ЯНВАЛ
ЧЕТВЕРГ
27
1 9 3 8 год
№ 5 (712)
Цена 30 коп.
'ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН. С'б'Е'Д'ИНЯЙТЕ'СЫ
ИТЕРАТУРНАЯ
27 января
ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА
СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
Трудно судить, насколько хороши или
плохи существующие в союзе советстких
писателей формы работы, ибо самой рабо-
ты, в сущности, почти нет. Есть главным
образом бездеятельность.
Нельзя в этом винить одно руководство
союза.
Союз — это люди, его составляющие.
Союз советских писателей — это мы. пи-
сатели.
В. В. Куйбышев
Друг советских
писателей
Из воспоминаний о В. В. Куйбышеве
Зашел очередной разговор о современ-
ной литературе.
Собеседник рассуждал так:
— Я, знаете, не против наших писате-
лей. Пусть они существуют. А читать бу-
ду все-таки Лермонтова.
Валериан Владимирович резко перебил:
— Бесхозяйственный вы человек, если
думаете, что советское время не даст пи-
сателей, равных Лермонтову.
—• Может и даст, но пока таких нет.
— Не нравится мне ваше «может». А
лотом вы ле знаете, есть такие или нет,
раз вы ничего не читали.
Валериан Владимирович, оживляясь, на-
ступал на собеседника, бросая то гневные,
to шутливые реплики:
— А вы почитайте п наших. Сразу по-
сле Лермонтова и читайте. А потом собе-
рите их н скажите: «Что же это вы, та-
кие и сякие, пишете так, что вас после
-"Лермонтова читать нельзя?». Только не
пугайте их Лермонтовым. А ободряйте.
Вот, мол, ваша вершина. И никак не
меньше... А то у нас равняют иногда Петра
НА Сидора, Сидора на Ивана.
Валериан Владимирович не разделял
скепсиса собеседника. Ои называл произ-
ведения советских писателей, которые ему
нравились. «Тихий Дон» хвалил. Востор-
гался многими стихами Маяковского. Ко-
гда прочитал вслух «Стихи о советском
Паспорте», он встал и воскликнул:
— Замечательно! Прочитайте еще раз!
Прочитали еще.
— «К чертям с матерями катись» — это
режет слух. Лучше бы без матерей. А в
целом, превосходная, мужественная вещь...
— Агитка! — вяло заметил собеседник.
— Вот это и хорошо. Агитка — и та-
кое большое чувство.
Валериан Владимирович признался, что,
читая Маяковского, он вначале испытывал
затруднение.
— Со ступенчатой строкой справляться
не мог. Привычка к классической форме.
Но стоило послушать стихи Маяковского
в умелом чтении, — и сам читаю легко...
А вы, по-моему, больны равнодушием к
советскому творчеству, — добавил он,
обращаясь к собеседнику, — вот и пря-
четесь за Лермонтова...
Собеседником в этот раз был некий кри-
тик, разоблаченный впоследствии, как
враг народа.
Принесли первый патефон Коломенско-
го завода.
— Отечественный. И, кажется, не пло-
хой! — радостно сказал товарищ Куйбы-
шев.
— Лучше бы, конечно, «Колумбию» при-
несли, — сказал кто-то из присутство-
вавших.
— Почему лучше? Наоборот! Приятней,
если советский патефон хорошо заиграет
Попробуем.
Валериан Владимирович сам завел па-
тефон. Стал выбирать пластинку. И, о
ужас, попался... Вертинский,
тогда в некоторых домах была
мода.
Валериан Владимирович отбросил пла-
стинку в сторону
— Откуда эта дрянь? Терпеть не могу
Надтреснутого уныния.
— А вот последний европейский фок-
строт.
— Эту музыку тоже с трудом перева-
риваю. А все эти танго вместе с Вертин-
ским просто можете выкинуть. Чтобы у
меня этого добра вовсе не было...
Поставили романс Чайковского.
Потом русскую песню. К русской и
украинской песне Валериан Владимиро-
вич был особенно неравнодушен.
— Вот смотрите, — говорил он, — в
произведениях народного творчества, даже
в грустных, сила чувствуется Терпеть не
могу расслабленности в искусстве.
С удивительной непосредственностью
воспринимал Валериан Владимирович на-
родную песню. Радовался до слез.
ня которого ше шел, понимая
Один известный художнинк, мастерски
исполнявший любимый т. Куйбышевым
репертуар, пользовался его большой сим-
патией. Утомленный огромной государ-
ственной работой, поздно вечером Вале-
риан Владимирович любил, как он выра-
жался, «часок отдохнуть за песней».
— Здорово поет, — говорил ои об ис-
полнителе, — просто, сердечно, без пло-
хого актерства.
Слушал, воодушевлялся и сам подпе-
вал.
— А ну, теперь давайте опоем все вме-
сте разгонную на сои грядущий.
«Разгонной» была чаще всего песня «Эх,
ты, Ваня, разудалый паренек».
— Всякое хорошее дело должно песней
кончаться, — говорил он, — какие же
великолепные песни должно родить наше
социалистическое дело!
И тут находился скептик’
— А советских-то песен пока что и нет.
— Во-первых, кое-что есть. А ^во-вто-
рых, будут! Обязательно будут. Если поэ-
ты не напишут, сами будем писать. Я в
тюрьме тоже писал стихи. И теперь не
прочь бы поэзией заняться. Собственно го-
воря, я ей й занимаюсь, ибо что может
быть поэтичнее практического участия в
строительстве социализма.? Вот одолеем
трудности, будем всем народом петь радо-
стные песни!
Валериан Владимирович был настоящим
другом советских писателей. Другом тре-
бовательным и заботливым. Многих писа-
телей он принимал у себя. К некоторым
находил минуту сам заехать. Спрашивал
шутливо: — Чем дышите, о чем пишете?
Любил иногда похвалить, но очень осто-
рожно, тактично, оставляя право требовать
от писателя большего.
— Хороший вы роман написали, — го-
ворил ои, принимая у себя одного прозаи-
ка, и добавлял, а нельзя ли было написать
лучше?
— Как мог, Валериан Владимирович, на-
писал в меру скромного таланта, — от-
вечал прозаик.
— Не прибедняйтесь. И имейте в виду,
что писателя всегда приятно видеть
скромным, а его таланту позволительно
быть и нескромным.
Никогда не стеснялся Валериан Влади-
мирович говорить писателю в глаза о его
недостатках. Но он умел это делать и убе-
дительно, и по-товарищески. В тоне его
разговора не оыло и тени превосходства.
Ои не поучал, а удивлялся. Иногда не-
годовал, при этом подчеркивая, что гово-
рит как читатель. Но даже в его негодо-
• вании по поводу недостатков того или
' иного произведения не чувствовалось на-
| мерения унизить автора, сокрушить его
веру в самого себя. Бережное, хозяйское
отношение к кадрам сказывалось во всех
беседах тов. Куйбышева на литературные
темы В 1932 году, прочитав повесть
Б. Левина, он попросил рассказать об ав-
торе, хотел с ним поговорить. Удивлялся
тому, что критика мало им занимается.
— Надо во-врймя поддержать человека.
чтобы ие застывал на месте, чтобы даль-
и свою силу и свои
особая слабости. Вот критик говорил, что у нас
Лермонтова нет, а насчет Белинского по-
забыл сказать.
Глаза Валериана Владимировича свети-
лись добротой.
Но не ко всем писателям было у него
доброе отношение.
В 1933 году ему представили одного
псевдокрестьянского поэта. Тот читал
стихи.
— Все это мне до того чуждо, — ска-
зал Валериан Владимирович, — что я про-
шу больше мне не показывать этого че-
ловека. Чужак!
Глубокую, принципиальную, большевист-
скую заинтересованность в росте нашей
литературы видели со стороны тов. Куй-
бышева многие писатели и поэты. Все мы,
кому приходилось встречаться с Валериа-
ном Владимировичем, никогда не забудем
обаятельнейшего облика этого большого че-
ловека, большевика-сталинца, одного из
великих строителей социалистического зда-
ния, в котором мы живем и творим.
АЛЕКСАНДР ЖАРОВ.
НОВЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
Ал. Толстой
г3-я РЕДАКЦИЯ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Воронеж, Верфи со строящимися корабля-
ми и кузницы на берегу реки. Склады мате-
риалов, бунты леса.
Василий Поспелов в драгунском мундире
— на часах, на охране.
Появляются князь Буйносов, Авдотья,
Ольга, Антонида, Мишка и Калмычеиок с
ворохом одежды.
Буйносов: Послушай, кавалер...
Поспелов: Куда прешь? Ну, куда прешь?
Буйносов: Мы из Москвы, по царскому
указу... По дороге-то мук натерпелись — не
приведи бог... Дороги непроезжие... Овраги
неперелазные... Реки полноводные, — ни
мостов, ни броду... Одними молитвами и
живы остались... Ну — приехал и...,.А тут у
вас в Воронеже дворов свободных нет... Ку-
да нам приткнуться?.. А ведь у меня на ру-
ках две девки нежные... Рассуди, кавалер...
Не на реке же на Вороне, на влажном бере-
гу им ночевать, тучами укрывшись, дождем
умывшись...
Ольга: Да чего, батюшка, вы с ним зря-то
разговариваете... Он вас и не слушает...
Антонида: Простые люди, а такие невежи
Авдотья: Ба-а-атюшки... Заехали в грязи-
щу, тут нам и конец пришел...
Буйносов: Не вой, дура стоеросовая. (По-
спелову). Кавалер, как бы нам государя Пет-
ра Алексеевича повидать? Ведь мы не ма-
лые родом...
Авдотья: Князья Буйносовы...
Буйносов: Где царь?
Поспелов (указывая на кузницу): А вон
там...
Буйносов: Куда ты перстом указываешь?
Это же кузница.
Поспелов: Ну, вот тебе царь и на кузнице.
Буйносов: Не видано, не слыхано... Да
врешь ты, кавалер... Да ты не смеешься ли
над нами... (глядит на него и — вдруг)....
Авдотья, взгляни на него...
Авдотья: Батюшки, — он!
Ольга: Я спервоначала его признала.
Антонида: Он.
Буйносов: Ты это?
Поспелов: Ну, я...
Буйносов: Васька Поспелов?
Поспелов: Ну да, протри глаза-то...
Буйносов: Мой холоп! (Хватает его) Стра-
жа! Хватайте беглого человека.
Поспелов: Отпусти... Не трожь царский
мундир...
Буйносов: Ах ты, сукин сын...
Поспелов: Царского драгуна — сукиным
сыном?.. Стража! Возьмите боярина, он
мундир на мне рвал.
Буйносов: Зови, зови! Я тебе кандалы на-
бью, вор!
Поспелов: Стража!
(В дверях кузницы показывается Петр в
кожаном фартуке, он вышел взглянуть).
Петр: Из-за чего шум?
Буйносов (становится на колени): Госу-
дарь милостивый, царь Петр Алексеевич,
смилуйся...
Авдотья (валится на колени): Смилуйся...
Ольга (быстро сестре): Тонька, на колени
не становись, делай французский политес...
(кланяются).
Петр (глядит на них. Взгляд его прони-
зывающий, впитывающий, взгляд человека,
никогда не привыкающего к новизне впе-
чатлений. Перевел глаза на Поспелова)... Ну?
Поспелов: Почему — не знаю, пришел
этот человек, стал рвать на мне мундир,
оторвал путовицу. По регламенту —- должен
его отправить на рогатку.
Петр (Буйносову): Встань! Ну?
Буйносов: Врет он, врет, государь... Пу-
говица у него сама отлетела...
Авдотья: Сама, сама отлетела...
Буйносов: Он — мужик, мой кабальный...
За долги у меня на правеже стоял, сняв
портки. Я упрям, он — упрямее. Когда от
тебя, государь, приезжали брать у нас на
военное ополчение людишек... и хлеба пол-
тораста мер и солонины четыре бочки, тогда
же у меня взяли без возмездия... Этого му-
жика я ие отдал... Пусть, вор проклятый,
сначала вернет мне должок. А за ним ведь
не малые деньги — семь рублев с полти-
* ной... Ну, как я его отдам в ополчение, а его
на войне убьют, ищи тогда... А он, вор, с
правежа от побоев моих убежал. Где такой
закон? Вели с него мундир снять...
Петр (Поспелову): Под стражу его берешь?
Поспелов: Точно так, —• по регламенту.
Петр: Отпусти его, я сам разберу. (Буйно-
сову). Что ты послушался и с чадами при-
ехал к нашему двору, на радости я тебе
прощу, князь Роман Борисович, но запла-
тить придется...
Буйносов: Не бесчести нас, государи...
Петр: За бесчестие и побои часового дра-
гуна заплатишь десять рублев, за порван-
ный мундир — особо. (Ольге). Танцовать
умеете?
Ольга: Тайно от тятеньки учимся контер-
дансу, минувету и немецкой польке.
Антонида. Еще не научились...
В Президиуме
Верховного Совета СССР
24 января в Еремле под председатель-
ством тов. М. И. Калинина состоялось первое
заседание Президиума Верховного Совета
СССР.
Президиумом принято решение опублико-
вать на языках союзных республик, а так-
же на татарском, башкирском и кумыкском
(Дагестан) языках законы, принятые пер-
вой сессией Верховного Совета СССР, и из-
дать текст Конституции СССР с принятыми
Верховным Советом СССР изменениями и д<ь
полнен иями. а также стенографический от-
чет первой сессии Верховного Совета СССР.
Президиум Верховного Совета СССР по-
становил приступить к изданию официаль-
ного органа Верховного Совета СССР «Ве-
домости Верховного Совета СССР» с разде-
лами: законы, принятые Верховным Сове-
том СССР, указы Президиума Верховного
Совета СССР, информационные материалы.
«Ведомости» будут издаваться на языках со-
юзных республик.
Петр: Здесь живо научим. Здесь живем
весело. И вино пьете?..
Ольга: И кофей пьем н вино...
Петр: Отлично. Нам такие красавицы нуж-
ны.
Жомов (показывается в дверях кузницы):
Молотобоец!
Петр: Здесь!.. (Дейкам). Подождите меня...’
(быстро уходит в кузницу).
Ольга: Какой кавалер, Тонька!
Антонида: Только что руки чумазые...
Ольга: Тебе-то что. — а какой обходитель
ный...
I Буйносов: Сон мне, что ли, снится?.
: Царь... От византийских императоров...
I Взглянуть бывало страшно, как на бога.
Этот —• с мужиками возится, в саже выма-
зан...
Авдотья: Тебя же обидели, отец, с тебя же
десять рублев...
Буйносов: Встань, ворона... Боярскими
коленами грязь вытираешь... (дочерям) А
вы уж перед ним и растопырились, так и
защелкали языками...
Ольга: Досыта намолчались в ваших тере-
мах, государь нам нынче говорить приказал
и танцовать велел...
Антонида: И вино пить велено.
Буйносов: Замолчите, кобылищи... И ведь
ничего не сказал: итти нам, или стоять, как
служить, где голову преклонить?
(В дверях кузницы у наковальни пока-
зывается Жемов с молотком, стучит по на-
ковальне)
Жемов: Живей, живей, подхватывай его...
Ну, навались! Разом — пошел, пошел...
(На наковальне плывет якорь, поднятый
на блоке)
Петр Алексеевич, что же ты, давай лапу...
Петр: Есть...
Жемов: Подводи. Спускай. Наклоняй.
Клади. Осторожнее, Петр Лексеевич, что же
ты лапу?
Петр: Есть... (появляется .неся в клещах
раскаленную якорную лапу. Хочет поло-
жить ее на наковальню, промахивается, ро-
няет).
Жемов: Чорт безрукий...
Петр: Есть... (кладет лапу).
Жемов (прилаживая лапу); Ну — молод-
цы... Раз-два-три... Раз-два-три,
(Петр и двое молотобойцев начинают ко-
вать молотами).
Живей, живей, не спите...
Буйносов: Не знаю уж, в какую сторону
глаза отвести... От стыда уйдем отсюда...’
Ольга: Государь ждать приказал...
Буйносов: Чего?
Поспелов: Не толпитесь около кузни,
сядьте вой там, на бревнах.
(Все семейство Буйносовых идет к брев-
нам).
Буйносов: На бревнах, Авдотья, думно-
му боярину, князю... Конец это, что ли?
Авдотья: Юродивые у церквей давно кри-
чат: скоро конец всему, антихрист народил-
ся. Вот и сбывается.
Буйносов: Тише ты, ворона, знаешь —
за такие слова?
Авдотья: Молчу, батюшка.
Буйносов (Калмычеику): Абдурахман,
клади нам мягкое под зад...
Ольга: Тонька, дай семячек.
(В кузнице кончили ковать. Петр в кадке
моет руки).
Петр (Жемову): Это кто же — чорт безру-
кий?
Жемов: Не серчай, Петр Алексеевич, меня
ведь тоже били за такие дела.
Петр: Я не виноват, клещи были непод-
ходящие, видишь, как руку-то ссадил...
Жемов: Клещи были подходящие, Петр
Алексеевич.
Петр: Помолчи, все-таки...
Жемов: Можно помолчать.
(Издали голоса часовых: «Смирна»).
Поспелов: Смирна! На караул!
Петр: Кто идет?
Поспелов: Фельдмаршал Шереметев, ад-
мирал Апраксии третьего не знаю, четвер-
тый — денщик Меншиков.
Ольга: Тонька, гляди — какие кавалеры...
Меншиков (быстро вхотит, подходит к
Петру): Петр Андреевич Толстой из Кон-
стантинополя.
Петр: Давай, давай его сюда...
(Входят Толстой, Шереметев и Апрак-
син).
Здорово, Толстой, здорово, господин
фельдмаршал, здорово, господин адмирал...
(Министры кланяются, сияв шляпы и ме-
тя перьями).
Мишка: Гляди, Ольга, перьями по земле
метут, умора.
Ольга: Молчи, дурак великовозрастный...
Петр: Какие вести из Константинополя?
Толстой: Дурные, государь.
Петр: Говори.
Толстой: Когда шведский король учинил
нам жестокую конфузию под Нарвой, — це-
зарский посол и английский посол в Кон-
Принято также решение о реорганиза-
ции газеты «Известия ПИК СССР и ВЦИК»
в «Известия Советов депутатов трудящихся
СССР».
В ознаменование 20-летия Рабоче-Кре-
стьянской Красной армии и Военно-Морско-
го флота указом Президиума Верховного
Совета JCCCP учреждена юбилейная медаль
«XX лет Рабоче-Крестьянской Красной ар-
мии». Утверждены Положение о юбилей-
ной медали, ее рисунок и описание.
Президиумом принят указ об амнистии по
военной линии в ознаменование 20-летия
Рабоче-Крестьянской Красной армии.
Утверждены образцы депутатского биле-
та и депутатского нагрудного знака.
Образованы Секретариат Президиума
Верховного Совета СССР в составе тт.: Гор-
кина, Маленкова. Николаевой. Сидорова,
Козлова и Управление Делами.
Принят также ряд решений организаци-
онного характера.
(ТАСС).
стантинополе делали великому визирю при-
ятный визит с немалыми подарками. Турки
тогда едва не склонились на войну с нами.
Петр (нетерпеливо): Короче, не тяни.
Толстой: Слушаю... Когда же король Карл
нежданно повернул от Новгорода на Варша-
ву и на Дрезден и учинил конфузию поль-
скому королю и саксонскому курфюрсту,
пезарский посол и английский посол в Кон-
стантинополе делали мне визит и спраши
вали про твое, государь, здоровье. Ныне же,
когда ты, государь, начал славно бить в Ин-
германландии шведские войска, цезарский
посол и английский посол делали великому
визирю приятный визит и дали ему ж сорок
тысяч червонцев и склонили нарушить мир-
ные переговоры с нами и грозить нам вой
ной
Петр. Что ты пустое мелешь, старая лиса!
Толстой: Таков великий европейский по-
литик — не допускать Российское государ-
ство к Балтийскому и Черному морям.
Петр: Хороши привез вести, — для чего ж
я тебя и в Константинополь посылал!
Толстой: В европейский политик с пу-
стыми руками лезть напрасно, государь.
Против цезарского и английского посла мы
у великого визиря только под носом сорока
соболями помахали, да и соболя-то были
молью траченые. Оные послы не только у
визиря — У самого султана сидят на дива-
не, кушают шербет, а нас дальше сеней и
пускать не ютят.
Петр: Денег у меня нет...
Меншиков: У нас другое имеется — по-
крепче — для европейский политик...
Петр: Молчи, не моги встревать... (указы-
вая на корабль). На этой неделе оснастим
«Нептуна», на нем сорок пушек, на нем и
поплывешь в Константинополь — разгова-
ривать с великим визирем... (указывая ши-
роким размахом руки на строящиеся кораб-
ли, на людей). Вот мой политик. (Пальцем
Толстому — в лоб). Да еще вот где... Не бы-
ла бы твоя голова умна — давно бы слетела
на плахе, это ты хорошо знаешь... Чорт с
ними, —- сейчас хотя бы на вечный мир с
турками, хотя бы на десять, на пять лет...
Толстой, добудь с турками мир, — чтоб мне
руки развязать.
Толстой: Слушаю... Будет сделано...
Меншиков. АминЬ...
Петр (Апраксину): Поторопи с выходом
флота, господин адмирал, промедление ны-
не смерти подобно.
Апраксин: Слушаю. Будет сделано.
Петр (Шереметеву): Сегодня уезжаешь
к войску, господин фельдмаршал.
Шереметев: Сегодня, Петр Алексеевич.
Петр: В Москве — проездом — захвати
сына, Алексея... Довольно ему по монасты-
рям шататься, про антихриста с юродивым
гнусавить... Пусть в твоем шатре поживет,
на бранном поле...
Шереметев: Слушаю. Будет сделано,
Петр Алексеевич...
Петр: Алексашка! *
Меншиков: Здесь, мин херц...
Петр: У тебя сегодня обедаем. Кланяйся,
проси гостей... Девок проси — княжен Буй-
носовых. (Рассматривает бумаги, поданные
Шереметевым).
Меншиков (подходя к бревнам, начинает
раскланиваться): Гутен морген...
(Они тоже кланяются).
Црошу пожаловать ко мне — эссен, водца
тринкен, прелестные девы...
Ольга: С удовольствием, прелестный кава-
лер...
Антонида: Ваши гости...
Буйносов: Постой, постой, ты кто таков,
об’явись.
Меншиков (кланяясь ему и Авдотье):
Царский денщик Александр Данилович
Меншиков... Прошу, князь, княгиня, хлеба-
соли...
Буйносов: Какого роду, скажи?..
Меншиков: Самого подлого...
Авдотья: В Москве все знают, батюшка,
что ты медведя водил и пирогами торговал...
Буйносов: Не пойду... Дочерей не пущу...
Не видано это, не слыхано...
Петр (отрываясь от чтения бумаги): Князь
Роман Борисович, это сынок твой?
Буйносов: Недоросль, государь.
Петр: Эка — недоросль, — с коломенскую
версту... Чему его учишь?
Буйносов: К учению неразумен еще, мал...
Авдотья: Дитя еще нежное.
Петр: Отправляем в Амстердам учиться
детей дворянских (указывает на бумагу).
Один у нас заболел оспой, так мы пошлем
твоего взамен.
Буйносов: Мишку моего в Амстердам?..
Не видано, не слыхано... •
Ольга: Вот дураку счастье подвалило...
Антонида: Эх уж...
Авдотья (завыла): Не берите от меня сы-
на мово родного... Лучше в могилу нас обо-
их заройте...
Окончание см. 2 стр.
ДОГМА И ТВОРЧЕСТВО
«
ЛЕНИНГРАД. (Наш корреспондент). В До-
ме писателя имени Маяковского состоялось
собрание актива ленинградских критиков,
посвященное обсуждению редакционной
статьи «Литературной газеты» «Догма и
творчество» («Литгазета» от 20 декабря
1937 г.) и известного постановления бю-
ро секции критиков союза советских писа-
телей. В результате оживленного обмена
мнениями собрание единогласно вынесло
следующее решение:
«В № 2 «Литературной газеты» опубли-
ковано постановление бюро секции крити-
ков союза советских писателей, в Котором
осуждается статья «Литгазеты» «Догма и
творчество» и предлагается веем членам
секции «выступить в печати с разверну-
той критикой этой статьи».
Во исполнение этого «директивного» ре-
шения актив ленинградских критиков соб-
рался для обсуждения указанной статьи.
Собрание считает, что статья «Догма и
творчество», несмотря на отдельные невер-
ные формулировки, в целом, безусловно пра-
вильна, способствует оживлению конкрет-
ной критической работы и ликвидации
псевдо-научной схоластики, характерной
для работы ряда критиков. В частности,
правильна критика ошибок М. Розенталя,
а также Д. Тамарченко, совпадающая с
оценкой работ т. Тамарченко, данной на
И значительная часть из тех упреков,
которые обычно адресуются союзу писате-
лей. в сущности, может быть отнесена и
к самим писателям. к их общественной
инертности в делах союзных.
Именно в делах союзных.
Потому что в других областях нашей со-
ветской жизни писатели проявляют зна-
чительную и плодотворную общественную
активность.
Последний пример этому — избиратель-
ная кампания.
Большое число писателей отлично и в
увлечением работало в избирательных ко-
миссиях. Другие писатели в той же кампа-
нии проявили себя превосходными агита-
торами, неутомимыми и талантливыми.
Е сожалению, опыт этой работы не был
союзом ни собран, ни проанализирован. Он
рассеялся. Интереснейшие итоги его не
были учтены Люди не были замечены. В
то время, кик все партийные и обществен-
ные организапии страны заботливо и лю-
бовно изучили опыт этой замечательной
работы, отметили своих выдающихся ак-
тивистов. постарались развить появивший-
ся у них вкус к общественной работе, —
у нас в союзе не догадались даже уст-
роить деловое отчетное собрание, а ограни-
чились обычной, навязшей в зубах, скуч-
ной и холодной парадной шумихой в неу-
ютном пашем Ломе советского писателя.
Почему же у писателей мгновенно пропа-
дает интерес к общественной работе, когда
речь заходит об их собственной среде, об
их собственной организапии?
Действительно, кого и чем может заин-
тересовать вечная сонливая заседательская
жвачка, господствующая в нашем союзе?
Секции занимаются бесконечной мыши-
ной возней.
В поэтической секпип — непрекф&ща-
юшаяся мелкая грызня самолюбий.
В секции критиков — удручающая
бездеятельность, изредка разряжающаяся
истерическими административными окри-
ками В качестве факта, позорно характе-
ризующего бездеятельность этой секции,
можно указать хотя бы на то, что к вели-
кой дате социалистической оеволюпин сея-
ния не сумела организовать дельного обопра
двадцатилетнего пути советской литерату-
ры.
Секция драматургов работает несколько
живее других. Но и она очень далека от
вопросов, волнующих писательскую обще-
ственность.
Секция прозаиков... но существует ли
такая секция вообще?
Где-то в каком-то протоколе она как-
будто и существует.
Достаточно анекдотичен тот факт. тго
до прошлого года вообще не сутпеетвоваз*
секции прозаиков, то-есть, крупнейший 1
важнейший отряд советских писателей не
имел своего внутрисоюзного об’единения.
Наконец, руководство союза, под явным
нажимом снизу, со стороны писательской
массы, решило такую секцию организовать.
Те, кто были на организационном соб-
рании, помнят, какое огромное число пи-
сателей явилось тогда. Без преувеличения
можно сказать — здесь были все наши
прозаики. Это говорило об остром интересе
писателей к такой секции и о явной по-
требности в ней.
Избрали бюро. Этим началась и этим —•
увы! — закончилась деятельность важней-
шей секции союза.
Правление даже не позаботилось подхва-
тить инициативу писателей, продолжить и
развить ее.
Инертность союза и его руководителей
во главе с тов. Ставским, равнодушие к
творческим проблемам, создали у писате-
лей привычку не считать союз творческой
организацией и попросту не замечать его.
Эту привычку надо разбить.
Естественно было бы, чтобы союз совет-
ских писателей занимался по преимуще-
ству вопросами творческими.
Новые произведения, творческие пути
отдельных советских писателей, ведущие
образы нашей литературы, вопросы жанра
и стиля, неутешительное состояние крити-
ки, повышение художественного мастерства,
судьбы наших журналов, вопросы оборон-
ной литературы и многие другие творче-
ские проблемы, близкие сердцу советского
писателя и важные для развития нашей
литературы, должны стать в центре вни-
мания союза писателей и сделаться содер-
жанием его повседневной работы.
Этого писатели ждут от союза.
»
заседании ленинградской секции критиков
в ноябре 1937 года.
Собрание находит, что чиновно-бюрокра-
тический документ бюро секции критиков
союза советских писателей направлен к
замазыванию всех действительных и серь-
езных недостатков, которые имеются в ра-
боте нашей критики, в особенности в ра-
боте журналов «Литературный критик» и
«Литературное обозрение». Такие факты,
как помещение наглых, антипартийных
высказываний в «Хронике советской ли-
тературы за 20 лет^> («Лит. критик»),
опубликование неверной и вредной статьи
Платонова, искажающей образ великого
пролетарского писателя А. М. Горького
(«Лит. критик»), возмутительная клевет-
ническая опенка творчества одного из луч-
ших советских поэтов Эдуарда Багрицкого
(«Лит. обозрение»), забвение конкретных
историко-лптературных проблем и т. д.
требуют со стороны руководства союза со-
ветских писателей решительных мер для
улучшения работы журналов «Литератур-
ное обозрение» и «Литературный критик»,
который, как справедливо отмечает «Прав-
да», находится в состоянии развала.
Вместе с тем собрапие предлагает ленин-
градскому бюро выработать реальный план
мероприятий по повышению творческой
работы критической секции и усилению
конкретной критической работы членов сек-
ции в газетах и журналах».

Литературная газета № 5 (712)
шшшшшЛяшшяяшшшшшшшшяшшшшшшшшшшшшш
За большевистскую
бдительность
i НЕДОСТАТКИ РАБОТЫ СОЮЗА ПИСАТЕЛЕН
Партия и ее Сталинский Центральный । из партии честных коммунистов, они от*
Комитет при горячей поддержке советско-1 влекали внимание от действительных вра-
го народа проделали огромнейшую работу; гов народа. Постановление Пленума помо-
по разгрому троцкистско-бухаринской пши- j жет членам партии разоблачить и истре-
онской банды. Эта работа еще не закон-! бить таких замаскировавшихся врагов,
йена. Она будет продолжаться до тех пор, ’ Постановление Пленума поможет раз-
лока мы ие истребим последнего шпиона. ‘ облачить и вывести на чистую воду карь-
Но эта гигантская очистительная работа j еристов-«коммунистов», которые, желая вы-
могая быть проведена еще успешнее, если ! служиться на исключениях из партии,
бы партийные организации в процессе ее стараются перестраховаться при помощи
Такие
j карьеристы-«коммунисты» являются по-
; собниками врагов. Эти беспринципные
i крикуны готовы без разбора, в порядке
' перестраховки, пачками исключать че-
I стных людей из партии, клеветать на них.
। Вместо того, что разоблачить таких «ком-
мунистов», сорвать с них маску фальши-
вой бдительности и заклеймить их, не-
 которые парторганизации создают им оре-
ол бдительности борцов за чистоту рядов
партии и идут у них на поводу.
Из постановления Пленума должны сде-
лать большевистские выводы все партий-
ные организации. Разве, к примеру ска-
зать, парторганизация союза писателей во-
время одернула беспринципного крикуна,
карьериста Ф. Березовского? Все комму-
нисты знали и видели, как Ф. Березов-
ский клеветал на честных людей, ио раз-
облачить его, вывести на чистую воду ни-
кто не осмелился.
Пора присмотреться к Ф Березовскому,
пар- ; проверить его политическое лицо, поинте-
это
не допускали серьезные ошибки и извра-; репрессий против членов партии,
щения, мешающие делу очищения партии1-------------- ---------
рт двурушников, шпионов и вредителей.
Несмотря на многократные указания
Центрального Комитета и лично товарища
Сталина, руководители многих парторга-
низаций забыли, что настоящая револю-
ционная бдительность и успешный раз-
гром троцкистско-правых агентов фашиз-
ма возможны только там, где есть боль-
шевистская забота о судьбе каждого ком-
муниста.
Центральный Комитет партии не раз
предупреждал против валового подхода к
членам партий, требуя индивидуального
подхода к каждому коммунисту. Несмотря ।
на все эти указания, многие парторгани-
зации продолжали формально и бюрокра-
тически бездушно относиться к судьбам \
отдельных членов партии, во многих слу-
чаях подходя совершенно неправильно
и преступно легкомысленно к исключению '
коммунистов из партии, забывая, что «Для |
рядовых членов партии пребывание в
таи или исключение из партии, —
вопрос жизни и смерти» (Сталин).
Большевик всегда беспощаден к
там, и рука его никогда не дрогнет, когда
нужно громить врагов, но ему чужда и
враждебна практика смешения друзей и
врагов, практика исключения честных
коммунистов в порядке перестраховки и
фальшивой бдительности. Такая практика 
на-руку только врагам народа, стремящим- :
ся присоседиться к работе по очищению
наших рядов от шпионов и вредителей.
Фальшивые крики о бдительности, под-
Хая провокация и гнусная клевета, массо-
вые репрессии — все пущено врагом в
ход, лишь бы замаскировать свою вра-
ждебность, сохраниться в рядах партии,
перебить большевистские кадры, посеять
неуверенность и излишнюю подозритель-
ность в наших рядах. Этого маневра вра-
гов не поняли, не разглядели многие ру-
ководители парторганизаций, вставшие на
путь массового исключения из партии.
«Пора понять, что существо большеви-
стской бдительности состоит в том, чтобы
уметь разоблачать врага, как бы хитер и
изворотлив он ни был, в
он ни рядился, а ие в
разбора, или «на всякий
чать десятками и сотнями
кто попадется под руку.
Пора понять, что большевистская бди-
тельность не только не исключает, а, на-
оборот, предполагает умение проявлять
максимум осторожности и товарищеской
заботы при решении вопросов об исклю-
чении из партии или о восстановлении
исключенных в правах членов партии».
(Из решения Пленума ЦК ВКП(б).
В постановлении Пленума ЦК ВКП(б)
приводятся факты гнусной провокацион-
ной работы замаскировавшихся троцкист-
ско-бухаринских бандитов. Используя ме-
тод провокации, распространяя клевету на
честных коммунистов, громче всех крича
О бдительности и добиваясь исключения
вра-
какую бы тогу
том, чтобы без
случай» исклю-
ив партии всех,
ресоваться его прошлым, проверить все
его заявления на коммунистов, его беско-
нечные требования о репрессии по отно-
шению к членам партии. 0, разобравшись
во всем
писатели смогут убедиться, что Ф. Бере-
зовский
принципных крикунов-карьеристов, о ко-
торых говорится в постановлении Плену-
ма ЦК.
Парторганизация союза писателей, очи-
щая свои ряды от замаскировавшихся
врагов, допустила в этой работе немало
ошибок, которые теперь надо исправить.
Имеются ошибки и в практике партийной
организации издательства «Советский пи-
сатель». В этой малочисленной парторга-
низации исключили из партии трех комму-
нистов, приписав им массу несуществую-
щих у них грехов. Все эти исключенные
были восстановлены в партии вышестоя-
щими парторганизациями. Вместо того,
чтобы разобраться по существу, как подо-
бает большевику, секретарь парткома Пав-
лов усвоил единственный метод — ме-
тод исключения из партии, зачисление каж-
дого, совершившего ошибки, и каждого
исключаемого из партии коммуниста чуть
ли не во враги народа, как это он сделал
с В. Григоренко.
Немало ошибок допущено и партийной
I организацией Гослитиздата, а также дру-
! гими издательскими организациями. Путь
: исправления этих ошибок — честное и бе-
зоговорочное выполнение постановления
j Пленума Центрального Комитета партии.
' Внимательно изучая и по-большевистски
I реализуя постановление Пленума, надо
j знать, что беспощадная борьба с врагами,
। большевистская бдительность — нераз-
атом внимательно, коммунисты-
принадлежит к числу тех бес-
рывное целое с чутким и заботливым от-
ношением к судьбе каждого члена партии.
Постановление Пленума поможет каждой
парторганизации поднять партийную рабо-
ту на новую ступень, поможет разоблачить
и уничтожить всех врагов
МАЛЕНЬКИЙ ФЕЛЬЕТОН
Заседание продолжалось... На повестке
пня стоял уже третий по счету за сегод-
няшний вечер «персональный» вопрос.
Докладчик изложил суть «дела». Обсуждае-
. мый рассказал биографию, ответил на вопро-
сы... Пора было переходить к прениям.
— Кто желает получить слово?
— Я хочу сказать несколько слов.
—• Слово имеет товарищ Поленницын!
Записавшийся в прениях подошел к три-
буне. Не торопясь, положил на пюпитр
тетрадку. Достал ив кармана черный фут-
ляр, добыл пенсне, тщательно протер его и
водрузил на переносицу.
— Вот здесь докладчик пятнадцать ми-
нут говорил о личных и общественных ка-
чествах обвиня... я хотел сказать обсуждае-
мого товарища. Нет, я хотел сказать граж-
данина Перепелицына. Да. Я хотел сказать
ж говорю гражданина, потому что какой
он мне товарищ?.. Так вот, я должен ска-
зать, что докладчик проявил явный гнилой
либерализм и примиренчество к врагу...
На самом деле — с кем мы имеем дело?
Снял пенсне. Путовично ясными главами
уставился в вал.
— С кем, я говорю, мы имеем дело?.. Мы
вгуйям дело с тонко замаскировавшимся вра-
гом». Да, да, с врагом! Я отвечаю за свои
Слова... Не перебивайте меня... Я вас не пе-
ребивал... Я давно знаю, что он враг, хитрая
бестия, которую десять лет назад следовало
бы вывести на чистую воду-
Отхлебнул из стакана, опять протер пен-
сне, нацепил на переносицу...
— Я ничего не говорю голословно. У меня
всё записано. Я за всеми слежу и ничего не
забываю... Так вот: я открываю свой днев-
ник, тетрадку за 1925 год, страница сорок
восьмая... Да, я открываю тетрадку и чи-
таю: «Перепелиный на заседании совета
«федерации» три раза улыбнулся Н-скому,
ему же подал бутерброд с частиковой ик-
рой После заседания вместе вышли на ули-
цу, разговаривая о постановке не то «Воз-
душного пирога», не то «Пирожного возду-
ха»... Обратите внимание!.. Ведь Н-ский-то
разоблачен как враг народа!!! О нем у меня
особо записано...
— Что?.. Вы говорите мелочи, обыватель-
ская болтовня?.. Я стреляный воробей.,.
Меня демагогией не собьете... Мелочи!... За
ними надо видеть суть.. Да, да, именно
суть... Но обратимся к другим фактам...
Вот на странице сто сорок восьмой, это уже
за 1926 год, читаем: «Заходил вчера Бала-
болкин, говорит, что был на редсовете. Об-
суждали мои «Сплошные сугробы». Пере-
пелиный выступил и сказал, что это антиху-
дожественная мазня, что издавать такую
книгу — значит не уважать читателя...
Н-ский сндел в углу и сочувственно ки
вал»... Вот видите, куда ведут ниточки?.
Сначала бутерброды с частиковой икрой и
воздушные пироги, потом атака на проле-
тарскую литературу. а потом... Да что там
долго говорить! Чужой человек Перепели-
ный. Я в нем всегда врага видел, а у меня
чутье... старое Вс? по-моему ясно Надо не
только исключить его из партии, но и со-
общить соответствующим органам... Я кон-
чил..
Участники собрания столпились в кори-
доре Гйкой-то новичок восхищенно говорил
соседу:
— Вот это здорово! Все подмечал Все
записывал У него все как на ладони Гуса-
кова обсуждали — у него факты Индейки-
на—факты Перепелицына так здорово при
пер!.. И сразу видать старого бойца... Сколь-
ко лет назад выступал против них и борол-
ся...
Сосед хмурился, шмыгал носом и, нако-
нец, ие выдержал.
— Ты здесь человек новый Присмотрел-
ся бы раньше, чем болтать... Надоел он
нам со своей тетрадкой... На каждом собра-
нии цитирует. Мне на прошлом собрании
Иванов сказал, что он заглянул в эту тет-
радь и видел, что чернила в ней свежие,
того же цвета, что и пятна на пальцах
Поленницына...
— Ну это сплетни... Принципиальных лю-
дей всегда очернить хотят... А он ведь всю
жизнь с врагами боролся...
Это верно. Только я никак не решу, борь-
ба это или склока. Каждый раз выходит на
трибуну и о любом, кого обсуждают, гово-
рит—я с ним давно цапаюсь... И верно —
цапался. Худо только, что он всю свою
жизнь со всеми цапается, всем гадит и
всех в йму столкнуть норовит... Ты вот го-
воришь—боец... А у нас его втихомолку
трупоедом окрестили...
Носится он по организации с мазницей и
ловчит всем ворота дегтем вымазать.. В
доисторические времена он романы писал.
Романы были тяжеловесные и серые, как
огнеупорный кирпич. Теперь, слава богу,
писать перестал, только переиздает, да
склочится, набивая себе репутацию борца.
Новичок, обескураженный разговорим,
тоскливо посмотрел на собеседника и тихо
спросил:
— А что же вы его на чистую воду не
выведете?
—- Э-э, милый мой... Вот ты свежий чело-
век—попробуй, выступи... Ведь он демагог.
Наворотит на тебя заявлений в партком и
райком два воза, иди потом, доказывай,
что ты не верблюд... .
Звонок председателя сигнализировал о
конце перерыва.
Заседание продолжалось.
Продолжались и еще многие другие засе-
дания И каждый раз, когда председатель
взыскующе вопрошал,—переходим к пре-
ниям, кто желает взять слово?—из дальнего
ряда поднимался человек положительного j
возраста и положительной комплекции и
уверенной походкой шел к трибуне...
Можно предвосхитить еще одно собрание,
которое состоится в ближайшем будущем
На повестке дня этого собрания
ять обсуждение решения ЦК
После доклада председатель
будет сто-
После доклада председатель попросит
участников собрания высказаться. Из даль-
него ряда встанет знакомая фигура, подой-
! дет к трибуне, протрет пенсне, развернет
тетрадку и скажет примерно следующее:
— Еще в 1925 году, когда враги хотели
навести тень на мое прошлое и вытащили
факты моего состояния в партии меньшеви-
ков, я записал, что долго ли, коротко ли,
будет такое решение ЦК, которое оградит
нас от посягательств врагов. Сбылось мое
давнишнее предвиденье... И я. приветствуя
I с этой трибуны решение ЦК. требую от ор-
ганизации, чтобы Она беспощадно ударила
по рукам тех которые... Передаю в прези-
диум заявление на коммунистов, нервиро-
вавших нашу организацию перегибами и по-
! казавших себя как коммунисты-карьери-
I сты... О всех их я уже неоднократно сигна-
лизировал... они у меня занесены... Что?..
Как их имена?.. Их тут много—двадцать че-
ловек.. пусть партком разберется и исклю...
На этот раз я не дам оратору договорить
I и. нарушая нормальный код заседания. 8а-
j кричу:
! — Держите его,
постановлении писал!
СТРАТИЛАТ ЗАДУШЕВНЫЙ.
Подавляющее большинство советских ли-
тераторов, партийных и беспартийных, не-
довольно состоянием дел в союзе писате-
лей.
0 недовольно справедливо.
Представьте себе трест или предприятие,
где людей понуждают беспрерывно засе-
j дать, отрывая их от основного дела. Пред-
ставьте себе, что на многочисленных засе-
даниях работников этого треста или пред-
приятия не стоят вопросы производства.
; Печальны’дела такого треста или предприя-
тия. Честные работники — не любящие шу-
михи. не карьеристы, не крикуны, не без-
дельники — будут недовольны состоянием
дел в таком тресте или предприятии
Союз писателей — это не трест и не пред-
приятие. Союз писателей — организация
общественная, демократическая, идейно-
воспитательная. творческая. Напомним, что
это организация людей, творящих совет-
скую художественную литературу Но что
сказать о таком союзе писателей, в котором
людей понуждают беспрерывно заседать,
отрывая их от основного дела. Заседает пре-
зидиум, заседает секретариат (о, разумеет-
ся, «с активом»!), заседает партийная груп-
па. заседает партийная организация, пар-
тийный комитет, бюро секций, заседают
разнообразные комиссии, заседает правле-
ние Литфонда, созываются бесконечные
совещания при издательствах. И редко-ред-
ко на каком-нибудь пз этих заседаний стоит
вопрос о непосредственной писательской
работе, редко-редко когда, хотя бы на одном
из этих заседаний, встает вопрос непосред-
ственного писательского производства. Не-
удивительно. что люди соскучились по хо-
рошему литературному разговору. Неуди-
вительно, что люди воспринимают всю эту
заседательскую суетню как выражение бю
рократизма. Неудивительно, что люди не-
довольны состоянием дел в таком, с позво-
ления сказать, «союзе писателей».
Разумеется, автор этой статьи тоже несет
ответственность за такое положение дел в
союзе писателей. Но очень трудно изме-
нить это положение, если товарищи, стоя-
щие во главе союза писателей, попросту го-
воря, не любят художественной литературы.
Работа каждого настоящего, честного пи-
сателя всегда стимулируется живой
жизнью. Писатель пишет для того, чтобы
чем-то поделиться, чему-то научиться, что-
то открыть, об’яснить людям. Художествен-
ная литература отвечает на самые сокровен-
ные, самые задушевные, самые великие и
прекрасные запросы человека. Поэтому она,
художественная литература, пользуется ог-
ромной любовью миллионов людей. В ней,
как и во всяком настоящем искусстве, есть
неповторимое обаяние для миллионов а
миллионов людей. И сами писатели (на-
стоящие писатели, не крикуны, не фразе-
ры, не заседатели, а творцы художествен-
ной литературы) беззаветно любят свое де-
ло. Лучшие образцы искусства так же,
как и живая жизнь, стимулируют их твор-
чество. Крупнейшие художники прошлого,
имена которых сияют в веках, как звезды,
люди, отдавшие свое могучее перо на благо
человечества, были буквально подвижника-
ми, в области искусства, они были преданы
ему беззаветно, искусство было их стра-
ему беззаветно,
стью.
Писательское
формулировать,
трудно научить
что писатели учатся своему мастерству пре-
мастерство не так легко
об’яснить логическн; очень
мастерству. И не случайно,
жде всего друг от друга. Нет другой такой
профессии на земле, о которой так много,
так страстно и с такой любовью говорили
бы друг с другом работники этой про- ;
фессии, как профессия писательская. Про- I
изводственный разговор необходим писате- j
лю, как воздух.	|
Не странно ли, что в союзе советских пи I
сателей прежде всего отсутствует этот вдох- 
новляющий творца любовный и страстный j
разговор об искусстве? Не странно ли, что j
товарищи, руководящие союзом писателей,'
любят заседать, любят произносить речи,
любят сидеть в президиуме, любят поучать,
любят видеть свою фамилию напечатанной
в газете, но не любят главного — не любят
художественной литературы, не любят ис-
кусства?
Для того, чтобы в союзе писателей был
честный разговор об искусстве, необходимо
очень немногое.
Необходимо превратить союз писателей
из плохого, с чиновничьими методами ра-
боты департамента по делам литературы
в общественную демократическую, идейно-
воспитательную, творческую, живую орга-
низацию. Пора понять, что все честные со
ветские литераторы (а не два-три человека,
воображающих, будто они чем-то руково-
дят) болеют за дело советской литературы,
бесконечно любят это дело и хотят отвечать
за него.
Откуда могло возникнуть такое безобра-
зие, когда враги народа подымали на щит
бездарное н клеветническое «произведение»
Серебряковой «Юность Маркса», а руково-
дители союза писателей способствовали им
в этом деле?
Откуда могло возникнуть такое безобра-
зие, когда бездарное и вредительское про-
изведение Киршона «Большой день» неиз-
вестно почему подымалось на щит руково-
дителями союза писателей, вопреки мнению
всех честных советских литераторов? И раз-
ве не то же самое было с врагом народа
Бруно Ясенским?
Откуда могут возникать такие дела, ко-
гда руководителями союза писателей к ве-
личайшему удивлению всех честных совет-
ских литераторов вдруг начинают реклами-
роваться бездарные авторы, вроде Колбась-
ева или Кравкова, которые впоследствии
расшифровываются как враги народа?
Откуда может возникнуть такая стран-
ность, когда с невероятной помпой и пыш-
ными речами о «перековке» принимается в
союз, к удивлению всех честных литерато-
ров, лишенная хотя бы некоторых элемен-
тов дарования Могилянская, которую очень
скоро расшифровывают как врага народа,
подосланного в союз врагами народа?
Такие и многие другие подобные «дела»
и странности возникают и могут Возникать
потому, что руководители союза писателей
не сумели наладить элементарные формы
советской демократии в союзе писателей, не
терпят малейшей самокритики, абсолютно
не прислушиваются к голосу честных со-
ветских литераторов, не имеют доверия к
их знаниям и опыту, а хотят направлять
великое дело советской художественной ли-
тературы, так сказать, «единолично».
Какая же цена такому союзу писателей, в
котором оценка тех или иных произведений,
определение творческого (и политического)
лица писателя, выдвижение «лучших» об
разцов советской художественной литерату-
ры, задвижение «худших» очень часто за-
висят от произвольного мнения и вкуса,
а то и от политиканских «соображений» того
или иного руководителя, а ие являются
предметом и плодом предварительного ши-
рокого писательского обсуждения?
После того, как иные из руководителей
союза писателей нажглись на большом коли-
честве выдвинутых ими бездарных и по-
литически вредных произведений, на свет
выплывает довольно странная «теория».
Оказывается, нельзя дать правильной оцен-
ки художественному произведению, если
ты лично и досконально не знаком с его
автором. Почему так? А вот почему: ока-
зывается, можно создать хорошее револю-
ционное произведение, будучи двурушни-
ком, приспособленцем, врагом народа, —
создать его, так сказать, «для маскировки».
Вот какими странными «теориями» прихо-
дится иным руководителям союза писате-
лей оправдывать свое незнание литерату-
ры, нелюбовь к ней и неумение прислу- i
шаться к коллективному голосу советских !
литераторов.	।
По
ка, к
мировой художественной литературе. Мало
’ ли кто там пишет? Разве со всеми лично
1 перезнакомишься? По этой странной «тео-
I рии» получается, что настоящее революци-
онное художественное произведение может
, I возникнуть не только, как органический
I продукт революционной мысли и страсти.
I воплощенных в
। вых образах, а
обмана.
Только люда,
i искусстве, привыкшие принимать за искус-
। етво чорт знает что, смогли додуматься до
: этакой «теории». Да, враг использовал и
использует художественную литературу в
; своих целях: да, он пытается обмануть нас
\ своей якобы верностью идеям коммунизма,
он приспособляется к нашим лозунгам, ма
скируется ими. Но честные люди, любящие
искусство и не терпящие фальши, имеют
все возможности разоблачить маскировку
врага. Для этого нужно только одно: в оцен-
ке того или иного произведения ставить во-
прос не о его абстрактно-«идеологических»
качествах, а обязательно о его цельном ху-
дожественном лице. Пора, наконец, понять,
что в художественном творчестве не звучат
и не могут звучать правдиво даже самые ва
первый взгляд «правильные» политические
। высказывания, если они не находят соот-
! ветственного живого, образного, художест-
; венного воплощения. Пора, наконец, понять,
! что бездарные и подлые враги народа, все
эти Киршоны и им подобные, маскируясь
якобы «правильно поставленной» политиче-
ской проблемой, политической «остротой»,
«актуальностью» затронутых вопросов, мо-
гли жить только потому, что к оценке их
«произведений» не применялся цельный
критерий художественности, ие отрывающий
идею от ее воплощения. Стоило бы только
применить этот критерий, как сразу бы ста-
ло видно, что «произведения» этих господ
антихудожественны и насквозь фальшивы.
Мы прекрасно понимаем, что очень хо-
। рошие мысли иногда не могут быть выра-
жены в произведении просто по неумелости
автора. Это очень часто встречается у на-
чинающих авторов. <Это случается и с более
квалифицированными «мастерами». Но и
| перед начинающими авторами н перед ква-
i инфицированными «мастерами» не нужно
I «приседать», потому что нельзя «приседать»
ни перед кем в таком великом деле, как
революционное искусство, а нужно и перед
ними со всею прямотой и остротой ставить
требования высокого художественного ка-
чества, художественной цельности, гармо-
нии формы и содержания.
Отсутствие борьбы за высокое художест-
венное качество в союзе советских писате-
лей портит молодых литераторов и дает
возможность бездарным врагам народа ма-
скировать свое подлое лицо фальшивыми
«идеологически выдержанными» заклина-
ниями Не пора ли понять, что без страст-
ной принципиальной борьбы за высокое
художественное качество, за цельность в
искусстве нельзя создать высокого социа-
листического искусства?
Борьба за высокое художественное каче-
ство возможна только на основе разверты-
вания честной и принципиальной самокри-
тики, невзирая на лица, самокритики, на-
правленной на литературную работу каж-
дого из нас. И самокритики, направленной
на общее положение дел в союзе писателей.
У руководителей союза писателей суще
ствует довольно странное представление о
самокритике. Они думают, что обязанностью
руководителя является — критиковать чле-
нов союза писателей, «изобличать» их, «ста
вить на вид», всемерно «поучать» их, «ка-
। рать», а обязанностью членов союза пнса-
i телей является признавать свои ошибки и
। беспрерывно каяться. Не трудно видеть.
1 что такая самокритика не имеет ничего об-
этой странной «теории» наша крити-
примеру, не может высказываться о
живых. простых и правди-
и как продукт подлости и
не имеющие понятия об
щего с большевистской самокритикой. Этв
скорее самокритика евангелическая, само-
критика мытарей: бить себя в грудь и бес-
прерывно повторять; «Боже, милостив будй
мне грешному» Самокритика большевист-
ская есть самокритика не только сверху, но
и снизу Такой самокритике учил и учит нАс
товарищ Сталин На такой самокритике раз-
вернулись силы многомиллионных масс па-
рода, при помощи такой самокритики совер-
шались и совершаются в Советском Союзе
великие дела.
Не пора ди ввести эти методы большевист-
ской самокритики и в практику союза пи-
сателей?
Руководители союза писателей привыкли
числить писателя по спискам и ведомостям.
Писателей чуть ли не меряют на аршины.
А между тем каждый честный советский
писатель представляет собой маленькое
производственное предприятие а иногда и
большое предприятие Каждое такое пред-
приятие скопило немалый опыт работы.
Когда же, наконец, в союзе писателей бу-
дут прислушиваться к этому опыту?
Представьте себе, что какой-нибудь из
советских литераторов, получив повестку
на очередное заседание, скажет: «Я не могу
притти на заседание, потому что я доджем
прочесть рукопись своего товарища» Мож-
но вообразить себе, как удивятся руково-
дители союза писателей!
сочтут это за «потрясение
только! Здесь важнейшее
какая-то., рукопись!
Пора, наконец, понять.
Чего доброго, они
основ». Подумать
заседание, а там
Пора, наконец, понять, что работа с пи-
сателями—это прежде всего и главным обра-
зом работа с его рукописью. Ибо рукописВ
писателя это и есть его труд. Читка руко-
писей, разговор по поводу рукописей, ре-
дактирование рукописей — это для союза
писателей гораздо более важные дела, чем
все заседания, вместе взятые.
Почему в союзе писателей существуем
такая странная категория, как
в писатели»? Ведь если итти
правлении дальше, то можно создать кате-
горию «сочувствующих» писателей. Про-
смотрите кандидатов в члены союза и вы
увидите, что средн них есть прекрасная мо-
лодежь, которая по своему уровню давно
превосходит многих из «старейших» членов
союза. С другой стороны, там немало людей,
которые начали писать при царе Горохе,
успели уже состариться, но писать так и
не научились. Данным давно пора ликви-
дировать эту странную категорию — «кан-
дидатов в писатели» И сделать это можно
чрезвычайно просто. Вместо того, чтобы
мытарить квалифицированных писателей по
заседаниям, не лучше ли было бы пору-
чить им в определенный срок леречитатб
рукописи кандидатов в члены союза и пе-
ревести способных людей в члены союза, Д
неспособным в литературном деле людям,
т е. ие писателям помочь устроиться на
другой работе. Работа с молодыми писате-
лями заключается не в выдаче им «канди-
датских» карточек (зачем вообще существу-
ют удостоверения на звание
а прежде всего в работе над
сями.
Страна наша переживает
«кандидаты
в этом на-
писателя?),
их рукопи-
невиданный
под’ем. Происходившая недавно сессия Вер-
ховного Совета наглядно перед всем миров
демонстрировала духовную красоту и вели-
чие нашего народа, сплотившегося вокруг
знамени Ленина — Сталина. Никогда еще
не было таких прекрасных условий для по-
истине чудесного размаха творческой рабо-
ты.
И достижения советской художественной
литературы могли бы быть во сто крат
больше, если бы союз писателей заботился
не о показной шумихе, не о показном «ав-
торитете» того или иного из «руководите-
лей», а помнил бы больше об интересах
народа, помогал бы советским литераторам
работать и способствовал бы тому, чтобы
великий народ наш получал побольше пол-
ноценных, могучих, радостных произведем**-/
ний.	я9
стае». Как табун коней в некоем поле, I Борис княж Ефимов сын Мышецкий?...
окружены мы хищными зверями, и плох I Мышецкий: Повинен смерти.
родной
меня на
Начало см. 1 стр.
Мишка (завыл, но притворно):
батюшка, родная матушка, зачем
свет родили... Пропала моя головушка...
Петр: Подойди!	<
(Мишка подходит, за ним Абдурахман).
В Амстердаме учиться будешь, или по
кабакам шляться?..
Мишка: По кабакам... (повалился в ноги).
Абдурахман: Учиться будем...
Петр: А это кто такой?
Абдурахман: Абдурахман, холоп...
Петр: Поедешь с княженком в Амстердам,
присматривай за ним, чтобы там не пьян-
ствовал.
Абдурахман: Присмотрю. Мишка будет
учиться...
Меншиков (Петру, указывая на Буйносо-
ва): Мин херц, бородач упрямится, не идет...
Меня лает...
Петр: Дай ножницы, Роман Борисович,
Устав
знаешь? (Берет его за бороду). Быть
КАРТИНА
Сенат.
Круглый стол. На стульях сенаторы.
Входит Шафиров.
сенатор: Господин вице-канцлер,
чего ж нас собрали?
сенатор: Ведь некоторые даже и
На
жен-
и та-
Боже
। на ассамблеях всем, равно мужска и
ска пола, без места.. Пить, танцовать
бак курить... (Режет ему бороду).
Буйносов: Государь! Батюшка! .
мой! Боже мой!..
Петр: Борода — гнусна и бесполезна, ибо
есть обычай невежества и старой обыкно-
венности... Женской породе борода зело не
любезна, ибо в ней грязь и вонь... (Алекса-
ше). С него возьмешь еще десять рублей —
за бесчестие...
Меншиков: Есть, мин херц...
Петр: Жемов...
Жемов (из кузни): Здесь, Петр Алексее-
вич.
Петр: Обедать к Меншикову... (Девкам).
Обрадовали меня, что приехали... Нам кра-
сивые девицы до смерти нужны... А уж пля-
сать научим так, чтобы каблуки отлетали...
(Все уходят).
Авдотья (мужу): Батюшки, оголили, голо-
ва-то, слава богу, еще осталась. Бросил бы
ты упрямиться.
Буйносов: Не видано, не слыхано...
ДЕВЯТАЯ
противных замыслах некоторых европей-
ских государей... Мы никогда не доверяли
многольстивым словам посланников... Но
не могли помыслить о столь великом к
нашему государству отвращении. Нас чтут
за варваров, коим не место за трапезой
народов европейских. Наше стремление к
процветанию мануфактур, к торговле и
всяким наукам считают противным естест-
ву. Особенно после побед наших над шве-
1-й
из-за
2-й
натощак прибыли.
1-й сенатор: Гадаем и так а эдак.
2-й сенатор: Говорят всякое.
Шафиров: Такое дело, сенаторы...
прошлой неделе была на море снежная
пурга. Подошел к Кронштату корабль под । дам и некоторые государства ненавидят нас
имперским флагом Пушкой вызвал лоц- и тщатся вернуть нас к старой
мана. А лоцмана все пьяные.
2-й сенатор: Ай-ай-ай!
Шафиров: Государю в ту пору пришлось тать сии строки прославленного в Европе
быть в Кронштате. Надел он лоцманскую гишторика Пуффендорфия (~
куртку, шапку и сам повел корабль в Пи- книгу, читает)... «Не токмо шведы, но i
тербурх. А на корабле были имперский другие народы европейские имеют нена-
посол и один человек, от философа Лейб- ’ висть на народ русский и тщатся оный
ница. Они ведут разговор между собой, ; содержать в прежнем рабстве и неискус-
а государь стоит у штурвала и слушает.	'
1-й сенатор: И что же, они государя не
узнали?
Шафиров: В том-то и дело, не узнали.
И тут они много сказали друг другу лиш- ‘ разделить на малые княжества и воевод-
него, глядя на наши форты, да на кораб- ; ства...» Вот что хотят с нами сделать в
ли.	(Европе, ради алчности, не человеку, но
2-й сенатор: По-немецки говорили? \ более зверю лютому подобной... Сын мой
Шафиров: Ну, а как же еще...		Алексей хочет того же. Есть свидетель-
1-й сенатор: И государь не открылся? ство, что писал он к римскому императо-
Шафиров: Зачем? Государь пришварто- i ру, прося войско, дабы завоевать отчий
вал корабль у адмиралтейства и потребо- * престол — ценою нашего умаления и ра-
вал десять гульденов на водку.
2-й сенатор: И они дали?
Шафиров: Дали пять гульденов.
1-й сенатор:
! него?
Шафиров: А
2-й сенатор:
(Входят Петр, Меншиков, Шереметев и
подлой
обыкновенности вкупно с одеждой старо-
русской и бородами... Не горько ли чи-
тот хозяин, кто не поставит сторожа. Сын Меншиков:
Никитин сын
Ростовский:
Меншиков:
Михайлов сын
Масальский:
Меншиков:
мой Алексей готовился предать отечество,
и к тому были у него сообщники... Он
подлежит суду. Сам я не берусь лечить
сию смертельную болезнь. Вручаю Алексея
Петровича вам, господа сенат. Судите и
] приговорите, и быть по сему...
| (Затемнение. Там же. На стульях сена- Степанов сын
' торы. На троне Екатерина.
; Меншиков).
Около иее
Екатерина (встав, бледная, с трясущими-
могу, Алек-
страшное.
ся губами — Меншикову). Не
сандр Данилович, дело очень
Духу нехватает. Спрашивай лучше ты.
Меншиков (начинает спрашивать,
зывая пальцем на каждого).
КАР
Правый берег Невы. Сваи.
мики голландского стиля. Глашатаи трубят
в рога и выкрикивают.
1-й глашатай. Посадски и слободские,
всяких чинов люди, каменщики, плотники,
землекопы, кузнецы, шорники, валяль-
щики н кожемяки, бондари, горшечники,
пушечных и иных дел мастера и подма-
стерья, люди деревенские, пахари и ого-
родники...
2-й глашатай: Мир, мир, вечный мир
оо шведами...
(Пушечная стрельба, отдаленные крики)
1-й глашатай: Вали, катись на Троиц-
кую площадь. Снимай рукавицы, развя-
зывай кушаки, — отведывайте хлеба-соли,
горячего вина...
I (Бегут люди. Останавливаются трое:
I Иван. Марья и старик).
I Марья: Не пойдем дальше, Иван, за-
j давят.
I Иван: Эх ты! Народу!...
Старик: Когда царя Бориса на царство
звали, так же народ стекался, я малень-
кий был. помню, многих задавили.
Марья: Иван, гляди, ие он ли идет.
Иван: Липом-то, как будто.. Повалка не
! та..
ука-
Ты? Князь
ТИНА
Мазаные до-
(Раскрывает । Марья: Он? Иван! Он... (Входит Поспе-
Василий Иванович!...
Мамка! (Обнимает). Батя!
Здравствуйте. Благополучно
стве, — особливо же в воинских и мор-
ских делах, дабы сию русскую каналью
не токмо оружием, но и плетьми со всего
света выгонять... И государство российское
разделить на малые княжества и воевод-
; зорения. Дабы государство российское
I вернуть к невежеству и стармге... Ибо да-
ром войско ему не
для того мы льем
иногда свыше сил и
до шейного креста,
| прасно... Не войны
I Столь много богатств у нас, что на двести
। и триста лет хватит нам трудиться мирно.
Но помнить надлежит заповедь: «Храня
сенат! Нам довелось достоверно узнать о : мир, не ослабевай в воинском искус-
Что же они сказали
лиш-
вот сейчас услышите.
Государь!..
дадут. Воистину не
пушки и трудимся
жертвуем всем, даже
чтобы все было на-
мы хотим, но мира.
держите! Это о нем ЦК в I Фелька, который ставит караул у дверей),
асал!	I Петр (стоя, с книгой, у стола). Господа
и |лов). Вася!..
| Поспелов:
I (Обнимает)
;ли прибыли?
Марья: Пешком, сынок, пришли, как на
I богомолье, письмо твое целовальник нам
прочитал, и пошли в путь...
Иван: Какой ты стал важный.
Марья: Воевода ты, Васенька,
' что ли?
! Поспелов: Не совсем, а близко...
I Иван (хохочет). Это Васька! Ну,
> скажешь! А ведь стегал я его, *
! стегани’...
Марья: Когда
сон мне снился,
жглась, и так-то
ню. (Плачет).
Иван: Спасибо
градил нас...
j Поспелов: На
I давят. Давайте здесь сядем. Сюда все по-
! дадут вровень... (Садятся).
Марья: Какой ты стал старый, Вася...
। Иван: Это что же там мясо на кострах
I жарят...
теперь,
а
что ты
теперь
Васенька,
свеча за-
рожала тебя,
— копеечная
светло. Всю жизнь пом-
тебе, Вася, что возна-
площади, пожалуй, эа-
Ты? Князь Абрам
Ростовский?
Повинен смерти.
Ты? Князь Андрей
Масальский?
Повинен смерти...
Ты? Князь Иван
Волконский?
Повинен смерти.
Ты? Князь Роман
княж
княж
княж
княж
целиком нй
струей бьет,
ешь, пай-
Хорошо ЖИ'
Волконский:
Меншиков:
Борисов сын Буйносов?
Буйносов: Царевич Алексей Петрович
повинен смерти...
Меншиков: Ты? Князь Тимофей княж
Алексеев сын Щербатой?
Щербатов: Повинен смерти...
ДЕСЯТАЯ
Поспелов: Быков, баранов
вертелах. Вино из-под земли
вот как устроено... Подходи,
Нейштадский мир, батя.
Марья: А глаза у тебя те...
вешь?
Иван: Гляди, ряженые, как на святки...
Поспелов: Что еще будет... В сумерки
зажгут потешные огни, начнется карна-
вал...
Иван: Денег это стоит...
Поспелов: Не мало... Гляди — кораблВ
идет... Паруса бомбами прострелены... Это
флагманский корабль «Нептун» вернулся
после победы над шведами...
Старик: Помню, шведы Смоленск взялй,
тогда я маленький был. рассказывали —
народу нашего побили... Тогда же поляк
на Москву шел... Да под Москвой егО
князь Пожарский да Митрий Трубецкой
побили «а полы! Народу легло...
Поспелов: Сколько же тебе Лет, дедуш-
ка?
Старик: Да много будет за сто... Я
го, парень, помню...
Поспелов: Пожил...
Старик: Да, хватил трудов... Вот.
таки, пешком пришел, услышал про
то...
(Подплывает корабль, украшенный
гами Роговая музыка. Песня По набереж-
ной валит народ. Впереди шагает Петр).
Петр: Виват! (Крики, пушечная паль-
ба С корабля сходят — Абдурахман в
обвязанной головой, офицеры, матросы).
Абдурахман (развертывает сорванное t
флагштока знамя, опускает перед Петром)?
Сей флаг сорван с тонущего неприятель-
ского флагмана. Сорвал его. кинувшись И
пламя, матрос Иван прозвищем Гуляйви-
тер...
(Петр обнимает матроса, потом Абду-
рахмана Берет из рук Меншикова кубов
с вином)
Петр: В сей счастливый день оконча-
ния войны сенат даровал мие звание от-
ца отечества. Суров я был с вами, дети
мои Не для себя я был суров, но дорога
мне была Россия' Моими. и вашими тру-
дами увенчали мы наше отечество славой,
и корабли русские плывут уже во все га-
вани Европы. Не напрасны были наш!
труды, и поколениям нашим надлежит
славу и богатство отечества нашего беречй
и множить Виват!
(Пушки, крики, рожки).
мнб-
все-
мир-
фля
1788 г.
1938 г.
'«ПАЛОМНИЧЕСТВО
ЧАИЛЬД-ГАРОЛЬДА»
И. Фрадкин
ЛАВР И ШПАГА
Л. Никулин
«Однажды утром я проснулся знамени-
1ым». Так писал Байрон в своем дневнике,
вспоминая день ю марта 1812 г. В этот
день во всех книжных магазинах Лондона
появились две песни его первой поэмы «Па-
ломничество Чайльд Гарольда», принес-
шие прежде безвестному автору громкую
славу. Необычайный успех поэмы (в тече-
ние одного 1812 года она разошлась в пяти
изданиях) сразу выдвинул Байрона впер-
вые ряды европейских писателей.
«Чайльд-Гарольд» — это своеобразный
путевой дневник. Первые две песни поэмы
были написаны Байроном во время его
первого путешествия по Пиренейскому и
Балканскому полуостровам в 1809—11 гг.
Третья песня была написана Байроном ле-
том 1816 г. в Швейцарии, куда поэт бе-
жал от травившего его ханжеского «рес-
пектабельного» английского высшего света.
Создание последней — четвертой — пес-
ни относится уже к пребыванию Байрона
в Венеции в 1817 году.
Таким образом «Паломничество Чайльд-
Гарольда» — это основное произведение
Байрона — создавалось в течение почти
десятилетия и дает наиболее полное пред-
ставление о философских и общественно-
политических взглядах поэта и об эволю-
ции его мировоззрения. Проблемы, волно-
вавшие Байрона на протяжении всей его
жизни, в значительной своей части нашли
себе отражение в этой поэме.
L
Байрон был воспитан в духе идей фран-
цузских просветителей XVIII века, не пред-
полагавших еще всей глубины противоре-
чий нарождавшегося буржуазного общества
и предсказывавших наступление, в итоге
прогрессивного исторического развития,
царства разума и справедливости. Наслед-
никам Вольтера, к числу которых относился
и Байрон, пришлось испить горькую чашу
отравленных иллюзий. Мотивы усталости,
тоски, одиночества, подчас весьма явствен-
ные в «Чайльд-Гарольде», прозвучали в
униссон с господствовавшим тогда в евро-
пейском обществе настроением «мировой
скорьби».
Байрон сохранил на всю жизнь глубокое
Преклонение перед смелостью и величием
Идей революции, перед ее тираноборчески-
ми устремлениями и столь родным ему па-
фосом свободы. Недаром по плану незакон-
ченной им поэмы «Дон-Жуан» Байрон пред-
полагал окунуть своего героя в кипение
революционных событий во Франции и за-
тем возвести на эшафот «наподобие Ана-
харсиса Клоотса», известного левого яко-
бинца, «оратора рода человеческого».
Французская революция воскрешала дух
античности, римская республика была про-
возглашена государственным идеалом яко-
бинцев. Байрон неоднократно высказывал-
ся в защиту классицизма. Даже участие в
национально-освободительной борьбе италь-
янцев й греков было для Байрона тесней-
пгим образом связано с его страстной меч-
той о возрождении античного мира. Но
все же, как человек XIX века, Байрон на
Опыте якобинцев уже имел случай убе-
диться в утопичности и неосуществимости
этой мечты. Поэтому Чайльд-Гарольду и
приходится лишь горько оплакивать руи-
ны афинского Акрополя и римского Ко-
Лизея.
Наконец, не менее показательно для вы-
яснения связи Байрона с веком просвеще-
ния его отношение к Вольтеру, признанно-
му вождю философского рационализма
ХУШ столетия.
Вольтер учил стремиться к рационально-
му познанию и верить разуму, верить в
исторический прогресс, который неизбеж-
но должен привести к торжеству разума.
События Французской революции не под-
твердили прогноза Вольтера: на смену од-
ному несправедливому общественному
Строю пришел другой, не менее несправед-
ливый. Однако Байрон не делает на этом
основании вывода об общем банкротстве
разума, о необходимости отречься От пыт-
ливого рассудка и предаться слепой пас-
сивной вере. Наоборот, Байрон сохраняет
Стоическую верность разуму:
Но будем мыслить смело. Отреченье
От мысли прав позорно для ума.
В этом отношении «Чайльд-Гарольд» пе-
рекликается с мистерией «Каин», написан-
ной Байроном в 1821 г. Герою этого произ-
ведения познание мира приносит лишь но-
вые страдания, но он мужественно смот-
рит в лицо истине, ибо «неведение зла не
спасает от самого зла».
Байрон сохранил непоколебимое уваже-
нной личности Вольтера и его философским
воззрениям. Посещение Фернея, долголет-
ней резиденции французского мыслителя,
дает Байрону повод в третьей песне
«Чайльд-Гарольда» воспеть его универсаль-
ный гений:
Он раздроблял себя пред целым светом;
Протей по дарованью, весь дышал
Насмешкою и вихрем, ей согретым,
На сонный мир внезапно налетал,
И то сражал глупца, то троны потрясал.
IL
Одной из существенных сторон мировоз-
зрения Байрона является его отношение к
Руссо и руссоизму.
Поклонение Руссо возникло у Байрона
еще с детства. Оно дает себя чувствовать
в двух первых песнях «Чайльд Гарольда» и
особенно усиливается в 1816 году под вли-
янием знакомства с Шелли, еще более стра-
стным поклонником Руссо. В июне 1816 го-
да Байрон вместе с Шелли совершил экс-
курсию на лодке по Женевскому озеру,
об’ехав с «Новой Элоизой» в руках все ме-
ста, описанные в этом романе.
Идеи Руссе — отрицание цивилизации,
носившее ярко выраженный антикапитали-
стическжй характер, любовь к природе и
проповедь возврата к патриархальному
естественному состояний, — все это до
известной поры было* созвучно взглядам
самого Байрона. В «Чайльд-Гарольде» мы
встречаем и пантеистические гимны приро-
де и известный, почти дословно повторен-
ный, афоризм Руссо — «все выходит совер-
шенным из рук творца и портится в руках
человека». С руссоизмом связаны симпа-
тии Байрона к движению луддитов, —
разрушителей станков, выражавшему сти-
хийное стремление к патриархальному про-
изводству. С руссоизмом связано и прек-
лонение Байрона перед Америкой, в об-
щественном строе которой он видел осу-
ществление идеи Руссо о беспорочной тру-
довой Жизни на лоне девственной приро-
ды. Руссоистский апофеоз американца-
келониста Байрон изобразил в своем «Дон-
Жуане» (колония Даниила Буна) и одно
время собирался даже эмигрировать в Аме-
рику, о чем поведал миру в «Оде Вене-
ции».
Однако постепенно Байрон проникался
сознанием утопичности руссоистской идил-
лии.
III.
«Чайльд-Гарольда» можно рассматривать
как развернутое политическое кредо Бай-
рона.
В 1809 г., в разгар национально-освобо-
дительной войны с наполеоновской интер-
венцией, Байрои посетил Испанию и воспел
в первой несне «Чайльд-Гарольда» пора-
зившую его гражданскую доблесть испан-
ских женщин и героизм всего испанского
народа, сражающегося, вопреки предатель-
ству короля и дворянстеа, за свободу и
национальную независимость.
Описание испанских событий — первое
выражение неизменного сочувствия Байро-
на национально-освободительным движе-
ниям угнетенных народов. Это не было
лишь сочувствие на словах. Как известно,
Байрон принимал впоследствии активное
участив в заговоре карбонариев — италь-
янских патриотов, ставивших себе целью
освобождение Италии от австрийского вла-
дычества, и сложил свою голову В 1824 г.
в борьбе за свободу Греции.
НеуотраягпЯый боец эа освобождение че-
ловечества, Байрон черев всю свою жизнь’
пронес пылающий факел революционного
энтузиазма.
Высказывания о Байроне
Энгельс
Насколько английскому пролетариату
удалось добиться самостоятельного развития,
доказывает особенно тот факт, что наиболее
замечательные произведения новейшей фи-
лософской, политической и поэтической ли-
тературы читаются почти исключительно
рабочими. Буржуа—раб данного социально-
го строя и связанных с ним предрассудков—
боится всего, что действительно знаменует
собой прогресс, и усердно открещивается от
него; пролетарий же смотрит на все новое
открытыми глазами и изучает его с наслаж-
дением и успехом... Шелли, гениальный
пророк Шелли, и Байрон со своим чувствен-
ным пылом и горькой сатирой на современ-
ное общество имеют больше всего читате-
лей среди рабочих; буржуа читает только
тяж называемые «семейные издания»,
оскопленные и приспособленные к совре-
менной лицемерной марали.
(Положение рабочего класса в Англии).
«....разве Байроновская смелость, отвага,
грандиозность ничего не дают для совершен-
ства?.. Все великое совершенствует, если
только мы умеем постичь его, как следует».
Фигура Байрона «полна такой мощи, ка-
кая не встречалась никогда раньше и вряд
ли встретится позже».
«...Он является бесспорно величайшим
талантом нашего столетия».
(Эккерман. Разговоры с Гете).
г
Горький
Свифт, Рабле, Вольтер, Лесаж, Байрон,
Теккерей, Гейне, Верхарн, Ан|дч>ль Франс и
немало других — все это были безукориз-
ненно правдивые и суровые обличители по-
роков командующего класса.
(О действительности.)
Пушкин
Ни одно из произведений лорда Байрона
не сделало в Англии такого сильного впе-
чатления, как его поэма Корсар, несмотря
на то, что она в достоинстве уступает мно-
гим другим: Гяуру, в пламенном изображе-
нии страстей, Осаде Коринфа, Шильонско*
му узнику—в трогательном развитии серд-
ца, в трагической силе Паризине, наконец
и 3-й и 4-й главам Childs Harold — в глу-
бокомыслии и высоте парения истинно ли-
рического и в удивительном шекспировском
разнообразии Дон-Жуану...
...Байрон бросил односторонний взгляд на
мир и природу человеческую, потом отвра-
тился от них и погрузился в самого себя. В
Каине он постиг, создал и описал единый
характер (именно свой), все... отнес он к
сему мрачному, могущественному лицу,
столь таинственно-пленительному. Когда же
он стал составлять свою трагедию, то каж-
дому действующему лицу роздал он по одной
из составных частей сложного и сильного
характера, и таким образом раздробил ве-
личественное свое создание на несколько лиц
мелких и незначительных.
Белинский
...В поэзии Байрона прежде всего обойдет
вашу душу ужасом удивления колоссальная
личность поэта, титаническая смелость и
гордость его чувств и мыслей...
(Статья в Пушкине).
Байрои писал о Европе для Европы; этот
суб’ективный дух, столь могущий и глубо-
кий, эта личность, столь колоссальная, гор-
дая и непреклонная, стремилась не только
к изображению современного человечества,
сколько к суду над его прошедшею и насто-
ящею ясториею.
(VIII статья о Пушкине).
«Байрон», романизированная биография
Андрэ Мору а вышла в 1928 году.
Неторопливый Гослитиздат выпустил эту
книгу в русском переводе в прошлом го-
ду. Таким образом оказалось своевремен-
ным писать о книге Моруа сейчас, в дни,
когда исполнилось сто пятьдесят лет со
дня рождения великого английского поэ-
та, оказавшего огромное влияние на ли-
тературу его века.
Вступлением к книге «Байрон» была
более ранняя книга Моруа о другом пре-
красном поэте Англии — «Ариель, или
жизнь Шелли».
«Ариель», «Байрон» и «Дизраэли» —
эти три книги главным образом определя-
ют лицо французского писателя Андрэ
Моруа. Для западной, буржуазной лите-
ратуры эти книги — образец «романизи-
рованной биографии», интереснейшего и
благодарного литературного жанра, прису-
щего «скорее романисту, чем критику и
историку».
Жизнь Байрона — привлекательнейший
материал для такого жанра литературы.
Тридцать семь лет этой жизни вмещают
в себе множество исторических событий,
потрясавших начало XIX века. Войны и
революции, жесточайшая католическая ре-
акция в Европе — все это имело отра-
жение в жизни мальчика, родившегося в
бедной, почти нищенской обстановке и за-
тем, как это бывает только в сказках,
превратившегося в богатого и знатного
английского аристократа, лорда Джорджа
Гордона Байрона.
У романиста, описывающего такую
жизнь, много соблазна. Он может увлечь-
ся событиями личной интимной жизни ве-
ликого поэта. На первый взгляд, это бу-
дет оправдано, потому что личная жизнь
Байрона в известной степени отражена в
его произведениях.
Эта личная жизнь великого поэта и
есть главная тема книги Андрэ Моруа.
Добросовестно и кропотливо Моруа рас-
сказывает о романических похождениях
Байрона. Моруа взял на себя труд иссле-
дователя. изучил материалы, письма, ва-
писи в дневниках, он внимательно про-
следил, как отражалась интимная жизнь
Байрона в его произведениях, он привел
множество известных и малоизвестных
фактов из биографии поэта. Все это из-
ложено хорошим литературным стилем в
той несколько холодноватой манере по-
вествования, которая порой действует на
читателя вернее, чем запальчивость и
темперамент.
Читатель видит живого Байрона, стра-
дающего, усталого, любящего и ненавидя-
щего поэта. Всего этого Моруа добился
вполне допустимыми литературными прие-
мами, не. вызывая болезненного любопыт-
ства к интимной стороне жизни поэта. До
Моруа не дал и глубины, ясного пони-
мания натуры Байрона, той Глубины, ко-
торую дал в одной страничке своего ита-
льянского дневника Стендаль:
«Если в двадцать восемь лет, имея уже
у себя на счету восемь томов прекрас-
ных стихов, он мог знать свет, он дол-
жен был бы понять, что в XIX веке для
гениального человека существуют только
два жребия: или быть глупцом или чу-
довищем». Так писал Стендаль.
Во времена Стендаля, разумеется, не
были еще опубликованы письма и доку-
менты, которыми располагал в наше время
Андрэ Моруа, но интуиция и ум гения
помогли Стендалю и нашему Пушкину
понять причину гонений, которым под-
вергался Байрон:
«Толпа жадно читает исповеди, записки
etc, потому что в подлости своей радует-
ся унижению высокого, слабостям могу-
чего. При открытии всякой мерзости она
в восхищении. Он мал, как мы, он
мерзок, как мы! Врете, подлецы: он
и мал и мерзок не так, как вы, — ина-
че!».
В этом справедливом негодовании —
весь Пушкин.
Ремаи е жизни Байрона, вышедший в
наше время, должен был раз’яснитъ чи-
тателю, что не одно только чувство благо-
родного негодования против нарушителя
основ яравственности разжигало ненависть
аристократии в отношении Байрона.
Жизнь Байрона была вызовом, бро-
шенным «доброй, отарой Англин» и пра-
вящим кругам Европы.
27 февраля 1812 г. Байрон произносит
свою первую — единственную — речь в
палате лордов. Он говорит о бедняках,
которые «главным образом повинны в том,
что они бедняки...».
«Не думаете ли вы запугать виселице®
несчастных голодающих, не испугавшихся
ваших штыков?»
«В самых угнетенных провинциях Тур-
ции я не встречал такой непроглядной
нищеты, как в сердце христианской Ан-
глии...».
Эту страстную речь' в защиту бедняков,
в защиту голодающих рабочих Андрэ Мо-
руа пробует об’яснить тем, что в Ноттия-
гэме начальником усмирителей был некто
Джек Мюстрс, человек, «который отнял у
Байрона Мэри-Ани».
Моруа утверждает, что «семейные тра-
диции со стороны матери» способствова-
ли тому, что Байрон стал либералом. И
здесь, надо оказать, устами Моруа гово-
рит именно та «добрая, старая Англия»,
которую так презирал Байрон. Недаром
Моруа кичится своим пониманием «души
Англин». Он начал с романа «Молчание
полковника Брамбля», рисующего идеаль-
ного английского воина-джентльмена, ж
недавно опубликовал историю Англии.
Байрон приходит на помощь итальян-
ским повстанцам, сражающимся с пап-
скими войсками и войсками австрийских
оккупантов. Он участвует в итальянском
революционном движении, и опять для
Моруа чуть не главная причина этих бла-
городных поступков в том, что подруга
Байрона Гвиччиоли и ее родичи борются
на стороне революции.
Но это было не только сентиментальное
сочувствие повстанцам. Байрон вооружал
повстанцев,,, изучал стратегию революцион-
ной войны:
«Я посоветовал ин выступать в отдель-
ности. отдельными группами и в разных
местах (но одновременно), чтобы рас-
сеять внимание войсковых частей, кото-
рые. несмотря на малочисленность, все
же. благодаря своей дисциплинированно-
сти, победят в регулярном бою толпу, не
имеющую настоящей тренировки».
Прочтите записи в его дневнике. Это
мысли человека, на целый век опережа-
ющие его время.
«Так продолжаться не может. Должна
бы существовать всеобщая республика,—
и я думаю, что так и будет».
Только приближаясь к эпилогу, к смер-
ти Байрона в войсках греческих повстан-
цев в Миссолонгах, Моруа подходят
вплотную к главному в характере Бай-
рона,—к тому, что привело его в ряды
бойцов за освобождение Греции. Смысл
этой борьбы заключался в том, что реак-
ционеры всего мира предпочитали, чтобы
греки оставались под игом турок, лишь
бы не разгоралось пламя освободительных
войн.
Байрон установил благородную тради-
цию литературы, традицию, по которой
писатель должен принимать непосредст-
венное участие в битвах с реакцией, в
борьбе за свободу, за будущее человече-
ства.
Лавровая ветвь и шпага были положе-
ны на бедный солдатский гроб великого
поэта, умершего в лагере повстанцев 1
Миссолонгах.
Пример доблести й мужества завещал
поэтам всех народов Джордж Байрои. Он
же завещал поэтам всех народов еще два
великих достоинства: жажду знаний
и скромность.
«Он говорит на древнегреческом, на
новогреческом языке и по-арабски. Здесь
он изучает армянский..» пишет о Байро-
не Стендаль.
О скромности Байрона:
«Завтра день моего рождения, то-еств
в полночь, сегодня, через двенадцать ми-
нут мне будет ровно тридцать три го-
да!!! Иду ложиться с тяжелым сердцем
от мысли, что прожил так долго и с та-
кими малыми результатами...».
Эти строки были написаны в то время,
когда мир уже знал «Чайльд-Гарольда»,
«Абидосскую невесту», «Корсара», «Ев-
рейские мелодии» и «Дон-Жуана».
Таким образом книга Андрэ Моруа, не-
смотря на известные недостатки, интересна
для нашего читателя. Моруа буржуазный
писатель, отнюдь не марксист, и нельзя тре-
бовать от него правильного марксистского
подхода к жизнеописанию Байроиа и опи-
санию времени Байрона. Поэтому я не мо-
гу согласиться с оценкой, которую дал кни-
ге Моруа тов. Антокольский в предыдущем
номере «Литературной газеты». Такая кни-
га представляет интерес и особенно в те дня,
когда прогрессивное человечество снова воз-
лагает увитую лаврами шпагу на гроб ве-
ликого поэта.
М. ЗАБЛУДОВСКИЙ
Великий поэт Байрон
Политическая реакция, направленная
против Французской революции и связан-
ного с нею просветительства, вырастила
реакционный романтизм в лице Шатобриа-
яа, Новалиса и поэтов «озерной школы» —
Соути и Кольриджа, которые судорожно
цеплялись за религию, за мистику, прослав-
ляли монархию и уходили от современности
в1 католическое средневековье.
На таком историческом и литературном
фоне особенно рельефно выделяется рево-
люционный характер творчества Байрона
Нужна была огромная смелость мысли, ши-
рота кругозора, отважность и страстность
борца, чтобы в эту эпоху бросить в мир та-
кой призыв к свободе, который прозвучал
бы по всей Европе, пробуждая в людях дух
гордого |свободолюбия и ненависти к тира-
нии.
Байрон был первым поэтом революцион-
ного романтизма в мировой литературе, пер-
вым, кто в литературе XIX столетия смело
возвысил голос в защиту попранных прав
человека, против мракобесия и деспотизма.
В этом величие Байрона.
От мистицизма, проповедуемого творени-
ями современных романтиков, Байрона спа-
сли; французские просветители с их трез-
вой ясностью мысли. Вольтер и Руссо, «ти-
таны ума. чья высокая цель была достойна
титанов» («Чайльд Гарольд», III, 105), яви-
лись для Байрона учителями, от них уна-
следовал он культ личности, культ чувства
И природы, горячую вражду к угнетению че-
ловека, деистическое презрение к обрядо-
вым религиям. Однако того, кто изведал
опыт Французской революции, уже не мог
удовлетворить вольтеровский идеал просве-
щенного абсолютизма, и он точно так же,
как общегражданский пафос Руссо, оказал-
ся чуждым Байрону-романтику
Влияние буржуазной французской рево-
люции и учения просветителей XVIII века
Явилось источником байроновского свободо-
мыслия и той непримиримой ненависти к
Тирании, которую Байрон постоянно высо-
вывал:
Мириться с деспотизмом не могу,
И произвол всегда мне ненавистен;
Как Гекла клокочу, когда народ
Безропотно свой переносит га«т-
Источником революционной поэзии Байро-
на послужили революционные движения
первой четверти XIX века: национально-ос-
вободительная борьба Испании, Италии,
Греции и народное движение на родине поэ-
та — в Англии. Байрон страстно откликался
на эти события, воспевал их как зарю бу-
дущей свободы и язвительно издевался над
общим вратом радикального лагеря Евро-
пы — над «Священным союзом» мракобе-
сов. Он был не только свидетелем револю-
ционных событий своего времени, но и
участником их.
Пылкая натура бойца не позволяла ему
бороться одним лишь поэтическим словом.
Я выступить всегда готов бойцом
Не только иа словах, но и на деле
За мысль и за свободу. С тяжким злом,
Что рабство создает, мириться мне ли?
Борьбу я увенчаю ль торжеством —
Не ведаю, — навряд достигну цели;
Но все, что человечество гнетет,
Всегда во мие противника найдет.
(«Дон Жуан», IX, 24)
Байрону пришлось навсегда покинуть бе-
рега Англии и жить изгнанником в Швей-
царии и Италии, разделяя судьбу другого
великого поэта и революционного демокра-
та — Шелли. «Покинуть родину не легко,
но еще труднее — умереть или покорить-
ся» — писал Байрон еще до своего от’езда
из Англии («Лара»), На чужбине еще гром-
че звучит гимн свободе («Шильонский уз-
ник»), еще решительнее обличает Байрон
тиранов и певцов тирании («Видение су-
да»), тюремщиков Европы («Бронзовый
век») от Георга IV («Четвертого дурака из
Георгов») до российского самодержца-крепо-
стника Александра I. Поэт сближается с ре-
волюционными деятелями Европы, прини-
мает активное участие в борьбе карбона-
риев за освобождение Италии от австрий-
ского ига, а после крушения заговора
«угольщиков» стремясь к открытой борьбе
с оружием в руках, уезжает в Греттию, где
начинается освободительная война. Байроя
об’единяет разрозненные отряды греческой
повстанческой армии, он отдает ей свое со-
стояние и приносит в жертву этой борьбе
свою жизнь...
Байрон боролся не только против пора-
бощения наций, но и вообще против подав-
ления человека человеком, против угнете-
ния в любой форме. Недаром поэт в «Пес-
не для луддитов» ставит своим соотечест-
венникам в пример революционную Фран-
цию. Недаром он зовет народ осознать свои
права и восстать против деспотов, против
всего, что «человечество гнетет».
Народ, очнись от сна! Не дай себя
Опутать их зловещей паутиной.
Иди вперед, тарантулов губя...
Борись оо злом, свои права любя.
Но, пылко стремясь к активным действи-
ям, Байрон крайне нечетко представляет се-
бе цели борьбы. При наличьи ряда выска-
зываний, восхваляющих республику как
строй наибольшего равенства, у него нет
четкого политического идеала, а когда он
пытается набросать его («Остров»), то при-
ходит лишь к утопической руссоистской
идее возврата к природе. Байрон хорошо
знает то, против чего борется, он сильнее
всего там, где клеймит мракобесие и деспо-
тию, где призывает социальную несправед-
ливость на поэтический суд для вынесения
ей обвинительного приговора, но мощное
отрицание продажного буржуазного мира,
основанного на лицемерии и насилии, в са-
тирах и эпиграммах Байрона не сопровож-
дается положительным идеалом будущего
социального строя.
В поэме «Паломничество Чайльд Гароль-
да», доставившей Байрону необычайную из-
вестность. образ героя дан еще в наброске.
На фоне экзотических пейзажей и ярких
путевых картин мы видим потомка гетев-
ского Вертера и Рене Шатобриана, который
скорбно и пассивно созерцает современную
ему жизнь, вспоминая о величии прошлого.
«Чайльд Гарольд» показатель еще только
эстетического бунта, эстетического неприя-
тия грязного мира торгашества и эгоизма.
На втором этапе творчества, в романтиче-
ских «восточных поэмах» («Короар», «Гя-
ур», «Лара» и др.) Байрон отказывается от
бессюжетности своей первой поэмы и от
пассивности «Чайльд Гарольда». Герои «во-
сточных поэм» — могучие, страстные инди-
видуалисты, порвавшие с обществом, ушед-
шие от него в порыве бунтарства или изг-
нанные ханжеской цивилизацией. Изгои и
отщепенцы, они ищут себе места в экзоти-
ческом мире страстей — иа Востоке, как
Гяур, становятся пиратами, разбойниками,
как Конрад («Корсар»). Но у этих «благо-
родных разбойников» нет уже республикан-
ского идеала их предка — шиллеровского
Карла Моора. Их бунт лишен четкой цели
(даже у предводителя восстания крестьян
Лары) и сводится к индивидуалистической
борьбе против лицемерной морали буржуа,
которой в качестве высшего блага противо-
поставлена свободная любовь. Герой Байро-
на периода «восточных поэм» враждует с
обществом, он мужественен, стоек, непре-
клонен до конца в этой борьбе, но этичес-
кий и эстетический бунт его бесплоден, и в
конце концов он оказывается одиноким в
своей гордыне «сверхчеловека». Индивиду-
ализм этих бунтарей против эгоизма обще-
ства зачастую проявляется тоже как свое-
образный эгоизм.
Образ героя «восточных поэм» является
ступенью к самым революционным образам
байроновской поэзии, Манфреду и Каину.
Манфред, повелевающий таинственными
силами, и Каин, сказавший в неутомимой
жажде знания: «В мире я—ничто, но мыс-
ли, что рождаются во мне, могли б владеть
вселенной». Манфред бросает вызов смерти,
Каин — бегу. Каин не преклоняется ни пе-
ред богом, ни перед Люцифером, ему отвра-
тительны покорность и смирение перед
грозной силой деспота, царящего над ми-
ром. Богоборец — он восстает против не-
справедливости «всеблагого», творящего
лишь зло, создавшего страдания и смерть,
протий несправедливости миропорядка. Не-
преклонный дух человека не может прими-
риться. И несмотря на то. что поэмы «Ман-
фред» и «Каин»—высшее выражение пе
только байроновского протеста, но и байро-
новского пессимизма, несмотря иа то, что
бунтарство в них граничит с отчаянием,
именно тут во весь голос звучит гимн че-
ловеческому разуму и его непобедимости.
«Ничто не может угасить разума... он соз-
дан, чтобы владычествовать», — говорит
Люцифер.
Байрон постепенно отходит от образа ро-
мантического бунтаря, в его творчестве все
сильнее сказываются реалистические тен-
денции, коренившиеся в его сатире и гра-
жданской поэзии. Пооле изящно-остроумно-
го «Белло», знаменующего собою поворот к
реализму, Байрон от обличительных откли-
ков на отдельные события современности
(как в сатирах) переходит к широкой сати-
рической и реалистической эпопее с тем,
чтобы отразить действительность во всем ее
многообразии. Так появляется «Дои Жуан»
—монументальное произведение, байролов-
ский шедевр (по словам Пушкина) и име-
ете с тем — последний этап эволюции героя
великого поэта. Дон Жуан уже не буйтарь,
не рыцарь разума, он неплохо приспособ-
ляется к обществу, к нравам Испании, Гре-
ции, Турции и других стран, которые он
посещает, повторяя в основном маршрут
Чайльд Гарольда. Чайльд Гарольд и Дон
Жуан — два полюса в эволюции байронов-
ского героя. Оба они пассивны. Но осуждаю-
щая современное общество пассивность
Чайльд Гарольда — первый шаг к разры-
ву с ним и романтическому бунту, а пассив-
ность Дон Жуана — первый шаг к прими-
рению с действительностью и отказ от бун-
та.
Тенденция к примирению в творчестве
Байрона основана на нечеткости его по?
литических воззрений и подготовлена бес-
плотностью бунта романтических героев,
расширением конфликта героя и общества
до космических пределов (Каин, Манфред), а
также тем, что Байрон крайне противоречив
в решении проблемы: что избрать — нас-
лаждение и отказ от борьбы или борьбу и
отказ от наслаждения. Характерно, что у
Дон Жуана примирение с действительно-
стью происходит именно на основе гедониз-
ма, беззаботного эпикурейского отношения
к жизни, начало которому положено в «Сар-
данапале». Но в основном тенденцию к при-
мирению определил анархо-индивидуали-
стический характер байроновского проте-
ста. Именно эту тенденцию имел в виду
Маркс, говоря, что «Байрон превратился бы
в реакционного буржуа, останься он жить
дольше» (сб. «Маркс и Энгельс об искусст-
ве», стр. 138—7, отзыв Маркса со слов доче-
ри — Элеоноры Маркс). Но эти слова нель-
зя понимать как отрицание революционно-
сти творчества Байрона, нет, Маркс гово-
рит именно о тенденции, которая, однако,
не успела проявиться как мировоззрение. В
данном случае герой Байрона обогнал в при-
мирении самого поэта, который умер как
боец.
Да и тот же «Дон Жуан» двойственен,
ибо наряду с героем-гедонистом он содер-
жит в себе замечательные по реализму и
остроте сатиры сцены жизни буржуазно-
аристократического общества. Байрон сры-
вает с этого общества покровы лицемерия и
внешней благопристойности, он бичует про-
дажность буржуа и повсеместный произвол
деспотов — от азиатского двора султана и
екатерининской империи до английской
олигархии, прикрывающейся парламентски-
ми «свободами». Не следует также забывать,
что «Дон Жуан» явился одним из первых
реалистических романов XIX века, когда ре-
волюционной была сама форма романа-са-
тиры в стихах.
Поэзия Байрона оказала исключительное
влияние на литературу Италии, Франции,
Германии и особенно России своим пафосом
свободолюбия и ненависти к тирании. Гос-
подствующие классы Англии сохранили и
по сегодняшний день враждебность к поэ-
ту, которого она травили при жизни. Бур-
жуазная критика снижает значение твор-
чества поэта, сводя его к «мировой скорби»,
т. е. оставляя за бортом сатиру и полити-
ческую поэзию Байрона и об’единяя поэта
с реакционным романтиком Шатобрианом.
Английские буржуазные литературоведы
клевещут на поэта, выдумывают «биогра-
фические» сенсации и осмеливаются даже
отрицать поэтическую одаренность Байро-
на. Характерно, что прах Байрона не был
похоронен в Вестминстерском аббатстве, где
погребены знаменитые писатели Англии, ц
даже в 1924 году, когда исполнилось столе-
тие со дня смерти поэта, его статую не уста-
новили в «уголке поэтов». ~
Подлинным наследником революционного
творчества великого английского поэта яв-
ляется победивший пролетариат. Мы не
приемлем анархического индивидуализма
Байрона, но нам близок и дорог его страст-
ный порыв к свободе, смелость мысли, блеск
сатиры и замечательное поэтическое мастер-
ство.
Сейчас, когда испанский народ обороняет
свою независимость от фашистских агрес-
соров, невольно вспоминаются те строфы
«Чайльд Гарольда», в которых с восхище-
нием описана героическая борьба испан-
ского народа против наполеоновской интер-
венции и воспета храбрость испанской жен-
щины. Поэт, который сказал в свое время об
Испании, что ее «удел сейчас сынам свобо-
ды дорог», оказывается по-новому близким
советскому читателю своей глубокой верой
в конечную победу народного мужества.
И для нас, патриотов социалистической
родины, с особой силой звучит предсмерт-
ный боевой завет поэта:
...За славный край
Иди на битву с силой мужа
И жизнь отдай.
Яитературяая газета М 8 (7ffi
Еще в 1936 году ученики 5-го класса изу-
чали литературу по учебнику В. Голубкова
и Л. Мирского.
Книга эта обучала учеников, что совет-
ская литература состоит из М. Горького,
Д. Бедного, Д. Фурманова, А. Неверова и
А. Жарова.
Ученик обязан был знать, что «произ-
ведения Жарова написаны стихами в от-
личие от рассказов Горького, Неверова и
других произведений, написанных провой».
Уже нет учебника Мирского и Голубко-
ва, и ученики не обязаны заучивать весь
этот вздор. Однако до сих пор у нас нет
умных и дельных книг по истории совет-
ской литературы. «Литературная энцикло-
педия» известна как энциклопедия полити-
ческих ошибок, невежества и вопиющей
безграмотности.
Научные институты, кафедры по литера-
туре в вуаах очевидно полагают, что созда-
ние истории советской литературы — дело
не спешное и может подождать, а союз со-
ветских писателей занят бесконечными за-
седаниями по организационным вопросам,
так что ему не до истории... «Литературный
критик» называется журналом «литератур-
ной теории, критики и истории литературы»,
ио нетрудно доказать, что как раз вопроса-
ми теории, критики и истории литературы
журнал занимается крайне неудовлетвори-
тельно. Особенно немощен журнал в воп-
росах истории советской литературы.
В 12-м номере «Литературного критика»
8а 1935 год напечатана статья Корнелия Зе-
линского «Вопросы построения истории со-
ветской литературы». Статья эта — яркий
образец того, как не надо писать историю
советской литературы.
Есть у Чехова замечательный рассказ
«Душечка».
Героиня рассказа всегда говорила чужие,
заученные слова. Была она женой антре-
пренера и говорила о театре, стала женой
лесопромышленника — и стала толковать
о лесном деле. Но вот осталась Оленька
вдовой и оказалась в трагическом положе-
нии. Своих мыслей у нее не было, а выра-
жать мысли она чувствовала физическую
потребность. «А главное, что хуже всего,
у нее уже не было никаких мнений! Она
видела кругом себя предметы и понимала
вое, что происходило кругом, но ни о чем
не могла составить мнение и не знала, о
чем ей говорить. А как это ужасно не иметь
никакого мнения! Видишь, например, как
стоит бутылка, или идет дождь, или едет му-
жик на телеге, но для чего эта бутылка,
или дождь, или мужик, какой в них смысл,
сказать не можешь...».
Решив быть марксистом, конструктивист
Корнелий Зелинский оказался в положе-
нии чеховской «Душечки», и оттого, что
он в беспорядке повторяет чужие мысли, ।
статья содержит удручающее количество
ошибок и противоречивых утверждений.
То Зелинский утверждает, что образ
положительного героя дан в произведениях
«Фурманова, Пильняка, Сейфуллиной, Вс.
Иванова... Й. Ясенского, М. Шагинян...»,
то оказывается, что «психологизм в совет-
ской литературе возник сначала как «по-
лемический психологизм» (у Либединского,
Аросева и других) в противовес рациона-
листическому схематизму (у Пильняка,
Эренбурга и других)». Поистине видишь,
например, как стоит бутылка, или идет
дождь, но для чего эта бутылка или поче-
му идет дождь, сказать не можешь.
Во всем этом шаманстве есть одна вред-
ная идейка, довольно искусно защищае-
мая Зелинским. Зелинский пытается уве-
рить читателя, что образ русской отстало-
сти «красной нитью проходит сквозь всю
русскую литературу»...
...«Этот образ, пишет Зелинский, пре-
вращается в нарицательные прозвища:
«глуповщина», «растеряевщина», «окуров-
щина», а когда писатель захотел дать ка-
кую-то патетику своей страны, как знаме-
нитая «птица-тройка» Гоголя, символизиру-
ющая Русь, мчащуюся в неведомое, он забы-
вал, что в тройку-то он посадил... Чичикова.
Синтетический образ русской отсталости
— Обломов».
Так «Литературный критик» любезно пре-
доставил свои страницы для пропаганды
бухаринской клеветы на русский народ,
идей Бухарина в вопросах построения исто-
рии советской литературы.
Статья Зелинского печаталась в дискусси-
О. ВОЙТИНСКАЯ
онном порядке и впоследствии журнал ни:
разу не заикнулся о своей крупной поли- <
тической ошибке. Не любят самокритику то- ।
варищи из «Литературного критика». I
Более того, в 1937 году в 11-й книжке ।
печатается статья С. Петрова о Д. Бедном, j
статья в основе своей ошибочная и поли-
тически вредная.
С. Петров пишет о человеке, в ряде произ-
ведений клеветавшем на свой народ: «Твор-
чество Демьяна является плотью от плоти
народа, голосом самого народа и этому его
качеству, органичности его творчества не
может не позавидовать каждый истинный
художник».
Более того, С. Петров утверждает, что
«Демьян Бедный отражает особенности
именно русской революции, о нем можно в
полном смысле сказать, что он не только
народный, но и национальный поэт».
Корнелий Зелинский со страниц «Лите-
ратурного критика» провозгласил, что «син-
тетический образ русской отсталости — Об-
ломов».
С. Петров поспешил об’явить автора поли-
тически двурушнической пьесы «Богатыри»
поэтом народным, да еще и отражающим
особенности Великой социалистической ре-
волюции в России.
После таких открытий не стоило большо-
го труда написать, что некрасовская муза
«песни и печали» перевооружилась в Де-
мьяне Бедном, и в этом «значение Демь-
яна с историко-литературной точки зре-
ния».
В маниловском полете воображения
С. Петров готов даже, вопреки здравому
смыслу, уверить читателя, что «Демьян бо-
лее решительно, чем Крылов, выразил на-
родный характер». Почему историк из «Ли-
тературного критика» так неприлично при-
седает перед Демьяном Бедным? С. Петров
видит народность Бедного в грубости, в на-
рочитом примитивизме демьяновской поэ-
зии.
Уже двадцать лет существует советская
страна, огромные пласты народных масс
поднялись к управлению государством. Но
до сих пор среди части литераторов гуляет
теория, что для народа надо писать при-
митивно; мол, народу не до поэтических
красот.
В основе этой псевдонародной теории ле-
жит глубокое неуважение к советскому чи-
тателю, барское похлопывание его по плечу.
Это — буржуазное представление о тру-
довом человеке как о существе низшем,
которому якобы настоящее искусство не
доступно-
Согласио этому представлению, с челове-
ком из народа надо обязательно говорить
надуманно опрощенно, нарочито грубым
голосом. Так в годы гражданской войны не-
которые буржуазные девушки, придя в
комсомол, считали своим гражданским дол-
гом по неделям не мыться, говорить зазор-
ные слова и залихватски курить. Во всем
этом была раздражающая фальшь.
•Мы глубоко уверены, что С. Петров «для
души» читает Блока, а народу рекомендует
Бедного. Его, пресыщенного мелкобуржуаз-
ного интеллигента, умиляет псевдонародная
«экзотика» Бедного, то, что Демьян Бедный
якобы говорит «как рядовой человек из на-
рода, совершенно не искушенный в обла-
сти научного анализа социальных явле-
ний».
И он готов признать Бедного народным
поэтом, потому, что в его представлении на-
род — это некто в сером, примитивно мыс-
лящий и чувствующий.
Проследите за ходом рассуждений ав-
тора статьи о Демьяне Бедном.
Основным критерием является народ-
ность! Теперь все стали клясться народно-
стью. Написать статью, не упомянув о на-
родности, стало столь же неприличным
как, скажем, голому выйти
мин «народность» вошел в
обязательных для каждого
тендующего на ученость.
Но что такое народность?
Белинский говорил о народности писате-
лей... «созданных для искусства, дышащих
для одного его и уничтожающихся вне его,
на улицу. Тер-
список слов,
критика, пре-
определение на-
звать некоторым
социалистической
вполне выражающих и воспроизводящих В
своих изящных созданиях дух того народа,
средн которого они рождены и воспитаны,
жизнью которого они живут и духом кото-
рого дышат, выражающих в своих твор-
ческих приизнедениих его внутреннюю
жизнь до сокровеннейших глубин и бие-
ний». Это замечательное
родяости не мешало бы
нашим литераторам.
Наряду с прекрасной
литературой у нас еще бытуют псевдона-
родная беллетристика, псевдонародная по-
эзия.
Когда-то ложноклассицизм возводил йй
принцип эстетики украшение природы.
«Подлая проза» жизни якобы облагоражи-
валась в искусстве. Риторические моноло-
ги персонажей и реплики автора должны
были заменить естественные человеческие
переживания.
Псевдонародная литература представляет
своеобразное эпигонство ложпоклассициэ-
 ма в советских условиях.
Псевдонародная литература подменяет
подлинное искусство литературной имита-
цией. Эта попытка «облагораживания жиз-
ни» жалка в сравнении с поэзией соци-
алистической действительности. Как много
серых, плохих книг у нас выдается за ли-
те ря тур ные про извел.р н ия.
Псевдонародная литература принижает и
обедняет дела людей сталинской эпохи. Ве-
ликий подвиг борьбы народных масс за
идеи Ленина — Сталина рисуется раздра-
жающе лубочными красками. Народ пред-
стает в таком изображении как грубая, без-
ликая примитивная масса.
Теоретик «Литературного критика» ут-
верждает, что «путаному витийству» поли-
тических дельцов... «рабочие, солдаты и
крестьяне, ведомые большевиками, проти-
вопоставили «примитивные», т. е. простые и
правдивые формулировки.
Поэзия Демьяна отражала эту истори-
ческую ситуацию, демонстративно выдвигая
правду в ее простом, порой умышленно
грубом и элементарном виде, так что лю-
бой дед Софрон или «кухарка» могли ее
понять и повторить».
С. Петров готов уверить, что стиль Бед-
ного — это стиль большевизма.
И в этом чудовищном искажении исто-
рической правды сказалось явное неуваже-
ние автора статьи к народу.
Марксизм—ленинизм ведет неустанную
борьбу против фетишизма слова, против ша-
манства псевдоучености.
Неувядаемая красота
Ленина и Сталина — в их
правдивости, в гениальном
провидении.
Есть простота гениальности и есть при-
митивизм отсталости. В разговоре с Горьким
Ленин сказал о Демьяне Бедном: «Грубоват.
Идет за читателем, а надо быть немножко
впереди».
Лепин видел величайшую опасность для
Демьяна Бедного как раз в том, в чем исто-
рик советской литературы из «Лцткритика»
видит его народность и силу. Со времени
разговора Ленина с Горьким прошло не-
мало лет. За эти годы народные массы под
руководством большевистской партии пост-
роили социализм, они неустанно шли впе-
ред, а Демьян Бедный деградировал как по-
эт, написал «Слезай с печки», «Богатыри» и
оказался далеко позади читателя. С. Петров
тщетно пытается уверить читателя, что
«Богатыри» — ие органический порок
Демьяна, как утверждают некоторые крити-
ки в пылу своих обличительных филиппик
против «Боватырей». Ну, кто сейчас читает
Бедного! Его книги стоят на библиотечных
полках, забытые читателем. Классики ми-
ровой и советской литературы прочно вош-
ли в быт трудового человека, формируют
его эстетические вкусы.
Мир социализма возрождает классическое
искусство к повой жизни. Социализм впер-
вые дал народу Шекспира и Пушкина,
Толстого и Гоголя.
Революция дала мировому искусству
Горького, возродила Маяковского, раскрыла
человечеству эпическую поэзию Джамбула
и Стальекого. Крепнут и мужают прекрас-
ные таланты в нашей стране. И мы не нуж-
даемся в скидках на «бедность» в опреде-
лении путей развития истории советской
литературы.
произведений
исторической
историческом
Сто лет тому назад, 16(28) января 1838 г.
умер на 33-м году жизни затравленный
Николаем I и его жандармами замечатель-
ный поэт Александр Иванович Полежаев.
В прекрасных стихах безвременно погиб-
ший поэт воплощал свою неистребимую
ненависть к самодержавию. Он страстно
призывал родину к борьбе за свободу. В
поэме «Сашка», наиболее раннем ' из его
крупных произведений, Полежаев пишет,
обращаясь к отчизне:
Когда тебе настанет время
Очнуться в дикости своей,
Когда ты свергнешь с себя бремя.
Своих презренных палачей?
Эта поэма была написана Полежаевым в
1825 г. Он учился тогда на словесном от-
делении Московского университета. Зна-
комство с западной философией и публи-
цистикой раскрыло глаза Полежаеву на
русскую действительность и завершило
формирование свободолюбивых идеалов по-
эта. Рисуя черты характера героя поэмы
«Сашка», Полежаев так характеризует свой
идеал:
Черты характера его:
Свобода в мыслях и поступках,
Не знать судьею никого,
Ни подчиненности трусливой,
Ни лицемерия ханжей.
А жажда вольности строптивой,
И необузданность страстей!
Судить решительно и смело
Умом своим о всех вещах
И тлеть враждой закоренелой
К мохнатым шельмам в хомутах!
В июле 1825 г. к Николаю, стремивше-
муся уничтожить остатки «крамолы», раз-
битой на Сенатской площади, поступает
донос. Доносчик, шпион третьего отделе-
ния Бибиков, приводит цитированные на-
ми строки Полежаева в доказательство то-
го, что воспитанники Московского универ-
ситета «не уважают закона, ие почитают
родителей и не признают над собой ника-
кой власти». За доносом следует арест По-
лежаева, свидание арестованного с царем,
известный предательский поцелуй ца-
ря и определение поэта в полк унтер-офи-
цером на бессрочную службу. В первом же
стихотворении, написанном после этой ка-
тастрофы, Полежаев осознает свое личное
несчастье как следствие разгрома всего ре-
волюционного движения в России:
Изменила судьба...
Навсегда решена
С самовластьем борьба,
И родная страна
Палачу отдана.
(«Вечерняя заря»).
Через два года, морально и физически
истерзанный армейской
ев бежит из полка. Но
но, было некуда.
За побег военный суд
дворянства, приобретенного в университе- ле три больших поэмы,
те, и разжаловал из унтер-офицеров в ря-
довые. Царь усилил этот приговор: Поле-
жаев был разжалован в рядовые «без вы-
службой, Полежа-
бежать, собствен-
лишил Полежаева


слуги», т. е. без всякой надежды на повы-
шение либо на отставку. Он должен был
служить, пока не свалится.
В 1829 году Полежаев — в действующих
войсках на Кавказе. Именно туда Николай
обычно посылал умирать под пулями всех
не согласных мириться с палочным режи-
мом самодержавия. В поэмах «Эрпели»,
<Чир-Юрт» и в стихотворениях «Мертвая
голова», «Черная коса» и «Гермепчугское
кладбище» поэт рассказывает о кавказских
годах своей жизни.
С Кавказа Полежаев вместе с полком
возвращается в 1833 г. В Москве он зна-
комится с Герценом, Огаревым, художни-
ком Уткиным и поэтом Соколовым. Вско-
ре его новые знакомые арестованы за «пе-
ние противоправительственных дерзких пе-
сен».
Последний удар обрушился па Полежа-
ева в 1837 г. За самовольную отлучку из
полка и утерю амуниции его жестоко на-
казали розгами. Тюрьма и жестокое избие-
ние («долгое время после наказания поэта
из его спины вытаскивали прутья»,—сви-
детельствует один из очевидцев) обостри-
ли давний туберкулезный процесс в лег-
ких. Через три с половиной месяца после
избиения поэт скончался (16 января 1838 г.)
в военном госпитале.
Все литературное наследие Полежаева со-
держит около 150 произведений, в том чис-
Наибольшую ценность в этом наследии i
представляют политические стихотворения i
Полежаева.	।
«Полежаев, — писал Огарев, — 'закан-
чивает в поэзии первую неудавшуюся бит-
ву свободы с самодержавием».
Но литературное наследство Полежаева
ие исчерпывается политическими стихами
и поэмами. Ему принадлежит несколько де-
сятков замечательных стихотворений ин-
тимной, любовной лирики.
Белинский высоко ставил поэтический
талант Полежаева. Он считал, что из всех
поэтов, явившихся в
Пушкина, исключая
дова '«...несравненно
стойнее внимания и
Веневитинов»... «Отличительную
характера и особенно поэзии
ва, — писал Белинский, — составляет
обыкновенная сила чувства, свидетель-
ствующая о необыкновенной силе его на-
туры и духа, и необыкновенная сила
сжатого выражения, свидетельствующая о
необыкновенной силе его таланта».
Немало было попыток фальсификации
творчества Полежаева, — изображения его
поэтом скорби, отчаяния и покорности
судьбе. В издании стихов Полежаева, вы-
пущенном издательством «Академия»,
эпиграфом к вступительной статье цити-
ровалась только одна Полежаевская стро-
ка: «Жизнь страшнее ста смертей». Выр-
ванная из коптекста, она давала совер-
шенно превратное представление о поли-
тических и философских взглядах поэта.
В контексте стихотворения
она звучит совершенно иначе. Обращаясь
к своему другу Лозовскому,
писал:
Прочти... И согласись.
Что если средства нет спастись
От угнетенья и цепей.
То жизнь страшнее ста смертей,
И что свободный человек
Свободно кончить должен век...
Философская основа этих строк близко
напоминает философию французских ма-
териалистов. Атеизм По шжаева фял также
результатом их влияния. Буржуазные ли- j
тературоведы приписывали Полежаеву
фатализм, мистику и даже религиозность.
Им помогала в этом царская цензура, ко-
торая запрещала или беспощадно выма-
рывала все «крамольное» и антирелигиоз-
ное в стихах поэта. Чтение полных тек-
стов и впервые после революции опубли-
кованных стихотворений убеждает в ате-
изме поэта и его ненависти к церковни-
кам, которых он называл «мохнатыми
шельмами в хомутах».
Восстанавливая тексты полежаевских
СТИХОТВОрениЙ, ИСПОРЧРНПЫХ ЦЯрсКОЙ
цензурой, открывая и расшифровывая не-
известные. в свое время
самим поэтом п никогда
стихотворения,
вне полностью
певца свободы
лям. атеиста и
первое время после
гениального Грибое-
выше других и до-
памяти Полежаев и
черту
Полежае-
ве-
«Арестант»
Полежаев
зашифрованные
не печатавшиеся
литературове.де-
советское
воссоздает образ поэта —;
и ненависти к угнетате- ,
антицерковника.
М. ПАРХОМЕНКО
К-''



,	... ы


«Смена зимовщиков» (салют в честь приезжающих) — картина художника А. Меркулова для юбилейной выставки
«Индустрия социализма»
Личность Суворова
Наружность у Суворова была неказистая;
но выражению одного автора, чин его был
«по делам, ио не по персоне». Он был ниже
среднего роста, сухощав, немного сутуловат.
Лицо его имело овальную, слегка продолго-
ватую форму и отличалось чрезвычайной
выразительностью. К старости на нем было
очень много морщин. Лоб высокий, глаза
большие, голубые, искрившиеся умом и
энергией. Рот был небольшой, приятных
очертаний, по обе стороны его шли глубокие
вертикальные складки. Редкие, седые воло-
сы заплетались на затылке в маленькую ко-
сичку. Вся фигура, взгляд, слова, движе-
ния — все отличалось живостью и про-
ворством, не было солидности и важности,
которые ето современники привыкли счи-
тать обязательным атрибутом крупного де-
ятеля.
Разрыв с общепринятым типом выдаю-
щегося человека возрастал все больше по
мере ознакомления е манерами и образом
жизни Суворова. Он спал на покрытой про-
стынею охапке сена определенной вышины
и окружности, укрываясь вместо одеяла
плащом. Вставал в 4 часа утра, при-
чем слуге было велено тащить его за ногу,
если он просиит. Одевался он очень быстро,
неизменно соблюдая величайшую опрят-
ность. Шубы, перчаток, сюртука, шлафро-
ка он никогда не носил; всегда на нем был
мундир, иногда плащ, а в жаркие дни ча-
стенько просто исподнее белье.
Выпив несколько чашек чаю, он упраж-
нялся около получаса в бегании или гим-
настике, потом принимался за дела, а в сво-
бодное время приказывал что-нибудь чи-
тать ему. Обедал в 8—9 часов утра; за сто-
лом бывал весел и разговорчив: присутст-
вовало за обедом обычно около 20 человек.
В пище Суворов был очень умерен, строго
соблюдал посты, фруктов и сладкого не ел.
После обеда он охотно спал. За обедом вы-
пивал рюмку тминной водки и стакан кипр-
ского вина, но и напитками никогда не зло-
употреблял. Он не курил, но нюхал та-
бак.
Во всех своих привычках Суворов был
необыкновенно скромен. Не говоря уже о
предметах роскоши: картинах, сервизах,
нарядах, он лишал себя даже элементарного
комфорта. Ездил он всегда в самой простой
К. ОСИПОВ
перед своим именем. Недалеко
то время, когда принято было,
цветистой и лукаво-лживой
। це письма
еще было
подражая
манере, называть себя «холодом» и под-
писываться только уничижительным име-
I нем. Этот патриархальный обычай наложил
I свой отпечаток на Суворова. Очень харак-
терно письмо, отправленное им секретарю
князя Потемкина Попову, когда юный сын
Суворова ездил представляться могущест-
венному фавориту. «Посылаю при сем мо-
его мальчика. Представьте его Светлейше-
му Князю, полепите ему, чтобы он Его Све-
тлости поииже поклонился, и, ежели может
быть удостоен, поцеловал бы его руку. До-
коле Жан-Жаком 1 мы опрокинуты не были,
целовали мы у стариков только полу».
Таким образом, внешие-подобострастная
манера никак не умаляла человека в глазах
Суворова. Доказательством этому служит
то, что он всегда отстаивад свою точку зре-
ния — против Потемкина, против Екатери-
ны, против Павла I, против австрийского
императора, словом, против всех, перед кем
бил земные поклоны. Другим доказательст-
вом может служить его откровенная, нели-
цемерная нескромность в разговорах; он
сравнивал себя с Цезарем, проводил парал-
лель между Швейцарским походом и по-
ходом Аннибала, заявлял, что он лучше
Фридриха II, так как не проигрывал сра-
жений, и т. п.
Это была наивная, честная нескромность
большого ребенка, далекая от хвастовства и
игры самолюбия.
— Никогда самолюбие, часто производи-
мое мгновенным порывом, не управляло
моими деяниями, — сказал про себя пол-
ководец, и его поступки не дают оснований
усомниться в истинности этих слов.
Одним из основных свойств его натуры
была глубокая, нерушимая бескорыстность.
И здесь он представлял собою яркое ис-
ключение среди возведенной в принцип
продажности екатерининских вельмож. Все
— Жаль! — промолвил он и после кв*
роткой паузы добавил': — Но время ЛЯ
сходить с ума сейчас, когда и вся войяа—
хаос!
। Попытка набросать портрет Суворове
। встречает наибольшие трудности в необхо-
' димости об’яснить странности полководца^
। заслужившие столь громкую и в большин-
стве невыгодную славу. Бесконечные вн-
ходки и эксцентричности Суворова, осо-
бенно усилившиеся к концу его жизнж,
не укладывались в общем мнении с пред-
ставлением о Суворове как о замечатель-
ной личности.
Однажды, когда полководец особенно
много «чудил»,, соблюдая при этом вел**
чайшую серьезность, Фукс набрался смело*
сти и прямо спросил его о причине такого
поведения.
— Это моя манера, — ответил Суворов.-**
Слышал ли ты о славном комике Карлене!
Он на парижском театре играл арлекина,
как будто рожден арлекином, а в частной
жизни был пресерьезный и строгих пра-
вил человек: ну, словом, Катон.
Этот иносказательный ответ ценен пре*Ь
де всего тем, что в нем признается наро-
читость причуд, «манера».
Нет сомнения, что по самой сущности
своей Суворов обладал глубоко оригиналь-
ной натурой. Долголетнее пребывание
ди солдат усилило эти его склонности,
вило в нем новые привычки, которые С
ки зрения «высшего общества» в свою
редь рассматривались, как чудачество,
большинстве случаев эта оригинальность
никла под ферулой общепринятых правая.
Однако Суворов сознательно дал просто®
особенностями своей натуры.
Они выделяли его из толпы незнатных,
не блещущих ни осанкой, ни светской лов-
костью офицеров.
Они создавали ему популярность в сол-
датской среде.
Наконец, они создавали вокруг него ве-
кую атмосферу безнаказанности, предостав-
ляли ему хоть какую-нибудь независимость
суждений и действий.
С течением времени этот последний мотай
сре-
рав-
тот*
оче-
В
таратайке или на первой попавшейся ка-
зацкой лошаденке, одевался в добротные,
но грубые ткани, пользовался самой прос-
той мебелью и т. д. Все это составляло ра-
зительный контраст с царившей в XVIII
веке безумной роскошью.
Суворов не любил игр и забав, дорожа
каждой минутой для занятий. «Трудолю-
бивая душа должна всегда заниматься сво-
им ремеслом», — заметил он однажды. Ве-
роятно из этих же соображений Суворов
редко посещал балы и вечеринки, но если
попадал туда, то бывал очень оживлен,
много плясал и уже в глубокой старости
хвалился, что танцевал контрданс три ча-
са кряду. Он всех заражал своей живостью
и больше всего не терпел «оспалости» (сон-
ливости, вялости).
Несмотря на то, что он десятки раз при-
нимал участие в рукопашных
кульная сила его была очень
концу жизни он так ослабел,
под тяжестью сабли.
Вообще от природы он был
ровья, и только непрестанная
спартанский режим и стальная сила воли
позволяли ему переносить непрерывное фи-
зическое и нервное напряжение войны.
Окружающие знали его отходчивость, до-
верчивость и житейскую неопытность и час-
то .утилизировали их в своих интересах. Уп-
равители обкрадывали его или разоряли
своей леностью и небрежностью; ад’ютанты
опутывали его сетью взаимных интриг, под-
сказывали ему пристрастное распределение
наград, играли на всех его слабых струнах,
благоразумно не вторгаясь только в чисто
военную сферу, где, как им было известно,
полководец не терпел ничьего вмешатель-
ства.
Вряд ли Суворов не замечал всех ухищ-
; рений и плутней, разыгрывавшихся вокруг
I него. Скорее всего он просто не придавал
! им значения, не считал их достойными того,
чтобы отвлекаться ради них от военных
дел. Иногда он наблюдал за ними с добро-
душным любопытством. Его управляющий,
Матвеич, задержал однажды отсылку ко-
ровы. чтобы пользоваться ее молоком: в
другой раз он же долго не отправлял лоша-
дей. Суворов напомнил ему о лошадях:
«Ведь от них молода нет».
Характерным, во всем проявлявшимся
' свойством его была безыскусственная прос-
j тота. 06‘езжая в Финляндии в скромной по-
возке пограничные крепости, он встретил-
ся с мчавшимся фельл'егерем. Не .узнав в
бедно одетом старичке знаменитого графа
Суворова, тот гаркнул что-то п хлестнул
графа нагайкой. Ад’ютант в бешенстве
тел остановить федьд’егеря. но Суворов
крыл ему рот рукою:
— Тише! Курьер, помилуй бог, дело
i ликое.
Много раз высказывалось — особенно
иностранными писателями — удивление,
j как мог Суворов, при его независимом и
’ гордом нпаве, униженно вести себя со сво-
ими начальниками (Румянцевым и Потем-
киным). Здесь явное недоразумение. Прав-
да, что он не прочь был «воскурить фими-
! ам», но это курение в значительной сте-
 пени проистекало из обычаев XVIII века.
Самоуничижительная форма обращения бы-
ла в ту эпоху обычной. Екатерина II отме-
нила подпись «раб», которую ставили в кон-
искали, чем бы можно было поживиться, i сделался преоб ладающим. Известность его
все воровали направо и налево. Кондоть- : стала очень большой. Солдаты любили ого
ерские нравы господствовали во всех ар-1 и без причуд и, конечно, не за причуды, а
миях. Французы грабили завоеванную Ита-
лию, австрийцы — Польшу, турки прода-
вали задешево пленных русских, русские
разоряли турецкие области. От простого сол-
дата до известнейших генералов вся ар-
мия участвовала в грабеже, и только Суво-
ров никогда не взял ни одной вещи из бес-
’ | ценной добычи, которая досталась войскам
в результате ого побед. Котда же при взя-
г>	*	*
битвах, мус-
невелика. К
что сгибался
еда бого здо-
тренировка,
хо-
за-
ве-
тии Турина ему принесли драгоценности
бывшего сардинского короля, оставленные
французами при поспешном отступлении,
он отказался считать их своей военной до-
бычей и отослал экс-королю.
Суворов был одним из наиболее образо-
I ванных русских людей своего времени. Он
! недурно знал математику, историю, геог-
: рафию; владел немецким, французским,
итальянским, польским, турецким, араб-
ским, персидским и финским языками; был
основательно знаком с философией, с древ-
ней и новой литературой. Военная эруди-
ция его была изумительна. Он проштудиро-
вал все важнейшие военные книги, начиная
с Плутарха вплоть до ето современников,
изучил фортификацию и даже сдал экзамен
па мичмана.
| Облик Суворова останется иезакончен-
I ным, если не отметить его поразительной
j храбрости. Десятки раз он находился в
। смертельной опасности. Со своей тонкой
| шпажонкой он не мог оказать серьезного
сопротивления неприятельским солдатам,
но робость была неведома ему. Он бросал-
ся, вдохновляя бойцов, в самые опасные
места, где почти невозможно было уцелеть,
! проникнутый какой-то фаталистической
i уверенностью, что двум смертям не бывать.
: Известен рассказ о маршале Тюрене, ко-
। торого охватывала нервная дрожь при
i свисте пуль и который однажды с презре-
нием обратился к самому себе:
— Ты дрожишь, скелет? Ты дрожал бы
j еще гораздо больше, если бы знал, куда
< я тебя поведу.
j Тюрень был любимым образцом Суворо-
j ва. Прибежавшему после Очаковской бит-
!вы врачу Суворов не позволял перевязать
! его рану, твердя: «Тюрень! Тюрень!», и
j только, когда раздраженный врач заметил,
I что Тюрень давал себя лечить, он подчи-
i нился. Но в противоположность фрапцуз-
। скому маршалу, русский полководец, был
мужественен и духом и телом. Ни разу его
не видели в бою растерявшимся, поблед-
невшим или задрожавшим.
И тем не менее Суворов, конечно, испы-
тывал страх; его беспримерное хладнокро- j
1 вне было следствием самодисциплины, за- I
I кадки организма и титанического усилия i
воли. Во время сражения при Нови, когда ;
французы осыпали русские войска урага- |
пом ядер. Фукс признался Суворову, что !
1 боится. Тот пристально «осмотрел на него, i
i — Не бойся ничего, — сказал он,—дер-
! жись только подле меня: я ведь сам трус.
I Неверно думать, будто Суворов всегда
! жаждал войны. Как бы ни были сильны
i в нем задатки полководца, он всегда счи-
; тал войну бичом человечества. В Италии
I ему доложили, что один офицер помешал-
ся.
за его военные качества, за то, что он не
бросал их зря под пули, а вел кратчайшим
путем к победе, деля с ними на этом нуга
все опасности. Но недоброжелательство
вельмож росло по мере роста его славы, и
Суворову все труднее становилось отстаи-
вать свою систему и свои принципы. В свя-
зи с этим он все чаще укрывался, как щи-
том, своими причудами.
— Я бывал при дворе, но не придворным,
а Эзопом, Лафонтеном: шутками и звери-
ным языком говорил правду. Подобно шуту
Балакиреву, который при Петре благоде-
тельствовал России, кривлялся я н корчил-
ся. Я пел петухом, пробуждал сонливых;
я хотел бы иметь б загородную гордость Це-
заря, но чуждался бы его пороков.
Маска простака и чудака сослужила Hf
раз Суворову службу. Но постепенно ее Hah
учились распоз нав ать.
— Тот не хитр. кого хитрим считают, —•
говорил полководец, наивно радуясь, ЧТО
все судят о нем как о безвредном оригина-
ле. На самом же деле опытные люди раз-
гадали его уловку. Принц де-Линь имено-
вал его Александром Дногеновичем, а Ру-
i мяпцев сардонически заметил;
— Вот человек, который хочет всех уве-
рить, что он глуп, и никто не верит ему.
Мало-по-малу принятая на себя Суворо-
вым роль стала доставлять все меньше пре-
имуществ; однако он уже слишком вжился
в нее, чтобы под конец жизни менять свое
Ъбличье. Теперь, когда его славы никто не
мог от него отнять, он мог позволить себе
выражать свое отношение к людям и обы-
чаям в той форме, какая ему нравилась.
Этим он наносил себе большой вред, Я0
Суворов вообще нередко жертвовал карье-
рой ради возможности сохранить хоть
некоторую самостоятельность А мнение
высшего света он глубоко презирал, он сто-
ял выше его, как это свойственно подлин-
но замечательным людям.
Оставаясь наедине с самим собою илй
будучи в обществе человека, которого он
уважал, Суворов сбрасывал свою'личину И
становился простым, серьезным человеком,
чуждым всяких гасконад.
То же случалось, когда ему приходилось
представительствовать русскую армию на
каких-нибудь торжественных событиях.
— Здесь я не Суворов, а фельдмаршал
русский, — пояснил он однажды эту пе-
ремену.
Внутренняя жизнь Суворова оставалась
загадкой для окружавших его.
' Незадолго до его смерти, в 1800 году, ой
сказал художнику Миллеру, писавшему б
него портрет:
— Ваша кисть изобразит видимые Черты
лица моего, но внутренний человек во мнб
скрыт... Я бывал мал. бывал велик.
Ни страшные картины войны, ни лич-
ные невзгоды, ни постоянный холод внут-
реннего одиночества не могли запятнать его
человеческого достоинства и остудить его.
горячего, хотя часто ошибавшегося сердца.
Вспоминая моральный облик Суворова,
хочется отнести к нему слова из одной эпи-
тафии. посвященной когда-то другому вели-
кому человеку:
Другие лучшими казаться ввек хотят.
Он был ввек лучшим, чем казало*
Литературная газета М 5 (712)
5
Театр—Кино—Музыка—Живопись
ВЕРНЫЙ СКОЛОК
С ПРИРОДЫ
Кинофильм «Балтийцы» (режиссер Александр Файнииммер. сценаристы Алексей
Зиновьев и Ал. Штейн)
Наш кинозритель любит в искусстве ре-
волюционно-героическое. Он настолько про-
низан чувством советского патриотизма,
что нередко прощает художникам про-
махи, если произведения их отвечают 'его
главному чувству — чувству советского
патриота. И ради революционно-героиче-
ского в искусстве он склонен иногда по-
любить и слабое произведение, например
— «Федьку». Наш зритель относится с та-
ким молодым и неувядаемым восторгом к
эпопее гражданской войны, что режиссеру
— иногда и посредственному — бывает лег-
ко расположить его к себе.
Но большей частью вкус нашего кино-
зрителя заслуживает величайшего внима-
ния и уважения. Этот вкус — замечатель-
ный корректор. Он поправлял нередко гру-
бые промахи руководителей кино и изда-
телей, не оценивших значения некоторых
произведений (например. «Чапаев» и «Как
•акалялась сталь»). Зритель нередко делает
народными, любимыми те произведения, на
оценке которых позорно промахнулись
«опытные» и, так сказать, профессиональ-
ные оценщики.
Персонажи революционно-героического
произведения быстро входят в быт. Со-
всем недавно появились на экране «Бал-
тийцы», а уже ребята ' играют в них:
на улице то и дело слышишь, как школь-
ники пересказывают с восторгом содержание
картины. И в самом деле, картина эта —
один из наиболее удачных революционно-
гороических фильмов. Это произведение о
значительных поступках значительных лю-
дей; оно способно вызвать в каждом из нас
желание совершать во славу революции
значительные поступки.
Одним из главных элементов таланта
является умение выбрать тему, — яе об’-
ект, а тему. Авторы «Балтийцев* выбрали
тему превосходную. Нигде так не был си-
лен и резок анархизм, как в матросской
среде. Анархизм этот угрожал существова-
нию революции. Но большевизм — эта
соанательно-равруш&ющая и сознательно-
созвдающая революционная сила — орга-
низовал матросов, укрепил флот и привлек
иа свою сторону часть старого офицерства,
преданного родине и видящего в больше-
потому что и режйосер, и сценарист, и
актеры нашли в себе много огия, такта и
вкуса, чтобы с достоинством оживить пе-
ред нам* один из тех эпизодов гражданской
войны, в котором отражено все величие на-
шего Октября.
Прежде всего, картина принесла нам
приятное разочарование. Многие, в том чи-
сле и автор этой заметки, с чувством не-
доверия покупали билет на этот фильм.
Внушала опасение марка киностудии Бел-
госкино. ,Не помнилось, чтобы под этой
маркой выходили приличные работы. К
вдруг мы увидели не только приличное,
более или менее добротное произведение, но
произведение вдохновенное, широкое, го-
рячее, Чем дальше, тем все больше стали
мы забывать о тех из’янах, которые заме-
тили вначале. Там и диалог был иногда
напряженным, неестественным (например,
сцена в доме комиссара, когда он возится
с мальчуганом) и фигуры белых заговорщи-
ков обрисованы несколько суетливо, гро-
тескно, что умаляло героизм красных, а не
подчеркивало его, как ошибочно предпо-
лагали авторы.	,
Но за исключением этих из’янов карти-
на идет вся в превосходном тоне. Чтобы
развить свою отличную мысль, авторы
«призывают в действие живые лица». Да,
и командир, и комиссар, и его сынишка,
и матросы увлекают, говоря словами Гого-
ля, наше внимание потому, что они прав-
дивы и являются верными сколками с
природы. Одна из труднейших и благород-
нейших задач искусства — показать пре-
вращение, возрождение человеческой на-
туры. Авторы в этой области хорошо по-
работали. Еще недавно некоторые, ма-
тросы раздражали нас своей разнуздан-
ностью, неверным и гибельным поведени-
ем, и вот они — великолепные дисципли-
нированные воины революции. Больше-
визм обновил их, вызвал к жизни все
лучшее в них. Превращение сделано в
картине почти без натяжки, оно совер-
шается законно, потому что это не наду-
манное превращение, а подлинное; оно —
тоже верный сколок с природы. Именно
так было в жизни; и правдивость рассказа
увлекает нас. Пусть «Балтийцы» иногда
напоминают другое кинопроизведение «Мы
из Кронштадта», — это ничуть не ума-
ляет достоинства картины, тем более, что
в «Балтийцах» действие развивается есте-
«Беседа товарища В. И. Ленина е делегатом-дальневосточником Д. Д. Киселевым о
Эта картина художника Е, Машкевича приобретена Государственной
положении на Дальнем Востоке. 1919 г.»
Третьяковской галлереей
В мастерской художника Е. О. Машкевича
Мы в мастерской художника Евгения
Осиповича Машкевича. Собственно говоря,
мастерской нет: в небольшой комнатке
штабелями сложены картины, привезен-
ные с недавно закрывшейся выставки.
Наиболее крупные полотна тов. Машкевич
лишен возможности нам показать. Он рас-
кладывает на полу фотографии. Но уже
просмотренные картины в оригиналах и
репродукциях наглядно свидетельствуют о
том, что это произведения серьезного,
вдумчивого мастера. Художник поставил
перед собой большую задачу — восстано-
вить в живописных полотнах героическую
эпопею партизанской борьбы на Дальнем
Востоке.
К двадцатилетию Великой Социалисти-
ческой революции Центральный дом Крас-
ной Армии открыл выставку картин ху-
дожника Машкевича, где было представле-
но около 50 картин, посвященных 15-ле-
тию освобождения Дальнего Востока от ин-
тервентов и белогвардейцев. Сотни бойцов,
командиров, политработников, рабочих,
учащейся молодежи жосетили эту выстав-
ку. В своих многочисленных отзывах они
отмечали большое мастерство Машкевича,
работы которого являются замечательным
документом история гражданской войны.
Машкевич получил признание и самих ху-
дожников (не всегда легко дают это приз-
нание профессионалы!).
Музей Ленина, Третьяковская галлерея,
Музей народов ОСС? уже приобрели не-
сколько картин Е. О. Машкецича. Семь его
картин («Волочаевский бой», «Партизан-
ские отряды занимают города», «Разоруже-
ние карательного японского отряда», «За-
хват красными партизанами белобандитов-
семеновцев», «Портрет маршала Советского
Союза тов. В. К. Блюхера» и др. приняты
на выставку «XX лет РККА».
— Сейчас я разрабатываю цикл картин
«Ленин—Сталин», — рассказывает нам
тов. Машкевич. — В этих картинах мне
хочется отразить не только главнейшие со-
бытия в жизни Владимира Ильича Ленина,
но и его идеи, за которые он боролся и
за которые теперь борется продолжатель
дела Ленина — Сталин. К 15-летию со дня
смерти Ленина я думаю закончить не-
сколько больших живописных поло-
тен к специальной выставке. Темы
картин: «Ленин в студенческие годы»,
«Приезд Ленина в Петроград в 1917 г.»,
«Ленин на конспиративной квартире»,
«Встреча Ленина со Сталиным», «Ленин в
годы гражданской войны и мирного стро-
ительства». «Смерть Ленина», «Клятва
Сталина», «Без Ленина, по ленинскому
пути, под руководством Сталина». Я при-
ложу все свои силы, — говорит с волне-
нием художник, — чтобы показать' в яр-
ких реалистических полотнах нашу заме-
чательную эпоху я величайших вождей
мирового пролетариата.
А. КОНСТАНТИНОВ
На репетициях
винах единственного и надежного ее за-
щитника. В то время враги — внешние и
внутренние (замаскированные контрреволю-
ционеры) устроили восстания на фортах
«Красная горка» и «Серая лбшадь», угрожая
Кронштадту, а с ним и Петрограду, а с ним
ж революции.
Мятеж подавлен, революция торжествует
Ьнова и снова. Три замечательных чело-
века — старый командир «Гавриила», ко-
миссар и матрос трагически погибли на
наших глазах. Они погибли, чтобы спасти
фаю*. Сцена эта в фильме — потрясаю-
щая, ее хочется назвать величественной,
  
Кадр мз фильма. Комиссар дивизиона
Ростовце® (заслуженный артист рес-
Яфбжжки Б. Ливаном) е «ином Колей
ственней, а потому и более волнует.
Старого капитана миноносца «Гавриил»
играет Л. Вивьен. Он широко известен в
Ленинграде, но московская публика с ним
как бы впервые познакомилась. Великолеп-
нейший дебют! Темпераментный, но умно-
бережливый в мимике и жестах актер соз-
дал просто незабываемый образ. Как мало
сделал он движений, но как запомнилось
каждое из них! Маленькая деталь — его
фуражка, которая все время низко надви-
нута иа лоб, — дала нам возможность сразу
понять и воспитание и характер этого су-
рового, подтянутого и честного человека. Он
спокоен и в гневе и в радости, он погибает
с той же низко надвинутой фуражкой, та-
кой же сдержанный, молчаливый, подтя-
нутый. Да, нам ясен его характер; никогда
его не смешаешь с другим и долго не за-
будешь.
Многим нашим акторам, воспитанным
суетливыми режиссерами и чудовищно не-
умеренными в мимике и жестах, следо-
вало бы внимательно изучить благородно-
скупую и умную игру Вивьена, достигаю-
щего большой силы воздействия именно
благодаря своей скупости. Ни одного про-
маха в его исполнении, а между тем в хо-
рошем и талантливом исполнении Б. Ли-
ванова, играющего комиссара, такие прома-
хи обнаружить нетрудно. То тут, то там
чувствуешь лишний жест, лишнюю улыбку,
какую-то ненужную подвижность и даже
разухабистость, и мелочи эти нарушают
стройность роли, в общем разыгранной
талантливо, с огнем. Актер Кмит — снова
(после «Чапаева») хорош. Был у него про-
межуток, когда он играл неудачные роли в
неудачных фильмах и потому был незаме-
тен. Это доказывает, что актер должен быть
разборчивым и не брать любую подсунутую
ему роль.
Просмотрев «Балтийцы», зритель с ува-
жением будет относиться к марке Белгос-
кино. А студия, надо надеяться, постарается
сохранить его уважение.
С. ГЕХТ
Новые
Свыше 300 художников Советского Со-
юза готовят околд 400 произведений жи-
вописи, графики и скульптуры, посвящен-
ных Красной Армии и Военно-Морскому
Флоту.
Выезжавшее в Ленинград жюри комите-
та выставки «20 лет РККА» просмотрело
57 картин ленинградских художников.
Наибольшее количество картин посвяще-
но эпизодам боевых действий Красной Ар-
мии в период гражданской войны. Таковы
произведения художника Жаба — «Това-
рищ Ворошилов и Буденный руководят
переправой Первой конной у Каховки»,
Серова — «Чапаевский штаб», Кочергина —
«Бой с махновцами».
Мирному строительству Рабоче-Кресть-
янской Красной Армии и Военно-Морского
Флота посвящены полотна художников
Любимова — «Бойцы слушают доклад
товарища Сталина о Конституции». Дроздо-
ва — «К. Е. Ворошилов среди команды
линкора «Марат», Бубликова — «Корабли
картины
Балтфлота в кильватерной колонне»
и другие.
Сейчас В. А. Серов возобновил работу
над большим полотном «Выступление
товарища Сталина на Чрезвычайном VIII
Всесоюзном с’езде советов».
Картина, размером в б квадратных метров,
будет изображать момент появления
товарища Сталина на трибуне зала Большо-
го Кремлевского дворца. Сотни делегатов
с’езда стоя приветствуют вождя пародов.
Эту картину В. Серов предполагает за-
кончить в феврале.
——-i.—
Академик художник М. С. Самокиш
закончил новую большую картину «Вос-
стание казацкой голоты на Запорожья в
1768 году».
На картине изображен момент нападе-
ния бедняков, так называемой «казацкой
голоты», на дома казацкой старшины.
Академик передал свою работу Харь-
ковскому Государственному историческому
музею.
Спектакли МХАТ СССР
в Ленинграде
Оперы советских
композиторов
Композитор В. Крюков заканчивает опе-
ру «Станционный смотритель», созданную
по сюжету одноименной повести А. С. Пуш-
кина. Автор либретто — М. Алитер.
, *
Законченная композитором В. Юровским
опера «Дума про Опанаса» (по одноимен-
ной поэме Эд. Багрицкого) принята к по-
становке в ГАБТ. Либретто — С. Городец-
кого.
Принята к постановке в театре им. К. С.
Станиславского опера Л. Степанова «По-
граничники». Либретто автора.
•й-
Композитор Сигизмунд Кац работает над
оперой «Капитанская дочка» (по повести
Пушкина). Либретто Г. Метта.
-й-
Н. Нариманидзе пишет оперу «Воспита-
тель» по одноименной поэме А. Церетели.
Либретто Ш. Дадиани.
А. ГУРВИЧ
ПОСТАВЬТЕ
«ЧЕЛОВЕКА С ПОРТФЕЛЕМ»
Десять лет тому назад Алексей Файко
написал свою пьесу «Человек с портфелем».
Прочтите ее сегодня, и вы будете поражены
прозорливостью драматурга.
Сравнительно недавно мы увидели на
екамье подсудимых пеструю галлерею
остервенелых врагов народа. Перед нами
прошли шпионы, диверсанты, предатели,
двурушники всевозможных мастей и по-
кровов: матерые волки и ехидны, крово-
жадные хищники и зловонные сморчки,
шакалы и хамелеоны, Иудушки и Смердя-
ковы. Но как бы ни были разношерстны эти
утратившие человеческое подобие существа,
как бы ни были различны их культура, об-
щественное положение, их биографии, —
всех их об’единяет единственный и неиз-
менный для них стимул поведения —
эгоизм. Я, я, я — с этого начинаются и
этим кончаются все мысли и самого утон-
денного цивилизованного карьериста и про-
бивающего себе путь простым топором ноч-
ного громилы и бандита. Недаром эти ге-
рои ' так часто оказываются перед судом
общества на одной скамье подсудимых в
качестве незаменимых друг для друга сооб-
щников и компаньонов. Недаром плету
щий тончайшие кружева интриг ловкий
политический авантюрист вынужден бы-
вает порой сам взять в свои руки топор,
чтобы довершить начатое хитро и тонко
дело.
Герой пьесы Файко профессор Гранатов
— лощенный европеец, аккуратный, точ-
ный, сдержанный, корректный, умный и
сильный человек, умеющий мгновенно обво-
рожить окружающих его людей. Подкупаю-
щее благородство, прямота, принципиаль-
ность, культуру Но вот драматург раскры-
вает перед нами подполье блестящего про-
фессора, его вторую, скрытую, настоящую
жизнь. И мы видим неудержимого карье-
риста, подгоняемого бешеным честолюбием
и властолюбием, сметающего все на своем
пути, видим палача, убийцу. Свежий, чи-
стый, выутюженный и, вероятно, надушен-
ный профессор Гранатов хорошо отманикю-
ренными руками на Полном ходу сбрасы-
вает с поезда последнего свидетеля и сооб-
щника его контрреволюционных дел.
Сдержанный, корректно сохраняя почти-
тельное расстояние и изящество, доводит он
до самоубийства свою жену. С «пафосом
благородства» наносит он смертельный удар
своему старому учителю, прекрасному гу-
манному человеку и ученому.
С большим искусством показал Файко, в
какие импозантные и даже строгие одежды
может рядиться самая беспредельная под-
лость, самая оголтелая, разнузданная
страсть карьериста.
Перечитайте разговор Гранатова с при-
шедшим к нему от имени аспирантов Топо-
левым, проследите за его расчетливой, ко-
рыстной любовной игрой с Зиной, и вы
увидите, что его фальшивые монеты сдела- j
ны виртуозно.
Но Файко сумел не только поймать, про-1
следить, застигнуть врасплох своего изво-
ротливого героя, он раскрыл закономер-1
ность, инерцию, так сказать, саморазвитие '
преступной деятельности стяжателя и эго-
центриста. Он показал, как бездушные, эго-
истические страсти и преступные действия
оплодотворяют друг друга, подталкивают,
размножают, усиливают. Человек, солгав-
ший раз и желающий до конца скрыть свою i
ложь, должен лгать всю свою жизнь, должен
стать цербером своей тайны, разрывающим
на куски всякого, кто к ней приближается.
Файко глубоко понял природу своего ге-
роя, склад его души и ума. Гранатов при-
ЛЕНИНГРАД (Наш корр.). В Ленинграде
об’явлены гастроли МХАТ СССР им. Горь-
кого. Спектакли орденоносного театра будут
происходить с 26 мая по 30 июня одновре-
менно на двух сценах — Выборгского дома
культуры и Кировского дома культуры им.
Горького. В Ленинграде театр даст 84 спек-
такля (включая и утренники) и покажет 11
своих постановок: «Вишневый сад», «На
дие», «Враги», «Синяя птица», «У врат цар-
ства», «Анна Каренина», «Земля», «Гроза»,
«Мертвые души», «Дни Турбиных» и
«Смерть Пазухина».
Трудящиеся Ленинграда проявляют ог-
ромный интерес к спектаклям МХАТ СССР.
За восемь первых дней один лишь театр
Выборгского Дома культуры получил заяв-
ки на 105 тысяч билетов. Специально к га-
стролям МХАТ расширяется зрительный
зал, увеличивается количество мест. Но при
таком спросе иа билеты окажется тесным
самое гигантское театральное здание. На-
пример, театр Выборгского Дома культу-
ры — одно из крупнейших театральных
зданий в Ленинграде,—за вычетом годовых
мест и абонементов, сумеет выпустить в
продажу не более 45 тысяч билетов (на 42
спектакля в этом театре).
Уже сейчас ряд предприятий обращается
с просьбой — передать руководству и кол-
лективу МХАТ СССР им. Горького продлить
еще на некоторое время свои спектакли в
Ленинграде.
Фестиваль совхозно-
колхозных театров
Закончился фестиваль совхозно-колхоз-
ных театров Московской области. Всего бы-
ло сыграно 16 пьес, из репертуара классиче-
ской и советской драматургии: «Слава»
В. Гусева, «Любовь Яровая» К. Тренева,
«Беспокойная старость» Л. Рахманова, «Ме-
тель» Н. Венастерн, «Мать» М. Горького,
«Нахлебник» И. Тургенева, «Недоросль»
Фонвизина и «Хозяйка гостиницы» Гольдо-
ни.
После спектаклей устраивалось обсужде-
ние пьесы. Зрители-колхозники признали
фестиваль удачным.
В Малом театре
С половины декабря в Государствjhuom
ордена Ленина академическом Малом теат-
ре начались репетиции новой стихотвор-
ной пьесы В. Гусева — «Дружба», напи-
санной па тему о героической Красной Ар-
мии.
Художник М. С. Варпех уже сделал эс-
кизы оформления спектакля и приступил
к изготовлению макетов. Музыку пишет
А А. Голубенцев. Ставит «Дружбу» заслу-
женный деятель искусства К. П. Хохлов.
Ассистенты — А. II. Грузинский и Е. II
Велихов. Репетиции еще не перенесены на
сцену, но мизансцены уже разработаны. На
все роли назначен двойной, а на некоторые
даже тройной состав исполнителей.
Народная артистка Союза ССР В. Н. Па-
шенная, народная артистка Республики
Е. Д. Турчанинова и артистка М. А. Кавчу-
иовская будут исполнять роль старой учи-
тельницы Горюновой.
Е. Д. Турчанинова рассказывает о своей
работе:
— Я хочу показать образ скромной ин-
теллигентной труженицы, честно и /добро-
совестно выполняющей большое, ответст-
венное дело, важность которого вовсе не
склонна переоценивать эта скромная ге-
роиня, каких миллионы в нашей стране.
Горюнова работает в школе и кроме того
занимается с пограничниками в маленьком
городке на Дальнем Востоке.
Под маской внешней строгости и даже
суровости эта женщина скрывает нежное,
любящее сердце.
Вся жизнь старой учительницы прохо-
дит под знаком честного служения роди-
не — так же, как и жизнь тех героев-по-
граничников, которых она по праву счи-
тает родными. Недаром в минуту величай-
шего душевного под’ема она говорит: «Кто
сказал, что я одинока? Моих сыновей не
счесть».
Заслуженные артисты Н. А. Анненков 
Н. А. Соловьев будут играть в пьесе «Друж-
ба» роль Нерадова. В этой же роли высту-
пит и молодой артист, ученик школы Ма-
лого театра Б. Н. Гапонцев, впервые полу-
чивший ведущую роль в пьесе.
Впервые выступят на сцене Малого теат-
ра артисты К. Й. Тарасова и М. И. Царев,
с начала сезона приглашенные в труппу.
К. И. Тарасова 10 лет проработала В Те-
атре-студии под руководством народного
артиста РСФСР Р. Н. Симонова, где ока
за последнее время с успехом играла Но-
гину в «Талантах и поклонниках» А. Н.
Островского и Эллен Джонс в одноимен-
ной пьесе Трэдуэлд. Сейчас артистка с
радостным воодушевлением, работает над
образом Ольги Игнатьевой — советской де-
вушки.
Артист М. И. Царев рассказывает о боль-
шом волнении, с которым он готовится ИС-
ПОЛНИТЬ свою первую роль на сцене Ма-
лого театра и к тому же роль, непохожую
на те, что он играл до сих пор.
— Мне хочется, — говорит артист, —
создать такой образ, который бы живо на-
поминал наших подлинных героев-погра-
ничников и боевых командиров. Я ставлю
себе задачей воплотить на сцене ад: харак-
терные черты: скромность, спокойное муже-
ство, находчивость в моменты опасности,
беззаветную храбрость и верность долгу.
— Тему дружбы, красной нитью прохо-
дящую через всю пьесу, я стараюсь рас-
крыть не только как высокое чувство
товарищества, но, и как проявление мораль-
но-политического единства всего советского
народа.
*
Спектакль <Дг ...'а* Малый театр пос-
вящает доблестной Рабоче-Крестьянской
Красной Армии и приурочивает его к дню
20-летия Красной Армии и Военно-Морско-
го Флота.
Перед постановкой
«Пограничников»
«Наша обязанность создать спектакль
высокого патриотического чувства, спек-
такль, наполненный чувством горячей люб-
ви к нашей замечательной родине» — так
резюмировал задачу К. С. Станиславский в
своей первой беседе с режиссерами гото-
вящейся к постановке в театре его имени
оперы «Пограничники».
«Пограничники» — это первый спектакль
на советскую тему в оперном театре имени
Станиславского. Весь коллектив ясно соз-
нает, что этот спектакль — серьезный эк-
замен на художественную и политическую
зрелость театра. Он является как бы завер-
шением значительного этапа борьбы К. С.
Станиславского за изгнание из оперного
искусства штампа, рутины и фальши, за
правдивое воплощение образа.
Автор оперы «Пограничники» молодой
советский композитор Степанов. Действие
оперы развивается в Таджикистане, в не-
надлежит к тому типу людей, которые жи-
вут не мыслями, а умыслами.
Ледяным холодом веет от Гранатова. Как
умеет он мгновенно воздвигать между собой
и нежелательными, неудобными ему людь-
ми глухую стену. Как умеет он лишать лю-
дей дара речи, сковывать, замораживать их,
пресекать их попытки к сердечной беседе,
наполнять их безнадежностью. Как умеет он
придавать своим бездушным словам н гиб-
кость, и вескость, и выразительность. Он
не оставит ваших слов без ответа, ио трепе-
щущие за вашими словами чувства останут-
ся невоспринятыми и безответными. Он бу
дет непреклонен в своей формальной логи-
ке и последовательности, но это будет не
беседа, не разговор, не признание, не откро-
вение, а диалог или монолог. Это будет фор-
ма разобщения, а не общения.
В пьесе есть следующий разговор между
Гранатовым и его бывшей женой Ксенией:
Ксения. У вас есть сын, Дмитрий, вспом-
ните — у вас есть сын.
Гранатов. Сумму, назначенную мною для
Игоря, я, к сожалению, увеличить пока не
смогу.
Ксения. Ведь я прошу не денег, Дмитрий
Ильич, не только денег!..
Гранатов. Что же еще?
Пауза. Ксения шатается...
Прекрасная ремарка. Она могла быть най-
дена только глубоко чувствующим автором.
Ведь Гранатов продолжает разговор. Он
спрашивает: что же еще? Казалось бы, мож-
но ему ответить. Но что ответить Гранато-
ву? Ксения просит не только денег, но и
человечности к сыну, она взывает к чув-
ствам отцовства. II она наталкивается на
полную невозможности вызвать эти чув-
ства у Гранатова. Пробиться к его сердцу
невозможно. Уже после первой реплики
Гранатова Ксения чувствует, что не может
называть его просто Дмитрием и обращает- |
ся к нему по имени и отчеству. Стена вы- .
растает мгновенно. Разве не для того за- |
дал Гранатов свой логически последова-
тельный вопрос, чтобы на него не после-
довало ответа, чтобы разговор был немед-
ленно прекращен?
А свои «отцовские» чувства Гранатов об-
наруживает позже, когда Ксения умирает,
в сцене, которая является как бы высшей
точкой кипения гранатовских страстей, где
у этого человека вырывается, наконец, на-
ружу его звериная ненависть к своей ро-
дине. его ницшеанская, фашистская фило-
софия борьбы ж счастья. Раздраженный
чрезмерной нежностью я хрупкостью Игоря,
Гранатов больно стискивает в своих руках
мальчика, трясет ere и исступленно кричит
не то сыну, не то самому себе:
«•...Я тебя закалю. Я отточу свои зубы и
приучу тебя рвать ими самые крупные,
сочные куски... Ты рожден в России, и ты
будешь жить в России. Ты будешь бороть-
ся за жизнь в этой грязной, бессмысленной,
жестокой, в этой проклятой стране... Я убью
в тебе самые зародыши всяких идеалов. Я
обнажу твою душу и затяну ее грубой Шер-
шавой кожей. Ты будешь жить среди зве-
рей, и ты должен стремиться стать могу-
чим зверем Цель? Благо? Будущее обще-
ство? О. ты будешь играть этими побря-
кушками, чтобы привлечь ими врага, а в
нужную минуту ты сумеешь повалить его
па землю и перерезать ему горло... Ты не
будешь ощущать у меня душевных мук,
сомнений и прочего вздора. Ты будешь
знать только голод, и ты научишься его
жадно утолять. Я покажу тебе все средства,
все приемы, все ухватки. Я уничтожу в тебе
всякую жалость, я заставлю тебя полюбить
самый запах крови. И я сделаю, сделаю
тебя счастливым!»
Так покушается Гранатов на следующее
поколение, чтобы усовершенствовать свой
собственный образ. И он сразу же присту
идет к закалке, к ожесточению юного серд-
ца. Без всякой подготовки, внезапно и резко
он сообщает Игорю: «Твоя мать умерла».
Когда, очнувшись от обморока, Игорь го-
ворит о своем отце: «Он, конечно, может
убить. Конечно, может», то этими словами
определяется сила произведения Файко
Драматургу действительно удалось показать
не только самые преступления Гранатова.
— это легче всего сделать, — но и то, что
он может их совершать, больше того, —
что он не может их не совершать. Мы ви-
дим душу палача и вынесли бы глубокое
убеждение в том, что Гранатов несет с со-
бой гибель людям, если бы даже и не знали
о уже совершенных им убийствах.
Еще одну черту, очень характерную для
многих эгоцентристов, вскрыл в своей пье-
се Файко, — это любовь к позе, к эффекту.
Для них общество не среда, а фон, на ко-
тором они демонстрируют свои «великолеп-
ные» жесты. В заключительной сцене пье-
сы Гранатов, понявший, что возмездие при-
ближается, выступает с саморазоблачитель-
ной речью, полной открытого цинизма. Эта
сцена блестяще завершает характеристику
беспредельно циничного игрока, вирту-
озного авантюриста, действительно играю-
щего интересами общества и его идеалами,
как «побрякушками», и пользующегося в
своей игре всеми возможными средствами,
начиная от топора и кончая маккиавелев-
ской хитростью.
Советский театр, главная задача которого
— вывести на сцену подлинного героя со-
циалистического Общества, должен вместе
с тем показать нам и образ врага, образ лу-
кавого стяжателя, политикана, рвача, про-
вокатора — во всей его омерзительности,
опустошенности, во всем его кажущемся
благообразии.
На судебные процессы вредителей, шпио-
нов и диверсантов уже появились драма-
тургические отклики. Театры наперебой
расхватывают модные пьесы. Но в этих ско-
роспелых и скоропортящихся пьесах нет
ни одного образа врага, который по разобла-
чительной силе и глубине хоть сколько-
нибудь приближался бы к образу Гранато-
ва.
Поставьте «Человека с портфелем»!
Семь лет подряд с неослабевающим успе-
хом шла эта пьеса в наших столичных и
периферийных театрах. Сейчас она должна
зазвучать с удвоенной, с удесятеренной си-
лой.
Поставьте ее серьезно, ответственно, ру-
ководствуясь теми глубокими режиссер-
скими указаниями, которые за последнее
время дала нам сама жизнь.	I
риод борьбы с басмачеством.
На репетиции приглашались таджики,
учащиеся театрального института, они де-
монстрировали перед К. С. Станиславским
и коллективом театра свои песни, пляски и
музыку, показывали и об’ясняли обычаи
и обряды, знакомили с бытовыми подроб-
ностями.
К. С. Станиславский требует усиления
темпов подготовки спектакля, заявляя, что
весь предшествующий период работы те-
атра на классическом репертуаре был по'
существу лишь подготовительным этапом.
Режиссер спектакля «Пограничники»
И. ТУМАНОВ
«Очная ставка»
в Камерном театре
Московский Камерный театр готовит к по-
становке пьесу Л. Шейнина и братьев Тур-
«Очная ставка».
На-днях артисты театра встретились в
Л. Шейниным, который в беседе с ними
подробно остановился на характеристике
персонажей.
Желая Глубже проникнуть в образы, ис-
полнители задавали автору много вопросов
о жизненном поведении типов, о скрытых
чертах их характеров, об их возрасте, взгля-
дах, повадках.
Ставит пьесу и исполняет центральную
ее роль — следователя Ларцева — М И.
Жаров. Театр предполагает показать премь-
еру 26 февраля.
Переписка П. И. Чайковского
В ближайшее время в Музгизе выходит
книга «П. И. Чайковский. Переписка с П. И.
Юргенсоном», охватывающая период с 1877
по 1883 год.
Ряд писем содержит высказывания вели-
кого композитора о музыке.
Все приведенные в книге письма публи-
куются впервые.
Книге предпослано предисловие заслу-
женного деятеля искусств, композитора и
музыковеда Б. В. Асафьева.
Литер ат у р н а я
ЛИТЕРАТУРНАЯ ЖИЗНЬ
ФАБРИК И ЗАВОДОВ
«ПЛАВКА»
(Литературная группа
завода «Электросталь»)
«Плавка» за свое шестилетнее существо-
вание пережила и взволнованные моменты
творческого под’ема и времена упадка,
мерихлюндии и бездеятельности. Литера-
турное об’единение завода «Электросталь»
имеет уже собственную историю н на
этой истории можно учиться, как не на-
до вести работу с литературным круж-
ком,
«Плавкой» долгое время руководил не-
кий т. Толпегин. О нем так и говорят:
— Звонарь.
Беспощадный ярлык приклеен электро-
Заводцами к имени этого руководителя.
«Звонарь» — это болтун, сыплющий без-
ответственную похвалу направо и налево,
раздающий лавровые венки гениальности
с такой же легкостью, е какой он достает
из кармана портсигар. Толпегин кружил
молодые головы, убеждая каждого, что он
— высокая одаренность, что он — огромный
Художник, что слава ему также обеспече-
на, как, примерно, обеспечен обед по та-
лону в заводской столовой.
И когда обольщенные Люди приходили
в многотиражку и их не печатала даже
своя заводская многотиражка, они кровно
обижались. За углом возникали разговоры
о зажиме молодых дарований, разговоры
О том, что какие-то «темные силы» де да-
tor их благоухающим талантам расцвести
и губят их на корню.
Был в свое время в кружке некто Под-
горецкий — техник-плановик завода. Под-
горецкий получил от Толпетива лавровый
Ненок несомненного таланта прямо из пер-
вых рук. Подгорецкий немедля плюнул
на свой рабочий кружок.
Подгорецкий писал в свое время «под
Есенина». «Освоив литературу», os изо-
лировал себя от здоровой бодрой дейст-
вительности. от товарищеской среды и
Наглухо закрылся в своей честолюбивой,
тщательно позолоченной руками Толпеги-
на, скорлупе.
Мы спросили у литкружковцев, что ста-
лось теперь с Подгорецким, — пишет ли
сейчас, что пишет? Никто ничего не мог
нам на это ответить. Один только товарищ
иронически обронил:
— Теперь Подгорецкий Отрастил писа-
тельскую бородку.
Вот печальный, бесславный удел выду-
Манпой, раздутой «гениальности».
В литературной группе «Плавка» есть
Способные люди, которые хотят работать
и имеют данные, чтобы работать в обла-
сти художественного слова, — это: тт.
'Апухтин, Гладков, Розенталь', Бычков. С
Творчеством других нам не удалось позна-
комиться и поэтому от высказываний по
адресу их мы пока воздержимся. Элек-
трозаводцам нехватает толкового, автори-
тетного руководителя.
Требования литкружковцев очень скром-
ные. Они хотят иметь хорошего, добросо-
вестного руководителя, и это их законное
право.
Заводская многотиражка обычно являет-
ся первым другом для начинающего ра-
бочего автора. Многотиражка в большин-
стве случаев первая печатает произведе-
ния начинающих и по праву может име-
новаться литературным «крестным бать-
кой» начинающего рабочего автора.
Редактор многотиражки «Электросталь»
— тов. Тамбовцев А. М. В прошлом он
Слесарь’. По профессии — инженер. На ре-
дакторском месте он только с октября
прошлого года. Тов. Тамбовцев Охотно пе-
чатает авторскую молодежь. Мы не соби-
раемся хаять работу многотиражки е мо-
лодыми рабочими поэтами и прозаиками,
ио об’ективно заводская газета приносит
Молодым больше вреда, чем пользы. Тов.
Тамбовцев, желая положительно охаракте-
ризовать литкружковца т. Апухтина, го-
ворит о нем так:
— В новогодний номер он в три часа
четыре больших стихотворения написал.
Тов. Апухтин позже внес в это заявле-
ние поправку, что стихотворения им были
написаны... в три дня. Эта пожарная га-
зетная срочность толкает начинающего на
сомнительный путь скоропалительности и
аврала, когда приходится выручать газету
в ущерб художественной ценности вещи.
О том, какова должна быть в будущем
работа творческого коллектива «Электро-
завода» литкружковец т. Розенталь гово-
рит так:
— В своем кружке мы будем занимать-
ся не только творческими делами, но там
МЫ Станем учиться, знакомиться с клас-
сикой. с западной и советской литерату-
рой. В кружке мы должны расти куль-
турно. Если нам нехватает общей грамот-
ности и кое-кто из нас не знает еще, как
расставить запятые, то не надо стесняться
и {прятаться, а следует пригласить педаго-
* га и поучиться грамотно писать.
Толковый разговор.
Н. ОСТРОВНОЙ
г. Ногинск.
НА СОВЕЩАНИИ СТАРОСТ
ЛИТКРУЖКОВ
МОСКОВСКИХ ЗАВОДОВ
Ha-днях в редакции «Литературной газе-
ты» состоялось совещание представителей
Литкружков ряда московских заводов. Они
подробно рассказали о своей учебе и твор-
ческой работе и внесли ряд ценных предло-
жений по улучшению руководства кружка-
ми.
Совещание пришло к выводу, что бы-
ло бы очень полезно для начинающего
автора систематически печатать в отделе
«Литературная жизнь фабрик и заводов»
критические обзоры творческой продук-
ции литкружковцев, появляющейся на
страницах заводских многотиражек. И
говорить нужно в этом случае на полный
голос и без всяких скидок. Газете сле-
дует печатать в порядке обмена опытом
материал о жизни наиболее интересных
Литературно-читательских кружков. По-
лезно показывать, как работают чита-
тельские кружки и заводские пропаган-
дисты художественного слова в цехах.
Печатать нужно в газете обо всем, что
говорит о культурном росте нашего ра-
бочего читателя.
Литкружковцы резко раскритиковали
журнал «Литературная учеба». Оии заяви-
ли, что этот журнал ничего не даёт тем,
для кого он предназначен . — для начи-
нающего рабочего-автора.
— В его «учебе» нет системы, — за-
являют литкружковцы. — Статьи о твор-
честве писателей-мастеров печатаются от
случая к случаю, от юбилея к юбилею.
Статьи эти в большинстве своем не серь-
езны, не авторитетны, а иногда и просто
путают начинающую молодежь.
Совещание решило организовать в бли-
жайшее время общемосковскую конфе-
ренцию литкружковцев.
Утолномоч. Главлита В—29642.
Кто знает в наших издательствах такого
писателя — драматурга Бориса Бобовича?
Никто! Он уже несколько лет не загляды-
вает в редакции. Ему там делать нечего.
Когда-то, очень давно, он написал пьеску
«Скверный анекдот» и издал сборник своих
произведений «Навсегда». После этого он
навсегда замолчал, превратив всю свою пос-
ледующую деятельность в скверный анек-
дот.
Он нигде не работает, ничего не издает.
Членская книжка кандидата в члены союза
советских писателей ему широко открыла
кассу Литфонда.
В 1036 году Бобович получил две с по-
ловиной тысячи рублей.
Поощренный отзывчивостью Литфонда,
Бобович и в 1937 году регулярно, из месяца
в месяц, получает субсидии от 300 до 400
руб.
Он совершенно не похож на смиренных,
бедных родственников, вынужденных кор-
миться за чужой счет. Ни скромности, ни
робости, столь неот’емлемых черт прихле-
бателей из классической литературы. Наобо-
рот, он бывает и требователен и криклив.
Выдал Литфонд Бобовичу двухмесячную
путевку на курорт стоимостью 1800 руб.
Дал на дорогу 400 рублей. Но с курорта
Бобович телеграфно запросил «еще мини-
мум 400». Ему отказали. Тогда он посылает
телеграмму с требованием выдачи денег. Не
помогла вторая депеша, он послал третью.
Литфонд не выдержал .натиска и выслал
150 рублей. Бобович благополучно прибыл
в Москву и... подал заявление с просьбой
выдать ему 400 рублей.
Кто и где читал произведения поэта Т. В.
Чурилина? Кто знает его творческое лицо?
Никто! В карточке Литфонда в графе «про-
изведения» он сам не нашел в своем твор-
ческом арсенале ничего большего, чем «ряд
стихов в газете за 1932 год». И BceJ С это-
го времени Литфонд стал «содействовать
творческому росту» поэта. Регулярно из ме-
сяца в месяц ему выдаются пособия. За
1936 год выдали свыше двух с половиной
тысяч рублей. В 1937 году ему снова еже-
месячно выплачивают 200—300 рублей.
За что? За какие такие заслуги?
Кто и когда разрешил содержать за счет
государства этих людей, никогда литерату-
рой не занимавшихся?
М. Берестинский числится драматургом,
членом союза советских писателей. Его про-
изведения нигде не печатаются, давно ни-
где не ставятся, но Литфонд дает ему за
год свыше двух тысяч рублей ссуд и свыше
четырех тысяч рублей пособий.
Бывшему члену правления Литфонда Ма-
ксимову выдано до 9 тысяч рублей, «про-
заику и поэту» Л. Гумирову 8^90 руб., й
какому-то Бердникову свыше 3 тысяч руб-
лей; не то драматургу, не то поэту —
Е. Стырской щедро выдаются и пособия, и
ссуды, и путевки иа курорты. Эти подачки
уже превысили восемь тысяч рублей, но со-
ветская литература не обогатилась ян од-
ним новым, пусть даже неудачным произ-
ведением этого поэта среди драматургов и
драматурга среди поэтов.
Подкармливаются в Литфонде никому не-
известные, упорно молчащие «литераторы»
— Иркутов, Косты рев М., Неало-Станишев-
ский, Адоев-Тришин, Н. Равич, Рудмая-
Гудин, С. Солоденин и наконец супруги
А. А. и А. Ф. Бек...
Обывательщина, инждивенческая тигчея
в Литфонде, всяческое устройство лично-
го благополучия — самая подходящая, мы
бы сказали, «творческая» обстановка для
этих пронырливых жучков, для литпитаю-
щейся моли.
они, однако, не сидят сложа руки. Весь свой
досуг (а он у них безграничен) они посвя-
щают особой деятельности.
Это они беспрестанно с кем-то шутпука-
ются, это они беспрестанно добиваются
приемов...
Присмотритесь к жим! Ну какие же они
инженеры или кандидаты в инженеры че-
ловеческих душ?! «Холодные сапожники»
от литературы.
пах, по словам М. Горького, «все еще жи-
вут и воняют люди с. психикой ненасытных
потребителей, люди, которые, еще де ус-
пев освоить и проглотить данный им кусок,
спрашивают: а еще, а завтра что будет?»
Они пролезли в литературную среду, дер-
жась за чей-то хвостик, и до сих пор наде-
ются завоевать славу ловкими комбинация-
ми И ГРУППОВЫМИ связями, склокой и ин-
тригой, всем чем угодно, кроме труда и
таланта.
Пора, давно пора пересмотреть их пребы-
вание в союзе и решительно закрыть двери
Литфонда для этих потребителей, усматри-
вающих в литературе легкую наживу.
Есть среди литпитающихся и люди, до-
бросовестно заблуждающиеся в своей «та-
лантливости». Литфонд своими подачками
поддерживает эти заблуждения.
Многие из литпитающихся безусловно
найдут путь к честному заработку, если со-
юз освободится от людей, не по призванию
и не по заслугам носящих звание советских
писателей, если Литфонд перестанет свои-
ми щедрыми подачками поддерживать на-
дежды на легкую беззаботную жизнь у по-
рога советской литературы.
Н. НАУМОВ
Черепашьи темпы
пета маститого драматурга нарушена пуле-
метным треском нескольких «Ундервудов»
и «Ремингтонов». Листы печатающихся и
кипы готовых пьес загромождают столы и
диваны. В приемной — очередь: режиссеры
столичных и периферийных театров дожида-
ются выхода в свет новой пьесы...
Они вынуждены обращаться непосредст-
венно к писателям, зная по опыту, что ни
Всесоюзный комитет по делам искусств,
ни издательство «Искусство» ие помогут им
во-время приобрести нужную пьесу.
Авторы — К. Тренев, Н. Погодин и дру-
гие вынуждены были размножать свои про-
изведения, посвященные двадцатилетию
Великой социалистической революции, вы-
шеупомянутым кустарным способом.
Таким же путем «выпустил в свет» свою
пьесу «Сыновья» К. Финн. В издательство
«Искусство» он сдал свою рукопись в мае
прошлого года, а ее стеклографическое из-
дание появилось... лишь несколько дней
назад.
Меньше месяца осталось до дня двадца-
тилетия Рабоче-Крестьянской Красной Ар-
мии и Военно-Морского Флота, а старое ру-
ководство Комитета по делам искусств и
подведомственное ему издательство «Искус-
ство» до сих пор ничего не сделали, чтобы
обеспечить театры страны новыми пьесами
на юбилейную тему.
Комитет в некоторых случаях даже тор-
мозил работу театров, задержав, например,
разрешение йа постановку новой пьесы
В. Катаева «Шел солдат с фронта» в театре
им. Вахтангова, на пьесу А. Первенцева
«Кочубей» в Московском Камерном театре
и т. д. Эти пьесы сейчас уже репетируются
в театрах, но издательство «Искусство» до
сих пор не озаботилось выпустить их хотя-
бы на стеклографе — этот способ издания
книг почти полностью дискредитирован
практикой работы «Искусства» Вместо 5—
7 дней, совершенно достаточных для вы-
пуска стеклографических изданий, — в
«Искусстве», почти как правило, между да-
той подписи пьесы к печати и днем выпу-
ска ее в свет проходит около месяца.
Чтобы достойно отметить двадцатую го-
довщину РККА, театры, клубы и самодея-
тельные кружки должны получить соответ-
ствующий репертуар не позже первых дней
февраля. Между тем январский план сдачи
стеклографических изданий «Искусства»
не выполнен на все сто процентов.
Зав. театральным сектором т. Богданов
перекладывает ответственность за это на
Главлит, до 17 января якобы задержавший
разрешение для печати. Но документы Глав-
лита свидетельствуют о том, что самый план
работы издательства «Искусство» на 1-й
квартал был им представлен в Главлит...
31 декабря, хотя Главлит своевременно пре-
дупреждал все издательства о том, что их
планы на 1-й квартал должны быть пред-
ставлены на утверждение не позже 20 но-
ября.
Чтобы оправдать собственную неповорот-
ливость, «Искусство» кивает и на Главре-
пертком, без визы которого оно книг не из-
дает.
Одна из важнейших функций издатель-
ства — работа с авторами. И если бы эта
работа велась действительно добросовестно
и активно, то произведения, подготовлен-
ные им для печати и завизированные Глав-
литом. являлись бы достаточно апробиро-
ванными в художественном и политическом
отношении.
Сроки рецензирования авторских руко-
писей колеблются в Главреперткоме от
нескольких дней до... года.
Театральное управление Комитета по де-
лам искусств, издательство «Искусство»,
Главрепертком, — все эти организации соз-
даны для того, чтобы ускорить процесс рож-
дения пьесы, чтобы помочь советским дра-
матургам в их работе.
Новое руководство Комитета по делам ис-
кусств. в велении которого находятся изда-
тельство «Искусство» и Главрепертком.
должно поставить своей ближайшей зада-
чей — правильно и четко определить обя-
занности каждого и потребовать быстрого
и решительного упорядочения работы.
Е. ПЕЛЬСОН
А. ОСИПОВА
*
шш
им. А. М. Горького построена в Ждановском районе г. Гор
га, где родился великий пролетарский писатель А. М. Горь-

и


;<'А'й’гл

Детская библиотека j
ГО МОСТ© ТОГО	ГДе рОДШГСЯ xfwxEi. лълххх	u.xiv<»iv«iD
кий. Библиотека насчитывает 1200 юных читателей. На снимке: библиоте:
смой и Во-
(Союзфото)
поде Шевердину.
Подготовка к 20-летию Красной Армии
и Военно-Морского Флота
Ленгослитиздат
Красной Армии и
ряд художественных произведений. Под-
готавливается к печати сборник стихов и
песен о Красной Армии, в который войдут
произведения поэтов и лучшие образцы
народного творчества.
Сдан в печать сборник документальных
очерков о Красной Армии — «Героические
будни».
Выпускается сборник рассказов В. Лав-
ренева «Повести о великих днях». В этот
сборник включены известные произведе-
ния писателя: «Сорок первый», «Ветер»,
«Разлом*.
выпускает к 20-летию
Военно-Морского Флота
Детиздат ЦК ВЛКСМ выпускает к двад-
цатилетию Красной Армии пять книг для
детей.
Известный советский летчик-парашютист
К. Кайтанов написал книгу рассказов
«Мои прыжки».
Повесть В. Катаева «Я, сын трудового на-
рода», выпущенная Детиздатом к двадца-
тилетию Великой социалистической рево-
люции, выходит вторым изданием с иллю-
страциями Д. Шмаринова.
Детиздат выпускает также роман А. Пер-
венцева «Кочубей», иллюстрированный ху-
дожником А. Ермолаевым.
Для детей младшего возраста выйдут две
книги: рассказ Г. Рыклина о пограничнике
и его собаке «Карацупа и Индус», иллюст-
Чествование
А. С. Серафимовича
Отмечая 75-летие со дня рождения А. С.
Серафимовича, Дом советского писателя и
Гослитиздат организовали 20 января юби-
лейный вечер.
Товарищи писатели и представители
общественности тепло чествовали юбиляра.
И. С. Нович сделал доклад о творческом
пути 75-летнего мастера художественного
слова.
Юбиляра приветствовали товарищи
В. Кирпотин, В. Ильенков, М. Серебрянский,
ленинградская работница тов. Гаврилова,
бывший красногвардеец т. Черкасов, сле-
сарь-стахановец т. Горбунов (от литератур-
ного кружка завода «Динамо» имени тов.
С. М. Кирова), революционный писатель
Китая — Эми Сяо и испанский поэт Пля-и-
Бельтран.
одно-
Однотомник
Ф. Шиллера
Ленгосиздат выпустил из печати
томник произведений Ф. Шиллера.
В однотомнике, за исключением прозы,
вошли все важнейшие драматические про-
изведения и подавляющее большинство сти-
хотворений.
Впервые на русском языке публикуются
в сборнике образцы ранней "
лирики Шиллера.
Большинство стихов дано в
вые печатаемых переводах.
Однотомник выпущен тиражом 30 тысяч
экземпляров. Цена 11 р. 25 к.
«бунтарской»
новых, впер-
рированный рисунками П, Соколова-Скаля,
и сборник новых стихов о Красной Армии
Союз советских писателей Украины вы-
пускает большой литературный альманах,
посвященный героическим действиям на-
шей славной Красной Армии и Военно-
Морского Флота. В альманах будут поме-
щены отрывки из произведений украин-
ских писателей. Размер альманаха — 20
печатных листов.
Киевский окружной Дом Красной Армии
и Военно-Морского Флота готовит два ху-
дожественных вечера на тему: «Красная
Армия в художественной литературе» и
«Литературное утро для детей начсостава».
С 10 по 15 февраля будут организованы
встречи жен начсостава с участниками
гражданской войны, литературный вечер,
посвященный памяти героев гражданской
войны — Фрунзе, Котовского, Чапаева, Щор-
са. В вечере примут участие украинские
писатели.
Издательство «Мистецтво» (Киев) к юби-
лею Красной Армии и Военно-Морского Фло-
та выпускает ряд новых песен на слова ук-
раинских поэтов. О большевистских пол-
ководцах, о жизни и быте бойцов, о связи
Красной Армии и Флота с народом, о
гражданской войне украинскими компози-
торами написано свыше 50 песен.
Рассказы
испанских детей
ЛЕНИНГРАД. (Наш коррА Редакция
журнала «Чиж» и Лендетиздат устроили
в Доме писателя им. Маяковского встречу
находящихся в Ленинграде испанских де-
тей с детскими писателями и учащимися
школы одаренных детей при Ленинград-
консерватории. С большим внима-
рассказы испан-
борьбе их роди-
республиканской
ской
нием были выслушаны
ских детей о героической
телей за независимость
Испании. Многие из рассказчиков были
свидетелями боев, они носили на передо-
вые позиции пищу сражающимся отцам и
братьям. С волнением вспоминают они
сНою родную страну, с ненавистью гово-
рят о фашистах, разрушивших их жили-
ща, оставивших сиротами тысячи испан-
ских детей. Рассказы испанских детей за-
писаны писателями и будут напечатаны
в журнале.
ече-
Шеститомник
А. С. Пушкина
Гослитиздат готовит новое, пятое по
ту, издание полного собрания сочинений
А. С. Пушкина в шести томах.
В этом издании будет заново пересмот-
рен ряд текстов, внесены поправки в от-
дельные произведения, исправлена хроно-
логия стихов, преимущественно лицейско-
го периода.
За исключением писем и деловых бумаг,
в шеститомнике собраны все произведения
Пушкина, в том числе и не получившие
окончательной обработки и сохранившиеся
в черновиках.
Шакалы идут ио пятам...
Как известно, золотоискатель, попав в
какой-нибудь Клондайк, прежде всего
огораживал участок, ставил на нем столб
и этим самым показывал — здесь искать
золото имею право только я...
Такие обычаи кое-кто хочет протащить
и на Парнас.
Человек, скажем, написал сценарий о
взятии Перекюпа. Зарегистрировав его в
Управлении по охране авторских прав,
он считает, что заявочный столб постав-
лен, тема взятия Перекопа обнесена огра-
дой, и искать здесь «золото» другим дра-
матургам запрещено.
Пусть сценарий - дрянь, бред сивого
мерина, ставить его не хотят даже в буй-
ном отделении Канатчиковой дачи. Все
равно — тема абонирована, жила заня-
та ... Если теперь талантливый писатель
напишет замечательный сценарий о взя-
тии Перекопа, ему грозят обвинения в
плагиате, судебный процесс, грязь, клеве-
та, происки какого-нибудь молодчика, гру-
бо прущего в соавторы.
Следом за львом идут шакалы, по пя-
там победоносной армии волочатся шай-
ки мародеров Драматург Каплер и ре-
жиссер Ромм создали превосходный
фильм «Ленин в Октябре». Фильм еще
только начал свое триумфальное шествие
по экранам нашей страны, а шакалы
уже хватают за пятки его авторов, маро-
деры стараются урвать хотя бы кусок
славы и часть трофеев...
31 декабря работник Московского город-
ского суда Цацулин заявил члену граж-
данской коллегии Мосгорсуда Слуцкой о
том, что истинными авторами сценария
«Ленин в Октябре» является оп и его
друг Штейнбах. Врачи лечат врачей вне i
очереди. Судьи, как выясняется, оказы- 1
Евг. ВЕРМОНТ
Экая все-таки наглость? Об’явить Ленина
в октябрьские дни — «своим сюжетом»,
вают судебную помощь своим коллегам в
экстренном порядке.
Слуцкая не посчитала нужным вызвать
Каплера, узнать мнение руководителей
кинематографии, союза советских писате-
лей. устроить экспертизу. С детской до-
верчивостью юна приняла за чистую мо-
нету все побасенки Цацулина. 31 декаб-
ря ей вручили исковое заявление, 1 янва-
ря был выходной, а уже 2 января судеб-
ные власти арестовали счет Каплера в
Управлении авторских прав.
Такое девственное отсутствие бюрокра-
тизма внушает подозрение о наличии
протекционизма...
Каплер был поражен не меньше, чем
был бы поражен Лев Толстой, узнав, что
по «Войне и миру» у него отыскался со-
автор Цацулин. Он поспешил к председа-
телю Мосгорсуда. Прел’явив повестку, дра-
матург спросил:
— Значит, если завтра к Слуцкой при-
дет любой гражданин и скажет, что Шо-
лохов похитил у него «Тихий Дон», то
она немедленно арестует все четыре
тома?
Председатель Мосгорсуда возмутился.
Он вызвал к себе судью. Как отменить
это нелепое решение?
Судья оказался тонким законником.
— Отменить решение в отсутствии заин-
тересованных лиц нельзя.
Теперь возмутился Каплер.
— Принять решение в отсутствии заин-
тересованных лип можно, а отменить
нельзя?
— То была ошибка ...
— Так сделайте вторую ошибку для
исправления первой...
Пока судьи пщут законного выхода из
совершенного беззакония, "разберемся в
подробностях происшедших событий.
Еще в 1935 году Цацулин и Штейнбах
I написали сценарий «Год семнадцатый».
Хотя эта антиисторическая клеветническая
мазня, смазывающая борьбу Ленина с Каме-
невым. Зиновьевым и Троцким, тогда же
была отвергнута руководством кинопромыщ.
ленпости, авторы зарегистрировали ее в
Управлении по охране авторских прав. Дес-
кать, заявочный столб поставлен. Тема на-
ша?
Когда же в газетах появились первые
сообщения о фильме Каплера и Ромма,
Цацулин и Штейпбах быстро настрочили
заявление:
«Уже то. что /появилось в газетах,—
писали наши золотоискатели, — позволяет
нам утверждать, что сюжет фильма заим-
ствован из нашей работы «Год семнад-
требовать соавторства по фильму, которо-
го даже не видели! Это, мол, не «решаю-
ще». А «решающе» то, читаем дальше в
заявлении, что еще в 1935 году они «за-
регистрировали в Управлении по охране
авторских прав» тему «О Ленине и
Сталине в 1917 году»...
Не больше и не меньше! Ленин и
Сталин в 1917 году, оказывается, не
тема всей нашей драматургии, не тема всего
советского искусств^ а лишь Цацулина
со Штейнбахом!
Клевещи, клевещи — что-нибудь оста-
нется! Нет, кажется, ни одного учрежде-
ния вплоть до самых высоких, куда бы
ни совались эти молодчики. Нет уж в Мо-
скве ни одной редакции, где бы ни лежа-
ла слезница Цацулина о том, t как Каплер
разработал его, Цацулина, золотоносную
драматургическую зарегистрированную
жилу...
цатый»
У Цацулина и Штейпбаха Ленин, во-
преки историческим фактам, прямо с вок-
зала едет в Смольный. Сценарий Капле-
ра, как известно, посвящен именно тому
периоду, когда Ленин, приехав в Питер,
оставался в подполье до появления в
Смольном Таким образом, сюжеты никак
не совпадают.
А для большей убедительности пред’яв-
ляется мудрое решение Слуцкой, которое,
кстати сказать, уже отменено Мосгорсудом.
В новом определении суда сказано, что
«поскольку истцы Цацулин и Штейнбах,
пред’явив иск, не представили никаких
доказательств в обоснование своего ис-
ка...»
Но наши золотоискатели исходят из Чтобы представить’ доказательства, на-
ело его заявочного столба.	i до их иметь. У истцов их никогда не бы-
— На сколько процентов использован | ло, нет и не будет. Вранье — не обоснова-
нии! сценарий, мы не знаем, — заявляют ние, клевета — не доказательство. Поэто-
они, томимые гонорарной жаждой, — да му, если не перед Московским городским
это и не имеет решающего значения. По- : судом, то перед советским общественным
этому просим Управление защитить на-;мнением Цацулин и Штейнбах предстанут
ши законные права как соавторов филь- (уже не как истцы, а как ответчики...
ма «Лепин в Октябре»!	1 И ответят.
ИЗДАТЕЛЬ: Журнально-газетное об’едине ние, Москва, Страстной буп„ 11, теп. 4-68-18 и 5-51-69, РЕДАКЦИЯ: Москва, Сретенка, Последний пер„ д, 26, тел. 09-61,
Тииографал газ. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.
Стихи
М. Л. Михайлова
М. Л. Михайлов — один из выдающих-1
ся русских поэтов — несправедливо оби-
жен историей литературы.
В 50-х годах он был широко известен кааб
блестящий поэт-переводчик. Глубокий зна-
ток иностранной поэзии, М. Л. Михайлов
первый познакомил русских читателей со
стихами Томаса Гуда, Лонгфелло, Морица
Гартмана.
Но имя Михайлова было забыто. Цар-
ское правительство мстило Михайлову за
революционную прокламацию «К молодо-
му поколению».
С момента ссылки Михайлова в Си-
бирь имя его стало запретным и надолго
исчезло из печати.
2 августа 1865 г. Михайлов умер в да-
лекой ссылке. Два-три кратких некролога
в газетах и журналах — вот и все, чем
откликнулась печать на смерть Михайло-
ва. Только Герцен в «Колоколе» отметил
смерть Михайлова траурной рамкой на
первой странице и озаглавил краткую за-
метку о нем одним выразительным и вер-
ным еловом: «Убили».
Но и после смерти Михайлова имя его
оставалось под запретом. Цензура упорно
не разрешала издания книг с именем «го-
сударственного преступника».
Сборник стихов Михайлова, изданный в
1866 году, был сожжен по постановлению'
цензурного комитета.
Между тем литературное наследие поэ-
та-революционера, яркого выразителя
взглядов революционной демократии 50—
60-х годов, бесспорно заслуживает bsbs-
мания.
В ближайшие дни издательство «Совет-
ский писатель» выпускает в серии «Биб-
лиотека поэта» сборник избранных сти-
хотворений М. Л. Михайлова. В сборник
включено 137 оригинальных и переведен-
ных с иностранных языков стихотворений,
характеризующих Михайлова как создате-
ля интимной и публицистической лирики
революционной демократии.
Вступительная статья Н. Ашукива во-
евящена обзору жизни и творчества поэ-
та.
Сборник выпускается тиражом в Т»-
сяч экземпляров. Цена 3 р. 50 коп.
Литературные монография
о зародах-гигантах
Издательство «Московский рабочий» пря-
ступило к выпуску специальной серии ля-*
тературных монографий о крупнейших
предприятиях Москвы и Московской об-
ласти.
Уже вышло 5 книг: Н. Атаров — «На ро-
дине советских паровозов» (Коломенский
машиностроительный завод имени В. В.
Куйбышева), Н. Маркевич и С. Урнио—
«У заставы Ильича» (металлургический за-
вод «Серп и молот»), 3. Островский — «От
Брамлея к «Красному пролетарию», А. Пись-
менный — «На Глуховке за 20 лет».
В этой же серии вышла книга «Как мЫ
жили при царе и как живем теперь», в ко-
торой собраны рассказы работниц и рабо-
чих Трехгорной мануфактуры имени
Ф. Э. Дзержинского.
В 1938 г. издательство наметило дать И
этой серии монографии об автозаводе имени
И. В. Сталина, Первом шарикоподшип-
никовом заводе имени Л. М. Кагановича,
об Электрокомбинате имени В. В. Куйбы-
шева, Мясокомбинате имени А. И. Микояна,
Электростали и др.
Книги Н. М. Пржевальского
В ближайшее время в Соцэкгизе выхо-
дит книга знаменитого русского путеше-
ственника Н. М. Пржевальского «Путеше-
ствие в Уссурийском крае 1867—1869 яг.»,
написанная автором после первой его эяе-
педиции.
Книга эта дает много интересных сведе-
ний о природе, животном и растительном
мире Уссурийского края, о людях, населяв-
ших край в 19-м столетии, и знакомит
читателя с жестокой колониальной поли-
тикой царского правительства иа окраи-
нах.
Предисловие к «Путешествию в Уссу-
рийском крае» знакомит читателя с науч-
но-исследовательской и литературной дея-
тельностью знаменитого путешественника.
Новые книги
В ГОСЛИТИЗДАТЕ вышли книги?
♦ «Сенька Стрелец» — А. Чапыгам,
Тираж 100 тыс. экз. Цена 20 коп. v
# «Рассказы, повести, фельетоны» за
1935 — 1937 гг. Мих. Зощенко. Тираж 30
тыс. экз. Цена 6 руб.
♦ «Города и годы» — К. Федина. Тн-
раж 30 тыс. экз. Цена 8 р. 50 к.
# «Классики русской литературы»—Лу-
начарского. Тираж 10 тыс. экз. Цена 9 руб.
«Мертвые души» — Н. В. Гогом с
иллюстрациями А. Агина. Тираж 20 тые.
экз. Цена 13 руб. 50 коп.
В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «СОВЕТСКИЙ
ПИСАТЕЛЬ» ВЫШЛИ КНИГИ:
И- «Стихи и песни о Сталине». Сборник
стихов грузинских и русских поэтов под
редакцией Н. Тихонова. Тираж 5 тыс.
экз. Цена 6 руб.
-И- «Стихотворения» А. Апухтина. Тираж
10 тыс. экз. Цена 2 р. 50 коп.
«Свисток» — сборник сатирических
стихов С. Швецова. Тираж 5 тыс. эти.
Цена 2 р. 50 к.
-И- «Литучеба» — журнал У 12 за 1937
год. Тираж 16.500 экз. Цена 2 руб.
ИЗВЕЩЕНИЯ
Редакция «Литературной газеты» пригла-
шает секретарей парткомов издательств и
их заместителей на совещание 27 января
в 1 час дня.
Повестка совещания: «О работе партот-
дела «Литературной газеты».
Персонально приглашаются тт. Френкель,
Абольников, Грановская, Безруких, Павлов,
Кириллова.
Секция драматургов союза советских пи-
сателей 28 января в 8 часов вечера устраи-
вает в Доме советского писателя читку ко-
медии-водевиля Е. Пермяка «Золотая рыб-
ка». Музыкальное сопровождение — авторе
музыки к пьесе А. Чудова.
Комитет ВЛКСМ союза советских писате-
лей совместно с комсомольской организа-
цией МГУ /Проводит в дни каникул для
студентов гор. Москвы большой литера-
турный вечер.
Вечер состоится 28 января в клубе МГУ.
Начало в 7 час. 30 мин. вечера.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСКИЙ. Е. ПЕТРОВ, а ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ. Н. ПОГОДИН. 0. ВОЙТИНСКАЯ