Книги серии снабжены нумерацией строк,
предназначенной для удобства цитирования и работы
с текстом книги на семинарах и практических занятиях

ВЛАДИМИР МОНОМАХ
ИВАН IV
МАРТИРИЙ ЗЕЛЕНЕЦКИЙ
ЕЛЕАЗАР АНЗЕРСКИЙ
ЕПИФАНИЙ СОЛОВЕЦКИЙ
АВВАКУМ
Москва
Гаудеамус
2010
ИСТОРИЯ СУБЪЕКТИВНОСТИ:

Москва
Академический Проект
2020
Российская академия наук
Институт всеобщей истории
ИСТОРИЯ СУБЪЕКТИВНОСТИ:
ДРЕВНЯЯ РУСЬ
Составитель Ю.П . Зарецкий

УДК 49 (47)
ББК 63.3(2)
И89
Исследование выполнено при финансовой поддержке
индивидуального исследовательского гранта
Научного фонда ГУ-ВШЭ 07-01-93
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ СЕРИИ:
П.Ю. Уваров (председатель), И.Н. Данилевский, Ю.П. Зарецкий,
А.Б. Каменский, О.Е. Кошелева, И.П. Кулакова, К.А. Левинсон,
Е.В. Ляпустина
РЕЦЕНЗЕНТЫ:
доктор исторических наук А.Ю. Юрганов,
доктор исторических наук О.Е. Кошелева
ОБЩАЯ РЕДАКЦИЯ:
А.А. Сванидзе
ПЕРЕВОД:
Д.С. Лихачев, Я.С. Лурье
История субъективности: Древняя Русь / Сост.
Ю.П. Зарецкий (Приложение к журналу «Средние
века»). — М.: Академический Проект, 2020. — 348 с. —
(Исторические технологии).
ISBN 978G5G8291-3410-5
В издании представлены свидетельства о себе древнерусских
авторов XII–XVII вв. Во вводной статье дается общая картина
феномена русской средневековой автобиографии и история его
изучения. Публикуемые тексты снабжены краткими биографи-
ческими справками об их создателях, а также комментариями
исторического и филологического характера, необходимыми
для их понимания современным читателем. В приложении при-
водятся работы исследователей, рассматривающие древнерус-
ские автобиографические сочинения в историко-культурном
ключе. Книга адресована в первую очередь преподавателям
и студентам вузов: историкам, культурологам, филологам,
антропологам, психологам и предназначена для использования
в учебных курсах по соответствующим специальностям. Она
призвана способствовать оживлению исследовательского ин-
тереса к древнерусским автобиографическим свидетельствам,
а также к проблемам личности в русской истории и культуре.
И89
УДК 49 (47)
ББК 63.3(2)
© Зарецкий Ю.П., введение, предисловие,
биографические справки, примечания, 2010
© Оригинал-макет, оформление.
Академический Проект, 2020
ISBN 978G5G8291-3410-5
От составителя
Этот сборник выходит вторым в серии изданий
автобиографических текстов, задуманной несколько
лет назад в Отделе западноевропейского Средневе-
ковья и раннего Нового времени Института всеобщей
истории РАН. Как и первый
ном студентам. Но не только. Инициаторы проекта
исходили из того, что комментированная публикация
под одной обложкой семи древнерусских автобио-
графических сочинений будет представлять интерес
и для более широкого круга читателей. Во-первых,
в связи с тем пристальным вниманием к отдельному
человеку и его внутреннему миру, которое наблюда-
ется сегодня в гуманитарных науках. Во-вторых, в
связи с малоизученностью личностной проблемати-
ки в истории русской культуры и имеющимися в этой
области широкими исследовательскими перспектива-
ми. Наконец, в-третьих, в связи с мощным импульсом
к изучению темы «человек в истории
гуманитарными науками в России в 1990-е — начале
2000-х гг., в частности, благодаря публикациям в еже-
годниках «Одиссей» и «Казус», а также благодаря
циклу исследований по истории западноевропейско-
го индивида А.Я. Гуревича и Л.М. Баткина
1 История субъективности: Средневековый Запад (Августин Авре-
лий, Св. Патрик Ирландский, Олох Санкт-Эммерамский, Гвиберт Но-
жанский, Пьер Абеляр, Анджела из Фолиньо, Михаил VIII Палеолог,
Карл IV Люксембург) / Сост., предисл., вступ. ст. Ю.П. Зарецкого. При-
ложение к журналу «Средние века». М.: Академический Проект, 2009.
2 См. особенно:
сии о личности и индивидуальности в истории культуры // Одиссей
1990. М., 1990;
реальная или ложная проблема? // Развитие личности. 2003. No 1–2;
Он же.

Исследование выполнено при финансовой поддержке
П.Ю. Уваров (председатель), И.Н. Данилевский, Ю.П. Зарецкий,
А.Б. Каменский, О.Е. Кошелева, И.П. Кулакова, К.А. Левинсон,
субъективности: Древняя Русь / Сост.
Ю.П. Зарецкий (Приложение к журналу «Средние
века»). — М.: Академический Проект; Гаудеамус,
ISBN 978G5G8291-1287-5 (Академический Проект)
В издании представлены свидетельства о себе древнерусских
авторов XII–XVII вв. Во вводной статье дается общая картина
феномена русской средневековой автобиографии и история его
изучения. Публикуемые тексты снабжены краткими биографи-
ческими справками об их создателях, а также комментариями
ского и филологического характера, необходимыми
для их понимания современным читателем. В приложении при-
водятся работы исследователей, рассматривающие древнерус-
ские автобиографические сочинения в историко-культурном
ключе. Книга адресована в первую очередь преподавателям
и студентам вузов: историкам, культурологам, филологам,
пологам, психологам и предназначена для использования
в учебных курсах по соответствующим специальностям. Она
призвана способствовать оживлению исследовательского ин-
тереса к древнерусским автобиографическим свидетельствам,
а также к проблемам личности в русской истории и культуре.
97(47)
К 63.3(2)
© Зарецкий Ю.П., введение, предисловие,
биографические справки, примечания, 2010
От составителя
Этот сборник выходит вторым в серии изданий
автобиографических текстов, задуманной несколько
лет назад в Отделе западноевропейского Средневе-
ковья и раннего Нового времени Института всеобщей
истории РАН. Как и первый1, он адресован в основ-
ном студентам. Но не только. Инициаторы проекта
исходили из того, что комментированная публикация
под одной обложкой семи древнерусских автобио-
графических сочинений будет представлять интерес
и для более широкого круга читателей. Во-первых,
в связи с тем пристальным вниманием к отдельному
человеку и его внутреннему миру, которое наблюда-
ется сегодня в гуманитарных науках. Во-вторых, в
связи с малоизученностью личностной проблемати-
ки в истории русской культуры и имеющимися в этой
области широкими исследовательскими перспектива-
ми. Наконец, в-третьих, в связи с мощным импульсом
к изучению темы «человек в истории», полученным
гуманитарными науками в России в 1990-е
—
начале
2000-х гг., в частности, благодаря публикациям в еже-
годниках «Одиссей» и «Казус», а также благодаря
циклу исследований по истории западноевропейско-
го индивида А.Я. Гуревича и Л.М. Баткина2.
1 История субъективности: Средневековый Запад (Августин Авре-
лий, Св. Патрик Ирландский, Олох Санкт-Эммерамский, Гвиберт Но-
жанский, Пьер Абеляр, Анджела из Фолиньо, Михаил VIII Палеолог,
Карл IV Люксембург) / Сост., предисл., вступ. ст. Ю.П. Зарецкого. При-
ложение к журналу «Средние века». М.: Академический Проект, 2009.
2 См. особенно: Гуревич А.Я. Еще несколько замечаний к дискус-
сии о личности и индивидуальности в истории культуры // Одиссей
1990. М., 1990; Он же. Человеческая личность в средневековой Европе:
реальная или ложная проблема? // Развитие личности. 2003. No 1–2;
Он же. Индивид и социум на средневековом Западе. М., 2005; Бат-

6
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
К сказанному следует добавить, что для историков
западноевропейского Средневековья и раннего Ново-
го времени автобиографические свидетельства давно
стали предметом разностороннего изучения. Исто-
рики же русской культуры допетровского времени, за
редким исключением, до сих пор не проявляли к ним
сколько-нибудь значительного внимания. Состави-
тель этого сборника надеется, что представленные в
нем автобиографические тексты, а также его вступи-
тельная статья и приложения смогут способствовать
оживлению исследовательского интереса к много-
ликому и неоднозначному феномену древнерусской
автобиографии.
***
В сборник включены семь сочинений: «Поучение»
Владимира Мономаха, «Первое послание Андрею
Курбскому» Ивана IV (фрагмент), «Повесть о житии»
Мартирия Зеленецкого, «Сказание об Анзерском
ските» Елеазара Анзерского, «Записка» и «Житие»
Епифания Соловецкого, «Житие» Аввакума1. Эти со-
чинения отобраны исходя из трех основных критери-
ев. Во-первых — полноты биографических сведений
о герое / авторе; во-вторых — существующей в науке
традиции их обозначения и изучения как «автобио-
кин Л.М. Итальянское Возрождение в поисках индивидуальности.
М., 1989; Он же. К спорам о логико-историческом определении ин-
дивидуальности // Одиссей 1990. М., 1990; Он же. Итальянское Воз-
рождение: Проблемы и люди. М., 1995; Он же. Европейский индивид
наедине с самим собой. М., 2000.
1 Их публикация осуществлена по следующим изданиям: «По-
учение» Владимира Мономаха — Памятники литературы Древней
Руси. Вып. 11. М., 1989. С. 299–304 (пер. Д.С. Лихачева); «Первое посла-
ние Ивана Грозного Курбскому» — Переписка Ивана Грозного с Анд-
реем Курбским / Изд. подг. Я.С. Лурье и Ю.Д. Рыков. Л., 1979. С. 136–
143 (пер. Я.С. Лурье и О.В. Творогова); «Повесть о житии» Мартирия
Зеленецкого и «Сказание об Анзерском ските» Елеазара Анзерско-
го — Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в древнерусской ли-
тературе. Л., 1996. С. 285–292, 323–334; «Записка» Епифания — Карма-
нова О.Я. Автобиографическая записка соловецкого инока Епифания:
К проблеме мотивации текста // Старообрядчество в России (XVII–
XX вв.). М., 1999. С. 255–260; «Житие» Аввакума и «Житие» Епифа-
ния — Пустозерский сборник: Автографы сочинений Аввакума и Епи-
фания / Изд. подг. Н.С. Демкова, Н.Ф. Дробленкова, Л.И. Сазонова. Л.,
1975. С. 11–91, 112–138. Сверку текстов и приведение их в соответствие
с нормами современного русского языка выполнила А.Ю. Зарецкая.
графий»; наконец, в-третьих, исходя из задачи вы-
страивания в хронологической последовательности
репрезентативного ряда свидетельств о себе людей
Древней Руси. Для удобства чтения и использования
в учебной аудитории все тексты разбиты на смысло-
вые части: параграфы и абзацы. Заглавия отдельных
разделов, заключенные в квадратные скобки, принад-
лежат публикаторам. Каждый текст предваряется
краткой биографической справкой об авторе и его со-
чинении, а также указанием на основную литературу.
Сочинения Владимира Мономаха и Ивана IV дают-
ся в переводах, остальные — на языке оригинала. Сло-
ва в оригинальных текстах
ющим правилам: «
«v» — на «у» или «в», «ъ» сохраняется только там,
где этого требуют современные нормы русского язы-
ка. Написание заглавных букв приведено в соответ-
ствие с современным стандартом. В «Житии Авваку-
ма» разрядкой выделены скрытые цитаты из Библии.
Примечания даются постранично, они основываются
на традиции изучения и комментирования текстов в
работах Н.С. Демковой, Л.А. Дмитриева, Н.Ф. Дроб-
ленковой, О.Я. Кармановой, В.Б. Кобрина, Е.В. Кру-
шельницкой, Д.С. Лихачева, Я.С. Лурье, А.Н. Робин-
сона, Б.А. Романова, Н.И. Субботина.
В приложении публикуются статьи исследовате-
лей, рассматривающие древнерусские «автобиогра-
фии» в историко-культурном ключе: Д.С. Лихачева,
Е.В. Крушельницкой, С.А. Зеньковского, П. Хант.
Составитель рад возможности выразить призна-
тельность И.Н. Данилевскому, В.М. Живову, О.Е. Ко-
шелевой, Н.В. Рязановскому,
ные части этой работы, либо ее первые варианты це-
ликом. Замечания, которые они высказали, оказали
большую помощь в подготовке книги к печати. Моя
искренняя благодарность А.Б. Каменскому и сотруд-
никам кафедры Отечественной истории древнего
мира и средних веков РГГУ за заинтересованное и
полезное обсуждение. Особое удовольствие мне до-

7
Т
о
м
I
I
.
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
О
т
с
о
с
т
а
в
и
т
е
л
я
К сказанному следует добавить, что для историков
западноевропейского Средневековья и раннего Ново-
ские свидетельства давно
стали предметом разностороннего изучения. Исто-
рики же русской культуры допетровского времени, за
редким исключением, до сих пор не проявляли к ним
сколько-нибудь значительного внимания. Состави-
тель этого сборника надеется, что представленные в
нем автобиографические тексты, а также его вступи-
тельная статья и приложения смогут способствовать
оживлению исследовательского интереса к много-
ликому и неоднозначному феномену древнерусской
В сборник включены семь сочинений: «Поучение»
Владимира Мономаха, «Первое послание Андрею
Курбскому» Ивана IV (фрагмент), «Повесть о житии»
Мартирия Зеленецкого, «Сказание об Анзерском
ските» Елеазара Анзерского, «Записка» и «Житие»
. Эти со-
чинения отобраны исходя из трех основных критери-
ев. Во-первых — полноты биографических сведений
/ авторе; во-вторых — существующей в науке
традиции их обозначения и изучения как «автобио-
Итальянское Возрождение в поисках индивидуальности.
К спорам о логико-историческом определении ин-
Итальянское Воз-
Европейский индивид
Их публикация осуществлена по следующим изданиям: «По-
учение» Владимира Мономаха — Памятники литературы Древней
Руси. Вып. 11. М., 1989. С. 299–304 (пер. Д.С. Лихачева); «Первое посла-
ние Ивана Грозного Курбскому» — Переписка Ивана Грозного с Анд-
реем Курбским / Изд. подг. Я.С. Лурье и Ю.Д. Рыков. Л., 1979. С. 136–
143 (пер. Я.С. Лурье и О.В. Творогова); «Повесть о житии» Мартирия
Зеленецкого и «Сказание об Анзерском ските» Елеазара Анзерско-
го — Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в древнерусской ли-
тературе. Л., 1996. С. 285–292, 323–334; «Записка» Епифания — Карма-
Автобиографическая записка соловецкого инока Епифания:
К проблеме мотивации текста // Старообрядчество в России (XVII–
XX вв.). М., 1999. С. 255–260; «Житие» Аввакума и «Житие» Епифа-
ский сборник: Автографы сочинений Аввакума и Епи-
фания / Изд. подг. Н.С. Демкова, Н.Ф. Дробленкова, Л.И. Сазонова. Л.,
1975. С. 11–91, 112–138. Сверку текстов и приведение их в соответствие
с нормами современного русского языка выполнила А.Ю. Зарецкая.
графий»; наконец, в-третьих, исходя из задачи вы-
страивания в хронологической последовательности
репрезентативного ряда свидетельств о себе людей
Древней Руси. Для удобства чтения и использования
в учебной аудитории все тексты разбиты на смысло-
вые части: параграфы и абзацы. Заглавия отдельных
разделов, заключенные в квадратные скобки, принад-
лежат публикаторам. Каждый текст предваряется
краткой биографической справкой об авторе и его со-
чинении, а также указанием на основную литературу.
Сочинения Владимира Мономаха и Ивана IV дают-
ся в переводах, остальные — на языке оригинала. Сло-
ва в оригинальных текстах воспроизводятся по следу-
ющим правилам: «» заменяется на «е», «i» — на «и»,
«v» — на «у» или «в», «ъ» сохраняется только там,
где этого требуют современные нормы русского язы-
ка. Написание заглавных букв приведено в соответ-
ствие с современным стандартом. В «Житии Авваку-
ма» разрядкой выделены скрытые цитаты из Библии.
Примечания даются постранично, они основываются
на традиции изучения и комментирования текстов в
работах Н.С. Демковой, Л.А. Дмитриева, Н.Ф. Дроб-
ленковой, О.Я. Кармановой, В.Б. Кобрина, Е.В. Кру-
шельницкой, Д.С. Лихачева, Я.С. Лурье, А.Н. Робин-
сона, Б.А. Романова, Н.И. Субботина.
В приложении публикуются статьи исследовате-
лей, рассматривающие древнерусские «автобиогра-
фии» в историко-культурном ключе: Д.С. Лихачева,
Е.В. Крушельницкой, С.А. Зеньковского, П. Хант.
***
Составитель рад возможности выразить призна-
тельность И.Н. Данилевскому, В.М. Живову, О.Е. Ко-
шелевой, Н.В. Рязановскому, читавшим либо отдель-
ные части этой работы, либо ее первые варианты це-
ликом. Замечания, которые они высказали, оказали
большую помощь в подготовке книги к печати. Моя
искренняя благодарность А.Б. Каменскому и сотруд-
никам кафедры Отечественной истории древнего
мира и средних веков РГГУ за заинтересованное и
полезное обсуждение. Особое удовольствие мне до-

8
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
ставляет возможность поблагодарить друзей и кол-
лег из Института всеобщей истории РАН за разнооб-
разную поддержку и содействие в реализации этого
проекта, а также Анну Зарецкую за помощь в подго-
товке рукописи книги к изданию.
АВТОБИОГР

ставляет возможность поблагодарить друзей и кол-
лег из Института всеобщей истории РАН за разнооб-
разную поддержку и содействие в реализации этого
проекта, а также Анну Зарецкую за помощь в подго-
«И О МНЕ ТВОРЮ ИЗВЕСТИЕ»:
РУССКИЕ СРЕДНЕВЕКОВЫЕ
АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ

«И о мне творю известие»:
Русские средневековые
автобиографические рассказы
Употребление слова «автобиография» и его
производных в этой вводной статье может вы-
звать недоумение читателя. Что это за анахронизм?
Существовала ли в Древней Руси автобиография?
Ответом на этот вопрос, по-видимому, может быть
одновременно и «нет», и «да» — как это иногда быва-
ет и в других случаях. «Нет» — поскольку в русской
литературе соответствующий жанр складывается
лишь в XIX в. Согласно утвердившейся в последнее
время в литературоведении точке зрения, автобио-
графический жанр в европейских литературах во-
обще сложился много позже окончания русского
Средневековья (какую бы периодизацию русской ис-
тории ни иметь в виду). «Да» — поскольку у нас, по-
видимому, нет лучшего чем «автобиография» (или,
более осторожно, «автобиографическое сочинение»)
понятия для обозначения ряда текстов допетров-
ского времени, в которых их авторы рассказывают
о собственной жизни
стическая культура упорно, часто вопреки желани-
ям ученых, навязывает это понятие для обозначения
свидетельств о себе людей, относящихся к временам,
1 В последние десятилетия не раз предпринимались попытки изоб-
рести полную или частичную замену термину «автобиография» при-
менительно к западноевропейским текстам позднего Средневековья и
раннего Нового времени, однако созданные исследователями неоло-
гизмы (egodocument, Selbstzeugnisse, les
life-writing) не получили широкого распространения. Из этих неологиз-
мов в русском языке сегодня наиболее часто используется «эгодоку-
мент». См. об этом:
людей: новые исследования голландских историков // Человек второго
плана в истории. Вып. 4. Ростов н/Д, 2007. С. 7–11.

«И о мне творю известие»:
Русские средневековые
автобиографические рассказы
Употребление слова «автобиография» и его
производных в этой вводной статье может вы-
звать недоумение читателя. Что это за анахронизм?
Существовала ли в Древней Руси автобиография?
Ответом на этот вопрос, по-видимому, может быть
одновременно и «нет», и «да» — как это иногда быва-
ет и в других случаях. «Нет» — поскольку в русской
литературе соответствующий жанр складывается
лишь в XIX в. Согласно утвердившейся в последнее
время в литературоведении точке зрения, автобио-
графический жанр в европейских литературах во-
обще сложился много позже окончания русского
Средневековья (какую бы периодизацию русской ис-
тории ни иметь в виду). «Да» — поскольку у нас, по-
видимому, нет лучшего чем «автобиография» (или,
более осторожно, «автобиографическое сочинение»)
понятия для обозначения ряда текстов допетров-
ского времени, в которых их авторы рассказывают
о собственной жизни1. Сегодняшняя индивидуали-
стическая культура упорно, часто вопреки желани-
ям ученых, навязывает это понятие для обозначения
свидетельств о себе людей, относящихся к временам,
1 В последние десятилетия не раз предпринимались попытки изоб-
рести полную или частичную замену термину «автобиография» при-
менительно к западноевропейским текстам позднего Средневековья и
раннего Нового времени, однако созданные исследователями неоло-
гизмы (egodocument, Selbstzeugnisse, les écrits du for privé, self-testimony,
life-writing) не получили широкого распространения. Из этих неологиз-
мов в русском языке сегодня наиболее часто используется «эгодоку-
мент». См. об этом: Зарецкий Ю.П. Свидетельства о себе «маленьких»
людей: новые исследования голландских историков // Человек второго
плана в истории. Вып. 4. Ростов н/Д, 2007. С. 7–11.

12
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
далеким от современности. Неудивительно, что оно
широко используется в исследованиях по древне-
русской литературе: традиция именовать несколько
сочинений, начиная с «Поучения» князя Владимира
Мономаха и заканчивая «Житием» протопопа Авва-
кума, «автобиографиями» существует не одно деся-
тилетие. На протяжении десятилетий исследователи
также говорят об «автобиографическом содержа-
нии» различных традиционных литературных форм
Древней Руси: житий святых, писем, духовных заве-
щаний, челобитных. В итоге с анахронистичностью
понятия «автобиография» приходится смириться. Но
только отчасти: мы должны всегда помнить о смысло-
вых отличиях рассказов о себе, написанных сотни лет
назад, от сегодняшних — точно так же, как и об отли-
чиях «картины мира» людей, их написавших, от тех
представлений, которые мы разделяем сегодня.
I. Изучение древнерусской автобиографии
во второй половине XX в.
Первые работы, посвященные древнерусской ав-
тобиографии, появились в конце 50 — начале 60-х гг.
прошлого столетия. В значительной степени общей
постановкой вопроса об автобиографии в Древней
Руси мы обязаны С.А. Зеньковскому, опубликовав-
шему в 1956 г. на немецком языке пионерскую ста-
тью «Монах Епифаний и происхождение древнерус-
ской автобиографии»1. Практически одновременно
автобиографические сочинения русского раскола
привлекли внимание А.Н. Робинсона, посвятивше-
го целую серию исследований «житиям» Аввакума
и Епифания2. С этого времени вопросы о древнерус-
ской автобиографии с разной степенью полноты и
1 Zenkovsky S.A. Der Mönch Epifanij und die Entstehung der altrussi-
chen Autobiographie // Die Welt der Slaven 1 (1956). Heft 3. S. 276–292.
2 Робинсон А.Н. Житие Епифания как памятник дидактической
автобиографии // ТОДРЛ 15 (1958). С. 203–224; Он же. О художест-
венных принципах автобиографического повествования у Аввакума и
Епифания // Славянская филология 2 (1958). С. 245–272; Он же. Жиз-
неописания Аввакума и Епифания: Исследования и тексты. М., 1963.
глубины стали подниматься в работах В.Е.
Н.С. Демковой
Н.В. Понырко
русской литературы. Среди этих работ особо следу-
ет отметить недавнее монографическое исследова-
ние Е.В. Крушельницкой «Автобиография и житие
в древнерусской литературе»
нескольких примерах XVI–XVII вв. одну из особен-
ностей древнерусского автобиографизма — его связь
с практикой составления житий, но также касающееся
и более общих вопросов.
Говоря об истории изучения древнерусской авто-
биографии в целом, можно обозначить два достаточ-
но очевидных факта. Во-первых, почти безраздельное
господство литературоведческих подходов (исключе-
ния составляют, пожалуй, лишь работы Зеньковского,
Плюхановой и Робинсона, поскольку они позволяют
взглянуть на отдельные моменты древнерусского авто-
биографизма в более широком историко-культурном
контексте). Во-вторых, недостаточную изученность
этого литературного феномена и разнобой в трактов-
ке самого понятия «древнерусская автобиография».
1 Гусев В.Е.
(1958). С. 228–232.
2 Демкова Н.С.
вествования в Житии Аввакума // Т
3 Копреева Т.Н.
димира Мономаха // Т
4 Плюханова М.Б.
диции // Gattungen und Genologie der slavisch-ortodoxen Literaturen des
Mittelalters (Dritte Berliner Fachtagung, 1988) / Hrsg. von K.-D. Seemann.
Weisbaden, 1992;
поп Аввакум. Инок Епифаний. Поп Лазарь. Дьякон Федор. М., 1989.
С. 7–36;
ности: Самосакрализация, самосожжение, плавание на корабле // Из
истории русской культуры. Т. 3: XVII — начало XVIII века. М., 1996.
С. 390–393.
5 Понырко Н.В.
ТОДРЛ 39 (1985).
6 Ранчин А.М.
тературе второй половины XVI–XVII вв. (Повесть Мартирия Зеленец-
кого, Записка Елеазара Анзерского, Жития Аввакума и Епифания):
Проблема жанра // Он же. Статьи о древнерусской литературе. М.,
1999. С. 158–177.
7
литературе. СПб., 1996.

13
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
далеким от современности. Неудивительно, что оно
широко используется в исследованиях по древне-
русской литературе: традиция именовать несколько
сочинений, начиная с «Поучения» князя Владимира
Мономаха и заканчивая «Житием» протопопа Авва-
кума, «автобиографиями» существует не одно деся-
тилетие. На протяжении десятилетий исследователи
также говорят об «автобиографическом содержа-
нии» различных традиционных литературных форм
Древней Руси: житий святых, писем, духовных заве-
щаний, челобитных. В итоге с анахронистичностью
понятия «автобиография» приходится смириться. Но
только отчасти: мы должны всегда помнить о смысло-
вых отличиях рассказов о себе, написанных сотни лет
назад, от сегодняшних — точно так же, как и об отли-
чиях «картины мира» людей, их написавших, от тех
представлений, которые мы разделяем сегодня.
I. Изучение древнерусской автобиографии
Первые работы, посвященные древнерусской ав-
тобиографии, появились в конце 50 — начале 60-х гг.
прошлого столетия. В значительной степени общей
постановкой вопроса об автобиографии в Древней
Руси мы обязаны С.А. Зеньковскому, опубликовав-
шему в 1956 г. на немецком языке пионерскую ста-
тью «Монах Епифаний и происхождение древнерус-
. Практически одновременно
автобиографические сочинения русского раскола
привлекли внимание А.Н. Робинсона, посвятивше-
го целую серию исследований «житиям» Аввакума
. С этого времени вопросы о древнерус-
ской автобиографии с разной степенью полноты и
nch Epifanij und die Entstehung der altrussi-
chen Autobiographie // Die Welt der Slaven 1 (1956). Heft 3. S. 276–292.
Житие Епифания как памятник дидактической
. О художест-
венных принципах автобиографического повествования у Аввакума и
Он же. Жиз-
неописания Аввакума и Епифания: Исследования и тексты. М., 1963.
глубины стали подниматься в работах В.Е. Гусева1,
Н.С. Демковой2, Т.Н. Копреевой3, М.Б. Плюхановой4,
Н.В. Понырко5, А.М. Ранчина6 и других историков
русской литературы. Среди этих работ особо следу-
ет отметить недавнее монографическое исследова-
ние Е.В. Крушельницкой «Автобиография и житие
в древнерусской литературе»7, рассматривающее на
нескольких примерах XVI–XVII вв. одну из особен-
ностей древнерусского автобиографизма — его связь
с практикой составления житий, но также касающееся
и более общих вопросов.
Говоря об истории изучения древнерусской авто-
биографии в целом, можно обозначить два достаточ-
но очевидных факта. Во-первых, почти безраздельное
господство литературоведческих подходов (исключе-
ния составляют, пожалуй, лишь работы Зеньковского,
Плюхановой и Робинсона, поскольку они позволяют
взглянуть на отдельные моменты древнерусского авто-
биографизма в более широком историко-культурном
контексте). Во-вторых, недостаточную изученность
этого литературного феномена и разнобой в трактов-
ке самого понятия «древнерусская автобиография».
1 Гусев В.Е. О жанре Жития протопопа Аввакума // ТОДРЛ 24
(1958). С. 228–232.
2 Демкова Н.С. К вопросу об истоках автобиографического по-
вествования в Житии Аввакума // ТОДРЛ 15 (1969).
3 Копреева Т.Н. К вопросу о жанровой природе «Поучения» Вла-
димира Мономаха // ТОДРЛ 27 (1972).
4 Плюханова М.Б. Житие Епифания в свете проблем жанра и тра-
диции // Gattungen und Genologie der slavisch-ortodoxen Literaturen des
Mittelalters (Dritte Berliner Fachtagung, 1988) / Hrsg. von K.-D. Seemann.
Weisbaden, 1992; Она же. Предисловие // Пустозерская проза: Прото-
поп Аввакум. Инок Епифаний. Поп Лазарь. Дьякон Федор. М., 1989.
С. 7–36; Она же. О национальных средствах самоопределения лич-
ности: Самосакрализация, самосожжение, плавание на корабле // Из
истории русской культуры. Т. 3: XVII — начало XVIII века. М., 1996.
С. 390–393.
5 Понырко Н.В. Житие Аввакума как духовное завещание //
ТОДРЛ 39 (1985).
6 Ранчин А.М. Автобиографические повествования в русской ли-
тературе второй половины XVI–XVII вв. (Повесть Мартирия Зеленец-
кого, Записка Елеазара Анзерского, Жития Аввакума и Епифания):
Проблема жанра // Он же. Статьи о древнерусской литературе. М.,
1999. С. 158–177.
7 Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в древнерусской
литературе. СПб., 1996.

14
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Пятьдесят лет назад А.Н. Робинсон писал о том, что
«методика исследования проблемы автобиографизма
в древнерусской литературе еще не определилась»1,
и о «еще почти неразработанной проблеме изучения
идейно-художественных особенностей древнерусской
автобиографии»2. За прошедшее с тех пор время ситуа-
ция едва ли серьезно изменилась. Е.В. Крушельницкая
в упоминавшейся книге вынуждена констатировать
практически то же самое: «Неизученными остаются...
формы существования автобиографического повест-
вования в древнерусской литературе, а сама проблема
автобиографизма рассматривается преимущественно
только в связи с исследованием творчества Аввакума и
Епифания»3.
Крайние позиции в отношении временных и смыс-
ловых рамок понятия «древнерусская автобиогра-
фия», впрочем, проглядываются достаточно четко.
Одна из них, долгое время доминировавшая в отечест-
венном литературоведении, жестко соотносила появ-
ление жанра автобиографии с «Житием» Аввакума
(и в гораздо меньшей степени Епифания)4. Все авто-
биографические сочинения, появившиеся ранее сере-
дины XVII в., либо рассматриваются ее сторонниками
исключительно как «предшественники» автобиогра-
фий пустозерских страстотерпцев, либо вовсе игно-
рируются за малозначительностью («ученым, ищущим
истоки пустозерского автобиографизма, — считает
М.Б. Плюханова, — удается найти лишь несколько
маловыразительных случаев повествования от перво-
го лица»5). Еще более категоричен В.Е. Гусев, считав-
ший, что в древнерусской литературе «существование
собственно автобиографии как самостоятельного ли-
тературного жанра сомнительно»6. Что касается при-
знанного шедевра древнерусского автобиографизма,
1 Робинсон А.Н. Житие Епифания как памятник дидактической
автобиографии. С. 205.
2 Робинсон А.Н. Жизнеописания Аввакума и Епифания. С. 44.
3 Крушельницкая Е.В. Указ. соч. С. 3.
4 См., напр.: Лихачев Д.С. Зарождение и развитие жанров древ-
нерусской литературы // Исследования по древнерусской литерату-
ре. Л., 1986. С. 90.
5 Плюханова М.Б. Предисловие // Пустозерская проза. С. 28.
6 Гусев В.Е. О жанре Жития протопопа Аввакума. С. 196.
«Жития» Аввакума, то оно, по мнению ученого, «не
столько связано с традиционными жанрами древне-
русской письменности, сколько предвещает появление
более развитых форм новой русской литературы»
Противоположная позиция еще раньше была
обозначена С.А. Зеньковским, исходившим из расши-
рительной трактовки автобиографии как жанра. Этот
ученый первым объявил о наличии автобиографиче-
ской традиции в древнерусской литературе едва ли
не с самого начала ее существования. Он утверждал,
что «русская автобиография развивалась медленно,
но непрерывно... Первые автобиографические мо-
тивы выступили в традиции, соответствующей жи-
тийной литературе, одновременно с... Поучением
Владимира Мономаха, первым светским произведени-
ем с автобиографиче
нию, «в поздний московский период автобиографи-
ческий жанр уже имел прочные корни»
знанный шедевр Аввакума не следует рассматривать в
этом смысле как эпохальное событие
новатор
в целом, Зеньковский все же подчеркивает, что «мно-
гочисленные более ранние примеры этого жанра были
известны в московской Руси. И раннехристианская
литература, и русские светские сочинения допетров-
ского времени предоставили множество моделей для
написания автобиографии»
строить автобиографическую традицию древнерус-
1 Гусев В.Е.
2 Zenkovsky S.A.
chen Autobiographie. S. 288–289. Цит. по:
С. 164–165. В других работах Зеньковский уточняет, что автобиография
становится распространенной на Руси начиная с XVI века (
ky S.A.
Slavic Studies 1 (1956). P. 8) или даже с XV (
of Epiphany a Moscovite Visionary // Studies in Russian and Polish Literature
in Honour of W
3 С.А. Зеньковский считал это мнение ошибочным и утверждал,
что оно «основано на недостаточной изученности древнерусской сло-
весности» (
altrussichen Autobiographie. S. 288. Цит. по:
соч. С. 164).
4 Zenkovsky
Literature. P. 7.

15
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
Пятьдесят лет назад А.Н. Робинсон писал о том, что
«методика исследования проблемы автобиографизма
в древнерусской литературе еще не определилась»1,
и о «еще почти неразработанной проблеме изучения
идейно-художественных особенностей древнерусской
. За прошедшее с тех пор время ситуа-
ция едва ли серьезно изменилась. Е.В. Крушельницкая
в упоминавшейся книге вынуждена констатировать
практически то же самое: «Неизученными остаются...
формы существования автобиографического повест-
вования в древнерусской литературе, а сама проблема
автобиографизма рассматривается преимущественно
только в связи с исследованием творчества Аввакума и
Крайние позиции в отношении временных и смыс-
ловых рамок понятия «древнерусская автобиогра-
фия», впрочем, проглядываются достаточно четко.
Одна из них, долгое время доминировавшая в отечест-
венном литературоведении, жестко соотносила появ-
ление жанра автобиографии с «Житием» Аввакума
. Все авто-
биографические сочинения, появившиеся ранее сере-
дины XVII в., либо рассматриваются ее сторонниками
исключительно как «предшественники» автобиогра-
фий пустозерских страстотерпцев, либо вовсе игно-
рируются за малозначительностью («ученым, ищущим
истоки пустозерского автобиографизма, — считает
М.Б. Плюханова, — удается найти лишь несколько
маловыразительных случаев повествования от перво-
). Еще более категоричен В.Е. Гусев, считав-
вование
собственно автобиографии как самостоятельного ли-
. Что касается при-
знанного шедевра древнерусского автобиографизма,
Житие Епифания как памятник дидактической
Жизнеописания Аввакума и Епифания. С. 44.
Зарождение и развитие жанров древ-
нерусской литературы // Исследования по древнерусской литерату-
Предисловие // Пустозерская проза. С. 28.
О жанре Жития протопопа Аввакума. С. 196.
«Жития» Аввакума, то оно, по мнению ученого, «не
столько связано с традиционными жанрами древне-
русской письменности, сколько предвещает появление
более развитых форм новой русской литературы»1.
Противоположная позиция еще раньше была
обозначена С.А. Зеньковским, исходившим из расши-
рительной трактовки автобиографии как жанра. Этот
ученый первым объявил о наличии автобиографиче-
ской традиции в древнерусской литературе едва ли
не с самого начала ее существования. Он утверждал,
что «русская автобиография развивалась медленно,
но непрерывно... Первые автобиографические мо-
тивы выступили в традиции, соответствующей жи-
тийной литературе, одновременно с... Поучением
Владимира Мономаха, первым светским произведени-
ем с автобиографическими элементами». По его мне-
нию, «в поздний московский период автобиографи-
ческий жанр уже имел прочные корни»2 и потому при-
знанный шедевр Аввакума не следует рассматривать в
этом смысле как эпохальное событие3. Не оспаривая
новаторство автобиографии «мятежного протопопа»
в целом, Зеньковский все же подчеркивает, что «мно-
гочисленные более ранние примеры этого жанра были
известны в московской Руси. И раннехристианская
литература, и русские светские сочинения допетров-
ского времени предоставили множество моделей для
написания автобиографии»4. И хотя эта попытка вы-
строить автобиографическую традицию древнерус-
1 Гусев В.Е. О жанре Жития протопопа Аввакума. С. 202.
2 Zenkovsky S.A. Der Mönch Epifanij und die Entstehung der altrussi-
chen Autobiographie. S. 288–289. Цит. по: Крушельницкая Е.В. Указ. соч.
С. 164–165. В других работах Зеньковский уточняет, что автобиография
становится распространенной на Руси начиная с XVI века (Zenkovs-
ky S.A. The Old Believer Avvakum: His Role in Russian Literature // Indiana
Slavic Studies 1 (1956). P. 8) или даже с XV (Zenkovsky S.A. The Confession
of Epiphany a Moscovite Visionary // Studies in Russian and Polish Literature
in Honour of Waclaw Lednicki. Gravenhage, 1962. P. 65).
3 С.А. Зеньковский считал это мнение ошибочным и утверждал,
что оно «основано на недостаточной изученности древнерусской сло-
весности» (Zenkovsky S.A. Der Mönch Epifanij und die Entstehung der
altrussichen Autobiographie. S. 288. Цит. по: Крушельницкая Е.В. Указ.
соч. С. 164).
4 Zenkovsky S.A. The Old Believer Avvakum: His Role in Russian
Literature. P. 7.

16
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
ской литературы вызвала впоследствии во многом
справедливую критику, прежде всего из-за явно не-
достаточного для столь смелых обобщений знаком-
ства исследователя с текстами1, заслуга Зеньковского
в постановке проблемы едва ли подлежит сомнению.
Стремление к осмыслению феномена древнерус-
ской автобиографии (в основном в связи с поиском
ее истоков) породило целую серию работ, посвящен-
ных определению ее места в системе жанров древ-
нерусской литературы. По С.А. Зеньковскому, «она
возникла из двух основополагающих элементов: с од-
ной стороны, из завещания и монастырского устава,
с другой стороны, из автобиографических рассказов
о житии»2. Н.В. Понырко соотносит древнерусский
автобиографизм с традицией духовных завещаний3.
Крупнейший исследователь пустозерского автобио-
графического цикла А.Н. Робинсон считает его моди-
фикацией и развитием житийной традиции и говорит
об элементах автобиографического повествования в
агиографических текстах4. Иногда говорят также об
автобиографичности поучений, предисловий к кни-
гам, записок дворян XVI–XVII вв. о своей службе и
семье5 и др.
В новейших исследованиях вопрос о содержании
понятия «древнерусская автобиография» утрачива-
ет одномерность. Ученые все настойчивее пытаются
провести разграничения между автобиографизмом
(рассказами авторов о себе, существующими в рамках
разных литературных жанров) и собственно автобио-
графией и приходят к выводу об их несовпадении. Так,
у Т.Н. Копреевой читаем, что «автобиографизм очень
рано находит свое место в системе письменных жанров
1 См., напр.: Крушельницкая Е.В. Указ. соч. С. 165.
2 Zenkovsky S.A. Der Mönch Epifanij und die Entstehung der
altrussichen Autobiographie. S. 288. Цит. по: Крушельницкая Е.В. Указ.
соч. С. 164.
3 См.прим.5нас.13.
4 Робинсон А.Н. Житие Епифания как памятник дидактической
автобиографии. С. 205.
5 Кошелева О.Е., Морозов Б.Н. Историческое сознание и соци-
альное поведение российского дворянства XVII века // Сословия и
государственная власть в России: XV — середина XIX в. М., 1994. Ч. 1.
С. 226–229.
древней Руси...», однако «наличие автобиографиче-
ских материалов, рассеянных в произведениях разных
жанров, не превращает их в автобиографию»
называвшемся исследовании Е.В. Крушельницкой тра-
диции автобиографического повествования в монаше-
ской среде картина представляется также неоднознач-
ной. Автор склоняется к компромиссному решению
вопроса о рождении жанра автобиографии (по ее мне-
нию, он начинается с «житий» Аввакума и Епифания):
хотя непосредственных аналогов этим сочинениям в
предшествую
графическая традиция в древнерусской литературе все
же сущест
ния» появления обоих
Если попытаться подвести некоторый общий итог
осмыслению места «автобиографии» в древнерусской
литературе, следует особо выделить два момента.
Прежде всего очевидно, что собственно «автобио-
графий», т. е. более или менее обстоятельных и обо-
собленных рассказов авторов о себе, до Епифания и
Аввакума, как счет ни вести, насчитывается не так уж
много
физму всегда в той или иной мере находилось место,
причем особенно отчетливо он проявлялся в «прак-
тических» жанрах, часто находящихся на периферии
«большой» литературы
Присутствие рассказа о себе предполагали раз-
личные традиционные литературные формы, напри-
мер, «поучения», чрезвычайно популярные на Руси
среди монастырской братии, в первую очередь бла-
годаря одноименному произведению аввы Дорофея,
1 Копреева Т.Н.
димира Мономаха. С. 103–104.
2 Крушельницкая Е.В.
3 Ср. гораздо более расширительное толкование понятия «древ-
нерусская автобиография» и, соответственно, более пространный
перечень сочинений у С.А. Зеньковского:
Epifanij und die Entstehung der altrussichen Autobiographie. S. 285–289;
Idem. T4 «Жанры, в которых возникал автобиографизм, — замечает по
этому поводу исследователь, — не являются собственно литератур-
ными, а имеют прежде всего практическую функцию» (
кая Е.В.

17
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
ской литературы вызвала впоследствии во многом
справедливую критику, прежде всего из-за явно не-
достаточного для столь смелых обобщений знаком-
, заслуга Зеньковского
в постановке проблемы едва ли подлежит сомнению.
Стремление к осмыслению феномена древнерус-
ской автобиографии (в основном в связи с поиском
ее истоков) породило целую серию работ, посвящен-
ных определению ее места в системе жанров древ-
нерусской литературы. По С.А. Зеньковскому, «она
возникла из двух основополагающих элементов: с од-
ной стороны, из завещания и монастырского устава,
с другой стороны, из автобиографических рассказов
. Н.В. Понырко соотносит древнерусский
автобиографизм с традицией духовных завещаний3.
Крупнейший исследователь пустозерского автобио-
графического цикла А.Н. Робинсон считает его моди-
фикацией и развитием житийной традиции и говорит
биографического повествования в
. Иногда говорят также об
сти поучений, предисловий к кни-
гам, записок дворян XVI–XVII вв. о своей службе и
В новейших исследованиях вопрос о содержании
понятия «древнерусская автобиография» утрачива-
ет одномерность. Ученые все настойчивее пытаются
провести разграничения между автобиографизмом
(рассказами авторов о себе, существующими в рамках
разных литературных жанров) и собственно автобио-
графией и приходят к выводу об их несовпадении. Так,
у Т.Н. Копреевой читаем, что «автобиографизм очень
рано находит свое место в системе письменных жанров
nch Epifanij und die Entstehung der
Крушельницкая Е.В. Указ.
Житие Епифания как памятник дидактической
Историческое сознание и соци-
альное поведение российского дворянства XVII века // Сословия и
государственная власть в России: XV — середина XIX в. М., 1994. Ч. 1.
древней Руси...», однако «наличие автобиографиче-
ских материалов, рассеянных в произведениях разных
жанров, не превращает их в автобиографию»1. В уже
называвшемся исследовании Е.В. Крушельницкой тра-
диции автобиографического повествования в монаше-
ской среде картина представляется также неоднознач-
ной. Автор склоняется к компромиссному решению
вопроса о рождении жанра автобиографии (по ее мне-
нию, он начинается с «житий» Аввакума и Епифания):
хотя непосредственных аналогов этим сочинениям в
предшествующей литературе найти нельзя, автобио-
графическая традиция в древнерусской литературе все
же существовала и создавала «важные общие основа-
ния» появления обоих2.
Если попытаться подвести некоторый общий итог
осмыслению места «автобиографии» в древнерусской
литературе, следует особо выделить два момента.
Прежде всего очевидно, что собственно «автобио-
графий», т. е. более или менее обстоятельных и обо-
собленных рассказов авторов о себе, до Епифания и
Аввакума, как счет ни вести, насчитывается не так уж
много3. В то же время несомненно, что автобиогра-
физму всегда в той или иной мере находилось место,
причем особенно отчетливо он проявлялся в «прак-
тических» жанрах, часто находящихся на периферии
«большой» литературы4.
Присутствие рассказа о себе предполагали раз-
личные традиционные литературные формы, напри-
мер, «поучения», чрезвычайно популярные на Руси
среди монастырской братии, в первую очередь бла-
годаря одноименному произведению аввы Дорофея,
1 Копреева Т.Н. К вопросу о жанровой природе «Поучения» Вла-
димира Мономаха. С. 103–104.
2 Крушельницкая Е.В. Указ. соч. С. 173.
3 Ср. гораздо более расширительное толкование понятия «древ-
нерусская автобиография» и, соответственно, более пространный
перечень сочинений у С.А. Зеньковского: Zenkovsky S.A. Der Mönch
Epifanij und die Entstehung der altrussichen Autobiographie. S. 285–289;
Idem. The Confession of Epiphany a Moscovite Visionary. P. 65–66.
4 «Жанры, в которых возникал автобиографизм, — замечает по
этому поводу исследователь, — не являются собственно литератур-
ными, а имеют прежде всего практическую функцию» (Крушельниц-
кая Е.В. Указ. соч. С. 170).

18
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
а также нравоучительным трактатам Василия Кап-
падокийского, Иоанна Лествичника, Ефрема Сирина.
В поток этого рода назидательной литературы впи-
сывается, хотя и не целиком1, сочинение Владимира
Мономаха, созданное по схожему образцу поучений
византийских императоров.
Довольно часто автобиографизм присутствует в
отступлениях авторов-составителей житий святых.
Обычно такие отступления густо насыщаются об-
щими местами и самоуничижительной риторикой,
но иногда, в нарушение канона, содержат и повсе-
дневные реалии, конкретику живого личного свиде-
тельства. Один из ярких примеров автобиографизма
такого рода — рассказ монаха Германа в «Житии»
Филиппа Ирапского2.
В XVI в. автобиографизм энергично вторгается в
эпистолярный жанр. В Первом послании Курбскому
Иван Грозный довольно обстоятельно передает ис-
торию своей жизни (точнее сказать, притеснений и
несправедливостей, которые он терпел), начиная с
самого раннего детства и доводя ее фактически до
времени написания послания. С XVII в. автобиогра-
фические мотивы начинают отчетливо прослежи-
ваться и в письмах духовных лиц3.
К категории сочинений, предполагающих опре-
деленную степень автобиографичности, можно отне-
сти и моления (книжное «приукрашенное» «Слово» /
«Моление» Даниила Заточника, «Моление к царю»
1 Алексеев М.П. Англо-саксонская параллель к «Поучению» Вла-
димира Мономаха // ТОДРЛ 2 (1935); Копреева Т.Н. К вопросу о жан-
ровой природе «Поучения» Владимира Мономаха // ТОДРЛ 27 (1972);
Поучение Даниила, митрополита всея Руси // Памятники литерату-
ры Древней Руси: Конец XV — начало XVI века. М., 1984. С. 520–533.
О структуре и языке сочинения см. новые оригинальные работы: Гип-
пиус А.А. Тезисы к текстологии сочинений Владимира Мономаха //
Восточная Европа в древности и Средневековье. Автор и его текст.
Материалы конференции (XV чтения памяти члена-корреспондента
АН СССР Владимира Терентьевича Пашуто. Москва, 15–17 апреля
2003 г.). М., 2003. С. 58–66; Он же. Наблюдения над текстом и языком
Поучения Владимира Мономаха // Русский язык в научном освещении
1 (2003).
2 Крушельницкая Е.В. Указ. соч. С. 179–203.
3 Ромодановская Е.К. Русская литература в Сибири первой поло-
вины XVII в. Новосибирск, 1973. С. 64.
Ермолая-Еразма и др.), жанр, хорошо
зантийской литературной традиции
литературные, рожденные практическими нуждами
челобитные (Ивана Пересветова и др.).
Наличие автобиографического содержания пред-
полагает и тот род визионерско-мистической лите-
ратуры, в котором повествование ведется от первого
лица2
отношение к визионерству долгое время было весьма
сдержанным
дениях на Руси встречаются нечасто, появляясь как
заметное явление, пожалуй, только в XVI в. в северо-
русской житийной литературе
Откровенно автобиографично и «Хожение за три
моря» Афанасия Никитина, созвучное жанру «хо-
жений» к Святым местам, наиболее ярко представ-
ленному в русской литературе сочинением игумена
Даниила (см. также его продолжателей — Арсения
Солунского, Даниила Корсунского и др.). Однако в
силу прежде всего светского характера и личностной
окрашенности
особняком, как совершенно уникальное для древне-
русской литературы явление
1 См.:
XIV веков // История всемирной литературы. М., 1984. Т. 2. С. 435–436.
2 В жанре таких видений наиболее известно южнославянское
богомильское «Видение Исайи», где рассказ ведется от имени самого
пророка.
3 См.:
графии // Ученые записки Тартуского государственного университе-
та 683 (1986). С. 124–125.
4 Дмитриев Л.А.
(1972). С. 193–196.
5 «Глубоко личным характером и „неукрашенностью” „Хожение
за три моря” перекликается с величайшим памятником допетровской
Руси — с „Житием” протопопа Аввакума...» (
жеземец» в Индии XV века // Хожение за три моря Афанасия Ники-
тина / Ред. Я.С. Лурье. Л., 1986. С. 87). На автобиографическом харак-
тере этого сочинения настаивает также американский славист Хенрик
Бирнбаум:
Renaissance Culture. New Y
6 См.:
С. 250. «Хожение» Афанасия Никитина, как мне представляется, на-
ходит параллели скорее в западной традиции — Марко Поло, Христо-
фор Колумб и другие.

19
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
а также нравоучительным трактатам Василия Кап-
падокийского, Иоанна Лествичника, Ефрема Сирина.
В поток этого рода назидательной литературы впи-
, сочинение Владимира
Мономаха, созданное по схожему образцу поучений
Довольно часто автобиографизм присутствует в
отступлениях авторов-составителей житий святых.
Обычно такие отступления густо насыщаются об-
щими местами и самоуничижительной риторикой,
но иногда, в нарушение канона, содержат и повсе-
дневные реалии, конкретику живого личного свиде-
тельства. Один из ярких примеров автобиографизма
такого рода — рассказ монаха Германа в «Житии»
В XVI в. автобиографизм энергично вторгается в
эпистолярный жанр. В Первом послании Курбскому
Иван Грозный довольно обстоятельно передает ис-
торию своей жизни (точнее сказать, притеснений и
несправедливостей, которые он терпел), начиная с
самого раннего детства и доводя ее фактически до
времени написания послания. С XVII в. автобиогра-
фические мотивы начинают отчетливо прослежи-
К категории сочинений, предполагающих опре-
деленную степень автобиографичности, можно отне-
сти и моления (книжное «приукрашенное» «Слово» /
«Моление» Даниила Заточника, «Моление к царю»
Англо-саксонская параллель к «Поучению» Вла-
К вопросу о жан-
ОДРЛ 27 (1972);
Поучение Даниила, митрополита всея Руси // Памятники литерату-
ры Древней Руси: Конец XV — начало XVI века. М., 1984. С. 520–533.
О структуре и языке сочинения см. новые оригинальные работы: Гип-
Тезисы к текстологии сочинений Владимира Мономаха //
Восточная Европа в древности и Средневековье. Автор и его текст.
лы конференции (XV чтения памяти члена-корреспондента
сква, 15–17 апреля
. Наблюдения над текстом и языком
Поучения Владимира Мономаха // Русский язык в научном освещении
Русская литература в Сибири первой поло-
Ермолая-Еразма и др.), жанр, хорошо известный в ви-
зантийской литературной традиции1, а также около-
литературные, рожденные практическими нуждами
челобитные (Ивана Пересветова и др.).
Наличие автобиографического содержания пред-
полагает и тот род визионерско-мистической лите-
ратуры, в котором повествование ведется от первого
лица2. Поскольку в русской православной традиции
отношение к визионерству долгое время было весьма
сдержанным3, автобиографические рассказы о ви-
дениях на Руси встречаются нечасто, появляясь как
заметное явление, пожалуй, только в XVI в. в северо-
русской житийной литературе4.
Откровенно автобиографично и «Хожение за три
моря» Афанасия Никитина, созвучное жанру «хо-
жений» к Святым местам, наиболее ярко представ-
ленному в русской литературе сочинением игумена
Даниила (см. также его продолжателей — Арсения
Солунского, Даниила Корсунского и др.). Однако в
силу прежде всего светского характера и личностной
окрашенности5 оно стоит среди других «хожений»
особняком, как совершенно уникальное для древне-
русской литературы явление6.
1 См.: Робинсон А.Н. Традиции Киевской Руси в литературе XIII–
XIV веков // История всемирной литературы. М., 1984. Т. 2. С. 435–436.
2 В жанре таких видений наиболее известно южнославянское
богомильское «Видение Исайи», где рассказ ведется от имени самого
пророка.
3 См.: Плюханова М.Б. К проблеме генезиса литературной био-
графии // Ученые записки Тартуского государственного университе-
та 683 (1986). С. 124–125.
4 Дмитриев Л.А. Жанр севернорусских житий // ТОДРЛ 27
(1972). С. 193–196.
5 «Глубоко личным характером и „неукрашенностью” „Хожение
за три моря” перекликается с величайшим памятником допетровской
Руси — с „Житием” протопопа Аввакума...» (Лурье Я.С. Русский «чу-
жеземец» в Индии XV века // Хожение за три моря Афанасия Ники-
тина / Ред. Я.С. Лурье. Л., 1986. С. 87). На автобиографическом харак-
тере этого сочинения настаивает также американский славист Хенрик
Бирнбаум: Birnbaum H. Aspects of the Slavic Middle Ages and Slavic
Renaissance Culture. New York, 1991. P. 150.
6 См.: Пыпин А.Н. История русской литературы. СПб., 1898. Т. 2.
С. 250. «Хожение» Афанасия Никитина, как мне представляется, на-
ходит параллели скорее в западной традиции — Марко Поло, Христо-
фор Колумб и другие.

20
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Еще один пример — духовные завещания или за-
вещания-уставы, в той или иной степени непременно
содержащие элементы автобиографического расска-
за (наиболее известные из них принадлежали Лазарю
Муромскому, митрополиту Фотию, патриарху Иову).
Они имеют схожие формы в разных христианских
традициях, поскольку порождаются схожей жизнен-
ной ситуацией: перед смертью отец-игумен оставляет
братии свою последнюю волю, чтобы установивший-
ся в монастыре в его правление нравственный и рели-
гиозный порядок не нарушался и после его кончины.
Такое автобиографическое завещание могло также
служить материалом для последующего процесса ка-
нонизации.
Характер рассказов о себе имеют и отдельные
части сочинений других жанров, с одной стороны,
продолжая традиции древнерусских послесловий к
рукописным книгам и кодексам, с другой — следуя из-
вестной еще из древности (Иосиф Флавий и др.) тради-
ции автобиографических вступлений / заключений к
ученым сочинениям, в которых авторы рассказывают
о своих главных трудах («Повесть» Ивана Федорова).
II. Авторы, образы героев, читатели древне-
русских автобиографических сочинений
Задачи и предварительные соображения. Задача
этого обзора состоит в том, чтобы взглянуть на рус-
ские средневековые автобиографические рассказы не
как на часть литературной традиции, не как на жанр,
а как на явление, составляющее часть культуры эпо-
хи, и как на акт самоидентификации автора. Иначе
говоря, разглядеть некоторые общие смысловые кон-
туры этой самоидентификации как историко-куль-
турного феномена.
Цитата от первого лица в заглавии этого преди-
словия, «...И о мне творю известие»1, вполне может
послужить отправной точкой для дальнейших раз-
1 Это фрагмент формулы духовных завещаний московских пат-
риархов Иоакима и Адриана: «Завещаю, прошу и молю, и о мне творю
известие» (Житие и завещание Святейшего патриарха Московского
Иоакима. СПб., 1879. С. 103).
мышлений, ибо вопросы, которые она порождает,
отвечают именно такому углу зрения на автобиогра-
фию и автобиографизм. Кто были эти люди, взяв-
шиеся описывать собственные жизни? Для чего они
решили рассказывать о себе другим и какие цели при
этом преследовали? Что именно они рассказывали
о себе, каким изображали собственное Я? Наконец,
к кому обращались средневековые автобиографы, ка-
кому читателю были адресованы их сочинения и как
они были этим читателем прочитаны? То
«творю» — рассказ о себе как событие, как процесс
создания автобиографических смыслов.
Такое понимание статуса русских средневековых
автобиографических текстов позволяет рассматри-
вать их как объединенные «встроенностью» в древ-
нерусскую культуру и одновременно обособленные,
порожденные конкретными историко-культурными и
личными обстоятельствами результаты производства
автобиографических смыслов. Сам процесс произ-
водства автобиографических смыслов можно предста-
вить при этом во взаимодействии трех составляющих:
Автора, созданного им Образа Я и Читателя.
Автор
находится в определенной жизненной ситуации, в оп-
ределенных обстоятельствах, «понуждающих» его
описывать собственную жизнь (автобиографическая
ситуация как преимущественно внешнее по отношению
к автору). Эту ситуацию можно рекон
новываясь на известных нам биографических сведени-
ях (как содержащихся в рассказе автора, так и извест-
ных из других источников). Как правило, из-за ску-
дости достоверных свидетельств такая рекон
несет в себе большую долю гипотетичности.
Гораздо больше мы знаем о том, как сами авторы
определяют свою задачу, т. е. о декларируемых ими ав-
тобиографических импульсах и автобиографиче
намерениях (внутренняя, субъективная мотивация ав-
тора) — практически в каждом из сочинений на этот
счет содержится более или менее развернутое заявле-
ние. Разумеется, такие заявления, как и все, сказанное
в автобиографии, не следует «принимать на веру», не
стоит считать, что все, о чем говорит в них автор, было

21
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
Еще один пример — духовные завещания или за-
вещания-уставы, в той или иной степени непременно
содержащие элементы автобиографического расска-
за (наиболее известные из них принадлежали Лазарю
Муромскому, митрополиту Фотию, патриарху Иову).
Они имеют схожие формы в разных христианских
традициях, поскольку порождаются схожей жизнен-
ной ситуацией: перед смертью отец-игумен оставляет
братии свою последнюю волю, чтобы установивший-
ся в монастыре в его правление нравственный и рели-
гиозный порядок не нарушался и после его кончины.
Такое автобиографическое завещание могло также
служить материалом для последующего процесса ка-
Характер рассказов о себе имеют и отдельные
части сочинений других жанров, с одной стороны,
продолжая традиции древнерусских послесловий к
рукописным книгам и кодексам, с другой — следуя из-
вестной еще из древности (Иосиф Флавий и др.) тради-
ции автобиографических вступлений / заключений к
ученым сочинениям, в которых авторы рассказывают
о своих главных трудах («Повесть» Ивана Федорова).
II. Авторы, образы героев, читатели древне-
Задача
этого обзора состоит в том, чтобы взглянуть на рус-
ские средневековые автобиографические рассказы не
как на часть литературной традиции, не как на жанр,
а как на явление, составляющее часть культуры эпо-
хи, и как на акт самоидентификации автора. Иначе
говоря, разглядеть некоторые общие смысловые кон-
туры этой самоидентификации как историко-куль-
Цитата от первого лица в заглавии этого преди-
, вполне может
послужить отправной точкой для дальнейших раз-
Это фрагмент формулы духовных завещаний московских пат-
риархов Иоакима и Адриана: «Завещаю, прошу и молю, и о мне творю
известие» (Житие и завещание Святейшего патриарха Московского
мышлений, ибо вопросы, которые она порождает,
отвечают именно такому углу зрения на автобиогра-
фию и автобиографизм. Кто были эти люди, взяв-
шиеся описывать собственные жизни? Для чего они
решили рассказывать о себе другим и какие цели при
этом преследовали? Что именно они рассказывали
о себе, каким изображали собственное Я? Наконец,
к кому обращались средневековые автобиографы, ка-
кому читателю были адресованы их сочинения и как
они были этим читателем прочитаны? То есть именно
«творю» — рассказ о себе как событие, как процесс
создания автобиографических смыслов.
Такое понимание статуса русских средневековых
автобиографических текстов позволяет рассматри-
вать их как объединенные «встроенностью» в древ-
нерусскую культуру и одновременно обособленные,
порожденные конкретными историко-культурными и
личными обстоятельствами результаты производства
автобиографических смыслов. Сам процесс произ-
водства автобиографических смыслов можно предста-
вить при этом во взаимодействии трех составляющих:
Автора, созданного им Образа Я и Читателя.
Автор — это человек, который, прежде всего,
находится в определенной жизненной ситуации, в оп-
ределенных обстоятельствах, «понуждающих» его
описывать собственную жизнь (автобиографическая
ситуация как преимущественно внешнее по отношению
к автору). Эту ситуацию можно реконструировать, ос-
новываясь на известных нам биографических сведени-
ях (как содержащихся в рассказе автора, так и извест-
ных из других источников). Как правило, из-за ску-
дости достоверных свидетельств такая реконструкция
несет в себе большую долю гипотетичности.
Гораздо больше мы знаем о том, как сами авторы
определяют свою задачу, т. е. о декларируемых ими ав-
тобиографических импульсах и автобиографических
намерениях (внутренняя, субъективная мотивация ав-
тора) — практически в каждом из сочинений на этот
счет содержится более или менее развернутое заявле-
ние. Разумеется, такие заявления, как и все, сказанное
в автобиографии, не следует «принимать на веру», не
стоит считать, что все, о чем говорит в них автор, было

22
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
«на самом деле». Эти авторские отступления оказы-
ваются ценным источником для другого — понимания
круга важнейших экзистенциальных вопросов, вокруг
которых бьются мысли и чувства человека давно ушед-
шей эпохи («зачем и как я прожил жизнь», «что остав-
ляю потомкам» и т. п.).
Образ Я — это оформление автобиографиче-
ского импульса и автобиографического намерения
средствами языка. Очевидно, что процесс самообъ-
ективации индивида происходит в соотнесении себя
с другими («только тесная, органическая ценностная
приобщенность миру других делает авторитетной и
продуктивной биографическую самообъективацию
жизни»1). А поскольку «биография — органический
продукт органических эпох»2, анализ этого образа
возможен через его соотнесение с биографическими
(агиографическими) моделями, «идеальными образа-
ми определенной жизненной формы, определенного
положения»3, зафиксированными в культуре.
Наконец, Читатель — важнейший элемент про-
изводства автобиографических смыслов. Узнать, как
прочитывались созданные средневековыми авторами
«образы Я» теми, кому они были адресованы, в значи-
тельной степени означает понять эти смыслы «изнут-
ри» культуры. К сожалению, прямой читательский
отклик на автобиографизм — явление чрезвычайно
редкое. Чаще всего мы можем обнаружить лишь де-
кларируемого автором адресата автобиографическо-
го рассказа и желаемое им восприятие его произве-
дения. Но в некоторых случаях реконструкция этого
отклика все же представляется вполне возможной,
преимущественно на основе непрямых данных.
И в заключение этого вводного раздела еще одно
необходимое пояснение. Тексты, о которых пойдет
дальше речь, отобраны в соответствии с определен-
ным критерием. Это те произведения древнерус-
ской литературы, которые по формальным призна-
кам наиболее близко соотносятся с современным
1 Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 135.
2 Там же. С. 143.
3 Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975. С. 286.
представлением об «автобиографии» как о «ретро-
спективном рассказе автора о собственной жизни».
Очевидно, что ни один из них не укладывается в это
представление, имеющее в виду «автобиографию»
как жанр новоевропейской литературы, целиком.
Ни в одном из древнерусских автобиографических
рассказов мы не найдем, например, изображения
становления лично
говорят о его индивидуальной («внутренней») жиз-
ни, а если и говорят, то схематично, следуя тради-
ционным средневековым представлениям о борьбе
греховного и Божест
составляют совершенно особый тип сочинений, от-
личный от других: их герой и автор — одно и то же
лицо. Главный критерий, позволивший нам вклю-
чить одни и оставить в стороне другие тексты, —
полнота изображения автором собственной жиз-
ни. Идеальный вариант (от рождения до последних
дней), впрочем, встречается в них достаточно редко,
однако перспектива максимальной полноты все же
позволяет сузить угол зрения, уйти от дурной бес-
конечности источников (примеров автобиографиз-
ма в древнерусской литературе в смысле рассказа
от первого лица, как уже отмечалось, достаточно
много, примеров более-менее обстоятельных опи-
саний собственной жизни — единицы). Именно по-
этому в поле нашего зрения не попадают некоторые
тексты, которые иногда называют «автобиографи-
ями». Например, «Слово» («Моление») Даниила
Заточника: автор говорит о себе от первого лица, но
мало что сообщает читателю о событиях своей жиз-
ни, замещая их риторикой. Или «Хожение за три
моря» Афанасия Никитина, рассказывающее, во-
первых, лишь об одном периоде жизни автора, во-
вторых, больше не о бытии автора и не о нем самом
и не о его жизненном пути, а о чудесах окружающе-
го его мира. По иным причинам пришлось оставить
в стороне «Завещание» Лазаря Муромского. Здесь
неясным остается не только вопрос о его авторстве
(Лазарь или инок Феодосий?), но и само присутствие
в тексте биографизма — тот же Феодосий «прочи-

23
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
Эти авторские отступления оказы-
ваются ценным источником для другого — понимания
круга важнейших экзистенциальных вопросов, вокруг
которых бьются мысли и чувства человека давно ушед-
шей эпохи («зачем и как я прожил жизнь», «что остав-
это оформление автобиографиче-
ского импульса и автобиографического намерения
средствами языка. Очевидно, что процесс самообъ-
ективации индивида происходит в соотнесении себя
с другими («только тесная, органическая ценностная
приобщенность миру других делает авторитетной и
продуктивной биографическую самообъективацию
). А поскольку «биография — органический
, анализ этого образа
возможен через его соотнесение с биографическими
(агиографическими) моделями, «идеальными образа-
ми определенной жизненной формы, определенного
— важнейший элемент про-
изводства автобиографических смыслов. Узнать, как
прочитывались созданные средневековыми авторами
«образы Я» теми, кому они были адресованы, в значи-
тельной степени означает понять эти смыслы «изнут-
ри» культуры. К сожалению, прямой читательский
отклик на автобиографизм — явление чрезвычайно
редкое. Чаще всего мы можем обнаружить лишь де-
кларируемого автором адресата автобиографическо-
го рассказа и желаемое им восприятие его произве-
дения. Но в некоторых случаях реконструкция этого
отклика все же представляется вполне возможной,
преимущественно на основе непрямых данных.
И в заключение этого вводного раздела еще одно
необходимое пояснение. Тексты, о которых пойдет
дальше речь, отобраны в соответствии с определен-
ным критерием. Это те произведения древнерус-
ской литературы, которые по формальным призна-
более близко соотносятся с современным
Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 135.
Вопросы литературы и эстетики. М., 1975. С. 286.
представлением об «автобиографии» как о «ретро-
спективном рассказе автора о собственной жизни».
Очевидно, что ни один из них не укладывается в это
представление, имеющее в виду «автобиографию»
как жанр новоевропейской литературы, целиком.
Ни в одном из древнерусских автобиографических
рассказов мы не найдем, например, изображения
становления личности автора, они обычно мало что
говорят о его индивидуальной («внутренней») жиз-
ни, а если и говорят, то схематично, следуя тради-
ционным средневековым представлениям о борьбе
греховного и Божественного начал. И все же они
составляют совершенно особый тип сочинений, от-
личный от других: их герой и автор — одно и то же
лицо. Главный критерий, позволивший нам вклю-
чить одни и оставить в стороне другие тексты, —
полнота изображения автором собственной жиз-
ни. Идеальный вариант (от рождения до последних
дней), впрочем, встречается в них достаточно редко,
однако перспектива максимальной полноты все же
позволяет сузить угол зрения, уйти от дурной бес-
конечности источников (примеров автобиографиз-
ма в древнерусской литературе в смысле рассказа
от первого лица, как уже отмечалось, достаточно
много, примеров более-менее обстоятельных опи-
саний собственной жизни — единицы). Именно по-
этому в поле нашего зрения не попадают некоторые
тексты, которые иногда называют «автобиографи-
ями». Например, «Слово» («Моление») Даниила
Заточника: автор говорит о себе от первого лица, но
мало что сообщает читателю о событиях своей жиз-
ни, замещая их риторикой. Или «Хожение за три
моря» Афанасия Никитина, рассказывающее, во-
первых, лишь об одном периоде жизни автора, во-
вторых, больше не о бытии автора и не о нем самом
и не о его жизненном пути, а о чудесах окружающе-
го его мира. По иным причинам пришлось оставить
в стороне «Завещание» Лазаря Муромского. Здесь
неясным остается не только вопрос о его авторстве
(Лазарь или инок Феодосий?), но и само присутствие
в тексте биографизма — тот же Феодосий «прочи-

24
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
тывает» рассказ Лазаря не как историю его жизни,
а как «историю места» — «повествования о месте
сем»1.
***
«Известия о мне», о которых пойдет речь, пред-
ставляют собой довольно пеструю картину: и в смыс-
ле обстоятельств появления, и в содержательном от-
ношении, и по времени создания их разброс огромен.
Убедиться в этом просто — достаточно положить ря-
дом написанное около 1117 г. «Поучение» киевского
князя Владимира Мономаха, лишь бегло очерчиваю-
щее канву жизненного пути автора (по преимуществу
«внешний человек»), и появившееся пять с половиной
веков спустя пронзительно личностное, наполнен-
ное глубоким психологизмом «Житие» лидера рас-
кола протопопа Аввакума. То, что их объединяет, не
укладывается в рамки законов литературного разви-
тия. Их общую основу можно представить лишь как
широкий культурный контекст — принадлежность к
восточнохристианской традиции.
Авторы. Кто же были эти люди, взявшиеся за
перо, чтобы рассказать другим о собственной жизни?
По социальному статусу разнообразие невелико: два
государя (великий князь Владимир Мономах, царь
Иван IV), монахи (Мартирий Зеленецкий, Елеазар
Анзерский, Епифаний Соловецкий) и один священ-
ник — «мятежный протопоп» Аввакум. (Это, добав-
лю, нисколько не удивительно, если помнить, что
письменность в средневековой Руси являлась почти
исключительно достоянием духовенства. Светские же
автобиографические сочинения появляются в России
только в XVIII в., начиная с жизнеописаний князя
Куракина2 и Андрея Болотова3.) Но зато «внешние»
индивидуальные жизненные ситуации, в которых
рождались их автобиографии, очень разные.
1 Амвросий. История Российской иерархии. М., 1813. Ч. 5. С. 129.
2 Куракин Б.И. Vita del Principe Boris Koribut-Kourakin del familii
de Polonia et Litvania // Архив кн. Ф.А. Куракина. Саратов, 1890. Т. 1.
См. о его автобиографии: Кошелева О.Е. «Свое детство» в Древней Руси
и в России эпохи Просвещения (XVI–XVIII вв.). М., 2000. С. 20 и сл.
3 Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описан-
ные самим им для своих потомков. СПб., 1870–1873. Т. 1–4.
«Поучение» писалось Мономахом, когда ему
было около 60 лет от роду — по тем временам воз-
раст почтенный, время подведения жизненных ито-
гов — причем писалось человеком, глубоко озабочен-
ным сохранением единства Русской земли в условиях
резкого обострения княжеских усобиц. Д.С. Лихачев
говорит о Мономахе так: «Стремясь предотвратить
распад русского государства на ряд самостоятель-
ных княжеств и вместе с тем придерживаясь прин-
ципа, что каждый князь должен наследовать владе-
ния своего отца
идеологической пропаганде единства Русской земли.
С этой целью он организовывал съезды русских кня-
зей, поддерживал культ „святых братьев” Бориса и
Глеба, жизнь которых должна была подать пример
послушания младших князей старшим, покровитель-
ствовал летописанию, напоминавшему об историче-
ском единстве Руси и всего княжеского рода („все
князья — братья”) и сам писал произведения, в кото-
рых выражал те же идеи единства Руси и необходи-
мости бескорыстного служения родине»
При совершенно иных обстоятельствах написа-
но первое послание Ивана IV князю Андрею Михай-
ловичу Курбскому, значительную часть которого за-
нимает автобиографиче
бывшего друга и соратника (первого русского поли-
тического эмигранта, как называют Курбского) и его
резкое обличение царя в присланном письме порож-
дают необходимость в оправдательном ответе Ивана
в виде апологетического рассказа о себе.
История эта довольно хорошо известна. В начале
60-х гг. внутренняя политика Ивана IV претерпевает
серьезные перемены, и многие его близкие соратни-
ки подвергаются опалам и гонениям. В этих услови-
ях в апреле 1564 г. один из них, А.М. Курбский, узнав
о готовящейся над ним расправе, бежит в ливонский
город Вольмар, принадлежащий польскому коро-
лю Сигизмунду II Августу. Оттуда он обращается к
1 Имеется в виду провозглашенный на Любечском княжеском
съезде принцип «каждо да держит отчину свою».
2 Памятники литературы Древней Руси. Вып. 1. М., 1978. С. 459.

25
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
тывает» рассказ Лазаря не как историю его жизни,
вования о месте
«Известия о мне», о которых пойдет речь, пред-
ставляют собой довольно пеструю картину: и в смыс-
ле обстоятельств появления, и в содержательном от-
ношении, и по времени создания их разброс огромен.
Убедиться в этом просто — достаточно положить ря-
дом написанное около 1117 г. «Поучение» киевского
князя Владимира Мономаха, лишь бегло очерчиваю-
щее канву жизненного пути автора (по преимуществу
«внешний человек»), и появившееся пять с половиной
веков спустя пронзительно личностное, наполнен-
ное глубоким психологизмом «Житие» лидера рас-
кола протопопа Аввакума. То, что их объединяет, не
укладывается в рамки законов литературного разви-
тия. Их общую основу можно представить лишь как
широкий культурный контекст — принадлежность к
Кто же были эти люди, взявшиеся за
перо, чтобы рассказать другим о собственной жизни?
По социальному статусу разнообразие невелико: два
государя (великий князь Владимир Мономах, царь
Иван IV), монахи (Мартирий Зеленецкий, Елеазар
Анзерский, Епифаний Соловецкий) и один священ-
ник — «мятежный протопоп» Аввакум. (Это, добав-
лю, нисколько не удивительно, если помнить, что
письменность в средневековой Руси являлась почти
исключительно достоянием духовенства. Светские же
автобиографические сочинения появляются в России
только в XVIII в., начиная с жизнеописаний князя
.) Но зато «внешние»
индивидуальные жизненные ситуации, в которых
. История Российской иерархии. М., 1813. Ч. 5. С. 129.
Vita del Principe Boris Koribut-Kourakin del familii
de Polonia et Litvania // Архив кн. Ф.А. Куракина. Саратов, 1890. Т. 1.
«Свое детство» в Древней Руси
и в России эпохи Просвещения (XVI–XVIII вв.). М., 2000. С. 20 и сл.
Жизнь и приключения Андрея Болотова, описан-
«Поучение» писалось Мономахом, когда ему
было около 60 лет от роду — по тем временам воз-
раст почтенный, время подведения жизненных ито-
гов — причем писалось человеком, глубоко озабочен-
ным сохранением единства Русской земли в условиях
резкого обострения княжеских усобиц. Д.С. Лихачев
говорит о Мономахе так: «Стремясь предотвратить
распад русского государства на ряд самостоятель-
ных княжеств и вместе с тем придерживаясь прин-
ципа, что каждый князь должен наследовать владе-
ния своего отца1, он придавал огромное значение
идеологической пропаганде единства Русской земли.
С этой целью он организовывал съезды русских кня-
зей, поддерживал культ „святых братьев” Бориса и
Глеба, жизнь которых должна была подать пример
послушания младших князей старшим, покровитель-
ствовал летописанию, напоминавшему об историче-
ском единстве Руси и всего княжеского рода („все
князья — братья”) и сам писал произведения, в кото-
рых выражал те же идеи единства Руси и необходи-
мости бескорыстного служения родине»2.
При совершенно иных обстоятельствах написа-
но первое послание Ивана IV князю Андрею Михай-
ловичу Курбскому, значительную часть которого за-
нимает автобиографический рассказ автора. Бегство
бывшего друга и соратника (первого русского поли-
тического эмигранта, как называют Курбского) и его
резкое обличение царя в присланном письме порож-
дают необходимость в оправдательном ответе Ивана
в виде апологетического рассказа о себе.
История эта довольно хорошо известна. В начале
60-х гг. внутренняя политика Ивана IV претерпевает
серьезные перемены, и многие его близкие соратни-
ки подвергаются опалам и гонениям. В этих услови-
ях в апреле 1564 г. один из них, А.М. Курбский, узнав
о готовящейся над ним расправе, бежит в ливонский
город Вольмар, принадлежащий польскому коро-
лю Сигизмунду II Августу. Оттуда он обращается к
1 Имеется в виду провозглашенный на Любечском княжеском
съезде принцип «каждо да держит отчину свою».
2 Памятники литературы Древней Руси. Вып. 1. М., 1978. С. 459.

26
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Ивану с посланием, содержащим суровые обвине-
ния в ничем не обоснованных репрессиях (преследо-
ваниях, мучениях и казнях бояр и воевод). Грозный
не медлит с ответом (в 20 раз более пространным!),
призванным оправдать его действия и указать на пре-
ступления бояр — так завязывается знаменитая пе-
реписка обоих.
Автобиографический рассказ Ивана (в основном
о своем детстве и юности), как уже говорилось, явля-
ется ключевым в его первом послании. Царь желает
не столько оправдать свои действия, сколько дока-
зать виновность «изменных бояр», с самого начала
замысливших и творивших зло против него.
Конкретные ситуации, породившие автобиогра-
физм Мартирия Зеленецкого и Елеазара Анзер-
ского1, несмотря на различия обоих произведе-
ний, рисуют во многом схожую картину. «Повесть
о житии» Мартирия написана постриженником
Великолукского Сергиевого монастыря, после того
как он основал скит на Зеленецком острове и со-
здал там монашеское общежитие. «Сказание» так-
же создано основателем обители (Троицкий скит
на Анзерском острове). Это общее обстоятельство
порождает стремление обоих в том или ином виде
оставить память потомкам (прежде всего, разуме-
ется, инокам обителей) о начале монашеской жизни
в этом месте, привести доказательства его святости
и (в случае с Елеазаром) завещать моральные на-
ставления.
О пустозерском автобиографизме не раз гово-
рилось как о прямом следствии церковного раскола.
Пустозерские узники, предвидя свою неминуемую
гибель, оказались в ситуации, которая буквально тре-
бовала от них донести весть о себе до единомышлен-
ников. «Именно в этот последний и самый страшный
период своей жизни в пустозерском „срубе”, осыпан-
ном землею, — замечает А.Н. Робинсон, — Аввакум и
его „соузники”, вся „горькая братия” стали выдающи-
1 См.: Крушельницкая Е.В. Мартирий Зеленецкий и основанный
им Троицкий монастырь. СПб., 1998; Севастьянова С.К. Житие Еле-
азара Анзерского // Словарь книжников и книжности Древней Руси:
СПб., 1992. Вып. 3: XVII в. Ч. 1. С. 346–347.
мися писателями»
к автобиографизму»
правоте и стойкости был для них едва ли не главным,
наиболее действенным средством пропаганды, убеж-
дения, борьбы за «истинную веру». В этих условиях
«„житие” человека сделалось для сторонников рас-
кола единственным достоверным свидетельством его
духовной ценно
Важно помнить, что Аввакуму и его сподвиж-
никам борьба с реформой представлялась земным
выражением вселенской борьбы добра и зла, Бога
и дьявола. Судьбы мира решались «здесь и сейчас»
при их прямом и самом непосредственном участии,
и единст
считали стойкость в вере вопреки мучениям и каз-
ням4. Ясно, что об этой борьбе должно было стать
известно всему миру; как считает М.Б. Плюханова,
такое понимание происходящего просто не давало им
права молчать о себе
они представали борцами за истинную веру, а терпя
от них преследования, превращались в новых святых
мучеников. В этих условиях появился пустозерский
автобиографизм, а вместе с ним возникла необходи-
мость особой литературной формы, «автоагиогра-
фии», как ее иногда называют
Любопытно, что существуют свидетельства, гово-
рящие об этом агитационном автобиографизме как о
массовом явлении. Один из церковных иерархов, пат-
риарх Иоаким, осуждая раскольников, писал: «Еще
же мнози
на вящшую прелесть и душ их погибель, яко бы за
1 Робинсон А.Н.
дования и тексты. С. 20.
2 Плюханова М.Б.
3 Робинсон А.Н.
4 А.Н. Робинсон отмечает, что автобиографический порыв ста-
рообрядческой литературы наблюдается именно во время наиболее
жестоких гонений и казней (
мятник дидактической автобиографии. С. 202).
5 Плюханова М.Б.
6 См.:
графии // Ученые записки Тартуского государственного университе-
та 683 (1986). С. 128.

27
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
Ивану с посланием, содержащим суровые обвине-
ния в ничем не обоснованных репрессиях (преследо-
ваниях, мучениях и казнях бояр и воевод). Грозный
не медлит с ответом (в 20 раз более пространным!),
призванным оправдать его действия и указать на пре-
ступления бояр — так завязывается знаменитая пе-
Автобиографический рассказ Ивана (в основном
о своем детстве и юности), как уже говорилось, явля-
ется ключевым в его первом послании. Царь желает
ствия, сколько дока-
зать виновность «изменных бояр», с самого начала
Конкретные ситуации, породившие автобиогра-
физм Мартирия Зеленецкого и Елеазара Анзер-
, несмотря на различия обоих произведе-
ний, рисуют во многом схожую картину. «Повесть
о житии» Мартирия написана постриженником
Великолукского Сергиевого монастыря, после того
как он основал скит на Зеленецком острове и со-
здал там монашеское общежитие. «Сказание» так-
же создано основателем обители (Троицкий скит
на Анзерском острове). Это общее обстоятельство
порождает стремление обоих в том или ином виде
оставить память потомкам (прежде всего, разуме-
ется, инокам обителей) о начале монашеской жизни
ства его святости
и (в случае с Елеазаром) завещать моральные на-
О пустозерском автобиографизме не раз гово-
рилось как о прямом следствии церковного раскола.
Пустозерские узники, предвидя свою неминуемую
гибель, оказались в ситуации, которая буквально тре-
бовала от них донести весть о себе до единомышлен-
ников. «Именно в этот последний и самый страшный
период своей жизни в пустозерском „срубе”, осыпан-
ном землею, — замечает А.Н. Робинсон, — Аввакум и
его „соузники”, вся „горькая братия” стали выдающи-
Мартирий Зеленецкий и основанный
Житие Еле-
азара Анзерского // Словарь книжников и книжности Древней Руси:
мися писателями»1. Их буквально захватила «страсть
к автобиографизму»2, поскольку рассказ о своей
правоте и стойкости был для них едва ли не главным,
наиболее действенным средством пропаганды, убеж-
дения, борьбы за «истинную веру». В этих условиях
«„житие” человека сделалось для сторонников рас-
кола единственным достоверным свидетельством его
духовной ценности и правильности его идей»3.
Важно помнить, что Аввакуму и его сподвиж-
никам борьба с реформой представлялась земным
выражением вселенской борьбы добра и зла, Бога
и дьявола. Судьбы мира решались «здесь и сейчас»
при их прямом и самом непосредственном участии,
и единственным доказательством своей правоты они
считали стойкость в вере вопреки мучениям и каз-
ням4. Ясно, что об этой борьбе должно было стать
известно всему миру; как считает М.Б. Плюханова,
такое понимание происходящего просто не давало им
права молчать о себе5. Полемизируя с никонианами,
они представали борцами за истинную веру, а терпя
от них преследования, превращались в новых святых
мучеников. В этих условиях появился пустозерский
автобиографизм, а вместе с ним возникла необходи-
мость особой литературной формы, «автоагиогра-
фии», как ее иногда называют6.
Любопытно, что существуют свидетельства, гово-
рящие об этом агитационном автобиографизме как о
массовом явлении. Один из церковных иерархов, пат-
риарх Иоаким, осуждая раскольников, писал: «Еще
же мнози от них, прелестников, некоим человеком
на вящшую прелесть и душ их погибель, яко бы за
1 Робинсон А.Н. Жизнеописания Аввакума и Епифания: Иссле-
дования и тексты. С. 20.
2 Плюханова М.Б. Предисловие // Пустозерская проза. С. 28.
3 Робинсон А.Н. Жизнеописания Аввакума и Епифания. С. 36.
4 А.Н. Робинсон отмечает, что автобиографический порыв ста-
рообрядческой литературы наблюдается именно во время наиболее
жестоких гонений и казней (Робинсон А.Н. Житие Епифания как па-
мятник дидактической автобиографии. С. 202).
5 Плюханова М.Б. Предисловие. С. 8.
6 См.: Плюханова М.Б. К проблеме генезиса литературной био-
графии // Ученые записки Тартуского государственного университе-
та 683 (1986). С. 128.

28
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
совесть, о своем трудолюбном великом жительстве
поведуют»1 (курсив мой. — Ю. З.).
С Епифанием случай, правда, особый — факти-
чески мы имеем два его автобиографических тек-
ста, первый из которых, т. н. «Записка»2, появился
еще до его ареста и заточения, перед путешествием
Епифания в Москву, и затем в переработанном виде
вошел в «Житие». Цель этого путешествия, как сле-
дует из заключительных слов «Записки», состояла в
том, чтобы «спасти» царя от «ереси» Никона. Из этих
же слов следует, что Епифаний составил для царя не
дошедшую до нас обличительную «книжицу»: «уст-
роих книжицу на подкрепление себе же и ближнему,
сиречь правоверному, еретиком же и прелестником
чревобожным, пианым мудрецем, слепым пастырем на
обличение. Умыслив же и царю иную, с тое списав, по-
дати. Аще вразумится, то благо; аще ли же ни, то аз без
вины о сем»3. Возможно, что появление первого авто-
биографического сочинения монаха связано с этой
его миссией, хотя связь эта прослеживается не вполне
отчетливо4. Возможно также, что его автобиографизм
связан и с традицией монашеских рассказов о себе,
сложившихся в Соловецком монастыре, наиболее яр-
ким образцом которых является «Сказание» старшего
современника Епифания Елеазара Анзерского5.
Итак, русские средневековые авторы создавали
рассказы о себе, находясь в различных автобиогра-
1 Слово благодарственное о избавлении Церкви от отступников.
М., 1683. С. 66. Цит. по: Робинсон А.Н. Жизнеописания Аввакума и
Епифания. С. 36.
2 См. о ней: Карманова О.Я. Автобиографическая записка соло-
вецкого инока Епифания: К проблеме мотивации текста // Старообряд-
чество в России (XVII–XX вв.) / Ред. Е.М. Юхименко. М., 1999. С. 247–
260; Дробленкова Н.Ф. Житие Епифания // Пустозерский сборник. Л.,
1975. С. 194–195; Робинсон А.Н. Жизнеописания Аввакума и Епифа-
ния. С. 47, 60–62, 123.
3 Материалы для истории раскола за первое время его существо-
вания, изданные Н.И. Субботиным. М., 1885. Т. 7. С. 53. «Книжица», о
которой говорит Епифаний, не сохранилась, однако известно, что он
пришел с ней в Москву, читал ее там публично, сумел передать царю и
после этого был арестован.
4 См. иную точку зрения: Карманова О.Я. Указ. соч. С. 248–251.
5 См.: Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в древнерус-
ской литературе. С. 139–163, 323–334.
фических ситуациях. Эти ситуации породили четыре
различные формы автобиографического рассказа: ду-
ховной грамоты / наставления / поучения (Владимир
Мономах), послания (Иван IV), памятной записки об
основании монастыря (Мартирий Зеленецкий, Елеа-
зар Анзерский), жития (Епифаний, Аввакум)
Общим и для самих этих ситуаций, и для «вырос-
ших» из них автобиографических форм является их
подчеркнуто публичный характер. Так, обращение
Мономаха к своим детям имеет отнюдь не семейное
в нашем сегодняшнем понимании, а государственное
и общественное звучание. Автора заботит в первую
очередь целостность находящегося в опасности из-
за княжеских усобиц государства после его смерти.
В еще большей степени публичность (можно даже
сказать, «публицистичность»), характерна для авто-
биографической ситуации «Жития» Аввакума, при-
званного «дать весть» о его стойкости в борьбе с «ан-
тихристом-Никоном» за истинную веру.
В соответствии с такой публичностью ситуаций и
рожденных ими повествовательных форм сами авто-
биографические образы Я в русских средневековых
сочинениях также по преимуществу публичны, т. е.
изображают прежде всего «внешнего» человека, че-
ловека действующего, а не «копающегося в себе» в
поисках правды о себе, открытия своего подлинного
Я и т. п. Отчетливые изображения мотивов поступков,
сомнений и внутренней борьбы главного героя в рас-
смотренных текстах крайне редки. Они встречаются
только в сочинениях Епифания и Аввакума, но даже у
этих авторов такие изображения в целом не выходят
за рамки традиционной средневеково-христианской
схемы понимания человека как носителя двух про-
тивоположных начал: возвышенного божественного
и греховного земного. Больше того, обязательным
условием таких описаний «внутреннего человека»
является присутствие более широкого социального
или, чаще, сакрального контекста. Исключительно в
1 Разумеется, все разнообразие форм автобиографизма русского
Средневековья этим не исчерпывается. Речь здесь идет только о тех
текстах, которые стали предметом рассмотрения в настоящей работе.

29
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
о своем трудолюбном великом жительстве
С Епифанием случай, правда, особый — факти-
чески мы имеем два его автобиографических тек-
, появился
еще до его ареста и заточения, перед путешествием
Епифания в Москву, и затем в переработанном виде
вошел в «Житие». Цель этого путешествия, как сле-
дует из заключительных слов «Записки», состояла в
том, чтобы «спасти» царя от «ереси» Никона. Из этих
же слов следует, что Епифаний составил для царя не
дошедшую до нас обличительную «книжицу»: «уст-
роих книжицу на подкрепление себе же и ближнему,
сиречь правоверному, еретиком же и прелестником
чревобожным, пианым мудрецем, слепым пастырем на
обличение. Умыслив же и царю иную, с тое списав, по-
дати. Аще вразумится, то благо; аще ли же ни, то аз без
вление первого авто-
биографического сочинения монаха связано с этой
его миссией, хотя связь эта прослеживается не вполне
. Возможно также, что его автобиографизм
ских рассказов о себе,
сложившихся в Соловецком монастыре, наиболее яр-
ким образцом которых является «Сказание» старшего
.
Итак, русские средневековые авторы создавали
рассказы о себе, находясь в различных автобиогра-
Слово благодарственное о избавлении Церкви от отступников.
Жизнеописания Аввакума и
Автобиографическая записка соло-
вецкого инока Епифания: К проблеме мотивации текста // Старообряд-
чество в России (XVII–XX вв.) / Ред. Е.М. Юхименко. М., 1999. С. 247–
Житие Епифания // Пустозерский сборник. Л.,
Жизнеописания Аввакума и Епифа-
Материалы для истории раскола за первое время его существо-
вания, изданные Н.И. Субботиным. М., 1885. Т. 7. С. 53. «Книжица», о
которой говорит Епифаний, не сохранилась, однако известно, что он
пришел с ней в Москву, читал ее там публично, сумел передать царю и
Указ. соч. С. 248–251.
Автобиография и житие в древнерус-
фических ситуациях. Эти ситуации породили четыре
различные формы автобиографического рассказа: ду-
ховной грамоты / наставления / поучения (Владимир
Мономах), послания (Иван IV), памятной записки об
основании монастыря (Мартирий Зеленецкий, Елеа-
зар Анзерский), жития (Епифаний, Аввакум)1.
Общим и для самих этих ситуаций, и для «вырос-
ших» из них автобиографических форм является их
подчеркнуто публичный характер. Так, обращение
Мономаха к своим детям имеет отнюдь не семейное
в нашем сегодняшнем понимании, а государственное
и общественное звучание. Автора заботит в первую
очередь целостность находящегося в опасности из-
за княжеских усобиц государства после его смерти.
В еще большей степени публичность (можно даже
сказать, «публицистичность»), характерна для авто-
биографической ситуации «Жития» Аввакума, при-
званного «дать весть» о его стойкости в борьбе с «ан-
тихристом-Никоном» за истинную веру.
В соответствии с такой публичностью ситуаций и
рожденных ими повествовательных форм сами авто-
биографические образы Я в русских средневековых
сочинениях также по преимуществу публичны, т. е.
изображают прежде всего «внешнего» человека, че-
ловека действующего, а не «копающегося в себе» в
поисках правды о себе, открытия своего подлинного
Я и т. п. Отчетливые изображения мотивов поступков,
сомнений и внутренней борьбы главного героя в рас-
смотренных текстах крайне редки. Они встречаются
только в сочинениях Епифания и Аввакума, но даже у
этих авторов такие изображения в целом не выходят
за рамки традиционной средневеково-христианской
схемы понимания человека как носителя двух про-
тивоположных начал: возвышенного божественного
и греховного земного. Больше того, обязательным
условием таких описаний «внутреннего человека»
является присутствие более широкого социального
или, чаще, сакрального контекста. Исключительно в
1 Разумеется, все разнообразие форм автобиографизма русского
Средневековья этим не исчерпывается. Речь здесь идет только о тех
текстах, которые стали предметом рассмотрения в настоящей работе.

30
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
личном пространстве, в границах индивидуального Я
как высшей и конечной ценности, такие описания в
древнерусских автобиографических текстах вообще
отсутствуют.
Посмотрим теперь, как сами наши авторы объ-
ясняют (точнее, видимо, будет сказать, «оправды-
вают») свои намерения описать собственную жизнь.
Здесь нужно заметить, что оправдания автобиогра-
физма в современных рассказах о своей жизни встре-
чается крайне редко — автобиография давно уже
стала «законным» жанром литературы, так же, как и
«законной» стала идея самоценности и неповторимо-
сти человеческой личности в культуре — иными
словами, автобиография стала ее органическим
продуктом. Другое дело — ранняя автобиография,
«штучный продукт», маргинальный по отношению
к «силовым линиям» средневеково-христианской
культуры, относившейся к рассказу о себе насторо-
женно-враждебно, поскольку видела за ним горды-
ню, самый страшный из грехов1. В ней авторы часто
пускаются в оправдательные рассуждения, призывая
на помощь библейские авторитеты и выстраивая «из-
виняющую» их автобиографизм традицию рассказов
о себе или повторяют, что описывают не свою жизнь,
а чудесное Божественное волеизъявление, воплотив-
шееся в ней, т. е. в конечном счете говорят не о себе,
а о Боге (см., напр., у Епифания в «Житии»: «...не от-
рекуся сказати вам о Христе Исусе»2). Тем самым они
так или иначе «встраивают» свой автобиографизм в
«тело» средневеково-христианской культуры, стре-
мятся его «узаконить». Спектр объяснений мотивов
собственного автобиографизма, впрочем, при этом
достаточно широк.
Опираясь на слова самого Мономаха, Д.С. Лихачев
представляет причину появления его автобиогра-
1 «...В древнерусской письменности, — отмечает исследова-
тель, — в гораздо большей степени, чем в средневековой западно-
европейской, было не принято повествовать о себе самом. Лишь очень
немногим случалось сообщать в той или иной связи сведения о собы-
тиях своей жизни» (Кошелева О.Е. «Свое детство» в Древней Руси и в
России эпохи Просвещения. С. 8–9).
2 Пустозерский сборник. С. 80.
фии конкретной нравственной коллизией: «Повод,
по которому написано Поучение, отмечен самим
Мономахом: к нему пришли послы его братьев с пред-
ложением выступить против князей Ростиславичей и
выгнать их из их отчины. Владимир Мономах опеча-
лился этой попыткой нарушить новый порядок, рас-
крыл Псалтырь, нашел в ней утешение, а затем напи-
сал свое Поучение... Мономах широко обращается к
церковному авторитету, пользуется общехристиан-
скими моральными правилами, но только для единой,
главной цели — призвать князей к строгому выполне-
нию нового политического принципа»
На наш взгляд, мотивы появления автобиогра-
физма Мономаха шире, и в тексте «Поучения» этому
есть достаточно свидетельств. Прежде всего автор за-
являет, что чувствует приближающийся конец своего
земного пути, что он взялся за писание, «сидя на са-
нях», т. е. накануне смерти (перевозка тела умерше-
го на санях являлась частью древнего погребального
обряда). Это самоощущение придает «Поучению»
характер морального завещания: его жизнь долж-
на стать примером другим. Затем он дает ее общую
оценку в традиционных для христианского автобио-
графизма самоуничижительных тонах: «Я, худой,
дедом своим Ярославом, благословенным, славным,
нареченный в крещении Василием, русским именем
Владимир, отцом возлюбленным и матерью своею из
рода Мономахов... и христиан
сколько их соблюл по милости своей и по отцовской
молитве от всех бед!»
ную воспитательную задачу сочинения: «Дети мои
или иной кто, слушая эту грамотку, не посмейтесь, но
1 Лихачев Д.С.
литературы Древней Руси. М., 1975. С. 119.
2 Памятники литературы Древней Руси. Вып. 1. М., 1978. С. 299.
Он повторяет эту оценку и в конце сочинения, все свои заслуги относя
на счет Божьей милости: «Не осуждайте меня, дети мои или другой,
кто прочтет: не хвалю ведь я ни себя, ни смелости своей, но хвалю
Бога и прославляю милость Его за то, что Он меня, грешного и худого,
столько лет оберегал от тех смертных опасностей, и не ленивым меня,
дурного, создал, на всякие дела человеческие годным» // Лихачев Д.С.
Великое наследие. Классические произведения литературы Древней
Руси. С. 304. (Пер. Д.С. Лихачева.)

31
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
личном пространстве, в границах индивидуального Я
как высшей и конечной ценности, такие описания в
древнерусских автобиографических текстах вообще
Посмотрим теперь, как сами наши авторы объ-
ясняют (точнее, видимо, будет сказать, «оправды-
вают») свои намерения описать собственную жизнь.
Здесь нужно заметить, что оправдания автобиогра-
физма в современных рассказах о своей жизни встре-
чается крайне редко — автобиография давно уже
стала «законным» жанром литературы, так же, как и
«законной» стала идея самоценности и неповторимо-
сти человеческой личности в культуре — иными
словами, автобиография стала ее органическим
продуктом. Другое дело — ранняя автобиография,
«штучный продукт», маргинальный по отношению
к «силовым линиям» средневеково-христианской
культуры, относившейся к рассказу о себе насторо-
женно-враждебно, поскольку видела за ним горды-
. В ней авторы часто
пускаются в оправдательные рассуждения, призывая
ритеты и выстраивая «из-
виняющую» их автобиографизм традицию рассказов
о себе или повторяют, что описывают не свою жизнь,
а чудесное Божественное волеизъявление, воплотив-
шееся в ней, т. е. в конечном счете говорят не о себе,
а о Боге (см., напр., у Епифания в «Житии»: «...не от-
). Тем самым они
так или иначе «встраивают» свой автобиографизм в
«тело» средневеково-христианской культуры, стре-
мятся его «узаконить». Спектр объяснений мотивов
собственного автобиографизма, впрочем, при этом
Опираясь на слова самого Мономаха, Д.С. Лихачев
представляет причину появления его автобиогра-
«...В древнерусской письменности, — отмечает исследова-
тель, — в гораздо большей степени, чем в средневековой западно-
европейской, было не принято повествовать о себе самом. Лишь очень
немногим случалось сообщать в той или иной связи сведения о собы-
«Свое детство» в Древней Руси и в
фии конкретной нравственной коллизией: «Повод,
по которому написано Поучение, отмечен самим
Мономахом: к нему пришли послы его братьев с пред-
ложением выступить против князей Ростиславичей и
выгнать их из их отчины. Владимир Мономах опеча-
лился этой попыткой нарушить новый порядок, рас-
крыл Псалтырь, нашел в ней утешение, а затем напи-
сал свое Поучение... Мономах широко обращается к
церковному авторитету, пользуется общехристиан-
скими моральными правилами, но только для единой,
главной цели — призвать князей к строгому выполне-
нию нового политического принципа»1.
На наш взгляд, мотивы появления автобиогра-
физма Мономаха шире, и в тексте «Поучения» этому
есть достаточно свидетельств. Прежде всего автор за-
являет, что чувствует приближающийся конец своего
земного пути, что он взялся за писание, «сидя на са-
нях», т. е. накануне смерти (перевозка тела умерше-
го на санях являлась частью древнего погребального
обряда). Это самоощущение придает «Поучению»
характер морального завещания: его жизнь долж-
на стать примером другим. Затем он дает ее общую
оценку в традиционных для христианского автобио-
графизма самоуничижительных тонах: «Я, худой,
дедом своим Ярославом, благословенным, славным,
нареченный в крещении Василием, русским именем
Владимир, отцом возлюбленным и матерью своею из
рода Мономахов... и христианских ради людей, ибо
сколько их соблюл по милости своей и по отцовской
молитве от всех бед!»2. И дальше формулирует глав-
ную воспитательную задачу сочинения: «Дети мои
или иной кто, слушая эту грамотку, не посмейтесь, но
1 Лихачев Д.С. Великое наследие. Классические произведения
литературы Древней Руси. М., 1975. С. 119.
2 Памятники литературы Древней Руси. Вып. 1. М., 1978. С. 299.
Он повторяет эту оценку и в конце сочинения, все свои заслуги относя
на счет Божьей милости: «Не осуждайте меня, дети мои или другой,
кто прочтет: не хвалю ведь я ни себя, ни смелости своей, но хвалю
Бога и прославляю милость Его за то, что Он меня, грешного и худого,
столько лет оберегал от тех смертных опасностей, и не ленивым меня,
дурного, создал, на всякие дела человеческие годным» // Лихачев Д.С.
Великое наследие. Классические произведения литературы Древней
Руси. С. 304. (Пер. Д.С. Лихачева.)

32
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
кому из детей моих она будет люба, пусть примет ее в
сердце свое и не станет лениться, а будет трудиться.
Прежде всего, Бога ради и души своей, страх имей-
те Божий в сердце своем и милостыню подавайте
нескудную, это ведь начало всякого добра. Если же
кому не люба грамотка эта, то пусть не посмеются, а
так скажут: на дальнем пути, да на санях сидя, безле-
пицу молвил»1.
Впрочем, для выполнения наставительной зада-
чи Мономах приводит в пример не только (а может
быть, не столько) свою жизнь, сколько запавшие ему
в душу слова Псалтири и святоотеческих писаний,
а также соображения из собственного жизненно-
го опыта: «Прочитав эти Божественные слова, дети
мои, похвалите Бога, подавшего нам милость свою; а
то дальнейшее — это моего собственного слабого ума
наставление. Послушайте меня; если не все примете,
то хоть половину»2.
Иван Грозный объясняет свой автобиографизм
лаконично и вполне однозначно — необходимостью
восстановления справедливости, поруганной его оп-
понентом. Этот рассказ призван, по его словам, не
только оправдать поступки Ивана, но и обвинить его
противников-бояр во лжи и предательстве: «Выше я
обещал подробно рассказать, как жестоко я постра-
дал из-за вас в юности и до последнего времени»3
(выше он говорит фактически то же самое: «Сколько
зла я тогда от вас претерпел! Обо всем этом подроб-
нее дальнейшие слова известят»4).
Мартирий прямо не указывает на то, что заставило
его взяться за перо, но из его определения собственно-
го сочинения как «духовной памятцы» («Духовный мой
брате Досифею, пишу тебе сию духовную памятцу»)5
(выделено мною. — Ю. З.) и особенно из слов, обра-
щенных к братии, его мотивы вырисовываются вполне
1 Памятники литературы Древней Руси. Вып. 1. С. 299.
2 Там же.
3 Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским / Изд. подг.
Я.С. Лурье и Ю.Д. Рыков. Л., 1979. С. 136.
4 Там же. С. 126.
5 Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в древнерусской
литературе. С. 285.
отчетливо — превращая события собственной жизни
(прежде всего основание скита и сопутствовавшие
ему проявления чудесной благодати) в назидательный
пример, он дает наказ своим «детям во Христе»: «Вы
же, братие, слышите и видите, каки Пресвятая Троица
и Пречистая Богородица чюдеса творит от образа
своего: бесы отгоняет и болных исцеляет, хромых и
слепых здравы сотворяет, и многие чюдеса творит, ве-
домая же и неведомая. Се же, братие, слышаще и видя-
ще такое Божие милосердие и Пречистыя Богородица,
кто не удивится и не прославит Пресвятыя Троица и
Пречистыя Богородица! Молю же ся вам, братие,
о еже веру несуменну имейте к святому месту сему, и
любовь межи собою нелицемерну имейте, и моего сло-
веси не попирайте — еже сказах вам и заповедах, тако
творите»
память о себе, дабы братия молилась о нем: «Мене же,
грешнаго, в святых своих молитвах поминайте»
Совершенно ничего не говорит о мотивах своего
автобиографизма Елеазар Анзерский. Его рассказ
(редкий случай!) напрочь лишен даже опосредован-
ной авторской рефлексии на этот счет, как будто
он пишет обычную историю основания монастыря
и повествование в ней от первого лица в этой исто-
рии — лишь случайность. Иными словами, герой и
автор в «Сказании» никак не составляют видимого
единства.
Понять внутренние импульсы, которыми были
движимы пустозерские узники в их рассказах о
себе, невозможно без общего контекста их само-
ощущения и восприятия происходящего вокруг них
(и в России, и в мире в целом). Этот контекст обри-
сован от имени всех четверых (Аввакум, Епифаний,
Лазарь, Федор) дьяком Федором в полемическом
«Ответе православных», составленном, также как и
автобиографии Аввакума и Епифания, в пустозер-
ской темнице: «Сбылись апокалиптические проро-
чества, солнце благоверия померкло в России, как
1 Крушельницкая Е.В.
литературе. С. 292.
2 Там

33
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
кому из детей моих она будет люба, пусть примет ее в
сердце свое и не станет лениться, а будет трудиться.
Прежде всего, Бога ради и души своей, страх имей-
те Божий в сердце своем и милостыню подавайте
нескудную, это ведь начало всякого добра. Если же
кому не люба грамотка эта, то пусть не посмеются, а
так скажут: на дальнем пути, да на санях сидя, безле-
Впрочем, для выполнения наставительной зада-
чи Мономах приводит в пример не только (а может
быть, не столько) свою жизнь, сколько запавшие ему
в душу слова Псалтири и святоотеческих писаний,
а также соображения из собственного жизненно-
го опыта: «Прочитав эти Божественные слова, дети
мои, похвалите Бога, подавшего нам милость свою; а
то дальнейшее — это моего собственного слабого ума
наставление. Послушайте меня; если не все примете,
Иван Грозный объясняет свой автобиографизм
лаконично и вполне однозначно — необходимостью
восстановления справедливости, поруганной его оп-
понентом. Этот рассказ призван, по его словам, не
только оправдать поступки Ивана, но и обвинить его
противников-бояр во лжи и предательстве: «Выше я
обещал подробно рассказать, как жестоко я постра-
дал из-за вас в юности и до последнего времени»3
(выше он говорит фактически то же самое: «Сколько
зла я тогда от вас претерпел! Обо всем этом подроб-
Мартирий прямо не указывает на то, что заставило
его взяться за перо, но из его определения собственно-
го сочинения как «духовной памятцы» («Духовный мой
духовную памятцу»)5
.) и особенно из слов, обра-
ся вполне
Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским / Изд. подг.
Автобиография и житие в древнерусской
отчетливо — превращая события собственной жизни
(прежде всего основание скита и сопутствовавшие
ему проявления чудесной благодати) в назидательный
пример, он дает наказ своим «детям во Христе»: «Вы
же, братие, слышите и видите, каки Пресвятая Троица
и Пречистая Богородица чюдеса творит от образа
своего: бесы отгоняет и болных исцеляет, хромых и
слепых здравы сотворяет, и многие чюдеса творит, ве-
домая же и неведомая. Се же, братие, слышаще и видя-
ще такое Божие милосердие и Пречистыя Богородица,
кто не удивится и не прославит Пресвятыя Троица и
Пречистыя Богородица! Молю же ся вам, братие,
о еже веру несуменну имейте к святому месту сему, и
любовь межи собою нелицемерну имейте, и моего сло-
веси не попирайте — еже сказах вам и заповедах, тако
творите»1. Очевидно, он также рассчитывает оставить
память о себе, дабы братия молилась о нем: «Мене же,
грешнаго, в святых своих молитвах поминайте»2.
Совершенно ничего не говорит о мотивах своего
автобиографизма Елеазар Анзерский. Его рассказ
(редкий случай!) напрочь лишен даже опосредован-
ной авторской рефлексии на этот счет, как будто
он пишет обычную историю основания монастыря
и повествование в ней от первого лица в этой исто-
рии — лишь случайность. Иными словами, герой и
автор в «Сказании» никак не составляют видимого
единства.
Понять внутренние импульсы, которыми были
движимы пустозерские узники в их рассказах о
себе, невозможно без общего контекста их само-
ощущения и восприятия происходящего вокруг них
(и в России, и в мире в целом). Этот контекст обри-
сован от имени всех четверых (Аввакум, Епифаний,
Лазарь, Федор) дьяком Федором в полемическом
«Ответе православных», составленном, также как и
автобиографии Аввакума и Епифания, в пустозер-
ской темнице: «Сбылись апокалиптические проро-
чества, солнце благоверия померкло в России, как
1 Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в древнерусской
литературе. С. 292.
2 Там же.

34
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
оно прежде померкло во всех прочих странах: „Егда
прииде и исполнися писание, 66 лет, тогда, Богу по-
пустившу, сатана восхоте свое дело совершити и ве-
ликое Российское царство отторже сатана хоботом
своим Никоном”»1.
«Роль пустозерских узников, — комментирует
этот фрагмент М.Б. Плюханова, — определялась с
помощью конкретных указаний о последних време-
нах, данных в Апокалипсисе и других древних откро-
вениях. В них говорилось, что в последние дни на зем-
ле останутся немногие защитники правды и мученики
ее, вступающие в безнадежную и великую битву с
силами грядущего антихриста, перед самым концом,
уже при антихристе, явятся пророки Илья и Енох,
изобличат зло и станут его последней жертвой»2.
Лейтмотив рефлексии Аввакума, обращенной к
событиям его жизни (исходя не только из «Жития»,
но и из других его сочинений), можно представить
примерно так: видя себя мучеником за веру, чей зем-
ной конец близок, он хочет донести читателю ис-
торию своей борьбы и страданий за дело Христово.
У Епифания следы такого самоощущения видны
менее отчетливо, однако центральные эпизоды его
«Жития» — «казни» языка и руки — свидетельству-
ют фактически о том же.
Прямо, однако, ни тот, ни другой не заявляют о
том, что взялись за перо, дабы написать жития свя-
тых мучеников, увековечив таким образом память о
себе, — как уже говорилось, рассказ о самом себе в
древнерусской культуре считался проявлением гре-
ховной гордыни. Чтобы как-то объясниться с чита-
телем по поводу своего автобиографизма, Аввакуму
и Епифанию потребовались специальные «понужде-
ния». В этих «понуждениях» мотивы авторов про-
сматриваются достаточно отчетливо.
Первоначальное заглавие «Жития» Аввакума,
написанное рукою Епифания (его духовного отца):
«Авакум-протопоп понужен бысть житие свое на-
писати иноком Епифанием (понеже отец ему ду-
1 Материалы для истории раскола. М., 1881. Т. 6. С. 284.
2 Плюханова М.Б. Предисловие. С. 28–29.
ховной — инок),
Божие
славу Христу-Богу»
это понуждение позднее ссылается Аввакум в тексте
«Жития»: «Ох, горе, как молыть? И сором, и не смею.
Но по повелению старца Епифания говорю, коли уж
о сем он приказал написать»
В свою очередь, он сам в конце своего сочине-
ния настойчиво и от Божьего имени, и от себя, даже
угрожая осерчанием, «понуждает» на то же самое
Епифания: «От имени Господни повелеваю ти, напиши
и ты рабу-тому Христову, как Богородица беса-тово
в руках-тех мяла и тебе отдала, и как муравьи-те тебя
за тайно-ет уд ели, и как бес-от дрова-те сожег и как
келья-та обгорела, а в ней все цело, и как ты кричал на
небо то, да и иное, что помнишь. Слушай ж, что гово-
рю! Не станешь писать, так я осержусь: у меня любил
слушать, чево соромитца! Скажи жо хотя немношко»
И дальше, продолжая уговаривать Епифания, он
находит оправдание его автобиографизму, обратив-
шись к примеру святых отцов Церкви: «Апостоли
Павел и Варнава на соборе сказывали ж во Еросалиме
пред всеми,
чюдеса во языцех с нима
36 и 42 зачало. И
Исуса. Мнози же от веровавших при-
хождаху, и споведующе и сказующе
дела своя
и в Деянии»
Но призывает он своего «соузника» рассказывать
о себе, не забывая о главной, высшей цели расска-
за: «Сказывай, небось, лише совесть крепку держи,
не себе славы ища говори, но Христу и Богородице.
1 Пустозерский сборник. С. 11. В другой редакции: «Многостра-
дальный юзник темничной, горемыка, нужетерпец, исповедник Хрис-
тов священнопротопоп Аввакум понужен бысть житие свое написати
отцем его духовным иноком Епифанием, да не забвению предано бу-
дет дело Божие. Аминь» (см. прим. там же).
2 Пустозерский сборник. С. 61.
3Тамже.С.80.
4 Деян. 15, 12.
5 Деян. 19, 17–18.
6 Пустозерский сборник. С. 80.

35
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
оно прежде померкло во всех прочих странах: „Егда
прииде и исполнися писание, 66 лет, тогда, Богу по-
пустившу, сатана восхоте свое дело совершити и ве-
ликое Российское царство отторже сатана хоботом
«Роль пустозерских узников, — комментирует
этот фрагмент М.Б. Плюханова, — определялась с
помощью конкретных указаний о последних време-
нах, данных в Апокалипсисе и других древних откро-
вениях. В них говорилось, что в последние дни на зем-
ле останутся немногие защитники правды и мученики
ее, вступающие в безнадежную и великую битву с
силами грядущего антихриста, перед самым концом,
уже при антихристе, явятся пророки Илья и Енох,
изобличат зло и станут его последней жертвой»2.
Лейтмотив рефлексии Аввакума, обращенной к
событиям его жизни (исходя не только из «Жития»,
но и из других его сочинений), можно представить
примерно так: видя себя мучеником за веру, чей зем-
ной конец близок, он хочет донести читателю ис-
торию своей борьбы и страданий за дело Христово.
У Епифания следы такого самоощущения видны
менее отчетливо, однако центральные эпизоды его
«Жития» — «казни» языка и руки — свидетельству-
Прямо, однако, ни тот, ни другой не заявляют о
том, что взялись за перо, дабы написать жития свя-
тых мучеников, увековечив таким образом память о
себе, — как уже говорилось, рассказ о самом себе в
древнерусской культуре считался проявлением гре-
ховной гордыни. Чтобы как-то объясниться с чита-
телем по поводу своего автобиографизма, Аввакуму
и Епифанию потребовались специальные «понужде-
ния». В этих «понуждениях» мотивы авторов про-
Первоначальное заглавие «Жития» Аввакума,
написанное рукою Епифания (его духовного отца):
«Авакум-протопоп понужен бысть житие свое на-
писати иноком Епифанием (понеже отец ему ду-
ховной — инок), да не забвению предано будет дело
Божие, и сего ради понужен бысть отцем духовным на
славу Христу-Богу»1 (выделено мною. — Ю. З.). На
это понуждение позднее ссылается Аввакум в тексте
«Жития»: «Ох, горе, как молыть? И сором, и не смею.
Но по повелению старца Епифания говорю, коли уж
о сем он приказал написать»2.
В свою очередь, он сам в конце своего сочине-
ния настойчиво и от Божьего имени, и от себя, даже
угрожая осерчанием, «понуждает» на то же самое
Епифания: «От имени Господни повелеваю ти, напиши
и ты рабу-тому Христову, как Богородица беса-тово
в руках-тех мяла и тебе отдала, и как муравьи-те тебя
за тайно-ет уд ели, и как бес-от дрова-те сожег и как
келья-та обгорела, а в ней все цело, и как ты кричал на
небо то, да и иное, что помнишь. Слушай ж, что гово-
рю! Не станешь писать, так я осержусь: у меня любил
слушать, чево соромитца! Скажи жо хотя немношко»3.
И дальше, продолжая уговаривать Епифания, он
находит оправдание его автобиографизму, обратив-
шись к примеру святых отцов Церкви: «Апостоли
Павел и Варнава на соборе сказывали ж во Еросалиме
пред всеми, елика сотвори Бог знамения
чюдеса во языцех с нима4. В Деяниих зачало
36 и 42 зачало. И величашеся имя Господа
Исуса. Мнози же от веровавших при-
хождаху, и споведующе и сказующе
дела своя5. Да и много тово найдется во Апостоле
и в Деянии»6.
Но призывает он своего «соузника» рассказывать
о себе, не забывая о главной, высшей цели расска-
за: «Сказывай, небось, лише совесть крепку держи,
не себе славы ища говори, но Христу и Богородице.
1 Пустозерский сборник. С. 11. В другой редакции: «Многостра-
дальный юзник темничной, горемыка, нужетерпец, исповедник Хрис-
тов священнопротопоп Аввакум понужен бысть житие свое написати
отцем его духовным иноком Епифанием, да не забвению предано бу-
дет дело Божие. Аминь» (см. прим. там же).
2 Пустозерский сборник. С. 61.
3 Тамже.С.80.
4 Деян. 15, 12.
5 Деян. 19, 17–18.
6 Пустозерский сборник. С. 80.

36
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Пускай раб-от Христов веселится чтучи, а мы за чту-
щих и послушающих станем Бога молить. Как умрем,
так оне помянут нас, а мы их там помянем. Наши
оне люди будут там, у Христа, а мы их во веки веком.
Аминь»1.
Мотив высшей цели, которую преследуют своим
рассказами пустозерские мученики, — на примере
собственных жизней доказать правоту их веры, укре-
пив своих сторонников и обратив заблудших, — со-
держится и в самооправдательном пассаже Аввакума,
в котором он соотносит собственный автобиогра-
физм с автобиографизмом новозаветным: «Посем
у всякаго правоверна прощения прошу. Иное было,
кажется, и не надобно говорить, да прочтох Деяния
апостольская и Послания Павлова — апостоли о себе
возвещали жо, егда Бог соделает в них»2.
Епифаний о том, что заставило его взяться за перо,
говорит гораздо более прямо и лаконично. Он указы-
вает на три внешних оправдательных мотива своего
автобиографизма: исполнение долга христианина
(«послушания ради Христова»), понуждение и благо-
словение Аввакума («твоего ради повеления и святаго
ради твоего благословения, отче святый») и просьбу
кого-то еще, скорее всего уже упоминавшегося не раз
Афанасия («прошения ради раба-тово Христова»)3.
Образы героев. Вполне очевидно, что процесс са-
мообъективации и самоосознания индивида как не-
коей цельности происходит в соотнесении им себя с
другим. В нашем конкретном случае с ранней авто-
биографией мы имеем дело с двумя родами приоб-
щенности одного индивида к другому. Первый — ког-
да этим другим являются какие-либо реальные лица,
члены социума, в котором живет индивид; второй —
когда им оказываются литературные или мифологи-
ческие персонажи. В Средние века, впрочем, отчет-
ливая грань между обоими, как известно, очень часто
отсутствует — христианский миф и реальность со-
ставляют единое целое. Историко-культурный ана-
1 Пустозерский сборник. С. 80.
2 Тамже.С.59.
3 Тамже.С.80.
лиз образа Я в раннем автобиографическом тексте
поэтому не может обойтись без сопоставления этого
Я с биографическими моделями, сконструированны-
ми эпохой. В русском Средневековье такими моделя-
ми были преимущест
образы житийной литературы. А.Н. Робинсон, как
уже говорилось, не раз указывал на родство древне-
русского автобиографизма с житийной традицией —
в связи с проблемой истоков автобиографического
жанра. Наша задача — взглянуть на эту близость в
интересующей нас перспективе индивидуального са-
мосознания.
Первое, что обращает на себя внимание, — неот-
четливость «образцов», по которым «отливается»
форма автобиографических рассказов наших авторов.
Стоящие за созданными ими образами конкретные
литературные /
Отчетливо мы можем разглядеть за ними лишь общие
контуры средневеково-христианских представлений
о человеке как существе изначально греховном и со-
ответственно о его земной жизни как жизни (даже в
самых высоких образцах), отмеченной печатью греха.
Образ грешника в той или иной мере присутствует по-
этому во всех автобиографических рассказах, сопро-
вождаясь покаянными и исповедальными мотивами.
Мономах декларирует свое несовершенство перед
лицом Бога и свою греховность с самых первых слов
«Поучения»: «Я, худой...», «...и воздал хвалу Богу,
который меня до этих дней, грешного, сохранил»
повторяет эту формулу самообозначения («грешного
и худого») в самом конце
автобиографический образ мудрого и деятельного
христианского правителя.
Традиционная для средневеково-христианского
рассказа от первого лица формула («аз же, греш-
ный»), усиленная самоуничижительными мотива-
ми, повторяется и Мартирием Зеленецким («Сам же
помышляа, глаголя в себе: „О, окаянная моя плоть,
за леность свою недостойна еси воды пити”», «Аз
1 Памятники литературы Древней Руси. Вып. 1. М., 1978. С. 299.
2 Там же. С. 304.

37
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
Пускай раб-от Христов веселится чтучи, а мы за чту-
слушающих станем Бога молить. Как умрем,
так оне помянут нас, а мы их там помянем. Наши
оне люди будут там, у Христа, а мы их во веки веком.
Мотив высшей цели, которую преследуют своим
рассказами пустозерские мученики, — на примере
собственных жизней доказать правоту их веры, укре-
пив своих сторонников и обратив заблудших, — со-
держится и в самооправдательном пассаже Аввакума,
в котором он соотносит собственный автобиогра-
физм с автобиографизмом новозаветным: «Посем
у всякаго правоверна прощения прошу. Иное было,
кажется, и не надобно говорить, да прочтох Деяния
апостольская и Послания Павлова — апостоли о себе
Епифаний о том, что заставило его взяться за перо,
Он указы-
вает на три внешних оправдательных мотива своего
автобиографизма: исполнение долга христианина
(«послушания ради Христова»), понуждение и благо-
словение Аввакума («твоего ради повеления и святаго
ради твоего благословения, отче святый») и просьбу
кого-то еще, скорее всего уже упоминавшегося не раз
Афанасия («прошения ради раба-тово Христова»)3.
Вполне очевидно, что процесс са-
мообъективации и самоосознания индивида как не-
коей цельности происходит в соотнесении им себя с
другим. В нашем конкретном случае с ранней авто-
биографией мы имеем дело с двумя родами приоб-
щенности одного индивида к другому. Первый — ког-
да этим другим являются какие-либо реальные лица,
члены социума, в котором живет индивид; второй —
когда им оказываются литературные или мифологи-
ческие персонажи. В Средние века, впрочем, отчет-
ливая грань между обоими, как известно, очень часто
отсутствует — христианский миф и реальность со-
ставляют единое целое. Историко-культурный ана-
лиз образа Я в раннем автобиографическом тексте
поэтому не может обойтись без сопоставления этого
Я с биографическими моделями, сконструированны-
ми эпохой. В русском Средневековье такими моделя-
ми были преимущественно (если не исключительно)
образы житийной литературы. А.Н. Робинсон, как
уже говорилось, не раз указывал на родство древне-
русского автобиографизма с житийной традицией —
в связи с проблемой истоков автобиографического
жанра. Наша задача — взглянуть на эту близость в
интересующей нас перспективе индивидуального са-
мосознания.
Первое, что обращает на себя внимание, — неот-
четливость «образцов», по которым «отливается»
форма автобиографических рассказов наших авторов.
Стоящие за созданными ими образами конкретные
литературные / исторические модели едва различимы.
Отчетливо мы можем разглядеть за ними лишь общие
контуры средневеково-христианских представлений
о человеке как существе изначально греховном и со-
ответственно о его земной жизни как жизни (даже в
самых высоких образцах), отмеченной печатью греха.
Образ грешника в той или иной мере присутствует по-
этому во всех автобиографических рассказах, сопро-
вождаясь покаянными и исповедальными мотивами.
Мономах декларирует свое несовершенство перед
лицом Бога и свою греховность с самых первых слов
«Поучения»: «Я, худой...», «...и воздал хвалу Богу,
который меня до этих дней, грешного, сохранил»1, и
повторяет эту формулу самообозначения («грешного
и худого») в самом конце2. Одновременно он создает
автобиографический образ мудрого и деятельного
христианского правителя.
Традиционная для средневеково-христианского
рассказа от первого лица формула («аз же, греш-
ный»), усиленная самоуничижительными мотива-
ми, повторяется и Мартирием Зеленецким («Сам же
помышляа, глаголя в себе: „О, окаянная моя плоть,
за леность свою недостойна еси воды пити”», «Аз
1 Памятники литературы Древней Руси. Вып. 1. М., 1978. С. 299.
2 Там же. С. 304.

38
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
бо, окаянный, горчае бесов!»)1, а также Елеазаром
Анзерским, раз за разом именующим себя «грешным
Елеазаром»2. Параллельно, «читая» свою жизнь, оба
следуют одной из вариаций северорусского агиогра-
фического канона — житиям игуменов-основателей
монастырей3.
В текстах Аввакума и Епифания идея собствен-
ной греховности в виде формальных заявлений-кон-
статаций также неизменно присутствует. Аввакум
не устает повторять: «аз, грешный», «я, грешной»
и т. п.; рассказывая об одном из своих мучителей,
Афанасии Пашкове: «грех ради моих суров и без-
человечен человек»4. То же и Епифаний: «аз, греш-
ный», «аз, многогрешный», «многогрешный инок
Епифаний», «мене, грешнаго старца». Однако в от-
личие от большинства других наших авторов эта идея
наполняется у обоих конкретными исповедальными
и наставительными смыслами, «прорастает» эпизо-
дами, разъясняющими, в чем именно согрешил авто-
биографический герой. Конкретика образа грешника
и сопутствующие исповедальные декларации находят
вполне отчетливое оформление в «Житии» Епифания
(заметим, что они почти полностью отсутствуют в
«Записке»), причем образ этот задан изначально
и безусловно. «Ну, чадо, — обращается Епифаний к
одному из своих потенциальных читателей, — слушай
же жития моего грешнаго» (курсив мой. — Ю. З.)5.
В другом месте, сокрушаясь по поводу сгоревшей
кельи, взывает к Богу: «Где мне милости просити у
Христа и у Тебе и бремя греховное отрясати, яже от
юносьти моея накопишася?» (курсив мой. — Ю. З.)6.
В дальнейшем говорится об отдельных случаях, ил-
люстрирующих это самовосприятие, например, об
утрате веры в результате физических страданий:
1 Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в древнерусской
литературе. С. 286 и след.
2 Там же. С. 323.
3 См.: Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как истори-
ческий источник. М., 1871.
4 Пустозерский сборник. С. 28.
5 Там же. С. 114.
6 Тамже.С.85.
«Простите мя, грешнаго, отцы святии и братия!
Согрешил аз, окаянный. От болезни великия и от тос-
ки горкия начах глаголати сице: «О горе тебе, окаянне
Епифане! Христос, Сын Божий, тебя, вопиюща и моля-
щася, не слушает ни Богородица, ни святии Его вси...
А ныне мя царь утомил и умучил зело, и язвы наложил
горкия, и кровию мя обагрил, и в темницу повеле мя
ринути немилостиво. А Ты мне ныне в сицевой беде, и
в скорби, и в болезни лютой нимало не поможеши. Ох,
ох! Горе мне, бедному! Один погибаю”»
В подробном рассказе об изгнании муравьев, кото-
рый заключает покаянная мольба к читателям с прось-
бой о прощении, подробно разъясняется смысл грехов-
ных поступков и помыслов героя «Жития» с тем, чтобы
превратить их в назидательный пример читателю:
«Согрешил я: много веть я мурашей тех переда-
вил... Хотел, было, окаянной, своею суетною немощ-
ною человеческою силою и промыслом келию себе
очистити от проказы бесовския... А сего и на разум
тогда не попало, что было вопети о сем ко Христу, и
Богородице, и святым Его.
Видите ли, отцы святии и братия, колико немощна
сила-та человеческая! И худаго, и малаго червия, и нич-
тоже мнимаго без благодати Духа Святаго невозмож-
но одолети; не токмо зверя, или беса, или человека»
Впрочем, во второй части «Жития» автобиографи-
ческий герой Епифания приобретает вполне отчетли-
вые новые черты — мученика за веру. Описание «каз-
ней» от палачей-никониан (отсечения четырех пальцев
правой руки и дважды языка), причиненных ими физи-
ческих страданий и последовавших чудес, знаменую-
щих Божественное покровительство, явно указывают
на близость созданного им образа канону изображения
раннехристианского святого. Приведем для иллюстра-
ции сказанного только один пример — фрагмент рас-
сказа Епифания о его второй (пустозерской) казни:
«И посреди всего народа пустоозерскаго поста-
виша нас. И Лазарю-священнику ис корения язык
отрезаша и руку по запястие отсекоша. Потом присту-
1 Пустозерский сборник. С. 123.
2Тамже.С.91.

39
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
, а также Елеазаром
Анзерским, раз за разом именующим себя «грешным
. Параллельно, «читая» свою жизнь, оба
следуют одной из вариаций северорусского агиогра-
фического канона — житиям игуменов-основателей
В текстах Аввакума и Епифания идея собствен-
ной греховности в виде формальных заявлений-кон-
статаций также неизменно присутствует. Аввакум
не устает повторять: «аз, грешный», «я, грешной»
и т. п.; рассказывая об одном из своих мучителей,
Афанасии Пашкове: «грех ради моих суров и без-
. То же и Епифаний: «аз, греш-
ный», «аз, многогрешный», «многогрешный инок
Епифаний», «мене, грешнаго старца». Однако в от-
личие от большинства других наших авторов эта идея
наполняется у обоих конкретными исповедальными
и наставительными смыслами, «прорастает» эпизо-
щими, в чем именно согрешил авто-
биографический герой. Конкретика образа грешника
и сопутствующие исповедальные декларации находят
вполне отчетливое оформление в «Житии» Епифания
(заметим, что они почти полностью отсутствуют в
«Записке»), причем образ этот задан изначально
и безусловно. «Ну, чадо, — обращается Епифаний к
одному из своих потенциальных читателей, — слушай
Ю. З.)5.
В другом месте, сокрушаясь по поводу сгоревшей
кельи, взывает к Богу: «Где мне милости просити у
отрясати, яже от
Ю. З.)6.
В дальнейшем говорится об отдельных случаях, ил-
люстрирующих это самовосприятие, например, об
утрате веры в результате физических страданий:
Автобиография и житие в древнерусской
Древнерусские жития святых как истори-
«Простите мя, грешнаго, отцы святии и братия!
Согрешил аз, окаянный. От болезни великия и от тос-
ки горкия начах глаголати сице: «О горе тебе, окаянне
Епифане! Христос, Сын Божий, тебя, вопиюща и моля-
щася, не слушает ни Богородица, ни святии Его вси...
А ныне мя царь утомил и умучил зело, и язвы наложил
горкия, и кровию мя обагрил, и в темницу повеле мя
ринути немилостиво. А Ты мне ныне в сицевой беде, и
в скорби, и в болезни лютой нимало не поможеши. Ох,
ох! Горе мне, бедному! Один погибаю”»1.
В подробном рассказе об изгнании муравьев, кото-
рый заключает покаянная мольба к читателям с прось-
бой о прощении, подробно разъясняется смысл грехов-
ных поступков и помыслов героя «Жития» с тем, чтобы
превратить их в назидательный пример читателю:
«Согрешил я: много веть я мурашей тех переда-
вил... Хотел, было, окаянной, своею суетною немощ-
ною человеческою силою и промыслом келию себе
очистити от проказы бесовския... А сего и на разум
тогда не попало, что было вопети о сем ко Христу, и
Богородице, и святым Его.
Видите ли, отцы святии и братия, колико немощна
сила-та человеческая! И худаго, и малаго червия, и нич-
тоже мнимаго без благодати Духа Святаго невозмож-
но одолети; не токмо зверя, или беса, или человека»2.
Впрочем, во второй части «Жития» автобиографи-
ческий герой Епифания приобретает вполне отчетли-
вые новые черты — мученика за веру. Описание «каз-
ней» от палачей-никониан (отсечения четырех пальцев
правой руки и дважды языка), причиненных ими физи-
ческих страданий и последовавших чудес, знаменую-
щих Божественное покровительство, явно указывают
на близость созданного им образа канону изображения
раннехристианского святого. Приведем для иллюстра-
ции сказанного только один пример — фрагмент рас-
сказа Епифания о его второй (пустозерской) казни:
«И посреди всего народа пустоозерскаго поста-
виша нас. И Лазарю-священнику ис корения язык
отрезаша и руку по запястие отсекоша. Потом присту-
1 Пустозерский сборник. С. 123.
2 Тамже.С.91.

40
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
пиша ко мне, грешному, палачь с ножем и с клещами,
хощет гортань мою отворяти и язык мой резати.
Аз же, грешный, тогда воздохнул из глубины сердца
моего, умиленно зря на небо, рекох сице: „Господи, по-
мози ми!” О дивнаго и скораго услушания света нашего,
Христа-Бога! Наиде бо на мя тогда яко сон: и не слыхал,
как палачь язык мой вырезал, только вмале-вмале ощу-
тив, яко во сне, что палачь ми отрезал язык»1.
Еще более неоднозначен герой Аввакума. С одной
стороны, конструируя свое автобиографическое Я, он
с удивительной силой и непосредственностью изобра-
жает образ ничтожного грешника: «Слабоумием объ-
ят и лицемерием, и лжею покрыт есм, братоненавиде-
нием и самолюбием одеян, во осуждении всех человек
погибаю. И мняся нечто быти, а кал и гной есм, ока-
янной, — прямое говно. Отвсюду воняю — и душею,
и телом. Хорошо мне жить с собаками и со свиниями
в конурах, так же и оне воняют. Да псы и свиньи по
естеству, а я чрез естество от грех воняю, яко пес мер-
твой, повержен на улице града»2.
С другой стороны, в его рассказе о себе рядом с
образом грешника вырастает совершенно иной — об-
раз нового апостола веры, возгордившегося своей
миссией. Этот образ, пожалуй, наиболее отчетливо и
выпукло заметен в знаменитом эпизоде с рыбьей кос-
точкой, где автор вполне определенно сравнивает себя
с библейскими персонажами и даже сам называет себя
пророком.
Как-то за обедом Аввакум подавился и едва не
умер. Чудесным спасителем оказалась его малолет-
няя дочь: «...робенок розбежався, локтишками свои-
ми ударилась в мою спину, и крови печенье из горла
рыгнуло, и дышать стал»3. Случившееся дает повод
Аввакуму глубоко задуматься:
«Большие промышляли надо мною много и без
воли Божии не могли ничево зделать, а приказал Бог
робенку, и он, Богом подвизаем, пророка от смерти
избавил — гораздо не велика была, промышляет около
1 Пустозерский сборник. С. 125.
2 Тамже.С.63.
3 Тамже.С.75.
меня, бытто большая,
или яко Есфирь о Мардохее, своем дяде, или Девора
мужеумная о Вараце
мысл Божий робенка наставил
бавить
И тут же снова следует самоуничижение: «Вот смот-
ри, безумне, — обращается Аввакум к самому себе, —
не сам себя величай, но от Бога ожидай; как Бог хощет,
так и строит. А ты су какой святой? Из моря напился, а
крошкою подавился! Только б Божиим повелением не
робенок от смерти избавил, и ты бы что червь: был, да и
нет! А величаесся, грязь худая: я су бесов изгонял, то-се
делал, а себе не мог помощи, только бы не робенок! Ну,
помни же себя, что нет тебя ни со што, аще не Господь
что сотворит по милости своей. Ему ж слава»
Очевидно, что, создавая свой автобиографиче
образ, Аввакум не ограничивается моделями греш-
ника, мученика, пророка. «В свершавшейся драме, —
пишет М.Б. Плюханова, — он имел множество ролей:
он был пророком, наподобие ветхозаветных проро-
ков, Иовом многострадальным, он подражал деяни-
ям апостольским и, подобно апостолу, рассылал пос-
лания ученикам во все концы земли... Расстрижение
свое и поругание он ощущал подобным осуждению и
поруганию Христа. Он чувствовал себя в состоянии
сразиться с грядущим антихристом и победить его,
как могли его победить по пророче
гел Михаил или сам Христос»
Таким образом, отличительной чертой авторских
Я в русских средневековых «автобиографиях» яв-
ляется их скон
биографич
ским (в меньшей степени это относится к сочинениям
Мономаха и Ивана IV). Конечно, агиографические мо-
1 Аввакум ссылается здесь на рассказы из библейских книг, хо-
рошо известные его современникам: о Юдифи, убившей Олоферна и
спасшей народ Израиля; о Есфири, разоблачившей заговор и спасшей
своего дядю Мардохея и всех евреев; о Деворе, пророчески призвав-
шей Варака к победоносному выступлению против поработителей.
2 Пустозерский сборник. С. 75–76.
3 Плюханова М.Б.
Аввакум (личность и творчество) // Житие Аввакума и другие его со-
чинения. М., 1991. С. 20, 22–24.

41
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
пиша ко мне, грешному, палачь с ножем и с клещами,
хощет гортань мою отворяти и язык мой резати.
Аз же, грешный, тогда воздохнул из глубины сердца
моего, умиленно зря на небо, рекох сице: „Господи, по-
мози ми!” О дивнаго и скораго услушания света нашего,
Христа-Бога! Наиде бо на мя тогда яко сон: и не слыхал,
как палачь язык мой вырезал, только вмале-вмале ощу-
Еще более неоднозначен герой Аввакума. С одной
ское Я, он
с удивительной силой и непосредственностью изобра-
жает образ ничтожного грешника: «Слабоумием объ-
ят и лицемерием, и лжею покрыт есм, братоненавиде-
нием и самолюбием одеян, во осуждении всех человек
погибаю. И мняся нечто быти, а кал и гной есм, ока-
янной, — прямое говно. Отвсюду воняю — и душею,
и телом. Хорошо мне жить с собаками и со свиниями
в конурах, так же и оне воняют. Да псы и свиньи по
естеству, а я чрез естество от грех воняю, яко пес мер-
С другой стороны, в его рассказе о себе рядом с
образом грешника вырастает совершенно иной — об-
раз нового апостола веры, возгордившегося своей
миссией. Этот образ, пожалуй, наиболее отчетливо и
выпукло заметен в знаменитом эпизоде с рыбьей кос-
точкой, где автор вполне определенно сравнивает себя
с библейскими персонажами и даже сам называет себя
Как-то за обедом Аввакум подавился и едва не
умер. Чудесным спасителем оказалась его малолет-
няя дочь: «...робенок розбежався, локтишками свои-
ми ударилась в мою спину, и крови печенье из горла
. Случившееся дает повод
«Большие промышляли надо мною много и без
воли Божии не могли ничево зделать, а приказал Бог
пророка от смерти
— гораздо не велика была, промышляет около
меня, бытто большая, яко древняя Июдифь о Израили,
или яко Есфирь о Мардохее, своем дяде, или Девора
мужеумная о Вараце1. Чюдно гораздо сие, старец, про-
мысл Божий робенка наставил пророка от смерти из-
бавить» (везде выделено мною. — Ю. З.).
И тут же снова следует самоуничижение: «Вот смот-
ри, безумне, — обращается Аввакум к самому себе, —
не сам себя величай, но от Бога ожидай; как Бог хощет,
так и строит. А ты су какой святой? Из моря напился, а
крошкою подавился! Только б Божиим повелением не
робенок от смерти избавил, и ты бы что червь: был, да и
нет! А величаесся, грязь худая: я су бесов изгонял, то-се
делал, а себе не мог помощи, только бы не робенок! Ну,
помни же себя, что нет тебя ни со што, аще не Господь
что сотворит по милости своей. Ему ж слава»2.
Очевидно, что, создавая свой автобиографический
образ, Аввакум не ограничивается моделями греш-
ника, мученика, пророка. «В свершавшейся драме, —
пишет М.Б. Плюханова, — он имел множество ролей:
он был пророком, наподобие ветхозаветных проро-
ков, Иовом многострадальным, он подражал деяни-
ям апостольским и, подобно апостолу, рассылал пос-
лания ученикам во все концы земли... Расстрижение
свое и поругание он ощущал подобным осуждению и
поруганию Христа. Он чувствовал себя в состоянии
сразиться с грядущим антихристом и победить его,
как могли его победить по пророчествам лишь архан-
гел Михаил или сам Христос»3.
Таким образом, отличительной чертой авторских
Я в русских средневековых «автобиографиях» яв-
ляется их сконструированность по определенным
биографическим моделям, чаще всего агиографиче-
ским (в меньшей степени это относится к сочинениям
Мономаха и Ивана IV). Конечно, агиографические мо-
1 Аввакум ссылается здесь на рассказы из библейских книг, хо-
рошо известные его современникам: о Юдифи, убившей Олоферна и
спасшей народ Израиля; о Есфири, разоблачившей заговор и спасшей
своего дядю Мардохея и всех евреев; о Деворе, пророчески призвав-
шей Варака к победоносному выступлению против поработителей.
2 Пустозерский сборник. С. 75–76.
3 Плюханова М.Б. Предисловие. С. 32. См. также: Робинсон А.Н.
Аввакум (личность и творчество) // Житие Аввакума и другие его со-
чинения. М., 1991. С. 20, 22–24.

42
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
дели не реализуются в них вполне, что и понятно: рас-
сказать о себе как о святом, находясь в рамках сред-
невеково-христианской системы ценностей, едва ли
возможно; на это осмелился только Аввакум, да и то
следом за изображением себя святым, как уже гово-
рилось, он тут же впадает в отчаянное самоуничиже-
ние. Однако без этих моделей средневековый автор, в
особенности лицо духовного звания, рассказать о себе
просто не может: ведь житийная литература была для
него самым доступным, если не единственным извест-
ным образцом жизнеописания.
Примечательно также, что в изображениях собст-
венного Я русскими средневековыми авторами не най-
ти констатаций собственной неповторимости, исклю-
чительности, уникальности своего внутреннего мира,
ставшей общим местом в автобиографиях Нового
и Новейшего времени. Автобиографический герой
Аввакума значимей, решительней, упорней других лю-
дей вокруг него. В этом он подобен библейским про-
рокам и святым. Но он отнюдь не «неповторимый»,
«единственный», «ни на кого не похожий» человек.
Во всяком случае, в его «Житии», как и вообще в авто-
биографических сочинениях, написанных до Руссо,
подобная авторская установка отсутствует1.
Читатели. Спросим теперь, кому адресовали древне-
русские автобиографы свои сочинения, какого откли-
ка ожидали и как современниками «прочитывались»
их автобиографические образы. Понятно, что в каж-
дом конкретном случае ответы на эти вопросы будут
разными, но все же два общих наблюдения тут вполне
очевидны — во-первых, такой адресат чаще всего ими
не вполне определен; во-вторых, несмотря на призна-
ния в собственной греховности и покаяния, наши авто-
ры стремятся запечатлеть в сознании своих читателей
идеализированные автобиографические образы.
Владимир Мономах не раз повторяет, что его
«Поучение» написано в первую очередь для его детей
1 Ср. иную точку зрения на индивидуальную неповторимость в
русской культуре XVII в. у В.М. Живова: «С начала XVII в. личность
с ее неповторимой судьбой становится постоянным предметом куль-
турной рефлексии» (Живов В.М. Религиозная реформа и индивиду-
альное начало в русской литературе XVII века. С. 467).
(сыновей) и призвано наставить их на труды, отвратив
от лени: «Поистине, дети мои, разумейте, что челове-
колюбец Бог милостив и премилостив»; «прочитав эти
Божественные слова, дети мои, похвалите Бога...»;
«а теперь поведаю вам, дети мои, о труде своем»
Но в самом начале и в конце вскользь намекает,
что «Поучение» адресовано также и более широкому
(он не обозначает, какому именно) кругу читателей:
«Дети мои или
смейтесь...»; «Не осуждайте меня, дети мои
гой, кто прочтет
Ожидаемый Мономахом читательский отклик
представляется ему в виде принятия его моральных
наставлений, прежде всего принятия деятельного и
благого образа жизни: «Бога ради, не ленитесь, молю
вас, не забывайте трех дел тех, не тяжки ведь они; ни
затворничеством, ни монашеством, ни голоданием, ко-
торые иные добродетельные претерпевают, но малым
делом можно получить милость Божию»
его собственная жизнь превращается в назидательный
пример.
Первое послание Грозного Курбскому (как, впро-
чем, и все последующие) имеет также нескольких ад-
ресатов. Первым, совершенно очевидно, является сам
«государев изменник», к которому напрямую обраща-
ется автор: «подобно тебе, бешеной собаке», «ты, со-
бака, лжешь!», «что же ты, собака, гордо хвалишься»,
«ты же, все это презрев, одну храбрость хвалишь»,
«как ты сейчас написал в своей нескладной грамоте»
и т. п. Курбский в качестве объекта полемики высту-
пает, однако, не сам по себе, а как представитель нена-
вистного Ивану боярского сословия. И потому стрелы
его полемики направлены также на это сословие в це-
лом — автор иногда переходит от прямого обращения
к Курбскому к обращению к боярской оппозиции: «от
вас, изменников, пришлось претерпеть разные невзго-
ды и печали», «видна ваша собачья измена», «вы не от-
казались от своих коварных привычек», «и стали вам
1 Памятники литературы Древней Руси. Вып. 1. М., 1978. С. 300–301.
2 Тамже.С
3 Там

43
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
дели не реализуются в них вполне, что и понятно: рас-
сказать о себе как о святом, находясь в рамках сред-
невеково-христианской системы ценностей, едва ли
возможно; на это осмелился только Аввакум, да и то
следом за изображением себя святым, как уже гово-
рилось, он тут же впадает в отчаянное самоуничиже-
ние. Однако без этих моделей средневековый автор, в
особенности лицо духовного звания, рассказать о себе
просто не может: ведь житийная литература была для
него самым доступным, если не единственным извест-
Примечательно также, что в изображениях собст-
венного Я русскими средневековыми авторами не най-
венной неповторимости, исклю-
чительности, уникальности своего внутреннего мира,
ставшей общим местом в автобиографиях Нового
и Новейшего времени. Автобиографический герой
Аввакума значимей, решительней, упорней других лю-
дей вокруг него. В этом он подобен библейским про-
рокам и святым. Но он отнюдь не «неповторимый»,
человек.
Во всяком случае, в его «Житии», как и вообще в авто-
биографических сочинениях, написанных до Руссо,
Спросим теперь, кому адресовали древне-
русские автобиографы свои сочинения, какого откли-
ка ожидали и как современниками «прочитывались»
их автобиографические образы. Понятно, что в каж-
дом конкретном случае ответы на эти вопросы будут
разными, но все же два общих наблюдения тут вполне
очевидны — во-первых, такой адресат чаще всего ими
не вполне определен; во-вторых, несмотря на призна-
ния в собственной греховности и покаяния, наши авто-
ры стремятся запечатлеть в сознании своих читателей
лизированные автобиографические образы.
Владимир Мономах не раз повторяет, что его
«Поучение» написано в первую очередь для его детей
Ср. иную точку зрения на индивидуальную неповторимость в
русской культуре XVII в. у В.М. Живова: «С начала XVII в. личность
с ее неповторимой судьбой становится постоянным предметом куль-
Религиозная реформа и индивиду-
(сыновей) и призвано наставить их на труды, отвратив
от лени: «Поистине, дети мои, разумейте, что челове-
колюбец Бог милостив и премилостив»; «прочитав эти
Божественные слова, дети мои, похвалите Бога...»;
«а теперь поведаю вам, дети мои, о труде своем»1.
Но в самом начале и в конце вскользь намекает,
что «Поучение» адресовано также и более широкому
(он не обозначает, какому именно) кругу читателей:
«Дети мои или иной кто, слушая эту грамотку, не по-
смейтесь...»; «Не осуждайте меня, дети мои или дру-
гой, кто прочтет...»2 (везде выделено мною. — Ю. З.).
Ожидаемый Мономахом читательский отклик
представляется ему в виде принятия его моральных
наставлений, прежде всего принятия деятельного и
благого образа жизни: «Бога ради, не ленитесь, молю
вас, не забывайте трех дел тех, не тяжки ведь они; ни
затворничеством, ни монашеством, ни голоданием, ко-
торые иные добродетельные претерпевают, но малым
делом можно получить милость Божию»3. Тем самым
его собственная жизнь превращается в назидательный
пример.
Первое послание Грозного Курбскому (как, впро-
чем, и все последующие) имеет также нескольких ад-
ресатов. Первым, совершенно очевидно, является сам
«государев изменник», к которому напрямую обраща-
ется автор: «подобно тебе, бешеной собаке», «ты, со-
бака, лжешь!», «что же ты, собака, гордо хвалишься»,
«ты же, все это презрев, одну храбрость хвалишь»,
«как ты сейчас написал в своей нескладной грамоте»
и т. п. Курбский в качестве объекта полемики высту-
пает, однако, не сам по себе, а как представитель нена-
вистного Ивану боярского сословия. И потому стрелы
его полемики направлены также на это сословие в це-
лом — автор иногда переходит от прямого обращения
к Курбскому к обращению к боярской оппозиции: «от
вас, изменников, пришлось претерпеть разные невзго-
ды и печали», «видна ваша собачья измена», «вы не от-
казались от своих коварных привычек», «и стали вам
1 Памятники литературы Древней Руси. Вып. 1. М., 1978. С. 300–301.
2 Там же. С.299.
3 Тамже.С.301.

44
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
возвращать вотчины, и города, и села» и т. п. Но также
совершенно очевидно, что послание Ивана обращено
и к широкому кругу читателей и преследует вполне
конкретные публицистические цели: показать и дока-
зать всему миру предательство бояр и таким способом
оправдать собственную политику. Переписчик опре-
деляет его как «...послание во все его Великой России
государство против клятвопреступников»1 (в ранних
редакциях встречаем вариант: «Послание царево во
все грады на крестопреступников его»2).
Мартирий обращается к конкретному адресату,
некоему Досифею: «Духовный брате Досифею, ...
повем ти о себе»3. Но далее сначала выясняется, что
Досифей — лишь передаточное звено и что конечный
адресат «Повести» — монастырская братия, потом, что
адресат этот должен получить сочинение только пос-
ле смерти его автора: «Духовный мой брате Досифею,
пишу тебе сию духовную памятцу вкратце и кроме бра-
тии, ты же держи ю у себе Бога ради, доколе Господь о
мне благоизволит и возмет мя от житиа сего суетнаго,
и не помянет многих моих грехов по милости Своей»4.
И дальше уже следует обращение к этой братии напря-
мую, состоящее из «наказания» («Братие моя милая,
прошу у вас того и молю...»5), рассказов «о явлении
места иконы Пречистыя Богородица» и основании оби-
тели в Зеленой пустыни («Потом же аз в сию пустыню,
нарицаемую Зеленую, вселихся. Помале же и храм со-
здах во имя Святыя и Живоначалныя Троица...»6).
Из структуры сочинения и его содержания можно
предположить, что главные задачи Мартирия состоят
в том, чтобы его читатели узнали историю возникно-
вения монастыря и приняли духовные наставления.
Но последние его слова свидетельствуют еще об од-
ном желательном восприятии читателями всего им
рассказанного — Мартирий хочет запечатлеть в памя-
1 Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. С. 122.
2 Памятники литературы Древней Руси. Вып. 8. М., 1986. С. 570.
3 Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в древнерусской
литературе. С. 288.
4 Там же.
5 Там же.
6 Там же. С. 292.
ти потомков свой собственный образ благочестивого
основателя обители: «Мене же, грешнаго, в святых
своих молитвах поминайте, да и сами помяновени бу-
дете у Господа Бога и у Пречистей Богородицы, и Бог
мира да будет с вами всегда, и ныне, и присно, и во веки
веком»
Похоже, что эта последняя цель им вполне была
достигнута. Во всяком случае, на это указывает за-
главие его сочинения, прибавленное анонимным пе-
реписчиком — «Зеленыя пустыни дьяком»: «Повесть
о житии преподобнаго отца Мартириа, жившаго во
области Великаго Новаграда в Обонежской пятины, в
Зеленой пустыни, тако нарицаемей, яже сам о себе ис-
поведа отцу своему духовному и учеником своим: како
и где жителствоваше прежде вселения его в пустыню
ту, и како обрете ю, како же и вселися, и храмы созда,
и обитель состави»
Что касается Елеазара, то, хотя в «Сказании» и
нет никаких указаний на его предполагаемого чита-
теля (автор ни к кому прямо не обращается), исходя
из содержания, вполне можно заключить, что оно
также адресовано монастырской братии. Близость
с «Повестью» Мартирия очевидна и в восприятии
автобиографического образа Елеазара реальным чи-
тателем — по счастливому случаю текст сочинения
сохранился с припиской анонимного переписчика,
который дал ему название и тем самым, также как в
случае с Мартирием, обрисовал «горизонт воспри-
ятия» его главного героя. Это снова благочестивый
старец, волею Божьей основатель монашеского обще-
жития: «Житие и подвизи преподобнаго отца нашего
Елеазара, и о зачатии жития его на Анзерском остро-
ве, и о устроении скита, и о видениях, и о протчем»
Епифаний чаще всего обращается в своем «Житии»
(адресат написанной ранее «Записки» им не указывает-
ся) к некоему Афанасию, через которого ему удавалось
переправлять на волю свои и, возможно, Аввакумовы
послания. Но это справедливо только для второй час-
1 Крушельницкая Е.В.
литературе. С. 292.
2 Там же. С. 285.
3 Там же. С. 323.

45
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
возвращать вотчины, и города, и села» и т. п. Но также
совершенно очевидно, что послание Ивана обращено
и к широкому кругу читателей и преследует вполне
конкретные публицистические цели: показать и дока-
зать всему миру предательство бояр и таким способом
оправдать собственную политику. Переписчик опре-
деляет его как «...послание во все его Великой России
(в ранних
редакциях встречаем вариант: «Послание царево во
Мартирий обращается к конкретному адресату,
некоему Досифею: «Духовный брате Досифею, ...
. Но далее сначала выясняется, что
Досифей — лишь передаточное звено и что конечный
адресат «Повести» — монастырская братия, потом, что
адресат этот должен получить сочинение только пос-
ле смерти его автора: «Духовный мой брате Досифею,
пишу тебе сию духовную памятцу вкратце и кроме бра-
тии, ты же держи ю у себе Бога ради, доколе Господь о
мне благоизволит и возмет мя от житиа сего суетнаго,
и не помянет многих моих грехов по милости Своей»4.
И дальше уже следует обращение к этой братии напря-
мую, состоящее из «наказания» («Братие моя милая,
), рассказов «о явлении
места иконы Пречистыя Богородица» и основании оби-
тели в Зеленой пустыни («Потом же аз в сию пустыню,
нарицаемую Зеленую, вселихся. Помале же и храм со-
).
Из структуры сочинения и его содержания можно
предположить, что главные задачи Мартирия состоят
в том, чтобы его читатели узнали историю возникно-
вения монастыря и приняли духовные наставления.
Но последние его слова свидетельствуют еще об од-
ном желательном восприятии читателями всего им
рассказанного — Мартирий хочет запечатлеть в памя-
Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. С. 122.
Памятники литературы Древней Руси. Вып. 8. М., 1986. С. 570.
Автобиография и житие в древнерусской
ти потомков свой собственный образ благочестивого
основателя обители: «Мене же, грешнаго, в святых
своих молитвах поминайте, да и сами помяновени бу-
дете у Господа Бога и у Пречистей Богородицы, и Бог
мира да будет с вами всегда, и ныне, и присно, и во веки
веком»1.
Похоже, что эта последняя цель им вполне была
достигнута. Во всяком случае, на это указывает за-
главие его сочинения, прибавленное анонимным пе-
реписчиком — «Зеленыя пустыни дьяком»: «Повесть
о житии преподобнаго отца Мартириа, жившаго во
области Великаго Новаграда в Обонежской пятины, в
Зеленой пустыни, тако нарицаемей, яже сам о себе ис-
поведа отцу своему духовному и учеником своим: како
и где жителствоваше прежде вселения его в пустыню
ту, и како обрете ю, како же и вселися, и храмы созда,
и обитель состави»2.
Что касается Елеазара, то, хотя в «Сказании» и
нет никаких указаний на его предполагаемого чита-
теля (автор ни к кому прямо не обращается), исходя
из содержания, вполне можно заключить, что оно
также адресовано монастырской братии. Близость
с «Повестью» Мартирия очевидна и в восприятии
автобиографического образа Елеазара реальным чи-
тателем — по счастливому случаю текст сочинения
сохранился с припиской анонимного переписчика,
который дал ему название и тем самым, также как в
случае с Мартирием, обрисовал «горизонт воспри-
ятия» его главного героя. Это снова благочестивый
старец, волею Божьей основатель монашеского обще-
жития: «Житие и подвизи преподобнаго отца нашего
Елеазара, и о зачатии жития его на Анзерском остро-
ве, и о устроении скита, и о видениях, и о протчем»3.
Епифаний чаще всего обращается в своем «Житии»
(адресат написанной ранее «Записки» им не указывает-
ся) к некоему Афанасию, через которого ему удавалось
переправлять на волю свои и, возможно, Аввакумовы
послания. Но это справедливо только для второй час-
1 Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в древнерусской
литературе. С. 292.
2 Там же. С. 285.
3 Там же. С. 323.

46
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
ти. В первой он просто обращается к своему читателю
во втором лице и множественном числе: вы, вам и т. д.
В конце этой части неопределенность несколько прояс-
няется — вместо «вы» у него теперь раз за разом фигу-
рируют священники и монахи («отцы святии и братия»).
Вторую часть «Жития» Епифаний начинает с обра-
щения к упомянутому Афанасию: «За слово и за свиде-
тельство Исус Христово юзник темничной, многогреш-
ный инок Епифаний, — возлюбленному моему о Христе
Исусе чаду и брату, посетившему мя некогда в темнице,
Афанасию»1. В дальнейших словах, обращенных к нему
же, содержится не только общая характеристика со-
чинения («Да послано ти, чадо мое любимое о Христе
Исусе, жития моего часть малая. Вото тебе и другая
часть жития моего беднаго и грешнаго и страдания мо-
его темничнаго, горькаго Христа Исуса ради сладка-
го»), но и ожидаемый читательский отклик: «приими
его с любовию Христовою, Господа ради, и сложи его
с прежнею частию жития моего вместо. И зри на него,
яко на мене, беднаго старца, и прочитай его с любовию
Господнею. И аще что обрящеши на пользу души своей,
и ты, чадо, о сем прослави Христа-Бога, а мене, грешна-
го, не забывай во святых своих молитвах»2.
Одновременно в качестве адресата у Епифания
снова, как и в первой части, время от времени выступа-
ют «отцы святии и братия» (вар. — «господия моя») и
только в самом конце «Жития» появляется новый ад-
ресат — Епифаний обращается здесь ко всем «рабам
Христовым» («чада моя, и братия моя, и отцы, и вси
раби Христовы, чтущии и слышащии сия»)3.
Аввакум чаще всего не персонифицирует своего
читателя, но только время от времени обращается к
нему: «Простите, Господа ради!», «Ну су, всяк пра-
воверный, разсуди», «Внимай, паки на первое возвра-
тимся», «Простите мя, аз согрешил паче всех человек»
и т. п. Один раз он обращается к сыновьям, призывая
их хранить стойкость в вере («Того ради, робята, не
бойтеся смерти, держите старое благочестие креп-
1 Пустозерский сборник. С. 112–113.
2 Там же. С. 113.
3 Там же. С. 138.
ко и непоползновенно!»
ся к Епифанию, словно в ответ на его «понуждение»
(«А еще сказать ли, старец, повесть тебе», «Еще тебе
скажу, старец», «Слушай-ко, старец, еще», «Чюдно
гораздо сие, старец», «Ну, старец, моево вякания
много веть ты слышал!») и, по-видимому, также к ду-
ховному сыну Епифания Афанасию («Простите меня,
старец с рабом-тем Христовым»
видит своим читателем и вообще всех «чтущих сие и
послушающих» («Посем у всякаго правоверна проще-
ния прошу»
«Еще вам про невежество свое скажу: зглупал, Отца
своего заповедь преступил, и сего ради дом мой нака-
зан бысть. Внимай Бога ради и молися о мне»
«Горизонт восприятия» образов Аввакума и
Епифания их современниками в самом общем виде
нетрудно представить из общего контекста автобио-
графической ситуации, породившей оба сочинения:
читатели на примерах мученических жизней обоих
авторов убеждаются в правоте «истинной» веры (см.
выше). Именно о таком восприятии говорят и немно-
гочисленные документальные свидетельства, имею-
щиеся в нашем распоряжении.
Единственный случай развернутого читательского
отклика на автобиографизм, принадлежащий совре-
меннику, — приведенный ниже пересказ Аввакумом
содержания «Жития» Епифания. Фигура главного ге-
роя в этом пересказе приобретает ясные и законченные
очертания — это выстроенный в полном соответствии
с агиографическим каноном (включая чудеса) образ
святого мученика, страдальца за христианскую веру.
Аввакум вычитывает (точнее, «выслушивает» — до на-
писания своей автобиографии Епифаний рассказывал
ему о своей жизни) у Епифания только главное, самое
важное — чудесные Божественные знаки, указующие
на праведность дела пустозерских страстотерпцев. При
этом сам образ Епифания приобретает черты святого
мученика (в пересказе Аввакума присут
1 Пустозерский сборник. С. 56.
2Тамже.С.66.
3Тамже.С.59.
4Тамже.С.60.

47
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
«
И
о
м
н
е
т
в
о
р
ю
и
з
в
е
с
т
и
е
»
.
.
.
ти. В первой он просто обращается к своему читателю
во втором лице и множественном числе: вы, вам и т. д.
В конце этой части неопределенность несколько прояс-
няется — вместо «вы» у него теперь раз за разом фигу-
рируют священники и монахи («отцы святии и братия»).
Вторую часть «Жития» Епифаний начинает с обра-
щения к упомянутому Афанасию: «За слово и за свиде-
тельство Исус Христово юзник темничной, многогреш-
ный инок Епифаний, — возлюбленному моему о Христе
Исусе чаду и брату, посетившему мя некогда в темнице,
. В дальнейших словах, обращенных к нему
же, содержится не только общая характеристика со-
чинения («Да послано ти, чадо мое любимое о Христе
Исусе, жития моего часть малая. Вото тебе и другая
часть жития моего беднаго и грешнаго и страдания мо-
его темничнаго, горькаго Христа Исуса ради сладка-
го»), но и ожидаемый читательский отклик: «приими
его с любовию Христовою, Господа ради, и сложи его
с прежнею частию жития моего вместо. И зри на него,
яко на мене, беднаго старца, и прочитай его с любовию
Господнею. И аще что обрящеши на пользу души своей,
и ты, чадо, о сем прослави Христа-Бога, а мене, грешна-
Одновременно в качестве адресата у Епифания
снова, как и в первой части, время от времени выступа-
ют «отцы святии и братия» (вар. — «господия моя») и
только в самом конце «Жития» появляется новый ад-
ресат — Епифаний обращается здесь ко всем «рабам
Христовым» («чада моя, и братия моя, и отцы, и вси
Аввакум чаще всего не персонифицирует своего
читателя, но только время от времени обращается к
нему: «Простите, Господа ради!», «Ну су, всяк пра-
воверный, разсуди», «Внимай, паки на первое возвра-
тимся», «Простите мя, аз согрешил паче всех человек»
и т. п. Один раз он обращается к сыновьям, призывая
их хранить стойкость в вере («Того ради, робята, не
бойтеся смерти, держите старое благочестие креп-
ко и непоползновенно!»1); чаще всего он адресует-
ся к Епифанию, словно в ответ на его «понуждение»
(«А еще сказать ли, старец, повесть тебе», «Еще тебе
скажу, старец», «Слушай-ко, старец, еще», «Чюдно
гораздо сие, старец», «Ну, старец, моево вякания
много веть ты слышал!») и, по-видимому, также к ду-
ховному сыну Епифания Афанасию («Простите меня,
старец с рабом-тем Христовым»2). Но, безусловно, он
видит своим читателем и вообще всех «чтущих сие и
послушающих» («Посем у всякаго правоверна проще-
ния прошу»3). И исповедуется он перед ними всеми:
«Еще вам про невежество свое скажу: зглупал, Отца
своего заповедь преступил, и сего ради дом мой нака-
зан бысть. Внимай Бога ради и молися о мне»4.
«Горизонт восприятия» образов Аввакума и
Епифания их современниками в самом общем виде
нетрудно представить из общего контекста автобио-
графической ситуации, породившей оба сочинения:
читатели на примерах мученических жизней обоих
авторов убеждаются в правоте «истинной» веры (см.
выше). Именно о таком восприятии говорят и немно-
гочисленные документальные свидетельства, имею-
щиеся в нашем распоряжении.
Единственный случай развернутого читательского
отклика на автобиографизм, принадлежащий совре-
меннику, — приведенный ниже пересказ Аввакумом
содержания «Жития» Епифания. Фигура главного ге-
роя в этом пересказе приобретает ясные и законченные
очертания — это выстроенный в полном соответствии
с агиографическим каноном (включая чудеса) образ
святого мученика, страдальца за христианскую веру.
Аввакум вычитывает (точнее, «выслушивает» — до на-
писания своей автобиографии Епифаний рассказывал
ему о своей жизни) у Епифания только главное, самое
важное — чудесные Божественные знаки, указующие
на праведность дела пустозерских страстотерпцев. При
этом сам образ Епифания приобретает черты святого
мученика (в пересказе Аввакума присутствует Пилат,
1 Пустозерский сборник. С. 56.
2 Тамже.С.66.
3 Тамже.С.59.
4 Тамже.С.60.

48
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
сам герой добровольно просит о мученической смерти,
мучители содрогаются от страха, за экзекуцией следу-
ют чудеса и т. д.): «Таже взяли соловецкаго пустынни-
ка, старца Епифания; он же молив Пилата тощне и зело
умильне, да же повелит отсещи главу его по плеча веры
ради и правости закона. Пилат же отвеща ему, глагола:
„Батюшко, тебя упокоить, а самому мне где детца? Не
смею, государь, так зделать”. И не послушав полуголова
старцова моления, не отсече главы его, но повеле язык
его вырезать весь же. Старец же прекрестя лице свое и
рече, на небо взирая: „Господи, не остави мя, грешнаго”,
и вытяня своима рукама язык свой, спекулатару на нож
налагая, да же, не милуя его, режет. Палач же дрожа
и трясыися, насилу выколупал ножем язык из горла:
ужас бо обдержаше ево и трепетен бяше. Палач же, по-
жалея старца, хотя ево руку по составам резать, да же
бы зажило впредь скорее; старец же, ища себе смерти,
поперег костей велел отсещи, и отсекоша четыре пер-
ста. И сперва говорил гугниво. Таже молил Пречистую
Богоматерь, и показаны ему оба языки, московской и
пустозерской, на воздухе; он же, един взяв, положил
в рот свой и с тех мест стал говорить чисто и ясно, а
язык совершен обретеся во рте»1.
Примечательно, что этот пересказ Аввакума вы-
ступает не только как его собственный читательский
отклик, но и как авторитетное руководство по про-
чтению и истолкованию автобиографического образа
Епифания другими. Можно также предположить, что
это краткое «руководство» Аввакума не осталось без
внимания современников и ближайших потомков. Во
всяком случае, в одной из поморских легенд из трех
пустозерских страстотерпцев именно Епифаний воз-
носится на небо. Согласно этой легенде, после их со-
жжения в 1682 г. найдены были останки только двух
узников — Аввакума и Лазаря («не згоревша, токмо
опалишася»). Тело же Епифания чудесным обра-
зом «не обретоша»: оказывается, когда сруб зажгли,
многие якобы видели, как старец вознесся «вверх к
небеси»2.
1 Пустозерский сборник. С. 58.
2 См.: Робинсон А.Н. Автобиография Епифания. С. 105.

сам герой добровольно просит о мученической смерти,
мучители содрогаются от страха, за экзекуцией следу-
ют чудеса и т. д.): «Таже взяли соловецкаго пустынни-
ка, старца Епифания; он же молив Пилата тощне и зело
умильне, да же повелит отсещи главу его по плеча веры
ради и правости закона. Пилат же отвеща ему, глагола:
„Батюшко, тебя упокоить, а самому мне где детца? Не
смею, государь, так зделать”. И не послушав полуголова
старцова моления, не отсече главы его, но повеле язык
его вырезать весь же. Старец же прекрестя лице свое и
рече, на небо взирая: „Господи, не остави мя, грешнаго”,
и вытяня своима рукама язык свой, спекулатару на нож
налагая, да же, не милуя его, режет. Палач же дрожа
и трясыися, насилу выколупал ножем язык из горла:
ужас бо обдержаше ево и трепетен бяше. Палач же, по-
жалея старца, хотя ево руку по составам резать, да же
бы зажило впредь скорее; старец же, ища себе смерти,
поперег костей велел отсещи, и отсекоша четыре пер-
ста. И сперва говорил гугниво. Таже молил Пречистую
Богоматерь, и показаны ему оба языки, московской и
пустозерской, на воздухе; он же, един взяв, положил
в рот свой и с тех мест стал говорить чисто и ясно, а
Примечательно, что этот пересказ Аввакума вы-
ступает не только как его собственный читательский
отклик, но и как авторитетное руководство по про-
чтению и истолкованию автобиографического образа
Епифания другими. Можно также предположить, что
это краткое «руководство» Аввакума не осталось без
внимания современников и ближайших потомков. Во
всяком случае, в одной из поморских легенд из трех
пустозерских страстотерпцев именно Епифаний воз-
носится на небо. Согласно этой легенде, после их со-
жжения в 1682 г. найдены были останки только двух
узников — Аввакума и Лазаря («не згоревша, токмо
опалишася»). Тело же Епифания чудесным обра-
зом «не обретоша»: оказывается, когда сруб зажгли,
многие якобы видели, как старец вознесся «вверх к
ВЛАДИМИР МОНОМАХ
(1053–1125)

Владимир Мономах
(1053–1125)
Владимир Мономах — сын Всеволода I и дочери
византийского императора Константина Мономаха,
один из выдающихся государственных деятелей до-
монгольской Руси. Его княжение было временем
политического и экономического подъема: взойдя в
1113 г. на великокняжеский престол, он сумел объ-
единить под своей властью б
земель и прекратить усобицы. По мнению истори-
ков, Мономах был также человеком высоких личных
достоинств. В.О. Ключевский называет его «самым
добрым и умным из Ярославичей XI–XII вв.»; с еще
большим почтением говорит о нем Н.М. Карамзин:
«...никто из древних князей российских не имеет бо-
лее права на любовь потомства».
Ниже публикуется главное из дошедших до нас
сочинений Мономаха — состоящая из двух час-
тей автобиография, известная под общим назва-
нием «Поучение». Текст ее содержится в составе
Лаврентьев
ние — единственный в древнерусской литературе об-
разец морального наставления, созданный светским
лицом. Скорее всего, «Поучение» было написано в
1117 г., когда автору было 60 лет отроду.
ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ
•
Под ред. Д.С. Лихачева. 2-е изд. М., 1985. С. 85–88.
•
Мономаха // Лихачев Д.С. Великое наследие.

Владимир Мономах
(1053–1125)
Владимир Мономах — сын Всеволода I и дочери
византийского императора Константина Мономаха,
один из выдающихся государственных деятелей до-
монгольской Руси. Его княжение было временем
политического и экономического подъема: взойдя в
1113 г. на великокняжеский престол, он сумел объ-
единить под своей властью бóльшую часть русских
земель и прекратить усобицы. По мнению истори-
ков, Мономах был также человеком высоких личных
достоинств. В.О. Ключевский называет его «самым
добрым и умным из Ярославичей XI–XII вв.»; с еще
большим почтением говорит о нем Н.М. Карамзин:
«...никто из древних князей российских не имеет бо-
лее права на любовь потомства».
Ниже публикуется главное из дошедших до нас
сочинений Мономаха — состоящая из двух час-
тей автобиография, известная под общим назва-
нием «Поучение». Текст ее содержится в составе
Лаврентьевской летописи под 1096 г. Это сочине-
ние — единственный в древнерусской литературе об-
разец морального наставления, созданный светским
лицом. Скорее всего, «Поучение» было написано в
1117 г., когда автору было 60 лет отроду.
ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ
• История русской литературы XI–XVII веков /
Под ред. Д.С. Лихачева. 2-е изд. М., 1985. С. 85–88.
• Лихачев Д.С. Сочинения князя Владимира
Мономаха // Лихачев Д.С. Великое наследие.

52
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
Классические произведения литературы Древней
Руси. М., 1975. С. 111–131.
• Орлов А.С. Владимир Мономах. М.; Л., 1946.
• Карпов А.Ю. Великий князь Владимир Мономах.
М., 2006.
ПОУЧЕНИЕ
1. Я, худой, дедом своим Ярославом1, благосло-
венным, славным, нареченный в крещении Василием,
русским именем Владимир2, отцом возлюбленным и
матерью своею3 из рода Мономахов...4 и христиан-
ских ради людей, ибо сколько их соблюл по мило-
сти своей и по отцовской молитве от всех бед! Сидя
на санях5, помыслил я в душе своей и воздал хвалу
Богу, который меня до этих дней, грешного, сохра-
нил. Дети мои или иной кто6, слушая эту грамотку, не
посмейтесь, но кому из детей моих она будет люба,
пусть примет ее в сердце свое и не станет лениться,
а будет трудиться. Прежде всего, Бога ради и души
своей, страх имейте Божий в сердце своем и мило-
стыню подавайте нескудную, это ведь начало всякого
добра. Если же кому не люба грамотка эта, то пусть
не посмеются, а так скажут: на дальнем пути, да на
санях сидя, безлепицу молвил.
2. Ибо встретили меня послы от братьев моих7
на Волге и сказали: «Поспеши к нам, и выгоним
1 Великий князь Киевский Ярослав Владимирович (Мудрый),
ок. 978–1054 гг.
2 Василий — христианское имя греческого происхождения, дан-
ное Мономаху при крещении. Вместе с ним, в соответствии с княже-
ской традицией XI–XIII вв., он получил и собственно русское имя
Владимир.
3 Отец — Всеволод (ум. 1093), мать — греческая царевна из дома
Константина Мономаха.
4 Пропуск в рукописи.
5 То есть «на пороге смерти». Перевозка тела умершего на санях
являлась частью древнего погребального обряда.
6 Автор т. о. свидетельствует, что его сочинение предназначается
не только для его детей, но и для более широкого круга читателей.
7 Имеются в виду двоюродные братья Мономаха, князья Свято-
полк Изяславич и Святослав Давыдович «Святоша».
Ростиславичей
пойдешь с нами, то мы — сами по себе будем, а ты —
сам по себе». И ответил я: «Хоть вы и гневаетесь, не
могу я ни с вами пойти, ни крестоцелование престу-
пить». И, отпустив их, взял Псалтырь, в печали разо-
гнул ее, и вот что мне вынулось
душа моя? Зачем смущаешь меня?» — и прочее. И по-
том собрал я эти полюбившиеся слова и расположил
их по порядку и написал. Если вам последние не по-
нравятся, начальные хоть возьмите
3. «Зачем печалишься, душа моя? Зачем смуща-
ешь меня? Уповай на Бога, ибо верю в Него». «Не
соревнуйся с лукавыми, не завидуй творящим без-
законие, ибо лукавые будут истреблены, послушные
же Господу будут владеть землей». И еще немного:
«И не будет грешника; посмотришь на место его и не
найдешь его. Кроткие же унаследуют землю и мно-
гим насладятся миром. Злоумышляет грешный про-
тив праведного и скрежещет на него зубами своими;
Господь же посмеется над ним, ибо видит, что на-
станет день Его. Оружие извлекли грешники, натя-
гивают лук свой, чтобы пронзить нищего и убогого,
заклать правых сердцем. Оружие их пронзит сердца
их, и луки их сокрушатся. Лучше праведнику малое,
нежели многие Богатства грешным. Ибо сила греш-
ных сокрушится, праведных же укрепляет Господь.
Ибо грешники погибнут, — праведных же милует и
одаривает. Ибо благословляющие Его наследуют
землю, клянущие же Его истребятся. Господом стопы
человека направляются. Когда он упадет, то не разо-
бьется, ибо Господь поддерживает руку его. Молод
был и состарился, и не видел праведника покинутым,
ни потомков его просящими хлеба. Всякий день мило-
стыню творит праведник и взаймы дает, и племя его
1 Рюрика Ростиславича, Володаря Ростиславича Перемышльско-
го и Василько Ростиславича Теребовльского.
2 Скорее всего, здесь речь идет о гадании по Псалтыри, широко
распространенном обычае в Древней Руси.
3 Автор говорит здесь о двух частях своего сочинения: первую
составляют выписки из Псалтири и книг христианских писателей,
вторую — рассказ о его собственной жизни и его собственные настав-
ления.

53
В
л
а
д
и
м
и
р
М
о
н
о
м
а
х
П
о
у
ч
е
н
и
е
5
10
15
20
25
30
Классические произведения литературы Древней
Владимир Мономах. М.; Л., 1946.
Великий князь Владимир Мономах.
, благосло-
венным, славным, нареченный в крещении Василием,
, отцом возлюбленным и
и христиан-
ских ради людей, ибо сколько их соблюл по мило-
сти своей и по отцовской молитве от всех бед! Сидя
, помыслил я в душе своей и воздал хвалу
Богу, который меня до этих дней, грешного, сохра-
, слушая эту грамотку, не
посмейтесь, но кому из детей моих она будет люба,
пусть примет ее в сердце свое и не станет лениться,
а будет трудиться. Прежде всего, Бога ради и души
своей, страх имейте Божий в сердце своем и мило-
стыню подавайте нескудную, это ведь начало всякого
добра. Если же кому не люба грамотка эта, то пусть
не посмеются, а так скажут: на дальнем пути, да на
2. Ибо встретили меня послы от братьев моих7
на Волге и сказали: «Поспеши к нам, и выгоним
Великий князь Киевский Ярослав Владимирович (Мудрый),
Василий — христианское имя греческого происхождения, дан-
ное Мономаху при крещении. Вместе с ним, в соответствии с княже-
ской традицией XI–XIII вв., он получил и собственно русское имя
Отец — Всеволод (ум. 1093), мать — греческая царевна из дома
То есть «на пороге смерти». Перевозка тела умершего на санях
Автор т. о. свидетельствует, что его сочинение предназначается
не только для его детей, но и для более широкого круга читателей.
Имеются в виду двоюродные братья Мономаха, князья Свято-
Ростиславичей1, и волость их отнимем; если же не
пойдешь с нами, то мы — сами по себе будем, а ты —
сам по себе». И ответил я: «Хоть вы и гневаетесь, не
могу я ни с вами пойти, ни крестоцелование престу-
пить». И, отпустив их, взял Псалтырь, в печали разо-
гнул ее, и вот что мне вынулось2: «О чем печалишься,
душа моя? Зачем смущаешь меня?» — и прочее. И по-
том собрал я эти полюбившиеся слова и расположил
их по порядку и написал. Если вам последние не по-
нравятся, начальные хоть возьмите3.
3. «Зачем печалишься, душа моя? Зачем смуща-
ешь меня? Уповай на Бога, ибо верю в Него». «Не
соревнуйся с лукавыми, не завидуй творящим без-
законие, ибо лукавые будут истреблены, послушные
же Господу будут владеть землей». И еще немного:
«И не будет грешника; посмотришь на место его и не
найдешь его. Кроткие же унаследуют землю и мно-
гим насладятся миром. Злоумышляет грешный про-
тив праведного и скрежещет на него зубами своими;
Господь же посмеется над ним, ибо видит, что на-
станет день Его. Оружие извлекли грешники, натя-
гивают лук свой, чтобы пронзить нищего и убогого,
заклать правых сердцем. Оружие их пронзит сердца
их, и луки их сокрушатся. Лучше праведнику малое,
нежели многие Богатства грешным. Ибо сила греш-
ных сокрушится, праведных же укрепляет Господь.
Ибо грешники погибнут, — праведных же милует и
одаривает. Ибо благословляющие Его наследуют
землю, клянущие же Его истребятся. Господом стопы
человека направляются. Когда он упадет, то не разо-
бьется, ибо Господь поддерживает руку его. Молод
был и состарился, и не видел праведника покинутым,
ни потомков его просящими хлеба. Всякий день мило-
стыню творит праведник и взаймы дает, и племя его
1 Рюрика Ростиславича, Володаря Ростиславича Перемышльско-
го и Василько Ростиславича Теребовльского.
2 Скорее всего, здесь речь идет о гадании по Псалтыри, широко
распространенном обычае в Древней Руси.
3 Автор говорит здесь о двух частях своего сочинения: первую
составляют выписки из Псалтири и книг христианских писателей,
вторую — рассказ о его собственной жизни и его собственные настав-
ления.

54
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
благословенно будет. Уклонись от зла, сотвори доб-
ро, найди мир и отгони зло, и живи во веки веков».
4. «Когда восстали бы люди, то живыми пожрали
бы нас; когда прогневалась бы на нас ярость Его, то
воды бы потопили нас».
«Помилуй меня, Боже, ибо попрал меня чело-
век; всякий день нападая, теснит меня. Попрали меня
враги мои, ибо много восстающих на меня свыше».
«Возвеселится праведник и, когда увидит отмщение,
руки омоет свои в крови грешника. И скажет человек:
«Если есть награда праведнику, значит есть Бог, тво-
рящий суд на земле». «Освободи меня от врагов моих,
Боже, и от восстающих на меня защити меня. Избавь
меня от творящих беззаконие и от мужа крови спаси
меня, ибо уже уловили душу мою». «Ибо гнев в мгно-
вение ярости Его, а вся жизнь в воле Его: вечером вод-
ворится плач, а наутро радость». «Ибо милость Твоя
лучше, чем жизнь моя, и уста мои да восхвалят Тебя.
Так благословлю Тебя при жизни моей и во имя Твое
воздену руки мои». «Укрой меня от сборища лукавых
и от множества делающих неправду». «Возвеселитесь
все праведные сердцем. Благословлю Господа во вся-
кое время, непрестанна хвала ему», и прочее.
5. Ибо как Василий учил, собрав юношей1: иметь
душу чистую и непорочную, тело худое, беседу крот-
кую и соблюдать слово Господне: «Есть и пить без
шума великого, при старых молчать, премудрых слу-
шать, старшим покоряться, с равными и младши-
ми любовь иметь, без лукавства беседуя а побольше
разуметь; не свиреповать словом, не хулить в беседе,
не смеяться много, стыдиться старших, с нелепыми
женщинами не беседовать, глаза держать книзу, а
душу ввысь, избегать суеты, не уклоняться учить ув-
лекающихся властью, ни во что ставить всеобщий по-
чет. Если кто из вас может другим принести пользу, от
Бога на воздаяние пусть надеется и вечных благ насла-
дится». «О владычица Богородица! Отними от сердца
моего бедного гордость и дерзость, чтобы не величал-
ся я суетою мира сего» в ничтожной этой жизни.
1 Имеется в виду «Поучение» Василия Кесарийского (Великого)
(ок. 330–379).
6. Научись, верующий человек, быть благочестию
свершителем, научись, по евангельскому слову, «очам
управлению, языка воздержанию, ума смирению,
тела подчинению, гнева подавлению, иметь помыс-
лы чистые, побуждая себя на добрые дела, Господа
ради; лишаемый — не мсти, ненавидимый — люби,
гонимый — терпи, хулимый — молчи, умертви грех».
«Избавляйте обижаемого, давайте суд сироте, оправ-
дывайте вдовицу. Приходите да соединимся, говорит
Господь. Если будут грехи ваши как обагренные, —
как снег обелю их», и прочее. «Воссияет весна поста
и цветок покаяния; очистим себя, братья, от всякой
крови телесной и душевной. Взывая к светодавцу,
скажем: «Слава тебе, человеколюбец!»
7. Поистине, дети мои, разумейте, что человеко-
любец Бог милостив и премилостив. Мы, люди, греш-
ны и смертны, и если кто нам сотворит зло, то мы
хотим его поглотить и поскорее пролить его кровь; а
Господь наш, владея и жизнью и смертью, согрешения
наши превыше голов наших терпит всю нашу жизнь.
Как отец, чадо свое любя, бьет его и опять привлекает
к себе, так же и Господь наш показал нам победу над
врагами, как тремя делами добрыми избавляться от
них и побеждать их: покаянием, слезами и милосты-
нею. И это вам, дети мои, не тяжкая заповедь Божия,
как теми делами тремя избавиться от грехов своих и
царствия небесного не лишиться.
Бога ради, не ленитесь, молю вас, не забывайте
трех дел тех, не тяжки ведь они; ни затворничест-
вом, ни монашеством, ни голоданием, которые иные
добро
но получить милость Божию.
8. «Что такое человек, как подумаешь о нем?»
«Велик Ты, Господи, и чудны дела Твои; разум че-
ловеческий не может постигнуть чудеса Твои», —
и снова скажем: «Велик Ты, Господи, и чудны дела
Твои, и благословенно и славно имя Твое вовеки по
всей земле». Ибо кто не восхвалит и не прославит
силу Твою и Твоих великих чудес и благ, устроенных
на этом свете: как небо устроено, или как солнце,
или как луна, или как звезды, и тьма, и свет, и зем-

55
В
л
а
д
и
м
и
р
М
о
н
о
м
а
х
П
о
у
ч
е
н
и
е
5
10
15
20
25
30
35
40
благословенно будет. Уклонись от зла, сотвори доб-
ро, найди мир и отгони зло, и живи во веки веков».
4. «Когда восстали бы люди, то живыми пожрали
бы нас; когда прогневалась бы на нас ярость Его, то
«Помилуй меня, Боже, ибо попрал меня чело-
век; всякий день нападая, теснит меня. Попрали меня
враги мои, ибо много восстающих на меня свыше».
«Возвеселится праведник и, когда увидит отмщение,
руки омоет свои в крови грешника. И скажет человек:
«Если есть награда праведнику, значит есть Бог, тво-
рящий суд на земле». «Освободи меня от врагов моих,
Боже, и от восстающих на меня защити меня. Избавь
меня от творящих беззаконие и от мужа крови спаси
меня, ибо уже уловили душу мою». «Ибо гнев в мгно-
вение ярости Его, а вся жизнь в воле Его: вечером вод-
ворится плач, а наутро радость». «Ибо милость Твоя
лучше, чем жизнь моя, и уста мои да восхвалят Тебя.
Так благословлю Тебя при жизни моей и во имя Твое
воздену руки мои». «Укрой меня от сборища лукавых
и от множества делающих неправду». «Возвеселитесь
все праведные сердцем. Благословлю Господа во вся-
: иметь
душу чистую и непорочную, тело худое, беседу крот-
кую и соблюдать слово Господне: «Есть и пить без
шума великого, при старых молчать, премудрых слу-
шать, старшим покоряться, с равными и младши-
ми любовь иметь, без лукавства беседуя а побольше
разуметь; не свиреповать словом, не хулить в беседе,
не смеяться много, стыдиться старших, с нелепыми
женщинами не беседовать, глаза держать книзу, а
душу ввысь, избегать суеты, не уклоняться учить ув-
стью, ни во что ставить всеобщий по-
чет. Если кто из вас может другим принести пользу, от
Бога на воздаяние пусть надеется и вечных благ насла-
дится». «О владычица Богородица! Отними от сердца
моего бедного гордость и дерзость, чтобы не величал-
ся я суетою мира сего» в ничтожной этой жизни.
Имеется в виду «Поучение» Василия Кесарийского (Великого)
6. Научись, верующий человек, быть благочестию
свершителем, научись, по евангельскому слову, «очам
управлению, языка воздержанию, ума смирению,
тела подчинению, гнева подавлению, иметь помыс-
лы чистые, побуждая себя на добрые дела, Господа
ради; лишаемый — не мсти, ненавидимый — люби,
гонимый — терпи, хулимый — молчи, умертви грех».
«Избавляйте обижаемого, давайте суд сироте, оправ-
дывайте вдовицу. Приходите да соединимся, говорит
Господь. Если будут грехи ваши как обагренные, —
как снег обелю их», и прочее. «Воссияет весна поста
и цветок покаяния; очистим себя, братья, от всякой
крови телесной и душевной. Взывая к светодавцу,
скажем: «Слава тебе, человеколюбец!»
7. Поистине, дети мои, разумейте, что человеко-
любец Бог милостив и премилостив. Мы, люди, греш-
ны и смертны, и если кто нам сотворит зло, то мы
хотим его поглотить и поскорее пролить его кровь; а
Господь наш, владея и жизнью и смертью, согрешения
наши превыше голов наших терпит всю нашу жизнь.
Как отец, чадо свое любя, бьет его и опять привлекает
к себе, так же и Господь наш показал нам победу над
врагами, как тремя делами добрыми избавляться от
них и побеждать их: покаянием, слезами и милосты-
нею. И это вам, дети мои, не тяжкая заповедь Божия,
как теми делами тремя избавиться от грехов своих и
царствия небесного не лишиться.
Бога ради, не ленитесь, молю вас, не забывайте
трех дел тех, не тяжки ведь они; ни затворничест-
вом, ни монашеством, ни голоданием, которые иные
добродетельные претерпевают, но малым делом мож-
но получить милость Божию.
8. «Что такое человек, как подумаешь о нем?»
«Велик Ты, Господи, и чудны дела Твои; разум че-
ловеческий не может постигнуть чудеса Твои», —
и снова скажем: «Велик Ты, Господи, и чудны дела
Твои, и благословенно и славно имя Твое вовеки по
всей земле». Ибо кто не восхвалит и не прославит
силу Твою и Твоих великих чудес и благ, устроенных
на этом свете: как небо устроено, или как солнце,
или как луна, или как звезды, и тьма, и свет, и зем-

56
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
ля на водах положена, Господи, Твоим промыслом!
Звери различные, и птицы и рыбы украшены Твоим
промыслом, Господи! И этому чуду подивимся, как
из праха создал человека, как разнообразны чело-
веческие лица; если и всех людей собрать, не у всех
один облик, но каждый имеет свой облик лица, по
Божьей мудрости. И тому подивимся, как птицы не-
бесные из рая идут1, и прежде всего в наши руки, и
не поселяются в одной стране, но и сильные и слабые
идут по всем землям, по Божьему повелению, чтобы
наполнились леса и поля. Все же это дал Бог на поль-
зу людям, в пищу и на радость. Велика, Господи, ми-
лость Твоя к нам, т. к. блага эти сотворил Ты ради че-
ловека грешного. И те же птицы небесные умудрены
Тобою, Господи: когда повелишь, то запоют и людей
веселят; а когда не повелишь им, то и имея язык оне-
меют. «И благословен, Господи, и прославлен зело!»
«Всякие чудеса и эти блага сотворил и совершил.
И кто не восхвалит Тебя, Господи, и не верует всем
сердцем и всей душой во имя Отца и Сына и Святого
Духа, да будет проклят!»
9. Прочитав эти Божественные слова, дети мои,
похвалите Бога, подавшего нам милость свою; а то
дальнейшее — это моего собственного слабого ума
наставление. Послушайте меня; если не все примете,
то хоть половину.
Если вам Бог смягчит сердце, пролейте слезы о
грехах своих, говоря: «Как блудницу, разбойника
и мытаря помиловал Ты, так и нас, грешных, поми-
луй». И в церкви то делайте и ложась. Не пропускай-
те ни одной ночи, — если можете, поклонитесь до
земли; если вам занеможется, то трижды. Не забы-
вайте этого, не ленитесь, ибо тем ночным поклоном
и молитвой человек побеждает дьявола, и что нагре-
шит за день, то этим человек избавляется. Если и на
коне едучи не будет у вас никакого дела и если дру-
гих молитв не умеете сказать, то «Господи помилуй»
взывайте беспрестанно втайне, ибо эта молитва всех
лучше, — нежели думать безлепицу, ездя.
1 В Древней Руси существовали предания, по которым птицы на
зиму якобы улетают в рай.
10. Всего же более убогих не забывайте, но, на-
сколько можете, по силам кормите и подавайте си-
роте и вдовицу оправдывайте сами, а не давайте
сильным губить человека. Ни правого, ни виновного
не убивайте и не повелевайте убить его; если и будет
повинен смерти, то не губите никакой христианской
души. Говоря что-либо, дурное или хорошее, не кля-
нитесь Богом, не креститесь, ибо нет тебе в этом ни-
какой нужды. Если же вам придется крест целовать
братии или кому-либо, то, проверив сердце свое, на
чем можете устоять, на том и целуйте, а поцеловав,
соблюдайте, чтобы, преступив, не погубить души сво-
ей. Епископов, попов и игуменов чтите, и с любовью
принимайте от них благословение, и не устраняйтесь
от них, и по силам любите и заботьтесь о них, чтобы
получить по их молитве от Бога. Паче же всего гор-
дости не имейте в сердце и в уме, но скажем: смертны
мы, сегодня живы, а завтра в гробу; все это, что Ты
нам дал, не наше, но Твое, поручил нам это на немного
дней. И в земле ничего не сохраняйте, это нам великий
грех. Старых чтите, как отца, а молодых, как братьев.
В дому своем не ленитесь, но за всем сами наблюдай-
те; не полагайтесь на тиуна или на отрока, чтобы не
посмеялись приходящие к вам, ни над домом вашим,
ни над обедом вашим. На войну выйдя, не ленитесь, не
полагайтесь на воевод; ни питью, ни еде не предавай-
тесь, ни спанью; сторожей сами наряживайте, и но-
чью, расставив стражу со всех сторон, около воинов
ложитесь, а вставайте рано; а оружия не снимайте с
себя второпях, не оглядевшись по лености, внезапно
ведь человек погибает. Лжи остерегайтеся, и пьянст-
ва, и блуда, от того ведь душа погибает и тело. Куда
бы вы ни держали путь по своим землям, не давайте
отрокам причинять вред ни своим, ни чужим, ни се-
лам, ни посевам, чтобы не стали проклинать вас. Куда
же пойдете и где остановитесь, напоите и накормите
нищего, более же всего чтите гостя, откуда бы к вам
ни пришел, простолюдин ли, или знатный, или посол;
если не можете почтить его подарком, — то пищей
и питьем: ибо они, проходя, прославят человека по
всем землям, или добрым, или злым. Больного навес-

57
В
л
а
д
и
м
и
р
М
о
н
о
м
а
х
П
о
у
ч
е
н
и
е
5
10
15
20
25
30
35
40
ля на водах положена, Господи, Твоим промыслом!
Звери различные, и птицы и рыбы украшены Твоим
промыслом, Господи! И этому чуду подивимся, как
из праха создал человека, как разнообразны чело-
веческие лица; если и всех людей собрать, не у всех
один облик, но каждый имеет свой облик лица, по
Божьей мудрости. И тому подивимся, как птицы не-
, и прежде всего в наши руки, и
не поселяются в одной стране, но и сильные и слабые
идут по всем землям, по Божьему повелению, чтобы
наполнились леса и поля. Все же это дал Бог на поль-
зу людям, в пищу и на радость. Велика, Господи, ми-
лость Твоя к нам, т. к. блага эти сотворил Ты ради че-
ловека грешного. И те же птицы небесные умудрены
Тобою, Господи: когда повелишь, то запоют и людей
веселят; а когда не повелишь им, то и имея язык оне-
меют. «И благословен, Господи, и прославлен зело!»
«Всякие чудеса и эти блага сотворил и совершил.
И кто не восхвалит Тебя, Господи, и не верует всем
сердцем и всей душой во имя Отца и Сына и Святого
9. Прочитав эти Божественные слова, дети мои,
похвалите Бога, подавшего нам милость свою; а то
дальнейшее — это моего собственного слабого ума
наставление. Послушайте меня; если не все примете,
Если вам Бог смягчит сердце, пролейте слезы о
грехах своих, говоря: «Как блудницу, разбойника
и мытаря помиловал Ты, так и нас, грешных, поми-
луй». И в церкви то делайте и ложась. Не пропускай-
те ни одной ночи, — если можете, поклонитесь до
земли; если вам занеможется, то трижды. Не забы-
вайте этого, не ленитесь, ибо тем ночным поклоном
и молитвой человек побеждает дьявола, и что нагре-
шит за день, то этим человек избавляется. Если и на
коне едучи не будет у вас никакого дела и если дру-
гих молитв не умеете сказать, то «Господи помилуй»
взывайте беспрестанно втайне, ибо эта молитва всех
В Древней Руси существовали предания, по которым птицы на
10. Всего же более убогих не забывайте, но, на-
сколько можете, по силам кормите и подавайте си-
роте и вдовицу оправдывайте сами, а не давайте
сильным губить человека. Ни правого, ни виновного
не убивайте и не повелевайте убить его; если и будет
повинен смерти, то не губите никакой христианской
души. Говоря что-либо, дурное или хорошее, не кля-
нитесь Богом, не креститесь, ибо нет тебе в этом ни-
какой нужды. Если же вам придется крест целовать
братии или кому-либо, то, проверив сердце свое, на
чем можете устоять, на том и целуйте, а поцеловав,
соблюдайте, чтобы, преступив, не погубить души сво-
ей. Епископов, попов и игуменов чтите, и с любовью
принимайте от них благословение, и не устраняйтесь
от них, и по силам любите и заботьтесь о них, чтобы
получить по их молитве от Бога. Паче же всего гор-
дости не имейте в сердце и в уме, но скажем: смертны
мы, сегодня живы, а завтра в гробу; все это, что Ты
нам дал, не наше, но Твое, поручил нам это на немного
дней. И в земле ничего не сохраняйте, это нам великий
грех. Старых чтите, как отца, а молодых, как братьев.
В дому своем не ленитесь, но за всем сами наблюдай-
те; не полагайтесь на тиуна или на отрока, чтобы не
посмеялись приходящие к вам, ни над домом вашим,
ни над обедом вашим. На войну выйдя, не ленитесь, не
полагайтесь на воевод; ни питью, ни еде не предавай-
тесь, ни спанью; сторожей сами наряживайте, и но-
чью, расставив стражу со всех сторон, около воинов
ложитесь, а вставайте рано; а оружия не снимайте с
себя второпях, не оглядевшись по лености, внезапно
ведь человек погибает. Лжи остерегайтеся, и пьянст-
ва, и блуда, от того ведь душа погибает и тело. Куда
бы вы ни держали путь по своим землям, не давайте
отрокам причинять вред ни своим, ни чужим, ни се-
лам, ни посевам, чтобы не стали проклинать вас. Куда
же пойдете и где остановитесь, напоите и накормите
нищего, более же всего чтите гостя, откуда бы к вам
ни пришел, простолюдин ли, или знатный, или посол;
если не можете почтить его подарком, — то пищей
и питьем: ибо они, проходя, прославят человека по
всем землям, или добрым, или злым. Больного навес-

58
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
тите, покойника проводите, ибо все мы смертны. Не
пропустите человека, не поприветствовав его, и доб-
рое слово ему молвите. Жену свою любите, но не да-
вайте им власти над собой. А вот вам и основа всему:
страх Божий имейте превыше всего. Если не будете
помнить это, то чаще перечитывайте: и мне не будет
стыдно, и вам будет хорошо.
11. Что умеете хорошего, то не забывайте, а чего
не умеете, тому учитесь — как отец мой, дома сидя,
знал пять языков, оттого и честь от других стран.
Леность ведь всему мать: что кто умеет, то забудет,
а чего не умеет, тому не научится. Добро же тво-
ря, не ленитесь ни на что хорошее, прежде всего к
церкви: пусть не застанет вас солнце в постели. Так
поступал отец мой блаженный и все добрые мужи
совершенные. На заутрене воздавши Богу хвалу, по-
том на восходе солнца и увидев солнце, надо с радо-
стью прославить Бога и сказать: «Просвети очи мои,
Христе Боже, давший мне свет Твой прекрасный».
И еще: «Господи, прибавь мне год к году, чтобы
впредь, в остальных грехах своих покаявшись, ис-
правил жизнь свою»; так я хвалю Бога и тогда, когда
сажусь думать с дружиною, или собираюсь творить
суд людям, или ехать на охоту или на сбор дани, или
лечь спать. Спанье в полдень назначено Богом; по
этому установленью почивают ведь и зверь, и птица,
и люди.
[РАССКАЗ О СВОЕЙ ЖИЗНИ]
12. А теперь поведаю вам, дети мои, о труде сво-
ем, как трудился я в разъездах и на охотах с три-
надцати лет. Сначала я к Ростову пошел сквозь
землю вятичей; послал меня отец, а сам он пошел
к Курску; и снова вторично ходил я к Смоленску,
со Ставком Гордятичем, который затем пошел к
Берестью1 с Изяславом, а меня послал к Смоленску;
а из Смоленска пошел во Владимир2. Той же зимой
послали меня в Берестье братья на пожарище, что
поляки пожгли, и там правил я городом утишенным.
1 Город Брест.
2 Город Владимир-Волынский.
Затем ходил в Переяславль
Переяславля во Владимир — в Сутейске мир заклю-
чить с поляками. Оттуда опять на лето во Владимир.
13. Затем послал меня Святослав в Польшу: ходил
я за Глогов до Чешского леса
тыре месяца. И в том же году и сын родился у меня
старший, новгородский
на весну в Переяславль и опять в Туров.
И Святослав умер
а из Смоленска той же зимой в Новгород; весной —
Глебу в помощь
на другую зиму со Святополком под Полоцк, и вы-
жгли Полоцк; он пошел к Новгороду, а я с половцами
на Одреск войною и в Чернигов. И снова пришел я из
Смоленска к отцу в Чернигов. И Олег пришел туда,
из Владимира выведенный, и я позвал его к себе на
обед с отцом в Чернигове, на Красном дворе
отцу триста гривен золота. И опять из Смоленска же
придя, пробился я через половецкие войска с боем
до Переяславля и отца застал вернувшегося из похо-
да. Затем ходили мы опять в том же году с отцом и с
Изяславом к Чернигову биться с Борисом и победили
Бориса и Олега
ли в Оброве
14. И Всеслав Смоленск пожег, и я с черниговцами
верхом с поводными конями помчался и не застали...
в Смоленске. В том походе за Всеславом пожег землю
и повоевал ее до Лукомля и до Логожска
Друцк войною и опять в Чернигов.
1 Город Переяславль Южный.
2 По одному предположению — лес в районе водораздела Дуная
и Влтавы; по другому — лес Силезско-Моравских гор.
3 Мстислав, родился в 1076 г.
4 27 декабря 1076 г.
5 На помощь Глебу Святославичу Новгородскому, вероятно,
в его усобице с Всеславом Брячиславичем Полоцким.
6 Очевидно, загородная резиденция Мономаха.
7 Битва 8 октября 1078 г. близ Чернигова, в которой Мономах
вместе с отцом и дядей Изяславом Ярославичем победил Бориса Вя-
чеславича и Олега Святославича. После этой победы отец Мономаха
Всеволод сел в Киеве, а сам Владимир в Чернигове.
8 Урочище в Переяславском княжестве.
9 Пропуск в рукописи.
10

59
В
л
а
д
и
м
и
р
М
о
н
о
м
а
х
П
о
у
ч
е
н
и
е
5
10
15
20
25
тите, покойника проводите, ибо все мы смертны. Не
пропустите человека, не поприветствовав его, и доб-
рое слово ему молвите. Жену свою любите, но не да-
вайте им власти над собой. А вот вам и основа всему:
страх Божий имейте превыше всего. Если не будете
помнить это, то чаще перечитывайте: и мне не будет
11. Что умеете хорошего, то не забывайте, а чего
не умеете, тому учитесь — как отец мой, дома сидя,
знал пять языков, оттого и честь от других стран.
Леность ведь всему мать: что кто умеет, то забудет,
а чего не умеет, тому не научится. Добро же тво-
ря, не ленитесь ни на что хорошее, прежде всего к
церкви: пусть не застанет вас солнце в постели. Так
поступал отец мой блаженный и все добрые мужи
совершенные. На заутрене воздавши Богу хвалу, по-
том на восходе солнца и увидев солнце, надо с радо-
стью прославить Бога и сказать: «Просвети очи мои,
Христе Боже, давший мне свет Твой прекрасный».
И еще: «Господи, прибавь мне год к году, чтобы
впредь, в остальных грехах своих покаявшись, ис-
правил жизнь свою»; так я хвалю Бога и тогда, когда
сажусь думать с дружиною, или собираюсь творить
суд людям, или ехать на охоту или на сбор дани, или
лечь спать. Спанье в полдень назначено Богом; по
этому установленью почивают ведь и зверь, и птица,
12. А теперь поведаю вам, дети мои, о труде сво-
ем, как трудился я в разъездах и на охотах с три-
надцати лет. Сначала я к Ростову пошел сквозь
землю вятичей; послал меня отец, а сам он пошел
к Курску; и снова вторично ходил я к Смоленску,
со Ставком Гордятичем, который затем пошел к
с Изяславом, а меня послал к Смоленску;
. Той же зимой
послали меня в Берестье братья на пожарище, что
поляки пожгли, и там правил я городом утишенным.
Затем ходил в Переяславль1 к отцу, а после Пасхи из
Переяславля во Владимир — в Сутейске мир заклю-
чить с поляками. Оттуда опять на лето во Владимир.
13. Затем послал меня Святослав в Польшу: ходил
я за Глогов до Чешского леса2, и ходил в земле их че-
тыре месяца. И в том же году и сын родился у меня
старший, новгородский3. А оттуда ходил я в Туров, а
на весну в Переяславль и опять в Туров.
И Святослав умер4, и я опять пошел в Смоленск,
а из Смоленска той же зимой в Новгород; весной —
Глебу в помощь5. А летом с отцом — под Полоцк, а
на другую зиму со Святополком под Полоцк, и вы-
жгли Полоцк; он пошел к Новгороду, а я с половцами
на Одреск войною и в Чернигов. И снова пришел я из
Смоленска к отцу в Чернигов. И Олег пришел туда,
из Владимира выведенный, и я позвал его к себе на
обед с отцом в Чернигове, на Красном дворе6, и дал
отцу триста гривен золота. И опять из Смоленска же
придя, пробился я через половецкие войска с боем
до Переяславля и отца застал вернувшегося из похо-
да. Затем ходили мы опять в том же году с отцом и с
Изяславом к Чернигову биться с Борисом и победили
Бориса и Олега7. И опять пошли в Переяславль и ста-
ли в Оброве8.
14. И Всеслав Смоленск пожег, и я с черниговцами
верхом с поводными конями помчался и не застали...9
в Смоленске. В том походе за Всеславом пожег землю
и повоевал ее до Лукомля и до Логожска10, затем на
Друцк войною и опять в Чернигов.
1 Город Переяславль Южный.
2 По одному предположению — лес в районе водораздела Дуная
и Влтавы; по другому — лес Силезско-Моравских гор.
3 Мстислав, родился в 1076 г.
4 27 декабря 1076 г.
5 На помощь Глебу Святославичу Новгородскому, вероятно,
в его усобице с Всеславом Брячиславичем Полоцким.
6 Очевидно, загородная резиденция Мономаха.
7 Битва 8 октября 1078 г. близ Чернигова, в которой Мономах
вместе с отцом и дядей Изяславом Ярославичем победил Бориса Вя-
чеславича и Олега Святославича. После этой победы отец Мономаха
Всеволод сел в Киеве, а сам Владимир в Чернигове.
8 Урочище в Переяславском княжестве.
9 Пропуск в рукописи.
10 Города в Полоцком княжестве.

60
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
А в ту зиму повоевали половцы Стародуб весь,
и я, идя с черниговцами и со своими половцами, на
Десне взяли в плен князей Асадука и Саука, а дру-
жину их перебили. И на следующий день за Новым
Городом1 разбили сильное войско Белкатгина, а се-
мечей и пленников всех отняли.
15. А в Вятичскую землю ходили подряд две зимы
на Ходоту2 и на сына его и к Корьдну ходили пер-
вую зиму. И опять ходили мы и за Изяславичами3
за Микулин4, и не настигли их. И на ту весну — к
Ярополку на совет в Броды5.
В том же году гнались за Хорол6 за половцами,
которые взяли Горошин7.
На ту осень ходили с черниговцами и с половца-
ми — читеевичами к Минску, захватили город и не
оставили в нем ни челядина, ни скотины.
В ту зиму ходили к Ярополку на сбор в Броды и
дружбу великую заключили.
16. И на весну посадил меня отец в Переяславле
выше всей братии и ходили за Супой8. И по пути к
Прилуку городу9 встретили нас внезапно половец-
кие князья, с восемью тысячами, и хотели было с
ними сразиться, но оружие было отослано вперед
на возах, и мы вошли в город; только семца одно-
го живым захватили да смердов несколько, а наши
половцев больше убили и захватили, и половцы, не
смея сойти с коней, побежали к Суле в ту же ночь.
И на следующий день, на Успение, пошли мы к
Белой Веже10, Бог нам помог и святая Богородица:
перебили девятьсот половцев и двух князей взяли,
Багубарсовых братьев, Осеня и Сакзя, и только два
мужа убежали.
1 Новгородом-Северским.
2 Ходота — князь вятичей.
3 Скорее всего, не Изяславичами, а Ростиславичами (Володарь
Ростиславич Перемышльский и Василек Ростиславич Теребовльский).
4 Город в Галицкой области на р. Серете.
5 Город в Волынской земле на границе Руси и Польши.
6 Приток р. Псел.
7 Город в Переяславском княжестве на юго-западе от Хорола.
8 Левый приток Днепра.
9 Город в Переяславском княжестве.
10 Вероятно, г. Белая Вежа на р. Остре.
И потом на Святославль гнались за половцами, и
затем на Торческ город, и потом на Юрьев за полов-
цами. И снова на той же стороне, у Красна, половцев
победили, и потом с Ростиславом
взяли. И затем ходил во Владимир опять, Ярополка
там посадил, и Ярополк умер
И снова, по смерти отца
Стугне бились мы с половцами до вечера, бились у
Халепа, и потом мир сотворили с Тугорканом и с дру-
гими князьями половецкими, и у Глебовой чади отня-
ли дружину свою всю.
17. И потом Олег на меня пришел со всею Поло-
вецкою землею к Чернигову, и билась дружина моя
с ними восемь дней за малый вал и не дала им войти
в острог; пожалел я христианских душ, и сел горя-
щих, и монастырей и сказал: «Пусть не похваляются
язычники». И отдал брату отца его стол, а сам пошел
на стол отца своего в Переяславль. И вышли мы на
святого Бориса день
полки половецкие, около ста человек, с детьми и же-
нами. И облизывались на нас половцы точно волки,
стоя у перевоза и на горах, — Бог и святой Борис не
выдали меня им на поживу, невредимы дошли мы до
Переяславля.
18. И сидел я в Переяславле три лета и три зимы с
дружиною своею, и много бед приняли мы от войны
и голода. И ходили на воинов их за Римов
помог, перебили их, а других захватили.
И вновь Итлареву чадь перебили, и вежи их взяли,
идя за Голтав
И к Стародубу ходили на Олега, потому что
он сдружился с половцами. И на Буг ходили со
Святополком на Боняка, за Рось.
И в Смоленск пошли, с Давидом помирившись.
Вновь ходили во второй раз с Вороницы.
1 Родной брат Вл. Мономаха Ростислав Всеволодович.
2 Ярополк Изяславич был убит 22 ноября 1086 г.
3 13 апреля 1093 г.
424
5 Город на р. Сула.
6 Город в Переяславском княжестве, находившийся при впадении
р. Голтавы в р. Псел.

61
В
л
а
д
и
м
и
р
М
о
н
о
м
а
х
П
о
у
ч
е
н
и
е
5
10
15
20
25
30
35
А в ту зиму повоевали половцы Стародуб весь,
и я, идя с черниговцами и со своими половцами, на
Десне взяли в плен князей Асадука и Саука, а дру-
жину их перебили. И на следующий день за Новым
разбили сильное войско Белкатгина, а се-
15. А в Вятичскую землю ходили подряд две зимы
и на сына его и к Корьдну ходили пер-
вую зиму. И опять ходили мы и за Изяславичами3
,иненастиглиих.Инатувесну—к
за половцами,
На ту осень ходили с черниговцами и с половца-
ми — читеевичами к Минску, захватили город и не
В ту зиму ходили к Ярополку на сбор в Броды и
16. И на весну посадил меня отец в Переяславле
.Ипопутик
встретили нас внезапно половец-
кие князья, с восемью тысячами, и хотели было с
ними сразиться, но оружие было отослано вперед
на возах, и мы вошли в город; только семца одно-
го живым захватили да смердов несколько, а наши
половцев больше убили и захватили, и половцы, не
смея сойти с коней, побежали к Суле в ту же ночь.
И на следующий день, на Успение, пошли мы к
, Бог нам помог и святая Богородица:
перебили девятьсот половцев и двух князей взяли,
Багубарсовых братьев, Осеня и Сакзя, и только два
Скорее всего, не Изяславичами, а Ростиславичами (Володарь
Ростиславич Перемышльский и Василек Ростиславич Теребовльский).
Город в Переяславском княжестве на юго-западе от Хорола.
И потом на Святославль гнались за половцами, и
затем на Торческ город, и потом на Юрьев за полов-
цами. И снова на той же стороне, у Красна, половцев
победили, и потом с Ростиславом1 же у Варина вежи
взяли. И затем ходил во Владимир опять, Ярополка
там посадил, и Ярополк умер2.
И снова, по смерти отца3 и при Святополке, на
Стугне бились мы с половцами до вечера, бились у
Халепа, и потом мир сотворили с Тугорканом и с дру-
гими князьями половецкими, и у Глебовой чади отня-
ли дружину свою всю.
17. И потом Олег на меня пришел со всею Поло-
вецкою землею к Чернигову, и билась дружина моя
с ними восемь дней за малый вал и не дала им войти
в острог; пожалел я христианских душ, и сел горя-
щих, и монастырей и сказал: «Пусть не похваляются
язычники». И отдал брату отца его стол, а сам пошел
на стол отца своего в Переяславль. И вышли мы на
святого Бориса день4 из Чернигова и ехали сквозь
полки половецкие, около ста человек, с детьми и же-
нами. И облизывались на нас половцы точно волки,
стоя у перевоза и на горах, — Бог и святой Борис не
выдали меня им на поживу, невредимы дошли мы до
Переяславля.
18. И сидел я в Переяславле три лета и три зимы с
дружиною своею, и много бед приняли мы от войны
и голода. И ходили на воинов их за Римов5, и Бог нам
помог, перебили их, а других захватили.
И вновь Итлареву чадь перебили, и вежи их взяли,
идя за Голтав6.
И к Стародубу ходили на Олега, потому что
он сдружился с половцами. И на Буг ходили со
Святополком на Боняка, за Рось.
И в Смоленск пошли, с Давидом помирившись.
Вновь ходили во второй раз с Вороницы.
1 Родной брат Вл. Мономаха Ростислав Всеволодович.
2 Ярополк Изяславич был убит 22 ноября 1086 г.
3 13 апреля 1093 г.
4 24 июля.
5 Город на р. Сула.
6 Город в Переяславском княжестве, находившийся при впадении
р. Голтавы в р. Псел.

62
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
Тогда же и торки пришли ко мне с половцами-чи -
теевичами, и ходили мы им навстречу на Сулу.
И потом снова ходили к Ростову на зиму, и три зимы
ходили к Смоленску. Из Смоленска пошел я в Ростов.
И опять со Святополком гнались за Боняком,
но...1 убили, и не настигли их. И потом за Боняком же
гнались за Рось, и снова не настигли его.
И на зиму в Смоленск пошел; из Смоленска после
Пасхи вышел; и Юрьева мать умерла2.
19. В Переяславль вернувшись к лету, собрал бра-
тьев.
И Боняк пришел со всеми половцами к Кснятину3;
мы пошли за ними из Переяславля за Сулу, и Бог нам
помог, и полки их победили, и князей захватили луч-
ших, и по Рождестве заключили мир с Аепою, и, взяв
у него дочь, пошли к Смоленску. И потом пошел к
Ростову.
Придя из Ростова, вновь пошел на половцев на
Урусобу4 со Святополком, и Бог нам помог.
И потом опять ходили на Боняка к Лубну, и Бог
нам помог.
И потом ходили к Воиню5 со Святополком, и по-
том снова на Дон ходили со Святополком и с Давидом,
и Бог нам помог.
И к Вырю пришли было Аепа и Боняк, хотели
взять его; к Ромну6 пошли мы с Олегом и с детьми на
них, и они, узнав, убежали. И потом к Минску ходили
на Глеба, который наших людей захватил, и Бог нам
помог, и сделали то, что задумали.
И потом ходили к Владимиру на Ярославца7, не
стерпев злодеяний его.
20. А из Чернигова в Киев около ста раз ездил к
отцу, за один день проезжая, до вечерни. А всего по-
ходов было восемьдесят и три великих, а остальных
1 Пропуск в рукописи.
2 Жена Вл. Мономаха Гита, дочь англосаксонского короля Ге-
ральда.
3 Город на р. Сула.
4 Имя половецкого князя.
5 Город при впадении р. Сулы в Днепр.
6 Город на р. Сула.
7 Поход на Ярославца Святополковича во Владимир-Волынский.
и не упомню меньших. И миров заключил с половец-
кими князьями без одного двадцать, и при отце и без
отца, а раздаривал много скота и много одежды сво-
ей. И отпустил из оков лучших князей половецких
столько: Шаруканевых двух братьев, Багубарсовых
трех, Осеневых братьев четырех, а всего других луч-
ших князей сто. А самих князей Бог живыми в руки
давал: Коксусь с сыном, Аклан Бурчевич, таревский
князь Азгулуй и иных витязей молодых пятнадцать,
этих я, приведя живых, иссек и бросил в ту речку
Сальню. А врозь перебил их в то время около двухсот
лучших мужей.
21. А вот как я трудился, охотясь, пока сидел в
Чернигове; а из Чернигова выйдя и до этого года по
сту уганивал и брал без трудов, не считая другой охо-
ты, вне Турова, где с отцом охотился на всякого зверя.
А вот что я в Чернигове делал: коней диких своими
руками связал я в пущах десять и двадцать, живых ко-
ней, помимо того, что, разъезжая по равнине, ловил
своими руками тех же коней диких. Два тура метали
меня рогами вместе с конем, олень меня один бодал, а
из двух лосей один ногами топтал, другой рогами бо-
дал; вепрь у меня на бедре меч оторвал, медведь мне
у колена потник укусил, лютый зверь вскочил ко мне
на бедра и коня со мною опрокинул. И Бог сохранил
меня невредимым. И с коня много падал, голову себе
дважды разбивал и руки и ноги свои повреждал — в
юности своей повреждал, не дорожа жизнью своею,
не щадя головы своей.
22. Что надлежало делать отроку моему, то сам
делал — на войне и на охотах, ночью и днем, в жару и
стужу, не давая себе покоя. На посадников не пола-
гаясь, ни на биричей
распорядок и в доме у себя также сам устанавливал.
И у ловчих охотничий распорядок сам устанавливал,
и у конюхов, и о соколах и о ястребах заботился.
Также и бедного смерда и убогую вдовицу не да-
вал в обиду сильным и за церковным порядком и за
службой сам наблюдал.
1 Бирич — глашатай, вызывавший к суду ответчиков; сборщик по-
датей и штрафов; блюститель порядка.

63
В
л
а
д
и
м
и
р
М
о
н
о
м
а
х
П
о
у
ч
е
н
и
е
5
10
15
20
25
30
35
Тогда же и торки пришли ко мне с половцами-чи-
теевичами, и ходили мы им навстречу на Сулу.
И потом снова ходили к Ростову на зиму, и три зимы
ходили к Смоленску. Из Смоленска пошел я в Ростов.
И опять со Святополком гнались за Боняком,
убили, и не настигли их. И потом за Боняком же
И на зиму в Смоленск пошел; из Смоленска после
19. В Переяславль вернувшись к лету, собрал бра-
И Боняк пришел со всеми половцами к Кснятину3;
мы пошли за ними из Переяславля за Сулу, и Бог нам
помог, и полки их победили, и князей захватили луч-
ших, и по Рождестве заключили мир с Аепою, и, взяв
у него дочь, пошли к Смоленску. И потом пошел к
Придя из Ростова, вновь пошел на половцев на
И потом опять ходили на Боняка к Лубну, и Бог
со Святополком, и по-
том снова на Дон ходили со Святополком и с Давидом,
И к Вырю пришли было Аепа и Боняк, хотели
пошли мы с Олегом и с детьми на
них, и они, узнав, убежали. И потом к Минску ходили
на Глеба, который наших людей захватил, и Бог нам
И потом ходили к Владимиру на Ярославца7, не
20. А из Чернигова в Киев около ста раз ездил к
отцу, за один день проезжая, до вечерни. А всего по-
ходов было восемьдесят и три великих, а остальных
Жена Вл. Мономаха Гита, дочь англосаксонского короля Ге-
Поход на Ярославца Святополковича во Владимир-Волынский.
и не упомню меньших. И миров заключил с половец-
кими князьями без одного двадцать, и при отце и без
отца, а раздаривал много скота и много одежды сво-
ей. И отпустил из оков лучших князей половецких
столько: Шаруканевых двух братьев, Багубарсовых
трех, Осеневых братьев четырех, а всего других луч-
ших князей сто. А самих князей Бог живыми в руки
давал: Коксусь с сыном, Аклан Бурчевич, таревский
князь Азгулуй и иных витязей молодых пятнадцать,
этих я, приведя живых, иссек и бросил в ту речку
Сальню. А врозь перебил их в то время около двухсот
лучших мужей.
21. А вот как я трудился, охотясь, пока сидел в
Чернигове; а из Чернигова выйдя и до этого года по
сту уганивал и брал без трудов, не считая другой охо-
ты, вне Турова, где с отцом охотился на всякого зверя.
А вот что я в Чернигове делал: коней диких своими
руками связал я в пущах десять и двадцать, живых ко-
ней, помимо того, что, разъезжая по равнине, ловил
своими руками тех же коней диких. Два тура метали
меня рогами вместе с конем, олень меня один бодал, а
из двух лосей один ногами топтал, другой рогами бо-
дал; вепрь у меня на бедре меч оторвал, медведь мне
у колена потник укусил, лютый зверь вскочил ко мне
на бедра и коня со мною опрокинул. И Бог сохранил
меня невредимым. И с коня много падал, голову себе
дважды разбивал и руки и ноги свои повреждал — в
юности своей повреждал, не дорожа жизнью своею,
не щадя головы своей.
22. Что надлежало делать отроку моему, то сам
делал — на войне и на охотах, ночью и днем, в жару и
стужу, не давая себе покоя. На посадников не пола-
гаясь, ни на биричей1, сам делал, что было надо; весь
распорядок и в доме у себя также сам устанавливал.
И у ловчих охотничий распорядок сам устанавливал,
и у конюхов, и о соколах и о ястребах заботился.
Также и бедного смерда и убогую вдовицу не да-
вал в обиду сильным и за церковным порядком и за
службой сам наблюдал.
1 Бирич — глашатай, вызывавший к суду ответчиков; сборщик по-
датей и штрафов; блюститель порядка.

64
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
23. Не осуждайте меня, дети мои или другой, кто
прочтет: не хвалю ведь я ни себя, ни смелости своей,
но хвалю Бога и прославляю милость Его за то, что
Он меня, грешного и худого, столько лет оберегал от
тех смертных опасностей, и не ленивым меня, дур-
ного, создал, на всякие дела человеческие годным.
Прочитав эту грамотку, постарайтесь на всякие доб-
рые дела, славя Бога со святыми Его. Смерти ведь,
дети, не боясь, ни войны, ни зверя, дело исполняйте
мужское, как вам Бог пошлет. Ибо, если я от войны,
и от зверя, и от воды, и от падения с коня уберегся,
то никто из вас не может повредить себя или быть
убитым, пока не будет от Бога повелено. А если слу-
чится от Бога смерть, то ни отец, ни мать, ни братья
не могут вас отнять от нее, но если и хорошее дело —
остерегаться самому, то Божие сбережение лучше
человеческого.
ИВАН IV ВА

23. Не осуждайте меня, дети мои или другой, кто
прочтет: не хвалю ведь я ни себя, ни смелости своей,
но хвалю Бога и прославляю милость Его за то, что
Он меня, грешного и худого, столько лет оберегал от
тех смертных опасностей, и не ленивым меня, дур-
ного, создал, на всякие дела человеческие годным.
Прочитав эту грамотку, постарайтесь на всякие доб-
рые дела, славя Бога со святыми Его. Смерти ведь,
дети, не боясь, ни войны, ни зверя, дело исполняйте
мужское, как вам Бог пошлет. Ибо, если я от войны,
и от зверя, и от воды, и от падения с коня уберегся,
то никто из вас не может повредить себя или быть
убитым, пока не будет от Бога повелено. А если слу-
чится от Бога смерть, то ни отец, ни мать, ни братья
не могут вас отнять от нее, но если и хорошее дело —
остерегаться самому, то Божие сбережение лучше
ИВАН IV ВАСИЛЬЕВИЧ (ГРОЗНЫЙ)
(1530–1584)

Иван IV Васильевич (Грозный)
(1530–1584)
Один из крупнейших государственных деятелей
допетровской Руси. Сын великого князя Василия III
от брака с Е.В. Глинской. С 1533 г. — великий князь, с
1547 г. — царь.
Личность Ивана IV в значительной мере сформи-
ровалась в период т. н. «боярского правления» (1538–
1548), которое было отмечено ожесточенной борьбой
между боярскими фамилиями Шуйских и Бельских.
В 1547 г. Иван женился на Анастасии Романовне
Захарьиной и вступил на царский престол. Его пер-
вым большим государственным делом стало создание
Избранной рады, органа, в который вошли его еди-
номышленники — сторонники реформ (центрально-
го и местного управления, законодательства, армии,
и др.). Успехи реформ на начальном этапе позволили
Ивану IV проводить активную внешнюю политику.
После походов 1547–1552 гг. им было присоединено
Казанское ханство, в 1556 г.— Астраханское, в зависи-
мость от Москвы попали и другие соседние земли. Те
же экспансионистские цели преследовала Ливонская
война (1558–1583).
С 1565 г. начался новый период правления Ивана IV.
Он ввел опричнину и стал проводить жестокие распра-
вы над политическими противниками. Одним из этих
противников был Андрей Михайлович Курбский, в не-
далеком прошлом — близкий друг Ивана. Узнав о го-
товящемся аресте, Курбский бежал в 1564 г. за границу,
обосновался в Литве и оттуда стал посылать в Москву
обличающие царя письма.
Первое послание Ивана IV датировано 5 июля
1564 г. Оно является ответом на обвинения Курбского
и потому имеет выраженный полемический характер.
Главный предмет полемики — вопрос о том, кто из них
двоих остался верен справедливости и политике на-
чального периода царствования Ивана.

Иван IV Васильевич (Грозный)
(1530–1584)
Один из крупнейших государственных деятелей
допетровской Руси. Сын великого князя Василия III
от брака с Е.В. Глинской. С 1533 г. — великий князь, с
1547 г. — царь.
Личность Ивана IV в значительной мере сформи-
ровалась в период т. н. «боярского правления» (1538–
1548), которое было отмечено ожесточенной борьбой
между боярскими фамилиями Шуйских и Бельских.
В 1547 г. Иван женился на Анастасии Романовне
Захарьиной и вступил на царский престол. Его пер-
вым большим государственным делом стало создание
Избранной рады, органа, в который вошли его еди-
номышленники — сторонники реформ (центрально-
го и местного управления, законодательства, армии,
и др.). Успехи реформ на начальном этапе позволили
Ивану IV проводить активную внешнюю политику.
После походов 1547–1552 гг. им было присоединено
Казанское ханство, в 1556 г.— Астраханское, в зависи-
мость от Москвы попали и другие соседние земли. Те
же экспансионистские цели преследовала Ливонская
война (1558–1583).
С 1565 г. начался новый период правления Ивана IV.
Он ввел опричнину и стал проводить жестокие распра-
вы над политическими противниками. Одним из этих
противников был Андрей Михайлович Курбский, в не-
далеком прошлом — близкий друг Ивана. Узнав о го-
товящемся аресте, Курбский бежал в 1564 г. за границу,
обосновался в Литве и оттуда стал посылать в Москву
обличающие царя письма.
Первое послание Ивана IV датировано 5 июля
1564 г. Оно является ответом на обвинения Курбского
и потому имеет выраженный полемический характер.
Главный предмет полемики — вопрос о том, кто из них
двоих остался верен справедливости и политике на-
чального периода царствования Ивана.

68
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
В публикуемом отрывке автор рассказывает о своей
жизни начиная с трехлетнего возраста до тридцати лет
(со смерти отца Василия III в 1533 г. до 1560 г.).
ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ
• Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964.
• История русской литературы в четырех томах.
Т. 1. Древнерусская литература. Л., 1980. С. 280–283.
• Переписка Ивана Грозного с Андреем Курб-
ским / Изд. подг. Я.С. Лурье и Ю.Д. Рыков. Л., 1979.
• Скрынников Р.Г. Иван Грозный. М.,1980.
ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ ИВАНА ГРОЗНОГО
АНДРЕЮ КУРБСКОМУ
1. [...] Выше я обещал подробно рассказать, как же-
стоко я страдал из-за вас в юности и до последнего вре-
мени. Это известно всем (ты был еще молод в те годы, но,
однако, можешь знать это): когда по Божьей воле, сме-
нив порфиру на монашескую рясу, наш отец, великий
государь Василий, оставил это бренное земное царство1
и вступил на вечные времена в царство небесное пред-
стоять пред Царем царей и Господином государей, мы
остались с родным братом, святопочившим Георгием2:
мне было три года, брату же моему год, а мать наша,
благочестивая царица Елена, осталась несчастнейшей
вдовой, словно среди пламени находясь: со всех сторон
на нас двинулись войной иноплеменные народы — ли-
товцы, поляки, крымские татары, Астрахань, ногаи,
казанцы3, и от вас, изменников, пришлось претерпеть
разные невзгоды и печали — князь Семен Бельский и
Иван Ляцкий4, подобно тебе, бешеной собаке, сбежали
в Литву5, и куда только они не бегали, взбесившись, — и
1 Василий III умер в 1533 г.
2 Младший брат Ивана Юрий (Георгий) Васильевич, глухонемой
и «простой умом», умер в 1563 г.
3 В 1533–1538 гг., в период правления матери Ивана вел. княгини
Московской и всея Руси Елены Васильевны (Глинской), Русское госу-
дарство не раз подвергалось нападениям с различных сторон.
4 Князь Семен Федорович Бельский и сокольничий И.В. Ляцкий.
5 Бегство обоих к польскому королю Сигизмунду I относится к
1534 г. В этом же году началась война с Польско-Литовским королев-
ством.
в Царьград, и в Крым, и к ногаям, и отовсюду шли вой-
ной на православных
не вышло — по Божьему заступничеству и Пречистой
Богородицы, и великих чудотворцев, и по молитвам на-
ших родителей все эти замыслы рассыпались в прах как
заговор Ахитофела
2. Потом изменники подняли против нас нашего
дядю, князя Андрея Ивановича
ками он пошел было к Новгороду (вот кого ты хва-
лишь и называешь доброжелателями, готовыми поло-
жить за нас душу!), а от нас в это время отложились
и присоединились к князю Андрею многие бояре во
главе с твоим родичем, князем Иваном, сыном князя
Семена
многие другие. Но, с Божьей помощью, этот заговор
не осуществился. Не то ли это доброжелательство, за
которое ты их хвалишь? Не в том ли они за нас свою
душу кладут, что хотели погубить нас, а дядю нашего
посадить на престол? Затем же они, как подобает из-
менникам, стали уступать нашему врагу, государю ли-
товскому, наши вотчины, города Радогощь, Стародуб,
Гомель
земле некого подучить, чтобы погубили славу родной
земли, то вступают в союз с иноплеменниками — лишь
бы навсегда погубить землю!
3. Когда же суждено было по Божьему предначерта-
нию родительнице нашей, благочестивой царице Елене,
переселиться из земного царства в небесное
мы со святопочившим в Боге братом Георгием круглы-
ми сиротами — никто нам не помогал; оставалась нам
надежда только на Бога, и на Пречистую Богородицу, и
1 Впоследствии С.Ф. Бельский вел переговоры с турецким султа-
ном и в 1536 г. ходил с крымско-турецкими войсками на Русь.
2 Библейский рассказ о заговоре Ахитофела, подговорившего
Авессалома выступить против своего отца Давида (2 Царств, 17).
3 Кн. Андрей Иванович Старицкий, брат Василия III. В 1537 г. он
попытался поднять против Елены новгородских помещиков, но потер-
пел неудачу.
4 Иван Семенович, кн. Ярославский. Автор называет имена его
предков, чтобы подчеркнуть родственные связи с Андреем Курбским.
5 Перечисленные города были взяты Сигизмундом I в 1534–
1535 гг.6 Умерла в апреле 1538 г., по некоторым сведениям, была отравлена.

69
И
в
а
н
I
V
В
а
с
и
л
ь
е
в
и
ч
(
Г
р
о
з
н
ы
й
)
П
о
с
л
а
н
и
е
А
.
К
у
р
б
с
к
о
м
у
5
10
15
20
25
30
В публикуемом отрывке автор рассказывает о своей
жизни начиная с трехлетнего возраста до тридцати лет
Опричнина Ивана Грозного. М., 1964.
История русской литературы в четырех томах.
Т. 1. Древнерусская литература. Л., 1980. С. 280–283.
Переписка Ивана Грозного с Андреем Курб-
ским / Изд. подг. Я.С. Лурье и Ю.Д. Рыков. Л., 1979.
Иван Грозный. М.,1980.
ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ ИВАНА ГРОЗНОГО
1. [...] Выше я обещал подробно рассказать, как же-
стоко я страдал из-за вас в юности и до последнего вре-
мени. Это известно всем (ты был еще молод в те годы, но,
однако, можешь знать это): когда по Божьей воле, сме-
нив порфиру на монашескую рясу, наш отец, великий
государь Василий, оставил это бренное земное царство1
ство небесное пред-
стоять пред Царем царей и Господином государей, мы
остались с родным братом, святопочившим Георгием2:
мне было три года, брату же моему год, а мать наша,
благочестивая царица Елена, осталась несчастнейшей
вдовой, словно среди пламени находясь: со всех сторон
на нас двинулись войной иноплеменные народы — ли-
товцы, поляки, крымские татары, Астрахань, ногаи,
, и от вас, изменников, пришлось претерпеть
разные невзгоды и печали — князь Семен Бельский и
, подобно тебе, бешеной собаке, сбежали
, и куда только они не бегали, взбесившись, — и
Младший брат Ивана Юрий (Георгий) Васильевич, глухонемой
В 1533–1538 гг., в период правления матери Ивана вел. княгини
Московской и всея Руси Елены Васильевны (Глинской), Русское госу-
дарство не раз подвергалось нападениям с различных сторон.
Князь Семен Федорович Бельский и сокольничий И.В. Ляцкий.
Бегство обоих к польскому королю Сигизмунду I относится к
1534 г. В этом же году началась война с Польско-Литовским королев-
в Царьград, и в Крым, и к ногаям, и отовсюду шли вой-
ной на православных1. Но, слава Богу, ничего из этого
не вышло — по Божьему заступничеству и Пречистой
Богородицы, и великих чудотворцев, и по молитвам на-
ших родителей все эти замыслы рассыпались в прах как
заговор Ахитофела2.
2. Потом изменники подняли против нас нашего
дядю, князя Андрея Ивановича3, и с этими изменни-
ками он пошел было к Новгороду (вот кого ты хва-
лишь и называешь доброжелателями, готовыми поло-
жить за нас душу!), а от нас в это время отложились
и присоединились к князю Андрею многие бояре во
главе с твоим родичем, князем Иваном, сыном князя
Семена4, внуком князя Петра Головы Романовича, и
многие другие. Но, с Божьей помощью, этот заговор
не осуществился. Не то ли это доброжелательство, за
которое ты их хвалишь? Не в том ли они за нас свою
душу кладут, что хотели погубить нас, а дядю нашего
посадить на престол? Затем же они, как подобает из-
менникам, стали уступать нашему врагу, государю ли-
товскому, наши вотчины, города Радогощь, Стародуб,
Гомель5, — так ли доброжелательствуют? Если в своей
земле некого подучить, чтобы погубили славу родной
земли, то вступают в союз с иноплеменниками — лишь
бы навсегда погубить землю!
3. Когда же суждено было по Божьему предначерта-
нию родительнице нашей, благочестивой царице Елене,
переселиться из земного царства в небесное6, остались
мы со святопочившим в Боге братом Георгием круглы-
ми сиротами — никто нам не помогал; оставалась нам
надежда только на Бога, и на Пречистую Богородицу, и
1 Впоследствии С.Ф. Бельский вел переговоры с турецким султа-
ном и в 1536 г. ходил с крымско-турецкими войсками на Русь.
2 Библейский рассказ о заговоре Ахитофела, подговорившего
Авессалома выступить против своего отца Давида (2 Царств, 17).
3 Кн. Андрей Иванович Старицкий, брат Василия III. В 1537 г. он
попытался поднять против Елены новгородских помещиков, но потер-
пел неудачу.
4 Иван Семенович, кн. Ярославский. Автор называет имена его
предков, чтобы подчеркнуть родственные связи с Андреем Курбским.
5 Перечисленные города были взяты Сигизмундом I в 1534–
1535 гг.
6 Умерла в апреле 1538 г., по некоторым сведениям, была отравлена.

70
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
на всех святых молитвы, и на благословение родителей
наших. Было мне в это время восемь лет; и так поддан-
ные наши достигли осуществления своих желаний —
получили царство без правителя, об нас же, государях
своих, никакой заботы сердечной не проявили, сами же
ринулись к богатству и славе, и перессорились при этом
друг с другом. И чего только они не натворили! Сколько
бояр наших, и доброжелателей нашего отца, и воевод
перебили! Дворы, и села, и имущества наших дядей взя-
ли себе и водворились в них. И сокровища матери нашей
перенесли в Большую казну, при этом неистово пиная
ногами и тыча в них палками, а остальное разделили.
А ведь делал это дед твой, Михаило Тучков1.
4. Тем временем князья Василий и Иван Шуйские
самовольно навязались мне в опекуны и таким обра-
зом воцарились2; тех же, кто более всех изменял отцу
нашему и матери нашей, выпустили из заточения и
приблизили к себе3. А князь Василий Шуйский посе-
лился на дворе нашего дяди, князя Андрея, и на этом
дворе его люди, собравшись, подобно иудейскому сон-
мищу, схватили Федора Мишурина4, ближнего дьяка
при отце нашем и при нас, и, опозорив его, убили; и
князя Ивана Федоровича Бельского и многих других
заточили в разные места; и на церковь руку подняли:
свергнув с престола митрополита Даниила5, послали
его в заточение; и так осуществили все свои замыслы и
сами стали царствовать.
5. Нас же с единородным братом моим, в Бозе по-
чившим Георгием, начали воспитывать как чужеземцев
или последних бедняков. Тогда натерпелись мы лише-
нийиводеждеивпище.Нивчемнамволинебыло,но
все делали не по своей воле и не так, как обычно посту-
пают дети.
Припомню одно: бывало, мы играем в детские игры,
а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опер-
1 Кн. Михаил Васильевич Тучков.
2 Князья Василий Иванович и Иван Васильевич Шуйские. Осенью
1538 г. им удалось добиться падения их главного соперника И.Ф. Бель-
ского.
3 Имеется в виду прежде всего Андрей Михайлович Шуйский.
4 Дьяк Федор Михайлович Мишурин, казнен в октябре 1538 г.
5 В феврале 1539 г.
шись локтем о постель нашего отца и положив ногу на
стул, а на нас не взглянет — ни как родитель, ни как опе-
кун и уж совсем ни как раб на господ. Кто же может
перенести такую гордыню? Как исчислить подобные
бессчетные страдания, перенесенные мною в юности?
Сколько раз мне и поесть не давали вовремя.
6. Что же сказать о доставшейся мне родительской
казне? Все расхитили коварным образом: говорили,
будто детям боярским на жалование, а взяли себе, а их
жаловали не за дело, назначали не по достоинству; а
бесчисленную казну деда нашего и отца нашего забрали
себе и на деньги те наковали для себя золотые и сереб-
ряные сосуды и начертали на них имена своих родите-
лей, будто это их наследственное достояние.
А известно всем людям, что при матери нашей у
князя Ивана Шуйского шуба была мухояровая зеленая
на куницах, да к тому же на потертых; так если это и
было их наследство, то чем сосуды ковать, лучше бы
шубу переменить, а сосуды ковать, когда есть лишние
деньги. А о казне наших дядей что и говорить? Всю себе
захватили.
Потом напали на города и села, мучили различны-
ми жестокими способами жителей, без милости гра-
били их имущество. А как перечесть обиды, которые
они причиняли своим соседям? Всех подданных счита-
ли своими рабами, своих же рабов сделали вельможа-
ми, делали вид, что правят и распоряжаются, а сами
нарушали законы и чинили беспорядки, от всех брали
безмерную мзду и в зависимости от нее и говорили так
или иначе, и делали.
7. Так они жили много лет, но когда я стал подрас-
тать, то не захотел быть под властью своих рабов; и
поэтому князя Ивана Васильевича Шуйского от себя
отослал, а при себе велел быть боярину своему князю
Ивану Федоровичу Бельскому
Но князь Иван Шуйский, собрав множество людей
и приведя их к присяге, пришел с войсками к Москве
его сторонники, Кубенские
1 И.В. Шуйский был отправлен на воеводство во Владимир.
И.Ф. Бельский пришел к власти в 1540 г.
2 Январь 1542 г.
3 Иван Кубенский и его брат Михаил, родичи Курбского.

71
И
в
а
н
I
V
В
а
с
и
л
ь
е
в
и
ч
(
Г
р
о
з
н
ы
й
)
П
о
с
л
а
н
и
е
А
.
К
у
р
б
с
к
о
м
у
5
10
15
20
25
30
35
на всех святых молитвы, и на благословение родителей
наших. Было мне в это время восемь лет; и так поддан-
ные наши достигли осуществления своих желаний —
получили царство без правителя, об нас же, государях
своих, никакой заботы сердечной не проявили, сами же
ринулись к богатству и славе, и перессорились при этом
друг с другом. И чего только они не натворили! Сколько
бояр наших, и доброжелателей нашего отца, и воевод
перебили! Дворы, и села, и имущества наших дядей взя-
ли себе и водворились в них. И сокровища матери нашей
перенесли в Большую казну, при этом неистово пиная
ногами и тыча в них палками, а остальное разделили.
4. Тем временем князья Василий и Иван Шуйские
самовольно навязались мне в опекуны и таким обра-
; тех же, кто более всех изменял отцу
нашему и матери нашей, выпустили из заточения и
. А князь Василий Шуйский посе-
лился на дворе нашего дяди, князя Андрея, и на этом
дворе его люди, собравшись, подобно иудейскому сон-
, ближнего дьяка
при отце нашем и при нас, и, опозорив его, убили; и
князя Ивана Федоровича Бельского и многих других
заточили в разные места; и на церковь руку подняли:
, послали
его в заточение; и так осуществили все свои замыслы и
5. Нас же с единородным братом моим, в Бозе по-
чившим Георгием, начали воспитывать как чужеземцев
или последних бедняков. Тогда натерпелись мы лише-
нийиводеждеивпище.Нивчемнамволинебыло,но
все делали не по своей воле и не так, как обычно посту-
Припомню одно: бывало, мы играем в детские игры,
а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опер-
Князья Василий Иванович и Иван Васильевич Шуйские. Осенью
1538 г. им удалось добиться падения их главного соперника И.Ф. Бель-
Имеется в виду прежде всего Андрей Михайлович Шуйский.
Дьяк Федор Михайлович Мишурин, казнен в октябре 1538 г.
шись локтем о постель нашего отца и положив ногу на
стул, а на нас не взглянет — ни как родитель, ни как опе-
кун и уж совсем ни как раб на господ. Кто же может
перенести такую гордыню? Как исчислить подобные
бессчетные страдания, перенесенные мною в юности?
Сколько раз мне и поесть не давали вовремя.
6. Что же сказать о доставшейся мне родительской
казне? Все расхитили коварным образом: говорили,
будто детям боярским на жалование, а взяли себе, а их
жаловали не за дело, назначали не по достоинству; а
бесчисленную казну деда нашего и отца нашего забрали
себе и на деньги те наковали для себя золотые и сереб-
ряные сосуды и начертали на них имена своих родите-
лей, будто это их наследственное достояние.
А известно всем людям, что при матери нашей у
князя Ивана Шуйского шуба была мухояровая зеленая
на куницах, да к тому же на потертых; так если это и
было их наследство, то чем сосуды ковать, лучше бы
шубу переменить, а сосуды ковать, когда есть лишние
деньги. А о казне наших дядей что и говорить? Всю себе
захватили.
Потом напали на города и села, мучили различны-
ми жестокими способами жителей, без милости гра-
били их имущество. А как перечесть обиды, которые
они причиняли своим соседям? Всех подданных счита-
ли своими рабами, своих же рабов сделали вельможа-
ми, делали вид, что правят и распоряжаются, а сами
нарушали законы и чинили беспорядки, от всех брали
безмерную мзду и в зависимости от нее и говорили так
или иначе, и делали.
7. Так они жили много лет, но когда я стал подрас-
тать, то не захотел быть под властью своих рабов; и
поэтому князя Ивана Васильевича Шуйского от себя
отослал, а при себе велел быть боярину своему князю
Ивану Федоровичу Бельскому1.
Но князь Иван Шуйский, собрав множество людей
и приведя их к присяге, пришел с войсками к Москве2, и
его сторонники, Кубенские3 и другие, еще до его прихо-
1 И.В. Шуйский был отправлен на воеводство во Владимир.
И.Ф. Бельский пришел к власти в 1540 г.
2 Январь 1542 г.
3 Иван Кубенский и его брат Михаил, родичи Курбского.

72
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
да захватили боярина нашего, князя Ивана Федоровича
Бельского и иных бояр и дворян и, сослав на Белоозеро,
убили1, а митрополита Иоасафа2 с великим бесчестием
прогнали с митрополии. Потом князь Андрей Шуйский3
и его единомышленники явились к нам в столовую па-
лату, неистовствуя, захватили на наших глазах нашего
боярина Федора Семеновича Воронцова, обесчестили
его, оборвали на нем одежду, вытащили из нашей сто-
ловой палаты и хотели его убить.
8. Тогда мы послали к ним митрополита Макария4 и
своих бояр Ивана и Василия Григорьевичей Морозовых
передать им, чтобы они его не убивали, и они с неохо-
той послушались наших слов и сослали его в Кострому;
а митрополита толкали и разорвали на нем мантию с
украшениями, а бояр толкали в спину.
Это они-то — доброжелатели, что вопреки наше-
му повелению хватали угодных нам бояр и избивали
их, мучили и ссылали? Так ли они готовы душу за нас,
государей своих, положить, если приходят на нас вой-
ной, а на глазах у нас сонмищем иудейским захваты-
вают бояр, а государю приходится сноситься с холо-
пами и государю упрашивать своих холопов? Хороша
ли такая верная воинская служба? Вся вселенная будет
смеяться над такой верностью! Что и говорить о при-
теснениях, бывших в то время? Со дня кончины нашей
матери и до того времени шесть с половиной лет не пе-
реставали они творить зло!5
9. Когда же нам исполнилось пятнадцать лет, то
взялись сами управлять своим царством6, и, слава Богу,
управление наше началось благополучно. Но т. к. чело-
веческие грехи часто раздражают Бога, то случился за
наши грехи по Божьему гневу в Москве пожар, и наши
1 Вмае1542г.
2 Митрополит Ростовский и Ярославский Иоасаф.
3 Кн. Андрей Шуйский, после смерти И.В. Шуйского в мае
1542 г. — главная политическая фигура в роду Шуйских. Был казнен в
конце 1543 г.
4 Новгородский архиепископ, ставший после свержения Иосафа
в январе 1542 г. митрополитом.
5 Иван IV считает, что период боярского правления длился с на-
чала 1538 г. по конец 1543 г.
6 В этот период (с 1543 до 1547) власть находилась фактически в
руках Глинских, родственников матери Ивана.
изменники-бояре, те, которых ты называешь мучени-
ками (я назову их имена, когда найду нужным), как бы
улучив благоприятное время для своей измены, убеди-
ли скудоумных людей, что будто наша бабка, княгиня
Анна Глинская, со своими людьми и слугами вынимала
человеческие сердца и колдовала, и таким образом спа-
лила Москву
10. И по наущению наших изменников народ
бравшись по обычаю иудейскому, с криками захватил
в приделе церкви великомученика Христова Димитрия
Селунского нашего боярина, князя Юрия Васильевича
Глинского; втащили его в соборную и великую церковь
и бесчеловечно убили напротив митрополичьего мес-
та, залив церковь кровью, и, вытащив его тело через
передние церковные двери, положили его на торжище,
как осужденного преступника.
И это убийство в церкви всем известно, а не то, о ко-
тором ты, собака, лжешь!
11. Мы жили тогда в своем селе Воробьеве
изменники подговорили народ и нас убить за то, что мы
будто бы прячем от них у себя мать князя Юрия, княги-
ню Анну, и его брата, князя Михаила
Как же не посмеяться над таким измышлением?
Чего ради нам самим жечь свое царство? Сколько ведь
ценных вещей из родительского благословения у нас
сгорело, каких во всей вселенной не сыщешь. Кто же мо-
жет быть так безумен и злобен, чтобы, гневаясь на сво-
их рабов, спалить свое собственное имущество? Он бы
тогда поджег их дома, а себя бы поберег! Во всем видна
ваша собачья измена. Это похоже на то, как если бы по-
пытаться окропить водой колокольню Ивана Святого
имеющую столь огромную высоту. Это — явное безу-
мие. В этом ли состоит достойная служба нам наших
бояр и воевод, что они, собираясь без нашего ведома в
такие собачьи стаи, убивают наших бояр, да еще наших
1 Автор имеет в виду распространенный среди восставших слух о
том, что Анна вызвала пожар колдовством.
2 В 1547 г. в Москве произошло восстание против Глинских, пово-
дом к которому послужили «великие пожары».
3 Ныне Воробьевы горы в Москве.
4 Князь Михаил Глинский, старший из дядьев Ивана IV.
5 Колокольня Ивана Великого в Московском Кремле.

73
И
в
а
н
I
V
В
а
с
и
л
ь
е
в
и
ч
(
Г
р
о
з
н
ы
й
)
П
о
с
л
а
н
и
е
А
.
К
у
р
б
с
к
о
м
у
5
10
15
20
25
30
35
да захватили боярина нашего, князя Ивана Федоровича
Бельского и иных бояр и дворян и, сослав на Белоозеро,
с великим бесчестием
прогнали с митрополии. Потом князь Андрей Шуйский3
и его единомышленники явились к нам в столовую па-
лату, неистовствуя, захватили на наших глазах нашего
рина Федора Семеновича Воронцова, обесчестили
его, оборвали на нем одежду, вытащили из нашей сто-
8. Тогда мы послали к ним митрополита Макария4 и
своих бояр Ивана и Василия Григорьевичей Морозовых
передать им, чтобы они его не убивали, и они с неохо-
той послушались наших слов и сослали его в Кострому;
а митрополита толкали и разорвали на нем мантию с
Это они-то — доброжелатели, что вопреки наше-
му повелению хватали угодных нам бояр и избивали
их, мучили и ссылали? Так ли они готовы душу за нас,
государей своих, положить, если приходят на нас вой-
ной, а на глазах у нас сонмищем иудейским захваты-
вают бояр, а государю приходится сноситься с холо-
пами и государю упрашивать своих холопов? Хороша
ли такая верная воинская служба? Вся вселенная будет
смеяться над такой верностью! Что и говорить о при-
теснениях, бывших в то время? Со дня кончины нашей
матери и до того времени шесть с половиной лет не пе-
9. Когда же нам исполнилось пятнадцать лет, то
, и, слава Богу,
управление наше началось благополучно. Но т. к. чело-
веческие грехи часто раздражают Бога, то случился за
наши грехи по Божьему гневу в Москве пожар, и наши
Кн. Андрей Шуйский, после смерти И.В. Шуйского в мае
1542 г. — главная политическая фигура в роду Шуйских. Был казнен в
Новгородский архиепископ, ставший после свержения Иосафа
Иван IV считает, что период боярского правления длился с на-
В этот период (с 1543 до 1547) власть находилась фактически в
изменники-бояре, те, которых ты называешь мучени-
ками (я назову их имена, когда найду нужным), как бы
улучив благоприятное время для своей измены, убеди-
ли скудоумных людей, что будто наша бабка, княгиня
Анна Глинская, со своими людьми и слугами вынимала
человеческие сердца и колдовала, и таким образом спа-
лила Москву1 и что будто мы знали об этом их замысле.
10. И по наущению наших изменников народ2, со-
бравшись по обычаю иудейскому, с криками захватил
в приделе церкви великомученика Христова Димитрия
Селунского нашего боярина, князя Юрия Васильевича
Глинского; втащили его в соборную и великую церковь
и бесчеловечно убили напротив митрополичьего мес-
та, залив церковь кровью, и, вытащив его тело через
передние церковные двери, положили его на торжище,
как осужденного преступника.
И это убийство в церкви всем известно, а не то, о ко-
тором ты, собака, лжешь!
11. Мы жили тогда в своем селе Воробьеве3, и те же
изменники подговорили народ и нас убить за то, что мы
будто бы прячем от них у себя мать князя Юрия, княги-
ню Анну, и его брата, князя Михаила4.
Как же не посмеяться над таким измышлением?
Чего ради нам самим жечь свое царство? Сколько ведь
ценных вещей из родительского благословения у нас
сгорело, каких во всей вселенной не сыщешь. Кто же мо-
жет быть так безумен и злобен, чтобы, гневаясь на сво-
их рабов, спалить свое собственное имущество? Он бы
тогда поджег их дома, а себя бы поберег! Во всем видна
ваша собачья измена. Это похоже на то, как если бы по-
пытаться окропить водой колокольню Ивана Святого5,
имеющую столь огромную высоту. Это — явное безу-
мие. В этом ли состоит достойная служба нам наших
бояр и воевод, что они, собираясь без нашего ведома в
такие собачьи стаи, убивают наших бояр, да еще наших
1 Автор имеет в виду распространенный среди восставших слух о
том, что Анна вызвала пожар колдовством.
2 В 1547 г. в Москве произошло восстание против Глинских, пово-
дом к которому послужили «великие пожары».
3 Ныне Воробьевы горы в Москве.
4 Князь Михаил Глинский, старший из дядьев Ивана IV.
5 Колокольня Ивана Великого в Московском Кремле.

74
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
родственников? И так ли душу свою за нас полагают,
что всегда жаждут отправить душу нашу из мира сего в
вечную жизнь? Нам велят свято чтить закон, а сами нам
в этом последовать не хотят! Что же ты, собака, гордо
хвалишься и хвалишь за воинскую доблесть других со-
бак-изменников?
12. Господь наш Иисус Христос сказал: «Если
царство разделится, то оно не сможет устоять»1, кто
же может вести войну против врагов, если его царство
раздирается междоусобными распрями? Как может
цвести дерево, если у него высохли корни? Так и здесь:
пока в царстве не будет должного порядка, откуда
возьмется военная храбрость? Если предводитель не
укрепляет постоянно войско, то скорее он будет по-
бежденным, чем победителем. Ты же, все это презрев,
одну храбрость хвалишь; а на чем храбрость основы-
вается — это для тебя неважно; ты, оказывается, не
только не укрепляешь храбрость, но сам ее подрыва-
ешь. И выходит, что ты — ничтожество; в доме ты —
изменник, а в военных делах ничего не понимаешь,
если хочешь укрепить храбрость в самовольстве и в
междоусобных бранях, а это невозможно.
13. Был в это время при нашем дворе собака Алексей
Адашев2, ваш начальник, еще в дни нашей юности, не
пойму каким образом, возвысившийся из телохраните-
лей; мы же, видя все эти измены вельмож, взяли его из
навоза и сравняли его с вельможами3, надеясь на верную
его службу. Каких почестей и богатств не удостоили
мы его, и не только его, но и его род! Какой же верной
службой он отплатил нам за это, расскажем дальше.
Потом, для совета в духовных делах и спасения сво-
ей души, взял я попа Сильвестра4, надеясь, что человек,
стоящий у престола Господня, побережет свою душу,
а он, поправ свои священнические обеты и право пред-
стоять с ангелами у престола Господня, к которому
1 Мк.3,24.
2 Адашев Алексей Федорович — окольничий и воевода.
3 В действительности Алексей Адашев происходил, хотя и из про-
винциального (костромского), но все же дворянского рода, и его отец
Федор Адашев был хорошо известен при дворе.
4 Сильвестр, выходец из Новгорода, священник Благовещенского
собора в Москве.
стремятся ангелы преклониться, где вечно приносится
в жертву за спасение мира агнец Божий и никогда не
гибнет, он, еще при жизни удостоившийся серафим-
ской службы, все это попрал коварно, а сперва как буд-
то начал творить благо, следуя Священному Писанию.
Так как я знал из Божественного Писания, что
подобает без раздумий повиноваться добрым настав-
никам, и ему, ради совета его духовного, повиновался
своей волей, а не по неведению; он же, желая власти,
подобно Илье жрецу
окружать себя друзьями
14. Потом собрали мы всех архиепископов, епис-
копов и весь священный собор русской митрополии
получили прощение на соборе том от нашего отца и бо-
гомольца митрополита всея Руси Макария за то, что мы
в юности возлагали опалы на вас, бояр, также и за то,
что вы, бояре наши, выступали против нас; вас же, бояр
своих, и всех прочих людей, за вины все простили и обе-
щали впредь об этом не вспоминать, и так признали всех
вас верными слугами.
Но вы не отказались от своих коварных привы-
чек, снова вернулись к прежнему и начали служить
нам не честно, попросту, а с хитростью. Так же и поп
Сильвестр сдружился с Алексеем
ваться тайком от нас, считая нас неразумными: вместо
духовных, стали обсуждать мирские дела, мало-помалу
стали подчинять вас, бояр, своей воле, из-под нашей же
власти вас выводя, приучали вас прекословить нам и в
чести вас почти что равняли с нами, а мелких детей бо-
ярских по чести вам уподобляли.
15. Мало-помалу это зло окрепло, и стали вам воз-
вращать вотчины, и города, и села, которые были ото-
браны от вас по уложению нашего деда, великого госу-
даря, и которым не надлежит быть у вас, и те вотчины,
1 Библейский первосвященник Илья, захвативший власть над на-
родом Израиля после правления судей.
2 Так называемая «Избранная рада» — круг лиц, близких к Ада-
шеву и Сильвестру.
3 По-видимому, церковный Собор февраля 1549 г., на котором
впервые была провозглашена программа реформ «Избранной рады».
4 Алексеем

75
И
в
а
н
I
V
В
а
с
и
л
ь
е
в
и
ч
(
Г
р
о
з
н
ы
й
)
П
о
с
л
а
н
и
е
А
.
К
у
р
б
с
к
о
м
у
5
10
15
20
25
30
родственников? И так ли душу свою за нас полагают,
что всегда жаждут отправить душу нашу из мира сего в
вечную жизнь? Нам велят свято чтить закон, а сами нам
в этом последовать не хотят! Что же ты, собака, гордо
хвалишься и хвалишь за воинскую доблесть других со-
12. Господь наш Иисус Христос сказал: «Если
царство разделится, то оно не сможет устоять»1, кто
же может вести войну против врагов, если его царство
раздирается междоусобными распрями? Как может
цвести дерево, если у него высохли корни? Так и здесь:
пока в царстве не будет должного порядка, откуда
возьмется военная храбрость? Если предводитель не
укрепляет постоянно войско, то скорее он будет по-
бежденным, чем победителем. Ты же, все это презрев,
одну храбрость хвалишь; а на чем храбрость основы-
вается — это для тебя неважно; ты, оказывается, не
только не укрепляешь храбрость, но сам ее подрыва-
ешь. И выходит, что ты — ничтожество; в доме ты —
изменник, а в военных делах ничего не понимаешь,
если хочешь укрепить храбрость в самовольстве и в
13. Был в это время при нашем дворе собака Алексей
, ваш начальник, еще в дни нашей юности, не
пойму каким образом, возвысившийся из телохраните-
лей; мы же, видя все эти измены вельмож, взяли его из
, надеясь на верную
его службу. Каких почестей и богатств не удостоили
мы его, и не только его, но и его род! Какой же верной
службой он отплатил нам за это, расскажем дальше.
Потом, для совета в духовных делах и спасения сво-
, надеясь, что человек,
стоящий у престола Господня, побережет свою душу,
а он, поправ свои священнические обеты и право пред-
стоять с ангелами у престола Господня, к которому
В действительности Алексей Адашев происходил, хотя и из про-
винциального (костромского), но все же дворянского рода, и его отец
Сильвестр, выходец из Новгорода, священник Благовещенского
стремятся ангелы преклониться, где вечно приносится
в жертву за спасение мира агнец Божий и никогда не
гибнет, он, еще при жизни удостоившийся серафим-
ской службы, все это попрал коварно, а сперва как буд-
то начал творить благо, следуя Священному Писанию.
Так как я знал из Божественного Писания, что
подобает без раздумий повиноваться добрым настав-
никам, и ему, ради совета его духовного, повиновался
своей волей, а не по неведению; он же, желая власти,
подобно Илье жрецу1, начал подобно мирским людям
окружать себя друзьями2.
14. Потом собрали мы всех архиепископов, епис-
копов и весь священный собор русской митрополии3 и
получили прощение на соборе том от нашего отца и бо-
гомольца митрополита всея Руси Макария за то, что мы
в юности возлагали опалы на вас, бояр, также и за то,
что вы, бояре наши, выступали против нас; вас же, бояр
своих, и всех прочих людей, за вины все простили и обе-
щали впредь об этом не вспоминать, и так признали всех
вас верными слугами.
Но вы не отказались от своих коварных привы-
чек, снова вернулись к прежнему и начали служить
нам не честно, попросту, а с хитростью. Так же и поп
Сильвестр сдружился с Алексеем4, и начали они совето-
ваться тайком от нас, считая нас неразумными: вместо
духовных, стали обсуждать мирские дела, мало-помалу
стали подчинять вас, бояр, своей воле, из-под нашей же
власти вас выводя, приучали вас прекословить нам и в
чести вас почти что равняли с нами, а мелких детей бо-
ярских по чести вам уподобляли.
15. Мало-помалу это зло окрепло, и стали вам воз-
вращать вотчины, и города, и села, которые были ото-
браны от вас по уложению нашего деда, великого госу-
даря, и которым не надлежит быть у вас, и те вотчины,
1 Библейский первосвященник Илья, захвативший власть над на-
родом Израиля после правления судей.
2 Так называемая «Избранная рада» — круг лиц, близких к Ада-
шеву и Сильвестру.
3 По-видимому, церковный Собор февраля 1549 г., на котором
впервые была провозглашена программа реформ «Избранной рады».
4 Алексеем Адашевым.

76
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
словно ветром разметав, беззаконно роздали1, нарушив
уложение нашего деда, и этим привлекли к себе многих
людей.
И потом ввели к нам в совет своего единомышлен-
ника, князя Дмитрия Курлятева2, делая вид, что он
заботится о нашей душе и занимается духовными де-
лами, а не хитростями; затем начали они со своим еди-
номышленником осуществлять свои злые замыслы, не
оставив ни одного места, где бы у них не были назна-
чены свои сторонники, и так во всем смогли добиться
своего.
Затем с этим своим единомышленником они ли-
шили нас прародителями данной власти и права рас-
пределять честь и места между вами, боярами, и взяли
это дело в свое ведение и усмотрение, как вам заблаго-
рассудится и будет угодно, потом же окружили себя
друзьями и всю власть вершили по своей воле, не спра-
шивая нас ни о чем, словно нас не существовало, — все
решения и установления принимали по своей воле и
желаниям своих советников. Если мы предлагали даже
что-либо хорошее, им это было неугодно, а их даже
негодные, даже плохие и скверные советы считались
хорошими.
16. Так было и во внешних делах; во внутренних же,
даже малейших и незначительнейших, вплоть до пищи
и сна, нам ни в чем не давали воли: все было по их жела-
нию, на нас же смотрели, как на младенцев. Неужели
же это «противно разуму», что взрослый человек не
захотел быть младенцем? Потом вошло в обычай: если
я попробую возразить хоть самому последнему из его
советников, меня обвиняют в нечестии, как ты сейчас
написал в своей нескладной грамоте, а если и послед-
ний из его советников обращается ко мне с надменной
и грубой речью, не как к владыке и даже не как к брату,
а как к низшему, — то это хорошим считается у них;
кто нас послушается, сделает по-нашему, — тому го-
нение и великая мука, а если кто раздражит нас или
принесет какое-либо огорчение, — тому богатство,
1 Тенденциозная характеристика политики «Избранной рады».
2 Дмитрий Иванович Курлятев-Оболенский — представитель
удельного княжья, пользовавшийся большим влиянием в «Избранной
раде».
слава и честь, а если не соглашусь — пагуба душе и ра-
зорение царству!
И так жили мы в таком гонении и утеснении, и росло
это гонение не день ото дня, а час от часу: все, что было
нам враждебно, усиливалось, все же, что было нам по
нраву и успокаивало, то уничтожалось. Вот какое тогда
сияло православие! Кто сможет подробно перечислить
все те притеснения, которым мы подвергались в житей-
ских делах, во время путешествий, и во время отдыха,
и в церковном предстоянии, и во всяких других делах?
Вот как это было: они притворялись, что делают это во
имя Бога, что творят такие утеснения не из коварства, а
ради нашей пользы.
17. Когда же мы Божьей волей с крестоносной
хоругвью всего православного христианского воин-
ства ради защиты православных христиан двинулись
на безбожный народ казанский
му Божьему милосердию одержали победу над этим
безбожным народом, и со всем войском невредимые
возвращались восвояси, что могу вспомнить о добре,
сделанном нам людьми, которых ты называешь му-
чениками? А вот что: как пленника, посадив в судно,
везли с малым числом людей сквозь безбожную и не-
верную землю! Если бы рука Всевышнего не защитила
меня, смиренного, наверняка бы я жизни лишился. Вот
каково доброжелатель
говоришь, и так они душой за нас жертвуют — хотят
выдать нас иноплеменникам!
18. Когда же вернулись мы в царствующий град
Москву, Бог, Свое милосердие к нам умножая, дал нам
тогда наследника — сына Дмитрия
го времени спустя, я, как бывает с людьми, сильно за-
немог, то те, кого ты называешь доброжелателями, с
попом Сильвестром и вашим начальником Алексеем
Адашевым, восшатались как пьяные, решили, что мы
уже в небытии, и, забыв наши благодеяния, а того бо-
лее — души свои и присягу нашему отцу и нам — не ис-
кать себе иного государя, кроме наших детей, решили
посадить на престол нашего отдаленного родственни-
1 Поход, начатый 23 августа 1552 г.
2 Первый сын Ивана IV (от Анастасии Романовны), 1553–1554.

77
И
в
а
н
I
V
В
а
с
и
л
ь
е
в
и
ч
(
Г
р
о
з
н
ы
й
)
П
о
с
л
а
н
и
е
А
.
К
у
р
б
с
к
о
м
у
5
10
15
20
25
30
35
, нарушив
уложение нашего деда, и этим привлекли к себе многих
И потом ввели к нам в совет своего единомышлен-
, делая вид, что он
заботится о нашей душе и занимается духовными де-
лами, а не хитростями; затем начали они со своим еди-
номышленником осуществлять свои злые замыслы, не
оставив ни одного места, где бы у них не были назна-
чены свои сторонники, и так во всем смогли добиться
Затем с этим своим единомышленником они ли-
шили нас прародителями данной власти и права рас-
пределять честь и места между вами, боярами, и взяли
это дело в свое ведение и усмотрение, как вам заблаго-
рассудится и будет угодно, потом же окружили себя
друзьями и всю власть вершили по своей воле, не спра-
шивая нас ни о чем, словно нас не существовало, — все
решения и установления принимали по своей воле и
желаниям своих советников. Если мы предлагали даже
что-либо хорошее, им это было неугодно, а их даже
негодные, даже плохие и скверные советы считались
16. Так было и во внешних делах; во внутренних же,
даже малейших и незначительнейших, вплоть до пищи
и сна, нам ни в чем не давали воли: все было по их жела-
нию, на нас же смотрели, как на младенцев. Неужели
же это «противно разуму», что взрослый человек не
захотел быть младенцем? Потом вошло в обычай: если
я попробую возразить хоть самому последнему из его
советников, меня обвиняют в нечестии, как ты сейчас
написал в своей нескладной грамоте, а если и послед-
ний из его советников обращается ко мне с надменной
и грубой речью, не как к владыке и даже не как к брату,
а как к низшему, — то это хорошим считается у них;
кто нас послушается, сделает по-нашему, — тому го-
нение и великая мука, а если кто раздражит нас или
принесет какое-либо огорчение, — тому богатство,
Тенденциозная характеристика политики «Избранной рады».
Дмитрий Иванович Курлятев-Оболенский — представитель
удельного княжья, пользовавшийся большим влиянием в «Избранной
слава и честь, а если не соглашусь — пагуба душе и ра-
зорение царству!
И так жили мы в таком гонении и утеснении, и росло
это гонение не день ото дня, а час от часу: все, что было
нам враждебно, усиливалось, все же, что было нам по
нраву и успокаивало, то уничтожалось. Вот какое тогда
сияло православие! Кто сможет подробно перечислить
все те притеснения, которым мы подвергались в житей-
ских делах, во время путешествий, и во время отдыха,
и в церковном предстоянии, и во всяких других делах?
Вот как это было: они притворялись, что делают это во
имя Бога, что творят такие утеснения не из коварства, а
ради нашей пользы.
17. Когда же мы Божьей волей с крестоносной
хоругвью всего православного христианского воин-
ства ради защиты православных христиан двинулись
на безбожный народ казанский1, и по неизреченно-
му Божьему милосердию одержали победу над этим
безбожным народом, и со всем войском невредимые
возвращались восвояси, что могу вспомнить о добре,
сделанном нам людьми, которых ты называешь му-
чениками? А вот что: как пленника, посадив в судно,
везли с малым числом людей сквозь безбожную и не-
верную землю! Если бы рука Всевышнего не защитила
меня, смиренного, наверняка бы я жизни лишился. Вот
каково доброжелательство тех людей, о которых ты
говоришь, и так они душой за нас жертвуют — хотят
выдать нас иноплеменникам!
18. Когда же вернулись мы в царствующий град
Москву, Бог, Свое милосердие к нам умножая, дал нам
тогда наследника — сына Дмитрия2; когда же, немно-
го времени спустя, я, как бывает с людьми, сильно за-
немог, то те, кого ты называешь доброжелателями, с
попом Сильвестром и вашим начальником Алексеем
Адашевым, восшатались как пьяные, решили, что мы
уже в небытии, и, забыв наши благодеяния, а того бо-
лее — души свои и присягу нашему отцу и нам — не ис-
кать себе иного государя, кроме наших детей, решили
посадить на престол нашего отдаленного родственни-
1 Поход, начатый 23 августа 1552 г.
2 Первый сын Ивана IV (от Анастасии Романовны), 1553–1554.

78
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
ка князя Владимира, а младенца нашего, данного нам
от Бога, хотели погубить, подобно Ироду (и как бы им
не погубить!), воцарив князя Владимира1. Говорит ведь
древнее изречение, хоть и мирское, но справедливое:
«Царь царю не кланяется, но когда один умирает, дру-
гой принимает власть»2.
Вот каким доброжелательством от них мы наслади-
лись еще при жизни, — что же будет после нас! Когда
же мы по Божью милосердию все узнали и полностью
уразумели и замысел этот рассыпался в прах, поп
Сильвестр и Алексей Адашев и после этого не переста-
ли жесточайше притеснять нас и давать злые советы,
под разными предлогами изгоняли наших доброже-
лателей, во всем потакали князю Владимиру, пресле-
довали лютой ненавистью нашу царицу Анастасию3 и
уподобляли ее всем нечестивым царицам, а про детей
наших и вспомнить не желали.
19. А после этого собака и давний изменник, князь
Семен Ростовский4, который был принят нами в думу
не за свои достоинства, а по нашей милости, изменни-
чески выдал наши замыслы литовским послам, пану
Станиславу Довойно с товарищами5, и поносил перед
ними нас, нашу царицу и наших детей; мы же, рассле-
довав это злодейство, наказали того, но милостиво.
А поп Сильвестр после этого вместе с вами, злыми со-
ветниками своими, стал оказывать этой собаке всяче-
ское покровительство и помогать ему всякими блага-
ми, и не только ему, но и всему его роду. И так с тех
пор для всех изменников настало вольготное время,
а мы с той поры терпели еще больше притеснений: ты
также был среди них: известно, что вы с Курлятевым
хотели втянуть нас в тяжбу в пользу Сицкого6.
1 Владимир Андреевич, князь Старицкий, двоюродный брат Ива-
на IV. Здесь упоминается т. н. «мятеж у царевой постели» 1553 г.
2 Автор приводит слова Дария, обращенные к Александру Маке-
донскому, из сербской «Александрии» (см.: Памятники литературы
Древней Руси. Вып. 5. М., 1982. С. 82).
3 Дочь Романа Юрьевича Захарьина, с 1547 г. жена Ивана IV.
4 Кн. Семен Васильевич Лобанов-Ростовский.
5 Тайные сношения Семена Лобанова-Ростовского с польским
послом Довойно происходили, по-видимому, летом 1553 г.
6 Кн. Василий Андреевич Сицкий. Вероятно, подразумевается
тяжба из-за земли.
20. Когда же началась война с германцами, о
которой дальше будет написано подробнее, поп
Сильвестр с вами, своими советчиками, жестоко нас
за нее порицал
наша царица или наши дети, — все это, по их словам,
свершалось за наше непослушание им. Как не вспом-
нить тяжкий путь из Можайска в царствующий град
с больной царицей нашей Анастасией?
го лишь неподобающего слова! Молитв, хождений
к святым местам, приношений и обетов о душевном
спасении и телесном выздоровлении и о благополу-
чии нашем, нашей царицы и детей — всего этого по
вашему коварному умыслу нас лишили, о врачебной
же помощи против болезни тогда и не вспоминали.
И когда пребывая в такой жестокой скорби и не
будучи в состоянии снести эту тягость, превышающую
силы человеческие, мы, расследовав измены собаки
Алексея Адашева и всех его советников, нестрого
наказали их
дили, а разослали по разным местам, поп Сильвестр,
видя, что лишились всего его советники, ушел по сво-
ей воле, мы же его с благословением отпустили, не
потому, что устыдились его, но потому, что я хочу су-
диться с ним не здесь, а в будущем веке, перед агнцем
Божьим, которому он всегда служил, но, презрев, по
коварству своего нрава, причинил мне зло; в будущей
жизни хочу с ним судиться за все страдания мои ду-
шевные и телесные. Поэтому и чаду его я до сих пор
позволил жить в благоденствии, только видеть нас он
не смеет.
Кто же, кроме тебя, будет говорить такую неле-
пость, что следует повиноваться попу? Видно, вы по-
тому так говорите, что немощны слухом и не знаете
как должно христианский монашеский устав, как сле-
дует наставникам покоряться, поэтому вы и требуете
1 Речь идет о столкновениях между царем и Сильвестром во вре-
мя Ливонской войны (началась в январе 1558 г.).
2 В конце 1559 г. Ивану с больной женой пришлось срочно ехать из
Можайска в Москву. Вскоре после этого переезда Анастасия умерла.
3 Падение «Избранной рады» относится к началу 1560-х гг. Ада-
шев был отправлен летом 1560 г. в Ливонию, затем сослан в Юрьев, где
вскоре и умер при невыясненных обстоятельствах.

79
И
в
а
н
I
V
В
а
с
и
л
ь
е
в
и
ч
(
Г
р
о
з
н
ы
й
)
П
о
с
л
а
н
и
е
А
.
К
у
р
б
с
к
о
м
у
5
10
15
20
25
30
ка князя Владимира, а младенца нашего, данного нам
от Бога, хотели погубить, подобно Ироду (и как бы им
. Говорит ведь
древнее изречение, хоть и мирское, но справедливое:
«Царь царю не кланяется, но когда один умирает, дру-
Вот каким доброжелательством от них мы наслади-
лись еще при жизни, — что же будет после нас! Когда
же мы по Божью милосердию все узнали и полностью
уразумели и замысел этот рассыпался в прах, поп
Сильвестр и Алексей Адашев и после этого не переста-
ли жесточайше притеснять нас и давать злые советы,
под разными предлогами изгоняли наших доброже-
лателей, во всем потакали князю Владимиру, пресле-
довали лютой ненавистью нашу царицу Анастасию3 и
уподобляли ее всем нечестивым царицам, а про детей
19. А после этого собака и давний изменник, князь
, который был принят нами в думу
не за свои достоинства, а по нашей милости, изменни-
чески выдал наши замыслы литовским послам, пану
, и поносил перед
ними нас, нашу царицу и наших детей; мы же, рассле-
довав это злодейство, наказали того, но милостиво.
А поп Сильвестр после этого вместе с вами, злыми со-
ветниками своими, стал оказывать этой собаке всяче-
ское покровительство и помогать ему всякими блага-
ми, и не только ему, но и всему его роду. И так с тех
пор для всех изменников настало вольготное время,
а мы с той поры терпели еще больше притеснений: ты
также был среди них: известно, что вы с Курлятевым
Владимир Андреевич, князь Старицкий, двоюродный брат Ива-
на IV. Здесь упоминается т. н. «мятеж у царевой постели» 1553 г.
Автор приводит слова Дария, обращенные к Александру Маке-
донскому, из сербской «Александрии» (см.: Памятники литературы
Дочь Романа Юрьевича Захарьина, с 1547 г. жена Ивана IV.
Тайные сношения Семена Лобанова-Ростовского с польским
Кн. Василий Андреевич Сицкий. Вероятно, подразумевается
20. Когда же началась война с германцами, о
которой дальше будет написано подробнее, поп
Сильвестр с вами, своими советчиками, жестоко нас
за нее порицал1; когда за свои грехи заболевали мы,
наша царица или наши дети, — все это, по их словам,
свершалось за наше непослушание им. Как не вспом-
нить тяжкий путь из Можайска в царствующий град
с больной царицей нашей Анастасией?2 Из-за одно-
го лишь неподобающего слова! Молитв, хождений
к святым местам, приношений и обетов о душевном
спасении и телесном выздоровлении и о благополу-
чии нашем, нашей царицы и детей — всего этого по
вашему коварному умыслу нас лишили, о врачебной
же помощи против болезни тогда и не вспоминали.
И когда пребывая в такой жестокой скорби и не
будучи в состоянии снести эту тягость, превышающую
силы человеческие, мы, расследовав измены собаки
Алексея Адашева и всех его советников, нестрого
наказали их3 за все это — на смертную казнь не осу-
дили, а разослали по разным местам, поп Сильвестр,
видя, что лишились всего его советники, ушел по сво-
ей воле, мы же его с благословением отпустили, не
потому, что устыдились его, но потому, что я хочу су-
диться с ним не здесь, а в будущем веке, перед агнцем
Божьим, которому он всегда служил, но, презрев, по
коварству своего нрава, причинил мне зло; в будущей
жизни хочу с ним судиться за все страдания мои ду-
шевные и телесные. Поэтому и чаду его я до сих пор
позволил жить в благоденствии, только видеть нас он
не смеет.
Кто же, кроме тебя, будет говорить такую неле-
пость, что следует повиноваться попу? Видно, вы по-
тому так говорите, что немощны слухом и не знаете
как должно христианский монашеский устав, как сле-
дует наставникам покоряться, поэтому вы и требуете
1 Речь идет о столкновениях между царем и Сильвестром во вре-
мя Ливонской войны (началась в январе 1558 г.).
2 В конце 1559 г. Ивану с больной женой пришлось срочно ехать из
Можайска в Москву. Вскоре после этого переезда Анастасия умерла.
3 Падение «Избранной рады» относится к началу 1560-х гг. Ада-
шев был отправлен летом 1560 г. в Ливонию, затем сослан в Юрьев, где
вскоре и умер при невыясненных обстоятельствах.

80
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
40
для меня, словно для малолетнего, учителя и молока
вместо твердой пищи.
21. Как я сказал выше, я не причинил Сильвестру
никакого зла. Что же касается мирских людей, бывших
под нашей властью, то мы наказали их по их изменам:
сначала никого не осудили на смертную казнь, но всем,
кто не был с ними заодно, повелели их сторониться;
это повеление провозгласили и утвердили крестным
целованием, но те, кого ты называешь мучениками,
и их сообщники презрели наш приказ и преступили
крестное целование, и не только не отшатнулись от
этих изменников, но стали им помогать еще больше и
всячески искать способа вернуть им прежнее положе-
ние, чтобы составить против нас еще более коварные
заговоры; и т. к. тут обнаружилась неутолимая злоба
и непокорство, то виноватые получили наказание, до-
стойное их вины. Не потому ли я, по твоему мнению,
«оказался сопротивным разуму, разумея», что тогда
не подчинился вашей воле?
Поскольку вы, бессовестные и клятвопреступники,
привыкли изменять ради блеска золота, то вы и нам то
же советуете. Скажу поэтому: Иудино окаянство —
такое желание! От него же избавь, Боже, нашу душу
и все христианские души. Ибо, как Иуда ради золота
предал Христа, так и вы, ради наслаждений мира сего,
о душах своих забыв и нарушив присягу, предали пра-
вославное христианство и нас, своих государей.
22. В церквах же, вопреки лжи твоей, ничего по-
добного не было. Как я сказал выше, виновные по-
несли наказание по своим проступкам; все было не
так, как ты лжешь, неподобающим образом называя
изменников и блудников — мучениками, а кровь их —
победоносной и святой, и наших врагов именуя силь-
ными, и отступников — нашими воеводами; выше я
указал и разъяснил, каково их доброжелательство и
как они за нас полагают души. И не можешь сказать,
что теперь мы клевещем, ибо измена их известна всему
миру: если захочешь, сможешь найти свидетелей этих
злодейств даже среди варваров, приходящих к нам по
торговым и посольским делам. Так это было. [...]
МАРТИРИЙ ЗЕЛЕНЕЦКИЙ (?–1603)

для меня, словно для малолетнего, учителя и молока
21. Как я сказал выше, я не причинил Сильвестру
никакого зла. Что же касается мирских людей, бывших
под нашей властью, то мы наказали их по их изменам:
сначала никого не осудили на смертную казнь, но всем,
кто не был с ними заодно, повелели их сторониться;
это повеление провозгласили и утвердили крестным
целованием, но те, кого ты называешь мучениками,
и их сообщники презрели наш приказ и преступили
крестное целование, и не только не отшатнулись от
этих изменников, но стали им помогать еще больше и
всячески искать способа вернуть им прежнее положе-
ние, чтобы составить против нас еще более коварные
заговоры; и т. к. тут обнаружилась неутолимая злоба
и непокорство, то виноватые получили наказание, до-
стойное их вины. Не потому ли я, по твоему мнению,
«оказался сопротивным разуму, разумея», что тогда
Поскольку вы, бессовестные и клятвопреступники,
привыкли изменять ради блеска золота, то вы и нам то
же советуете. Скажу поэтому: Иудино окаянство —
такое желание! От него же избавь, Боже, нашу душу
и все христианские души. Ибо, как Иуда ради золота
предал Христа, так и вы, ради наслаждений мира сего,
о душах своих забыв и нарушив присягу, предали пра-
вославное христианство и нас, своих государей.
22. В церквах же, вопреки лжи твоей, ничего по-
добного не было. Как я сказал выше, виновные по-
несли наказание по своим проступкам; все было не
так, как ты лжешь, неподобающим образом называя
изменников и блудников — мучениками, а кровь их —
победоносной и святой, и наших врагов именуя силь-
ными, и отступников — нашими воеводами; выше я
указал и разъяснил, каково их доброжелательство и
как они за нас полагают души. И не можешь сказать,
что теперь мы клевещем, ибо измена их известна всему
миру: если захочешь, сможешь найти свидетелей этих
злодейств даже среди варваров, приходящих к нам по
торговым и посольским делам. Так это было. [...]
МАРТИРИЙ ЗЕЛЕНЕЦКИЙ (?–1603)

Мартирий Зеленецкий (?–1603)
Сочинение, публикуемое ниже, принадлежит чело-
веку, о котором известно совсем немного, в основном
из анонимного жития XVII в. Из этого жития следует,
что Мартирий родился во времена Ивана IV в Великих
Луках и был пострижен в монахи в здешнем Сергиевом
монастыре, где жил благочестивой жизнью, получая
духовные наставления от старца Боголепа. Затем не-
которое время пребывал в Смоленске, а после, полу-
чив благословение игумена Тихвинского Успенского
монастыря, отправился на Зеленецкий остров, чтобы
основать там обитель.
Автобиографическая «Повесть» Мартирия была
написана между 1570 и 1595 гг., скорее всего в 1580-е гг.
Ее содержание условно делится на три части: рассказы
об основании Мартирием Троицкой Зеленецкой обите-
ли, рассказы о чудесах и поучение к братии.
Жанр «Повести» самим автором определяется как
«духовная памятца». Это сочинение, действительно,
близко духовным грамотам игуменов монастырей.
Однако его выраженный автобиографизм (большая
часть сочинения посвящена рассказу о собственной
жизни и видениях) и просторечный стиль (почти нет
библей
роты разговорной речи) придает «Повести» Мартирия
совершенно особый характер.
ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ
•
народной словесности и искусства. СПб., 1861. Т. 2.
С. 391–394.

Мартирий Зеленецкий (?–1603)
Сочинение, публикуемое ниже, принадлежит чело-
веку, о котором известно совсем немного, в основном
из анонимного жития XVII в. Из этого жития следует,
что Мартирий родился во времена Ивана IV в Великих
Луках и был пострижен в монахи в здешнем Сергиевом
монастыре, где жил благочестивой жизнью, получая
духовные наставления от старца Боголепа. Затем не-
которое время пребывал в Смоленске, а после, полу-
чив благословение игумена Тихвинского Успенского
монастыря, отправился на Зеленецкий остров, чтобы
основать там обитель.
Автобиографическая «Повесть» Мартирия была
написана между 1570 и 1595 гг., скорее всего в 1580-е гг.
Ее содержание условно делится на три части: рассказы
об основании Мартирием Троицкой Зеленецкой обите-
ли, рассказы о чудесах и поучение к братии.
Жанр «Повести» самим автором определяется как
«духовная памятца». Это сочинение, действительно,
близко духовным грамотам игуменов монастырей.
Однако его выраженный автобиографизм (большая
часть сочинения посвящена рассказу о собственной
жизни и видениях) и просторечный стиль (почти нет
библейских цитат, часто встречаются лексика и обо-
роты разговорной речи) придает «Повести» Мартирия
совершенно особый характер.
ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ
• Буслаев Ф.И. Исторические очерки русской
народной словесности и искусства. СПб., 1861. Т. 2.
С. 391–394.

84
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
• Демкова Н.С. Житие протопопа Аввакума.
Творческая история текста. Л., 1974. С. 133, 161–163.
• Крушельницкая Е.В. Мартирий Зеленецкий и
основанный им Троицкий монастырь. СПб., 1998.
ПОВЕСТЬ О ЖИТИИ
Повесть о житии преподобнаго отца Мартириа,
жившаго во области Великаго Новаграда в Обонежской
пятины, в Зеленой пустыни, тако нарицаемей, яже сам
о себе исповеда отцу своему духовному и учеником
своим: како и где жителствоваше прежде вселения
его в пустыню ту, и како обрете ю, како же и вселися,
и храмы созда, и обитель состави. Всели же ся он в
пустыню ту при благочестивом царе и великом кня-
зе Иване Васильевиче всеа Русии самодержце и жил
многие лета, преставися же в той же обители в цар-
ство Бориса Годунова1.
1. Духовный брате Досифею!2 Тайна убо3 царева
добро есть хранити, дела же Божия велегласно про-
поведати.
Повем ти о себе, о еже како и где жителствовах
аз прежде вселения моего в сию пустыню, сице. Жил
бо есм прежде на Луках на Великих в Сергиеве мона-
стыре, в новоначалном месте, у строителя тоя обители
священоинока Боголепа. В той же обители аз власов
отъятие4 и мира отречение сотворих и восприях свя-
тый ангельский образ от руки того же священоинока
Боголепа. Онем5 же поставлен бых келарем6, и вручи
мне службу казначейства и пономарства, и суды умы-
вах7, тако же и во всех службах монастырскых послу-
1 Заглавие добавлено переписчиком.
2 Кто этот Досифей, к которому и дальше обращается Мартирий,
неизвестно.
3 =ибо.
4 = пострижение.
5 =Им.
6 В данном случае — монах, заведующий финансами монастыря и
участвующий в церковных службах.
7 То есть мыл церковные сосуды, посуду.
жил в послушании отцу своему и братии во обители
оной седм лет.
2. И прииде мне помысл еже
тынное жителство, и совещахся с некоторым пова-
ром белцем
Внезапу же приде ко мне в келию мою некий урод
ся творя
поиди един». Тако же иде и к повару оному и рече ему
то же слово: «Поиди един». Паки
со оным поваром ити в пустыню в день архистратига
Михаила
В той же день на Луках было священие церкви
архистратига Михаила. Егда же начаша священие
церкви творити, мы же втай поидохом из монасты-
ря и отидохом от Лук шестьдесят поприщ
же нощь паде снега в колено, и нашли пустыню глу-
боку, и помыслили в той пустыни создати хижицу,
но невозможно, понеже снегом мох запал, мшить
нечим. И подле потока некоего во брегу в земли, в
глине выкопали себе хижицу да окрыли ея прутием
еловым.
Повелел же аз дойти своему подругу до веси
коего ради орудиа, имже сотворяется какова любо
скважня. Он же пойде и не возвратися ко мне ктому,
в веси же оной поведа о мни к единому християнину,
глаголя: «Онсица старец живет во оном сице месте».
Христианин же он приходя ко мне и посещая мя.
Аз же живях в пустыни той и питахся рукоделием
моим, плетох бо калиги
ном посылах по весем христианом, они же такожде
посылаху со онем же христианином потребная мне.
Аз же, грешный, приимах со благодарением приноси-
мая от них, за них же Бога моля.
1 = чтобы, дабы.
2 Бельцами называли как лиц, готовящихся к поступлению в мо-
нахи, так и просто мирян, удалившихся на житье в монастырь от мир-
ской суеты.
3 = кривляясь (?).
4 = Снова.
5 8 ноября.
6 Около 30 верст.
7 = сельцо, селение, деревня.
8 = башмаки.

85
М
а
р
т
и
р
и
й
З
е
л
е
н
е
ц
к
и
й
П
о
в
е
с
т
ь
о
ж
и
т
и
и
5
10
15
20
25
30
Житие протопопа Аввакума.
Творческая история текста. Л., 1974. С. 133, 161–163.
Мартирий Зеленецкий и
основанный им Троицкий монастырь. СПб., 1998.
Повесть о житии преподобнаго отца Мартириа,
жившаго во области Великаго Новаграда в Обонежской
цаемей, яже сам
о себе исповеда отцу своему духовному и учеником
своим: како и где жителствоваше прежде вселения
его в пустыню ту, и како обрете ю, како же и вселися,
и храмы созда, и обитель состави. Всели же ся он в
пустыню ту при благочестивом царе и великом кня-
зе Иване Васильевиче всеа Русии самодержце и жил
многие лета, преставися же в той же обители в цар-
царева
добро есть хранити, дела же Божия велегласно про-
Повем ти о себе, о еже како и где жителствовах
аз прежде вселения моего в сию пустыню, сице. Жил
бо есм прежде на Луках на Великих в Сергиеве мона-
стыре, в новоначалном месте, у строителя тоя обители
священоинока Боголепа. В той же обители аз власов
и мира отречение сотворих и восприях свя-
тый ангельский образ от руки того же священоинока
, и вручи
мне службу казначейства и пономарства, и суды умы-
, тако же и во всех службах монастырскых послу-
Кто этот Досифей, к которому и дальше обращается Мартирий,
В данном случае — монах, заведующий финансами монастыря и
жил в послушании отцу своему и братии во обители
оной седм лет.
2. И прииде мне помысл еже1 возлюбити ми пус-
тынное жителство, и совещахся с некоторым пова-
ром белцем2 ити в пустыню, аможе Бог наставит.
Внезапу же приде ко мне в келию мою некий урод
ся творя3, именем Михаил, и рекл ко мне: «Мартирие,
поиди един». Тако же иде и к повару оному и рече ему
то же слово: «Поиди един». Паки4 же аз совещахся
со оным поваром ити в пустыню в день архистратига
Михаила5.
В той же день на Луках было священие церкви
архистратига Михаила. Егда же начаша священие
церкви творити, мы же втай поидохом из монасты-
ря и отидохом от Лук шестьдесят поприщ6. На ту
же нощь паде снега в колено, и нашли пустыню глу-
боку, и помыслили в той пустыни создати хижицу,
но невозможно, понеже снегом мох запал, мшить
нечим. И подле потока некоего во брегу в земли, в
глине выкопали себе хижицу да окрыли ея прутием
еловым.
Повелел же аз дойти своему подругу до веси7 не-
коего ради орудиа, имже сотворяется какова любо
скважня. Он же пойде и не возвратися ко мне ктому,
в веси же оной поведа о мни к единому християнину,
глаголя: «Онсица старец живет во оном сице месте».
Христианин же он приходя ко мне и посещая мя.
Аз же живях в пустыни той и питахся рукоделием
моим, плетох бо калиги8 лычны и со онем христиани-
ном посылах по весем христианом, они же такожде
посылаху со онем же христианином потребная мне.
Аз же, грешный, приимах со благодарением приноси-
мая от них, за них же Бога моля.
1 = чтобы, дабы.
2 Бельцами называли как лиц, готовящихся к поступлению в мо-
нахи, так и просто мирян, удалившихся на житье в монастырь от мир-
ской суеты.
3 = кривляясь (?).
4 = Снова.
5 8 ноября.
6 Около 30 верст.
7 = сельцо, селение, деревня.
8 = башмаки.

86
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
3. В той же пустыни от бесов велика страхования
принях. Прихождаху бо ко мне и страшаху мя вне хи-
жици моей пред дверми, глаголюще к себе: «Спит он».
Един же бес влезе в хижу мою и хотя ко мне прикос-
нутися, аки хотя меня удавити. Молитва же Иисусова
изо уст моих исхождаше беспрестани, он же отбеже
от мене. Инии же беси вне келии пред дверми глаго-
люще оному бесу: «Чему ты не дерзаеши на оного?»
Бес же им отвеща: «Поидете вы к нему и дерзайте!»
Аз же молитву творя и глаголя к нему сице:
«О, отпадшие беси, что сотворих вам аз, грешный?
Вы же мя ввели в сию пустыню и хощете поругатися
мне. Аз же, грешный, надеюся на Господа Бога моего
Иисуса Христа, и на Пречисту его Матерь, и на силы
небесныя, на Михаила и Гаврила, и на своего святого
ангела, хранителя души и телу моему, и на всех свя-
тых».
4. И паки возлегох опочити; и возбнув1 от сна свое-
го, обленив же ся, не востах со одра моего. Приспе же
день празничен, христолюбец же он преждереченный
потребная принесе ми, отиде восвояси. Аз же востах
и канон2 отпел, такожде же и часы3, потом поставих
столец и потребная на нем, к нимже не прикоснухся
за леность свою. Сам же помышляа, глаголя в себе:
«О, окаянная моя плоть, за леность свою недостой-
на еси воды питии». Потом же прослезихся, глаго-
ля: «Господи превечный, царю небесный, дух бодр,
а плоть немощна, но дай же ми, Господи, суха хлеба
омочити в воду и душу напитати». И не прикоснухся
ни к чему от потребных, кроме сухариков и воды.
Абие4 же бысть гром страшен, яко и земли по-
трястися, и лжица5 моя с стола паде на землю.
5. Потом же аз, грешный, отписал ко отцу своему
духовному, да благословит мя в пустыни оной жити.
Он же мя не благослови жити в пустыни, но глагола
ми: «Поиди, господине, жити во общее житие». Аз
1 = очнувшись.
2 Зд. — церковная песнь в похвалу святого или церковного празд-
ника.
3 Зд. — чтения установленных псалмов, стихов и молитв.
4 = Тотчас.
5 Зд. — ложечка для раздачи Св. Причастия, Св. Даров.
же, грешный, поидох во град Смоленско
ся Пречистей Богородици и великим чюдотворцем
Аврамию и Ефрему
мне, глаголюще сице: «Подобает ти жити в пустыни,
где Господь благоволит».
Наказание к братии игумена Мартириа
6. Духовный мой брате Досифею, пишу тебе сию
духовную памятцу вкратце и кроме братии, ты же
держи ю у себе Бога ради, доколе Господь о мне бла-
гоизволит и возмет мя от житиа сего суетнаго, и не
помянет многих моих грехов по милости своей
7. Братие моя милая, прошу у вас того и молю,
чтобы есте не надеялися ни на князя, ни на боля-
рина, ни на какого властеля, имели бы есте надежю
во всем на Живоначалную Троицу и на Пречистую
Богородицу — те вам будут во всем помощники и за-
ступники. Имейте срам к царю земному и к его царе-
вичем, и к властем. Не просите у них ничего, как я,
грешный, стыдлив к ним был и не просил у них ни-
чего, но во всем есм имел надежу на Живоначалную
Троицу и на Пречистую Богородицу. И чего есм у
них, у светов, просил, и они мне, грешному, даровали.
К ним есм точию
и вы будите дерзостни к Живоначалней Троици и к
Пречистей Богородици и всего у них просите, и кро-
ме их помощников себе никого не имейте. А за земно-
го царя, государя нашего, Бога молите, и за его царе-
вичев, и за все его воинство. Понеже он, государь, за
нас, за грешных, стражет и кровь проливает за святыя
церкви и за все православное християнство.
8. А поминал есм живучи у Пресвятей Троици и
у Пречистей Богородици слово Иоанна Предтеча,
рекшаго к старцу, хотящему отъити от вертепа и
ити в Синайскую гору, сице: «Сий тебе вертеп лучши
1 То есть Смоленск.
2 Ефрем преподобный, новоторжский чудотворец X в.
3 Разбивка текста на разделы также принадлежит переписчику.
4 Автор здесь наставляет Досифея, чтобы он никому не показы-
вал это сочинение до его смерти.
5 = только.

87
М
а
р
т
и
р
и
й
З
е
л
е
н
е
ц
к
и
й
П
о
в
е
с
т
ь
о
ж
и
т
и
и
5
10
15
20
25
30
35
3. В той же пустыни от бесов велика страхования
принях. Прихождаху бо ко мне и страшаху мя вне хи-
жици моей пред дверми, глаголюще к себе: «Спит он».
Един же бес влезе в хижу мою и хотя ко мне прикос-
нутися, аки хотя меня удавити. Молитва же Иисусова
изо уст моих исхождаше беспрестани, он же отбеже
от мене. Инии же беси вне келии пред дверми глаго-
люще оному бесу: «Чему ты не дерзаеши на оного?»
Бес же им отвеща: «Поидете вы к нему и дерзайте!»
Аз же молитву творя и глаголя к нему сице:
«О, отпадшие беси, что сотворих вам аз, грешный?
Вы же мя ввели в сию пустыню и хощете поругатися
мне. Аз же, грешный, надеюся на Господа Бога моего
Иисуса Христа, и на Пречисту его Матерь, и на силы
небесныя, на Михаила и Гаврила, и на своего святого
ангела, хранителя души и телу моему, и на всех свя-
от сна свое-
го, обленив же ся, не востах со одра моего. Приспе же
день празничен, христолюбец же он преждереченный
потребная принесе ми, отиде восвояси. Аз же востах
, потом поставих
столец и потребная на нем, к нимже не прикоснухся
за леность свою. Сам же помышляа, глаголя в себе:
«О, окаянная моя плоть, за леность свою недостой-
на еси воды питии». Потом же прослезихся, глаго-
ля: «Господи превечный, царю небесный, дух бодр,
а плоть немощна, но дай же ми, Господи, суха хлеба
омочити в воду и душу напитати». И не прикоснухся
ни к чему от потребных, кроме сухариков и воды.
же бысть гром страшен, яко и земли по-
моя с стола паде на землю.
5. Потом же аз, грешный, отписал ко отцу своему
духовному, да благословит мя в пустыни оной жити.
Он же мя не благослови жити в пустыни, но глагола
ми: «Поиди, господине, жити во общее житие». Аз
Зд. — церковная песнь в похвалу святого или церковного празд-
Зд. — чтения установленных псалмов, стихов и молитв.
же, грешный, поидох во град Смоленско1 помолити-
ся Пречистей Богородици и великим чюдотворцем
Аврамию и Ефрему2. И оне, чюдотворцы, явишася
мне, глаголюще сице: «Подобает ти жити в пустыни,
где Господь благоволит».
Наказание к братии игумена Мартириа3
6. Духовный мой брате Досифею, пишу тебе сию
духовную памятцу вкратце и кроме братии, ты же
держи ю у себе Бога ради, доколе Господь о мне бла-
гоизволит и возмет мя от житиа сего суетнаго, и не
помянет многих моих грехов по милости своей4.
7. Братие моя милая, прошу у вас того и молю,
чтобы есте не надеялися ни на князя, ни на боля-
рина, ни на какого властеля, имели бы есте надежю
во всем на Живоначалную Троицу и на Пречистую
Богородицу — те вам будут во всем помощники и за-
ступники. Имейте срам к царю земному и к его царе-
вичем, и к властем. Не просите у них ничего, как я,
грешный, стыдлив к ним был и не просил у них ни-
чего, но во всем есм имел надежу на Живоначалную
Троицу и на Пречистую Богородицу. И чего есм у
них, у светов, просил, и они мне, грешному, даровали.
К ним есм точию5 был дерзостен всего просити. Тако
и вы будите дерзостни к Живоначалней Троици и к
Пречистей Богородици и всего у них просите, и кро-
ме их помощников себе никого не имейте. А за земно-
го царя, государя нашего, Бога молите, и за его царе-
вичев, и за все его воинство. Понеже он, государь, за
нас, за грешных, стражет и кровь проливает за святыя
церкви и за все православное християнство.
8. А поминал есм живучи у Пресвятей Троици и
у Пречистей Богородици слово Иоанна Предтеча,
рекшаго к старцу, хотящему отъити от вертепа и
ити в Синайскую гору, сице: «Сий тебе вертеп лучши
1 То есть Смоленск.
2 Ефрем преподобный, новоторжский чудотворец X в.
3 Разбивка текста на разделы также принадлежит переписчику.
4 Автор здесь наставляет Досифея, чтобы он никому не показы-
вал это сочинение до его смерти.
5 = только.

88
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
Синайскиа горы, аще живеши в нем с верою». Тако
и вы, братие, поживите с верою у Живоначалней
Троици и у Пречистей Богородици, не отходя.
А нечто Бог изволит, и государь вас учнет жа-
ловати, или учнет участие земли давати, или грамо-
ту ободную, и вы у него не емлите, занеже ободная
земли — десница Светодавцова1 и риза Пречистей
Богородици, и образ ея чудотворной — та хранит от
всякого зла.
Аще учнете любовь нелицемерную межи собою
имети и роптанием аще Светодавца не разгневаете и
Пречистую его Богоматерь, и учнете тружатися с ра-
достию и от своих праведных трудов питатися, и на-
деюся милости Божии и Пречистей Богородици на
вас пребывати, якоже и на мне, грешнем.
А нечто Бог изволит и Пречистая Богородица по-
ложити государю на сердце — или милостыню учнет
давати по своих родителех, или на свечи и на фимьян,
и на пшеницу, — и вы то от государя приимите с лю-
бовию, яко от Светодавцовы десници, занеже2 не вы
у него того просили, но Бог и Пречистая Богородица
на то его вразумила.
О явлении места иконы Пречистыя Богородица
9. Аз же, многогрешный старец Мартирие, не своим
изволением, но Божиим благоволением и Пречистыя
Богородица поможением вселихся в сию пустыню, на
сие святое место.
Еще же живущу ми на Луках на Великих в Сергиеве
монастыре с строителем Боголепом в единой келии,
за седм лет до вхождения моего в сию пустыню, явися
мне Пречистая Богородица образом своим честным
не яве, но сонным видением3, сице.
Бывшу ми во обители той пономарем, и взыдох
на колоколню вполдни, и уснух. И видех во сне столп
огнен якобы в сей стране стоящ. Притек же аз ко ог-
1 Зд. — Христа.
2 =ибо.
3 Трафаретная формула при изображении видений. Они могут
являться во сне, в полусне или въяве.
неному столпу оному и видех у столпа оного стоящ
образ Пречистыя Богородица Одегитрие
за крылосом
Русы. Аз же якобы у образа того приложился, образ
же той горяч велми от оного столпа огненаго. Возбнув
же от сна и во ужасе быв от видения того, осязав же
рукою своею чело свое и ощутих е горяче.
Видение 2 того же образа
10. Егда же приидох в пустыню сию, после того
видения за долго время, и возлегох опочити, и уснух.
И видех во сне у пустыни той море, и на том мори
образ Пресвятыя Богородица Одигитрие, яков же и
прежде явльшийся мне, плавает. Аз же стоях на бе-
регу и видех от того образа недалече на том же мори
бес поражен лежащ. Аз же возрех на правую стра-
ну и видех на воздусе
же бе, як Гаврил архаггел пишется у Благовоещения
Пресвятыя Богородица, со скипетром.
Мне же восхотевшу знаменатися у образа Пре-
святыя Богородица, яко и преже, но устрашихся воды
морския, зане
гел он, стоящий на воздусе: «Почто не дер
ити знаменатися
Аз же, грешный, отвещах ему, глаголя: «Господи,
боюся». Он же глагола ми: «Чего боишися?» Аз ему
паки рекох: «Бесовского шатания, да некако мя уло-
вит». Архангел же паки рече ми: «Не бойся, дерзай к
пречистому образу».
Абие же образ той нача грузитися в море, и остав-
ляется верху воды образа того ношка Светодавцова.
Аз же, грешный, якобы есм в себе помыслил, глаголя:
«Аще мне и случится потоплену быти от воды, но дабы
1 Одигитрия (греч. — «Путеводительница»), икона Пресвятой
Богородицы, написанная, по преданию, евангелистом Лукой.
2 = клиросом. Клирос — место стояния чтецов и певцов в русской
церкви.3 = воздухе. Воздух — в православной литургике покров, кото-
рый возлагается на дискос и чашу.
4 = ибо, потому что, т. к.
5 Зд. — осениться крестом, перекреститься.

89
М
а
р
т
и
р
и
й
З
е
л
е
н
е
ц
к
и
й
П
о
в
е
с
т
ь
о
ж
и
т
и
и
5
10
15
20
25
30
Синайскиа горы, аще живеши в нем с верою». Тако
и вы, братие, поживите с верою у Живоначалней
Троици и у Пречистей Богородици, не отходя.
А нечто Бог изволит, и государь вас учнет жа-
ловати, или учнет участие земли давати, или грамо-
ту ободную, и вы у него не емлите, занеже ободная
и риза Пречистей
Богородици, и образ ея чудотворной — та хранит от
Аще учнете любовь нелицемерную межи собою
имети и роптанием аще Светодавца не разгневаете и
Пречистую его Богоматерь, и учнете тружатися с ра-
достию и от своих праведных трудов питатися, и на-
деюся милости Божии и Пречистей Богородици на
А нечто Бог изволит и Пречистая Богородица по-
ложити государю на сердце — или милостыню учнет
давати по своих родителех, или на свечи и на фимьян,
и на пшеницу, — и вы то от государя приимите с лю-
не вы
у него того просили, но Бог и Пречистая Богородица
О явлении места иконы Пречистыя Богородица
Аз же, многогрешный старец Мартирие, не своим
изволением, но Божиим благоволением и Пречистыя
Богородица поможением вселихся в сию пустыню, на
Еще же живущу ми на Луках на Великих в Сергиеве
монастыре с строителем Боголепом в единой келии,
за седм лет до вхождения моего в сию пустыню, явися
мне Пречистая Богородица образом своим честным
Бывшу ми во обители той пономарем, и взыдох
на колоколню вполдни, и уснух. И видех во сне столп
огнен якобы в сей стране стоящ. Притек же аз ко ог-
Трафаретная формула при изображении видений. Они могут
неному столпу оному и видех у столпа оного стоящ
образ Пречистыя Богородица Одегитрие1 в церкви
за крылосом2, на левой стране, поставлен ис Старые
Русы. Аз же якобы у образа того приложился, образ
же той горяч велми от оного столпа огненаго. Возбнув
же от сна и во ужасе быв от видения того, осязав же
рукою своею чело свое и ощутих е горяче.
Видение 2 того же образа
10. Егда же приидох в пустыню сию, после того
видения за долго время, и возлегох опочити, и уснух.
И видех во сне у пустыни той море, и на том мори
образ Пресвятыя Богородица Одигитрие, яков же и
прежде явльшийся мне, плавает. Аз же стоях на бе-
регу и видех от того образа недалече на том же мори
бес поражен лежащ. Аз же возрех на правую стра-
ну и видех на воздусе3 стояща архаггела, образом
же бе, як Гаврил архаггел пишется у Благовоещения
Пресвятыя Богородица, со скипетром.
Мне же восхотевшу знаменатися у образа Пре-
святыя Богородица, яко и преже, но устрашихся воды
морския, зане4 яко потопит мя. И глагола мне архан-
гел он, стоящий на воздусе: «Почто не дерзаеши при-
ити знаменатися5 ко образу Пречистей Богородици?»
Аз же, грешный, отвещах ему, глаголя: «Господи,
боюся». Он же глагола ми: «Чего боишися?» Аз ему
паки рекох: «Бесовского шатания, да некако мя уло-
вит». Архангел же паки рече ми: «Не бойся, дерзай к
пречистому образу».
Абие же образ той нача грузитися в море, и остав-
ляется верху воды образа того ношка Светодавцова.
Аз же, грешный, якобы есм в себе помыслил, глаголя:
«Аще мне и случится потоплену быти от воды, но дабы
1 Одигитрия (греч. — «Путеводительница»), икона Пресвятой
Богородицы, написанная, по преданию, евангелистом Лукой.
2 = клиросом. Клирос — место стояния чтецов и певцов в русской
церкви.
3 = воздухе. Воздух — в православной литургике покров, кото-
рый возлагается на дискос и чашу.
4 = ибо, потому что, т. к.
5 Зд. — осениться крестом, перекреститься.

90
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
мне принятися за ношку Светодавца». Абие дерзнух
внити в море и ях1 его за ношку обема рукама, и на-
чах плакати со слезами, глаголющи: «Милостивый
Светодавче, аще и потоплену ми лучится быти, но
дабы с тобою».
И абие аки некоторую бурею пренесе мя образ
той чрез море и постави мя на брезе, на друзей стране
моря2. И невидим бысть образ той от мене. И еще ви-
дех: и се град нов, и лавицы новы, а купающих и про-
дающих несть. И абие возбнув от сна, и во ужасе бых
велицем, и умилихся о видении том.
11. Бе же два образа чюдотворныя, образ Жи-
воначалныя Троици да Пречистыя Богородици, стоя-
ху в первоначалной келии моей на стене, пред ними же
стояше светилник с маслом горящ. Аз же, взяв образ
чюдотворный Пресвятыя Богородица на руки свои,
начах со слезами плакати, глаголя: «Царице госпоже
Богороджице, что мене, грешнаго, посещаеши мило-
сердием своим? Аз бо, окаянный, горчае бесов!»
Абие же прииде ко мне, не вем откуду, глас, не
во сне, но яве, глаголя ми: «Подвизайся, узриши бо
и не ту едину Божию благодать». Потом же Федор
Сырков повеле мне церков с трапезою поставити во
имя Благовещения Пресвятыя Богородица.
12. Поведа мне, Мартирию, некто христианин,
именем Иосиф, из села из Буборин, понеже и сами
слышасте от него, сице глаголя: «В летнее время, в
полудни, после Петрова дни3, канон Козмодамьянова
дни4, опочивающу ми в клете своей и спящу. И видех
во сне, якобы вшедшу ми на улицу, и видех в пустыни
сей стоящ столп огнен от земля до небесе, и ис столпа
того рука простерта, аки человеча, и из руки той пря-
дают искры огнены». Се поведа Иосиф видение свое,
занеже показа ему Бог видение се.
Бывшу ему некогда велми болну и близ смерти, и
посули мне, Мартирию, по себе коробью ржи, чим его
поминати мне, старцу. Бог же воздвиже его от болез-
ни, и бысть здрав. Зжалив же ся о оной ржи, посуле-
1 = схватил.
2 То есть «на берегу, на другой стороне моря».
3 Отмечается 29 июня.
4 Отмечается 1 июля.
ныя мне, старцу, и глаголя в себе: «За что мне тому
старцу дати рожь та? Помилова мя Бог, и здрав есм».
И того ради показа ему Бог и Пречистая Богородица
видение се на уверение ему. Он же то видев, возб-
нув от сна, абие прииде ко мне в пустыню и проще-
ниа прося у мене, глаголя сице: «Бога ради прости
мя, честный отче. Винен есм пред Живоначалною
Троицею и пред Пречистою Богородицею, и пред то-
бою, отче. Запрети бо ми диавол во уме моем, да ти не
дам ржи оноя, посуленыя ти. Ныне же, честный отче,
приими посуленую рожь свою». Аз же глаголах ему:
«Господине, аз бо не имею у себе жерновов, чим ю
смолоти. Но аще будет твое человеколюбие ко мне,
да ты ю измолов и печя, хлебами да ми присылаеши».
Он же тако и сотвори.
13. После же сего видения, пред поставлением
моим во игуменство сея пустыни, почивах бо есм
в своей келии в чюлане. И видех во сне Пречистую
Богородицу в девичии образе, благолепна видением,
несм бо видел в человецех таковы девицы благооб-
разны. Умилена бо лицем, благолепна образом, долги
зеницы и брови черны, нос же средний и похил
главе же ей венец злат и многими цветы украшен раз-
ными и тяжки у госпожи, движися, невозможно же
человеческому роду умом смыслити, ни языком ска-
зати, сияет бо, аки солнце. Седит же в келии моей на
лавицы в болшем углу, идеже и иконы стоят.
Аз же якобы вышед ис чюлана своего и стоях пред
нею, зрех же на ню прилежно и не зводя очей своих
с красоты ея. Она же, царица и Богородица, тако же
и на мене противу зря. Аз же на ню невосклонно
и видех милостивое ея лице, очи же ея бяху слез ис-
полнены, едва мало на пречистое лице ея не канут.
И абие невидима бысть от мене.
Аз же возбнув от сна и во ужасе бых. Востах же,
изыдох ис чюлана своего и вжег свещу от светилника
масленаго, и хотех видети нескверную деву, аще ли
она седит в келии моей на месте, идеже ю видех сидя-
1 Возможно, от «похилить», т. е. наклонить, нагнуть.
2 = не разгибаясь, не подымаясь.

91
М
а
р
т
и
р
и
й
З
е
л
е
н
е
ц
к
и
й
П
о
в
е
с
т
ь
о
ж
и
т
и
и
5
10
15
20
25
30
35
мне принятися за ношку Светодавца». Абие дерзнух
его за ношку обема рукама, и на-
чах плакати со слезами, глаголющи: «Милостивый
Светодавче, аще и потоплену ми лучится быти, но
И абие аки некоторую бурею пренесе мя образ
той чрез море и постави мя на брезе, на друзей стране
. И невидим бысть образ той от мене. И еще ви-
дех: и се град нов, и лавицы новы, а купающих и про-
дающих несть. И абие возбнув от сна, и во ужасе бых
11. Бе же два образа чюдотворныя, образ Жи-
воначалныя Троици да Пречистыя Богородици, стоя-
ху в первоначалной келии моей на стене, пред ними же
стояше светилник с маслом горящ. Аз же, взяв образ
чюдотворный Пресвятыя Богородица на руки свои,
начах со слезами плакати, глаголя: «Царице госпоже
Богороджице, что мене, грешнаго, посещаеши мило-
сердием своим? Аз бо, окаянный, горчае бесов!»
Абие же прииде ко мне, не вем откуду, глас, не
во сне, но яве, глаголя ми: «Подвизайся, узриши бо
и не ту едину Божию благодать». Потом же Федор
Сырков повеле мне церков с трапезою поставити во
12. Поведа мне, Мартирию, некто христианин,
именем Иосиф, из села из Буборин, понеже и сами
слышасте от него, сице глаголя: «В летнее время, в
, канон Козмодамьянова
, опочивающу ми в клете своей и спящу. И видех
во сне, якобы вшедшу ми на улицу, и видех в пустыни
сей стоящ столп огнен от земля до небесе, и ис столпа
того рука простерта, аки человеча, и из руки той пря-
дают искры огнены». Се поведа Иосиф видение свое,
Бывшу ему некогда велми болну и близ смерти, и
посули мне, Мартирию, по себе коробью ржи, чим его
поминати мне, старцу. Бог же воздвиже его от болез-
ни, и бысть здрав. Зжалив же ся о оной ржи, посуле-
ныя мне, старцу, и глаголя в себе: «За что мне тому
старцу дати рожь та? Помилова мя Бог, и здрав есм».
И того ради показа ему Бог и Пречистая Богородица
видение се на уверение ему. Он же то видев, возб-
нув от сна, абие прииде ко мне в пустыню и проще-
ниа прося у мене, глаголя сице: «Бога ради прости
мя, честный отче. Винен есм пред Живоначалною
Троицею и пред Пречистою Богородицею, и пред то-
бою, отче. Запрети бо ми диавол во уме моем, да ти не
дам ржи оноя, посуленыя ти. Ныне же, честный отче,
приими посуленую рожь свою». Аз же глаголах ему:
«Господине, аз бо не имею у себе жерновов, чим ю
смолоти. Но аще будет твое человеколюбие ко мне,
да ты ю измолов и печя, хлебами да ми присылаеши».
Он же тако и сотвори.
13. После же сего видения, пред поставлением
моим во игуменство сея пустыни, почивах бо есм
в своей келии в чюлане. И видех во сне Пречистую
Богородицу в девичии образе, благолепна видением,
несм бо видел в человецех таковы девицы благооб-
разны. Умилена бо лицем, благолепна образом, долги
зеницы и брови черны, нос же средний и похил1, на
главе же ей венец злат и многими цветы украшен раз-
ными и тяжки у госпожи, движися, невозможно же
человеческому роду умом смыслити, ни языком ска-
зати, сияет бо, аки солнце. Седит же в келии моей на
лавицы в болшем углу, идеже и иконы стоят.
Аз же якобы вышед ис чюлана своего и стоях пред
нею, зрех же на ню прилежно и не зводя очей своих
с красоты ея. Она же, царица и Богородица, тако же
и на мене противу зря. Аз же на ню невосклонно2 зрях
и видех милостивое ея лице, очи же ея бяху слез ис-
полнены, едва мало на пречистое лице ея не канут.
И абие невидима бысть от мене.
Аз же возбнув от сна и во ужасе бых. Востах же,
изыдох ис чюлана своего и вжег свещу от светилника
масленаго, и хотех видети нескверную деву, аще ли
она седит в келии моей на месте, идеже ю видех сидя-
1 Возможно, от «похилить», т. е. наклонить, нагнуть.
2 = не разгибаясь, не подымаясь.

92
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
щу. Изшедшу же ми на среду1 келии моея, и не видех
ея на месте оном.
Аз же пришед со свещею к Пречистей образу
Одигитрия, иже стоит в келии моей, и видех образ той,
и познах, яко воистину явися Пресвятая Богородица
тем образом, якоже и на иконе моей келейной образ
ея написан.
14. По видении же том за мало дний ездих в
Великий Новград, и в Великом Новеграде по мило-
сти Божии и Пречистей Богородицы архиепископ во
игуменство мя совершил в пустыню сию, глаголемую
Зеленая2.
А молился есм о посещении своем Пресвятей
Богородици сице: «Пречистая госпоже, царице не-
бесная, посещала ты, госпоже, великих чюдотворцев,
Иоанна Предтечю, и Сергия и Александра преподоб-
ных новых чюдотворцев, и всех святых, но то не дивно,
понеже они от утробы матерня святи и твоего посеще-
ния достойни. Сие же велми дивно и чюдно на земли и
на небеси будет, аще мя, грешнаго и окаяннаго, своим
милосердием посетишь на уверение души моей греш-
ной и на утвержение к святому месту сему».
Она же, Пресвятая Богородица, моления моего не
презрела, и грешнаго мя своим милосердием посети-
ла, и мне, окаянному, явилася.
О приходе с Лук с Великих на Тифину
к Пречистей Богородицы в монастырь и о первом
приходе в Зеленую пустыню игумена Мартирия
15. Егда же приидох аз с Лук с Великих на
Тифину к Пречистей Богородици, бе же у Пречистыя
Богородицы жительствует ученик мой пономарем,
прииде с Лук же Великих прежде мне к Пречистей
Богородици на Тифину, именем Аврамий, начах же и
жити с ним в единой келии на Тифине.
Возвестих же ему о пустынном жителстве, глаго-
ля ему: «Брате Аврамие, хотех поискуситися на время
1 = на середину.
2 Труднодоступное болотистое место примерно в 70 км от г. Тих-
вин.
в пустынном жителстве и помышляю ити в Поморие с
Тифины, дабы незнаем был от человек».
Аврамие же повесть мне поведа, глаголя сице:
«Не ходи ты, отче, в Поморие, ни инуды камо
иди в пустыню и на место, иже аз знаю пустыню ту
и место. Шедшу ми некогда от чюдотворного образа
Пречистыя Богородица и с церкви с книгою по мана-
стырю, во время вечернее, в мрачне, в трапезу, и воз-
рех на небо ко оной стране, идеже ныне пустыня сия,
и виде на небе крест восиял светел, аки луч, иссажен
же звездами весь, над оным пустынным местом. Аз
же место то знаю, и воистинну над тем ме
яви ми ся, место же то непроходимо бяше, бо во мху
стоит. Ты же пойди на место то и кроме того места не
ищи иного, живи же в том месте, доколе о тебе Бог
изволит, будет бо в том месте Божие милосердие».
То мне, Мартирию, Аврамие, ученик мой, поведа
про сие святое место.
16. Потом же аз в сию пустыню, нарицаемую
Зеленую, вселихся. Помале же и храм создах во имя
Святыя и Живоначалныя Троица
Начах же ис часовне образы местныя носити в
новую церков Святыя Живоначаныя Троица. И взях
образ чюдотворной Святыя Троица, повеле же
старцу Гурью его нести в церков, сам же аз идох за
ним с другим чюдотворным же образом Пречистыя
Богородица Одигитрия. Аз же в церкви начах устра-
ивати образы по местом.
Гурий же он выйде ис церкви и возре на небо, и
виде на небеси крест восия, образом же бе, якоже
крест и на церкви Святыя Троица стоит, не звездами
бо бе сотворен, якоже Аврамие, ученик мой, прежде
видел, но просто тако светлостию, якоже и на церк-
ви Святыя Троица крест стоит, образом же бе, яко
благословящей крест, имже иерей
народы.
17. Вы же, братие, слышите и видите, каки
Пресвятая Троица и Пречистая Богородица чюде-
1 То есть ни в какое другое место.
2 Основание Зеленецкого монастыря относится к 1565–1570 гг.
3 = священник.

93
М
а
р
т
и
р
и
й
З
е
л
е
н
е
ц
к
и
й
П
о
в
е
с
т
ь
о
ж
и
т
и
и
5
10
15
20
25
30
35
келии моея, и не видех
Аз же пришед со свещею к Пречистей образу
Одигитрия, иже стоит в келии моей, и видех образ той,
и познах, яко воистину явися Пресвятая Богородица
тем образом, якоже и на иконе моей келейной образ
14. По видении же том за мало дний ездих в
Великий Новград, и в Великом Новеграде по мило-
сти Божии и Пречистей Богородицы архиепископ во
игуменство мя совершил в пустыню сию, глаголемую
А молился есм о посещении своем Пресвятей
Богородици сице: «Пречистая госпоже, царице не-
бесная, посещала ты, госпоже, великих чюдотворцев,
Иоанна Предтечю, и Сергия и Александра преподоб-
ных новых чюдотворцев, и всех святых, но то не дивно,
понеже они от утробы матерня святи и твоего посеще-
ния достойни. Сие же велми дивно и чюдно на земли и
на небеси будет, аще мя, грешнаго и окаяннаго, своим
милосердием посетишь на уверение души моей греш-
Она же, Пресвятая Богородица, моления моего не
презрела, и грешнаго мя своим милосердием посети-
к Пречистей Богородицы в монастырь и о первом
приходе в Зеленую пустыню игумена Мартирия
15. Егда же приидох аз с Лук с Великих на
Тифину к Пречистей Богородици, бе же у Пречистыя
Богородицы жительствует ученик мой пономарем,
прииде с Лук же Великих прежде мне к Пречистей
Богородици на Тифину, именем Аврамий, начах же и
Возвестих же ему о пустынном жителстве, глаго-
ля ему: «Брате Аврамие, хотех поискуситися на время
Труднодоступное болотистое место примерно в 70 км от г. Тих-
в пустынном жителстве и помышляю ити в Поморие с
Тифины, дабы незнаем был от человек».
Аврамие же повесть мне поведа, глаголя сице:
«Не ходи ты, отче, в Поморие, ни инуды камо1, но
иди в пустыню и на место, иже аз знаю пустыню ту
и место. Шедшу ми некогда от чюдотворного образа
Пречистыя Богородица и с церкви с книгою по мана-
стырю, во время вечернее, в мрачне, в трапезу, и воз-
рех на небо ко оной стране, идеже ныне пустыня сия,
и виде на небе крест восиял светел, аки луч, иссажен
же звездами весь, над оным пустынным местом. Аз
же место то знаю, и воистинну над тем местом крест
яви ми ся, место же то непроходимо бяше, бо во мху
стоит. Ты же пойди на место то и кроме того места не
ищи иного, живи же в том месте, доколе о тебе Бог
изволит, будет бо в том месте Божие милосердие».
То мне, Мартирию, Аврамие, ученик мой, поведа
про сие святое место.
16. Потом же аз в сию пустыню, нарицаемую
Зеленую, вселихся. Помале же и храм создах во имя
Святыя и Живоначалныя Троица2.
Начах же ис часовне образы местныя носити в
новую церков Святыя Живоначаныя Троица. И взях
образ чюдотворной Святыя Троица, повеле же
старцу Гурью его нести в церков, сам же аз идох за
ним с другим чюдотворным же образом Пречистыя
Богородица Одигитрия. Аз же в церкви начах устра-
ивати образы по местом.
Гурий же он выйде ис церкви и возре на небо, и
виде на небеси крест восия, образом же бе, якоже
крест и на церкви Святыя Троица стоит, не звездами
бо бе сотворен, якоже Аврамие, ученик мой, прежде
видел, но просто тако светлостию, якоже и на церк-
ви Святыя Троица крест стоит, образом же бе, яко
благословящей крест, имже иерей3 благословляет
народы.
17. Вы же, братие, слышите и видите, каки
Пресвятая Троица и Пречистая Богородица чюде-
1 То есть ни в какое другое место.
2 Основание Зеленецкого монастыря относится к 1565–1570 гг.
3 = священник.

94
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
са творит от образа своего: бесы отгоняет и болных
исцеляет, хромых и слепых здравы сотворяет, и мно-
гие чюдеса творит, ведомая же и неведомая. Се же,
братие, слышаще и видяще такое Божие милосердие
и Пречистыя Богородица, кто не удивится и не про-
славит Пресвятыя Троица и Пречистыя Богородица!
Молю же ся вам, братие, о еже веру несуменну имей-
те к святому месту сему, и любовь межи собою нели-
цемерну имейте, и моего словеси не попирайте — еже
сказах вам и заповедах, тако творите. Мене же, греш-
наго, в святых своих молитвах поминайте, да и сами
помяновени будете у Господа Бога и у Пречистей
Богородицы, и Бог мира да будет с вами всегда, и
ныне, и присно, и во веки веком. Аминь1.
1 Далее в рукописи следует приписка: «А писал Зеленыя пустыни
дьяк».

са творит от образа своего: бесы отгоняет и болных
исцеляет, хромых и слепых здравы сотворяет, и мно-
гие чюдеса творит, ведомая же и неведомая. Се же,
братие, слышаще и видяще такое Божие милосердие
и Пречистыя Богородица, кто не удивится и не про-
славит Пресвятыя Троица и Пречистыя Богородица!
Молю же ся вам, братие, о еже веру несуменну имей-
те к святому месту сему, и любовь межи собою нели-
цемерну имейте, и моего словеси не попирайте — еже
сказах вам и заповедах, тако творите. Мене же, греш-
наго, в святых своих молитвах поминайте, да и сами
помяновени будете у Господа Бога и у Пречистей
Богородицы, и Бог мира да будет с вами всегда, и
Далее в рукописи следует приписка: «А писал Зеленыя пустыни
ЕЛЕАЗАР АНЗЕРСКИЙ (?–1656)

Елеазар Анзерский (?–1656)
Елеазар Анзерский известен прежде всего как
основатель Троицкого скита на Анзерском острове и
духовный наставник будущего патриарха-реформа-
тора Никона, но также своей книгописной деятель-
ностью, писанием икон и резьбой по дереву. Из доку-
ментальных источников известно, что Елеазар не раз
бывал в Москве, считают также, что он предсказал
царю Михаилу Федоровичу рождение сына Алексея.
В 1633 г. им была получена жалованная грамота царя
и патриарха о независимости Анзерской пустыни от
Соловецкого монастыря, однако достижение реаль-
ной независимости стоило ему немалых трудов.
Автобиографическое «Сказание» было написано,
скорее всего, в конце 30-х гг. XVII в. В нем можно вы-
делить две части. Первая — рассказы, связанные с ос-
нованием Анзерского скита; вторую составляют опи-
сания видений, посетивших Елеазара на Анзерском
острове. Близкое по сюжету «Повести» Мартирия
Зеленецкого, «Сказание», однако, отличается от него
своим слогом — более книжным и сухим.

Елеазар Анзерский (?–1656)
Елеазар Анзерский известен прежде всего как
основатель Троицкого скита на Анзерском острове и
духовный наставник будущего патриарха-реформа-
тора Никона, но также своей книгописной деятель-
ностью, писанием икон и резьбой по дереву. Из доку-
ментальных источников известно, что Елеазар не раз
бывал в Москве, считают также, что он предсказал
царю Михаилу Федоровичу рождение сына Алексея.
В 1633 г. им была получена жалованная грамота царя
и патриарха о независимости Анзерской пустыни от
Соловецкого монастыря, однако достижение реаль-
ной независимости стоило ему немалых трудов.
Автобиографическое «Сказание» было написано,
скорее всего, в конце 30-х гг. XVII в. В нем можно вы-
делить две части. Первая — рассказы, связанные с ос-
нованием Анзерского скита; вторую составляют опи-
сания видений, посетивших Елеазара на Анзерском
острове. Близкое по сюжету «Повести» Мартирия
Зеленецкого, «Сказание», однако, отличается от него
своим слогом — более книжным и сухим.

98
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ
• Ключевский В.О. Древнерусские жития святых
как исторический источник. М., 1871 [Репр. 1989].
С. 347–348.
• Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в
древнерусской литературе. Л., 1996. С. 139–163.
• Севастьянова С.К. Житие Елеазара Анзер-
ского // Словарь книжников и книжности Древней
Руси. СПб., 1992. Вып. 3: XVIIв. Ч. 1. С. 346–347.
СКАЗАНИЕ ОБ АНЗЕРСКОМ СКИТЕ
Житие и подвизи преподобнаго отца нашего Елеа-
зара, и о зачатии жития его на Анзерском острове, и о
устроении скита, и о видениях, и о протчем1.
1. Лета 7123 (1615). Поведа мне, грешному Елеа-
зару, некто от христолюбивых мужей о острове
Анзерском — возможно на нем иметь житие пустын-
ное. И приидох, нача здати2 келлиа.
Завидя супостат диавол, хотя устрашити и из-
гнати, вооружися на мя со многими бесы: ови во
образе, знаемых сумских людей3 стрелцов, ины же
незнаемы, ови на конях, ины же пеши, с луки и с са-
мопалы и с копии. Обступиша я с яростию, хотяху
убити, глаголюще сице: «Почто прииде на нас? Наше
бо место искони бе, никто же бо житие прежде тебе
имуще». Аз им отвещав: «Не ваше, Христа Бога на-
шего, а Бог изволил быти мне на месте сем». И начах
глаголати: «Да воскреснет Бог и разыдутся врази
его», — и протчая псалма того. И тако отидоша без
вести.
2. Иногда же приходяще скрегчюще зубы и гро-
зяще убийством, глаголы многоразличными уст-
рашая. И до сего дня безпрестанно. Иногда же на-
1 Заглавие, добавленное переписчиком.
2 = сооружать, строить.
3 То есть жителей Сумского Посада, села, имевшего тесные
административные и экономические связи с Соловецким монастырем,
где жил в это время автор.
прасно
удариша, в первых днех жития моего, от Покрова
Пресвятей Богородицы до Рождества Христова,
Бога нашего. Зело мне тяжко — не дающе сна и по-
коянивдень,нивнощ.Иневкоевремя,спящеине
спяще, прииде ко мне в видении Святая Богородице,
глаголюще ми тако: «Мужайся и крепися, Господь с
тобою. И напиши в келии своей на стенах: „Христос
с нами уставися”
же востах, написах по глаголу ея. И умалися многи
рати3
3. Посем седящима некогда, борющеся со сном, и
слышах глас, поюще псалом на 4 глас: «Вознесу тя,
Господи Боже мой, яко подъял мя и не возвеселил
еси враги моя, Господи Боже мой!» Аз же против
воспех в той же глас: «Буди имя Господне благосло-
венно отныне и до века». Посем облецыся во святый
совершенный великий образ иночески, и паче рать
умалишася, а не отступающе же рать творяще. И не-
возможно многих козней их глаголати и списати.
4. Во ины ж дни прииде ко мне некто Соловецкаго
острова инок, имя ему Кирило. И нача ему глагола-
ти: «Брате, аще пришел еси Богу работати — пожи-
вем в любви Христовой безмолвии обычаем. Церкви
же отнюд не помышляй ставити, освятим прежде
церковь телесную, свободим душы своя от грех, а по
смерти нашей, яже Бог изволит». Он, слыша от мене,
и паче мене укрепляюще, и обещася никакоже сего
начати.
5. Во время же то, при государе царе и вели-
ком князе Михаиле Федоровиче всея Руси, случися
быти на Москве игумену соловецкому Иринарху
старцом. Прииде же игумен к государины, великой
старицы инокине Марфе Ивановне
1 = внезапно, неожиданно.
2 Очевидно, следует понимать как «Да пребудет с нами Хри-
стос!».3 Очевидно, следует понимать как «И постепенно исчезли много-
численные набеги».
4 Был игуменом Соловецкого монастыря с 1613 по 1626 г.
5 В миру — Ксения Ивановна Романова, мать царя Михаила Фе-
доровича.

99
Е
л
е
а
з
а
р
А
н
з
е
р
с
к
и
й
С
к
а
з
а
н
и
е
о
б
А
н
з
е
р
с
к
о
м
с
к
и
т
е
5
10
15
20
25
30
Древнерусские жития святых
как исторический источник. М., 1871 [Репр. 1989].
Автобиография и житие в
древнерусской литературе. Л., 1996. С. 139–163.
Житие Елеазара Анзер-
ского // Словарь книжников и книжности Древней
Руси. СПб., 1992. Вып. 3: XVIIв. Ч. 1. С. 346–347.
Житие и подвизи преподобнаго отца нашего Елеа-
зара, и о зачатии жития его на Анзерском острове, и о
Лета 7123 (1615). Поведа мне, грешному Елеа-
зару, некто от христолюбивых мужей о острове
Анзерском — возможно на нем иметь житие пустын-
Завидя супостат диавол, хотя устрашити и из-
гнати, вооружися на мя со многими бесы: ови во
стрелцов, ины же
незнаемы, ови на конях, ины же пеши, с луки и с са-
мопалы и с копии. Обступиша я с яростию, хотяху
убити, глаголюще сице: «Почто прииде на нас? Наше
бо место искони бе, никто же бо житие прежде тебе
имуще». Аз им отвещав: «Не ваше, Христа Бога на-
шего, а Бог изволил быти мне на месте сем». И начах
глаголати: «Да воскреснет Бог и разыдутся врази
его», — и протчая псалма того. И тако отидоша без
2. Иногда же приходяще скрегчюще зубы и гро-
зяще убийством, глаголы многоразличными уст-
рашая. И до сего дня безпрестанно. Иногда же на-
То есть жителей Сумского Посада, села, имевшего тесные
нистративные и экономические связи с Соловецким монастырем,
прасно1 пришедше, яко из тысящи вдруг самопалов
удариша, в первых днех жития моего, от Покрова
Пресвятей Богородицы до Рождества Христова,
Бога нашего. Зело мне тяжко — не дающе сна и по-
коянивдень,нивнощ.Иневкоевремя,спящеине
спяще, прииде ко мне в видении Святая Богородице,
глаголюще ми тако: «Мужайся и крепися, Господь с
тобою. И напиши в келии своей на стенах: „Христос
с нами уставися”2». И даде мне посох и четки. Аз
же востах, написах по глаголу ея. И умалися многи
рати3.
3. Посем седящима некогда, борющеся со сном, и
слышах глас, поюще псалом на 4 глас: «Вознесу тя,
Господи Боже мой, яко подъял мя и не возвеселил
еси враги моя, Господи Боже мой!» Аз же против
воспех в той же глас: «Буди имя Господне благосло-
венно отныне и до века». Посем облецыся во святый
совершенный великий образ иночески, и паче рать
умалишася, а не отступающе же рать творяще. И не-
возможно многих козней их глаголати и списати.
4. Во ины ж дни прииде ко мне некто Соловецкаго
острова инок, имя ему Кирило. И нача ему глагола-
ти: «Брате, аще пришел еси Богу работати — пожи-
вем в любви Христовой безмолвии обычаем. Церкви
же отнюд не помышляй ставити, освятим прежде
церковь телесную, свободим душы своя от грех, а по
смерти нашей, яже Бог изволит». Он, слыша от мене,
и паче мене укрепляюще, и обещася никакоже сего
начати.
5. Во время же то, при государе царе и вели-
ком князе Михаиле Федоровиче всея Руси, случися
быти на Москве игумену соловецкому Иринарху4 и
старцом. Прииде же игумен к государины, великой
старицы инокине Марфе Ивановне5, побити челом
1 = внезапно, неожиданно.
2 Очевидно, следует понимать как «Да пребудет с нами Хри-
стос!».
3 Очевидно, следует понимать как «И постепенно исчезли много-
численные набеги».
4 Был игуменом Соловецкого монастыря с 1613 по 1626 г.
5 В миру — Ксения Ивановна Романова, мать царя Михаила Фе-
доровича.

100
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
о своей нужды. Она же вопрошаху его тако: «Слух
нас дошед, отец игумен Иринарх, что есть де, от ва-
шего монастыря недалече остров Анзерской, на нем
отшелницы живут пустынным житием». Он же отве-
щав: «Ей, государыни, остров зело угоден иноческо-
му пустынному пребыванию: воды много, со езеры, и
лес, и ягодичие». Она же глаголаше: «Мочно ли по-
ставить на том месте церковь, по глаголу твоему?»
Он глагола: «Зело угодно!» И даша ему сто рублев
на сооружение.
Нам же, пребывающим на острове, ничтоже иму-
ще попечение, но сам Бог изволил быти святой церкви.
6. Посем же извести Бог святейшему патриарху о
святем месте, и даша книги, и ризы, образы, и прило-
жи велию1 веру строити.
Некогда же видех аз, грешный Елеазар, умныма
очима2 над тем местом, идеже ныне стоит церковь,
облак темен, и нача быти красен, и сниде, нача гре-
мети, обхождаше около то место, попаляя и очищая
остров, идеже церковь и келии ныне стоят, в длину
восемдесят сажен, поперег — сорок. Ин же брат по-
веда мне, имя ему Феофил, — видяще идуще от вы-
соты небесныя, от востока, церковь на место бого-
избранное. Старец мой Фирс слышах яве звон велий,
и мене возва ис келии во свидетельство се бывающи.
Лука же верижник3, что был у губы у Троицкой,
слышах во дни глас неизреченный и звон мног на
том же месте: в то время брал ягоды на монастырь
Соловецкой. И мнози людие поморцы, егда стояще
у острова ко пристанищем, поведаху мне страшная и
различная знамения.
7. По повелению государя царя и великаго князя
Михаила Федоровича всея Руси, и по благословению
великаго государя святейшаго патриарха Филарета
Никитича Московскаго4 и всея Руси, поставити по-
веле церковь во имя Пресвятыя Троицы.
1 = великую.
2 То есть в видении.
3 То есть носящий вериги — разного рода железные цепи, поло-
сы и кольца, носимые на голом теле для укрощения плоти.
4 В миру — Федор Никитич Романов, отец царя Михаила Федо-
ровича, патриарх в 1608–1610 и 1619–1633 гг.
Егда же уготова бревна, прииде игумен Иринарх
обложити
ны, идеже ныне стоит
нути основание повыше, чтоб среди острова. Он
же не послуша. Мне же пререкующе
же поведа мне: «Сын, де, мой духовной, инок, си-
дел на тони
Соловецкой монастырь, — на усть Кобыльи губе, от
того места за две версты. И поведа мне страшно ви-
дение: во время полудне, седящу ему стрегуще рыбы,
и видех на том месте столп огнен до небес восходящ.
Он же вскоре посла двух человек своих рыболовцов:
«Идете и возвестите ми, что се есть таково дивное
знамение?» Онии же приидоша на место то, огня
же не видяще, токмо от того места восходяще дым
и гарь. И приидоша к старцу и поведаху ему, яко на
том месте быша знамения, подле того, идеже келия
стояла Усолскаго дворища». Имении же игумен того
старца не поведа.
8. Во оно же время, при игумене Рафаиле
ще в нощи иноцы и белцы Соловецкаго монастыря
над монастырем Анзерским свет неизреченный. Они
же мняще, яко церковь и вси келии от погореша. И в
той же нощи игумен посла двух человек на пропове-
дание
ще мя и братию: «Что у вас в нощи сей бывше?» Нам
же отвещающе: «Ничто же видихом, токмо милость
Божией хранимы».
9. Прежде мене, грешнаго Елиазара, бывшей
игумен Иаков
Анзерском. Аз же его застах. И поведа, что хощет
Бог прославитися на месте сем, и будет монастырь
велий и многи святыя. И сам он хотел поставити мо-
настырь на том месте и церковь воздвигнути. И по за-
1 = заложить.
2 Троицкая церковь была освящена в 1621 г.
3 = Я же возражал.
4 = место лова рыбы.
5 = с послушниками.
6 Игумен Соловецкого монастыря с 1632 по 1636 г.
7 = на проверку.
8 Игумен Соловецкого монастыря с 1581 по 1597 г.

101
Е
л
е
а
з
а
р
А
н
з
е
р
с
к
и
й
С
к
а
з
а
н
и
е
о
б
А
н
з
е
р
с
к
о
м
с
к
и
т
е
5
10
15
20
25
30
о своей нужды. Она же вопрошаху его тако: «Слух
нас дошед, отец игумен Иринарх, что есть де, от ва-
шего монастыря недалече остров Анзерской, на нем
отшелницы живут пустынным житием». Он же отве-
щав: «Ей, государыни, остров зело угоден иноческо-
му пустынному пребыванию: воды много, со езеры, и
лес, и ягодичие». Она же глаголаше: «Мочно ли по-
ставить на том месте церковь, по глаголу твоему?»
Он глагола: «Зело угодно!» И даша ему сто рублев
Нам же, пребывающим на острове, ничтоже иму-
ще попечение, но сам Бог изволил быти святой церкви.
6. Посем же извести Бог святейшему патриарху о
святем месте, и даша книги, и ризы, образы, и прило-
Некогда же видех аз, грешный Елеазар, умныма
над тем местом, идеже ныне стоит церковь,
облак темен, и нача быти красен, и сниде, нача гре-
мети, обхождаше около то место, попаляя и очищая
остров, идеже церковь и келии ныне стоят, в длину
восемдесят сажен, поперег — сорок. Ин же брат по-
веда мне, имя ему Феофил, — видяще идуще от вы-
соты небесныя, от востока, церковь на место бого-
избранное. Старец мой Фирс слышах яве звон велий,
и мене возва ис келии во свидетельство се бывающи.
, что был у губы у Троицкой,
слышах во дни глас неизреченный и звон мног на
том же месте: в то время брал ягоды на монастырь
Соловецкой. И мнози людие поморцы, егда стояще
у острова ко пристанищем, поведаху мне страшная и
7. По повелению государя царя и великаго князя
Михаила Федоровича всея Руси, и по благословению
великаго государя святейшаго патриарха Филарета
и всея Руси, поставити по-
То есть носящий вериги — разного рода железные цепи, поло-
В миру — Федор Никитич Романов, отец царя Михаила Федо-
Егда же уготова бревна, прииде игумен Иринарх
обложити1 церковь, и нача класти основание брев-
ны, идеже ныне стоит2. Аз же моляше его подвиг-
нути основание повыше, чтоб среди острова. Он
же не послуша. Мне же пререкующе3 ему о сем. Он
же поведа мне: «Сын, де, мой духовной, инок, си-
дел на тони4, со служебники5 ловил рыбу красну на
Соловецкой монастырь, — на усть Кобыльи губе, от
того места за две версты. И поведа мне страшно ви-
дение: во время полудне, седящу ему стрегуще рыбы,
и видех на том месте столп огнен до небес восходящ.
Он же вскоре посла двух человек своих рыболовцов:
«Идете и возвестите ми, что се есть таково дивное
знамение?» Онии же приидоша на место то, огня
же не видяще, токмо от того места восходяще дым
и гарь. И приидоша к старцу и поведаху ему, яко на
том месте быша знамения, подле того, идеже келия
стояла Усолскаго дворища». Имении же игумен того
старца не поведа.
8. Во оно же время, при игумене Рафаиле6 видя-
ще в нощи иноцы и белцы Соловецкаго монастыря
над монастырем Анзерским свет неизреченный. Они
же мняще, яко церковь и вси келии от погореша. И в
той же нощи игумен посла двух человек на пропове-
дание7. Они же приидоша скоро ко мне и вопрошаю-
ще мя и братию: «Что у вас в нощи сей бывше?» Нам
же отвещающе: «Ничто же видихом, токмо милость
Божией хранимы».
9. Прежде мене, грешнаго Елиазара, бывшей
игумен Иаков8 виде от Бога оттровение о месте
Анзерском. Аз же его застах. И поведа, что хощет
Бог прославитися на месте сем, и будет монастырь
велий и многи святыя. И сам он хотел поставити мо-
настырь на том месте и церковь воздвигнути. И по за-
1 = заложить.
2 Троицкая церковь была освящена в 1621 г.
3 = Я же возражал.
4 = место лова рыбы.
5 = с послушниками.
6 Игумен Соловецкого монастыря с 1632 по 1636 г.
7 = на проверку.
8 Игумен Соловецкого монастыря с 1581 по 1597 г.

102
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
висти супостата врага не даша ему воздвигнути соло-
вецкия старцы. Он же и до смерти глаголюще: «Аще
и не даша мне поставити, а обитель будет месте сем
велия».
10. Во ино же время стоящу ми пред образом
Христа Бога нашего, молящеся со слезами и глаго-
люще тако: «О, владыко Христе, царю и содетелю1
мой! Что воздам против милости твоей? И ничтоже
бо благо сотворих пред тобою!» И видех, яко го-
лубь лицу моему тихо приразися2 и глаголюще тако:
«Богу моему и Богу твоему слезы твоя принесу».
И тако невидим бысть. И возрадовася душа моя, и
вся внутренная в веселии бысть.
11. В некое время преставися брат у нас, имя ему
Тихон, ин же брат, имя ему Тихунти, диаволским на-
вождением украде того брата умершаго две книги.
Последи же того по обычаю поюще нам вечерню, и
еще тогда немного братства, четыре брата и видех
на неких на главех седяще некая сила Божия в голу-
бине образе: на ином же на раму3 поседе, ко иному
брату полете и скоро сердцу приникнушу крылома,
ко иному же паки4 отвратися. Аз же чудихся, зря,
не ведох тайны. Той же брат прииде во умиление и
поведа ми5, кляняяся и прощеня прося.
12. Во ино ж время мало приимшу мне сна, ле-
жаще на ложи моем, имуще во устах молитву, и
обретохся6 на некоем месте при горе, недалече от
церкви, к восточной стороне с полпоприща7. И ви-
дех умныма очима чудное видение: седяще на пре-
столе Господа Бога ветхи денми, яко же описуют
иконописцы, с ним же видяще на престоле Сына
Божия, на третием престоле Святаго Духа в голу-
бине образе. Чюднаго же зрака8 их и сияния невоз-
можно списати.
1 = Создатель.
2 = приметнулся.
3 = на плече.
4 = снова.
5 = повинился передо мной.
6 = очутился.
7 = в полуверсте.
8 = вида.
Пред ними же стоящи аггелы, имуще на себе
одежду белу, яко снег, держаще в руку своею ка-
дило, и нача кадить, якоже священники обычай
имать по чину, по трижды. И нача кадити прежде
Отца и Бога, глаголюще тако: «Слава Отцу и Сыну
и Святому Духу», — и поклоняшеся до земли.
Прииде же к Сыну Божию, нача кадить, глаголю-
ще сеце: «Славословлю тя, Сына со Отцем и Духом
Святым», — и поклоняшеся. Прииде же ко Святому
Духу кадить, глаголюще: «Прославлю тя, Святаго
Духа, со Отцем и Сыном».
Аз же грешный приложих к сим словесем:
«Троица Святая, спаси души наша ныне и во веки ве-
ком, аминь». И ощути сердце мое исполнено радости
многи зело.
13. Егда мне бывают многи скорби от бесов и злых
человек, многажды невидимо глаголюще: «Не бойся
бесов — Господь с тобою». Иногда же глаголющее:
«В терпении стяжите души ваша». Многажды от
братии соловецких и пребывающе со мною, нанося-
ще мне скорби, и не могущи терпети, утешающе мя
и невидимо глаголюще: «Вы бо силни есте и немощи
немощных носите».
И по многим временем многим сим знамением
не верующе ми, да некако прельщен буду от врага, и
седящу ми в келии при оконце, и слышах глас от по-
луденныя страны, яко гром от небеси, истязающе мя
за неверие многим видениям явным и в тонком сне
и глаголюще сице: «О, роде неверный и развращен-
ный, доколе буду с вами, доколе терплю вам!» И от
гласа того страшнаго ужасеся душа моя и вострепе-
та вся внутренняя зело.
14. Не в кое же время хотяще ми изыти от ост-
рова Анзерскаго в руския места от стужения
человек и бесовских страстей, и видех знамение.
Стоящу ми на поле чистое, и показующе ми не-
кто незнаем перстом на небо: «Зри». И видех чрез
все небо лучю световидну, яко радуга во время дож-
1 Трафаретная литературная формула, обозначающая физиче-
ское состояние, в котором часто являются видения.
2 = от докуки.

103
Е
л
е
а
з
а
р
А
н
з
е
р
с
к
и
й
С
к
а
з
а
н
и
е
о
б
А
н
з
е
р
с
к
о
м
с
к
и
т
е
5
10
15
20
25
30
35
висти супостата врага не даша ему воздвигнути соло-
вецкия старцы. Он же и до смерти глаголюще: «Аще
и не даша мне поставити, а обитель будет месте сем
10. Во ино же время стоящу ми пред образом
Христа Бога нашего, молящеся со слезами и глаго-
люще тако: «О, владыко Христе, царю и содетелю1
мой! Что воздам против милости твоей? И ничтоже
бо благо сотворих пред тобою!» И видех, яко го-
и глаголюще тако:
«Богу моему и Богу твоему слезы твоя принесу».
И тако невидим бысть. И возрадовася душа моя, и
11. В некое время преставися брат у нас, имя ему
Тихон, ин же брат, имя ему Тихунти, диаволским на-
вождением украде того брата умершаго две книги.
Последи же того по обычаю поюще нам вечерню, и
еще тогда немного братства, четыре брата и видех
на неких на главех седяще некая сила Божия в голу-
поседе, ко иному
брату полете и скоро сердцу приникнушу крылома,
отвратися. Аз же чудихся, зря,
не ведох тайны. Той же брат прииде во умиление и
12. Во ино ж время мало приимшу мне сна, ле-
жаще на ложи моем, имуще во устах молитву, и
на некоем месте при горе, недалече от
.Иви-
дех умныма очима чудное видение: седяще на пре-
столе Господа Бога ветхи денми, яко же описуют
иконописцы, с ним же видяще на престоле Сына
Божия, на третием престоле Святаго Духа в голу-
их и сияния невоз-
Пред ними же стоящи аггелы, имуще на себе
одежду белу, яко снег, держаще в руку своею ка-
дило, и нача кадить, якоже священники обычай
имать по чину, по трижды. И нача кадити прежде
Отца и Бога, глаголюще тако: «Слава Отцу и Сыну
и Святому Духу», — и поклоняшеся до земли.
Прииде же к Сыну Божию, нача кадить, глаголю-
ще сеце: «Славословлю тя, Сына со Отцем и Духом
Святым», — и поклоняшеся. Прииде же ко Святому
Духу кадить, глаголюще: «Прославлю тя, Святаго
Духа, со Отцем и Сыном».
Аз же грешный приложих к сим словесем:
«Троица Святая, спаси души наша ныне и во веки ве-
ком, аминь». И ощути сердце мое исполнено радости
многи зело.
13. Егда мне бывают многи скорби от бесов и злых
человек, многажды невидимо глаголюще: «Не бойся
бесов — Господь с тобою». Иногда же глаголющее:
«В терпении стяжите души ваша». Многажды от
братии соловецких и пребывающе со мною, нанося-
ще мне скорби, и не могущи терпети, утешающе мя
и невидимо глаголюще: «Вы бо силни есте и немощи
немощных носите».
И по многим временем многим сим знамением
не верующе ми, да некако прельщен буду от врага, и
седящу ми в келии при оконце, и слышах глас от по-
луденныя страны, яко гром от небеси, истязающе мя
за неверие многим видениям явным и в тонком сне1,
и глаголюще сице: «О, роде неверный и развращен-
ный, доколе буду с вами, доколе терплю вам!» И от
гласа того страшнаго ужасеся душа моя и вострепе-
та вся внутренняя зело.
14. Не в кое же время хотяще ми изыти от ост-
рова Анзерскаго в руския места от стужения2 злых
человек и бесовских страстей, и видех знамение.
Стоящу ми на поле чистое, и показующе ми не-
кто незнаем перстом на небо: «Зри». И видех чрез
все небо лучю световидну, яко радуга во время дож-
1 Трафаретная литературная формула, обозначающая физиче-
ское состояние, в котором часто являются видения.
2 = от докуки.

104
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
девное. И, мало помедлив, паки глаголюще: «Возри
на небо». И видех образ Христа Бога нашего и
Пречистую Богородицу, и святаго пророка Иоанна,
с ними же дву ангелов и апостолов, яко же в Деисусе1
описутся. Мне же чюдящеся сим знамениям. И паки
показующе ми: «Зри на небо!» И видех нерукотво-
ренный образ Христа Бога2, тако бысть велик — во
все небо. И глаголаше ми: «Виждь величество Божие
и славу его: егда Отчим изволением во чреве вмести-
ся в Пресвятую Богородицу и на земли многи скорби
претерпе, человек вас ради быв, ныне же и небо не
вместит. А ты не хощеши терпети скорби».
15. Некогда ми бдяще в молитвах и совершаю-
ще Иисусовы молитвы, число3 и поклоны, последи
же нача призывати Пречистую Богородицу, обы-
чай имущи молитися: «Пресвятая госпоже Мария,
Пречистая Богородица, спаси мя грешнаго!»
И к совершению сотвори, является мне Пресвятая
Богородица, имуще на себе три звезды велми свет-
лы — на главе и на рамех, яко же описуют, имуще
ризу багровидну. И глаголаше ми: «Елеазар, разу-
мей на мне звезды сия. И аще имаши всегда мя тако
призывати в молитвах, буду тебе помогати до исхо-
да души твоея». В то же время лежаще у мене труж-
дающему4 — пришел из своея кельи, угорел зимною
порою. И приниче5 к нему, на него подула и глагола
мне: «Побереги угорчака6 сего». И тако невидима
бысть.
16. В день неделный7, во святый пост, видех
Святую Богородицу на литургии умным оком: стоя-
ща пред образом своим болшим от левого крылоса8,
1 Деисус — иконный ряд из трех образов: в середине Христос, по
краям Богородица и Иоанн Предтеча.
2 Изображение Христа, согласно легенде запечатлевшееся на по-
лотенце, которым Христос утирал лицо — тип иконного изображения
Спасителя.
3 Молитвы, приуроченные к определенному времени.
4 = больному.
5 = склонилась.
6 = угоревшего.
7 = в воскресенье.
8 Клирос — место стояния чтецов и певцов в русской церкви на
возвышении перед иконостасом.
лицем на церковь. И нача мы на сходе пети оба кры-
лоса стих «О тебе радуется обрадованная» задо-
стойна
нас с молчанием, стояла до окончания стиха того.
Мы же, пропевше, поклонишася по обычю, она же
тако же поклонися и невидима бысть. Мне же стра-
хом и радостию объяту бывшу.
17. Во ино ж время летнее приидох в церковь к
обедни в день суботный поранее прежде братии
и в трапезе начало положих по обычаю. И явля-
ется мне образ Пречистыя Богородицы подобие
Смоленския
младенца, Господа нашего Иисуса Христа, яко же в
Соловецком монастыре против игуменскаго места,
имуще на себе ризу багровидну, златом часто ис-
пещренну. И глагола ми тако: «Елеазар, имейте за-
поведи Христовы — смирение и любовь, да во имя
мое поставите святую церковь». И невидима бысть.
18. Посем является ми в церкви Пресвятыя
Троицы во ино время во образе апостол Христов
Павел, держит в правой руке знамение — образ пяд-
ничной Пресвятыя Богородицы
тако: «Елеазар, аще когда приходите во святую цер-
ковь, приходите и покланяйтеся образу Христа Бога
нашего со страхом и трепетом. Да сия глаголы моя и
братии яви».
На другой же день в келию прииде ко мне иску-
ситель. Является мне тем же образом Павла апосто-
ла, токмо в руках не имать образа. Мене же сохрани
сила Бождия — опознах чювством приход его и нача
глаголати: «Верую во единаго Бога Отца!» И тако
силою Христовою в той час исчезе.
19. Некогда ми прииде помышление: како сотво-
рю угодно творцу и Богу моему и что угодно ему
моление? И востах, помолихся прилежно: «Владыко
1 Задостойник — вид церковного песнопения.
2 Тип иконописного изображения Богородицы, повторяющий
икону, согласно преданию, написанную евангелистом Лукой. Богоро-
дица изображается здесь по пояс, правая рука на груди, а левой она
держит младенца Христа.
3 То есть размером в пядь (пядь — мера, равная расстоянию меж-
ду концами растянутых большого и указательного пальцев).

105
Е
л
е
а
з
а
р
А
н
з
е
р
с
к
и
й
С
к
а
з
а
н
и
е
о
б
А
н
з
е
р
с
к
о
м
с
к
и
т
е
5
10
15
20
25
30
35
девное. И, мало помедлив, паки глаголюще: «Возри
на небо». И видех образ Христа Бога нашего и
Пречистую Богородицу, и святаго пророка Иоанна,
с ними же дву ангелов и апостолов, яко же в Деисусе1
описутся. Мне же чюдящеся сим знамениям. И паки
показующе ми: «Зри на небо!» И видех нерукотво-
, тако бысть велик — во
все небо. И глаголаше ми: «Виждь величество Божие
и славу его: егда Отчим изволением во чреве вмести-
ся в Пресвятую Богородицу и на земли многи скорби
претерпе, человек вас ради быв, ныне же и небо не
15. Некогда ми бдяще в молитвах и совершаю-
и поклоны, последи
же нача призывати Пречистую Богородицу, обы-
чай имущи молитися: «Пресвятая госпоже Мария,
И к совершению сотвори, является мне Пресвятая
Богородица, имуще на себе три звезды велми свет-
лы — на главе и на рамех, яко же описуют, имуще
ризу багровидну. И глаголаше ми: «Елеазар, разу-
мей на мне звезды сия. И аще имаши всегда мя тако
призывати в молитвах, буду тебе помогати до исхо-
да души твоея». В то же время лежаще у мене труж-
— пришел из своея кельи, угорел зимною
к нему, на него подула и глагола
сего». И тако невидима
, во святый пост, видех
Святую Богородицу на литургии умным оком: стоя-
ща пред образом своим болшим от левого крылоса8,
Деисус — иконный ряд из трех образов: в середине Христос, по
Изображение Христа, согласно легенде запечатлевшееся на по-
лотенце, которым Христос утирал лицо — тип иконного изображения
Клирос — место стояния чтецов и певцов в русской церкви на
лицем на церковь. И нача мы на сходе пети оба кры-
лоса стих «О тебе радуется обрадованная» задо-
стойна1. Она же двигнуся с того места и ста посреде
нас с молчанием, стояла до окончания стиха того.
Мы же, пропевше, поклонишася по обычю, она же
тако же поклонися и невидима бысть. Мне же стра-
хом и радостию объяту бывшу.
17. Во ино ж время летнее приидох в церковь к
обедни в день суботный поранее прежде братии
и в трапезе начало положих по обычаю. И явля-
ется мне образ Пречистыя Богородицы подобие
Смоленския2, держаще на руку левую превечнаго
младенца, Господа нашего Иисуса Христа, яко же в
Соловецком монастыре против игуменскаго места,
имуще на себе ризу багровидну, златом часто ис-
пещренну. И глагола ми тако: «Елеазар, имейте за-
поведи Христовы — смирение и любовь, да во имя
мое поставите святую церковь». И невидима бысть.
18. Посем является ми в церкви Пресвятыя
Троицы во ино время во образе апостол Христов
Павел, держит в правой руке знамение — образ пяд-
ничной Пресвятыя Богородицы3. И глаголаше мне
тако: «Елеазар, аще когда приходите во святую цер-
ковь, приходите и покланяйтеся образу Христа Бога
нашего со страхом и трепетом. Да сия глаголы моя и
братии яви».
На другой же день в келию прииде ко мне иску-
ситель. Является мне тем же образом Павла апосто-
ла, токмо в руках не имать образа. Мене же сохрани
сила Бождия — опознах чювством приход его и нача
глаголати: «Верую во единаго Бога Отца!» И тако
силою Христовою в той час исчезе.
19. Некогда ми прииде помышление: како сотво-
рю угодно творцу и Богу моему и что угодно ему
моление? И востах, помолихся прилежно: «Владыко
1 Задостойник — вид церковного песнопения.
2 Тип иконописного изображения Богородицы, повторяющий
икону, согласно преданию, написанную евангелистом Лукой. Богоро-
дица изображается здесь по пояс, правая рука на груди, а левой она
держит младенца Христа.
3 То есть размером в пядь (пядь — мера, равная расстоянию меж-
ду концами растянутых большого и указательного пальцев).

106
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
Боже, Отче и Сыне и Святы Душе! Яви мне, како тя
призову на всяко время — псалмопением или крас-
ною молитвою?» И слышах глас, глаголющь ко мне:
«Сим образом молися — глаголи на всяк день «Слава
в вышных Богу и и на земли мир, в человецех бла-
говоление» до конца и «Господи прибежище бысть
нам» и «Сподоби, Господи, в день сей». И на другой
день паки помолихся. И паки то же повелевает гла-
голати. Се бо есть песнь к Богу обща — ангелска и
человеческа1.
1 Дальше в рукописи следует приписка переписчика: «Сие спи-
сано с писма преподобнаго Елеазара Анзерскаго, которое писмо на
столпце (т. е. свитке. — Ю. З.), на обороте написано в заглавии тако:
„Писмо руки началника Анзерскаго скита, грешнаго старца Елеаза-
ра”. И оное писмо хранитца с протчими писмами в полате со столпца-
ми; о тех склейках, вверху четвертая не написана. Преставися препо-
добны Елеазар в лето 7164 (1656) генваря в 13 день».

Боже, Отче и Сыне и Святы Душе! Яви мне, како тя
призову на всяко время — псалмопением или крас-
ною молитвою?» И слышах глас, глаголющь ко мне:
«Сим образом молися — глаголи на всяк день «Слава
в вышных Богу и и на земли мир, в человецех бла-
говоление» до конца и «Господи прибежище бысть
нам» и «Сподоби, Господи, в день сей». И на другой
день паки помолихся. И паки то же повелевает гла-
голати. Се бо есть песнь к Богу обща — ангелска и
Дальше в рукописи следует приписка переписчика: «Сие спи-
сано с писма преподобнаго Елеазара Анзерскаго, которое писмо на
), на обороте написано в заглавии тако:
„Писмо руки началника Анзерскаго скита, грешнаго старца Елеаза-
ра”. И оное писмо хранитца с протчими писмами в полате со столпца-
ми; о тех склейках, вверху четвертая не написана. Преставися препо-
ЕПИФАНИЙ (?–1682)

Епифаний (?–1682)
О Епифании Соловецком, или просто «ино-
ке Епифании», известно сравнительно немного,
в основном из его собственных слов и из неиздан-
ного анонимного жития (ГПБ, Q 1. 1062). По этим
источникам следует, что родился он скорее всего
между 1615 и 1620 гг. и происходил из крестьян-
ской семьи. В молодые годы Епифаний ушел из дома
в «большой город» (возможно, Москву), и прожил
там 7 лет. Около 1645 г. был пострижен в монахи в
Соловецком монастыре. В 1657 г., противясь рефор-
мам Никона, бежал оттуда на р. Суну и стал жить в
пустыне, где близко сошелся со старцем Кириллом.
Здесь им была написана несохранившаяся «книжи-
ца», адресованная царю Алексею Михайловичу, в
которой он обличал никониан, и сочинение, извест-
ное как «авто
вая редакция «Жития» (ок. 1665–1666).
Придя в Москву в 1666 г., как раз во время засе-
дания там церковного Собора, Епифаний начал чи-
тать свою обличительную «книжицу» в публичных
местах, потом подал царю челобитную на Никона,
после чего был арестован. 27 августа 1667 г. состоя-
лась первая «казнь» Епифания — резание языка.
Вторая — повторное отрезание языка и сечение
пальцев правой руки — произошла 14 апреля 1670 г.
уже в Пустозерске, куда старец был сослан вместе с
Аввакумом, Лазарем и Федором. Здесь в пустозер-

Епифаний (?–1682)
О Епифании Соловецком, или просто «ино-
ке Епифании», известно сравнительно немного,
в основном из его собственных слов и из неиздан-
ного анонимного жития (ГПБ, Q 1. 1062). По этим
источникам следует, что родился он скорее всего
между 1615 и 1620 гг. и происходил из крестьян-
ской семьи. В молодые годы Епифаний ушел из дома
в «большой город» (возможно, Москву), и прожил
там 7 лет. Около 1645 г. был пострижен в монахи в
Соловецком монастыре. В 1657 г., противясь рефор-
мам Никона, бежал оттуда на р. Суну и стал жить в
пустыне, где близко сошелся со старцем Кириллом.
Здесь им была написана несохранившаяся «книжи-
ца», адресованная царю Алексею Михайловичу, в
которой он обличал никониан, и сочинение, извест-
ное как «автобиографическая записка» или как пер-
вая редакция «Жития» (ок. 1665–1666).
Придя в Москву в 1666 г., как раз во время засе-
дания там церковного Собора, Епифаний начал чи-
тать свою обличительную «книжицу» в публичных
местах, потом подал царю челобитную на Никона,
после чего был арестован. 27 августа 1667 г. состоя-
лась первая «казнь» Епифания — резание языка.
Вторая — повторное отрезание языка и сечение
пальцев правой руки — произошла 14 апреля 1670 г.
уже в Пустозерске, куда старец был сослан вместе с
Аввакумом, Лазарем и Федором. Здесь в пустозер-

110
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
ской темнице ок. 1675–1676 гг. по «понуждению»
Аввакума им было написано пространное автобио-
графическое «Житие» в двух частях.
Епифаний был сожжен на костре вместе со свои-
ми «соузниками» 14 апреля 1682 г.
ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ
• Зеньковский С.А. Житие духовидца Епифа-
ния // Он же. Русское старообрядчество. М., 2006.
С. 577–593.
• Робинсон А.Н. Автобиография Епифания //
Исследования и материалы по древнерусской лите-
ратуре. М., 1961. С. 101–132.
• Бубнов Н.Ю., Юхименко Е.М. Епифаний
Соловецкий // Православня энциклопедия. Т. 14.
М., 2008. С. 545–549.
ЗАПИСКА
1. В 153-м году1 прииде ми грешному помысл,
яко время жити ми житием чистым и богоугодным,
от некоего искуса, попущеннаго на мя от Бога, и не
осквернити ми души и тела, и вина не пити, и никако-
во пияново пития. И тако обещахся Христу, из мира
изыдох, и приидох в Соловецкой монастырь, и пребых
белцем2 7 лет. И приях святый иноческий образ на ся
от архимарита Илии3, и паки4 пребых в послушании5
5 лет, и всех же 12, незазорно и неукорно от человек,
чистою совестию; пред Богом и человеки похвалити-
ся не ползует6 ми. И во 162-м году, или третием7, егда
грех ради наших воздвижеся гонение на православ-
1 Сокращение от 7153 г. (летосчисление от сотворения мира), т. е.
1645 г. от Рождества Христова (7153 – 5508 = 1645).
2 = мирянином.
3 То есть был пострижен в монахи соловецким архимандритом
Ильей (архимандрит — почетный титул игуменов (начальствующих
лиц) важнейших монастырей епархии).
4 = снова.
5 Зд. — в трудах ради смирения и покорности.
6 Пользовать — приносить пользу, быть полезным.
7 Тоестьв1654или1655г.
ную християнскую веру по всей Русской земли
время в Соловецком мона
столюбивии мужие начаша тужити и горко плакати,
глаголюще: «Горе нам, братие, яко в лета наши волк
лют облечеся во одежу овчую, да украдет и погубит
души християнския!» И аз, многогрешный чернец
Епифанец, слышах та словеса и видех христолюбцов
тех, преподобных отцев, плачющихся, и аз с ними
плакахся.
2. Благословением же и советом их изыдох в пус-
тыню
езеро, на Суну-реку, на Виданской остров
же ту некий брат
мя7. Бес же лют в келии его живяше и многи пакости
ему творяше, всякими образы: давляше и мучаше его,
овогда
обнощеваша
та. Бес же единаго взем, ему же имя Иван, изнесши в
сенцы, зле умучи, еле жива поверг
рукою год не владел. И другаго, бив, удавил. Роспух
же человек той, и кожа треснула на нем. Старец же
той имяше другую келию и живяше. Аз же по бла-
гословению старчю внидох
Богородицы (им же мя благословил келейной брат в
Соловецком монастыре, егда в пустыню поидох) в ту
старую келию, идеже нечистый дух живяше, и кади-
ло взем покадити. Прият
поведим! И едва в себе приидох, и помолихся, и тако
1 Имеется в виду начало реформаторской деятельности Никона
вскоре после его восшествия на патриарший престол в 1652 г.
2=
3 В православии «пустыня» — уединенное монашеское местожи-
тельство.
4 Поприще — путевая мера, около полуверсты.
5 Река Суна впадает в Кодопожский залив Онежского озера. Ви-
даньский остров образован разделением реки на два рукава.
6=
7 Епифаний рассказывает о своей встрече с известным помор-
ским раскольником Кириллом (1608–1690).
8=
9=
10=
11=
12=

111
Е
п
и
ф
а
н
и
й
З
а
п
и
с
к
а
5
10
15
20
25
ской темнице ок. 1675–1676 гг. по «понуждению»
Аввакума им было написано пространное автобио-
Епифаний был сожжен на костре вместе со свои-
Житие духовидца Епифа-
ния // Он же. Русское старообрядчество. М., 2006.
Автобиография Епифания //
Исследования и материалы по древнерусской лите-
Епифаний
Соловецкий // Православня энциклопедия. Т. 14.
прииде ми грешному помысл,
яко время жити ми житием чистым и богоугодным,
от некоего искуса, попущеннаго на мя от Бога, и не
осквернити ми души и тела, и вина не пити, и никако-
во пияново пития. И тако обещахся Христу, из мира
изыдох, и приидох в Соловецкой монастырь, и пребых
7 лет. И приях святый иноческий образ на ся
пребых в послушании5
5 лет, и всех же 12, незазорно и неукорно от человек,
чистою совестию; пред Богом и человеки похвалити-
ми. И во 162-м году, или третием7, егда
грех ради наших воздвижеся гонение на православ-
Сокращение от 7153 г. (летосчисление от сотворения мира), т. е.
То есть был пострижен в монахи соловецким архимандритом
Ильей (архимандрит — почетный титул игуменов (начальствующих
ную християнскую веру по всей Русской земли1, и в то
время в Соловецком монастыре благоговейнии хри-
столюбивии мужие начаша тужити и горко плакати,
глаголюще: «Горе нам, братие, яко в лета наши волк
лют облечеся во одежу овчую, да украдет и погубит
души християнския!» И аз, многогрешный чернец2
Епифанец, слышах та словеса и видех христолюбцов
тех, преподобных отцев, плачющихся, и аз с ними
плакахся.
2. Благословением же и советом их изыдох в пус-
тыню3 далнюю и приидох яко 4 ста поприщ4 на Онего-
езеро, на Суну-реку, на Виданской остров5. Живяше
же ту некий брат6, старец немалое время един и прият
мя7. Бес же лют в келии его живяше и многи пакости
ему творяше, всякими образы: давляше и мучаше его,
овогда8 же устрашаше. И некогда старцу отшедшу,
обнощеваша9 ту в келии его два некая белца и успос-
та. Бес же единаго взем, ему же имя Иван, изнесши в
сенцы, зле умучи, еле жива поверг10. Человек же той
рукою год не владел. И другаго, бив, удавил. Роспух
же человек той, и кожа треснула на нем. Старец же
той имяше другую келию и живяше. Аз же по бла-
гословению старчю внидох11 с образом Пречистыя
Богородицы (им же мя благословил келейной брат в
Соловецком монастыре, егда в пустыню поидох) в ту
старую келию, идеже нечистый дух живяше, и кади-
ло взем покадити. Прият12 же мя трепет и ужас неис-
поведим! И едва в себе приидох, и помолихся, и тако
1 Имеется в виду начало реформаторской деятельности Никона
вскоре после его восшествия на патриарший престол в 1652 г.
2 = монах.
3 В православии «пустыня» — уединенное монашеское местожи-
тельство.
4 Поприще — путевая мера, около полуверсты.
5 Река Суна впадает в Кодопожский залив Онежского озера. Ви-
даньский остров образован разделением реки на два рукава.
6 = монах.
7 Епифаний рассказывает о своей встрече с известным помор-
ским раскольником Кириллом (1608–1690).
8 = иногда.
9 = заночевали.
10 = бросил.
11 = вошел.
12 = охватил.

112
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
благодатию Христовою девятомесячное время безпа-
костно препроводих1.
3. Восхоте же ми ся2 изыти во иное место и жити в
безмолвии, бе бо ко брату тому приход мирским лю-
дем и молва немала3. Испросих от него благослове-
ние и местечко под келейцу, вдалее яко полпоприща,
и сотворих келейцу малу, и внесох с потщанием4 той
же пречистый образ, и помолихся, рекущи: «О, све-
те истинный, Христе Боже и Пречистая Богородица,
упование и надежда моя! Сохрани и соблюди и спаси
мя сим честным и святым своим образом, грешнаго
раба своего, и келейцу твою и мою, аз бо иду паки к
брату!» Се же рек, и изыдох, и пребых у старца два
дни, некотораго ради труда братня5; огонь же прииде
от пустыни до келейцы моей, мне не ведущу, и попали
всю, и верх по потолок, и приготовленой лес на сенеч-
ки6 пожже.
Возвратих же ся в третий день, и, не дошедши,
зрю келейцу опалену, без верха стоящу, и ужасохся,
стах на едином месте и проплаках, сице глаголющи:
«Не добра ли тя стража избрах, да почто не сохрани-
ла еси, о Пресвятая, своим честным и святым образом
келейцы моей!
Се мне ныне, грешному, камо ся дети7, где прибегну-
ти8 и молчанию научитися? По преподобному Ефрему9:
безмолвию бо мати — пустыня, и рыбам живот — вода,
мнихом10 же — безмолвие. Где же и от человек уеди-
нитися и зрети ко Единому, по святых отец речению?»
И идох в печали ко огорелой келейце и дивихся, како
не вся згорела: сухое бо летнее время. Внутрь же ее все
цело и святый Богоматере образ стояще! Соградив11 же
1 = провел.
2 = захотелось же мне.
3 То есть к монаху приходило много людей.
4 Зд. — поспешно.
5 Очевидно, Епифаний помогал старцу в хозяйственных делах.
6 То есть лес, заготовленный для строительства сеней.
7 = куда себя деть.
8 Зд. — искать спасения.
9 Архимандрит, новоторжский чудотворец, первый подвижник
из иноков на Руси (кон. X — сер. XI в.).
10 = монахам.
11 = Соорудив.
сенечки, сеча лес, и седох в молчании, еже душа моя
вожделе, един уединен, ко единому Богу мыслено зря, и
поучаяся во псалмех и молитвах по силе моей, тако ж и
ручное дело
5. И по малех днех внощи в келейцу мою начаша
приходити беси и ужасати мя, и устрашати. Аз же
прилежнее молихся, а они лютее притужаху
падающе давляху, и почити ми не дадяху. И неког-
да утрудихся, возлег, и скоро в келейце восия свет
и дверцы отворишася, 2 беса внидоша и посмотри-
ша, и вспять возвратишася, и двери затворишася.
Помышляющю же ми, на одре моем седя: «Что ради
скоро беси возвратишася?» Сердце же мое не оскор-
бися, но яко мастию
славно: на мышце моей десней
Богоматере образ, от меди сотворенный, воляшной
с превечным Исусом Христом, младенцем, с ним же
приидох в пустыню. Аз же востах с подшанием на
нозе, надеяхся восприяти, хотех, — обрете же ся по-
прежнему на своем месте! Зело же во удивлении быв,
помолився в ту нощь, и оттоле не видех бесов.
6. И егда исполняшеся годишное время, как ту се-
дох, паки приидоша два беса в нощи, и не мучат мя, но
потрясают одр мой, не дающи ми покоя. И един, об-
нажи себе, приступи близ ко мне. Вскочив же аз, и ем
его рукама моима посередине его. Бес же нагий в ру-
ках моих согнувся вдвое, и бысть яко мясище некое.
Биях же его о лавочку, вопия: «Господи, помози ми!
Господи, помози ми! Пресвятая Богородице, помози
ми!» А другий бес отдалече стояше и бежати хотяше,
но не можеше. Утрудих же ся, тако бия беса, и, яко
от сна возбнув
мясища бесовскаго, а беси исчезоша.
Паки некогда в нощи возговориша громко под
оконцом моим, приезд бо бысть бесом на двоих конех
1=
2=
3=
4 Десная — правая рука.
5 То есть чеканной работы (вар. — литой).
6=
7=

113
Е
п
и
ф
а
н
и
й
З
а
п
и
с
к
а
5
10
15
20
25
30
35
благодатию Христовою девятомесячное время безпа-
изыти во иное место и жити в
безмолвии, бе бо ко брату тому приход мирским лю-
. Испросих от него благослове-
ние и местечко под келейцу, вдалее яко полпоприща,
и сотворих келейцу малу, и внесох с потщанием4 той
же пречистый образ, и помолихся, рекущи: «О, све-
истинный, Христе Боже и Пречистая Богородица,
упование и надежда моя! Сохрани и соблюди и спаси
мя сим честным и святым своим образом, грешнаго
раба своего, и келейцу твою и мою, аз бо иду паки к
брату!» Се же рек, и изыдох, и пребых у старца два
; огонь же прииде
от пустыни до келейцы моей, мне не ведущу, и попали
всю, и верх по потолок, и приготовленой лес на сенеч-
Возвратих же ся в третий день, и, не дошедши,
зрю келейцу опалену, без верха стоящу, и ужасохся,
стах на едином месте и проплаках, сице глаголющи:
«Не добра ли тя стража избрах, да почто не сохрани-
ла еси, о Пресвятая, своим честным и святым образом
, где прибегну-
и молчанию научитися? По преподобному Ефрему9:
безмолвию бо мати — пустыня, и рыбам живот — вода,
же — безмолвие. Где же и от человек уеди-
нитися и зрети ко Единому, по святых отец речению?»
И идох в печали ко огорелой келейце и дивихся, како
не вся згорела: сухое бо летнее время. Внутрь же ее все
цело и святый Богоматере образ стояще! Соградив11 же
Очевидно, Епифаний помогал старцу в хозяйственных делах.
Архимандрит, новоторжский чудотворец, первый подвижник
сенечки, сеча лес, и седох в молчании, еже душа моя
вожделе, един уединен, ко единому Богу мыслено зря, и
поучаяся во псалмех и молитвах по силе моей, тако ж и
ручное дело1, да пищу себе приобрящу.
5. И по малех днех внощи в келейцу мою начаша
приходити беси и ужасати мя, и устрашати. Аз же
прилежнее молихся, а они лютее притужаху2 мя, на-
падающе давляху, и почити ми не дадяху. И неког-
да утрудихся, возлег, и скоро в келейце восия свет
и дверцы отворишася, 2 беса внидоша и посмотри-
ша, и вспять возвратишася, и двери затворишася.
Помышляющю же ми, на одре моем седя: «Что ради
скоро беси возвратишася?» Сердце же мое не оскор-
бися, но яко мастию3 помазано. И тако зрю чюдо пре-
славно: на мышце моей десней4 утвержашеся святый
Богоматере образ, от меди сотворенный, воляшной5,
с превечным Исусом Христом, младенцем, с ним же
приидох в пустыню. Аз же востах с подшанием на
нозе, надеяхся восприяти, хотех, — обрете же ся по-
прежнему на своем месте! Зело же во удивлении быв,
помолився в ту нощь, и оттоле не видех бесов.
6. И егда исполняшеся годишное время, как ту се-
дох, паки приидоша два беса в нощи, и не мучат мя, но
потрясают одр мой, не дающи ми покоя. И един, об-
нажи себе, приступи близ ко мне. Вскочив же аз, и ем6
его рукама моима посередине его. Бес же нагий в ру-
ках моих согнувся вдвое, и бысть яко мясище некое.
Биях же его о лавочку, вопия: «Господи, помози ми!
Господи, помози ми! Пресвятая Богородице, помози
ми!» А другий бес отдалече стояше и бежати хотяше,
но не можеше. Утрудих же ся, тако бия беса, и, яко
от сна возбнув7, отдышахся, и руце мои бе мокры от
мясища бесовскаго, а беси исчезоша.
Паки некогда в нощи возговориша громко под
оконцом моим, приезд бо бысть бесом на двоих конех
1 = рукоделие.
2 = докучали.
3 = маслами(?).
4 Десная — правая рука.
5 То есть чеканной работы (вар. — литой).
6 = беру.
7 = пробудившись.

114
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
и на двоих санех. Прискочив же един сурово, и ят1 мя
за горло крепко; аз же едва возопих: «Богородице,
помилуй мя!» Он же исчезе.
7. Велик бо мя студ и срам содержит написати, но
обаче2 напишу безверство мое ко святому Филиппу
митрополиту3. Имех у себе два канунца4: един — чю-
дотворцем соловецким, а другий — Филиппу, и по
вся дни прочитах в келейном правиле5, но един — с
маловерием, еже есть Филиппов, отнели же6 и в пус-
тыни седох; еще же помышлях отлучити Филиппов
канон и не пети его. И тако пребых, боряся с помыс-
лом, содержим маловерием ко святому. И некогда в
нощи яви ми ся святый Филип, гневаяися на мя. И аз
на землю падох, поклонихся ему, он же пребывая
гневаяся. И зрю с ним чюдотворцев соловецких —
Зосиму и Саватия7, и иных многих, молящихся о
мне, да простит мя, глаголюще: «Прости, отче, его,
и исправится он!» Святый же и прости мя, рек: «Бог
простит тя!»
8. Паки иногда помышлях аз, многогрешный чер-
нец Епифанец, помногу, како бы ми избыти вечныя
муки, а получити бы царство небесное, и о сем пе-
чаловахся и скорбех много. И некогда в нощи зрю
друга своего любимаго и брата, паче же отца, препо-
добнаго Ефросина8 пустыннолюбнаго, Андомския
пустыни жителя, от мертвых воставша. Аз же объ-
ем его руками моима с великою радостию и начах
1 = хватает.
2 = тем более.
3 Филипп (в миру боярин Федор Степанович Колычев) — игумен
Соловецкого монастыря (с 1548), митрополит Московский (с 1566).
Задушен Малютой Скуратовым по приказу Ивана Грозного. В 1647 г.
канонизирован русской церковью.
4 То есть тексты двух небольших канонов (канон — церковное
песнопение, выражающее основной смысл и значение того или иного
праздника).
5 Правило — богослужебный обряд вне церковных стен, в основ-
ном состоящий из чередования поклонов и молитв.
6 = с тех пор, с того времени.
7 Зосима и Савватий — преподобные основатели Соловецкого
монастыря.
8 Основатель Курженской пустыни на одном из островов Кур-
женского озера. Впоследствии жил в Андомской пустыни; духовный
наставник Епифания.
вопрошати о вечных муках и о царствии небеснем:
«Повеждь ми, глаголя, господине отче, Господа
ради, како тамо на оном свете царство небесное,
како муки вечныя?» Он же ми рече: «Друже и брате
Епифане! Молися прилежно Пречистей Богородице
и избудеши от всех злых и приимеши благая от руки
Господни!» И возбнув, обретох сердце мое обрадо-
ванно.
9. Во 173-м году
легшу ми почити, и не сведохся в сон
зошася дверцы, и бес вскочив лют и ят
вдвое, и немилостивно мучаше и давляше мя. Аз же
мнех4
ни гласа испустити, ни Божию помощь призвати на
долзе времени, ни Пречистой Богородицы. И едва
изрекох: «Святый Николае, избави мя!» И тогда ос-
тавль, и исчезе от мене. Аз же еле жив, обретохся
на одре моем, ни двигнутися могий, едва отдышахся
(простите ми), начен
го, паче же от болезни, ко Пресвятей Богородицы,
зря ко образу ея: «О Пресвятая Богородице, влады-
чице моя! Почто презрела еси и не брежеши мя, раба
Твоего? Виждь, Пречистая Богородице, свет моя,
яко вмале окаянный диявол, лютый разбойник, не
погубил мене, а Ты о мне радиши!
раб Твой, Христа ради изыдох из мира, и оставих вся
красная и сладкая, братию и други, и изволих паки
тесный, уский и прискорбный путь, и возложих упо-
вание мое все на Христа Бога моего и на Тебе, света,
и внидох в пустыну сию работати, да обрящу покой
и милость получю, зде пребывая, и благовременную
помощь, и по смерти во оном веце вечную жизнь.
Ты же мне, о Владычице, оставила еси и нерадиши
о мне! Ей, Госпоже, не даждь погубити мя лютому
1=1665г.
2 «Сведохся в сон», «сведохся в сон тонок» — трафаретное вы-
ражение житийной литературы, обозначающее состояние, в котором
святому обычно являются видения. В данном случае чудо явилось Епи-
фанию въяве.
3=
4=
5=
6 То есть «ты обо мне не радеешь».

115
Е
п
и
ф
а
н
и
й
З
а
п
и
с
к
а
5
10
15
20
25
30
и на двоих санех. Прискочив же един сурово, и ят1 мя
за горло крепко; аз же едва возопих: «Богородице,
7. Велик бо мя студ и срам содержит написати, но
напишу безверство мое ко святому Филиппу
:един—чю-
дотворцем соловецким, а другий — Филиппу, и по
,ноедин—с
ивпус-
тыни седох; еще же помышлях отлучити Филиппов
канон и не пети его. И тако пребых, боряся с помыс-
лом, содержим маловерием ко святому. И некогда в
нощи яви ми ся святый Филип, гневаяися на мя. И аз
на землю падох, поклонихся ему, он же пребывая
гневаяся. И зрю с ним чюдотворцев соловецких —
, и иных многих, молящихся о
мне, да простит мя, глаголюще: «Прости, отче, его,
и исправится он!» Святый же и прости мя, рек: «Бог
8. Паки иногда помышлях аз, многогрешный чер-
нец Епифанец, помногу, како бы ми избыти вечныя
муки, а получити бы царство небесное, и о сем пе-
чаловахся и скорбех много. И некогда в нощи зрю
друга своего любимаго и брата, паче же отца, препо-
пустыннолюбнаго, Андомския
пустыни жителя, от мертвых воставша. Аз же объ-
ем его руками моима с великою радостию и начах
Филипп (в миру боярин Федор Степанович Колычев) — игумен
Соловецкого монастыря (с 1548), митрополит Московский (с 1566).
Задушен Малютой Скуратовым по приказу Ивана Грозного. В 1647 г.
То есть тексты двух небольших канонов (канон — церковное
песнопение, выражающее основной смысл и значение того или иного
Правило — богослужебный обряд вне церковных стен, в основ-
Зосима и Савватий — преподобные основатели Соловецкого
Основатель Курженской пустыни на одном из островов Кур-
женского озера. Впоследствии жил в Андомской пустыни; духовный
вопрошати о вечных муках и о царствии небеснем:
«Повеждь ми, глаголя, господине отче, Господа
ради, како тамо на оном свете царство небесное,
како муки вечныя?» Он же ми рече: «Друже и брате
Епифане! Молися прилежно Пречистей Богородице
и избудеши от всех злых и приимеши благая от руки
Господни!» И возбнув, обретох сердце мое обрадо-
ванно.
9. Во 173-м году1, до Покрова за две недели, воз-
легшу ми почити, и не сведохся в сон2. Скоро отвер-
зошася дверцы, и бес вскочив лют и ят3, и согнув мя
вдвое, и немилостивно мучаше и давляше мя. Аз же
мнех4, яко кончина есть то мне: не даде бо окаянный
ни гласа испустити, ни Божию помощь призвати на
долзе времени, ни Пречистой Богородицы. И едва
изрекох: «Святый Николае, избави мя!» И тогда ос-
тавль, и исчезе от мене. Аз же еле жив, обретохся
на одре моем, ни двигнутися могий, едва отдышахся
(простите ми), начен5 глаголати от невежества мое-
го, паче же от болезни, ко Пресвятей Богородицы,
зря ко образу ея: «О Пресвятая Богородице, влады-
чице моя! Почто презрела еси и не брежеши мя, раба
Твоего? Виждь, Пречистая Богородице, свет моя,
яко вмале окаянный диявол, лютый разбойник, не
погубил мене, а Ты о мне радиши!6 Аз, многогрешный
раб Твой, Христа ради изыдох из мира, и оставих вся
красная и сладкая, братию и други, и изволих паки
тесный, уский и прискорбный путь, и возложих упо-
вание мое все на Христа Бога моего и на Тебе, света,
и внидох в пустыну сию работати, да обрящу покой
и милость получю, зде пребывая, и благовременную
помощь, и по смерти во оном веце вечную жизнь.
Ты же мне, о Владычице, оставила еси и нерадиши
о мне! Ей, Госпоже, не даждь погубити мя лютому
1 =1665г.
2 «Сведохся в сон», «сведохся в сон тонок» — трафаретное вы-
ражение житийной литературы, обозначающее состояние, в котором
святому обычно являются видения. В данном случае чудо явилось Епи-
фанию въяве.
3 = поймав.
4 = подумал.
5 = начал.
6 То есть «ты обо мне не радеешь».

116
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
велиару1, нечистому бесу и немилостивому разбой-
нику! Се бо впадох в руце его и лежу ранами уязвен,
не воздвигнути главы моея могу!» И иная, сим по-
добная, изрекосте устне мои, и глаголаша уста моя в
болезни моей2 и в сон тонок сведохся.
10. И зрю Пречистую Богородицу в ризе темно-
багряной, яко девицу святолепну и благообразну,
и ем рукама своима нечистаго беса и начал мучити
мучащаго мя. Мне же прямо зрящу, дадемися от нея
нечистый мертвый бес в руце мои. Аз же мало по-
мучив, вергох3 его за окно на северную страну. Он
же абие4 оживе и пойде от келии прочь: зрящу ми на
нь5, рече ми: «Уже аз к тебе не буду паки, но иду на
Вытергу6». Аз же рех бесу: «Не ходи, но иди тамо,
идеже людей несть и человецы не водворяются!» Он
же идяше на южную страну.
И абие от сна возбнув, и здрав обретохся, и
сердце мое яко мастию помазано. И от того време-
ни приложи ми ся желание к желанию, еже жити ми
единому в пустыни, а иногда прихождаше ми такова
радость о Христе, яко мнети ми не в келии, но на не-
беси пребывати, понеже в забытие ми прихождаше
вся земная века сего. И молящу ми ся о благосостоя-
нии церквей, о царе и о всем мире, прихождаше же
ми помысл молитися Пречистей Богородице о ум-
ной7 молитве Иисусове8, да даст ми ся от нея, еже
Апостол Павел твердит: «Хощу, — рече, — пять сло-
вес умом моим глаголати, да и ины пользую, нежели
тмы словес языком».
11. Толкование Иоанна Златоустаго о умной
молитве Исусове. Первое слово — Господи, вто-
рое — Исусе, третие — Христе, четвертое — Сыне,
пятое — Божий; сие от святых Апостол, а еже «по-
1 Велиар или Велиал — «бесполезный», «вредный», «дурной».
Слово в Ветхом Завете, одинаково приложимое к людям и вещам.
2 Ср.: Пс. 65, 14.
3 = бросил.
4 = сразу.
5 =нанего.
6 Река Вытерга, впадающая с юго-востока в Онежское озеро.
7 = духовной.
8 Иисусова молитва — краткая молитва Иисусу Христу: «Госпо-
ди Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного».
милуй нас» — святыми отцы положено. Аще кто
сию молитву Исусову, требуя ея, глаголет яко из
ноздрей дыхание, по первому лете вселится в него
Христос, Сын Божий, по втором лете внидет в него
Дух Святый, по третием лете приидет к нему Отец,
и вшедше в него и обитель в нем сотворит Святая
Троица, и пожрет молитва сердце, и сердце пожрет
молитву, и начнет клицати
станно сию молитву во дни и в нощи, и будет тот че-
ловек свободь всех сетей вражиих.
12. Аз, грешный, якоже прежде рех, молихся,
да пожрет сердце молитву сию, от многих бо вре-
мен желание имех. И не даст ми ся, и не получил,
понеже недоумеваюся, како сему быти. Во уме же
имех Христова словеса, еже рече: «Просите и дастся
вам, просяй бо приемлет». Ем веру сим Господним
словесем, прилежнее молихся, во псалмех и пениих
духовных на всяко время, совершая свое правило,
елико могий вместити. Пребывающу же ми тако, из-
немогаше убо уд
правила моего умереннаго. И о сем ми, многогреш-
ному, печаль немала бысть, понеже не хощет ми ся
от обычнаго своего правила убавити. И время при-
иде немало, и в нощех со слезами молихся, да прии-
му умную молитву. И во едину от нощей уснух сном
тонким, и абие слышу: ум мой молитву Исусову тво-
рит светло, и красно, и чудно, яко николи же тако
бысть, отнелиже и родихся! Аз же возбнух и прохва-
тихся, а ум мой, яко лебедь доброгласный, вопиет ко
Господу сице: «Господи Исусе Христе Сыне Божий,
помилуй мя грешнаго!». Аз же о сем, многогрешный,
возрадовахся, яко получил прошение мое. И пребы-
ваше во уме моем умная молитва.
13. Егда же, грех ради наших, попустил Бог сатане
посадити сосуда своего на престол патриаршества,
врага и расколника, предотечу антихристова, окаян-
наго Никона, он же вскоре посадил на Печатной двор
ко книжной справе друга своего, врага, жидовина
1=
2 Уд — член, часть тела.

117
Е
п
и
ф
а
н
и
й
З
а
п
и
с
к
а
5
10
15
20
25
30
35
, нечистому бесу и немилостивому разбой-
нику! Се бо впадох в руце его и лежу ранами уязвен,
не воздвигнути главы моея могу!» И иная, сим по-
добная, изрекосте устне мои, и глаголаша уста моя в
10. И зрю Пречистую Богородицу в ризе темно-
багряной, яко девицу святолепну и благообразну,
и ем рукама своима нечистаго беса и начал мучити
мучащаго мя. Мне же прямо зрящу, дадемися от нея
нечистый мертвый бес в руце мои. Аз же мало по-
его за окно на северную страну. Он
оживе и пойде от келии прочь: зрящу ми на
, рече ми: «Уже аз к тебе не буду паки, но иду на
». Аз же рех бесу: «Не ходи, но иди тамо,
идеже людей несть и человецы не водворяются!» Он
И абие от сна возбнув, и здрав обретохся, и
це мое яко мастию помазано. И от того време-
ни приложи ми ся желание к желанию, еже жити ми
единому в пустыни, а иногда прихождаше ми такова
радость о Христе, яко мнети ми не в келии, но на не-
беси пребывати, понеже в забытие ми прихождаше
вся земная века сего. И молящу ми ся о благосостоя-
нии церквей, о царе и о всем мире, прихождаше же
ми помысл молитися Пречистей Богородице о ум-
,дадастмисяотнея,еже
Апостол Павел твердит: «Хощу, — рече, — пять сло-
вес умом моим глаголати, да и ины пользую, нежели
Толкование Иоанна Златоустаго о умной
молитве Исусове. Первое слово — Господи, вто-
рое — Исусе, третие — Христе, четвертое — Сыне,
пятое — Божий; сие от святых Апостол, а еже «по-
Велиар или Велиал — «бесполезный», «вредный», «дурной».
Слово в Ветхом Завете, одинаково приложимое к людям и вещам.
Река Вытерга, впадающая с юго-востока в Онежское озеро.
Иисусова молитва — краткая молитва Иисусу Христу: «Госпо-
милуй нас» — святыми отцы положено. Аще кто
сию молитву Исусову, требуя ея, глаголет яко из
ноздрей дыхание, по первому лете вселится в него
Христос, Сын Божий, по втором лете внидет в него
Дух Святый, по третием лете приидет к нему Отец,
и вшедше в него и обитель в нем сотворит Святая
Троица, и пожрет молитва сердце, и сердце пожрет
молитву, и начнет клицати1, сиречь вопити непре-
станно сию молитву во дни и в нощи, и будет тот че-
ловек свободь всех сетей вражиих.
12. Аз, грешный, якоже прежде рех, молихся,
да пожрет сердце молитву сию, от многих бо вре-
мен желание имех. И не даст ми ся, и не получил,
понеже недоумеваюся, како сему быти. Во уме же
имех Христова словеса, еже рече: «Просите и дастся
вам, просяй бо приемлет». Ем веру сим Господним
словесем, прилежнее молихся, во псалмех и пениих
духовных на всяко время, совершая свое правило,
елико могий вместити. Пребывающу же ми тако, из-
немогаше убо уд2 языка моего и не могох наполнити
правила моего умереннаго. И о сем ми, многогреш-
ному, печаль немала бысть, понеже не хощет ми ся
от обычнаго своего правила убавити. И время при-
иде немало, и в нощех со слезами молихся, да прии-
му умную молитву. И во едину от нощей уснух сном
тонким, и абие слышу: ум мой молитву Исусову тво-
рит светло, и красно, и чудно, яко николи же тако
бысть, отнелиже и родихся! Аз же возбнух и прохва-
тихся, а ум мой, яко лебедь доброгласный, вопиет ко
Господу сице: «Господи Исусе Христе Сыне Божий,
помилуй мя грешнаго!». Аз же о сем, многогрешный,
возрадовахся, яко получил прошение мое. И пребы-
ваше во уме моем умная молитва.
13. Егда же, грех ради наших, попустил Бог сатане
посадити сосуда своего на престол патриаршества,
врага и расколника, предотечу антихристова, окаян-
наго Никона, он же вскоре посадил на Печатной двор
ко книжной справе друга своего, врага, жидовина
1 = возглашать.
2 Уд — член, часть тела.

118
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
Арсения1, недостойнаго нарекования чернеческаго,
отрекшагося Христа трикраты, яко же сам, окаян-
ный, исповеда в монастыре Соловецком. И стакався2
с ним вкупе, приискал себе подручников, таковых
же врагов, яковы и сами, и начаша в книги печатныя
плевелы сеяти еретическия, проклятыя. И те их уло-
женныя книги еретическия, по действу сатанину,
разсеяша по всей Русской земле по церквам Божиим
на потребление веры християнския и на погубление
християнскаго роду. И мнози тогда прихождаху в
себе и моляху Бога, чтобы избыти от нападения вра-
жия и не поклонити бы ся прелести3, и не врасти в
мерзость запустения, по истинному словеси, укло-
няющеся мятежа и раздора церковнаго, боящеся ан-
тихристова пришествия, прибегающе к святым кни-
гам и прочитавше Божественная Писания.
14. Прочитах убо и аз Евангельская, Апостол
и иныя святыя книги о истинном законе християн-
стем, к тому же и жития святых, и страстотерп-
ческая борения, и подвиги о благочестии. И помо-
лихся Богу, да подаст ми помощь, ежебы написати
нужнейшая словеса о вере на ползу прочитающим и
послушающим, мне же на спасение, еще же на ере-
тическая неправославная учения, на прелесть и на
раздоры церковныя, на богоборную сонмицу4, на
нечестивыя соборы никониянския, и яко на цене
продал Никон веру християнскую, и рук ради5 по
сту рублев коемуждо епископу дарствовал за мол-
чание, кроме Павла епископа6, иже от него и убиен
бысть, и о безверцах греко-римлянех, несвященных
патриарсех, о их же исправлениях вси ведят, яко не
пастыри, но наемницы, паче же волцы. Тако же ми
помышляющу и молящуся, яви ми ся во сне преже
почивший преблаженный архимарит Соловецкаго
1 Арсений Грек — правщик и переводчик богослужебных книг в
ходе церковных реформ Никона, приехал в Москву в 1649 г.
2 То есть тайно сговорился.
3 То есть обману, заблуждению, ереси.
4 = сонмище, сборище.
5 То есть ради их подписей.
6 Павел — епископ Коломенский, единственный из иерархов рус-
ской церкви, принявший во время Раскола сторону старообрядцев.
монастыря Илия, иже мя иногда и постриже. Аз же
взем, показуя ему, ведерцы рукоделия своего; он же
их повелевая изнести вон, глаголя, указуя перстом
на киноварницу
Востах убо, помолихся, и начах писати от божест-
венных словес Евангельских, апостольских, по чину
поставляя и во уряд полагая, и из ыных книг при-
соединяя благопотребнейшая о настоящих преже
реченных глаголех. И елика даде ми ся помощь от
Бога, и с трудом многим и зелным, вчерне первие на-
писуя, и исправя, и набело переписав, устроих кни-
жицу на подкрепление себе же и ближнему, сиречь
правоверному, еретиком же и прелестником чрево-
божным, пианым мудрецем, слепым пастырем — на
обличение. Умыслив же и царю иную, с тое списав,
подати. Аще вразумится, то благо; аще ли же ни —
тоазбезвиныосем
ЖИТИЕ
[Часть I]
1. Послушания ради Христова и Твоего ради по-
веления и святаго ради Твоего благословения, Отче
Святый
отрекуся сказати вам о Христе Исусе; но не поза-
зрите скудоумию моему и простоте моей, понеже
грамотики и философии не учился, и не желаю сего,
и не ищу, но сего ищу, како бы ми Христа милости-
ва сотворити себе и людем, и Богородицу, и святых
Его. А что скажу вам просто, и вы Бога ради собой
исправте со Христом, а мене, грешнаго, простите
1 «Киноварь» — ископаемое ярко-красного цвета, добавляемое
в краску. Очевидно, Епифаний имеет в виду сосуд, в котором готови-
лись чернила.
2 «Книжица», о которой говорит Епифаний, не сохранилась, од-
нако известно, что он пришел с ней в Москву, читал ее там публично,
сумел передать царю и после этого был арестован.
3 Так Епифаний называет своего духовного отца и «соузника» по
пустозерскому заточению, лидера Раскола протопопа Аввакума (1620
или 1621–1682).
4 Кто этот «раб Христов» — неизвестно.

119
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
, недостойнаго нарекования чернеческаго,
отрекшагося Христа трикраты, яко же сам, окаян-
ный, исповеда в монастыре Соловецком. И стакався2
с ним вкупе, приискал себе подручников, таковых
же врагов, яковы и сами, и начаша в книги печатныя
плевелы сеяти еретическия, проклятыя. И те их уло-
женныя книги еретическия, по действу сатанину,
разсеяша по всей Русской земле по церквам Божиим
на потребление веры християнския и на погубление
християнскаго роду. И мнози тогда прихождаху в
себе и моляху Бога, чтобы избыти от нападения вра-
,иневрастив
мерзость запустения, по истинному словеси, укло-
няющеся мятежа и раздора церковнаго, боящеся ан-
тихристова пришествия, прибегающе к святым кни-
14. Прочитах убо и аз Евангельская, Апостол
и иныя святыя книги о истинном законе християн-
стем, к тому же и жития святых, и страстотерп-
ческая борения, и подвиги о благочестии. И помо-
лихся Богу, да подаст ми помощь, ежебы написати
нужнейшая словеса о вере на ползу прочитающим и
послушающим, мне же на спасение, еще же на ере-
тическая неправославная учения, на прелесть и на
раздоры церковныя, на богоборную сонмицу4, на
нечестивыя соборы никониянския, и яко на цене
продал Никон веру християнскую, и рук ради5 по
сту рублев коемуждо епископу дарствовал за мол-
, иже от него и убиен
бысть, и о безверцах греко-римлянех, несвященных
патриарсех, о их же исправлениях вси ведят, яко не
пастыри, но наемницы, паче же волцы. Тако же ми
помышляющу и молящуся, яви ми ся во сне преже
почивший преблаженный архимарит Соловецкаго
Арсений Грек — правщик и переводчик богослужебных книг в
Павел — епископ Коломенский, единственный из иерархов рус-
ской церкви, принявший во время Раскола сторону старообрядцев.
монастыря Илия, иже мя иногда и постриже. Аз же
взем, показуя ему, ведерцы рукоделия своего; он же
их повелевая изнести вон, глаголя, указуя перстом
на киноварницу1: «Се есть, — рече, — твое дело!»
Востах убо, помолихся, и начах писати от божест-
венных словес Евангельских, апостольских, по чину
поставляя и во уряд полагая, и из ыных книг при-
соединяя благопотребнейшая о настоящих преже
реченных глаголех. И елика даде ми ся помощь от
Бога, и с трудом многим и зелным, вчерне первие на-
писуя, и исправя, и набело переписав, устроих кни-
жицу на подкрепление себе же и ближнему, сиречь
правоверному, еретиком же и прелестником чрево-
божным, пианым мудрецем, слепым пастырем — на
обличение. Умыслив же и царю иную, с тое списав,
подати. Аще вразумится, то благо; аще ли же ни —
то аз без вины о сем2.
ЖИТИЕ
[Часть I]
1. Послушания ради Христова и Твоего ради по-
веления и святаго ради Твоего благословения, Отче
Святый3, и прощения ради раба тово Христова4 не
отрекуся сказати вам о Христе Исусе; но не поза-
зрите скудоумию моему и простоте моей, понеже
грамотики и философии не учился, и не желаю сего,
и не ищу, но сего ищу, како бы ми Христа милости-
ва сотворити себе и людем, и Богородицу, и святых
Его. А что скажу вам просто, и вы Бога ради собой
исправте со Христом, а мене, грешнаго, простите
1 «Киноварь» — ископаемое ярко-красного цвета, добавляемое
в краску. Очевидно, Епифаний имеет в виду сосуд, в котором готови-
лись чернила.
2 «Книжица», о которой говорит Епифаний, не сохранилась, од-
нако известно, что он пришел с ней в Москву, читал ее там публично,
сумел передать царю и после этого был арестован.
3 Так Епифаний называет своего духовного отца и «соузника» по
пустозерскому заточению, лидера Раскола протопопа Аввакума (1620
или 1621–1682).
4 Кто этот «раб Христов» — неизвестно.

120
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
и благословите, и помолитеся о мне ко Христу, и
Богородице, и святым Его. Аминь.
2. Родился я в деревне. И как скончалися отец
мой и мати моя, и аз, грешный, идох во град некий1,
зело велик и многолюден, а град благочестивой,
христианской, и пребых в нем седмь лет.
И прииде ми помысл взыскати пути спасения.
И идох ко Всемилостивому Спасу во святую обитель
Соловецкую2, ко преподобным отцем нашим Зосиме
и Саватию3. И тамо ми благодать Христова поспе-
шила: отцы святии приняли мя с радостию, а иным
отказали. И сподобил мя Христос, и Богородица, и
святии Его быти у них в послушании седмь лет не за-
зорно пред Богом и не укорно пред человеки. Вси мя
за послушание любиша. И по сем святый отец наш
архимарит Илья4 и прочий отцы возложили на мя
святый иноческий образ. И в том иноческом образе
сподобил мя Бог быти у них в послушании пять лет,
и всего двенатьцать лет был у них5.
3. И как грех ради наших попустил Бог на пре-
стол патриаршеский наскочити Никону6, предотече
антихристову, он же, окаянный, вскоре посадил на
Печатной двор врага Божия Арьсения7, жидовина
и грека, еретика, бывшаго у нас в Соловецком мо-
настыре в заточении. И той Арсен, жидовин и грек,
быв у нас в Соловках, сам про себя сказал отцу свое-
му духовному Мартирию-священноиноку8, что он
в трех землях был и трою отрекался Христа, ища
мудрости бесовския от врагов Божиих. И с сим
1 Что это за город — неизвестно, возможно, Москва. Из деревни
Епифаний ушел около 1638 г.
2 То есть в Соловецкий монастырь. Случилось это в 1645 г.
3 Основатели Соловецкого монастыря (сер. XV в.).
4 Постриженник Соловецкого монастыря Илья Пестриков, с
1645 г. игумен, с 1651 г. архимандрит.
5 До пострижения в монахи в 1652 г. Епифаний находился в мо-
настыре в качестве «бельца», т. е. мирянина.
6 Московский патриарх Никон (1605–1681) (в миру — Никита
Минич или Минов) — главный инициатор и исполнитель церковных
реформ сер. XVII в.
7 Арсений Грек — правщик и переводчик богослужебных книг в
ходе церковных реформ Никона, приехал в Москву в 1649 г.
8 Инок Мартирий (ум. между 1666 и 1668) занимал видное место в
монастыре, был одним из создателей соловецких легенд.
Арсением, отметником и со врагом Христовым,
Никон, враг же Христов, начаша они, враги Божии,
в печатныя книги сеяти плевелы еретическия, про-
клятыя, и с теми злыми плевелами те книги новыя
начаша посылати во всю Рускую землю на плач, и
на рыдание церквам Божиим, и на погибель душам
человеческим. Тогда у нас в Соловецком монасты-
ре святии отцы и братия начаша тужити и плакати
горько и глаголати сице: «Братия, братия! Увы, увы!
Горе, горе! Пала вера Христова, якоже и в прочих
землях, в земли Руской двема врагами Христовыми,
Никоном и Арсеном». Паче же всех прежречен-
ный Мартирий-священноинок обливашеся горкими
многими слезами, возвещая трикратное отречение
Арсениево от Христа, Бога нашего, оберегая детей
своих духовных и прочию братию от Арсения, от-
ступника и еретика.
4. Тогда и аз, многогрешный, со святыми отцы
тужа и плача, пребыл с ними время некое. И от тоя
тоски и печали, по совету и по благословению стар-
ца келейнаго и отца духовнаго, взем книги и иная
нужная, потребная пустынная, и благословил мене
старец образом Пречистыя Богородицы со младен-
цем Исус Христом, — медяным, вольяшным
дох от святаго монастыря милости у Христа просити
себе и людем в дальнюю пустыню на Суну-реку, на
Виданьской остров: от Соловков четыреста верст, а
от великаго озера Онега — 12 верст
5. И тамо обретох старца, именем Кирила
на и славна житием, пребывающа в молитвах, и во
псалмех, и в посте и милостыню творяше велику си-
ротам и вдовицам. Держаше бо той старец у себе в
пустыне толчею
а иное все отдаваше требующим, Христа ради. И той
1 То есть богослужебные издания, исправленные по распоряже-
нию Никона.
2 = чеканной работы.
3 Река Суна впадает в Коyдопожскую губу Онежского озера. Ви-
даньский остров образован разделением реки на два рукава.
4 Известный поморский раскольник Кирилл (в миру Карп), 1608–
1690.5 Толчея — выдолбленная в камне ступа, в которой толкли зерно
толкачом (пестом).

121
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
и благословите, и помолитеся о мне ко Христу, и
2. Родился я в деревне. И как скончалися отец
мой и мати моя, и аз, грешный, идох во град некий1,
зело велик и многолюден, а град благочестивой,
И прииде ми помысл взыскати пути спасения.
И идох ко Всемилостивому Спасу во святую обитель
, ко преподобным отцем нашим Зосиме
. И тамо ми благодать Христова поспе-
шила: отцы святии приняли мя с радостию, а иным
отказали. И сподобил мя Христос, и Богородица, и
святии Его быти у них в послушании седмь лет не за-
зорно пред Богом и не укорно пред человеки. Вси мя
за послушание любиша. И по сем святый отец наш
и прочий отцы возложили на мя
святый иноческий образ. И в том иноческом образе
сподобил мя Бог быти у них в послушании пять лет,
3. И как грех ради наших попустил Бог на пре-
, предотече
антихристову, он же, окаянный, вскоре посадил на
, жидовина
и грека, еретика, бывшаго у нас в Соловецком мо-
настыре в заточении. И той Арсен, жидовин и грек,
быв у нас в Соловках, сам про себя сказал отцу свое-
,чтоон
в трех землях был и трою отрекался Христа, ища
мудрости бесовския от врагов Божиих. И с сим
Что это за город — неизвестно, возможно, Москва. Из деревни
То есть в Соловецкий монастырь. Случилось это в 1645 г.
Постриженник Соловецкого монастыря Илья Пестриков, с
До пострижения в монахи в 1652 г. Епифаний находился в мо-
Московский патриарх Никон (1605–1681) (в миру — Никита
Минич или Минов) — главный инициатор и исполнитель церковных
Арсений Грек — правщик и переводчик богослужебных книг в
Инок Мартирий (ум. между 1666 и 1668) занимал видное место в
Арсением, отметником и со врагом Христовым,
Никон, враг же Христов, начаша они, враги Божии,
в печатныя книги сеяти плевелы еретическия, про-
клятыя, и с теми злыми плевелами те книги новыя1
начаша посылати во всю Рускую землю на плач, и
на рыдание церквам Божиим, и на погибель душам
человеческим. Тогда у нас в Соловецком монасты-
ре святии отцы и братия начаша тужити и плакати
горько и глаголати сице: «Братия, братия! Увы, увы!
Горе, горе! Пала вера Христова, якоже и в прочих
землях, в земли Руской двема врагами Христовыми,
Никоном и Арсеном». Паче же всех прежречен-
ный Мартирий-священноинок обливашеся горкими
многими слезами, возвещая трикратное отречение
Арсениево от Христа, Бога нашего, оберегая детей
своих духовных и прочию братию от Арсения, от-
ступника и еретика.
4. Тогда и аз, многогрешный, со святыми отцы
тужа и плача, пребыл с ними время некое. И от тоя
тоски и печали, по совету и по благословению стар-
ца келейнаго и отца духовнаго, взем книги и иная
нужная, потребная пустынная, и благословил мене
старец образом Пречистыя Богородицы со младен-
цем Исус Христом, — медяным, вольяшным2, и изы-
дох от святаго монастыря милости у Христа просити
себе и людем в дальнюю пустыню на Суну-реку, на
Виданьской остров: от Соловков четыреста верст, а
от великаго озера Онега — 12 верст3.
5. И тамо обретох старца, именем Кирила4, чюд-
на и славна житием, пребывающа в молитвах, и во
псалмех, и в посте и милостыню творяше велику си-
ротам и вдовицам. Держаше бо той старец у себе в
пустыне толчею5 и мелницу на нужную потребу себе,
а иное все отдаваше требующим, Христа ради. И той
1 То есть богослужебные издания, исправленные по распоряже-
нию Никона.
2 = чеканной работы.
3 Река Суна впадает в Коyдопожскую губу Онежского озера. Ви-
даньский остров образован разделением реки на два рукава.
4 Известный поморский раскольник Кирилл (в миру Карп), 1608–
1690.
5 Толчея — выдолбленная в камне ступа, в которой толкли зерно
толкачом (пестом).

122
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
мя старец принял к себе в пустыню с великою радо-
стию и удержа мя у себе Христа ради. И бе со стар-
цем в келий, живяше бес, зело лют, много бо старцу
пакости творяше во сне и на яве.
6. Некогда бо той старец Кирило изыде ис тоя
пустыни во Александров монастырь духовныя ради
потребы ко отцем духовным и приказал свою пусты-
ню назирати отцу своему родному Ипатию и зятю
своему Ивану, в деревне живущим, 12 верст от его
пустыни. «А в келию мою, — рече, — не ходите», —
оберегая их старец от беса, сице рек. Зять же его
Иван соблудил со женою своею и, не обмывся1, взем
соседа своего, именем Ивана же [о сем сказа нам
жена его последи], и идяше пустыни дозрети.
И не послушаша старцева наказания, внидоша в
келию его и возлегоша спать. Бес же Ивана поганаго
до смерти удавил, и власы долгия кудрявыя со гла-
вы содрал, и надул его, яко бочку великую, а друга-
го Ивана вынес ис кельи в сени и выломил ему руку.
И той Иван живой спал в кельи в сенех день да нощь.
И как наполняшеся сутки, он же пробудился,
яко пьян, и, рукою своею не владея, приползе ко
Ивану удавленому, хотяше бо его разбудити, и узре
его удавлена, отекша, надута, и ужасеся зело, едва
ис келии исползе на брюхе и на коленах. И кое-как
приползе во другую во странноприимную келью2 и
тут полсуток со умом собирался. И по сем сволокся
в карбас3 и пустился на низ по реке. И принесе его
вода в деревню ко Ипатию, тестю Ивана удавленаго.
Он же взем людей, и иде в пустыню и в келью стар-
цеву, и взяша зятя своего, и понесоша. И треснула
кожа на Иване удавленом, бе бо надул его бес креп-
ко и туго зело, и истече крови много в келье. Они
же ужем связаша ему брюхо, и на древе несоша его в
карбас, яко бочку, и везе на погост, и в яму в четыре
доски положиша.
1 Такой поступок считался греховным и был предусмотрен «Чи-
ном вероисповеданию», где спрашивалось: «Или быв с женою и не за-
бывал ли еси еще омытися?» (Требник. М., 1647. Л. 29 об.).
2 У Кирилла была отдельная келья для гостей — «странноприим-
ница».
3 = большая плоскодонная лодка.
Сия ми вся поведа старец Кирило, и Иван безру-
кой, и Иван Лукин, которой тово удавленово носил
и погребал. И после того та келья стояше пуста, а
старец Кирило в странноприимной келье живяше.
7. И послаша мене старец в ту келью жити, иде-
же бес живет. Аз же, грешный, старцу рекох сице:
«Отче святый, помози ми во святых своих молитвах,
да не сотворит ми дьявол пакости». И рече ми ста-
рец: «Иди, отче, Христос с тобою, и Богородица, и
святии Его, да и аз, грешный, в молитвах буду помо-
гати тебе, елико Бог помощи подаст». И благослови
мя в келию ити.
Аз же со благословением старцевым идох в ке-
лию ту, идеже бес живет. И нача сердце мое трепета-
тися во мне, кости и тело дрожати, и власы на главе
моей востали, и нападе на мя ужас велик зело. Аз
же, грешный, положил книги на налой
льяшной медяной Пречистыя Богородицы со Исус
Христом поставил в киоте
Богородицу, и святых Его всех, и на помощь призы-
вати их себе, да не дадут мя в поругание бесу. И мно-
го о сем докуки было всяко, простите мя Бога ради.
Посем кадило нарядил, и покадил образы, и кни-
ги, и келию, и сени, и ино, и начал вечерню пети, и
псалмы, и каноны
преданию старца келейнаго. И продолжися прави-
ло до полунощи и больше [сие было до крещения
Христова
лег опочинути, и живоносным крестом Христовым
оградил себя триж, призывая Христа, и Богородицу,
и святаго аггела-хранителя моего, да сохранит мя
и оборонит от беса силою Христовою. И абие
дохся в сон и спах до заутрени мирно и тихо, ни
страха, ни духа бесовскаго не ощутил. И благода-
1 = аналой (подставка для чтения богослужебных книг).
2 = ящик или шкафчик для икон.
3 Здесь — положенное по уставу число молитв, которые должны
читаться монахами в кельях.
4 Правило — богослужебный обряд вне церковных стен, состоя-
щий из чередования поклонов и молитв.
5 Празднуется 6 января.
6=

123
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
мя старец принял к себе в пустыню с великою радо-
стию и удержа мя у себе Христа ради. И бе со стар-
цем в келий, живяше бес, зело лют, много бо старцу
6. Некогда бо той старец Кирило изыде ис тоя
пустыни во Александров монастырь духовныя ради
потребы ко отцем духовным и приказал свою пусты-
ню назирати отцу своему родному Ипатию и зятю
своему Ивану, в деревне живущим, 12 верст от его
пустыни. «А в келию мою, — рече, — не ходите», —
оберегая их старец от беса, сице рек. Зять же его
Иван соблудил со женою своею и, не обмывся1, взем
соседа своего, именем Ивана же [о сем сказа нам
жена его последи], и идяше пустыни дозрети.
И не послушаша старцева наказания, внидоша в
келию его и возлегоша спать. Бес же Ивана поганаго
до смерти удавил, и власы долгия кудрявыя со гла-
вы содрал, и надул его, яко бочку великую, а друга-
го Ивана вынес ис кельи в сени и выломил ему руку.
И той Иван живой спал в кельи в сенех день да нощь.
И как наполняшеся сутки, он же пробудился,
яко пьян, и, рукою своею не владея, приползе ко
Ивану удавленому, хотяше бо его разбудити, и узре
его удавлена, отекша, надута, и ужасеся зело, едва
ис келии исползе на брюхе и на коленах. И кое-как
приползе во другую во странноприимную келью2 и
тут полсуток со умом собирался. И по сем сволокся
и пустился на низ по реке. И принесе его
вода в деревню ко Ипатию, тестю Ивана удавленаго.
Он же взем людей, и иде в пустыню и в келью стар-
цеву, и взяша зятя своего, и понесоша. И треснула
кожа на Иване удавленом, бе бо надул его бес креп-
ко и туго зело, и истече крови много в келье. Они
же ужем связаша ему брюхо, и на древе несоша его в
карбас, яко бочку, и везе на погост, и в яму в четыре
Такой поступок считался греховным и был предусмотрен «Чи-
ном вероисповеданию», где спрашивалось: «Или быв с женою и не за-
У Кирилла была отдельная келья для гостей — «странноприим-
Сия ми вся поведа старец Кирило, и Иван безру-
кой, и Иван Лукин, которой тово удавленово носил
и погребал. И после того та келья стояше пуста, а
старец Кирило в странноприимной келье живяше.
7. И послаша мене старец в ту келью жити, иде-
же бес живет. Аз же, грешный, старцу рекох сице:
«Отче святый, помози ми во святых своих молитвах,
да не сотворит ми дьявол пакости». И рече ми ста-
рец: «Иди, отче, Христос с тобою, и Богородица, и
святии Его, да и аз, грешный, в молитвах буду помо-
гати тебе, елико Бог помощи подаст». И благослови
мя в келию ити.
Аз же со благословением старцевым идох в ке-
лию ту, идеже бес живет. И нача сердце мое трепета-
тися во мне, кости и тело дрожати, и власы на главе
моей востали, и нападе на мя ужас велик зело. Аз
же, грешный, положил книги на налой1, а образ во-
льяшной медяной Пречистыя Богородицы со Исус
Христом поставил в киоте2, и благодаря Бога, и
Богородицу, и святых Его всех, и на помощь призы-
вати их себе, да не дадут мя в поругание бесу. И мно-
го о сем докуки было всяко, простите мя Бога ради.
Посем кадило нарядил, и покадил образы, и кни-
ги, и келию, и сени, и ино, и начал вечерню пети, и
псалмы, и каноны3, и поклоны, и иное правило4 по
преданию старца келейнаго. И продолжися прави-
ло до полунощи и больше [сие было до крещения
Христова5 за два дни]. И утомяся довольно, и воз-
лег опочинути, и живоносным крестом Христовым
оградил себя триж, призывая Христа, и Богородицу,
и святаго аггела-хранителя моего, да сохранит мя
и оборонит от беса силою Христовою. И абие6 све-
дохся в сон и спах до заутрени мирно и тихо, ни
страха, ни духа бесовскаго не ощутил. И благода-
1 = аналой (подставка для чтения богослужебных книг).
2 = ящик или шкафчик для икон.
3 Здесь — положенное по уставу число молитв, которые должны
читаться монахами в кельях.
4 Правило — богослужебный обряд вне церковных стен, состоя-
щий из чередования поклонов и молитв.
5 Празднуется 6 января.
6 = сразу.

124
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
тию Христовою, и образом вольяшным медяным
Пречистыя Богородицы изгнан бысть бес ис келии
тоя.
8. Посем и старец Кирило прииде ко мне в келию
ту жити. И жил я в той келье у старца 40 недель. Не
видали мы беса ни во сне, ни на яве. А как я вольяш-
ной медяной образ Пречистыя Богородицы ис келии
от старца Кирила вынес во свою пустыню и во свою
келию, да и сам вышел от него, так бес и опять к нему
в келию пришел жить с ним. Старец же Кирило, не
бояся беса, живет с бесом, терпит от него всякую
обиду и пакости во сне и на яве. О сем мне сам ста-
рец Кирило последи сказал в духовне1.
9. А живя я у старца в келии, по его благосло-
вению, на том же острову, от его келии полверсты,
строил себе келейцу малую, безмолвия ради и уеди-
нения, о пяти стенках: меж углы — одна с локтем
сажен2, а другая — полсажени поперек, а вдоль — с
первую; малая книг ради и правила — белая, а дру-
гая — рукоделия ради и покоя. И егда совершил
келейцу помощию Христовою, и покрыл, и стенки
вытесал, и опечек3 зделал, и образ вольяшной медя-
ной Пречистыя Богородицы со Исус Христом внес,
и поставил на белой стенке, и помоляся ему, свету
Христу, и Богородице-свету, и рекох ко образу сице:
«Ну, свет мой Христос и Богородица, храни образ
Свой и келейцу мою и Твою!» И поклоняся ему.
10. И идох ко старцу в пустыню. И пребых у него
два дни труда ради мелничнаго. И на третей день
идох во свою пустыню и узрех издалеча келейцу
мою, яко главню, стоящу. И вострепета во мне серд-
це мое, и потекоша от очей моих слезы на землю, и
нападе на мя печаль великая, и не могох с того ме-
ста никамо ж двигнутися от горькия печали. И начах
вопити к Богородице, зря на небо и на келию, яко на
главню, взирая, сице вопя: «О Пресвятая Госпоже,
Владычице моя Богородице! Почто презрела еси
бедное мое моление, и прошение отринула, и при-
1 = в духовной беседе.
2 Локоть — расстояние от локтевого сгиба до вытянутого средне-
го пальца, приблизительно 46 см. Сажень — 176–213 см.
3 = основание под печь.
казу моего не послушала, келейцы моея и Своея
не сохранила, но и образа Своего не пощадила? Се
ныне мне, бедному и грешному, где работати и славу
воздати Христу, Сыну Твоему, свету нашему и Богу,
и Тебе, свету? Где мне милости просити у Христа и
у Тебе и бремя греховное отрясати, яже от юносьти
моея накопишася? Где быти безмолвию по преданию
святых отец? Где рукоделию быти и от того питати-
ся, по Христову словеси и святых отец? Где старца
келейнаго преданное правило наполняти?» И иная,
подобная сим. И воздохнув, на небо зря, милости
прося у Христа и у Богородицы, и идох к келий ого-
релой.
А около келии приготовлено было на сенишка
лесу много
потолок вся сгорела, и около кельи — чисто все огнь
полизал. Аз же, грешный, воздохня от печали, внидох
в келию огорелую. О чюдо неизреченное Христово и
Пречистыя Богородицы! В келии чисто и бело, все
убережено, сохранено: огнь в келию не смел вни-
ти, а образ на стене стоит Пречистыя Богородицы
яко солнце сияя, показа ми ся. И обрати ми ся пе-
чаль в радость
благодарение воздая Христу и Богородице, и падох
предо образом на землю лицем, и помоляся покло-
нами и молитвами, да поможет ми Бог паки
цу построити. И помощию Христовою и Пречистыя
Богородицы у келейцы верьх нарубил, и покрыл, и
стены и углы огорелыя досками обил, и сенечки по-
строил. А старец Кирило и печь склал каменную со
глиною. И благодатию Христовою келия моя совсем
стала готова. И по малех днех взем у старца Кирила
благословение и идох во свою келию и во свою пус-
тыню милости просити у Христа, и Богородицы, и
святых его себе и людем.
11. И по двух неделях начаша ко мне в келию беси
приходити по нощем, устрашающе мя и давляше,
не дающе ми опочинути. И того было не мало вре-
1 То есть приготовленные для постройки сеней бревна.
2 Ср.: Ин. 16, 20.
3=

125
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
тию Христовою, и образом вольяшным медяным
Пречистыя Богородицы изгнан бысть бес ис келии
8. Посем и старец Кирило прииде ко мне в келию
ту жити. И жил я в той келье у старца 40 недель. Не
видали мы беса ни во сне, ни на яве. А как я вольяш-
ной медяной образ Пречистыя Богородицы ис келии
от старца Кирила вынес во свою пустыню и во свою
келию, да и сам вышел от него, так бес и опять к нему
в келию пришел жить с ним. Старец же Кирило, не
бояся беса, живет с бесом, терпит от него всякую
обиду и пакости во сне и на яве. О сем мне сам ста-
9. А живя я у старца в келии, по его благосло-
вению, на том же острову, от его келии полверсты,
строил себе келейцу малую, безмолвия ради и уеди-
нения, о пяти стенках: меж углы — одна с локтем
, а другая — полсажени поперек, а вдоль — с
первую; малая книг ради и правила — белая, а дру-
гая — рукоделия ради и покоя. И егда совершил
келейцу помощию Христовою, и покрыл, и стенки
зделал, и образ вольяшной медя-
ной Пречистыя Богородицы со Исус Христом внес,
ставил на белой стенке, и помоляся ему, свету
Христу, и Богородице-свету, и рекох ко образу сице:
«Ну, свет мой Христос и Богородица, храни образ
Свой и келейцу мою и Твою!» И поклоняся ему.
10. И идох ко старцу в пустыню. И пребых у него
два дни труда ради мелничнаго. И на третей день
идох во свою пустыню и узрех издалеча келейцу
мою, яко главню, стоящу. И вострепета во мне серд-
це мое, и потекоша от очей моих слезы на землю, и
нападе на мя печаль великая, и не могох с того ме-
ста никамо ж двигнутися от горькия печали. И начах
вопити к Богородице, зря на небо и на келию, яко на
главню, взирая, сице вопя: «О Пресвятая Госпоже,
Владычице моя Богородице! Почто презрела еси
бедное мое моление, и прошение отринула, и при-
Локоть — расстояние от локтевого сгиба до вытянутого средне-
казу моего не послушала, келейцы моея и Своея
не сохранила, но и образа Своего не пощадила? Се
ныне мне, бедному и грешному, где работати и славу
воздати Христу, Сыну Твоему, свету нашему и Богу,
и Тебе, свету? Где мне милости просити у Христа и
у Тебе и бремя греховное отрясати, яже от юносьти
моея накопишася? Где быти безмолвию по преданию
святых отец? Где рукоделию быти и от того питати-
ся, по Христову словеси и святых отец? Где старца
келейнаго преданное правило наполняти?» И иная,
подобная сим. И воздохнув, на небо зря, милости
прося у Христа и у Богородицы, и идох к келий ого-
релой.
А около келии приготовлено было на сенишка
лесу много1, то все пригорело. А у кельи кровля по
потолок вся сгорела, и около кельи — чисто все огнь
полизал. Аз же, грешный, воздохня от печали, внидох
в келию огорелую. О чюдо неизреченное Христово и
Пречистыя Богородицы! В келии чисто и бело, все
убережено, сохранено: огнь в келию не смел вни-
ти, а образ на стене стоит Пречистыя Богородицы
яко солнце сияя, показа ми ся. И обрати ми ся пе-
чаль в радость2. И воздех руце мои на небо, хвалу и
благодарение воздая Христу и Богородице, и падох
предо образом на землю лицем, и помоляся покло-
нами и молитвами, да поможет ми Бог паки3 келей-
цу построити. И помощию Христовою и Пречистыя
Богородицы у келейцы верьх нарубил, и покрыл, и
стены и углы огорелыя досками обил, и сенечки по-
строил. А старец Кирило и печь склал каменную со
глиною. И благодатию Христовою келия моя совсем
стала готова. И по малех днех взем у старца Кирила
благословение и идох во свою келию и во свою пус-
тыню милости просити у Христа, и Богородицы, и
святых его себе и людем.
11. И по двух неделях начаша ко мне в келию беси
приходити по нощем, устрашающе мя и давляше,
не дающе ми опочинути. И того было не мало вре-
1 То есть приготовленные для постройки сеней бревна.
2 Ср.: Ин. 16, 20.
3=еще.

126
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
мя. Аз же, грешный, много о сем моляхся Христу и
Богородице, да избавит мя от бесов. Беси же таки, —
что день, то пуще устрашают мя и давят. Аз же при-
лежнее притекаю и молюся Христу и Богородице, да
избавит мя от бесов.
И некогда, после правила моего, с великою бояз-
нию возлег опочинути, моляся прилежно Богородице,
и абие сведохся в сон. И отворишася сенныя двери, а в
келейце моей стало светло в полунощи. И паки келей-
ныя двери отворишася, и внидоша в келию ко мне два
беса, и поглядели на меня, и скоро вспять возврати-
лися, и келию мою затворили, и не весть, камо ищезо-
ша. Аз же помышляю, чесо ради беси не давили мене
и не мучили, и смотрю по келейце моей туды и сюды.
А в келии светло. А я лежу на левом боку. И возрех
на правую руку, и правой руке на мышце моей лежит
образ вольяшной медяной Пречистыя Богородицы.
Аз же, грешный, левою рукою хотел его взять, ано и
нету. А в келии стало и темно. И икона стоит на стене
по-старому. А сердце мое наполнено великия радости
и веселия Христова. Аз же прославих о сем Христа
и Богородицу. И от того часа близ году не видал, ни
слыхал бесов ни во сне, ни на яве.
12. И паки некогда после правила моего, мнит ми
ся1 в полунощи или и дале, возлегшу ми опочинути
от труда и абие сведохся в сон тонок2. И приидоша
ко мне в келию два беса, один наг, а другой ф3 кавта-
не. И взем доску мою, на ней же почиваю, и начаша
мене качати, яко младенца, и не дадяху ми опочину-
ти, играюще бо. И много сего было у них.
Аз же, осердяся на них, востал со одра моего
скоро и взем беса нагово поперек посреде его; он же
перегнулся, яко мясище некое бесовское; и начах его
бити о лавку, о коничек4. И вопиюще сице к высо-
те небсней великим голосом: «Господи, помози ми!
1 То есть «кажется», «представляется», «думается» — одно из
любимых выражений Епифания при описании его духовно-мистиче-
ского опыта.
2 Трафаретное выражение житийной литературы, обозначающее
состояние, в котором святому являются видения.
3=в.
4 = коник (лавка для спанья в виде ларя, сундука).
Пречистая Богородица, помози ми! Святый аггеле,
мой хранителю, помози ми!»
И мнит ми ся в то время, кабы потолок келейной
открывается и прихожаше ми сила Божия оттуду
на беса, еже мучити его. А другой бес прямо дверей
стоит в велице ужасе и хощет вон бежати ис келии,
да не может: нозе бо его прилепишася к мосту
лейному. И мучится, тянет нозе свои, от земли ото-
рвати хощет, да не может, и сего ради бежати нелзе
ему. Аз же велегласно вопию ко Господу, по выше
реченному. И сего было время не мало. И не вем, как
бес из рук моих ищезнул. Аз же возбнухся
сна, зело устал, биюще беса, а руце мои от мясища
бесовскаго мокры.
И после того больше году, мнит ми ся, не бывали
беси ко мне в келию.
13. И по сих в некое время, до Покрова
недели, после правила моего, возлегшу ми по обы-
чаю моему на месте моем обычном, на голой доске,
а глава ко образу Пречистыя Богородицы, от образа
пяди три или две
двери сенныя скоро зело и пылко, да и келейныя две-
ри скоро-скоро зело отворишася. И вскочил ко мне
в келию бес, яко лютой и злой разбойник, и ухва-
тил мене, и согнул вдвое, и сжал мя крепко и туго
зело; невозможно ми ни дышать, ни пищать, только
смерть. И еле-еле на великую силу пропищал в тос-
ках сице: «Николае, помози ми!»
кинул, и не вем, куды делся.
Аз же, грешный, собрався со душею моею и со
слезами начах глаголати с великою печалию ко об-
разу вольяшному Пречистыя Богородицы сице:
«О Пресвятая Владычице моя, Богородице! Почто
мя презираеши и не брежеши мене, беднаго и греш-
1 Ср.: Псалтырь с восследованием. М., 1627. Л. 450 об.
2=
3=
4 Праздник Покрова Богородицы, 1 октября.
5 Пядь — мера, равная расстоянию между концами растянутых
большого и указательного пальцев, примерно 23 см.
6 Епифаний призывает на помощь св. Николая Мирликийского,
известного чудотворца и демоноборца.

127
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
мя. Аз же, грешный, много о сем моляхся Христу и
Богородице, да избавит мя от бесов. Беси же таки, —
что день, то пуще устрашают мя и давят. Аз же при-
лежнее притекаю и молюся Христу и Богородице, да
И некогда, после правила моего, с великою бояз-
нию возлег опочинути, моляся прилежно Богородице,
и абие сведохся в сон. И отворишася сенныя двери, а в
келейце моей стало светло в полунощи. И паки келей-
ныя двери отворишася, и внидоша в келию ко мне два
беса, и поглядели на меня, и скоро вспять возврати-
лися, и келию мою затворили, и не весть, камо ищезо-
ша. Аз же помышляю, чесо ради беси не давили мене
и не мучили, и смотрю по келейце моей туды и сюды.
А в келии светло. А я лежу на левом боку. И возрех
на правую руку, и правой руке на мышце моей лежит
образ вольяшной медяной Пречистыя Богородицы.
Аз же, грешный, левою рукою хотел его взять, ано и
нету. А в келии стало и темно. И икона стоит на стене
по-старому. А сердце мое наполнено великия радости
и веселия Христова. Аз же прославих о сем Христа
и Богородицу. И от того часа близ году не видал, ни
12. И паки некогда после правила моего, мнит ми
в полунощи или и дале, возлегшу ми опочинути
. И приидоша
кавта-
не. И взем доску мою, на ней же почиваю, и начаша
мене качати, яко младенца, и не дадяху ми опочину-
Аз же, осердяся на них, востал со одра моего
скоро и взем беса нагово поперек посреде его; он же
перегнулся, яко мясище некое бесовское; и начах его
. И вопиюще сице к высо-
те небсней великим голосом: «Господи, помози ми!
То есть «кажется», «представляется», «думается» — одно из
любимых выражений Епифания при описании его духовно-мистиче-
Трафаретное выражение житийной литературы, обозначающее
Пречистая Богородица, помози ми! Святый аггеле,
мой хранителю, помози ми!»1
И мнит ми ся в то время, кабы потолок келейной
открывается и прихожаше ми сила Божия оттуду
на беса, еже мучити его. А другой бес прямо дверей
стоит в велице ужасе и хощет вон бежати ис келии,
да не может: нозе бо его прилепишася к мосту2 ке-
лейному. И мучится, тянет нозе свои, от земли ото-
рвати хощет, да не может, и сего ради бежати нелзе
ему. Аз же велегласно вопию ко Господу, по выше
реченному. И сего было время не мало. И не вем, как
бес из рук моих ищезнул. Аз же возбнухся3, яко от
сна, зело устал, биюще беса, а руце мои от мясища
бесовскаго мокры.
И после того больше году, мнит ми ся, не бывали
беси ко мне в келию.
13. И по сих в некое время, до Покрова4 за две
недели, после правила моего, возлегшу ми по обы-
чаю моему на месте моем обычном, на голой доске,
а глава ко образу Пречистыя Богородицы, от образа
пяди три или две5. И еще ми не уснувшу, отворишася
двери сенныя скоро зело и пылко, да и келейныя две-
ри скоро-скоро зело отворишася. И вскочил ко мне
в келию бес, яко лютой и злой разбойник, и ухва-
тил мене, и согнул вдвое, и сжал мя крепко и туго
зело; невозможно ми ни дышать, ни пищать, только
смерть. И еле-еле на великую силу пропищал в тос-
ках сице: «Николае, помози ми!»6 Так он мене и по-
кинул, и не вем, куды делся.
Аз же, грешный, собрався со душею моею и со
слезами начах глаголати с великою печалию ко об-
разу вольяшному Пречистыя Богородицы сице:
«О Пресвятая Владычице моя, Богородице! Почто
мя презираеши и не брежеши мене, беднаго и греш-
1 Ср.: Псалтырь с восследованием. М., 1627. Л. 450 об.
2 = полу.
3 = пробудился.
4 Праздник Покрова Богородицы, 1 октября.
5 Пядь — мера, равная расстоянию между концами растянутых
большого и указательного пальцев, примерно 23 см.
6 Епифаний призывает на помощь св. Николая Мирликийского,
известного чудотворца и демоноборца.

128
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
наго! Я веть на Христа-света и на Тебя-света надея-
ся; мир оставил, и вся, яже в мире, и монастырь оста-
вил, и идох в пустыню работати Христу и Тебе, и всю
мою надежу во всем возложил на Христа и на Тебя.
Видиши ли, Владычице моя, Богородице: вмале веть
разбойник-от, злодеи, меня не погубил, а Ты не бе-
режеши мене! Богородице, свет моя, не покинь мене,
беднаго раба Твоего, обороняй мене от злодеев тех!»
И иная, подобная сим.
И от печали тоя великия наиде на мя сон. И вижу
себя седяща посреде келейцы моей на скамейке [на
ней же рукоделие мое временем делаю]. А Богородица
от образа прииде, яко чистая девица, и наклоняся
лицем ко мне, а в руках у Себя беса мучит, кой меня
мучил. Аз же зрю на Богородицу и дивлюся, а серд-
це мое великия радости наполнено, что Богородица
злодея моего мучит. И даде ми Богородица беса уже
мертваго в мои руки. Аз же взем у Богородицы из рук
беса мертваго и начах его мучити в руках моих, глаго-
люще сице: «О злодей мой, меня мучил, а и сам про-
пал!» И бросил его в окно на улицу. Он же и оживе
и востал на ноги свои, яко пьян. И рече ми бес сице:
«Уже я опять к тебе не буду: иду на Вытерьгу1». (Бе
бо Вытерга, волость велика, тамо есть.) И аз рех ему:
«Не ходи на Вытергу, иди тамо, где людей нету». Он
же, яко сонной, побрел от кельи прочь. Аз же, яко от
сна, убудихся и обретохся вместо печали в великой
радости, и прославих Христа и Богородицу-света.
14. А живя я в пустыне, сподобил мя Бог питатися
от рукоделия. А иное боголюбцы приносили Христа
ради, и я у них приимал, яко от руки Христовы, про-
ся им милости у Христа, и Богородицы, и святых Его.
А что Христос пришлет и паче потребы моея рабы
своими, и аз то паки отдавал требующим2 Христа
ради. И о всех сих — слава Христу, и Богородице, и
святым Его всем во веки. Аминь.
А в пустыне жити без рукоделия невозможно,
понеже находит уныние, и печаль, и тоска велика.
Добро в пустыне — псалмы, молитва, рукоделие и
1 Река Вытерга, впадающая с юго-востока в Онежское озеро.
2 Ср.: Еф. 4, 28.
чтение. Так о Христе Исусе зело красно и весело
жити. О пустыня моя прекрасная!
15. И во сто семьдесят третьем году, после вели-
ка дни
возлег на одре моем опочинути и абие сведохся в сон
тонок. И скоро отворишася двери сенныя, и вниде
бес в сени. Аз же идох в сени ко дияволу и хощу его
рукою моею живоносным крестом Христовым огра-
дити, он же побежал от мене. Аз же, яко за разбой-
ником, за бесом гонюся, и ухватил его поперек, и
согнул его вдвое, и начах его о сенную стену бити, а
сам воплю великим голосом к высоте небесной, гла-
голюще сице: «Господи, помози ми! Богородица, по-
мози ми! Аггеле мой святый, помози ми!»
И мнит ми ся тогда на уме моем, кабы от высо-
ты небесныя, от Бога приходит ми помощь великая
на беса мучити его. И того у мене труда было мно-
го над бесом. И не вем, как из рук моих выскочил и
ушол. Аз же, грешный, яко от сна, вострепенул, зело
устал, умучился, беса биюще. И скоро нападе на мя
уныние и печаль велика, и бых, яко изумлен, до часа
десятаго — и больши — того дни.
16. И после обеда от печали тоя великия возлег
опочинути в келии. И абие бысть шум велик, и дым в
келию мою вниде. Аз же востах скоро со одра, и идох
шума видети, и узрех: у келии моей огнь велик зело
дышет, сьел у мене дров шесть сажен, да карбас, да
и иново лесу немало. А пламя вверьх дышет саженей
на пять и хощет келию мою полизати скоро и суро-
во. Аз же видех беду скорую, наносимую от злодея
моего, от разбойника, от беса, и кинулся скоро-ско-
ро к Богородице в келью. И воздех руки мои на вы-
соту небесную и завопел великим голосом ко обра-
зу вольяшьному медяному Пречистыя Богородицы,
сице глаголюще: «О Пресвятая Владычице моя,
Богородице! Помози ми, рабу Твоему! Избави мя от
напасти сея, наносимыя ми от злодея моего, от раз-
бойника! Сохрани келейцу Свою и мою от огня сего,
якож и преже сего сохранила еси!». И ударился о
землю трою предо образом и изыдох ис келии.
1 Вскоре после Пасхи, т. е. после 26 марта 1665 г.

129
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
40
наго! Я веть на Христа-света и на Тебя-света надея-
ся; мир оставил, и вся, яже в мире, и монастырь оста-
вил, и идох в пустыню работати Христу и Тебе, и всю
мою надежу во всем возложил на Христа и на Тебя.
Видиши ли, Владычице моя, Богородице: вмале веть
разбойник-от, злодеи, меня не погубил, а Ты не бе-
режеши мене! Богородице, свет моя, не покинь мене,
беднаго раба Твоего, обороняй мене от злодеев тех!»
И от печали тоя великия наиде на мя сон. И вижу
себя седяща посреде келейцы моей на скамейке [на
ней же рукоделие мое временем делаю]. А Богородица
от образа прииде, яко чистая девица, и наклоняся
лицем ко мне, а в руках у Себя беса мучит, кой меня
мучил. Аз же зрю на Богородицу и дивлюся, а серд-
це мое великия радости наполнено, что Богородица
злодея моего мучит. И даде ми Богородица беса уже
мертваго в мои руки. Аз же взем у Богородицы из рук
беса мертваго и начах его мучити в руках моих, глаго-
люще сице: «О злодей мой, меня мучил, а и сам про-
пал!» И бросил его в окно на улицу. Он же и оживе
и востал на ноги свои, яко пьян. И рече ми бес сице:
«Уже я опять к тебе не буду: иду на Вытерьгу1». (Бе
бо Вытерга, волость велика, тамо есть.) И аз рех ему:
«Не ходи на Вытергу, иди тамо, где людей нету». Он
же, яко сонной, побрел от кельи прочь. Аз же, яко от
сна, убудихся и обретохся вместо печали в великой
радости, и прославих Христа и Богородицу-света.
14. А живя я в пустыне, сподобил мя Бог питатися
от рукоделия. А иное боголюбцы приносили Христа
ради, и я у них приимал, яко от руки Христовы, про-
ся им милости у Христа, и Богородицы, и святых Его.
А что Христос пришлет и паче потребы моея рабы
Христа
ради. И о всех сих — слава Христу, и Богородице, и
А в пустыне жити без рукоделия невозможно,
понеже находит уныние, и печаль, и тоска велика.
Добро в пустыне — псалмы, молитва, рукоделие и
Река Вытерга, впадающая с юго-востока в Онежское озеро.
чтение. Так о Христе Исусе зело красно и весело
жити. О пустыня моя прекрасная!
15. И во сто семьдесят третьем году, после вели-
ка дни1 вскоре, от труда рукодельнаго и правилнаго
возлег на одре моем опочинути и абие сведохся в сон
тонок. И скоро отворишася двери сенныя, и вниде
бес в сени. Аз же идох в сени ко дияволу и хощу его
рукою моею живоносным крестом Христовым огра-
дити, он же побежал от мене. Аз же, яко за разбой-
ником, за бесом гонюся, и ухватил его поперек, и
согнул его вдвое, и начах его о сенную стену бити, а
сам воплю великим голосом к высоте небесной, гла-
голюще сице: «Господи, помози ми! Богородица, по-
мози ми! Аггеле мой святый, помози ми!»
И мнит ми ся тогда на уме моем, кабы от высо-
ты небесныя, от Бога приходит ми помощь великая
на беса мучити его. И того у мене труда было мно-
го над бесом. И не вем, как из рук моих выскочил и
ушол. Аз же, грешный, яко от сна, вострепенул, зело
устал, умучился, беса биюще. И скоро нападе на мя
уныние и печаль велика, и бых, яко изумлен, до часа
десятаго — и больши — того дни.
16. И после обеда от печали тоя великия возлег
опочинути в келии. И абие бысть шум велик, и дым в
келию мою вниде. Аз же востах скоро со одра, и идох
шума видети, и узрех: у келии моей огнь велик зело
дышет, сьел у мене дров шесть сажен, да карбас, да
и иново лесу немало. А пламя вверьх дышет саженей
на пять и хощет келию мою полизати скоро и суро-
во. Аз же видех беду скорую, наносимую от злодея
моего, от разбойника, от беса, и кинулся скоро-ско-
ро к Богородице в келью. И воздех руки мои на вы-
соту небесную и завопел великим голосом ко обра-
зу вольяшьному медяному Пречистыя Богородицы,
сице глаголюще: «О Пресвятая Владычице моя,
Богородице! Помози ми, рабу Твоему! Избави мя от
напасти сея, наносимыя ми от злодея моего, от раз-
бойника! Сохрани келейцу Свою и мою от огня сего,
якож и преже сего сохранила еси!». И ударился о
землю трою предо образом и изыдох ис келии.
1 Вскоре после Пасхи, т. е. после 26 марта 1665 г.

130
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
О чюдо преславное! О диво великое! О милость ве-
ликая и скорая Христова и Пречистыя Богородицы!
Ветр бо стал дуть и отвратил пламя огненное от ке-
лии моей. И благодатию Христовою и Пречестыя
Богородицы заступлением пребысть келия моя со-
хранена от огня и ничим же не врежена. О всех сих
слава Христу и Богородице!
17. Что же по сих? Не возможе бо диявол пакости
сотворити ми — келии моей сожещи, он же, злодей,
инако покусися: насадил бо ми в келию червей мно-
жество-много, глаголемых мравии1. Да не позазрите
ми, отцы святии и братия: всяка плоть не похвалится
пред Богом2. И начаша у мене те черьви-мураши тай-
ныя уды3 ясти зело горько и больно до слез.
Аз же, многогрешный, варом4 их стал варить, они
же ми ядяху тайныя уды. А иново ничево не ядят —
ни рук, ни ног, ни иново чево, токмо тайныя уды. Аз
же давить их стал руками и ногами, а они прокопаша
стену келии моея, и идяху ко мне в келию, и ядяху
ми тайные уды. Аз же келию мою землею осыпал и
затолок крепко и туго, а они, не вем како, и землю, и
стену келейную прокопаша и ядяху ми тайныя уды.
И гнездо себе зделали поть печью, и оттуду исхожа-
ху ко мне, и ядяху ми тайныя уды. И аз гнездо их
кошницею5 носил в воду, а они больши тово наносят
всяково порошья туды. И тово у меня было труда с
ними много: что ни делаю, а они у меня кусают за
тайныя уды.
Много помышлял мешок шить на тайныя уды, да не
шил, так мучился. А иное помышлял — келию переста-
вить, не дадяху бо ми ни обедать, ни рукоделия делати,
ни правила правити. Многажды бо правило по книге на
улице у креста большово говорил: где ни стану в келии,
а они за тайныя уды кусают. Горько и больно! И тоя
напасти бесовския было больше трех месецов.
1 Крупные муравьи, по сведениям ученых, и сегодня обитающие в
этих местах.
2 1Кор.1,29.
3 = детородные органы.
4 Вар приготовлялся из сосновой смолы и служил для осмоления
судов.
5 = плетеной корзиной.
И напоследи уже сел обедать, а тайныя уды креп-
ко закутал. А они же, не вем как, достигьли и уку-
сили. И слезы изо очей моих потекоша. Аз же вос-
тах ото обеда — не до обеда стало — и воздех руце
мои и возопил ко образу вольяшному Пречистыя
Богородицы, глаголюще сице: «О Пресвятая Влады-
чице моя, Богородице! Избави мя от напасти сея бе-
совския!» И ударихся трою о землю — и больше — со
слезами. И от того часа перестали у меня мураши тай-
ных удов кусати и ясти. Да и сами помалу-малу вси
ищезоша, и не весьть, камо дешася. И о всех сих слава
Христу и Богородице!
18. Простите мя, отцы святии и братия! Согрешил я:
много веть я мурашей тех передавил, а иных огнем пере-
жег, а иных варом переварил, а иных в землю закопал,
а иных в воду множество-много кошницею переносил и
перетопил в воде. Колико-то себе труда тово суетново
сотворил, муки той принял бездельной! Хотел, было,
окаянной, своею суетною немощною человеческою
силою и промыслом келию себе очистити от проказы
бесовския: давил, да огнем сожигал, да в воду носил,
ано никако силою человеческою сего невозможно со-
творити. А сего и на разум тогда не попало, что было
вопети о сем ко Христу, и Богородице, и святым Его.
Видите ли, отцы святии и братия, колико немощ-
на сила-та человеческая! И худаго, и малаго червия, и
ничтоже мнимаго без благодати Духа Святаго невоз-
можно одолети; не токмо зверя, или беса, или челове-
ка, но и худаго, и ничтоже мнимаго всякаго дела без
помощи Божий невозможно исправити.
По сем простите мя, отцы святии и братия, в сло-
ве, и в деле, и в помышлении
молитеся о мне, грешнем, Христу, и Богородице, и
святым Его. А я, грешной, должен о вас молитися —
о чтущих, и о слушающих, и о преписующих сие. Буди
на вас благодать Христова и милость, и Пречистыя
Богородицы, и святых Его всех и на домех ваших, во
веки веком. Аминь.
1 Перефразировка молитвы в составе ежедневного «Начала пра-
вилу»: «Или словом и делом или помышлением согреших... и прости
мя» (Каноник, 1651, 4 об.).

131
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
О чюдо преславное! О диво великое! О милость ве-
ликая и скорая Христова и Пречистыя Богородицы!
Ветр бо стал дуть и отвратил пламя огненное от ке-
лии моей. И благодатию Христовою и Пречестыя
Богородицы заступлением пребысть келия моя со-
хранена от огня и ничим же не врежена. О всех сих
17. Что же по сих? Не возможе бо диявол пакости
сотворити ми — келии моей сожещи, он же, злодей,
инако покусися: насадил бо ми в келию червей мно-
. Да не позазрите
ми, отцы святии и братия: всяка плоть не похвалится
. И начаша у мене те черьви-мураши тай-
их стал варить, они
же ми ядяху тайныя уды. А иново ничево не ядят —
ни рук, ни ног, ни иново чево, токмо тайныя уды. Аз
же давить их стал руками и ногами, а они прокопаша
стену келии моея, и идяху ко мне в келию, и ядяху
ми тайные уды. Аз же келию мою землею осыпал и
затолок крепко и туго, а они, не вем како, и землю, и
стену келейную прокопаша и ядяху ми тайныя уды.
И гнездо себе зделали поть печью, и оттуду исхожа-
ху ко мне, и ядяху ми тайныя уды. И аз гнездо их
носил в воду, а они больши тово наносят
всяково порошья туды. И тово у меня было труда с
ними много: что ни делаю, а они у меня кусают за
Много помышлял мешок шить на тайныя уды, да не
шил, так мучился. А иное помышлял — келию переста-
вить, не дадяху бо ми ни обедать, ни рукоделия делати,
ни правила правити. Многажды бо правило по книге на
улице у креста большово говорил: где ни стану в келии,
а они за тайныя уды кусают. Горько и больно! И тоя
Крупные муравьи, по сведениям ученых, и сегодня обитающие в
Вар приготовлялся из сосновой смолы и служил для осмоления
И напоследи уже сел обедать, а тайныя уды креп-
ко закутал. А они же, не вем как, достигьли и уку-
сили. И слезы изо очей моих потекоша. Аз же вос-
тах ото обеда — не до обеда стало — и воздех руце
мои и возопил ко образу вольяшному Пречистыя
Богородицы, глаголюще сице: «О Пресвятая Влады-
чице моя, Богородице! Избави мя от напасти сея бе-
совския!» И ударихся трою о землю — и больше — со
слезами. И от того часа перестали у меня мураши тай-
ных удов кусати и ясти. Да и сами помалу-малу вси
ищезоша, и не весьть, камо дешася. И о всех сих слава
Христу и Богородице!
18. Простите мя, отцы святии и братия! Согрешил я:
много веть я мурашей тех передавил, а иных огнем пере-
жег, а иных варом переварил, а иных в землю закопал,
а иных в воду множество-много кошницею переносил и
перетопил в воде. Колико-то себе труда тово суетново
сотворил, муки той принял бездельной! Хотел, было,
окаянной, своею суетною немощною человеческою
силою и промыслом келию себе очистити от проказы
бесовския: давил, да огнем сожигал, да в воду носил,
ано никако силою человеческою сего невозможно со-
творити. А сего и на разум тогда не попало, что было
вопети о сем ко Христу, и Богородице, и святым Его.
Видите ли, отцы святии и братия, колико немощ-
на сила-та человеческая! И худаго, и малаго червия, и
ничтоже мнимаго без благодати Духа Святаго невоз-
можно одолети; не токмо зверя, или беса, или челове-
ка, но и худаго, и ничтоже мнимаго всякаго дела без
помощи Божий невозможно исправити.
По сем простите мя, отцы святии и братия, в сло-
ве, и в деле, и в помышлении1, и благословите, и по-
молитеся о мне, грешнем, Христу, и Богородице, и
святым Его. А я, грешной, должен о вас молитися —
о чтущих, и о слушающих, и о преписующих сие. Буди
на вас благодать Христова и милость, и Пречистыя
Богородицы, и святых Его всех и на домех ваших, во
веки веком. Аминь.
1 Перефразировка молитвы в составе ежедневного «Начала пра-
вилу»: «Или словом и делом или помышлением согреших... и прости
мя» (Каноник, 1651, 4 об.).

132
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
[Часть II]
1. За слово и за свидетельство Исус Христово
юзник темничной, многогрешный инок Епифаний, —
возлюбленному моему о Христе Исусе чаду и брату,
посетившему мя некогда в темнице, Афанасию1.
За милость и любовь Христову, по плоти родив-
шаго отца твоего, воистинну милостиваго и бого-
любиваго, мир ти и отцу твоему христолюбивому,
и всему благодатному дому вашему, и благослове-
ние, и милость, и благодать от Бога-Отца и Господа
Исуса Христа.
О имени Господни послан ти крест Христов кед-
ровой. И ты, чадо мое любимое, приими его, Господа
ради, с любовию Христовою, и почитай его честно, и
покланяйся ему, яко самому Христу или яко обра-
зу Христову. Есть писано во Святом Писании, яко
Христос — в кресте, а крест — во Христе. И ты, рабе
Христов, почитай крест Христов, яко самого Христа,
и покланяйся ему, яко самому Христу или яко об-
разу Христову, с верою теплою сердечною. И проси
у Христа-Бога, Его же хощеши, по воли Его святей,
и даст ти милость и благословение зде и в будущем
веце во веки. Аминь.
2. Да послано ти, чадо мое любимое о Христе
Исусе, жития моего часть малая. Вото тебе и другая
часть жития моего беднаго и грешнаго и страдания
моего темничнаго, горькаго Христа Исуса ради слад-
каго. И ты, чадо мое любимое Афанасие, приими его
с любовию Христовою, Господа ради, и сложи его с
прежнею частию жития моего вместо. И зри на него,
яко на мене, беднаго старца, и прочитай его с лю-
бовию Господнею. И аще что обрящеши на пользу
души своей, и ты, чадо, о сем прослави Христа-Бога,
а мене, грешнаго, не забывай во святых своих молит-
вах. Да милостив ми будет Господь Бог!
3. А аз, грешный, за милость и любовь Христову
отца твоего, родившаго тя, и за твое ко мне темнич-
ное посещение прошу вам милости у Христа-Бога,
елико Господь ми помощи подавает. Да молю тя, о
1 Кто этот Афанасий, к которому и в дальнейшем не раз обраща-
ется Епифаний, не ясно.
Христе Исусе чадо мое любимое: отца твоего, ро-
дившаго тя и воспитавшаго тя, во всем его слушай
и почитай его с любовию Христовою; тако же и ты
почтен будеши от своих чад; паче же почтен будеши
от Бога в сем веце и в будущем во веки. Аминь.
По сем паки мир ти, чадо мое любимое, и отцу
твоему, и братии твоей, и всему дому вашему, и бла-
гословение, и милость, и благодать от Бога, Отца
нашего Исуса Христа, и от мене, грешнаго старца,
раба его. А аз ныне уже, чадо мое, сежу в темнице
исполу мертв-жив, погребен землею, яко во гробе, и
ожидаю исходу души моей с часу на час.
Ну, чадо, слушай же жития моего грешнаго. Да
молю тя о Христе Исусе: не позазри простоте моей,
понеж аз грамотики и философии от юности моея
не учился и не искал сего; и ныне не ищу того, но
сего ищу, како бы мне Христа Исуса милостива со-
творити себе и людем. И что обрящеши просто и не-
исправлено, и ты собою исправ со Христом Исусом,
а мене, грешнаго, прости и благослови, и помолися о
мне Христу-Богу, и Богородице, и святым Его.
Чюдо о кресте Христа-Бога и Спаса нашего.
4. Мнит ми ся, чадо мое и брате мой любимый
Афанасий, во 172 году седящу бо ми в келии в пус-
тыни моей Виданьской приехал ко мне в пустыню зи-
мой1 християнин на лошаде, а на дровнях у него бру-
сье изготовлено на болшей крест. И прииде к моей
келейце с великим опасением и со страхом Божиим,
мня мя живуща в пустыни, яко чюдна и свята мужа.
И приступя ко оконцу моему, сотвори молитву сице:
«Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас»
Аз же рек: «Аминь». И рече ми християнин:
«Отче святый и господине, прислан аз к тебе Богом
и привез тебе хлеб да четверик
возми, елико хощеши, а зделай мне, Бога ради, крест
Христов». Аз же, грешный, рек ему сице: «Рабе
Божий! Которым ты образом прислан ко мне, греш-
1 Имеется в виду зима 1664 г.
2 Текст краткой «Иисусовой молитвы», чрезвычайно популярной
на Руси.
3 То есть четверть (мера сыпучих тел). В XVII в. она равнялась
шести пудам ржи.

133
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
1. За слово и за свидетельство Исус Христово
юзник темничной, многогрешный инок Епифаний, —
возлюбленному моему о Христе Исусе чаду и брату,
посетившему мя некогда в темнице, Афанасию1.
За милость и любовь Христову, по плоти родив-
шаго отца твоего, воистинну милостиваго и бого-
любиваго, мир ти и отцу твоему христолюбивому,
и всему благодатному дому вашему, и благослове-
ние, и милость, и благодать от Бога-Отца и Господа
О имени Господни послан ти крест Христов кед-
ровой. И ты, чадо мое любимое, приими его, Господа
ради, с любовию Христовою, и почитай его честно, и
покланяйся ему, яко самому Христу или яко обра-
зу Христову. Есть писано во Святом Писании, яко
Христос — в кресте, а крест — во Христе. И ты, рабе
Христов, почитай крест Христов, яко самого Христа,
и покланяйся ему, яко самому Христу или яко об-
разу Христову, с верою теплою сердечною. И проси
у Христа-Бога, Его же хощеши, по воли Его святей,
и даст ти милость и благословение зде и в будущем
2. Да послано ти, чадо мое любимое о Христе
Исусе, жития моего часть малая. Вото тебе и другая
часть жития моего беднаго и грешнаго и страдания
моего темничнаго, горькаго Христа Исуса ради слад-
каго. И ты, чадо мое любимое Афанасие, приими его
с любовию Христовою, Господа ради, и сложи его с
прежнею частию жития моего вместо. И зри на него,
яко на мене, беднаго старца, и прочитай его с лю-
бовию Господнею. И аще что обрящеши на пользу
души своей, и ты, чадо, о сем прослави Христа-Бога,
а мене, грешнаго, не забывай во святых своих молит-
3. А аз, грешный, за милость и любовь Христову
отца твоего, родившаго тя, и за твое ко мне темнич-
ное посещение прошу вам милости у Христа-Бога,
елико Господь ми помощи подавает. Да молю тя, о
Кто этот Афанасий, к которому и в дальнейшем не раз обраща-
Христе Исусе чадо мое любимое: отца твоего, ро-
дившаго тя и воспитавшаго тя, во всем его слушай
и почитай его с любовию Христовою; тако же и ты
почтен будеши от своих чад; паче же почтен будеши
от Бога в сем веце и в будущем во веки. Аминь.
По сем паки мир ти, чадо мое любимое, и отцу
твоему, и братии твоей, и всему дому вашему, и бла-
гословение, и милость, и благодать от Бога, Отца
нашего Исуса Христа, и от мене, грешнаго старца,
раба его. А аз ныне уже, чадо мое, сежу в темнице
исполу мертв-жив, погребен землею, яко во гробе, и
ожидаю исходу души моей с часу на час.
Ну, чадо, слушай же жития моего грешнаго. Да
молю тя о Христе Исусе: не позазри простоте моей,
понеж аз грамотики и философии от юности моея
не учился и не искал сего; и ныне не ищу того, но
сего ищу, како бы мне Христа Исуса милостива со-
творити себе и людем. И что обрящеши просто и не-
исправлено, и ты собою исправ со Христом Исусом,
а мене, грешнаго, прости и благослови, и помолися о
мне Христу-Богу, и Богородице, и святым Его.
Чюдо о кресте Христа-Бога и Спаса нашего.
4. Мнит ми ся, чадо мое и брате мой любимый
Афанасий, во 172 году седящу бо ми в келии в пус-
тыни моей Виданьской приехал ко мне в пустыню зи-
мой1 християнин на лошаде, а на дровнях у него бру-
сье изготовлено на болшей крест. И прииде к моей
келейце с великим опасением и со страхом Божиим,
мня мя живуща в пустыни, яко чюдна и свята мужа.
И приступя ко оконцу моему, сотвори молитву сице:
«Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас»2.
Аз же рек: «Аминь». И рече ми християнин:
«Отче святый и господине, прислан аз к тебе Богом
и привез тебе хлеб да четверик3 ржи, и денег у мене
возми, елико хощеши, а зделай мне, Бога ради, крест
Христов». Аз же, грешный, рек ему сице: «Рабе
Божий! Которым ты образом прислан ко мне, греш-
1 Имеется в виду зима 1664 г.
2 Текст краткой «Иисусовой молитвы», чрезвычайно популярной
на Руси.
3 То есть четверть (мера сыпучих тел). В XVII в. она равнялась
шести пудам ржи.

134
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
40
ному, в пустыню и далече ли от моея пустыни живе-
ши?» И рече ми християнин: «Зимою, господине, —
40 верст, а летом — и больши. За болотами живу и за
порогами страшными, великими, непроходимыми от
тебе. Имею у себе жену и чада, и деревню пашенную
и по лесам хожу, звери ловлю всякия и птицы.
5. И некогда бо, отче святый, ходящу ми по лесам
по обычаю моему, ищущу ми зверей и птиц на лов
мой и уже много времени не токмо уловити, но и не
видал ни оленя, ни лисицы, ни куницы, ни зайца, ни
тетерева, и, просто рещи, никакова животна; и напа-
де на мя печаль велика и уныние горкое, понеж, как
и почал полесовати, не бывала такая на мене беда.
И прииде ми на ум тогда, отче святый, сие.
Есть у нас близ нашея деревни остров зело кра-
сен и велик, и на том острове скоты наши ходят.
И многия люди говорят, достойно-де на сем остро-
ве быти пустыне или монастырю и церкве; а хотя
бы-де ныне какой боголюбец крест Христов по-
ставил, и то бы-де зело добро. И се слово паде на
сердце мое и запали огнем божественым душу мою
и сердце мое, и всю утробу мою, и вся уды1 моя: да
поставлю крест Христов на том острове на славу
Христу, Богу нашему, и на поклонение православ-
ным християном.
И возведох очи мои на небо, и прекрестил лице
мое Христовым знамением, и рекох сице: „Господи
Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго,
дай ми лов днесь, какой ни буди, и аз Ти, грешный, на
сем острове, имя рек, поставлю крест на славу Тебе,
свету, и на поклонение православным христианом”.
6. И егда дал обещание Богу, зря на небо, и как
сведох очи мои с небес на землю и начах очима мои-
ма обзирати около себе сюду и сюду, зря лова, како-
ва любо ми, посланнаго от Бога. О скораго услыша-
ния Христа-Бога, света нашего! О дивное милосер-
дие Христово! О чюдо несказанное, его же ни отцы,
ни деды наши ни слыхали, ни видали! Вижу скоро
издалеча борана великаго и скоро идох к нему, сла-
вя Бога; боран же мил ми ся дея. Аз же, грешный,
1 = конечности.
взем борана за рога, дивяся неизреченной милости
Божий, и сведох борана в деревню мою с радостию
великою, дивяся скорому услышанию Христову и
милости Спасове. И поведах сие чюдо Божие вели-
кое жене моей и чадом моим, и всем соседям моим.
И вси прославиша Бога о сем чюдеси».
И паки рече ми християнин: «Не дивно бы ми
было, отче святый, аще бы ми послал Бог оленя, или
соболя, или лисицу драгую, или ин зверь: то бо их
дом и жилище. Бе бо лесу на все страны по сту верст
есть и больше; туто живут все звери и птицы, а жи-
лищь человеческих ни деревень ни слуху нету.
Да прости мя, грешнаго, отче святый, согрешил
я, окаянный! Помалу-малу, день от дне, неделя от
недели, месяц от месяца и уже конечне отложил
обещание мое о кресте ко Христу, Богу нашему.
7. И по се время, господине, уже два годы мину-
ло обещанию моему, и ныне, отче, во един от дней
от труда деревеньскаго внидох в хижу мою и возлег
опочинути, и скоро отворишася двери избы моея,
и вниде ко мне в ызбу муж святолепен, весь бел, и
ризы на нем белы, и ста предо мною. Мне же лежа-
щу. И рече ми муж той святолепный сице: „Человече,
что забыл еси обещание свое, еж о кресте Христове?”
Аз же рекох ему: „Отче святый, не умею креста зде-
лать”. И рече ми муж той: „Иди на Суну-реку, на
Виданьской остров: тамо в пустыне Соловецкой
старец живет, именем Епифаний, он тебе зделает
крест”. И невидим бысть муж той святолепный.
Аз же воспрянух яко от сна, и взем бревно, и вне-
сох в ызбу мою, и посуша, обрусил его, и привезох,
господине, днесь к тебе в пустыню. Сотвори милость
со мною, Христа ради, и любовь духовную! Возми у
мене хлеб да четверик ржи, да и денег, елико хоще-
ши, а зделай мне крест Христов, исполни мое обеща-
ние! К тебе аз послан Богом».
8. Аз же рек ему: «Да есть ли от вашея деревни
ближе моея пустыни грамотныя люди?» И рече ми
христианин: «Есть, господине, от нас шесть верст
погост; тамо живут поп да дьяк, да к ним не послан
я, но к тебе в пустыню ехал 40 верст».

135
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
40
ному, в пустыню и далече ли от моея пустыни живе-
ши?» И рече ми християнин: «Зимою, господине, —
40 верст, а летом — и больши. За болотами живу и за
порогами страшными, великими, непроходимыми от
тебе. Имею у себе жену и чада, и деревню пашенную
и по лесам хожу, звери ловлю всякия и птицы.
5. И некогда бо, отче святый, ходящу ми по лесам
по обычаю моему, ищущу ми зверей и птиц на лов
мой и уже много времени не токмо уловити, но и не
видал ни оленя, ни лисицы, ни куницы, ни зайца, ни
тетерева, и, просто рещи, никакова животна; и напа-
де на мя печаль велика и уныние горкое, понеж, как
и почал полесовати, не бывала такая на мене беда.
Есть у нас близ нашея деревни остров зело кра-
сен и велик, и на том острове скоты наши ходят.
И многия люди говорят, достойно-де на сем остро-
ве быти пустыне или монастырю и церкве; а хотя
бы-де ныне какой боголюбец крест Христов по-
ставил, и то бы-де зело добро. И се слово паде на
сердце мое и запали огнем божественым душу мою
моя: да
поставлю крест Христов на том острове на славу
Христу, Богу нашему, и на поклонение православ-
И возведох очи мои на небо, и прекрестил лице
мое Христовым знамением, и рекох сице: „Господи
Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго,
дай ми лов днесь, какой ни буди, и аз Ти, грешный, на
сем острове, имя рек, поставлю крест на славу Тебе,
свету, и на поклонение православным христианом”.
6. И егда дал обещание Богу, зря на небо, и как
сведох очи мои с небес на землю и начах очима мои-
ма обзирати около себе сюду и сюду, зря лова, како-
ва любо ми, посланнаго от Бога. О скораго услыша-
ния Христа-Бога, света нашего! О дивное милосер-
дие Христово! О чюдо несказанное, его же ни отцы,
ни деды наши ни слыхали, ни видали! Вижу скоро
издалеча борана великаго и скоро идох к нему, сла-
вя Бога; боран же мил ми ся дея. Аз же, грешный,
взем борана за рога, дивяся неизреченной милости
Божий, и сведох борана в деревню мою с радостию
великою, дивяся скорому услышанию Христову и
милости Спасове. И поведах сие чюдо Божие вели-
кое жене моей и чадом моим, и всем соседям моим.
И вси прославиша Бога о сем чюдеси».
И паки рече ми християнин: «Не дивно бы ми
было, отче святый, аще бы ми послал Бог оленя, или
соболя, или лисицу драгую, или ин зверь: то бо их
дом и жилище. Бе бо лесу на все страны по сту верст
есть и больше; туто живут все звери и птицы, а жи-
лищь человеческих ни деревень ни слуху нету.
Да прости мя, грешнаго, отче святый, согрешил
я, окаянный! Помалу-малу, день от дне, неделя от
недели, месяц от месяца и уже конечне отложил
обещание мое о кресте ко Христу, Богу нашему.
7. И по се время, господине, уже два годы мину-
ло обещанию моему, и ныне, отче, во един от дней
от труда деревеньскаго внидох в хижу мою и возлег
опочинути, и скоро отворишася двери избы моея,
и вниде ко мне в ызбу муж святолепен, весь бел, и
ризы на нем белы, и ста предо мною. Мне же лежа-
щу. И рече ми муж той святолепный сице: „Человече,
что забыл еси обещание свое, еж о кресте Христове?”
Аз же рекох ему: „Отче святый, не умею креста зде-
лать”. И рече ми муж той: „Иди на Суну-реку, на
Виданьской остров: тамо в пустыне Соловецкой
старец живет, именем Епифаний, он тебе зделает
крест”. И невидим бысть муж той святолепный.
Аз же воспрянух яко от сна, и взем бревно, и вне-
сох в ызбу мою, и посуша, обрусил его, и привезох,
господине, днесь к тебе в пустыню. Сотвори милость
со мною, Христа ради, и любовь духовную! Возми у
мене хлеб да четверик ржи, да и денег, елико хоще-
ши, а зделай мне крест Христов, исполни мое обеща-
ние! К тебе аз послан Богом».
8. Аз же рек ему: «Да есть ли от вашея деревни
ближе моея пустыни грамотныя люди?» И рече ми
христианин: «Есть, господине, от нас шесть верст
погост; тамо живут поп да дьяк, да к ним не послан
я, но к тебе в пустыню ехал 40 верст».

136
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
Аз же, грешный, прославих о сем Христа-Бога.
И взем у християнина хлеб да четверик ржи, а денег
не взял. И препоясахся поясом моим, и взем топор в
руки и иную снасть, подобную кресту, и делал креста
два дни. И слова вырезал на кресте, и покрыл его, и
помощию Христовою вся построил о нем. И, по обы-
чаю моему, помоляся со християнином Христу и кре-
сту Христову. И росписав кровлю у креста. И иная вся
указав ему, и разобрав крест, положихом его честно
на дровни и с миром о Христе Исусе отпустил хри-
стиянина в путь его. Он же, радуяся зело о получении
креста Христова, идяше к домови своему в путь свой.
О всех сих слава Христу, и Богородице, и святым Его!
9. О преподобнем Ефросине1, иже во Андомскую
пустыню забежа от никонияньския ереси и скончася
тамо о Христе Исусе.
Мне он, грешному, друг был любимой. Аз у него
в пустыне год жил во единой келии, и правило с ним
вместе говорили. Зело христолюбив человек был,
безмолвие вельми любил.
Некогда бо мне, грешному, в пустыни моей
Виданьской седящу бо ми в безмолвии, прииде ко
мне в пустыню странны старец, именем Варлам2.
И рече ми умиленным гласом и слезным сице: «Отче
Епифаний! Друг наш, и брат, и отец Ефросин святый
преставися и ныне дивныя чудеса творит благодатию
Духа Святаго. Аз у него болши году жил, укрывался
от никониянския ереси. Чюдной муж житием был.
Христа Бога зело любил и безмолвие». Сице рече ми
брат.
10. Аз же, грешный, от того времени начал тужи-
ти, и скорбети в сердцы моем, глаголя: «Како избуду
муки вечныя и получу царство небесное? Господи,
Господи! Владыко Вседержителю! Очисти мя от вся-
кия скверны плоти и духа, и буди ми правитель и
наставник, и вождь ко спасению моему! И спаси мя,
грешнаго раба Твоего, ими же веси судьбами». Тако
1 Строитель пустыни на Курженском оз. Ефросин явился Епифа-
нию в видении в 1663 или 1664 г.
2 Соловецкий инок, с которым не раз встречался и беседовал Епи-
фаний. Известен своим аскетизмом — он выкопал под своей кельей
ров, поставил там гроб и проводил в нем большую часть времени.
ж и Богородице, и святому аггелу-хранителю моему,
и преподобнаго Ефросина в помощь призывая, и всех
святых: да помолятся о мне ко Христу Исусу-свету,
еж бы ми избыти муки вечныя и улучити царство со
святыми Его. И в сем помысле много дней препрово-
дил, моляся всяко Богу: да избуду мук и обрящу рай
со святыми в будущем веце.
То таки и думаю, сидя, и ходя, и на одре моем
лежа, и правило говоря, молитвы, и каноны, и псал-
мы, и поклоны, и рукоделие делая. Молюся иног-
да умом, иногда языком: да избуду муки вечныя и
улучю царство вечное со святыми.
11. И некогда бо ми после канонов, и после мо-
литв, и поклонов нощных, мнит ми ся в полунощи,
возлегшу ми опочинути от трудов на одре моем и
сведохся абие в сон мал. И вижю в келейце моей сер-
дечными очима моима гроб, а во гробе лежит старец
Ефросин, друг мой любимой и сердечной, мертв. Аз
же зрю во гроб на Ефросина и дивлюся, помышляя в
себе: «Како обретеся в келии моей друг мой и гроб
его? А погребен он во Андомской пустыне, а ныне об-
ретеся в Виданьской пустыне у мене и в келии моей.
Что хощет быти се?» И зрю на него прилежно.
12. И нача преподобный Ефросин помалу-малу
оживати. И оживе, и воста от гроба. Аз же, греш-
ный, с великою радостию обьем его рукама мои-
ма, и начах лобызати, и целовати его с любовию
Христовою, и глаголати: «О свет мой и друг мой лю-
бимой Ефросинушко! Ведаю аз, что ты давно умер,
преставился на он свет, а ныне вижу тя, паки ожил
ты. Скажи мне, свет мой, Бога ради, как там царство
небесное, где святыя, и праведныя, и преподобныя и
вси святии водворяются, и царствуют, и живут как
на оном свете тамо? Да и грешникам како уготова-
на мука та горкая и лютая, огнь, и червь, и смола,
и всякая горесть и беда? Скажи мне, Христа ради,
Ефросинушко, по ряду вся. Боюся аз, грешный, муки
вечныя и беды тамошныя».
13. Преподобный ж Ефросин светлым лицем
и веселым зрением воззре на мя и рече ми тихим,
и любовным, и смиренный гласом сице: «Брате мой

137
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
40
Аз же, грешный, прославих о сем Христа-Бога.
И взем у християнина хлеб да четверик ржи, а денег
не взял. И препоясахся поясом моим, и взем топор в
руки и иную снасть, подобную кресту, и делал креста
два дни. И слова вырезал на кресте, и покрыл его, и
помощию Христовою вся построил о нем. И, по обы-
чаю моему, помоляся со християнином Христу и кре-
сту Христову. И росписав кровлю у креста. И иная вся
указав ему, и разобрав крест, положихом его честно
на дровни и с миром о Христе Исусе отпустил хри-
стиянина в путь его. Он же, радуяся зело о получении
креста Христова, идяше к домови своему в путь свой.
О всех сих слава Христу, и Богородице, и святым Его!
, иже во Андомскую
пустыню забежа от никонияньския ереси и скончася
Мне он, грешному, друг был любимой. Аз у него
в пустыне год жил во единой келии, и правило с ним
вместе говорили. Зело христолюбив человек был,
Некогда бо мне, грешному, в пустыни моей
Виданьской седящу бо ми в безмолвии, прииде ко
мне в пустыню странны старец, именем Варлам2.
И рече ми умиленным гласом и слезным сице: «Отче
Епифаний! Друг наш, и брат, и отец Ефросин святый
преставися и ныне дивныя чудеса творит благодатию
Духа Святаго. Аз у него болши году жил, укрывался
от никониянския ереси. Чюдной муж житием был.
Христа Бога зело любил и безмолвие». Сице рече ми
10. Аз же, грешный, от того времени начал тужи-
ти, и скорбети в сердцы моем, глаголя: «Како избуду
муки вечныя и получу царство небесное? Господи,
Господи! Владыко Вседержителю! Очисти мя от вся-
кия скверны плоти и духа, и буди ми правитель и
наставник, и вождь ко спасению моему! И спаси мя,
грешнаго раба Твоего, ими же веси судьбами». Тако
Строитель пустыни на Курженском оз. Ефросин явился Епифа-
Соловецкий инок, с которым не раз встречался и беседовал Епи-
фаний. Известен своим аскетизмом — он выкопал под своей кельей
ров, поставил там гроб и проводил в нем большую часть времени.
ж и Богородице, и святому аггелу-хранителю моему,
и преподобнаго Ефросина в помощь призывая, и всех
святых: да помолятся о мне ко Христу Исусу-свету,
еж бы ми избыти муки вечныя и улучити царство со
святыми Его. И в сем помысле много дней препрово-
дил, моляся всяко Богу: да избуду мук и обрящу рай
со святыми в будущем веце.
То таки и думаю, сидя, и ходя, и на одре моем
лежа, и правило говоря, молитвы, и каноны, и псал-
мы, и поклоны, и рукоделие делая. Молюся иног-
да умом, иногда языком: да избуду муки вечныя и
улучю царство вечное со святыми.
11. И некогда бо ми после канонов, и после мо-
литв, и поклонов нощных, мнит ми ся в полунощи,
возлегшу ми опочинути от трудов на одре моем и
сведохся абие в сон мал. И вижю в келейце моей сер-
дечными очима моима гроб, а во гробе лежит старец
Ефросин, друг мой любимой и сердечной, мертв. Аз
же зрю во гроб на Ефросина и дивлюся, помышляя в
себе: «Како обретеся в келии моей друг мой и гроб
его? А погребен он во Андомской пустыне, а ныне об-
ретеся в Виданьской пустыне у мене и в келии моей.
Что хощет быти се?» И зрю на него прилежно.
12. И нача преподобный Ефросин помалу-малу
оживати. И оживе, и воста от гроба. Аз же, греш-
ный, с великою радостию обьем его рукама мои-
ма, и начах лобызати, и целовати его с любовию
Христовою, и глаголати: «О свет мой и друг мой лю-
бимой Ефросинушко! Ведаю аз, что ты давно умер,
преставился на он свет, а ныне вижу тя, паки ожил
ты. Скажи мне, свет мой, Бога ради, как там царство
небесное, где святыя, и праведныя, и преподобныя и
вси святии водворяются, и царствуют, и живут как
на оном свете тамо? Да и грешникам како уготова-
на мука та горкая и лютая, огнь, и червь, и смола,
и всякая горесть и беда? Скажи мне, Христа ради,
Ефросинушко, по ряду вся. Боюся аз, грешный, муки
вечныя и беды тамошныя».
13. Преподобный ж Ефросин светлым лицем
и веселым зрением воззре на мя и рече ми тихим,
и любовным, и смиренный гласом сице: «Брате мой

138
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
и друже мой любимой Епифаний! Молися ты при-
лежно Пречистой Богородице, то всех бед избудеши
и получиши радость». И не вем, как святый из рук
моих изыде и невидим бысть.
Аз же, грешный, убудихся яко от сна, а сердце
мое наполнено великий радости, яко Бог показа ми
друга моего любимаго, и брата, и отца преподобнаго
старца Ефросина и учения святаго от уст его слыша-
ти сподобил мя, еже повеле ми молитися прилежно
Пречистой Богородице. О всех сих слава Христу-
Богу-свету, и Богородице, матери Его истинной, и
святому аггелу-хранителю моему, и преподобному
Ефросину, и всем святым во веки! Аминь.
Чюдо Пречистыя Богородицы.
14. Тамо же, в Виданьской пустыне, по выше речен-
ному по обычаю моему, после правила моего возлег на
одр мой опочинути. И скоро прискочиша беси т1 келии
моей2. И зашумели громко зело, и отвориша сенныя
двери, да и келейныя пылко зело отвориша. И вско-
чил ко мне в келию бес, яко злой и лютой разбойник, и
ухватил мене за горло, и нача давить. Аз же, грешный,
завопел к Богородице сице: «Богородица, Богородица,
помози ми!» Он же и исчез, и не вем, камо делся. Аз же
о сем прославих Христа-Бога и Богородицу, яко от-
гнаша от мене разбойника, злодея-дьявола.
15. А иное чюдо дивное и преславное Пречистыя
Богородицы сказа мне, грешному, преподобный
старец мой келейной, священноинок Мартирий,
укрепляя мене, дабы держался аз крепко канонна-
го святаго правила и кондаки, и икосы говорил3 бы
на всяк день Пречистой Богородице неизменно без
лености.
Рече бо ми сице: «Чадо! Есть писано во Отечнике4:
Бе во стране некоей монастырь некий. А в нем мниси5
живяху, зело христолюбивы, и Богородицу крепко
1=к.
2 Это видение относится, по-видимому, к 1659–1660 гг.
3 Кондак — краткая песнь во славу Спасителя, Богородицы или
святого; Икос — протяжная песнь в каноне после кондака.
4 Отечниками или Патериками на Руси называли сборники житий
«святых отцов».
5 = монахи.
и прилежно почитаху, и моляшеся ей всегда верно
и прилежно. И бе у них в том монастыре устав таков:
еж на заутрени в церкви Пречистой Богородице кон-
даки и икосы по вся дни говорят, а концы воспевают
вси стоящий во церкви, еж есть сице: „Аллилуйя” и
паки — „Радуйся, Невесто неневестная”
16. И некогда бо тоя обители игумен посла брата
на службу монастырскую
словение от отца и идяше на службу, благодаря Бога
и труждаяся тамо день до вечера. И прииде к мо-
настырю уж поздо, и врата монастырские заперты.
И рече в себе старец: „Что сотворю? Аще начну во
врата ударяти и стукати, то тем стуканием моим всю
братию соблажню и смущу, и вратарей, и стражей
тем оскорблю, и опечалую, и раздражу, и труд мой
тем погублю, еже днесь приобретох, и мзды лишуся
от Христа-Бога и Богородицы. Лучше ми братиею не
смутити и стражей не возбудити, но самому нужи-
ца, Бога ради, прияти”. И помоляся старец Христу и
Богородице, и, прижався ко ограде монастырской,
возлегши, благодаря Бога; тако и уснул.
17. И егда нача в монастыре к заутрени благове-
стити, старец же скоро воста и прижався ко огради-
це монастырской, моляшеся с верою сердечною, теп-
лою прилежно. Бе бо церковь близ ограды, и все ему
слышать, что поют в церкви. И егда начали говорити
кондаки и икосы, и концы воспевати „Аллилуйя” и
„Радуйся, Невесто неневестная”, а старец, вне мо-
настыря стоя за стеною тако же концы возглаша-
ет: „Аллилуйя”, „Радуйся. Невесто неневестная”.
И егда последний конец икоса возгласиша во церкви,
„Радуйся, Невесто неневестная”, и старец, за стеною
стоя, то ж рече: „Радуйся, Невесто неневе
И ста пред ним Пречистая Богородица, и рече ему:
„Радуйся и ты, старче, вото тебе златица”. Старец
же прием златицу от руки Пресвятыя Богородицы и
поклонися ей. Она же и не видима бысть. Он же воз-
зре на златицу, лежащую на руце его, и возрадовася
1 Припев, многократно повторяющийся в Акафисте Богородице.
2 Дальше Мартирий пересказывает Епифанию «Повесть о Вато-
педском монастыре» (греческий монастырь на горе Афон).

139
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
и друже мой любимой Епифаний! Молися ты при-
лежно Пречистой Богородице, то всех бед избудеши
и получиши радость». И не вем, как святый из рук
Аз же, грешный, убудихся яко от сна, а сердце
мое наполнено великий радости, яко Бог показа ми
друга моего любимаго, и брата, и отца преподобнаго
старца Ефросина и учения святаго от уст его слыша-
ти сподобил мя, еже повеле ми молитися прилежно
Пречистой Богородице. О всех сих слава Христу-
Богу-свету, и Богородице, матери Его истинной, и
святому аггелу-хранителю моему, и преподобному
14. Тамо же, в Виданьской пустыне, по выше речен-
ному по обычаю моему, после правила моего возлег на
келии
. И зашумели громко зело, и отвориша сенныя
двери, да и келейныя пылко зело отвориша. И вско-
чил ко мне в келию бес, яко злой и лютой разбойник, и
ухватил мене за горло, и нача давить. Аз же, грешный,
завопел к Богородице сице: «Богородица, Богородица,
помози ми!» Он же и исчез, и не вем, камо делся. Аз же
о сем прославих Христа-Бога и Богородицу, яко от-
15. А иное чюдо дивное и преславное Пречистыя
Богородицы сказа мне, грешному, преподобный
старец мой келейной, священноинок Мартирий,
укрепляя мене, дабы держался аз крепко канонна-
го святаго правила и кондаки, и икосы говорил3 бы
на всяк день Пречистой Богородице неизменно без
Рече бо ми сице: «Чадо! Есть писано во Отечнике4:
Бе во стране некоей монастырь некий. А в нем мниси5
живяху, зело христолюбивы, и Богородицу крепко
Кондак — краткая песнь во славу Спасителя, Богородицы или
Отечниками или Патериками на Руси называли сборники житий
и прилежно почитаху, и моляшеся ей всегда верно
и прилежно. И бе у них в том монастыре устав таков:
еж на заутрени в церкви Пречистой Богородице кон-
даки и икосы по вся дни говорят, а концы воспевают
вси стоящий во церкви, еж есть сице: „Аллилуйя” и
паки — „Радуйся, Невесто неневестная”1
.
16. И некогда бо тоя обители игумен посла брата
на службу монастырскую2. Старец же взем благо-
словение от отца и идяше на службу, благодаря Бога
и труждаяся тамо день до вечера. И прииде к мо-
настырю уж поздо, и врата монастырские заперты.
И рече в себе старец: „Что сотворю? Аще начну во
врата ударяти и стукати, то тем стуканием моим всю
братию соблажню и смущу, и вратарей, и стражей
тем оскорблю, и опечалую, и раздражу, и труд мой
тем погублю, еже днесь приобретох, и мзды лишуся
от Христа-Бога и Богородицы. Лучше ми братиею не
смутити и стражей не возбудити, но самому нужи-
ца, Бога ради, прияти”. И помоляся старец Христу и
Богородице, и, прижався ко ограде монастырской,
возлегши, благодаря Бога; тако и уснул.
17. И егда нача в монастыре к заутрени благове-
стити, старец же скоро воста и прижався ко огради-
це монастырской, моляшеся с верою сердечною, теп-
лою прилежно. Бе бо церковь близ ограды, и все ему
слышать, что поют в церкви. И егда начали говорити
кондаки и икосы, и концы воспевати „Аллилуйя” и
„Радуйся, Невесто неневестная”, а старец, вне мо-
настыря стоя за стеною тако же концы возглаша-
ет: „Аллилуйя”, „Радуйся. Невесто неневестная”.
И егда последний конец икоса возгласиша во церкви,
„Радуйся, Невесто неневестная”, и старец, за стеною
стоя, то ж рече: „Радуйся, Невесто неневестная”.
И ста пред ним Пречистая Богородица, и рече ему:
„Радуйся и ты, старче, вото тебе златица”. Старец
же прием златицу от руки Пресвятыя Богородицы и
поклонися ей. Она же и не видима бысть. Он же воз-
зре на златицу, лежащую на руце его, и возрадовася
1 Припев, многократно повторяющийся в Акафисте Богородице.
2 Дальше Мартирий пересказывает Епифанию «Повесть о Вато-
педском монастыре» (греческий монастырь на горе Афон).

140
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
зело, и удивися дивом великим: бе бо златица красна
зело, и, яко от огня, от нея светяшеся.
18. И скоро-скоро старец потече ко вратом мо-
настырьским, и возопи гласом великим: „Вратницы,
вратницы! Отверзите ми врата скоро! Богородица ми
златицу даде чюдную”. Они же отвориша ему врата.
Старец же бежа во церковь ко игумену и ко братии
всей, и ста посреди церкви, и рече велиим гласом:
„Отцы святии и братия! Зрите на благословение
чюдное Пречистыя Богородицы!”
И скоро вси отцы стекошася ко старцу. И узреша
ту чюдную и красную златицу, и дивяся много красо-
те ея, и прославиша вси Христа-Бога и Богородицу.
Старец же поведа им вся выше реченная. Отцы же
паки прославиша Бога и Богородицу. И разсужение
старцево и терпение его зело похвалиша. И повеле
игумен звонити во вся, и певше молебная Христу-
Богу и Богородице много. И ту красную златицу при-
цепиша ко образу местному Пресвятыя Богородицы
на славу Христу-Спасу, и на похвалу Богородице, и
на воспоминание дивнаго и преславнаго чюдеси ея
во веки веком. Аминь».
18. И паки рече ми преподобный старец, священ-
ноинок Мартирий: «Ну, чадо. Вото тебе сказано, пре-
славное чюдо Пречистыя Богородицы. И ты внимай
себе умом и кононов говорити не ленися! Исусов канон
говори на всяк день, а акафисто1 канон Богородице
пременяя2, по дню смотря, а кондаки и икос на всяк
день, да „Воду прошед”3
, да аггелу-хранителю канон,
да и иныя каноны, елико можеши вместити, вмести,
чадо. И Псалтырь також на всяк день пой. Трудися,
чадо, зде крепко, и верно, и твердо, да во оном веце
добро будет во веки, аминь. А говори, чадо, каноны,
и кондаки, и икосы, и псалмы, и всякое правило не-
спешно, чтобы глаголемое тобою и ум твой разумел и
славил бы Бога о сих. И сицевое правило и Богу при-
ятно, и любезно, и душам нашим спасительно.
1 То есть акафист — хвалебные песнопения, состоящие из 13 кон-
даков и 12 икосов.
2 То есть петь то акафист, то канон Богородице.
3 Ирмос, воспевающий чудесный исход евреев из Египта («Воду
прошед, яко по суху...).
А еже, чадо, у нас в Соловецком монастыре
по всем копиям предано всем братиям, умеющим
грамоте, каноны, и кондаки, и икосы Пречистой
Богородице говорити еще от святаго отца нашего
Зосимы-чюдотворца и по нем от игуменов, по обы-
чаю выше реченнаго оного монастыря, воспоминая
преславное чюдо Пресвятыя Богородицы: егда гово-
рят каноны, и кондаки, и икосы умеющии грамоте,
а не умеющии туто ж стоят с молитвою Иисусовою,
а концы вкупе вси возглашают сице: „Аллилуйя” и
паки „Радуйся, Невесто неневестная”. И тако, чадо,
у нас в Соловецком монастыре во всякой келии от
начала и до днесь держится».
Аз же, грешный, старцу поклонихся до земнаго
лица за поучение его святое. Ну, чадо мое люби-
мо Афонасие! Внимай себе умом крепко! Что мне,
грешному, старец приказал, то и аз ти приказываю и
Христе Исусе, тому слава во веки, аминь.
Ино чюдо Пречисты Богородицы.
19. Но не позазри, чадо мое, Бога ради, малоду-
шию моему. Писано есть: «Всяка плоть не похвалит-
ся пред Богом»
ня, взяли ис темниц и за святу веру Христову пред
всем народом пустоозерским отсекоша нам руки и
отрезаша языки
ми паки отведоша нас в старыя темницы, когождо во
свою.
Ох, ох! Горе, горе дней тех! Аз же, грешный, вни-
дох во свою темницу, и возгореся сердце мое во мне
и вся внутренняя моя огнем великим. Аз же падох
на землю и бысть весь в поту. И начал умирати и три
накона
не вышла. Так аз стал тужить, глаголя: «Что будет?
Смерти нету, а лутче сего времени ко исходу души
на што? Бог сподобил причаститися тела Христова и
крови и, кровь мою помощию Христовою пролил за
старую веру Его святую, и за люди Его, и за церкви
11Кор.1,29.
2 14 апреля 1670 г. в Пустозерске Епифаний (вместе с Лазарем и
Федором) был подвергнут второй «казни» — ему был отсечен язык
и четыре пальца правой руки.
3 = три раза.

141
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
зело, и удивися дивом великим: бе бо златица красна
18. И скоро-скоро старец потече ко вратом мо-
настырьским, и возопи гласом великим: „Вратницы,
вратницы! Отверзите ми врата скоро! Богородица ми
златицу даде чюдную”. Они же отвориша ему врата.
Старец же бежа во церковь ко игумену и ко братии
всей, и ста посреди церкви, и рече велиим гласом:
„Отцы святии и братия! Зрите на благословение
И скоро вси отцы стекошася ко старцу. И узреша
ту чюдную и красную златицу, и дивяся много красо-
те ея, и прославиша вси Христа-Бога и Богородицу.
Старец же поведа им вся выше реченная. Отцы же
паки прославиша Бога и Богородицу. И разсужение
старцево и терпение его зело похвалиша. И повеле
игумен звонити во вся, и певше молебная Христу-
Богу и Богородице много. И ту красную златицу при-
цепиша ко образу местному Пресвятыя Богородицы
на славу Христу-Спасу, и на похвалу Богородице, и
на воспоминание дивнаго и преславнаго чюдеси ея
18. И паки рече ми преподобный старец, священ-
ноинок Мартирий: «Ну, чадо. Вото тебе сказано, пре-
славное чюдо Пречистыя Богородицы. И ты внимай
себе умом и кононов говорити не ленися! Исусов канон
канон Богородице
, по дню смотря, а кондаки и икос на всяк
, да аггелу-хранителю канон,
да и иныя каноны, елико можеши вместити, вмести,
чадо. И Псалтырь також на всяк день пой. Трудися,
чадо, зде крепко, и верно, и твердо, да во оном веце
добро будет во веки, аминь. А говори, чадо, каноны,
и кондаки, и икосы, и псалмы, и всякое правило не-
спешно, чтобы глаголемое тобою и ум твой разумел и
славил бы Бога о сих. И сицевое правило и Богу при-
То есть акафист — хвалебные песнопения, состоящие из 13 кон-
Ирмос, воспевающий чудесный исход евреев из Египта («Воду
А еже, чадо, у нас в Соловецком монастыре
по всем копиям предано всем братиям, умеющим
грамоте, каноны, и кондаки, и икосы Пречистой
Богородице говорити еще от святаго отца нашего
Зосимы-чюдотворца и по нем от игуменов, по обы-
чаю выше реченнаго оного монастыря, воспоминая
преславное чюдо Пресвятыя Богородицы: егда гово-
рят каноны, и кондаки, и икосы умеющии грамоте,
а не умеющии туто ж стоят с молитвою Иисусовою,
а концы вкупе вси возглашают сице: „Аллилуйя” и
паки „Радуйся, Невесто неневестная”. И тако, чадо,
у нас в Соловецком монастыре во всякой келии от
начала и до днесь держится».
Аз же, грешный, старцу поклонихся до земнаго
лица за поучение его святое. Ну, чадо мое люби-
мо Афонасие! Внимай себе умом крепко! Что мне,
грешному, старец приказал, то и аз ти приказываю и
Христе Исусе, тому слава во веки, аминь.
Ино чюдо Пречисты Богородицы.
19. Но не позазри, чадо мое, Бога ради, малоду-
шию моему. Писано есть: «Всяка плоть не похвалит-
ся пред Богом»1. Егда нас новыя мучители, никония-
ня, взяли ис темниц и за святу веру Христову пред
всем народом пустоозерским отсекоша нам руки и
отрезаша языки2, и с теми горкими и лютыми рана-
ми паки отведоша нас в старыя темницы, когождо во
свою.
Ох, ох! Горе, горе дней тех! Аз же, грешный, вни-
дох во свою темницу, и возгореся сердце мое во мне
и вся внутренняя моя огнем великим. Аз же падох
на землю и бысть весь в поту. И начал умирати и три
накона3 умирал, да не умер; душа моя ис тела моего
не вышла. Так аз стал тужить, глаголя: «Что будет?
Смерти нету, а лутче сего времени ко исходу души
на што? Бог сподобил причаститися тела Христова и
крови и, кровь мою помощию Христовою пролил за
старую веру Его святую, и за люди Его, и за церкви
1 1Кор.1,29.
2 14 апреля 1670 г. в Пустозерске Епифаний (вместе с Лазарем и
Федором) был подвергнут второй «казни» — ему был отсечен язык
и четыре пальца правой руки.
3 = три раза.

142
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
Его святыя. Благодарю Тя, Господи, яко сподобил
мя еси пострадати за вся сия и кровь мою излияти!
Возьми же, свет мой истинной Христос, скоро душу
мою от тела моего! Не могу терпети болезней лютых
и горьких!» И вижу, что нету ми смерти.
20. И аз востав со земли и на лавку лег ниц, а руку
мою сеченую повесил на землю, помышляя в себе сице:
«Пускай кров-та выдет из мене вся, так я и умру».
И много крови вышло, и в темнице стало мокро. И стра-
жи сена на кровь наслали. И пять дней точил кровь ис
тела моего, дабы ми от того смерть пришла. А точа
кровь, вопел много ко Господу на высоту небесную,
глаголя: «Господи, Господи! Возьми душу мою от мене!
Не могу терпети болезней горких! Помилуй мене, бед-
наго и грешнаго раба Твоего, возьми душу мою от тела
моего!» И вижу, что не даст ми Бог смерти. И аз, греш-
ной, бил челом Симеону-десятнику, да отмоет ми от
руки засушины кровавыя. Он же отмыл от руки моея
запекшуюся кровь, и, во имя Христово моляся Богу,
помаза ми раны те серою елевою, нутреннею1, и обяза
ми болную мою руку платом, со слезами, и изыде ис
темницы плача, видя мя тоскующа горко.
Ох, ох! Горе, горе дней тех! Аз же, грешный, в тем-
нице един воляяся по земли на брюхе и на спине, и на
боках, и всяко превращаяся от великия болезни и от
горкия тоски, всяко вопел ко Господу: да возмет душу
мою. Такоже и Богородице, и всем святым моляхся:
да помолятся о мне ко Господу, дабы взял душу мою
от мене Господь. И много сего было моления и вопля.
21. Простите мя, грешнаго, отцы святии и бра-
тия! Согрешил аз, окаянный. От болезни великия и
от тоски горкия начах глаголати сице: «О горе тебе,
окаянне Епифане! Христос, Сын Божий, тебя, вопи-
юща и молящася, не слушает ни Богородица, ни свя-
тии Его вси. А ты, святый отец наш Илья, архимарит
соловецкой, был ты у меня в пустыне Виданьской,
явился мне и велел мне книги писать на обличение
царю и на обращение его ко истинней вере Христове,
святей, старой. И аз книги писал ко спасению ца-
1 То есть еловой смолой, широко применявшейся во времена Епи-
фания для лечебных целей.
реву и всего мира
царь утомил и умучил зело, и язвы наложил горкия,
и кровию мя обагрил, и в темницу повеле мя рину-
ти немилостиво. А Ты мне ныне в сицевой беде, и в
скорби, и в болезни лютой нимало не поможеши. Ох,
ох! Горе мне, бедному! Один погибаю. Не помогает
ми никто ныне: ни Христос, ни Богородица, ни свя-
тии Его вси!» И много тосковал, валяяся по земли.
22. И всполос на лавку, и лег на спине, а руку се-
ченую положил на сердце мое. И наиде на мя яко сон.
И слышу — Богородица руками своими больную
мою руку осязает, и преста рука моя болети. И от
сердца моего отиде тоска, и радость на мя наиде.
А Пречистая руками своими над моею рукою яко
играет, и, мнит ми ся, кабы Богородица к руке моей
и персты приложила; и велика радость наиде на мя
тогда. Аз же, грешный, хотех рукою моею удержати
руку Богородичну и не мог удержати, уйде бо.
Аз же, грешный, яко от сна убудихся. Лежу по-
старому на спине, а рука моя на сердцы моем лежит,
платом обязана по-старому. Аз же лежа помышляю:
«Что ее бысть надо мною?» И начах осязати ле-
вою моею рукою правую мою руку сеченую, ища у
ней перстов. Ано — перстов нету. А рука не болит.
А сердце радуется. Аз же, грешный, прославих о сем
Христа-Бога, света нашего, и Богородицу, Матерь
Его истинную. Сие чюдо было в седьмый день после
мучения
И помалу-малу рука моя исцеле от ран. И де-
лаю ныне всякое рукоделие по-прежнему помо-
щию Христовою и Пречистые Богородицы, в славу
Христу-Богу, аминь.
23. Да еще ти, чадо мое и брате мой любимый, за
любовь Христову побеседую о языках моих.
1 В автобиографической «Записке» Епифаний сообщает, что на-
писал «книжицу», содержащую «нужнейшая словеса о вере на ползу
прочитающим и послушающим» (Материалы для истории раскола за
первое время его существования, изданные Н.И. Субботиным. Т. VII.
М., 1885. С. 63). По крайней мере, один из списков этой «книжицы»
был адресован царю.
2 Вскоре после этого Епифаний был арестован и «вопрошен» на
Соборе (17 июля 1667 г.).
3 21 апреля 1670 г.

143
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
Его святыя. Благодарю Тя, Господи, яко сподобил
мя еси пострадати за вся сия и кровь мою излияти!
Возьми же, свет мой истинной Христос, скоро душу
мою от тела моего! Не могу терпети болезней лютых
20. И аз востав со земли и на лавку лег ниц, а руку
мою сеченую повесил на землю, помышляя в себе сице:
«Пускай кров-та выдет из мене вся, так я и умру».
И много крови вышло, и в темнице стало мокро. И стра-
жи сена на кровь наслали. И пять дней точил кровь ис
тела моего, дабы ми от того смерть пришла. А точа
кровь, вопел много ко Господу на высоту небесную,
глаголя: «Господи, Господи! Возьми душу мою от мене!
Не могу терпети болезней горких! Помилуй мене, бед-
наго и грешнаго раба Твоего, возьми душу мою от тела
моего!» И вижу, что не даст ми Бог смерти. И аз, греш-
ной, бил челом Симеону-десятнику, да отмоет ми от
руки засушины кровавыя. Он же отмыл от руки моея
запекшуюся кровь, и, во имя Христово моляся Богу,
, и обяза
ми болную мою руку платом, со слезами, и изыде ис
Ох, ох! Горе, горе дней тех! Аз же, грешный, в тем-
нице един воляяся по земли на брюхе и на спине, и на
боках, и всяко превращаяся от великия болезни и от
горкия тоски, всяко вопел ко Господу: да возмет душу
мою. Такоже и Богородице, и всем святым моляхся:
да помолятся о мне ко Господу, дабы взял душу мою
от мене Господь. И много сего было моления и вопля.
21. Простите мя, грешнаго, отцы святии и бра-
тия! Согрешил аз, окаянный. От болезни великия и
от тоски горкия начах глаголати сице: «О горе тебе,
окаянне Епифане! Христос, Сын Божий, тебя, вопи-
юща и молящася, не слушает ни Богородица, ни свя-
тии Его вси. А ты, святый отец наш Илья, архимарит
соловецкой, был ты у меня в пустыне Виданьской,
явился мне и велел мне книги писать на обличение
царю и на обращение его ко истинней вере Христове,
святей, старой. И аз книги писал ко спасению ца-
То есть еловой смолой, широко применявшейся во времена Епи-
реву и всего мира1. И снес их ко царю2. А ныне мя
царь утомил и умучил зело, и язвы наложил горкия,
и кровию мя обагрил, и в темницу повеле мя рину-
ти немилостиво. А Ты мне ныне в сицевой беде, и в
скорби, и в болезни лютой нимало не поможеши. Ох,
ох! Горе мне, бедному! Один погибаю. Не помогает
ми никто ныне: ни Христос, ни Богородица, ни свя-
тии Его вси!» И много тосковал, валяяся по земли.
22. И всполос на лавку, и лег на спине, а руку се-
ченую положил на сердце мое. И наиде на мя яко сон.
И слышу — Богородица руками своими больную
мою руку осязает, и преста рука моя болети. И от
сердца моего отиде тоска, и радость на мя наиде.
А Пречистая руками своими над моею рукою яко
играет, и, мнит ми ся, кабы Богородица к руке моей
и персты приложила; и велика радость наиде на мя
тогда. Аз же, грешный, хотех рукою моею удержати
руку Богородичну и не мог удержати, уйде бо.
Аз же, грешный, яко от сна убудихся. Лежу по-
старому на спине, а рука моя на сердцы моем лежит,
платом обязана по-старому. Аз же лежа помышляю:
«Что ее бысть надо мною?» И начах осязати ле-
вою моею рукою правую мою руку сеченую, ища у
ней перстов. Ано — перстов нету. А рука не болит.
А сердце радуется. Аз же, грешный, прославих о сем
Христа-Бога, света нашего, и Богородицу, Матерь
Его истинную. Сие чюдо было в седьмый день после
мучения3.
И помалу-малу рука моя исцеле от ран. И де-
лаю ныне всякое рукоделие по-прежнему помо-
щию Христовою и Пречистые Богородицы, в славу
Христу-Богу, аминь.
23. Да еще ти, чадо мое и брате мой любимый, за
любовь Христову побеседую о языках моих.
1 В автобиографической «Записке» Епифаний сообщает, что на-
писал «книжицу», содержащую «нужнейшая словеса о вере на ползу
прочитающим и послушающим» (Материалы для истории раскола за
первое время его существования, изданные Н.И. Субботиным. Т. VII.
М., 1885. С. 63). По крайней мере, один из списков этой «книжицы»
был адресован царю.
2 Вскоре после этого Епифаний был арестован и «вопрошен» на
Соборе (17 июля 1667 г.).
3 21 апреля 1670 г.

144
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
Егда мы были на Москве в Кремле-городе, на
Угрешьском подворье Никольском1, тогда много к
нам приходило людей от царя и от сонмища никони-
яньска2; звали нас и нудили много всяко в веру нико-
нияньску, и мы их не послушали. И тогда Аввакума-
протопопа и Никифора-протопопа3 ухватиша ско-
ро и сомчаша с Москвы в Братошино4, 30 верст от
Москвы. И последи их скоро прискочил к нам голова
стрелецкой со стрельцами Василей Бухвостов5, яко
злой и лютой разбойник. (Да воздаст ему Господь
по делом его!) И ухватили нас, священника Лазаря и
меня, под руки и помчали скоро-скоро и зело неми-
лостиво и безбожно. И примчали на Болото6. И по-
садя нас на плаху, и отрезаша нам языки7, и паки
ухватиша нас, яко зверие лютии, лютии, суровии, и
помчаша нас також скоро-скоро.
Мы же от болезней и от ран горких изнемогохом,
не можем бежати с ними. И они ухватили извощика,
и посадиша нас на телегу, и паки помчаша нас скоро;
и потом на ямския телеги посадиша нас, и свезоша
нас в Братошино. Тогда на пути из мене, грешнаго,
вмале души не вытрясли на телегах: бе бо тогда люта
зело и тяжка болезнь была. Ох, ох! Горе, горе дней
тех! И поставили нас в Братошине на дворы.
24. Тогда аз, грешный, внидох на печь от болезни
и от тоски горкия и печали великия, и возлег на печи,
и начах помышляти в себе сице: «Горе мне, бедному.
Как жить? Говорить стало нечем, языка нету. Кабы я
жил в монастыре или в пустыне, так бы у мене язык
был. Прости мя, Господи Исусе Христе, Сыне Божий,
1 Подворье Николаевского монастыря на Угреше, помещавшееся
на территории Московского Кремля.
2 То есть церковный Собор 1666–1667 гг.
3 Первая жертва никоновской реформы. Был арестован по доно-
су, осужден Собором и отправлен вместе с Епифанием, Аввакумом и
Лазарем в Пустозерское заточение. Умер там же в 1668 г.
4 Братовщина — село на полпути из Москвы в Троице-Сергиеву
лавру.
5 Бухвостов Василий Борисович — командир московского стре-
лецкого полка.
6 То есть Болотная площадь в Москве, напротив Кремля, по дру-
гую сторону Москвы-реки.
7 Первая «казнь» Епифания и его единомышленников состоялась
27 августа 1667 г.
согрешил пред Тобою, светом, и пред Богородицею,
и пред всеми святыми! Пошел к Москве ис пусты-
ни, хотел царя спасти, и царя не спас, а себя вредил:
языка не стало, и нужнаго молвить нечем. Горе! Как
до конца доживать?»
И воздохнул ко Господу из глубины сердца мо-
его. И востав, сошел с печи, и сел на лавке, и печа-
луюся о языке моем. О скораго услышания света
нашего, Христа-Бога! Поползе бо ми тогда язык ис
корения и доиде до зубов моих. Аз же возрадовахся
о сем зело и начах глаголати языком моим ясно, сла-
вя Бога. Тогда Аввакум-протопоп, то чюдо услышав,
скоро ко мне прибежа, плача и радуяся. И воспели
мы с ним вкупе «Достойно есть»
и все по ряду до конца, по обычаю.
25. И по трех днех
Пустоозерье, всех четверых вкупе. И в Пустоозерье
посадиша нас в темницах. И по двух годех приехал
к нам от новых мучителей никониян, полуголова
Иван Ялагин, со стрельцами и по три дни нудил нас
всяко отврещися святыя веры Христовы старой и
приступити к новой вере, никониянской. И мы его не
послушали. И он велел по наказу нам языки резати
паки и руки сечь.
И посреди всего народа пустоозерскаго постави-
ша нас. И Лазарю-священнику ис корения язык от-
резаша и руку по запястие отсекоша. Потом присту-
пиша ко мне, грешному, палачь с ножем и с клещами,
хощет гортань мою отворяти и язык мой резати.
26. Аз же, грешный, тогда воздохнул из глуби-
ны сердца моего, умиленно зря на небо, рекох сице:
«Господи, помози ми!» О дивнаго и скораго услуша-
ния света нашего, Христа-Бога! Наиде бо на мя тогда
яко сон: и не слыхал, как палачь язык мой вырезал,
1 Молитва в честь Богородицы: «Достойно есть яко воистину бла-
жити Тя, Богородицу...».
2 «Слава» и «ныне» — скорее всего, начальные слова повседнев-
ной молитвы, славящей Господа и взывающей о заступничестве: «Сла-
ва Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно, и во веки веков,
аминь».3 30 августа 1667 г.
4 = помощник головы, подполковник.

145
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
Егда мы были на Москве в Кремле-городе, на
, тогда много к
нам приходило людей от царя и от сонмища никони-
; звали нас и нудили много всяко в веру нико-
нияньску, и мы их не послушали. И тогда Аввакума-
ухватиша ско-
, 30 верст от
Москвы. И последи их скоро прискочил к нам голова
стрелецкой со стрельцами Василей Бухвостов5, яко
злой и лютой разбойник. (Да воздаст ему Господь
по делом его!) И ухватили нас, священника Лазаря и
меня, под руки и помчали скоро-скоро и зело неми-
.Ипо-
,ипаки
ухватиша нас, яко зверие лютии, лютии, суровии, и
Мы же от болезней и от ран горких изнемогохом,
не можем бежати с ними. И они ухватили извощика,
и посадиша нас на телегу, и паки помчаша нас скоро;
и потом на ямския телеги посадиша нас, и свезоша
нас в Братошино. Тогда на пути из мене, грешнаго,
вмале души не вытрясли на телегах: бе бо тогда люта
зело и тяжка болезнь была. Ох, ох! Горе, горе дней
24. Тогда аз, грешный, внидох на печь от болезни
и от тоски горкия и печали великия, и возлег на печи,
и начах помышляти в себе сице: «Горе мне, бедному.
Как жить? Говорить стало нечем, языка нету. Кабы я
жил в монастыре или в пустыне, так бы у мене язык
был. Прости мя, Господи Исусе Христе, Сыне Божий,
Подворье Николаевского монастыря на Угреше, помещавшееся
Первая жертва никоновской реформы. Был арестован по доно-
су, осужден Собором и отправлен вместе с Епифанием, Аввакумом и
Братовщина — село на полпути из Москвы в Троице-Сергиеву
Бухвостов Василий Борисович — командир московского стре-
То есть Болотная площадь в Москве, напротив Кремля, по дру-
Первая «казнь» Епифания и его единомышленников состоялась
согрешил пред Тобою, светом, и пред Богородицею,
и пред всеми святыми! Пошел к Москве ис пусты-
ни, хотел царя спасти, и царя не спас, а себя вредил:
языка не стало, и нужнаго молвить нечем. Горе! Как
до конца доживать?»
И воздохнул ко Господу из глубины сердца мо-
его. И востав, сошел с печи, и сел на лавке, и печа-
луюся о языке моем. О скораго услышания света
нашего, Христа-Бога! Поползе бо ми тогда язык ис
корения и доиде до зубов моих. Аз же возрадовахся
о сем зело и начах глаголати языком моим ясно, сла-
вя Бога. Тогда Аввакум-протопоп, то чюдо услышав,
скоро ко мне прибежа, плача и радуяся. И воспели
мы с ним вкупе «Достойно есть»1 и «Слава и ныне»2,
и все по ряду до конца, по обычаю.
25. И по трех днех3 повезоша нас в заточение в
Пустоозерье, всех четверых вкупе. И в Пустоозерье
посадиша нас в темницах. И по двух годех приехал
к нам от новых мучителей никониян, полуголова4
Иван Ялагин, со стрельцами и по три дни нудил нас
всяко отврещися святыя веры Христовы старой и
приступити к новой вере, никониянской. И мы его не
послушали. И он велел по наказу нам языки резати
паки и руки сечь.
И посреди всего народа пустоозерскаго постави-
ша нас. И Лазарю-священнику ис корения язык от-
резаша и руку по запястие отсекоша. Потом присту-
пиша ко мне, грешному, палачь с ножем и с клещами,
хощет гортань мою отворяти и язык мой резати.
26. Аз же, грешный, тогда воздохнул из глуби-
ны сердца моего, умиленно зря на небо, рекох сице:
«Господи, помози ми!» О дивнаго и скораго услуша-
ния света нашего, Христа-Бога! Наиде бо на мя тогда
яко сон: и не слыхал, как палачь язык мой вырезал,
1 Молитва в честь Богородицы: «Достойно есть яко воистину бла-
жити Тя, Богородицу...».
2 «Слава» и «ныне» — скорее всего, начальные слова повседнев-
ной молитвы, славящей Господа и взывающей о заступничестве: «Сла-
ва Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно, и во веки веков,
аминь».
3 30 августа 1667 г.
4 = помощник головы, подполковник.

146
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
только вмале-вмале ощутив, яко во сне, что палачь
ми отрезал язык. (А на Москве, как первой язык мой
палачь отрезал, тогда яко лютая змия укусила, и всю
утробу мою защемило, и до Вологды тогда у мене от
тоя болезни кровь шла задним проходом.)
И потом положиша руку мою правую на плаху
и отсекоша четыре перста. Аз же взем персты мои и
положил в зепь1.
И отведоша нас по темницам, Аз же, грешный,
внидох тогда во свою темницу, и трою2 умирал, в
пять дней кровь из руки моея точил, смерти просил
у Христа-Бога. И не даде ми ся смерть, но пришед ко
мне в темницу свет-Богородица и отъяша болезнь от
руки моея. (О сем писано пространно напреди.)
27. И по отъятии болезни от руки моея почал аз
правило мое говорить, псалмы и молитвы умом.
А где язык был во рте, туто стало быти слин мно-
го. Егда спать лягу, и что под головою лежит, то все
умочит слинами, текущими из гортани, И ясти нуж-
но было тогда, понеже яди во рте превращати не-
чем тогда было. И егда принесут мне щей, и рыбы,
и хлеба, и я в одно место сомну все, да тако вдруг и
глотаю.
А егда стану псалом говорить: «Помилуй мя,
Боже, повелицей милости Твоей», — и егда дой-
дет до сего места: «Возрадуется язык мой правде
Твоей»3, тогда аз, — многогрешный, воздохну из
глубины сердца моего, и слезишка иногда из глази-
шек появятся; и с теми слезами погляжу умиленно
на крест и на образ Христов, и реку сице ко Господу:
«Господи! Кому во мне возрадоватися? У мене и язы-
ка нету. Чем возрадуюся?» И паки: «Господи, устне
мои отверзеши и уста моя возвестят хвалу Твою»4.
«Что ми, Господи, бедному, и уста моя отверзать?
Чем мне Тебе, свету, и хвалу воздати, а у мене во ус-
тах и языка нету?!»
1 Зепь = пазуха, карман. Как и другие идейные староверы, под-
вергавшиеся «отсечению перстов», Епифаний хотел сохранить их в
качестве подтверждения правоты двуперстного крещения.
2 = трижды.
3 Пс.50,3,16.
4 Пс. 50, 17, 18.
И паки возведу очи мои на образ Христов, и
воздохну, и реку с печалию: «Господи, что се бысть
надо мною, бедным!» А Псалтырь говоря, дойду до
сего места: «Предзрех Господ а предо мною выну,
яко одесную мене есть, да ся не подвижу, сего ради
возвеселися сердце мое и возрадовася язык мой»
аз же тогда умиленно возведу очи мои ко Господу,
зря на крест и образ его, и реку: «Господи, свет мой!
Куды язык мой Ты дел? Ныне сердце мое не веселит-
ся, но плачет, и язык мой не радуется, и нету его во
устах моих». И паки: «Вопроси отца твоего, и воз-
вестят тебе старца твоя и рекут ти
мне, бедному, вопросити, а у мене и языка нету?»
И иная, подобная сему, обретающе во псалмех.
И аз умиленно погляжу на образ Христов, и воз-
дохну, и реку: «Господи! Дай ми язык, бедному, на
славу Тебе, свету, а мне, грешному, на спасение».
И сего у мене было дела больше дву недель
моляхся Христу-Богу и Богородице, и всем святым,
да даст ми Господь язык.
28. И некогда бо ми возлегшу на одре моем опо-
чинути, и вижу себя на некоем поле велике и свет-
ле зело, ему же конца несть. И дивлюся красоте и
величеству поля того, и вижу: о левую страну мене
на воздухе
пустоозерской — мало повыше мене; московской
не само красен, но бледноват, а пустоозерской зело
краснешенек.
Аз же, грешный, простер руку мою левую, и взем
рукою моею со воздуха пустоозерской мой красной
язык, и положил его на правую мою руку, и зрю на
него прилежно. Он же на руке моей ворошится жи-
вешенек. Аз же, дивяся много красоте его и живости
его, и начах его обеими руками моими превращати,
чюдяся ему. Исправя его в руках моих — резаным
местом к резаному ж месту, к корению язычному,
идеже прежде бе, и положил его руками моими во
1 Пс.15,8,9.
2 Втор. 32, 7.
3 В начале мая 1670 г.
4 Воздух — в православной литургике — покрывало на дискос и
чашу, церковный плат.

147
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
только вмале-вмале ощутив, яко во сне, что палачь
ми отрезал язык. (А на Москве, как первой язык мой
палачь отрезал, тогда яко лютая змия укусила, и всю
утробу мою защемило, и до Вологды тогда у мене от
И потом положиша руку мою правую на плаху
и отсекоша четыре перста. Аз же взем персты мои и
И отведоша нас по темницам, Аз же, грешный,
умирал, в
пять дней кровь из руки моея точил, смерти просил
у Христа-Бога. И не даде ми ся смерть, но пришед ко
мне в темницу свет-Богородица и отъяша болезнь от
руки моея. (О сем писано пространно напреди.)
27. И по отъятии болезни от руки моея почал аз
правило мое говорить, псалмы и молитвы умом.
А где язык был во рте, туто стало быти слин мно-
го. Егда спать лягу, и что под головою лежит, то все
умочит слинами, текущими из гортани, И ясти нуж-
но было тогда, понеже яди во рте превращати не-
чем тогда было. И егда принесут мне щей, и рыбы,
и хлеба, и я в одно место сомну все, да тако вдруг и
А егда стану псалом говорить: «Помилуй мя,
Боже, повелицей милости Твоей», — и егда дой-
дет до сего места: «Возрадуется язык мой правде
, тогда аз, — многогрешный, воздохну из
глубины сердца моего, и слезишка иногда из глази-
шек появятся; и с теми слезами погляжу умиленно
на крест и на образ Христов, и реку сице ко Господу:
«Господи! Кому во мне возрадоватися? У мене и язы-
ка нету. Чем возрадуюся?» И паки: «Господи, устне
мои отверзеши и уста моя возвестят хвалу Твою»4.
«Что ми, Господи, бедному, и уста моя отверзать?
Чем мне Тебе, свету, и хвалу воздати, а у мене во ус-
Зепь = пазуха, карман. Как и другие идейные староверы, под-
вергавшиеся «отсечению перстов», Епифаний хотел сохранить их в
И паки возведу очи мои на образ Христов, и
воздохну, и реку с печалию: «Господи, что се бысть
надо мною, бедным!» А Псалтырь говоря, дойду до
сего места: «Предзрех Господ а предо мною выну,
яко одесную мене есть, да ся не подвижу, сего ради
возвеселися сердце мое и возрадовася язык мой»1, —
аз же тогда умиленно возведу очи мои ко Господу,
зря на крест и образ его, и реку: «Господи, свет мой!
Куды язык мой Ты дел? Ныне сердце мое не веселит-
ся, но плачет, и язык мой не радуется, и нету его во
устах моих». И паки: «Вопроси отца твоего, и воз-
вестят тебе старца твоя и рекут ти2. Господи, чем
мне, бедному, вопросити, а у мене и языка нету?»
И иная, подобная сему, обретающе во псалмех.
И аз умиленно погляжу на образ Христов, и воз-
дохну, и реку: «Господи! Дай ми язык, бедному, на
славу Тебе, свету, а мне, грешному, на спасение».
И сего у мене было дела больше дву недель3; всяко
моляхся Христу-Богу и Богородице, и всем святым,
да даст ми Господь язык.
28. И некогда бо ми возлегшу на одре моем опо-
чинути, и вижу себя на некоем поле велике и свет-
ле зело, ему же конца несть. И дивлюся красоте и
величеству поля того, и вижу: о левую страну мене
на воздухе4 лежат два мои языка — московской и
пустоозерской — мало повыше мене; московской
не само красен, но бледноват, а пустоозерской зело
краснешенек.
Аз же, грешный, простер руку мою левую, и взем
рукою моею со воздуха пустоозерской мой красной
язык, и положил его на правую мою руку, и зрю на
него прилежно. Он же на руке моей ворошится жи-
вешенек. Аз же, дивяся много красоте его и живости
его, и начах его обеими руками моими превращати,
чюдяся ему. Исправя его в руках моих — резаным
местом к резаному ж месту, к корению язычному,
идеже прежде бе, и положил его руками моими во
1 Пс.15,8,9.
2 Втор. 32, 7.
3 В начале мая 1670 г.
4 Воздух — в православной литургике — покрывало на дискос и
чашу, церковный плат.

148
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
40
уста мои; он же и прилну к корению, идеже преже
был от рожения матерня. Аз же возрадовахся и воз-
бнух яко от сна, и дивлюся сему видению, глаголя в
себе: «Господи! Что се хощет быти?»
29. И от того времени скоро помалу-малу доиде
язык мой до зубов моих и бысть полон и велик, якож
от рожения матере моея, и в монастыре, и в пустыне
бе. И слин нелепых и непотребных не стало во устах
моих. И потребен ми бе стал язык на всякую службу:
к ядению, и к молитве, и ко псалмом, и ко всякому
чтению святых книг. Есть язык мой, Богом данный
ми новой, короче старово, ино толще старово и шире
во все страны, и по смете есть со старой.
И о сем ныне веселюся, о Господе, сердцем моим
и душею моею. И языком новым моим радуюся со
Давидом-пророком, и молюся, и славлю, и вели-
чаю, и пою, и хвалю, и хвалу воздаю Христу Исусу,
Спасителю моему, свету, давшему ми новой язык,
елико Он ми, свет Бог — Спаситель мой, помощи ми
подавает и научает мя на славу и хвалу Ему, Господу-
Богу нашему, а мне, бедному и грешному, — на спа-
сение. И паки — со Давидом святым вкупе реку:
«Благословен Господь-Бог Израилев, творя и чюде-
са един1, тому слава во веки веком, аминь».
Воистину, чадо мое и брате мой любимый
Афанасий! Утешает нас, бедных, гонимых рабов сво-
их, в нужах, и в напастех, и в бедах, и в печалех, и
в болезнех наших всяких Христос, Сын Божий. Яко
отец чадолюбивой — чад своих, тако и Бог утешает
молящихся Ему, свету, с верою теплою; не оставляет
их во всяком горе, утешает всяко.
30. Некогда бо ми, грешному, в темнице сей, яко
во гробе, седящу прииде на мя печаль велика и воз-
мутиша всю внутреннюю мою, и начах глаголати в
себе сице: «Что се творится надо мною, бедным?
Монастырь оставил, в пустыне не жил, а колико ми в
пустыне Христос и Богородица чюдных показа бого-
знамений! И то мя не удержа тамо, пошел к Москве:
хотел царя отвратити от погибели его, злые ереси
никониянския хотел от него отлучить и спасти его.
1 Пс. 71, 18.
А ныне царь пуще и старово погибает, християн зле
всяко мучит за истинную святую старую Христову
веру. А я ныне в темнице, яко во гробе, сижу, жив,
землею погребен; всякую нужу терплю темничную,
дым горкой глотаю, глаза дымом, и копотию, и вся-
кою грязию выело. Одна темница — то и церковь,
то и трапеза, то и заход. А клопы жива хотят сьесть
и черьвям не хотят оставить. А не ведаю, ест ли то
на ползу и спасение бедной и грешной души моей и
приятно ли то и угодно ли то Богу, свету нашему,
сия вся моя страдания. Аще бы ведал, что есть на
пользу и на спасение бедной и грешной души моей
и Христу-Богу приятна моя бедная страдания, то бы
с радостию терпел вся сия, о Христе Исусе».
31. И возгореся сердце мое и вся внутренняя моя.
Аз же, грешный, воздех руце мои на высоту небес-
ную и завопел ко Господу Богу: «О Господи Исусе
Христе, Сыне Божий, сотворивый небо и землю,
солнце и месяц, и звезды, и всю тварь видимую и
невидимую! Услыши мя, грешнаго раба Твоего, во-
пиющаго Ти! Яви ми, ими же веси судбами, годно
ли Ти, свету, течение мое сие и потребен ли Ти сей
путь мой, и есть ли на спасение ми, бедному и греш-
ному рабу Твоему, вся сия страдания моя бедная?»
И иная, подобная сим. И ударихся три накона о
землю. И много после сего поклонов было: и со сле-
зишками, и Богородице, и всем святым моляхся, да
явит ми Господь, годно ли ему, свету, страдание мое
бедное сие и ест ли на спасение души моей грешной.
(Сие было 179 году в великий пост, тогда хлеба не ел
две недели три дни!
32. И уже изнемог от поста и от труда поклонна-
го и молитвеннаго, и возлег на земли, на рогозине, на
ней же поклоны творях. И скоро наиде на мя сон мал.
И вижу сердечныма очима моима: темничное оконце
мое на все страны широко стало и свет велик ко мне в
темницу сияет. Аз же зрю прилежно на той великий
свет. И нача той свет огустевати, и сотворися ис того
света воздушнаго лице, яко человеческое; очи, и нос,
1 В 1671 г. Великий пост продолжался с 14 марта по 22 апреля.

149
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
уста мои; он же и прилну к корению, идеже преже
был от рожения матерня. Аз же возрадовахся и воз-
бнух яко от сна, и дивлюся сему видению, глаголя в
29. И от того времени скоро помалу-малу доиде
язык мой до зубов моих и бысть полон и велик, якож
от рожения матере моея, и в монастыре, и в пустыне
бе. И слин нелепых и непотребных не стало во устах
моих. И потребен ми бе стал язык на всякую службу:
к ядению, и к молитве, и ко псалмом, и ко всякому
чтению святых книг. Есть язык мой, Богом данный
ми новой, короче старово, ино толще старово и шире
И о сем ныне веселюся, о Господе, сердцем моим
и душею моею. И языком новым моим радуюся со
Давидом-пророком, и молюся, и славлю, и вели-
чаю, и пою, и хвалю, и хвалу воздаю Христу Исусу,
Спасителю моему, свету, давшему ми новой язык,
елико Он ми, свет Бог — Спаситель мой, помощи ми
подавает и научает мя на славу и хвалу Ему, Господу-
Богу нашему, а мне, бедному и грешному, — на спа-
сение. И паки — со Давидом святым вкупе реку:
«Благословен Господь-Бог Израилев, творя и чюде-
Воистину, чадо мое и брате мой любимый
Афанасий! Утешает нас, бедных, гонимых рабов сво-
их, в нужах, и в напастех, и в бедах, и в печалех, и
в болезнех наших всяких Христос, Сын Божий. Яко
отец чадолюбивой — чад своих, тако и Бог утешает
молящихся Ему, свету, с верою теплою; не оставляет
30. Некогда бо ми, грешному, в темнице сей, яко
во гробе, седящу прииде на мя печаль велика и воз-
мутиша всю внутреннюю мою, и начах глаголати в
себе сице: «Что се творится надо мною, бедным?
Монастырь оставил, в пустыне не жил, а колико ми в
пустыне Христос и Богородица чюдных показа бого-
знамений! И то мя не удержа тамо, пошел к Москве:
хотел царя отвратити от погибели его, злые ереси
никониянския хотел от него отлучить и спасти его.
А ныне царь пуще и старово погибает, християн зле
всяко мучит за истинную святую старую Христову
веру. А я ныне в темнице, яко во гробе, сижу, жив,
землею погребен; всякую нужу терплю темничную,
дым горкой глотаю, глаза дымом, и копотию, и вся-
кою грязию выело. Одна темница — то и церковь,
то и трапеза, то и заход. А клопы жива хотят сьесть
и черьвям не хотят оставить. А не ведаю, ест ли то
на ползу и спасение бедной и грешной души моей и
приятно ли то и угодно ли то Богу, свету нашему,
сия вся моя страдания. Аще бы ведал, что есть на
пользу и на спасение бедной и грешной души моей
и Христу-Богу приятна моя бедная страдания, то бы
с радостию терпел вся сия, о Христе Исусе».
31. И возгореся сердце мое и вся внутренняя моя.
Аз же, грешный, воздех руце мои на высоту небес-
ную и завопел ко Господу Богу: «О Господи Исусе
Христе, Сыне Божий, сотворивый небо и землю,
солнце и месяц, и звезды, и всю тварь видимую и
невидимую! Услыши мя, грешнаго раба Твоего, во-
пиющаго Ти! Яви ми, ими же веси судбами, годно
ли Ти, свету, течение мое сие и потребен ли Ти сей
путь мой, и есть ли на спасение ми, бедному и греш-
ному рабу Твоему, вся сия страдания моя бедная?»
И иная, подобная сим. И ударихся три накона о
землю. И много после сего поклонов было: и со сле-
зишками, и Богородице, и всем святым моляхся, да
явит ми Господь, годно ли ему, свету, страдание мое
бедное сие и ест ли на спасение души моей грешной.
(Сие было 179 году в великий пост, тогда хлеба не ел
две недели три дни!1)
32. И уже изнемог от поста и от труда поклонна-
го и молитвеннаго, и возлег на земли, на рогозине, на
ней же поклоны творях. И скоро наиде на мя сон мал.
И вижу сердечныма очима моима: темничное оконце
мое на все страны широко стало и свет велик ко мне в
темницу сияет. Аз же зрю прилежно на той великий
свет. И нача той свет огустевати, и сотворися ис того
света воздушнаго лице, яко человеческое; очи, и нос,
1 В 1671 г. Великий пост продолжался с 14 марта по 22 апреля.

150
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
и брада, подобно образу нерукотворенному Спасову1.
И рече ми той образ сице: «Твой сей путь, не скорби».
И паки той образ разлияся в свет и невидим бысть.
Аз же отворил очи мои телесный и поглядел на
оконце мое темничное. А оконце по-старому, якоже
и преже, бысть. Аз же рекох: «Слава Тебе, Господи!
По множеству болезней моих в сердцы моем утеше-
ния Твоя возвеселиша душу мою»2. И той образ гла-
сом своим отгнал от мене тму малодушия.
От того времени стал терпети с радостию всякую
нужу темничную, благодаря Бога, чая и ожидая буду-
щия, грядущия радости, обещанныя Богом терпящим
его ради всяку скорбь и болезнь в веце сем. О всех сих
слава Христу-Богу, свету нашему, во веки веком. Аминь.
33. Да простите мя, господия моя! Егда темнич-
ное то сидение в нечесом оскорьбит мя, и досадит,
и опечалит горко, и аз, окаянный, не мога тоя скор-
би терпети, стану о монастыре и о пустыне прилеж-
но тужити, а себя укоряти сице: «Ну, окаянной! На
обещании в Соловецком монастыре в попы ставили,
и ты не стал, и в монастыре не жил, и пустыню оста-
вил; терпи же ныне, окаянной, всякую беду, и го-
ресть, и досаду темничную». И иная подобная сим
изреку, укаряя себя и темничное сидение уничижая.
И последи сего ми не проходит так: попущением
Божиим беси ми ругаются и досажают тогда. И вы
мя, господия и братия моя, во всяком малодушии, в
слове, и в деле, и в помышлении простите, и благо-
словите, и молитеся о мне, грешнем, Христу-Богу, и
Богородице, и святым Его. Аминь.
Чюдо о глазах моих креста ради Христова.
34. Егда послали к нам никонияня, новыя мучи-
тели, с Москвы в Пустоозерье полуголову Ивана
Ялагина со стрельцами, он же, приехав к нам, и взяв
нас ис темниц, и поставил нас пред собою, и наказ
стал прочитати. Тамо у них писано величество ца-
рево3 и последи писано у них сице: «Веруете ли вы в
Символе веры в Духа Святаго не истиннаго? И тре-
1 По преданию — образ, запечатлевшийся на полотенце, которым
однажды утерся Христос.
2 Пс. 93, 19.
3 То есть царский титул.
мя персты креститися хощете ли по нынешнему из-
волу цареву? Аще приимете сии две тайны, и царь
вас вельми пожалует». И мы отвещали ему противу
наказу сице: «Мы веруем и в Духа Святаго Господа
истиннаго и животворящаго, а тремя персты крести-
тися не хотим: нечестиво то».
35. И по три дни нудили нас всяко сии две от-
ступныя вещи приняти, и мы их не послушали. И они
нам за то по наказу отрезаша языки и руки отсеко-
ша: Лазарю-священнику — по запястие, Феодору-
дьякону — поперег долони, мне, бедному, — четыре
перста (осмь костей). И по сем отведоша нас, бед-
ных, в старыя темницы. Ох, ох! Увы, увы, дней тех!
И обрубиша около темниц наших струбы, и осыпаша
в темницах землею, и тако погребоша нас живых в
землю з горкими и лютыми язвами. И оставиша нам
по единому оконцу, куды нужная пища приимати и
дровишек приняти. И от того времени, господия моя,
стало у мене быти в темнице нужно, и чадно, и пыль-
но, и горко от дыма, и многажды умирал от дыма.
36. И от всех сих темничных озлоблениих, и от
пепелу, и от всякия грязи, и нужи темничьныя, по-
малу-малу начаша у мене глаза худо глядети; и гною
стало много во очех моих; и я гной содирал с них ру-
ками моими. И уже зело изнемогоша очи мои, и не
видел по книге говорить, и я, грешной, о сем опеча-
лился зело, и уныл, и тужил не мало времени.
И некогда бо ми возлегшу на одре моем, и ре-
кох себе: «Ну, окаянне Епифане! Ел ты много, пил
ты много, спал ты много, а о правиле келейном не
радел, ленился и не плакал пред Богом из воли
своея. Се ныне — плачи и неволею слепоты своея:
ныне пришло тебе время Феофила-старца, он пла-
кал 30 лет над корчагою
Печерском
зою в монастыре, а тебе, окаянному, и дров в печь
положить, слепому, нелзе». И инаго подобно сему
рекох себе из глубины сердечныя со слезишками.
1 = большой горшок (глиняный или чугунный).
2 В Киево-Печерском Патерике рассказывается о Феофиле, ко-
торый собирал слезы во время молитвы в специальный сосуд.

151
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
и брада, подобно образу нерукотворенному Спасову1.
И рече ми той образ сице: «Твой сей путь, не скорби».
И паки той образ разлияся в свет и невидим бысть.
Аз же отворил очи мои телесный и поглядел на
оконце мое темничное. А оконце по-старому, якоже
и преже, бысть. Аз же рекох: «Слава Тебе, Господи!
По множеству болезней моих в сердцы моем утеше-
. И той образ гла-
От того времени стал терпети с радостию всякую
нужу темничную, благодаря Бога, чая и ожидая буду-
щия, грядущия радости, обещанныя Богом терпящим
его ради всяку скорбь и болезнь в веце сем. О всех сих
слава Христу-Богу, свету нашему, во веки веком. Аминь.
33. Да простите мя, господия моя! Егда темнич-
ное то сидение в нечесом оскорьбит мя, и досадит,
и опечалит горко, и аз, окаянный, не мога тоя скор-
би терпети, стану о монастыре и о пустыне прилеж-
но тужити, а себя укоряти сице: «Ну, окаянной! На
обещании в Соловецком монастыре в попы ставили,
и ты не стал, и в монастыре не жил, и пустыню оста-
вил; терпи же ныне, окаянной, всякую беду, и го-
ресть, и досаду темничную». И иная подобная сим
изреку, укаряя себя и темничное сидение уничижая.
И последи сего ми не проходит так: попущением
Божиим беси ми ругаются и досажают тогда. И вы
мя, господия и братия моя, во всяком малодушии, в
слове, и в деле, и в помышлении простите, и благо-
словите, и молитеся о мне, грешнем, Христу-Богу, и
Чюдо о глазах моих креста ради Христова.
34. Егда послали к нам никонияня, новыя мучи-
тели, с Москвы в Пустоозерье полуголову Ивана
Ялагина со стрельцами, он же, приехав к нам, и взяв
нас ис темниц, и поставил нас пред собою, и наказ
стал прочитати. Тамо у них писано величество ца-
и последи писано у них сице: «Веруете ли вы в
Символе веры в Духа Святаго не истиннаго? И тре-
По преданию — образ, запечатлевшийся на полотенце, которым
мя персты креститися хощете ли по нынешнему из-
волу цареву? Аще приимете сии две тайны, и царь
вас вельми пожалует». И мы отвещали ему противу
наказу сице: «Мы веруем и в Духа Святаго Господа
истиннаго и животворящаго, а тремя персты крести-
тися не хотим: нечестиво то».
35. И по три дни нудили нас всяко сии две от-
ступныя вещи приняти, и мы их не послушали. И они
нам за то по наказу отрезаша языки и руки отсеко-
ша: Лазарю-священнику — по запястие, Феодору-
дьякону — поперег долони, мне, бедному, — четыре
перста (осмь костей). И по сем отведоша нас, бед-
ных, в старыя темницы. Ох, ох! Увы, увы, дней тех!
И обрубиша около темниц наших струбы, и осыпаша
в темницах землею, и тако погребоша нас живых в
землю з горкими и лютыми язвами. И оставиша нам
по единому оконцу, куды нужная пища приимати и
дровишек приняти. И от того времени, господия моя,
стало у мене быти в темнице нужно, и чадно, и пыль-
но, и горко от дыма, и многажды умирал от дыма.
36. И от всех сих темничных озлоблениих, и от
пепелу, и от всякия грязи, и нужи темничьныя, по-
малу-малу начаша у мене глаза худо глядети; и гною
стало много во очех моих; и я гной содирал с них ру-
ками моими. И уже зело изнемогоша очи мои, и не
видел по книге говорить, и я, грешной, о сем опеча-
лился зело, и уныл, и тужил не мало времени.
И некогда бо ми возлегшу на одре моем, и ре-
кох себе: «Ну, окаянне Епифане! Ел ты много, пил
ты много, спал ты много, а о правиле келейном не
радел, ленился и не плакал пред Богом из воли
своея. Се ныне — плачи и неволею слепоты своея:
ныне пришло тебе время Феофила-старца, он пла-
кал 30 лет над корчагою1. (Писано о нем в Патерике
Печерском2.) Но он, Феофил, был за готовою трапе-
зою в монастыре, а тебе, окаянному, и дров в печь
положить, слепому, нелзе». И инаго подобно сему
рекох себе из глубины сердечныя со слезишками.
1 = большой горшок (глиняный или чугунный).
2 В Киево-Печерском Патерике рассказывается о Феофиле, ко-
торый собирал слезы во время молитвы в специальный сосуд.

152
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
А иное ко Господу рекох: «Господи Исусе Христе,
Сыне Божий! Помилуй мя, грешнаго, по благода-
ти спаси мя, а не по долгу, ими ж веси судьбами. Не
имею бо пред Тобою благосотворенное мною нич-
тож, но спаси мя ради Пречистыя Богородицы, и свя-
таго аггела, хранителя моего, и всех святых Твоих».
А иное кое-што поговорил к Богородице, и ко аггелу,
и ко всем святым со воздыханием и со слезишками,
да помолятся о мне, бедном и грешном, свету нашему
Христу Исусу.
37. И тако лежа, плача и уснул. И скоро вижу сер-
дечныма очима моима, кабы сотник1 к темнице моей
пришел к оконцу и принес много крестов больших и
малых. Отесаны, большая щепа обита с них, оглавле-
ны; яко быти тут крестам многим. И кладяше их на
оконце мое темничное и рече ми сотник сице: «Старче!
Зделай мне крестов Христовых много: надобно мне».
И аз рекох ему с печалию: «Уже, господине, нельзе
мне ныне крестов делать: не вижу, а се и рука больна,
сечена. Отошло ныне от мене рукоделие то». И рече
ми сотник: «Делай, Бога ради, делай! Христос тебе
поможет». И невидим бысть.
Аз же, грешный, убудихся яко от сна и рекох себе:
«Что се будет видение?» А глаза-таки у мене болят
по-старому и гноем заплывают, и аз руками гной со-
дираю со очей моих с печалию великою, насилу вели-
кую гляжу. И по сем в третий день прииде к темни-
це моей сотник той же яве в день и принесе ми древо
кедровое на кресты, и кляпичек2, и долотечко мален-
кое — прежних моих снастей крестовых.
38. С приезду до мучения здеся аз делал кресты
болше дву годов. И как мы пошли к смертному часу
на мучение, тогда аз ту снасть отдал требующим,
Христа ради. А он ту снасть паки сыскал и принес
ко мне. И даде ми снасть и древо, и рече ми сотник:
«Старец! Зделай мне крестов Христовых не мало-та-
ки: много надобе мне вести к Москве и давать бого-
любцем». И аз рек ему: «Уже, рабе Христов, отошло
от мене ныне сие дело: не вижу, а се и рука сеченая
1 Звание командира стрелецкой сотни.
2 = короткий широкий нож.
больна, а сие дело великое и святое и щепетко
делать». И рече ми паки сотник: «Пожалуй су, по-
жалуй су! Бога ради! Потружайся, не обленися —
будет тебя столко. Христос тебе поможет». И аз рек
ему: «И ты сходи, Бога ради, ко Аввакуму и прине-
си мне от него благословение, да и помолился бы о
мне, да поможет ми Господь кресты делать». Он же
скоро тече ко Аввакуму и принесе ми от него бла-
гословение. И рече ми сице: «Аввакум тебя благо-
словляет кресты делать и молится Богу о тебе, да
поможет ти Господь кресты делать». И аз рек ему:
«Благослови же и ты мене, Бога ради, кресты делать,
да и помолися о мне». Он же рече ми: «Бог благосло-
вит тя кресты делать, и помолюся о тебе». И иде от
темницы моея по обычаю благочинно, с прощением
поклоняся.
39. Аз же, грешный, превращая в руках моих дре-
во кедровое, и кляпичек, и долотечко, глаголя сице:
«Господи, Господи Исусе Христе, истинный Боже
наш! Что се будет? Рука болна, и очи не видят, а нудят
мя и благословляют раби Твои. Их ради веры вели-
кия и прочих рабов Твоих, желающих креста Твоего
святаго на поклонение себе, помози ми. Господи,
грешному рабу Твоему, их ради молитв». И с началом
помоляся Христу-Богу-свету, и Богородице, Матере
Его истинной, и святому аггелу, хранителю моему, и
всем святым, и начал крест делать.
О чюдо великое Христа-Бога, света нашего!
О скораго милосердия Спаса нашего Христа! О див-
няго исцеления очей моих бедных! Креста ради
Христова бысть очи мои в том часе безболезнены и
светлы зело, а и рука моя стала потребна на службу
кресту Христову. Слава Христу-Богу, свету нашему,
о всех сих во веки веком! Аминь.
40. И егда поможет ми Господь крест зделать ма-
лой или большой, поклонной или воротовой
его положу или поставлю на обычном месте честно,
и поклонюся ему, и проговорю ему тропарь
1=
2 В первом случае — большой крест, который обычно ставился на
могилах и пр. Во втором — маленький, который носили на шее (вороте).
3 Тропарь — церковное песнопение, стихи, следующие за ирмо-

153
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
А иное ко Господу рекох: «Господи Исусе Христе,
Сыне Божий! Помилуй мя, грешнаго, по благода-
ти спаси мя, а не по долгу, ими ж веси судьбами. Не
имею бо пред Тобою благосотворенное мною нич-
тож, но спаси мя ради Пречистыя Богородицы, и свя-
таго аггела, хранителя моего, и всех святых Твоих».
А иное кое-што поговорил к Богородице, и ко аггелу,
и ко всем святым со воздыханием и со слезишками,
да помолятся о мне, бедном и грешном, свету нашему
37. И тако лежа, плача и уснул. И скоро вижу сер-
к темнице моей
пришел к оконцу и принес много крестов больших и
малых. Отесаны, большая щепа обита с них, оглавле-
ны; яко быти тут крестам многим. И кладяше их на
оконце мое темничное и рече ми сотник сице: «Старче!
Зделай мне крестов Христовых много: надобно мне».
И аз рекох ему с печалию: «Уже, господине, нельзе
мне ныне крестов делать: не вижу, а се и рука больна,
сечена. Отошло ныне от мене рукоделие то». И рече
ми сотник: «Делай, Бога ради, делай! Христос тебе
Аз же, грешный, убудихся яко от сна и рекох себе:
«Что се будет видение?» А глаза-таки у мене болят
по-старому и гноем заплывают, и аз руками гной со-
дираю со очей моих с печалию великою, насилу вели-
кую гляжу. И по сем в третий день прииде к темни-
це моей сотник той же яве в день и принесе ми древо
, и долотечко мален-
38. С приезду до мучения здеся аз делал кресты
болше дву годов. И как мы пошли к смертному часу
на мучение, тогда аз ту снасть отдал требующим,
Христа ради. А он ту снасть паки сыскал и принес
ко мне. И даде ми снасть и древо, и рече ми сотник:
«Старец! Зделай мне крестов Христовых не мало-та-
ки: много надобе мне вести к Москве и давать бого-
любцем». И аз рек ему: «Уже, рабе Христов, отошло
от мене ныне сие дело: не вижу, а се и рука сеченая
больна, а сие дело великое и святое и щепетко1 его
делать». И рече ми паки сотник: «Пожалуй су, по-
жалуй су! Бога ради! Потружайся, не обленися —
будет тебя столко. Христос тебе поможет». И аз рек
ему: «И ты сходи, Бога ради, ко Аввакуму и прине-
си мне от него благословение, да и помолился бы о
мне, да поможет ми Господь кресты делать». Он же
скоро тече ко Аввакуму и принесе ми от него бла-
гословение. И рече ми сице: «Аввакум тебя благо-
словляет кресты делать и молится Богу о тебе, да
поможет ти Господь кресты делать». И аз рек ему:
«Благослови же и ты мене, Бога ради, кресты делать,
да и помолися о мне». Он же рече ми: «Бог благосло-
вит тя кресты делать, и помолюся о тебе». И иде от
темницы моея по обычаю благочинно, с прощением
поклоняся.
39. Аз же, грешный, превращая в руках моих дре-
во кедровое, и кляпичек, и долотечко, глаголя сице:
«Господи, Господи Исусе Христе, истинный Боже
наш! Что се будет? Рука болна, и очи не видят, а нудят
мя и благословляют раби Твои. Их ради веры вели-
кия и прочих рабов Твоих, желающих креста Твоего
святаго на поклонение себе, помози ми. Господи,
грешному рабу Твоему, их ради молитв». И с началом
помоляся Христу-Богу-свету, и Богородице, Матере
Его истинной, и святому аггелу, хранителю моему, и
всем святым, и начал крест делать.
О чюдо великое Христа-Бога, света нашего!
О скораго милосердия Спаса нашего Христа! О див-
няго исцеления очей моих бедных! Креста ради
Христова бысть очи мои в том часе безболезнены и
светлы зело, а и рука моя стала потребна на службу
кресту Христову. Слава Христу-Богу, свету нашему,
о всех сих во веки веком! Аминь.
40. И егда поможет ми Господь крест зделать ма-
лой или большой, поклонной или воротовой2, и аз
его положу или поставлю на обычном месте честно,
и поклонюся ему, и проговорю ему тропарь3: «Спаси,
1 = аккуратно.
2 В первом случае — большой крест, который обычно ставился на
могилах и пр. Во втором — маленький, который носили на шее (вороте).
3 Тропарь — церковное песнопение, стихи, следующие за ирмо-

154
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
Господи, люди Своя», и кондак: «Вознесыйся на
крест»1, по сем — песнь шестую кресту, ирмос2:
«Божественное се и всечестное совершающе празд-
нество богомудрении Божия Матере. Приидете,
руками восплещем, от нея Рождьшагося верою сла-
вяще: „Слава, Господи, кресту Твоему честному!”
Крест — всем воскресение, крест — падшим исправ-
ление, страстем умерщвление и плоти пригвожде-
ние; крест — душам слава и свет вечьный. Слава,
Господи, кресту Твоему честному! Крест — врагом
губитель, крест — злочестивым язва и пленение, и
верным держава, благочестивым хранитель и бе-
сом отгонитель. Слава! Крест — страстем пагуба,
крест — помыслом злым отгнание, крест — сокру-
шение языческо, искусително и духовом показася
ловительство. И ныне — Крест воздвижется, и пада-
ют духов воздушных чинове; крест снисходит, и не-
честивии вси ужасаются, яко молнию видяще крест-
ную силу».
41. По сем — молитва кресту: «Да воскреснет
Бог, и разыдутся врази его, и да бежат от лица его
ненавидящий его. Яко ищезает дым, да изщезнут,
яко тает воск от лица огню, тако да погибнут беси
от лица любящих Бога и знаменующихся крестным
знамением. И да возвеселимся рекуще: „Радуйся,
кресте Господень, прогоняя и бесы силою на тебе
пропятаго Господа нашего Исуса Христа, во ад со-
шедшаго, и поправшаго силу дияволю, и давшаго
нам крест Свой честный на прогнание всякаго врага
и супостата! О пречестный и животворящий кресте
Господень! Помогай нам со Пресвятою Госпожею-
Богородицею и со всеми святыми небесными силами
всегда, и ныне, и присно, и во веки веком, аминь”»3.
42. По сем: «Кресту Твоему покланяемся, Влады-
ко, и святое воскресение Твое славим»4. (Триж.)
И поклоны — три великия. Таж: «„Господи Исусе
сом. Зд. — тропарь «честному кресту».
1 Начало кондака Христу.
2 Ирмос — название богослужебной песни, входящей в состав
утреннего канона. Зд. — ирмос из канона кресту.
3 Молитва кресту.
4 Тропарь из службы на Крестопоклонную неделю.
Христе, Сыне Божий, помилуй нас!”
и помилуй раб своих, идеже будет сей крест Твой
честный носящих, и держащих, и поклоняющихся
ему, молящихся Тебе, свету; и дом той, и место то,
идеже будет крест Твой сей святый. Отгони от них
всяк дух нечист, лукав, сатанин, и всех бесов его, и
злых человек, и всякое действо сатанино, и всех бе-
сов его, и злых человек. И избави их, Господи, ото
всякаго расколу церковнаго, и от всякия службы
еретическия, и от всякия скорби, гнева, и нужды, и
печали, и от всякия болезни душевныя и телесныя.
И прости им, Господи, всякое согрешение, волное и
неволное, и спаси их, свет наш; и молитвами их свя-
тыми и мене, грешнаго раба Твоего, спаси».
43. Да и Богородице, и аггелом-хранителем,
и всем святым о том же помолюся. Поклон. Таж:
«Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас!
Со страхом и любовию приступаю Ти, Христе».
Поклон земной. «Страхом — убо греха ради, любо-
вию же — спасения ради». Поклон земной.
И приступя ко кресту
его рукою и целую в подножие, глаголя сице: «Осени
ми, Господи, уста и язык благодатию Духа Твоего
Святаго, силою креста Твоего святаго, на славу Тебе,
свету, и на спасение бедной и грешной души моей».
Таж — лице и очи: «Да всегда зрю к Тебе, свету».
Таж — уши: «Да слышу и разумею по воли Твоей
святей». Таж — главу и ум: «Да всегда угодная Тебе,
свету, творят». Таж — к сердцу приложу крест и
реку сице со умилением: «Господи! Благодатию духа
Твоего Святаго, силою креста Твоего святаго зажги
и запали сердце мое любовию Твоею и всю внутрен-
нюю мою
Господи, от всякия скверны плоти и духа и спаси мя».
Таж поцелую его паки и реку: «Також и всех рабов
Твоих, носящих, и держащих, и любящих Тя, света,
очисти и спаси их». Таж положу его на то же место
1 Иисусова
2 Дальше — просторечная перефразировка молитвы на Кресто-
поклонную неделю.
3 Ср.: Пс. 102, 1.

155
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
Господи, люди Своя», и кондак: «Вознесыйся на
, по сем — песнь шестую кресту, ирмос2:
«Божественное се и всечестное совершающе празд-
нество богомудрении Божия Матере. Приидете,
руками восплещем, от нея Рождьшагося верою сла-
вяще: „Слава, Господи, кресту Твоему честному!”
Крест — всем воскресение, крест — падшим исправ-
ление, страстем умерщвление и плоти пригвожде-
ние; крест — душам слава и свет вечьный. Слава,
Господи, кресту Твоему честному! Крест — врагом
губитель, крест — злочестивым язва и пленение, и
стивым хранитель и бе-
сом отгонитель. Слава! Крест — страстем пагуба,
крест — помыслом злым отгнание, крест — сокру-
шение языческо, искусително и духовом показася
ловительство. И ныне — Крест воздвижется, и пада-
ют духов воздушных чинове; крест снисходит, и не-
честивии вси ужасаются, яко молнию видяще крест-
41. По сем — молитва кресту: «Да воскреснет
Бог, и разыдутся врази его, и да бежат от лица его
ненавидящий его. Яко ищезает дым, да изщезнут,
яко тает воск от лица огню, тако да погибнут беси
от лица любящих Бога и знаменующихся крестным
знамением. И да возвеселимся рекуще: „Радуйся,
кресте Господень, прогоняя и бесы силою на тебе
пропятаго Господа нашего Исуса Христа, во ад со-
шедшаго, и поправшаго силу дияволю, и давшаго
нам крест Свой честный на прогнание всякаго врага
и супостата! О пречестный и животворящий кресте
Господень! Помогай нам со Пресвятою Госпожею-
Богородицею и со всеми святыми небесными силами
всегда, и ныне, и присно, и во веки веком, аминь”»3.
42. По сем: «Кресту Твоему покланяемся, Влады-
. (Триж.)
И поклоны — три великия. Таж: «„Господи Исусе
Ирмос — название богослужебной песни, входящей в состав
Христе, Сыне Божий, помилуй нас!”1 Спаси, Господи,
и помилуй раб своих, идеже будет сей крест Твой
честный носящих, и держащих, и поклоняющихся
ему, молящихся Тебе, свету; и дом той, и место то,
идеже будет крест Твой сей святый. Отгони от них
всяк дух нечист, лукав, сатанин, и всех бесов его, и
злых человек, и всякое действо сатанино, и всех бе-
сов его, и злых человек. И избави их, Господи, ото
всякаго расколу церковнаго, и от всякия службы
еретическия, и от всякия скорби, гнева, и нужды, и
печали, и от всякия болезни душевныя и телесныя.
И прости им, Господи, всякое согрешение, волное и
неволное, и спаси их, свет наш; и молитвами их свя-
тыми и мене, грешнаго раба Твоего, спаси».
43. Да и Богородице, и аггелом-хранителем,
и всем святым о том же помолюся. Поклон. Таж:
«Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас!
Со страхом и любовию приступаю Ти, Христе».
Поклон земной. «Страхом — убо греха ради, любо-
вию же — спасения ради». Поклон земной.
И приступя ко кресту2 со страхом Божиим, возму
его рукою и целую в подножие, глаголя сице: «Осени
ми, Господи, уста и язык благодатию Духа Твоего
Святаго, силою креста Твоего святаго, на славу Тебе,
свету, и на спасение бедной и грешной души моей».
Таж — лице и очи: «Да всегда зрю к Тебе, свету».
Таж — уши: «Да слышу и разумею по воли Твоей
святей». Таж — главу и ум: «Да всегда угодная Тебе,
свету, творят». Таж — к сердцу приложу крест и
реку сице со умилением: «Господи! Благодатию духа
Твоего Святаго, силою креста Твоего святаго зажги
и запали сердце мое любовию Твоею и всю внутрен-
нюю мою3, да всегда горит к Тебе, свету; и очисти мя,
Господи, от всякия скверны плоти и духа и спаси мя».
Таж поцелую его паки и реку: «Також и всех рабов
Твоих, носящих, и держащих, и любящих Тя, света,
очисти и спаси их». Таж положу его на то же место
1 Иисусова молитва.
2 Дальше — просторечная перефразировка молитвы на Кресто-
поклонную неделю.
3 Ср.: Пс. 102, 1.

156
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
и реку: «Верую, Господи, яко Ты1 еси Христос, Сын
Божий, распныися на честном кресте и воскрес, и
покланяюся Тебе, свету, и честному кресту Твоему,
и воскресению, и Пречистой Богородице, и святым
аггелом, хранителем нашим, и всем святым Твоим».
И — поклон земной великий (или 2).
44. Таж: «Слава и ныне! Господи помилуй, Господи
помилуй, Господи благослови!» «Господи Исусе
Христе, Сыне Божий! Молитв ради Пречистыя Ти
Матере, силою честнаго и животворящаго креста, и
святых небесных сил бесплотных, и святых аггел, хра-
нителей наших, и святаго пророка и предтеча крести-
теля Иванна2, и святых славных и всехвалных апостол,
и иже во святых отец наших Николы-архиепископа,
Мирликийских чюдотворца, и Филиппа, митрополи-
та Московскаго, всея Русии чюдотворца, и преподоб-
ных и богоносных отец наших Зосимы и Саватия, и
Германа3, и Илии-архимарита, и Иринарха-игумена4,
соловецких чюдотворцев, и святаго (имя рек), его ж
есть день, и всех святых Твоих помилуй и спаси нас,
яко благ и человеколюбец»5. «Господи помилуй!»
(Триж.) Сие кресту совершение.
45. А егда, чадо мое любимое Афанасие, делаю аз
кресты те прилежно и утомлюся, делая их доволно, и
возлягу опочинути на одре моем, и усну; егда первой
сон отидет от мене, аз же лежу на одре моем, уже не
спя, тогда ми чюдныя гласы бывают; повелевают ми
востати и делати кресты сице: отвюду к темничному
моему оконцу принича, яко юноша некий доброглас-
ный, чюдным, и умиленным и светлым гласом сотво-
рит ми молитву сице: «Господи Исусе Христе, Сыне
Божий, помилуй нас!» Аз же реку «аминь» и воста-
ну. И того дни зело ми поспешно бывает в рукоделии
крестов.
Да и сему аз, чадо мое Афанасие, много див-
люся: делаю аз сего рукоделия дватцать пять лет
1 Использование начала молитвы перед причастием.
2 То есть Иоанна Крестителя.
3 Один из основателей Соловецкого монастыря. Ум. в 1478 г.
4 Игумен Соловецкого монастыря в 1614–1626 гг. Ум. в 1628 г.
5 Молитва, которая произносится священником в конце каждой
службы (т. н. отпуст).
или, мнит ми ся, близ и тридесяти лет, а ни кото-
рою снастию ни руки, ни ноги ни посек, ни порезал.
Соблюдает мя благодать Святаго Духа и до днесь.
А по смете, мнит ми ся, больше пяти (или шести) сот
зделано крестов. А егда делаю ведерка, или ящики,
или ино что, тогда много рук и ног сек, и резал, и
крови тачивал много.
А егда не послушаю гласа того, будящаго мя, и
паки усну, тогда много ми беси творят во сне пако-
сти, иногда и осквернят мя, окаяннаго, искушением.
Аз же востану тогда с печалию и очищуся от искуше-
ния, по преданию старческому, и того дни крестов не
делаю, укаряя себя сице: «Не достоин Ты, окаянный,
сего святаго рукоделия — делати крестов».
А от рукоделия крестов только имывал аз денег —
четыре денги
ных телесных, а то все отдавал Христа ради. И аще
кто принесет ми за труды от крестов хлеба или ино
что ядомое и нужное телу моему, и аз прииму у него
во имя Христово и положу ту милостыню предо об-
разом Христовым и Пречистыя Богородицы; и прошу
милости у Христа-Бога и Богородицы приносящему
рабу Христову, и чадом его, и всему дому его, да ум-
ножит ему Христос Бог вместо сих сторицею и благо-
словит его во вся дни живота его и весь дом его, и да
сподобит их Господь и в будущем веце благословения
во веки веком, аминь.
46. Ну, чадо мое Афонасие и брате мой любимый,
за любовь Христову сказано тебе житие мое бедное
и грешное. Да сказана тебе и тайна моя о рукоделии
крестовом. И аще хощеши, и ты твори такоже.
Да и всем то же говорю, рабом Господним, любя-
щим Христа Исуса, тому слава ныне, и присно, и во
веки веком, аминь.
Да молю вас о Христе Исусе, не позазрите,
Господа ради, простоте моей, чада моя, и братия моя,
и отцы, и вси раби Христовы, чтущии и слышащии сия
вся, но простите мя, грешнаго, в слове, и в деле, и в
помышлении, и благословите, и молитеся за мя, а вас
Бог простит в сем веце и в будущем. Аминь.
1 Деньга — серебряная монета, равная 0,5 коп.

157
Е
п
и
ф
а
н
и
й
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
40
еси Христос, Сын
Божий, распныися на честном кресте и воскрес, и
покланяюся Тебе, свету, и честному кресту Твоему,
и воскресению, и Пречистой Богородице, и святым
аггелом, хранителем нашим, и всем святым Твоим».
44. Таж: «Слава и ныне! Господи помилуй, Господи
помилуй, Господи благослови!» «Господи Исусе
Христе, Сыне Божий! Молитв ради Пречистыя Ти
Матере, силою честнаго и животворящаго креста, и
святых небесных сил бесплотных, и святых аггел, хра-
нителей наших, и святаго пророка и предтеча крести-
, и святых славных и всехвалных апостол,
и иже во святых отец наших Николы-архиепископа,
липпа, митрополи-
та Московскаго, всея Русии чюдотворца, и преподоб-
ных и богоносных отец наших Зосимы и Саватия, и
, и Илии-архимарита, и Иринарха-игумена4,
соловецких чюдотворцев, и святаго (имя рек), его ж
есть день, и всех святых Твоих помилуй и спаси нас,
. «Господи помилуй!»
45. А егда, чадо мое любимое Афанасие, делаю аз
кресты те прилежно и утомлюся, делая их доволно, и
возлягу опочинути на одре моем, и усну; егда первой
сон отидет от мене, аз же лежу на одре моем, уже не
спя, тогда ми чюдныя гласы бывают; повелевают ми
востати и делати кресты сице: отвюду к темничному
моему оконцу принича, яко юноша некий доброглас-
ный, чюдным, и умиленным и светлым гласом сотво-
рит ми молитву сице: «Господи Исусе Христе, Сыне
Божий, помилуй нас!» Аз же реку «аминь» и воста-
ну. И того дни зело ми поспешно бывает в рукоделии
Да и сему аз, чадо мое Афанасие, много див-
люся: делаю аз сего рукоделия дватцать пять лет
Один из основателей Соловецкого монастыря. Ум. в 1478 г.
Игумен Соловецкого монастыря в 1614–1626 гг. Ум. в 1628 г.
Молитва, которая произносится священником в конце каждой
или, мнит ми ся, близ и тридесяти лет, а ни кото-
рою снастию ни руки, ни ноги ни посек, ни порезал.
Соблюдает мя благодать Святаго Духа и до днесь.
А по смете, мнит ми ся, больше пяти (или шести) сот
зделано крестов. А егда делаю ведерка, или ящики,
или ино что, тогда много рук и ног сек, и резал, и
крови тачивал много.
А егда не послушаю гласа того, будящаго мя, и
паки усну, тогда много ми беси творят во сне пако-
сти, иногда и осквернят мя, окаяннаго, искушением.
Аз же востану тогда с печалию и очищуся от искуше-
ния, по преданию старческому, и того дни крестов не
делаю, укаряя себя сице: «Не достоин Ты, окаянный,
сего святаго рукоделия — делати крестов».
А от рукоделия крестов только имывал аз денег —
четыре денги1, разве — хлеба, и рыбы, и инаго нуж-
ных телесных, а то все отдавал Христа ради. И аще
кто принесет ми за труды от крестов хлеба или ино
что ядомое и нужное телу моему, и аз прииму у него
во имя Христово и положу ту милостыню предо об-
разом Христовым и Пречистыя Богородицы; и прошу
милости у Христа-Бога и Богородицы приносящему
рабу Христову, и чадом его, и всему дому его, да ум-
ножит ему Христос Бог вместо сих сторицею и благо-
словит его во вся дни живота его и весь дом его, и да
сподобит их Господь и в будущем веце благословения
во веки веком, аминь.
46. Ну, чадо мое Афонасие и брате мой любимый,
за любовь Христову сказано тебе житие мое бедное
и грешное. Да сказана тебе и тайна моя о рукоделии
крестовом. И аще хощеши, и ты твори такоже.
Да и всем то же говорю, рабом Господним, любя-
щим Христа Исуса, тому слава ныне, и присно, и во
веки веком, аминь.
Да молю вас о Христе Исусе, не позазрите,
Господа ради, простоте моей, чада моя, и братия моя,
и отцы, и вси раби Христовы, чтущии и слышащии сия
вся, но простите мя, грешнаго, в слове, и в деле, и в
помышлении, и благословите, и молитеся за мя, а вас
Бог простит в сем веце и в будущем. Аминь.
1 Деньга — серебряная монета, равная 0,5 коп.

158
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
А сие от Пчелы-книги о терьпении: Блажен че-
ловек, иже терпит досаждение и таит прекословие1,
многи грехи разсыпает. Книголюбец мало пищи
приемлет, понеже стоит межи смерти и безсмертия.
От книги Маргарита2: «В начале, — рече Бог, — со-
творим человека по образу Нашему и по подобию».
Толк: не по телесному начертанию, но властный сан,
а по подобию — еж добродетельми уподоблятися
Богу, сотворшему человека. Аминь.
1 Неточная цитата из «Пчелы» — популярного на Руси сборника
изречений, отрывков из Библии и назидательных рассказов, восходя-
щего к византийскому оригиналу XI в.
2 «Маргарит» — сборник изречений Иоанна Златоуста. Епифа-
ний дает искаженную цитату.
АВВАКУМ (1620 или 1621–1682)

А сие от Пчелы-книги о терьпении: Блажен че-
ловек, иже терпит досаждение и таит прекословие1,
многи грехи разсыпает. Книголюбец мало пищи
приемлет, понеже стоит межи смерти и безсмертия.
: «В начале, — рече Бог, — со-
творим человека по образу Нашему и по подобию».
Толк: не по телесному начертанию, но властный сан,
а по подобию — еж добродетельми уподоблятися
Неточная цитата из «Пчелы» — популярного на Руси сборника
изречений, отрывков из Библии и назидательных рассказов, восходя-
«Маргарит» — сборник изречений Иоанна Златоуста. Епифа-
АВВАКУМ (1620 или 1621–1682)

Аввакум
(1620 или 1621–1682)
Аввакум Петрович, выдающийся религиозный
деятель, лидер русского старообрядчества, круп-
нейший писатель XVII в. Родился в селе Григорове
Нижегородской губернии, на 21-м году был руко-
положен в дьяконы, в 31 год получил сан протопо-
па (старшего священника). За отказ признать цер-
ковную реформу патриарха Никона, непримиримый
нрав и агитацию за «старую веру» был сослан в семь-
ей в Сибирь. По постановлению церковного Собора
1666–1667 гг. был расстрижен, предан анафеме и со-
слан в Пустозерск. Здесь он просидел в заточении
почти 15 лет. За это время им был написан целый ряд
богословско-полемических и агитационных сочине-
ний и писем, а также автобиографическое «Житие».
14 апре
Аввакум был сожжен в срубе.
«Житие» считается вершиной литературы рус-
ского XVII в., его часто называют также «первой
русской автобиографией». Сочинение, написанное
за десять лет до смерти автора (1672), представляет
собой подробный рассказ о его жизни и борьбе за ре-
лигиозные убеждения. Условно его можно разделить
на предисловие и заключение, в которых Аввакум
отстаивает перед читателем принципы «истинной
веры», и 7 глав, рассказывающих о первых испыта-
ниях Аввакума, о ссылке в Сибирь, долгом возвраще-
нии на Русь, о его борьбе против никониан в Москве
и последовавших гонениях, о пустозерском заточе-
нии, об исцелении бесноватых и «о разном». Язык
Аввакума в «Житии» отличается ярким своеобрази-
ем и фактически объединяет два языка — книжный
церковнославянский и необычайно сочный и точный
живой разговорный русский.

Аввакум
(1620 или 1621–1682)
Аввакум Петрович, выдающийся религиозный
деятель, лидер русского старообрядчества, круп-
нейший писатель XVII в. Родился в селе Григорове
Нижегородской губернии, на 21-м году был руко-
положен в дьяконы, в 31 год получил сан протопо-
па (старшего священника). За отказ признать цер-
ковную реформу патриарха Никона, непримиримый
нрав и агитацию за «старую веру» был сослан в семь-
ей в Сибирь. По постановлению церковного Собора
1666–1667 гг. был расстрижен, предан анафеме и со-
слан в Пустозерск. Здесь он просидел в заточении
почти 15 лет. За это время им был написан целый ряд
богословско-полемических и агитационных сочине-
ний и писем, а также автобиографическое «Житие».
14 апреля 1882 г. вместе со своими сподвижниками
Аввакум был сожжен в срубе.
«Житие» считается вершиной литературы рус-
ского XVII в., его часто называют также «первой
русской автобиографией». Сочинение, написанное
за десять лет до смерти автора (1672), представляет
собой подробный рассказ о его жизни и борьбе за ре-
лигиозные убеждения. Условно его можно разделить
на предисловие и заключение, в которых Аввакум
отстаивает перед читателем принципы «истинной
веры», и 7 глав, рассказывающих о первых испыта-
ниях Аввакума, о ссылке в Сибирь, долгом возвраще-
нии на Русь, о его борьбе против никониан в Москве
и последовавших гонениях, о пустозерском заточе-
нии, об исцелении бесноватых и «о разном». Язык
Аввакума в «Житии» отличается ярким своеобрази-
ем и фактически объединяет два языка — книжный
церковнославянский и необычайно сочный и точный
живой разговорный русский.

162
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ
• Гусев В.Е. Великий писатель древней Руси //
Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и
другие его сочинения. Иркутск, 1979. С. 236–263.
• История русской литературы: В 4 т. Т. 1.
Древнерусская литература. Л., 1980. С. 391–398.
• Плюханова М.Б. Предисловие // Пустозерская
проза. М., 1989. С. 7–36.
• Робинсон А.Н. Аввакум (личность и творчест-
во) // Житие Аввакума и другие его сочинения. М.,
1991. С. 5–26.
ЖИТИЕ
Аввакум-протопоп понужен бысть житие свое
написати иноком Епифанием (понеже отец ему ду-
ховной — инок), да не забвению предано будет дело
Божие, и сего ради понужен бысть отцем духовным
на славу Христу-Богу1.
[I. Предисловие. Исповедание веры]
1. Всесвятая Троице, Боже и Содетелю
всего мира, поспеши и направи сердце
мое начати с разумом и кончати делы
благими, их же ныне хощу глаголати
аз, недостойный. Разумея же свое неве-
жество, припадая молю Ти ся, и еже от
Тебя помощи прося: Господи, управи ум
мой и утверди сердце мое не о глагола-
нии устен2 стужатиси3, но приготовитися
на творение добрых дел, я же глаголю,
да добрыми делы просвещен на суди-
щи десныя4 Ти страны причастник буду
со всеми избранными Твоими. И ныне,
Владыко, благослови, да воздохнув от
1 Первоначальное заглавие сочинения, написанное рукою духов-
ного отца, соратника и «соузника» Аввакума по пустозерскому зато-
чению, инока Епифания (между 1615 и 1620–1682).
2 =уст.
3 = усиленно просить.
4 То есть одесную, справа.
сердца, и языком возглаголю
Ареопагита «О Божественных именех»
Тебе, Богу, присносущные
близостные, и что виновные, сиречь
Сия суть сущие: Сын, Свет, Истинна, Живот. Только
свойственных четыре, а виновных
Господь, Вседержитель, Непостижим, Неприступен,
Трисиянен, Триипостасен, Царь славы, Непостоянен,
Огнь, Дух, Бог, и прочая.
По сему разумевай того ж Дионисия о истинне:
«Себе бо отвержение — истинны испаде-
ние6
тинна сущее есть, истинны испадение су-
щаго отвержение есть. От сущаго же Бог
испасти не может и еже не быти — несть»
2. Мы же речем: потеряли новолюбцы
Божие испадением от истинного Господа Святого
и животворящаго Духа
истинны испали, тут и сущаго отверглись. Бог же
от суще
быти — несть того в Нем: присносущен истинный
Бог наш. Лучше бы им в Символе веры не глаголати
«Господа», виновнаго имени, а нежели «истинно-
го» отсекати, в нем же существо Божие содержит-
ся. Мы ж, правовернии, обоя имена исповедуем и в
Духа Святаго, Господа истиннаго и животворящаго,
света нашего веруем, со Отцем и с Сыном поклоня-
1 Молитва Троице из печатной Псалтыри сер. XVII в.
2 Дионисий Ареопагит — афинский епископ, упоминаемый в Дея-
ниях апостолов. Книга «О Божественных именах», принадлежащая
неизвестному автору рубежа V–VI вв. (Псевдо-Дионисию Ареопа-
гиту), была очень популярна в славянских странах и на Руси. Дальше
Аввакум обильно цитирует различные ее части, а также другую книгу
того же автора — «О небесном священноначалии».
3 = вечные.
4 =тоесть.
5 То есть тех начал, из которых исходят эти основные свойства.
6 Вслед за Дионисием Аввакум тоже боится «испадения», т. е.
утраты истины, однако он трактует это словосочетание по-своему —
как исключение Никоном слова «истинный» из Символа веры.
7 То есть сторонники церковной реформы.
8 Здесь и дальше Аввакум продолжает спорить с исключением из
«исправленного» Никоном Символа веры слова «истиннаго»: «...и в
Духа Святаго, Господа истиннаго, животворящего».

163
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
Великий писатель древней Руси //
Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и
другие его сочинения. Иркутск, 1979. С. 236–263.
История русской литературы: В 4 т. Т. 1.
Древнерусская литература. Л., 1980. С. 391–398.
Предисловие // Пустозерская
Аввакум (личность и творчест-
во) // Житие Аввакума и другие его сочинения. М.,
Аввакум-протопоп понужен бысть житие свое
написати иноком Епифанием (понеже отец ему ду-
ховной — инок), да не забвению предано будет дело
Божие, и сего ради понужен бысть отцем духовным
Всесвятая Троице, Боже и Содетелю
всего мира, поспеши и направи сердце
мое начати с разумом и кончати делы
благими, их же ныне хощу глаголати
аз, недостойный. Разумея же свое неве-
жество, припадая молю Ти ся, и еже от
Тебя помощи прося: Господи, управи ум
мой и утверди сердце мое не о глагола-
приготовитися
на творение добрых дел, я же глаголю,
да добрыми делы просвещен на суди-
Ти страны причастник буду
со всеми избранными Твоими. И ныне,
Владыко, благослови, да воздохнув от
Первоначальное заглавие сочинения, написанное рукою духов-
ного отца, соратника и «соузника» Аввакума по пустозерскому зато-
сердца, и языком возглаголю1 Дионисия
Ареопагита «О Божественных именех»2, что есть
Тебе, Богу, присносущные3 имена истинные, еже есть
близостные, и что виновные, сиречь4 похвальные.
Сия суть сущие: Сын, Свет, Истинна, Живот. Только
свойственных четыре, а виновных5 много, сия суть:
Господь, Вседержитель, Непостижим, Неприступен,
Трисиянен, Триипостасен, Царь славы, Непостоянен,
Огнь, Дух, Бог, и прочая.
По сему разумевай того ж Дионисия о истинне:
«Себе бо отвержение — истинны испаде-
ние6; истинна бо сущее есть; аще бо ис-
тинна сущее есть, истинны испадение су-
щаго отвержение есть. От сущаго же Бог
испасти не может и еже не быти — несть».
2. Мы же речем: потеряли новолюбцы7 существо
Божие испадением от истинного Господа Святого
и животворящаго Духа8. По Дионисию, коли уж
истинны испали, тут и сущаго отверглись. Бог же
от существа Своего испасти не может, и еже не
быти — несть того в Нем: присносущен истинный
Бог наш. Лучше бы им в Символе веры не глаголати
«Господа», виновнаго имени, а нежели «истинно-
го» отсекати, в нем же существо Божие содержит-
ся. Мы ж, правовернии, обоя имена исповедуем и в
Духа Святаго, Господа истиннаго и животворящаго,
света нашего веруем, со Отцем и с Сыном поклоня-
1 Молитва Троице из печатной Псалтыри сер. XVII в.
2 Дионисий Ареопагит — афинский епископ, упоминаемый в Дея-
ниях апостолов. Книга «О Божественных именах», принадлежащая
неизвестному автору рубежа V–VI вв. (Псевдо-Дионисию Ареопа-
гиту), была очень популярна в славянских странах и на Руси. Дальше
Аввакум обильно цитирует различные ее части, а также другую книгу
того же автора — «О небесном священноначалии».
3 = вечные.
4 =тоесть.
5 То есть тех начал, из которых исходят эти основные свойства.
6 Вслед за Дионисием Аввакум тоже боится «испадения», т. е.
утраты истины, однако он трактует это словосочетание по-своему —
как исключение Никоном слова «истинный» из Символа веры.
7 То есть сторонники церковной реформы.
8 Здесь и дальше Аввакум продолжает спорить с исключением из
«исправленного» Никоном Символа веры слова «истиннаго»: «...и в
Духа Святаго, Господа истиннаго, животворящего».

164
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
емаго, за Него же стражем и умираем помощию Его
Владычною.
3. Тешит нас той ж Дионисий Ареопагит, в книге
ево писано: «Сей убо есть воистинну истинный хри-
стиянин, зане1 истинною разумев Христа и тем бого-
разумие стяжав, исступив убо2 себе, не сын в мирском
их нраве и прелести3, себя же весть трезвящеся и из-
менена всякаго прелестнаго неверия, не токмо даже
до смерти бедствующе истинны ради, но и неведе-
нием скончевающеся всегда, разумом же живуще, и
християне суть свидетельствуемы».
Сей Дионисий научен вере Христове от Павла-
апостола, живыи во Афинех, прежде, даже не приити
в веру Христову, хитрость имыи исчитати беги небес-
ныя4; егда ж верова Христови, вся сия вмених быти
яко уметы5. К Тимофею6 пишет в книге своей сице7
глаголя: «Дитя, али не разумеешь, яко вся сия внеш-
няя блядь8 ничто ж суть, но токмо прелесть, и тля, и
пагуба. Аз проидох делом и ничто ж обретох, токмо
тщету»9.
Чтыи да разумеет. Ищитати беги не-
бесныя любят погибающии, понеже «люб-
ви истинныя не прияша, во еже спасти-
ся им, и сего ради послет им Бог действо
льсти, во еже веровати им лжи, да суд
приимут не веровавшии истинне, но бла-
говолиша о неправде»10. Чти о сем Апостол, 27511.
1 = потому что.
2 =же.
3 «Прелесть» у Аввакума понимается как соблазн, обман, за-
блуждение, ересь.
4 То есть мог вычислять движения небесных светил. Аввакум пе-
ресказывает здесь краткие известия о Дионисии Ареопагите в Новом
Завете (Деян. 17, 44).
5 = помет, сор.
6 Тимофей — апостол из числа семидесяти, один из учеников
апостола Павла, впоследствии Эфесский епископ.
7 =так.
8 Зд. — обман.
9 Этот отрывок у Дионисия отсутствует.
10 2Сол.3,8.
11 «Апостол» — разбитая на разделы («зачала») и главы богослу-
жебная книга греко-русской церкви, содержащая послания и деяния
апостолов.
4. Сей Дионисий
Христову, со учеником своим во время распятия
Господня быв в Солнечнем граде
тьму преложися и луна в кровь, звезды в полудне
на небеси явилися черным видом. Он же ко ученику
глагола: «Или кончина веку прииде, или Бог-Слово
плотию стражет», — понеже не по обычаю тварь
виде изменену. И сего ради бысть в недоумении. Той
ж Дионисий пишет о солнечном знамении, когда за-
тмится
именуются луны. Сии луны Бог положил не в пре-
делех, якоже и прочии звезды, но обтекают по все-
му небу, знамение творя или во гнев, или в милость.
Егда заблудница, еже есть луна, подтечет от запада
под солнце и закроет свет солнечный, и то затмение
солнцу за гнев Божий к людям бывает. Егда ж быва-
ет от востока луна подтекает, и то, по обычаю шест-
вие творяще, закрывает солнце».
5. А в нашей Росии бысть затмение солнцу в 162 году
пред мором
Сибирской
днем недели за две; часа с три плачючи у берега стоя-
ли. Солнце померче, от запада луна подтекала
Бог гнев свой к людям. В то время Никон-отступник
веру казил
1 Аввакум пересказывает дальше одно из житий Дионисия Арео-
пагита.2 Дословный перевод названия греческого города Гелиополь.
3 По преданию, Дионисий наблюдал затмение солнца во время
распятия Христа.
4 В 7162 г. от сотворения мира, т. е. в 1654 г. современного лето-
счисления (7162 – 5508 = 1654). Затмению в России предшествовала
эпидемия чумы в Москве и других городах.
5 Симеон — архиепископ Сибирский и Тобольский с 1651 г.
6 Аввакум ошибочно считает движение луны с запада сверхъес-
тественным, трактуя его как знамение предстоящей беды.
7
лит Новгородский, с 1662 г. — патриарх Московский и всея Руси. Ини-
циатор и главный исполнитель церковной реформы, вызвавшей к жизни
оппозиционное движение сторонников сохранения «старой веры». От-
личался властолюбием и стремлением поставить патриаршескую власть
выше царской. После церковных «новин» 1653–1656 гг. и начала пре-
следований «старолюбцев» стал заклятым врагом Аввакума. Был осуж-
ден церковным Собором 1666–1667 гг. и сослан в ссылку.
8 = коверкал.

165
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
емаго, за Него же стражем и умираем помощию Его
3. Тешит нас той ж Дионисий Ареопагит, в книге
ево писано: «Сей убо есть воистинну истинный хри-
истинною разумев Христа и тем бого-
себе, не сын в мирском
, себя же весть трезвящеся и из-
менена всякаго прелестнаго неверия, не токмо даже
до смерти бедствующе истинны ради, но и неведе-
нием скончевающеся всегда, разумом же живуще, и
Сей Дионисий научен вере Христове от Павла-
апостола, живыи во Афинех, прежде, даже не приити
в веру Христову, хитрость имыи исчитати беги небес-
; егда ж верова Христови, вся сия вмених быти
пишет в книге своей сице7
глаголя: «Дитя, али не разумеешь, яко вся сия внеш-
ничто ж суть, но токмо прелесть, и тля, и
пагуба. Аз проидох делом и ничто ж обретох, токмо
Чтыи да разумеет. Ищитати беги не-
бесныя любят погибающии, понеже «люб-
ви истинныя не прияша, во еже спасти-
ся им, и сего ради послет им Бог действо
льсти, во еже веровати им лжи, да суд
приимут не веровавшии истинне, но бла-
.ЧтиосемАпостол,27511.
«Прелесть» у Аввакума понимается как соблазн, обман, за-
То есть мог вычислять движения небесных светил. Аввакум пе-
ресказывает здесь краткие известия о Дионисии Ареопагите в Новом
Тимофей — апостол из числа семидесяти, один из учеников
«Апостол» — разбитая на разделы («зачала») и главы богослу-
жебная книга греко-русской церкви, содержащая послания и деяния
4. Сей Дионисий1, еще не приидох в веру
Христову, со учеником своим во время распятия
Господня быв в Солнечнем граде2 и виде: солнце во
тьму преложися и луна в кровь, звезды в полудне
на небеси явилися черным видом. Он же ко ученику
глагола: «Или кончина веку прииде, или Бог-Слово
плотию стражет», — понеже не по обычаю тварь
виде изменену. И сего ради бысть в недоумении. Той
ж Дионисий пишет о солнечном знамении, когда за-
тмится3: «Есть на небеси пять звезд заблудных, еже
именуются луны. Сии луны Бог положил не в пре-
делех, якоже и прочии звезды, но обтекают по все-
му небу, знамение творя или во гнев, или в милость.
Егда заблудница, еже есть луна, подтечет от запада
под солнце и закроет свет солнечный, и то затмение
солнцу за гнев Божий к людям бывает. Егда ж быва-
ет от востока луна подтекает, и то, по обычаю шест-
вие творяще, закрывает солнце».
5. А в нашей Росии бысть затмение солнцу в 162 году
пред мором4. Плыл Волгою-рекою архиепископ Симеон
Сибирской5, и в полудне тма бысть перед Петровым
днем недели за две; часа с три плачючи у берега стоя-
ли. Солнце померче, от запада луна подтекала6, являя
Бог гнев свой к людям. В то время Никон-отступник7
веру казил8 и законы церковныя, и сего ради Бог излиял
1 Аввакум пересказывает дальше одно из житий Дионисия Арео-
пагита.
2 Дословный перевод названия греческого города Гелиополь.
3 По преданию, Дионисий наблюдал затмение солнца во время
распятия Христа.
4 В 7162 г. от сотворения мира, т. е. в 1654 г. современного лето-
счисления (7162 – 5508 = 1654). Затмению в России предшествовала
эпидемия чумы в Москве и других городах.
5 Симеон — архиепископ Сибирский и Тобольский с 1651 г.
6 Аввакум ошибочно считает движение луны с запада сверхъес-
тественным, трактуя его как знамение предстоящей беды.
7 Никон (в миру Никита Минов, 1605–1681) — с 1648 г. — митропо-
лит Новгородский, с 1662 г. — патриарх Московский и всея Руси. Ини-
циатор и главный исполнитель церковной реформы, вызвавшей к жизни
оппозиционное движение сторонников сохранения «старой веры». От-
личался властолюбием и стремлением поставить патриаршескую власть
выше царской. После церковных «новин» 1653–1656 гг. и начала пре-
следований «старолюбцев» стал заклятым врагом Аввакума. Был осуж-
ден церковным Собором 1666–1667 гг. и сослан в ссылку.
8 = коверкал.

166
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
фиял гнева ярости своея1 на Русскую землю: зело мор
велик был, неколи еще забыть, вси помним. Паки2 по-
том, минув годов с четырнатцеть, вдругóряд затмение
солнцу было3: в Петров пост, в пяток, в час шестый тма
бысть, солнце померче, луна от запада же подтекала,
гнев Божий являя. Протопопа Аввакума, беднова горе-
мыку, в то время с прочими в соборной церкви власти
остригли и на Угреше в темницу, проклинав, бросили4.
Верный да разумеет, что делается в земли нашей
за нестроение церковное и разорение веры и закона.
Говорить о том престанем, в день века5 познано будет
всеми, потерпим до тех мест.
6. Той же Дионисий пишет о знамении солнца,
како бысть при Исусе Наввине во Израили6. Егда
Исус секии7 иноплеменники и бысть солнце противо
Гаваона, еже есть на полднях, ста Исус крестообраз-
но, сиречь разпростре руце свои, и ста солнечное те-
чение, дондеже8 враги погуби. Возвратилося солнце
к востоку, сиречь назад отбежало, и паки потече, и
бысть во дни том и в нощи тритцеть четыре часа, по-
неже в десятый час назад отбежало, так в сутках де-
сеть часов прибыло. И при Езекии-царе бысть знаме-
ние9: оттече солнце назад во вторый на десеть час дня,
и бысть во дни и в нощи тридесять шесть часов. Чти
книгу Дионисиеву, там пространно уразумеешь.
7. Он же, Дионисий, пишет о небесных силах, воз-
вещая, како хвалу приносят Богу, разделяяся деветь
1 Фиял — сосуд. Вся фраза — трафаретное выражение, восходя-
щее к тексту Апокалипсиса (Апок. 16, 1).
2 = снова.
3 Затмение 22 июня 1666 г. Аввакум ошибается — не через четыр-
надцать, а через двенадцать лет.
4 Аввакум рассказывает о событиях 1666 г., когда он был лишен
духовного сана (в Успенском соборе Московского Кремля) и заклю-
чен в подмосковный Никольский монастырь на р. Угреше (здесь он
находился с мая по сентябрь).
5 То есть в день Страшного Суда.
6 Иисус Навин — преемник Моисея, ветхозаветный полководец,
разбивший врагов народа Израиля у города Гаваон. Во время сраже-
ния, согласно преданию, Бог, в ответ на его молитву, остановил солн-
це и луну (Нав. 10, 12–13; 4 Цар. 20, 8–11).
7 = рубил.
8 = до тех пор, пока.
9 О знамении при Езекии, ветхозаветном царе Иудеи, см.: Ис. 37, 7–8.
чинов на три троицы. Престоли, херувими и серафи-
ми, освящение от Бога приемля, сице восклицают:
«Благословена слава от места Господня!»
их преходит освящение на вторую троицу, еже есть
господьства, начала, власти. Сия троица, славосло-
вя Бога, восклицают: «Аллилуия, аллилуия, алли-
луия!» По Алфавиту, «аль» — Отцу, «иль» — Сыну,
«уия» — Духу Святому
«Аллилуия — хвала Богу», а Василий Великий
«Аллилуия — ангельская речь, человече
слава Тебе, Боже». До Василия пояху во церкви ан-
гельския речи: «Аллилуия, аллилуия, аллилуия!» Егда
же бысть Василий, и повеле пети две ангельския речи, а
третьюю — человеческую, сице: «Аллилуия, аллилуия,
слава Тебе, Боже». У святых согласно — у Дионисия
и у Василия: трижды воспевающе, со ангелы славим
Бога, а не четыржи по римской бляди; мерско Богу
четверичное воспевание сицевое: «Аллилуия, алли-
луия, аллилуия, слава Тебе, Боже!» Да будет проклят
сице поюще с Никоном и с костелом римским!
8. Паки на первое возвратимся. Третьяя троица:
силы, архангели, ангели. Чрез среднюю троицу освяще-
ние приемля, поют: «Свят, свят, свят Господь Саваоф,
исполнь небо и земля славы Его!»
се воспевание. Пространно Пречистая Богородица
протолковала о аллилуии, явилась Василию, ученику
Ефросина Псковскаго
Богу, а от зломудрствующих досада велика: по-римски
1 Иез. 3, 12.
2 Аввакум неточно цитирует «Азбуковник», распространенный
в России XVII в. толковый словарь, разъясняющий смысл различных
(в основном религиозных) понятий.
3 Григорий Нисский — известный церковный деятель, один из
отцов церкви, богослов и философ IV в., активный борец против ари-
анской ереси.
4 Василий Великий (ок. 330–379) — епископ Кесарии Каппадо-
кийской, старший брат Григория Нисского. Признан как один из от-
цов церкви, создатель ряда основополагающих богословских сочине-
ний, а также как борец против арианства.
5 Ис.6,3.
6 Ефросин Псковский — святой XV в., отстаивавший двукратное
возглашение «аллилуйи». Его житие, написанное его учеником Васи-
лием (Варлаамом), где рассказывалась «тайна аллилуйи», было запре-
щено церковным Собором 1666–1667 гг.

167
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
на Русскую землю: зело мор
велик был, неколи еще забыть, вси помним. Паки2 по-
ряд затмение
: в Петров пост, в пяток, в час шестый тма
бысть, солнце померче, луна от запада же подтекала,
гнев Божий являя. Протопопа Аввакума, беднова горе-
мыку, в то время с прочими в соборной церкви власти
остригли и на Угреше в темницу, проклинав, бросили4.
Верный да разумеет, что делается в земли нашей
за нестроение церковное и разорение веры и закона.
познано будет
6. Той же Дионисий пишет о знамении солнца,
. Егда
иноплеменники и бысть солнце противо
Гаваона, еже есть на полднях, ста Исус крестообраз-
но, сиречь разпростре руце свои, и ста солнечное те-
враги погуби. Возвратилося солнце
к востоку, сиречь назад отбежало, и паки потече, и
бысть во дни том и в нощи тритцеть четыре часа, по-
неже в десятый час назад отбежало, так в сутках де-
сеть часов прибыло. И при Езекии-царе бысть знаме-
: оттече солнце назад во вторый на десеть час дня,
и бысть во дни и в нощи тридесять шесть часов. Чти
книгу Дионисиеву, там пространно уразумеешь.
7. Он же, Дионисий, пишет о небесных силах, воз-
вещая, како хвалу приносят Богу, разделяяся деветь
Фиял — сосуд. Вся фраза — трафаретное выражение, восходя-
Затмение 22 июня 1666 г. Аввакум ошибается — не через четыр-
Аввакум рассказывает о событиях 1666 г., когда он был лишен
духовного сана (в Успенском соборе Московского Кремля) и заклю-
чен в подмосковный Никольский монастырь на р. Угреше (здесь он
Иисус Навин — преемник Моисея, ветхозаветный полководец,
разбивший врагов народа Израиля у города Гаваон. Во время сраже-
ния, согласно преданию, Бог, в ответ на его молитву, остановил солн-
О знамении при Езекии, ветхозаветном царе Иудеи, см.: Ис. 37, 7–8.
чинов на три троицы. Престоли, херувими и серафи-
ми, освящение от Бога приемля, сице восклицают:
«Благословена слава от места Господня!»1 И чрез
их преходит освящение на вторую троицу, еже есть
господьства, начала, власти. Сия троица, славосло-
вя Бога, восклицают: «Аллилуия, аллилуия, алли-
луия!» По Алфавиту, «аль» — Отцу, «иль» — Сыну,
«уия» — Духу Святому2. Григорий Низский3 толкует:
«Аллилуия — хвала Богу», а Василий Великий4 пишет:
«Аллилуия — ангельская речь, человечески рещи —
слава Тебе, Боже». До Василия пояху во церкви ан-
гельския речи: «Аллилуия, аллилуия, аллилуия!» Егда
же бысть Василий, и повеле пети две ангельския речи, а
третьюю — человеческую, сице: «Аллилуия, аллилуия,
слава Тебе, Боже». У святых согласно — у Дионисия
и у Василия: трижды воспевающе, со ангелы славим
Бога, а не четыржи по римской бляди; мерско Богу
четверичное воспевание сицевое: «Аллилуия, алли-
луия, аллилуия, слава Тебе, Боже!» Да будет проклят
сице поюще с Никоном и с костелом римским!
8. Паки на первое возвратимся. Третьяя троица:
силы, архангели, ангели. Чрез среднюю троицу освяще-
ние приемля, поют: «Свят, свят, свят Господь Саваоф,
исполнь небо и земля славы Его!»5 Зри: тричислено и
се воспевание. Пространно Пречистая Богородица
протолковала о аллилуии, явилась Василию, ученику
Ефросина Псковскаго6. Велика во «аллилуии» хвала
Богу, а от зломудрствующих досада велика: по-римски
1 Иез. 3, 12.
2 Аввакум неточно цитирует «Азбуковник», распространенный
в России XVII в. толковый словарь, разъясняющий смысл различных
(в основном религиозных) понятий.
3 Григорий Нисский — известный церковный деятель, один из
отцов церкви, богослов и философ IV в., активный борец против ари-
анской ереси.
4 Василий Великий (ок. 330–379) — епископ Кесарии Каппадо-
кийской, старший брат Григория Нисского. Признан как один из от-
цов церкви, создатель ряда основополагающих богословских сочине-
ний, а также как борец против арианства.
5 Ис.6,3.
6 Ефросин Псковский — святой XV в., отстаивавший двукратное
возглашение «аллилуйи». Его житие, написанное его учеником Васи-
лием (Варлаамом), где рассказывалась «тайна аллилуйи», было запре-
щено церковным Собором 1666–1667 гг.

168
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
Троицу Святую в четверицу глаголют, Духу и от Сына
исхождение являют1. Зло и проклято се мудрование
Богом и святыми! Правоверных избави, Боже, сего на-
чинания злаго о Христе Исусе, Господе нашем, Ему же
слава ныне и присно и во веки веком2. Аминь.
9. Афонасий Великий3 рече: «Иже хощет
спастися, прежде всех подобает ему дер-
жати кафолическая4 вера, ея же аще кто
целы и непорочны не соблюдает, кроме
всякаго недоумения, во веки погибнет.
Вера же кафолическая сия есть, да еди-
наго Бога в Троице и Троицу во единице
почитаем, ниже сливающе составы, ниже
существо разделяюще. Ин бо есть со-
став Отечь, ин — Сыновен, ин — Святаго
Духа, но Отчее, и Сыновнее, и Святаго
Духа едино Божество, равна слава, со-
присносущно величество; яков Отец, та-
ков Сын, таков и Дух Святый»: вечен Отец,
вечен Сын, вечен и Дух Святый; не создан Отец, не
создан Сын, не создан и Дух Святый, Бог-Отец, Бог-
Сын, Бог — и Дух Святый. Не три бози, но един Бог,
не три несозданнии, но един несозданный; равне:
вседержитель-Отец, вседержитель-Сын, вседержи-
тель — и Дух Святый; подобне: непостижим Отец,
непостижим Сын, непостижим и Дух Святый; не три
вседержители, но един вседержитель, един непо-
стижимый. И всей святей Троице ничто же
первое или последнее, ничто ж более или
менее, но целы три составы и соприсно-
сущны суть себе и равны. Особно бо есть
Отцу нерождение, Сыну же рождение, а
Духу Святому исхождение; обще же им
Божество и царство».
1 Имеется в виду старый спор восточной и западной церквей о
filioque: в католической догматике, в отличие от православной, «Свя-
той Дух» исходит не только от Бога-Отца, но и от Бога-Сына.
2 Аввакум демонстративно придерживается старой формулы мо-
литвы — «во веки веком» (изменена Никоном на «во веки веков»).
3 Афанасий Великий — епископ Александрии IV в., вождь церкви
в борьбе с арианской ересью, создатель учения о единосущности Бога-
Отца и Бога-Сына. Дальше Аввакум цитирует «Символ веры» Афанасия.
4 Зд. — христианская.
10. Нужно бо есть побеседовати и о вочеловече-
нии Бога-Слова к вашему спасению. За благость щед-
рот излия Себе от Отеческих недр Сын, Слово Божие,
в Деву чисту Богоотроковицу, егда время наставало,
и воплотився от Духа Свята и Марии-Девы вочелове-
чився, нас ради пострадал, и воскресе в третий день,
и на небо вознесеся, и седе одесную величествия на
высоких, и хощет паки приити судити и воздати ко-
муждо по делом его, Его же царствию несть конца
И сие смотрение в Бозе бысть прежде даже не со-
здатися Адаму, прежде даже не вообразитися. Рече
Отец Сынови: «Сотворим человека по образу Нашему
и по подобию». И отвеща другий: «Сотворим, Отче, и
преступит бо». И паки рече: «О Единородный Мой!
О Свете Мой! О Сыне и Слове! О сияние славы Моея!
Аще промышляеши созданием Своим, подобает Ти
облещися в тлимаго человека, подобает Ти по зем-
ли ходити, апостолы восприяти, пострадати и вся
совершити». И ответа другий: «Буди, Отче, воля
Твоя!» Посем создася Адам, и прочая. Аще хоще-
ши пространно разумети, чти «Маргарит» «Слово о
вочеловечении»
нул, смотрение показуя.
Сице всяк веруяи в онь не постыдится, а не веруяи
осужден будет и во веки погибнет, по вышереченному
Афонасию. Сице аз, протопоп Аввакум, верую, сице
исповедаю, с сим живу и умираю.
[II. Первые испытания]
1. Рождение же мое в нижегороцких пределех, за
Кудмою-рекою, в селе Григорове
щенник Петр, мати Мария, инока Марфа. Отец мой
прилежаше пития хмельнова, мати же моя постница
и молитвеница бысть, всегда учаше мя страху Божию.
1 Аввакум снова бросает вызов реформатором, повторяя «ста-
рую» формулу «несть конца», которая была заменена Никоном на «не
будет конца». Он и его сторонники видели в этой замене ересь.
2 Популярная на Руси в XVII в. книга «Маргарит» («Жемчужи-
ны») представляет собой сборник сочинений одного из отцов церкви,
Иоанна Златоуста (347–407). «Слово о вочеловечении Господнем» —
одно из них.
3 Село расположено недалеко от Нижнего Новгорода в юго-вос-
точном направлении, за р. Кудма, правым притоком Волги.

169
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
Троицу Святую в четверицу глаголют, Духу и от Сына
. Зло и проклято се мудрование
Богом и святыми! Правоверных избави, Боже, сего на-
чинания злаго о Христе Исусе, Господе нашем, Ему же
Иже хощет
спастися, прежде всех подобает ему дер-
вера, ея же аще кто
целы и непорочны не соблюдает, кроме
всякаго недоумения, во веки погибнет.
Вера же кафолическая сия есть, да еди-
наго Бога в Троице и Троицу во единице
почитаем, ниже сливающе составы, ниже
существо разделяюще. Ин бо есть со-
став Отечь, ин — Сыновен, ин — Святаго
Духа, но Отчее, и Сыновнее, и Святаго
Духа едино Божество, равна слава, со-
присносущно величество; яков Отец, та-
вечен Отец,
вечен Сын, вечен и Дух Святый; не создан Отец, не
создан Сын, не создан и Дух Святый, Бог-Отец, Бог-
Сын, Бог — и Дух Святый. Не три бози, но един Бог,
не три несозданнии, но един несозданный; равне:
вседержитель-Отец, вседержитель-Сын, вседержи-
тель — и Дух Святый; подобне: непостижим Отец,
непостижим Сын, непостижим и Дух Святый; не три
вседержители, но един вседержитель, един непо-
всей святей Троице ничто же
первое или последнее, ничто ж более или
менее, но целы три составы и соприсно-
сущны суть себе и равны. Особно бо есть
Отцу нерождение, Сыну же рождение, а
Духу Святому исхождение; обще же им
Имеется в виду старый спор восточной и западной церквей о
filioque: в католической догматике, в отличие от православной, «Свя-
той Дух» исходит не только от Бога-Отца, но и от Бога-Сына.
Аввакум демонстративно придерживается старой формулы мо-
литвы — «во веки веком» (изменена Никоном на «во веки веков»).
Афанасий Великий — епископ Александрии IV в., вождь церкви
в борьбе с арианской ересью, создатель учения о единосущности Бога-
Отца и Бога-Сына. Дальше Аввакум цитирует «Символ веры» Афанасия.
10. Нужно бо есть побеседовати и о вочеловече-
нии Бога-Слова к вашему спасению. За благость щед-
рот излия Себе от Отеческих недр Сын, Слово Божие,
в Деву чисту Богоотроковицу, егда время наставало,
и воплотився от Духа Свята и Марии-Девы вочелове-
чився, нас ради пострадал, и воскресе в третий день,
и на небо вознесеся, и седе одесную величествия на
высоких, и хощет паки приити судити и воздати ко-
муждо по делом его, Его же царствию несть конца1.
И сие смотрение в Бозе бысть прежде даже не со-
здатися Адаму, прежде даже не вообразитися. Рече
Отец Сынови: «Сотворим человека по образу Нашему
и по подобию». И отвеща другий: «Сотворим, Отче, и
преступит бо». И паки рече: «О Единородный Мой!
О Свете Мой! О Сыне и Слове! О сияние славы Моея!
Аще промышляеши созданием Своим, подобает Ти
облещися в тлимаго человека, подобает Ти по зем-
ли ходити, апостолы восприяти, пострадати и вся
совершити». И ответа другий: «Буди, Отче, воля
Твоя!» Посем создася Адам, и прочая. Аще хоще-
ши пространно разумети, чти «Маргарит» «Слово о
вочеловечении»2, тамо обрящеши. Аз кратко помя-
нул, смотрение показуя.
Сице всяк веруяи в онь не постыдится, а не веруяи
осужден будет и во веки погибнет, по вышереченному
Афонасию. Сице аз, протопоп Аввакум, верую, сице
исповедаю, с сим живу и умираю.
[II. Первые испытания]
1. Рождение же мое в нижегороцких пределех, за
Кудмою-рекою, в селе Григорове3. Отец ми бысть свя-
щенник Петр, мати Мария, инока Марфа. Отец мой
прилежаше пития хмельнова, мати же моя постница
и молитвеница бысть, всегда учаше мя страху Божию.
1 Аввакум снова бросает вызов реформатором, повторяя «ста-
рую» формулу «несть конца», которая была заменена Никоном на «не
будет конца». Он и его сторонники видели в этой замене ересь.
2 Популярная на Руси в XVII в. книга «Маргарит» («Жемчужи-
ны») представляет собой сборник сочинений одного из отцов церкви,
Иоанна Златоуста (347–407). «Слово о вочеловечении Господнем» —
одно из них.
3 Село расположено недалеко от Нижнего Новгорода в юго-вос-
точном направлении, за р. Кудма, правым притоком Волги.

170
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
Аз же, некогда видев у соседа скотину умершу, и в
той нощи воставше, пред образом плакався довольно
о душе своей, поминая смерть, яко и мне умереть; и с
тех мест обыкох по вся нощи молитися. Потом мати
моя овдовела, а я осиротел молод и от своих сопле-
менник во изгнании быхом.
Изволила мати меня женить. Аз же Пресвятей
Богородице молихся, да даст ми жену — помощницу
ко спасению. И в том же селе девица, сиротина же,
безпрестанно во церковь ходила, имя ей Анастасия.
Отец ея был кузнец, именем Марко, богат гораздо, а
егда умре, после ево вся истощилося. Она же в скудо-
сти живяше и моляшесь Богу, да же сочетается за меня
совокуплением брачным. И бысть по воли Божии тако.
2. Посем мати моя отиде к Богу в подвизе велице. Аз
же от изгнания преселихся во ино место. Рукоположен
во дьяконы дватцети лет з годом; и по дву летех в попы
поставлен; живыи в попех осм лет и потом совершен
в протопопы православными епископы; тому дват-
цеть лет минуло, и всего тритцеть лет, как священство
имею, а от рода на шестой десяток идет.
Егда аз в попех был, тогда имел у себя детей ду-
ховных много, по се время сот с пять или с шесть бу-
дет. Не почивая аз, грешный, прилежа во церквах, и
в домех, и на распутиях, по градом и селам, еще же
и во царствующем граде1, и во стране Сибирской
проповедуя и уча слову Божию, годов будет тому с
полтретьятцеть2.
3. А егда еще был в попех, прииде ко мне исповеда-
тися девица, многими грехми обременена, блудному
делу и малакии3 всякой повинна; нача мне, плакавше-
ся, подробну возвещати во церкви, пред Евангелием
стоя. Аз же, треокаянный врачь, слышавше от нея,
сам разболевся, внутрь жгом огнем блудным. И гор-
ко мне бысть в той час. Зажег три свещи и прилепил к
налою4, и возложил правую руку на пламя, и держал,
дондеже во мне угасло злое разжежение. И отпустя
1 То есть в Москве.
2 =25.
3 Малакия — разврат, «блуд ручный».
4 = аналой (подставка для чтения богослужебных книг).
девицу, сложа с себя ризы
свой зело скорбен.
Время ж яко полнощи, и пришед в свою избу, пла-
кався пред образом Господним, яко и очи опухли, и
моляся прилежно, да же отлучит мя Бог от детей ду-
ховных, понеже бремя тяшко, не могу носити.
4. И падох на землю на лицы своем, рыдаше горце, и
забыхся лежа. Не вем, как плачю, а очи сердечнии при
реке Волге
и весла на них златы, и шесты златы, и все злато. По
единому кормщику на них сидельцов. И я спросил: «Чье
корабли?» И оне отвещали: «Лукин и Лаврентиев». Сии
быша ми духовныя дети, меня и дом мой наставили на
путь спасения и скончались богоугодно. А се потом
вижу третей корабль, не златом украшен, но разными
красотами испещрен — красно, и бело, и сине, и черно,
и пепелесо
его и доброты. Юноша светел, на корме сидя, правит,
бежит ко мне из-за Волги, яко пожрати мя хощет. И я
вскричал: «Чей корабль?». И сидяи на нем отвещал:
«Твой корабль. На, плавай на нем, коли докучаешь, и з
женою, и з детми». И я вострепетах, и седше разсуж-
даю: «Что се видимое? И что будет плавание?».
5. А се, по мале времени, по писанному, объяша мя
болезни смертныя, беды адовы обыдоша мя, скорбь и
болезнь обретох
У вдовы начальник отнял дочерь. И аз молих его,
да же сиротину возвратит к матери. И он, презрев мо-
ление наше, воздвиг на меня бурю, и у церкви, пришед
сонмом
полчаса и больши, паки оживе Божиим мановением. Он
же устрашася отступился мне девицы. Потом научил
ево дьявол: пришед во церковь, бил и волочил меня за
ноги по земле в ризах, а я молитву говорю в то время.
1 Риза — верхнее церковное облачение церковнослужителей,
представляющее собой парчовое, тканное золотом или серебром
одеяние без рукавов.
2 События, которые описывает здесь Аввакум, происходили в не-
скольких километрах от Волги в селе Лопатищи.
3 = пепельного цвета.
4 Пс. 114, 3.
5 То есть со многими другими.

171
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
Аз же, некогда видев у соседа скотину умершу, и в
той нощи воставше, пред образом плакався довольно
о душе своей, поминая смерть, яко и мне умереть; и с
тех мест обыкох по вся нощи молитися. Потом мати
моя овдовела, а я осиротел молод и от своих сопле-
Изволила мати меня женить. Аз же Пресвятей
Богородице молихся, да даст ми жену — помощницу
ко спасению. И в том же селе девица, сиротина же,
безпрестанно во церковь ходила, имя ей Анастасия.
Отец ея был кузнец, именем Марко, богат гораздо, а
егда умре, после ево вся истощилося. Она же в скудо-
сти живяше и моляшесь Богу, да же сочетается за меня
совокуплением брачным. И бысть по воли Божии тако.
2. Посем мати моя отиде к Богу в подвизе велице. Аз
же от изгнания преселихся во ино место. Рукоположен
во дьяконы дватцети лет з годом; и по дву летех в попы
поставлен; живыи в попех осм лет и потом совершен
в протопопы православными епископы; тому дват-
цеть лет минуло, и всего тритцеть лет, как священство
Егда аз в попех был, тогда имел у себя детей ду-
ховных много, по се время сот с пять или с шесть бу-
дет. Не почивая аз, грешный, прилежа во церквах, и
в домех, и на распутиях, по градом и селам, еще же
, и во стране Сибирской
проповедуя и уча слову Божию, годов будет тому с
3. А егда еще был в попех, прииде ко мне исповеда-
тися девица, многими грехми обременена, блудному
всякой повинна; нача мне, плакавше-
ся, подробну возвещати во церкви, пред Евангелием
стоя. Аз же, треокаянный врачь, слышавше от нея,
сам разболевся, внутрь жгом огнем блудным. И гор-
ко мне бысть в той час. Зажег три свещи и прилепил к
, и возложил правую руку на пламя, и держал,
дондеже во мне угасло злое разжежение. И отпустя
= аналой (подставка для чтения богослужебных книг).
девицу, сложа с себя ризы1, помолясь, пошел в дом
свой зело скорбен.
Время ж яко полнощи, и пришед в свою избу, пла-
кався пред образом Господним, яко и очи опухли, и
моляся прилежно, да же отлучит мя Бог от детей ду-
ховных, понеже бремя тяшко, не могу носити.
4. И падох на землю на лицы своем, рыдаше горце, и
забыхся лежа. Не вем, как плачю, а очи сердечнии при
реке Волге2. Вижу: пловут стройно два корабля златы,
и весла на них златы, и шесты златы, и все злато. По
единому кормщику на них сидельцов. И я спросил: «Чье
корабли?» И оне отвещали: «Лукин и Лаврентиев». Сии
быша ми духовныя дети, меня и дом мой наставили на
путь спасения и скончались богоугодно. А се потом
вижу третей корабль, не златом украшен, но разными
красотами испещрен — красно, и бело, и сине, и черно,
и пепелесо3, — его же ум человечь не вместит красоты
его и доброты. Юноша светел, на корме сидя, правит,
бежит ко мне из-за Волги, яко пожрати мя хощет. И я
вскричал: «Чей корабль?». И сидяи на нем отвещал:
«Твой корабль. На, плавай на нем, коли докучаешь, и з
женою, и з детми». И я вострепетах, и седше разсуж-
даю: «Что се видимое? И что будет плавание?».
5. А се, по мале времени, по писанному, объяша мя
болезни смертныя, беды адовы обыдоша мя, скорбь и
болезнь обретох4.
У вдовы начальник отнял дочерь. И аз молих его,
да же сиротину возвратит к матери. И он, презрев мо-
ление наше, воздвиг на меня бурю, и у церкви, пришед
сонмом5, до смерти меня задавили. И аз лежал в забыти
полчаса и больши, паки оживе Божиим мановением. Он
же устрашася отступился мне девицы. Потом научил
ево дьявол: пришед во церковь, бил и волочил меня за
ноги по земле в ризах, а я молитву говорю в то время.
1 Риза — верхнее церковное облачение церковнослужителей,
представляющее собой парчовое, тканное золотом или серебром
одеяние без рукавов.
2 События, которые описывает здесь Аввакум, происходили в не-
скольких километрах от Волги в селе Лопатищи.
3 = пепельного цвета.
4 Пс. 114, 3.
5 То есть со многими другими.

172
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
6. Таже ин начальник во ино время на мя разсви-
репел: прибежав ко мне в дом, бив меня, и у руки, яко
пес, огрыз персты. И егда наполнилась гортань ево
крови, тогда испустил из зубов своих мою руку и,
меня покинув, пошел в дом свой. Аз же, поблагода-
ря Бога, завертев руку платом, пошел к вечерне. И на
пути он же наскочил на меня паки со двема пистольми
н запалил ис пистоли, и Божиим мановением на пол-
ке порох пыхнул, а пистоль не стрелила. Он же бро-
сил ея на землю и из другия запалил паки. Божия же
воля так же учинила: пистоль и та не стрелила. Аз же
прилежно идучи молюсь Богу, осенил ево больною
рукою и поклонился ему. Он меня лает, а я ему гово-
рю: «Благодать во устнех твоих, Иван Родионович, да
будет». Посем двор у меня отнял, а меня выбил, всево
ограбя, и на дорогу хлеба не дал.
7. В то же время родился сын мои Прокопей,
что ныне сидит с матерью и з братом в земле зако-
пан1. Аз же, взяв клюку, а мать — некрещенова мла-
денца, пошли з братьею и з домочадцы, амо2 же Бог
наставит, а сами пошед запели божественныя пес-
ни, евангельскую стихеру3 большим роспевом: «На
гору учеником идущим за земное вознесение предста
Господь, и поклонишася Ему» всю до конца, а пред
нами образы несли. Певцов в дому моем было много;
поюще, со слезами на небо взираем, а провождающии
жители того места, мужи, и жены, и отрочата, мно-
жество народа, с рыданием, плачюще и сокрушающе
мое сердце, далече нас провожали в поле. Аз же, на
обычном месте став и хвалу Богу воздав, поучение
прочет и благословя, насилу в домы их возвратил, а з
домашними впред побрели. И на пути Прокопья кре-
стили, яко каженика4 Филипп древле5.
1 Жена Аввакума Анастасия и два его сына, Иван и Прокопий, в
1670 г. были посажены на Мезени в земляную тюрьму. После смерти
мужа Анастасию освободили, однако она находилась на Мезени до
1693 г.
2 = куда.
3 Стихира — песнопение, состоящее из многих стихов, написан-
ных одним размером и обычно предваряемых цитатами из Св. Писания.
4 = скопца.
5 См.: Деян. 8, 26–38. Здесь рассказывается, как апостол Филипп
крестил евнуха-эфиопа на пути из Иерусалима в Газу.
Егда же аз прибрел к Москве к духовнику царе-
ву, протопопу Стефану
Неронову Иванну
и с тех мест государь меня знать почал.
8. Отцы же з грамотою паки послали меня на ста-
рое место, и я притащился; ано и стены разорены
моих храмин. И я паки позавелся, а дьявол и паки
воздвиг бурю.
Приидоша в село мое плясовые медведи з бубнами
и з домрами
их, и хари и бубны изломал на поле един у многих,
и медведей двух великих отнял: одново ушиб, и паки
ожил, а другова отпустил в поле.
И за сие меня боярин Василей Петрович Шере-
метев
много и велел благословить сына своего, бритобрат-
ца5. Аз же не благословил, видя любодейный
И он меня велел в Волгу кинуть, и, ругав много, стол-
кали с судна.
8. Таже ин начальник на мя разсвирепев, приехав
с людми ко двору моему, стрелял из луков и ис пища-
лей с приступом. А я в то время запершися, молил-
ся ко Владыке: «Господи, укроти ево и примири, ими
же веси судбами». Он же побежал от двора, гоним
Святым Духом.
Таже в нощь ту прибежали от него, зовут меня
к нему со слезами: «Батюшко-государь, Евфимей
Стефанович при кончине и кричит не удобно, бьет
себя и охает, а сам говорит: „Дайте батька Аввакума,
за него меня Бог наказует!”». И я чаял — обманывают
меня, ужасеся дух мой во мне, а се помолил Бога сице:
1 Стефан Ванифатьев, духовный отец царя Алексея Михайлови-
ча, после начала гонений Никона на «старолюбцев» сочувствовал им.
2 Иван Неронов (1591–1670) — друг и учитель Аввакума, один из
первых выдающихся деятелей Раскола.
3 Речь идет о представлении скоморохов, против которых резко
выступали церковнослужители — сторонники строгих нравов, осо-
бенно после указа царя Алексея Михайловича 1648 г., запрещавшего
скоморошьи игры.
4 Василий Петрович Шереметьев — боярин, один из наиболее
влиятельных вельмож при царском дворе.
5 Младший сын Шереметьева Матвей, обривший бороду («бри-
тобратец»). Бритье бороды противоречило старорусской традиции.
6 = блудный.

173
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
6. Таже ин начальник во ино время на мя разсви-
репел: прибежав ко мне в дом, бив меня, и у руки, яко
пес, огрыз персты. И егда наполнилась гортань ево
крови, тогда испустил из зубов своих мою руку и,
меня покинув, пошел в дом свой. Аз же, поблагода-
ря Бога, завертев руку платом, пошел к вечерне. И на
пути он же наскочил на меня паки со двема пистольми
н запалил ис пистоли, и Божиим мановением на пол-
ке порох пыхнул, а пистоль не стрелила. Он же бро-
сил ея на землю и из другия запалил паки. Божия же
воля так же учинила: пистоль и та не стрелила. Аз же
прилежно идучи молюсь Богу, осенил ево больною
рукою и поклонился ему. Он меня лает, а я ему гово-
рю: «Благодать во устнех твоих, Иван Родионович, да
будет». Посем двор у меня отнял, а меня выбил, всево
7. В то же время родился сын мои Прокопей,
что ныне сидит с матерью и з братом в земле зако-
. Аз же, взяв клюку, а мать — некрещенова мла-
же Бог
наставит, а сами пошед запели божественныя пес-
большим роспевом: «На
гору учеником идущим за земное вознесение предста
Господь, и поклонишася Ему» всю до конца, а пред
нами образы несли. Певцов в дому моем было много;
поюще, со слезами на небо взираем, а провождающии
жители того места, мужи, и жены, и отрочата, мно-
жество народа, с рыданием, плачюще и сокрушающе
мое сердце, далече нас провожали в поле. Аз же, на
обычном месте став и хвалу Богу воздав, поучение
прочет и благословя, насилу в домы их возвратил, а з
домашними впред побрели. И на пути Прокопья кре-
Жена Аввакума Анастасия и два его сына, Иван и Прокопий, в
1670 г. были посажены на Мезени в земляную тюрьму. После смерти
мужа Анастасию освободили, однако она находилась на Мезени до
Стихира — песнопение, состоящее из многих стихов, написан-
ных одним размером и обычно предваряемых цитатами из Св. Писания.
См.: Деян. 8, 26–38. Здесь рассказывается, как апостол Филипп
Егда же аз прибрел к Москве к духовнику царе-
ву, протопопу Стефану1, и к другому протопопу, к
Неронову Иванну2, они же обо мне царю известиша,
и с тех мест государь меня знать почал.
8. Отцы же з грамотою паки послали меня на ста-
рое место, и я притащился; ано и стены разорены
моих храмин. И я паки позавелся, а дьявол и паки
воздвиг бурю.
Приидоша в село мое плясовые медведи з бубнами
и з домрами3, и я, грешник, по Христе ревнуя, изгнал
их, и хари и бубны изломал на поле един у многих,
и медведей двух великих отнял: одново ушиб, и паки
ожил, а другова отпустил в поле.
И за сие меня боярин Василей Петрович Шере-
метев4, едучи в Казань на воеводство в судне, браня
много и велел благословить сына своего, бритобрат-
ца5. Аз же не благословил, видя любодейный6 образ.
И он меня велел в Волгу кинуть, и, ругав много, стол-
кали с судна.
8. Таже ин начальник на мя разсвирепев, приехав
с людми ко двору моему, стрелял из луков и ис пища-
лей с приступом. А я в то время запершися, молил-
ся ко Владыке: «Господи, укроти ево и примири, ими
же веси судбами». Он же побежал от двора, гоним
Святым Духом.
Таже в нощь ту прибежали от него, зовут меня
к нему со слезами: «Батюшко-государь, Евфимей
Стефанович при кончине и кричит не удобно, бьет
себя и охает, а сам говорит: „Дайте батька Аввакума,
за него меня Бог наказует!”». И я чаял — обманывают
меня, ужасеся дух мой во мне, а се помолил Бога сице:
1 Стефан Ванифатьев, духовный отец царя Алексея Михайлови-
ча, после начала гонений Никона на «старолюбцев» сочувствовал им.
2 Иван Неронов (1591–1670) — друг и учитель Аввакума, один из
первых выдающихся деятелей Раскола.
3 Речь идет о представлении скоморохов, против которых резко
выступали церковнослужители — сторонники строгих нравов, осо-
бенно после указа царя Алексея Михайловича 1648 г., запрещавшего
скоморошьи игры.
4 Василий Петрович Шереметьев — боярин, один из наиболее
влиятельных вельмож при царском дворе.
5 Младший сын Шереметьева Матвей, обривший бороду («бри-
тобратец»). Бритье бороды противоречило старорусской традиции.
6 = блудный.

174
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
«Ты, Господи, изведыи мя из чрева матере моея, и от
небытия в бытие мя устроил! Аще меня задушат, при-
чти мя с митрополитом Филиппом Московским1; аще
ли зарежут, и Ты, Господи, причти мя з Захариею-
пророком2; аще ли посадят в воду, и ты, владыко, яко
и Стефана Пермскаго3, паки свободишь мя».
И, молясь, поехал в дом к нему, Евфимию. Егда же
привезоша мя на двор, выбежала жена ево Неонила,
ухватила меня под руку, а сама говорит: «Поди-тко,
государь наш батюшко, поди-тко, свет наш корми-
лец». И я сопротив: «Чюдно! Давеча был блядин сын,
а топерва батюшко миленькой! Большо у Христа-тово
остра шелепуга4-та, скоро повинился муж твой!».
Ввела меня в горницу. Вскочил с перины Евфимей,
пал пред ногами моима, вопит неизреченно: «Прости,
государь, согрешил пред Богом и пред тобою»; а сам
дрожит весь. И я ему сопротиво: «Хощеши ли впредь
цел быти?». Он же, лежа, отвещал: «Ей, честный
отче!». И я рекл: «Востани! Бог простит тя». Он же
наказан гораздо, не мог сам востати. И я поднял, и
положил ево на постелю, и исповедал, и маслом свя-
щенным помазал, и бысть здрав. Так Христос изво-
лил. И з женою быша мне дети духовные, изрядные
раби Христовы. Так-то Господь гордым проти-
вится, смиренным же дает благодать5.
10. Помале инии паки изгнаша мя от места того.
Аз же сволокся к Москве, и Божиею волею государь
меня велел поставить в Юрьевец Повольской6 в про-
топопы. И тут пожил немного — только осм недель.
Дьявол научил попов, и мужиков, и баб: пришли к пат-
риархову приказу, где я духовныя дела делал, и выта-
1 Филипп (в миру боярин Федор Степанович Колычев) — игумен
Соловецкого монастыря (с 1548), митрополит Московский (с 1566).
Задушен Малютой Скуратовым по приказу Ивана Грозного. В 1647 г.
канонизирован Русской церковью.
2 Речь идет либо о ветхозаветном «малом пророке» Захарии,
сыне Варахиина, убитом «между церковию и олтарем» (Мф. 23, 35),
либо об отце Иоанна Крестителя, по преданию, зарезанном по прика-
зу царя Ирода в храме во время «избиения младенцев».
3 Русский святой XIV в., обративший в христианство народ коми
(«пермяков»). В его житии, однако, рассказа о сидении в воде нет.
4 Зд. — батог.
5 Иак. 4, 6; Притч. 3, 34.
6 Ныне г. Юрьевец в Ивановской области.
ща меня ис приказу собранием, — человек с тысящу
и с полторы их было, — среди улицы били батожьем
и топтали. И бабы были с рычагами, грех ради моих
убили замертва и бросили под избной угол. Воевода
с пушкарями прибежал и, ухватя меня, на лошеди ум-
чал в мое дворишко, и пушкарей около двора поста-
вил. Людие же ко двору приступают, и по граду молва
велика. Наипаче
блудни, вопят: «Убить вора, блядина сына, да и тело
собакам в ров кинем!».
Аз же отдохня, по трех днях ночью, покиня
жену и дети, по Волге сам-третей
На Кострому прибежал, ано и тут протопопа же
Даниила изгнали. Ох, горе! Везде от дьявола житья
нет!
Приехал к Москве, духовнику показался. И он на
меня учинился печален: «На што-де церковь собор-
ную покинул?». Опять мне другое горе! Таже царь
пришел ночью к духовнику благословитца, меня уви-
дял тут — опять кручина: «На што-де город поки-
нул?». А жена и дети, и домочадцы, человек з дват-
цеть, в Юрьевце остались, неведомо — живы, неведо-
мо — прибиты. Тут паки горе!
11. Посем Никон, друг наш, привез из Соловков
Филиппа-митрополита
фан-духовник моля Бога и постяся седмицу
тьею—ияснимитутже—опатриархе,дажедаст
Бог пастыря ко спасению душ наших, и с митропо-
литом Корнилием Казанским
за руками, подали царю и царице — о духовнике
Стефане, чтоб ему быть в патриархах. Он же не вос-
хотел сам и указал на Никона-митрополита. Царь
ево и послушал и пишет к нему послание навстречю:
«Пресвященному Никону, митрополиту новгороц-
кому и великолуцкому и всеа Русии, радоватися», и
1 = Больше всего.
2 = в третий раз.
3 Имеется в виду перенесение мощей митрополита Филиппа из
Соловецкого монастыря в московский Успенский собор.
4 = неделю.
5 Корнилий, митрополит Казанский и Свияжский, рукоположив-
ший 11 марта 1652 г. Никона патриархом.

175
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
«Ты, Господи, изведыи мя из чрева матере моея, и от
небытия в бытие мя устроил! Аще меня задушат, при-
чти мя с митрополитом Филиппом Московским1; аще
ли зарежут, и Ты, Господи, причти мя з Захариею-
; аще ли посадят в воду, и ты, владыко, яко
И, молясь, поехал в дом к нему, Евфимию. Егда же
привезоша мя на двор, выбежала жена ево Неонила,
ухватила меня под руку, а сама говорит: «Поди-тко,
государь наш батюшко, поди-тко, свет наш корми-
лец». И я сопротив: «Чюдно! Давеча был блядин сын,
а топерва батюшко миленькой! Большо у Христа-тово
-та, скоро повинился муж твой!».
Ввела меня в горницу. Вскочил с перины Евфимей,
пал пред ногами моима, вопит неизреченно: «Прости,
государь, согрешил пред Богом и пред тобою»; а сам
дрожит весь. И я ему сопротиво: «Хощеши ли впредь
цел быти?». Он же, лежа, отвещал: «Ей, честный
отче!». И я рекл: «Востани! Бог простит тя». Он же
наказан гораздо, не мог сам востати. И я поднял, и
положил ево на постелю, и исповедал, и маслом свя-
щенным помазал, и бысть здрав. Так Христос изво-
лил. И з женою быша мне дети духовные, изрядные
Господь гордым проти-
вится, смиренным же дает благодать5.
10. Помале инии паки изгнаша мя от места того.
Аз же сволокся к Москве, и Божиею волею государь
в про-
топопы. И тут пожил немного — только осм недель.
Дьявол научил попов, и мужиков, и баб: пришли к пат-
риархову приказу, где я духовныя дела делал, и выта-
Филипп (в миру боярин Федор Степанович Колычев) — игумен
Соловецкого монастыря (с 1548), митрополит Московский (с 1566).
Задушен Малютой Скуратовым по приказу Ивана Грозного. В 1647 г.
Речь идет либо о ветхозаветном «малом пророке» Захарии,
сыне Варахиина, убитом «между церковию и олтарем» (Мф. 23, 35),
либо об отце Иоанна Крестителя, по преданию, зарезанном по прика-
Русский святой XIV в., обративший в христианство народ коми
(«пермяков»). В его житии, однако, рассказа о сидении в воде нет.
ща меня ис приказу собранием, — человек с тысящу
и с полторы их было, — среди улицы били батожьем
и топтали. И бабы были с рычагами, грех ради моих
убили замертва и бросили под избной угол. Воевода
с пушкарями прибежал и, ухватя меня, на лошеди ум-
чал в мое дворишко, и пушкарей около двора поста-
вил. Людие же ко двору приступают, и по граду молва
велика. Наипаче1 ж попы и бабы, которых унимал от
блудни, вопят: «Убить вора, блядина сына, да и тело
собакам в ров кинем!».
Аз же отдохня, по трех днях ночью, покиня
жену и дети, по Волге сам-третей2 ушел к Москве.
На Кострому прибежал, ано и тут протопопа же
Даниила изгнали. Ох, горе! Везде от дьявола житья
нет!
Приехал к Москве, духовнику показался. И он на
меня учинился печален: «На што-де церковь собор-
ную покинул?». Опять мне другое горе! Таже царь
пришел ночью к духовнику благословитца, меня уви-
дял тут — опять кручина: «На што-де город поки-
нул?». А жена и дети, и домочадцы, человек з дват-
цеть, в Юрьевце остались, неведомо — живы, неведо-
мо — прибиты. Тут паки горе!
11. Посем Никон, друг наш, привез из Соловков
Филиппа-митрополита3. А прежде его приезду Сте-
фан-духовник моля Бога и постяся седмицу4 з бра-
тьею—ияснимитутже—опатриархе,дажедаст
Бог пастыря ко спасению душ наших, и с митропо-
литом Корнилием Казанским5 написав челобитную
за руками, подали царю и царице — о духовнике
Стефане, чтоб ему быть в патриархах. Он же не вос-
хотел сам и указал на Никона-митрополита. Царь
ево и послушал и пишет к нему послание навстречю:
«Пресвященному Никону, митрополиту новгороц-
кому и великолуцкому и всеа Русии, радоватися», и
1 = Больше всего.
2 = в третий раз.
3 Имеется в виду перенесение мощей митрополита Филиппа из
Соловецкого монастыря в московский Успенский собор.
4 = неделю.
5 Корнилий, митрополит Казанский и Свияжский, рукоположив-
ший 11 марта 1652 г. Никона патриархом.

176
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
прочая. Егда же приехал, с нами, яко лис: челом да
здорово! Ведает, что быть ему в патриархах и чтоб
откуля помешка какова не учинилась. Много о тех
кознях говорить. Царь ево на патриаршество зо-
вет, а он бытто не хочет, мрачил1 царя и людей, а со
Анною2 по ночам укладывают как чему быть, и мно-
го пружався3 со дьяволом, взошел на патриаршество
Божиим попущением, укрепя царя своим кознова-
нием4 и клятвою лукавою5. Егда бысть патриархом,
так нас и в крестовую6 не стал пускать, а се и яд от-
рыгнул. В пост великой прислал память казанскому
протопопу Иванну Неронову7, а мне был отец духов-
ной; я все у нево и жил в церкве; егда куды отлучит-
ся, ино я ведаю церковь. И к месту говорили — на
дворец ко Спасу8, да я не порадел или Бог не изво-
лил. Народу много приходило х Казанской, так мне
любо — поучение чол безпрестанно. Лишо о брать-
ях родных духовнику поговорил, и он их в Верху, у
царевны, а инова при себе, жить устроил попом в
церкве. А я сам, идеже людие снемлются9, там слово
Божие проповедал, да при духовникове благосло-
вении и Неронова Иванна тешил над книгами свою
грешную душу о Христе Исусе.
12. Таже Никон в памети пишет10: «Год и число.
По преданию-де святых отец и апостол, не подобает
метания11 творити на колену, но в пояс бы вам класть
поклоны, еще же и трема персты бы есте крести-
лись».
1 = морочил.
2 Анна Михайловна Вязмитинова, сестра Федора Михайловича
Ртищева, ревностная сторонница реформ Никона.
3 = гордился (?).
4 То есть интригами (от «кознь», «козни»).
5 Никон долго отказывался принять патриарший престол, выну-
див царя и Собор умолять себя. В обмен на согласие он потребовал и
получил полное повиновение себе в церковных делах.
6 Зд. — приемная палата в патриаршем дворце в Кремле.
7 Речь идет о записке Никона об изменении церковных обрядов,
присланной в Московскую Казанскую церковь.
8 Место настоятеля дворцовой церкви Спаса-на-Бору.
9 = собираются.
10 «Память» Никона была разослана в московские церкви 21 фев-
раля 1653 г.
11 = земные поклоны.
Мы, сошедшеся со отцы, задумалися; видим, яко
зима хощет быти: сердце озябло, и ноги задрожа-
ли. Неронов мне приказал церковь, а сам скрылся в
Чюдов
от образа глас бысть во время молитвы: «Время при-
спе страдания, подобает вам неослабно страдати!».
Он же мне плачючи сказал, таже епископу коломен-
скому Павлу
ких пределах огнем зжег, потом Даниилу, костром-
скому протопопу, и всей сказал братье.
Мы же з Данилом, ис книг написав выписки о
сложении перст и о поклонех, и подали государю.
Много писано было, он же не вем, где скрыл их, мнит
ми ся
Никон Даниила, остриг при царе за Тверскими во-
роты4
хлебню
на главу там ему венец тернов, в земляной тюрьме и
уморили.
Таже другова, темниковскаго протопопа Да-
ниила
Иванна, в церкве скуфью
стыре Симанове
Каменной монастырь
1 Чудов монастырь, находившийся в Московском Кремле.
2 Павел был единственным церковным иерархом, который высту-
пил в защиту старой веры.
3 = думается мне.
4 То есть в московской церкви Страстной Богоматери, которая
находилась за Тверскими воротами.
5 Однорядка — однобортная длинная верхняя одежда без ворот-
ника. Обряд «расстрижения» сопровождался снятием с осужденного
соответствующей сану церковной одежды.
6 Хлебня — монастырская пекарня. В нее помещали нарушителей
порядка в качестве наказания.
7
8 Новоспасский монастырь на Крутицах (тогда — окраина Москвы).
9 Скуфья — элемент одежды священника: мягкая остроконечная
шапка черного или фиолетового цвета. Снятие головного убора с ду-
ховного лица — одно из церковных наказаний.
10 То есть в Симоновом монастыре, в то время расположенном на
окраине Москвы.
11
далеко от г. Вологды.
12
Кольском полуострове.

177
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
прочая. Егда же приехал, с нами, яко лис: челом да
здорово! Ведает, что быть ему в патриархах и чтоб
откуля помешка какова не учинилась. Много о тех
кознях говорить. Царь ево на патриаршество зо-
царя и людей, а со
по ночам укладывают как чему быть, и мно-
со дьяволом, взошел на патриаршество
Божиим попущением, укрепя царя своим кознова-
. Егда бысть патриархом,
не стал пускать, а се и яд от-
рыгнул. В пост великой прислал память казанскому
, а мне был отец духов-
ной; я все у нево и жил в церкве; егда куды отлучит-
ся, ино я ведаю церковь. И к месту говорили — на
, да я не порадел или Бог не изво-
лил. Народу много приходило х Казанской, так мне
любо — поучение чол безпрестанно. Лишо о брать-
ях родных духовнику поговорил, и он их в Верху, у
царевны, а инова при себе, жить устроил попом в
, там слово
Божие проповедал, да при духовникове благосло-
вении и Неронова Иванна тешил над книгами свою
: «Год и число.
По преданию-де святых отец и апостол, не подобает
творити на колену, но в пояс бы вам класть
поклоны, еще же и трема персты бы есте крести-
Анна Михайловна Вязмитинова, сестра Федора Михайловича
Никон долго отказывался принять патриарший престол, выну-
див царя и Собор умолять себя. В обмен на согласие он потребовал и
Зд. — приемная палата в патриаршем дворце в Кремле.
Речь идет о записке Никона об изменении церковных обрядов,
«Память» Никона была разослана в московские церкви 21 фев-
Мы, сошедшеся со отцы, задумалися; видим, яко
зима хощет быти: сердце озябло, и ноги задрожа-
ли. Неронов мне приказал церковь, а сам скрылся в
Чюдов1, седмицу един в полатке молился. И там ему
от образа глас бысть во время молитвы: «Время при-
спе страдания, подобает вам неослабно страдати!».
Он же мне плачючи сказал, таже епископу коломен-
скому Павлу2, его же Никон напоследок в новогороц-
ких пределах огнем зжег, потом Даниилу, костром-
скому протопопу, и всей сказал братье.
Мы же з Данилом, ис книг написав выписки о
сложении перст и о поклонех, и подали государю.
Много писано было, он же не вем, где скрыл их, мнит
ми ся3 — Никону отдал. После тово вскоре схватав
Никон Даниила, остриг при царе за Тверскими во-
роты4 и, содрав однарятку5, ругав отвел в Чюдов, в
хлебню6, и, муча много, сослал в Астрахань. Возложа
на главу там ему венец тернов, в земляной тюрьме и
уморили.
Таже другова, темниковскаго протопопа Да-
ниила7, посадил у Спаса на Новом8. Таже Неронова
Иванна, в церкве скуфью9 снял и посадил в мона-
стыре Симанове10 и после на Вологду сослал в Спасов
Каменной монастырь11, потом в Кольской острог12.
1 Чудов монастырь, находившийся в Московском Кремле.
2 Павел был единственным церковным иерархом, который высту-
пил в защиту старой веры.
3 = думается мне.
4 То есть в московской церкви Страстной Богоматери, которая
находилась за Тверскими воротами.
5 Однорядка — однобортная длинная верхняя одежда без ворот-
ника. Обряд «расстрижения» сопровождался снятием с осужденного
соответствующей сану церковной одежды.
6 Хлебня — монастырская пекарня. В нее помещали нарушителей
порядка в качестве наказания.
7 Даниил — протопоп церкви Николая Чудотворца в г. Темников.
8 Новоспасский монастырь на Крутицах (тогда — окраина Москвы).
9 Скуфья — элемент одежды священника: мягкая остроконечная
шапка черного или фиолетового цвета. Снятие головного убора с ду-
ховного лица — одно из церковных наказаний.
10 То есть в Симоновом монастыре, в то время расположенном на
окраине Москвы.
11 Спасов монастырь расположен на острове оз. Кубенского, не-
далеко от г. Вологды.
12 Имеется в виду Кандалакшский Рождественский монастырь на
Кольском полуострове.

178
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
13. Посем меня взяли от всенощнаго Борис
Нелединской со стрельцами1. Человек со мною с
шестьдесят взяли; их в тюрму отвели, а меня на пат-
риархове дворе на чеп2 посадили ночью. Егда же
розсветало в день неделный3, посадили меня на те-
легу, ростеня руки, и везли от патриархова двора до
Андроньева монастыря4. И тут на чепи кинули в тем-
ную полатку; ушла вся в землю. И сидел три дни, ни
ел, ни пил; во тьме сидя, кланялся на чепи, не знаю —
на восток, не знаю — на запад. Никто ко мне не при-
ходил, токмо мыши, и тараканы, и сверчки кричат, и
блох довольно.
Таже во исходе третьих суток захотелося есть
мне; после вечерни ста предо мною, не вем — человек,
не вем — ангел, и по се время не знаю. Токмо в потем-
ках сотворя молитву и взяв меня за плечо с чепью, к
лавке привел и посадил, и лошку в руки дал, и хлебца
немношко, и штец дал похлебать, — зело прикусны,
хороши! — и рекл мне: «Полно, довлеет ти ко укреп-
лению!». И не стало ево. Двери не отворялись, а ево не
стало. Чюдно только — человек, а что ж ангелу — ино
везде не загорожено.
14. Наутро архимарит5 з братьею вывели меня,
журят мне: «Что патриарху не покорисся?». И я от
писания ево браню. Сняли большую чепь и малую на-
ложили. Отдали чернцу6 под начал, велели в церковь
волочить. У церкви за волосы дерут, и под бока толка-
ют, и за чеп торгают, и в глаза плюют. Бог их простит
в сий век и в будущий, не их то дело, но дьявольское.
Тут же в церкве у них был наш брат, подначалной
ис Хамовников, пьянства ради предан бесом, и гараз-
до бесился, томим от бесов. Аз же зжалихся, греш-
ной, об нем, в обедню стоя на чепи, Христа-света и
Пречистую Богородицу помолил, чтоб ево избавили
1 Борис Иванович Нелединский — патриарший стольник, аресто-
вал Аввакума за то, что тот проводил службу, в нарушение церковных
правил, в сарае при доме Ивана Неронова.
2 = цепь.
3 = воскресенье.
4 Спасо-Андроников монастырь на р. Яуза.
5 Архимандрит — почетный титул игуменов (начальствующих
лиц) важнейших монастырей епархии.
6 Чернец — монах, представитель «черного» духовенства.
от бесов. Господь же ево, беднова, и простил, бесов
отгнал. Он же целоумен стал, заплакав и ко мне по-
клонился до земли; я ему заказал, чтоб про меня не
сказал никому; людие же не догадалися о сем, учали
звонить и молебен петь.
15. Сидел я тут четыре недели. После меня взяли
Логина, протопопа муромскаго
при царе остриг ево овчеобразный волк
время переноса
дискос
шею архимарит чюдовской Ферапонт
дверех царских
владыки Христа!
ка сия!
Остригше, содрали с Логина однарятку и каф-
тан. Он же разжегся ревностию божественнаго огня,
Никона порицая, и чрез порог олтарной в глаза ему
плевал, и распоясався, схватя с себя рубашку, в ол-
тарь Никону в глаза бросил. Чюдно! Растопоряся ру-
башка покрыла дискос с телом Христовым и престол.
А в то время и царица в церкве была. На Логина ж
возложа чепь и потаща ис церкви, били метлами и ше-
лепами
нагова в полатку, и стрельцов на карауле накрепко
учинили. Ему же Бог в ту нощ дал новую шубу да шап-
ку. И наутро Никону сказали. Он же, разсмеявся, го-
1 Последовательный приверженец старой веры протопоп Логин
из г. Мурома был осужден на Соборе 1653 г. и отправлен в ссылку.
2 То есть «волк в овечьей шкуре» — зд. Никон.
3 Перенос — большой выход во время литургии, во время кото-
рого причастие переносится с жертвенника на стол. По старорусским
демонологическим представлениям именно в это время дьявол осо-
бенно старается овладеть своими жертвами.
4 Дискос — небольшой величины блюдо на подставке, один из
главных священных сосудов во время литургии.
5 Архимандрит Чудовского монастыря Ферапонт был одним из
четырех (первым по значимости) архимандритов, которые служили
службу в Успенском соборе вместе с Никоном.
6 Так называемые «царские врата» в иконостасе.
7 Аввакум описывает эпизод богослужения, когда, по его мне-
нию, произошло нарушение обряда, в результате чего случилось «рас-
сечение» тела Христа (хлеб и вино во время литургии «пресуществля-
ются» в тело и кровь Господню).
8 Аввакум имеет в виду иудейские религиозные обряды.
9 = кнутами (?).

179
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
13. Посем меня взяли от всенощнаго Борис
. Человек со мною с
шестьдесят взяли; их в тюрму отвели, а меня на пат-
посадили ночью. Егда же
, посадили меня на те-
легу, ростеня руки, и везли от патриархова двора до
. И тут на чепи кинули в тем-
ную полатку; ушла вся в землю. И сидел три дни, ни
ел, ни пил; во тьме сидя, кланялся на чепи, не знаю —
на восток, не знаю — на запад. Никто ко мне не при-
ходил, токмо мыши, и тараканы, и сверчки кричат, и
Таже во исходе третьих суток захотелося есть
мне; после вечерни ста предо мною, не вем — человек,
не вем — ангел, и по се время не знаю. Токмо в потем-
ках сотворя молитву и взяв меня за плечо с чепью, к
лавке привел и посадил, и лошку в руки дал, и хлебца
немношко, и штец дал похлебать, — зело прикусны,
хороши! — и рекл мне: «Полно, довлеет ти ко укреп-
лению!». И не стало ево. Двери не отворялись, а ево не
стало. Чюдно только — человек, а что ж ангелу — ино
з братьею вывели меня,
журят мне: «Что патриарху не покорисся?». И я от
писания ево браню. Сняли большую чепь и малую на-
под начал, велели в церковь
волочить. У церкви за волосы дерут, и под бока толка-
ют, и за чеп торгают, и в глаза плюют. Бог их простит
в сий век и в будущий, не их то дело, но дьявольское.
Тут же в церкве у них был наш брат, подначалной
ис Хамовников, пьянства ради предан бесом, и гараз-
до бесился, томим от бесов. Аз же зжалихся, греш-
ной, об нем, в обедню стоя на чепи, Христа-света и
Пречистую Богородицу помолил, чтоб ево избавили
Борис Иванович Нелединский — патриарший стольник, аресто-
вал Аввакума за то, что тот проводил службу, в нарушение церковных
Архимандрит — почетный титул игуменов (начальствующих
Чернец — монах, представитель «черного» духовенства.
от бесов. Господь же ево, беднова, и простил, бесов
отгнал. Он же целоумен стал, заплакав и ко мне по-
клонился до земли; я ему заказал, чтоб про меня не
сказал никому; людие же не догадалися о сем, учали
звонить и молебен петь.
15. Сидел я тут четыре недели. После меня взяли
Логина, протопопа муромскаго1. В соборной церкве
при царе остриг ево овчеобразный волк2 в обедню, во
время переноса3. Егда снял у архидьякона со главы
дискос4 и поставил на престоле тело Христово, а с ча-
шею архимарит чюдовской Ферапонт5 вне олтаря при
дверех царских6 стоял. Увы разсечения телу и крови
владыки Христа! 7 Пущи жидовскаго действа8 игруш-
ка сия!
Остригше, содрали с Логина однарятку и каф-
тан. Он же разжегся ревностию божественнаго огня,
Никона порицая, и чрез порог олтарной в глаза ему
плевал, и распоясався, схватя с себя рубашку, в ол-
тарь Никону в глаза бросил. Чюдно! Растопоряся ру-
башка покрыла дискос с телом Христовым и престол.
А в то время и царица в церкве была. На Логина ж
возложа чепь и потаща ис церкви, били метлами и ше-
лепами9 до Богоявленскаго монастыря. И тут кинули
нагова в полатку, и стрельцов на карауле накрепко
учинили. Ему же Бог в ту нощ дал новую шубу да шап-
ку. И наутро Никону сказали. Он же, разсмеявся, го-
1 Последовательный приверженец старой веры протопоп Логин
из г. Мурома был осужден на Соборе 1653 г. и отправлен в ссылку.
2 То есть «волк в овечьей шкуре» — зд. Никон.
3 Перенос — большой выход во время литургии, во время кото-
рого причастие переносится с жертвенника на стол. По старорусским
демонологическим представлениям именно в это время дьявол осо-
бенно старается овладеть своими жертвами.
4 Дискос — небольшой величины блюдо на подставке, один из
главных священных сосудов во время литургии.
5 Архимандрит Чудовского монастыря Ферапонт был одним из
четырех (первым по значимости) архимандритов, которые служили
службу в Успенском соборе вместе с Никоном.
6 Так называемые «царские врата» в иконостасе.
7 Аввакум описывает эпизод богослужения, когда, по его мне-
нию, произошло нарушение обряда, в результате чего случилось «рас-
сечение» тела Христа (хлеб и вино во время литургии «пресуществля-
ются» в тело и кровь Господню).
8 Аввакум имеет в виду иудейские религиозные обряды.
9 = кнутами (?).

180
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
ворит: «Знаю су1 я пустосвятов тех!». И шапку у него
отнял, а шубу ему оставил.
16. Посем паки меня из монастыря водили пешева на
патриархов двор, по прежнему ростяня руки. И стязав-
ся много со мною, паки отвели так же. Таже в Никитин
день2 со кресты ход3, а меня паки против крестов везли
на телеге и привезли к соборной церкви стричь меня так
же. И держали на пороге в обедню долго.
Государь сошел с места и, приступя к патри-
арху, упросил у нево, и не стригше отвели в приказ
Сибирской4, и отдали дьяку Третьяку Башмаку5, что
ныне с нами стражет же за православную веру, —
Саватей-старец, сидит в земляной тюрме у Спаса на
Новом. Спаси ево, Господи, и тогда мне добро делал.
[III. Сибирская ссылка]
1. Таже послали меня в Сибирь в ссылку з женою
и детми. И колико дорогою было нужды, тово всево
говорить много, разве малое помянуть. Протопопица
родила младенца, больную в телеге и потащили. До
Тобольска три тысячи верст, недель с тринатцеть во-
локли телегами и водою, и санми половину пути.
Архиепископ Симеон Сибирской, — тогда добр
был, а ныне учинился отступник, — устроил меня в
Тобольске к месту6. Тут живучи у церкви великия
беды постигоша мя. Пятья слова государевы сказы-
вали на меня в полтара годы7. И един некто, двора
архиепископля дьяк, Иван Струна, тот и душею моею
потряс сице8.
2. Владыка съехал к Москве, а он без нево науче-
нием бесовским и кознями напал на меня. Церкви
моея дьяка Антония захотел мучить напрасно. Он же,
1 Су — непереводимая частица, употребляемая при обращении.
2 15 сентября 1652 г.
3 В Никитин день в Москве устраивался крестный ход из Кремля
к церкви великомученика Никиты.
4 Приказ, ведавший всеми делами, относящимися к Сибири.
5 Семен Третьяк Васильев Башмак — один из сторонников Авва-
кума, младший дьяк Сибирского приказа.
6 Это было место протопопа тобольского Вознесенского собора.
7 То есть на Аввакума поступило пять доносов царю.
8 То есть доставил много душевных мук.
Антон, утече у него и прибежал ко мне во церковь.
Иван же Струна собрався с людми во ин день, прииде
ко мне во церковь, а я пою вечерню, и, вскоча во цер-
ковь, ухватил Антона на крылосе
А я в то время затворил двери и замкнул, никово
не пустил в церковь. Один он, Струна, вертится, что
бес, во церкве. И я, покиня вечерню со Антоном, по-
садя ево на полу, и за мятеж церковной постегал ре-
менем нарочито-таки; а прочии, человек з дватцеть,
вси побегоша, гоними Духом. И покаяние приняв от
Струны, к себе отпустил ево паки.
3. Сродницы же ево, попы и чернцы
возмутили, како бы меня погубить. И в полнощи при-
везли сани ко двору моему, ломилися в ызбу, хотя
меня взяв в воду свести. И Божиим страхом отгнани
быша и вспять побегоша.
Мучился я, от них бегаючи, с месяц. Тайно иное
в церкве начюю, иное уйду к воеводе. Княиня меня в
сундук посылала: «Я-де, батюшко, нат тобою сяду,
как-де придут тебя искать к нам». И воевода от них,
мятежников, боялся, лишо плачет, на меня глядя.
Я уже и в тюрму просился — ино не пустят. Таково
то время было.
Провожал меня много Матфей Ломков, иже и
Митрофан в чернцах именуем, — на Москве у Павла-
митрополита
ном Афонасьем. Тогда в Сибири при мне добр был, а
опосле проглотил ево дьявол, отступил же от веры.
4. Таже приехал с Москвы архиепископ, и мне ма-
ло-мало лехче стало. Правильною виною посадил ево,
Струну, на чепь за сие: человек некий з дочерью крово-
смешение сотворил, а он, Струна, взяв с мужика полти-
ну, не наказав отпустил. И владыка ево за сие сковать
приказал и мне дело тут же помянул. Он же, Струна,
ушел к воеводам в приказ и сказал слово и дело госу-
дарево
1 Клирос — место стояния чтецов и певцов в русской церкви на
возвышении перед иконостасом.
2 = монахи.
3 Павел — один из самых жестоких гонителей старообрядцев,
митрополит Сарский и Подонский (Крутицкий).
4 То есть донес на Аввакума царю.

181
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
я пустосвятов тех!». И шапку у него
16. Посем паки меня из монастыря водили пешева на
патриархов двор, по прежнему ростяня руки. И стязав-
ся много со мною, паки отвели так же. Таже в Никитин
, а меня паки против крестов везли
на телеге и привезли к соборной церкви стричь меня так
Государь сошел с места и, приступя к патри-
арху, упросил у нево, и не стригше отвели в приказ
, и отдали дьяку Третьяку Башмаку5, что
ныне с нами стражет же за православную веру, —
Саватей-старец, сидит в земляной тюрме у Спаса на
Новом. Спаси ево, Господи, и тогда мне добро делал.
1. Таже послали меня в Сибирь в ссылку з женою
и детми. И колико дорогою было нужды, тово всево
говорить много, разве малое помянуть. Протопопица
родила младенца, больную в телеге и потащили. До
Тобольска три тысячи верст, недель с тринатцеть во-
локли телегами и водою, и санми половину пути.
Архиепископ Симеон Сибирской, — тогда добр
был, а ныне учинился отступник, — устроил меня в
. Тут живучи у церкви великия
беды постигоша мя. Пятья слова государевы сказы-
. И един некто, двора
архиепископля дьяк, Иван Струна, тот и душею моею
2. Владыка съехал к Москве, а он без нево науче-
нием бесовским и кознями напал на меня. Церкви
моея дьяка Антония захотел мучить напрасно. Он же,
Су — непереводимая частица, употребляемая при обращении.
В Никитин день в Москве устраивался крестный ход из Кремля
Приказ, ведавший всеми делами, относящимися к Сибири.
Семен Третьяк Васильев Башмак — один из сторонников Авва-
Это было место протопопа тобольского Вознесенского собора.
Антон, утече у него и прибежал ко мне во церковь.
Иван же Струна собрався с людми во ин день, прииде
ко мне во церковь, а я пою вечерню, и, вскоча во цер-
ковь, ухватил Антона на крылосе1 за бороду.
А я в то время затворил двери и замкнул, никово
не пустил в церковь. Один он, Струна, вертится, что
бес, во церкве. И я, покиня вечерню со Антоном, по-
садя ево на полу, и за мятеж церковной постегал ре-
менем нарочито-таки; а прочии, человек з дватцеть,
вси побегоша, гоними Духом. И покаяние приняв от
Струны, к себе отпустил ево паки.
3. Сродницы же ево, попы и чернцы2, весь град
возмутили, како бы меня погубить. И в полнощи при-
везли сани ко двору моему, ломилися в ызбу, хотя
меня взяв в воду свести. И Божиим страхом отгнани
быша и вспять побегоша.
Мучился я, от них бегаючи, с месяц. Тайно иное
в церкве начюю, иное уйду к воеводе. Княиня меня в
сундук посылала: «Я-де, батюшко, нат тобою сяду,
как-де придут тебя искать к нам». И воевода от них,
мятежников, боялся, лишо плачет, на меня глядя.
Я уже и в тюрму просился — ино не пустят. Таково
то время было.
Провожал меня много Матфей Ломков, иже и
Митрофан в чернцах именуем, — на Москве у Павла-
митрополита3 ризничим был, как стриг меня з дьяко-
ном Афонасьем. Тогда в Сибири при мне добр был, а
опосле проглотил ево дьявол, отступил же от веры.
4. Таже приехал с Москвы архиепископ, и мне ма-
ло-мало лехче стало. Правильною виною посадил ево,
Струну, на чепь за сие: человек некий з дочерью крово-
смешение сотворил, а он, Струна, взяв с мужика полти-
ну, не наказав отпустил. И владыка ево за сие сковать
приказал и мне дело тут же помянул. Он же, Струна,
ушел к воеводам в приказ и сказал слово и дело госу-
дарево4 на меня. Отдали ево сыну боярскому лутчему
1 Клирос — место стояния чтецов и певцов в русской церкви на
возвышении перед иконостасом.
2 = монахи.
3 Павел — один из самых жестоких гонителей старообрядцев,
митрополит Сарский и Подонский (Крутицкий).
4 То есть донес на Аввакума царю.

182
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
Петру Бекетову1 за пристав2. Увы, Петру погибель при-
шла! Подумав, архиепископ по правилам за вину кро-
восмешения стал Струну проклинать в церкве.
Петр же Бекетов, в то время браня архиепископа
и меня, изшед ис церкви, взбесился, идучи ко двору, и
пад, издше, горкою смертию умре. Мы же со владыкою
приказали ево среди улицы вергнути псом на снедение,
да же гражданя оплачют ево согрешение. И сами три
дни прилежне Божеству стужали об нем, да же отпус-
тится ему в день века от Господа: жалея Струны, тако-
вую пагубу приял. И по трех днех тело его сами честно
погребли. Полно тово говорить плачевнова дела.
5. Посем указ пришел: велено меня ис Тобольска
на Лену вести за сие, что браню от писания и укаряю
Никона, еретика. В то же время пришла с Москвы
грамотка ко мне. Два брата, жили кои у царя в Верху,
умерли з женами и детми3. И многия друзья и сродники
померли жо в мор. Излиял Бог фиял гнева ярости сво-
ея на всю Русскую землю за раскол церковный, да не
захотели образумитца. Говорил прежде мора Неронов
царю и прорицал три пагубы: мор, мечь, разделение4.
Вся сия збылось во дни наша, а опосле и сам, милой,
принужден тремя персты креститца. Таково-то попу-
щено действовать антихристову духу, по Господню
речению: аще возможно ему прельстити и избранныя,
«и всяк мняися стояти да блюдется, да ся не падет»5.
6. Што тово много и говорить! Того ради неослабно
ища правды, всяк молися Христу, а не дряхлою душею
о вере прилежи, так не покинет Бог. Писанное внимай:
«Се полагаю в Сионе камень претыканию и камень
соблазну»6; вси бо не сходящиися с нами о нем претыка-
ются или соблажняются. Разумеешь ли сие? Камень —
1 Петр Бекетов — известный сибирский землепроходец, с 1643 г.
стрелецкий и казачий голова, полковник.
2 То есть «под охрану». Иван Струна, как политический донос-
чик, был препровожден под защиту властей.
3 Имеются в виду родные братья Аввакума, один — Евфимий,
имя другого неизвестно.
4 Пророчества Ивана Неронова о грядущей эпидемии чумы, вой-
не с Польшей и церковном расколе.
5 1Кор.10,12.
6 Рим. 9, 33.
Христос, а Сион — церковь, а блазнящиися
толюбцы и вси отступницы, временных ради о вечном
не брегут. Просто молыть, дьяволю волю творят, а о
Христове повелении не радят. Но аще кто преткнется —
о камень сей сокрушится, а на нем же камень падет —
сотрыет его. Внимай-ко гораздо и слушай, что пророк
говорит со апостолом: что жорнов дурака в муку пере-
мелет; тогда узнает всяк высокосердечный, как скакать
по холмам, — перестанет, сиречь от всех сих упразнит-
ся. Полно тово. Паки стану говорить, как меня по гра-
моте ис Тобольска повезли на Лену.
7. А егда в Енисейск
шел: велено в Дауры
Москвы и больши будет. Отдали меня Афонасью
Пашкову
моих суров и безчеловечен человек, бьет безпрестан-
но людей, и мучит, и жжет. И я много розговаривал
ему, да и сам в руки попал. А с Москвы от Никона ему
приказано мучить меня.
8. Поехали из Енисейска. Егда будем в Тунгуске-
реке5
среди реки полон воды, и парус изорвало, одны полу-
бы наверху, а то все в воду ушло. Жена моя робят кое-
как вытаскала наверх, а сама ходит простоволоса
забытии ума, а я, на небо глядя, кричю: «Господи,
спаси! Господи, помози!». И Божиею волею приби-
ло к берегу нас. Много о том говорить. На другом
дощенике двух человек сорвало, и утонули в воде.
Оправяся, мы паки поехали впред.
9. Егда приехали на Шаманской порог, навстречю
нам приплыли люди, а с ними две вдовы — одна лет
1 = поддавшиеся искушению.
2 То есть в острог г. Енисейска.
3 Во времена Аввакума Даурской землей назывались территории
Восточного Забайкалья и частично Приамурья.
4 Афанасий Филиппович Пашков, в 1650–1655 гг. — воевода в
Енисейске, затем по приказу царя был послан воеводой в новую Даур-
скую землю. Аввакум был назначен одним из двух священников, обя-
занных его сопровождать.
5 То есть на р. Ангаре.
6 Дощеник — большая плоскодонная лодка с палубой.
7 Ходить с непокрытой головой по старорусской традиции счи-
талось для женщины срамом.

183
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
. Увы, Петру погибель при-
шла! Подумав, архиепископ по правилам за вину кро-
Петр же Бекетов, в то время браня архиепископа
и меня, изшед ис церкви, взбесился, идучи ко двору, и
пад, издше, горкою смертию умре. Мы же со владыкою
приказали ево среди улицы вергнути псом на снедение,
да же гражданя оплачют ево согрешение. И сами три
дни прилежне Божеству стужали об нем, да же отпус-
тится ему в день века от Господа: жалея Струны, тако-
вую пагубу приял. И по трех днех тело его сами честно
погребли. Полно тово говорить плачевнова дела.
5. Посем указ пришел: велено меня ис Тобольска
на Лену вести за сие, что браню от писания и укаряю
Никона, еретика. В то же время пришла с Москвы
грамотка ко мне. Два брата, жили кои у царя в Верху,
. И многия друзья и сродники
померли жо в мор. Излиял Бог фиял гнева ярости сво-
ея на всю Русскую землю за раскол церковный, да не
захотели образумитца. Говорил прежде мора Неронов
царю и прорицал три пагубы: мор, мечь, разделение4.
Вся сия збылось во дни наша, а опосле и сам, милой,
принужден тремя персты креститца. Таково-то попу-
щено действовать антихристову духу, по Господню
речению: аще возможно ему прельстити и избранныя,
«и всяк мняися стояти да блюдется, да ся не падет»5.
6. Што тово много и говорить! Того ради неослабно
ища правды, всяк молися Христу, а не дряхлою душею
о вере прилежи, так не покинет Бог. Писанное внимай:
«Се полагаю в Сионе камень претыканию и камень
; вси бо не сходящиися с нами о нем претыка-
ются или соблажняются. Разумеешь ли сие? Камень —
Петр Бекетов — известный сибирский землепроходец, с 1643 г.
То есть «под охрану». Иван Струна, как политический донос-
Имеются в виду родные братья Аввакума, один — Евфимий,
Пророчества Ивана Неронова о грядущей эпидемии чумы, вой-
Христос, а Сион — церковь, а блазнящиися1 — похо-
толюбцы и вси отступницы, временных ради о вечном
не брегут. Просто молыть, дьяволю волю творят, а о
Христове повелении не радят. Но аще кто преткнется —
о камень сей сокрушится, а на нем же камень падет —
сотрыет его. Внимай-ко гораздо и слушай, что пророк
говорит со апостолом: что жорнов дурака в муку пере-
мелет; тогда узнает всяк высокосердечный, как скакать
по холмам, — перестанет, сиречь от всех сих упразнит-
ся. Полно тово. Паки стану говорить, как меня по гра-
моте ис Тобольска повезли на Лену.
7. А егда в Енисейск2 привезли, другой указ при-
шел: велено в Дауры3 вести, тысящ з дватцеть от
Москвы и больши будет. Отдали меня Афонасью
Пашкову4: он туды воеводою послан, и грех ради
моих суров и безчеловечен человек, бьет безпрестан-
но людей, и мучит, и жжет. И я много розговаривал
ему, да и сам в руки попал. А с Москвы от Никона ему
приказано мучить меня.
8. Поехали из Енисейска. Егда будем в Тунгуске-
реке5, бурею дощеник6 мой в воду загрузило; налился
среди реки полон воды, и парус изорвало, одны полу-
бы наверху, а то все в воду ушло. Жена моя робят кое-
как вытаскала наверх, а сама ходит простоволоса7, в
забытии ума, а я, на небо глядя, кричю: «Господи,
спаси! Господи, помози!». И Божиею волею приби-
ло к берегу нас. Много о том говорить. На другом
дощенике двух человек сорвало, и утонули в воде.
Оправяся, мы паки поехали впред.
9. Егда приехали на Шаманской порог, навстречю
нам приплыли люди, а с ними две вдовы — одна лет
1 = поддавшиеся искушению.
2 То есть в острог г. Енисейска.
3 Во времена Аввакума Даурской землей назывались территории
Восточного Забайкалья и частично Приамурья.
4 Афанасий Филиппович Пашков, в 1650–1655 гг. — воевода в
Енисейске, затем по приказу царя был послан воеводой в новую Даур-
скую землю. Аввакум был назначен одним из двух священников, обя-
занных его сопровождать.
5 То есть на р. Ангаре.
6 Дощеник — большая плоскодонная лодка с палубой.
7 Ходить с непокрытой головой по старорусской традиции счи-
талось для женщины срамом.

184
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
в 60, а другая и болши. Пловут пострищися в мона-
стырь. А он, Пашков, стал их ворочать и хощет замуж
отдать. И я ему стал говорить: «По правилам не по-
добает таковых замуж давать». Он же, осердясь на
меня, на другом пороге стал меня из дощеника выби-
вать: «Еретик-де ты; для-де тебя дощеник худо идет!
Поди-де по горам, а с казаками не ходи!».
Горе стало! Горы высокие, дебри непроходимые;
утес каменной яко стена стоит, и поглядеть — заломя
голову. В горах-тех обретаются змеи великие, в них
же витают гуси и утицы — перие красное; тамо же во-
роны черные, а галки серые, — изменено при руских
птицах имеют перие. Тамо же орлы, и соколы, и кре-
чата, и курята индейские1, и бабы, и лебеди, и иные
дикие, — многое множество, птицы разные. На тех же
горах гуляют звери дикие: козы, и олени, и зубри, и
лоси, и кабаны, волки и бараны дикие; во очию нашу,
а взять нелзя. На те же горы Пашков выбивал меня
со зверми витать. И аз ему малое писанейце послал.
Сице начало: «Человече, убойся Бога, седящаго на
херувимех и призирающаго в безны, Его же трепещут
небо и земля со человеки и вся тварь, токмо ты, ты
един презираешь и неудобство к Нему показуешь», и
прочая там многонько писано.
10. А се бегут человек с пятьдесят, взяли мой
дощеник и помчали к нему, — версты с три от него
стоял. Я казакам каши с маслом наварил да кормлю
их, и оне, бедные, и едят, и дрожат, а иные плачют,
глядя на меня, жалея по мне. Егда дощеник привели,
взяли меня палачи, привели перед него. Он же и сто-
ит, и дрожит, шпагою потпершись. Начал мне гово-
рить: «Поп ли ты или роспоп?2». И я отвещал: «Аз есм
Аввакум, протопоп; что тебе дело до меня?». Он же,
рыкнув яко дивий зверь, и ударил меня по щоке и паки
по другой, и в голову еще; и збил меня с ног, ухватил
у слуги своево чекан3 и трижды по спине лежачева
зашиб, и, разболокши4, по той же спине семдесят два
удара кнутом. Палач бьет, а я говорю: «Господи Исусе
1 Аввакум имеет в виду улар, горную индейку.
2 То есть распоп, священник, лишенный сана, расстрига.
3 Чекан — топорик на длинной рукояти с молоточком.
4 = раздевши.
Христе, Сыне Божий, помогай мне!». Да тож да тож
говорю. Так ему горько, что не говорю: «Пощади!».
Ко всякому удару: «Господи Исусе Христе, Сыне
Божий, помогай мне!». Да о середине-той вскричал
я: «Полно бить-тово!». Так он велел перестать. И я
промолыл ему: «За что ты меня бьешь? Ведаешь ли?».
И он паки велел бить по бокам. Спустили. Я задрожал
да и упал. И он велел в казенной дощеник оттащить.
11. Сковали руки и ноги и кинули на беть
была: дождь на меня шел и в побои, и в нощ. Как били,
так не больно было с молитвою-тою, а лежа на ум
взбрело: «За что Ты, Сыне Божий, попустил таково
больно убить-тово меня? Я веть за вдовы Твои стал! Кто
даст судию между мною и Тобою? Когда воровал, и Ты
меня так не оскорблял, а ныне не вем, что согрешил!».
Бытто доброй человек, другой фарисей, погибельный
сын, з говенною рожею, праведником себя наменил,
да со Владыкою, что Иев непорочной, на суд
хотя бы и грешен, ино нелзя на него подивить: вне за-
кона живыи, писания не разумел, в варварской земле
живя; аще и того же рода Авраамля, но поганова коле-
на. Внимай: Исаак Авраамович роди сквернова Исава,
Исав роди Рагуила, Рагуил роди Зара
веднаго Иева. Вот смотри, у ково Иеву добра научитца?
Все прадеды идолопоклонники и блудники были, но от
твари Бога уразумев, живыи праведный непорочно. И в
язве лежа, изнесе глагол от недоразумения и простоты
сердца: «Изведыи мя ис чрева матере моея, кто даст су-
дию между мною и Тобою, яко тако наказуеши мя; ни аз
презрех сироты и вдовицы, от острига овец моих плещи
нищих одевахуся»
таковая же дерзнух от коего разума? Родихся во церк-
ве, на законе почиваю, писанием Ветхаго и Новаго за-
кона огражден, вожда себя помышляю быти слепым, а
сам ослеп извнутр; как дощеник-от не погряз со мною?
Стало у меня в те поры кости-то щемить и жилы-
те тянуть, и сердце зашлось, да и умирать стал. Воды
1 Беть — поперечное бревно, скрепляющее борта дощеника.
2 Аввакум проводит параллель с ветхозаветным Иовом, который,
не выдержав тяжелых страданий, взроптал на Бога.
3 Аввакум перечисляет имена ветхозаветных праотцев.
4 Ср.: Пс. 21, 10; Иов. 31, 16–20.

185
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
в 60, а другая и болши. Пловут пострищися в мона-
стырь. А он, Пашков, стал их ворочать и хощет замуж
отдать. И я ему стал говорить: «По правилам не по-
добает таковых замуж давать». Он же, осердясь на
меня, на другом пороге стал меня из дощеника выби-
вать: «Еретик-де ты; для-де тебя дощеник худо идет!
Горе стало! Горы высокие, дебри непроходимые;
утес каменной яко стена стоит, и поглядеть — заломя
голову. В горах-тех обретаются змеи великие, в них
же витают гуси и утицы — перие красное; тамо же во-
роны черные, а галки серые, — изменено при руских
птицах имеют перие. Тамо же орлы, и соколы, и кре-
, и бабы, и лебеди, и иные
дикие, — многое множество, птицы разные. На тех же
горах гуляют звери дикие: козы, и олени, и зубри, и
лоси, и кабаны, волки и бараны дикие; во очию нашу,
а взять нелзя. На те же горы Пашков выбивал меня
со зверми витать. И аз ему малое писанейце послал.
Сице начало: «Человече, убойся Бога, седящаго на
херувимех и призирающаго в безны, Его же трепещут
небо и земля со человеки и вся тварь, токмо ты, ты
един презираешь и неудобство к Нему показуешь», и
10. А се бегут человек с пятьдесят, взяли мой
дощеник и помчали к нему, — версты с три от него
стоял. Я казакам каши с маслом наварил да кормлю
их, и оне, бедные, и едят, и дрожат, а иные плачют,
глядя на меня, жалея по мне. Егда дощеник привели,
взяли меня палачи, привели перед него. Он же и сто-
ит, и дрожит, шпагою потпершись. Начал мне гово-
». И я отвещал: «Аз есм
Аввакум, протопоп; что тебе дело до меня?». Он же,
рыкнув яко дивий зверь, и ударил меня по щоке и паки
по другой, и в голову еще; и збил меня с ног, ухватил
и трижды по спине лежачева
, по той же спине семдесят два
удара кнутом. Палач бьет, а я говорю: «Господи Исусе
То есть распоп, священник, лишенный сана, расстрига.
Христе, Сыне Божий, помогай мне!». Да тож да тож
говорю. Так ему горько, что не говорю: «Пощади!».
Ко всякому удару: «Господи Исусе Христе, Сыне
Божий, помогай мне!». Да о середине-той вскричал
я: «Полно бить-тово!». Так он велел перестать. И я
промолыл ему: «За что ты меня бьешь? Ведаешь ли?».
И он паки велел бить по бокам. Спустили. Я задрожал
да и упал. И он велел в казенной дощеник оттащить.
11. Сковали руки и ноги и кинули на беть1. Осень
была: дождь на меня шел и в побои, и в нощ. Как били,
так не больно было с молитвою-тою, а лежа на ум
взбрело: «За что Ты, Сыне Божий, попустил таково
больно убить-тово меня? Я веть за вдовы Твои стал! Кто
даст судию между мною и Тобою? Когда воровал, и Ты
меня так не оскорблял, а ныне не вем, что согрешил!».
Бытто доброй человек, другой фарисей, погибельный
сын, з говенною рожею, праведником себя наменил,
да со Владыкою, что Иев непорочной, на суд2. Да Иев
хотя бы и грешен, ино нелзя на него подивить: вне за-
кона живыи, писания не разумел, в варварской земле
живя; аще и того же рода Авраамля, но поганова коле-
на. Внимай: Исаак Авраамович роди сквернова Исава,
Исав роди Рагуила, Рагуил роди Зара3, Зара же — пра-
веднаго Иева. Вот смотри, у ково Иеву добра научитца?
Все прадеды идолопоклонники и блудники были, но от
твари Бога уразумев, живыи праведный непорочно. И в
язве лежа, изнесе глагол от недоразумения и простоты
сердца: «Изведыи мя ис чрева матере моея, кто даст су-
дию между мною и Тобою, яко тако наказуеши мя; ни аз
презрех сироты и вдовицы, от острига овец моих плещи
нищих одевахуся»4. И сниде Бог к нему, и прочая. А я
таковая же дерзнух от коего разума? Родихся во церк-
ве, на законе почиваю, писанием Ветхаго и Новаго за-
кона огражден, вожда себя помышляю быти слепым, а
сам ослеп извнутр; как дощеник-от не погряз со мною?
Стало у меня в те поры кости-то щемить и жилы-
те тянуть, и сердце зашлось, да и умирать стал. Воды
1 Беть — поперечное бревно, скрепляющее борта дощеника.
2 Аввакум проводит параллель с ветхозаветным Иовом, который,
не выдержав тяжелых страданий, взроптал на Бога.
3 Аввакум перечисляет имена ветхозаветных праотцев.
4 Ср.: Пс. 21, 10; Иов. 31, 16–20.

186
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
мне в рот плеснули: так вздохнул, да покаялся пред
Владыкою, да и опять перестало все болеть.
12. Наутро кинули меня в лотку и напред повез-
ли. Егда приехали к порогу Падуну Большому — река
о том месте шириною с версту; три залавка гораздо
круты: аще не воратами1 што попловет, ино в щепы
изломает.
Меня привезли под порог. Сверху дождь и снег,
на плечах одно кафтанишко накинуто просто, — льет
по спине и по брюху вода. Нужно2 было гораздо. Из
лотки вытащили, по каменью скована около порога-
тово тащили. Да уж к тому не пеняю на Спасителя
своего, но пророком и апостолом утешаюся, в себе
говоря: «Сыне, не пренемогай наказани-
ем Господним, ниже ослабей, от Него
обличаем. Его же любит Бог, того и
наказует. Биет же всякаго сына, его
ж приемлет. Аще и наказание терпите,
тогда яко сыном обретается вам Бог»3.
Аще ли без наказания приобщаетеся ему, то выбляд-
ки, а не сынове есте.
13. Таж привезли в Брацкой острог4 и кинули в
студеную тюрму, соломки дали немношко. Сидел до
Филиппова посту5 в студеной башне. Там зима в те
поры живет, да Бог грел и без платья всяко. Что собач-
ка, в соломе лежу на брюхе: на спине-той нельзя было.
Коли покормят, коли нет. Есть-тово после побой-тех
хочется, да веть су неволя т. е.: как пожалуют — да-
дут. Да безчинники ругались надо мною: иногда од-
ново хлебца дадут, а иногда ветчинки одное, не варе-
ной, иногда масла коровья без хлеба же. Я-таки, что
собака, так и ем. Не умывался веть, да и кланятися не
смог, лише на крест Христов погляжу да помолитвую.
Караулщики по пяти человек одаль стоят.
Щелка на стене была, — собачка ко мне по вся
дни приходила, да поглядит па меня. Яко Лазаря во
1 «Старые ворота» — название одного из фарватеров.
2 = мучительно.
3 Евр. 12, 5–7.
4 Братская крепость на берегу р. Оки недалеко от современного
Братска.
5 Филиппов пост начинается 15 ноября.
гною у вратех богатаго,
его1
кою поговаривал; а человецы далече окрест меня хо-
дят и поглядеть на тюрму не смеют. Мышей много
у меня было, я их скуфьею бил, и батошка не дали;
блох да вшей было много. Хотел на Пашкова кри-
чать: «Прости!», да сила Божия возбранила, велено
терпеть.
14. В шестую неделю после побой перевел меня в
теплую избу, и я тут с аманатами
мовал скован, а жена з детми верст з дватцеть была
сослана от меня. Баба ея Ксенья мучи, браня зиму-
ту, там, в месте пустом. Сын Иван еще не велик был
прибрел ко мне побывать после Христова рожества,
и Пашков велел кинуть в студеную тюрму, где я пре-
же сидел. Робячье дело, — замерз было тут, сутки си-
дел, — да и опять велел к матере протолкать; я ево и
не видал. Приволокся — руки и ноги ознобил.
15. На весну паки поехали впред. Все разоре-
но: и запас, и одежда, и книги — все растащено. На
Байкалове море паки тонул. По реке по Хилку
ставил меня лямку тянуть; зело нужен ход ею был; и
поесть неколи было, нежели спать; целое лето бились
против воды. От тяготы водяныя в осень у людей ста-
ли и у меня ноги пухнуть и живот посинял, а на дру-
гое лето и умирать стали от воды. Два лета бродил в
воде, а зимами волочился за волоки, чрез хрепты.
16. На том же Хилке в третье тонул: барку от бе-
регу отторвало; людские стоят, а меня понесло; жена
и дети остались на берегу, а меня сам-друг с корм-
щиком понесло. Вода быстрая, переворачивает бар-
ку вверх дном и паки полубами, а я на ней ползаю и
кричю: «Владычице, помози, упование, не погрузи!».
Иное ноги в воде, а иное выползу наверх. Несло с вер-
сту и больши, да переняли; все розмыло до крохи. Из
воды вышед, смеюсь, а люди-те охают, глядя на меня:
платье-то по кустам вешают; шубы шелковые и кое-
1 Лк. 16, 20–21.
2 Аманаты — заложники, которые брались из местного населе-
ния, чтобы держать его в повиновении.
3 Старшему сыну Аввакума Ивану в это время было 12 лет.
4 Река Хилка, левый приток р. Селенги.

187
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
мне в рот плеснули: так вздохнул, да покаялся пред
12. Наутро кинули меня в лотку и напред повез-
ли. Егда приехали к порогу Падуну Большому — река
о том месте шириною с версту; три залавка гораздо
што попловет, ино в щепы
Меня привезли под порог. Сверху дождь и снег,
на плечах одно кафтанишко накинуто просто, — льет
было гораздо. Из
лотки вытащили, по каменью скована около порога-
тово тащили. Да уж к тому не пеняю на Спасителя
своего, но пророком и апостолом утешаюся, в себе
Сыне, не пренемогай наказани-
ем Господним, ниже ослабей, от Него
обличаем. Его же любит Бог, того и
наказует. Биет же всякаго сына, его
ж приемлет. Аще и наказание терпите,
тогда яко сыном обретается вам Бог»3.
Аще ли без наказания приобщаетеся ему, то выбляд-
и кинули в
студеную тюрму, соломки дали немношко. Сидел до
в студеной башне. Там зима в те
поры живет, да Бог грел и без платья всяко. Что собач-
ка, в соломе лежу на брюхе: на спине-той нельзя было.
Коли покормят, коли нет. Есть-тово после побой-тех
хочется, да веть су неволя т. е.: как пожалуют — да-
дут. Да безчинники ругались надо мною: иногда од-
ново хлебца дадут, а иногда ветчинки одное, не варе-
ной, иногда масла коровья без хлеба же. Я-таки, что
собака, так и ем. Не умывался веть, да и кланятися не
смог, лише на крест Христов погляжу да помолитвую.
Щелка на стене была, — собачка ко мне по вся
дни приходила, да поглядит па меня. Яко Лазаря во
Братская крепость на берегу р. Оки недалеко от современного
гною у вратех богатаго, пси облизаху гной
его1, отраду ему чинили, тако и я со своею собач-
кою поговаривал; а человецы далече окрест меня хо-
дят и поглядеть на тюрму не смеют. Мышей много
у меня было, я их скуфьею бил, и батошка не дали;
блох да вшей было много. Хотел на Пашкова кри-
чать: «Прости!», да сила Божия возбранила, велено
терпеть.
14. В шестую неделю после побой перевел меня в
теплую избу, и я тут с аманатами2 и с собаками зи-
мовал скован, а жена з детми верст з дватцеть была
сослана от меня. Баба ея Ксенья мучи, браня зиму-
ту, там, в месте пустом. Сын Иван еще не велик был3,
прибрел ко мне побывать после Христова рожества,
и Пашков велел кинуть в студеную тюрму, где я пре-
же сидел. Робячье дело, — замерз было тут, сутки си-
дел, — да и опять велел к матере протолкать; я ево и
не видал. Приволокся — руки и ноги ознобил.
15. На весну паки поехали впред. Все разоре-
но: и запас, и одежда, и книги — все растащено. На
Байкалове море паки тонул. По реке по Хилку4 за-
ставил меня лямку тянуть; зело нужен ход ею был; и
поесть неколи было, нежели спать; целое лето бились
против воды. От тяготы водяныя в осень у людей ста-
ли и у меня ноги пухнуть и живот посинял, а на дру-
гое лето и умирать стали от воды. Два лета бродил в
воде, а зимами волочился за волоки, чрез хрепты.
16. На том же Хилке в третье тонул: барку от бе-
регу отторвало; людские стоят, а меня понесло; жена
и дети остались на берегу, а меня сам-друг с корм-
щиком понесло. Вода быстрая, переворачивает бар-
ку вверх дном и паки полубами, а я на ней ползаю и
кричю: «Владычице, помози, упование, не погрузи!».
Иное ноги в воде, а иное выползу наверх. Несло с вер-
сту и больши, да переняли; все розмыло до крохи. Из
воды вышед, смеюсь, а люди-те охают, глядя на меня:
платье-то по кустам вешают; шубы шелковые и кое-
1 Лк. 16, 20–21.
2 Аманаты — заложники, которые брались из местного населе-
ния, чтобы держать его в повиновении.
3 Старшему сыну Аввакума Ивану в это время было 12 лет.
4 Река Хилка, левый приток р. Селенги.

188
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
какие безделицы той было много еще в чемоданах да
в сумах — с тех мест все перегнило, наги стали.
А Пашков меня же хотел бить: «Ты-де над со-
бою делаешь на смех». И я су в куст зашед, ко
Богородице припал: «Владычице моя, Пресвятая
Богородице, уйми дурака тово, и так спина болит!».
Так Богородица-свет и уняла — стал по мне тужить.
17. Доехали до Иргеня-озера1 — волок тут, стали
волочится. А у меня работников отнял: иным нанятся
не велит, а дети были маленьки, таскать не с кем. Один
бедной протопоп зделал нарту и зиму всю за волок
бродил. У людей и собаки в подпряшках, а у меня не
было, одинова лишо двух сынов, маленьки еще были,
Иван и Прокопей, тащили со мною, что кобельки, за
волок нарту. Волок — верст со сто: насилу, бедные, и
перебрели. А протопопица муку и младенца за плеча-
ми на себе тащила; а дочь Огрофена2 брела, брела, да
на нарту и взвалилась, и братья ея со мною помаленку
тащили.
И смех и горе, как помянутся дние оны: робята —
те изнемогут и на снег повалятся, а мать по кусочку
пряничка им даст, и оне, съедши, опять лямку потянут.
И кое-как перебилися волок, да под сосною и жить
стали, что Авраам у дуба Мамврийска3. Не пустил нас
и в засеку4 Пашков сперва, дондеже натешился, и мы
неделю-другую мерзли под сосною с робяты одны,
кроме людей, на бору, и потом в засеку пустил и ука-
зал мне место. Так мы с робяты огородились, балага-
нец зделав, огонь курили, и как до воды домаялись,
весною на плотах поплыли на низ по Ингоде-реке5; от
Тобольска четвертое лето.
18. Лес гнали городовой и хоромной, есть стало не-
чева, люди стали мереть з голоду и от водяныя бродни.
Река песчаная, засыпная, плоты тяжелые, приста-
вы немилостивые, палки большие, батоги суковатые,
1 Небольшое озеро между оз. Байкал и р. Амур.
2 Старшая дочь Аввакума.
3 По библейской легенде, праотец Авраам поселился у Мамври-
кийской дубравы в Ханаанской земле, где ему явились три мужа-анге-
ла — в христианской трактовке олицетворение Троицы.
4 Засека — заповедный лес.
5 Ингода — река в Забайкалье, левая составляющая р. Шилка.
кнуты острые, пытки жестокие, огонь да встряска
Люди голодные, лишо станут бить, ано и умрет, и
без битья насилу человек дышит. С весны по одному
мешку солоду дано на десеть человек на все лето, да
петь2 работай, никуды на промысл не ходи. И вербы,
бедной, в кашу ущипать збродит — и за то палкою по
лбу: «Не ходи, мужик, умри на работе». Шесть сот
человек было, всех так-то перестроил.
Ох времени тому, не знаю, как ум у него изсту-
пил! Однарятка московская жены моея не згнила, по
рускому рублев в полтретьятцеть, а по тамошнему и
больши. Дал нам четыре мешка ржи за нея, и мы с тра-
вою перебивались.
19. На Нерче-реке
осталось небольшое место. По степям скитаяся и по
лесу, траву и корение копали, а мы с ними же, а зи-
мою сосну. Иное кобылятины Бог даст, а иное от вол-
ков пораженных зверей кости находили. И что у вол-
ка осталось, то мы глодали, а иные и самых озяблых
волков и лисиц ели.
Два у меня сына в тех умерли нуждах. Не велики
были, да, однако, детки. Пускай их, не где ся денут,
а с прочими скитающеся, наги и боси по горам и по
острому камению, травою и корением перебивались.
И сам я, грешной, причастен мясам кобыльим
вечьим по нужде.
Но помогала нам по Христе боляроня
водская сноха, Евдокея Кириловна
Афонасьева, Фекла Симеоновна. Оне нам от смерти
Христа ради отраду давали тайно, чтоб он не сведал.
Иногда пришлют кусок мясца, иногда колобок, иног-
да мучки и овсеца, колько сойдется, — четверть пуди-
ка и гривенку-другую
передаст накопя, а иногда у куров корму нагребет.
1 Имеется в виду пытка на дыбе с прижиганием огнем.
2 =вот.
3 Нерча — приток р. Шилки.
4 Церковь запрещала употреблять в пищу конину и мясо некото-
рых других животных.
5 Зд. — барыня.
6 Жена Еремея Пашкова.
7 Гривенка — мера веса (ок. 410 г).

189
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
какие безделицы той было много еще в чемоданах да
в сумах — с тех мест все перегнило, наги стали.
А Пашков меня же хотел бить: «Ты-де над со-
бою делаешь на смех». И я су в куст зашед, ко
Богородице припал: «Владычице моя, Пресвятая
Богородице, уйми дурака тово, и так спина болит!».
Так Богородица-свет и уняла — стал по мне тужить.
— волок тут, стали
волочится. А у меня работников отнял: иным нанятся
не велит, а дети были маленьки, таскать не с кем. Один
бедной протопоп зделал нарту и зиму всю за волок
бродил. У людей и собаки в подпряшках, а у меня не
было, одинова лишо двух сынов, маленьки еще были,
Иван и Прокопей, тащили со мною, что кобельки, за
волок нарту. Волок — верст со сто: насилу, бедные, и
перебрели. А протопопица муку и младенца за плеча-
брела, брела, да
на нарту и взвалилась, и братья ея со мною помаленку
И смех и горе, как помянутся дние оны: робята —
те изнемогут и на снег повалятся, а мать по кусочку
пряничка им даст, и оне, съедши, опять лямку потянут.
И кое-как перебилися волок, да под сосною и жить
стил нас
Пашков сперва, дондеже натешился, и мы
неделю-другую мерзли под сосною с робяты одны,
кроме людей, на бору, и потом в засеку пустил и ука-
зал мне место. Так мы с робяты огородились, балага-
нец зделав, огонь курили, и как до воды домаялись,
весною на плотах поплыли на низ по Ингоде-реке5; от
18. Лес гнали городовой и хоромной, есть стало не-
чева, люди стали мереть з голоду и от водяныя бродни.
Река песчаная, засыпная, плоты тяжелые, приста-
вы немилостивые, палки большие, батоги суковатые,
По библейской легенде, праотец Авраам поселился у Мамври-
кийской дубравы в Ханаанской земле, где ему явились три мужа-анге-
Ингода — река в Забайкалье, левая составляющая р. Шилка.
кнуты острые, пытки жестокие, огонь да встряска1.
Люди голодные, лишо станут бить, ано и умрет, и
без битья насилу человек дышит. С весны по одному
мешку солоду дано на десеть человек на все лето, да
петь2 работай, никуды на промысл не ходи. И вербы,
бедной, в кашу ущипать збродит — и за то палкою по
лбу: «Не ходи, мужик, умри на работе». Шесть сот
человек было, всех так-то перестроил.
Ох времени тому, не знаю, как ум у него изсту-
пил! Однарятка московская жены моея не згнила, по
рускому рублев в полтретьятцеть, а по тамошнему и
больши. Дал нам четыре мешка ржи за нея, и мы с тра-
вою перебивались.
19. На Нерче-реке3 все люди з голоду померли,
осталось небольшое место. По степям скитаяся и по
лесу, траву и корение копали, а мы с ними же, а зи-
мою сосну. Иное кобылятины Бог даст, а иное от вол-
ков пораженных зверей кости находили. И что у вол-
ка осталось, то мы глодали, а иные и самых озяблых
волков и лисиц ели.
Два у меня сына в тех умерли нуждах. Не велики
были, да, однако, детки. Пускай их, не где ся денут,
а с прочими скитающеся, наги и боси по горам и по
острому камению, травою и корением перебивались.
И сам я, грешной, причастен мясам кобыльим4 и мерт-
вечьим по нужде.
Но помогала нам по Христе боляроня5, вое-
водская сноха, Евдокея Кириловна6, да жена ево,
Афонасьева, Фекла Симеоновна. Оне нам от смерти
Христа ради отраду давали тайно, чтоб он не сведал.
Иногда пришлют кусок мясца, иногда колобок, иног-
да мучки и овсеца, колько сойдется, — четверть пуди-
ка и гривенку-другую7, а иногда и полпудика, и пудик
передаст накопя, а иногда у куров корму нагребет.
1 Имеется в виду пытка на дыбе с прижиганием огнем.
2 =вот.
3 Нерча — приток р. Шилки.
4 Церковь запрещала употреблять в пищу конину и мясо некото-
рых других животных.
5 Зд. — барыня.
6 Жена Еремея Пашкова.
7 Гривенка — мера веса (ок. 410 г).

190
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
И тое великие нужды было годов с шесть и больши.
А во иные годы Бог оградил.
20. А он, Афонасей, наветуя, мне безпрестанно
смерти ищет. В той же нужде прислал ко мне две вдо-
вы — сенныя1 любимыя ево были — Мария да Софья,
одержимы духом нечистым. Ворожа и колдуя много
над ними, и видит, яко ничто же успевает, но паче молва
бывает2 — зело жестоко их беси мучат, кричат и бьют-
ся. Призвав меня и говорит, поклоняся: «Пожалуй,
возьми их ты и попекися об них, Бога моля; послуша-
ет тебя Бог». И я ему отвещал: «Выше, реку, государь,
меры прошение; но за молитв святых отец наших вся
возможна суть Богу». Взял их, бедных.
21. Простите, Господа ради! Во искусе то на Руси
бывало, — человека три-четыре бешаных в дому моем
бывало приведших, и за молитв святых отец исхож-
даху от них беси действом и повелением Бога живаго
и Господа нашего Исуса Христа, Сына Божия, света.
Слезами и водою покроплю, и маслом помажу, но
имя Христово молебная певше. И сила Божия отго-
няше от человек бесы, и здрави бываху, не по моему
достоинству, но но вере приходящих. Древле благо-
дать действоваше ослом при Валааме3, и при Улияне-
мученике — рысью, и при Сисинии — оленем: гово-
рили человеческим гласом. Бог идеже хощет, побеж-
дается естества чин4. Чти житие Феодора Едесскаго,
там обрящеши: и блудница мертваго воскресила5.
В Кормчей писано6: «Не всех Дух Святый рукопола-
гает, но всеми действует, кроме еретика».
22. Таже привели ко мне баб бешаных. Я по обы-
чаю сам постился и им не давал есть, молебствовал
и маслом мазал, и как знаю действовал. И бабы о
Христе целоумны стали. Христос избавил их, бедных,
1 = служанки.
2 Мф. 27, 24.
3 Имеется в виду история Валаамовой ослицы, которая по воле Бога
заговорила человеческим голосом со своим хозяином (Чис. 22, 27–30).
4 Цитата из Канона Богородице.
5 В «Житии Федора Едесского» есть рассказ о блуднице, кото-
рая по просьбе матери умирающего ребенка обратилась с молитвой к
Богу, и Бог оживил ребенка.
6 «Кормчая книга» — древнейший русский сборник церковного
права. Приводимый дальше текст в ней отсутствует.
от бесов. Я их исповедал и причастил. Живут у меня
и молятся Богу, любят меня и домой не идут. Сведал
он, что мне учинилися дочери духовные, осердился на
меня опять пущи и старова, хотел меня в огне жжечь:
«Ты-де выведываешь мое тайны». А их домой взял. Он
чаял — Христос просто покинет, ано и старова пущи
стали беситца. Запер их в пустую избу, ино никому
приступу нет к ним. Призвал к ним чернова попа
оне в него полением бросают. Я дома плачю, а делать
не ведаю что. И приступить ко двору не смею: больно
сердит на меня. Тайно послал к ним воды святыя, ве-
лел их умыть и напоить, и им, бедным, дал Бог, лехче
от бесов стало. Прибрели ко мне сами тайно. И я их
помазал во имя Христово маслом, так опять стали,
дал Бог, по-старому здоровы и опять домой сошли,
да по ночам ко мне прибегали Богу молитца.
23. Ну су, всяк правоверный, разсуди, прежде
Христова суда, как было мне их причастить, не ис-
поведав? А не причастив, ино бесов совершенно не
отгониш. Я инова оружия на бесов не имею, токмо
крест Христов, и священное масло, и вода святая, да
коли сойдется, слез каплю-другую тут же прибав-
лю. А совершенно исцеление бесному — исповедаю
и причащющу тела Христова. Так, дает Бог, и здрав
бывает. За што было за то гневатися? Явно в нем бес
действовал, наветуя ево спасению, да уж Бог ево про-
стит. Постриг я ево и поскимил
царь мне ево головою выдал, Бог так изволил. Много
о том Христу докуки было, да слава о нем Богу. Давал
мне на Москве и денег много, да я не взял: «Мне,
реку, спасение твое тощно надобно, а не деньги; по-
стригись, реку, так и Бог простит». Видит беду неми-
нучую, прислал ко мне со слезами. Я к нему на двор
пришел, и он пал предо мною, говорит: «Волен Бог
да ты и со мною». Я, простя ево, с чернцами с чюдов-
скими постриг ево и поскимил, а Бог ему же еще тру-
дов прибавил, потому докуки моей об нем ко Христу
было, чтоб ево к себе присвоил. Рука и нога у него же
1 То есть священника из монахов, в данном случае Сергия, нахо-
дившегося, как и Аввакум, в отряде Пашкова.
2 Аввакум посвятил бесноватого в схиму, т. е. в монашеский чин,
предполагавший более строгую жизнь, чем простое монашество.

191
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
И тое великие нужды было годов с шесть и больши.
20. А он, Афонасей, наветуя, мне безпрестанно
смерти ищет. В той же нужде прислал ко мне две вдо-
любимыя ево были — Мария да Софья,
одержимы духом нечистым. Ворожа и колдуя много
над ними, и видит, яко ничто же успевает, но паче молва
— зело жестоко их беси мучат, кричат и бьют-
ся. Призвав меня и говорит, поклоняся: «Пожалуй,
возьми их ты и попекися об них, Бога моля; послуша-
ет тебя Бог». И я ему отвещал: «Выше, реку, государь,
меры прошение; но за молитв святых отец наших вся
21. Простите, Господа ради! Во искусе то на Руси
бывало, — человека три-четыре бешаных в дому моем
бывало приведших, и за молитв святых отец исхож-
даху от них беси действом и повелением Бога живаго
и Господа нашего Исуса Христа, Сына Божия, света.
Слезами и водою покроплю, и маслом помажу, но
имя Христово молебная певше. И сила Божия отго-
няше от человек бесы, и здрави бываху, не по моему
достоинству, но но вере приходящих. Древле благо-
, и при Улияне-
мученике — рысью, и при Сисинии — оленем: гово-
рили человеческим гласом. Бог идеже хощет, побеж-
. Чти житие Феодора Едесскаго,
там обрящеши: и блудница мертваго воскресила5.
: «Не всех Дух Святый рукопола-
22. Таже привели ко мне баб бешаных. Я по обы-
чаю сам постился и им не давал есть, молебствовал
и маслом мазал, и как знаю действовал. И бабы о
Христе целоумны стали. Христос избавил их, бедных,
Имеется в виду история Валаамовой ослицы, которая по воле Бога
заговорила человеческим голосом со своим хозяином (Чис. 22, 27–30).
В «Житии Федора Едесского» есть рассказ о блуднице, кото-
рая по просьбе матери умирающего ребенка обратилась с молитвой к
«Кормчая книга» — древнейший русский сборник церковного
от бесов. Я их исповедал и причастил. Живут у меня
и молятся Богу, любят меня и домой не идут. Сведал
он, что мне учинилися дочери духовные, осердился на
меня опять пущи и старова, хотел меня в огне жжечь:
«Ты-де выведываешь мое тайны». А их домой взял. Он
чаял — Христос просто покинет, ано и старова пущи
стали беситца. Запер их в пустую избу, ино никому
приступу нет к ним. Призвал к ним чернова попа1, и
оне в него полением бросают. Я дома плачю, а делать
не ведаю что. И приступить ко двору не смею: больно
сердит на меня. Тайно послал к ним воды святыя, ве-
лел их умыть и напоить, и им, бедным, дал Бог, лехче
от бесов стало. Прибрели ко мне сами тайно. И я их
помазал во имя Христово маслом, так опять стали,
дал Бог, по-старому здоровы и опять домой сошли,
да по ночам ко мне прибегали Богу молитца.
23. Ну су, всяк правоверный, разсуди, прежде
Христова суда, как было мне их причастить, не ис-
поведав? А не причастив, ино бесов совершенно не
отгониш. Я инова оружия на бесов не имею, токмо
крест Христов, и священное масло, и вода святая, да
коли сойдется, слез каплю-другую тут же прибав-
лю. А совершенно исцеление бесному — исповедаю
и причащющу тела Христова. Так, дает Бог, и здрав
бывает. За што было за то гневатися? Явно в нем бес
действовал, наветуя ево спасению, да уж Бог ево про-
стит. Постриг я ево и поскимил2, к Москве приехав:
царь мне ево головою выдал, Бог так изволил. Много
о том Христу докуки было, да слава о нем Богу. Давал
мне на Москве и денег много, да я не взял: «Мне,
реку, спасение твое тощно надобно, а не деньги; по-
стригись, реку, так и Бог простит». Видит беду неми-
нучую, прислал ко мне со слезами. Я к нему на двор
пришел, и он пал предо мною, говорит: «Волен Бог
да ты и со мною». Я, простя ево, с чернцами с чюдов-
скими постриг ево и поскимил, а Бог ему же еще тру-
дов прибавил, потому докуки моей об нем ко Христу
было, чтоб ево к себе присвоил. Рука и нога у него же
1 То есть священника из монахов, в данном случае Сергия, нахо-
дившегося, как и Аввакум, в отряде Пашкова.
2 Аввакум посвятил бесноватого в схиму, т. е. в монашеский чин,
предполагавший более строгую жизнь, чем простое монашество.

192
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
отсохли, в Чюдове ис кельи не исходит, да любо мне
сильно, чтоб ево Бог царствию небесному сподобил.
Докучаю и ныне об нем, да и надеюся на Христову
милость, чаю, помилует нас с ним, бедных! Полно
тово, стану паки говорить про даурское бытие.
24. Таже с Нерчи-реки назад возвратился к Русе.
Пять недель по льду голому ехали на нартах. Мне
под робят и под рухлишко дал две клячки, а сам и
протопопица брели пеши, убивающеся о лед. Страна
варварская, иноземцы немирные; отстать от лошедей
не смеем, а за лошадьми итти не поспеем, голодные
и томные люди. В ыную пору протопопица, бедная,
брела, брела, да и повалилась, и встать не сможет.
А иной томной же тут же взвалился: оба карамкают-
ся, а встать не смогут. Опосле на меня, бедная, пе-
няет: «Долго ль-де, протопоп, сего мучения будет?».
И я ей сказал: «Марковна, до самыя до смерти». Она
же против тово: «Добро, Петрович. И мы еще побре-
дем впред».
25. Курочка у нас была черненька, по два яичка
на всяк день приносила. Бог так строил робяти на
пищу. По грехом в то время везучи на нарте удави-
ли. Ни курочка, ништо чюдо была, по два яичка на
день давала. А не просто нам и досталась. У боярони
куры все занемогли и переслепли, пропадать стали.
Она же, собрав их в короб, прислала ко мне, велела
об них молитца. И я, грешной, молебен пел, и воду
святил, и куры кропил, и, в лес сходя, корыто им зде-
лал, и отслал паки. Бог же, по вере ея, и исцелил их.
От тово-то племяни и наша курочка была.
26. Паки приволоклись на Иргень-озеро. Бояроня
прислала — пожаловала сковородку пшеницы, и мы
кутьи наелись.
Кормилица моя была бояроня та, Евдокея Кири-
ловна, а и с нею дьявол ссорил сице: сын у нея был,
Симеон, там родился; я молитву давал1 и крестил.
На всяк день присылала ко благословению ко мне.
Я крестом благословя и водою покроплю, поцело-
вав ево, и паки отпущу. Дитя наше здраво и хоро-
1 На 40-й день после родов роженице дается специальная молит-
ва очищения.
шо! Не прилучилося меня дома: занемог младенец.
Смалодушничав она, осердясь на меня, послала ро-
бенка к шептуну-мужику
на нея, и меж нами пря велика стала быть. Младенец
пущи занемог: рука и нога засохли, что батошки.
В зазор
угнетает, робеночек на кончину пришел. Пестуны
приходя, плачют ко мне, а я говорю: «Коли баба
лиха, живи ж себе одна!». А ожидаю покаяния ея.
Вижу, яко ожесточил диявол сердце ея; припал ко
Владыке, чтоб образумил ея.
27. Господь же, премилостивьш Бог, умягчил ниву
сердца ея: прислала наутро Ивана, сына своего, со
слезами прощения просить. Он же кланяется, ходя
около печи моея. А я на печи наг под берестом
а протопопица в печи, а дети кое-где перебиваются:
прилучилось в дождь, одежды не стало, а зимовье кап-
лет, — всяко мотаемся. И я, смиряя, приказываю ей:
«Вели матери прощения просить у Орефы-колдуна».
Потом и больнова принесли и положили пред меня,
плача и кланяяся. Аз же, востав, добыл в грязи пат-
рахель
покадя, помазал маслом во имя Христово и крестом
благословил. Младенец же и здрав паки по-старо-
му стал — с рукою и с ногою, манием Божественым.
Я, напоя водою, и к матери послал.
Наутро прислала бояроня пирогов да рыбы, и с
тех мест помирилися. Выехав из Даур, умерла, ми-
ленькая, на Москве: я и погребал ея в Вознесенском
монастыре. Сведал про младенца Пашков и сам —
она сказала ему. Я к нему пришел. И он поклонился
низенько мне, а сам говорит: «Господь тебе воздаст.
Спаси Бог, что отечески творишь, не помнишь наше-
ва зла». И в тот день пищи довольно прислал.
28. А после тово вскоре маленько не стал меня
пытать. Послушай-ко, за что.
1 То есть к знахарю, колдуну.
2 = смущение.
3 = няньки.
4 = под берестяным покрывалом (?).
5 То есть епитрахиль — часть богослужебного облачения свя-
щенника, надеваемая на шею.

193
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
отсохли, в Чюдове ис кельи не исходит, да любо мне
сильно, чтоб ево Бог царствию небесному сподобил.
Докучаю и ныне об нем, да и надеюся на Христову
милость, чаю, помилует нас с ним, бедных! Полно
ское бытие.
24. Таже с Нерчи-реки назад возвратился к Русе.
Пять недель по льду голому ехали на нартах. Мне
под робят и под рухлишко дал две клячки, а сам и
протопопица брели пеши, убивающеся о лед. Страна
варварская, иноземцы немирные; отстать от лошедей
не смеем, а за лошадьми итти не поспеем, голодные
и томные люди. В ыную пору протопопица, бедная,
брела, брела, да и повалилась, и встать не сможет.
А иной томной же тут же взвалился: оба карамкают-
ся, а встать не смогут. Опосле на меня, бедная, пе-
няет: «Долго ль-де, протопоп, сего мучения будет?».
И я ей сказал: «Марковна, до самыя до смерти». Она
же против тово: «Добро, Петрович. И мы еще побре-
25. Курочка у нас была черненька, по два яичка
на всяк день приносила. Бог так строил робяти на
пищу. По грехом в то время везучи на нарте удави-
ли. Ни курочка, ништо чюдо была, по два яичка на
день давала. А не просто нам и досталась. У боярони
куры все занемогли и переслепли, пропадать стали.
Она же, собрав их в короб, прислала ко мне, велела
об них молитца. И я, грешной, молебен пел, и воду
святил, и куры кропил, и, в лес сходя, корыто им зде-
лал, и отслал паки. Бог же, по вере ея, и исцелил их.
26. Паки приволоклись на Иргень-озеро. Бояроня
прислала — пожаловала сковородку пшеницы, и мы
Кормилица моя была бояроня та, Евдокея Кири-
ловна, а и с нею дьявол ссорил сице: сын у нея был,
и крестил.
На всяк день присылала ко благословению ко мне.
стом благословя и водою покроплю, поцело-
вав ево, и паки отпущу. Дитя наше здраво и хоро-
На 40-й день после родов роженице дается специальная молит-
шо! Не прилучилося меня дома: занемог младенец.
Смалодушничав она, осердясь на меня, послала ро-
бенка к шептуну-мужику1. И я, сведав, осердился же
на нея, и меж нами пря велика стала быть. Младенец
пущи занемог: рука и нога засохли, что батошки.
В зазор2 пришла: не знает, делать что, а Бог пущи
угнетает, робеночек на кончину пришел. Пестуны3,
приходя, плачют ко мне, а я говорю: «Коли баба
лиха, живи ж себе одна!». А ожидаю покаяния ея.
Вижу, яко ожесточил диявол сердце ея; припал ко
Владыке, чтоб образумил ея.
27. Господь же, премилостивьш Бог, умягчил ниву
сердца ея: прислала наутро Ивана, сына своего, со
слезами прощения просить. Он же кланяется, ходя
около печи моея. А я на печи наг под берестом4 лежу,
а протопопица в печи, а дети кое-где перебиваются:
прилучилось в дождь, одежды не стало, а зимовье кап-
лет, — всяко мотаемся. И я, смиряя, приказываю ей:
«Вели матери прощения просить у Орефы-колдуна».
Потом и больнова принесли и положили пред меня,
плача и кланяяся. Аз же, востав, добыл в грязи пат-
рахель5 и масло священное нашол. Помоля Бога и
покадя, помазал маслом во имя Христово и крестом
благословил. Младенец же и здрав паки по-старо-
му стал — с рукою и с ногою, манием Божественым.
Я, напоя водою, и к матери послал.
Наутро прислала бояроня пирогов да рыбы, и с
тех мест помирилися. Выехав из Даур, умерла, ми-
ленькая, на Москве: я и погребал ея в Вознесенском
монастыре. Сведал про младенца Пашков и сам —
она сказала ему. Я к нему пришел. И он поклонился
низенько мне, а сам говорит: «Господь тебе воздаст.
Спаси Бог, что отечески творишь, не помнишь наше-
ва зла». И в тот день пищи довольно прислал.
28. А после тово вскоре маленько не стал меня
пытать. Послушай-ко, за что.
1 То есть к знахарю, колдуну.
2 = смущение.
3 = няньки.
4 = под берестяным покрывалом (?).
5 То есть епитрахиль — часть богослужебного облачения свя-
щенника, надеваемая на шею.

194
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
Отпускал он сына своево Еремея1 в Мунгальское2
царство воевать, — казаков с ним 72 человека да тун-
гусов 20 человек. И заставил иноземца шаманить, си-
речь гадать, удастся ли им поход и з добычаю ли бу-
дут домой. Волхвов же той мужик близ моево зимовья
привел живова барана ввечеру и учал над ним волхво-
вать, отвертя голову прочь, и начал скакать и плясать,
и бесов призывать, крича много; о землю ударился, и
пена изо рта пошла. Беси ево давили, а он спрашивал
их, удастся ли поход. И беси сказали: «С победою ве-
ликою и з богатством большим будете назад».
Ох душе моей! От горести погубил овцы своя, за-
был во Евангелии писанное, егда з Зеведеевичи3 на
поселян жестоких советовали: «„Господи, аще
хощеши, речеве, да огнь снидет с небесе
и потребит их, якоже и Илия сотвори”.
Обращь же ся Исус и рече им: „Не веста,
коего духа еста вы. Сын бо человеческий
не прииде душ человеческих погубити, но
спасти”. И идоша во ину весь»4.
29. А я, окаянной, зделал не так. Во хлевине сво-
ей с воплем Бога молил, да не возвратится вспять ни
един, да же не збудется пророчество дьявольское.
И много молился о том. Сказали ему, что я молюся
так, — и он лише излаял в те поры меня. Отпустил
сына с войским. Поехали ночью по звездам. Жаль мне
их. Видит душа моя, что им побитым быть, а сам-таки
молю погибели на них. Иные, приходя ко мне, проща-
ются, а я говорю им: «Погибнете там!». Как поехали,
так лошади под ними взоржали вдруг, и коровы ту
взревели, и овцы и козы заблеяли, и собаки взвыли,
и сами иноземцы, что собаки, завыли: ужас напал на
всех. Еремей прислал ко мне весть, чтоб «батюшко-
государь помолился за меня».
30. И мне ево сильно жаль: друг мне тайной был и
страдал за меня. Как меня отец ево кнутом бил, стал
разговаривать отцу, так кинулся со шпагою за ним.
1 Еремей Афанасьевич Пашков по царскому приказу был назна-
чен в Даурскую экспедицию помощником («товарищем») своего отца.
2 = Монгольское.
3 Братья-апостолы Иаков и Иоанн, сыновья Зеведея.
4 Лк. 9, 54–56; 5, 10.
И как на другой порог приехали на Падун, 40 дощени-
ков — все в ворота прошли без вреда, а ево, Афонасьев
дощеник, — снасть добрая была и казаки все шесть
сот промышляли о нем, а не могли взвести, — взяла
силу вода, паче
в воду людей, а дощеник на камень бросила вода и
чрез ево льется, а в нево не идет. Чюдо, как Бог без-
умных тех учит! Бояроня в дощенике, а он сам на бе-
регу. И Еремей стал ему говорить: «За грех, батюшко,
наказует Бог! Напрасно ты протопопа-тово кнутом
тем избил. Пора покаятца, государь!». Он же рыкнул
на него, яко зверь. И Еремей, отклонясь к сосне, при-
жав руки, стоя — «Господи, помилуй!» — говорит.
Пашков, ухватя у малова колешчатую пищаль, — ни-
коли не лжет, — приложась на Еремея, спустил курок:
осеклася и не стрелила пищаль. Он же, поправя порох,
приложася опять, спустил, и паки осеклася. Он и в
третьий сотворил — так же не стрелила. И он и бро-
сил на землю ея. Малой, подняв, на сторону спустил
пищаль — и выстрелила! А дощеник единаче на камени
под водою лежит. Потом Пашков сел на стул и шпагою
подперся, задумался. А сам плакать стал и, плакав,
говорил: «Согрешил, окаянной, пролил неповинную
кровь! Напрасно протопопа бил, за то меня наказует
Бог!».
Чюдно! По писанию
скор на послушание». Дощеник сам покаяния ради с
камени сплыл и стал носом против воды. Потянули —
и он взбежал на тихое место. Тогда Пашков, сына
своево призвав, промолыл ему: «Прости, барте
Еремей, правду ты говоришь». Он же приступя и по-
клонился отцу.
А мне сказывал дощеника ево кормщик, Григорей
Тельной, тут был. Зри, не страдал ли Еремей ради
меня, паче же ради Христа?
31. Внимай, паки на первое возвратимся. Поехали
на войну. Жаль мне стало Еремея! Стал Владыке до-
кучать, чтоб ево пощадил. Ждали их, и не бывали на
1 = лучше.
2 Зд. — «в молитве».
3 = пожалуйста (?).

195
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
в Мунгальское2
царство воевать, — казаков с ним 72 человека да тун-
гусов 20 человек. И заставил иноземца шаманить, си-
речь гадать, удастся ли им поход и з добычаю ли бу-
дут домой. Волхвов же той мужик близ моево зимовья
привел живова барана ввечеру и учал над ним волхво-
вать, отвертя голову прочь, и начал скакать и плясать,
и бесов призывать, крича много; о землю ударился, и
пена изо рта пошла. Беси ево давили, а он спрашивал
их, удастся ли поход. И беси сказали: «С победою ве-
Ох душе моей! От горести погубил овцы своя, за-
был во Евангелии писанное, егда з Зеведеевичи3 на
Господи, аще
хощеши, речеве, да огнь снидет с небесе
и потребит их, якоже и Илия сотвори”.
Не веста,
коего духа еста вы. Сын бо человеческий
не прииде душ человеческих погубити, но
29. А я, окаянной, зделал не так. Во хлевине сво-
ей с воплем Бога молил, да не возвратится вспять ни
един, да же не збудется пророчество дьявольское.
И много молился о том. Сказали ему, что я молюся
так, — и он лише излаял в те поры меня. Отпустил
сына с войским. Поехали ночью по звездам. Жаль мне
их. Видит душа моя, что им побитым быть, а сам-таки
молю погибели на них. Иные, приходя ко мне, проща-
ются, а я говорю им: «Погибнете там!». Как поехали,
так лошади под ними взоржали вдруг, и коровы ту
взревели, и овцы и козы заблеяли, и собаки взвыли,
и сами иноземцы, что собаки, завыли: ужас напал на
всех. Еремей прислал ко мне весть, чтоб «батюшко-
30. И мне ево сильно жаль: друг мне тайной был и
страдал за меня. Как меня отец ево кнутом бил, стал
разговаривать отцу, так кинулся со шпагою за ним.
Еремей Афанасьевич Пашков по царскому приказу был назна-
чен в Даурскую экспедицию помощником («товарищем») своего отца.
И как на другой порог приехали на Падун, 40 дощени-
ков — все в ворота прошли без вреда, а ево, Афонасьев
дощеник, — снасть добрая была и казаки все шесть
сот промышляли о нем, а не могли взвести, — взяла
силу вода, паче1 же рещи, Бог наказал. Стащило всех
в воду людей, а дощеник на камень бросила вода и
чрез ево льется, а в нево не идет. Чюдо, как Бог без-
умных тех учит! Бояроня в дощенике, а он сам на бе-
регу. И Еремей стал ему говорить: «За грех, батюшко,
наказует Бог! Напрасно ты протопопа-тово кнутом
тем избил. Пора покаятца, государь!». Он же рыкнул
на него, яко зверь. И Еремей, отклонясь к сосне, при-
жав руки, стоя — «Господи, помилуй!» — говорит.
Пашков, ухватя у малова колешчатую пищаль, — ни-
коли не лжет, — приложась на Еремея, спустил курок:
осеклася и не стрелила пищаль. Он же, поправя порох,
приложася опять, спустил, и паки осеклася. Он и в
третьий сотворил — так же не стрелила. И он и бро-
сил на землю ея. Малой, подняв, на сторону спустил
пищаль — и выстрелила! А дощеник единаче на камени
под водою лежит. Потом Пашков сел на стул и шпагою
подперся, задумался. А сам плакать стал и, плакав,
говорил: «Согрешил, окаянной, пролил неповинную
кровь! Напрасно протопопа бил, за то меня наказует
Бог!».
Чюдно! По писанию2: «Яко косен Бог во гнев и
скор на послушание». Дощеник сам покаяния ради с
камени сплыл и стал носом против воды. Потянули —
и он взбежал на тихое место. Тогда Пашков, сына
своево призвав, промолыл ему: «Прости, барте3,
Еремей, правду ты говоришь». Он же приступя и по-
клонился отцу.
А мне сказывал дощеника ево кормщик, Григорей
Тельной, тут был. Зри, не страдал ли Еремей ради
меня, паче же ради Христа?
31. Внимай, паки на первое возвратимся. Поехали
на войну. Жаль мне стало Еремея! Стал Владыке до-
кучать, чтоб ево пощадил. Ждали их, и не бывали на
1 = лучше.
2 Зд. — «в молитве».
3 = пожалуйста (?).

196
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
40
срок. А в те поры Пашков меня к себе и на глаза не
пускал. Во един от дней учредил застенок и огонь
росклал — хочет меня пытать. Я, сведав, ко исходу
души и молитвы проговорил; ведаю стряпанье ево:
после огня-тово мало у него живут. А сам жду по
себя и сидя жене плачющеи и детям говорю: «Воля
Господня да будет! Аще живем — Господеви живем,
аще умираем — Господеви умираем»1.
А се и бегут по меня два палача. Чюдно! Еремей
сам-друг дорошкою едет мимо избы моея, и их вскли-
кал и воротил. Пашков же, оставя застенок, к сыну
своему с кручины яко пьяной пришел. Таже Еремей,
со отцем своим поклоняся, вся подробну росказал:
как без остатку войско побили у него, и как ево увел
иноземец пустым местом раненова от мунгальских
людей, и как по каменным горам в лесу седм дней блу-
дил, не ядше, — одну белку сьел, — и как моим обра-
зом человек ему явился во сне, и благословил, и путь
указал, в которую сторону итти. Он же вскоча обра-
довался и выбрел на путь. Егда отцу разсказывает, а я
в то время пришел поклонитися им. Пашков же, воз-
вед очи свои на меня, вздохня, говорит: «Так-то ты
делаешь! Людей-тех столько погубил!». А Еремей мне
говорит: «Батюшко, поди, государь, домой! Молчи
для Христа!». Я и пошел.
Десеть лет он меня мучил или я ево, — не знаю,
Бог розберет.
[IV. Возвращение на Русь]
1. Перемена ему пришла, и мне грамота пришла: ве-
лено ехать на Русь. Он поехал, а меня не взял с собою,
умышлял во уме, чаял, меня без него и не вынесет Бог.
А се и сам я убоялся с ним плыть, на поезде говорил:
«Здесь-де земля не взяла, на дороге-де вода у меня
приберет». Среди моря бы велел с судна пехнуть, а ска-
зал бы, бытто сам ввалился; того ради и сам я с ним не
порадел. Он в дошениках поплыл с людми и с ружьем,
а я, месяц спустя после ево, набрав старых, и раненых,
и больных, кои там негодны, человек з десяток, да я с
1 Рим. 14, 8.
семьею — семнатцеть человек, — в лотку седше, упо-
вая на Христа и крест поставя на носу, поехали, ничево
не боясь. А во иную су пору и боялись, человецы бо
есмы, да где жо стало детца, однако смерть! Бывало то
и на Павла-апостола, сам о себе свидетельствует сице:
«Внутр убо страх, а вне убо боязнь»
«Уже бо-де не надеяхомся и живи быти, но Господь
избавил мя есть и избавляет»
2. Так то и наша бедность: аще не Господь помо-
гал бы, вмале вселися бо во ад душа моя. И Давид
глаголет, яко аще не бы Господь в нас, внегда воста-
ти человеком на ны, убо живы пожерли быша нас
но Господь всяко избавил мя есть и до ныне избав-
ляет, мотаюсь яко плевел посреде пшеницы, посреде
добрых людей, а инде су посреде волков, яко овеч-
ка, или посреде псов, яко заяц, всяко перебиваесся
о Христе Исусе. Но грызутся еретики, что соба-
ки, а без Божьи воли проглотить не могут. Да воля
Господня — что Бог даст, то и будет. Без смерти и
мы не будем; надобно бы что доброе-то зделать и с
чем бы появиться пред Владыку, а то умрем всяко.
Полно о сем.
3. Егда поехали из Даур, Кормчию книгу прика-
щику дал, и он мне мужика-кормщика дал. Прикащик
же дал мучки гривенок
чок. Мясцо иссуша, и пловучи тем лето питались.
Стало пищи скудать, и мы з братьею Бога помо-
лили, и Христос нам дал изубря
тем и до Байкалова моря доплыли. У моря русских
людей наехали, — рыбу промышляют и соболи. Ради
нам, миленькие, Терентьюшко з братьею; упокоя нас,
всево надавали много. Лотку починя и парус скропав,
пошли чрез море. Окинула нас на море погода, и мы
гребми перегреблися (не больно широко о том мес-
те: или со сто, или с восмдесять верст), чем к берегу
пристали. Востала буря ветренная, насилу и на берегу
место обрели от волн восходящих.
1 2Кор.7,5.
2 2Кор.1,9,10.
3 Пс. 123, 2.
4 Гривенка — мера веса.
5 Изюбрь — один из крупных подвидов оленя.

197
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
срок. А в те поры Пашков меня к себе и на глаза не
пускал. Во един от дней учредил застенок и огонь
росклал — хочет меня пытать. Я, сведав, ко исходу
души и молитвы проговорил; ведаю стряпанье ево:
после огня-тово мало у него живут. А сам жду по
себя и сидя жене плачющеи и детям говорю: «Воля
Господня да будет! Аще живем — Господеви живем,
А се и бегут по меня два палача. Чюдно! Еремей
сам-друг дорошкою едет мимо избы моея, и их вскли-
кал и воротил. Пашков же, оставя застенок, к сыну
своему с кручины яко пьяной пришел. Таже Еремей,
со отцем своим поклоняся, вся подробну росказал:
как без остатку войско побили у него, и как ево увел
иноземец пустым местом раненова от мунгальских
людей, и как по каменным горам в лесу седм дней блу-
дил, не ядше, — одну белку сьел, — и как моим обра-
зом человек ему явился во сне, и благословил, и путь
указал, в которую сторону итти. Он же вскоча обра-
довался и выбрел на путь. Егда отцу разсказывает, а я
в то время пришел поклонитися им. Пашков же, воз-
вед очи свои на меня, вздохня, говорит: «Так-то ты
делаешь! Людей-тех столько погубил!». А Еремей мне
говорит: «Батюшко, поди, государь, домой! Молчи
Десеть лет он меня мучил или я ево, — не знаю,
1. Перемена ему пришла, и мне грамота пришла: ве-
лено ехать на Русь. Он поехал, а меня не взял с собою,
умышлял во уме, чаял, меня без него и не вынесет Бог.
А се и сам я убоялся с ним плыть, на поезде говорил:
«Здесь-де земля не взяла, на дороге-де вода у меня
приберет». Среди моря бы велел с судна пехнуть, а ска-
зал бы, бытто сам ввалился; того ради и сам я с ним не
порадел. Он в дошениках поплыл с людми и с ружьем,
а я, месяц спустя после ево, набрав старых, и раненых,
и больных, кои там негодны, человек з десяток, да я с
семьею — семнатцеть человек, — в лотку седше, упо-
вая на Христа и крест поставя на носу, поехали, ничево
не боясь. А во иную су пору и боялись, человецы бо
есмы, да где жо стало детца, однако смерть! Бывало то
и на Павла-апостола, сам о себе свидетельствует сице:
«Внутр убо страх, а вне убо боязнь»1; а в ыном месте:
«Уже бо-де не надеяхомся и живи быти, но Господь
избавил мя есть и избавляет»2.
2. Так то и наша бедность: аще не Господь помо-
гал бы, вмале вселися бо во ад душа моя. И Давид
глаголет, яко аще не бы Господь в нас, внегда воста-
ти человеком на ны, убо живы пожерли быша нас3,
но Господь всяко избавил мя есть и до ныне избав-
ляет, мотаюсь яко плевел посреде пшеницы, посреде
добрых людей, а инде су посреде волков, яко овеч-
ка, или посреде псов, яко заяц, всяко перебиваесся
о Христе Исусе. Но грызутся еретики, что соба-
ки, а без Божьи воли проглотить не могут. Да воля
Господня — что Бог даст, то и будет. Без смерти и
мы не будем; надобно бы что доброе-то зделать и с
чем бы появиться пред Владыку, а то умрем всяко.
Полно о сем.
3. Егда поехали из Даур, Кормчию книгу прика-
щику дал, и он мне мужика-кормщика дал. Прикащик
же дал мучки гривенок4 с тритцеть да коровку, да ове-
чок. Мясцо иссуша, и пловучи тем лето питались.
Стало пищи скудать, и мы з братьею Бога помо-
лили, и Христос нам дал изубря5, большова зверя,
тем и до Байкалова моря доплыли. У моря русских
людей наехали, — рыбу промышляют и соболи. Ради
нам, миленькие, Терентьюшко з братьею; упокоя нас,
всево надавали много. Лотку починя и парус скропав,
пошли чрез море. Окинула нас на море погода, и мы
гребми перегреблися (не больно широко о том мес-
те: или со сто, или с восмдесять верст), чем к берегу
пристали. Востала буря ветренная, насилу и на берегу
место обрели от волн восходящих.
1 2Кор.7,5.
2 2Кор.1,9,10.
3 Пс. 123, 2.
4 Гривенка — мера веса.
5 Изюбрь — один из крупных подвидов оленя.

198
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
4. Около его горы высокия, утесы каменныя, и
зело высоки, — дватцеть тысящ верст и больши во-
лочился, а не видал нигде таких гор. На верху их по-
латки и повалуши1, врата и столпы, и ограда — все
богоделанное. Чеснок на них и лук ростет больши
романовскаго2 и слаток добре. Там же ростут и ко-
нопли богорасленные, а во дворах травы красны и
цветны, и благовонны зело. Птиц зело много — гу-
сей и лебедей, — по морю, яко снег, плавает. Рыба в
нем — осетры и таймени, стерледи, омули и сиги, и
прочих родов много. И зело жирна гораздо, на ско-
вороде жарить нельзя осетрины: все жир будет. Вода
пресная, а нерпы и зайцы великие3 в нем, — во аки-
ане, на Мезени4 живучи, таких не видал. А все то у
Христа наделано человека ради, чтоб упокояся хва-
лу Богу воздавал. А человек, суете кото-
рой уподобится, дни еего, яко сень,
преходят5; скачет, яко козел, раздувается, яко
пузырь, гневается, яко рысь, съесть хощет, яко змия,
ржет зря на чюжую красоту, яко жребя, лукавует,
яко бес; насыщаяся невоздержно, без правила6 спит,
Бога не молит; покаяние отлагает на старость, и по-
том исчезает, и не вем, камо отходит: или во свет, или
во тьму, — день судный явит коегождо7. Простите мя,
аз согрешил паче всех человек.
5. Таже в русские грады приплыли. В Енисейске
зимовал и, плывше лето, в Тобольске зимовал. Грех
ради наших война в то время в Сибири была8: на Оби-
реке предо мною наших человек з дватцеть иноземцы
побили. А и я у них был в руках. Подержав у берега,
да и отпустили, Бог изволил. Паки на Иртише скопом
1 Повалуша — летнее неотапливаемое помещение-спальня.
2 Очевидно, сорт лука, разводившегося в районе города Романо-
ва-Борисоглебска.
3 То есть «морские зайцы» — крупный вид тюленя, некогда оби-
тавший на оз. Байкал.
4 Небольшой городок на берегу р. Мезени с тем же названием.
5 Пс. 143, 4.
6 Правило — богослужебный обряд вне церковных стен, состоя-
щий из чередования поклонов и молитв.
7 = каждого.
8 Восстание сибирских народов против русских властей (1662–
1663).
стоят иноземцы: ждут березовских наших побити. А я
к ним и привалил к берегу. Оне меня и опступили. И я,
ис судна вышед, с ними кланяяся, говорю: «Христос
с нами уставися». Варвари же Христа ради умягчи-
лися и ничево мне зла не сотворили, Бог тако изво-
лил. Торговали со мною и отпустили меня мирно. Я, в
Тоболеск приехав, сказываю, — и люди все дивятся.
6. Потом и к Москве приехал. Три годы из Даур
ехал, а туды пять лет волокся, против воды на восток
все ехал, промежду орд и жилищ иноземских. И взад
и впред едучи, по градом и по селам, и в пустых мес-
тех слово Божие проповедал и, не обинуяся, обличал
никониянскую ересь, свидетельствуя истинну и пра-
вую веру о Христе Исусе.
[V. В Москве]
1. Егда же к Москве приехал, государь велел поста-
вить меня к руке и слова милостивыя были. Казалося,
что и в правду говорено было: «Здорово ли-де, прото-
поп, живеш? Еще-де велел Бог видатца». И я сопротив
тово рек: «Молитвами святых отец наших еще жив,
грешник. Дай Господи, ты, царь-государь, здрав был на
многа лета». И, поцеловав руку, пожал в руках своих,
да же бы и впредь меня помнил. Он же вздохнул и иное
говорил кое-што. И велел меня поставить в Кремле, на
монастырском подворье. В походы ходя мимо двора мо-
ево, благо словляяся и кланяяся со мною, сам о здоро-
вье меня спрашивал часто. В ыную пору, миленькой, и
шапку уронил, поклоняся со мною. И давали мне место,
где бы я захотел, и в духовники звали, чтоб я с ними в
вере соединился. Аз же вся сия Христа ради вмених, яко
уметы, поминая смерть, яко вся сия мимо идет.
2. А се мне в Тобольске в тонце сне
вещено было. Ходил в церковь большую и смотрил в
олтаре у них действа, как просвиры вынимают, — что
тараканы просвиру исщиплют
1 «Тонкий сон», «сон тонок» — трафаретные для житийной
литературы фразы, изображающие состояние, в котором святому
являются
2 Язвительная критика одной из «новин» Никона — умножения
частиц, вынимаемых из третьей просвиры во время литургии.

199
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
4. Около его горы высокия, утесы каменныя, и
зело высоки, — дватцеть тысящ верст и больши во-
лочился, а не видал нигде таких гор. На верху их по-
, врата и столпы, и ограда — все
богоделанное. Чеснок на них и лук ростет больши
и слаток добре. Там же ростут и ко-
нопли богорасленные, а во дворах травы красны и
цветны, и благовонны зело. Птиц зело много — гу-
сей и лебедей, — по морю, яко снег, плавает. Рыба в
нем — осетры и таймени, стерледи, омули и сиги, и
прочих родов много. И зело жирна гораздо, на ско-
вороде жарить нельзя осетрины: все жир будет. Вода
внем,—воаки-
живучи, таких не видал. А все то у
Христа наделано человека ради, чтоб упокояся хва-
человек, суете кото-
рой уподобится, дни еего, яко сень,
; скачет, яко козел, раздувается, яко
пузырь, гневается, яко рысь, съесть хощет, яко змия,
ржет зря на чюжую красоту, яко жребя, лукавует,
яко бес; насыщаяся невоздержно, без правила6 спит,
Бога не молит; покаяние отлагает на старость, и по-
том исчезает, и не вем, камо отходит: или во свет, или
. Простите мя,
5. Таже в русские грады приплыли. В Енисейске
зимовал и, плывше лето, в Тобольске зимовал. Грех
: на Оби-
реке предо мною наших человек з дватцеть иноземцы
побили. А и я у них был в руках. Подержав у берега,
да и отпустили, Бог изволил. Паки на Иртише скопом
Повалуша — летнее неотапливаемое помещение-спальня.
Очевидно, сорт лука, разводившегося в районе города Романо-
То есть «морские зайцы» — крупный вид тюленя, некогда оби-
Небольшой городок на берегу р. Мезени с тем же названием.
Правило — богослужебный обряд вне церковных стен, состоя-
Восстание сибирских народов против русских властей (1662–
стоят иноземцы: ждут березовских наших побити. А я
к ним и привалил к берегу. Оне меня и опступили. И я,
ис судна вышед, с ними кланяяся, говорю: «Христос
с нами уставися». Варвари же Христа ради умягчи-
лися и ничево мне зла не сотворили, Бог тако изво-
лил. Торговали со мною и отпустили меня мирно. Я, в
Тоболеск приехав, сказываю, — и люди все дивятся.
6. Потом и к Москве приехал. Три годы из Даур
ехал, а туды пять лет волокся, против воды на восток
все ехал, промежду орд и жилищ иноземских. И взад
и впред едучи, по градом и по селам, и в пустых мес-
тех слово Божие проповедал и, не обинуяся, обличал
никониянскую ересь, свидетельствуя истинну и пра-
вую веру о Христе Исусе.
[V. В Москве]
1. Егда же к Москве приехал, государь велел поста-
вить меня к руке и слова милостивыя были. Казалося,
что и в правду говорено было: «Здорово ли-де, прото-
поп, живеш? Еще-де велел Бог видатца». И я сопротив
тово рек: «Молитвами святых отец наших еще жив,
грешник. Дай Господи, ты, царь-государь, здрав был на
многа лета». И, поцеловав руку, пожал в руках своих,
да же бы и впредь меня помнил. Он же вздохнул и иное
говорил кое-што. И велел меня поставить в Кремле, на
монастырском подворье. В походы ходя мимо двора мо-
ево, благо словляяся и кланяяся со мною, сам о здоро-
вье меня спрашивал часто. В ыную пору, миленькой, и
шапку уронил, поклоняся со мною. И давали мне место,
где бы я захотел, и в духовники звали, чтоб я с ними в
вере соединился. Аз же вся сия Христа ради вмених, яко
уметы, поминая смерть, яко вся сия мимо идет.
2. А се мне в Тобольске в тонце сне1 страшно воз-
вещено было. Ходил в церковь большую и смотрил в
олтаре у них действа, как просвиры вынимают, — что
тараканы просвиру исщиплют2. И я им говорил от пи-
1 «Тонкий сон», «сон тонок» — трафаретные для житийной
литературы фразы, изображающие состояние, в котором святому
являются чудеса.
2 Язвительная критика одной из «новин» Никона — умножения
частиц, вынимаемых из третьей просвиры во время литургии.

200
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
сания и ругался их безделью. А егда привык ходить,
так и говорить перестал: что жалом ужалило, мол-
чать было захотел. В царевнины имянины, от завтре-
ни пришед, взвалился. Так мне сказано: «Аль-де и
ты по толиких бедах и напастех соединяесся с ними?
Блюдися, да не полма растесан будешь1». Я вскочил во
ужасе велице и пал пред иконою, говорю: «Господи,
не стану ходить, где по новому поют». Да и не пошел к
обедне к той церкве. К иным ходил церквам, где пра-
вославное пение, и народы учил, обличая их злобе-
совное и прелестное мудрование.
3. Да я ж еще, егда был в Даурах, на рыбной про-
мысл к детям шел по льду, зимою по озеру бежал на
базлуках2: там снегу не живет, так морозы велики и
льды толсты — близко человека3 намерзают. А мне
пить зело захотелось. Среди озера стало. Воды не
знаю где взять; от жажды итти не могу; озеро верст с
восм; до людей далеко. Бреду потихоньку, а сам, взи-
рая на небо, говорю: «Господи, источивыи Израилю,
в пустыни жаждущему, воду тогда и днесь! Ты же на-
пои меня, ими же веси судбами»4. Простите, Бога ради!
Затрещал лед, яко гром, предо мною, на высоту стало
кидать, и, яко река, разступился сюду и сюду, и паки
снидеся вместо, и бысть гора льду велика. А мне оста-
вил Бог пролубку. И дондеже строение Божие бысть,
аз на восток кланялся Богу, и со слезами припал к
пролубке, и напился воды досыта. Потом и пролубка
содвинулась. И я, возставше и поклоняся Господеви,
паки побежал по льду, куды мне надобе, к детям. И мне
столько забывать много для прелести сего века!
4. На первое возвратимся. Видят оне, что я не
соединяюся с ними. Приказал государь уговаривать
меня Стрешневу Родиону5, окольничему6. И я поте-
1 То есть «да не будешь рассечен пополам» — ср.: Дан. 13, 55;
Мф. 24, 51.
2 Базлуки — надеваемые сверху на обувь скобы с шипами для
хождения по льду.
3 То есть почти в человеческий рост.
4 Ср. ветхозаветную историю о том, как Бог, услышав Моисея,
даровал воду народу Израиля (Исх. 17).
5 Родион Матвеевич Стрешнев, стольник царя Алексея Михайлови-
ча, по его поручению был посредником между Никоном и Аввакумом.
6 Окольничий — старший сан приближенного к царю по службе.
шил ево: царь т. е., от Бога учинен. Помолчал мален-
ко, — так меня поманивают: денег мне десеть рублев
от царя милостыни, от царицы — десеть же рублев,
от Лукъяна-духовника
друг — Феодором зовут Михайлович Ртищев
60 рублев, горькая сиротина, дал. Родион Стрешнев —
10 же рублев, Прокопей Кузьмич Елизаров — 10 же
рублев. Все гладят, все добры, всякой боярин в гости
зовет. Тако же и власти, пестрые и черные
мне везут да тащат, полну клеть наволокли. Да мне
жо сказано было — с Симеонова дни
двор хотели посадить
ла, да дьявол не пустил.
5. Помолчал я немного, да вижу, что неладно ко-
лесница течет, одержал ея, сице написав, подал царю
«Царь-государь, — и прочая, как ведется, — подоба-
ет ти пастыря смиренномудра матери нашей общей
святей церкви взыскать, а не просто смиренна и по-
таковника ересям; таковых же надобно избирати во
епископство и прочих властей; бодрствуй, государь,
а не дремли, понеж супостат дьявол хощет царство
твое проглотить». Да там и многонько написано было.
Спина у меня в то время заболела, не смог сам
выбресть и подать, выслал на переезде с Феодором
юродивым
кроме царя, письма не дал никому; сам у него, про-
тяня руку ис кореты, доставал, да в тесноте людской
не достал. Осердясь, велел Феодора взять и совсем
под Красное крыльце
пришед, велел Феодора к церкве привести и, взяв у
1 Лукьян Кириллов, протопоп Благовещенского собора, духов-
ник царя.
2 Федор Михайлович Ртищев (1626–1673) — известный государ-
ственный деятель, в разные годы ведал приказом Большого дворца и
приказом Тайных дел, отличался религиозной терпимостью.
3 То есть монастырские.
4 Симеонов день — 1 сентября.
5 То есть в случае примирения назначить Аввакума справщиком-
редактором богослужебных книг.
6 Речь идет о т. н. «первой» челобитной Аввакума царю Алексею
Михайловичу.
7 Один из соратников и помощников Аввакума, неоднократно
подвергался арестам и заточениям, был повешен на Мезени в 1670 г.
8 Красное крыльцо — парадный вход в царский дворец.

201
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
сания и ругался их безделью. А егда привык ходить,
так и говорить перестал: что жалом ужалило, мол-
чать было захотел. В царевнины имянины, от завтре-
ни пришед, взвалился. Так мне сказано: «Аль-де и
ты по толиких бедах и напастех соединяесся с ними?
». Я вскочил во
ужасе велице и пал пред иконою, говорю: «Господи,
не стану ходить, где по новому поют». Да и не пошел к
обедне к той церкве. К иным ходил церквам, где пра-
вославное пение, и народы учил, обличая их злобе-
3. Да я ж еще, егда был в Даурах, на рыбной про-
мысл к детям шел по льду, зимою по озеру бежал на
: там снегу не живет, так морозы велики и
намерзают. А мне
пить зело захотелось. Среди озера стало. Воды не
знаю где взять; от жажды итти не могу; озеро верст с
восм; до людей далеко. Бреду потихоньку, а сам, взи-
рая на небо, говорю: «Господи, источивыи Израилю,
в пустыни жаждущему, воду тогда и днесь! Ты же на-
. Простите, Бога ради!
Затрещал лед, яко гром, предо мною, на высоту стало
кидать, и, яко река, разступился сюду и сюду, и паки
снидеся вместо, и бысть гора льду велика. А мне оста-
вил Бог пролубку. И дондеже строение Божие бысть,
аз на восток кланялся Богу, и со слезами припал к
пролубке, и напился воды досыта. Потом и пролубка
двинулась. И я, возставше и поклоняся Господеви,
паки побежал по льду, куды мне надобе, к детям. И мне
столько забывать много для прелести сего века!
4. На первое возвратимся. Видят оне, что я не
соединяюся с ними. Приказал государь уговаривать
.Ияпоте-
То есть «да не будешь рассечен пополам» — ср.: Дан. 13, 55;
Базлуки — надеваемые сверху на обувь скобы с шипами для
Ср. ветхозаветную историю о том, как Бог, услышав Моисея,
Родион Матвеевич Стрешнев, стольник царя Алексея Михайлови-
ча, по его поручению был посредником между Никоном и Аввакумом.
Окольничий — старший сан приближенного к царю по службе.
шил ево: царь т. е., от Бога учинен. Помолчал мален-
ко, — так меня поманивают: денег мне десеть рублев
от царя милостыни, от царицы — десеть же рублев,
от Лукъяна-духовника1 — десеть же рублев, а старой
друг — Феодором зовут Михайлович Ртищев2 — тот и
60 рублев, горькая сиротина, дал. Родион Стрешнев —
10 же рублев, Прокопей Кузьмич Елизаров — 10 же
рублев. Все гладят, все добры, всякой боярин в гости
зовет. Тако же и власти, пестрые и черные3, корм ко
мне везут да тащат, полну клеть наволокли. Да мне
жо сказано было — с Симеонова дни4 на Печатной
двор хотели посадить5. Тут было моя душа возжела-
ла, да дьявол не пустил.
5. Помолчал я немного, да вижу, что неладно ко-
лесница течет, одержал ея, сице написав, подал царю6:
«Царь-государь, — и прочая, как ведется, — подоба-
ет ти пастыря смиренномудра матери нашей общей
святей церкви взыскать, а не просто смиренна и по-
таковника ересям; таковых же надобно избирати во
епископство и прочих властей; бодрствуй, государь,
а не дремли, понеж супостат дьявол хощет царство
твое проглотить». Да там и многонько написано было.
Спина у меня в то время заболела, не смог сам
выбресть и подать, выслал на переезде с Феодором
юродивым7. Он же дерзко х корете приступил и,
кроме царя, письма не дал никому; сам у него, про-
тяня руку ис кореты, доставал, да в тесноте людской
не достал. Осердясь, велел Феодора взять и совсем
под Красное крыльце8 посадить. Потом, к обедне
пришед, велел Феодора к церкве привести и, взяв у
1 Лукьян Кириллов, протопоп Благовещенского собора, духов-
ник царя.
2 Федор Михайлович Ртищев (1626–1673) — известный государ-
ственный деятель, в разные годы ведал приказом Большого дворца и
приказом Тайных дел, отличался религиозной терпимостью.
3 То есть монастырские.
4 Симеонов день — 1 сентября.
5 То есть в случае примирения назначить Аввакума справщиком-
редактором богослужебных книг.
6 Речь идет о т. н. «первой» челобитной Аввакума царю Алексею
Михайловичу.
7 Один из соратников и помощников Аввакума, неоднократно
подвергался арестам и заточениям, был повешен на Мезени в 1670 г.
8 Красное крыльцо — парадный вход в царский дворец.

202
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
него письмо, велел ево отпустить. Он же, покойник,
побывав у меня, сказал: «Царь-де тебя зовет», —
да и меня в церковь потащил. Пришед пред царя,
стал пред ним юродством шаловать; так ево велел в
Чюдов отвести.
6. Я пред царем стою, поклонясь, на него гляжу,
ничего не говорю. А царь, мне поклонясь, на меня
стоя глядит, ничего ж не говорит. Да так и разо-
шлись; с тех мест и дружбы только: он на меня за
письмо кручинен стал, а я осердился же за то, что
Феодора моего под начал послал. Да и комнатные на
меня ж: «Ты-де не слушаешь царя», да и власти на
меня ж: «Ты-де нас оглашаеш царю, и в писме своем
бранишь, и людей-де учиш ко церквам, к пению на-
шему не ходить».
7. Да и опять стали думать в ссылку меня послать.
Феодора сковали в Чюдове монастыре; Божиею во-
лею и железа разсыпалися на ногах. Он же влез после
хлебов в жаркую печь, на голом гузне1 ползая по поду,
крохи побирал. Чернцы же видев, бегше архимариту
сказали, что ныне Павел-архиморит; он же и царю
известил. Царь, пришед в монастырь, честно Феодора
приказал отпустить: где-де хочет, там и живет. Он ко
мне и пришел. Я ево отвел к дочери своей духовной,
к бояроне к Федосье Морозове2 жить. Таже меня в
ссылку сослали на Мезень. Надавали было добрые
люди кое-чево, все осталося тут, токмо з женою и
детьми повезли; а я по городом паки их, пестрооб-
разных зверей, обличал; привезли на Мезень и, пол-
тара года держав, паки одново к Москве поволокли.
Токмо два сына со мною съехали, а прочии на Мезене
осталися вси.
8. И привезше к Москве, подержав, отвезли в
Пафнутьев монастырь3. И туды присылка была, тож
да тож говорят: «Долго ли тебе мучить нас? Соединись
1 = заде.
2 Морозова (Соковнина) Феодосия Прокопьевна (1632–1675) —
боярыня, фанатичная сторонница старообрядчества. Состояла в пе-
реписке с Аввакумом, оказывала помощь его семье. Вопреки угрозам
и пыткам осталась верной расколу. Арестована в 1671 г., умерла в за-
точении в Боровске в 1675 г.
3 Находился около г. Боровска (нынешняя Калужская область).
с нами!». Я отрицаюся, что от бесов, а оне лезут в гла-
за. Скаску
бранью и послал с посланником их — Козьма, дьякон
ярославской, приежал с подьячим патриарша двора.
Козьма-та, не знаю, коего духа человек: въяве
уговаривает меня, а втай подкрепляет, сице говоря:
«Протопоп, не отступай ты старова тово благочестия!
Велик ты будешь у Христа человек, как до конца пре-
терпишь! Не гляди ты на нас, что погибаем мы!». И я
ему говорил, чтоб он паки приступил ко Христу. И он
говорит: «Нельзя, Никон опутал меня!». Просто мо-
лыть, отрекся пред Никоном Христа, так уже, бедной,
не сможет встать. Я, заплакав, благословил ево, горю-
на: больши тово нечево мне делать; то ведает с ним Бог.
Таже держав меня в Пафнутьеве на чепи десеть
недель, опять к Москве свезли томнова
садя на старую лошедь. Пристав созади — побивай,
да побивай. Иное вверх ногами лошедь в грязи упа-
дет, а я через голову. И днем одным перемчали девя-
носто верст, еле жив дотащился до Москвы.
9. Наутро ввели меня в крестовую, и стязався вла-
сти со мною много. Потом ввели в соборную церковь,
по «Херувимской»
ли меня, а я сопротиво их, врагов Божиих, прокли-
нал. После меня в ту же обедню и дьякона Феодора
стригли и проклинали, — мятежно сильно в обедню
ту было! И, подержав на патриархове дворе, вывели
меня ночью к спальному крыльцу; голова досмот-
рил и послал в Тайнишные водяные ворота. Я чаял,
в реку посадят, ано от тайных дел шиш
стоит, Дементей Башмаков
1 Сказка — показание, объяснение, послание.
2 = утомленного, усталого.
3 То есть в начале литургии, когда поют соответствующее песно-
пение, «Херувимскую».
4 Дьякон дворцового Благовещенского собора, один из вож-
дей старообрядчества, оппонент Аввакума в богословских спорах.
В 1665 г. был арестован, подвергся «сечению языка» и ссылке в Пусто-
зерск. Сожжен в 1682 г. вместе с другими лидерами Раскола.
5 Зд. — лазутчик, соглядатай.
6 Дементий Минич Башмаков — секретарь и доверенное лицо
царя Алексея Михайловича, принимал участие в решении дел о Раско-
ле, выполнял конфиденциальные поручения царя.

203
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
него письмо, велел ево отпустить. Он же, покойник,
побывав у меня, сказал: «Царь-де тебя зовет», —
да и меня в церковь потащил. Пришед пред царя,
ством шаловать; так ево велел в
6. Я пред царем стою, поклонясь, на него гляжу,
ничего не говорю. А царь, мне поклонясь, на меня
стоя глядит, ничего ж не говорит. Да так и разо-
шлись; с тех мест и дружбы только: он на меня за
письмо кручинен стал, а я осердился же за то, что
Феодора моего под начал послал. Да и комнатные на
меня ж: «Ты-де не слушаешь царя», да и власти на
меня ж: «Ты-де нас оглашаеш царю, и в писме своем
бранишь, и людей-де учиш ко церквам, к пению на-
7. Да и опять стали думать в ссылку меня послать.
Феодора сковали в Чюдове монастыре; Божиею во-
лею и железа разсыпалися на ногах. Он же влез после
ползая по поду,
крохи побирал. Чернцы же видев, бегше архимариту
сказали, что ныне Павел-архиморит; он же и царю
известил. Царь, пришед в монастырь, честно Феодора
приказал отпустить: где-де хочет, там и живет. Он ко
мне и пришел. Я ево отвел к дочери своей духовной,
жить. Таже меня в
ссылку сослали на Мезень. Надавали было добрые
люди кое-чево, все осталося тут, токмо з женою и
детьми повезли; а я по городом паки их, пестрооб-
разных зверей, обличал; привезли на Мезень и, пол-
тара года держав, паки одново к Москве поволокли.
Токмо два сына со мною съехали, а прочии на Мезене
8. И привезше к Москве, подержав, отвезли в
. И туды присылка была, тож
да тож говорят: «Долго ли тебе мучить нас? Соединись
Морозова (Соковнина) Феодосия Прокопьевна (1632–1675) —
боярыня, фанатичная сторонница старообрядчества. Состояла в пе-
реписке с Аввакумом, оказывала помощь его семье. Вопреки угрозам
и пыткам осталась верной расколу. Арестована в 1671 г., умерла в за-
Находился около г. Боровска (нынешняя Калужская область).
с нами!». Я отрицаюся, что от бесов, а оне лезут в гла-
за. Скаску1 им тут написал з большою укоризною и
бранью и послал с посланником их — Козьма, дьякон
ярославской, приежал с подьячим патриарша двора.
Козьма-та, не знаю, коего духа человек: въяве
уговаривает меня, а втай подкрепляет, сице говоря:
«Протопоп, не отступай ты старова тово благочестия!
Велик ты будешь у Христа человек, как до конца пре-
терпишь! Не гляди ты на нас, что погибаем мы!». И я
ему говорил, чтоб он паки приступил ко Христу. И он
говорит: «Нельзя, Никон опутал меня!». Просто мо-
лыть, отрекся пред Никоном Христа, так уже, бедной,
не сможет встать. Я, заплакав, благословил ево, горю-
на: больши тово нечево мне делать; то ведает с ним Бог.
Таже держав меня в Пафнутьеве на чепи десеть
недель, опять к Москве свезли томнова2 человека, по-
садя на старую лошедь. Пристав созади — побивай,
да побивай. Иное вверх ногами лошедь в грязи упа-
дет, а я через голову. И днем одным перемчали девя-
носто верст, еле жив дотащился до Москвы.
9. Наутро ввели меня в крестовую, и стязався вла-
сти со мною много. Потом ввели в соборную церковь,
по «Херувимской»3, в обедню, стригли и проклина-
ли меня, а я сопротиво их, врагов Божиих, прокли-
нал. После меня в ту же обедню и дьякона Феодора4
стригли и проклинали, — мятежно сильно в обедню
ту было! И, подержав на патриархове дворе, вывели
меня ночью к спальному крыльцу; голова досмот-
рил и послал в Тайнишные водяные ворота. Я чаял,
в реку посадят, ано от тайных дел шиш5 антихристов
стоит, Дементей Башмаков6, дожидается меня, учал
1 Сказка — показание, объяснение, послание.
2 = утомленного, усталого.
3 То есть в начале литургии, когда поют соответствующее песно-
пение, «Херувимскую».
4 Дьякон дворцового Благовещенского собора, один из вож-
дей старообрядчества, оппонент Аввакума в богословских спорах.
В 1665 г. был арестован, подвергся «сечению языка» и ссылке в Пусто-
зерск. Сожжен в 1682 г. вместе с другими лидерами Раскола.
5 Зд. — лазутчик, соглядатай.
6 Дементий Минич Башмаков — секретарь и доверенное лицо
царя Алексея Михайловича, принимал участие в решении дел о Раско-
ле, выполнял конфиденциальные поручения царя.

204
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
мне говорить: «Протопоп, велел тебе государь ска-
зать — небось-де ты никово, надейся на меня». И я
ему поклонясь, а сам говорю: «Челом, реку, бью на
ево жалованье; какая он надежа мне! Надежа моя
Христос!». Да и повели меня по мосту за реку. Я, иду-
чи, говорю: «Н е надейтеся на князя, на
сыны человеческия, в них же несть
спасения»1, и прочая.
10. Таже полуголова2 Осип Салов со стрельца-
ми повез меня к Николе на Угрешу в монастырь.
Посмотрю — ано предо мною и дьякона тащат. Везли
болотами, а не дорогою до монастыря, и, привезше,
в полатку студеную над ледником посадили, и про-
чих — дьякона и попа Никиту суздальского3 — в
полатках во иных посадили, и стрельцов человек з
дватцеть с полуголовою стояли. Я сидел семнатцеть
недель, а оне, бедные, изнемогли и повинились, сидя
пятнацеть недель. Так их в Москву взяли опять, а меня
паки в Пафнутьев перевезли и там в полатке, сковав,
держали близко з год.
11. А как на Угреше был, тамо и царь приходил и
посмотря, около полатки вздыхая, а ко мне не вошел;
и дорогу было приготовили, насыпали песку, да поду-
мал-подумал, да и не вошел; полуголову взял, и с ним
кое-што говоря про меня, да и поехал домой. Кажется,
и жаль ему меня, да видиш, Богу уш-то надобно так.
Опосле и Воротынской князь-Иван4 в монастырь при-
езжал и просился ко мне, так не смели пустить; де-
нег, бедной, громаду в листу подавал, и денег не при-
няли. После в другое лето на Пафнутьеве подворье в
Москве я скован сидел, так он ехал в корете нароком
мимо меня, и благословил я ево, миленькова. И все
бояря-те добры до меня, да дьявол лих. Хованскова
князь-Ивана5 и батогами за благочестие били в Верху,
1 Пс. 145, 3.
2 = подполковник.
3 Никита Константинович Добрынин — суздальский священник,
один из идеологов Раскола. Казнен в Москве в 1682 г. после прений о
вере, на которых он был главным оратором старообрядцев.
4 Иван Алексеевич Воротынский, двоюродный брат царя Алек-
сея Михайловича.
5 Иван Иванович Хованский-Большой. После понесенного нака-
зания принял реформы, но продолжал сочувствовать староверам.
а дочь ту мою духовную, Феодосью Морозову, и сов-
сем разорили, и сына ея, Ивана Глебовича, уморили
и сестру ея, княиню Евдокею Прокопьевну
мою духовную, с мужем и з детьми бивше розвели, и
ныне мучат всех, не велят веровать в старова Сына
Божия, Спаса-Христа, но к новому богу, антихристу,
зовут. Послушай их, кому охота жупела
единись с ними в преисподний ад! Полно тово.
В Никольском же монастыре мне было в полатке в
вознесениев день Божие присещение; в Цареве посла-
нии писано о том, тамо обрящеши
12. А егда меня свезли в Пафнутьев монастырь,
тут келарь
вом году, а в другой привоз ожесточал, горюн, заду-
шил было меня, завалял и окошка и дверь, и дыму не-
где было итти. Тошнее мне было земляные тюрмы: где
сижу и ем, тут и ветхая вся — срание и сцанье; проку-
рить откутают, да и опять задушат
дворянин, друг, Иваном зовут, Богданович Камынин
вкладчик в монастыре, и ко мне зашел да на келаря
покричал, и лубье
с тех мест окошко стало и отдух.
Да что на него, келаря, дивить! Все перепилися та-
баку тово
напоследок, да домру, да иные монастырские тайные
1 Иван Глебович Морозов умер в возрасте около 20 лет.
2 Евдокия Прокопьевна Урусова. После ее ареста князь П.С. Уру-
сов женился вторично.
3 = серы, смолы.
4 Имеется в виду т. н. «пятая» челобитная Аввакума царю Алек-
сею Михайловичу 1669 г.
5 Келарь — монах, ведающий монастырским хозяйством и связя-
ми с «миром».
6 То есть откроют, чтоб выпустить дым, и снова закроют.
7 Иван Богданович Камынин — верхотурский воевода (1659–
1664), стольник.
8 Древесная кора, закрывающая окно в хижине.
9
ным законом.
10
ехавший в Россию по приглашению Никона и игравший видную роль
на Соборе 1666–1667 гг. До приезда в Россию он был отлучен от церк-
ви иерусалимским патриархом за злоупотребления. В Москве плел
интриги, занимался торговыми делами, одновременно получал жало-
ванье и от царя, и от католической церкви.

205
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
мне говорить: «Протопоп, велел тебе государь ска-
зать — небось-де ты никово, надейся на меня». И я
ему поклонясь, а сам говорю: «Челом, реку, бью на
ево жалованье; какая он надежа мне! Надежа моя
Христос!». Да и повели меня по мосту за реку. Я, иду-
надейтеся на князя, на
сыны человеческия, в них же несть
Осип Салов со стрельца-
ми повез меня к Николе на Угрешу в монастырь.
Посмотрю — ано предо мною и дьякона тащат. Везли
болотами, а не дорогою до монастыря, и, привезше,
в полатку студеную над ледником посадили, и про-
чих — дьякона и попа Никиту суздальского3 — в
полатках во иных посадили, и стрельцов человек з
дватцеть с полуголовою стояли. Я сидел семнатцеть
недель, а оне, бедные, изнемогли и повинились, сидя
пятнацеть недель. Так их в Москву взяли опять, а меня
паки в Пафнутьев перевезли и там в полатке, сковав,
11. А как на Угреше был, тамо и царь приходил и
посмотря, около полатки вздыхая, а ко мне не вошел;
и дорогу было приготовили, насыпали песку, да поду-
мал-подумал, да и не вошел; полуголову взял, и с ним
кое-што говоря про меня, да и поехал домой. Кажется,
и жаль ему меня, да видиш, Богу уш-то надобно так.
в монастырь при-
езжал и просился ко мне, так не смели пустить; де-
нег, бедной, громаду в листу подавал, и денег не при-
няли. После в другое лето на Пафнутьеве подворье в
Москве я скован сидел, так он ехал в корете нароком
мимо меня, и благословил я ево, миленькова. И все
бояря-те добры до меня, да дьявол лих. Хованскова
и батогами за благочестие били в Верху,
Никита Константинович Добрынин — суздальский священник,
один из идеологов Раскола. Казнен в Москве в 1682 г. после прений о
Иван Алексеевич Воротынский, двоюродный брат царя Алек-
Иван Иванович Хованский-Большой. После понесенного нака-
зания принял реформы, но продолжал сочувствовать староверам.
а дочь ту мою духовную, Феодосью Морозову, и сов-
сем разорили, и сына ея, Ивана Глебовича, уморили1,
и сестру ея, княиню Евдокею Прокопьевну2, дочь же
мою духовную, с мужем и з детьми бивше розвели, и
ныне мучат всех, не велят веровать в старова Сына
Божия, Спаса-Христа, но к новому богу, антихристу,
зовут. Послушай их, кому охота жупела3 и огня, со-
единись с ними в преисподний ад! Полно тово.
В Никольском же монастыре мне было в полатке в
вознесениев день Божие присещение; в Цареве посла-
нии писано о том, тамо обрящеши4.
12. А егда меня свезли в Пафнутьев монастырь,
тут келарь5 Никодим сперва до меня был добр в пер-
вом году, а в другой привоз ожесточал, горюн, заду-
шил было меня, завалял и окошка и дверь, и дыму не-
где было итти. Тошнее мне было земляные тюрмы: где
сижу и ем, тут и ветхая вся — срание и сцанье; проку-
рить откутают, да и опять задушат6. Доброй человек,
дворянин, друг, Иваном зовут, Богданович Камынин7,
вкладчик в монастыре, и ко мне зашел да на келаря
покричал, и лубье8, и все без указу разломал, так мне
с тех мест окошко стало и отдух.
Да что на него, келаря, дивить! Все перепилися та-
баку тово9, что у газскаго митрополита10 60 пуд выняли
напоследок, да домру, да иные монастырские тайные
1 Иван Глебович Морозов умер в возрасте около 20 лет.
2 Евдокия Прокопьевна Урусова. После ее ареста князь П.С. Уру-
сов женился вторично.
3 = серы, смолы.
4 Имеется в виду т. н. «пятая» челобитная Аввакума царю Алек-
сею Михайловичу 1669 г.
5 Келарь — монах, ведающий монастырским хозяйством и связя-
ми с «миром».
6 То есть откроют, чтоб выпустить дым, и снова закроют.
7 Иван Богданович Камынин — верхотурский воевода (1659–
1664), стольник.
8 Древесная кора, закрывающая окно в хижине.
9 То есть накурился табаку — курить табак запрещалось церков-
ным законом.
10 Имеется в виду Паисий Лигарид, митрополит Газский, при-
ехавший в Россию по приглашению Никона и игравший видную роль
на Соборе 1666–1667 гг. До приезда в Россию он был отлучен от церк-
ви иерусалимским патриархом за злоупотребления. В Москве плел
интриги, занимался торговыми делами, одновременно получал жало-
ванье и от царя, и от католической церкви.

206
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
вещи, что игравше творят. Согрешил, простите, не мое
то дело, то ведают оне, своему владыке стоят или пада-
ют. То у них были законоучителие и любимые риторы.
13. У сего же я Никодима-келаря на велик день1
попросился для празника отдохнуть, чтоб велел две-
ри отворя посидеть. И он, меня наругав, отказал же-
стоко, как захотелось ему.
Та же пришед в келью, разболелся; и маслом со-
боровали, и причащали: тогда-сегда дохнет. То было
в понеделник светлой. В нощь же ту против вторни-
ка пришел ко мне с Тимофеем, келейником своим,
он, келарь; идучи в темницу, говорит: «Блаженна
обитель, блаженна и темница, таковых имеет в себе
страдальцов! Блаженны и юзы!2». И пал предо мною,
ухватился за чеп, говорит: «Прости, Господа ради,
прости! Согрешил пред Богом и пред тобою, оскор-
бил тебя, и за сие наказал меня Бог». И я говорю:
«Как наказал, повежд ми». И он паки: «А ты-де сам,
приходя и покадя, меня пожаловал, поднял; что-де
запираесся! Ризы-де на тебе светлоблещащияся и
зело красны были!». А келейник3 ево, тут же стоя, го-
ворит: «Я, батюшко-государь, тебя под руку вел, ис
кельи проводя, и поклонился тебе». И я, уразумев,
стал ему говорить, чтоб он иным людям не сказывал
про сие. Он же со мною спрашивался, как ему жить
впредь по Христе: «Или-де мне велишь покинуть все
и в пустыню пойти?». И я ево понаказал и не велел
ему келарства покидать, токмо бы хотя втайне старое
благочестие держал.
Он же, поклоняся, отиде к себе, а наутро за тра-
пезою всей братье сказал, людие же безстрашно и
дерзновенно ко мне побрели, благословения просяще
и молитвы от меня; а я их словом Божиим пользую
и учю. В то время и враги, кои были, и те тут при-
мирилися. Увы мне! Коли оставлю суетный сей век!
Писано: «Горе, ему же рекут добре вси человецы».
Воистинно, не знаю, как до краю доживать. Добрых
дел нет, а прославил Бог, да то ведает Он — воля Ево!
1 = на Пасху.
2 То есть узы — оковы, цепи.
3 Келейник — слуга при должностных и сановных лицах мона-
шеского звания.
14. Тут же приезжал и Феодор-покойник
ко мне побывать и спрашивался со мною, как ему жить:
«В рубашке ль-де ходить али платье вздеть? Еретики-
де ищут меня. Был-де я на Резани у архиепископа
Лариона
меня. Реткой день плетьми не бивше пройдет, а нуди-
ли-де к причастью своему; и я-де уже изнемог и не ве-
даю, что сотворю. В нощи з горестию великою молихся
Христу, да же бы меня избавил от них, и всяко много
стужал. А се-де чепь вдруг грянула с меня, и двери-де
отворились. Я-де, Богу поклонясь, и побрел ис полаты
вон, к воратам пришел, ано и ворота отворены! Я-де и
управился путем. К свету-де уж далеконько дорогою
бреду, а се двое на лошадях погонею за мною бегут.
Я-де-таки подле стороны дороги бреду: оне-де и про-
бежали меня. А се-де розсветало. Едут против меня
назад, а сами меня бранят: «Ушел-де, блядин сын! Где-
де ево возьмешь?». Да и опять-де проехали, не видали
меня. Я-де помаленку и к Москве прибрел. Как ныне
мне велишь: туды ль-де паки мучитца итти или-де здесь
таитца от них? Как бы-де Бога не прогневить?».
15. Я, подумав, велел ему платье носить и посреде
людей таяся жить. А, однако, не утаил: нашел дьявол
и в платье и велел задавить. Миленькой мой, храб-
рый воин Христов был. Зело вера и ревность тепла ко
Христу была; не видал инова подвижника и слезоточ-
ца3 такова. Поклонов тысящу откладет да сядет на полу
и плачет часа два или три. Жил со мною лето в одной
избе. Бывало, покою не даст. Мне еще не моглось в то
время, в комнатке двое нас. И много часа три полежит,
да и встанет на правило. Я лежу или сплю, а он, молясь
и плачючи, приступит ко мне и станет говорить: «Как
тебе сорома нет? Веть ты протопоп. Чем было тебе нас
понуждать, а ты и сам ленив!». Да и роскачает меня.
Он кланяется за меня, а я сидя молитвы говорю: спина
1 Федор-юродивый, духовный сын Аввакума, повешен в 1669 г.
(см. о нем дальше).
2 Илларион — с 1657 г. архиепископ Рязанский, после отстране-
ния от патриаршества Никона — один из наиболее жестоких гоните-
лей старообрядчества.
3 «Дар слезный» считается одной из добродетелей в христиан-
стве. Дальше Аввакум отмечает его и у других своих духовных детей.

207
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
вещи, что игравше творят. Согрешил, простите, не мое
то дело, то ведают оне, своему владыке стоят или пада-
ют. То у них были законоучителие и любимые риторы.
13. У сего же я Никодима-келаря на велик день1
попросился для празника отдохнуть, чтоб велел две-
ри отворя посидеть. И он, меня наругав, отказал же-
Та же пришед в келью, разболелся; и маслом со-
боровали, и причащали: тогда-сегда дохнет. То было
в понеделник светлой. В нощь же ту против вторни-
ка пришел ко мне с Тимофеем, келейником своим,
он, келарь; идучи в темницу, говорит: «Блаженна
обитель, блаженна и темница, таковых имеет в себе
». И пал предо мною,
ухватился за чеп, говорит: «Прости, Господа ради,
прости! Согрешил пред Богом и пред тобою, оскор-
бил тебя, и за сие наказал меня Бог». И я говорю:
«Как наказал, повежд ми». И он паки: «А ты-де сам,
приходя и покадя, меня пожаловал, поднял; что-де
запираесся! Ризы-де на тебе светлоблещащияся и
ево, тут же стоя, го-
ворит: «Я, батюшко-государь, тебя под руку вел, ис
кельи проводя, и поклонился тебе». И я, уразумев,
стал ему говорить, чтоб он иным людям не сказывал
про сие. Он же со мною спрашивался, как ему жить
впредь по Христе: «Или-де мне велишь покинуть все
и в пустыню пойти?». И я ево понаказал и не велел
ему келарства покидать, токмо бы хотя втайне старое
Он же, поклоняся, отиде к себе, а наутро за тра-
пезою всей братье сказал, людие же безстрашно и
зновенно ко мне побрели, благословения просяще
и молитвы от меня; а я их словом Божиим пользую
и учю. В то время и враги, кои были, и те тут при-
мирилися. Увы мне! Коли оставлю суетный сей век!
Писано: «Горе, ему же рекут добре вси человецы».
Воистинно, не знаю, как до краю доживать. Добрых
дел нет, а прославил Бог, да то ведает Он — воля Ево!
Келейник — слуга при должностных и сановных лицах мона-
14. Тут же приезжал и Феодор-покойник1 з детми
ко мне побывать и спрашивался со мною, как ему жить:
«В рубашке ль-де ходить али платье вздеть? Еретики-
де ищут меня. Был-де я на Резани у архиепископа
Лариона2, скован сидел, и зело-де жестоко мучили
меня. Реткой день плетьми не бивше пройдет, а нуди-
ли-де к причастью своему; и я-де уже изнемог и не ве-
даю, что сотворю. В нощи з горестию великою молихся
Христу, да же бы меня избавил от них, и всяко много
стужал. А се-де чепь вдруг грянула с меня, и двери-де
отворились. Я-де, Богу поклонясь, и побрел ис полаты
вон, к воратам пришел, ано и ворота отворены! Я-де и
управился путем. К свету-де уж далеконько дорогою
бреду, а се двое на лошадях погонею за мною бегут.
Я-де-таки подле стороны дороги бреду: оне-де и про-
бежали меня. А се-де розсветало. Едут против меня
назад, а сами меня бранят: «Ушел-де, блядин сын! Где-
де ево возьмешь?». Да и опять-де проехали, не видали
меня. Я-де помаленку и к Москве прибрел. Как ныне
мне велишь: туды ль-де паки мучитца итти или-де здесь
таитца от них? Как бы-де Бога не прогневить?».
15. Я, подумав, велел ему платье носить и посреде
людей таяся жить. А, однако, не утаил: нашел дьявол
и в платье и велел задавить. Миленькой мой, храб-
рый воин Христов был. Зело вера и ревность тепла ко
Христу была; не видал инова подвижника и слезоточ-
ца3 такова. Поклонов тысящу откладет да сядет на полу
и плачет часа два или три. Жил со мною лето в одной
избе. Бывало, покою не даст. Мне еще не моглось в то
время, в комнатке двое нас. И много часа три полежит,
да и встанет на правило. Я лежу или сплю, а он, молясь
и плачючи, приступит ко мне и станет говорить: «Как
тебе сорома нет? Веть ты протопоп. Чем было тебе нас
понуждать, а ты и сам ленив!». Да и роскачает меня.
Он кланяется за меня, а я сидя молитвы говорю: спина
1 Федор-юродивый, духовный сын Аввакума, повешен в 1669 г.
(см. о нем дальше).
2 Илларион — с 1657 г. архиепископ Рязанский, после отстране-
ния от патриаршества Никона — один из наиболее жестоких гоните-
лей старообрядчества.
3 «Дар слезный» считается одной из добродетелей в христиан-
стве. Дальше Аввакум отмечает его и у других своих духовных детей.

208
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
у меня болела гораздо. Он и сам, миленькой, скорбен
был: черев из него вышло три аршина, а вдругоряд пять
аршин — от тяготы зимныя и от побои. Бродил в од-
ной рубашке и босиком на Устюге1 годов с пять, зело
велику нужду терпел от мраза и от побои. Сказывал
мне: «Ногами-теми, что кочением мерзлым, по каме-
нью-тому-де бью, а как-де в тепло войду, зело-де рвет
и болит, как-де сперва учал странствовати, а се-де лех-
че да лехче, да не стало и болеть».
Отец у него в Новегороде богат гораздо, сказывал
мне, мытоимец2-де, Феодором же зовут, а он уроже-
нец мезенской, и баба у него, и дядя, и вся родня на
Мезени. Бог изволил, и удавили его на виселице от-
ступники у родни на Мезени.
16. А уродствовать-тово как обещался Богу, да со-
лгал, так-де морем ездил на ладье к городу с Мезени, и
погодою било нас, и, не ведаю-де как упал в море, а но-
гами зацепился за петлю и долго висел: голова в воде,
а ноги вверху; и на ум-де взбрело обещание, яко не
солгу, аще от потопления мя Бог избавит. И не вем-де,
кто силен, выпехнул меня из воды на полубы; с тех-де
мест стал странствовать. Домой приехав, житие свое
девством прошел, Бог изволил. Многие борьбы блуд-
ныя бывали, да всяко сохранил Владыко; слава Богу о
нем, и умер за християнскую веру!
Добро, он уже скончал свой подвиг, как то еще
мы до пристанища доедем? Во глубине еще пловем,
берегу не видеть, грести надобе прилежно, чтоб здо-
рово за дружиною в пристанище достигнуть. Старец,
не станем много спать: дьявол около темниц наших
бодро зело ходит, хочется ему нас гораздо, да силен
Христос и нас не покинуть. Я дьявола не боюсь, бо-
юсь Господа своего, Творца и Содетеля и Владыки;
а дьявол — какая диковина, чево ево боятца! Боятца
подобает Бога и заповеди Его соблюдати, так и мы со
Христом ладно до пристанища доедем.
17. И Афонасей уродивый крепко же житье про-
ходил, покойник, сын же мне был духовной, во иноцех
1 Устюг Великий, лежал на пути из Руси в Сибирь.
2 = мздоимец.
Авраамий
нравом Феодора смирнее. Слез река же от очию исте-
кала, так же бос и в одной рубашке ходил зиму и лето
и много же терпел дождя и мраза, постригшися, и в
пустыни пожил, да отступники и тово муча много и со-
жгли в огне на Москве, на Болоте. Пускай ево испек-
ли — хлеб сладок Святей Троице
за бороду ево драл и по щокам бил своими руками,
а он истиха писанием обличал их отступление. Таж и
плетьми били и, муча всяко, кончали во огне за старую
нашу християнскую веру. Он же скончался о Христе
Исусе после Феодорова удавления два года спустя.
18. И Лука Лаврентиевич, сын же мне был духов-
ной, что на Мезени вместе с Феодором удавили те же
отступники, на висилице повеся; смирен нрав имел, по-
койник, говорил, яко плакал, москвитин родом, у ма-
тери вдовы сын был единочаден, сапожник чином, мо-
лод леты — годов в полтретьятцеть — да ум столетен.
Егда вопроси его Пилат
ся?», — он же огвеща: «Как батюшко мой, протопоп
Аввакум, так и я крещуся». И много говоря, предаде
его в темницу, потом с Москвы указали удавить, так
же, что и Феодора, на висилице повеся; он же и скон-
чался о Христе Исусе.
Милые мои, сердечные други, помогайте и нам,
бедным, молитвами своими, да же бы и нам о Христе
подвиг сей мирно скончати. Полно мне про детей-тех
говорить, стану паки про себя сказывать.
19. Как ис Пафнутьева монастыря привезли меня
к Москве и, на подворье поставя, многажды водили в
Чюдов, грызлися, что собаки, со мною власти.
Таж перед вселенских привели меня патриархов
наши все тут же сидят, что лисы. Много от писания го-
1 Ученик и сподвижник Аввакума, один из выдающихся старооб-
рядческих писателей-полемистов. Сожжен в 1672 г. в Москве на Бо-
лотной площади (вблизи Кремля).
2 Аввакум проводит здесь параллель между сжигаемым мучени-
ком и испекаемым хлебом.
3 Павел имел резиденцию на Крутицком подворье в Москве.
4 Аввакум именует Пилатом стрелецкого подполковника (полу-
голову) Ивана Елагина, казнившего в 1670 г. его учеников.
5 На Соборе присутствовали патриарх греческой церкви Паисий
Александрийский и патриарх антиохийской церкви Макарий.

209
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
у меня болела гораздо. Он и сам, миленькой, скорбен
был: черев из него вышло три аршина, а вдругоряд пять
аршин — от тяготы зимныя и от побои. Бродил в од-
годов с пять, зело
велику нужду терпел от мраза и от побои. Сказывал
мне: «Ногами-теми, что кочением мерзлым, по каме-
нью-тому-де бью, а как-де в тепло войду, зело-де рвет
и болит, как-де сперва учал странствовати, а се-де лех-
Отец у него в Новегороде богат гораздо, сказывал
-де, Феодором же зовут, а он уроже-
нец мезенской, и баба у него, и дядя, и вся родня на
Мезени. Бог изволил, и удавили его на виселице от-
16. А уродствовать-тово как обещался Богу, да со-
лгал, так-де морем ездил на ладье к городу с Мезени, и
погодою било нас, и, не ведаю-де как упал в море, а но-
гами зацепился за петлю и долго висел: голова в воде,
а ноги вверху; и на ум-де взбрело обещание, яко не
солгу, аще от потопления мя Бог избавит. И не вем-де,
кто силен, выпехнул меня из воды на полубы; с тех-де
мест стал странствовать. Домой приехав, житие свое
девством прошел, Бог изволил. Многие борьбы блуд-
ныя бывали, да всяко сохранил Владыко; слава Богу о
Добро, он уже скончал свой подвиг, как то еще
мы до пристанища доедем? Во глубине еще пловем,
берегу не видеть, грести надобе прилежно, чтоб здо-
рово за дружиною в пристанище достигнуть. Старец,
не станем много спать: дьявол около темниц наших
бодро зело ходит, хочется ему нас гораздо, да силен
Христос и нас не покинуть. Я дьявола не боюсь, бо-
юсь Господа своего, Творца и Содетеля и Владыки;
а дьявол — какая диковина, чево ево боятца! Боятца
подобает Бога и заповеди Его соблюдати, так и мы со
17. И Афонасей уродивый крепко же житье про-
ходил, покойник, сын же мне был духовной, во иноцех
Авраамий1, ревнив же о Христе и сей был гораздо, но
нравом Феодора смирнее. Слез река же от очию исте-
кала, так же бос и в одной рубашке ходил зиму и лето
и много же терпел дождя и мраза, постригшися, и в
пустыни пожил, да отступники и тово муча много и со-
жгли в огне на Москве, на Болоте. Пускай ево испек-
ли — хлеб сладок Святей Троице2. Павел Крутицкой3
за бороду ево драл и по щокам бил своими руками,
а он истиха писанием обличал их отступление. Таж и
плетьми били и, муча всяко, кончали во огне за старую
нашу християнскую веру. Он же скончался о Христе
Исусе после Феодорова удавления два года спустя.
18. И Лука Лаврентиевич, сын же мне был духов-
ной, что на Мезени вместе с Феодором удавили те же
отступники, на висилице повеся; смирен нрав имел, по-
койник, говорил, яко плакал, москвитин родом, у ма-
тери вдовы сын был единочаден, сапожник чином, мо-
лод леты — годов в полтретьятцеть — да ум столетен.
Егда вопроси его Пилат4: «Как ты, мужик, крестис-
ся?», — он же огвеща: «Как батюшко мой, протопоп
Аввакум, так и я крещуся». И много говоря, предаде
его в темницу, потом с Москвы указали удавить, так
же, что и Феодора, на висилице повеся; он же и скон-
чался о Христе Исусе.
Милые мои, сердечные други, помогайте и нам,
бедным, молитвами своими, да же бы и нам о Христе
подвиг сей мирно скончати. Полно мне про детей-тех
говорить, стану паки про себя сказывать.
19. Как ис Пафнутьева монастыря привезли меня
к Москве и, на подворье поставя, многажды водили в
Чюдов, грызлися, что собаки, со мною власти.
Таж перед вселенских привели меня патриархов5, и
наши все тут же сидят, что лисы. Много от писания го-
1 Ученик и сподвижник Аввакума, один из выдающихся старооб-
рядческих писателей-полемистов. Сожжен в 1672 г. в Москве на Бо-
лотной площади (вблизи Кремля).
2 Аввакум проводит здесь параллель между сжигаемым мучени-
ком и испекаемым хлебом.
3 Павел имел резиденцию на Крутицком подворье в Москве.
4 Аввакум именует Пилатом стрелецкого подполковника (полу-
голову) Ивана Елагина, казнившего в 1670 г. его учеников.
5 На Соборе присутствовали патриарх греческой церкви Паисий
Александрийский и патриарх антиохийской церкви Макарий.

210
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
ворил с патриархами: Бог отверз уста мое грешные, и
посрамил их Христос устами моими. Последнее слово
со мною говорили: «Что-де ты упрям, Аввакум? Вся-
де наша палестина — и серби, и албанасы, и волохи,
и римляня, и ляхи, — все-де трема персты крестятся,
один-де ты стоишь во своем упорстве и крестисся пя-
тью персты!1 Так-де не подобает». И я им отвещал о
Христе сице: «Вселенстии учителие! Рим давно упал
и лежит невсклонно, а ляхи с ним же погибли, до кон-
ца враги быша християном. А и у вас православие пест-
ро стало от насилия турскаго Магмета2, да и дивить на
вас нельзя: немощни есте стали. И впредь приезжайте
к нам учитца: у нас Божиею благодатию самодерж-
ство. До Никона-отступника у наших князей и царей
все было православие чисто и непорочно и церковь
была немятежна. Никон, волк, со дьяволом предали
трема персты креститца. А первые наши пастыри, яко-
же сами пятию персты крестились, тако же пятию пер-
сты и благословляли по преданию святых отец наших:
Мелетия Антиохийскаго и Феодорита Блаженнаго,
Петра Дамаскина и Максима Грека3. Еще же и москов-
ский поместный бывыи собор при царе Иванне4 так же
слагати персты, и креститися, и благословляти пове-
левает, якоже и прежний снятии отцы — Мелетий и
прочий — научиша. Тогда при царе Иване на соборе
быша знаменоносцы: Гурий, смоленский епископ, и
Варсонофий тверский5, иже и быша казанские чюдо-
творцы, и Филипп, соловецкий игумен, иже и митропо-
лит московской, и иные от святых русских».
20. И патриарси, выслушав, задумалися; а наши, что
волчонки, вскоча завыли и блевать стали на отцов сво-
их, говоря: «Глупы де были и не смыслили наши святые;
1 Пятиперстное крестное знамение приравнивалось к двуперст-
ному старорусскому.
2 Аввакум имеет в виду захват Константинополя в 1453 г. турец-
ким султаном Мехмедом II.
3 Аввакум называет имена христианских писателей: Мелетия
Антиохийского (IV в.), Феодорита Кирского (кон. IV–V в.), Петра
Дамаскина (вторая пол. XII в.), Максима Грека (ум. в 1556).
4 Имеется в виду Стоглавый собор 1551 г.
5 Гурий (ок. 1500–1563) — первый епископ Казани; Варсонофий
(1495–1576) — архимандрит, ближайший помощник Гурия. Оба кано-
низированы в 1595 г.
неучоные люди были и грамоте не умели, — чему-де им
верить?». О Боже святый! Како претерпе святых своих
толикая досаждения! Мне, бедному, горько, а делать
нечева стало. Побранил их колко мог, и по
слово: «Чист есм аз и прах прилепший от ног своих
оттрясаю пред вами, по писанному: „Лутче един, тво-
ряи волю Божию, нежели тмы беззаконных!”» Так на
меня и пуще закричали: «Возьми, возьми его! Всех нас
обезчестил!». Да толкать и бить меня стали; и патриар-
хи сами на меня бросились грудою, человек их с сорок,
чаю, было. Все кричат, что татаровя. Ухватил дьяк Иван
Уаров
бейте!». Так оне все отскочили. И я толмачю архима-
риту Денису
хам, — апостол Павел пишет: „Таков нам подобаше ар-
хиерей: преподобен, незлоблив”
ше человека неповинна, как литоргисать станете?». Так
оне сели. И я отшед ко дверям да на бок повалился, а
сам говорю: «Посидите вы, а я полежу». Так оне смеют-
ся: «Дурак-де протопоп-от: и патриархов не почитает».
И я говорю: «Мы уроди Христа ради! Вы славни, мы же
безчестни! Вы сильни, мы же немощни». Потом паки ко
мне пришли власти и про аллилуия стали говорить со
мною. И мне Христос подал — Дионисием Ареопагитом
римскую ту блядь посрамил в них. И Евфимей, чюдов-
ской келарь
ши тово говорить с тобою». И повели меня на чепь.
21. Потом полуголову царь прислал со стрельцами.
И повезли меня на Воробьевы горы. Тут же священни-
ка Лазаря
как и я был прежде; поставили нас по розным дворам,
неотступно 20 человек стрельцов, да полуголова, да
сотник над нами стояли: берегли, жаловали, и по ночам
1 Иван Уварович Калитин, патриарший дьяк.
2 Архимандрит Афонского Иверского монастыря Дионисий, при-
ехал в Москву в 1665 г., был переводчиком на Соборе.
3 Евр. 7, 26.
4 Вероятно, имеется в виду ученик Епифания Славинецкого Ев-
фимий Чудовский (ум. в 1705).
5 Поп Лазарь — ближайший соратник Аввакума (с 1663), был
первым обвиняемым на Соборе 1666–1667 гг., подвергся отсечению
языка и ссылке в Пустозерск. В 1682 г. его сожгли вместе с другими
пустозерскими узниками.

211
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
ворил с патриархами: Бог отверз уста мое грешные, и
посрамил их Христос устами моими. Последнее слово
со мною говорили: «Что-де ты упрям, Аввакум? Вся-
де наша палестина — и серби, и албанасы, и волохи,
и римляня, и ляхи, — все-де трема персты крестятся,
один-де ты стоишь во своем упорстве и крестисся пя-
Так-де не подобает». И я им отвещал о
Христе сице: «Вселенстии учителие! Рим давно упал
и лежит невсклонно, а ляхи с ним же погибли, до кон-
ца враги быша християном. А и у вас православие пест-
,даидивитьна
вас нельзя: немощни есте стали. И впредь приезжайте
к нам учитца: у нас Божиею благодатию самодерж-
ство. До Никона-отступника у наших князей и царей
все было православие чисто и непорочно и церковь
была немятежна. Никон, волк, со дьяволом предали
трема персты креститца. А первые наши пастыри, яко-
же сами пятию персты крестились, тако же пятию пер-
сты и благословляли по преданию святых отец наших:
Мелетия Антиохийскаго и Феодорита Блаженнаго,
. Еще же и москов-
так же
слагати персты, и креститися, и благословляти пове-
левает, якоже и прежний снятии отцы — Мелетий и
прочий — научиша. Тогда при царе Иване на соборе
быша знаменоносцы: Гурий, смоленский епископ, и
, иже и быша казанские чюдо-
творцы, и Филипп, соловецкий игумен, иже и митропо-
20. И патриарси, выслушав, задумалися; а наши, что
волчонки, вскоча завыли и блевать стали на отцов сво-
их, говоря: «Глупы де были и не смыслили наши святые;
Пятиперстное крестное знамение приравнивалось к двуперст-
Аввакум имеет в виду захват Константинополя в 1453 г. турец-
Аввакум называет имена христианских писателей: Мелетия
Антиохийского (IV в.), Феодорита Кирского (кон. IV–V в.), Петра
Гурий (ок. 1500–1563) — первый епископ Казани; Варсонофий
(1495–1576) — архимандрит, ближайший помощник Гурия. Оба кано-
неучоные люди были и грамоте не умели, — чему-де им
верить?». О Боже святый! Како претерпе святых своих
толикая досаждения! Мне, бедному, горько, а делать
нечева стало. Побранил их колко мог, и последнее рек
слово: «Чист есм аз и прах прилепший от ног своих
оттрясаю пред вами, по писанному: „Лутче един, тво-
ряи волю Божию, нежели тмы беззаконных!”» Так на
меня и пуще закричали: «Возьми, возьми его! Всех нас
обезчестил!». Да толкать и бить меня стали; и патриар-
хи сами на меня бросились грудою, человек их с сорок,
чаю, было. Все кричат, что татаровя. Ухватил дьяк Иван
Уаров1, да и потащил меня. И я закричал: «Постой, не
бейте!». Так оне все отскочили. И я толмачю архима-
риту Денису2 стал говорить: «Говори, Денис, патриар-
хам, — апостол Павел пишет: „Таков нам подобаше ар-
хиерей: преподобен, незлоблив”3
, и прочая; а вы, убив-
ше человека неповинна, как литоргисать станете?». Так
оне сели. И я отшед ко дверям да на бок повалился, а
сам говорю: «Посидите вы, а я полежу». Так оне смеют-
ся: «Дурак-де протопоп-от: и патриархов не почитает».
И я говорю: «Мы уроди Христа ради! Вы славни, мы же
безчестни! Вы сильни, мы же немощни». Потом паки ко
мне пришли власти и про аллилуия стали говорить со
мною. И мне Христос подал — Дионисием Ареопагитом
римскую ту блядь посрамил в них. И Евфимей, чюдов-
ской келарь4, молыл: «Прав-де ты, нечева-де нам боль-
ши тово говорить с тобою». И повели меня на чепь.
21. Потом полуголову царь прислал со стрельцами.
И повезли меня на Воробьевы горы. Тут же священни-
ка Лазаря5 и старца Епифания, обруганы и острижены,
как и я был прежде; поставили нас по розным дворам,
неотступно 20 человек стрельцов, да полуголова, да
сотник над нами стояли: берегли, жаловали, и по ночам
1 Иван Уварович Калитин, патриарший дьяк.
2 Архимандрит Афонского Иверского монастыря Дионисий, при-
ехал в Москву в 1665 г., был переводчиком на Соборе.
3 Евр. 7, 26.
4 Вероятно, имеется в виду ученик Епифания Славинецкого Ев-
фимий Чудовский (ум. в 1705).
5 Поп Лазарь — ближайший соратник Аввакума (с 1663), был
первым обвиняемым на Соборе 1666–1667 гг., подвергся отсечению
языка и ссылке в Пустозерск. В 1682 г. его сожгли вместе с другими
пустозерскими узниками.

212
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
с огнем сидели, и на двор срать провожали. Помилуй
их Христос! Прямые добрые стрельцы-те люди, и дети
таковы не будут, мучатся туды жо, с нами возяся.
Нужица-то какова прилучится, и оне всяко, миленькие,
радеют. Да што много разсуждать, у Спаса оне лутче
чернцов-тех, которые клабуки-те рогатые ставцами-
теми носят1. Полно, оне, горюны, испивают допьяна да
матерны бранятся, а то бы оне и с мучениками равны
были. Да што же делать, и так их не покинеть Бог.
22. Таже нас перевезли на Ондреевское подво-
рье. Тут приезжал ко мне шпынять2 от тайных дел
Дементей Башмаков, бытто без царева ведома был,
а опосле бывше у меня сказал — по цареву веле-
нию был. Всяко, бедные, умышляют, как бы им меня
прельстить, да Бог не выдаст за молитв Пречистые
Богородицы, она меня, помощница, обороняет от
них. А на Воробьевых горах дьяк, конюшей, Тимофей
Марков3 от царя присылан и у всех был. Много кое-че-
во говоря, с криком розошлись и со стыром4 болшим.
Я после ево написал послание и с сотником Иваном
Лобковым к царю послал: кое о чем многонко погово-
ря, и благословение ему, и царице, и детям приписал.
Потом, держав на Воробьевых горах, и на Он-
дреевском подворье5, и в Савине слободке, к Николе
на Угрешу перевезли. Тут голову Юрья Лутохина6 ко
мне опять царь присылал и за послание «спаси Бог»
с поклоном болшое сказал, и, благословения себе, и
царице, и детям прося, молитца о себе приказал.
23. Таже опять нас в Москву ввезли на Никольское
подворье и взяли о правоверии еще скаски у нас.
Потом многажды ко мне присыланы были Артемон7 и
1 Клобук — головной убор монахов (высокий цилиндр без полей с
покрывалом). Аввакум имеет в виду еще одну «новину» Никона — но-
вую форму клобука.
2 = укорять.
3 Тимофей Семенович Марков, дьяк конюшенного приказа.
4 = с несогласием, с бранью.
5 Подворье Андреевского монастыря у Воробьевых гор.
6 Юрий Петрович Лутохин, стрелецкий голова, приезжал в мо-
настырь для того, чтобы уговорить принять реформы.
7 Артемон Сергеевич Матвеев (1625–1682), государственный дея-
тель, приближенный царя Алексея Михайловича, один из активных
борцов против старообрядчества.
Дементей, ближние ево, и говорили царевым глаголом:
«Протопоп, ведаю-де я твое чистое, и непорочное, и
богоподражателное житие. Прошу-де благословения
твоего с царицею и детми, — помолися о нас», — кла-
няючися посланник говорит. «Я су и ныне по нем тужу
силно, мне ево жаль». И паки он же: «Пожалуй-де,
послушай меня: соединись со вселенскими теми, хотя
чем небольшим!». И я говорю: «Аще мне и умереть —
со отступниками не соединюсь! Ты, реку, царь мой, а
им какое дело до тебя? Потеряли, реку, своево царя ла-
тыши безверием своим, да и тебя сюды приехали про-
глотить! Не сведу рук с высоты, дондеже отдаст тебя
мне Бог». И много тех присылок было. Говорено кое о
чем не мало, день судный явит. Последнее слово рекл:
«Где ты ни будеш, не забывай нас в молитвах своих!».
24. Я и ныне, грешной, елико могу, молюся о нем.
Аще и мучит мя, но царь бо то есть; бывало время, и
впрямь добр до нас бывал. До Никона-злодея, прежде
мору х Казанской пришед, у руки мы были, яйцами нас
делил: и сын мой Иван маленек еще был и не прилу-
чился подле меня, а он, государь, знает гораздо ево,
послал брата моево роднова сыскивать робенка, а сам
долго стоя ждал, докамест брат на улице робенка сыс-
кал. Руку ему дает целовать, и робенок глуп, не смыс-
лит; видит, что не поп, — так не хочет целовать; и го-
сударь сам руку к губам ребенку принес, два яйца ему
дал и погладил по голове. Ино су и сие нам надобе не
забывать, не от царя нам мука сия, но грех ради наших,
от Бога дьяволу попущено озлобити нас, да же искуся-
ся ныне вечнаго искушения уйдем. Слава Богу о всем.
[VI. Пустозерское заточение]
1. Таже братию — Лазаря и старца — казня, вы-
резав языки, а меня и Никифора-протопопа
ня, сослали нас в Пустозерье
1 Никифор, симбирский протопоп — в отличие от других спо-
движников Аввакума, не был заметной фигурой в движении Раскола.
Умер в Пустозерском заключении в конце 1660-х гг.
2 Пустозерск — сейчас Архангельская обл., Ненецкий нацио-
нальный округ. Указ о ссылке Аввакума, Епифания, Лазаря и Ники-
фора был подписан 26 августа 1667 г., на следующий день состоялась

213
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
с огнем сидели, и на двор срать провожали. Помилуй
их Христос! Прямые добрые стрельцы-те люди, и дети
таковы не будут, мучатся туды жо, с нами возяся.
Нужица-то какова прилучится, и оне всяко, миленькие,
радеют. Да што много разсуждать, у Спаса оне лутче
чернцов-тех, которые клабуки-те рогатые ставцами-
. Полно, оне, горюны, испивают допьяна да
матерны бранятся, а то бы оне и с мучениками равны
были. Да што же делать, и так их не покинеть Бог.
22. Таже нас перевезли на Ондреевское подво-
от тайных дел
Дементей Башмаков, бытто без царева ведома был,
а опосле бывше у меня сказал — по цареву веле-
нию был. Всяко, бедные, умышляют, как бы им меня
прельстить, да Бог не выдаст за молитв Пречистые
Богородицы, она меня, помощница, обороняет от
них. А на Воробьевых горах дьяк, конюшей, Тимофей
от царя присылан и у всех был. Много кое-че-
болшим.
Я после ево написал послание и с сотником Иваном
Лобковым к царю послал: кое о чем многонко погово-
ря, и благословение ему, и царице, и детям приписал.
Потом, держав на Воробьевых горах, и на Он-
, и в Савине слободке, к Николе
на Угрешу перевезли. Тут голову Юрья Лутохина6 ко
мне опять царь присылал и за послание «спаси Бог»
с поклоном болшое сказал, и, благословения себе, и
царице, и детям прося, молитца о себе приказал.
23. Таже опять нас в Москву ввезли на Никольское
подворье и взяли о правоверии еще скаски у нас.
Потом многажды ко мне присыланы были Артемон7 и
Клобук — головной убор монахов (высокий цилиндр без полей с
покрывалом). Аввакум имеет в виду еще одну «новину» Никона — но-
Тимофей Семенович Марков, дьяк конюшенного приказа.
Подворье Андреевского монастыря у Воробьевых гор.
Юрий Петрович Лутохин, стрелецкий голова, приезжал в мо-
Артемон Сергеевич Матвеев (1625–1682), государственный дея-
тель, приближенный царя Алексея Михайловича, один из активных
Дементей, ближние ево, и говорили царевым глаголом:
«Протопоп, ведаю-де я твое чистое, и непорочное, и
богоподражателное житие. Прошу-де благословения
твоего с царицею и детми, — помолися о нас», — кла-
няючися посланник говорит. «Я су и ныне по нем тужу
силно, мне ево жаль». И паки он же: «Пожалуй-де,
послушай меня: соединись со вселенскими теми, хотя
чем небольшим!». И я говорю: «Аще мне и умереть —
со отступниками не соединюсь! Ты, реку, царь мой, а
им какое дело до тебя? Потеряли, реку, своево царя ла-
тыши безверием своим, да и тебя сюды приехали про-
глотить! Не сведу рук с высоты, дондеже отдаст тебя
мне Бог». И много тех присылок было. Говорено кое о
чем не мало, день судный явит. Последнее слово рекл:
«Где ты ни будеш, не забывай нас в молитвах своих!».
24. Я и ныне, грешной, елико могу, молюся о нем.
Аще и мучит мя, но царь бо то есть; бывало время, и
впрямь добр до нас бывал. До Никона-злодея, прежде
мору х Казанской пришед, у руки мы были, яйцами нас
делил: и сын мой Иван маленек еще был и не прилу-
чился подле меня, а он, государь, знает гораздо ево,
послал брата моево роднова сыскивать робенка, а сам
долго стоя ждал, докамест брат на улице робенка сыс-
кал. Руку ему дает целовать, и робенок глуп, не смыс-
лит; видит, что не поп, — так не хочет целовать; и го-
сударь сам руку к губам ребенку принес, два яйца ему
дал и погладил по голове. Ино су и сие нам надобе не
забывать, не от царя нам мука сия, но грех ради наших,
от Бога дьяволу попущено озлобити нас, да же искуся-
ся ныне вечнаго искушения уйдем. Слава Богу о всем.
[VI. Пустозерское заточение]
1. Таже братию — Лазаря и старца — казня, вы-
резав языки, а меня и Никифора-протопопа1 не каз-
ня, сослали нас в Пустозерье2, я двоих сынов моих —
1 Никифор, симбирский протопоп — в отличие от других спо-
движников Аввакума, не был заметной фигурой в движении Раскола.
Умер в Пустозерском заключении в конце 1660-х гг.
2 Пустозерск — сейчас Архангельская обл., Ненецкий нацио-
нальный округ. Указ о ссылке Аввакума, Епифания, Лазаря и Ники-
фора был подписан 26 августа 1667 г., на следующий день состоялась

214
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
Ивана и Прокопья — оставили, на Москве за пору-
ками, и оне, бедные, мучились годы с три, уклоняяся
от смерти властелинскова навета: где день, где ночь,
никто держать не смеет, и кое-как на Мезень к мате-
ри прибрели — не пожили и з год, ано и в землю по-
пали. Да пускай, лутче пустые бродни1, чем по улицам
бродить. Я безпрестанно Бога о том молю: «Господи,
аще хотим, аще и не хотим, спаси нас!». И Господь
и промышляет о нашем спасении помаленку; пускай
потерпим токо, а то пригодится не в кую пору; тогда
слюбится, как время будет.
2. Аз же ис Пустозерья послал к царю два посла-
нья, — одно не велико, а другое больше; говорил кое о
чем ему много. В послании ему сказал и богознамения,
показанная мне не в одно время, тамо чтыи, да разуме-
ет. Еще же от меня и от братьи дьяконово снискание2
послано в Москву правоверным гостинца — книга
«Ответ православных»3, и от Лазаря-священника два
послания: царю и патриарху. И за вся сия присланы к
нам гостинцы: повесили в дому моем на Мезени на ви-
селице двух человек, детей моих духовных, — Феодора,
преждереченнаго юродиваго, да Луку Лаврентьевича —
рабы Христовы, светы мои, были; и сынов моих двоих,
Ивана и Прокопья, велено ж повесить. И оне, бедные,
испужався смерти, повинились: «Виноваты пред Богом
и пред великим государем», а неведомо, что своровали.
Так их и с матерью троих закопали в землю, да по пра-
вилам так оне зделали, спаси Бог.
3. Того ради, робята, не бойтеся смерти, держи-
те старое благочестие крепко и непоползновенно!
А мать за то сидит с ними4, чтоб впредь детей под-
крепляла Христа ради умирати, и жила бы, не розве-
шав уши, а то баба, бывало, нищих кормит, сторонних
научает, как слагать персты, и креститца, и творить
«казнь» языков Лазаря и Епифания. Ссыльные добрались до места
12 декабря 1667 г.
1 Бродня — ходьба туда-сюда.
2 Зд. — сочинение.
3 Одна из главных полемических книг старообрядцев, составлен-
ная дьяконом Федором. Включала сочинения Аввакума, Лазаря, Епи-
фания и самого Федора.
4 См. об этом выше: II, 7.
молитва, а детей своих и забыла подкрепить, чтоб на
висилицу пошли и з доброю дружиною умерли заодно
Христа ради. Ну, да Бог вас простит, не дивно, что так
зделали, — и Петр-апостол некогда убоялся смерти
и Христа отрекся, и о сем плакася горько, таже по-
милован и прощен бысть. А и о вас некогда молящу
ми ся тощно, и видев вашу пред собою темницу и вас
троих на молитве стоящих в вашей темнице, а от вас
три столпа огнены к небесем стоят простерты. Аз с
тех мест обрадовался, и лехче мне стало, яко покая-
ние ваше приял Бог. Слава о сем Богу!
4. Таже тот же Пилат — полуголова Иван
Елагин — был у нас в Пустозерье и взял у нас скас-
ку, сице реченно: «Год и месяц», и паки: «Мы свя-
тых отец предание держим неизменно, а Паисея
Александрскаго патриарха с товарыщи еретическое
соборище проклинаем», и иное там говорено мно-
гонько, и Никону-еретику досталось. Посем привели
нас к плахе и прочитали наказ: «Изволил-де государь
и бояря приговорили, тебя, Аввакума, вместо смерт-
ные казни учинить струб в землю и, зделав окошко,
давать хлеб и воду, а прочим товарищам резать без
милости языки и сечь руки». И я, плюнув на землю,
говорил: «Я, реку, плюю на ево кормлю; не едше умру,
а не предам благоверия». И потом повели меня в тем-
ницу, и не ел дней з десяток, да братья велели.
5. Таже священника Лазаря взяли и вырезали язык
из горла, кровь попошла, да и перестала; он в то время
без языка и паки говорить стал. Таже положа правую
руку на плаху, по запястье отсекли, и рука отсеченая,
лежа на земли, сложила сама по преданию персты и
долго лежала пред народы, исповедала, бедная, и по
смерти знамение Спасителево неизменно. Мне су и са-
мому сие чюдно: бездушная одушевленных обличает
Я на третей день у Лазаря во рте рукою моею гладил,
ино гладко, языка нет, а не болит, дал Бог, а говорит,
яко и прежде. Играет надо мною: «Щупай, протопоп,
забей руку в горло-то, небось, не откушу!». И смех с
ним, и горе! Я говорю: «Чево щупать, на улице язык
1 То есть пальцы отсеченной руки Лазаря сложились вместе, как
бы для того, чтобы креститься «по-старому».

215
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
Ивана и Прокопья — оставили, на Москве за пору-
ками, и оне, бедные, мучились годы с три, уклоняяся
от смерти властелинскова навета: где день, где ночь,
никто держать не смеет, и кое-как на Мезень к мате-
ри прибрели — не пожили и з год, ано и в землю по-
, чем по улицам
бродить. Я безпрестанно Бога о том молю: «Господи,
аще хотим, аще и не хотим, спаси нас!». И Господь
и промышляет о нашем спасении помаленку; пускай
потерпим токо, а то пригодится не в кую пору; тогда
2. Аз же ис Пустозерья послал к царю два посла-
нья, — одно не велико, а другое больше; говорил кое о
чем ему много. В послании ему сказал и богознамения,
показанная мне не в одно время, тамо чтыи, да разуме-
ет. Еще же от меня и от братьи дьяконово снискание2
послано в Москву правоверным гостинца — книга
, и от Лазаря-священника два
послания: царю и патриарху. И за вся сия присланы к
нам гостинцы: повесили в дому моем на Мезени на ви-
селице двух человек, детей моих духовных, — Феодора,
преждереченнаго юродиваго, да Луку Лаврентьевича —
рабы Христовы, светы мои, были; и сынов моих двоих,
Ивана и Прокопья, велено ж повесить. И оне, бедные,
испужався смерти, повинились: «Виноваты пред Богом
и пред великим государем», а неведомо, что своровали.
Так их и с матерью троих закопали в землю, да по пра-
3. Того ради, робята, не бойтеся смерти, держи-
те старое благочестие крепко и непоползновенно!
, чтоб впредь детей под-
крепляла Христа ради умирати, и жила бы, не розве-
шав уши, а то баба, бывало, нищих кормит, сторонних
научает, как слагать персты, и креститца, и творить
«казнь» языков Лазаря и Епифания. Ссыльные добрались до места
Одна из главных полемических книг старообрядцев, составлен-
ная дьяконом Федором. Включала сочинения Аввакума, Лазаря, Епи-
молитва, а детей своих и забыла подкрепить, чтоб на
висилицу пошли и з доброю дружиною умерли заодно
Христа ради. Ну, да Бог вас простит, не дивно, что так
зделали, — и Петр-апостол некогда убоялся смерти
и Христа отрекся, и о сем плакася горько, таже по-
милован и прощен бысть. А и о вас некогда молящу
ми ся тощно, и видев вашу пред собою темницу и вас
троих на молитве стоящих в вашей темнице, а от вас
три столпа огнены к небесем стоят простерты. Аз с
тех мест обрадовался, и лехче мне стало, яко покая-
ние ваше приял Бог. Слава о сем Богу!
4. Таже тот же Пилат — полуголова Иван
Елагин — был у нас в Пустозерье и взял у нас скас-
ку, сице реченно: «Год и месяц», и паки: «Мы свя-
тых отец предание держим неизменно, а Паисея
Александрскаго патриарха с товарыщи еретическое
соборище проклинаем», и иное там говорено мно-
гонько, и Никону-еретику досталось. Посем привели
нас к плахе и прочитали наказ: «Изволил-де государь
и бояря приговорили, тебя, Аввакума, вместо смерт-
ные казни учинить струб в землю и, зделав окошко,
давать хлеб и воду, а прочим товарищам резать без
милости языки и сечь руки». И я, плюнув на землю,
говорил: «Я, реку, плюю на ево кормлю; не едше умру,
а не предам благоверия». И потом повели меня в тем-
ницу, и не ел дней з десяток, да братья велели.
5. Таже священника Лазаря взяли и вырезали язык
из горла, кровь попошла, да и перестала; он в то время
без языка и паки говорить стал. Таже положа правую
руку на плаху, по запястье отсекли, и рука отсеченая,
лежа на земли, сложила сама по преданию персты и
долго лежала пред народы, исповедала, бедная, и по
смерти знамение Спасителево неизменно. Мне су и са-
мому сие чюдно: бездушная одушевленных обличает1.
Я на третей день у Лазаря во рте рукою моею гладил,
ино гладко, языка нет, а не болит, дал Бог, а говорит,
яко и прежде. Играет надо мною: «Щупай, протопоп,
забей руку в горло-то, небось, не откушу!». И смех с
ним, и горе! Я говорю: «Чево щупать, на улице язык
1 То есть пальцы отсеченной руки Лазаря сложились вместе, как
бы для того, чтобы креститься «по-старому».

216
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
40
бросили». Он же сопротив: «Собаки оне, вражьи дети!
Пускай мои едят языки». Первой у него лехче и у стар-
ца на Москве резаны были, а ныне жестоко гораздо.
А по дву годах и опять иной язык вырос, чюдно, с пер-
вой жо величиною, лишо маленько тупенек.
6. Таже взяли соловецкаго пустынника, старца
Епифания; он же молив Пилата тощне и зело умиль-
не, да же повелит отсещи главу его по плеча веры ради
и правости закона. Пилат же отвеща ему, глагола:
«Батюшко, тебя упокоить, а самому мне где детца? Не
смею, государь, так зделать». И не послушав полуго-
лова старцова моления, не отсече главы его, но повеле
язык его вырезать весь же. Старец же прекрестя лице
свое и рече, на небо взирая: «Господи, не остави мя,
грешнаго», и вытяня своима рукама язык свой, спеку-
латару1 на нож налагая, да же, не милуя его, режет.
Палач же дрожа и трясыися, насилу выколупал но-
жем язык из горла: ужас бо обдержаше ево и трепетен
бяше. Палач же, пожалея старца, хотя ево руку по со-
ставам резать, да же бы зажило впредь скорее; старец
же, ища себе смерти, поперег костей велел отсещи, и
отсекоша четыре перста. И сперва говорил гугниво.
Таже молил Пречистую Богоматерь, и показаны ему
оба языки, московской и пустозерской, на воздухе; он
же, един взяв, положил в рот свой и с тех мест стал го-
ворить чисто и ясно, а язык совершен обретеся во рте.
7. Посем взяли дьякона Феодора и язык выреза-
ли весь же, остался кусочик в горле маленек, накось
резан: не милость показуя, но руки не послужили —
от дрожи и трепета нож из рук валился. Тогда на
той мере и зажил, а опосле и паки с прежней вырос,
лише маленко тупенек. Во знамение Бог так устроил,
да же разумно неверному, яко резан. Мы верни суть
и без знамения веруем старому Христу Исусу, Сыну
Божию, свету, и преданное от святых отец старобыт-
ное в церкви держим неизменно; а иже кому недора-
зумно, тот смотри на знамение и подкрепляйся.
У него же, дьякона, отсекли руку поперег ладони, и
все, дал Бог, здорово стало; по-прежнему говорит ясно
и чисто, и у него вдругоряд же язык резан. На Москве
1 = палачу.
менши нынешняго резано было. Пускай никонияня,
бедные, кровию нашею питаются, яко мед испивая!
8. Таже осыпали нас землею. Струб в земле, и паки
около земли другой струб, и паки около всех общая
ограда за четырьми замками
человеком стрежаху темницу.
Мы же здесь, и на Мезени, и повсюду сидящии
в темницах поем пред Владыкою Христом, Сыном
Божиим, Песни Песням, их же Соломан воспет, зря
на матерь Вирсавню
Се еси добра, любимая! Очи твои горят, яко пламень
огня; зубы твои белы паче млека; зрак лица твоего
паче солнечных лучь, и вся в красоте сияешь, яко день
в силе своей. Аминь». Хвала о церкве.
9. Посем у всякаго правоверна прощения прошу.
Иное было, кажется, и не надобно говорить, да про-
чтох Деяния апостольская и Послания Павлова —
апостоли о себе возвещали жо, егда Бог соделает
в них. Не нам, Богу нашему слава! А я ничтоже есм.
Рекох и паки реку: аз есм грешник, блудник и хищник,
тать и убийца, друг мытарем и грешникам и всякому
человеку окаянной лицемерец. Простите же и мо-
литеся о мне, а я о вас, чтущих сие и послушающих.
Неука я человек и несмыслен гораздо, больши тово
жить не умею; а что зделаю я, то людям и сказываю:
пускай Богу молятся о мне. В день века вси же позна-
ют соделанная мною — или добрая, или злая. Но аще
и неучен словом, но не разумом; не учен диалектика,
и риторики, и философии, а разум Христов в себе
имам, якоже и апостол глаголет: «Аще и невежда
словом, но не разумом»
[VII. «Повести» об исцелении бесноватых]
1. Еще вам про невежество свое скажу: зглупал,
отца своего заповедь преступил, и сего ради дом мой
наказан бысть. Внимай Бога ради и молися о мне.
1 По приказу царя в Пустозерске для Аввакума, Епифания,
Лазаря и Федора была сооружена тюрьма, состоявшая из четырех
отдель2 Аввакум тут по-своему перетолковывает «Песнь песней» Соло-
мона.3 2 Кор. 11, 6.

217
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
бросили». Он же сопротив: «Собаки оне, вражьи дети!
Пускай мои едят языки». Первой у него лехче и у стар-
ца на Москве резаны были, а ныне жестоко гораздо.
А по дву годах и опять иной язык вырос, чюдно, с пер-
6. Таже взяли соловецкаго пустынника, старца
Епифания; он же молив Пилата тощне и зело умиль-
не, да же повелит отсещи главу его по плеча веры ради
и правости закона. Пилат же отвеща ему, глагола:
«Батюшко, тебя упокоить, а самому мне где детца? Не
смею, государь, так зделать». И не послушав полуго-
лова старцова моления, не отсече главы его, но повеле
язык его вырезать весь же. Старец же прекрестя лице
свое и рече, на небо взирая: «Господи, не остави мя,
грешнаго», и вытяня своима рукама язык свой, спеку-
на нож налагая, да же, не милуя его, режет.
Палач же дрожа и трясыися, насилу выколупал но-
жем язык из горла: ужас бо обдержаше ево и трепетен
бяше. Палач же, пожалея старца, хотя ево руку по со-
ставам резать, да же бы зажило впредь скорее; старец
же, ища себе смерти, поперег костей велел отсещи, и
отсекоша четыре перста. И сперва говорил гугниво.
Таже молил Пречистую Богоматерь, и показаны ему
оба языки, московской и пустозерской, на воздухе; он
же, един взяв, положил в рот свой и с тех мест стал го-
ворить чисто и ясно, а язык совершен обретеся во рте.
7. Посем взяли дьякона Феодора и язык выреза-
ли весь же, остался кусочик в горле маленек, накось
резан: не милость показуя, но руки не послужили —
от дрожи и трепета нож из рук валился. Тогда на
той мере и зажил, а опосле и паки с прежней вырос,
лише маленко тупенек. Во знамение Бог так устроил,
да же разумно неверному, яко резан. Мы верни суть
и без знамения веруем старому Христу Исусу, Сыну
Божию, свету, и преданное от святых отец старобыт-
ное в церкви держим неизменно; а иже кому недора-
зумно, тот смотри на знамение и подкрепляйся.
У него же, дьякона, отсекли руку поперег ладони, и
все, дал Бог, здорово стало; по-прежнему говорит ясно
и чисто, и у него вдругоряд же язык резан. На Москве
менши нынешняго резано было. Пускай никонияня,
бедные, кровию нашею питаются, яко мед испивая!
8. Таже осыпали нас землею. Струб в земле, и паки
около земли другой струб, и паки около всех общая
ограда за четырьми замками1; стражие же десятеро с
человеком стрежаху темницу.
Мы же здесь, и на Мезени, и повсюду сидящии
в темницах поем пред Владыкою Христом, Сыном
Божиим, Песни Песням, их же Соломан воспет, зря
на матерь Вирсавню2: «Се еси добра, прекрасная моя!
Се еси добра, любимая! Очи твои горят, яко пламень
огня; зубы твои белы паче млека; зрак лица твоего
паче солнечных лучь, и вся в красоте сияешь, яко день
в силе своей. Аминь». Хвала о церкве.
9. Посем у всякаго правоверна прощения прошу.
Иное было, кажется, и не надобно говорить, да про-
чтох Деяния апостольская и Послания Павлова —
апостоли о себе возвещали жо, егда Бог соделает
в них. Не нам, Богу нашему слава! А я ничтоже есм.
Рекох и паки реку: аз есм грешник, блудник и хищник,
тать и убийца, друг мытарем и грешникам и всякому
человеку окаянной лицемерец. Простите же и мо-
литеся о мне, а я о вас, чтущих сие и послушающих.
Неука я человек и несмыслен гораздо, больши тово
жить не умею; а что зделаю я, то людям и сказываю:
пускай Богу молятся о мне. В день века вси же позна-
ют соделанная мною — или добрая, или злая. Но аще
и неучен словом, но не разумом; не учен диалектика,
и риторики, и философии, а разум Христов в себе
имам, якоже и апостол глаголет: «Аще и невежда
словом, но не разумом»3.
[VII. «Повести» об исцелении бесноватых]
1. Еще вам про невежество свое скажу: зглупал,
отца своего заповедь преступил, и сего ради дом мой
наказан бысть. Внимай Бога ради и молися о мне.
1 По приказу царя в Пустозерске для Аввакума, Епифания,
Лазаря и Федора была сооружена тюрьма, состоявшая из четырех
отдельных земляных срубов, окруженных деревянным забором.
2 Аввакум тут по-своему перетолковывает «Песнь песней» Соло-
мона.
3 2Кор.11,6.

218
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
Егда еще я был попом, духовник царев Стефан
Внифаньтиевичь благословил меня образом Филиппа-
митрополита да книгою Ефрема Сирина1, себя пользо-
вать, прочитая, и людей. А я, окаянной, презрев благо-
словение отеческое и приказ, ту книгу брату двоюрод-
ному по докуке ево на лошедь променял. У меня же в
дому был брат мой родной, именем Евфимей, зело гра-
моте был горазд и о церкве велико прилежание имел,
напоследок взят был к большой царевне2 в Верх3, а в мор
и з женою преставился4. Сей Евфимей лошедь сию поил,
и кормил, и гораздо об ней прилежал, презирая и пра-
вило многажды.
2. И виде Бог неправду з братом в нас, яко неправо
ходим по истинне, — я книгу променял, отцову заповедь
преступил, а брат, правило презирая, о скотине приле-
жал, — изволил нас Владыко сице наказать: лошедь ту
по ночам и в день в конюшне стали беси мучить — сегда
заезжена, мокра и еле стала жива. Я недоумеюся, коея
ради вины бес озлобляет нас так. И в день недельный
после ужины, в келейном правиле, на полунощнице, брат
мой Евфимей говорил кафизму «Непорочную» и заво-
пил высоким гласом: «Призри на мя и поми-
луй мя!»5. И, испустя книгу из рук, ударился о зем-
лю, от бесов бысть поражен, начал неудобно кричать
и вопить, понеже беси жестоко мучиша его. В дому же
моем иные родные два брата, — Козьма и Герасим, —
больши ево, а не смогли ево держать; и всех домашних,
человек с тритцеть, держа ево, плачют пред Христом
и моляся кричат: «Господи, помилуй! Согрешили пред
Тобою, прогневали благость Твою! За молитв святых
отец наших помилуй юношу сего!». А он пущи бесится,
и бьется, и кричит, и дрожит.
3. Аз же помощию Божиею в то время не смутил-
ся от голки6 бесовския тоя. Кончавше правило обыч-
1 Ефрем Сирин — раннехристианский писатель IV в., его книга
«Поучения» была хорошо известна на Руси в XVII в.
2 Имеется в виду сестра царя Ирина Михайловна. Евфимий читал
в ее покоях Псалтырь и Часослов.
3 То есть жилые хоромы царской семьи.
4 В1654г., 20летотроду.
5 Пс. 113, 9.
6 = шум, крик.
ное, паки начах Христу и Богородице молитися,
со слезами глаголя: «Всегосподованная Госпоже,
Владычице моя, Пресвятая Богородице! Покажи ми,
за которое мое согрешение таковое быст ми нака-
зание, да уразумев, каяся пред сыном твоим и пред
тобою, впредь тово не стану делать!». И, плачючи,
послал во церковь по Потребник
сына моего духовнаго Симеона, юношу лет в четыр-
натцеть, — таков же, что и Евфимей: дружно меж
себя живуще Симеон со Евфимием, книгами и пра-
вилом друг друга подкрепляюще и веселящеся, оба
в подвиге живуще крепко, в посте и молитве. Той же
Симеон, по друге своем плакав, сходил во церковь и
принес книгу и святую воду.
И начах аз действовать над обуреваемым молит-
вы Великаго Василия. Он мне, Симеон, кадило и све-
щи подносил и воду святую, а прочии беснующагося
держали. И егда в молитве дошла речь: «А
имени
мый и глухий, изыди о
и к тому не вниди в него,
тое место, идеже человек не живет, но токмо Бог
призирает»
И я паки ту же речь вдругоряд, и бес еще не слушает,
пущи мучит брата. Ох, горе, как молыть? И сором, и
не смею. Но по повелению старца Епифания говорю,
коли уж о сем он приказал написать. Сице было.
4. Взял я кадило, и покадил образы и бесно-
ва, и потом ударился о лавку, рыдав на мног час.
Возставше в третьие ту же Василиеву речь закричал
к бесу: «Изыди от создания сего!». Бес же скорчил
в кольцо брата и пружався, изыде и сел на окошке.
Брат же быв яко мертв. Аз же покропил ево святою
водою, он же, очхнясь, перстом мне на окошко, на
беса сидящаго, указует, а сам не говорит: связавшуся
языку его. Аз же покропил водою окошко — и бес со-
1 То есть требник — богослужебная книга, употребляемая в част-
ных или особенных случаях.
2 См.: Мк. 9, 25; Деян. 16, 8 и «запрещательную» молитву Василия
Великого против бесов «О избавлении от духа лукаваго, егда мучит
человека».

219
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
Егда еще я был попом, духовник царев Стефан
Внифаньтиевичь благословил меня образом Филиппа-
, себя пользо-
вать, прочитая, и людей. А я, окаянной, презрев благо-
словение отеческое и приказ, ту книгу брату двоюрод-
ному по докуке ево на лошедь променял. У меня же в
дому был брат мой родной, именем Евфимей, зело гра-
моте был горазд и о церкве велико прилежание имел,
,авмор
. Сей Евфимей лошедь сию поил,
и кормил, и гораздо об ней прилежал, презирая и пра-
2. И виде Бог неправду з братом в нас, яко неправо
ходим по истинне, — я книгу променял, отцову заповедь
преступил, а брат, правило презирая, о скотине приле-
жал, — изволил нас Владыко сице наказать: лошедь ту
по ночам и в день в конюшне стали беси мучить — сегда
заезжена, мокра и еле стала жива. Я недоумеюся, коея
ради вины бес озлобляет нас так. И в день недельный
после ужины, в келейном правиле, на полунощнице, брат
мой Евфимей говорил кафизму «Непорочную» и заво-
Призри на мя и поми-
И, испустя книгу из рук, ударился о зем-
лю, от бесов бысть поражен, начал неудобно кричать
и вопить, понеже беси жестоко мучиша его. В дому же
моем иные родные два брата, — Козьма и Герасим, —
больши ево, а не смогли ево держать; и всех домашних,
человек с тритцеть, держа ево, плачют пред Христом
и моляся кричат: «Господи, помилуй! Согрешили пред
Тобою, прогневали благость Твою! За молитв святых
отец наших помилуй юношу сего!». А он пущи бесится,
3. Аз же помощию Божиею в то время не смутил-
бесовския тоя. Кончавше правило обыч-
Ефрем Сирин — раннехристианский писатель IV в., его книга
Имеется в виду сестра царя Ирина Михайловна. Евфимий читал
ное, паки начах Христу и Богородице молитися,
со слезами глаголя: «Всегосподованная Госпоже,
Владычице моя, Пресвятая Богородице! Покажи ми,
за которое мое согрешение таковое быст ми нака-
зание, да уразумев, каяся пред сыном твоим и пред
тобою, впредь тово не стану делать!». И, плачючи,
послал во церковь по Потребник1 и по святую воду
сына моего духовнаго Симеона, юношу лет в четыр-
натцеть, — таков же, что и Евфимей: дружно меж
себя живуще Симеон со Евфимием, книгами и пра-
вилом друг друга подкрепляюще и веселящеся, оба
в подвиге живуще крепко, в посте и молитве. Той же
Симеон, по друге своем плакав, сходил во церковь и
принес книгу и святую воду.
И начах аз действовать над обуреваемым молит-
вы Великаго Василия. Он мне, Симеон, кадило и све-
щи подносил и воду святую, а прочии беснующагося
держали. И егда в молитве дошла речь: «А з т и о
имени Господни повелеваю, душе не-
мый и глухий, изыди от создания сего
и к тому не вниди в него,ноиди на пус-
тое место, идеже человек не живет, но токмо Бог
призирает»2, — бес же не слушает, не идет из брата.
И я паки ту же речь вдругоряд, и бес еще не слушает,
пущи мучит брата. Ох, горе, как молыть? И сором, и
не смею. Но по повелению старца Епифания говорю,
коли уж о сем он приказал написать. Сице было.
4. Взял я кадило, и покадил образы и бесно-
ва, и потом ударился о лавку, рыдав на мног час.
Возставше в третьие ту же Василиеву речь закричал
к бесу: «Изыди от создания сего!». Бес же скорчил
в кольцо брата и пружався, изыде и сел на окошке.
Брат же быв яко мертв. Аз же покропил ево святою
водою, он же, очхнясь, перстом мне на окошко, на
беса сидящаго, указует, а сам не говорит: связавшуся
языку его. Аз же покропил водою окошко — и бес со-
1 То есть требник — богослужебная книга, употребляемая в част-
ных или особенных случаях.
2 См.: Мк. 9, 25; Деян. 16, 8 и «запрещательную» молитву Василия
Великого против бесов «О избавлении от духа лукаваго, егда мучит
человека».

220
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
шел в жерновый угол1. Брат же паки за ним перстом
указует. Аз же и там покропил водою — бес же отто-
ля пошел на печь. Брат же и там ево указует — аз же
и там тою же водою. Брат же указал под печь, а сам
прекрестился. И я не пошел за бесом, но напоил бра-
та во имя Господне святою водою. Он же, вздохня из
глубины сердца, ко мне проглагола сице: «Спаси Бог
тебя, батюшко, что ты меня отнял у царевича и у двух
князей бесовских! Будет тебе бить челом брат мой
Аввакум за твою доброту. Да и мальчику тому спаси
Бог, которой ходил во церковь по книгу и по воду ту
святую, пособлял тебе с ними битца. Подобием он,
что и Симеон, друг мой. Подле реки Сундовика2 меня
водили и били, а сами говорят: нам-де ты отдан за то,
что брат твой на лошедь променял книгу, а ты ея лю-
бишь, так-де мне надобе поговорить Аввакуму, бра-
ту, чтоб книгу ту назад взял, а за нея бы дал деньги
двоюродному брату». И я ему говорю: «Я, реку, свет,
брат твой Аввакум!». И он отвещал: «Какой ты мне
брат? Ты мне батько! Отнял ты меня у царевича и у
князей; а брат мой на Лопатищах живет, будет тебе
бить челом». Вот в ызбе с нами же, на Лопатищах, а
кажется ему — подле реки Сундовика. А Сундовик
верст с пятнатцеть от нас под Мурашкиным да под
Лысковым течет.
5. Аз же паки ему дал святыя воды. Он же и суд-
но у меня отнимает и сьесть хочет: сладка ему бысть
вода! Изошла вода, и я пополоскал и давать стал; он
и не стал пить. Ночь всю зимнюю с ним простряпал.
Маленько полежав с ним, пошел во церковь заутреню
петь. И без меня паки беси на него напали, но лехче
прежнева. Аз же, пришед от церкви, освятил его мас-
лом, и паки беси отъидоша, и ум цел стал. Но дряхл
бысть: от бесов изломан. На печь поглядывает и от-
толе боится. Егда куды отлучюся, а беси и наветовать
станут. Бился я з бесами, что с собаками, недели с три
за грех мой, дондеже книгу взял и деньги за нея дал.
И ездил ко другу своему, Илариону-игумну, он про-
1 То есть угол возле дверей — хозяйственная часть избы, куда
ставили жернов.
2 Сундовик — правый приток Волги.
свиру вынял за брата
архиепископ резанской, мучитель стал християн-
ской. И иным друзьям духовным бил челом о брате.
И умолили о нас Бога.
6. Таково-то зло преступление заповеди отече
Что ж будет за преступление заповеди Господни? Ох,
да только огонь, да мука! Не знаю, как коротать дни.
Слабоумием объят и лицемерием, и лжею покрыт есм,
братоненавидением и самолюбием одеян, во осужде-
нии всех человек погибаю. И мняся нечто быти, а кал
и гной есм, окаянной, —
няю — и душею, и телом. Хорошо мне жить с соба-
ками и со свиниями в конурах, так же и оне воняют.
Да псы и свиньи по естеству, а я чрез естество от грех
воняю, яко пес мертвой, повержен на улице града.
Спаси Бог властей тех, что землею меня закрыли!
Себе уже воняю, злая дела творяще, да иных не соб-
лажняю. Ей, добро так!
7. Да и в темницу ко мне бешаной зашел, Ки-
рилушком звали, московской стрелец, караульщик
мой2. Остриг ево аз и платье переменил: зело вшей было
много. Замкнуты, двое нас с ним, живем, да Христос с
нами и Пречистая Богородица. Он, миленькой, быва-
ло, сцыт под себя и серет, а я ево очищаю. Есть и пить
просит, а без благословения взять не смеет. У правила
стоять не захочет, — диявол сон ему наводит, — и я
чотками постегаю, так и молитву творить станет и кла-
няется, за мною стоя. И егда правило скончаю, он и
паки бесноватися станет. При мне беснуется и шалует,
а егда поиду к старцу посидеть в ево темницу, а Кирила
положу на лавке, и не велю вставать ему, и благослов-
лю его. И докамест у старца сижу, лежит и не встанет,
за молитв старцевых, Богом привязан, — лежа бесну-
ется. А в головах у него образы, и книги, и хлеб, и квас,
и прочая, а ничево без меня не тронет. Как прииду, так
встанет, и дьявол, мне досаждая, блудить заставлива-
ет. Я закричю, так и сядет. Егда стряпаю, в то время
1
стицы не только из церковных просвир в память святого, но также и из
просвир, принесенных прихожанами в память об их родных и близких.
2 В Пустозерске узников сторожил отряд из десяти московских
стрельцов.

221
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
. Брат же паки за ним перстом
указует. Аз же и там покропил водою — бес же отто-
ля пошел на печь. Брат же и там ево указует — аз же
и там тою же водою. Брат же указал под печь, а сам
прекрестился. И я не пошел за бесом, но напоил бра-
та во имя Господне святою водою. Он же, вздохня из
глубины сердца, ко мне проглагола сице: «Спаси Бог
тебя, батюшко, что ты меня отнял у царевича и у двух
князей бесовских! Будет тебе бить челом брат мой
Аввакум за твою доброту. Да и мальчику тому спаси
Бог, которой ходил во церковь по книгу и по воду ту
святую, пособлял тебе с ними битца. Подобием он,
что и Симеон, друг мой. Подле реки Сундовика2 меня
водили и били, а сами говорят: нам-де ты отдан за то,
что брат твой на лошедь променял книгу, а ты ея лю-
бишь, так-де мне надобе поговорить Аввакуму, бра-
ту, чтоб книгу ту назад взял, а за нея бы дал деньги
двоюродному брату». И я ему говорю: «Я, реку, свет,
брат твой Аввакум!». И он отвещал: «Какой ты мне
брат? Ты мне батько! Отнял ты меня у царевича и у
князей; а брат мой на Лопатищах живет, будет тебе
бить челом». Вот в ызбе с нами же, на Лопатищах, а
кажется ему — подле реки Сундовика. А Сундовик
верст с пятнатцеть от нас под Мурашкиным да под
5. Аз же паки ему дал святыя воды. Он же и суд-
но у меня отнимает и сьесть хочет: сладка ему бысть
вода! Изошла вода, и я пополоскал и давать стал; он
и не стал пить. Ночь всю зимнюю с ним простряпал.
Маленько полежав с ним, пошел во церковь заутреню
петь. И без меня паки беси на него напали, но лехче
прежнева. Аз же, пришед от церкви, освятил его мас-
лом, и паки беси отъидоша, и ум цел стал. Но дряхл
бысть: от бесов изломан. На печь поглядывает и от-
толе боится. Егда куды отлучюся, а беси и наветовать
станут. Бился я з бесами, что с собаками, недели с три
за грех мой, дондеже книгу взял и деньги за нея дал.
И ездил ко другу своему, Илариону-игумну, он про-
То есть угол возле дверей — хозяйственная часть избы, куда
свиру вынял за брата1. Тогда добро жил, — что ныне
архиепископ резанской, мучитель стал християн-
ской. И иным друзьям духовным бил челом о брате.
И умолили о нас Бога.
6. Таково-то зло преступление заповеди отеческой!
Что ж будет за преступление заповеди Господни? Ох,
да только огонь, да мука! Не знаю, как коротать дни.
Слабоумием объят и лицемерием, и лжею покрыт есм,
братоненавидением и самолюбием одеян, во осужде-
нии всех человек погибаю. И мняся нечто быти, а кал
и гной есм, окаянной, — прямое говно. Отвсюду во-
няю — и душею, и телом. Хорошо мне жить с соба-
ками и со свиниями в конурах, так же и оне воняют.
Да псы и свиньи по естеству, а я чрез естество от грех
воняю, яко пес мертвой, повержен на улице града.
Спаси Бог властей тех, что землею меня закрыли!
Себе уже воняю, злая дела творяще, да иных не соб-
лажняю. Ей, добро так!
7. Да и в темницу ко мне бешаной зашел, Ки-
рилушком звали, московской стрелец, караульщик
мой2. Остриг ево аз и платье переменил: зело вшей было
много. Замкнуты, двое нас с ним, живем, да Христос с
нами и Пречистая Богородица. Он, миленькой, быва-
ло, сцыт под себя и серет, а я ево очищаю. Есть и пить
просит, а без благословения взять не смеет. У правила
стоять не захочет, — диявол сон ему наводит, — и я
чотками постегаю, так и молитву творить станет и кла-
няется, за мною стоя. И егда правило скончаю, он и
паки бесноватися станет. При мне беснуется и шалует,
а егда поиду к старцу посидеть в ево темницу, а Кирила
положу на лавке, и не велю вставать ему, и благослов-
лю его. И докамест у старца сижу, лежит и не встанет,
за молитв старцевых, Богом привязан, — лежа бесну-
ется. А в головах у него образы, и книги, и хлеб, и квас,
и прочая, а ничево без меня не тронет. Как прииду, так
встанет, и дьявол, мне досаждая, блудить заставлива-
ет. Я закричю, так и сядет. Егда стряпаю, в то время
1 В начале литургии, т. наз. проскомодии, священник вынимает ча-
стицы не только из церковных просвир в память святого, но также и из
просвир, принесенных прихожанами в память об их родных и близких.
2 В Пустозерске узников сторожил отряд из десяти московских
стрельцов.

222
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
есть просит и украсть тщится до времени обеда; а егда
пред обедом «Отче наш» проговорю и ястие благо-
словлю, так тово брашна1 и не ест — неблагословен-
нова просит. И я ему напехаю силою в рот, так и пла-
чет, и глотает. И как рыбою покормлю, так бес в нем
вздивиячится2, а сам из него говорит: «Ты же-де меня
ослабил!»3. И я, плакав пред Владыкою, опять стяг-
ну постом и окрочю ево Христом. Таже маслом ево
освятил, и от беса отрадило ему. Жил со мною с месяц
и больши. Перед смертью образумился. Я исповедал
ево и причастил, он же и преставися потом. Я, гроб и
саван купя, велел у церкви погребсти и сорокоуст4 по
нем дал. Лежал у меня мертвой сутки в тюрьме. И я,
ночью встав, Бога помоля и ево, мертвова, благосло-
вя, поцеловався с ним, опять лягу подле нево спать.
Таварищ мой миленькой был. Слава Богу о сем! Ныне
он, а завтра я так же умру.
8. Да у меня ж был на Москве бешаной, Филиппом
звали, как я ис Сибири выехал. В углу в ызбе прикован
к стене, понеже в нем был бес суров и жесток, бился и
дрался, и не смогли дамашние ладить с ним. Егда ж аз,
грешный, со крестом и с водою прииду, повинен быва-
ет, и яко мертв падает пред крестом, и ничево не сме-
ет делать надо мною. И молитвами святых отец сила
Божия отгнала беса от него; но токмо ум еще был не
совершен. Феодор юродивой был приставлен над ним,
что на Мезени отступники удавили веры ради старыя,
еже во Христа, — псалтирь над Филиппом говорил
и учил молитву говорить. А я сам во дни отлучашеся
дому своего, токмо в нощи действовал над ним.
9. По некоем времени пришел я от Федора Ртищева
зело печален, понеже с еретиками бранился и шумел в
дому ево, о вере и о законе. А в моем дому в то время
учинилося нестройство: протопопица з домочадицею
Фетиньею побранились, — дьявол ссорил ни за што.
1 = пищи.
2 = взвывает диким голосом.
3 В средневековой христианской иконографии рыба часто сим-
волизировала Христа.
4 Сорокоуст — заупокойная сорокадневная молитва, а также
приношения в церковь для молитвы за умерших (поминание, свечи,
ладан и др.).
И я пришед, не утерпя бил их обеих и оскорбил гораз-
до в печали своей. Да и всегда таки я, окаянной, сердит,
дратца лихой. Горе мне за сие: согрешил пред Богом и
пред ними. Таже бес в Филиппе вздивьял и начал кри-
чать, и вопить, и чепь ломать, бесясь. На всех дамаш-
них ужас нападе, и голка бысть велика зело. Аз же без
исправления приступил к нему, хотя ево укротить, но
бысть не по-прежнему. Ухватил меня и учал бить, и
драть, и всяко, яко паучину, терзает меня, а сам гово-
рит: «Попал ты в руки мне!». Я токмо молитву говорю,
да без дел и молитва не пользует, ничто. Дамашние не
могут отнять, а я и сам ему отдался: вижу, что согре-
шил, пускай меня бьет. Но чюден Господь! Бьет, а ни-
что не болит. Потом бросил меня от себя, а сам гово-
рит: «Не боюсь я тебя!». Так мне стало горько зело, —
бес, реку, надо мною волю взял.
10. Полежал маленько, собрался с совестию,
вставше, жену свою сыскал и пред нею прощатца
стал. А сам ей, кланяяся в землю, говорю: «Согрешил,
Настасья Марковна, прости мя, грешнаго». Она мне
также кланяется. Посем и с Фетиньею тем же по-
добием прощался. Таже среди горницы лег и велел
всякому человеку себя бить по пяти ударов плетью
по окаянной спине; человек было десяток-другой,
и жена и дети стегали за епитимию
ные, и бьют, а я говорю: «Аще меня кто не биет, да
не имат со мною части и жребия в будущем веце».
И оне и не хотя бьют, а я ко всякому удару по мо-
литве Исусовой говорю. Егда ж отбили все, и я, воз-
став, прощение пред ними ж сотворил. Бес же, видев,
неминучюю, опять ис Филиппа вышел вон. Я крестом
Филиппа благословил, и он по-старому хорош стал, и
потом Божиею благодатию и исцелел о Христе Исусе,
Господе пашем, ему же слава со Отцем и со Святым
Духом ныне и присно и во веки веком.
11. А егда я в Сибири, в Тобольске, был — туды еще
везли, — привели ко мне бешанова, Феодором звали.
Жесток же был бес в нем. Соблудил в велик день, праз-
ник наругая, да и взбесился, — жена ево сказывала.
1 Епитимья — церковное наказание за нарушение церковных ка-
нонов, предписаний, указаний духовника. Обычно — продолжитель-
ные молитвы, поклоны, строгий пост.

223
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
есть просит и украсть тщится до времени обеда; а егда
пред обедом «Отче наш» проговорю и ястие благо-
и не ест — неблагословен-
нова просит. И я ему напехаю силою в рот, так и пла-
чет, и глотает. И как рыбою покормлю, так бес в нем
, а сам из него говорит: «Ты же-де меня
. И я, плакав пред Владыкою, опять стяг-
ну постом и окрочю ево Христом. Таже маслом ево
освятил, и от беса отрадило ему. Жил со мною с месяц
и больши. Перед смертью образумился. Я исповедал
ево и причастил, он же и преставися потом. Я, гроб и
саван купя, велел у церкви погребсти и сорокоуст4 по
нем дал. Лежал у меня мертвой сутки в тюрьме. И я,
ночью встав, Бога помоля и ево, мертвова, благосло-
вя, поцеловався с ним, опять лягу подле нево спать.
Таварищ мой миленькой был. Слава Богу о сем! Ныне
8. Да у меня ж был на Москве бешаной, Филиппом
звали, как я ис Сибири выехал. В углу в ызбе прикован
к стене, понеже в нем был бес суров и жесток, бился и
дрался, и не смогли дамашние ладить с ним. Егда ж аз,
грешный, со крестом и с водою прииду, повинен быва-
ет, и яко мертв падает пред крестом, и ничево не сме-
ет делать надо мною. И молитвами святых отец сила
Божия отгнала беса от него; но токмо ум еще был не
совершен. Феодор юродивой был приставлен над ним,
что на Мезени отступники удавили веры ради старыя,
еже во Христа, — псалтирь над Филиппом говорил
и учил молитву говорить. А я сам во дни отлучашеся
вовал над ним.
9. По некоем времени пришел я от Федора Ртищева
зело печален, понеже с еретиками бранился и шумел в
дому ево, о вере и о законе. А в моем дому в то время
учинилося нестройство: протопопица з домочадицею
Фетиньею побранились, — дьявол ссорил ни за што.
В средневековой христианской иконографии рыба часто сим-
Сорокоуст — заупокойная сорокадневная молитва, а также
приношения в церковь для молитвы за умерших (поминание, свечи,
И я пришед, не утерпя бил их обеих и оскорбил гораз-
до в печали своей. Да и всегда таки я, окаянной, сердит,
дратца лихой. Горе мне за сие: согрешил пред Богом и
пред ними. Таже бес в Филиппе вздивьял и начал кри-
чать, и вопить, и чепь ломать, бесясь. На всех дамаш-
них ужас нападе, и голка бысть велика зело. Аз же без
исправления приступил к нему, хотя ево укротить, но
бысть не по-прежнему. Ухватил меня и учал бить, и
драть, и всяко, яко паучину, терзает меня, а сам гово-
рит: «Попал ты в руки мне!». Я токмо молитву говорю,
да без дел и молитва не пользует, ничто. Дамашние не
могут отнять, а я и сам ему отдался: вижу, что согре-
шил, пускай меня бьет. Но чюден Господь! Бьет, а ни-
что не болит. Потом бросил меня от себя, а сам гово-
рит: «Не боюсь я тебя!». Так мне стало горько зело, —
бес, реку, надо мною волю взял.
10. Полежал маленько, собрался с совестию,
вставше, жену свою сыскал и пред нею прощатца
стал. А сам ей, кланяяся в землю, говорю: «Согрешил,
Настасья Марковна, прости мя, грешнаго». Она мне
также кланяется. Посем и с Фетиньею тем же по-
добием прощался. Таже среди горницы лег и велел
всякому человеку себя бить по пяти ударов плетью
по окаянной спине; человек было десяток-другой,
и жена и дети стегали за епитимию1. И плачют, бед-
ные, и бьют, а я говорю: «Аще меня кто не биет, да
не имат со мною части и жребия в будущем веце».
И оне и не хотя бьют, а я ко всякому удару по мо-
литве Исусовой говорю. Егда ж отбили все, и я, воз-
став, прощение пред ними ж сотворил. Бес же, видев,
неминучюю, опять ис Филиппа вышел вон. Я крестом
Филиппа благословил, и он по-старому хорош стал, и
потом Божиею благодатию и исцелел о Христе Исусе,
Господе пашем, ему же слава со Отцем и со Святым
Духом ныне и присно и во веки веком.
11. А егда я в Сибири, в Тобольске, был — туды еще
везли, — привели ко мне бешанова, Феодором звали.
Жесток же был бес в нем. Соблудил в велик день, праз-
ник наругая, да и взбесился, — жена ево сказывала.
1 Епитимья — церковное наказание за нарушение церковных ка-
нонов, предписаний, указаний духовника. Обычно — продолжитель-
ные молитвы, поклоны, строгий пост.

224
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
И я в дому своем держал месяца з два, стужал об нем
Божеству, в церковь водил и маслом освятил, — и по-
миловал Бог: здрав бысть и ум исцеле. И стал со мною
на крылосе петь, а грамоте не учен, и досадил мне в
литоргию во время переноса. Аз же ево в то время на
крылосе побив и в притворе1 пономарю велел к стене
приковать. Он же, вышатав пробой, взбесился и старо-
ва больши. И ушед к большому воеводе на двор, людей
розгоняв и сундук разломав, платье княинино на себя
вздел, в верху у них празнует, бытто доброй человек.
Князь же, от церкви пришед и осердясь, велел многи-
ми людми в тюрму ево оттащить. Он же в тюрме юзни-
ков бедных перебил и печь розломал. Князь же велел в
село ко своим ево отслать, где он живал. Он же, ходя в
деревнях, пакости многия творил. Всяк бегает от него,
а мне не дадут воеводы, осердясь.
12. Я по нем пред владыкою на всяк день плакал:
Бог, было, исцелил, да я сам погубил. Посем пришла
грамота с Москвы, велено меня на Лену ис Тобольска
сослать. Егда я на реку в Петров день в дощеник
собрался, пришел ко мне бешаной мой, Феодор, це-
лоумен. На дощенике при народе кланяется на ноги
мои, а сам говорит: «Спаси Бог, батюшко, за милость
твою, что пожаловал — помиловал мя. Бежал-де я
по пустыни третьева дни, а ты-де мне явился и бла-
гословил меня крестом; беси-де и отбежали от меня.
И я-де и ныне пришед, паки от тебя молитвы и благо-
словения прошу». Аз же, окаянный, поплакал, глядя
на него, и возрадовахся о величии Бога моего, понеже
о всех печется и промышляет Господь: ево исцелил, а
меня возвеселил. И поуча ево и благословя, отпустил
к жене ево в дом, а сам поплыл в ссылку, моля о нем
света-Христа, да сохранить ево от неприязни впредь.
Богу нашему слава!
13. Простите меня, старец с рабом-тем Христовым:
вы мя понудисте сие говорить. Однако уж розвякал-
ся, — еще вам повесть скажу.
Еще в попах был, — там же, где брата беси мучи-
ли, — была у меня в дому молодая вдова, — давно уж,
1 Притвор — западная часть храма, отделенная от основного по-
мещения глухой стеной.
и имя ей забыл, помнится, кабы Евфимьею звали, —
ходит и стряпает, все делает хорошо. Как станем в
вечер правило начинать, так ея бес ударит о землю,
омертвеет вся и яко камень станет, кажется, и не ды-
шит. Ростянет ея па полу, — и руки, и ноги, — лежит
яко мертва. Я, «О всепетую»
покажу, потом крест положу ей на голову и молитвы
Великаго Василия в то время говорю, так голова под
крестом свободна станет, баба и заговорит. А руки,
и ноги, и тело еще каменно. Я по руке поглажу кре-
стом — так и рука свободна станет, я так же по дру-
гой — и другая освободится так же, я и по животу —
так баба и сядет. Ноги еще каменны. Не смею туды
гладить крестом. Думаю, думаю, да и ноги поглажу —
баба и вся свободна станет. Воставше, Богу помолясь
да и мне челом. Покуда-таки ни бес, ништо в ней был,
много време так в ней играл. Маслом ея освятил, так
вовсе отшел, исцелела, дал Бог.
А иное два Василия бешаные бывали у меня при-
кованы, — странно и говорить про них.
14. А еще сказать ли, старец, повесть тебе? Блаз-
новато
В Тобольске была девица у меня, Анною звали, как
впред еще ехал. Маленька ис полону, ис кумык, при-
везена. Девство свое непорочно соблюла, в совер-
шенстве возраста отпустил ея хозяин ко мне. Зело
правильне и богоугодне жила. Позавиде диявол доб-
родетели ея, наведе ей печаль о Елизаре, о первом
хозяине ея. И стала плакать по нем, таже и правило
презирать, и мне учинилась противна во всем, а дочь
мне духовная. Многажды в правило и не молясь про-
стоит, дремлет, прижав руки.
Благохитрый ж Бог, наказуя ея, попустил беса на
нея: стоя леностию в правило, да и взбесится. Аз же,
грешный, жалея по ней, крестом благословлю и водою
покроплю, и бес отступит от нея. И тово было многаж-
ды. Таже в правило задремав и повалилася на лавку, и
уснула, и не пробудилась три дни и три нощи: тогда-
сегда дохнет. Аз же по временам кажу ея, чаю, умрет.
1 Название части большого канона Богородице.
2 = стыдно.

225
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
И я в дому своем держал месяца з два, стужал об нем
Божеству, в церковь водил и маслом освятил, — и по-
миловал Бог: здрав бысть и ум исцеле. И стал со мною
на крылосе петь, а грамоте не учен, и досадил мне в
литоргию во время переноса. Аз же ево в то время на
пономарю велел к стене
приковать. Он же, вышатав пробой, взбесился и старо-
ва больши. И ушед к большому воеводе на двор, людей
розгоняв и сундук разломав, платье княинино на себя
вздел, в верху у них празнует, бытто доброй человек.
Князь же, от церкви пришед и осердясь, велел многи-
ми людми в тюрму ево оттащить. Он же в тюрме юзни-
ков бедных перебил и печь розломал. Князь же велел в
село ко своим ево отслать, где он живал. Он же, ходя в
сти многия творил. Всяк бегает от него,
12. Я по нем пред владыкою на всяк день плакал:
Бог, было, исцелил, да я сам погубил. Посем пришла
грамота с Москвы, велено меня на Лену ис Тобольска
сослать. Егда я на реку в Петров день в дощеник
собрался, пришел ко мне бешаной мой, Феодор, це-
лоумен. На дощенике при народе кланяется на ноги
мои, а сам говорит: «Спаси Бог, батюшко, за милость
твою, что пожаловал — помиловал мя. Бежал-де я
по пустыни третьева дни, а ты-де мне явился и бла-
гословил меня крестом; беси-де и отбежали от меня.
И я-де и ныне пришед, паки от тебя молитвы и благо-
словения прошу». Аз же, окаянный, поплакал, глядя
на него, и возрадовахся о величии Бога моего, понеже
о всех печется и промышляет Господь: ево исцелил, а
меня возвеселил. И поуча ево и благословя, отпустил
к жене ево в дом, а сам поплыл в ссылку, моля о нем
света-Христа, да сохранить ево от неприязни впредь.
13. Простите меня, старец с рабом-тем Христовым:
вы мя понудисте сие говорить. Однако уж розвякал-
Еще в попах был, — там же, где брата беси мучи-
ли, — была у меня в дому молодая вдова, — давно уж,
Притвор — западная часть храма, отделенная от основного по-
и имя ей забыл, помнится, кабы Евфимьею звали, —
ходит и стряпает, все делает хорошо. Как станем в
вечер правило начинать, так ея бес ударит о землю,
омертвеет вся и яко камень станет, кажется, и не ды-
шит. Ростянет ея па полу, — и руки, и ноги, — лежит
яко мертва. Я, «О всепетую»1 проговоря, кадилом
покажу, потом крест положу ей на голову и молитвы
Великаго Василия в то время говорю, так голова под
крестом свободна станет, баба и заговорит. А руки,
и ноги, и тело еще каменно. Я по руке поглажу кре-
стом — так и рука свободна станет, я так же по дру-
гой — и другая освободится так же, я и по животу —
так баба и сядет. Ноги еще каменны. Не смею туды
гладить крестом. Думаю, думаю, да и ноги поглажу —
баба и вся свободна станет. Воставше, Богу помолясь
да и мне челом. Покуда-таки ни бес, ништо в ней был,
много време так в ней играл. Маслом ея освятил, так
вовсе отшел, исцелела, дал Бог.
А иное два Василия бешаные бывали у меня при-
кованы, — странно и говорить про них.
14. А еще сказать ли, старец, повесть тебе? Блаз-
новато2 кажется, да уже сказать — не пособить.
В Тобольске была девица у меня, Анною звали, как
впред еще ехал. Маленька ис полону, ис кумык, при-
везена. Девство свое непорочно соблюла, в совер-
шенстве возраста отпустил ея хозяин ко мне. Зело
правильне и богоугодне жила. Позавиде диявол доб-
родетели ея, наведе ей печаль о Елизаре, о первом
хозяине ея. И стала плакать по нем, таже и правило
презирать, и мне учинилась противна во всем, а дочь
мне духовная. Многажды в правило и не молясь про-
стоит, дремлет, прижав руки.
Благохитрый ж Бог, наказуя ея, попустил беса на
нея: стоя леностию в правило, да и взбесится. Аз же,
грешный, жалея по ней, крестом благословлю и водою
покроплю, и бес отступит от нея. И тово было многаж-
ды. Таже в правило задремав и повалилася на лавку, и
уснула, и не пробудилась три дни и три нощи: тогда-
сегда дохнет. Аз же по временам кажу ея, чаю, умрет.
1 Название части большого канона Богородице.
2 = стыдно.

226
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
15. В четвертый же день встала и, седши, плачет,
есть дают — не ест и не говорит. Того ж дня в вечер,
проговоря правило и распусти всех, во тме начал я
правило поклонное, по обычаю моему. Она же, при-
ступя ко мне, пад, поклонилась до земли. Аз же от
нея отшел за стол, бояся искусу дьявольскова, и сел
на лавке, молитвы говоря. Она ж, к столу приступя,
говорит: «Послушай, государь, велено тебе сказать».
Я и слушать стал. Она же, плачючи, говорит: «Егда-де
я, батюшко, на лавку повалилась, приступили два ан-
гела, и взяли меня, и вели зело тесным путем. На ле-
вой стране слышала плачь с рыданием и гласы умиль-
ны. Таж-де, привели меня во светлое место: жилища и
полаты стоят, и едина полата всех болши и паче всех
сияет красно. Ввели-де меня в нея, а в ней-де стоят
столы, а на них послано бело. И блюда з брашнами
стоят. По конец-де, стола древо многоветвено пове-
вает и гараздо красно, а в нем гласы птичьи умиль-
ны зело — не могу про них ныне сказать. Потом-де
меня вывели из нея. Идучи спрашивают: «Знаешь ли,
чья полата сия?». И я-де отвещала: «Не знаю, пусти-
те меня в нея». И оне мне отвещали сопротив: «Отца
твоего Аввакума полата сия. Слушай ево, так-де и
ты будешь с ним. Крестися, слагая персты так, и кла-
няйся Богу, как тебе он наказывает. А не станешь
слушать, так будешь в давешнем месте, где слышала
плакание то. Скажи жо отцу своему. Мы не беси, мы
ангели; смотри — у нас и папарты1». И я-де, батюшко,
смотрила: бело у ушей-тех их2».
16. Потом, испрося прощения, исправилася бла-
гочинно по-прежнему жить. Таже ис Тобольска со-
слали меня в Дауры. Аз же у сына духовнаго оставил
ея тут. А дьявол опять зделал по-своему: пошла за
Елизара замуж и деток прижила. Егда услышала, что
я еду назад, отпросясь у мужа, постриглась за месяц
до меня. А егда замужем была, по временам бес му-
чил ея. Егда ж аз в Тоболеск приехал, пришла ко мне
и робятишек двоих положила пред меня. Кающеся,
1 = крылышки.
2 На иконописных изображениях в уши ангелов входят белые
ленточки, символизирующие внимание к словам Бога.
плачет и рыдает. Аз же пред человеки кричю на нея.
Потом к обедне за мною в церковь пришла, и во время
переноса напал на нея бес: учала кричать кокушкою и
собакою и козою блекотать. Аз же зжалихся, покиня
«Херувимскую» петь, взяв крест от олтаря и на беса
закричал: «Запрещаю ти именем Господним! Изыди
из нея и к тому не вниди в нея!». Бес и покинул ея.
Она же припаде ко мне за нюже
и крестом ея благословил, и бысть здрава душею и те-
лом. Потом и на Русь я вывез ея, имя ей во иноцех
Агафья. Страдала много веры ради, з детми моими на
Москве, с Ываном и Прокопьем
вместе Павел-митрополит волочил.
[VIII. Разные «повести»]
1. Ко мне же, отче, в дом принашивали матери де-
ток своих маленьких, скорбию одержимы грыжною.
И мои детки, егда скорбели во младенчестве грыж-
ною ж болезнию, и я маслом помажу священным с
молитвою презвитерскою чювства вся и, на руку мас-
ла положа, вытру скорбящему спину и шулнятка
И Божиею благодатию грыжная болезнь и минуется.
И аще у коего младенца та же отрыгнет скорбь, и я
так же сотворю, и Бог совершенно исцеляет по свое-
му человеколюбию.
2. А егда еще я попом был, с первых времен, егда к
подвигу стал касатися, тогда бес меня пуживал сице.
Изнемогла у меня жена гораздо, и приехал к ней
отец духовной; аз же из двора пошел во церковь по
книгу с вечера глубоко нощи, по чему исповедывать
больную. И егда пришел на паперть
кой тут поставлен, поскакивает и дрожит бесовским
действом. И я, не устрашася, помолясь пред образом,
осенил ево рукою и, пришед, поставил ево на месте.
Так и перестал скакать. И егда я вошел в трапезу
тут иная бесовская игрушка. Мертвец на лавке сто-
1 =ееже.
2 Власти допытывались у сыновей Аввакума, знают ли они ее.
3 = живот.
4
5 Трапезная — столовая, западная пристройка при церкви.

227
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
15. В четвертый же день встала и, седши, плачет,
есть дают — не ест и не говорит. Того ж дня в вечер,
проговоря правило и распусти всех, во тме начал я
правило поклонное, по обычаю моему. Она же, при-
ступя ко мне, пад, поклонилась до земли. Аз же от
нея отшел за стол, бояся искусу дьявольскова, и сел
на лавке, молитвы говоря. Она ж, к столу приступя,
говорит: «Послушай, государь, велено тебе сказать».
Я и слушать стал. Она же, плачючи, говорит: «Егда-де
я, батюшко, на лавку повалилась, приступили два ан-
гела, и взяли меня, и вели зело тесным путем. На ле-
вой стране слышала плачь с рыданием и гласы умиль-
ны. Таж-де, привели меня во светлое место: жилища и
полаты стоят, и едина полата всех болши и паче всех
сияет красно. Ввели-де меня в нея, а в ней-де стоят
столы, а на них послано бело. И блюда з брашнами
стоят. По конец-де, стола древо многоветвено пове-
вает и гараздо красно, а в нем гласы птичьи умиль-
ны зело — не могу про них ныне сказать. Потом-де
меня вывели из нея. Идучи спрашивают: «Знаешь ли,
чья полата сия?». И я-де отвещала: «Не знаю, пусти-
те меня в нея». И оне мне отвещали сопротив: «Отца
твоего Аввакума полата сия. Слушай ево, так-де и
ты будешь с ним. Крестися, слагая персты так, и кла-
няйся Богу, как тебе он наказывает. А не станешь
слушать, так будешь в давешнем месте, где слышала
плакание то. Скажи жо отцу своему. Мы не беси, мы
». И я-де, батюшко,
16. Потом, испрося прощения, исправилася бла-
гочинно по-прежнему жить. Таже ис Тобольска со-
слали меня в Дауры. Аз же у сына духовнаго оставил
ея тут. А дьявол опять зделал по-своему: пошла за
Елизара замуж и деток прижила. Егда услышала, что
я еду назад, отпросясь у мужа, постриглась за месяц
до меня. А егда замужем была, по временам бес му-
чил ея. Егда ж аз в Тоболеск приехал, пришла ко мне
и робятишек двоих положила пред меня. Кающеся,
На иконописных изображениях в уши ангелов входят белые
плачет и рыдает. Аз же пред человеки кричю на нея.
Потом к обедне за мною в церковь пришла, и во время
переноса напал на нея бес: учала кричать кокушкою и
собакою и козою блекотать. Аз же зжалихся, покиня
«Херувимскую» петь, взяв крест от олтаря и на беса
закричал: «Запрещаю ти именем Господним! Изыди
из нея и к тому не вниди в нея!». Бес и покинул ея.
Она же припаде ко мне за нюже1 вину. Аз же простил
и крестом ея благословил, и бысть здрава душею и те-
лом. Потом и на Русь я вывез ея, имя ей во иноцех
Агафья. Страдала много веры ради, з детми моими на
Москве, с Ываном и Прокопьем2. За поруками их всех
вместе Павел-митрополит волочил.
[VIII. Разные «повести»]
1. Ко мне же, отче, в дом принашивали матери де-
ток своих маленьких, скорбию одержимы грыжною.
И мои детки, егда скорбели во младенчестве грыж-
ною ж болезнию, и я маслом помажу священным с
молитвою презвитерскою чювства вся и, на руку мас-
ла положа, вытру скорбящему спину и шулнятка3.
И Божиею благодатию грыжная болезнь и минуется.
И аще у коего младенца та же отрыгнет скорбь, и я
так же сотворю, и Бог совершенно исцеляет по свое-
му человеколюбию.
2. А егда еще я попом был, с первых времен, егда к
подвигу стал касатися, тогда бес меня пуживал сице.
Изнемогла у меня жена гораздо, и приехал к ней
отец духовной; аз же из двора пошел во церковь по
книгу с вечера глубоко нощи, по чему исповедывать
больную. И егда пришел на паперть4, столик малень-
кой тут поставлен, поскакивает и дрожит бесовским
действом. И я, не устрашася, помолясь пред образом,
осенил ево рукою и, пришед, поставил ево на месте.
Так и перестал скакать. И егда я вошел в трапезу5,
тут иная бесовская игрушка. Мертвец на лавке сто-
1 =ееже.
2 Власти допытывались у сыновей Аввакума, знают ли они ее.
3 = живот.
4 Паперть — галерея или крыльцо перед входом в русскую церковь.
5 Трапезная — столовая, западная пристройка при церкви.

228
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
ял в трапезе, непогребеной; и бесовским действом
верхняя доска роскрылась и саван стал шевелитца
на мертвом, меня устрашая. Аз же, помолясь Богу,
осенил мертваго рукою, и бысть по-прежнему паки.
Егда же вошел в олтарь1, ано ризы и стихари2 шумят
и летают с места на место: дьявол действует, меня
устрашая. Аз же, помоляся и престол поцеловав,
благословил ризы рукою и, приступив, их пощупал,
а оне висят по-старому на месте. Аз же, взяв книгу, и
вышел ис церкви с миром. Таково то бесовское ухищ-
рение к человеком.
3. Еще скажу вам о жертве никониянской. Сидящу
ми в темнице принесоша ми просвиру, вынятую со
крестом Христовым3. Аз же, облазняся, взял ея и хо-
тел потребить наутро, чаял, чистая, православная
над нею была служба, понеже поп старопоставленой
служил над нею, а до тово он, поп, по новым служил
книгам и паки стал служить по-старому, не покаявся
о своей блудне. Положа я просвиру в углу на месте
и кадил в правило в вечер. Егда же возлег в нощь-ту
и умолкоша уста моя от молитвы, прискочиша ко мне
бесов полк, и един щербат, чермен4 взял меня за го-
лову и говорит: «Сем-ко5 ты сюды, попал ты в мои
руки», — и завернул мою голову. Аз же, томяся, еле-
еле назнаменовал Исусову молитву, и отскочиша, и
исчезоша беси. Аз же, стоня, и охая, недоумеюся: за
что меня бес мучил? Помоля Бога, опять повалился.
Егда же забыхся, вижу на некоем месте церковь и
образ Спасов, и крест по латыне написан, и латынни-
ки, иным образом приклякивая6, молятся по-латын-
ски. Мне же некто от предстоящих велел крест той
поцеловати. Аз же егда поцеловах, нападоша на мя
паки беси и зело мя утрудиша7; аз же после их встал-
1 Зд. — восточная часть церкви, отделенная иконостасом.
2 Стихарь — длинная прямая церковная одежда с широкими ру-
кавами для священников всех чинов.
3 То есть из просвиры была уже извлечена частица, сама же она
была с изображением «правильного» восьмиконечного (а не никони-
анского четырехконечного) креста.
4 = рыжий.
5 = ну-ка.
6 То есть приклоняя голову.
7 = утомили.
щился зело разслаблен и разломан, не могу и сидеть.
Уразумел, яко просвиры ради от бесов обруган, вы-
ложил ея за окошко, и нощ ту и день препроводил в
труде и немощьствуя, разсуждая, что сотворю над
просвирою.
4. Егда же прииде нощ другая, по правиле возлегшу
ми, и, не спя, молитвы говорю. Вскочиша бесов полк в
келью мою з домрами и з гутками, и один сел на месте,
идеже просвира лежала, и начаша играти в гутки и в
домры; а я у них слушаю лежа; меня уж не тронули и
исчезоша. Аз, после их возстав, моля Бога со слезами,
обещался жжечь просвиру-ту, и прииде на мя благо-
дать Духа Святаго, яко искры во очию моею блеща-
хуся огня невещественнаго, и сам я в той час оздра-
вел — благодатию духовною сердце мое наполнилося
радости. Затопя печь и жжегше просвиру, выкинул и
пепел за окошко, рекох: «Вот, бес, твоя от твоих тебе
в глаза бросаю!». И на ину нощ един бес в хижу мою
вошед, походя и ничево не обрете, токмо четки из рук
моих вышиб и исчезе. Аз же, подняв чотки, паки начал
молитвы говорити. И во ино время, среди дня, на полу
в поддыменье лежа, опечалихся креста ради, что на
просвире жжег, и от печали запел стих на глас третей
«И печаль мою пред Ним возвещу»
на меня вскричал зело жестоко больно. Аз же ужасся
и паки начах молитвы говорити. Таже во ину нощ за-
бытием ума о кресте том паки опечалихся и уснух, и
нападоша на мя беси, и паки умучиша мя, яко и преж-
де. Аз же разслаблен и изломан, насилу жив, с доски
сваляся на пол, моля Бога и каяся о своем безумии,
проклял отступника Никона с никонияны, и книги их
еретическия, и жертву их, и всю службу их, и благо-
дать Божия паки прииде на мя, и здрав бысть.
Виждь, человече, каково лепко бесовское действо
християном! А егда бы сьел просвиру-ту, так бы меня,
чаю, и задавили беси. От малаго их никониянскаго свя-
щения таковая беда, а от большаго агнца причастяся,
что получишь? Разве вечную муку. Лутче умереть не
причастяся, нежели причастяся осуждену быти.
1 Церковные песнопения исполняются на восемь голосов.
2 Пс. 141, 3.

229
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
ял в трапезе, непогребеной; и бесовским действом
верхняя доска роскрылась и саван стал шевелитца
вом, меня устрашая. Аз же, помолясь Богу,
осенил мертваго рукою, и бысть по-прежнему паки.
шумят
и летают с места на место: дьявол действует, меня
устрашая. Аз же, помоляся и престол поцеловав,
благословил ризы рукою и, приступив, их пощупал,
а оне висят по-старому на месте. Аз же, взяв книгу, и
вышел ис церкви с миром. Таково то бесовское ухищ-
3. Еще скажу вам о жертве никониянской. Сидящу
ми в темнице принесоша ми просвиру, вынятую со
. Аз же, облазняся, взял ея и хо-
тел потребить наутро, чаял, чистая, православная
над нею была служба, понеже поп старопоставленой
служил над нею, а до тово он, поп, по новым служил
книгам и паки стал служить по-старому, не покаявся
о своей блудне. Положа я просвиру в углу на месте
и кадил в правило в вечер. Егда же возлег в нощь-ту
и умолкоша уста моя от молитвы, прискочиша ко мне
взял меня за го-
ты сюды, попал ты в мои
руки», — и завернул мою голову. Аз же, томяся, еле-
еле назнаменовал Исусову молитву, и отскочиша, и
исчезоша беси. Аз же, стоня, и охая, недоумеюся: за
что меня бес мучил? Помоля Бога, опять повалился.
Егда же забыхся, вижу на некоем месте церковь и
образ Спасов, и крест по латыне написан, и латынни-
, молятся по-латын-
ски. Мне же некто от предстоящих велел крест той
поцеловати. Аз же егда поцеловах, нападоша на мя
; аз же после их встал-
Зд. — восточная часть церкви, отделенная иконостасом.
Стихарь — длинная прямая церковная одежда с широкими ру-
То есть из просвиры была уже извлечена частица, сама же она
была с изображением «правильного» восьмиконечного (а не никони-
щился зело разслаблен и разломан, не могу и сидеть.
Уразумел, яко просвиры ради от бесов обруган, вы-
ложил ея за окошко, и нощ ту и день препроводил в
труде и немощьствуя, разсуждая, что сотворю над
просвирою.
4. Егда же прииде нощ другая, по правиле возлегшу
ми, и, не спя, молитвы говорю. Вскочиша бесов полк в
келью мою з домрами и з гутками, и один сел на месте,
идеже просвира лежала, и начаша играти в гутки и в
домры; а я у них слушаю лежа; меня уж не тронули и
исчезоша. Аз, после их возстав, моля Бога со слезами,
обещался жжечь просвиру-ту, и прииде на мя благо-
дать Духа Святаго, яко искры во очию моею блеща-
хуся огня невещественнаго, и сам я в той час оздра-
вел — благодатию духовною сердце мое наполнилося
радости. Затопя печь и жжегше просвиру, выкинул и
пепел за окошко, рекох: «Вот, бес, твоя от твоих тебе
в глаза бросаю!». И на ину нощ един бес в хижу мою
вошед, походя и ничево не обрете, токмо четки из рук
моих вышиб и исчезе. Аз же, подняв чотки, паки начал
молитвы говорити. И во ино время, среди дня, на полу
в поддыменье лежа, опечалихся креста ради, что на
просвире жжег, и от печали запел стих на глас третей1:
«И печаль мою пред Ним возвещу»2, а бес в то время
на меня вскричал зело жестоко больно. Аз же ужасся
и паки начах молитвы говорити. Таже во ину нощ за-
бытием ума о кресте том паки опечалихся и уснух, и
нападоша на мя беси, и паки умучиша мя, яко и преж-
де. Аз же разслаблен и изломан, насилу жив, с доски
сваляся на пол, моля Бога и каяся о своем безумии,
проклял отступника Никона с никонияны, и книги их
еретическия, и жертву их, и всю службу их, и благо-
дать Божия паки прииде на мя, и здрав бысть.
Виждь, человече, каково лепко бесовское действо
християном! А егда бы сьел просвиру-ту, так бы меня,
чаю, и задавили беси. От малаго их никониянскаго свя-
щения таковая беда, а от большаго агнца причастяся,
что получишь? Разве вечную муку. Лутче умереть не
причастяся, нежели причастяся осуждену быти.
1 Церковные песнопения исполняются на восемь голосов.
2 Пс. 141, 3.

230
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
40
5. О причастии святых Христовых непорочных
тайн. Всякому убо в нынешнее время подобает опас-
но жити и не без разсмотрения причащатися тайнам.
Аще ли гонения ради не получишь священика пра-
вославна, и ты имей у себя священное служение от
православных — запасный агнец, и обретше духовна
брата, аще и не священника, исповеждься ему пред
Богом, каяся. И по правиле утреннем на коробочку
постели платочик, пред образом зажги свечку, и на
ложечку водицы устрой на коробке, и в нея положи
часть тайны, покадя кадилом, приступя со слезами,
глаголя: «Се приступаю к Божественному причаще-
нию, Владыко, да не опалиши мя приобщением, но
очисти мя от всякия скверны, огнь бо, рекл еси, не-
достойных опаляя, — се предлежит Христос на пищу
всем, мне же прилеплятися Богови благо есть и по-
лагати на Господа упование спасения моего, аминь».
И потом причастися с сокрушенным сердцем, и паки
воспой благодарная к Богу, и поклонцы по силе, про-
щение ко брату. Аще един, и ты ко образу, пад на зем-
лю, глаголи: «Прости мя, владыко, Христе-Боже, ели-
ко согреших», — весь до конца говори. И потом образ
целуй и крест на себе. А прежде причастия надобе ж
образ целовать. Ну, прости же и меня, а тебя Бог про-
стит и благословит. Вот хорош и умереть готов, сице
видал в правилех указано: твори так, не блюдись.
6. Еще тебе скажу, старец, повесть, как я был в
Даурах с Пашковым с Афонасьем на озере Иргене:
гладны гораздо, а рыбы никто добыть не может, а ино-
ва и ничево нет, от глада исчезаем. Помоля я Бога, взяв
две сети, в протоке перекидал, наутро пришел, ано мне
Бог дал шесть язей да две щуки. Ино во всех людях див-
но, потому никто ничево не может добыть. На другие
сутки рыб з десять мне Бог дал. Тут же сведав Пашков
и исполняся зависти, збил меня с тово места и свои ло-
вушки на том месте велел поставить, а мне, насмех и
ругаясь, указал место на броду, где коровы и козы бро-
дят. Человеку воды по лодышку, какая рыба! — и лягу-
шек нет! Тут мне зело было горько, а се подумав, рече:
«Владыко человеколюбче, не вода дает рыбу, — Ты вся
промыслом Своим, Спасе наш, строишь па пользу нашу.
Дай мне рыбки той на безводном том месте, посрами
дурака-тово, прослави имя Твое святое, да не рекут не-
вернии где есть Бог их». И помоляся, взяв сети, в воде
з детьми бродя, положили сети. Дети на меня, бедные,
кручиняся, говорят: «Батюшко, к чему гноить сети-то?
Видиш ли, и воды нету, какой быть рыбе?».
7. Аз же, не послушав их совету, на Христа уповая,
зделал так, как захотелось. И наутро посылаю детей
к сетям. Оне же отвещали: «Батюшко-государь, пош-
то итти, какая в сетях рыба? Благослови нас, и мы по
дрова лутче збродим». Меня ж дух подвизает, чаю в
сетях рыбу. Огорчась на большова сына Ивана, послал
ево одново по дрова, а с меньшим потащился к сетям
сам, гораздо о том Христу докучаю. Егда пришли, ино
и чюдно, и радошно обрели: полны сети напехал Бог
рыбы, свившися клубом и лежат с рыбою о середке.
И сын мой Прокопей закричал: «Батюшко-государь,
рыба, рыба!» И аз ему отвещал: «Постой, чадо, не тако
подобает, но прежде поклонимся Господу-Богу, и
тогда поидем в воду». И помолясь, вытащили на берег
рыбу, хвалу возсылая Христу-Богу, и, паки построя
сети на том же месте, рыбу насилу домой оттащили.
8. Наутро пришли — опять столько же рыбы, на
третей день — паки столько же рыбы. И слезно, и
чюдно то было время, а на прежнем нашем месте ни-
чево Пашкову не дает Бог рыбы. Он же, исполняся
зависти, паки послал ночью и велел сети мои в клоч-
ки изорвати. Что петь з дураком делаешь! Мы, собрав
рваные сети, починя втай, на ином месте промышляв
рыбку, кормились, от нево таяся, и зделали ез
же и там стал рыбы давати, а дьявол ево научил, и ез
велел втай раскопать. Мы, терпя Христа ради, опять
починили, и много тово было. Богу нашему слава
ныне и присно и во веки веком.
Терпение убогих не погибнет до
конца
9. Слушай-ко, старец, еще. Ходил я на Шакшу-
озеро
1 Ез — ловушка для рыбы из веток и прутьев.
2 Пс.9,19.
3 Шакша — пресноводное озеро в Забайкалье.

231
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
5. О причастии святых Христовых непорочных
тайн. Всякому убо в нынешнее время подобает опас-
но жити и не без разсмотрения причащатися тайнам.
Аще ли гонения ради не получишь священика пра-
вославна, и ты имей у себя священное служение от
православных — запасный агнец, и обретше духовна
брата, аще и не священника, исповеждься ему пред
Богом, каяся. И по правиле утреннем на коробочку
постели платочик, пред образом зажги свечку, и на
ложечку водицы устрой на коробке, и в нея положи
часть тайны, покадя кадилом, приступя со слезами,
глаголя: «Се приступаю к Божественному причаще-
нию, Владыко, да не опалиши мя приобщением, но
очисти мя от всякия скверны, огнь бо, рекл еси, не-
достойных опаляя, — се предлежит Христос на пищу
всем, мне же прилеплятися Богови благо есть и по-
лагати на Господа упование спасения моего, аминь».
И потом причастися с сокрушенным сердцем, и паки
воспой благодарная к Богу, и поклонцы по силе, про-
щение ко брату. Аще един, и ты ко образу, пад на зем-
лю, глаголи: «Прости мя, владыко, Христе-Боже, ели-
ко согреших», — весь до конца говори. И потом образ
целуй и крест на себе. А прежде причастия надобе ж
образ целовать. Ну, прости же и меня, а тебя Бог про-
стит и благословит. Вот хорош и умереть готов, сице
видал в правилех указано: твори так, не блюдись.
6. Еще тебе скажу, старец, повесть, как я был в
Даурах с Пашковым с Афонасьем на озере Иргене:
гладны гораздо, а рыбы никто добыть не может, а ино-
ва и ничево нет, от глада исчезаем. Помоля я Бога, взяв
две сети, в протоке перекидал, наутро пришел, ано мне
Бог дал шесть язей да две щуки. Ино во всех людях див-
но, потому никто ничево не может добыть. На другие
сутки рыб з десять мне Бог дал. Тут же сведав Пашков
и исполняся зависти, збил меня с тово места и свои ло-
вушки на том месте велел поставить, а мне, насмех и
ругаясь, указал место на броду, где коровы и козы бро-
дят. Человеку воды по лодышку, какая рыба! — и лягу-
шек нет! Тут мне зело было горько, а се подумав, рече:
«Владыко человеколюбче, не вода дает рыбу, — Ты вся
промыслом Своим, Спасе наш, строишь па пользу нашу.
Дай мне рыбки той на безводном том месте, посрами
дурака-тово, прослави имя Твое святое, да не рекут не-
вернии где есть Бог их». И помоляся, взяв сети, в воде
з детьми бродя, положили сети. Дети на меня, бедные,
кручиняся, говорят: «Батюшко, к чему гноить сети-то?
Видиш ли, и воды нету, какой быть рыбе?».
7. Аз же, не послушав их совету, на Христа уповая,
зделал так, как захотелось. И наутро посылаю детей
к сетям. Оне же отвещали: «Батюшко-государь, пош-
то итти, какая в сетях рыба? Благослови нас, и мы по
дрова лутче збродим». Меня ж дух подвизает, чаю в
сетях рыбу. Огорчась на большова сына Ивана, послал
ево одново по дрова, а с меньшим потащился к сетям
сам, гораздо о том Христу докучаю. Егда пришли, ино
и чюдно, и радошно обрели: полны сети напехал Бог
рыбы, свившися клубом и лежат с рыбою о середке.
И сын мой Прокопей закричал: «Батюшко-государь,
рыба, рыба!» И аз ему отвещал: «Постой, чадо, не тако
подобает, но прежде поклонимся Господу-Богу, и
тогда поидем в воду». И помолясь, вытащили на берег
рыбу, хвалу возсылая Христу-Богу, и, паки построя
сети на том же месте, рыбу насилу домой оттащили.
8. Наутро пришли — опять столько же рыбы, на
третей день — паки столько же рыбы. И слезно, и
чюдно то было время, а на прежнем нашем месте ни-
чево Пашкову не дает Бог рыбы. Он же, исполняся
зависти, паки послал ночью и велел сети мои в клоч-
ки изорвати. Что петь з дураком делаешь! Мы, собрав
рваные сети, починя втай, на ином месте промышляв
рыбку, кормились, от нево таяся, и зделали ез1. Бог
же и там стал рыбы давати, а дьявол ево научил, и ез
велел втай раскопать. Мы, терпя Христа ради, опять
починили, и много тово было. Богу нашему слава
ныне и присно и во веки веком.
Терпение убогих не погибнет до
конца2.
9. Слушай-ко, старец, еще. Ходил я на Шакшу-
озеро3, к детям по рыбу, — от двора верст с пятнат-
1 Ез — ловушка для рыбы из веток и прутьев.
2 Пс.9,19.
3 Шакша — пресноводное озеро в Забайкалье.

232
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
цеть, там с людми промышляли, — в то время как
лед треснул, и меня напоил Бог1. И у детей накладше
рыбы нарту большую, и домой потащил маленким де-
тям, после Рожества Христова. И егда буду насреди
дороги, изнемог, таща по земле рыбу, понеже снегу
там не бывает, токмо морозы велики. Ни огня, ничево
нет, ночь постигла, выбился из силы, вспотел, и ноги
не служат. Верст с восм со двора; рыба покинуть и так
побрести — ино лисицы розъедят, а домашние глад-
ны; все стало горе, а тащить не могу. Потаща гоны2
места, ноги задрожат, да и паду в лямке среди пути
ниц лицем, что пьяной, и озябше, встав, еще попойду
столько ж — и паки упаду.
Бился так много блиско полуночи. Скиня с себя
мокрое платье, вздел на мокрую рубаху сухую, тон-
кую тафтяную белыю шубу и взлез на вершину древа,
уснул. Поваляся, пробудился, — ано все замерзло: и
базлуки на ногах замерзли, шубенко тонко, и живот
озяб весь. Увы, Аввакум, бедная сиротина, яко искра
огня угасает и яко неплодное древо посекаемо быва-
ет, только смерть пришла. Взираю на небо и на сия-
ющия звезды, тамо помышляю Владыку, а сам и пре-
креститися не смогу: весь замерз. Помышляю лежа:
«Христе, свете истинный, аще не Ты меня от безгод-
наго сего и нечаемаго времени избавишь, нечева мне
стало делать, яко червь исчезаю».
10. А се согреяся сердце мое во мне, ринулся с
места паки к нарте и на шею, не помню как, взложил
лямку, опять потащил. Ино нет силки, еще версты с
четыре до двора, покинул и нехотя все побрел один,
тащился с версту да и повалился, только не смогу;
полежав, еще хощу побрести, ино ноги обмерзли: не
смогу подымать, ножа нет, базлуков отрезать от ног
нечем. На коленях и на руках полз с версту. Колени
озябли, не могу владеть, опять лег. Уже двор и не
само далеко, да не могу попасть, на гузне помалень-
ку ползу, кое-как и дополз до своея конуры. У дверей
лежу, промолыть не могу, а отворить дверей не могу
же. К утру уже встали; уразумев, протопопица вта-
1 См. об этом выше: V, 3.
2 Гона — мера расстояния, примерно равная версте.
щила меня бытто мертвова в ызбу; жажда мне вели-
ка — напоила меня водою, разболокши.
Два ей горя, бедной, в ызбе стало: я да корова не-
мощная, — только у нас и животов было, — упала на
воде под лед, изломався, умирает, в ызбе лежа; в два-
цети в пяти рублях сия нам пришла корова, робяткам
молочка давала. Царевна Ирина Михайлова
мне с Москвы и всю службу в Тоболеск прислала, и
Пашков, на церковной обиход взяв, мне в то число
коровку-ту было дал, кормила с робяты год-другой;
бывало, и с сосною, и с травою молочка тово хлеб-
неш, так лехче на брюхе. Плакав, жена бедная с робя-
ты зарезала корову и истекшую кровь ис коровы дала
найму-казаку, и он приволок мою с рыбою нарту.
11. На обеде я едше, грех ради моих подавился —
другая мне смерть! С полчаса не дышал, наклонясь,
прижав руки, сидя; а не кусом подавился, но кро-
шечку рыбки положа в рот: вздохнул, воспомянув
смерть, яко ничтоже человек в житии сем, а крошка
в горло и бросилась, да и задавила. Колотили много
в спину, да и покинули; не вижу уж и людей, и памя-
ти не стало, зело горько-горько в то время было. Ей,
горька смерть грешному человеку!
Дочь моя Агрепена была не велика, плакав, на
меня глядя много, и никто ея не учил, — ребенок
розбежався, локтишками своими ударилась в мою
спину, и крови печенье из горла рыгнуло, и дышать
стал. Большие промышляли надо мною много и без
воли Божии не могли ничево зделать, а приказал Бог
робенку, и он, Богом подвизаем, пророка от смер-
ти избавил — гораздо не велика была, промышляет
около меня, бытто большая, яко древняя Июдифь о
Израили, или яко Есфирь о Мардохее, своем дяде,
или Девора мужеумная о Вараце
1 Ирина Михайловна (1627–1679) — сестра царя Алексея Михай-
ловича.2 Аввакум ссылается здесь на рассказы из библейских книг, хо-
рошо известные его современникам: о Юдифи, убившей Олоферна и
спасшей народ Израиля; о Есфири, разоблачившей заговор и спасшей
своего дядю Мардохея и всех евреев; о Деворе, пророчески призвав-
шей Варака к победоносному выступлению против поработителей
(Иудифь 8–16; Есф. 4–8; Иудифь 4, 4–16).

233
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
цеть, там с людми промышляли, — в то время как
. И у детей накладше
рыбы нарту большую, и домой потащил маленким де-
тям, после Рожества Христова. И егда буду насреди
дороги, изнемог, таща по земле рыбу, понеже снегу
там не бывает, токмо морозы велики. Ни огня, ничево
нет, ночь постигла, выбился из силы, вспотел, и ноги
не служат. Верст с восм со двора; рыба покинуть и так
побрести — ино лисицы розъедят, а домашние глад-
ны; все стало горе, а тащить не могу. Потаща гоны2
места, ноги задрожат, да и паду в лямке среди пути
ниц лицем, что пьяной, и озябше, встав, еще попойду
Бился так много блиско полуночи. Скиня с себя
мокрое платье, вздел на мокрую рубаху сухую, тон-
кую тафтяную белыю шубу и взлез на вершину древа,
уснул. Поваляся, пробудился, — ано все замерзло: и
базлуки на ногах замерзли, шубенко тонко, и живот
озяб весь. Увы, Аввакум, бедная сиротина, яко искра
огня угасает и яко неплодное древо посекаемо быва-
ет, только смерть пришла. Взираю на небо и на сия-
ющия звезды, тамо помышляю Владыку, а сам и пре-
креститися не смогу: весь замерз. Помышляю лежа:
«Христе, свете истинный, аще не Ты меня от безгод-
наго сего и нечаемаго времени избавишь, нечева мне
10. А се согреяся сердце мое во мне, ринулся с
места паки к нарте и на шею, не помню как, взложил
лямку, опять потащил. Ино нет силки, еще версты с
четыре до двора, покинул и нехотя все побрел один,
тащился с версту да и повалился, только не смогу;
полежав, еще хощу побрести, ино ноги обмерзли: не
смогу подымать, ножа нет, базлуков отрезать от ног
нечем. На коленях и на руках полз с версту. Колени
озябли, не могу владеть, опять лег. Уже двор и не
само далеко, да не могу попасть, на гузне помалень-
ку ползу, кое-как и дополз до своея конуры. У дверей
лежу, промолыть не могу, а отворить дверей не могу
же. К утру уже встали; уразумев, протопопица вта-
щила меня бытто мертвова в ызбу; жажда мне вели-
ка — напоила меня водою, разболокши.
Два ей горя, бедной, в ызбе стало: я да корова не-
мощная, — только у нас и животов было, — упала на
воде под лед, изломався, умирает, в ызбе лежа; в два-
цети в пяти рублях сия нам пришла корова, робяткам
молочка давала. Царевна Ирина Михайлова1 ризы
мне с Москвы и всю службу в Тоболеск прислала, и
Пашков, на церковной обиход взяв, мне в то число
коровку-ту было дал, кормила с робяты год-другой;
бывало, и с сосною, и с травою молочка тово хлеб-
неш, так лехче на брюхе. Плакав, жена бедная с робя-
ты зарезала корову и истекшую кровь ис коровы дала
найму-казаку, и он приволок мою с рыбою нарту.
11. На обеде я едше, грех ради моих подавился —
другая мне смерть! С полчаса не дышал, наклонясь,
прижав руки, сидя; а не кусом подавился, но кро-
шечку рыбки положа в рот: вздохнул, воспомянув
смерть, яко ничтоже человек в житии сем, а крошка
в горло и бросилась, да и задавила. Колотили много
в спину, да и покинули; не вижу уж и людей, и памя-
ти не стало, зело горько-горько в то время было. Ей,
горька смерть грешному человеку!
Дочь моя Агрепена была не велика, плакав, на
меня глядя много, и никто ея не учил, — ребенок
розбежався, локтишками своими ударилась в мою
спину, и крови печенье из горла рыгнуло, и дышать
стал. Большие промышляли надо мною много и без
воли Божии не могли ничево зделать, а приказал Бог
робенку, и он, Богом подвизаем, пророка от смер-
ти избавил — гораздо не велика была, промышляет
около меня, бытто большая, яко древняя Июдифь о
Израили, или яко Есфирь о Мардохее, своем дяде,
или Девора мужеумная о Вараце2. Чюдно гораздо сие,
1 Ирина Михайловна (1627–1679) — сестра царя Алексея Михай-
ловича.
2 Аввакум ссылается здесь на рассказы из библейских книг, хо-
рошо известные его современникам: о Юдифи, убившей Олоферна и
спасшей народ Израиля; о Есфири, разоблачившей заговор и спасшей
своего дядю Мардохея и всех евреев; о Деворе, пророчески призвав-
шей Варака к победоносному выступлению против поработителей
(Иудифь 8–16; Есф. 4–8; Иудифь 4, 4–16).

234
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
старец, промысл Божий робенка наставил пророка от
смерти избавить.
Дни с три у меня зелень горькая из горла текла,
не мог ни есть, ни говорить: сие мне наказание за
то, чтоб я не величался пред Богом совестию своею,
что напоил меня среди озера водою, а то смотри,
Аввакум, и робенка ты хуже. И дорогою, было, идучи
исчезнул, — не величайся, дурак, тем, что Бог сотво-
рит во славу Свою чрез тебя какое дело, прославляя
Свое пресвятое имя. Ему слава подобает, Господу на-
шему Богу, а не тебе, бедному, худому человеку.
12. Есть писано во пророцех, тако глаголет
Господь: «Славы Своея иному не дам»1. Сие реченно
о лжехристах, нарицающихся богом, и на жиды, не
исповедающих Христа Сыном Божиим. А инде пи-
сано: «Cлавящий Мя — прославлю». Сие реченно о
святых Божиих; его же хощет Бог, того прославля-
ет. Вот смотри, безумне, не сам себя величай, но от
Бога ожидай; как Бог хощет, так и строит. А ты су ка-
кой святой? Из моря напился, а крошкою подавился!
Толькоб Божиим повелением не робенок от смерти
избавил, и ты бы что червь: был, да и нет! А велича-
есся, грязь худая: я су бесов изгонял, то-се делал, а
себе не мог помощи, только бы не робенок! Ну, помни
же себя, что нет тебя ни со што, аще не Господь что
сотворит по милости своей. Ему ж слава.
[IX. Заключение. Исповедание веры]
О сложении перст.
1. Всякому убо правоверну подобает крепко персты
в руке слагая держати и креститися, а не дряхлою ру-
кою знаменатися с нерадением и бесов тешить, но по-
добает на главу, и на брюхо, и на плеча класть рука с
молитвою, еже бы тело слышало, и умом внимая о сих
тайнах крестися; тайны тайнам в руке персты образу-
ют. Сице разумей. По преданию святых отец подобает
сложити три перста: великий и мизинец и третий подле
мизинаго, — всех трех концы вкупе; се являет триипо-
стасное Божество — Отца и Сына и Святаго Духа. Таже
1 Ис.42,8;48,11.
указателный и великосредний: два сия сложити и един
от двух — великосредний — мало наклонити; се явля-
ет Христово смотрение Божества и человечества; таже
вознести на главу — являет ум нерожденный: Отец роди
Сына, превечнаго Бога, прежде век вечных; таже на пуп
положити — являет воплощение Христа, Сына Божия,
от святыя Богоотроковицы Марии; таже вознести на
правое плечо — являет Христово вознесение и одесную
Отца седение и праведных стояние; таж на левое плечо
положити — являет грешных от праведных отлучение,
и в муки прогнание, и вечное осуждение. Тако научиша
нас персты слагати святии отцы: Мелетий, архиепископ
антиохийский, и Феодорит блаженный, епископ кири-
нейский, и Петр Дамаскин, и Максим Грек. Писано о сем
во многих книгах: во псалтырях, и в Кирилове, и о вере в
Книге, и в Максимове книге, и Петра Дамаскина в книге,
и в житье Мелетиеве; везде единако святии о тайне сей
по вышереченному толкуют.
2. И ты, правоверне, назидая себя страхом Гос-
подним, прекрестяся и, пад, поклонися главою в зем-
лю — се являет Адамово
ся — се являет Христовым смотрением всех нас воста-
ние. Глаголи молитву, сокрушая свое сердце: «Господи
Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго»
Таже твори по уставу и метание на колену, как цер-
ковь прежде держала: опирайся руками и коленми, а
главу до земли не доводи — так Никон, Черныя Горы
игумен, повелевает в своей книге творити метания
всякому своя плоть пометати пред Богом подобает без
лености и без гордыни во церкви, и в дому, и на всяком
месте. Изряднее же в великий пост томить плоть своя
по уставу, да не воюет на дух; в празники же, и в субо-
ты, и в недели
таву творим поясные и в церкве, и в келье, изравняюще
главу против пояса, понеже празника ради не томим
плоти метанием, а главу наклоняем в пояс без лености
и без гордыни Господу Богу и Творцу нашему. Субота
бо есть упокоения день, в он же Господь почи от всех
1 Иисусова молитва из Малого катехизиса.
2 Имеется в виду «Тактикон» или «Пандекты» греческого писа-
теля Никона Черногорца (XI в.).
3 = в воскресенья.

235
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
старец, промысл Божий робенка наставил пророка от
Дни с три у меня зелень горькая из горла текла,
не мог ни есть, ни говорить: сие мне наказание за
то, чтоб я не величался пред Богом совестию своею,
что напоил меня среди озера водою, а то смотри,
Аввакум, и робенка ты хуже. И дорогою, было, идучи
исчезнул, — не величайся, дурак, тем, что Бог сотво-
рит во славу Свою чрез тебя какое дело, прославляя
Свое пресвятое имя. Ему слава подобает, Господу на-
шему Богу, а не тебе, бедному, худому человеку.
12. Есть писано во пророцех, тако глаголет
. Сие реченно
о лжехристах, нарицающихся богом, и на жиды, не
исповедающих Христа Сыном Божиим. А инде пи-
сано: «Cлавящий Мя — прославлю». Сие реченно о
святых Божиих; его же хощет Бог, того прославля-
ет. Вот смотри, безумне, не сам себя величай, но от
Бога ожидай; как Бог хощет, так и строит. А ты су ка-
кой святой? Из моря напился, а крошкою подавился!
Толькоб Божиим повелением не робенок от смерти
избавил, и ты бы что червь: был, да и нет! А велича-
есся, грязь худая: я су бесов изгонял, то-се делал, а
себе не мог помощи, только бы не робенок! Ну, помни
же себя, что нет тебя ни со што, аще не Господь что
1. Всякому убо правоверну подобает крепко персты
в руке слагая держати и креститися, а не дряхлою ру-
кою знаменатися с нерадением и бесов тешить, но по-
добает на главу, и на брюхо, и на плеча класть рука с
молитвою, еже бы тело слышало, и умом внимая о сих
тайнах крестися; тайны тайнам в руке персты образу-
ют. Сице разумей. По преданию святых отец подобает
сложити три перста: великий и мизинец и третий подле
мизинаго, — всех трех концы вкупе; се являет триипо-
стасное Божество — Отца и Сына и Святаго Духа. Таже
указателный и великосредний: два сия сложити и един
от двух — великосредний — мало наклонити; се явля-
ет Христово смотрение Божества и человечества; таже
вознести на главу — являет ум нерожденный: Отец роди
Сына, превечнаго Бога, прежде век вечных; таже на пуп
положити — являет воплощение Христа, Сына Божия,
от святыя Богоотроковицы Марии; таже вознести на
правое плечо — являет Христово вознесение и одесную
Отца седение и праведных стояние; таж на левое плечо
положити — являет грешных от праведных отлучение,
и в муки прогнание, и вечное осуждение. Тако научиша
нас персты слагати святии отцы: Мелетий, архиепископ
антиохийский, и Феодорит блаженный, епископ кири-
нейский, и Петр Дамаскин, и Максим Грек. Писано о сем
во многих книгах: во псалтырях, и в Кирилове, и о вере в
Книге, и в Максимове книге, и Петра Дамаскина в книге,
и в житье Мелетиеве; везде единако святии о тайне сей
по вышереченному толкуют.
2. И ты, правоверне, назидая себя страхом Гос-
подним, прекрестяся и, пад, поклонися главою в зем-
лю — се являет Адамово падение; егдаже восклонис-
ся — се являет Христовым смотрением всех нас воста-
ние. Глаголи молитву, сокрушая свое сердце: «Господи
Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго»1.
Таже твори по уставу и метание на колену, как цер-
ковь прежде держала: опирайся руками и коленми, а
главу до земли не доводи — так Никон, Черныя Горы
игумен, повелевает в своей книге творити метания2;
всякому своя плоть пометати пред Богом подобает без
лености и без гордыни во церкви, и в дому, и на всяком
месте. Изряднее же в великий пост томить плоть своя
по уставу, да не воюет на дух; в празники же, и в субо-
ты, и в недели3 просто молимся стояще, поклоны по ус-
таву творим поясные и в церкве, и в келье, изравняюще
главу против пояса, понеже празника ради не томим
плоти метанием, а главу наклоняем в пояс без лености
и без гордыни Господу Богу и Творцу нашему. Субота
бо есть упокоения день, в он же Господь почи от всех
1 Иисусова молитва из Малого катехизиса.
2 Имеется в виду «Тактикон» или «Пандекты» греческого писа-
теля Никона Черногорца (XI в.).
3 = в воскресенья.

236
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
35
дел своих, а неделя — всех нас востание воскресения
ради. Тако же и празники, радосно и духовно веселя-
щеся, торжествуем.
3. Видишь ли, боголюбче, как у святых тех положе-
но розводно, и спасительно, и покойно, не как у ны-
нешних антихристова духа: и в великой пост метания
на колену класть, окаянные, не захотели, гордыни и
лености ради. Да что сему конец будет! Разве умерши
станут кланятца прилежно. Да мертвые уже на ногах
не стоят и не кланяются, лежат все и ожидают обща-
го востания и противо дел воздаяния. А мне видятся
равны уже оне мертвецам тем; аще и живи суть, но ис-
полу живи, но дела мертвечия творят, срамно и глаго-
лати о них. Оно жо, бедные, мудрствуют трема персты
креститца, большой, и указателный, и великосредннй
слагая в троицу, а не ведомо в какую, большо в ту, что
во Апокалепсисе пишет Иван Богослов1 — змий, зверь,
лживый пророк. Толкование: змий глаголется диявол,
а лживый пророк — учитель ложной, папа или патри-
арх, а зверь — царь лукавой, любяи лесть и неправду.
4. Сия три перста предал Фармос, папа римской2,
благословлял и крестился ими, и по нем бывый Стефан,
седмый папа3, выкопав, поругал ево, перст отсекше
бросил на землю, и разступилася земля, и пожре перст.
Таже отсекше другий бросил, и бысть пропасть вели-
ка; потом и третий отсекши бросил, и изыде из земли
смрад лют, и начаша люди от смрада издыхати. Стефан
же велел и тело Фармосово в Тиверь-реку4 кинуть и,
сложа персты своя по преданию, благословил про-
пасть, и снидеся земля по-прежнему паки. О сем писа-
но в летописце латынском, о вере Книга указует лето-
писец которой5. Но аще ревнитель Стефан и обличил
сию триперсную ересь, а однако римляне и доныне
трема персты крестятся, потом и Польшу прельстили,
и вси окресныя реши — немец, и серби, и албанасы, и
1 См.: Апокалипсис Иоанна Богослова.
2 Формоз — римский папа конца IX в., после смерти был признан
церковью еретиком и проклят.
3 Стефан VI (VII в.) — римский папа (896–897).
4 То есть р. Тибр.
5 Имеются в виду «Деяния церковные и гражданские» кардинала
Цезаря Барония (1538–1607).
волохи, и греки — вси обольстились, а ныне и наша
Русь ту же три перста возлюбила, предание Никона-
отступника со дьяволом и с Фармосом.
5. Еще же и новой адов пес выскочил из без-
ны — в греках Дамаскин, иподдьякон-безимянник,
и предал безумным грекам те же три перста, тол-
кует за Троицу, отсекая вочеловечение Христово
Чему быть! Выблядок того же римскаго костела, брат
Никону-патриарху! Да там же в греках какой-то, ска-
зывают, протопоп Малакса
гословлять рукою повелевает, некако и странно сло-
жа персты, — Исус Христом. Все дико: у давешняго
врага вочеловечения нет, а у сего Малаксы Святыя
Троицы нет. Чему быть? Время то пришло, некем им
играть, аже не Богом. Да что на них и сердитовать?
Писаное время пришло. Ипполит святый и Ефрем
Сирин, издалеча уразумев о сем времени, написали
сице: «И даст им скверный печать свою за знамение
Спасителево. Се о трех перстах реченно: егда сам
себя волею своею печатает трема персты, таковаго
ум темен бывает и не разумевает правая, всегда по-
мрачен, печати ради сея скверныя». Еще же и другое
писание: «И возложит им скверный и мерский образ
на чело». Се писано о архиерейском благословении,
еже Малакса предал; от разумеющих толкуется: идол
в руке слагая, на чело возлагают, еже есть мерский
образ. Да будут оне прокляти со своим мудрованием
развращенным, тот — так, другой — инак, сами в себе
несогласны, враги креста Христова!
6. Мы же держим святых отец предание — Мелетия
и прочих — неизменно. Якоже знаменуемся пятью
персты, тако же и благословляем пятью персты во
Христа и во Святую Троицу, слагая по вышеречен-
ному, как святии предаша. И при царе Иване бывыи
в Москве поместный собор так же персты повеле-
вает слагати, якоже Феодорит, и Мелетий, и Петр, и
Максим Грек научиша пятью персты креститися и бла-
1 Имеется в виду «Слово» Дамаскина, включенное в «Скрижаль»,
полемическую книгу в защиту реформ.
2 Николай Малакса — греческий священник XVI в., создавший
учение о крестном знамении. Аввакум называет «малаксой» троепер-
стное крестное знамение, введенное на Руси реформами Никона.

237
А
в
в
а
к
у
м
Ж
и
т
и
е
5
10
15
20
25
30
35
дел своих, а неделя — всех нас востание воскресения
ради. Тако же и празники, радосно и духовно веселя-
3. Видишь ли, боголюбче, как у святых тех положе-
но розводно, и спасительно, и покойно, не как у ны-
нешних антихристова духа: и в великой пост метания
на колену класть, окаянные, не захотели, гордыни и
лености ради. Да что сему конец будет! Разве умерши
станут кланятца прилежно. Да мертвые уже на ногах
не стоят и не кланяются, лежат все и ожидают обща-
го востания и противо дел воздаяния. А мне видятся
равны уже оне мертвецам тем; аще и живи суть, но ис-
полу живи, но дела мертвечия творят, срамно и глаго-
лати о них. Оно жо, бедные, мудрствуют трема персты
креститца, большой, и указателный, и великосредннй
слагая в троицу, а не ведомо в какую, большо в ту, что
— змий, зверь,
лживый пророк. Толкование: змий глаголется диявол,
а лживый пророк — учитель ложной, папа или патри-
арх, а зверь — царь лукавой, любяи лесть и неправду.
4. Сия три перста предал Фармос, папа римской2,
благословлял и крестился ими, и по нем бывый Стефан,
, выкопав, поругал ево, перст отсекше
бросил на землю, и разступилася земля, и пожре перст.
и бысть пропасть вели-
ка; потом и третий отсекши бросил, и изыде из земли
смрад лют, и начаша люди от смрада издыхати. Стефан
кинуть и,
сложа персты своя по преданию, благословил про-
пасть, и снидеся земля по-прежнему паки. О сем писа-
но в летописце латынском, о вере Книга указует лето-
. Но аще ревнитель Стефан и обличил
сию триперсную ересь, а однако римляне и доныне
трема персты крестятся, потом и Польшу прельстили,
и вси окресныя реши — немец, и серби, и албанасы, и
Формоз — римский папа конца IX в., после смерти был признан
Имеются в виду «Деяния церковные и гражданские» кардинала
волохи, и греки — вси обольстились, а ныне и наша
Русь ту же три перста возлюбила, предание Никона-
отступника со дьяволом и с Фармосом.
5. Еще же и новой адов пес выскочил из без-
ны — в греках Дамаскин, иподдьякон-безимянник,
и предал безумным грекам те же три перста, тол-
кует за Троицу, отсекая вочеловечение Христово1.
Чему быть! Выблядок того же римскаго костела, брат
Никону-патриарху! Да там же в греках какой-то, ска-
зывают, протопоп Малакса2 архиереом и ереом бла-
гословлять рукою повелевает, некако и странно сло-
жа персты, — Исус Христом. Все дико: у давешняго
врага вочеловечения нет, а у сего Малаксы Святыя
Троицы нет. Чему быть? Время то пришло, некем им
играть, аже не Богом. Да что на них и сердитовать?
Писаное время пришло. Ипполит святый и Ефрем
Сирин, издалеча уразумев о сем времени, написали
сице: «И даст им скверный печать свою за знамение
Спасителево. Се о трех перстах реченно: егда сам
себя волею своею печатает трема персты, таковаго
ум темен бывает и не разумевает правая, всегда по-
мрачен, печати ради сея скверныя». Еще же и другое
писание: «И возложит им скверный и мерский образ
на чело». Се писано о архиерейском благословении,
еже Малакса предал; от разумеющих толкуется: идол
в руке слагая, на чело возлагают, еже есть мерский
образ. Да будут оне прокляти со своим мудрованием
развращенным, тот — так, другой — инак, сами в себе
несогласны, враги креста Христова!
6. Мы же держим святых отец предание — Мелетия
и прочих — неизменно. Якоже знаменуемся пятью
персты, тако же и благословляем пятью персты во
Христа и во Святую Троицу, слагая по вышеречен-
ному, как святии предаша. И при царе Иване бывыи
в Москве поместный собор так же персты повеле-
вает слагати, якоже Феодорит, и Мелетий, и Петр, и
Максим Грек научиша пятью персты креститися и бла-
1 Имеется в виду «Слово» Дамаскина, включенное в «Скрижаль»,
полемическую книгу в защиту реформ.
2 Николай Малакса — греческий священник XVI в., создавший
учение о крестном знамении. Аввакум называет «малаксой» троепер-
стное крестное знамение, введенное на Руси реформами Никона.

238
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
5
10
15
20
25
30
гословляти. Тамо на соборе быша знаменосцы Гурий и
Варсонофий, и Филипп — русския чюдотворцы. И ты,
правоверне, без сомнения держи предание святых
отец, Бог тебя благословит, умри за сие, и я с тобою
же должен. Станем добре, не предадим благоверия,
не по што нам ходить в Персиду мучитца, а то дома
Вавилон нажили1. Слава о сем Христу, Сыну Божию,
со Отцем и со Святым Духом, ныне и присно и во веки
веком. Аминь.
7. Ну, старец, моево вякания много веть ты слы-
шал! О имени Господни повелеваю ти, напиши и ты
рабу-тому Христову, как Богородица беса-тово в
руках-тех мяла и тебе отдала, и как муравьи-те тебя
за тайно-ет уд ели, и как бес-от дрова-те сожег и как
келья-та обгорела, а в ней все цело, и как ты кричал
на небо то, да и иное, что помнишь. Слушай ж, что
говорю! Не станешь писать, так я осержусь: у меня
любил слушать, чево соромитца! Скажи жо хотя не-
мношко. Апостоли Павел и Варнава на соборе сказы-
вали ж во Еросалиме пред всеми, елика сотвори
Бог знамения чюдеса во языцех с нима2.
В Деяниих зачало 36 и 42 зачало. И величашеся
имя Господа Исуса. Мнози же от ве ро-
вавших прихождаху, исповедующе и ска-
зующе дела своя3. Да и много тово найдется во
Апостоле и в Деянии. Сказывай, небось, лише совесть
крепку держи, не себе славы ища говори, но Христу и
Богородице. Пускай раб-от Христов веселится чтучи,
а мы за чтущих и послушающих станем Бога молить.
Как умрем, так оне помянут нас, а мы их там помянем.
Наши оне люди будут там, у Христа, а мы их во веки
веком. Аминь.
1 Согласно библейскому преданию, вавилонский царь Навухо-
доносор приказал всем своим подданным под страхом преследований
поклоняться идолу.
2 Деян. 15, 12.
3 Деян. 19, 17–18.

гословляти. Тамо на соборе быша знаменосцы Гурий и
Варсонофий, и Филипп — русския чюдотворцы. И ты,
правоверне, без сомнения держи предание святых
отец, Бог тебя благословит, умри за сие, и я с тобою
же должен. Станем добре, не предадим благоверия,
не по што нам ходить в Персиду мучитца, а то дома
. Слава о сем Христу, Сыну Божию,
со Отцем и со Святым Духом, ныне и присно и во веки
7. Ну, старец, моево вякания много веть ты слы-
шал! О имени Господни повелеваю ти, напиши и ты
рабу-тому Христову, как Богородица беса-тово в
руках-тех мяла и тебе отдала, и как муравьи-те тебя
за тайно-ет уд ели, и как бес-от дрова-те сожег и как
келья-та обгорела, а в ней все цело, и как ты кричал
на небо то, да и иное, что помнишь. Слушай ж, что
говорю! Не станешь писать, так я осержусь: у меня
любил слушать, чево соромитца! Скажи жо хотя не-
мношко. Апостоли Павел и Варнава на соборе сказы-
елика сотвори
Бог знамения чюдеса во языцех с нима2.
величашеся
имя Господа Исуса. Мнози же от ве ро-
вавших прихождаху, исповедующе и ска-
. Да и много тово найдется во
Апостоле и в Деянии. Сказывай, небось, лише совесть
крепку держи, не себе славы ища говори, но Христу и
Богородице. Пускай раб-от Христов веселится чтучи,
а мы за чтущих и послушающих станем Бога молить.
Как умрем, так оне помянут нас, а мы их там помянем.
Наши оне люди будут там, у Христа, а мы их во веки
Согласно библейскому преданию, вавилонский царь Навухо-
доносор приказал всем своим подданным под страхом преследований
ПРИЛОЖЕНИЕ
ИССЛЕДОВАНИЯ ДРЕВНЕРУССКОЙ
АВТОБИОГРАФИИ

Д.С.
Сочинения князя Владимира Мономаха
Русская литература XI–XII вв. удивительна по
своему характеру. Почти каждый памятник литера-
туры этой эпохи воспринимается как своего рода не-
большое чудо. Правда, каждое из этих чудес в той или
иной мере объясняется литературоведами: мы можем
вскрыть его истоки в русских, византийских и других
книжных традициях, в общественной жизни Руси, в
исторической обстановке. Тем не менее каждый па-
мятник в той или иной мере удивляет своей непохо-
жестью на другие.
Сочинения киевского великого князя Владимира
Мономаха,известныеподнаименованием«Поучения»,
написаны в конце XI — начале XII в.
«Поучение» дошло до нас совершенно случайно,
в единственном списке, в составе Лаврентьевской ле-
тописи, которая рисковала сгореть вместе со спис-
ком «Слова о полку Игореве» в московском пожаре
1812 г. в собрании рукописей Мусина-Пушкина, но не
сгорела только потому, что была взята из библиотеки
Н.М. Карамзиным.
Можно быть совершенно уверенным, что если бы
Лаврентьевская летопись сгорела, то «Поучение»
Владимира Мономаха было бы объявлено поддел-
кой и защитить подлинность его было бы гораздо
труднее, чем сейчас защищать подлинность «Слова
о полку Игореве». «Поучение» никак не отразилось
в последующей русской литературе, оно нигде не

Д.С. Лихачев
Сочинения князя Владимира Мономаха
Русская литература XI–XII вв. удивительна по
своему характеру. Почти каждый памятник литера-
туры этой эпохи воспринимается как своего рода не-
большое чудо. Правда, каждое из этих чудес в той или
иной мере объясняется литературоведами: мы можем
вскрыть его истоки в русских, византийских и других
книжных традициях, в общественной жизни Руси, в
исторической обстановке. Тем не менее каждый па-
мятник в той или иной мере удивляет своей непохо-
жестью на другие.
Сочинения киевского великого князя Владимира
Мономаха, известные под наименованием «Поучения»,
написаны в конце XI — начале XII в.
«Поучение» дошло до нас совершенно случайно,
в единственном списке, в составе Лаврентьевской ле-
тописи, которая рисковала сгореть вместе со спис-
ком «Слова о полку Игореве» в московском пожаре
1812 г. в собрании рукописей Мусина-Пушкина, но не
сгорела только потому, что была взята из библиотеки
Н.М. Карамзиным.
Можно быть совершенно уверенным, что если бы
Лаврентьевская летопись сгорела, то «Поучение»
Владимира Мономаха было бы объявлено поддел-
кой и защитить подлинность его было бы гораздо
труднее, чем сейчас защищать подлинность «Слова
о полку Игореве». «Поучение» никак не отразилось
в последующей русской литературе, оно нигде не

242
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
упоминается; текст «Поучения» разрывает связный,
цельный текст Лаврентьевской летописи в рассказе о
событиях 1096 г. — это, казалось бы, явная вставка;
частное письмо и автобиография Мономаха, которые
имеются в «Поучении», необычны для литературы
XI–XII вв. Объяснить, зачем понадобилось в кон-
це XVIII в. сочинять «Поучение» Мономаха, можно
было бы так: Мономах — родоначальник московских
государей, его шапка — символ монархической вла-
сти, и его «Поучение» оправдывало ее. Можно было
привести и много других аргументов в защиту идеи
поддельности «Поучения». По счастью, рукопись со-
чинений Мономаха сохранилась, и никаких подозре-
ний она не вызывает.
То, что мы называем «Поучением» Мономаха,
по существу является своеобразным собранием его
сочинений: здесь собственно «Поучение», его авто-
биография и письмо к князю Олегу Святославичу.
Молитва, приписываемая Мономаху и заключающая
его сочинения, ему не принадлежит1.
Особенно поражает и удивляет замечательное
письмо Мономаха знаменитому Олегу Святославичу
(«Гориславичу», как называет его автор «Слова о пол-
ку Игореве» за то горе, которое он принес своими бра-
тоубийственными войнами Русской земле). Письмо
это частное, личное. Обстоятельства, которые дали
повод для написания письма, исключительны, и сама
тональность письма, его содержание также совершен-
но исключительны и производят на современного чи-
тателя сильнейшее впечатление.
События, явившиеся поводом к письму Мономаха,
разыгрались в 1096 г. В междоусобной битве с вой-
сками Олега Святославича под стенами Мурома был
убит сын Мономаха — Изяслав. Тогда старший сын
Мономаха князь Мстислав прислал письмо Олегу с
требованием отступиться от незаконно захваченных
Олегом Суздаля и Мурома и с предложением поми-
рить Олега с Мономахом.
1 См. об этом: Воронин Н.Н. О времени и месте включения в лето-
пись сочинений Владимира Мономаха // Историко-археологический
сборник. М., 1962; Матьесен Р. Текстологические замечания о произ-
ведениях Владимира Мономаха // ТОДРЛ. Т. XXVI. 1971.
Владимир Мономах был женат на дочери по-
следнего англосаксонского короля Гаральда — Гите.
И старший сын Мономаха, вступивший в перегово-
ры с Олегом Святославичем, — Мстислав, и убитый
Изяслав были внуками именно этого последнего ан-
глосаксонского короля, погибшего при завоевании
Англии норманнами в битве при Гастингсе в 1066 г.
Мстислав даже имел в честь своего деда второе, анг-
лосаксонское имя — Гаральд.
О судьбе Гиты и о ее влиянии при дворе Моно-
маха имеется подробное исследование академика
М.П. Алексеева — «Англосаксонская параллель к
„Поучению” Владимира Мономаха»
могу отослать интересующихся.
Но вернемся к трагическим событиям 1096 г.
Свирепый князь Олег, враг Мономаха, всю жизнь
проведший в походах, не уступил мирным предложе-
ниям Мстислава. Он попытался двинуть свои войска
против Мстислава, но был разбит наголову в битве
«на Кулачьце», бежал в Муром, в Рязань и далее —
вон за пределы Руси.
Вторично обратился Мстислав к Олегу с предло-
жением остаться в Русской земле, держась только
своей отчины, и примириться с Мономахом: «не бегай
никамо же, но пошлися к братьи своей с мольбою, не
лишать тя Русьскые земли: и яз пошлю к отцю моли-
тися о тебе». Олег обещал послушаться, и Мстислав
обратился к Мономаху с просьбой за Олега.
Вот в этих-то обстоятельствах Мономах и пишет
письмо убийце своего сына.
О чем мог писать могущественнейший князь,
владения которого были тогда самыми обширны-
ми в Европе, своему заклятому врагу, потерпевше-
му страшное поражение? Преступление Олега было
тем более ужасно, что убитый Изяслав приходился
крестным сыном Олега. Со средневековой точки зре-
ния Олег был сыноубийцей. Он крестил Изяслава
в один из коротких промежутков между войнами
с Мономахом. Может быть, Мономах торжествует
свою победу над ним? Может быть, он пишет ему зло-
1Т

243
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
упоминается; текст «Поучения» разрывает связный,
цельный текст Лаврентьевской летописи в рассказе о
событиях 1096 г. — это, казалось бы, явная вставка;
частное письмо и автобиография Мономаха, которые
имеются в «Поучении», необычны для литературы
XI–XII вв. Объяснить, зачем понадобилось в кон-
це XVIII в. сочинять «Поучение» Мономаха, можно
было бы так: Мономах — родоначальник московских
государей, его шапка — символ монархической вла-
сти, и его «Поучение» оправдывало ее. Можно было
привести и много других аргументов в защиту идеи
поддельности «Поучения». По счастью, рукопись со-
чинений Мономаха сохранилась, и никаких подозре-
То, что мы называем «Поучением» Мономаха,
по существу является своеобразным собранием его
сочинений: здесь собственно «Поучение», его авто-
биография и письмо к князю Олегу Святославичу.
Молитва, приписываемая Мономаху и заключающая
Особенно поражает и удивляет замечательное
письмо Мономаха знаменитому Олегу Святославичу
(«Гориславичу», как называет его автор «Слова о пол-
ку Игореве» за то горе, которое он принес своими бра-
тоубийственными войнами Русской земле). Письмо
это частное, личное. Обстоятельства, которые дали
повод для написания письма, исключительны, и сама
тональность письма, его содержание также совершен-
но исключительны и производят на современного чи-
События, явившиеся поводом к письму Мономаха,
разыгрались в 1096 г. В междоусобной битве с вой-
сками Олега Святославича под стенами Мурома был
убит сын Мономаха — Изяслав. Тогда старший сын
Мономаха князь Мстислав прислал письмо Олегу с
требованием отступиться от незаконно захваченных
Олегом Суздаля и Мурома и с предложением поми-
О времени и месте включения в лето-
пись сочинений Владимира Мономаха // Историко-археологический
Текстологические замечания о произ-
Владимир Мономах был женат на дочери по-
следнего англосаксонского короля Гаральда — Гите.
И старший сын Мономаха, вступивший в перегово-
ры с Олегом Святославичем, — Мстислав, и убитый
Изяслав были внуками именно этого последнего ан-
глосаксонского короля, погибшего при завоевании
Англии норманнами в битве при Гастингсе в 1066 г.
Мстислав даже имел в честь своего деда второе, анг-
лосаксонское имя — Гаральд.
О судьбе Гиты и о ее влиянии при дворе Моно-
маха имеется подробное исследование академика
М.П. Алексеева — «Англосаксонская параллель к
„Поучению” Владимира Мономаха»1, к которому я и
могу отослать интересующихся.
Но вернемся к трагическим событиям 1096 г.
Свирепый князь Олег, враг Мономаха, всю жизнь
проведший в походах, не уступил мирным предложе-
ниям Мстислава. Он попытался двинуть свои войска
против Мстислава, но был разбит наголову в битве
«на Кулачьце», бежал в Муром, в Рязань и далее —
вон за пределы Руси.
Вторично обратился Мстислав к Олегу с предло-
жением остаться в Русской земле, держась только
своей отчины, и примириться с Мономахом: «не бегай
никамо же, но пошлися к братьи своей с мольбою, не
лишать тя Русьскые земли: и яз пошлю к отцю моли-
тися о тебе». Олег обещал послушаться, и Мстислав
обратился к Мономаху с просьбой за Олега.
Вот в этих-то обстоятельствах Мономах и пишет
письмо убийце своего сына.
О чем мог писать могущественнейший князь,
владения которого были тогда самыми обширны-
ми в Европе, своему заклятому врагу, потерпевше-
му страшное поражение? Преступление Олега было
тем более ужасно, что убитый Изяслав приходился
крестным сыном Олега. Со средневековой точки зре-
ния Олег был сыноубийцей. Он крестил Изяслава
в один из коротких промежутков между войнами
с Мономахом. Может быть, Мономах торжествует
свою победу над ним? Может быть, он пишет ему зло-
1 ТОДРЛ. Т. II. 1935.

244
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
радное письмо? Может быть, он ставит ему какие-ли-
бо условия и требует принести повинную, отказаться
от своих прав на владения в Русской земле?
Нет! Письмо Мономаха поразительно. Я не знаю
в мировой истории ничего похожего на это письмо
Мономаха. Мономах прощает убийцу своего сына.
Более того, он утешает его. Он предлагает ему вер-
нуться в Русскую землю и получить полагающееся по
наследству княжество, просит забыть обиды.
Письмо победителя Мономаха к своему побеж-
денному врагу начинается в покаянном тоне: «О, мно-
гострастный и печальны аз!»1 Мономах излагает по-
вод, послуживший к написанию письма — убийство
Олегом сына их обоих, — и высказывает мысль, что
жизнь человеческая в руках божьих (то есть — вино-
ватых нет!), а затем пишет: «Егда же убиша детя мое
и твое пред тобою, и бяше тебе, узревше кровь его и
тело увянувшю (следовало бы тебе, увидя кровь его
и тело увянувшее), яко цвету (цветку) нову процвет-
шю, яко же агньцю заколену, и рещи бяше, стояще
над ним, вникнущи в помыслы души своей: „Увы мне!
что створих! И пождав его безумья, света сего мечет-
наго кривости ради налезох грех собе, отцю и матери
слезы”».
В трогательных выражениях просит Мономах
отпустить к нему его сноху — молодую вдову Изя-
слава — «зане несть в ней ни зла, ни добра, да бых
обуим (чтобы обняв) оплакал мужа ея и оны сватбы
ею в песний место: не видех бо ею первее радости, ни
венчанья ею, за грехы своя! А бога деля пусти ю ко
мне вборзе с первым сломь, да с нею, кончав слезы,
посажю на месте (чтоб я, наплакавшись, поместил ее
у себя), и сядет акы горлица на сусе (сухом) древе же-
леючи, а яз утешюся о бозе».
Мономах всячески подчеркивает, что он не соби-
рается мстить Олегу: «Дивно ли, оже мужь умерл в
полку (в сражении) ти? Лепше суть измерли и роди
наши». Перед нами поразительная для своего време-
ни переделка обычной воинской формулы ободрения
1 Здесь и дальше цитирую сочинения Мономаха по изданию: По-
весть временных лет. Т. 1 и 2 (под 1096).
воинов перед битвой: «аще мужь убьен есть на рати,
то кое чюдо есть?»
Мономах очень смело переделал традиционную
формулу ободрения воинов перед битвой здесь не
случайно: Мономах ведь обращается к суровому вои-
ну Олегу и стремится говорить с ним на понятном
для него языке воина. Князья обычно говорили вои-
нам перед сражением: «Что удивительного (разве это
чудо?), что муж убит на войне?» Этим они стремились
вселить бесстрашие в своих воинов. Смотри ободряю-
щую речь, с которой обратился Даниил Романович к
своим союзникам полякам: «Почто ужасываетеся?
Не весте ли, яко война без падших мертвых не быва-
еть? Не весте ли, яко на мужи на ратные нашли есте,
а не на жены? аще мужь убьен есть на рати, то кое
чюдо есть? инии же и дома умирають без славы, си
же со славою умроша; укрепите сердца и подвигнете
оружье свое на ратнее»
Вместо побуждения к битве Мономах этой же
формулой оправдывает свой отказ от мести за убито-
го сына и добавляет: «неси ти ворожбит, ни местьник
(я не враг тебе и не мститель)». Мономах готов доб-
ром отдать побежденному Олегу его волости.
Мономах призывает Олега вернуться в Русскую
землю и начать княжить в своем наследственном кня-
жестве. Больше того, Мономах просит его простить
старую вражду.
Письмо написано с удивительной искренностью,
задушевностью и вместе с тем с большим достоин-
ством. Это достоинство человека, сознающего свою
огромную моральную силу. Мономах чувствует себя
стоящим над мелочностью и суетой политики. Он за-
ботится о правде и о своей стране.
Письмо Мономаха должно занять одно из первых
мест в истории человеческой Совести, если только
эта История Совести будет когда-либо написана.
Если мы приглядимся ко всей политической дея-
тельности Владимира Мономаха, ко всем его сочине-
ниям, то убедимся в одном чрезвычайно важном фак-
те: письмо его к Олегу не было вызвано случайным
1 Ипатьевская летопись, 1254 г.

245
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
радное письмо? Может быть, он ставит ему какие-ли-
бо условия и требует принести повинную, отказаться
Нет! Письмо Мономаха поразительно. Я не знаю
в мировой истории ничего похожего на это письмо
Мономаха. Мономах прощает убийцу своего сына.
Более того, он утешает его. Он предлагает ему вер-
нуться в Русскую землю и получить полагающееся по
Письмо победителя Мономаха к своему побеж-
денному врагу начинается в покаянном тоне: «О, мно-
Мономах излагает по-
вод, послуживший к написанию письма — убийство
Олегом сына их обоих, — и высказывает мысль, что
жизнь человеческая в руках божьих (то есть — вино-
ватых нет!), а затем пишет: «Егда же убиша детя мое
и твое пред тобою, и бяше тебе, узревше кровь его и
тело увянувшю (следовало бы тебе, увидя кровь его
и тело увянувшее), яко цвету (цветку) нову процвет-
шю, яко же агньцю заколену, и рещи бяше, стояще
над ним, вникнущи в помыслы души своей: „Увы мне!
что створих! И пождав его безумья, света сего мечет-
наго кривости ради налезох грех собе, отцю и матери
В трогательных выражениях просит Мономах
отпустить к нему его сноху — молодую вдову Изя-
слава — «зане несть в ней ни зла, ни добра, да бых
обуим (чтобы обняв) оплакал мужа ея и оны сватбы
ею в песний место: не видех бо ею первее радости, ни
венчанья ею, за грехы своя! А бога деля пусти ю ко
мне вборзе с первым сломь, да с нею, кончав слезы,
посажю на месте (чтоб я, наплакавшись, поместил ее
у себя), и сядет акы горлица на сусе (сухом) древе же-
Мономах всячески подчеркивает, что он не соби-
рается мстить Олегу: «Дивно ли, оже мужь умерл в
полку (в сражении) ти? Лепше суть измерли и роди
наши». Перед нами поразительная для своего време-
ни переделка обычной воинской формулы ободрения
Здесь и дальше цитирую сочинения Мономаха по изданию: По-
воинов перед битвой: «аще мужь убьен есть на рати,
то кое чюдо есть?»
Мономах очень смело переделал традиционную
формулу ободрения воинов перед битвой здесь не
случайно: Мономах ведь обращается к суровому вои-
ну Олегу и стремится говорить с ним на понятном
для него языке воина. Князья обычно говорили вои-
нам перед сражением: «Что удивительного (разве это
чудо?), что муж убит на войне?» Этим они стремились
вселить бесстрашие в своих воинов. Смотри ободряю-
щую речь, с которой обратился Даниил Романович к
своим союзникам полякам: «Почто ужасываетеся?
Не весте ли, яко война без падших мертвых не быва-
еть? Не весте ли, яко на мужи на ратные нашли есте,
а не на жены? аще мужь убьен есть на рати, то кое
чюдо есть? инии же и дома умирають без славы, си
же со славою умроша; укрепите сердца и подвигнете
оружье свое на ратнее»1.
Вместо побуждения к битве Мономах этой же
формулой оправдывает свой отказ от мести за убито-
го сына и добавляет: «неси ти ворожбит, ни местьник
(я не враг тебе и не мститель)». Мономах готов доб-
ром отдать побежденному Олегу его волости.
Мономах призывает Олега вернуться в Русскую
землю и начать княжить в своем наследственном кня-
жестве. Больше того, Мономах просит его простить
старую вражду.
Письмо написано с удивительной искренностью,
задушевностью и вместе с тем с большим достоин-
ством. Это достоинство человека, сознающего свою
огромную моральную силу. Мономах чувствует себя
стоящим над мелочностью и суетой политики. Он за-
ботится о правде и о своей стране.
Письмо Мономаха должно занять одно из первых
мест в истории человеческой Совести, если только
эта История Совести будет когда-либо написана.
Если мы приглядимся ко всей политической дея-
тельности Владимира Мономаха, ко всем его сочине-
ниям, то убедимся в одном чрезвычайно важном фак-
те: письмо его к Олегу не было вызвано случайным
1 Ипатьевская летопись, 1254 г.

246
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
настроением или случайными политическими обстоя-
тельствами (хотя какой случай может заставить побе-
дителя убийцы своего сына так полно, так искренне
простить этого убийцу и отдать ему его владения?).
У Мономаха были отчетливые этические пред-
ставления, целая этическая система в области поли-
тики. Эта этическая система его политики довольно
полно выражена в двух его сочинениях: в том, что мы
можем назвать собственно «Поучением», и в авто-
биографии, в которой он обсуждает события своей
жизни с той же высокой моральной точки зрения, с
какой написано и письмо к Олегу.
В исторической науке до сих пор остается не-
ясным вопрос о том, представляла ли политическая
деятельность Владимира Мономаха прогрессивное
для своего времени явление или реакционное. К чему
стремился Владимир Мономах: «восстановить ста-
рый политический строй», «воскресить прошлое»,
как утверждают авторы «Очерков истории СССР»,
или укрепить новый политический порядок феодаль-
ной раздробленности?1
Феодальное дробление, начавшееся еще в X в., не
означало собой полного распада Руси. Выделявшиеся
из относительно единого древнерусского государства
княжества были связаны между собой феодальными
отношениями, с одной стороны, санкционировавшими
их относительную самостоятельность, а с другой сто-
роны, объединявшими их взаимными обязательствами
сюзеренитета-вассалитета. В эту систему вассалите-
та-сюзеренитета в качестве разрушительного начала
вторгались княжеские раздоры. Усобицы князей было
бы неправильно рассматривать как непременную часть
самой системы феодальной раздробленности, — они
были, напротив, ее нарушением и знаменовалисобой
ее неустойчивость, объясняемую как экономическими,
так и чисто политическими причинами.
Княжеские съезды конца XI — начала XII в. вы-
двигают новый политический принцип суверенного
существования каждого княжества (князья поста-
1 Очерки истории СССР. Период феодализма (IX–XV вв.). Ч. 1.
М., 1953. С. 190, 191.
новляют: «кождо да держит отчину свою») и вместе
с тем пытаются предотвратить окончательный распад
развитием добровольных соглашений, системы съез-
дов, совместными военными действиями, крестоце-
лованиями и т. д. Вот почему все увеличивается необ-
ходимость в моральном воздействии и все усиливает-
ся авторитет церкви. Церковное влияние все больше
подчиняет себе общественную мысль феодалов.
Сторонники феодального дробления феодально-
го класса отнюдь не были сторонниками княжеских
раздоров; напротив того, они стремились нейтрали-
зовать невыгодные последствия дробления, отстаи-
вали необходимость строгого выполнения отношений
вассалитета-сюзеренитета, уважения к самостоя-
тельности каждого княжества, постоянно прибегали
к идеологической пропаганде против нарушения прав
друг друга, обращались для этого к авторитету церк-
ви и к церковной учительной и житийной литерату-
ре. Именно в отстаивании прав каждого княжества
на самостоятельное существование и в связи с этим
в протесте против междукняжеских столкновений и
посягательств на землю соседа и заключалась идео-
логия сторонников феодальной раздробленности.
Вот почему отнюдь нельзя согласиться с мнением тех
исследователей (литературоведов в особенно
которые в каждом выступлении литературы против
княжеских раздоров видели выступление против
феодального дробления Руси.
Общественная мысль верхов феодального обще-
ства пытается оправдать принципы суверенного суще-
ствования каждого княжества, на которых зиждилось
феодальное дробление, и вместе с тем не допустить
раздоров. Защищая права феодалов на обособление,
обосновывая необходимость строгого соблюдения
прав вассалов и сюзеренов, оправдывая существова-
ние лестницы феодальных отношений, общественная
мысль феодалов пыталась одновременно и оправдать
обособленное существование каждого княжества, и
удержать на моральной основе единство Русской зем-
ли, призывая князей к взаимному уважению прав и к
строгому выполнению заветов христианской церкви с
целью прекращения раздоров.

247
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
настроением или случайными политическими обстоя-
тельствами (хотя какой случай может заставить побе-
дителя убийцы своего сына так полно, так искренне
простить этого убийцу и отдать ему его владения?).
У Мономаха были отчетливые этические пред-
ставления, целая этическая система в области поли-
тики. Эта этическая система его политики довольно
полно выражена в двух его сочинениях: в том, что мы
можем назвать собственно «Поучением», и в авто-
биографии, в которой он обсуждает события своей
жизни с той же высокой моральной точки зрения, с
В исторической науке до сих пор остается не-
ясным вопрос о том, представляла ли политическая
деятельность Владимира Мономаха прогрессивное
для своего времени явление или реакционное. К чему
стремился Владимир Мономах: «восстановить ста-
рый политический строй», «воскресить прошлое»,
как утверждают авторы «Очерков истории СССР»,
или укрепить новый политический порядок феодаль-
Феодальное дробление, начавшееся еще в X в., не
означало собой полного распада Руси. Выделявшиеся
из относительно единого древнерусского государства
княжества были связаны между собой феодальными
отношениями, с одной стороны, санкционировавшими
их относительную самостоятельность, а с другой сто-
роны, объединявшими их взаимными обязательствами
сюзеренитета-вассалитета. В эту систему вассалите-
та-сюзеренитета в качестве разрушительного начала
вторгались княжеские раздоры. Усобицы князей было
бы неправильно рассматривать как непременную часть
самой системы феодальной раздробленности, — они
были, напротив, ее нарушением и знаменовалисобой
ее неустойчивость, объясняемую как экономическими,
Княжеские съезды конца XI — начала XII в. вы-
двигают новый политический принцип суверенного
существования каждого княжества (князья поста-
Очерки истории СССР. Период феодализма (IX–XV вв.). Ч. 1.
новляют: «кождо да держит отчину свою») и вместе
с тем пытаются предотвратить окончательный распад
развитием добровольных соглашений, системы съез-
дов, совместными военными действиями, крестоце-
лованиями и т. д. Вот почему все увеличивается необ-
ходимость в моральном воздействии и все усиливает-
ся авторитет церкви. Церковное влияние все больше
подчиняет себе общественную мысль феодалов.
Сторонники феодального дробления феодально-
го класса отнюдь не были сторонниками княжеских
раздоров; напротив того, они стремились нейтрали-
зовать невыгодные последствия дробления, отстаи-
вали необходимость строгого выполнения отношений
вассалитета-сюзеренитета, уважения к самостоя-
тельности каждого княжества, постоянно прибегали
к идеологической пропаганде против нарушения прав
друг друга, обращались для этого к авторитету церк-
ви и к церковной учительной и житийной литерату-
ре. Именно в отстаивании прав каждого княжества
на самостоятельное существование и в связи с этим
в протесте против междукняжеских столкновений и
посягательств на землю соседа и заключалась идео-
логия сторонников феодальной раздробленности.
Вот почему отнюдь нельзя согласиться с мнением тех
исследователей (литературоведов в особенности),
которые в каждом выступлении литературы против
княжеских раздоров видели выступление против
феодального дробления Руси.
Общественная мысль верхов феодального обще-
ства пытается оправдать принципы суверенного суще-
ствования каждого княжества, на которых зиждилось
феодальное дробление, и вместе с тем не допустить
раздоров. Защищая права феодалов на обособление,
обосновывая необходимость строгого соблюдения
прав вассалов и сюзеренов, оправдывая существова-
ние лестницы феодальных отношений, общественная
мысль феодалов пыталась одновременно и оправдать
обособленное существование каждого княжества, и
удержать на моральной основе единство Русской зем-
ли, призывая князей к взаимному уважению прав и к
строгому выполнению заветов христианской церкви с
целью прекращения раздоров.

248
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Одним из таких идеологических средств, внушав-
ших взаимоуважение прав, братство князей, мирное
сосуществование старших и младших, явился культ
братьев Бориса и Глеба.
События, вызвавшие канонизацию Бориса и Глеба,
были связаны с нарушением феодальных отношений
между князьями. Старший князь — Святополк — убил
двух младших князей Бориса и Глеба, безропотно вы-
полнявших свои обязанности вассалов. Установление
культа Бориса и Глеба прославляло строгое выполне-
ние вассальных обязательств по отношению к сюзере-
ну и осуждало сюзерена, нарушившего свой долг по
отношению к своим вассалам, заподозрившего в вас-
салах своих соперников и убившего их. Политическая
тенденция культа Бориса и Глеба ясна: укрепление го-
сударственного единства Руси при полном признании
прав всех князей на свои отчины на основе принципа
феодальной раздробленности страны1.
В самом деле, культ Бориса и Глеба неоднократ-
но использовался для идейной защиты прав князя
на свои вотчины. Когда сына Владимира Мономаха,
Андрея Доброго, князья пытались изгнать из его вот-
чины и дать ему вместо Переяславля Курск, он ска-
зал: «Отець мой Курьске не седел, но в Переяславли.
И хочю на своей очине смерть прияти. Оже ти, брате,
не досыти, всю землю Русскую держаще, а хочешь и
сее волости, а убив мене — тобе то волость, а жив не
иду из своее волости. Обаче не дивно нашему роду,
тако и преже было же. Святополк про волость же
ци не уби Бориса и Глеба, а сам ци долго поживе»2.
В другом случае и при других обстоятельствах, пе-
рефразируя слова из «Жития Бориса и Глеба», ле-
тописец говорит: «Лепо жити братьи единомыслено
укупе, блюдучи отецьства своего»3. Под «отець-
ством» и здесь подразумевается летописцем вотчина.
Примеров такого рода можно было бы привести не-
мало. Характерно, что культ Бориса и Глеба особен-
но расцветает во время Владимира Мономаха, офи-
1 См. подробнее в моей статье: Некоторые вопросы идеологии
феодалов в литературе XI–XIII вв. // ТОДРЛ. Т. X. 1954.
2 Лаврентьевская летопись, 1139 г.
3 Ипатьевская летопись, 1146 г.
циально его поддерживавшего. При Владимире же
Мономахе создается и «Повесть временных лет» с ее
центральной политической идеей братства всех кня-
зей. Согласно «Повести временных лет», все русские
князья — представители одного княжеского рода,
восходящего к единому родоначальнику — Рюрику.
Все князья — братья, но братья не равные между со-
бой, а старшие и младшие. Старшие должны уважать
права младших, младшие же — выполнять свои обя-
занности по отношению к старшим.
Сам Владимир Мономах, конечно, представитель
новой идеологии, оправдывавшей новый, провозгла-
шенный на Любечском съезде принцип — «кождо да
держит отчину свою», признавший факт раздробле-
ния Руси.
Мономах во всех случаях подавал свой голос за
упорядочение государственной жизни Руси на основе
нового принципа и стремился предотвратить идейной
пропагандой те княжеские раздоры, которые в новых
условиях могли только усилиться. Призыв к единению
против общих врагов — половцев, к прекращению раз-
доров между князьями не был в его устах призывом
к старому порядку. Сторонников раздоров самих по
себе никогда не существовало. Раздоры князей были
естественным следствием нового положения вещей,
но следствием, против которого выступали (внешне по
крайней мере) и сами враждующие стороны.
Владимир Мономах стремился к объединению
усилий всех русских князей по укреплению могуще-
ства Русской земли, но к объединению на основе
принципа, провозглашенного Любечским съездом.
Владимир Мономах отчетливо сознавал, что но-
вому принципу общего владения Русской землей не-
обходимо было создать моральный авторитет. Это
было тем более необходимо, что сразу же вслед за
Любечским съездом вновь начались кровавые раз-
доры князей. Нужна была идеологическая пропа-
ганда новых идей. Задачам этой пропаганды служит
культ Бориса и Глеба, летописание, усиленно под-
держивавшееся Владимиром Мономахом, и, нако-
нец, собственные произведения самого Владимира
Мономаха.

249
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
Одним из таких идеологических средств, внушав-
ших взаимоуважение прав, братство князей, мирное
сосуществование старших и младших, явился культ
События, вызвавшие канонизацию Бориса и Глеба,
были связаны с нарушением феодальных отношений
между князьями. Старший князь — Святополк — убил
двух младших князей Бориса и Глеба, безропотно вы-
полнявших свои обязанности вассалов. Установление
культа Бориса и Глеба прославляло строгое выполне-
ние вассальных обязательств по отношению к сюзере-
ну и осуждало сюзерена, нарушившего свой долг по
отношению к своим вассалам, заподозрившего в вас-
салах своих соперников и убившего их. Политическая
тенденция культа Бориса и Глеба ясна: укрепление го-
сударственного единства Руси при полном признании
прав всех князей на свои отчины на основе принципа
В самом деле, культ Бориса и Глеба неоднократ-
но использовался для идейной защиты прав князя
на свои вотчины. Когда сына Владимира Мономаха,
Андрея Доброго, князья пытались изгнать из его вот-
чины и дать ему вместо Переяславля Курск, он ска-
зал: «Отець мой Курьске не седел, но в Переяславли.
И хочю на своей очине смерть прияти. Оже ти, брате,
не досыти, всю землю Русскую держаще, а хочешь и
сее волости, а убив мене — тобе то волость, а жив не
иду из своее волости. Обаче не дивно нашему роду,
тако и преже было же. Святополк про волость же
ци не уби Бориса и Глеба, а сам ци долго поживе»2.
В другом случае и при других обстоятельствах, пе-
рефразируя слова из «Жития Бориса и Глеба», ле-
тописец говорит: «Лепо жити братьи единомыслено
. Под «отець-
ством» и здесь подразумевается летописцем вотчина.
Примеров такого рода можно было бы привести не-
мало. Характерно, что культ Бориса и Глеба особен-
но расцветает во время Владимира Мономаха, офи-
См. подробнее в моей статье: Некоторые вопросы идеологии
циально его поддерживавшего. При Владимире же
Мономахе создается и «Повесть временных лет» с ее
центральной политической идеей братства всех кня-
зей. Согласно «Повести временных лет», все русские
князья — представители одного княжеского рода,
восходящего к единому родоначальнику — Рюрику.
Все князья — братья, но братья не равные между со-
бой, а старшие и младшие. Старшие должны уважать
права младших, младшие же — выполнять свои обя-
занности по отношению к старшим.
Сам Владимир Мономах, конечно, представитель
новой идеологии, оправдывавшей новый, провозгла-
шенный на Любечском съезде принцип — «кождо да
держит отчину свою», признавший факт раздробле-
ния Руси.
Мономах во всех случаях подавал свой голос за
упорядочение государственной жизни Руси на основе
нового принципа и стремился предотвратить идейной
пропагандой те княжеские раздоры, которые в новых
условиях могли только усилиться. Призыв к единению
против общих врагов — половцев, к прекращению раз-
доров между князьями не был в его устах призывом
к старому порядку. Сторонников раздоров самих по
себе никогда не существовало. Раздоры князей были
естественным следствием нового положения вещей,
но следствием, против которого выступали (внешне по
крайней мере) и сами враждующие стороны.
Владимир Мономах стремился к объединению
усилий всех русских князей по укреплению могуще-
ства Русской земли, но к объединению на основе
принципа, провозглашенного Любечским съездом.
Владимир Мономах отчетливо сознавал, что но-
вому принципу общего владения Русской землей не-
обходимо было создать моральный авторитет. Это
было тем более необходимо, что сразу же вслед за
Любечским съездом вновь начались кровавые раз-
доры князей. Нужна была идеологическая пропа-
ганда новых идей. Задачам этой пропаганды служит
культ Бориса и Глеба, летописание, усиленно под-
держивавшееся Владимиром Мономахом, и, нако-
нец, собственные произведения самого Владимира
Мономаха.

250
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
В своей политической деятельности Мономах с
особенной энергией призывал соблюдать крестоце-
лование. Это был не простой призыв к честности, а
установление самой сути системы: ведь целует крест
не только побежденный победителю, но и сюзерен
своим вассалам, а вассалы ему: все князья — постоян-
но договаривающиеся стороны. На договорных усло-
виях пытался Мономах организовывать совместные
походы русских князей против половцев, стремился
добиться их организации путем уговоров, созывов
княжеских съездов, на которых всегда выступал про-
тив раздоров и за активную оборону Русской зем-
ли. Кроме того, в новых условиях необходимо было
упорядочить феодальную эксплуатацию в интересах
всего феодального класса, остановить отдельных из-
лишне усердствовавших в этом феодалов. Одним сло-
вом, недостаток объединяющей политической силы
киевского князя и недостаток экономических связей
необходимо было бы в некоторой степени возместить
силой моральной.
Мономах был одним из создателей идеологии пе-
риода феодальной раздробленности — идеологии,
обосновывающей и оправдывающей совершившееся
и совершающееся дробление Руси между отдельными
княжествами и вместе с тем безуспешно стремящейся
устранить путем моральной проповеди бедственные
последствия этого дробления. В своих произведени-
ях Мономах пытался опереть новую политическую
систему на христианскую мораль, на строгое выпол-
нение договорных условий, на совместное решение
основных вопросов на княжеских съездах, на взаим-
ное уважение к правам младших и старших. В конеч-
ном счете вся новая система должна была опираться
на моральную дисциплину, на идеологию. Вот поче-
му этой идеологии Мономах и придал такое большое
значение, заботясь о писателях, покровительствуя
летописанию, укрепляя церковь, развивая культ
Бориса и Глеба, поддерживая Киево-Печерский мо-
настырь и лично занимаясь писательской деятельно-
стью. Новую идеологию и новый принцип Мономах
пытался сделать тем стягом, с помощью которого он
мог бы руководить дружиной князей-братьев.
Таким образом, высокая мораль была потребно-
стью распадающегося общества. Ее появление было
вызвано глубокими историческими причинами.
Моральная сила должна была заменить силу го-
сударственную.
Чрезвычайно важно проследить, как тема необ-
ходимости морального упорядочения нового поли-
тического строя пронизывает собой все сочинения
Владимира Мономаха: его «Поучение», автобиогра-
фию и письмо к Олегу.
Повод, по которому написано «Поучение», от-
мечен самим Мономахом: к нему пришли послы его
братьев с предложением выступить против князей
Ростиславичей и выгнать их из отчины. Владимир
Мономах опечалился этой попыткой нарушить новый
порядок, раскрыл Псалтирь, нашел в ней утешение, а
затем написал свое «Поучение» — к детям и к «иным,
кто его услышит». Под этими «иными» Мономах явно
разумел всех русских князей. Именно к князьям об-
ращены «Поучение» и другие примыкающие к нему
«списания». Он учит в своем «Поучении» князей и
военному искусству, и искусству управления землей,
призывает их отложить обиды, не нарушать крест-
ного целования, довольствоваться своим уделом, не
доверять тиунам и воеводам и т. д. Мономах широко
обращается к церковному авторитету, пользуется
общехристианскими моральными правилами, тради-
ционными дидактическими приемами, но только для
единой, главной цели — призвать князей к строгому
выполнению нового политического принципа.
«Поучение» начинается с тех слов Псалтири, ко-
торые он нашел в ней и которые как бы ответили его
мыслям: «Не ревнуй лукавнующим (то есть не сорев-
нуйся со злодеями), ни завиди творящим безаконье,
зане (потому что) лукавнующии потребятся (то есть
истребятся, погибнут), терпящий же господа — ти об-
ладають землею». Эта мысль развивается Мономахом
особенно подробно, здесь явно имеются в виду кня-
зья-современники. Он призывает их довольствовать-
ся малым: малое у праведника лучше многих богатств
нечестивых, нечестивые обнажают меч и натягивают
лук свой, чтобы низложить бедного и нищего, чтобы

251
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
В своей политической деятельности Мономах с
особенной энергией призывал соблюдать крестоце-
лование. Это был не простой призыв к честности, а
установление самой сути системы: ведь целует крест
не только побежденный победителю, но и сюзерен
своим вассалам, а вассалы ему: все князья — постоян-
но договаривающиеся стороны. На договорных усло-
виях пытался Мономах организовывать совместные
походы русских князей против половцев, стремился
добиться их организации путем уговоров, созывов
княжеских съездов, на которых всегда выступал про-
тив раздоров и за активную оборону Русской зем-
ли. Кроме того, в новых условиях необходимо было
упорядочить феодальную эксплуатацию в интересах
всего феодального класса, остановить отдельных из-
лишне усердствовавших в этом феодалов. Одним сло-
вом, недостаток объединяющей политической силы
киевского князя и недостаток экономических связей
необходимо было бы в некоторой степени возместить
Мономах был одним из создателей идеологии пе-
риода феодальной раздробленности — идеологии,
обосновывающей и оправдывающей совершившееся
и совершающееся дробление Руси между отдельными
княжествами и вместе с тем безуспешно стремящейся
устранить путем моральной проповеди бедственные
последствия этого дробления. В своих произведени-
ях Мономах пытался опереть новую политическую
систему на христианскую мораль, на строгое выпол-
нение договорных условий, на совместное решение
основных вопросов на княжеских съездах, на взаим-
ное уважение к правам младших и старших. В конеч-
ном счете вся новая система должна была опираться
на моральную дисциплину, на идеологию. Вот поче-
му этой идеологии Мономах и придал такое большое
значение, заботясь о писателях, покровительствуя
летописанию, укрепляя церковь, развивая культ
Бориса и Глеба, поддерживая Киево-Печерский мо-
настырь и лично занимаясь писательской деятельно-
стью. Новую идеологию и новый принцип Мономах
пытался сделать тем стягом, с помощью которого он
Таким образом, высокая мораль была потребно-
стью распадающегося общества. Ее появление было
вызвано глубокими историческими причинами.
Моральная сила должна была заменить силу го-
сударственную.
Чрезвычайно важно проследить, как тема необ-
ходимости морального упорядочения нового поли-
тического строя пронизывает собой все сочинения
Владимира Мономаха: его «Поучение», автобиогра-
фию и письмо к Олегу.
Повод, по которому написано «Поучение», от-
мечен самим Мономахом: к нему пришли послы его
братьев с предложением выступить против князей
Ростиславичей и выгнать их из отчины. Владимир
Мономах опечалился этой попыткой нарушить новый
порядок, раскрыл Псалтирь, нашел в ней утешение, а
затем написал свое «Поучение» — к детям и к «иным,
кто его услышит». Под этими «иными» Мономах явно
разумел всех русских князей. Именно к князьям об-
ращены «Поучение» и другие примыкающие к нему
«списания». Он учит в своем «Поучении» князей и
военному искусству, и искусству управления землей,
призывает их отложить обиды, не нарушать крест-
ного целования, довольствоваться своим уделом, не
доверять тиунам и воеводам и т. д. Мономах широко
обращается к церковному авторитету, пользуется
общехристианскими моральными правилами, тради-
ционными дидактическими приемами, но только для
единой, главной цели — призвать князей к строгому
выполнению нового политического принципа.
«Поучение» начинается с тех слов Псалтири, ко-
торые он нашел в ней и которые как бы ответили его
мыслям: «Не ревнуй лукавнующим (то есть не сорев-
нуйся со злодеями), ни завиди творящим безаконье,
зане (потому что) лукавнующии потребятся (то есть
истребятся, погибнут), терпящий же господа — ти об-
ладають землею». Эта мысль развивается Мономахом
особенно подробно, здесь явно имеются в виду кня-
зья-современники. Он призывает их довольствовать-
ся малым: малое у праведника лучше многих богатств
нечестивых, нечестивые обнажают меч и натягивают
лук свой, чтобы низложить бедного и нищего, чтобы

252
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
пронзить идущих прямым путем: меч их войдет в их
же сердце, и луки их сокрушатся (вольное переложе-
ние псалма 36). Практическое применение всех этих
мыслей псалма в феодально-княжеской практике
XII в. означало только одно: каждому князю доволь-
ствоваться своей отчиной, хотя бы и малой, как бы
законны ни казались ему его права на землю соседа.
Как мы уже отметили, раздел Русской земли
между князьями и был ее разделом между равными.
Князья находились между собой в отношениях вас-
сального подчинения — среди них были и старшие, и
младшие. Мономах учит соблюдать эти отношения:
младшим уважать старших, а старшим покровитель-
ствовать младшим, опять-таки пользуясь церковной
литературой. При старых следует молчать, премудрых
слушать, старейшим покоряться, с равными и меньши-
ми любовь иметь и умерять «увлекающихся властью».
Это выражение — «не уклоняться учить увлекающих-
ся властью» («не стрекати учить легких власти»), са-
мая идея того, что власть «увлекает», — замечательны.
Обращаясь к своим читателям, Мономах говорит:
«лишаем не мьсти, ненавидим люби, гоним терпи, ху-
лим моли, умертви грех. Избавите обидима, судите
сироте (праведно судите обездоленных, крестьян),
оправдайте вдовицю» — последние слова этой тира-
ды, призывающие избавить обиженного, дать суд си-
роте (под «сиротами» обычно разумелись крестьяне)1
и оправдать вдовицу, могли опять-таки относиться
только к князьям, «увлекающимся властью», чрез-
мерной эксплуатацией и тем разрушающим ее плано-
мерность. Мономах вовсе не был прекраснодушным
«смердолюбцем». Его социальная политика была той
же политикой упорядочения нового строя, обузда-
ния отдельных зарывавшихся феодалов, нарушавших
во имя личных интересов интересы всего феодально-
го класса в целом.
От авторитета христианской морали Мономах об-
ращается в «Поучении» к тому назидательному при-
меру, который подает человечеству устройство миро-
1 См. об идее патроната в моей уже упомянутой статье «Некото-
рые вопросы идеологии феодалов в литературе XI–XIII вв.».
здания, и здесь проводит ту же мысль о необходимо-
сти каждому довольствоваться своим уделом: природа
разнообразно и чудно устроена: среди человеческих
лиц нет и двух одинаковых, птицы небесные, расселя-
ясь весной из рая по всей земле, находят каждая свое
место «и не ставятся на единой земли, но и сильныя
и худыя идут по всем землям божиимь повеленьемь».
Птицы здесь, конечно, дают моральный образец
для поведения князей. Птицы довольствуются своим
уделом, каждая из них находит свое место, хотя сре-
ди них есть сильные и «худые»
Новый политический порядок держания земли
многими князьями-вотчинниками мог стеснить сво-
боду передвижения по ней, свободу торговли, и вот
Мономах особенно настаивает на том, чтобы не оби-
жать путешествующих: куда вы пойдете и где стане-
те станом — «напойте, накормите» убога и странна
(странника) «и боле же чтите гость, откуду же к вам
придеть, или прост или добр или сол» (простой че-
ловек, знатный или посол), «и человека не минете не
привечавше (не поприветствовав его) — добро слово
ему дадите».
Автобиография Мономаха подчинена той же идее
миролюбия. В летописи своих походов Владимир
Мономах приводит следующий выразительный при-
мер княжеского миролюбия. На Мономаха пришел
походом Олег с Половецкою землей. Мономах за-
перся в Чернигове, и билась дружина его восемь дней
из-за рва, не впуская противников в острог. Мономах
мог обороняться и еще, но, сжалившись «хрестьяных
душ и сел горящих и манастырь», сказал: «не хвали-
тися поганым» — и отдал Олегу Чернигов, а сам по-
шел в Переяславль. Это было сделано Мономахом
не только с целью установления мира, а и с целью
1 В средневековых сочинениях поведение животных и взаимоот-
ношения между животными постоянно рассматриваются в качестве
морального образца для людей, для оправдания неравенства между
людьми. Ср. в «Молении Даниила Заточника»: «Орел птица царь надо
всеми птицами, а осетр над рыбами, а лев над зверми, а ты, княже, над
переславцы... Яко же бо paп (рябчик), збирая птенцы, не токмо своя,
но и от чюжих гнезд приносит яйица... тако и ты, княже, многи слуги
совокупи...» (
Ср. былину «Птицы», отдельные статьи «Физиолога» и мн. др.

253
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
пронзить идущих прямым путем: меч их войдет в их
же сердце, и луки их сокрушатся (вольное переложе-
ние псалма 36). Практическое применение всех этих
мыслей псалма в феодально-княжеской практике
XII в. означало только одно: каждому князю доволь-
ствоваться своей отчиной, хотя бы и малой, как бы
законны ни казались ему его права на землю соседа.
Как мы уже отметили, раздел Русской земли
между князьями и был ее разделом между равными.
Князья находились между собой в отношениях вас-
сального подчинения — среди них были и старшие, и
младшие. Мономах учит соблюдать эти отношения:
младшим уважать старших, а старшим покровитель-
ствовать младшим, опять-таки пользуясь церковной
литературой. При старых следует молчать, премудрых
слушать, старейшим покоряться, с равными и меньши-
ми любовь иметь и умерять «увлекающихся властью».
Это выражение — «не уклоняться учить увлекающих-
стью» («не стрекати учить легких власти»), са-
мая идея того, что власть «увлекает», — замечательны.
Обращаясь к своим читателям, Мономах говорит:
«лишаем не мьсти, ненавидим люби, гоним терпи, ху-
лим моли, умертви грех. Избавите обидима, судите
сироте (праведно судите обездоленных, крестьян),
оправдайте вдовицю» — последние слова этой тира-
ды, призывающие избавить обиженного, дать суд си-
роте (под «сиротами» обычно разумелись крестьяне)1
и оправдать вдовицу, могли опять-таки относиться
только к князьям, «увлекающимся властью», чрез-
мерной эксплуатацией и тем разрушающим ее плано-
мерность. Мономах вовсе не был прекраснодушным
«смердолюбцем». Его социальная политика была той
же политикой упорядочения нового строя, обузда-
ния отдельных зарывавшихся феодалов, нарушавших
во имя личных интересов интересы всего феодально-
От авторитета христианской морали Мономах об-
ращается в «Поучении» к тому назидательному при-
во миро-
См. об идее патроната в моей уже упомянутой статье «Некото-
здания, и здесь проводит ту же мысль о необходимо-
сти каждому довольствоваться своим уделом: природа
разнообразно и чудно устроена: среди человеческих
лиц нет и двух одинаковых, птицы небесные, расселя-
ясь весной из рая по всей земле, находят каждая свое
место «и не ставятся на единой земли, но и сильныя
и худыя идут по всем землям божиимь повеленьемь».
Птицы здесь, конечно, дают моральный образец
для поведения князей. Птицы довольствуются своим
уделом, каждая из них находит свое место, хотя сре-
ди них есть сильные и «худые»1.
Новый политический порядок держания земли
многими князьями-вотчинниками мог стеснить сво-
боду передвижения по ней, свободу торговли, и вот
Мономах особенно настаивает на том, чтобы не оби-
жать путешествующих: куда вы пойдете и где стане-
те станом — «напойте, накормите» убога и странна
(странника) «и боле же чтите гость, откуду же к вам
придеть, или прост или добр или сол» (простой че-
ловек, знатный или посол), «и человека не минете не
привечавше (не поприветствовав его) — добро слово
ему дадите».
Автобиография Мономаха подчинена той же идее
миролюбия. В летописи своих походов Владимир
Мономах приводит следующий выразительный при-
мер княжеского миролюбия. На Мономаха пришел
походом Олег с Половецкою землей. Мономах за-
перся в Чернигове, и билась дружина его восемь дней
из-за рва, не впуская противников в острог. Мономах
мог обороняться и еще, но, сжалившись «хрестьяных
душ и сел горящих и манастырь», сказал: «не хвали-
тися поганым» — и отдал Олегу Чернигов, а сам по-
шел в Переяславль. Это было сделано Мономахом
не только с целью установления мира, а и с целью
1 В средневековых сочинениях поведение животных и взаимоот-
ношения между животными постоянно рассматриваются в качестве
морального образца для людей, для оправдания неравенства между
людьми. Ср. в «Молении Даниила Заточника»: «Орел птица царь надо
всеми птицами, а осетр над рыбами, а лев над зверми, а ты, княже, над
переславцы... Яко же бо paп (рябчик), збирая птенцы, не токмо своя,
но и от чюжих гнезд приносит яйица... тако и ты, княже, многи слуги
совокупи...» (Зарубин Н.Н. Слово Даниила Заточника. Л., 1932. С. 66).
Ср. былину «Птицы», отдельные статьи «Физиолога» и мн. др.

254
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
сохранения принципа «кождо да держить отчину
свою»: ведь «отчиной» Олега был Чернигов, а отчи-
ной Мономаха был именно Переяславль. Вот почему
Мономах и отметил: «а сам идох на отца своего место
Переяславлю». Выезду своему из Чернигова Мономах
придал патетическое значение, изобразив его в силь-
ных выражениях и не случайно связав его с памятью
Бориса и Глеба, культ которых, как я уже сказал, был
тесно связан с новыми идеями: «и выидохом на свята-
го Бориса день ис Чернигова, и ехахом сквозе полкы
Половьчские не в 100 дружине, и с детми и с женами,
и облизахутся на нас (половцы) акы волци стояще и
от перевоза и з гор, бог и святый Борис не да (не дал)
им мене в користь (добычей)».
Письмо к Олегу, о котором мы говорили вначале
как об образце высокого уровня морального идеала,
посвящено, следовательно, той же теме: с помощью
христианской морали установить новые политиче-
ские отношения между князьями-«братьями»: отно-
шения полной личной уступчивости друг другу.
Владимир Мономах дал в своем письме к Олегу
образец того, как надо прощать противнику даже
смерть сына, — ибо смерть невозвратима, заботу же
необходимо проявлять только о живых. Вот почему
письмо к Олегу тесно примыкает к «Поучению» и
по содержанию, и по ходу изложения. Оно как бы
продолжает заключительные слова «Поучения», где
Мономах говорит: «а иже от бога будет смерть, то ни
отец, ни мати, ни братья не могут отъяти». Не мог от-
нять у смерти своего сына и Владимир Мономах. Не
исключена возможность, что свое смелое и сильное
письмо именно сам Владимир Мономах присоединил
к «Поучению» в качестве практического образца но-
вого поведения.
Как и «Поучение», оно, следовательно, обраще-
но ко всем русским князьям. Вместе с тем Владимир
Мономах понимал, что последовать примеру, кото-
рый он излагал в своем письме к Олегу, могли далеко
не все князья. Может быть, именно поэтому писал он
в начале своего «Поучения»: «аще вы последняя не
люба, а передняя приимайте». «Последняя» в самом
«Поучении», т. е. походы и княжеские «ловы», от-
нюдь не могли быть «не любы» князьям, но последнее
из «словец» — из сочинений Мономаха — его пись-
мо к Олегу могло действительно показаться чересчур
требовательным к морали князей и потому невыпол-
нимым.
Громадная политическая тема — подкрепить мо-
ральной дисциплиной новый политический строй —
была разрешена в «Поучении» с удивительным ху-
дожественным тактом. Весь тон «Поучения» — заду-
шевный, почти лирический, иногда несколько стар-
чески суровый и печальный — строго соответствует
тому определению, которое сам Мономах дал в на-
чале своего «Поучения», когда писал, что, отпустив
послов своей братьи, пришедших к нему с бесчестным
предложением выступить против Ростиславичей, он
«в печали» взял Псалтирь, а затем собрал «словца
си любая и складох по ряду и написах». Вынувшийся
Мономаху стих из Псалтири: «векую печалуеши,
душе?», «будучи обращен к гадающему, как бы сам
собой присваивал его душевному строю названье
печалования; а слово это на языке той эпохи зна-
чило много больше, чем значит теперь»
верному наблюдению исследователя «Поучения» —
В.Л. Комаровича добавим от себя, что слово «печало-
вание» имело в Древней Руси именно тот политиче-
ский оттенок, который требовательно лежит на всем
«Поучении». Печалование означало заступничество
старших за младших и обиженных.
Как моралист Мономах не гневается на ослуш-
ников,— он не патетичен, не риторичен, не считает
себя безупречным образцом для всех. Он печален,
он грустно размышляет, он беседует с читателями и
этим удивительно располагает к себе.
Конечно, моральный идеал Мономаха и художе-
ственные достоинства его сочинений не могли воз-
никнуть сами по себе на основе одних лишь обще-
ственных потребностей. Громадную роль сыграли
обширные книжные традиции Киевской Руси.
В своем «Поучении» Владимир Мономах выказы-
вает большую начитанность в церковно-учительной
1 История русской литературы. Т. 1. С. 292.

255
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
сохранения принципа «кождо да держить отчину
свою»: ведь «отчиной» Олега был Чернигов, а отчи-
ной Мономаха был именно Переяславль. Вот почему
Мономах и отметил: «а сам идох на отца своего место
Переяславлю». Выезду своему из Чернигова Мономах
придал патетическое значение, изобразив его в силь-
ных выражениях и не случайно связав его с памятью
Бориса и Глеба, культ которых, как я уже сказал, был
тесно связан с новыми идеями: «и выидохом на свята-
го Бориса день ис Чернигова, и ехахом сквозе полкы
Половьчские не в 100 дружине, и с детми и с женами,
и облизахутся на нас (половцы) акы волци стояще и
от перевоза и з гор, бог и святый Борис не да (не дал)
Письмо к Олегу, о котором мы говорили вначале
как об образце высокого уровня морального идеала,
посвящено, следовательно, той же теме: с помощью
христианской морали установить новые политиче-
ские отношения между князьями-«братьями»: отно-
шения полной личной уступчивости друг другу.
Владимир Мономах дал в своем письме к Олегу
образец того, как надо прощать противнику даже
смерть сына, — ибо смерть невозвратима, заботу же
необходимо проявлять только о живых. Вот почему
письмо к Олегу тесно примыкает к «Поучению» и
по содержанию, и по ходу изложения. Оно как бы
продолжает заключительные слова «Поучения», где
Мономах говорит: «а иже от бога будет смерть, то ни
отец, ни мати, ни братья не могут отъяти». Не мог от-
нять у смерти своего сына и Владимир Мономах. Не
исключена возможность, что свое смелое и сильное
письмо именно сам Владимир Мономах присоединил
к «Поучению» в качестве практического образца но-
Как и «Поучение», оно, следовательно, обраще-
но ко всем русским князьям. Вместе с тем Владимир
Мономах понимал, что последовать примеру, кото-
рый он излагал в своем письме к Олегу, могли далеко
не все князья. Может быть, именно поэтому писал он
в начале своего «Поучения»: «аще вы последняя не
люба, а передняя приимайте». «Последняя» в самом
«Поучении», т. е. походы и княжеские «ловы», от-
нюдь не могли быть «не любы» князьям, но последнее
из «словец» — из сочинений Мономаха — его пись-
мо к Олегу могло действительно показаться чересчур
требовательным к морали князей и потому невыпол-
нимым.
Громадная политическая тема — подкрепить мо-
ральной дисциплиной новый политический строй —
была разрешена в «Поучении» с удивительным ху-
дожественным тактом. Весь тон «Поучения» — заду-
шевный, почти лирический, иногда несколько стар-
чески суровый и печальный — строго соответствует
тому определению, которое сам Мономах дал в на-
чале своего «Поучения», когда писал, что, отпустив
послов своей братьи, пришедших к нему с бесчестным
предложением выступить против Ростиславичей, он
«в печали» взял Псалтирь, а затем собрал «словца
си любая и складох по ряду и написах». Вынувшийся
Мономаху стих из Псалтири: «векую печалуеши,
душе?», «будучи обращен к гадающему, как бы сам
собой присваивал его душевному строю названье
печалования; а слово это на языке той эпохи зна-
чило много больше, чем значит теперь»1, — к этому
верному наблюдению исследователя «Поучения» —
В.Л. Комаровича добавим от себя, что слово «печало-
вание» имело в Древней Руси именно тот политиче-
ский оттенок, который требовательно лежит на всем
«Поучении». Печалование означало заступничество
старших за младших и обиженных.
Как моралист Мономах не гневается на ослуш-
ников,— он не патетичен, не риторичен, не считает
себя безупречным образцом для всех. Он печален,
он грустно размышляет, он беседует с читателями и
этим удивительно располагает к себе.
Конечно, моральный идеал Мономаха и художе-
ственные достоинства его сочинений не могли воз-
никнуть сами по себе на основе одних лишь обще-
ственных потребностей. Громадную роль сыграли
обширные книжные традиции Киевской Руси.
В своем «Поучении» Владимир Мономах выказы-
вает большую начитанность в церковно-учительной
1 История русской литературы. Т. 1. С. 292.

256
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
литературе. Можно указать десятки примеров, когда
«Поучение» Мономаха оказывается близким различ-
ным наставлениям «к детям», тем или иным местам из
творений отцов церкви (в частности, особенно Василия
Великого), различным поучениям из «Пролога», отде-
льным произведениям византийской, средневековой
латинской и даже англосаксонской литературы.
Сначала идут выписки из покаянных псалмов, чи-
таемых в церкви накануне великого поста и в первые
его недели, затем выдержки из «Поучения» Василия
Великого, из одного поучения, включаемого в рус-
ские прологи XII–XIII вв., из пророчеств Исайи и из
молитвословий, читающихся в «Триодях».
Особенно тесно примыкает «Поучение» Мономаха
к псалмам Давида, которые он обильно цитирует.
Мономаха и Давида связывала между собой общность
положения царственных поэтов и общность настро-
ений: оба ощущали тяжесть своей ответственности,
стремились основать свое управление на моральных
принципах, совестливо относились к своим поступкам.
Далее, «Поучение» тесно примыкает к «Шесто-
дневу» Иоанна Экзарха.
Приведя выдержки из Псалтири, живописующие
величие божественного домостроительства, Мономах
пишет, обращаясь к богу: «Иже кто не похвалить, ни
прославляеть силы твоея и твоих великых чюдес и доб-
рот, устроеных на семь свете: како небо устроено, како
ли солнце, како ли луна, како ли звезды, и тма и свет, и
земля на водах положена, господи, твоим промыслом!
Зверье розноличнии, и птица, и рыбы украшено твоим
промыслом, господи! И сему чюду дивуемъся, како от
перси (из праха) создав человека, како образи розно-
личнии в человечьскых лицих, — аще и весь мир сово-
купить, не вси в один образ, но кыи же своим!»
Наиболее вероятный источник цитированного
места «Поучения» Владимира Мономаха отыскивает-
ся все же в «Шестодневе» — в переводе и переработке
Иоанна Экзарха Болгарского. «Шестоднев» Иоанна
Экзарха был весьма популярен в древнерусской лите-
ратуре. Это одна из самых поэтических книг в миро-
вой литературе. Изучение влияния «Шестоднева» на
русскую литературу XI–XIII вв. представит в будущем
очень большой историко-литературный интерес.
Отметим, что влияние «Шестоднева» Иоанна
Экзарха на «Поучение» Владимира Мономаха каса-
ется не только общего смысла размышлений по по-
воду мудрости божественного мироустройства, но
и самой стилистической манеры восхищения перед
разнообразием мира: нагромождение риторических
вопросов и восклицаний, перечисления и постановка
глаголов в конце предложений: «И како не хотять ра-
довати ся възнекающии того, и разумевше кого деля
се есть, небо солънцемь и звездами украшено; кого ли
ради и земля садом, и дубравами, и цветомь утворе-
на, и горами увяста (увенчена); кого ли деля море, и
рекы, и вся воды рыбами исплънены; кого ли делма
ради (ради кого) само то царство уготовано, таче ра-
зумевьше яко же не иного никого же цеща (никого же
ради), но тех, како се не имуть радовати и веселити
славещеи к тому нужна темь и се помыслити, кацемь
суть сами образом сътворени...» (л. 1)
Особенно ярко совпадение «Шестоднева» с
«Поучением» в рассуждении о разнообразии чело-
веческих лиц: «Аще и сего не разумееши,— пишет
Иоанн,— откуду изидоше образи, и чудиши се божий
твари, яко толико многочисме, ти в толиках несведех
личьных, ти на едино подобъство несть истое; аще и
до края земле доидеши ище то, — не обрещеши; аще
ли и обрещеши, то будет, или носом неподобьн, или
очима, или инемь чим многащи же да се и чюдно явит
и блазне те се родите от единое утробы — тоже не
будете подобьне саме к себе, таче не бывьшю толи-
ку многу образ нъ повелением изведену бывьшу...»
(л. 155)
1 Здесь и ниже цитирую «Шестоднев» по изданию: Шестоднев,
составленный Иоанном Екзархом Болгарским. М., 1879.
2 В.В. Данилов в статье «„Октавий” Минуция Феликса и „Поуче-
ние” Владимира Мономаха» указал, что мысль Владимира Мономаха
о разнообразии человеческих лиц как о проявлении божественного
искусства была весьма популярна в Средневековье и, вероятнее всего,
имеет своим источником «Октавий» Минуция Феликса. Но и В.В. Да-
нилов отмечает не текстовые совпадения и заимствования, а лишь об-
щее сходство мысли: отрывок из «Поучения» кажется ему конспектом
«Октавия»; Мономах как бы по памяти передает содержание мыслей

257
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
литературе. Можно указать десятки примеров, когда
«Поучение» Мономаха оказывается близким различ-
ным наставлениям «к детям», тем или иным местам из
творений отцов церкви (в частности, особенно Василия
Великого), различным поучениям из «Пролога», отде-
льным произведениям византийской, средневековой
ской литературы.
Сначала идут выписки из покаянных псалмов, чи-
таемых в церкви накануне великого поста и в первые
его недели, затем выдержки из «Поучения» Василия
Великого, из одного поучения, включаемого в рус-
ские прологи XII–XIII вв., из пророчеств Исайи и из
Особенно тесно примыкает «Поучение» Мономаха
к псалмам Давида, которые он обильно цитирует.
Мономаха и Давида связывала между собой общность
положения царственных поэтов и общность настро-
ений: оба ощущали тяжесть своей ответственности,
стремились основать свое управление на моральных
принципах, совестливо относились к своим поступкам.
Далее, «Поучение» тесно примыкает к «Шесто-
Приведя выдержки из Псалтири, живописующие
величие божественного домостроительства, Мономах
пишет, обращаясь к богу: «Иже кто не похвалить, ни
прославляеть силы твоея и твоих великых чюдес и доб-
рот, устроеных на семь свете: како небо устроено, како
ли солнце, како ли луна, како ли звезды, и тма и свет, и
земля на водах положена, господи, твоим промыслом!
Зверье розноличнии, и птица, и рыбы украшено твоим
промыслом, господи! И сему чюду дивуемъся, како от
перси (из праха) создав человека, како образи розно-
личнии в человечьскых лицих, — аще и весь мир сово-
Наиболее вероятный источник цитированного
места «Поучения» Владимира Мономаха отыскивает-
ся все же в «Шестодневе» — в переводе и переработке
Иоанна Экзарха Болгарского. «Шестоднев» Иоанна
Экзарха был весьма популярен в древнерусской лите-
ратуре. Это одна из самых поэтических книг в миро-
вой литературе. Изучение влияния «Шестоднева» на
русскую литературу XI–XIII вв. представит в будущем
очень большой историко-литературный интерес.
Отметим, что влияние «Шестоднева» Иоанна
Экзарха на «Поучение» Владимира Мономаха каса-
ется не только общего смысла размышлений по по-
воду мудрости божественного мироустройства, но
и самой стилистической манеры восхищения перед
разнообразием мира: нагромождение риторических
вопросов и восклицаний, перечисления и постановка
глаголов в конце предложений: «И како не хотять ра-
довати ся възнекающии того, и разумевше кого деля
се есть, небо солънцемь и звездами украшено; кого ли
ради и земля садом, и дубравами, и цветомь утворе-
на, и горами увяста (увенчена); кого ли деля море, и
рекы, и вся воды рыбами исплънены; кого ли делма
ради (ради кого) само то царство уготовано, таче ра-
зумевьше яко же не иного никого же цеща (никого же
ради), но тех, како се не имуть радовати и веселити
славещеи к тому нужна темь и се помыслити, кацемь
суть сами образом сътворени...» (л. 1)1.
Особенно ярко совпадение «Шестоднева» с
«Поучением» в рассуждении о разнообразии чело-
веческих лиц: «Аще и сего не разумееши,— пишет
Иоанн,— откуду изидоше образи, и чудиши се божий
твари, яко толико многочисме, ти в толиках несведех
личьных, ти на едино подобъство несть истое; аще и
до края земле доидеши ище то, — не обрещеши; аще
ли и обрещеши, то будет, или носом неподобьн, или
очима, или инемь чим многащи же да се и чюдно явит
и блазне те се родите от единое утробы — тоже не
будете подобьне саме к себе, таче не бывьшю толи-
ку многу образ нъ повелением изведену бывьшу...»
(л. 155)2.
1 Здесь и ниже цитирую «Шестоднев» по изданию: Шестоднев,
составленный Иоанном Екзархом Болгарским. М., 1879.
2 В.В. Данилов в статье «„Октавий” Минуция Феликса и „Поуче-
ние” Владимира Мономаха» указал, что мысль Владимира Мономаха
о разнообразии человеческих лиц как о проявлении божественного
искусства была весьма популярна в Средневековье и, вероятнее всего,
имеет своим источником «Октавий» Минуция Феликса. Но и В.В. Да-
нилов отмечает не текстовые совпадения и заимствования, а лишь об-
щее сходство мысли: отрывок из «Поучения» кажется ему конспектом
«Октавия»; Мономах как бы по памяти передает содержание мыслей

258
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Восхищение разнообразием человеческих лиц яв-
лялось признанием ценности человеческой личности
самой по себе. В устах главы государства это восхище-
ние разнообразием человеческих лиц означало при-
знание права человека на индивидуальность, права
быть самим собой — права, столь часто отрицаемого
«увлекающимися властью». И не случайно Мономах
писал в своем «Поучении» князьям: «не давайте силь-
ным губить человека», «больного навестите, покойни-
ка проводите, ибо все мы смертны». «Не пропустите
человека, не поприветствовав его, и доброе слово ему
молвите». «Не уклоняйтесь учить увлекающихся влас-
тью ни во что ставить всеобщий почет».
Есть в «Шестодневе» Иоанна Экзарха и основ-
ная политическая мысль «Поучения» — каждый
должен довольствоваться своим уделом, не завидо-
вать чужому и не покушаться на достояние соседа.
В «Поучении» эта мысль проводится на примере по-
ведения птиц, в «Шестодневе» — на сходном примере
из жизни рыб.
Говоря о разнообразии рыб, среди которых есть
не только сильные, но и «худые», Иоанн Экзарх за-
мечает, что «и великы живот (зверь) и малы» созда-
ны повелением божиим: «единем же то повелением
божием все родило се — и великое и малое» (л. 162).
Рыбы живут в разных местах и разным обычаем —
каждая рыба находит свое место: «в сих рыбах сут
овы по ширине плавающе, а другые по краю, а другые
по глубине, а другые по камением. Овы же стады хо-
дет, а другые разно. И кити еже сут леже си без года
велици и дробнице малые. Все то равном повеленьем:
и великы живот, и малы» (л. 165).
Владимир Мономах заменил только поучитель-
ный пример морских рыб примером с птицами, ко-
торые весной расселяются по всей земле и каждая
находит себе место. Сделано это было Мономахом
потому, что пример этот был более понятен русскому
читателю, которому не были знакомы морские рыбы
и их поведение. Русь была далека от морей.
Минуция Феликса относительно разнообразия человеческих лиц.
ТОДРЛ. Т. V. 1947. С. 97–107.
Иоанн Экзарх указывает в «Шестодневе», по-
добно тому как это сделал впоследствии Владимир
Мономах в своем «Поучении», что каждый человек
должен быть доволен своим уделом, как довольны им
животные, и не претендовать на землю соседа: «...по-
добает и подражати их; како ти родове рыбнии: кы-
ждо, акы разделивъше места, друг другу не отемлет
их, нъ своем кождо пределе живет. Никы же земле-
мерець в них разделил жилища их, ни стенами обь-
ставлена сут, нъ само о себе коемуждо на потребу
отлучено ест... нъ мы несм таци, иже отнемлем уста-
вы вечные, юже суть положили отци наши урубьяем
земь (присоединяем землю) съкупьяем дом к дому и
село к селу да от въскраинеаго отимем» (увеличиваем
земельные владения, прикупаем дом к дому и село к
селу, и от соседа отнимаем) (л. 168).
Находит себе аналогию в «Шестодневе» и дру-
гая мысль «Поучения» — «леность бо всему мати».
Обращаясь к читателю, Иоанн пишет: «а ты что рече-
ши в празни (в лености) тако живы; празьнь (ленивый)
же злу делу начело» (склонен к злому делу) (л. 170).
В «Поучении» можно найти и иные следы знаком-
ства его автора с «Шестодневом» Иоанна Экзарха. По-
видимому, Владимир Мономах хорошо знал «Шесто-
днев» и опирался на него не только в своих сведени-
ях о природе или в своих размышлениях о красоте и
мудрости мироустройства, но и в своих общественных
взглядах, пропагандируя новый политический поря-
док держания земли многими князьями-вотчинника-
ми, провозглашенный Любечским съездом 1097 г.
Однако нет ни одного произведения до XII в.,
в котором поучение было бы до такой степени слито
с автобиографическими моментами, пронизано та-
ким сильным личным чувством, столь прочно соеди-
нено с бытом и со всей эпохой. Это произошло пото-
му, что «Поучение» было выстрадано Мономахом,
оно было теснейшим образом связано с собственной
политикой Мономаха, с утверждением нового по-
литического принципа разделения Руси на ряд кня-
жеств-вотчин.
Ввергнутый в водоворот княжеских междоусобиц,
Мономах писал свое «Поучение» со всей страстно

259
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
Восхищение разнообразием человеческих лиц яв-
лялось признанием ценности человеческой личности
самой по себе. В устах главы государства это восхище-
ние разнообразием человеческих лиц означало при-
знание права человека на индивидуальность, права
быть самим собой — права, столь часто отрицаемого
«увлекающимися властью». И не случайно Мономах
писал в своем «Поучении» князьям: «не давайте силь-
ным губить человека», «больного навестите, покойни-
ка проводите, ибо все мы смертны». «Не пропустите
человека, не поприветствовав его, и доброе слово ему
молвите». «Не уклоняйтесь учить увлекающихся влас-
Есть в «Шестодневе» Иоанна Экзарха и основ-
ная политическая мысль «Поучения» — каждый
должен довольствоваться своим уделом, не завидо-
вать чужому и не покушаться на достояние соседа.
В «Поучении» эта мысль проводится на примере по-
ведения птиц, в «Шестодневе» — на сходном примере
Говоря о разнообразии рыб, среди которых есть
не только сильные, но и «худые», Иоанн Экзарх за-
мечает, что «и великы живот (зверь) и малы» созда-
ны повелением божиим: «единем же то повелением
божием все родило се — и великое и малое» (л. 162).
Рыбы живут в разных местах и разным обычаем —
каждая рыба находит свое место: «в сих рыбах сут
овы по ширине плавающе, а другые по краю, а другые
по глубине, а другые по камением. Овы же стады хо-
дет, а другые разно. И кити еже сут леже си без года
велици и дробнице малые. Все то равном повеленьем:
Владимир Мономах заменил только поучитель-
ный пример морских рыб примером с птицами, ко-
торые весной расселяются по всей земле и каждая
находит себе место. Сделано это было Мономахом
потому, что пример этот был более понятен русскому
читателю, которому не были знакомы морские рыбы
Минуция Феликса относительно разнообразия человеческих лиц.
Иоанн Экзарх указывает в «Шестодневе», по-
добно тому как это сделал впоследствии Владимир
Мономах в своем «Поучении», что каждый человек
должен быть доволен своим уделом, как довольны им
животные, и не претендовать на землю соседа: «...по-
добает и подражати их; како ти родове рыбнии: кы-
ждо, акы разделивъше места, друг другу не отемлет
их, нъ своем кождо пределе живет. Никы же земле-
мерець в них разделил жилища их, ни стенами обь-
ставлена сут, нъ само о себе коемуждо на потребу
отлучено ест... нъ мы несм таци, иже отнемлем уста-
вы вечные, юже суть положили отци наши урубьяем
земь (присоединяем землю) съкупьяем дом к дому и
село к селу да от въскраинеаго отимем» (увеличиваем
земельные владения, прикупаем дом к дому и село к
селу, и от соседа отнимаем) (л. 168).
Находит себе аналогию в «Шестодневе» и дру-
гая мысль «Поучения» — «леность бо всему мати».
Обращаясь к читателю, Иоанн пишет: «а ты что рече-
ши в празни (в лености) тако живы; празьнь (ленивый)
же злу делу начело» (склонен к злому делу) (л. 170).
В «Поучении» можно найти и иные следы знаком-
ства его автора с «Шестодневом» Иоанна Экзарха. По-
видимому, Владимир Мономах хорошо знал «Шесто-
днев» и опирался на него не только в своих сведени-
ях о природе или в своих размышлениях о красоте и
мудрости мироустройства, но и в своих общественных
взглядах, пропагандируя новый политический поря-
док держания земли многими князьями-вотчинника-
ми, провозглашенный Любечским съездом 1097 г.
Однако нет ни одного произведения до XII в.,
в котором поучение было бы до такой степени слито
с автобиографическими моментами, пронизано та-
ким сильным личным чувством, столь прочно соеди-
нено с бытом и со всей эпохой. Это произошло пото-
му, что «Поучение» было выстрадано Мономахом,
оно было теснейшим образом связано с собственной
политикой Мономаха, с утверждением нового по-
литического принципа разделения Руси на ряд кня-
жеств-вотчин.
Ввергнутый в водоворот княжеских междоусобиц,
Мономах писал свое «Поучение» со всей страстностью

260
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
политического бойца, готового личным примером от-
стаивать новый политический строй от попыток нару-
шения его отдельными князьями. Если мы вспомним, с
какою поистине страстной терпимостью — терпимо-
стью, за которой чувствуется мучительная борьба с
самим собой, — Мономах решил пойти на примирение
с убийцей своего сына, чтобы отстоять новый принцип
политического разделения Руси, то мы поймем и про-
никнутый сильно выраженным чувством самый тон его
«Поучения», столь необычный для литературных про-
изведений того времени.
Страстная политическая целенаправленность
«Поучения» Владимира Мономаха, тесная связь его
с политическими событиями его времени, последова-
тельное проведение в нем единой политической идеи,
правда замаскированной порой религиозной формой,
делает его одним из самых значительнейших публи-
цистических произведений на Руси. На «Поучении»
лежит налет трагизма, сказавшегося в его несколь-
ко скорбном тоне и вызванного недостижимостью
того политического идеала, к которому стремился
Мономах, даже в его личном поведении: Мономах,
вопреки собственным наставлениям, был втянут в усо-
бицы князей, нарушал клятвы и обязательства, дейст-
вуя порой под влиянием реальной необходимости.
Конечно, политическая деятельность самого Влади-
мира Мономаха отнюдь не всегда была безупречной в
моральном отношении. В его деятельности были и слу-
чаи коварства, и нарушения обещаний, и жестокого об-
ращения с населением захваченных городов...
Все это так! И при всем том Мономах умел отка-
заться от незаконно захваченного, умел признавать
свои ошибки, умел, как в случае с Олегом, отступить-
ся от результатов победы, простить заклятому врагу,
не боясь потерять престиж силы, во имя приобрете-
ния престижа морального.
Мономах внес сильное и высокое этическое на-
чало в свою политическую деятельность. Он писал
сочинения, открыто обсуждал свои поступки с этиче-
ской точки зрения, признавал открыто, перед лицом
всех, свои ошибки, не побуждаем никем и ничем, во
имя одной только правды. Он проповедовал свою по-
литическую и этическую систему на княжеских съез-
дах, стремился действовать уговорами. И ему многое
удалось сделать.
Его пример удивителен.
Идеалом политического устройства Руси каза-
лось ему политическое расчленение всей земли меж-
ду князьями, но без раздоров и без распада: гармония
«сильных» и «худых» на основе строгого соблюдения
обязательств вассалитета-сюзеренитета. Ему рисова-
лось мудрое устройство мира, в котором все князья
находили бы свое место, обладали бы обособлен-
ными отчинами и объединялись бы для совместных
действий против внешних врагов княжескими съез-
дами, блюли бы смердов и сдерживались моральными
нормами от посягательств на отчины друг друга и на
«жизнь» (богатства) смердов.
В своем политическом идеале Мономах не был
одинок: это был политический идеал феодалов вре-
мени раздробленности Руси, вступавший в резкие
противоречия с жизнью, постоянно напоминавшей о
себе нарушениями крестоцелований, усобицами кня-
зей, набегами половцев, против которых все труднее
и труднее было собирать союзные рати князей.
Итак, уже на основании этих данных можно ду-
мать, что Мономах отнюдь не «тянул назад», к по-
литическим порядкам X — начала XI в., а был убеж-
денным и страстным идеологом нового, пропаганди-
ровал новую систему управления землей, стремился
моральной проповедью сгладить политические не-
достатки системы и защищал самую систему. Его
«Поучение» — отнюдь не обычное рассуждение о
необходимости соблюдать христианскую мораль и
быть благоразумным в своем поведении, а темпера-
ментный политический трактат, отстаивающий необ-
ходимость соблюдать новый принцип — «кождо да
держит отчину свою». В этом трактате удивительно
слиты этическая система и эстетическая, исповедь с
элегическим тоном. Естественными и закономерны-
ми представляются обращения Мономаха к лирике
псалмов Давида, к философским размышлениям в
«Шестодневе» Иоанна Экзарха Болгарского и даже
отчасти к русской народной лирике.

261
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
политического бойца, готового личным примером от-
стаивать новый политический строй от попыток нару-
шения его отдельными князьями. Если мы вспомним, с
какою поистине страстной терпимостью — терпимо-
стью, за которой чувствуется мучительная борьба с
самим собой, — Мономах решил пойти на примирение
с убийцей своего сына, чтобы отстоять новый принцип
политического разделения Руси, то мы поймем и про-
никнутый сильно выраженным чувством самый тон его
«Поучения», столь необычный для литературных про-
Страстная политическая целенаправленность
«Поучения» Владимира Мономаха, тесная связь его
с политическими событиями его времени, последова-
тельное проведение в нем единой политической идеи,
правда замаскированной порой религиозной формой,
делает его одним из самых значительнейших публи-
цистических произведений на Руси. На «Поучении»
лежит налет трагизма, сказавшегося в его несколь-
ко скорбном тоне и вызванного недостижимостью
того политического идеала, к которому стремился
Мономах, даже в его личном поведении: Мономах,
вопреки собственным наставлениям, был втянут в усо-
бицы князей, нарушал клятвы и обязательства, дейст-
вуя порой под влиянием реальной необходимости.
Конечно, политическая деятельность самого Влади-
мира Мономаха отнюдь не всегда была безупречной в
моральном отношении. В его деятельности были и слу-
чаи коварства, и нарушения обещаний, и жестокого об-
Все это так! И при всем том Мономах умел отка-
заться от незаконно захваченного, умел признавать
свои ошибки, умел, как в случае с Олегом, отступить-
ся от результатов победы, простить заклятому врагу,
не боясь потерять престиж силы, во имя приобрете-
Мономах внес сильное и высокое этическое на-
чало в свою политическую деятельность. Он писал
сочинения, открыто обсуждал свои поступки с этиче-
ской точки зрения, признавал открыто, перед лицом
всех, свои ошибки, не побуждаем никем и ничем, во
имя одной только правды. Он проповедовал свою по-
литическую и этическую систему на княжеских съез-
дах, стремился действовать уговорами. И ему многое
удалось сделать.
Его пример удивителен.
Идеалом политического устройства Руси каза-
лось ему политическое расчленение всей земли меж-
ду князьями, но без раздоров и без распада: гармония
«сильных» и «худых» на основе строгого соблюдения
обязательств вассалитета-сюзеренитета. Ему рисова-
лось мудрое устройство мира, в котором все князья
находили бы свое место, обладали бы обособлен-
ными отчинами и объединялись бы для совместных
действий против внешних врагов княжескими съез-
дами, блюли бы смердов и сдерживались моральными
нормами от посягательств на отчины друг друга и на
«жизнь» (богатства) смердов.
В своем политическом идеале Мономах не был
одинок: это был политический идеал феодалов вре-
мени раздробленности Руси, вступавший в резкие
противоречия с жизнью, постоянно напоминавшей о
себе нарушениями крестоцелований, усобицами кня-
зей, набегами половцев, против которых все труднее
и труднее было собирать союзные рати князей.
Итак, уже на основании этих данных можно ду-
мать, что Мономах отнюдь не «тянул назад», к по-
литическим порядкам X — начала XI в., а был убеж-
денным и страстным идеологом нового, пропаганди-
ровал новую систему управления землей, стремился
моральной проповедью сгладить политические не-
достатки системы и защищал самую систему. Его
«Поучение» — отнюдь не обычное рассуждение о
необходимости соблюдать христианскую мораль и
быть благоразумным в своем поведении, а темпера-
ментный политический трактат, отстаивающий необ-
ходимость соблюдать новый принцип — «кождо да
держит отчину свою». В этом трактате удивительно
слиты этическая система и эстетическая, исповедь с
элегическим тоном. Естественными и закономерны-
ми представляются обращения Мономаха к лирике
псалмов Давида, к философским размышлениям в
«Шестодневе» Иоанна Экзарха Болгарского и даже
отчасти к русской народной лирике.

262
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Я уже сказал, что Владимир Мономах был только
одним из тех авторов, которых волновала этическая
сторона государственной деятельности.
После Владимира Мономаха этические сомне-
ния особенно сильно мучили героя «Слова о полку
Игореве» — Игоря Святославича Новгород-Север-
ского.
Летописец дважды вкладывает в уста Игоря
Святославича покаянный счет своих княжеских пре-
ступлений. На поле битвы, когда Игоря пленили и
связали половцы, Игорь вспоминает всю свою пре-
жнюю деятельность: «Помянух аз грехы своя перед
господем богом моим, яко много убийство, крово-
пролитие створих в земле крестьянстей»1. Вторично
кается Игорь, находясь в плену у хана Кончака.
Период феодальной раздробленности поставил
вопрос об этическом ограничении государственной
власти. Иное наступило в XVI в., с образованием еди-
ного централизованного государства. Государство
взяло на себя решение всех этических вопросов за сво-
их граждан, казнило людей за отступление от этиче-
ских норм всевозможного порядка. Возникла страш-
ная этическая система Грозного. Как и Мономах, он
сам пишет и сам проповедует свою систему. Этическая
система Грозного поставила государство и госу-
дарственные интересы над личностью. В отличие от
Владимира I Святославича, он казнил «разбойни-
ков» «со испытом» и «без испыта». Казнь стала для
него одним из основных приемов утверждения госу-
дарственного начала, утверждения власти и порядка.
Ответственность за все должен нести сам монарх. Он
отвечает не только за ограниченный круг антигосу-
дарственных действий и явных преступлений. Он отве-
чает за благочестие своих подданных, за их нравы, за
устроение их быта, за все мелочи их поведения — в уз-
ком кругу семьи, в сугубо личных делах. Государство,
с точки зрения Грозного, отвечает за все перед богом
и должно пресекать всякие отступления от этических
норм во всех сторонах жизни. Грозный взял на себя
невероятный груз ответственности. Он залил страну
1 Ипатьевская летопись, 1185 г.
кровью во имя соблюдения этических норм или того,
что ему казалось этическими нормами. Но он не вы-
держал этого груза. Если Мономах был все время в
конфликте со своей совестью, т. к. чувствовал, что он
не может достаточно последовательно провести свою
этическую систему, то Грозный тоже был в конфлик-
те со своей совестью, но уже по другому поводу. Он
как бы сомневался в правильности своих принципов.
Он слал поминки, поминальные списки по монасты-
рям, просил молиться за казненных им. И в эти спис-
ки включались им не отдельные лица, в правильности
казни которых он имел те или иные основания сомне-
ваться, а все им казненные подряд. Это означало, что
он был не уверен в правильности своих принципов в
их целом. Он взял на себя слишком много. Его тра-
гедия ужасна. Эта трагедия была не только трагеди-
ей Грозного. Пушкин почувствовал эту трагедию и в
Борисе Годунове.
Еще одна этическая система, на которую особен-
но необходимо было бы обратить внимание, — это си-
стема Аввакума. Она выросла на идеях эмансипации
личности, характерных для XVII в., и противостояла
этической системе Грозного. Не глава государства,
с точки зрения Аввакума, ответствен за всех своих
подданных, а каждый человек — за все государство
в целом и за всех людей, и за себя в первую очередь
Поэтому Аввакум развенчивает представления о го-
сударе как об исключительной личности, имеющей
право брать на себя ответственность за всех. Он по-
казывает царя слабовольным и глуповатым, падким
на лесть и неумеренные восхваления. Аввакум также
развенчивает представления о патриархе и еписко-
1 Аввакум пишет: «В коих правилах писано царю церковью вла-
деть, и догматы изменять, и святая кадить? Только ему подобает смот-
реть и оберегать от волк, губящих ея, а не учить, как вера держать и
как персты слагать. Се бо не царево дело, но православных архиереов
и истинных пастырей, иже души своя полагают за стадо Христово».
А далее Аввакум утверждает, что это и не дело тех пастырей, что «го-
товы на одном часу перевернутца», и не тех, которые «яко земские
ярышки, — что им велят, то и творят. Только у них и вытвержено: а-се,
государь, во-се, государь, добро, государь!» (Из толкований на Псал-
тырь // Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие
его сочинения. М., 1960. С. 155).

263
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
Я уже сказал, что Владимир Мономах был только
одним из тех авторов, которых волновала этическая
После Владимира Мономаха этические сомне-
ния особенно сильно мучили героя «Слова о полку
Игореве» — Игоря Святославича Новгород-Север-
Летописец дважды вкладывает в уста Игоря
Святославича покаянный счет своих княжеских пре-
ступлений. На поле битвы, когда Игоря пленили и
связали половцы, Игорь вспоминает всю свою пре-
жнюю деятельность: «Помянух аз грехы своя перед
господем богом моим, яко много убийство, крово-
. Вторично
кается Игорь, находясь в плену у хана Кончака.
Период феодальной раздробленности поставил
ственной
власти. Иное наступило в XVI в., с образованием еди-
ного централизованного государства. Государство
взяло на себя решение всех этических вопросов за сво-
их граждан, казнило людей за отступление от этиче-
ских норм всевозможного порядка. Возникла страш-
ная этическая система Грозного. Как и Мономах, он
сам пишет и сам проповедует свою систему. Этическая
система Грозного поставила государство и госу-
дарственные интересы над личностью. В отличие от
Владимира I Святославича, он казнил «разбойни-
ков» «со испытом» и «без испыта». Казнь стала для
него одним из основных приемов утверждения госу-
дарственного начала, утверждения власти и порядка.
Ответственность за все должен нести сам монарх. Он
отвечает не только за ограниченный круг антигосу-
дарственных действий и явных преступлений. Он отве-
чает за благочестие своих подданных, за их нравы, за
устроение их быта, за все мелочи их поведения — в уз-
ком кругу семьи, в сугубо личных делах. Государство,
перед богом
и должно пресекать всякие отступления от этических
норм во всех сторонах жизни. Грозный взял на себя
невероятный груз ответственности. Он залил страну
кровью во имя соблюдения этических норм или того,
что ему казалось этическими нормами. Но он не вы-
держал этого груза. Если Мономах был все время в
конфликте со своей совестью, т. к. чувствовал, что он
не может достаточно последовательно провести свою
этическую систему, то Грозный тоже был в конфлик-
те со своей совестью, но уже по другому поводу. Он
как бы сомневался в правильности своих принципов.
Он слал поминки, поминальные списки по монасты-
рям, просил молиться за казненных им. И в эти спис-
ки включались им не отдельные лица, в правильности
казни которых он имел те или иные основания сомне-
ваться, а все им казненные подряд. Это означало, что
он был не уверен в правильности своих принципов в
их целом. Он взял на себя слишком много. Его тра-
гедия ужасна. Эта трагедия была не только трагеди-
ей Грозного. Пушкин почувствовал эту трагедию и в
Борисе Годунове.
Еще одна этическая система, на которую особен-
но необходимо было бы обратить внимание, — это си-
стема Аввакума. Она выросла на идеях эмансипации
личности, характерных для XVII в., и противостояла
этической системе Грозного. Не глава государства,
с точки зрения Аввакума, ответствен за всех своих
подданных, а каждый человек — за все государство
в целом и за всех людей, и за себя в первую очередь1.
Поэтому Аввакум развенчивает представления о го-
сударе как об исключительной личности, имеющей
право брать на себя ответственность за всех. Он по-
казывает царя слабовольным и глуповатым, падким
на лесть и неумеренные восхваления. Аввакум также
развенчивает представления о патриархе и еписко-
1 Аввакум пишет: «В коих правилах писано царю церковью вла-
деть, и догматы изменять, и святая кадить? Только ему подобает смот-
реть и оберегать от волк, губящих ея, а не учить, как вера держать и
как персты слагать. Се бо не царево дело, но православных архиереов
и истинных пастырей, иже души своя полагают за стадо Христово».
А далее Аввакум утверждает, что это и не дело тех пастырей, что «го-
товы на одном часу перевернутца», и не тех, которые «яко земские
ярышки, — что им велят, то и творят. Только у них и вытвержено: а-се,
государь, во-се, государь, добро, государь!» (Из толкований на Псал-
тырь // Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие
его сочинения. М., 1960. С. 155).

264
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
пах. Он взывает к ответственности всех за все и по-
этому придает огромное значение слову, проповеди,
силе убеждения. Долг каждого — мучиться до смер-
ти, пока существует на земле грех и неустойчивость в
вере. Мученичество — единственное, что избавит че-
ловека от конфликта с его совестью. Это была этиче-
ская система бунтаря, этическая система необычай-
ной действенности и динамичности. Это была реак-
ция на систему государственного подавления личной
ответственности каждого за себя и за других — си-
стема такой же нетерпимости и еще большей страст-
ности.
Система Владимира Мономаха опиралась на ли-
рику другого царя и псалмопевца — Давида, на его
самоотречение государственного человека. Она опи-
ралась в известной мере даже на народную лирику.
Лирическое начало было в высшей степени свой-
ственно Мономаху — и тогда, когда он вспоминал
о своем возрасте, и тогда, когда он вспоминал свой
жизненный путь, и тогда, когда он молил своего врага
о примирении, и тогда, когда он просил его вернуть
ему жену покойного сына.
Система Грозного опиралась на риторику. Она
глушила совесть пышностью слов или силой бранных
выражений. Он был многоречив, т. к. боялся, что в нем
заговорит совесть, если он остановится. Цитатами из
священного писания, из отцов церкви, манерой гово-
рить «целыми паремиями и посланиями» (выражение
о нем его противника — Курбского) он хотел создать
впечатление своей убежденности. Его пышные обли-
чения были продолжением и одной из форм его пыш-
ных казней.
Система Аввакума сбрасывала покровы пышно-
сти со всего. Это была система почти натуралистиче-
ского обнажения действительности. Он восстал про-
тив превознесения царя, против превознесения го-
сударственного начала во имя ответственности всех
и за все — самого последнего человека и за самых
последних людей. В его системе ценность челове-
ческой личности была восстановлена независимо от
занимаемого ею положения в государстве и в церк-
ви. Поэтому система Аввакума нашла себе наиболее
полное выражение в просторечии, в конкретности, в
народном языке, в разговорных формах. Он сбрасы-
вал с человека всякую парадность, показывал его в
наготе и восстанавливал его ценность самого по себе,
независимо от его положения в обществе.
Я только бегло коснулся вопроса об этиче
стемах в древнерусской литературе и их связях с эсте-
тическими представлениями их авторов. Следует вооб-
ще сказать, что русская литература постоянно уделя-
ла большое внимание этическим вопросам. Проблемы
этической ответственности человека постоянно зани-
мали в ней самое важное место. Вспомним Радищева,
Достоевского, Толстого, Леонида Андреева, Горького
и многих других. Это одна из специфических, нацио-
нальных черт русской литературы. И проявлялась эта
черта уже в первые века ее существования.
Публикуется по изданию:
Лихачев Д.С.
номаха // Лихачев Д.С. Великое наследие. Классические
произведения литературы Древней Руси. М., 1975.
С. 111–131.

265
Д
.
С
.
Л
и
х
а
ч
е
в
С
о
ч
и
н
е
н
и
я
В
л
а
д
и
м
и
р
а
М
о
н
о
м
а
х
а
пах. Он взывает к ответственности всех за все и по-
этому придает огромное значение слову, проповеди,
силе убеждения. Долг каждого — мучиться до смер-
ти, пока существует на земле грех и неустойчивость в
вере. Мученичество — единственное, что избавит че-
ловека от конфликта с его совестью. Это была этиче-
ская система бунтаря, этическая система необычай-
ной действенности и динамичности. Это была реак-
ция на систему государственного подавления личной
ответственности каждого за себя и за других — си-
стема такой же нетерпимости и еще большей страст-
Система Владимира Мономаха опиралась на ли-
рику другого царя и псалмопевца — Давида, на его
самоотречение государственного человека. Она опи-
ралась в известной мере даже на народную лирику.
Лирическое начало было в высшей степени свой-
ственно Мономаху — и тогда, когда он вспоминал
о своем возрасте, и тогда, когда он вспоминал свой
жизненный путь, и тогда, когда он молил своего врага
о примирении, и тогда, когда он просил его вернуть
Система Грозного опиралась на риторику. Она
глушила совесть пышностью слов или силой бранных
выражений. Он был многоречив, т. к. боялся, что в нем
заговорит совесть, если он остановится. Цитатами из
священного писания, из отцов церкви, манерой гово-
рить «целыми паремиями и посланиями» (выражение
о нем его противника — Курбского) он хотел создать
впечатление своей убежденности. Его пышные обли-
чения были продолжением и одной из форм его пыш-
Система Аввакума сбрасывала покровы пышно-
сти со всего. Это была система почти натуралистиче-
ского обнажения действительности. Он восстал про-
тив превознесения царя, против превознесения го-
сударственного начала во имя ответственности всех
и за все — самого последнего человека и за самых
последних людей. В его системе ценность челове-
ческой личности была восстановлена независимо от
занимаемого ею положения в государстве и в церк-
ви. Поэтому система Аввакума нашла себе наиболее
полное выражение в просторечии, в конкретности, в
народном языке, в разговорных формах. Он сбрасы-
вал с человека всякую парадность, показывал его в
наготе и восстанавливал его ценность самого по себе,
независимо от его положения в обществе.
Я только бегло коснулся вопроса об этических си-
стемах в древнерусской литературе и их связях с эсте-
тическими представлениями их авторов. Следует вооб-
ще сказать, что русская литература постоянно уделя-
ла большое внимание этическим вопросам. Проблемы
этической ответственности человека постоянно зани-
мали в ней самое важное место. Вспомним Радищева,
Достоевского, Толстого, Леонида Андреева, Горького
и многих других. Это одна из специфических, нацио-
нальных черт русской литературы. И проявлялась эта
черта уже в первые века ее существования.
Публикуется по изданию:
Лихачев Д.С. Сочинения князя Владимира Мо-
номаха // Лихачев Д.С. Великое наследие. Классические
произведения литературы Древней Руси. М., 1975.
С. 111–131.

Е.В. Крушельницкая
Повесть Мартирия Зеленецкого
и автобиографическое повествование
в памятниках русской литературы
XIV–XVI вв.
Вершиной развития автобиографического повест-
вования в древнерусской литературе явились создан-
ные в 70-е гг. XVII в. Житие Епифания и Житие Авва-
кума. Но это не единственные памятники, содержание
которых основано на подлинном биографическом
материале, а форма повествования — автобиографи-
ческая. В.О. Ключевский выявил целый пласт авто-
биографических «памятц», записок, необработанных
вариантов житий1. Особенно замечателен названный
Д.С. Лихачевым «удивительным человеческим доку-
ментом», «литературным чудом» XV в. «Рассказ о
смерти Пафнутия Боровского», который был состав-
лен иноком Иннокентием, жившим в келье Пафнутия
и записавшим все, чему он был свидетелем2.
В ряду таких произведений находится неизучен-
ная Повесть Мартирия Зеленецкого3, сохранившаяся
1 Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как историче-
ский источник. М., 1871.
2 Изд.: ПЛДР: Вторая половина XV века. М., 1982. С. 478–513.
Л.А. Дмитриев обратил внимание на особую автобиографичность это-
го уникального памятника. См.: Дмитриев Л.А. Записка ли «Записка
о последних днях Пафнутия Боровского» Иннокентия? // Исследова-
ния по древней и новой литературе. Л., 1987. С. 59–64.
3 На основании Повести и Жития XVII в. о Мартирии известно,
что он принял постриг в Великих Луках, сам попытался основать мо-
настырь около Великих Лук, но вскоре покинул избранное место и
пошел в Смоленск на поклонение местным святыням и чудотворцам,
а затем какое-то время жил в незадолго до этого учрежденном Успен-
ском монастыре в Тихвине. Оттуда Мартирий ушел на находящийся
среди болот Зеленецкий остров (недалеко от современного города
вединственномсписке
и стилю, эта Повесть уже давно была замечена иссле-
дователями древнерусской литературы. Первым об-
ратил на нее внимание Ф.И. Буслаев, охарактеризовав
в своих «Исторических очерках...» один из эпизодов
Повести
рукописи. В.О. Ключевский, рассматривая Повесть
Мартирия Зеленецкого в ряду духовных «памятц» и
первоначальных записок, отметил, что она послужи-
ла основой для составления в
Мартирия
богатый материал, в 1956 г. американский исследова-
тель C.А. Зеньковский в работе, посвященной изуче-
нию творчества соловецкого инока Епифания, сделал
вывод о допустимости автобиографического повест-
вования в житийном жанре и подчеркнул большое
значение для становления прозы XVII в. того слоя
«неофициальной» литературы, который представлен
севернорусскими житиями, духовными, необрабо-
танными записками. С.А. Зеньковский установил, что
автобиографиче
имела свою традицию, и в этой связи отметил произве-
дения Мартирия Зеленецкого и Елеазара Анзерского
(30-е гг. XVII в.), жанр которых он определил как
«житие-автобиография»
нает и А.Н. Робинсон в своих исследованиях, посвя-
щенных изучению творчества Аввакума и Епифания
Волхова, в направлении на Тихвин), где ему удалось в 1565–1570 гг.
основать небольшой Троицкий Зеленецкий монастырь. Житие Мар-
тирия сообщает, что в 1595 г. он был в Москве и по пути в Москву в
Твери посетил князя Симеона Бекбулатовичв. Умер Мартирий 1 марта
1603 г. и был похоронен в Зеленецком монастыре.
1 Изд.:
СПб., 1897. С. 342–351.
2 Буслаев Ф.И.
сности и искусства. СПб., 1861. Т. 2. С. 391–394.
3 Ключевский В.О.
ский называет Повесть Мартирия Зеленецкого «записками Мартирия
о своей жизни».
4 Zenkovsky S.А.
allrussischen Autobiographie // Die Welt der Slaven. Wiesbaden, 1956.
Jrg. 1. H. 3. S. 276–292.
5 Робинсон А.H.
автобиографии // Т
неописания Аввакума и Епифания: Исследования и тексты. М., 1963.

267
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
и автобиографическое повествование
Вершиной развития автобиографического повест-
вования в древнерусской литературе явились создан-
ные в 70-е гг. XVII в. Житие Епифания и Житие Авва-
кума. Но это не единственные памятники, содержание
которых основано на подлинном биографическом
материале, а форма повествования — автобиографи-
ческая. В.О. Ключевский выявил целый пласт авто-
биографических «памятц», записок, необработанных
. Особенно замечателен названный
Д.С. Лихачевым «удивительным человеческим доку-
ментом», «литературным чудом» XV в. «Рассказ о
смерти Пафнутия Боровского», который был состав-
лен иноком Иннокентием, жившим в келье Пафнутия
В ряду таких произведений находится неизучен-
, сохранившаяся
Древнерусские жития святых как историче-
Изд.: ПЛДР: Вторая половина XV века. М., 1982. С. 478–513.
Л.А. Дмитриев обратил внимание на особую автобиографичность это-
Записка ли «Записка
о последних днях Пафнутия Боровского» Иннокентия? // Исследова-
На основании Повести и Жития XVII в. о Мартирии известно,
что он принял постриг в Великих Луках, сам попытался основать мо-
настырь около Великих Лук, но вскоре покинул избранное место и
пошел в Смоленск на поклонение местным святыням и чудотворцам,
а затем какое-то время жил в незадолго до этого учрежденном Успен-
ском монастыре в Тихвине. Оттуда Мартирий ушел на находящийся
среди болот Зеленецкий остров (недалеко от современного города
в единственном списке1. Своеобразная по содержанию
и стилю, эта Повесть уже давно была замечена иссле-
дователями древнерусской литературы. Первым об-
ратил на нее внимание Ф.И. Буслаев, охарактеризовав
в своих «Исторических очерках...» один из эпизодов
Повести2, которая находилась в принадлежавшей ему
рукописи. В.О. Ключевский, рассматривая Повесть
Мартирия Зеленецкого в ряду духовных «памятц» и
первоначальных записок, отметил, что она послужи-
ла основой для составления в XVI в. полного Жития
Мартирия3. Опираясь на собранный B.О. Ключевским
богатый материал, в 1956 г. американский исследова-
тель C.А. Зеньковский в работе, посвященной изуче-
нию творчества соловецкого инока Епифания, сделал
вывод о допустимости автобиографического повест-
вования в житийном жанре и подчеркнул большое
значение для становления прозы XVII в. того слоя
«неофициальной» литературы, который представлен
севернорусскими житиями, духовными, необрабо-
танными записками. С.А. Зеньковский установил, что
автобиографическая тема в древнерусской литературе
имела свою традицию, и в этой связи отметил произве-
дения Мартирия Зеленецкого и Елеазара Анзерского
(30-е гг. XVII в.), жанр которых он определил как
«житие-автобиография»4. Эти произведения упоми-
нает и А.Н. Робинсон в своих исследованиях, посвя-
щенных изучению творчества Аввакума и Епифания5.
Волхова, в направлении на Тихвин), где ему удалось в 1565–1570 гг.
основать небольшой Троицкий Зеленецкий монастырь. Житие Мар-
тирия сообщает, что в 1595 г. он был в Москве и по пути в Москву в
Твери посетил князя Симеона Бекбулатовичв. Умер Мартирий 1 марта
1603 г. и был похоронен в Зеленецком монастыре.
1 Изд.: Бычков И.А. Каталог собрания рукописей Ф.И. Буслаева.
СПб., 1897. С. 342–351.
2 Буслаев Ф.И. Исторические очерки русской народной слове-
сности и искусства. СПб., 1861. Т. 2. С. 391–394.
3 Ключевский В.О. Древнерусские жития... С. 346. В.О. Ключев-
ский называет Повесть Мартирия Зеленецкого «записками Мартирия
о своей жизни».
4 Zenkovsky S.А. Der Mönch Epifanij und die Entstehung der
allrussischen Autobiographie // Die Welt der Slaven. Wiesbaden, 1956.
Jrg. 1. H. 3. S. 276–292.
5 Робинсон А.H. Житие Епифания как памятник дидактической
автобиографии // ТОДРЛ. М.; Л., 1958. Т. 15. С. 203–223; Он же. Жиз-
неописания Аввакума и Епифания: Исследования и тексты. М., 1963.

268
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Продолжая изучение этой темы, Н.С. Демкова ука-
зала на повествование от первого лица в древних пе-
реводных памятниках (в житиях Марии Египетской,
Ануфрия Великого), а также отметила, что «значи-
тельную роль в развитии автобиографической тради-
ции играли рассказы о „чудесах” того или иного свя-
того, которые служили обязательным дополнением
к его житию»1. Таковы рассказы о чудесах северно-
русских святых XVII в. Иоанна и Логгина Яренгских,
Варлаама Керетского2. Н.С. Демкова обратила вни-
мание на большое художественное значение Повести
Мартирия Зеленецкого и ее близость к автобиогра-
фическому Житию Епифания3. Н.В. Понырко опре-
деляет жанр произведения Мартирия как духовная
грамота, завещание-исповедь4.
Несмотря на историко-литературное значение
Повести Мартирия Зеленецкого, история ее изуче-
ния исчерпывается лишь отдельными замечания-
ми, специальная же работа еще только начинает-
ся5. Краткий обзор основных итогов исследования
Повести Мартирия Зеленецкого содержится в нашей
статье, принятой к публикации в межвузовском сбор-
нике Сыктывкарского университета6. Цель настоящей
1 Демкова Н.С. Житие протопопа Аввакума: Творческая история
текста. Л., 1974. С. 133.
2 В этой связи можно отметить более ранний памятник, созданный
в XV в. в Нижнем Новгороде. Это произведение имеет название «Чудо
святого пророка Ильи» и представляет собой устный рассказ от пер-
вого лица о спасении утопающего, оформленный по законам жанра
сказаний о чудесах святых, но сохраняющий многие конкретные детали
и подробности происшествия. Изд.: Бегунов Ю.К. Нижегородская по-
весть XV века о спасении утопающего // Литература Древней Руси: Сб.
науч. трудов / Отв. ред. Н.И. Прокофьев. М., 1981. С. 61–68.
3 Демкова Н.С. Житие протопопа Аввакума. С. 133, 161–163.
4 Понырко Н.В. Житие Аввакума как духовное завещание //
ТОДРЛ. Л., 1985. Т. 39. С. 385–387.
5 Искренне благодарю Н.С. Демкову за руководство моей рабо-
той по изучению этого произведения.
6 В этой статье рассмотрен также вопрос о датировке и авторстве
Жития Мартирия Зеленецкого, составленного на основе Повести. Мы
считаем, что Житие создано не позднее 70-х гг. XVII в. по поручению
новгородского митрополита Корнилия каким-то неизвестным авто-
ром, возможно, клириком Стефаном, имя которого упомянуто в на-
звании Жития. В статье дан археографический обзор списков Жития
Мартирия Зеленецкого, а также Сокращенного вида Жития, состав-
ленного в 1814 г. Анализ принципов переработки фактического мате-
статьи — подробно рассмотреть вопрос о времени
создания Повести Мартирия Зеленецкого, опреде-
лить ее художественное и жанровое своеобразие, со-
поставив Повесть с рядом памятников XIV–XVI вв.,
представляющих традицию автобиографического
повествования в древнерусской литературе, а также
описать некоторые особенности рукописи, сохранив-
шей текст Повести.
Единственный список Повести Мартирия Зеле-
нецкого находится в составе сборника ГПБ, О. I: No 424
(л. 161–176 об.)
устав нескольких почерков XVII в. и полуустав и ско-
ропись середины XVIII в., И.А. Бычков датировал этот
сборник-конволют XVII–XVIII вв. Используя данные
филиграней
Повести Мартирия Зеленецкого и отнести ее ко вре-
мени не ранее 50–60-х гг. XVII в. В той части сборника-
конволюта, в состав которой входит Повесть, имеются
интересные приписки. В самом низу л. 176 об. бледны-
ми чернилами тем же почерком, каким написан текст
Повести, обозначено: «А писал Зеленыя пустыни
дьяк». Это свидетель
принадлежит рукописной традиции Зеленецкого мо-
настыря. На л. 177 имеется приписка другим почерком
(скоропись) и другими чернилами: «По чому... судя...
не сказано, откуда оно списано, для справку навести,
для сличения верности, и не по чем то невероятно».
На обороте л. 256 имеется владельческая запись: «Сие
тетратки иноки старицы Фомаиды Лазыревы ученицы
Савостьяны». На л. 159, 160, 160 об., 177 об. находятся
записи нравоучительного и молитвенного характера.
Автобиографическое произведение Мартирия имеет
распространенное название, которое, так же, как и че-
тыре отдельных подзаголовка внутри текста Повести,
не принадлежит самому Мартирию, т. к. дается в фор-
ме изложения от третьего лица.
риала Повести при создании «этикетного» жития должен стать темой
специальной статьи.
1 Описание состава сборника см.:
рукописей Ф.И. Буслаева. С. 137–140.
2 Филигрань: «Голова шута» (Дианова. Костюхина. No 328–1657–
1659 гг., No 326–1653).

269
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
Продолжая изучение этой темы, Н.С. Демкова ука-
зала на повествование от первого лица в древних пе-
реводных памятниках (в житиях Марии Египетской,
Ануфрия Великого), а также отметила, что «значи-
тельную роль в развитии автобиографической тради-
ции играли рассказы о „чудесах” того или иного свя-
того, которые служили обязательным дополнением
. Таковы рассказы о чудесах северно-
русских святых XVII в. Иоанна и Логгина Яренгских,
. Н.С. Демкова обратила вни-
мание на большое художественное значение Повести
Мартирия Зеленецкого и ее близость к автобиогра-
. Н.В. Понырко опре-
деляет жанр произведения Мартирия как духовная
Несмотря на историко-литературное значение
Повести Мартирия Зеленецкого, история ее изуче-
ния исчерпывается лишь отдельными замечания-
ми, специальная же работа еще только начинает-
. Краткий обзор основных итогов исследования
Повести Мартирия Зеленецкого содержится в нашей
статье, принятой к публикации в межвузовском сбор-
настоящей
Житие протопопа Аввакума: Творческая история
В этой связи можно отметить более ранний памятник, созданный
в XV в. в Нижнем Новгороде. Это произведение имеет название «Чудо
святого пророка Ильи» и представляет собой устный рассказ от пер-
вого лица о спасении утопающего, оформленный по законам жанра
сказаний о чудесах святых, но сохраняющий многие конкретные детали
Нижегородская по-
весть XV века о спасении утопающего // Литература Древней Руси: Сб.
Житие протопопа Аввакума. С. 133, 161–163.
Житие Аввакума как духовное завещание //
Искренне благодарю Н.С. Демкову за руководство моей рабо-
В этой статье рассмотрен также вопрос о датировке и авторстве
Жития Мартирия Зеленецкого, составленного на основе Повести. Мы
считаем, что Житие создано не позднее 70-х гг. XVII в. по поручению
новгородского митрополита Корнилия каким-то неизвестным авто-
ром, возможно, клириком Стефаном, имя которого упомянуто в на-
звании Жития. В статье дан археографический обзор списков Жития
Мартирия Зеленецкого, а также Сокращенного вида Жития, состав-
ленного в 1814 г. Анализ принципов переработки фактического мате-
статьи — подробно рассмотреть вопрос о времени
создания Повести Мартирия Зеленецкого, опреде-
лить ее художественное и жанровое своеобразие, со-
поставив Повесть с рядом памятников XIV–XVI вв.,
представляющих традицию автобиографического
повествования в древнерусской литературе, а также
описать некоторые особенности рукописи, сохранив-
шей текст Повести.
Единственный список Повести Мартирия Зеле-
нецкого находится в составе сборника ГПБ, О. I: No 424
(л. 161–176 об.)1. Опираясь на анализ почерков — полу-
устав нескольких почерков XVII в. и полуустав и ско-
ропись середины XVIII в., И.А. Бычков датировал этот
сборник-конволют XVII–XVIII вв. Используя данные
филиграней2, мы можем уточнить датировку списка
Повести Мартирия Зеленецкого и отнести ее ко вре-
мени не ранее 50–60-х гг. XVII в. В той части сборника-
конволюта, в состав которой входит Повесть, имеются
интересные приписки. В самом низу л. 176 об. бледны-
ми чернилами тем же почерком, каким написан текст
Повести, обозначено: «А писал Зеленыя пустыни
дьяк». Это свидетельствует о том, что список Повести
принадлежит рукописной традиции Зеленецкого мо-
настыря. На л. 177 имеется приписка другим почерком
(скоропись) и другими чернилами: «По чому... судя...
не сказано, откуда оно списано, для справку навести,
для сличения верности, и не по чем то невероятно».
На обороте л. 256 имеется владельческая запись: «Сие
тетратки иноки старицы Фомаиды Лазыревы ученицы
Савостьяны». На л. 159, 160, 160 об., 177 об. находятся
записи нравоучительного и молитвенного характера.
Автобиографическое произведение Мартирия имеет
распространенное название, которое, так же, как и че-
тыре отдельных подзаголовка внутри текста Повести,
не принадлежит самому Мартирию, т. к. дается в фор-
ме изложения от третьего лица.
риала Повести при создании «этикетного» жития должен стать темой
специальной статьи.
1 Описание состава сборника см.: Бычков И.А. Каталог собрания
рукописей Ф.И. Буслаева. С. 137–140.
2 Филигрань: «Голова шута» (Дианова. Костюхина. No 328–1657–
1659 гг., No 326–1653).

270
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
О времени создания произведения можно су-
дить, исходя из следующих фактов. Основание
Зеленецкого монастыря относится к 1565–1570 гг.,
поскольку в писцовой книге Обонежской пятины
1564 г. Зеленецкий монастырь не упоминается, а в
следующей писцовой книге, составленной в 1582–
1583 гг. Андреем Плещеевым и подьячим Семейкой
Кузминым, имеется запись: «В Михайловском же по-
госте на Ладожском Пороге монастырь, новая пусты-
ня Зеленая, на острову, ставятца ново на черном лесу.
А в монастыре церковь Троица живоначалная, другая
церковь Благовещенье святей богородицы с трапезою,
обе древяные. Да в монастыре ж игумен Мартирей да
двенатцать старцов. А около монастыря ограда дре-
вяная. Да за монастырем двор коровнитцкой да двор
конюшенной. Пашни у монастыря нет»1. В произве-
дении Мартирия отражено строительство двух цер-
ковных сооружений: деревянного Троицкого собора
и деревянной церкви Благовещения. Мартирий отме-
чает, что церковь Благовещения создана на средства
Федора Сыркова. Известно, что богатый новгородец
Федор Сырков, построивший и снабдивший доходами
12 монастырей2, был казнен Иваном Грозным в 1570 г.
Значит, в 1570 г. Зеленецкий монастырь уже сущест-
вовал, и это время можно ориентировочно принять
за наиболее раннюю возможную дату написания
Повести. Вместе с тем в Повести не нашло отраже-
ния строительство третьей церкви, которая была
первым каменным строением в монастыре. Это цер-
ковь Богородицы Одигитрии Тихвинской, постро-
енная в 1601 г. на средства Симеона Бекбулатовича3.
Ничего не говорится в Повести и о встрече Мартирия
с Симеоном в Твери в 1595 г., когда, как сообщает
1 Неволин К.А. О пятинах и погостах Новгородских // Зап. имп.
Рус. геогр. общества. СПб., 1853. Кн. 8. С. 142.
2 Об этом неоднократно говорится в Новгородских II и III лето-
писях. См.: ПСРЛ. СПб., 1841. Т. 3. С. 153, 157, 159, 162, 250, 274, 303.
3 Монастырские строения, возведенные при жизни Мартирия,
не сохранились. Дошедший до наших дней архитектурный ансамбль
Троицкого Зеленецкого монастыря сложился в 70–80-х гг. XVII в., в
период расцвета монастыря, связанного с деятельностью новгород-
ского митрополита Корнилия, который принял постриг в Зеленецком
монастыре.
Житие, Мартирий исцелил сына Симеона Иоанна.
То, что такое важное для монастыря событие, как
чудо исцеления, не упоминается в тексте, свидетель-
ствует о создании Повести до 1595 г. Таким образом,
автобиографическая Повесть Мартирия Зеленецкого
была написана не раньше 1570 г. и не позднее 1595 г.
Скорее всего, Повесть создавалась в период станов-
ления монастыря и активной строительной деятель-
ности Мартирия — в 80-е гг. XVI в.
Своеобразие Повести Мартирия Зеленецкого
проявляется уже в ее композиции, имеющей блочный
характер и включающей в себя ряд более или менее
самостоятельных рассказов Мартирия о своей жизни
и видениях и его духовную «памятцу вкратце». В про-
изведении можно выделить три части, каждая из ко-
торых имеет форму повествования от первого лица и
отмечена особым авторским началом. В первой части
преобладает реально-биографический материал. Она
начинаетсясловами:«Духовный мой братеДософею...
Пов
преже вселения моего в сию пустыню»
говорится о жизни Мартирия в Сергиеве монастыре
в Великих Луках под началом Боголепа и подробно
рассказывается об уходе из монастыря за 60 верст,
1 Вероятность написания Повести в 80-е гг. XVI в. подтвержда-
ется интересным наблюдением Н.С. Демковой над характером неко-
торых моментов поучения Мартирия. Призывая монахов молиться
за царя и за «все его воинство», Мартирий подчеркивает, что «го-
сударь... кровь проливает за святыя церкви и за все православное
християнство». В поучении Мартирия царь предстает прежде всего
как воин. Имя царя не указано, но, вероятнее всего, Мартирий име-
ет в виду Ивана Грозного, правление которого было отмечено посто-
янными военными действиями. Присоединение Казанского (1552) и
Астраханского (1556) ханств оказало большое влияние на психологию
современников. В 80-е гг. еще продолжается затянувшаяся Ливонская
война (1558–1583), что тоже не могло не связываться в представлении
Мартирия с личностью царя. Иван Грозный умер в 1584 г., а его сын
Федор уже не имел тех качеств воителя, которые косвенно отразились
в произведении Мартирия. Кроме того, у Федора Иоанновича не было
детей, а Мартирий в поучении призывает братию молиться не только
за царя, но и за «его царевичев». Однако не исключено, что в поучении
отразились традиционные представления о князе, не относящиеся к
какой-либо исторической фигуре. Этот вопрос требует дополнитель-
ного изучения.
2ГПБ.О.I.No424.Л.161об.

271
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
О времени создания произведения можно су-
дить, исходя из следующих фактов. Основание
Зеленецкого монастыря относится к 1565–1570 гг.,
поскольку в писцовой книге Обонежской пятины
1564 г. Зеленецкий монастырь не упоминается, а в
следующей писцовой книге, составленной в 1582–
1583 гг. Андреем Плещеевым и подьячим Семейкой
Кузминым, имеется запись: «В Михайловском же по-
госте на Ладожском Пороге монастырь, новая пусты-
ня Зеленая, на острову, ставятца ново на черном лесу.
А в монастыре церковь Троица живоначалная, другая
церковь Благовещенье святей богородицы с трапезою,
обе древяные. Да в монастыре ж игумен Мартирей да
двенатцать старцов. А около монастыря ограда дре-
вяная. Да за монастырем двор коровнитцкой да двор
. В произве-
дении Мартирия отражено строительство двух цер-
ковных сооружений: деревянного Троицкого собора
и деревянной церкви Благовещения. Мартирий отме-
чает, что церковь Благовещения создана на средства
Федора Сыркова. Известно, что богатый новгородец
Федор Сырков, построивший и снабдивший доходами
, был казнен Иваном Грозным в 1570 г.
Значит, в 1570 г. Зеленецкий монастырь уже сущест-
вовал, и это время можно ориентировочно принять
за наиболее раннюю возможную дату написания
Повести. Вместе с тем в Повести не нашло отраже-
ния строительство третьей церкви, которая была
первым каменным строением в монастыре. Это цер-
ковь Богородицы Одигитрии Тихвинской, постро-
енная в 1601 г. на средства Симеона Бекбулатовича3.
Ничего не говорится в Повести и о встрече Мартирия
с Симеоном в Твери в 1595 г., когда, как сообщает
О пятинах и погостах Новгородских // Зап. имп.
Об этом неоднократно говорится в Новгородских II и III лето-
писях. См.: ПСРЛ. СПб., 1841. Т. 3. С. 153, 157, 159, 162, 250, 274, 303.
Монастырские строения, возведенные при жизни Мартирия,
не сохранились. Дошедший до наших дней архитектурный ансамбль
Троицкого Зеленецкого монастыря сложился в 70–80-х гг. XVII в., в
период расцвета монастыря, связанного с деятельностью новгород-
ского митрополита Корнилия, который принял постриг в Зеленецком
Житие, Мартирий исцелил сына Симеона Иоанна.
То, что такое важное для монастыря событие, как
чудо исцеления, не упоминается в тексте, свидетель-
ствует о создании Повести до 1595 г. Таким образом,
автобиографическая Повесть Мартирия Зеленецкого
была написана не раньше 1570 г. и не позднее 1595 г.
Скорее всего, Повесть создавалась в период станов-
ления монастыря и активной строительной деятель-
ности Мартирия — в 80-е гг. XVI в.1
Своеобразие Повести Мартирия Зеленецкого
проявляется уже в ее композиции, имеющей блочный
характер и включающей в себя ряд более или менее
самостоятельных рассказов Мартирия о своей жизни
и видениях и его духовную «памятцу вкратце». В про-
изведении можно выделить три части, каждая из ко-
торых имеет форму повествования от первого лица и
отмечена особым авторским началом. В первой части
преобладает реально-биографический материал. Она
начинается словами: «Духовный мой брате Дософею...
Повм ти о себ, о еже како и гд жителствовах аз
преже вселения моего в сию пустыню»2. Здесь кратко
говорится о жизни Мартирия в Сергиеве монастыре
в Великих Луках под началом Боголепа и подробно
рассказывается об уходе из монастыря за 60 верст,
1 Вероятность написания Повести в 80-е гг. XVI в. подтвержда-
ется интересным наблюдением Н.С. Демковой над характером неко-
торых моментов поучения Мартирия. Призывая монахов молиться
за царя и за «все его воинство», Мартирий подчеркивает, что «го-
сударь... кровь проливает за святыя церкви и за все православное
християнство». В поучении Мартирия царь предстает прежде всего
как воин. Имя царя не указано, но, вероятнее всего, Мартирий име-
ет в виду Ивана Грозного, правление которого было отмечено посто-
янными военными действиями. Присоединение Казанского (1552) и
Астраханского (1556) ханств оказало большое влияние на психологию
современников. В 80-е гг. еще продолжается затянувшаяся Ливонская
война (1558–1583), что тоже не могло не связываться в представлении
Мартирия с личностью царя. Иван Грозный умер в 1584 г., а его сын
Федор уже не имел тех качеств воителя, которые косвенно отразились
в произведении Мартирия. Кроме того, у Федора Иоанновича не было
детей, а Мартирий в поучении призывает братию молиться не только
за царя, но и за «его царевичев». Однако не исключено, что в поучении
отразились традиционные представления о князе, не относящиеся к
какой-либо исторической фигуре. Этот вопрос требует дополнитель-
ного изучения.
2 ГПБ.О.I.No424.Л.161об.

272
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
устройстве келий и пустынножительстве, сообщает-
ся о посещении Смоленска. Вторая часть — духовная
«памятца вкратце». Ее начало: «Духовный мой брате
Дософею, пишу теб сию духовную памятцу вкратце и
кроме братии, ты же держию у себе Бога ради, доколе
Господь о мн благоизволит»1. Содержание этой час-
ти составляет поучение Мартирия, обращенное к бра-
тии Зеленецкого монастыря. Третья часть начинается
словами: «Азъ же, многогршный старецъ Мартирие,
не своим изволением, но Божиим благоволениемъ и
пречистыя Богородица поможением вселихся в сию
пустыню, на сие святое мсто»2. Эта часть заклю-
чает в себе шесть относящихся к разным периодам
жизни Мартирия рассказов о явлениях Богородицы
Мартирию и знамениях. Эпизоды следующие:
1. Еще за семь лет до прихода на Зеленецкий ос-
тров Мартирий, пребывая в Сергиеве монастыре в
Великих Луках, видит во сне «столпъ огненъ, якобы в
сей стран стоять»; с иконой Богоматери, к которой
Мартирий прикладывается.
2. Уже находясь в Зеленецком монастыре, Мар-
тирий видит во сне ту же икону, плавающую в море,
которое вдруг появилось у монастыря. Недалеко от
иконы лежал поверженный бес, в воздухе же парил ар-
хангел Гавриил. Мартирий во сне хочет приблизиться
к иконе, но его удерживает боязнь воды. Происходит
диалог Мартирия с архангелом, после чего Мартирий
входит в воду и касается изображенной на иконе «но-
шки свтодавцевой» в то время, как икона начинает
«грузитися в море». Совершая молитву после этого
видения, Мартирий слышит «Божий глас». Именно
после этого Федор Сырков дал Мартирию средства
на строительство церкви Благовещения.
3. Эпизод о покаянии крестьянина Иосифа из села
Буборины, который, не исполнив своего обещания
дать в монастырь рожь, увидел во сне устрашающий
огненный столп с человеческой рукой.
4. Перед поставлением Мартирия игуменом Зеле-
нецкого монастыря ему является Богородица.
1 ГПБ.О.I.No424.Л.165.
2 Тамже.Л.167об.
5. В Тихвинском Успенском монастыре, куда
Мартирий пришел из Смоленска, ученик Мартирия
Авраамий рассказывает ему о своем видении усыпан-
ного звездами креста, который сиял над Зеленецким
островом.
6. Во время перенесения в новый Троицкий храм
икон из часовни ученик Мартирия Гурий видит крест
на небе, причем такой, как на недавно построенном
храме.
Все рассказы преследуют цель утверждения свя-
тости места, на котором основан монастырь. Здесь
в полную меру проявляется свойственный агиогра-
фии принцип «дидактической иллюстративности»
Заключение третьей композиционной части содержит
призыв Мартирия к братии соблюдать заповеди и не
сомневаться в святости Зеленецкого монастыря. Это
заключение придает произведению законченность.
Характерной чертой автобиографического расска-
за Мартирия является отражение в повествовании уст-
ной речи. Используется разговорная лексика («...пле-
тох бо калиги лычны...»; «...и посули мн
по себ
ные для устной речи обороты, например: «Пов
Мартирию, н
из Буборин, понеже и сами слышасте от него, сице
глаголя...» (л. 170 об.). Последовательность рассказов
определяется не хронологическим принципом, а те-
матическим, т. е. содержанием описываемого видения
(например, рассказы о видениях иконы Богородицы
следуют один за другим без хронологической связи)
Таким образом, эпизоды компонуются по законам
устного
Рассказы отличаются конкретностью описаний.
Точно указывается время и место действия, напри-
1 Понятие употреблено А.Н. Робинсоном, см.:
Жизнеописания Аввакума и Епифания. С. 66.
2 ГПБ. О. I. No 424. Л. 163, 171. Далее листы указываются в скоб-
ках в тексте.
3 Лишь один эпизод — о видении крестьянином Иосифом огнен-
ного столпа — нарушает эту систему, оказываясь в цепи видений Бо-
городицы. Здесь уже действует принцип хронологической последова-
тельности, т. к. Мартирий указывает, что видение ему Богородицы в
келье было после покаяния Иосифа.

273
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
устройстве келий и пустынножительстве, сообщает-
ся о посещении Смоленска. Вторая часть — духовная
«памятца вкратце». Ее начало: «Духовный мой брате
сию духовную памятцу вкратце и
кроме братии, ты же держию у себе Бога ради, доколе
Содержание этой час-
ти составляет поучение Мартирия, обращенное к бра-
тии Зеленецкого монастыря. Третья часть начинается
шный старецъ Мартирие,
не своим изволением, но Божиим благоволениемъ и
пречистыя Богородица поможением вселихся в сию
. Эта часть заклю-
чает в себе шесть относящихся к разным периодам
жизни Мартирия рассказов о явлениях Богородицы
1. Еще за семь лет до прихода на Зеленецкий ос-
тров Мартирий, пребывая в Сергиеве монастыре в
Великих Луках, видит во сне «столпъ огненъ, якобы в
стоять»; с иконой Богоматери, к которой
2. Уже находясь в Зеленецком монастыре, Мар-
тирий видит во сне ту же икону, плавающую в море,
которое вдруг появилось у монастыря. Недалеко от
иконы лежал поверженный бес, в воздухе же парил ар-
хангел Гавриил. Мартирий во сне хочет приблизиться
к иконе, но его удерживает боязнь воды. Происходит
диалог Мартирия с архангелом, после чего Мартирий
входит в воду и касается изображенной на иконе «но-
тодавцевой» в то время, как икона начинает
«грузитися в море». Совершая молитву после этого
видения, Мартирий слышит «Божий глас». Именно
после этого Федор Сырков дал Мартирию средства
3. Эпизод о покаянии крестьянина Иосифа из села
Буборины, который, не исполнив своего обещания
дать в монастырь рожь, увидел во сне устрашающий
4. Перед поставлением Мартирия игуменом Зеле-
5. В Тихвинском Успенском монастыре, куда
Мартирий пришел из Смоленска, ученик Мартирия
Авраамий рассказывает ему о своем видении усыпан-
ного звездами креста, который сиял над Зеленецким
островом.
6. Во время перенесения в новый Троицкий храм
икон из часовни ученик Мартирия Гурий видит крест
на небе, причем такой, как на недавно построенном
храме.
Все рассказы преследуют цель утверждения свя-
тости места, на котором основан монастырь. Здесь
в полную меру проявляется свойственный агиогра-
фии принцип «дидактической иллюстративности»1.
Заключение третьей композиционной части содержит
призыв Мартирия к братии соблюдать заповеди и не
сомневаться в святости Зеленецкого монастыря. Это
заключение придает произведению законченность.
Характерной чертой автобиографического расска-
за Мартирия является отражение в повествовании уст-
ной речи. Используется разговорная лексика («...пле-
тох бо калиги лычны...»; «...и посули мн, Мартирию,
по себ коробью ржи...»)2, употребляются характер-
ные для устной речи обороты, например: «Повда мн,
Мартирию, нкто христианин именем Иосифъ, из села
из Буборин, понеже и сами слышасте от него, сице
глаголя...» (л. 170 об.). Последовательность рассказов
определяется не хронологическим принципом, а те-
матическим, т. е. содержанием описываемого видения
(например, рассказы о видениях иконы Богородицы
следуют один за другим без хронологической связи)3.
Таким образом, эпизоды компонуются по законам
устного повествования.
Рассказы отличаются конкретностью описаний.
Точно указывается время и место действия, напри-
1 Понятие употреблено А.Н. Робинсоном, см.: Робинсон А.Н.
Жизнеописания Аввакума и Епифания. С. 66.
2 ГПБ. О. I. No 424. Л. 163, 171. Далее листы указываются в скоб-
ках в тексте.
3 Лишь один эпизод — о видении крестьянином Иосифом огнен-
ного столпа — нарушает эту систему, оказываясь в цепи видений Бо-
городицы. Здесь уже действует принцип хронологической последова-
тельности, т. к. Мартирий указывает, что видение ему Богородицы в
келье было после покаяния Иосифа.

274
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
мер: «и взыдох на колоколню в полдни...» (л. 168);
«В лтнее время, в полудни, после Петрова дни, ка-
нун Козмодамьянова дни...» (л. 170 об.); «Шедшу
ми нкогда от чюдотворного образа пречистый
Богородица ис церкви с книгою по монастырю, во
время вечернее, в мрачне, в трапезу, и возрх на
небо...» (л. 174–174 об.). Автор стремится уточнить
детали обстановки и «объекта» видения: «...почи-
нах бо есмь в своей келий в чюлане. И видх во сн
пречистую Богородицу в двичии образе, благолпна
виднием, нсмь бо видл в человъцх таковы двицы
благообразны. Умилена бо лицем, благолпна обра-
зом, долги зницы и брови черны, носъ же средний и
похилъ, на главе же ей внец злать и многими цвты
украшен разными... Сдит же в келий моей на лави-
цы в болшем углу, идже и иконы стоят. Аз же якобы
вышед ис чюлана своего и стоях пред нею...» (л. 171
об.–172).
Текст Повести изобилует жизненными, быто-
выми подробностями. Так, Мартирий пишет, что он
ушел из Сергиева монастыря с «поваром блцем»,
и они «втай» покинули монастырь в то время, когда
началось освящение церкви архистратига Михаила.
Именно в ту ночь «паде снга в колно», в результа-
те чего они не смогли построить «хижицу», «понеже
снгом мох запал, мшить нчим» (л. 162 об.). В другом
месте Мартирий замечает: «...бысть гром страшен,
яко и земли потрястися, и лжица моя съ стола паде на
землю» (л. 164 об.).
Мартирий старается описать видения наглядно,
передать свои ощущения. Стремление к изобрази-
тельности проявляется в ясно выраженной ориента-
ции на иконографию, соотнесении с «иконописным
подлинником». Мартирий видит архангела Гавриила,
«яхъ Гаврил архаггелъ пишется у Благовщения
пресвятыя Богородица, со скипетром» (л. 168 об.).
В видении Мартирию предстала икона Богородицы
«на золот, в мру, яко есть на Тифин стоит образ
Одегитрие въ церкви за крылосом, на лвой стран,
поставлен ис Старые Русы» (л. 168). А Богородица
является Мартирию такою, какою она изображена на
его келейной иконе.
Д.С. Лихачев отмечает: «...очень часто реалисти-
ческие элементы встречаются в рассказах о чудесах.
Чтобы уверить читателя в реальности чуда, послед-
нее описывается с такой наглядностью, что оно как
бы становится видимым, осязаемым»
приводит пример из автобиографического Жития
Епифания: во сне Епифаний боролся с бесами и, ког-
да проснулся, обнаружил, что его руки «от мясища
бесовского мокры». Такое же ощутимое доказатель-
ство реальности видения приводит и Мартирий. В ви-
дении ему предстал «огненный столп», у которого
стояла икона Богоматери. Мартирий приложился
к горячей иконе и, проснувшись, «во ужас
видния того, осязав же рукою своею чело свое и
ощутих е горяче» (л. 168).
Бытовые и психологические детали не только слу-
жат целям документализма, но, независимо от наме-
рений автора, приобретают художественные функ-
ции, становятся изобразительным средством. Повесть
обладает элементами сюжетности повествования,
такими, как, например, эффект присутствия. Многие
эпизоды Повести представляют собой не описания, а
изображения, видимые картины. Особенно замечате-
лен в этом отношении рассказ о видении плавающей
в море иконы Богородицы. Видение превращается в
масштабно развернутую сюжетную сцену, происхо-
дящую не в узком пространстве кельи, а на берегу ка-
кого-то фантастического моря. Мартирий становит-
ся активным действующим лицом в символиче
действе, происходит диалог Мартирия с архангелом
Гавриилом, убеждающим Мартирия идти по воде к
иконе Богородицы, недалеко от которой «б
ражен лежать» (л. 168 об.). Постепенность развора-
чивающегося действия наблюдается и в описании ре-
ально происходившего: «Начах же ис часовн
мстныя носити в новую церковь святыя и живона-
чалиыя Троица. И взях образ чюдотворной святыя
Троица, повел
сам же аз идох за ним съ другим чюдотворным же
1 Лихачев Д.С.
С. 143.

275
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
мер: «и взыдох на колоколню в полдни...» (л. 168);
тнее время, в полудни, после Петрова дни, ка-
нун Козмодамьянова дни...» (л. 170 об.); «Шедшу
когда от чюдотворного образа пречистый
Богородица ис церкви с книгою по монастырю, во
время вечернее, в мрачне, в трапезу, и возрх на
небо...» (л. 174–174 об.). Автор стремится уточнить
детали обстановки и «объекта» видения: «...почи-
хвосн
вичии образе, благолпна
х таковы двицы
пна обра-
ницы и брови черны, носъ же средний и
нец злать и многими цвты
дит же в келий моей на лави-
же и иконы стоят. Аз же якобы
вышед ис чюлана своего и стоях пред нею...» (л. 171
Текст Повести изобилует жизненными, быто-
выми подробностями. Так, Мартирий пишет, что он
лцем»,
и они «втай» покинули монастырь в то время, когда
началось освящение церкви архистратига Михаила.
но», в результа-
те чего они не смогли построить «хижицу», «понеже
чим» (л. 162 об.). В другом
месте Мартирий замечает: «...бысть гром страшен,
яко и земли потрястися, и лжица моя съ стола паде на
Мартирий старается описать видения наглядно,
передать свои ощущения. Стремление к изобрази-
тельности проявляется в ясно выраженной ориента-
ции на иконографию, соотнесении с «иконописным
подлинником». Мартирий видит архангела Гавриила,
щения
пресвятыя Богородица, со скипетром» (л. 168 об.).
В видении Мартирию предстала икона Богородицы
стоит образ
вой стран,
поставлен ис Старые Русы» (л. 168). А Богородица
является Мартирию такою, какою она изображена на
Д.С. Лихачев отмечает: «...очень часто реалисти-
ческие элементы встречаются в рассказах о чудесах.
Чтобы уверить читателя в реальности чуда, послед-
нее описывается с такой наглядностью, что оно как
бы становится видимым, осязаемым»1. Д.С. Лихачев
приводит пример из автобиографического Жития
Епифания: во сне Епифаний боролся с бесами и, ког-
да проснулся, обнаружил, что его руки «от мясища
бесовского мокры». Такое же ощутимое доказатель-
ство реальности видения приводит и Мартирий. В ви-
дении ему предстал «огненный столп», у которого
стояла икона Богоматери. Мартирий приложился
к горячей иконе и, проснувшись, «во ужас быв от
видния того, осязав же рукою своею чело свое и
ощутих е горяче» (л. 168).
Бытовые и психологические детали не только слу-
жат целям документализма, но, независимо от наме-
рений автора, приобретают художественные функ-
ции, становятся изобразительным средством. Повесть
обладает элементами сюжетности повествования,
такими, как, например, эффект присутствия. Многие
эпизоды Повести представляют собой не описания, а
изображения, видимые картины. Особенно замечате-
лен в этом отношении рассказ о видении плавающей
в море иконы Богородицы. Видение превращается в
масштабно развернутую сюжетную сцену, происхо-
дящую не в узком пространстве кельи, а на берегу ка-
кого-то фантастического моря. Мартирий становит-
ся активным действующим лицом в символическом
действе, происходит диалог Мартирия с архангелом
Гавриилом, убеждающим Мартирия идти по воде к
иконе Богородицы, недалеко от которой «бсь по-
ражен лежать» (л. 168 об.). Постепенность развора-
чивающегося действия наблюдается и в описании ре-
ально происходившего: «Начах же ис часовн образы
мстныя носити в новую церковь святыя и живона-
чалиыя Троица. И взях образ чюдотворной святыя
Троица, повел же старцу Гурью его нести в церковь,
сам же аз идох за ним съ другим чюдотворным же
1 Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1979.
С. 143.

276
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
образом пречистыя Богородица Одигитрия. Аз же
в церкви начах устраивати образы по мстом. Гурий
же онъ выйде ис церкви, и возр на небо, и виде на
небеси кресть восия...» (л. 175–175 об.). Перед нами
насыщенная подробностями зримая картина одного
из моментов жизни монастыря, которая своим как бы
замедленным действием подготавливает возникно-
вение видения креста, вдруг открывшегося Гурию на
небе. Сюжетность этого эпизода заключается в том,
что именно такая художественная подготовка виде-
ния зримым детализированным описанием действия
реальной жизни включает видение креста в эту реаль-
ность, смыкает его с действительностью.
Как уже показано, автобиографическое произ-
ведение Мартирия Зеленецкого своеобразно по типу
повествования и использованию художественных
средств. Возникает вопрос о жанровом определении
памятника. В повествовании ясно выражено испове-
дальное начало. Мартирий исповедует наиболее важ-
ные события своей жизни духовному отцу Досифею.
Вместе с тем Мартирий обращается с последним на-
ставлением к братии монастыря. Это поучение являет-
ся своеобразным уставом основателя монастыря, ко-
торый он завещает своим ученикам. Досифей должен
передать поучение братии только после смерти авто-
ра. Таким образом писания Мартирия имеют функцию
не только исповеди, но и духовного завещания. Кроме
того, поучение Мартирия сопровождается целым
циклом рассказов о сакральной истории Зеленецкой
обители, и для передачи этого содержания автор ис-
пользует тип повествования об основании монастыря1.
1 Появление такой разновидности исторических сказаний было
связано с проведенной митрополитом Алексеем во второй половине
XIV в. реформой монашеской жизни и последовавшим за ней процес-
сом монастырской колонизации, распространением монастырей но-
вого (общежительного) типа. В XVI в. модель повествования об осно-
вании монастыря уже существовала. Укажем, например, на рукопись
середины XVI в. ГБЛ. Ф. 304. No 782, которая содержит произведение,
рассказывающее об основании ростовского Борисоглебского мона-
стыря. Оно имеет название: «Повесть о Борисоглебъском монастыре,
от коликых лет и како бысть ему начало» (изд.: Повесть о Борисоглеб-
ском монастыре XV века / Сообщение Хр. Лопарева // ПДПИ. 1892.
Вып. 86). Мотивы повествования об основании монастыря обнаружи-
ваются и в отдельных Словах Киево-Печерского патерика.
Первая
жанра мотивы, как приход героя в пустыню, борьба
с бесами, а третья часть — мотивы указания места
для монастыря различными знамениями. Увлеченный
живым рассказом о собственной жизни и видениях,
Мартирий естественным образом использует от-
дельные мотивы жанра сказания об основании мо-
настыря в тех частях, содержание которых этого
требовало, причем наполняет эти мотивы реально-
биографиче
Произведению свойственна известная самостоя-
тельность частей, фрагментарность эпизодов. Но
все части текста объединяются общим замыслом и
определенной логикой расположения. Первая часть
выполняет роль экспозиции. Она содержит крат-
кую автобиографию Мартирия до основания им
Зеленецкого монастыря, и идея ее состоит в том, что
Мартирий должен жить в пустыни, но не на том месте,
которое он сам выбрал, а там, где ему будет указано
свыше. Поэтому первая попытка пустынножитель-
ства Мартирия оказалась неудачной. Следующие ча-
сти внутренне тесно связаны: за поучением Мартирия
следуют рассказы о видениях и знамениях, служащие
доказательством святости избранного места, а за-
тем — заключение с призывом Мартирия к братии
иметь твердую веру в святость монастыря.
На примере произведения Мартирия можно на-
блюдать, как из жанра духовной грамоты вырастает
жанр автобиографической повести, в которой хотя и
отсутствует единая сюжетная линия, но есть компози-
ционная и логическая завершенность. Возможно, эта
логическая цельность является результатом работы не
самого Мартирия, а какого-то позднейшего редакто-
ра, может быть, духовного отца Мартирия Досифея,
который, бережно подойдя к тексту записок и ниче-
го в них не изменяя, расположил их в
порядке, снабдив некоторые отдель
заголовками и дав произведению распространенное
название (от третьего лица). Так это или иначе, но
памятник в своем единствен

277
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
образом пречистыя Богородица Одигитрия. Аз же
стом. Гурий
на небо, и виде на
небеси кресть восия...» (л. 175–175 об.). Перед нами
насыщенная подробностями зримая картина одного
из моментов жизни монастыря, которая своим как бы
замедленным действием подготавливает возникно-
вение видения креста, вдруг открывшегося Гурию на
небе. Сюжетность этого эпизода заключается в том,
что именно такая художественная подготовка виде-
ния зримым детализированным описанием действия
реальной жизни включает видение креста в эту реаль-
Как уже показано, автобиографическое произ-
ведение Мартирия Зеленецкого своеобразно по типу
вования и использованию художественных
средств. Возникает вопрос о жанровом определении
памятника. В повествовании ясно выражено испове-
дальное начало. Мартирий исповедует наиболее важ-
ные события своей жизни духовному отцу Досифею.
Вместе с тем Мартирий обращается с последним на-
ставлением к братии монастыря. Это поучение являет-
ся своеобразным уставом основателя монастыря, ко-
торый он завещает своим ученикам. Досифей должен
передать поучение братии только после смерти авто-
ра. Таким образом писания Мартирия имеют функцию
не только исповеди, но и духовного завещания. Кроме
того, поучение Мартирия сопровождается целым
циклом рассказов о сакральной истории Зеленецкой
обители, и для передачи этого содержания автор ис-
пользует тип повествования об основании монастыря1.
Появление такой разновидности исторических сказаний было
связано с проведенной митрополитом Алексеем во второй половине
XIV в. реформой монашеской жизни и последовавшим за ней процес-
сом монастырской колонизации, распространением монастырей но-
вого (общежительного) типа. В XVI в. модель повествования об осно-
вании монастыря уже существовала. Укажем, например, на рукопись
середины XVI в. ГБЛ. Ф. 304. No 782, которая содержит произведение,
рассказывающее об основании ростовского Борисоглебского мона-
стыря. Оно имеет название: «Повесть о Борисоглебъском монастыре,
от коликых лет и како бысть ему начало» (изд.: Повесть о Борисоглеб-
ском монастыре XV века / Сообщение Хр. Лопарева // ПДПИ. 1892.
Вып. 86). Мотивы повествования об основании монастыря обнаружи-
Первая часть содержит такие характерные для этого
жанра мотивы, как приход героя в пустыню, борьба
с бесами, а третья часть — мотивы указания места
для монастыря различными знамениями. Увлеченный
живым рассказом о собственной жизни и видениях,
Мартирий естественным образом использует от-
дельные мотивы жанра сказания об основании мо-
настыря в тех частях, содержание которых этого
требовало, причем наполняет эти мотивы реально-
биографическим, нередко бытовым содержанием.
Произведению свойственна известная самостоя-
тельность частей, фрагментарность эпизодов. Но
все части текста объединяются общим замыслом и
определенной логикой расположения. Первая часть
выполняет роль экспозиции. Она содержит крат-
кую автобиографию Мартирия до основания им
Зеленецкого монастыря, и идея ее состоит в том, что
Мартирий должен жить в пустыни, но не на том месте,
которое он сам выбрал, а там, где ему будет указано
свыше. Поэтому первая попытка пустынножитель-
ства Мартирия оказалась неудачной. Следующие ча-
сти внутренне тесно связаны: за поучением Мартирия
следуют рассказы о видениях и знамениях, служащие
доказательством святости избранного места, а за-
тем — заключение с призывом Мартирия к братии
иметь твердую веру в святость монастыря.
На примере произведения Мартирия можно на-
блюдать, как из жанра духовной грамоты вырастает
жанр автобиографической повести, в которой хотя и
отсутствует единая сюжетная линия, но есть компози-
ционная и логическая завершенность. Возможно, эта
логическая цельность является результатом работы не
самого Мартирия, а какого-то позднейшего редакто-
ра, может быть, духовного отца Мартирия Досифея,
который, бережно подойдя к тексту записок и ниче-
го в них не изменяя, расположил их в определенном
порядке, снабдив некоторые отдельные эпизоды под-
заголовками и дав произведению распространенное
название (от третьего лица). Так это или иначе, но
памятник в своем единственном списке является за-

278
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
вершенным произведением, представляющим собой
определенный этап в развитии автобиографического
повествования.
Своеобразие жанровой природы Повести Марти-
рия Зеленецкого отчетливо выступает в сравнении
с другими памятниками XIV–XVI вв., включающи-
ми в себя автобиографический элемент, например
с произведениями о Лазаре Муромском, Герасиме
Боддинском, с Уставом Евфросина Псковского. Тео-
ретической основой для этого сравнения служит ста-
тья немецкой исследовательницы Ф. Лилиенфельд, в
которой разработана типологическая классифика-
ция духовных завещаний и уставов, выделены тради-
ционные элементы этих жанров1.
Начальные формулы духовного завещания при-
дают ему характер юридического документа: это
формула «Во имя Отца и Сына и Святого Духа», а
также указание на автора духовной грамоты, его
имя, утверждение, что он пишет грамоту «своим
целым умом». Наиболее ранними дошедшими до
нас классическими образцами духовной грамоты
игумена-основателя монастыря являются грамоты
Кирилла Белозерского (1427)2 и Иосифа Волоцкого
(1507)3. Однако духовная грамота как жанр сущест-
вовала и до XV в. Об этом свидетельствует интерес-
ный памятник, созданный в Новгороде в начале XV в.
и имеющий название «Рукописание Магнуша»4. Это
произведение имеет автобиографическую форму
жанра завещания, в нем воспроизводятся начальные
формулы духовной. Такое использование в публи-
цистических целях характерных для духовной гра-
моты элементов могло быть возможным только при
условии, что эти элементы уже были традиционными.
Ф. Лилиенфельд считает первой на Руси духовной
грамотой игумена-основателя монастыря духовную
Антония Римлянина5, основавшего в 1106 г. монас-
1 Лилиенфельд Ф. О литературном жанре некоторых сочинений
Нила Сорского // ТОДРЛ. М.; Л., 1962. Т. 18. С. 80–98.
2 АИ.СПб., 1841.Т.1.No32.С.61.
3 Тамже.No288.С.524.
4 ПЛДР: XIV — середина XV века. М., 1981. С. 58–61.
5 Амвросий. История российской иерархии. М., 1811. Ч. 3.
тырь в Новгороде. В ней выделяются два основных
содержательных момента. Первый — закрепление
права на землю: «И се возвещаю: да егда седохъ на
месте сем, дал есмъ на земли и на тони семдесятъ гри-
венъ, на селе есмь даль гривенъ сто»
жательный момент — передача монастыря игумену-
преемнику: «Се поручаю Богу и святей Богородице и
крестьяномъ, и даю въ свободу и поручаю место се на
игуменство. Хто мое слово худое преступить, судить
ему Бог и святая Богородица»
В конце XIV в. игумен Успенского монасты-
ря Феодосий записал рассказ Лазаря Муромского
(умер в 1391), основавшего этот монастырь на ост-
рове Муч в Онежском озере. Сделанная Феодосием
запись послужила основой для произведения, напи-
санного в форме автобиографии Лазаря
нается фразой, характерной для духовной грамоты:
«Аз, многогрешный инок Лазарь, Римския обители
Высокогорския, постри
Афанасия Дискота...»
сказывается о его приходе в Новгород и об основа-
нии им монастыря. Это литературно обработанное
повествование, насыщенное цитатами из Священного
Писания, рассказами о видениях, эпизодами, рас-
С. 124–126. В конце прошлого века возник вопрос о подлинности ду-
ховной грамоты Антония. В.Л. Янин доказал, что текст грамоты вос-
ходит к подлинному документу. См.:
источниковедения. М., 1977. С. 40–59.
1 Амвросий
2 Там же. С. 124–125.
3 Сохранилось тринадцать списков XVII–XIX вв. По наблюдениям
Н.Н. Литвиновой, 11 списков содержат краткую редакцию, а два спис-
ка (ГИМ, собр. Уварова, No 542 (408), XVII в.; ГБЛ, собр. Ундольского,
No 146, XVIII в.) — пространные их тексты различаются деталями (см.:
Литвинова Н.Н.
родской публицистики XV века // Проблемы комплексного изучения
Северо-Запада РСФСР. Л., 1972. С. 24). С.Н. Валк считал, что произве-
дение создано не в XIV, а в ХV в. (см.:
древнерусского частного акта // Вспомогательные исторические дис-
циплины. М.; Л., 1937. С. 301–303). По мнению Н.Н. Литвиновой, около
середины XVII в. была создана краткая редакция, а пространные отно-
сятся — одна к середине XVI в., а другая к концу XV — началу XVI в.
При анализе текста мы пользовались публикацией:
российской иерархии. М., 1813. Ч. 5. С. 115–129.
4 Амвросий

279
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
щим собой
определенный этап в развитии автобиографического
Своеобразие жанровой природы Повести Марти-
рия Зеленецкого отчетливо выступает в сравнении
с другими памятниками XIV–XVI вв., включающи-
ми в себя автобиографический элемент, например
с произведениями о Лазаре Муромском, Герасиме
Боддинском, с Уставом Евфросина Псковского. Тео-
ретической основой для этого сравнения служит ста-
тья немецкой исследовательницы Ф. Лилиенфельд, в
которой разработана типологическая классифика-
ция духовных завещаний и уставов, выделены тради-
Начальные формулы духовного завещания при-
дают ему характер юридического документа: это
формула «Во имя Отца и Сына и Святого Духа», а
также указание на автора духовной грамоты, его
имя, утверждение, что он пишет грамоту «своим
целым умом». Наиболее ранними дошедшими до
нас классическими образцами духовной грамоты
игумена-основателя монастыря являются грамоты
и Иосифа Волоцкого
. Однако духовная грамота как жанр сущест-
вовала и до XV в. Об этом свидетельствует интерес-
ный памятник, созданный в Новгороде в начале XV в.
и имеющий название «Рукописание Магнуша»4. Это
произведение имеет автобиографическую форму
жанра завещания, в нем воспроизводятся начальные
формулы духовной. Такое использование в публи-
цистических целях характерных для духовной гра-
моты элементов могло быть возможным только при
условии, что эти элементы уже были традиционными.
Ф. Лилиенфельд считает первой на Руси духовной
грамотой игумена-основателя монастыря духовную
, основавшего в 1106 г. монас-
О литературном жанре некоторых сочинений
. История российской иерархии. М., 1811. Ч. 3.
тырь в Новгороде. В ней выделяются два основных
содержательных момента. Первый — закрепление
права на землю: «И се возвещаю: да егда седохъ на
месте сем, дал есмъ на земли и на тони семдесятъ гри-
венъ, на селе есмь даль гривенъ сто»1. Второй содер-
жательный момент — передача монастыря игумену-
преемнику: «Се поручаю Богу и святей Богородице и
крестьяномъ, и даю въ свободу и поручаю место се на
игуменство. Хто мое слово худое преступить, судить
ему Бог и святая Богородица»2.
В конце XIV в. игумен Успенского монасты-
ря Феодосий записал рассказ Лазаря Муромского
(умер в 1391), основавшего этот монастырь на ост-
рове Муч в Онежском озере. Сделанная Феодосием
запись послужила основой для произведения, напи-
санного в форме автобиографии Лазаря3. Оно начи-
нается фразой, характерной для духовной грамоты:
«Аз, многогрешный инок Лазарь, Римския обители
Высокогорския, постриженик отца нашего игумена
Афанасия Дискота...»4 Далее от имени Лазаря рас-
сказывается о его приходе в Новгород и об основа-
нии им монастыря. Это литературно обработанное
повествование, насыщенное цитатами из Священного
Писания, рассказами о видениях, эпизодами, рас-
С. 124–126. В конце прошлого века возник вопрос о подлинности ду-
ховной грамоты Антония. В.Л. Янин доказал, что текст грамоты вос-
ходит к подлинному документу. См.: Янин В.Л. Очерки комплексного
источниковедения. М., 1977. С. 40–59.
1 Амвросий. История российской иерархии. Ч. 3. С. 125.
2 Там же. С. 124–125.
3 Сохранилось тринадцать списков XVII–XIX вв. По наблюдениям
Н.Н. Литвиновой, 11 списков содержат краткую редакцию, а два спис-
ка (ГИМ, собр. Уварова, No 542 (408), XVII в.; ГБЛ, собр. Ундольского,
No 146, XVIII в.) — пространные их тексты различаются деталями (см.:
Литвинова Н.Н. Сказание о Муромском острове — памятник новго-
родской публицистики XV века // Проблемы комплексного изучения
Северо-Запада РСФСР. Л., 1972. С. 24). С.Н. Валк считал, что произве-
дение создано не в XIV, а в ХV в. (см.: Валк С.Н. Начальная история
древнерусского частного акта // Вспомогательные исторические дис-
циплины. М.; Л., 1937. С. 301–303). По мнению Н.Н. Литвиновой, около
середины XVII в. была создана краткая редакция, а пространные отно-
сятся — одна к середине XVI в., а другая к концу XV — началу XVI в.
При анализе текста мы пользовались публикацией: Амвросий. История
российской иерархии. М., 1813. Ч. 5. С. 115–129.
4 Амвросий. История российской иерархии. Ч. 5. С. 115.

280
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
крывающими взаимоотношения Лазаря с местным
населением. Многие из этих рассказов обладают до-
статочной самостоятельностью, композиция пред-
ставляет собой цепь отдельных эпизодов, т. е. способ
изложения определяется принципом «дидактической
иллюстративности». В заключение следует эпизод о
том, как Лазарь призывает братию, сообщает о своей
близкой смерти и назначает игумена, благословляя
Феодосия быть «над всею братиею старшиною и учи-
телем». После этого уже в форме повествования от
третьего лица рассказывается о смерти Лазаря и его
погребении за алтарем церкви Воскресения Лазаря,
«где первее преподобный крест постави». В конце име-
ется запись Феодосия от своего имени: «Аз же, греш-
ный священноинок Феодосий святыя горы, слышах
таковая повествования о святем месте сем от госпо-
дина моего старца Лазаря, отъ его уст, о послании из
Рима Василия, епископа Царяграда, и како ему явися
ангел Господень и повале ити на место сие искуплен-
ныя, и о терпении на месте сем от сыроядцов, писанию
предах»1.
Записывая слышанное от Лазаря, Феодосий по-
пытался придать повествованию форму завещания
и значение документа. Не случайно он ввел в состав
произведения текст грамоты новгородского посад-
ника Ивана Захарьевича о передаче острова Муч
Лазарю. Закрепление права на землю так же важно
для Феодосия, как и для Антония Римлянина. Находит
отражение и тема передачи (завещания) монастыря
Лазарем игумену-преемнику. Сходство с духовной
грамотой Антония Римлянина наблюдается и в том,
что отсутствует уставный элемент, не предписывают-
ся какие-либо правила жизни монахов в монастыре
после смерти основателя. Таким образом, исходя из
цели автора и значения документа, «псевдоавтобио-
графическое» произведение о Лазаре Муромском
можно определить как завещание основателя монас-
тыря игумену-преемнику, а по содержанию это под-
робное, литературно обработанное повествование об
основании монастыря.
1 Амвросий. История российской иерархии. Ч. 5. С. 129.
В XV в. растет число монастырей общежитель-
ного типа, представлявших собой большие феодаль-
ные вотчины-хозяйства. В связи с этим становятся
актуальными вопросы монастырского устройства,
регламента жизни монахов, монастырского устава.
Ф. Лилиенфельд отмечает, что завещания-уставы игу-
менов появляются на Руси в XIV–XV вв., и первым до-
шедшим до нас древнерусским монастырским уставом
называет Устав Евфросина Псковского
основанный в начале 1430-х гг. на реке Толбе (в 25 вер-
стах от Снетогорского монастыря) постриженником
Снетогорского монастыря Евфросином
общежительным монастырем на Псковской земле.
Устав Евфросина Псковского находится в рухо-
писи конца XVI в. ГПБ, Софийское собр., No 1405
(л. 1–32). Памятник рассматривался в исторических
исследованиях Н. Серебрянского
Ф. Лилиенфельд в своей статье привлекает Устав
Евфросина для типологического сравнения.
Основным содержанием Устава Евфросина явля-
ется изложение правил монастырской жизни, обра-
зующих 26 глав, которые имеют названия: «О стяжа-
нии», «О ястии и питии», «О игумене» и т. п. Уставной
части предшествует обширное введение, представ-
ляющее собой автобиографическое повествование
об основании Евфросином монастыря. Введение
начинается словами: «Се азъ, гр
раб Божий Евфросин, в беззаконии зачать есмъ, и
въ гр
В этой вводной части Евфросин сообщает, что он
принял постриг в Снето-горском монастыре, что, по-
лучив благословение духовного отца, он поселился
в пустыни на реке Толбе, куда вскоре стали прихо-
1 Лилиенфельд Ф.
Нила Сорского. С. 90.
2 В.О. Ключевский отмечает две редакции Жития Евфросина
Псковского. См.:
3 Серебрянский Н.
Псковской земле. М., 1908. Здесь опубликован текст Устава Евфроси-
на (с. 508–526).
4 Будовниц И.У.
XIV–XVI вв. М., 1966. С. 214–220.
5 ГПБ. Софийское собр. No 1405. Л. 1–1 об.

281
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
тношения Лазаря с местным
населением. Многие из этих рассказов обладают до-
статочной самостоятельностью, композиция пред-
ставляет собой цепь отдельных эпизодов, т. е. способ
изложения определяется принципом «дидактической
иллюстративности». В заключение следует эпизод о
том, как Лазарь призывает братию, сообщает о своей
близкой смерти и назначает игумена, благословляя
Феодосия быть «над всею братиею старшиною и учи-
телем». После этого уже в форме повествования от
третьего лица рассказывается о смерти Лазаря и его
погребении за алтарем церкви Воскресения Лазаря,
«где первее преподобный крест постави». В конце име-
ется запись Феодосия от своего имени: «Аз же, греш-
ный священноинок Феодосий святыя горы, слышах
таковая повествования о святем месте сем от госпо-
дина моего старца Лазаря, отъ его уст, о послании из
Рима Василия, епископа Царяграда, и како ему явися
ангел Господень и повале ити на место сие искуплен-
ныя, и о терпении на месте сем от сыроядцов, писанию
Записывая слышанное от Лазаря, Феодосий по-
пытался придать повествованию форму завещания
и значение документа. Не случайно он ввел в состав
произведения текст грамоты новгородского посад-
ника Ивана Захарьевича о передаче острова Муч
Лазарю. Закрепление права на землю так же важно
для Феодосия, как и для Антония Римлянина. Находит
отражение и тема передачи (завещания) монастыря
Лазарем игумену-преемнику. Сходство с духовной
грамотой Антония Римлянина наблюдается и в том,
что отсутствует уставный элемент, не предписывают-
ся какие-либо правила жизни монахов в монастыре
после смерти основателя. Таким образом, исходя из
цели автора и значения документа, «псевдоавтобио-
графическое» произведение о Лазаре Муромском
можно определить как завещание основателя монас-
тыря игумену-преемнику, а по содержанию это под-
робное, литературно обработанное повествование об
В XV в. растет число монастырей общежитель-
ного типа, представлявших собой большие феодаль-
ные вотчины-хозяйства. В связи с этим становятся
актуальными вопросы монастырского устройства,
регламента жизни монахов, монастырского устава.
Ф. Лилиенфельд отмечает, что завещания-уставы игу-
менов появляются на Руси в XIV–XV вв., и первым до-
шедшим до нас древнерусским монастырским уставом
называет Устав Евфросина Псковского1. Монастырь,
основанный в начале 1430-х гг. на реке Толбе (в 25 вер-
стах от Снетогорского монастыря) постриженником
Снетогорского монастыря Евфросином2, был первым
общежительным монастырем на Псковской земле.
Устав Евфросина Псковского находится в рухо-
писи конца XVI в. ГПБ, Софийское собр., No 1405
(л. 1–32). Памятник рассматривался в исторических
исследованиях Н. Серебрянского3 и И.У. Будовница4.
Ф. Лилиенфельд в своей статье привлекает Устав
Евфросина для типологического сравнения.
Основным содержанием Устава Евфросина явля-
ется изложение правил монастырской жизни, обра-
зующих 26 глав, которые имеют названия: «О стяжа-
нии», «О ястии и питии», «О игумене» и т. п. Уставной
части предшествует обширное введение, представ-
ляющее собой автобиографическое повествование
об основании Евфросином монастыря. Введение
начинается словами: «Се азъ, гршный въ иноцхъ
раб Божий Евфросин, в беззаконии зачать есмъ, и
въ грсхъ роди мя мати моя Божиею благодатию»5.
В этой вводной части Евфросин сообщает, что он
принял постриг в Снето-горском монастыре, что, по-
лучив благословение духовного отца, он поселился
в пустыни на реке Толбе, куда вскоре стали прихо-
1 Лилиенфельд Ф. О литературном жанре некоторых сочинений
Нила Сорского. С. 90.
2 В.О. Ключевский отмечает две редакции Жития Евфросина
Псковского. См.: Ключевский В.О. Древнерусские жития... С. 254.
3 Серебрянский Н. Очерки по истории монастырской жизни в
Псковской земле. М., 1908. Здесь опубликован текст Устава Евфроси-
на (с. 508–526).
4 Будовниц И.У. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в
XIV–XVI вв. М., 1966. С. 214–220.
5 ГПБ. Софийское собр. No 1405. Л. 1–1 об.

282
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
дить монахи. Евфросин пишет о построении церкви
Трех Святителей, а также особо отмечает попытку
местных жителей напасть на него и ограбить. В за-
ключении вводной части Устава следуют рассужде-
ния Евфросина о своем недостоинстве, о неумении
излагать мысли, упования на Бога. Эти традиционные
для агиографии самоуничижительные пассажи сви-
детельствуют о начитанности Евфросина и придают
вводной части Устава литературный характер.
Автобиографический рассказ Евфросина лишен
конкретности: Евфросин не указывает имен своих
родителей, духовного отца, приходящих монахов, не
сообщает даты своего прихода в пустыню, времени
построения церкви, не описывает место. Характер,
содержание и само появление в Уставе Евфросина
автобиографического рассказа об основании им оби-
тели были предопределены традиционной формой
древних греческих и ближневосточных монастыр-
ских уставов, которые могли предваряться расска-
зом об истории создания монастыря1. Жанровое
определение произведения содержится в его на-
звании: «Изложение общежительного пребывания.
Устав обители Трехсвятительския...»2
Сходный состав имеет «изустная память» Герасима
Болдинского, записанная с его слов. В.О. Ключев-
ский назвал это произведение «предсмертной авто-
биографией»3. Ученик Даниила Переславского Герасим
основал монастырь в Дорогобужской области у
Болдина источника, а затем еще три монастыря в раз-
ных местах, которые подчинялись «большой лавре».
Умер Герасим Болдинский в 1554 г.
Единственный список «изустной памяти» Герасима
Болдинского содержится в указанной В.О. Ключев-
ским рукописи XVII в. ГБЛ, ф. 310, No 301, л. 126–128 а.
Приписка (л. 128 а об.) сообщает: «Сий закон и преда-
1 Примером может служить Устав Саввы Сербского (XII в.). См.:
Боровин В. Списи св. Саве // Сборник Сербской академии наук. Т. 17.
Дела старих сриских писаца Т. 1. Београд. 1928. С. 5–113.
2 ГПБ. Софийское собр. No 1405. Л. 1.
3 Ключевский В.О. Древнерусские жития. С. 304. В.О. Ключев-
ский отмечает две редакции Жития Герасима Болдинского (там же.
С. 304–305).
ние списал аз, дьякон Прохор, Переславля З
Живоначальныя Троицы Данилова монастыря, у чер-
нова священника Ворфолом
месяца генваря въ 29 день». Известный по одному
списку текст памятника не опубликован и не иссле-
дован.
Это произведение так же, как и Устав Евфросина
Псковского, состоит из двух частей — автобиогра-
фической и уставной. Первая начинается словами:
«Се аз, раб Божий старец Герасим, града Переславля
Залскаго, от отца Михаила, от матери Марии, по-
стриженик Данилова монастыря того же града, уче-
ник есмь Данилов»
ной грамоты. В автобиографической части Герасим
рассказывает о том, что 25 марта 1528 г. он пришел
в лесную пустынь Болдино, где до него «разбойницы
живяху», и основал общежительный монастырь, в
котором в 1530 г. поставил церковь Троицы с приде-
лом Сергия Чудотворца. Затем Герасим сообщает об
устроении им в 1543 г. монастыря Иоанна Предтечи
в Вязьме на речке Бебря, на месте, где «бысть сход
корчемником и зерньщиком, и сь
и душегубство велие, и убийство, и кровопролитие»
(л. 127).
Обращает на себя внимание чередование в тексте
пластов повествования от первого и от третьего лица.
Это является следствием того, что «изустная память»
была не собственноручно написана Герасимом, а за-
писывалась с его слов. Уже во вступительной части
есть фраза от третьего лица: «И повел
ную...» (л. 126). В автобиографической части име-
ется два фрагмента, изложенных от третьего лица.
Первый — после рассказа об основании Болдинского
монастыря — вводится словами: «Братия же рекоша:
„Отче Герасиме, кто нам да будет пастырь и учитель в
большой обители сей?”» (л. 126 об.). В форме повест-
вования от третьего лица говорится, что Герасим на-
значил игуменом Болдинского монастыря Иосифа
Краснописца и «закон ему весь сказа». Второй
1 ГБЛ. Ф. 310. No 301. Л. 126. Далее листы указываются в скобках
в тексте.

283
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
дить монахи. Евфросин пишет о построении церкви
Трех Святителей, а также особо отмечает попытку
местных жителей напасть на него и ограбить. В за-
ключении вводной части Устава следуют рассужде-
ния Евфросина о своем недостоинстве, о неумении
излагать мысли, упования на Бога. Эти традиционные
для агиографии самоуничижительные пассажи сви-
детельствуют о начитанности Евфросина и придают
вводной части Устава литературный характер.
Автобиографический рассказ Евфросина лишен
конкретности: Евфросин не указывает имен своих
родителей, духовного отца, приходящих монахов, не
сообщает даты своего прихода в пустыню, времени
построения церкви, не описывает место. Характер,
содержание и само появление в Уставе Евфросина
автобиографического рассказа об основании им оби-
тели были предопределены традиционной формой
древних греческих и ближневосточных монастыр-
ских уставов, которые могли предваряться расска-
. Жанровое
определение произведения содержится в его на-
звании: «Изложение общежительного пребывания.
Сходный состав имеет «изустная память» Герасима
Болдинского, записанная с его слов. В.О. Ключев-
ский назвал это произведение «предсмертной авто-
. Ученик Даниила Переславского Герасим
основал монастырь в Дорогобужской области у
Болдина источника, а затем еще три монастыря в раз-
ных местах, которые подчинялись «большой лавре».
Единственный список «изустной памяти» Герасима
Ключев-
ским рукописи XVII в. ГБЛ, ф. 310, No 301, л. 126–128 а.
Приписка (л. 128 а об.) сообщает: «Сий закон и преда-
Примером может служить Устав Саввы Сербского (XII в.). См.:
Боровин В. Списи св. Саве // Сборник Сербской академии наук. Т. 17.
Древнерусские жития. С. 304. В.О. Ключев-
ский отмечает две редакции Жития Герасима Болдинского (там же.
ние списал аз, дьякон Прохор, Переславля Залскаго
Живоначальныя Троицы Данилова монастыря, у чер-
нова священника Ворфоломя... во 171 году (1663)
месяца генваря въ 29 день». Известный по одному
списку текст памятника не опубликован и не иссле-
дован.
Это произведение так же, как и Устав Евфросина
Псковского, состоит из двух частей — автобиогра-
фической и уставной. Первая начинается словами:
«Се аз, раб Божий старец Герасим, града Переславля
Залскаго, от отца Михаила, от матери Марии, по-
стриженик Данилова монастыря того же града, уче-
ник есмь Данилов»1. Далее следуют формулы духов-
ной грамоты. В автобиографической части Герасим
рассказывает о том, что 25 марта 1528 г. он пришел
в лесную пустынь Болдино, где до него «разбойницы
живяху», и основал общежительный монастырь, в
котором в 1530 г. поставил церковь Троицы с приде-
лом Сергия Чудотворца. Затем Герасим сообщает об
устроении им в 1543 г. монастыря Иоанна Предтечи
в Вязьме на речке Бебря, на месте, где «бысть сход
корчемником и зерньщиком, и сьздъ разбойником,
и душегубство велие, и убийство, и кровопролитие»
(л. 127).
Обращает на себя внимание чередование в тексте
пластов повествования от первого и от третьего лица.
Это является следствием того, что «изустная память»
была не собственноручно написана Герасимом, а за-
писывалась с его слов. Уже во вступительной части
есть фраза от третьего лица: «И повел писати изуст-
ную...» (л. 126). В автобиографической части име-
ется два фрагмента, изложенных от третьего лица.
Первый — после рассказа об основании Болдинского
монастыря — вводится словами: «Братия же рекоша:
„Отче Герасиме, кто нам да будет пастырь и учитель в
большой обители сей?”» (л. 126 об.). В форме повест-
вования от третьего лица говорится, что Герасим на-
значил игуменом Болдинского монастыря Иосифа
Краснописца и «закон ему весь сказа». Второй
1 ГБЛ. Ф. 310. No 301. Л. 126. Далее листы указываются в скобках
в тексте.

284
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
фрагмент, изложенный от третьего лица, находит-
ся после рассказа Герасима об основании Иоанно-
Предтеченского монастыря. Здесь сообщается, что
в этом монастыре 42 монаха, что Герасим поставил
игуменом ученика Симеона «и закон ему дал». Далее
говорится об основании Герасимом еще двух мона-
стырей (без указания точных дат) — в Брынских лесах
на реке Жиздре и в Свирковых Луках на Днепре, ука-
зываются имена назначенных Герасимом игуменов.
Затем следует уставная часть, которая вся изла-
гается от имени Герасима. Она начинается словами:
«Молю убо вас, братия и чада, и приказываю, и закон
вам сей по уставу полагаю святых отец...» (л. 127 об.).
Эта часть затрагивает тот же круг вопросов, что и
Устав Евфросина Псковского1, однако она не так под-
робно разработана и не имеет разделения на главы с
подзаголовками. В заключение Герасим призывает
братию соблюдать его «закон». В конце произведе-
ния в форме изложения от третьего лица сообщается
о смерти Герасима 1 мая 1554 г. и о том, что в 1576 г. по
повелению игумена Болдинского монастыря Антония
и соборных старцев «закон» Герасима списал «с под-
линнаго слово в слово» монастырский дьяк Емельян
Иванов сын Ильшин.
Автобиографизм произведения Герасима Бол-
динского имеет документальный характер. Герасим
излагает факты своей биографии сухо и точно —
указывает имена своих родителей, духовного отца,
учеников, приводит даты основания монастырей и
построения церкви. Герасим точно определяет места,
выбранные для монастырей, упоминает о «разбойни-
ках», однако ничего не рассказывает об обстоятель-
ствах строительства монастырей, не вдается в подроб-
ности. Между тем из Жития Герасима Болдинского
известно, что ему пришлось перенести не одно стол-
кновение с местными жителями и администрацией.
1 Эти вопросы могут по-разному решаться авторами. Например,
Евфросин Псковский запрещал использовать наемных работников, а
Герасим Болдинский отмечает: «А работником и расколником не по-
пущати, смиряти их монастырьским смирением и наказывати в кро-
тости, а непослушаюших наказания от обители отгнати, да и прочим
страх имут» (л. 128 об.).
Цель Герасима состоит не в том, чтобы рассказать
о своей жизни, а в том, чтобы отдать распоряжения
о созданных им монастырях, назначить игуменов,
перечислить самые необходимые правила монастыр-
ской жизни. Биографические сведения сообщаются
попутно, без художественной их обработки.
Таким образом, форма произведения — духов-
ное завещание, записанное со слов автора, а основ-
ное содержание — устав. Не случайно в тексте со-
держатся различные жанровые указания: с одной
стороны, сам Герасим приказал писать «изустную
память», с другой — дьяк Емельян называет перепи-
санный им по повелению игумена текст «законом».
Д.С. Лихачев пишет, что в древнерусской литерату-
ре «основой для выделения жанра, наряду с другими
признаками, служили не литературные особенности
изложения, а самый предмет, тема, которой посвя-
щено произведение»
памяти» Герасима Болдинского является устав,
«закон». Этот памятник как нельзя более соответ-
ствует тому виду монастырских уставов, которые
Ф. Лилиен
завещание игумена»
Сравнимрассмотренные выше произведенияс авто-
биографической Повестью Мартирия Зеленецкого.
Развернутый рассказ об основании монастыря сбли-
жает Повесть прежде всего с произведением о Лазаре
Муромском. Однако наблюдается очевидное разли-
чие этих двух памятников. В литературно обрабо-
танном рассказе об основании монастыря Лазарем
строго соблюдается временная последовательность.
Рассказ Мартирия отличается непосредственностью,
постро
по типу тематического сцепления эпизодов, характер-
ному для устного рассказа. В произведении о Лазаре
Муромском говорится о многих видениях, но развер-
нуто описывается только одно из них — когда Лазарь
скрывается от лопарей и видит на месте, на котором
1 Лихачев Д.С.
Исследования по древнерусской литературе. Л., 1986. С. 60.
2 Лилиенфельд Ф.
Нила Сорского. С. 85–86.

285
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
фрагмент, изложенный от третьего лица, находит-
ся после рассказа Герасима об основании Иоанно-
Предтеченского монастыря. Здесь сообщается, что
в этом монастыре 42 монаха, что Герасим поставил
игуменом ученика Симеона «и закон ему дал». Далее
говорится об основании Герасимом еще двух мона-
стырей (без указания точных дат) — в Брынских лесах
на реке Жиздре и в Свирковых Луках на Днепре, ука-
зываются имена назначенных Герасимом игуменов.
Затем следует уставная часть, которая вся изла-
гается от имени Герасима. Она начинается словами:
«Молю убо вас, братия и чада, и приказываю, и закон
127 об.).
Эта часть затрагивает тот же круг вопросов, что и
однако она не так под-
робно разработана и не имеет разделения на главы с
подзаголовками. В заключение Герасим призывает
братию соблюдать его «закон». В конце произведе-
ния в форме изложения от третьего лица сообщается
о смерти Герасима 1 мая 1554 г. и о том, что в 1576 г. по
стыря Антония
и соборных старцев «закон» Герасима списал «с под-
линнаго слово в слово» монастырский дьяк Емельян
Автобиографизм произведения Герасима Бол-
динского имеет документальный характер. Герасим
излагает факты своей биографии сухо и точно —
указывает имена своих родителей, духовного отца,
учеников, приводит даты основания монастырей и
построения церкви. Герасим точно определяет места,
выбранные для монастырей, упоминает о «разбойни-
ках», однако ничего не рассказывает об обстоятель-
ствах строительства монастырей, не вдается в подроб-
ности. Между тем из Жития Герасима Болдинского
известно, что ему пришлось перенести не одно стол-
кновение с местными жителями и администрацией.
Эти вопросы могут по-разному решаться авторами. Например,
Евфросин Псковский запрещал использовать наемных работников, а
Герасим Болдинский отмечает: «А работником и расколником не по-
пущати, смиряти их монастырьским смирением и наказывати в кро-
тости, а непослушаюших наказания от обители отгнати, да и прочим
Цель Герасима состоит не в том, чтобы рассказать
о своей жизни, а в том, чтобы отдать распоряжения
о созданных им монастырях, назначить игуменов,
перечислить самые необходимые правила монастыр-
ской жизни. Биографические сведения сообщаются
попутно, без художественной их обработки.
Таким образом, форма произведения — духов-
ное завещание, записанное со слов автора, а основ-
ное содержание — устав. Не случайно в тексте со-
держатся различные жанровые указания: с одной
стороны, сам Герасим приказал писать «изустную
память», с другой — дьяк Емельян называет перепи-
санный им по повелению игумена текст «законом».
Д.С. Лихачев пишет, что в древнерусской литерату-
ре «основой для выделения жанра, наряду с другими
признаками, служили не литературные особенности
изложения, а самый предмет, тема, которой посвя-
щено произведение»1. Основной темой «изустной
памяти» Герасима Болдинского является устав,
«закон». Этот памятник как нельзя более соответ-
ствует тому виду монастырских уставов, которые
Ф. Лилиенфельд называет в своей статье «типикон-
завещание игумена»2.
Сравним рассмотренные выше произведения с авто-
биографической Повестью Мартирия Зеленецкого.
Развернутый рассказ об основании монастыря сбли-
жает Повесть прежде всего с произведением о Лазаре
Муромском. Однако наблюдается очевидное разли-
чие этих двух памятников. В литературно обрабо-
танном рассказе об основании монастыря Лазарем
строго соблюдается временная последовательность.
Рассказ Мартирия отличается непосредственностью,
построен не по принципу хронологического ряда, а
по типу тематического сцепления эпизодов, характер-
ному для устного рассказа. В произведении о Лазаре
Муромском говорится о многих видениях, но развер-
нуто описывается только одно из них — когда Лазарь
скрывается от лопарей и видит на месте, на котором
1 Лихачев Д.С. Система литературных жанров Древней Руси //
Исследования по древнерусской литературе. Л., 1986. С. 60.
2 Лилиенфельд Ф. О литературном жанре некоторых сочинений
Нила Сорского. С. 85–86.

286
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
позже была построена церковь Успения Богородицы,
восседающую Богородицу и поклоняющихся ей «бла-
городных мужей». У Мартирия видения описываются
живо, имеют сюжетный характер развития. В обоих
произведениях видения выполняют функцию пред-
знаменований, являются доказательствами святости
монастыря и его церквей. В произведении о Лазаре
Муромском много интересных подробностей, одна-
ко это «социальные» фактические подробности —
обстоятельства получения земли для строительства
монастыря, эпизоды борьбы с местными жителями.
Рассказы Мартирия Зеленецкого замечательны выра-
зительными бытовыми и психологическими подроб-
ностями. В Повести Мартирия Зеленецкого, в отличие
от произведения о Лазаре Муромском, содержится
уставная часть, названная позднейшим редактором
«Наказание к братии игумена Мартирия». Она начи-
нается обращением Мартирия к своему духовному
отцу Досифею с просьбой хранить духовную до смер-
ти Мартирия. Затем Мартирий, обращаясь к братии,
призывает жить «...с врою у живоначальней Троици
и у пречистй Богородици, не отходя», «...любовъ не-
лицемерную межи собою имти...», «труждатися с
радостию и от своих праведных трудов питатися...»
(л. 166 об., 167–167 об.). Интересно, что Мартирий не
разрешает принимать от царя землю, а только мило-
стыню на свечи и поминовение родителей. Позиция
Мартирия, основавшего небольшой монастырь в труд-
нодоступном, окруженном болотами месте, близка к
нестяжательной линии русского монашества, главным
идеологом которой был Нил Сорский, выступавший
против монастырского землевладения1.
От автобиографического введения Евфросина
Псковского к его Уставу произведение Мартирия
Зеленецкого принципиально отличается по типу по-
вествования: рассказ Евфросина о себе и об основа-
нии монастыря последователен, не содержит сюжет-
1 Возможно, идеи Нила Сорского о личном самосовершенствова-
нии оказали какое-то влияние на Мартирия, способствовали появле-
нию у него потребности написать о своей жизни, психологически точ-
но передав в повествовании детали происходившего, свои впечатления
и переживания.
ных эпизодов и представляет собой традицион
обобщенный тип литературного автобиографизма.
Имеющийся в Повести Мартирия Зеленецкого
уставный элемент не составляет основы произведе-
ния и не так развит, как в завещании-уставе Герасима
Болдинского. Первая часть произведения Мартирия,
повествующая о жизни его до прихода на Зеленецкий
остров, композиционно и тематически соответст-
вует автобиографической части завещания-устава
Герасима Болдинского, значительно отличаясь от нее
характером повествования (развернутость рассказа,
живые жизненные подробности описаний пустынно-
жительства Мартирия, сюжетная разработка эпизо-
да борьбы с бесами). Затем в произведении Мартирия
следует уставная часть, которая включает в себя, в
отличие от завещания-устава Герасима Болдинского,
не только монастырские правила, но и развернутый
рассказ о различных видениях, знамениях, доказы-
вающих святость основанного Мартирием монасты-
ря. Это повествование, значительно превышающее
по объему то место, которое занимает собственно
поучение братии, достаточно логично и гармонично
вписывается в состав уставной части, завершающейся
обращением к братии: «Вы же, братие, слишите и ви-
дите, каки пресвятая Троица и пречистая Богородица
чюдеса творить от образа своего: б
ных исц
и многи чюдеса творить, в
Молю же ся вамъ, братие... моего словеси не попи-
райте, еже сказах вам
Мене же, гр
найте...» (л. 175 об. — 176 об.). Можно заключить, что
произведение Мартирия Зеленецкого по типу пред-
ставляет собой завещание-устав основателя монас-
тыря, однако по своему содержанию далеко выходит
за его рамки, что очевидно при сопо
ника с завещанием-уставом Герасима Болдинского.
Приведенные материалы позволяют сделать неко-
торые наблюдения над использованием автобиографи-
ческой формы повествования в древнерусской литера-

287
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
позже была построена церковь Успения Богородицы,
восседающую Богородицу и поклоняющихся ей «бла-
городных мужей». У Мартирия видения описываются
живо, имеют сюжетный характер развития. В обоих
произведениях видения выполняют функцию пред-
знаменований, являются доказательствами святости
монастыря и его церквей. В произведении о Лазаре
Муромском много интересных подробностей, одна-
ко это «социальные» фактические подробности —
обстоятельства получения земли для строительства
монастыря, эпизоды борьбы с местными жителями.
Рассказы Мартирия Зеленецкого замечательны выра-
зительными бытовыми и психологическими подроб-
ностями. В Повести Мартирия Зеленецкого, в отличие
от произведения о Лазаре Муромском, содержится
уставная часть, названная позднейшим редактором
«Наказание к братии игумена Мартирия». Она начи-
нается обращением Мартирия к своему духовному
отцу Досифею с просьбой хранить духовную до смер-
ти Мартирия. Затем Мартирий, обращаясь к братии,
рою у живоначальней Троици
й Богородици, не отходя», «...любовъ не-
ти...», «труждатися с
радостию и от своих праведных трудов питатися...»
(л. 166 об., 167–167 об.). Интересно, что Мартирий не
разрешает принимать от царя землю, а только мило-
стыню на свечи и поминовение родителей. Позиция
Мартирия, основавшего небольшой монастырь в труд-
нодоступном, окруженном болотами месте, близка к
нестяжательной линии русского монашества, главным
идеологом которой был Нил Сорский, выступавший
От автобиографического введения Евфросина
Псковского к его Уставу произведение Мартирия
Зеленецкого принципиально отличается по типу по-
вествования: рассказ Евфросина о себе и об основа-
нии монастыря последователен, не содержит сюжет-
Возможно, идеи Нила Сорского о личном самосовершенствова-
нии оказали какое-то влияние на Мартирия, способствовали появле-
нию у него потребности написать о своей жизни, психологически точ-
но передав в повествовании детали происходившего, свои впечатления
ных эпизодов и представляет собой традиционно-
обобщенный тип литературного автобиографизма.
Имеющийся в Повести Мартирия Зеленецкого
уставный элемент не составляет основы произведе-
ния и не так развит, как в завещании-уставе Герасима
Болдинского. Первая часть произведения Мартирия,
повествующая о жизни его до прихода на Зеленецкий
остров, композиционно и тематически соответст-
вует автобиографической части завещания-устава
Герасима Болдинского, значительно отличаясь от нее
характером повествования (развернутость рассказа,
живые жизненные подробности описаний пустынно-
жительства Мартирия, сюжетная разработка эпизо-
да борьбы с бесами). Затем в произведении Мартирия
следует уставная часть, которая включает в себя, в
отличие от завещания-устава Герасима Болдинского,
не только монастырские правила, но и развернутый
рассказ о различных видениях, знамениях, доказы-
вающих святость основанного Мартирием монасты-
ря. Это повествование, значительно превышающее
по объему то место, которое занимает собственно
поучение братии, достаточно логично и гармонично
вписывается в состав уставной части, завершающейся
обращением к братии: «Вы же, братие, слишите и ви-
дите, каки пресвятая Троица и пречистая Богородица
чюдеса творить от образа своего: бсы отгоняет и бол-
ных исцляеть, хромых и слепых здравы сотворяеть,
и многи чюдеса творить, вдомая же и невдомая...
Молю же ся вамъ, братие... моего словеси не попи-
райте, еже сказах вам и заповдах, тако творите.
Мене же, гршнаго, в святых своих молитвахъ поми-
найте...» (л. 175 об. — 176 об.). Можно заключить, что
произведение Мартирия Зеленецкого по типу пред-
ставляет собой завещание-устав основателя монас-
тыря, однако по своему содержанию далеко выходит
за его рамки, что очевидно при сопоставлении памят-
ника с завещанием-уставом Герасима Болдинского.
Приведенные материалы позволяют сделать неко-
торые наблюдения над использованием автобиографи-
ческой формы повествования в древнерусской литера-

288
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
туре. Обращает на себя внимание уже отмечавшийся
исследователями1 факт, что автобиографический эле-
мент мог появляться в разных жанрах — в завещании,
в уставе, в завещании-уставе. Автобиографические
эпизоды могли включаться и в патериковые рассказы.
Примером могут служить Повести о пустынножите-
лях Соловецкого острова2. С другой стороны, включе-
ние в произведения этих жанров автобиографизма не
является обязательным3. Так, не сообщает о себе ни-
каких сведений Корнилий Комельский в своем Уставе4,
автобиографический элемент отсутствует в завеща-
нии-уставе Иосифа Волоцкого5.
Автобиографическое повествование может иметь
различное стилистическое оформление, характер ко-
торого зависит от жанра произведения, личности и
установки автора, а также от функции, которую дол-
жен был выполнять текст. Если текст функционировал
как документ, свод правил, т. е. предназначался для
практического использования, автобиографические
элементы имели или обобщенно-риторический, или же
строго документальный характер. Если же текст пред-
назначался для индивидуального чтения, являлся ис-
поведью или личным посланием, автобиографизм при-
обретал мемуарный характер, включал в себя живые
подробности, психологические детали, т. е. отличался
литературно-художественным отражением дейст-
1 См.: Гусев В.И. О жанре Жития протопопа Аввакума // ТОДРЛ.
М.; Л., 1958. Т. 15. С. 192–197; Копреева Т.Н. К вопросу о жанровой
природе «Поучения» Владимира Мономаха // ТОДРЛ. Л., 1972. Т. 27.
С. 94–104.
2 Находятся в рукописи XIX в. ГПБ. Соловецкое собр. No 1195/1366.
Памятник изучается в настоящее время Н. Голосковой.
3 Как отметила Т.Н. Копреева, автобиографизм был одним из тех
элементов «реалистичности», которые, по словам Д.С. Лихачева, «по-
являлись и исчезали, не составляя своей стилистической системы, не
формируясь в какой-либо художественный метод» (см.: Лихачев Д.С.
Человек в литературе Древней Руси. М.; Л., 1958. С. 173).
4 Изд.: Амвросий. История российской иерархии. М., 1812. Ч. 4.
С. 661–704.
5 Входит в состав ВМЧ. Сентябрь, 1–13. Стб. 499–615. В исследо-
вательской литературе этот памятник фигурирует как пространная
редакция Устава. Однако наличие формул духовной грамоты, а также
то, что сам Иосиф называет свое произведение духовной грамотой,
адресуя правила только братии своего монастыря, позволяет отнести
этот памятник к типу завещания-устава основателя монастыря.
вительности. Так, в Уставе Евфросина Псковского
автобиографизм условно-обобщенный, выполняющий
функцию вступления, в завещании-уставе Герасима
Болдинского — документальный, точный, сухой, даю-
щий только внешнюю событийную сетку. Н.С. Демкова
отмечала, что такой тип повествования «обладает не-
сомненными признаками документально-летописно-
го стиля»
дении Феодосия о Лазаре Муромском обращает на
себя внимание литературная обработка материала,
выражающаяся в последовательности и развернуто-
сти повествования. Рассказы в патериковых Повестях
о пустынножителях Соловецкого острова, строго
говоря, нельзя назвать автобиографическими — это
форма повест
как литературный прием для подчеркивания досто-
верности рассказа. Феодосий, рассказывая о Лазаре
Муромском, воспользовался формой повествования
от первого лица Лазаря, скорее всего, именно как при-
емом, подтверждающим подлинность событий (в част-
ности, особенно важно для Феодосия то, что именно
он назначен Лазарем игуменом монастыря).
На этом фоне выделяется художественное своеоб-
разие автобиографического произведения Мартирия
Зеленецкого. Д.С. Лихачев отметил, что литератур-
ные жанры до XVII в. имеют одновременно и внели-
тературные, и литературные функции
Мартирия Зеленецкого по внелитературной функции
является завещанием-уставом игумена-основателя
монастыря, а в литературном отношении это произ-
ведение представляет собой автобиографическую по-
весть, основанную на использовании традиционных
моделей завещания-устава игумена и повествования об
основании монастыря. Д.С. Лихачев пишет о развитии
жанров как о процессе их «постепенного освобожде-
ния от деловых и обрядовых функций и приобретения
ими функций чисто литературных»
1 Демкова Н.С.
2 Лихачев Д.С.
3 Лихачев Д.С.
ской литературе // Исследования по древнерусской литературе. Л.,
1986. С. 94.

289
Е
.
В
.
К
р
у
ш
е
л
ь
н
и
ц
к
а
я
П
о
в
е
с
т
ь
М
а
р
т
и
р
и
я
З
е
л
е
н
е
ц
к
о
г
о
туре. Обращает на себя внимание уже отмечавшийся
факт, что автобиографический эле-
мент мог появляться в разных жанрах — в завещании,
в уставе, в завещании-уставе. Автобиографические
эпизоды могли включаться и в патериковые рассказы.
Примером могут служить Повести о пустынножите-
. С другой стороны, включе-
ние в произведения этих жанров автобиографизма не
. Так, не сообщает о себе ни-
каких сведений Корнилий Комельский в своем Уставе4,
автобиографический элемент отсутствует в завеща-
Автобиографическое повествование может иметь
различное стилистическое оформление, характер ко-
торого зависит от жанра произведения, личности и
новки автора, а также от функции, которую дол-
жен был выполнять текст. Если текст функционировал
как документ, свод правил, т. е. предназначался для
практического использования, автобиографические
элементы имели или обобщенно-риторический, или же
строго документальный характер. Если же текст пред-
назначался для индивидуального чтения, являлся ис-
поведью или личным посланием, автобиографизм при-
обретал мемуарный характер, включал в себя живые
подробности, психологические детали, т. е. отличался
литературно-художественным отражением дейст-
О жанре Жития протопопа Аввакума // ТОДРЛ.
К вопросу о жанровой
ОДРЛ. Л., 1972. Т. 27.
Находятся в рукописи XIX в. ГПБ. Соловецкое собр. No 1195/1366.
Как отметила Т.Н. Копреева, автобиографизм был одним из тех
элементов «реалистичности», которые, по словам Д.С. Лихачева, «по-
являлись и исчезали, не составляя своей стилистической системы, не
Лихачев Д.С.
История российской иерархии. М., 1812. Ч. 4.
Входит в состав ВМЧ. Сентябрь, 1–13. Стб. 499–615. В исследо-
вательской литературе этот памятник фигурирует как пространная
редакция Устава. Однако наличие формул духовной грамоты, а также
то, что сам Иосиф называет свое произведение духовной грамотой,
адресуя правила только братии своего монастыря, позволяет отнести
этот памятник к типу завещания-устава основателя монастыря.
вительности. Так, в Уставе Евфросина Псковского
автобиографизм условно-обобщенный, выполняющий
функцию вступления, в завещании-уставе Герасима
Болдинского — документальный, точный, сухой, даю-
щий только внешнюю событийную сетку. Н.С. Демкова
отмечала, что такой тип повествования «обладает не-
сомненными признаками документально-летописно-
го стиля»1. В «псевдоавтобиографическом» произве-
дении Феодосия о Лазаре Муромском обращает на
себя внимание литературная обработка материала,
выражающаяся в последовательности и развернуто-
сти повествования. Рассказы в патериковых Повестях
о пустынножителях Соловецкого острова, строго
говоря, нельзя назвать автобиографическими — это
форма повествования от первого лица, применяемая
как литературный прием для подчеркивания досто-
верности рассказа. Феодосий, рассказывая о Лазаре
Муромском, воспользовался формой повествования
от первого лица Лазаря, скорее всего, именно как при-
емом, подтверждающим подлинность событий (в част-
ности, особенно важно для Феодосия то, что именно
он назначен Лазарем игуменом монастыря).
На этом фоне выделяется художественное своеоб-
разие автобиографического произведения Мартирия
Зеленецкого. Д.С. Лихачев отметил, что литератур-
ные жанры до XVII в. имеют одновременно и внели-
тературные, и литературные функции2. Произведение
Мартирия Зеленецкого по внелитературной функции
является завещанием-уставом игумена-основателя
монастыря, а в литературном отношении это произ-
ведение представляет собой автобиографическую по-
весть, основанную на использовании традиционных
моделей завещания-устава игумена и повествования об
основании монастыря. Д.С. Лихачев пишет о развитии
жанров как о процессе их «постепенного освобожде-
ния от деловых и обрядовых функций и приобретения
ими функций чисто литературных»3. Динамичность и
1 Демкова Н.С. Житие протопопа Аввакума. С. 147.
2 Лихачев Д.С. Система литературных жанров Древней Руси. С. 57.
3 Лихачев Д.С. Предпосылки возникновения жанра романа в рус-
ской литературе // Исследования по древнерусской литературе. Л.,
1986. С. 94.

290
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
сюжетная повествовательность отдельных эпизодов
Повести Мартирия Зеленецкого, изобразительность,
отражение реальной жизни в непосредственном и жи-
вом рассказе, усиление личностного начала — это те
признаки «углубления литературных функций», кото-
рые приводят к трансформации традиционных жан-
ров. Анализ Повести Мартирия Зеленецкого выявляет
механизм формирования жанрз древнерусской пове-
сти на основе сочетания трансформированных тради-
ционных жанровых моделей1.
Повесть Мартирия Зеленецкого представляет
большой интерес в историко-литературном отноше-
нии еще и потому, что она может послужить важ-
ным источником изучения средневековой народной
культуры, духовной жизни русского человека XVI в.,
поскольку в Повести ярко проявляются характерные
свойства средневекового народного сознания — «не-
восприимчивость к абстракции и любовь к сверхъ-
естественному, воспринимаемому как чудесное»2.
Особое значение имеет автобиографизм Повести
Мартирия Зеленецкого. Повесть свидетельствует о
том, что уже в конце XVI в. в древнерусской лите-
ратуре повышается интерес к человеку и его само-
сознанию, наблюдается влечение к описанию реаль-
ной жизни, что так полно проявилось в литературе
XVII в. Автобиографическая Повесть Мартирия
Зеленецкого, являясь своеобразным «литературным
чудом» XVI в., непосредственно подготавливает по-
явление таких памятников древнерусской литерату-
ры, как Житие Епифания и Житие Аввакума.
Публикуется по изданию:
Крушельницкая Е.В. Повесть Мартирия Зеленец-
кого и автобиографическое повествование в памятни-
ках русской литературы XIV–XVI вв. // Труды Отдела
древнерусской литературы. 1993. Т. 46. С. 21–35.
1 Процесс возникновения жанра древнерусской повести был
подробно раскрыт Н.С. Демковой в спецкурсе «Русская повесть XV–
XVII веков» (ЛГУ, 1987).
2 Гуревич А.Я. Проблемы средневековой народной культуры. М.,
1981. С. 89.
С.А.
Житие духовидца Епифания
Несмотря на чрезвычайно внушительное коли-
чество исследований, посвященных Древней Руси,
духовный облик древнерусского человека до сих
пор продолжает оставаться довольно загадочным.
Правда, теперь уже хорошо известно, что писал и что
читал древнерусский книжник, как действовала цер-
ковная иерархия, каковы были идеалы древнерусской
святости и как постепенно складывались основные
черты русской мысли и идеологии. Но большинство
имеющихся у нас данных о духовной жизни Древней
Руси можно отнести к богословско-теоретическим
или историко-описательным материалам. Эти данные
обычно оставляют в стороне самый процесс мыш-
ления русского человека, минуты зарождения его
сомнений и радостей, периоды духовного напряже-
ния. Так, например, многочисленные жития святых,
единственные более или менее подробные древне-
русские биографии, описывают внутреннюю жизнь
своих героев-подвижников так, как она
представляться и, видимо, и представлялась авторам
в свете традиционной византийско-русской святости.
В них редко проглядывают радости, внутренние труд-
ности, сомнения и страхи их героев-подвижников.
Отдельные замечания авторов о своей личной внут-
ренней жизни встречаются очень редко в древнерус-
ской литературе. Обычно они отрывисты и неглубоки
и мало что дают для понимания душевных пережива-
ний героя жития.
1 Впервые опубликовано: Возрождение. Париж, 1966. No 173.
С. 68–87.

сюжетная повествовательность отдельных эпизодов
Повести Мартирия Зеленецкого, изобразительность,
отражение реальной жизни в непосредственном и жи-
вом рассказе, усиление личностного начала — это те
признаки «углубления литературных функций», кото-
рые приводят к трансформации традиционных жан-
ров. Анализ Повести Мартирия Зеленецкого выявляет
механизм формирования жанрз древнерусской пове-
сти на основе сочетания трансформированных тради-
Повесть Мартирия Зеленецкого представляет
большой интерес в историко-литературном отноше-
нии еще и потому, что она может послужить важ-
ным источником изучения средневековой народной
культуры, духовной жизни русского человека XVI в.,
поскольку в Повести ярко проявляются характерные
свойства средневекового народного сознания — «не-
восприимчивость к абстракции и любовь к сверхъ-
естественному, воспринимаемому как чудесное»2.
Особое значение имеет автобиографизм Повести
Мартирия Зеленецкого. Повесть свидетельствует о
том, что уже в конце XVI в. в древнерусской лите-
ратуре повышается интерес к человеку и его само-
сознанию, наблюдается влечение к описанию реаль-
ной жизни, что так полно проявилось в литературе
XVII в. Автобиографическая Повесть Мартирия
Зеленецкого, являясь своеобразным «литературным
чудом» XVI в., непосредственно подготавливает по-
явление таких памятников древнерусской литерату-
Повесть Мартирия Зеленец-
кого и автобиографическое повествование в памятни-
ках русской литературы XIV–XVI вв. // Труды Отдела
древнерусской литературы. 1993. Т. 46. С. 21–35.
Процесс возникновения жанра древнерусской повести был
подробно раскрыт Н.С. Демковой в спецкурсе «Русская повесть XV–
Проблемы средневековой народной культуры. М.,
С.А. Зеньковский
Житие духовидца Епифания1
I
Несмотря на чрезвычайно внушительное коли-
чество исследований, посвященных Древней Руси,
духовный облик древнерусского человека до сих
пор продолжает оставаться довольно загадочным.
Правда, теперь уже хорошо известно, что писал и что
читал древнерусский книжник, как действовала цер-
ковная иерархия, каковы были идеалы древнерусской
святости и как постепенно складывались основные
черты русской мысли и идеологии. Но большинство
имеющихся у нас данных о духовной жизни Древней
Руси можно отнести к богословско-теоретическим
или историко-описательным материалам. Эти данные
обычно оставляют в стороне самый процесс мыш-
ления русского человека, минуты зарождения его
сомнений и радостей, периоды духовного напряже-
ния. Так, например, многочисленные жития святых,
единственные более или менее подробные древне-
русские биографии, описывают внутреннюю жизнь
своих героев-подвижников так, как она должна была
представляться и, видимо, и представлялась авторам
в свете традиционной византийско-русской святости.
В них редко проглядывают радости, внутренние труд-
ности, сомнения и страхи их героев-подвижников.
Отдельные замечания авторов о своей личной внут-
ренней жизни встречаются очень редко в древнерус-
ской литературе. Обычно они отрывисты и неглубоки
и мало что дают для понимания душевных пережива-
ний героя жития.
1 Впервые опубликовано: Возрождение. Париж, 1966. No 173.
С. 68–87.

292
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Политический кризис Смутного времени, кото-
рый Русь испытала в начале XVII в., резко сказался на
поведении, замашках и мышлении московских людей.
Все еще упорно не желая сознаться в необходимости
искания новых путей, московский интеллигент начала
и середины XVII в. — книжник, дьяк или инок — начи-
нает бессознательно искать и применять новые крите-
рии и установки, подвергая себя и окружающую среду
более пристальному и более критическому наблюде-
нию. Часто, даже говоря о необходимости держаться
за старину, он на самом деле ищет новых решений и
создает для самого себя, а иногда и для других новую
психологическую обстановку. Более чем когда бы то
ни было за века старой русской истории русский чело-
век эпохи Смуты, царствования Михаила Федоровича
и Алексея Михайловича инстинктивно стремится
осознать самого себя, свое духовное наследие и окру-
жение, понять, проанализировать и определить себя и
свою среду. Естественным результатом этих исканий
было развитие интереса к личности, стремление по-
нять и изобразить человека, создать подлинные лите-
ратурные портреты героев и современников.
За последние десятилетия русскими и иностран-
ными учеными было немало сделано для изучения
этого процесса, который некоторые исследователи
называют процессом развития литературного психо-
логизма. К сожалению, обращая более значительное
внимание на повести и поэтические произведения
этого переходного времени, большинство современ-
ных исследователей игнорировали жанр религиоз-
ного и полурелигиозного жития и отдельные био-
графические и автобиографические материалы, раз-
бросанные в литературе церковного происхождения.
А именно в этих житиях и отдельных биографических
заметках можно найти и ключ к пониманию москов-
ского человека, и любопытнейшие данные для изу-
чения литературных и духовных сдвигов той эпохи.
Правда, отдельные жития XVII в. стали общим до-
стоянием литературной истории — например, житие
Юлиании Лазаревской или автобиографическое жи-
тие Аввакума. Но много других литературных порт-
ретов XVII в. продолжают оставаться неизвестными
или малоизученными. К числу таковых очень долго
принадлежала и замечательная исповедь духовидца
Епифания.
Эта исповедь Епифания — весьма необычное и
своеобразное явление в допетровской литературе.
Ни один памятник древнерусской письменности не
описывает так откровенно и отчетливо внутренние
переживания автора-героя, не раскрывает его ду-
ховные трудности и думы, как это житие-автобио-
графия. Издатели этого не озаглавленного самим ав-
тором рассказа обычно называли его «житием». Но
вряд ли термин «житие» подходит к произведению
старца. Житием обычно называется произведение не
о собственных переживаниях автора, а о жизни како-
го-либо другого лица, чаше всего деятеля Церкви или
святого. Слово «автобиография», как его тоже иног-
да называют, в свою очередь, не вполне точно оха-
рактеризовало бы рассказ Епифания, т. к. автор в нем
говорит не столько об истории своей жизни, сколь-
ко о своем духовном опыте и потрясениях, описывая
при этом только два сравнительно коротких перио-
да своего монашеского существования и стояния за
веру. Наиболее правильно будет определить произ-
ведение Епифания как исповедь, т. к. оно действи-
тельно представляет собой искреннее высказывание
пережитого духовного кризиса, отчет о страданиях
и исцелениях, о молитве и религиозных ожиданиях,
о колебаниях и победах над искушениями.
В этом внешне безыскусном рассказе с наивной
искренностью раскрывается духовный мир и религи-
озные представления московского человека XVII в.
В нем чувствуется беспредельная преданность вере,
уверенность в постоянном и непо
тельстве сил небесных и сил зла в жизнь людей и готов-
ность пострадать за жизнь Церкви. Бесконечные виде-
ния Епифания, начиная от явлений ему Богородицы и
кончая его постоянными стычками с бесами, составля-
ют в русской литературе редкое свидетельство о на-
пряженной собственной религиозной жизни и о почти
что непрерывном духовном экстазе. Эти видения ри-
суют автора как чело
шего себя на границе мира земного и мира потусто-

293
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
Политический кризис Смутного времени, кото-
рый Русь испытала в начале XVII в., резко сказался на
поведении, замашках и мышлении московских людей.
Все еще упорно не желая сознаться в необходимости
искания новых путей, московский интеллигент начала
и середины XVII в. — книжник, дьяк или инок — начи-
нает бессознательно искать и применять новые крите-
рии и установки, подвергая себя и окружающую среду
более пристальному и более критическому наблюде-
нию. Часто, даже говоря о необходимости держаться
за старину, он на самом деле ищет новых решений и
создает для самого себя, а иногда и для других новую
психологическую обстановку. Более чем когда бы то
ни было за века старой русской истории русский чело-
век эпохи Смуты, царствования Михаила Федоровича
и Алексея Михайловича инстинктивно стремится
осознать самого себя, свое духовное наследие и окру-
жение, понять, проанализировать и определить себя и
свою среду. Естественным результатом этих исканий
было развитие интереса к личности, стремление по-
нять и изобразить человека, создать подлинные лите-
За последние десятилетия русскими и иностран-
ными учеными было немало сделано для изучения
этого процесса, который некоторые исследователи
называют процессом развития литературного психо-
логизма. К сожалению, обращая более значительное
внимание на повести и поэтические произведения
этого переходного времени, большинство современ-
ных исследователей игнорировали жанр религиоз-
ного и полурелигиозного жития и отдельные био-
графические и автобиографические материалы, раз-
бросанные в литературе церковного происхождения.
А именно в этих житиях и отдельных биографических
заметках можно найти и ключ к пониманию москов-
ского человека, и любопытнейшие данные для изу-
чения литературных и духовных сдвигов той эпохи.
Правда, отдельные жития XVII в. стали общим до-
стоянием литературной истории — например, житие
Юлиании Лазаревской или автобиографическое жи-
тие Аввакума. Но много других литературных порт-
ретов XVII в. продолжают оставаться неизвестными
или малоизученными. К числу таковых очень долго
принадлежала и замечательная исповедь духовидца
Епифания.
Эта исповедь Епифания — весьма необычное и
своеобразное явление в допетровской литературе.
Ни один памятник древнерусской письменности не
описывает так откровенно и отчетливо внутренние
переживания автора-героя, не раскрывает его ду-
ховные трудности и думы, как это житие-автобио-
графия. Издатели этого не озаглавленного самим ав-
тором рассказа обычно называли его «житием». Но
вряд ли термин «житие» подходит к произведению
старца. Житием обычно называется произведение не
о собственных переживаниях автора, а о жизни како-
го-либо другого лица, чаше всего деятеля Церкви или
святого. Слово «автобиография», как его тоже иног-
да называют, в свою очередь, не вполне точно оха-
рактеризовало бы рассказ Епифания, т. к. автор в нем
говорит не столько об истории своей жизни, сколь-
ко о своем духовном опыте и потрясениях, описывая
при этом только два сравнительно коротких перио-
да своего монашеского существования и стояния за
веру. Наиболее правильно будет определить произ-
ведение Епифания как исповедь, т. к. оно действи-
тельно представляет собой искреннее высказывание
пережитого духовного кризиса, отчет о страданиях
и исцелениях, о молитве и религиозных ожиданиях,
о колебаниях и победах над искушениями.
В этом внешне безыскусном рассказе с наивной
искренностью раскрывается духовный мир и религи-
озные представления московского человека XVII в.
В нем чувствуется беспредельная преданность вере,
уверенность в постоянном и непосредственном вмеша-
тельстве сил небесных и сил зла в жизнь людей и готов-
ность пострадать за жизнь Церкви. Бесконечные виде-
ния Епифания, начиная от явлений ему Богородицы и
кончая его постоянными стычками с бесами, составля-
ют в русской литературе редкое свидетельство о на-
пряженной собственной религиозной жизни и о почти
что непрерывном духовном экстазе. Эти видения ри-
суют автора как человека, действительно чувствовав-
шего себя на границе мира земного и мира потусто-

294
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
роннего. Мистическая убежденность Епифания дает
возможность назвать его духовидцем, для которого
контакт с миром вечности был чем-то вполне естест-
венным и обычным. Психологический облик русского
монаха времени великого раскола в русской Церкви,
нарисованный этим соловецким старцем на основе
самоанализа, во многом может помочь историку и
литературоведу понять трагическую подкладку рели-
гиозной борьбы того времени.
Этот значительный памятник древнерусской ли-
тературы был издан два раза уже до революции — в
1889, а затем в 1912 г. — известными расколоведами
А. Бороздиным и Я.Л. Барсковым1, но только сов-
сем недавно он привлек внимание литературове-
дов. В 1947 г. И. Еремин отметил умение Епифания
изобразить душевные переживания, его простой и
ясный язык. Через несколько лет после изысканий
И. Еремина автор этих строк указал на самостоя-
тельность Епифания в выборе автобиографического
жанра, выяснил его связь с более ранними русскими
авторами, также писавшими о своей жизни, и опреде-
лил его роль в истории развития русской автобиогра-
фии. В 1958 г. московский знаток допетровской лите-
ратуры А.Н. Робинсон посвятил, в свою очередь, две
ценных статьи этому вопросу, а в 1963 г. переиздал
«Житие» Епифания с обширными комментариями2.
Тем не менее многое в творчестве Епифания продол-
жает оставаться невыясненным: структура и цель его
Исповеди, причины, побудившие его взяться за перо,
источники его вдохновения. Кроме того, сравнитель-
но мало изучена и жизнь самого Епифания.
1 Тексты жития Епифания: Бороздин А.К. Источники перво-
начальной истории раскола // Христианское чтение. 1889. No 1–2.
С. 211–240; Барсков Я.Л. Памятники первых лет русского старообряд-
чества. Вып. II. СПб., 1912. С. 229–269 (ЛЗАК. Т. 24).
2 Еремин И.П. Житие Епифания // История русской литерату-
ры. М.; Л., 1948. Т. 2. Ч. 2. С. 322–326; Zenkovsky S. The Concession of
Epiphany // Studies in Russian and Polish Literature. The Hague, 1962.
P. 46–71; Zenkovsky S. Der Mönch Epifanij und die Entstehung der
Altrussischen Autobiographie // Die Welt der Slaven. 1956. Jhr. 1. H. 3.
S. 276–292; Робинсон А.Н. Аввакум и Епифаний (К истории общения
двух писателей) // ТОДРЛ. 1958. Т. 14. С. 391–403; Он же. Житие Епи-
фания как памятник дидактической автобиографии // ТОДРЛ. 1958.
Т. 15. С. 391–403.
Материалы о его жизни и творчестве небогаты.
В документах его времени можно найти отрыви-
стые указания об аресте и суде над ним. Отдельные
упоминания о нем встречаются в еще не опублико-
ванных житиях староверческих старцев Кирилла и
Корнилия
инока Епифания и его духовного сына Аввакума. Это,
кажется, все, чем теперь располагает исследователь.
Правда, в начале XVIII столетия знаменитый старо-
обрядческий выговский писатель Семен Денисов и
какой-то другой, тоже выговский книжник-аноним
написали довольно длинные биографии Епифания.
Составленные, очевидно, на основе довольно смут-
ных воспоминаний, эти биографии, к сожалению,
мало что дают для облика старца и явно страдают от
чересчур ретивого применения шаблона и писатель-
ской фантазии. Поэтому главный источник для его
биографии составляет им самим написанное житие.
Биография пустозерского страдальца сравни-
тельно незатейлива. За исключением последних пят-
надцати лет, проведенных им в пустозерской ссылке,
жизнь его очень мало известна. Епифаний родился в
деревне, по-видимому, между 1615 и 1620 гг. Смерть
его родителей, последовавшая в 1638 г., застала его
еще неженатым и не монахом. Имея в виду распро-
страненный среди русских того времени обычай ран-
него брака, можно думать, что ему тогда вряд ли было
больше 20 лет. С другой стороны, то обстоятельство,
что он был в Пустозерске духовником Аввакума, поз-
воляет предполагать, что он был старше протопопа,
т. е. родился до 1620 г., года рождения Аввакума.
В 1638 г. Епифаний приходит в не называемый им по
имени «град некий, зело велик и многолюден, град
благочестив и христианский», в котором он прожил
семь лет... После «некаго искуса» в 1645 г. Епифаний
1 См.:
житийная традиция в выговской литературной школе // Т
Т. 29. С. 154–159;
хомиевской редакции (тексты) // Древнерусская книжность. По мате-
риалам Пушкинского дома. Л., 1985. С. 84–86.

295
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
роннего. Мистическая убежденность Епифания дает
возможность назвать его духовидцем, для которого
контакт с миром вечности был чем-то вполне естест-
венным и обычным. Психологический облик русского
монаха времени великого раскола в русской Церкви,
нарисованный этим соловецким старцем на основе
самоанализа, во многом может помочь историку и
литературоведу понять трагическую подкладку рели-
Этот значительный памятник древнерусской ли-
тературы был издан два раза уже до революции — в
1889, а затем в 1912 г. — известными расколоведами
, но только сов-
сем недавно он привлек внимание литературове-
дов. В 1947 г. И. Еремин отметил умение Епифания
изобразить душевные переживания, его простой и
ясный язык. Через несколько лет после изысканий
И. Еремина автор этих строк указал на самостоя-
тельность Епифания в выборе автобиографического
жанра, выяснил его связь с более ранними русскими
авторами, также писавшими о своей жизни, и опреде-
лил его роль в истории развития русской автобиогра-
фии. В 1958 г. московский знаток допетровской лите-
ратуры А.Н. Робинсон посвятил, в свою очередь, две
ценных статьи этому вопросу, а в 1963 г. переиздал
«Житие» Епифания с обширными комментариями2.
Тем не менее многое в творчестве Епифания продол-
жает оставаться невыясненным: структура и цель его
Исповеди, причины, побудившие его взяться за перо,
источники его вдохновения. Кроме того, сравнитель-
Источники перво-
начальной истории раскола // Христианское чтение. 1889. No 1–2.
Памятники первых лет русского старообряд-
Житие Епифания // История русской литерату-
he Concession of
he Hague, 1962.
nch Epifanij und die Entstehung der
Altrussischen Autobiographie // Die Welt der Slaven. 1956. Jhr. 1. H. 3.
Аввакум и Епифаний (К истории общения
Житие Епи-
ОДРЛ. 1958.
Материалы о его жизни и творчестве небогаты.
В документах его времени можно найти отрыви-
стые указания об аресте и суде над ним. Отдельные
упоминания о нем встречаются в еще не опублико-
ванных житиях староверческих старцев Кирилла и
Корнилия1. Конечно, очень важны сочинения самого
инока Епифания и его духовного сына Аввакума. Это,
кажется, все, чем теперь располагает исследователь.
Правда, в начале XVIII столетия знаменитый старо-
обрядческий выговский писатель Семен Денисов и
какой-то другой, тоже выговский книжник-аноним
написали довольно длинные биографии Епифания.
Составленные, очевидно, на основе довольно смут-
ных воспоминаний, эти биографии, к сожалению,
мало что дают для облика старца и явно страдают от
чересчур ретивого применения шаблона и писатель-
ской фантазии. Поэтому главный источник для его
биографии составляет им самим написанное житие.
II
Биография пустозерского страдальца сравни-
тельно незатейлива. За исключением последних пят-
надцати лет, проведенных им в пустозерской ссылке,
жизнь его очень мало известна. Епифаний родился в
деревне, по-видимому, между 1615 и 1620 гг. Смерть
его родителей, последовавшая в 1638 г., застала его
еще неженатым и не монахом. Имея в виду распро-
страненный среди русских того времени обычай ран-
него брака, можно думать, что ему тогда вряд ли было
больше 20 лет. С другой стороны, то обстоятельство,
что он был в Пустозерске духовником Аввакума, поз-
воляет предполагать, что он был старше протопопа,
т. е. родился до 1620 г., года рождения Аввакума.
В 1638 г. Епифаний приходит в не называемый им по
имени «град некий, зело велик и многолюден, град
благочестив и христианский», в котором он прожил
семь лет... После «некаго искуса» в 1645 г. Епифаний
1 См.: Понырко И.В. Кирилло-Епифаниевский житийный цикл и
житийная традиция в выговской литературной школе // ТОДРЛ. 1974.
Т. 29. С. 154–159; Брещинский Д.Н. Житие Корнилия Выговского Па-
хомиевской редакции (тексты) // Древнерусская книжность. По мате-
риалам Пушкинского дома. Л., 1985. С. 84–86.

296
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
решает жить «житием чистым и богоугодным» и от-
правляется в Соловецкий монастырь. Знаменитая
обитель была тогда на вершине своей славы. Мощи
св. Филиппа, митрополита московского и жертвы
Иоанна Грозного, торжественно перенесенные туда
еще в XVI столетии, давно привлекали к этому север-
ному форпосту православия внимание благочестивых
людей. В 1636 г. патриарх Иоасаф I внес имя заму-
ченного митрополита в список святых, что еще более
возвысило авторитет и ореол святости монастыря.
А еще через шестнадцать лет, уже во время пребыва-
ния там Епифания, перенесение мощей св. Филиппа
из Соловков в Москву превратилось в общерусское
торжество православия.
Вполне вероятно, что решение Епифания начать
благочестивую жизнь было принято им под влияни-
ем движения «боголюбцев», охватившего тогда всю
верхневолжскую и среднюю Россию. Как раз в соро-
ковых годах это движение, начатое нижегородским
протопопом Иваном Нероновым и поддержанное
царским духовником о. Стефаном Вонифатьевым, а
также самим царем Алексеем Михайловичем, достиг-
ло своего апогея. Боголюбцы стремились превратить
Россию в страну подлинного православия, преобра-
зовать всю жизнь народа на христианских началах
благочестия и справедливости. Дальнейшая связь
Епифания со старообрядчеством, притом как раз
с тем крылом, которое возглавлялось Нероновым,
Аввакумом, Лазарем и другими боголюбцами, гово-
рит в пользу этого предположения.
Епифаний прожил на Соловках как послушник
около семи лет. В 1652 г., т. е. в год перенесения мо-
щей св. Филиппа в Москву, он принял монашество,
после чего еще около трех лет оставался в монасты-
ре; соловецкий архимандрит Илия сам совершил об-
ряд пострижения молодого послушника. В 1655 г. на
Соловки прибыл бежавший из ссылки уже упомяну-
тый протопоп Неронов. Этот основоположник дви-
жения боголюбцев был сослан патриархом Никоном
на Север за сопротивление новым обрядам. Неронов
недолго пробыл в обители св. Филиппа, но зато успел
за короткое время пребывания там настроить братию
против Никона и его новшеств
стали оплотом сопротивления реформам патриарха;
когда в 1657 г. царские посланцы привезли туда но-
вые церковные книги, среди монахов, как описывал
Епифаний, началось большое смятение: «Святии отцы
и братия начаша тужити и плакати горько и глагола-
ти сице: Братия, братия! Увы, увы! Горе, горе! Пала
вера Христова,— якоже и в прочих землях, — в зем-
ли русской двема врагами Христовыми — Никоном и
Арсеном». Этот Арсений был ученый грек, обвинен-
ный в 1649 г. патриархом Паисием Иерусалимским
в переходе раз в мусульманство и дважды в католи-
чество и за это сосланный на Соловки. Никон опро-
метчиво взял ученого, но подозрительного грека в
правщики новых изданий богослужебных книг, что
вызвало среди русского духовенства, и особенно на
Соловках, где Арсения, конечно, хорошо знали, бурю
негодования. Епифаний, хотевший уйти от мирской
суеты, не смог вынести новых соблазнов и споров.
С благословения своего духовника старца Мартирия
он решил оставить Соловки и пошел к Онежскому
озеру, где поселился в пустыни старца Кирилла.
Пустынь Кирилла была расположена на небольшом
Виданском острове на реке Суне в двадцати верстах
от ее впадения в Онежское озеро
Тяжелый физический труд — резание из дерева
крестов, которые он раздавал местному населению —
и молитва составляли главную часть жизни Епифания.
Изготовление крестов было особенно любимым за-
нятием старца. В церквах соседних с Виданской пус-
тынью деревень еще в XX веке сохранялись кресты,
которыми он украсил церковные стены
Епифаний пользовался крестами для
селения в старой вере и делал на крестах надписи в
защиту двуперстного крестного знамения. Своими
проповедями и поучениями «попов с причетника-
1 Материалы для истории раскола за первое время его существо-
вания / Ред. Н.И. Субботин. М., 1875. Т. I. C. 137, 283.
2 Смирнов П.С.
следования из начальной истории раскола по вновь открытым памят-
никам, изданным и рукописным). СПб., 1898. С. CXVII.
3 ЛЗАК. Т. 24. С. 14.

297
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
решает жить «житием чистым и богоугодным» и от-
правляется в Соловецкий монастырь. Знаменитая
обитель была тогда на вершине своей славы. Мощи
св. Филиппа, митрополита московского и жертвы
Иоанна Грозного, торжественно перенесенные туда
еще в XVI столетии, давно привлекали к этому север-
ному форпосту православия внимание благочестивых
людей. В 1636 г. патриарх Иоасаф I внес имя заму-
ченного митрополита в список святых, что еще более
возвысило авторитет и ореол святости монастыря.
А еще через шестнадцать лет, уже во время пребыва-
ния там Епифания, перенесение мощей св. Филиппа
из Соловков в Москву превратилось в общерусское
Вполне вероятно, что решение Епифания начать
благочестивую жизнь было принято им под влияни-
ем движения «боголюбцев», охватившего тогда всю
верхневолжскую и среднюю Россию. Как раз в соро-
ковых годах это движение, начатое нижегородским
протопопом Иваном Нероновым и поддержанное
царским духовником о. Стефаном Вонифатьевым, а
также самим царем Алексеем Михайловичем, достиг-
ло своего апогея. Боголюбцы стремились превратить
Россию в страну подлинного православия, преобра-
зовать всю жизнь народа на христианских началах
благочестия и справедливости. Дальнейшая связь
Епифания со старообрядчеством, притом как раз
с тем крылом, которое возглавлялось Нероновым,
Аввакумом, Лазарем и другими боголюбцами, гово-
Епифаний прожил на Соловках как послушник
около семи лет. В 1652 г., т. е. в год перенесения мо-
щей св. Филиппа в Москву, он принял монашество,
после чего еще около трех лет оставался в монасты-
ре; соловецкий архимандрит Илия сам совершил об-
ряд пострижения молодого послушника. В 1655 г. на
Соловки прибыл бежавший из ссылки уже упомяну-
тый протопоп Неронов. Этот основоположник дви-
жения боголюбцев был сослан патриархом Никоном
на Север за сопротивление новым обрядам. Неронов
недолго пробыл в обители св. Филиппа, но зато успел
за короткое время пребывания там настроить братию
против Никона и его новшеств1. С тех пор Соловки
стали оплотом сопротивления реформам патриарха;
когда в 1657 г. царские посланцы привезли туда но-
вые церковные книги, среди монахов, как описывал
Епифаний, началось большое смятение: «Святии отцы
и братия начаша тужити и плакати горько и глагола-
ти сице: Братия, братия! Увы, увы! Горе, горе! Пала
вера Христова,— якоже и в прочих землях, — в зем-
ли русской двема врагами Христовыми — Никоном и
Арсеном». Этот Арсений был ученый грек, обвинен-
ный в 1649 г. патриархом Паисием Иерусалимским
в переходе раз в мусульманство и дважды в католи-
чество и за это сосланный на Соловки. Никон опро-
метчиво взял ученого, но подозрительного грека в
правщики новых изданий богослужебных книг, что
вызвало среди русского духовенства, и особенно на
Соловках, где Арсения, конечно, хорошо знали, бурю
негодования. Епифаний, хотевший уйти от мирской
суеты, не смог вынести новых соблазнов и споров.
С благословения своего духовника старца Мартирия
он решил оставить Соловки и пошел к Онежскому
озеру, где поселился в пустыни старца Кирилла.
Пустынь Кирилла была расположена на небольшом
Виданском острове на реке Суне в двадцати верстах
от ее впадения в Онежское озеро2.
Тяжелый физический труд — резание из дерева
крестов, которые он раздавал местному населению —
и молитва составляли главную часть жизни Епифания.
Изготовление крестов было особенно любимым за-
нятием старца. В церквах соседних с Виданской пус-
тынью деревень еще в XX веке сохранялись кресты,
которыми он украсил церковные стены3. Иногда
Епифаний пользовался крестами для укрепления на-
селения в старой вере и делал на крестах надписи в
защиту двуперстного крестного знамения. Своими
проповедями и поучениями «попов с причетника-
1 Материалы для истории раскола за первое время его существо-
вания / Ред. Н.И. Субботин. М., 1875. Т. I. C. 137, 283.
2 Смирнов П.С. Внутренние вопросы в расколе в XVII веке (Ис-
следования из начальной истории раскола по вновь открытым памят-
никам, изданным и рукописным). СПб., 1898. С. CXVII.
3 ЛЗАК. Т. 24. С. 14.

298
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
ми и всех людей» он приобрел славу как учитель и
твердый защитник старой русской веры. Все же пол-
ного душевного покоя старец не нашел даже и в де-
брях прионежских лесов. Но на этот раз не еретики
и не соседи смущали благочестивого старца. В своей
«Исповеди» он сам рассказывает, что силы ала, бесы
старались отвлечь его от молитвы и выполнения его
монашеского долга. Только постоянное заступниче-
ство святых и Богородицы помогло ему спастись от
этих напастей.
В 1655 г. у Епифания во время сна было вещее
видение. Приснившийся ему недавно умерший соло-
вецкий настоятель Илья повелел старцу еще более
энергично выступить в защиту старой веры и на-
чать писать книгу, обличающую «отступившего от
благочестия» царя Алексея. На следующий день
Епифаний принялся за работу над книгой. Вскоре,
оставив товарища по пустыни Кирилла, он перешел к
знаменитому в расколе своим необычайно преклон-
ным возрастом старцу Корнилию. Этот мафусаил
раскола жил при всех русских патриархах от Иова
до Адриана и умер в 1695 г., 125 лет от роду. В новой
пустыни на Кяткозере Епифаний прожил около двух
лет и там же закончил свою книгу. Завершив работу
над этим обличительным писанием, он предложил
своему товарищу по подвижничеству идти вместе
в Москву. «Пойдем, брате Корнилие, к Москве для
обличения никонианского нечестия, да постраждем
за благочестие, яко отцы и деды наши... приспе убо
время деяния нашего. Венцы уготованы стражду-
щим и скорбь терпящим...» Но Корнилий отказал-
ся последовать примеру соловецкого инока. У него
тоже было видение, во время которого он был из-
вещен, что позже ему суждено будет «быть отцом и
наставником многим ко спасению» и что поэтому он
должен беречь себя. После трех дней поста и молитв
Епифаний отправился сам в Москву обличать царя1.
Точная дата его прихода в Москву неизвестна, но,
судя по тому, что его не судили, как других вождей
1 Житие старца Епифания — рукопись Пушкинского Дома.
Л. 80–80а.
раскола, на общерусском соборе поздней весной и
летом 1666 г., а только в следующем году, на соборе
с участием восточных патриархов
чить, что он попал туда только осенью или ранней
зимой 1666 г.
В пустыни Корнилия или же в Москве до своего
ареста Епифаний, видимо, написал первую версию рас-
сказа о своей жизни. Эта его первая автобиография со-
хранилась в оригинале в составе «Христианоопасного
Щита Веры» — компилятивного сборника, составлен-
ного бывшим учеником Аввакума, единственным пи-
сателем-юродивым Афанасием, также известным под
своим монашеским именем Авраамия
В эти годы в старой столице Руси между сторон-
никами и противниками нового обряда происходи-
ла упорная борьба. В 1660-х гг. эти распри приняли
столь острый характер, что для восстановления мира
в Церкви царь Алексей Михайлович решил созвать
сначала общероссийский, а затем и почти что обще-
православный собор с участием восточных патри-
архов. Главный оплот противников никоновских ре-
форм находился в это время в доме богатой боярыни
Морозовой, у которой постоянно бывали и жили как
вышеупомянутый Афанасий-Авраамий, так перед
своей последней ссылкой и сам протопоп Аввакум.
Там же, видимо, остановился и жил старец Епифаний.
Во всяком случае, в своих письмах к Морозовой
Аввакум позже постоянно упоминал Епифания как
хорошего знакомого боярыни
Подача царю челобитной и обличительной гра-
моты привела к аресту и заключению Епифания
После полугодичного заключения он и другие борцы
за старый обряд — Аввакум и поп Лазарь — предста-
1 Деяния Московского собора 1666–1667 гг. // Материалы для
истории раскола за первое время его существования / Ред. Н.И. Суб-
ботин. М., 1876. Т. 2. С. 30–48.
2 Материалы для истории раскола за первое время его существо-
вания / Ред. Н.И. Субботин. М., 1885. Т. 7. С. 53–63; Сочинения про-
топопа Аввакума // Памятники истории старообрядчества XVII века.
Кн. 1. Вып. I. Л., 1927 (РИБ. Т. 39). С. 400, 914. 928. (Далее — Аввакум.)
3 Аввакум
4 Материалы для истории раскола за первое время его существо-
вания / Ред. Н.И. Субботин. М., 1876. Т. 2. С. 11, 26.

299
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
ми и всех людей» он приобрел славу как учитель и
твердый защитник старой русской веры. Все же пол-
ного душевного покоя старец не нашел даже и в де-
брях прионежских лесов. Но на этот раз не еретики
и не соседи смущали благочестивого старца. В своей
«Исповеди» он сам рассказывает, что силы ала, бесы
старались отвлечь его от молитвы и выполнения его
монашеского долга. Только постоянное заступниче-
ство святых и Богородицы помогло ему спастись от
В 1655 г. у Епифания во время сна было вещее
видение. Приснившийся ему недавно умерший соло-
вецкий настоятель Илья повелел старцу еще более
энергично выступить в защиту старой веры и на-
чать писать книгу, обличающую «отступившего от
благочестия» царя Алексея. На следующий день
Епифаний принялся за работу над книгой. Вскоре,
оставив товарища по пустыни Кирилла, он перешел к
знаменитому в расколе своим необычайно преклон-
ным возрастом старцу Корнилию. Этот мафусаил
раскола жил при всех русских патриархах от Иова
до Адриана и умер в 1695 г., 125 лет от роду. В новой
пустыни на Кяткозере Епифаний прожил около двух
лет и там же закончил свою книгу. Завершив работу
над этим обличительным писанием, он предложил
своему товарищу по подвижничеству идти вместе
в Москву. «Пойдем, брате Корнилие, к Москве для
обличения никонианского нечестия, да постраждем
стие, яко отцы и деды наши... приспе убо
время деяния нашего. Венцы уготованы стражду-
щим и скорбь терпящим...» Но Корнилий отказал-
ся последовать примеру соловецкого инока. У него
тоже было видение, во время которого он был из-
вещен, что позже ему суждено будет «быть отцом и
наставником многим ко спасению» и что поэтому он
должен беречь себя. После трех дней поста и молитв
Епифаний отправился сам в Москву обличать царя1.
Точная дата его прихода в Москву неизвестна, но,
судя по тому, что его не судили, как других вождей
Житие старца Епифания — рукопись Пушкинского Дома.
раскола, на общерусском соборе поздней весной и
летом 1666 г., а только в следующем году, на соборе
с участием восточных патриархов1, можно заклю-
чить, что он попал туда только осенью или ранней
зимой 1666 г.
В пустыни Корнилия или же в Москве до своего
ареста Епифаний, видимо, написал первую версию рас-
сказа о своей жизни. Эта его первая автобиография со-
хранилась в оригинале в составе «Христианоопасного
Щита Веры» — компилятивного сборника, составлен-
ного бывшим учеником Аввакума, единственным пи-
сателем-юродивым Афанасием, также известным под
своим монашеским именем Авраамия2.
В эти годы в старой столице Руси между сторон-
никами и противниками нового обряда происходи-
ла упорная борьба. В 1660-х гг. эти распри приняли
столь острый характер, что для восстановления мира
в Церкви царь Алексей Михайлович решил созвать
сначала общероссийский, а затем и почти что обще-
православный собор с участием восточных патри-
архов. Главный оплот противников никоновских ре-
форм находился в это время в доме богатой боярыни
Морозовой, у которой постоянно бывали и жили как
вышеупомянутый Афанасий-Авраамий, так перед
своей последней ссылкой и сам протопоп Аввакум.
Там же, видимо, остановился и жил старец Епифаний.
Во всяком случае, в своих письмах к Морозовой
Аввакум позже постоянно упоминал Епифания как
хорошего знакомого боярыни3.
Подача царю челобитной и обличительной гра-
моты привела к аресту и заключению Епифания4.
После полугодичного заключения он и другие борцы
за старый обряд — Аввакум и поп Лазарь — предста-
1 Деяния Московского собора 1666–1667 гг. // Материалы для
истории раскола за первое время его существования / Ред. Н.И. Суб-
ботин. М., 1876. Т. 2. С. 30–48.
2 Материалы для истории раскола за первое время его существо-
вания / Ред. Н.И. Субботин. М., 1885. Т. 7. С. 53–63; Сочинения про-
топопа Аввакума // Памятники истории старообрядчества XVII века.
Кн. 1. Вып. I. Л., 1927 (РИБ. Т. 39). С. 400, 914. 928. (Далее — Аввакум.)
3 Аввакум. С. 400.
4 Материалы для истории раскола за первое время его существо-
вания / Ред. Н.И. Субботин. М., 1876. Т. 2. С. 11, 26.

300
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
ли перед судом патриархов. Все трое категорически
отказались принять новое трехперстное крестное
знамение, новые молитвы и обряды и осудить старые
московские традиции. Епифаний не так долго спорил
с патриархами, как Аввакум, но не менее решительно
заявил, что «новоизданныя книги худы; Никон про-
клят, да и книги прокляты», что «соборная апостоль-
ская Церковь была истинна, а ныне смутилась», что
«сам великий государь верует веру не отца своего...
царя Михаила Федоровича» и прибавил, что «о том
писано в его Епифания книге, какова подана велико-
му государю...»1.
Бунтовщики против авторитета русского и вос-
точных патриархов были отлучены от Церкви и пре-
даны гражданскому суду. В тот же самый день все
три «раскольника» были перевезены в тюрьму на
Воробьевых горах. Здесь были сделаны новые попыт-
ки уговорить их вернуться в лоно Церкви2. Личное за-
ступничество царя спасло Аввакума от физического
наказания; но Епифанию и попу Лазарю пришлось
хуже. Во время публичной «казни» 26 августа 1667 г.
обоим были отрезаны языки3. Несчастные противо-
никонианцы страшно мучились. Но, как описывают и
Епифаний и Аввакум, силы небесные сжалились над
ними. На следующий лень после «казни» язык стар-
ца зажил и начал отрастать»4. После наказания все
трое и их новый товарищ по испытаниям симбирский
протопоп Никифор, которого за приверженность к
«русской вере» арестовали сами восточные патриар-
хи, когда они ехали в Москву, были сосланы в кро-
шечный городок-острог Пустозерск, находящийся на
реке Печоре приблизительно в 100 километрах от се
впадения в Северный Ледовитый океан. Они прибыли
туда 12 декабря 1667 г., чтобы уже больше никогда не
вернуться на родину.
Первые три года пребывания в Пустозерске про-
шли сравнительно благополучно. Тюрьмы там еще не
1 Материалы для истории раскола за первое время его существо-
вания. С. 24–25.
2 Там же. С. 30–31, 34.
3 ЛЗАК. Т. 24. С. 146.
4 Аввакум. С. 706; ЛЗАК. Т. 24. С. 226.
было, и трое ссыльных жили в избах местных жите-
лей, постоянно встречались и вместе работали
Великий ловец душ человеческих, протопоп
Аввакум легко завоевал расположение стрельцов и
жителей, которые, несомненно, преклонялись перед
твердой верой заключенных. Скоро затерянный да-
лекий городок превратился в генеральный штаб ста-
рообрядческой пропаганды, и сами стрельцы пересы-
лали дальше послания, трактаты, письма ободрения и
другие произведения этих вождей старообрядчества.
Тесная связь постоянно поддерживалась с Москвой,
Доном, сибирскими городами. Мезенью, старообряд-
ческими скитами и поселениями Севера.
Рост движения старообрядцев и обнаружение пра-
вительством связей между Москвой и Пустозерском
привели к новым гонениям и ухудшению положе-
ния узников
прибыл новый жестокий и решительный тюремщик,
Иван Елагин, который потребовал от узников отрече-
ния от их веры. Все четверо — за это время умерше-
го Никифора заменил тоже сосланный в Пустозерск
диакон Федор — решительно отказались. 14 апреля по
приказанию Елагина трем из них — Аввакума снова
спасло заступничество царя — во второй раз отрезали
отросшие уже языки и отрубили правые руки
этого узники были переведены в новые места заключе-
ния. Для каждого из них была приготовлена яма-тюрь-
ма с небольшим окном для передачи пиши и топлива.
После того, как узники заняли свои «камеры», вход
в них был заделан и засыпан землей, чтобы никто из
заключенных не мог уже выйти оттуда. В этих подзем-
ных избах-ямах все четверо старообрядцев провели
двенадцать лет. Кажется, только под конец их мучени-
чества окна и камеры-ямы были несколько расширены
так, что иногда по ночам они могли выползать из сво-
1 Донесения воеводы Неелова, см.:
первых лет русского старообрядчества. II. Документы о постройке
Пустозерской тюрьмы, о попе Лазаре, Иване Красулине и Григорее
Яковлеве. СПб., 1914. ЛЗАК. Т. 26. С. 6.
2 Pascal P.
XVII-e si
3 Аввакум

301
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
ли перед судом патриархов. Все трое категорически
отказались принять новое трехперстное крестное
знамение, новые молитвы и обряды и осудить старые
московские традиции. Епифаний не так долго спорил
с патриархами, как Аввакум, но не менее решительно
заявил, что «новоизданныя книги худы; Никон про-
клят, да и книги прокляты», что «соборная апостоль-
ская Церковь была истинна, а ныне смутилась», что
«сам великий государь верует веру не отца своего...
царя Михаила Федоровича» и прибавил, что «о том
писано в его Епифания книге, какова подана велико-
Бунтовщики против авторитета русского и вос-
точных патриархов были отлучены от Церкви и пре-
даны гражданскому суду. В тот же самый день все
три «раскольника» были перевезены в тюрьму на
Воробьевых горах. Здесь были сделаны новые попыт-
. Личное за-
ступничество царя спасло Аввакума от физического
наказания; но Епифанию и попу Лазарю пришлось
хуже. Во время публичной «казни» 26 августа 1667 г.
. Несчастные противо-
никонианцы страшно мучились. Но, как описывают и
Епифаний и Аввакум, силы небесные сжалились над
ними. На следующий лень после «казни» язык стар-
. После наказания все
трое и их новый товарищ по испытаниям симбирский
протопоп Никифор, которого за приверженность к
«русской вере» арестовали сами восточные патриар-
хи, когда они ехали в Москву, были сосланы в кро-
шечный городок-острог Пустозерск, находящийся на
реке Печоре приблизительно в 100 километрах от се
впадения в Северный Ледовитый океан. Они прибыли
туда 12 декабря 1667 г., чтобы уже больше никогда не
Первые три года пребывания в Пустозерске про-
шли сравнительно благополучно. Тюрьмы там еще не
Материалы для истории раскола за первое время его существо-
было, и трое ссыльных жили в избах местных жите-
лей, постоянно встречались и вместе работали1.
Великий ловец душ человеческих, протопоп
Аввакум легко завоевал расположение стрельцов и
жителей, которые, несомненно, преклонялись перед
твердой верой заключенных. Скоро затерянный да-
лекий городок превратился в генеральный штаб ста-
рообрядческой пропаганды, и сами стрельцы пересы-
лали дальше послания, трактаты, письма ободрения и
другие произведения этих вождей старообрядчества.
Тесная связь постоянно поддерживалась с Москвой,
Доном, сибирскими городами. Мезенью, старообряд-
ческими скитами и поселениями Севера.
Рост движения старообрядцев и обнаружение пра-
вительством связей между Москвой и Пустозерском
привели к новым гонениям и ухудшению положе-
ния узников2. В начале апреля 1670 г. в Пустозерск
прибыл новый жестокий и решительный тюремщик,
Иван Елагин, который потребовал от узников отрече-
ния от их веры. Все четверо — за это время умерше-
го Никифора заменил тоже сосланный в Пустозерск
диакон Федор — решительно отказались. 14 апреля по
приказанию Елагина трем из них — Аввакума снова
спасло заступничество царя — во второй раз отрезали
отросшие уже языки и отрубили правые руки3. После
этого узники были переведены в новые места заключе-
ния. Для каждого из них была приготовлена яма-тюрь-
ма с небольшим окном для передачи пиши и топлива.
После того, как узники заняли свои «камеры», вход
в них был заделан и засыпан землей, чтобы никто из
заключенных не мог уже выйти оттуда. В этих подзем-
ных избах-ямах все четверо старообрядцев провели
двенадцать лет. Кажется, только под конец их мучени-
чества окна и камеры-ямы были несколько расширены
так, что иногда по ночам они могли выползать из сво-
1 Донесения воеводы Неелова, см.: Веселовский С.Б. Памятники
первых лет русского старообрядчества. II. Документы о постройке
Пустозерской тюрьмы, о попе Лазаре, Иване Красулине и Григорее
Яковлеве. СПб., 1914. ЛЗАК. Т. 26. С. 6.
2 Pascal P. Awakum el les debuts du Raskol. La Crise religieuse an
XVII-e siècle Russie. Paris, 1938. P. 404.
3 Аввакум. С. 62, 714.

302
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
их тюрем-нор. Да и то, это послабление, видимо, стало
возможно только в то время, когда стража состояла из
преданных им стрельцов.
Вскоре после второй «казни» языки Епифания и
Лазаря снова чудесно отросли, и это было ими вос-
принято как торжество их веры над врагами1. Даже
эти казни и совершенно нечеловеческие условия су-
ществования в подземной яме-тюрьме, заключение за
полярным кругом и суровый режим не сломили духа
мучеников. Правда, как рассказывает Епифаний и
как это видно из писаний Аввакума,— первое время
они, особенно Епифаний, впали в совершенное от-
чаяние, но упадок сил и духа продолжался недолго.
Их борьба за старую веру продолжалась: в подзем-
ных тюрьмах-ямах были написаны жития Аввакума
и Епифания, многочисленные и обширные трактаты
и послания Аввакума, Федора и Лазаря. Несомненно,
многое из написанного пропало, но и то, что дошло,
свидетельствует о большой духовной и литератур-
ной работе. В 1672–1673 гг. Аввакум закончил свое
житие, а через год или два была создана и вторая
версия исповеди и жития Епифания. Только эта ли-
тературная работа, молитва, бесконечные страдания,
все более и более редкая переписка с друзьями и еди-
номышленниками на воле и случайные ночные встре-
чи, когда им удавалось выползти из своих ям-камер,
заполняли жизнь продолжавших твердо стоять за
свою веру страдальцев. Свою тюрьму они остави-
ли в начале 1682 г., но не для свободы, а для общего
ауто да фэ. В этом году старообрядческая пропаган-
да была особенно успешна и, желая пресечь «корень
зла», правительство и церковная иерархия решили
положить конец существованию главных «бунтовщи-
ков». 14 апреля все четверо были сожжены на костре.
Пустозерское сидение закончилось.
III
«Житие», или «Исповедь», старца Епифания —
сравнительно короткое произведение, насчитывающее
всего лишь около 12 000 слов, т. е. 28–30 страниц сред-
1 Аввакум. С. 63; ЛЗАК. Т. 24. С. 259.
него формата. Оно дошло в оригинале в двух отдель-
ных высланных в разное время из тюрьмы в Москву
частях. Вторая часть, в свою очередь, распадается на
два независимых подотдела, так что точнее говорить
о трех, чем о двух частях исповеди. В первой части
описываются начальные годы монашеской жизни
Епифания в Соловках и в Виданской пустыни, причем
на долю 1657–1664 гг., т. е. восьми лет, проведенных
им в Виданской пустыни, приходится почти девять
десятых этой первой части. Вторая часть сравнитель-
но мало касается жизни автора и состоит преимуще-
ственно из отдельных дидактических рассказов о раз-
ных чудесах. Наконец, третья часть посвящена «каз-
ням» старца 1667 и 1670 гг., повторному отрезанию его
языка, мучениям после казни и испытаниям тюремной
жизни в Пустозерске.
Такое построение повествования производит при
первом беглом чтении исповеди впечатление произ-
ведения несколько хаотического, в котором нагро-
мождены расположенные без особого плана обрывки
воспоминаний, описания душевных переживаний и
отдель
вования о чудесах, частично заимствованные им из
древних патериков. Но это впечатление хаотично-
сти проходит при более внимательном рассмотрении
жития. Вся исповедь построена вокруг одной темы,
которой подчинен весь рассказ. Это тема апологии
веры Епифания. Но, как это ни странно, старообря-
дец Епифаний в этом трактате о своей вере почти что
ничего не говорит о старой вере, о старом обряде, за-
щите которого посвящены житие его духовного сына
и союзника Аввакума и многочисленные трактаты
других старообрядцев. Тема Епифания значительно
шире, чем тема старого обряда. Это скорее тема обще-
христианского, а не специфически старообрядческого
религиозного оптимизма. Это демонстрация веры в
милосердие Божие, в Господню помощь, в конечное
торжество Божьего Промысла, который в самые труд-
ные минуты жизни просветляет верующего и помогает
ему. «Ищу како бы Христа милостива сотворити себе
и людям», — так определяет в предисловии к испове-
ди свою тему и задачу сам Епифаний. Поэтому работа

303
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
слабление, видимо, стало
возможно только в то время, когда стража состояла из
Вскоре после второй «казни» языки Епифания и
Лазаря снова чудесно отросли, и это было ими вос-
. Даже
эти казни и совершенно нечеловеческие условия су-
ществования в подземной яме-тюрьме, заключение за
полярным кругом и суровый режим не сломили духа
мучеников. Правда, как рассказывает Епифаний и
как это видно из писаний Аввакума,— первое время
они, особенно Епифаний, впали в совершенное от-
чаяние, но упадок сил и духа продолжался недолго.
Их борьба за старую веру продолжалась: в подзем-
ных тюрьмах-ямах были написаны жития Аввакума
и Епифания, многочисленные и обширные трактаты
и послания Аввакума, Федора и Лазаря. Несомненно,
многое из написанного пропало, но и то, что дошло,
свидетельствует о большой духовной и литератур-
ной работе. В 1672–1673 гг. Аввакум закончил свое
житие, а через год или два была создана и вторая
версия исповеди и жития Епифания. Только эта ли-
тературная работа, молитва, бесконечные страдания,
все более и более редкая переписка с друзьями и еди-
номышленниками на воле и случайные ночные встре-
чи, когда им удавалось выползти из своих ям-камер,
заполняли жизнь продолжавших твердо стоять за
свою веру страдальцев. Свою тюрьму они остави-
ли в начале 1682 г., но не для свободы, а для общего
ауто да фэ. В этом году старообрядческая пропаган-
да была особенно успешна и, желая пресечь «корень
зла», правительство и церковная иерархия решили
положить конец существованию главных «бунтовщи-
ков». 14 апреля все четверо были сожжены на костре.
«Житие», или «Исповедь», старца Епифания —
сравнительно короткое произведение, насчитывающее
всего лишь около 12 000 слов, т. е. 28–30 страниц сред-
него формата. Оно дошло в оригинале в двух отдель-
ных высланных в разное время из тюрьмы в Москву
частях. Вторая часть, в свою очередь, распадается на
два независимых подотдела, так что точнее говорить
о трех, чем о двух частях исповеди. В первой части
описываются начальные годы монашеской жизни
Епифания в Соловках и в Виданской пустыни, причем
на долю 1657–1664 гг., т. е. восьми лет, проведенных
им в Виданской пустыни, приходится почти девять
десятых этой первой части. Вторая часть сравнитель-
но мало касается жизни автора и состоит преимуще-
ственно из отдельных дидактических рассказов о раз-
ных чудесах. Наконец, третья часть посвящена «каз-
ням» старца 1667 и 1670 гг., повторному отрезанию его
языка, мучениям после казни и испытаниям тюремной
жизни в Пустозерске.
Такое построение повествования производит при
первом беглом чтении исповеди впечатление произ-
ведения несколько хаотического, в котором нагро-
мождены расположенные без особого плана обрывки
воспоминаний, описания душевных переживаний и
отдельные мало связанные с жизнью автора повест-
вования о чудесах, частично заимствованные им из
древних патериков. Но это впечатление хаотично-
сти проходит при более внимательном рассмотрении
жития. Вся исповедь построена вокруг одной темы,
которой подчинен весь рассказ. Это тема апологии
веры Епифания. Но, как это ни странно, старообря-
дец Епифаний в этом трактате о своей вере почти что
ничего не говорит о старой вере, о старом обряде, за-
щите которого посвящены житие его духовного сына
и союзника Аввакума и многочисленные трактаты
других старообрядцев. Тема Епифания значительно
шире, чем тема старого обряда. Это скорее тема обще-
христианского, а не специфически старообрядческого
религиозного оптимизма. Это демонстрация веры в
милосердие Божие, в Господню помощь, в конечное
торжество Божьего Промысла, который в самые труд-
ные минуты жизни просветляет верующего и помогает
ему. «Ищу како бы Христа милостива сотворити себе
и людям», — так определяет в предисловии к испове-
ди свою тему и задачу сам Епифаний. Поэтому работа

304
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
автора не стала его автобиографией и сравнительно
мало сообщает фактов о его жизни и о борьбе старо-
обрядцев против Никона и реформ.
По существу рассказ Епифания — скорее всего
исповедь собственного религиозного мировоззрения,
трактат об отношениях верующего к Богу, о чудесном
вмешательстве сил небесных в жизнь христианина.
Это отчет о мистическом опыте, который ведет к про-
славлению и утверждению милости Божией. Все эпи-
зоды из жизни Епифания превращаются под его пером
в иллюстрации к гимну торжества веры, веры, прохо-
дящей через горнила испытаний, веры, спасенной ми-
лосердием Всевышнего. Среди многочисленных чудес,
испытанных и описанных Епифанием. нет ни одного
чуда, носящего карательный характер. Все они сви-
детельствуют о Божьей помощи и о прощении Богом
ропщущего и сомневающегося грешника.
В свете этой доктрины христианского оптимизма
план Епифания вырисовывается вполне ясно. Его про-
изведение построено на принципе смены религиозно
простых явлений более сложными и более духовными.
При этом напряжение самого рассказа и интенсив-
ность религиозного настроения постепенно растут по
мере развития повествования. В первой части своей
исповеди Епифаний, как указывалось выше, по пре-
имуществу повествует об испытаниях и искушениях в
Виданской пустыни. Эти ранние испытания и искуше-
ния психологически были не так сложны и заключа-
лись в назойливых попытках бесов нарушить духовный
и физический покой старца. По рассказам Епифания,
он имел неоднократно физические столкновения и
даже драки с бесами, которые посылали на бедного
монаха полчища муравьев и неоднократно пытались
сжечь его келейку. Все эти религиозно неглубокие ис-
пытания в конце концов всегда завершались победой
старца, которому, по его словам, помогали небесные
силы. Вторая часть исповеди отличается значительно
более высоким духовным уровнем рассказов, более
возвышенным тоном повествования и объединена об-
шей темой — утверждения мистической силы молит-
вы. Упоминаний о бесах, борьбе с которыми посвя-
щена вся первая часть исповеди, во второй части уже
совсем нет. Зато в ней Епифаний приоткрывает тайну
возможной связи с потусторонним миром умерших и
настойчиво выдвигает учение о важности столь люби-
мого им креста, как символа Иисуса Христа — «жерт-
веннаго и милостиваго Спасителя мира». Третья часть
литературно и духовно наиболее сильная. Собственно,
эти страницы и составляют главную и наиболее
сущест
вмешательство в жизнь Епифания проявляется в ней
не в избавлении от бесов и даже не в раскрытии тайны
молитвы и связи с потусторонним миром, а в исцеле-
нии старца от его духовных и физических недугов. Он
обретает полное утешение и утверждается в бесконеч-
ной милости Творца.
В пяти эпизодах этой третьей части нарастание
психологического и религиозного напряжения пере-
дано особенно удачно. Раскрытие небесного промыс-
ла идет в ней снова от более простых тем к более слож-
ным. Первый, третий и пятый эпизоды посвящены раз-
ным моментам страданий и сомнений Епифания после
его «казней». В первом же рассказе автор передает,
как, изнемогая от ужасных болей после того, как ему
был отрезан язык, он стал просить Бога послать ему
смерть: «Господи, Господи! Возьми душу мою от мене,
не могу терпети болезней горьких, помилуй мене,
беднаго и грешнаго раба Твоего, возьми душу мою от
тела моего... и, — продолжает старец, — вижу, не даст
ми Бог смерти...» Когда же боли вместо того, чтобы
утихнуть, стали еще сильнее, Епифаний начал уже не
только грешить просьбой о смерти, но и роптать на
посланную ему Богом судьбу. Обращаясь к Богу, он
вспоминает, что сам Господь, через явление покойно-
го архимандрита Ильи, позвал его на борьбу с царем
и, несмотря на это, теперь оставил его, Епифания, и не
шлет ему помощь: «Ох, ох — горе мне бедному, один
погибаю, не помогает ми никто ныне, — ни Христос,
ни Богородица, ни святии пси». Несмотря на ропот за
посланную ему судьбу, несмотря на сомнения в ми-
лости и справедливости Бога, Господь не наказывает
Епифания, но, наоборот, помогает ему. Милость Его
бесконечна. Во время сна сама Богородица исцеляет
руку мученика. Рассказ здесь достигает высокой пате-

305
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
автора не стала его автобиографией и сравнительно
мало сообщает фактов о его жизни и о борьбе старо-
По существу рассказ Епифания — скорее всего
исповедь собственного религиозного мировоззрения,
трактат об отношениях верующего к Богу, о чудесном
вмешательстве сил небесных в жизнь христианина.
Это отчет о мистическом опыте, который ведет к про-
славлению и утверждению милости Божией. Все эпи-
зоды из жизни Епифания превращаются под его пером
в иллюстрации к гимну торжества веры, веры, прохо-
дящей через горнила испытаний, веры, спасенной ми-
лосердием Всевышнего. Среди многочисленных чудес,
испытанных и описанных Епифанием. нет ни одного
чуда, носящего карательный характер. Все они сви-
детельствуют о Божьей помощи и о прощении Богом
В свете этой доктрины христианского оптимизма
план Епифания вырисовывается вполне ясно. Его про-
изведение построено на принципе смены религиозно
простых явлений более сложными и более духовными.
При этом напряжение самого рассказа и интенсив-
ность религиозного настроения постепенно растут по
мере развития повествования. В первой части своей
исповеди Епифаний, как указывалось выше, по пре-
имуществу повествует об испытаниях и искушениях в
Виданской пустыни. Эти ранние испытания и искуше-
ния психологически были не так сложны и заключа-
лись в назойливых попытках бесов нарушить духовный
и физический покой старца. По рассказам Епифания,
он имел неоднократно физические столкновения и
даже драки с бесами, которые посылали на бедного
монаха полчища муравьев и неоднократно пытались
сжечь его келейку. Все эти религиозно неглубокие ис-
пытания в конце концов всегда завершались победой
старца, которому, по его словам, помогали небесные
силы. Вторая часть исповеди отличается значительно
более высоким духовным уровнем рассказов, более
возвышенным тоном повествования и объединена об-
шей темой — утверждения мистической силы молит-
вы. Упоминаний о бесах, борьбе с которыми посвя-
щена вся первая часть исповеди, во второй части уже
совсем нет. Зато в ней Епифаний приоткрывает тайну
возможной связи с потусторонним миром умерших и
настойчиво выдвигает учение о важности столь люби-
мого им креста, как символа Иисуса Христа — «жерт-
веннаго и милостиваго Спасителя мира». Третья часть
литературно и духовно наиболее сильная. Собственно,
эти страницы и составляют главную и наиболее
существенную часть содержания исповеди. Небесное
вмешательство в жизнь Епифания проявляется в ней
не в избавлении от бесов и даже не в раскрытии тайны
молитвы и связи с потусторонним миром, а в исцеле-
нии старца от его духовных и физических недугов. Он
обретает полное утешение и утверждается в бесконеч-
ной милости Творца.
В пяти эпизодах этой третьей части нарастание
психологического и религиозного напряжения пере-
дано особенно удачно. Раскрытие небесного промыс-
ла идет в ней снова от более простых тем к более слож-
ным. Первый, третий и пятый эпизоды посвящены раз-
ным моментам страданий и сомнений Епифания после
его «казней». В первом же рассказе автор передает,
как, изнемогая от ужасных болей после того, как ему
был отрезан язык, он стал просить Бога послать ему
смерть: «Господи, Господи! Возьми душу мою от мене,
не могу терпети болезней горьких, помилуй мене,
беднаго и грешнаго раба Твоего, возьми душу мою от
тела моего... и, — продолжает старец, — вижу, не даст
ми Бог смерти...» Когда же боли вместо того, чтобы
утихнуть, стали еще сильнее, Епифаний начал уже не
только грешить просьбой о смерти, но и роптать на
посланную ему Богом судьбу. Обращаясь к Богу, он
вспоминает, что сам Господь, через явление покойно-
го архимандрита Ильи, позвал его на борьбу с царем
и, несмотря на это, теперь оставил его, Епифания, и не
шлет ему помощь: «Ох, ох — горе мне бедному, один
погибаю, не помогает ми никто ныне, — ни Христос,
ни Богородица, ни святии пси». Несмотря на ропот за
посланную ему судьбу, несмотря на сомнения в ми-
лости и справедливости Бога, Господь не наказывает
Епифания, но, наоборот, помогает ему. Милость Его
бесконечна. Во время сна сама Богородица исцеляет
руку мученика. Рассказ здесь достигает высокой пате-

306
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
тичности. Вряд ли кто-либо другой в русской литера-
туре до Достоевского так откровенно и сильно изоб-
ражал душевные страдания и сомнения в разумности
стояния за веру.
Следующий эпизод не так драматичен, но и здесь
мысль о милости Божией пронизывает весь рассказ, а
чудо еще более значительно. После молитвы искале-
ченный язык старца не только зажил, но вскоре и со-
вершенно отрос до прежней длины.
Третий рассказ касается опять-таки чудесного
отражения языка, на этот раз после второй «казни»
в 1670 г. Сидя после наказания в своей ужасной под-
земной тюрьме, Епифаний читал псалмы и мысленно
постоянно повторял с горестью безнадежности слова
псалма: «Возрадуется язык мой правде Твоей...» Эта
фраза, которая беспрерывно напоминала ему, что его
язык снова отрезан, опять привела его к сомнениям.
Он снова обращается к Господу с горькой речью, в ко-
торой прорываются обида и безнадежность: «Господи,
кому во мне возрадоватися, у меня и языка нету, чем
возрадуюся...» Но милость Господня снова не остави-
ла его. В ту же ночь ему приснились его оба языка —
первый, отрезанный в Москве, и второй, отросший и
затем отрезанный в Пустозерске. На следующий день
после этого сновидения язык старца снова начал расти
и вскоре совсем отрос.
Подземная камера, в которой Епифаний просидел
с 1670 по 1682 г., была местом и следующего, четвер-
того чуда, во время которого Господь снова укрепил
веру страдальца. Ужасная тюрьма, которая, по словам
Епифания, была для него «и церковью и трапезой и за-
ходом», опять подорвала душевные силы и веру стар-
ца. Он стал невольно сомневаться, идут ли его мучения
«на пользу и спасение бедной и грешной души моей».
Горячая молитва о чуде, обращение к Богу с просьбой
об указании праведного пути и подтверждения целе-
сообразности его жертв и страданий — были результа-
том его горьких дум. Молитва была услышана. Ночью,
во сне, у него было новое видение. Перед ним явился
образ Спаса Нерукотворного, и страдальцу послы-
шались слова: «Твой сей путь, не скорби». И тогда,
повествует инок, «той образ гласом своим отогнал от
меня тму малодушия и от того времени стал терпети
с радостию всякую нужу темничную, благодаря Бога,
чая и ожидая будущия, грядущия радости».
Последнее, пятое описанное Епифанием исцеле-
ние опять-таки было связано с пустозерской казнью.
Епифаний, сидя в своей подземной темнице, страдал
от ужасных болей в рассеченной руке и от боли глаз:
дым, шедший от его очага, не выходил из темницы-ка-
меры, имевшей только одно небольшое окно, и разъ-
едал его глаза. Епифаний был в ужасном душевном
состоянии. В это время совершенно неожиданно при-
шел к нему стрелецкий сотник и попросил его сделать
ему крест. Возможность заняться своей любимой
работой — вырезыванием креста и мысль о самом
кресте, символе силы Христа, всегда прославляемо-
го Епифанием, спасли старца от отчаяния и уныния.
Его раны быстро исцелились. Кроме того, работа над
крестом для стрелецкого сотника укрепила его дух.
Епифаний восстановил свой душевный мир. «Креста
ради Христова» мученик окреп.
Руки его снова стали способными работать, и он
занялся, как это и делал раньше, в своей столь люби-
мой им Виданской пустыни, изготовлением крестов во
славу Бога и себе на спасение. Чтобы отметить свое ду-
шевное и телесное исцеление, старец составил в честь
креста особую церковную службу, состоявшую из пес-
нопений и молитв. Этим торжественным прославлени-
ем милости и славы Христа и прославлением Его крес-
та и заканчивается исповедь пустозерского узника.
Основная тема Епифания — испытание правед-
ника Господом с целью утверждения его в вере и
проявлении Божьего милосердия — религиозно и
философски настолько значительна и трактовка ее
на фоне собст
вольно возникает вопрос о самостоятельности автора.
Композиция исповеди, несомненно, возникла как ре-
зультат самостоятельного творчества и личной жизни
пустозер
ника Богом, вероятно, была навеяна чтением библей-

307
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
тичности. Вряд ли кто-либо другой в русской литера-
туре до Достоевского так откровенно и сильно изоб-
ражал душевные страдания и сомнения в разумности
Следующий эпизод не так драматичен, но и здесь
мысль о милости Божией пронизывает весь рассказ, а
чудо еще более значительно. После молитвы искале-
ченный язык старца не только зажил, но вскоре и со-
Третий рассказ касается опять-таки чудесного
отражения языка, на этот раз после второй «казни»
в 1670 г. Сидя после наказания в своей ужасной под-
земной тюрьме, Епифаний читал псалмы и мысленно
постоянно повторял с горестью безнадежности слова
псалма: «Возрадуется язык мой правде Твоей...» Эта
фраза, которая беспрерывно напоминала ему, что его
язык снова отрезан, опять привела его к сомнениям.
Он снова обращается к Господу с горькой речью, в ко-
торой прорываются обида и безнадежность: «Господи,
кому во мне возрадоватися, у меня и языка нету, чем
возрадуюся...» Но милость Господня снова не остави-
ла его. В ту же ночь ему приснились его оба языка —
первый, отрезанный в Москве, и второй, отросший и
затем отрезанный в Пустозерске. На следующий день
после этого сновидения язык старца снова начал расти
Подземная камера, в которой Епифаний просидел
с 1670 по 1682 г., была местом и следующего, четвер-
того чуда, во время которого Господь снова укрепил
веру страдальца. Ужасная тюрьма, которая, по словам
Епифания, была для него «и церковью и трапезой и за-
ходом», опять подорвала душевные силы и веру стар-
ца. Он стал невольно сомневаться, идут ли его мучения
«на пользу и спасение бедной и грешной души моей».
Горячая молитва о чуде, обращение к Богу с просьбой
об указании праведного пути и подтверждения целе-
сообразности его жертв и страданий — были результа-
том его горьких дум. Молитва была услышана. Ночью,
во сне, у него было новое видение. Перед ним явился
образ Спаса Нерукотворного, и страдальцу послы-
шались слова: «Твой сей путь, не скорби». И тогда,
вует инок, «той образ гласом своим отогнал от
меня тму малодушия и от того времени стал терпети
с радостию всякую нужу темничную, благодаря Бога,
чая и ожидая будущия, грядущия радости».
Последнее, пятое описанное Епифанием исцеле-
ние опять-таки было связано с пустозерской казнью.
Епифаний, сидя в своей подземной темнице, страдал
от ужасных болей в рассеченной руке и от боли глаз:
дым, шедший от его очага, не выходил из темницы-ка-
меры, имевшей только одно небольшое окно, и разъ-
едал его глаза. Епифаний был в ужасном душевном
состоянии. В это время совершенно неожиданно при-
шел к нему стрелецкий сотник и попросил его сделать
ему крест. Возможность заняться своей любимой
работой — вырезыванием креста и мысль о самом
кресте, символе силы Христа, всегда прославляемо-
го Епифанием, спасли старца от отчаяния и уныния.
Его раны быстро исцелились. Кроме того, работа над
крестом для стрелецкого сотника укрепила его дух.
Епифаний восстановил свой душевный мир. «Креста
ради Христова» мученик окреп.
Руки его снова стали способными работать, и он
занялся, как это и делал раньше, в своей столь люби-
мой им Виданской пустыни, изготовлением крестов во
славу Бога и себе на спасение. Чтобы отметить свое ду-
шевное и телесное исцеление, старец составил в честь
креста особую церковную службу, состоявшую из пес-
нопений и молитв. Этим торжественным прославлени-
ем милости и славы Христа и прославлением Его крес-
та и заканчивается исповедь пустозерского узника.
IV
Основная тема Епифания — испытание правед-
ника Господом с целью утверждения его в вере и
проявлении Божьего милосердия — религиозно и
философски настолько значительна и трактовка ее
на фоне собственной жизни настолько смела, что не-
вольно возникает вопрос о самостоятельности автора.
Композиция исповеди, несомненно, возникла как ре-
зультат самостоятельного творчества и личной жизни
пустозерского узника. Идея же испытания правед-
ника Богом, вероятно, была навеяна чтением библей-

308
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
ских текстов и, в частности, Книги Иова и Псалтыри.
Епифаниево стояние за веру, его «казни», отсечения
языка, видения Богородицы, Нерукотворного Спаса,
игумена Илии, борьба с бесами были описаны авто-
ром совершенно независимо от библейских текстов и,
конечно, ничего общего с эпизодами Книги Иова или
Псалтыри не имеют. Общая структура и разработка
исповеди, несомненно, указывают на значительное ли-
тературное умение поставить в основу рассказа о лич-
ной жизни большую вековую философскую проблему
веры. Тем не менее основная линия рассказа о духов-
ных переживаниях и физических мучениях русского
инока очень близка к библейскому повествованию об
испытаниях Иова. В обоих случаях преданные Господу
верующие подвергаются проверке стойкости их веры.
Но Иов был богат, семейно счастлив, и поэтому его
преуспевание в жизни могло вызвать обвинение сатаны
в том, что праведник поклонялся Богу прежде всего по-
тому, что Господь был милостив к нему и посылал ему
безоблачную удачу. Поэтому-то сатана и надеялся, что
вера Иова не устоит перед испытаниями, посланными
свыше. Счастье инока Епифания покоилось на гораз-
до более глубоких духовных корнях, чем преуспева-
ние библейского праведника. Он не знал ни радостей
семейной жизни, ни обилия благ земных, ни матери-
ального довольствия, но зато был богат духовным спо-
койствием, радостью веры, тихой жизнью в пустыни.
Тягчайшим испытаниям подвергалась именно эта ра-
достная и прекрасная спокойная вера Епифания, после
того как во время ночного видения игумен Илия послан
его бороться за спасение истинной веры. Результаты
этого испытания привели к значительно большей чис-
то духовной радости, чем те радости, к которым через
все семейные, физические и материальные невзгоды
пришел Иов. В противоположность Иову, Епифаний
не вернулся к радостям земной жизни в своей пустыни,
нашел лишь частичное физическое исцеление и обрел
душевное спокойствие, хотя и остался в своей ужасной
тюрьме. Вместо трагических диалогов между Иеговой,
Иовом и друзьями последнего праведник Епифаний
помещает в рассказе свои собственные стенания, со-
мнения и жалобы на постигшие его несчастья. Но эти
речи Епифания не становятся исключительно моно-
логом. Хотя внешняя обстановка греческой трагедии,
столь сильно сказавшаяся в Книге Иова, и отпадает в
«Исповеди», тем не менее внутренний диалог есть и в
ней. В ответ на его молитвы ему слышатся голоса, иду-
щие от Нерукотворного Спаса, видение игумена Илии
указывает ему его путь, Богородица приходит к нему,
спасает и исцеляет его. Испытания сменяются чудесны-
ми явлениями, и несчастный пустозерский духовидец
никогда не остается без помощи Божьего Промысла.
Несмотря на простоту изложения, исповедь Епи-
фания по духовной насыщенности переживаний про-
изводит не меньшее впечатление, чем описания стра-
даний и сомнений библейского патриарха. Главная
разница между Книгой Иова и исповедью Епифания
лежит в совершенно разном понимании Бога ветхо-
заветным и христианским праведниками. Господь
Епифания, милостивый и прощающий Христос, со-
вершенно отличен от сурового Иеговы Книги Иова.
Но и сам Епифаний также совсем отличен от ветхо-
заветного страдальца. Иов возмущается жестоко-
стью своего Бога, проклинает день своего рождения
и ищет встречи с Иеговой, как с судьей
поведении Иова нередко слышатся отголоски проме-
теевского вызова Создателю и почти что осуждение
Его. Иов не хочет подчиниться судьбе и возмущается
выпавшими на его долю испытаниями. Епифаний не
произносит проклятий, не видит в Боге жестокого и
грозного судию и только в самую тяжелую минуту
жизни сомневается в смысле своего участия в борь-
бе за старый обряд. Он не спорит с Богом, как Иов,
и только умоляет Господа смилостивиться над ним.
В подходе Епифания к отношениям между человеком
и Создателем сказывается не только разница между
ветхозаветным и новозаветным мировоззрением, но
и русское народное представление о Боге милости-
вом, русское понятие о смирении перед Творцом и
перед посланной судьбой. Об этой теме через две
лет после Епифания пишут славянофилы, Тютчев,
Достоевский, Толстой.
1 Иов. 3, 1–11; 23, 3.

309
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
частности, Книги Иова и Псалтыри.
ние за веру, его «казни», отсечения
языка, видения Богородицы, Нерукотворного Спаса,
игумена Илии, борьба с бесами были описаны авто-
ром совершенно независимо от библейских текстов и,
конечно, ничего общего с эпизодами Книги Иова или
Псалтыри не имеют. Общая структура и разработка
исповеди, несомненно, указывают на значительное ли-
тературное умение поставить в основу рассказа о лич-
ной жизни большую вековую философскую проблему
веры. Тем не менее основная линия рассказа о духов-
ных переживаниях и физических мучениях русского
инока очень близка к библейскому повествованию об
испытаниях Иова. В обоих случаях преданные Господу
верующие подвергаются проверке стойкости их веры.
Но Иов был богат, семейно счастлив, и поэтому его
преуспевание в жизни могло вызвать обвинение сатаны
в том, что праведник поклонялся Богу прежде всего по-
тому, что Господь был милостив к нему и посылал ему
безоблачную удачу. Поэтому-то сатана и надеялся, что
вера Иова не устоит перед испытаниями, посланными
свыше. Счастье инока Епифания покоилось на гораз-
до более глубоких духовных корнях, чем преуспева-
ние библейского праведника. Он не знал ни радостей
семейной жизни, ни обилия благ земных, ни матери-
ального довольствия, но зато был богат духовным спо-
койствием, радостью веры, тихой жизнью в пустыни.
Тягчайшим испытаниям подвергалась именно эта ра-
достная и прекрасная спокойная вера Епифания, после
того как во время ночного видения игумен Илия послан
его бороться за спасение истинной веры. Результаты
этого испытания привели к значительно большей чис-
то духовной радости, чем те радости, к которым через
все семейные, физические и материальные невзгоды
пришел Иов. В противоположность Иову, Епифаний
не вернулся к радостям земной жизни в своей пустыни,
нашел лишь частичное физическое исцеление и обрел
душевное спокойствие, хотя и остался в своей ужасной
тюрьме. Вместо трагических диалогов между Иеговой,
Иовом и друзьями последнего праведник Епифаний
помещает в рассказе свои собственные стенания, со-
мнения и жалобы на постигшие его несчастья. Но эти
речи Епифания не становятся исключительно моно-
логом. Хотя внешняя обстановка греческой трагедии,
столь сильно сказавшаяся в Книге Иова, и отпадает в
«Исповеди», тем не менее внутренний диалог есть и в
ней. В ответ на его молитвы ему слышатся голоса, иду-
щие от Нерукотворного Спаса, видение игумена Илии
указывает ему его путь, Богородица приходит к нему,
спасает и исцеляет его. Испытания сменяются чудесны-
ми явлениями, и несчастный пустозерский духовидец
никогда не остается без помощи Божьего Промысла.
Несмотря на простоту изложения, исповедь Епи-
фания по духовной насыщенности переживаний про-
изводит не меньшее впечатление, чем описания стра-
даний и сомнений библейского патриарха. Главная
разница между Книгой Иова и исповедью Епифания
лежит в совершенно разном понимании Бога ветхо-
заветным и христианским праведниками. Господь
Епифания, милостивый и прощающий Христос, со-
вершенно отличен от сурового Иеговы Книги Иова.
Но и сам Епифаний также совсем отличен от ветхо-
заветного страдальца. Иов возмущается жестоко-
стью своего Бога, проклинает день своего рождения
и ищет встречи с Иеговой, как с судьей1. В речах и
поведении Иова нередко слышатся отголоски проме-
теевского вызова Создателю и почти что осуждение
Его. Иов не хочет подчиниться судьбе и возмущается
выпавшими на его долю испытаниями. Епифаний не
произносит проклятий, не видит в Боге жестокого и
грозного судию и только в самую тяжелую минуту
жизни сомневается в смысле своего участия в борь-
бе за старый обряд. Он не спорит с Богом, как Иов,
и только умоляет Господа смилостивиться над ним.
В подходе Епифания к отношениям между человеком
и Создателем сказывается не только разница между
ветхозаветным и новозаветным мировоззрением, но
и русское народное представление о Боге милости-
вом, русское понятие о смирении перед Творцом и
перед посланной судьбой. Об этой теме через двести
лет после Епифания пишут славянофилы, Тютчев,
Достоевский, Толстой.
1 Иов. 3, 1–11; 23, 3.

310
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Некоторые исследователи видят в Книге Иова
древнееврейское отражение и переосмысливание
греческих философских диалогов, развитие тем гре-
ческих трагедий, библейскую реинтерпретацию ле-
генды о Прометее1. Преломившись в русском религи-
озном мышлении XVII в., проблема отношений Бога и
человека утратила у Епифания и надменный дух про-
метеевского вызова Богу, и гордую самоуверенность
самого Иова. Новая интерпретация трагедии пра-
ведника стала гораздо мягче, приняла более лириче-
ские тона и не заканчивается ни наказанием героя, ни
оправданием страдальца-праведника. Прославление
милости Божией, славословие Христу — избавителю
от сомнений и страданий завершают русский диалог
между духовидцем и его Создателем.
Самостоятельность разработки темы об испыта-
нии праведника могла быть обусловлена отсутстви-
ем Библии у пустозерских узников. Они располага-
ли только Евангелием и Псалтырью. Полная Библия
на церковно-славянском языке была редкостью в
Московской Руси XVII в., а московских печатных
изданий Библии в то время вообще еще не было.
Поэтому естественно, что в исповеди Епифания
нельзя найти ни близких заимствований, ни цитат из
книги Иова. Епифаний, видимо, помнил в общих чер-
тах религиозно-психологическую проблему Иова.
Поэтому не непосредственное чтение Книги Иова, а
когда-то произведенное ею впечатление сказалось на
разработке темы старца. В третьей части «Исповеди»
Епифания более всего отразились отдельные места
III и V глав Книги Иова, в которых библейский стра-
далец призывает на себя смерть и говорит: «О, если
бы благоволил Господь сокрушить меня, простер руку
Свою и сразил Меня», а также и ответ Иова своему
другу Елифазу Феманитянину на его утешения и на-
ставления (VI. 8). Епифаний взывает к Господу почти
так же, как и Иов: «Господи, Господи, возьми и душу
мою от мене...» Все же большинство речей Епифания
отлично от речей Иова, хотя само нежелание дольше
1 Owen J. The Five mystical dramas of History. L., 1896; Kallen H.N.
The Book of Job as a Greek Tragedy. N. Y., 1959.
жить, просьбы о смерти, сомнение и смысл упования
на Бога, ропот на судьбу и на наказания, послан-
ные Богом, очень сближают их основные темы и их
тон. Близка к книге Иова и структура третьей части
«Исповеди» старца, состоящей из истории мучений
Епифания, данной не в форме хронологически сменя-
ющихся событий, а в форме отдельных отрывистых,
импрессионистических, иногда лаже повторяющихся
и сменяющихся обращениями к Богу эпизодов.
Другим библейским источником вдохновения стар-
ца, видимо, была Псалтырь — одна из самых распро-
страненных и популярных книг на Руси того времени,
которая, кстати, в Библии следует сразу же за Книгой
Иова. Епифаний постоянно читал или вспоминал от-
дельные псалмы во время своего пустозерского сиде-
ния. Сама тема о милости Божией может быть взята
из 119-го псалма, в котором псалмопевец пишет: «Ко
Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня»,
или же из псалмов 105 и 106: «...славьте Бога, ибо Он
благ, ибо вовек милость Его». Обращения Епифания к
Богу во многих местах построены на текстах псалмов,
а втретьем эпизоде последней части «Исповеди» он
постоянно цитирует отрывки из разных псалмов, на-
пример, пишет: «Господи, уста моя отверзеши и уста
моя возвестят хвалу Твою» (Псалом 50, ст. 17).
Помимо Книги Иова и Псалтыри, Епифаний ши-
роко использовал в своей исповеди, и особенно в
самом конце ее, тексты православных молитв, по-
священных кресту Господню. Наконец, у него можно
найти немало цитат из «Маргарита», популярного
сборника проповедей Иоанна Златоуста, и «Пчелы»,
сборника изречений и цитат античных авторов и от-
цов Церкви, которыми увлекались русские читатели
еще со времен Киевской Руси.
Духовный и литературный облик старца Епифания
остался бы не вполне освещенным без исследования
его бесконечных видений. Эти видения были очень
разнообразны по своему содержанию. Не будет пре-
увеличением сказать, что Епифаний жил на границе
двух миров — нашего, реального

311
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
Некоторые исследователи видят в Книге Иова
древнееврейское отражение и переосмысливание
греческих философских диалогов, развитие тем гре-
ческих трагедий, библейскую реинтерпретацию ле-
. Преломившись в русском религи-
озном мышлении XVII в., проблема отношений Бога и
человека утратила у Епифания и надменный дух про-
метеевского вызова Богу, и гордую самоуверенность
самого Иова. Новая интерпретация трагедии пра-
ведника стала гораздо мягче, приняла более лириче-
ские тона и не заканчивается ни наказанием героя, ни
оправданием страдальца-праведника. Прославление
милости Божией, славословие Христу — избавителю
от сомнений и страданий завершают русский диалог
Самостоятельность разработки темы об испыта-
нии праведника могла быть обусловлена отсутстви-
ем Библии у пустозерских узников. Они располага-
ли только Евангелием и Псалтырью. Полная Библия
на церковно-славянском языке была редкостью в
Московской Руси XVII в., а московских печатных
изданий Библии в то время вообще еще не было.
Поэтому естественно, что в исповеди Епифания
зя найти ни близких заимствований, ни цитат из
книги Иова. Епифаний, видимо, помнил в общих чер-
тах религиозно-психологическую проблему Иова.
Поэтому не непосредственное чтение Книги Иова, а
когда-то произведенное ею впечатление сказалось на
разработке темы старца. В третьей части «Исповеди»
Епифания более всего отразились отдельные места
III и V глав Книги Иова, в которых библейский стра-
далец призывает на себя смерть и говорит: «О, если
бы благоволил Господь сокрушить меня, простер руку
Свою и сразил Меня», а также и ответ Иова своему
другу Елифазу Феманитянину на его утешения и на-
ставления (VI. 8). Епифаний взывает к Господу почти
так же, как и Иов: «Господи, Господи, возьми и душу
мою от мене...» Все же большинство речей Епифания
отлично от речей Иова, хотя само нежелание дольше
Kallen H.N.
жить, просьбы о смерти, сомнение и смысл упования
на Бога, ропот на судьбу и на наказания, послан-
ные Богом, очень сближают их основные темы и их
тон. Близка к книге Иова и структура третьей части
«Исповеди» старца, состоящей из истории мучений
Епифания, данной не в форме хронологически сменя-
ющихся событий, а в форме отдельных отрывистых,
импрессионистических, иногда лаже повторяющихся
и сменяющихся обращениями к Богу эпизодов.
Другим библейским источником вдохновения стар-
ца, видимо, была Псалтырь — одна из самых распро-
страненных и популярных книг на Руси того времени,
которая, кстати, в Библии следует сразу же за Книгой
Иова. Епифаний постоянно читал или вспоминал от-
дельные псалмы во время своего пустозерского сиде-
ния. Сама тема о милости Божией может быть взята
из 119-го псалма, в котором псалмопевец пишет: «Ко
Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня»,
или же из псалмов 105 и 106: «...славьте Бога, ибо Он
благ, ибо вовек милость Его». Обращения Епифания к
Богу во многих местах построены на текстах псалмов,
а втретьем эпизоде последней части «Исповеди» он
постоянно цитирует отрывки из разных псалмов, на-
пример, пишет: «Господи, уста моя отверзеши и уста
моя возвестят хвалу Твою» (Псалом 50, ст. 17).
Помимо Книги Иова и Псалтыри, Епифаний ши-
роко использовал в своей исповеди, и особенно в
самом конце ее, тексты православных молитв, по-
священных кресту Господню. Наконец, у него можно
найти немало цитат из «Маргарита», популярного
сборника проповедей Иоанна Златоуста, и «Пчелы»,
сборника изречений и цитат античных авторов и от-
цов Церкви, которыми увлекались русские читатели
еще со времен Киевской Руси.
V
Духовный и литературный облик старца Епифания
остался бы не вполне освещенным без исследования
его бесконечных видений. Эти видения были очень
разнообразны по своему содержанию. Не будет пре-
увеличением сказать, что Епифаний жил на границе
двух миров — нашего, реального и осязаемого, и мира

312
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
духовного, потустороннего. При этом явления поту-
стороннего мира представлялись самому Епифанию
чем-то совершенно конкретным, частью ежедневной
земной жизни, неразрывным, неотъемлемым и по-
стоянным продолжением будничного обычного по-
ведения и переживаний человека. Дня этого мистика,
казалось, не было точной границы между этими дву-
мя мирами, между жизнью и смертью. Как отметил
А.Н. Робинсон1 — Епифаний сам так описывает свою
жизнь, что читатель может подумать, что инок неод-
нократно умирал и возвращался к жизни. Описывая
свое состояние после пустозерской «казни», он гово-
рит: «...начал умирати и три накона (раза) умирал, да
не умер». Немного дальше повторяет: «...многожды
умирал, да не умер». Конечно, эти выражения можно
понять, как литературный прием, как иносказатель-
ное описание состояния. Но для Епифания, видимо,
возвращение из потустороннего мира казалось воз-
можным. Когда у него были видения умершего архи-
мандрита Илии или его бывшего товарища по мона-
стырю Евфросина, Епифаний нисколько не удивля-
ется и вступает в разговор с ними. Евфросин посте-
пенно оживает из мертвых во время видения: «Нача
преподобный Евфросин малу малу оживати и ожи-
ве...» Вслед за этим оживший старец дает указания
Епифанию о состоянии душ по ту сторону смерти и о
том, как надо спасаться молитвой от мучений вечных.
Большинство видений Епифания были или видения-
ми спасения и утешения, или же видениями соблазна и
бесовского наваждения. Эротические видения соблаз-
на, столь часто встречающиеся в религиозной литерату-
ре западного Средневековья и ранней патристической
литературе Востока, совершенно отсутствуют в испо-
веди Епифания. Они вообще крайне редки в русской
житийной литературе и совершенно лишены в ней
тех многочисленных подробностей, которые иногда
наполняют жития католических отцов. Например, у
Аввакума есть лишь одно описание эротического соб-
лазна. Он дает его крайне целомудренно и сухо: «...ег-
1 Робинсон А.Н. Житие Епифания как памятник дидактической
автобиографии // ТОДРЛ. Т. 15. 1958. С. 203.
даеще был в попех, прииде ко мне исповедатися девица
многими грехами обремененна, блудному делу и мала-
кии (разврату) повинна. Нача мне плакавшеся, под-
робну возвещати во церкви, пред Евангелием стоя. Аз
же, треокаянный врач, сам разболелся, внутрь жгом
огнем блудным, и горько мне было в той час. Зажег три
свещи, и прилепил к налою и возложил руку правую на
пламя и держал дондеже во мне угасло злое разжение,
и, отпустя девицу, сложа ризы, помоляся, пошел в дом
свой зело скорбен»
которое нисколько не похоже на искушение о. Сергия
в рассказе Льва Толстого, было искушением в жизни,
а не в видениях или снах.
Продолжая рассказ о своем искушении, Аввакум
описывает видение, которое имело место в ту же ночь
во время сна после долгой и упорной молитвы. В этой
молитве он, тогда еще молодой священник, просил
Бога освободить его от тяжести духовной ответствен-
ности за паству: «И падох на землю лицы своем, рыда-
ше горце и забыхея, лежа... Не вем как плачю. А очи
сердечнии при реке Волге». Во сне он увидел, как по
Волге плывут «два корабля златы», а за ним «третей
корабль... его же ум человечь не вме
доброты». Голос с корабля сказал Аввакуму, что этот
корабль, традиционный символ жизненного пути, бу-
дет кораблем его судьбы. В этом коротком рассказе
Аввакум дает и объяснение своего видения. Оно про-
изошло тогда, когда он «забыхея», т. е. во сне. Аввакум
видел видение не физическими, а «сердечными очами»,
т. е. — благодаря особому духовному дару проникать
в установленные Богом судьбы человека и мира он мог
иметь контакт с миром не только материальным, но и
духовным. Такие же объяснения своим видениям дает
большей частью и Епифаний. Большинство из них точ-
но определены как видения во сне, но во всех случаях
старец воспринимал их не своими телесными глазами,
а «очами сердечными», духовными, т. е. благодаря
особому духовному дару.
Такое истолкование психологии видений было
довольно обычным в русской средневековой лите-
1 Аввакум.

313
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
духовного, потустороннего. При этом явления поту-
стороннего мира представлялись самому Епифанию
чем-то совершенно конкретным, частью ежедневной
земной жизни, неразрывным, неотъемлемым и по-
стоянным продолжением будничного обычного по-
ведения и переживаний человека. Дня этого мистика,
казалось, не было точной границы между этими дву-
мя мирами, между жизнью и смертью. Как отметил
— Епифаний сам так описывает свою
жизнь, что читатель может подумать, что инок неод-
нократно умирал и возвращался к жизни. Описывая
свое состояние после пустозерской «казни», он гово-
рит: «...начал умирати и три накона (раза) умирал, да
не умер». Немного дальше повторяет: «...многожды
умирал, да не умер». Конечно, эти выражения можно
понять, как литературный прием, как иносказатель-
ное описание состояния. Но для Епифания, видимо,
возвращение из потустороннего мира казалось воз-
можным. Когда у него были видения умершего архи-
мандрита Илии или его бывшего товарища по мона-
стырю Евфросина, Епифаний нисколько не удивля-
ется и вступает в разговор с ними. Евфросин посте-
пенно оживает из мертвых во время видения: «Нача
преподобный Евфросин малу малу оживати и ожи-
ве...» Вслед за этим оживший старец дает указания
Епифанию о состоянии душ по ту сторону смерти и о
том, как надо спасаться молитвой от мучений вечных.
Большинство видений Епифания были или видения-
ми спасения и утешения, или же видениями соблазна и
бесовского наваждения. Эротические видения соблаз-
на, столь часто встречающиеся в религиозной литерату-
стической
литературе Востока, совершенно отсутствуют в испо-
веди Епифания. Они вообще крайне редки в русской
житийной литературе и совершенно лишены в ней
тех многочисленных подробностей, которые иногда
наполняют жития католических отцов. Например, у
Аввакума есть лишь одно описание эротического соб-
лазна. Он дает его крайне целомудренно и сухо: «...ег-
Житие Епифания как памятник дидактической
даеще был в попех, прииде ко мне исповедатися девица
многими грехами обремененна, блудному делу и мала-
кии (разврату) повинна. Нача мне плакавшеся, под-
робну возвещати во церкви, пред Евангелием стоя. Аз
же, треокаянный врач, сам разболелся, внутрь жгом
огнем блудным, и горько мне было в той час. Зажег три
свещи, и прилепил к налою и возложил руку правую на
пламя и держал дондеже во мне угасло злое разжение,
и, отпустя девицу, сложа ризы, помоляся, пошел в дом
свой зело скорбен»1. Но и это эротическое искушение,
которое нисколько не похоже на искушение о. Сергия
в рассказе Льва Толстого, было искушением в жизни,
а не в видениях или снах.
Продолжая рассказ о своем искушении, Аввакум
описывает видение, которое имело место в ту же ночь
во время сна после долгой и упорной молитвы. В этой
молитве он, тогда еще молодой священник, просил
Бога освободить его от тяжести духовной ответствен-
ности за паству: «И падох на землю лицы своем, рыда-
ше горце и забыхея, лежа... Не вем как плачю. А очи
сердечнии при реке Волге». Во сне он увидел, как по
Волге плывут «два корабля златы», а за ним «третей
корабль... его же ум человечь не вмести красоты его и
доброты». Голос с корабля сказал Аввакуму, что этот
корабль, традиционный символ жизненного пути, бу-
дет кораблем его судьбы. В этом коротком рассказе
Аввакум дает и объяснение своего видения. Оно про-
изошло тогда, когда он «забыхея», т. е. во сне. Аввакум
видел видение не физическими, а «сердечными очами»,
т. е. — благодаря особому духовному дару проникать
в установленные Богом судьбы человека и мира он мог
иметь контакт с миром не только материальным, но и
духовным. Такие же объяснения своим видениям дает
большей частью и Епифаний. Большинство из них точ-
но определены как видения во сне, но во всех случаях
старец воспринимал их не своими телесными глазами,
а «очами сердечными», духовными, т. е. благодаря
особому духовному дару.
Такое истолкование психологии видений было
довольно обычным в русской средневековой лите-
1 Аввакум. С. 38.

314
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
ратуре. В этом отношении Аввакум и Епифаний сле-
довали прочно установившейся традиции древне-
русской житийной литературы, и выражения «очи
сердечныя», «очи чювственныя», «очи умныя», «очи
мысленныя» и т. д. постоянно встречаются в описа-
нии жизни и подвигов русских святых. В современ-
ной литературе мы встречаем подобные же описания
психологических ощущений в двух планах, двух раз-
ных плоскостях восприятия мира. Внутренний диалог
Ивана Карамазова с чертом, раздвоение сознания на
физическое и метафизическое, сознательное и под-
сознательное, как это мы видим в произведениях
современных писателей, например, у Андрея Белого
или Франца Кафки, вполне соответствуют видениям
«очами умственными» древних русских подвижни-
ков. Только современные писатели и литературоведы
дают им новое, более прозаическое название.
Следуя терминологии древнерусской житийной
письменности, Епифаний, судя по его исповеди, тем
не менее резко отличатся от других русских подвиж-
ников насыщенностью, постоянством и интенсив-
ностью этих видений. Он чаще многих современных
ему писателей воспринимал мир глазами духовными,
«внутренними». Как и Варлаам Хутынский, который
говорил: «Вы убо внешнима очима зряша, внешняя и
судите; аз же сердечными очима смотря»1, Епифаний
непрестанно руководился в своей жизни «сердеч-
ным» зрением. Весь погруженный в молитву и стрем-
ление достичь близости к Богу, всегда напряженно
искавший ответа своим проблемам и сомнениям не в
плоскости человеческого разума, а в плоскости мис-
тического миросозерцания, он был «духовидцем»
почти каждого будничного дня. Он больше жил ви-
дениями, чем «внешней» жизнью окружавшей его ре-
альности. Поэтому его исповедь, в своем роде авто-
отчет о связи с миром потусторонним, и составляет
исключительное явление, не имеющее в русской ли-
тературе ни предшественников, ни последователей.
Но вместе с тем его исповедь также и замечательный
1 Житие Варлаама Хутынского: В 2 списках. СПб., 1881 (ОЛДП.
Т. 41). С. 13.
прообраз современного психологического изложе-
ния внутреннего диалога, восприятия мира в двух да-
леко не всегда параллельных плоскостях нашего со-
знания. Поэтому, будучи духовно и психологически
типичным представителем русского средневековья,
Епифаний в то же время понятен и писателям нашего
века, которые могут пользоваться его вполне совре-
менными литературными приемами.
Значительную роль в видениях Епифания игра-
ли видения демонического характера. Почти вся
первая часть его исповеди, посвященная его жизни
в Виданской пустыни, состоит по преимуществу из
рассказов о демонических видениях — о встречах и
борьбе с бесами. Сами по себе демонические видения
и демонические темы ничего особенного и необыч-
ного не представляют ни в раннехристианской, ни
в средневековой византийской, ни в древнерусской
литературе. Одно из самых ранних христианских жи-
тий, житие египетского святого Антония Великого,
изобилует рассказами о встречах с бесами и о му-
чениях, которым эти бесы подвергали пустынника
Европейская средневековая литература, в свою оче-
редь, изобилует рассказами на демонические темы.
Живопись и скульптура Средневековья и Ренессанса
не менее охотно откликались на эти темы, и работы
даже таких поздних художников Возрождения, как
Иероним Босх и Питер Брейгель, свидетельству-
ют о том, что вера в реальное существование бесов
была на Западе не менее, если не более сильна, чем
в Московской Руси. В русской литературе описание
борьбы с бесами, как физически, а не только духовно
существующими силами зла, можно встретить уже в
киевский период. Вспомним, например, «Повесть вре-
менных лет», рассказывающую под 1074 г. о злоклю-
чениях с бесами киево-печерского инока Исаакия
Позже подобные рассказы можно встретить и в
ряде других житий — в Волоколамском Патерике,
1 Life of St. Anthony // Selected Library of Nicene and Post-Nicene
Fathers. Oxford; N.Y., 1950. V
2 Повесть временных лет. М.; Л., 1950. Т. 1. С. 131.

315
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
ратуре. В этом отношении Аввакум и Епифаний сле-
довали прочно установившейся традиции древне-
русской житийной литературы, и выражения «очи
сердечныя», «очи чювственныя», «очи умныя», «очи
мысленныя» и т. д. постоянно встречаются в описа-
нии жизни и подвигов русских святых. В современ-
ной литературе мы встречаем подобные же описания
психологических ощущений в двух планах, двух раз-
ных плоскостях восприятия мира. Внутренний диалог
Ивана Карамазова с чертом, раздвоение сознания на
физическое и метафизическое, сознательное и под-
сознательное, как это мы видим в произведениях
современных писателей, например, у Андрея Белого
или Франца Кафки, вполне соответствуют видениям
«очами умственными» древних русских подвижни-
ков. Только современные писатели и литературоведы
Следуя терминологии древнерусской житийной
письменности, Епифаний, судя по его исповеди, тем
не менее резко отличатся от других русских подвиж-
ников насыщенностью, постоянством и интенсив-
ностью этих видений. Он чаще многих современных
ему писателей воспринимал мир глазами духовными,
«внутренними». Как и Варлаам Хутынский, который
говорил: «Вы убо внешнима очима зряша, внешняя и
, Епифаний
непрестанно руководился в своей жизни «сердеч-
ным» зрением. Весь погруженный в молитву и стрем-
ление достичь близости к Богу, всегда напряженно
искавший ответа своим проблемам и сомнениям не в
плоскости человеческого разума, а в плоскости мис-
тического миросозерцания, он был «духовидцем»
почти каждого будничного дня. Он больше жил ви-
дениями, чем «внешней» жизнью окружавшей его ре-
альности. Поэтому его исповедь, в своем роде авто-
отчет о связи с миром потусторонним, и составляет
исключительное явление, не имеющее в русской ли-
тературе ни предшественников, ни последователей.
Но вместе с тем его исповедь также и замечательный
Житие Варлаама Хутынского: В 2 списках. СПб., 1881 (ОЛДП.
прообраз современного психологического изложе-
ния внутреннего диалога, восприятия мира в двух да-
леко не всегда параллельных плоскостях нашего со-
знания. Поэтому, будучи духовно и психологически
типичным представителем русского средневековья,
Епифаний в то же время понятен и писателям нашего
века, которые могут пользоваться его вполне совре-
менными литературными приемами.
VI
Значительную роль в видениях Епифания игра-
ли видения демонического характера. Почти вся
первая часть его исповеди, посвященная его жизни
в Виданской пустыни, состоит по преимуществу из
рассказов о демонических видениях — о встречах и
борьбе с бесами. Сами по себе демонические видения
и демонические темы ничего особенного и необыч-
ного не представляют ни в раннехристианской, ни
в средневековой византийской, ни в древнерусской
литературе. Одно из самых ранних христианских жи-
тий, житие египетского святого Антония Великого,
изобилует рассказами о встречах с бесами и о му-
чениях, которым эти бесы подвергали пустынника1.
Европейская средневековая литература, в свою оче-
редь, изобилует рассказами на демонические темы.
Живопись и скульптура Средневековья и Ренессанса
не менее охотно откликались на эти темы, и работы
даже таких поздних художников Возрождения, как
Иероним Босх и Питер Брейгель, свидетельству-
ют о том, что вера в реальное существование бесов
была на Западе не менее, если не более сильна, чем
в Московской Руси. В русской литературе описание
борьбы с бесами, как физически, а не только духовно
существующими силами зла, можно встретить уже в
киевский период. Вспомним, например, «Повесть вре-
менных лет», рассказывающую под 1074 г. о злоклю-
чениях с бесами киево-печерского инока Исаакия2.
Позже подобные рассказы можно встретить и в
ряде других житий — в Волоколамском Патерике,
1 Life of St. Anthony // Selected Library of Nicene and Post-Nicene
Fathers. Oxford; N.Y., 1950. Vol. IV. P. 188–221.
2 Повесть временных лет. М.; Л., 1950. Т. 1. С. 131.

316
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
в повествовании «О путешествии епископа Иоанна
Новгородского в Иерусалим» и даже в житии тако-
го большого, известного своей созерцательной жиз-
нью и кротостью русского святого, как преподобный
Сергий Радонежский. Очень часто эти бесы описаны
скорее как зловредные и назойливые обитатели зем-
ли, чем как представители враждебной святости, но
все же потусторонней силы духовного мира. В житии
Аввакума бесы встречаются тоже довольно часто,
и при этом их описания имеют довольно конкрет-
ный характер1. Но все же для Аввакума бес не был
вполне земным, а скорее духовным явлением: «Бес
веть не мужик: — батога не боится, боится креста
Господня», — писал протопоп. Зато у Епифания бесы
выступают как боящиеся батога и любящие безоб-
разничать мужики. Его бесы — надоедливые, злые и
задиристые обитатели не только потустороннего, но
и земного, совершенно материального мира. Инок
постоянно вступает с ними в единоборство, дерется с
ними, бьет их и даже иногда убивает, хотя они после
этого убийства способны снова ожить. По рассказам
Епифания, основатель Виданской пустыни старец
Кирилл настолько привык к бесам, что уже не боял-
ся их, хотя они ему постоянно докучали. «Кирилл не
боялся беса, живет с бесом, терпит от него всякую
обиду и пакость», — пишет Епифаний. Бесы стали
приставать и к появившемуся в пустыни Епифанию...
Так, например, однажды ночью два беса — «один наг,
другой в кавтане» — пришли в келью инока. Желая
досадить Епифанию, они начали качать его ложе и
этим мешали ему спать. Тогда, рассердившись, мо-
нах встал с постели, поймал одного из бесов и на-
чал его бить о лавку, призывая небесную помощь.
Действительно, небесные силы заставили бесов ис-
чезнуть. Епифаний так устал от борьбы с бесом, что
даже его руки были от «мясища бесовского мокры».
Другой раз бес ухватил Епифания, как «лютой и злой
разбойник» и так сжал инока, что тот чуть не умер.
Только явившаяся к нему на помощь Богородица
избавила его от злой силы и задушила беса в своих
1 Аввакум. С. 6. 70, 148.
руках насмерть. Злобный бес, обитатель Виданского
острова, все же ожил и, испугавшись произведенной
над ним экзекуции, заявил Епифанию: «Уже я опять
к тебе не буду, иду на Вытегру». Монах запретил ему
туда идти и приказал уходить туда, где нет людей. «Он
же, яко сонный, побрел от келий прочь». Эти демони-
ческие рассказы Епифания необычайно любопытны
для изучения религиозной психологии того времени,
т. к. никто из русских авторов не описал свои встре-
чи с бесами так реально и натурали
на фоне совершенно реалистических и точных под-
робностей. Внешний вид бесов, детали драки с ними,
время и обстановка описаны настолько ясно и прос-
то, что в представлении читателя происходит какое-
то слияние фантастики и реальности, напоминающее
ранние рассказы Гоголя, в которых так же, как и у
Епифания, черти снабжены всеми атрибутами назой-
ливых обитателей земли. Следует все же подчерк-
нуть, что почти все встречи с бесами происходят, по
описанию Епифания, ночью, большей частью — «как
будто во сне».
В первой части исповеди упоминаются муравьи,
которые, как союзники и сподручники бесов, тоже
пытаются нарушить духовное равновесие старца. Эти
назойливые муравьи совсем не были новинкой в рус-
ской литературе. Они тоже имели прошлое в русской
демонологии и вполне соответствуют традиционным
представлениям об ухищрениях злых сил. Например,
за несколько веков до создания Епифаниевой испо-
веди муравьи, эти миниатюрные сподручники бесов,
мучили святого Никиту Новгородского.
Своим повествованием о жизни и духовных пере-
живаниях, которые он испытал как в Виданской пу-
стыни, так и в Пустозерске, Епифаний, несомненно,
сделал ценный вклад в русскую литературу. Если пер-
вая часть «Исповеди» раскрывает читателю мир де-
монических явлений, засвидетельствованных самим
участником боев с бесами, и отдельные интересные
черты народной религии Московской Руси XVII
зато последняя часть его произведения впервые вво-
дит в русскую литературу вполне откровенную испо-
ведь и предваряет те позднейшие раскрытия «русской

317
С
.
А
.
З
е
н
ь
к
о
в
с
к
и
й
Ж
и
т
и
е
д
у
х
о
в
и
д
ц
а
Е
п
и
ф
а
н
и
я
в повествовании «О путешествии епископа Иоанна
Новгородского в Иерусалим» и даже в житии тако-
го большого, известного своей созерцательной жиз-
нью и кротостью русского святого, как преподобный
Сергий Радонежский. Очень часто эти бесы описаны
скорее как зловредные и назойливые обитатели зем-
ли, чем как представители враждебной святости, но
все же потусторонней силы духовного мира. В житии
Аввакума бесы встречаются тоже довольно часто,
и при этом их описания имеют довольно конкрет-
. Но все же для Аввакума бес не был
вполне земным, а скорее духовным явлением: «Бес
веть не мужик: — батога не боится, боится креста
Господня», — писал протопоп. Зато у Епифания бесы
выступают как боящиеся батога и любящие безоб-
разничать мужики. Его бесы — надоедливые, злые и
задиристые обитатели не только потустороннего, но
и земного, совершенно материального мира. Инок
постоянно вступает с ними в единоборство, дерется с
ними, бьет их и даже иногда убивает, хотя они после
этого убийства способны снова ожить. По рассказам
Епифания, основатель Виданской пустыни старец
Кирилл настолько привык к бесам, что уже не боял-
ся их, хотя они ему постоянно докучали. «Кирилл не
боялся беса, живет с бесом, терпит от него всякую
обиду и пакость», — пишет Епифаний. Бесы стали
приставать и к появившемуся в пустыни Епифанию...
Так, например, однажды ночью два беса — «один наг,
другой в кавтане» — пришли в келью инока. Желая
досадить Епифанию, они начали качать его ложе и
этим мешали ему спать. Тогда, рассердившись, мо-
нах встал с постели, поймал одного из бесов и на-
чал его бить о лавку, призывая небесную помощь.
Действительно, небесные силы заставили бесов ис-
чезнуть. Епифаний так устал от борьбы с бесом, что
даже его руки были от «мясища бесовского мокры».
Другой раз бес ухватил Епифания, как «лютой и злой
разбойник» и так сжал инока, что тот чуть не умер.
Только явившаяся к нему на помощь Богородица
избавила его от злой силы и задушила беса в своих
руках насмерть. Злобный бес, обитатель Виданского
острова, все же ожил и, испугавшись произведенной
над ним экзекуции, заявил Епифанию: «Уже я опять
к тебе не буду, иду на Вытегру». Монах запретил ему
туда идти и приказал уходить туда, где нет людей. «Он
же, яко сонный, побрел от келий прочь». Эти демони-
ческие рассказы Епифания необычайно любопытны
для изучения религиозной психологии того времени,
т. к. никто из русских авторов не описал свои встре-
чи с бесами так реально и натуралистически, как он,
на фоне совершенно реалистических и точных под-
робностей. Внешний вид бесов, детали драки с ними,
время и обстановка описаны настолько ясно и прос-
то, что в представлении читателя происходит какое-
то слияние фантастики и реальности, напоминающее
ранние рассказы Гоголя, в которых так же, как и у
Епифания, черти снабжены всеми атрибутами назой-
ливых обитателей земли. Следует все же подчерк-
нуть, что почти все встречи с бесами происходят, по
описанию Епифания, ночью, большей частью — «как
будто во сне».
В первой части исповеди упоминаются муравьи,
которые, как союзники и сподручники бесов, тоже
пытаются нарушить духовное равновесие старца. Эти
назойливые муравьи совсем не были новинкой в рус-
ской литературе. Они тоже имели прошлое в русской
демонологии и вполне соответствуют традиционным
представлениям об ухищрениях злых сил. Например,
за несколько веков до создания Епифаниевой испо-
веди муравьи, эти миниатюрные сподручники бесов,
мучили святого Никиту Новгородского.
Своим повествованием о жизни и духовных пере-
живаниях, которые он испытал как в Виданской пу-
стыни, так и в Пустозерске, Епифаний, несомненно,
сделал ценный вклад в русскую литературу. Если пер-
вая часть «Исповеди» раскрывает читателю мир де-
монических явлений, засвидетельствованных самим
участником боев с бесами, и отдельные интересные
черты народной религии Московской Руси XVII в., то
зато последняя часть его произведения впервые вво-
дит в русскую литературу вполне откровенную испо-
ведь и предваряет те позднейшие раскрытия «русской

318
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
души», которые только через два века были доведе-
ны до совершенства в творениях Достоевского. Во
всяком случае, Епифаний показывает, что излияния
души не были созданы русским европеизированным
интеллигентом, человеком подполья, но были харак-
терны и для московского человека древнерусской,
допетровской культуры.
Публикуется по изданию:
Зеньковский С.А. Житие духовидца Епифания //
Зеньковский С.А. Русское старообрядчество. М., 2006.
С. 577–593.
П.Х
Самооправдание протопопа Аввакума
ского писателя Аввакума постоянно растет и в СССР, и
за рубежом. Только в последние годы «Житие» и другие
сочинения Аввакума вышли в переводах на английский,
чешский, словацкий, венгерский языки. Недавно объявле-
ны немецкое (ГДР) и сербское издания. Раньше привлекал
внимание в первую очередь Аввакум-стилист, блестящий
мастер художественного слова; теперь этот вождь круп-
нейшего оппозиционного движения XVI в. изучается как
мыслитель, философ, богослов. Именно в этом плане на-
писана статья американской славистки П.
со времен царя Алексея Михайловича православные офи-
циозы в подавляющем большинстве изображали старооб-
рядцев вообще и Аввакума в частности недалекими рет-
роградами, цеплявшимися за мелочи, а их мировоззрение
пренебрежительно окрестили «обрядоверием». П. Хант
показывает, что Аввакум был образованным, глубоким
и смелым мыслителем, что Аввакум-богослов оставался
таким же бунтарем, как и Аввакум — вождь старообряд-
чества, сопротивлявшегося церковному и светскому гнету.
Полагая, что статья П. Хант представляет несомненный
научный интерес, редакция вместе с тем подчеркивает,
что богословские взгляды Аввакума должны изучаться
в теснейшей связи с его социально-политическими воз-
зрениями. Именно в этом аспекте редакция намеревается
продолжить в очередных томах Т
затронутых П. Хант. —
XVII в. в России был периодом кризиса
процесс разложения средневекового общества за-
тронул как нацию в целом, так и индивида.
1 См.:
Československ
1968. S. 253 (далее: Mathauserov

души», которые только через два века были доведе-
ны до совершенства в творениях Достоевского. Во
всяком случае, Епифаний показывает, что излияния
души не были созданы русским европеизированным
интеллигентом, человеком подполья, но были харак-
терны и для московского человека древнерусской,
Житие духовидца Епифания //
Зеньковский С.А. Русское старообрядчество. М., 2006.
П. Хант
Самооправдание протопопа Аввакума
Интерес к творчеству и личности замечательного рус-
ского писателя Аввакума постоянно растет и в СССР, и
за рубежом. Только в последние годы «Житие» и другие
сочинения Аввакума вышли в переводах на английский,
чешский, словацкий, венгерский языки. Недавно объявле-
ны немецкое (ГДР) и сербское издания. Раньше привлекал
внимание в первую очередь Аввакум-стилист, блестящий
мастер художественного слова; теперь этот вождь круп-
нейшего оппозиционного движения XVI в. изучается как
мыслитель, философ, богослов. Именно в этом плане на-
писана статья американской славистки П. Хант. Начиная
со времен царя Алексея Михайловича православные офи-
циозы в подавляющем большинстве изображали старооб-
рядцев вообще и Аввакума в частности недалекими рет-
роградами, цеплявшимися за мелочи, а их мировоззрение
пренебрежительно окрестили «обрядоверием». П. Хант
показывает, что Аввакум был образованным, глубоким
и смелым мыслителем, что Аввакум-богослов оставался
таким же бунтарем, как и Аввакум — вождь старообряд-
чества, сопротивлявшегося церковному и светскому гнету.
Полагая, что статья П. Хант представляет несомненный
научный интерес, редакция вместе с тем подчеркивает,
что богословские взгляды Аввакума должны изучаться
в теснейшей связи с его социально-политическими воз-
зрениями. Именно в этом аспекте редакция намеревается
продолжить в очередных томах ТОДРЛ обсуждение тем,
затронутых П. Хант. — Ред.
XVII в. в России был периодом кризиса1, когда
процесс разложения средневекового общества за-
тронул как нацию в целом, так и индивида.
1 См.: Mathauserová S. Baroko v ruské literatuře XVII století. — In:
Československé přednášky pro VI mezinárodní sjezd slavistů v Praze. Praha,
1968. S. 253 (далее: Mathauserová).

320
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
При возрастающем осознании релятивизма мира
представления о богоизбранности и неподсудности
царской власти1, о Москве как о третьем Риме и вся
идея иерархичности мироустройства оказались силь-
но поколебленными. В искусстве этот процесс про-
явился в новом восприятии человека, в «развитии
индивидуальной точки зрения на события и пробуж-
дении в литературе сознания ценности человеческой
личности самой по себе, вне зависимости от ее офи-
циального положения в обществе»2. «Вневременная и
абсолютная сущность человеческого характера, какой
она представлялась в средневековье, поколеблена»3,
т. е. поколеблен эпический объективизм, характерный
для произведений более древних.
По мнению С. Матхаузеровой4, «Житие» прото-
попа Аввакума является ярчайшим примером, отра-
жающим общий процесс поиска новых взаимоотно-
шений субъекта и объекта в литературе XVII в. Она
считает, что «Житие» выражает попытку Аввакума
осознать объективный, абсолютный мир, который
Аввакум субъективирует потому, что считает себя
высшим авторитетом, личностью, способной пере-
вернуть и обновить мир. Д.С. Лихачев в нескольких
работах обратил внимание на преобладающий субъ-
ективизм «Жития» протопопа Аввакума, отметив,
что «личное отношение пронизывает все его изложе-
ние, составляя самую суть его»5.
Проблема взаимоотношения субъекта и объекта
была для Аввакума не случайной. В духе средневеко-
вых традиций он воспринял кризис отношений субъ-
1 Д.С. Лихачев отмечает, что в XVII в. «теологическая точка зре-
ния на происхождение царской власти и идея неподсудности монарха
человеческому суду впервые возбудили очень серьезные сомнения»
(Лихачев Д.С. Человек в литературе Древней Руси. М., 1970. С. 22).
Аввакум не имел предшественников по силе разоблачения царя. Об
отношениях Аввакума с царем см.: Робинсон А.Н. Жизнеописания
Аввакума и Епифания. М., 1963. С. 27–33.
2 Лихачев Д.С. Семнадцатый век в русской литературе. В кн.:
XVII век в мировом литературном развитии. М., 1969. С. 300.
3 Лихачев Д.С. Человек в литературе Древней Руси. С. 17.
4 Mathauserová. S. 256–257.
5 Лихачев Д.С. Человек в литературе Древней Руси. С. 17. Старо-
обрядческая литература (протопоп Аввакум). В кн.: История русской
литературы. Т. II. Ч. 2. М.; Л., 1948. С. 316.
екта и объекта как кризис отношений человек–бог. Все
его творчество и самая жизнь были посвящены реше-
нию этой проблемы, и он, в отличие от его исследова-
телей и большинства современных читателей, думал,
что решал ее в пользу не человека, но бога. Он верил,
что своим творчеством и жизнью успешно защищает
старый мир, что новое ощущение силы человеческой
личности не угрожает иерархичности и объективной
абсолютности мира, а способствует их укреплению.
Он считал свою собственную жизнь, изображенную в
«Житии», образцом наиболее благополучного реше-
ния этой проблемы; однако искреннее полемическое
волнение произведения свидетельствуют о том, что
источником его динамизма было именно ощущение
кризиса, постоянно ищущее разрешения. Этот раз-
лад не только шел от ощущения Аввакумом угрозы
старой России со стороны «никониан» как носителей
западного миропонимания, центром которого стал
человек, но был присущ и ему самому.
Некоторые исследователи обращали внимание
на то, что в творчестве Аввакума действительность
изображается и объективно, и субъективно: с точки
зрения бога, который охватывает все пространство и
видит только вечное, и глазами человека, осмысляю-
щего мир применительно к своему положению во вре-
мени и пространстве.
А.С. Демин обращает внимание на две позиции в
изображении пространства в «Житии». Он отмечает
наличие божественного конуса, «расширяющегося
куда-то с небес на землю», и земного — конуса ре-
альной перспективы, идущего от взирающего чело-
века1. В связи с этим А.С. Демин выделяет два вида
изображаемого пространства в «Житии» Аввакума.
В первом случае пространство видится громадным,
необъятным, богатым противоречиями, независимым
от человека, где последний является не субъектом, а
объектом. В другом же пространство замкнуто «как
1 Демин А.С.
Аввакума // Т

321
П
.
Х
а
н
т
С
а
м
о
о
п
р
а
в
д
а
н
и
е
А
в
в
а
к
у
м
а
При возрастающем осознании релятивизма мира
представления о богоизбранности и неподсудности
, о Москве как о третьем Риме и вся
идея иерархичности мироустройства оказались силь-
но поколебленными. В искусстве этот процесс про-
явился в новом восприятии человека, в «развитии
индивидуальной точки зрения на события и пробуж-
дении в литературе сознания ценности человеческой
личности самой по себе, вне зависимости от ее офи-
«Вневременная и
абсолютная сущность человеческого характера, какой
она представлялась в средневековье, поколеблена»3,
т. е. поколеблен эпический объективизм, характерный
, «Житие» прото-
попа Аввакума является ярчайшим примером, отра-
жающим общий процесс поиска новых взаимоотно-
шений субъекта и объекта в литературе XVII в. Она
считает, что «Житие» выражает попытку Аввакума
осознать объективный, абсолютный мир, который
Аввакум субъективирует потому, что считает себя
высшим авторитетом, личностью, способной пере-
вернуть и обновить мир. Д.С. Лихачев в нескольких
работах обратил внимание на преобладающий субъ-
ективизм «Жития» протопопа Аввакума, отметив,
что «личное отношение пронизывает все его изложе-
Проблема взаимоотношения субъекта и объекта
была для Аввакума не случайной. В духе средневеко-
вых традиций он воспринял кризис отношений субъ-
Д.С. Лихачев отмечает, что в XVII в. «теологическая точка зре-
ния на происхождение царской власти и идея неподсудности монарха
человеческому суду впервые возбудили очень серьезные сомнения»
Человек в литературе Древней Руси. М., 1970. С. 22).
Аввакум не имел предшественников по силе разоблачения царя. Об
Жизнеописания
Семнадцатый век в русской литературе. В кн.:
Человек в литературе Древней Руси. С. 17.
Человек в литературе Древней Руси. С. 17. Старо-
обрядческая литература (протопоп Аввакум). В кн.: История русской
екта и объекта как кризис отношений человек–бог. Все
его творчество и самая жизнь были посвящены реше-
нию этой проблемы, и он, в отличие от его исследова-
телей и большинства современных читателей, думал,
что решал ее в пользу не человека, но бога. Он верил,
что своим творчеством и жизнью успешно защищает
старый мир, что новое ощущение силы человеческой
личности не угрожает иерархичности и объективной
абсолютности мира, а способствует их укреплению.
Он считал свою собственную жизнь, изображенную в
«Житии», образцом наиболее благополучного реше-
ния этой проблемы; однако искреннее полемическое
волнение произведения свидетельствуют о том, что
источником его динамизма было именно ощущение
кризиса, постоянно ищущее разрешения. Этот раз-
лад не только шел от ощущения Аввакумом угрозы
старой России со стороны «никониан» как носителей
западного миропонимания, центром которого стал
человек, но был присущ и ему самому.
***
Некоторые исследователи обращали внимание
на то, что в творчестве Аввакума действительность
изображается и объективно, и субъективно: с точки
зрения бога, который охватывает все пространство и
видит только вечное, и глазами человека, осмысляю-
щего мир применительно к своему положению во вре-
мени и пространстве.
А.С. Демин обращает внимание на две позиции в
изображении пространства в «Житии». Он отмечает
наличие божественного конуса, «расширяющегося
куда-то с небес на землю», и земного — конуса ре-
альной перспективы, идущего от взирающего чело-
века1. В связи с этим А.С. Демин выделяет два вида
изображаемого пространства в «Житии» Аввакума.
В первом случае пространство видится громадным,
необъятным, богатым противоречиями, независимым
от человека, где последний является не субъектом, а
объектом. В другом же пространство замкнуто «как
1 Демин А.С. Наблюдения над пейзажем в Житии протопопа
Аввакума // ТОДРЛ. Т. XXII. М.; Л., 1966. С. 402.

322
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
бы на расстоянии вытянутой руки протопопа», где
мир определяется через чувственное восприятие че-
ловека1. В изображении природы с ограниченной,
субъективной, человеческой точки зрения Аввакум
сохраняет внутреннюю память о «зрении» бога,
трансцендентном в отношении к человеку.
«Недаром все пейзажи Аввакума заканчиваются
напоминаниями о боге, „призирающим” сверху на
мир. Основание конуса, т. е. поверхность обозрева-
емого мира, расширяется тоже почти беспредельно,
т. к. Аввакум постоянно напоминает, что представ-
ленная картина является только частью тех 20 тысяч
верст, которые он „волочился”, лишь частью земли
вообще, только частью всей „бездны” мира. Каждое
описание природы служит поводом к генерализа-
ции и заключается выводом — всегда с обобщающим
словом „все” — о всей природе в целом: „А все то у
Христатово — света наделано для человеков”, „Вся
бо та увиди и настрои благий божия нас ради чело-
век” и т. п. Аввакум словно ясно видит перед собой ту
или иную местность, но „боковым зрением” схваты-
вает всю природу»2.
Д.С. Лихачев отмечает в «Житии» протопопа
Аввакума сосуществование субъективного и объек-
тивного взгляда на время. По его мнению, в «Житии»
«преобладает „внутреннее время”, время психоло-
гическое, субъективное, связанное с трагическим
мировосприятием Аввакума, отмечающее в большей
мере последовательность событий, чем их объектив-
ную временную прикрепленность»3. Но Д.С. Лихачев
подчеркивает, что «субъективность времени, взгляд
на прошлое из авторского настоящего своеобразная
перспектива времени, обусловленная появлением
индивидуализированной авторской личности» соче-
таются с вневременным отношением к действитель-
ности, воспринимаемой в ее вечном объективном ас-
пекте, с точки зрения Страшного суда. Для Аввакума,
1 Демин А.С. Реально-бытовые детали в Житии протопопа Авва-
кума. (К вопросу о художественной детали.) В кн.: Русская литература
на рубеже двух эпох (XVII — начало XVIII в.). М., 1971. С. 238.
2 Демин А.С. Наблюдения над пейзажем. С. 403.
3 Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. Л., 1971. С. 331.
как отмечает Лихачев, эта вечность «была напряжен-
но субъективной»
Цель настоящей работы состоит в том, чтобы по-
казать, как Аввакум понимал богословскую проблему
соотношений человека с богом, каким образом авто-
портрет в «Житии» раскрывает глубокое убеждение
автора, что он сам является идеальным выражением
этого соотношения, почему написание «Жития», в
котором отражается его личное сознание, представ-
ляется ему «божьим делом».
Проблема отношений между богом и человеком
является центральной не только для Аввакума, но для
христианского богословия в целом. Христианство
воплотило эту проблему в личности Иисуса, который
соединяет в своей двойственной природе и бога, и че-
ловека. Оно учило, что воплощение Христа дало че-
ловеку возможность обожествить свою собственную
плоть и душу, следуя по пути Христа.
Аввакум проповедовал христианскую идею, со-
гласно которой цель человеческой истории — воссо-
единение мира с богом; среди всей твари только че-
ловек способен совершить это. Существование чело-
века во времени подразумевало его соответственное
стремление освободиться от временных границ и тем
самым участвовать в движении мира от времени в веч-
ность. Осмысляя себя как воплощение бога в челове-
ке, Аввакум считает, что его существование способно
обновить Россию и весь мир.
Для Аввакума Христос имеет два существования:
внутри и вне времени, историческое и эсхатологи-
ческое. Подчеркивая вневременность бытия Христа,
Аввакум осмысляет его существование как внепро-
странственное. Включая в себя все реальное про-
странство, Христос одновременно больше
1 Лихачев Д.С.
С. Матхаузерова, изучившая использование Аввакумом глагольных
форм, приходит к тем же самым выводам, что и Д.С. Лихачев: «На
свою собственную темпоральную ось он проектирует события, кото-
рые продолжают существовать в его сознании рассказчика и времен-
ные интервалы которых подчиняются законам перспективы. Но в его
поле зрения, как рассказчика, входит даже то, что раньше относилось
к существу сверхъестественному» (
ни в древнерусских жанрах // Т

323
П
.
Х
а
н
т
С
а
м
о
о
п
р
а
в
д
а
н
и
е
А
в
в
а
к
у
м
а
бы на расстоянии вытянутой руки протопопа», где
мир определяется через чувственное восприятие че-
. В изображении природы с ограниченной,
субъективной, человеческой точки зрения Аввакум
сохраняет внутреннюю память о «зрении» бога,
«Недаром все пейзажи Аввакума заканчиваются
напоминаниями о боге, „призирающим” сверху на
мир. Основание конуса, т. е. поверхность обозрева-
емого мира, расширяется тоже почти беспредельно,
т. к. Аввакум постоянно напоминает, что представ-
ленная картина является только частью тех 20 тысяч
верст, которые он „волочился”, лишь частью земли
вообще, только частью всей „бездны” мира. Каждое
описание природы служит поводом к генерализа-
ции и заключается выводом — всегда с обобщающим
словом „все” — о всей природе в целом: „А все то у
Христатово — света наделано для человеков”, „Вся
бо та увиди и настрои благий божия нас ради чело-
век” и т. п. Аввакум словно ясно видит перед собой ту
или иную местность, но „боковым зрением” схваты-
Д.С. Лихачев отмечает в «Житии» протопопа
Аввакума сосуществование субъективного и объек-
тивного взгляда на время. По его мнению, в «Житии»
«преобладает „внутреннее время”, время психоло-
гическое, субъективное, связанное с трагическим
мировосприятием Аввакума, отмечающее в большей
мере последовательность событий, чем их объектив-
. Но Д.С. Лихачев
подчеркивает, что «субъективность времени, взгляд
на прошлое из авторского настоящего своеобразная
перспектива времени, обусловленная появлением
индивидуализированной авторской личности» соче-
таются с вневременным отношением к действитель-
ности, воспринимаемой в ее вечном объективном ас-
пекте, с точки зрения Страшного суда. Для Аввакума,
Реально-бытовые детали в Житии протопопа Авва-
кума. (К вопросу о художественной детали.) В кн.: Русская литература
на рубеже двух эпох (XVII — начало XVIII в.). М., 1971. С. 238.
Поэтика древнерусской литературы. Л., 1971. С. 331.
как отмечает Лихачев, эта вечность «была напряжен-
но субъективной»1.
Цель настоящей работы состоит в том, чтобы по-
казать, как Аввакум понимал богословскую проблему
соотношений человека с богом, каким образом авто-
портрет в «Житии» раскрывает глубокое убеждение
автора, что он сам является идеальным выражением
этого соотношения, почему написание «Жития», в
котором отражается его личное сознание, представ-
ляется ему «божьим делом».
Проблема отношений между богом и человеком
является центральной не только для Аввакума, но для
христианского богословия в целом. Христианство
воплотило эту проблему в личности Иисуса, который
соединяет в своей двойственной природе и бога, и че-
ловека. Оно учило, что воплощение Христа дало че-
ловеку возможность обожествить свою собственную
плоть и душу, следуя по пути Христа.
Аввакум проповедовал христианскую идею, со-
гласно которой цель человеческой истории — воссо-
единение мира с богом; среди всей твари только че-
ловек способен совершить это. Существование чело-
века во времени подразумевало его соответственное
стремление освободиться от временных границ и тем
самым участвовать в движении мира от времени в веч-
ность. Осмысляя себя как воплощение бога в челове-
ке, Аввакум считает, что его существование способно
обновить Россию и весь мир.
Для Аввакума Христос имеет два существования:
внутри и вне времени, историческое и эсхатологи-
ческое. Подчеркивая вневременность бытия Христа,
Аввакум осмысляет его существование как внепро-
странственное. Включая в себя все реальное про-
странство, Христос одновременно больше его. В своих
1 Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. С. 338, 339.
С. Матхаузерова, изучившая использование Аввакумом глагольных
форм, приходит к тем же самым выводам, что и Д.С. Лихачев: «На
свою собственную темпоральную ось он проектирует события, кото-
рые продолжают существовать в его сознании рассказчика и времен-
ные интервалы которых подчиняются законам перспективы. Но в его
поле зрения, как рассказчика, входит даже то, что раньше относилось
к существу сверхъестественному» (Матхаузерова С. Функции време-
ни в древнерусских жанрах // ТОДРЛ. Т. XXVII. М.; Л., 1972. С. 232).

324
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
«выписках из священного и святоотческих писаний1
Аввакум делал извлечения из „Слова еже на бого-
явление Григория Назианзина”, в которых пока-
зано, что Святой дух и Христос „неподлетны”, но
„присносущны”»2. Он цитирует Златоуста, чтобы по-
казать, что Христос — это и «вечное, и безместное»,
что как богу ему «нет конца и определения»3.
Он обращался и к человеческой ипостаси Христа:
«у Пречистыя матери господни и у девы млеко бысть.
Егда родила бога-человека без болезни, на руках
ея возлегша, сосал титечки свет наш. Потом и хле-
бец стал есть, и мед, и мясца, и рыбку, да и все ел за
спасение наше. И винцо пияше, да не как, веть, мы —
объядением и пиянством, — нет, но благоискусно дая
потребная плоти»4. Подчиняя времени свое безгра-
ничное, в сущности, пространство, Христос указал
человеку выход из границ исторического времени.
Аввакум подчеркивает относительность существова-
ния исторического Христа.
Аввакум любил говорить о преображении про-
странственного мира, имеющего временные границы,
при соприкосновении с вневременным божественным
началом. Явление Христа в историческом мире, его
рождение и зачатие показывали, как при соприкосно-
1 И.М. Кудрявцев издал в «Записках отдела рукописей ГБЛ» (М.,
1972. Вып. 33. С. 80–212; далее: Кудрявцев) тексты, которые он назвал
«Посланием протопопа Аввакума» и «Выписями, черновыми наброс-
ками и заметками протопопа Аввакума»; они находятся в «сборнике
XVII в. с подписями протопопа Аввакума и других пустозерских узни-
ков». Это те фрагменты из круга чтения Аввакума, которым протопоп
придавал особое значение. Архив, изданный И.М. Кудрявцевым, со-
стоит из цитат и конспектов из священного и святоотческого писаний
и церковной литературы. Автор публикации предполагает, что Авва-
кум собрал этот архив после своего возвращения из Сибири и до ссыл-
ки в Пустозерск. Н.С. Демкова показывает круг чтения Аввакума, не
включая богослужебную и старообрядческую литературу и не касаясь
вопроса об использовании им Библии, в статье «Произведения сред-
невековой письменности в сочинениях Аввакума» (ТОДРЛ. Т. XVII.
М.; Л., 1962. С. 329–340).
2 Кудрявцев И.М. С. 202. No 117.
3 Тамже.С.198.No91.
4 Памятники истории старообрядчества XVII в. Кн. I. Вып. 1.
РИБ. Т. XXXIX. Л., 1927. Стб. 620–621 (сочинения Аввакума, кроме
его «Жития», цитируются далее по этому изданию; номера столбцов
указываются в тексте в скобках).
вении с божеством природа «иступает» свои законы:
«Бог идеже хощет, побеждается естества чин: без бо-
лезни вниде, без болезни и изыде. И млеко Даяше, Дева
питаше питающаго всю тварь. И сие не по естеству бе,
но выше естества неизреченно. Не бывает у дев млеко,
дондеже с мужем во чреве не зачнет» (стб. 620).
То же «иступление» осуществляет природа в ухо-
де бога из истории, в воскресении Христовой плоти
Неизъяснимым образом в воскресении Христа его че-
ловеческое тело, не потеряв своих качеств, образовав-
шихся в зависимости от времени и пространства, ока-
залось и «вечно, и безместно». Уход Христа из исто-
рии — предвестие преображения всего материального
мира. Природа воскреснет и прекратит свое сущест-
вование во времени, не потеряв определившихся в его
рамках качеств. Этот момент осмысляется как пред-
шествие эсхатологического Христа, когда его тело об-
наружится как воплощение целостности бога. Тогда
пространственные границы его тела отождествятся с
границами всего сотворенного мира. Мир становится
Христом, т. е. идеальным сосуществованием духа и
материи. Выражая божество, дающее ему свой образ,
мир превышает свои границы, т. е. преображается.
«А егда будет второе пришествие его, тогда всю
переновит сию видимую тварь, сиречь переполощет
негасимым огнем, и будет небо ново, и земля нова,
и людей тех же переновит, воскреснут вси и комуж-
до по достоянию
и ниже разрядка моя. —
веком. Тогда рай Едемский распространится по всей
земли, и град святый Сион на воздусе, ...нощи же не
будет там. И не пресечется свет тмою, якоже днем.
Светилник в нем будет агнец божий светити Христос,
сын божий, надежда наша, свет» (стб. 663–664).
Царство божье есть момент реализации творче-
ской силы в материи. Место человека в этом царстве
определяется тем, что он — средство обнаружения
животворящей силы внутри рамок времени.
1 Аввакум в полемике с дьяконом Федором настаивал, что тело
вместе с духом Христовым сошло в
646.

325
П
.
Х
а
н
т
С
а
м
о
о
п
р
а
в
д
а
н
и
е
А
в
в
а
к
у
м
а
«выписках из священного и святоотческих писаний1
Аввакум делал извлечения из „Слова еже на бого-
явление Григория Назианзина”, в которых пока-
зано, что Святой дух и Христос „неподлетны”, но
. Он цитирует Златоуста, чтобы по-
казать, что Христос — это и «вечное, и безместное»,
Он обращался и к человеческой ипостаси Христа:
«у Пречистыя матери господни и у девы млеко бысть.
Егда родила бога-человека без болезни, на руках
ея возлегша, сосал титечки свет наш. Потом и хле-
бец стал есть, и мед, и мясца, и рыбку, да и все ел за
спасение наше. И винцо пияше, да не как, веть, мы —
объядением и пиянством, — нет, но благоискусно дая
. Подчиняя времени свое безгра-
ничное, в сущности, пространство, Христос указал
человеку выход из границ исторического времени.
Аввакум подчеркивает относительность существова-
Аввакум любил говорить о преображении про-
странственного мира, имеющего временные границы,
при соприкосновении с вневременным божественным
началом. Явление Христа в историческом мире, его
рождение и зачатие показывали, как при соприкосно-
И.М. Кудрявцев издал в «Записках отдела рукописей ГБЛ» (М.,
1972. Вып. 33. С. 80–212; далее: Кудрявцев) тексты, которые он назвал
«Посланием протопопа Аввакума» и «Выписями, черновыми наброс-
ками и заметками протопопа Аввакума»; они находятся в «сборнике
XVII в. с подписями протопопа Аввакума и других пустозерских узни-
ков». Это те фрагменты из круга чтения Аввакума, которым протопоп
придавал особое значение. Архив, изданный И.М. Кудрявцевым, со-
стоит из цитат и конспектов из священного и святоотческого писаний
и церковной литературы. Автор публикации предполагает, что Авва-
кум собрал этот архив после своего возвращения из Сибири и до ссыл-
ки в Пустозерск. Н.С. Демкова показывает круг чтения Аввакума, не
включая богослужебную и старообрядческую литературу и не касаясь
вопроса об использовании им Библии, в статье «Произведения сред-
ОДРЛ. Т. XVII.
Памятники истории старообрядчества XVII в. Кн. I. Вып. 1.
РИБ. Т. XXXIX. Л., 1927. Стб. 620–621 (сочинения Аввакума, кроме
его «Жития», цитируются далее по этому изданию; номера столбцов
вении с божеством природа «иступает» свои законы:
«Бог идеже хощет, побеждается естества чин: без бо-
лезни вниде, без болезни и изыде. И млеко Даяше, Дева
питаше питающаго всю тварь. И сие не по естеству бе,
но выше естества неизреченно. Не бывает у дев млеко,
дондеже с мужем во чреве не зачнет» (стб. 620).
То же «иступление» осуществляет природа в ухо-
де бога из истории, в воскресении Христовой плоти1.
Неизъяснимым образом в воскресении Христа его че-
ловеческое тело, не потеряв своих качеств, образовав-
шихся в зависимости от времени и пространства, ока-
залось и «вечно, и безместно». Уход Христа из исто-
рии — предвестие преображения всего материального
мира. Природа воскреснет и прекратит свое сущест-
вование во времени, не потеряв определившихся в его
рамках качеств. Этот момент осмысляется как пред-
шествие эсхатологического Христа, когда его тело об-
наружится как воплощение целостности бога. Тогда
пространственные границы его тела отождествятся с
границами всего сотворенного мира. Мир становится
Христом, т. е. идеальным сосуществованием духа и
материи. Выражая божество, дающее ему свой образ,
мир превышает свои границы, т. е. преображается.
«А егда будет второе пришествие его, тогда всю
переновит сию видимую тварь, сиречь переполощет
негасимым огнем, и будет небо ново, и земля нова,
и людей тех же переновит, воскреснут вси и комуж-
до по достоянию противу дел и место (здесь
и ниже разрядка моя. — П. X.) укажет бог во веки
веком. Тогда рай Едемский распространится по всей
земли, и град святый Сион на воздусе, ...нощи же не
будет там. И не пресечется свет тмою, якоже днем.
Светилник в нем будет агнец божий светити Христос,
сын божий, надежда наша, свет» (стб. 663–664).
Царство божье есть момент реализации творче-
ской силы в материи. Место человека в этом царстве
определяется тем, что он — средство обнаружения
животворящей силы внутри рамок времени.
1 Аввакум в полемике с дьяконом Федором настаивал, что тело
вместе с духом Христовым сошло в ад, чтобы победить смерть. Стб. 635–
646.

326
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Первоначально человек выражал собою боже-
ственную силу и обладал вечной жизнью в раю, где
«...посреде плотнаго и духовнаго жития устроен»,
где ничто не изменяется, где все независимо от вре-
мени: «Древа не гниющая, травы не ветшающий, цве-
ты не увядаемые, плоды неистлеваемыя» (стб. 666).
Отказавшись быть выражением бога, захотев стать
самим богом, человек утерял божественную целост-
ность и подчинился времени, т. е. пал от абсолютного
к относительному существованию.
«Внемли и услыши святаго Иоанна Златоуста —
Слово о вочеловечении, лист 469: Сотвори бог небо
и землю и создание все, на концы же создания че-
ловека содела по образу своему и подобию; образ
тому дарова, — не начертание телесно, но властный
сан, разсудителну силу, еже добродетелями уподоб-
лятися сотворшему. Бысть убо по образу и подобию
божию человек, протягже подобие в безмерие. [Бог]
восхоте того [человека] в подобии тещи во владычню
благость, мерою ж и последованием и чином. Прием
убо человек, еже подражати божию благость и прав-
ду, простре меру подражания в безмерие, и пожела
божий ревнитель быти не по добродетели, но по гос-
подству; тако бо прелсти его змия, глаголя: в онже
день снесте, будите яко бози, ведяще добро и зло»
(стб. 581–583).
Когда человек отказался быть средством выра-
жения целостности мира, он лишил природу своей
целостности, и она вместе с человеком подчинилась
времени: «Таково-то грех — от человечь не корыст-
ное дело, и твари бездушной скорбь и болезнь при-
носит, по Апостолу, оттоле и доднесь — вся тварь со-
воздыхает и сболезнует с нами, и желает нашего дне,
когда сыны божия будем» (стб. 667).
Христос, сын божий, пришел в мир, чтобы вернуть
людям сознание их сыновства, чтобы, увидев сынов-
ство Христа, они перестали искать подражания бо-
гу-отцу. Воплощением сына божьего родился второй
Адам, который искупит греховную природу первого.
Этим вторым Адамом способен стать каждый человек,
если, отказавшись от своего эгоизма, он признает свою
сопричастность бесконечному и посвятит свою жизнь
добрым делам, приближающим его к вечности: «Зри!
зри! не слушай вмии, яко первозданный; не губи в себе
образа божия, — самовластия и разсудительныя силы;
и не подражай в безмерие: образ быти божий по на-
чертанию — раб еси владыки; не уподобляйся сущест-
вом сотворшему тя, а не ревнуй быти по господству,
а не по добродетели. Паки Златоуст: Похваляет же
бог подражание, егда меру имать... Уподобишася богу
апостоли и не укоришася... человеколюбия, милосты-
ни, правды, благочестия» (стб. 583).
Аввакум уделял много внимания проблеме преодо-
ления человеком греховной природы первого Адама
и достижения состояния второго Адама. Целостной
вечностью преодолев временные границы, это состоя-
ние явилось бы выходом из относительности челове-
ческого существования. Самое важное — не мерить
бога человеческой природой, интеллектуальной или
телесной, но стремиться к воссоединению с ним, со-
знавая свои физические и интеллектуальные рамки в
сравнении с его безмерностью.
Аввакум призывает возвыситься над «сластолю-
бием» (стб. 675), над жизнью ради плотского удо-
вольствия. А.Н. Робинсон показывает, как Аввакум
изображает грешника-никонианина в образе сласто-
любца
тела, но и «размышления» «толсты» (стб. 520).
Аввакум ссылался
Исповедником размышления Дионисия Ареопагита о
явлении Моисею божественного мрака, где Максим
пишет: «...узрев место, идеже стояше бог», Моисей
утратил ощущение времени и пространства, возвы-
сившись до пространства духовного. «Тогда отпусти
вся видимых же, сиречь чювьственых всех, и зрящих,
рекше словесных всех, умных же глаголю и разумных
существ, с ними же и наших душ. Тогда в сумрак вни-
де, сиречь в неразумии еже о бозе... и съединився та-
ковым образом»
1 Робинсон А.Н.
1974. С. 283.
2 Кудрявцев И.М.
3 Дионисий Ареопагит.
венном богословии. Гл. I // ВМЧ. Октябрь. Дни 1–3. СПб., 1970. Стб. 723.

327
П
.
Х
а
н
т
С
а
м
о
о
п
р
а
в
д
а
н
и
е
А
в
в
а
к
у
м
а
Первоначально человек выражал собою боже-
ственную силу и обладал вечной жизнью в раю, где
«...посреде плотнаго и духовнаго жития устроен»,
где ничто не изменяется, где все независимо от вре-
мени: «Древа не гниющая, травы не ветшающий, цве-
ты не увядаемые, плоды неистлеваемыя» (стб. 666).
Отказавшись быть выражением бога, захотев стать
самим богом, человек утерял божественную целост-
ность и подчинился времени, т. е. пал от абсолютного
«Внемли и услыши святаго Иоанна Златоуста —
Слово о вочеловечении, лист 469: Сотвори бог небо
и землю и создание все, на концы же создания че-
ловека содела по образу своему и подобию; образ
тому дарова, — не начертание телесно, но властный
сан, разсудителну силу, еже добродетелями уподоб-
лятися сотворшему. Бысть убо по образу и подобию
божию человек, протягже подобие в безмерие. [Бог]
восхоте того [человека] в подобии тещи во владычню
благость, мерою ж и последованием и чином. Прием
убо человек, еже подражати божию благость и прав-
ду, простре меру подражания в безмерие, и пожела
божий ревнитель быти не по добродетели, но по гос-
подству; тако бо прелсти его змия, глаголя: в онже
день снесте, будите яко бози, ведяще добро и зло»
Когда человек отказался быть средством выра-
жения целостности мира, он лишил природу своей
целостности, и она вместе с человеком подчинилась
времени: «Таково-то грех — от человечь не корыст-
ное дело, и твари бездушной скорбь и болезнь при-
носит, по Апостолу, оттоле и доднесь — вся тварь со-
воздыхает и сболезнует с нами, и желает нашего дне,
Христос, сын божий, пришел в мир, чтобы вернуть
людям сознание их сыновства, чтобы, увидев сынов-
ство Христа, они перестали искать подражания бо-
гу-отцу. Воплощением сына божьего родился второй
Адам, который искупит греховную природу первого.
Этим вторым Адамом способен стать каждый человек,
если, отказавшись от своего эгоизма, он признает свою
сопричастность бесконечному и посвятит свою жизнь
добрым делам, приближающим его к вечности: «Зри!
зри! не слушай вмии, яко первозданный; не губи в себе
образа божия, — самовластия и разсудительныя силы;
и не подражай в безмерие: образ быти божий по на-
чертанию — раб еси владыки; не уподобляйся сущест-
вом сотворшему тя, а не ревнуй быти по господству,
а не по добродетели. Паки Златоуст: Похваляет же
бог подражание, егда меру имать... Уподобишася богу
апостоли и не укоришася... человеколюбия, милосты-
ни, правды, благочестия» (стб. 583).
Аввакум уделял много внимания проблеме преодо-
ления человеком греховной природы первого Адама
и достижения состояния второго Адама. Целостной
вечностью преодолев временные границы, это состоя-
ние явилось бы выходом из относительности челове-
ческого существования. Самое важное — не мерить
бога человеческой природой, интеллектуальной или
телесной, но стремиться к воссоединению с ним, со-
знавая свои физические и интеллектуальные рамки в
сравнении с его безмерностью.
Аввакум призывает возвыситься над «сластолю-
бием» (стб. 675), над жизнью ради плотского удо-
вольствия. А.Н. Робинсон показывает, как Аввакум
изображает грешника-никонианина в образе сласто-
любца1. Никониане — «плотолюбцы»; не только их
тела, но и «размышления» «толсты» (стб. 520).
Аввакум ссылался2 на истолкование Максимом
Исповедником размышления Дионисия Ареопагита о
явлении Моисею божественного мрака, где Максим
пишет: «...узрев место, идеже стояше бог», Моисей
утратил ощущение времени и пространства, возвы-
сившись до пространства духовного. «Тогда отпусти
вся видимых же, сиречь чювьственых всех, и зрящих,
рекше словесных всех, умных же глаголю и разумных
существ, с ними же и наших душ. Тогда в сумрак вни-
де, сиречь в неразумии еже о бозе... и съединився та-
ковым образом»3.
1 Робинсон А.Н. Борьба идей в русской литературе XVII века. М.,
1974. С. 283.
2 Кудрявцев И.М. С. 200. No 107.
3 Дионисий Ареопагит. Что божественный сумрак. Книга о таинст-
венном богословии. Гл. I // ВМЧ. Октябрь. Дни 1–3. СПб., 1970. Стб. 723.

328
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Аввакум называл «буйством проповедания»1 та-
кое состояние души, когда человек нерациональным
образом сообщается с духом божиим и сам стано-
вится явлением этого духа на земле. Он противопо-
ставлял это «буйство» светской премудрости тех, кто
считал возможным познать бога внутри своих интел-
лектуальных границ.
Аввакум подчеркивал, что человек не может пос-
тичь бога своим разумом, своей способностью анали-
зировать жизнь; это достижимо только через самую
жизнь, бесконечную, но и зависимую от человека.
Вслед за Златоустом он повторяет: «Господь бо весть
помышления человеческа, яко суть суетна»2, подчер-
кивая и мимолетность, несущественность помышле-
ний в противовес жизни, которая является выраже-
нием бога, вечным и трансцендентным. В своих «вы-
писях» он заостряет внимание на мысли Ареопагита
о том, что бог охватывает всю жизнь, и, следователь-
но, вся жизнь является выражением бога. «Глаголет
великий Дионисий Ареопагит: Се бе бо отвержение
испадение истинны есьть, истинна же суще есть, и ис-
тинны испадение — сущаго испадение есть. Аще убо
истинна сущее есть, отвержение же истинны — суща-
го испадение. От сущаго и спасти бог не может, и еже
не быти — несть... Аз естьмь сый живот, живот, свет,
бог, истинна. Глава 7, лист 188»3.
Субъективному сознанию Аввакум не доверял,
считая, что каждый человек, подобно Адаму, спосо-
бен забывать, что он не более чем часть целого. Его
любимое изречение: «Посему, кто думает, что он сто-
ит, берегись, чтобы не упасти». Он противопостав-
ляет идеальную человеческую жизнь (корабль), по-
священную осуществлению целостности мира (моря),
стремлениям обычного грешника. «Корабли бо по
морю преплавают из царства в царство, строя нашу
человеческую жизнь. Превозят бо вещи из земли в
землю, иде же чево несть, отинуде превозят. Море бо
1 Кудрявцев И.М. С. 185 (здесь Аввакум цитирует Первое посла-
ние Коринфянам. I, 21).
2 Там же. С. 195. No 60 (Аввакум здесь конспектирует Беседу деся-
тую Иоанна Златоуста на Первое послание Коринфянам. III, 18–22).
3 Тамже.С.199.No102и104.
совокупляет воедино всех нас, да любим друг друга
и хвалим чинотворца хитреца — бога. Мы же несть
тацы суть, не хощем бо обще стяжания иметь, но вся
хощу мне собрать, яко несытый всеядец. Аще бы ми
возможно, вся бы вещи морския и земския во утробу
свою вместил»
Аввакуму близка идея Златоуста
лучше жить в городе с женой и детьми, чем, скрыв-
шись в пустыне, искать духа божьего. Человек, пре-
бывающий в одиночестве, теряет чувство подлинного
соотношения с человеческим миром и склонен счи-
тать себя целью и средоточием мира.
Даже апостолы способны забывать о своей при-
частности целому и тем самым впадать в грех. Цитируя
в своих «выписях» Златоустово толкование на Первое
послание Павла к коринфянам (глава 8)
особо выделяет именно эту мысль. Восьмая глава
Послания описывает, как апостолы неумышленно
«соблазнили» других во время трапезы. Хотя сами
они сознавали, что ели не ради телесного насыщения
и удовольствия, но чтобы подкрепить тело в служении
богу, другие, глядя на них, думали, что они прослав-
ляют свою плоть, и хотели подражать им. Павел сове-
товал апостолам никогда не забывать о том, как могут
воспринять их поведение другие люди: «Блюдете бо,
рече, да некогда власть ваша сия преткновение будет
немощным братии... Ине же не точно немощен, но и
брат..., и погибнет немощный брат в твоем ядении, его
ради Христос умре»
долженствующий быть учтенным в сознании отдель-
ного человека.
Неверие Аввакума в субъективное сознание
отдель
почитает дела словам. Слова возникают из стремле-
ния рационально осмыслить действительность, т. е.
подчинить бога принципам собственного интеллекта,
тогда как дела — сама действительность, представ-
1 Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие со-
чинения. М., 1960. С. 273.
2 Кудрявцев И.М.
3 Тамже.С.195.No61.
4 Там же. С. 181.

329
П
.
Х
а
н
т
С
а
м
о
о
п
р
а
в
д
а
н
и
е
А
в
в
а
к
у
м
а
Аввакум называл «буйством проповедания»1 та-
кое состояние души, когда человек нерациональным
образом сообщается с духом божиим и сам стано-
вится явлением этого духа на земле. Он противопо-
ставлял это «буйство» светской премудрости тех, кто
считал возможным познать бога внутри своих интел-
Аввакум подчеркивал, что человек не может пос-
тичь бога своим разумом, своей способностью анали-
зировать жизнь; это достижимо только через самую
жизнь, бесконечную, но и зависимую от человека.
Вслед за Златоустом он повторяет: «Господь бо весть
, подчер-
кивая и мимолетность, несущественность помышле-
ний в противовес жизни, которая является выраже-
нием бога, вечным и трансцендентным. В своих «вы-
писях» он заостряет внимание на мысли Ареопагита
о том, что бог охватывает всю жизнь, и, следователь-
но, вся жизнь является выражением бога. «Глаголет
великий Дионисий Ареопагит: Се бе бо отвержение
испадение истинны есьть, истинна же суще есть, и ис-
тинны испадение — сущаго испадение есть. Аще убо
истинна сущее есть, отвержение же истинны — суща-
го испадение. От сущаго и спасти бог не может, и еже
не быти — несть... Аз естьмь сый живот, живот, свет,
Субъективному сознанию Аввакум не доверял,
считая, что каждый человек, подобно Адаму, спосо-
бен забывать, что он не более чем часть целого. Его
любимое изречение: «Посему, кто думает, что он сто-
ит, берегись, чтобы не упасти». Он противопостав-
ляет идеальную человеческую жизнь (корабль), по-
священную осуществлению целостности мира (моря),
стремлениям обычного грешника. «Корабли бо по
морю преплавают из царства в царство, строя нашу
человеческую жизнь. Превозят бо вещи из земли в
землю, иде же чево несть, отинуде превозят. Море бо
С. 185 (здесь Аввакум цитирует Первое посла-
Там же. С. 195. No 60 (Аввакум здесь конспектирует Беседу деся-
тую Иоанна Златоуста на Первое послание Коринфянам. III, 18–22).
совокупляет воедино всех нас, да любим друг друга
и хвалим чинотворца хитреца — бога. Мы же несть
тацы суть, не хощем бо обще стяжания иметь, но вся
хощу мне собрать, яко несытый всеядец. Аще бы ми
возможно, вся бы вещи морския и земския во утробу
свою вместил»1.
Аввакуму близка идея Златоуста2, что человеку
лучше жить в городе с женой и детьми, чем, скрыв-
шись в пустыне, искать духа божьего. Человек, пре-
бывающий в одиночестве, теряет чувство подлинного
соотношения с человеческим миром и склонен счи-
тать себя целью и средоточием мира.
Даже апостолы способны забывать о своей при-
частности целому и тем самым впадать в грех. Цитируя
в своих «выписях» Златоустово толкование на Первое
послание Павла к коринфянам (глава 8)3, Аввакум
особо выделяет именно эту мысль. Восьмая глава
Послания описывает, как апостолы неумышленно
«соблазнили» других во время трапезы. Хотя сами
они сознавали, что ели не ради телесного насыщения
и удовольствия, но чтобы подкрепить тело в служении
богу, другие, глядя на них, думали, что они прослав-
ляют свою плоть, и хотели подражать им. Павел сове-
товал апостолам никогда не забывать о том, как могут
воспринять их поведение другие люди: «Блюдете бо,
рече, да некогда власть ваша сия преткновение будет
немощным братии... Ине же не точно немощен, но и
брат..., и погибнет немощный брат в твоем ядении, его
ради Христос умре»4. Христос — широчайший мир,
долженствующий быть учтенным в сознании отдель-
ного человека.
Неверие Аввакума в субъективное сознание
отдельной личности выражается в том, что он пред-
почитает дела словам. Слова возникают из стремле-
ния рационально осмыслить действительность, т. е.
подчинить бога принципам собственного интеллекта,
тогда как дела — сама действительность, представ-
1 Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие со-
чинения. М., 1960. С. 273.
2 Кудрявцев И.М. С. 194. No 46.
3 Тамже.С.195.No61.
4 Там же. С. 181.

330
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
ляющая собою объективное осуществление субъек-
тивного отношения отдельного деятеля к целому.
Дела — выражение бога-«живота». Аввакум цитирует
Послание Иакова, чтобы подтвердить мысль об оценке
внутреннего состояния души. Оно может рассматри-
ваться как действительное, т. е. истинное, лишь если
выражается объективно. «Кая польза, братия моя,
аще веру глаголет кто имети, дел же не имать... вера...
аще дел не имать, мертва есть о себе... Покажи ми веру
твою от дел твоих, и аз покажу тебе от дел моих веру
мою. Ты веруеши, яко бог един есть... и беси веруют
и трепещут зело. — Хощеши ли разумети, о человече
суетне, яко вера без дел мерьтва есть»1. Человек дол-
жен стремиться к тому, чтобы его объективное внеш-
нее поведение отражало его душевную сущность, а
именно — правильное понимание бога. Через «буй-
ство проповедания» он «иступляет» самого себя и де-
лает свое существование в физическом пространстве
одновременно проявлением духовного пространства.
Тем самым он при исторической жизни становится
причастен телу Христа, которое в конце истории вы-
ражает весь мир. Внутри рамок времени он становится
обновителем пространства, чудотворцем, ожидающим
великого чуда исчезновения времени.
***
Аввакум писал свое «Житие»2 как свидетельство
того, что он преодолел в самом себе грех первого Адама
в процессе отождествления с Христом. Он полагал, что
заслужил право обличать этот грех в никонианах.
Введение к «Житию» органически связано с глав-
ной повествовательной частью и дает ключ к пони-
манию идеологии и структуры этого произведения
в целом. Аввакум начинает с признания своей чело-
веческой ограниченности. Он взывает к богу, просит
помочь ему «иступить» эту ограниченность и стать
1 Иоанн Златоуст. Беседа на 14 посланий святого апостола Пав-
ла. Киев, 1623. Л. 764.
2 В нашей работе речь идет только о редакции А «Жития», напи-
санной Аввакумом в первое время его ссылки в Пустозерск в первой
половине 1770-х годов. Цитаты даются по изданию этой редакции в
кн.: Робинсон А.Н. Жизнеописания Аввакума и Епифания. С. 139–179
(далее: Робинсон).
средством выражения трансцендентного. «Разумея
же свое невежество, припадая, молю ти ся и еже от
тебя помощи прося: управи ум мой и утверди серд-
це мое приготовитися на творение добрых дел, да,
добрыми делы просвещен, на судище десныя ти стра-
ны причастник буду со всеми избранными твоими»
Свое подчинение богу он противопоставляет пози-
ции никониан, которые, подобно Адаму, стремятся
подражать богу в господстве, а не в добродетели. Он
обвиняет их в том, что они не признают, что сущность
бога есть «Сый, Свет, Истинна, Живот», но понима-
ют под богом вторичные божественные атрибуты, на-
пример «господь», «вседержитель» и т. п. Таким об-
разом, он обвиняет их в искаженном взгляде на мир, в
восприятии вторичного и частного (т. е. собственных
личностей) как главного и целостного.
Чтобы подготовить читателя к изображению соб-
ственного «само-иступления», он приводит мысль
Ареопагита о том, как человек может приблизиться к
Христу. «Тешит нас Дионисий Ареопагит, в книге ево
сице пишет: Сей убо есть воистинну истинный хри-
стиянин, зане истинною разумев Христа, и тем богора-
зумие стяжав, изступив убо себе не сый в мирском их
нраве и прелести, себя же весть трезвящеся и изменена
всякаго прелестнаго неверия, не токмо даже до смер-
ти бедъствующе истинны ради, но и неведением скон-
чевающеся всегда, разумом же жи-вуще, и християне
суть свидетелствуемы»
мал «разумение» и «неведение» так же, как их пони-
мал истолкователь Ареопагита Максим Исповедник.
«Разумение бо убо действо есть и творение»
говорит о двух видах неведения
1
2 Там же. С. 139–140.
3 Толкование 2. Что есть яже слова мысль, и что о божествен-
ных именех предание. О божественных именех. Гл. 1 // ВМЧ. Октябрь.
Дни 1–3. Стб. 396. Аввакум ссылается на эту главу в своих «выписях»
(см.: Кудрявцев И.М.
4 ВМЧ. Октябрь. Дни 1–3. Стб. 564. Здесь Максим развивает
мысль Ареопагита об отождествлении бога со всем существующим, на
которую Аввакум обратил внимание в своих «выписях» и которую он
цитировал в введении к «Житию». Аввакум несомненно читал толко-
вание Максима на этот текст Ареопагита.

331
П
.
Х
а
н
т
С
а
м
о
о
п
р
а
в
д
а
н
и
е
А
в
в
а
к
у
м
а
ляющая собою объективное осуществление субъек-
тивного отношения отдельного деятеля к целому.
Дела — выражение бога-«живота». Аввакум цитирует
Послание Иакова, чтобы подтвердить мысль об оценке
внутреннего состояния души. Оно может рассматри-
ваться как действительное, т. е. истинное, лишь если
выражается объективно. «Кая польза, братия моя,
аще веру глаголет кто имети, дел же не имать... вера...
аще дел не имать, мертва есть о себе... Покажи ми веру
твою от дел твоих, и аз покажу тебе от дел моих веру
мою. Ты веруеши, яко бог един есть... и беси веруют
и трепещут зело. — Хощеши ли разумети, о человече
. Человек дол-
жен стремиться к тому, чтобы его объективное внеш-
нее поведение отражало его душевную сущность, а
именно — правильное понимание бога. Через «буй-
ство проповедания» он «иступляет» самого себя и де-
лает свое существование в физическом пространстве
одновременно проявлением духовного пространства.
Тем самым он при исторической жизни становится
причастен телу Христа, которое в конце истории вы-
ражает весь мир. Внутри рамок времени он становится
обновителем пространства, чудотворцем, ожидающим
как свидетельство
того, что он преодолел в самом себе грех первого Адама
в процессе отождествления с Христом. Он полагал, что
заслужил право обличать этот грех в никонианах.
Введение к «Житию» органически связано с глав-
ной повествовательной частью и дает ключ к пони-
манию идеологии и структуры этого произведения
в целом. Аввакум начинает с признания своей чело-
веческой ограниченности. Он взывает к богу, просит
помочь ему «иступить» эту ограниченность и стать
. Беседа на 14 посланий святого апостола Пав-
В нашей работе речь идет только о редакции А «Жития», напи-
санной Аввакумом в первое время его ссылки в Пустозерск в первой
половине 1770-х годов. Цитаты даются по изданию этой редакции в
Жизнеописания Аввакума и Епифания. С. 139–179
средством выражения трансцендентного. «Разумея
же свое невежество, припадая, молю ти ся и еже от
тебя помощи прося: управи ум мой и утверди серд-
це мое приготовитися на творение добрых дел, да,
добрыми делы просвещен, на судище десныя ти стра-
ны причастник буду со всеми избранными твоими»1.
Свое подчинение богу он противопоставляет пози-
ции никониан, которые, подобно Адаму, стремятся
подражать богу в господстве, а не в добродетели. Он
обвиняет их в том, что они не признают, что сущность
бога есть «Сый, Свет, Истинна, Живот», но понима-
ют под богом вторичные божественные атрибуты, на-
пример «господь», «вседержитель» и т. п. Таким об-
разом, он обвиняет их в искаженном взгляде на мир, в
восприятии вторичного и частного (т. е. собственных
личностей) как главного и целостного.
Чтобы подготовить читателя к изображению соб-
ственного «само-иступления», он приводит мысль
Ареопагита о том, как человек может приблизиться к
Христу. «Тешит нас Дионисий Ареопагит, в книге ево
сице пишет: Сей убо есть воистинну истинный хри-
стиянин, зане истинною разумев Христа, и тем богора-
зумие стяжав, изступив убо себе не сый в мирском их
нраве и прелести, себя же весть трезвящеся и изменена
всякаго прелестнаго неверия, не токмо даже до смер-
ти бедъствующе истинны ради, но и неведением скон-
чевающеся всегда, разумом же жи-вуще, и християне
суть свидетелствуемы»2. Аввакум, вероятно, пони-
мал «разумение» и «неведение» так же, как их пони-
мал истолкователь Ареопагита Максим Исповедник.
«Разумение бо убо действо есть и творение»3. Максим
говорит о двух видах неведения4: 1) о неведении, кото-
1 Робинсон А.Н. С. 139.
2 Там же. С. 139–140.
3 Толкование 2. Что есть яже слова мысль, и что о божествен-
ных именех предание. О божественных именех. Гл. 1 // ВМЧ. Октябрь.
Дни 1–3. Стб. 396. Аввакум ссылается на эту главу в своих «выписях»
(см.: Кудрявцев И.М. С. 199. No 103).
4 ВМЧ. Октябрь. Дни 1–3. Стб. 564. Здесь Максим развивает
мысль Ареопагита об отождествлении бога со всем существующим, на
которую Аввакум обратил внимание в своих «выписях» и которую он
цитировал в введении к «Житию». Аввакум несомненно читал толко-
вание Максима на этот текст Ареопагита.

332
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
рое означает, что человек лишен существа бога (т. е.
находится вне бога), и 2) о неведении, которое ука-
зывает, что человек причастен к богу как выражению
всего существующего. Когда он объявляет, что «неве-
дение бо тма есть», он имеет в виду неведение Моисея,
который, «иступая» себя, «вниде в сомрак», соединял-
ся с богом и «невидением все разумеет». Ареопагит в
месте, цитируемом здесь Аввакумом, конечно, имел
в виду этот последний тип неведения, выражением ко-
торого считал себя Аввакум.
Аввакум символически показывает самого себя
«неведением скончевающего... разумом живущего»,
когда он сопоставляет свое отлучение никонианами от
церкви с распятием Христа, осмысляя свою собствен-
ную судьбу как подражание судьбе Христа. Распятие
Христа — высшее сочетание неведения и разумения,
которое предвозвещалось Моисеем в Ветхом Завете.
Смерть Христа была одновременно животворящим
актом соединения духа Сына с Отцом, тем актом, ко-
торый делал возможным и начинал процесс слияния
божьего духа с миром, ожидаемого во втором прише-
ствии. Аввакум показывает, что общим между распя-
тием Христа и его собственным отлучением от церкви
было проявление страдания субъекта на трансцендент-
ном уровне, т. е. в природе, «иступившей» свои законы.
В обоих случаях этот момент изображен не с точ-
ки зрения субъекта, живущего разумом и кончающего
неведением, но с точки зрения постороннего челове-
ка, оценивающего происходящие события. В первом
случае толкователь распятия Христа — Дионисий
Ареопагит, идеология которого является основой
мировоззрения Аввакума: «Сей Дионисий... во время
распятия господня быв в Солнечном граде и видев:
солнце во тму преложися и луна в кровь, звезды в по-
лудне на небеси явилися черным видом. Он же учени-
ку глагола: „Или кончина веку прииде, или бог-слово
плотию стражет”; понеже не по обычаю тварь виде
изменену»1. Толкователь расстрижения Аввакума —
сам Аввакум, как рассказчик о собственной жизни:
«В Петров пост, в пяток, в час шестый тма бысть; солн-
1 Робинсон А.Н. С. 140.
це померче, луна подтекала от запада же, гнев божий
являя, и протопопа Аввакума, беднова горемыку, в то
время с прочими остригли в соборной церкви власти»
Преображение природы, сопутствовавшее рас-
пятию Христа, имеет здесь два возможных значения.
«Или кончина веку прииде, или бог-слово плотию
стражет». «Самоиступление» природы может озна-
чать или присутствие духа Христа в относительном
историческом мире, которое должно предшествовать
абсолютному откровению божьего духа в конце ис-
тории, или момент освобождения мира от времени.
Значение преображения природы при символиче
распятии Аввакума также амбивалентно и
или исторический, или эсхатологический момент.
Это либо знак слияния духа Аввакума с миром, су-
ществовавшим во времени, и тогда Аввакум — один
из чудотворцев, либо знак слияния его духа с богом,
который преображает мир Страшным судом.
Аввакум считал, что в своей исторической жизни
он достиг и эсхатологической реальности. Он осмыс-
ляет свое отлучение от церкви как символический ко-
нец своей исторической жизни и начало жизни эсха-
тологической. Отлучение — это смерть и воскресение
его духа и тела, отождествление их границ с миром в
его целостности. Он полагает, что в его существова-
нии в ограниченном времени и пространстве вопло-
щается и исторический, и эсхатологический Христос.
Эта идея объясняет противоречивость автопортрета
Аввакума, в котором он изображает себя то низким
страстотерпцем, то страшным судьей. Он показывает
себя в постоянном движении из времени в вечность и
обратно. При этом он осуществляется и как Христос-
человек — через страдание, через конфликт с злым
началом, открывая себя в отношении к пространству
и времени, к как Христос эсхатологический, вопло-
щающий вечность и безмерность.
Повествовательная структура «Жития» служит
средством проявления духа Аввакума в объективном
мире. Образец этой структуры — описание символи-
ческого распятия. Посторонний рассказчик истолко-
1 Робинсон А.Н

333
П
.
Х
а
н
т
С
а
м
о
о
п
р
а
в
д
а
н
и
е
А
в
в
а
к
у
м
а
рое означает, что человек лишен существа бога (т. е.
находится вне бога), и 2) о неведении, которое ука-
зывает, что человек причастен к богу как выражению
всего существующего. Когда он объявляет, что «неве-
дение бо тма есть», он имеет в виду неведение Моисея,
который, «иступая» себя, «вниде в сомрак», соединял-
ся с богом и «невидением все разумеет». Ареопагит в
месте, цитируемом здесь Аввакумом, конечно, имел
в виду этот последний тип неведения, выражением ко-
Аввакум символически показывает самого себя
«неведением скончевающего... разумом живущего»,
когда он сопоставляет свое отлучение никонианами от
церкви с распятием Христа, осмысляя свою собствен-
ную судьбу как подражание судьбе Христа. Распятие
Христа — высшее сочетание неведения и разумения,
которое предвозвещалось Моисеем в Ветхом Завете.
Смерть Христа была одновременно животворящим
актом соединения духа Сына с Отцом, тем актом, ко-
торый делал возможным и начинал процесс слияния
божьего духа с миром, ожидаемого во втором прише-
ствии. Аввакум показывает, что общим между распя-
тием Христа и его собственным отлучением от церкви
было проявление страдания субъекта на трансцендент-
ном уровне, т. е. в природе, «иступившей» свои законы.
В обоих случаях этот момент изображен не с точ-
ки зрения субъекта, живущего разумом и кончающего
неведением, но с точки зрения постороннего челове-
ка, оценивающего происходящие события. В первом
случае толкователь распятия Христа — Дионисий
Ареопагит, идеология которого является основой
мировоззрения Аввакума: «Сей Дионисий... во время
распятия господня быв в Солнечном граде и видев:
солнце во тму преложися и луна в кровь, звезды в по-
лудне на небеси явилися черным видом. Он же учени-
ку глагола: „Или кончина веку прииде, или бог-слово
плотию стражет”; понеже не по обычаю тварь виде
Толкователь расстрижения Аввакума —
сам Аввакум, как рассказчик о собственной жизни:
«В Петров пост, в пяток, в час шестый тма бысть; солн-
це померче, луна подтекала от запада же, гнев божий
являя, и протопопа Аввакума, беднова горемыку, в то
время с прочими остригли в соборной церкви власти»1.
Преображение природы, сопутствовавшее рас-
пятию Христа, имеет здесь два возможных значения.
«Или кончина веку прииде, или бог-слово плотию
стражет». «Самоиступление» природы может озна-
чать или присутствие духа Христа в относительном
историческом мире, которое должно предшествовать
абсолютному откровению божьего духа в конце ис-
тории, или момент освобождения мира от времени.
Значение преображения природы при символическом
распятии Аввакума также амбивалентно и означает
или исторический, или эсхатологический момент.
Это либо знак слияния духа Аввакума с миром, су-
ществовавшим во времени, и тогда Аввакум — один
из чудотворцев, либо знак слияния его духа с богом,
который преображает мир Страшным судом.
Аввакум считал, что в своей исторической жизни
он достиг и эсхатологической реальности. Он осмыс-
ляет свое отлучение от церкви как символический ко-
нец своей исторической жизни и начало жизни эсха-
тологической. Отлучение — это смерть и воскресение
его духа и тела, отождествление их границ с миром в
его целостности. Он полагает, что в его существова-
нии в ограниченном времени и пространстве вопло-
щается и исторический, и эсхатологический Христос.
Эта идея объясняет противоречивость автопортрета
Аввакума, в котором он изображает себя то низким
страстотерпцем, то страшным судьей. Он показывает
себя в постоянном движении из времени в вечность и
обратно. При этом он осуществляется и как Христос-
человек — через страдание, через конфликт с злым
началом, открывая себя в отношении к пространству
и времени, к как Христос эсхатологический, вопло-
щающий вечность и безмерность.
Повествовательная структура «Жития» служит
средством проявления духа Аввакума в объективном
мире. Образец этой структуры — описание символи-
ческого распятия. Посторонний рассказчик истолко-
1 Робинсон А.Н. С. 140.

334
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
вывает значение жизни героя через его чудесное влия-
ние на окружающий мир. «Самоиступление» мира —
свидетельство самовыражения героя как бога-живота.
Изображение символического распятия Аввакума-
героя показывает, что Аввакум-рассказчик выполняет
две функции в «Житии». Во-первых, он объективно
изображает «протопопа Аввакума, беднова горемы-
ку» как часть целого. При этом он может сохранять
объективность, потому что существует временное и
пространственное расстояние между ним как рассказ-
чиком и как героем действия. Во-вторых, он оценива-
ет это объективное действие как выражение божьего
духа. Сверхъестественные явления природы толкуют-
ся здесь как явления божьего гнева.
Рассказчик берет на себя ответственность пове-
дать об истинной сущности исторического события,
потому что, пережив символическое распятие, отож-
дествляет себя с богом. Слияние его субъективного
сознания с объективным миром он считает осущест-
вившимся, и поэтому, выполняя оценочную функ-
цию, выражает не столько субъективное, сколько
объективное значение событий. В нем — соединение
точек зрения бога и человека.
Рассказчик показывает процесс воссоединения
героя с историческим и эсхатологическим Христом
как непрерывное движение между первым и вто-
рым Адамом, которое решается в пользу второго.
Постоянно забывая о своей подчиненности целому,
герой осознает ее через болезненное столкновение с
объективным миром и возвращается к богу. Воплощая
бога, он «иступает» свои границы.
Рассказчик находится в процессе установления
равновесия между субъектом и объектом, достигну-
того на основе его опыта как героя действия. На его
авторском уровне это осуществляется как установ-
ление равновесия между оценочной и изображающей
функциями1.
1 Например, во введении Аввакум сознательно останавливает
себя в середине речи, не желая субъективно осуждать то, что должно
быть объективно обнаружено в процессе развертывания событий во
времени между первым и вторым пришествием Христа: «Верный разу-
меет, что делается в земли нашей за нестроение церковное. Говорить
Показывая, что его оценка действия отражает
объективную божественную истину, рассказчик со-
поставляет свою оценку с цитатами из священного
писания (включая святоотческие и старообрядче
которые служат ключом к пониманию высшего значе-
ния действия.
Аввакум избегает опасности перегрузить текст
дидактико-идеологическими элементами, что согла-
суется с его идеей жизни или действия как главного
откровения.
Рассказчик и герой действия (и некоторые другие
персонажи), преодолевая свою ограниченность, так-
же служат источниками трансцендентных ключевых
моментов. Видение Аввакумом божественной истины
помогает обнаружить суть изображаемого мира. Эти
видения обычно оказываются непостижимыми для
зрителя потому, что превышают его разум. Зритель
может свидетельствовать о них только «в неведении».
Целостность действия «Жития» в том, что оно
представляет собою расширение трансцендентных
моментов божественной истины в специфическом
времени и специфическом пространстве. Момент, ука-
занный во введении, является доминантным. Слова
Ареопагита освещают трансцендентное значение жиз-
ни Аввакума как подражания пути Христа к распятию
и слиянию с богом-отцом. Главная повест
часть начинается видением героя. Оно указывает на
значение следующих событий. «А се потом вижу тре-
тей корабль, не златом украшен, но разными пестро-
тами — красно, и бело, и сине, и черно, и пепелесо, —
его же ум человечь не вмести красоты его и доброты;
юноша светел, на корме сидя, правит; бежит ко мне из-
за Волъги, яко пожрати мя хощет. И я вскричал: „Чей
корабль?”. И сидяй на немотвещал: „Твой корабль! Да,
плавай на нем з женою и детми, коли докучаеш!”. И я
вострепетах и, седше, раз
о том полно: в день века познано будет всеми; потерпим до тех мест»
(Робинсон А.Н
объективное изображение этих событий своей жизни в повествова-
тельной части «Жития», он, совершив отождествление с историче-
ским и эсхатологическим Христом, позволяет себе выступать в каче-
стве судьи.

335
П
.
Х
а
н
т
С
а
м
о
о
п
р
а
в
д
а
н
и
е
А
в
в
а
к
у
м
а
вывает значение жизни героя через его чудесное влия-
ние на окружающий мир. «Самоиступление» мира —
свидетельство самовыражения героя как бога-живота.
Изображение символического распятия Аввакума-
героя показывает, что Аввакум-рассказчик выполняет
две функции в «Житии». Во-первых, он объективно
изображает «протопопа Аввакума, беднова горемы-
ку» как часть целого. При этом он может сохранять
объективность, потому что существует временное и
пространственное расстояние между ним как рассказ-
чиком и как героем действия. Во-вторых, он оценива-
ет это объективное действие как выражение божьего
духа. Сверхъестественные явления природы толкуют-
Рассказчик берет на себя ответственность пове-
дать об истинной сущности исторического события,
потому что, пережив символическое распятие, отож-
дествляет себя с богом. Слияние его субъективного
сознания с объективным миром он считает осущест-
вившимся, и поэтому, выполняя оценочную функ-
цию, выражает не столько субъективное, сколько
объективное значение событий. В нем — соединение
Рассказчик показывает процесс воссоединения
героя с историческим и эсхатологическим Христом
как непрерывное движение между первым и вто-
рым Адамом, которое решается в пользу второго.
Постоянно забывая о своей подчиненности целому,
герой осознает ее через болезненное столкновение с
объективным миром и возвращается к богу. Воплощая
Рассказчик находится в процессе установления
равновесия между субъектом и объектом, достигну-
того на основе его опыта как героя действия. На его
авторском уровне это осуществляется как установ-
между оценочной и изображающей
Например, во введении Аввакум сознательно останавливает
себя в середине речи, не желая субъективно осуждать то, что должно
быть объективно обнаружено в процессе развертывания событий во
времени между первым и вторым пришествием Христа: «Верный разу-
меет, что делается в земли нашей за нестроение церковное. Говорить
Показывая, что его оценка действия отражает
объективную божественную истину, рассказчик со-
поставляет свою оценку с цитатами из священного
писания (включая святоотческие и старообрядческие),
которые служат ключом к пониманию высшего значе-
ния действия.
Аввакум избегает опасности перегрузить текст
дидактико-идеологическими элементами, что согла-
суется с его идеей жизни или действия как главного
откровения.
Рассказчик и герой действия (и некоторые другие
персонажи), преодолевая свою ограниченность, так-
же служат источниками трансцендентных ключевых
моментов. Видение Аввакумом божественной истины
помогает обнаружить суть изображаемого мира. Эти
видения обычно оказываются непостижимыми для
зрителя потому, что превышают его разум. Зритель
может свидетельствовать о них только «в неведении».
Целостность действия «Жития» в том, что оно
представляет собою расширение трансцендентных
моментов божественной истины в специфическом
времени и специфическом пространстве. Момент, ука-
занный во введении, является доминантным. Слова
Ареопагита освещают трансцендентное значение жиз-
ни Аввакума как подражания пути Христа к распятию
и слиянию с богом-отцом. Главная повествовательная
часть начинается видением героя. Оно указывает на
значение следующих событий. «А се потом вижу тре-
тей корабль, не златом украшен, но разными пестро-
тами — красно, и бело, и сине, и черно, и пепелесо, —
его же ум человечь не вмести красоты его и доброты;
юноша светел, на корме сидя, правит; бежит ко мне из-
за Волъги, яко пожрати мя хощет. И я вскричал: „Чей
корабль?”. И сидяй на немотвещал: „Твой корабль! Да,
плавай на нем з женою и детми, коли докучаеш!”. И я
вострепетах и, седше, разсуждаю: „Что се видимое?
о том полно: в день века познано будет всеми; потерпим до тех мест»
(Робинсон А.Н. С. 140). Мы увидим, что, когда Аввакум заканчивает
объективное изображение этих событий своей жизни в повествова-
тельной части «Жития», он, совершив отождествление с историче-
ским и эсхатологическим Христом, позволяет себе выступать в каче-
стве судьи.

336
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
И что будет плавание?”»1. Это видение зрителю неяс-
но, но рассказчик, умудренный опытом героя дейст-
вия, отвечает, «что будет плавание». Отвечает божь-
ими словами, подчеркивая трансцендентное значение
«плавания» как постепенного распятия: «Объяше мя
болезни смертныя, беды адовы обретошамя: скорбь и
болезнь обретох»2.
Плавание — борьба с грехом Адама в себе и вне
себя. Страдание этой борьбы есть средство его «само-
иступления», совершившегося в момент отлучения от
церкви.
Анализ этого процесса — задача другого иссле-
дования. Обратив лишь внимание на видение в конце
«Жития», когда корабль Аввакумовой судьбы достиг
пристани. Видение обнаруживает трансцендентное
значение событий, которые развернулись со времени
первого заданного героем вопроса. Видение служит
окончательным ответом на этот вопрос. Аввакум как
герой действия не видит это видение и не рассказыва-
ет о нем. Иначе он впал бы в грех гордости, за кото-
рый Адам был изгнан из рая. Это видение показано
нам глазами духовной дочери Аввакума, Анны, кото-
рая как представитель объективного мира свидетель-
ствует о полном «самоиступлении» Аввакума: «Егда-
де я в правило задремала и повалилась, приступили
ко мне два ангела, и взяли меня, и вели меня тесным
путем. И на левой стране слышала плачь, и рыдание,
и гласы умиленны. Потом-де меня привели во свет-
лое место, зело гораздо красно, и показали-де мно-
гие красные жилища и полаты; и всех-де краше пола-
та, незреченною красотою сияет паче всех, и велика
гораздо. Ввели-де меня в нея, ано-де стоят столы, и
на них послано бело, и блюда з брашнами стоят. По
конец-де стола древо кудряво повевает и красотами
1 Робинсон А.Н. С. 143–144. Н.С. Демкова указывает на значение
корабля как символа того, что жизнь Аввакума представляет собою
образ целостности всего божьего мира во всех его противоречиях
(с человеческой точки зрения): «Это то разнообразие жизни, та „пест-
рота”, которую Аввакум встретит в мире, — пестрота добра и зла,
красоты и грязи, высоких помыслов и слабостей плоти, через которые
суждено пройти Аввакуму» (Демкова Н.С. Житие протопопа Авваку-
ма (творческая история произведения). Л., 1974. С. 144).
2 Там же. С. 144.
разными украшено; в древе-де том птичьи гласы слы-
шала я, а топерва-де не могу про них сказать, каковы
умилны и хороши. И подержав-де меня паки ис по-
латы повели, а сами говорят: „Знаешь ли, чья пола-
та сия?”. И аз-де отвещала: „Не знаю; пустите меня
в нея”. Они же отвещали: „Отца твоего, протопопа
Аввакума, полата сия”»
Это видение служит оправданием пути и миро-
ощущения Аввакума, оправданием его права быть
наставником и судьей других. Но есть более высокий
уровень его самооправдания — уровень, который в
полном своем объеме превышает границы «жития»
и служит своего рода «священным писанием». Это —
его собственное творчество. В конце повествования о
своей жизни Аввакум обращает внимание на «Пятое
челобитное к царю Алексею Михайловичу»: «Таже,
братию казня, а меня не казня, сослали в Пустозерье.
И я ис Пустозерья послал к царю два послания: пер-
вое невелико, а другое болши. Кое о чем говорил.
Сказал ему в послании и богознамения некая, пока-
занная мне в темницах; тамо чтый да разумеет»
«Пятое челобитное царю Алексею Михайловичу»
возникло в ответ на расстрижение и отлучение
Аввакума от церкви. Аввакум стремился показать,
что это отлучение в действительности было отлуче-
нием никониан и самого Алексея Михайловича от
истинной церкви, воплощением которой являлся сам
Аввакум. Основная структура Челобитной — ряд па-
радоксальных коллизий между ее автором и Алексеем
Михайловичем, где человеческое тело является цент-
ральным символом. Отпадение царя от бога и слияние
с ним Аввакума изображены в видениях, отмеченных
в «Житии». В них решается вопрос о судьбе челове-
ческого тела, его собственного и царского, — какое
из них является воплощением Христа в его истори-
ческих и эсхатологических существованиях.
Челобитная начинается изображением истинной
церкви и мольбой к царю соединиться с ней: «...моли-
хом тя, да примиришися богу и умилишися в разделе-
1 Робинсон А.Н
2 Там же. С. 169.

337
П
.
Х
а
н
т
С
а
м
о
о
п
р
а
в
д
а
н
и
е
А
в
в
а
к
у
м
а
. Это видение зрителю неяс-
но, но рассказчик, умудренный опытом героя дейст-
вия, отвечает, «что будет плавание». Отвечает божь-
ими словами, подчеркивая трансцендентное значение
«плавания» как постепенного распятия: «Объяше мя
болезни смертныя, беды адовы обретошамя: скорбь и
Плавание — борьба с грехом Адама в себе и вне
себя. Страдание этой борьбы есть средство его «само-
иступления», совершившегося в момент отлучения от
Анализ этого процесса — задача другого иссле-
дования. Обратив лишь внимание на видение в конце
«Жития», когда корабль Аввакумовой судьбы достиг
пристани. Видение обнаруживает трансцендентное
значение событий, которые развернулись со времени
первого заданного героем вопроса. Видение служит
окончательным ответом на этот вопрос. Аввакум как
герой действия не видит это видение и не рассказыва-
ет о нем. Иначе он впал бы в грех гордости, за кото-
рый Адам был изгнан из рая. Это видение показано
нам глазами духовной дочери Аввакума, Анны, кото-
рая как представитель объективного мира свидетель-
ствует о полном «самоиступлении» Аввакума: «Егда-
де я в правило задремала и повалилась, приступили
ко мне два ангела, и взяли меня, и вели меня тесным
путем. И на левой стране слышала плачь, и рыдание,
и гласы умиленны. Потом-де меня привели во свет-
лое место, зело гораздо красно, и показали-де мно-
гие красные жилища и полаты; и всех-де краше пола-
та, незреченною красотою сияет паче всех, и велика
гораздо. Ввели-де меня в нея, ано-де стоят столы, и
на них послано бело, и блюда з брашнами стоят. По
конец-де стола древо кудряво повевает и красотами
. С. 143–144. Н.С. Демкова указывает на значение
корабля как символа того, что жизнь Аввакума представляет собою
образ целостности всего божьего мира во всех его противоречиях
(с человеческой точки зрения): «Это то разнообразие жизни, та „пест-
рота”, которую Аввакум встретит в мире, — пестрота добра и зла,
красоты и грязи, высоких помыслов и слабостей плоти, через которые
Житие протопопа Авваку-
разными украшено; в древе-де том птичьи гласы слы-
шала я, а топерва-де не могу про них сказать, каковы
умилны и хороши. И подержав-де меня паки ис по-
латы повели, а сами говорят: „Знаешь ли, чья пола-
та сия?”. И аз-де отвещала: „Не знаю; пустите меня
в нея”. Они же отвещали: „Отца твоего, протопопа
Аввакума, полата сия”»1.
Это видение служит оправданием пути и миро-
ощущения Аввакума, оправданием его права быть
наставником и судьей других. Но есть более высокий
уровень его самооправдания — уровень, который в
полном своем объеме превышает границы «жития»
и служит своего рода «священным писанием». Это —
его собственное творчество. В конце повествования о
своей жизни Аввакум обращает внимание на «Пятое
челобитное к царю Алексею Михайловичу»: «Таже,
братию казня, а меня не казня, сослали в Пустозерье.
И я ис Пустозерья послал к царю два послания: пер-
вое невелико, а другое болши. Кое о чем говорил.
Сказал ему в послании и богознамения некая, пока-
занная мне в темницах; тамо чтый да разумеет»2.
«Пятое челобитное царю Алексею Михайловичу»
возникло в ответ на расстрижение и отлучение
Аввакума от церкви. Аввакум стремился показать,
что это отлучение в действительности было отлуче-
нием никониан и самого Алексея Михайловича от
истинной церкви, воплощением которой являлся сам
Аввакум. Основная структура Челобитной — ряд па-
радоксальных коллизий между ее автором и Алексеем
Михайловичем, где человеческое тело является цент-
ральным символом. Отпадение царя от бога и слияние
с ним Аввакума изображены в видениях, отмеченных
в «Житии». В них решается вопрос о судьбе челове-
ческого тела, его собственного и царского, — какое
из них является воплощением Христа в его истори-
ческих и эсхатологических существованиях.
Челобитная начинается изображением истинной
церкви и мольбой к царю соединиться с ней: «...моли-
хом тя, да примиришися богу и умилишися в разделе-
1 Робинсон А.Н. С. 176–177.
2 Там же. С. 169.

338
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
нии твоем от церковнаго тела... единыя же Сионския
церкви святых сосец ея нелестным млеком воспитен
еси с ними, сиречь единой православной вере... с нами
от юности научен еси»1.
Аввакума не пугает следствие отлучения, — то,
что его тело не будет положено в гроб и что не бу-
дет отпевания по всем правилам. Он рассматривает
это как доказательство полного слияния с миром.
То, что царь будет похоронен по обычаю офици-
альной церкви, указывает на его отделение от бога,
потому что «палея еси велико, а не востал искривле-
нием Никона... умер еси по души ево учением, а не
воскрес»2. «Ты, от здешняго своего царства в вечный
свой дом пошедше, только возьмешь гроб и саван, аз
же присуждением вашим не сподоблюся савана и
гроба, но наги кости мои псами и птицами небесны-
ми растерзаны будут и по земле влачимы; так добро
и любезно мне на земле лежати и светом одеянну и
небом покрыту быти. Небо мое, земля моя, свет мой
и вся тварь — бог мне дал»3.
В первом видении, описанном в Челобитной,
Аввакум изображает царское тело нецелостным, от-
деленным от тела церкви: «...и видех тя пред собою...
и увидех на брюхе твоем язву зело велику, исполнена
гноя многа... и начах язву на брюхе твоем, слезами
моими покропляя, руками сводити, и бысть брюхо
твое цело и здорово... видех спину твою згнашу паче
брюха, и язва болыни первыя явихся... И очютихся
от видения того, не исцелих тя всего здрава до конца.
Нет, государь, большо покинуть мне, плакать о тебе,
вижу, не исцелеть»4.
Библейский подтекст — глава 22 Апокалипсиса5 —
показывает скрытое сравнение между ним и царем.
Глава 22 Апокалипсиса описывает конечное царство
1 РИБ. Стб. 757.
2 Там же. Стб. 759.
3 Там же. Стб. 764.
4 Там же. Стб. 762.
5 Доказательством того, что Аввакум в этом месте сознательно
ссылается на главу 22 Апокалипсиса, является следующая мысль в его
записях: «Разве прилагающим приложит господь им язв, по писаниих
отъемлющим отъимет господь часть их от книг живота» (см.: Кудряв-
цев И.М. С. 183).
божие и сопоставляет тех, кто пребудет внутри его, с
теми, которые окажутся вне. Аввакум — внутри это-
го царства уже в исторической жизни. Он один из ра-
бов божьих, которые «послужат ему и узрят лице его
и имя его на челех их»
жизни, питающееся от воды, исходящей от престола
бога, которого листья «в исцеление языком». Это дре-
во напоминает «древо кудряво... красотами разными
украшено», которое «повевает», по словам Анны, в
Аввакумовом рае. Рабам божиим противопоставлены
«уязвленные» (знак их отделения от бога). Аввакум
изображает уязвленным тело царя, потому что Алек-
сей Михайлович стремился изменить то, что выше ра-
зумения отдельного человека и является целостным
воплощением слова бога, — русскую церковь.
«Во средостении бо, сиреч между обою пришест-
вию Христову, созъда господь церьковь свою... яко
никогда не погрешити ей... ни в малейшем от догмат
святых в чем поползнутися ей, но цело, недвижимо,
непреклонно, непременно держати кроме всяко-
го преткновения (Маргарит, лист 500, 519), даже до
страшного суда великаго бога и спаса нашего Исуса
Христа»
Доказательство полного отделения царя от бога —
то, что даже Аввакум, считающий, что он владеет
исцеляющими силами древа жизни, не в состоянии
«исцелить» этой язвы.
В следующем видении описана творческая сила
Аввакума: «...божиим благоволением в нощи вторыя
недели, против пятка, распространился язык мой
и бысть велик зело. Потом и зубы быша велики, а се
и руки быша, и ноги велики, потом и весь широк и про-
странен, под небесем по всей земли распространился,
а потом бог вместил в меня небо и землю и всю тварь»
Древо жизни исцелило его собственный язык. Его
слова, как и все проявление его личности, выражают
целостность бога, потому что он сам стал Словом.
В этом видении, изображающем Аввакума в процессе
1 Цитаты этой главы Апокалипсиса из Острожской библии (Ост-
рог, 1581).
2 Кудрявцев И.М.
3 РИБ. Стб. 763–764.

339
П
.
Х
а
н
т
С
а
м
о
о
п
р
а
в
д
а
н
и
е
А
в
в
а
к
у
м
а
нии твоем от церковнаго тела... единыя же Сионския
церкви святых сосец ея нелестным млеком воспитен
еси с ними, сиречь единой православной вере... с нами
Аввакума не пугает следствие отлучения, — то,
что его тело не будет положено в гроб и что не бу-
дет отпевания по всем правилам. Он рассматривает
это как доказательство полного слияния с миром.
То, что царь будет похоронен по обычаю офици-
альной церкви, указывает на его отделение от бога,
потому что «палея еси велико, а не востал искривле-
нием Никона... умер еси по души ево учением, а не
. «Ты, от здешняго своего царства в вечный
свой дом пошедше, только возьмешь гроб и саван, аз
же присуждением вашим не сподоблюся савана и
гроба, но наги кости мои псами и птицами небесны-
ми растерзаны будут и по земле влачимы; так добро
и любезно мне на земле лежати и светом одеянну и
небом покрыту быти. Небо мое, земля моя, свет мой
В первом видении, описанном в Челобитной,
Аввакум изображает царское тело нецелостным, от-
деленным от тела церкви: «...и видех тя пред собою...
и увидех на брюхе твоем язву зело велику, исполнена
гноя многа... и начах язву на брюхе твоем, слезами
моими покропляя, руками сводити, и бысть брюхо
твое цело и здорово... видех спину твою згнашу паче
брюха, и язва болыни первыя явихся... И очютихся
от видения того, не исцелих тя всего здрава до конца.
Нет, государь, большо покинуть мне, плакать о тебе,
Библейский подтекст — глава 22 Апокалипсиса5 —
показывает скрытое сравнение между ним и царем.
Глава 22 Апокалипсиса описывает конечное царство
Доказательством того, что Аввакум в этом месте сознательно
ссылается на главу 22 Апокалипсиса, является следующая мысль в его
записях: «Разве прилагающим приложит господь им язв, по писаниих
отъемлющим отъимет господь часть их от книг живота» (см.: Кудряв-
божие и сопоставляет тех, кто пребудет внутри его, с
теми, которые окажутся вне. Аввакум — внутри это-
го царства уже в исторической жизни. Он один из ра-
бов божьих, которые «послужат ему и узрят лице его
и имя его на челех их»1, потому что там цветет древо
жизни, питающееся от воды, исходящей от престола
бога, которого листья «в исцеление языком». Это дре-
во напоминает «древо кудряво... красотами разными
украшено», которое «повевает», по словам Анны, в
Аввакумовом рае. Рабам божиим противопоставлены
«уязвленные» (знак их отделения от бога). Аввакум
изображает уязвленным тело царя, потому что Алек-
сей Михайлович стремился изменить то, что выше ра-
зумения отдельного человека и является целостным
воплощением слова бога, — русскую церковь.
«Во средостении бо, сиреч между обою пришест-
вию Христову, созъда господь церьковь свою... яко
никогда не погрешити ей... ни в малейшем от догмат
святых в чем поползнутися ей, но цело, недвижимо,
непреклонно, непременно держати кроме всяко-
го преткновения (Маргарит, лист 500, 519), даже до
страшного суда великаго бога и спаса нашего Исуса
Христа»2.
Доказательство полного отделения царя от бога —
то, что даже Аввакум, считающий, что он владеет
исцеляющими силами древа жизни, не в состоянии
«исцелить» этой язвы.
В следующем видении описана творческая сила
Аввакума: «...божиим благоволением в нощи вторыя
недели, против пятка, распространился язык мой
и бысть велик зело. Потом и зубы быша велики, а се
и руки быша, и ноги велики, потом и весь широк и про-
странен, под небесем по всей земли распространился,
а потом бог вместил в меня небо и землю и всю тварь»3.
Древо жизни исцелило его собственный язык. Его
слова, как и все проявление его личности, выражают
целостность бога, потому что он сам стал Словом.
В этом видении, изображающем Аввакума в процессе
1 Цитаты этой главы Апокалипсиса из Острожской библии (Ост-
рог, 1581).
2 Кудрявцев И.М. С. 182.
3 РИБ. Стб. 763–764.

340
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
соединения с богом, подчеркивается его творческий
динамизм. Челобитная кончается видением, которое
делает ясным, что Аввакумово тело, воплощая всю
тварь, выражает силы, преобразующие ее. Этот мо-
мент соединения с божественной силой и есть виде-
ние бога лицом к лицу: «...а се потом изо облака гос-
пода Богородица яви ми ся, потом и Христос с силами
многими, и рече ми: „Не бойся, аз есм с тобою”»1.
Аввакум в своем «Житии» указывает на эти виде-
ния, потому что они обнаруживают значение изоб-
ражаемого действия в относительном историческом
контексте. Но в тексте он прямо указывает и на свое
отождествление с Христом-словом.
На соборе 1667 г., после отлучения, герой высту-
пает в образе и исторического, и эсхатологического
Христа: «...бог отверз грешъные мое уста и посрамил
их Христос!»2 Он одновременно и осуждает врагов,
и показывает свою человеческую низость, подра-
жая юродству Христа в толковании апостола Павла.
Отлученный от церкви, он осмысляет возвраще-
ние царя к истинному богу как возвращение к нему,
Аввакуму. «...я, реку, не сведу рук с высоты небес-
ныя, дондеже бог тебя отдаст мне»3. Повествование
исторической жизни Аввакума-героя оканчивается
эсхатологической «встречей» с богом, воплощенным
в церкви. Это видение трансцендентной реальности —
знак Аввакумова соединения с нею. Оно происходит
во время символической смерти Аввакума и выра-
жается песнопением: «Таже осыпали нас землею...
Мы же, здесь и везде сидящий в темницах, поем пред
владыкою Христом, сыном божиим, песни песням, их
же Соломан воспе, зря на матерь Виръсавию: „Се еси
добра, прекрасная моя! Се еси добра, любимая моя!
Очи твои горят, яко пламень огня; зубы твои белы
паче млека; зрак лица твоего паче солнечных лучь, и
вся в красоте сияеш, яко день в силе своей”»4.
Аввакум-рассказчик открыто выступает как судья,
подводящий итоги. Его личные слова переплетаются
1 РИБ. Стб. 765–766
2 Робинсон А.Н. С. 167.
3 Там же. С. 169.
4 Там же. С. 170.
с цитатами из Библии. Сравнение истинных и ложных
христиан, проходящее сквозь весь текст, заключается
последними страшными словами Аввакума: «Будьте
оне прокляты, окаянные, со всем лукавым замыслом
своим, а стражущим от них вечная память 3-ж!»
Мы же, подводя итоги того, как Аввакум своей
жизнью и творчеством решал проблему взаимоотно-
шений бога и человека, должны согласиться с мне-
нием исследователей, считающих, что в Аввакуме
преобладало субъективное начало, т. е. стремление
подчинить все внешнее потрясающей силе своей лич-
ности.
Сознавая грех Адама, Аввакум старался пока-
зать, что преодолевал этот грех через исповедание
своей греховности, через страдание и раскаяние, но
и собст
его не вполне. Его постоянное признание греховно-
сти — не только литературный этикет или шаг к неиз-
бежному ее преодолению
Самоизображение Аввакума противоречит
его ортодоксальному православному пониманию
взаимо
ет процесс, т. е. свое историческое существование, и
результат: эсхатологическое существование. И хотя
он настаивает на собственном невежестве, он пока-
зывает героя действия, т. е. самого себя, движущимся
от непонимания к полному откровению.
В конечном счете в его видении бога нет видения
места, «идежестояше бог», нет «самоиступления»,
нет тьмы неведения. Это видение, при котором со-
хранилось самопознание. Это освоение бога внутри
собственных границ. Это «светлое место... всех кра-
ше», это «полата... неизреченною красотою» сияю-
1 Робинсон А.Н
2 Н.С. Демкова высказывает эту идею в своем комментарии к из-
данию неизвестных писем Аввакума. «У Аввакума это не традицион-
ное самоунижение древнерусского книжника, этикетная формула,
шаблон стиля, а выражение сугубо личных чувств... отзвук его непре-
кращающейся борьбы со своей собственной буйной натурой, „богатой
страстьми”» (см.:
протопопа Аввакума // Зап. отд. рукоп. ГБЛ, 1971. Вып. 32. С. 170).

341
П
.
Х
а
н
т
С
а
м
о
о
п
р
а
в
д
а
н
и
е
А
в
в
а
к
у
м
а
соединения с богом, подчеркивается его творческий
динамизм. Челобитная кончается видением, которое
делает ясным, что Аввакумово тело, воплощая всю
тварь, выражает силы, преобразующие ее. Этот мо-
мент соединения с божественной силой и есть виде-
ние бога лицом к лицу: «...а се потом изо облака гос-
пода Богородица яви ми ся, потом и Христос с силами
многими, и рече ми: „Не бойся, аз есм с тобою”»1.
Аввакум в своем «Житии» указывает на эти виде-
ния, потому что они обнаруживают значение изоб-
ражаемого действия в относительном историческом
контексте. Но в тексте он прямо указывает и на свое
На соборе 1667 г., после отлучения, герой высту-
пает в образе и исторического, и эсхатологического
Христа: «...бог отверз грешъные мое уста и посрамил
Он одновременно и осуждает врагов,
и показывает свою человеческую низость, подра-
жая юродству Христа в толковании апостола Павла.
Отлученный от церкви, он осмысляет возвраще-
ние царя к истинному богу как возвращение к нему,
Аввакуму. «...я, реку, не сведу рук с высоты небес-
. Повествование
исторической жизни Аввакума-героя оканчивается
эсхатологической «встречей» с богом, воплощенным
в церкви. Это видение трансцендентной реальности —
знак Аввакумова соединения с нею. Оно происходит
во время символической смерти Аввакума и выра-
жается песнопением: «Таже осыпали нас землею...
Мы же, здесь и везде сидящий в темницах, поем пред
владыкою Христом, сыном божиим, песни песням, их
же Соломан воспе, зря на матерь Виръсавию: „Се еси
добра, прекрасная моя! Се еси добра, любимая моя!
Очи твои горят, яко пламень огня; зубы твои белы
паче млека; зрак лица твоего паче солнечных лучь, и
Аввакум-рассказчикоткрытовыступаеткаксудья,
подводящий итоги. Его личные слова переплетаются
с цитатами из Библии. Сравнение истинных и ложных
христиан, проходящее сквозь весь текст, заключается
последними страшными словами Аввакума: «Будьте
оне прокляты, окаянные, со всем лукавым замыслом
своим, а стражущим от них вечная память 3-ж!»1.
***
Мы же, подводя итоги того, как Аввакум своей
жизнью и творчеством решал проблему взаимоотно-
шений бога и человека, должны согласиться с мне-
нием исследователей, считающих, что в Аввакуме
преобладало субъективное начало, т. е. стремление
подчинить все внешнее потрясающей силе своей лич-
ности.
Сознавая грех Адама, Аввакум старался пока-
зать, что преодолевал этот грех через исповедание
своей греховности, через страдание и раскаяние, но
и собственное решение этого кризиса удовлетворяло
его не вполне. Его постоянное признание греховно-
сти — не только литературный этикет или шаг к неиз-
бежному ее преодолению2.
Самоизображение
Аввакума
противоречит
его ортодоксальному православному пониманию
взаимоотношений бога и человека. Он отождествля-
ет процесс, т. е. свое историческое существование, и
результат: эсхатологическое существование. И хотя
он настаивает на собственном невежестве, он пока-
зывает героя действия, т. е. самого себя, движущимся
от непонимания к полному откровению.
В конечном счете в его видении бога нет видения
места, «идежестояше бог», нет «самоиступления»,
нет тьмы неведения. Это видение, при котором со-
хранилось самопознание. Это освоение бога внутри
собственных границ. Это «светлое место... всех кра-
ше», это «полата... неизреченною красотою» сияю-
1 Робинсон А.Н. С. 171.
2 Н.С. Демкова высказывает эту идею в своем комментарии к из-
данию неизвестных писем Аввакума. «У Аввакума это не традицион-
ное самоунижение древнерусского книжника, этикетная формула,
шаблон стиля, а выражение сугубо личных чувств... отзвук его непре-
кращающейся борьбы со своей собственной буйной натурой, „богатой
страстьми”» (см.: Демкова Н.С., Малышев В.И. Неизвестные письма
протопопа Аввакума // Зап. отд. рукоп. ГБЛ, 1971. Вып. 32. С. 170).

342
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
щая «паче всех, и велика гораздо» — означает его
личность, объемлющую всю тварь и божьи силы.
Аввакум противопоставляет себя апостолам:
«...апостоли о себе возвещали же, егда что бог со-
делает в них... что зделаю я, то людям и сказываю;
пускай богу молятся о мне! В день века вси жо там
познают соделанная мною — или благая, или злая...
аще и невежда словом, но не разумом»1.
Апостолы определяют себя как средства выра-
жения бога, а Аввакум как сознательный творческий
деятель, ищущий оправдания вне себя, но нашедший
его внутри. «Житие» кончается его отождествлением
с читателями, которых он призвал быть объективны-
ми свидетелями своего самообнаружения: «Пускай
раб-от Христов веселится чтучи! Как умрем, так он
почтет, да помянет пред богом нас. А мы за чтущих
и послушающих станем бога молить; наши оне люди
будут там у Христа, а мы их во веки веком»2.
Аввакум судит самого себя, и его «Житие» явля-
ется самооправданием. Деятельность Аввакума, на-
правленная на сохранение старого иерархического
мироустройства, объективно разрушает это миро-
устройство.
Публикуется по изданию:
Хант П. Самооправдание протопопа Аввакума //
Труды Отдела древнерусской литературы. 1977. Т. 32.
С. 70–83.
1 Робинсон А.Н. С. 171—172.
2 Там же. С. 178.
Библиография
•
«Поучению» Владимира Мономаха // Т
Т. 2. С. 39–80.
•
«Житие» протопопа Аввакума — http://www. portal-
slovo.ru/philology/37364.php
•
ловецкий // Православная энциклопедия. Т. 14. М.,
2008. С. 545–549.
•
опыт текстологической реконструкции. I–II // Русский
язык в научном освещении. 2003. No2 (6). С. 60–99; 2004.
No 2 (8). С. 144–169; 2006. No 2 (12). С. 186–203.
•
Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и
другие его сочинения. Иркутск, 1979. С. 236–263.
•
вакума // Т
•
Творческая история текста. Л., 1974.
•
биографического повествования в Житии Аввакума //
ТОДРЛ. 1969. Т. 15. С. 228–232.
•
ТОДРЛ. 1972. Т. 27. С. 193–196.
•
Епифания // Т
•
биографизме Епифания Соловецкого) // Казус-2000.
М.: Изд-во РГГУ, 2000. С. 319–344.
•
ния // Возрождение (Париж). Т. 173. 1966. No 5.
С. 108–126. (То же: Вестник РСХД. 1995. No 171. С. 43–

щая «паче всех, и велика гораздо» — означает его
личность, объемлющую всю тварь и божьи силы.
Аввакум противопоставляет себя апостолам:
«...апостоли о себе возвещали же, егда что бог со-
делает в них... что зделаю я, то людям и сказываю;
пускай богу молятся о мне! В день века вси жо там
познают соделанная мною — или благая, или злая...
Апостолы определяют себя как средства выра-
жения бога, а Аввакум как сознательный творческий
деятель, ищущий оправдания вне себя, но нашедший
его внутри. «Житие» кончается его отождествлением
с читателями, которых он призвал быть объективны-
ми свидетелями своего самообнаружения: «Пускай
раб-от Христов веселится чтучи! Как умрем, так он
почтет, да помянет пред богом нас. А мы за чтущих
и послушающих станем бога молить; наши оне люди
Аввакум судит самого себя, и его «Житие» явля-
ется самооправданием. Деятельность Аввакума, на-
правленная на сохранение старого иерархического
мироустройства, объективно разрушает это миро-
Самооправдание протопопа Аввакума //
Труды Отдела древнерусской литературы. 1977. Т. 32.
Библиография
• Алексеев М.П. Англо-саксонская параллель к
«Поучению» Владимира Мономаха // ТОДРЛ. 1935.
Т. 2. С. 39–80.
• Архангельская А.В. Раскол в Русской Церкви.
«Житие» протопопа Аввакума — http://www. portal-
slovo.ru/philology/37364.php
• Бубнов Н.Ю., Юхименко Е.М. Епифаний Со-
ловецкий // Православная энциклопедия. Т. 14. М.,
2008. С. 545–549.
• Гиппиус А.А. Сочинения Владимира Мономаха:
опыт текстологической реконструкции. I–II // Русский
язык в научном освещении. 2003. No2 (6). С. 60–99; 2004.
No 2 (8). С. 144–169; 2006. No 2 (12). С. 186–203.
• Гусев В.Е. Великий писатель древней Руси //
Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и
другие его сочинения. Иркутск, 1979. С. 236–263.
• Гусев В.Е. О жанре Жития протопопа Ав-
вакума // ТОДРЛ. 1958. Т. 24. С. 228–232.
• Демкова Н.С. Житие протопопа Аввакума.
Творческая история текста. Л., 1974.
• Демкова Н.С. К вопросу об истоках авто-
биографического повествования в Житии Аввакума //
ТОДРЛ. 1969. Т. 15. С. 228–232.
• Дмитриев Л.А. Жанр севернорусских житий //
ТОДРЛ. 1972. Т. 27. С. 193–196.
• Дробленкова Н.Ф. Ранняя редакция Жития
Епифания // ТОДРЛ. Л., 1974. Т. 29. С. 234–242.
• Зарецкий Ю.П. Тело и его казни (об авто-
биографизме Епифания Соловецкого) // Казус-2000.
М.: Изд-во РГГУ, 2000. С. 319–344.
• Зеньковский С.А. Житие духовидца Епифа-
ния // Возрождение (Париж). Т. 173. 1966. No 5.
С. 108–126. (То же: Вестник РСХД. 1995. No 171. С. 43–

344
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
70; Зеньковский С.А. Русское старообрядчество. М.,
2006. С. 577–593.)
• Карманова О.Я. Автобиографическая записка
соловецкого инока Епифания: К проблеме мотивации
текста // Старообрядчество в России (XVII–XX вв.) /
Ред. Е.М. Юхименко. М., 1999. С. 247–260.
• Карпов А.Ю. Великий князь Владимир Мономах.
М., 2006.
• Копреева Т.Н. К вопросу о жанровой природе
«Поучения» Владимира Мономаха // ТОДРЛ. 1972.
Т. 7. С. 94–108.
• Кошелева О.Е. «Свое детство» в Древней Руси и
в России эпохи Просвещения (XVI–XVIII вв.). М., 2000.
• Крушельницкая Е.В. Автобиография и житие в
древнерусской литературе. СПб., 1996.
• Крушельницкая Е.В. Мартирий Зеленецкий и
основанный им Троицкий монастырь. СПб., 1998.
• Лихачев Д.С. Зарождение и развитие жанров
древнерусской литературы // Исследования по
древнерусской литературе. Л., 1986.
• Лихачев Д.С. Сочинения князя Владимира Мо-
номаха // Лихачев Д.С. Великое наследие. Классические
произведения литературы Древней Руси. М., 1975.
С. 111–131.
• Орлов А.С. Владимир Мономах. М.; Л., 1946.
• Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским /
Изд. подг. Я.С. Лурье и Ю.Д. Рыков. Л., 1979.
• Плюханова М.Б. Житие Епифания в свете
проблем жанра и традиции // Gattungen und Genologie
der slavisch-ortodoxen Literaturen des Mittelalters (Dritte
Berliner Fachtagung 1988) / Hrsg. von K.-D. Seemann.
Weisbaden, 1992. S. 117–137.
• Плюханова М.Б. К проблеме генезиса лите-
ратурной биографии // Ученые записки Тартуского
государственного университета. 1986. Вып. 683. С. 122–
133.
• Плюханова М.Б. О национальных средствах
самоопределения личности: Самосакрализация,
самосожжение, плавание на корабле // Из истории
русской культуры. Т. 3: XVII — начало XVIII века.
М., 1996. С. 380–459.
•
проза: Протопоп Аввакум. Инок Епифаний. Поп
Лазарь. Дьякон Федор. М., 1989. С. 7–36.
•
завещание // Т
•
вания в русской литературе второй половины
XVI–XVII в. (Повесть Мартирия Зеленецкого, За-
писка Елеазара Анзерского, Жития Аввакума и
Епифания): Проблема жанра // Ранчин А.М. Статьи
о древнерусской литературе. М., 1999. С. 158–177.
•
Исследования и материалы по древнерусской ли-
тературе. М., 1961. С. 101–132.
•
Епифания: Исследования и тексты. М., 1963.
•
жественности «Жития Аввакума») // Историко-
филологические исследования: Сб. статей к
семидесятипятилетию акад. Н.И. Конрада. М., 1967.
•
автобиографического повествования у Аввакума и
Епифания // Славянская филология. 1958. No 2. С.
272.
•
го // Словарь книжников и книжности Древней Руси.
Вып. 3: XVII в. Ч. 1. СПб., 1992. С. 346–347.
•
вакума // Т
•
Avvakum. Structure and Function // Ricerche slavis-
tiche. 1975–1976. V
•
religieuse an XVII-e si
•
•
sources litteraires de la Vie d’Avvakum) // Revue des
etudes slaves. 1961. T. 38. P. 165–171.
•
kirchenslavisher Sprachelemente in der Autobiographie
Avvakums // Scando-Slavica. 1950. Bd. 3. S. 154–175.

345
Ю
.
П
.
З
а
р
е
ц
к
и
й
Б
и
б
л
и
о
г
р
а
ф
и
я
Русское старообрядчество. М.,
Автобиографическая записка
соловецкого инока Епифания: К проблеме мотивации
текста // Старообрядчество в России (XVII–XX вв.) /
Великий князь Владимир Мономах.
К вопросу о жанровой природе
ОДРЛ. 1972.
«Свое детство» в Древней Руси и
в России эпохи Просвещения (XVI–XVIII вв.). М., 2000.
Автобиография и житие в
Мартирий Зеленецкий и
основанный им Троицкий монастырь. СПб., 1998.
Зарождение и развитие жанров
древнерусской литературы // Исследования по
Сочинения князя Владимира Мо-
номаха // Лихачев Д.С. Великое наследие. Классические
произведения литературы Древней Руси. М., 1975.
Владимир Мономах. М.; Л., 1946.
Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским /
Житие Епифания в свете
проблем жанра и традиции // Gattungen und Genologie
der slavisch-ortodoxen Literaturen des Mittelalters (Dritte
Berliner Fachtagung 1988) / Hrsg. von K.-D. Seemann.
К проблеме генезиса лите-
ратурной биографии // Ученые записки Тартуского
государственного университета. 1986. Вып. 683. С. 122–
О национальных средствах
самоопределения личности: Самосакрализация,
самосожжение, плавание на корабле // Из истории
русской культуры. Т. 3: XVII — начало XVIII века.
• Плюханова М.Б. Предисловие // Пустозерская
проза: Протопоп Аввакум. Инок Епифаний. Поп
Лазарь. Дьякон Федор. М., 1989. С. 7–36.
• Понырко Н.В. Житие Аввакума как духовное
завещание // ТОДРЛ. 1985. Т. 39. С. 379–387.
• Ранчин А.М. Автобиографические повество-
вания в русской литературе второй половины
XVI–XVII в. (Повесть Мартирия Зеленецкого, За-
писка Елеазара Анзерского, Жития Аввакума и
Епифания): Проблема жанра // Ранчин А.М. Статьи
о древнерусской литературе. М., 1999. С. 158–177.
• Робинсон А.Н. Автобиография Епифания //
Исследования и материалы по древнерусской ли-
тературе. М., 1961. С. 101–132.
• Робинсон А.Н. Жизнеописания Аввакума и
Епифания: Исследования и тексты. М., 1963.
• Робинсон А.Н. Исповедь-проповедь (о худо-
жественности «Жития Аввакума») // Историко-
филологические исследования: Сб. статей к
семидесятипятилетию акад. Н.И. Конрада. М., 1967.
• Робинсон А.Н. О художественных принципах
автобиографического повествования у Аввакума и
Епифания // Славянская филология. 1958. No 2. С. 245–
272.
• Севастьянова С.К. Житие Елеазара Анзерско-
го // Словарь книжников и книжности Древней Руси.
Вып. 3: XVII в. Ч. 1. СПб., 1992. С. 346–347.
• Хант П. Самооправдание протопопа Ав-
вакума // ТОДРЛ. 1977. Т. 32. С. 70–83.
• Hunt P. The Autobiography of the Archpriest
Avvakum. Structure and Function // Ricerche slavis-
tiche. 1975–1976. Vol. 22–23. P. 155–178.
• Pascal P. Avvakum et les debuts du rascol. La crise
religieuse an XVII-e siècle Russie. Paris, 1969 (3-ed.).
• Radoyce L. Vita del’arciprete Avvakum. Torino, 1962.
• Robinson A. Avvakum et Dorothee (a propos des
sources litteraires de la Vie d’Avvakum) // Revue des
etudes slaves. 1961. T. 38. P. 165–171.
• Sorensen H.-Chr. Die stilistische Verwendung
kirchenslavisher Sprachelemente in der Autobiographie
Avvakums // Scando-Slavica. 1950. Bd. 3. S. 154–175.

346
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
• Zaretsky Yu. Requestioning Old Russian Auto-
biographical Writings // Les écrits du for privé en Europe
du Moyen Âge à l’époque contemporaine: Enquêtes, analy-
ses, publications / Dir. J.-P. Bardet, É. Arnoul, F.-J. Ruggiu.
Pessac: Presses Universitaires de Bordeaux, 2009. P. 103–
132 (Collection Mémoires vives).
• Zaretsky Yu. Tortured Body as the Location of
the Self? A Seventeenth-Century Russian Case // Räume
des Selbst. Selbstzeugnisforschung transkulturell / Hg.
Andreas Bähr, Peter Burschel, Gabriele Jancke. Köln;
Weimar; Wien: Böhlau, 2007. S. 187–196.
• Zenkovsky S.A. Der Mönch Epifanij und die
Entstehung der altrussichen Autobiographie // Die Welt
der Slaven 1 (1956). Heft 3. S. 276–292.
• Zenkovsky S.A. The Confession of Epiphany a
Moscovite Visionary // Studies in Russian and Polish
Literature in Honour of Waclaw Lednicki. Gravenhage,
1962. P. 46–71.
• Zenkovsky S.A. The Old Believer Avvakum: His
Role in Russian Literature // Indiana Slavic Studies.
1956. No1. P. 1–51.
Содержание
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
«И О МНЕ ТВОРЮ ИЗВЕСТИЕ»:
РУССКИЕ СРЕДНЕВЕКОВЫЕ АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ
РАССКАЗЫ ...........................................................................
I. Изучение древнерусской автобиографии во второй
половине XX в.
II. Авторы, образы героев, читатели древнерусских
автобиографических сочинений
ВЛАДИМИР МОНОМАХ
ПОУЧЕНИЕ................................................................
ИВАН IV ВАСИЛЬЕВИЧ (ГРОЗНЫЙ)
ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ ИВАНА ГРОЗНОГО АНДРЕЮ
КУРБСКОМУ..............................................................
МАРТИРИЙ ЗЕЛЕНЕЦКИЙ
ПОВЕСТЬ О ЖИТИИ
ЕЛЕАЗАР АНЗЕРСКИЙ
СКАЗАНИЕ ОБ АНЗЕРСКОМ СКИТЕ
ЕПИФАНИЙ
ЗАПИСКА
ЖИТИЕ....................................................................
АВВАКУМ ...........................................................................
ЖИТИЕ....................................................................
ПРИЛОЖЕНИЕ.
АВТОБИОГРАФИИ
Д.С. Лихачев.

Requestioning Old Russian Auto-
en Europe
tes, analy-
. Arnoul, F.-J. Ruggiu.
Pessac: Presses Universitaires de Bordeaux, 2009. P. 103–
ortured Body as the Location of
the Self? A Seventeenth-Century Russian Case // Räume
des Selbst. Selbstzeugnisforschung transkulturell / Hg.
hr, Peter Burschel, Gabriele Jancke. Köln;
nch Epifanij und die
Entstehung der altrussichen Autobiographie // Die Welt
he Confession of Epiphany a
Moscovite Visionary // Studies in Russian and Polish
aclaw Lednicki. Gravenhage,
he Old Believer Avvakum: His
Role in Russian Literature // Indiana Slavic Studies.
Содержание
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ .................................................................. 5
«И О МНЕ ТВОРЮ ИЗВЕСТИЕ»:
РУССКИЕ СРЕДНЕВЕКОВЫЕ АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ
РАССКАЗЫ ........................................................................... 11
I. Изучение древнерусской автобиографии во второй
половине XX в. ...........................................................12
II. Авторы, образы героев, читатели древнерусских
автобиографических сочинений ....................................20
ВЛАДИМИР МОНОМАХ ....................................................... 51
ПОУЧЕНИЕ................................................................52
ИВАН IV ВАСИЛЬЕВИЧ (ГРОЗНЫЙ) ....................................... 67
ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ ИВАНА ГРОЗНОГО АНДРЕЮ
КУРБСКОМУ ..............................................................68
МАРТИРИЙ ЗЕЛЕНЕЦКИЙ ..................................................... 83
ПОВЕСТЬ О ЖИТИИ ..................................................84
ЕЛЕАЗАР АНЗЕРСКИЙ .......................................................... 97
СКАЗАНИЕ ОБ АНЗЕРСКОМ СКИТЕ............................98
ЕПИФАНИЙ ....................................................................... 109
ЗАПИСКА................................................................ 110
ЖИТИЕ.................................................................... 119
АВВАКУМ ........................................................................... 161
ЖИТИЕ.................................................................... 162
ПРИЛОЖЕНИЕ. ИССЛЕДОВАНИЯ ДРЕВНЕРУССКОЙ
АВТОБИОГРАФИИ........................................................239
Д.С. Лихачев. Сочинения князя Владимира Мономаха........ 241

348
И
с
т
о
р
и
я
с
у
б
ъ
е
к
т
и
в
н
о
с
т
и
:
Д
р
е
в
н
я
я
Р
у
с
ь
Составитель Зарецкий Юрий Петрович
предоставленных диапозитивов в ОАО «Дом печати — ВЯТКА».
Е.В. Крушельницкая. Повесть Мартирия Зеленецкого
и автобиографическое повествование в памятниках
русской литературы XIV–XVI вв. .............................. 266
С.А. Зеньковский. Житие духовидца Епифания ................... 291
П. Хант. Самооправдание протопопа Аввакума ................. 319
БИБЛИОГРАФИЯ .................................................................343