в оз­
можное
ее
политическое
влияние.
Ссылка
на
не
ме нее
«ли берал ьны е»
взгляды
самой
Екатерины
(напримерв «Наказе»
и
в
переписке
с
француз­
скими
про св етител ями)
не
опр ов ер гает
тео рии
А.
С.
О р л о ва: «либерализм»
был
для
Е вр опы,
для
Вольтера,
для
б арона
Г римма ;
для
Р оссии
б ыло
другое,
и
этому
другому
«Телемахида»
могла
стать
помехой.
Ус илия
Ека­
тери ны
и
ее
двора
насмешкой
о без вр едить
поэму
доказывают
гр аж д анс твен­
ное
значение
труда
Тредиаковского.
Он
бы л,
хот ь
и
в
умеренной
форме,
хот ь
и
приспосо бляя сь
к
налич ны м
у слов иям,
политическим
про све т ит елем
своей
страны.
Но
в
романе
Фенелона
была
и
другая
сторона,
кот ор ая
позволяет
называть
«Телемака»
поэмой.
Когда-то
Барклай
был
новатором,
соединив
политический
роман
с
сюжет н ой
схемой
и
по вес твов атель ны ми
методами
р омана
авантюрного.
Фен елон,
зна ток,
поклонник
и
п ослед ов ат ель
Барклая,
то же
связал
политический
замыс ел
своего
р омана
с
пов ес твов ате льно й
форм ой ,
только
иной,
чем
в
«Аргениде»; он хотел создать такое повество­
вание,
ко то рое
соответствовало
бы
в тор ой,
литерат урно - пе даг ог ическо й,
его
цели, —
дать
в
о дной
книге
как
бы
компендиум
«красот» (beautés)
античны х
поэтов,
которых
он
изучал
всю
жизнь,
и
э тим
заодно
решить
поставленный
XVII веком и оставшийся нерешенным вопрос о французской
поэме,
ко торая
был а
бы
равна
античным.
Вот
почему,
следуя
« Оди ссее»
и
«Энеиде», он выбирает схему «стр анств ий», а так как он преследует и
ц ель
во спит ате льную ,
то
героем
э тих
ст ранств ий
он
избирает
Телемака
(странствующего в поисках своего без вести пропавшего отца Одиссея).
Такой
сю жет
д авал
в озм ожн ость
о пис ать
все
главные
страны
антич ног о
Средиземноморья
и
влить
в
поэму
«красоты», т.
е.
трад ицио нно
просла­
вленные
эпизоды
и
фор мул ы
античны х
авторов,
особенно
Гомера
и
Верги­
лия .
Его
соб ств енная
поэма
должна
б ыла
ст ать
компендиумом,
в ыжи мкой
этих
«красот» .
Незнающие
поучились
бы,
а
ученые
изведали
бы
тонкое
насл аждение
«узнать»
в
та кой- то
фразе,
изображающей,
например,
бурю,
с водн ую
ф орм улу
описания
бу ри
у
Гомера,
Вергилия
и
Овидия.
Тредиа-
ковский
принадлежал,
конечно,
к
«ученым»; он « узна л»
источники,
и
его
метод
заключается
в
том,
что бы
гомерово
отдать
Гомеру
и
восстановить
фразеологию
источника.
По э тому
его
перевод
верен
про заическ о му
текс ту
Фенелона,
он
ничего
не
пропускает,
переводит
все,
но
переводит
шир е,
полнее
и
эпически
развернутым
образом.
Так,
например,
у
Фенелона
ним фа
Кал ипсо
(вI
песне)
пр осит
Телемака
рассказать
свои
прик лю че­
н и я: «Продолжай,
сказала
она
Телемаку,
и
удовлетвори
мое
лю бо пытств о ».
Тредиаковский
перев о дит
это
в
расширенном
вид е:
И
Тел ем аху
р екла:
изволь
же
доск азы в ать
повесть
И
лю бопы тств о
ею
мое
до
ко нца
удов олит ь ,
а
за тем
вставляет
стих,
не
имеющий
в
тексте
никакого
со отв ет ств ия:
Все
молчали
тогда
и
слух ом
внемлюще
бы ли,
т.
е.
по ль зу ется
случаем
п еревест и
и
вставить
школьно-знаменитый
и
п од­
хо дящ ий
к
слу чаю
стих
«Энеиды»: «contieuere omnes intentique ora te-
nebant».
Через
сти х
снов а
вс тавка ,
о
которой
у
Фенелона
и
помина
н ет:
Нет,
бог ин я,
сл ов
из рещ и,
воэновляя
напасти,


ТРЕДИАКОВСКИЙ
249
т.
е.
«infandum regina iubes renovare dolorem».
У
Фенелона
« черная б уря»
(une noire tempête), y Тредиаковского «ч ерно мрач ная
буря», т.
е.
воз ­
в ращ ение
к
гомеровскому
эпитету.
У
Фенелона
Телемак
говорит
о
своем
от це: «ныне,
скита ясь
по
всему
пр остр анств у
морей,
он
н есет ся
по
са­
мым
страш ны м
утесам».
Тредиаковский
пер ево дит
это
двумя
пре красны ми
гомеровскими
г ексаметр ами:
Ныне
ск ит аясь
по
в сей
шир ине
и
пространствам
пучинным,
Все
преплывает
ме ста
м ногоп агубны
он
сод рог аяс ь,
св идет ель ству ющ ими
о
том,
как
глу бок о
он
понимал
особенности
стиля
античного
эпоса.
Короче
говоря,
стиль
э пи гона
Тредиаковский
систе ма ти­
чески
перев од ит
на
я зык
его
пер во исто чников .
Вот
еще
пример:
у
Фене­
лона
«нас обволокла глубокая ночь».
Тре ди ако вск ий
переводит
это
не
слишком
уд ачно:
С тали
объяты
все
глу бокою
нощ ию
влаясь
[волнуясь],
и
прибавляет
стих,
взятый
не
у
Фенелона,
у
»которого ничего подобного
нет,
а
непоср едств енно
перев ед енны й,
и
в елико лепно
переведенный,
из
Вергилия:
День
светозарный
померк,
ть ма
с тел ется
по
Океану
(... ruit Oceano nox).
Это
—
систематически
применяемый
метод
пер ев ода
ф ра нцузско й
проз ы
на
русск и й
го ме ро- в ергилианский
язык.
Впрочем,
сам
ав тор
заявил
об
эт ом
методе
в
стихотворном
вст у пл ении
к
своему
труду
(это вступление
в
21 стих прибавлено им от себя),
п ред став ля ющем
традиционное
(у Фенелона отсутствующее)
воззвание
к
Музе:
А
[ни]
воскрыляя
са ма,
утв ерди
парить
за
О миро м,
за
Омиро м,
а
не
за
Ф енело ном.
И
дальше:
Слог
Одиссеи
в еди
стопой
в
Фен елон ов ом
слог е,
т.
е.
о
Муза,
вдохнови
меня
пер еда ть
с лог
Фенелона,
но
чер ез
его
сл ог
воссоздать
сло г
Гомера.
Итак,
Тредиаковскому
совершенно
ясно,
что
он
пишет,
по
каркас у
Фенелона,
поэму
гомеровскую.
Отсюда
и
зна мен ател ь­
ное
изме нение
заглавия:
не
«Похождения Телемака» (Les aventures de
Télémaque), a «Телемахида», не романное заглавие,
а
гомеровское
эпиче­
ское.
Гомеровские
фор мул ы
и
фразеология,
естественно,
распре делены
не­
равномерно.
Меньше
всего
их
в
политических
ра ссуж ден иях,
в
по учи тел ь­
ных
речах
М ентор а^
в
беседах
о
формах
правления;
больше
в сего
в
опи­
сате ль ных
э пизод ах
(плавание,
бур я,
отплытие,
причал
и
высад ка ,
смена
дня
и
ночи,
рощ а,
гор од,
храм ,
дв орец ,
пещера
и
т.
д .); несколько сот та­
ких
о писа тельны х
ге кса метров
образуют
своего
ро да
русскую
«Одиссею»
XVIII в .,
задолго
до
« Од иссеи»
Ж уков ского ,
предвестием
ко т орой
они
и
являются,
—
впрочем,
не
только
предвестием,
но
и
о бр азц ом : «Телемахида»
бы ла
в
биб лиот ек е
Жуковского,
он
без
со мнения
ее
изучал
и
по
ее
методу
слагал
систему
сво его
гомеровского
языка.
Но
э пичес кая
реч ь
была
связана
со
стихом.
Пушкин
в
изв естно м
су­
ждении
о
Тред-иаковском
(в «Путешествии
из
Москвы
в
Петер бур г»
1833—1835) совершенно отчетливо ставит этот вопрос: «любовь его
к
Фене ло нов у
эпосу
делает
ему
чест ь,
а
мы сль
перевести
его
стихами
и
самы й
выбор
стиха
до каз ываю т
необыкновенное
чувство
изя щног о.
В
„Теле-
м ахи де“
наход ится
много
хорош и х
стихов
и
счастливых
оборо т ов» .
Итак,


250
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Пушкин
различает
четыре
ст о роны
в опро са: 1) само произведение Фенелона,
2) переложение его на стихи,
3) именно на гексаметры ,
4) «сч астл ивы е
о бор оты », под которыми,
вероятно,
Пушкин
имеет
в
виду
гомеровскую
ф разе олог ию.
Но
у
Пушкина
есть
м елкая
неточность.
Не
Тредиаковский
первый
задумал
пе реложен ие
«Телемака»
на
стихи.
Были
в
начале
XVIII в.
во
Франции
лат инск ие
стихотворные
переводы
(школьно^ п рофе ссорск и е) ,
а
в
1727 г.
Н ейк ирх
(ученый бедняк ,
св оего
род а
Тредиаковский
немецкой
поэзии)
в ы пустил
первый
том
«Телемака», переложенного на александрий­
ские
рифмо ва нны е
стихи
(остальные вышли после его смерти).
Все
эти
пер ево ды
Тредиаковскому
были
(прекрасно известны ,
но
его
о риг инал ь­
ность
заключается
в
прав ильно м
понимании
того,
что
стихом
русск ого
анти-
кизирующего
э поса
должен
быть
только
гексаметр
и
что
языком
тако го
эпоса
должна
бы ть
русская
гомер ов ска я
ре чь.
Создание
тог о
и
дру гог о
ест ь
истор ичес кая
заслуга,
прямо й
вклад
в
ст роит ель ство
русск ой
литерату рной
ку льту ры.
Именно
так
по ст авил
это т
вопрос
Радищев
в
своей
работе
«Памят­
ник
д ак т ило- хор еическ ому
ви т яз ю» (1801), которая доныне,
вместе
с
су­
ждением
Пу шкина,
о стаетс я
самым
г луб оким
из
всего,
что
ска зан о
о
«Те-
лем ахи де» .
Мы
уже
видели
выше,
как
высоко
ставит
Ра ди щев
заслугу
со­
здания
ру сского
гексаметр а
и
качест ва,
звуковые
и
стилистические,
гекса­
м етра
Тредиаковского.
Но
он
ниско лько
не
выступает
апо логет ом
ни
по­
литического
учения,
ни
сю жета
Фе нело нов а
ром ан а.
Напротив,
он
нач инает
с
заявления: «если ты рассудишь,
что
вымысел
сея
книги
не
его ,
что
он
о тве чать
не
должен
ни
за
ненужное
и
к
ироической
пе сне
неприличное
...»,
сле дов ат ельно ,
сам
считает,
что
сюжет
«Телемака»
не
есть
сюже т
дей­
ств итель ной
поэмы,
а
политические
ид еи
романа
бледны,
что
не
при­
лич еств уе т
героическому
эпосу.
Более
того,
Радищев
в
белл ет рист ическ о м
вступлении
к
своему
стиховедческому
трактату
о
гексаметре
остроумно
па­
ро дир ует
с южет
«Телемака» .
Сам
м олод ой
Те ле мак
превращен
в
дворян­
ского
неуча
и
недоросля
Фалалея
Простакова,
родн ог о
брата
Митрофа­
нушки,
Ментор
—
в
дядьку
Цымбалду,
а
нимфа
Эпих ариса,
в
ко тор ую
Те­
лема к
вл юбл ен,
—
в
Лукерью,
на
которую,
во п реки
поучениям
Цымбалды,
заглядывается
Фалалей.
Пародия
разоблачает
на ивны й
школьный
педа-
гогизм
фенелоно ва
творения.
Значит
ли
это,
что
Радищев
отказывается
от
мысли
о
в озмо жн ости
сер ьез ного
политического
ром ана?
Нет,
он
сам
на­
пи сал
такой,
своего
род а,
роман,
именно
«Путешествие из Петербурга
в
М оскв у» (1790), который мысленно он противопоставлял Фенелонову,
если
эпиграфом
к
«Путешествию»
выбрал,
слегка
исп рав ив
стр аннос ть
и
славяно-латинское
шк оля рст во
языка,
ст их
именно
из
«Т еле мах иды» :
Чудище
обло,
озорно,
огр ом но,
стозевно
и
лаяй,
«стих,
взятый
из
изображения
чудовища
Цербера
и
примененный
Радище- •
вым
к
д руго му
чудовищу
—
к
крепостнической
д во ря нской
монархии.
Три
п роиз ве дения
выражают
три
стадии
в
развитии
русск ой
поли­
тической
мысли
XVIII в .:
учение
о
прогрессивной,
ан тифео да льн ой,
цен­
трализующей
ро ли
абсолютизма
(«А рге н ида »),
учение
о
просвещенном
аб сол ютиз ме,
связанное
с
критикой
деспотического
абсолютизма
(«Телема-
х и да »), учение о связи всякого абсолютизма с интересами дворянства,
об
антинаро дном,
сл едо в атель но,
его
х арак тере,
учение,
свя занн ое
с
про по­
вед ью
на род ной
рев ол юции
(«Путешествие из Петербурга в Москву»
Ради­
щева ).
Две
первые
из
э тих
стадий
пред став л ены
в
русской
литер атур е
Тредиаковским.


ТРЕДИАКОВСКИЙ
251
7
В
в иду
внутренней
связи
«Телемахиды»
с
монументальным
трудом
Тредиаковского
по
переводу
всей
«И стор ии»
Роллена,
мы
начнем
с
этого
труда
обзор
научных
работ
Тредиаковского
и
об сужд ение
в оп роса
о
месте,
которое
он
за нима ет
в
русск ой
науке.
Пере во д
Роллена
был
совершенно
о пред еленны м
политическим
поступком,
—
как
политическим
ша гом
была
«История»
для
самого
Роллена.
Пер ев од
Роллена
был
делом
жизни
Тредиаковского.
Он
перевел
10
томов
«Древней истории» (изд .
Академии
На ук
в
1749 и след,
годы),16
томов
«Римской истории» (1761 и след,
годы)
и
4 тома « Исто рии
рим­
ских
импер аторо в» (1767 и след,
г оды ), написанной учеником Роллена —
Кревье
(Crévier, у Тредиаковского —Кревьер), которому учитель поручил
заве рш ить
его
труд:
всего
30 больших томов .
Труд
это т
занял
30 лет
жизни
Тредиаковского
(он начал переводить Роллена в 1738
г.,
а
зако нч ил
последний
том
Кревье
незад ол го
до
смерти).
Что
им
руководило
в
упор­
ной
работе
над
таким
циклопическим
пред приятием,
да
еще
в переб ив ку
с
де ся тками
других
тру до в,
ори гина ль ных
и
переводных?
Конечно,
преж де
всего,
желание
д ать
России
сам ый
лучш и й,
по
тог даш нему
уровню
з наний,
свод
истории
античног о
мира.
В
пред ислов ии
ко
II тому «Р имск ой
исто­
р ии» (1762) больной полунищий старик,
тро га тель но
признаваясь
перед
публикой
в
своей
бедноте,
пишет
(мы слегка упрощаем язык): «вс е м огу­
щему
сла ва!
По
окончании
Г реческ ой
истории
Роллена,
вижу ,
что
переве­
ден
и
напечатан
не
только
первый
том
его
же
Р имской
истории,
но
уже
и
второй.
Однако
остал ось
ее
еще
14 томов.
А
у
меня
хот ь
и
е сть
еще
силы,
ч тобы
и
их
пе ревес ти ,
но
нет
уже
ср едст в
к
их
напечатанию..
.
с коль
ни
кр айне
же лаю
не
прейти
в
неминуемую
в еч ность
без
э той
вт о рой,
но
не
о тделя емой
от
первой,
услуги
др аж айш ему
отечеству».
Эти
благо­
родные
слова
патрио та- про св етителя
до статоч но
характеризуют
его
гл ав­
ную
цел ь.
Она
бы ла
д остиг нута.
Карамзин
г ов орит
в
«Пантеоне россий­
ск их
ав торо в » (1801), что «Исто рию»
и
по
сие
время
читаю т
провинциаль­
ные
дворяне.
Действительно,
томы
Роллена
рассе яны
были
по
вс ей
с тран е;
неско льк о
поколений
русск и х
л юдей
на
Роллене
образовали
свое
з нание
античной
истории.
Тре д иако вс кий
дал
стр ане
э нциклопед ию
исторических
зна ний.
Но
он
дал
своим
Р олл еном
еще
другое,
боле е
важное.
Ша рль
Роллен
(1661—1741), сы н бе дн ого кож ев ника, 2 2 лет от ро ду
был
уже
б лес тящим
п репода вателе м
риторики,
а
в
1694 г.
ректором
Сор­
бонны,
т.
е.
стар осто й
всего
научного
мира
стра ны .
Он
сам
походил
на
своих
римских
ре спуб ликанце в
неподкупной
незав исимо стью
характера.
На
фоне
м ораль ного
разложения
интелл игенци и
под
влиянием
режима
Лю до­
вика
XIV Роллен казался античным человеком .
Он
пр имы кал
к
янсе низму
(который фактически был буржуазно-пуританским течением внутри като­
лицизма).
Знаменитая
па пс кая
булла
Unigenitus (1702) окончательно осу­
дила
янсенизм.
Пер ед
Р ол леном
вст ал
выбор:
пр изнать
б уллу
или
поки­
ну ть
про фессор ст во .
Он
п редп очел
у в ольн ение
и
ушел
в
жизнь
частного
ученого,
о круж енны й
ув ажением
всей
стр аны
и
всей
ученой
Европы.
Не­
вольный
досуг
он
заполнил
рядом
работ.
Четыр е
то ма
«Трактата о при­
емах
учения
и
об р азо ва ния» («Traité des études») вышли в 1726
г.,
т.
е.,
примерно,
ко
времени
пар ижско го
с туд енчест ва
Тредиаковского.
Эта
книга,
по
направлению
перех од ная
от
старой
р итор ики
к
новой,
так
сказать,
пред-лессинговой
ста дии
сло весн ых
наук,
оказала
больш ое
влияние
на
Тр е­
диаковского
и,
собственно,
образовала
его
лите рату рные
взгляды.
С
1730 г.
выходит
его
«Древняя история»; последний том вышел в 1738
г.,
и
тог да
же.
узнав,
что
гр омадны й
тр уд
кончен,
Тредиаковский
начинает,
в
том
же


252
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
1738 г.,
свой
п ерево д.
Роллен
немедленно
бер ется
за
«Ри м ск ую истор ию»
и
прод олж ение
своего
труда
за вещае т
перед
сме ртью
своему
учен и ку
Кревье.
Серьезного
на учн ого
значения
эта
«История»
теперь
не
имеет.
Это
не
был
шаг
в п еред,
а,
скорее,
мо де рни зиро ва нное
за ве ршен ие
стар ог о
периода
истор иог раф ии.
Роллен
довольствуется
тем,
что
пер ес казыв а ет
античны х
же
историков ,
а
если
какой-нибудь
эпизод
или
эпоха
римской
ис т ории
из­
ве стны
на м,
ск ажем,
по
Пол ибию
и
Титу
Ливию
или
по
Тациту
и
Свето­
нию,
Роллен
о гр аничив ает ся
св одк ой
в сех
верси й ,
с
уст ран ен ием
наименее
до стов ерны х.
Роллен
пр ед став ил
в
совершенной
форме
ур овен ь
историче­
ской
науки
до
Вольтера
и
до
Мо нтескь е.
Это
сов ершен н о
соответствовало
взглядам
на
историю
и
Тредиаковского,
тож е
п ереходн ы м
от
старой
школь­
ной
науки
к
н овой
ист орио гр афии.
Научное
место
« Истор ии»
нез нач и­
тель но,
но
ее
мо раль но - политическое
влияние
было
громадным,
что
необ­
ходимо
точно
иметь
в
виду,
чт обы
поня ть
политическое
значе ние
Тре ди а­
ковского.
Роллен
был
потр ясен
падением
политических
нравов
во
Франции.
В
это м
с уров ом
я нсенист е
жила
ге роиче ск ая
душа
буржуазного
республи­
кан ца
и
пурит анског о
д емо крат а.
Под
именем
«Древней истории»
и
«Рим­
ской
истории»
он
пишет
ку рс
римс ко- рес пу бл иканско й
м орали .
Он
х очет
показать,
что
свобода
Афин
и
ре спуб ликанс ко го
Рима
была
основана
на
сур ов ой
э нер гии
характеров,
на
сознательном
пр енебре жении
граждан
к
личным
интер есам,
ежеминутной
их
готовности
пожертвовать
ради
блага
всех
имуществом,
свободой
и
жизнью.
Парижанам
Регентства
и
Людо­
в ика
XV он указывает на гибель государства как на страшное последствие
падения
хар акт ер ов
и
на
де спотизм ,
уста нав лив аю щийся
в
на род е,
пер е­
ставшем
рождать
героев.
Эта
безвозбранная
(за традиционной неприкос­
нов еннос т ью
священных
преданий
античности)
проповедь
героического
рес­
публиканизма
равнялась
дискредитации
монархии
Людовика
XV.
Не­
ско льк о
поколений
студ енч еской
мол оде жи
прош ло
через
в лияние
«Исто­
р ии».
Э тим
был
под гот овл ен
глу боко
объясненный
Марксом
антич ны й
маскарад
французской
буржуазной
революции
1789 г.
Итак,
Тредиаковский
переводит
одн о
из
в л ият ель нейших
произведе­
ний
европейской
политической
мы сли,
в лият ельно е
не
глубиной
мы сли
(Роллен—не Монтескье), а популярностью этого всем понятного,
зарази­
тел ьно
действ ующ ег о,
литературно
пр ив лека тель ног о
ид еала
героической
респ убл иканск ой
свободы.
Роллен
и
Кревье
откровенно
с тано вя тся
на
сто ­
ро ну
мо рал ьно -п еда гог ичес кого
понима ния
ис тори огр афи и.
«Ис пол нь
мысли,
—
пишет
Кр евь е,
— коль
ист ория
есть
превосходное
училище.
..»
Как
Роллен
хотел
пр осл ав ить
люде й
респу бл иканской
Спар ты
и
Рима,
так
Кревье
хоч ет
показать
порок
на
троне.
«Посвящаю мое перо на изображе­
ние
не
добродетели,
а
порок а
и
п орок а,
еще
в озв еденно го
на
самый
верх
злодеяний
Тибериями,
Калигулами,
Нер она ми
и
им
под обны ми
...
При
самы х
злых
преобладателях
[властелинах]
всегда
нах од илис ь
люди,
коих
до бр од етель
блистала
сиянием
св е то зар нейшим
еще
от
прочности
[от пре­
пя тств ий,
от
неб лаг опр ия тных
обстоятельств]».
Итак,
Кревье
учи т
мужественно
противиться
тир ании.
Императоры
изображены
злодеями,
—
и
не
тол ько
те,
кто
были
злодеями
и
для
школь­
ной
тра ди ции
(Нерон ,
Коммод
и
др. ), но и Октавиан Август,
что
уже
резко
расх од илос ь
с
оф ициаль но- ш кол ьны м
осв ещ ение м: «цезарь Октавиан
множеством
не прав д,
наг лостей,
лютостей
и
тираниче ских
предприятий,,
наконец,
до стиг
тог о,
что
ст ал
г оспод оначал ьником
над
всею
Рим ской
империей.
Но
не
б ыло
у
него
другого
права,
кроме
силы.
Хот я
же
опы ты
милосердия...
после
как
же стоко сть
пер ест ала
б ыть
над об на,
и
могли


ТРЕДИАКОВСКИЙ
253
при обр есть
ему
усерд ие
[привязанность]
в
в елико м
множестве
граждан,
однако
не
поправляли
порока
в
хищении
[узурпации власти] » .
Для
России
XVIII в.
«История»
Роллена— Кревье
бы ла
поп уля р­
ным
курсом
гражданской
мо рал и.
В
создании
ре спуб ликан ской
леге нды
об
анти чности
в
Ро ссии
Тредиаковский
сыграл
бо льш ую
ро ль,
а
движущая
сил а
э той
лег енды
хорош о
и звес тна
не
только
из
истории
французской
ре­
волюции,
но
и
из
исто рии
декабризма.
Та цит
декабристов
—
сов ершен н о
определенное
я в ление.
Их
понимание
Тацита
под гот ов лено
бы ло
30 томами
Ро лл ена
—
Кревье
в
п ерев оде
Тредиаковского.
Вся
концепция
нравствен­
ной
д обл ести,
ти пич ная
для
од
Державина
1790-х годов ,
сложилась
под
их
вл иянием:
Велишь — и
Цезарь,
прослезяся,
Знамена
бунта
развернул;
Велишь — и
Нерон,
притворяся.
Смиренством
т рона
досягнул.
Ког да
б
Окт ав ий
козни
з лые
Не
пр ем енил
в
де ла
благ ие,
По дне сь
бы
Авг ус том
не
слыл.
Ка лиг ула!
твой
ко нь
в
сен ате
Не
мог
сиять,
сияя
в
злате:
Сияют
до брые
дел а.
Где
те
К атоны ,
Сц ипионы ,
К оторы х
чр ез
времен
за поны ,
Как
о гнь
нас
озаряет
честь
...
Тот
Державин,
образ
которо го
(конечно,
мифологизированный)
был
;орог Рылееву и декабристам,
не ра зр ывно
связан
с
русским
Рол лен ом.
В
целом,
перевод
Тредиаковского,
представляющий
как
бы
научно-поли­
тическую
параллель
к
к рит ике
дес поти зма
в
романе
Фенелона,
составил,
как
и
сама
«Телемахида», важную часть в истории оппозиционной полити­
ческой
м ысли
в
Р оссии .
Что
же
к асает ся
декабристов,
они
читали
уже
не
Тредиаковского,
а
Тацита
самого,
и
римскую
историю
понимали
не
по
Роллену,
а
по
М онтес кье;
поэтому
им
по зв олите льно
было
не
знать,
каким
«превосходным училищем»
гражданской
доблести
был
русск и й
Роллен
и
в
как ой
мере
невидимо,
но
несомненно,
он
задолго
подготовлял
возмож­
ность
пр ед- д екаб ристско й
политической
атмо сферы .
Тредиаковский
пот руд илс я
недаром.
Остальные
научные
переводы
Тредиаковского
не
представляют
осо­
бо го
интереса.
Из
них
только
«Истинную политику», нам уже знакомую,
он
перевел
по
собственному
выбору
и
с
увлечением
(1737).
Прочие
пере­
воды
научных
к ниг
сдел аны
по
поручению
Академии
На ук
и
по
обязан­
ности
ш татного
переводчика.
Таковы,
например , «Мемо рии и ли запис ки
арти лле рий ские»
Сен-Реми
(1732), « Ис то ри я генеал огич еская о тата ра х»
(перев .
с
фр анц,
в
1737 г.,
напеч.
была
только
в
1768 г .), «Военное со­
сто ян ие
Отто манско й
империи»
Марсильи
(1737) и некоторые другие.
Такие
труды
вливаются
в
общий
ш иро кий
поток
переводной
научной
ли­
тературы
XVIII в.
Значительный
интерес
они
м огут
пр едс тав ить
только
для
истории
выр аб отки
русского
научного
языка
и
для
исслед ов ания
во­
проса,
какие
языковые
сред ств а
бы ли
в
распоряжении
научного
перевод­
чи ка
XVIII в.
и
как
он
эти
яз ыко вые
средства
расширял
систематической
ев р опе изац ией
нашей
научной
речи.


254
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Много численны е
о ригинал ьны е
нау чн ые
труды
Тредиаковского
чр ез*
вычайно
неравноценны.
Эта
нер авно цен но сть
выражает
д раму
истор ическог о
положения
Тредиаковского:
последний
кру пны й
пре дс тав ител ь
школьной
культуры,
он
одновременно
был
первым
русским
филологом
ново-европей­
ского
типа.
В
научны х
трудах
это
сказалось
особенно
резко.
Иные
из
них
граничат
с
курь езо м,
др угие
сыграли
на стоя щу ю,
б ольш ую
роль
в
ру с­
ск ой
нау ке;
об зор
истории
силла бическо й
поэ зии
в
трактате
«О древнем,
сред н ем
и
новом
стих отв орении
российском» (1755)пополнотеидель­
ности
о стае тся
лучшим
по
этому
воп рос у
доныне.
Через
4 года после смерти Тредиаковского,
в
1773 г.,
на печатаны
бы ли
«Три рассуждения о трех главнейших древностях российских» (1757).
В
первом
доказывается,
что
др евнейш им
языком
вс ей
Европы
был
язык
слав янский.
Глав ны й
аргумент—насильственные
этимологии:
скифы
(скиты)
производятся
от
скитания,
Каледония
(Шотландия)
от
Хладо-
нии
(холод!), иберы — это уперы, «для того,
что
они
как
уперты...
со
всех
сто рон
моря ми», и т.
п.
Сам
ав тор
заявляет,
что
«п роиз ве ден ие
[производство] им ен
есть
та кой
довод,
котор ы й
опасно
[осторожно]
и
бла­
горазумно
приводить
д олж но,
ибо
оно
сходственным
зво ном
...
способно
пр ел ьс тить
и
обольстить
м ожет », но он немедленно забывает «о па сно ст ь»
и
«благоразумие»
и
даже
не
замеч ает,
что
о пров ерг ает
сам
себя,
предлагая
двойные
этимологии
на
выбор,
например
сарм ат ов
от
иаръметов», т.
е.
лучших
стрелко в
из
лука,
а,
впрочем,
и
от
слов
за
Ра
м ати,
т.
е.
«их мать
за
В олг ой».
В
таких
слу чая х
два
довода
«на выбор»
ун ичто жа ют
оди н
дру­
гой,
а
заодно
и
абсурдный
метод
словопроизводства
по
звуковому
сходству.
В
двух
следующих
исторических
рассуждениях
э тимол ог ическ ий
произвол
еще
чуд ов ищнее:
ама зон ка
А нти опа
об ъ яснена,
как
Энтавопа
(т.
е.
та
во­
пящая
— громогласная),
Меналиппа — Менелюба,
амазоны — омужены
(т.
е.
мужественные
ж е нщ ин ы), варяги,
как
пред-варители,
Одоакр
(Одо-
ацер)
как
Одея-царъ,
т.
е.
Надежда-государь.
Такими
методами
нетру дно
было
доказать,
что
вся
древняя
Европа
б ыла
п ерв она чал ьно
н аселен а
сла­
в я нами,
а
варяжские
князья
бы ли
слав я не
Ск анди нав ии,
прибывшие
к
сла­
вянам
Новгорода.
Надо
помнить,
од нако ,
что
нелепые
этимо лог ии
были
общей
б олез нью
всег о
европейского
языкознания
XVII и XVIII
вв.
За­
падная
на ука,
совре мен н ая
Тредиаков скому
и
даже
позднейшая,
п олна
та­
ких
же
абсурдов;
одн и
возводили
французские
слова
к
греческим,
другие
к
еврейским;
Тредиаковский
след ует
здесь
общему
течению
умов;
он
бе­
рет
метод,
господствующий
во
всей
европейской
науке
его
времени,
но
ме­
н яет
ц ель
доказательства,
так
как
наивно
сч итает
де лом
патриотической
чести
доказать,
что
древнейшим
языком
Европы
был
яз ык
с лав я нский.
Осп ори ть
еще
б ольш ую
древность
ев рейског о
языка
он,
однако,
не
смеет
из
со об раж ении
церко вно -ц енз урны х
и
даже
производит
россо в
от
би блей­
ского
Роса
и
Москву
от
библ ейского
Мо соха ,
предварительно
«доказав»
тождество
Ро са
и
Мос оха
и
почетное
значение
их
имен
(«главность»
и
«продлиновение»).
Продолжателем
таких
э тимоло гич еских
м ет одов
Тредиаковского
был
Ш иш ков,
с
той
ра зницей,
что
для
начал а
XIX в.
д илет антские
абсурды
в
словопроизводстве
бы ли
уже
а нахр онизмо м:
современником
Ши шко ва
был
осно ва тель
индо ев р опеистики
Б опп.
Заметим,
что
Ло моносо в,
в
про тиво пол ож ность
Тредиаковскому,
и
в
вопросах
эт им оло гии
гениал ьно
упр еди л
св ое
время.
У
него,
конечно,
есть
немало
произвольных
с бл иж ений,
но
в
д еся тках
слу чаев
он
пред чу в­
ствует
истину.
Так,
совершенно
правильно
он
сопоставляет
пять,
греч .
pente, лат.
quinque и нем .
fünf; вино ,
оъпоп
и
vinum; дар и греч .
dôran;
ме р ит ь, metiri и messen; знаю, ginosJco и cognosce.
Вообще,
просматривая


ТРЕДИАКОВСКИЙ
25S
этимологические
списки
Лом оносо в а
(сохранившиеся в его черновых бу­
маг а х), чувствуешь канун рождения сравнительного языкознания научного;
нед остает
какого-то
по следнег о
толчка
(например знания санскрита)
для
его
полного
создания,
но,
в
принципе,
это
уже
боп п ова
стадия
науки.
Ка к,
например,
замечательно
отсутств ие
сближения
русского
языка
с
ев рей­
ским!
Для
России
половины
XVIII в.
это
одно
уже
говорит
о
г ениа льно ­
сти
Л о моносов а.
Напротив,
чи тая
э т имолог ическ ие
сближения
Тредиаков-
ского,
погружаешься
в
принципиал ьно
иную,
древнюю
и
архаическую
ста­
дию
языкознания.
В
тре тье м
р ассу жде нии
(«О варягах руссах») Тредиаковский громоз­
дит
доказательства
для
о бос но вания
тезиса,
который,
быть
может,
неверен,
но
нелепым,
однако,
назван
бы ть
не
может.
Байеровой
теории
норманского
про исхож дения
Рюриковичей
он
противопоставляет
теорию
славянского
их
происхождения.
К о нечно,
Бай ер
прав,
возводя
имя
«Иг ор ь»
к
древненор­
вежскому
Ingwar, а словопроизводство Тредиаковского
(Игорь — игри­
вый»
Фарлаф—
Бордов,
т.
е.
во ров
ловец;
Руалд — Ругалд,
т.
е.
руга­
тел ь,
насмешник,
и
т.
п.)
вызывает
ул ыб ку,
но
эт им
не
к оле бл ется
за­
слуг а
Тредиаковского,
как
основателя
антиваряжской
теории
пр оисхо жде­
ния
Ру си,
теории,
хо тя
и
ошибочной,
но
по зд нее
сыгравшей
в
науке
из­
вестную
роль,
хотя
бы
тем,
что
под
ее
д ав лением
по коле бал ось
традицион­
ное
пр едста вл ение
о
единовременном,
в
тако м-то
году
совершившемся
ва­
ряжском
завоевании.
Другой
сп ециаль ны й
трактат
Тредиаковского,
«Разговор об орфо­
г рафи и » (1748) не так абсурден,
как
по казал ось
современникам
и
как
многие
по
традиции
думают
сейчас.
Ав тор
сделал
большую
ош иб ку,
напи­
сав
его
в
д иало гич еской
форм е
и
даже
с
попыткой
смешить
и
говорить
ве селы м, «светским»
языком:
он
пы тал ся
подражать
Эразму
и
блестящим
ф ранц узски м
образцам
попу ля риза ции,
но
менее
всего
обладал
подходя­
щими
тал антам и.
В в едение
разговорных
форм
речи
(«прошу ж и к мне
когда
пожаловать,
я
живу
в
д еся той
лин ии») производит на фоне схола­
стического
по
м ет одам
доказательств
трактата
самое
тя гос тное
впечатление,
а
в вед ение
просторечия
и
пог ов орок
режет
с лух
св оей
неуместностью
(«охота пуще неволи», «стыдно в люди показаться», «писал бы ты,
как
тв ой
дед
пис ал»).
Но
мысль
трактата
поражает
как
раз
своей
новаторской
с мело сть ю.
Тр ед иа ковс кий
предлагает
не
больше
не
меньше,
как
фо нет и­
ческое
письмо.
Вероятно,
ему
хорошо
были
из вестн ы
столь
частые
во
Франции
с
к онца
XVI в.
про екты
ор фог раф ич еской
ре фор мы;
для
фран­
цуз ског о
языка,
в
котором
расх ожде ние
меж ду
звуком
и
письмом
достигло
та ких
пределов,
что
на
о дном
зв уке
сходятся
иног да
4—5
сл ов
разного
про исхож дения
и
разного
значения
(cent, sang, sans, sent), орфографиче­
ский
в опрос
имел
ос обое
знач ение;
Тредиаковский
преув елич ил
его
значе­
ние
для
рус ског о
языка;
кроме
того,
он
не
представлял
се бе
всей
трудно­
сти
в опрос а.
Хотя
Тр ед и ако вский
пр ив лека ет
бол ьшо й
ма териа л
и,
к стати,
обнаруживает
немалую
эрудицию
в
и сто рии
русск и х
алфавитов
(глаголица ,
кир илл ица ,
гражданский
ал ф ав ит), исходный принцип его—не историче­
ский,
а
сов ершен н о
рацио налис тический
тез ис
Кв инт ил иан а: «каждая
б у ква..
.
заключает
в
сам ой
себ е
основание,
по
какому
она
по лаг ается
в
э той,
а
не
в
другой
част и
сл ога
для
о знач ения
оп р еделен н ого
зву ка ».
Пр инци п,
конечно,
неверный,
но
XVIII в.
стр емил ся
найти
«разум»
в сех
вещей,
и
Тредиаковский
так
же
д огматиче н
в
в опрос е
об
орфографии,
как
весь
его
в ек.
Исходя
из
п ринципа
об основ аннос ти
каждой
буквы,
Тредиа­
ковский
предлагает
«выключить лишние буквы»; он первый смело восстает
на
ненужное
существование
двух
и;
правда,
он
изгоняет
и,
оставляет
для


256
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
всех
слу чаев
г,
но
это
вопрос
п рост ого
удобства;
пре дло жение
Тредиаков-
ского,
смело
посягнувшее
на
тр адицию ,
главным
образом
церковную,
было
осуществлено
только
Октябрьской
рев олюцией.
Изгоняет
он
и
второе
з
(тогда принятое), оставляет одно з для всех случаев,
но
только
пишет
его
как
французское
$.
Изгоняются,
далее,
цер ков но- сла в янские
титла,
а
также
лигатуры,
которые
он
называет
«связными буквахми», остроумно
замечая,
что
они
«не принадлежат к орфографии,
но
по
всему
прав у
к
стен ог рафи и,
т.
е.
к
з апле тению
в ензл о в»; это церковно-славянское кси,
пси
и
ру сское
щ,
к от орое
он
предлагает
писать
шч
(утолишение) .
Э
он
заменяет
е
(етот), но зато вводит второй знак ( ум ен ь шен н о е
до
строчных
размеров
Е), для йотированного е ( если,
е й);
он
в
принципе
о тв ерг ает,
но,
боясь
неи збеж ног о
со про ти вл ения
церковников,
гот ов
в
э том
случ ае
сд ела ть
исключение
(«по нужде и перемена бывает») и старается его
оправдать
оттенком
произно шения
(основания,
которые
можно
было
бы
привести
из
ср ав ните ль ного
славяноведения,
ему
неи звес тны ).
Зато
с
боль­
шой
см елос тью
он
изгоняет
0, т.
е.
за
два
столе тия
предваряет
нашу
орфографию:
как
известно,
ф ита
пал а
вместе
с
цар ским
режимом.
Итак,
мы
видели
ряд
пр актичес ки
верных,
иногда
смелых
предложе­
ний .
Но
из
общего
принципа
фонетического
письма
выт екал о
бы
еще
мно­
гое
другое
(дуй ,
бох,
б а лы и ой ); Тредиаковский догадывается об этом ,
но
утеш ает
себ я
тем,
«что не много таких слов», и море останется целым,
«когда из него возьмется бочонок воды».
Он
сводит
такие
изъятия
к
с лу­
чаям,
вр оде
плод
и
плот,
не
подозревая,
что
каса ется
тако й
о бла сти,
оди н
намек
на
которую
подрывает
в
корне
возможность
чисто
фонетического
письма.
Фонетика
в
его
время
на ход ил ась
в
зач ато чно м
с осто яни и;
Тре­
ди аков ский
не
мог
знать,
сколько
разных
зву ков
скр ывае тся
под
а,
о
или
л,
след ов ате льно ,
не
мог
понять
неи збе жно сть
г раф ичес кой
услов нос т и
и
ком­
промиссный
ха ра ктер
в ся кого
алфавита.
Удивляться
надо
об ра тному :
ско ль ко
д ел ьных
мыслей
он
высказал,
несмотр я
на
не прав иль нос ть
исход­
ного
п ринципа .
Со
свойственной
ему
после дов а те льно сть ю
Тредиаковский
стал
все
св ои
произведения
печ атать
по
новой
орфографии;
ведь
он
нахо ­
ди л,
что
«н ев ерн ые»
букв ы
«п ро тз ошл!
от
некправного
выговора
1 от сле­
п ого
незнан!я1
св ерх
того
Еш че
прот!вны
древност!
нашего
я зык а».
Не­
трудно
представить,
как
он
этим
об лег чил
борьбу
всем
своим
литер атур ным
в раг ам!
Когда
же
вдобавок
он
ввел
пресл ов уты е
«единитные палочки»
(реформа намечена уже в трактате об орфографии)
и
с
1755 г.
стал
печа­
тать,
например,
т ак : «ведомо всем,
что- М амай- в секонеч но- х од ил
на
Ро ссию
войною
и
ч то- побе жден
...
на
КуликовОхМ
поле », то неудачная и ненужная
р ефо рма
решил а
о конч ател ьно
его
литературную
судьбу:
теперь
образ
скучного,
бездарного
пед анта -чу д ака
сложился
в
писатель ских
кругах
бес­
поворотно.
Тредиаковский
хот ел
г раф ичес ки
выразить
фразовое
единство
тех
слов ,
кото рые
связаны
ме жду
собою
одним
для
вс ей
группы
смысловым
ударен и ем .
Здесь
то же
сказалось
до гмати ческо е
мышление,
у бе жде нность
в
том,
что
все
зву ки
и
даж е
все
интонации
мог ут
и
должны
быть
в ыраж ены
г раф иче ски.
Тредиаковский
не
подозревает,
как
н еизб ежно
ограничена
(и должна быть такой)
графика
в
ср ав нении
с
обилием
зву ко в,
фонем
и
интонаций.
Ему
казалось,
что
он
открыл
священное
правило,
вел ик ую
тайну
языка.
На
деле ,
как
раз
здесь
отчетливо
видно,
что
нов ато рств о
Тредиаковского
част о
арх аисти чно:
в
странны х,
необычных
фор м ах,
в
нем
ж или
сх ола стичес кие,
доломоносовские
н авыки
мысли.
Хронологически
близко
к
«Рассуждению о правописании» (1748)
стоит
«Слово о витийстве», речь,
по
всем
формам
акад емическог о
ц ерем о­


ТРЕДИАКОВСКИЙ
257
ниала
пр оизне сенная
в
январе
1744 г.
Выдержана
она
в
официально-тор­
жественном
стиле,
что
означало
в
то
время
латинское
орат о рск ое
(цицеро-
ново)
строение
фразы,
в
схему
к от орой
вставлены
русск и е
с лова.
Но
если
сб ро сить
пар ад ный
наряд,
оста ется
мысль,
весьма
близкая
новаторским
мы слям
о рф ог рафи ческо го
трактата.
Тр ед иа ковс кий
ос парив ает
ак адемич е­
ское
ед инод ерж ав ие
латы ни
и
необходимость
общего
языка.
Что
тако й
общий
язык
был
до
«Вавилонского смешения»,
он
д ипломатич но
допу­
ск ае т , «однако ныне по всему ему подобный нигде не обретается и нигде
тако й
быть
не
име ет
до
преста вл ения
с вета» .
Ес ть
только
нацио нальны е
языки.
Нужно
поэтому
разрабатывать
св ой
язык,
единст в енны й,
на
ко то­
ром
возможна
«безопасность в сочинении», т.
е.
природная
безо шиб очнос т ь
в
выборе
выражений,
чег о
ника к
не
мо жет
бы ть
в
латинском
языке
д аже
у
лучш е го
латини ста.
Но
главные
доводы
за
национальный
язык
в
науке —
это
в сеоб щ ность
его
у потр ебл ения
и,
в
особенности,
соответствие
народному
хар акте ру ,
за печат лев шему ся
в
каждом
яз ы ке, «ибо каждый народ на особ­
ливые
согласился
изображения
для
названия
именем
той
или
другой
вещ и », а потому только свой язык народ может знать вполне .
Эти
пр а­
вильные
мысли
(иногда и глубокие:
например,
как
видно
из
только
что
приведенной
ц итаты ,
Тредиаковский
близок
к
м атериалисти ческ ому
пони­
манию
прир од ы
языка)
б ыли
для
Евро пы
половины
XVIII в .
не
но­
во ст ью.
Французская
наука
уже
со
в ремени
Кальвина
покидала
латы нь.
Тредиаковскому
это
прекр асно
известно;
он
хвалит
французов
за
то,
что
им
уд ало сь
утвердить
нацио нал ьный
язык
во
всех
реш ител ьно
областях
культуры,
от
юриспр уде нции
до
поэзии
и
д ипломатии,
и
даже
дать
ему
европейское
значение;
он
предлагает
ру сски м
сле д овать
в
этом
отношении
примеру
Франции.
Но
со сто яние
дел
в
Р оссии
1740-х годов было таково,
что
эти
не
новые
для
Запада
мысли
у
нас
п ол учали
особый
смысл
проте­
ста
про тив
языкового
безразличия
пра вите льс тва,
двора
и,
тем
более,
пр и­
ш лого
немецкого
пра вите льс твен ног о
люда;
в
э том
м ире
на
равных
правах
употреблялись
языки
французский,
немецкий
(вернее,
латино-немецкий
канцелярский
жаргон)
и
русск и й
канце ля рс кий.
Тредиаковский
прав ,
тр е­
буя
всеобщего
употре бления
ру сского
языка,
но
та кие
в опрос ы
реш аются
не
пр ав ил ьным
пред ложением,
а
гениал ьным
примером,
а
его
соб ств енна я
проза
(хотя бы проза этого же «С ло в а
о
вит ийс тве») была русской только
по
сло вар ю.
Действительно
реш ен
был
вопрос
одновременными
«С лов у»
одами
Ло моно сов а
и
его
«Грамматикой».
Рассуждения
Тредиаковского
ли шь
бледная
к
ним
параллель.
Но
сре ди
научных
работ
Тредиаковского
ест ь
целая
группа
таких,
кото рые
не
по гл ощаю тся
дело м
Ло моно сов а
и
являются
для
половины
XVIII в .
л учш ими
в
своем
роде .
Их
Пушкин
имеет
в
вид у
в
своем
из вест ­
ном
су жде нии: «Тредиаковский—один,
понимающий
свое
д ело» (1835).
В
другом
сужд ении
(в «Путешествии
из
Москвы
в
П етер б ур г», написан­
ном
ок оло
того
же
в рем ен и: «вообще изучение Тредиаковского приносит
б олее
пользы,
н ежели
изу чение
прочих
наших
старых
писател ей») речь
у
П ушкин а
прямы м
образом
идет
о
«Телемахиде», но слово «вообще»
ра с­
ширя ет
во пр ос,
а
так
как
Пушкин
не
мо жет
иметь
в
виду
его
прочих
сти­
хов,
то,
вероятно,
он
дум ает
о
его
трактатах
по
литер атур ов ед ению .
Пуш­
кин
пра в:
трактаты
эти
— одна
из
вершин
русской
л итер атур ной
науки
XVIII в .,
такой
же
пам ят ник
русск ой
научной
мысли
т ого
времени,
как
^ды Ломоносова по грамматике.
В
науке
о
стихе
и
о
жанрах
поэ зии
1 редиаковский знает и понимает больше своих современников.
Глубже
проникне т
в
эти
воп р осы
и
от
о писа тельно го
стиховедения
перейдет
к
п ро­
блемному
только
Радищев.
За к.
2847.
Ист.
русск.
лит., III.
17


258
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Основной
стиховедческий
трактат
Тредиаковского
не
то т,
уже
знако­
мый
н а м , «Краткий и новый способ» (1735 г .), который сыграл когда-то
историческую
ро ль
пр ов озг лашением
тонич еског о
пр инципа,
а
трактат,
по­
явившийся
под
тем
же
заглавием
в
«Собрании сочинений» 1752 г. ,
но
представляющий
на
деле
сов ерше н но
нов ое
про изв еде ние, по свя щ енное
все­
стороннему
описанию
тоническог о
стихо сл ожения ,
каким
оно
к
1750-м
г одам
сложилось
совокупными
тр уда ми
Ломо носо в а,
Сумарокова
и
Тре­
диак ов ско го
самого.
Эт от
второй
трактат
не
сыграл
уже
никакой
прямой
литературной
р оли,
то ника
и
без
него
создана
б ыла
п рочн о,
но
описание
тонической
сист ем ы
у
Тредиаковского
так
полн о,
посл едо ва тель но
и
я сно,
что
книга
для
всего
XVIII в.
ос талас ь
лучшим
учебником
с тихо сло жен ия.
В
учебной
части
она
и
доныне
м ало
устарела, —
разве
толь ко
уп орное
же­
лание
выдать
с вой
старый
стих
Тот
в
сей
жизни
л ишь
бл ажен ,
кто
вс егда
дов ол ен
за
«эксаметр хореический»
производит
в печ атление
отг оло ска
старых
нед ор азуме ний:
на
деле,
это т
стих
формально
является
не
6-и7-стопным
хореем,
а
истор ичес ки
то ни зир ова нным
старым
стихом
Кантемира.
Удачна
мысль
расположить
описание
в сех
возможных
стих ов
не
по
с топам
(сна­
ч ала
все
в иды
ямб ических,
потом
хореи че ски х
и
т.
д.
стихов), а по числу
стоп:
с нач ала
все
6-стопные,
по том
5-стопные и т .
д.
Среди
6-стопных есть
описание
д ак тило - хор еическог о
гекса метра,
первое
на
р усск ом
языке,
— опи­
сание,
не
применение,
потому
что
уже
в
п рош лом
1751 г.
выш ла
«Арге-
нид а»,
в
котор ой,
как
мы
по мним,
были
десятки
гексаме тров .
Введение
пир рих ия,
«без чего ни единого нашего стиха составить не можно», доказы­
вае т
стиховедческую
проницательность
автора
(впрочем,
и
Л омоно сов
пре ­
кр асно
знал,
что
я мбич еский
стих
не
мож ет
состоять
из
одних
ямбов).
Для
учебн о го
опи сания
это
бы ло
д ос таточ но
пр ав иль но.
Другое
де ло
нау ка
о
стихе ;
она
имеет
право
у сом нить ся
(и действительно усомнилась) ,
сле дуе т
ли
треть ю
стопу
стиха
Но
вреден
сев ер
для
м еня
ра сс ма три вать
как
ос обую
стопу
пиррихия
и
не
вернее
ли
видеть
в
эт ом
стихе
4-стопный ямб с ускорением на 3- й
стопе.
Короче
говоря,
Тредиа-
ковокий
дал
лучш ее
для
св оего
врем ен и
(и одно из лучших доныне)
опи­
сание
то нич еског о
стихо сло жения .
Стиховедения
же
научного
в
его
время
не
бы ло.
Радищев
перв ый
понял
(1801), что в стихе есть элементы и дру­
гие,
кроме
те х,
которы е
д осту пны
ш кольно му
описанию
(как,
наприме р,
ритм,
зависящий
от
малых
цезур).
Радищев
пост ав ил
вопрос,
не
решен­
ный
еще
и
стиховедением
наших
дней.
В
1750-е годы Тредиаковский особенно напряженно работает над тео­
рие й
и
историей
литературы
(это как раз годы работы Ломоносова над
грамматикой).
В
том
же
«Собрании сочинений» 1752 г.
на печат ано
«Мне­
ние
о
нач але
п оэз ии», совпадающее с взглядами,
высказанными
неск оль ко
позже
в
трактате
«О д рев нем,
среднем
и
новом
стихо тв ор ении
российском»
(1755).
Кон цепц ия
вкратце
т ако ва.
Н адо
различать
вопрос
о
про исхож де­
нии
по эзии
от
в опро са
о
про исхо жд ении
стиха;
пр оисх ож ден ие
поэзии
дв ойств енное;
вд охн ул
ее
в
се рдце
люд ей
б ог,
но
этим
не
решаетс я
еще
в оп рос, «кто первый из человеков ощутил в себе такую способность»; это
был
библ ейски й
паст ух
Иувал
изобретатель
цев ницы
и
-гуслей;
с
э тим
изв ест ием
Библии
согласуется
и
расс уж дение:
поэзия
был а
нужна
в
па­
стушеском
бы ту
и
ест ест ве нно
из
этого
б ыта
родилась.
Но
вот
начал ись
бо льш ие
общества,
города
и
«разность как преимуществ так и достоинств


ТРЕДИАКО'ВСКИИ
259
и
с остоя ний», (выделились правительства и жрецы;
жрецы
одеждой,
обра­
зом
жизни,
авт ор ите том
должны
б ыли
отличаться
от
других;
чтобы
д ей­
ст во вать
на
людей ,
они
должны
были
изобрести
ос обу ю,
повышенно-авто­
ритетну ю
форму
реч и;
та кую
фор му
могла
дать
только
«о пред ел енная
мера», соответствующая потребности человеческого духа в « рав номе рности»
и
(клавшая заодно границу между велениями и наставлениями жре­
цов
и
обычной
речью.
Ес ли
освободить
эти
рассуждения
от
обязательных
ссылок
на
Библию
и
бога,
остается
ко нцепция ,
поражающая
своим
реали­
стическим
х ар актер ом
и
исто рич но стью :
поэзия
родилась
в
доклассовом
пастушеском
обществе,
а
ст их
возник
позже,
из
усл овий
разделения
на
классы
и
из
потребности
в
средствах
воз де йс твия
на
управляемых;
с лия­
ние
творения
пас тухо в
с
тв орением
жрецов
дало
стихо тво рную
по эзию .
Стр ан но
б ыло
бы
критиковать
эту
ко нце пцию
с
точ ки
зрения науки
XX в.
Тредиаковский
не
догадывается,
например,
о
«связи стиха с ритмом трудо­
во го
п роц есса.
Но
ищет
он
реш ен ие
на
совершенно
правильном
пути:
по­
эз ия
и
с тих
ро дил ись,
потому
что
были
нужны
для
в ыпол нени я
обществен­
ной
функ ци и.
Не вер ный
метод
догадки:
к ак,
вероятно,
вещи
должны
были
возникнуть,
— был
общим
ра цион алист ичес кому
XVIII веку (вк лю ча я
и
Руссо).
Теория
Тредиаковского
истор ична
в
неи зб еж ных
для
его
эпохи
фо рмах
рационализма.
Иногда
он
пред чув ств у ет
истину
(например маги­
ческую
роль
стиха).
В
применении
к
про исхо жд ению
поэзии
и
стиха
у
славян
тео рия
Тредиаковского
ос тает ся
та
же : «наши поганские [я зыч ес ки е]
жрецы
были
пе рв ыми
у
нас
стихотворцами;
их
стихи
до
нас
не
дош ли,
но
«по мужиц­
ким
наш им
п есням »
видно
(будто бы), что это были стихи тонические.
Здесь,
конечно,
о шиб ка;
метр
наро дно й ру сской
поэзии
остался
Тредиаков-
ским
не
понят;
он
наси льст вен но
подгоняет
неско лько
боле е
или
менее
по дх од ящих
стихов
под
ямбы,
«хореи с дактилями»
и
т.
п.,
например
объясняет
«ямбом с анапестом»
Не
шу ми,
мати
зелена
дубровушка,
Не
мешай
цвести
лазореву
цве ту.
Впрочем,
до
о снов оп ола гаю щих
работ
XIX в.
(Востокова)
ни
оди н
тео ре тик
не
(понял правильно стих русской народной поэзии .
Замечательно
для
по лов ины
XVIII в.
в ним ание
и
ув аже ние
Тредиаковского
к
этой
по­
эзи и.
Здесь
уж©
предчувствуется
эпоха
фольклористики
1760—1770 -х
годов.
П ов идимо му,
эк ску рс
о
славянской
поэз ии
под вел
Тредиаковского
к
мы сли
о
той
его
раб оте ,
которая
сделала
его
пер вым
историко м
нашей
по эзии
и,
вообще,
является
самым
ценным
трудом
во
всем
его
научном
наследии.
Это
ч ерез
три
год а
написанны й
трактат
«О древнем,
средне м
и
новом
с тихот во рении
[стихосложении]
ро ссийск ом» (1755), первая в рус­
ск ой
нау ке
по пытка
обозреть
все
развитие
русск ой
поэ з ии,
от
древ нейш их
времен
до
современности,
и
дать
ее
и сто рии
рациональную
периодизацию.
Под
«др евним»
он
разумеет
стихо сложе ние
не
дошедшей
до
нас
поэзии
«жрецов» (через которую,
очевидно,
думает
он,
древнейшая
поэзия
славян
связывается
с
древнейшей,
тоже
жречес к ой ,
по эз ией
в сех
народов).
При
этом
св ои
заключения
он
делает
на
мат ери але
слу чай но
ему
из вест ных
«народных старинных песен».
Ко нцеп ция
его
та
же,
что
в
трактате
1752 г. :
жреческое
стих отв о рче ство
исчезло
у
нас
с
принятием
х р ист ианс тва, «пре­
бывало
двоюродное
ро д ство
его
токм о. ..
как
в
залоге
у
само го
он ого
прос того
на род а,
в
подлых
его
песнях».
Повторена
известная
уже
нам
ошиб ка
о
тоническом,
будто
бы,
ст ихе
наро дно й
поэ з ии.
Замечательно,
однако,
уважение
уче н ого
к
э той
поэзии,
полемически
напра вл енно е прот ив
17*


260
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
«незнающих и суетно строптивых людей»,
которые
«зазирают неоснова­
те льно
тех,
кто
на
нее
со ш лется »; еще замечательнее первая в нашей науке
п опы тка
ввести
нар одну ю
песнь
в
общий
п роц есс
развития
русск ой
поэзии
в
кач еств е
пер в ого
его
пе риод а.
Все
же
высказывания
Тредиаковского
о
нар од ной
поэзии,
вместе
взятые,
образуют
в
ра зви тии
ру сског о
фольк­
ло ра
особу ю,
закономерную
стад ию,
переходную
от
стар ог о
латино-шко­
лярского
пренебрежения — к
фольклорному
подъему
1770-х годов ,
ко то­
рый
у
Тредиаковского
уже
пред чу вс тву ется .
Под
«средним»
периодом
Тре ди ако вс кий
разумеет
силл абич еско е
ст их осло жение,
историю
которого,
от
первых
ру сск их
в иршей
в
Острож-
ско й
Библии
158) г.
до
Кантемира
и
до
соб ств енны х
про изв ед ений
своей
молодости,
он
излагает
полно,
с
знан ием
де ла,
с
та кой
напряженностью
научной
мысли,
что
лучшей
ист ории
ру сск ой
силлабики
у
нас,
собственно,
нет
и
сейч ас.
Единственная
существенная
ош ибка :
начало
виршей
на
Мо­
ск ве
он
связывает
с
приезд ом
Симеона
Полоцкого;
ему
остались
неизв естн ы
великорусского
про исх ожд ения
вирши
еще
в
первой
половине
XVII в.
Во
вс ем
обзоре
заметны
две
т енден ци и: 1) подчеркнуть роль поэтов из
ду хов енс тва
в
созд ан ии
стихотв о рной
культуры
этого
перио да,
т.
е.
в
1755 г.,
когда
начинает
обозначаться
пр еоб лад ание
поэтов-дворян,
на­
помнить
заслуги
у чен ы х- п лебеев ; 2) подчеркнуть таланты силлабиков и
высокие
до сто инств а
их
поэ зии,
не смотр я
на
употребление
несвойственного
русскому
языку
стиха ;
так,
процитировав
отр ыво к
из
поэмы
Бус ла ева
«На смерть баронессы Строгановой» (1734), он прибавляет: «что выше
сего
выговорить
возможно?
что
сл адо стнее
и
вымышленнее
[богаче вы­
м ы слом ] ? Если б в сих стихах падение было стоп, ...
то
что.
..
могло
быт ь
и
глаже
и
плав нее?» Очевидно намерение Тредиаковского сохранить
Симеона,
Ил ьинс ког о,
Поликарпова
и
Буслаева,
как
важную
эп оху
в
исто­
рии
наш ей
по э зии,
как
крупных
поэтов,
в ос станов ить
их
до стоинств о
п ро­
тив
невежественной
недооценки
неофитов
тонического
стиха
(преимуще­
ственно,
д ворян ).
Тр ед иа ковс кий
чувствует
се бя
исторически
ближе
к
ним,
чем
к
поэ там
1750-х годов:
мы
уже
знае м,
что
так
оно
и
бы ло
на
д еле.
Под
«новым»
сти хо сложен и ем
разумеет
Тредиаковский
то,
которое
он
ввел
в
1735 г. ,
т.
е.
тоническое.
Эта
часть
трактата
прес леду ет
о дну
явную
цел ь:
напомнить
новому
литер атур ному
поколению,
что
создатель
тонического
стихосложения — он,
Тредиаковский,
а
не
кто- ли бо
др уг ой.
Но
так
как
это
лишь
вполовину
верно,
то
третья
часть
трактата
лиш ена
исторической
пост анов к и
в оп роса.
Между
тем,
за
20 лет (1735—1755)
тоническая
система
им ела
уже
свою
ис торию ;
у
Тредиаковского
ее
нет.
В
целом,
трактат
пр ед ста вляе т,
как
и
единовременная
«Российская грамма­
тика»
Ло моно сов а,
од ну
из
вершин
научной
мы сли
середины
XVIII в.
Впервые
ру сск ий
ученый
дал
цель ную
концепцию
развития
поэзии
от
др евн ейших
в ремен
до
современности.
Несо мненно
в
мышлении
Тредиа­
ковского
э лемен ты
историзма
пр оя ви лись
здесь
сил ьнее,
чем
во
вс ех
дру­
гих
научных
его
раб отах.
Из
др угих
ис тор ико -лит ер ату рных
раб от
отмети м: «Р ассуж ден ие
о
к ом ед ии » (1751), компилятивно по французским руководствам соста­
вленный
обзор
главных
эпох
греческ ой
и
римской
коме дии;
в
ново-евро­
пейской
комедии
он
видит
прямое
прод олж ение
античной.
Интер есна
по­
пыт ка
прив ест и
три
стадии
греческой
комедии
в
связь
с
тремя
эпохами
политической
жизни
древ н ей
Г р еции.
Эта
склонно сть
Тредиаковского
к
историко- р еа листическому
об ъя снению
истории
литературы
нам
уже
известна.
Особ ую
группу
составляют
работы
Тредиаковского
об
отдельных
жанрах,
например
об
оде ,
или
б ольш ой
трактат
о
героической
поэме,
пр и­


ТРЕДИАКОВСКИЙ
261
ложенной
в
вид е
«предъизъяснения»
к
«Телемахиде» (1766); сюда можно
усл овн о
отнести
перев од
в
стихах
«Поэтического искусства»
Буало
и
пере­
вод
в
прозе
« По слания Пизо на м»
Горация.
Все
эти
работы
богаты
мате­
р иало м,
обнаруживают
обычное
у
Тредиаковского
глубокое
знание
обеих
а нтичн ых
и
неско ль ких
ново-европейских
ли терат ур,
а
так же
типичное
для
не го
стре мление
восстановить
ис торию
жанра,
чтобы
на
основании
это й
истории
построить
прав ильно е
понимание
его.
Этим
Тредиаковский
соот н о­
ситс я
зарождающемуся
исто ри зму
XVIII в .
Но
он
еще
сам
не
понимает,
насколь ко
его
исто риче ская
эс те тика
выходит
за
пр едел ы
э сте тики
Буало.
Он
сч итае т
себя
популяризатором
теории
Аристотеля,
Горация
и
Буало
(нечего и говорить,
что
для
не го
это
единая
те ори я), между тем как на
д еле
он
популяризует
п оэти ку
Фенелона,
Роллена
и
Фонтенеля.
Эти м
определяется
место
Тредиаковского
в
общеевропейском
движе­
нии
ум ов
его
вр емени:
в
историографии
—
между
историографами
абс олю ­
тистами
и
Монтескье;
в
фило ло гии
— между
эрудитами
XVII в.
и
Лес­
сингом;
в
истории
литературы
—
межд у
концепцией
Буало
и
взглядами
Вольтера;
во
всех
областях
гу ма нита рных
наук —
межд у
наукой
абсо лю ­
тизма
и
пр осв етите льст во м.
Филология
Тредиаковского
одн ой
стороной
касается
поэтики
XVII в .,
ар хаичес ко е
развитие
к от орой
она,
собственно,
и
представляет,
но
растет
она ,
параллельно
веку,
в
н аправ л ении
вовсе
не
ар хаич еско м;
после днее
слов о
Тредиаковского
представляет
как
бы
канун
вел иког о
н аучн ого
пер ев оро та,
сов ерш енног о
Л ессинг ом
и
впервые
отразив­
шегося
в
России
в
в иде
литературных
в згляд ов
м олод ого
Карамзина.
Но
так
да леко
мысль
Тредиаковского
идет
лишь
в
п редел е,
в
направлении;
совокупность
же
его
работ
гораздо
арха ичнее
трудов
Ломоносова
по
фи­
з ике
(в которых он гениально предвидел некоторые положения физики
XX в.)
и
даже
его
«Грамматики», которая остается поучительной и для
языковеда
наших
дней.
По
месту
своему
в
исто рии
русского
литературного
сти ля
яз ык
Тре­
диаковского
представляет
н аиб олее
арх аическу ю
сто рону
его
наследия.
Со­
временник
Сумарокова,
а
в
кон це
своей
жизни
и
«Бригадира»
Фонвизина,
ско нчав ший ся
в
тот
самый
1769 г. ,
когда
нач ало сь
пят илет ие
сатириче­
ских
журналов,
Тредиаковский
писал
прозой,
какой
в
его
вр емя
не
писал
уже
никто,
и,
неутомимо
выпу ска я
том
за
томом,
о тста ивал
небывалое
своеобразие
своего
языка.
«Езда в остров Любви» (1730) снабжена была предисловием « К
чи­
тат елю », в котором переводчик говорил о языке своего перевода: «на меня,
прошу
вас
по корн о,
не
извольте
по гне вать ся
(буде вы еще глубокослов-
ныя
держитесь
славенщизны), что я оную [эту
книгу]
не
славянским
язы­
ком
перевел,
но
почти
самым
прост ы м
р усским
слов ом,
то
ест ь
каков ы м
мы
меж
соб ой
говорим».
Тем
не
менее
языковая
п ра ктика
Тредиаковского
была
а рхаи чна.
Все
его
перев од ы
от
1732 г.
до
п ослед не го
т ома
Кревье
в
1768 г. ,
все
о риги­
нал ьны е
труды
1740—1760 -х
годов,
вся
«Аргенида»
—
написаны
на
совер­
шенно
условном
языке,
славянизированном,
конечно,
не
в
од инако в ой
степени,
но
обычно
в
степени,
для
эпохи
небывалой
(кроме,
разве,
це р­
ковной
проповеди).
Вот
пример,
выбранный
намер енно
не
из
уч ен ого
трак­
тата,
где
славянизация
мог ла
бы
б ыть
оправдана
усл ов ность ю
официально­
научного
языка,
а
из
критической
(и полемической,
вдобавок)
статьи
о
Сумарокове
(1750): «При представлении комедии в немалое пришел
я
удивление,
с лыша
некоторые
ре чи
в
ней,
о
кото ры х
я
так
рассуждал,
х отя
в п рочем
и
не
по
охот е
(понеже знаем,
что
они
го во рены
негде
на
ед
и не ), что или автор имеет пытливый дух,
или
тол ь
его
пиитиче­
ский
жар,
на зыв аемый
энтусиасмом,
ес ть
с илен,
что
он
может
все


ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
262
то
знать;
в
чем
ему
«ет и нужды».
И
это
в
резко- пол емическо й
с татье!
Очев ид но,
Тредиаковский
ус или вает ся
создать
особое
нау чно - литер атурн ое
нар ечие
повышенного
дос тоинств а ,
-искусственной
важн ос ти,
т.
е.
делает
как
раз
то,
что
он
осмеив ал
в
1730 г.
Еще
боле е
ха рак терн ой
является
(беспримерная по степени
.во
всей
ру сск ой
литературе)
сп лош ная
латинизация
си нта кси са.
«Аргенида», про­
славленная
во
в сей
Европе
за
блестящую
лег кость
своего
неолатииокого
языка,
в
его
переводе
вышла
б олее
латинс кой,
чем
в
подлиннике.
Весь
д линн ейший
роман
написан
языком,
о
котором
мо жет
д ать
пред став ле ние
такая
фраза
(V. 6. 29): «слыщащему имя Сицилии и что оттуда есть
письмо,
та кже
что
и
при сла нны й
нечто
важное
свои м
тр епетом
предъ­
являет,
все
сие
показалось
Геланору
до вол ьною
прич иною
кразбуждению
Пол иарх а» (т.
е.
когда
Ге ланор
у слыша л.
..
ему
это
показалось
доста­
точной
прич иной,
чтобы
разбудить.
..)
В
некото ры х
случаях,
чтобы
пон ять
фразу,
ну жна
справка
с
подлинникам.
Мы
вид ели
выше,
что
в
стихах
Тр ед иа ков ский
старается
воссоздать
инверсии
Вергилия;
в прозе
он
явн о
ис ход ит
из
инв ерсий
ла тинских
истор ико в
и
ораторов.
Нормой
ему
.представляется
синтаксис
Саллюстия,
Цицерона
и
Тацита,
а
герундив,
винительный
с
инфинитив ом ,
п остано в ка
глагола
в
конце
фразы
и
само­
стоятельное
прича ст но е
определение
кажутся
ему
и деал ом
разумно
по­
стро енно го
предложения.
В
сое динении
со
славянизацией
словаря
лати­
низация
синтакс ис а
приводит
к
фразам,
в
своем
роде
единственным.
При­
мер
намер енно
поздний,
из
I тома Кревье (1767): «таковы суть главней­
шие
приключения
девятого
Августова
консульства.
Опу щены
также
не­
кото ры е
бытия
[события]
мал ов аж ные:
но
не
могу
у мол чать
благочти-
вости
сы нов ския ,
явленный
от
одного
трибуна
именованного
от
Диона
Торанием».
Истор ичес ки й
смысл
такого
э ксперим ента,
выдержанного
в
50
приблизительно
томах,
на
протяжении
35 лет,
може т
быть
только
од ин:
легкому,
сгл ажен но му
языку
дворянской
литературы
(Сумароков и его
школа)
Тре ди ако вс кий
противопоставляет
трудный
язы к
трудного
пред­
мета,
язык
эру д иции,
филологии
и
сп ециаль ны х
зна ний.
Для
создания
такого
языка
он
обращается
к
наслед ию
стар ой
языковой
культуры
XVII в. ,
посл едним
пр ед став ите лем
кото ро й
он
был
не
только
в
вопро­
сах
стиля.
По
этой
же
причине
он
не
боится
просто речия .
Име нно
э то,
именно
смесь
про стор еч ия
со
славянизмами
и
латинизмами
(а не славя­
низм ы
и
латинизмы
сами
по
себ е)
образует
главную
особенность
его
пр озы
(как,
впрочем,
и
стихов).
Бы то вые
и
прост ы е
вещи
он
называет
ходячими
тривиальными
сл ов ами
и
не
’боится таким языкам переводить
даж е
«Р имск ую историю ».
Пр име ры
из
XVI ее тома (1767): «однако
Клеопатра,
б ывши
царице ю
щепеткою
[кокеткою]. .
.
что
она
издержит
на
страву
[еду]
одна
десять
мил лионов
с естер ций.
..
велела
ста вить
на
сто л
заедки
[десерт] ...
не
вида вших
никог д а
мор я,
как
то
жнецо в,
мел ьнико в
и
рабят,
бывших
поч итай
еще
в
своем
отрочестве..
.»
Все
пр имер ы
взяты
из
несколь ких
ст ра ниц
гл авы
о
пр иго тов лен иях
Антония
и
Клеопатры
к
борьбе
с
Окта виа ном .
Сестерции
и
«страва», Клеопатра и «за едк и»,
Антоний
и
«рабята»! Очевидно,
это
Принцип,
это
своя
сти лис тиче ская
норма.
Проз а
Тредиаковскаго
развивает
до
кра йних
пос лед ств ий
социаль­
ный
диалект
свя щ еннич еоки- ш коль ной
среды,
которая
была
гл авно й
осно­
вой
литературы
XVIIв.
Из
в сего
сказанного
по ня тно,
что
Тредиаковский
сам
создал свою
не­
обыкновенную
литер атур ную
и
со циаль ную
судьбу.
Пушкин
в
конспекте
статьи
1834 г.
совершенно
правильно
г ов ор ит: «Почтенное борение Тре-
диакавского.
Он
поб ежд ен.
Сумароков».
Действительно,
смир ивш ис ь
как


ТР ЕДИ АКО ВСКИ Й
263
общественный
деятель
и
о тка завш ись
из-за
нер ав ен ства
сил
от
боевого
просветительства,
Тредиаковский
не
отказался
от
своих
взглядов
на
за­
д ачи
русск ой
лит ер ату ры.
Зд есь
он
о ста лся
самим
собой.
Он
хотел
куль­
туры
не
дворянски
облегченной,
а
с ерь езной
и
трудной,
но
он
исхо дил
из
л итерат урн ой
культуры
XVII в.
и,
минуя
дело
сво их
современников,
раз­
вивал
именно
ее,
эту
старую
школьную
культуру,
до
уровня
ф илол огии
и
уче ной
по э зии.
С тра нным
об разом,
прав о та
и
исто рическая
неправота
смешались
в
избранном
им
направ лении.
Пр ави льно е
оправдал
позднее
Радищев
и,
под
влиянием
Радищева,
Пу шкин.
Но
современники
бо роли сь
и
п ротив
прав иль но го
и
непра ви льно го
заод но.
Литературное
одиночество
Тредиаковского
объясняется
и
тем,
что
он
не
понял
Ломоносова,
а
заодно
тем,
что
Сумароков
и
его
ученики
не
понял и
его,
Тредиаковского.


ГЛАВА
II
Ломоносов
С
Ло мон осо ва
начи нае тся
наш а
литература;
он
был
ее
отцом
и
пестуном;
он
был
ее
Петром
Великим
—
так
опр еделил
рол ь
Ломоно сов а
в
истории
ру сск ой
литературы
В.
Г.
Б ел инский
в
статье
«Ли тер атур ны е мечт ания» .
И
действительно,
своей
раб отой
по
со зид анию
националь ног о
рус ского
литер ату рног о
языка,
своим
поэтическим
творчеством
Л омо носов
открыл
новую
страниц у
в
истор ии
рус ской
л итерату ры .
С
не го
же
нач инае тся
новый
этап
в
развитии
русск ой
культуры
в
целом.
В
своей
дея тел ьно сти
он
стре мился
к
осв об ожд ению
р усск ой
культуры
от
связи
с
церко вь ю,
от
сословной
огра нич енности
и построению
об ще наци ональ нюй
культуры.
В
образе
мыслей
и
деятельности
пред ш еств ен нико в
Ломо нос ов а
—
Фе офа на
П ро копов ича,
Кан теми ра,
Тредиаковского,
о тчас ти
Посошкова
отразилось
мн огое
из
того,
что
составляло
дух
Петро вск ой
эпохи.
Но
ни
о дин
из
них
не
смог
пр ед ать
своим
идеям
тот
размах
и
тот
всеобъемлю­
щий
характер,
ту
зрелость
и
класс ич ескую
я снос ть,
ту
по след ов ате льно сть ,
ко тор ые
пр ису щи
идея м
Ломо нос ов а.
Только
в
деятельности
Ло монос ова
пр огр ессив ные
ст ор оны
Пе тро в ской
эпохи
н ашли
свое
наиб олее
полное
идеологическое
выражение.
Недаром
Пушкин
вид ит
в
Л о моносо ве
«вели­
кого
спо дв иж ника
великого
Петра».
Ес ли
сум ми ров ать
все
у стре мл ения
Лом онос ов а,
то
они
сходятся
к
одн ой
ве ликой
цели
—
построения
своей
ру сск ой
кул ьту ры,
кото рая
я ви­
л ась
бы
в ыр аже нием
самых
передовых
идей
своего
времени
и
вместе
с
тем
носила
бы
национал ьны й
характер.
Отстаивая
со
всей
присущей
ему
по­
след ов атель но стью
идею
своей
н ационал ьно й
культуры,
Ломоно сов
ук а­
зывал
также
пути
для
ее
развития.
Кр о вная
связь
с
народом,
пре кр асно е
знание
наро дног о
языка
и
любовь
к
нему,
з нание
п рош лого
ру сског о
на род а,
его
устной
поэзии
и
книжн ой
культуры
от кр ыли
перед
ним
о дин
из
важных
источников,
кото­
рый
мож ет
питать
национ альну ю
культуру.
Этот
источник
—те
культур­
ные
ценности,
кото ры е
б ыли
накопл ены
на
про тяж ении
всей
предшествую­
щей
истории
ру сско го
на ро да.
Другим
источник ом
должна
была
стать,
по
Л омо носов у,
культура
передовых
европейских
стра н.
Эти
в згл яды
Ломоносова
стали
д осто яни ем
по следующ и х
поколений
писателей
и
публи­
цистов,
б ор ов шихся
за
подлинно
нар одну ю
культуру.
Ломоносов
откр ыл
огромные
богатства
живого
р усско го
языка
и
показал,
что
культура
народа
может
развиваться
только
при
том
усло вии,
если
ору ди ем
ее
будет
свой
нацио нал ьный
язык.
Работая
в
о бл асти
языка,
он
стр емилс я
к
тому,
что бы
русск ий
яз ык
с тал
языком
философии,
науки
и
лите рату ры.
Он
с танов ится
ве ликим
реформатором
ру сско го
языка.
И
Радищев
и
Пушкин
величайшую
заслугу
Ло моно сов а
видели
в
том,
что


'
* /Л//
а/луг
V* г»
ш о б~/>аыш вхтЬд>
г
/ти чн<"1о/((цот с/тыюъ /с л^оаъс
ввелъ
въ
ТТЪсслю.
Тщ<' въ (/Ьыгб1^ц^е^онъ
к
ч/г го
Л нрлийс
вгбс^ъ.
То
онъ
о ^инъ
въ
свое.иъ
<лоняш1 и
в^с^сгйнлъ>
О /о лу/ш ъ ^ а//гг/)/а ^ оскиъ
б^агаттсьснъ
саовскчъ
^оссоаъ
въ
наккисхъ
^(о^ю иос овъ •
М.
В.
Лом онос ов.
Гра вюр а
Э.
Фессара,
переделанная
по
ук азани ю
Ломоносова
X. Бортманом.


ЛОМОНОСОВ
265
он
явился
«насадителем российского слова» (Радищев). «С лов о
твое,
—
пишет
Радищев,
— живущее
присно
и
во
веки
в
тв оре ниях
твоих,
сло во
Ро ссийс ког о
племени,
тобою
в
языке
наш ем
обновленное,
пр елетит
во
у стах
наро дных
необо зримы й
гор изон т
ст олет и й » («Путешествие из Петербурга
в
Мо ск ву»).
Значение
Ломо носо ва
в
деле
создания
русского
ли терат урно го
языка
не
ог рани чив аетс я
его
собственной
ра бот ой
в
э той
об ласти.
Не
менее
в ажно
бы ло
и
то,
что
он
указал
последующим
поколениям
пи сат елей ,
в
как ом
н аправ л ении
должен
развиваться
русский
язык.
Это
пон ял
Пушкин,
который
ценил
в
Ло моносо ве
теор етик а
и
поэта,
открывшего
«истинные источники нашего поэтического языка» .
Л омо носов ,
по
мнению
Пушкина,
сп ас
р ус ский
я зык
от
чуждых
ему
в лия ний
и
указал
единственно
пра вил ьны й
путь
для
его
р аз вития
— путь
сбл иже ния
лите рату рно го
языка
с
языком
народным.
«В царствовании Петра I, — пишет Пушкин, — на чал
он
[русский язык]
приметно
искажаться
от
необходимого
введения
голланд­
ских,
н емецких
и
французских
с лов.
Сия
мод а
распространяла
свое
влияние
и
на
писателей...
к
сч ас тью
явился
Ломоносов...
Сло г
его,
ровный,
цв етущ ий
и
живописный,
за ем лет
главное
до стоинс тв о
от
глу боко го
з нания
книжного
славянского
языка
и
от
сч астлив о го
сл ия ния
оного
с
языком
про стона род ны м».
Ломо носов
был
первым
р усск им
поэтом,
произведения
которого
и
по,
своему
языку
и
по
своему
идейному
с од ерж анию
я вил ись
в ыр ажени ем
наци ональ ного
са мосо знания .
Многие
ид еи
Ло моно сов а
продолжали
ж ить
в
русск ой
л итер атур е
послед ующ их
десятилетий.
Он
первый
выразил
в
пол ­
ной
мере
те
качества,
к оторы е
в
д аль нейшем
ст али
неотъемлемыми
для
нее.
Это
прежде
в сего
гражданственность
и
оптимизм,
интер ес
к
исто ри­
ческому
п рошлом у
России
и
ее
д аль не йшим
судь бам .
Названные
свойства
стали
основными
для
русско й
литературы
в
прогрессивной
линии
ее
развития.
Ве сь
психологический
об лик
Ломоносова,
его
с траст ь
к
нау ке,
его
см елост ь
в
разрушении
с таро го
и
от жив шег о,
его
созидательные
устре­
мления,
его
па трио тизм
и
вера
в
народ,
его
стремление
в
мечтах
о пере жать
де ся тил етия
— все
это
делает
Лом оно сов а
особенно
бл из ким
нашей
эпохе.
1
Михайла
Ва силь ев ич
Л омо носов
родился
8 ноября 1711
г.
в
дерев н е
Денисо вне,
на
Ку ро стр ове
С ев ерной
Двины,
во зле
города
Холмогор,
неда­
ле ко
от
Архангельска,
крупнейшего
в
то
вр емя
русск ого
порта.
Здесь
он
провел
первые
девятнадцать
лет
сво ей
жи зни
(до декабря
1730 г. ).
Эти
годы,
пров еде нные
на
да леком
С ев ере,
не
только
не
п роп али
даром,
для
умственного
развития
Ломоно сов а,
но
в
сущ еств енны х
ч ертах
по ложи ли
основание
его
мировоззрению,
дали
ему
ж изненные
н абл юд ения
и
сказывались
во
в сей
п о следую щей
его
э нцикло пед ич ески- р азнос торо нней
де ятел ьн ост и.
Зд есь
о пред елились
основ ны е
ч ерты
его
социально-психологиче­
ского
об лика,
здесь
же
он
на ко пил
много
наблюдений,
о тносящ их ся
к
сф ере
с оциа льных
отношений,
быту,
нрав ам.
Це лый
ряд
естественно­
нау чны х
вопросов,
которыми
он
занимался
в пос лед ств ии,
возник
пер ед
н им,
конечно,
еще
в
оче нь
неоформленном
виде,
именно
здесь.
Но
что
самое
для
нас
существенное — он
вынес
отсюда
зна ние
русск ог о
народного
разговорного
языка
и
языка
книжного
церковно-славянского.


266
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Мног ое
из
то го,
что
он
наблюдал
в
об лас ти
я в лений
прир оды
и
в
языке,
он
впоследствии
использовал
в
сво их
научных
трудах.
Так,
в
«Кратком описании путешествий по северным морям и показании воз­
можного
пр оход а
С ибирск им
океаном
в
Восточную
Индию» (1763)
он
чрезвычайно
точно
и
де тал ьно
описывает
хар акте р
ветров,
дующих
в
определенное
время
г ода
на
С ев ере,
состояние
льда
и
вообще
усло в ия
северного
мор епла вания ,
причем
все
све дения,
ко торы е
он
дает,
основаны
на
его
отро ческих
н аб люд ения х: «Ветры в поморских Двинских местах,
—
пишет
Ломоносов,—тянут
с
в есны
до
половины
мая
по
бо льшей
част и
от
полу дня ,
и
выгоняют
л ьды
на
ок еан
из
Белого
моря,
после
то го
г осп од­
ствуют
там
ветры
больше
от
Севера,
что
мне
искусством
пять
раз
из вед ать
сл учило сь,
ибо
от
города
Архангельского
до
станов ищ а
К еку рско го
всего
пути
едв а
ли
семьсо т
верст,
скорее
ок оло
оного
времени
не
поспевал
как
в
четы ре
н едели ,
а
од ин
раз
в
шесть
недель
на
оную
езду
по ложен о
за
пр отив ны ми
в етрами
от
Норд-Оста.
Около
И ван ова
дни
и
Петрова
дни
по
большей
части
слу чаю тся
ветры
от
п олудн и
и
им
подобные,
и
п ро­
сти раю тся
до
половины
ию ля,
а
иногда
и
до
Ильина
дн я,
а
после
тог о
две,
т ри,
а
иногда
и
четыре
не дели
дуют
п олун очн ые
ветры
от
восточной
стороны,
на
конец
л ета
за пад ные
и
северозападные.
Сие
приметил
я
и
по
в сему
берегу
Нормандского
м оря,
от
Свят ог о
носу
до
Килдина
о стров а».
С
такими
же
о писаниями,
о снов анным и
на
юношеских
наблюдениях,
мы
в стреч аемся
и
в
других
его
науч н ых
трудах
—
в
«Слове о явлениях
воздушных» (1753), в «Первых
ос нов ания х
мет аллу рг ии» (1761—1763)
и
др.
Природа
ру сског о
Севера
нах од ит
свое
отр ажение
и
в
его
по эт иче­
ских
произведениях — в
од ах
и
в
поэме
«Петр Великий» (1760).
Прекрас­
ное
зн ание
б ыта
кр естья н,
ду хов енств а
обнаружил
Ломоносов
в
своем
письме^рассуждении
к
И.
И.
Шувалову
«О размножении и сохранении
р оссий ско го
н ар од а» (1761) и в заметке «Об
обязанностях
духовенства»
(тогда же).
В
фило лог иче ских
своих
из ыск ани ях
он
также
использовал
те
св ои
знания
в
языке,
кото ры е
приобрел
е ще,
ж ивя
на
Севере.
Обстановка
Беломорского
края,
какой
она
сложилась
к
концу
XVII
и
к
нач алу
XVIII в. ,
была
сравнительно
благоприятной
для
умственного
развития
Ломо носо ва .
Это т
кра й
совсем
не
зн ал
крепостного
пра ва,
что
спо соб ств ов ало
р азв итию
личной
иници атив ы
и
предприимчивости
у
на се ле­
ния.
Кроме
тог о,
Архангельск
в
то
время
был
единственным
морским
портом
в
Ро ссии,
через
него
осуществлялась
связь
Ро ссии
с
Западом
—
с
Анг ли ей
и
Гол ланд ией,
и
жител и
этого
кра я
привыкли
к
общению
с
ино стра нца ми,
являясь
торговыми
п оср едниками
межд у
центром
России
и
с тран ами
Запад а.
Кра й
эт от
населяли
кр естья не,
п омо ры,
за нима вшие ся
рыбным
про­
мыслом,
торговлей,
пер ев озко й
грузов,
промы ш ленники,
строив ш ие
верфи
и
предприятия,
свя за нные
с
судостроением.
Насе лен ие
это
пользовалось
о тносител ьной
свободой,
бы ло
сравнительно
кул ьту рным
и
зажиточным.
Архангельск
и
Холмогоры
в
начале
XVIII в .
были
крупными
производ­
ств енны ми
центр ами.
Там
бы ло
множество
в ерфей,
из
кото ры х
самой
бо льш ой
б ыла
так
н азы вае мая
Вавч у жс кая
верфь
бр ать ев
Ва женины х.
С удо строение
требовало
развития
тут
же
на
месте
подсобных
производств.
И
де йств итель но,
вокруг
Вавчужской
верфи,
да
и
других
в ерф ей,
разви­
ваются
промы ш ленны е
предприятия,
об слу жив ающ ие
судостроение,
торго­
вое
и
даже
военное.
Здесь
бы ли
построены
лесопиль ни,
мельницы ,
канат­
ные
и
пару сны е
мастерс к ие .
Вокруг
Вавчужской
верфи л
ра спол ожил ись
мастерские, — литейные,
слесарн ые,
тока рные
и
т.
п., — которыми
рук о­
водили
ру сск ие
и
ин остр анные
м аст ера.
По
берегу
Белого
мор я
б ыли
раз­
бро саны
многочисленные
со лев арни.


ЛОМОНОСОВ
267
Т акая
и нтенсив ная
для
то го
в р емени
п ро изво д ствен ная
деятельность
развивала
и
повышала
культурный
уро вен ь
жителей
Беломорского
края.
На
ряд у
с
эт им
на
со стоя ние
культуры
края
влияло
и
то
обстоятельство,
что
и зда вна
зд есь
се лились
старообрядцы,
с реди
которых
грамотность
б ыла
боле е
распространена,
неж ели
сре ди
о сталь ног о
русского
нас ел ения.
К
на чалу
XVIII в.
книга
на
Севере
не
был а
ред костью
и,
что
особенно
важно,
здесь
имелись
уже
соб ирател и
книг,
которые
см от рели
на
книгу,
как
на
бол ьш ую
ценность .
Так,
изв ест но,
что
в
те
годы,
когда
здесь
рос
Ломоносов,,
домашние
б ибл иотеки
имелись
в
некоторых
местных
семья х —
у
Дудиных,
Шуб ных,
Важениных
и
др угих .
В
этих
д омах
собирались
не
только
церковные
книги,
но
и
светские.
Как
изв ес тно,
в
семье
X. П.
Дудина
Ломоносову
уд алос ь,
пол учить
такие
значительные
в
то
вр емя
учебные
по соб ия,
как
«Ар ифме тику»
Магницкого
(1703), пр ед ста вля вшу ю с обой
в
сущности
э нцикло педию
зна ний,
и
« Гра ммати ку»
С мо трицк ого
(первое
изд.
1618 г.).
Там
же
Ломонос ов
по лу чил
«Рифмованную Псалтырь»
Симеона
Пол оцког о.
Ра спро стр анению
кн иги
сп особ ств ов ало
также
откры­
тие
в
1723г.
в
Холмогорах
славяно-латинской
школы,
но
рол ь
ее
в
этом
отношении
не
мо гла
б ыть
особен н о
значительной, так
как
ту да
пр ини малис ь
только
д ети
духовных
лиц.
От ец
Л омон осов а
—
В асил ий
Дор оф еев ич
—
принадлежал
к
числу
энергичных,
предприимчивых,
способных
поморов,
занимавшихся
не
только
ловлей
и
продажей
рыб ы,
но
и
перев о зкой
грузов
на
своих
су дах,
посре д­
ничеством
межд у
в ну тренн ими
рынкам и
Ро ссии
и
и ностр анны ми
ку пцами.
В послед ствии
Ломоносов
хотя
и
го во рил
о
своем
отце,
как
о
человеке,
«в крайнем невежестве воспитанном», однако отзывался о нем с большим
ув а жением,
указывая
на
то,
что
все
свое
«довольство»
он
«кровавым по­
том
наж ил ».
В ас илий
Дорофеевич
Ло моносо в
владел
нес кол ькими
судам и ,
од но
из
которых
под
на звани ем
«Чайка»
представляло
собой
судно
ев ро­
пейского
типа.
На
св оих
суд ах
он
имел
возможность
уходить
да леко
в
ок еан
и
даже
доплывать
до
портов
Швеции
и
Норвегии,
доставляя туда
и
оттуда
грузы.
В
первой
биографии
Лом оносо в а,
составленной
по
мат е­
риалам
Я.
Штелина
и
пр ило женно й
к
соб рани ю
его
сочинений,
изданных
Академией
Наук
в
1784 г. ,
говорится
о
т ом,
что
его
отец
«первый из
ж ителе й
с его
кр ая
со стро ил
и
по-европейски
оснастил
на
реке
Двине
под
своим
селением
галиот
и
п розв ал
его
Ч айкою ,
ходил
по
нем
по
сей
реке,
Белому
морю
и
по
Се ве рному
океану
для
рыбных
промыслов
и
из
найму
возил
разные
з ап асы,
ка зенн ых
и
ч астны х
люд ей
города
Архангельска
в
Пус тоз ер ск,
Соловецкий
мо нас тыр ь,
Колу,
Кильдин,
по
бере гам
Лаплан­
дии,
Самояди
и
на
ре ку
Мезень.
..»
И
все
же,
несмотр я
на
то,
что
Вас^ию
Дорофеевичу
пр ихо дило сь,
конечно,
в ст упать
в
сношения
с
ино­
стр анца ми
и
вес ти
кру пные
дела ,
он
не
знал
грамоты.
Ма ть
Ломоносова,
первая
жена
Васи ли я
Дорофеевича,
Елена
Ива­
новна
(урожд .
Си в кова ), была дочерью дьякона с Николаевских Матигор.
Она
уме рла ,
когда
Л омоно сов у
было
не
больше
8*—9
лет.
Дет
десяти
Ло моно сов
ста л
выезжать
с
отцом
в
море,
и
тогда,
повидимому,
нача­
л ась
его
сознательная
жизнь.
Во
время
этих
поездок
юны й
Ло моносо в
проявлял
интерес
не
только
к
морю,
волнам,
льдам,
ветру,
север но му
сиянию,
но
и
к
людям,
на селя вшим
берега
Белого
мо ря
и
Северного
ок е­
ана.
О
то м,
что
люди
и
условия
их
жизни
его
интер есо в али
еще
тогда,
го в орит
та
замечательная
по
количеству
точных
данных
характеристика,
к о торую
он
д ает
ло пар ям
в
примечаниях
к
«Истории Петра Великого»
Вольтера
(1760—1761).
У
себя
на
род ине ,
по вид имому,
Л омоно сов
знако­
мился
с
на ро дным
поэ тическим
творчеством,
в еро ва ниями
и
обрядами,
зн ание
кот оры х
он
впоследствии
обнаружил
во
многих
своих
нау чны х
тр у­


268
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
дах
и
черновых
за метках .
Так,
например,
в
экземпляре
«Нового и краткого
спос оба
к
сложен и ю
рос си йс ких
стихов»
Тредваковского,
пр инад ле жащ ем
Ломоно сов у
и
изу чав шем ся
им
примерно
в
1736—1737
гг.,
к
поэтическим
фо рм улам
«тугой лук», «бел шатер», приведенным автором трактата,
доба­
влены
Ломоносовым
др угие
ф ор мул ы : «каленая стрела», «зеленая дубрава».
При
чтении
параграфа
трактата,
где
у
Тредиаковского
говорится
о
тониче­
ском
характере
русског о
стиха
и
о
том,
что
его
н атол кнул а
на
эту
мыс ль
«поэзия простого народа», Ломоносов приписывает:
По
загуменью
игу мен ья
иди от,
За
собою
мать
чер на
б ыка
в еди от.
В
примерах,
испо ль зуе мых
им
в
его
«Риторике» (1746—1747) и его
«Грамматике» (1757), имеется м но го
на ро дных
пословиц
и
поговорок.
Целый
ряд
его
черновых
заметок
также
говорит
о
знании
им
фольклора.
В
некоторых
за мет ках
пе реч исл яю тся
народные
поэтические
фор­
м улы
и
отд ел ьные
сло ва,
идущ ие
из
былин
и
п е се н : «звончаты гусли»,
«посад понизовный», «светлица», «воскручинился», «не думал,
не
гадал».
Встречаются
т акие
отр ывк и
из
песен:
•
Наш
н арод
у
Дуная
живал
И
ре ку
за
б ога
почит ал .
Дунай,
Здунайко,
Здунай,
Здунанай.
Поговорки:
Хот
б ай,
не
бай,
А
деньги
дай
Либ о
п олон
дв ор.
Либ о
корень
вон.
Оче вид но,
с
родины
он
принес
знани е
р усской
мифологии.
В
одн ой
из
своих
черновых
за мет ок
он
высказывает
со жаление,
что
целостной
ми­
фологической
системы
у
рус ских
нет,
что
большого
кол ичес тв а
м ифов
русские
не
со зд ал и: «Мы бы имели много басней,
как
греки, — пишет
Ло­
моносов,— еслиб
науки
в
ид ол опо клонс тве
у
Россиян
были».
Он
дает
ц елую
т абл ицу
соответствий
меж ду
римскими
богами
и
ру сскими: «Ю п и­
тер— Нептун,
Юнона
—
Коляда,
Неп тун
— царь
морской,
Тритон
— чуды
морские;
В енера —
Лада,
Купидон —
Лель,
Церера — Полудница,
Плу­
тон
—
чорт;
Прозерпина
— чертовка;
Це нта вр
и
Марс —
Полкан;
нимфы
—
русалки;
фавны —
лешие;
пенаты
— домовые»
и
др.
В
своей
работе
над
синонимами
ру сской
ре чи
он
широко
пользуется
ру сск ой
мифологией
и
народными
поверьями.
В
одн ой
из
о тнося щ ихся
сю да
заметок
он
дает
до
20 синонимов злого духа и тут же предлагает
«в оспамя тов ать»
все
их
д ейств ия
вроде
того,
что
«у леших левая пола на­
в ерху,
тени
нет»,
что
«в омутах,
водоворотах
и
пустых
домах
живут
черти»
и
т.
п.
Знание
всех
э тих
тонкостей
народных
поверий
Л омо носов
мог
почерпнуть,
только
ж ивя
сред и
наро да ,
в
тесном
общении
с
н им.
Благо­
даря
т ому
же
обстоятельству,
он
п рекр асно
зн ал
р усский
народный
раз­
говорный
язык.
Это
«природное знание»
ж ивых
его
форм
чу вс тв уется
в
его
письмах,
сти ль
которых
знач ит ель но
от личае тся
от
с тиля
его
теоре­
тиче ских
трактатов
и
поэтических
пр ои зв еде ний.
Письма
его
к
И.
И.
Шува­
л ову
и
особенно
письмо
его
к
сест ре
Марии
В аси льев не
от
2 марта 1765
г.
свидетельствуют
о
том,
что
он
не
только
не
отвык
от
наро дной
ф разе оло гии,
но
прекр асно
владел
ею
до
посл едних
дней
своей
жиз ни.
Э л ементы
чисто
народной
ре чи
сохранились
и
в
поэтических
пр оиз вед ения х
Ломоносова,
в
ча ст ност и,
в
сатир ичес ки х,
лекс ика
и
р итмика
кото рых
отч асти
под­
с каз ана
народной
песенностью:


ЛОМОНОСОВ
269
Что
за
дым
По
глухим
Деревням
курится?
Там
рас кол,
Дно
крамол
В
грубости
к рутится .
У
себя
на
ро дине
Ло моносо в
осно в атель но
изучил
«славенский»
язык,
т.
е.
яз ык
в
то
время
книж ны й,
ли тер ату рны й.
С о хран ились
св еден ия
о том,
что
Ло монос ов
выучился
грамоте,
ког да
ему
было
примерно
лет
десять.
В
качеств е
его
первых
учителе й
называют
кр есть яни на
Ивана
Афанасье­
в ича
Шуб ног о,
отц а
скульптора
Ф.
И.
Шубина,
и
дьячка
приходской
цер кви
С.
Н.
Саб ель нико ва.
Учиться
ему
п риход илось
в
очень
тяжелых
условиях.
Вот
как
он
сам
об
это м
рассказывает: «В ...
ост ави вших
в
своем
сч астии
учение
людях
весьма
ясно
вид еть
можно,
что
они
только
одн о
почти
знают,
что
в
мало летств е
из-под
лозы
выу чи лись ,
а
будучи
в
своей
в л асти,
по чти
никако го
знания
больше
не
присовокупили.
Я
н апро тив
тог о
... имеючи
отца
хо тя
по
натур е
до бр ого
челов ек а,
од нако
в
кра йнем
нев ежеств е
воспитанного,
и
злую
за вист ливу ю
мачеху,
которая
вс яческ и
старалась
про изв ес ти
гнев
в
о тце
моем,
представляя,
что
я
всегда
сиж у
по
пустому
за
книгами.
Для
того
мног окр атно
я
принужден
был
читать
и
учиться,
чем у
возможно
было,
в
уединенных
и
пустых
местах
и
терпе ть
стужу
и
голод,
пок а
я
ушел
в
С пасск ие
школы».
Ломоносов,
повидимому,
очен ь
быстро
овладел
грамотой,
так
как
из
дв ух
источников
—«
Пу теше­
ствия»
Ле пех ина
и
био гр афии,
сост авлен н ой
Шт ел иным
на
основании
рас­
сказов
сам ого
Ломо носо ва ,
—мы
уз наем,
что
чут ь
ли
не
с
12 лет Ломоно­
сов
«охоч был читать в церкви псалмы и каноны и по здешнему обычаю
жития
свя тых ,
напечатанные
в
прологах». «Через
два
года,
—
гов о рится
в
биог рафии,
— у чинилс я,
ко
у див лению
всех,
лучш им
чтецом
в
приходской
св оей
ц еркв и.
Охота
его
до
чтения
на
клиро се
и
за
а мв оном
была
так
в ели ка,
что
нер едко
бив ан
был
не
от
св ер стников
по
летам,
но
от
с ве рстни­
ков
по
учению
за
то,
что
стыд ил
их
прев осхо дст в ом
своим
пред
ними
п ро­
из носить
читаемое
к
месту
р асстанов оч но,
в ня тно,
а
притом
с
особой
прият­
н остью
и
лом кость ю
го лоса».
По
словам
самого
Л омоно сов а,
он
изучил
це рко вно - слав я нский
яз ык
«еще с малолетства».
Знание
языка
народного
и
языка
«славенского», которое он приобрел почти одновременно,
сыграло
очень
б ольш ую
ро ль
в
его
б уд ущих
воззрениях
на
исто ки
и
судьбы
рус­
ск ой
культуры
и
на
р усский
л итер атур ный
язык.
Оно
позволило
ему ,
с
одн ой
стороны,
четко
разграничить
эти
два
языка,
с
дру гой
—
найти
пути
для
их
сб лиже ния .
Церковно-славянский
язык
и
церковная
книга
были,
на
ряду
с
устным
наро дны м
творчеством,
первым
источником,
который
прио бщ ил
Ломоно сов а
к
поэтическому
слову.
Известно,
что
в
юности
он
увлекался
чтением
п салм ов,
и
эту
любовь
к
их
по эзии
Ломоно сов
со хранил
на
протяжении
всей
своей
жизни.
Вся
его
по э тич еская
деятельность
п ока зывае т,
наско лько
гл убоко
он
впитал
в
себя
поэ тиче ские
мотивы
Биб л ии,
в
особенности
псалмов,
которые
широко
вошли
в
народный
быт.
Значительным
яв лением
в
ку льтур ной
жизни
Севе ра
были
монастыри.
Эти
посл едние
тоже
с ыгр али
изв ест ную
рол ь
в
формировании
взглядов
Ломоносова*
на
ру сск ую
образованность.
С о лов ецкий
м онасты рь ,
Ант они ев о-
С ийс кий
мон асты рь
хранили
следы
очень
старой,
идущей
еще
из
В изан тии
культуры.
С ами
по
се бе
они
были
па мятн иками
др евн ей
арх итекту ры,
на
их
сте нах
со хра нилась
ста ринная
жив о пись.
Недаром
в посл едств ии
Ломо­


270
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
носо®
предложил
по сл ать
хоро шег о
жи воп исца
в
старинные русские
города
для
т ого,
чтобы
снять
точные
копии
с
церковных
росписей, «дабы от
съедающего
в ремени
отнять
л ики
л
память
в л аде телей
и
сох ранить
для
п озд нейши х
потомков,
чтобы
показать
и
в
других
государствах
российские
дре в ности
и
тщание
предков
наш и х».
Все
эти
юношеские
впе ча тлен ия
подготовляли
по чву
для
бу ду щих
его
мыслей
о
преемственности,
об
органическом
развитии
русск о й
куль­
туры,
о
местны х
нац ион аль ных
корнях
ее.
Среди
различных
ист очник ов ,
питав ших
любознательность
м олодог о
Ломо носо в а,
несомненно,
были
также
рассказы
ар ханг ель ских
старожилов
о
про шлом
России
и
Северного
кра я,
в
ч астно сти.
Пр ихо дило сь
ему
сл ы­
ша ть,
вероятно,
от
них
же
о
пр еб ыван ии
Петра
I в Архангельске ,
в
Сол о­
вецком
монастыре.
В едь
не
случ айно
одним
из
центральных
эпизодов
его
поэ мы
о
Петре
I является посещение им Соловецкого монастыря.
В
декабре
1730 г.
Ло монос ов
отправился
в
М оскв у.
Этот
важный
в
его
жизни
шаг
был
им
о бду ман
и
подготовлен.
Ви дно
это
из
т ого,
что
он
со ве рш енно
за кон ным
образом
оф ор мил
с вой
уход,
в зяв
паспо рт
и
разре­
шение
отлучиться
на
год.
В
волостной
книг е
для
записи
пор учи телей
в
платеже
под атей
за
отл учив ших ся
имее тся
следующая
запись: «1730
го да,
декабря
7-то дня отпущен Михаил Васильевич Ломоносов
к
Москве
и
к
м орю
до
сентября
меся ца
пред бу ду щего
1731 года,
а
пор укою
по
нем
в
платеже
подушных
денвг
Иван
Бане в
расписался».
Вплоть
до
1747г.
Ломоно сов
числился
«в бегах», а платеж подушных де­
нег
за
н его
был
возложен
на
местны х
жителей.
Ломоносов
у шел
из
д ома
без
разрешения
отца,
последний
ли шь
пот ом
узнал,
где
на ход ится
его
сын
и
настаивал
на
его
возвращении
домой.
Очевидно,
к
зам ысл у
^Ломоносова
о став ить
дом
многие
из
его
земляков
от несл ись
сочувственно,
так
как
не
только
спос обств ов али
ему
в
получении
паспо рта,
но
и
поручились
за
него
(Банев—сосед Ломоносовых), снабдили тремя рублями денег
« китаеч ­
ным
по лук афтань ем» ( Ф.
И.
Шубной ).
В
Москве
он
также
разыскал
зем­
ляков,
которые
разрешили
ему
поселиться
у
них
и
помогли ему устроиться
в
Мо ско в ской
славяно-греко-латинской
академии.
О том,
как
Ломоносов
по­
ст упил
в
Славя но -гр еко -ла тинск ую
акад емию,
имеются
св едения ,
сообщ ен ны е
им
самим, в
связи
с учиненным
ему
допросом по
поводу его
про исх ож ден ия.
По сту пая
в
а ка демию
Л омоно сов
скр ыл
свое
крестьянское
про исхо ждение
Второй
раз
он
это
сде лал ,
когда
хоте л
отправиться
в
Оренбургскую
экспе­
дицию
И.
К.
Кириллова,
что бы
занять/
там
место
св яще нника .
О том,
что
он
скр ыл
свое
крестьянское
п роисхо жд ен ие,
узнало
начальство и
подвергло
его
до просу .
На
доп ро се
Ломо носов
дал
след ую щие
показания: «Рожде­
нием
де
он
М иха йло
Архангелогородской
губернии,
Двинского уезду,
двор­
ц овой
Куростровской
д ере вни,
Ва сил ия
Дорофеева
сын,
и
тот
де
ево
оте ц
и
по
ныне
в
той
дере вне
об р ета ется
с
протчими
крестьяны
и
положен
в
подушной
оклад.
А
в
пр ош лом
1730 году декабря в 9- м
числе
с
позво­
ления
онов оот ца
ево отбыл
он,
Л омоносо в ,
в
Москву,
о
чем
дан
был
ему
и
паш пор т
(которой утратил он своим небрежением)
ис
Холмогорской
в ое­
вод ск ой
канцелярии
за
рук ою
б ывшаг о
тогда
воеводы
Григорья
Воро­
бьева;
и
с
тем де
пашпор том пр ишел
он
в
Москву
и
жил
Сыскного приказу
у
подьячего
Ивана
Дутикова
г енва ря
до по след них
чисел
731 -то году,
а
до
которого
именно
числа — не
упомнит.
И
в
тех
де
чи слех
подал
он
проше­
ние
Заиконоспасского
м она стыря
архимандриту
(что ныне преосвященный
архиепископ
Архангелогородской
и
Холмогорской)
Герману,
дабы
принят
он
был
Ло моно сов
в
школу.
По
кото рому
ево
прошению
он
архимандрит
ево
Михайла
приняв
приказал
допросить
и
д опр ашив ай;
а
тем
до п росом
в
Академии
показал,
что
он
Ломонос ов
города
Холмогор
дворянской
сы н.


ЛОМОНОСОВ
271
И
по
тому
допр осу
он,
архимандрит,
опр еделил
его
Михайла
в
школы
и
дошел
до
рито рик и.
А
в
экспе ди ции
с
статским
советником
Иваном
Ки­
рилловым
пож елал
он
Михайло
е хать
самоохотно.
А
что
он
в
ста влен иче-
ском
столе
сказался
поповичем,
и
то
у чинил
с
про сто ты
своей,
не
надеясь
в
том
быть
пр итчины
и
п реп ят ствия
к
пр оизв ед ению
во
свя щен ство ;
а
ни­
кто
ево
Ломоносова,
что бы
сказаться
поповичем,
не
научал.
А
ныне
он
желает
по
прежнему
уч ить ся
во
он ой
же
Ак аде мии.
И
в
сем
доп ро се
ска­
зал
он
сущую
правду
без
всякия
лжи
и
ута йки;
а
ежели
что
утаил,
и
за
что
учинено
б
бы ло
ему
Ломоносову,
что
М ос ковс кая
Синодального
п ра­
вления
канцелярия
определит». (Подп.
«К сему допросу Михайло Ломо­
носов
руку
приложил».)
В
стенах
Славяно-греко-латинской
ак аде мии
Ло моносо в
пробыл
без
м алого
5лет(с
января
1731 по ноябрь 1735
г.).
За
эти
5 лет он дошел
до
клас са
ф ило соф ии,
т.
е.
в
течение
4—5
лет
прошел
курс,
на
который
обычно
затрачивалось
7—8
лет.
Как
и
о
пр едш еств ующ ем
п ери оде
его
жизни,
об
этих
го дах
та кже
и ме ется
ср ав нитель но
м ало
сведений.
Все
же
мы
знаем,
что
Ломоносов
очень
много
работал,
буду чи
учеником
Славяно-
г реко - латинской
акад емии,
причем
работа
эта
шла
одновременно
в
разных
нап рав лени ях .
По
тем
свед ениям,
которые
да ет
Я.
Штелин,
Л о моносо в,
после
то го
как
изучил
лати нс кий
язык
на стол ько,
что
мог
уже
на
нем
со­
чинять
небо льш ие
стихи,
стал
уч ить ся
по-гречески.
Он
не
довольствовался
тем,
что
п олуч ал
в
класса х,
и
много
вр емени
про во дил
в
монастырской
би блио те ке.
Эта
б ибл иотек а
к
т ому
в ремени
была
уже
довольно
бо гат а,
так
что
Ломоносов
мог
в
ней
ознакомиться
с
ру сскими
лет опис ями,
сочинени­
ями
отцов
церкв и
и
даже
с
ф илосо фскими,
фи зиче скими
и
м атема тич е­
скими
книг ами.
Ч тение
лет описей
и
сочинений
отцов
церкви
д ало
ему
воз­
мо жность
углубить
свои
зна ния
в
церковном
языке
и
изуч ить
д ре вне­
русский
язык,
котор ый
он
сч итал
впоследствии
я зык ом,
х отя
и
б лизким
«славенскому», но существенно отличным от него.
По
его
собственным
словам,
«достигши совершенного возраста,
с
прил ежание м
прочел
почти
все,
др ев­
ним
сл авено -мо рав ск им
языкОлМ
сочиненные
и
в
церкви
у потре битель ны е
книги».
Хот я
в
Мо сков ско й
слав я но - гре ко- латин ской
акад емии
господство­
ва ла
латинская
образованность
и
греческому
языку
там
не
обучал и,
од нако
Ломоносов
стал
изучать
и
эт от
язык.
Сде ла ть
это
был о
нетрудно,
так
как
в
некоторой
свя зи
с
академией
нах од илась
гр ечес кая
школа,
во
главе
которой
стоял
тогда
Алексей
Бар с ов,
ко тор ый
не
только
пр епо дав ал
грече­
ский
язык,
но
не одн окра тно
переводил
с
него.
Если
латинский
язык
был
необходим
тогда
для
изучения
ф илосо фии,
физики,
математики,
то
гр е­
ческий
давал
в оз мож ность
озн ако мит ься
с
куль ту рой
В из антии
и
с
кул ь­
ту рой
д рев ней
Элл ад ы.
Через
одновременное
изуч ени е
русск и х
летописей,
церковно-славянского
языка
и
языка
г реческ ого
Ломо носов у
раскрывались
историко-культурные
связи,
определявшие
станов ление
русской
н аци он аль­
ной
культуры.
Через
яз ык
ему
открывались
отд ель ные
пласты
ку ль туры
Р осс ии,
их
хр онол ог ичес кая
по след ов ател ьнос ть.
Трудно
в
точ но сти
указать
круг
чтения
Ломо нос ов а
за
время
его
пре­
б ыва ния
в
Москве.
Од нак о,
по
свидетельству
Я.
Шт ели на , «сверх бого­
сл ов ских
книг,
п оп алось
в
руки
его
малое
чи сло
философских,
физич еских
и
математических
книг».
Дважды
Я.
Штелин
подч еркив ает
особый
интерес
Ло моно сов а
к
древним
летописям.
Изу чением
их,
по
св иде тель ств у
Ш те­
лина,
ои
занимался
не
только
в
Мо скв е,
но
и
в
Киеве
(1734).
По
словам
тог о
же
Штел ин а,
Ломоносов
просил
посл ать
его
в
Кие в
для
пополнения
знан ий
в
о бл асти
естестве нны х
наук.
Однако
едв а
ли
Ломоносов
мог
ждать
от
Киева
в
этом
отношении
большего,
чем
он
п олуч ил
в
Мос кве ,
так
как


212
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
занятия
в
Кие вс кой
духовной
акад емии
носили
еще
боле е
ср еднев еков ы й
сх оластич ес кий
характер,
не жели
в
М оскв е.
Гораздо
вероятнее
пред ­
по лож ить,
что
стр емил ся
он
в
Ки ев
для
того,
чтобы
поз накоми ться
с
хранившимися
там
русскими
лето писями,
с
памятниками
в иза нтийско й
об разо в анност и,
так
как
в
Ки еве
можно
бы ло
найти
греческие
тексты
и
хорош и е
перев о ды
этих
текс то в
на
с лав янск ий
язык.
«В Киеве,
—
пишет
тот
же
Штелин
о
Ло моно сов е,
—
против
чаяния
своего,
нашел
пустые
только
сло во пр ения
ари стот еле во й
ф ило соф ии;
не
имея
же
случ аев
успеть
в
физике
и
мат емат ик е,
пробыл
там
меньше
год а,
упражняясь
больш е
в
чтении
древних
летописей
и
других
книг,
пи санны х
на
славенском,
гр ече­
ском
и
латинском
языках».
По
всему
вид но,
что
Лом оно сов
мн ог ому
учился
вне
ст ен
ака деми и,
используя
кни жн ые
богатства
то гд ашних
книго хр анилищ.
Самым
круп­
ным
из
них
в
Москве
была
так
называемая
«типографская библиотека».
Эта
би бл иотека
была
связана
с
Славяно-греко-латинской
академией,
и
Л омоно сов ,
как
ученик
ее,
имел
возможность
по сещ ать
эту
библ иотеку
и
знак оми ться
с
ее
книжны ми
б ог атств ами.
Связь
между
акад емией
и
типо ­
гр афск ой
библиотекой
бы ла
настолько
тесной,
что
сту д енты
академи и
работали
в
ней
в
каче ств е
переписчиков
и
копир ов щ иков
рукописей.
В
этой
биб лиотеке
соб ирал ис ь
книги,
из да вавшие ся
на
гр еческ ом ,
латинско м,
поль ­
ском,
слав я нс ком
языках,
на
немецком
языке
и
других.
В
течение
5 лет,
пр ов еденны х
Ломон осо вы м
в
М оск ве,
он
усиленно
занимался,
используя
все,
что
м огла
д ать
ему
Москва
с
ее
книг ох рани ли­
щ ами.
Академия
в
св ою
оче ред ь
влияла
в
том
отношении,
что
вырабатывала
у
с туденто в
о пред еленную
систему
мы шл ения.
Так,
рит ори ка
д исц ипли ни­
ровала
сознание
и
пр иуч ала
к
необходимости
строг ог о
об основ ания
своих
мыслей.
За нят ия
рито рикой
в
ст енах
ака демии
оказали
на
Ло мон осов а
гораздо
больш ее
вл ияние,
нежели
занятия
«пиитикой», так как в риторике
было
больше
моментов,
развивающих
мышление,
чем
в
насквозь
формаль­
ной,
не
опир ающе йс я
на
ж ивые
факты
пиитике.
О
его
интересе
к
в оп росам
р итор ики
говорит
до шедш ая
до
нас,
написанна я
его
рук ой
ри тори ка
на
л атинском
языке
(1734).
Заня т ия
же
пиитикой
не
ост ав или
в
нем
каких -
ли бо
ощутительных
сл едов .
Очев ид но, «пиитики»
с
их
те ори ей
с илл аб иче­
ского
с тихо слож ения
и
пе дантичны м
кла ссифици ров анием
неж изненн ы х
поэтических
видов
не
пр ивл екал и
Ломоносова.
Все
сод ер жание
его
«П ис ьма
о
правилах
российског о
ст ихо тв ор ств а», так же как внешняя форма,
говорит
о
его
полной
свободе
от
вл ия ния
«пиитик».
Ес ли
в
«Новом и кратком спо­
с обе
сл ож ения
ро ссийск их
сти хо в»
Тредиаковского
сказалась
сх ематика
тех
«пиитик»,
по
кото ры м
про исход ило
обучение
в
киевской
и
московской
акад емия х,
то
Ломо носов
оказался
более
само стоя тель ны м
в
своем
первом
тео рети ко- лите рату рно м
труде.
Кроме
р итор ики,
ко тор ая
ему
пр иг од илась
в пос лед ств ии,
он
изучал
зд есь
труды
Ва си лия
Великого,
Иоанна
Златоуста
и
др.
В
д альней шем
он
неред ко
пр икры вал ся
их
именами
в
своей
борьбе
с
невежеством,
поощряемым
и
о храня емы м
оф ициаль но й
религией
и
церков ью .
В
Славяно-греко-латинской
акад емии
Л омоно сов
получил
первые
сведения
и
в
области
новой
фил ософ ии .
Хот я
в
основу
кур са,
изучав­
шегося
в
академии,
была
пол ожена
система
Аристотеля,
однако
сюд а
про ­
са чив а лись
и
неко торы е
ид еи
современных
ф илосо фов
—
особенно
Декарта.
Интер есно ,
что
в
уче бн ом
пособии
по
-философии,
сос т авлен ном
Феофи-
лактом
Ло патински м
еще
в
1704 г.,
хо тя
и
отд ае тся
предпочтение
Аристо­
телю,
однако
имею тся
указания
и
на
Декарта.
У
Ло патинск ог о
эти
ф ило­
соф ы
п ротив опостав лены
од ин
др уго му:
Аристотель
представляет
собой
догматическое
нач ало
в
фило софии,
Декарт
—
свободное
движение
чело­


ЛОМОНОСОВ
273
в ечеств а
к
постижению
истины.
«Хотя мы,
— говорит
Ф.
Ло пат ински й,
—
уважаем
вс ех
фило софо в
и
преимущественно Аристотеля,
одн ак о,
не
утвер­
ждаясь
на
др евн их
мнениях,
но
желая
узнать
чистую
истину,
не
пола гаемс я
ни
на
чьи
слова;
фило соф у
сво йст венно
доверять
б олее
разуму,
чем
авто­
р итету .
..
Ум
был
не
у
одн ого
Пл ато на
или
Аристотеля.
В
заключение при­
в еду
слова
из
Анастасия
Син аита ;
учившие
прежде
нас
не
сут ь
в ла стел ины
наши,
но
только
вожди.
Ис тина
о ткр ыта
для
всех
и
еще
не
исч ерп ана;
многое
ос т алось
от
нее
и
для
бу дущ их
поколений».
Интер есно
о тметить ,
что
именно
эта
сторо на
декар тов ско й
фи лос о­
фии
— критичес ко е
отношение
к
ав т ори тетам
—
была
воспринята
Ломоно­
сов ым
в по след ствии
наибо лее
полно
и
послед ов ательно .
Курс
фи лосо фии
Ф.
Лопа ти нског о,
которы й
по слу жил
основанием
для
всех
послед ую щ их
ку рсов
фило софии
в
академии,
в
ч астности,
т ого,
который
изучал
Л о моносов ,
в
сущности
представлял
собой
своеобразную
э нц иклопе дию
знаний;
он
содержал
в
себе
ло гику,
д иал ектику,
метафизику,
физику,
метеорологию
и
ар ифметику ,
и
хо тя
все
эти
разделы
носили
на
се бе
печать
сх оластики,
однако
кур с
содержал
и
некоторые
свед ения
о
явлениях
п риро ды
(особенно в разделе метеорологии)
и
о
чело век е
(в разделе «психо ло гии,
где
да вал ись
некоторые
сведения
по
физиологии).
Таким
образом
академия,
хотя
и
очень
ограниченно,
м огла
все
же
да ть
Ло моносо ву
кое-какие
пол ож ит ель ные
знания.
Живым
свидетельствам
того,
как
напр яж енно
и
в
каких
тяжелых
условиях
учился
Ломоносов
в
Мос кв е,
служит
его пи сьмо
к
И.
И.
Шувалову
от
10 мая 1753
г.
«Обучаясь в Спасских школах,—пише т
Ломоносов,—
имел
я
со
«всех сторон отвращающие от наук пресильные стремления,
кото­
рые
в
тогдашние
лета
почти
непреодоленную
силу
имели.
С
одной
ст о­
рон ы
отец,
нико гд а
детей,
кроме
меня,
не
имея,
го во рил,
что
я
б удучи
один,
его
о став ил,
о став ил
все
дов ольст в о...
С
другой
стор оны ,
несказан­
ная
б едно сть:
имея
один
алтын
в
день
жалованья,
нельзя
бы ло
иметь
на
пр опи тание
в
день
больше
как
за
д енеж ку
хлеба,
и
на
д енежк у
квасу ,
прот ч ее
на
бум агу,
на
обувь
и
другие
нужды.
Таким
образом
жил
я
пя ть
лет
и
наук
не
оставил».
Пребывание
Лом оносо в а
в
Москве
оказало
некоторое
вли я ние
и
на
поэтическую
деятельность
е го.
Из
многочисленных
отрывков,
помещенных
им
в
«Письме о правилах российского стихотворства», видно,
что
Ло мо но­
сов
был
зна ком
с
по эзие й,
которой
за ним ал ись
в
Москве
вне
стен
акаде­
мии.
Первые
его
поэтические
опы ты
— это
лирич еск ие
стихи-песенки
любовного
ха ра ктер а,
с
несколько
услов н ой
образностью
и
лексикой.
До
нас
до шло
только
одн о
ш уто чное
стихотворение,
написанное
им
в
Мо­
скв е,
—
«Услышали мухи медовые духи», которое сохранил его земляк
Кочнев
и
которое
впервые
б ыло
напе чатано
в
ч.
IV «Путешествия»
акаде­
мика
Лепех ина.
Это
стих отв оре ние
обнаруживает
в
Ломо носов е
жив ое
ощущение
ру сског о
языка.
Несмотря
на
соб люд ение
си ллаб ич еског о
прин­
цип а
ст ихо слож ения ,
мы
в
нем
не
чувствуем
никакого
насил ия
над
р ус­
ско й
речью.
Эти
си ллаб ичес кие
стихи
построены
по
т ому
же
пр инципу,
что
и
шуточные
стихи
Фео фа на
Прокоповича
и
некоторые
стихи
С имеона
Полоц­
к ого.
Совершенно
очевидно,
что
в
э тих
стихах
основным
ритми чески
организующим
нача лом
является
не
ра в носл ожн ость
стиховых
стр очек
(здесь по 6
слопав
в
ст их е ), а количество ударений в стихе,
т.
е.
чисто
то нический
принцип
(2 ударения на стих), который лежит и в основе
народного
говорного
ст иха
т ипа
раешника
или
присказки:
Услышали
мухи
Медовые
духи,
З ак.
2847.
Ист.
русск.
лит.,
Ш.
18


274
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
П рилете вш и
се ли
В
радос ти
запели,
Егд а
стали
ясти,
П опали
в
н апаст и,
Увязли
бо
но ги.
Ах,
плачут
убоги.
Меду
полизали,
А
сами
пропали.
Некоторые
двустишия
дают
да же
симметричное
рас положе ние
уда­
рений,
что
в
еще
б ольш ей
ме ре
создает
в печатл ение
«тонического строя
стиха.
Шуто чн ые
стих и
Ломо носо в а
на прав л ены
против
нев ежд,
бе столко ­
вых
людей,
кото р ые
зав язл и
«в меду», т .
е.
в
науках.
Ни
хв алебны х
вир шей,
ни
лир ических
Ло моносо в
в
эти
годы,
по вид имому ,
не
писал.
Между
тем
инте рес
к
поэзии
у
него,
несомненно,
бы л.
Об
это м
говорит
тот
ф акт,
что,
пр ие хав
в
Петербург
(в начале 1736
г.), он сразу же обеа-
вел ся
трактатом
Тредиаковского
«Новый и краткий способ к сложению
российских
стихов».
Возможно,
что
в
то
время
Ломоносов
не
писал
сти­
хов
потому,
что
чувствовал
несоответствие
межд у
х ара ктеро м
ру сског о
языка
и
силла бич еским
принципом
с тихо слож ения.
Живое
чувство
языка,
зна ние
наро дной
поэзии
не
давали
ему
возможности
ос тава тьс я
в
преде­
лах
с илла бики .
Он
выс туп ает
как
по эт
л ишь
п осле
того,
как
Тредиаков-
ский,
а
вс лед
за
Т ре ди ако вским
и
он
сам
разработали
тоническую
систему
стих осло жения .
Ломоносов
пробыл
в
Москве
до
конца
1735 г.
2 января 1736
г.
он
в
числе
12 студентов Славяно-греко-латинской академии,
которые,
по
сло вам
архимандрита
Спасско го
монас тыря,
бы ли
«остроумия . ..
не
п оследн ег о», прибыл в Петербург.
Ломоносов
был
при сл ан
из
клас са
«философии», и класса « бог осло вия»
он,
таким
образом, в
московской
ака­
д емии
не
прош ел .
В
Пете рбу рг е
он
пробыл
меньше
полу го да,
но,
очевидно,
успел
за
это
время
обнаружить
свои
спо собн ост и
к
наукам,
потому
что
попал
в
чи сло
тр ех
студ ентов ,
кото рых
направляли
в
Фрейберг
для
из у­
чения
горного
дела.
Сведений
о
его
занятиях
в
Петербурге
поч ти
не т.
В
ав гу сте
1736 г.
б ыла
под писа на
инструкция,
в
которой
очень
под роб но
б ыло
ука зан о,
что
должны
изучать
студ енты
за
гр аницей,
как
вести
себ я,
в
како й
форм е
отчитываться
пер ед
Ак адем ией
Наук
и
т.
п.
С огл асно
этой
инстр укции ,
студ енты
должны
были
стать
раз нос тор онне
образованными
лю дь ми.
Им
пр едписано
бы ло
изучать
не
только
химию,
физику,
геом ет ри ю,
триг оно метр ию ,
механику,
гидравлику
и
гид ротех нику,
ио
и
языки:
р усский,
немецкий,
французский
и
лати нский.
Первоначально
ст уде нтов
собирались
отправить
непосредственно
в
Фрейберг
к
до ктор у
Генкелю
для
изучения
гор ного
д ела,
но
отч асти
из-за
о тсу тс твия
де неж­
ных
сумм,
ко торы е
потребовал
Генкель
за
занятия
со
ст уде нтами,
отч асти
из-за
того ,
что
общего
образования
они
у
д окто ра
Ге нкеля
получить
не
могли,
их
пр ед вар ител ьно
направили
в
Марбург
в
р аспо ряж ение
п роф ес­
со ра
Христиана
Вольфа.
При
соста вле нии
инстр укции,
т очно
так
же
как
и
в
сам ом
решении
по слать
сту дентов
в
Марбург,
боль ш ое
знач ение
имели
два
письма
гор­
ного
советника
Рейзера,
отца
одн ого
из
тре х
студен тов,
отправляемых
за
гр аницу .
В
одно м
из
писем
Рейзер
п и ш ет : «Я весьма одобряю предполо­
жение
отправить
молодых
лю дей
предварительно
в
Марбург.
Вед ь
так
как
они
должны
сделаться
не
про сты ми
лишь
пробирерами
и
рудокопами,
а
учен ым и
химиками
и
мет аллу рг ами,
то
почти
н е обходи мо,
чтобы
они
сначала
несколько
освоились
с
философскими,
мат емат ическ ими
и
слов ес-


ЛОМОНОСОВ
275
ни ми
нау ками
...
Не
говорю
уж
о
том,
что
для
мо лод ых
людей
т еп ерь,
именно,
самое
удо бн ое
в ремя
бол ее
и
более
практиковаться
и
совершен­
ствоваться
в
на чаты х
ими
языках
и
упражнениях.
..
При
том
же
Мар­
бур г
место,
кот оро е
просл авл ено
Вольфом,
и
нет
никакого
сомнения,
что
там,
по
его
ра спор яж ению,
кроме
дав но
поселив ш ихся
эмигрантов,
есть
способные
л ица
по
всем
по лезны м
нау кам».
И
д ействител ьно,
Марбург,
благодаря
преб ы в анию
там
Вол ь фа,
был
в
то
время
одним
из
центро в
евр опейского
прос вещ ения .
Длительное
и
непосредственное
общение
с
Хри стиа ном
Вольфом
сыграло
очень
боль шую
роль
в
формировании
Ломоносова
как
уч ено го,
фило софа
и
о бщ еств енног о
деятеля.
За
эти
год ы
Ломоно сов
ста нов ится
зрелым
ученым,
ученым
нату­
рал ист ом,
фи лолого м,
тео ретиком
ли тера тур ы
и
поэтом.
Годы,
проведенные
Ломоно со в ым
за
г раницей,
нельзя
считать
го­
дами
одного
только
«ученичества» .
И
в
Марбурге
и
в
Фрейберге
Ломо­
носов
де йс тви тель но
у чилс я,
но
он
не
был
«учеником»
в
обы чн ом
смысле
этого
слова.
Он
у чил ся,
как
учится
учен ы й,
со знат ель но
отбирающий
нужные
ему
сведения.
Занятия
Ло монос ов а
в
Марбурге
сразу
прио бр ели
широкий
размах.
Он
изучал
языки
—
немецкий,
французский,
итальянский;
изучал
различ­
ные
естес тв енны е
нау ки:
ф изику ,
химию,
математику,
механику,
гидра­
в лику
и
др.
Кр оме
того,
он
изучал
фило софию.
Широта
охвата
Ломо но ­
совым
различных
отр аслей
знания
зави сел а
не
с толь ко
от
Вольфа,
сколько
от
не го
само го
и
от
того
ещ е,
что
нужно
было
тогда
Р осси и.
Россия
в
эти
год ы
еще
жила
теми
жи зне нным и
и мпуль сами,
которые
были
д аны
ей
Петро в ской
эп охой.
Ев р опей ское
просвещение
не
тол ько
не
бы ло
отрезано
от
Р ос сии,
но
крупнейшие
пре дс тав ители
его
бы ли
свя за ны
с
Ро ссие й,
с
развивающейся
ру сск ой
ку ль туро й.
Много
круп ных
ученых
пе реб ыв ало
к
т ому
времени
в
Ро ссии,
многие
поддерживали
письменную
“связь с Академией Наук .
В
первые
год ы
с уществ ов ания
Академии
Наук
мы
видим
в
ней
имена
крупнейших
европейских
ученых —
Эйлера,
б рат ьев
Бернулли,
Крафта,
Гольдбаха,
Миллера
и
др.
Вольф,
хо тя
и
отказался
ехать
в
Р оссию,
но
у ч аство вал
в
п одб оре
ученых
для
ру сск ой
Академии
и
являлся
ее
почет­
ным
чле ном .
По
слов ам
Ло моносо в а,
Пе тр
I предсказал,
что
«в про стр ан­
ном
сем
гос уда рств е
вы сокие
науки
изберут
се бе
жил ище ,
и
в
Ро ссийском
нар оде
полу чат
к
с ебе
любовь
и
усер дие».
И
Россия,
даже
п осле
смерти
Петра ,
влекла
к
себе
многих
передовых
уч ены х.
Но
продолжалось
это
не­
долго.
Вскоре
ученые
стал и
покид ать
Россию.
С
истинной
го реч ью
и
бол ью
Л омо носов
впо след ств ии
говорит
о
том,
что
из-за
происков
«недо­
брохотов»—
Шу мах ера,
Тауберта
—
«многие профессоры выехали в оте­
чество,
Крафт,
Генсиус,
Вильде,
Крузиус,
Делиль,
Гмелин...», что «не
можно
без
до сады
и
со жал ения
представить
самых
первых
п ро фессоро в
Г е рмана,
Берну лл иев
и
др угих,
во
всей
Евро пе
славных,
кои
только
ве ли­
ким
именем
Петровым
п одв иглись
вые хат ь
в
Р оссию
для
пр осв ещени я
его
н а рода,
но
Шумахером
вы теснены ,
отъ ех али,
ути рая
слезы». «Оскудение»
Академии
Наук
в
п оследующ и е
г оды
заставляет
его
написать
поистине
б лестя щее,
полное
нег одо вания
послание
к
Г.
Н.
Теплову,
адъюнкту
акаде­
мической
канцелярии,
которого
он
п ытается
ото рва ть
от
влияния
Та у­
бе рта,
бывшего
в
то
в ремя
советником
Академии.
Каждое
слово
этого
з амеча тельн ог о
по слани я
про низа но
б есп редель н ой
пре данн ость ю
Р оссии
и
русскому
пр осв ещ ению: «Я пишу ныне к Вам в последний раз,
и
только
в
той
на деж де,
что
иног да
пр им етил
в
Вас
и
добрые
о
пользе
российских
н аук
мнения.
Еще
у п оваю,
что
вы
не
будете
больше
одобрять
недо бр охо­
тов
росси й ск им
ученым.
Бог
совести
моей
св идете ль,
что
я
сим
ничего
18*


276
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
иного
не
ищ у,
как
только
чтоб ы
закоренелое
несч астье
Академии
п ресек ­
ло сь
...
За
общую
пользу,
а
осо бли во
за
утверждение
нау к
в
отечестве
и
про тив
о тца
своего
род ног о
восстать
за
гре х
не
ста влю
и
так
ныне
из­
бери те
любое .
Или
одобряйте
яв ных
недоброхотов,
не
токмо
учащемуся
российскому
юношеству,
но
и
тем
сынам
о течеств а,
кои
уже
имеют
знат­
ные
в
наука х
и
всем у
св ету
изв ест ные
заслуги.
Одобряйте,
ч тобы
Акаде­
мии
чр ез
-их
про тиво бо рств о
нико гд а
не
бывать
в
цветущем
со стоя нии,
и
за
то
ожидайте
от
всех
чест н ых
лю дей
ро птан ия
и
презрения;
или
в ни­
майте
единств енно
д ейств ите ль но
пользе
Академии,
от кинь те
льщение
о пасны х
против об орников
наук
Ро ссийских ,
не
уп отре бля йте
божьего
дела
для
своих
пр истр астий,
д айте
возростать
св об одно
насаж дению
Петра
Великого».
Но
в
то
вр емя,
когда
Ло моносо в,
вместе
с
д ру гими
двумя
студентами,
отправился
в
Марбург,
Академия
еще
не
утратила
про св етител ьские
ус тр емле ния
Петровской
эпохи.
Христиан
Вольф,
кот оры й
был
связан
с
петер бу рг ской
Академией
Наук,
отнесся
с
чувством
бол ьш ой
ответствен­
ности
к
порученному
ему
делу
под го тов ки
моло дых
р усски х
ученых.
Он
оч ень
ско ро
увид ел
умственное
пр ево сход ство
Ломо нос ов а
над
другими
двумя
сту дентами
и
не одно крат но
подчеркивал
это
в
своих
отзывах
о
них.
В
письме
к
пре зид е нту
Академии
Наук
Корфу
от
17 августа 1738
г.
он
пишет: «У г.
Лом онос ов а,
невидимому,
самая
свет лая
голова
меж ду
ними;
при
х ороше м
пр илеж ании
он
мог
бы
науч иться
многому,
выказывая
бо льш ую
ох оту
и
ж ел ание
учиться».
Со
своей
ст оро ны
Вольф
старался
да ть
Ломо носо ву
как
можно
больше
знаний.
Недаром
впоследствии
Ло моно сов
с
такой
г луб окой
симпатией
и
признательностью
в споминает
о
Вольфе,
и
да же
тогда,
когда
он
со зна ет
свое
научное
прев о схо дств о
над
своим
учителем,
он
задумывается
над
тем,
опубликовать
ли
р або ту,
в
кото­
рой
выст упа ет
против
его
те орий.
Ло моно сов
пишет
Эйл ер у: «Я боюсь
о печа лить
го рест ью
духа
ст аро сть
мужу,
благодеяния
которого
по
отноше­
нию
ко
мне
я
не
м огу
забыть».
Вольф
п орой
трогательно
заботился
о
трех
студе нтах,
а
в
особен­
ности
о
Ломоно сов е.
Когда
в
Академию
На ук
до шли
с вед ения
о
том,
что
студенты
вышл и
из-под
влияния
Вольфа
и
что
они
нача ли
себ я
вести
в
Марбурге
т ак,
как
обычно
вел и
себ я
немецкие
«бурши», Вольф спешит
сообщить,
что
ему
удалось
уст роить
кое- как
их
дене жные
дела
и
что
если
они
будут
продолжать
учиться
в
унив ерситете,
то
/йх никак нельзя будет
лишить
той
свободы,
ко тор ую
предоставляет
Марбургский
ун ив ерс итет;
а
в
к онце
пись ма
до ба вл я ет : «более всего я еще полагаюсь на успехи
г.
Ломоносова:
он,
нев ид имому ,
и
раскаивается
в
сделанных
д олг ах».
Вольф
оче нь
вним ател ьн о
отно сился
к
занятиям
Ломоносова
и
даже
ул авл ивал
особенности
его
научного
мышления.
В
свидетельстве,
выданном
Ло моно сов у
перед
его
отъездом
в
Фрей­
бе рг,
Христиан
Вольф
пр ед ска зыва ет
ему
б ольш ое
буд ущ ее: «Мол одо й
человек,
—
пишет
Вольф,
—
с
прекр асны ми
с пособ ностями,
Михаил
Ломо­
носов,
со
в ремени
своего
прибытия
в
Марбург,
п рил ежно
п осещал
мои
лекци и
матем атики
и
фи лософ и и,
а
преимущественно
ф изики,
и
с
о собе н­
ною
любовью
старался
приобретать
осн ов атель ны е
познания.
Нисколько
не
сомневаюсь,
что
если
он
с
таким
же
приле жанием
будет
продолжать
св ои
занятия,
то
он
со
временем,
по
возвращении
в
от ечест в о,
может
пр и­
нести
пользу
государству,
чего
от
душ и
жел аю» .
Как
видно
из
от чет ов
Ло моно сов а,
о тзыв ов
Вольфа,
а
главное
из
списков
прио бр ет енны х
им
в
Марбурге
книг,
Ломо носов
уже
тогда
стр е­
мился
к
том у,
чт обы
с тать
у чены м- энцикло пед истом.
Самы е
различные
отр асли
знания
пр ив лекаю т
его
внимание.
Среди
к упл енных
им
в
Герма­


ЛОМОНОСОВ
277
нии
книг
мы
находим
книги
по
философии,
ф изике,
химии,
анатомии,
медицине,
ги д равл ике,
геолог ии ,
г еогр аф ии,
теории
искусств,
фи лол ог ии,
к ласси ческ ой
и
сов рем енн ой
лите ра ту ре.
Читал
же
он,
конечно,
гораздо
бол ьш е,
чем
предоставляла
ему
его
со бств енна я
б иб лиот ека.
Как
ни
ши­
рок о
был
задуман
п лан
образования
студ ентов
Корфом
и
Рейзером,
однако
Ломоносов
вышел
далеко
за
пр едел ы
не
только
инст рук ции
А ка­
демии
Наук,
но
и
того,
что
предполагал
дать
студентам
Вольф.
Так,
на­
пример,
инс тр укц ия
не
пред ус матрив ала
з аня тий
по
фило софии.
Ломо­
носов,
как
это
в идно
из
с виде тел ьс тва
Вол ь фа,
про слуш ал
у
него
ку рс
ф илосо фии.
В
инстру кции
указывалось
на
необходимость
изучения
кур са
практической
химии.
Ломо но сов
же
снач ала
под
ру ково дств ом
проф .
Дуй-
зинга,
а
п отом
сам
из уч ает
теоретическую
химию.
З аняти я
ф илол огие й
совсем
не
пред усм атрив али сь
инс трукцие й,
од нако
Л омо носов
занимался
и
фил олог ией.
Он
привез
из
Г ер мании
ри тор ику
Nieolai Caussini, грам­
матику
(Nouvelle Grammaire Royale; Berlin, 1736) и др. , a главное —
написал
там
свой
первый
нау чны й
труд
в
э той
области —
«Письмо о пра­
в илах
российского
стихо тво рс тва » (1739).
У
Вольфа
Ломоносов
прослу ш ал
теор ети ческую
ф изику ,
э ксперимен ­
таль ную
физ ику ,
лог ику ,
метаф изику,
механику,
гидравлику,
аэ р омет рию,
гид ро статику ,
ма тематику
и
философию.
Под
н епосред стве нны м
набл юд е­
нием
Вольфа
Ломоносов
изучал
также
немецкий
язык,
французский
и
рисо­
вание,
кот орое
ему
приго дило сь
и
в
его
научной
деятельности
и,
главным
образом,
в
пору
его
занятий
мозаичны м
иск усст в ом.
И
хот я
Вольф
давал
Ломо носов у
полную
во змож ность
по лу чить
широкое
образование,
однако
сам
он,
как
это
видно
по
одному
из
его
писем
в
Ака де мию
Наук,
не
пред­
полагал
придавать
занятиям
студентов
ф илосо фск о- э нцикло пе дич еский
характер.
«В своих письмах, —
пишет
Вольф, —
я
сообщал,
что
озна чен­
ные
молодые
люди,
обучившись
ари фметике ,
геометрии
и
тригонометрии,
в
настоящее
время
сл уш ают
у
ме ня
механику.
При
этом
я
главным
образом
об ращ аю
их
в нимание
на
то,
что
необходимо
для
понимания
машин,
так
к ак,
по
моему
мнению,
це ль
их
занятий
должна
заключаться
не
сто льк о
в
изучении
замысловатых
т еори й,
на
к оторы е
у
них
вря д
ли
и
до ст анет
времени,
сколь ко
в
усвоении
того,
что
им
впредь
будет
полезно
для
пра­
вильного
понймания
руд око пны х
машин».
Но
Ломо носо в
не
оставался
в
сфер е
чисто
прак т иче ск ого
и зуч ения
отдельных
наук.
Он
двигался
к
со здан ию
целостной
системы
мы ш ления
на
почве
ест е ст в енно- нау чных
з нани й.
При
э том
ос обое
з начен ие
он
при­
да вал
своим
занятиям
химией.
Серьезный
интер ес
к
теор етическ ой
химии
в
первой
тр ети
XVIII в .
означал
стремление
в ыйти
за
пред ел ы
чисто
механист ич ески х
пре д­
став лений
о
природе,
которые
гос под ств ов али
в
науке
до
конца
XVIII в .
Химия
был а
той
об лас тью
з нан ия,
кот ор ая
должна
была
привести
к
кр утому
повороту
в
ф илос оф ских
воз зр ени ях
на
природу;
осо­
знание
ее
з нач ения
в
об щей
системе
н аук
как
раз
и
являлось
очен ь
важной
ве хой
в
ра звити и
фил осо фских
идей.
Энгельс,
характеризуя
состояние
фило софс ко й
и
нау чн ой
мысли
конца
XVII и начала XVIII
в.,
указывает,
что
в
это
время
«первое место заняла элементарнейшая отрасль
е стеств оз нания
—
механика
земных
и
н ебесн ых
тел,
а
на
ряду
с
не й,
на
службе
у
нее,
откр ы тие
и
усов ерш енств ов ание
математических
методов».1
В
другом
месте
он
на зыва ет
XVIII в .,
с
господствующим
в
нем
учением
«об абсолютной
неизменности
природы»
— дохимическим.
Появление
химии,
так
же
как
и<
геолог и и
(а вместе с ней и палеонтологии) , пр об ило
1К.
Маркс
и
Ф.
Энгельс.
Соч., т. XIV(Ф.
Энгельс,
Ди алек тик а
природы), стр. 477


218
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
первую
бр ешь
в
метафи зич еском,
механистическом
мышлении.
Именно
по­
э тому
т яга
Ло мон осо ва
к
химии,
к
химии
теоретической
прио бр ета ет
и сключ ительно е
значение.
Хи мия
как
наука
чисто
практи ческая
не
удо­
влетворяет
его
уже
и
тогда.
В
одной
из
своих
черновых
заметок,
относя­
щихся
к
1756 г. ,
он
у каз ывае т,
что
еще
18 лет тому назад,
т.
е.
в
1738 г. ,
под
в ли янием
трудов
Роберта
Бойля,
им
«овладело страстное желание
исследовать
мельчайшие
ча ст ицы
тел », «проникнуть в тайники природы».
Несколько
поз же,
т.
е.
в
1740 г. ,
в
своем
от зыве
о
докто ре
Г енкеле
он
стр емитс я
развить
и
разъяснить
ту
мысль,
что
химия
(как,
впрочем,
и
физика)
не
должна
ограничиваться
одной
только
практически
опытной
стороной
ис след о ва ния,
что
она
является
наукой
ф илосо фск ой.
Он
оче нь
четко
сф ор мулир ов ал
в
э том
отзыве
свой
вз гляд
на
сущность
химической
нау ки: «он [ Генк ель!
всю
разумну ю
фил осо фию
пре зирал ,
и
ког да
я
однажды,
по
его
пр иказанию ,
зачал
причину
химических
явлений
объяснять
(но не по его перипатетическому концепту,
а
на
н ача лах
мех а­
ни ки
и
ги др о ста тики ), то он тотчас же мне замолчать приказал . . .»
Эт от
взгляд
на
химию,
как
на
науку,
открывающую
причину
я вл ений,
Ломоносов
впоследствии
развил,
уг лу бил,
но
не
изменил .
На
ряду
с
естественными
нау к ами
Лом онос ов ,
буд учи
в
Марбурге,
занимался
также
изучением
ф илол ог ии.
Как
указывалось
выше,
он
привез
с
с обой
из
Марбурга
ряд
тео ретич еских
пособий
по
фил оло гии,
пр е­
имущественно
ф ранцу зски х.
В
кур се
фил осо фии
Вольфа
филология
занимала
зна чит ель ное
место,
так
как
на
м атериа ле,
котор ы й
дае т
язык,
он
уяснял
основные
фил осо ф­
ские
проблемы
—
о
соотношении
мышления
и
бытия,
слов а
и
мысли
я
т.
п.
Теория
языка
входила
как
со ст авная
част ь
в
основной
фило софский
труд
Лейбница
—
«Новые опыты о человеческом разуме» .
Но
кроме
об щих
воп рос ов
ф ило лог ии,
уп ирав шихс я
в
воп ро сы
фило софии,
Л омоно сов
усиленно
зан има лся
в
Германии
разработкой
те ории
рус ск ого
языка
и
стиха.
В
Г ерма нии
Ломоно сов
з нако мил ся
с
совр ем енн ой
ему
немецкой
поэзией,
выделяя
среди
других
поэтов
Гюнтера,
с
по э зией
древнегрече­
ской,
с
теори ей
поэ зии
и
риторикой.
В
1739 г.
Ло моносо в
закончил
свои
занятия
у
Вольфа
и
переехал
в
Фрейберг,
где
он
должен
был
из уч ать
металлу рг ию
под
руководством
берграта
Генкеля .
Ломоносов
далеко
не
одинаково
о тносился
к
дв ум
своим
учит ел ям
—
Вольфу
и
Генкелю.
Ему
были
близки
пр осв етите льс кие
устрем­
ления
Вольфа,
кот оры й
был
одновременно
и
ученым
и
уч етелем .
Совсем
иным
типом
учен ог о
оказался
Ген ке ль.
Это
был
уз кий
специалист,
лишен­
ный
полет а
мысли,
эмпирически
иссл едов ав ш ий
св ойств а
мине рало в.
И
ха­
рактер
н аучног о
мышления
Г енкеля
и
в есь
психологический
ск лад
его
—
его
педантич ность,
мелочность,
отсутствие
размаха
не
в нуш али
Л о моносо ву
ни каких
симпатий.
Между
Ломоносовым
и
Г енкелем
очень
ск оро
начали сь
не до разу мения ,
и
потому,
не
зако нчив
кур са
_
метал лур гии ,
Л омоно сов
ве рнул ся
в
Марбург
(1740), где он стал добиваться разрешения вернуться
в
Россию.
В
своем
письме
к
И.
Д.
Шум ахер у
(1740) он рассказывает
о
в сех
зло клю ч ения х,
кото ры е
он
пр ете рпел,
стрем ясь
поскорей
вернуться
на
род ину .
Добиваясь
в стр ечи
с
русским
посланником
б ар.
Ка йзер ли нго м,
пы тая сь
найти
помощь
у
гр.
Головкина,
жив ш его
в
Га аге,
он
коч ев ал
из
города
в
город:
из
Фрейберга
в
Лей пциг,
из
Лейпцига
в
Марбург,
отсюда
в
Роттердам,
Гааг у,
Амстердам,
потом
опят ь
в
Марбург.
Но
и
в
это
«бурн ое»
в р е мя*' своей жизни он не оставлял своих занятий .
Он
пишет,
что,
ж ивя
инког нито
в
Марбурге,
упражняется
«в алгебре,
намереваясь
оную
к
те орет ическо й
химии
и
ф изике
прил ожить ».
Он
сообщает
также,
что
ему
«удалось в знаменитых городах побывать,
пог ов орить
с
нек ог о-


ЛОМОНОСОВ
279
ры ми
искусными
химиками,
осмотреть
их
лаборатории,
вз глян уть
на
руд­
ники
Г ессен а
и
Зигена».
Каковы
был и
впеч а тле ния
Ломон осо ва
о
немецкой
д ейств и тель нос ти
— неизвестно.
Ед инств енное ,
что
он
от м ечает
в
об ще­
ственной
жизни
Г ер мании,
— это
сравнительно
высокую
степень
образован­
ности
и
до ступность
просвещения
для
всех
сослов и й.
В
Рос сию
Ломо носов
вернулся
вполне
зр ел ым,
сложившимся
уче ­
ным,
мыслителем,
поэтом,
кот ор ый
в
своей
д аль нейшей
деятельности
продолжал
двигаться
в
направ л ении,
опре дел ив ш емся
уже
в
Марбурге.
Никаких
резких
поворотов
и
отклонений
в
его
ф илосо фск ом,
научном
и
поэтическом
мышлении
последующих
г одов
его
жизни
не
пр ои зошл о.
В
Петербург
Лом онос ов
приех ал
8 июня 1741
г.,
и
с
эт ого
в р емени,
не смотр я
на
множ ество
препятствий,
ко торы е
ему
чинили
деятели
тогдаш­
ней
Академии
Наук,
по ощря емы е
правительством
Елизаветы,
он
ста но­
вится
во
гл аве
р усског о
про св ещения,
х отя
о фиц иал ьных
полномочий
на
это
он
никог да
не
пол уча л.
Деятельность
Ло моно сов а
в
Петер бу рг е
про те кала
в
очень
тяжелых
условиях.
Все
его
идеи
и
ус тремл ения
вх одил и
в
резко е
проти вор ечие
с
тем,
что
он
застал
в
Ро ссии.
Россия
пе реж ива ла
пору
фе одал ьно -
дворянской
р еакции.
Дворцовые перевороты,
ничего
не изменявшие
в стране,
зас ил ие
инозе мцев ,
па ра зити че ски
обжившихся
в
России
и
без уча стно
относив ш ихся
к
судьбе
ее,
усиление
церкв и,
произвол
в
у прав л ении
стра­
ной,
хищническое
отношение
к
богатствам
стра ны,
об особлен и е
высших
сло ев
дворянства
от
соци альных
низов—все
это
живо
ощущал
Ло моно сов
на
с ебе
и
осознал
г ибе ль ность
таког о
положения
вещей
для
России.
Не
всегда точно понимая,
что
является
источником
зла,
Ло монос ов
вместе
с
тем
постоя нно
чувствовал
действие
каких- то
враждебных
ему
си л,
но
относил
все
это
!за счет отдельных лиц ,
пр еиму щ ест венно
возглавлявших
Акаде­
мию
Наук
и
не
имевших
ничего
общего
с
наукой.
Что
бы
он
ни
замышлял,
всегда
бы ли
готовы
препятствия:
он
длительно,
из
года
в
год,
доказывал
необходимость
о ткр ытия
химической
лаборатории
и
только
чере з
пя ть
лет
он
этого
добился
(1747).
В
течение
многих
лет
он
хлопотал
о
со оруж ении
завода
цв етны х
стеко л,
и
толыко
в
1754 г.
это т
завод
был
соо руж ен.
Ни
доводы,
ни
очевидная
польза
для
страны
тех
или
иных
его
про екто в
не
убеждали
пр авите ль ство
Елизаветы
Петр ов ны
в
необходимости
проведе­
ния
их
в
жизнь.
Ло моносов
вынужден
был
обращаться
с
многочисленными
про сьб ами
к
И.
И.
Шувалову,
человеку
близко
стоя в шему
к
Елизавете,
не
имевшему
ров но
никаких
заслуг
пере д
страно й
и
получившему
большую
силу
в
го суд арств е
только
по
прих оти
Елизаветы.
В
своих
письмах
к
И.
И.
Шувалову
он
просил
о
сод ейст в ии
в
деле
соо руж ения
завода,
рео р­
ганизации
Академии
Наук,
он
пр осил
его
помочь
пре од олеть
сопротивле­
ние
«гонителей»
и
«притеснителей»
наук,
добиться
у
Елизаветы
п одпис а­
ния
пр иви легий
унив ер си тета
(этого он так и не добился)
и
о
многом
др уго м.
В
его
письмах
к
Шувалову
неоднократно
повторяется
просьба
о
повышении
его
в
чине,
но
эти
просьбы
его
выходят
за
пр еделы
личного
пл ана,
так
как
он
с читае т,
что
унизительное
и
бедственное
со стоя ние
уче­
н ого
в
с тране
унизительно
для
самой
стра ны.
Она
тре бу ет,
ч тоб
люди
науки
заняли
в
стране
то
место,
кото рое
занимают
в
ней
люди
«высоко­
родные». (Впоследствии
в
св оих
прое кт ах
реорганизации
Академии
На ук
он
на стаи вает
на
повышении
учен ых
в
чинах
и
званиях,
как
ме ре
«обод­
рен ия»
«к прилежному учению», при этом он ссылается на пример Запад­
ной
Европы.
Сох р анил ся
реестр
уче н ых,
пр оизв ед енны х
в
чины,
со став лен ­
ный
Ло мон осо в ым.)
Шувалову
же
Ломонос ов
направляет
свои
пр ое кты
преобразования
страны
(письмо « О
сохра не ни и
и
размножении
росси й ск ого
н арод а»), не


280
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
имея
возможности
обнародовать
их
другим
способом.
Ни
гениальность
Ломоносова,
ни
его
«благородная упрямка»
не
избавили
его
от
унизитель­
ных
пр ось б,
об ращ енны х
к
одному
из
е лиз авети нски х
вельмож.
На
в сех
его
пис ьмах
лежит
печать
в ынуж денн ости,
и
скво зь
их
подчас
прин ижен ­
ную
ф орму
вырисовывается
образ
ч еловек а,
обладающего
бол ьш им
чувством
соб ственн ого
д ос тоинст ва
и
не
питающ ег о
н икакого
особог о
почтения
к
«в ы соким патр она м».
Это
о тметил
еще
Пу шкин,
когда
писал,
что
Ломо­
носов
«не дорожил ни покровительством своих меценатов,
ни
своим
благо­
со стоя нием,
когда
дело
шло
о
его
чести
или
о
торжестве
его
любимых
идей.
Послушайте,
как
пишет
он
этому
самому
Шувалову,
предста­
тел ю
му з,
высокому
своему
патрону,
кото ры й
вздумал
было
над
ним
пошутить: „Я,
в аше
высокопревосходительство,
не
только
у
вель­
мож,
но
ниже
у
г оспо да
моего
бог а
дураком
быть
не
хоч у “».
Письмо
Ло моно сов а
к
Шувалову
— это
жив ое
с вид ете ль ство
тог о,
как
бессилен
был
че лове к
в
условиях
фе одаль но- помещ ичь его
произвола
пре тв ор ить
в
ж1И1знь
вс е,
что
так
необходимо
был о
ст ран е.
И
все
же
деятельность
Ло моно сов а
в
Петербурге
поражает
своей
широтой
и
разнообразием,
что
объясняется
тол ько
огромным
напряжением
его
тво рче ской
воли.
Вс коре
по
пр иез де
в
Петербург
(1742) Ломоносов получает звание
адъюнкта
по
физи ческом у
классу,
а
в
1745 г.
— звание
пр оф ессо ра
хи­
ми и,
т.
е.
а каде мика.
Но
э тими
областями
знания
его
на уч ная
деятельность
не
огр аничи вае тс я.
Однов р еменно
он
работает
по
аст ро номии,
геологии,
минер алоги и,
метеорологии,
гео гра фии,
экономике,
исто рии,
ф ило лог ии,
те ории
литературы.
Несмотря
на
разнообразие
эт их
нау к,
он
ни
в
одн ой
из
них
не выступал
как
дил етант.
Его знали
и
ценили европейские ученые.
К р упне йший
ма тематик
тог о
времени
Л.
Э йлер
восторженно
отзывается
о
Ло моносо в е: «Все записки г.
Ломоносова,—-пишет
Эйл ер, —по
ч асти
физики
и
химии
не
только
хороши ,
но
прев ос ходны ,
ибо
он
с
тако й
о стор ож ность ю
излагает
любопытнейшие,
совершенно
неизвестные
и
нео бъ яснимы е
для
в елич айших
гениев
предметы,
что
я
в полне
убежден
в
истине
его
объяснения.
По
се му
слу чаю
я
должен
отдавать
справедли­
в ость
г.
Л о моносо ву
что
он
об лад ает
счастлив ейш им
гением
для
открытия
феноменов
физики
и
химии,
и
жел ател ьн о
б ыло
бы,
чтобы
все
прочие
академики были
в
состоянии производить
открытия,
подобные
тем, которые
со в ершил
г.
Ло моносо в» .
В
л ице
Ломо носо в а
мы
имеем
не
только
гениаль ног о
уче ного
в
ра з­
ных
областях
знания,
но
и
первого
в елико го
ру сско го
просветителя.
Он
первый
в
Ро ссии
(1746) начал читать публичные лекции по физике на
русск ом
языке.
Много времени
и
вним ани я
он
уделял
своей
пе даг огич еск ой
раб оте,
считая
ее
не
менее
ва жн ой,
чем
работу
ученого.
В
1757 г.
он
при­
сту пил
к
чтению
курса
лекций
по
физич еско й
химии.
В
то
же
самое время
(1757) он читал «пр ив атны е
лекции
сту дентам в
российском
стих отв ор ств е,
а
особливо
Поповскому».
Но
просветительная
деятельность
Ломоносова
не
ограничивалась
чтением
лекций
и
обучением
с туденто в.
Он
ставил
с ебе
гораздо
более
ши­
р окие
цели.
Он
стр емил ся
к
тому,
чтобы
Россия
стала
с трано й
с
обширной
сетью
школ,
у нив ер ситетов ,
куд а
бы
имели
доступ
пр едст ав ители
в сех
со­
словий.
Он
строил
грандиозные
планы
преобразования
стра ны
и
понимал,
что
для
этого
нужны
«просвещенные»
лю ди.
Ид ея
общенационального
экономического
про гр есса
и
прос вещ ения
в сех
с ослов ий
—
так ово
основное
содержание политической
программы
Ломоно со в а.
В
своих
черновых
замет­
ках
к
«Слову благодарственному»
Елизавете
(1760), которое он собирался
произнести
в
слу чае,
ес ли
состоится
тор жеств енно е
о ткр ытие
уни ве рси тета


С
ш
!
!
>
।
н
п
н
р
1
п
щ
п
п
д
Академия
Н аук
в
С.-Петербурге
в
XVIII в .
Здзние
Кунсткамеры
(налево ,
с
башней).
Гравюра
с
рисун ка
М.
Махаева.


282
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
(оно так и не состоялось), он начертал широкий план развития России:
Некоторые
говорят:
ку да
с
учеными
люд ьм и.1
1.
Сибирь
про стр анна .
2.
Горные
д ела.
3.
Фабрики.
4.
Ход
севером.
5.
Сохранение
нар од а.
6.
Архитектура.
7.
П рав осу дие.
8.
Испр ав лен ие
нрав ов .
9.
Купечество
и
сообщение
с
ориентом.
10.
Ед инс тво
чистые
(дружбы)
веры. 11. Земле-
делыство,
пр ед знание
погод.
12.
Военное
дело.
И
так
безрассудно
тщетно
от
некоторых
ре чи
произносились:
куда
с
умными
людьми
деваться».
В
пред ста вл ении
Ломо носо ва
нау ка
теснейшим
образом
связана
с
жизнью
страны
и
должна
служить
насу щны м
потребностям
ее.
В
своей
собственной
научной
деятельности
Л омонос ов ,
стр емясь
про никнуть
в
та й­
ны
природы,
в
«скр ы тую»
прир од у
вещей,
всегда
в месте
с
тем
имел
в
виду
те
или
иные
экономические
и
хозяйственные
за про сы
стра ны.
Он
занимался
во проса ми
металлургии,
так как
этого
требовала
развивающаяся
металлургическая
пр омы ш ле нность
Р оссии,
и зыск ание м
северн ог о
морского
пути,
по свя тив
этому
во просу
целый
ряд
научных
трудов
и
вдохновенных
по этич еских
стро к.
Так,
в
поэ ме
«П етр В елик ий»
он
писал :
Кол умбы
рос ски е,
п рез рев
угрюмый
рок,
Меж
льдами
новый
путь
отв оря т
на
восток
И
наша
до сягн ет
в
Америку
держава.
Эта
ид ея
о
пр оло жении
северного
морского
пути
—
од но
из
замеча­
т ельнейш их
дерзаний
проницательного
ума
Ло мон осов а
и
ею
он
оп ереди л
жизнь
б ольш е,
чем
на
150 лет .
Оче нь
боль ш ое
в нимание
уделял
Ло моносо в
деятельности
Географи­
ческого
департамента
Академии
Наук,
нач аль нико м
которого
он
был
назна чен
в
1758 г.
До
него,
по
его
соб стве нны м
сл ов ам,
в
Г ео граф ическ ом
д епар таменте
в
течение
ряд а
лет
«производились только копирования
ландкарт
оригинальных
из
архива,
и
деланы
карты
почтовые, планы
бата­
лий
и
другие
сим
подобные,
а
о
гла вно м
деле,
то
есть
о
изд ан ии
росс ий­
ского
атласа
с
поправ лением
ниж е
каког о
начала
не
п ол ожен о».
В
Геогра­
фическом
д епа ртам енте
Ломоносов
занят
был
подготовкой
м атер иал ов
для
сос тав лени я
«Нового российского атласа» .
Для
этой
цели
он
состав ил
опросные
ли сты
с
30 вопросами ,
которые касались
«величины города,
числа
каменных
и
д ер ев янных
домов,
на
какой
р еке
или
озере
стоит,
когда
в
нем
бывают
ярмарки,
какие
имеются
промысла
и
рем есла ,
ка кие
фабрики
и
за­
воды,
мель ницы ,
угодья»
и
т.
д.
Кроме
того,
из
Камер-коллегии
были за­
требованы
им
сведения
о
к олич еств е
жител ей
в
каждой
дерев н е,
включая
и
самы е
маленькие,
а
С инод
должен
был
представить
д анные
о
ц еркв ах
и
мо насты ря х.
Так им
образом
новые
карты
должны
были
д ать
с вед ения
не
только
о
прир оде
Р осс ии,
но
и
об
экономическом
ее
состо янии.
В
своей
совокупности
они
должны
был и
дать
истинную
к ар тину
жизни
России
и
«показать в других государствах,
что
наше
отечество
не
так
пусто
и
б ез-
народно,
как
на
атласе
наш ем
пред став ле но». Опр осны е
лис ты
были
разо­
сланы
на
места,
но
ответы
на
них
посту пали
очень
медленно
и
обработать
их
Ломо но сов у
не
удалось.
После
его
смер ти
это
д ело
заглохло.
Для
Ло моно сов а
гео гра фич еская
наук а
тесным
образом
бы ла
с вя­
зана
с
в опр осами
повышения
экономического
благосостояния
стран ы.
Научная
ра зра бот ка
вопросов
сель ског о
хозяйства,
торговля,
внутренняя
и
внешняя,—все
это
должен
был
ох ва тить
Г ео гр афич еский
депа ртаме нт.
По
мы сли
Ло моно сов а,
он
должен
был
служить
науч ным
центр ом,
ведаю­
щим
х оз яйс тв енной
и
экономической
жизнью
ст раны .
За
время
своей
работы
в
Г ео граф ическ ом
д епартам енте
Ломо носов
задумал
еще
одн о
огром н ое
де ло,
котор ое
ему
тоже
не
уд алось
осу ществ ить:
он
предложил
1 Намек на врага Ломоносова по академической канцелярии — Тауберта .


ЛОМОНОСОВ
283
со зд ать
«экономический лексикон российских продуктов е показанием
внутренних
и
внешних
он ых
со общ е ния».
Кроме
перечня
всех
производив­
шихся
в
России
товаров,
лексико н
дол жен
был
содержать
св едения
о
тех
местах,
где
данные
пр од укты
добываются
или
производятся,
ку да
и
каким
об ра зом
вывозятся
и
т.
п.
Работа
Ломо носо ва
в
Г еог рафи ческ ом
д епарт аменте
про тек ала
в
очень
тяжелых
усло вия х.
Те
же
л ица,
которые
препятствовали
его
раб оте
во­
обще,
мешали
ему
и
здесь,
и,
наконец,
в
1762 г. ,
в
то
время,
ког да
Ломо­
носов
из-за
бо лез ни
не
имел
в озмо жно сти
являться
в
Акад ем ию
Наук,
Екатерина
II поручила составление новых карт Тауберту и Миллеру и таким
образом
о тстр ан ила
Ло монос ов а
от
дел
Г еогр афиче ск ого
депар тамен та.
За­
тем
Ломо но сов у
предписали
пере дать
в едение
Г еог раф ическим
департамен­
том
Г.
Миллеру.
Ло моносо в
был
этим
глубоко
взво лно ван
и
р ассер жен
и
отказался
вы п олнить
предписание.
Он
продолжал
возглавлять
де партам ент
до
кон ца
своей
жизни.
Доказывая
необходимость
развития
промышленности,
Ломоносов
сам
ст ано витс я
промышленником
и
стр оит
в
1754 г.
ценой
очен ь
б оль ших
усилий
завод
цв етных
стеко л
в
деревне
Усть-Рудицах.
Это
было
за меч а­
тел ьно е
пр едп рияти е.
С
одной
стороны,
оно
имело
коммерческий
хар актер ,
а
с
другой —
преследовало
научные
цели.
Завод
был
построен
по
проекту
самого
Ломоно со в а,
об нару жив шего
при
этом
с вои
незаурядные
технич е­
ские
знан ия
и
б ольш ую
изобретательность.
Завод
должен
был
слу жи ть
также
це лям
ра зви тия
мозаично го
искусства
в
Ро ссии,
которым
Ломоносов
очень
увлекался
и
ко т орое
он
мечтал
д ов ести
в
Ро ссии
до
то го
же
высокого
ур ов ня,
которого
оно
д ости гло
в
И та лии.
У в лечение
Лом онос ов а
моза икой
объясняется
его
тя го тением
к
монументальным
формам
искусства
и
стр емле­
нием
сохр анить
па мя тник
искусства
для
потомства.
В
изготовлении
цв етных
стекол
Ломоносов
проявляет
ис клю чител ь­
ное
упорство
у ченог о- э кс пе риментатора
и
худ ожни ка .
Он
производил
иногда
свыше
2000 проб различных смесей для того,
что бы
добиться
нуж­
ных
ему
цветов
и
о ттенко в.
В
его
м аст ерск ой
под
его
руководством
и
при
его
непосредственном
уча стии
б ыло
изг ото в лено
несколь ко
портретов
Петра
I и монументальная картина « По лт авс кая
баталия», которая нахо­
дится
ны не
в
Акад ем ии
Наук.
Как
«промышленник»
Л омо носов
тер пел
бо льш ие
уб ытки,
но
моз аи чного
дела
не
оставлял.
Пр ав ител ь ство
Елиза­
веты
не
по дд ерж ало
в
д остато чной
степени
и
это
его
начинание,
и
после
с мерти
Ломо носо ва
оно
заглохло.
Ко
всей
эт ой
разнообразной
и
нужной
для
государства
деятельности
прибавлялась
еще
нео бход им ост ь
составлять
п роекты
иллюминаций
и
надписи
к
ним
по
заказу
двора.
Делом
в сей
жизни
Ломо но сов а
бы ла
борьба
за
распространение
пр осв ещ ения
в
Ро ссии,
и
к
концу
своей
ж изни,
подводя
итог
своей
дея тел ьн ости ,
он
в
письме
к
Г.
Н.
Теплову
(1761) пишет: «Я к сему
се бя
посв ятил,
чтобы
до
гроба
моего
с
непри ятел ями
наук
Р осси йских
бороться,
как
уже
борюсь
два дца ть
ле т;
ст оял
я
за
них
с
м олод а,
на
стар ость
не
покину».1
Все
крупнейшие
начинания
в
об лас ти
русского
просвещения,
от нос я­
щиес я
к
середи н е
XVIII в .,
связаны
с
именем
Л о моносо ва.
Ло моно сов
был
непосредственным
организатором
первого
в
России
унив ер ситет а,
от­
кр ывше го ся
в
Москве
в
1755 г.
На
необходимость
открытия
у нив ерси тета
по
тип у
з ападно ев роп ейских
Ломоносов
н ео днок ратно
указывал
И.
И.
Шу­
вал ову ,
пока,
нак онец,
со став ил
очен ь
подробное
«мнение о учреждении
Мос ков ско го
у нив ерси тета» (1754}.
1 Материалы для биографии Ломоносова.
Соб р аны
Б кля рски м, 1865, стр .
503.


284
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Л омоно сов
не
ог ра ничил ся
сост ав лением
одн ого
только
предваритель­
ного
пл ана
у нив ерсите та.
Есть
все
осно в ания
полагать,
что
именно
Ломо­
носову
принадлежит
подробно
разработанный
проект,
кото ры й
был
подан
И.
И.
Шуваловым
для
утвер ж де ния
в
С енат.
12 января 1755
г.
Мо ско в­
ский
у нив ерсите т
был
о ткры т,
и
хотя
Ло монос ов
не
принима л
прям ого
у ча стия
в
организации
у нив ерсит ета,
однако
именно
Ломо носо ва
надо
счи­
та ть
его
истинным
основателем.
В
то
же
самое
время,
ког да
Ломо носов
был
занят
мыслью
об
уст рой ­
стве
уни ве рситет а,
он
создавал
проек т
р еор га низации
Академии
Наук,
ко­
торая
должна
б ыла
прив ести
к
осла блению
влияния
в
ней
«гонителей
наук».
Пр о екты
его
не
был и
проведены
в
жизнь;
но
его
назначили
(1757)
советником
ак адемич еск ой
канцелярии
и
потому
все
м еро при ятия
Акаде­
мии
Наук
должны
бы ли
утверждаться
им.
В
стенах
Академии
Л омоно сов
непрер ы вно
боролся
с
теми,
к ого
он
на зы вал
«нагл ыми пр итеснител ями наук».
Тут
он
был
непримирим.
Но
зат о
какую
заботу
он
ум ел
проявлять
по
отношению
к
тем
людям,
которые,
как
он
сам,
были
самоо тв ерж енно
пр еда ны
науке.
Под ли нной
человечностью
в еет
от
пис ьма
его
к
Шувалову,
написанному
по
поводу
см ерти
Рихмана,
погибшего
на
своем
посту
уче н ого.
В
д анном
случае
ему
было
безразлично,
кем
был
по
национ ально сти
Р ихма н,
ибо
он
виде л
в
нем
человека,
работав­
шего
на
пользу
нау ки
и
Р оссии;
Он
умо ляет
Шувалова
оказать
помощь
семье
чело в ека,
котор ый,
по
его
словам, «умер .. .
пре красною
смертию,
испо лня я
по
своей
профессии
должность».
Забыв
о
том,
что
он
сам
избег
смер ти
только
благодаря
случай н ост и
(он ушел от «гром ов ой
машины»
пот ом у,
что
жена
поторопила
обедать,
ск аза в,
что
«шти простынут»),
он
думает
только
о
вдове
Рихмана,
о
«маленьком Рихмане», которого мать
должна
имет ь
возможность
воспитать
та к , «чтобы он такой же был наук
люб ител ь,
как
его
оте ц».
Кончается
это
трогательное
письмо
следу ющи м и
сло ва ми : «Милостивый государь,
исх од айств уй
бедной
вдове
его
или
детям
до
смерти.
За
так ое
б лаг оде яние
...
я
бу ду
больше
почитать
нежели
за
свое».
За
время
своего
п реб ыв ания
в
Академии
На ук
Ломо нос ов
осо бое
вни мание
уделял
у нив ер ситету
и
г имназ ии,
находившимся
в
непо ср ед­
ственном
в еде нии
Академии
Наук.
Но
еще
до
тог о,
как
он
стал
воз­
главлять
ака демич еские
г им назию
и
ун ив е рситет,
он
заботился
об
увели­
чении
ч исла
уч енико в
в
г имназии
и
ст уд ентов
в
у нивер ситете.
« В сенижа й­
шее
мнение
о
и справ л ении
Сан кт-Пе тер бу рг ско й
Академии
Наук» (1755)
гл авн ым
об р азом
посвящено
делам
учебных
уч реж дений
Академии,
кото­
рые
должны
были
г отов ить
будущих
ученых
для
Академии
Наук
из
«пр и­
родных
рос си ян».
Тому
же
главным
образом
посв ящ ен
про ект
реорганизации
Академии
Наук,
соста вл енны й
Ломоно сов ым
вскоре
после
«Всенижайшего мне­
ния».
Ломоносов
отч етлив о
представлял
себе,
что
р асч ист ить
путь
в
А ка­
демию
На ук
«ро ссиян ам»
можно
бу дет
только
в
том
слу чае,
есл и
универ­
сите т
б удет
в ос питыв ать
для
нее
ученых.
Вот
почему
г лавно е
внимание
он
обратил
на
унив ер ситет
и
г имназию .
Ломон осо в
показал,
что
люди,
во з­
гл а вля вшие
Академию
Наук,
не
только
не
бы ли
за интер есо ва ны
в
укре­
плении
г имна зии
и
университета,,
но
что
они
сознательно
противодейство­
вали
в сяким
по ле зным
для
них
мероприятиям.
Ломоно сов
пишет: «Шу­
м ахеру
было
опасно
происхождение
в
науках
и
про изв ожд ение
в
п рофес-
сор ы
приро дны х
росси ян,
от
ко торы х
он
у меньш ения
своей
сил ы
больше
опасался.
Т ого
ради
учение
и
сод ер жание
российских
студ енто в
был о
в
тако м
небреж ении,
по
которому
ясно
оказывалось,
что
не
бы ло
у
него
намерени я
их
д опу стить
к
совершенству
уч ения.
Я^нее
сие
понят ь
можно.


ЛОМОНОСОВ
285
что
Шумахер
неоднократно
так
отзывался,
я
де
великую
прошибку
в
политике
своей
сделал,
что
д опу стил
Л омон о­
со ва
в
пр оф ессо ры.
И
не­
давно
зять
его,
и
мнения
и
дел
и
чуть
не
Академии
на­
след ник,
отозвался
в
разговоре
о
п роиз ве дении
росси й ск их
студентов:
разве
де
нам
десять
Ломо нос ов ых
надобно.
И
о дин
де
нам
в
тягость».
В
1759г.
Ломон осо в
со­
ставляет
новый
регламент
для
гимнази и
и
у нив ерсите та ,
но
и
здесь
находятся
люд и,
п ре­
пятствующие
проведению
его
в
жизнь.
В
1760г.
Ло моно сов у
оф ициа ль но
было
поручено
«единственное смотрение»
за
гимназие й
и
унив ерситето м.
Даже
президент
Ака де мии
На ук
К.
Разумовский
не
мог
не
отметить,
что
«Л омон о­
сов
...
по
сочиненному
от
него
рег лам енту
г имназии
...
прив ел
своим
ст аранием
гим­
назию
во
много
лучшее
со­
С ОБРАН 1Е
РАЗНЫХЪ
СОЧИНЕН1Й
вЪ
ст иха хЪ
и
вЪ
прозЪ
МИХАИЛА
ЛОМОНОСОВА.
КНИГ А
ПЕрЬВАЯ.
I Печатано при Императорской Академии каугЪ
L
»751 Ж
Титульный
ли ст
собрания
сочинений
Ломоносова,
изд.
1751 г.
(СПб. ).
стояние
пер ед
прежним»,
в
результате
чег о
п оручи л
«учреждение и
в есь
распорядок
у нив ерсите та
и
г имназии
единственно
оному
господину
сов етнику
Ломоносову
по
сочиненным
им
ре гламентам,
полагаясь
на
его
знание
усе рди е
...»
Ломоносов
много
э нер гии
затратил
на
прив еде ние
в
пор яд ок
гимна­
зии
и
ун ив е рситета.
В
течение
ря да
лет
(до 1764
г.)
он
добивался
для
гимназии
лучшего
помещения;
он
с
тро гател ьно й
заботливостью
и
тепло­
той
отно силс я
и
к
у чащ имся
и
к
учителям,
го во рил
о
том,
что
у
не го
иногда
дело
«до слез доходило,
и бо,
ви дя
бедных
гимназисто в
бо сых,
не
мог
выпросить
у
Тауберта
д енег ».
В
одн ом
из
своих
рапо ртов
в
канц ел я­
рию
Академии
Наук
(сент .
1764 г. )
он
р исует
жуткие
условия,
в
каких
пр иход илось
уч ител ям
учить ,
а
уч еника м
у чи ть ся : «Со вступления моего, —
пиш ет
Л омоно сов ,
—в
ги мназию
инспектором
подавал
я
каждый
год
в
кан целяр ию
А[кадемии]
Н[аук]
ра пор ты
о
починке
дом у,
в
кот оро м
гимназия,
всегда
заблаговременно;
но
починка
зачиналась
оче нь
поз дно
и
нико гд а
не
прихо дил а
к
окончанию
...
Ча сто
учи т ели
рад и
нестерпимой
сту жи
не
окончив
лекций
выходить
прину жд ены
и
учеников
рас пус кать
...
А
х отя
иногда
уч ители,
по
своему
ревностному
прилежанию,
преодолевая
помяну т ые
беспокойства
в
холод ное
время,
и
не
оставляют
своих
лекций,
но
друг ие
про исхо дя т
от
того
не
меньшие
неспособности
и
пр епя тств ия
уч ащимся ...
ученики,
не
снаб ж енны е
тепл ым
платье м,
не
имея
св обод ы
вста ть
с
своих
мест,
дрогнут;
от
чего
делается
по
в сему
те лу
об струкция ,
и
потом
рождается
кор ост а
и
скор бут ,
ко торы х
ради
б олезне й
пр ину ж­
д ены
о став ить
хо жд ение
в
кла ссы.
Чег о
ради
не
дивно,
еж ели
успехи
ученические
не
соответствуют
прилож енному
ст ар анию
учителей».
В
конце


286
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
1764 г.
Ломоносову
уд алось
п олучи ть
новое
помещение
для
гимназии.
Что
касается
уни ве рси тета,
то
тут
он
пос тав ил
своей
ц елью
добиться
для
не го
привилегий
напо до бие
тех,
которые
имелись
у
запад ноев ро пейских
у ни­
в ерсит етов ,
но,
как
уже
г ов орило сь
выше,
это
ему
не
удалось.
В
«Истории академической канцелярии/?, написанной Ломоносовым
в
1764 г. ,
незадолго
до
его
смерти,
он
подв од ит
итог
всей
своей
деятель­
ности
в
Академии
и
б ольше
все го
став ит
с ебе
в
заслугу
«приведение в до­
брое
сост оян и е»
гимназии
и
унив ерситета.
«Не смотря на оные [пр еп ят­
ствия]
ста ранием
Ломо носов а, —
пишет
сам
Ломоносов,
—
начались
в
г имн азии
эк зам ены
и
проотзвождение
из
кл асса
в
класс
и
в
студенты ,
и
в
унив ерс ите те
лекции,
и
в
четыре
го да
пр оизош ли
уже
двадцать
человек,
а
в
од но
у прав ление
Шумахерово
в
тридцать
лет
не
произошло
ни
еди­
ного
челов ек а».
Л омоно сов
вн икал
решит ельн о
во
все
ст орон ы
жизни
гим­
назии
и
унив ер ситета.
Он
составлял
для
них
рег ла менты
и
уст ав ы,
под­
б ирал
препод ава телей
и
т.
п.
Гимназией
и
университетом
Ломоносов
ведал
до
самой
своей
смерт и .
Рычагом,
двигавшим
всю
эту
ра бо ту,
было
ст ремл ение,
чт обы
во
гл аве
ру сск ой
науки
стали
«природные россияне».
«Честь российского народа, —
пишет
Ломоносов,
—
тре бу ет,
чтобы
пок а­
зать
способность
и
острот у
его
в
науках
и
что
наше
отечество
мож ет
пол ь­
зоваться
собственными
своими
сынами,
не
токмо
в
военной
х раб ро сти,
и
в
других
важных
д елах,
но
в
ра ссуж ден ии
высоких
зна ний» .
Отстаивая
«честь российского народа», Ломоносов становился в про­
т иво речие
со
всем
строем
тогд ашне й
русск ой
жизни,
и
его
ус илия
разби­
в ались
о
препя тств ия,
чинимые
помещичьей
г осу дар ств енно стью .
Ломоно­
сов
обладал
исключ ит ельной
настойчив остью
щ
целеу ст р емленнос т ью,
но
и
он
подчас
терял
веру
в
во змо жно сть
осущ е ств ления
своих
проектов
и
начи наний.
В
письмах
к
И.
И.
Шувалову,
в
официальных
до кументах
он
с
го­
речь ю
каждый
раз
давал
слово ,
что
в
последний
раз
пытает ся
что-то
сд е­
л ать
для
русск ой
науки,
для
ее
пр оцв е тания
в
Ро ссии.
Добиваясь
ут вер­
ждения
унив ерс итетско й
прив илегии,
он
пишет
И.
И.
Шувалову
(20 апреля
1760): «Сие будет конец моего попечения о успехах в науках сынов Рос­
сийских».
В
своем
проекте
о
ре ор га ни зации
Академии
Наук
он
пишет
о
том
ж е ; «Ныне в рассуждении Академии предпринял я подать отечеству
последнюю
должность:
ибо
ежели
сим
ничего
не
успею,
твердо
уверен
буду ,
что
нет
божья
б лаг ов оле ния,
да бы
по
ме ре
желания
и
щед ро лю бия
...
да бы
ученые
лю ди
размножались
и
науки
р аспр ост ран яли сь
и
проц ветали
в
о течеств е».
Несколько
раз
он
повторяет
ту
мысль,
что
только
доступ
к
зна ниям
пр едста вите лей
всех
сословий,
населя в ших
Р осс ию,
д аст
ей
воз ­
можность
ста ть
в
культурном
отношении
на
од ин
ур ов ень
с
другими
ев ро­
пейскими
странами,
и
всякий
раз,
ког да
он
об
этом
пишет,
в
его
словах
звучат
б оль
и
раздражение.
В
приготовленном
им,
но
не
обс ужд ав шемся
«Всенижайшем мнении о исправлении Санкт-Петербургской Академии Наук»
он
п и ш е т: «во всех европейских государствах позволено в академиях обу­
чаться
на
своем
кош те,
а
иногда
и
на
жалованьи
всякого
звания
людям,
не
выключая
по садск их
и
к рес тья нских
детей,
х отя
там
уже
и
великое
мн ожеств о
ученых
людей,
а
у
нас
в
Ро ссии
при
самом
нау к
начинании
уже
сей
ис точник
регламентом
по
24 пункту заперт,
где
положенных
в
подуш­
ной
ок лад
в
унив ер ситет
прини ма ть
запрещается.
Будто
бы
сор ок
алты н
то ль
в елика я
и
ка зне
тяж ела я
была
сумма,
к от орую
жаль
по теря ть
на
приобретение
уч ено го
природного
Ро ссиянин а».
А
в
самом
проекте
пр е­
образования
Академии,
написанном
примерно
в
то
же
в ремя,
он
доба­
вля ет: «да,
пускай
х отя
бы
и
сор ока
алтын
жаль
бы ло,
а
не
жалеть
бы
1800 рублев ,
чт обы
ино земцев
вы пис ать» .


ЛОМОНОСОВ
287
Будучи
выходцем
из
народа
и
никог да
не
забывая
об
э том,
Ло моно ­
сов
смотрел
на
св ой
жизненный
путь,
как
на
симв ол,
воплощающий в
се бе
буд ущ ее
русск ой
культуры.
Те
препятствия,
ко тор ые
ему
приходилось
преодолевать
на
протяжении
в сей
своей
жизни,
приобрели
для
не го
соци­
альный
смы сл,
ибо
в
них
он
видел
тормоз
для
развития
Р осси и,
для
р аз­
ви тия
русск ой
культуры.
В
одном
из
своих
писем
Шу вал ову
(1760) Ло­
моносов
п и ш ет : «Едва принимаю смелость послать Вам сии строки и
нонче
бы
не
п осл ал,
есл и
б
меня
общая
польза
оте чес тва
к
тому
не
поб у­
ждала.
Мое
единственное
же лание
с осто ит
в
том,
чтобы
прив ести
в
в ож­
деленное
течение
г имнази ю
и
университет,
отку да
могут
пр оизо йти
много­
численные
Лом оносо в ы;
и
для
тог о
в аше
высокопревосходительство
вс е­
униженно
п рошу
постараться,
ч тобы
из
К о нфер енции,
при
дворе учрежден­
ной,
дан
был
формуляр
привелегии...
По
окончании
сего
только
хочу
искать
способа
и
мест а,
где
бы
чем
р еже,
тем
луч ше
видеть
б ыло
персон
высокородных,
кото ры е
мне
нискою
моею
п ород ой
попрекаю т,
видя
меня
как
бельмо
на
глазе;
но
данны м
мне
от
б ога
т ала нтом,
трудолюбием,
тер ­
пением
кр айней
бед ност и
добровольно
для
уч ения» (предложение не
закончено).
С
большим
чувством
соб ст венно го
до стоинс тва,
с
пол ным
со знание м
своих
заслуг
пер ед
отечеством
он
добивается
только
од но го,
чтоб ы
в
Ро с­
сии
могли
«произойти многочисленные Ломоносовы».
Ломоно сов
в есь
был
поглощен
идеями
преобразования
стра ны
и
в
наиб оле е
ко нцентр иро в анно м
ви де
это
нашло
св ое
отражение в
знамени­
том
его
рассуждении
«О размножении и сохранении российского народа»
(1761),
которое
было
полно сть ю
опу бл иков ано
только
в
1871 г.
Это
«письмо»
охватывало
с обой
л ишь
небольшую
часть
тех
пр оек тов
и
предло­
жений
правительству,
которые
задумал
Ломонос ов
в
целях преобразования
Р ос сии.
Судя
по
отдельным
пу нктам
этого
«рассуждения», он замышлял
коренную
ломку
многих
жизненных
уст оев
с тра ны,
ее
экономического
состояния,
бы та,
морали.
Обращаясь
к
И.
И.
Шувалову,
он
отмечает,
что
все
его
«по разным
временам
замеч енны е
пор о знь
мысли,
подв ед ены
б ыть
могут...
под
с ле­
дующие
главы:
1)0 размножении и сохранении российского народа.
2) О истреблении праздности.
3) О исправлении нравов и о большем народа просвещении .
4) О исправлении земледелия .
5) О исправлении и размножении ремесленных дел и художеств .
6) О лучших пользах купечества.
7) О лучшей государственной экономии .
8) О сохранении военного искусства во время долговременного мира».
Однако
в
развернутом
в иде
до
нас
дошло
только
его
р ассу жде ние
«О размножении и сохранении российского народа».
Эт от
д окум ент
пора­
жает
широтой
св оих
мыслей
и
умением
вид еть
и
обобщать
казалось
бы
совсем
нез нач ител ьн ые
фа кты.
Как
нео дно кратно
указывалось
в
научной
литературе,
это
«письмо»
Ломо носов а
по
своему
характеру
(анепосо­
держанию)
на по минает
труд
Посошкова,
с
которым
Ломоносов
был
з нако м.
Ломо но сов ское
р ассу жд ение
проводит
ту
идею,
что
не
су щ еству ет
таких
устоев,
вплоть
до
узако ненны х
церко вь ю
«на вечные времена», кото­
рые
бы
не
могли
б ыть
с ломлены
во
имя
человеческого
разума.
Л омоно сов
ри сует
кар тину
нищеты,
нев ежеств а,
б еспр ав ия,
в
атмосферу
которых
жив ет
рус ский
народ
и
русская
же нщина,
в
част н ост и.
Он
предлагает меры
обесп ечен и я
« незако ннор ожд енны х»
детей,
этих
«неповинных младенцев» .


288
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
для
ко торы х
«надобно бы,
— говорит
Ломоно сов ,
—
учр едить
нар очны е
богадельные
дом ы
для
невозобранного
зазорных
дет ей
пр иема».
Здесь
же
он
пиш ет
о
необходимости
врачебной
помощи
в
д еревн е,
об улучшении
пита ния ,
о
сокр ащении
постов
и
о
п ерен есен ии
их
на
другое
время
го да,
о
разумном
труде
и
об
отдыхе
и
т.
п.
Он
резко,
сар касти чески
пишет
о
«блюстителях нравственности» —п опа х
и
монахах,
существование
ко­
то рых
ложится
тяжелым
бременем
на
народ.
Это
письмо
нес коль ко
хаотично,
целый
ряд
мыслей
Л омо носо ва
вы­
хо дит
из
рамок
нам ечен н ой
им
темы.
Но
оно
является
блестящей
иллю­
стр ацие й
всеобъемлющей
широты
его
замыслов,
кото ры е
ему
так
и
не
удалось
осуществить.
Ло моносо в
был
целик ом
проникнут
идеями
Петр ов ской
эпохи,
на­
пра вл енны ми
к
экономическому
и
культурному
пр огрессу
стр аны .
Он
не
расчленял
понятия
«государства», не мыслил категориями «сосл ови й», его
не
интересо вал и
взаи мо отн оше ния
помещиков,
купцов
и
крепостного
кре­
стьянства,
хотя
самое
разделение
о б щества
на
сословия
в
нем
выз ыв ает
в нутр енний
пр отест.
Для
него
существовали
«нация», «отечество»,
которые
объединяли
в есь
народ,
вне
зав ис имо сти
от
сословий.
И
самы й
прогресс
и
культуру
он
р асс матр ивал ,
как
об щ енационал ьное
д ви жение,
а
не
как
узко-сословное.
Все
это
шло
вразрез
с
тем,
что
пр о­
исходило
в
то
время
в
стр ане,
ко гда
резко
обозначилось
р асслоение
об ще­
ства ,
когда
укреплялся
сосл ов ный
стр ой,
когда
интересы
стр аны
на
ка ж­
дом
ша гу
прино си лись
в
жертву
интересам
дельцов-помещиков
(П.
И.
Шу­
валов,
М.
Л.
В ор онцов
и
мн.
др.). Неудивительно поэтому,
что
Ломо носов ,
подобно
бо ль шинств у
лучш их
лю дей
прошлого,
пере жив ал
тр аге дию
идейног о
одиночества.
В
черновых
заметках,
от нося щихся
к
1764 г.
(т.
е.
написанны х
им
незадолго
до
с ме рт и), чувствуется усталость от непре­
рывной
борьбы,
оттого,
что
сам ые
з аве тные
его
идеи
не
претворяются
в
жизнь.
«Да в се,
пишет
Л омо носов ,
—
и
места
нет.
Нет
места
и
в
ч ужих
краях...
За
то
т ерплю ,
что
стараюсь
защитить
труд
Петра
Великого,
чтоб ы
в ыу чились
р оссияне,
чт об
показали
свое
довольство».
А
к он чает
он
с вои
заметки
так: «Я не тужу о смерти:
пож ил, п отер пел
и
зна ю,
что
обо
мне
дет и
отечества
пож алею т.
Ежели
не
пресечете,
вел ик ая
буря
восстанет».
Но
ничто
не
могло
с ломить
его
в еру
в
Росси ю .
Его
«Слово благо­
дарственное»
Елизавете
П етро вне,
кото ро е
он
только
набросал,
но
которое
ему
не
уд алось
пр оизнест и,
по каз ывае т,
как
далеко
вперед
он
умел
заглянуть,
как
обгоняла
его
мечта
р усск ую
дейс твит ель но сть
той
эпохи.
Он
пиш ет: «(4) Желание 1.
И
росси й ск ое
бы
с лово
от
пр ирод ы
б огат ое,
сильное,
здоровое,
прекрас но е,
ныне
еще
в
младенчестве своего возраста..
.
растущее
и
у крепл яю щееся ,
превзошло
бы
достоинством
в сех
дру гих
языков.
2.
Ж ел ание,
что бы
в
Ро ссии
наук и
распространились..
.
3.
Же ла­
ние,
чтобы
от
блещущего
е.
в.
оружия
вос сия л
мир
н аук
питатель...
(5) Предсказание. 1 . По д виг ает ся
Евр оп а,
ученые,
возвращаясь
в
отечество,
станут
сказывать:
мы
были
во
гр аде
Петрове..
.
При
дворе
как
любят
ученых...
3.
Описать,
как
родители
дет ей
своих
в
училища
о тпус кать
и
как
пр инима ть
с танут.
4.
Буд ет
время,
когда
Сиб ир ь,
напол ненна я
ра зны ми
н аро дами,
на
разных
языках
будет
пр иноси ть
по хв алы
дом у
Петрову
и
как
из
Г р еции,
так
из
Р ос сии ...»
Ло моносо в
умер
4 апреля 1765
г.
и
был
п охорон ен
«при огромном
стечении
нар од а»,
как
должен
был
признать
даже
вра г
его
Тауберт
в
своем
пи сьме
к
истор ику
Миллеру
(1765).
Со в ремен ники
Ломоносова — Я.
Ш тел ин,
А.
П.
Шувалов,
Леклерк —
сохранили
с вед ения
о
последних
днях
его
жизни.
Они
же
первые
попыта-


М.
В.
Ло мо нос ов.
Мраморный
бю ст
работы
Ф.
И.
Шубина.


ЛОМОНОСОВ
289
лись
оценить
зна чение
р азно стор онней
и
на
ред кос ть
н апря женн ой
дея­
тельности
Ломо носо ва
для
Р осс ии.
Среди
современников
Л омо носо ва
у
него
были
поч ита тели,
но
не
м огло
быть
насто ящих
п о следов ат елей
и
учеников.
И
тол ько
в
кон це
XVIII в.
появился
первый
истинный
после­
дователь
Ломоносова — Радищев.
2
Исключительная
сила
Ло моносо в а,
как
уче н ого
и
ф илосо фа,
со­
стоит
в
том,
что
он
понимал
связь
между
фи ло софи ей
и
наукой.
Это
лишало
его
философию
умо зрител ьно сти,
а
науку —
э мпиризма.
Энгельс
в
«Д иал екти ке природ ы »
пи ше т : «Освобожденная от мистицизма диалектика
ста нов ится
а бсолют н ой
необходимостью
для
естествознания,
покинувшего
ту
об лас ть,
где
дос таточ ны
бы ли
неизменные
катег ор ии,
эта
своего
рода
ни зшая
мат ематика
логики.
Философия
мстит
за
себя
задним
числом
естес тв озн анию
за
то,
что
последнее
покинуло
ее.
Естествоиспытатели
могли
бы
уже
убедиться
на
примере
естественно-научных
успехов
фило­
софии,
что
во
всей
э той
фи лософи и
име ется
нечто
тако е,
что
прев осх оди т
их
да же
в
их
соб ственно й
области».1
И
как
на
пример
таког о
сч астли во го
соч етани я
в
од ном
л ице
уче н ого
естес тв о испы тателя
и
фил ософ а,
Энгельс
указывает
на
Лейбница.
Есл и
искать
для
Ломо носо ва
аналогии
среди
пред­
с тав ите лей
зап адно ев роп ейской
культуры,
запа дное вр опей ского
прос ве ще­
ния,
то
в
первую
очер едь
нужно
указать
именно
на
Лей бн ица,
х отя
по
характеру
своих
фило соф ских
воззрений
Ломоносов
идет
дальше
Лейбница,
с
одной
стороны,
развивая
его
идеи,
с
другой
— преодолевая
их.
И
к
Лейбницу
и
к
Ло моно сов у
применима
ха рак тер ист ика,
к от орую
дае т
Энгельс
людям
той
исторической
эпохи,
кото рая
нач инае тся
со
второй
половины
XV в.
и
ко нча ется
периодом
по дго тов ки
французской
буржуаз­
ной
революции.
Характеризуя
эту
эпоху
и
людей,
ро жд енных
ею,
Энгельс
пи ш ет : «Это был величайший прогрессивный переворот,
пер еж итый
до
то го
чело ве чест в ом,
эпоха,
к ото рая
нуждалась
в
т итан ах
и
ко тор ая
по род ила
ти тано в
по
силе
мысли,
стр ас тно сти
и
хар актер у,
по
многосторонности
и
учености.
Люди,
основавшие
современное
госпо дств о
буржуазии,
были
чем
угод н о,
но
только
не
буржуазно-ограниченными...
Люди
тог о
в рем ени
не
стали
еще
ра бами
разделения
труда,
о гр аничив аю щее,
кал ечаще е
д ей­
ств ие
которого
мы
так
ча сто
наблюдаем
на
их
преемниках.
Но
что
особенно
характерно
для
них,
так
это
то,
что
они
поч ти
все
живут
всеми
интересами
своег о
времени,
принимают
уч астие
в
пр актиче ской
бо рьб е,
ст ано вя тся
на
ст оро ну
той
или
иной
пар тии
и
бо рютс я,
кто
словам
и
пером,
кто
мечам,
а
кто
и
тем
и
др угим.
Отсюда
та
пол но та
и
с ила
ха ра ктер а,
кото рая
делает
из
них
цель ных
людей».2
Все
эти
челов ече ски е
ка честв а,
отмеченные
Энг ель со м,
в
полной
мере
отно сятс я
к
Ломоносову.
У
Ло монос ов а
отсутствуют
специал ьно
фил ософ ски е
труды,
но
его
работы
в
области
ф изи ки,
ас тр ономии,
геологии,
филологии
несут
в
себе
целый
комплекс
ф ил ософ ских
идей.
Каждая
ко нкре тная
о бл асть
знания
в
соо тве тст вии
с
тем,
к
каким
сто рон ам
яв л ений
де йств ите ль ности
она
об раще на,
разрешает
воп рос
о
соотношении
мира
«чувствительных вещей»
и
«идей», о причине явлений,
о
п ути
по знан ия
природ ы ,
о
соотношении
науки
и
ре лигии
и
т.
п.
И
именно
ф ило соф ская
сущ ность
его
нау чн ых
трудов
делает
их
наскв озь
публицистичными,
направ ленны ми
про тив
1К.
Маркс
и
Ф.
Э нгел ьс.
С оч.,
т.
XIV (Ф.
Энгельс.
Ди але кти ка
при ­
роды), стр.
392, 393.
1 Там же,
ст р.
109, 110.
Зыс.
2817.
Ист.
р усск.
пит., III.
19


290
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
нев еж еств енны х
гонителей
истинного
просвещения,
В
этих
своих
трудах
Ло моносо в
в ы ступает
как
пр осв етите ль,
разр ушаю щий
церков ны е
пр ед­
ставления
че лов ека
о
пр ирод е,
в оспиты в аю щий
со знание
его
в
духе
н ового
понимания
природы,
а
потому
и
нового
к
ней
отношения.
Такие
идеи
Ло моно сов а,
как
пр изна ние
ма тер иаль но сти
мира,
при ­
знание
естестве нно сти
про исход ящ их
в
мире
процессов,
возможность
через
о пыт
и
разум
про ни кнуть
во
в нутр еннюю
сущность
яв лений,
идея
ра з­
вития
прир од ы
и
постепенного
дви жен ия
человеческого
по знания
—
все
эти
идеи
организуют
его
дея тел ьно сть
и
как
уче н ого,
и
как
пуб лициста,
и
как
поэта
и
находят
свое
выражение
в
равной
мере
и
в
его
работе
по
астрономии
и
фило лог ии,
и
по
химии,
и
во
в сех
других
областях.
В
л юбой
науке
он
выс ту пает
и
как
ученый
и
как
философ-публицист.
Отсюда
наличие
в
его
научны х
трудах
посвящений,
предисловий,
прибавлений,
п ослес лов ий;
иног да
он
в
свои
научные
ст атьи
вставляет
сатирические
стихи,
обличающие
не ве жд.
Отсюда
же
ст рем лени е
выработать
тако й
язык,
кото ры й
мог
бы
нести
нау чны е
иде и
в
возможно
боле е
широкие
круги
читате лей
и
сл уш ат елей.
Ломоносов
оди н
из
первых
ст ал
писать
свои
научные
и
ф илосо фские
труды
на
своем
националь ном
языке,
хотя
многие
из
его
трудов
были
написа ны
на
языке
латинском.
Философские
ид еи
Ломо носо в а
особенно
отч етлив о
выраж е ны
им
в
трудах
по
фило лог ии,
ф изике
и
химии.
В
своих
работах
по
языку
Ло моно сов
выдвигает
т акие
общефило­
соф ски е
вопросы,
как
вопрос
о
том,
в
каком
отношении
нах одится
межд у
собой
в идимы й
мир
и
человеческая
мысль,
чело ве ческ ая
мы сль
и
слово.
В
разделе
«Грамматики» «О
зна менат ель ных
частях
ч елов еческ ого
слова»
Ломоносов
с
исключ ит ельной
насто йчив остью
и
пос лед о ват ель но стью
проводит
мысл ь
о
том,
что
челов еческ и е
понятия ,
ид еи
являются
понятиями
и
идея ми
о
«вещах»
и
их
«действиях», которые в своей сово­
купности
составляют
«видимый сей свет».
Все
катег ор ии
ч елов еческих
сло в
— имена,
глаголы,
д аль нейшие
подразделения
имен
на
имена
суще­
ств ител ьны е,
прилагательные
и
т.
д.,
отно шения
меж ду
сл ав ами,
выражае­
мые
падеж ами,
—
все
они
ра ссм атр иваю тся
Ломоносовым,
как
от раже ние
отношений
м ежду
«вещами». « Все
си и,
—
пишет
Л омон осов ,
—
свойства
имен
су ть
об щи
вс ем
языкам,
за тем,
что
в
самой
натуре
сво е
основание
имеют».
Что
кас ает ся
химии,
то,
нач ина я
с
своего
первого
труда
в
этой
обл аст и,
при сланно го
им
еще
из
Германии
(1741),
он
подчеркивает
ее
органическую
связь
с
фило софией.
В
1741 г.
он
пишет,
что
химик
«должен уметь доказывать познанное,
т.
е.
дава ть
ему
об ъя снения ,
что
предполагает
фи лосо фск ое
познание», что «истинный
химик
... должен
быть
всегда
фи лос офом ».
Око ло
1751 г.
в
пре дисл ов ии
к
ку рсу
лекци й
по
химии
он
пишет
о
том,
что
«будет стараться проложить путь
к
ясной,
зд ра вой
ф илосо фии
бесч исленны х
яв лений,
нуждающихся
в
объяс­
нении».
Хо тя
химия
во
в р емена
Ломо носо ва
еще
тол ько
воз ни ка ла,
но
он
правильно
усмотрел
в
ней
ту
науку,
кото рая
открывает
п еред
человеком
совершенно
нов ые
горизонты
в
смысле
познания
законов
природы.
Химия
ставит
своей
це лью
«сыскать причины видимых свойств
в
телах,
на
поверхности
пр оисхо дящ их
от
в нутре ннего
их
сложения»
и
по­
э тому
химия
является
наукой
философской.
Еще
в
бы тно сть
с вою
в
Ма р­
бур ге
Ломоно со в
понял,
что
та
задача,
которую
он
став ил
перед
собой
—
«исследовать мельчайшие частицы тел»
—и
ко тор ая
должна
б ыла
прив ести
его
к
с озда нию
«корпускулярной философии», могла быть раз­
реш ена
только
химией.
Ломо носов
неоднократно
выс туп ает
в
своих
научных
трудах
и
во
многих
черновых
за мет ках
против
тех
уче н ых,
которые
не
понимают
истинной
филос офск ой
сущности
химической
науки.
В
од ной


ЛОМОНОСОВ
291
из
своих
замет ок
он
пиш ет : «Изучение химии может иметь двоякую цель:
одною
является
ус ове рш енств ова ние
естеств енны х
наук,
другою
— умноже­
ние
благ
жизни.
Последняя
це ль,
преследовавшаяся
во
все
прошедшие
времена,
особенно
же
в
нас тоящ ем
и
истекшем
предыдущем
веках,
с
боль­
шими
д енежны ми
затратами
и
с
огромным
тру до м,
достигла
хоро ши х
успехов;
первая
же,
едва
намече нна я
себе
несколь кими
любознательными
лю дь ми,
почти
что
не
п ри вела
к
обогащению
философского
по зна ния
природы.
Почему
же
все
это
так
произошло,
напомню
здесь
в
немногих
словах.
Ух од
за
т елом
б ольш инств ом
слеп ых
смер тны х
с тави тся
вы ше
раз­
в ития
д уши:
поэ тому
неудивительно,
что
безмерным
трудом
химиков
о ткры то
было
почти
бесчисленное
кол ич еств о
продуктов,
служащих
для
сохранения
здоровья,
для
пробуждения
жад но сти,
для
украшения
тел а,
для
всякого
ро да
роск ош и
и
блеск а,
наконец,
к
возбуждению
с траст ей
и
к
причинению
насил ьств енно й
смерти.
Я сное
же
по знание
всего
э того
—
самый
верный
п уть
к
даль нейш ему
развитию
и
у сов ерш енств ов анию
того
самого,
к
чему
они
так
энергично
стремятся
—
химики
оста ви ли
в
пре­
небрежении,
как
на
первый
взгляд
мен ее
плодотворное».
Ломоносов
неод нократно
старается
развить
и
разъяснить
ту
мысль,
что
х имия
не
должна
ограничиваться
тол ько
одной
пра ктич ески
опытной
стороной
иссл ед ов ания,
что
она
должна
от кры ть
«потаенные действия и
свойств
п ри чи н ы» , проникнуть
«во внутренности тел», открыть
« зав есу
внутреннейшего.
..
святилища
натур ы».
Дав ая
определение
ф изич еской
химии,
он
называет
ее
«химической философией,
но
в
сов ерш енн о
дру гом
смысле,
чем
та
мис тическа я
философия,
где
не
только
не
даю т
объясне­
ний,
но
даже
самые
операции
производят
тайным
образом».
В
своем
отчете
о
работе
за
1753 г.
он
отмечает,
что
«по окончании лекций делал
нов ые
хи мико- физ ическ ие
опыты,
даб ы
прив ести
химию
с кол ько
можно
к
философскому
познанию».
В
о публ иков анно м
на
французском
языке
«Рассуждении о должности журналистов» (1754) точно так же,
как
в
«Слове о происхождении света» (1756), он выступает против господ­
ствовавшего
в
химии
эмпи ри зма ,
про тив
тех
ученых,
ко тор ые
обр екаю т
химика
лишь
на
то,
чтобы
«вечно держать в одной руке щипчики,
а
в
дру­
гой
пл ав ил ьный
горшок,
и
ни
на
минуту
не
от вле кать ся
от
уг ля
и
пепла»,
про тив
тех
химиков,
которые
«обращаясь с похвалою в одной химической
п рактик е,
выше
угля
и
пеплу
головы
своей
поднять
не
смеют».
Та ким
об раз ом,
п роявляя
бо льш ой
и н терес
к
химии
как
к
науке,
проникающей
в
самую
пр иро ду
я вл ений,
понима я
ее
знач ение
в
развитии
фи лософ ск их
представ лений
о
мире,
Ломо носов
по дн имается
над
тем
уров­
нем
фило софск их
ид ей,
ко то рые
предопределялись
господством
в
ест ест в ен­
ных
науках
механики
земны х
и
небесных
тел
и
математики.
Значение
изучения
Ломоно сов ым
химии
заключается
не
толь ко
в
том,
что
он
в
э той
науке
стоял
на
самых
пер едов ых
позициях
(так,
на­
пример,
он
отказался
от
гос подст в ов ав шей
в
то
вр емя
ф лог истонно й
теории,
сог ласн о
которой
источником
горения
являлась
особая
очень
т он­
кая
матер ия,
находившаяся
в
тел ах
и
но сив шая
на зван ие
«флогистон»),
а
в
понимании
им
ее
значения
для
общих
воззрений
на
м ир.
Все
его
труды
в
обл асти
химии
«философичны», они доказывают,
что
нет
та ких
я вл ений
в
прир оде,
кото рые
человек
не
мог
бы
познать,
что
он
м ожет
«проникнуть в тайники природы», что все в природе происходит есте­
ственно,
что
процессы,
которые
можно
наблюдать
в
явлениях,
обусловли­
ваются
их
собственной
сущностью.
Мир
по
пр ед став л ению
Ломоносова —
это
«великое пространство,
хитросплетение
и
кр асо та
в сея
твари».
В
своей
неопубликованной
ди ссе рта­
ции
о
«Нечувствительных частичках» (примерно 1744
г.)
Л омоно сов
19*


292
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
с
бол ьшо й
нас тойчив остью
доказывает
ма териал ьно сть
мира.
«Материя,
—
говорют
Ло моносо в
в
этой
раб от е,
— то,
из
чего
сост ои т
тел о
и
от
че го
зависит
его
сущность
...
Все
что
ест ь
и
пр оисхо дит
в
тел ах
обусловли­
вается
сущностью
и
природой
и х».
Те
же
мысли
о
ма териал ьно сти
мир а
и
ест еств енны х
закон омерн остя х,
госпо дст в ующ их
в
нем,
о
закономе рности,
в ыт екаю щей
именно
из
его
мате риал ьно й
сущности,
мы
н аход им
в
ди ссе р­
та ции
«Попытка теории упругой силы воздуха» (1749). « Мы
считаем
изл иш ним,
—
пишет
Л о моносо в,
— призывать
на
помощь
для
о ты скания
причины
упругости
воздуха
ту
св оеоб разную
блуждающую
жидкость,
кото­
рую
очен ь
многие
по
обычаю
век а,
изоб илу ющег о
тонкими
ма т ер иями,
п ри­
меня ют
обыкновенно
для
о бъ ясн ения
природных
явлений.
Мы
доволь­
ств уем ся
тон кость ю
и
подвижностью
самого
воздуха
и
ищем
причину
упругости
в
самой
матери и
е го».
И
дальше: «Все это [шероховатость
тел]
в
высшей
степени
сог ласно
с
природою
вещей
...
Воздушные
атомы,
хотя
и
не
имеют
никаког о
ф изиче ско го
сложения,
тою
же
п ри родою,
искусной
в
своей
простоте,
снаб ж ены
ничтожнейшими,
но
крепчайшими
воз­
в ы ш еньицами» .
М атер иалис тиче ские
вз гляды
Ло моно сов а
на
пр и роду
явились
резуль­
та том
его
естественнонаучных
заня тий.
Вольф,
у
которого
Л омоно сов
у чил ся,
не
мог
б ыть
в
эт ом
отношении
его
учителем.
И
д ейств ител ьно ,
Лом онос ов
не
с читал
Вольфа
своим
ру ков о дител ем
в
области
философии.
Показательно,
что
в
тех
случаях,
когда
Ломоносов
ссыл аетс я
на
фил ософ ­
ские
ав тор итеты,
он
нико гд а
не
упоминает
Вол ь фа.
Однако
од на
из
иде й
Вольфа
глубоко
вошла
в
его
со знан ие:
это
ид ея
о
«свободном философ­
с т вов а ни и » (в предисловии к переводу «В ольф ианской
э ксперименталь ной
физи ки» 1746 г .
он
по казы вает ,
что
ее
источником
является
философия
Декарта).
Ломо нос ов
доказывает
необходимость
«свободного философствова­
ния»
не
только
в
тех
случаях,
ког да
выс тупа ет
против
до гма тов
це ркв и,
но
и
тогда,
ко гда
он
говорит
о
пройденных
этап ах
в
развитии
человеческой
мысли.
Им
постоянно
руководила
идея,
что
«может еще усовершенство­
ваться
...
то,
что
почи тается
превосходнейшим».
Показав
(в предисловии
к
«Вольфианской экспериментальной физике»), что величие Декарта заклю­
ч ается
в
том,
что
он
«открыл дорогу вольному философствованию», он тут
же
отмечает,
что
это
обязывает
ученых
и
ф илософ ов
о тносить ся
с
декар­
то в ским
критициз мом
и
к
сам ой
ф илософ ии
Декарта,
так
как
и
по след няя
является
ли шь
ст упень ю
<в развитии человеческих представлений о мире .
С
большим
такто м
сформулировал
он
эту
свою
мысль
в
только
что
уп о­
мя нуто м
п редисл ов ии,
которое
в
сущности
является
его
фил ософ ск ой
де­
кларацией: «Мы,
кроме
других
его
[Декарта]
заслуг,
—
пишет
Ломоно ­
сов,— особливо
за
то
благодарны,
что
тем
ученых
лю дей
ободрил
против
Аристотеля,
пр отив
себя
самог о
и
прочих
фило софо в
в
правде
спо рить,
и
тем
самым
открыл
дорогу
к
в оль ному
фил осо фств о ва нию
и
к
вя щш ему
нау к
приращению».
Для
Ломо носо ва
не
су ществ ует
та кой
философской
системы,
к от орую
бы
он
целиком
воспринял
и
к от орой
бы
целиком
следо­
в ал.
По
Л омон осо ву
такой
завершенной
системы
вообще
не
мож ет
быть,
так
как
наличие
ее
означало
бы
п рекр ащение
д аль нейшег о
развития
нау ч­
ног о
знания.
П оэто му
он
умеет
выд ел ить
у
своих
учи т елей
отдельные
мы сли,
открывающие
пу ть
для
да льней шего
«пр иращ ения н аук ».
Л омоно сов
знал
многих
ф илосо фов
и
многих
учен ы х.
Некоторых
из
них
он
очен ь
высоко
о ценив ает.
Сюда
относятся
так ие
фил ософ ы
и
учен ы е,
как
Локк,
Декарт,
Ле йб ниц,
К опе рник,
Гал илей,
Кеп лер ,
Бойль,
Ньютон,
Линней
(при упоминании в черновых заметках работы последнего он отмечает
«весьма хороша»), Л .
Эйлер,
Бернулли
и
мн.
др.


ЛОМОНОСОВ
293
Чрезвычайно
интересно
прос лед ить
традиции,
подготовившие
фило­
соф ск ое
м иров о ззре ние
Ломо носо в а.
Так,
из
всей
совокупности
фило соф ских
идей
Декарта
наи ­
бо льш ее
воздействие
на
не го
оказала
мысль
о
« воль ном фило соф ств ов ании ».
Идеализм
Декарта,
д уалис тичнос ть
его
воззрений,
чисто
ра циона листич е ­
ский
метод
мышления,
— все
это
остал ось
вне
с озн ания
Ломон осов а.
Недаром
в
том
же
п редис лов ии
к
перев од у
ф изики
Вольфа,
указывая
на
значе ние
Декарта
в
развитии
ч ело ве ческо го
по знания ,
он тут
же
по дч еркив ает
рол ь
опыт а
в
п роц ессе
по знан ия
природы
и
у ста на влива ет
его
соотношение
с
« рассуж дением» .
Без
опы т ного
познания,
без
нак о пления
и
проверки
м ассы
наблюдений
он
не
мыслит
науки.
Сам
он
проделывает
м ножеств о
опытов,
преж де
чем
пр ийти
к
тем
или
иным
т еоре тичес ким
выводам.
Ломоносов
выступает
против
ра цион али зма ,
когда
говорит,
что
«ученые
люди,
а
особливо
исп ытател и
нату ра ль ных
вещ ей
м ало
взирают
на
родив­
шиеся
в
одн ой
голо ве
вымыслы
и
пустые
реч и,
но
больше
утверждаются
на
дост ов ерн ом
искусстве
...
Мысл енные
рассуждения
про изве дены
бывают
из
надежных
и
много
раз
повторяемых
опы тов ».
Но
Ломоносов
не
уклоняется
в
сто рон у
э мпир изма.
С
первых
тагов
своей
научной
деятельности
он
п ок азы вает
необходимость
теории,
рассуждения,
научного
пр едв ид ения
во
вс ех
областях
знания.
Харак­
те рно,
что
Ломо носов
занимался
и сслед ова ни ем
свойств
«нечувствитель­
ных
ча стиц», т .
е.
оты сканием
причин,
вызывающих
явления,
позн ание
которых
требовало
одновременно
и
о пыта
и
«разумной философии».
Он
нико гда
не
отдает
исклю чите льно го
преимущества
опыту
и
н иког да
его
не
отрывает
от
теории.
Вне
теории
для
н его
нет
истинного
знания.
И менно
эту
ч ерту
его
научного
мы шл ения
под чер кнул
Эйлер
в
своем
отзыве
о
Ломоносове,
кото ры й
мы
прив ел и
выше.
Ломоносов
дал
классическую,
по
своей
четкости,
ф орм улир ов ку,
рас крыв аю щую
соотношение
опы та
и
теори и: «Из наблюдений установлять теорию,
чере з
теорию
исправлять
наблюдения
—
есть
луч шей
всех
способ
к
из ыскан ию
правды».
Но
тогда,
когда
Ло монос ову
нужно
было
показать,
что
принесло
с
собой
мышление
нового
времени,
он,
ра зум еет ся,
подчеркивал
роль
опыта,
ибо
п ризнание
опыта,
как
необходимого
пути
постиж ения
природы,
является
о дно вр емен­
но
пр изнан ием
матер иаль ности
мира.
Слова
Ломо носов а
о
з наче нии
опы та
и
наб лю дени я
в
деле
поз нан ия
мира
напр ав л ены
не
только
против
рассу ­
дочности
и
сх ематиз ма
ср ед нев еков ой
сх ол астики,
но
и
про тив
само го
Де­
карта.
Так
прои сход ит
фило софско е
само опред еление
Лом онос ов а.
Он
п ро­
тивостоит
идеализму
и
рационализму
Декарта,
но
не
примыкает
к
Локку,
хотя
в
его
эм пир изме
он
правильно
усматривает
э л ементы
ма тери ал изм а.
В
преодолении
и
то го
и
другого
он
мог
бы
пойти
за
Лей бни цем,
но
он
не
пр иемлет
идеализма
Лейбница.
Наибольшее
знач ение
для
умственного
развития
Лом оно сов а
имела,
конечно,
фил ософ ия
Лейбница.
Но
он
скорее
воспринял
дух
это й
ф илосо ­
фии,
а
не
ее
систему.
Философия
Ле йб ница
открыла
п еред
ним
возмож­
но сть
не
только
на учн ого
про никнов ения
в
мир,
но
и
э моцио наль ног о
его
восприятия,
так
как
она
оживляла
и
«одухотворяла»
мир.
Это
б ыла
пер вая
(после греческой философии)
сист ема,
ко тор ая
пыта лас ь
представить
мир,
как
единство,
в ключ ающ ее
в
себя
бесконечное
разнообразие
я в лений.
П оэ тому
она
давала
одновременно
возможность
логического
и
ч ув ственно го
в оспр иятия
мира
и
именно
этим
она
о тлич ала сь
от
тех
фил осо фских
систем,
которые
рассматривали
мир
как
со воку пно сть
механически
д ейств у ющих
си л,
лишенных
«и ндив ид уаль нос ти»,
лиш енных
«фор мы ».
Философия
Лейбница
бы ла
попыткой
прео до ления
механистической
сущности
фи ло­
софии
Декарта.
Она
открывала
пер ед
челов еческ им
сознанием
мир
равно­


294
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
образнейших
явлений,
кажд ое
из
которых,
нах од ясь
в
идеальных
связях
с
др уг ими,
ж ило
своей
индивидуальной
жизнью.
И
хотя
этот
мир
яв лений
рассматривался
Лейбницем
как
результат
де йств ия
нем атериал ьн ы х
сил ,
«монад»,
од нако
он
все
же
был
открыт
и
предстал
перед
человеческим
со знанием
как
жи вая
и
деятельная
реа ль нос ть.
Природа,
открытая
Л ейб нице м,
могла
ст ать
источником
кр асоты .
В
философских
воззрениях
Ломо нос ов а
исчезла
«м он ада»
Лейбница,
но
ост ались
«неисчислимые
образы
свойств,
перемен
и
яв ле ний».
Исчезла
«пре ду стано вл енная г армо ­
ния »,
но
оста лась
«г армо ния» , « красо та»
мироздания.
Ломоносовские
«Размышления», так же как «О д а,
выбранная
из
Иова», т.
е.
как
раз
на и­
боле е
яркие
и
своеобразные
поэ тиче ские
произведения
Ломонос ов а,
про изв ед ения ,
являющиеся
новым
слов ом
в
развитии
искусства,
вопло­
щ ают
в
себе
это
новое
в о спр иятие
природы.
Самое
на зв ание,
которое
дал
Ломон осов
сво им
про изв ед ения м,
«Размышления», тоже
сближает
его
с
Ле йбни цем,
озаглавившим
один
из
своих
фил осо фских
трудов
«Ме<3ка-
бопев
сГе
cognitione, уегйаЬе е1 1 с1 е18» («Размышления о познании,
истине
и
ид ея х» , 1684).
Философия
Лейбница
открывала
иные,
по
сравнению
с
философией
Декарта,
пер спектив ы
для
и скусс тва .
Она
давала
в озм ож­
ность
и ск усству
вый ти
за
пр еделы
кл асс ици зма,
в оспр инимающ ег о
яв ле­
ния
д ейст ви тель нос ти
в
их
рассудо чн ой
абстрактной
в сеоб щ ности,
так
как
направляла
с ознан ие
поэта
к
природе,
к
чувственно
воспринимаемым
явлениям.
В.
И.
Ленин,
изучая
тр уд
Фейербаха,
посвященный
Лейбницу,
в носит
в
свой
конспек т
те
мысли
Фейербаха,
ко тор ые
он
считает
правиль­
ными.
Попутно
он
делает
целы й
ряд
за ме чаний,
о тнос ящих ся
непосред­
ст в енно
к
Лейбницу.
В
его
конспекте
мы
находим
следующие
цит аты
из
Фейербаха
с
соо тве тств ую щими
ремарками
к
н им.
Цитата: «Мир
Спинозы —
бесц вет н ое
сте кло
божества,
ср еда,
ч ерез
которую
мы
не
видихм
ничего,
кроме
ничем
не
окраш е нно го
н ебесн ого
цвета
единой
суб станции ;
мир
Л ейбница—мно гог ранны й
кристалл,
бриллиант,
который
благодаря
своей
своеобразной
сущности
пре вр ащае т
простой
св ет
суб станции
в
б ес­
конечно
разнообразное
богатство
красок
и
вместе
с
тем
затемняет
его».
Ремарка
Ле ни на: «(51с!)».
Цитата,
следующая
непосредственно
за
только
что
прив ед енной: « С лед ов атель но,
тел есная
су бс танц ия
для
Лейбница
уже
не
только
протяженная,
мертвая,
и звне
приводимая
в
движение
масса,
как
у
Дека рта,
а
в
качестве
су бст анци и
имеет в
себе
де ятель ную
силу,
не
знающий
покоя
принцип
де яте льн ости» .
Ремарка
Ле нин а: «За это
верно
и
ценил
Маркс
Лейбница,
несмо тря
на
его,
Лейбница,
„ла ссал ев -
ские“
черты
и
при мирит ель ные
с трем ления
в
политике
и
религии.
Монада
— принцип
фил ософ ии
Лейбница.
Индивидуальность,
д вижени е,
ду ша
(особого рода).
Не
мертвые
атомы ,
а
живые,
по дв иж ные,
в есь
мир
отражающие
в
себе,
об лад ающие
(смутной)
способностью
пр ед ста влен ия
(души своего рода) , м он ад ы,
вот
,.последние
эл ем ент ы“».1
И менно
эта
с торо на
лейбницев ск ой
ф илосо фии,
«одухотворение»
при ро ды,
вос при ят ие
мира
в
бо гатств е
и
разнообразии
его
я в лений,
кото ­
рое
открывало
возможность
эмоционального
о тнош ения
к
нему
и
научного
пос тижения
его,
вошло
в
мир осо зерцан ие
Лом онос ов а
и
непосредственно
в
его
э стетику.
Еще
одна
сто рона
ле йбницев ско го
мироютношения
вошла
в
с озна ние
Ло моно сов а,
это —
оптим изм
Лейбница.
Лейбниц
не
растерялся
п еред
грандиозностью
и
сло жно сть ю
открытого
им
мира.
Его
философия
глу­
бо ко
оптимистична,
ибо
(мир в ней представлен не как хаос непонятных,
необъяснимых,
не постижи мы х
я в лений,
не
как
результат
действия
каких-
1В.
И.
Ленин.
Философские
те тради , 1936, стр .
77—78 .


ЛОМОНОСОВ
295
то
неведомых
« ирр ационал ьных »
си л,
а
как
проя в ление
разумных,
есте­
ственных
законо мерностей,
кото ры е
м огут
и
должны
бы ть
по зна ны
че ло­
веком.
Л омоно сов
не
мог
быть
з наком
с
основным
трудом
Лейбница,
«Новыми опытами о человеческом разуме», опубликованными через 50
лет
после
смерти
автора,
но
мы
вид им
поразительное
совпадение
мыслей
т ого
и
д руг ого.
«Различие между тем,
что
естеств енно
и
об ъя снимо ,
—
пишет
Лейбниц,
—
и
тем,
что
нео бъ яснимо
и
чудесно,
устраняет
все
затруднения.
Отвергнув
е го,
мы
ста ли
бы
защищать
нечто
худше е ,
чем
с кр ытые
каче ­
ства ,
и
мы
отказались
бы
в
этом
воп рос е
от
фило софии
разума,
открыв
у беж ище
нев еж ест ву
и
ле ност и
мысли,
благодаря
темной
системе,
допу­
скаю щей
не
тол ько
с ущ ество в ание
качес тв,
кот орых
не
мог
бы
по нять
и
величайший
дух,
есл и
бы
бог
дал
ему
пол но ту
ра зум ения ,
т.
е.
кач еств ,
кото ры е
бы ли
бы
или
чудесными
или
нелепыми
и
бессмысленными.
Впро­
чем
нелепым
и
бессм ы слен н ым
было
бы
также,
чт об
бог
повседневно
тво ­
рил
чуд еса».
И
д ал ь ше: «Ведь давно уж известно,
что
те,
которые
желали
ун ич тож ить
естественную
религ ию
и
све сти
все
к
рел игии
о ткро ве ния,
—
как
будто
раз ум
тут
ничему
не
мо жет
науч ить,
—
сч ита лись,
и
не
всегда
без
осно в ания,
людьми
под оз рител ьн ыми.
..
В
противном
сл учае,
если
не
признать
р азумной
фи лософ ии ,
я
не
в ижу,
как
можно
уб ереч ься ,
чт об
не
ста ть
жертвой
либо
фанта стичес ко й
философии,
како в а,
например,
моисеева
фил осо фия
Флэдда,
сп асаю щая
все
яв л ения
та к,
что
припи сы в ает
их
непосредственно
бо гу
при
помощи
чуда».1
Вы сказ анн ые
зд есь
Лейбнице м
мысли
чре звы ч айно
близки
тому,
о
чем
пишет
Ломоносов
во
«Втором прибавлении к Металлургии»:
«напрасно многие думают,
что
все
как
видим,
сна чал а
тв о рцом
создано; . . .
Таковые
р ассу жде ния
весьма
вредны
приращению
в сех
наук,
следовательно,
и
натурал ьному
знанию
шара
зе мно го.
..,
хо тя
оным
умникам
и
легк о
бы ть
фило софами,
выучась
на изу сть
три
слова:
бог
так
сотворил,
и
сие
дая
в
о твет
вместо
всех
причин».
Но
больше
всего
идеи
Лейбница
вошли
в
с ознан ие
Ло моно сов а- поэ та.
Мир,
яркий
рас цвеч енны й
мир,
мир
в оспринимаемы й
э стетическ и
и
научно,
с тал
объектом
поэ тиче ­
ск ого
воплощения
у
Л о моносов а.
В
поэзии
Ломоносов
так
же,
как
в
его
нау чн ых
статьях,
заговорило
«естество», постигаемое человеческим разу­
мом .
И
тут
и
там
г лубо ко
э моциональ ное,
волнующее
отношение
к
«н а­
туре»
—
и
с троки
из
«Второго прибавления к Металлургии»
или
из
«Про ­
граммы»
к
к урсу
лекций
по
ф изике
звучат
отнюдь
не
менее
эмоционально,
н ежели
соответствующие
строки
из
«Размышлений» .
С
патетикой,
при бл и­
жающейся
к
рад ище вско й,
п ок азыва ет
Л омоносо в,
ученый
и
поэт,
в
«Про­
грамме
при
н ачале
публичного
чтен ия
на
российском
языке
изъяснения
ф из ики » (1746), чем для него является природа;
он
хочет
«смо треть н а
роскошь
пр еизо бил ую щея
натур ы,
ког да
она
в
при ятны е
дни
насту паю­
ще го
л ета
поля,
леса
и
с ады
нежною
зел енью
покрывает
и
бесчисленными
родам и
цветов
ук рашает,
когд а
текущ ие
в
исто чниках
и
реках
ясные
воды
с
тихим
журчаньем
к
м орям
достигают
и
ког да
обремененную
семенами
земл ю,
то
л юб езное
со лнце
согр ев ает,
то
прохлаждает
дождя
и
росы
бл а-
г ор аств о ренна
влажность,
с лу шать
то нкий
шум
трепещущих
листов
и
внимать
с ладкое
пение
птиц,
есть
чуд ное
и
дух
восхищающее
увеселение.
Ожидать
плодородия
от
полей
и
садов ,
в
поте
лица
посеянных
и
насажден­
ных,
взи ра ть
на
зыб л ющи еся
желтые
класы
и
на
плоды,
обременившие
в етви
и
руку
господина
своего
уже
к
себе
пр ив лекающ ие,
сладчайшая
и
труд
понесенных
в
забвенье
приводящая
надежда.
Собирать
полные
ру-
Л ейбниц .
Новые
опыты
о
человеческом
ра з ум е, 1936, стр.
62—63 .


296
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
коятия
б лаго слов ленны е
жа твы
и
зрелые
плоды
неповинною
рук ою,
и
тем
наполнять
гумна
и
жи тниц ы
свои,
во ждел енно е
и
без опасно стью
огражден­
ное
есть
удовольствие..
.
Кто
знает
свойства
и
смешения
малейших
ча­
стиц,
составляющие
чу в ств итель ные
тел а,
иссл едов ал
распо ложение
орг ан ов
и
движения
з ако ны,
натуру
вид ит
как
некоторую
ху дож ницу ,
упражняю­
щуюся
перед
ним
без
закрытия
в
своем
искусстве...
Но
кто
при
том
вз и­
рает
просвещенным
и
проницающим
ок ом
в
сокровенные
в нутре нности
мн ог ооб раз ных
тв ар ей,
видит
взаим ным
союзо м
соединенные
и
стройным
чином
ра сп олож енны е
их
части,
т аинс тва
иным
несведомые,
в
кото ры х
не­
пос тиж имая
зиждителева
пр емудр ост ь
тем
великолепнее
является,
чем
тон чае
ест ь
оных
строение».
В
это й
прогр амме
мы
чувствуем
полное
слия­
ние
Ломоносова — ученого
и
поэ та.
Воспринимая
самы й
дух
лейбн ицев ской
ф илосо фии,
Л омоно сов
без
всяких
компромиссов
преодолевает
учение
Лейб ница
о
монадах.
Ломонос ов
пользуется
этим
термином
(правда ,
в
начале
сво ей
научной
деятельности),
•но вкладывает в него совершенно материалистическое содержание.
Для
н его
монады
—
это
мельчайшие
«нечувствительные частицы»
матер ии
(атомы).
Но
не
только
мо надоло гия
Лейбница
не
была
в оспр иня та
Лом оно со­
вым ;
ми мо
Ломо носо ва
прошла
такж е
ид ея
Лейбница
о
« ’пр еду стано в лен­
ной
гар мо нии».
В
эт ом
отношении
ис ключ итель ны й
интерес
представляют
те
программы,
которые
Ло моносо в
под го тов ил
для
замы шл яв шейся
им
«Натурфилософии», которая должна была охватить все области знания,
и
для
«корпускулярной философии», в целом тоже не осуществленной им .
В
э тих
прогр аммах
мы
ст алкив аемс я
с
частичным
ис поль зов анием
л ейб ни­
цев ской
терминологии,
которая
выте ка ет
из
д еистических
воззрений
пос лед нег о.
В
ломоносовских
п рогр аммах
час то
употребляется
сло во
«гармония»: «Гармония и согласие природы», «согласный всюду голос
прир од ы», «гармония есть
самы й
п остоянны й
закон
природы», и т.
п.
И
ни
одн ого
раз а
Ломоносов
не
пользуется
термином
«пр ед уст анов ле нная
гармония».
Между
тем
в
ле кция х
Вольфа
он
слышал
именно
о
«преду­
станов л енно й
гармонии».
Л омо носов
—
деист.
Для
него
су ществ ую т
«б ог»,
«зиждитель», «премудрые естественные дела божия», «премудрое боже­
ственное
строение
в ещей
нат ура ль ных» .
Но,
признавая
божественное
п ро­
исх ожде ние
естеств енных
з аконов ,
он
меньше
всег о
занят
доказательством
«бытия божия» .
Для
него
существенно
другое:
ему
важно
доказать
естественность
происходящих
в
пр ир оде
явлений,
в озмо жно сть
о бъ яс нения
этих
яв лен ий
их
собственной
сущностью.
Поэтому
понятия
«бог», «зижди­
т ель », «премудрость»
зачастую
прев р ащаю тся
у
н его
в
м етафор ы,
реаль­
ный
смы сл
кот оры х
раскрывается
в
по нятия х
« естеств о», «пр ирод а»,
«натур а»
и
т.
п.
Л омоно сов
был
одн им
из
первых
мы сл ител ей
и
ученых,
выдвинув­
ших
идею
развития
в
применении
к
пр ирод е.
Эн гель с,
характеризуя в- «Диа­
лектике
прир оды »
со сто яние
фи ло софск ой
и
научной
мысли
эпохи,
совре­
менной
Ломоносову,
го вор ит
о
том,
что
в
это
время
«за природой отри­
цал и
всякое
изменение,
всякое
развитие».1
П ре дста вл ение
о
неизменяемо­
сти
пр,ироды
и
общественного
уклада
было
хара ктерным
свойством
меха­
нистического
мировоззрения.
Ломоносов
почти
одновременно
с
Ка нтом ,
в сего
через
5 лет после
опу бл иков ани я
(1755) «Всеобщей естественной истории и теории неба»
Канта
и
совершенно
неза в исимо
от
н его,
да ет
свою
т еорию
развития
зе мли.
1К.
Ма ркс
и
Ф.
Эн гел ьс.
Соч.»
т.
XIV (Ф.
Энгельс.
Диалектика
п ри­
роды), стр.
479.


ЛОМОНОСОВ
297
Стр ани цы
из
«Второго прибавления к Металлургии» (1760), посвященные
изло жению
сове ршен н о
новой
для
того
времени
теории, написаны
Ломо но со­
вым
блестя щ е.
Он
прекр асно
о сознал ,
какое
значение
для
общих воззрений
на
мир
имеет
и дея
развития,
как
эта
идея
разрушает
основные
религиозные
догмы,
какое
революционизирующее
зна чение
для
человеческого
сознания
она
имеет.
Ломоносов,
излагая
эту
теорию,
выс тупа ет
как
просветитель,
он
ру шит
стар ы е,
о тжив шие
пр ед став ле ния
о
мире,
выступает
против
«поповщины», за торжество человеческого разума.
Он
понимает,
что
это
не
ч астн ая
узкая
нау чная
теория
в
какой-то
отдельной
конкретной
об ла сти
зн ани я,
а
что
эта
и дея
имеет
огр омное
значе ни е
для
общих
пред ста в лений
о
мире.
Именно
по э тому
он
так
отта чив а ет
кажд ую
мысль
в
э той
раб оте
и
при дае т
ей
острую
пуб лицис тич ескую
ф орму.
«Твердо помнить должно,
—
пишет
Ломоносов,
—
что
в идимы е
телесны е
на
з емле
в ещи
и
в есь
мир
не
в
тако м
сос тоя нии
были
с
начала
создания,
как
ныне
находим,
но
реликие
происходили
в
нем
перемены,
что
п о казы вает
ист ор ия
и
древняя
география,
с
нынешнею
снесен н ая,
и
сл уч ающиеся
в
наш и
в ека
перемены
земно й
по­
верхности.
Когда
и
главные
в ел ичайшие
тела
мира,
п ла неты
и
самы е
не­
подвижные
звезды
изменяются,
теряются
в
небе,
показываются
вновь,
то
в
ра ссуж дени и
оны х
малого
нашег о
ша ра
зем но го
мал ейшие
ча стицы,
то
есть
го ры
(ужасные в наших глазах громады), мо гу т ли от п ер ем ен бы ть
свободны.
И
так
напра сно
многие
д умают ,
что
в се,
как
видим,
с
начала
тв орцо м
создано».
На
след ую щих
ст ра ницах
своего
т руда
он
резко,
а
иногд а
с
насмешкой
выступает
против
библ ейской
и
церковной
хрон оло*
ги и,
говоря,
что
«кому противна долгота времени и множество веков,
требуемых
на
о бр ащение
дел
и
произведение
вещей
в
натуре,
больше
не­
жел и
как
принятое
у
нас
церков ное
исчисление,
тут
возми
в
р ассу жд ение:
1) что оно не догмат веры,
ниже
узако нение,
утвержденное
Соборами».
В след
за
эти м
он
показывает
полную
пу тан ицу
в
цер ков ной
х ристианско й
хронологии,
которая
сов ерш енно
игнорирует
свед ени я
о
халдеях,
египтя­
нах,
персах,
кит айц ах
и
самы е
пам ятни ки
др ев ности ,
например
егип етс кие
п ирамид ы , «коих самые старинные авторы почитают за великую древность».
«Естьли же кто сим недоволен,
— продолжает
Ломоносов,—тот
пусть
от н есет
вышеописанные
натуры
деяния
в
оное
время,
ког да
земля
'была
н евид има
и
неустроена,
то
есть
прежде
шестидневного произведения
тва ре й:
там
не
будет
н икако го
спору
и
сомнен ия
о
времени
не
о писанном
и
не
оп ределен н ом
чрез
т ечен ие
свет ил
небесных».
Говоря
о
том,
как
исчис ляет ся
х ро ноло гия
в
лет о писях
цер ков ны х,
он
просит
разрешения
«поискать того же в своем летописце. ..
по
оному
всех
ста рш ему
летописцу
древность
света
больше
выходит,
нежели по оным
трудным
выкл ад кам ».
Разумеется,
весь
это т
отрывок
к
в опро сам
металлургии
о тноше ния
не
имеет.
Ло моно сов
пользуется
вся ким
слу чаем,
что бы
показать,
что
под­
линные
научные
знания
разрушают
привычные
р елиг иоз ные
представле­
ния
о
мире .
И
в
других
своих
работах
он
выступает
против
«р евн ителе й
к
прав ослав ию,
кое
святое
д ело
само
собою
похв аль но,
естьли
бы
иногда не
препятствовало
излишеством1
высоких
наук
прир ощ ению ».
Но
нигде
он
не
достигает
такой
после дов ател ьнос ти,
как
в
упомя нутой
раб оте.
Л омоно сов
понял,
что
сильнейшим
ударом
по
«поповщине»
является
и дея
развития
природы.
Поэтому
научный
трактат,
п осв ящ енный
в опрос ам
металлургии,
превращается
в
блестящий
д окуме нт
борьбы
про св етител ьских
иде й
с
ре­
ли гией
и
церковью.
Резче,
чем
в
др угих
р або тах,
он
об ли чает
зде сь
неве­
ж еств о,
о хран яем ое
и
поощряемое
церко в ью
и
властью.
Он
показывает,
что
церко в ь
и
«монаршая власть»
—одинаковое
пре пятств ие
для
познания
природы,
что
де йств ия
их
согласны
и
направ ле ны
против
человечен


298
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
ского
разума
и
пр огр есса: «Кто в ...
раз мышлени я
углубляться
не
х очет
или
не
может,
—
пишет
Ломоносов,—(и
не
в
состоянии
в никнуть
в
пре­
мудрые
естеств енн ые
д ела
божие,
тот
довольствуйся
чтением
св я щен­
н ого
пис ания
и
дру гих
книг
д уш еполезны х,
управляй
ж итие
свое
по
их
учению.
За то
получит
от
бог а
благословение,
от
монаршей
в ласти
ми­
лость,
от
общества
любление.
Про тчих
оставляй
он
также
в
покое
услаж­
даться
притом
и
премуд ры м
божеск и м
строением
вещей
н атур аль ных,
для
та кой
же
пользы,
какую
он
получает,
и
получить
уповает».
Если
церковные
пред став ления
мо гли
найти
свое
о прав дание
»в то
время,
когда
человеческие
знания
о
м ире
бы ли
еще
очень
бедны,
то
вся ­
кая
по пы тка
со хр анить
эти
пред став ления ,
сд ела ть
их
незы блемы ми
является,
по
Ло моносо в у,
сознательным
пр отив одейств ием
истинному
по­
зна нию
«натуры» .
Пр ед ста вле ния
«бл аженног о»
Августина
о
том,
что
жизнь
имеется
только
на
од ном
полушарии,
были
разбиты
самой
жи знью
—
откры т ием
Аме рики.
Поэ тому
нельзя
«освящать», т .
е.
пр ев ращ ать
в
ре­
лигию,
обыкновенное
«незнание».
То,
что
бы ло
неиз ве стно
людям
прош­
лог о,
ст ало
изв естным
людям
насто ящег о;
то,
чего
не
зн ают
люди
настоя­
щего,
ста нет
изв естным
людям
будущ е го.
Такие
мысли
выска зыва ет
он
в
«Письме о пользе стекла»
и
в
других
своих
поэтических
произ вед ениях .
Возмите
сей
пример,
Клеанты,
я сно
вняв,
Коль
много
Авг ус тин
в
сем
мнении
непр а в;
Он
слово
бо жие
упо требл я л
напрасно.
Уже
Колумбу
вслед,
уже
за
М агелланом
Кр уг
св ета
ходи м
мы
вел ики м
Оке аном;
И
видим
множество
божественных
там
де л.
Земель
и
остров ов ,
людей,
гр адов
и
се л,
Незнаемых
пред
тем
и
странных
нам
животных,
Зверей
и
птиц
и
ры б,
п лодов
и
трав
несч ет ных .
(«Письмо о пользе стекла».)
В
борьбе
с
церковным
ми ров оз зрением
Ломоносов
опира ется
на
«натуральное знание», которое дают Коперник,
Кеплер,
Ньютон
и
Фонте-
яелль,
и
даж е
использует
образ
Прометея.
Он
дал
б лес тящее
истолкование
гр еческ ого
ми фа
о
Прометее,
образ
кото рог о
олицетв ор яет
с обой
ч елов ече­
ские
«дерзания», безграничное стремление узнавать и творить.
Больший,
чем
у
Лейбница
и
Вольфа,
радикализм
Л омо носов а
в
борьбе
с
религиозно-церковным
учением
объясняется
в
значи тель ной
мере
усилением
р оли
церкви
в
Ро ссии
в
цар ство в ание
«б огомоль ной »
Елизаветы.
Л о моносо ву
еще
только
пр иход ило сь
за воевы ват ь
право
на
естественно-научное
знани е,
и
это
являлось
причиной
его
ожест очен н ой
борьбы
с
д ухо венств ом.
На
протя жении
многих
лет
шла
борьба
меж ду
Ломоносовым
и
ду хов енств ом.
Иногда
эта
борьба
у
Л о моносов а
принимала
т акую
острую
форму,
какой
она
достигала
лишь
у
французских
пр осв ет ит елей.
С
д ухо вен­
ством
он
бо ролся
не
тол ько
в
своих
научных
тр ак тата х,
котор ые
по
усло­
ви ям
того
времени
имели
совсем
ограниченное
р аспро ст ранение,
но
и
стихами.
Кро ме
«Письма о пользе стекла», он написал целый ряд сатириче­
ск их
про изв еде ний —
«Гимн бороде», «О страх,
о
у ж ас. ..», «Ода Тресо-
т ин у », «Зубницкому», «Пахомий говорит . . . », «Суд бородам»,
которые
не
могли
бы ть
на печа та ны
при
его
жизни,
но
которые
расп рост раня лись
среди
ч итателей
во
множестве
списков.
Б ол ьш инство
э тих
произ вед ений
написано
жи вым
народным
языком
и
обнаруживает
в
Ломоносове


ЛОМОНОСОВ
299
незаурядный
талант
поэта-сатирика.
Острым
и
метким
словом
он
об личае т
попов
за
их
н ев ежест во
и
со циал ьн ый
паразитизм:
О
коль
в
свете
ты
блаженна
Борода — глазам
за мена !
Люди
об ще
говорят
И
по
правде
то
твердят:
Дураки,
врали,
пр олаз ы
Был и
бы
без
ней
безглазы.
Им
в
глаза
плевал
бы
вся к:
Ею
цел
и
здрав
их
зрак.
Дух ов енств о
видело
в
Ломоносове
оп асн ого
врага.
После
появления
«Гимна бороде»
члены
Синода
призвали
Ломоно сов а
на
«суд», грозили
ему
п ро кля тием
и
писа ли
на
н его
доносы
Елизавете.
Ломоносов
отв ечал
на
это
новыми
сатирич ескими
стихами.
В
одном
из
стихотворений
попы
сравниваются
с
козлами,
причем
предпо чтение
отдается
коз ла м,
так
как
Ко з лята
малые
род ятс я
с
бород ами,
Как
мно го
почтены
они
п еред
по па ми.
Цер ков ни ки
в
свою
оче ре дь,
кроме
о фиц иаль ных
донесений
о
Ломо­
носове,
писали
зл ые
пасквил и
на
н его
(«Переодетая борода или гимн
пьяной
г олсв е»
и
«подметные»
пись ма
за
подпись ю
«Зубницкий» .
Ломо­
носов,
не
догадываясь,
кто
ск ры ваетс я
за
эт ой
подписью,
заподозрил
в
ав торс тве
э тих
писем
Тредиаковского,
за
что
обрушился
на
п о следн его
зл ой
эпиграммой).
Весь
об лик
Ломоно сов а,
че ловек а,
стр емяще гос я
все
иссле дов ат ь
и
преобразовать,
был
гл убо ко
ненавистен
церкв и,
так
же
как
нена в истна
была
Л омо носов у
церко вь ,
которая
являлась
идейной
оп орой
консерватизма
как
в
мы ш лении,
так
и
в
общественной
жизни.
Ломоносов,
в
со отв етствии
с
тем
уро вн ем
научных
з нан ий,
кото ры й
характеризовал
его
эпоху,
больше
в сего
занимался
естественными
наук а ми,
и
п ритом
о бр ащенны ми
к
«мертвой»
природе.
Философские
вз гляды
Ло­
моносова
основывались
гл авны м
образом
на
д анных
эт их
наук .
Но
боль­
шое
место
в
его
занятиях
за ним али
также
ис тори я
и
фи лол ог ия.
И
та
и
другая
науки
п ри влек али
его
вн има ние
в
связи
с
его
уб еждением
в
необ­
ходимости
развивать
нацио наль ну ю
русскую
культуру.
Россию
он
пред­
ставлял,
как
ст рану
с
многовековой
историей,
со
своей
кул ьту рой ,
в еликим
прош лы м,
дающим
пр аво
на
нацио наль ную
го рдо сть.
Ломоносов
п одх одил
к
рас крыти ю
сущности
исторической
наук и,
как
политический
деятель,
в полне
ос ознав ш ий
ее
зна чение
для
стр аны .
«Велико есть дело,
— пишет
Ломо носов ,
— смер тны ми
и
п рехо д ящими
тру дами
д ать
бессм ерт и е
мно­
жеств у
наро да,
соб люсти
похвальных
дел
до лжную
славу,
и
пре нося
ми­
нувшие
деяния
в
потомство
и
в
глубокую
вечность,
соединить
тех,
кото­
рых
натура
долготою
времени
разделила».
Прис тупив
к
работе
над
историей
в
самом
начале
1750-х годов ,
он
только
в
1760 г.
выпускает
«Краткий российский летописец», а его « Д р ев ­
няя
ро ссийс ка я
исто ри я», доведенная только
до
1054 г. ,
выходит
уже
после
его
смерти
(1766).
Основная
иде я
его
исто риче ског о
труда
сформулирована
им
с амим:
«Не мало имеем свидетельств,
что
в
России
то ль
в елик ой
тьмы
нев еж еств а
не
бы ло,
какую
представляют
многие
в неш ние
писатели.
Инако
рассуждать
пр инуж де ны
будут,
снесши
сво их
и
наших
п редко в, «и сличив проис­
хожд ени е,
поступки,
обычаи
и
ск л онност и
нар одо в
межд у
с обой ». Ломо но­
сов
показал,
что
Россия
в
п рошло м
не
стояла
ниже
других
стр ан.


300
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
У
Ломо нос ов а
был
сложившийся
взгляд
на
исторические
судьбы
России:
он
развивает
его
в
своем
рас сужд ении
«О пользе книг церковных
в
российском
я з ык е» (1757).
Намечая
перспектив ы
развития
ру сско го
ли­
тературного
языка,
показывая
историческую
их
пр ав омер ност ь,
Ломоносов
попутно
вскрывает
кор ни
р усск ой
культуры.
Он
доказывает,
что
Россия
через
д р евнес ла вянск ий
язык,
впитавший
в
себ я
э лемен ты
греческого
языка,
пр иоб щила сь
к
культуре
дре вн ей
Гре ции
и
стала
непосредственной
нас лед ниц ей
ее
культурных
ценностей.
И
в
э том
ее
преимущество
перед
странами
Запад а,
кото рые
питал ись
этой
же
культурой,
не
им ея
с
ней
об щего
языка.
Культурно-историческое
знач ение
кре щ ения
Руси
как
раз
и
заключается
по
Ломо носо в у
в
том,
что
благодаря
ему
Россия
приблизи­
л ась
к
ве личайш ему
очаг у
чел овеч еской
культуры
и
сделала
своим
достоя­
нием
«Гомеров,
Пиндаров
и
Демосфенов».
Эта
вскользь
б рош енная
Ломо­
носов ы м
мысль
по казы вает ,
как
велика
был а
его
способ ность
пр он икать
в
смысл
и стор ико -ку ль ту рных
я в лений.
Ломоно со в ,
сравнительно
м ало
ра­
ботавший
в
об л асти
истор ии,
вместе
с
тем
да ет
клю ч
к
пониманию
очень
важных
моментов
в
истории
Р ос сии.
3
Л о моносов ,
так
же
как
и
В.
К.
Тредиаковский,
нач инае т
разработку
теоретико-литературных
во п росов
с
в опр оса
о
стихов ы х
особенностях
ру с­
ского
языка,
так
как
и
том у
и
др уг ому
было
ясно,
что
нельзя
создать
на­
цио наль ную
ру сск ую
п оэз ию,
не
рас крыв
по эт иче ских
возможностей
рус­
ск ого
языка.
Работа
в
об л асти
стих а
я вил ась
одной
из
сто рон
их
работы
по
со з­
д анию
ру сско го
литературного
языка
в
целом-
Первой
р або той
Лом оно ­
сова
в
области
те ории
литературы
было
«Письмо о правилах российского
ст ихотв о рств а» (1739),
в
кото ром
он
выступает
как
п осле до ва тель
В.
К.
Тредиаковского.
По зд ней шая
личная
неприязнь
э тих
дв ух
поэ тов
и
ученых
и
це лый
ряд
мелких
р асхо жд ений
тео ретичес ко го
характера
затем­
нили
тот
факт,
что
между
ни ми
бы ла
известная
близость
во
вз гляда х
на
яз ык
и
поэзию.
Да же
ли тера тур ные
си мпатии
то го
и
другого
в
иных
слу­
ча ях
со в пада ли.
Так,
наприм ер,
Ло моно сов
очень
высоко
ставит
Фенелона,
считая
его
ед инств енны м
новым
писателем,
заслуживающим
уважения.
Так
же
относится
к
нему
и
Тредиаковский.
И
тот
и
другой
да ют
пере­
во ды
его
пр оиз вед е ний;
и
тот
и
другой
видят
в
«Т ел емаке»
про изве дение,
достойное
ст ать
рядом
с
антич ны м
эпосом.
Совпадают
их
взгляды
и
на
«Аргениду»
Барклая.
Интер есно
от метить ,
что
первый
биограф
Ломо носо в а,
Я.
Штел ин,
хорош о
з на вший
под ро бнос ти
жизни
Ломо носо ва
и
доброжелательно
к
нему
относив ш ийся,
нес коль ко
раз
говорит
о
вражде
межд у
Ло мо но­
совым
и
С ума рок ов ым: «Есть много анекдотов,— пи шет
Я.
Ште лин, —
о
непр имиримой
ненав ис ти
уче н ого
Лом оносо в а
к
необразованному
сопер­
нику
своему
в
стихо тв орс тв е
С ума роков у,
который
при
каждом
слу чае
старался
оскорблять
его» .
Между
тем,
когда
Штелин
характеризует
отно­
шения
Ломо носо ва
и
Тредиаковского,
он
п и ш ет : «Преследует бедного
Тредиаковского
ед инств енно
за
его
дур ной
русск и й
слог ».
Ло моносо в,
пре жде
чем
на писать
сво е
«Письмо», адресованное « Р ос­
сийскому
с об ранию », организованному в Академии Наук Тредиаковским
(1735), очень внимательно изучил трактат последнего — «Н овы й
и
крат­
кий
способ
к
сл ожени ю
росси й ски х
стихов».
Работа
Тредиаковского
при­
влекла
его
вн им ание
не
столько
теми
конкретны ми
ф ор мами
ритмической
организации
речи,
которые
предлагал
в
св оем
труде
Т реДиако вский,


ЛОМОНОСОВ
301
скол ько
общей
ее
идеей.
Тредиаковский
исходят
из
того
пол ожени я,
что
принципы
стихо сложе ни я
должны
в ытека ть
из
особенностей
д анног о
языка.
«Способ сложения стихов весьма есть различен по различию языков», —
пишет
он
в
«Новом и кратком способе сложения российских стихов»;
и
тут
же
Тре д иак овс кий
у стан авли ва ет,
что
характер
ру сског о
языка
обусловливает
необходимость
«тонического стиха», т.
е.
стиха,
основываю­
щегося
на
чер ед ов ании
сло го в,
несу щ их
на
себе
« ударен и е го лоса»
и
слогов,
не
имеющих
ударения.
Эта
ид ея
Тредиаковского
легла
в
основу
и
«Письма»
Ло моно сов а,
но
получила
у
последнего
гораздо
более
ясное
выр аж ен ие.
Ло моносо в
п и ше т : «Первое и главнейшее,
мне
кажется,
б ыть
сие:
российские
стихи
надлежит
соч инять
по
природному
нашему
языку
свойству;
а
то го
что
ему
весьма
не
свойственно,
из
др угих
языков
не
в носить ».
И
вслед
за
Тредиаковским
же
он
прихо дит
к
выводу,
что
долготе
слого в
в
г реческ ом
и
л атинско м
языках
с оотв етст ву ет
ударность
слогов
в
русск ом
языке.
М имо
Ло моно сов а
не
проходит
также
замеч ание
Тредиаковского
о
т ом,
что
на
мы сль
о
тони зме
ру сског о
стиха
его
наве ла
народная
по э зия.
Ломон осо в,
как
уже
указывалось
выше,
к
параграфу,
в
к от ором
ид ет
об
этом
ре чь,
приписывает
отр ывок
из
нар од ной
песни,
причем
приведенные
им
две
песенные
строчки
(«По загуменью игуменья
ид ет,
за
собою
мать
ч ерна
б ыка
вед ет») дают в чтении хореическую стопу,
на
введение
которой
в
русск ую
поэзию
настаивал
Тредиаковский.
Лом оно­
сов,
очевидно,
понял,
что
ссыл ки
Тредиаковского
на
нар одн ый
стих
и меют
реа ль ное
основание
и
что
предпочтение,
к от орое
отдает
Тредиаковский
хореи ческ ой
стопе,
выте кае т
оп ять - таки
из
свойств
ру сско го
народного
стиха.
Но
этим
ог р анич ива ется
воздействие
Тредиаковского
на
Ло моно ­
сова, так
как
конкретны е
формы
ру сског о
стиха,
ко торы е
наш ел
Ломоносов,
не
находятся
в
связи
с
тем ,
что
дает
в
этом
отношении
Тредиаковский.
Наоборот,
эта
ст оро на
работы
Ло монос ов а
на пра влен а
против
Тредиаков­
ского,
так
как
он
види т
по лов инчатость ,
не после дов а те льн ость
его,
неуменье
развить
до
конца
им
же
самим
в ыд ви нутый
принцип.
Л омо носов
св оим
«Письмом»
показал,
что
те
ограничения,
ко торы е
вводит
в
ру сский
сти х
Тредиаковский — использование
только
хореи ческ ой
стопы
и
жен ск ой
риф мы,
— никак
не
вытекают
из
особенностей
р усско го
языка.
Хорошо
зная
свойства
р усско го
языка,
Л омо носов
находит
и
другие
фо рмы
ру с­
ского
стиха.
В
своем
«Письме»
Л о моносов
подвергает
критике
теорию
стих а,
р азра бо танну ю
М.
Смо трицким,
силл абич ес кую
систему
стихо­
сложения
и
те
элементы
т о ническ ой
си ст емы
Тредиаковского,
которы е,
по
мнению
Л о моносо ва,
не
имеют
для
с ебя
осно вания
в
русск ом
языке.
Все
свои
возражения
пр отив
указанных
теорий
Ломоносов
мот ив ируе т
несоответствием
их
ха рак теру
ру сског о
языка.
Так,
например,
выс туп ая
против
С мотрицког о,
он
указывает,
что
распр ед еление
гласных
звуков
на
кра ткие
и
долгие
не
св ойст в енно
русск ом у
языку.
Вслед
за
этим
Ломоносов
целым
рядом
примеров
оп ров ер гает
мнение
Тредиаковского,
будто
все
од носло жны е
сло ва
в
ру сско м
языке
являются
«долгими».
В
каче ств е
примера
он
берет
живые
формы
р усског о
языка
—
«за сто
лет», «под мост упал», «ревет как лев», «что ты знаешь»
—
и
приходит
к
выводу,
что
«самые имена,
местоимения
и
на реч ия,
с тоя
при
других
словах,
свою
силу
теряют».
Говоря
о
в оз можно сти
упо тре бле ния
в
русском
стихе
«д во есложны х »
и
«тро еслож ных »
стоп,
точно
так
же
как
рифм
му жских,
ж енских
и
«три
литеры
г ласны е
в
себе
и м еющи х », он исходит из реального богатства рус­
ского
языка.
«Во всех российских правильных стихах,
— пишет
Ломоно­
с ов,
—
долгих
и
коротких,
надлежит
нашему
языку
свойственные
стопы,
определенным
числом
и
порядком
у чреж денны е,
употреблять.
Он ые
ка-


302
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
ко вы
бы ть
до лжн ы,
сво йство
в
нашем
языке
нах од ящих ся
слов
оном у
учит.
Доброхотная
пр иро да,
как
во
всем,
так
и
в
оных,
довольное
Ро ссии
да ла
изоб илие.
В
сокро в ищ нице
нашего
языка
имеем
мы
до лгих
и
кратких
речений
неисчерпаемое
богатство;
так,
что
в
н аши
стихи
без
всякия
ну жды
деоесложные
и
троесложные
стопы
в нести,
и
в
том
грек ам ,
римлянам,
немцам
и
дру гим
нар одам,
в
версификации
прав ил ьно
поступающим,
по­
следовать
можем».
Та ким
образом
Л омоно сов ,
а
не
Тредиаковский,
ука­
зал
на
ист инны е
возможности
ру сског о
языка
в
отношении
ритмического
строя
реч и.
Однако
след ует
сказать,
что
сам
он
в
своем
собственном
по э­
тическом
тв ор честв е
не
дал
того
ритмического
разнообразия
форм ,
кото ­
рые
теор ет ически
считал
воз мо жн ыми
для
русск ог о
стиха.
В
русском
стихе,
по
Л омоно сов у,
мог ут
иметь
место
ямб ы,
хореи,
анапесты,
дактили
и,
на
ряду
с
ними,
более
гибки е
формы
—
ана пест о-
ямбический
стих,
д актило- хо реический,
которые
дейс твит ельн о
широко
пр и­
вились
в
ру сско й
по эзии.
Он
д опу скает
в
ям би ческ ом
и
хореическом
стихе
пиррихий,
но
считае т
при
э том,
что
без
пиррихия
стих
звучит
лучше.
Ло моносо в,
в
про тиво вес
Тредкаковскому,
показал,
что
тонический
принцип
с тихо сло жения
распространяется
на
все
стихи,
вне
зав исим ости
от
коли­
честв а
сло гов
в
стиховой
ст рочк е,
т.
е.
охватывает
собой
гексаметры,
пента метры ,
те трам етры ,
тр иметр ы
и
дим етры .
Все
те
формы
русск ог о
стиха,
на
возможность
упот реб ления
кото ры х
указал
Ломоносов,
сох рани­
лись
в
ру сско й
поэзии
по
сей
день.
Таким
об раз ом,
именно
он
явился
ист инны м
со зда телем
кл ассической
системы
русско го
стихо сложения .
Обычно
ука зыва етс я,
что
Ломоносов
является
сторонником
я мбич е­
ской
стопы
в
ру сско м
стихе.
Между
тем
в
эт ой
своей
раб оте
Ломоносов
не
отдает
явного
п ред поч тения
ямбу.
Так,
он
говорит
о
том,
что
«протчие
ро ды
стихов
(кроме ямба и дактило-хореического стиха),
рассуждая
состояние
о
ва жнос ти
материи,
та кже
очень пристойно
употреблять
можно,
о
чем
по дро бно
упо мина ть
для
кр атко сти
времени
оставлю».
Следова­
тель но,
он
доп уск ает
и
дру гие
стопы,
но
попутно
бр осает
мысль
о
со­
отнесенности
стопы,
а
вместе
с
тем
и
ко ли че ства
сто п
(последнее он
д елае т,
конечно,
инту итив н о)
с
темой
и
жан ром
поэтического
произведе­
ния.
Когда
он
говорит
о
необходимости
в
оде
ямбической
стопы,
он
имеет
в
вид у
не
всякий
ям б,
а
4-стопный,
а
ког да
дает
пример
дактило-хореиче­
ского
стих а,
то,
кро ме
т ого,
что
он
видит
его
«способность к изображению
крепких
и
слабых
афф ектов
скорых
и
тихих
де йствий», он приводит при
э том
пр екр асн ый
гексаметр
(ане3-
и
4-стопный стих):
Бревна
катайте
на
верх,
каменья
и
горы
валите,
Лес
бросай те,
живучей
выжав
дух
задавите.
И
в
другом
случае,
ког да
он
д ает
пример
чистого
дактиля,
это т
дактиль
оказывается
6-стопным:
Вьется
кругами
зм ия
по
траве
обнов ивш ись
в
р ассели не.
Даж е
в
п ору
своего
«состязания»
с
Тредиаковоким
и
Сумароковым
(1743) Ломоносов не отвергает возможности пользоваться и другими
стопами,
кроме
ямб ическ о й.
Тредиаковский
в
предис лов ии
к
т рем
п ерело­
жен иям
псал ма
143-го подробно излагает точку зрения всех трех участни­
ков
поэ тическог о
«состязания».
Как
вид но
из
с лов
Тредиаковского,
Ло­
моносов
и
в
это
время
счи тал
нужным
пользоваться
той
или
иной
стопой
в
зав исимо сти
от
характера
произведения.
Если
не
придавать
э тому
п оло­
ж ению
аб солю тно го
значения,
то
в
исто рии
поэзии
можно
все
же
заме­
тить
некоторую
св язь
м ежду
ритмической
и
смысловой
ст ор онами
стиха.


ЛОМОНОСОВ
303
Своим
собственным
тв о рчеств ом
Ло монос ов
утвердил
ямб ,
причем
ямб
4-стопный.
Именно
этот
размер,
а
не
просто
я мб ич еская
стопа,
оказался
наиболее
свойственным
речевому
строю
русского
языка.
Это
под тве р­
жд ает ся
всей
последующей
историей
русской
поэ зи и,
в
ко то рой
преобладаю­
щим
р азмер ом,
главным
образом
благодаря
Пушкину,
стал
4-стопный ямб.
«Письмом о правилах российского стихотворства»
Ломо носо в
пока­
зал
силу
своего
перспектив ног о
мы ш ления.
Еще
не
был о
выработанного
русского
ли те рату рног о
языка,
еще
не
было
поэзии
в
наст оя щем
см ысле
этого
слова,
а
Ломоно сов
уже
называл
русский
язык
«сокровищницей»,
го во рил
о
его
«неисчерпаемом богатстве»
и
«изоб илии» .
Надо
было
уметь
очень
д алеко
заглянуть
в
будущее,
чт обы
сказать
о
русском
языке
то,
что
сказал
Ло моно сов : «Я не могу довольно о том нарадоваться,
что
росси й ­
ский
наш
язык.
..
бодросгию
и
героическим
зв оном
греческому,
латин­
скому
и
немецкому
не
уст уп ает ».
Это
письмо
за меч ател ьно
не
тол ько
по
но виз не
и
широте
мыслей,
не
только
по
поэтическому
мат ери алу ,
которы й
® нем дается ,
но
и
по
языку-
Впервые
в
России
т еоре тич еск ий
трактат
был
на писан
живым
ру сски м
яз ыком,
почти
осв об ожд енным
от
славянизмов.
Он
явился
как
бы
иллю­
страцией
к
тем
пол оже ни ям
о
языке,
которые
высказал
в
нем
Ло моно сов .
У
Л омо носо ва
в опро сы
поэзии
теснейшим
образом
связаны
с
во­
просами
языка.
Как
истинный
п рос вет ит ель,
он
по нимал,
что
нельзя
гово­
рить
ни
о
науке,
ни
о
лите рату ре,
если
не
будет
выработан
национальный
литературный
язык.
Это
ос нов ная
пре дпо сы лка
и
основной
фактор
куль­
тур ного
развития
стр аны
и
поэто му
только
нау ка
о
языке,
т.
е.
грамма­
тика,
ко то рая
«хотя. . .
от
общего
у пот реб ления
языка
происходит,
од нако
правилами
по казы вае т
путь
с амому
употреблению»,
открывает
воз м ож­
ность
поэтического,
научного
и
ф илософ ского
творчества.
«Тупа оратория,
косноязычна
поэзия,
неоснов ат ельн а
фило соф ия,
неп рия тна
история,
сомнитель на
ю риспр уд енция
без
грамматики»,—пишет
Л о моносо в.
По­
э тому
наука
о
языке
занимала
очень
бо льш ое
место
в
разн осто рон ней
науч ной
деятельности
Ломоносова-
В
работах
по
языку
пр осв етите льс кие
тенденции
Лом онос ов а
вы­
являются
с
ос обой
отч етли во стью .
Он
показывает,
какую
пользу
чело ве­
честву
приносит
язык,
и
со отв етстве нно
с
э тим,
какое
зна чение
имеет
на ука
о
нем.
Как
и
в
других
областях
знания,
Л омоно сов
и
в
науке
о
языке
развивает
свои
общи е
философские
воззрения.
Наука
о
языке
стан ов ится
проводником
его
мат ериал истичес ких
идей.
Э лем ент
пу бл ици­
стичности,
присутствующий
почти
во
в сех
раб отах
Ло моно сов а,
нашел
себе
место
и
в
«Грамматике» (1757) и в «Р ит ор ике» (1748).
В
« Посв я ще нии»,
пр едпос ланном
«Р итор ике»,
Ломоносов
блестяще
по каз ыва ет
огро мн ую
роль
слова
в
человеческом
об щ ежитии,
в
пол ит ическ ой
жизни,
в
само­
утв ер жден ии
на р од а: «Блаженство рода человеческого,
—
пишет
Ло мон о­
сов, —
коль
много
от
слов а
зав иси т,
всяк
довольно
усм отреть
может.
Со­
браться
рассе янны м
нар од ам
в
об щежи тии,
со зид ать
грады,
стро ить
хр амы
и
ко рабл и,
о полч ать ся
против
непр иятел ей
и
другие
нужные,
союзных
сил
тре бую щие
д ела
производить,
как
бы
в озмо жно
было,
естьли
бы
они
способа
не
и мели
соо бщать
свои
мысли
друг
другу.
..
Ос тро умн ые
лю ди
уже
в
д рев ние
вр емена
пр имет или,
что
оное
[слова дарование]
ис­
кусс тв ом
увеличено
и
тем
с
вя щшею
пол ьзо ю
у потреб лено
бы ть
мо жет:
и
для
то го
многое
старание
и
неусыпные
труды
полагали,
чтобы
сло во
свое
учением
возвысить
и
украсить,
в
чем
они
великие
успехи
имели
и
в
об­
ществе
по каз ывал и
зна тн ые
ус луги.
В
нынешние
в еки
х отя
нет
то ль
в аж­
но го
у потр ебл ения
у краш енного
слов а,
а
особливо
в
суд ебн ых
д елах,
ка­
ко во
бы ло
у
др ев них
и
греков
и
римлян;
однако
в
п ред ло жении
божия


304
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
слова,
в'исправлении
нрав ов
человеческих,
в
описании
сл авн ых
дел
вели­
ких
геро ев
и
во
многих
политических
пов еде ниях
к оль
оное
полезно,
я сно
по ка зы вает
сос тоян ие
тех
народов,
в
которых
словесные
науки
пр оцв е­
тают».
И
в
« Рито рике»
и
в
« Гр амматике»
Ло моносо в
выя сня ет,
что
тако е
слово ,
в
каком
отношении
оно
нах од ится
к
человеческой
мысли,
к
миру
реальных
вещей.
Учение
о
сло ве
является
ф илосо фской
подосновой
его
г ра мма тики
ру сско го
языка
и
рит ори ки.
«Общая грамматика есть фило­
соф ское
понятие
вс его
ч елов еческо го
слова,
а
осо бли вая ,
каков а
ро ссий ская
гр аммати ка,
ест ь
знани е,
как
г ов орить
и
пис ать
чист о
российским
язык ом
по
лу тчему
рас суд итель но му
его
употре блению» , — гов о рит Л омо носов .
В
св оих
в з глядах
на
язык
Л омо носов
выступает
как
последователь
Локка
и
от части
Вольфа.
Некоторое
в лия ние
на
Лом оно сов а
в
постановке
об щих
во пр осов
языка
оказали
французские
гр амматис ты ,
со ста вители
по собия
«Nouvelle Grammaire Royale» (Берлин, 1736), которое Ломоно­
сов
приоб рел
еще
в
бы тно сть
свою
в
Г ер мании.
Впрочем,
все
эти
источ­
ники
сли ваю тся
в
один,
поскольку
Вольф
в
своем
учении
о
языке
исполь­
зовал
и
Локка
и
французских
грамматистов.
По
Л омоно сов у, «слово дано для того человеку,
чтобы
с вои
пон ятия
сообщить
другому».
Чем
больше
чело век
зна ет,
тем
больше
у
него
пред­
ста вле ний
или
идей,
тем
богаче
его
язык.
«Как все вещи от начала в ма­
лом
колич еств е
начина ются
и
потом
пр исов о купл ениями
возрастают,
так
и
слово
ч елов еч еск ое,
по
мере
изве стны х
ч елов еку
понятий,
в
на чале
было
тесно
ограничено,
и
одними
простыми
реч ениями
довол ьс тво ва лос ь...»
Говоря
о
«славенском народе», находившемся еще на низком уровне куль­
турного
развития
и
не
знав ш ем
«многих вещей и действий,
многим
наро­
дам
из вест ных», он отмечает,
что
«язык его не мог изобиловать таким
мно жеств о м
речен и й
и
выражений
разума,
как
ныне
читаем».
Таким
обра­
зом ,
ра зви тие
языка
связано
с
развитием
челов еч еского
общества,
с
раз ­
в итием
ч ело ве ческих
з наний.
Но
я зык
— это
не
только
результат
уже
при­
о бр етен ных
человеком
идей
и
пр едс тав лений.
Он
является
одновременно
ист оч ник ом
о б огаще ния
ч ело ве ческих
пред ста вл ений.
И
поэтому
раз ви тие
языка
является
со
своей
сто рон ы
необходимым
условием
развития
куль­
ту ры
в
целом.
Н арод
не
может
развиваться,
не
может
дви г ать
свою
культуру
впе ред ,
если
его
язык
не
будет
развит
на сто ль ко,
чтобы
выражать
новые
представления
и
новые
идеи.
Л омоно сов
указывает
н еско лько
источ ­
ников
об огаще ния
языка.
Потр ебно сть
в
выра ж ении
новых
пред став лен ий
и
идей
веде т
к
образованию
но вых
сл ов
из
прежде
сущ еств ов ав ших
путем
«пр оизв о жд ения»
и
«сло жения» .
Кро ме
того,
исто чник ом
новых
с лов,
а
в месте
с
н ими
и
новых
пре дстав ле ний,
является
испо льз ов ание
одним
языком
бо лее
высокой
я зыко вой
культуры
др уг ого
народа.
Эт от
последний
источник
об ог ащ ения
языка
имеет,
по
Ломоносову,
огром н ое
знач ение
в
деле
духовного
и
о бщеку ль турн ого
развития
народа.
Однако,
утверждая
эт о,
Ломо носов
делает
очен ь
важную
оговорку:
не
всяк ий
боле е
бог аты й
яз ык
может
сл уж ить
для
целе й
о бо га щения
другого
языка.
Ли шь
сопри­
к осно ве ние
народ ов
в
ходе
истор ичес кого
развития,
лишь
самый
истор иче­
ский
и
исто рико -ку льт урный
про цесс
дае т
основание
для
языковых
заи мств ов аний
и
определяет
д аль нейшие
пер спекти вы
языкового
развития
данного
народ а.
При
раскрытии
эт их
перспектив
с лед ует
исходить
из
исторически
сложившихся
обстоятельств,
и
если
культура
одного
народа
оказалась
генетически
связанной
с
культурой
другого
наро да,
то
э тим
создаются
реал ьные
осно в ания
для
языкового
и
куль тур ног о
з аи мст вова­
ни я.
И менно
э тим
ку льт урно -и стор ич еским
взглядом
на
явления
развития
языка
определяется
отношение
Ло монос ов а
к
церк ов но- сл ав янс кому
языку


ЛОМОНОСОВ
S05
и
языку
г реческ ом у,
как
к
одному
из
образующих
нач ал
русского литературо-
ного
языка.
Как
указывалось
вы­
ше,
Ломон осов
вид ел
св язь
русск ой
культуры
и
р ус­
ской образованности
с куль­
турой
древней
Гре ции.
Он
убедился,
что
та кой
исто­
рико-культурный
ф акт,
как
принятие христианства
сла­
вянами
непосредственно
из
Византии,
сделал
их преем­
ника ми
не
только
визан­
ти йской
культуры,
но
чере з
нее
и
культуры
др ев не­
г реческ ой .
Историко-куль­
турные
свя зи
сл ожи лись
та к,
что
южные
сл ав яне,
а
затем
и
восточные,
во­
шли
в
соприкосновение
с
Ви за нтие й.
Византийская
культура,
как
культура
более
высо ка я,
стала
пи­
тате ль ной
п очвой
для
р аз­
вития
культуры
сл авя нски х
народов.
Однако
ру сски й
народ
п итал ся
книж ной
византийской
культурой не
из
пер во источников ,
а
че­
Фронтиспис
»Российской грамматики*
Ло­
мон ос ова,
изд.
1755—1757
г.
(СПб .).
рез
«сла венский
язык»,
хотя
и
от лич ав шийся
от
древнерусского,
но
боле е
б лиз кий
ему,
чем
яз ык
г реческ ий .
«Славенский язык», на который пере­
в оди лись
церков ны е
книги
с
г реческ ого
языка,
впи тал
в
себя
множество
сл ов
и
об оро тов
греческ ого
языка
и
дон ес
их
вместе
с
э ле ментами
эллин­
ской
культуры
до
русского
нар од а.
Связь
сл авя нск их
н арод ов
с
Грецией
сыграла
очень
бол ьш ую
ро ль
в
развитии
их
собственных
культур
и
пре д­
опред елила
их
по следующ ее
развитие.
То,
что
вн ач але
было
чужим,
то
постепенно
в
процессе
историч еского
развития
ассим илиро в ало сь
и
прев р ащал ось
в
ис т очник
развития
национа льно й
культуры.
Все
эти
мы сли
наш ли
свое
выра жен ие
в
рас сужд ении
«О пользе книг
церковных
в
ро ссий ск ом
я зы ке» (1757). «Бо гатс тв о
слав енско го
языка
больше
всего
приобретено,—пишет
Ломоносов,—купно
с
греческим
х ри­
стианс ким
законо м,
когда
церковные
книги
переведены
с
греческого
языка
на
с лав енский ».
Яз ык
греческий
— это
яз ык
«отменной красоты», в кото­
ром
имеется
«и зоб илие,
важность
и
сила».
Это
язы к
«Гомеров,
Пиндаров
и
Д емосф ено в », являющийся неиссякаемым источником обогащения «с ла­
ве н с к ого», а через него и русского языка.
«Ясно еще видеть можно, — п и ­
шет
Ло моносо в,
— вн икнув ши
в
книги
церков ны е
на
слав ен ск ом
языке,
ко ль
много
мы
от
переводов
Вет хо го
и
Нового
за вета ,
поучений
отеческих,
духовных
песней
Дамаскиновых
и
др угих
тво рцов
канонов
видели в
с лав ен­
ском
языке
г реческ ого
изобилия,
и
оттуда
ум н ожаем
довольство
росси й -
За к-
2847.
Ис т.
русск
лит., III.
20


306
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
ского
слова,
которое
и
соб ственны м
своим
до статко м
велико
и
к
при няти ю
греческ и х
красот
посредством
славенского
срод н о.
Правда,
что
многие
места
о ных
пере во дов
не
довольно
вразумительны:
о днако
польза
наша
весьма
в е лика».
Если
вна чал е
эти
элементы
греческого
языка
б ыли
для
«славенского языка»
странны,
то
«чрез долготу времени слуху славен-
скому
пер естали
бы ть
противны,
но
вошли
в
обы чай .
Итак,
что
пред кам
нашим
казалось
невразумительным,
то
нам
ныне
стал о
прия тно
и
полезно».
О
то м,
что
гр еческ ие
слова
проникали
в
русск и й
язык,
и
об
их
постепен­
ной
а ссимил яц ии
он
пишет
и
в
своих
черновых
заметках
к
«Гр амма тике»
и
в
со став ле нном
им
плане
будущих
«филологических исследований», ко­
тор ые
были
задуманы
им
очен ь
ши рок о,
но
целиком
не
бы ли
осуществлены.
«С греческого языка,
—
пишет
Ломоносов
в
„Плане“,—и м еем
мы
вел и­
кое
мно жеств о
с лов
русск их
и
славенских,
которые
для
переводу
кни г
сперва
за
нуж ду
были
п риня ты,
а
после
в
та кое
пришли
обыкновение,
что
будто
бы
они
сперьва
в
росси й ск ом
языке
родилися.
Также
многие
ВесЗеп Б-
аг1еп ».
Есл и
Ломоносов
сч итал
во змо жным
обо гаще н ие
р усско го
языка
за
счет
греческого,
уч итыв ая
скрещение
их
исторических
путей,
то
тем
бо лее
он
мог
видеть
зна чение
церковно-славянского
языка
для
дальней­
ше го
формирования
р усског о
н ационал ьно го
л итера турн ого
языка.
С
одной
сто рон ы,
церк ов но- сла вя нский
язык
был
как
бы
связующим
звеном
м ежду
ру сским
и
греческим
языками.
С
другой
стороны,
цер ков но- с лав янск ий
язык
сам
по
се бе
был
бо гат,
имел
длительные
литературные
тр ади ции.
Это
был
сложившийся
уже
л итер ату рный
язык,
и
так
как
он
иск о нно
был
близок
русс ко му
языку,
а
в
ход е
ист орико - куль тур ног о
развития
получил
широкое
р аспро стра нение
в
р усск ом
народ е,
то
это
давало
основание
для
тог о,
чтобы
цер ков но- сл ав янск ий
язык
ст ал
источником
образования
рус ског о
литер ату рног о
языка.
Вопрос
о
ро ли
цер ков но -с лав янско го
языка
в
образовании
рус ског о
литературного
языка
занимал
в нима ние
Лом оносо ва
еще
тогда,
когда
он
писал
свое
«Письмо о правилах российского стихотворства».
Уже
в
этом
«Письме»
он
разделяет
язы к
«природный»
или
«нынешний» (разговор­
ны й)
и
«славенский» . («древней оной язык»); но,
разделяя
их,
он
все
же
указывает,
что
«славенский язык с нынешним нашим немного разнится» .
З десь
он
рассматривает
эти
два
языка
как
два
эт апа
в
развитии
одного
языка.
«Славенский»
язы к
в оспр инимается
им
как
я зык
древ ний,
архаи­
ческий,
а
разговорный
русский
язык
как
язык
«современный».
Точка
зр е­
ния
его
на
церковно-славянский
язы к
совпадает
с
точкой
зрения
В.
К.
Тре-
диаковского,
выс ка зан ной
им
в
пред ислов ии
«К читателю», предпосланном
«Езде в остров Любви» (1730).
Оче нь
возможно,
что
Л о моносо в,
будучи
еще
в
Петербурге,
читал
эту
за метк у
Тредиаковского.
В
д аль нейшем
ут оч няе тся
его
вз гляд
на
церко в но - слав я нский
язык.
Он
начинает
понимать,
что
эт от
язык
отделяется
от
«природного»
русс к ого
языка
не
только
х роно лог ич ески,
но
что
«славенский»
яз ык
и
р усски й
ЯЗЬ1К
—
языки
р азн ые.
В
« Плане ф илоло гических иссле дов аний», на меча я
ряд
вопросов,
которые
должны
раскрыть
соотношение
этих
двух
языков,
он
пи ш ет : «писать о разности славенского языка с российским».
Од нак о,
как
мы
видели
выше,
Ло монос ов
уч иты в ает,
что
оба
эти
языка
в
ходе
истор ии
приш ли
в
соприкосновение
и
что
«славенский»
язык
в
ряде
своих
эл ементов
вош ел
в
разговорный
язык.
В
соответствии
с
этим,
одним
из
разделов
в
пред полаг ав ш ейс я
им
б уду щей
работе
по
языку
должен
был
бы
нахо дить ся
раздел
«О славейском языке и о нашем,
как
и
когда
он
пер еменился
и
что
нам
должно
из
не го
б рать
и
св
письме
употреблять».
Развитием
этого
пункта
являются
его
ра ссу жд ение
«О пользе книг церков­
ных
в
ро ссий ск ом
языке»
и
отд ель ные
мысли
из
«Р итор ики» 1744 г .
И


ЛОМОНОСОВ
307
тут
и
там
Ломоносов
говорит
о
мере
использования
це рко вно -сла вян изм ов
в
русск ом
литер атур но м
языке,
причем ’мера
эта
определяется
тем,
насколько
жиз неспо соб ны
и
нас коль ко
«вразумительны»
те
или
ины е
эл ементы
церковно-славянского
языка
для
«ро ссиян ».
Русский
литературный
яз ык
до лжен
освободиться
от
«стар ы х и не упот реб итель ны х сл авен ских р ечений,
котор ых
нар од
не
разумеет,
но
при
том
не
оставлять
оны х,
которые
хо тя
в
про сты х
раз говорах
не
употр еб ит ельны,
однако
зна мен аван ие
их
народу
известно». Те
же
мысли
развиваются
им
и
в
ра ссу жд ении
«О пользе книг
церковных».
Ломоносовское
учение
о
тр ех
«ш тиля х»,
которое
он
дает
в
этом
ра ссуж дении,
хо тя
в нешне
выглядит
очень
тра дицио нно ,
од нако
по
своему
со дер жанию
представляет
с обой
нечто
сов сем
новое.
В
основе
этого
рассуждения
лежит
мысль
о
т ом,
что
литературный
язык
—
это
яз ык
р усский,
в
ко тор ый
в
большей
или
меньш ей
степени,
в
зависимости
от
характера
п оэ тич еских
произведений,
должны
входить
э ле менты
церковно-славянского
языка.
Своим
об щеизв естным
учением
о
тре х
«ш тилях »
Ло моно сов
стре­
мится
к
созданию
ед иног о
литературного
языка
на
осно ве
си нт еза
жив ых
форм
русск ог о
языка
и
языка
церковно-славянского
в
тех
его
э лементах ,
кото рые
либо
а ссимил иро в ались
русск и м
языком,
либ о
не
утратили
своей
по нятно сти ,
смы слов ой
и
поэтической
выр аз ител ь нос ти.
И
по тому
он
не
с тол ько
противопоставляет
один
«ш тиль »
другому,
с коль ко,
наоб оро т,
на­
м ечает
пост епенны й
переход
одн ого
«ш тиля »
в
д руг ой.
Обращение
к
цер ков но - слав я нскому
языку
должно
б ыло,
кроме
всего
прочего,
укр епить
нац ионал ьн ую
основу
ру сского
языка
и
у бер ечь
его
от
воздействия
тех
языков, которые
ему
чужды.
«Старательным и осторожным
употреблением
сродного
нам
коре нн ого
слав енско го
языка,
— пишет
Ломо­
носов,
— купно
с
российским,
отвратятся
ди кие
и
стра нные сл о ва
нелепости,
входящие
к
нам
из
ч ужих
языков.
..
О ные
неприли чности
ны не неб режен ием
чтен ия
кни г
церковных
вкрадываются
к
нам
не чув ств ите льно ,
искажают
соб ствен ную
к рас оту
нашего
языка,
подвергают
его
всегдашней перемене
и
к
упадку
преклоняют.
Сие
все
показанным
спосо бам
пе ресечется
и
росс ий­
ский
язык
в
полной
силе,
кр асо те
и
богатстве
переменам
и
упадку
не
по д­
вержен
утвердится».
Это
не
значит,
од нако ,
что
Ло монос ов
совершенно
не
счита ет
возможным
заим ство вани е
из
зап ад ноев р опе йских
языков.
Он
до пу скает
и
эти
заим ст вован ия,
но
они
должны
бы ть
ед иничны
и
ни
в
к оей
мере
не
должны
опр ед еля ть
с обой
напр ав ление
в
развитии
языка,
так
как
развитие
это
должно
бы ть
орг аническим.
Ломо носо в
прекр асно
понимал,
ч то,
создавая
научную
те рминоло гию,
нельзя
об ойтись
без
заим­
ств ов аний
из
зап адно ев роп ейских
я зык ов,
но
вместе
с
тем
он
старается
найти
со отв етств у ющие
об озн ачен ия
для
научных
тер минов
в
самом
рус­
ск ом
языке,
т.
е.
по
возможности
переводить
их
на
ру сский
язык.
И менно
так
он поступает
при
перев од е
«Вольфианской экспериментальной физики»,
ста вя
п еред
собой
задачу
создания
рус ско й
науч но й
терм иноло ги и.
Создание
лите рату рно го
языка
как
необходимого
усл ов ия
для
куль­
ту рно го
развития
страны
было
для
Ломо носо ва
важнейшей
зад ач ей
его
научной,
общественной
и
пр осв етит ел ьско й
д ея тель но сти.
Два
труда,
по­
священные
в опр осам
языка—«Риторика»
и
«Грамматика»—в водят
р ус­
ский
яз ык
в
опр еделе нны е
нормы,
не
навязываемые
ему
извне,
а
вытекаю­
щие
из
самого
его
сущ еств а.
Эпиграфом
к
э тим
трудам
могут
быть
по став ­
лен ы
слова
Ло монос ов а
из
§ 131 «Грамматики»: «Хотя природное знание
языка
много
может,
од нако
гр ам ма тика
показывает
'путь доброй натуре».
Казалось
бы,
что
« Грамм атика»
должна была
хронологически
пр едш еств о­
вать
«Риторике», но она была закончена Ломоносовым значительно позд­
нее .
Создание
гр аммат ики
требовало
большого
языкового
мат ери ала ,
так
20*


308
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
как
Ломоносов
мы слил
ее
как
науку
о
жив ом,
чр езв ыч айно
разнообразном
языке.
И
действительно,
все
выводы
Ломо нос ов а,
к
ко тор ым
он
прихо дит
в
своей
«Гр амматике» , о снов аны на б оль шо м ф актическо м мате риал е,
и
те
нормы
и
з ако ны,
ко тор ые
он
у ст ана влива ет
на
основе
этого
ма тери ала,
лиш ь
регулируют
языковое
«употребление», лишь вводят его в определен­
ное
ру сло,
унифицируют
е го. « Грам матика»
Ломо носо в а
показала,
что
рус­
ский
литературный
язык,
т.
е.
язык
об щенацио наль ны й,
—
это
урегулиро­
ва нны й,
приведенный
к
некоторому
единообразию
«природный»
р усс кий
язык,
на
котором
разговаривает
русск ое
население,
разбросанное
на
огром­
ной
те рр итор ии,
говорящее
на
различных
д иал ектах ,
но
вместе
с
тем
понимающее
друг
друга.
В
этом
отношении
он
противопоставляет
ру сск ий
язык
немецкому,
ха рактер ной
особен н ост ью
которого
является
раз­
др об ленн ость ,
доходящая
до
того,
что
жит ели
одной
час ти
страны
не
по­
ним ают
языка
насел ения
другой
части.
Л о моносов
учитывает
нал ичие
в
р усск ом
языке
разных
ди алек тов ,
указывает
на
его
сло жнос ть
и
пе­
с трот у,
п ринимает
во
в ни мание
не
только
территориальные
различия
языка,
но
и
особенности
в
ре чи
отдельных
соци альных
групп,
и
все
это он
стремится
охв атить
в
своей
«Грамматике», не делая при этом насилий над
живой
р усск ой
речью.
Насколько
он
от да вал
себе
отчет
в
сл ож ности
сост ав а
ру сског о
языка,
говорит
та
характеристика
его ,
кото рую
он
дает,
правда
позже
(в 1764
г .),
в
своем
отзыве
о
работах
Шлецера.
Знать
русский
язык
— это
зн ачи т,
по
Ломоносову,
знать
«общей российский и славенский язык», «все про­
винциальные
диалекты
з дешней
империи,
также
сл ова,
употребляемые при
дворе,
межд у
духовенством
и
между
п ро стым
наро дом» .
Такое
зна ние
языка
было
у
не го
в
пер иод
работы
над
« Гра мма ти­
кой».
Жи вая
речь,
во
всем
ее
разнообразии,
входила
в
научный
кругозор
Ло моно сов а.
Обращает
на
се бя
в н имание
его
интерес
к
фонетической
ст о­
р оне
речи,
т.
е.
опять-таки
к
живому
ее
звучанию.
На
ряду
с
жив ой
русской
речью,
с
языком
церко в но- сла вя нским,
на
почве
которых
до лжен
был
вы ра сти
литературный
русский
язык,
Ло­
моносов
учитывает
еще
литературные
традиции
в
сам ом
русск ом ,
или,
как
его
на зыв ает
Ломоносов,
«великороссийском»
языке.
Ло моно сов
не
отождествлял
ц ерко вно - слав ян ский
яз ык
и
древ неру сский
лит ера ту рный
язык,
не
связанный
непосредственно
с
цер ков ью
и
являющийся
по
преиму ­
ществу
языком
светской
письменнос ти
— летописей,
законов
и
т.
п.
В
своих
возражениях
Тредиаковокому
отн осител ьно
окончаний
множе­
ственного
ч исла
имен
прилагательных
он
п и ш ет : «на е множественное
окончание
во
всех
родах
упо тре бите льнее
нежел и
на
я.
Что
я вству ет
во
всех
печа тны х
и
рукописных
гражданских
книгах,
от
в еликор оссиян
сочиненных,
каковы
сут ь
ул о же ния , «указные
книг и
и
другие
печатны е
и
пис ьменны е
права
и
у каз ы».
В
§ 119 «Гр амматики»
он
сно ва
возражает
Тредиаковскому
и
сно ва
мо тив иру ет
св ой
взгляд
на
ок он чан и е множес твен­
ного
числ а
имен
прилагательных
тем,
что
«употребление буквы е и я
в
прилагательных
мно жеств енн ого
чи сла
всех
ро дов
в
в еликор оссийско м
языке
от
начала
исторических
и
других
писате лей
московских,
особ лив о
от
в ремени
великого
государя
царя
Иоанна
В асиль ев ича,
и
до
нынешнего
в рем ени
непр еры в но
было..
.
и
ныне
от
зна ющих
писателей
содержится».
Совершенно
ч етко
разделяет
Ломоносов
д рев нерус ский
литературный
яз ык
и
яз ык
древнеславянский
в
уже
упо мина вш емся
отзыве
о
Шлецере:
«Он [Шлецер]
поистинне
не
знает, — пишет
Ломоносов, — сколько
речи,
в
российских
лето писях
на ход ящие ся, (ро зня тся
от
древнего
моравского
языка...
ибо
тогда
российский
ди але кт
был
д руг ой,
как
видно
из
д рев них
реч ений
в
Не сто ре,
каков ы
находятся
в
договорах
первых
российских
кня-


С ОБРА ШЕ
РАЗНЫХЪ
СОЧИНЕШЙ
ВЪ
СТИХАХЪ
И
ВЪ
ПРОЗ®
Господина
Коллежскаго
Сов51п яи ка
я
Профессора
М ИХАЙЛ *
ЛОМОНОСОВА.
V*45* '4?* 47* 47»45*47» 47» 45* 47» 43*47*47» 47*43^
К НИГА
ПЕРВАЯ
второе
ИЗДАЮТ
съ
ПрЫ АВЛ ЕШ ЯМИ.
П еч атано
при
ИмператорскомЪ
МосковсхойЪ
Университет^ 17^7 г°Аа*
Титульный
лист
собрания
сочинений
Ломоносова,
изд.
1757 г.
(Москва).


310
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
зей
с
царями
греческими.
То му
же
(подобны законы Ярославовы , „ П р а вда
русская“
назыв аемы е».
У
Лом оно сов а
отсу тств ует
умозрительность,
догматизм
в
раз ре шени и
языковых
проблем.
Формулируя
те
или
иные
нормы
или
за коны
языкового
«у потр ебл ения »,
он
всегда
мотивир ует
их
исторически
сложившимися
традициями.
Термин
«употребление»
означает
для
него
не только
практику
жив ой
разговорной
речи,
ибо
в
ней
мо жет
бы ть
много
случай н ог о,
пр е­
ходящего,
а
то,
что
в
языке
является
уст о йчив ым,
зако номер ны м,
и сто ри­
чески
опр ав д анным.
Именно,
исход я
из
сл ож ивши хся
в
языке
традиций,
он
оспаривает
взгляд
Тредиаковокого
на
окончание
име н
прилагательных
во
множ естве нно м
числе.
Теория
я зыка;
та ким
образом,
раскрывает
зако ном ерно сти,
су ще­
ств ую щие
в
языке.
Она
ничего
не
навязывает
языку,
а
является
обобще­
нием
и
с уммиро ванием
тех
я в лений,
кот оры е
складываются
в
нем
в процессе
исто ричес кого
развития.
Ес ли
теор етические
доводы
отор в аны
от д ейс тви­
тель нос ти,
не
выт ек ают
из
само го
языкового
«употребления», то они не
окажут
никако го
воздействия
на
язык.
«К постановлению окончаний при­
лагательных
множес тв енны х
имен,—пишет
Л о моносо в,
—
никакие
тео ре­
тич еские
доводы
не
довольны;
но
как
во
всей
гр аммати ке,
так
и
в
сем
слу чае,
од ному
упо треб лению
повиноваться
до лжно ».
«Гр аммат ика»
Ломо носо в а
была
первой
гр амматико й
живого
русск ог о
языка.
Ее
науч ность
вытекла,
с
одной
стороны,
из
об илия
испо ль зуем ог о
им
ма териал а,
с
другой
стороны —
из
его
умения
об об щать
это т
материал
и
г ениал ьно
пре дви де ть
пути
да льнейше го
языкового
развития.
«Грамма­
тика»
Ломо носо ва
сыграла
очень
боль ш ую
роль
в
развитии
русск ог о
языка.
Популярность
ее
вне
сомнения;
она
выдержала
14 изданий .
Если
«Гр аммат ика»
ставит
своей
целью
показать
«как говорить и
писать
чист о
российским
я зыко м,
по
лутчему
р ассу дите льно му
его
у по­
тр ебл ению », то целью «Р ито р ики»
является
прив едени е
русск ог о
языка,
кото ры й
«имеет природное изобилие,
кр асо ту
и
си лу,
чем
ни
единому
евро­
пейскому
языку
не
уступает...
в
такое
совершенство,
каковому
в
других
удивляемся», т.
е.
и наче
говоря,
цель ю
ее
является
раскрытие
бо льш их
лексических
б ог атств
русского
языка,
синтаксич еско й
его
г ибко сти,
яркой
образности,
приг од нос ти
его
для
д елов ой
речи,
для поэзии,
для ораторского
и скусс тва
в
самых
разнообразных
его
фор мах,
для
фил ософс ких
рассужде­
ний
и
для
науки.
И
д ейств итель но, «Риторика»
—э то,
с
одн ой
стороны,
уч ебник с тил ист ики,
котор ы й
нау чает
«употреблению украшенного слова»
—
в
э том
плане
Ло моно сов
довольно
ш ироко
пользовался
трудами
своих
пред ш еств енников
— « Р ито ри кам и», напечатанными
на
л атинско м
языке
Коссэном
(1580—1651), П ом е е м
(1619—1673) и работой Готтшеда
«Ausführliche Redekunst», — с другой стороны,
— это
живая
д ем онстр ация
богатства
русского
языка.
Тут
и
обилие
перев о дов
с
других
языков —
г реческ ого ,
л атинског о,
немецкого,
фр анц узс ког о,
тут
и
образцы
собствен­
ног о
творчества,
прич ем
в
самых
разнообразных
жанрах
— описание,
ра с­
суждение,
поэтические произведения.
Обилие
переводного
мат ери ала
в
«Ри­
торике »
—
это
не
результат
тво рч еской
пассивно сти
Ломоносова;
п ере­
во ды
д аны
им,
конечно,
совершенно
намеренно.
Именно
в
переводах
обна­
руживается,
что
сам ые
в ы сокие
образцы
сло весн ого
иск ус ства
мо гут
н айти
адэкватное
выражение
в
русском
яз ыке.
П опутно
«Риторика»
пресл едуе т
еще
одн у
цел ь:
она
содержит
в
себе
большой
ма териал ,
имеющий
фи лос офс ко- пр осв етител ьс кий,
а
иног да
и
прямо
политический
характер.
Приведем
некоторые
пример ы .
В
§ 71 приводится отрывок из речи Демос­
фена
для
т ого,
чтобы
показать
знач ение
распр остр аненны х
срав нений .
Это т
же
отрывок
прив ед ен
у
Готтшеда,
но
Ломоносов
обрывает
его
как
раз
в


ЛОМОНОСОВ
311
том
месте,
где
кончается
ч асть,
достигающая
наиб оль ше й
си лы
в
по лити­
ческом
см ы сле: «Что заключаю я из сего?
Сие,
что
великое
дружество
и
поверенность
с
тир анами
в оль ному
наро ду
отнюдь
бе сполезны ».
Сл ова
«свободные республиканцы»
п ерев еден ы
сло вам и
«вольный народ».
В
§122
прив о ди тся
следующий
отрывок
из
Цице рон а,
которого
нет
ни
у
Кос сэна ,
ни
у
Г оттш ед а: «Били розгами среди Мессинской площади гражданина
римского.
Между
тем
никаког о
стен ания ,
никако го
крику
от
бе дн ого
сего
челов ек а
не
бы ло
услы ш ано,
кроме
сего:
я
римский
гражданин.
Он
чаял,
что
воспоминанием
с его
гражданства
отвратит
все
удары
...
О
сладчай­
шее
имя
вол ьн ост и!
О
пре из ящнейше е
право
нашего
града!».
В
§ 212
мы
н аход им
ряд
изреч ений: « Кто лютос ть ю по дд анны х уг нетает,
тот
боящихся
бои т ся,
и
страх
на
самого
обращается». «Кто
п оро дой
хвалится,
тот
чужи м
хв ас тает»
и
пр.
В
§ 238 приведен отрывок из Цицерона,
кото­
рого
нет
ни
у
Помея,
ни
у
К ос сэна,
ни
у
Готтшеда,
причем
дается
он
в
качестве
примера
«восклицания»: «Какие публичные игры или дни были
в еселее
он ых,
ког да
в
кажд ом
стихе
наро д
римский
с
великим
вос кли ца­
нием
воспоминал
Брута.
Отсутствовал
сам
избавитель,
но
пр исутств о ва ла
память
во льност и,
кото рая
образ
Брутов
пред ст авля ла...
О
к олик ое
позорище,
не
токмо
людям,
но
волнам
и
бе регам
пл ачевн ое.
Отходит
изб а вите ль
из
отеч ес тва,
оста ются
в
нем
разорители».
В
§ 241, в качестве
примера
для
илл юс трации
«вопрошения», приводится очень выразитель­
ный
отр ыво к
из
Дем осф ена
(этот же отрывок дан и у Коссэна):
«Не
без
довольной
причины
тогда
грек и
так
свою
вольность
защ ищ ать
охотились,
как
ны не
терп еть
порабощение.
Было
тогда
нечто,
было,
аф иняне,
в
с ерд цах
наро да ,
чего
нет
ныне,
что
п ерси д­
ские
сокровища
по беж да ло,
что
греческую
вольность
утв ерд ило ,
что
в
м ор­
ских
и
сухопутных
сражениях
не
ослабевало».
В
§ 247 для иллюстрации
соединения
«обращения», «восклицания», «повторения», «воспрошения»
и
«напряжения»
дан
отрывок
из
Ци церо на,
которого
нет
ни
у
одн ого
из
авт о ров
«Р ито рик »,
ко торы х
использовал
Ломо носов
в
своем
труде:
«О вы бессмертные боги!
Какое
вы
окончание
нам
показываете?
Какую
н аде жду
даете
респуб лике?
Кто
найдется
т аким
мужеством
о дар енны й,
который
бы
хотел
в
правде
за
респу блику
заступиться,
кот оры й
бы
пока­
зывал
услуги
добрым
людям
. ..»
Искл юч итель ный
ин т ерес
представляет
собой
§ 271, в котором в образной форме излагаются философские воз­
зрения
на
мир,
даются
св едения
об
анатомическом
строе нии
человеческого
тела
и
т.
п.
В
§ 273 помещено переложение 145- г о
п салм а,
а
перед
ним
в
качестве
примера
«разделительного силлогизма»
дан ы
следующие
слова
из
н е го : «Или уповать на бога или на князей человеческих,
но
упо ва ть
на
них
не
над еж но,
сл едов ате льно,
лутче
у пов ать
на
бога» .
Таким
обра ­
зом ,
в
«Р ито рике»
мы
находим
целы й
ряд
та ких
л итерат урных
образцов,
ко торы е
интересны
не
тол ько
со
сто роны
тех
или
иных
«риторических»
приемов,
но
и
со
ст о роны
их
идейно-политического
содержания.
Грече­
ск ие
и
римские
авторы
дают
Л о моносо ву
в озмо жно сть,
хот ь
и
не
от
своего
лица,
упоминать
о
тира нах,
республике,
с воб оде,
борьбе
наро дов
за
воль­
ность.
Недаром
Радищев
говорит
о
том,
что
знание
греческого
и
латин­
ско го
языков
делало
Л омоно сов а
«согражданином Афин и Рима» .
В
своей
«Риторике»
Ломоносов
черпал
м атери ал
из
многочисленных
авторов —
риторов,
историков
и
поэтов.
В
той
или
иной
степени
им
исполь­
зо ван
Гомер,
Г еро дот,
Демо сфен,
Анакреон,
Виант,
Аристид,
Лук иан,
Елиан,
Филострат,
В ас.
С елев кийский,
Феофилакт,
Иоа нн
Златоуст,
Ц ицер он,
Ве ргилий,
Гораций,
Ов ид ий,
Марциал,
Теренций,
Персий,
Ю вена л,
Тацит,
Плиний,
Ку рций,
С енека,
Клавдиан,
Тертулиан,
Ло^тан-
ций,
Эразм
Р о ттерд ам ский,
Ка мо энс
и
ряд
друг и х.
Многие
из
ци тат


312
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Л омоно сов
за имс тво вал
у
Помея,
Коссэна,
Готтшеда,
многие
он
приводил
сам.
Следует
отметить ,
что
язы к
ломоносовских
п ерев одов
из
Г ом ера,
ко торо го
Л омо носов
считал
первым
поэтом
(«Старшего всех стихотворцев
счит аю
Го ме ра »), Анакреона,
Вергилия,
Овидия,
Горация
очень
про ст
и
выразителен.
Э тими
п ерев одам и
Ло моно сов ,
повидимому,
старался
доказать
что
ру сский
язык
не
у ступает
ни
греческому,
ни
латинско му.
Что
каса ется
его
соб ственны х
п ро изв ед ений,
то
в
выборе
отрывков
из
них
он
был
чрез­
вычайно
строг
и
прив од ил
в
«Р итори ке »
лишь
самые
лучши е
образцы
своего
поэтического творчества.
Поэ то му
«Р ито рик у»
можно
с чит ать
собра­
нием
образцовых
поэтических
про изв еден ий,
ко тор ые
должны
были
дока­
зать,
что
русский
яз ык
не
только
«ни единому европейскому языку не
ус тупает », но сочетает в себе « вели к олеп и е
гишпанского,
жив о сть
француз­
ского,
крепость
немецк ого ,
нежно сть
итальянского,
св ерх
того
богатство
и
сил ьну ю
в
изображениях
краткость
греческого
и
л атинск ого
языка».
Когда
Ломоносов
п исал
с вое
«Письмо о правилах российского стихо­
тво р ства », он,
заглядывая
в пер ед,
го во рил,
что
русск и й
язык
не
уступает
ни
греческому,
ни
л атинско му,
ни
немецкому.
По сле
же
выхода
его
« Рит ор ики»
об
этом
можно
бы ло
го во рить
с
полным
пр аво м.
Инте ресно,
что
в
«Р ито рике»
Лом оно сов а
совершенно
не
даны
образцы
произведений
современных
ему
французских
и
немецких
поэтов.
Тольк о оди н
раз
дается
п роз аичес кий
перевод оды
«На взятие Намюра»
Буало.
Ломоносов
ис поль ­
зовал
только
образцы
классич еской
литературы,
делая
их
достоянием
р усских
чит ат елей.
Никого
из
русских
по этов,
кроме
самого
Ломоносова,
мы
в
«Р итори ке »
не
находим.
Вероятно,
он
не
считал
их
до ст ойны ми
стоять
рядом
с
клас сиками.
«Р ито рик а»
Ломо носо ва
пользовалась
большим
успехом
как
у
со­
временников, так
и
у по следу ющ их пок ол ений.
Это
была
пер вая
«Риторика»
на
русск ом
языке.
Она
быст ро
разошлась,
ив
1756 г.
Ломо носов
обра­
тился
в
академическую
канцелярию
с
просьбой
пер еиз да ть
ее,
о
чем
сохра­
нил ась
запись
в
журнале
ак адем и ческ ой
канцелярии.
Однако переиздали
ее
только
в
1764 г.
«Р ито ри ка»
Ломо носо в а
(1748) или « Кр атко е
руководство
к
кр асн о­
речию»
— это
тот
труд,
ко то рый
с
на ибо льш ей
по лно той
ра скр ыва ет
те оре ти ко- лите рату рные
вз гля ды
Ло моно сов а
(первая редакция этого
труда
— «Краткое
руководство
к
риторике» 1744 г.
— осталась
в
руко­
писи).
В
§10своего «Краткого
руководства»
Ломоносов
ук азы вае т,
что
труд
этот
должен
со стоя ть
из
трех
часте й:
из
«Риторики», в которой
буд ет
изл ож ено
«Учение о красноречии вообще,
покол ику
оно
до
пр озы
и
до
стихов
к асается », из «Ор ато р ии», в которой будет дано «на ста вле ние
к
сочинению
речей
в прозе»
и
из
«Поэзии», т.
е.
«учения о стихотворстве».
Но
Ломоносов
не
в ыполнил
сво его
плана
и
ог р анич ился
лиш ь
тем,
что
на­
писал
первую
ч асть
зад ум анног о
и<м
труда.
В послед ст вии,
в
сво их
годовых
отчетах
о
работе
за
1751 и за 1752
гг.
он
упоминает
об
«Оратории»
и
о
«Поэзии».
В
отчете
за
1751г .
он
п и ш ет : «Диктовал студентам сочиненное
мною
начало
тр етье й
книги
красноречия
о
стихотворстве вообще»; вотчете
за
1751 г.
г ов о рит ся : «Оратории второй части красноречия сочинил
10 листов» .
Оч ев ид но , «Оратории»
Ломоносов
не
закончил,
а
теорию
поэзии
поч ти
не
н ач инал.
На до
д ума ть,
что
Ломоносов
не
закончил
этих
трудов
не
из-за
отсутствия
времени.
Все ,
что
представляло
для
него
инт е­
рес,
все,
что
ему
казалось
нужны м
и
пол езным
для
развития
националь­
ной
культуры,,— все
это
за канч ива ло сь
и
оформлялось.
Есл и
работа
по­
чему-либо
не
заканчивалась,
то
от
н ее,
во
вся ком
случ ае,
сох ран ял ись
пл аны,
з аме тки
и
т.
д.
Между
тем,
от
э тих
работ
не
оста ло сь
никаки х сл е­
дов.
Очевидно, интерес
к
этим
раб отам
у
Ломо носо в а
был
невелик.
Вернее


ЛОМОНОСОВ
315
всего,
что
п ред пола гаемы е
им
две
ч аст и , «Оратория»
и
«Поэзия», были
только
данью
традиции,
идущей
еще
из
духовных
ак адемий,
требовавшей,
чтобы
общая
нау ка
о
красноречии
со стоя ла
из
дв ух
ч астей: «ри то рики»
и
« пиит ик и».
Л омоно сов
не
слу чайно не
разработал
«Учения о стихотворстве».
Вз гляд ы
Ло моно сов а
на
сущно сть
поэзии,
на
соотношение
ее
с
дело во й
пр озаи ческо й
реч ью
делали
сов ерш енн о
лишним
создание
трад ицио нног о,
в
бо льш ей
или
меньшей
мере,
курса
по
теор ии
поэ з ии.
Его
понимание
поэзии
лишало
его
возможности
создать
курс
«пиитики»
по
т ипу
учеб н ых
пособий,
кот ор ые
ему
самому
пр иш лось
изучать
в
московской
ака демии.
По
э той
же
причине
он
не
мог
создать
и
отд ель ную
«науку о поэзии»,
п одобн ую
той,
кото рую
создали
Буало,
Готтшед
или
С умаро ков .
Несмотря
на
то,
что
у
Ло мон осо ва
нет
сп ециал ьны х
тру до в,
посвя­
щенных
разработке
вопросов
теории
по эзии,
у
него
все
же
имеет ся
боле е
или
менее
продуманная
система
взглядов
на
поэтическое
искусство,
кото­
рая
изложена
в
«Р итор ике» .
Следует
отме тить
уже
и
сейчас,
что
не
все
особенности
его
собств енног о
тв орч еств а,
п орой
да же
очен ь
сущест в ен ны е,
нах од ят
свое
о траж ение
в
его
те оре тико- л итера тур ной
системе.
Многое
в
его
соб ст венно м
творчестве
не
стал о
предметом
его
обобщения,
не
пре ­
вратилось
в
э стетический
код екс.
Первое
пр инцип иаль ное
положение,
характеризующее
взгляд
Ломо­
носова
на
по э зию,
сост ои т
в
т ом,
что
поэзия,
как
и ск усст во,
ничем
су­
щественным
не
от лич ает ся
от
прозаической
деловой
или
ор атор ской
речи,
поскольку
сред ство м
выражения
как
той,
так
и
другой
является
слово.
«Слово, — пишет
Ломоносов, — двояко
изображено
бы ть
может,
про зою
или
поемою».
Раз
человеческое
с лово
является
обозначением
«идей,
под ­
ли нные
в ещи
или
д ейст вия
изображающих», то поэзия и проза,
предста­
вляющие
собой
лиш ь
разные
способы
организации
речи,
обе
да ют
неко­
тору ю
сумму
идей
или
пред став ле ни й
об
ок руж ающих
че лов ека
явлениях.
Од ни
и
те
же
явления
могут
б ыть
объектом
опис ания
и
в
поэзии
и
в
прозе,
ил и,
как
го в орит
Л о моносов , «об одной вещи можно писать провою
и
стихами».
Поэзия
п ерест ает
быть
какой- то
обособ лен н ой ,
замкну­
той
в
самой
с ебе
сферо й
чел овеч еск ог о
творчества.
К
ней
м огут
быть
предъявлены
те
же
требования,
что
и
к
прозе,
она
должна
выполнять
ту
же
функцию,
что
и
проза,
и
если
ценность
прозы
в первую
оче редь
оп р еде­
ляется
оби ли ем
в
ней
идей,
то
и
поэзия будет тем
знач ител ьн ее,
чем
больше
она
даст
пред став лени й
о
«чувствительных вещах». « Ч ер ез
силу соображе­
ния
из
од ной
п рос той
идеи расплодиться
могут
многие,
а
чем
он ых
больше,
тем
и
в
сочинении
сл ова
больше
бу дет
из об и ли я », —пишет Ломоносов .
Взгляд
Ло моно сов а
на
искус ств о
выводит
его
за
пр еде лы
кла сси ­
цизма,
ибо
об ращ ает
искусство
к
миру
вещей,
без
указания
на
необходи­
мость
под чинен ия
этого
мир а
нормам,
пр едписанны м
человеческим
разумам.
Та
же
мы сль
выр аж ена
им
еще
более
отч етл иво
в
§7его
«Риторики»:
«Материя риторическая,— пишет
Ломо носов ,
—
есть
вс е,
о
чем
говорить
можно,
т.
е.
все
изве ст ные
вещи
на
св ет е».
Для
искус ств а
не
с ущ еству ет
таких
я в лений,
кот орые
не
м огли
бы
в
них
быть
воссозданы.
Л омоно сов
не
ог ра ничив ае тся
только
этим
общим
определением,
а
уточняет
и
поясняет его.
«Все известные вещи на свете»
— это
не
только
я влен ия
природы,
но
и
я вл ения
человеческой
жизни,
в
их
п рош лом
и
на­
ст оящ ем.
«Ежели кто имеет большое познание настоящих и прошедших
вещей,
т.
е.
чем
и ску снее
в
нау ка х,
у
то го
больше
есть
изобилия
ма тер ий
к
красноречию.
И
так,
уча щиеся
оному
в елико е
будут
иметь
в
своем
искусстве
вспоможение,
е жели
они
обуч ен ы
по
по следн ей
мере
исто рии
и
нравоучению».
В
своем
значительно
более
позд нем
тру де,
во
«Втором при­


314
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
б авл ении
к
Металлургии»
он
пишет,
что
«науки наукам много весьма
в заим но
сп особст в уют ,
как
физ ика
химии,
физике
математика,
нраво­
учительная
нау ка
и
истор ия —
стихотворству». Таким
об разом,
в
основе
по­
этического
творчества
лежит
знание
под линны х
вещей,
и
чем
больше
пред­
став ле ний
поэзия
вносит
в
соз нани е
читателя,
тем
она
зна чител ьнее .
Ло­
моносов
не
до шел,
конечно,
в
рас крыти и
эт ой
формулы,
как
и
в
собственном
своем
творчестве,
до
о созна ния
необходимости
изображения
в
искусств е
человека,
реальных
человеческих
отношений.
Тем
не
менее,
это
сужден и е
Ломо носо ва
гов ори ло
о
нео бход им ост и
ра сшир ения
круг а
тем
в
поэ зии .
Пос кол ьку
Ломоносов
видит
назнач ение
поэ зии
(как и прозы)
в
том,
чтобы
она
«собирала» « слов а», которые «не
без
разбору
принимаются,
но
от
идей
п одлинны е
вещи
или
де йств ия
изображающих
пр оисх од ят»,
постольку
основным
вопросом
для
не го
является
вопрос
«с оде рж ания» .
Этому
воп рос у
посвящен
весь
первый
раздел
«Риторики», который носит
на зван ие
« Изоб рет ен ие».
Ло моносо в
по каз ыва ет
в
нем,
как
поэт
или
ора­
тор
мо жет
расширять
тему
своего
произведения
введением
«первых»,
«вторичных»
и
«третичных»
идей.
По нят ие,
входящее
в
т ему
(« терм ины» ),
вызывает
по
ассоциации
целы й
ряд
пр едста вл ений;
эти
пре дст ав лен ия,
в
свою
о черед ь,
могут
вызывать
новые
пр едста вл ения, «вторичные идеи»
и
т.
д.
Ломоно сов
по казыв ае т,
какое
огром н ое
количество
пред ставл ений
мо жет
вызвать,
например ,
тема
—
«неусыпный труд препятства преодо­
лев ает» .
При
перечислении
первых
и
вторичных
и дей
Л омо носов
д ви­
жется
чисто
р ассуд очны м
путем,
но
интересно
отмет ить,
что
больше
всего
пред ставл ений
взято
им
из
обл асти
пр ирод ы.
Термин—«неусыпность»
выз ывает
след ующ ие
первые
идеи —
«богатство», «утро», «вечер», «река»,
«леность», «гульба» .
Эти
первые
идеи,
в
свою
очередь,
вызывают
новые
представления — вторичные
пред ста в ления
—
«т емн от а» , «холод», «роса» ,
«звери из нор выходящие», «веселие», «весна», «ясные дни», «сады»,
«луга», «игры», «свидания»
и
т.
п.
«Первые»
и
«вторичные идеи»
являются
для
Ломо носо в а
средством
о бо га щения
со де ржа ния
произведе­
ния,
средством
выхода
за
пр еделы
уз кой
темы.
Обилие
представлений
—
вот
что
должно
давать
поэтическое
про изве дение.
Как
мы
ув идим
вп о­
с лед ств ии,
с вои
со бств енны е
оды
он
стр оит,
исходя
из
эти х
своих
эс тети­
ческих
принципов,
и
э тим
самым
значительно
об ог ащает
их
со дер жание .
Ода
с
ее
огр аниченной
темой,
благодаря
ас со циациям,
пре вра щае тся
в
многотемное
п роизв еден ие.
Ука зы вая
пути
для
накопления
пред став л е­
ний,
Ломоносов,
о днако,
боится
изл ишне го
загромождения
про изв еде ния
такими
пред став лени ями,
которые
не
находятся
в
логической
связи
с
темой
его
и
котор ы е
являются
результатом
насильств енно го
рассудоч­
н ого
введения
пред ставле ний.
В
§ 46 он пишет: «...
При
со пря жен ии
простых
и дей
не
должно
се бя
излиш не
прину жда ть,
чтобы
они
токмо
по
пр едло женны м
(§ 27) (ради одного почти примеру)
пр ав илам
сопряжены
были;
но
по следу я
здравому
р ассуж дению
(которое одно только в сем
случае
действительно)
надлежит
стараться,
чтобы
из
соединения
он ых
происходили
нат ур ал ьные
и
с
раз умо м
согласные
мысли,
а
не
пр ину жде н­
н ые,
или
ложные
и
вздорные.
Се го
убежать
тот
весьма
не
может,
кто
не
имеет
дов ол ьног о
пр ир од ного
рассу жд ения,
логикою
подкрепленного,
ко­
торое
пос ле
гр амма тики
ест ь
перв ая
предводительница
ко
всем
наукам».
Ломоносов
в
своей
«Рито рике»
как
будто
пр едв ид ит,
какие
сто рон ы
его
собственного
творчества
будут
вызывать
особенно
рез кие
нападки,
и
тут
же
раскрывает
подлинный
их
смысл.
Мы
уже
в идел и,
что
он
п ред осте­
регает
поэтов
и
риторов
от
изл иш ней
заг ро можд енно сти
произведений
предс тав лен иями,
не
свя за нны ми
с
темой.
В
§ 51 он осуждает авторов за
«надутость»
и
«растя ну тость»
сло ва,
за
та!втологичность,
не
дающ ую
ра з­


ЛОМОНОСОВ
315
вити я
темы,
т.
е.
как
раз
за
то,
за
что
его
в ысмеи ва ют
Сумароков
и
Е ла­
гин: «У мно жител ьное распр остр анение по полня ет с лов о,
а
не
надувает;
или
ра стя гива ет.
В
сем
погрешают
многие
из
новых
сочинителей,
когда
о тло жив
мер у
принуждают
себ я,
чт об
рас про стр анить
слово.
Никакого
по греш ения
больше
нет
в
красно речии,
как
неприст ойное
и
детское,
пу­
ст ым
шумом,
а
не
делом ,
наполненное,
многословие».
Ломоносов
видит
опасность
для
авт оро в
в
том,
что
в
их
произведениях
будет
«больше игра-
ния
в
речениях,
нежел и
силы».
В
тесной
связи
с
этими
мы сл ями
Ломо­
носова
находятся
мысли,
изложенные
им
в
разделе
о
«Витиеватых речах».
Самое
по нят ие
«витиеватые речи»
он
отождествляет
с
поня т ием
« остр ая
мысль», т.
е.
опять-таки
указывает
на
смысловую
сто рону
этого
приема.
Считая
возможным
исп оль зов ание
«витиеватых речей», хотя «ве ли ки е
на­
чал ьник и
крас но ре чия,
Гомер,
Дем осф ен
и
Ц ице рон»
их
мало
употребляли,
Л омоно сов
тут
же,
как
и
тогда,
когда
речь
шла
«об изобретении идей»,
пр едо стер егае т
ав тор ов
от
ч ре змерно го
употребления
э тих
«речей»
в
своих
про изв еде ниях .
Двигаясь
в
э том
отношении
за
Гогтшедом,
Ломоносов
резко
отзывается
об
итальянцах,
с
их
пристрастием
к
«витиеватым речам»
(речь идет о последователях Марино).
Чувство
меры — вот
то,
чт о,
по
мнению
Лом оно сов а,
сов ерш ен но
необходимо
автору.
А
прио бр ести
его
лможно
только
чтением
хор оши х
образцов,
т.
е.
в оспитанием
вкуса.
Ломо­
носов
осу жд ает
тех
авторов,
у
которых
«витийство», «орнамент»
высту­
п ают
на
перв ый
пл ан,
у
которых
они
имеют
надуманный
характер: «Не
ток мо
сие
требуется,—пишет
Л омо носов ,
— чтобы
зам ысл ы
были
не­
чаянны
и
пр ият ны,
но
сверхь
тог о
весьма
остерегаться
д олж но,
чтобы
за
ними
излишно
гоняючись
не
завраться,
кото ро й
пог реш ност и
часто
себя
подвергают
нынешние
п исат ели:
для
того,
что
они
меньше
стараются
о
важ ных
и
зрелых
пр ед лож ения х,
о
у вел ич ении
слова
чр ез
ра спро стр ане ­
ния,
или
о
движении
си льны х
страс тей,
нежели
о
в итийс тве ».
П р имеры
«витиеватого рода слова»
он
на ход ит
в
«славенских церковных книгах и
в
описаниях
отеческих
с
гре ческ ог о
языка
пе ревед ен ны х,
а
осо блив о
пре­
крас ных
стихах
и
канонах
преподобного
Иоанна
Дамаскина».
Говоря
«о нынешних писателях», Ломоносов,
ве роя тно,
не
сто ль ко
дум ает
о поэтах,
скол ьк о
о
церковных
про по вед никах.
Ставя
вопрос
о
т р опах,
он
хо тя
и
у ка зыва ет,
что
испо льз ов анием
их
д ос тиг ается
«великолепие», но
ив
этом
слу чае
опя ть
о тмеч ает
необходимость
ч увс тва
меры.
Мысль,
о снов ная
тем а
всегда
должна
б ыть
в
пр оизв ед ении
об нажена ,
ничто
не
должно
ее
затемнять,
ничто
не
должно
ув од ить
от
не е.
Оче нь
мало
вним ания
уделяет
Ломоносов
в оп росу
о
поэ тич еских
жанрах,
т.
е.
одному
из
основных
вопросов
по э тики
кл асси циз ма.
Он
пер е­
чи сл яет
возможные
поэ т ическ ие
жанры,
но
де лает
это
очень
хаотично,
в
разных
параграфах
своего
труда,
называет
те
жанры,
ко торы е
являлись
тра диц ионн ыми
в
классицизме
и
в
тех
«пиитиках», по которым обучались
в
духовных
ак адем ия х.
Резко
осуждаются
им
«скаски»
и
«романы» (§151),
кото ры е
«никакого учения нравов и политики не содержат и почти ничем
не
увеселяют». Традиционная
классификация
литер атур ных
жанров
дается
им
и
в
рас сужд ении
«О пользе книг церковных в российском языке» .
Ло­
моносова
интересу ют
те
в опросы
искусства ,
котор ы е
отно ся тся
в
равной
мере
ко
всем
жа нра м.
Очень
любопытны
те параграфы
«Риторики», в которых даются ука­
зания
отно ситель но
звуковой
сторо ны
по этиче ско й
реч и
(§§ 170, 173).
Ломо носо в
уд ив итель но
целостно
в оспр инимает
язык
и
не
толь ко
в
см ысл о­
вой
сто роне
слов а,
но
и
в
его звуковой
об ол оч ке усм атрив ает
элементы вы­
разительности.
Высказывая
св ои
вз гл яды
относите льно
э в фонии,
он
вместе
с
тем
чрезвычайно
ост оро жен.
Он
опасается
навязывать
рито рам
и
по­


316
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
эт ам
свои
суждения
о
тех
или
иных
звуках
в
рус ск ом
языке,
и
по это му
смысл
э тих
параграфов
заключается
л ишь
в
том,
что бы
обратить
их
вни ­
ман ие
на
звуковую
стор ону
слова.
Как
и
во
всех
других
в оп росах,
он
и
здесь
сов ерш ен но
лишен
догматизма;
кроме
т ого,
он
высказывает
опасе­
ние,
чтобы
интерес
к
звук ово й
стор оне
р ечи
не
вытеснял
интере са
к
«идеям», к «со де ржа ни ю», После того как он охарактеризовал вырази­
тельность
отд ель ных
зву ко в,
он
пишет
сле дую щее: «Однако все подробну
разбирать,
как
будто
так
и
не
весь ма
нуж но.
Всяк,
кто
сл ухом
выг о вор
разбирать
умеет,
может
их
употреблять
по
своему
рассуждению;
а
осо ­
блив о,
что
сих
пр авил
стро го
держаться
не
должно,
но
лу тче
последовать
своим
ид еям
и
стараться
оны е
изображать
ясн о».
Несмотря
на
то,
что
ни
в
одном
из
св оих
трудов,
посвященных
тео ­
рии
по эзии ,
Ломо носо в
прямо
не
высказывается
о
пр еимущ еств ах
того
или
иного
жанра,
однако
и
в
«Риторике»
и
в
других
его
раб ота х
чу в­
ствуется
с тремл ение
к
монументальным гражданственным
жанрам
в
иску с­
стве.
Ист инное
искусств о
для
Ло моно сов а
— ис кусств о
героическое,
пи­
таю щеес я
ве ликими
делами
пр ошло го
и
на стоящ его,
про слав ля ющее
силу
отеч еств а
и
доблесть
его
гер оев .
Дух
Пе тров ско й
эп охи
с
ее
размахом,
с
ее
ш иро кими
пер спектив ами ,
с
грандиозностью
про исш едш их
в
стр ане
перемен,
о бще нацио нал ьный
ха ра ктер
п ро вод ивши хся
Пет ром
реф орм,
—
все
это
послужило
причиной,
побуждавшей
к
соз дан ию
монум ентально го
э пич ес кого
искусс тва ,
ко тор ое
говорило
бы
о
т ом,
чего
достигла
Россия
и
что
ее
жд ет
впереди.
И
Феофан
Про копо вич ,
и
Тредиаковский
и
Ломоно­
сов
м ечтают
об
эпосе,
кот ор ый
должен
занять
под об ающ ее
ему
мест о
в
рус ской
ли тер атур е.
Ломоно сов ,
как
и
Феофан
Прокопович,
у верен
в
том,
что
и
до
Петра
Россия
была
бо гата
героическими
делами,
ко тор ые
искусств о
обязано
запечатлеть.
И менно
по э тому
Лом онос ов
выбирает
из
ру сско й
исто рии
те
эпиз од ы,
ко тор ые
могут
да ть
сю жеты
для
ист ор и­
ческих
кар тин .
Среди
э тих
эпизо д ов
он
дает
«Победу Александра Нев­
ск ого
над
немцами
лив о нскими,
на
Чу дско м
озере
апреля
5-го дня»,
«Покорение новгородцев под самодержавство», «Козьму Минина и Пожар­
ск ого », «Избавление Киева от осады
печенежск о й
смелым
пер еплы тие м
россиянина
через
Днепр»
и
др.
Всякий
раз,
когда
Л омоносо в
говорит
о
нео бход и м ости
искусства
для
народа,
он
по дч ерк ив ает,
что
иску сство
является
х раните лем
пред ани й
о
геро ич еско м
п рошл ом
народа,
о
значительнейших
вехах
в
его
истории.
В
«Рассуждении о пользе книг церковных», в «По св ящени и», предпослан­
ном
«Риторике»
в
«Слове благодарственном е.
и.
в.
на
освящении
Акаде­
мии
художеств», в «Разговоре
с
Анак рео но м»
и
даже
в
«Слове о про­
исхо жд ении
св ета»
—всюду
говорится
о
том,
что
высокое
на зна че ние
слов есны х
нау к
(как и скульптуры и живописи)
сост оит
в
«описании
сл ав ных
дел
в ел иких
г ероев» .
В оспе вая
геро ев ,
искусство
создает
славу
своему
народ у.
Заканчивая
свое
рассуждение
«О пользе книг церковных»,
Ломо носо в
пише т: «Сие краткое напоминание довольно к движению рев­
ности
в
те х,
которые
к
прославлению
отечества
природным
языком
усерд­
ств ую т,
ведая,
что
с
пад ением
оного
без
искусных
в
нем
п исателей
не­
мало
затмится
слава
всего
народа.
Где
др ев ний
язык
ишпанский,
галль­
ский,
бр ита нский
и
другие
с
дел ами
оных
наро до в.
..
бывали
и
там
герои,
бывали
отменные
де ла
в
об щ ествах .
..
но
все
в
глу боко м
неведении
по­
грузились.
..
сч астл ивы
гр еки
и
римляне
перед
всеми
д рев ними
европей­
скими
наро дами.
Ибо
хо тя
их
владения
разрушались
и
языки
из
общ е­
народного
употребления
вышли,
о днако
из
самых
развалин,
скво зь
дым,
сквозь
зву ки
в
о тда ленны х
веках
слышен
гр омкий
го лос
писа телей,
про­
поведующих
де ла
своих
гер оев».


ЛОМОНОСОВ
317
Не
только
в
своих
р асс ужд ени ях,
но
и
в
п оэ тич еских
произведениях
Лом онос ов
утверждает
необходимость
создания
гражданственного,
нуж­
ного
народу
искусств а.
Декларацией
подобного
иску сств а
является
его
изв естнейш ее
стих отв орение
— ответ
на
первую
оду
Анакреона
из
«Р аз­
говора
с
Анакреоном»:
Мне
п еть
было
о
не жн ой,
Анакреон,
любви;
Я
чувствовал
жар
преж ний
В
согр евш ей ся
крови,
Я
бегать
ст ал
перстами
По
т онень ким
струна м,
И
сла дкими
словами
Последовать
ст опам .
Мне
струн ы
пон еволе
Звучат
гер о йский
шум.
Не
в оз му щайте
бо ле,
Любовны
мысли,
ум;
Хоть
неж но сти
се рдечн ой
В
люб ви
я
не
лишен;
Г ероев
славой
вечной
Я
больше
в осхищ ен.
Ис кус ство
для
Ломоносова—одна
из
важнейших
фо рм
челов ече­
ск ой
деятельности;
в
нем,
так
же
как
в
н аук ах,
в опл оща ется
жизненная
си ла
народа,
раскрывается
его
тво рч еск ая
мощь.
Уважение
к
народу
является
результатом
не
только
его
в оенной
доблести,
но,
г лав ным
обра­
зо м,
пр о цвета ния
в
нем
нау к
и
искусств .
В
своей
незаконч енной
статье
«О нынешнем состоянии словесных наук в России» (написано примерно
в
1753 г .)
он
пишет: «Коль полезно человеческому обществу в словесных
науках
упра жнение,
о
том
свидетельствуют
др ев ние
и
нынешние
пр осв е­
щенные
народы.
Умолчав
о
толь
мно гих
известных
пример ах ,
пр едс тав им
одн у
Францию,
о
кото рой
по
справедливости
сомневаться
можно,
мо гу ще­
ством
ли
больше
пр ивл ека ло
к
своему
поч ит анию
другие
государства,
или
нау ками,
осо блив о
сло ве стны ми,
очистив
и
у кра сив
свой
я зык
трудолю­
бием
искусных
писател ей».
Придавая
та кое
большое
зна чен ие
языку
и
по э зии,
Ло моносо в
свои м
«Письмом о правилах российского стихотворства», «Грамматикой», «Ри­
тор икой», рассуждением « О
пользе
книг
церковных
в
р оссийско м
языке»
сыграл
огром н ую
роль
в
д еле
создания
ру сског о
л итер атур но го
языка,
С
-'ЭВ ИИ
и
прозы.
4
Ис сле до вате ли
ч асто
приводят
фразу
Ло моно сов а
«Стихотворство
моя
утеха,
физика — мои
упр аж нения »
в
доказательство
то го,
что
лит е­
ратурная
деятельность
не
являлась
для
н его
чем-то
ор гани чес ким,
вну­
тренне
необходимым,
что
он
«с лаг ал»
св ои
оды
больше
по
принуждению,
чем
по
вд охно вению ,
и
т.
п.
Между
тем,
сам ый
характер
пр оиз вед ений
Ло монос ова ,
в
кото рых
очень
си льно
звучат
лирические
мотивы,
его
тщательная
работа
над
ними,
со здан ие
новых
жанров,
не
«узако не нны х »
поэтикой
классицизма, — все
это
говорит
о
серьезном отношении
его
к
сво ему
по эт ическ ому
творчеству.
Среди
пр оизв ед ений
Ломоносова
всегда
легко
о тлич ить
те,
ко тор ые
не
представляли
для
не го
интерес а
и
которые
носят
сугубо
официальный


318
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
характер,
от
тех,
в
которых
он
раскрывает
свое
ав тор ское
«я ».
Так,
на­
пример,
печать
принуждения
лежит
на
вс ех
его
«надписях» (за исключе­
нием
те х,
ко тор ые
относятся
к
Петру).
Они
бедны
по
своему
со дер жанию ,
тя же лове сны
по
языку
и
удивительно
однообразны.
Две
оды
1741 г. ,
ода
1764 г.
в
честь
Екатерины
II, (многие строфы в
других
его
ода х
тож е
лиш ены
полета
мысли
и
поэ тиче ског о
воображения.
Но,
на
ряду
с
та кими
про изв ед ения ми,
у
Ломоносова были
и
др угие,
в
ко тор ых
мы
находим
пр е­
кра сны й,
звучный,
отточенный
язык,
д виж ение
творческой
мысли,
бога­
тое
сод ерж ание.
Этими
качест ва ми
отл ич аю тся
не
только
«Пер ело жения »
п салм ов, «Размышления»
и
« Посл ания»
к
И.
И.
Шувалову,
но
и
целый
ряд
его
«то ржеств енны х»
од.
Л о моносов
обладал
своим
литер ату рным
стил ем,
от
котор ог о
он
не
от ступа л
на
протяжении
в сей
своей
жизни.
Он
создавал
с вои
п оэ тиче­
ские
произведения
в
соо тв етств ии
со
своими
взглядами
на
поэзию,
а
по­
рой
в
своем
по этич еском
тво рч еств е
п од нима лся
выше
своих
теоре ти че­
ских
воззрений
на нее.
Вместе
с
тем,
Ломонос ов
не всегда
достигал
в
св оем
творчестве
уровня
св оих
ф илосо фских
идей.
В
фил ософ ии
он
пр еодо лев ал
рационализм;
он
и сход ил
из
признания
«чувственного мира», рассматривал
мир
в
многообразии
его
яв л ений
и
в идел
связь
м ежду
ними.
В
его
нау ч­
ных
трудах
мир
кра соче н
и
богат,
и
в
них
он
зачастую
в ыступ ает
как
по эт,
прославляющий
красоту
и
«гармонию»
мир оз дан ия.
Большое
з нач ение
для
Лом онос ов а,
как
уже
го во рило сь
выше,
имела
фил осо фия
Лейбница.
Она
открывала
новые
просторы
для
искусства.
Правда,
она
не
приводила
еще
вплотную
к
изображению
чело веческ ог о
об ществ а
и
чело в ека
как
таков о го,
но
она
приобщала
к
э стетическому
в осп рия тию
природы,
она
допускала
в ключе ние
ф илосо фско- ли рическо й
темы
в
по эзи ю,
помогала
освобождаться
от
абстрактности
и
расс удо чност и,
так
как
обращала
сознание
поэта
к
отдельным
единичным
явлениям,
«чувствительным вещам».
Некоторые
стороны
в
творчестве
Ло моно сов а
связаны
именно
с
этим
новым
миропониманием,
но
этого
нельзя
сказать
о
поэзии
Лом оно сов а
в
целом,
ибо
в
ней
еще
сох ра нились
характерные
для
классицизма
черты —
абстрактность,
рас суд оч нос ть,
стат ично сть .
Поэтическая
деятельность
Лом оносо в а
на чал ась
во
вре мя
его
пр е­
б ывани я
в
Германии.
Часть
из
того,
что
им
было
напис ано
в
это
время,
при ве дена
в
к аче стве
пример ов
в
«Письме о правилах российского стихо­
творства»
и
позже
в
«Риториках».
Перед
нами
отрывки
из
п ро изв ед ений,
в
бо ль ши нстве
сл учаев
лирич еских.
Это
или
«ид илл ичес кая»
лирика
или
элегическая.
Сюда
отно ся тся
т акие,
напр имер,
с троф ы:
Нимфы
окол
нас
кругами
Танцовали
поючи,
Всп лескив аю чи
руками
Нашей
и скренн ей
любв и.
Ве селяс я
пр ибег али,
И
цветами
нас
венчали.
Или:
Ве сна
тепла
в едёт,
Приятный
Запад
веет.
В
моем
ли шь
сердце
лёд
Грус ть
прочь
забавы
бьёт.
В
те ксте
«Письма»
Ло моносо в
приводил
не
только
целы е
строфы,
но
и
отдельные
стихо вы е
стрючки,
написанные
раз ли чны ми
размерами,
—
анапестом,
дактил ем,
смешанными
стопами.
Два
замечания
его
в


ЛОМОНОСОВ
319
«Письме»
говорят
о
том,
что
кроме
пр оизв ед ений,
из
которых
он
привел
отрывки,
у
не го
были
и
др угие.
Некоторые
из
ни х,
очевидно,
вошли
в
«Ри ­
тор ику» .
Обращает
на
себя
внимание
тот
факт ,
что
уже
тог да
Л омо носов
п исал
в
разных
по этич еских
жанрах.
Отр ывки ,
приведенные
Лом оносов ы м
в
«Письме о правилах рос­
сийского
стихо тв ор ств а»,
показывают,
что
лирические
темы
любовного
характера
у
него
пр еоб лад али
в
то
время.
Инте рес
к
люб ов но- сент имен­
та ль ной
л ирике
проявляется
у
Ломо носо в а
и
позж е.
Так,
в
свои х
«Ри-
т ори к ах » (1744—1748) он приводит две фольклоризованные песни та­
кого
именно
характера.
Одн а
из
н их:
Уже
солнышко
спус ти лос ь
И
ск ры лось
за
гор ой.
(Риторика, 1748, § 62.)
Друга я
песня:
Чем
ты
дал е
прочь
отходишь,
Груд ь
мою
жжет
боль ш ой
зной.
Тем
п рохл аду
мне
наводишь,
Естьли
ближе
пламень
твой.
(Риторика, 1744, § 76; Риторика, 1748, § 135.)
В
отношении
первой
из
них
де лало сь
предположение,
что
она
при­
надлежит
самому
Ло монос ов у.
Но
это
м ало
вероятно.
А.
Будилович
(«Ломоносов,
как
натуралист
и
филолог»), указывая на то,
что
Лом оно ­
сов
в
конце
отрывка
пишет
«и прочая»,
прих одит
к
выводу,
что
это
не
его
произв едение,
а
^распространенная тогда песня (кс тат и,
она
впослед­
ствии
б ыла
включена
в
сб орник
песен
Чулкова).
Второй
отрывок,
неви­
димому,
тоже
вз ят
из
песни.
Хотя
в
«Письме»
даются
толь ко
отр ыв ки,
но
и
по
ним
можно
су­
дить
о
том,
что
в
это
время
Ломоносов
писал
простым,
живым
яз ыко м,
несколь ко
фольклоризованным:
Белеет
будто
снег
лицом ,
Мне
моя
не
сни лась
доля.
Возможно,
что
к
этому
же
времени
о тносит ся
отрывок,
приведен­
ный
Ломоносовым
в
§ 66 «Риторики» 1748 г .
Как
прав ил ьно
заме чае т
Буд ил ови ч,
он
очен ь
-на пом ина ет
ранние
по э тические
опыты
Ломоносова:
Уже
несно сный
х лад
С
полей
не
гони т
ст ад;
Но
трав
з елены й
цвет
К
себе
паст ись
зовет.
По
твердым
вод
хребта м
Не
бь ется
вихрем
снег .
Но
тщи тся
судна
бег
Усп еть
во
сл ед
волнам.
Пр ост ота
языка
и
синт акс иса
э того
о трыв ка
нав од ит
на
мыс ль
о
том,
что
пе ред
нами
перев од .
Как
правило,
именно
в
переводах
Ломоносову
удавалось
добиться
максималь ной
отточенности
языка.
Таков
именно
язык
перевода
из
Анакреона
(«Ночною темнотою покрылись небеса»), который
Ло моно сов
с дела л,
очевидно,
еще
во
в ремя
пре бы в ания
в
Германии,
и
др.
Мотивы
личной
лирики
сохраняются
в
тв ор чест ве
Ло моно сов а
и
в
дальнейшем,
х отя
отодвигаются
на
задний
план,
ус тупая
место
граждан­
ственным
мотивам
и
ж анрам .


320
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Ломоно со в
вошел
в
истор ию
русск ой
литературы,
главным
образом,
как
пи сател ь,
создавший
и
утв ер див ший
оду.
Эт от
литературный
жа нр
был
го спод ствую щ им
в
течение
вс его
XVIII в.
и
в
некоторых
своих
эле­
ментах
продолжал
с вое
сущ еств ов ание
и
в
XIX в.
Внутренняя
противо­
речивость
и
сложность
этого
л итер атур но го
жанра
пр ивел и
к
тому,
что
в
св оем
историческом
движении
он
обнаружил
много
реа к ционны х,
тор­
мози вших
литер ату рно е
развитие
св ойств .
Это
часто
мешало
правильно
разглядеть
его
подлинную
сущность,
ра скр ыть
те
про грес сивны е
начал а,
к ото рые
в
нем
име лись
и
ко торы е
пе реста ли
ощущаться
благодаря
измель­
чанию
этог о
жанра
в
тво рч еств е
многочисленных
од описцев
второй
поло­
вин ы
XVIII в.
В
исто рии
ру сско й
литературы
ода
сыграла
б ольш ую
роль,
чем
где-либо
на
Западе.
И
именно
в
России
с
особой
ясно стью
сказались
силь ные
и
слабые
сто роны
этог о
л итер ату рно го
жанра.
Ода
приобрела
большое
зн аче ние
в
русск ой
литературе
в
значительной
степени
благодаря
Ло моносо в у.
Дело,
кон е чно,
не
в
юамом
литературном
ж анре,
а
в’
той
сумме
идей,
ко тор ые
несло
с
собой
Ломон осов ское
творчество,
в
степени
их
жизненности
и
перспек т ив ност и,
в
п ринци пах
их
по этич е­
ского
в опл ощения .
Все
же
большого
в леч ения
к
сочинению
«то ржеств енны х»
од
у
Ломоносова,
пов идимому,
не
было.
Об
этом
гов о рит
тот
ф акт,
что
он
писал
их
только
в
связи
с
то рже ств енн ыми
да тами ,
с
оф ици аль ными
пр азд не ствам и,
по
случ аю,
как
говорил
сам
Ло моно сов ,
«торжествен­
н ого
изъявления
р ад ости », тогда,
когда
их
от
него
ждали
или
когда
ему
поручала
со став ле ние
их
Академия
Наук.
Он
со чин ял
не
больше
дву х
од
в
год
(только в 1741
и
1742 гг.
он
соч инил
по
три
од ы), а в некоторые
г оды
и
совсем
их
не
пис ал
(1751, 1753 , 1755, 1756, 1758, 1760 гг. ).
Большинство
од
Лом оносо в а
связано
с
именем
Елизаветы
Петровны.
Он
писал
их
по
с лучаю
дня
ее
восшествия
на
прес тол,
рождения,
тез оим ени тства
и
т.
п.
Всего
он
посвятил
ей
10 од.
Несколько
од
он
по­
святил
Петру
Федоровичу,
одну
Па влу
Петр ов ичу ,
две
Екатерине
II, две
годовалому
«императо ру»
Иоанну
Анто нов ич у,
св ерг нуто му
Елизаветой
в
1741 г.
В
Ро ссии
до
Ломо носо ва
(во второй половине XVII
в.,
в
первой
тре ти
XVIII в .)
были
широко
рас про стра нены
приветственные
стихи
панегирического
характера,
котор ы е
в
дни
«тор жеств енны х»
дат
пр еподно ­
си лись
царям
от
имени
духовных
лиц
или
духовных
учебных
за вед ен ий.
Позже
так ие
п рив етств енные
стихи
писал ись
и
от
имени
Академии
На ук
(Штелином,
Юнкером
и
другими
по этам и
Академии).
Подобные
пр о­
изведения
в
б оль шинств е
сл учаев
не
пре след ов али
литературных
целей,
а
являлись
данью
у станов ленному
ритуалу.
Содержание
их
укладывалось
в
р амки
тех
поводов, по
которым’они
пис алис ь.
Поэты прославляли
цар ей,
не
давая
никаког о
развития
те мы,
не
вно ся
никаких
моментов
конкретиза­
ции
ее.
Т олько
в
тех
случаях,
когда
од ин
ца рь
приходил
на
смену
др уг ому
ч ерез
на силь ств енное
его
свержение
(как это было с Елизаветой Петров­
н ой,
свергнувшей
Иоанна
Антоновича), поэты «бурно»
провозглашали
«но ­
вые
времена»
и
я ро стно
« обл ичали»
только
что
правивших,
а
ныне
свер­
гнутых
прав ител ей.
Как
показывают
оды
Ломо носо в а,
он
не
тол ько
владел
техникой
со­
ст авле ния
подобных
пр ив етств ий
«на случай», но и теми поэтическими
п рие мами,
кото рые
ста ли
тр ади ционным и
в
европейской
оде,
благодаря
Малербу,
Буало
и
Г юнтер у.
Сохраняя
п анег ир изм
своих
предш ест в енник ов -
од опис цев ,
условную
восторженность,
г ипербо личнос ть
и
абстрактность
стиля, перенося
в
с вои
оды
те
по этич еские
фо рмул ы,
кото рые
ст али
устой­
чивыми
в
европейской
одической
тр ади ции,
Л омоно сов
вместе
с
тем
соз-


ЛОМОНОСОВ
321
здает
новый
тип
оды .
Сочиняя
оду
по
тому
или
иному
п оводу,
он
всегда
в ыхо дил
за
п ред елы
п овод а,
превращая
оду
в
содержательное
много­
темное
произв едение.
Как
п рави ло,
в
его
оде
образ
пр ослав ляе мого
м он арха
отсту пает
на
задний
план,
а
его
место
заступает
Россия,
как
таковая.
Он
расширяет
тема тик у
этого
жанра,
в нося
в
свои
оды
такие
проблемы,
кото­
рых
ода
до
не го
не
знал а.
Он
пишет
о
том,
что
создает
благополучие
с траны
и
ее
славу;
он
прославляет
разум,
науку,
п ро гресс,
ч елов ека,
под­
чиняющего
себе
приро ду,
описывает
природные
богатства
стран ы ,
про­
славляет
труд,
разрешает
государственные
проблемы,
намечает
перспек­
т ивы
развития
стр аны ,
да ет
оценку
по лит ическ их
событий
и
стр емится
своими
пр оиз вед ения ми
во зд ейс тво вать
на
по литику
царей.
Об ог ащен ие
содержания
оды ,
приб лиже ние
ее
к
жизни
спо соб ств ов али
тому,
что
она
становилась
конкретнее,
мен ее
услов н ой
и
т рад ицио нно й,
менее
абстракт­
ной
по
своей
форме.
Но
при
всем
том
Л омо носов
все
же
о става лся
в
гра­
ницах
этого
жанра.
Обязательный
в
оде
па неги ризм
уводил
его
от
живой
конкретной
про тив оре чив ой
д ейств итель ности
и
тем
самым
су ж ивал
ее
поз нав ате ль ную
значи мость ,
толкая
на
путь
а бстр актно го ,
схем ат ич еско го
и
усло вно го
воспроизведения
описываемых
яв лений.
Л омо носов
так
же,
как
и
другие
поэты-одописцы,
абстрагируясь
от
р еал ьных
жиз ненных
яв лен ий,
заключал
жи знь
в
устойчивые
поэтические
формулы,
ав томати чески
пер е­
носимые
из
одн ой
стр аны
в
др уг ую,
от
одн ого
поэта
к
друг ом у,
из
одн ой
оды
в
другую.
И менно
поэтому
сквозь
слов есн ую
тк ань
Ломо носов ских
од
не
всегда
легк о
уловить,
о
каких
кон кр етны х
явлениях
иде т
речь .
Инте­
ресно
отметить ,
что
аб стр ак тный
х ар актер
оды
подчас
делает
убедитель­
ным
самый
па негир изм
ее,
так
как
поэ т
говорит
о
самы х
общих
вещах,
взятых
вне
в рем ени
и
про стр ан ства
(о мире вообще ,
о
благополучии
во­
об ще,
о
пр оцв етании
вообще
и
т.
п. ).
Ло моносо ву ,
так
же
как
другим
поэтам-одописцам,
н еодно кратн о
при­
х одил ось
сочинять
оды
по
самым
ничтожнььм
случ аям,
что
делало
эти
про изв ед ения
совершенно
беспредметными,
лишенными
со де ржа ния
(на­
пример
ода
1741 г.
в
чест ь
годовалого
Иоанна
Антоновича), и так же,
как
им,
ему
приходилось
приветствовать
с меня ющих
друг
друга
монархов
и
выражать
«н егодо ван и е»
по
ад ресу
тех
из
них,
которые
оказывались
сверг­
нутыми
и
кото ры х
он
совсем
не дав но
еще
прославлял
(Анна Ивановна,
Иоа нн
Антоно вич ,
Пе тр
III).
В
отличие
от
очень
многих
писателей,
у
Ломоно сов а
нельзя
наме тить
отдельных
этапов
в
развитии
его
тв ор честв а.
Уже
в
сам ом
начале
своей
поэтической
д еяте льно сти
Ломоно сов
выявляет
те
черты
своей
худ ож е­
ст ве нной
системы,
которые
сохраняются
на
пр отя же нии
всего
его
твор­
ческого
пути.
То,
что
намет ило сь
в
оде
1739 г.,
с охр анилось
в
его
твор­
честве
до
последних
его
дней.
В
то
время,
когда
Ломоносов
написал
с вою
первую
оду
(1739),
в
ст ранах
З апада
эт от
жа нр
или
уш ел
уже
в
п рошлое ,
как
это
бы ло
во
Франции,
или
постепенно
от мирал,
как
это
бы ло
в
Германии.
Жи вя
в
'Гер­
мании,
Л омоно со в,
конечно,
не
мог
не
знать,
что
в
ли тер ату ре
по яв ились
новые
жанры,
новые
темы,
что
ода
переста ла
бы ть
господствующим
жан­
ром .
Знал
и
ч итал
он,
вероятно,
не
только
Бе ссер а,
К ениг а,
Пи ча,
но
и
Броккеса,
Гаге до рна
и
Га лле ра.
По
неод но кратны м
св идетел ьств ам
Штр-
лина,
Ломоносов
«от обхождения с тамошними студентами,
и
слушая
их
песни,
возлюбил
немецкое
стихотворство.
Лутчей
для
н его
писатель
был
Гюнтер.
Многих
знаменитейших
ст их отв орцев
вытвердил
на изу сть ».
Между
т ем,
Ло монос ов ,
от да вая
предпочтение
перед
в семи
поэтами
Гюнтеру,
избирает
для
с ебя
жанр,
который
для
Г юнтера
не
был
х ар акте рен
Очевидно,
в
выборе
жанра
7\омоносов руководствовался не тем ,
что
он
moi


322
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
извлечь
из
зн акомст ва
с
литератур ной
жизнью
Германии,
а
тем,
чт о,
по
его
мнению,
тр ебо вал ось
тогда
Рос сии.
Из вест ную
ро ль
в
этом
отношении
сыграл
Тредиаковский
со
своей
одой
«На сдачу города Гданска»
и
«Рас­
с ужде нием
об
оде
воо бще » (1734).
Первая
ода
Ломоно сов а
«На взятие Хотина» (1739) была написана
им
по
ж ивым
следам
только
что
происшедших
событий
и
прислана
в
Пе­
тербург
вмест е
с
«Письмом о правилах российского стихотворства».
Жизнь
за
гра ницей
не
м ешала
Ломонос ову
след ить
за
событиями
в
Р оссии ,
и
первое
значительное
событие —
по беда
русских
над
ту рка ми
и
взятие
кр епости
Хотина
—
д ает
ему
тему
для
сочинения
оды.
(Кстати ,
у
Ло моно сов а
имею тся
только
две
оды ,
напис ан ные
в
честь
только
что
одержанных
побед,
— ода
«На взятие Хотина»
и
ода
1741 г. ;
в
этом
о тно­
шении
образцами
для
не го
могл и
сл уж ить
Буа ло,
Гюнтер
и
Тредиаков­
ск ий.)
Оч ень
многие
черты
этой
оды
напоминают
оду
Гю нтер а
1718 г.
(«Eugen ist fort. Ihr, Musen, nach»), хотя в целом ряде моментов ода Ло­
моносова
имеет
совершенно
о ри гиналь ный
характер.
Зависимость
от
оды
Гюн тера
сказывается
в
введении
до полни те льны х
мотивов
к
основной
теме,
в
характере
этих
мотивов,
в
хар актере
изобразительных
средств,
в
кон­
с тру кции
строф .
Следуя
за
Гюнтером,
Л омо носов
создает
монументальное
стихотворное
пр оизв ед ение
пол ит ич еск ого
сод ер жан ия.
Общим
моментом
в
одах
обоих
поэтов
является
дв о йс тве нность
поэтического
стиля:
на
ря ду
с
о билием
рит ор ическ их
фигур,
от сто явши хся
в
одическом
жанре
поэти­
ческих
форм ул ,
аб стра ктной
гиперб олично стью ,
в
их
од ах
можно
найти
строфы,
написанные
совсем
простым
я зык ом,
д остиг ающ им
бол ьш ой
выра­
зител ьно й
си лы.
Это
относится
к
ст роф ам,
в
ко торы х
описы в аются
кар тины
битвы,
бегст в о
врагов
и
т.
п.
Эта
с тил исти чес кая
дв ойств енно сть
еще
больше
ощ утима
у
Ломоно сов а,
неже ли
у
Гюнтера.
Ломоносов
прек ра сно
воспроизводит
смятение
врага,
кар тину
его
бегства.
Для
изображения
этих
картин
он
нах од ит
целы й
ряд
ко нк ретизир ующ их
описание
деталей,
точные
э питеты
и
выр аз ител ьн ые
срав нения.
Две
эти
стиле вы е
тенде нции
стано ­
вятся
очевидными
при
соп ост авле ни и
отдельных
стро ф
этой
оды .
С
одной
сторо ны :
Крутит
река
татарску
кровь,
Что
пр от екала
м ежду
ним и;
Не
см ея
в
бой
пус тить ся
вновь,
Мес та ми
враг
беж ит
пустыми,
Забыв
и
меч
и
ст ан
и
сты д,
И
представляет
страшный
вид
В
крови
другое
св оих
лежащих:
Уже
тряхнувшись
легкий
л ист
Страшит
его
как
ярый
свист
Быстро
сквозь
воздух
ядр
летящих.
Он
р ыщет
как
п ронз енны й
зверь,
И
чает,
что
уже
теперь
В
п осле дний
раз
заносит
но гу
И
что
з емля
его
носить
Не
хочет ,
что
не
мог
по крыт ь.
С мущ ает
мрак
и
стра х
дор огу .
Пастух
ста да
гоняет
в
луг,
И
ле сом
без
боязни
ход ит,
П рише д,
ов ец
пас ет
где
друг ,
С
ним
песню
новую
заводит.
Солдатску
храбр ость
х валит
в
не й,


ЛОМОНОСОВ
323
И
жизни
часть
блажит
своей ,
И
вечно
т ишины
желает
М естам,
где
толь
спокой но
спит;
И
ту,
что
от
врагов
хранит,
Простым
ус ердь ем
прославляет.
С
дру гой
стор оны :
За
холмы,
где
паляща
хлябь
Дым,
пепел ,
пламень,
смерть
рыгает,
За
Тигр,
Ст амбу л,
св оих
заграбь,
Что
камни
с
бер ег ов
сди рае т;
Не
вся
тв оя
ту т,
П орта,
казнь,
Не
так
теб я
смирять
до стой но,
Но
болы пу
на нест и
боязнь,
Что
жи ть
нам
не
д ала
спокойно.
Еще
в ысо ких
мыслей
страс ть
Пре тит
те бе
п ред
Анной
пасть?
Где
можешь
ты
от
ней
укрыться?
Дамаск,
Каир,
Алепп
сг орит:
Обставят
р осским
флот ом
Кри т;
Евфрат
в
твоей
крови
смутится.
В
строф ах,
подобных
только
что
приведенным,
Ло моно сов
автомати­
чески
воспроизводит
на
р усск ом
языке
то,
что
имелось
у
Буало
и
Гюн­
тер а.
Он
как
будто
играет
уже
сложившимися
поэ тическими
фор мулами ,
не
изобретая
ничего
н овог о.
Так
он
пишет,
когда
речь
ид ет
об
А нне
Ива нов не.
В
оде
«На взятие Хотина»
уже
сказывается
од на
из
характерных
особенностей
боле е
по зд них
од
Ломо носо ва : «события»
являются
для
него
лишь
поводом,
а
сам ый
смысл
оды—в
прославлении
Р ос сии,
в
нач ертан ии
путей
ее
буд ущ его
развития.
«Е динично е»
со б ытие
инт ер есует
его
лиш ь
как
иллюстрация
могущества
Ро ссии.
За
отд ель ны ми
событиями
Ло мон о­
сов
/заставляет видеть Россию,
и
по э тому
в
любой
оде,
об ращен ной
как
будто
к
соб ы тиям
сего дняш него
дня,
присутствует
Россия
в
ее
пр ош лом
и
будущем.
Наибольшей
идейной
н асыщ енно сти
эта
ода ,
как
и
б оль шин­
ств о
п оследую щи х
од,
достигает
в
тех
строках,
в
кото ры х
говорится
о
русском
наро де
и
о
Пе тре
I
Крепит
от ечест ва
любо вь
Сы нов
россий ских
дух
и
рук у.
Где
в
тр уд
избранный
наш
народ
Сре ди
врагов,
среди
бо лот
Чрез
быстрый
ток
на
о гнь
дерзает.
Для
ха ракт ер истик и
народа
он
не
пользуется
никакими
услов ны ми
образами
и
абстрактными
г ипер бо лами.
Он
здесь
лаконичен
и
прост.
На­
чиная
с
э той
оды
в
тв орчес тв о
Ломо носо ва
входит
образ
Петра
I, ед ин­
ственного
в
его
со знан ии
гер оя
русск ой
истории.
Лучшие
стр офы
в сех
его
од
посвящены
Петр у
I.
Это
же
отно сится
и
к
Хотинской
оде.
Над
в ойском
облак
вдруг
развился,
Б ле снул
горящим
вдруг
лицом .


324
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Умытым
кровию
мечом
Го ня
врагов,
герой
открылся.
Не
сей
ли
при
д онск их
струя х
Р ассы пал
вредны
росса м
ст ены?
И
персы
в
жажд ущ их
степя х
Не
сим
ли
пали
пораженны?
Он
так
к
своим
взирал
врагам.
Как
к
го т фским
приплывал
бр егам ,
Так
силь ну
возносил
десницу;
Так
быстрой
конь
его
скакал.
Когда
он
те
поля
топтал,
Где
зрим
«всходящу к нам денницу.
Это
наибо лее
выразительные
строфы
в
оде,
и
н едаро м
они
заставляют
в спомни ть
некото ры е
стро ки
Пу шкинс ких
стихов.
В
этой
оде
исч еза ет
образ
Анны ,
с
именем
которой
связывается
соб ытие ,
и
на
первый
пл ан
выст уп ает
Пет р
I.
То
же
мы
ув идим
и
в
других
од ах
Л омоно сов а.
Усл ож ненност ь
стиля
отдельных
строф,
загромождение
его
ритори­
ческими
фиг урами,
мифологическими
образами
являются
результатом
тематической
их
бедности.
Ломо носов у
н ечего
сказать
об
Анн е,
и
потому
■появляются « Да мас ки», «Кайры», «Этны»
и
т.
п.
Ода
«На взятие Хотина»
типич на
для
Лом оно сов а
и
в
том
отно ­
шении,
что
в
ней
б оль шое
место
занимают
кар тин ы
прир од ы.
Поэзия
классицизма
по чти
не
знала
описаний
природы.
Тольк о в
ид илл ии
попад ал
пейзаж,
но
он
дав ал ся
чисто
усл ов но.
К ос мич еских
сил
пр иро ды,
пр иро ды
действующей,
живой
и
б ога той
в
поэзии
классицизма
не
бы ло.
Между
тем,
Л омоно сов
на учае тся
воспринимать
природу
не
только
ф ило соф ски
и
научно,
но
и
эстетически.
Он
с
радостью
вос со зд ает
пр иро ду
и
вносит
в
сознание
ч итат еля
мно жест во
п ред став лений,
ло гически
не
связанных
с
ос­
новной
темой
произведения.
Ес ли
возможность
э стетическо го
восприятия
природы
да ла
ему
философия
Лейбница,
то
поэ тически
ее
воспроизводить
он
учился
на
библейской
образности.
Библия
в
значительной
мере
утрачи­
ва ет
для
Ло мон осо ва
сво й
рел иг иоз ный
характер,
для
него
она
пр еимущ е­
ственно
ист о чник
поэ тич еских
образов,
шко ла
поэ тическог о
искусств а.
В
Библии
он
нахо дил
описание
изначально
д ействую щ их
в
природе
си л,
величественной
картины мироздания.
Такая
именно
пр иро да
была особенно
близка
ф илосо фско - э стетиче ским
воззрениям
Ло моно сов а.
Горы,
моря,
в ихри,
ст ремнины ,
молнии,
бури,
звер и
— все
это
взято
из
тог о
арсенала
поэтических
средств,
которыми
богата
Библия.
Би бл ейс кие
образы
настолько
прочно
вошли
в
его
со знание,
что
он,
спустя
много
лет
после
того,
как
ч итал
Биб лию ,
свободно
черпал
из
запаса
своей
памяти
нужные
ему
образы.
Оч ень
важно
о тметить ,
что
образы,
кото рые
Л омо носов
че рпает
из
Биб ли и,
сходны
с
образностью
фольклорной.
Птицы,
рыбы,
звери,
насе­
ляющие
воды
и
леса,
небо,
зв ез ды,
солнце—все это
дается
и
в
фо лькл ор е.
И
в
фольклоре
и
в
Библии
я вле ния
природы
используются
для ср ав нений,
а
за тем
перерастают
в
с амосто ятел ьные
ка ртины,
природа
начин ает
жить
в
них
само стоя тель ной
жизнью.
В
описания х
прир од ы
Л омо носов
до стиг ает
большой
поэтической
выразительности.
Тут
мы
н аход им
такие
превосходные
э питеты
и
мета­
форы,
как
«жаждущие степи», «пронзенный зверь», «седая пена», «глухие
с т е пи », «пустыня воет», «громады вод», «надменна бездна»
и
др.
Обращаясь
к
прир од е,
Ло моносо в
иногда
за быва ет
о том,
что
испо ль­
зует
ее
для
сравнений.
Зач ас тую
только
с инт аксиче ская
фо рма
го во рит


ЛОМОНОСОВ
325
об
этой
ф ункции
описа ния,
в нут ренней
же
логической
связи
межд у
сравниваемыми
явлениями
не т.
Та ков а,
на пр имер,
сл еду ющая
строфа:
Как
в
к луб
змия
себя
крутит,
Шипит,
под
камень
жало
кроет,
Оре л
когда
шумя
летит,
И
там
парит,
где
вет р
не
воет;
Превыше
молний,
бурь ,
снего в,
Зверей
он
видит,
р ыб,
г адов.
Пре д
росской
так
дрожит
орли цей.
«Ода на взятие Хотина»
пок азыва ет,
что
Ломоносов — поэт
с
очень
сло жной
и
разнообразной
системой
поэ тич еских
средств
выражения.
На
ряду
с
по эти ческими
ф орму лами,
з акр епле нным и
пр актик ой
французской
и
немецкой
од ы,
фо рмул ами,
широко
включающими
в
себ я
мифо лог и­
ческие
образы,
экзотику
геог раф ич еских
назва ний ,
р итор иче ские
приемы,
являющиеся
приз нак ом
«пиндаризирования», «парения», в оде Ломоносова
и меются
ж ивые
образные
выр аж ен ия,
близкие
к
биб лейским
и
фольк­
лор ны м.
Если
первые
являются
о бщепр иняты ми ,
так
сказать, «между­
н аро дны ми», то вторые вместе с церковно-славянизмами придают произве­
дению
националь но^р усск ий
колорит.
Биб лейс кие
образы
и
б иблейск ие
выражения
рядом
с
«Кастальской росой», с «П индом», с «чре в ом
Этны»,
«Фебом», «пермесским
жар ом»
ощущаются
как
свои,
как
нацио наль но ­
русские.
Совсем
по- р азн ому
звучат
следующие
отрывки:
Не
Пинд
ли
под
ногами
з рю?
Я
слышу
чистых
с естр
му зы ку!
Пе рмесск им
ж аром
я
гор ю.
И
затем:
В
пещеру
с крыл
свирепство
зверь;
Небесная
отв е рзл ась
дв ерь.
Или:
Седая
пена
вд руг
шумит,
В
пучи не
след
его
горит.
В
последней
строфе—те
образы,
с
которы ми
со знание
русск о го
че­
ло век а,
так
же
как
и
сознание
самого
Ломон осов а,
свыклось
с
ранних
лет.
Это
уже
не
перевод, а
привычные
свои
пре дст ав лени я,
св ои
образные
вы­
ражения,
св оя
поэтическая
традиция.
Библейская образность
и
библейские выражения
в носили
с
собо й
це­
лый
ряд
пре дст ав лени й,
расширяющих
и
обогащающих
со де ржа ние
оды
(«вторичные»
и
«третичные»
идеи).
Они
придавали
оде
ха ра ктер
гранди­
о зно сти
и
создавали
впе чатл ение
свободного
полета
поэтической
фантазии.
В
«Оде на взятие Хотина»
эта
струя
поэтической
системы
Ло мон осов а
только
наметил ась.
Впо следс тв ии
она
расширилась
и
приобрела в позиции
Ло монос ов а
б ольш ое
зн ачение.
Так,
напр имер,
широко
использованы
б иблей ски е
образы
в
ка рти нах
приро ды
в
од ах
1742, 1743,1746 ,1757 гг.
В
оде
1746 г.
целы е
две
строфы
посвящены
описанию
разбушевавшихся
стихий
природы.
Они
приобретают
само стоя тель ное
знач ение
и
перестаю т
играть
слу жебну ю
роль.
Лог ическо е
их
назнач ение
в
том,
чтобы
показать
картину
тех
«смутных»
времен,
к оторы е
предшествовали
цар ств ов анию
Елизаветы.
На
самом
же
д еле
они
из
э той
логической
связи
выпадают.
Нам
в
одно м
ужас е
каз алось ,
Что
море
в
ярости
своей


326
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
С
предел ами
не бес
сра жа лось ,
Земля
с тенала
от
зыбей.
Что
вихри
в
вихри
ударялись,
И
тучи
с
тучами
спир ал ись,
И
ус трем ля лся
гр ом
на
гром,
И
что
надуты
вод
громады
Тек ли
покрыть
пространны
грады
Сравнять
хр ебты
гор
с
вл аж ным
дном .
Я
ду хом
зрю
минувше
время,
Там
гроз ный
злится
ис пол ин
Рассыпать
земнородных
племя,
И
разрушить
натуры
чин!
Он
ревом
бездну
возмущает.
Л еси сты
с
мест
бугр ы
хватает,
И
в
твердь
сквозь
облака
разит.
То
же
в
оде
1742 г.
Какая-то
р ад ость
движения
поэтической
фантазии
звучит
в
тех
ст роф ах,
в
котор ых
он,
забывая
о
«поводе», освобождаясь от
него,
пог ру жает ся
в
созерцание
величественной
ка рти ны
мироздания:
Претящим
оком
Все де ржите ль ,
Воззрев
на
по лк
вечер ний ,
р ек:
О
дерз к ий
мира
наруш ит ель ,
Ты
меч
против
меня
извлек;
Я
правлю
сол нце,
землю,
море,
Кто
может
стать
со
мною
в
с поре?
Моя
десница
мещет
гром,
Я
в
пропасть
вверг
за
г рех
Содом,
Я
не бо
мраком
покрываю,
Я
сам
Россию
защищаю.
Или:
Взойди
на
б рег
крутой
высоко,
Где
к ончит ся
землею
Пон т;
П рос три
свое
чре з
воды
око,
Коль
много
об нял
горизонт;
В н имай,
как
юг
п учину
дав ит,
С
пес ком
мутит,
зыбь
на
зы бь
ставит,
Каса ется
морскому
дну,
На
сушу
го нит
гл уби ну,
И
с
морем
дождь
и
гра д
мешает;
Так
рос с
противных
низлагает.
Библия
б ыла
для
Лом оно сов а
пр еимущ ес тве нно
я вл ением
эстетиче­
ским.
Ни
оди н
религиозный
мотив
Библии
не
нашел
своего
отражения
в
его
тв орч еств е.
Этич е ская
стор она
ее,
все
мироощущение
Библии
б ыло
враждебно
• сознанию Ломоносова .
К ульт
веры, пассивно-созерцательное
отношение
к
бытию,
признание
за виси мо сти
судьбы
человеческого
рода
от
как ой -то
вне
его
сто ящей
силы, признание
бессилия
че лов ека
п еред
не­
пон ятны ми
ему
сил ами
природы — все
это
не
только
не
мог ло
быть
вос ­
принято
Ломоносовым,
но
должно
бы ло
быть
отв ерг ну то
им.
И
действи­
тел ьно ,
никак их
след ов
библейских
и дей
мы
не
найдем
в
заи мс твова ния х
Ломоносова.
Над
ним
никог да
не
тя го тел
источ ник,
из
которого
он
чер ­
пал
свои
темы,
ибо
он
уме л
подчинить
их
собственному
со знани ю,
св оим
собс твены ми
воззрениям.
Первая
ода
Ломоносова
не
сразу
б ыла
напеч ата на.
Впервые
она
по­


ЛОМОНОСОВ
327
явилась
в
печати
только
в
«Собрании сочинений»
Ло моно сов а
в
1751 г.
Сам
Ломо носов
причислял
ее,
повидимому,
к
лучшим
своим
произведе­
ниям,
так
как
некоторые
отрывки
из
нее
он
дал
в
своей
« Ритор ике» 1 748 г.
Ло моносо в
о тд авал
себе
отче т
в
в ы нуж денной
тематической
бедности
одического
жанра.
Он
со знава л,
что
ода
— это
жан р,
которому
нед ост ает
«истины».
В
оде
1742г.
(«На прибытие Елизаветы Петровны . . . ») Ломоносов
высказывает
со жале ние
о
тех
п ис ате лях,
ко торы е
вынуждены
го во рить
о
«ложных баснях»
из-за
отс утств ия
истинны х
д ел,
достойных
про­
сл авл ени я:
Еще
п лененн а
мысль
мутится!
Я
слышу
стихотворцев
шум,
К оторы х
жар
не
по гаси тся ,
И
будет
чтущи х
дви гат ь
ум;
Завистно
на
ме ня
взирая
И
с
ж алос тию
воз дыхая,
Ко
мне
возносят
скор бны й
глас:
О
коль
ты
счас тлив ее
нас!
Наш
слог
испо л нен
басне й
лживых.
Тво й
сложен
из
похвал
правдивых.
На
что
бы
вымышлять
нам
ложно
Без
в ещи
имен а
одн е,
Когда
бы
было
нам
возможно
Рожденным
в
Ро сск ой
быть
ст ране.
Мно гие
стр офы
его
од
свидетельствуют
о
том,
что
Ломоносов
на­
ходился
в
таком
же
точно
положении,
как
и
его
«завистники», что и он
вынужден
был
в оспев ать
«без вещи имена одне».
Эти
стр оки
дают
прек ра сну ю
хар актер исти ку
наиболее
распростра­
ненных
од
тог о
времени.
Сам
Ломоно сов
стремится
избежать
«л ожны х
басн ей », но это ему не всегда удается,
потому
что
не
было
тех
дел,
кото ­
рые
до стойны
были
«правдивых похвал» .
Он
понимает,
что
только
подлинные
д ела
и
их
во спр оизв еде ние
м огут
в до хнуть
жизнь
в
искусство;
поэ т ому
всякий
ра з,
ко гда
он
эти
«д ела»
находил,
он
с
б ольш ой
готов­
ностью
б ере тся
их
описы в ать.
Так,
составляя
проект
пь ед ест ала
для
к он­
ной
ста туи
Петра
I, он замечает: «Надписи хотя мною давно сделаны,
однако
за
много
лет
напечатанны е
кажется
не
годятся.
Можно
сд ел ать
новые.
Материя
к
тому
так
б ог ата,
как
необъятны
д ела
сего
героя». «Бо­
гатс тво
материи»
обусловливается
«нео бъ ятн ость ю дел ».
О
том
же
го­
ворит
Ломоносов
в
обращении
к
И.
И.
Шувалову,
предпосланном
поэме
«Петр Великий» (1760)*.
Не
вымышленных
петь
намерен
я
богов.
Но
ист инны
д ела,
великий
тр уд
П етров !
Достойную
хвалу
воздать
сему
герою
Труднее,
неж ели
как
в
десять
лет
в зять
Трою.
Эти
«истинные дела»
он
всегда
искал
и
нах од ил
в
д ея тель ности
Петра
I.
О
ком
бы
Ломоносов
ни
писал,
по
какому
бы
поводу
он
ни
со­
чинял
о ду,
он
всегда
вводил
в
про изве дение
петровскую
тему.
От
этого
частич но
менялся
самый
хар акте р
про изв едения .
Исчезали
имена
греч е­
ских
и
римск их
богов
и
г ероев ,
исчезала
част о
рито рич еская
патетика.
Слова
ст ано вил ись
осмысленными,
простыми
и
ясными,
появлялись
мет­
кие
и
лаконические
х ара ктер истики.
Можно
сказать,
что
Петр
I—соб­


328
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
ственно
еди нств енны й
нас то ящий
ге рой
в
тв орчес тв е
Л о моносо ва.
Ломо­
носов
не
просто
преклонялся
перед
гением
Петр а
I, но,
раскрывая
смысл
и
зн ачен ие
деятельности
Петра,
он
сам
себе
уяснял
сущность
историче­
ск ого
про цесс а
вообще
и
исторические
судьбы
Р оссии,
в
частности.
Проник­
новение
в
смысл
Петро в ской
эп охи
позволяло
ему
одновременно
стр оить
про гно зы
относительно
буд ущ его
Р оссии.
Поч ти
во
всех
без
ис клю чен ия
одах
Ломо носов а,
не
говоря
уже
о
поэме
«Петр Великий», выступает Петр как подлинный герой русской
ист о рии.
Обращаясь
к
образу
Пет ра
I, Ломоносов ставит себе целью не
только
про сл ав ить
в елик ое
пр ош лое
ст ра ны,
но
и
воплотить
в
нем
св ою
мечту
о
настоящем
и
буд уще м
Р ос сии.
Величие
прошлого
и
неудовлетво­
р енность
настоя щ им
рождают
мечту
о
будущем.
В
своих
од ах
Ломоно сов
м ало
гов орит
о
наст оя щ ем.
В
его
просла вле нии
прошлого
и
бу дущ его,
не­
смотря
на
все
«громкие»
одические
слова,
скрыв а ется
пр изнание
неполно­
ценности
настоящего,
и
вместо
т ого,
чтобы
говорить
о
нем,
он
говорит
о
«чаемом».
Иногда
он
это
маскиру ет,
иног да
же
совершенно
от кры то
при знае тся
в
св оей
мечте
—
что бы:
Произошли
б
зем ны
владыки,
Родились
бь!
Петры
Вели ки,
Чтоб
просветить
в есь
смертных
род.
(Ода 1757
г.)
В
своей
оде
1746 г. ,
написанной
на
д ень
в осш еств ия
на
пр ест ол
Ел и­
за вет ы,
т.
е.
пос ле
пяти
лет
ее
цар ств ов ан ия,
Ломоносов,
про слав ляй
ее,
все
же
больше
говорит
о
буд ущем ,
неж ели
о
насто ящем:
Хотя
от
смертных
сок р овен но
Гряд ущи х
бытие
вещей;
Однако
сердце
пр осв ещен но
Ве личест в ом
б огини
с ей.
На
буд ущи е
дни
взирает
И
боль ше
счастье
пре две щае т,
Кон ец
уви дим
оных
д ел,
Что
ра ди
нашего
бла ж енств а,
На
верьх
пост ави ть
совершенства
Сходящий
в
небо
Пе тр
велел.
Ка кую
бы
из
од
Лом оносо ва
мы
ни
взяли
—
о
Елизавете
ли
или
о
Пе тре
III, — мы в ней найдем не столько прославление,
с коль ко
«пове­
ление»
бы ть
«владыками»
такими,
каким
был
П етр
I.
Эт от
мотив
ши­
рок о
входит
потом
в
ру сск ую
поэзию
XVIII в.
и
доживает
до
«Стансов»
П уш кина.
Ломоносов
пользуется
любым
случаем,
любым
пов одом ,
чтобы
в
назидание
насто ящим
и
будущим
царям
пре дс тав ить
образ
Петра.
Ел иза­
вета— это
«дщерь Петра», поэтому она
должна
итти
по
стопам
его.
П етр
III — это внук «в еликого
д ед а», кроме того,
он
но сит
его
им я,
по­
этому
он
должен
быть
таким,
как
его
дед .
Даже
в
оде
1742г.
(«На при­
бытие
Елизаветы
Петровны
. ..»), в которой сравнительно много места
уде ле но
про слав лению
Елизаветы
в
с вязи
с
победой,
од ерж анной
русск и ми
над
шведами,
Ломоносов
выз ыва ет
«дух»
Петр а,
для
т ого
чтобы
он
начер­
тал
д аль нейший
путь
Ро ссии.
На
Запад
смот р ит
гр оз ным
оком.
Скво зь
дв ерь
небесну
дух
Петров,
Во
гневе
си льн ом
и
ж ест оком


Автограф
Ломоносова.
Ода
на
взятие
Хотина.


ЛОМОНОСОВ
329
П реступ ны х
он
мятет
врагов.
Богиня
крот ко
с
ним
взи ра ет
На
нев ский
брег
и
пр ости рает
Свой
перс т
на
дще рь
сво ю
с
высот:
Воззри
на
образ
твой
и
пл од,
Что
все
д ела
т вои
восставит
И
в
свете
тем
се бя
прославит.
В
оде
1746 г.
(«На день восшествия Елизаветы») он говорит о том,
что
от
Елизаветы
ждали
продолжения
«дел Петра»:
Взирая
на
дела
Петровы,
На
гр а|д,
на
ф лот
и
на
полк и,
И
ку пно
на
св ои
оковы,
На
оиль ну
власть
чужой
р уки,
Россия
ревностно
вз дыха ла
И
с ердце м
всякий
час
взывала
К
тебе,
защитнице
своей:
Избавь,
низвергни
на ше
бремя ,
Воздвигни
нам
Пе тров о
племя.
Утешь
печаль
тв оих
люд ей.
П окрой
от ечески
за коны ,
.
По лки
противных
отже ни .
При
сопоставлении
Елизаветы
с
Петр ом
образ
Елизаветы
поч ти
отирается
в
сознании
читателя,
а
ост аетс я
только
образ
Петра
I.
Так,
в
его
сл овах :
Таков
был
Петр
врагам
ужасе н,
С воим
отец,
ве зде
велик
совсем
ис чез ает
образ
в осхв аля емой
(в оде Елизаветы .
В
1742 г.
пр и­
бывает
из
Гол штинии
внук
Петра
I, будущий Петр III .
Ло моносо в
пиш ет
в
честь
этого
«со бы тия»
оду
(имеются даже две редакции ее)
и
при
э том
«играет»
именем
Петра:
В
лице
Пе тров ом
свыше
данну,
Ты
зришь
Великого
П етра.
В
оде
1743 г.
(«На день тезоименитства Петра Федоровича») снова
появляется
образ
Петра,
кото рому
должен
следовать
вну к
ег о,
П етр
IIL
Некоторые
строфы
нося т
характер
именно
«пов еления »:
Пок аж ешь
меч
и
стра х
в
д ень
брани,
Подобно
как
твой
дед
в
пол к ах.
Премудрость
сядет
в
суд
с
тобою ,
Изгонит
лест ь
и
ков
с
хулою .
И
дальше
Ломоносов
об ра щает
взо р
«воспеваемого»
Петра
III на дела его
деда:
Воззри
на
тру д
и
громку
славу,
Что
свет
в
Петре
не
л ожно
чтит;
Нептун
познал
его
де ржа ву,
С
Минервой
силь ной
Mapt гласит:
Он
бог ,
он
бог
твой
бы л,
Ро сс ия,


330
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Он
члены
взял
в
те бе
плот с кие.
Сош ел
к
теб е
от
гор них
мест.
Во
второй
половине
стро фы
внук
совсем
забыт.
Иногда,
без
всякой
мо­
тивировки,
Ломоносов
ввод ит
в
пр оизв ед ение
петровскую
тему,
причем
не смот ря
на
то,
что
ст рок и,
посвященные
Петр у,
не
являются
в
нем
ор га­
нически
необходимыми,
они
вместе
с
тем
являются
н аи более
конкрет­
ными
и
пафосными.
Та к,
в
цитиро в анной
выше
оде
1757 г.,
посвященной
рож дени ю
до чери
Петра
Федоровича,
первая
строфа
целиком
посвящена
Петру
(некоторые стихи были использованы впоследствии в поэме «П ет р
В елики й», над которой Ломоносов начал работать примерно в это же
вре мя) .
Красу йте сь
многие
народы ;
Г осподь
умножил
дом
Петров.
Поля,
леса,
бре га
и
в оды!
Он
жив,
надежда
и
покров;
Он
жив,
во
все
страны
взирает.
Свою
Россию
обновляет,
Полки,
з акон ы,
корабли
Сам
с троит ,
правит
и
предводит.
Натуру
ду хом
прев осх одит
Герой
в
морях
и
на
земли.
Пет ро вск ая
тема
неизменно
об ог ащает
содержание
ломоносовских
од
и
вносит
в
сре дств а
поэтического
выражения
больш ую
конкретно сть.
Наибольшей
глу бины
содержания,
а
потому
и
наиб оль ше й
конкрет­
ности
формы
Ломо носо в
достиг
в
своей
оде
1747 г.
В
этой
оде
он
пишет
о
Ро сси и,
о
Петре,
о
русск ом
народе
и
русской
пр и роде,
о
торжестве
челов еческ ого
разума,
об
исклю ч ит ельн ых
возможностях
Р оссии
и
перспек­
тивах,
открывающихся
п еред
ней.
Как
пр ослав ление
дел
Петра
избавляет
Лом онос ов а
от
использования
миф олог ическ их
образов,
так
описания
ог ромн ых
про странств
Ро ссии
избавляют
его
от
эк зот ики
г еогр афиче ских
на зв аний.
Подлинная
география
п риход ит
на
смену
условной.
Ни
в
одн ом
из
других
пр оизв еден ий
Ло моно сов а
Россия не
выглядит
та кой
величествен­
но й,
огромной,
богатой
своими
м орям и,
реками,
недрами,
лесами,
как
в
эт ой
о де:
Воззри
на
го ры
прев ысо ки,
Воззри
в
поля
св ои
шир о ки,
Где
Волга,
Днепр,
где
Обь
течет;
Там
Лен а
чист ою
водою,
Как
Нил,
народы
наполет
И
бреги
н акон ец
те ря ет,
Сравнившись
морю
шир ино й.
Тут
и
« глуб ок ие»
ле са,
в
кот орых
тесно
ж ить
зверям,
и
«скачущие елени»
и
«п оющ ие птицы »:
На
паств е
с качущи х
еленей.
Ло вящих
крик
не
уст раш ал.
О хотн ик
где
не
мет ил
луком,
С екир ным
зе мл едел ец
с туко м.
Поющих
п тиц
-не
разгонял.


ЛОМОНОСОВ
331
Величие
России
заключается
не
в
одних
ее
б езмерны х
простран­
ствах ,
но
и
в
людях,
пр из ванн ых
эти
пространства
подчинить
себе.
Когда
Ломоносов
говорит
о
разуме
русск и х
людей,
он
достигает
н аи­
большей
искр енно сти
и
воодушевления:
О
вы,
которых
ожи д ает
О течес тво
от
н едр
св оих
И
видеть
таковых
ж е лает,
Каких
зовет
от
стран
чужих,
О
ва ши
дни
б лагослов енны .
Дерзайте
нын е
ободрении,
Раченьем
вашим
п оказ ать.
Что
мож ет
с обств енн ых
Платонов
И
быст р ых
ра зу мом
Невтонов
Р осси йс кая
земля
рожд ать .
В
э тих
словах
Ло мон осов а
выражены
самые
сокровенные
мы сли
е го.
Вся
ода
пр о никну та
чувством
под линног о
патриотизма,
основ анны м
на
глубокой
в ере
в
то,
что
Россия
может
д ать
своих
гениев
науки
и
ис кусств а.
Па­
триотизм
и
в ера
в
прогр есс
сливаются
у
Ло моно сов а
в
одно
поня тие.
Ло­
моносов
и
в
этой
оде
и
в
поэ ме
«Петр В еликий»
проводит
ту
мысль,
что
Петр ,
борясь
со
всевозможными
препятствиями,
с
в ну тре нними
и
внеш­
ними
врагами,
преодолевая
сопро тив ление
косных
си л,
действовал
как
истинны й
патриот,
так
как
разрешал
исторические
задачи,
стоявшие
п еред
Ро ссие й:
Уж асн ый
чудными
дела ми
Зиждитель
м ира
ис ко ни.
По слал
в
Россию
человека,
Каков
не
слыхан
был
от
века.
Сквозь
все
препятства
он
вознес
Главу
п обе дами
венчанну,
Россию
варварством
попр анн у
С
собой
возвысил
до
небес.
На
пр имер е
э той
оды
видно,
как
на личие
«истинных дел»
освобождает
произведение
от
изл ишней
«метафоричности,
от
трад ицио нных
поэ тич еских
ф орму л,
г ип ер бо личности,
у слов ности
стиля.
В
этом
отношении
чрезвы­
ч айно
показательна
та
же
ода
1747 г.
На
ряду
с
очень
выразительными
стихами,
отн ося щимис я
к
Ро ссии
и
Петр у,
мы
видим
в
стр ока х,
посвя­
щенных
Елизавете,
поэ тич еские
формулы,
лишенные
к онкре тног о
содер­
жания
и
являющиеся
по чти
досл ов ным
переводом
из
Буало
и
Г юнтер а:
Молчи т е,
пламенные
звуки,
И
к олебат ь
п реста ньте
свет:
Здесь
в
мире
расширять
науки
Изволила
Ел исав ет.
Вы,
наглы
вихри,
не
дерзайте
Рев е ть,
но
кротко
разглашайте
П рекра сны
наши
времена:
В
безмолвии
внимай,
вселенна;
Се
хощ ет
лира
в осх ище нна
Гл асит ь
велики
имена.
Гиперболизм
с тил я, «надутость», изобилие метафор,
лог ически
неоправдан­
ных,
т.
е.
как
раз
те
ч ерты
х уд ожеств енной
системы
Ломо носо в а,
ко торы е


332
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
подвергались
насмеш к ам
со
стор оны
Су мар ок ова
и
Елагина,
хо тя
имели
место
в
его
тв ор честв е,
но
отнюдь
не
являются
чер т ами,
наибо лее
харак­
тер ными
для
него.
Как
на
пример
п одобн ой
ме тафо ричн ости,
можно указать
на
некоторые
строфы
в
оде
1743 г. ,
посв яще нной
Пет ру
Федоровичу:
Холмов
Ливанских
в ерх
дымится!
Там
Наввин
иль
Самсон
стреми тся !
Текут
струи
Евфратски
вспять!
Он
тигра
челюст и
терзает,
В олнам
и
вихрям
за прещ а ет,
В елит
лун е
и
солн цу
стать.
Фисон
шумит,
Багдад
пылает,
Там
вопль
и
звуки
в
воздух
бьют.
Ассирски
ст ены
огн ь
терзает
И
Т авр
и
Кавказ
в
пон т
бегут
Един
т рясет
свирепым
югом
И
даль ным
веточных
стран
округом
Сил ь нейш ий
гор
о гня
ветров.
От мсти тель
хр абр
врагов
сварливых,
Ка ратель
с тран
в
союзе
лж ив ых,
Рос сий ск ий
род
и
род
П етро в.
То рж е ствен ные
оды
Ломо носо ва
—
это
в
большинстве
своем
произве­
ден ия,
котор ы е
откликаются
на
текущ ие
события,
про исхо дящ ие
в
ст ра не,
и
в
ко то рых
дается
оценка
э тих
соб ы тий.
Ло моно сов
своими
одам и
ст ре­
мится
воздействовать
на
политическу ю
жизнь
страны
и
зачастую,
про­
с ла вляя
войны,
воспевая
победы,
он
вместе
с
тем
по каз ывае т,
что
усло ­
ви ем
пр о цвета ния
страны
является
мир.
В
одах
Лом онос ов а
всегда
почти
чувствуется
оп по зици он ная
струя,
ибо
в
каждой
из
них
говорится
не
о
том,
что
есть,
а
что
должно
быть.
В
своих
од ах
он
воплощает
мечту
о
будущем,
которая
резко
против опо ­
ставляется
им
на стоя щ ему.
Он
мечта ет
о
благополучии
Ро ссии,
о
рас­
пр остр анени и
пр осв ещения ,
о
«размножении и сохранении российского
н ар од а», об овладении морями и недрами России,
об
укреплении
мощи
ее.
Ломоно сов
никогда
не
выс туп ал
как
аполо гет
современной
ему
«о фи­
ц иаль ной»
Ро сси и.
В
1761 г. ,
т.
е.
по чти
через
двадцать
лет
п осле
начала
царствования
Елизаветы,
Ломонос ов
все
еще
продолжает
«уповать»
на
будущее.
Он,
пр а вда,
пытается
пос тав ить
в
заслугу
Елизавете
водворение
ми ра
и
п ро цвет ание
наук.
Но
эта
ус ловн ая
похв ал а
разбивается
предыду­
щей
стр оф ой,
в
ко тор ой
говорится
не
о
мире,
а
о
во йнах,
которые
вел а
Елизавета:
В елик ая
Елизавет
И
си лу
каж ет
и
де ржаву ;
Но
в
сердце
держит
сей
совет:
Размножить
миром
на шу
славу,
И
в ыше
как
военный
звук
Поставить
красо ту
наук.
А
предыдущая
строфа
говорит:
От
стре л
р о ссийск ий
Диа ны
Из
превеликой
вышины
Стремглавно
пад ают
Титаны.
Что
ка саетс я
того,
что
Елизавета
с трем илас ь
вы ше
всего
«поставить кра­
соту
нау к», то в этих словах можно видеть даже некоторую иронию по ее


ЛОМОНОСОВ
333
адр есу .
В едь
именно
1761 год — год,
показавший.
Ло моно сов у
тще тно сть
его
с тремлений
' прев ратить Ро ссию в пр осв еще нну ю стра ну.
В едь
именно
в
1761 г.
он
никак
не
мог
добиться
под писани я
университетской
при ви леги и.
Как
раз
в
этом
год у
он
пишет
сво и
«Просительные стихи»
Елизавете
об
инав г ура цпи
(торжественном открытии)
у нив ерсите та
и
тогда
же
п ер ево­
дит
из
Анакреона
пр екр асно е
лирическое
сти хотв о рение
«Кузнечик доро­
гой.
. . », две последние строчки которого,
пр инад л еж ащие
самому
Ло моно ­
сову,
раскрывают
его
собственное
мор аль ное
состояние.
Обращаясь
к
кузн еч ику,
он
говорит:
Ты
скачешь
и
поешь,
своб оде н,
беззаботен;
Что
в идиш ь,
все
твое;
везде
в
своем
дому ,
Не
пр о сишь
ни
о
чем,
не
дол жен
никому.
По э тому
в
оде
1761 г.
Лом онос ов
сам
не
выдерживает
своей
пан егир и­
ческой
и нтонации
и
конча ет
строфу
против опос та вле нием
себ я
Елизавете
(момент исключительно редкий в одах Ломоносова):
По
мне
хотя
б
ру но
златое
Я
мог
как
Язон
получить,
То
б
музам
для
житья
в
покое,
Не
усум нил ся
подарит ь .
За
гром кими
слав ами,
за
панегиризмом
од
зачастую
скр ыва ю тся
критика
и
недовольство
сущ еств ующ им.
И
недар ом
один
из
путей
развития
русск ой
оды — превращение
эт ого
«хв алеб но го»
жанра
в
жанр
« обл ичи­
тельный».
Ломоносов
пользуется
вся ким
п оводом ,
чтобы
внест и
в
оду
«об личи­
т ель ные»
мотивы.
Так,
н ап ример,
в
связи
с
дворцовым
переворотом
в
1762 г.
он
по лу чил
возможность
ввести
в
оду
«На день восшествия на
престол
Екатерины
II» целый ряд критических моментов,
так
как
все,
что
он
осуждал,
он
мог
связать
с
именем
Петра
III.
Царствование
Петра
III
бы ло
настолько
кр атко в рем енным,
что
вызывать
«дух П етра»
и
его
именем
обвинять
Петра
III не имело бы смысла,
Л омоно сов
просто
использовал
это т
повод
для
того,
чтобы
выдвинуть
свои
об в инения
про тив
современной
ему
Р осс ии:
Я
мертв
терплю
нес носн у
р ану!
На
то
ли
вселюбезну
Анну
В
супружество
я
поручил,
Дабы
ч рез
то
моя
Рос сия
Под
игом
об ласт и
чужия
Лишилась
в ласт и,
славы
с ил!
На
толь,
чт об
все
т руды
несчетны
И
приобретенны
плоды
Разрушились
и
были
тщетны
И
новы
возросли
беды ?
На
толь
воздвиг
я
г рад
священный
Дабы
врагами
населенный
Россиянам
у жасен
был,
И
вместо
р адостн ой
ст олицы
Тревожил
даль ные
гр ан ицы,
Которы
я
ра спростра нил?
Слыхал
ли
кто
ия
в
св ет
рожденных
Чт об
торжествующий
н арод


334
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Предался
в
руки
побежденных?
О
сты д,
о
странный
обо рот? !
Но
обличая,
Ломоно со в
вместе
с
тем
прославляет
Ро ссию
и
ее
народ;
в еру
в
Ро ссию
он
не
утрачивает,
несмо тря
ни
на
что.
О бши рно сть
наших
стран
и змерь те,
Про чтите
книги
славных
де л,
И
чувством
собст в енн ым
поверьте, —
Не
вам
п одв ергнут ь
наш
п редел .
Исчислите
ть му
с ил ьных
боев ,
Исчислите
у
нас
героев.
От
земледельца
до
царя.
В
суде,
в
полках,
в
моря х
и
в
селах
В
своих
и
на
чужих
пред елах
И
у
св я того
алтаря.
Каждая
ода
Ломоносова — это
наказ
царям.
В
течение
20 лет ои
поучал
Елизавету.
Когда
всту пил
на
пр есто л
Пе тр
III, он излагает перед
ним
ц елую
«программу действия»; когда на смену Петру III
пришла
Ека­
те рина,
он
и
ту т,
используя
слова
ма нифес та,
изданного
Екатериной
при
ее
восшествии
на
пр естол ,
превращает
их
в
« нак аз»
самой
Е кат ери не:
Услышьте
с удии
земные
И
все
державные
главы:
Законы
нарушать
святые
От
бу йн ости
блюдитесь
вы,
И
поддан ны х
не
пре зи рай те,
Но
их
пороки
исправляйте
Ученьем,
милостью,
тру дом.
В мести те
с
прав дою
щ едрот у,
Народну
на блю дай те
льг оту.
Некоторые
оды
Ломо носо в а
почти
совсем
утрачивают
п анегир иче­
ский
ха рактер .
Лишь
от дель ные
строфы,
выполняющие
функцию
об рам ле­
ни я,
сохраняют
с вой
традиционный
панегиризм.
Это
относ итс я
к
тем од ам,
кото ры е
превращаются
в
ра звер ну тые
пожелания
на
будущее.
Такова
ода
1748г.
и
отч асти
ода
1757г.
В
э тих
одах
от сутств у ют
обычный
для
Ломо­
носова
«громкий»
стиль,
метаф ор ич еская
ус лож неннос ть,
гипер боли чность.
Они
менее
аб ст рак тны,
чем
те
оды
или
те
с тро фы,
которые
об р ащены
к
наст о ящ ему,
но
и
в
них
по жел ания
фо рму лир ую тся
в самой общей
форме.
Смысл
его
по желаний
в
том
(в оде 1748
г. ), чтобы не было войн,
чтобы
не
было
вражды:
Вражда
и
злость
да
и стре битс я,
И
о гнь
и
меч
да
удалится,
чтобы
в
России
на ступил о
довольство:
Весна
да
р ассмеетс я
нежно,
И
ратай
в
нивах
безмятежно
вторичный
п лод
да
соб ерет.
Железо
бран и
да
не
знает,
Слу жа
в
тр уде
безмолвных
сел .
В
та кие
оды
прорываются
совсем
ре алисти ческие
детали:
Народы
твоея
державы
Различна
речь,
одежда,
нравы.


ЛОМОНОСОВ
335
П ример но
тот
же
кру г
по жел аний
и
в
оде
1757 г.,
хот я
ос нов ной
темой
ее
как
будто
является
про слав ление
побед,
о д ерж анных
над
Фридрихом
II
во
время
Семилетней
войны.
В
э той
оде
еще
сильнее,
чем
в
оде
1748 г.,
звучит
призыв
к
тру ду.
В
уста
бога
Ло моносо в
вкл ад ывае т
следующие
слова:
В
моря, ® леса,
в
земное
нед ро
П ростр ите
ваш
усе рд ный
тру д,
По всю ду
награжду
вас
щ едро
П лода ми,
паствой,
бл еском
ру д.
Оды
1748 И 1757
гг.
с
трудом
даже
могут
быть
наз в аны
«торжествен­
ными»
од ами.
Они
выдержаны
(за исключением четырех-пяти строф)
в
очень
спокойной
интонации,
в
них
меньше
ри тор ических
вопросов,
воскли­
цаний,
обычных
для
Лом оносо в а
неожида нн ых
ассоциаций,
в нося щих
в
оду
логические
сдвиги,
прерывистое
д вижение
темы.
Эти
оды
да ют
четкое,
лог и ческ ое
и
по следо вател ьное
ра звит ие
темы .
Под об ная
система*
построе­
ния
ломоносовской
оды
не
б ыла
отмечена
и
поддержана
многочисленными
одописцами
середи н ы
и
второй
поло в ины
XVIII в.,
в
глазах
котор ых
Ло монос ов
был
только
«громким»
л ирик ом,
строившим
св ои
оды
по
пр ин­
ципу
взл ето в
и
падений,
т.
е.
тог о
принци па ,
который
подводился
под
поня тие
«п инда риз иро ва ния» .
Такому
пред ставле ни ю
о
нем
немало
содей­
ствовали
многочисленные
замечания
Сумарокова
и
его
приверженцев
об
о дах
Ломоносова.
В
тесной
связи
с
то рже ств енны ми
одами
Ломо носов а
нахо дится
его
поэ ма
«Петр Великий» (1760—1761).
В
ней
важ на
не
сю жетн ая
стор она ,
а
самое
понимание
л ичности
и
деятельности
Петра.
Это
произведение
сум­
мирует
в
себе
разбросанные
по
разным
о дам
и
надп исям
лак онич ны е
ха­
ракте рис тики
и
за меч ания,
относ ящ иеся
к
Петр у.
В
этой
поэме
Ломоносов
старается
у в екове чить
образ
Петра,
но
и
ту т,
как
и
в
од ах,
он
ставит
п еред
соб ой
не
ст оль ко
познавательные
цели,
ско ль ко
назид ате ль ные.
Ло моно сов
сам
под чер кива ет
на зид ате ль ный
характер
своего
произведения
сле ду ю­
щи ми
стро ками
его :
Да
на
его
пример
и
на
дел а
велики
С мотря
в есь
смертных
род,
смотр я
зем ны
владыки.
Познают,
что
монарх,
и
что
от ец
прямой.
Неоднократно
указывалось,
что
Л омоно сов
стр оит
сво ю
поэму
со­
г ласно
принципам
поэ тики
кл асс ициз ма
и
что
образцом
в
этом
отношении
ему
сл уж или
«Энеида»
Вергилия
и
«Г е нриад а»
Вольтера.
Это
справедливо,
но
дело
здесь
бы ло
не
в
ж ела нии
Ло монос ов а
сравняться
с
Во льт е ром,
а
в
с од ерж ании
поэмы.
Ломо носо ва
интересую т
в
этом
пр оизв едении
две
темы:
ему
важно
показать,
какие
огром н ые
препятствия
пришлось
п ре­
од ол еть
Петру
в
борьбе
за
д остиже ние
своих
ц елей
и
какие
пер спектив ы
откр ылись
пер ед
Ро ссией
в
результате
его
деятельности.
Обе
эти
те мы
пов орач иваю т
пр оизв ед ение
к
современности
(как это было и в «Ген риа де»).
Подробно
останавливаясь
на
с трел ецком
бунте,
на
рас коле ,
т.
е.
на
пока зе
тех
сил,
которые
пр отив о стоял и
Петру,
против осто яли
п рог рессу,
он
указы­
вает
тем
самым
на
необходимость
и
в
современной
ему
д ейств ите льно сти
бо ро ться
с
подобными
же
реа кцио нны ми
силами.
Все
реакционное,
мешаю­
щее
п рог рессу,
должно
бы ть
уст ран ен о.
Из вест но,
что
Л о моносо в,
неодно­
кра тно
борясь
с
церковью,
представлял
дело
таким
образом,
что
он
вы­
ступае т
против
раск оль нико в
(«Гимн бороде»).
На
самом
деле
именно
це рко вь
была
для
него
на иболе е
реак ционной
силой,
препятствующей
ра звит ию
научной
мы сли.
Недаром
он
гораздо
меньше
боялся
не в ежеств а


336
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
кр ес тья нс тва,
н ежели
нев еж ест ва
«чтецов писания и ревнителей к право­
славию».
В
поэме
«Петр Великий»
Ломо носов
показывает,
как
бо ро лся
Пе тр
с
оп лот ом
нев еж еств а,
с
раскол ом.
Он
так
гов о рит
о
раско ле
и
об
отно­
шении
к
нему
Петра,
что
не
оставляет
никакого
со мнения
в
то м,
что
он
подразумевает
здесь
свою
собственную
борьбу
с
духовенством:
Е два
сей
бурный
ви хрь
н есчаст ьем
у кроти лся
И
я
в
спо койст в ии
к
наукам
о бр ати лся,
Искал
где
знания
сияет
ясный
луч,
Другая
мне
гроза
и
мрак
сг ущен ных
туч
От
су ев ерия
и
грубости
восходит,
И
в идом
св я тости
су губ ой
стр ах
н авод ит.
Ты
в едаеш ь,
р аскол,
что
нача л
Аввакум
И
Пус тос вят
злодей,
его
сообщник
дум .
Не веж ес тво
почтет
за
святость
старой
веры,
П риста ли
ко
стрельцам
ханж и
и
лицемеры.
Сам
Л омон осов
не
скрывал
т ого
обстоятельства,
что
в
своей
поэме
он
будет
говорить
не
только
о
прошлом,
но
и
о
современности.
Недарохм,
прежде
чем
перейти
к
по веств ов анию
о
стр елецко м
бунте
и
р асколе ,
Ломо­
носов
о ст анавл ивае тся
и
выражает
сомнение,
мо жет
ли
он
пр од олж ать
свой
рассказ,
не
вызвав
наре каний:
Ах
музы ,
как
мне
пет ь?
Я
тех
л ишу
покою.
Которых
срод ни ки
раз в ращ ены
мечтою,
Не
т щили сь
за
Пе тра
благослов енн ый
путь,
Но
тщ етно
мыслями
против
него
дерзнуть!
П редста ви в
злобу
их,
г нушаюс ь
и
жалею.
Что
род
их
огорчу
не вин ност ью
св оею.
Очень
возможно,
что
Ломо носов
не
за кон чил
своей
поэмы
потому,
что
неизбежно
должен
был
бы
говорить
о
со вр еменник ах
и
о
современ­
ности.
В
св оем
письме
к
Татищеву
(от 27
января
1749 г .)
Ломоносов
одобряет
намерение
ис тор ика
не
писать
в
истории
о
Петре,
так
как
это
требовало
бы
упоминания
мно гих
«знатных»
лю дей
и
п ред став лен ия
их
в
невыгодном
для
них
св ет е: «Ваше превосходительство изволили показать
в
причине,
для
ч его
не
соблаговолили
сочиненной
в ами
истории
присово­
ку пить
жизни
государя
импера то ра
Петра
В еликого ,
что
у поминая
худ ые
д ела
знатных
некоторых
людей,
не
д осад ить
бы
их
ф амили ям.
То
сие
правильно
надлежит
по
моему
мнению
наблюдать
и
в
сам ом
предъизве-
щении».
И нтере сно
отм ети ть,
что
Ломо но сов ,
который
г ов орит
в
нач але
поэмы
о
том,
что
Пе тр
с мирил
«злодеев внутрь и вне попрал противных», больше
в нима ния
уделяет
все
же
борьбе
его
с
« зло де ями»
внутри
с траны .
Оче­
видно,
именно
в
них
он
ви дел
основную
о пасность
для
с тр аны,
и
не
тол ько
в
прошлом,
но
и
в
наст оя щ ем.
Правда,
Ломо носов
пишет
и
о
победе
Пет ра
над
вра га ми
внешними,
потому
что
понимает,
что
победа
над
врагом
является
необходимым
услов и ем
для
про цв етани я
в
стране
нау к
и
искусств.
Как
истинны й
патр ио т,
Ломоносов
гордится
той
армией,
которую
создал
П етр
и
ко тор ой
он
обеспечил
возможность
про цв етан ия
ст ран ы:
Не
спорит
меж
соб ой
развратна
пр ежде
рать ;
Петро ву
нов ому
учению
п ослушн ы
Россияне
ст оят
в
п олках
ед инод ушн ы.
Движением
своих
в еличест в енны х
сил
Народу
нов ый
дух
и
муж еств о
вложил.


ЛОМОНОСОВ
337
Ломоносов
в
этой
поэме
пишет
л ишь
о
тех
явлениях,
кото ры е
мо гут
служить
примером
для
современности.
Каждое
слово
этой
поэ мы
учит.
Петр
выступает
в
ней
как
цар ь,
укрепивший
ст ра ну,
победивший
врагов,
а
г лавн ое,
как
про св етитель .
Друзья
обращаются
к
Петр у
со
следующими
сл ов ами:
Нам
сносн ы
все
тру ды
и
не уж асны
смерти:
Лишь
т олько
бы
твоих
врагов
гор д ыню
с терти .
Оте чес тву
подать
довольство,
чест ь,
покой
И
п росв етить
на род,
как
дух
жела ет
твой.
В
поэме
в ерно
в о спроизв ед ены
некоторые
исторические
эпизоды
(путе­
шествие
Петра
в
Со лов ецкий
мона сты р ь,
о
котором
Ломо носов ,
в еро ятно,
знал
еще
с
детства,
внеш няя
ис тор ия
стр елецко го
бу нта,
с раж ение
с
шве­
дами
и
т.
п. ),
но
историзма
в
ней,
конечно,
нет.
Ломон осов
вызывает
«духов прошлого», чтобы уяснить задачи,
сто ящие
перед
сов ре мен ностью .
Очень
часто
Ломоносов
в
у ста
Петра
вкладывает
свои
со бств енн ые
мечты
о
буд уще м
Р ос сии.
Поворачивая
свою
поэму
к
современности,
Ло монос ов
направляет
ее
против
те х,
кто
препятствует
д елу
просвещения;
он
отожде­
с твля ет
себ я
с
Петром
и
представляет
сво их
врагов
как
врагов
дела
Петра.
Среди
лю дей
сво ей
эпохи
он
не
видит
про до лж ател ей
дела
Петра.
Он
чувствует
се бя
одино ки м,
но
в ерит,
что
наступит
время,
когда
лю ди,
подобные
е му,
не
будут
больше
одинокими:
Довольно
таковых
роди т
сынов
Рос сия —
г ов орит
он
в
« По св ящ ении».
Ломоносов
нашел
прекр асны е
сло ва
для
ха ра ктер ист ики
Петра
и
сумел
пр евр ат ить
его
образ
в
символ
по ступ атель ­
ного
д виж ения
ру сско й
истории.
Ряд
ид ей
Ломонос ов а,
связанных
с
о цен­
кой
им
Петра,
т очно
так
же
как
самый
пр ин цип
поэтического
воплощения
его
образа,
оказали
во зд ейств ие
на
Державина
и
Пушкина .
Поэма
Ло моно сов а
«Петр Великий»
со стоит
из
дв ух
песен
и
по св яще­
ния
И.
И.
Шувалову.
Хотя
она
Ломо носо в ым
не
зако нчен а,
о днако
эта
нез аконч енно сть
чист о
формальная:
сюжет
ее,
повидимому,
должен
был
охватить
все
важнейшие
эпиз од ы
из
жизни
Петр а,
а
на
самом
д еле
д аны
только
два
эпизо д а
из
первых
лет
его
цар ство вани я.
Но
в
ид ейном
отно­
шении,
в
смысле
выявления
сам ого
зам ысл а
пр оизв ед ения
поэма
без ­
ус лов но
имеет
вполне
з аконче нны й
ха рак тер.
Каждая
из
п есен
развивает
тему
борьбы
с
вр ага ми:
первая — с
врагами
в нут р енними,
вторая —
с
вра­
гам и
внешними.
Пос вя щение
же
Шувалову
ра скр ыва ет
тот
уго л
зрения,
под
которым
Ломоносов
рассматривал
воспроизводимые
им
соб ы тия,
и
в носит
в
поэму
ли ри ческ ую
ст рую.
Наибольшей
искренности
он
д остиг ает
в
тех
стр оках ,
где
гов о рит
о
себе,
о
свои х
собст венны х
заслугах
перед
Россией:
И
ес ли
в
поле
сем
прекрасном
и
широком,
Прето рже тся
мой
век
не доброх отны м
рок ом;
Цветущим
младост ь ю
о стан ется
умам,
Что
мной
проложенным
последует
ст опам .
И
первая
и
вторая
песни
поэмы
чр езв ыча йно
злободневны
по
своем у
содержанию.
Ло моносо в
писа л
ее
в
самый
разгар
Семилетней
войны.
Не
может
свет
стоя ть
без
силь ны х
во руж ени й.
На
усти ях
Невы
его
военный
звук
Соор ужал
сей
гра д,
воздвигнул
храм
наук;
И
зданий
кр асот а,
что
ныне
возрастает,
В
оружии
св ое
начало
признавает.
За к.
2847.
Ис т.
русск.
лит., III.
22


338
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Гневом
д ышат
его
слова,
ко гда
он
обращается
к
Европе:
Европа
там
гремит,
сама
<в себе пылая,
К оль
часто
Фурия
свирепствует
в
ней
злая!
Не
менее
злободневна
тема
борьбы
Пе тра
с
внутренними
врагами.
В
поэме
мы
не
н аход им
пла вно го
пов еств ов ани я
о
событиях.
Со бы тия
даются
лиш ь
вскользь,
о писания
поч ти
отс утст в уют;
она
представляет
собой
(рассуждение или размышление по поводу событий ,
пр оисх од ящих
в
стр ане,
оче нь
важных
для
нее
или
для
челов ечест в а
в.
целом.
И
в
«то рж еств енны х о дах»
и
в
поэме
«Петр Великий»
Л омоно сов
выс ту пает
как
поэт
гражданственных
мотивов,
социально-значимых
тем.
Но
в.
этих
произведениях
поэт
прину жд ен
все
же
обходить
«теневые»
сто роны
жизни.
Толь ко
иног да,
как
мы
вид ели,
скво зь
пане гирич еск ую
оболочку
пр ои звед ения
можно
уловить
выражение
неу до влетв ор енности,
недовольства
и
даже
про теста.
Но
все
же
подобные
мотивы
хо ронил ись
глубоко,
и
обнаружить
их
в
про изв ед ении
под час
бывает
трудно.
Оч ень
ре дко
в
« торже ственной »
оде
авто р
го в орит
о
себе.
И
оды
и
поэма
«П етр
В елик ий»
Ломоносова —
это
лиро - эп ич еские
про изв ед ения ,
в
которых
субъективизм
выражается
л ишь
в
изъявлении
«восторга».
Это
не
значит,
что
ломоносовский
«восторг»
всегда
является
лишь
данью
внешней
н еоб­
ходимости.
Ло моносо в,
прославляя
Петра,
Ро ссию ,
ее
буд ущ ее,
ч еловеч е­
ский
разум,
р ус скую
науку,
п ро гресс,
в полне
иск рен ен
в
своем
восторге
и
обнаруживает
большой
запас
опт им изма
и
в еры
в
свою
стра ну.
Жизне­
утверждающее
нача ло
пронизывает
его
ф илосо фию,
его
восприятие
при­
род ы,
всю
его
н аучн ую,
общественную
и
литературную
д ея тель нос ть.
По­
э тому
ода и
по эма
— это
те
литературные
жанры,
которые
не
навязываются
ему
извне,
а
о рга ни чески
вытекают
из
в сей
совокупности
его
идейных
во з­
зр ен ий.
Но
на
ряду
с
этим и
произведениями
в
творчестве
Ло моно со ва
имеются
подлинно
лир ическ ие
произведения,
в
которых
очень
силь но
зву­
чат
мотив ы
социа ль ног о
протеста;
таковы
его
« Перел оже ния»
псалмов.
«П ерел ож ения »
псалмо в
были
широко
ра спро стране ны
и
в
западно­
европейской
литературе,
так
как
они
открывали
возможность
развития
в
литературе
лири ческой
темы.
Вр емя
для
л ирики,
для
художественного
раскрытия
индивидуального
челов еческ ого
со зна ния
и
индивидуальных
челов еческ и х
пе реж ив аний
еще
не
наст упил о.
Лишь
в
«Пе рело жен иях»
псалмов,
в
переводах
с
древних
языков
лирическая
тема
получала
с вое
оправдание
и
пр аво
на
су ще ство в ание.
Чужими
сло ва ми
по эты
выражали
свои
собственные
м ысли
и
переживания.
Псалмы — это
лирика
за час тую
совсем
земно го
человеческого
содер­
жания.
Ло моно сов ские
« Перел ож ения»
п салмов
еще
усиливают
их
земное
содержание
и
ослабляют
их
мо литв енный
религиозный
характер.
В
своих
«Пер ело жения х»
псалмо в
он
не
только
не
отталкивается
от
жизни,
а,
наоборот,
стр еми тся
псалмы
приблизить
к
жизни,
делает
их
выр аже ни ем
тех
пр отив о реч ий,
ко тор ыми
полна
жизнь.
Впервые
Ло моносо в
обратился
к
переложению
псал мов
в
связи
с
со­
сто я вшим ся
«со стяза нием»
меж ду
ним,
Тре д иак овс кнм
и
Сумароковым
по
в опро су
о
пред поч титель ности
в
русск ом
с тихе
я мбиче ской
или
хореической
стопы .
Кто
из
трех поэтов
предложил
вы бр ать
143-й псалом — неизвестно .
В
течение
40-х годов он переложил сначала еще 14-й , 11 6-й и 145 - й
псалмы,
а
затем
1-й, 26-й, 34-й, 70-й и 103-й.
Некоторые
из
них
он
привел
в
ка­
чест ве
пр имер ов
в
«Риторике» 1748 г .
(14, 116 и 145), о ста ль ные (кр оме
«Переложения» 103-го псалма)
впервые
появились
в
«Собрании стихо­
тв ор ений»
Ло моно сов а
в
1751 г.
Широко
изв е стно
пись мо
Ломо носо в а
к
В.
Н.
Татищеву,
напи сан­


ЛОМОНОСОВ
339
ное
в
ответ
на
«совет»
последнего
«о переложении псалмов».
Это
пис ьмо ^
датированное
27 января 1749
г.,
вызывает
некоторое
недоумение.
Ломо­
носов
пишет
в
не м,
что
сове т
Татищева
ему
«весьма приятен»
и
что
сам
он
«давно к тому охоту»
имеет,
но
что
два
пре пя тст вия
мешают
ему
за­
няться
э тим
дел ом : «первое — недосуги» («главное мое дело есть горная
на у ка »), «второе — опасение», что ему придется дать своим переложениям
«др угой р азу м»
по
сра внению
с
тем,
како й
имеют
сами
псалмы,
так
как
в
своих
пере лож ения х
он
должен
следовать
церковно-славянским
текстам,
котор ы е
не
всегда
точно
пер едаю т
еврейский
подлинник.
Тут
же
он
до­
бавляет,
что
пытался
«перелагать» 103-й псалом,
но
не
сумел
дов ест и
пе­
релож ен ие
до
к онца,
так
как
уловил
неточность
в
цер ков но -с лав янс ком
пе­
реводе.
Может
создаться
в пе чатл ение,
что
«Переложение» 103-то псалма
бы ло
его
первым
опытом
в
э том
отношении.
Между
тем,
до
1749 г.
Ло­
моносов
«перело жил»
целый
ряд
псалмов
и
к
тому
же
в
своих
«П ер ело же­
н и я х», не нарушая общего колорита псалмов,
совершенно
сознательно
от­
сту пал
от
текста,
некоторые
моменты
усиливал,
некоторые
распространял,
а
некоторые
в овсе
не
«п ерел агал ».
Оче вид но,
в
пись ме
Татищева
реч ь
шла
о
п ерело жении
всей
книг и
псалмов,
и
Ломо но сов у
надо
было
как-то
мот и­
вировать
свое
неже лание
взяться
за
эту
ра бо ту.
Как
показывают
« Пере­
ло жени я»
Л омон осов а,
он
и
не
стр емил ся
к
тому,
что бы
воспроизвести
на
ру сско м
языке
Псалтырь
как
таков ую .
Он
не
ставил
себе
це лью
популяри­
за цию
одн ой
из
кни г
Библии,
что
в идно
из
того,
что
круг
его
заимствова­
ний
на
Псалтыри
ограничен
и
те матиче ски
очень
четок.
Как
неод нокр атно
уже
указывалось
в
научной
литературе,
в
Л омон осов с ких
«Пе рел ожен иях »
псалмо в
прео бл ад ает
тема
борьбы
с
в раг ами.
Из
9 его «П ере ложений»
семь
пос вя щены
именно
эт ой
теме.
Его
«Пе рел ожен ия»
дышат
нена­
вистью
к
в раг ам,
что
в
значительной
степени
из мен яет
идейную
сущ нос ть
псалмов.
Это
уж
не
молитв ы ,
не
выражение
человеческой
слабости
и
уп о­
ван ия
на
бога .
В
«Пер ело жения х»
ощу щается
сила,
ув ер еннос ть,
они
пр о­
низаны
ду хом
борьбы
и
мести.
В
этом
упорном
повторении
мотива
нена­
в исти
к
врагам
можно
усмо трет ь
стремление
Ло моно сов а
ч ерез
«у закон ен­
ные »
религ ией
по эт ич еские
произведения
выразить
свое
нед ов ольс тво
и
даже
протест
про тив
каких- т о
сто рон
окр уж ав шей
его
д ейств ител ьно сти.
«Прикрываясь»
псалма ми
(как позже одой Ж .
Б.
Ру ссо
«На счастье»,
переведенной
им
на
русский
я зы к), Ломоносов высказывал такие взгляды,
которые
он
не
мог
бы
высказать
как
св ои
собственные.
Так,
например ,
в
известнейшем
и
наиболее
по пул яр ном
«Переложении» 145-го псалма
Ломоносов
пишет:
Никто
не
уповай
во
веки
На
тщетну
власть
князей
зе мных ,
Их
те
ж
род или
человеки
И
нет
сп асения
от
них .
Когда
с
душою
раз лу чатся
И
тленна
плоть
их
в
пр ах
пойд ет:
Высоки
мысли
р азр ушатс я
И
го рдость
их
и
в ласть
минет.
Такого
«развенчания» «з ем ных
кня зе й»
в
псалме
нет.
Вот ,
что
мы
находим
в
с оотв етств енных
ст роках
псалма:
Не
н аде йся
на
князи,
на
сыны
ч ел о веч еские,
В
них
же
нест ь
спас ения .
Изыдет
дух
его
и
возвратится
в
землю
св ою;
В
той
ден ь
погибнут
вся
по м ышл ения
его .
22*


340
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Призывая
к
мести,
вну шая
ненав исть
к
вра га м,
обличая
их,
Л омо носов
вводит
в
свои
« Пер елож ения»
целы й
ряд
образов,
ко тор ых
нет
в
подлин­
нике,
а
ино гда
и
д опо лнитель ны е
стр оки.
В
э том
отношении
по каз атель но
«Переложение» 143-го псалма.
Ломоносов
И
молнией
тв оей
оле сйи,
Ра зи
от
стран
гремящих
ст релы .
Р ассы пь
врагов
св оих
пр едел ы.
Как
бу рей
плевы
разжени.
Избавь
м еня
от
хищ ных
рук
Псалом
Блесни
молнию
и
р аз жене ши,
я,
поели
стрелы
твоя
и
смятеши
я.
Избави
мя
и
из ми
мя
из
рук
сынов
чужих:
их
же
уст а
глаголаша
суе ту,
и
дес ни ца
их — десница
неправды.
И
от
чужих
н аро дов
власти,
Их
речь
полна
тщеты,
нап аст и.
Ру ка
их
в
нас
нав оди т
лу к.
«Хищные руки», «власть чужих народов», рука их,
наводящая
лук, —
в сего
этого
в
псалме
нет.
Точно
так
же
отсутствуют
в
псалме
и
следу ющи е,
проникнутые
чуждым
пс алма м
су бъ е ктивизм ом
стр оки:
Меня
объял
чуж ой
народ,
В
пучине
я
погряз
глубо кой,
Ты
с
тверди
д лань
пр остри
высокой,
Спаси
м еня
от
многих
вод .
В от,
что
соо тв етств ует
э тим
стр ока м
в
псалме: «Поюли руку свою с вы­
со ты,
и
и зми
мя,
и
избави
мя
от
вод
мн оги х,
из
рук
сынов
чу жи х».
Эти
последние
слова,
как
и
образ
«десницы неправды», повторяются в псалме
два жды .
Ло моносо в
избегает
этого
повт ор ени я
и
развивает
тему
«чуж ого
нар ода »
и
своей
обречен н ост и .
Интер есно
о тметить ,
что
Ломоно сов
го­
раздо
д еталь нее,
чем
это
имеет
место
в
псалме,
д ает
кар ти ну
благополуч­
ной
жизни
«врагов».
Не
говоря
уже
о
т ом,
что
он
вводит
доп олнит ель ные
образы
(тоже библейского происхождения), ха рак тер изу ю щие это б лаг о­
получие:
П одобно-
масличным
древам
Сыно в
их
лет а
процветают.
Одеждой
дщери
их
бли стаю т,
Как
златом
испещ ренны й
храм,
он
вно сит
от
себ я
новые
мотивы,
которые
м огли
бы
занять
место
и
в
«светской»
о де:
Цела
об ши рность
кр епки х
ст ен,
Везде
ст олпам и
укр епл енны х,
Там
вопля
в
ст огна х
нет
ст еснен ных,
Не
знают
скорбн ых
там
вр ем ен.
Из
всего
это го
в
п салме
у поминается
л ишь,
что
«вопля в стогнах нет».
Нет
аналогии
в
пс алме
и
для
следующ ей
строки
«Переложения»:
Щастл ив а
жизнь
м оих
врагов!


ЛОМОНОСОВ
341
Такое
рас прос транен ие
темы
о
«довольстве»
врагов
лишний
раз
заставляет
ду ма ть,
что
в
э том
«П ере ложении»
мы
имеем
пря мой
отклик
на
ре аль ные
обстоятельства
жизни.
Трудно
точно
сказать,
кого
подразумевал
Ло мо но­
сов
под
теми
врагами,
о
которых
он
с
т аким
ожест очен и ем
говорил в
своих
«Пер ело жения х» .
Возможно,
что
и
сам
он
не
отдавал
себе
ясного
от чет а,
кто
были
эти
враги.
Но,
несомненно,
чт о,
видоизменяя
пса лом
только
в
одн ом
напра вл ении,
он
шел
от
жизни,
которая
предстояла
пер ед
ним
не
в
состоянии
поко я
и
умир отв оренно ст и,
а
как
борьба
каких-то
враждебных
противоречивых
сил.
Этот
же
мотив
борьбы
с
врагами,
ненав исти
и
непримиримости
по
отношению
к
ни м,
образ
бога , «разящего»
вра го в,
повторяется
и
в
др угих
«Пер ело жени ях» .
Тапе,
наприме р,
псалом
1-й развивает тему о праведниках
и
греш никах .
В
св оем
«П ер еложении»
этого
пса лма
Ло моносо в
п ре вра­
щ ает
«грешников»
в
« злод еев» .
Да же
в
«Переложении» 34-го псалма,
ко­
торы й
и
без
то го
целиком
по свя щен
мотиву
мести,
Ло моносо в
не
ограни­
чи ва ется
перед ачей
его
текста.
Мо тив
мести
выр аж ен
у
не го
гораздо
р езче,
ненав исть
его
ст р аст нее.
Ломоносов
Да
пом р ачит ся
путь
их
мглою,
Да
будет
ползок
и
раз ры т,
Пс алом
Да
бу дет
путь
их
мгла
и
по лзо к,
И
ангел
госп оден
погоня я й
их.
И
ангел
мстящею
руко ю
Их
вслед
го ня
да
устрашит.
Образа
« мстящ ей руки»
ангела в
псалм е
вовсе
не т.
В
других строфах,
в
до­
полнение
к
псал му,
Ломо носов
говорит
о
«противнике», который «г р оз ит»,
о
врагах,
кото ры е
«смеются,
нагло
укоряют».
Особенно
разительно
сле­
дующ ее
измене ние
псал ма:
Ломоносов
Псалом
Ты
видел,
г оспо ди,
их
мерзость;
Отмсти
и
злобным
не
ст ер пи.
Видел
есл и,
г осп оди,
да
не
промолчиши;
Господи,
не
отступ ай
от
мене.
Отм сти
бессовестную
дерзость,
И
от
меня
не
о тступи .
Ломоносов
даж е
начинае т
возмущаться
бог ом,
котор ы й
до
сих
пор
не
сми ­
рил
его
врагов:
Ломоносов
Псалом
Доколе,
госп оди,
без
гне ву
На
злость
их
будешь
ты
взирать!
Не
дай,
не
дай
ты
Льв ову
чреву
Го спод и,
ког да
узр иш и?
Устрой
д ушу
мою
от
злодейства
их,
От
лев
единородную
мою.
Живот
мой
до
к онца
п ож рать.
В
пер елагаем ых
пс алмах
чувствуются
челов еч еская
жалоба,
ст ра да­
ния,
растерянность.
Не
то
у
Ло моно сов а.
Он
полон
гнева
и
раздражения
про тив
«власти чужого народа», «власти сильных», врагов»
и
«злодеев»:
Гл убок ий
мрачный
ров
злодеев
В
пу ти
да
будет
сокр овен .
Да же
70-й псалом,
весь
про низ анный
мольбой
о
спасении,
приобретает
у
Ломо носо в а
суровый
и
грозный
характер.
Смысл
псалма
в
уповании
на
бога,
смы сл
Л омон осов ск ого
«Пе рел ожения »
—
в
по казе
злобных
вр аг ов.


342
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
го то вых
растерзать
св ою
жертву.
Так,
из
одного
«Пер ело жения »
в
другое
пере ход ит
мотив
м ести
и
ненав и сти
к
вра гам ,
и
х отя
эти
враги
у
Ломо но ­
сов а
абстрактны,
одн ако
глубокий
лиризм
«Переложений», их внутренняя
взволнованность
и
субъективизм
заставляют
забывать
об
эт ой
абстракт­
ности.
Они
на чина ют
звучать
как
обличительные
произведения,
идущие
непосредственно
от
жизни
и
питаю щи еся
ею.
Будучи
соб р аны
все
вместе,
они
мог ли
прозвучать
для
читателя,
воспитанного
на
панег ир изме
од,
очен ь
мно гоз на читель но.
По
своему
духу
и
на стро ению
они
являлись
к он­
т рас том
к
« торж еств енны м»
од ам
и
как
будто
открывали
ту сторону
жизни,
которая
не
мог ла
просочиться
в
оды .
Перелагая
пс алмы ,
Ло моносо в
сохраняет
ту
про ст оту
и
лиризм,
ту
инт имность
в
о бр ащении
к
бо гу,
какая
пр ису ща
пс ал мам.
Эти
об р ащения
к
-бог у
передают
дух
нар од ной
религиозности,
со
смутной
верой
народа
в
как ую- то
силу,
которая
сумеет
спасти
«пр аве дны х»
от
«ужасных врагов».
Усл ыш и,
г осп оди,
мой
глас,
Ког да
к
тебе
взываю,
И
сохрани
на
всякий
час:
К
теб е
я
прибе гаю .
Нас тави ,
г осп оди,
на
пу ть
Святым
твоим
за кон ом,
Ч тоб
враг
не
мог
по колеб нуть
Крепящегося
в
оном.
Псалмы
пр ивл екал и
Ломоносова
не
только
своим
со держ анием,
но
и
своей
песенностью,
образностью
и
напряженным
лиризмом.
Он
во с­
прини мал
их
больше
всего
как
яв лен ие
эстетическое,
прит ом
как
я вл ение
свое
нацио наль но- ру сское
(так как псалмы глубоко пустили корни в куль-
ТУ РУ
ру сск ого
на рода ).
Нет
никакого
сомнения
в
том,
что
Л омоно сов ,
для
которого
псал мы
были
первой
школой
поэ тиче ског о
искусств а,
кото ры й
был
св ид етелем
их
ш ироко го
распространения
в
наро де,
ощущал
их
как
поэзию,
бл изк ую
нар од ному
сознан ию ,
и,
используя
их
в
своем
творчестве,
он
тем
самы м
выражал
св ои
мысли
и
чувства
в
тех
образах,
теми
п оэти че­
скими
ср едс тв ами,
тем
яз ыко м,
которые
бы ли
привычны
для
нар од а.
Не
слу чайно
эти
произведения
Ломо носо ва
ощущаются
как
подлинно
русск и е,
и
недар ом
именно
в
них
он
впервые
заговорил
нас тоя щим
русск и м
языком.
Из
в сех
поэ тичес ких
произведений
Ло моно сов а
Пушкин
выше
всего
став ил
«Переложения». «С л ог
его
[Ломоносова], —пиш ет Пу шки н , — ро вн ый,
цв етущ ий
и
жив описны й,
заемлет
главное
д осто инств о
от
глубокого знания
книжно го
славянского
языка
и
от
счастливого
слияния
оного
с
языком
простонародным.
Вот
почему
переложения
п салм ов
и
другие
силь ны е
и
бл из кие
подражания
высокой
поэ зии
священных
кн иг
сут ь
его
лучши е
произведения.
Они
ос тану тся
вечными
памятниками
русской словесности».
Ник о гда
в
од ах
Ло моно сов
не
достигал
той
прост оты
и
яснос ти,
и
лекси­
ческой
и
синта кс ической,
как
в
«П ер ело жения х»
пс алмо в.
Труд но
узнать
в
«Переложении» 143-го псалма автора оды «На
пр ибыт ие
Елизаветы
Петр ов ны» 174 2 г.:
Но
я,
о
бо же,
возглашу,
Тебе
п еснь
нов у
п овсечасн о,
И
в
десять
струн
теб е
с оглас но
Пса лмы
и
п есни
приношу.
Простота
Ло мон осов ских
«П е рело жений» ,
несомненно,
связана
с
тем,
что
в
со зн ании
Лом оносо в а
они
ассоциировались
с
нар одно й
песен-


ЛОМОНОСОВ
343
ность ю.
Не
только
Ло монос ов ,
но
и
Тредиаковский
^видел связь псалмов
с
наро дны м
поэ тиче ским
тв о рчеств ом.
У
н его
мы
н аходи м
след ующ ее
заме­
чание: «С двести лет,
без
мала,
назад
пев али
у
нас
в
це рь кви
на всенощных
бдениях
п салом
103-ий так,
что
по
ок онч ании
речи,
когда
напев
требовал
гагаканья,
до
на ч атия
другая
ре чи,
вместо
гагаканья
он ого
употребляемы
были
нез нам енат ель ные
слова,
а
именно
с ии:
ай,
ненай,
ани,
унани.
Равно
и
пр осты й
нар од
в
некото ры х
своих
песнях,
и
в
п одобн ом
случ ае,
та кие
же
употреблял
незн ача щие
слова:
здунинай,
найна,
здуни».
Близость
Ломо носо вских
« П ерело жений»
наро дно му
со знан ию
и
народному
поэти­
ческому
мышлению
подтверждается
еще
тем,
что
его
«Пер елож ения »
сде­
лались
изв ес тными
в
народе
и
сам и
превратились
до
некоторой
степени
в
явление
фольклора.
Наибольшей
тв о рч еской
силы
Ломоно со в
дос тиг
в
«Оде,
выбранной
из
И ова » (впервые напечатана в 1751
г.,
точная
д ата
написа ния
неиз­
вестна),
в
«Вечернем размышления о божьем величестве» (1743) и
в
«Утреинем» (впервые напечатано в 1751
г.,
точная
дат а
на писани я
не­
известна). Все
эти
произведения
яви ли сь
новым
слов ом
в
русск ой
литера­
туре.
Впер вы е
в
поэзии
заговорила
при ро да,
впервые
поэ тиче ское
произ­
ведение
ст ало
формой
выражения
фил ософ ских
и дей
автора.
Во
всех
э тих
пр оиз в едени ях
даются
в еличе ств енная
картина
мироздания
и
чел овек ,
стре­
мящийся
по стичь
его
величие.
Со вер ш енно
о чев идна
неза в исимо сть
эти х
про изв ед ений,
особенно
дв ух
«Размышлений», от содержания и духа цер­
ковной
ре лиг иоз ност и.
Цер ко в ники
времен
Елизаветы
никак
не
могли
увидеть
в
авторе
этих
«дух овн ых»
од
своего
ед иномы ш ленника.
Всем
своим
мироощущением,
св оей
интер пр етацие й
«божьего величества», своей пробле­
мати ко й
они
противостояли
официальной
р елиг ии
и
несли
в
себе
э ле мент
борьбы
с
ней.
Только
в
дал ьнейшем ,
в
по ру
око нчат ель ног о
о тдел ения
литературы
от
ре лигии ,
эти
произведения
заняли
видное
место
в
ш коль ных
хр ест омат иях
в
качеств е
образцов,
выражающих
высокое
рел игио зно е
чувство.
«Ода,
выбранная
из
Иова », написана Ломоносовым по мотивам по­
след них
гла в
библ ейской
книги
Иова.
Хотя
перед
нами
заим ств ов ан ие
из
Биб ли и,
о днако
тема
его
оды
не
совпадает
с
темой
книг и
Иова.
В
книге
Ио ва
ставится
одна
из
основных
п роблем
религии — отношение
чел овек а
к
богу.
Иов
предстает
в
ней
как
нер аз ум ная
ч елов еческ ая
«тварь», кото­
рая
не
в
со стоя нии
постичь
высшей
прем удр ости
бо жеств а.
Ему
оста ется
только
под чинить ся
непоня тому
им
б огу
и
пов ер ить
в
него.
П ос ледние
главы
книги
Иова —
это
апофе оз
веры.
У
Л омон осов а
исч ез
Иов
(так как
он
не
да ет
мотивов
из
первых
гл ав
книги
Иова)
и
в месте
с
ним
исч езл а
самая
пр об лема
веры.
Бог
Ломоносова—поэтическое
олице тво рение
миро­
здания,
такое
же
ол ицетв ор ение,
каким и
являлись
греческие
и
римск ие
боги.
Бог
в
этой
оде
и
не
л ейбнициа нс кий
бог .
По
фо рме
это именно биб­
лейский
'бог,
создавший
н ебо
и
землю
в
шесть
дней.
Би бл ейск ий
примити­
визм
пред став ле ни й,
перенесенный
Ломоно со в ым
в
эту
оду
(вспомним и per
ническое
замечание
Л омоно сов а- учено го —
«бог так сотворил»),
г ов орит
о
том,
что
книга
Ио ва
была
для
не го
только
исто чник ом
сре дств
по эти­
ческого
в опло щения.
То,
что
там
составляло
содер жание,
здесь
преврати­
л ось
в
форму.
Ломоносов
ощущал
поэтическое
богатство
по след них
гл ав
би блей ск ой
книг и,
Ио ва
и
использовал
его
для
«одухотворения»
вселенной.
Не
говоря
уже
об
исключи тельной
г ар монии
образов,
ч асть
ко тор ых
непосредственно
заи мс твова на
из
Биб л ии,
а
част ь
до полне на
самим
Ло мо­
носовым,
—
это
произведение
отличается
уд ив итель ной
стро йно стью
ком­
п озици и,
несмотря
на
разрозненность
за имс твова нных
им
из
книг и
Ио ва
мотивов.
Ода
разбита
на
во сьмист ро чны е
строфы,
которые,
в
с вою
очере дь.


344
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
почти
последовательно
разбиваются
на
четверостишия.
С интаксич ески
строфы
повторяют
од на
другую
(с некоторыми вариациями).
Каждая
строфа
сост ои т
из
ряда
во просо в,
ко торы е
одновременно
являются
перечислением
ч удес
все ленно й
(принцип,
заимс тво в анны й
Ломоносовым
из
кн ипи
Иова).
П очти
каждая
строфа
начи на ется
с
об ращения
к
Ио ву
(в первой или
во
второй
строчке):
Где
был
ты,
«ак передо мною
Б есчисл ен ны
тьм ы
новых
звезд?
Возмог
ли
ты
хот я
однажды
В елеть
ранее
утру
быть?
Ст р е мнинами
пут ей
ты
разных
Прошел
ли
моря
гл уби ну?
С тесня я
вихрем
о блак
мрачный
Ты
солнце
можешь
ли
закрыть?
Тво ей
ли
хи тростью
вз ле тает
О рел
на
высоту
паря ?
и
т.
д.
Обильное
ис поль зов ан ие
со юза
и,
ко мп озиционно
уп оря дочен н ое
(один раз переходящее в анафору) , в еликол епно п ер едает си н т ак си ческ и й
строй,
свойственный
Библии.
Третьи
и
четв ерты е
с тро чки
из
только
что
цитированных
строф
(исключая первую)
тако в ы:
И
нивы
в
де нь
томящей
жажд ы
Дождем
прох ладны м
напоить.
И
счел
ли
чуд
(многообразных
Ст ада
х одящ ие
по
дну.
И
воздух
огу сти ть
про зрачны й,
И
молнию
в
дожде
род ить .
По
в етру
крила
пр ости рает
И
см отри т
в
реки
и
моря.
Ломоносов
нагнетает
оди н
грандиозный
образ
на
дру гой ,
гораздо
больше
ко нцент рир у ет
их,
чем
это
имеет
место
в
Б иб лии,
ибо
его
цель
представить
«об ши рную гр омаду св ета» .
Заключительные
стро ки
оды ,
при­
внесенные
Ломоносовым
от
себя,
должны,
очевидно,
во пло щать
в
себе
фи лос офс ко- ре лиг иозн ый
см ысл
книги
Ио ва.
Они
логически
не
вытекают
из
всего
произведения
и
даже
стилистически
из
него
выпадают,
пре­
вращаясь
в
какую-то
п лоск ую
ди дакти ку.
Си е,
о
смертный,
рассуждая,
Прес та вь
зиждителеву
власть,
Святую
во лю
почит ая,
Имей
сво ю
в
терпеньи
часть.
Он
все
на
пользу
на шу
стр оит.
Казнит
ко го
или
покоит.
В
н ад ежде
тяготу
сн оси.
И
без
р опт ания
пр оси.


ЛОМОНОСОВ
345
«Смирение»
и
пассив ност ь,
которые
здесь
п роп ов едует
Л омо носо в,
на­
стол ько
резко
пр отив оре чат
его
многочисленным
призывам
к
познанию»
к
тому,
чт обы
ч елов ек
стал
вровень
с
«божеством» (образ Прометея в
«Письме о пользе стекла»), что могут быть восприняты только как выра­
жение
какой- то
внешней
необходимости.
Ес ли
«О да,
выбранная
из
Иов а»
является
вольным
переложением
библейских
мотивов,
то
оба
«Размышления»
— это
совершенно
оригиналь­
ные
произведения
Ло моно сов а,
внецерковный
характер
кото ры х
сов ер­
шенно
очевиден.
Мало
т ого,
что
Ломо носо в
в
эт их
произведениях
разви­
ва ет
те
идеи,
с
ко то рыми
русское
духовенство
продолжало
вести
о жесто чен­
ную
борьбу
(в частности,
идею
о
множе ст ве
ми р ов ), самый пафос их,
обу слов ленны й
ве рой
в
возможность
п олн ого
п ости жения
человеком
«устава естества», в науку,
которая
д аст
истинное
пре дс тав лени е
о
солнце»
о
звездах,
о
«множестве миров», придает этим произведениям
прямой
антицерко вны й
смысл,
а
в
условиях
р усск ой
д ейств ител ьно сти
40-х и на­
чал а
50-х годов XVIII
в.
и
по литический
оттенок.
Ес ли
ср ав нитель но
легко
об нар уж ить
отсутствие
свя зи
«Размышле­
н ий»
с
церковной
теоло гией,
то
гораздо
тру днее
отд елить
их
от
теол ог ии
л ейбнициан ск ого
толка,
так
как
внешне
они
как
будто
целиком
уклады­
ваю тся
в
рам ки
рацио налист ич еско го
деизма
Лейбница,
особенно
« Вечер нее
ра змы шлен ие».
Говоря
о
беско неч ном
разнообразии
природы,
о
«несчетных
солн ц а х», «бездне звезд»,
о
«морских волнах», «вечном льде», о явле­
ниях ,
которые
каж у тся
чело в еку
непонят ны м
чудом
(северное сияние)»
Ломо носов
в месте
с
тем
вид ит
единств о,
в ну т реннюю
упорядоченность
этого
нео бозр имого
мира
яв лений,
так
как
он
твердо
зн ает,
что
во
всех
э тих
явлениях,
порой
еще
непоня тных ,
действует
все
«та же сила естества».
В есь
это т
ход
мыслей
чрезвычайно
близок
к
филос офским
воззрениям
Лейбница.
И
все
же
это
« Р азмышле ние»
далеко
отх оди т
от
л ейбн и­
цианского
деизма.
Как
из
«Оды,
в ыбра нной
из
И ова»
исч е зла
религиоз­
ная
библейская
пр об ле ма тика,
так
из
этого
«Размышления»
выпадает
пр об лемат ика
фил осо фско -д еисти ческая .
В
своих
конечны х
о бо бщени ях
Лей бн иц
всегда
прих одит
к
богу,
дает
ап олог ию
его,
провозглашает
« бес­
конечную
му дро сть»
творца
г
при
э том
оставляет
в
ми ре
та кие
нач ала,
которых
челов ек
познать
не
может.
« Ра змышле ние»
Лом онос ов а
тоже
фи­
лософск ое
обобщение,
но
иного
пор яд ка.
Для
Ломо носо ва
не
су ществ ует
проб ле мы
о
соотношении
высшего
б оже ств енног о
разума
и
природы,
ве ры
и
знания.
Ломоносов
ставит
иную
проблему:
ч елов ек
может
и
должен
по­
зн ать
прир оду ,
раскрыть
«закон натуры», «естества устав» .
Таков
фило­
софский
смысл
этого
произведения;
даже
внешне
это
«Р аз мышлен ие»
не
да ет
м атер иала
для
ото жд еств л ения
его
фило софс ко й
сущности
с
раци она ­
листическим
деизмо м
Лейбница.
Мир
явлений
пок аза н
сам
по
себе,
вне
вы сш его
разума,
давшего
им
зак он
сущ еств ов ания.
Только
в
одной
по­
сл едн ей
строчке
упоминает с я
«творец», и притом философски неосмыслен­
ный
(«Кто ж знает,
к оль
вел ик
творец»).
Правда,
он
упоминается
еще
и
в
тр еть ей
строфе,
но
з десь
это
упоминание
имеет
явно
злободневный
и
полемический
характер,
так
как
строфа
развивает
и дею
множест в а
миров,
противную
рел иг ии,
и
бог
здесь
ввод ит ся
напер екор
це рков ни кам:
У ста
прему дры х
нам
гл ася т:
Там
разных
множество
светов
Не счетн ы
солнца
там
горят,
Народы
там
и
к руг
веков:
Для
об щей
славы
б оже ства
Там
та
же
сила
ест еств а.


316
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
_______
ОДА
то.
;! Вечернее размышление о Божт 'е мЪ
ВеличесшвЬ,
при
случаЪ
великаго
сбвернаго
аяшя.
Л
.
1
ице
свое
скрывает Ь
де нь
;
Поля
п о крыла
мрачна
ночь
;
| Взошла на гбры чорна гпЪмь;
><
Луии
отК
насЪ
склонились
прочь ;
Открылась
безднл
звЪздЪ
полиад
{ За'ЬздамЬ
числа
н отЪ,
без днЪ
дна,
2- ЬО
Песчинка
ка кЪ
вЪ
мор ск ихЬ
в оляахЪ
,
КакЪ
мала
и скрд
вЪ
вЪ чно мЬ
льд'Ь ,
Ка кЪ
вЪ
сильномЪ.
вихрЬ
то нкий
прахЪ
3
ВЪ
сьирЪпомЬ
какЪ
перо
огнБ ,
Так Ъ
я
вЪ
сей
без днЪ
утл ублеи Ь
Теряюсь ,
мысл ьми
утомленЬ !
•
•
•
-
'
—«V—■-
..
-
• —*•-
—«
Начало
оды
Ломоносова
„Вечернее размышле­
ние.в
собрании
его
сочинений
изд.
1751 г.
Что
касается
заглавия,
то,
оч евид но,
оно
дано
было
значительно
позж£
напи сания
произведения,
при
подг отов ке
к
из д анию
«Собрания сочи­
нений» 1751 г.
(в своем
«Слове о явлениях воздуш­
ных»
Ломо носо в,
уп оминая
«Размышление», называет его
«Одой о северном сиянии»).
Такое
заглавие
давало
во з­
мо жность
о тнести
произведе­
ние
к
разделу
«духов н ых»
од
и
указывало
как
будто
на
его
традиционность
и
орто­
доксальность. Так,
оно во всей
п осле дующ ей
литературе
и
школьных
хр есто мати ях
шло
под
знаком
«д ухо вно ст и»,
хотя;
кро ме
заглавия
и послед­
ней
строчки,
нич то
об
это й
«д ухов ности»
не
говорит.
«Утреннее размышление»
как
будто
больше
под хо дит
под
кате го рию
«ду ховн ы х»
од,
уже
х отя
бы
по
одному
тому,
что
Ломо носов
неодно­
кратно
прославляет
в
нем
«зиждителя»,
являющегося
в
своих
«чуде с н ых»
д елах
(«Представь,
каков
зижди­
тель
сам », «Велик зиждитель
наш
г оспо дь !» «Бессмертный
царь ») .
Но
это
«Р азмы шлен ие»
от
лейб ницианско й
теологии
мож ет
б ыть
еще
дал ьше,
нежели
«Вечернее» . «Зижд ит е л ь»
и
«творец»
в
этом
«Раз­
мышлении»
и дет
не
от
Лейбница
(для этого в нем слишком мало философ­
ского), а из псалмов. «Утреннее размышление»
представляет
собо й
по форме
стилизацию
псалма .
Не
только
отдельные
образы
его
заимствованы
из
псалмов
(этоимеетместоив «Вечернем
размышлении»), но оно в целом
выдержано
в
духе
п салм а,
в
д ухе
молитвы.
Э тим
именно
определяется
характер
последней
строфы
«Размышления»:
Творец,
покрытому
мне
тмою
Прости
пре мудро сти
лучи,
И
что
угодно
п ред
т обою
Всегда
творити
научи.
И
на
твою
взирая
тварь,
Хвал и ть
те бя,
бессмер т н ый
цар ь.
Сближая
по
форм е
«Утреннее размышление»
с
псалмами,
Ломоносов
вкладывает
в
него
тот
же
фил осо фский
смысл,
что
и
в
«Вечернее».
Оба
«Размышления»
имеют
много
общ его
и
в
пр инципах
своего
поэтического
в опл ощ ения
(особенно близки «В еч ер не м у
размышл ению »
2-я, 3-я и4-я
строфы
«Утреннего размышления»).
Они
соче тают
в
себе
исклю читель ную
точно сть
описа ния,
г ранич ащую
с
точно стью
научной,
и
яр кую
образность,
пор ой необ ы чайную , по
в ид имости,
бл из кую
к
оксюморону.
Таковы,
например ,
сл едую щие
о б р а зы : «огненные валы», «горящие дожди» —


ЛОМОНОСОВ
347
из
«Утреннеторазмышления»;
из
«Вечернего размышле­
ния»
—
«хла дны й пламень »,
«ясный ночью луч», «мерз­
лый пар,
рождающий
по жар ».
Все
эти
образы
производят
в печатл ение
смелой
метафо­
ричности,
резких
смысловых
сдвигов,
ос нов анны х
на
ассо ­
ци ати вно сти
мышления.
На
сам ом
д еле
они
имеют четкое
логи ческое
оправдание в самой
приро де
описываемых явлений
в
од| ном
случае
сев ерн ого
сияния,
в
другом —
солнца.
Ос об енно
это
чу вс тв уется
в
следующих
строфах:
Из
«В ече рнего раз мы шле ния :
Но
где
ж,
н атура,
твой
закон?
С
полночных
стран
встает
заря!
Не
солнце
ль
ставит
там
свой
трон?
Не
льди ст ы
ль
мещут
о гнь
моря?
Се
х ладны й
пламень
нас
покрыл!
Се
в
ночь
на
землю
д ень
вс т упил!
Из
«Утреннего размышления»:
Там
о гненны
валы
стре мят ся
И
не
н ах одят
берег ов .
Там
вихри
пламенны
крутятся,
Б орющ ись
множество
веков;
Там
ка мни,
как
вода
кипя т.
Горящи
там
дожди
шумят.
Гра в юра
из
издания
трагедии
Ломоносова
•Тамира и Селим* (СПб., 1750 г.).
Оба
«Размышления»
—
образцы
высокой
лирики.
Они
звучат
более
величественно,
нежели
«тор жеств енны е»
оды,
хо тя
целый
ряд
приемов
в
тех
и
других
с ов падает .
И
тут
Л омоносо в
использует
славянизмы, вос­
клицания,
в опр ошени я,
ко то рые
должны
передать
изум ление и
восхищение
по эта
пе ред
величием
описываемого.
Но
здесь
все
эти
одические
приемы
приобретают
иной
смысл,
так
как
они
оправданы
самим
сод ержание м
про изв еде ний.
Здесь
уже
не
иллюзия
восторга,
как
в
большинстве
«т ор же­
ственных»
од,
а
восторг
истинны й.
Оба
«Размышления»
— произведения
един ств енны е
в
своем
роде .
В
них
наука
поднята
на
высоту
поэтического
п аф оса,
а
поэзия
проникнута
научным
знанием.
Ломоносов выступает в
э тих
про изв ед ени ях
как
сов ерш ен но
оригинальный
поэт,
притом
по эт
бо льш ой
творческой
силы .
Эти
произведения
по луч или
признание
на
Западе.
Оба
«Размышления»
бы ли
перев ед ены
иа
немецкий
язык,
а
«Утреннее
раз мышлен ие»
и
на
французский
язык.
Л омоно сов
про бо вал
с вои
сил ы
и
в
траг едии.
Он
напи сал
две
траге­
дии: «Тамира и Селим» (1751) и «Де моф онт» (1752).
В
эти х
произве­
дениях
Ломо носов
не
сказал
нич его
нового.
Они
написаны
им
в
основном
в
духе
правил
классицизма.
Тра ге дия
«Тамира и Селим»
представляет
известный
интер ес
по
некоторым
своим
мыслям
(монолог Надира о тира­
ни и;
слова
Тамиры
о
праве
человека
на
любовь
и
др.).


348
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
У
Ло моно сов а
на
в сем
про тяж ении
его
творчества
чувствуется
т яга
к
личной
л ир ике.
Своим
«ответом»
на
первую
оду
Анакреона
он
показал,
что
лирика
ему
не
чужда,
что
лирич еские
темы
его
вдохновляли.
Но
он,
повидимому,
не
давал
свободы
этому
своему
влечению,
не
видя
в
нем
общественного
смы сла .
Его
немногочисленные
лирич еские
стихи
на­
писан ы
им
«для себя»
и
при
жизни
его
не
были
оп уб ликов аны .
В
этом
«ры ца ре»
науки
и
пр осв ещения ,
в
этом
человеке,
всю
жизнь
от дав шем
слу жению
обществу,
чувствуется
какая-то
внутренняя
н еув ерен­
но сть
в
том,
является
ли
избранный
им
жизненный
п уть
правильным.
В
св оем
«ответе»
на
XI оду Анакреона он сталкивает два жизненных
пути—путь
ра до стно й,
в есел ой
жизни
для
себ я
и
пу ть
жер тв енный
во
имя
блага
нар од а.
Анакреон,
ты
был
роскошен,
в есел,
сладо к,
К атон
старался
ввесть
в
рес пуб лик у
по ряд ок,
Ты
век
в
забавах
жи л,
и
вз ял
св ое
с
собой.
Его
угрю мст во м
в
Рим
не
возвращен
покой.
Ты
жизнь
уп от реб лял
как
в ременну
уте ху,
Он
жизнь
прен ебрег ал
к
ре спуб лики
у спех у.
Ломоно сов
не
знает,
кто
из
них
прав ,
и
говорит:
Несходства
чудны
вдруг
и
сходства
по нял
я.
Умне е
кто
из
вас,
друг ой
бу дь
в
том
судья.
В
своей
жизни
и
в поэтическом творчестве
Ло моно сов
шел
за
К атон ом
и
подавлял
в
себе все
то,
что
не
считал
общественно важным.
Он
подавлял
в
себе
и
поэта-лирика,
но
тем
не
менее
и нтим ная
лир ич ес кая
струя
нико гд а
не
замирала
в
его
творчестве.
Его
«ответы»
Анакреону,
переводы
из
него,
с тро фы,
по св я щенные
Шувалову,
раскрывают
еще
од ну
сторо ну
его
поэ ­
тической
де ят ель но сти.


ГЛА ВА
Ш
Сумароков
и
его
литературно-общественное
окружение
1
Г
оды
1730—1760
являются
временем
формирования
европеизирован­
ной ,
новой,
по слепетров ской
дворянской
ин телли генци и;
в
это
именно
время
довольно
многочисленные
пре д стави тел и
дворянской,
глав­
ным
образом
стол ично й,
молодежи
начи нают
заниматься
дел ами
культуры
сер ьезно ,
уделяя
им
ог ромн ое
в нимание.
Грандиозный
тол чок ,
данный
России
пет ров скими
реформами
и
всей
деятельностью
Петра,
отразился
в
последующие
после
смерти
царя
го ды
двояким
образом.
С
одной
сторо ны ,
под линно- пр ог ресс ив ны й
характер
петр ов ско й
работы,
оживившей
глубокие
сл ои
наро дно го
сознания,
поднявшей
нар одн ое
са мо­
соз нание,
прив ел
в
кач еств е
своего
последствия
к
п ояв лению
Ломо нос ов а
и
ряда
друг и х,
менее
ярких
деятелей
культуры
отно ситель но
демо крати че ­
ского
т ипа.
С
другой
стороны—работа
Петра
как
созидателя
монархии
помещиков
и
торговцев
привела
к
образованию
нов ой
культуры,
и
при­
дворной
и
социаль но- в ерху ш ечной
в ообщ е.
Уже
чер ез
несколько
лет после
смерти
Петра
дворянство,
освободившееся
от
палки
лютого
царя,
но
заме­
ча тел ьно го
деятеля,
уставшее от ломки)старого и стройки’ нового,
довольное
тем,
что
п рог рессив ный
пыл
Петра
у ступил
место
пасси вно сти
его
боле е
по клади стых
преемников,
выделило
с вою
инте лле кту аль ну ю
аристократию,
которая
и
принялась
за
у стр ойст во
своей
собс твенно й
культуры.
Эта
нов ая
дворянская
инте лли генци я,
жадно
вбиравшая
опыт
з ападн оев ро пейс ких
фе од аль ных
тр ади ций,
но
не
чуждавшаяся
и
передовых
течений
мы сли,
шедших
с
Запада,
должна
б ыла
противопоставить
свой тип
мировоззрения,
мо рали ,
пр осв ещени я,
бытовых
нав ы ков
то му
«плебейскому»
облику
также
новой
и
та кже
европеизированной
культуры,
ко тор ый
воплощали
лю ди
петро вско го
закваса,
ти па
Посошкова
или
Тредиакювского,
и
ко тор ый
гениально
воп ло тил ся
в
Ломоносове.
Нужн о
сразу
же
подчеркнуть,
что,
по
м ере
углубления
этой
дворян­
ской
культуры,
по
мере
у ве лич ения
зап рос ов
интеллектуального
порядка
в
среде
новой
дворянской
и нтел ли ге нции
и
в
ее
литературе,
и
са ма
эта
ин тел ли ге нция
и
ее
литература
все
б олее
и
более
преодолевали
узко­
э го истическу ю
сосло вно - кл ассов ую
о гр аничен но сть
и
тем
самым
все
боле е
о тр ывал ись
от
основной
ре акционно й
невежественной,
дикой
«м ассы »,
помещичьего
кл асса.
Вместе
с
тем
наиболее
пер едов ые
группы
д во ря нской
интел лиг енции
иизбежно
о каз ывал ись
в
оппо зиции
к
помещичьему
прави­
тельству,
к
его
бю ро кра тии,
к
грабительской
ик торгашеской политике
его.
Дворянский
либерализм
в
ко нце
концов
пришел к
раз ры ву
с той
классовой
базой,
на
основе
кот ор ой
он
вырос.
При
Петре
и
в
ближайшие
годы
после
смерти
Петра
книжн ые,
гу ма­
нитар ны е,
литературные
интер есы
в
сред е
дворянства
либ о
имели
пр и-


350
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
дворно-правительствеяный
хар акте р,
либо
б ыли
проявлениями
инд ив и­
ду аль ной
инициат ивы,
не
выходившей
на
сколько-нибудь
широкую
арену.
Практическая
техническая ,
в оенн ая,
узко-деловая
работа
поглощала
почти
все
си лы
людей,
втя ну тых
в
сфер у
воздействия
пра вите ль ства .
Татищев,
Никита
Трубецкой,
даже
Кант еми р
были,
с
одн ой
стороны,
пр актик ами,
деятелями
поли ти ки
и
вл аст и,
с
дру гой
стороны,
бы ли
д илетант ами,
со­
средоточившими
интересы
г уманита рной
культуры
в
двух-трех
час тны х
домах.
Но
они
все
же
бы ли
зачинателями
традиции,
окрепшей
в
целое
течение
к
с еред ине
века.
И менно
в
это
время,
в
серед и не
в ека,
уже
срав­
нител ьно
значительный
слой
дворянства
создавал
свою
новую
культуру
сам,
не
при
помощи
вы писны х
спе ци алисто в
или
наемников
из
сред ы
«разночинцев», не по приказу власти,
а
незав исимо
от
нее ,
в
надежд е,
нао бор от,
повлиять
на
це нтра ль ную
вла сть .
Когда
в
1730 г.
столичное
дворянство
помогло
новопоставленной
импера трице
Ан не
Ивановне
разделаться
с
«в ер хов никам и»- ол игар хам и
и
в ос стано вить
сам од ерж ав ие,
оно
предъявило
ей
ряд
свои х
треб ов аний,
конечно,
обязательных
для
дворянской
ц ариц ы.
Среди
этих
треб ов аний
содержалось
указание
на
необходимость
открытия
специ аль но
дворянского
уче бног о
заве де ния .
При
этом
пр ед ста вител и
дворянства,
выд виг авшие
это
поже лание,
интересо­
вались
не
тол ько
вопросами
культуры
своего
класса,
но
хот ели
в
то
же
вре мя
добиться
хо тя
бы
частичног о
обх ода
петровского
закона
об
обя­
зательной
для
всяк ог о
дворянина
службе
.г осуд арств у,
н ачина я
с
нижних
чинов.
Э тот
закон
тяготил
все
б олее
осознававших
свою
власть
поме­
щиков
и
мешал
их
сыновьям
заняться
сво им
об раз ов ание м.
Надо
было
создать
уче бн ое
за ве дение,
учеба
в
к отор ом
сч итал ась
бы военной
с лужб ой
и
тем
самым
избавляла
бы
от
с ол дат чины.
Во
исполнение
этого
т ре бо вания
дворянства
пр авит ел ьс тво
Ан ны
Ивановны
и
открыло
в
1732 г.
Шляхет­
ский
кадетский
к орпус.
Учи ть ся
в
нем
мог ли
только
дворяне;
кол ичеств о
учагцихся
бы ло
сра вните ль но
в ел ико.
Оканчивая
ко рпу с,
его
питомцы
по­
луч али
сразу
оф ицерс кие
чины.
Содержали
и
обучали
кадет
в
к орпу се
бесп лат н о,
за
счет
пр ави тел ьс тва.
И менно
корпусу,
первому
специфически
дворянскому
учебному
заведению
XVIII столетия,
суж де но
было
стать
оча гом
нов ой
дв ор янско й
культуры.
Вскоре
после
осно в ания
кор пуса,
в
1732 г. ,
в
не го
поступил
сын
ге­
нерала
и
аристократ
Александр
Сумароков,
которому
было
тогда
14 лет.
В
1743 г.
в
кор пус
поступил
десятилетний
Херасков.
Еще
ранее,
в
1738 г.,
поступил
И.
П.
Елагин.
Тогда
же
учились
или
служили,
в
ко рп усе
Адам
Олсуфьев,
А.
А.
Нартов,
И.
И.
и
П.
И.
М елиссино,
И.
Ши шкин,
С.
По­
рош ин
и
другие
б уд ущие
лите рат ор ы.
Воспитание,
п олуча е мое
молодыми
дворянами
в
корпусе,
значительно
отл ичал ос ь
от
того,
кото рое
б ыло
пр иня то
в
школах,
соз данн ых
при
Петре
I.
Время
технических
школ,
время
практицизма,
преобладания
точ­
ных
знаний
прошло.
С
само го
начала
своего
суще ств ов ания
корпус
сделался
дворянским
унив ерситетом.
Военная
му штр а,
а
вместе
с
нею
и
специаль­
ные
во енные
знания
отошли
на
вто рой
план
в
системе
образования,
да­
вавше г ося
корпусом.
Наоборот,
истор ия,
география,
юридические
науки,
языки,
затем
фехтование,
та нцы
— весь
э тот
круг
общеобразовательных
и
светских
дисципл ин
и
навыков
выд ви ну лся
в перед .
Основной педагогической
задачей
кор пуса
ста ло
в ос питание
образцовых
дворян,
вполне
цивилизо­
ванных.
обладающих
э л ементар ны ми
г уманит арны ми
знаниями
и
умеющих
себ я
держать
в
обществе.
Корпус
го тов ил
не
ра бо тников ,
как
петр о в­
ские
школы,
а
начальников.
Практику
сту де нты
проходили
во
д в орце.
К ор­
пусное
начальство
б ыло
п остав л ено
пер ед
необходимостью
заниматься
обу­
чением
европейским
пр илич иям
и
культуре
бы та
дворянских
сынков,
при­


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
351
бывавших
в
уче б ное
за вед ение
часто
неотесанными
пар нями
с
замашками
свои х
род ите лей,
в оспитанны х
в
школе
Петра
I; нелегко было отучить их
держать
в
ко мнатах
и
дортуарах
со бак,
разводить
гряз ь,
безобразничать-
Оту ча ли,
впрочем,
усерд н о
не
стесняясь
ни
п орко й,
ни
иными
суровыми
кара ми.
Нужно
было
добиться
пр евр ащен ия
росси й ск ого
п омещ ика
в
«р ы­
царя»
на
западный
л ад.
Кроме
наук,
кадет
обу чали
не
только
тан ца м,
но
и
дек ламаци и
(в корпусе преподавалось множество наук ,
и
ст уде нт
мог
специализироваться
в
той
или
иной
области;
вообще
пр охожд ен ие
курса
не
было
унифицировано).
В
особенности
отчетливо этот салонно-аристокра­
тический
с тиль
приобрело
корпусное
в оспитан ие
при
Елизавете,
когда
и
в
личном
составе
служащих
ко рпу са
пр оизошл и
по след ов ател ьны е
перемены:
герм ан ск ое
д еляч ески- б юр гер ское
в л ияние
за менило сь
в ли янием
фра н цуз­
ским,
которому
су жд ено
было
сыграть
стол ь
б ольш ую
роль
в
образовании
психики
ру сск ого
дворянского
интел лиге нта.
Идеал
гол ландско й
верфи
усту пил
идеалу
Вер сал я.
В
системе
гума нитарно го
образования,
как
и
в
системе
светского
в ос питан ия,
в
корпусе
существенное
место
за нима ло
искусство,
в
том
ч исле
литература.
Со хра нило сь
предание,
не
слишко*м
дост ов ерн ое,
что
уже
в
40-х годах (и ли
даже
еще
ра нь ше)
в
корпусе суще­
ствовало
ли тера тур ное
общество.
По
многим
биографиям
Хераскова
стран­
ство вало
малодостоверное
из вес тие,
якобы
он
уже
в
корпусе
писал
стихи
и
даже
задумал
«Р оссиад у».
В
эти х
пр еда ния х,
незав исимо
от
точности
сообщ аем ых
ими
фактов,
сохранено
общее
пра в иль ное
воспоминание:
в
к ор­
пусе
з аним ал ись
л итерату ро й.
Еще
им пера трице
Анне
Ивановне
ка деты
подносили
сочиненные
ими
в
ее
честь
стихо тв орен ия,
среди
которых
были
и
сумар ок ов ск ие.
И
по здн ее
литературные
интересы
в
к орп усе
не
заглохли.
С
1750-х годов при корпусе работала типография;
на
ее
основе
выросло
целое
издательство,
выпускавшее
самые
разнообразные
книг и,
главным
образом
пер евод ны е.
В
1759 г.
гр уппа
уч ащ ихся
и
о фицеров
корпуса предприняла
на свой
стр ах
и
на
сво й
счет
издание
журнала,
печата вш ег ося
также
при
корпу се
под
названием
«Праздное время в пользу употребленное». В э т ом ж у рн ал е
сотрудничал
и
Сумароков,
не
порвавший
связи
с
корп усом по сле о конч ания
его
в
1740 г.
В
корп усе
была
биб лио те ка,
выписывалось
мн ого
иностран­
ных
газет
и
журналов.
Большую,
мо жет
быть
решающую,
роль
сыграл
Шляхетский
ка детс кий
кор пус
и
в
исто рии
русского
театр а.
И менно
в
кор­
пусе
была
впервые
пос тав ле на
первая
русская
«правильная»
трагедия,
на­
пис ан ная
питомцем
к о рпуса
Сумароковым;
в
стенах
к о рпуса
образовалась
та
полулюбительская,
полупрофессиональная
труппа
м олодых
дворян,
ра­
бо та
котор ой,
п еренесенная
во
дворец
Елизаветы
Петровны,
послужила
первой
ос н овой
для
создания
п остоя нно го
русского
театра
в
Петер б ург е.
В
к ор пусе
же
и
под
руководством
ко рпусны х
актеро в- лю би телей
завершили
св ое
театральное
и
обще е
образование
ярославцы,
гл авн ые
деятели
ру с­
ского
театра
XVIII столетия .
2
Первым
кр упны м
успехом
педагогики
Шляхетского
кадетского
кор­
пуса
был
именно
Сумароков.
Родовой
аристократ,
он
пер вый
взялся
за
литературное
дел о
пр оф ессиона льно ,
ст ал
создавать
литературу
для своего
кл асс а;
именно
поэ тому
он
вовсе
не
был
са модур ом,
ког да
заяв ля л,
что он
является
нач ина телем
новой русской литературы.
Данную
литературную
традицию
нач ал
дейст ви тель но
он.
Впервые
он
адресовался
в
своем
тво р­
чест ве
к
гр уппе
дворянских
и нтелли гентов
о дного
социально-культурного
типа
с
ним
самим.
В
его
руках
литература
отказалась
говорить
от
лиц а


352
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
правительства
и
заговорила
от
л ица
дворянской
общественности.
Екате­
р ина
II, вступив на престол,
пред остав ил а
Сумарокову
казенное
содержа­
ние
и
взяла
на
себ я
р асход ы
по
изд ан ию
всех
его
сочинений.
Это
не
бы ло
той
плато й
за
службу
двору,
которую
выд ава ли
в
св ое
вре мя
Тредиаков-
скому,
а
потом
—В.
Петрову;
это
б ыло
демо нстра цией
готовности
прави­
тельства
опл ач ив ать
и
уважать
про я вле ния
о бщ еств енной
ин ициатив ы
дворянства
и
его
э стетич еск ие
потребности.
Когда
курс
политики
вла сти
изменился
и
Екатерина
сочла
возможным
о ткр ыто
по дав ить
дв ор ян ский
либерализм
и
общественную
активно сть
передовых
г рупп
дворянства
в ообще ,
С умар оков у
пришло сь
плохо:
он
попал
в
немилость.
Екатерина
смеет ся
над
ни м,
делает
ему
выговоры,
ее
чинов ники
помыкают
им;
он
кончает
жизнь
в
бедности,
в
состоя нии
полу опаль но го
заштатного
деятеля.
Вообще
говоря,
жизнь
Сумарокова,
бедная
внешними
соб ы тия ми,
была
весьма
печ аль на.
Это
был
человек
крайне
нервный,
о стро
реаг ир о­
вавший
на
ок руж аю щую
его
д икос ть
нравов,
на
тор жест ву юще е
ва рва р­
ств о
в
его
собственном
к ла ссе.
Еще
из
ко рпу са
он
вынес
высокое
и
совер­
шенно
нереа льн ое
пре дста вл ение
о
д остоинств е
дворянина,
челов ек а,
рож­
денного
для
служения
отечеству,
чести,
ку льту ре,
добродетели.
Избранный
им
путь
литератора,
руководителя
общественной
мысли
своего
кл асса,
ка­
зал ся
ему
путем
ве ликого
служения
ид еалу,
пусть
только
дворянскому,
но
все
же
по-своему
в озв ы ш енному.
Его
во об ражение
рисовало
п еред
ним
ка ртин у
государства,
в
котором
мудрые
и
благородные
дворяне
благора­
зумно
руководят
с час тлив ым,
хо тя
и
негр амотны м
нар одом .
Он
был
гот ов
•отдать все свои силы,
чтобы
это т
иде ал
осу ще ств ился .
Первые
б ли ста­
тельные
успехи
на
литературном
поприще
вскружили
ему
гол ов у;
он
крепко
уверовал
в
свое
призвание
воспитать
рус с кое
дворянство
и
в
св ою
непререкаемую
г ениал ьно сть .
И
вот
н ач ались
тяжкие
разочарования.
Жизнь
по стоя нно
и
упорно
разбивала
его
мечты,
Дворянство
не
хотело
ни
культивироваться,
ни
исправлять
свою
мор аль.
Жадные,
же стокие ,
г ру­
бые
и
не ве жеств енны е
лю ди
управляли
государством
и
сов ершен н о
не
же­
лали
слушаться
поэта.
Большинство
кл асса
помещиков
см еял ось
над
вы­
сокими
помыслами
дворянских
интелл игенто в ,
видело
в
них
о дер жимы х,
чуд аков ,
опасны х
мечтател ей.
Сумароков,
привыкший
к
преклонению
п еред
ним
в
дружеских
кр уж ках
л итерат оро в,
не
мог
перенести
тупого
бе з­
различия
к
своему
искусст ву
со
сто рон ы
дикарей-дворян,
чуждых
куль­
туре.
Правительство
нискол ько
не
желало
поддерживать
его
в
его
при ­
тязаниях.
Казалось,
организация
т еатр а,
во
гл аве
которого
был
п ост авлен
Су­
мароков,
даст
ему
оп ору.
Но
вскоре
выяснилось,
что
творческая
работа
и
в
театре
н атал ки вает ся
на
тысячу
б юр окра тичес ких
п ров олоче к,
на
без­
различие
в ла стей.
Сумарокова
подч инил и
придворным
чиновникам.
Не­
с дер жан ный,
вспыльчивый,
требовавший
ува ж ения
к
себе
и
как
поэт
и
как
аристократ,
Сумароков
не
мог
не
ссо рить ся
с
бюрократами,
вельмо­
жами ,
придворными
дельцами.
Его
выг н али
из
театра.
Придворный
че­
ловек
мог
его
обругать,
мог
помы кать
им.
Су маро ков
раздражался.
Он
метался,
впадал
в
о тчаяние,
не
знал,
где
найти
под д ерж ку.
Инте лл иг ент
среди
вар вар ов,
он
гл убо ко
страдал
от
своего
бессилия,
от
нев озм ожно сти
реализовать
свой
идеал.
Его
неукро тимость
и
истер ичность
вошли
в
по­
говорку.
Он
вс каки вал,
бранился,
у бег ал,
когда
слышал,
как
помещики
называли
кр епостны х
слу г
«хамовым коленом».
Он
до ходи л
до
истерики,
защищая
св ое
авторское
право
от
посягательств
московского
главно­
к о мандую щ его;
он
громко
про клинал
само управ ств о,
взя тк и,
д ико сть
об ще ства;
дворянское
« общ еств о»
мстило
ему,
выводя
его
из
себя ,
изде­
ваясь
над
ним.


А.
П.
С ум ар оков.
Порт ре т
(масло)
работы
Ф.
С.
Рокот ов а.


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
353
Вступление
на
п рест ол
Екатерины
II, за иг рыва вшей с либ ер алами
в
сред е
дворянства,
казалось,
м огло
принести
С умар оков у
призн ани е,
д аже
участие
в
ходе
политических
дел.
Вскоре,
однако
же,
ст ало
ясно,
что
и
эта
над ежд а
тщетна.
Сумароков
остался
в
стороне
от
власти,
в
ст о роне
от
де л.
С
ним
никто
не
хотел
считаться,
к роме
группы
либ ер ало в,
интел ­
лигентов,
л итерато ро в,
лучших
л юдей
его
кла сса;
но
их
бы ло
слишком
мало,
а
врагов
сли шк ом
много.
С умар оков
наж ива л
себе
новых
врагов
с
каж дым
днем.
Пас кв или
на
не го
ходи ли
по
г ород у.
Он
р асс ори лся
со
своими
родными;
даже
его
мать
счи тала
его
чут ь
ли
не
преступником.
Су­
мароков
однажды
так
поссор ился
с
ней
и
так
при
э том
буйствовал,
что
она
под ала
на
него
жалобу,
в
к от орой
писал а,
что
она
бо ится
ег о,
б оится,
чтобы
он
не
у бил
ее;
муж
его
сест ры
Бутурлин
отравлял
ему
жизнь
интри­
г ами;
он
же
впутал
его
в
д енежны й
процесс.
С умаро ков
злился,
отруги­
вался,
брюзжал
и
все
ча ще
впадал
в
отчая ни е.
В
то
же
время
он
разо­
рился,
его
мучили
долги.
Богач
Демид ов
тянул
из
него
жилы ,
требуя
—
явно
нарочно,
чт об
помучить
его
—
отд ачи
долга,
и
уже
начали
описы в ать
его
послед нее
имущ ест во :
книги,
гравюры,
дорогие
ему
как
поэту,
о ценив ались
в
гроши.
Су маро ков
писал
одн о
за
другим
отчаянные
письма
Потемкину,
умоляя
о
помощи;
ничего
не
помогало;
а
вокруг
московские
помещики
и
подьячие
злорадствовали.
Еще
в
1760-х годах в басне «С атир
и
гнусные
люди»
С ума роков
рассказал
и нос казат ель но
о
себе,
—о
том,
как
ди кие
пастухи -пь яницы
поймали
умного
с атира,
кото ры й
смея лся
над
их
безобразиями,
и
избили
ег о.
Конец
жизни
Сумарокова
был
отрав л ен
и
печальной
семейной
историей.
С
первой
жен ой
своей
он
разошелся
уже
давно.
Сумароков
л юбил
пр ост ую
девушку,
свою
крепостную.
Г нусная
спл етня
об
их
отно ше ния х
ходила
по
Мо скв е.
С ума роков
же нилс я
на
не й.
не
бо ясь
дворянского
«общественного мнения».
Он
был
дворянским
пи­
сат елем ,
но
вовсе
не
верил
в
особые
кач ества
«голубой крови» .
То гда
ро дст ве нники
первой
жены
Су маро ков а
на чали
пр оц есс
против
него,
тре­
буя
лишен ия
прав
его
детей
от
второй
жены.
Про цесс
длился
долго
и
измуч ил
С умар оков а.
На кон ец,
он
был
раз­
решен
в
его
пользу.
Издерганный,
об нищав ш ий,
осмеянный
дворянством
и
его
импера­
трицей,
Сумароков
запил,
опу стился.
Его
не
утеш ала
даже
слав а,
к ото рой
он
пользовался
сред и
литераторов.
Он
писал :
Во
Франции
сперва
стихи
писал
машейник
И
заслужил
себе
он
плутнями
о шейн ик,
Однако
королем
прощенье
пол учил ,
И
от
дурны х
стихов
французов
от учил.
А
я
ма ше йнико м
в
Росс ии
не
слыв у
И
в
чест ност и
живу;
Но
е сли
я
Парнасе
р оссийс кий
украшаю
И
тщетно
в
жалобе
к
Фо рту не
в озгл ашаю ,
Не
лучше-ль,
коль
се бя
всегда
в
му ч енья
зреть,
Скорее
умер ет ь?
Слаба
отрада
мне,
что
слава
не
увя нет ,
К ото рой
ни ко гда
тень
чувствовать
не
ста нет .
Какая
нужда
мне
в
ум е,
Коль
только
сух ари
таскаю
я
в
суме?
На
что
пис ател я
от лично го
мне
честь,
К оль
н ечего
ни
пить,
ни
есть?
(«Жалоба» .)
Зак.
2847.
Ист.
русск.
лит., III.
23


354
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
3
Перв ые
дошедшие
до
нас
стих отв орения
Сумарокова
по каз ываю т,
что
он
начал
пи сать,
след уя
ур окам
Тредиаковского.
Это
— две
оды,
напе­
чатанные
в
1739 г.
брош юрк ой
с
таким
заг ла вием : «Ее императорскому
вели ч еств у,
всемил ост иве йшей
государыне
Анне
Ивановне,
с амод ерж ице
всероссийской,
поздравительные
оды
в
первый
ден ь
нового
го да
1740 от
кад етског о
к орп уса
сочиненные
чрез
Александра
Сумарокова».
В
том
же
1740 г.
вы сту пил
впервые
в
печати
Ломо носов .
Его
произ в еде ния
пр оизв ели
ог ромн ое
в печатление
на
Сумарокова.
Он
по д­
пал
под
в лия ние
своего
«в е ликог о сов реме нника.
Они
по знак омил ись,
и
ме жду
ними
устан ов ились
д руж еские
отно шения;
Сумароков
сам
в спо ми­
нал
в по след ств ии,
что
было
время,
ког да
они
в ид елись
каждый
день :
«г.
Ломо но сов
со
мною
нескол ько
лет
имел
короткое
зна ком ств о
и
еж е­
дневное
об хожден и е» («Некоторые строфы двух авторов», 1774),
и
в
дру гом
месте
—
о
том,
что
они
с
Ло моносо вы м
«были приятели и еже­
дневные
собеседники,
и
друг
от
друга
здр авы е
принимали
советы» («О
стоп осл ожен ии»), что « м ы
прежде
наших
уч астны х
ссор
и
р асп рей
всегда
согласны
бы в али» («О правописании»).
В
1744 г.
Л омо носов
и
Сумаро­
ков
вместе
в ысту пили
против
Тредиаковского
в
т еорет и ческ ом
споре
об
э моцион ально м
со де ржа нии
размеров
русского
стиха,
в
со стя зан ии
на
пе­
рев од
143-го псалма.
Сумароков
писал
в
это
время
оды
в
ломоносовском
духе.
Это
был
период
по дго тов ки
Сумарокова
к
его
твор ческо й
ра бо те,
период
учебы.
Еще
в
1747 г.
С умар оков
не
отошел
ок онч атель но
от
ло­
моносовских
стил ис тич еских
устано во к,
не
о соз нал
резко
отлич ия
своего
поэтического
п ути
от
ломоносовского;
это
видно
в
его
двух
э пис тола х:
«Письмо о русском языке»
и
«О стихо тв ор ств е»,
в
которых
он
дает
ха рак тери стику
р итор ског о
ст иля
и
жанра
оды
вполне
в
ломоносовском
стиле,
рекомендует
п исат елю
—
как
это
потом
сд елае т
и
Ломоносов,
—
чи­
тат ь
церков ны е
книги
и
заимствовать
из
них
те
выр аж ени я,
которые
не
ус тарел и;
тут
же
дается
ко мплиме нтар ная
характеристика
Ломоносова,
в
обращении
к
поэту:
.
.
.
возьми
гремящу
ли ру,
И
с
пышн ым
П ин даром
вз ле тай
до
небеси.
Иль
с
Ломон осов ым
глас
громкий
вознеси:
Он
наш их
стран
Мал гер б,
он
Пин дар у
подо бен.
Через
много
лет
Сумароков
напишет
о
хвалителях
Л омо носов а,
п ре­
возносящих
его
«громкие»
о ды : «Слово — громкая ода к чести автора
служить
не
может:
да
сие
же
изъ я сн ение
значит
г али матию ,
а
не
вели­
ко л е п ие » («Некоторые строфы двух авторов», 1774).
Однако
в
тех
же
двух
эпистолах
Сумарокова
уже
яв ств енно
зам етн ы
следы
то го
нового,
специф ически
сума роков ско го,
что
разовьется
вск оре
и
опред елит
его
отличие
от
Лом онос ов а.
Так,
Сумароков
выдвигает,
на
р яду
с
величественными
жанрами
го суд арс тве нной
тематики — одой
и
траге­
дией,
—
и
другие
жанры,
интимно- лир ическ ие,
салонные,
комические,
чу­
жд ые
или
даже
враждебные
Л о моносо ву
(песня,
эклога,
комическая
поэ ма).
Сумароков
впервые
формулирует,
наприме р
в
разделе
о
песне,
свои
тре­
бо ван ия
рацио налист ич еско й
пр остоты
стиля;
он
при
э том
утверждает
правила
и
образцы
стр ого- классич еской
нормы,
прет в оре нной
им,
однако,
в
русск и х
литературных
усло вия х.
Две
эпистолы
Сумарокова
и
две
его
первые
трагедии
«Хорев» (1 747)
и
«Гамлет» (1748) были его победой как поэта.
С
этих
пор
он
входит
в
ли те рату ру
как
б оль шая
си ла.
Вскоре
вокруг
него
образуется
гр уппа


Шляхетский
корпус
в
Петербурге
(б.
Меньш ико в ский
дворец).
Гравюра
с
рисунка
М.Махаева.


356
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
почитателей,
учеников
и
п оследо ват елей ,
и
он
в ысту пает
в
р оли
вождя
дво­
р ян ской
литературы,
а
затем
и
культуры
в
целом.
Именно
эта
по зици я
дворянского
идео лога
и
поэ та
опр еделил а
многое
в
самом
составе
твор­
чества
Сумарокова;
она
же
о предел ила
и
его
решительное
расх ожде ние
с
Ломоносовым,
происшедшее
лиш ь
в
самом
конце
1740-х или даже в са­
мом
начале
1750-х годов .
К
с ожал ению,
нам
в
весьма
небольшой
мере
изв есте н
и
сост ав
группы
поэтов,
окружавших
Сумарокова
в
конце
1740-х и начале 1750 - х
годов,
и
самое
их
творчество.
Но
мы
хорошо
знаем,
что
именно
с
этого
времени
непр ияте ли
Сумарокова
могли
выходить
из
себ я,
вид я
его
само­
упоение
в
кру гу
его
почитателей.
Среди
э тих
почитателей
несомненно
на­
ход илс я
И.
П.
Елагин,
кото ры й
писал,
обращаясь
к
Сумарокову: «Ты ...
к
стихо тв ор ству
мне
охот у
в
сердц е
влил».
Елагин
вышел
из
Шляхет­
ского
кад етско го
корпуса,
как
и
другие
пр едс тав ители
эт ой
ранней
школы
Сумарокова — И.
Ш ишкин,
П.
С.
Свистунов,
Н.
Е.
Муравьев,
Н.
А.
Бе­
кетов
и
др.
Все
эти
поэ ты
—в
это
в ремя
м олод ые
люди
с
хо роши м
поло­
жением
в
столичном
дворянском
общ ест ве,
чающие
карьеры
и
в
то
же
время
жел ающ ие
стр оить
вольную
и,
по
их
мнению,
передовую
дворянскую
кул ьтур у.
Они
пишут
не
т орж еств енны е
оды ,
а
пр оизв еде ния
«камерного»
стиля;
песни,
эл егии,
д руж еские
послания,
э пист олы;
при
этом
наиболее
б л изким
им
жанром
является
именно
любовная
песня.
Начиная
с
1740-х
год ов
пишет
песни
и
Сумароков,
и
за
ним
все
его
ученики
и
единомышлен­
ники.
Эти
песни
не
печатал ись,
но
бы ли
из вес тны
и
д аже
пользовались
попу ляр ностью
в
ср еде
дворянской
моло дежи;
они
бытовали
не
стол ько
в
ка честв е
читаемого
л итера турно го
пр оизв ед ения,
скол ько
в
живом
зву­
чании,
с
му зы кой;
они
вх одил и
в
быт
д вор ян ства
и
выполняли
свою
функ­
цию
ку ль тивир ова ния
тонких
чувств
в
сред е
пр ивил егиро в анног о
сословия,
а
за
ним
и
в
более
широких
к руг ах.
В
то
же
время
песни
культивировали
и
то нкость ,
д еликатно сть,
эмоциональную
выразительность
самого
языка,
который
должен
был
ст ать
образцом
речи
росси й ски х
«б лаго род ных »
юно ­
шей
и
девушек.
Когда
С умар оков
осознал
с ебя
и
св ое
тво рч еств о
во
вс ей
остроте
своей
враждебности
к
по зиц ии
Ломо носо ва ,
вслед
за
ним
оказались
враждебны
Л омоно сов у
и
пр едс тав ит ели
его
школы.
Так,
Елагин
сч ел
необходимым,
именно
опир аяс ь
на
С умар око ва
с
его
т р ебов анием
ясности
сл ога,
нарочито
по леми зиро в ать
с
ним
же
по
пов оду
лестны х
для
Ломо­
носова
стихов
из
«Письма о стихотворстве», приведенных выше;
спора
нет,
что
Сумарокову
в
начал е
1750-х годов такая полемика была только
прия тна .
Елагин
писал,
обращаясь
к
Сумарокову:
Ты,
которого
пр ирода
К
просвещению
нар ода
Для
стихов
прои зв ела,
И
в
прекр а сны е
чертоги,
Где
живут
пар насски
боги,
М ельп омена
привела!
Научи,
творец
Семиры,
Где
искать
мне
оно й
лиры,
Ты
кот ор ую
хвалил;
Покажи
тот
с тих
«прекрасный,
Вольный
склад,
притом
и
ясный,
Что
в
эп исто лах
сулил.


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
357
И.
П.
Елагин.
Гравюра
И.
X.
Майр а
по
по ртр ету
раб оты
Ж,
Вуаля.
Где
Малгерб,
тоб ой
по чт е нный,
Где
сей
Пиндар
неср а в ненный,
Что
в
эпи стол ах
мы
чтем?
Тщетно
оды
я
читаю,
Я
его
не
об рет аю,
И
красы
не
вижу
в
нем.
и
т.
Д.
(1752—1753)
В
то
же
время
Елагин
написал
пр оз аиче ский
памф лет- пар од ию
на
Ломоно сов а
в
виде
аф иши
«От российского театра объявление».
Здесь
он
издевался
и
над
траг ед ией
Ломо носо в а
«Тамира и Селим», и над величе­
ств енно -г ранд иозной
космической
образностью
од
Ломо носо в а,
и
над
его
занятиями
химией,
моза икой,
окр аш ива нием
стекла
(выделыванием би­
се р а), которые в кругу дворянских интеллигентов воспринимались как за­
нятия
« низ менные ».
Наконец,
целая
обширная
полемика
возгорелась
из-
за
сат иры
Елагина
«На петиметра и кокеток»; в этой сатире прославлен
«учитель мой»
С умар оков
и
попутно
задет
Ломоносов;
кром е
того,
эта
са­
тира
была
напр ав л ена
против
пр идв о рной
м олод ежи,
а
молодые
дворян­


358
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
ские
и нтеллиг енты
круга
Сумарокова,
гордившиеся
своею
незав ис имос ть ю,
имели
тенд енцию
обвинять
Л омон осо ва
в
службе
двору,
неверно
и
по ле­
мически
истолковывая
его
государственное
служение.
Ломоносов,
напав­
ший
на
Елагина
в
пись мах
к
Шувалову
уже
по
поводу
его
пр ежн их
вы­
ступлений,
о тв етил
на
его
сатиру
резкой
стихотворной
отповедью
(«Зл а­
той
млад ых
людей
и
беспечальной
век..
.» ).
Затем
нач алась
ст ихот во рная
пере палка,
содержащая
до
десятка
про изв ед ений,
в
которой
до сталось
и
Елагину
и
Л омо носов у.
Все
эти
полемические
произведения
не
попадали
в
п ечать,
как
и
ли­
рические
ст ихо тв ор ения
поэтов
школы
Сумарокова
в
это
время;
они
рас­
х од ились
в
списках,
и
этого
было
сов ершен н о
д остато чно
для
п ре дст ави­
телей
школы ;
со
своим
творчеством
они
вовсе
не
ст ремил ись
обращаться
к
широкой
аудитории;
они
писали
только
для
«своих людей», для дворян
своего
круга.
Однако
их
ли ри ка,
распространяясь
в
пении,
сыгра ла
и звес т­
ную
роль
в
формировании
ч итатель ских
вкусов
в
ср ав нител ьно
широких
слоя х.
Интимная
ли ри ка,
учительство
в
об лас ти
нравов
и
иск усства
и
да же
литературная
п оле мика
за ним али
Сумарокова
и
поэтов
его
школы
до
се­
ре дины
1750-х годов .
В
1756 г.
начал ась
Семи лет ня я
в ойна.
Политиче­
с кое
поло жение
в
государстве
о бо стри лось
и
о сло жнил ось
в
высшей
сте ­
пени .
Правительство
оказалось
в
р уках
кучки
ве льмо ж,
интр иг ано в
и
дельцов,
усиленно
грабивших
страну
и
з аж има вших
пр оя вл ения
о бще ств ен­
ной
и нициатив ы,
даже
дворянской.
Торгашеский
дух.
ажиотаж
грандиоз­
ных
спекул яций,
б юр окра тическ ий
произвол,
овладевшие
прав ите льств о м,
вызывали
в
сред е
передовой
части
дворянства
нед ов ольс тво .
Су маро ков
в
это
именно
«время завершает построение своего политического мировоз­
зрения
и
выс тупает
как
один
из
политических
вождей
от
лица
своей
группы.
4
Сам
Сумароков
сч итал,
что
его
поэ тиче ская
деятельность
является
служ ением
обществу,
форм ой
актив ног о
уч аст ия
в
политической
жизни
стр аны .
В
самом
деле,
он
ниско лько
не
был
пассивным
наб лю дате лем
жизни;
тем
более
он
не
стремился
тво р ить
«искусство для искусства». Н а ­
о бо рот,
это
был
челов ек
и
поэт,
у силенно
вм ешив ав шийс я
в
политику,
открыто
б оро в шийся
за
сво и
по литичес кие
и деалы ,
зло
на пада вши й
на
св оих
по литиче ских
врагов.
Пол итическ ое
мировоззрение
Сумарокова
бы ло
противоречиво.
Он
был
дв о ря нином
не
только
по
происхождению,
но
и
по
своим
взглядам.
Власть
д в ор ян- пом ещиков
над
своими
вассалами-крестьянами
казалась
ему
необходимой
ос но вой
общества,
связью
его ,
кр епя щей
все
его
эле ­
менты.
Когда
Екатерина
II в рукописи своего «Н а к а за»
поставила
—
весьма
ост оро жно
и
неопределенно —
воп рос
о
том,
не
сл еду ет
ли
освобо­
ди ть
крестьян
от
крепо стной
зав иси мости ,
Сумароков
реш ител ьно
запро­
тест ов ал:
он
на ста ивал
на
сохр анении
крепо стного
права;
он
п исал:
«Сделать русских крепостных людей вольными нельзя;
скудные
л юди
ни
пов ар а,
ни
ку чера,
ни
лакея
иметь
не
будут,
и
будут
ла скат ь
слу г
своих,
пропуская
им
многие
бездельства,
дабы
не
остаться
без
слу г
и
без
пов иную щ ихся
им
крестьян;
и
будет
уж асное
несо гласи е
межд у
помещи­
ками
и
крестьянами,
рад и
усми рения
ко тор ых
по треб ны
многие
полки,
и
неп рестанн ая
будет
в
государстве
междоусобная
брань.
..
Мне
в
деревнях
во
в еки
не
жить;
но
все
дворяне,
а
м ожет
б ыть
и
крестьяне
сами
такою
вольностью
довольны
не
будут,
ибо
с
обеих
сторон
умалится
усердие.
А
это
примечено,
что
помещ ик и
крестьян,
а
крестьяне
помещиков
очень


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
359
любят,
а
наш
низ кий
наро д
никаких
бла гор одны х
чувствий
еще
не
имеет
...»
В
1766 г.
В оль но- э кономическо е
общество
объявило
конкурс
на
со­
чинение
на
тему
о
собственности
крестьян;
тема
эта
став ила
во прос
о
крепостнических
отношениях.
С умар оков
немедленно
пр исла л
в
общество
коего
членом
он
даже
не
со стоял ,
ре зкое
возражение
против
самой
по ста­
новки
вопроса;
он
з а являл,
что
само
собой
разумеется,
для
крестьян
лучше
б ыть
свободными,
так
же,
ка к,
например,
канар ейке,
забавляющей
х озя ина
луч ше
быть
на
во ле,
а
не
в
клетке,
или
собаке,
ст ерегущ ей
до м,
лучш е
бы ть
не
на
цепи.
«Однако,
одна
ул етит,
а
другая
будет
грызть
люд ей;
так
одно
потребно
для
кр естья нина,
а
другое
ради
дв ор ян ина»; но,
по
мнению
Су мароко ва ,
интер есы
д вор я нства
совпадают
с
интересами
государства;
он
д елает
в ыв од : «свобода крестьянская не токмо обществу вредна,
но
и
па­
губна,
а
почему
паг уб на,
т ого
и
толковать
не
на дл ежи т».
Когда
про ­
изошло
Пу гач евско е
в осст ани е,
Су мароко в
написал
два
сти хотв о рения ,
в
ко­
торых
гов о рил
о
Пугачеве
с
бесп ри м ерной
яр ость ю
и
свирепо
требовал
жест оч айш ей
расправы
с
н им.
Сумароков
с читал ,
что
только
родов ое
дворянство
призвано
упра­
вля ть
го суда рств ом
и
народом.
Но,
с
другой
сторо ны ,
Сумароков
был
сто ль
же
ре ш итель но
недоволен
теми
фор мами
зав исимо сти
крепостных
от
помещиков,
которые
ус танов ились
в
его
вре мя
в
Ро ссии.
Его
дв о рян ское
мышление
не
мешало
ему
б ыть
наст ро енным
либерально
в
основных
во­
просах
с оциально -по литическог о
б ытия
ст ран ы.
Его
ко нцепци я
идеа льног о
государства
имела
х ар актер
ф еод аль ной
утопии.
Он
сч итал,
что
го судар ство
должно
зиждиться
на
двух
со циал ьны х
слоя х,
как
на
своих
уст оях ;
этими
сло ями
являются
крестьянство
и
дворянство;
крес тья не
должны
работать
руками
и
содержать
все
го судар ство ,
в
ч астности
—
дворян.
Они
могут
не
иметь
ни
кул ьту ры,
ни
высокой
мор али;
их
удел
—
фи зически й
труд.
На­
об орот ,
д йоря не
должны
работать
голов ой
и
р уков о дить
всем
государ­
ств ом;
для
т ого,
чт обы
они
м огли
успешно
усваивать
необходимую
для
это го
культуру
ума
и
мо рали ,
для
тог о,
чтоб ы
они
свободно
мо гли
осу­
щест вля ть
свою
фу нкцию
разума
страны
и
руководства,
они
должны
быть
осв об ожд ены
от
про изв од ител ьно го
труда,
и
их
должны
содержать
кр есть яне.
Таким
об разо м,
эта
«р ациона льна я»
ч еткая
схема
должна
была
оправдать
крепостное
право.
Но
она
не
могла
оправдать
р абс тва.
Сума­
р оков
различал
за конну ю
с
его
точ ки
зрения
в ас саль ную
зав исимо сть
от
рабства.
Дворянин,
по
его
мнению,
им ел
прав о
п олуч ать
от
крестьян
пр о­
ко рмление
и
имел
право,
даже
обязан
был
быть
суд ьею
и
нач альнико м
своих
вассалов.
Но
он
не
имел
никаког о
права
видеть
в
крестьянах
свою
собственность,
обращаться
с
ними
как
с
раб ами,
—
а
такова
именно
бы ла
соц иал ьная
п рактика
крепостничеств а
в
XVIII столетии в России.
И
во т,
Сумароков
опол чает ся
прот ив
дики х
форм
крепостного
рабства.
Он
считает,
что
не
д ело
для
« мужика»
лезть
в
нача льни ки.
Но
от
нач альников ,
от
дворян,
он
требует
уменьшения
их
крепостнических
притязаний.
О б ъекти вно
он
б ор ется
за
смягчение,
ограничение
крепо ст­
ного
прав а,
введение
его
в
«з аконны е»
р амки,
выступая
против
кровных
классовых
интересов
реакционного
боль ш инства
своего
собственного
кла сса.
В
целом
ряде
своих
про извед ений
—
в
б асн ях,
сатирах,
комедиях,
ст ать ях
—он
ре зко
нападает
на
чре зме рную
э кс пл оатацию
крепостных
кр есть ян,
на
мучительство
в
отношении
к
ни м.
Он
мечтает
о
государстве,
в
котором:
Со
крестьян
там
кожи
не
с дир ают.
Деревень
на
карты
там
не
став я т.
За
морем
людьми
не
торг уют.
(«Хор по превратному свету».)


360
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Он
возмущен
дворянчиком-мотом,
который
«страдает от долгов».
А
етова
не
воспомянет,
Что
пахарь,
из лив ая
по т,
Трудится
и
тягло
ему
на
карты
тянет.
(«Ось и Бык», 1769.)
В
тех
же
за меч ания х
на
«Наказ», в которых Сумароков заявил себя
крепостником,
он
тем
не
менее
писал: «Продавать людей,
как
скотину,
не
должно».
Здесь
же
он
про во дил
свою
идею
разницы
между
р абом
и
вас­
сало м - кр еп ост н ы м : «Между крепостным и невольником разность:
оди н
привязан
к
з емле,
а
другой
к
помещику».
В
статье
«О д омо стро итель ств е»
Сумароков
п и сал : «Домостроительство состоит в приумножении изобилия .
Многие
пр ево зно ся тся
прехв ал ьны м
именем
до мостр оителя ,
и
заслужили
себе
п охв алу;
но
рассмо трим,
п охв алы
ли
они
до ст ойны
или
ч его
иного,
и
в
чем
состоит
домостроительство,
а
паче,
какая
от
не го
истин ная
польза.
На
первое
услыш у
я
сей
от вет:
д абы
умножены
б ыли
тщанием
хозяина
прибытки;
на
второе
дабы
тем
обогащалося
го судар ств о.
Чьи
прибытки?
е жели
тол ько
ед ино го
хозяина,
так
это
ему
единому
р азр ешени е
в ина
и
елея,
а
кре сть ян ам
сух оя дение;
а
польза
государственная
или
паче
об ще­
стве нная
— умножение
изобилия
всем,
а
не
единому;
почему
ж
называют
тех
жад ных
помещиков
э к ономами,
котор ы е
или
на
свое
великолепие,
или
на
заточе ние
злата
и
сере бра
в
сун дук и
сдир аю т
со
крестьян
своих
к ожи
и
коих
мани факт ур ы
и
п рочие
вымыслы
крестьян
отягощают
и
все
время
у
них
на
себ я
отъемлют,
учиняя
их
невинными
ка тор жн ика ми,
кор мя
и
поя,
как
водовозных
л ош адей,
пр отив у
пра ва
мораль ног о
и
политического,
единственно
ради
св оего
измышленного
изобилия,
раздражая
бож еств о
и
человечество.
Бл аже нс тво
сост ои т
во
спокойствии
духа.
Что
при ятне е
бо гу
и
государю:
то
ли,
ког да
господин,
об итатель
великой
деревни,
ест
приве­
з енных
из
Кизляра
фа зан ов
и
пьет
столетнее
токайское
вино,
а
к ресть яне
его
едя т
сухар и
и
пью т
одну
воду;
или
ког да
помещик
ест
кашу
и
пьет
квас,
а
крес тья не
тоже?
Вкус
помещика
потоке;
так
пускай
щи
его
бу дут
по гуще ,
погуще
и
кв ас,
когда
ему
угод но.
Когда
солнце
рав но
освещает
и
помещика
и
кре сть ян ина,
так
можно
и
кре сть ян ину
такие
же
есть
яйца,
какие
высокородный
его
помещик
кушать
и звол ит
...
«Помещик,
о бог ащ ающ ийся
непомерными
трудами
своих
по дда нных ,
суетно
во зно сится
почтенным
именем
д омос тр оителя ,
и
должен
он
наз ван
быть
до мор азор ителем .
Та кой
изверг
прир оды ,
нев ежа
и
во
естественной
истории
и
во
вс ех
н аук ах,
тварь
безграмотная,
непочитающий
ни
бо жества ,
ни
челов ечест ва ,
каявшийся
по
прив ы чке
и
по
той
же
прив ы чке
возвра­
щав шийс я
на
свои
злодеяния,
заставляющий
п ости ться
крестьян
своих,
р азр ушаю щий
б лаж енств о
вверенных
ему
людей,
ст окра тно
вр еднее
раз­
бойника
отечеству.
Увеселяюся
ли
я
тогда,
имея
доброе
се рдце
и
чистую
сов ест ь,
когда
мне
такой
изверг
по каз ывает
сады
свои,
оранже реи,
лош а­
дей,
скотину,
птиц,
рыбные
ловли,
рукоделия
и
прочее?
Но
я
с
такими
домо ст роит е лями
не
схо жуся ,
и
пищи,
орошенный
слезами,
не
вкушаю.
Мно го
оставит
он
д етям
своим;
но
и
у
крестьян
его
есть
дети.
В
таком
обеде
пища
—
мя со
человеческое,
а
питие
—
слезы
и
кровь
их.
Пускай
он
то
сам
со
св оими
ч адами
кушает».
В
э той
гневной
инвективе
сл ышатся
уже
но ты
кры ло в ской
сатиры.
Су мароко в
принципиа льно
считает,
что
никто
не
м ожет
продавать
челов ек а,
что
помещик,
тор гую щий
люд ьми,
— фигура
социально-вредная.
Не
ж алко
ль?
мож ет
бык
людей
быку
п родать .


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
361
С у маро ков ская
к онцепция
смягченного
крепостного
права — но
не
рабства,
как
ид еала ,
теснейшим
обр азо м
св яза на
с
его
концепцией
об язан ностей
дворянина,
основной
для
всей
его
литературно-публицисти­
ческой
де ятел ьн ости.
Главная
задача
всего
тв ор честв а
Сумарокова —
про­
свещение,
воспитание
дворянства
как
правительствующего
сословия.
Он
выступает
как
дворянский
пр осв етитель ,
исходя
из
утопического,
чтобы
не
ска зат ь
ф антастическог о,
ид еала
муд ры х,
благородных,
ку льту рных
дво­
рян ,
якобы
пр еданны х
интересам
государства
и
нар ода .
Те ма
дворянского
воспитания
для
Сумарокова,
как
п озднее
для
Но вико ва
и
Ф он визи на,
—
это
тема
п олити ческая
и
весьма
отв е тств енная .
С умар оков
чужд,
конечно,
мысли
о
каких - нибуд ь
особ ых,
от
бога
у стано вл енны х
правах
помещиков,
людей
«г олубой кр ов и».
Он
для
этого
слишком
куль тур ен
и
слишком
вы­
соко
ценит
Вольтера.
Но
он
считал ,
что
дворяне,
путем
родовых
тради­
ций
культуры
и
чести,
должны
сп ециаль но
подготовляться
к
д елу
упр а­
в ления
и
должны
быть
наи б олее
подг отов лены
к
этому.
Он
счи тал ,
что
дворянин
обязан
служить
государству,
обязан
быть
в ы со кокул ьту рен,
образцово
честен,
м орален ,
благороден;
если
этого
нет,
— дворянин
дол­
жен
быть
лишен
п рав
на
пол ьзо в ание
крепостным
трудом,
должен
быть
лишен
при вил егий
господина
ст ра ны.
Сумароков
сог ласил ся
бы
полностью
с
форм ул ой
ф онв изин ског о
Ста ро д ум а: «Дворянин,
недостойный
быть
дв ор янино м,
—
подлее
его
ничего
на
свете
не
зна ю!» В своих сатирических
напа дках
на
э тих
«недостойных»
дворян
Сумароков
б ывал
необычайно
ре­
зо к.
Но
беда
его
б ыла
в
том,
что
ф актич ески
почти
в есь
кл асс
помещи­
ков
оказывался
та ким
«недостойным»; ведь это были помещики-рабовла­
дельцы,
а
не
ид еал ьные
ру ков о дител и,
не
заин терес ов анные
в
своем
по­
лож ении
и
принося щи е
свои
с илы
и
св ое
дос тоя ние
на
алтарь
о течеств а.
И
в
результате
сатира
Су маро ков а
на
зл он равн ых
дворян
иногда
звучала
как
сатира
на
крепостничество.
В
этом
отношении
программным
пр о­
изведением
Сумарокова
была
его
«Сатира о благородстве» (т .
е.
о
дво­
рян с тв е ); он писал здесь:
Сию
сатиру
вам,
дворяне,
приношу!
Ко
членам
первым
я
отечества
пишу.
Дворяне
без
меня
сво й
дол г
довольно
знают,
Но
многие
одн о
дв орян ств о
вспоминают.
Не
помня,
что
от
баб
рожденным
и
от
дам
Без
искл юч ения
в сем
п раот ец
Адам.
На
то
ль
дворяне
мы,
чтоб
л юди
раб отали ,
А
мы
бы
их
труд ы
по
знатности
глот али ?
Какое
барина
различье
с
мужиком?
И
тот
и
тот
з емли
одуш ев ленн ый
ком;
А
ес ли
не
ясней
ум
барский
м ужик ова.
Так
я
раз ли чия
не
ви жу
никакова.
Мужик
и
пье т
и
е ст,
ро ди лся
и
умре т;
Господ ский
такж е
с ын,
хотя
и
слаще
жре т,
И
бла горо дие
свое
нер едк о
славит,
Что
целый
полк
лю дей
на
карту
он
поставит.
Ах!
до лжно
ли
лю дьми
скотине
обла дат ь?
Не
жалко
ль?
мож ет
бык
лю дей
быку
пр одат ь.
А
во
учении
имеем
мы
до рог и.
По
коим
пос кли зну ть
не
м огут
наши
ноги.
Это т
идеал
д в ор янина,
человека
чести
и
культуры,
потому
только
в ладе ющ его
первым
местом
в
го суд арств е,
ра зит ел ьно
рас ход илс я
с
ф ак­
тическим
х аракт ером
пр ед став ителей
помещичьего
класса,
и
Сумароков
не-


362
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
мог
не
видеть
этого.
Он
по лож ил
все
свои
си лы
как
писатель,
публицист,
об ще ственны й
деятель,
чт обы
приб лизить
своих
собратьев
по
классу
к
своему
ид еалу,
—и
не
успел
в
этом,
конечно,
нисколько.
Он
был
разбит
в
борьбе
со
своим
собственным
классом.
Но
его
проповедь
высокой
общ е­
ственной
морали
х отя
бы
в
п ред елах
дворянства,
к
которому
он
обращался,
сыграла
изв естну ю
во спитате льну ю
ро ль
и
за
п редела ми
помещичьей
куль­
ту ры,
хотя
сам
он
хот ел
воспитывать
св оей
сатирой,
своими
тра гед ия ми,
своей
л ирикой
дворян.
Крестьянам,
по
его
мнению,
нужно
бы ло
не
воспи­
т ание,
а
покорность
и
трудолюбие.
Тех
же,
кто
не
хотел
и
не
мог
у ло­
житься
в
его
со циал ьную
схему,
он
хотел
просто
унич тож ить.
Гра бит ели
кричат:
брани т
он
нас!
Г рабители ,
не
т рогаю
я
вас;
Не
в
зл о б е, <в ревности к отечеству дух стонет;
А
вас
и
Юв енал
сати рою
не
тронет.
Тому,
кто
вор,
К акой
стихи
укор?
В орам
сат ира
то:
веревка
и
топор.
(Эпиграмма. )
Эти
«грабители»
бы ли
в
первую
очер едь
ру сск ие
царские
чиновники,
б юр окр аты, «подьячие», по терминологии Сумарокова .
На
в ерху
всей
лест­
ницы
росси й ск ой
б юр ократии
нах од ился
царь.
П оли тиче ская
пра ктика
р ус­
ской
монархии
XVIII в. ,
ее
ст рукту ра
вызывают
порицание
С умаро ков а,
так
же,
как
социальная
п ра ктика
русских
помещиков.
Конечно,
Су мар о­
ков
чужд
респу бликанских
идей.
Но
он
не
может
согласиться
с
деспо­
тизмом
р усск их
царей,
с
произв ол ом,
с
ра звра щен ием
и
про дажн ость ю
пра­
в итель ств енно го
аппар ата,
с
бю ро кр атическим
и
полицейским
хар актером
его.
Он
стоит
на
либерально-дворянских
поз иция х
и
в
вопросах
по лити ­
ческого
у стро йств а
страны .
Он
хоче т
некоторого
ог рани чения
вл асти
мо­
нарх а,
введения
его
в
некоторые
зак онны е
рамки.
Он
усвоил
учение
о
го­
сударстве
Монтескье,
котор ы й
воо бще
оказал
огром н ое
вл ия ние
на
по­
литическое
мышление
дворянских
либералов
XVIII столетия вплоть до
Фонвизина.
В
своем
к лассич еско м
тру де
«О духе законов» (1748) Мон­
тескье
установил
р азл иче ние
т рех
видов
государства:
респу блика,
монархия
и
де спотия .
Ре спу б лика
управляется
народом,
и
принципом
государ­
ственного
у прав л ения
в
н ей,
предпосылкой
ее
бытия
является
доброде­
те ль
граждан.
Мо нар хия
уп ра вля ется
гос удар ем ,
власть
к от орого
огра­
ничена
законом,
для
не го
обязательным;
принцип
монархии
—
честь
и
опора
ее—
аристократия.
Деспотия
управляется
неограниченным
государем,
повинующимся
только
своей
прихоти;
принцип
власти
деспотии
— ст рах.
М онте скье
блестяще,
смело
и
я рко
нап адает
на
деспотию,
ненавистную
ему;
респу бл ику
он
ставит
очень
высоко;
но
бл иж айшим
образом,
как
‘д о­
стижи мую
прогр амму
для
своего
от ечест в а,
он
пр едл аг ает
монархию,
обра­
зец
которой
он
в идит
в
конституционном,
в
зна чите ль ной
мере
уже
бур­
жу азно- д емо кратич еско м
строе
современной
ему
Англии.
Сумароков
—
такж е
«монаршист»; он считает,
что
монарх
д олжен
быть
подчинен
зак она м
чести,
в оп лощ енным
в
государственных
зако нах,
что
он
должен
управлять
во
имя
го суд арств а
и
сил ами
дво р ян ства
и
что
д вор я нство
должно
своими
правами
гарантировать
сох ранность
«с вобо ды»
и
нез ав исимо сть
зак онов .
Он
г ов ор ит: «Монархическое правление,
я
не
говорю
диспотическое
—
есть
л у чш ее» («Некоторые статьи о доброде­
т е ли»).
Без
всякого
сомнения,
рус с кое
го суд арств о
своего
времени
Су­
мар око в
считал
деспотией
и
сч итал
своим
долгом
поэ та
и
дворянского


СУМАР ОКО В
И ЕГО ОКРУЖЕНИЕ
363
ид еоло га
бороться
за
соз да ние
в
России
«монархии», сословной,
дворян­
ской,
но
обесп ечи в ающей
св об оду
дворянина
и
обеспеченной
организа­
циями
дворянской
общественности.
Исходя
из
своего
иде ала
сословной
монархии,
С умаро ков
со
св ой­
ственной
ему
запальчивостью
и
дерзостью
напал
на
те
соци аль ны е
яв ле ния
и
социаль ны е
силы ,
которые
он
ра сцен ива л
от рицате льно .
Последователь­
ная ,
резкая,
озлобленная
борьба
с
р еакци онны ми
силами
государства
про­
ходит
кр асно й
нить ю
че рез
все
его
творчество,
нач иная
от
трагедий
и
кон чая
зло бо дне в ными
ст атейками.
Первый
вра г
Су маро ков а
—
бюро­
кратия,
по
его
тер минол оги и — «по дь ячие».
Подьячие
Сумарокова
—
это
вов се
не
мелкие
взяточники,
это
чиновники
в ообщ е,
это
та
вла ст ь,
которая
опир ается
не
на
«благородство»
своих
пр ед став ителей,
а на прямое подавле­
ние
бю ро кратич еским
аппар атом.
С умар оков
непрочь
был
предложить
полное
искоренение
под ья чих,
в
котор ых
он
видел
п ле велы
об ществ а.
Сумароков
изображает
своих
подьячих
чащ е
в сего
нечистоплотными,
некул ьту рны ми,
жадными
и
магл ы ми
вз ят оч ник ами,
мошенниками,
утесни-
телями
наро да .
Ме тит
он
при
этом
и
в
с амых
вла стны х
вельмож;
так,
он
на зыва ет
под ья чим
своего
на чал ь ника
по
те атру ,
вельможу
К.
Е.
Си­
вер са,
с
которым
он
р ассо рил ся
и
в
котором
ви дел
и
само дура ,
и выскочку
из
«см ердо в»,
и
«чухонскую блоху»; «озлобленный мною род подьяче­
ский,
кото ры м
вся
Россия
озлоблена,
изверг
на
меня
самого
безграмот­
ного
из
себ я
подьячего
и
самого
скар ед но го
крючкотворца»,—писал Су­
мар оков
о
С ив ерсе.
В
1759 г.
Сумароков
рассказал
в
одн ой
из
своих
стат еек
при тчу: «Утесненная Истина пришла некогда пред Юпитера и,
жа-
луяся
на
приказных
сл ужи те лей,
прос ила
что б
он
ист реб ил
из
них
тех,
ко торы е
до
взяток
охотники,
ра ди
народ ного
спо койств ия.
Юпитер
отр е­
кался
и
говорил
ей,
ско ль ко
адов
и
си рот
останется
и
ско льк о
прольется
сл ез,
нищих
ум нож ится ,
хо дя щих
по
миру
и
пр осящи х
мило сты ни.
Не т,
—
отвечала
она,
—
нищих
бу дет
меньше,
ибо
меньше
грабительства
будет.
Или
разве
т ебе
больше
уг одно ,
что б
невинных
людей,
ими
ограбленных,
жены,
де ти
и
они
с ами
слезы
проливали
и
по
миру
таскались?
Сверх того
р едко
бывает,
чтобы
по
муж ней
смерти
ж ена
или
по
смерти
отцовской
сын
или
до чь
после
приказнова
ч елов ека
по
миру
хо дил и;
всегда
после их
име­
ния
ост ается
довольно;
разве
поко йник
чаще
б ывал
на
ка баке,
н ежели
в
при казе.
По
долгом
ее
про ш ении
согласился
нак онец
Юпитер
ударити
г ромо м;
но
клялся
Стиксом,
что
он
того
в
другой
раз
не
сдел ает;
лучше,
г ов орил
он,
их
исправлять,
не жели
истреблять;
и
хо тя
Истина
и
уверяла
его,
что
у доб нее
пети мет ра
удержать
от
наряда,
нежели
подьячего
от взя­
ток,
од нако
Юпитер
с ог ласил ся
однажды
только
громом
ударить
и
ска ­
зал:
х отя
бы
я
и
не
к лялся,
я
бы
в
другой
раз
не
сдел ал
сего,
убегая
порекания;
беззаконники
за
стр ог ость
те бя
и
меня поносят,
и
е жели
по
боль­
шинству
г олос ов
нас
обвинять
с тану т,
так
мы
от
понош ения
не
у бе жим.
По чте нна
ты
на
свете,
но
Политика
тебя
еще
почтеннее;
без
те бя
на
свете
о бо йтися
удоб но ,
а
без
нее
ника к
нев озмо жно .
..»
Все
в
этой
аллегории
п римеч ател ьно :
и
уверенность,
что
подьячих
нельзя
исправить,
а
надо
ис коре нить,
и
недоверие
к
пр ин ципу
большинства
голо сов ,
и
упр еки
Юпи­
те ру
(правительству)
в
том,
что
он
вершит
дел а
не
по
истине.
Точку
зре­
ния
истины
представляет,
конечно,
сам
Сумароков,
а
по
«политике», т .
е.
по
нез аконно му
политиканству,
в
уго ду
подьячим
действует
пр ави тел ь ство
Елизаветы.
«Ударил Юпитер,
повалилися
подьячие,
запели
же ны
их
обыкновенную
пригробную
песню.
Народное
р уко плес кание
гро мче
юпите-
ро ва
удара
был о.
Обрадовалася
И стин а;
но
в
какое
с мяте ние
пришла
он а,
когда
ув иде ла,
что
самы е
г лав ные
злодеи
из
приказных
слу жител ей
о ста-
ли ся
целы.
Что
ты
сд елал ,
о
Юпитер;
гл авн ых
ты
пощ ад ил
г раб ителе й!


361
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
вскричала
она.
И
когд а
Юп итер
извинялся
неведением
и
г ов орил
ей:
кто
мог
поду мат ь,
что
ето
подьячие!
Я
сих
бо гаты х
и
великолепных
лю дей
почел
из
зн атнейших
люд ьми
родов;—Ах!
говорила
она,
о тцы
сих
бога­
тых
и
великолепных
лю дей
ходили
в
чир иках,
д еды
в
л аптя х,
а
прад ед ы
босиком».
Сумароков
п рекрасно
понимает,
что
суть
дела
не
в
мелких
чи­
нушах,
а
в
«подьячих»
в
ле нтах
и
звездах.
Именно
бюрократизм
в инов ат
и
в
том,
что
к
власти
лезут
люди
из
«низов», так считает Сумароков.
Он
об ру шив ается
на
выскочек,
на
пле­
беев,
про бра в шихся
к
в ласти.
И
зд есь
он
выступает
как
д во ря нский
и део­
лог ,
б лю ститель
чистоты
и
«благородства»
дворянских
привилегий
и
фе­
одальных
традиций,
—но
и
не
тол ько
как
дв о ря нский
ид еоло г;
ведь
эти
плебеи,
вы б ив шиеся
«в люди», — это именно подхалимы,
бюрократы,
гра­
бители
народа
и
у гнет атели
его.
Отстаивая
свой
схематический
и
нере аль ­
ный
и деал
дворянского
государства
и
нападая
на
подьячих,
Сумароков
бо ро лся
ф актич ески
не
с
народом,
а
с
реа льно й
прак тикой
само де ржав и я.
Рядом
с
«подьячими»
стоят
в
сознании
и
творчестве
Сумарокова
то рга ши- отку пщ ики.
С истема
организованного
грабежа
к азны
и
наро да
сразу,
офо рмив ш егос я
в
пр акт ике
продажи
гос уда рств енны х
монополий
част н ым
лицам,
особенно
наг ло
развилась
в
последние
годы
елизаветин­
ского
ца рс твован ия .
И
именно
на
эти
г оды
па дает
ц елый
ряд
произведе­
ний
Сумарокова
об
откупщиках.
Между
тем,
откупщики
были
сильными
лю дьм и,
н аи более
к р упным
из
них
был
сам
П.
И.
Шувалов,
едв а
ли
не
руководивший
всеми
прав ител ьств енными
делами
в
последние
г оды
цар­
ствования
Елизаветы
Петровны.
И
вот,
С умар оков
ре зко
н апад ает
на
откупщиков,
кото ры е
готовы
взять
на
откуп
«Неву и петербургски все те­
кущие
с
ней
реки»
или
даже
—
после
своей
смерти
—
вечную
м уку
г реш­
ников
в
аду;
как
и
в
отношении
к
под ья чим,
С умар оков
считает,
что
«Юпи­
теру»
давно
по ра
«бросати гром»
на
откуп щиков .
Но
де ло
бы ло
не
только
в
системе
монополий;
видя
страш ны е
бед ­
ств ия
народа
на
к р епостны х
фабриках,
зная
о
се рь езнос ти
«волнений»
за­
водских
раб очи х,
нен ав идя
спеку лян тов ,
Сумароков
не
мог
подняться
над
этими
эмпирическими
наблюденными
им
ф ак там «; он отрицал вообще
пользу
промышленности
для
России;
здесь
в
нем
гов ори л
и
дворянин-
помещик,
мечтавший
о
государстве
без
тор гаш ей,
как
и
без
подьячих.
И
здесь
он
рас хо дил ся
с
Ломоносовым,
глу боко
понявшим
нео бх одимо сть
технического
прог ресса
стра ны .
С умар оков
писал : «В моде ныне сукон­
ные
заводы;
но
по лезны
ли
они
земл еде лию?
Не
только
суконные
дв о­
ря нски е
заводы,
но
и
сам ые
лионские
шелковые
ткан и,
по
мнению
отлич­
ных
ра ссмо трител ей
Франции,
меньше
земледелия
об ог ащения
п ринося т.
А
Россия
паче
всего
на
зем лед елие
уп ов ати
должна,
имея
пространные
поля,
а
по
пространству
зе мли
не
ве сьма
довольно
поселян,
хо тя
в
некото­
рых
местах
и
со
и злишеств ом
много народ на.
Та мо
п оле зны
заводы,
где
мало
з емли
и
много
кр есть ян» («О домостроительстве»).
Так
в
со знании
Су мар оков а
преломилось
по-своему
учение
фр анц уз ских
физиократов.
Нападая
на
пр едс тав ителей
власти
—
б ю рокр атов
и
спеку ля нтов ,
—
Су мар оков
вел
одновременно
борьбу
и
с
«двором», т .
е.
самим
правитель­
ством.
Так
было
и
при
Елизавете
и
при
Екатерине
II.
С
другой
стороны,
все
его
враги,
—и
«двор», и подьячие,
и
откуп щики,
и
выскочки,
и
само­
дур ы,
—
все
они
соср едото чились
в
горо дах,
в
сто лицах
и
с дел али
жизнь
в
них
адом.
Су мароко в
рвется
из
столицы
в
приволье
деревни,
в
дворян­
ское
поместье,
где
«благородный»
че лове к
—
сам
себе
хозяин,
где
он
не
за­
ви сит
от
властей.
«Оставь меня,
мой
друг,
в
мое м
уединеньи,
—
пишет
Су­
м арок ов
в
стат ье
„Письмо о красоте природы4* (1759), — и не привлекай
ме ня
видеть
в елик ол епие
города
и
пышность
богатых».
Затем
ид ет


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
365
панег ирик
красотам
приро ды ,
поб ежда ющ им
суетную
роскошь
г ород ов,
и
просл ав ление
спокойной
жизни
в
дерев н е.
«Не препятствуют моему сну
тягостные
мысли;
с
уд ово ль ствие м
з асыпаю
и
с
удовольствием
пробу-
ждаюся.
Притворства
я
здесь
не
виж у,
лукавство
здесь
не изве стн о.
Оде-
ваюся
я,
как
мне
покойно,
гов орю
и
делаю,
что
я
хочу,
и
в
поведении
своем
кроме
себя
никому
не
даю
от чет а.
Что
делается
на
св ете,
я
знать
не
лю­
бопытствую
и,
удалившися
св ета,
в
простоте
и
в
мое м
уединении
обр ет аю
вр емя
золотого
века».
Так
во зника ет
у
Сумарокова
ид еал
св ое обр азно го
помещичьего
«руссоизма», потом имевший широкое распространение у его
преемников
и
д алее
в
дв о ря нской
ли т ерат уре
вплоть
до
Карамзина.
В
св оей
политической
концепции
С умар оков
использовал
и
М онтес кье,
и
физиократов,
и,
конечно,
много
др угих
со циаль но- по литиче ских
тео рети ­
ков
З апада,
например
немецких
л ибер аль ных
государствоведов,
Юс ти
или
бар она
Бильфельда.
В
св оем
филосо фск ом
м ир ово ззр ении
он
так
же
опир ался
на
д ос тиж ения
западной
мысли,
как
и
другие
его
современники.
«Не должно ли нам,
любезные
росси ян е!
радоваться,
что
мы,
нашед
вкус
в
чу жестр анных
к нигах,
о ткр ыли
себ е
путь
к
н аука м?
Не
должно
ли
нам
веселиться,
что
мы
пр ил ежностию
и
стар анием
лю дей
разумных
до­
вольно
уже
видим
книг
и
на
своем
яз ы ке ?» — пишет журнал кадетского
к орпу са
«Праздное время в пользу употребленное»
в
про гра ммной
ста тье
«О беседах и книгах» -(1 759).
Вкус
к
чуже странны м
книг ам,
дейс тв итель но,
был
велик,
что'не
дает
нам
права,
кон е чно,
говорить
о
« под ра жате ль нос ти»,
т.
е.
о
неорганичности,
искусств енности
русс ко й
культуры
данно го
периода.
В
частности,
много
чит али
фило софо в
и
политических
писателей.
При
этом
интересы
и
чт ения
не ограничивались
кругом
французской
литературы.
Если
мы
р ассмотрим
статьи
С умар оков а,
в
кото ры х
ид ет
реч ь
о
ф илосо фии,
то
мы
увидим,
что
он
разбирается
во
взглядах,
в
деятельности
Локка,
Декарта,
Лейбница,
Спи ноз ы,
Бейля,
Э пику ра,
Вольтера,
Руссо,
Г о ббса.
Конечно,
Локка
Сумароков
ч итал
во
ф ра нцуз ском
или
немецком
переводе,
но
он
чер пал
все
же
св еде ния
о
не м,
об
а нгли йс ких
мы слител ях
во общ е,
из
пер ­
вых
рук .
Немецкая
же
умственная
жизнь
был а
издавна
столь
же
близка
и,
во
всяком
случае,
стол ь
же
изв е стна
ру сским
дворянским
начет чик ам,
как
и
французская.
Вообще
они
могли
выбирать,
потому
что
бы ли
людьми
широко
образованными.
Языки
они
знали
та кже
хорош о.
Неме цки й
и
итальянский,
кроме
французского,
зн ал
и
Сумароков.
И
в
чисто
поэ тиче ­
ской
сфере
их
ин т ересы
вовсе
не
замыкались
французской
классикой.
Су­
мароков
переводит
Флеминга,
пишет
стихотворное
послание
«Каршин»;
Херасков
перев о дит
Метастазио,
люб имца
всех
писат е лей
XVIII в .
в
Рос ­
сии,
подражает
Мильтону
и
Клопштоку
и
т.
д.
Может
быть,
еще
инт ере с­
нее
то,
что
русские
поэты
и
во
Фр ан ции
зна ют
и
ценят
не
только
кл ас си­
к ов.
Херасков
пере вод ит
сон ет
С ент-А мана ,
Сумароков
пишет
сонет,
по
теме
восходящий
к
Тристану
Л’Э р мит,
знает
о
Франсуа
В илл оне.
Без
с омнения,
наиб оль ший
и нт ерес
в
ср еде
русских
дворян-интелли­
гентов
из
в сего
богатства
ф илосо фских
идей,
разработанных
западными
м ы слител ями,
пр ив лекали
те
разделы
и деолог и и,
кото ры е
имели
не по сред­
ственно
практическое
зна чение:
мо раль,
проб лема
воспитания,
со циал ьн ая
мо раль
и
политика,
наконец,
проб лемы
отношения
к
рел иги и
и
церкв и.
На­
оборот,
ког да
нач ала
складываться
ид еоло гия
русского
разночинца,
он
за­
интер есов ал ся
общими
проблемами
нарав не
с
практическими.
Его
заинте­
р есов ала
не
только
пр актич еская
этик а,
но
и
тео рия
права
в ооб ще;
его
за­
интересовали
гносеологические
про блемы ;
воп ро сы
религ ии
он
поставил
иначе,
принципиаль нее
и
шире,
на
об щеи ст ори ческ ой
почве.
К
вопросам
ме тафизики
и
Сумароков
чувствовал
недо вер ие.
Он
усвоил
р ациона листич еский
метод
французских
ф илософ ов - прос ветителе й


366
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
XVIII ов .
и,
преломляя
его
по-своему,
он
опасае тс я
прикоснуться
к
за­
ветным
воп ро сам,
к
опасным
г луб инам.
Уч еба
у
просветителей
и
м атери ­
али ст ов
п ри вела
е го,
русского
дворянского
мыс л ител я,
не
сто льк о
к
м ате­
риализму,
сколь ко
к
скепсису.
Св ою
ма ленькую
философскую
стат ейку
«Письмо к приятелю» (1763) Сумароков начал так: «Поэтам позволено
изображать
кажущееся
истиною,
хотя
оно
и
не
основательно.
Логики
дела
свои
выводят
ос нов ател ьны ми
заключениями,
физики опытами,
матема тики
выкл ад ка ми;
но
скол ько
фи ло софов ,
составивших
системы
поэтические!
По чти
вся
картезианская
философия
есть
го лый
роман.
Все
без
из ъ ятия
мет афи зик и
бр еди ли,
не
исклю ча я
слав ног о
и
слав ы
достойного
Лейб­
ница.
..» (далее он излагает свои мысли о строении материи,
восходящие
именно
к
Декарту,
—
оговариваясь,
что
они
тоже
нед о каз ате ль ны: «может
быть,
что
и
я
брежу;
но
мне,
как поэту,
отпустительно»). В более поздней
ста тье
«Господину Пассеку:
вот
наш
бывший
р азг ово р» (1774) Сумароков
писал: «Естество разделяется на духи и вещество:
чт
о
д
у
хи,
я
не
знаю;
а
вещество
имеет
меру
и
вес».
В
эти х
мыслях
сл ышны
от зву ки
да же
Гельв е ция,
именно
в
это
время
пр оника вш его
уже
в
Россию.
Как
и
для
просветителей
типа
Гельвеция
и,
конечно,
Вольтера,
для
Сумарокова
го­
раздо
в ажн ее,
чем
общие
в опрос ы
«метафизики», вопросы этики,
т.
е.
в опр осы
со циа льны е.
Это
зам етн о
и
в
по здних
работах Сумарокова:«Осно­
вание
любомудрия» (1772)и «Некоторые
статьи
о
до бро детели» (1774),
в
ко тор ых
он
ре шитель но
все
время
сбивается
на
в опр осы
морали
и
р елиг ии,
связанные
для
н его
между
собой.
Однако
этика
Сумарокова
скорее
при­
ближается
к
стоическому
учению отречения
от
с трас тей
и
блат ,
ненав ист­
ному
для
Гель в еция
и
для
фр анц уз ских
передо вы х
мыслителей
XVIII в .
во обще .
Что
же
каса ется
в опро сов
ре лигии
и
церкви,
то
и
здесь
Су маро ков
усвоил
некоторые
д ост ижения
передовой
европейской
культуры,
хо тя
пре­
д елы
его
религиозного
либерализма
были
не
широки.
Он
не
сто ит
на
по­
зициях
тр ад иционно й
церков ности,
он
в
в опр осах
рел игии
«в оль нод умец»,
но
он
не
пошел
дальше
Вольтера,
понятого
при
этом умеренно.
Он
— деист
и
без
бо га
об ойтись
не
может.
Авто р итет ом
—в
фил ософ ских
во п росах
—
для всего круга
дворянских
интел лиг енто в
се ред ины
ве ка
был
Локк,
иде и
которого
усиленно
пропаган­
ди ро вал
Вольтер.
Су мароко в
написал
целую
стат ью
«О разумении чело­
веческом
по
мнению
Л о кк а» (1759).
З десь
он
излагает
сочувственно основ­
ную
мы сль
Л о кка : «Локк отрицает врожденные понятия»; при этом он
сто ит
на
сенсуалистической
точке
зрения: «Все то,
что
мы
ни
понимаем,
въясняется
в
разум
чу в ств ами.
Рас суж ден ие,
кро ме
данны х
ему
чу вс тва ми,
никаких
оснований
не
и ме е т », и ниже: «Разум ничего не делает,
ли шь
только
сохр аня ет
то,
чем
его
чувства
о бо гаща ют».
Между
тем,
Сумароков
о пасается
с де лать
из
э тих
п оло жений
те мате­
р иалистич еские
выво ды ,
которые
сделали
из
них
французские
мыслители.
В
э той
же
ста тье
он
го вор ит,
хо тя
и
ме жду проч им,
о
«премудрости нашего
со зд ате ля », которая,
по
его
мнению,
не
у мень шается
выск аза нным и
им
со­
об раж ения ми.
В
отношении
к
официальной
цер кви
Су маро ков
—
«вольтерианец»;
для
не го
це рков ь
как
государственная
организация
включена
в
систему
б юро кратиче ской
власти,
с
ко торой
он
б оре тся.
Он
в ы ступает
пр отив
п ретензий
церкви
властвовать,
против
церковных
организаций,
имеющих
характер
мирской
силы.
Сумарокова
не
могли
не
тревожить,
как
дворянского
либ ерал а,
не
только
отечественные
события, —
непосредственно
политические
и
и де­
ологические,
но
и
ре во лю ци онизир ов ание
западной
передовой
л итер ату ры.


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
367
Во ль тер
и
М онтес кье
бы ли
по нятн ы
и
во
многом
да же
б лизки
Сумаро­
кову;
но
Жан
Жак
Руссо
был
для
не го
решительно
неприемлем.
В
конце
жизни
он
написал
статью
«О новой философической секте», где напал на
«Ж ака Ру со»
и
его
почитателей.
Однако
и
в
этой
борьбе
против
Руссо
в
Сумарокове
в иден
еще
—и
достаточно
ярко
—
пр осв етите ль;
он
него­
дует
на
руссои ст ов
именно
за
о трицание
просв ещ ения;
с
дру гой
стор оны ,
он
пр изнае т,
что
«они при всем худе своем сие имеют достоинство,
что
они
не
суеверны».
На
Руссо
С умар оков
напа л
и
в
с татейке
«О слове Мораль»;
против
пол оже ния
Р уссо
о
том,
что
человек,
исходя
из
рук
прир оды ,
добр,
напр ав лена,
повидимому,
статья
Сумарокова
«К добру или к худу человек
рождается?»—«И
к
добру
и
к
ху ду», — отвечает он на вопрос,
пост ав лен­
ный
в
заглавии,
а
в
заключении
п иш ет : «Мы рождаемся к худу,
и
исп ра­
вляемся
мора лью
и
политикою».
Замечательно
при
этом
то,
что
здесь
же
Сумароков
развивает
ид еи
эгоистической
психологии
и
да же
этики,
сильно
напоминающие
не
только
Лар ошф уко ,
но
и
Гель в еция.
«Человек рождается
ра ди
се бя
к
добру,
а
ради
другого
человека
и
рад и
вся ког о
другого
живот­
но го
к
худ у.
Каждое
дышущее
вредноносно
другому
дышущему
и
во
своем
и
в
чуж ом
роде
...
Общая
польза
не
ослабляет
сего
доказательства;
в
ней
имеет
каждый
свой
собств енны й
прибыток.
Во
всех
сообщ ест вах ,
как
у
че­
ловеков,
так
и
у
других тварей
согласие от
собственного
и
участного
своег о
прибыгочества
утверждено,
а
не
от
любви
к
п одоб ной
себе
твари.
Д ру­
жимся
и
люби м ся
мы
ради
самих
себя.
Другого
любим,
любя
себ я,
не­
навидим,
н енав идя
его.
Все
н аши
д ейств ия
пр оисх од ят
от
любви
к
се бе
и
от
ненависти
к
др угом у».
Так
сказался
до
конца
стар ый
заквас
рациона­
лизма
и
своего
рода
«в ол ьномы слия »
у
С умар оков а.
5
И
как
практ ик- по эт
и
как
тео ретик
л итер ату ры
Сумароков
завершил
построение
стиля
кл асс ицизм а
на
русск ой
почве.
В
Западной
Европе
клас сиц изм
как
огром ное
д в ижение
литературы,
как
стил ь,
объединивший
множ еств о
значительных
я в лений
сло весн ого
искусства,
складывался
и
развивался
в
течение
дв ух
столетий.
При
этом
в
п реде лах
каждой
на ци онал ьной
литературы
класс ицизм
при об рет ал
осо­
бые
формы,
имел
специфический
характер.
И
все
же
у
нас
есть
ос нов ания
г ов орить
о
единстве
всех
самы х
разнообразных
литературных
д ви жений
XVII—XVIII
вв.,
отмеченных
пе чат ью
о бщ ности
основ
исторического
и
э стетич ес кого
мир ов оз зрения .
Кла ссиц измо в
много,
—
и
все
же
ест ь
единый
стиль
клас сицизм а.
Конечно,
кла ссицизм
Расина —
это
не
то,
что
кла с­
си цизм
англ ича ни на
Попа
или
немца
Готтшед а,
не
то,
что
кл асс иц изм
даже
француза
Вольтера,
отд аленног о
от
Расина
полустолетием.
Но
всех
э тих
писателей,
как
ни
различны
их
позиции,
политические,
философские,
да же
поэтические,
сбл ижа ет
ряд
ха ра ктер ных
че рт
общего
им
стил я.
Это
и
позволяет
говорить
о
клас си цизме
в ооб ще,
в клю чая
и
русск и й
кл ас сици зм.
Исто ричес ки
д ело
сло жи лось
так,
что
наибо льш ей
ясности,
совер­
шенства,
полноты
стиль
кл асс ициз ма
достиг
во
Франции
во
вт орой
п оло­
ви не
XVII в.,
при
Людовике
XIV.
Не
ну жно
д ума ть,
од нако ,
будто
вся
литература,
х отя
бы
даже
во
Франции
в
п ору
Людовика
XIV, была подчинена законам и традициям
кл асс ицизм а.
Кла сс ики
заво евы вал и
свое
первенствующее
положение
в
отчаянной
бор ьбе
и
удерживали
его
с
величайшими
усилиями.
И
прежде
всего
им
пр иход илось
бороться
с
ли тера тур ой
фео далов
с тар инн о-а рис то­
кратическо го
пок роя .
Это
не
была
литература
схоластического
типа;
это
было
искусство,
настаивавшее
на
своей
отрешенности
от
быта,
от
жизни,
—


368
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
искусство
людей,
отрешенных
от
заботы
о
ж изн енных
ну ждах ,
отрешенных
уже
и
от
исторической
актив нос ти;
фе од алы
«го лубой кр ови »
хотели
создать
вокруг
се бя
о реол
приличия
и
утонченности,
нед оступ ных
«массе».
Им
нравилась
поэзия
исклю читель но й
из ощрен ности,
испо лненная
ж еман­
ных
уловок
стиля,
фо рмал истич ески
запутанная,
по эзи я,
где
о
в ещах
не
г ов орили
просто,
а
лиш ь
остроумными
пер иф разам и,
где
воображаемые
г ерои
укр ашали
св ои
воображаемые
и
утомительно
хитроумные
пер ежив а­
ния
слож ны м
словесным
орнаментом.
Это
был
так
наз ыв а емый
«драгоценный»
стиль
(style précieux),
сто ль
уб ийс твенно
высмеянный
Мольером.
Разновидности
тог о
же
ст иля
мы
находим
и
в
других
стра на х
—
ив
манерной
поэзии
итальянца
М арино ,
так
на зыва емый
м арини зм,
и
в
совершенных
хитр оспл етения х
и
в
напря­
женной
лир ично сти
испанца
Гонгоры,
и
в
Англии
—в
«эвфуистическом»
сти ле
(от названия романа Лилли « Эв ф уэ с,
или
анато мия
остр оу мия»), —
и
в
пышной
в елич ест венно й
и
до
пред ел а
искусственной
поэ зии
немецких
поэтов
стиля
так
назы в аем ого
ба рокко.
Классицизм
в ыст упил
против
этих
стилей,
которые,
мож ет
быть,
наиболее
удобно
и,
пожалу й,
точно
можно
об ъе динит ь
термином
стилей
барокко,
—в
кач еств е
стиля
цент рализир ую щей
вл асти .
Это
был
стиль,
выражавший
мир ов оз зре ние
новой
социал ьно - идео лог иче ской
д исциплины ,
подчинения
интере сов
отдельных
личностей
р азу мным
интересам
го су­
дарства.
Соотношение
долга
человека
перед
государством
и
индивидуальных
влечений
личности
со ста вля ет
основную
тему,
основной
интерес
литера­
ту ры
кла сс ициз ма,
причем
это т
ко нфл икт
он
разрешает
прин ципиал ьно
в
пользу
общественного,
гос удар ств енного
долга.
Классицизм
видит
в
че­
ловек е
прежде
вс его
слугу
государства;
он
с читает
и деолог и ческ и
и
эсте­
тически
ценным
в
человеке
только
то,
что
подчиняет
его
норме,
закону
разума
и
общества.
Все
индивидуальное
именно
поэтому
не
входит
в
си­
стему
ценностей
кла ссицизм а.
Идеал
в елич ественно го
и
б есстр астног о
сверх челов еческо го
закона
разума
был
в
нем
принципом
по ло жите ль ным,
принципом
гражданского
в о спитания ,
без
сомнения
глубоко
прогрессивным.
Искусство
клас сицизма ,
как
оно
было
воплощено
Расино м,
Ж.
Б.
Руссо
и
многими
другими
во
Франции
и
других
с транах ,
как
оно
бы ло
ко диф ицир ов ано
Буало
в
его
зн аменито й
дида ктич еской
поэме
«По ­
э тическое
иску сств о », — аятиивд ив идуал и' стично ,
отвлеченно,
рац ионали ­
стично.
Для
по эта-кл асс ика
весь
мир
культуры
осно ван
на
чистой
ло гич­
ности;
мысль,
разумное
построение
лог ики
о беспечив ают
познание
истины,
т.
е.
познание
действительности;
наоборот,
чув ст во,
конкретное
чувствен­
ное
восприятие,
подвержено
сл учайнос тям
и
ошибкам;
оно
не
дае т
правиль­
ного
пре дс тав л ения
о
де йств ител ьно сти;
так
учи ли
кл ассики,
руко в одимы е
фил ософ ами- рац ио налиста ми.
Они
х отели
б ыть
по-своему
ре алиста ми,
т.
е.
они
хот ели
правильно
изобразить
истинную,
подлинную
действитель­
ность,
как
они
ее
понимали;
но
они
пол агал и,
что
са мая
по длин ная
де й­
ств итель нос ть
—
не
живая
жизнь
отд ель ных
люд ей
в
конк ретны х
усл ов иях
социального
их
су ществ о ва ния,
а
законы
разума
или
же
механически
по­
нятые
и
отв леченно
логизированные
сил ы
человеческой
психики,
подчинен­
ные
нормам
той
же
а нтиинд ив иду аль ной
разу мнос ти.
По эт-кл ас сик
не
изображал
конкретного,
индивидуального
челов ек а;
он
изображал
человека
вооб ще,
от в леченног о
челов ек а.
Он
представлял
се бе
человеческую
психику
не
в
ви де
едино го
и
сло жно го
противоречивого
потока
п ереж ива ний,
а
в
виде
математической
суммы
несмешиваемых
«спо­
собностей»
или
чувств,
каждое
из
которых
мо жет
бы ть
рассмотрено
в
чи­
стом
в иде.
Так,
например,
Расин
хочет
показать
не
конкретные
факты


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
369
жизни,
а
общ ие
законы
психик и,
хотя ,
конечно,
э ти,
по
его
мнению,
общи е
законы,
—не
более,
чем
типические
чер ты
психики
и
даже
соц иальног о
кредо
определенной
сре ды
в
определенных
исторических
условиях,
—
в
конце
концов
дворянства,
поддерживающего
Людовика
XIV.
Но
худо­
же стве нны й
метод
Расина
по строен
на
л ог изиро в анном
обобщении.
Действие
его
трагедий
пр оисхо дит
ч аще
вс его
в
неопределенной
о бс танов ке,
—
palais à volonté (дворец какой угодно), как о бо зна ча ли
такую
декорацию
на
театральном
языке
эпохи.
Это
был
ничего
кон­
кре тног о
не
обозначающий
а рхи текту рный
пей заж :
колонны,
своды,
сгруппированные
в
геометрический
узор,
в
кон це
концов
пейзаж
сф еры
чистой
разумности
и
иде альн ой
го суд арств енно ст и,
а
не
зем ли.
Актеры
бы ли
одет ы
в
отв л ече нно- те атр аль ные
костюмы,
в
основном
повторяющие
при дв ор ные
ко стюмы
их
эпохи.
Наоборот,
с огласн о
правилу,
действие
трагедии
должно
было
происходить
в
оче нь
дав ние
в рем ена,
или
х отя
бы
в
очень
д алекой
стра не, —
именно
для
того,
чтобы
жизнь,
знакомая
зрителям,
не
меш ала
своими
конкретно-близкими
черт ам и
созерцать
под
видом
античных
гер оев
отвлеченные
ч ув ств а, «способности души»
и
за­
коны
разума.
Молодые
дво р яне
во
в ремя
спе ктак ля
сид ели
на
сцене —
и
их
же
рационализированные
схемы
в
величественных
позах
бесед овал и
отточ енны ми
и
ясн ыми
стихам и
Расина
о
их
чувствах
и
мыслях.
Потому-то
трагедию
ну жно
бы ло
обязательно—по
непререкаемому
пр ави лу
— пис ать
в
стихах,
и
именно
величественным
ал ексан др ийским
стихом;
проза счита­
ла сь
в
основном
языком
б ыта,
ед иничной,
случайной
жизни.
Стих и
—
яз ык
богов,
я зык
по длинно го
иск усства ,
язык,
непохожий
на
бытовой
и
пригодный
для
в опл ощения
чистой
разумности.
Отсюда
же
и
пр есло в утое
пр ави ло
тр ех
е динств ,
обязательное
для
в сей
драматургии
кл ассической
поры;
сог ласно
пр ави лу
е дин ства
места,
все
д ействи е
пьесы
должно
б ыло
проис ход ить
в
одн ом
месте,
— напри мер
в
одном
доме,
а
лучше
всего —
в
одной
комнате
или
на
одн ой
пло щ ади.
По ня тно,
поскольку,
например,
в
траг ед ии
ре чь
шла
о
войнах,
заговорах,
б оль ших
политических событиях
и
в
то
же
время
о
любви, —
это
место
д ей ствия
превращалось
в
усло вн ое
отвлеченное
место,
никакое
ко нк ретное
место.
При
э том
знач итель нейш ие
события
по
хо ду
пьес ы
не
мог ли
быть показаны
зрителю;
о
них
лишь
ра с­
сказывали
ему
в
обстоятельных
п оэти че ских
пов еств ов аниях.
Это
то же
была
характерная
чер та
это го
типического
жанра
классической
по эзи и;
кла сси чес кая
трагедия
—
не
драма
дей ств ия,
а
драма
разговоров;
по эта-
кла ссик а
интер есу ет
не
ф акт,
а
анализ,
непосредственно
фор мулир уемый
в
сло ве.
Второе
ед инств о
—
единство
времени—сводится
к
тому
же.
П ра­
ви ло
о
нем
тре бов ало ,
чтобы
все
д ейств ие
пь есы
укладывалось
не
более,
чем
в
сутки,
и
чем
меньше
оно
превосходит
время
представления — три
часа,
тем
лучш е;
в
сущности
же
по луч ило сь
так,
что
действие,
на пример,
трагедии
про текало
и
вне
времени,
как
оно
пр оте кало
вне
пр ос тра нства .
Наконец,
пра в ило
ед инств а
д ейст вия
требовало,
чтобы
в
пьесе
не
бы ло
ничего
ли шн его,
ника ких
эпизодов
или
действ ую щ их
л иц,
не
(необходимых
для
развития
основного
сюжета;
пото му
что
ана лиз
должен
был
п ро­
изводиться
в
наиб олее
отвлеченном
виде,
а
пестр ота
впе чат лений
жизни,
затуманивающая
разумную
основу
ее,
подлежала
устранению.
Нет
необходимости
указывать
здесь
другие
правила,
котор ы м
должен
был
подчиняться
поэт,
взявшийся
написать
трагедию;
эт их
пр авил
бы ло
еще
немал о;
они
р егл ам енти ро вали
и
кол ичес тв о
дей стви й
пьесы
(обяза­
тель но
5), и самое построение ее,
ра спред еле ние
элементов
сюжета
по
де й­
ств ия м,
и
входы
и
выходы
д ейств ую щих
лиц
и
т.
п.
Су щ ественн о
здесь
именно
самое
налич ие
правил,
з ако нов
творчества.
Трагедия
в
этом
отно­
шении
не
представляла
ис кл юч ения
ср еди
др угих
жанров;
все
они
п олу­
Ист.
русск.
лит.,
ш.
24


370
ломоносов
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
чили
разработанный
ко декс
законов,
вполне
обязательных
для
по эта-к ла с­
сика.
Классическая
э стети ка
сч итала,
что
произведения
иску сства
не
пр и­
зван ы
выражать
индивидуальное
сознание,
идеи
или
пе реж ив ания
своего
ав тора .
Индивидуальное
вообще
не
интер есует
кл ассиков .
Классическая
эс тетика
антиисто рична.
По
ее
пред ставл ению,
иску сство
приз ван о
вы­
ражать
вечную
и
незыблемую
истину,
вечное
и
общее,
св ойств енное
всем
людям
всех
времен
и
наро до в.
Оно
пр из вано
выражать
это
общее
по
сто ль
же
общим
зак она м
ра зум а.
Эти
законы
обязательны
для
в сех
поэтов
вс ех
в ремен
и
народов,
как
но рмы
г осу дар ств енност и
обязательны
для
л ич­
ности;
они
сфо рму лир ов аны
в
применении
к
литературе
в
незыблемых
прав илах .
Поэ тичес кое
тв ор честв о
с тан овит ся
похожим
на
точную
науку.
Основа
всех
пра вил
кла ссическ ой
поэтики — разделение
литературы
на
несмешиваемые
жанры.
Зд есь
царил
своеобразный
закон
единства
стил я.
Каждая
тема
соответствовала
своему
жанру,
и
каждое
про изве дение
строилось
по
закону
своего
жанра
—
пря молине йно
и
целостно.
Если
за­
кон
трагедии
— возвышенное
страд ание,
то
все
в
ней
б удет
соответство­
вать
э тому
за кону .
Сти ль
тра гед ии
то рж еств енны й,
не
до пускаю щий
не
только
таких
слов,
как
корова
или
гус ь,
но
вообще
бытовых
сл ов,
бытовых
разговорных
оборотов.
Дейс тву ющие
лиц а
трагедии — цари
и
«ге рои »
и
т.
д.
Получается
единство,
пр ила женн ость
друг
к
другу
в сех
э тих
элементов
поэтики —
«высоких»
в
одни
жанры,
«низких»
в
другие
и
т.
п.
Ни
одна
ко мичес кая
че рта
не
должна
о скв ер нить
«высокую»
тра гед ию,
и
ни
одн а
«возвышенная»
черта
не
должна
унизиться
появлением
в
комедии.
Вся
эта
схема
жанровой
кл ас сиф ика ции
в
высшей
степени
о рг анически
выражала
мировоззрение
а бсо лю тистско й
го суд ар ств енн ости,
как
и
вообще
вся
система
правил
к л ассическ ог о
искусс тва .
Это
ми ро воз зре ние
видело
в
ч еловек е
лиш ь
отвлеченную
единицу
сос лов ной
кл ассиф икации,
оно
был о
антиинд ив ид уал истичн о
в ооб ще.
О тв леченно е,
антиисторическое,
механическое
мышление
классицизма
пр едпо лаг ало ,
что
разум
указывает
для
данной
ху дож еств енно- ид еоло ги ­
ческой
задачи
лишь
одно
аб сол ютно
правильное
решение,
и
прито м
на­
всег да.
Если
когда-то
в еликий
по эт- м астер
создал
пра вил ьное,
раз умн ое
п рек расн ое
про изве дение,
то
не
н адо
его
преемникам
в
иску сств е
итги
иными
путями,
а
надо,
наоб оро т,
подражать
этому
образцу.
Эстетика
аб сол ютист ског о
кла ссици зма
ав тор итар на,
она
пр екло няе тся
пер ед
авто­
р итетами.
Рядом
с
«правилами», вторым устоем всего искусства класси­
цизма
бы ли
«образцы», теория подражания .
При
э том
пр имечатель но,
что
ни
в
тео рии,
ни
в
пра ктике
поэзия
кл асс ици зма
не
была
только
«книж­
ной »
по э зией.
Фактически
кл ассики
писали
иначе,
чем
те
поэты,
которых
они
избрали
своими
образцами.
Да
и
в
теор ии
они
требовали
от
искус ств а
в
первую
о черед ь
«п од раж ания приро де», ес теств енности;
но
они
при род у,
жизнь
понимали
в
плане
пр едпо чтени я
общего
частному,
общественного
ли чн ому.
Образцовой
литературой
была
объявлена
анти чна я
литература.
По­
дражать
надо
бы ло
грекам
и
римл яна м.
При
этом,
сооответственно
по­
лит ическ им
ид еа лам
классицизма,
наиб ол ьшее
внимание
пр ив лекал а
по эзия
император ского
Р има,
поэзия
в ека
Августа
—
Ов иди й,
Вер гилий ,
Гора­
ций.
Из
грек ов
интер есов ал
не
стол ько
Софокл
или
тем
более
Эс хил,
сколько
утонченный
Еврипид.
Антич ны е
жанры,
античные
образы,
антич­
ная
мифология
заполняют
л итерату ру ,
кото рая
не
с танов ит ся
от
этого
боле е
близкой
подлинной
античной.
Первые
во зд ейс твия
кл асс ициз ма
в
Ро ссии
м огут
быть
про слеж ены
еще
в
XVII в. ,
в
поэ зии,
с оз да вавше йся
при
дворе
царя
Алексея
Михай­
лов ича,
в'
тв орч еств е
уче ног о
монаха-<тихотворца
Симеона
П оло цкого ,
но­


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
371
сителя
придворного
литературного
стиля.
На
смену
его
школьному
у краин­
скому
кл асс ициз му
пришел
новый,
почерпнутый
уже
непосредственно
в
западных
источниках
Канте мир ом
и
Тредиаковским.
Они
обращаются
и
к
античным
образцам
и
к
французским
и
немецким
кла ссика м.
Они
д ают
сами
образцы
творчества
в
к ано низи ро ван ных
классических
жанр ах .
Самые
пр инципы
стил я
Кантемира
и
р анне го
Тредиаковского
с
их
стрем­
лением
к
рациональной
простоте,
ясно сти,
лог ич ност и,
с
их
дидактизмом
и
сх ематиз мо м
мы шл ения
—все
это
в ело
к
соз дан ию
русск ого
кл асси ­
цизм а.
Р ус ский
классицизм,
канонизатором
котор ого
явился
Сумароков,
имея
общие
с
французским
и
немецким
кл асс ициз мом
идеологические
и
стил и­
стические
очертания,
все
же
отличается
от
сво их
западных
собратьев.
Во-
первых,
р усский
к лас сиц изм
в
своих
развитых
формах
в
сере дине
XVIII в.
оказался
литературным
пр ояв л ением
мировоззрения
совершенно
опр еделе н­
ной
общ ес т венной
гру ппы
— именно
на иб олее
культурного
и
либерального
дворянства,
и
чер ты
дворянского
мировоззрения
в
сочетании
с
своеобраз­
ным
пр осв етител ьств ом
придают
ему
ха ра ктер ный
и
оригинальный
облик.
С
другой
стор оны ,
рус ский
дворянский
к лас сиц изм
рождался
позд но,
ро­
ждался
уже
с
трещ иной.
Он
просуществовал
как
единый
стил ь,
как
литерату рно е
т ечение,
не
более
тр ех
десятков
лет ,
начиная
с
э писто л
Сумарокова
1747 г.,
и
до
первых
од
Державина,
разрушителя
этого
стиля,
до
«Р осс иад ы»
—
за­
ве рш ения
стиля.
Т огда
же,
в
начале
1780-х годов,
Фонвизин
пи сал
«Недоросля»,
в
котором
изнутри
классицизма
рождался
реалисти­
ческий
метод.
В едь
и
у
Сумарокова,
наиб ол ее
посл едо в атель ног о
клас сика
в
русск ой
л итера туре ,
принцип
отре ш енности
от
конкр етны х
ф ак­
тов
де йств ител ьно сти,
рацио на листич еског о
о бо бщения
и
поня тийной
о твле­
ченности
не
смо г
овладеть
в сей
совокупностью
его
тв орч еств а.
При
этом
живые
и
ко нкретн ые
о ткл ики
на
реальную
жизнь
мы
находим
у
Сумаро­
кова
не
в
в ы соких
жанрах,
посвященных
выя вле нию
его
ид еал а,
а
именно
т ам,
где
он
нападает
на
отклоне ния
от
идеала,
являющиеся
для
него
сли ш­
ком
реальной,
печаль ной
и
неприемлемой
действительностью.
То
же
са­
мое
мы
видим
и
у
п ред став ителе й
второго
по ко ления
р усск их
класси цисто в,
даже
у
Хераскова,
Ржевского
и
др.
Тут
же
необходимо
оговорить,
что
ре­
а листические
э леме нты
мы
ни
в
како й
степени
не
должны
усматривать
п овс юду,
где
мы
в стр ечае мся
с
«низки м»
стилем,
с
ре че вой
грубостью
или
даже
с отдельными
упо мин ани ями
бытовых
пре дметов
или
«б ытов из ма»
в ооб ще.
Реализм,
— даже
ес ли
говорить
только
лишь
о
фо рмир ов ании
э лементо в
его ,
—
вов се
не
сводится
к
разговорам
о
кабаках
рли
ночных
туфлях.
Реализм
— это
мировоззрение,
а
не
слов а.
Реализм
это
опре­
деленное
отношение
к
д ейств ител ьно сти,
а
не
аморфный
выбор
т ема ти­
ческих
мотивов.
П оэто му
и
в
творчестве
Сумарокова
сл еду ет
видеть
не­
которые,
еще
сл абые,
моменты
р еалистическо го
характера
не
пот ом у,
что
он
грубовато
и
смешно
балагурит
в
своих
«притчах», а потому,
что
отри­
цательные — с
его
точки
зрения —
я вл ения
общественной
жизни
он
пока­
зывает
кон кретно ,
как
ре аль ные
факты
дей ств ит ельно сти,
а
не
о твл еченно ­
типологически
по
эс тети ке
Декарта.
И
в
этом
сказались
существенные
специф ические
черты
русского
кл асси циз ма
XVIII в.,
по
с рав нению
с
его
западными
прообразами
и
со-
бр атиями.
Русский
к лас сициз м
был
по здн им
цв етом;
он
стр оился
в
ту
пору,
когда
он
уже
ра ссыпа лся
на
Западе.
Он
строился
уже
не
целостным
и
с
самого
начала
нес
в
себе
ч ерты
собственного
распа да.
Он
стро ился
в
условиях
борьбы
за
су ществ ов ание
ру сског о
дв ор янско го
либерализма
и
по
мере
об остре ни я
эт ой
борьбы
с
крепостнической
деспотией
он
при­
24*


372
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
нужд ен
был
делать
свое
идеологическое
ор ужие
все
более
от т оче нным,
острым.
Поражая
врагов
орудие^м
сати ры,
трудно
б ыло
возноситься
в
сферу
отвлеченных
идеалов.
В
цел ях
я рко сти, «д ок азате ль ности »
своей
про паг анд ы
на до
бы ло
показать
уж асн ую
правду
в
ее
наг о те.
И
вот,
именно
у
на иб олее
ост рого
и
передового
политического
мыс лит еля
этой
тр ад иции,
предпринявшего
борьбу
с
раб скими
фор мами
к репо стниче ств а
и
с
ва рва рски ми
методами
управления
деспотии,
у
Фонвизина,
строится
по-настоящему
реа листическое
отношение
к
д ейств ите льно сти
и
оп ять
в
пре делах
сатирической
темы,
в
меру
критики
с оциаль но- полит ич еск ог о
уклада
стр аны .
Ведь,
нападая
на
рабство
и
деспотию,
Фонвизин
делал
п рогр есси вн ое
дело
не
только
в
интересах
либерального
дворянства,
но
и
в
интересах
св об оды
страны
в
целом.
Это
же
дв иже ние
н ам ечал ось
в
русск ом
дворянском
кл асси цизме
уже
у
Су мароко ва .
Уже
у
не го
мы
можем
указать,
например,
и
так ое
суще­
ственное
от к ло нение
от
принципо в
западного
классицизма,
как
допущение
в
круг
эс тетич ески
у зако не нных
я вл ений
стиля
народного
творчества,
фольклора.
Су маро ков
имитир ует
фо ль клор ную
песню
—вещь
немы сл имая
для
Расина.
Так им
образом,
говоря
о
Су марок ов е
как
кано низато ре
и
те ор етике
русского
классицизма,
мы
должны
помнить,
что
сам
это т
к лас сиц изм
—
это
своеобразное
и
органичное
я в ление
р усск ой
культуры,
хотя
и
со­
относимое
с
анал оги чны ми
явлениями
западных
на ционал ьны х
культур.
6
Основа
конкретно й
по э тики
С ума роко ва
—
треб ов ание
простоты,
есте­
ственности,
я сности
поэ тическог о
языка,
направ ленно е
против
лом он о­
совского
« вел ик о лепия».
Поэзия,
по стр оен ия
которой
добивается
С умар о­
ков,
— трезвая,
деловитая
поэзия,
логическая
и
отвлеченная.
Она
должна
г ов орить
от
л ица
в ысш его
разума,
и
она
чуждается
в сего
ф антастиче ск ого
и
тума нно- э моц иона льно го ;
она
должна
бы ть
о тчетлив о й,
чтоб ы
соответ­
ство вать
задаче
быть
форм улой
идео логии
«ра зума»
стр аны .
Не
ослепить
пышностью
придворного
празднества
по кор ных
по дда нных
хоч ет
С ума роков ,
не
с
мон а рхом
х очет
он
говорить,
—
он
хочет
у стро ить
внутренние
дел а
своего
клас са,
он
об ра щае тся
к
нему
помимо
указа
влас ти
и
х очет
говорить
с
ним
прямо
и
просто,
не
ослепляя
ег о,
а
разъясняя
ему
его
прав а,
обя за н­
ности
и
уча
его
истинному
отношению
к
жизни
и
ее
проявлениям.
Он
хо­
чет
быть
«прос т о»
человеком,
т.
е.
идеальным
человеком
(ь его субъек­
тивном
понимании
—
образцовым
дворянином)
в
самом
строе
своей
ре чи.
Он
хоче т
вести
за
собой
д вор ян ство
и
уб едить
его
не
патетикой
б леска
и
богатства
слов,
а
внутренней
у бе дител ьнос тью
ло гик и.
Он
хочет
снять
завесу
благоговения
пер ед
«в ыс ши м и», с озда ваемую до классич еской поэ зией.
Он
не
уста ет
требовать
пр остоты
от
поэта;
он
п роп ов едует
эту
простоту
в
стихах
и
в
про зе,
при
всяком
удо бн ом
и
неудобном
случае,
со
вс ей
стра­
стностью
своего
характера
и
со
всей
по след ов атель но стью
пропагандиста
и
бойца.
Так,
в
статье
«О неестественности»
он
в ы смеив ает
и
осуждает
поэ тов ,
кото рые
пишут
«не имея удобства подражать естества простоте . . .
Что
боле е
писател и
умствуют,
то
боле е
притворствуют,
а
что
боле е
при­
творствуют,
то
более
завираются».
Он
бранит
поэтов,
которые
«словами нас дарят,
какими
нико г да
нигде
не
г ов оря т», которые составляют речь « с о вс е м
необычайну,
надуту
пух­
лос т ью,
пущенну
к
небесам».
Еще
в
молодости
он,
по
свид ет ель ству
Тредиаковского,
порицал


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
373
поэтов,
нарушающих
нормы
привычного
синт ак сиса,
переставляя
слов а
в
фразе
по
сравнению
с
обычным
порядком.
Характерно
в
этом
см ысле
подчеркнутое
треб ов ан ие
Су маро ков а
оп и­
ра ть
гра мматич еские
п ра вила
не
на
образцы
стар ых
книг,
а
на
общ ее
уп о­
требление,
—
конечно,
в
пред елах
р ечево й
пр актики
д во ря нской
инте лл и­
генции;
Тредиаковский
же
именно
поэтому
у пре кал
Сумарокова
в
недо­
статочном
вл ад ении
нормами
цер ков но- сл ав янско й
речи.
С умар оков
противопоставлял
стихи,
к оторы е
... приятностью
в ле кут,
И
шествуя
в
свободе,
В
пр екр асной
простоте...
тем,
которы е
«естеству противны», «сияющи в притворной красоте», полны
«пустого звука» .
Чувствуй
т очно,
«мысли ясно.
Пой
ты
пр осто
и
согласно,—
наставляет
он
сво ю
у ченицу
в
поэзии
Е.
В.
Хераскову.
«Витийство
лишнее
природе
злейш ий
вра г», — пишет
он
др уг ому
своему
ученику,
В.
И.
Майкову:
Ум
здравый
завсегда
гнуш ает ся
мечты.
Коль
нет
во
чьих
сти хах
приличной
простоты,
Ни
ясности,
ни
чистоты,---
Так
те
сти хи
лишены
красоты
И
полны
пуст от ы.
Здесь
особенно
х аракт ерен
первый
из
приве денны х
стихов:
С ума роков
«гнушается мечты»; он — весь на земле,
х отя
представляет
с ебе
эту
зем лю
в
х ара ктерно - раци онал истиче ском
аспекте.
«Многие говорили о архиепископе Феофане,
что
проповеди
его
не
очень
хороши,
пот ому
что
они
про сты;
что
похвальняй
естественной
про­
стоты,
искусством
очищенной,
и
что
глу пея
сих
людей ,
кото ры е
вне
есте ств а
х итро сти
ищ ут!» — восклицает Сумароков («К несмысленным
рифмотворцам»).
Он
иронич ески
советует
писате лям
«в великолепных
упражняться
од ах;
ибо
многие
ч итатели,
да
и
сами
некоторые
лирич еск ие
стих отв ор цы
рассуждают
т ак,
что
никак
нев о змож но,
чтобы
была
ода
и
в еликол епна
и
ясна;
по
моему
мнению
пропад и
такое
великолепие,
в
ко­
то ром
нет
я сности» (там же); здесь — уже почти неприкрытый выпад
против
Ломо носо ва
и
его
по этики.
На
пут и
пр осл ав ления
бе зы скусс тв енно го
выражения
С ума роков
опять
стол кну лся
с
вопросом
о
народ ном
тв ор честв е.
В
статье
«О стихотворстве
камчадалов»
он
останавливается
на
проблеме
в заимо отно ше ния
х уд ожн иче­
ской
обработки
и
стихии
непос редс тв енног о
выр аже ния : «Говоря о стихо­
т вор стве,
которое
чистейшим
изо бра жен ием
есте ств а
назваться
может,
оно
всего
больше
ослеплению
искусств а
подв ерж ено
...
Ос тане мся
лучше
в
г рани цах
правды
и
разума,
и
в
мысли
таков ой,
что
человеку
челов ечест ва
превзойти
неудобно.
Прир од ное
изъяснение
из
всех
ест ь
лучше е ».
С
Ло моносо вы м
С умар оков
боролся
по
всем
линиям
его
твор­
ческой
программы.
В еличе ств енная
государственная
по эзия
Ломо но­
сов а,
в
грандиозных
образах
воплощающая
его
мечту
о
буду щем
Ро ссии,
была
неприемлема
для
сумароковского
р аци она лиз ма,
не
вмещавшего
в
свои
узк ие
рамки
стихийного
размаха
лом он осо вск ого
пафо са.
В
ряде
кри тических
выпадов,
замаскированных
и
от кр ытых,
С ума роков
высказы­
вае т
свое
отношение
к
лом он осо вск ой
поэтике.
Он
переводит
от ры вок


374
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
из
трактата
Ло нг ина
«О высоком» (с перевода Буало), выбирая именно
то
место,
в
ко т ором
осуждаются
«н аду тость »,
стремление
« прев зойти
в е лико сть», «всегда сказать нечто чрезвычайное и сияющее», осуждается
«жар не во время», излишняя «фигу рность»
речи ,
метаф ори зм
и
т.
д.
—
во
имя
«ест ес тв енност и» .
В
ста тье
«О разности между пылким и острым разумом»
С умар оков
в
про тив опо ло жно сть
Ломоно сов у,
н азы вавшем у
остроумием
ценную,
по
его
мнению,
способность
быстро
о хват ыват ь
воображением
целые
ряды
пр едстав лений,
вольный
полет
фа нтази и,
до полн енны й
«р ассужд ением»,
утверждает,
что
«острый разум состоит в проницании»,
способность
же,
восхваляемая
Ломоно сов ы м,
есть
только
«пылкий разум», при котором и
без
«острого разума»
поэ т
«набр едит»
и
«бредом своим себе и несмыслен-
ным
читателям
пор угание
сделает».
Э тот
вып ад
пр отив
«Риторики»
Ломо­
носова
тщательно
з ама ски ро ван.
В
своей
переписке
Сумароков
был
откр о­
ве ннее;
в
одн ом
письме
он
ссылался
на
« Р итори ку»
как
на
несомненное
доказательство
сум асше ств ия
Ломо носо ва .
В
статье
«Об остроумном
слове»
Су мар оков
по ле мизир ует
с
те ори ей
Ломоносова,
видевшего
в
« изо­
билии»
ре чи
ее
д осто инств о; «многоречие свойственно человеческому скудо­
умию;
все
те
ре чи
и
письма
[т.
е.
с оч ине ния ], в которых больше слов,
не­
жел и
мыс лей,
показывают
человека
тупого
...»
и
т.
д.
Пря мо
называет
Ломоносова
С у мароков
в
примечании
к
переводу
IV олимпической оды
Пиндара;
теп ерь
он
отрицает
сх од ство
Лом оно сов а
с
Пинд ар ом,
который
«порывист,
но
всегда
прия тен
и
пл аве н;
порывы
и
отрывы
его
ни
стр анны ,
ни
грубы,
ни
пух лы
...
Многие
наши
од описцы
не
пом нят
тог о,
что
они
поют,
и
вместо
того
говорят,
рассказывают
и
надуваются;
истре бите ,
о
музы ,
сей
несн осн ый
в кус
и
да йте
познавать
писателям
истинное
к расно­
речие
и
наставьте
н аших
«пиитов убегати пухлости,
мног огла го лания,
тяжких
речений»
и
т.
д.;
последнее
заме чание
о тно сится ,
повидимому,
к
ученикам
Л о моносо ва,
так
как
п ере вод
Пиндара
из дан
через
девять
лет
после
его
смерти
(1774).
Выступает
Сумароков
и
про тив
гр амматич еских
взглядов
Ло моно сов а.
В
середине
XVIII в. ,
когда
впервые
стр оило сь
учение
о
рус ск ом
языке,
грамматические
спо ры
см еши в ались
с
поэ тиче скими.
И
в
поэт ике
и
в
гра м­
матике
став ил ись
вопросы
образования
лите ра тур но го
языка,
в опро сы
о
нормах
языка
и
об
опра вд ании
э тих
нор м.
Поэты
были
созидателями
языка,
а
языковеды
— критиками
и
т ео рет иками
поэ з ии.
И
те
и
другие
в оп росы
смыка лись
в
про бл емат ике
я зыко вой
пол итики
и
вызывали
с ход­
ные
спор ы.
И
Тредиаковский,
и
Ломоно со в ,
и
Сумароков
работали
как
в
об ласти
литературоведения,
так
и
в
об лас ти
языковедения.
Су мароко в
постоянно
теснейшим
образом
связывает
и
переплета ет
высказывания
о
языке,
как
та ков ом,
и
о
п оэз ии.
Оже сто чени е,
с
кото ры м
С умар оков
на пад ает
на
г ра мма тику
Ло моно сов а,
понятно
при
учете
в сей
борьбы
его
против
поэтической
и
языковой
пр актики
его
л итера турн ог о
противника.
Неоднократно
Сумароков
обращался
и
к
непосредственному
кр ити­
ческому
разбору
произведений
Ломо носо в а.
В
стать е,
посвященной
подроб­
ному
ан ализ у
оды
Ло мон осо ва
1747 г.,
он
по
преимущ еств у
о стана в ли­
вае тся
на
принципах
словоупотребления,
семантики.
Сумароков
посл едо в а­
тельно
осуждает
всякое
о тклонение
от
привычного—по
его
мнению
ед ин­
ственно
допустимого — значения
сло в,
всякую,
сколь ко -н ибу дь
инд ив и­
ду альну ю
м етафо ру
или
да же
метонимию.
Для
Сумарокова
слово
— это
как
бы
науч ный
терм ин,
то чно
опред еленны й;
изменение
его
единственного
значения
(у Ломоносова — в интересах выразительности)
ра сцен ив аетс я
Сумароковы^
как
нарушение
правильности
грамматического
характера;
совмещение
и
скр ещ ение
см ысл ов
в
метаф оре
с
его
точки
зрения —
толь ко


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
Ф.
Г.
Волков.
Портрет
(масло)
работы
А. П.
Лосенко.
поро к
пр отив
логики
и
языка,
ибо
и
грамматика
строилась
в
логическом
плане.
Сумароков
о полч аетс я
и
против
ср ав нений,
нару ш ающ их
прин­
цип
логи ческ ог о
под об ия
обоих
сра в нив аемых
э лементо в.
В
той
же
статье
С ума роков
задевает
и
тем атичес кую
к омпо зицию
разбираемой
од ы,
осуждая
пер ерыв
в
в ед ении
темы .
По лемика
Сум ар око ва
с
Ломоносовым,
обнаруживая
непонимание
Сумароковым
всей
г луб ины
ми ро во ззр ения
его
великого
современника,
отражала
в
то
же
время
поступательный
ход
ру сско й
п оэ зии.
Л омоно сов
—
г лав ный
про тив ник
Сумарокова
в
языке
и
в
по эзии.
Но
Сумароков
сражался
и
с
д руг ими.
Он
вообще
был
необычайно
акти ­
вен
в
литературной
б орь бе.
Он
пародировал
Тредиаковского,
смеялся
над
его
уста рев ш им
уже
языком.
Он
напал
с
злой
пародией
и
на
В.
Петр ов а,
в
котором
усмо трел
насл ед ника
Ломо носо ва ,
продолжателя
его
традиций;
он
попутно
з адел
Кириака
Кондратовича
в
ста тье
«К несмысленньгм стихо­
тв ор цам»
—
за
полонизмы.
Вообще
Су мар оков
настаивал
на
охранении
лексики
р усск ого
языка
от
неумеренных
вторжений
ино стра нщины.
Нельзя
сказать,
что бы
он
был
консер вато ром
в
словаре;
он
сам
вводил
новые
сл ова
и
сло в оупо тре бле ния;
он
д опу скал
также
инос тран ные
слов а
для
об озна чения
предметов,
не


376
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
имевших
обозначения
на
рус ско м
языке,
напри мер
для
импортных
това­
ро в.
Но
он
возмущался
г алл омани ей
в
языке
светских
щеголей,
перес ы­
павших
свою
ре чь
французскими
(и иногда немецкими)
сл ав ами,
он
видел
в
этом
макароническом
жаргоне
опасность
утери
своеобразия
русск о го
языка.
Кроме
того,
язык
п етиметр ов
был
языком
той
пр идв орн ой
вер­
хушки,
с
ко тор ой
б оро лся
С умар око в,
так
же,
как
он
боролся
с
языком
подьячих,
с
его
канцеляризмами,
арх аик ой
и
своеобразной
за пута нно стью ,
и
это
была
борьба
социальная
и
по литич еская,
так
же
как
нападки
(в « Эпи грамм е», изданной в 1774
г.)
на
комедию-драму
Д.
Волкова.
«Вос­
п и т ан и е», пропагандирующую точки зрения двора (уже
екатерининского),
и
на
поэму
«мещанского»
писателя
М.
Чу лк ова
«Плачевное падение сти­
хотворцев».
7
Перв ым
литературным
успехом
Сумароков
был
обязан
своим песням,
не
печата вши мся,
но
распевавшимся
и
в
Петербурге
и
в
пр ов инц ии.
Затем
появился
«Хорев»,
и
судьба
С умар око ва
вско ре
оказалась
связанной
с
историей
русского
те атр а.
Театральная
организация,
созданная
по
и нициа ти ве
Петра
I в начале
XVIII столетия в Москве,
р аспал ась
в ско ре;
но
нач ало
было
ею
полож ено ,
и
пр екр ати ть
театральную
жизнь
не
мо гли
уже
никак ие р еакцио нны е
силы.
Петр
I оказался подлинным основателем русского театра.
Толчок,
данны й
им,
разбудил
живые
тв орч еские
сил ы
народа
и
в
д анной
области.
После
ра спад ен ия
официального
публичного
театра
о став а лись
многочисленные
полу л юб итель ские,
полу проф ессионал ьны е
театральные
ко лл ектив ы,
играв­
шие
и
в
обеих
столицах
и
в
про ви нции.
Это
были
школьные
тру пп ы;
это
были
и
тру ппы
разночинцев,
дававшие
всенародные
пр ед став л ения
на
праздниках,
продолжавшие
традиции
петровского театра
и
связанные
с
де­
мокр атическим
зрителем.
С
начала
1730-х годов при петербургском дворе прочно обосновы­
ва ется
привозной
с
Запада
театр.
В
1731 г.
зд есь
давала
с пектакл и
италь­
янская
опер ная
тр упп а;
с
1733 г.
до
1735 г.
ее
сменила
труппа
на род ной
итальянской
комедии,
а
с
1735 г.
она
бы ла
в
свою
очер едь
за мен ена
оп ер­
ной
и
ба лет ной
тру ппой
итальянцев.
С
перерывами
итальянская
опера
су­
ществ о вал а
в
Петербурге
до
1760-х годов .
Итальянский
те атр
оказал
значительное
вл ия ние
на
фор мирую щ ееся
русское
театральное
искусство,
и
это
влияние,
в
особенности
в
ч асти
сошзпе&а
ИеП’айе,
б ыло
благотворно.
В
1740 г.
в
Петербурге
играла
не мецкая
тру ппа
Каролины
Нейбер,
пропагандировавшая
немецкий
классицизм
школы
Готтшеда.
Начиная
с
1742 г. ,
в
течение
ряда
лет
в
Петербурге
работала
французская
труппа
Сериньи,
знакомившая
русск у ю
пуб лику
с
блестящим
д рамат ическ им
и
театральным
искусством
французского
кл асси цизм а.
С
1747 г.
в
Петер­
бу рге
играла
опя ть
неме цка я
труппа
во
главе
с
за меча тель ным
театраль­
ным
д еятел ем
К.
Э.
А ккерм аном.
В
то
же
вр емя
— помимо
народ ны х
театральных
представлений
и
школьного
театра —
шла
подготовка
нового
расц в ета
русского
театраль­
но го
ис кусств а
и
в
кругах
дворянской
инте ллиг енции.
Ог ромн ую
р оль
в
это м
д еле
сыграл
Шляхетский
кадет ский
корпус.
Еще
в
1730-х годах
кадеты
участвовали
в
исполнении
массовых
сцен
в
итальянской
опере;
их
обуча л
балетному
искусству
б алетмейсте р
Ланде,
осн ов ат ель
школы
танца,
и
поныне
существующей
в
академических
те атрах
в
Ле нингр аде .
В
нач але
1740-х годов ,
на
ряду
с
оперой
итальянцев,
ставятся
при
дворе
и
русск и е
оперы.
Еще
в
1730-х годах при дворе ставились русские


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
377
спектакл и,
в
кото ры х
(играли любители из придворных .
Позднее
любитель­
ские
спе ктакл и
ставились
в
к ад етском
корпусе
и
на
французском
языке.
Так,
в
1748 г.
кадеты
играли
в
ко рпусе
«За и ру»
Вольтера,
и
их
с пектакль
был
потом
дважды
повторен
во
дв орце.
В
1747 г.
бывший
ка дет
Сумароков
издал
свою
тра гед ию
«Хорев»,
в
след ующ ем
г оду
он
напеч атал
«Гамл ета» .
И
вот,
в
конце
1749 г. ,
на
святках,
кадеты
поставили
«Хо р ева»
у
се бя
в
к орпу се;
ж енски е
роли
иг ра ли,
конечно,
юноши.
Спек такл ь ,
видимо,
удался.
Он
был
по вто рен
во
дворце
в
улучшенном
в иде,
причем
помо га л
ст ав ить
пьесу
сам
Сумароков.
И
здесь
театральное
искусств о
каде т
было
оценено.
Кадеты
ста ли
ч асто
играть
русс ки е
пьес ы
при
дворе;
образовалось
нечто
вроде
кадетской
тру ппы ;
в
ней
играли
Ме лиссино,
Свистунов,
Остервальд,
Б екето в,
Рудановский,
Каниц,
Гох ,
Разумовский,
гр.
Бутурлин,
кн.
М ещер ский ;
последние
двое
обладали
выд аю щи мся
дарованием.
Спектакли
обставля­
ли сь
роскошно.
Кадеты,
у ча стники
т ру ппы,
настолько
б ыли
втянуты
в
те а­
тр аль ное
дело,
что
во
время
ледохода
переезжали
из
кор пуса
(с Васильев­
ского
острова)
во
д в орец,
чтоб ы
с пектакли
не
пр екр аща лис ь,
—
и
выбы ­
ва ли
на
время
из
учеб ы.
Ду шою
этого
ко рпус но го
театра
был
Сумароков.
Между
тем,
далеко
от Петербурга
и
двора, в
пров инции,
в
Яр ос лав ле,
и
вовсе
не
в
дворянской
среде,
зрела
еще
од на
театральная
организация,
которой
су жд ено
было
сы гр ать
огромную
ро ль
в
де ле
развития
ру сск ого
теа тра.
Молодой
ярославский
купец-заводчик
Федор
Григорьевич
Волков,
че лове к
многосторонне
тал ант ли вый,
увл екс я
театр ом.
Он
учился
одно
врем я
в
М оскв е,
в
Заиконоспасской
ак ад емии;
здесь
он
без
сомнения
по­
зна ко мил ся
с
старинным
р ус ским
школь ны м
те атро м.
В
1746 г.
семна­
дц атил етн ий
Волков
отправился
в
Петербург
для
изучения
бухгалтерии
и
новейших
пр ие мов
коммер ции.
В
Петербурге
он
см ог
побывать
в
итальян­
ской
опере,
затем
в
немецком
те атре.
В
1748г.
он
должен
был
вернуться
в
Ярославль
для
вед ен ия
дел,
так
как
умер
его
отчим
и
он
ст ал
главою
семьи.
Но
он
уже
не
мог
о тс тать
от
театральных
интересов.
Пр иех ав
по
д елам
в
Пет ерб ур г,
он
попал
на
спе ктакл ь
корпу сной
тр упп ы;
рус ские
актеры
произвели
на
него
огромное
впечатление.
В ернув ш ись
оп ять
в
Ярославль,
Волков
принялся
за
уст ройст во
своего
театра.
Школьный
театр
был
изв ест ен
ру сско й
пр овин ции
это го
в ремен и,
как
и
зрелища
вп олне
св етск ого
и
даже
наро дно го
х ар актер а.
Однако
театральная
«затея»
Волкова
по
размаху
и
с ерь езн ости
превосходила
другие
про вин циа ль ные
театральные
нач инания
сер ед ины
XVIII в.
Волков
объединил
вокруг
себя
группу
ра зно чинн ой
молодежи.
Он
оборудовал
для
коме дии
ко жев енны й
амбар
своего
п ромы ш ленног о
предприятия,
и
ле том
1750 г.
нач ал ись
пред­
став л ения .
Н.
И.
Но вик ов
писал
ч ерез
22 года: «Волков умел заставить
восчувствовать
пользу
и
забавы,
происходящие
от
те атр а,
и
са мых
тех,
ко тор ые
ни
знания,
ни
вкуса
во
оном
не
имели.
Вс коре
малень кий
те атр
стал
те сен
для
ум ножа щего ся
числа зрителей».
Сре дст в
на
новое
театраль­
ное
здание
у
Волкова
не
было;
тогда
он
«возымел прибежище к зрителям.
Они
уже
сто лько
к
теат ру
им
был и
приучены,
что
не
захотели
лишиться
сей
з аба вы.
Каждый
из
них
согласился
дать
по
некоторому
чис лу
ден ег
на
построение
нового
теа тра ,
кото ры й
старанием
г.
Волкова
и
построен.
..
При
с троении
с его
театра
был
он
сам
ар хите кторо м,
жив о писцем
и
ма ши­
нистом,
а
когда
приведен
был
оны й
ко
о кончанию ,
то
сделался
он
на
сем
театре
и
г лав ным
д ирект оро м
и
первым
актер ом».
Репертуар
со став и лся
из
ру сских
пь ес
досумароковкжого
времени.
Новый
те атр
был
открыт
в
на­
ча ле
1751 г.
Плата
за
в ход
в
н его
была
невысокая,
от
копейки
до
пяти.
В
том
же
году
в
Ярославль
приех ал
для
расследования
злоупотребле­
ний
по
винным
откупам
сенатский
чиновник.
Он
побывал
в
театре
Вол­


378
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
кова
и,
вернувшись
в
Петербург,
рассказал
о
нем.
Известие
это
дош ло
до
Елизаветы
Петровны.
Тотчас
же
пос лед ов ало
прика зание
«ярославских
купцов
Федора
Волкова
с
братьями,
кото ры е
в
Ярославле
содержат
теат р
и
играют
ко ме дии
и
кто
им
для
то го
еще
по треб ен
будет ,
прив езти
в
Са нкт-
Петербург».
Немедленно
за
Волковым
и
его
т р уппой
был
послан
человек.
Это
бы ло
в
январе
1752 г.
Кад ет ские
спе ктакл и
в
это
время
находились
под
угрозой;
кад еты
конч ал и
ку рс
и
должны
бы ли
сделаться
оф ицер ами.
Играть
на
теат ре
они
уже
не
могли,
во
всяком
слу чае,
—
могли
не
все
и
не
так
регулярно.
Нужно
б ыло
новое
пополнение
русских
театральных
си л.
В
феврале
1752 г.
генер ал- пр окур ор
Трубецкой
доложил
Елизавете
Петровне,
что
ярославцы
в
чи сле
12 человек прибыли в Петербург.
Через
пол то ра
м еся ца, 18 марта,
Волков
со
своей
тр уппой
высту пи л
перед
импе­
р атр ицей
и
ее
двором;
шла
пье са
Дим итр ия
Ростовского
«О покаянии
грешного
чело в ека» .
Затем
ярославцы
играли
на
городском
театр е
—
для
пуб лики.
Наконец
судьба
их
решила сь.
Наиболее
ода ренны х
из
них
оставили
в
Петер б ург е,
др угих
о тправ или
домой.
В
сентяб ре
1752 г.
двоих
ярославцев,
И.
А.
Дмитревского
и
А.
Попова,
отдали
в
кадетски й
ко рпус
«для обучения словесности,
языка
и
гимнастики».
Другие
—
братья
Волковы
и
еще
нес коль ко
человек — в
конце
1752 г.
выех ал и
с
двором
в
Москву.
В
1754 г.
братья
Волковы,
Федор
и
Григорий,
были
также
опр еде лены
в
корпус.
Актеры-разночинцы
обучались
вместе
с
дв ор янами,
но
жи ли
о тдел ьно
и
не
носили
шпаг.
Од нов ременно
они
упраж­
нял ись
в
театральном
искусстве
под
руководством
бывших
кад ет- ак теро в
и
Сумарокова.
С
1755 г.
они
давали
спек такли
при
дворе;
в
этих
с пек так­
лях
участвовали
и
некоторые
«спавшие с голоса»
прид во рны е
певчие,
также
об уч ав шиеся
с
1752 г.
в
корпусе.
Наконец, 30 августа1756
г.
был
помечен
указ
Елизаветы
Пе тро вны
об
уч ре жде нии
постоянного
русск ог о
театра
«для представления трагедий
и
комедий».
Дата
этого
указа
спр авед ли во
сч итае тся
датой
осно вани я
но­
вого
русск ог о
те атр а.
С
этого
в ремени,
началась
славная
исто рия
его ;
ре­
гулярный
те атр
сущес тво в ал,
на чин ая
с
это го
времени,
беспрерывно.
Директором
нового
театра
был
на зна чен
Сумароков;
первым
ак те­
ром— Ф.
Г.
Во лков .
Театр
сорганизовался
к
1757 г.
Актерами
в
нем
были
два
брата
Волковы,
Дм итр евск ий,
А.
Попов,
П.
Ульянов,
Е.
С ич-
карев,
Л.
Татищев,
Я.
Шумс ки й
и
др.
Актрис
с нача ла
не
было.
В
1757 г.
через
газету
при гла шалис ь
актр исы .
Пер в ыми
женщ инам и,
пришедшими
в
театр,
были
Аграфена
Дмитревская,
жена
И.
А.
Дмитревского,
Мария
В олков а,
же на
Григория
Волкова,
Елизавета
Билау
и
Анна
Тихонова.
На
первых
порах
С умар око ву
и
Волкову,
организаторам
русск ого
те атр а,
пришлось
работать
много
и
тр уд но.
Театр
был
пос тав лен
в
тяжелые
ма териа льны е
условия;
пу блик а
на
спе ктакл ях
ве ла
се бя
не дисцип линиро ва нно;
пр ав ите льс тв енные
дельцы
мал о
обращали
в ним ания
на
театр;
реп ерт уа ра
почти
не
с ущ еств ов ало.
Все
эти
затруд­
нения
пр еод олев алис ь
только
благодаря
э нер гии
и
талантам
первых
работ­
ников
те атр а,
и
в
частности
Фе дора
Волкова.
Это
был
не
толь ко
за меч а­
тель ны й
актер,
но
и
б лес тящий
организатор.
Волков
был
в
высокой
сте­
пени
кул ьт ур ным
человеком.
Кроме
театра,
он
успешно
занимался
ж иво­
писью
и
скульптурой,
был
му зыканто м
(он играл на многих инструмен­
тах)
и
поэ т ом;
дошедшие
до
нас
две
его
песни,
напис анные
в
народном
духе,
обнаруживают
и
его
дарование
и
п ередо вое
социаль но- пол итическое
мировоззрение.
Во лков
добился
на сто ящей
славы
и
п олног о
при знан ия.
Екат ери на
II,


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
379
И.
А.
Дмитревский.
Литография
Кашенцева.
вступив
на
п рест ол,
да ла
ему
дворянство;
еще
ра ньше,
в
1759 г.,
он
вместе
с
Ш умски м
ездил
в
Москву
для
ус трой ств а
там
театральных
дел
(в Москве
существовал
уже
в
это
время
при
университете
театр
под
руководством
Хераскова).
Волков
умер
в
1763 г.,
в
рас цв ете
дарования
и
сил ,
пр ос туди вшис ь
во
время
под го тов ки
театрализованного
шествия-маскарада
«Торжествую­
щая
М и нер ва», устроенного в Москве по случаю коронации Екатерины II .
В
это
вр емя
Сумароков
уже
не
был
д иректо ро м
театра.
Рассорившись
с
придворным
начальством
теат ра ,
в
ч астно сти
с
немцем- вел ьможей
Си­
версом,
которому
были
чужды
интересы
рус ск ого
искусства,
Сумароков
был
ув олен
с
этого
места
в
1761 г.
Пос ле
смерти
Волкова
главой
р усских
а ктеров
сделался
Ив ан
Афа­
на сь евич
Дмитр ев ский.
Два жды
он
ездил
за
границу,
в
1765—1766
и
в
1767—1768
гг.,
усо в ершенс тво в ал
свое
искусс тв о
и,
по
воз вра щени и
из
второй
поез дки,
с тал
насаждать
на
ру сско й
сцене
н овую
манеру
играть,
более
э мо ционал ьную
и
тонкую.
Дмитревскому
было
с ужд ено
стать
уч ите­
лем
всех
в ыд ающ ихся
ак теро в
XVIII столетия ,
глав ою
шк олы
ру сског о
театра;
он
же
под го тов ил
для
р усск ого
театра
ряд
мо лоды х
да ров аний
уже
начала
XIX в.
В
последний
раз
он
выступил
сам
на
театре
в
1812 г.
Что
же
кас аетс я
Су маро ков а,
то
его
отставка
от
театра
в
1761 г.


380
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
не
уб ила
в
нем
интер еса
к
театральному
искусств у.
В
1769 г.
он
пе реех ал
в
Мо скв у,
где
и
посел ился.
Не мед ле нно
же
он
принял
активное
участие
в
театральных
делах
в
М оскв е,
где
в
это
время
театр
пришел
в
упадок.
Он
в ых лопо тал
для
театральных
ант ре пр енеров
Бельмонти
и
Ч инти
при­
вилегию
от
пр авит ел ьс тва
на
устройство
театра
в
Москве
на
пять
лет
и
усиленно
в мешив ал ся
в
дела
н ового
театра.
В
1770 г. ,
ког да
Бел ьмо нти
умер
и
театр
его
распался,
Сумароков
оп ять
п риня лся
за
хлоп от ы
о
новом
теат ре .
8
До
1755 г.
Сумарокову
удалось
напеч атать
только
свои
трагедии,,
две
э писто лы
и
одно
ст ихотв о рное
перел оже ни е
п салм а.
В
1740-х годах
в
России
вовсе
не
издавалось
литературных
журналов,
и
печ атать
отдель­
ные
стих отв орения
было
негд е.
Начиная
с
1755 г.
стали
выходить
при
Академии
На ук
под
редакцией
акад еми ка
Г.
Ф.
Миллера
«Ежемесячные
сочи н ен и я», поставившие своей задачей пропаганду научных и техниче­
ских
зна ний
в
п опуля рной
форме
и
в
то
же
время
пропаганду
художе­
ственной
лит ер ату ры.
В
это
в ремя
вокруг
С ума роко ва
уже
сформировалась
вторая
гр уппа
учеников
во
главе
с
Херасковым;
пред ста в ители
первой
школы
Су ма рок ова
к
э тому
времени
в
значительной
степени
отошли
от
по эзии ,
продолжая
работать
лиш ь
в
т еатр е.
Сразу
же
по
организации
академического
журнала
Сумароков
фа кт ически
захватил
в
нем
в
свои
ру ки
отдел
поэзии.
Штелин
сообщает,
что
«С ума роко в постав ил да же себе
зако ном,
что б
без
пр исыл ки
его
стих отв оре ний
не
выходила
ни
одна
еж е­
меся чн ая
книжка
журнала»; в самом деле,
в
т еч ение
чет ы рех
лет
Сумаро­
ков
печатался
в
«Ежемесячных сочинениях»
бе спреры в но,
кроме
пер иод ов
его
о тсу тст вия
из
Петербурга.
Он
опубликовал
в
академическом
издании
множеств о
своих
ст ихот в ор ений
в
различных
жа нра х.
За
ним
потя ну лись
и
мл адши е
пр едстав ите ли
дворянского
кла сси циз ма,
уже
в
это
время
на­
чинав ш ие
отда л ят ься
от
св оего
уч ит еля
и
формировать
н овую
школу.
В
«Ежемесячных сочинениях»
поместили
св ои
стих отв о ре ния
Херасков,
С.
Нарышкин,
Нартов,
Ржевский
и
др .,
Елагин
помещал
п ерево ды
в
прозе.
С
января
1759 г.
Су мар оков
нач ал
издание
собс тв енног о
журнала
«Трудолюбивая пчела».
Журнал
вых од ил
ежеме сяч но
и
печатался
в
ти­
пографии
Академии
Наук.
С
Академией
у
Сумарокова
не
об ошло сь
без
трений
и
по
л инии
цензурной
и
по
линии
мате риал ьной.
«Трудолюбивая пчела»
была
первым
журналом
в
Ро ссии,
издавав­
шимся
одним
лицом.
Начавшее
в ыхо дить
одновременно
с
нею
«Праздное
(Время в пользу употребленное»
было
также
ч астны м
изданием,
хо тя
и
печ атало сь
при
кадет ском
к орп усе,
но
издавалось
оно
груп п ой
литера­
торо в.
«Трудолюбивая пчела»
была
также
первым
журналом
в
Ро ссии,
целиком
посв ящ енны м
литературе.
С
точки
зрения
идеологической,
по­
литической
и
чисто
л итер атур ной ,
журнал
Сумарокова
представлял
кар­
тину
е дин ства
направления,
также
еще
неизв ес тную
до
не го
русской
мо­
лодой
жу рна лис тике
XVIII в .
С
самого
начала
из дан ия
Сумароков
заявил
о
своей
политиче ской
о рие нтации,
по св ятив
«Трудолюбивую пчелу»
жене
насле дника
прес тол а
Екатерине
Алексеевне;
дело
в
том,
что
Екатерина
была
в
это
вр емя
в
оп але,
находилась
на
подозрении
у
Елизаветы
Петр ов ны
и
вокруг
нее
соб ирал ись
все
фро ндиру ющ ие,
оппозиционные
по
отно­
шению
к
д еспотии
и
даже
ли бер аль ные
интел лиг енты
из
сто личны х
дворян.
С
первых
же
н оме ров
журнала
Сумарокова
выясняются его
лицо
и
пр ог рамма:
о страя ,
смел ая
борьба
прот ив
«подьячих», против придворно­


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
381
правительственной
в ерху шки,
против
откупщиков.
Су­
ма роко в
не
только
поучал
«вообще», но бил в определен­
ные
цели,
нападал
на
оп ре­
деленных
лиц.
Его
о стры е,
ядовитые
и
необ ы чайно
жи­
вые
ст атейки
в
ж ур нале
на­
чи нали
с обою
традицию
ру с­
ско й
са тир ической
пу бл ици­
стики,
достигшей
стол ь
слав­
ных
поб ед
в
творчестве
Крылова,
П уш кина,
Щедрина.
Сумароков
заполнял
свой
журнал
в
значительной
ст е­
пени
своими
со бств енны ми
про изв ед ениям и.
Он
развил
огром н ую
э нерг ию
и
дал
своим врагам
г енера льно е
сра ­
жение.
Попутно
он
р азъя с­
нял
принципы
св оих
стил и­
с тичес ких
тр еб ов аний,
бранил
неугодных
ему
пи сат елей ,
по учал
св ои^
сторонников,
говорил
о
языке,
стр астно
и
резко
браня
иностранщ ину,
порываясь
к
неким
филоло­
гическим
исканиям,
поу чая
правильности
и
чистоте*
рус­
ской
речи .
И
тут
же
он
обу­
чал
дворян
культу рному
бы­
ту,
чело в еческ им
нр ав ам,
—
а
там
опя ть
выпады
по лити­
ческого
свойства
и
т.
д.
ТРУДОЛЮБИВАЯ
Генварь
1759 года .
ВЪ
СЛН КТДЕТЕрв ургФ
Об лож ка
жу рнал а
А.
П.
Сума рок ов а
„Трудолюби­
вая
пчела“.
В
«Трудолюбивой пчеле»
Сумароков
в ысту пил
не
од ин;
он
о кру жен
в
своем
журнале
друз ьям и
и
даж е
еди номы ш ленника ми .
Тут
и
Г.
В.
Ко­
зицкий ,
фи лол ог,
в посл едств ии
стат с- секр етар ь
Екатерины
II,
бывший
и
посредником
между
поэтом
и
импер атр ицей,
а
в
это
вре мя
литератор
и
приятель
Сумарокова;
тут
и
друг
Козицкого
и
Су маро ков а,
М.
Н.
Мо-
то нис;
тут
и
И.
А.
Дмитревский,
литератор
из
ярославских
акт ер ов,
связанный
с
Сумароковым
по
те атр у;
за
ними
идут
молодые
литераторы,
пер ешед ши е
в
«П челу »
всл ед
за
Сумароковым
из
«Ежемесячных сочине­
ний»: А.
А.
Н арт ов,
С.
В.
Нарышкин,
А.
А.
Ржевский;
за
ними
ряд
других:
И.
Поле тика,
В.
Крамаренко®, Е.
Сумарокова
(дочь А .
П.
Су­
марокова), А.
Аблесимов
(секретарь Сумарокова), В.
Нарышкин,
А.
Ло-
бысевич,
А.
В.
Нарышкин,
С.
Глебов,
Ф.
Геннингер.
У частие
каждого
из
них
в
журнале
было
невелико;
переводы,
одно-два
стихотворения;
но
в
совокупности
это
был
целый
отряд
литераторов,
цел ая
группа.
Ед инств енно ,
что
в
глазах
п ра вите ль ства
«Трудолюбивая пчела»
бы ла
неж елат ель ным
явлением;
тем
боле е
это
было
т ак,
что
в
1759 г.
об остр ились
трения
Сумарокова
с
нача льс тв ом
и
по
те атр у,
и
он
вынес
эту
распр ю
на
страницы
своего
журнала,
ре зко
нападая
на
С ивер са
и
апеллируя
к
общественному
мнению.
К
ко нцу
г ода
в ы ясни лась
нево зм ож­
ность
продолжать
журнал.
П осле дний,
дек абр ьск ий
номер
«Трудолюби­


382
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
вой
пчелы»
заключался
мног означ ител ьны м
«Расставанием с музами»»
по дписанны м
Сумароковым:
Для
множества
пр ичин
Противно
имя
мне
пи сат еля
и
чин;
С
П арна сса
ни сх ожу,
схожу
йрот ив у
во ли
Во
время
пущего
я
жар а
моего,
И
не
взойду
по
сме рть
я
бо ле
на
н его;
Судьба
моей
той
дол и.
Прощайте,
музы,
н авсе гда!
Я
более
пис ать
не
буду
ни ког да.
В
той
же
книж ке
журнала
Сумароков
демо нстр атив но
помес т ил
письмо
«К издателю „Трудолюбивой
п че лы“», долженствовавшее подчерк­
нуть,
что
он,
Сумароков,
не
одинок,
что
наж им
на
него
выз ове т
отклик
в
целой
группе
дворянства.
«Государь мой!
—
нач инается
письмо.
Благо­
дарность
всех
любящих
слов есны е
нау ки
и
особливо
российский
язык,
которого
вы
с илу
и
кра со ту
в
разных
Ваших
соч инениях
к
общей
пользе
и
удовольствию
отк ры ли,
и
что
еще
и
ны не
новыми
Вашими
изданиями
их
удовольствие
продолжаете,
оставляя
способы
и
правила
Вам
подражать,
заставляет
меня
к
Вам
сие
писать
п и с ьмо...»
Далее
ид ут
похв алы
Сума­
рокову
и
и счи слени е
его
з ас луг: «Ж елате льн о,
ч тоб
и
протчие
Ваши
нраво­
у чител ьны е
сочинения
тако й
же
усп ех
имели,
а
особливо
те,
где
Вы
в
Ваших
периодических
изданиях
говорите
о
лихоимстве,
вр еднейш ем
зле
государства...
Я
пиш у
Вам
сие
от
некоторого
общества,
кото рых
благо­
род ные
мысли
ответствуют
зн атно сти
их
и
благорождению:
они
так
не­
навидят
пор ок
лихоимств а,
как
гонителей
он ого
почитают...»
и
т.
д.
По­
след н ее
в
особен н ост и
важно;
это
письмо
является
за явл ени ем
цел ого
«общества», какого-то кружка,
организации.
Характер
ее
об оз начен
ясно:
это
люди
зн ат ные,
благородные
и
культивирующие
«благородство мысли» .
Зна чит ,
это
письмо
служит
прямым
доказательством
того,
что
груп п а,
лите рату рны м
уч ит елем
которой
был
С умар око в,
в
конце
1759 г.
имела
нечто
вроде
организационного
оф ор мле ния.
Что
это
б ыло
за
«об щест в о»
—
неизв естно ;
был
ли
это
литературный
кружок
при
кадетском
корпусе,
(или же группа ,
на ча вшая
через
месяц
издавать
« Пол езно е у весе ление»
и
имев ш ая
цен тр
в
М о скве,
или
и ная
какая-нибудь —
общий
тип
ее
на­
правления
не
может
вызывать
сомнений.
Конечно,
Сумароков
не
мог
отказаться
от
л ите рат ур ы, <как он грозил
это
сд ел ать
в
«Расставании с музами».
Нем едле нно
после
прекращения
«Трудолюбивой пчелы»
он
перенес
с вою
полемику,
св ою
про пага нду ,
пр авд а,
в
значительно
уменьшенном
размере,
в
журнал
своих
друзей
«Праздное время в пользу употребленное».
В
э том
журнале
он
в ы ступа ет,
конечно,
с
меньшим
количе ств ом
про изв ед ений,
но
нисколько
не
менее
резко;
Сумароков
продолжал
борьбу.
Он
поместил
в
«Праздном времени»
целый
ц икл
басен,
эпигр ам м,
с тате й,
дерзко
напад ав ших
на
отку пщико в ,
на
подьячих,
на
воров
и
гр аб ите лей;
он
метил
в
опр едел енны х
лиц,
не
стесняясь
м етить
высоко.
Он
на мекал
на
необходимость
сменить
земн ых
богов
(басня «Б олва н»), перебить всех сановных подьячих и т .
д.
Сума-
роковская
публицистика
в
прозе
и
с тихах
вырастала
в
серьезную
и
почти
о ткры тую
политическую
борьбу.
М ежду
тем
в
том
же
1760г.
вернулся
в
Петербург
из
Шв еци и,
где
он
был
р усск им
посланником,
Никита
Иван ови ч
Панин,
крупный
государ­
ств енны й
деятель,
назн ач енн ый
в
это
вр емя
во спитателем
шестилетнего
в елико го
князя
Павла
Пе тро в ича.
Пан ин
был
дв ор я нским
либ ерал ом.


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
383
Группа
либералов
получила
вождя,
уже
не
толь ко
и д еолога
и
вовсе
не
поэта,
а
нас тоя щего
политического
бойца.
С
самого
этого
в ремен и
всю
груп п у,
п ытав шую ся
фрондировать
против
азиатского
д еспо ти зма,
можно
сч итать
гр упп ой
Панина .
Младший
брат
Н.
И.
Панина ,
Петр
Иванович,
почти
все
вре мя
нах од ился
на
фронте
(шла Семилетняя война).
По зд нее
он
ст ал
вместе
с
Никитой
во
главе
сплоченной
группы
ед иномы ш ленников ,
Су марок о в,
а
за
ним
и
-все
его
окр ужение,
оказались
сомкнутыми
с
Пани­
ными.
Время
на ступило
беспокойное
для
пр авите ль ст ва.
С
каждым
годом,
с
каждым
м есяц ем
здоровье
имп ератр ицы
уху д­
ша лос ь.
Все
знали,
что
она
долго
не
про жив ет.
Вопрос
стоял
о
том,
кто
станет
главой
государства
п осле
смерти
Елизаветы
и
на
каком
ос нов ании:
вернее,
какая
группа
дворянства
буде т
держать
в
ру ках
будущего
главу
государства
и
каку ю
про грамму
она
ему
предпишет.
Су маро ков цы
видели
в
великой
кн яг ине
Екатерине
над еж ду
исп ол­
нения
своих
чая ний.
Она
увидела
в
них
опору
в
придворных
интри гах .
Ее
игра
в
инт елл екту ал ьн ые
интересы,
некото рая
нач итанно сть ,
умение
повольнодумничать,
— все
это
создало
почву
для
сближения
той
и
дру­
гой
стороны.
Екатерина
по такает
ф ро ндер ским
настро ения м:
она
бьет
на
п опуля рно сть
ср еди
нед ов ольн ых
ф ав ор итизм ом, «подьячими», грабитель­
ск им
р ежимом
Шу вало вых .
Она
поступает
остор ожно ,
наме кает
на
сво е
вольномыслие,
на
то,
что
ее
п ред по лож ения
идут
д алек о.
24 декабря 1761
г.
Елизавета
Петровна
ум е рла.
Наступило
время
борьбы
за
власть.
Полугодовое
царствование
Пе тра
III не разрешило
п робле м
го суд арс тве нного
ус тро йств а.
Пе тр
III вызвал глубокое недоволь­
ст во
не
только
в
дворянстве,
но
и
в
ш ироких
слоях
насе ления
и
в
армии
своей
антинационал ьной
и
антиг осу да рств енной
политикой.
28 июня 1762
г.
произошел
п ерев орот ,
возведший
на
пр естол
Екатерину
II.
С
начала
1762 г.
и
Сумароков
и
писател и
его
кру га
активизировались.
Одна
за
другой
стали
появляться
тор жест венн ые
од ы,
имевшие,
конечно,
ха рак тер
политических
выс каз ывани й,
стихотворных
передовиц.
Нужно
за мет ить
здесь,
что
до
этого
вр емени
поэты
с умар око вск ого
круга
вообще
не
жаловали
то рж еств ен ной
(«похвальной») оды;
они
избегали
прямых
политических
выс казы вани й
в
официальной
плоскости,
в
св язи
со
своей
установ кой
вол ьн ых
вождей
дворянского
о бщ еств енног о
мнения,
тем
более,
что
ода
требовала
похвалы,
а
они
нах одил ись
в
оппо зиции.
Теперь —
не
то:
новое
правительство
еще
не
проявило
себ я
до статоч но;
от
него
можно
бы ло
ждать
изм ене ния
курса
по
сравнению
с
прежним
ца рств ов ан ием,
можно
бы ло
надеяться.
П оэто му
сумароковцы
спешат
высказаться,
наст авить
прав итель ств о,
подать
свой
голос,
заявить
о
своем
существовании.
Сам
Сумароков
при
Елизавете
написал
всего
четыре
по хв альн ых
оды,
из
ко торы х
характер
развернутого
образца
данно го
жанра
имеет
едва
ли
не
одн а
только
ода
на
ден ь
рождения
импе рат рицы
1755 г .;
остальные
три
чисто
в оенны е
о ды:
две
«О прусской войне», одна,
в
частно ­
сти
«На франкфуртскую победу», коротенькая ода.
Видимо,
Сумароков
был
гот ов
прив етс тв ов ать
победы
ру сско го
оружия,
но
вне
военной
темы
по
общ им
во пр осам
политики
он
не
желал
высказываться
в
хвалебно-
одическом
духе
в
течение
шести
ле т,
ют
декабря
1755 до конца 1761
г.
Так им
же
образом
и
другие
поэ ты
тог о
же
круга — Херасков,
Ржев­
ский
и
др.
—
до
1762 г.
почти
не
писали
политических
од.
И
вот
теперь,
как
только
умерла
Елизавета,
Сумароков
и
его
друз ья
немедленно
обра­
щаются
к
тор жеств енн ой
оде .
С умар оков
сразу
выпускает
две
оды,
Хе­
раско в,
м олод ой
Богданович,
А.
Нарышкин,
Ржевский
также
высту паю т
с
од ами.


384
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Общий
смысл
всех
э тих
од
сводится
к
тому,
что
от
Петра
поэты
су маро ков ско го
круга,
как
и
сам
Сумароков,
ожидают
всяческих
благопо-
лучий,
обновления
с тра ны,
уничтожения
пороков,
разъедающих
ее;
они
поу чаю т
нового
императора
«’быть им отцом», и т.
«п.
Ук аз
о
в ол ьности
дворянства
естеств енно
вызывает
их
по хвал у,
хо тя
ни
в
оде
Рж ев ског о,
ни
в
оде
Нарышкина,
связанных
с
поя влением
этого
указа,
нет
конкрет­
ных
указаний
на
то,
что
они
уд ов летв о рены
им,
нет
ни
анализа
указа,
х отя
бы
поэтического,
ни
пра ктич ески
осмы сленной
пох вал ы
ему.
Восторги
поэтов
имеют
общий
характер;
это
не
совсем
восторги
единомышленников
царя
и
люд ей,
партия
которых
поб ед ила.
Сумароков
и
Херасков
не
ре а­
гировали
на
указ
литературно.
Известна
роль,
кото рую
играл
в
подг отов ке
пере в оро та
1762 г.
и
в
про ве дении
его
Никита
Панин .
Ст ав
во
главе
дви же ния
либералов-
ар ист окр ат ов,
Па нин
имел
в
виду
воспользоваться
недовольствам,
вызван­
ным
д ейс твия ми
Петра
III, для реализации политических замыслов своей
«па ртии» .
Для
н его
и
для
его
едино мы ш ле ннико в
дело
шло
вовсе
не
только
о
смене
им пера тора ,
главы
пр авит ель с тва,
а
об
изменении
самой
структуры
вл ас ти.
Устраняя
н епопу ляр ног о
м он арха,
они
хотели;
отменить
вообще
неог раниченную
монархию.
Пан ин
пред по лаг ал,
что
переворот
даст
возможность
его
группе
захватить
полно ту
власти
с
тем,
чтобы
д алее
легализовать
нов ое
положение
вещей.
Он
имел
в
виду
объявить
импе рато­
ром
в ось милетне го
Павла,
регентшей
его
мать
— Екатерину
и
ввести
при
этом
конституцию,
которая
узаконила
бы
ог ран ичение
единовластия
дворянским
парл аментом
или
иным
аналогичным
у чр еж дением.
Между
тем
про екты
Пани на
не
во пло тил ись
в
жизнь.
Быстро
и
удачно
п ров еденны й
п ерев ор от,
с
точки
зрения
Пан ина ,
удался
далеко
не
полностью.
Екатерина
стала
не
(регентшей ,
а
самов л астно й
императр ицей.
Панин,
в место
главы
дворянского
пар ла мент а
и
руководителя
мал енько го
царя,
с тал
только
о дним
из
первых
сов етников
Екатерины.
Однако
он
не
сдался
о конч ател ьно,
как
не
сд ал ись
его
единомышлен­
ники,
и
в
первую
очер едь
Сумароков.
Н.
П анин
попытался
про ве сти
закон
о
реф ор ме
правительства
в
порядке
подготовки
ко нстит уци и
дворянского
парламентаризма.
Из
его
по пытк и
ничего
не
вышло,
как
ничего
не
в ышло
из
попыт ки
Петра
Па нина
по ста вить
вопрос
о
реорганизации
и
ограниче­
нии
кр епост нически х
отношений.
Тем
не
мен ее
Пан ины
играли
еще
круп ­
ную
роль
в
правительстве
в
течение
1760-х годов.
С
первых
же
дне й
царствования
Екатерины
вслед
за
Паниными
и
вместе
с
ними
заявили
св ои
права
на
продвижение
и
их
ед иномы шл ен­
ни ки-л ите ра тор ы.
Глава
литературной
гр уппы
Сумароков,
конечно,
ок а­
зался
ср еди
люд ей,
поднятых
волной
пе рев ор ота.
Он
близок
ко
двору,
к
импер атрице .
Он — один
из
друзей
Никиты
Па ниц а,
стоящих
рядом
с
ним.
Тот час
пос ле
переворота
Сумароков
п олучи л
поддержку,
как
пи са­
тель.
С
не го
был
списан
долг
Академии
Наук,
по
его
изданиям;
Екате­
рина
распорядилась
впре дь
все
его
со чинения
печ ата ть
«б езд енеж но»
в
Академии,
за
счет
пр авит ел ьс тва.
По
всякому
хот ь
сколько-нибудь
се рь езно му
поводу
Сумароков
об­
ращался
с
пи сьмам и
к
Екатерине,
причем
письма
эти
вовсе
не
имеют
ха­
рактера
официальных
прош ений;
они
написаны
довольно
своб одн о,
в
тоне
ча стног о
пи сьма:
Сумароков
ос трит,
ш утит,
пишет
о
д еле
и
просит
без
унижения.
Сумароков
был
награжден
и
официально;
в
день
ко рон ации
Екате­
ри ны
он
был
пр ои звед ен
в
действительные
с татс кие
сов ет ник и.
По здн ее,
в
1767 г., он
п олуч ил
аннинску ю
звезду.
С
самого
момент а
пере во ро та
Сумароков
стал
ревностно
исп олня ть


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
385
сво и
обязанности
рупора
«партии», думавшей,
что
она
поб еж дает .
Одна
за
дру гой
следовали
его
то рж еств енные
оды ,
прославляющие
переворот.
В
св оих
од ах
1762—1764
гг.
Сумароков
указывает
пра вите ль ству
на
необходимость
введения
за конно сти
в
госу дар ств е,
на
необходимость
широких
меро пр иятий ;
в
то
же
вре мя
он
указывает
на
необходимость
рас­
шир ения
торговых
сношений
с
Востоком,
про паган диру ет
мысль
об
освое­
нии
пу ти
в
Я понию .
Для
ко ро нации
Екатерины
II (22 сентября 1762
г.)
Сумароков
при­
го тов ил
реч ь, «слово», как тогда говорили .
П о литич еский
характер
«сл ова»
не
п рикр ыт,
как
это
б ыло
в
ода х,
поэ тичес кой
симв ол ик ой.
Большую
ча сть
своей
ре чи
Сумароков
уд ел яет
воп р осам
правосудия.
Он
смело
и
сильно
го в орит
о
разложении
судебного
аппарата
(а ведь в
это
время
он
был
одновременно
и
вообще
ад минист рати вным
аппаратом),
о
п утанице
в
законодательстве,
которой
пользуются
судьи.
Он
заключает:
«Н еве жес тво есть ист очник непр ав д ы;
бездельство
пол аг ает
основание
х рама
е го;
безумство
созидает
о ный;
непро св ещ енн ая
сила,
а
иног да
и
сме сив шая ся
со
прист растием
укр епляе т
оный.
Разруши,
государыня,
раз-
руш и
стены
хр ама
сего,
повергни
столпы
его
и
разори
основание!
Созижди
в елико лепны й
храм
не нар уш аем ого
правосудия;
но
прежде
тог о
повели
собирати
потре бны е
ко
зданию
в ещи
и
о снов ати
у чили ща
готовящимся
исправити
и
наблюдати
предпринятые
премуд рост ию
тв оею
з ако ны!»
Сумароков
тр еб ует
н ового
законодательства,
предлагает
Екатерине
пл ан
законодательных
р абот,
пл ан
о стор ожны й,
с мяг ченны й,
ста в ящий
вопрос
лишь
о
постепенной
и
испод вол ь
под гот овл енной
смене
стар ых
законов
и
созидании
н овой
законодательной
системы.
«С ло во»
Сумарокова
не
было
напеч атано
(оно увидело свет лишь
после
его
смерти).
Невозможность
на печат ать
«Слово на коронацию»
была,
без
сомне­
ния ,
для
Сумарокова
первым
у казанием ,
что
импер атриц а
не
сч итает
с ебя
подчиненной
панинской
« партии».
Нет
никаког о
сомнения
в
том,
что
Сумароков
первое
вр емя
царство­
ван ия
Екате ри ны
э нер гично
вме шивал ся
в
политику
и
с
ним
пр иход илось
на
первых
по рах
считаться.
Еще
в
1767 г.
ему
был
дан
для
про чтени я
и
отзыва
«Наказ», что доказывает его роль полуофициального советчика
пр авит ел ьс тва.
Заметки
Екатерины
на
мнен ия
Сумарокова
о
«Наказе»
выдают
ее
раздражение
э той
ролью
ментора,
взятой
на
себ я
Сумароко­
в ым: «Господин Сумароков очень хороший поэт,
но
слишком
ск оро
думает.
Чтоб
быть
хорош и м
законодавцем,
он
связи
довольны
в
мыслях
не
имеет».
Вскоре
после
пе рев ор ота
С умар оков
жаловался,
что
его
«обошли,
а
именно,
че лове к
с
три ста .
..»; видимо,
он
ставил
себ я
в
ряд
т ех,
кото ры е
пол учи ли
«награды»
за
п ерево рот ,
т.
е.
считал
себя
одним
из
д еятел ей
переворота,
политич еским
д ея телем
«партии», давшей власть Екатерине .
Далее,
он
п исал : «Я же и кроме поэзии,
м ожет
быть,
неко торы е
д осто ин­
ства
имею
и
мог
бы
пером
моим,
кроме
стихов,
много
пр инести
пользы,
а
особливо
по
рефлексиям’на
Ро ссию».
Это
официа льно е
заявление
бы ло
выражением
открытой
пр етензии
участвовать
в
го судар ств енн ой
деятель­
ности
правительства,
в
ч астно сти,
в
работах
по
рефо рмам.
Претензия
Су­
м ароко ва
был а
о твер гн ута
новым
«деспотом»
— Екатериной
II.
В
нача ле
1763 г.
в
М ос кве,
где
в
это
время
нах одил ись
по ^ле
ко ро­
нации
двор
и
пр авител ьс тво,
было
устроено
гр андио зно е
по
тем
време­
нам
народ ное
театрализованное
зр елище ,
имевшее
цел ью
агитировать
за
новую
импер атр ицу
и
иллюстрировать
по литические
у стан ов ки,
про кл ами­
руемые
ею.
У стро йств о
этого
народного
эрелища
в
его
литературной
част и
бы ло
поручено
су маро ков цам,
т.
е.
лите рату рном у
штабу
панинской
партии.
И ст.
р усс к», лит.
III.
25


386
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Народное
зр ел ище
в
Москве
в
нача ле
1763 г.
называлось
большим
ма скара до м
«Торжествующая Минерва».
Оно
должно
бы ло
завершить
все
кор онац ионны е
празднества
и
вообще
торжества
по
поводу
приезда
в
Москву
н овой
имп ерат рицы.
Пл ан
теат ра лиз ова нно го
ш еств ия
по
улицам
города
принадлежал
Ф.
Г.
Волкову;
он
же
был
и
режиссер ом
в сего
зрелища.
Тексты
хоров ,
исполня вш их ся
у частниками
театрализации,
были
написаны
Сумароковым.
Стихотворное
о писание- то лков ани е
зрелища
написал
Херасков.
Маскарад
должен
был
представить
наро ду
в
лицах
и
образах
те
общественные
пороки,
против
которы х
намерено
было, —
таков
был
смысл
д еклара ции,
—
вооружиться
правительство.
Заканчивалось
шествие
карти­
ной
«золотого века», т .
е.
царствования
Ека тер ин ы.
В
первом
же
разделе
« маск ара да»
заключались,
повидимому,
сат и­
рические
намеки
на
Петра
III; затем осмеивались пороки:
пьянство,
про ­
жекте рст во
(опять намек на дельцов прошлых царствований), н а от купщи­
ков,
на
б юр окра тию,
наконец,
на
в есь
« прев ра тный св ет».
К
э тому
ра з­
делу
шеств,ия
Сумароков
написал
большой
и
зам еча тел ьн ый
хор
— народ­
ным
скл адо м.
Это
бы ло
выдающееся
п рои зве дение ,
заключавшее
либ е­
рал ьное
политическое
к редо
Су маро ков а,
решившегося
изложить
публично,
в сенар од но
э ле менты
про граммы
св оей
группы,
причем
вкл юч ение
хо ра
в
мас кар ад
пр ид ало
бы
такому
изложению
характер
прав ител ьств енн ой
д еклар ации .
«Хор ко превратному свету»
не
был
пропущен
ни
в
печати,
ни
к
ис­
полнению
в
«Маскараде» .
Су ма ро кова
од ер ги вали
вся кий
раз,
как
только
он
хотел
слишком
явно
в ыст упить
от
л ица
пр ави тел ьс тва
с
заявлениями
в
ду хе
либераль­
ных
проектов.
Пол уча ло сь
так,
что
и
в
лите рат урн ой
пр опага нде
победа
С умар око ва
была
ур ез ана
с
самого
на чал а.
В
д ал ьнейше м
неприятности
по
э той
линии
не
пр екр ащали сь
у
Су­
марокова.
Он
продолжал
по пы тки
самостоятельных
в ы ступл ений
и
на­
тал ки вал ся
на
про тивод ейств ие.
В
1764 г.
внешнеполитические
операции
русск о го
пр ави тел ьс тва,
руко вод имы е
Никитой
П аниным
и
по ощ ря емые
Екатериной,
пр ив ели
к
т ому,
что
польским
к оро лем
был
«избран»
ставл ен­
ник
ру сск ого
двора
Станислав
Понятовский.
С умар оков
написал
по
э тому
поводу
«Оду королю польскому Станиславу Августу,
но во избр анно му
Пиясту».
Ода
б ыла
на печата на
в
ко личест в е
300 экз .
и
тираж
выдан
на
руки
С умар око ву
(в сентябре 1764
г.).
Вслед
за
э тим
ода
была
«по осо­
бливому
от
двора
ее
импер атор ског о
в еличеств а
повелению
унич тож ена» .
В
след ующ ем
же
1765 г.
у
Сумарокова
были
неп риятно сти
из-за
басни
«Два повара»
—
памфл ета
на
Я.
П.
Шахо в ског о;
за
эту
басн ю
Су­
мар ок ов
получил
наго няй
по
приказу
Екат ер ины ,
—и
сама я
басня
был а
зап рещена .
К
концу
1760-х годов уже совершенно очевидным стало ,
что
С умар оков
ни
в
м алой
степени
не
является
о фи циал ьным
поэтом.
Он
на­
ход ился,
в
сущ ности,
в
положении
опального;
Екатерина
на чина ла
ра с­
прав у
со
в сяч еским
вольномыслием,
в
том
чи сле
дв ор ян ским.
В
1769 г.
С умар оков
покинул
ре зид енцию
имп ератр ицы
и
переехал
в
Мо скв у.
В
1770 г.
произошло
его
столкно ве ние
с
московским
г лав нок оманд ую щим
С алты ков ым,
приведшее
к
откр ы той
де монстр ации
опалы
поэта.
Сумароков
отстаивал
свои
права
а втор а,
первый
в
Р оссии
з аявл яя
о
них.
Приех ав
в
М оскв у,
он
заключил
официальный
ко нтра кт
с
хоз яином
теат ра
Бельмонти
о
том,
что
его
пьесы
не
бу дут
ставиться
на
сцене
без
его
согласия.
В
1770 г.
должен
был
итти
«Синав и Трувор», но актеры
не
у спели
разучить
трагедию,
а
пьяная
и
рас путн ая
актри са
Иванова, играв­


СУМАРОКОВ
И ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
387
шая
глав н ую
ро ль,
была
ст оль
нетр езва ,
что
не
могла
приехат ь
на
ген е­
рал ьн ую
репетицию.
Сумароков
забунтовал.
Тогда
Са лтык ов,
к
которому
он
пришел,
нак рич ал
на
не го : «Для чего ты вплетаешься в представление
д ра м?» — крич ал бурб он- ге нерал.
Пре мьер а
была
отл ож ена.
Салтыков,
виня
в
эт ом
Сумарокова,
публично,
в
теа тре ,
накричал
на
него: «Я на зло тебе велю играть
Синава
п осл ез ав тра !» Генерал так расходился,
—
он
был
пьян,
— что
выскочил
на
сцену
во
вр емя
пред ста вл ения
вместе
с
Ивановой
(шла
как ая -то
ко м е дия ), чем не мало увеселил публику .
Пр от есты
Сумарокова
не
помогли,
так
же
как
ссылки
на
контракт.
Сумарокову
принесл и
афишу
на
пред ста в ление
«Синава»— на
завтра, 31 января.
Сумарокова
поддер­
жали
а кте ры;
даже
Ива но ва
заявляла,
что
играть
пь есу
нельзя.
Из
про­
тестов
ничего
не
вышло.
31 января премьера состоялась.
Сумароков
д аже
заболел
с
го ря
и
не
был
в
т еатр е.
В
конце
января
он
от пр авил
с
ок ази ей
письмо
Екатерине
II с жалобой.
Не
дождавшись
о тв ета,
он
написал
ей
еще
одно
письмо
1 февраля и при нем элегию.
И
письмо
и
стихотворение
бы ли
полны
отчаяния.
Екатерине
пись ма
Сумарокова
передавал
друг
Сумаро­
кова,
секр етарь
цар ицы,
Козицкий.
На
з апис ке
Козицкого,
сопровождав­
шей
элегию,
она
на писа ла : «Сумароков без ума есть и будет».
Элегию
Екатерина
п еча тать
не
разрешила.
Сумарокову
же
она
напис ала
ядовитое
письмо,
в
котором
г ов ор илос ь: «Первое ваше письмо от 26
января
мне
удивило,
а
второе
от
1 февраля еще больше;
об а,
понимаю,
содержат
мольбу
на
Бель мо нта ,
котор ой
однако
следовал
приказаниям
графа
П.
С.
Са лты кова .
Фельдмаршал
желал
видеть
трагедию
вашу,
сие
вам
делает
чест ь.
Присто йно
бы ло
в
том
удовольствовать
первого
на
Москве
нача ль ника
...
Советую
вам
вперед
не
вхо д ить
в
подобные
спор ы,
ч ерез
что
с охр аните
спокойств о
д уха
для
со чинения,
и
мне
всегда
пр ия тнее
бу­
дет
видеть
представление
страстей
в
ва ши
драмы,
нежели
читать
их
в
письмах
.. .»
Копию
с
этого
письма
Екатерина
посл ала
Салтыкову,
а
тот
распус тил
списки
с
него
по
Мос кв е.
Напрасно
Сумароков
старался
уверять,
что
письмо
Екатерины —
не
выговор,
а
мил ость .
Над
ним
издевалось
все
московское
дворянство —
«общество»; он был публично ошельмован;
его
оп ала
стала
явной.
С умар оков
добивался
нового
пись ма
от
Ека тер ин ы,
но
она
отказалась
пис ать
ему.
Между
тем
С умаро ков ,
опа ль ный,
осм еян ­
ный,
по тер яв ший
надежду
на
политический
успех,
впад ающ ий
в
отч ая ние,
продолжал
очень
много
п исать
м
ниско лько
не
смир ился .
Он
убедился
в
том.
что
д еспо тия,
ти ра ния
со
всеми
ее
про яв лениями,
возобладала
и
при
Ек атер ин е;
и
он
ответ ил
на
ее
торжество
своими
сме лым и
тирано­
борческими
трагедиями,
разоблачающими
и
самого
тирана — Димитрия
Самозванца
и
вельможу-интригана
—
Бу рно вея
(«Мстислав»).
И
все
же—
лирика
Сумарокова
последних
лет
характеризуется
тонами
пессимизма,
мрачности,
отчаяния.
9
С о вр еменники
Сумарокова
видели
в
еГо
д раматиче ск ом
тв ор честв е,
в
частности,
в
его
трагедиях
н аи более
ценную
час ть
его
д ея тель но сти.
Во с­
хищ аяс ь
его
«притчами» (баснями), распевая его песни,
они
все
же
сч и­
тали,
что
бессмертную
славу
он
заслужил
прежд е
всего
именно
трагедиями.
Его
ве ликие
заслуги
перед
ру сско й
драматургией
не
отрицались
даже
его
вр ага ми.
«Семира», «Димитрий Самозванец»
и
другие
траг едии
Су мар о­
ко ва
держались
в
репер туа ре
и
в ход или
в
число
любимых
пь ес
ру сск ого
зрителя
не
только
до
самог о
к онца
XVIII столетия ,
но
и
в
начале
XIX.
Новиков
писал
о
С умар око ве : «Хотя первый он из россиян начал писать
25*


388
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
т раг едии
по
вс ем
прав и лам
театрального
иск усства ,
но
стол ько
преуспел
в
оных,
что
заслужил
назв ание
с евер ного
Расина».
Автор
некр оло га
о
Су­
марокове
(1777) писал в свою очередь: «Основатель российского театра,
у слу жил
он
тем
России
боль ше ,
неж ели
Ко рн елий
Франции,
то лико
от
своих
сограждан
почитаемый;
ибо
Корнелий
испр ав ил
и
во звыси л
своими
пре кр асны ми
пр оизв е дения ми
фр анцу зские
по зорищ а,
а
г.
Сумароков
со­
здал,
и
не
имея
п ред ш еств енников ,
дал
вдруг
восчувствовать
сие
на иб ли­
ст ат ель нейш ее
и
тр уд ное
тво рение
разума
человеческого».
Еще
П лавил ь щико в,
актер-драматург
и
тео рет ик
драмы,
оди н
из
про­
пагандистов
ранн его
буржуазного
реализма
в
русск о й
драматургии,
считал
траге дии
Сумарокова
образцами
тр агич еског о
творчества
(«О теат ре »,
1792), так же как Радищев считал возможным поставить Сумарокова на­
равне
с
Ра сином
и
Ш експир ом
(«О человеке»).
Еще
в
1828 г.
ав тор
стать и
«Мысли о Сумарокове и других писателях» («Отечественные за­
писки» ), а рха истиче ский кл ассик,
доказывал
необыкновенные
д остоинств а
трагедии
Сумарокова
по
ср ав нению
с
драматургией
Оз е р ов а: «трагедии
Сумарокова
вообще
едва
ли
по
сие
вр емя
не
сохраняют
пре имущ еств а
своего
над
всеми
др уги ми
русскими
трагедиями».
Сам
Су мароко в
также
з а являл: «Расинов я театр явил,
о
россы,
в ам», счита я,
что
это
— лучшее
из
его
тв ор ческих
д остижений.
При
этом,
помимо
убеждения
и
самого
Сумарокова
и
его
современников
в
том,
что
трагедии
«северного Расина»
пр еисполнены
величайших
ху до жеств енны х
до стоинств ,
игр али
ро ль
еще
два
обстоятельства,
связанные
в
свою
оче ред ь
друг
с
д ругом .
Трагедия,
как
лит ер ату рный
жанр,
вообще
с чита лась
в
XVIII столетии ценнейшим
видом
творчества,
—на
ряду
с
героической
эпопеей,
— наиболее
труд ны м,
отв етств енны м
и
со циаль но
з нач имым.
Даж е
враг
Сумарокова
—
Ф.
А.
Эмин,
был
пр инуж ден
пр изна ть
его
преимущество
п еред
Ло моно ­
совым,
лириком,
авт ор ом
од,
— прежде
всего
именно
всле д ствие
бо льш ей
ценности
основного
жанра
его
тво рч еств а,
тр аге дии.
Рассказывая
в
очерке,
помещенном
в
его
журнале
«Адская почта» (1769\ о споре сторонника
лирика-Ломоносова
со
сторо ннико м
тр аг ика-С ум аро ко ва,
он,
устами
благо­
раз умно го
М.,
з а являл: «Не хочу я подтверждать написанного г .
Во ль те­
ром,
что
гораздо
слав нее
бы ть
хорош им
тр агик ом,
нежел и
лириком,
чтобы
своим
та ким
р азмышле ни ем
не
пр ич инить
противной
сто роне
до­
сад
...
Оди ст
на
своей
ли ре
говорит
обыкновенно
с
одними
г ероя ми,
а
трагик
со
всеми
ч елов ек ами.
О дин
напо лня ет
св ое
сочинение
вы мы с лами,
а
другой
истинными
рассуждениями...
и
ежели
т еперь
больше
в
свете
людей,
н ежели
героев,
то
смею
сказ ать ,
что
трагедия
пол езнее
оды
...
Еще
ск ажу,
что
еж ели
ученый
х отя
посредственную
напишет
оду,
склеив
ону ю
из
разных
кусков
мифологии,
то
она
бу дет
год ит ься...
но
трагедия
по средст ве нн о сти
не
те рпит.
Добродетель,
нравоучение,
с трас ть
и
в се,
что
в
ней
ни
есть,
должно
бы ть
в
в иде
совершенства
...
Г.
С[умароков]
в
сем
своем
пути
странствовал
счаст ли в о,
и
есл и
находятся
в
его
трагедии
пороки,
то
т акие,
каких
и
в
Корнелие
и
Расине
есть
дов оль но» .
Без
сомнения,
и
сам
Сумароков
не
сч итал
оды
Ломо носов а
произведе­
ниями,
засл уж ив аю щими
сравнения
с
его
д ра матур гие й.
Может
быть,
именно
поэтому
он
с
такой
озл об леннос тью
напал
на
поэму
Ло моно сов а
«Петр Великий»; это была героическая эпопея,
жанр,
кото рый
мог
успешно
к онкур ир ов ать
с
т рагед ией,
и
в
этом
жанре
Ломоносов
казался
ему
опас­
ном
(трагедии Ломоносова,
написанны е
по
заказу,
ценились
со в ремен­
никами
невысоко,
— именно
как
трагедии,
не смотря
на
пр изна нны е
до­
стоинства
стиля
и
стиха
в
них).
То
значение,
ко торо е
придавалось
тра гед ии,
как
жанр у,
л итер а­
тур ой
кл асси цизм а,
оп реде ли ло
отч асти
и
огромное
впечатление,
произве­


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
389*
денное
первыми
трагедиями
Сумарокова.
Пока
русск и й
кл асс иц изм
не
имел
трагедии,
он
не
мог
считаться
победившим,
не
мог
равняться
с
за­
падными
л итер ату р ами.
С тих отв ор ения,
печатав ш иеся
отдельными
брошюр­
ками
или
не
печа та вш иеся
вовсе,
имевшие
в
обоих
с луч аях
кра йне
ог ран и­
ченный
кр уг
чит ат елей,
не
м огли
сыгр ать
той
ро ли
в
дв ижении
ли тера ­
туры
кла ссици зм а,
в
завоевании
ею
общественного
в нимания ,
как
театраль­
ное
пр едст ав ление.
Искусство
ру сског о
дв ор янско го
кла сси цизм а
до
траге­
дии
Сумарокова
бы ло
делом
кабинетным,
делом
специалистов
и
мецена­
тов
по
преимуществу;
те атр а,
м огуче го
орудия
пропа ганд ы
в
боле е
об шир­
ной
аудитории,
у
этого
искус ств а
не
было.
Традиция
школьной
драмы,
преобладавшая
в
разрозненных
театральных
мер опр иятия х
этого
времени,
никак
не
мог ла
удовлетворить
ид еоло гические
потре бности
дворянского
зрителя.
Сп екта кли
и но странны х
трупп,
доступные
лишь
очень
малому
числу
лиц,
также не
мог ли
за мени ть
русск ог о
театра
классс ическог о
стиля.
По это му смелы й
тв ор ческий
шаг
Сумарокова,
решившегося
создать
ру сский
тр аг ически й
репер ту ар
по
пр ав илам
и
образцам
классической
драматургии,
был
бол ьш им
собы тием
в
истор ии
русск ой
литературы
сере дины
XVIII
сто летия .
В
э том
же
смысле
мы
должны
пр изна ть
«Хорев» (1747), п ерв ую
трагедию
Сумарокова,
перв ую
«правильную», как говорили в XVIII
в.,
русс ку ю
др аматич ескую
пье су
вообще,
наконец,
первое
русск о е
д ра мати че­
ск ое
пр оизв ед ение,
с амосто ятел ьно е
и
имеющее
оп ределен н ог о
а втор а,
не­
заурядным
яв лением
р усской
культуры
и
в
то
же
вре мя
одн ой
из
самых
больших
тв о рч еских
п обед
С умар оков а.
Вп роче м,
сле дуе т
заметить,
что
«Хорев»
был
скорее
первым
оп ыт ом,
чем
вершинным
д остижени ем
Су ма­
рокова-трагика.
В
э той
первой
его
трагедии
бы ли
только
намечены
те
идеологические
и
эстетические
линии,
которые
получ или
развитие
в
по­
следующих;
самое
построение
«Хорева»
лишено
еще
чистоты,
я сност и,
за­
конченной
констр уктив нос ти
лучших
трагедий
Су ма р ок ова; «Хорев»
не
чуж д
элементов
внешней
сю жетно сти,
пришедших
в
него,
мо жет
быть,
из
авантюрной
повести,
—
через
драму
школьного
типа;
иначе
говоря,
«Хо рев »
и меет
еще
следы
доклассической
ру сск ой
драматургии,
явл яяс ь
как
бы
переходным
произв еде нием
от
традиции
петр ов ского
театра
к
но­
вом у
иск усст в у.
Это
обстоятельство
лишний
раз
и
на
примере
ответствен­
нейшего
жанра
трагедии
доказывает
гл уб окие
связи
нов ато рских
реформ
Сумарокова
с
тра д иция ми
русско й
ли тера тур ы,
органический
характер
ру с­
ского
классицизма,
и
в
драматургии
выросшего
на
родной
почве
и
не
б ыв­
ше го
л ишь
«н ан осн ы м» , искусств енным яв лением.
Это
же
по ложение
еще
более
полноценно
доказывается
тем,
что
самый
хар акте р,
са мое
идейное
наполнение
сумароковской
трагедии,
так
же,
как
ее
стиль
и
построение,
вовсе
не
по вт оря ет,
не
копир ует
образцов
фран­
цу зской
трагедии
кла сси цизм а,
а
образует
оригинальный
русский
тип
др а­
матургии,
также
постр оенны й
на
кано нах
кл ассициз ма,
но
не
имеющий
точного
соответствия
в
западной
литер атур е.
Сам
С ума роко в,
рассказывая
в
1759 г.
о
своем
тв ор ческо м
пути,
г ов ор ил: «Я будто сквозь дремучий
лес,
сокрывающий
от
оче й
мо их
жи лище
м уз,
без
пр ов од ника
проходил.
И
хо тя
я
много
должен
Расину,
но
его
увидел
я
уже
тогда,
как
вышел
из
сего
леса,
и
когда
уже
Пар на сс кая
гора
предъявилася
взору
моему»
(«К несмысленным рифмотворцам»).
Следовательно,
мы
должны
признать,
что
он
начинал
свою
др аматур гич ескую
деятельность,
еще
не
буд учи
зна ­
ком
с
драматургией
Расина,
д ав шего
как
бы
аб сол ютны й
канон
кл асси ­
ци зма
в
области
трагедии
для
всей
ф ранцу зск ой
лит ера тур ы
XVII—
XVIII столетий .
Наоборот,
он
з нал
еще
в
корпусе
комедии
Мольера
в
подлиннике.
Конечно,
ему
были
изв ес тны
уже
в
1740-х годах вообще
какие-то
ф ран цузск ие
трагедии,
—из
репертуара
театра
С ер иньи
в
Петер­


390
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
б урге,
как
ему
была
известна
и
теор ия
французского
классицизма
хотя
бы
по
Буало.
Но
нужно
учест ь
при
этом,
что
представления
о
за­
падном
теа тре
складывались
у
Сумарокова,
как
и
у
зрителей
его
траге­
дий,
вовсе
не
только
на
основе
драматургии
французского
классицизма.
Из
французских
драматургов
Су мар оков
высоко
ценил
автора
опер
Кино,
совершенно
осу жд енног о
Буало.
Свое
восхищение
произ ве дения ми
Кино
С умар оков
выразил
в
письме
к
Вольтеру
1769 г.
Это
ви дно
из
ответа
Вольтера,
опуб ликов анного
Сумароковым;
само
письмо
Сумарокова
до
нас
не
дош ло.
Оперы
Су маро ков а
«Цефал и Прокрис» (1755) и «А ль цес та»
(1759) написаны под явным влиянием Кино .
Лирическая
пате тика
Ки но
отразилась
и
в
бьющем
через
кр ай
ли ризме
трагедий
С ума роко ва.
Исключительной
п опу ляр ность ю
в
среде
петерб ург ског о
дворянства
пользовались
и
лирические,
г е рои че с к ие , a grand spectacle, придворные
тр аге дии
Метастазио,
шедшие
в
Ро ссии,
н ачин ая
с
1730-х годов .
Влия­
ние
итальянского
театра
на
драматургию
Сумарокова
та кже
не
может
вызы вать
сомнений.
Наконец,
С умар оков
воспринял,
—и
видимо
ран ьш е,
чем
он
с тал
изучать
Р аси на,
— уроки
немецкой
трагедии
классицизма;
в
статье
«Ответ на критику» (1751) он цитирует в порядке ссылки на
авторитет
трагедию
И.
Шлегеля
«Германн», трагедию из отечествен­
ной
истории,
—
не
называя
автора,
видимо,
сч итая
п ьесу
о бще изв естно й.
Все
это
не
снима ет
вопроса
о
зав ис имо сти
внешней
схемы
и
отчасти
содержания
трагедий
Сумарокова
от
французского
классицизма.
Сум ар о­
ко в-тр аг ик
строит
св ои
пьесы
во
мн огом
по
р еце птам
французов-класси-
.ков;
но
воздействие
и
Вольтера
и
Расина
осложняется
рядом
других
воз­
действий,
иногда
противоречивых,
и
преломляется
в
св оеоб ра зной
си­
стеме
уже
чисто
ру сск ого,
соб стве нн о
Сумароковского
классицизма.
Сам
Сумароков
еще
в
«Письме о стихотворстве»
изложил
основы
св оих
взгля­
дов
на
задачи
и
ф ормы
трагедии,
опираю щ ие ся
на
тео рии
западного
класси­
цизма.
Он
писал:
Не
пр едстав ля й
двух
дей ств
к
смеш ени ю
мне
ду м;
Смо тритель
к
одному
св ой
устре мля ет
ум.
Ругается,
см отря ,
еди ног о
он
стра сть ю
И
бесп ок ойст ву ет
ед иног о
напастью.1
Не
тщ ись
глаза
и
слух
раз личи ем
пре льсти ть
И
быт ие
трех
лет
мне
в
три
часа
вместить;
Ст арай ся
мне
в
иг ре
часы
часами
мерить.
Что б
я
забывшися
воз мог
те бе
поверить.
Что
будто
не
и гра
то
дейс тв ие
тв ое.
Но
сам ое
тог да
случив ш ись
бы тие. 2
Не
сделай
труд но сти
и
местом
мне
своим,
Чт об
мн е,
театр
твой
зря
имеючи
за
Р имч
Не
полет ет ь
в
Мо скв у,
а
из
Москв ы
к
П еки ну;
Б смо тряся
в
Рим,
я
Рим
так
скоро
не
пок ину. 3
Явлениями
множь
желание
тв оре ц,
Познать,
как
действию
полож иш ь
ты
к онец.
И
в
своей
тв орч еско й
п рактике
С умар оков
следовал
всем
внешним
правилам
классицизма.
Более
тог о,
мето д
о т вле ченно- схемат ич еск ого
по каза
идей
ил и,
в ерн ее,
идей
чувств
и
«способностей»
усвоен
им
в
необычайно
1 Единство действия .
2 Единство времени .
8 Единство места


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
391
чистом,
пр озр ачно м
виде.
Его
трагедии
— это
д раматич еские
поэмы,
чуж­
дые
че рт
конкр етной
жив ой
д ейств итель ности
в
тк ани
своих
образов.
Они
в
высшей
ст еп ени
ста тич ны;
в
них
почт и,
ничего
не
про исх од ит
на
протя­
жении
од н ого,
двух,
тре х
дей ств ий.
Эта
упр ощ еннос ть
к омпози ции,
п ре­
дельная
даже
по
ср ав нению
с
Рас ин ом,
ха ра ктер на
именно
для
Сумаро­
ко ва.
Нужно
сказать,
что
Сумароков,
перенося
в
Р оссию
правила
фран­
цуз ско го
классицизма,
вовсе
не
считал
да же
в ел ичайши х
трагиков
Фран­
ции
XVII—XVIII
сто летий
непогрешимыми
образцами,
т.
е.
не
в идел
необходимости
следовать
им
во
всем.
В
св оей
ста тье
«Мнение во сновиде­
нии
о
французских
тр аг ед и ях », написанной в форме письма к Вольтеру,
он,
на
ряду
с
п охв алами
Корнелю,
Расину
и
самому
Вольтеру,
позволяет
с ебе
довольно
свободно
нав о дить
кр ити ку
на
их
др амату рг ичес кую
тех­
нику
и
даже
на
их
д рам атур гич еские
принцип ы.
Необходимо
помнить
при
этом,
что
Сумароков
писал
св ои
тра ге дии
тогда,
ког да
на
Запад е
уже
развивалась
и
крепла
нов ая
буржуазная
драма,
ког да
пьесы
Дидро,
Се-
дена,
Лесс инга ,
Лилло, «Евгения»
Бо ма рше
и
др.
совершали
победное
шествие
по
те атр ам
Е вро пы,
ког да
кл ассич ес кая
комед ия
и
трагедия
при­
ну жде ны
были
потесн ить ся
и
усту пить
ряд
по зиций
пред реал истическ ой
бытовой
д раме , «мещанской»
трагедии
или
«сл езной»
комедии.
Сумаро­
к ов,
в оспитанны й
на
к лассич еских
до гм ах,
ре ш ительн о
отр и цал
законо­
мер ност ь
этого
д ра матур гич еског о
те чения .
Успех
на
московском
театр е
«Ев г ении»
привел
его
в
ярость.
Его
созна ни ю
пр етил а
буржуазность
всего
мировоззрения
новой
драмы.
А
тут
еще
переводчиком
«Евгении»
оказался,
как
пи сал
С умар око в, «какой то подьячий»
—Н.
Пушников.
Сумароков
озл об ленно
напал
на
«Евгению»
и
ее
перев од чик а
в
предисло­
вии
к
«Димитрию Самозванцу» (1771); он -писал здесь о том ,
что
«явился
новый
и
пако стны й
род
с ле зных
ко м ед и й», объявлял,
что
он
написал
письмо
к
Во ль теру
о
«слезных комедиях», и приводил текст ответа Воль­
тер а,
ко торы й
с
го тов ност ью
согласился
о суд ить
новый
жа нр
(что ,
впр о­
че м,
не
помешало
ему
еще
в
1749 г.
написать
«Нанину», комедию,
вес ьма
и
весьма
бл изкую
по
своему
характеру
к
этому
новому
тро гат ель ном у
жанру).
Но
дело
в
том,
что
и
сам
С ума роко в,
как
ни
я рос тен
он
был
в
своих
на пад ках
на
буржуазную
др амату рги ю,
испыт ал
ее
во здей ств ие
на
своем
творчестве.
Смелая
борьба
буржуазной
драмы
против
тира нии
в сяко го
род а
и
против
развращения
нравов
«высшего»
дворянского
об ществ а,
подчеркнутый
мо рализм
и
уч итель ность
это й
драмы,
остро-политический
хар акт ер
ее
моральной
пр опаг анды ,
— все
это
пр о­
извело
впеч атле ние
на
Сумарокова,
оказалось
полезным
ему
в
его
бор ьбе
с
б юр ократичес ко й
деспотией
р усских
им пе ратр иц,
с
кучкой
пр и­
дворных
дельцов
во
имя
дворянского
просвещения,
дворянской
о бщес тве н­
ности
и
мор али.
Идейные
акц енты
изменил ись
у
С умар око ва
по
с рав не­
нию
с
буржуазными
драматургами,
но
существенные
ч ерты
воздействия
на
него
боевой
драматургии
школы
Дидро
и
Лессинга,
воздействия,
мож ет
быть,
б ессо знатель ног о
для
сам ого
Сумарокова,
все
же
явственно
про­
ст у пают
в
его
трагедиях.
Таков,
например,
прямолинейный
морально-
пол итическ ий
дидактизм
трагедий
Сумарокова,
с
одн ой
стороны,
восходя­
щий
к
схо ластическо й
«ш к ольн ой»
традиции
рус ской
драмы ,
с
д руго й—*
в едущ ий
нас
именно
к
чувствительным
драмам
зап ад ных
литер ату р.
Бе с­
стр астны й,
якобы,
анализ
отвлеченно-изученных
страстей
и
спо собн ост ей
в
классичес ко й
системе
Расина
заменен
у
Су маро ков а
подчеркнутой
моралистической
о ценко й
своих
героев,
также,
впрочем,
нарисован­
ных
рацио налистич ески- отв л еченно ,
причем
эта
оценка
не
исч ер­
пывается
и
пол итич еск им
тезированием
пьесы,
приемы
которого


392
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
С умаро ков
мог
почер пнут ь
у
Вольтера.
У
Сумарокова
дейс тв ую­
щие
ли ца
делятся
нередко
на
добродетельных
и
порочных,
пр ичем
с вет
и
тени
ра сп редел ены
до статоч но
ярко.
Зат ем
э ле менты
«р езо нерств а»
в
трагедии
Сумарокова
также
ведут
нас
к
буржуазной
драме;
у
Сум а­
рокова
ге рои
очень
часто
нач инаю т
про пов едо в ать
мы сли
автора
со
сцены,
как
бы
превращая
сцену
в
кафедру
и
обращаясь
к
пуб лик е;
эти
сен тен ­
ции
и
целы е
рассуждения
о
поли тике
и
морали,
которые Сумароков
вкла­
дывает
в
уста
не
толь ко
г лавн ых
действующих
л иц,
но
ин ой
раз
даже
в
ус та
наперсник ов ,
являются
как
бы
ф раг ментами
ро ли
«резонера», воз­
никавшей
как
характерная
черта
ст иля
именно
в
уч ител ьно й
буржуазной
др аме
на
Западе
и
впо сле дств ии
перешедшей
оттуда
в
русск ую
комедию
—
и
у
Лукина
и
у
Фонвизина.
Существенной
и
специфической
чертой
трагедий
Сумарокова
является
преоб лад ание
в
них
сч астлив ы х
развязок,
пр ида ющих
им
н ередк о
ха­
ра ктер
как
бы<
геро ич еских
комеди й
и
связанных
с
моралис тической
те н­
денцией
их.
Только
с амая
первая
трагедия
С умар оков а
«Хо ре в»
и
третья
по
счету
«Синав и Трувор»
ок анчив аю тся
смертью
г ерое в.
Все
осталь­
ные
о канчи ваю тся
свадьбой
сч астлив ы х
и
в
высшей
степени
доброде­
те льны х
влюбленных.
В
э том
отношении
т рагеди и
Сумарокова
отл и­
чаются
и
от
тр агед ий
французов
XVII в.
— Корнеля
и
Р асин а—и
от
французов-классиков
XVIII в.
—
Кребильона,
Вольтера
и
др.
Де ло
в
том,
что
ему
ост а лось
чуждо
учение
об
очищении
страс тей,
о
катар­
сисе
картинами
тр аг иче ской
ги бели
героев,
действенное
для
Расина.
Чуждо
С ума роко ву
и
стремление
в оль тер ов ской
трагедии
доказывать
ги­
бельность
фанатизма
или
«пред рассу дков »
вообще
г ибель ю
героев,
жертв
э тих
предрассудков.
С умаро ков ,
со
своей
концепцией
чести
в
трагедии,
хотел
показать
идеа льн ых
героев
э той
чести
на
сцене
и
хот ел
во
что
бы
то
ни
стало
ув енч ать
их
добродетель
с част лив ой
развязкой.
Апелли­
руя
к
«чувствительности», сумароковская
трагедия
б ыла
д виж има
пафо­
сом
утверждения,
по лож итель ны х
идеалов.
За
гиб ель
героев
«Хорева»
Сумарокова
силь но
выбранил
Тр е ди ако вс кий: «Дабы добродетель сделать
любезною,
а
злость
ненавистною
и
мерз кою,
на доб но
всегда
отдавать
пре­
имущество
добрым
делам,
а
злодеянию,
ско ль ко
б
оно
ни
имело
каких
успехов,
всегда
б
нак онец
бы ть
в
поп рании»; далее Тредиаковский
объявлял,
что
«я все те французские трагедии ни к чему годными на­
зываю,
в
которых
добродетель
поги бает ,
а
злость
имеет
конечный
успех»;
тем
самым
Тредиаковский
зач е рк ивал
знач ите ль ное
бо ль шинств о
тр аге дий
французского
классицизма.
В
э том
вопросе
Сумароков
явно
принял
уп рек
своего
кри тика
и
пр отив ни ка
и
присо ед инился
к
его
точке зрения,
так
как
он
разделял,
конечно,
тезис
Т р ед иа ковс ког о : «как исправностям француз­
ских
трагиков
подражать
не
худо,
так
след ов ать
их
порокам
не
должно».
Наконец,
самая
«чувствительность»
в
ра зра ботк е
те мы
любовной
пе чали
в
трагедиях
Сумарокова
скорее
похо дит
на
несколь ко
нерв озную
слезли­
вость
буржуазной
драмы,
чем
на
т ончайш ий
анализ
ч ув ства,
всегда
сд ер­
ж анног о
и
по-своему
с ложно го
у
Расина.
В
э том
С ума роков
близок
к
Вольтеру
в
его
«Заире», трагедии,
близкой
по
своему
характеру
к
сен­
тиментал ьно й
драматургии
от
Ла шо ссе
до
М ерсье.
С
1747 по 1774
г.,
т]
е.
за
28 лет Сумароков написал девять траге­
д ий: «Хорев» (1747), «Г амлет» (1748), «С инав
и
Трувор» (1750),
«Артистона» (1750), «С ем и ра» (1751), «Я р опо лк
и
Димиза» (1758),
«Вышеслав» (1 768), «Д имит рий С амо зв анец» (1771), «М сти сла в» (1774).
Как
в идим
по
да там
их,
Сумароков
пер ежил
как
бы
две
полосы/
траге­
дийного
творчества:
пе рвая
группа
трагедий
отн оситс я
ко
времени
подго­
товки
и
организации
петер бург ского
регу ля рно го
теа тр а;
за тем
нас ту пает


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
393
перерыв:
С умаро ков ,
до
гл уб ины
д уши
уязвленный
своим
устранением*
от
руководства
театр ом,
поклялся
больше
нико гд а
не
писа ть
драмати­
ческих
пр оизв ед ений
и
выдержал
зарок
в
течение
неско льких
лет .
За­
тем,
мо жет
быть,
в
связи
с
уч аст ием
Сумарокова
в
организации
москов­
ского
те атр а,
появляется
последняя
группа
тр аге дий,
с
1768 по 1774
г.
Все
трагедии
Сумарокова
более
или
менее
сходны
друг
с
дру гом
по
общим
своим
идейным
у стано вкам
и
по
стилю;
однако
некоторые различия
в
них
все
же
есть .
Воо бще
говоря,
Су мар оков
откликался
своими
трагедиями
на
ж ив отре пещущие
политические
Тем ы
современности,
и
это
придавало
специфич еский
колорит
их
сод ер жанию .
На име нее
о тчетл ив ой
в
идеологическом
отношении
пр ихо дится
признать
тр аге дию
«Хорев».
В
э той
перв ой
своей
трагедии
Су маро ков
по стави л
п еред
со бой
по
пре ­
имуществу
чисто
литературные
задачи
создания
нового
т ипа
классиче­
ской
драмы;
за тем,
уже
ов ла дев
м астер ств ом
нового
стиля,
он
смог
во­
пл оти ть
в
фор мах
этого
стиля
ведущие
для
него
идеи,
прич ем
во
вт о­
рой,
более
поздней
сери и
трагедий,
он
до стиг
еще
бо ль шей
четкости,
идей­
ной
пр сяснен но сти
и
о стро ты
п останов ки
проблем,
чем в
пер вой ,
— незави­
симо
от
то го,
что
именно
к
перв ом у
пер иод у
относятся
трагедии,
призна­
вавшиеся
сов ременниками
ш едев рами
его
искусства, —«Синав
и
Трувор»,
«Семира»; впрочем,
и
«Димитрий Самозванец»
имел
большой
и
длитель­
ный
успех.
По
со де рж анию
и
ком позиц ии
трагедии
Сумарокова
могут
быть
раз­
биты
на
две
группы:
трагедии
по
преимуществу
непосредственно
по ли ти­
ческие
и
трагедии
мор ально -псих олог ическ ие,
причем
»моральные вопросы
для
С умар око ва
также,
конечно,
имеют
п олити ческо е
зн ач ение.
Действую­
щи ми
лиц ами
в
трагедиях
Сумарокова обязательно
являются
цари ,
кн яз ья,
в ель можи.
В
это м
от нош ении
Сумароков
сле дов ал
традиции
классицизма,
но
у
него
д анное
пр авил о
приобретало
особый
смысл.
Нужно
отметить ,
что
у
Сумарокова
нет
ни
одной
п ьесы,
в
которой
дей ств ие
происходит
в
рес публи ке,
не
в
монархии.
В
о тлич ие
от
западных
класс иков ,
в
т ра­
гедиях
которых,
например,
р им ская
рес пуб лик а
был а
изл юб ле нной
темой,
Сумарокова
не
интер есо в ала
респ ублика.
С оциал ьно - мора льн ое
мировоззрение
С ума роко ва
со ста вля ет
основу
таких
тра гед ий
Сумарокова,
как
«Синав и Трувор», «Семира», «Выше-
слав ».
Непо сре дс тв енно
по литический
характер
имеет,
наприме р, « Ди ми т­
рий
Самозванец».
Общая
установка
в
проповеди
социально-морального
у стро йств а
дворянства
и
его
пр ави телей
у
Сумарокова
опирается
на
его
понимание
уч ения
о
страстях
и
о
р азу ме,
чести.
Разум
и
его
отношение
к
страстям
—
«la raison» и «les passions»—были основами моральных,
а
отсюда
и
социал ьных
учений
русской
дворянской
литературы
и
воо бще
дворянской
инте ллиг енции
XVIII в.,
в
ч астности,
осно вам и
мо рал ьно го
мировоззрения
Сумарокова.
Разум,
как
организующая
сила,
пол ож ител ьный
факт ор,
про тиво по­
лагался
страстям,
как
не ор ганизо ван ны м,
стихийным
слепым
сил ам
низ­
ше го
пор яд ка.
Разум
понимался
не
как
э мпир иче ская
психологическая
да нность ,
св ойств о
человеческой
психоф изической
ко нститу ции,
а
как
абсолютная
схема
истины,
доступная
челов ек у
л ишь
в
меру
пр еодо ления
его
индивидуальной
о гр ан ич енности,
пр еод ол ения
его
личных
челов ече­
ских
влечений,
его
эгоизма,
его
страстей.
На
этой
ра цио налистич еской
основе
строил
Сумароков
целую
систему
взглядов
и
оценок.
Разум
пр е­
возносился
всемерно,
в
стихах,
и
в
прозе;
ст ра сти
подлежали
умерщвле­
нию
и
предавались
осу жден и ю.
Разуму
при пис ывал ас ь
ро ль
творца
и
правителя
всего
человеческого
общества.
При
э том
человечество
само
по
себе
д елило сь
на
тех
лю дей,
котор ы е
руководятся
в.
жизни
страстями,


394
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
и
т ех,
которые
приоб щи лись
ра зуму .
Первые
руководятся
э лемен ­
та рным
ст ремл ением
к
личному
преуспеянию
и
счаст и ю;
вторые
руководятся
моральной
нормой,
не
имеющ ей
ничего
общего
с
их
личным
благ оп олуч и ем
и
час то
против оре чащ ей
ему,
но
обоснованной
разум о м,
т.
е.
в
данном
при­
менении,
аб сол ютны м
законо м
должного.
Эта
норма
на зыва етс я
« чест ью».
К о нечно,
следовать
пр авила м
чести
тру дно ,
так
как
для
этого
нужно
отказаться
от
св ой
личности,
от
э гоизма,
от
с трас тей,
с тать
во площ е­
нием
разума.
Наоборот,
руководиться
стра ст ями
легко
и
просто.
Но
если
бы
все
люд и
руко в од ились
страстями,
то
скор о
состояние
анархии
опустошило
бы
зем лю.
С тро ить
об ществ о
должен
разум,
а
люди ,
водимые
стр астя ми,
т.
е.
индивидуальной
эмпирией,
чужды
разуму
и
чести,
как
н орм
истинног о
и
должного.
Только
сл едо ва ние
разуму
и
чести,
только
преодоление
с тра стей
да ет
прав о
чело в еку
управлять
людьми
и,
боле е
т ого,
обязывает
к
этому.
Гер ои
су маро ков ских
тра ге дий
н ередк о
излагают
эту
концепцию
чести,
раз ума,
долга
в
своих
сентенциях.
Так,
цар ь
Дарий
гов ор ит
в
«Ар ис тон е»:
Мой
разум
мне
искать
в ели честв о
велит.
(Д.
III, сц.
7.)
И
в
другом
месте:
Я
горес т и
твоей
соде лаю
к онец,
И
первый
покажу
сим
де лом
образец,
Ка к,
страс ти
поб едив ,
намерен
я
в ладет и.
(Д.
V, сц.
6.)
А
другой
герой
отв еча ет
ему :
Ты,
страсти
покорив,
в есь
ум
мой
покорил.
(Д.
V, сц.
8.)
Или
вот
диалог
царя
Вышеслава
с
Зенидой:
3еиида
У
всех
ли
разумы
господствуют
с ердца ми?
Не
часто ль
наших
дел
п ристра стия
творцами?
Выш
есл
ав
Что
разум
мой
в елит,
я
только
то
творю.
3енида
Необходимо
то
бессмертным
и
царю,
И
т ем,
которы
им
во
мнениях
под обн ы;
А
пр отчи
люди
все
неправедны
и
злобны.
(«Вышеслав»,
д.
II, сц.
6.)
В
той
же
трагедии
княжна
Зе нида
говорит:
А
я
хоте ла
быть
ца рице ю
т акою.
Чтоб
истину
д ержа ть
кр епч ай шею
рукою,
И
чт обы
ясно
всем
явити.
Ст анобой ,
Как
жить
на
свете
се м,
пример
сама
соб ой,
И
пр еимущ е ство
имети
п ред
нар одом
Одним
досто инс тво м,
не
с аном
и
не
родом.
Что
мо жет
тот
монарх
на
троне
пов елет ь,
Кто
в
с траст и
сам
себя
не
мо жет
одо леть ?
И
льзя
ли
взыскивать,
чт об
лю ди
были
правы.
Когда
п рен еб режит
он
сам
с вои
уставы?
(Д.
IV, сц.
2.)


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
395
В
последнем
д ейс твии
царь
опять
заявляет:
Превысь,
д уша
мо я,
се бя
в
сии
минуты!
Про тиву
ты
стра стей
в сей
сило ю
ударь;
Яви
теперь,
каков
быть
дол жен
г осударь .
Как
он
(волнения душевны попирает ,
И
кроме
славы
все
на
св ете
презирает;
А
слав а
наша
та,
чтоб
истина
цвела.
(Д.
V, сц.
1.)
Или
вот
сентенции,
произносимые
гер оям и
«Мстислава»:
Так ой
правления
д осто ин
не
бывает,
К ого
какая
ст ра сть
со все м' одол ева ет.
Мне
честь
моя
в елит
покор ст в оват ь
судьбе.
Но
сердце
одному
пок орс тв ует
себе.
О
честь,
един ст вен ный
ист очник
нашей
славы,
На
коей
ист ины
основаны
уставы,
Гер ойска
действия
и
обще й
пользы
мать!
Сильна
едина
ты
сан
ц ар ский
воздымать.
Коль
нет
те бя
с
царем,
он
божи й
гне в
н ароду,
И
скиптр
его
ест ь
ме ч,
возъятый
на
свободу.
(Д.
IV, сц.
1.)
Князь
Мстислав
говорит
о
том,
что
князьям
тр уд нее
жить ,
чем
беднякам,
потому
что:
Убог ий
человек,
покор ст в уя
судьбе,
П еч ется
об
одном
во
бед но сти
себе;
А
обстоятельства
его
хо тя
и
люты,
К
отд охно ве нию
имеет
он
минуты.
Лиш ь
мы
спокойствию
прийти
к
себе
претим.
(Д.
V, сц.
1.)
На
э той
мо раль но- по литическо й
основе
стр оитс я
в
бо льш ей
или
меньшей
степени
сю жет
всех
трагедий
Сумарокова.
Т ипиче ское
сюжет­
ное
поло жение
их—это
коллизия
межд у
любовью-страстью,
стихийным
э го ист ическ им
влечением
и
государственным
долг ом ,
вообще
принципом
чести.
Герой
или
героиня ,
или
оба
они
любят
страстн о,
но
любовь
эта
не­
законна,
нежелательна,
осуж дена
«разумом», законом чести и долга.
Ге­
рой
трагедии — правитель
людей,
ру ков од итель
их;
он
обязан
подчинить
свое
чу вс тво
долгу;
если
он
не
ум еет
управлять
своими
стр аст ями ,
са­
мим
с обою,
он
не
имеет
права
управлять
другими;
если
он
д опус тит
страстям
овла д еть
его
поступками,
он
будет
тира ном,
деспотом,
уг не та­
телем.
Такой
дворянин
нед ост оин
б ыть
дворянином;
так ой
монарх —
бич
своей
стр аны.
В
конце
своего
творчества,
в
«Димитрии Самозванце»,
Сумароков
потребовал
нас ил ьств енного
ус тра нен ия
таког о
монарха-деспота.
Исходя
из
этой
концепции
морали,
Сумароков
разделяет
действую­
щих
лиц
своих
трагедий
на
по ло жител ьных
и
отрицательных,
доброде­
тель ных
и
зл оде ев,
руководствующихся
чест ью
и
других,
снедаемых
стр а­
стями .
В
последнем
п ери оде
тр агед ийно го
творчества
он
вводит
новый,
осложненный
мотив:
сила
ст ра сти
ув л екает
героя,
но
в
конце
концов
он
поб ежд ает
себ я
и
из
злодея
ста но витс я
до бр од етел ьным;
Сумароков,
ко­
торый
в
это т
период
своими
образами
пр авител ей,
уклонившихся
с
пути


396
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
чести,
хо тел
разоблачить
пр ав ите ль ство
Екатерины
II, предлагал им,
за­
блудшим
и
погрязшим
в
страстях,
путь
исправления;
н еисправ имы е
же
должны
б ыли
по гиб ну ть:
Димитрий
в
«Димитрии Самозванце»
и
често­
любец-интриган
Бурновей
в
«Мстиславе».
В
наиб оле е
«чистом»
виде
тип
социально-моральной
тр аге дии
Су ма­
рокова
мы
можем
наблюдать
в
«Синаве и Труворе»
и
в
«Вышеславе» .
В
перв ой
из
э тих
пье с
князь
Синав,
монарх,
дав ший
благополучие
сн е­
даемому
раздорами
Новгороду,
любит
Иль ме ну;
соперником
Син ава
является
его
брат
Трувор,
ю ный
герой.
Ил ьм ена
отв еч ает
взаимностью
Трувору.
С инав
безумствует
в
яр остно й
ре вн ости;
он
забывает о своем
долге
управлять
по дд анны ми
ра ди
их
блага
и
станов ится
тираном
по
отношению
к
Ил ьм ене
и
Трувору,
тогда
как
им енно
он,
м он арх,
до лжен
больше
всех
уметь
подавлять
св ои
страсти.
Наоборот,
Ил ьм ена
— образец
чести;
отец
ее,
Гостомысл,
сч ит ает
св оим
государственным
долгом
отдать
Ильмену
за
Синава ,
и
она
готова
принести
сво е
счаст ье
и
да же
свою
жизнь
своему
до лгу
по
отношению
к
отцу - ве льмо же.
Си нав
изгоняет
из
Новгорода
Тру ­
вора
и
же нитс я
на
Ил ьм ене;
и
Т рувор
и
Ильмена
конч аю т
жиз нь
сам о­
убийством.
С инав
в
отчаянии;
так
трагически
заканчивается
де ло,
когда
честь
и
разум
уступают
стр аст и.
Ину ю
ка рти ну
в
анал ог ичной
ситу ации
мы
видим
в
«Вышеславе».
Монарх
Вышеслав
любит
княжну
Зениду;
соперником
его
является
князь
Любочест.
Зе нида
же
любит
В ы шеслав а.
Но
В ышеслав
об ещал
Зениду
Лю бо честу ,
и
она
с ама
дала
сл ово
вый ти
за
н его
замуж.
И
вот
на
пр от яж ении
всей
трагедии
мы
видим,
как
в
муч ит ельно й
борьбе
со
своей
страстью
и
Вы ше слав
и
Зенид а
неизме нн о
оказываются
по бед ите­
л ями.
Вышеслав
готов
исполн ить
св ое
обещание,
н есмо тря
на
то,
что
Любочест
подн им ает
против
н его
бунт;
Вышеслав
знает,
что
он,
монарх,
должен
б ыть
рабом
чести
и
добродетели;
если
же
он
отберет
нев есту
у
Любочеста,
он
станет
э г оист ом- т ираном.
Зенида
в
св ою
очер едь
готова
покинуть
любимого
и
тр он
и
итти
в
изгнание
и
в
тюрьму
за
не­
навистным
ей
Лю бо често м,
ибо
она
нико гд а
не
изменит
своему
сло ву.
Лю­
бочест
же
наст ол ько
ув лечен
страстью,
что
собирается
злоупотребить
с ло­
вом
Зениды
и
Вышеслава.
Но
в
конце
концов
невероятная
добродетель
Вышеслава
и
Зениды
производит
на
не го
вп еча тлени е;
он
отказывается
от
Зениды,
отдает
ее
Вы ш есла ву,
об р ащае тся
к
добродетели.
Так,
добро­
детель
мо нарха
и
князей
делает
их
сча стлив ыми.
В
целом
ряде
трагедий
Сум ар ок ова
од ним
из
вед ущ их
сю жетных
мотивов
является
удавшийся
или
неу дав ш ийся
государственный
пере­
ворот.
Это т
мотив
мы
встречаем
в
«Гамлете», в «Семире», в «Выше­
слав е» , в « Димитрии
Сам озва нце», в «М стис лав е».
Наиболее
полно
это т
мотив
выражен
в
«Гамлете», в «С ем ир е»
и
в
«Димитрии С ам озв анц е», г де
он
служит
ос нов ой
всего
постро ения
трагедии.
При
этом
у
Сумарокова
резко
различены
два
типа
переворотов:
с
одной
стороны
он
изображает
динас тич еские
споры,
приводящие
к
гражданской
войне;
пре жние
владе­
тели
и
их
дети
стремятся
вер ну ть
себ е
трон,
и
преданные
им
в оины
сра­
жаются
за
них.
Эти
заговоры
у
Сумарокова
всегда
неуд ачны ,
несмотря
на
благородство
и
мужеств о
их
предводителя
(см .,
н априме р, «Семиру»):
Сумароков
не
верит
в
принцип
д инастич еско го
лег итим изма ;
он
считает,
что
тот
царь
за конен ,
который
хоро шо
д елает
свое
царс кое
дело;
в
«Ди ­
митрии
Са мо званце »
он
прямо
говорит
у стами
благоразумного
Пармена
о
Самозванце:
Когда
владети
нет
достоинства
ег о.
Во
случае
таком
порода — ничего.


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
397
Пускай
Отрепьев
он,
но
и
среди
об мана,
Ко ль
он
достойный
царь, — достоин
цар ска
сан а;
Но
пользует
ли
нам
выс о кий
сан
еди н?
Пускай
Ди митри й
сей
монарха
росска
сын ;
Да
если
качества
в
нем
оно го
не
в идим,
Так
мы
монаршу
кровь
достойно
нена в идим .
Не
н аходя
в
себе
к
от цу
любови
чад.
(Д.
III, сц.
1.)
«Восстание», поднятое благородным и мужественным князем во имя
династич еской
ид еи,
для
Сумарокова
бессмысленно,
и
потому
оно
разбито
в
его
трагедиях
добродетельным
монархом;
но
сам
предводитель
такого
в осст ания
не
подлежит
жес то кой
каре:
он
действовал
во
имя
чести.
Так,
в
«Семире»
А ск ольд
у мира ет
от
раны,
полученной
на
поле
б рани,
у ми­
рает,
опл акив аемы й
свои м
пр отивн ико м,
а
его
сестра
и
е диномы ш ленн ица
С емира
выйдет
зам уж
за
возлюбленного
князя
Ростислава;
в
«Вышеславе»
в ос стаю щий
Любочест,
князь
Иок орес та,
покоренного
Вышеславом,
прощен
поб едите лем
и
т.
д.
Совершенно
иной
характер
имеют
другие
пер ев орот ы
в
трагедиях
Сумарокова,
— восстания
народа
против
угнетающего
его
десп от а;
конечно,
у
Сумарокова
и
здесь
руководителями
народа
являются
князья
и
вельможи,
и
н арод
хватается
за
оружие
прот ив
ти­
рана ,
в
зна чите льн ой
мере
защищая
св оих
л юбимы х
руководителей;
но
тем
не
мен ее
общая
мысль
этого
мотива
у
Сумарокова —
кар а,
неизбежно
падающая
на
голову
ти ран а,
угнетателя
государства
в оо бще.
В
«Г амлет е»
довольно
по дроб но
оп ис ыва ется,
как
поднялось
восстание
против
злобного
тир ана,
котор ы й
в
начале
трагедии
сам
говорит:
Ра бы
не
чувствуют
любви
ко
м не;
лишь
с трах
Еще
содержит
их
в
тиран ски х
сих
рука х.
(Д.
II, СЦ.
1.)
Но
особое
зна чение
данная
тема
приобретает
в
«Дим итрии С амо­
зва нц е»; эта трагедия целиком посвящена проблеме восстания против тирана.
Димитр ий
— изверг
и
злодей:
он
убивает
л юдей
без
зазрения
сов ест и,
он
нена ви дит
русс ки й
народ
и
гот ов
отдать
его
во
вл адение
по ляка м,
он
хо­
чет
ввести
в
России
власть
папы
и
катол ическо го
изу вер ства .
И
вот
пр о­
тив
не го
подн им ается
народный
гнев ;
зритель
узнает
о
том,
что
тро н
Ди­
мит рия
колеб лет ся ,
уже
в
первом
дейст вии;
в
пято м — в осстание
св ер­
гает
тир ана ,
который
закалывается
и
«и здых ает ».
При
это м
восстание
это
не
стихийно;
им
руководит
Шу йский,
пр ит во ря ющийся
верным
с лугой
Димитр ия.
Аналогична
ро ль
нап ерсника
Дим итр ия
П а рмена.
Эту
интриг у
Су маро ков
в сячески
одобряет,
ибо
счита ет,
что
в
данном
слу чае
цел ь
оправдывает
средства;
ц ель
же,
свержение
десп от а,
он
сч итает
весь ма
до­
стойной
похвалы.
Таким
образом,
отказываясь
от
легитимис тс кого
ри­
го ризма,
С у мароков
как
бы
признавал
и
у за кон ивал
дворцовые
п ерев оро ты
его
времени.
Но,
с
другой
сторо ны,
он
дав ал
суровый
у рок
российским
монар хам;
он
гов ор ил
им
и
д во ря нской
ау дитор ии,
что
власть
царя
вовсе
не
безгранична;
он
угрожал
царю
свержением
за
тираническое
пра вл ение;
он
указывал
«народу»
на
его
прав о
устранять
неугодного
монарх а;
он
за­
являл,
что
цар ь
—
это
слуг а
на род а,
обязанный
пр ав ить
во
имя
народа
и
сог лас но
з аконам
добродетели
и
чести.
Эти
смелые
по
т ому
времени
мы сли
подкреплялись
сентенциями
о
вла сти
царя,
в
частн о ст и,
о
злы х
царях,
пр оизносимы ми
г еро ями
тра ге дий
Су маро ков а.
Так,
например,
по­
учает
Артистона
Да рия:


398
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
На
то
ли
ски птр
те бе
вручило
божество,
Чтоб
под
р укой
твоей
с тена ло
естество?
Хотя
и
слав и тся
нар одов
повелитель,
Но
славнее
еще
отечества
любитель.
Где
к
обществу
любовь
с
ве нцом
сопряжена,
О
ко ль
тогда,
о
коль
блаженна
та
стран а!
(Д.
III, сц.
6.)
Зенида
в
«Вы ш еславе»
м ечт ает
о
том,
как
буде т
княжить
ее
люб имы й:
И
е сли
до
м еня
дойдут
о
князе
сл ухи,
Что
он
в
ве личест в е
не
поз аб ыл
меня,
Но
по мнит
царский
д олг,
уме ренно
стеня,
И
что
он
царствует
н арода
ко
блаженству,
И
пользу
общую
в едя
ко
совершенству;
Не
пл ачет
сирота
под
скипетром
его ,
Не
устраш аетс я
невинный
никого;
Хранит
раз меры
цар ь
и
в
казни
и
в
н аград е,
Соцарствует
ему
спокойствие
во
гр аде;
Не
п рекл оня ется
к
стопа м
вельможей
ль стец ;
Царь — равный
в сем
судья
и
равный
в сем
о тец
и
т.
д.
(Д.
III, сц.
6.)
Вышеслав
говорит
о
себе:
Коль
я
че рту
ви ны
малейшей
сотв орю ,
Чер та
мне тяжкий
гр ех
та
будет,
как
царю.
Наместник
бож ес тва
на
троне
превысоком.
Воззрю
ли
я
на
мир
п рост онар одны м
ок ом?
•
•
-I.................................................................. .....
Я,
царствуя,
хочу
б ыть
боль ше
человека.
Законодавец
я,
народу
я
отец,
Хранитель
чад
м оих,
блаженства
их
тв орец .
(Д.
V, сц.
2.)
Наоборот,
Ди митр ий
Са мо зва нец
все
в ремя
говорит
о
своем
презр ении
к
наро ду
и
своих
тир аниче ски-д еспо тиче ских
принципа х
вл асти:
Не
ист ина
царь, — я;
закон — монарша
в лас ть,
А
п редпи сани е
закона — царска
страс ть.
(Д.
I, СЦ.
1.)
А
Г еорг ий
и
Ксен ия
так
обсуждают
положение:
Ксения
Блажен
на
св ете
тот
пор фир оносн ый
муж,
К отор ый
не
теснит
свободы
наших
ду ш.
Кто
пол ьз ой
общества
се бя
превозвышает
И
снисхождением
сан
ца р ский
украшает,
Даруя
подданны м
благ опол учны
дни:
С траш атся
коег о
злодеи
л ишь
одни.
Георг
ий
О
ты,
печальный
К ремль !
с тал
ныне
ты
св ид етель .
Что
здесь
цизвержена
с
п рес тола
добродетель


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
399
Ксения
О
н ебо!
Дай
нам
у в идети
монарха
на
п рестоле
По двла стн а
и сти не,
не
беззаконной
воле!
Увя ла
правда
в ся;
тирану
в есь
закон —
Едино
толь ко
то,
чего
желает
он;
А
пр ав едных
цар ей,
для
их
бес смертной
славы»
На
сча стье
подда нны х
основаны
уст авы .
Наместник
божества
быть
дол жен
г осуд арь.
Рази,
гу би
меня,
н ем илосер дный
царь!..
Народ,
сорви
венец
с
главы
творца
зл ых
му к,
Спеши,
исторг ни
ск ип етр
из
варваровых
р ук;
Избавь
от
яр ости
се бя
не побе димой ,
И
мужа
украси
достойна
диядимой!
(Д.
П,
сц.
1.)
В
той
же
тр аге дии
Пар мен
говорит:
Коль
нет
от
скипетра
во
обществе
отр ад,
Когда
не в инные
в
отчаянии
стонут,
Вдовы
и
сироты
во
горьком
плаче
тон ут;
Ко ль
вместо
ист ины
вокруг
п рестол а
лесть,
Когда
в
опа сн ости
им енье,
жизнь
и
честь,
К оль
исти ну
с реб ром
и
зл атом
покупают,
Не
с
прось бой
ко
суду,
с
дарами
прис ту паю т;
К оль
добродетели
отл ичной
чест и
нет,
Граби тель
и
злодей
без
тр епета
живет,
И
челов ечест в о
во
в сех
дел ах
теснится,—
Монарху
слава
вся
мечтается
и
снится.
Пустая
похвала
возникнет
и
падет;
Без
пользы
о бщес тва
на
троне
славы
нет.
(Д.
III, СЦ .
1.)
И
последние
слова
последней
тр агед ии
Сумарокова
так овы :
Хотя
с ос троят ся
т ир анам
ол тари,
Они
п рез ренны е
и
гнусные
ц ари;
А
праведный
монарх,
сидящий
на
престоле,
Вс его
любезнее,
всег о
на
св ете
бол е.
Трагедии
Сумарокова
были
шк олой
дворянской
мо рали
и
дворян­
ского
общественного
созн ания,
р ассч итанной
ближайшим
о бр азом
на
лю­
дей
своего
кла сса.
Но
во спита тел ьна я
роль
их
была
без
сомнения
шире.
Они
пропагандировали
в ы сокие
идеи
гражданского
долга,
героического
служения
обществу;
они
во спиты в али
в
ср еде
молодежи,
ранее
не
знав шей
никакого
зак он а,
кроме
деспотического
про изв о ла,
общественную
культуру,
чувство
собственного
достоинства;
они
уч или
и
тому,
как
надо
чувство­
в ать
и
изъясняться.
П ламенны е
любовные
мон ологи
героев
Сумарокова
та кже
б ыли
предметным
уроком
для
его
современников.
Чувство
любви,
преданности
любимому,
мысль
о
облагораживающем
вли ян ии
подлинного
глу бо кого
чувства
на
человека,
просл ав ление
в ерно сти
в
люб ви
до
гроба,
чувства
дружбы,
про слав ление
человечности,
высокой
личной
м орали
из
т.
д.
— целый
мир
душевного
благородства
от кры вал
Сумароков
своему
ч итателю
и
зрителю.
Сам
он,
Сумароков,
без
сомнения
считал
это
благо­


400
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
родство
преимущественной
пр ивил егие й
«корпуса благородных», т .
е.
д во­
ря н,
но
и
самое
понятие
о
бла гор од ном
в
его
творчестве
нач инало
терять
свой
узко-сословный
ха рак тер.
Фактически
дело
шло
о
про паг анд е
вы­
соких
моральных
и
общественных
идеал ов
в
нуждавшейся
в
них
среде.
Су мар оков
понимал
.
г луб окую
связь
содержания
своих
тра гед ий
с
пот реб но стям и
жив ой
ру сск ой
современности.
Имен но
поэтому
он
пере­
но сил
действ ие
их
в
Рос сию,
чер пал
имена
своих
героев
из
р усс кой
исто ­
рии,
—
не
в
пр имер
за пад ным
тр аг икам -кла ссик ам.
Из
девяти
трагедий
Сумарокова
действие
только
двух
происхо дит
не
в
Р осс ии : «Гамлет»
—
в
Дании
и
«Артистона»
—
в
Пе рсии.
С умар оков
пис ал
для
ру сск их
и
о
России;
пр имеры
из
ру сск ой
исто рии
должны
были оказаться действен­
нее,
чем
д ру гие.
В
«Димитрии Самозванце»
он
позволил
с ебе
еще
бо ль­
шее
нарушение
традиций
классицизма
За пада:
он
изобразил
в
тра гед ии
исторические
события
не
только
своей
ст ра ны,
но
и
бл из кие
по
времени,
сл уч ив шиеся
лиш ь
за
полтораста
лет
до
не го.
Тем
самым
как
бы
нару ­
шилось
бе сстр астие
и
о тв леч енность ,
пр едпис авш ие
пр ави ло
и
трад ици ю
изображения
отд ал еннейш их,
хр онол огиче ски
или
г еог рафич ески,
соб ы тий
в
западной
драматургии.
Значение
культа
отечественной
т емат ики,
воз­
никав ш его
в
трагедии
Сумарокова,
конечно,
было
очень
в елико
и
пол о­
жительно.
Будучи
школой
общественной
мор али,
трагедии
Сумарокова
должны
были
играть
также
рол ь
ш колы
нового
худ ож ественно го
в куса,
пропаган­
диру емого
со
сцены ,
так
же
как
р оль
школы
благородных
нр аво в.
Са­
мый
язык
их,
р овный ,
чисты й,
чуждый
н апря же нной
напыщенности
и
в
то
же
время
д ал екий
от
«гру бой »
разговорности,
внушал
зрителю
и
чи­
тателю
пре дс тав лени е
о
благородстве
фор м
м ысли
и
речи ;
самый
стих
трагедий
Сумарокова,
пл авны й
але ксанд рий ский
стих,
сковывавший
страсти
единообразными
схемами
условно-поэтического
с интакс иса
и
к ра­
сивой
ри торич еской
лог ико й,
уч ил
подчинять
душевные
д виж ения
нормам
высшей
культуры.
Без
сомнения,
во зд ейс твие
стих отв о рно го
диалога
су-
маро ков ских
трагедий
на
речев ую
пр акти ку
русской
инте ллиг енции
XVIII
сто ле тия
было
значительно
и
благородно.
Сумароковокая
п росто та,
я снос ть
и
эмоциональность
диал ог ич еско го
языка
дисциплинировали
и
во спиты ­
ва ли
яз ык
по читател ей
его
трагедийного
творчества,
не
имевших
до
не го
образцов
благородного,
умного
и
св обо дно го
разговора
о
дел ах
чу вства
и
о
делах
мировоззрения.
Культура
эмоционального
л ирич еског о
диалога
и
мо ноло га
в
ст и­
хах
стояла
высоко
и
в
изящных
операх
Сумарокова
(в XVIII
в.
пел ся
при
испол нении
не
ве сь
текст
оперы,
а
только
лишь
арии).
Сумароков
напис ал
две
о перы : «Альцеста»
и
«Цефал и Прокрис».
Музыку
к
первой
из
них
напи сал
Раупах,
ко
второй —
зна мени тый
в
те
в ремен а
Арайя.
Обе
оперы
Сумарокова —
это
своего
рода
мифолог ические
феери и ,
тре­
бовавшие
при
п остано в ке
великолепного,
сло жно го
и
разнообразного
дек о­
ративного
офо рм ления ,
театральных
эффектов
и
т.
п.
10
Со вр еменники
стави ли
комед ии
Су маро ков а
гораздо
ниже
его
тра­
гедий.
Можно
сказать,
что
ком едии
не
прибавили
славы
своему
пр осл а­
вленному
др уг ими
жа нр ами
ав тор у.
Они
не
со став или
сущест в ен н ого
этапа
в
развитии
ру сско й
драматургии,
хотя
они
и
обладали
рядом
до­
сто инств,
заставляющих
ист ор ика
литературы
присмотреться
к
ни м,
и
прежде
в сего
потому,
что
Су мароко в
в се- таки
первый
нач ал
писат ь
в
Рос-


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
401
сии
комедии,
если
не
сч ита ть
интермед ий
по лу фол ькло рно го
типа
и
пере­
водных
пьес.
Всего
Сумароков
напис ал
д венад ца ть
комедий.
Хр оно ло гич ески
они
разбиваются
на
три
гр уппы :
снач ала
ид ут
три
пьесы
— «Тресотиниус»,
« Пус тая ссора»
и
« Ч уд ов ищи», написанны е в 1750
г.
Зат ем
на ст упает
перерыв
не
менее,
чем
в
четырнадцать
ле т;
с
1764 по 1768
г.
написано
еще
шесть
к ом еди й : «Приданое обманом» (около 1764
г. ), « Опе к ун» (1765),
«Лихоимец», «Три брата совместники», «Ядовитый», «Нарцисс» (все че­
тыр е
в
1768).
Затем
по следн ие
три
комедии
1772 г.
—
«Рогоносец по
в о обр ажен ию», «Мать совместница дочери», «Вздорщица» .
Как
видим,
Сумароков
писал
сво и
комедии
порывами,
хватаясь
за
это т
жанр,
в
общем
не
оче нь
б ли зкий
ему,
как
за
сильное
полемическое
или
сат ирическо е
ору ­
жие ,
в
пер ио ды
об о стре ния
своего
гнев а
на
о кру жаю щих
ег о.
Он
и
не
ра­
ботал
над
своими
комедиями
долго
и
тщат ел ьн о;
это
вид но
и
по
их
тексту,
и
по
их
датам,
и
по
соб ств енны м
его
пометам;
так,
при
тексте
«Тресоти-
ниуса»
он
сделал
пометку: «Зачата 12
генваря
1750, ок онч ена г ен варя 13,
1750.
С.
Петербург».
При
тек сте
«Чудовищей» —по мета: «Сия комедия
сочинена
в
июне
месяце
1750 года на Приморском дворе».
Новизна
созданных
Сумароковым
первых
комедий
в осп ринима лась
и
ценила сь
сов ременниками
гораздо
меньше,
чем
новизна
«Хорева» .
В
этом
отношении
сов ременник и
С ума роко ва
бы ли
не
совсем
непра вы .
Трагедии
его
создали
тип
русской
классической
трагедии,
сохранив­
ший
свое
в лия ние
на
пол
столетия.
Перв ые
к о медии
Сумарокова
были
написаны
в
манере,
от
которой
сам
Сумароков
принужден
был
отход ить
уже
в
ко нце
своего
творческого
пу ти
под
влиянием
других
р ус ских
коме­
диографов,
и
они
были
еще
кр епко
связаны
с
теми
традициями
драматур­
гии ,
кот оры е
су ществ ов али
до
Сумарокова
в
Р оссии ,
и
в
русском
и
в
итальянском
т еат ре.
От ча сти
в
этом
б ыла
сила
комедий
Сумарокова,
по сколь ку
чер ез
инт ермед ию
и
сопппесКа
(1е1Га г1е
он
соп рико снул ся
в
них
с
традициями
д емокр атиче ског о
театрального
искус ств а.
В
эпистоле
о
стихо тв орс тве ,
изданной
за
два
года
до
напи са ния
п ер­
вой
к омед ии,
Сумароков
писал:
Как ов
в
траг ед ии
Расин
был
и
Вольтер,
Так ов
в
ком едия х
иску сны й
Молие р.
Как
славят
например
тех
Федра
и
Меропа,
Не
меньше
и
тв орец
пр ослав лен
Мизантропа.
М оль еров
Лицемер
[т.
е.
Тартюф], я чаю,
не
па дет,
В
трех
первых
дей ств ия х,
д околь
пребудет
свет.
Ж енат ый
ф ило соф.
Тщеславный
воссияли,
И
честь
Д ету шеву
в
бессм ертие
вписали.
Для
знающих
люде й
ты
игрищ
не
пиши ;
Смешить
без
разума — дар
подлы я
души.
У каза нные
здесь
образцы
— Мольер
и
Детуш — имеют
весьма
ма лое
отношение
к
первым
комед иям
Су маро ков а,
да
и
ко
всем,
последовавшим
за
ними.
Наоборот,
С умар оков ,
хо тя
и
не
смешил
без
разума,
но
писал
пьесы,
очень
похожие
на
те
сам ые
«игрища», которые он осудил в теории.
Нет
сомнения
в
том,
ч то,
когда
он
писал
с вою
э пистолу ,
у
него
не
б ыло
еще
о тчетл ив ого
п ре дст авлен ия
о
том,
как
над о
писа ть
р усск ую
комедию,
и
он
повторил,
не
вник ая,
ходячие
фо рму лы
и
общепризнанные
имена.
Ко медии
Су мар оков а
имеют
минимальное
касательство
к
традициям
и
нормам
французского
классицизма
на
всем
про тяже нии
его
творчества,
а
в
особенности
в
первой
св оей
груп п е;
это
не
значит,
разумеется,
что
они
стоят
за
предел ами
русск ого
классицизма.
Зак .
2847.
Ист.
русск.
лит., III.
26


402
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Прежде
всего
даже
в не шне:
Су маро ков
в
эпистоле
называет
четыре
комедии,
все
в
п яти
действиях
и
в
стихах.
Это
и
сч итал ось
прав иль ной ,
«наст оя щ ей»
комедией
во
Франции
—от
корнелевского-
«Лгуна»
до
Реньяра,
Грессе,
Детуша,
Пир она
и
даже
Нивеля
де
ла
Ш оссе.
Конечно,
и
Мольер,
и
после
него
многие,
даже
такие
просла вле нны е,
как,
например,
Данкур,
Легран,
Мариво,
писал и
комедии
в
прозе,
но
ведь
эти
комедии
считались
с
т очки
зрения
классичес ко й
догмы,
так
ска зать ,,
с ортом
ниже,
и
моль еров ский
До н-Жу ан
шел
на
сцене
лишь
в
стих отв ор ­
ной
обработке
Тома
Корнеля.
Иное
дело
С у мароко в,
канонизатор
ру с­
ского
классицизма;
все
его
комедии
написаны
про зой.
Ни
од на
из
них
не
и меет
полноценного
объема
и
«правильного»
ра спол ож ения
композ иции
классической
комедии
За пада
в
пя ти
д ейс твия х;
восемь
комедий
Су мар о­
ко ва
имеют
всего
по
одному
дей ств ию
«и четыре — по три.
В
основном
—
это
мале нькие
пьески,
почт и
сценки,
почти
инт ерме дии.
Сумароков
лишь
условно
выдерживает
д аже
единств а.
В ремя
и
место
д ей ствия
у
не го
укладываются
в
н орму,
но
ед инств а
действия,
особенно
в
первых
пьесках,
нет
никакого.
Наконец,
благородства
то на
французской
к лассическо й
комедии
нет
и
в
помине
в
грубоватых,
полуфарсовых
пьесках
Сумарокова.
В
первых
к омед иях
Сумарокова,
собственно,
нет
даж е
никакого
на­
стоящего
связующего
сю жета.
Мы
найдем
в
них ,
конечно,
руд имент
сю­
жет а
в
виде
влюбленной
пары ,
в
конце
соч етаю щейся
браком,
но
этот
рудимент
лю бов ной
темы
нимало
не
оказывает
влияния
на
ход
действия;
в ерн ее,
ника ког о
действия,
собственно,
в
комедии
нет.
К оме дия
предста­
вля ет
собой
ряд
более
или
менее
механически
связанных
сцен;
од на
за
дру гой
на
теа тр
выходят
комические
маски,
действующие
ли ца,
пре д ста­
вляющие
осмеиваемые
пороки,
и
в
д иалог е,
не
двигающем
действие,
по­
казывают
публике
каждая
свой
порок.
Когда
кат ал ог
п орок ов
и
комиче­
ских
д иало гов
исчерпан,
пьеса
заканчивается.
Б орьба
за
руку
героини
не
объединяет
даже
м алой
д оли
э тих
диалогов.
Такое
построение
пь есы
близко
подходит
к
построению
народных
«площ ад ных »
игрищ — интер­
медий
или
вертепных
сатир ическ их
сценок,
и
в
особен н ост и
петрушечной
комедии.
Характерно,
что
в
про тив опол ожно сть
трагедиям
Сумарокова,
в
его
первых
коме диях ,
несмо тря
на
мал ый
их
объем,
очень
много
дей­
ствующих
л иц;
так,
в
«Тресотиниусе», комедии в одном действии,
их
де­
сять,
в
«Чудовищах»
— одиннадцать.
Е сли
на
сце не
ранних
к омедий
Сумарокова
не
происходит
единого
де йств ия,
то
нет
в
них
и
под линног о
бы та,
жизни.
Под об но
услов н ой
сцене
интермедий,
сцениче ская
площадка
«Тресотиниуса», или «Ч уд ов и-
щей», или
«Пустой ссоры»
представляет
условное
отвлеченное
место,
в
к от ором
никто
не
жи вет,
а
только
появляются
пер сона жи
для
демон­
с трац ии
своих
услов но
изображенных
н едо статко в.
Вся
манер а
Сумаро­
кова
в
этих
пьесах
усл ов но- г ро тескна.
В
«Чудовищах»
на
сцене
п роис хо­
дит
комическое
судебное
зас ед ание ,
при чем
су дьи
од еты,
как
иностран­
ные
судьи —
в
боль ш их
париках ,
а
вообще
они
вовсе
и
не
суд ьи,
и
самое
суд би ще
пр ои сходи т
в
част н ом
доме,
и
все
это — сплошной
фар с,
причем
за
смехотворностью
сцены
нельзя
разобрать,
как
же
понять
ее
всерьез.
С умаро ков
люби т
фарсовый
комизм —
др аки
на
сцене,
смешные
пикировки
дейст в ующ их
лиц.
Вся
эта
гр о теск ная
условная
смехотворность
у
не го
в
значительной
ме ре
зависит
от
традиции
итальянской
народной
комедии;
поздние
образцы
сотптесНа
беП’агТе
он
хорош о
знал,
так
как
именно
в
то
время,
когда
он
был
кадетом,
в
Петербурге
играла
тру ппа
итальянских
комедиантов
и
с тавил а
де ся тки
импр ов изир ов анн ых
комедий.
До
нас
дошло
множе ств о
л ибр етто
их
пьес,
переведенных
на
русск и й
яз ык
Тре*
диаковским.


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
403
Са мый
с остав
комических
п ерсон а жей
первых
с умаро ков ских
коме­
дий
опр еде лен
в
основном
составом
усто йчив ы х
масок
итал ья нско й
com-
media dell’arte.
Это —
тр ад ицио нные
маски,
мно го веко вая
традиция
ко­
торых
восходит
чаще
всего
к
римской
комедии.
Так,
п еред
нами
п рохо­
дя т:
пед ант- уч ены й;
в
«Т ресо тиниус е»
их
три —
сам
Тресотиниус,
Ксак-
соксимениус,
Боб емб иус ;
в
«Чу до в ищах»
— Критициондиус;
это
—
«д ок­
то р»
итальянской
комед ии.
За
ним
ид ет
хвастливый
воин,
б ол тун,
вру­
щий
о
своих
неслы ха нны х
подвигах,
а
на
самом
де ле
трус
(в «Тресоти­
ниусе»
Бр амар бас ); это — « капитан»
итальянской
комедии,
восходящий
к
« хв астлив ому со лд ату»
Пиргополинику
Плавта.
Да лее
— ловкие
сл уги
—
Ким ар
в
« Тр есот иниусе»
и
«Пустой ссоре», Арлекин
в
«Чудовищах»;
это
— Арлекин
commedia dell’arte; наконец — идеальные любовники —
Клариса
и
Дорант
в
«Тресотиниусе», Инфимена и Валер в « Чу дов ищах».
Характерны
для
услов но- гр отескной
манеры
Сум аро кова
са мые
имена
ге­
роев
его
первых
комедий,
не
русские,
а
условно-театральные.
Кроме
традиции
итальянской
ко медии,
Сумароков
использовал
в
своих
р анних
к омед иях
и
драматургию
Гольберга,
кото рую
он
знал
в
немецком
переводе
(так,
у
Гольберга
вз ят
его
Брамарбас
вместе
со
своим
и ме нем ); нужно отметить,
что
сам
Гольберг
з ави сел
от
тра диц ий
той
же
итальянской
комедии.
Кое-что
берет
С умаро ков
и
у
французов, —
но
не
метод,
а
отдельные
мотивы,
в идо измененны е
у
н его
до
неу знав аемо сти.
Так,
у
Мольера
(«Ученые женщины») он взял имя
Тресотиниуса
(Тресотен Мольера), а у Расина — сцену суда в « Ч уд о ви­
ща х» (из « Су тяг»).
Как
ни
усл ов на
был а
ко мич еская
манер а
первых
комедий
Сум ар о­
ков а,
в
ней
были
черты
российской
зло бод нев ност и,
ож ив ляв шие
и
осмы­
сля вш ие
ее.
Т ак,
в вед ение
Сумароковым
комических
м асок
подьячего
и
петиметра
тесн о
связано
с
его
политической
и
культурной
про пов едь ю.
Его
подьячие —
в
«Тресотиниусе» (только намеченные образы), в «Ч у до ­
вищ ах » (ябедник Хабзей и судьи Додон и Финист)
— включены
в
общ ую
линию
борьбы
с
бюрократией;
его
петиметры,
французоманы,
светские
ще голи ,
— Дюлиж
в
«Чудовищах»
и
Дюлиж
в
«Пустой ссоре»,—вклю­
ч ены
в
линию
его
борьбы
про тив
пр идв о рной
«знати», против галлома­
нии ,
за
р усск ую
культуру,
за
родной
язык.
Ко медии
Сумарокова,
— даже
первые
три
из
них , —пересы паны
л ите ратур но - полемич ескими
выпадами,
намеками
на
самог о
Сумарокова
и
его
неприя телей.
Это
в
особен н ост и
о тносится
к
«Тресотиниусу», главное действующее лицо которого,
дав­
шее
н азва ние
комедии,
— памфлет
про тив
Тредиаковского,
необычайно
к арик атур ный ,
но
нед ву смы сленны й.
Это
х аракт ерно
для
в сей
комиче­
ской
манер ы
Сумарокова
да нн ого
период а;
его
комические
маски,
как
они
ни
условны,
не
по днима ются
до
широкой
с оциал ьно й
типологии.
Это
можно
сказать
даже
о
р оли
Фатюя,
дере вен ск ого
помещика
(«Пустая
с со ра»), наиболее русской и в бытовом отношении полновесной настолько,
что
в
ней
можно
угадать
некоторые
чер ты
бу дущ его
Митрофана
Прост а-
кова.
На кон ец,
оживляет
ра нние
комедии
Сумарокова
и
язык,
живой,
ост рый ,
развязный
в
своей
неприк р аш ен ности.
Ше сть
комедий
Сум ар ок ова
1764—1768
гг.
заме тно
отличаются
от.
первых
трех ,
х отя
многое
в
них — прежнее;
прежним
в
основном
о стается
метод
условного
изображения,
отсу тствие
жизни
на
сцене,
д аже
чаще
всего
условные
имена —
Сос тра та,
Ниса,
Пасквин,
Палемон,
Дорант,
Леандр,
Ге­
рос трат,
Д емиф он,
Менед ем ,
Оронт
и
др.;
лиш ь
в
одн ой
комедии
по­
являются
Тигровы,
отец,
мать
и
д очь
их
Ольга,
и
три
брата
Радугины,
Я росл ав,
Святослав
и
Изяслав
(«Три брата совместники»).
Между
тем
самое
построение
пье с
изменило сь.
Сумароков
пе рехо дит
к
та пу
так
26*


404
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
назы в аем ой
комедии
характеров.
В
каждой
пьесе
в
це нтре
его
внима­
ния
—
один
образ,
и
все
о сталь ное
ну жно
либо
для
оттенения
централь­
ного
образа,
либо
для
фикции
сюжета,
по
прежнему
м ало
существенного.
Т а к, «Опекун»
—
пь еса
о
дворянине-ростовщике,
жул ике
и
х анже,
Чуже-
хвате.
Это т
же
образ —
единственный
в
«Лихоимце»
—
под
име не м.
Каще я,
и
он
же
в
«Приданом обманом»
под
именем
Салидара.
«Я до ви­
тый»— комедия
о
клев етнике
Г еро страте.
«Нарцисс»
—
к омед ия
о
с амо­
в лю бленно м
щ еголе;
его
так
и
зовут
Нарцисс.
Несколько
особняком
в
комедийном
тв орч еств е
Су мар оков а
стоит
пьеска
«Три брата совмест-
н ик и », к тому же наименее удачная из всех его пьес .
К роме
ука зан ных
центральных
образов,
а
их
всего
т ри,
—
ник ак их
ха ра ктер ов
во
всех
ко­
медиях
Сумарокова
1764—1768
гг.
нет;
все
о стал ьные
действующие
л ица
— пустые
фи кции ;
они
—
поло жител ьны е
герои,
едва
ожив ленны е
прописи.
Наоборот,
центральные
характеры
вырисованы
тщат ель но ,
особенно
т ройно й
образ
Чужехвата-Кащея-Салидара.
Они
о бс тав лены
ря дом
бытовых
д етале й
до статочно
реа льно го
тип а;
они
связаны
с
злобой
дня
не
только
зам ысло м,
но
и
о тдел ьными
намеками.
Сатирическая
на­
прав лен ность
их
пр инц ипи аль на
для
Сум аро ко ва;
та к,
характер
ро стов ­
щика
соотносится
с
его
н ена висть ю
к
тор гаш ам,
спеку ля нтам,
г раб ител ям-
о ткупщ икам
и
в месте
с
тем
к
сутягам-подьячим.
Кроме
того ,
его
р осто в­
щик и— ре акцион еры ,
они
необразованы,
они
— враги
культуры
Сумаро-
кова.
И
в
то
же
время
с атир ическ ие
и
бытовые
чер точки,
строящие
харак­
тер
Кащея,
Чужехвата
и
др.,
э мпирич ны
и
ие
обобщены,
не
образуют
единств а
т ипа.
Эти
роли
слож ены
из
отдельных
ча стиц
и
не
имеют
орга­
нического
характера;
ге рои
не
меняются
на
протяжении
пьесы,
не
живут
на
сцене,
хо тя
они
обладают
немал ой
си лой
остр ой
карикатуры.
Де ло
в
том,
что
Су мар оков
и
в
это т
пери од
чащ е
всего —
памф лет ист,
каким
он
был
в
«Тресотиниусе» .
Его
комедии
имеют
пер сонал ьны й
адрес:
это —
сатиры
«на лицо» .
Ка щей
в
« Л ихоимце»
— св ой ств енник
Сум ар о­
ков а,
Бутурлин,
и
ряд
дета лей
б ыта
Кащея
обусловлен
не
ло гико й
его
характера,
а
порт ретным
сход ст вом
с
Бутурлиным.
Видимо,
и
Салидар
и
Чужехват — то
же
лицо.
Герострат
в
«Я д ов итом»
— литературный
и
личный
вр аг
Сумарокова,
Ф.
А.
Эм ин.
Вероятно,
и
Нарцисс — опреде­
ленное
лицо.
Следовательно,
метод
о тв леченно- о боб щенног о
типажа
ф ранц узс ких
к лас сиче ских
комедий
характеров
не
был
усвоен
Сумароковым;
он
ос тае тся
в
пр еде лах
ост ро
са тирич еской
карикатуры
на
индивидуаль­
ное
явление
или
лицо;
это
лишае т
его
комедии
«общезначимости», типич­
ности,
но
это
же
делает
их
более
к онкр етным,
боле е
жив ым
документом
эпохи,
это
же
позволяет
Сумарокову
ввести
в
них
обрывки
подлинной
жизни,
пу сть
не
типизованной,
пусть
кусочками,
а
все
же
не
п рикр ашен ­
ной
в
св оем
гротескном
безобразии.
От
инт ерме дий
и
сопшхесНа
<1е1 Га г1е
С умаро ков
двигался
в
комедии
не
к
фра нцузским
кла ссицис та м
XVIII в .,
а
к
Фонвизину.
Между
тем
сам ое
дв иж ение
Сумарокова
к
комедии
ха рак теро в
в
се­
редине
1760-х годов было обусловлено не столько его личной эволюцией,
сколь ко
в озд ейств ием,
котор ое
он
испыт ыва л
со
ст оро ны
зародившегося
ру сск ого
комедийного
реп ерту ара
1750-х—1760- х
годов.
Перв ые
три
ко­
медии
Су маро ков а
отк ры ли
д оро гу.
Когда
в
1756 г.
был
организован
по­
стоя нны й
театр,
ему
потребовался
р епер туар ,
и
в
частности
комедийный.
Директор
теа тра ,
С умар око в,
не
писал
в
это
вр емя
комедий;
за
н его
при­
нялись
работать
его
ученики,
—и
опять
прежде
всего
И.
П.
Елагин.
За
ним
по шла
молод ежь ,
второе
поколение
школы,
опя ть
все
в осп итанники
У Пл ятетског о
кад етско го
корпуса
—А.
Волков,
В.
Биб иков ,
И.
Кропотов,
А.
Нартов,
Ив.
Чаадаев
и
др.
Они
больше
всего
переводят
комедии.


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
405
В
это
время
перев од ит ся
много
комедий
Мольера
—
главным
об разо м
Кропотовым,
но
и
другими
(«Скупой», «Тартюф», «Скапиновы обманы»,
«Школа мужей», «Жорж Данден», «Мещанин во дворянстве», «Амфи­
трион»),
перев од ится
Голь бер г
А.
Нартовым
(«Генрих и Пернилла»,
«Превращенный мужик», «Плутус»); переводятся или « пер елаг аю тс я
на
русские
нравы»
комедии
Реньяра
(«Задумчивый»), Детуша (е г о
почти
п ол­
ностью
п ерев ел
Е ла гин), Леграна,
Лафона,
Камп истр она
и
др.
К
мо ло­
д ежи
присоединились
и
сумароковцы
и
бывшие
каде ты
ст арш его
п ок оле­
ния —
П.
С.
С вистун ов
(переводы Мольера ,
Вольтера—«Нескромный»,
Се нт -Фуа
—
«Оракул»).
Ведущей
фи гурой
группы
моло ды х
драматургов-
переводчиков’
был
Елагин,
в
1760-х годах сделавшийся одной из веду­
щих
фиг ур
ь
русск ом
театр е,
тем
более,
что
он
был
его
нача льнико м
с
1766 до 1769
г.
Эта
группа
именно
в
комедии
меньше
всего
зави сел а
от
примера
Сумарокова,
своег о
патрона,
который,
нао борот ,
оказался
в
за­
висимости
от
ее
работы.
Га строл и
французской
комедии
в
Петер бу рг е
в
1760-х годах дали ей новое театральное воспитание .
Переводы
и
п ере­
делки
комедий,
вышедшие
из
рук
сумар оков цев,
в
весьма
ма лой
степени
от­
ли чаю тся
остротой
сат иры
и
грубоватой
жив ос тью
речи
пьес
Су мароко ва.
Они ,
наоборот,
став ил и
своей
задачей
разработку
«б лаг оро дног о»
р аз­
говорного
яз ыка.
Первой
о риг иналь ной
русск ой
комедией
после
сумароковских
была
п ьеса
М.
М.
Хераскова,
такж е
ученика
С умар око ва
и
в оспит ан ника
кадет­
ского
корпуса,.— «Безбожник»; это—маленькая пьеса в стихах,
стоя­
щая
в
сто рон е
от
театрального
и
д рам атичес кого
оживления
вокруг
петер­
бургского
теат ра
(Херасков с 1755
г.
жил
в
М ос кв е), продолжающая
линию
даже
не
сто ль ко
интермедийной,
ско ль ко
нас тав ите льн ой
школь­
ной
драматургии.
В
начал е
1760-х годов были написаны две оригиналь­
ные
комедии
А.
А.
Волкова
«Неудачное упрямство»
и
«Чадолюбие» .
Это
— условные
пьесы
интриги,
не
имеющие
ничего
общего
с
русской
жизнью,
да
и
ни
с
какой
реа льно й
жизнью.
К.
этому
же
времени,
к
п ер­
вой
половине
1760-х годов,
отн осится
по пы тка
Елагина
пред ло жи ть
сре д­
ство
приблизить
зап ад ный
ко медийны й
реп ер туар
к
русской
жизни,
—
а
именно
«склонять на наши нравы»
за имств уемы е
пьесы,
т.
е.
пере во дит ь
их,
переделывая
на
р усск ий
лад ,
заменяя
ино стра нны е
имена
русскими
и
т.
д.
Так,
сам
Елагин
переделал
из
Гольберга
комедию
«Француз-рус-
с к ой », а служивший при нем юноша Фонвизин переделал из пьесы Грессе
«Sidney» своего « Ко рио на», комедию в стихах.
При
Ела г ине
служил
и
В.
И.
Лукин,
в ы ступив ший
в
1765 г.
с
четы рь мя
пьесами
(еще раньше
он
перевел
две
комедии
—
Ре н ьяра
и
Кампистрона), из которых одна,
«Мот,
лю бов ию
испр авл енны й», бы л а о риг иналь ной,
а
три
других
бы ли
перед елками
с
французского.
Лу кин
выступил
пр отив
отвлеченной
коме­
дии
Волкова
за
драматургию,
б лиз кую
русс ком у
об щес тву
по
темам
и
по
напр авл ен ию.
Именно
все
это
оживление
на
фро нте
русск ой
комедии
и,
в
частно­
сти,
во зд ейс твие
больш и х
французских
комедий
хар актеро в
(например ,
Детуша)
об усло вили
направ ление
раб оты
С умар око ва
как
комедиографа
в
1764—1768
гг.
В
1766 г.
в
истории
р усск ой
комедии
произошло
б ольш ое
событие;
в
стол ичны х
кругах
ста л
изве стен
фо нв изинский
«Бригадир»
—
еще
ран ьш е,
м ожет
быть ,
в
л итера турно й
среде
был
известен
б лес тящий
опыт
Фонвизина,
его
неоконченный
«Недоросль» (еще не похожий,
правда,
на
боле е
п озд нюю
знаменитую
комедию
т ого
же
на зва ни я).
В
1772 г.
появ ились
первые
комедии
Екатерины
II.
К
э тому
же
год у
относятся
последние
три
комедии
Сумарокова.
На
них
самым
ре шител ьны м
об ра зом


406
ЛОМОНОСОВ
И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
отр азил ось
влияние
открытия,
сд еланног о
Фонвизиным
уже
в
«Брига­
дире»,
нового
по каза
бы та
на
сцене,
и
именно
русск ого
п ров ин циаль­
ного
помещичьего
бы та
в
первую
очередь,
и
нового
показа
человека,
с
бо­
лее
сл ожно й
психологическом
х аракте ристико й
и
в
более
проясненных
кон­
кретных
социа льны х
усл ов иях.
Все
три
последние
комедии
С у мароко ва
более
компактны
по
с юже ту;
наименее
нов а
из
них
по
методу
«Вздор-
щ и ц а», комедия о строптивой самодурке,
отчасти
повторяющая
характер
1 имиды из Чудовищ», и мотив переодевания из «П р ида ног о
обма ном»;
но
и
в
это й
комедии
быт ов ая
об стан ов ка
дворянского
дом а
чувствуется
уже
довольно
яс но,
и
ед инст во
темы
делает
пьесу
более
сложной,
чем
ранние
комедии
Су мароков а.
Совсем
оригинальна
в
ней
роль
«дурака»,
т‘
е'
ш^гга
в
помеЩичьем
Доме,
ви ди мо,
взятая
прямо
из
жизни.
Ко мед ия
«М ат ь сов местница до че ри»
д ает
попытку
разрешения
сл ожн ой
психоло­
гической
пр об лемы;
героиня,
О лимпия,
ревнующая
к
своей
матери,
переживает
душевный
конфл икт,
яв но
в ыпадаю щий
из
прямолинейной
са­
тирич еской
ман еры
хар акт ер истик и
человека
одной
кар икат ур ной
чертой
у
р аннего
Сумарокова.
Зд есь
несомненно
влияние
на
н его
не
тол ько
р ус­
ской
драматургии
Ау кин а,
зависевшего
от
ранней
буржуазной
психоло­
гической
др амы
Запада,
но
и
самой
эт ой
драмы
—
комедий
Детуша,
а
скорей
вс его
Ма рив о.
Сумароков,
пропо вед ов авш ий
ненависть
к
«драм е»,
сам
не
смо г
и
в
комедии
отказаться
от
ис по ль зо вания
достижений
этого
передового
искусства.
Н есомненны м
шедевром
в сего
комедийного
тв орч еств а
С умар око ва
является
его
«Рогоносец по воображению», комедия,
как
бы
с тоя щая
на
пути
Фонвизина
от
«Бригадира»
до
«Недоросля», несмотря на меньшее
комедийное
дарование
Сумарокова.
Тем а
этой
пьесы
бы ла
не
нова,
но
оформлена
она
был а
не
так ,
как
это
делалось
во
ф ран цузско й
комед ии;
см. ,
например,
неско лько
сходный
в
общих
очертаниях
сюжет
комедии
в
стихах
в
п яти
д ейств иях
К ампистр она
«Le jaloux désabusé», 1709
Это
— светская,
салонная,
изыск анно
по строен ная
и
изящная
пьеса,
со­
всем
далекая
от
прямолинейного
б ытов изма
и
со циально го
за мысл а
сума-
роковской
комедии
(русская переделка пьесы Кампистрона была издана
в
1764г.
С
комедией
Мольера
«Сганарель,
или
мнимый
рогон осе ц »
пь еса
С у мароко ва
не
имеет
ничего
общего).
С умар оков
вводит
зрителя
в
быт
захудалого
захолустного,
небог атого
и
некул ьту рно го
помещичьего
д ома;
перед
нами
два
пожилы х
чело век а,
муж
и
жена,
Викул
и
Хавронья.
Они
глуповаты,
нев ежест в енны ;
это
— отсталые,
дикие
люди,
и
комед ия
должна
высмеять
их
захол устное
варварство.
Но
в
то
же
вре мя
они
трогательны
в
своей
смешной
привязанности
друг
к
др угу,
они
—
немножко
стар осв ет­
ские
помещики.
У
них
в
до ме
живет
бед ная
девушка-дворянка
Флори з а,
образованная
и
добродетельная,
но
бесприд анница .
К
ним
приезжает
в
гости
по
дор оге
с
охоты
зна тны й
и
бо гаты й
сосед,
гр аф
Касандр.
Старик
Викул
приревновал
б листате льно го
графа
к
своей
Хавронье;
он
уверен,
что
Хавронья
при став ила
ему
рога.
В
конце
концов
он
уз нает,
что
граф
и
Ф лориз а
полюбили
д руг
друга,
что
граф
жени тся
на
Флоризе;
тем
самым
р ассеив ае тся
его
ревность.
К оме дия
пост р оена
прежде
всего
на
показе
двух
п ерсон ажей
—
Ви-
кула
и
Хавроньи;
остальные
ли ца
тр ад иц ионны
и
отвлеченны,
х отя
в
роли
бесприданницы
Флоризы
есть
психологический
рисунок,
весьма
своеобраз­
ны й.
Но
Викул
и
в
особенности
Хавронья —
бытовые
фиг уры ,
н ем ало­
ва жные
в
истории
рус с кой
комедии.
Правда,
в
обеих
э тих
ролях,
в
особен­
ности
в
роли
Хавроньи
сильно
заме тно
в л ияние
героев
«Бригадира», и
прежде
всего
образа
Бригадирши.
Но
Сумароков
сумел
так
у сво ить


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
407
уроки
св оего
м олодого
с опер ника,
что
он
смо г
дать
затем
кое-что
и
ему
для
его
буд ущ ей
в елико й
комедии.
В
«Рогоносце по воображению»
звучат
ноты
«Недоросля», Прежде
всего,
самый
кру г
изображаемого
— это
тот
же
быт
бедной
и
д икой
по­
мещичьей
пров инции;
это
тот
же
грубый
и
кр асоч ный
яз ык
помещиков
нестоличного
пошиба.
Ф лор иза
находится
в
семье
Викула
и
Хавроньи,
как
Софья
у
Простаковых
(см.,
например,
д.
II, я»в л.
4), хотя Флоризу не
обижают;
вообще
эти
две
рол и
соотнесены.
Сх оден
с
из ве стной
сценой
выхода
посл е
драки
Пр остак ов ой
с
ее
б ратц ем
выход
тол ько
что
подрав­
шихся
Викула
с
ж еной
(д.
II, явл .
6).
В
имени
Хавроньи
звучит
кал ам-
бу рно сть
ф амилии
С котинины х.
Да
и
ма нера
бы то вой
рис овк и
и
сам ая
т ема
мест ам и
сближаются
в
обеих
комедиях.
Гра ф
с пра шив ает
дв орецк о го
Вик ул а: «Заживны ли крестьяна ваши?»
Дворецкий.
П очти
все
по
ми ру
ходят, — не
здесь
то
и
не
вам
то
ск аза но.
Граф.
Отч его?
Дворецкий.
Барыня
наш а
праздности
не
жал ует
и
ежечасно
крестьян
ко
тру ду
при н ужда ть
изволит.
Щегольство
и
картежная
игр а
умножилися,
и
еже ли
крестьяне
меньше
рабо тать
будут,
так
чем
н ашим
пом ещик ам
и
пробавляться;
а
мои
го спод а,
хот я
ни
щегольства,
ни
кар теж ной
игр ы
и
не
жал уют ,
од нак о,
с оби рая
деньг и,
белую
денежку
на
черный
день
берегут.
Г
р
аф.
Хорошо,
брат ец.
Дво р ецк ий.
Не
прог нев айся ,
сиятельный!
Боярыня
в
это
время
изв ол ит
свиней
кормить,
так
и
мне
там
присутствовать
надлежит.
Граф
(один) .
Домостроительство
похвально,
однак о
свин ей
кормить,
кажется,
дело
не
господское...
Как
видим,
Сумароков
поста вил
тему,
р азви тую
в
«Недоросле», —
о
реа к ционной
и
вар вар ско й
со циаль ной
пр акт ике
темной
реакционной
помещичьей
«массы» (и тут же — скотининские свиньи).
Против
этой
«массы»
он
бо рется.
Со чны ми
кр аска ми
ри сует
Сумароков
быт
Викула
и
Хавроньи.
Его
поб едой
прихо дитс я
с читат ь
т акие
сцены,
ка к,
например,
заказ
парад ног о
обеда
Хавроньей,
или
н еуклю жие
«светские»
разговоры,
котор ыми
Х ав­
ронья
старается
занять
графа.
В
э тих
сценах,
как
и
в
диалогах
супру го в,
Сумароков
достигает
высшей
то чки
в
св оем
стремлении
к
п ер едаче
быто­
вой
речи,
яркой,
живой,
вполне
разговорной,
местами
бл изко й
к
складу
наро дной
сказки,
пересыпанной
пос лов ица ми
и
поговорками.
Он
передает
эту
реч ь
нату ра листич ески,
без
кристаллизации
ее
форм;
он
сч итае т
ее
некул ьту рно й
реч ью,
слу жа щей
х ар акте ри стике
его
помещиков
как
ва р­
варов;
но
все
же
по дл инная ,
реальная
р ечь
звучит
в
его
пьесе;
она
з ву­
ч ала
и
в
прежних
его
ком едия х,
но
именно
«Рогоносец по воображению»
и
в
этом
о тнош ении
является
лучшей
его
про заиче ской
пьесой.
Вот ,
на­
пример,
разговор
о
ревности.
Хавронья.
Фу,
бат ька!
как
ты
бога
не
боишься?
К акие
те бе
на
ста рости
пр и­
шли
мысли?
Как
это
сказать
людям,
так
они
на хохочутся !
Кста ти
ли
ты
это
взд ума л?
Вак.ул.
Как
того
не
опасаться,
что
с
др уги ми
быв ает
лю дьм и.
Хавронья.
Я
уже
баба
не
мо лода я;
так
чего
тебе
о паса тьс я!
В
ик
у
л.
Да
ест ь
п ослов и ца, 4то гром-ат гремит не всегда из небесной тучи,
да
иногда
и
<из навозной кучи.
Хавронья.
Типу н
бы
те бе
на
язык;
какая
у
те бя
я
куча?
Флор
из
а.
Что
это ,
сударыня,
такое?
В
и
ку
л.
Ж ена,
держи
это
про
себя.
Хавронья.
Чав о
про
себя?
ето
сты д
да
сором.


408
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
В
ик
ул.
Не
болтай
же,
мое
со кр ови ще,
алмазный
мой
камышек.
Хавронья.
Да
ето
нехорошо,
вишневая
моя
ягодка.
В
и
к
у
л.
Ж ена,
перестань
же.
Хав
ро
н
ь
я.
П оце луй
же
меня,
сил ьный
могучий
богатырь.
В
и
ку
л.
По це луе мся,
п одсолне чная
моя
звездочка.
Хавронья.
Буд ь
же
пов еселе е,
и
так
светел,
как
новый
месяц,
да
не
рев ­
нуй
же.
В
и
к
у
л.
Жена,
кто
говорят
о
ре вност и?
Хавронья.
Что
ето
м еня
прорвало?
Да
полн о,
конь
о
четырех
ног ах,
да
и
тот
спот ык ает ся,
а
я
ба ба
без г рамот ная ,
так
как
не
промолвиться
...
Или
вот
дв о рецкий
уте шает
мнимого
рог онос ца;
ре чь
ид ет
о
Ха в­
ронье:
Дворецкий.
Да
и
кроме
красоты,
ва ше
здоровье,
какая
у
нее
память!
Бову,
Е русл ана
вдоль
и
по пер ек
знает,
а
ж ать
такая
м аст ер ица,
как
ты
сам
в едаешь ,
да
и
в
домаш нем-т о
бы ту:
и
к апуст у
солит
сама,
и
кур
щ упает ,
и
свиней
кормит.
В
и
к
у
л.
Да
что
во
в сем
ее
и скусст в е,
ког да
нев ер на
мужу?
Д во рец кий.
Чашка
ме ду,
да
ложка
дегтю.
В
ик
у
л.
Да
деготь-ат
ето т
густенек ...
Дворецкий.
Что
кому
на
род у
на писано ,
тому
так
и
быть
Да
вы
же
г рафа- то
и
не
перетягаете;
по
п ослов и це,
с
сил ь ным
не
бор ись ,
а
с
богатым
не
тяжи сь .
А
с
таким
и
богатым
и
знатным
человеком,
где
нам
перетягаться?
В
икул.
Да
ди во
не
так
ли,
друг
мой:
дороже
кожуха
вошка
стан ет.
И
П оэ тич еское
творчество
Сумарокова
поражает
своим
разнообразием,
богатством
жанров,
тем,
фо рм.
Считая
себ я
со зд ател ем
ру сск ой
ли тер а­
туры ,
С у мароков
стремился
по каза ть
своим
сов ре ме нникам
и
ос тав ить
по­
томкам
образцы
всех
в идов
лит ер ату ры,
допу щенны х
в
теории
к ласси­
ци зма
в
том
ее
о бъ еме,
ко тор ый
он
сам,
Сумароков,
приня л
за
основу
своей
творческой
р аб оты.
С
лих орад очно й
поспешностью
он
переходил
от
одного
жанра
к
другому,
от
месяца
к
меся цу
открывая
все
нов ые
ст оро ны
своего
необычайно
разнообразного
дарования.
Он
писал
вообще
и сключ и­
тельно
много
и,
повидимому,
быстро.
За
оди н
год
он
напис ал
75 стихо­
творений,
свободно
перел агаю щ их
биб лейские
псалмы,
из
ко торы х
многие
принадлежат
к
ш едев рам
поэзии
серед ины
XVIII столетия.
Сумароков
писал
песни,
э лег ии,
идил лии,
э кло ги,
притч и
(басни),
сатир ы ,
э пистол ы,
сонеты,
стансы ,
э пиг раммы ,
ма др иг алы,
оды
торже­
ственные,
оды
фи лософ ическ и е, «оды разные», — не говоря о трагедиях,
комедиях,
операх,
статьях
и
реч ах
в
пр озе
и
др.
Он
использовал
все
ши­
рочайшие
возможности
русск ого
стиха.
Из
всех
жанровых
фор м
кл асси­
цизма
XVIII в .
Су мар оков
не
использовал
лишь
несколько,
в
первую
оче ре дь
различные
в иды
эпоса,
поэмы;
пра вд а,
он
нач ал
писать
эпическую
поэму
«Дмитрияда» (1769),
о
Димитрии
До нско м,
но
до
нас
д ошла
только
первая
страница
ее;
вероятно,
боль ше
С умар оков
и
не
написал.
В
самых
общих
чертах
все
поэтическое
н аследи е
Сумарокова
мо жет
быть
разделено
на
две
большие
группы:
на
лирику
в
собственном
смысле
слов а,
и
на
сатирич ескую
п оэ зию,
включая
и
притчи
(басни) .
Пожалуй,
именно
притчи
занимают
це нтра ль ное
место
в
э том
втором
от деле.
Сум а­
рок ов
писал
басн и
в
течение
почти
всей
своей
т в орческ ой
жизни.
Первые
басни
его
бы ли
опу бл иков аны
в
1755 г .;
в
1762 г.
вышли
две
книги
«Притчи Александра Сумарокова», в 1769
г.
— третья;
после
его
смерти
б ыли
опуб лико ва ны
еще
две
книги
басен
и
еще
несколько,
не
вошедших


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
409
в
эти
две
книги.
В сего
Су мароко в
нап исал
374 притчи .
Со вр еменник и
не
находили
сл ов
для
прославления
их.
Автор
«Nachricht von einigen
russischen Schriftstellern» (1768) говорит о Сумарокове: «Общего одобре­
ния
уд ос тоил ся
автор
в
отечестве
своем
за
басн и ».
Новиков
писал
о
Су­
марокове
(1772): «Притчи его почитаются сокровищем российского Пар­
наса,
и
в
сем
род е
стих отв орения
далеко
прев о сход ит
он
Федра
и
де
ла
Ф онте на,
слав нейш их
в
сем
ро де».
М ног оч исленны е
ученики
Сум ар о кова
—
В.
М айков ,
Херасков,
Рж евс кий,
Богданович
и
другие
—
усерд но
подра­
жа ли
ему
в
басенном
тв ор честв е.
В
сам ом
деле,
басн и
Сумарокова
принадлежат
к
лучшим
завоева­
ни ям
ру сско й
поэзии
XVIII столетия .
И менно
Сумароков
«о ткрыл »
жанр
басн и
для
русск ой
литературы
в
том
ее
виде,
в
каком
она
жи ла
и
жи вет
в
ней
с
тех
пор
боле е
по лут ора
в ека.
Он
сделал
для
русск ой
басн и
то,
что
Лафонтен
для
французской
и
европейской
в ообщ е.
Он
многое
и
по­
за имс тво вал
у
Лафонтена
(немало басен он перевел из него—впрочем,
вольно).
Однако
бы ло
бы
соверш ен н о
непр ав иль но
сч итать
С умар око ва
просто
под ра жате лем
Лафонтена.
Басн и
Су ма ро кова
и
по
сод ер жанию
и
по
стилю
хар акте рно
отличаются
от
произведений
великого
французского
баснописца.
Жанр
басен
был
изв естен
русск ой
литературе
и
до
Сумарокова.
Про­
заиче ский
перевод
Эзопа
издавался
еще
при
Петре
I, и затем неодно­
кратно.
В
1752 г.
Тредиаковский
напеч атал
«Несколько Эзоповых басе­
н ок », переведенных равностопными хореями и ямбами.
В
«Р итор ике»
Ло­
моносова
в
1748 г.
были
помещены
две
басн и
(перевод из Лафонтена).
Но
все
эти
сти хотв о рения
были
лишены
того
строя
живого
сатириче­
ского
рассказа,
как
и
то го
размера,
вольного
раз носто пног о
ямба,
кото ры е
стали
неотъемлемой
особенностью
рус ско й
басни,
нач и ная
от
Сумарокова.
Сам
Сумароков
н екотор ые
из
самых
ра нних
св оих
басен
так же
напи са л
еще
рав нос топны м
6-стопным ямбом (але ксан др ийс ким
стихом), в манере
сухов ат ого
повествования,
продолжавшей
пр ежнюю
традицию.
Можно
ду мать ,
что
чтение
Лафонтеновых
бас ен
натолкнуло
Сумарокова
на
с оз­
дание
новой
манеры
басен но го
ст иха
и
изложения.
П отом
Су маро ков
по­
знак омил ся
с
ба снями
Геллерта
и
других
французских
и
немецких
б асно­
писцев,
мотив ы
кото ры х
он
использовал
в
своих
притч ах,
н ар авне
с
мо­
тив ами
Эзо па
и
Федра.
Однако
многие
из
ба сен
Сумарокова
не
имеют
никаких
инос транны х
сюже тных
мотивов;
некото ры е
построены
на
р ус­
ском
анекдотическом
фольклоре;
сюжет
одной,
например,
за имс тво ван
из
анекд ота ,
ра сска занн ог о
в
проповеди
Феофаном
Прокоповичем
(«Кисель-
ни к»).
Притчи
Сумарокова,
как
и
д ругие
его
с атир ическ ие
произведения,
часто
злободневны,
напр ав лен ы
на
осмеяние
к онкр етн ых
неу стройств
р ус­
ской
о бщ еств енной
жизни
его
в р емени.
Тематический
охват
их
очень
велик,
как
и
количе ство
сатир ических
образов,
созданных
в
них
Сум ар о­
ковым.
Далеко
не
все
басни
Сумарокова
иносказательны,
т.
е.
да леко
не
во
вс ех
из
них
действ ую щими
лиц ами
являются
животные
или
пред мет ы.
Недаром
сам
Сумароков
называл
сво и
ба сни
притчами.
О чень
ч асто
притч а
Сумарокова — это
маленький
оче рк
или
фель етон
в
стихах,
о стр оу мная
и
злая
сат ир иче ская
с ценка,
иног да
совсем
мале нькая
по
объ ем у.
При
эт ом
действуют
в
таких
пр итчах
люди,
типические
сатир ические
маски,
обоб­
щающие
пороки
определенных
соц иал ьны х
груп п
времени
Сумарокова.
Все
русское
общество
проходит
перед
нами
в
беглых
зарисовках
сумаро-
ков ских
притчей.
Его
львы —цари,
как
впоследствии
у
Крылова,
или
же
в еликие
лю ди,
при
этом
о
царях
Су маро ков
ум еет
говорить
достато чно
свободно.
Он
дает
озлобленные
вра жд еб ные
ха рак тер истик и
рус ских
бюро-


410
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
«ратов,
вельмож,
подь ячих ,
взяточников,
зазнавшихся
и
грабящих
на­
селение
стра ны .
Неустройства
аппар ат а
монархии
вызывают
у
него
целый
ряд
ядовитых
выпадов.
Зат ем
Сумароков
напа дае т
на
откупщиков,
раз­
бо гатев ш их
тор га шей,
на
ко то рых
Юпитеру
«давно пора бросати гром»,
на
выскочек,
пр олез ших
в
чи ны
и
кич ащихся
неправо
полученным
п оло­
жением
в
общ ест ве.
Нередко
он
говорит
в
притч ах
о
крестьянах,
ко торы е
выглядят
у
него
довольно
б езоб идны ми,
но
совершенно
дикими
сущ е­
ств ами,
ну жд аю щимися
в
присмотре,
в
руко во дств е,
в
у прав ле нии
ими.
Наконец,
важнейшая
т ема
басен
Сумарокова — российское
дворянство.
За
дворянство,
за
его
судьбу
и
исто рическ ую
миссию
болеет
душ ой
Сумароков,
и
на
его
пороки
он
поэтому
нап ад ает
ожест очен н о.
Он
не
на хо­
дит
до стато чно
э не рг ичных
слов,
чтобы
з акл ейм ить
не куль тур ных
помещи­
ков,
же стоко
обращающихся
со
своими
кр епо стны ми
и
в ы ж имающих
из
них
последние
соки:
Они
работают,
а
вы
их
т руд
ядите.
Это т
стих
из
притч и
С умар оков а
сделал
мно го знач итель ны м
эпиг р а­
фом
к
своему
боев ом у
журналу
«Трутень»
Новиков;
а
ко
второму
изд анию
«Трутня» (1769)—также характерную цитату из притчи Сумарокова:
Опасно
наставленье
строго ,
Где
з вер ства
и
безумства
много^
В
журнале
Екатерины
II «Всякая всячина»
Сумароков
демонстраЬ-
тивно
помещ ает
коро тенькую
притч у
о
быке
и
оси,
притчу,
со д ерж ащую
выпад
против
кре по стнич еских
порядков.
Вообще
С у мароков
в
своих
пр итч ах
д остато чно
смело
излагает
свои
взгляды;
он
пр ямо линеен
в
своих
нап ад ках
на
своих
врагов,
он
изъясняется
незав исим о,
свободно,
д аже
резко.
Но
он
не
ограничи­
вае тся
в
них
социальной
сатирой
остр о- пол итичес ког о
характера;
он
д ает
множе ств о
зарисовок
бы та,
схватывая
типические
смешные
д етали,
во з­
мущая сь
о тталкиваю щ ими
чер тами
бескультурья
дворянства,
«под ья че­
ской»
среды,
р оссийск ого
ку пече ств а.
И
здесь
его
гл авн ая
установка
двой­
ств енна.
Он
х очет
уничтожить,
ис коре нить
враждебные
ему
со циа ль ные
типы ,
что
же
кас ает ся
своих
собратьев
по
клас су,
то
он
хо чет
и спр ав­
лят ь
их,
-искоренять,
конечно,
не
их
самих,
а
их
пороки.
Он
с кор бит
и
злится,
видя,
что
росси й ско е
дво ря нст во
очень
далеко
от
того
ид еал а,
ко­
торый
он
р исует
в
св оих
мечтах,
и
он
старается
во спитат ь
его
насмешкой.
Пе ред
чита телем
проходит
ряд
живых
сценок,
в
кото ры х
уродливости
б ыта
осм еян ы
быстрыми,
остр ы ми
чертами.
То
это
ж ена,
изводящая
мужа
упря­
мой
сварливостью
и
спо рами
пр отив
очевидности
(«Спорщица»), то трус­
л ивый
муж,
дрожащий
перед
св ирепо й
жен ой
(«Боярин и Боярыня»), то
вто
дикий
обычай
кулачного
б оя,
возмущающий
Сумарокова
(«К ул ашн ый
бо й »), то ханжество и скупость купеческой вдовы («Безногий солдат»),
то
сп есь
«скота», который гордится пышной шубой
(«Соболья шуба»),
и
т.
д.
Сумароков
не
уклоняется
в
своих
притч ах
и
от
ав тоб ио гра фич еских
мотивов
и
от
яд ови тых
нападок
на
опред еленны х
людей .
У
него
ест ь
ба сня,
в
котор ой
он
грубо
напал
на
Лом оносо в а
(«Обезьяна-стихотворец»; ср.
также
«Осел во львиной коже»), есть и басенка о Тредиаковском — сове,
которая
рас хв а стал ась
тем,
что
«Я перва изо птиц в сей роще песни пела»,
по доб но
тому,
как
ав тор
«Т ел емах иды»
гордился
тем, «что первый в го­
роде
на
ри фмах
он
з аб р ед ил » («Сова и рифмач»).
Есть
у
него
и
басн я-
пародия
на
поэму
Чулкова
«Плачевное падение стихотворцев» («Парисов


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
411
суд»).
Без
сомнения,
немало
притч ей
Су мар оков а
имело
живых
ад рес атов
и
оригиналов,
но
мы
утеряли
ключ
к
б оль шинств у
из
таких
басен.
Наконец,
целы й
ряд
притчей
Сумароков
посв я тил
раз решению
не
то лько
общеморальных
и
даже
общекультурных,
но
в
частности
литератур­
ных
пр обле м;
он
п оучал
своими
баснями
писателей,
своих
учеников,
хва­
лил
В.
И.
М айк ова
или
поэтессу
Е.
В.
Хе рас ко ву,
требовал
очищения
русск о го
языка
от
ненужной
иностр анщины ,
указывал
на
пользу
сатиры
и
т.
д.
Нео б ыкн овен ная
ж ив ость
басен
Сумарокова,
пестрота
их
содержа­
ния,
то
именно,
что
они
переполнены
бьющими
через
кра й
современными
интересами,
—
все
это
д елало
их
по
особенному
интересными
для
со вре­
менных
читателей
и
в
то
же
в ремя
это
д елает
их
для
потомства
ярким
документом
времени,
во
всей
его
сл ожно сти
и
пестроте,
в
крич ащих
п ро­
тиворечиях
с тар оз аветн ой
д икости
и
повой
европейской
цив илиз ации.
При
этом
С умар оков ,
же лчны й
и
озлобленный
са тирик,
метавший
гром ы
и
мо л­
ни и,
в опия вший
требования
кар
и
каз ней
злодеям
(«враг пороков»
—
это
была
привычная
в
поэзии
XVIII в.
риф ма
к
его
имени ), в то же время
обладал
в
высшей
степени
д аров анием
комическим:
он
умел
с мешить ,
и
самый
жанр
б асни- притчи
он
истолковывал
как
жанр
комический;
однако
с мех
в
его
понимании
и
тво рч еско й
инт ерпре тации —
вовсе
не
безобидный
сме х
«развлекательного»
типа,
а
острое
оружие
борьбы
с
социально-вра­
ждебными
ему
яв л ения ми.
Злободневность,
аг итацио ннос ть,
сатирическая
остр ота
басен
Сума­
роко ва
предполагают
определенное
отношение
его,
как
баснописца,
к
про б­
леме
конкр етн ой
реальной
дей стви тель ности.
Конечно,
бы ло
бы
оп ромет ­
чи во
говорить,
— хотя
бы
ог ра ничител ьно , —
о
реа ли зме
сума роко в ских
притчей.
Но
все
же
обилие
заключенных
в
них
черт о чек
подлинной
жизни
позволяет
по став ить
вопрос
об
э лем ентах
на бл юд ения
социа льно й
ре аль­
ности,
отр азив шейся
в
них .
Дело
в
том,
что
са тир ические
жанры/, —даже
в
системе
э с тетическ ого
м иро во ззр ения
С умаро ков а,
и
именно
в
эт ой
си­
стеме,
— откр ывал и
доступ
конкр етны м
фактам
жизни,
недоступным
для
высоких
жанров
кл ас сициз ма.
Р ус ский
кл ас сици зм
считал
г еаНо га,
общие
идеи,
понятия
боле е
ценной
реальностью,
чем
конкр етны й
единич ный
факт.
Индивидуальное
в
де йс тв итель ности
он
сч итал
от риц ател ь ным
именно
в
силу
своеобразия
его,
отл ичающ ег о
его
от
понятийного
бытия.
Иде я
государства
или
человека-дворянина
пр ек расна,
—
так
по лаг ал
Сумароков;
реальное
же
государство,
Россия
его
времени,
или
же
реальные
дворяне —
очень
плохи.
Трагедия,
рис ующая
и деаль ное,
мож ет
создавать
отвлеченно-
понятийные
образы;
с атирич еские
жанры,
в
том
числе
басня ,
обязаны
рисовать
дурн ое,
т.
е.
от кло нения
от
н орм
ид еала,
от
понятийного
бытия;
эти
о ткло нения ,
ув ы,
конкретны,
реальны
и
индив ид у аль ны.
Таким
обра­
зом ,
по длинная
социальная
де йств ител ьно сть
в клю ча ется
в
сатирические
жанр ы
в
качестве
отрицательного
б ытия,
не
нарушая
принципов
сумаро-
ковского
кла ссицизма .
Таким
образом,
под г отов ка
реализма
зреет
в
недрах
ру сског о
класс иц из ма
именно
в
его
сатирическом
течении.
Фактически
же
д ело
обстояло
так,
что
пр актик а
соц иальн ой
борьбы
заставляла
С ума роко ва
спу скать ся
с
высот
отвлеченностей
кл асси ческ ог о
Пар нас а,
заставляла
его
уч ить ся
д емонстр иров ать
настоя щ ую
жизнь;
в едь
ему
нужно
было
живьем
показать
язвы
современного
ему
дворян­
ст ва;
иначе
бы
ему
не
поверили;
призывая
к
рефо рмам,
он
во
что
бы
то
ни
стал о
должен
был
доказать
нетерпимость
настоящ ег о
полож ения
дел ;
а
этого
выкл ад кам и
д еду кции
сд елать
бы ло
нельзя;
н адо
было
показать
настоя щ ее
и
тем
самым
доказато
его
непригод ност ь.
Эта
те нденци я
к
раз об лач ению
д ейств ител ьно сти
приводила
Су ма­
рокова
к
той
резкости
стиля,
к
той
грубости
н ап адок
и
самих
карти н.


412
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
изображенных
в
его
басн ях,
к
той
пр ямоли не йно сти
поэтической
брани,
которые
х аракт ерно
от лича ют
его
поэтическую
манеру
от
западного
и
в
частности
французского
кла ссицизма ,
благородно-сдержанного,
оли м-
пийски-спокойного
и
чу ждо го
«низкой»
прозе
жи зни
в
образах
и
в
языке.
С
другой
стороны,
признание
порочности
изображаемой
действитель­
ности,
уже
в сле дств ие
ее
реа льно сти,
став ило
существенную
преграду
реа­
листическим
в озмо жнос тям
Сумарокова-баснописца
и
сатир ика
в ооб ще.
Сумароков
не
хоч ет
и
не
мо жет
подняться
над
эмпирическим
наблюде­
нием
отдельных
штрихов.
Одной
из
сильных
ст орон
с умаро ко вс ких
басен
является
их
язык,
живой,
яр кий,
чрезвычайно
б л изкий
к
просторечию
его
времени.
Сума­
роков
пер есы пае т
свой
басен н ый
язык
поговорками,
разговорными
обо ро­
тами.
Он
умело
испо ль зует
с
той
же
цель ю
приближения
своего
басен ­
н ого
языка
к
реч и
произносимой
и
обыденной
открытый
им
для
ру сск ой
поэзии
во ль ный
р азно стопный
я мб.
Он
широко
вводит
в
свою
поэ тиче ­
скую
р ечь
«вульгаризмы»
живого
языка.
Однако
и
здесь
в
той
огромной
работе
по
освобождению
стихотворной
ре чи
от
условности
«высоких»
жа н­
ров,
к от орую
проделал
С умар ок ов - баснопис ец,
он
остается
классицист ом.
Слову
в
поэтике
русск ог о
кл асс ицизм а
присваивалось
не
только
точно
установленное
значение,
но
и
точно
уст анов л енная
характеристика
по
ли­
нии
его
лек си ческ ого
колорита.
Мест о
слова
в
общ ем
з амыс ле
ре чи
дикто­
вал ось
не
сто лько
инди вид уал ьны м
за мысло м
и
исто лков анием
этого
слова
автором,
с кол ько
как
бы
прир ож денны м
достоинством
этого
сло ва.
Были
сло ва
вы со кие
не
по
своему
значению,
а
«сами по себе», высокие незави­
симо
от
т ого,
как
ни
упо треб ить
такое
сло во;
были
слов а
низкие
и
сред­
ние.
О тмеченное
определением
своей
высоты,
сл ово
ока зыва лос ь
как
бы
фок ус ом
тог о
жанра,
с
кото ры м
оно
бы ло
связано.
Слово
само
по
се бе
оказывалось
поэтому
определенным
уже
не
только
семантически
и
лекси­
чески,
но
и
в
смы сле
вс ех
эм оционал ьны х
эстетических
в о зможн осте й,
ко­
тор ые
оно
пр извано
бы ло
осуществить
в
жанровом
контексте.
Рядом
со
сл ов ами
оды
и
эпопеи
должны
были
существовать
и
слова
басни,
э пигр аммы ,
слов а
комических
жанров,
и
хар акте рист ика
таких
слов
заключалась
прежде
все го
в
их
комизме.
Так,
в
баснях
Сумарокова
мы
все
вр емя
встречаемся
с
поисками
смешного
и
сати рическог о
в
особом
п од боре
смехотворных
с лов
и
в ыра жений ,
которые
должны
бы ли
воздействовать
в
э том
н аправ л ении
самой
своей
грубостью,
необычайностью,
в ы искан-
ностью.
Эти
сл ова
и
выражения
п оходи ли
на
кривляние
шут ов
или
на
палочные
побоища
в
ита ль янс ких
фарсах
и
ранних
сумароковских
коме­
диях .
Взобрался — это
слово
казалось
н ейтра ль ным;
встюридся —
м огло
звучать
специфически
комично
и
в
то
же
вр емя
своей
грубостью
харак­
тер из ова ло
«низменно сть »
изображаемой
от рица тел ьн ой
д ейств ите льно сти.
Столь
же
отрицательно
должны
бы ли
характеризовать
ее
в
ба снях
Су­
мар оков а
и
ра зго во рные
выр аж ения ,
поговорки
и
т.
д.
Был
некакой
стар и к,
и
очень
был
бог ат,
Боярам
был
набит ой
брат.
В
бо гатств е
он
до
самой
глотки
...
(«Старой муж и молодая жена».)
И
м ыши
карачун
дала.
(«Мышь и слон».)
Шершни
на
патоку
напали
И
патоку
покол упал и.
(«Шершн и ».)


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
413
В ор,
в ысунув
язык,
бежит
...
(«Пустынник».)
Я
мышлю
так
и
ся к.
«
(«Старик со своим сыном и осел» .)
Не
знает
он
аза
В
глаза.
(«Одноколка».),
Прим еро в
та ких
разговорных
выражений
можно
бы ло
бы
привести
мно жеств о,
так
же
как
«комических слов»
—загаркали,
глотка,
хвостишком
верть,
взрючено
(навалено), д юж е ,
воп ит
и
т.
д.
К
басням
Сум ар ок ова
и
в
тематическом
и
в
стилистическо м
о тно­
шении
близки
его
сатиры;
собственно,
они
о тлич аю тся
от
басен
гла в ным
образом
размером
(александрийским стихом), да и то не в с е,
так
как
п ре­
восходная
са тира
«Наставление сыну»
написана
во льны м
ямбом.
Сати ры ,
конечно,
не
имеют
сюжета;
они
представляют
сво бод ную
жив ую
стихотвор­
ную
реч ь,
злую
ин ве ктив у,
поучение,
изло жен ное
сто ль
же
резко,
как
и
бесконечные
«от ступл ения »
в
баснях
Сумарокова.
Интонация
п ро изно си­
мой
ре чи
в
особен н ост и
я вна
в
сатире
«Пиит и друг его», построенной
как
ди алог .
К
этой
же
гр уппе
жанров
относятся
и
эпиграммы
Сумарокова;
по­
доб но
французским
э пигр аммам
XVII—XVIII
ст олети й
традиции
Маро
и
потом
Ж.
Б.
Руссо,
бо льш инств о
э пигр амм
Сумарокова
не
напр ав ле ны
про тив
о предел енно го
л ица,
а
представляют
собою
коро тен ькие
нов еллы
в
чет ы рех
строчках,
или
зарифмованные
анекд оты,
или
же
просто
остро­
умное
р ассу жд ение
поэта
на
жизненные
темы.
Эпи гр аммы
Сумарокова
—
это
забавные
кар ик ату ры
на
быт,
все
тот
же
дворянский
быт,
и
на
со­
ци аль ные
бед ы
дворянства,
котор ы е
С умар оков
к л еймил
и
в
сатир ах
и
басня х.
12
Со в ремен ники
Су мар оков а,
прев о зносив шие
до
небес
его
басни,
счи ­
тав шие
его
трагедии
одним
из
в еличайш их
д ос ти жений
европейской
ли те­
ратуры,
почти
ничего
не
говорят
о
его
личной,
интимной
и
прежде
всего
люб овн ой
л ирике,
о
его
песнях,
э ле гиях , «разных одах»
и,
наконец,
о
том
обширном
разделе
его
по э зии,
к ото рый
он
называл
«духов н ым и»
стихо­
тв оре ния ми.
Между
тем,
именно
лирика
Су маро ков а,
не
его
официальная
лирика
похвальных
од,
а
именно
лирика
чувства
и
наст ро ения,
едва
ли
не
является
той
частью
его
творчества,
которая
более
других
э стетически
ж ива
и
дейст вен на
до
сих
пор.
Конечно,
и
в
св оей
лир ике
Сумароков
ос тается
классиком;
он
не
изоб­
ражает
в
ст ихах
чувствующую
и
пережив ающ у ю
л ично сть
в
да нных
кон­
кр етны х
бытовых
условиях;
он
стремится
д ать
в
л ирике
обобщенный
анализ
как
бы
человека
в ооб ще.
В
э том
отношении
характерна
его
любов­
ная
ли рик а.
Она
дае т
изображение
люб ви
«в чистом виде», без примеси
«случайных»
обстоятельств.
Сумароков
говорит
в
своих
песнях
или
элегиях
только
о
любви,
о
самой
любви,
н есчаст н ой
или
счаст лив ой.
Никакие
дру­
гие
чувства
и
настр оения
не
д опу скаю тся
в
стихотворение
о
люб ви,
и
та ким
образом
создаются
своеобразные
искусст венн ые
усл ов ия
для
ли­
рического
анализа
одного
е динств енно го
чув ст ва.
При
этом
в
со отв етст вен ­
ных
стих ах
мы
не
найдем
также
чер т
индивидуальной
характеристики
любящего
и
любимой,
или
лю бя щей
и
любимого.
Перед
нами
—
челов ек
вообще
и
детальное
«разум н ое»
рассмо тр ение
его
чувства.
В
ли ри ческ ое


414
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
стихотворение
Су маро ков а
не
имеют
дос тупа
также
ф акты,
соб ытия
под­
линной
жизни.
Так,
мы
не
узнаем
из
любовного
сти хотв ор ения,
посвящен­
но го
теме
разлуки
с
любимой,
ни
того,
почему
уехала
возлюбленная,
ни
к уда
она
уех ала,
ни
где
п роисхо дит
действие,
ни
кто
так ие
г ерои
стих отв о­
рения;
никакие
детали
быт а
не
проникают
в
него.
Мы
не
узнае м,
к
одной
и
той
же
же нщ ине
написа ны
десятки
любовных
обращений
Сумарокова
или
к
р аз лич ным,
так
как
гер ои ня
этих
десятков
стихотворений
—
не
определенная
ж енщина,
а
ж енщин а
вообще.
Таким
же
о бр азом
и
тот
че­
лов ек,
от
л ица
котор ого
написано
стихотворение,—вовсе
не
сам
Сумаро­
к ов,
а
отв леченно -по строя емы й
образ
и деал ьно го
влюбленного.
Сумароков
писал
песни
от
лица
муж чины
и
от
лиц а
жен щины
совершенно
од инако вы м
методом,
не
раз ли чая
разницы
тех
и
др угих ,
потому
что
его
герой-муж­
чина
столь
же
мал о
выражает
его
сам ого ,
сколь
и
его
г еро иня- же нщи на.
Самый
текст
л юбо вной
песни
или
элегии
Сумарокова
состоит
из
повторяю­
щихся
фо рмул,
не
инд ивид уал ь ных
и
лиш енных
специфик и
выражения
характера;
это
—^формулы
анализа,
как
бы
математически
ясного
и
по­
том у
всегда
себе
рав ног о.
Тем
не
менее
психологическая
содержательность
люб ов ной
ли рики
Сумарокова
была
для
его
вр емени
ч ре звыча йно
ве лика,
как
и
исто рич е­
ское
зна чение
ее.
Досумароковская
книжная
лирика
б ыла
беспомощна
и
примитивна.
Она
поставила
новую
и
важную
тему,
тему
любви
не
как
физ ичес ког о
в леч ения,
а
как
в ы сокого
чувства,
но
не
могла
най ти
новых
ф орм
для
во площ ения
э той
тем ы.
Это
сделал
именно
С умар оков .
Впервые
он
создал
я зык
любви,
яз ык
чув ств а
воо бщ е,
— пусть
суженного
о твле чен­
ностью
к ласси цизма,
но
все
же
искр енне го,
то нко
ана лизир ов ан ног о
и
п од­
л инно
х уд оже ств енно
изображенного.
Его
задача
заключалась
именно
в
том,
чтобы,
не
выд ум ывая
ч ув ства,
уловить
в
слов ах
его
пр ав ду,
— как
он
понимал
эт о,
его
общ ую
о бщ ечело веч еск ую
сущность.
В
«Э пистоле
о
стихот вор стве »
он
так
уч ит
пис ать
песни,
яв но
о тм етая
п рак тику
пет ­
ровского
песенного
бар окко:
С лог
песен
должен
быть
приятен,
прост
и
я сен;
Витийств
не
надобно;
он
сам
собой
пр екр ас ен;
Чтоб
ум
в
нем
был
со крыт ,
а
гов ор ила
страс ть ;
Не
он
над
ним
больш ой,
имеет
сердце
власть.
Не
дела й
из
бог инь
красавице
примера,
И
в
с трасти
не
в спев ай: «Прости,
моя
В енера ,
Хоть
в сех
с обр ать
бог ин ь,
тебя
пр е кр асней
нет».
Скажи,
прощаяся:
Прости
теп ерь ,
мой
свет!
Не
будет,
д ня,
что б
я,
не
зря
очей
любезных,
Не
ист очал
из
г лаз
св оих
по ток ов
слезных;
Места,
св ид етели
минувших
с ладки х
дней,
Их
станут
во бра жать
на
памяти
моей.
Уж
начали
меня
терзати
мысли
люты,
И
ок ончал ися
приятные
ми нут ы;
Прости
в
после дни й
раз,
и
помни,
как
любил.
Ку др яво
в
горести
ник то
не
говорил;
Когда
с
возлюбленной
лю бов ник
расстается«
Тогда
Вене ра
в
мысль
ему
не
по падетс я.
Об
элегии
Сумароков
пис ал
здесь
же
так:
Плаче вной
музы
глас
бы стря е
пр они цает ,
Когда
она
в
любви
власы
сво и
терзает;
Но
в есь
ее
во стор г
свой
нежный
ук расит
Единым
только
тем,
что
сердце
гов орит .


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
415
Но
хладен
будет
стих,
и
ве сь
твой
пла ч
притворство,
Когда
то
гов ор ит
едино
с тихотв ор ств о:
Не
ж алок
будет
склад,
оставь
и
не
трудись;
Кол ь
хочешь
то
пис ать,
так
прежде
ты
влюбись.
В
измененном
виде
последние
четыре
стиха
Сумарокова
сделал
э пигр афом
к
выпущенной
им
в
1774 г.
книжеч ке
его
«Елегий любовных»
(эти стихи Сумарокова повторяют Буало ,
ко тор ый
писал
в
«Поэтическом
и ск усст ве»
об
э лег ии:
Mais, pour bien exprimer ces caprices heureux,
C’est peu d’être poète, il faut être amoureux.
...11
faut que le coeur seul parle dans l’Elégie,
t. e. «но
для
тог о,
чтобы
хорошо
выр аз ить
эти
сч астли вы е
капризы,
мало
б ыть
поэтом,
надо
бы ть
влюбленным...
С амо
сердце
должно
говорить
в
элегии»).
Может
бы ть
именно
самая
тема
любовной
лирики
Сумарокова,
чув­
ств а
человека,
у меньш ала
в
глазах
его
современников,
верных
принципам
кл асси цизма ,
ее
ценнос ть .
Однако
мы
м ожем
утверждать,
что
тако е
отно­
шение
к
ней
бы ло
только
в
теории,
пр изнав ав шей
песни
жанром
второ­
степенным,
как
бы
бытовым,
посколь ку
песни
бы ли
р ассч итаны
на
жив ое
музыкальнее
исполнение,
а
не
на
чтение.
Характерно,
что
Сумароков,
написавший
ок оло
ста
тридцати
песен,
сам
не
печа тал
их
почти
сов сем;
за
всю
сво ю
жизнь
он
напе чата л
только
десять
песен,
и
то
из
них
две
не
лю­
бовные,
а
сатирич еск ие,
и
еще
шесть
(в«Трудолюбивой
пче ле»), вынужден­
ный
опуб ликов анием
их
без
разрешения
в
сб ор нике
песен
«Дело от без­
делья»
с
нотами
Г.
Н.
Теп ло ва.
Между
тем
несомненно,
что
песни
Сума­
рокова
имели
бол ьш ой
успех,
н ач иная
с
1740-х годов;
Сумароков,
пови-
димому,
и
прославился
преж де
всего
именно
сво ими
песнями.
Они
пелись
всеми,
и
в
среде
дв ор янско й
мол одежи,
и
среди
раз ноч инцев ,
студ ентов ,
поповичей,
купеческой
молодежи;
они
ста нов ил ись
городским
фольклором,
неу дер жимо
врываясь
в
жизнь,
в
быт ;
они
распространялись
и
прямо
«с голоса», и в списках.
Они
р ас кры вали
нев иданны е
горизонты
выраже­
ния
пр осты х
человеческих
пере жив ани й;
м ало
т ого,
они
уч или
г луб око
чувствовать,
учили
в озв ы шенно
думать
о
чувстве
и
тонко,
нежно,
просто
г ов орить
о
н ем.
Без
сомнения,
в
э той
уч итель ной
ф унк ции
заключалось
для
самого
Сумарокова
оп рав д ание
его
любовной
лир ики.
Он
не
только
и
не
ст оль ко
описывал
и
анализировал
те
чувства,
котор ы е
есть,
которые
были
быто­
вым
я вл ением
его
в ремени;
он
показывал,
как
над о
лю би ть.
Жив отно му
влечению,
в
старинном
понимании
— греховного
характера,
и
сто ль
же
жи­
вотному
разврату
нового
в ремени,
еле
прикры т ому
салонными
ф ормами
модного
фл ир та,
Су маро ков
против о постав ил
скромное,
г луб окое
чувство;
его
героини
стыдливы
и
нев инны;
его
герои
в ерны
и
возвышенны
в
св оей
любви.
В
ряде
его
песен,
как
и
в
его
идиллиях,
появляются
пасторальные
мотив ы ;
иде альн ые
пасту шкй
его
пасторальной
лирики
также
не
похожи
на
э р отич еских
села доно в
св етс ких
го стины х
и
придворных
бал етов
на
фр анцуз ский
ла д;
их
чу в ства
свободны
от
пре дра ссуд ков
и
у слов нос тей,
но
они
невинны
и
чисты.
П асту шес кая
Аркадия
Сумарокова —
не
де ко ра­
ция
для
изысканн ог о
р аспут ств а,
а
мечта
о
не зап ят нанн ой
чистоте
че ло­
веческих
отношений,
не
испорченных
де нежны ми
интересами,
ложью
и
не­
прав до й
современного
Сумарокову
об ществ а.
В
этом
именно
заключается
основной
см ысл
и
су мароко вских
эклог,
л ирических
стихотворений,
воспевавших
любовь
идеальных
пастушков.


416
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
Э клоги *э ти
изобилуют,
казалось
бы,
э р отич ескими
сценами
д остато чно
игривого
свойства.
Но
задача
их
была
не
в
э ро тич еском
воздействии;
на­
оборот,
Сумароков
хот ел
облагородить
эр отич еску ю
тему,
слишком
не­
бла гор одно
бытовавшую
в
жизни
его
кру га.
Он
пос в ятил
сбор ник
своих
эклог
(он написал 64
эклоги
и
еще
од ну
пер евел
из
Ф о нт ене ля ) «Прекрас­
ному
российского
народа
ж енскому
п ол у»; в посвящении он писал: «Я вам,
пре красны е,
сей
мой
труд
посвящаю;
а
если
ко му
из
вас
по дум ае тся,
что
мои
эклоги
наполнены
из лиш но
любовию,
так
должно
знати,
что
не доста­
точ ная
любовь
не
была
бы
материю
по эзи и;
св ерх
т ого
должно
и
то
вооб -
разити,
что
во
дни
золотого
в ека
не
бы ло
ни
б рако соч етани я,
ни
обрядов
к
оному
принадлежащих;
е дина
нежн ость
тол ько ,
препровождаема
жаром
и
в ер ностью ,
бы ла
основанием
любовного
блаженства.
Го вор ят
о
в ар­
вар ст ве,
о
уб ийств е,
о
грабеже
и
ябедничестве
беззазорно
во
всяких
бесе­
дах;
неуж ели
такие
разговоры
благороднее
речей
любовных?
А
особливо
когда
не
о
ско тской
и
не
о
непостоянной
говорится
любви.
В
эк лог ах
моих
воз веща етс я
не жнос ть
и
в ерно сть,
а
не
зл опри стойно е
слас то­
люб ие»
и
т.
д.
Ес ли
влияние
лю бов ной
лирики
Сум ар ок ова
на
русск ую
лит ер ату ру
вообще
бы ло
ве лико
и
плодотворно,
то,
по жал уй,
еще
бо льш ее
зна чение
она
име ла
для
развития
русского
стиха.
Сти хо вая
реф о рма
Тредиаковского
была
по лов инча та
и
о гр аничена.
Лом оно сов с кая
поэзия
узаконила
в
ру с­
ском
стих о твор стве
ямб ,
4-стопный для оды и 6 -с топны й
для
эпиче­
с ких
и
д ид актич еских
жанров.
Но
все
ш ироч айш ие
возможности
тониче­
ско го
стиха
в
условиях
ру сск ого
языка
открыл
и
разработал
именно
Су­
м арок ов
в
своей
лирике.
Его
песни
б ыли
подлинной
лабораторией
ру сско го
стиха.
В
от личие
от
элегий
и
эклог,
написа нн ы х
6-стопным ямбом,
песни
Сумарокова
дают
всевозможные
ритмические
к омб инации.
В
этом
отноше­
нии
необх одимо ст ь
для
по эта
приспосабливать
ритм
стиха
к
музык альн ому
ритму,
опр еделенно му
комп озитор ом,
сыграла
по ло жител ьну ю
роль.
Сума­
роко в
пише т
песни
строфами
ямба
и
хорея
разного
измерения,
в
разных
со­
четаниях;
он
использует
и
трехсложные
размеры;
он
р ешается
дать
в
песнях
и
так
на зыва емые
дольники;
он
строит
строфы
из
с тихов
различных
р аз­
меров
и
из
со четаний
стихов
свободного
то нич еског о
ритма,
зак оном ерно
повторяющих
р исуно к
р итма
в
каждой
с троф е.
В
результате
его
песни
являют
образцы
исключительного
богатства
и
разнообразия
рит мики,
му­
зыкального
напев а
ст иха.
В
этом
напеве,
в
этой
стиховой
му зыке
заклю­
чалась
струя
сил ьно го
э моцио наль ног о
воздействия,
выходящего
за
п ре­
д елы
ло гическ о го, «р азум ног о»
анализа
страсти
и
«р азумн ой»
суховатой
семан тики,
сво йств енны х
стилю
Сумарокова.
Иррациональная
мелод ия
речи
разбивала
рамки
рацио налистич еског о
пост р оения ,
открывала
дорогу
л ирическо й
нас трое нности
с тихот во рения
уже
не
класс ичес ког о
х ар акте ра.
Это
же
сл еду ет
сказат ь
и
о
фольклорных
и скани ях
Сумарокова,
наблю­
даемых
в
его
песенном
тв о рче стве.
В
неско льких
песнях
Сумароков
сти ­
лизует
наро дное
л ирич еско е
творчество,
используя
его
темы,
образы,
его
словарь
и
даже
ритми ку.
Такие
песни,
как
«В роще девки гуляли,» «Ка­
лина
ли
мо я,
ма лина
ли
м оя», «О ты крепкой,
крепкой
Бендер-град» (не
любовная
по
сод ержанию ,
а
в ое нная)
— начина ют
традицию
сбл иже ния
индивидуальной
лирики
с
фольклором,
про дол женную
в
XVIII в .
Попо­
в ым,
Нелединским-Мелецким,
Н.
Львовым
и
др.
и
в
конце
концов
рас­
цветшую
в
тво рч естве
Пушкина,
Лермонтова
и
Кольцова.
Замечательны
в
эт ом
отношении
и
п есня
Су ма ро кова
о
мо лодой
жене
за
нелюбимым
м ужем
(«Не грусти,
мой
св ет,
мне
г руст но
и
са мой»), и солдатская песня —
пр ощ ание
с
возлюбленной
(«Прости,
моя
любезная,
мой
св ет,
прости»),
и
песня
о
народном
гад анье
(«Где ни гуляю,
ни
хожу»).


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
417
К
песням
Сумарокова
примы кает
по
своему
характеру
и
значению
и
нелюбовная
личная
лирика
Сумарокова.
Она
открывает
в
р усско й
поэзии
новую
страницу;
она
стре!мится
воплотить
чу вства
и
на стро ения ,
иногда
мимолетные,
благородного
чело век а,
как
его
понимает
Сумароков.
Те ма
ее,
чащ е
в сего,
—
печаль
или
отч аяни е,
в след ств ие
ра зла да
героя
л ирики
со
сред ой ,
вы зыва ющ ей
его
негодование.
Множество
лирич ес ких
стихотво­
рений
н аписано
Сумароковым
как
бы
вне
жанровой
клас сиф икаци и
кл асс и­
цизма;
они
и
н азы ваю тся
то
од ами
(«р азным и»
о д ами ), то духовными
стихотворениями,
то
совсем
не
могут
быт ь
опр еде лены
в
жанр ов ом
отно­
шении.
Значительный
раздел
лирики
Су маро ков а
составляют
его
пер е­
ло жени я
псалмов
(Сумароков переложил вольно всю Псалтырь — 153
стихо­
творения).
Псалмы
пе рел ага ли
до
н его
и
Симеон
П о лоцкий,
и
Тр еди а-
ковский,
и
Ломо но сов .
Но
если
для
первых
дв ух
пс алмы
—
это
жа нр
по
преимуществу
р ели гиоз ный,
если
Л о моносов
в
своих
псалмах
дае т
поэзию
природы,
велич ия
ее
и
человека,
то
Сумароков
дал
новое
напр ав ление
и
эт ому
жанру.
Его
псалмы
—
это
л ириче ские
песни
о
человеке,
изнемо ­
гающем
под
бременем
жизни
и
ненав идя щем
порок.
Поли тичес кие
темы
проникают
в
п салом
в
л ир ическо й
об олочк е.
О
своей
борьбе
с
злодеями
и
тир анам и,
о
сво ей
в ерно сти
идея м
правды
и
добра,
о
слав е
добродетели
пов ест в ует
Сумароков
в
отв леченны х
и
эмоционально
насы щенны х
образах
псалмов.
Об
этой
же
борьбе
и
о
глубокохМ
него дов ании
своем
гов ор ит
Сумароков
в
других
своих
л ир ических
стихот вор ениях.
То
это
будет
«Сонет на отчаяние», то маленький шедевр о суетности всех внешних благ
в
жизни
(«Часы»),
в
ко то ром
дан
уже
образ
боя
часов—предвестия
о
смерти,
потом
прошедший
чер ез
Державина
к
Тютчеву,
то
лирические
стихи
«Противу злодеев».
И
все
это
воплощено
в
языке,
необычайно
п ро­
стом,
в
страстном
м он ологе
истосковавшегося
по
свету
поэта,
не
желаю­
щ его
по дни матьс я
на
хо дул и,
а
говорящего
от
ду ши;
и
все
это
по дд ержа но
единс тв енны м
в
св оем
ро де
разнообразием
стихо твор ны х
ритмо в.
Зде сь
и
ан ти чные
стро фы ,
и
всевозможные
стро фиче ские
соч етания
размеров
тонического
стиха,
и
стихи
без
рифм,
и
сти хи
в ол ьнот онич еског о
ритма
без
размера.
Не
только
в
отношении
техники
стих а
творчество
Су маро ков а
бы ло
шк олой
русской
лит ер ату ры.
Неутомимая
работа
Сумарокова
над
языком,
над
ст илем,
над
построением
всех
жанров,
над
темой,
его
страстная
любовь
к
литературе
и
уменье
пропагандировать
литературу,
его
с трастное
жела­
ние
распространять
культуру
— вес
это
делало
его
одним
из
вел ича йш их
учи т елей
русских
писателе й
XVIII в.
Его
много летняя
деятельность
по
уточнению
и
очищению
р усск ого
языка,
вв еден ию
его
в
нормы
ясного
син­
такс иса,
его
работа
по
созид анию
просто й,
естественной
русск ой
ре чи
ока­
зали
также
чрезвычайно
благ отв орное
в лия ние
на
все
р азви тие
русского
литер атур ног о
языка
до
Пушкина.
Недаром
умный
Нови ко в
писал
о
Сума­
р оков е: «Различных родов стихотворными и прозаическими сочинениями
приобрел
он
себ е
вели к ую
и
бессм ерт н ую
славу
не
только
от
р оссия н,
но
и
от
чу жестр анных
акад емий
и
славнейших
европейских
писателей».
13
1750-е годы — время обостренной борьбы Ломоносова и Сумарокова
за
гегемонию
в
русск ой
литер атур е.
К
ко нцу
этого
десятилетия
ученики
Сумарокова
вт ор ого
п ри зыва
образовали
це лую
гр уп пу,
вскоре
отделив­
шуюся
от
своего
у чит еля
и
начавшую
следующий
э тап
развития
дворян­
ского
классицизма
в
Ро ссии.
Во
главе
э той
группы
стоял
М.
М.
Херасков;
вокруг
него
спл оти лся
ц елый
к руг
писателей:
А.
А.
Ржевский,
А.
В.
На­
Ист.
русск.
лит., III.
27


418
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
ры ш кин,
С.
В.
Нарышкин,
А.
А.
Нартов,
В.
И.
Майков,
м олодой
И.
Ф.
Богданович
и
многие
дру гие.
Цент ро м
их
общественно-литератур­
ной
работы
оказался
М оско в ский
унив ер ситет.
И менно
Моско вс кому
унив ер ситету
сужден о
было
стать
штабом
но­
вой
гру ппы .
Осно ва нный
в
1755 г.
по
инициатив е
и
по
пр оектам
Ломо­
носова
и
Шувалова,
он
должен
был
обслуживать,
с
одной
стороны,
гос у­
дарство,
выко вывая
кадры
специалистов,
а
с
другой
сто роны ,
и
в
еще
боль­
шей
степени,
дворянскую
массу
сред них
и
даже
мелкопоместных
дв ор ян.
При
у нив ерсите те
бы ли
от крыт ы
и
две
гимназии:
од на
для
дворян,
другая
для
«разночинцев».
Однако
все
руководство
университетом
было
в
руках
дворян,
связанных
с
к руж ком
кад етско го
корпуса,
с
м олодой
куль­
туро й
русск их
интел лиген тов
из
ро дов ой
знати.
Уни в ерс итет
сделался
р ас­
садник о м
пропаганды
дворянской
интелл иг енции
в
ш ироки х
кругах
дво­
рянства
и
даже
в
сре де
поповичей
его
«ра зно чинской»
половины.
Литература
на
первых
же
по рах
с тала
одни м
из
основных
з вень ев
как
учебно-образовательной,
так
и
общественной
деятельности
ун ив ерси­
тета.
Литературный
курс,
празднества
с
обязательными
вы ступл ениями
поэтов
и
пр о заико в,
усил енные
занятия
сту дентов
упражнениями
в
с ло­
весности,
типография,
на
ряду
с
газетой
и
рас писания ми
лекций
печа таю­
щая
поэмы
и
трагедии
унив ерсит етских
раб от нико в
(и нетолько их), вскоре
и
театр,
организованный
при
у нив ер ситете,
нак оне ц,
целая
сер ия
журналов,
издававшихся
при
нем,
—все
это
опр ед еля ло
обилие
литературных
инт е­
ресов,
скопившихся
именно
здесь.
Чиновниками
у нивер ситета
с осто яли
Херасков,
В ерев кин,
П опов ский,
потом
Богданович—целый
ряд
писате­
лей.
Херасков
же
заведывал
и
те атро м,
и
типо гр аф ией,
и
библиотекой
унив ер ситета.
У нив ерс итетско е
образование
само
по
себе
имело
отч етлив о
выра жен ный
гуманитарный
уклон.
И
здесь,
нес мотря
на
наличие
«разно­
чинской»*
г имна зии
при
у нив ер ситет е,
не смотр я
на
на лич ие
в
числе
сту­
дентов
мно жеств а
поповичей,
н есмотр я
на
внутреннюю
оппозицию,
несо­
мненно
бывшую
в
среде
профе ссоров ,
пр еоб лад ающий
тон
унив ерситетско й
инте ллек туа ль ной
жизни
давали
дворяне.
В
1760 г.
нач ал
выходить
в
Москве
при
у нивер ситете
под
руковод­
ством
Хераскова
журнал
«Полезное увеселение»; это был журнал наро­
див ш ейся
гр уппы
Хераскова.
Он
выходил
до
сер едины
1762 г.
В
1763 г.
его
см енили
«Свободные часы», фактически — продолжение первого жур­
нала.
В
том
же
год у
группа
учеников
ун ив е рситета
и
Хераскова
изда­
ва ла
еще
один
журнал
—
«Доброе намерение»; в 1764
г.
Богданович,
под
руководством
кн.
Дашковой,
организовал
журнал
«Невинное упражне­
ние».
В
« Пол езно м ув еселе нии»
помещ ались
только
такие
произведения,
ко тор ые
могли
б ыть
от нес ены
к
изя щ ной
сл ов есност и.
Кроме
стихов,
пе­
чатали сь
б елл етрис тические
размышления
на
моральные
те мы , «разговоры
в
ца рс тве
ме ртвы х », фил ософ ические анекд оты и т.
п.
В
про тив опо ло ж­
ность
«Ежемесячным сочинениям»
в есь
эт от
ма териа л
ос мысл я лся
здесь
в
ряду
х уд оже ств енной
литературы,
в
зав исим ости
от
окружающего
его
матер иала,
от
общей
у стано вки
журнала,
наконец,
от
сти листич еско й
обра­
ботки
самих
стате й.
Если
в
сер едине
XVIII в.
поэзия,
стих отв ор ств о
сч ита лись
ли тер а­
т урой
по
преимуществу,
то
«Полезное увеселение»
в
этом
см ысле
б ыло
первым
литературным
журналом
э похи;
стих и
в
нем
преобладают
над
про зой.
Нередко
целы й
номер
журнала
(он выходил до конца 1761
г.
ежен еде льно ,
а
в
1762 г.
— помесяч но)
с осто ял
сплошь
из
стихов.
Эти м
«Полезное увеселение»
ха ра ктер но
о тлич ает ся
от
всех
журналов
XVIII в.
«Полезное увеселение»
—
первый
русск ий
журнал,
об ъе дини вший
боль шую
группу
писателей
единым
напра влением,
объединивший
в есь
ма­


СУМАРОКОВ
И
ЕГО
ОКРУЖЕНИЕ
419
т ериал ,
помещаемый
в
нем,
на
осознанной
идеологической
пла тфо рме
вне
пр ави тель ст ва
и
его
инициатив ы .
Правда,
он
издавался
при
Мос ковс ком
университете,
ред ак тор
его,
Херасков,
был
слу жащи м
унив ерс итета,
а
це­
лый
ряд
сотр уд ников
был
связан
с
унив ер ситето м:
одни
уч ились
в
н ем,
другие
слу жи ли.
Тем
не
менее
«Полезное увеселение»
не
может
считаться
только
у нив ерсит етским
журналом;
в
числе
актив нейш их
со труд нико в
его
были
люди ,
к
университету
не
п ричастны е,
да
и
в
сод ер жан ии
его
было
бы
трудно
усмотреть
ка ку ю- либо
связь
с
де яте ль нос тью
уни вер ситета
(за вычетом нескольких « рассуж дений»
в
характере
школьных
упражнений).
Групп а
сотр уд ников
« Пол езног о увеселен и я»
и
«Свободных часов»
доходила
до
30 человек.
Из
э той
группы
выш ел
целый
ряд
видных
дея­
т елей
русск ой
литературы
XVIII в .;
кроме
Хераскова,
Ржевского,
На­
рышкина,
Нартова,
начав ш их
печ ат ать ся
до
1760 г. ,
сл еду ет
указать,
например,
Д.
Фонвизина,
Богдановича,
Майкова,
Рубана,
Золотницкого,
Е.
В.
Хераскову,
В.
Санковского,
П.
Фонвизина
и
ряд
других,
впервые
выступивших
в
печати
именно
в
журналах
Хераскова
1760—1 763
гг.
Херасков
и
его
друзья,
поэты
«Полезного увеселения», создавали
не
пр идв орно е
и
не
о фициаль но е
и скус ств о.
Они
об ра щалис ь
не
к
вл а­
стя м,
а
непосредственно
к
своим
собратьям
по
классу
и
культуре.
Они
наста ив али
на
сво ей
с в ободе
от
по дч инения
пр ав ител ьств енно й
бюрокра­
тии
и
за яв ляли
о
своем
пре зре нии
и
к
ней,
и
к
торгашескому,
деляче­
скому
и
в
то
же
вре мя
полицейскому
напр авл ению
деятельности
при­
дв ор ной
в ер хушки
их
кла сса.
Они
бы ли
дворянскими
либералами,
пори ­
ц авш ими
произвол
и
тиранию .
Херасков
и
по эты
его
гру ппы
нападают
на
подьячих
и
на
своих
пр о­
тив ник ов
вну три
своег о
класса.
Но
они
против
со циаль ных
переворотов.
Они
готовы
унич то жи ть
под ья чих
и
кое-кого
из
пра ви тель ств ен ных
дель­
цов
(многие из них были близки к кругам,
сов ерш ив шим
дворцовый
п ере­
ворот,
котор ый
отдал
т рон
Е ка те ри не ), но они против резких нападок на
дворянство.
Они
видели
свою
миссию
в
в ос питан ии
дворянства
и
хотели
боль ше
пропагандировать
сво й
идеал
культуры,
добродетели,
свободы,
чем
громить
п орок и.
Именно
о
мо раль ном
зле
говорит
Р же вски й: «Истребляти
зло
изо
св ета
сп особ
о дин:
не
смотр еть
на
других
и
не
делать
зла
самому.
Если
вс як
бу дет
исправлять
себя
одн ого,
то
исправятся
и
в се;
да
то
беда,
что
у
нас
в
обычай
вош ло
испр авл я ти
д руг их,
а
не
себя ».
Такой
консе р­
в ативн ой
ф орму лой
ограничивается
либерализм
идеологии
Хераскова
и
его
друзей.
Недоброжелательное
отношение
к
городу
с
его
б юро крати ей,
тор гаш еств ом,
мучительной
борьбой
за
сущ еств ов ание
и
за
власть
свя­
з ано
у
них
с
своеобразным
помещичьим
руссоизмом,
про слав лением
ти­
ши н ы, «свободы», привольной жизни среди поселян-подданных на лоне
природы.
В
то
же
вр емя
призыв
к
добродетели
и
«п росв ещен и ю»
является
выражением
по литических
претензий
э той
гр уппы
дво р ян ства,
бывшей
в
сущности
н аиб олее
ку ль тур ной
прослойкой
в
ст ран е.
В
о бл асти
п оэти ки
Херасков
и
поэты
его
круга
несколько
видоизме­
нили
стил ист ич ескую
манеру
Сумарокова.
Как
и
Су мароко в,
они,
в
основ­
ном, — кла ссики.
Они
работают
в
пр ед елах
при знанн ых
к ласси ческ ой
те ори ей
жа нров .
Это — торжественная
политиче ская
«похв аль ная»
од а,
эп истол а
(своего рода философская,
нравоучительная
или
э стет ичес кая
статья
в
стих ах ), любовная элегия,
паст уш еск ая
ид ил лия
и
т.
д.
Но
наи­
больш е е
знач ение
для
Хераскова
и
его
гр уппы
в
60-е годы имела нраво­
уч ител ьная , « фил ософ ичес кая»
лир ика.
Соединение
прямой
моральной
п ро­
поведи
с
л ирич еским
э м оциона льны м
в ы раж ением
темы
ха рак терно
для
этой
литер ату рно й
школы.
В
чисто
лир ич еские
жанры,
например,
в
эле­
гию,
повествовавшую
до
тех
пор
о
любовных
страданиях,
про никают
по­
27*


420
ЛОМОНОСОВ
И
ЕГО
СОВРЕМЕННИКИ
учения
на
темы
о
серьезном
отношении
к
б раку,
о
сво боде
чувства
и
т.
п.
В
свою
оч ередь
нравоучительная
о да,
жанр,
наиб оле е
отв етст вен ны й
в
творчестве
молодого
Хераскова,
строится
как
лирическое
размышл ение,
а
не
как
сухой
урок
м орали .
Изящество
о тде лки,
ле гкос ть
стиха,
свободная
интона ция
салонного
разговора
становятся
законами
стил я
поэтов
круга
«Полезного увеселения».
У
Ржевского,
тон кого
мастер а
стиха,
наблюдается
да же
тяга
к
особой
из ыс канно сти
поэ тической
техники,
к
иг ре
своим
стих отв орны м
масте р­
ств ом;
он
лю бит
хит ро умны е
словесные
постр оения,
смысловые
и
стиховые
тр юки;
он
играет
а нти теза ми
и
параллелизмами,
с озд ает
своеобразные
кунстштюки
п оэз ии:
стихотв о рение,
состав ленное
сплош ь
из
односложных
слов ,
сон ет,
кот оры й
можно
чита ть
трояко,
—
целиком,
по
одним
первым
полустишиям
и
по
одним
вторым
полу стиши ям
и
каждый
раз
по луч ается
законченный
смысл;
он
и зыс кивае т
совершенно
созвучные
рифмы
и
т.
д.
Тем
не
менее
литературная
про гра мма
Хераокова
и
его
группы
в
об ла сти
поэ ти ки
б ыла
близка
к
сумаро ков ской.
А.
А.
Ржевский
писал
з
«Свободных часах»: «Незнающим невообразимый труд,
чтоб
украсить
стихи
приличным
к
м атерии
р асполо жением,
чистым
и
пра вил ьны м
яз ы­
ком
...
плавным
ст оп осло жен ием
...
Сего
тре б ует
чистота
стих отв о рств а;
но
важность
живого
изображения,
точ ного
чувствования,
ясно го
рас су­
жд ения,
правильного
заключения,
приятного
изображения,
естествен­
ный
простоты,
что
вс его
прек ра сне е
во
стихотвор­
стве...»
И
ниже
он
нападает
на
«надутые мысли,
ху дой
смы сл
и
неестественное
изображение
в
стихах», т.
е.
на
то,
что
по­
р ицал
и
Сумароков
(«Письмо к наборщикам третье»).
В
другом
месте
Ржевский
смеет ся
над
о ратор ом,
кот ор ый
«тягостен мне темнотой надутого
и
пло до ви тость ю
пустых
с лов
сло га», и вслед за тем дает пародийную
«Речь», уже непосредственно ведущую нас к Ломоносову,
как
к
об ъ екту
сати ры .
Также
и
Херасков
повторяет
мотив ы
антил омоно со вс ких
«Вздор­
ных
од»
Сумарокова
в
статье
«Путешествие Разума», где Разум видит
олицетворенную
оду, «которая движением всех своих членов доказывала,
что
она
ве ликую
работу
имеет».
Разум
полюбопытствовал
и
спр осил
у
нее,
что
она
дела ет.
«Не мешай мне,—вскричала
ода, —
мне
и
так
н едо суж но;
гы
в иди шь,
в
какой
я
претяжкой
ра боте,
а
еще
и
более
трудиться
надобно;
теперь
я
полечу
в
эфир,
после
побываю
на
луне,
оттуда
мне
должно
опуститься
в
преисподнюю,
испуг ать
Цербера,
сму тить
фурий,
после
уйти,
подняться
к
облакам,
зажечь
м олни ю,
ударить
гром ом ,
потрясти
Ол имп,
оттуда
стремглав
слететь
и
не
ушибиться». «Кто
к
этому
пр ину жда ет
те бя? »— спр осил
Э с кула пий.
«Разум»,—вдруг
она
ответствовала.
«Разум принуждает быть без разума?— гов о рит
он,—о
вы,
муз ы,
и
ты,
Апо лл он,
ч его
вы
жд ете,
что
сию
б езумную
тварь
до
конца
не
истре­
бите,— а
себ я
и
меня
так
бесчестить
дозволяете?»
Впрочем,
для
Хераскова
и
поэтов
его
круга
борьба
Ломо носо в а
и
Сумарокова
—
уже
пройденный
э тап.
Усвоив
неко торы е
принципы
С ума­
ро ков а,
они
видели
в
нем
уже
кл ассик а,
чуть
ли
не
историческую
фи г уру,
—
так
же
они
во спринимали
и
Ломо носо ва .


СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ НА ОТДЕЛЬНЫХ ЛИСТАХ
М.
В.
Ломон осов .
По ртре т
(масло)
работы
неизвестного
художника
XVIII в.
(Портрет находился в доме Ломоносова в Усть-Рудицах.)
Фронтиспис.
После
с тр.
П етр
I.
Порт рет
(масло)
р аботы
И.
Н.
Никитина....................................................................... 32
Феофан
П р окоп ович.
П ор трет
(масло)
работы
неизвестного
художника
XVIII в .
160
А.
Д.
Кантемир.
Копия
(масло)
с
портрета
работ ы
Д.
Амикони.....................................176
В.
К.
Тредиаковский.
П о ртрет
(масло)
работы
неизвестного
художника
XVIII в.
216
М.
В.
Ломо носо в.
Грав юра
Э.
Фессара,
пе ределан ная
по
ука зан ию
Ломо носо ва
X.
Бортманом.................................................................................................................................264
М.
В.
Ло мон осов .
Мраморный
бю ст
р аботы
Ф.
И.
Шубина..................................................288
Автограф
Ломон осов а.
Ода
на
взятие
Хотина......................................................................328
А.
П.
Сумар ок ов .
П ортр ет
(масло)
работ ы
Ф.
С.
Рокотова..................................................352


ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Введение.
Глава
I.
На
рубеже
новой
литературной
эпох и
.............................................................3
Глава
II.
Ре форм а
П етра
I и русская литература XVIII
века................................25
Глава
III.
Русс ки й
литературный
яз ык
в
первой
половине
XVIII века
.
.
51
Ли те рат ура
П етров ског о
времени.
Гл ава
I.
Публицистика
Пет ров ск ой
эпохи....................................................................... 75
Глава
II.
Те атр
и
драма турги я
начала
XVIII века................................................... 97
Глава
III. П ов ести
Петровского
времени............................................................................117
Глава
IV.
Стихотворство
Петровского
времени...............................................................137
Глава
V.
Петровская
эпо ха
в
фольклоре.....................................................................150
Глава
VI.
Феофан
Пр окопов ич
.........................................................................................157
Глава
VII.
Кантемир...................................................................................................................176
Лом онос ов
и
его
со вр ем енники .
Глава
I.
Тредиаковский............................................................................................................ 215
Глава
II.
Ломоносов...................................................................................................................264
Глава
III.
Сумароков
и
его
литера турно- общ еств енн ое
ок руж ение
. ...
349
Спис ок
иллю стр ац ий
на
отдельных
листах..................................................................................421


ОП ЕЧАТКИ
Стра ница
С трока
Напечатано
Сле дуе т
По
чье й
ви не
13
17 снизу
подпрыгивают
подрягивают
Автора
77
20 сверху
первой
одной
из
пе рвых
»>
140
25„
(1650-1722)
(ок.
1650—1717)
232
16 ,,
Тредиаковского
Тредьяковского
Редактора
243
3 снизу
так
действие
так
как
де йст вие
Корректора
252
16 сверху
зна ч ение
Тредиа­
значение
перевода
ковского
Тредиаковского
Редактора
399
13 сверху
скипетр
скиптр
Тип ог раф ии
416
10 снизу
гуляли»,
«К алин а
гуля ли,
Калина
Ист.
Р усск.
Лит .
Ш.
•О тв.
редактор
Е.
И.
Бочкарева.
Подписано
к
печати
21/1V 1941 г .
РИСО
No
1186-551 .
М
37307«
Объем
281/» печ.
л., 37,06 уч.- изд.
л.
Тираж
25000 (1-я—5 -я
тысячи).
Зак.
No
1702.
Цена книги
20р. 50 к.
Набрано
в
4-й типографии ОГИЗа РСФСР треста „ По ли гр аф к нига “
им.
Ев г.
Сок ол ово й,
Ленинград.
Пр.
Кр.
Командиров, 29.
Зак.
No
2847.
Напечатано
с
матриц
в
типографии
No
1 им.
Вол од арск ог о*
У пр авл ения
издательств
и
полиграфии
Исполкома
Ленгорсовета,
Ленинград,
Фонтанка, 57.