Изданш

Ж У Р Н А Л А

„къ Новой З е м л - Ь " .

Москва. 1912.

Въ Роосш мало знаютъ Карлейля.
Но на родаиѣ и >въ Аісерикѣ Карлейля
иначе и >не назыів-аютъ, какъ пророкомъ повѣйшихъ времени».
Дѣйствительно. Это- былъ »е. обыкновенный писатель, а пророкъ въ истинномъ
смыслѣ олова, тхророкъ, который «глатоломъ
ЖJelгъ сердца людей».
Дорого далась іему истина.
Черезъ огненное крещеініе, борьбу съ
діаволомъ нрошелъ его пытливый геній.
Онъ оо'ставилъ истину на сеоемъ знамени. Сдѣлалъ ее столпомъ облачнымъ
дніемъ и ошенінымъ ночью.
«Истина,—восклицаетъ онъ,—хотя бы небеса раздавили меня за нее. Ни малѣйшей
фальши, хотя бы за отступничество сулили
цѣлый рай».

I Съ тѣхъ -поръ, какъ по-явиѵуя человѣкъ
на этой f грешной •••земл'ѣ, рѣ^ко кто съ
такою браадовскою н асто йчивостью и пряфбтою—ёлужилъ истин ѣ. » * •• . \
J Истина прежде всего.
!
Онъ поінялъ, что «въ человѣкѣ есть >нѣчто большее, чѣмъ любовь къ счастью—это
готовность къ самопожертвованію». '
И это онъ -сдѣлалъ предметомъ своей
мечты, вѣковой ироноівѣди.
Гвніемъ создало Карлейля Провидѣніе,
но у этого • генія . трудолюб іе и настойчивость въ достижении цѣли превосходили- даже его- талантъ.
,
Онъ работалъ такъ много«, какъ. рѣдко
кто работілъ.
Съ тѣхъ -поръ, какъ Карлейль ; восторжествовал ъ надъ ооімінѣніями-—-имъ овладѣла одна мысль написать книгу.
«Я наімѣренъ написать книгу,—говорить
онъ въ письмѣ къ матери,—высказать мысли
и совершить дѣла, о . которыхъ не многіе
догадывались въ этомъ мірѣ.
.. Мои слова 'мотуть показаться иустьшъ
тщеславіемъ, но« это несовсѣмъ такъ.
Я івижу, что всемоігущій Творецъ на-

дѣлилъ меня умственными талантами и
проблесками высшаго пониманш и я счелъ
бы самой тяжелой и-змѣной иротивъ Него,
если бы оренебрегъ усовершенствовать ихъ
и не воспользовался бы въ -полную мѣру
моихъ силъ Его щедрой милостью ко імнѣ».
Первымъ условіёмъ быть вѣрнымъ истинѣ Карл ей ль істаівилъ независимость и въ
этомъ отношеніи едва ли есть еще -одиінъ
писатель въ мірѣ, который такъ мужественно боролся съ нищетой и ніе продалъ себя
за гонораръ, какъ это дѣлаютъ современные писатели.
«Онъ рѣшилъ, что никогда не продастъ
своей души чо-р'Ту, -никогда не станетъ говорить того, чему онъ не -вѣритъ, не -ста-*
нетъ дѣлать того, , чего онъ въ глубинѣ
своего -сердца не считаетъ правильнымъ».
Онъ говори лъ : ' « Я никогда не позволю
се-бѣ обратиться -въ жалкое существо, именующее себя въ нашихъ центрахъ писателем> и пишущее ради барышей въ ежедеевныхъ реріодическихъ изданіяхъ;.
Благодареніе небесамъ, существуютъ еще
другіе пути зарабатывать себѣ средства къ
•сущёствоваінію.
«Бѣдность такъ бѣдность—го-воріитъ онъ

въ другомъ мѣстѣ, но независимость прежде всего» и онъ до конца дней 'овоихъ, не
взирая ни на какія препятствія сохранилъ
свою независимость, и вышелъ пюбѣдителѳмъ. Міръ преклонился передъ тѣмъ, которасо сначала упорно не признавалъ за
своего вождя.
«Случилось то, что обыкновенно' случается съ великими людьми:
При первомъ ооявленіи на нихъ смотрятъ
съ удивлен іемъ, з-атѣмъ они вызываютъ раздраженіе, даже злобу и такъ до тѣхъ поръ,
пока эти упорные борцы не превратить
маленькой тропинки, по< которой они впервые пошли самостоятельно', въ большую,
проѣзжую дорогу».
(Въ 1831 году Карлейль нанисалъ -свою
знаменитую книгу «Философія одежды», но
увы «геніальное произведете далеко' не
всегда оказывается преуопѣвающимъ произв е д е т емъ. Хорошо еще если на первыхъ
порахъ его встрѣчаютъ только съ недбумѣніемъ. Чаще всего толпа обрушивается
на него съ насмѣшкой и злобой. Геній идетъ
своимъ путемъ, а «общество», «всѣ» идутъ
обыкновенно своимъ безошибочнымъ путемъ «умѣренноети и аккуратности», и .толь-

ко послѣ настойчиваш и упорнаго труда,
создавъ вкусъ, способный оцѣнить его, reшй завоевываетъ общественныя симпатіи».
Злополучная книга ' «Философія одежды»
лобывавъ у імногихъ издателей, вернулась
обратно къ автору.
Одинъ издатель даже говорилъ, что онъ
согласеиъ издать эту книгу только въ томъ
случаѣ, если самъ Карлейль заплатить ему
1500 руб.
Но Карлейль не уінывалъ. Онъ настойчиво
проеодилъ свою линію, вѣря, что истина побѣдитъ и книга, указывающая путь къ ней,
рано или поздно найдетъ своіего читателя.
• Слѣдующая книга Карлейля—«Характеристики» произвела потрясающее впечатлите. Мил ль—читалъ ее со слезами.
Современные людиі—говоріитъ Карлейль
въ «характеристикахъ»—любятъ копаться въ
овоихъ язвахъ,' носиться съ своими сомнѣніями, тогда какъ всякое великое дѣло дѣлаетіся молча, дѣлается людьми, охваченными одною мыслью, однимъ чувствомъ.
-Общество стонетъ, ЮО' всѣхъ стороиъ епѣшатъ къ -нему лѣкаря, поіслѣдніе предлагав
ютъ свое лѣкарство': кооперативные союзы,
всеобщую подачу шлосовъ, усовершенст-

вованную постройку домовъ и хлѣчвовъ,
ограничение н а-родон аселен і я, закрытую 'баллотировку. Общество ^одержимо многими
шѣшшми недугами, оно ' стонетъ не зря,
но самый страшный недугъ'состав л яетъ накопленное богатство еъ одной стороны и
нанопленіе нищеты ісъ другой; На ' высоких?» престол ахъ вюзсѣдаютъ владыки мі-ра
на подобіе эиіикурейокихъ боповъ, а подъ
ними колеблется бесконечный океанъ живой нищеты, невѣжеетва, голода. Въ гірошломъ было не лучше', но тогда была по
крайней мѣрѣ вѣра. Теперь же -вѣра иссякла. Старые идеалы отжійли свое время. Новые не народились и человѣчоство- бродитъ
ощупью.
Небо мертво для него, 'земля глуха/ Но
сумерки предвѣщаютъ зарю. Паровая 'машина прорываетъ не однѣ земляныія горы.
Общественныя 'силы накопляются. Пробить
стѣны европейской «черной ямы» уже ; не
такъ трудно, тѣмъ бюлѣе, чт-о они едѣланы,
въ сущности, іиізъ бумаги и 'воздуха. Новая
вѣра, пббѣда творческаго духа надъ вещественными міррмъ, надъ условной ложью,
отжившими формулами освободитъ человѣЧ'естео изъ этой «черной ямы».
' 4; ' :

Карлейль читалъ запоемъ.
Но-..живя вдали отъ большихъ городовъ,
онъ не м-огъ . доставать киигъ и вотъ, что
онъ писалъ ПО' этому поводу: «Кінигъ совершенно- иѣтъ—и почему это- не -существу еть
въ каждомъ провинціадыно-мъ городѣ біибліотекъ его королевскаго величества—то
гда какъ. тюрьмы существуютъ».
Следующее наиболѣе выдающееся произведете было—«Исторія французской реВОЛЮЦІІИ»
.(эта, замѣчательная книга также
имѣется-въ русскомъ переводѣ).
Книга произвела смятеніе въ ум-ахъ.
Диккенсъ носилъ ее повсюду. Соутсей
ирючелъ ее шесть разъ, Текнерей иашюалъ
о. ней восторженную статью. Милль привѣтствовалъ • ее, какъ геиіальное произведете!-' Эмерсонъ- изъ Америкиписалъ, что
тамъ -еще никогда не читали подобной исторіи.
: '•
Дѣйствіительио, это не б ы л а только исторія. ' "" ' "••'
' ^
«Въ теченіе мно-лихъ лѣтъ—пишетъ бюграфъ Карлейля—онъ -мучительно изучалъ
тайну
человѣческой жизни, "изучалъ : въ
уединеініи до самой глубины, чтобы по-

знать истину ея и понять собственную обязанность.
Онъ не вѣрилъ ни въ каікія опеціальныи
«конституции » ; онъ не былъ ни тори, не вмгомъ, ни радикадомъ... Онъ сов лека л ъ съ
себя всякую «формулу» и неистово отбрасыівалъ ее прочь, находя что «формулы» въ
наши дни представляютъ собою именно тѣ
«лжи», в ъ который люди якобы вѣруютъ!..
Онъ хотѣлъ оказать людямъ, что БоФъ и
справедливость еще оуществуютъ въ этомъ
мірѣ; что современные народы управляются все тѣми -же Божескими законами, какъ
и израильтяне въ Палести.нѣ, что люди
должны стремиться къ истинѣ, говорить
правду, поступать справедливо. Когда они
забываютъ объ истинѣ ради условной и
удобной лжи, предпочитаютъ свое собственное удовольствие,
желаніе,
честолюбіе—
нравственной чистотѣ, мужеству и справедливости... тоща подымаются страшные вихри, которые подхватываютъ ихъ, какъ пылинку... Голодные и униженные милліоны
подымаются, чтобы сотворить судъ иадъ
своими преступными правителями, хотя сами они немного чѣмъ лучше тѣхъ, кого ни•спровергаютъ; если они безсильны постро_

Я —

ить на развалинахъ обитаемое жилище, то
достаточно сильны, чтобы уничтожить и
превратить въ прахъ развращенный учреждения, служащія прикрытіемъ и орудіемъ
гнета»...
ѵ «Франція изъ всѣхъ современныхъ народовъ—величайшая грешница... Она отвергла свѣтъ реформации, она замучила своихъ
Колиіныи. Она предпочла жить въ свое удовольствие и положилась на мишурный блескъ
своего иросвѣщенія; она учинила подлогъ
относительно религіи, которой якобы придерживалась въ то время, какъ в ъ дѣйствительности не вѣрила. Дворцы и замки -ея
утопали въ роскоши и блескѣ, а когда бѣдный просил,ъ к у ш а хлѣба, ему презрительно говорили, что оінъ можетъ питаться.
Французское крестьянство выносило тира•нію своихъ ириицевъ и синьоровъ, выносило терпѣливо', пока терпѣніе было возможно и, какъ овца, подвергалось ежегодно
стрижкѣ на радость своего хозяина, « о
обязанностямъ подданныхъ соотвѣтствуютъ
обязанности правителей. Настуиаетъ время,
и аристократію, заправляющую дѣлами, требуютъ къ ошвѣту... Аристократія оказывается лжеаристоікратіей, духовенство—лжеду-

ховенствомъ; они не -могутъ болѣе оставаться у.; власти,, іихъ ниспровергаютъ. Французская революція—это судъ надъ великими
преступниками, изъ поколѣнія въ локолѣніе
творившими неправду и преуспѣваівшими»...
Послѣ -ряда книгъ и статей у Карлейля^
назрѣла мысль издавать свой журіналъ, въ
которомъ онъ могъ бы проиовѣдывать—
«вѣрующій радикализмъ», но мечтамъ его
не суждено было осуществиться. И онъ вынужденъ былъ продолжать -писать отдѣльиыя книги.
'
-Изъ тюзднѣйшіиіхъ его ' произведеній назовемъ—«Герои и героическое
въ истории» (переведена на русскій языкъ),—замѣчателыная книга, долженствующая стать
иасто'льною.
«О Кромівелѣ» и другіе.
Теперь слава Карлейля возросла до своей высшей степени.
Онъ пріизнанъ первымъ писателемъ Англіи и Америки.Цаіри и правители ищутъ его дружбы.
Злополучная книга его «Фидооофія одежды» расходится въ самое, короткое время
20000 эмземпляровъ.
Успѣхъ необычайный.

И всего этого, помимо таланта, Карлейль
достигъ настойчивостью и независимостью.
«Онъ заставилъ слушать себя даже противниіковъ, для юныхъ же сердецъ его рѣчи
звучали точно тысячи трубъ».
Карлейль умеръ въ 1881 году 85 лѣтъ
отъ роду.
Іона Брихничевъ.

Крѳстьянинъ—святой.
(Sartor Resartus перев. Горбова).
Двухъ людей я почитаю и никого третья-го. Во-первыхъ, измучен«аго трудомъ Ремесленника, который, помощью д'обытаго
и'зъ земли Орудія, прилежно' завоевываетъ
Землю и дѣлаетъ ее собственностью человѣка. Почтенна для меня жесткая Рука,
скрюченная, грубая, но въ которой тѣмъ
не менѣе заключается искусная сила', неотъемлемо-царственная, какъ б ы Скипетр а
этой Планеты. Почтенно также суровое лицо, все загорѣлое отъ непогоды, загрязненное, съ его грубымъ умомъ; ибо это есть
лицо Челавѣка, жиівущаго іпо-человѣческіи.
О ты, благодаря твоей грубости тѣмъ болѣе почтенный,—и даже еще потому, что
мы должны жалѣть тебя столькоі же, сколь—

12

—

ко любить! Врать, • грубо помъікаемый! Для
насъ такъ гнулась твоя спина, для насъ
такъ искревлены твои прямые члены и
пальцы: ты былъ нашіимъ рекрутомъ, на
котораго іпалъ жребій, ni ты былъ такъ изувѣченъ, сражаясь въ вашихъ битвахъ. Ибо
и въ тебя также былъ вл'оженъ Богомъ
созданный образъ, но ему не суждено' было
развиться: оінъ должен ъ былъ остаться
скрытымъ подъ коркой толстыхъ наростовъ
и иіскаженій Работы,' и твоему тѣлу, какъ
и твоей душѣ, не суждено было знать свободы. Но работай, работай: ты исполняешь
свой долгъ, что бы іизъ того не вышло;
ты работаешь для безусловно необход'имаго для насущнато хлѣба!»
«Другого человѣка я почитаю, и притомъ еще гораздо выше: Тоіго, кого» можно видѣть работаюшимъ ради духовно-необходиімаго, не ради хлѣба насущнаго, но
ради хлѣба Жизни. Не исполняетъ ли и
онъ также своего» долга, стремясь къ внутренней Гармоши и раскрывая ее, дѣломъ
или словомъ, во веѣхъ своихъ енѣшнихъ
стремленіяхъ, высоки ли они или низки?
Но выше всего-, когда его 'внутреннее и
внѣшнее стремленія одинаковы, когда мы
—

13 — .

можемъ -назвать его Художникомъ, не земнымъ РемесленшкШъ только, но адохно©еннымъ Мыслителемъ, который, помощью
сдѣланнаго ;на Небѣ Орудія, затоевьшаетъ для насъ Небо-! Если бѣдный и смиренный работаешь, чтобы мы иімѣли Пищу,
то не до-лженъ ли ©еликій и славный работать обрвтнр для него-, чтобы онъ имѣлъ
Свѣтъ,( иімѣлъ Руководство^ Свободу, Без, смертіе?—Этихъ двухъ, на в-сѣхъ ихъ ступеняхъ, я почитаю; -все остальное—мякина
и праіхъ, которые пусть вѣтеръ уноситъ,
куда хочетъ».
„ «Невыразимо трогательно», однако-, когда -найдешь -оба достоинства -соединенными, и когда то-тъ, кто до-лженъ работать внѣшн-е, для низшихъ потребностей
ч-еловѣка, работаете» также внутренно, для
высшихъ. Я не знаю ничего -возвышеннѣе
въ этомъ ' мірѣ, чѣмъ К'рестьянина-Святаго,
если только таковой теперь -еще мо-жетъ
быть гдѣ-нибудь встрѣченъ. Такой человѣкъ
пріиведетъ тебя иазадъ -въ -самый Назаретъ;
ты увидишь -сіяніе Неба иеходящимъ изъ
самыхъ сми-ренкыхъ глубинъ Земли, подобно- свѣтуз сіяющему, -среди великой тьмы».
«Не -по причиіяѣ ихъ трудовъ оіплаки-,

—

*

14 —

/

ваю я бѣдныхъ: мы в-сѣ должны трудиться, или воровать (какъ мы не назовемъ
наше воровство), что хуже; ни -одинъ добр-оюовѣ-стный работіникъ не считаіетъ своей
задачи забавой. Бѣдный гол-оденъ и жаждетъ, но- для него» также 'есть пища и питье;
онъ непомѣрно отягченъ и утомленъ, но
и ему также Небеса посылаютъ С-онъ, и
изъ глубочайшихъ; въ его дымныхъ хижин ахъ его окружаіетъ чистое, ясное Небо
отдыха и колеблющееся -сіяні-е подернутыхъ
облаками Сновъ. Но о чемъ я печалюсь,—
это ТО', что свѣтильіникъ его души гас-нетъ,
что- ни -одинъ лучъ небеснаго, или даже
земнаго знанія не посѣщаетъ его, и что
его- общество-, среди -суровой тьмы, составляютъ лишь Страхъ и Негодованіе, -подобные двумъ привидѣніямъ. Увы, въ то
время, какъ тѣ-ло- стоитъ такъ -смѣло и твер- '
до,—Душа должна лежать о-слѣпленная,
умаленная, оглушенная, п-о-чти уничтоженная! Увы, и она также была Дыханіемъ Божіимъ,—дарованнымъ -на Небѣ, но- на вемлѣ -ей никогда не суждено- было развернуться! Ко-гда умира-етъ невѣжественнымъ
хоть -одинъ Человѣкъ, который имѣетъ способность къ Знанію,—это я называю тра—

15 —

...

гедіей, хотя бы это случилось болѣе двадцати раѳъ въ минуту, какъ по нѣкоторымъ
вычисленіямъ это и бываетъ. Та жалкая
доля Науки, которую наше' «соединенное
Человѣч ество гсріоб р ѣло- среди обшіирн аго
Міра Невѣжества,—почему «она оо всячеокимъ усердіемъ не сообщается всѣмъ?»

Т. Карлейль.