Обряды
ВЧЕРА
И

СЕГОДНЯ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
Москва 1968

Главная тема этой книги — рассказ о тех обрядах, кото­
рые получили распространение недавно, за последние два
десятилетия, и которые уже завоевали всеобщее признание:
праздник имянаречения, молодежная свадьба в клубе, доме,
дворце культуры, проводы на пенсию, гражданские похороны,
дни памяти, праздники проводов зимы и встречи весны, уро­
жая и т. д., дни совершеннолетия, торжественные проводы
в Советскую Армию и др. Книга представляет интерес не
только для этнографа или историка. Она обращена к про­
пагандистам научного атеизма, лекторам Общества «Зна­
ние», членам атеистических секций в городах и районах, на
предприятиях, работникам и активу клубов, домов, дворцов
культуры, библиотек, красных уголков, загсов, воспита­
телям, педагогам, массовикам в парках культуры и отдыха
и оздоровительных
учреждений.

ОТВЕТСТВЕННЫЙ

РЕДАКТОР

В. В. МАВРОДИН
Б рудный Владимир Исаакович

Обряды вчера и сегодня
Редактор издательства А. Е. Сидоренко. Технический редактор Ф. М. Хенох
Сдано в набор 20/ІѴ 1967 г. Подписано к печати 14/11 1968 г. Формат 84хЮ81/г2.
Уч.-изд. л. 11.0. Печ. л. 12,5. Тираж 30000. Тип. зак. 274. Т-01599.
Цена 66 коп.
Издательство «Наука». Москва, К-62, Подсосенский пер., 21

1-я типография издательства «Наука». Ленинград, В-34, 9 линия, д. 12

1-6-2

Н-ПЛ 55-1966

Г лаба первая
НА ЗАРЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

Свадьба была в самом разгаре. И вдруг в середину
круга кто-то бросил шкуру медведя. Гости посторони­
лись, а молодые как ни в чем не бывало уселись на нее.
Таков обычай: крепче будет семья... И если бы ктонибудь спросил у жениха и невесты или у их родствен­
ников, почему так делается, что за смысл в этом «сиде­
нии на шкуре», — вряд ли последовал бы вразумительный
ответ, кроме обычного: «Так принято». Почему, кем,
когда? А ведь точно так же сажали молодых на шкуры
зверей, кроме славян, и древние индийцы, античные
греки, римляне, коми, татары, эстонцы
Были такие изначальные причины, которые опреде­
лили какие-то общие закономерности в рождении тради­
ций, обычаев, обрядов у разных народов. Что же это за
причины? И вообще, что такое обычаи, обряды, как, по­
чему и когда они возникли?

Что раньше: религия или обряд?
Обряды — не мелочь в нашей жизни, они сопутствуют
человеку на всем его пути от рождения до смерти. Об­
ряды — неотъемлемая составная часть духовной культуры
народа. Именно они, как и искусство, выражают его
душу, украшают его жизнь, наполняют ее какой-то осо­
бой торжественностью и смыслом. И в радости, и в пе­
чали они с нами, без них не обходится ни одно жизнен­
ное событие. А появились обряды очень и очень давно,
в период становления человеческого общества, и были
1*

3

вызваны к жизни потребностями развития производства.
Религия же, о первенствующей роли которой в рождении
обрядов недвусмысленно говорят многие исследователи
прошлого, тут ни при чем.
Нам. понятно, почему такие утверждения имели
место, да имеют и сейчас хождение в буржуазной лите­
ратуре. С одной стороны, они появились как результат
непонимания рядом исследователей объективных законов
развития человеческого общества, субстанциональной
сущности материального производства в этом развитии.
С другой стороны, тут наблюдается явный социальный
заказ церкви: во что бы то ни стало доказать, что ре­
лигиозные идеи и представления являются врожден­
ными, что религия возникла вместе с человеком и
с «атрибутами» его духовной жизни, в том числе и с об­
рядами. Но дело в том, что уже после того как возникло
человеческое общество, в течение более 900 тыс. лет у на­
ших древнейших предков никакой религии вообще не
было (об этом дорелигиозном периоде становления и раз­
вития человечества убедительно говорят многочисленные
исследования, в частности таких советских ученых, как
И. И. Степанов-Скворцов, Е. М. Ярославский, Б. Л. Бо­
гаевский, Н. И. Токин, Ю. П. Францев, В. Ф. Зыбковец,
С. А. Токарев, А. Ф. Анисимов и др.2). А обычаи и
обряды, как нам представляется, уже тогда были. Что
дает основание предполагать, что человек пришел к обря­
дам гораздо раньше, чем к религиозным верованиям?
Формирование человека как разумного и нравствен­
ного существа, как отмечалось, длилось сотни тысяч лет,
еще до появления религии. Питекантроп, например, уже
обладал разумом, изготовлял каменные орудия труда и
при помощи их некоторые деревянные орудия, т. е. за­
нимался разумным, целенаправленным трудом. Осмыс­
ленно пользовались огнем синантропы. Об этой эпохе
жизни людей (дошелльский, шелльский и ашельский пе­
риоды) до нашего времени не дошло никаких памятников
человеческой деятельности, которые бы свидетельство­
вали о существовании каких-то суеверных религиозно­
магических представлений3. Более того, многие исследо­
ватели считают, что даже на следующей ступени в раз­
витии человечества, на неандертальской стадии (прибли­
зительно 100—40 тыс. лет до н. э.), неандертальцы
не знали религии 4.
4

Очевидно, что ни изготовление и совершенствование
орудий труда, ни поддержание огня, ни охота на крупных
животных не были бы возможны без объединения людей
в определенное сообщество, в коллектив. Для обеспече­
ния своего существования члены первобытной общины
трудились все сообща, так как борьба с силами природы
и с хищными животными в одиночку была невозможна.
Естественно сложившийся коллектив представлял собой,
таким образом, единую группу, состоявшую из родствен­
ников — мужчин и женщин: «... род был первоначаль­
ной, естественно сложившейся формой человеческого об­
щества, покоящегося па кровном родстве» 5.
Уже в родовом обществе сформировались определен­
ные моральные, нравственные нормы поведения, без ко­
торых коллектив, общество не могут существовать и раз­
виваться. В этой связи представляется глубоко верным
суждение С. А. Токарева, который пишет: «Вопреки хо­
дячему обывательскому мнению, сложившемуся в бур­
жуазных кругах, первобытное общество отнюдь не пред­
ставляет собою беспорядочной анархической орды, где
каждый поступает, как ему вздумается. . . Вся жизнь
австралийца была подчинена строгим нормам обычая.
Отдельная личность не только не была свободна в своем
поведении, но, напротив, каждый шаг ее от колыбели до
могилы и в повседневной будничной жизни, и в особо
торжественных случаях совершался по раз и на­
всегда предписанным правилам, которые диктовал обы­
чай. ..»6
Следовательно, сообщества питекантропов, синантро­
пов и неандертальцев руководствовались определенными
понятиями, которые становились обычаями во взаимоот­
ношениях между членами коллектива, между младшими
и старшими, в отношениях в процессе труда, в быту
(положение о дорелигиозном и безрелигиозном происхож­
дении нравственных норм очень убедительно обосновано
Г. В. Плехановым7). А раз это так, то возможно утвер­
ждение, что в процессе борьбы с природой, в процессе
коллективного производства и трудового содружества
древнейших людей сложились условия и для возникнове­
ния обрядов, которые представляют собой совокупность
обычаев.
Именно это имел в виду Л. Я. Штернберг, также при­
знававший наличие безрелигиозного периода в истории
5

человечества, когда он писал: «Среди самых первобытных
племен, о которых мы когда-либо слышали, нет ни одного,
которое не знало бы употребления огня, не строило бы
жилищ, не употребляло орудий, не знало бы социальной
организации, терминов родства, не имело бы сложной
ткани обычаев и обрядов. . .» 8
Как мы увидим дальше, в пользу существования об­
рядов в дорелигиозную эпоху говорят также хоть и не­
многочисленные, но достаточно, на наш взгляд, убеди­
тельные свидетельства археологов и этнографов.

От маскировки к обряду
Итак, присмотримся к тому далекому времени, кото­
рое Энгельс образно именует «детством человеческого
рода» 9. На первых порах наши древнейшие предки суще­
ствовали благодаря присвоению готовых «даров» при­
роды. Это был период так называемого собирательства.
Этот способ добывания средств для жизни не требовал
особых усилий, нужно было найти и подобрать то, что
лежит, — выброшенные водой ракушки и водоросли, или
сорвать дикорастущие плоды, орехи, ягоды, грибы, или
разгрести руками или палкой-копалкой землю и взять
съедобные коренья и клубни. Но уже тогда присвоение
готовых даров природы сочеталось с примитивной охотой
и рыболовством, которые впоследствии, с открытием
огня, а стало быть, с появившейся возможностью варить
и жарить пищу, стали вытеснять собирательство.
Благодаря изобретению стрел и лука «дичь стала по­
стоянной пищей, а охота — одной из нормальных отрас­
лей труда» 10. Появление лука и стрел произвело перево­
рот не только в области питания человека. Это было по
тому времени сложное оружие, «изобретение которого
предполагает долго накапливаемый опыт и изощренные
умственные силы, следовательно, и одновременное зна­
комство со множеством других изобретений» п.
Размышляя по поводу своих действий, своей повсе­
дневной трудовой практики, человек пытался в борьбе
с природой рационализировать трудовую практику.
В этих попытках он, надо думать, изобрел то, что поло­
жило начало обрядности, так называемую охотничью
маскировку, а затем и специальный ритуал охотничьих
танцев.
6

Охотясь, человек, конечно же, обращал внимание на
то, что звери в очень редких случаях (только тогда, когда
охотник очень ловко замаскировывался под окружающую
среду) подпускают к себе на близкое и удобное для пора­
жения оружием расстояние. Замаскированный же под
зверя и умело имитирующий его повадки человек доби­
вался самого большого успеха.
Это новое средство труда стало вскоре общераспро­
страненным среди первобытных людей. О том, что это
было так, свидетельствуют, в частности, памятники изо­
бразительного искусства эпохи верхнего палеолита, о ко­
торых говорит советский археолог В. И. Равдоникас12.
На них изображены люди с головами лошади, медведя,
быка, верблюда, серны и т. д. Правда, мнения исследова­
телей по трактовке этих изображений не едины — одни
соглашаются, что это замаскированные охотники, дру­
гие — что это изображения охотников, которые совер­
шают магический танец — обряд, третьи считают, что это
изображены колдуны во время отправления культового
обряда.
Однако, как совершенно справедливо замечает из­
вестный историк-искусствовед А. Д. Авдеев13, все эти
толкования могут быть верными, так как эпоха, к кото­
рой относятся эти рисунки, отличается огромной времен­
ной протяженностью и рисунки могут изображать раз­
личные ее этапы.
Но это далеко не единственное свидетельство того, что
первобытные люди в своей трудовой деятельности широко
пользовались охотничьей маскировкой. Об этом говорит
и довольно обширная сводка материалов, которая приво­
дится А. Д. Авдеевым14. Если обратиться к трудовой
практике одного из южноафриканских племен — бушме­
нов, в жизни которых еще не так давно охота играла
видную роль, то и тут мы найдем множество примеров
охотничьей маскировки.
Эта маскировка сопровождалась рядом повторяемых
каждый раз подражательных, символических действий,
т. е. уже носила определенный характер обычая, обряда.
Вот как описывает охотничью маскировку бушменов
В. Элленбергер: «Они переряживались в тех животных,
на которых собирались охотиться. Охотник натягивал на
голову своего рода капор из шкуры, снятой, например,
с головы газели вместе с ушами и рогами. Затем он,
7

скрываясь в высокой траве, подползал медленно и осто­
рожно к животному на расстояние выстрела, натягивал
лук, выпускал отравленную стрелу и наверняка убивал
животное. Но в иных случаях такое частичное переодева­
ние считалось недостаточным из-за инстинктивной насто­
роженности некоторых животных. Охотясь на пугливых
зверей, бушмены обычно прибегали к полному переоде­
ванию, облачались в шкуру антилопы... или в шкуру
зебры или перевоплощались в страусов; в последнем слу­
чае они продвигались вперед, имитируя неуклюжую по­
ходку этих гигантских птиц. Они ловко действовали
палкой с привязанной к ней головой страуса, весьма
реалистично подражая движениям этой птицы, когда она
клюет или поднимает голову, осматриваясь» 15.
Об охотничьей маскировке подобного рода красноре­
чиво свидетельствуют и широко известные произведения
бушменской наскальной живописи, которая, как отмечает
М. О. Косвен, является вполне реалистическим изображе­
нием широко практикуемого особого приема охоты с ма­
скировкой под зверя 16.
Охоту с применением маскировки исследователи счи­
тают довольно обычным 17 явлением у многих народов и,
в частности, у племен и народов Азии, Африки, Австра­
лии, Северной и Южной Америки 18.
Имея в своем распоряжении примитивнейшие орудия,
вынужденный непрестанно заботиться о добывании
средств для существования, для чего охота представляла
собою слишком ненадежный источник, совершенно за­
давленный тяжелым трудом первобытный охотник, как
справедливо замечает А. Д. Авдеев19, очень зависел от
своего собственного умения и должен был прежде всего
совершенствовать свою ловкость и мастерство. Многие
исследователи особенно отмечали поразительные имита­
ционные способности охотников-бушменов. Так, описы­
вая бушменскую охоту на страуса, путешественник
Моффат отмечает, что замаскированные охотники дей­
ствовали «с такими естественными движениями, что даже
на расстоянии нескольких сот шагов нельзя заметить об­
мана» 20. Известные английские исследователи культуры
австралийцев Спенсер Болдун и Гиллен Фредерик писали
об австралийцах: «Трудно реально представить себе все
мастерство, проявляемое в этом деле, если не приходи­
лось видеть их за работой» 21.
8

Охотничья маскировка имела широкое распространение не только в прошлом, но и вплоть до XX в. у ряда на­
родов, которые по своему культурному развитию во много
раз превосходили бушменов. Так, у чукчей, например,
маскировка в шкуру животного применялась еще в на­
чале нашего века при охоте на тюленя и других морских
животных22. У горных таджиков до недавнего времени
при охоте на куропаток применялась специальная маска,
которая называлась «волк», поскольку куропатка, как
считали таджикские охотники, не боится волков23.
Живые свидетельства быта ближайших этнографиче­
ских соседей неандертальцев на исторической шкале, ко­
торыми, в частности, являются тасманийцы и которые,
как указывает на основании широкого привлечения факти­
ческого материала В. Ф. Зыбковец24, религии не знали,
также позволяют нам в известной степени придержи­
ваться этого утверждения.
В. Ф. Зыбковец в обширном исследовании дорелигиозной эпохи, ссылаясь на самую обстоятельную из суще­
ствующих работ о тасманийцах Генри Линг-Рота «Ту­
земцы Тасмании» (1899), отмечает, что во время их
праздника «корробори», который, по его мнению, никак
нельзя истолковывать как религиозно-магический обряд,
а надо понимать как обычные игрища и сборища по раз­
ным радостным поводам, в основном исполняются пляски,
повторяющие и имитирующие элементы охоты: «прыжко­
вая пляска», напоминающая скачку лошадей и, видимо,
изображающая бег кенгуру, пляска эму, изображающая
повадки этого животного25.
Кенгуру было для тасманийцев не только пищей.
Из кенгуровых шкур во время холодов они делали себе
плащи и накидки, а из сухожилий кенгуру изготовляли
многие бытовые изделия. Поэтому охота на кенгуру была
для тасманийцев особенно важна, являлась общенародным
делом. Таким образом, вполне вероятно, что коллектив­
ные, производственные интересы в удачном исходе пред­
стоящей охоты находили выражение в форме обрядовых
охотничьих плясок — тренировок во время «корробори».
Первобытные люди в силу производственной необхо­
димости, жизненных потребностей огромное значение
придавали обмену охотничьим опытом, передаче его но­
вым поколениям, и в связи с этим, как отмечает
Ю. И. Семенов, «. .. имитирование движений животных
9

как средство передачи опыта постепенно выделилось
в особый вид деятельности. Возникли своеобразные
пляски, состоявшие в имитировании движений зверей.
Подобно тому, как ряжение охотников под животных
в процессе охоты дополнялось имитированием их движе­
ний, имитирование движений животных во время плясок
дополнялось ряжением танцоров под животных. Пляски,
представлявшие подражание движениям животных, совер­
шались в звериных шкурах, а затем в масках, изобра­
жавших животных»26. В этих плясках, например, ин­
дейцы североамериканского племени майданов повторяли
в точности отдельные наиболее важные этапы охоты.
Один из участников, покрытый бизоньей шкурой, под­
ражал движениям пасущегося животного, другие, изобра­
жавшие охотников, осторожно приближались к нему, не­
ожиданно нападали.27
Нетрудно заметить, что охотничьи пляски весьма от­
личаются от охотничьей маскировки прежде всего тем,
что человек «преображается» в животное и пляшет не во
время охоты, а перед или после нее. Таким образом,
охотничья пляска уже не носит характера непосредст­
венно трудового процесса, а выходит за его рамки и ста­
новится как бы его символической предпосылкой.
Во время пляски изображается весь процесс охоты: при­
чем только такой, который успешно заканчивается. Это
свидетельствует о высоком уровне развития сознания
первобытного человека, который в поисках лучших
приемов борьбы с природой старается типизировать,
обобщить опыт труда, закрепить его в сознании.
Так, мы считаем, появились определенные, закреплен­
ные в известной художественной форме традиции, опре­
деленные обрядовые безрелигиозные установления, в точ­
ном соблюдении которых был заинтересован весь коллек­
тив людей, присутствовавших во время пляски и зави­
севших от результатов охоты. Так родился, на наш
взгляд, и первый безрелигиозный производственный об­
ряд — охотничья пляска, ибо, как пишет А. Д. Авдеев,
эти пляски носили учебно-тренировочный характер и
служили целям воспитания, сплочения, организации кол­
лектива на основе познания действительности, наглядно
отображенной и воспроизведенной в живой, эмоциональ­
ной форме. Воспоминание об успешной охоте, имевшей
место в действительности, представленное так, как
10

если бы это происходило на самом деле, создает необхо­
димое настроение и уверенность у участников предстоя­
щей охоты в положительном ее результате. А сознание
своей силы играет всегда немалую роль в коллективном
труде. Эти пляски имели своей целью воздействовать
в общественно полезном направлении на весь коллектив
участников будущей охоты: «Поступайте так, как это
было в прошлый раз, и вы будете сыты» 28.
Так, как в прошлый раз, всякий раз одинаково. Это
имеет огромный смысл. От случайных приемов, действий,
которые были характерны для периода собирательства и
примитивной охоты, к обыкновению поступать в том или
ином случае именно так, а не иначе, так, как в прошлый
раз, по обычаю, т. е. по обряду. Однако некоторые иссле­
дователи неверно, на наш взгляд, вскрывают природу
этих действий в ту пору.
«Человек, — пишет, в частности, о том времени совет­
ский историк-искусствовед В. Всеволодский, — наделял
объект своих действий всеми теми качествами, которыми
обладал и сам, а следовательно, и волей — доброй или
злой... Не будучи в силах справиться с ними лично, че­
ловек приписывал удачные результаты не себе, а своим
приемам, которые, таким образом, приобретали решаю­
щее, магическое, таинственное для человека значение.
Отсюда и суеверное отношение к обычному приему,
к обычаю, отсюда суеверный обычай, т. е. обряд» 29.
Нельзя согласиться с такой трактовкой самого изна­
чального периода возникновения обрядности. Ряд иссле­
дователей, описывая первые обрядовые действия и, в ча­
стности, пляски у различных народов (В. Всеволодский,
как мы видим, тоже не составляет исключения), прежде
всего настойчиво подчеркивают их магическую направ­
ленность. Мол, это с самого начала было своего рода вол­
шебство, благодаря которому, как думали люди, дичь
отдавалась им в руки.
На первых порах суть обряда была тесно связана
с «технологией» производства, с охотничьим промыслом,
со стремлением как можно лучше подготовиться к этому
сложному и ответственному трудовому процессу, повто­
рить его приемы, потренироваться перед серьезным испы­
танием. То, что эта тренировка носила форму танца, ука­
зывает не на суеверную ее окраску, а на то, что уже в то
далекое время обряды получали определенную художест­
11

венную закрепленность, находили свое выражение в свое­
образной зародышевой форме искусства.
Это вполне естественно потому, что обряды и сегодня
в какой-то своей части, и прежде всего эмоциональной,
смыкаются с искусством, с его разными областями: с му­
зыкой, пением, драматическим действием, танцем.
Подтверждение тому, о чем идет речь, мы находим и
у очень много сделавшего в области материалистического
изучения искусства Г. В. Плеханова. Он охотничьи древ­
ние пляски представляет как «воспроизведение в развле­
чении, в примитивном искусстве производственной дея­
тельности людей» 30, «простое воспроизведение телодвиже­
ний работника» 31, «простое изображение производительных
процессов»32. Он указывает и на существование обрядовых
плясок, выражающих те чувства людей и те их идеалы,
которые «необходимо и естественно должны были раз­
виться у них при свойственном им образе жизни33, т. е.
обрядовых плясок не прямо производственного харак­
тера — военных, погребальных и т. д.
Вся эта обрядовая сторона производственной и быто­
вой жизни первобытных людей, касающаяся и зарожде­
ния искусства, так как игра, а значит и пляска, есть и
«зародыш искусства» в первобытном обществе34, не
имела под собой никакой религиозной почвы. Мы находим
подтверждение этому у Плеханова. Он говорит, что перво­
бытное искусство первоначально находилось «вне всякой
связи с первобытной религией»35 и что оно является
одним из средств общения между людьми. «Общением
посредством образов. Оно (искусство. — В. Б.) выражает
то, что первобытным людям кажется хорошим. Это созна­
ние того, что хорошо, не есть. . . религиозное сознание» 36.
На это указывает и С. Н. Замятнин, предполагая, что
находки в стоянках Ле Мустье и Ле Ферраси (куски
камня и каменные плиты со следами их раскраски
в красный цвет) являются памятниками инсценировок
охоты, во время которых сами камни изображали живот­
ных, а красные пятна — раны, в то же время подчерки­
вая, что, по его мнению, эти инсценировки не носили
еще магического характера, они были лишь репети­
циями, во время которых происходило распределение ро­
лей в предстоящей охоте37.
О том, что в дорелигиозную эпоху существовали и
обряды посвящения, соответствовавшие обычаям перво­
12

сытного общества й служившие сугубо реальным интере­
сам обучения и воспитания подрастающего поколения, по­
зволяют наряду с другими свидетельствами нам судить и
многочисленные пещерные находки известного француз­
ского исследователя «пещерной культуры» Н. Кастере 38
В одной из пещер (Монтэспан) он обнаружил не­
сколько просторных залов с глиняными статуями живот­
ных. В одном из залов стояло глиняное изваяние льва,
шея и его грудь были изрешечены следами ударов дро­
тиков и копий, а два других глиняных изваяния льва,
которые он обнаружил на полу зала, как полагает Ка­
стере, также были разбиты дротиками и копьями. В дру­
гом просторном зале Кастере обнаружил огромную ста­
тую медведя, также изрешеченную дротиками и копьями.
Естественно поэтому предположить, что потайные
залы в пещерах (а обряды инициаций как у австралий­
цев, так и у других первобытных народов происходили
в глубокой тайне), которые содержат памятники палеоли­
тического искусства, служили не для магических ритуа­
лов, а для проведения обрядовых тренировочных элемен­
тов, входящих в общий порядок обряда посвящения
в охотники. Только в дальнейшем в связи с раздвоением
человеческой деятельности на реальную и вымышленную и
благодаря этому с раздвоением его мыслительной деятель­
ности на логическую и магическую обрядность постепенно
приняла суеверную окраску39. Конечно, трудно опреде­
лить тот промежуток времени, в течение которого совер­
шился такой поворот. Но то, что такое переходное время
существовало, — несомненно.
Приведенные выше факты и положения позволяют
нам утверждать, что обряды возникли еще до появления
даже зачаточной (а не только развитой) религии, на ран­
них стадиях человеческого общества, как результат тру­
довой деятельности людей, как органическое и в какой-то
мере художественно-эмоциональное дополнение этой дея­
тельности. А когда и как они приобрели суеверную
окраску?

«Его величество случай»
Нам помогает это- объяснить Ю. И. Семенов, который
совсем недавно дал оригинальное, принципиально новое и
убедительное толкование тому, когда и как возникла ма­
13

гия (а значит, и магическая обрядность, которая «сме­
нила» дорелигиозную), положившая начало формирова­
нию религии (а значит, и религиозной обрядности).
Всю практическую деятельность человека Ю. И. Се­
менов условно подразделяет на два вида: деятельность,
результаты которой зависят прежде всего от самого чело­
века,— свободную практическую деятельность — и дея­
тельность, результаты которой зависят от случайностей и
не поддаются контролю человека, — несвободную, зависи­
мую практическую деятельность40. Грань эта, как указы­
вает исследователь, относительна, так как не существует
ни абсолютно свободной, ни абсолютно несвободной чело­
веческой деятельности.
Человеческая практика на всех этапах своего разви­
тия всегда включала и сейчас включает в себя в разной,
правда, степени и ту, и другую формы деятельности.
Но между тем эта грань все же существует, хотя
и перемещается по мере того, как прогресс в разви­
тии практической деятельности непрерывно расширяет
сферу свободной практики за счет сферы несвободной
практики.
Первобытный человек не мог не обратить внимания
на то, что при равных благоприятных условиях результат
его трудовых действий, скажем, той же охоты, бывал раз­
ным. Это одна из самых первых связей, осознанных чело­
веком, — связь действия и результата. Дело в том, что
производственная деятельность первоначально была глав­
ным и основным объектом мышления, и предметы внеш­
него мира осмысливались человеком только в той сте­
пени, в какой они были связаны с его производственной
деятельностью. «Возникшее под влиянием потребностей
развития
производственной
деятельности, — пишет
Ю. И. Семенов, — ив процессе этой деятельности мышле­
ние первоначально было неразрывно связано с производ­
ственной деятельностью, вплетено в последнюю. Произ­
водственная деятельность первоначально была главным и
основным объектом мышления» 41.
Вот и получалось, что в тех случаях, когда человека
постигала неудача, хотя он и старался как можно точнее
повторить прошлые действия, принесшие успех, охотник,
не ведая того, что дело не только в нем, а и во внешних,
не от него зависящих условиях, что это игра «его вели­
чества случая», укорял себя в неточности, в нарушении
14

обычного порядка действий и вновь й вновь старался как
можно точнее их повторить. Но если стремление к точ­
ному воспроизведению действий, и то не всех, имело смысл
в сфере свободной практической деятельности, где все
зависело от силы, ловкости, умения, навыков самого че­
ловека, то абсолютное соблюдение точности прошлых дей­
ствий, приемов в сфере несвободной практики (а охота
носила зависимый, несвободный характер, где многое за­
висело от вмешательства благоприятных случайностей, от
условий внешнего мира) было лишено смысла.
Однако человек, не понимая этого, продолжал слепо и
упорно добиваться в сфере несвободной практики абсо­
лютного копирования прошлых удачных действий, хотя
чем дальше, тем все больше это копирование становилось
бесполезным, вредило ему. Становилось оно бесполезным
и вредило человеку вот почему. Представим себе нашего
предка, который собирается отправиться на охоту. Следуя
установившемуся обычаю, он вместе со своими сороди­
чами совершает охотничий обряд — пляску, во время ко­
торой стремится абсолютно точно повторить все элементы
предстоящего трудового процесса, проверяет и готовит
оружие, маскируется, с величайшей осторожностью под­
крадывается к воображаемому зверю, выбирает удачный
момент и поражает цель, т. е. совершает все те действия,
которые прежде помогли ему достичь удачного резуль­
тата.
До сих пор (в сфере свободной практической дея­
тельности) все было рациональным, так как оттачивало
и закрепляло его личные навыки, приемы, уловки, уме­
ние. Но вот после этой своеобразной репетиции он тро­
нулся в путь за реальной добычей, все точно опять
повторил уже в реальной обстановке, а результата не
достиг. Причин здесь может быть несколько, но многие
из них уже будут из области, не подвластной человеку
(из сферы несвободной практической деятельности), —
то ли звери вымерли, то ли они ушли в другие места,
то ли рыба перевелась. Да мало ли какие могут быть
здесь совершенно случайные, не зависимые от человека
причины, которые мешают ему достигнуть желаемого ре­
зультата.
Мы это сегодня понимаем и стараемся все сделать и
знаем, как поступить, чтобы ниспровергнуть «его вели­
чество случай», поставить природу себе на службу,
15

сузить До минимума сферу несвободной практики. А паши
предки, естественно, в этом отношении были бессильны.
Они не располагали ни необходимыми знаниями, ни
техническими и другими возможностями, ни накоплен­
ным практическим опытом, который позволил бы им по­
стигнуть истину, уразуметь причины несоответствия дей­
ствия результату, определить, какие действия являются
необходимыми для достижения цели, а какие второстепен­
ными, несущественными, бесполезными. Снова и снова
повторяя прошлые удачные действия в целом, ннчего не
изменяя, ничего не добавляя и не отметая, они в значи­
тельной степени попусту тратили время и, что самое
главное, не накапливали веру в свои реальные собствен­
ные силы, а уходили все дальше и дальше в мир иллю­
зий, в мир надежд и упований на какие-то неведомые
влияния и силы.
В это время и произошли «раздвоительные» процессы
не только в практике, но и в мышлении человека. «На оп­
ределенном этапе развития человеческой практической
деятельности, — указывает Ю. И. Семенов, — необходимо
произошло ее раздвоение на деятельность, реально на­
правленную к достижению желаемого результата, дея­
тельность, объективно необходимую для достижения этого
результата, и деятельность, направленную к достижению
этого результата лишь символически, формально, деятель­
ность объективно ненужную и бесполезную, но рассмат­
риваемую как абсолютно необходимую для достижения
желаемого результата. Символическая практическая дея­
тельность была вызвана к жизни бессилием практической
деятельности. Символический образ практической деятель­
ности возник как иллюзорное практическое восполнение’
бессилия реального образа практической деятельности.
Он появился как паразит на теле живой человеческой
практики, отнимая время и силы, необходимые для реаль­
ной деятельности» 42.
В свою очередь раздвоение человеческой практической
деятельности на деятельность реальную и деятельность
символическую не могло не привести и к раздвоению мыс­
лительной деятельности человека на деятельность логиче­
скую, результатом которой является познание истины, и
деятельность иллогическую, результатом которой яв­
ляется иллюзорный взгляд на мир. «Практическая иллю­
зия неизбежно породила иллюзию мыслительную» 43.
16

Это единство Иллюзорного образа действий и иллюзор­
ного образа мыслей и составляет то, что получило назва­
ние магии. В тех случаях, когда человек не мог объяс­
нить реально существовавшую между его обрядовыми
действиями и охотничьими результатами связь, он припи­
сывал этим обрядовым действиям таинственное, непо­
нятное, магическое влияние на результат охоты. Именно
с этого момента и началось формирование религии, так
как основной признак религии — вера в зависимость че­
ловеческой жизни от сверхъестественных, необъясни­
мых, таинственных влияний. Это и роднит магию с рели­
гией.
В то же время надо иметь в виду, что магия еще не
может бытъ названа религией в полном смысле этого
слова, так как она «не удваивает мир, как это делает раз­
витая религия; она не предполагает существования на­
ряду с реальным, естественным миром мира иллюзор­
ного, сверхъестественного, не предполагает существование
каких-либо других существ и предметов, кроме естест­
венных материальных предметов... Это неразвитая рели­
гия, религия формировавшаяся, становящаяся» 44.
Основываясь на приведенных выше фактах и поло­
жениях, можно утверждать, что по мере развития произ­
водственной деятельности человека развивается и произ­
водственная безрелигиозная обрядность, которая прямо
предшествует рождению обрядности магической, а затем
и религиозной. Обряды приобрели суеверную окраску,
стали магическими, а потом религиозными только тогда,
когда появилась магия, а за нею и религия.
Не случайно магические обряды, как об этом свиде­
тельствуют многочисленные данные и, в частности,
сводка материалов, которую приводит Ю. И. Семенов 45,
охватывают только ту хозяйственную деятельность людей,
которая связана со случайностями, везением, а не с рас­
четом на опыт и знания человека, на его технику. А в той
области хозяйственной деятельности человека, где господ­
ствует твердый расчет, утвердившиеся приемы и навыки,
надежная техника, т. е., все, что гарантирует успех, маги­
ческие обряды отсутствуют.
Производственная деятельность человека на первой
ступени развития человеческого общества, как мы видим,
включает в себя обрядовые действия, и исследователи
справедливо называют ее «обрядово-производственной» 46,
2

В. И. Грудный

]7

имея в виду такие наиболее развитые из производствен­
ных обрядов, как охотничьи, скотоводческие, земледель­
ческие. Но только ли эти обряды существовали в ту
пору?

«Семейная» жизнь древних
Говоря о периоде возникновения человеческого обще­
ства, мы должны иметь в виду, что жизни людей, с той
самой поры, как развилась первобытная общественная
организация, стали сопутствовать и другие виды безрелигиозных обрядов, прямо не имеющие отношения к про­
изводству, так называемые бытовые или семейные
обряды — посвятительные, свадебные, похоронные и т. д.
Какие мотивы лежали в их возникновении? Дело в том,
что способы добывания пищи, трудности и опасности,
с которыми постоянно сталкивались первобытные люди,
естественные природные и хозяйственные условия опре­
деляли их общественную организацию. Они селились и
жили небольшими группами (семьями), и всякая пере­
мена в численном составе семьи (рождение, смерть)
была для нее значительным событием. Как указывает
В. Всеволодский, «для первобытной семьи покойник был
прежде всего ненужным балластом, небезопасным в ги­
гиеническом отношении — отсюда стремление как-нибудь
избавиться от него... Момент смерти и погребения обра­
стал целой системой обрядовых действий, так называемых
похоронных обрядов. Другим важным моментом было
рождение ребенка, сопровождавшееся рядом действий, на­
правленных к сохранению жизни матери и ребенка, т. е.
действий элементарно-санитарных...» 47
Те же совершенно земные побудительные мотивы,
вытекающие из экономических, социальных и других
условий жизни, лежат и в возникновении посвятительных
и свадебных обрядов.
Как мы уже говорили в начале главы, мораль как
совокупность норм, правил поведения людей, которые
выражают и регулируют их взаимоотношения, склады­
вается еще в первобытном обществе, до возникновения
религии48. Одной из форм обучения этим моральным
нормам и являлись, в частности, посвятительные обряды.
Им подвергались те, кто достигал физической зрелости,
18

переходил из ранга подростков в ранг взрослого муж­
чины.
«Обряды посвящения, — указывает В. Н. Харузина, —
отторгают юношу от детского и женского мира, в котором
он до сих пор вращался. Он становится мужчиной.
Отныне он должен будет оставить все детские забавы.
Обряды посвящения наглядным образом указывают ему
на этот переход...» 49. Подчеркивая безрелигиозное про­
исхождение таких обрядов, их чисто практическое назна­
чение, В. Н. Харузина, ссылаясь, в частности, на собран­
ный исследователем Гоуиттом материал у восточных
австралийских племен, рассказывает о том, насколько
нравоучительными были эти обряды посвящения в древ­
нее время. Посвящаемым показывали действия, которые
они не должны были впредь повторять.
Одно из них заключалось в том, что из лесу в круг
выходили старики, которые вели себя как дети — щеко­
тали друг друга, визжали, катались по земле. Это было
настолько смешно и несообразно их возрасту, что вывод
для посвящаемых напрашивался сам собой: став мужчи­
нами, не ведите себя как дети. Другое действие заключа­
лось в том, что у костра располагался мужчина, изобра­
жавший спящую женщину. Другой исполнитель осто­
рожно подкрадывался к «женщине», делая при этом
недвусмысленные по отношению к ней жесты. Циничные
намеки сопровождались восклицаниями «я», которые ука­
зывали, что так не следует поступать. Кроме того, один из
присутствующих обращался к посвящаемым: «Если вы
сделаете что-либо подобное этому, когда вернетесь на
стоянку..., я убью вас. Со временем, когда вы вырастете,
у вас будут свои жены» 50.
На сугубо практический смысл ранних обрядов по­
священия указывает и Ю. И. Семенов. «Только человек,
прошедший посвятительные обряды, считался полноправ­
ным членом коллектива, взрослым мужчиной. Не прошед­
шие их рассматривались, как мальчики, дети, независимо
от возраста. При всем различии посвятительных обрядов,
имевших место у разных племен и народов, все они обла­
дали общими чертами. Общей особенностью инициаций
у всех племен и народов являлось наличие мучительных
испытаний, которым подвергались посвящаемые юноши.
Смысл всех этих испытаний станет ясным, если учесть,
что во время инициаций юношам, готовящимся войти
2*

19

в качёствё полноправных членов в коллектив, сообщали
существующие в нем нормы поведения. Посвящаемых
подвергали мучительным истязаниям для того, чтобы до­
биться от них беспрекословного соблюдения этих норм
в течение всей их последующей жизни» 51.
Исследуя возникновение и природу безрелигиозной об­
рядности, мы не можем не обратить внимания на то
обстоятельство, что производственную обрядность отли­
чают от бытовой и семейной крайняя непрочность в силу
того, что первая под влиянием экономических условий,
постоянного совершенствования и развития средств и
условий труда, по мере расширения сферы свободной
практической деятельности и отбора реальных действий
упрощается до того, что перерастает в чисто трудовые
процессы. Поэтому не случайно до нашего времени дошли
лишь отдельные из них, да и то в чрезвычайно трансфор­
мированном виде, как чисто игровые, театрализованные
действия («игрища» святочные, масленичные, семицкие,
купальские и другие, о которых разговор будет идти
позже).
Другое дело семейно-бытовые обряды. В них наиболее
полно сохранились обрядовые элементы и народные тради­
ции, уходящие в глубь веков. Видимо, в их прочности
сказалась незыблемость семейного строя, стабильность
семьи. Обычаи и обряды — это не просто выдумка людей,
это тем более не порождение какой-то сверхъестественной,
«божьей» силы, как утверждают буржуазные социологи,
черт психологического склада, раз навсегда данной и за­
стывшей формы действий человека. Обычаи и обряды,
традиции народа, как и все другие формы проявления
общественного сознания, являются отражением общест­
венного бытия и как таковые, развиваясь и изменяясь
вместе с обществом, играют определенную ускоряющую
или замедляющую роль в его развитии. Об этом писал
Ф. Энгельс в своем письме к И. Блоху, говоря о том, что
на ход истории оказывают воздействие не только эконо­
мические причины, а и многие другие факторы, в том
числе «... даже традиции, живущие в головах людей,
играют известную роль, хотя и не решающую» 52.
Обрядность — явление социально-историческое, как и
духовная культура народа, она — его составной элемент.
Б зависимости от того, какая господствует система хозяй20

ства и социальная структура, складывается и определен­
ный комплекс обрядности.
Возникнув в процессе производства материальных
благ, в борьбе человека с природой, в связи с его трудо^
вой деятельностью, как результат определенных обще­
ственно-исторических условий, обряды играли весьма
существенную роль в ускорении развития первобытного
общества. Но обрядность — явление не только социальноисторическое, а и классовое, так как при классовой струк­
туре общества и духовная культура в целом носит клас­
совый характер.
С появлением классового общества религиозные
взгляды становятся орудием классового угнетения и
оправдывают его. Выделение жреческой касты знаменует
собой разделение материального и духовного труда, а это
совпадает, как указывает К. Маркс, с появлением первой
формы идеологов, попов 53.
По мере того, как усложняется общественный уклад,
разлагается общинный родовой строй и складываются
классы, все верования и обряды становятся все более
сложными и разнообразными, а возникающая власть
в лице вождей и всей верхушки распадающегося перво­
бытного общества, осознавая силу их воздействия на
людей, активно использует обряды в классовых целях,
для укрепления своего могущества. Даже став религиоз­
ным, человек не мог расстаться с прошлым, с тради­
циями, носителем которых он был сам, не мог отрешиться
от обрядов и обычаев своих предков. И церковники стре­
мились это обстоятельство не только учитывать, но и
сделать все возможное, чтобы преобразовать обрядность
на свой религиозный лад, хотя до конца, в силу устой­
чивости народных традиций, это осуществить им не уда­
лось. Но об этом в следующей главе.

Глава вторая

ДВЕРИ В РЕЛИГИЮ

«В глазах молящихся женщин было заметно только
одно — исступленное ожидание чуда, огромная надежда,
что, может быть, этот пухлый младенец или эта бледная
женщина с густыми ресницами — мать этого грудного
бога — сделают так, что в мире исчезнут изнурительный
труд и нищета и, наконец, можно будет разогнуть спину
над лоханью с грязным бельем и улыбнуться солнышку,
заигравшему в мыльной воде. Религия была для них слад­
ким самообманом. Это был мир бесплодной выдумки для
усталых людей. Они не видели иного выхода и потому
с такой фанатичной яростью верили, вопреки здравому
смыслу, вопреки всему опыту своей жизни, что справед­
ливость воплощена в образе хилого бродяжки — нищего
из Галилея, в образе бога. Но почему-то этот бог, при­
думанный людьми, чтобы помочь разобраться в кровавой
и тяжелой путанице человеческого существования, все
медлил, все молчал и никак не вмешивался в течение
жизни. А ему все-таки верили, хотя бездействие этого бога
длилось веками. Жажда счастья была так велика, что
поэзию люди старались перенести на религию, вложить
в эти рыдающие органы, в дым ладана, в торжественные
заклинания» Г
Эти строки принадлежат перу К. Паустовского. Писа­
тель ведет речь о молящихся, которых он наблюдал в доре­
волюционном католическом костеле. То же самое происхо­
дило с людьми и в седой древности, когда они обращали
свой внутренний взор на духов и бесчисленных божеств,
хоть и делали это не при посредстве молитвы, а при
22

помощи обрядовых заклинаний2. Однако и с самого на­
чала формирования религии, и в ту пору, когда она сложилась окончательно, человек не мог расстаться с прош­
лым. с традициями, носителем которых был он сам, не
мог отрешиться от обрядов и обычаев своих предков. Цер­
ковь, с одной стороны, не могла с этим не считаться,
с другой — она стремилась использовать народные обычаи
в своих целях, всемерно развивая мистическую сторону
обряда.
Человек бессилен был объяснить многие явления
в окружающем его мире. Стремясь их познать, он, как
известно, приходил к фантастическому объяснению мира,
к религии. Слепая же вера в сверхъестественное, фанта­
стическое стала преображать и обряды, повлияла на
изменение их социальных функций, повлияла отрица­
тельно.
В предыдущей главе мы уже говорили о том, благо­
даря чему на самые рациональные, прямо связанные
с трудом обряды (охотничья маскировка, пляски-репе­
тиции) постепенно наслаивались магические действия,
связанные с мистикой, суевериями, как искажался их
первоначальный практический смысл. Впоследствии по
этим же причинам возникли и олицетворенные образы
духов, зверей —■ хозяев лесов, рек, от «милости» которых
будто бы зависел успех промысла. Аналогичный процесс
нагнетания магического в практическую деятельность
происходил в земледелии. Люди колдовскими способами
рассчитывали обеспечить урожай, вызвать дождь во время
засухи. А еще позже на почве аграрной магии сложился
и культ божеств плодородия, а вместе с ним и новые
черты обрядов.
По мере того как усложнялась общественная жизнь,
разлагался родовой строй и складывались классы, возни­
кающая власть в лице вождей и всей верхушки распа­
дающегося первобытного общества, осознавая силу воз­
действия верований и обрядов на людей, активно исполь­
зовала их в классовых целях, для укрепления своего
могущества. С появлением церковной организации в клас­
совом обществе эту силу воздействия обрядности стала
использовать и церковь.
Как указывает в своем очень обстоятельном исследо­
вании русского земледельческого календаря В. И. Чичеров 3, многие обрядовые формы наших древних предков —
?3

славян, возникнув на базе человеческой практики, перво­
начально не имели никакого религиозного направления,
и только в процессе дальнейшего развития эти глубоко
народные обрядовые действия оказались приуроченными
к дням церковных праздников, что, однако, не делало,
как правило, их сущность религиозной. Русская право­
славная церковь не жалела сил, пытаясь вытравить из
народных обрядов все земное, рациональное, полезное.
Игры, песни, пляски, хороводы, широко распространен­
ные в русском народе и неизменно бывшие составной
частью всякого народного праздника, православная цер­
ковь объявила «греховным, бесовским занятием». Не менее
греховным считалось скоморошество, ряжение. Стремясь
похоронить народные праздники, выхолостить из них
рациональную, реалистическую суть и заменить ее бого­
словским содержанием, священнослужители неоднократно
подавали челобитные и доносы церковному начальству
с просьбами принять «святейший» указ об играх бесов­
ских. В своем ханжеском рвении служители бога дохо­
дили до того, что применяли в дни народных увеселений
физическую расправу. Так, например, новгородский свя­
щенник Неронов, собрав своих сторонников, ходил по
улицам и вступал в схватки с любителями увеселений —
«сражахуся с бесовскими слугами» 4. А направленный
против святочных праздничных посиделок и вечорок
молодежи указ 1719 г. Киевской духовной консистории,
ссылаясь на
«государства распоряжения», гласил:
«... дабы везде по городах, местечках и селах малорос­
сийских поперестали богомерзких молодых людей зборища на вкулачки, богу и человеком ненавистные гуля­
ния, прозываемые вечурницы, на которые многие люди...
по ночам купами собираются, неисповедимыя безчиния и
мерзкие беззакония творять, справляючи себе игры,
танцы и всякие пиятихи скверная в воздух оскверняючая песней, восклицания й козлогласованпя. ..» 5.
Церковь пыталась использовать все средства воздейст­
вия, в том числе проповедь божественных кар на том
свете, вечных мучений в аду для участников подобных
игрищ и исповедь. В исповедных вопросах неизменно
упоминались такие: «Или плясал еси на пиру? Или на
позоры ходил еси?» — «Или плясала и песни пела? Или
скоморохов слушала и в сладость игры их смотрела?» 6
Однако искоренить древнерусские обычаи из народных
24

праздников церкви не удалось, и ей пришлось со многими
из них смириться, включить в свои праздники, сделав все
возможное при этом, чтобы они отошли на второй план,
уступив главное место религиозным мотивам.
Как же протекал процесс «присвоения» христианской
церковью того, что было рождено народным творчеством
в связи с объективной жизненной необходимостью?
Основным источником существования наших древних
предков было, о чем мы уже говорили, — собирательство,
охота и примитивное земледелие. Короткие периоды изо­
билия сменялись длительным недоеданием,, голодовками.
Но уж когда приходила удача, когда еды было вдоволь,
люди сообща отмечали эту радость — устраивали пирше­
ство, плясали вокруг костров, обменивались подарками.
Чаще всего это случалось в определенное время года
в пору созревания диких плодов, вскрытия ото льда рыб­
ной реки и т. д. и становилось традицией.
С развитием земледелия и переходом к оседлому
образу жизни народные верования и обряды еще более
усложнились. Бессильные объяснить неурожаи, пожары
и другие стихийные бедствия, люди вместе с тем стали
приписывать магическую силу солнцу, грому, дождю,
рекам, начали верить в добрых и злых духов, почи­
тать их с целью «привлечения» на свою сторону, даже
приносить им жертвы.
Однако реальное представление о значении производ­
ственного процесса оставалось определяющим. У славян
на основе хозяйственной жизни, конкретных наблюдений
над процессами умирания и оживления природы, дли­
тельного трудового опыта сложилось два цикла обрядо­
вых праздников, которые были связаны с различными
периодами сельскохозяйственных работ: а) с подготовкой
урожая (два периода — зимний и. весенне-летний);
б) с получением урожая7. Придерживаясь этого земле­
дельческого народного календаря, наши предки праздно­
вали его «красные даты». Религия же стремилась при­
способить эти, тесно связанные с производством, с реаль­
ной жизнью праздники к своему церковному календарю,
к своим обрядам и праздникам, усиленно насаждая в них
мистику, суеверия. Рассмотрим некоторые из этих празд­
ников.
Когда зима уступала свои права, дни становились за­
метно длиннее, в это время, как верили наши предки,
2$

рождался бог солнца. Солнце — это свет, тепло, это конец
голоду и стуже, это созревание хлебов, фруктов, прилет
птиц, вскрытие рек. Солнце — это жизнь! И славяне ра­
достно отмечали это событие на специальных праздниках.
Сама природа, само течение событий «назначали» не
только дни труда, но и радость его завершения — празд­
ники. Вслушайтесь в это древнеславянское слово «празд­
ник», «праздно», т. е. «упразднение», свобода от буднич­
ных трудов, соединение с весельем и радостью8. Удовлет­
воренность результатами труда, предвкушение благополу­
чия, которое наступает после многодневных хлопот, тяже­
лых испытаний, рождало самые разнообразные праздники
и среди них прежде всего такие, как святки, колядование
с масленицей, проводы зимы и т. д.

Яркая заплата на черной рясе
«Солнце поворачивает на лето», — говорили в народе.
Вместе с зимними заботами должна была уйти, думали
люди, и вся нечисть, скверна, нечистая сила. Но все не­
чистое, темное и прилипчивое само не уходит. Поэтому
всюду наводился порядок, тщательно убиралось и мылось
жилище, люди мылись сами, окропляли водой скот. Это
было начало святок — целого ряда обрядовых очиститель­
ных действий.
Нередко нечистую силу старались отогнать огнем и
дымом. Тогда посреди деревни или у ворот одного из
домов нагромождалась огромная куча всякого хлама;
в ход шли дырявые ведра, поломанные телеги, сани, ко­
ромысла, сено. Все это поджигалось. Огромный костер
считался верным средством в борьбе со злыми духами.
Этот прием назывался «сжигать деда» или сжигать «Ко­
ляду» 9.
Кульминацией праздника была сходка, на которой
люди сообща обсуждали прошедшие и предстоящие хо­
зяйственные дела, а затем усаживались за богато устав­
ленные праздничные столы. Они верили, что обилие еды
на столах обеспечит безбедное существование в течение
всего года 10 (не отсюда ли ведут начало и современные
праздничные столы с традиционным тостом: «Пусть этот
дом всегда будет полной чащей»!). Пиршества длились цо
нескольку дней,

Ж

Применялась и ритуальная еда — печенье в виде чет­
вероногих диких или домашних животных, которое назы­
валось «коровки», «козульки» и т. п. Это обрядовое
печенье использовалось и как праздничное угощение, и
как предмет оберега скота и.
К этому времени приурочивалась и вся обрядовая сто­
рона праздника, целью которой было обеспечить хороший
урожай, приплод скота. Одним из таких распространен­
ных обрядов было колядование, распевание праздничных
песен — колядок, которые прославляли хозяев дома и
желали им всяческого благополучия. Колядующие не­
редко при этом сыпали на пол зерно как символ богатого
урожая 12.
Характерным элементом святок, не имеющим ничего
общего с религией, были зимние сборища молодежи —
посиделки — народный обычай глубокой древности. Они
начинались задолго до рождественских дней, были одной
из главных форм праздничных сборищ населения и пред­
ставляли комбинацию песен, игр и увеселений, которые
подробно описал Г. К. Завойко 13.
Другим не менее распространенным обрядовым эле­
ментом святок было хождение ряженых. Чаще всего ря­
дились в шкуры животных: лошади, быка, надевали
маски, изображавшие курицу, гуся. Люди верили, что
благодаря этому можно уберечь от несчастья животных
и птиц, которых они изображают 14. Интересное -описание
одного из таких обрядовых действий приводит В. Н. Ха­
рузина 15.
На святках устраивались различные гадания, при по­
мощи которых славяне пытались узнать свое будущее и
магически повлиять на него, а также повлиять на судьбу
урожая, приплода скота, сбора фруктов. Существовали,
например, такие приемы гадания, как вытаскивание
зубами соломинки из снопа или травинки из сена. Если
вытянутым оказывался полный колос с зерном, это счи­
талось предзнаменованием богатого урожая, а длинная
травинка предвещала хороший сенокос 16.
В наши дни под Новый год в каждом доме зажигаются
огни на елке. Мы с радостью украшаем ее и не отдаем
себе отчета в том, откуда произошел этот обычай.
А между тем он — составная часть древних святок, пере­
житок культа духов растительности — был широко рас­
пространен среди древнегерманских племен и как
27

обрядовое действие перекочевал от них к славянам. По по­
верьям германцев, растительные духи обитали в деревьях,
особенно в вечнозеленых елях, и оказывали могущест­
венное действие на урожай хлебов, плодов, фруктов, на
приплод скота. Для того чтобы ублаготворить духов, им
приносили
жертвы,
развешивали
приношения
на
елях 17.
Вот так выглядел в общих чертах древний самобытный
народный обрядовый праздник святки. Нетрудно заме­
тить, что в его основе лежали сугубо земные, производ­
ственные цели, хоть характер этого праздника имел в из­
вестной мере магическую окраску. Начинался праздник
с конца декабря и продолжался всю первую неделю
января. Так было до X в., до проникновения христиан­
ства на Русь, до того, как церковники наложили на этот
праздник свою руку. Почему они это сделали?
На этот вопрос настолько откровенно отвечает один из
ранних христианских богословов, что нам добавить к его
словам почти нечего: «Как раз 25 декабря, — пишет он, —
язычники справляли праздник рождества Солнца и в его
честь возжигали огни. В этом празднестве и в его увесе­
лениях принимали участие и христиане. И вот, когда
учителя церкви заметили, что христиане прельщаются
этим языческим праздником, они приняли меры и на этот
день, 25 декабря, перенесли праздник настоящего рож­
дества, а за 6 января они сохранили богоявление. Таким
образом, они удержали этот праздник до настоящего вре­
мени, а вместе с ним и обычай зажигать огни» 18.
Древнецерковный автор, правда, имеет в виду не Русь,
а родину христианства — Римскую империю, где в то
время был широко распространен культ языческого бога
солнца Митры, рождение которого отмечалось 25 декабря.
Христиане же в борьбе с нехристианскими религиями
вынуждены были перенести на этот срок и рождество
Христово, слить его с праздником Митры, чтобы вытес­
нить его культ.
Точто так же поступили и на Руси, слив рождество
Христово с древним обрядовым праздником народа —
святками, придав ему свое содержание. В частности, хри­
стианская церковь связала колядование с евангельским
мифом о появлении вифлеемской звезды, которая якобы
возвестила о рождении Христа. Таким образом, этот обря­
довый элемент приобрел новую цель — христославдецие,
88

й которому широко привлекались не только взрослые,
. ио и дети 19.
Вместо хождения ряженых, славящих трудолюбие и
благополучие хозяев, по домам стали ходить христославы,
распевающие специальные рождественские церковные
песни, так называемые рацеи, смысл которых заключался
в том, чтобы внушить людям идеи терпения и смирения,
покорного ожидания небесного воздаяния за земные грехи.
Христославление стало и крупным источником дохода
церковников, которые, обходя дома, собирали огромное
количество продуктов, денег.
Ни в коей мере не было оригинальным христианство и
в утверждении церковного праздника крещения, еже­
годно отмечавшегося в самый разгар зимы (6 января) как
завершающий этап рождественских святок. Дело в том,
что культ воды возник и существовал у многих народов,
в том числе и у славян, еще задолго до появления хри­
стианства. G самого своего возникновения люди знали,
что без воды прожить нельзд. Человек утолял свою
жажду водой, в воде он добывал рыб, укрощал огонь, го­
товил пищу. Вода служила ему и для быстрого передви­
жения. Но, не понимая всех свойств воды, он приписы­
вал ей магическое значение и верил в ее очистительную
силу. Крещение в ту пору вместе с обрядом очищения
символизировало признание ребенка общиной, прием в ее
члены. Таким образом, обряды очищения и крещения
уходят своими корнями в далекие дохристианские времена.
«...Проповедь крещения во имя Христа (а впослед­
ствии во имя Троицы), — пишет А. Ранович, — принима­
лась поэтому ранними христианами как нечто само собой
разумеющееся и не вызывала никаких споров. Основные
догматы были даны в готовом виде в дохристианских ве­
рованиях и механически в порядке преемственности
перешли в новый христианский культ. Богословное об­
основание христианского крещения было дано отцами
церкви и апологетами уже впоследствии» 20.
Древний народный обряд очищения, возникший как
результат естественных гигиенических и хозяйственных
потребностей человека, церковь поставила себе на службу,
активно использовала в своих реакционных целях. Осно­
вываясь на догмате о «первородном грехе», о всеобщей
греховности людей, церковники для оправдания социаль­
ной несправедливости на всех этапах классового общества
29

(рабовладельческого, феодального, капиталистического)
не останавливались ни перед чем, даже перед примене­
нием силы, чтобы внедрить церковное крещение. На Руси
такое крещение обычно заканчивалось массовым купа­
нием православных в ледяной воде, так называемой
иордане. Особенно усердствовали люди старые, больные
в надежде получить «благодать господню и исцеление от
многих недугов». Но вместо «благодати» ледяные купа­
ния для них часто заканчивались трагически.
Крещение наносит непоправимый вред и здоровью
детей. Их нередко крестят в холодной воде, в нетопленом
помещении церкви, что приводит к тяжелым заболева­
ниям.
В царской России, где обязательно строго соблюдалось
крещение, из каждых ста детей тридцать умирало, не
дожив до года. Среди других социальных причин в этом
повинен и обряд крещения. К сожалению, еще и сейчас
можно встретить верующих, которые крестят детей,
жертвуя их здоровьем, а иногда и жизнью. Так, в селе
Перовка Оренбургской области священник, несмотря на то,
что там имелись случаи заболевания скарлатиной, органи­
зовал массовое крещение детей. В селе вспыхнула эпиде­
мия скарлатины и имелись жертвы 21.
Автору этих строк недавно (в июле 1966 г.) пришлось
побывать в Загорске, в загородной резиденции главы пра­
вославной русской церкви, одном из центров религиозного
паломничества. Здесь, в Троице-Сергиевской лавре у Надкладезной часовни, он наблюдал как толпятся богомольцы
с баночками, бутылками, кружками. В часовне — «свя­
тая вода». Отстояв час-два в длинной очереди, человек
выносит «святую воду». Он пьет ее, моет руки и лицо и
снова встает в очередь. Вторую порцию он тщательно
закупоривает, чтобы увезти домой. «Святая вода» — это
обыкновенная водопроводная вода, которая бьет двумя
сильными струями из подведенных к черному каменному
кресту трубок. Но в воду добавляют небольшое количество
серебра, которое ее «очищает». Дело в том, что несколько
лет тому назад монахи лавры облюбовали недалеко от
Загорска ручей и объявили его «святым». Они организо­
вали в нем купание и умывание верующих, а когда го­
родская общественность, обследовав источник, установила,
что он загрязнен городскими нечистотами22, паломниче­
ство к нему прекратилось. И теперь монахи не жалеют
30

Подбавлять серебра в «святую воду» Надкладезной
часовни, только бы их опять не уличили в заражении
людей.
Так от вполне понятных и по сути безвредных покло­
нений воде — источнику жизни — церковь уводила чело­
века — хозяина этой жизни — к признанию над собой
безраздельной власти господа бога и требовала от чело­
века беспрекословного повиновения.
Все живое, яркое, радостное, что лежало, как мы уже
говорили, в основе народных обрядов и не имело отно­
шения к религии, церковь старалась уничтожить. Мрач­
ная христианская идеология не могла примириться с буй­
ным, переливающимся через край оптимизмом народа, ко­
торый он так неуемно выражал в своих праздниках. Так,
например, борясь с язычеством, христианская церковь,
как мы уже говорили, долгое время резко выступала
против старославянских праздников и обрядов, которые
она называла «бесовскими игрищами», а в 1648 г. по ее
настоянию был даже издан царский указ, запрещающий
светские игры, танцы и песни на праздниках и свадь­
бах 23. А патриарх Андриан в 1697 г. в инструкции «своим
старостам поповским» предписал «не хоронить ни на
кладбище, ни на убогом дому, а на поле и в лесу тех,
кто, играя, утонут или с качели убьются» Л
Однако на этом пути церковников нередко ожидали
поражения. Яркой заплатой на их черной рясе так и
остался радостный, буйный древний народный праздник
проводов зимы и встречи весны — масленицы. Церковь
так и не смогла окончательно переделать его на свой лад.
Много труда было приложено «святыме» отцами, чтобы
превратить масленицу в «преддверие покаяния, предпразд­
ничного воздержания, светлое предпутие поста»25.
По срокам празднования церковь связала масленицу
с великим постом и пасхой, сделав таким образом этот
древнеславянский праздник проводов зимы и встречи
весны «скользящим» (его смещение в различные годы
доходит до 35 дней в зависимости от изменения религиоз­
ных дат).
Церковники вынуждены были пойти на компромисс и
в другом случае. Дело в том, что масленичный разгул со­
впадал с периодом самой активной подготовки к великому
посту. Так как преодолеть народную традицию, запретить
гулянья и пиршества, посвященные встрече весны, было
31

tie под силу, церковники ограничились тем, что объявили
масленичную неделю «полупостом», сыропустной, сырной
неделей, запретив есть лишь мясо. В отношении употреб­
ления других продуктов никаких запретов не вводилось,
и славяне вволю наедались блинов с маслом, творогом,
сметаной, медом и разнообразных молочных и рыбных
блюд, веря, как уже указывалось, что обилие за столом
является отличным предзнаменованием на будущее.
Не случайно в народе от тех времен остались присказки,
которые символизируют раздольную, сытую, веселую
жизнь: «Не житье, а масленица», «Не все коту масле­
ница» и т. п. Веселые масленичные обряды настолько
глубоко укоренились в быту славян, что церковь вынуж­
дена была не только примириться с ними, как мы видим,
а и частично «освятить». Каким же он был, этот замеча­
тельный праздник наших предков?
У масленичных обрядов есть много черт, общих
с обрядами святочными, и в первую очередь ряжение,
играющее и здесь очень видную роль. Но если на святках
ряженые ходили из дома в дом, то во время масленицы
они устраивали в большинстве случаев «поезд». Он состоял
из связанных в ряд двух-трех саней, в которые впрягалось
по одной лошади. В передок саней ставилась пустая
бочка, рядом — стол с закуской, пустыми бутылками и
винными стаканчиками. Посредине водружалась высо­
кая жердь, на которую надевалось колесо, а к нему при­
вязывалось чучело в сидячем положении с привязанными
к нему куском коровьего масла и бутылкой со стаканом.
В этот «поезд» клалось еще и корыто 26.
Чучело, которое со смехом и пением возили по де­
ревне, изображало саму масленицу. Делалось оно и
в форме чучела, и в форме куклы и возилось не только
в «поезде». «В некоторых местах, — пишет И. П. Саха­
ров, — мне случалось видеть, как дети приготовляли
утром соломенную куклу-масленицу. На масленицу на­
девали кафтан и шапку, опоясывали кушаком, ноги обу­
вали в лапти. Эту масленицу-куклу на салазках ввозили
на гору с причитанием встречи» 27.
Особую роль в этом праздничном обряде славян играли
плоские лепешки — блины. Это было самое лакомое и цен­
ное угощение. Приготовление блинов обставлялось особым
способом. Тесто ставили потаенно, на дворе, при свете
месяца, причитая при этом: «Месяц, ты, месяц, золотые
32

твой рожки! Выгляни в окошко, подуй на опару!» Счита­
лось, что благодаря этим причитаниям блины станут
белыми и рыхлыми 28.
Другим масленичным обрядовым действием была игра
в «городок», которой придавалось символическое значе­
ние, как борьбе весны с зимой. Но есть и другое толкова­
ние происхождения этого обряда. На окраинах Европей­
ской России, в области Войска Донского, на Кавказе, на
Урале и в Сибири, где население проводило поневоле
много времени в отражении врагов, масленичные празд­
нества изобиловали всевозможными военными играми.
Мало того, устраивались целые маневры, изображавшие
взятие крепости. Там, где не было остатков крепости,
пользовались естественными и искусственными укрепле­
ниями, вблизи города возводили из снега так называемый
городок29.
В Пензенской и Симбирской губерниях, например,
игра проходила так: крестьянские ребята строили на
реке из снега род городка с башнями и двумя воротами,
между которыми находилась прорубь. Потом они разделя­
лись на две партии — на конницу, которая осаждала го­
родок, и на пехоту, которая его защищала. Построясь
в боевой порядок, конница по сигналу пускалась во всю
прыть на взятие городка, где его защитники, вооружен­
ные помелами и метлами, махали ими перед мордами ло­
шадей, чтобы не допустить их к городку. Но некоторым
конникам все же удавалось прорваться сквозь пехоту,
и они на всем скаку въезжали в ворота снежной кре­
пости, что означало взятие городка. Победителя обычно
купали в проруби, после чего его и всех, кто отличился
с той и с другой стороны, угощали вином. Разрушив после
боя крепость, ребята возвращались в деревню с песнями.
Этой игрой обычно и оканчивалась масленица30.
Проводы масленицы были так же веселы и шумны,
как и ее встреча, и весь праздник этот, несмотря на то
что на сей раз поезд, ряженые и чучело на санях пред­
ставляли собой «похоронную» процессию. Это была скорей
пародия на похороны, которая отражала стихийно-мате­
риалистические идеи, борьбу языческих пережитков
с христианской религией, критическое отношение народа
к официальной церковной обрядности.
Этой точки зрения придерживаются многие этнографы
и, в частности, очень обстоятельно изучивший аграрные
3

В. И. Брудный

33

Народные обряды В. И. Чичеров, который приходит к вы­
воду, что «... в игрище как народное массовое действо,
несмотря на приурочение его к рождественско-крещен­
ским дням, не проникала христианская легенда... Больше
того, в забавах игрища (в частности, в перерождении по­
койницких игр.) отчетливо выявляется сатира, пародия
на церковный обряд и церковный притч» 31.
Подробную картину проводов масленицы, записанную
в Калужской губернии, дает П. В. Шейн: «В прощеное
воскресенье, т. е. в последний день масленицы, после
обеда соберутся девки и бабы и совершают обряд ее по­
хорон следующим образом: делают из соломы куклу с ру­
ками, надевают на нее бабью рубашку и сарафан, а на
голову навязывают платок. В таком виде кукла эта изо­
бражает собою масленицу. Затем одну бабу нарядят по­
пом, наденут на нее рогожу на место ризы и в руки да­
дут ей навязанный на веревке осметок — на место кадила.
Двое из участвующих в обряде берут масленицу под руки
и в сопровождении толпы, под предводительством попа
пускаются в путь из одного конца деревни в другой при
пении различных песен. Когда же процессия выступает
в обратный путь, то масленицу сажают на палку вместо
носилок, накрывши ее пеленкой. Дошедши до конца де­
ревни, процессия останавливается. Тут куклу-масленицу
раздевают, разорвут и растреплют всю. Во время шествия
с масленицей поп, размахивая кадилом, кричит „аллилуйя“, а за ним кричит, шумит вся толпа — кто во что
горазд: кто плачет, кто воет, кто хохочет и т. д. А когда
масленицу хоронят, то поют песни» 32.
Похороны масленицы сводились к тому, что чучело
разрывали и эти остатки разбрасывали по полю, а если
сжигали на костре, то и в этом случае недогоревшие го­
ловни разбрасывали по посевам. Из этого ясно видно,
что обряд носил ярко выраженный аграрно-магический
дохристианский характер и служил «средством», которое
должно было содействовать плодородию земли.

Как был пересчитан день рождения
«святого» Предтечи
Наступление весны отмечалось славянами не менее
радостно, чем проводы зимы. С окончанием пахоты и сева
были связаны особые праздничные обряды, древние на­
34

звания йоторьіх, к сожалению, не сохранились, а в бо­
лее позднее время их стали называть семиком, так как
они праздновались в четверг седьмой недели после
пасхи33.
П. В. Шейн считает, что этот праздник правильнее
было бы назвать «седьмик, праздник весны, исключи­
тельно посвященный молодым девушкам»; любимым, на­
родным или, «лучше сказать, девичьим» праздником на­
зывает его и И. М. Снегирев 34. Это был тоже один из самых
любимых древних народных праздников. Он устраивался
на лоне природы, на берегах рек, озер, на лесных поля­
нах, в садах и на лугах, среди зелени и цветов и в ос­
новном отмечался молодежью. Помимо веселья, он пре­
следовал и весьма практические цели — хорошо подгото­
виться к жатве, умилостивить духов растительности,
которые, как думали славяне, живут в цветах, травах,
деревьях, кустарниках и от которых зависит урожай и
плодородие земли. Поэтому празднество сопровождалось
самыми различными обрядовыми действиями. Украшали
деревья лентами, цветами, срубали березки, приносили их
в поселение, водили вокруг них хороводы, устраивали
пиршество. В этот день, правда, с утра во многих местах
начинали с того, что поминали усопших, а послеобеден­
ное время вместе с вечером полностью посвящалось ве­
селью. Но так было не везде. В некоторых деревнях
вообще не поминали усопших, а весь день отдавали мо­
лодежи «на забавы и удовольствия разного рода, между
которыми первое место... занимает завивание березки» 35.
Береза — это первое, наиболее раннее дерево, которое,
когда другие только еще начинают распускать почки, уже
одевается в яркий зеленый наряд. Поэтому березе при­
писывалась особая растительная сила и уделялось самое
большое внимание в обрядовых действиях. Совершались
они, как сообщает П. В. Шейн, таким образом: с самого
раннего утра девушки, вскладчину приготовив еду, наря­
жаются в лучшие платья и, украсившись лентами и цве­
тами, идут в лес. Выбрав там густую развесистую березу,
завивают ее, т. е. загибают концы веток в кольцо и за­
крепляют таким образом, чтобы образовался венок, ко­
торый как бы растет на дереве. Завитую березу укра­
шают, перевязывают внизу у корня шелковым пояском.
После этого они водят вокруг березы хороводы. Затем
угощаются и поздно вечером расходятся по домам. Место,
3*

35

где стоит завитая березка, девушки скрывают от иарней,
так как те ее могут прежде времени срубить.
На следующий день девушки опять приходят — «раз­
вивать» березку. Они ее срубают, украшают и, построив­
шись попарно, с березкой впереди торжественно обходят
вокруг всей деревни и устанавливают ее затем на одной
из улиц. Тут к ним присоединяются парни и вокруг бе­
резки все водят хороводы. В промежутках играют в лапту,
угощаются. Заканчивается все тем, что березку, «обдирая
как белочку», бросают в реку или ходят с ней по полю и
затем бросают в рожь36. Таким образом, истинный смысл
этого обряда, как мы видим, тоже «сугубо» практический,
аграрно-магического характера.
Иногда эти березки как символ благополучия сохра­
нялись в домах и сараях весь год. Поэтому славянский
семик имел еще и другое название — «зеленые святки» 37.
Особых других приемов, отличающих обряды семика
от других праздников земледельческого календаря, не на­
блюдается. «Однако нельзя не заметить, — пишет В. Все­
володский, — что ряжение идет значительно на убыль и
только местами оно напоминает святочное. Чаще всего
это ряжение „праздником". Девушка рядится семиком
в худую мужскую одежду, с горбом на спине, и берет
в руки помело, а парень рядится семичихой в худое жен­
ское платье и берет в руки ведро и палку. Местами де­
вушки рядятся „кустом", обвязываются березовыми и кле­
новыми ветками, а на голову надевают большой венок.
На смену святочным животным, изображаемым в выво­
роченных шкурах, здесь приходят темы и приемы, свя­
занные с весной, — куст, венок, цветы, ветки и т. д.
Сюда же присоединяется и новый атрибут — помело, на
котором местами бабы даже ездят друг к другу в гости» 38.
Поступали с чучелом таким образом: сначала, как и
березу, тоже носили его с песнями по деревне, а затем
в роще делали шалаш, украшали его венками, ставили
столы и тут же на возвышенном месте — чучело семика.
Затем вокруг шалаша танцевали, пели и угощались.
Оканчивалось все это уже знакомым нам пародирова­
нием похорон. Чучело клали на носилки, которые брали
на плечи четыре девушки. Впереди шла пятая, старше
других, с распущенными волосами, в широком кафтане
с широкими рукавами. Эта девушка жалобно пела. Позади
носилок шла другая девушка, тоже с распущенными во36

.носами, и вместо кадила махала старым лаптем на веревке.
Еще одна девушка изображала мать семика. Она шла за
носилками и причитала, как на похоронах, а уже за нею
следовала целая толпа. Чучело обычно бросали в овраг
или в воду, чем, собственно, празднество и оканчивалось 39.
Вполне понятно, что обрядовая сторона семика не
могла не привлечь внимания церкви. Она ловко (хотя и
нелегко это было сделать — «породнить» язычество с хри­
стианством!) приспособила и использовала народные об­
ряды, которые по существу и составили основную часть
православного праздника Троицы.
В летнюю пору устраивались так называемые игрища
купальские (Иванов день, Иван Купала). История этого
славянского обрядового праздника, имеющего, как и
святки, особое значение, уходит в глубь веков. У земле­
дельцев и скотоводов с наступлением лета было связано
немало дел, приносящих радость, — созревали хлеба, скот
выгонялся на обильные луга; это сулило сытое существо­
вание. Но так было не всегда. Частые засухи сменялись
ливнями и наносили ущерб хозяйству. Это порождало
стремление магическими очистительными обрядами ото­
гнать злую силу, предотвратить несчастье и вымолить
успех. Самым надежным очистительным средством в ту
пору, считался огонь. Разведя где-нибудь в лесу или на
берегу реки костер, славяне водили вокруг него хоровод,
плясали, прыгали через огонь, проводили между кост­
рами скот. Об этом обряде на Украине в одной из запи­
сей рассказывалось так. В этот день с утра девчата шли
в лес или в поле собирать цветы и травы, вили из них
венки п, выбрав самую красивую дивчину из своей среды,
вели ее в лес, сажали в яму, наполненную венками. Див­
чина, получившая имя «Купайла», с завязанными глазами
раздавала венки танцующим вокруг нее подругам, кото­
рые гадали по этим венкам о своей судьбе. В других
местах в виде чучела из соломы, крапивы, а чаще всего
из черноклена делали Морену, после чего танцевали во­
круг нее, перескакивая при этом через разложенный
вблизи огонь, который иногда заменялся кучей крапивы 40.
Во время купальского обряда наблюдались те же эле­
менты, что и в обрядовых праздниках других этапов зем­
ледельческого цикла, и прежде всего такой элемент, как
сжигание в костре чучела той же березки или какого-ни­
будь другого дерева41. На Украине, в Белоруссии совер­
37

шались те же действия, что п во время семика, —
разрывание на части дерева, вокруг которого водился
хоровод42. Это еще раз подчеркивало, что купальский об­
ряд, как и другие обряды, связан исключительно только
с земледельческими надеждами усилить плодородие
земли, прирост скота и т. д.
Этнографы отмечают, что, помимо обрядовых действий
у костров, существовали еще и другие приемы, связанные
с «изгнанием» нечистой силы, и, в частности, шествие
с бороной на голове и с высохшей еще с майских украше­
ний в Троицын день березкой (которую сжигали потом);
борона в этом случае играла роль оберега, ее острия, на­
правленные наружу, являлись как бы надежным средст­
вом против злых духов43. Существовали и многие другие
обычаи, связанные с днем Ивана Купалы. Тут и вера в чу­
додейственную силу различных трав, цветка папоротника,
сорванных в ночь под Ивана Купала, и обязательное
мытье в бане с новым, «Ивановым» веником, и гадание
девушек, бросавших венки в реку, и многое другое44.
Зажигание купальских костров некоторые исследова­
тели связывали еще с одним обрядовым действием сла­
вян, которое указывало на их солнцепоклонение, их
стремление «поддержать» на земле искусственным огнем
«угасающую энергию» солнца 45. По представлению древ­
них славян, солнце «играет», «купается в облаках», «умы­
вается», и они поэтому на Ивана Купала выходили «ка­
раулить» его 46.
Связанное с этим магическое обрядовое действие посе­
лян Тульской губернии записал И. П. Сахаров: «Взрослые,
мужчины выходят на колокольни смотреть, как будет иг­
рать солнце, а женщины и дети наблюдают появление
его на пригорках и крышах домов. При появлении солнца
дети поют:
Солнышко, ведрышко,
Выгляни в окошечко!
Твои детки плачут,
Сыр колпают,
Собакам бросают,
Собаки-то не едят,
А куры-то не клюют.
Солнышко, покажись,
Красное, снарядись!
Едут господа бояре
К тебе в гости на двор,
На пиры пировать,
Во столы столовать.
38

По представлению поселян, появление солнца на чи­
стом небе предвещает хорошее лето, благополучный уро­
жай и счастливые свадьбы. Старушки при появлении
солнца умываются с золота, серебра и красного яйца
в надежде разбогатеть и помолодеть, старики расчесы­
вают тогда же свои волосы с причитанием: «Сколько на
голове волосков, столько бы и внучат» 47.
Это был оптимистический, веселый и шумный народ­
ный праздник, который церковь, как и все другие зна­
чительные праздники народа, присвоила, придав ему свое,
религиозное толкование. Она его соединила со своим
праздником рождества Иоанна Крестителя (Предтечи),
причем специально для этого церковникам пришлось
«пересчитать» день рождения этого «святого», чтобы по­
лучилось, что он появился на шесть месяцев раньше
Иисуса Христа, в день летнего солнцеворота.
Завершают календарно-земледельческий цикл те об­
ряды, которые у славян знаменовали собой уборку уро­
жая. Это зажинки (начало жатвы) и обжинки (окончание
жатвы). Главным элементом в церемонии празднества
были снопы. Первый — зажиночный и последний — об­
жиночный. Они торжественно приносились в село и во­
круг них совершался специальный ритуал. Из зажиночного снопа пекли первый хлеб, а обжиночный ставили
в переднем углу избы. Зерно с этого снопа сохраняли и
при севе сыпали в первую борозду или смешивали с се­
менным зерном48. Эти действия, как верили славяне,
должны были принести богатый урожай.
В. Всеволодский на основе обобщения ряда обрядов,
связанных с жатвой по разным районам России, удачно
нарисовал картину этих обрядов49.
В его описании мы видим следы христианских наслое­
ний (образа, крещенская вода), хотя нетрудно заметить,
что они не очень еще значительны и основа остается та­
кой, как ее создал народ. Церковь присвоила себе этот
народный праздник, приурочив его к празднику мифиче­
ского преображения Христа.
«... Нет и не было, пожалуй..., — пишет бывший про­
фессор богословия А. Осипов, — на земле религии, в ко­
торой не нашли бы осеннего праздника урожая. А в рели­
гию эти праздники перешли из народных обычаев
радостными празднествами отмечать конец сельскохозяй ­
ственного года, когда труды человека увенчаются успехом,
39

когда на сердце светло от сознания, что будущее семьи,
рода, племени обеспечено и впереди — заслуженный от­
дых, сытость, веселье, жизнь.
Религии, появляясь в мире как плод невежества и не­
понимания явлений природы и общественной жизни, как
пустоцвет на живом теле человеческого прогресса, при­
сваивали эти дни глубоко человеческой естественной ра­
дости, придавая им религиозное звучание. Но по существу
и при этом праздники урожая были и оставались празд­
никами не религиозными, а народными, украденными ре­
лигией у народов-тружеников, народов-творцов»50.
Обряды, о которых шла речь выше, конечно, не ис­
черпывают всех праздников, связанных с производством,
с человеческим трудом, к которым «присоединилась» хри­
стианская церковь. Мы отобрали наиболее важные, по­
могающие, с нашей точки зрения, раскрыть дальнейшее
развитие производственной обрядности в условиях клас­
сового общества.

Не «родины», а «крестины»
Христианская церковь прибрала к рукам для усиления
своего господства, духовного порабощения народа не
только его производственные обряды. Такая же участь
постигла и обряды семейно-бытовые. Постараемся разо­
браться, как это получилось.
«Божья благодать...» Сколько поколений людей упо­
вало на эту призрачную силу, которая якобы помогает
человеку вступить в интимную связь с божеством, самому
стать отчасти богом, а значит, творить чудеса, «очиститься»,
возродиться к новой жизни. Тут, кстати, следует отме­
тить, что, по весьма аргументированному свидетельству
А. Рановича, «представление о том, что путем всевозмож­
ных ритуальных действий человек может сам приобрести
известную долю свойственной божеству сверхъестествен­
ной силы (мана, благодати, оренды или как бы ее ни на­
зывать) , обратить ее на службу себе, самому стать бо­
жественным [разрядка наша.—В. 5.], бессмертным,
всемогущим, все знающим, — свойственна всем рели­
гиям. ..»51 И чем невежественнее и несчастнее был че­
ловек, тем более фанатично добивался он этого «божьего
дара». Заблудившись в бесконечных дебрях несчастий на
земле, человек искал «путь на небо».
40

Что же нужно было сделать ему, чтобы добиться «бла­
годати»? Не так уж много — соблюдать так называемые
«таинства», как повелевает церковь. Их в православии
семь — крещение, причащение, миропомазание, соборова­
ние, таинство брака, покаяние и священство. «Крещение
очищает грешника от всех его грехов — первородного и
произвольных, — утверждает
богословие, — и
вводит
в царство благодати христовой. Миропомазание сообщает
ему божественные силы для укрепления и возрастания
его к благодатной жизни. Евхаристия [причащение. —
В. 5.] питает его божественной пищей и соединяет
с самим источником жизни и благодати» 52. Провозгласив
эти таинства, церковь опутала специальными обрядовыми
действиями всю жизнь человека со дня его рождения до
смерти, приковала с их помощью к «духовной сивухе» —
религии.
«В
дореволюционной
России, — замечает
Д. И. Сидоров, — религиозные обряды насильственно на­
саждались церковью и властью, поддерживались и ис­
пользовались эксплуататорскими классами как одно из
средств поддержания политического господства эксплуа­
таторов. Учитель, не исполняющий религиозных обрядов,
увольнялся с работы. Родители, не желающие крестить
детей, наказывались штрафом, потерей работы, а порой
привлекались к судебной ответственности. Без обряда
венчания брак считался незаконным, без обряда отпева­
ния нельзя было похоронить человека, ему не отводи­
лось. место на кладбище» 53.
Церковь требовала, грозила, негодовала, бдительно
стояла на страже «таинств», авторство которых приписы­
валось мифическому Иисусу Христу. А было ли что-ни­
будь существенное в этих обрядах непосредственно от
христианства? Оказывается, нет. Христианство вообще
в начале своего существования отрицало всякую обряд­
ность и только спустя значительное время, убедившись
в тщетности этих попыток, стало заимствовать у народа
обряды, переделывая их при этом на свой лад, приспосаб­
ливая к своим нуждам. Убедительнее всего об этом гово­
рят сами «таинства» церкви. В их основе можно без осо­
бого труда разглядеть народные обычаи. Родился человек.
Это большая радость. Но это и большие хлопоты, вокруг
которых люди прошлых эпох создали целую систему об­
рядовых действий. В. Всеволодский разбивает эти обряды
на четыре группы: обряды, предшествующие родам,
41

ооряды очищения матери, ооряды очищения реоенка, ооряды приобщения ребенка к семье54.
Роды в те времена нередко заканчивались смертью
матери. Не понимая истинных причин такого печального
исхода, славяне приписывали его дурному влиянию,
«сглазу». Поэтому перед наступлением родов с рожени­
цей прощались, развязывали в доме все узлы, расплетали
у роженицы косы и размыкали замки, а самый момент
родов окружали от дурного глаза тайной. Интересно от­
метить, что, когда женщина при родовых болях кричала,
для облегчения ее состояния и чтобы отвлечь ее, окру­
жающие прибегали к такому психологическому приему —
стучали или даже поднимали ложную тревогу с криками
«пожар» 55.
Сопровождавшие появление ребенка на свет физиоло­
гические явления истолковывались религией суеверно,
как нечистое дело, и поэтому мать ребенка, по представ­
лению славян, должна была пройти очищение. Однако
в основе этого обряда также лежали практические пред­
ставления народа об определенных гигиенических прие­
мах, созданных опытом поколений. Обряд этот назывался
«размывание рук». Проходил он так: дня через три или
спустя неделю после родов повивальная бабка клала по­
среди избы на пол веник и топор, а в ковшик с водой
ссыпала горсть овса и клала три горячих уголька. Моло­
дая мать становилась на веник и топор правой ногой,
а бабка лила ей на руки воду из ковшика. Мать должна
была из ладони пить эту воду под причитания бабки:
«Как хмель легок, да крепок, так и ты будь такая же, как
яичко полное, так и ты полней; как овес бел, так и ты
будь бела» 56. Обряд «размывания рук» записан этногра­
фами в Харьковской губернии, в Саратовской губернии и
на Анадыре 57.
Очищению подвергались все присутствовавшие при ро­
дах, причем молодому отцу давали съесть что-нибудь
скверное на вкус с назидательным приговором: «Как тебе
солоно, так и жене твоей было солоно рожать».
В обряде очищения новорожденного особенно четко
проступают элементы гигиенического характера. Ребенка
трижды купали в специально подогреваемой для этого
случая воде, приговаривая: «Расти с брус вышины, да
с печь толщины» 58. В некоторых местах трижды лизали
ребенку лицо и столько же раз сплевывали в сосуд, в ко­
42

тором его купали. Следует отметить, что этот обычай ис­
ходит из очень древних источников. Слюна в первобыт­
ных верованиях играет роль, аналогичную крови. По
представлению, например, древних индейцев, слюна со­
держит в себе дыхание, иными словами — жизнь. Поэтому
у некоторых племен Восточной Африки смешивание
слюны служит знаком заключения братского союза, как
и смешивание крови. В обряде крещения слюна «создает»
как бы связь между новорожденным и его родственни­
ками59. Кстати, этот пережиток нашел отражение и в об­
ряде крещения православной церкви (когда священник
изрекает: «И дуни, и плюни на него»).
Ребенка нередко обертывали коноплей с семенем. Счи­
талось, что это вселит в него способность к продолжению
рода. Завершался обряд очищения праздничным угоще­
нием в честь новорожденного, так называемыми «роди­
нами».
«Усыновление» новорожденного заключалось в том,
что мальчика завертывали в рубашку отца, а девочку —
в рубаху матери. Существовал и такой древний славян­
ский обряд, как первое обрезание волос, или «постриги»,
и «посажение на коня младенцев» мужского пола. Это
своеобразное обрядовое действие означало, что мальчик
после пострига переходил из «женских рук в мужские» 60.
Совершеннолетие еще в доземледельческую эпоху у сла­
вян определялось тем, что отец давал сыну лук со стре­
лами и говорил: «Ступай, промышляй сам по себе». После
чего переставал о нем заботиться и выселял за пределы
дома61. Совершеннолетие же девушки носило другой ха­
рактер — не столько приобщения к труду, самостоятель­
ному образу жизни, сколько обнародования того факта,
что девица достигла половой зрелости и ее, следовательно,
можно сватать. В Черниговской губернии, например, по
поводу совершеннолетия девушки устраивалось угоще­
ние, над домом вешали белый флаг, а «виновницу» обряда
возили по деревне на санках или в корыте и кричали:
«Поспела! Поспела!»62
Христианская религия почти полностью использовала
народные обрядовые действия, связанные с рождением
ребенка, дав им свое толкование. В церкви, в частности,
ребенка трижды окунают в купель, но речь идет уже не
о его здоровье и будущей силе, а о сатане, который якобы
«изгоняется» из новорожденного. При этом ребенок
43

должен «прочитать» символ веры, т. е. «приоощиться к гос­
поду богу». Это делают за него, естественно, крестные
отец и мать, после чего священник дает ему имя. Не­
трудно понять, что церковь этим самым старается вну­
шить людям, что уже с самого рождения они «грешны» и
единственное их спасение — это «божья благодать». До­
бавилась и такая характерная деталь. Когда был введен
обряд крещения и новорожденного перед тем, как идти
в церковь, передавали крестному отцу и матери, стали
приговаривать: «Нате вам молитвенного, принесите нам
крещенного», а крестные в свою очередь, возвращая ре­
бенка после церковного обряда, говорили: «Мы взяли
у вас молитвенного, теперь принесли крещенного!» 63
Церковный обряд завершался тоже угощением, но
только оно называлось уже не «родины» в честь ново­
рожденного, его родителей, их благополучия, а «кре­
стины» — в честь появления на свет нового «раба божь­
его», в честь приобщения новорожденного к «святой
церкви» и ее благополучия.
Истинно народным, в основе ничего не имеющим об­
щего с церковью, был и один из самых значительных и
торжественных обрядов славян — свадьба.

Клин в свадебном ритуале
Перенесемся мысленно в прошлое и станем свидете­
лями одного из свадебных торжеств, ну, скажем, на Вологодщине или в Костромской и Архангельской губер­
ниях. В двух домах поселян царит большое оживление:
в одном снаряжают сватов, а в другом — готовятся к их
встрече. Молодые и их родители еще до этого сговори­
лись, а теперь предстояло все сделать по обычаю — офи­
циально. После совета родственников — «думы, — после
того, как все еще и еще раз сообща обговаривается, на
«думу» приглашается невеста. Ей сообщают о предстоя­
щем событии и для формы спрашивают согласия.
Затем наступает «торг». Но торг торгом, а надо же лично
посмотреть, что за хозяева родители невесты и жениха,
чем они богаты, все ли у них исправно. Готовится неве­
стино приданое, готовятся подарки, заготавливаются про­
дукты. Невеста льет слезы над приданым, которое шьет
с подругами. Ее в это время навещают близкие родствен­
ники, которым она жалуется на свою «горькую судьби­
44

нушку», й у всех допытываемся, каков он, ее жених.
К дальним родичам она ездит и ходит сама, приглашая
их на свадьбу, а к умершим близким родственникам хо­
дит «жаловаться» на могилу. Так протекает еще один мо­
мент свадебного обряда — «заплачка». К ее концу, когда
приближается венчание, невеста обходит все домашние
службы и любимые ею в окрестностях места, прощается
с ними. В назначенное время вновь являются сваты. Они
привозят с собой жениха и подарки невесте. Невесту оде­
вают, благословляют и, взяв свечу, «чтобы жениху было
лучше видно», зажженную обязательно от очага (очень
похоже на остатки культа огня и веры в его очиститель­
ную силу), выводят невесту в окружении родни, подру­
жек к стоящему под окнами поезду жениха. Обе стороны
размещаются отдельно, не разговаривают между собой и
ведут себя даже враждебно. Начинается «смотрение».
Жених берет свечу в одну руку, а другой трижды пово­
рачивает невесту вокруг и разглядывает ее. Близкие не­
весты в это время во все глаза глядят на жениха. Затем
невесту заставляют походить — не хрома ли она, попрясть — не «без рук ли». И только после этого жениха
и невесту спрашивают, любят ли они друг друга.
Итак «товар» просмотрен, время приступать к оконча­
тельному «сговору». Воспользовавшись тем, что родители
отвлекаются, невеста пытается лично отговорить жениха
от сватовства. Но мы уже знаем, что это очередное при­
творство, и свадьба не сорвется. Так оно и получается.
Сговорившись, обе стороны приступают к «рукобитью».
Тесть бьет по рукам со свекром, теща со свахой, крест­
ная с крестной. Прямо как на ярмарке при удачной
сделке (все тот же пережиток древнего обычая купли не­
весты, когда она рассматривалась как прибавление рабо­
чей силы в семье) 1
Кончается сговор «пропоинами», а невеста все причи­
тает, взывает о помощи: только теперь ее укоры направ­
лены в адрес родителей, которые «польстились» на по­
дарки и «променяли» ее на них. Она еще, видимо, на
что-то надеется, но жених решительно подходит к де­
вушке, вручает ей обручальное кольцо. Она нехотя берет
его и, так как ей ничего другого не остается, надевает
его на палец и в свою очередь дарит жениху красный пла­
точек. Он этим платочком отирает себе уста и впервые
при людях целует невесту. Этот поцелуй поднимает
45

целую бурю в Стане невесты. Ее подруги набрасыйаются с бранью на «поезд» жениха, который быстро
уезжает.
После отъезда поезда жениха на невесту набрасывают
покрывало (надо скрыть от посторонних глаз «куплен­
ный товар»). С этого момента вплоть до венца невеста
уже никому не покажется без покрывала. Так заканчи­
вается «запоручення». Но вот наступает последний вечер
перед венцом, невеста в последний раз собирает своих
подруг на «девишник». Она вместе с ними моется в бане,
затем угощает их, переходя от веселья к слезам и отчая­
нию. К концу девишника к дому невесты опять подкаты­
вает поезд жениха. Он и его товарищи привозят с собой
уйму сладостей, чем разряжают неблагожелательную для
них обстановку, и в конце концов происходит примире­
ние. Вечер заканчивается хороводными играми. В эту
ночь уже никто не ложится, идут последние приготовле­
ния. Ярко светятся окна не только в доме невесты, но и
в доме жениха. Что же заботит, почему не спится ему и
его дружкам? Они что-то горячо обсуждают, затем мы
видим, как все, кроме жениха, выходят из дома, садятся
на лошадей и направляются к дому невесты. Впереди
«тысяцкий», или «вершник», а за ним сваты. Спешившись
неподалеку от дома невесты, они подходят к воротам. За­
дача у приезжих нелегкая — «украсть», «умыкнуть» не­
весту. В ее доме все затихло.
Когда послышится стук в ворота, никто не спешит их
отпирать, наоборот, под разными предлогами родня не­
весты тянет время. Дружки жениха настаивают, угова­
ривают, грозят. Идет такая словесная перепалка, что
в соседних домах зажигаются огни, появляются люди
(в более далекие времена все это происходило весьма
серьезно, так как девушек действительно «умыкали», а их
родственники не только сопротивлялись, но и нередко
мстили за это). Наконец, ворота отпираются, дружки
входят в дом и здесь перед ними возникает еще одно пре­
пятствие: невеста находится за живой стеной, которую
образуют подруги. Дружки «берут» и эту заставу при
помощи испытанного средства: подарков, сладостей и де­
нег. Наконец-то перед ними невеста! После некоторого
упорства она принимает присланные женихом подарки и
разрешает прибыть остальной части поезда. «Умыкатели»
поспешно удаляются, а невеста наряжается в подвенеч­
46

ный наряд. Мать и подруги снимают с ёе головы девичий
убор — «красоту» — и расплетают косу.
Дом полон народу. Все лавки заняты родней и подру­
гами невесты, они готовятся к последнему бою с «против­
ной» стороной. Но и этот «бой» оканчивается победой
жениха и его товарищей. Они отгадывают все загадки,
которые им все задают, и покупают место для жениха
в «красном углу». Устанавливается полная тишина. Все
как бы замирает. Наступает самый главный и важный мо­
мент обряда. Отец подходит к дочери, берет ее за плечо
и руку и ведет к жениху. Она неохотно выполняет волю
отца, но когда жених принимает ее из рук отца, а затем
трижды обводит вокруг себя и толкает на место рядом
с собой в «красном углу», она окончательно сдается и
заявляет вслух о своей покорности.
Наконец-то все свершилось! Родня, подруги, дружки,
гости усаживаются за столы. Одно за другим раздаются
поздравления, затягиваются песни, в которых величают
молодых. Наступает пора отправляться в дом к жениху.
С шумом, весельем мчатся свадебные поезда через все
селение. Молодые входят в дом жениха по расстеленному
холсту, их осыпают зерном, хмелем, пухом и только тут
с молодой снимают покрывало, и она предстает перед
всеми «лицом своим белым». Затем подруги завешивают
ее от присутствующих пологом и крестные заплетают ей
волосы в две косы, укладывают ей бабий повойник и в та­
ком виде подводят к молодому. Родители жениха берут
молодых за руки и трижды обводят вокруг стола. Невеста
уже больше не плачет и не причитает. Она опять заяв­
ляет о своей покорности мужу и просит поить и кормить
ее «мужниными яствами». Свекор тотчас же подходит
к ней и дает отведать каши и кваса, после чего молодые
целуются. Продолжается свадебное пиршество. Молодо­
жены одаривают родных жениха, дружков и подруг, уго­
щают их вином. Наконец, они подходят к родителям, ко­
торые их благословляют и в сопровождении свахи и дру­
жек отправляют спать. А свадебное веселье не прекра­
щается всю ночь.
Утром молодых будят и поздравляют с доброй ночкой.
Приняв поздравления, они идут мыться в баню. В заклю­
чение всего обряда молодая подвергается в доме супруга
ряду испытаний, цель которых сугубо утилитарная — уз­
нать, что умеет и чему надо научить молодую хозяйку.
47

Она носит воду, топйт пейь, печет блины, прядет, метёт
избу и т. п. Все это делается под присмотром родителей
и гостей, которые являются своеобразными судьями этих
испытаний (обобщенная картина свадебного обряда дана
на основе записей, которые проводились этнографами
в Архангельской, Вологодской, Олонецкой и Костромской
губерниях) 64.
Вот как выглядела свадьба в старину в наиболее пол­
ном и типичном варианте, который отличает ее от всех
других обрядов большим обилием элементов. В приведен­
ном описании свадьбы их в основном можно насчитать 19.
Тут и выбор сватов, сватовство, «дума», смотрение жени­
хом невесты, заплачка, прощание, баня, девишник, выбор
поезда, переговоры дружек, одаривание невесты, отдача
красоты, прибытие поезда за невестой, приезд в дом
к свекру, брачная ночь, утро после венца и отгостки, ко­
торые устраивали обе стороны. Наверное, ни в одном
обряде так полно и щедро и не отразилось народное
творчество, как в свадебном, и, пожалуй, ни один обряд
не оказал такого значительного влияния, в частности, на
развитие поэзии, музыкального, драматического искус­
ства, как опять-таки свадьба. Это и понятно, если учесть,
какое она занимает место в жизни человека. Так могла ли
церковь остаться к ней равнодушной? Конечно, нет!
Прежде всего она попыталась вообще уничтожить,
умертвить этот замечательный обряд. Дело в том, что
церковное венчание утвердилось лишь 600 лет тому на­
зад. До этого христианская церковь проповедовала без­
брачие, видя в браке величайшее зло, мешающее человеку
готовиться к небесной жизни. В христианских религиоз­
ных книгах систематически и упорно проводится мысль,
что «хорошо человеку не касаться женщины» (первое
послание Павла к коринфянам, VII, 1), что необходимо
избегать брака: «Выдающий замуж свою девицу посту­
пает хорошо; а не выдающий поступает лучше» (там же,
VII, 38).
Но церковь оказалась не в состоянии преодолеть ес­
тественное стремление людей к семейной жизни. Даль­
нейшее выступление церкви против брака угрожало па­
дением ее влияния среди народа. Тогда она переменила
свою тактику и к «таинствам» христианской религии было
добавлено новое — брак. Признание брака таинством
было нелегкой задачей. Ведь таинство есть священно48

действие, которому приписывается сверхъестественное
действие, и христианское богословие, провозгласившее
монашество и безбрачие как идеал религиозного поведе­
ния, не могло без явной натяжки признать брак свя­
щеннодействием 65. Но даже в наше время известные
слои православного духовенства неодобрительно смотрят
на брак, как на грех. В одном из номеров журнала
«Московская патриархия» так и отмечается: «Христиан­
ство высоко ставит девство, не связывающее человека
с житейскими попечениями» 66.
Отрицание брака и семейной жизни противно самой
человеческой природе, и люди без свадебного обряда не
представляли себе, как можно иначе заложить основу,
оформить существование прочной и счастливой семьи.
Церкви, как мы видим, пришлось разрешить брак «как не­
избежное зло».
В этом месте мы должны сделать небольшое отступ­
ление. Дело в том, что у В. Всеволодского свадебный об­
ряд насчитывает не 19, как указано выше, а 20 элемен­
тов. Еще одним, а точнее 16-м, если следовать строго
ритуалу, является церковное венчание. Мы умышленно
пропустили его и, как видим, логика и естественный ход
событий нигде не были нарушены, хоть слова «венец»,
«венчание» и упоминались. Такой, без венчания
в церкви, и была долгое время свадьба у наших пред­
ков. И только гораздо позже, после утверждения хри­
стианства на Руси, лишь с XIV в., в свадьбу вклини­
лось церковное венчание. До тех пор церковь неодно­
кратно пыталась подчинить этот обряд себе, но ничего не
получалось. В XII в. один из духовных пастырей, Иаков
Черноризец, жаловался митрополиту Иоанну, что свадьбы
«простых» людей проходят без венчания: «Оже не бывает
на простых людях благословения венчания, но бояре
токмо и князья венчаются» 67. Даже в XV в., как отме­
чается в сказании М. Фотия, нередко свадьбы' «понима­
лись без благословения поповского» 68.
Венчание вклинилось в свадебный народный обряд,
разорвало его на две неравные части — до венца и после
него, приостановило естественное его течение. Получи­
лась искусственная заминка с поездкой в церковь.
Духовные отцы не случайно нацелились именно на
тот момент, который и составлял основной смысл
свадьбы, когда отец невесты передает дочь в руки
4

В. И. Брудный

49

жениха, а тот усаживает ее рядом с собой в «красный
угол» и невеста впервые вслух заявляет о своей покор­
ности. С этой минуты они муж и жена.
Но то, что земной отец благословил и отдал свою дочь,
а она покорилась, мало устраивало церковников. И судя
по всему, они нашли выход: пусть земной отец делает
то, что ему велит обычай, а для того, мол, чтобы брак
получил законную силу и был по-настоящему прочен,
надо обязательно пройти церковное венчание, получить
благословение господа бога.
Прибрав к своим рукам свадебный народный обряд,
церковь тем самым проникла в святая святых жизни лю­
дей, в семью, закрепила рабское положение женщин.
Кроме 16-го, насильственно втиснутого церковью в на­
родный обряд элемента, у него нет ничего больше общего
с религией. Даже содержание самого церковного венча­
ния тоже во многом заимствовано у народного обряда.
При церковном венчании новобрачных, как известно,
водят вокруг аналоя, на их головы возлагают венцы, за­
жигают свечи, читают молитвы. В древние времена люди
верили, что существует дух плодородия, проникающий
в тело женщины и вызывающий рождение человека. Вера
в оплодотворение женщин духом плодородия, причем
главным образом растительным, была у наших предков
настолько сильна, что соответствующие магические дей­
ствия, основанные на этой вере, сохранились даже в сва­
дебных обрядах высококультурных народов. А. Ранович
приводит довольно обширную сводку материалов об
этом69. Считали, что дух этот пребывает в деревьях и
плодоносящих растениях. Поэтому новобрачных в те вре­
мена водили вокруг дуба, ели или ракитового куста; осы­
пали орехами, хмелем, бобами, овсом и т. д. Злых духов,
якобы мешающих плодородию, отгоняли шумом, водой,
огнем, заклинаниями70. Совсем нетрудно увидеть связь
этих действий с теми, которые производятся церковью
во время венчания.

Ловцы «мертвых душ»
Ну и, наконец, об обрядах, связанных со смертью че­
ловека. Цепко держа в своих руках всю духовную жизнь
людей с момента их рождения, церковь сделала все,
чтобы без нее нельзя было обойтись и тогда, когда они
50

расставались с жизнью. «Человек — творение божие и
бог единственный распорядитель его временной жизни
на земле и вечной на том свете. Бог и только бог — тво­
рец его бессмертия». Это один из самых главных догма­
тов религии, который веками внушали людям, карали их
за сомнения, сжигали на кострах, замучивали в застенках
«святых» палачей-инквизиторов.
Изо дня в день, денно и нощно с папертей всех хра­
мов, в исповедальнях, школах, на иссушенных суховеем
полях, у постели умирающего — везде, где появлялась
черная ряса, человеку твердили: «Господь дал жизнь,
он ее и заберет», «Конец жизни земной — начало жизни
загробной», «Грешникам — ад, праведникам — рай и цар­
ство небесное».
Не грешить — это прежде всего значит не сомневаться
в учении церкви и свято блюсти ее предписания. Но та­
ких послушных не так уж много, грешников гораздо
больше. Так что ж, их всех в геенну огненную? Нет,
говорят церковники, соблюдай, когда умираешь, спе­
циальные церковные обряды — и будет тебе рай, все
в «руце божьей». Стоит только священнику во время по­
следней исповеди изречь: «И аз властию мне данной про­
щаю и разрешаю тя от всех грехов твоих во имя отца,
и сына, и святого духа», — как он спасает умирающего
грешника, очищает его от «земной скверны». Тонкий и
ловкий ход. При его помощи церковь улавливала в свои
сети даже тех, кто, может быть, всю жизнь «грешил» про­
тив бога, был сознательным или стихийным атеистом.
Хоть перед смертью, а приобщить к вере господней — на
это «святые» отцы не жалели никаких сил.
Тем более, что это производило огромное впечатление
на окружающих. Видишь, мол, самый окаянный безбож­
ник и тот раскаялся!
Рос авторитет церкви, росли ее доходы.
О каких же это «спасительных» обрядах идет речь?
Их сразу три из семи уже известных нам церковных
«таинств» — покаяние, миропомазание и соборование.
Церковники уделяли большое внимание использованию
в своих целях факта смерти человека. Все близкие и
дальние родственники умирающего или умершего, его
друзья, знакомые в глубоком горе. Чувства человека
в такой момент особенно обострены, нервы натянуты до
предела. Человек в таком состоянии особенно податлив,
4*

51

впечатлителен. Как же не воспользоваться всем этим!
И церковь вторгалась в жизнь людей, спекулировала на
их состоянии.
«Таинства» — это божья благодать. Они, как и чело­
век, — творение господне и в этом их якобы ни с чем
не сравнимая сила, как ни с чем не сравнимо могущество
бога. Так утверждает церковь. Но это утверждение
так же нелепо, как и все другие ее утверждения о ре­
лигиозном происхождении обрядов. И в этом отношении
очень убедительно звучит суждение С. А. Токарева:
«До сих пор как-то по традиции всю погребальную прак­
тику, все без остатка погребальные обычаи и обряды
считают порождением каких-то суеверных представлений.
Почему-то считается, что люди могли хоронить своих
покойников, только исходя из суеверных представлений,
из того, что они наделяли покойников сверхъестествен­
ными свойствами и никаких других побуждений у пер­
вобытных людей тут будто бы не было. Мне кажется,
что это просто предрассудок. На самом деле можно найти
в условиях жизни людей гораздо более простые, гораздо
более элементарные побуждения, которые должны были
заставить первобытных людей хоронить своих покойни­
ков, заботиться о них, вовсе не приписывая смерти или
умершему сверхъестественных свойств. Это двойствен­
ный по своей направленности инстинкт: с одной сто­
роны, инстинкт опрятности, побуждающий даже некото­
рых животных стремиться избавиться от гниющего, раз­
лагающегося тела сочлена своей «общины» или особи
своего вида, а с другой стороны, инстинкт социальной
привязанности, который побуждает членов первобытной
общины, в особенности
ближайших родственников,
мать, отца и т. д., не расставаться с телом умершего» 71.
Убедительно разоблачают уловки церковников и дру­
гие факты.
Стремление избавиться от трупа, поскольку он пред­
ставлял реальную опасность для живых, распространя­
лось и на все предметы, находившиеся в обиходе покой­
ника. Это грозило родственникам опасностью заразиться
трупным ядом, так как «при этом, — пишет Ю. Липс, —
наибольшая опасность грозит родственникам и. .. они
могут „заразить" своим опасным состоянием и других
родственников, которых в связи с этим заставляют иногда
проводить определенное время в уединении и часто под-

52

вергают церемонии очищения, чтобы предохранить обще­
ство от приставшего к ним „яда мертвого*1» 72. Как видим,
отношение к инфекционной опасности совершенно земное;
этот опыт основан на жизненных наблюдениях, а отнюдь
не на религиозном представлении о мире.
Умер человек. Близкие провожают его в последний
путь. На всем печать траура. Многие в черных костюмах
или с черными повязками на рукавах. Но и тут нет
ничего религиозного, хотя православная церковь особенно
много эксплуатирует черный цвет — он родствен ее це­
лям. В действительности ношение траура — прямой отго­
лосок, пережиток древних обычаев, когда родственники
умершего носили специальную одежду с целью предосте­
режения посторонних от опасного контакта с ними, так
как считалось, что они заражены вредоносным влиянием
трупа 73. «Как мы, — пишет Л. Я. Штернберг, — на осно­
вании учения о бактериях, невидимых микроскопических
существах, из предосторожности моем руки, полощем рот,
не входим в дом, где есть заразный больной, одним сло­
вом, соблюдаем ряд профилактических мер, точно так же
и примитивный человек, еще не знающий бактериологии,
создает свою профилактику, основанную на том, что вся­
кое состояние или свойство может быть передано дру­
гим» 74. Ю. И. Семенов также считает, что многие обряды
очистительной магии несут на себе следы возникновения
из реальных дезинфекционных приемов 75 и делает вывод:
«Вера во вредоносное влияние, исходящее от трупа, яв­
ляется. .. самым древним типом представлений об опас­
ности, чем вера в кровожадных выходцев из могил» 76.
Таким образом, выбрав смерть как наиболее удачный
момент для «улавливания душ», церковь позаимствовала
для этой цели и древние безрелигиозные обряды, кото­
рыми сопровождалось погребение и поминовение умер­
ших.
К сожалению, мы не располагаем подробными мате­
риалами о том, какими были похоронные обряды у на­
ших самых древних предков. Те описания, которые до
нас дошли, касаются похоронных обрядов уже в позд­
нее время, когда возникли религиозные представления,
и они, естественно, имеют религиозную окраску. Однако
и в этом случае нетрудно заметить, что основу этих
обрядов составляет древняя безрелигиозная канва, хотя
и серьезно трансформированная временем.
53

Так, например, миропомазание является в сущности
лишь повторением и вариантом того же крещения. По
представлению наших древнейших предков, как указы­
вает А. Ранович, жир, в котором концентрируется жиз­
ненная сила животного, может передать человеку извест­
ные физические и душевные свойства. Самый простой
способ для этого — поедание жира вместе с заключен­
ными в нем силами. Но такого же результата можно до­
биться и путем намазания жиром. С течением времени
это представление о связи между свойствами жира и
душою животного, от которого жир взят, стерлось, но
практика жиропомазания осталась, и жир сам по себе
стали рассматривать как магическое средство. В част­
ности, тасманийцы считали, что если носить на шее
кусочек почечного сала, то это может служить защитой
против враждебных магических влияний 77
Родственный миропомазанию обряд соборования (элеосвящения) основан также на древних примитивных
обрядах, которые приняло христианское богословие и,
усовершенствовав их «технику», подвело под «таинство»
новую базу.
Наиболее обобщенную картину похоронных обрядов
славян дает В. Всеволодский,' который подразделяет их
на ряд эпизодов: обряды, предшествующие смерти, омове­
ние, обряжение, маскирование и очищение. Они группи­
руются вокруг двух моментов: облегчения смерти и про­
пуска души. Первые состоят в перенесении умирающих
под образа, в зажигании у божницы свечей, окроплении
умирающего «святой» водой и покрывании его скатертью.
Момент смерти окружается тишиной. Вторые состоят
в открывании дверей или в разборе части крыши или
стены для облегчения ухода душе. Обряд омовения со­
стоит в обмывании тела, обряд обряжения — в одевании
носильного платья и савана78.
Ссылаясь на свидетельства арабского писателя X в.
Массуди, В. Всеволодский указывает, что наши предки
«женили» холостых покойников после смерти. Пережитки
этого обряда можно наблюдать еще в начале XX в. на
Украине. Умерших девушку или парня наряжали, как
наряжают живых под венец, и к похоронному обряду при­
совокупляли элементы свадебного обряда.
Один из парней (или одна из девушек) вел себя так,
как если бы он был настоящим женихом покойной. Умер­
54

шей девушке прикалывали два венка, парню перевязы­
вали руку свадебным платком, и он в таком виде прово­
жал покойницу до могилы79. Обрядив покойника, его
обычно «снаряжали» в дальнюю дорогу (это все явные
следы древних верований в продолжение физической
жизни после смерти). В правую руку ему вкладывали
«пропуск», в левую — кусок материи, а в гроб клали
веник, смену белья, верхнюю одежду, мыло, гребень,
деньги, т. е. все, что, по представлению славян, могло ему
пригодиться в той «жизни», к которой он переходил.
Гроб первоначально не был обязательным. Иногда
покойника клали в гроб и так несли его на кладбище,
а в могилу тело опускали уже без гроба. Обряд выноса
тела сопровождался также рядом действий суеверного
характера; цель их заключалась в том, чтобы покойник
не «взял с собой» еще кого-нибудь из членов семьи.
В таких случаях его выносили не через двери, а через
окно и даже через специально разобранную часть
стены80. Сама похоронная процессия мало чем отли­
чается от той церковной редакции, которая в основных
чертах практикуется церковью в наше время.
Вслед за обрядом похорон шел поминальный обряд,
являющийся пережитком древнего обряда, именовавше­
гося тризной. Древняя тризна, старейшее свидетельство,
которое относится к X в., состояла, во-первых, из ряда
воинских упражнений, битв, игр и плясок. Во-вторых,
сопровождалась разнообразными выражениями горя —
плачем, сдиранием до крови кожи, а также ношением
траура. В-третьих, следовало пиршество; оно предпола­
гало угощение и якобы невидимо присутствующего при
сем покойника. Пережитки этого явления можно было
встретить и в начале нашего века в Белоруссии, где
в честь усопших «дедов» проводилась специальная
вечеря, на которую они «приглашались». В таком случае
на окна и под стол откладывалась еда, и для каждого
покойника клалась особая ложка; для них же специально
топилась баня, вешались там полотенца, клались ва­
ленки81. Тут мы видим те же верования в продолжение
физической жизни людей после смерти. Мертвеца считали
спящпм, «который может проснуться и которому живые
обязаны обеспечить возможные покой и удобства» 82.
Те же самые мотивы наблюдались в осенних помин­
ках, известных в Белоруссии под названием «ховтуры».

Вечером близкие посещали могилы своих покойников,
убирали их дерном и обметали их веником; последний
оставляли на могиле, чтобы покойник мог сам произве­
сти уборку. Для того чтобы ему было «светло и тепло»,
вблизи зажигали костры и уходили. Являлись они на дру­
гой день — будить умерших, а после этого устраивали по­
минки. Близкие умершего садились на завалинку, пла­
кали, звали покойника, а потом угощались. Поминки
оканчивались песнями, плясками и ряжением83.
Интересно отметить, что поминальные обряды совер­
шаются в одни и те же определенные сроки (в 1-й, 7-й,
40-й, 100-й дни после смерти и в день ее годовщины)
у очень многих народов Средней Азии и Казахстана,
у русских, украинцев, белорусов, у некоторых народов
Северного Кавказа (хорошую сводку материалов по этому
поводу приводит X. Эсбергенов) 84. Это пятикратное
повторение поминок наблюдается у многих народов с раз­
ными религиями и дает основание полагать, что его
корни ни в коем случае нельзя искать в развитых рели­
гиозных представлениях и, в частности, связывать с хри­
стианством, как это делают некоторые исследователи85.
Дело в том, что поминальный обряд существовал и у на­
родов, никакого еще отношения к христианству не имев­
ших, в то время как сроки проведения поминок уже
у них были установлены.
Так же, как и свадьбы на Руси даже после введения
христианства многие годы проводились без церковного
венчания, так и старинный русский обряд — поминки —
церковь долго не могла подчинить себе. Как указывает
С. А. Токарев, у восточнославянских народов даже
в XIX и в начале XX в. «поминки совершались обычно
семейным порядком, без церковных обрядов» 86.
Похороны, поминки, в том виде, как их оформила цер­
ковь, связав своими «таинствами» — причащением, миро­
помазанием, соборованием, — приносили и приносят боль­
шой вред людям. Не говоря уже о том, что обещания воз­
даяния, которыми проникнуты эти обряды, отравляли и
отравляют сознание людей, они приносили и приносят
большой вред их здоровью. Тяжелобольной человек,
вместо того чтобы собраться с силами в борьбе за
жизнь, призвать на помощь всю свою волю и энергию,
перебороть недуг, по предписанию духовных отцов, дол­
жен исповедоваться, собороваться. Собирая последние

силы, справедливо указывает Д. И. Сидоров, он кается
в грехах и делает совершенно лишние и бессмысленные
усилия. Кроме того, психике больного наносится удар,
так как обряд мазания маслом, причащения и т. д. он
воспринимает как надгробную песнь, и это окончательно
убивает в нем надежду на выздоровление. И часто, даже
когда положение больного не безнадежно, душевное по­
трясение от религиозных обрядов может окончательно
ослабить его силы и сделать выздоровление невозмож­
ным 87.
Церковь с самого рождения, с крестин и до конца
дней покушается на здоровье человека, на его духовный
мир, на всю его жизнь, и обряды играют в этом деле да­
леко не последнюю, а скорее всего главную роль. Недаром
церковники считают обряды «дверьми в религию» (выбо­
рочное изучение этого вопроса показало, что до 40%
верующих знакомятся с религией посредством религиоз­
ных обрядов 88).
И эти «двери» и сейчас еще открыты для части наших
современников. В чем же дело? Известно, что между ста­
рым и новым обществом существует определенная преем­
ственная связь. Любое новое общество, утверждаясь,
сразу не может смести и уничтожить все старое.
«И когда наступает революция, — указывает В. И. Ле­
нин, — дело не происходит так, как со смертью отдель­
ного лица, когда умерший выносится вон. Когда гибнет
старое общество, труп его нельзя заколотить в гроб и
положить в могилу. Он разлагается в нашей среде, этот
труп гниет и заражает нас самих» 89. Религия и ее об­
ряды — это тоже трупы, только «заражаемость» их еще
велика, ибо систематически насаждаемая церковью в те­
чение сотен лет религиозная обрядность входила в при­
вычку, становилась своеобразной бытовой потребностью,
а «сила привычки, — говорил В. И. Ленин, — миллионов
и десятков миллионов — самая страшная сила» 90.
Вот почему обрядность — и та, которую церковь при­
способила к своим нуждам, и та, которую она сама со­
здала, — была и еще остается для некоторых и по сей
день «дверьми в религию», хоть, как мы увидим дальше,
народ нашел верное средство при определенных усло­
виях закрыть эти «двери» навсегда.

Глава третья

ВЕЛИКОЕ ОЧИЩЕНИЕ

Полвека назад, в легендарном Октябре 1917 года,
огонь Авроры возвестил всему миру о величайшем пе­
ревороте, о наступлении новой полосы в жизни челове­
чества, о рождении первого в его истории государства
трудового народа, который выступил в исторический по­
ход за утверждение на земле Мира, Труда, Свободы, Ра­
венства, Братства и Счастья.
После победы Великой Октябрьской Социалистической
революции перед Коммунистической партией и Совет­
ским правительством встали огромной трудности задачи
по созданию нового экономического уклада, строительству
новых общественных отношений, укреплению Советского
государства. Одной из главных трудностей на этом пути
являлась крайняя культурная отсталость, которую наш
народ получил в наследство от царской России. Рабочему
классу, трудовому крестьянству и интеллигенции под
руководством Коммунистической партии предстояло со­
вершить величайшую в истории человечества культурную
революцию, ибо, как многократно указывал В. И. Ленин,
трудящиеся массы станут сознательными и активными
строителями нового общества только при высоком уровне
культуры.
Главную задачу культурной революции
В. И. Ленин видел в том, чтобы сделать культуру под­
линно народной, что, с одной стороны, означало подчине­
ние науки, искусства, литературы, всех богатств .куль­
туры интересам народа, а с другой стороны — овладение
народом всеми культурными ценностями, стремительное
повышение образовательного и культурного уровня мно­
гомиллионных масс трудящихся, раскрытие широкого про­
55

стора для народных талантов, для полного развития твор­
ческих сил народа. Поэтому партия с самых первых ша­
гов по осуществлению культурной революции придавала
огромное значение культурному наследию народа, его тра­
дициям, обычаям, его обрядности, которые являли собой
элементы демократической и социалистической культуры
будущаго. Эти демократические и социалистические эле­
менты культуры и ее составные части представляют собой
величайшее наследие культуры пролетариата, опираясь на
которые партия разворачивала культурную революцию,
которая была призвана освободить культуру трудящихся
масс от антинародных, реакционных идей и антинаучного
мировоззрения, насытить ее передовой социалистической
идеологией и научным марксистско-ленинским мировоз­
зрением.
Особую сложность представляло осуществление куль­
турной революции в деревне.
В. И. Ленин в своих работах, написанных уже после
Октябрьской революции таких, как «Странички из днев­
ника», «О кооперации», «Лучше меньше, да лучше», особо
подчеркивал необходимость разворота широкой культур­
ной работы среди крестьянства. Руководствуясь ленин­
скими указаниями, Коммунистическая партия возглавила
борьбу рабочего класса и передовых слоев крестьянства за
осуществление культурной революции в стране и, в част­
ности, за формирование качественно нового общественного
быта трудящихся, который начал складываться на основе
социалистического способа производства, глубоких куль­
турных преобразований и формирования новых социали­
стических отношений.
Первоочередной задачей культурной революции была
ликвидация неграмотности среди населения.
Ликвидация неграмотности была важнейшая, но не
единственная цель культурной революции. Эту задачу
надо было связывать с переустройством быта, чтобы
борьба с безграмотностью принимала более глубокий рево­
люционный характер.
К вопросам борьбы за переустройство быта на новых,
социалистических началах, непосредственно примыкала
и такая важнейшая задача культурной революции, как
борьба с религией, со всеми формами проявления религи­
озных предрассудков.
59

С первых дней Советской власти партия, В. И. Ленин
на деле показывали, как надо подходить к вопросам рели­
гии, предупреждали, что нельзя голым администриро­
ванием воспитывать людей, бороться с религиозными пе­
режитками. «Пролетарская диктатура, — писал В. И. Ле­
нин, — должна неуклонно осуществлять фактическое
освобождение трудящихся масс от религиозных предрас­
судков, добиваясь этого посредством пропаганды и по­
вышения сознания масс, вместе с тем заботливо избегая
всякого оскорбления чувств верующей части населе­
ния и закрепления религиозного фанатизма» \
В. И. Ленин, развивая марксистскую теорию, рас­
сматривал отмирание религии, а значит и всех ее обря­
довых форм, как процесс сложный, требующий времени 2.
Это, конечно, не означало, что дело атеизма должно быть
пущено на самотек. Все те мероприятия, которые прово­
дили партия и Советское правительство по планомерному
общественно-экономическому развитию страны создавали
также и необходимые условия, содействующие уско­
рению процесса отмирания религиозных предрассудков.
«... Советская демократия, — указывал В. И. Ленин, —
центр тяжести переносит... на то, чтобы на деле обес­
печить. .. фактическое пользование лучшими зданиями и
помещениями для собраний и съездов, лучшими типогра­
фиями и крупнейшими складами (запасами) бумаги для
просвещения тех, кого капитализм отуплял и забивал,
обеспечить именно этим массам реальную (фактическую)
возможность постепенно освобождаться от гнета религи­
озных предрассудков и т. д. и т. п. ...» 3
Законодательно была гарантирована всем свобода
совести, свобода верить и не верить в бога и богов,
а атеисты в свою очередь получили не только возмож­
ность вести пропаганду научного атеизма. Был реформи­
рован календарь, который ранее полностью подчинялся
интересам церкви. 23 января (5 февраля) 1918 г. на засе­
дании Совета Народных Комиссаров, проходившем под
председательством В. И. Ленина, А. В. Луначарский доло­
жил о новом календаре, а на следующий день Совет
Народных Комиссаров принял и опубликовал за подписью
В. И. Ленина декрет «О введении в Российской Респуб­
лике западноевропейского календаря» 4. Были введены
новые праздники — памятные дни великих событий рево­
люционной борьбы трудящихся, отменены те религиоз­
60

ные праздники, которые посвящались царствующим осо­
бам в честь их рождения, восшествия на престол,
миропомазания и т. д. Религиозная обрядность была
лишена момента обязательности для всех — и верую­
щих, и атеистов. Заключение браков, регистрация
новорожденных, а также похороны и кладбища были
освобождены от опеки церкви. Отправление религиоз­
ных обрядов становилось частным делом людей. «Россий­
ская Республика впредь признает лишь гражданские
браки... Церковный брак, наряду с обязательным гра­
жданским, является частным делом лиц, вступающих
в брак... Запись о рождении ребенка составляется тем же
отделом записей браков и рождений по месту пребывания
матери»5. Так говорилось в декрете Советской власти,
который был опубликован немногим более двух месяцев
спустя — 16 (29) декабря 1917 г. — после исторического
выстрела «Авроры». Подписали его В. И. Ленин и
Я. М. Свердлов.

В, И. Ленин об обрядности
В. И. Ленина очень интересовало, как формируется
новый, безрелигиозный быт.
Первый советский 1918 год В. И. Ленин вместе
с Н. К. Крупской встречали с рабочими Выборгской сто­
роны, где в актовом зале Михайловского училища в этот
вечер была разыграна традиционная народная обрядовая
встреча Нового года с Дедом Морозом и Снегурочкой6.
В. И. Ленин присутствовал в 1923 г. на елке, которую
устроила для детей М. И. Ульянова7. И даже когда он
был прикован тяжелой болезнью к постели, незадолго до
смерти, В. И. Ленин позаботился о том, чтобы в Горках
была устроена для окрестных крестьянских ребят тради­
ционная елка. Владимира Ильича, по его настоянию,
в кресле привезли в зал, где стояла новогодняя елка, и
он вместе с детьми радовался замечательному народному
празднику 8.
Наконец, В. И. Ленин стоял у колыбели первого
в истории массового народного революционного празд­
ника.
Речь идет о праздновании первой годовщины Вели­
кого Октября. Этот всенародный праздник представлял
61

тогда из себя целый комплекс разнообразных действий,
которые символизировали победу революции, отдавали
дань памяти ее погибшим борцам, отмечали успехи народа
на хозяйственном фронте, торжество свободного труда.
О содержании этого праздника, ставшего традиционным
в нашей стране, рассказывает его очевидец 3. Рихтер.
Седьмого ноября, в четверг, Москва проснулась рано,
разбуженная пением проходящих под окнами демон­
странтов.
В десять часов утра Советская площадь заполнилась
воинскими частями, демонстрантами из районов, орке­
страми и красными знаменами. Каждое слово с трибуны
слышно в самых отдаленных уголках площади. Открывая
памятник Свободы, представители Московского Совдепа
говорят о наших успехах на фронтах и о международном
положении. С Советской площади все процессии, соеди­
нившись сомкнутыми колоннами, направляются на Крас­
ную площадь.
Красная площадь открыта для свободного прохода ко­
лонн перед мемориальной доской. Возле задернутой
красным атласом доски — высокая, со многими ступе­
нями красная трибуна, вокруг которой на возвышении
уже выстроилась депутация со знаменами от Московской
организации Коммунистической партии, российского Про­
леткульта, Красной печати и др. Нет пока только деле­
гатов VI Съезда Советов с Лениным. Их ожидают с ми­
нуты на минуту. Они уже вышли из Большого театра,
но задержались на открытии памятника Марксу и Эн­
гельсу.
Проходит несколько минут ожидания.
—! Идут, идут!
Впереди делегатов — Ленин.
— Вы жертвою пали в борьбе роковой... — звучит
над площадью, разом склонившей знамена.
Ленин срезает печать, и красная завеса падает к его
ногам, открыв доску-барельеф белокрылой фигуры с паль­
мовой ветвью. Вверху доски работы скульптора С. Конен­
кова надпись: «Октябрьская революция», а внизу —
«Павшим в борьбе за мир и братство».
После митинга, на котором выступил Ильич, как рас­
сказывает 3. Рихтер, началась церемония прохождения
колонн мимо доски. Солнце ярко освещает волнующиеся
пурпурные знамена и привлекающие общее внимание
62

художественные плакаты профессиональных союзов. Над
головами демонстрантов плывут вырезанные и разрисо-;
ванные изображения химиков в белых халатах, грузчи­
ков, согнувшихся под тяжестью ноши, печатников за
станком. Взрыв восторга вызывает союз пищевиков, пла­
каты которого изображают продавца, бычью голову и ру­
мяные калачи. Своеобразную красоту придают процес­
сии футуристические плакаты, от пестроты и разнообра­
зия которых разбегаются глаза. Проходят комитеты
бедноты, представители Орловской, Тамбовской и Туль­
ской губерний, общественные организации, рабочие всех
районов, Народный суд, Пролеткульт, учащиеся различ­
ных учебных заведений. Пресненский район вызывает
общий восторг аллегорическим шествием: на телегах едут
крестьянки и солдаты в цепях, а за ними стоит Свобода
с порванными цепями.. .9
Из этого описания и из того, что мы сегодня наблю­
даем на наших традиционных октябрьских и первомай­
ских праздниках, которые в известной мере сохранили
черты своего «прародителя», нетрудно сделать вывод
о том, какое огромное значение придавал В. И. Ленин
эмоциональной, символической стороне новых советских
праздников. Мы здесь встречаем не только такие эле­
менты из богатого арсенала традиций прошлого, как орга­
низованное шествие к месту поминовения заслуживающих
этой высокой чести людей, установление памятников, сим­
волических барельефов, ношение символических изобра­
жений, пение гимнов, клятва, пляски, игры, но и аллего­
рическое действие.
Характерно, что для усиления эмоциональной стороны
праздника уже тогда широко использовались музыка,
хоры, знамена, яркие полотнища, цветы, т. е. те элементы,
которые в своем большинстве входили в народные празд­
ники прошлого. Однако революционные праздники, про­
водимые в Москве и других городах молодой Советской
Республики, по своей сути, по содержанию, форме и
масштабам не имели себе подобных в истории. Они —
кровные детища советской действительности.
В. И. Ленин принимал живейшее участие в рассмотре­
нии вопросов праздничного церемониала, лично осматривал
выставки эскизов праздничного оформления и проектов па­
мятников, присутствовал при их закладке и открытиях 10.
63

Большая забота В. И. Ленина о развитии новых со­
ветских праздников и обрядов нашла свое отражение
в принятом вскоре после победы Великого Октября де­
крете «Об объединении театрального дела».
В нем был специальный пункт о народных гуляньях.
При театральном отделе Народного комиссариата про­
свещения была создана специальная секция по организа­
ции массовых гуляний и праздников. После подписания
В. И. Лениным этого декрета (август 1919 г.) в городах
молодой Советской Республики стали организовываться
массовые инсценировки, гулянья, театрализованные сим­
волические постановки на революционные темы, которые
привлекли миллионы людей. Самыми значительными из
них были, например, инсценировка «К мировой Ком­
муне», организованная в июле 1920 г. Петроградским
театральным отделением, инсценировка «Взятие Зимнего
дворца», осуществленная политуправлением Петроград­
ского военного округа в третью Октябрьскую годовщину,
постановка «Блокада России», показанная на Каменном
острове в Петрограде, который изображал РСФСР — оса­
жденную со всех сторон врагами республику. В этих
инсценировках принимали непосредственное участие не
только артисты, но и масса народа, армия. Декорацией
были настоящие площади, улицы, дворцы н.
Перед организаторами в те годы вставало много слож­
ных вопросов, касающихся того, как должен протекать
революционный праздник, по какой программе, какими
должны быть маршруты шествий, оформление колонн
демонстрантов, города. Ведь опыта-то проведения таких
праздников не было. В канун третьей годовщины Ок­
тября на торжественном заседании пленума Московского
Совета, МК РКП (б) и МГСПС В. И. Ленин говорил:
«В дни празднеств, в дни нашего победного настроения...
мы должны проникнуться тем трудовым энтузиазмом, той
волей к труду, упорством, от которого теперь зависит
быстрейшее спасение рабочих и крестьян, спасение народ­
ного хозяйства» 12.
Народные празднества все больше и больше и по
форме, и по содержанию соответствуют самым насущ­
ным задачам социалистического строительства. И если
в годы Гражданской войны манифестации носили суро­
вый, военизированный характер, то с переходом на мир­
ное строительство они приняли более праздничный, раз64

пообразный характер, мобилизующий людей на трудовой
энтузиазм. В 20-е годы преобладают темы, связанные
с производством, с успехами на трудовом фронте. Мощ­
ные электромоторы, отечественные тракторы, плуги, пря­
дильно-ниточные станки, электроаппаратура, строительные
машины — эти и многие другие установки, часто тут же,
в колоннах, демонстрировавшие процесс производства,
воспринимались как рапорты трудящихся о своих
успехах 13.
Вместе с тем широко применялись и всевозможные
аллегорические, символические и другие декоративно­
художественные средства, тематически связанные с важ­
нейшими событиями международной и внутренней
жизни страны. На первомайскую демонстрацию 1924 г.
рабочие мельницы им. В. И. Ленина в Ленинграде
вынесли изображение мельницы, перемалывающей жер­
новами капиталиста. Завод «Большевик» вез гигантские
ножницы, «перерезывающие» спекулянтов. А 1 Мая
1925 г. в колонне завода «Красногвардеец» несли громад­
ный примус, где на сковороде корчился белогвардеец.
В колоннах демонстрантов завода «Красный Треугольник»
можно было видеть символическое изображение Антанты;
рабочие фабрики «Скороход» несли трехсаженный сол­
датский сапог, давящий капиталиста, а в колонне рабо­
чих государственной папиросной фабрики была огромная
папироса, «выкуривающая» фашистов. Широко использо­
вались также шаржи, аллегорические фигуры, чучела,
головы-куклы, которые высмеивали летунов, пьяниц,
прогульщиков, бюрократов, кулаков 14.
В. И. Ленин считал важной эмоциональную, художе­
ственную сторону воспитательной работы, а следова­
тельно, и безрелигиозной обрядности. В этом деле он
придавал большое значение искусству. М. И. Ка­
линин по этому поводу вспоминал 25 мая 1925 г. на
V Всесоюзном съезде работников искусств: «Помнится,
было это лет пять назад. Я был на квартире у Владимира
Ильича и там мы разговаривали о том, чем следует заме­
нить религию. Владимир Ильич мыслил так, что, пожа­
луй, кроме театра, нет ни одного института, ни одного
органа, которым мы могли бы заменить религию» 15.
Да, новые безрелигиозные обряды должны были быть
эмоциональны, театрализованны. Но тогда они только
еще зарождались.
5

В. И. Брудный

65

Новое набирает силу
Как только было покончено и с внутренней, и с внеш­
ней контрреволюцией, вместе с развертыванием восстано­
вительных работ процесс «рождения» безрелигиозной об­
рядности стал протекать особенно бурно. Потребность
в ней была огромная.
В процессе развития новой обрядности в известной
степени участвовали первые советские театры. Об этом,
в частности, говорит такой факт: 22 декабря 1923 г. Ле­
нинградским государственным экспериментальным теат­
ром был поставлен «Обряд русской народной свадьбы»,
причем, если прежде театры и ставили спектакли, а они,
как правило, сильно перерабатывали фольклорный мате­
риал, то экспериментальный театр пытался как можно
точнее воспроизвести подлинные черты народного
обряда 16.
Во всей деятельности Советского государства, которая
преобразовывала общественный быт трудящихся, особенно
в сельской местности, первостепенную роль с самого на­
чала существования Советской власти играли культурнопросветительные учреждения (клубы, избы-читальни,
сельские дома и т. д.), которые под руководством партий­
ных организаций всеми находящимися в их распоряже­
нии средствами были призваны нести социалистическую
культуру в массы. Они, с одной стороны, являлись свое­
образными методическими центрами, в которых концент­
рировалась народная инициатива и проходила разработка
общественным активом сценариев первых советских быто­
вых обрядов и народных праздников, а с другой стороны,
как правило, являлись и местом, где отмечались эти со­
бытия.
Центральный Комитет партии именно на это указывал,
принимая в октябре 1923 г. специальное решение об анти­
религиозной пропаганде в деревне: «Против религиозной
традиции, силы обычая, тысячелетних форм религиозного
быта должны быть направлены специальные усилия
в форме... отвлечения от культа путем организации куль­
турных развлечении, сосредоточения внимания на проле­
тарских праздниках и торжествах... замены религиозных
отправлений формами гражданского быта, как-то: рели­
гиозных праздников — гражданскими производственными
праздниками (например, праздник урожая, посева и т. д.),
66

таинств — торжественными отправлениями гражданских
актов с участием (при условии отказа от церковного
ритуала) культурно-просветительных учреждений, как,
например, гражданских похорон, панихид, брака, нарече­
ния имени и принятия в гражданство (запись рождения)
•и т. п.17
Наряду с заботой партии о дальнейшем развитии клуб­
ных учреждений в городах, особое внимание уделялось их
открытию в -сельской местности. Первые клубы на селе
как совершенно новая форма культурно-просветительной
и политико-воспитательной работы среди крестьянства
возникли сразу же после победы Октябрьской революции.
Условия их работы были чрезвычайно тяжелы, не было
необходимых помещений, не хватало средств, оборудова­
ния, квалифицированных кадров. Но и в этих сложных
условиях клубы как опорные базы партии на селе прово­
дили огромную разностороннюю политико-воспитательную
и культурно-массовую работу. В клубах, избах-читаль­
нях, сельских домах в соответствии с положениями об
избе-читальне, клубе, народном доме, которые были утвер­
ждены Главполитнросветом в сентябре 1921 г., формиро­
вались новые формы культурного досуга, новые советские
обряды и праздники, которые активно противостояли
обрядам церкви и пропагандировали новый, социалистиче­
ский быт. Например, активисты хаты-читальни села Ново­
селки на Киевщине выступили инициаторами проведения
в селе нового похоронного обряда «без попа», причем, что
особенно интересно, существующий при хате-читальне хор
принял в этом самое активное участие. Как пишут акти­
висты, «по собственной инициативе» хор справил «граж­
данские похороны одного своего односельчанина, убедив
его родню хоронить покойного без попа. Пели «Вы жерт­
вою пали», «Вечную память», говорили речи. Теперь на
очереди «Красная свадьба» 18. Постепенно новые обряды
стали складываться, пробивать себе дорогу. Что они собой
представляли?
На первых порах, естественно, картина была очень
пестрая. Люди старались ни в коем случае не повто­
рить то, что было прежде, придумывали новые эле­
менты обряда, новые названия обрядов и т. д., хотя такое
«изобретательство» далеко не всегда приносило пользу.
Хорошо передает атмосферу рождения советской безрелигиозной обрядности специально посвященный этому
5*

67

событию недельный обзор «По Союзу Республик» той же
газеты «Рабочая Москва».
Обзор этот не так уж велик. Сведения, видимо, собира­
лись тогда по крохам, и мы приведем его без сокраще­
ний. «Чтобы прикрыть отсталость и нелепицу религиоз­
ных обрядов, церковь уснастила их пышностью и теат­
ральностью обрядового действия. На мало развитого
человека это пока действует сильно. И с этим надо счи­
таться. И вот, когда мы хотим вырвать малосознательную
массу рабочих и крестьян из-под влияния въевшихся
в быт религиозных обрядов, мы должны дать взамен но­
вые. Эта мысль уже начинает мало-помалу осущест­
вляться в нашем быту не только в центре, а и на местах.
За минувшую неделю советские газеты отметили целый
ряд довольно ярких фактов в этой области. В Киеве
рабочий Толмаков «крестил» (новое определение еще
не создано) своего новорожденного сына в клубе. Обста­
новка была самая торжественная. Собралось несколько
сот рабочих. Был выслушан доклад о ломке быта. Затем
состоялась торжественная передача младенца союзу [ви­
димо, имеется в виду Коммунистический союз моло­
дежи. — В. Б.], читались приветствия, причем от Красной
Армии читал красноармеец, поднесший новорожденному
скромный подарок — красноармейскую звезду. Союз под­
нес младенцу грамоту и дал ему имя Владимир, в честь
великого вождя. В Виннице комсомольцы усыновили
на общем собрании подкидыша, назвав ребенка Влади­
миром Комсомольским, — пусть ему комсомол будет
• вместо матери. Интересно отметить, что и на других гра­
жданских крестинах новорожденным давали имя Вла­
димир. В с. Писцеве (Иваново-Вознесенская губ.) на
днях состоялась первая гражданская свадьба без попа.
Свадьбу по-граждански справил, как говорит телеграмма,
„в очень торжественной обстановке” местный беспартий­
ный крестьянин Косарев. В с. Покровка (Омского
уезда) ком. ячейка устроила гражданские похороны бес­
партийной жене коммуниста. Оба последних случая, по
свидетельству корреспондентов, произвели на местных
крестьян сильное впечатление» 19.
Авторы этих коротеньких информационных заметок
не показывают, как проходила свадьба, из каких обрядо­
вых элементов она состояла, не раскрывают, в чем заклю­
чались .«крестины» и что происходило во время граждан­
6S

ских похорон. Но мы видим, что новые обряды произво­
дили впечатление действительно огромное, хотя в них,
кроме присутствия самого факта безрелигиозности, дру­
гих новшеств не было. Это и понятно: люди впервые по­
чувствовали себя свободными от пут, которыми их свя­
зывала церковь со дня рождения до самой смерти! И по­
явились новые обряды, об одном из которых так
сообщают: «У одного рабочего родился сын, так он
устроил вот что: „созвал представителей от завода, они
выбрали председателя..., проголосовали, как назвать ре­
бенка, составили протокол, подписали, а потом было уже
и остальное — чай и т. д.'“» 20.
Нам, людям 60-х годов, это сообщение может пока­
заться странным. Кое-кто пошутит: «Ну и бюрократы же
были наши деды!» Но отец, рабочий человек, который
так поступил, ни о какой бюрократии не помышлял.
Он просто не мог никак не отметить рождение
сына, а в церковь нести не хотел. Ныне ему такое
«отступление» не грозило ни потерей работы, ни штра­
фом. Он решил засвидетельствовать как можно шире,
громче, по-новому свою радость в день рождения сына,
а заодно узаконить и его имя. Форма, в которой он это
сделал, для него была тогда очень значительной.
Шутка ли: пришли
друзья,
представители обще­
ственных организаций, а потом выборы, протокол, под­
писи. .. Все это было взято молодым отцом из впечатле­
ний окружающей жизни государства (в церкви так ведь
не делают), когда самые значительные вопросы на его
заводе решались на общем собрании с выборами, и т. д.
Таким образом, день имянаречения сына приобретал
для него, простого рабочего человека, огромное общест­
венное звучание.
Люди упорно искали, чем заменить слово «крестины»;
им настолько опостылела церковная обрядность, что они
не хотели, чтобы даже намек оставался от нее. И назва­
ние «обряда по-новому» было найдено: «Октябрины»,
в честь революции. Один из первых таких обрядов был
проведен в 1923 г. в г. Надеждинске (ныне Серов) на
Урале. Когда у рабочего Горшкова родилась дочь, он и
его товарищи решили отметить это событие по-новому
и назвали обряд Октябринами. Они нарекли новорожден­
ную этим именем и скрепили подписями наказ родителям,
шефам и напутствие новорожденной в жизнь. Вот вы­
69

держка из этого напутствия, уже ставшего историческим
документом:
«Мы осеняем тебя не крестом, не водой и молитвой —
наследием рабства и невежества, а нашим Красным зна­
менем борьбы и труда, пробитым пулями, разорванным
штыком... Родителям новорожденной наказываем: вос­
питать дочь преданным борцом за освобождение трудя­
щихся всего мира, борцом науки и труда, врагом тем­
ноты и невежества... Шефу новорожденной товарищу
Клюковкину даем наказ: По мере сил своих помогать и
содействовать родителям в их воспитательной работе и
заботе о будущей преемнице нашего общего дела...»
И, обращаясь к девочке: «Когда твой разум окрепнет,
прочти эти строки, встань в ряды бойцов, разбей послед­
ние остатки рабства и страдания, в которых веками томи­
лось человечество»21. А ленинградка Октябрина Влади­
мировна Цепелева до сих пор хранит как самую драго­
ценную семейную реликвию свое памятное удостоверение,
выданное ей в 1924 г. во время церемонии гражданского
обряда наречения имени в г. Камышлове Свердловской
области. На пожелтевшем от времени листе изображена
молодая женщина с древком знамени в руках. На зна­
мени слова: «Через диктатуру пролетариата, просвеще­
ние, электрификацию, машинизацию труда — к комму­
низму». Ниже текст: «На торжественном заседании
члены городской ячейки РЛКСМ с представителями от
районного комитета РКП (б), районного комитета РЛКСМ,
женотдела и пионеров, посвященном новорожденной Це­
пелевой, коллективно постановили дать ей имя Октябрина
в честь великой пролетарской революции. Городская
ячейка РЛКСМ, принимая шефство над Октябриной,
дает обещание воспитать ее в духе коммунизма, чтобы
в будущем из нее вышел мужественный борец за социа­
листическую революцию, за коммунизм, за освобожде­
ние угнетенных и эксплуатируемых всего мира. Прези­
диум» 22.
В это же время, далеко от Уральских гор, в украин­
ском селе Кобеляки родилось новое название обряда
имянаречения—«Звездины», в честь символа револю­
ции — красной звезды. И первым, кто в этом селе по но­
вому обряду приобщил к обществу пять новорожденных,
нарек их именем, был не кто иной, как легендарный
полководец Гражданской войны Григорий Котовский.
70

Стоя на трибуне, он высоко над головой поднимал по
очереди каждого новорожденного, объявлял его имя и,
передавая младенца родителям, выражал уверенность,
что они воспитают настоящего человека, достойного
своих отцов и матерей — борцов за власть Советов. Жена
Котовского — Ольга Петровна вручала родителям по­
дарки для новорожденных. На празднике, по воспомина­
ниям очевидцев, присутствовало очень много народа из
окрестных деревень 23.
Пафос первых бурных лет Советской власти был вы­
соким. Люди вкладывали в слова то, что ими было пере­
жито, перечувствовано в огне революционных боев.
И как все это было не похоже на то, что происходило
в церкви! Это тоже придавало новым обрядам особый
смысл, особое значение, потому что речь шла о реальном
счастье человека на земле, а не о призрачном царстве
бога.
Мы опять здесь видим содержание рождающегося
обряда, который спустя сорок лет, уже в наши дни, полу­
чил распространение как обряд посвящения в рабочие.
Но можно не сомневаться, что, кроме «чин-чина» в смысле
угощения, в этот вечер за столом был и душевный раз­
говор о рабочей чести, были наставления. Что-то подоб­
ное обязательно было, иначе автор -заметки не стал бы
говорить «о новой форме обрядности». В конце концов
важна не форма, а то, что люди думали об этом.
Поиск продолжался, и как результат этого поиска,
в частности, вскоре появились качественно новые по
своему содержанию, массовые, никогда прежде не су­
ществовавшие обрядовые антирелигиозные праздники.
В их формировании чувствуется влияние первого револю­
ционного праздника, участником которого был В. И. Ленин.
А зачинателем нового дела стал по призыву партии ком­
сомол Москвы.

«Комсомольское рождество»
С 25 декабря 1922 г. по 6 января 1923 г., согласно
решению Горкома комсомола, в Москве проводилось
«комсомольское рождество». Это был комсомольский
праздник, само название которого подчеркивало его атеи­
стическую направленность. Праздник состоял из таких
71

элементов: доклад о рождестве, постановка инсценировок
и пьес на атеистические темы, демонстрирование кино­
фильмов, антирелигиозный и революционный диверти­
смент. Последний включал в себя исполнение часту­
шек, басен, колядок на местные атеистические темы,
материалы для которых готовились ЦК и ГК РКСМ.
В программу праздника входили также шествие ря­
женых, сжигание чучел, игры, танцы и другие эле­
менты, которые перекликаются в той или иной сте­
пени с обрядовыми действиями прошлого. Примеча­
тельно, что в подготовке этого праздника, проходившего
одновременно в 45 пунктах и на многих предприятиях
Москвы, участвовал такой видный деятель культуры и
искусства, как В. Мейерхольд, и др.23-24.
О том, что это был массовый антирелигиозный
праздник, свидетельствует его финал. Он включал в себя
массовое уличное шествие ряженых, заканчивающееся
«сожжением богов». Например, в Замоскворецком и
Краснопресненском районах комсомольцы рядились в ко­
стюмы чертей, попов, мулл, раввинов и т. д. Ряженые
несли чучела «спасителей» и «пророков» — Христа, Ма­
гомета, Будды, Озириса. В рядах шествующих колыха­
лись полотнища, на которых было начертано: «Не бог
сотворил человека, а человек бога», «Попы всех рели­
гий — слуги капитала» и т. п. С песнями, антирелигиоз­
ными колядками, шутками шли яркие, разряженные и
разукрашенные колонны участников этого праздника по
улицам Москвы до Серпуховской площади, где в огром­
ный костер бросали чучела богов 25.
Как отмечала тогда печать, «комсомольское рол^дество» было проведено в 417 городах, а карнавальные
шествия состоялись в 184 городах, причем эти празд­
нества привлекали большое внимание верующих. В Во­
логде, например, масса верующих во время рождествен­
ского богослужения покинула храм для того, чтобы уви­
деть карнавальное шествие, а в Брянске верующие,
покинув храм, присоединились к карнавалу. В Рыбинске,
Царицыне, Грозном во время карнавала улицы были
полны народа, а в церквах было пусто.
Интересно отметить, что тексты колядок с целью
большей доходчивости комсомольцы слагали на мотив
«рождества христова». Вот один из таких текстов:
72

Рождество твое комсомольское,
Воссеняй миру светом разума.
Рабочей революции служащее,
Расцветающее под пятикрылой звездой,
Тебя приветствуем, солнце Коммуны,
Тебя видим в высотах Грядущего.
Российский комсомол, слава тебе!

Специально подобранные группы комсомольцев-сла­
вильщиков со звездами на шестах ходили по вечеринкам,
посиделкам, а то и просто по избам и славили26.
В то же время не обошлось и без серьезных ошибок,
которые выразились в некотором увлечении зрелищной,
внешней стороной обрядности, а кое-где в оскорблении
чувств верующих.
А это расходилось с линией партии и противоречило
целям самого «комсомольского рождества», которое, по
словам Ем. Ярославского, устраивалось «не для издевки
над верующими, не для озорства, но для того, чтобы по­
мочь миллионам людей, одурманенных религией, освобо­
диться от этого дурмана» 27.
Н. К. Крупская вспоминает, что Ленин был недоволен
проведением «комсомольского рождества»: «Мне раз вле­
тело от Владимира Ильича, пишет она, за то, что Глав­
политпросвет дал деньги на «комсомольское рождество».
Владимир Ильич требовал длительных, углубленных форм
антирелигиозной пропаганды» 28.
Уроки празднования «комсомольского рождества»
1922—1923 гг. были учтены и в циркуляре ЦК РКП (б)
1923 г. «Об антирелигиозной пропаганде во время пасхи»,
предлагалось воздержаться от устройства уличных шест­
вий. ЦК рекомендовал вести антирелигиозную пропа­
ганду, не допускать оскорбления религиозных чувств ве­
рующих 29.
После этого празднование «комсомольского рождества»
и «комсомольской пасхи» приняло другой характер и
было перенесено в клубы, школы и избы-читальни.
В следующем году антирелигиозные обрядовые празд­
ники приняли еще более массовый характер, причем в их
содержании произошли изменения главным образом
в сторону усиления научно-просветительной пропаганды.
Интересно проходило «комсомольское рождество» 1924 г.
А на селе особенно популярной стала «комсомольская
73

пасха». Она проводилась под лозунгом «За здоровье мо­
лодежи, за физкультуру». Этот лозунг в 1925 г. был
характерен и для многих других антирелигиозных празд­
ников.
Например, комсомольцы Сеньковской волости Дми­
тровского уезда на Троицу, Петров и Ильин дни про­
водили антирелигиозные доклады, организовывали спек­
такли, спортивные соревнования, которые обычно закан­
чивались хороводами. Гармонисты, как и в старину, со­
бирали вокруг себя молодежь и с комсомольскими
песнями ходили по селу, славя новую жизнь без бога,
церкви и попа30. Шествия с песнями по селу напоми­
нают нам подобные действия во время купальских дней.
Но тут видны только остатки прежней формы, содержа­
ние же абсолютно новое, атеистическое.
Так шел процесс очищения народных традиций, обы­
чаев и обрядов от религиозных наслоений и создания на
этой основе первых в истории человечества народных
атеистических праздников. Этот процесс, вдохновителями
которого были коммунисты и комсомольцы, самым актив­
ным образом помогал партии вести наступление на рели­
гию, организовывать массовый отход от нее верующих.
Появление первых революционных атеистических народ­
ных праздников и безрелигиозных семейно-бытовых об­
рядов сыграло немалую роль в том, что уже к 1925 г.
многие верующие отошли от церкви. Партия, перевос­
питывая народные массы, разворачивая антирелигиозную
пропаганду, содействуя развитию безрелигиозной обряд­
ности, успешно добивалась перерастания антицерковных
настроений народных масс в сознательный атеизм. Тру­
дящиеся выносили решения о закрытии церковных
храмов, отказывались от религиозных праздников и об­
рядов.
Известны случаи, когда целые села отказывались от
религиозных праздников. Например, крестьяне деревни
Завидово Смоленской губернии постановили в 1928 г.:
«Престольные праздники (в мае и июле) приходятся на
самый голодный период, когда крестьянину и продать не­
чего, кроме семенного хлеба. Праздников не справ­
лять» 31. Число подобных решений росло. Уже в 1928 г.
341 деревня отказалась от религиозных праздников, в то
время, когда в 1927 г. такие решения были приняты
только в 113 деревнях 32.
74

О развитии антирелигиозных настроений свидетель­
ствовал и рост Союза воинствующих безбожников. Если
в 1928 г. он насчитывал 200 тыс. членов, то в 1929 г. —
1 млн., а в 1931 г. — уже 4 млн.33 В то же время необ­
ходимо отметить, что в некоторых районах вместо терпе­
ливой разъяснительной работы допускались и случаи ад­
министрирования в борьбе с религией: закрывались все
церкви сразу и объявлялись свои районы «районами
сплошного безбожия». Но ЦК ВКП(б) в своем поста­
новлении от 14 марта 1930 г. «О борьбе с искривле­
ниями партлинии в колхозном движении», выступая про­
тив перегибов в колхозном строительстве, строго пресек
перегибы и в антирелигиозной работе, указав на недопу­
стимость административного закрытия церквей без согла­
сия подавляющего большинства населения села, осудил
факты, оскорблявшие религиозные чувства верующих34.
Духовенство теряло свое влияние не только в городе,
но и в деревне, хотя этот процесс здесь протекал гораздо
медленнее. Как показали данные выборочного обследова­
ния, русский крестьянин в 1923 г. затрачивал на рели­
гиозные обряды 119 часов в год, тогда как в 1934 г.—
лишь 4 35.
Но если антирелигиозная работа, которую партия раз­
ворачивала по всему фронту, давала такие успешные
результаты благодаря целой системе научно-просвети­
тельной деятельности, благодаря активному развитию
культурной революции в стране, то безрелигиозная об­
рядность с течением времени играла все меньшую роль
в этом процессе, что не могло в свою очередь не ска­
заться отрицательно. Дело в том, что у безрелигиозной
обрядности с самого ее рождения появились не только
доброжелатели, но й противники даже среди атеистов.

«Болезни» обрядности
Признанным главой энтузиастов новых праздников и
обрядов в те годы был известный советский писатель
Викентий Викентьевич Вересаев. Это был неутомимый
человек. Он писал статьи, выступал с докладами, вел
обширнейшую переписку с пропагандистами безрели­
гиозной обрядности. Очень ценен обобщенный и осмыс­
ленный им опыт в виде ряда практических рекоменда­
ций, большинство которых не потеряло своего значения
75

и сегодня, когда безрелигиозная обрядность фактически
переживает свое второе, а если считать и древнее время,
то третье рождение.
Нам важно извлечь уроки из той полемики, которую
вели в 20-х годах с Вересаевым противники не только
безрелигиозных обрядов, но и вообще обрядности в силу
того, что и сегодня мы нередко сталкиваемся с их еди­
номышленниками, хотя и выражающими свою точку
зрения в более смягченной форме. Наконец, мы не можем
игнорировать и то, что было негодным в тогдашней прак­
тике проведения безрелигиозной обрядности.
Уроки прошлого должны быть обращены на макси­
мальную пользу настоящему и будущему, тем более что
рецидивы старых недостатков дают себя знать и сегодня.
Итак, в чем заключалась суть полемики, которую
пришлось вести В. В. Вересаеву и его сподвижникам?
В январской книжке «Красной Нови» за 1926 г. Вересаев
выступил со статьей «К художественному оформлению
быта (об обрядах старых и новых)». Он пытался, как
позже сам говорил36, рассеять тот совершенно непонят­
ный, «принципиальный» страх, который испытывали пе­
ред обрядностью люди, преодолевшие религию.
Вересаев старался доказать, что существо обряда —
не в мистической и не в магической его сторонах,
а в том, что он, являясь условным действием, символи­
ческим отражением наших чувств, с одной стороны, дает
людям готовые, художественно закрепленные русла для
проявления теснящихся в душе чувств, а с другой —
организует эти чувства, направляет, просветляет и углуб­
ляет их. Вересаев в статье указывал, что все это пре­
красно учитывается церковью, которая все торжественные
моменты в жизни человека обставляла величественными,
потрясающими душу обрядами и при их посредстве вы­
зывала у людей нужные ей настроения, воспитывала их
в нужном ей направлении. Он призывал атеистов ни
в коем случае не игнорировать этот интерес церкви
к обрядам, а самым активным образом учитывать в своей
деятельности, относиться к обрядам не менее, а даже бо­
лее серьезно, чем к ним относится церковь. Указывая,
что в то время вся безрелигиозная жизнь прямо «цвела
обрядами», он объяснял это естественной острой потреб­
ностью человека художественно оформлять торжествен­
ные моменты своей жизни.
76

Вересаев приводит многочисленные факты, свидетель­
ствующие об огромном интересе народа к безрелигиозным обрядам. Вместе с тем в статье на основе изучения
практики новых обрядов подвергаются острой критике
и недостатки, могущие свести на нет новое движение.
Вересаев не выбирает выражения, он прям и резок,
утверждая, что свадьбы и гражданские похороны «удру­
чающе бездарны и убоги» и поэтому в таком виде у них
нет будущего. Пока новые обряды еще единичны, уди­
вительны, они живут. Никто особенно не обращает вни­
мания на их форму, а как только они станут обыденным
делом, их ожидает гибель.
Вересаев не голословен. Так, ссылаясь на корреспон­
денцию из Кинешмы, помещенную в «Правде», он описы­
вает такой обряд «красной свадьбы» (цитируем по его
статье): «26 декабря 1924 года в клубе „Кожевник" при
Кинешемском кожзаводе состоялась красная свадьба.
Небольшой клуб ярко освещен. Большой стол, покрытый
красной скатертью, за столом сидят молодые, предвик,
делопроизводитель отделов записи актов гражданского
состояния, в стороне члены ячеек. Прямо перед публи­
кой портрет Ильича. Наконец, красная свадьба открыта.
„Интернационал". Зрители напирают. Трудно разобрать
приветствия различных организаций, поздравляющих мо­
лодых. Выделяются слова одного из товарищей: „Вы по­
казываете путь другим беспартийным. Я уверен, что
не за горами время, когда люди будут счастливы и без
попов! ..“ Раздаются аплодисменты. Молодым, как за­
стрельщикам нового быта, подносят в подарок две
книги... В ответном слове жених П. Воробьев говорит:
„Мы поняли поповский дурман... Мы не пожелали идти
в церковь... Мы решили лучше идти вот в этот рабочий
клуб. . .“ Снова долго не смолкающие аплодисменты.
Дальше доклад о новом быте. Затем производится запись.
Опять речи. . . „Интернационал"» 37.
Вересаев говорит, что как первая в данной местности
бесцерковная свадьба, как первый в данном отношении
вызывающе-революционный акт, эта свадьба не могла не
вызвать энтузиазма и возбуждения. «Но вот представьте
себе, — пишет он, — десятая такая свадьба, сотая, пяти­
сотая. .. Давно уже выдохлась вся революционность
акта, давно уже бесцерковная свадьба стала обычнейшим
бытовым явлением, которое само по себе, голою своею
77

наличностью совершенно уже не в состоянии вызвать
восторга. И останутся все те же заседание, приветствие
организаций, которые, как всегда „трудно разобрать“ —
Да лучше и не разбирать, — и речи, „опять речи“? Какая
скука! Какая серая, трезвая скука!»—восклицает Ве­
ресаев 38.
Вересаев приводит описание еще одного обряда — Ок­
тябрин, — материал для которого он почерпнул в газете
«Известия» за 13 ноября 1924 г. И опять Вересаев гово­
рит то же самое, что и о «красной свадьбе»: «В такой...
уныло-серой форме обряд может давать хоть какое-ни­
будь удовлетворение лишь пока он является новым: не­
обычным, первым шагом в отрицании церковного обряда
крестин» 39.
Выступление Вересаева в печати вызвало целую
бурю, стало предметом диспутов. За короткое время пи­
сатель получил около 500 писем от самых различных лю­
дей, многие из них с ним не соглашались. Они главным
образом обвиняли его в том, что, мол, он не понимает
природы обрядности, которая, якобы, — ветхозаветное яв­
ление, нужное только культурно-отсталым людям, а со­
знательным и образованным оно ни к чему.
Эта точка зрения, кстати сказать, жива кое-где еще
и до сих пор. Недавно, например, на одном из диспутов
в Ленинграде по поводу обрядности была выдвинута умо­
зрительная теория, по которой тяготение к парадности,
условности и символике трактуется как якобы присущее
низкому культурному уровню, и, мол, коль скоро куль­
тура будет расти, в такой же прогрессии будет отпадать
и потребность в обрядности40. Примерно такое же сужде­
ние о судьбах обрядности пришлось нам не раз слышать
и от некоторых работников Харьковского института куль­
туры.
Хорошо, по-писательски образно отвечает таким лю­
дям Вересаев: «...Если в будущей культуре хоть капля
останется буйной и солнечной крови джигитов, то об­
ряды будут цвесть — и тем больше будет у людей солнца
на небе, радости на земле и веселой энергии в крови» 41.
Очень правильно! А то ведь можно договориться до
того, что, дескать, по мере роста культуры и сознатель­
ности людей отомрет и... искусство.
Другие противники обрядности исходили из объясне­
ния, что ее существование якобы вызвано только суеве­

риями, религией и, как ни называй обряды «новыми граж­
данскими», они все равно реакционный пережиток, и нет
нужды их сохранять. Эта точка зрения также напоминает
некоторых современных недоброжелателей обрядности,
смотрящих на обряды исключительно как на «антирели­
гиозное мероприятие», не понимая их эстетической, вос­
питательной роли и других функций. Но и в 20-х годах,
и теперь рассуждения по этому поводу выглядели и
выглядят одинаково, примерно так: поскольку подавляю­
щее большинство советских людей уже не верит в бога,
а не за горами время, когда религия будет полностью
преодолена, то к чему поддерживать и пропагандировать
обряды? Обряды умирают вместе с религией и поэтому,
дескать, нет необходимости их создавать.
У таких людей хочется спросить: а в какой же тогда
форме они будут выражать «теснящиеся», как говорил
Вересаев, в душе чувства, какие лучшие пути они мо­
гут найти для проявления своих эмоций в связи с та­
кими определяющими событиями своей жизни, как
рождение ребенка, женитьба, окончание школы? Неужели
они могут уподобиться тому молодому человеку, который
так возразил Вересаеву, когда тот выступал с докладом
в Крыму: «Как может сколько-нибудь развитой человек
тяготеть к таким глупым условностям, как обряды? Для
чего все эти пошлые публичные торжества в таком, на­
пример, глубоко интимном деле, как свадьба? Кому ка­
кое до этого дело? Мы с женою в этот день читали инте­
ресную книгу, потом пошли в загс, зарегистрировались —
никто из знакомых наших об этом не знал» 42-43.
Такое, конечно, может быть с людьми. Но это же во­
пиющее исключение. Жизнь человека немыслима без об­
рядности, без каких-то условных действий, которые бы
давали выход его чувствам.
Теперь несколько слов о художественной оформленности обрядов. И в наши дни кое-кто считает, что надо
«сидеть у моря и ждать погоды», пока такое оформление
сложится само по себе, стихийно, и уж тогда, мол, это
будет основательным, прочным. Не похоже ли это на
заявление Л. Войтоловского, которое он сделал в 1926 г.,
возражая в статье Вересаеву и отвергая роль искусства
в развитии обрядности: «Навязывать обществу худо­
жественно закрепленные обряды, придуманные художни­
ками и композиторами, — это все равно, что остано­
73

вить падение Ниагарского водопада с помощью заклина­
ний» 44.
Навязывание, конечно, в таком деле как обрядность
никуда не годится. Но какое это имеет отношение к Ве­
ресаеву, который писал: «Я представляю себе новых
Пушкиных, Скрябиных, Станиславских, загорающихся
желанием создавать новые религиозные обряды, просвет­
ляющие и поднимающие жизнь на сверкающую высоту».
Мы не допускаем, что он игнорировал народное твор­
чество (это исключено) и понимал обряды, как нечто
искусственно насаждаемое. Скорее всего под термином
«создавать» Вересаев имел в виду «оснащать». О том,
что это так, говорят последующие строчки, где он ведет
речь о том, что «песни» и «действа» (т. е. обряды. —
В. Б.) «и творятся теми же Пушкиными, Скрябиными,
Станиславскими, только неизвестными нам по именам.
И становятся они всенародными не потому, что сочи­
нены по словцу и по нотке отдельными представителями
массы, а потому, что соответствуют запросам народной
массы» 45. Другая точка зрения заключалась в том, что
обряды можно «создать», «придумать» и не оглядываясь
на прошлое.
Нам думается, что не надо бросаться в крайности.
Это к добру никогда не приводило. Вспомним хотя бы
пролеткультовцев, начисто отрицавших красоту как пере­
житок буржуазного прошлого, следовавших лозунгу
«Сожжем Рафаэля, растопчем цветы» и провозглашавших
себя «строителями» новой, пролетарской культуры, ни­
чего общего не имеющей с прошлым. «Все с самого на­
чала, с нуля, с пустого места» — это было их главное кредо.
Безрелигиозные обряды возрождаются трудно. Именно
возрождаются, а не рождаются. И это далеко не простой
«очистительный» акт, как думают некоторые: мы, мол,
«счистили» с обрядов религиозную окраску, придали им
первоначальный безрелигиозный вид и делу конец.
То, что мы получили и получаем в результате такого
«очищения», нас ни в какой мере не удовлетворяет. Безрелигиозную обрядность изначального этапа и сегодняш­
них дней разделяют многие века, в течение которых она
столько раз видоизменялась, подвергаясь всякого рода
«операциям», что после очередной «чистки» она имеет
очень «хилый» вид.
80

Созрела потребность в чрезвычайно серьезном, корен­
ном оздоровлении всего содержания обрядов, начало кото­
рому было положено в 20-х годах.
Такое оздоровление невозможно без вмешательства
опытных «врачевателей». В их роли наряду с народом
должны выступить представители литературы, музыки,
хореографии, живописи, архитектуры. Только умелое
синтезирование традиций народа, его художественного
творчества с искусством, с творчеством самых лучших
его представителей — вот путь развития социалистической
обрядности, создания новых обрядов. Об этом мечтал и
один из первых энтузиастов безрелигиозной обрядности,
В. В. Вересаев.
* * *

На фоне больших успехов культурного строительства
в нашей стране в довоенный период, к сожалению, не­
сколько было ослаблено внимание со стороны отдельной
части культурно-просветительных работников к развитию
и утверждению новой обрядности. G одной стороны, не­
желание этой части культурно-просветительных работни­
ков объективно разобраться в происхождении традицион­
ных народных празднеств и обрядов и, в этой связи, осу­
ждение народной обрядности, как носителя религиозной
идеологии, только потому, что она в свое время была при­
своена церковью, с другой — равнодушное отношение не­
которых культурно-просветительных работников вообще
к вековым традициям народа, недопонимание ими ленин­
ских указаний о путях формирования социалистической
культуры, как прямой наследницы всего ценного, что на­
коплено прошлым опытом народа, привело к забвению
ряда обрядов. Даже «День урожая» стал отмечаться не
всегда 46.
Дело усугублялось еще и тем, что обрядность из-за
недостаточного внимания к ней, особенно к ее эмоциональ­
ной стороне, все больше стала походить на митинги, со­
брания, все дальше стала отходить от народных традиций
и обычаев, утратила непосредственность, теплоту, сердеч­
ность, которые ей были так необходимы. Даже антирели­
гиозная ее направленность, которая играла огромную
роль в ее становлении, предавалась часто забвению.
И все же, несмотря на имевшую место некоторую не­
дооценку обрядности в 30-е годы со стороны определен6

В. И. Брудный

81

ной части работников культурного фронта, ее развитие
приостановлено быть не могло, и в этой области культуры
сделано было немало.
О новых традициях и обычаях не забывали и в годы
Великой Отечественной войны, и тогда, когда наш народ
приступил к послевоенному восстановлению народного
хозяйства.
Однако наиболее активный процесс развития народной
обрядности наступил гораздо позже. И большое значе­
ние для развития обрядности в нашей стране имели
такие важнейшие постановления партии, как «О больших
недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах
по ее улучшению» от 7 июля 1954 г.47, «Об ошибках в про­
ведении научно-атеистической пропаганды среди населе­
ния» от 10 ноября 1954 г.48, «О журнале «Наука и рели­
гия» от 5 мая 1959 г.49, «О журнале «Вопросы филосо­
фии» от 31 июля 1959 г.50, «О задачах партийной пропа­
ганды в современных условиях» от 9 января 1960 г.51
и др. Все эти постановления знаменовали собой новый
этап в многосторонней наступательной атеистической дея­
тельности, в том числе и в области распространения и
утверждения социалистической обрядности. Особую роль
в этой идеологической деятельности партии сыграла новая
Программа КПСС — документ величайшего атеистического
значения, а также решения XXII и XXIII съездов партии
по вопросам атеистического воспитания.

Глава

четвертая

ОБРЯДЫ НАРОДА — ДЛЯ НАРОДА

Условия, обстановка, при каких протекает нынешнее
развитие социалистической обрядности, конечно, не
могут идти ни в какое сравнение с тем периодом, о ко­
тором шла речь в предыдущей главе. Да это и понятно.
За полувековое существование Советской власти про­
изошли колоссальные сдвиги. «От октябрьских дней
1917 года, — говорится в тезисах ЦК КПСС, посвященных
50-летию Великого Октября, — через суровые военные
испытания и годы созидательного труда проходит слав­
ный путь борьбы за коммунизм, соединивший воедино
наше прошлое, настоящее и будущее» !.
Социализм стал реальностью, содержанием жизни тру­
дящихся масс. В недалеком прошлом нищая и отсталая
страна превратилась в могучую социалистическую дер­
жаву. В ходе культурной революции трудящиеся были
вырваны из тисков духовного рабства и темноты, приоб­
щены к сокровищам культурного наследства, которое на­
копило за свою многовековую историю человечество.
Партия приняла ряд мер к развертыванию в после­
военный период активной наступательной атеистической
работы. К вопросам атеизма все больше приковывалось
внимание ученых. Особую роль во всем этом сыграло
заседание идеологической комиссии при ЦК КПСС
в ноябре 1963 г., которое дало толчок к разработке воп­
роса о новых гражданских обрядах. Повсеместно стали
создаваться при центральных и местных органах Совет­
ской власти комиссии по гражданским обрядам. Теперь
сообщения о развитии, обрядности в печати стали носить
6*

83

не отрывочный, а систематический характер, свидетель­
ствующий о том, что безрелигиозная обрядность начала
успешно развиваться и вширь, и вглубь по всей Советской
стране.
Даже в таких молодых советских республиках, как
Эстония и Латвия, в которых безрелигиозная обрядность
появилась только в 1958 г., за короткий срок она стала
неотъемлемой частью быта. Особенно большим успехом
пользовались так называемые праздники ребенка или
праздники детей, заменившие крестины. Уже в 1961—
1962 гг. этот новый обрядовый праздник в целом, напри­
мер, по Латвии отмечался более чем в 500 пунктах2.
Повсеместно в эти годы стал отмечаться и праздник со­
вершеннолетия, заменивший церковную конфирмацию.
В Эстонии в этом безрелигиозном празднике во всех
40 районах ежегодно участвовало до 7 тыс. юношей и
девушек. В Латвии он проводился в 523 населенных
пунктах, с числом участников свыше 12 тыс. человек3.
За 5 лет, с 1958 по 1963 г., в эстонском городе Тарту
по новому свадебному обряду было заключено около
10 тыс. браков 4.
Положено начало созданию материальной базы новой
обрядности. В Москве, Ленинграде, Киеве, Одессе и дру­
гих крупных городах открылись специальные дворцы
бракосочетаний. Только в Москве в этих дворцах в сред­
нем ежегодно регистрируется более 20 тыс. браков5.
В Ленинграде, после того как в городе открылся Дво­
рец бракосочетаний, число венчающихся в церкви умень­
шилось в 100 раз6. На Украине в 1963 г. торжественная
регистрация новорожденных и новобрачных отмечалась
уже в 100 специально оборудованных дворцах Счастья,
не считая 5 тыс. дворцов культуры и клубов, которые
тоже стали активно использоваться для этой цели7.
В 1962 г. в Харькове, например, во дворцах культуры со­
стоялось свыше 13 тыс. бракосочетаний по новому об­
ряду. Стали прочно входить новые обряды в быт тру­
дящихся в Житомирской, Черниговской и во многих дру­
гих областях Украинской республики 8.
К настоящему времени подавляющее количество
«крестин» проводилось по новым обрядам вне церкви и
в западных областях Украины9.
Безрелигиозная обрядность в переживаемые нами
дни приняла довольно широкий размах. В этой сфере

84

духовной жизни есть много удачных находок, выявлены
энтузиасты, накоплен определенный организационный
опыт. Не все, конечно, еще гладко. В новом движении
много элементов случайности, серости, поверхностности,
а порой надуманности, легковесного подхода к прошлому
и других, видимо, неизбежных при становлении нового
недостатков, о которых мы еще будем говорить. А сейчас
проанализируем то хорошее, что есть.
Все основные современные обрядовые действия, на
наш взгляд, можно условно классифицировать таким об­
разом: массовые народные обрядовые праздники — про­
воды зимы, встреча весны, лета, праздники урожая;
лично-бытовые обряды — имянаречения, бракосочетания,
похоронные; лично-гражданские обряды — совершенноле­
тие, вручение паспорта, проводы в армию; личнотрудовые обряды — посвящение в рабочие, в земле­
дельцы, чествование ветеранов, юбилеи и проводы на
пенсию.
Мы употребляем понятие «личные», конечно, весьма
условно, так как эти обряды тоже имеют большое обще­
ственное звучание, но делаем это для того, чтобы под­
черкнуть их значение прежде всего для отдельного чело­
века, их роль в его личной жизни. Это, нам кажется,
подчеркивает характер, форму, содержание обряда, воз­
можность его индивидуализирования, так необходимого
в воспитательной работе.
Прежде, чем приступить к анализу социалистической
обрядности, которая бытует в наши дни, мы должны ого­
вориться, что не будем касаться подробного разбора обще­
государственных революционных праздников. И сделаем
это по двум причинам. Во-первых, эти праздники довольно
подробно изучены и освещены в работах ряда исследова­
телей и популяризаторов, а во-вторых, мы считаем, что
эта группа праздников является специфической формой
политической демонстрации успехов коммунистического
строительства, которая выходит по своей природе за
рамки того, что мы понимаем под термином «обрядность»,
«обрядовые действия», хотя эти праздники с «чисто» об­
рядовыми роднит многое.
Обзор современных обрядовых праздников мы начнем,
как и в главе, где речь шла об обрядах наших предков,
с народных, массовых, которые отмечаются в определен­
ные периоды сельскохозяйственного года.
85

Весна-красна
Как в незапамятные времена, наш современник-зем­
леделец, когда дни становятся длиннее, поглядывает на
солнце, думает о предстоящих весенних заботах. Разница
в том, что на солнце он смотрит без всякого скрытого
смысла. Смотрит просто как на небесное светило, которое
напоминает о приближении весны. И заботы у него дру­
гие: они целиком зависят от его собственных усилий и
возможностей, а не от упования на какие-то сверхъесте­
ственные силы. Весна — это весна; это пробуждение при­
роды, прилет птиц, разлив рек. И еще — семена, сев, под­
готовка техники, радость предстоящего труда. Как же не
отметить это событие, не встретить весну-красну! И люди
провожают зиму и по-особенному, торжественно встре­
чают весну. Побываем на одном из таких праздников.
Присмотримся к тому, как он теперь выглядит, что в нем
от прошлого, а что рождено новым временем.
Праздник проводов зимы, который проводился в селе
Бобрышево Обояньского района Курской области, убеж­
дает, что сохранение местных старинных обрядовых форм
не только не помешало новой смысловой нагрузке празд­
ника, а еще более углубило ее, сделало праздник целе­
направленным, ярким, запоминающимся.
Вот как он выглядел. Сельская площадь и улицы
Бобрышева в этот день были украшены шуточными пла­
катами: «В зимний холод — всякий молод», «Лодырь
в колхозе, что волк на морозе» и др. На площади высо­
кая арка с надписью: «Добро пожаловать к нам на празд­
ник!» Вокруг зазывалы в ярких костюмах. Они кричат:
«К нам! Сюда собирайся, народ! Сегодня вас много хоро­
шего ждет!», «Игры! Аттракционы! Чудеса из чудес!
Спешите! Времени осталось в обрез!», «Зиму проводить
нужно по-русски, достойно, весело, дружно! По-курски!»
Среди участников праздника гости, рабочие с .соседнего са­
харного завода. Собралось свыше 5 тыс. человек. Много
женщин в старинных русских сарафанах, полушалках,
в платках с цветными узорами. В разных уголках села
слышны голосистые припевки, гормоники, оркестры. В пол­
день на импровизированный помост поднялись руководи­
тели колхоза «Красное знамя», они поздравили присутст­
вующих с праздником, а затем передали слово Деду Мо­
розу, Снегурочке, Зиме, скоморохам. Этим было положено

начало веселому представлению с традиционным медве­
дем, которого прежде водили по селам ряженые. Глаша­
тай зачитал «Указ» о празднике зимы, Дед Мороз «под­
нял из берлоги» лежебоку медведя и предложил ему от­
правиться подальше в лес: здесь, мол, в Бобрышеве, тру­
долюбивые люди, они не терпят лодырей.
Дед Мороз отдает приказ: «Расскажите, скоморохи,
как и чем село живет». Скоморохи наперебой рассказы­
вают о трудовых делах бобрышевцев, а народный хор
Дома культуры славит лучших людей колхоза. Первая
часть праздника заканчивается веселыми частушками и
танцами, катанием на тройках с бубенцами, своеобраз­
ными хороводами с традиционным курским . припевом
«Ой, лели-лели». Вечером молодежь с факелами, а за
нею и весь народ прошли по селу в сторону пруда, где
на высоком берегу был разложен большой костер, в его
«очистительном» огне были сожжены набитые соломой
чучела, изображавшие пьяниц, хулиганов, воров...10 Осо­
бенно интересно в этом обрядовом празднике, на наш
взгляд, сжигание на костре чучел современных «злых
духов». Очень удачное переосмысление старинного обря­
дового действия! Жаль только, что праздник не получил
своего логического завершения: зиму-то проводили,
а где же весна? Видимо, следовало ввести еще одно дей­
ствующее лицо — Весну-красну, как это, например, де­
лают на Урале п.
Интересно отметить, что чучела современных «злых
духов» сжигают на кострах не только на Курщиие, но
и в ряде областей Украины. В Кадиевке, например, это
делают дважды: зимой — во время ее проводов и
осенью — во время праздника «Золотая осень», который
посвящается дружбе народов, борьбе за мир. В этом слу­
чае в огонь бросаются чучела «холодной войны» 12.
В Петрозаводске введены и такие компоненты, как ка­
валькада аллегорических фигур, глашатаи. Кавалькада
представляет собой шествие ряженых на специально
оформленных автомашинах, мотоциклах, тракторах и, ко­
нечно, лошадях... Впереди, в 200—300 метрах от каваль­
кады, едут на мотоцикле фанфаристы, извещающие о при­
ближении кавалькады. Возглавляет кавалькаду лихая
тройка с бубенцами, украшенная цветными лентами.
Здесь, в окружении клоунов, глашатаев и баянистов, едет
красавица Зима.
87

На одной из машин — уже знакомые нам персонажи:
стиляга, бюрократ, тунеядец, пьяница и хулиган. Следом
на мотороллере — большой снеговик с метлой. Далее идут
и едут сказочные персонажи. На мотоцикле восседает Кот
в сапогах. Верхом на лошадях — три русских богатыря.
Проезжает машина с крыловским квартетом.
Появляется лозунг: «Мы рождены, чтобы сказку сде­
лать былью». Оформление нескольких машин показывает,
что сказка в наши дни стала былью: жар-птица и элект­
ричество, старик Хоттабыч на ковре-самолете и корабль
«Восток» с космонавтами.
А вот живая картинка: «Весна прежде и теперь». Впе­
реди с лукошком идет дед, а за ним плетется худая
кляча с плугом, которую погоняет пожилая женщина.
А следом — новая техника: трактор, сеялка, комбайн.
В конце этого поезда — машина с выставкой продукции
хлебозавода. Молодые работницы в белых халатах и кол­
паках демонстрируют изделия завода...13
Характерным элементом праздника проводов зимы во
многих местах является катание на тройках с бубенцами.
Как правило, круг почета совершают самые уважаемые
люди — передовики производства, передовики социалисти­
ческого соревнования14. На праздничных площадях раз­
биваются торговые, или, как их еще называют, «аппетит­
ные ряды». В Архангельске в этих рядах можно уго­
ститься блинами, ватрушками, кулебяками с визигой,
рыбой, расписными пряниками и шаньгами15, в Сверд­
ловске — горячим крепким чаем из огромного само­
вара 16. Блины, дымящийся самовар и целую армию ко­
робейников, которые продают хлопушки, пищалки, «те­
щины языки», маски, конфетти, воздушные шары и т. д.,
мы встречаем также на празднествах в Петрозаводске 17.
Все это очень знакомые черты старинного славянского
праздника масленицы.
Вот еще элемент, которым в старину она заканчива­
лась, а теперь, например в Новосибирске, открывается.
Речь идет о взятии снежного городка — этом замечатель­
ном обрядовом массовом действии: молодежь здесь строит
из снежных кирпичей большую крепость, заготовляет де­
сятки тысяч снежков и яростно защищает свой снежный
городок от нападения противника18.
И совсем по-новому завершают праздник в Саранске
Мордовской АССР: когда над городом сгущаются
88

сумерки, в неоо взлетают ракеты; под звуки марша на глав­
ную площадь города вступают ряды факельного шествия,
образуя квадрат. На середину квадрата выбегает скомо­
рох: «Загорись, костер, унеси зиму, запылай, огонь, рас­
топи снега!» По его знаку появляются трубачи, и над при­
тихшей толпой звучит призывный сигнал. Четыре лыж­
ника с факелами подъезжают к костру и зажигают его.
В центр выезжает дева-краса, и по ее велению скомо­
рохи бросают соломенную Зиму в костер. Под звуки
марша в окружении хоровода, вся в цветах появляется
Весна. Над площадью льется русская народная песня
«Весна-красна в гости пришла». Весна дарит девушкам
цветы и вместе с девой-красой уезжает19.
Праздник проводов русской зимы отмечают также
в Москве, Ленинграде, Липецке, Гжатске, Ульяновске,
в Вологодской области20 и на Орловщине21. С зимой
связан еще один старинный обычай наших предков —
новогоднее щедрование (колядование). Люди всегда
встречали Новый год с надеждой на лучшую долю,
желая друг другу счастья, здоровья и благополучия.
Древние славяне придумывали доброжелательные щедривки (колядки) и, веря в их магическую силу, ходили
от дома к дому, щедро пророчили хозяевам в Новом году
всяких благ: и урожая, и достатка, и счастливой любви,
и прибавления потомства.
Современное щедрование, сохранив форму старинного
народного обряда, наполнено новым, соответствующим
духу нашего времени содержанием. Особенно широко этот
обряд распространен на Украине. Этнограф Г. Д. Гирник
отмечает 22, что в процессе становления нового обряда обо­
гатились и формы его проведения. Если прежде щедро­
вание носило индивидуальный, или, как определяет его
В. И. Чичеров, «дифференциальный» 23, характер, то сейчас
оно становится «многоадресным», все большее значение
приобретает приветствие целым коллективам. Даже в та­
ком обычае, как одаривание, произошли изменения: щедровальники от имени правления колхоза или других органи­
заций вручают премии, новогодние подарки детям.
В большинстве городов и сел щедруют обычно под Но­
вый год с 7 до 11 часов вечера. Щедровальники одеты
в национальные костюмы. Среди них ряженые: Мел ан —
девушка, переодетая парнем, Меланка — парень, переоде­
тый девушкой, коза — парень в перевернутом кожухе и
89

маске козы, Невестка, Свекруха, зайчики, медведи, Дед
Мороз, Зима, Снегурочка и т. д. Со светящимися маке­
тами звезд, спутников, ракет, солнца веселой гурьбой
шествуют ряженые по городу или селу и звонкими песнями-щедривками поздравляют людей с Новым годом.
Вот типичный образец щедрования 24. Молодежь оста­
навливается перед домом и по знаку «ватажка» запевает
первую щедривку:.
Дома, ли, дома
Хозяин дома?
Споем!
Желаем счастья,
Счастья-здоровья
Дому его!
Дома ли, домаХозяюшка дома?
Споем!
Желаем счастья
Счастья-здоровья,
в Новом году!
Дома ли, дома.
Ваша семья?
Споем!
Желаем счастья,
Счастья-здоровья
Вам на всю жизнь!

Слаженный хор нарушает предпраздничную тишину,
открываются двери соседних домов, люди выходят на
улицу и слушают приветственную новогоднюю песню,
а потом награждают молодежь громкими аплодисментами,
хозяева благодарят за честь и приглашают щедровальников в дом, где последние поют величальную хозяйке, де­
тям, желают всем счастья и здоровья.
После поздравления щедповальники разыгрывают не­
большие шуточные сцены. Тут в главных ролях высту­
пают ряженые. Невестка начинает подметать пол от по­
рога к столу, вступает в пререкания со Свекрухой. Мед­
ведь выбирает, с кем бы ему помериться силой, а Коза
усердно танцует под дружный речитатив. Этот своеобраз­
ный концерт заканчивается современной песней:
Желаем, чтоб вы
Молодели с годами,
Чтоб дни коммунизма
Увидели сами!

90

Хозяева благодарят за поздравление, одаривают щедроваЛьников конфетами, яблоками, орехами и в свою оче­
редь желают им всего хорошего в Новом году.
В каждой местности складываются свои ритуалы но­
вогоднего щедрования. В Полтаве, например, снаряжают
специальный поезд, впереди которого на тройке в золо­
той сбруе, с колокольчиками, с разноцветными светящи­
мися лампочками едут’ Дед Мороз и ряженые, за ними
две машины щедровальников. Они не заходят в отдельные
квартиры, а просто въезжают во двор дома и здесь разы­
грывают свое представление.
Щедровальники приходят и на вокзал поздравить пас­
сажиров, заходят в клубы, на новогодние карнавалы, не
забывают они. и тех, кто находится в больнице. Новогод­
ние подарки лучшим передовикам производства вручают
щедровальники в селе Чернофедоровцы Полтавской об­
ласти, а в селе Подвирное Черновицкой области они
вместе с Дедом Морозом одаривают малышей25.
В селе Слобода-Яришивская на Винничине щедруют
не только в ночь под Новый год. 1 января в 12 часов дня
все собираются возле сельсовета, где происходят торжест­
венные проводы Старого и встреча Нового года. На укра­
шенных коврами санях устанавливается елочка. Здесь же
находятся Старый и Новый год, Зима, Снегурочка. На
других санях — щедровальники. Они объезжают площадь,
на которой собрались колхозники, и поздравляют всех
с Новым годом. Встречает их председатель сельсовета
с хлебом-солью. Старый год целует хлеб-соль и торжест­
венно передает его Новому году, обращаясь при этом
к колхозникам: «Последний раз приветствую вас. Дружно
мы с вами потрудились. Но ничего не поделаешь, пришло
время сдавать дела. Пусть же Новый год принесет
вам еще лучшие успехи, еще больше счастья и ра­
дости!» 26
Интересно, что щедровальники нередко преднамеренно
обходят те дома, в которых живут не достойные поздрав­
ления люди. Обряд щедрования бытует и на Буковине,
в Сумской, Львовской, Хмельницкой и Одесской обла­
стях 27.
Однако у энтузиастов щедрования в наше время на­
шлись противники, которые стали утверждать, что это,
мол, чуть ли не реакционное дело, и только потому, что
некогда под влиянием церковников щедровальники, как и
27

колядующие, стали носить вифлеемскую звезду и христославить. «Для чего же пришивать советскую звезду ста­
рому щедрику?» — спрашивает в своем письме в редак­
цию журнала «Наука и религия» читатель Руденко28. Он
утверждает, что если мы станем на путь популяризации
щедрика, то нанесем ущерб воспитанию молодежи, и
заодно предлагает покончить и с колядованием, которое
называет «религиозным рождественским обычаем». Это
явный пережиток взгляда на обряды как на форму только
религиозную, результат непонимания природы обрядов,
а отсюда игнорирование их народной традиционной
сути.
Думается, что приведенные нами описания щедрования, каким оно сейчас сложилось на Украине, достаточно
убедительно показывают, насколько несостоятельны сом­
нения некоторых атеистов по поводу современного
использования старинных народных обычаев и обрядов.
Надо вообще отметить, что на Украине в последнее
время особенно широко идет процесс возрождения луч­
ших народных традиций, обычаев и обрядов. Над этим
благородным делом трудится большая армия этнографов,
фольклористов, многочисленных энтузиастов. Много вре­
мени этому отдают ученые, писатели, работники Цент­
рального дома народного творчества, областных домов на­
родного творчества, и как результат появляются все но­
вые и новые праздники и обряды, основу которых состав­
ляют переосмысленные обычаи прошлого.
Один из таких ярко выраженных обрядовых праздни­
ков записали в селе Слобода-Яришивская Могилев-Подольского района Винницкой области этнографы М. А. Ру­
денко и Л. И. Ященко29. Речь идет о празднике весны,
следующем после проводов зимы. К этому празднику
здесь готовятся целую зиму. Девушки вышивают сорочки,
фартуки, вечерами разучивают в клубе «веснянки» и
танцы, прикидывают, кому из них исполнять роль Весны,
а парни выбирают трех исполнителей Весенних Месяцев,
которые обычно сопровождают Весну. Когда наступает
праздничный день, с самого утра девушки в ярких нацио­
нальных костюмах, с букетами цветов ходят по домам и
приглашают всех на праздник. Они поют «веснянки»,
танцуют. Праздник начинается в полдень появлением
Весны на пришкольной площади, где собирается основ­
ная масса жителей. В одной руке у Весны большой букет
92

цветов, в другой — белая голубка. Около нее десять вес­
нянок. Все вокруг стихает. Девушки выстраиваются в хо­
ровод. За ними школьники в масках и костюмах, изо­
бражающие цветы, птиц, лесных зверюшек. Звучит песня
А. Филипенко «Идет весна над нивами». Из дверей школы
выходит Мать колхозных полей с хлебом-солью на вы­
шитом рушнике, ей низко кланяется Весна и говорит:
— Дорогая матушка, благословите в далекую доро­
женьку — необозримые колхозные поля зелеными коврами
устилать, буйные сады пышным цветом окрашивать, пе­
вучих птиц расселять, жемчужной росой землю обсыпать,
теплыми дождями поить ее, ясным солнцем согревать,
богатыми урожаями одаривать.
Мать колхозных полей отвечает:
— Иди, моя доченька здоровая и счастливая, одень
нашу землю буйными хлебами! Неси счастье всем людям,
загляни в каждое бкошко, согрей теплом и щедростью
все на земле! Не позволяй, чтобы в небо взлетели злые
хищники, пусть оно всегда будет чистым! Пусти свою бе­
лую голубку в небо голубое, пусть летит она и несет мир
всей земле!
Весна поднимает вверх голубку:
— Лети, моя белая голубка, в безоблачное небо! Дари
людям счастье и мир!
Голубка взлетает в небо, неся ленту с надписью:
«Миру — мир!» В небо взлетают также стайкой голуби
веснянок. После этого Мать колхозных полей целует
Весну и передает ей хлеб-соль. Весна в свою очередь це­
лует хлеб-соль и дарит Матери цветы со словами: «Бла­
годарю, матушка, за хлеб-соль! Будьте здоровы!» —и по­
ворачивается к девушкам: «Родные мои сестрички-весняночки! Надевайте веночки, заводите хороводы! В дорогу
выступаем, наш край веселим!»
Весна обсыпает всех белым цветом, подходит к укра­
шенной открытой автомашине и встает впереди, чтобы все
ее видели, машина медленно трогается. Впереди ее ведут
танец веснянки, а сзади следуют всадники. Это весенние
месяцы Март, Апрель и Май. Весенний поезд направ­
ляется к сельскому Совету. Звучат песни-веснянки. Де­
вушки и парни ведут хоровод, приветствуя всех с прихо­
дом весны.
Возле сельсовета их встречает с хлебом-солью его
председатель. Он приветствует Весну и вручает ей хлеб93

соль. Весна, поцеловав хлеб, передает его своим подруга^
и дарит председателю сельсовета пышный букет цветов.
Тут Весна опять заводит хороводы, в которых принимают
участие колхозники, гости.
Такой ритуал встречи Весны происходит во всех
бригадах и селах, которые объединяет колхоз, и везде из
дворов выходят колхозники, вливаются в людской поток,
сопровождающий Весну. В обряде активное участие при­
нимают учащиеся школы. Они изображают Красное сол­
нышко, Божью коровку, Мотылька.
По-своему торжественно и поэтично встречают Весну
в Донбассе. В колхозе «Ленинские зори» Славянского
района молодежь собирается за селом. Здесь тоже ряже­
ные — «Деревья», «Цветы». Все присутствующие участ­
вуют в хороводах-веснянках, в которых славится весна.
Появляется девушка, изображающая Весну, и по живому
мостику из сплетенных мужских рук идет к веснянкам.
Потом парни и девушки, посадив молодые деревца, гурь­
бой идут по селу, поздравляя односельчан с приходом
весны30.
«Весна идет!» — таким праздником встречают ее на
Одесщине. На одной из таких встреч, которая проходила
еще задолго до появления весны (в феврале), перешагнув
порог одного из дворцов культуры Одессы, люди очути­
лись в ее «объятиях». Их встречала не только символиче­
ская фигура Весны, а скворешни, на лотках зеленый лук,
редис, цветы (из теплиц) — все, напоминающее весну.
И не удивительно, что в этот день состоялся большой
разговор и механизаторов, и садоводов, и рыболовов, и
охотников, и транспортников, и торговых работников
о том, что нужно сделать, чтобы встретить весну во все­
оружии. Конечно, хватало тут и развлечений, но они со­
четались с деловой, житейской частью праздника31.
Подобные праздники встречи весны проводятся также
в городах Ровно, Дрогобыче, в Львовской, Житомирской,
Хмельницкой, Херсонской и других областях32.

«Русская березка» и, ее друзья
У летнего праздника много разных названий: «Русская
березка», «Зеленый друг», «Лето», «Праздник луга». Про­
водятся они обычно по окончании посевных работ, иногда
накануне сенокоса или перед началом уборки.

94

Летний праздник посвящается двум Моментам — Пер­
вой большой победе хлеборобов и радостному отдыху
среди родной природы в ее лучшую пору расцвета —
и проводится в лесах, на лугах, у рек, в парках, включая
в себя основные обрядовые элементы древнего праздника
Ивана Купалы.
В последнее время летние праздники во многих местах
слились с Днем советской молодежи. Так обстоит дело, на­
пример, на Украине. Об этом свидетельствует, в част­
ности, запись, сделанная в селе Михайловке Дунаевецкого района Хмельницкой области33. Начался праздник
традиционными выборами хозяев праздника — «князя» и
«княгини». Это были самые уважаемые люди — депутат
Верховного Совета СССР Мария Мазур и лучший трак­
торист Михайловского колхоза имени XXII съезда КПСС
Владимир Грищук. Под аплодисменты и торжественный
марш нескольких оркестров на «княгиню» и «князя» воз­
лагаются короны, надеваются ярко расписанные мантии.
Затем они делают круг почета в сопровождении свиты, ко­
торая состоит из «Пшеницы», «Гороха», «Свеклы», «Ку­
курузы». После этого «князь» и «княгиня» торжественно
садятся на «княжеские троны» под вербами, которые
украшены цветами, лентами, разноцветными флажками.
С этой минуты праздник ведут они: торжественно откры­
вают праздник, объявляют порядок его проведения.
В небо поднимается большой воздушный шар с красным
вымпелом, на нем золотыми буквами написано: «С радо­
стным праздником Купалы, дорогие друзья!»
Заиграли оркестры, и несколько сотен юношей и деву­
шек повели традиционные купальские хороводы, массо­
вые игры: «Ой, не расти, укроп», «Белая тонкая паутина»,
«Тополя» и др. Вдруг — хлынул «дождь» (при помощи
дождевальной установки). Это «Водяной» заявил о себе.
Но не испугались его девушки. Он и не страшный,
а скорее веселый. Все хорошо знают механизатора мест­
ного колхоза Владимира Савроцкого. Вот он выходит из
воды в серебряной короне, с бородой, в мантии, расписан­
ной под зеленые водоросли, а за ним его свита: сорок пар­
ней-молодцов, обвешанных зелеными листьями, белыми
лилиями, с топорами, морскими вилами. Как в сказке!
«Водяной» поет о том, что «вода — это все: и здо­
ровье, и краса, вода — дождь и серебристая роса. От воды
все растет, от воды расцвела так прекрасно земля...»
95

А когда йад старинным, когда-то панским, а теперь
колхозным парком сгустились сумерки, на середине озера
была разыграна традиционная сцена. На большом плоту
выплыло чучело с воткнутыми в него стрелами. Около
него «Смерть с косой», «Война с атомной бомбой», вся­
кого рода нечисть (пьяницы, лодыри, бюрократы, сти­
ляги и т. д.). Но вот десятки юношей с зажженными факе­
лами бросились в воду, и скоро чучело вместе со своим
«эскортом» загорелось. А над озером высоко в небо
взвился огромный красный флаг с золотыми буквами:
«Да здравствует коммунизм!» Тысячеголосный хор под­
хватил песню о мире.
Освещенные сполохами купальских костров и го­
рящего чучела, сотни девушек взялись за руки и с пес­
ней пошли над озером, бросая свои венки в воду. Тем
временем много молодежи собралось около костров, и
снова закружились купальские хороводы девчат с пар­
нями. .. Так в Михайловке отметили День советской
молодежи, удачно использовав традиционные купальские
обычаи и игры.
Об аналогичном проведении обряда летнего праздника
рассказывают также записи, сделанные в селе Тупольцы
Житомирской области, в селах Новоселище и Драгинцы
Винницкой области, в селе Михайловке Сумской об­
ласти 34. К сожалению, не везде учитывается природа
купальских праздников с точки зрения современности.
В Вашковцах на Буковине, что стоит над рекой Черемош, «купальский праздник», как его здесь называют,
также вплетается в День советской молодежи. Помимо
официальной части (трудовые рапорты, вручение почет­
ных грамот, подарков лучшим труженикам), он включает
в себя и такое обрядовое действие: девушки в традицион­
ных венках на головах ведут хоровод, вокруг украшен­
ного дерева, а потом подходят к реке и просят разреше­
ния у «хозяина» вод — «Водяника» искупаться. Юноша,
изображающий «Водяника», дает им такое разрешение:
«Пойте, развлекайтесь и, как в песне крылатой поется,
в труде будьте упорны, штурмуйте космические дали, как
славные Валерий и Валя» 35.
Здесь вызывает возражение искусственная привязка
«Водяника», «выходца с того света», к ярчайшим собы­
тиям современности — к полетам человека в космос. Его
знакомство с космонавтами и пожелания в этой связи
96

звучат во меньшей мере странно и являются неудачным
старанием осовременить старый элемент обряда. Конечно,
включение в обряд «Водяника» само по себе допустимо,
все дело в том, какая роль при этом ему отводится, ка­
кую смысловую нагрузку он несет. Не могут, например,
вызвать возражения действия «Водяника», когда они слу­
жат поводом для шутки.
Именно так поступают в селе Тупелец на Житомйрщине. Здесь в обрядовом действии участвует даже не
один, а целый отряд «Водяников», которые преграждают
путь к воде хороводу девушек. Но последние дружно,
с шутками, смехом сталкивают «тени прошлого» в воды
Случа36. Вынужденное купание хлопцев, переодетых
«Водяниками», вызывает бурю смеха, и хоть никто в эту
минуту особенно не задумывается над смыслом проис­
ходящего, отдаваясь власти комического, он, этот смысл,
здесь присутствует. Участники как бы говорят: «духи»
не преграда, они выдумка, фантазия, с ними нечего долго
возиться: в воду — и делу конец (очень знакомые нам
мотивы по праздникам проводов зимы, когда «духов»
сжигают на кострах или, как в купальские дни на Хмельничине и Львовщине, — на плотах) 1
Как мы уже говорили, большое распространение по­
лучили праздники, примыкающие к купальским, но свя­
занные с образом русской березки — символом «духа» ра­
стительности наших предков. Магический смысл этого
символа остался за рубежами прошлого, и березка в наши
дни стала играть чисто образную, эмоциональную роль,
давая празднику свое имя, настраивая людей на патрио­
тический и лирический лад. Помните, у Сергея Есенина:
Я навек за туманы и росы
Полюбил у березки стан
И ее золотистые косы,
И холщовый ее сарафан.

«Русская березка» празднуется в самом начале лета,
когда завиваются сережки на березе, появляются всходы
на полях, покрывается цветами наша земля. Этот празд­
ник приходится как раз на время между окончанием
сева и началом уборки. И, естественно, на селе он ста­
новится праздником трудовой славы и доблести хлеборо­
бов и животноводов, хорошо потрудившихся весной, за7

В. И. Брудвый

97

доживших основу богатого урожая и готовых к новым
трудовым битвам.
Как и на других народных гуляньях, в день «Русской
березки» кружатся хороводы, звучат песни, выступают
коллективы художественной самодеятельности, проходят
соревнования, игры, затеи. Но этому совсем молодому
празднику еще надо обрести свои неповторимые харак­
терные особенности и свое обрядовое действие, которого
еще пока не сложила практика. То, что сейчас происхо­
дит во время празднования «Русской березки», в той
или иной мере пока повторяет элементы других празд­
ников календарного характера.
Для многих современных обрядовых праздников ха­
рактерно то, что они сопровождаются такими действиями,
которые имеют большую общественно полезную значи­
мость. Этим, в частности, отличается праздник «Русской
березки», во время которого обычно происходит массовая
посадка зеленых насаждений, закладка садов и т. д.37
Творческий поиск продолжается и, видимо, недалеко
го время, когда праздник «Русской березки» (а равно и
украинского тополя, туркменской чинары и других «жем­
чужин родного пейзажа», которыми так богата вся наша
земля советская и которым еще не посвящены специаль­
ные праздники) обретет присущие только ему специфи­
ческие, обрядовые черты.
На юге Украины, в Одессе, например, проводится
своеобразный народный праздник, который очень убеди­
тельно показывает, как глубоко и действенно переосмыс­
ливаются традиции прошлого. Праздник этот называется
«Русская березка в гостях у Черноморского каштана».
Уже из одного названия праздника понятна его идея —
братская дружба двух народов — России и Украины. Ин­
тересно оформляются в этот день деревья, в них впле­
таются декоративные березки. Эмблема праздника пред­
ставляет собой изображения березки на фоне бирюзо­
вых морских волн. Приведем краткую запись самого дей­
ствия.
Березка прибывает к Черноморскому каштану морем
в сопровождении бога морей Нептуна, а встречает ее на
причале Дед-Жара и хозяева города—-Белая акация,
Черноморский каштан, Украинский тополь. Гостью
в первую очередь интересуют славные дела одесситов.
Об этом ей рассказывают встречающие. Затем Березку
98

Приглашают посетить «владения» Каштана — парки,
сады, скверы. Везде ее встречают почетные люди — нова­
торы, производственники, ветераны труда, артисты, писа­
тели, поэты. Путешествия Березки и Каштана выли­
ваются в демонстрацию дружбы русского и украинского
народов, всех народов СССР и социалистического лагеря.
На эстрадах, на сценах клубов, дворцов культуры, теат­
ров, на площадях в этот день звучат песни и танцы Укра­
ины, России, Молдавии и Грузии, Узбекистана и Казах­
стана и братских социалистических стран38.
Конечно, ритуал этого праздника еще очень скромен.
Однако хорошее начало положено. Праздник пришелся
по душе одесситам, значит юн будет жить и набирать
силы.
Это не единственный случай, когда образ Березки ис­
пользуется в праздниках, посвященных дружбе народов.
Есть на севере Черниговской области такая точка, где
сходятся границы трех братских республик — России,
Украины и Белоруссии. По соседству три села: русское —
Новые Юрковичи, белорусское — Кругов ец-Калининское
и украинское — Сеньковицы. Их связывает крепкая
дружба. В горячую пору полевых работ русские, бело­
русы и украинцы помогают друг другу. В 1965 г., упра­
вившись с сенокосом, который помогли завершить труже­
никам колхоза «Советская Россия» белорусы и украинцы,
трудящиеся трех братских сел вместе отметили тради­
ционный праздник «Русской березки» 39.
О значении праздников, подобных «Русской березке»,
не скажешь лучше, чем это сделал тонкий знаток и це­
нитель природы, замечательный ее певец Константин
Паустовский: «С детства я помню сельский праздник
Ивана Купала. Он совпадал с началом лета. Царское
правительство и церковь преследовали этот праздник, счи­
тая его языческим, тогда как он был народным праздни­
ком в честь природы.
На Ивана Купала мимо хаты, где мы тогда жилп на
Украине, плыли в сумерки по реке венки с зажженными
свечами. Венки пускали на воду девушки и гадали по
ним: чья свеча будет гореть дольше, той девушке выпадет
счастье и долголетняя жизнь.
Сейчас у нас почти нет праздников, посвященных яв­
лениям природы. И не только явлениям природы, но и ей
самой.
7*

99

Ее красота, ее лирическая сила, ее поля и леса всегда
властвуют над нашими сердцами. Олицетворением рус­
ской природы всегда была и остается береза. Недаром и
в народных песнях, и в стихах, и в прозе ее сравнивают
порой с девушкой, с застенчивой невестой.
Можно только приветствовать мысль об установлении
нового праздника, знаменующего начало лета, — празд­
ника березы.
Этот праздник должен совпасть со временем сенокоса.
У нас в стране покос с древнейших времен считался хотя
и негласным, но подлинно народным праздником, празд­
ником коллективного труда.
С юности я запомнил чьи-то стихи:
... .Скоро песни, венки и покосы.
Все цветет и поет, молодые надежды тая.
О весенние зори и теплые летние росы!
О далекая юность моя!

Нашей русской природе мы обязаны многим — в осо­
бенности великолепием нашего русского искусства и по­
этичностью нашего народного духа. Наша природа заслу­
живает ежегодного всенародного праздника, праздника
березы. Он должен быть посвящен красоте наших рощ
и полей, наших рек и лугов, всей нежности их красок и
тихому, ласковому шуму березовых лесов, гордой красоте
советского человека» 40.
Кто не присоединится к этим словам! Но этого мало,
надо сделать все от нас зависящее, чтобы такие празд­
ники были.

«Золотой колос»
Земледельческий цикл заключают праздники, связан­
ные с урожаем. В них тоже много элементов, отражаю­
щих древние обрядовые действия славян. В наше время,
в условиях социалистической действительности, колхоз­
ные праздники возвеличивают труд, прославляют героев
колхозных полей. Такие праздники отмечают не только
во многих колхозах, но и в районах, и в областных цент­
рах, где они перерастают в большие массовые торжества.
В каждом колхозе, селе, районе, области праздники
урожая отличаются друг от друга ровно на столько, на
сколько это завпсит от конкретных условий, творческой
100

инициативы и опыта их организаторов. Но для всех них
характерной чертой стало то, что на празднование при­
глашаются почетные гости — шефы промышленных пред­
приятий, представители соревнующихся колхозов. К рай­
онным и областным праздникам урожая обычно приуро­
чиваются сельскохозяйственные выставки, а в отдельных
районах — праздники песни и танца. Определенный ри­
туал такого праздника с широким использованием тради­
ционных элементов сложился, в частности, в Воронежской
области.
К празднику урожая заранее готовится все необходи­
мое для театрализованного шествия и прежде всего,
в соответствии с русским обычаем, последний сноп —
«именинник».
Когда заканчивается уборка хлебов, отличившейся
бригаде или коллективу комбайнового агрегата, по реше­
нию общественности села, предоставляется почетное
право снять на ниве последний сноп и доставить его
в 'правление колхоза, где он будет храниться до празд­
ника.
Этот обычай символизирует завершение жатвы, отме­
чает решающую роль в ней передовиков, демонстрирует
качество выращенного урожая. Кроме того, готовятся за­
ранее «ваза изобилия», «колесница» для доставки на
праздник «именинного снопа».
Накануне праздника или в день его открытия из цве­
тов и колосьев сплетаются красивые вепки для чествуе­
мых передовиков и участниц театрализованного шествия,
из колосьев — шлемы; «именинный сноп» опоясывается
расшитыми полотенцами или марлей; подбираются наибо­
лее крупные, яркие, правильной формы плоды, овощи,
початки кукурузы для «вазы изобилия».
Украшиваются машины (комбайны, автомашины), на
которых больше всего было убрано хлеба или доставлено
зерна на заготовительный пункт.
Сельская художественная самодеятельность готовит
специальную программу, которая посвящена борьбе за
урожай и его уборке. Основное место в ней занимают сти­
хотворения, песни о родине, партии, мире, лирические
песни советских композиторов, задорные частушки,
пляски, комические рассказы, отвечающие торжествен­
ному и бодрому настроению участников праздника. Физ­
культурники готовят спортивные площадки, необходимые
101

приспособления, снаряды, костюмы для спортивной части
праздника.
На праздник приглашаются городские шефы, передо­
вики сельского хозяйства соседних колхозов.
Праздник урожая открывается коротким торжествен­
ным митингом, на котором подводятся предварительные
итоги летних сельскохозяйственных работ. Перед началом
митинга подается команда: «Поднять флаг урожая!»
К мачте с флагом подходят трое колхозников из числа
особо отличившихся на уборке, показавших образцы тру­
довой доблести. Один из них поднимает флаг. Оркестр
или хор исполняет Гимн Советского Союза. Момент подъ­
ема «флага урожая» является особенно торжественным,
так как он символизирует успешное окончание всех ос­
новных работ по уборочной кампании в колхозе, выполне­
ние обязательств перед государством. Подъем флага —
торжественный рапорт об этом. После того как отзвучала
музыка, к трибуне подъезжает театрализованный кор­
теж велосипедистов. Они вручают президиуму митинга
традиционный «последний сноп» в «вазе изобилия».
Впереди едут три велосипедиста с флагами, прикреплен­
ными к передней, части рамы на длинных шестах, вслед
за ними на двух велосипедах везут «вазу изобилия»,
в которую поставлен «именинный сноп», обложенный кру­
гом овощами и фруктами. Через вершину снопа переки­
нуты цветные ленты. Концы лент «вазы изобилия» не­
сут празднично одетые девушки в венках.
Во время вручения «вазы изобилия» оркестр играет
туш, либо хор исполняет один-два куплета из песни Дуна­
евского «Урожайная». По окончании выступлений проис­
ходит церемония чествования и награждения отличив­
шихся передовиков. Около трибуны в две шеренги вы­
страиваются девушки в венках и лентах, у каждой в ру­
ках красивый венок или шлем из колосьев и цветов. За­
читывается решение о награждении передовиков. Предсе­
дательствующий поздравляет с наградой, желает дальней­
ших успехов в работе. В это время одна из девушек ста­
новится перед награжденным и возлагает венок или шлем
на его голову, после чего ему вручается награда. Хор
исполняет какое-нибудь торжественное произведение.
Затем присутствующих приглашают осмотреть кол­
хозную выставку — свидетельство трудовых успехов,
о которых только что говорилось. Закрывая митинг,
102

обычно приглашают всех гостей на праздничный обед,
а затем на колхозное гулянье.
«Ваза изобилия» также торжественно перевозится
к месту обеда и устанавливается на центральном столе.
Кортеж движется медленно в сопровождении колхоз­
ной молодежи, которая поет песни, частушки, участники
художественной самодеятельности пляшут.
После осмотра выставки и окончания обеда устраи­
вается народное гулянье 41.
Особенно много интересного в проведении праздника
урожая на Украине, где он имеет свою давнюю историю.
Еще в августе 1923 г. ЦК КП (б) У принял специальное
решение о проведении общереспубликанского Дня уро­
жая. Основная идея этого праздника определялась теми
политико-хозяйственными задачами, которые решали
в это время на селе Коммунистическая партия и Совет­
ское правительство, — возрождение сельского хозяйства,
находившегося в состоянии крайнего упадка, восстановле­
ние и подъем крестьянских хозяйств, всемерное содейст­
вие бедняцко-середняцким хозяйствам, осуществление ле­
нинского кооперативного плана вовлечения крестьянства
в русло социалистического строительства.
В день праздника в селах проводились торжественные
карнавальные шествия, массовые собрания и митинги, на
которых подводились итоги работы, пропагандировались
конкретные государственные мероприятия по повышению
культуры земледелия, отмечались коллективы и отдель­
ные труженики («революционеры земли»). К празднику
приурочивались открытия сельскохозяйственных выста­
вок, школ, библиотек, сельбудов, хат-лабораторий, дет­
ских яслей, больниц и других очагов культуры на селе42.
В украинский современный праздник урожая народ­
ные обычаи уже давно вплелись как органическая состав­
ная часть, без которой этот праздник просто немыслим.
И среди этих обычаев в первую очередь следует отметить
обжинки с характерными для них плетением обжиночных
венков, вязанием последнего снопа, праздничным кара­
ваем, торжественной обжиночной процессией, обжиноч­
ными песнями и хороводами43.
На Украине проводятся также праздники урожая, при­
уроченные к сбору винограда (Крым, южные районы рес­
публики, Закарпатье), сахарного бурака (Подолье),
хмеля (Житомирщина), кукурузы (Черкасщина). Содер­
103

жание этих праздников почти ничем не отличается от
праздников, устраиваемых по поводу окончания сбора
колосовых. Разница только в том, что в этих случаях об­
жиночные венки плетутся не из колосовых, а из ведущей
культуры — винограда, кочанов кукурузы, свекловичной
ботвы и т. д.
Существуют местные отличия и в обычаях на право
плетения обжиночных венков, в порядке их вручения.
В одних случаях это почетное право представляется той
бригаде или звену, кто первым заканчивает уборочные
работы. Венок в таком случае является символом трудо­
вой победы. В других случаях обжиночные венки пле­
тутся каждой бригадой после окончания уборочных ра­
бот и в день праздника торжественно вручаются победи­
телям соревнования44. Неодинаковым бывает и количе­
ство венков.
Сложился и такой обычай, как подношение хозяину
праздника большого каравая из муки нового урожая. Как
известно, выпечка праздничного каравая требует особого
мастерства. Поэтому во многих районах Сумской области
накануне праздника среди колхозников организуются кон­
курсы на мастерскую выпечку и художественное оформ­
ление каравая. В других районах республики празднич­
ный каравай выпекают сообща признанные всеми луч­
шие хозяйки-мастерицы, а там, где уже есть механизиро­
ванные пекарни, — лучшие пекари45.
В Одесской области праздник урожая носит название
«Золотой колос». Здесь мы видим еще более переосмыс­
ленный обряд обжинок, богато насыщенный приметами
сегодняшнего дня, еще точнее отражающий жизнь совре­
менного крестьянства и те задачи, которые решаются на
селе. Вот как проходил такой праздник в 1964 г. в селе
Желтый Яр Татарбунарского района.
Еще накануне колхозный радиоузел разнес весть по
всем пяти селам, жителей которых объединяет местный
колхоз имени Калинина:
«Дорогие товарищи! К нам пришел большой празд­
ник — праздник урожая „Золотой колос":
Друзья, вы потрудились славно,
Земля воздала вам сторицей.
И честь за это вам и слава!
Мы вас сегодня приглашаем
На славный праздник урожая! ..»

104

В назначенный день к берегу лимана, где было назна­
чено торжество, со всех сторон стали съезжаться люди —
на машинах, мотоциклах, велосипедах, целыми семьями,
целыми бригадами. Приезжают и гости — шефы одного
из заводов Одессы, представители соседних колхозов.
У входной арки гостей встречают дежурные-распоря­
дители с эмблемой «Золотого колоса». Они помогают раз­
местить транспорт, знакомят с программой торжества.
В 12 часов по радио объявляется о торжественном от­
крытии праздника. Люди спешат к центральной площадке
и располагаются на своих местах. На помост поднимаются
лучшие люди колхоза и гости. Вдруг с левой стороны до­
роги вылетает всадник. За ним скачет еще девять всад­
ников-глашатаев. На юношах украинские костюмы и се­
рые смушковые папахи. В гривы и хвосты лошадей впле­
тены ленты и цветы. Всадники размахивают батогами из
разноцветных лент. Они кричат:
— Едут! Едут! Едут! Едут!
— Встречайте Хозяйку «Золотого колоса»!
— Слушайте нас, славные труженики!
— Мы чествовать будем сегодня вас всех!
— Сейчас зазвучат здесь и песни, и смех!
— Встречайте Хозяйку «Золотого колоса»!
— Едут! Едут! Едут! Едут!
Объехав вокруг зрительной площадки, всадники на
полном скаку поднимаются на возвышенность и выстраи­
ваются в строгую линию. Как богатыри, стоят они в яр­
ких украинских костюмах с развевающимися на ветру лен­
тами.
Как только гонцы поднялись на возвышенную частъ
берега, по дороге на мотоцикле показывается горнист. Он
трубит сигнал. Оркестр, расположенный у помоста, под­
хватывает этот сигнал. И вот уже слышен торжествен­
ный марш. Вслед за горнистом движется торжественная
кавалькада. Впереди три мотоцикла с развевающимися
флагами СССР, УССР и стягом «Слава КПСС!». При­
мерно в 50 метрах от них движется 10 мотоциклистов
с флагами и золотыми эмблемами праздника. В колясках
девушки в украинских костюмах и корзины с дарами.
Через следующие 50 метров движется главная часть ка­
валькады — украшенная машина с огромным двухметро­
вым снопом. Возле снопа 8 девушек стоят как бы в по­
четном карауле. Машину сопровождают 10 украшенных
105

мотоциклов, а затем проезжает колонна в 50 велосипеди­
стов.
На повороте велосипедисты разъезжаются в стороны
двумя цепочками. Кавалькада медленно в такт марша
движется вокруг зрительной площадки, делая круг по­
чета. Три мотоцикла со стягами проезжают по централь­
ной дорожке к помосту, разворачиваются и останавли­
ваются с левой стороны помоста. Кавалькада выстраи­
вается у портретной галереи передовиков. Ведущие вело­
сипедисты, а за ними и все остальные встречаются за
машиной, разъезжаются вправо и влево и цепочками вы­
страиваются у другой галереи — дружеских шаржей, все
вместе создавая как бы живую ограду зрительной пло­
щадки.
Машина со снопом останавливается против централь­
ной дорожки, через весь «зрительный зал» ведущей к по­
мосту.
Двое юношей подносят к машине украшенную цве­
тами лестницу. И вдруг из снопа с большим караваем на
украинском рушнике выходит Хозяйка «Золотого колоса».
В сопровождении восьми подружек — «свиты» — она тор­
жественно направляется к помосту. Вокруг нее 30 деву­
шек ведут хоровод. У каждой из них на плече венок из
колосьев пшеницы.
Первые две подружки Хозяйки несут два снопа,
а остальные — букеты живых цветов. Хозяйка «Золотого
колоса» поднимается на помост и направляется к порт­
рету В. И. Ленина, торжественно подходит к портрету
В. И. Ленина и низко кланяется. «Свита» кладет
у основания портрета снопы и украшает его. Затем
Хозяйка праздника подходит к лучшим людям, стоя­
щим на помосте, и вместе с подругами низко кла­
няется им.
Хоровод девушек с венками поднимается на помост и
торжественно подходит к гостям, стоящим здесь, и наде­
вает им венки.
Когда ритуал надевания венков закончился, трое юно­
шей снимают с машины огромный сноп и торжественно
несут его к левой стороне помоста. За ними 10 пар юно­
шей и девушек несут 10 корзин с дарами изобилия.
Сноп устанавливают с левой стороны помоста у стяга
«Слава КПСС!», а вокруг него из корзин делают гору изо­
билия. Песня, которую ведут девушки, стихает.
106

Лучшим людям колхоза предоставляется право от­
крыть праздник.
Названные Хозяйкой «Золотого колоса» передовики
спускаются с помоста и подходят к флагштоку. Звучат
фанфары. Под звуки гимна Украинской ССР флаг с эмб­
лемой «Золотого колоса» медленно поднимается вверх.
Праздник открыт. Выступает председатель колхоза имени
Калинина. Он говорит о достигнутых успехах.
Председатель артели поздравляет колхозников с празд­
ником и заверяет присутствующих, что труженики кол­
хоза имени Калинина будут работать с еще большим эн­
тузиазмом на благо нашей Родины.
Хозяйка «Золотого колоса» приглашает к микрофону
председателя соседнего колхоза имени Татарбунарского
восстания. Он поздравляет всех присутствующих от
имени колхозников своего колхоза с праздником урожая
и желает им больших успехов в их благородном труде.
Затем объявляется, что большая группа тружеников ар­
тели удостоена высокого звания ударников, и один за дру­
гими поднимаются на помост победители соцсоревнова­
ния на жатве и им вручаются почетные свидетельства.
Лучшим людям колхоза вручаются ценные подарки, гра­
моты. ..
Минутная тишина и вдруг раздаются звуки пионер­
ского горна и бой барабанов. По центру площадки строй­
ной колонной с пионерскими салютами идут пионеры.
Впереди колонны знаменосец, два ассистента, горнист и
барабанщик. У всех букеты живых цветов. Они пришли
поздравить своих отцов и матерей с праздником урожая.
Пионеры поднимаются на помост и на верхней сту­
пеньке выстраиваются ровной шеренгой. Шествие их со­
провождается бурными аплодисментами, которые стихают,
когда ребята приветствуют старших:

'

Всіх, хто світанок на полі стрічае,
Хто землю рясним урожаем квітчае,
Хто з нами съогодні обжинки справляв —
Вітаем, вітаем, вітаем!
На весь наш степ широкий
Татарбунарсъкий край
Всім, хто збира щороку
Високѵ.й урожай,
Привіт наш пролунай! . .

’

107

Вжитті ми обрати
Улюблену путъ:
Майстрами врожаю
Ми хочемо бутъ.
Ми будемо пиацюватщ
Як знатні земляки.
Навчатисъ у дорослих —
У наших маяків.

Пионеры в своем приветствии называют имена лучших
из лучших, тех, с кого они берут пример. Это вызывает
особое оживление участников торжества. После приветст­
вия пионеры вручают цветы гостям, стоящим на помосте,
и под звуки горна и барабана уходят стройной колонной.
Официальная часть праздника на этом заканчивается.
Хоровод девушек змейкой спускается с помоста и на­
правляется к снопу, опять образуя вокруг него хоровод.
В хороводе и Хозяйка «Золотого колоса», вместе с де­
вушками она скрывается за снопом. Создается впечатле­
ние, будто она ушла внутрь снопа.
Начинается большой концерт художественной само­
деятельности, составленный по заявкам колхозников...
После концерта следует массовая часть. Прямо с концерт­
ной эстрады проводятся игры, викторины, загадки. На не­
скольких площадках — танцы под оркестр. А дневное
кино позволяет просмотреть ряд документальных и на­
учно-популярных фильмов. Было чем заняться и детям.
Для них кукольный театр поставил спектакль «Василиса
Прекрасная». На спортивной площадке — спортивные
игры: теннис, футбол, волейбол. Желающие пробуют
силы у штанги, в вольной борьбе...
До позднего вечера продолжалось веселье, звучали му­
зыка, смех. А когда наступили вечерние сумерки, со сто­
роны лимана послышались песни. Луч прожектора вы­
хватывает из темноты лодки, на которых сидят юноши и
девушки. Они поют. Все с факелами. Начинается факель­
ное шествие на воде. На маленьких плотиках в разных
местах лимана зажигаются костры. Праздник подходит
к концу. В воздух взвиваются ослепительные россыпи
фейерверка. Хозяйка «Золотого колоса» прощается с го­
стями, желает им успеха и большого счастья. У въезд­
ной арки, освещенной лучом прожектора, Хозяйка, окру­
женная «свитой», всадниками-глашатаями, стоит на ма­
108

шине у своего снопа и машет рукой вслед уезжаю­
щим. ..46
Этот праздник, хотя его обрядовая часть и мало насы­
щена песенным материалом, все же кажется нам более
интересным, естественным, чем некоторые другие. И вот
почему. В обряд так называемых обжинок на Украине
из-за некритичного подхода к использованию обычаев ста­
рины нередко вносится искусственность.
В частности, вызывает сомнение такой элемент, как
практикуемое в Хмельницкой области оставление послед­
ней загонки и завязывание «бороды» — части несжатой
полосы. Нам думается, что нет нужды сохранять этот
отживший обычай. Разве нельзя связать последний сноп
не из «бороды»? Мало ли сжатого хлеба? Ним могут возра­
зить, что и снопу прежде тоже приписывали магическое
значение, давайте, мол, и его упраздним. Приписывать-то
приписывали, но сноп, независимо от этого, всегда суще­
ствовал как необходимая мера самого процесса уборки.
Без снопов просто невозможно было сохранить урожай,
а «бороды» —нечто искусственное, никакими нуждами
производства не продиктованное. Вот почему сноп нам до­
рог как символ полновесного урожая. «Борода» же как сим­
вол результатов труда, напротив, напоминает то время,
когда люди были невежественны, не верили в свои силы.
Возражение вызывает и чисто организационная сторона
этой части обряда. Для того чтобы оставить «бороду»,
связать из нее сноп и затем совершить все действия
с ним, необходимо значительной части участников празд­
ника отправиться в поле, которое нередко находится за
несколько километров от села. Это довольно сложно, тем
более что посмотреть на обрядовое действие хотят все,
т. е. несколько сот человек. Нетрудно себе представить,
сколько для этого нужно машин, времени. И это еще не
все. А если уборка закончится не в тот день, на который
назначен праздник, а на несколько дней раньше, что ста­
нет с «бородой»?
Вот почему на Одесщине правильно сделали, отказав­
шись от «бороды» и «процессии» в поле и т. д. Последний
сноп здесь связывают просто из скошенного в последний
день жатвы хлеба, и он нисколько от этого не хуже.
У тех же, кто «организует» «бороду», она отнимает не­
мало сил, времени, создает порой такие затруднения, из
которых не сразу найдешь выход. В той же Хмельницкой
109

области в селе Большая Бубновка Волочисского района,
как рассказывает корреспондент газеты «Советская куль­
тура» Я. Крочек47, был такой случай: праздник назна­
чили на воскресенье, но случилось так, что колхоз закон­
чил уборку на несколько дней раньше. Что делать? Ждать
воскресенья? И вот у механизаторов возникла мысль:
провести парад техники. В уборке урожая участвовали
десятки машин, и вся эта армада, украшенная знаменами
и транспарантами, в день окончания уборки въехала
с поля в село.
Когда процессия машин (а они шли не пустые, а гру­
женные зерном) проезжала по центральной улице, встре­
чать ее вышли все жители. Старики вынесли на вышитых
полотенцах пышные караваи и вручили их комбайне­
рам — героям жатвы. Так просто, но и торжественно от­
метили здесь окончание уборки урожая. Обошлись без
«бороды», серпа и прочих старинных атрибутов.
Но в воскресенье, замечает Я. Крочек, запланирован­
ный праздник все-таки состоялся. Сначала колхозники
шли на поле смотреть, как комбайн скашивает последнюю
загонку, серп срезает последний сноп и под «заклинания»
участников самодеятельности завязывается «борода». За­
тем колхозники, изрядно уставшие, шли с поля в село на
митинг. На нем произносили речи, передовикам вручали
подарки и грамоты, и хоть все было пышно и внешне кра­
сиво, но как-то натянуто, неинтересно. «Я сравниваю, —
заявил после торжеств один из ветеранов колхоза, — се­
годняшний праздник с тем, что мы провели несколько
дней назад, сразу же после окончания уборки урожая.
Скажу откровенно: тот мне, да и всем тоже больше по
душе».
Вот вам и ответ на вопрос, нужна ли «борода»? Сама
жизнь подсказывает: народ творит новые элементы об­
ряда обжинок, потому что парад техники и ее властите­
лей — людей во сто крат лучше, умнее, эмоциональнее,
величественнее, созвучней нашему времени, чем патриар­
хальное «действо» с серпом (его и разыскать надо) над
сиротливо торчащей средь необозримого колхозного поля
«бороденкой».
В заключение рассматриваемого нами цикла обрядов,
связанных с современным земледельческим календарем,
хочется обратить внимание еще на один факт некритиче­
ского использования обычаев прошлого, невдумчивого,
110

поверхностного отношения к развитию современной об­
рядности.
В Карпатах есть следующий обряд. Когда наступает
осень и чабаны спускаются со своими стадами с гор в до­
лины, люди совершают обряд прощания с полониной.
К ним в этот день приезжают руководители колхоза,
представители общественности. Они вручают чабанам
хлеб-соль, благодарят за честный труд и приглашают по­
скорей спуститься «в долину, где их высматривает все
село, а то осенний день очень короткий» 48. Главный ча­
бан зажигает большой костер, затем благодарит прибыв­
ших за добрые слова, за помощь (те, кто приехал, помо­
гают чабанам .сложить все имущество на автомашины):
«Благодарю от всей души за честь и почет, а хлеб и соль
принимаем, чтобы по древнему обычаю оставить его
в стане в знак того, что весной вернемся назад» 49.
Чабан заносит хлеб-соль в сторожку, а его товарищи
берут из костра недогоревшие головни и раскидывают их
вокруг как символ очищения, здоровья скота50. Затем
главный чабан прощается с полониной: «Полонина наша,
полонина! Ты матерью все лето была нам. Своей сочной
травой овец кормила. Пришла пора прощаться с тобой,
а то ты скоро укроешься снежным покрывалом. Отдохни,
родная, за зиму, а весной мы снова придем к тебе» 51.
Под звуки трембиты и сопилок стада спускаются в до­
лину. Здесь их торжественно встречают на центральной
улице колхозники. Они подносят чабанам цветы, венчают
их венками. Главный чабан, который идет во главе про­
цессии с факелом в руках, подходит к заранее подготов­
ленным с двух сторон дороги (у специальной арки) ко­
страм, зажигает их и проходит под арку дальше. Вслед за
ним между кострами чабаны прогоняют скот.
В целом этот обряд не может вызвать возражения.
Очень хорошо, что люди чествуют нелегкий труд чабанов,
воздают им должное, но в этом обряде немало и анахро­
низма. Ну какой современный смысл может быть в таком
чисто языческом действии, как раскидывание недогорев­
ших головешек, которые у наших предков выполняли
роль растительных и очистительных духов? Слепо веря
в очистительную силу огня, они так же проводили стада
меж двух костров. Как по-новому можно толковать это
действие? Мы видим, что в некоторых местах невольно
продолжают сохранять то, что нам не должно быть свой111

Отвеяно, что противоречит вере в силу человека, не го­
воря уже о том, какое большое поощрительное впечатле­
ние производит эта часть обряда на верующих людей, ко­
торые при этом присутствуют, тем более что в западных
областях Украины религиозные пережитки все еще жи­
вучи!
Вот почему мы еще раз подчеркиваем, как важно
знать историю обрядности, понимать ее социальную при­
роду, уметь отбирать все самое ценное, что рождено про­
шлым временем, и отметать все умершее вместе со ста­
рыми понятиями, со старым укладом жизни.
Пристально всматриваясь во внутренние процессы раз­
вития современной обрядности, мы не можем не обратить
внимания и на такое важное обстоятельство, как преем­
ственность и связь новых обрядов не только с недавним
периодом дореволюционной эпохи, но и с самыми древ­
ними временами. Современные народные обряды произ­
водственного цикла в массе своей не только вобрали
в себя многие лучшие элементы стародавних обычаев, но
и продолжают традиции, сложившиеся уже в советское
время, возникшие с первых дней Советской власти. Совре­
менные народные обряды во многом содействуют разви­
тию этих традиций в соответствии с сегодняшней дейст­
вительностью, в духе требований практики коммунистиче­
ского строительства.
Эти положения относятся еще в большей степени к тем
обрядам, которые «обслуживают» не производственную,
а всю личную, бытовую жизнь человека.

Спутники личной жизни
Коммунизм несет человечеству гармоничную жизнь.
Увеличиваются возможности для духовного роста совет­
ского человека. Поводов же к тому, чтобы отмечать
важнейшие события в жизни коллектива, всего народа
появилось множество, и особенно в личной жизни че­
ловека.
Посудите сами: где и когда человеческой жизни «со­
путствовало столько праздничности в самом лучшем
смысле этого слова? В наши дни самая оптимистическая
по содержанию и самая яркая по форме обрядность
«окружила» все значительные моменты жизни человека,
которые только в таком свободном мире, как наш социа112

диетический, могут получать свободное обрядовое оформ­
ление.
Ко многим преимуществам советского строя мы мо­
жем добавить и возможности полного выражения наших
чувств, эмоций, переживаний в традиционной для всех
народов и поколений форме обряда. Уже немало их роди­
лось, но еще больше должно родиться. И если в области,
связанной с природой, земледелием, развитие обрядности
регламентируется рамками календаря, естественной сме­
ной времен года, то в сфере личной, бытовой жизни че­
ловека таких ограничений нет. По мере того как будет
обогащаться духовное содержание нашей жизни, по мере
того как человек будет совершенствовать и разнообразить
свою деятельность, вплоть до полета к другим мирам, нам
думается, должна разнообразиться и развиваться обрядо­
вая сторона его жизни, ее художественная, эмоциональ­
ная форма.
Какие же обряды сегодня помогают человеку «уярчать»
личную жизнь, семейные события? Можно с уверенностью
сказать, что почти нет такой стороны этой жизни, кото­
рой бы в той или иной мере в наши дни не коснулась
обрядность. Даже простой перечень обрядов, при помощи
которых человек отмечает этапы своей жизни, пусть еще
в чем-то несовершенных, убеждает нас в этом; это и на­
речение имени, и праздники совершеннолетия, и посвяще­
ние в рабочие, земледельцы, и проводы в армию, и бра­
косочетания, и трудовые юбилеи, проводы на пенсию, по­
миновение близких, уважаемых людей и т. д. Самое глав­
ное тут не только в обилии событий и связанных с ними
обрядов, в том числе и таких, которые возможны лишь
в нашей советской действительности (посвящение в ра­
бочие, земледельцы, чествование за доблестный труд,
проводы на пенсию), но и в их совершенно новом ка­
чественном отличии — радостном, жизнеутверждающем.
И прежде проводы в армию сопровождались определен­
ным обрядовым действием, но ’на них лежала печать
безысходности, горя. Провожали ведь в рекруты на де­
сятилетия.
В наших условиях этот обряд вызывает у большинства
родных и у тех, кто призывается на военную службу, пат­
риотические чувства, связанные с защитой Отечества, за­
щитой мира. В этом внутреннем, смысловом «механизме»
этого обряда — его великое преимущество и качественное
8

В. И. Брудный

113

отличие по сравнению с обрядами прошлого и обрядаАій
современного капиталистического общества.
А теперь давайте совершим своеобразную экспедицию
по стране — главным образом по двум ее крупнейшим ре­
спубликам — Российской Федерации и Украине — и по­
смотрим, где и как отмечаются основные из тех обрядов,
которые мы условно назвали «лично-бытовыми», «лично­
трудовыми» и «лично-гражданскими». Одни из них при­
вились больше, география их обширнее, другие меньше.
Мы начнем с обзора одного из самых распространен­
ных обрядов, посвященных рождению человека, а потом
проследим, как обряды сопутствуют советскому человеку
на протяжении всей его жизни, вплоть до того момента,
когда она обрывается. Что сегодня из себя представляет
обряд наречения имени, как складывается его новое
«лицо»?

Человек родился!
В наши дни обычно, когда рождается человек, во мно­
гих городах и селах родителям от имени исполкома Со­
вета депутатов трудящихся вручаются поздравления, па­
мятные письма. В г. Лисках, например, родителям ново­
рожденного при торжественной регистрации вручают
«Памятное письмо», адресованное малышу и рассчитан­
ное на то, чтобы его хранили в семье до тех пор, пока ре­
бенок вырастет.
«Памятное письмо

Ты еще мал, впереди у тебя большая жизнь, и про­
жить ее надо так, чтобы потом не было „мучительно
больно за бесцельно прожитые годы“.
Когда пойдешь в школу, в вуз — учись по-настоящему,
упорно, чтобы учителя, твои родители и Отчизна-мать
сказали тебе: „Молодец! “ Знай, что в твой век, в век вы­
сокоразвитой техники, ты должен быть всесторонне обра­
зованным человеком.
Когда ты начнешь трудиться на предприятии, в учре­
ждении, колхозе, совхозе, помни: всюду твой труд множит
богатства Родины, ее славу. Не урони же чести труже­
ника Страны Советов!
Свобода, равенство, братство и счастье! Золотыми бук­
вами записаны эти слова на знамени твоей Родины. Бе114

реіи Же ее, как зеницу ока, крепко сжимай Дрейко этого
знамени.
Помни и свято соблюдай основную заповедь, которую
твои отцы утвердили на века: „Человек человеку друг,
товарищ и брат“. Уважай старших, будь честным, трудо­
любивым, порядочным в большом и малом.
Твердо иди по пути, указанному великим Лениным!
Исполком городского Совета депутатов трудящихся».
В Ленинграде, Горьком, Керчи и других городах,
кроме поздравления, родителям вручают на сохранение
для ребенка еще и памятную медаль 52.
А как же проходит сам ритуал имянаречения?
В одном из небольших городков Карельской АССР —
Олонце — начали по-новому отмечать это торжество
с 1964 г. Но, готовясь к нему, олончане подробно позна­
комились со всем тем интересным, что было выработано
в других областях Российской Федерации, в частности
в Ленинграде, поэтому их обряд нам кажется наиболее
типичным. Тем более, что проводится он у них система­
тически 53. Место действия — районный Дом культуры.
В нем собрались многочисленные гости, родственники и
близкие. Когда появляются мамы с малышами, их при­
глашают в комнату матери и ребенка, папашам туда пока
вход воспрещен.
В комнате матери и ребенка оборудовано три стола.
На одном из них разложены пеленки, распашонки, кле­
енка, чепчики, на втором — медицинские товары, необ­
ходимые для ухода за малышом, третий заполнен игруш­
ками. В центре комнаты — заправленная по всем прави­
лам кроватка.
Пока идут последние приготовления, врачи и медицин­
ские сестры детской консультации знакомят матерей с тем,
как пеленать младенцев, рассказывают о режиме кормле­
ния и т. д. Уселись гости, родственники, представители
общественных организаций. Выстроились участники на­
родного хора. Заняли свои места за столом заведующая
загсом и представитель исполкома городского Совета де­
путатов трудящихся. Звучит торжественная музыка Чай­
ковского, и встреченные аплодисментами появляются
счастливые отцы с младенцами на руках и мамаши.
«Уважаемые папы и мамы новых маленьких граждан
нашего города Олонца! — говорит заведующая загсом.
Сегодня радостный день в жизни вашей семьи и всего
8*

115

нашего государства. Родился советский гражданин — бу­
дущий строитель светлого коммунистического общества.
Дети — это наше счастье, наша радость, наше будущее.
Разрешите в присутствии ваших родных и друзей на­
чать торжественную регистрацию рождения ваших детеи» Л
Родителей приглашают к столу, и депутат Олонецкого
городского Совета депутатов трудящихся под аплодис­
менты вручает им свидетельства о рождении, поздравляет
каждого из них, пожимает им руки. Молодым семьям вру­
чают поздравительные адреса исполкома горсовета, отпе­
чатанные на голубой бумаге — для мальчиков и на розо­
вой — для девочек.
Пап и мам поздравляют пионеры и октябрята (для
этой цели петрозаводским поэтом Владимиром Трофимо­
вым специально написан текст). Звонко звучат голоса
детей:
Мы сегодня поздравляем
Пап и мам от всей души!
Пустъ растут, тревог не зная,
Ваши чудо-малыши...

С этими словами ребятишки подходят к родителям и
вручают им знаки октябрятской и пионерской символики.
Торжественная регистрация закончена.
Родственники и друзья направляются в банкетный зал,
чтобы поднять бокал шампанского за здоровье родителей
и еще раз .поздравить их с рождением детей...55
В этом описании мы не видим такой характерной де­
тали для современного обряда, как посадка деревьев
в честь новорожденного, но дело происходит зимой, да
еще на севере. Давайте перенесемся на юг, в Одесскую
область, и посмотрим, как здесь празднуют имянаречение
ребенка. Мы находим у южан много схожего с тем, что
происходит на севере, но они добавили несколько инте­
ресных деталей (обобщенное описание этого обряда сде­
лано нами на основании материалов, которые собраны
в самых разных сельских районах Юга Украины) 56.
Уже с самого утра над сельским клубом под транспа­
рантом «Приглашаем новых граждан Страны Советов»
висит необычный календарь, обрамленный украинским
орнаментом. На его листиках значится: «1965 год, 5 сен­
тября у Анны и Петра Юхименко родился сын»; «1965
116

год, И сентября у Марии и Пантелеймона Вершигоры
родился сын»; «1965 год, 15 сентября у Ксении и Степана
Приходько родилась дочка». Жителям, уважаемым людям
села, заблаговременно рассылаются ярко оформленные
приглашения.
В назначенное время к клубу, около которого собра­
лись гости, подъезжают легковые автомашины. На ветро­
вом стекле эмблема праздника — ветка цветущей яблони.
Из первой автомашины выходит председатель колхоза
с новорожденным на руках. На груди у него — ленточка.
За председателем выходят родители. Из другой автома­
шины выходит парторг, из третьей — председатель сель­
совета. Оба они также с детьми на руках в сопровожде­
нии матери, отца и почетных родителей. По ковровой
дорожке они направляются в клуб. Их приветствуют
товарищи по работе, все присутствующие на празднике
жители села.
На сцене — стол, стулья, коляска. В центре — портрет
Володи Ульянова. Над сценой — транспарант: «Пусть на
земле сады цветут, пусть дети в радости живут!» По ра­
дио звучит нежная мелодия. Слышен голос диктора:
«Говорит радиоузел сельского клуба. Дорогие товарищи!
Сегодня мы принимаем маленьких граждан в наше обще­
ство. Уважаемые матери и отцы, почетные родители,
кумы и кумовья! Берегите детей всегда. Помните, что
с первого дня они растут не только для вас, а и для всего
нашего великого советского народа. Приглашаем на празд­
ник— торжественную регистрацию новорожденных».
Все занимают места в зале. На сцену поднимается
заведующая бюро загса. У нее через плечо лента красного
цвета, на которой изображен герб Украинской ССР. За­
ведующая бюро загса приглашает отца и мать, почетных
родителей, кума с кумой зарегистрировать новорожден­
ных. Почетные родители, кум и кума — это товарищи по
работе, давние школьные друзья. Во время церемонии
почетные родители все время находятся рядом с ребен­
ком, их тоже приветствуют, ведь с этого времени они
всегда будут помогать своим «крестникам».
Под звуки торжественного марша на сцену подни­
маются родители с детьми,, председатель колхоза, почет­
ные родители, секретарь партийной организации, уважае­
мые люди села. Все они занимают места за столом.
Родители называют имена, которые они дали своим де­
117

тям. Потом в книге регистрации новорожденных распи­
сываются мать, отец и почетные родители. Заведующая
загсом поздравляет их и вручает «Свидетельство о рожде­
нии». Звучат гимны СССР и УССР. Детей укладывают
в коляски, к которым подходят пионеры. В руках у них
пакеты. Над колясками, в которых спокойно спят винов­
ники торжества, пионеры укрепляют буквы — имена но­
ворожденных.
Председатель колхоза вручает «Свидетельство» роди­
телям. С торжественным обещанием всегда помогать но­
ворожденному выступают почетные родители. Потом
к столу подходит девочка в красном галстуке и от имени
пионеров поздравляет родителей, говорит о том, что
пионеры с нетерпением ждут, когда подрастут новорож­
денные, и вручает родителям школьные формы или
пионерские галстуки. На сцену выходят воспитанники
детского сада и исполняют песню «Пусть всегда будет
солнце». Поет весь зал. После торжественной регистра­
ции новорожденных — концерт художественной самодея­
тельности по заявкам родителей.
В заключение праздника почетные родители в при­
сутствии гостей сажают возле клуба в Аллее новорожден­
ных молодое деревце в честь новорожденных.
На память об этом празднике приглашенный на тор­
жественную регистрацию фотограф делает снимки всего
обряда.
Мы видим, что в основу нового обряда на Украине
вкраплен испытанный временем народный обычай вы­
бирать себе родственников — кумовьев, а детям — назван­
ных родителей. Нетрудно заметить, насколько новый
обряд естественней, цельнее. Официальная часть реги­
страции новорожденного представителем загса, являясь
центральной точкой обряда, не только не выпадает из
его «ткани», а входит в нее как неотъемлемое целое,
концентрирует в себе всю смысловую нагрузку события,
определяет его форму. Замечательным дополнением, ко­
торое сделал народ к обряду, является посадка деревьев
в честь новорожденных. Причем в последнее время это
получило такое широкое распространение, что в городах
и селах появились даже специальные аллеи, сады и
парки. Аллеи новорожденных, например, заложены
в Умани, Кременце, Херсоне и других городах и селах
Украины 57.
11$

С 1961 г. существует подобный парк иве. Полянецкое Савранского района Одесской области. На террито­
рии, примыкающей к сельскому клубу, уже высится
около 100 каштанов, которые садят в честь мальчиков, и
черешен, яблонь, слив — в честь девочек. На каждом
дереве аккуратная табличка с датой и именем того,
в честь кого оно посажено. Многие из «виновников»
этого замечательного события настолько подросли, что
уже ухаживают сами за «своими» деревьями. Есть здесь
и черешенка, которая посажена в мае 1964 г. в честь
золотой свадьбы ветеранов колхоза — 73-летнего конюха
Ивана Васильевича Сафронова и его 70-летней супруги
Ефимы Даниловны58.
Примерно таким же образом проходит наречение
имени в Донбассе, Закарпатье, Краснодарском крае, Пол­
тавской, Хмельницкой, Сумской, Вологодской, Липецкой
и Волгоградской областях, Киеве, Керчи, Москве, Астра­
хани 59.
Интерес представляет опыт киевлян, которые, ста­
раясь драматизировать обрядовое действие, ввели в него
такие детали: заведующая загсом, обращаясь к почетным
родителям, говорит:
— С сегодняшнего торжественного дня вы станови­
тесь выбранными родственниками семьи. Обещаете ли вы
вместе с родителями воспитывать ребенка, направлять
его на честный и добрый путь?
- Да’
— Готовы ли вы разделить с этой семьей радости и
печали, а в беде помогать и словом, и делом?
- Да!
— Благословляем вас на это доброе человеческое
дело и желаем, чтобы ваша маленькая именинница лю­
била вас так, как родных отца и мать. В знак взаимного
уважения, любви и доверия просим родных отца и мать
передать ребенка в руки почетных родителей.. .60
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что этот
обряд до сих пор не получил одного звучного названия.
В одном случае его и теперь еще называют «Октябрины»,
в другом — «звездины» или «красные крестины» 61. Чаще
всего в наши дни обряд называется «имянаречением» или
«торжественной регистрацией новорожденных». А между
тем на Украине давно существовал обряд, связанный
с рождением нового человека, который носил замечатель­
119

ное поэтическое название «обквітчування дитини», т. е.
в буквальном переводе «обсыпание ребенка цветами». Как
это хорошо согласуется с народной присказкой о том, что
«дети — цветы жизни»!
В старину этот обряд выполнялся так: на тарелку
клали небольшой калач, в центр которого вставляли цве­
ток. Повивальная бабка угощала калачом гостей, а те,
в свою очередь, обдаривали (обквітчували) новорожден­
ного и бабку. От имени ребенка всем гостям подносилась
также чарка с медом или вином. Калач ни в коем случае
не украшался искусственными цветами, а только — жи­
выми. Зимой для этой цели служили сушеные полевые
цветы или веночек из живых колосков 62.
Замечательный обряд сохранился в народе и, лишен­
ный всяких суеверных наслоений (связанных с «духом
растительности»), несколько переосмысленный, хоть и
робко, но пробивает себе дорогу. В селе Вывсенки Деражненского района Хмельницкой области, например, в новой
редакции он выглядит так: после того как ребенку дают
имя, на сцену выходит хоровод девушек, в центре кото­
рого названная мать или бабушка новорожденного. Она
держит в руках тарелку, на которой лежат маленькие бу­
кетики из жита и цветов — символ жизни, достатка и ра­
дости. Названная мать раздает их присутствующим, а те,
выражая свои пожелания маленькому гражданину, его
родителям, обдаривают (обквітчують) их. Хоровод поет
при этом:
Ой, раздай, раздай нас, сестра,
Тай житпі квіти,
Щоб завжди були здорові
I батьки, і діти 63.

Подобный обряд (обквітчування) в современном
празднике новорожденного записали на Винничине
Н. А. Присяжнюк, а на Волыни М. И. Островский64.
В Черновицкой области к нему добавили еще и такую
деталь: в тот момент, когда называется имя новорожден­
ного, над сценой зажигаются электрические лампочки,
которые своим светом вычерчивают его имя65. Нам ка­
жется, что этот народный обычай заслуживает самого
пристального внимания. «Обквітчування» если и не ста­
нет названием нового обряда даже и на Украине, то на120

много обогатит своей поэтичностью праздник рождения
нового человека.
Многое из прошлого уже «взято на вооружение» и
соединено с новым, и самым положительным образом
сказывается на выражении главной цели обряда: не
только юридически скрепить факт рождения, но и при­
людно подчеркнуть ответственность не только родителей,
но и всего общества за воспитание нового человека.

Юность входит в жизнь
Совершеннолетие. .. С каким душевным трепетом
ждет человек той минуты, когда в руках у него окажется
«молоткастый, серпастый советский паспорт»! Сколько
раз, пока дойдет домой и после, будет вынимать его юноша
или девушка, листать его упругие страницы, где запи­
сано, что они совершеннолетние, полноправные граждане
Советского Союза. И хорошо, если вместе с паспортом им
дадут такое напутствие, какое дают всем 16-летним, по­
лучающим паспорта в г. Краснокамске Пермской области:
«Наш юный товарищ!
Сегодня ты получил паспорт..., пройдут годы и многое
из того, что ты переживешь и увидишь, забудется, но этот день
навсегда останется в твоей памяти, в твоем сердце. Ты сейчас
молод, полон сил, в тебе столько задора, столько смелых дерза­
ний! А жизнь так прекрасна! Тебе и твоим друзьям предстоит
сделать ее еще прекраснее. Шагай по жизни смело, будь настоя­
щим человеком, люби свою Родину, будь верен Коммунистиче­
ской партии и своему народу. Пронеси через всю свою жизнь
жажду знаний, творческих поисков. Иногда будет тебе нелегко,
может бытъ очень трудно. Но будь мужествен, не поддавайся
минутной слабости. Знай: решительный человек всегда находит
выход из трудного положения. Пусть же всегда на твоем пути
светит яркое солнце разума, добрые дела твои согревают и радуют
людей, а труд всегда приносит тебе радость» 66.

Торжественное вручение юношам и девушкам паспор­
тов становится массовым явлением, но обряд пока еще
складывается очень медленно. Чаще всего, кроме приве­
денного выше напутствия и поздравлений, ничего больше
не происходит. А вот в Новосибирске пытаются пойти
дальше.
На середине сцены клуба, где проходит праздник,
маленький стол, возле него слева и справа места для ви­
новников торжества. Ведущий приглашает подняться на
сцену девушек и юношей, которые сегодня получают
паспорта. Ведущий объявляет о наступлении самого
121

торжественного момента вечера — вручении советского
паспорта. Звучит гимін Советского Союза. Один за другим
к столу подходят 16-летние и получают паспорта. Они
благодарят за доверие и обещают честно нести по земле
гордое имя советского человека. Старейшие рабочие об­
ращаются к нпм с теплым напутствием, а затем в зале
появляются пионеры с макетами паспортов. Они по­
здравляют своих старших братьев и сестер, дарят им
цветы, кнпгп. Для юбиляров прочитывается памятка, ко­
торая каждому из них вручается. В ней говорится то же,
что и в напутствии краснскамцев. После официальной
части — концерт, танцы, игры67.
Намечается создание обряда вручения паспорта. Он по­
степенно распространяется и в других городах страны,
в частности в Одессе.
Когда в рабочем клубе завода имени Октябрьской ре­
волюции 16-летним вручают паспорта, внимание всех
привлекает в глубине сцены большой макет советского
паспорта, возле которого стоят в почетном карауле те,
кто его получил. Интересным элементом в этом празднике
является выступление многодетной матери, которая
как бы благословляет юношей на добрый жизненный
путь68.
Вручение паспортов подобным образом происходит
теперь и в Середино-Будском районе Сумской области,
в г. Амвросиевке Донецкой области, в г. Кременце Терно­
польской области, в г. Берегово Ужгородской области,
в Николаевской, Херсонской и Крымской областях69.
Но если обряд вручения паспорта, как совершенно
новое явление в нашей жизни, только пробивает себе до­
рогу, то обрядовые праздники совершеннолетия, не свя­
занные с вручением паспорта, завоевали себе давно проч­
ное место в быту. Главным образом, правда, пока в При­
балтике, на что есть свои причины. Дело в том, что эти
праздники здесь имеют большое прошлое, уходят своими
корнями в древние посвятительные обряды, о которых
шла речь в первой главе. Позже эти народные обряды,
как известно, поставила себе на службу лютеранская
церковь, которая стала проводить на их основе свой об­
ряд — конфирмацию (утверждение). По замыслу люте­
ранской церкви, этим «таинством» утверждается духов­
ная, религиозная зрелость юных прихожан, их сознатель­
ное приобщение к церкви,
122

Церемония, которой предшествовала 3-недельная под­
готовка под руководством пастора, заключавшаяся в изу­
чении основных догм христианской религии и молитв,
проходила в торжественной обстановке в один из воскрес­
ных дней июня—начала июля. Девушки собирались
в кирху (церковь) в белых платьях, юноши в темных ко­
стюмах. Под торжественные мажорные мелодии органа
нарядно облаченный пастор совершал «таинства» посвя­
щения. Затем следовали поздравления родственников,
цветы, подарки, фотографирования, вечеринки.
Молодежь охотно шла на конфирмацию, так как ее
главным образом привлекала нарядная торжественная
сторона обряда, возможность ярко отметить свое совер­
шеннолетие. Обряд этот был строго обязателен для всех.
Без удостоверения прохождения конфирмации пасторы
отказывались венчать, компрометировали молодых людей
в проповедях и т. д.70
Этот обряд и по сей день находится «на вооружении»
у лютеранской церкви. Обязательности, понятно, он ли­
шен, но под влиянием религиозных родителей или в силу
своей собственной идейной неустойчивости его соблюдает
еще некоторая часть молодежи. Однако чем дальше, тем
все больше церковная конфирмация отступает. Главную
роль в этом играет родившийся в Советской Прибалтике
новый обряд — «Праздник-совершеннолетия», как его на­
зывают в Латвии, или «Летние дни молодежи» — в Эсто­
нии. Чаще всего они проводятся там в День советской
молодежи, которому предшествует Неделя молодежи.
В течение этой недели специально для совершеннолетних
в городах и селах устраиваются несколько дневных сбо­
ров, во время которых происходит тоже своего рода под­
готовка. Только молодежь знакомится уже не с катехизи­
сом и догмами церкви, а со своими гражданскими правами
и обязанностями, с историей Родины, разучивает новые
песни и танцы, знакомится с тем, как красиво одеться,
оборудовать свое жилище, как правильно вести домашнее
хозяйство и т. д. В этих сборах участвуют старые револю­
ционеры, общественные деятели, популярные писатели,
артисты, художники71.
В содержании молодежных праздников, которые про­
водятся в Латвии и Эстонии, есть некоторое организаци­
онное различие. В Латвии непосредственно празднику
обычно посвящен один день — воскресенье, — который
183

заполнен действиями парадно-торжественного характера,
а подготовительная программа выполняется постепенно
в течение нескольких предшествующих недель, в свобод­
ное время, вечерами, по выходным дням. В Эстонии же
участников праздника за несколько дней до его кульмина­
ционного момента совсем освобождают от работы. Здесь
считают, что ради такого исключительного события
в жизни молодых людей можно пожертвовать несколь­
кими рабочими днями. И в Эстонии, и в Латвии встре­
чаются смешанные варианты — несколько дней в спор­
тивных лагерях, заключительные торжества в городе или
селе, а до этого —■ предварительная подготовка72.
Произошли изменения и в одежде участников празд­
ника. Девушки приходят на праздник в белых платьях,
но несколько иного фасона, чем это было прежде. У конфирманток они были слишком длинные, до самых пят,
сковывали движения. Поэтому выпускницы средних школ
теперь сохраняют для праздника свои бальные платья73.
Эти праздники остаются не только в памяти у моло­
дежи. Памятные удостоверения, а иногда и памятные фо­
тоальбомы участников праздника остаются в их семьях
как драгоценная реликвия.
Праздники совершеннолетия в Прибалтике отмечают
в ту же пору, когда церковь проводит конфирмацию.
В большинстве случаев новые праздники выходят побе­
дителями. Так, по приблизительной оценке, за последние
6 лет, с тех пор как праздники совершеннолетия стали
проводить повсеместно, число конфирмантов по Эстонии
и Латвии сократилось в 10 раз 74.
Праздники совершеннолетия, безусловно, намного бо­
лее эмоциональнее, содержательнее обряда вручения пас­
порта, а главное, им предшествует ознакомление моло­
дежи с нашими советскими законами, нормами нашей
морали, с тем, что нужно знать молодому человеку
о семье, быте и т. д. В них, нам кажется, не хватает
только одного элемента — самого факта вручения доку­
мента о том, что человек стал совершеннолетним, т. е.
паспорта. Надо соединить существующие сейчас порознь
эти торжественные действия, имеющие обрядовый харак­
тер. И нет ничего страшного, что в таком празднике
будут одновременно участвовать и 16-летние, и 18-летние.
И те, и другие переживают в этот период одни и те же
чувства.
124

Инициатива прибалтийцев получает признание в дру­
гих районах страны. В частности, ее поддержали уральцы.
Как-то на улицах Перми появились цветные афиши,
оповещающие о новом празднике. «День совершенноле­
тия. Мы приглашаем вас принять участие в празднике
юных. В Доме культуры состоится торжественное вруче­
ние 18-летним грамот. В программе: музыкально-литера­
турная композиция „В жизни раз бывает 18 лет...“
Концерт по заявкам юбиляров, викторины, выставка и
плакаты, конкурсы на лучшие исполнения песни, пляски,
стихотворения... Победители конкурса награждаются
памятными призами. Вас ждут новые песни и стихи
о молодежи, массовые игры, бальные танцы, шуточные
аттракционы.
Все на праздник совершеннолетия!»
Дом культуры строителей в этот день был красочно
украшен. После вальса 18-летних участники праздника
были приглашены в большой зал. Здесь их приветство­
вали руководители предприятия, лучшим производствен­
никам были вручены почетные грамоты, памятные, кра­
сивые альбомы для фотографий, книги, букеты ярких
цветов.. ,75
Правда, мы здесь видим «прибалтийский вариант»
в очень сокращенном виде. Уральцы не все использовали
из опыта латышей и эстонцев, и прежде всего очень важ­
ный «подготовительный период». Но для Перми это со­
вершенно новое событие, оно не имеет здесь традиций и
поэтому, видимо, сразу все получиться не может. Одна ею
даже эта «первая ласточка» говорит о том, что подобные
прибалтийским праздники совершеннолетия могут и
должны завоевать себе популярность всюду. Следует
только смелее выходить из стен дворцов и клубов на
воздух, на простор лугов, в сады, парки, на площади. Тем
более, что основа для складывания таких традиций суще­
ствует и в Российской Федерации.
В Москве и Ленинграде давно сложилась очень инте­
ресная традиция, прямо связанная с порой, когда моло­
дежь достигает совершеннолетия. Ежегодно в конце июля
выпускники московских школ ночью приходят со всего
города на Красную площадь. Такое же шествие девушек
в белом, а юношей в черных торжественных костюмах
происходит в Ленинграде на набережной Невы. Крепко
взявшись за руки, молодые москвичи поют свои любимые
125

Песни, танцуют любимые танцьі, затевают игры, а То
просто замирают в молчании, когда на всю Красную пло­
щадь раздаются четкие шаги смены почетного караула
кремлевских курсантов, день и ночь несущих вахту
у Ленинского Мавзолея... То же самое происходит и на
берегах Невы, когда разводятся мосты и в белой ночи
виден силуэт «Авроры».
Заметьте, никто никогда «не организовывал» этого
праздника, никто не вывешивал нигде афиш о нем, не
объявлял по радио и телевидению, а праздник есть. Нет
у него ни комиссий, ни штаба. Зато у него есть самое
главное — традиция, в которой все — творчество самих
участников праздника. Пройдет некоторое время и эта
традиция «обрастет» определенными обрядовыми дейст­
виями, которые уже сейчас намечаются в виде импровизи­
рованных сценок аллегорического характера, когда совер­
шеннолетние приносят с собой и надевают маски, изобра­
жающие тех, кем они хотят стать: космонавтов, ученых
и т. д. Нередко здесь возникают и разыгрываются импро­
визированные символические сценки, концерты. Мы никак
не можем согласиться с тем предложением, которое не­
давно было внесено за «круглым столом» в редакции
«Недели»: в такие ночи на улицах и площадях продавать
сувениры, мороженое, газированную воду, поставить
аттракционы, организовать на открытых эстрадах выступ­
ления артистов, проводить конкурсы, игры, «а может
быть, подумать о карнавале, фейерверке, оркестре, сло­
вом, отмечать День выпускника» 76.
Мы нисколько не сомневаемся, что тот, кто внес это
предложение, искренне желает оказать как можно больше
помощи новой обрядности на ее «нелегком пути». Но
такая помощь не всегда оправданна, тем более в данном
случае. Ведь в том-то и ценность, своеобразие, вся пре­
лесть праздника совершеннолетия, родившегося в пароде,
что его юные представители в неповторимую минуту
своей жизни — получения документа об окончании сред­
ней школы — хотят остаться, как влюбленные, наедине
со своим родным городом, с его площадями и проспек­
тами. Это возможно только ночью, когда никто помешать
не может — ни троллейбусы, ни автобусы, ни спешащие
по своим делам пешеходы, ни шумные «торговые точки»,
аттракционы, артисты, массовики-затейники, пиротех­
ники. Это их ночь, ночь совершеннолетних и задремав126

шеГо у йх йог любимойо города, в который они завтра
выйдут самостоятельными, зрелыми людьми в большую
жизненную дорогу...
Как же этого не понять? Разве можно такой замеча­
тельный, своеобразный праздник превратить (а мы, к со­
жалению, умеем это делать) в очередное «мероприя­
тие» — День выпускника? Этого делать ни в коем случае
нельзя. Те, кто «родил» этот праздник, — юношество, само
или с помощью старших, со временем превратит его
в еще более замечательное событие, наполненное ка­
кими-то свойственными только данному празднику дей­
ствиями. А может быть, он таким и останется.
Поддержать же этот праздник, как нам кажется, сей­
час необходимо только в одном —: чтоб он не был «мо­
нополией» москвичей и ленинградцев. Надо о нем ши­
роко рассказывать в печати, показывать по телевидению,
снять, наконец, о нем фильм. Его популяризация будет
самой лучшей поддержкой этого нового обычая моло­
дежи.

Достойные традиции отцов
Человек достиг совершеннолетия, он закончил сред­
нюю школу, пошел учиться или работать. И эта важная
веха в его жизни теперь тоже начинает получать свое
обрядовое оформление. Начало ему было положено в ове­
янном революционными традициями городе Ленина. В го­
роде, пролетариат которого первым поднялся на борьбу
за власть Советов, сложился обряд посвящения в «его
величество рабочий класс». Вот как он проходил.
На прославленном Кировском заводе от полыхающего
пламени мартена зажгли факел. Ветераны труда торже­
ственно провезли его через весь город — с Нарвской
заставы на Петроградскую сторону во Дворец культуры
имени Ленсовета. Провезли по шумным вечерним ули­
цам как символ замечательных трудовых и революцион­
ных традиций Ленинграда.
А во Дворце ждали молодые рабочие. Им предстояло
дать клятву, что они твердо пойдут по дороге отцов, с че­
стью пронесут через всю жизнь высокое звание совет­
ского рабочего.
Медленно раздвигается занавес. На сцену, под крас­
ные стяги, четким шагом поднимаются горнисты.
127

Огромная сцена театрального зала выглядит необычно.
Это как бы большая площадь. В центре на фоне крас­
ных знамен — трибуна. На ней — группа старейших ра­
бочих, знатных людей города, которым поручено вести
вечер.
Вспыхивают люстры. Распахиваются двери зритель­
ного зала. Под звуки торжественного марша и рукопле­
сканий входят виновники торжества: молодые рабочие
Петроградской стороны — недавние школьники, выпуск­
ники технических училищ, самые юные в трудовых
семьях заводов «Красногвардеец», «Полиграфмаш», фаб­
рики «Красное знамя», типографии «Печатный двор».
В бельэтаже и на ярусах разворачиваются лозунги:
«Здравствуй, новое поколение рабочего класса!», «Будьте
достойны традиций отцов!», «Ум и сердце — тебе, комму­
низм!», «Труд прокладывает путь к звездам!».
Группа молодых героев труда поднимается на сцену,
остальные рассаживаются в зале.
Засветился экран. О времени и о себе рассказывают
с экрана Павел Власов и герой знаменитой кинотрилогии
Максим, великий гражданин Шахов и двадцатипятиты­
сячник Семен Давыдов, посланный путиловцами на Дон
для организации колхоза...
А когда вновь зажигается свет, по залу прокатывается
дробь барабанов. Почетный эскорт вносит в зал пылаю­
щий факел.
К факелу подходит паренек. Это слесарь-сборщик за­
вода «Вибратор» Валерий Чевыренков. От имени своих
сверстников он говорит звонко:
— Клянемся всегда и во всем следовать славным тра­
дициям питерских пролетариев!
И за ним громко повторяют все:
— Клянемся!
— Клянемся с честью нести вперед эстафету отцов! —
провозглашает Валерий.
— Клянемся!»—- откликается зал.
Тепло напутствовали молодежь директор фабрики
«Красное знамя» В. Орлова, киноактер А. Локтев, секре­
тарь Ленинградского областного комитета комсомола
Б. Суровцев.
Опять засветился экран. На нем — ликующее лицо на­
родной артистки Любови Орловой. Она запевает «Марш
энтузиастов». Слова припева подхватывает огромный хор,
128

выстроившийся на сцене. Песня перекидывается в зал и
гремит под его сводами 77.
Так во Дворце культуры имени Ленсовета прошел
вечер, который назывался «Посвящение в рабочие».
Пусть в этом описании упущены какие-то детали, но
оно хорошо передает ту атмосферу революционности,
высокого накала чувств и эмоций, которые не могли не
царить в этот вечер во Дворце имени Ленсовета. Нас не
должна смущать грандиозность размаха, с которым ленин­
градцы проводят свой обряд. В таком, городе, как город
Ленина, на наш взгляд, иначе и быть не может. Уж очень
он сам по себе дорог нам и символичен.
Почин ленинградцев вскоре был подхвачен во многих
других городах страны. И хоть обряд посвящения в рабо­
чие проходил в них скромнее, от этого он хуже не стал.
В Карельской АССР, в г. Онежске, он также начинается
с зажигания факела от струи расплавленного на заводе
металла.
Факел — символ начального, рабочего, огня — про­
носится через весь город в Дом культуры, где про­
исходит посвящение в рабочие. Его сопровождает почет­
ный эскорт, идущий впереди оркестра. На площади возле
Дома культуры зажигают главный факел праздника. Он
горит во время всего обряда посвящения. А вот новая
деталь: каждому участнику праздника на грудь прикреп­
ляют памятные значки — флажок, в центре которого па
фоне Земного шара — Серп и Молот и девиз рабочих:
«Владыкой мира будет труд» 78.
Посвящение в рабочие, пожалуй, один из самых моло­
дых обрядовых праздников, но его популярность растет
с каждым днем не только в городах. Новый обряд, начало
которому положил рабочий класс, вскоре был подхвачен и
тружениками села. Здесь он получил название «Посвяще­
ние в земледельцы», и хоть и построен на основе про­
граммы обряда рабочих, но имеет целый ряд своих осо­
бенностей, вытекающих из специфики сельскохозяйствен­
ного производства, из давних традиций земледельчества.
Наиболее типичным для средней полосы Российской Феде­
рации является обряд посвящения в земледельцы, кото­
рый записан в колхозе «Россия» Аннинского района Во­
ронежской области 79-S0.
Зайдем в колхозный Дом культуры, куда уже собрался
народ. Над сценой лозунг: «Привет молодому пополнению
9

В. И. Брудный

129

земледельческой рати». Зал уже полон народу, только
свободен первый ряд. Здесь будут сидеть те, кто сегодня
вступит в славные ряды хлеборобов. Их 14 человек. Все
они окончили 8-летнюю школу и остались работать
в своем колхозе. Здесь в зале присутствуют и их ро­
дители. Все волнуются: по-новому, необычно начи­
нается трудовой путь их детей — посвящением в земле­
дельцы. ..
В руках у присутствующих пригласительные билеты:
«30 октября в 9 ч^сов вечера торжественное посвящение
в земледельцы. Колхоз „Россия", 1964 г.». На оборот­
ной стороне групповая фотография юношей и девушек,
решивших посвятить свою жизнь труду хлебороба. Внизу
подпись: «Они посвящаются в земледельцы». На среднем
листе билета слова В. В. Маяковского:
Нету
дела
почетней деревенского,
почетней,
чем крестьянский труд.

И далее приглашение: «Дорогой товарищ! Партийный
комитет и правление колхоза „Россия" приглашают вас
на вечер посвящения в земледельцы, который состоится
30 октября 1964 года в 9 час-ов вечера в Доме культуры
„Космос"».
На почетные места проходят 14 виновников торжества
и их наставник — один из старейших колхозников. На
авансцене из-за закрытого занавеса появляются юные
фанфаристы. Занавес раздвигается. На сцене за столом
распорядитель вечера и уважаемые люди села. Под звуки
марша идут пионеры. Бережно через весь зал несут они
Красное Знамя и ларец с землей. Юная смена подни­
мается на сцену и полукругом становится за столом.
Снова марш. Наставник с юношей медленно поднимаются
на сцену. За ними следуют остальные девушки и юноши.
К юным хлеборобам, держа в руках пышный каравай
хлеба, обращается колхозница Александра Алексеевна
Крючкова. Поставив рядом с землей хлеб, она говорит.
«Дорогие ребята! Поздравляю вас с вступлением в земле­
дельцы. От всей души желаю вырастить такой же бога­
тый урожай, какой вырастили в этом году колхозники
колхоза „Россия"».
130

По-отечески строго и тепло звучит йаказ наставника:
«Храни хлеборобскую честь, как зеницу ока, ничем не
пятнай ее, будь достойным сыном трудового народа».
И в ответ юноша, положив руку на ларец с землей, кля­
нется:
«С гордостью вступая в славные ряды земледель­
цев Союза Советских Социалистических Республик, я тор­
жественно обещаю: в совершенстве освоить избранную
мной профессию, постоянно внедрять в производство все
новое, передовое, любить землю — источник изобилия и
счастья, постоянно учиться и передавать свой опыт това­
рищам по труду, дорожить честью своего колхоза „Рос­
сия", свято чтить традиции земледельца, быть преданным
родной Коммунистической партии, все силы и энергию
отдать строительству коммунизма». Так повторяют клятву
все юноши и девушки.
Распорядитель объявляет: «Посвящается в земле­
дельцы такой-то...»- Раздаются звуки туша. Он выходит
вперед. Наставник берет из рук распорядителя ритуаль­
ную ленту с надписью: «Посвящен в земледельцы 30 ок­
тября 1964 г. в колхозе „Россия" Аннинского района».
Наставник подносит ленту к губам юноши, тот целует ее.
И со словами: «Посвящен в земледельцы» наставник опо­
ясывает юношу лентой. Этот торжественный ритуал про­
ходят все посвящаемые. От колхоза распорядитель вру­
чает молодым хлеборобам подарки. Взволнованные, они
садятся за стол президиума рядом с уважаемыми людьми
села, их приветствуют пионеры.
Посвященных поздравляют и дают им добрые советы
знатные люди, руководители колхоза. После торжествен­
ного акта посвящения в земледельцы — концерт само­
деятельности по их заявкам.
Посвящение в земледельцы, если судить по тем описаниям, которые нам удалось изучить на Украине, го­
раздо богаче обрядовыми элементами, перекликающимися
с прошлым и отражающими современную жизнь земле­
дельца. В этом нетрудно убедиться, если познакомиться
с тем, как проходил такой обряд в селе Малые Половцы
Фастовского района Киевской области 81.
Интересно этот обряд совершается на Одесщцне. Здесь
по-своему интересно и критически отнеслись к разра­
ботке и проведению обряда посвящения в хлеборобы,
отказались от некоторых надуманных вещей82.
9*

ПИ

Когда в селе Кривая Балка Саратского района энту­
зиасты нового обряда из колхоза имени Кирова ознакоми­
лись с тем, как проводится новый обряд в других обла­
стях, выяснилось, что хотя посвящение в хлеборобы дело
новое, однако оно уже приобрело отрицательные каче­
ства. Обязательные в данном случае торжественность,
высокая эмоциональность подчас подменяются помпез­
ностью и шумихой. Весь обряд почему-то проходит на
сцене, в слишком официальной обстановке. Это никак не
настраивает людей на живые пожелания и поздравления.
А ларец с землей, на которую кладет руку новичок во
время присяги? К чему это? — рассудили они. Ведь посвя­
щают человека не где-то, а в родном колхозе, на родной
земле, где ты вырос и теперь хозяйничаешь.
Решили идти не от существующих описаний хлебо­
робских праздников, а от жизни. Так родился, на наш
взгляд, яркий и красочный по форме обряд.
Был обыкновенный, ничем не отмеченный в календа­
рях день. Но утром вместе с первыми позывными мо­
сковского радио колхозный диктор поздравил жителей
Кривой Балки с большим праздником и от имени правле­
ния колхоза, партийной и комсомольской организаций
пригласил их на торжественный вечер посвящения моло­
дых колхозников в хлеборобы.
Над Дворцом культуры зареял видимый со всех сто­
рон красный флаг.
Флаг —очень важный элемент праздника. Советские
люди привыкли, что в самые торжественные дни взви­
вается красное полотнище — символ важности происходя­
щего события. А посвящение юной смены в хлеборобы
является одним из таких событий.
За два дня до праздника колхозники получили при­
гласительные билеты. На первой странице его был силуэт
В. И. Ленина и два золотых колоска, а на другой текст:
«Дорогие товарищи!
24 сентября 1965 года во Дворце культуры большой праздник.
Труженики .артели имени Кирова посвящают 12 молодых кол­
хозников в хлеборобы.
Приглашаем Вас на праздник. Он состоится в 8 часов ве­
чера».

Дальше под словами «в добрый путь, молодой хлебо­
роб!» шли имена и фамилии 12 «именинников» —вчераш­
132

них школьников, комсомольцев, которые нашли свое при­
звание в благородном хлеборобском деле.
На четвертой странице приглашения было помещено:
«Священные заповеди колхозника:
1. Дорожитъ честью хлебороба.
2. Отдавать свой труд и знания неуклонному росту сельского
хозяйства.
3. Делать свою жизнь с лучших тружеников.
4. Житъ и работать по принципу: один за всех, все за одного».

До самого праздника в селе только и было разгово­
ров, что про новый хлеборобский обряд и про тех, кто
вступает в родную артель.
По замыслу организаторов праздника, он должен был
проходить в двух частях: сначала в поле, а потом в клубе.
Это усложняло дело: ведь все 12 молодых колхозников
работают на разных участках производства, в разных
бригадах. Если собрать их во время рабочего дня где-ни­
будь в одном месте для встречи с ними руководителей
колхоза и ветеранов-наставников, не обойдется без ненуж­
ной здесь суеты (перевоз на колхозных машинах, отрыв
от работы). К тому же будет снижен воспитательный мо­
мент: рядом не будет тех, с кем работают новички, т. е.
членов всех бригад и звеньев.
Решили так: ехать в поле к каждому кандидату в хле­
боробы отдельно. И это правильно. Когда человек видит,
что к нему приехали со специальным приветствием, лично
его приветствовать, — важность этого момента он воспри­
нимает, как большую благодарность за свой скромный
труд, как призыв работать еще лучше.
На заседании правления колхоза накануне праздника
каждый из наставников определил для себя по 3—4 «кре­
стника», и этот выбор был утвержден специальным реше­
нием. Отныне они — воспитатели молодых колхозников,
которых сегодня будут принимать в хлеборобы.
В колхозе имени Кирова наставниками стали ветераны
колхоза, уважаемые всеми люди села.
Наставник, поздравляя, говорит:
— Сегодня окончился ваш испытательный срок. Зна­
ния, приобретенные в школе, вы теперь используете на
практике, выращиваете хлеб. Покажите же, чего вы
достигли.
Юбиляры занимают свои места на агрегате и проходят
одну борозду.
133

— Хорошо! — говорит наставник, — так держите и
в будущем!
Наставник обещает помогать молодой смене на их
жизненном пути, быть другом и советчиком.
— Как, ребята? — спрашивает председатель колхоза
членов бригады. — Выдержали ваши воспитанники экза­
мен? Можно принимать их в нашу артель?
Члены бригады положительно отзываются о своих ме­
ханизаторах.
. .. Двенадцать юношей и девушек были сегодня «име­
нинниками», и для каждого из них наставники нашли
теплые, отцовские слова, сделали подарки «со значе­
нием»: кто кочан кукурузы, кто зерна пшеницы, кто
колоски ржи.
В поле у механизаторов побывали не только руково­
дители колхоза, наставники, но и коллектив агиткульт­
бригады Саратского районного дома культуры, который
подарил молодым хлеборобам по песне.
— Вечером встретимся в клубе, на празднике, — по­
обещали они.
Но праздник для юношей начался уже тут, в степи.
И поэтому окончили они рабочий день в радостном, хоро­
шем настроении.
В этом есть глубокий смысл. Правильно сделали клуб­
ные активисты, которые начали праздник там, где творит
хлебороб, на той земле, которую он обрабатывает. Вече­
ром торжества были продолжены в Доме культуры. Яркие
транспаранты были заполнены приветствиями в честь
юбиляров. В глубине сцены панорама: на украинском
вышитом полотенце каравай, а над ним горячее степное
солнце.
По радио объявляется:
— Дорогие товарищи! Приглашаем вас в зал на тор­
жественную церемонию посвящения в хлеборобы.
Звучит «Марш коммунистических бригад». В зал
входят ветераны колхоза, знатные хлеборобы, животно­
воды, чей труд отмечен правительственными наградами.
Кресла в зале расставлены так, чтобы почетный пре­
зидиум, который расположился тоже в зале, было всем
видно.
По бокам — приглашенные, а в центре — виновники
торжества.
134

К столу почета подходит распорядитель праздника.
— Мы собрались сегодня почтить молодое поколение
колхозников, — говорит он. — Молодежь пришла после
окончания школы в наш колхоз, хорошо себя зарекомен­
довала на севе, обработке посевов и особенно на сборе
урожая. Сегодня мы с гордостью можем доложить вам,
что почти все они не только выполнили нормы, но и
перевыполнили их. Труд для них стал жизненной потреб­
ностью. И очень хорошо на первых шагах трудовой жизни
наставить молодежь на добрый путь, поздравить с пер­
вой трудовой победой.
Выступают ветераны колхоза. Они рассказывают
о том, как окреп колхоз, как стало людям лучше жить и
работать. Ручной труд вытесняют машины. В1 колхозе
27 тракторов, 32 комбайна, 12 автомашин, много иной
техники, электричество. Первый председатель колхоза
А. Р. Эсауленко припомнил: сразу после войны в артели
было только 7 лошадей и 1 молотилка. Тяжело свой хлеб
добывал хлебороб.
От имени всех ветеранов колхоза и наставников моло­
дых бригадир первой тракторной бригады С. А. Полтав­
ченко читает наказ молодым хлеборобам:
— Молодой кировец! Сегодня у тебя необыкновенный
день. Ты вступаешь в ряды хлеборобов. На торжествен­
ном празднике посвящения хлеборобов ты принимаешь
трудовую эстафету из рук старшего поколения.
Большая наша жизнь зовет тебя на большие сверше­
ния. Не бойся мечтать о героизме. Он в твоем труде.
И помни: мы отдаем тебе наибольшую ценность — землю.
Люби и чти ее, и она отблагодарит тебя необыкновенными
урожаями.
Всегда ищи! Не останавливайся на достигнутом! Мы
верим: ты не подведешь старую гвардию хлеборобов.

Наступают торжественные минуты. Секретарь парт­
организации Литовчук провозглашает:
— К выносу колхозного знамени прошу встать!
В зал входит со знаменем в руках председатель кол­
хоза имени Кирова в сопровождении двоих ассистентов —
лучших колхозниц.
Знамя устанавливают на авансцене. Председатель
поздравляет колхозников с большим праздником и зачи­
тывает решение правления колхоза о зачислении 12 юно­
135

шей и девушек в колхоз, который носит имя пламенного
коммуниста Сергея Мироновича Кирова.
На сцену один за другим поднимаются новички. Они
подходят к знамени и, становясь на колени, целуют его,
дают слово быть достойными продолжателями дела, за
которое боролись их отцы и деды.
Потом они подходят к столику и скрепляют подписью
свое согласие с требованиями Устава сельхозартели.
Председатель вручает им трудовую книгу колхозника,
а наставники каждый своему «крестнику» — «завет»,
изготовленный печатным способом и заверенный колхоз­
ной печатью.
Ассистенты-знаменосцы повязывают через плечо по­
священного красную ленту с надписью: «Посвящен
в хлеборобы 24.IX 65 года» — и прикрепляют на грудь
значок с профилем В. И. Ленина и три пшеничных ко­
лоска.
Все эти символы как бы подчеркивают главное в на­
путственных пожеланиях: всегда помнить об этом тор­
жественном дне, о своем высоком звании хлебороба,
о Ленинском завете по-коммунистически относиться
к труду.
И вот юноши и девушки, только что посвященные
в колхозники, выстроились в один ряд на сцене. С радо­
стными, сияющими лицами направляются они в зал —
там их друзья, товарищи, учителя, родные, наставники.
Молодых колхозников обступают со всех сторон пионеры
со словами «Приветствуем», «Будьте счастливы»—и,
по давнему народному обычаю, обсыпают их зерном
пшеницы.
Школьники местной школы изготовили яркий стенд
с портретами посвященных в хлеборобы и список их тру­
довых побед. Стенд называется:
«Вчера — ученик,
сегодня — хлебороб». Это тоже своеобразный «счет», так
как все достижения воспитанников школы будут отобра­
жены на стендах.
В заключение состоялся концерт сельских талантов по
заявкам посвященных в хлеборобы и их родных, которые
вырастили такую чудесную смену.
Все праздники и обряды оканчиваются концертами,
гуляньями, танцами, играми. В этом нет ничего удиви­
тельного; плохо только, что действия зачастую разры­
ваются как бы на две половины: собственно обряд —
136

первая часть и концерт; игры, забавы — вторая часть.
Это идет, видимо, от стремления подчеркнуть торжествен­
ность обрядового действия, избежать опасности «раство­
рить» его в развлечениях. Нам представляется, что это
разделение со временем отпадет: обряд должен быть
цельным, ярким по форме, 'запоминающимся.

В солдаты, мира
Служба в Советской Армии — почетный долг каждого
гражданина СССР. Так записано в Основном законе
страны — Конституции СССР. Призыв в Советскую Ар­
мию — большое событие в личной жизни юноши. Солдат­
ская служба у нас недаром зовется школой жизни, по­
этому родители, родные и друзья призывника стремятся
как-то необычно отметить этот день. В Козловке Перм­
ской области юношей в армию регулярно провожают так:
во Дворце культуры «Шахтер» собираются представители
общественности, ветераны армии, представители военко­
мата, призывники, родные и товарищи. У новобранцев на
груди значок — миниатюрный красный флажок. Все они
накануне получили пригласительные билеты со специаль­
ным вкладышем-напутствием для призывника.
Проводы начинаются театрализованным действием; ве­
дущий в форме солдата говорит:
Силы армии нашей несметны,
Мощь ее год от года растет,
Наша армия в битвах бессмертна,
Как бессмертен советский народ.
В дни боев умножали мы славу,
Приумножим и в мирные дни!
Процветай же, родная держава,
И победная песня звени!

Хор запевает песню «О Советской Армии» композитора
Александрова.
Ведущий продолжает:
Ты с собою возьмешь песню эту
В тот далекий неведомый край,
Много будет в походе их спето. ..
Веселее, боец, запевай.

/

137

Опять вступает хор:
Хороши на Урале закаты,
Ты меня провожала в солдаты,
Руку жала, провожала,
Провожала, провожала.
Ты подружкой солдата зовешься,
Значит, верю, меня ты дождешься,
Помнитъ будешь, не забудешь,
Не забудешь, не забудешь.

Из зрительного зала на сцену выходят девушки — по­
други призывников. Одна из них обращается к своему же­
ниху:
Если ты называешь невестой меня.
Если я и взаправду тебе дорога,
Словно сад от грозы,
Словно дом от огня,
Ты родную страну охраняй от врага.
Счастье наших радостных встреч,
Когда пел над рекою для нас соловей,
От беды, от войны ты сумеешь сберечь
Честной службой, солдатской заботой своей.
Эту мирную землю, ее рубежи,
Словно нашу любовь, от напасти храня,
Ты солдатской честью, как мной, дорожи,
Если ты называешь невестой меня. ..

После этого своеобразного вступления секретарь город­
ского комитета партии сердечно поблагодарил родителей
призывников за воспитание сыновей, глубоко преданных
Родине и партии, и пожелал удач в ратном труде юношам.
Всегда выступают перед новобранцами и ветераны
Великой Отечественной войны. Сердечно приветствует
призывников с зачислением на действительную военную
службу в ряды героической Советской Армии представи­
тель воинской части. Он выражает уверенность, что
каждый из них вернется отличником боевой и полити­
ческой подготовки. Проникновенны напутственные слова
родителей призывников.
Затем новобранцам вручаются памятные подарки и
грамоты.
Прямо с вечера призывники и провожающие их на­
правляются к вокзалу. По дороге к поезду участники
138

художественной самодеятельности и новобранцы поют
песни, частушки83.
Простота, теплота, задушевность — вот отличительная
черта этих проводов.
Так или примерно так проходят проводы в армию
в Конотопском районе Сумской области, Вишнецком рай­
оне Черновицкой области, Тарутинском районе Одесской
области, в Касимовском районе Рязанской области, в Ле­
нинграде, Новосибирске, Омске, Горьком, Волгограде84.
А вот в Решетиловском районе Полтавской области попро­
бовали изменить этот іпорядок: обряд проводов в Совет­
скую Армию перенесли из клуба на стадион, превратили
его в массовый праздник с широким использованием сим­
волического действия.
В один из воскресных дней конца 1965 г. со двора
военкомата вышла колонна призывников в сопровождении
празднично одетых родителей, друзей. Они направились
к стадиону, где собрались жители Решетиловки, бывшие
воины при орденах и медалях и передовики производства
тоже с трудовыми наградами. На трибунах стадиона для
призывников и их родителей отведены почетные места.
Перед участниками праздника проходят аллегорические
страницы летописи героизма советского народа: проезжает
выдающийся полководец М. В. Фрунзе, быстрым аллюром
едут верхом и другие легендарные герои Гражданской
войны — Котовский, Щорс, Дундич; на тачанке мчатся,
прильнув к пулемету, Чапаев и Петька. На открытых ав­
томашинах — импровизированные сцены, которые отра­
жают незабываемые эпизоды Великой Отечественной
войны. С высоко поднятой головой, бросая гитлеровским
палачам слова ненависти, — Зоя Космодемьянская. Кля­
тву на верность Родине дают молодогвардейцы Красно­
дона. В пантомимах, разыгрываемых на других машинах,
участники праздника узнают своих земляков: Марину
Маенко — связную партизанского объединения генерала
Наумова, Николая Кривошту — моряка-севастопольца,
подвиги которого отражены в экспозиции симферополь­
ского музея. Дальше проходят сцены, посвященные мир­
ным будням района: творческому труду колхозников и
рабочих. Звучит первая команда юношам, которые при­
зываются в ряды Советской Армии, ее подает районный
военный комиссар. Призывники, выстроившись в шеренгу,
слушают напутственные слова родителей, товарищей. Пер­
759

вый церемониальный марш. Колонна новобранцев под
звуки духового оркестра идет вдоль галереи портретов
десяти Героев Советского Союза — выходцев Решетиловского района; равнением направо отдают они героям
честь 85.
Интересный, по-народному простой и впечатляющий
обычай проводов юношей в Советскую Армию сложился
на Кубани86.
Однако как ни молод этот обряд, в него уже успели
кое-где просочиться такие детали, которые просто засо­
ряют его современную ткань суеверными пережитками.
В Запорожской, Черкасской, Киевской и других областях
Украины существует обычай перевязывать новобранца
через плечо лентой, к которой товарищи, друзья, подруги
прикрепляют маленькие платочки. Садясь в машину,
чтобы ехать в военкомат, новобранец бросает на землю
один из платочков, что должно якобы символизировать
его возвращение домой; платочек поднимает мать или лю­
бимая девушка87. Причем это все делается серьезно, со
значением. Но ведь это отголосок той далекой старины,
когда проводы в армию и все, что с ними связано, носили
тяжелый, унылый характер, обставлялись всевозможными
суеверными знаками, вроде этого платочка. Нам кажется,
что такая «находка» только нагнетает печаль. Никто не
против введения в обрядность народных обычаев, но они
должны быть оправданы действительностью, отвечать
духу времени. Например, ничего нельзя возразить против
такого, тоже древнего обычая, как тот, который соблю­
дается во время проводов в армию в буковинских селах
Нигово, Ростоке, Чернобузы, Черный поток, — где сестра
или невеста призывника, когда он покидает родной дом,
седлает ему коня88.
И хотя юноши уезжают на призывной пункт не на
коне, а на автомашине, этот символический акт не утрачи­
вает своего смысла. Он вносит в обряд какую-то лири­
ческую ноту, выражение любви и заботы, доброго поже­
лания уходящему в армию. Так же естественно вплетается
в обряд проводов в армию и такой элемент, как «дары»:
девчата дарят уходящим в армию рушник с оригинальной
вышивкой, на котором собственноручно расписались дру­
зья призывника, а девушки обвели цветными нитками эти
подписи89. Украинские рушники на память о родном крае
дарят девчата из Каменец-Подольского района на Винни140

чине; здесь же в обряде проводов в армию используется и
такая впечатляющая и очень символическая деталь, зна­
комая нам по другим обрядам, как посадка уходящими
в армию саженцев дуба. Лопата, которую дают призыв­
нику для этой цели, перевязывается шелковыми лентами;
подруги призывников подходят к только что посаженным
деревьям, поливают их и дают обещание заботливо уха­
живать за ними до возвращения ребят из армии в родное
село 90. Точно такой же момент включен в обряд" проводов
в армию в Краснополье, с тем лишь различием, что ка­
ждый призывник сажает яблоньку и два тополя в спе­
циально отведенной для этой цели Аллее призывника91.
Большой интерес с точки зрения эмоционального воз­
действия на участников обряда проводов в армию пред­
ставляет клятва призывников у памятных, священных для
народа мест.
На Кубани, в станице Плавинской, призывники, их
родные и товарищи идут на сопку — место ожесточенных
боев в годы Великой Отечественной войны — и здесь при­
носят клятву верности Родине 92. А в г. Ровно призывники
для этой цели торжественно проходят через весь город
к памятнику Героя Советского Союза Н. Кузнецову93.
Такие проводы обогащают обряд, делают его идейно-за­
остренным, еще более запоминающимся как по форме, так
и по содержанию.
... Прошли годы военной службы. Повзрослевшими,
возмужавшими возвращаются домой вчерашние солдаты;
их встречают любимые девушки у подросшего дубка,
яблони или тополя, которые они посадили в день призыва.
Как правило, вчерашние солдаты вливаются в местные
колхозы, совхозы, обзаводятся семьями.

На всю жизнь
Из всех «индивидуализированных» обрядов, которые
сейчас бытуют, свадьба — самый богатый и самый насы­
щенный символическими действиями древний народный
обычай. Многие, наверное, обратили внимание, что люди
в целом ряде случаев обходятся без обрядности при рож­
дении ребенка, при получении паспорта, в день ухода
в армию и т. д. Но трудно, пожалуй, сыскать такого че­
ловека, который обошелся бы без пусть даже самого
скромного свадебного обряда, когда вступает в брак.
141

Очень убедительно объяснил это Явление акаДемйк
М. Рыльский: «Стародавний свадебный обряд, — писал
он, — от которого уже отпала церковная и в целом рели­
гиозная часть, — это созданная веками и глубокая по
своему содержанию народная драма, в которой есть
зерно драгоценной поэтической традиции и которую
нельзя отстранить легким и легкомысленным взмахом
руки, даже если движение этой руки и продиктовано са­
мыми лучшими намерениями... Новый обычай, новая
традиция, которая отражает социалистическую жизнь,
новое коммунистическое мировоззрение советского кре­
стьянства, органически и естественно должны вырастать
на почве многовекового творчества народа и только тогда
они будут крепки» 94.
Если обряды вообще можно назвать «душой народ­
ной», то свадебные — прежде всего. Как ни в одном дру­
гом, в этих обрядах нашли свое широкое выражение на­
родное творчество почти во всех своих проявлениях —
песне, музыке, шутке, игре и т. п. И как ни в одном дру­
гом, живы в них и по сегодня традиции народа, его обычаи,
его жизнелюбие, его поэзия. У всех народов славянского
происхождения канва свадебного обряда очень родственна.
Лишь некоторые национальные детали отличают свадьбу
русскую от свадьбы украинской да еще кое-какие эле­
менты, связанные с местным характером. Невозможно
рассказать о всех вариантах, которыми так богата совре­
менная свадебная обрядность, поэтому мы ограничимся
описанием трех обобщенных свадебных обрядов, представ­
ляющих, с нашей точки зрения, большой интерес. Они
построены на материалах ряда областей Российской Феде­
рации, восточных и западных областей Украины.
Вот какая картина получается по описаниям, взятым
нами в основу «синтеза» современной русской свадьбы из
опыта Курской, Ульяновской, Липецкой, Волгоградской,
Орловской областей и по Краснодарскому краю95. Выбор
сватов обычно решается на совете, который держат жених,
его товарищи и родители. На этом же совете определя­
ются и дружки жениха и свадебные «верховоды». Перед
тем, как отправиться в дом к невесте, сваты (ими обычно
выбираются самые заслуженные люди) совещаются, как
им лучше выполнить поручение и с какими словами об­
ратиться к родителям невесты, что взять из старого обы­
чая и добавить нового. Когда сваты на быстрой тройке
142

подкатывают к дому нейесты, там оказывается полно
народу. Видимо, о дне сватовства тайно от них уже опове­
стили.
Как и положено по старому русскому обычаю, во­
рота, за которыми живет невеста, — на «прочном замке».
Сваты низко кланяются людям п спрашивают, здесь лп
проживает нужная им «красна девица». На вопрос, зачем
они сюда пожаловали, сваты отвечают: за невестой. Тогда
собравшиеся у дома говорят, что есть тут такая красна
девица, а вот каков жених, еще неизвестно, покажите-ка,
мол. Все это сопровождается шутками и прибаутками.
Сваты представляют народу жениха, люди, посоветовав­
шись, стучат в ворота и присоединяются к просьбе свата,
чтобы их открыли: «Жених хорош, принимайте гостей!»
Ворота открываются. Мать невесты с низким поклоном
приглашает сватов и гостей войти в дом. У крыльца разы­
грывается такая сцена. Сват жениха подходит к самому
порогу и оглашает сватовский «указ», в котором шутливо
восхваляются «богатства жениха, его таланты, трудолю­
бие». От них не отстает невестина сваха.
*
В конце концов шутники и той, и другой стороны
в этом «соревновании» сдаются и сходятся на том, что же­
них и невеста достойны друг друга. Сваты на пороге об­
мениваются хлебом-солью, кланяются друг другу. Появ­
ляется невеста и приглашает в дом жениха и его сватов.
За праздничным столом гости и хозяева ведут речь о кол­
хозных делах (особенно если жених и невеста из разных
сел), об урожае, об интересных новостях, о трудовых де­
лах жениха и невесты. Тут же сговариваются о дне пред­
стоящей свадьбы. Теперь в дом приглашаются и одно­
сельчане. Приходят друзья жениха и невесты. Молодежь
поет песни, восхваляющие невесту, жениха, танцует, вы­
зывает в круг будущих молодоженов. Веселье в доме
невесты идет целый день, а под вечер она со своими под­
ругами в знак согласия на замужество украшает дуги
коней женихового поезда цветами. Старики благодарят
сватов и уже по-родственному провожают гостей по
улице. Начинается подготовка к свадьбе, украшается
клуб, готовится свадебный концерт, необходимое оформ­
ление свадебных поездов, шьются свадебные наряды.
В это время родители и подруги невесты посещают село и
дом жениха, куда должна будет переехать невеста, зна­
комятся о хозяйством колхоза; все это заканчивается
143

За праздничным столом в доме жениха снова песнями
и плясками, за которыми следуют проводы гостей за
околицу села.
Накануне свадьбы жених и невеста объезжают или об­
ходят родственников, друзей и вручают им приглашения
на свадьбу. В назначенный день свадебный поезд, укра­
шенный цветами и лентами, с бубенцами, с расписными
полотенцами направляется за невестой, у дома которой
его опять торжественно встречает невеста, ее подруги, ро­
дители и их односельчане. Они садятся в тройки (или
легковые автомашины), и весь этот кортеж лихо мчится
к зданию сельского Совета, где его встречает председа­
тель. Он по-отцовски обнимает и целует жениха и неве­
сту и приглашает всех пройти в помещение.
Жених под руку с невестой подходит к столу. Пред­
седатель сельсовета обращается к ним с теплым словом,
торжественно регистрирует их брак и вручает свидетель­
ство и цветы. Молодые обмениваются кольцами, расписы­
ваются в свадебной «Книге верности, любви и дружбы».
Их поздравляют друзья и подруги. Когда молодые выхо­
дят из сельсовета, их обсыпают лепестками цветов. Затем
они садят на память об этом счастливом дне деревце, фо­
тографируются. Главный распорядитель свадьбы пригла­
шает всех занять свои места на тройках. Шумный сва­
дебный поезд, впереди которого тройка с молодыми, воз­
вращается в дом невесты на праздничный обед. У порога
молодых встречают с хлебом-солью родители невесты. От­
праздновав в доме невесты, свадебный поезд на другой
день подкатывает к дому жениха. По ковровой дорожке
жених ведет невесту к родному порогу, где их с хлебомсолью встречают родители. На вышитом полотенце они
преподносят им свадебный каравай, поздравляют и же­
лают долголетия, здоровья, счастливой жизни. Родители
приглашают молодых и всех гостей к свадебному обеду.
Молодоженов еще раз поздравляют, вручают им памятные
подарки. После обеда все отправляются в клуб на большой
свадебный вечер — бал, который открывается вальсом мо­
лодых. ..
Это, повторяем, «синтезированная» в самых общих чер­
тах картина русской свадьбы. Свадебный обряд в деталях
может значительно различаться, порой даже в двух сосед­
них селах. Но тем не менее мы угадываем здесь много
элементов старинного русского обряда, обобщенный тип
144

Которого был дан во второй главе. Здесь и «выбор сватов»,
и «сватовство», и «дума», и «смотрины», и «смотрение хо­
зяйства», и «приглашение», и «выбор поезда», и «прибы­
тие поезда за невестой», и «официальный акт бракосоче­
тания», и «приезд в дом к жениху» и т. п. Словом, элемен­
тов в современном свадебном обряде не меньше, чем их
было прежде, только характер их во многом изменился.
Смотрят теперь не хозяйство жениха и невесты, выясняя,
у кого в сундуках побольше накоплено.
«Приглашение» уже проходит без прощания и слез.
Не о чем плакать и не к чему прощаться; не в рабыни
идет невеста в дом к свекру, она самостоятельный и рав­
ноправный во всех отношениях с женихом человек. «Пи­
руют» гости теперь дважды — сначала в доме невесты,
а потом в доме жениха. Этим тоже подчеркивается равно­
правие, ибо раньше сначала заезжали к свекру. Смотрины
теперь проводятся обоюдные — не только женихом, но и
невестой.
Как видите, время и новая жизнь изменили суть сва­
дебной символики, многое вообще отвергнуто, в том числе
«заплачка», «торги», «выкуп», «утро после венца», те эле­
менты, которые пусть даже в шутливой форме, намеком,
унижали женщину, оскорбляли ее достоинство, не говоря
уже о самом венчании — «вставном номере» в общей про­
грамме свадьбы, несущем в себе столько безрадостного.
Зато сколько появилось новых элементов, делающих
свадьбу еще более яркой, жизнеутверждающей и значи­
тельной. «Свадебная книга верности, любви и дружбы»,
«посадка деревьев», «бал в колхозном клубе» и «памят­
ные подарки» от всего села, от колхоза, нередко ключи от
нового дома, построенного для молодоженов с помощью
всей общественности, и, наконец, официальная регистра­
ция брака в местных органах власти с сердечным напут­
ственным выражением веры в то, что молодые построят
свою счастливую жизнь своими руками, что они оба рав­
ноправны и перед государством, и перед народом.
Следует только заметить, что совсем не лишним и в со­
временном русском свадебном обряде было бы присутствие
таких обычаев (конечно в переосмысленном виде), как
«девишник», «отдача красоты», которые имеют символиче­
ское значение в том смысле, что невеста расстается с без­
заботной в какой-то степени «девичьей» жизнью, стано­
вится женщиной, хозяйкой дома, матерью.
Ю

В- И- Брудный

145

Йе менее богат народными традициями й обычаями
свадебный обряд, который бытует в Киевской, Сумской,
Винницкой, Донецкой, Одесской и других областях Укра­
ины 96.
Основа здесь та же. Есть только определенное отли­
чие, связанное с национальным характером украинских
традиций. В украинском свадебном обряде наблюдаются
такие же элементы, как и в русской свадьбе, — «выбор
сватов», «сватание», «выбор свадебного поезда», «смот­
рины», «приглашение», «одаривание», «обмен кольцами»,
«посадка деревьев», «фотографирование» и т. д. Но вместе
с тем есть и такие элементы, которых мы не встретим
в описании русской свадьбы.
Прежде всего о «заручинах» (помолвке). Этот элемент
почему-то забылся в тех местах России, о которых мы
вели речь выше, а на Украине он жив, хотя тоже не везде.
Заключаются заручины в том, что когда сваты приезжают
в дом к невесте и достигают соглашения с ее родными,
она берет заранее приготовленный новый платок, укра­
шенный цветами, и перевязывает им левую руку жениха.
Так начинаются заручины. Вслед за этим в дом пригла­
шаются (это делают жених и невеста) родственники, под­
руги, товарищи невесты. Жениха и невесту усаживают
на видном месте. Всем подносится чарка за здоровье мо­
лодых. После этого, пока гости беседуют, все поздравляют
жениха и невесту, девушки отправляются «лепить варе­
ники» для праздничного по случаю заручин стола. Как
только вареники готовы, все приглашаются к столу. Ради
шутки вареники для дружков жениха начиняются пер­
цем, хреном, солью. Это вызывает бурю смеха.
Затем мать невесты приносит на тарелке два кольца.
Жених и невеста выпивают вино, которое им подносят,
надевают кольца и дают клятву верности и любви. С этих
пор жених и невеста считаются зарученными. Повесе­
лившись, гости, которых тут же приглашают на пред­
стоящую свадьбу, расходятся по домам.
Есть еще одна любопытная деталь, которая говорит
о живучести обычаев. Перед свадьбой невеста вместе с по­
другами созывает соседских женщин печь каравай. Со­
седки повязываются цветастыми платками и засыпают
в кадушку не только хозяйскую муку, но и собственную,
ту, что они принесли с собой в знак коллективной щедро­
сти и доброжелательства. Выпечка каравая сопровожда146

еіся специальными песнями, в которых прославляется
колхозный урожай, достаток и сам каравай «Мов жарптиця». Каравай весь украшается шишечками, узорами,
изображениями голубей, солнца и тремя буквами: «Мир».
Тут же пекутся калачи и пирожки. Этот обычай, таким
образом, имеет не только символическое, а и чисто прак­
тическое значение — помощь молодой хозяйке дома.
После торжественной регистрации брака молодых уса­
живают за праздничный стол по украинскому народному
обычаю так: сваты снимают с себя расшитые рушники,
за два конца берутся молодые, а за другие два — сваты,
которые так и ведут молодых мимо всех гостей на самые
почетные места. Нередко при этом молодым преподно­
сятся голубь и голубка — символ верности и любви.
В самом конце свадебного торжества происходит деление
каравая. Родители невесты и жениха берут белый руш­
ник, кладут на него каравай, который до тех пор нахо­
дился в соседней комнате, и подносят его свадебному
батьке (на Украине выбирают такого из числа самых
почетных людей). Он сначала срезает сверху две самые
пышные шишки и солнце и подносит молодым как символ
достатка и счастья, те принимают «дар», кланяются и
передают его родителям: их, мол, надо благодарить, что
нас уму-разуму научили, в люди вывели. Затем в сопро­
вождении песни о чудесном колхозном каравае последний
разрезают на части и как символ достатка раздают всем
присутствующим на свадьбе.
Описание третьего варианта свадебного обряда, которое
построено на обобщенном опыте свадеб, проводящихся на
Межгорщине, Славянщине и Рахаевщине, что на западе
Украины, в Ужгородской области, встречающееся в лите­
ратуре, хоть и называется новым, однако в этом варианте
обряда еще много суеверных деталей, не созвучных на­
шему времени. При этом надо иметь в виду, что обряд
бытует в тех районах, где еще живучи религиозные пе­
режитки, остатки влияния униатской церкви. Однако не
отметить тех недостатков, которые в нем есть, мы не мо­
жем. Они в известной степени поучительны, так как этот
обряд имеет немало общего с теми свадебными обрядами,
которые бытуют в других областях Западной Украины:
Львовской, Тернопольской, Драгобычской.* Обобщение об­
рядов, которое сделали фольклористы Закарпатского
областного дома народного творчества97, показывает, что
10*

147

наряду с многими положительными моментами Сущест­
вуют и отрицательные. Например, нелепо выглядит, на
наш взгляд, сцена «чья невеста». Точно такие же пере­
житочные элементы «выкупа» и «выкрадывания» невесты
наблюдаются в описании свадебного буковинского об­
ряда S8.
Эти моменты если и терпимы, то лишь в виде веселой,
по-настоящему остроумной шутки, не допускающей ни­
каких кривотолков. При этом надо всегда бережно от­
делять суеверное, религиозное от того жизненно цен­
ного, что содержится в народных обрядах.
Интересные мысли по этому поводу высказал
И. А. Крывелев в своей лекции о религиозных праздни­
ках и обрядах, прочитанной на Всесоюзном совещании
лекторов-атеистов в Москве в 1960 г. Он говорил, что
существуют две одинаково неправильные крайности
в вопросе об отношении к традиционно-бытовому наслед­
ству. С одной стороны, безоговорочное отрицание тради­
ционных обычаев, с другой — некритическое восприятие
старого. Первый путь повел бы нас к своеобразной пролеткультовщине, к стремлению возводить новое на голом
месте. Второй путь означал бы совершенно чуждое духу
марксизма-ленинизма примирение с отжившим и отжи­
вающим. Задача заключается в том, чтобы найти единст­
венно правильную линию, которая дала бы возможность,
используя все ценное в историческом опыте народа,
создавать новые формы быта, соответствующие потреб­
ностям строителя коммунизма ".

Юбилей рабочего человека
Труд создал человека. Это известно всем. Мы ясно по­
нимаем, почему принципом нашей советской жизни стали
слова: «Кто не работает, тот — не ест». Труд создал не
только человека, а все, чем богаты люди и без чего сама
жизнь невозможна. И мы трудимся, не покладая рук,
радуясь победам и горюя, когда что-то не удается. Смысл
жизни советских людей в труде, в творчестве, в созида­
нии, в том, что чем дальше мы уходим от того момента,
когда родились, все больше оставляем за собой свиде­
тельств своего труда, созданного нашим разумом, нашими
руками, — домов, дорог, машин, сортов пшеницы и вино­
града, кораблей, стекла, бетона, тканей, кожи, мебели,
148

всего того, что составляет мир вещей и что мы вклады­
ваем в понятие: создано руками человеческими. Смысл
нашей жизни и в том, что рядом с нами растут новые
поколения, которым ветеран передает свой трудовой, жиз­
ненный опыт, учитель отдает свои знания, свою душу,
врач свое умение предотвратить беду, артист — чувство
прекрасного, ученый — весь мир.
Труд почетен, и поэтому лучших людей труда че­
ствуют по заслугам. Но труд не бесконечен. И тех, кто
достиг определенного рубежа, провожают на заслужен­
ный отдых. Разве могла обойти наша советская обряд­
ность такие знаменательные события в жизни чело­
века?
С давних времен справляются юбилеи государствен­
ных деятелей, ученых, писателей, артистов, художников.
А юбилей рабочего, земледельца начал свою историю
только в советское время. Один из таких обычаев сло­
жился на Одесском -ордена Трудового Красного Знамени
заводе имени Январского восстания. Здесь юбилей вете­
ранов выливается в своеобразную передачу эстафеты
труда в руки молодых. В ходе самого чествования испол­
няются любимые песни юбиляров. К этому событию
готовятся специальные выставки — отчет технического
творчества учащихся заводского профтехучилища и вы­
ставка реликвий труда — инструментов, которыми рабо­
тали ветераны в начале своего трудового пути, почетных
грамот, интересных документов, отражающих жизненный
путь юбиляров 10°.
Чествование заслуженных людей труда своеобразный
праздник — праздник поколений советских людей и в Ле­
нинграде 101. Эти праздники стали традицией за Нарвской
заставой. Каждый год в начале апреля их проводят ко­
митет ВЛКСМ, совет подростков и совет ветеранов труда
четырежды орденоносного Кировского завода. Обычно
праздник открывается торжественным митингом у памят­
ника С. М. Кирову. На площадь выносится факел — сим­
вол вечного горения рабочих сердец. Нередко во время
таких праздников тех из ветеранов, кто должен идти на
заслуженный отдых, торжественно провожают на пенсию.
Вот как проходило, например, такое новое, еще не офор­
мившееся в определенный обряд, но содержащее его за­
чатки событие на заводе имени Дзержинского102. В начале
торжества радиоузел клуба передал позывные — отрывок
149

из песни «Мы — кузнецы...» на слова известного рус­
ского рабочего поэта Ф. Шкулева:
Мы — кузнецы, и дух наш молод,
Куем мы счастия ключи. ..

Под звуки этой песни участники вечера заняли места
в зрительном зале. Занавес открылся. Сцена ярко осве­
щена. На ней центральное место занимают Серп и Молот.
Выше лозунг: «Народ — решающая сила строительства
коммунизма». Старая песня сменилась другой, более мо­
лодой, но такой же общенародной:
Всюду жизнь привольно и широко,
Точно Волга полная, течет.
Молодым везде у нас дорога,
Старикам везде у нас почет...

Председатель завкома после краткого приветственного
обращения к ветеранам труда пригласил их занять почет­
ные места в президиуме... Под марш на сцену вышли
два ведущих. Их текст начинался словами, особенно убе­
дительно звучащими в этот момент:
Хотъ много званий знает свет
Длиннее и короче,
Но в мире выше званья нет,
Чем гордое Рабочий...

Директор предприятия, с большой теплотой говоря об
уходящих на пенсию, сообщил, что дирекция завода ре­
шила вручить им постоянный пропуск на завод, чтобы
они продолжали чувствовать себя его хозяевами, при­
ходить в коллектив, передавать свой богатый опыт моло­
дежи. Идет вручение ценных подарков, звучат краткие
речи ветеранов труда...
Затем — неожиданный сюрприз: хор виновников тор­
жества исполнил задорную песню «Беспокойные старики»
(музыка и слова местные):
... Говорят, что неприлично
Старикам плясать и петь,
Что солидней, как обычно,
По завалинкам сидеть.
А, по-нашему, неплохо
Все уметъ и много знать.
Чем ворчатъ, кряхтеть да охать,
Лучше песни распевать.

150

Чествование ветеранов труда, юбилеи, проводы на
пенсию примерно так же проходят на Донбассе, в Вин­
ницкой, Запорожской, Черновицкой, Киевской, Луган­
ской, Курской и в других областях Российской Федера­
ции и Украины 103.
Очень своеобразно, в отличие от других мест, прово­
жают на пенсию заслуженных земледельцев в Хмельниц­
кой области, которая, кстати сказать, занимает на
Украине одно из первых мест по развитию новых празд­
ников и обрядов. Сложившийся здесь обряд проводов на
пенсию вобрал в себя и то, что было известно из опыта
ленинградцев, киевлян, одесситов, и- то, что было накоп­
лено в этом отношении на самой Хмельничине. Об этом
говорит, в частности, одна из записей, сделанная в селе
Кузьмин Красиловского района. Село это — родина пер­
вых пятисотников, людей, которые вслед за Марией
Демченко бросили клич еще в 30-е годы на всю страну:
«За 500 центнеров сахарной свеклы с гектара!»
Сейчас бывшие пятисотницы Екатерина Кирияновна
Андрощук, Кристина Прокофьевна Байдич и Марина Ро­
дионовна Пилипчик — ветераны колхоза «Россия». Их-то
и решили проводить на заслуженный отдых всем колхо­
зом. Но сделать это торжественно, с почетом. Обряда
такого не было. Но всегда существовал обычай уважать
трудолюбивых, подносить хлеб-соль, отличать среди дру­
гих. Так почему же не использовать и то, что было, и
не внести новое?
На праздник вышло все село. Съехались гости из со­
седних колхозов, из райцентра, из города Хмельницкого
и других областей Украины. Звучат фанфары: «Слушайте
все!» Под звуки марша появляется колонна ветеранов,
алое знамя колхоза крепко держит в своих руках Екате­
рина Кирияновна Андрощук. Ее сопровождают другие
гвардейцы труда, передовики колхоза. На груди у них
пламенеют красные банты. Знамя устанавливается на
сцене. К присутствующим обращается секретарь пар­
тийной организации колхоза. Он говорит:
— Товарищи! Уважаемые гости! Мы собрались се­
годня на наш праздник, чтобы проводить на заслужен­
ный отдых наших славных ветеранов и принять в колхоз­
ную семью новое, юное поколение. Разрешите лучшим из
лучших поднять флаг праздника. К флагштоку подходят
Е. К. Андрощук, К. П. Байдич, У. М. Нахилко и
151

Г. С. Симчук. Медленно поднимается флаг. Звучит Гимн
Советского Союза. Праздник открыт. Подъезжает убран­
ная коврами и цветами легковая машина, и ветераны
труда совершают круг почета. К ним подходят члены
правления колхоза, подносят цветы, обнимают и горячо
целуют.
На поляне появляются две девушки и юноша, одетые
в украинские костюмы. Это секретарь комсомольской ор­
ганизации колхоза Ваня Колесник и лучшие звеньевые
комсомольско-молодежных звеньев подруги Нина Андро­
щук и Лидия Бенюк. У Вани в руках на вышитом руш­
нике большой праздничный каравай. Молодые люди под­
ходят к ветеранам, Ваня говорит:
— Примите каравай колхозного хлеба, который ваши
неутомимые рабочие руки выращивали на протяжении
многих-многих лет.
Пятисотницы целуют хлеб и крепко по-матерински
целуют Ваню.
Снова слышны звуки торжественного марша. Появ­
ляется колонна школьников. В авангарде —14 идущих
работать в родной колхоз выпускников.
Один из них, Павел Кот, рапортует:
— Выпускники Кузьминской средней школы при­
были, чтобы принять трудовую эстафету.
К юной гвардии подходят ветераны, передают им
цветы, обнимают и целуют.
Представители трех поколений земледельцев подни­
маются на сцену. Стулья на сцене стоят амфитеатром.
Вверху разместилась боевая восьмерка — первое поколе­
ние. Ниже передовики колхоза — второе поколение,
а в первом ряду — новое, юное поколение. Председатель
колхоза объявляет решение правления о назначении ве­
теранам персональных пенсий и о занесении их фамилий
в колхозную Книгу почета, вручает им ценные подарки,
грамоты. Секретарь Красиловского партийного комитета
Л. Я. Фердынский передает им приветственные адреса.
От имени рабочих сахарного завода участников праздника
приветствовал Г. М. Басанюк. Затем чествуется второе
поколение — передовики колхоза. Им вручаются почетные
грамоты.
Начинается чествование юного, нового пополнения
хлеборобской гвардии. Директор школы поздравляет вы­
пускников с окончанием школы и вручает им аттестаты
152

зрелости, а председатель колхоза — трудовые книжки
колхозника. Молодая гвардия выстраивается на сцене, и
ветераны труда прикалывают юношам и девушкам значки
с изображением В. И. Ленина на красной ленточке
с ржаными колосочками.
Молодые колхозники подходят к колхозному знамени,
преклоняют колено, как святыню берут полотнище и бе­
режно целуют. Звучит мелодия песни «Молодая гвардия».
В строгом молчании следят за торжественным церемо­
ниалом колхозники. После того, как все 14 юношей и де­
вушек поцеловали колхозное знамя, все подхватывают
песню о молодой гвардии. И, как клятва, звучат слова
этой песни:
Счастливым сделать Шар земной
Клянемся партии родной,
Мы, молодая гвардия
Рабочих и крестьян.

Под дробь барабана и звуки горна на сцену выходят
пионеры и октябрята. Ветераны принимаются в почетные
пионеры, дружине присваивается имя первых пятисотниц.. ,104
Этот пример убедительно свидетельствует, как можно
удачно сочетать сразу два праздничных обрядовых дей­
ствия: и проводы на пенсию, и посвящение в земле­
дельцы. Такое сочетание очень эффективно в воспитатель­
ном смысле, потому что подчеркивает преемственность
поколений, ответственность младших перед старшими, пе­
ред всем народом за то дело, которому их отцы и матери,
ныне с почетом уходящие на заслуженный отдых, отдали
свою трудовую жизнь и которые бережно, как знамя, как
эстафету передают в юные руки любовь к труду.
Так народ, его неуемное творчество создает и разви­
вает современную обрядность.

«Вспомним всех поименно,..»
Все имеет свое начало и конец. Жизнь человека тоже.
И в тяжелые минуты расставания с близкими люди испокоп века выражали накопившиеся в душе чувства при
помощи определенного обрядового действия — единствен­
ной возможности дать выход горю, утешиться. У нас уже
153

давно сложился церемониал гражданских похорон. Вы­
глядел он обычно так: прощание близких и друзей с умер­
шим у гроба в его доме; если это очень заслуженный че­
ловек, то во Дворце культуры, в клубе, с почетным
караулом. Затем траурное шествие с похоронным мар­
шем, венки, цветы. Последнее слово над могилой.
Мы употребили слово «выглядел» не случайно. В городах
в силу чрезвычайно интенсивного развития транспорта
сейчас траурная процессия допускается в исключитель­
ных случаях, лишь тогда, когда похороны имеют боль­
шое общественное значение. Таким образом, такой эле­
мент обряда, как процессия, начинает исключаться.
Сельской местности это, правда, не коснулось.
Есть ли в этом отношении какие-нибудь подсказан­
ные временем нововведения? Опыт, практика на этот во­
прос отвечают отрицательно. Ничего существенного во
всяком случае. И понятно почему. Сам факт, служащий
поводом к обрядовому действию, настолько печален и
трагичен, что тут, на наш взгляд, допустима только пре­
дельная простота и строгость. В данном случае консер­
вативность обряда вполне оправданна. Но это по форме.
А по содержанию в обряде похорон многое изменилось
за годы Советской власти и прежде всего его смысловая
сторона. Как ни тяжело на душе, как ни горька утрата,
но те, кто провожают в последний путь родного человека,
друга или товарища, в своем большинстве уже не думают
о «бессмертии души», о «загробном бытии», в котором
«все встретимся». Люди собираются к гробу не для того,
чтобы помолиться «за упокой душп», склонить голову пе­
ред чем-то «таинственным» и священным, проникнуться
какой-то «земной» обреченностью и надеждой на «вечное
загробное счастье». Как это ни сложно сразу понять, но
обряд должен быть насыщен таким содержанием, чтобы,
предаваясь горю, люди «не давали смерти ослепить себя,
чтоб не предавали жизни...» 105.
Жизнь продолжается, и все, что успел свершить умер­
ший, продолжается, его дела живы в наших делах, его
начинания мы завершим, все остается людям. Именно эти
слова выражают точнее всего настрой нынешнего похо­
ронного обряда. Не случайно эти мысли, эти слова мы
слышим чаще всего в надгробных речах прощания
с ушедшим от нас безвременно или в силу естественного
конца человеком. В этом, собственно, и заключается то
154

«новшество», самое ценное, что привнесло время в ста­
родавний обряд.
Говоря о развитии этого обряда, о его будущем, мы не
можем не вспомнить В. В. Вересаева, который еще
в 20-е годы говорил о необходимости насытить похорон­
ный обряд музыкой, оснастить его художественную сто­
рону. Он писал:
«Нужны торжественные, величавые гимны, в которых
художественно закрепленные слова были бы соединены
с волнующей музыкой. Но гимны новые — не прежние,
говорившие о тлене и печали 106.
Этого, к сожалению, по сей день еще не хватает об­
ряду похорон. В то же время мы встречаем никому не
нужные, придуманные или возрождаемые старозаветные
обычаи 107. Говоря о похоронной обрядности, мы не мо­
жем пройти мимо опыта, который сложился главным об­
разом в Прибалтике. Вопрос организации захоронения
обсуждался в Совете Министров Эстонской ССР
в 1962 г. Было принято решение о строительстве в круп­
нейших городах республики специальных зданий для по­
хоронных бюро с таким расчетом, чтобы все необходимое
для похорон можно было получить в одном месте: при­
обрести гроб, венки, заказать оркестр, надгробный мону­
мент. .. Одновременно было предложено местным Советам
уделять больше внимания благоустройству и всему об­
лику кладбищ. Министерству культуры дано указание
заняться созданием образцов современных эмблем и над­
гробий.
В Эстонии и Латвии на всех крупных и на большин­
стве средних кладбищ имеются так называемые часовни.
По распространенной здесь традиции гроб с умершим не
оставляют дома, а устанавливают на катафалке в клад­
бищенском помещении. В условленные часы родные умер­
шего, товарищи по работе организуют дежурство, про­
воды и панихиду.
До недавнего времени многие кладбищенские часовни
еще принадлежали религиозным общинам и были обстав­
лены наподобие церквей и молитвенных домов. Даже
после того, когда кладбище уже переходило в ведение
местного Совета, священнослужители пытались сохранить
часовню за собой, приравнивая ее к действующим
церквам. Но так как это в корне незаконно (кладбищен­
ская часовня, как и само кладбище, является коммуналь­
155

ным объектом), то в последние годы их стали переобору­
довать в гражданские Дома траура. Здесь устанавливают
катафалк, стулья для провожающих, стол, подсвечники,
вазы для цветов, иногда магнитофон с комплектом за­
писей траурных мелодий.. ,108
К похоронному обряду прямо примыкают обрядовые
действия с поминовением. Это тоже давний обычай, ко­
торый имеет какие-то свои законы. Однако в эту область
еще недавно целиком религиозной обрядности жизнь
вдохнула много нового и по содержанию, и по форме.
Прежде всего опять же в Прибалтике. Здесь атеисты за­
дались целью придать поминальным обрядам сугубо
гражданскую форму, наполнить их современным содер­
жанием, очистить от религиозных наслоений и освободить
от опеки пасторов. Первые такие попытки были сделаны
в 1959 г., а с 1960 г. гражданские дни поминовения
стали проводить во всех районах Латвии и Эстонии. По­
знакомимся с одной из записей гражданского поминаль­
ного обряда, сделанной в эстонском городе Валге, где он
является уже типичным и проводится с 1959 г. Приво­
дим ее в изложении Г. Геродника.
Погожий июльский день, главное городское кладбище
по улице Тарту. У центральных ворот и боковых входов
стоят пионеры в парадной форме, раздают приходящим
программы церемонии. К назначенному сроку собралось
около двух с половиной тысяч человек. Мужской и жен­
ский хоры, а также духовой оркестр занимают свои места.
На кафедру поднимается ведущий, по его сигналу оркестр
играет траурный марш. Затем ведущий читает стихи из
эстонского народного эпоса «Калевипоэг».
Кладбище радиофицировано, слышимость хорошая.
Ведущий переходит к воспоминаниям о похороненных
на этом кладбище, дает краткие характеристики заслуг
умерших перед народом.
... Здесь похоронены борцы за укрепление Советской
власти в Валгаском районе, погибшие от вражеской бан­
дитской пули: председатель Каагярвеского волисполкома
Синев и парторг волости Кирк, а также рядовые бойцы и
офицеры, принимавшие участие в борьбе против кулац­
кого бандитизма в нашем районе, — Уускюла, Стариков,
Тальвик... Рядом, за рекой, — братские могилы советских
воинов, отдавших жизнь за освобождение нашего города и
района от оккупантов.
156

Оркестр Исполняет «Вы жертвою пали». На братской
кладбище отправляется делегация с венками.
Ведущий. Вот могила Юлиуса Лее. Прежде он был
рабочим, участвовал в революционной борьбе эстонского
пролетариата. При Советской власти получил образова­
ние, стал директором средней школы... А рядом с ним
покоится персональный пенсионер Иван Макаров, один
из первых русских комсомольцев. Он помогал восстанав­
ливать наш город, много потрудился на строительстве
нового железнодорожного узла...
Хоры исполняют песню о дружбе.
Ведущий. Вспомним о наших детях, которые ушлп
от нас слишком рано, не успев воспользоваться дарами
жизни. Вот они, крохотные могилки Яана Винка, Вилиса
Друбиньша, Доната Мартузиса, Эдика Петерсона...
Женский хор исполняет популярные песни «Смерть
соловья» Анны Хаава и «Сердце матери» Лидии Койдулы:
Есть светлый на земле приют,
Любовь и радость там живут.
Все, что порой лишь снилось нам,
Навеки приютилось там.
То — сердце матери! ..

Эти песни поют по памяти многие из присутствующих,
их тексты есть в программе.
Ведущий. Здесь покоятся учителя, которые учили
нас, наших детей, — Август Герман, Рихард Мелтсас,
Луиза Кулль...
Вспомним имена известных всему городу врачей. Мно­
гим из нас они спасли жизнь...
И больше всего здесь могил рядовых тружеников —
плотников, кузнецов, каменщиков, железнодорожников,
сапожников, портных, землеробов, — которые строили и
восстанавливали наш город, одевали и обували нас, выра­
щивали для нас хлеб. Юрий Пяхкламетс, Яан Аарон,
Юхан Поттсепп, Эдуард Саркис, Хелене Падрик...
А вот совсем свежие могилы... Мы еще не забыли,
как выглядят лица и как звучат голоса наших родных,
друзей, соседей, ушедших от нас в этом году.
Ведущий называет всех умерших за последний год,
т. е. со времен предыдущей церемонии, и похороненных
на данном кладбище. Он говорит:
157

— Наши отцы и деды, Наши предки, похороненные
здесь, трудились и боролись во имя лучшей жизни для
всех нас. Перед нами, живыми, стоят величественные
задачи, нам предстоит, не покладая рук, трудиться и
учиться, бороться за собственное счастье, за счастье на­
ших детей и внуков, за счастье наших друзей во всем
мире — в этом суть человеческой жизни.
Смешанный хор в сопровождении оркестра исполняет
«Песнь расставания» СаарикаХоры и оркестр переходят к песням и мелодиям, в ко­
торых уже доминируют мажорные, жизнеутверждающие
мотивы109. Примерно по такой же программе, по свиде­
тельству Г. Геродника, с привлечением местного матери­
ала, гражданские дни поминовения проходят и на сель­
ских кладбищах Валгаского района — в Харгла, Хельме,
Лаатре и др. Очень торжественно, при большом стечении
народа — до 4—5 тыс. — проходят гражданские поминаль­
ные церемонии на кладбищах Тарту. Здесь в программу
включают выступления артистов местного театра «Ванемуйне» — вокалистов, музыкантов, чтецов-декламато­
ров.
В Эстонии гражданские церемонии поминовения сей­
час, как правило, проводят на самых крупных кладбищах,
в среднем на пяти—семи в районе. В Латвии во многих
районах — почти на всех кладбищах. В Валкском районе,
например, — на 18, в Валмерском — на 20, в Цесисском — на 30, в Екабпилсском — на 64 и т. д.110
В последнее время в Российской Федерации и па
Украине гражданские поминки тоже получают все боль­
шее распространение. В частности, заслуживает внимания
инициатива атеистов Емильчинского района Житомирской
области и Кременецкого района Тернопольской области.
Еще в 1962 г. коммунисты и актив села Пидлубы Емиль­
чинского района решили вырвать из рук церковников по­
миновение умерших. Они провели большую подготови­
тельную работу. Агитаторы беседовали с колхозниками на
десятихатках, учителя — с учащимися и их родителями
в школе. Силами общественности была сделана новая
ограда на кладбище, приведены в порядок братские мо­
гилы, посажено много деревьев, цветов, изготовлены венки,
а в воскресенье на кладбище состоялся торжественный
митинг. С воспоминаниями о погибших на войне высту­
пили друзья, товарищи.
158

Открытие й закрытие митинга сопровождалось траур­
ными мелодиями. Пример пидлубенцев был взят за основу
при проведении гражданских поминок в других селах
этого района. Безрелигиозные поминки проходили по всему
району в день так называемых «церковных гробков».
Когда местный протоиерей приехал в село Рудня-Ивановскоѳ, на кладбище никого не было, хотя он и пре­
дупреждал о своем приезде. Он так высказался по этому
поводу: «Повсеместное проведение на кладбищах по но­
вому советскому обряду безрелигиозных проводов... это
идеологическая борьба против нас..., но уже в прак­
тической, в более действенной форме, и в этой борьбе
нам не устоять» И1.
Такое же поражение нанесли церковникам в Кременецком районе Тернопольской области. За неделю до про­
ведения Дня памяти здесь были расклеены афиши, ко­
торые приглашали трудящихся принять участие в под­
готовке проведения нового обряда. Узнав о том, что
готовится проведение гражданских поминок, священники
объявили верующим, что они на кладбище не придут,
а приглашают верующих к 5 часам вечера явиться в цер­
ковь на службу «за упокой». Церковники пошли даже на
то, что пробовали пустить слух, будто бы в день граждан­
ских проводов на кладбище будут организованы массовые
гуляния с танцами 112. Но это им не помогло. С утра на
городское кладбище пришло очень много народу. Ровно
в 12 часов дня траурные мелодии сменили мелодии Госу­
дарственных гимнов СССР и УССР, после чего состоялся
короткий митинг. После митинга основная масса при­
сутствующих пошла к могилам погибших воинов, где
было посажено много цветов, а также на могилы близ­
ких, родных, товарищей. Характерно, что люди с боль­
шой охотой приглашали оркестры играть траурные
мелодии возле дорогих сердцу могил. Абсолютное боль­
шинство участников Дня памяти с удовлетворением его
приняло. Они говорили: «Давно нужно было так делать.
Зачем нужен батюшка? Только для того, чтобы бегать за
ним по кладбищу и за свои деньги просить его подойти
к могиле? В сто раз приятнее видеть около могилы умер­
шего его друзей, товарищей, нежели попа» 113.
Так вместо церковного, полного безысходности и мра­
кобесия обряда поминовения, родился новый, полный
жизнеутверждения обычай.
159

Мы видели, как обряды — верные спутники человека на
всем протяжении его жизненного пути — от самого на­
чала до самого конца, помогали ему направлять все пере­
полняющие его душу чувства в связи с самыми значи­
тельными событиями в определенное русло. Мы убеди­
лись, что чем больше в жизни советского человека при­
бавлялось таких моментов, созвучных новому времени, тем
больше появлялось и закрепленных, оформленных или
начинающих оформляться обрядовых действий. Все это
вместе взятое позволяет нам сделать следующие выводы.
Во-первых, обрядность, освобожденная от пут религии,
мистики, суеверий, пережитков классового общества,
вобравшая в -себя вое самое ценное из обычаев прошлого
как комплекс действий символического характера, за­
крепленных в определенной эмоционально-художествен ­
ной форме, которая дает выход чувствам человека, сопро­
вождающим все важнейшие общественные или личные
события его жизни, направляет, подчеркивает и выражает
своей внешней формой и своим содержанием их внутрен­
ний смысл.
Во-вторых, по мере увеличения бюджета свободного
времени советских людей, улучшения материального до­
статка и условий жизни все больше прибавляется таких
радостных, торжественных и праздничных событий и мо­
ментов, которые, в свою очередь, порождают появление
новых художественно закрепленных, оформленных или
начинающих оформляться обрядовых действий.
В-третьих, по мере роста сознательности и культуры
советских людей обрядность не только не теряет значе­
ния, а наоборот, приобретает еще большее распростране­
ние как вширь, так и вглубь, многообразится и услож­
няется не только по форме, но и по содержанию, являясь
прямым отражением духовной жизни народа, его мировоз­
зрения, социально-экономических условий развития на­
шего социалистического общества, она представляет собой
одно из важнейших средств идейного воспитания нового
человека.
Таким образом, мы видим, что у современной обряд­
ности складываются определенные функции, характерные
черты, ее развитие подчиняется каким-то внутренним пси­
хологически оправданным законам, вызывается потребно­
стями современной жизни. Размышлению над этими во­
просами мы и посвятим последнюю главу этой книги.

Глава пятая
СТАРОЕ И НОВОЕ — РЯДОМ

... Поздним вечером, когда на улице почти никого уже
не встретишь, в один из домов небольшого городка на юге
Белоруссии, стараясь не привлечь к себе внимания, про­
шмыгнули несколько человек. Вскоре в окнах замелькали
неясные тени, а спустя еще некоторое время так же бес­
шумно неизвестные покинули дом. Это не были грабители.
Ночные гости пришли с другой целью. Воспользовавшись
тем, что глава семьи внезапно уехал в командировку, бо­
гомольная свекровь с помощью местного священника и
нескольких церковных кликуш совершили тайком обряд
крещения над новорожденным и заодно окропили «свя­
той» водой во время сна и двух взрослых детей-школьни­
ков, нашептывая: «сгинь, изыди сатана...» А вернулся
отец и в заводском клубе состоялась уже при всем на­
роде другая церемония над его сыном — имянаречение
по новому, советскому обряду.
... Самое высокое строение в украинском селе Желтый
Яр — церковная колокольня. Она еще пока с крестом. Зна­
чит, храм действует. К его ограде в один из воскресных
дней подкатила запыленная «Победа». Из нее вышли
юноша и девушка вся в белом, с фатой. Сопровождаемые
несколькими родственниками, они прошли в здание. Свя­
щенник, видимо, заранее предупрежденный, засуетился,
торопливо совершая ритуал. Наконец, дойдя до традици­
онного: «Венчается раб божий...», он вытаращил глаза —на груди у жениха, прямо над белым цветком, пламенел
комсомольский значок. Парень весь как-то сжался, по­
краснев до корней волос, рукой закрыл то место, куда
вперил поп свой взгляд. Жених облегченно вздохнул,
11

В. И. Брудный

161

отнял руку от груди только тогда, когда сел в машину.
«Победа» помчалась в находящийся неподалеку районный
город, где жили молодые. Тут они уже не таясь и не на
одной, а в сопровождении целой автоколонны легковых
машин подъехали к городскому Дому культуры, где со­
стоялась шумная комсомольская свадьба.
... Умер всеми уважаемый человек. Учительница од­
ной из эстонских школ. Убежденная и активная атеистка.
Но каково было удивление и возмущение ее товарищей по
работе, ее учеников, когда они в назначенный час собра­
лись к домику умершей, чтобы проводить ее в последний
путь. Изнутри доносилось заунывное пение. Покойную от­
певал священник. Вокруг суетились ее богомольные те­
тушки. И только после того, как поп закончил свое дело,
церемония была завершена. Вторая часть похоронной це­
ремонии происходила уже по новым традициям, без уча­
стия церковного служителя.
Это только несколько фактов, взятых нами из жизни,
но они достаточно веско убеждают, что у нас порою еще
существует своеобразное совмещение безрелигиозных и
религиозных форм обрядности.
Почему это так?
Дело в том, что религиозность современных верующих
людей сегодня практически сводится к посещению бого­
служений, соблюдению праздников и религиозных обря­
дов. Эта главная нить, которая скрепляет верующего и
церковь. Причем, как мы уже говорили, религиозные
обряды — одна из самых эффективных форм религиозного
влияния. Это не скрывает и церковь. Послушайте бого­
слова Павла Уржумцева, какую ставку делают сегодня на
обряды духовные отцы. Откровенно рассуждая по этому
поводу на страницах «Журнала московской патриархии»,
он заявил, что «панихиды, крестины, свадьбы, отпевание и
молитвы, на которые нередко из чувства добрососедства
или любопытства приходят неверующие, могут вызвать
интерес к религии, могут стать средством пропаганды
учения вширь»
Служители церкви очень обеспокоены тем, что верую­
щих становится все меньше и меньше. В «Курсе по тео­
рии и практике церковного и православного проповедни­
чества» этому дается такое объяснение: «Основной осо­
бенностью современного верующего является понижение
веры в бога, в его промыслительную силу, подлинного
162

благоговеййЯ и страха божия как психологических основ
веры и молитвенного сближения с богом. Настойчивость
церковного организма ослабела, и теперь духовная смерт­
ность членов церкви ежегодно возрастает» 2.
К сожалению, церковь у некоторых людей порой вы­
зывает больше любопытства, чем иной Дворец культуры.
И это понятно. Столетиями создавали церковники ком­
плексы своих обрядов и ритуалов, отбирали и присваивали
все самое лучшее, ценное, что создавал народ. На цер­
ковь работали самые лучшие поэты, композиторы, худож­
ники, скульпторы, архитекторы. Общими усилиями они
наполнили обряды определенным религиозным мировоз­
зренческим содержанием, придали им доступные формы,
разработали арсенал самых разнообразных средств для
их воздействия на верующих. Здесь и устное слово —
проповеди, нравоучения, молитвы, — и музыка, хоровое
пение, световые эффекты, свечи, люстры, и шумовые
эффекты — колокола, — и средства, воздействующие на
обоняние — ладан, — и живопись — иконы, роспись церк­
вей, — и, наконец, своеобразная, внушительная архитек­
тура. Во всем этом многообразии заключается сила рели­
гиозной обрядности, которая в свое время приобрела
огромное влияние.
Сегодня, конечно, церковь имеет еще влияние только
на незначительное число людей, но опыт по улавливанию
душ еще активно действует. Им исправно пользуются со­
временные церковники. Они, правда, стали намного подат­
ливее, гибче, компромисснее. Все больше теряя в «конку­
ренции» с гражданской обрядностью, духовные отцы идут
даже на то, что «упрощают» церковные обряды. В цер­
ковной практике все больше становится традицией заочно­
похоронная служба, замещение должностей, которые
прежде считались чисто мужскими (дьячки, чтецы), —
женщинами. Поступать так священнослужителей застав­
ляет стремление приспособиться к нашей действитель­
ности. «Я бы сказал, — заявил один из них, — что далеко
не с целью духовного просвещения мы начали проводить
дома даже таинства крещения, которые, как и другие
таинства, кроме елеосвящения, должны осуществляться
только в храмах» 3.
Религиозные обряды, праздники очень вредны и яв­
ляются тормозом на пути человеческого прогресса. «Тра­
диции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар,
11*

163

над умами живых» 4. Так писали Маркс и Энгельс, имея
в виду консервативный и реакционный характер отста­
лых, отживших свой век традиций прошлого, к которым
относятся и религиозные обычаи и обряды.

Психология и обрядность
Эмоциональная жизнь, чувства человека — это его
гордость, радость, гнев, страдание, любовь, волнение, т. е.
существенные черты его отношения к различным внеш­
ним воздействиям, явлениям и объектам. Отношение
к этой стороне жизни человека было в разное время раз­
ное. В средние века христианская церковь, например,
такие чувства, как собственное достоинство, наслаждение
жизнью и т. д., подавляла, осуждала (вспомним хотя бы
борьбу церкви с праздниками, свадьбами), а такие чув­
ства, как смирение, покорность, страх божий и т. д.,
одобряла и культивировала5. Не изменилась в этом
отношении церковь и теперь, да и не могла она изме­
ниться. Но изменились условия, изменилось само обще­
ство. Наша, коммунистическая, идеология прямо проти­
воположна идеологии религиозной, прямо противоположно
и наше отношение к эмоциональной жизни человека. Вся
наша идеология, философия, мораль, политика направ­
лены на то, чтобы человеку жилось свободно, счастливо,
радостно, чтобы торжествовал разум, а невежество и тем­
нота, покорность и страх перед «карающей рукой гос­
подней» канули в Лету.
Идеологи религии много твердят о врожденности рели­
гиозных чувств, о том, что человек их не приобретает
в силу определенных общественных условий, а они, де­
скать, присущи самой его природе. Что же из себя пред­
ставляют религиозные чувства, эмоции на самом деле?
Религиозные представления и эмоции не какая-то осо­
бенная психология, а определенная и притом искаженная
сторона психологии верующих. Религиозные эмоции по­
рождаются искаженными представлениями о внешнем
мире и направлены исключительно на фантастический
объект поклонения, поклонения несуществующему богу.
Религиозная микросреда влияет на человека путем общих
психологических средств запрета, воздействия на него:
запрета, приказа, следования, подчинения авторитету
и т. д. Чем больше человек замкнут границами такой
164

среды, тем больше ее влияние на него. И, наоборот,
чем шире его связи с производственным и другими кол­
лективами, чем выше его культурный уровень и сознание,
тем меньше он поддается влиянию устарелых взглядов,
пережитков 6.
Религия приковывает к себе каждого верующего, свое­
образно играя на тончайших струнах духовного мира че­
ловека, причем религиозные настроения у людей форми­
руются в течение длительного времени и отличаются
большой устойчивостью.
«Самовнушение индивида и внушение коллектива, от­
правляющего религиозные обряды, способствует превра­
щению религиозных переживаний в субъективную потреб­
ность каждого верующего» 1. Таким образом, религиозные
чувства создаются в силу определенных условий, опре­
деленных искусственных мер и имеют определенные, при­
думанные церковниками специально для этой цели формы
выражения.
Это значит, что «религия влияет на психофизиологиче­
ское состояние человека через условные эмоциональные
реакции, вызванные обрядами религиозно-символического
содержания» 8.
Пронаблюдаем, как это осуществляют церковники во
время одного из центральных обрядовых действий — боже­
ственной литургии, которую они сами называют «сердцем
православной церкви». Литургия — сложное и тонко про­
думанное представление, рассчитанное на глубокий пси­
хологический эффект. С точки зрения действия литургия
включает в себя три части: проскомидию (подготовка свя­
щенников к службе), литургию «оглашенных» (т. е. тех,
кто готовится стать христианином) и литургию «верных».
Каждая из этих частей в свою очередь распадается на ряд
символических обрядовых действий, которые, взятые
вместе, выражают одну идею: воспроизведение мифа
о жизни Христа. Причем все это оформляется, как и вся­
кое обрядовое действие, самым тщательным образом. Здесь
и костюмы — светлые из парчи, черные из бархата, с це­
лым рядом дополнительных частей и головными уборами.
Есть у священников и единый образ библейского харак­
тера: длинные до плеч волосы, борода и усы в подража­
ние изображениям Иисуса Христа. Широко применяется
бутафория, так называемая священная утварь, которая
делается из драгоценных металлов и украшается драго­

ценными камнями; есть и декорации: постоянная — стен­
ная, орнаментальная, иконописная роспись храмов и пере­
носная — иконописная в нарядных позолоченных рамах,
со свечами, лампадами. Используются и другие яркие
сценические эффекты — освещение, музыка и т. д.9
Искусно
подготовленное
представление
каждым
своим элементом призвано вызывать у присутствующих
условные эмоциональные реакции и направлять их мысли
«к единственой надежде — богу». Даже такие чисто бы­
товые, не имеющие, казалось бы, обрядового значения дей­
ствия, как подготовка священнослужителя к литургии, —
мытье рук, осмотр и подготовка реквизита, надевание
костюма, — церковь превратила в свое оружие, придала
каждому из них обрядовую значительность, создала из
них своего рода «пролог» к литургии. Так появилось
обращение священника перед тем, как совершить все эти
«рабочие» моменты, с «просьбой укрепить» его «в пред­
лежащей службе», заключающейся «в неосужденном предстании страшному престолу и совершении бескровного
священнодействия». Обычное переодевание в «ритуальную
одежду» стало истолковываться, как «облачение в ризу
спасения» и «одежду веселия», гигиеническому акту мытья
рук приписан символ «снятия с себя вины». Приготовле­
ние же реквизита, утвари, даров стало сопровождаться
упоминанием мифа о смерти Христа на кресте и «прободе­
нии» его «ребра» копьем. Этот момент вылился в чисто
обрядовую форму — «жертвоприношение», которое состоит
в том, что священник многозначительно вонзает копье
в просфору, смешивает в чаше вино с водой и, поражая
воображение верующих, словно волшебник, на их глазах
извлекает «кровь и воду из ребра господнего», а части
разрезанной им просфоры уподобляет «новорожденному
Христу». Прикрывая хлеб и напиток (предназначенный
для причащения) от мух и пыли, священнослужители
тоже стараются достигнуть максимального «эффекта» —
в специальной молитве «предложения» они все эти дары
называют уже «небесным хлебом, пищей всему миру» 10.
Нетрудно заметить, что богослужение — это спек­
такль, рассчитанный на то, чтобы поразить верующих,
пленить их воображение, подогреть религиозные чувства,
поддержать молитвенное настроение. Так же психологи­
чески продуманно церковь подготовляет верующих и
к большим праздникам. Богослужения во время постов,
166

которые предшествуют праздникам, носят траурный ха­
рактер. Этим самым как бы подчеркивается последующая
торжественность самого праздника. Возьмем, к примеру,
пасху, которой предшествует 49-дневный пост, — время
строжайшего воздержания в пище, покаяния и траура.
В1 этот период даже богослужения совершаются в черных
облачениях. А когда наступает пасха, богослужение
резко меняет свой характер и -состоит из веселых песно­
пений.
Православные богословы не скрывают своих целей.
Опи даже раскрывают секреты духовного влияния на со­
знание верующих. Один из столпов современного бого­
словия в своей проповеди под поэтичным названием
«Весна» говорит о том, что «уже за четыре недели до вели­
кого поста святая церковь начинает нас к нему готовить.
Своими евангельскими чтениями и связанными с ними
песнопениями она хочет возбудить в нас дух покаяния
и научить нас на евангельских примерах тому, каким
должно быть наше покаяние». Во время воскресного бо­
гослужения читается евангельское сказание о Закхее,
сребролюбивом и жестокосердном к слезам и горю людей
начальнике сборщиков податей. Но под влиянием взора
Иисуса Христа этот алчный до денег человек перерож­
дается и восклицает: «Господи! Половину имения моего
я отдам нищим и, если кого чем обидел, воздам вчетверо».
Из этой истории верующим предлагается сделать вывод:
искупай грехи покаянием.
Еще через неделю церковь предлагает вниманию мо­
лящихся притчу о мытаре и фарисее, смысл которой
заключается в том, что у «самого тяжкого грешника
могут быть добрые дела и добрые порывы души». Еще
через неделю за обедней читается притча о блудном
сыне, из которой верующий должен сделать вывод, что,
если он забывал бога, он всегда может к нему вернуться,
как к любящему отцу. И еще через неделю в евангель­
ском чтении фигурирует легенда о страшном суде, как бы
в напоминание верующим о том, что на том свете их
будут судить за все, «в чем мы не захотели принести
покаяние на своем земном пути» н.
Печальные напевы, частые поклоны, к которым при­
зывают церковники, религиозные проповеди, всякие
колдовские действия, все вещественное оформление обря­
дов служат для того, чтобы внушить человеку, что он
167

временный жилец на земле и что каждый его шаг зависит
от воли бога. Церковь, религия располагают изощренными
эмоциональными психологическими средствами, умело
пользуются потребностью людей как-то и в чем-то про­
являть владеющие ими чувства по разным житейским по­
водам. Очень тонко и верно это подметил еще В. В. Ве­
ресаев, который говорил, что у людей есть необоримая
потребность в торжественно^радостные и торжественно­
печальные моменты своей жизни собираться вместе и
в чем-то проявлять владеющие ими чувства. Но только
люди исключительной одаренности, притом совершенно
особенной, импровизационной одаренности, умеют выли­
вать теснящиеся в душе чувства в свои собственные, не­
посредственно ими создаваемые формы. «Большинство на
это совершенно неспособно. Неспособно на это даже боль­
шинство художников, потому что, вопреки мнению про­
фанов, очень мало кто из художников способен творить
в состоянии сильной эмоции. Вот тут-то и нужны закреп­
ленные, твердые обряды, нужны определенные русла,
в которые бы могла свободно и легко устремиться вла­
деющая человеком скорбь или радость» 12.
Церковь хорошо учитывала эти потребности челове­
ческого духа, шла им навстречу со своими величествен­
ными, потрясающими душу обрядами, посредством этих
обрядов создавала соответствующие настроения и таким
образом воспитывала людей в нужном ей направлении.
Все, что делают церковники, — и эмоциональный накал
проповеди, и воздействие личности проповедника, и выбор
тем, затрагивающих самые болезненные моменты жизни
человека, — все направлено к тому, чтобы как можно
сильнее воздействовать на нервный аппарат эмоций, ко­
торый включается тем энергичнее, чем острее по­
требность рационального выхода из сложившейся си­
туации.
Очень убедительный пример в этом отношении при­
водит доктор медицинских наук П. Симонов13: человек
испытывает особую потребность в разрешении жизненного
конфликта, он ищет и не находит выхода из трудной
ситуации, будь то одиночество, болезнь близкого, прояв­
ленная к нему несправедливость и т. п. Разрыв между
информацией, необходимой для удовлетворения этой ост­
рейшей потребности, и сведениями, которыми человек ре­
ально располагает, активизирует нервный механизм отри168

цательных эмоции — тревоги, страха, ооиды, гнетущей
безысходности. И вот здесь-то человек встречается с лож­
ными, мнимыми, фантастическими объяснениями рели­
гии о неизбежности и пользе страданий, о благе долготер­
пения, о загробном вознаграждении. Из состояния
дефицита информации он переходит в состояние исчер­
пывающей, «избыточной» информации об «истине», «спра­
ведливости» и «добре». Отрицательные эмоции не только
резко ослабляются, но и зачастую уступают место поло­
жительным эмоциям покоя, умиротворения, «просветлен­
ной» радости, мнимого познания смысла и сущности бы­
тия. Этот «механизм» срабатывает настолько эффективно,
что во многих случаях человек искусственно усиливает
потребность «пострадать», «подвергнуться искусу» для
того, чтобы подвергнуть испытанию эти «положительные»
эмоции.
_ Вся психологическая «практика» религии, отмечает
П. Симонов 14, свидетельствует о том, как «проницательно»
оценили церковники эмпирически нащупанные ими «зако­
номерности» деятельности мозга. Что происходит, напри­
мер, на исповеди? Искренно верующий человек прихо­
дит к священнику со своими заботами, тревогами и
конфликтами. В процессе рассказа он сам вынужден ана­
лизировать и осознать те события и поступки, которые
связаны с отрицательным эмоциональным напряжением.
Даже односторонняя исповедь — это уже известная лик­
видация информационного дефицита. А замечания свя­
щенника, его советы, «отпущение грехов» тем более спо­
собствуют утолению «информационного голода». Отсюда
искусственно вызванные чувства облегчения, покоя, вос­
становления душевного равновесия.
В своем стремлении поразить воображение, сознание
человека иные религиозные проповедники, особенно сек­
тантские, не останавливаются перед самыми изуверскими
мерами. Так, один из них, основатель секты мурашковцев, некий Илья Мурашко, для устрашения верующих,
подавления их сознания и полного подчинения себе от
«имени бога» установил в секте причащение человеческой
кровью, которая на глазах у всех сектантов собиралась
в бутылки путем крестообразных надрезов бритвой на
теле «избранных» 15.
Можно было бы без конца приводить примеры того,
как церковники умело используют в своем деле особен­
169

ности психики людей, однако приведенных выше фактов,
нам кажется, достаточно, чтобы понять, как нередко,
к нашему великому сожалению, они оказываются более
тонкими и ловкими психологами, чем некоторые незадач­
ливые атеисты.
Это тем более печально, что мы имеем дело не с безо­
бидным явлением, которое «само по себе отомрет», как
еще полагают некоторые, а ведем борьбу с идейным противпияом, который без серьезного боя не сдает своих
позиций. Не так-то все это просто. Утверждение, будто бы
религия коренится только в умах невежественных и ма­
лограмотных людей, как замечает И. К. Носков І6, нельзя
считать вполне убедительным, так как иначе трудно
объяснить, почему среди соблюдающих религиозные
обряды порой встречаются молодые люди. А объяснить
это можно. Только не путем механического зачисления
всех тех, кто попадает под влияние религии, в разряд
«малограмотных и темных» и «невежественных», а путем
выяснения всей механики эмоционального воздействия,
которую использует церковь, путем выяснения того, как
она спекулирует на эмоциональной жизни людей, ибо
отрывать одно от другого нельзя.
Точку зрения относительно того, что религия — это не
просто плод заблуждений человеческого разума, разде­
ляет и С. А. Токарев17, который говорит, что если бы
религия была лишь совокупностью ошибочных представ­
лений о мире, то ее роль в истории человечества была бы
очень скромной. Даже простой человеческий здравый
смысл без труда показывает, что содержание христиан­
ских книг переполнено грубейшими вымыслами, наив­
ными фантазиями, а миллионы людей, и за рубежом
даже образованных, продолжают в них верить. И труд­
ность преодоления этих ложных представлений заклю­
чается в том, что за ними стоит многовековая традиция
сложившихся норм поведения, ритуала установленных
для подобающих случаев обрядов.
Рассматривая этот факт, надо иметь в виду еще и то,
что религия располагает своей базой в виде строго цент­
рализованной церковной организации, храмов, учебных
заведений, печатных изданий, производственных пред­
приятий по изготовлению утвари, свеч и т. п., многочис­
ленных опытных кадров. Все это брошено на то, чтобы
предотвратить крушение церкви, как можно дольше со­
17Q

хранить религию и прежде всего продлить существова­
ние религиозной обрядности. Руководители православной
церкви постоянно напоминают об этом священнослужи­
телям, учат их настойчивости, наступательности, лов­
кости, готовности преодолевать трудности, искусству пси­
хологического воздействия на людей. Об этом, в част­
ности, говорится в выступлении во время одного из хра­
мовых праздников митрополита Бориса перед воспитанни­
ками Одесской духовной семинарии 18.
Из всего, о чем говорилось выше, мы должны сделать
для себя самые серьезные выводы. Все те, кто составляет
армию атеистов, энтузиастов новой обрядности, должны
хорошо усвоить, что религиозные эмоции, возникающие
под влиянием религиозных представлений и культовых
действий, являются по существу разновидностью обычных
чувств человека (страха, любви и т. д.). Отличает эту
иллюзорную форму эмоционального отношения к внеш­
нему миру и самому человеку от действительной эмоцио­
нальной формы отражения мира то, что здесь объектом
фантазии выступает вымышленный, фантастический об­
раз (бог, святые и т. п.) І9.
Значит, строя новую обрядность, размышляя над ее
развитием, мы должны учитывать именно эту, эмоцио­
нальную сторону воздействия обрядности на людей, но не
только в антирелигиозном плане, ибо основной смысл со­
ветской обрядности в организации здорового, яркого, ак­
тивного отдыха трудящихся. При всем этом надо иметь
в виду и то, что наша советская обрядность не просто
«украшает» и «разнообразит» жизнь, а является серьез­
ным рычагом социального прогресса. Наши современные
безрелигиозпые обряды, каждый сам по себе и все вместе
взятые, как определенная система воздействий, сопровож­
дающих все значительные этапы жизни человека, служит
не только для выхода переполняющих его чувств, но и
духовно его обогащает.
Наша новая обрядность должна помогать человеку не
только «оформить» свои эмоции, но и умножить их, удачно
соединять личное с общественным, оказывать самое бла­
готворное влияние не только на его чувства, настроения,
но и на его действия, так как одно и другое прямо между
собой связаны. Новая обрядность должна активно содей­
ствовать формированию новой общественной психологии,
воспитанию у людей нового взгляда на жизнь. «Бытовые
171

обычаи, позволяющие связывать радости и печали отдель­
ного трудящегося с радостью и печалью коллектива,
а через него и всего общества, могут сыграть поэтому
весьма важную роль в культивировании новой общест­
венной психологии» 20.
Например, обряд посвящения в рабочие, давая выход
радости, чувству удовлетворения достигнутой целью, в то
же время, благодаря своей эмоциональной и идейной на­
правленности, вызывает у человека «дополнительные»
чувства гордости за свою профессию, за ту честь, которую
ему оказывают ветераны, вызывает в нем ответственность
за порученное дело и т. д. Свадебный обряд дает возмож­
ность человеку в яркой форме найти выход своим чувст­
вам, связанным с радостью любви, исполнением желаний,
стремлением отметить это событие особенно торжественно,
коллективно, поделиться своей радостью с близкими,
друзьями. В то же время новый свадебный обряд всем
своим содержанием и формой подчеркивает общественный
характер этого события, вызывает у молодых людей «до­
полнительные» чувства взаимной ответственности перед
обществом, перед коллективом (а не перед мифическим
богом и церковью) за судьбу семьи, подчеркивает, что это
не только личное дело двух соединившихся людей, воспи­
тывает чувства коллективизма, товарищества, вызывает
чувства благодарности, заботы за внимание к себе. То же
самое можно сказать об обряде совершеннолетия. Помимо
чувства радости, чувства, связанного с достижением зре­
лости, общественного признания того факта, что человек
стал полноправным гражданином Страны Советов, — этот
обряд всем своим смысловым строем несет в себе большой
общественный «заряд», который также порождает у юно­
шей и девушек «дополнительные» чувства гордости за
доверие, благодарности за то, что они, как равные, стано­
вятся в жизни рядом со взрослыми, плечом к плечу с от­
цами, матерями, вызывает чувства ответственности за те
обязанности, которые налагаются на них, чувства призна­
тельности и восхищения своей Родиной, где человеку
даны широкие права, где все зависит от его воли (а не
от воли того же мифического бога). А сколько высоких
гражданских чувств советского патриотизма, радости за
осуществление трудной и нужной для общества и для на­
рода работы, чувства товарищеской близости к людям,
с которыми делишь и радости, и горе, глубокой призна-

тельностй за оказанное уважение, почет — вызывают й
воспитывают у людей такие обрядовые действия производ­
ственного цикла и семейно-бытового характера, как празд­
ники зимы, весны, урожая, проводы в армию, чествование
ветеранов труда и т. д.
Все вместе взятые наши советские обряды представ­
ляют собой здоровые «русла», в которые должны
устремляться чувства, эмоции людей. Они и есть тот
«возбудитель», который может и должен противостоять
религиозной обрядности, сеющей мракобесие, подавляю­
щей человека, парализующей его волю и являющейся по
своей природе антиобщественной и реакционной.
Хочется остановиться еще на одном вопросе. Когда
в нашей литературе, да и не только в литературе идет
речь о новых обрядах, о их роли, о их значении в воспи­
тании людей, обычно употребляется такой термин, как
«внедрение». «Необходимо более активно внедрять новые
обряды», — читаем мы в директивных документах. «У нас
хорошо поставлено внедрение новых обрядов», — слышим
мы на совещаниях. На «интересный опыт внедрения но­
вых обрядов» ссылаются научные работники. В данном
случае, имея в виду обряды, речь идет об определенного
толка принуждении, о каких-то специальных дисципли­
нарных мерах, которые позволят «ввести» в сознание
людей, в быт новые обряды. Причем «ввести» не в ва­
куум, а в «заполненную сферу», где сидят, крепко пустив
корни, старые понятия и старые явления быта. Нам могут
возразить: к чему так трактовать термин «внедрение»,
можно ведь и по-другому: внедрять — значит создавать
определенные условия для более успешного вытеснения
старого новым. Конечно, можно и так. Но в том-то и беда,
что и в первом, и во втором случае мы чаще всего пони­
маем это слово буквально и сообразно этому действуем:
«внедряем» во что бы то ни стало и чего бы это ни
стоило.
На наш взгляд, надо отказаться и от этого термина, и
от подобного рода действий. Разве обрядность — это агро­
техника, а интересные обрядовые действия — удачные
методы обработки металлов, которые можно внедрять?
Вещи это, конечно, несравнимые. Первое, как известно,
действует в области эмоций, чувств, переживаний, а вто­
рое — в сфере труда, его приемов. В сфере труда, без­
условно, тоже есть свои психологические моменты, но
173

уже Другого порядка. И если в сфере производства можеі
идти речь и о директивном, обязательном, дисциплинар­
ном введении сверху каких-то технологических приемов,
действий, то в области эмоциональной, в области чувств
это теряет смысл. В том-то и жизнеспособность, воспита­
тельная сила обрядов, что они не диктуются сверху, а вы­
текают исключительно из стремлений самих людей,
обусловливаются обстановкой жизни, труда и тради­
циями!
Правда, было время, когда обряды играли роль регу­
лятора и регламентатора хода общественной жизни лю­
дей и поэтому носили характер обязательности, прину­
дительности; эго было, когда еще не существовало госу­
дарства, и общая связь, само общество, дисциплина, рас­
порядок труда держались силой привычки, традиций,
авторитета21. Соблюдение и внедрение обрядов в ту пору,
естественно, носило характер обязательности. В классо­
вом обществе соблюдение религиозных обрядов также
было обязательным, хотя и по другим причинам. Их «вне­
дрение» осуществлялось не только церковью, а и законом
со всеми вытекающими отсюда последствиями, вплоть до
карательных мер.
В нашем социалистическом государстве соблюдение
обрядов приобрело другой смысл. Естественно, что все
еще существующая параллельно с безрелигиозной рели­
гиозная обрядность не носит в наших условиях даже
намека на обязательность. Религиозная же обрядность со­
вершается религиозными людьми. В нашем государстве
действуют конституционные положения, провозглашаю­
щие свободу совести, а значит, и свободу отправления
религиозных обрядов. Вот тут-то мы и подошли к глав­
ному пункту суждений о термине «внедрение».
Основной закон нашей страны — Конституция СССР,
провозглашая свободу совести, свободу вероисповеданий,
а значит, и свободу отправления религиозных обрядов,
в то же время провозгласила и свободу атеизма, а зна­
чит, и свободу отправления безрелигиозных обрядов, сво­
боду «наступления» на религию и ее обряды. Но какого
«наступления»? Только идеологического! В. И. Ленин
указывал, что трудящиеся от «мелкобуржуазных пред­
рассудков избавляются не сразу, не чудом, не по велению
божией матери, не по велению лозунга, резолюции, де­
174

Крета, а лить в долгой к трудной массовой борьбе с мас­
совыми мелкобуржуазными влияниями» 22.
Исчезновение религиозных верований и религиозных
обрядов, которым следовал народ веками, требует дли­
тельного времени, целой полосы культурного развития.
Это область непримиримой и острой духовной борьбы,
победа в которой хоть и предрешена в пользу коммуни­
стической идеологии, ее форм и методов выражения, но
еще необходимо определенное историческое время, чтобы
она достигла своего окончательного завершения.
А пока это время еще не наступило, борьба должна
продолжаться, кропотливая и настойчивая, по созданию
новой обрядности. Значит, речь идет не о «внедрении»,
как это еще часто имеет место, и из-за чего новая
обрядность нередко проигрывает, а о глубоком изучении
общественной природы социальных функций обрядности,
всей ее механики (в том числе обязательно и обрядности
религиозной). Значит, речь должна идти не о «внедре­
нии» новой обрядности, а о ее поддержке, развитии, осна­
щении в смысловом, мировоззренческом, художественном
и техническом отношениях. И если уж говорить о внедре­
нии, то его гораздо уместнее применить в отношении
внутренней природы самих обрядов. Иначе говоря,
внедрять надо не обряды среди людей, а внедрять в
обряд, в их внутреннюю и внешнюю конструкцию все
самое ценное прогрессивное из прошлого и настоящего,
сливать это в один сплав.
Тут уж допустим и элемент обязательности, хотя бы
для той категории людей, которая должна по долгу
службы изучать природу обрядности, вести организатор­
скую работу, поддерживать, развивать, содействовать и
этим самым расчищать ей дорогу.
Обряды — сложное и чрезвычайно тонкое психологиче­
ское социальное явление, уходящее своими корнями в ту
точку истории, от которой .берет начало род человеческий.
Все, что есть самого ценного, накопленного за многовеко­
вую историю обрядности, мы должны хорошо знать и
уметь использовать. Только так можно добиться успеха,
только такой путь может быть для нас приемлем. Иначе
мы можем уподобиться горе-деятелям Пролеткульта, ко­
торые игнорированием опыта прошлых поколений на­
несли колоссальный ущерб развитию советской обряд­
ности.
175

При правильном отношении к обрядам как важному
инструменту нашей духовной жизни, при научном под­
ходе к созданию для их развития необходимых условий
отпадет со временем вообще нужда в их пропаганде,
будет покончено с «двоевластием», новые обряды станут
единственными в жизни людей.
Советская действительность особенно остро ставит
вопрос о возбудителе здоровых чувств, эмоций, а следо­
вательно, и здоровых стремлений. Роль одного из таких
главных возбудителей призвана играть новая обрядность,
у которой, несмотря на ее небольшой стаж, уже успели
определиться некоторые функции, далеко выходящие за
рамки только атеистической работы, сформировались,
хотя еще и не полностью, определенные характерные
черты и особенности.
Рассмотрением этого вопроса мы и заключаем иссле­
дование обрядности. Чтобы правильно изучать общест­
венные явления, необходимо, как писал В. И. Ленин,
знать, как «известное явление в истории возникло,
какие главные этапы в своем развитии это явление прохо­
дило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем
данная вещь стала теперь» 23.

О чем молчат популяризаторы
«За последнее время... в печати отводится много места
внедрению новых советских безрелигиозных обрядов.
Но, я думаю, церкви не стоит бояться того, что верующие
не будут больше обращаться к ее помощи в отправлении
религиозных обрядов. Может быть, число их уменьшится,
но, я думаю..., незначительно. У общественных органи­
заций и культурно-просветительных учреждений, кото­
рые связаны с внедрением новой обрядности, не хватит
терпения систематически проводить их на том высоком
накале, как делается сейчас. . .»’24
Эти слова принадлежат одному из священнослужите­
лей. Не случайно он пришел к такому выводу. Что ка­
сается вопросов «терпения» и «высокого накала», пусть
ото останется на его совести: кроме «утешительного мо­
мента» для церковников, мы в этом заявлении ничего
больше не видим, хотя полностью отдаем себе отчет
в том, что некоторые случаи дают им основание так
думать. Но это только случаи, не больше. Зато в первой
176

своей части заявление священника совершенно справед­
ливо.
В печати, действительно, много места отводится но­
вой обрядности. И вот тут-то мы сталкиваемся с одним
из самых главных недостатков в развитии новой обряд­
ности, который, возможно, тоже настраивает церковников
на столь оптимистический лад.
О чем и как пишут популяризаторы новой обряд­
ности? В массе своей это информационно-описательные
материалы, которые не раскрывают главного — опыта не­
удач, опыта недостатков. Между тем чрезвычайно важно
показать не только то, что делается, а и как это де­
лается; очень важно не только информировать о том или
ином событии, а и осмыслить то, о чем идет речь, не
только приводить факты, но и вскрывать закономерности,
анализировать явление во всех его связях и опосредствованиях.
Надо видеть все звенья общей цепи, в том числе
обязательно — слабые, чтобы вовремя их укрепить.
Пока лишь в море материалов о новой обрядности есть
всего несколько островков, пристав к которым, можно
глубоко поразмыслить над тем, что происходит и как
дальше быть. Мы имеем в виду книжки и брошюры о со­
временных обрядах таких авторов, как Г. Геродник,
А. Кувенева, В. Степанов, Е. Климов, Э. Лисавцев,
В. Келембетова, П. Кампарс, Н. Закович, В. Руднев.
При всей несомненной пользе, которую само по себе
приносит сейчас обилие информационно-описательных
статей и брошюр, методических писем, которые в значи­
тельной мере отражают общее положение дел со станов­
лением новой обрядности, мы не можем до конца разде­
лить чрезмерный оптимизм многих популяризаторов,
утверждающих о ее «сокрушительной победе». К сожале­
нию, дела обстоят не всегда так. Каких-нибудь семь лет
назад на страницах центральных газет еще шел активный
спор о том, быть или не быть вообще обрядности в нашей
стране25. Рецидивы этого спора дают себя чувствовать по
сей день. «Двери в религию» еще достаточно открыты, и
надо многое сделать, чтобы их наглухо закрыть. И как бы
себя ни тешили «святые отцы» различными доводами,
как бы их ни радовали наши недостатки, — процесс «за­
крывания дверей в религию» необратим. Наша обряд­
ность, переживая сейчас свое возрождение, набирает
*/г 12

В- И. Брудный

177

силы, с каждым днем крепнет и растет, все четче и яснее
определяется ее социальное лицо, формируются черты ее
характера. Что мы имеем в виду?
Поступательное движение нашего общества к комму­
низму как процесс борьбы нового и прогрессивного со
старым и отживающим протекает не только в науке и
технике, в хозяйстве и общественных отношениях, но и
в быту советских людей, в способах проведения досуга,
в методах празднования самых значительных торжест­
венных моментов общественной и личной жизни. Иными
словами, наша обрядность является одним из средств
коммунистического воспитания. У нее в этой связи есть
определенные функции. До сих пор мы в основном гово­
рили об одной из них — атеистической. Это и понятно,
ибо особая актуальность этой стороны социалистической
обрядности на современном этапе очевидна. Она ведет
успешный бой с единственной существующей у нас раз­
новидностью идеалистической идеологии — религией и
ее обрядностью.
Ведь недаром же исследователи современного быта
русских, украинских, белорусских колхозников считают,
что от православия остались прежде всего религиозные
службы — крещение и венчание, похороны и помино­
вение умерших, т. е. обряды26. Эта атеистическая функ­
ция очень важна и сегодня, может быть даже первосте­
пенна, но она временна, во всяком случае сохранится
до тех пор, пока будут существовать пережитки религии.
Но современные обряды не могут отмереть, как не может
никогда отмереть надобность в политическом, моральном
и эстетическом воспитании людей.
Что же это за функции, у которых есть настоя­
щее и которых ожидает еще более перспективное бу­
дущее?
Практика показывает, что социалистическая обряд­
ность, помимо атеистической задачи, выполняет и такие
важные функции, как формирование у людей комму­
нистической морали, чувства советского патриотизма,
воспитание коммунистического отношения к труду, вос­
питание коллективизма, дружбы, товарищества и взаимо­
помощи и др.
Разве не этими идеалами наполнены все обрядовые
праздники, о которых мы говорили выше? Разве чество­
вание ветеранов труда, посвящение в рабочие, земле­
275

дельцы не преследуют цели воспитания в труде, разве
все обряды личного, семенного характера не подчинены
тем принципам, которые выражены в моральном кодексе
строителя коммунизма? Разве каждый обряд сам по себе
не отражает в той или иной степени перечисленные
выше мировоззренческие морально-этические и психоло­
гические идеи? Хорошо об этой стороне обрядности ска­
зал один из зачинателей колхозного движения в нашей
стране, дважды Герой Социалистического Труда предсе­
датель колхоза имени XXI съезда КПСС, что иа Одесщине, М. А. Посмитный: «В создании новых обрядов,
праздников я вижу и ту большую силу, которая привязы­
вает человека к родному краю. Трудно покинуть село,
в парке которого посажено дерево твоего имени, где от­
мечался твой первый урок в школе, первый самостоя­
тельно выращенный початок, твое совершеннолетие,
свадьба; трудно навсегда покинуть место, где ты весе­
лился с друзьями па замечательных колядках, где ты
ребенком нес сноп на празднике урожая, а в день Ивана
Купалы прыгал с девушкой через костер. Праздники и
обряды эти несут в себе также и замечательное эстетиче­
ское начало, развивают художественную самодеятель­
ность, дают пищу воображению, духовно обогащают че­
ловека» 27. Социальные функции пашей обрядности нахо­
дят свое прямое отражение и в ее характерных чертах,
которые также прямо вытекают из того фактического ма­
териала, который приведен нами в предыдущих главах.
Какие же это черты?
Прежде всего социалистическая обрядность отли­
чается своей органической связью с жизнью,
с практикой коммунистического
строи­
тельства, со всем строем и укладом жизни
советских людей. И потому-то все надуманное, ана­
хроническое, что встречается в обрядности, не выдержи­
вает испытания временем. Мы еще встречаемся нередко
с такими фактами, когда в силу ли незнания или неуме­
ния, а то и просто безответственности те или иные об­
ряды оказёниваются, их проведение превращается в свое­
образный митинг, где уже от обрядов, собственно, ничего
не остается, кроме их названия.
Нередко еще обряды «придумываются» в кабинете.
Чего стоит, например, такой «обряд», который сочинили
в Артемовском районе на Донбассе? Желая как-то насы­
12*

77.9

тить обрядовым действием праздник урожая, здесь
решили присовокупить к нему и «новое действие». После
обычных в таких случаях хлеба-соли, снопа-именинника,
соответствующих приветствий и поздравлений, все участ­
ники праздника были, как указывается в описании, сде­
ланном работниками Донецкого областного дома народ­
ного творчества28, приглашены «к свершению символиче­
ского обряда — закладки нового урожая». На специальной
площадке, как бы символизирующей колхозное поле
(праздник проходил в лесу), ветераны труда, передовики
колхоза и члены ученических производственных бригад —
представители трех поколений, разбившись на группы,
представляли следующее. Два старших поколения с сум­
ками через плечо изображали древних сеяльщиков,
а юное поколение — в своеобразном танце — поливальщи­
ков, комбайнеров, трактористов, обрабатывающих посевы.
Все в этом «обряде» надуманно, неестественно. К чему,
спрашивается, изображать стародавних сеяльщиков и
тут же трактористов, комбайнеров? Ведь, по замыслу, это
должна была быть перекличка трех поколений советских
людей. Как же можно не подчеркнуть различия между
земледельцами старого и нового времени, условиями их
труда и т. д.? Смешали все, лишь бы был намек на на­
родные традиции (сумка с зерном через плечо) и совре­
менность (трактористы, комбайнеры).
Вот почему мы подчеркиваем еще и еще, что надо
чрезвычайно серьезно относиться к развитию и популяри­
зации нашей обрядности, ибо это большая социальная
проблема, а не дань традициям. Сила нашей обрядности
в том, что она вытекает из стремлений самих трудящихся,
из лучших традиций народа, обусловливается обстанов­
кой жизни и труда советских людей, а не гальванизирует
то, что давным-давно умерло и, кроме сожаления, ничего
хорошего вызвать у людей не может, а поэтому и не
приемлется ими.
Отсюда вытекает и другая черта социалистической об­
рядности — высокая идейность и целеустрем­
ленность. Любой из социалистических обрядов должен
иметь ярко выраженную мировоззренческую направлен­
ность, преследовать определенные идейные цели. Так оно
в большинстве случаев и бывает. Однако еще нередко
наши обряды и праздники сводятся лишь к развлечению.
Танцам, играм, лотереям, массовикам-затейникам, банке­

там отводится в таких случаях главное место, а смысло­
вой, идейно-значимой стороне дела — второстепенное.
Характерно в этом отношении письмо в редакцию жур­
нала «Культурно-просветительная
работа» читателя
А. Протасова.
Он пишет о том, что тревожит многих клубных работ­
ников, — об увлечении трапезной стороной при проведе­
нии праздников и обрядов: «Нынешним летом проходил
в селе Нижний Реут Курской области чудесный новый
лирический праздник труда и природы — „Русская бе­
резка". Старые пережитки испортили общую радость, опо­
рочили светлую идею празднества. Сельский магазин вы­
вез в рощу к месту праздника и продал там водки на до­
вольно большую сумму.
Я знаю, что кое-кто из культработников, готовясь
к народному гулянью по случаю окончания сева или убо­
рочной, звонят в райпотребсоюз, чтоб привезли вина.
И когда спрашиваешь, зачем он это делает, отвечает:
„Да что же это за праздник без хмельного!"
Вместо того чтобы вложить всю энергию, изобретатель­
ность, организаторские способности в праздник, славящий
человека труда, советскую Родину, коммунизм, такие
горе-культработники вместе с кое-кем в торгующих орга­
низациях тянут назад, к пропойному разгулу религиоз­
ных празднеств.
Думается, что одними увещеваниями ограничиваться
не следует. Чтоб был толк, нужны и административные
меры внушения, а прежде всего решительное запрещение
торговать крепкими алкогольными напитками в местах
массовых народных гуляний» 29.
Развлекательная сторона наших праздников и обря­
дов — их неотъемлемая часть, но все должно быть в меру,
а самое главное, форма, эмоциональность, художествен­
ность не только не должны заслонять, а наоборот, они
призваны подчеркивать, выпячивать содержание, идейную
сторону обрядового действия, торжественность праздника
в целом.
Характерной чертой социалистической обрядности уже
сегодня является ее действенность. Мы имеем
в виду действенность обрядности в смысле осуществления
определенных общественно полезных дел. Так, например,
во время обрядов наречения имени, посвящения в рабо­
чие и земледельцы, проводов в армию и некоторых
181

других происходит массовая посадка деревьев, закладка
садов, парков; комсомольским свадьбам’ нередко предше­
ствует строительство домов силами общественности для
молодоженов, в Дни памяти приводятся в порядок клад­
бища, закладываются памятники, обелиски и т. д.
Во время подготовки и проведения таких праздников, как
«Русской зимы», Ивана Купалы, встречи весны, празд­
ника урожая происходит массовое участие населения
в благоустройстве сел, поселков, приведении в порядок
жилых и общественных строений, строительстве спор­
тивных городков, площадок, стадионов, ремонте клу­
бов.
Помимо всего этого, сами праздники, обряды нередко
являются хорошей школой обмена трудового и жизнен­
ного опыта. В целом ряде случаев проведение праздников
п обрядов сопровождается определенными актами обще­
ственного вмешательства в такие дела, которые требуют
устранения недостатков в работе предприятий, колхозов.
Можно привести такой факт, который послужил серьез­
ным поводом к некоторым мерам правительственного ха­
рактера. Так, на одном из праздников в Одессе, посвя­
щенном женихам и невестам, единогласно было принято
письмо в Совет Министров Украины, Министерства лег­
кой промышленности и торговли УССР. «Мы хотим, —
говорилось в письме, — чтобы наши молодежные свадьбы
были жизнерадостными, веселыми и торжественными,
чтобы этот день — выдающееся событие в жизни каждого
молодого человека — был радостным и красивым, запом­
нился на всю жизнь. Нас многое волнует. Действительно,
как лучше одеться на свадьбу невесте и жениху? На на­
ших предприятиях легкой промышленности, к сожале­
нию, не проектируются модели свадебного женского бе­
лого платья [это было еще в 1957 г; — В. Б.]. Почему
в магазинах нет свадебных нарядов? Почему этим боль­
шим и нужным делом не занимаются Дома моделей
в нашей республике? Почему наша промышленность все
еще мало выпускает черных мужских костюмов?. .»30
Вскоре в областной молодежной газете был помещен
ответ о принятых министерствами мерах. С тех пор
в любом магазине готового платья Одессы можно при­
обрести по доступной цене свадебный наряд для невесты
и костюм для жениха.
Таким образом, наша обрядность, помимо всей своей
182

идейной и эмоциональной стороны, имеет еще сугуоо
практическое значение, тесно переплетается с обществен­
ными делами, является одним из каналов формирования
и выражения общественного мнения. Это совершенно но­
вая и чрезвычайно важная черта социалистической об­
рядности.
Социалистической обрядности свойственна и такая
черта, как специфичность. Обряды и праздники
представляют целый комплекс действий, связанных
с теми или иными моментами жизни людей; внутри этого
комплекса они отличаются особой специфичностью. Каж­
дый обряд должен нести какую-то свою идейно-эмоцио­
нальную нагрузку, рассчитанную на определенную, од­
ному ему свойственную форму выражения. Во многих
случаях так оно и есть. Однако кое-где уже успела на­
метиться тенденция к бюрократической стандартизации
обрядности, подгонке ее под какой-то определенный шаб­
лон.
Каждый из обрядов имеет свои специфические черты,
которые отличают один обряд от другого, сообщают ему
своеобразие и подлинную праздничность. И если речь
идет о празднике совершеннолетия, то в отличие, скажем,
от чествования ветеранов труда, ему не только не свой­
ственны президиум и речи, а прямо противопоказаны, так
как они вносят в поэтическую атмосферу романтики
юности нечто «чинное».
Могут возразить: а как же тогда со словом, с его си­
лой воздействия, как вообще без слова можно донести
смысловую, идейную суть обряда или праздника? Да, без
слова не обойтись, но оно в данном случае должно об­
лекаться не в форму доклада, лекции или речи, а звучать
из уст поэта, писателя, в виде текста клятвы, песни, за­
душевной беседы старших. Мы не хотим сказать, что
для чествования людей труда характерны только речи
или доклады. Но здесь это уместно, так как обстановка
совсем иная: разговор о большом жизненном пути, о боль­
ших свершениях человека. Одними стихами, песнями тут
никак не обойдешься. Другое дело, что и доклад, и речи
должны быть как можно душевнее, теплее.
Ничем не оправдано разделение большинства тор­
жеств на три части торжественно-официальную, художе­
ственно-концертную и игрово-танцевальную. Если это до­
пустимо, скажем, во время юбилея заслуженного человека,
183

то на празднике наречения имени, вручения паспорта,
посвящения в рабочие, земледельцы совсем неуместно.
Рецептов тут дать нельзя, но одно, безусловно, ясно:
в каждом отдельном случае, в зависимости от времени
года, места проведения праздника, возраста участников и
многих других особенностей, действие его должно разво­
рачиваться интересно, динамично, празднично и ярко.
О том, как много можно сделать интересного, впечат­
ляющего в таком серьезном деле, как праздник, посвя­
щенный коммунистическому труду, говорит такой при­
мер. В Кишиневе — столице Молдавии — на стадионе
в присутствии десятков тысяч людей происходило чество­
вание ветеранов и мастеров «золотые руки»; оно переме­
жалось символическими действиями, которые подчерки­
вали всю торжественность и значимость момента. За ал­
легорическим
появлением «его величества — труда»,
живых скульптур «Серп и Молот», «Перекуем мечи на
орала» следовали торжественные рапорты заводов, фаб­
рик, предприятий, на которых работают те, кто удо­
стоился быть героями праздника. Тут же на стадионе де­
монстрировалась картина сборки тракторов, разворачи­
валась образная перспектива будущей столицы Молдавии,
представители младшего поколения изображали на поле
«урок географии». Не были забыты и те, кто мешает нам
строить новое общество, — тунеядцы, спекулянты, пья­
ницы, бюрократы; ряженые под эти образы участники
праздника бежали по стадиону, вырывали друг у друга
большую ложку, пока их не перехватили дружинники и
не увезли на машине с недвусмысленной надписью:
«В мусорный ящик!» 31.
Организаторы этого праздника могли бы пойти по при­
вычному пути: собраться в каком-нибудь Дворце куль­
туры или в театре, «заслушать» доклад о роли труда
в нашей жизни, поприветствовать ветеранов, вручить им
грамоты, подарки, а затем посмотреть большой празднич­
ный концерт. В перерывах в фойе устроить игры, танцы.
Вряд ли нужно говорить, что это был бы совсем не
праздник, а скорее собрание, которое в данном случае не­
уместно.
Шаблонизация проявляется не только в форме и в со­
держании наших праздничных обрядов, айв том, где они
проводятся, какое в них участие принимают присутствую­
щие. Почему-то считается, что если обряд или праздник
184

проходит не в клубе, Дворце культуры, а где-нибудь
в парке, в лесу, на берегу реки, на стадионе, то он ли­
шается торжественности, серьезности. Разве торжествен­
ность и серьезность заключаются только в красной ска­
терти, которой застлан стол президиума, и в зале, в ко­
торый вход «после третьего звонка воспрещен?»
В удачном выборе места и времени праздника — его
успех. Об этом свидетельствует такой пример. В Одессе
провели праздники рыболова-любителя прямо на берегу
моря. Начался он... в 5 часов утра. В афише, которая на­
кануне была расклеена по всему городу, так и писалось:
«Друг, приходи, тебя ждет первая рыбалка! Вместе встре­
тим восход солнца! Весь улов — на уху! Клюнуло! Сорва­
лось! Поймал! Время встречи — 5 часов утра». Чуть за­
брезжил рассвет, а на причалах водных станций уже по­
явились первые любители рыбной ловли. С каждым часом
их становилось все больше и больше, одна за другой ухо­
дили в море шаланды, фелюги, «финки». Был мобилизо­
ван весь наличный флот, а те, кому не досталось места
в лодках, пытали свое рыбацкое счастье тут же у при­
брежных скал. Когда рыболовы вернулись и были подве­
дены итоги соревнований, началось самое интересное:
варка ухи из наловленной ими рыбы...32 Не было здесь
ни доклада об итогах деятельности общества рыболовов,
ни речей о ходе строительства и ремонта причалов,
о пользе любительских увлечений в организации досуга
трудящихся и разумном заполнении бюджета свободного
времени. Зато здесь царила атмосфера подлинной празд­
ничности. У костров были долгие задушевные беседы ста­
рых рыбаков об увлекательном труде и искусстве рыбака,
о бережном отношении к нашим рыбным богатствам,
о романтике моря.
Вот оно, то самое сочетание идейности, развлекатель­
ности и специфичности, которой так недостает нашим
праздникам и обрядам!
В одних случаях, действительно, нужна официальная
обстановка клуба, Дворца культуры, вообще помещения,
если идет регистрация ребенка, бракосочетание, вручение
паспорта, прощание с умершим товарищем, а в других
«четыре стены» — противопоказаны. Между тем, это
очень часто не учитывается. Мы проанализировал]!
21 праздник чествования ветеранов и новаторов труда по
14 областям Украины и только в 9 случаях встретились
13

В. И. Брудный

185

С тем, что они проводятся пе в клубных помещениях
(в парке, на стадионе, в лесу), а в остальных случаях
обязательно в помещении: причем только в четырех ме­
стах присутствующие на торжестве принимали в нем
активное участие: пели коллективно песни, участвовали
в символических обрядовых действиях. В какой-то части
этот анализ довольно точно отражает типичную картину..
Нам надо решительней выводить праздники и обряды из
тесных и душных помещений наших клубов на воздух,
на простор природы, в леса, парки, на луга, берега моря,
рек и озер, на улицы и площади, больше вносить в них
разнообразия, естественности, непринужденности, давать
простор самодеятельности и инициативе людей. Чем ак­
тивнее мы будем это делать, тем полнее наши обряды
будут приобретать ту специфичность, которой им еще
недостает, тем скорее уйдет в прошлое «унификация» и
«стандартизация» — самые опасные враги нашей обряд­
ности, как, впрочем, и любого живого дела. ’
Социалистической обрядности, наконец, в известной
степени уже сейчас присуща и такая характерная особен­
ность, как определенность формы и ее худо­
жественная
закрепленность,
устойчи­
вость. Эту черту обрядности очень точно охарактеризо­
вал Вересаев. «Главное же, — говорил он, — вся сила, все
значение обряда именно в его художественной закреплен­
ности, в том, что он дает уже готовое русло для прояв­
ления теснящихся в душе чувств, избавляя человека от
необходимости искать в минуту сильной эмоции путей для
ее проявления» 33.
Таким образом, мы видим, что обрядности вообще
свойственна определенная система, определенное сочета­
ние символического действия с песенным, музыкальным
сопровождением: все это, вместе взятое, связано опреде­
ленным сюжетом, выражающим конкретно задачу, выте­
кающим из цели и характера обряда. Эта особенность
была присуща обрядности во все времена, однако в со­
ветское время она должна получить особое развитие.
Мы уже говорили, как много делается в прибалтий­
ских республиках для художественного закрепления об­
рядности, для создания наиболее благоприятных условий
ее развития. Все больше внимания уделяется этой сто­
роне обрядов и на Украине. Помимо всех других мер,
здесь уже давно над совершенствованием художественной
186

формы, над эмоциональным оснащением обрядов трудится
группа композиторов, поэтов. В 1951 г. М. Чеботарев и
А. Пашко создали цикл песен «Свадебный венок»,
в 1957 г. участниками Буковинского ансамбля песни и
танца была подготовлена «Буковинская
колхозная
свадьба» (авторы Е. Козак и И. Миський), в 1959 г. по
сценарию М. Мольнера хоровым, танцевальным и оркест­
ровым коллективами в Закарпатье была осуществлена
постановка «Свадьбы на Свалявщине». Заметным вкладом
в художественное развитие свадебного обряда явилось
создание в 1961 г. по сценарию В. Юхимовича (музыка
Р. Скелецкого) «Свадьбы на Подолье» 34.
В основу этих разработок взяты обобщенные записи
народных обрядовых действий различных районов рес­
публики, народные свадебные песни, музыка. Не все
в них одинаково хорошо, особенно в музыкальной части.
Большинству песен, как было отмечено на специальном
совещании 'в Министерстве культуры УССР в конце
1964 г., не хватает непосредственности, теплоты и сердеч­
ности35. Однако «лед тронулся», внимание наших про­
фессиональных и самодеятельных композиторов и поэтов
все больше привлекают обряды, пока, правда, только сва­
дебные.
Не последнее место в этом деле должны сыграть радио
и телевидение, ведущие народные хоры, ансамбли, такие
как хор имени Свешникова, имени Александрова, ан­
самбль «Березка» и многие другие. Ведь мог же хор
имени Пятницкого перед Великой Отечественной войной
показать замечательный образец русской свадьбы? По­
чему же теперь ему не продолжить эту замечательную
традицию? Только надо пойти дальше свадебного обряда.
В нашей стране проводятся самые различные кон­
курсы — и на лучшую пионерскую, комсомольскую песню,
и на лучший сценарий кинофильма, и на лучшую пьесу,
и на лучший очерк-рассказ, скульптуру, не говоря о все­
возможных конкурсах на лучшее исполнение песен, тан­
цев, на лучшую модель одежды и т. п. Везде царит дух
соревнования. А в такой важнейшей области духовной
культуры, как обрядность, пока его маловато.
Прежде чем поставить точку и закончить разговор по
поводу прошлого и настоящего обрядности, необходимо
решить неясный, на наш взгляд, вопрос, от которого за­
висит завершение того здания, которое мы попытались
13*

187

построить. Как называть обряды? Очевидно, их следует
наречь тем именем, которому они отвечают.
Обряды называют сейчас и гражданскими, и новыми,
и современными, и безрелигиозными, и советскими. Все
эти названия правомочны. Но каждому из них в отдель­
ности чего-либо недостает. Например, понятие «новые»
не может объединить все обряды, так как многие из них
лишь обновлены. Собственно новых в буквальном смысле
этого слова очень мало. Да и многие из тех, что есть,
в чем-то перекликаются с тем, что уже было.
К числу новых принято причислять обряд «Посвяще­
ние в колхозники». Делается это на том основании, что,
дескать, прежде такого обряда быть не могло, так как
самого понятия «колхоз» не существовало. Верно. Но об­
ряд посвящения-то существовал. Только посвящали
в охотники, в воины и т. д. То же самое можно сказать и
о многих других новых обрядах, новизна которых в ос­
новном заключается в их содержании. Когда мы назы­
ваем наши обряды современными, то и в этом случае до­
пускаем неточность: ведь и религиозные обряды тоже
существуют в наши дни и в этом смысле они тоже совре­
менны. Называя обряды гражданскими, безрелигиозными,
мы тем самым подчеркиваем только одну их сторону —
атеистическую, в то время как функции наших обрядов
не только не исчерпываются атеистическими задачами, но
и, как мы убедились, им предопределено еще более важ­
ное значение.
Таким образом, возникает необходимость в том, чтобы
назвать наши обряды точно и емко. Учитывая родослов­
ную наших обрядов, их совершенно новую природу, со­
циальные функции и характерные черты, мы считаем,
что они должны называться социалистическими.
Наши обряды являются одной из форм проявления
социалистической культуры, они — важное средство ком­
мунистического воспитания трудящихся. По форме — на­
родные, национальные, традиционные, по содержанию —
социалистические, обряды уже служат и будут еще более
успешно служить советским людям в их борьбе за новую
жизнь, за коммунизм.

ПРИМЕЧАНИЯ

ССЫЛКИ НА ИСТОЧНИКИ

К первой главе
1. Ю. И. Семенов. Возникновение человеческого общества.
Красноярск, 1962, стр. 478.
2. И. И. Степанов. Очерк развития религиозных верований.
М., 1923, стр. 15; Е. М. Ярославский. Как родятся, живут
и умирают боги и богини. М., 1923, стр. 10—15; Б. Л. Б огаевский. Магия и религия. «Воинствующий атеист», 1931,
№ 2, стр. 46; Н. Токин. Очерк происхождения религиозных
верований. М., 1930, стр. 11; Ю. П. Францев. Фетишизм
и проблема происхождения религии. М., 1940, стр. 122;
В. Ф. 3 ы б к о в е ц. Дорелигиозная эпоха. М., 1959, стр. 15—
79; С. А. Токарев. Религия в истории народов мира. М.,
1965, стр. 31—32; А. Ф. Анисимов. Духовная жизнь пер­
вобытного общества. М.—Л., 1966, стр. 118.
3. «Основы научного атеизма». М., 1964, стр. 109—111.
4. С. А. Токарев. Религия в истории народов мира,
стр. 32—34.
5. К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения, т. 23, стр. 364.
6. «Народы Австралии и Океании». М., 1956, стр. 185.
7. Г. В. Плеханов. Письма без адреса. Сб. «Искусство и
общественная жизнь». М., 1956, стр. 100.
8. Л. Я. Штернберг. Первобытная религия в свете этногра­
фии. Л., 1936, стр. 2; там же, предисловие, стр. VIII.
9. К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух
томах, т. II. М., 1955, стр. 174.
10. Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности
и государства. К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произве­
дения в двух томах, т. II. М., 1955, стр. 175.
11. Там же.
12. В. И. Р а в д о и и к а с. Следы тотемических представлений
в образах наскальных изображений Онежского озера и Бе­
лого моря. «Советская археология», 1937, № 3, стр. 20.
13. А. Д. Авдее в. Происхождение театра. Л.—М., 1959, стр. 42.
14. Там же, стр. 43.
15. В. Э л е и б е р г е р. Трагический конец бушменов. М., 1956,
стр. 144—145.
16. М. О. Косвен. Очерки истории первобытной культуры. М.,
1957, стр. 178.
189

17. М. О. Косвен. История культуры, т. I. М., 1941, стр. 48.
18. Ю. И. Семенов. Возникновение человеческого общества,
стр. 352.
19. А. Д. Авдее в. Происхождение театра, стр. 51.
20. Г. О б е р м а е р. Доисторический человек. СПб., 1914, стр. 296.
21. Л. Леви-Брюль. Сверхъестественное в первобытном мыш­
лении. М., 1937, стр. 332.
22. А. Д. Авдее в. Происхождение театра, стр. 49.
23. Там же, стр. 50.
24. В. Ф. 3 ы б к о в е ц. Дорелигиозная эпоха, стр. 121—196.
25. Там же, стр. 187.
26. Ю. И. Семенов. Возникновение человеческого общества,
стр. 354—355.
27. Л. Леви-Брюль. Сверхъестественное в первобытном мы­
шлении, стр. 114.
28. А. Д. Авдее в. Происхождение театра, стр. 54.
29. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, т. 1. М.—Л., 1929, стр. 100—101.
30. Г. В. Плеханов. Материалистическое понимание истории.
Его «Избранные философские произведения», т. II. М., 1956,
стр. 665.
31. Г. В. Плеханов. Письма без адреса. М., 1956, стр. 71.
32. Там же, стр. 94.
33. Там же, стр. 96.
34. Г. В. Плеханов. Материалистическое понимание истории,
стр. 664.
35. Г. В. П л е х а н о в. Письма без адреса, стр. 100.
36. Г. В. Плеханов. Искусство с точки зрения материалисти­
ческого объяснения истории. Его «Избранные философские...»,
т. II, стр. 663.
37. С. И. Замятни н. Очерки по палеолиту. М.—Л., 1961,
стр. 46—63.
38. Н. Кастере. Десять лет под землей. М., 1956, стр. 163.
39. Ю. И. Семенов. Возникновение человеческого общества,
стр. 410—411.
40. Там же, стр. 383.
41. Там же, стр. 385.
42. Там же, стр. 389.
43. Там же, стр. 392.
44. Там же, стр. 399.
45. Там же, стр. 400.
46. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, стр. 101.
47. Там же, стр. 102—103.
48. Г. В. Плеханов. Письма без адреса, стр. 100.
49. В. Н. X а р у з и н а. Примитивные формы драматического ис­
кусства. «Этнография», 1928, № 2, стр. 24.
50. Там же, стр. 26.
51. Ю. И. Семенов. Возникновение человеческого общества
стр. 392—393.
’
52. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, стр. 423.
53. К. М а р к с и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 30.
190

Ко второй главе
1. К. Паустовский. Беспокойная юность. «Новый мир»,
№ 4, 1955, стр. 89.
2. «Ответы верующим». М., 1962, стр. 296.
3. В. И. Ч и ч е р о в. Зимний период русского народного земле­
дельческого календаря XVI—XIX вв. М., 1957, стр. 9.
4. С. Ф. Алмазов, П. Я. Питерский. Праздники право­
славной церкви. М., 1962, стр. 20.
5. «Киевская старина», 1884, т. X, стр. 178.
6. С. Ф. Алмазов, П. Я. Питерский. Праздники православ­
ной церкви, стр. 20.
7. В. И. Ч и ч е р о в. Зимний период русского народного земле­
дельческого календаря..., стр. 19.
8. И. Снегирев. Русские простонародные праздники и суевер­
ные обряды, вып 1. М., 1837, стр. 5.
9. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, т. 1. М.—Л., 1929.
10. В. И. Ч и ч е р о в. Зимний период русского народного земле­
дельческого календаря..., стр. 159.
11. А. Б. Зернова. Материалы по сельскохозяйственной магии
в Дмитровском крае. «Советская этнография», 1932, № 3,
стр. 17.
12. «Колядки та щедрівки». Изд-во «Наукова думка», К., 1965,
стр. 14, 23.
13. Г. К. 3 а в о й к о. Верования, обряды и обычаи великорусов
Владимировской губернии. «Этнографическое обозрение», 1914,
№ 3—4, стр. 133—134.
14. В. И. Ч и ч е р о в. Зимний период русского народного земле­
дельческого календаря..., стр. 200.
15. В. Н. Харузина. Примитивные формы драматического ис­
кусства. «Этнография», 1928, № 2, стр. 26.
16. С. Ф. Алмазов, П. Я. Питерский. Праздники православ­
ной церкви, стр. 55.
17. Там же, стр. 55.
18. Там же, стр. 51.
19. В. И. Ч и ч е р о в. Зимний период русского народного земле­
дельческого календаря..., стр. 163—164.
20. А. Р а н о в и ч. Происхождение христианских таинств. М.,
1931, стр. 91—92.
21. «Популярные лекции по атеизму». М., 1962, стр. 168.
22. «Вперед» (Загорск), 9 декабря 1965 г.
23. Н. Г а н т а е в. Церковь и феодализм на Руси. М., 1960,
стр. 126.
24. И. Снегирев. Русские простонародные праздники и суевер­
ные обряды, стр. 38. .
25. «Календарь атеиста», стр. 67.
26. А. А. Макаренко. Сибирский народный календарь в этно­
графическом отношении. Восточная Сибирь, Енисейская гу­
берния. «Записки Русского Географического общества по от­
делу этнографии», т. 36, 1913, стр. 146.
27. И. Сахаров. Сказание русского народа, т. II, кц. VII. СПб.,
1849, стр. 72.
191

28. «Календарь атеиста», стр. 67.
29. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, стр. 163.
30. И. Снегирев. Русские простонародные праздники и суевер­
ные обряды, стр. 132—133.
31. В. И. Ч и ч е р о в. Зимний период русского народного земле­
дельческого календаря..., стр. 212.
32. П. В. Шейн. Великорус в своих песнях, обрядах, обычаях,
верованиях, сказках, легендах и т. п., т. I, вып. 1. СПб., 1898,
стр. 333.
33. С. Ф. Алмазов, П. Я. Питерский. Праздники право­
славной церкви, стр. 32.
34. П. В. Шейн. Великорус в своих песнях, обрядах, обычаях,
верованиях..., стр. 344; И. Снегирев. Русские простона­
родные праздники и суеверные обряды, вып. III, стр. 101.
35. Там же, стр. 344.
36. Там же, стр. 345, 346.
37. «Ответы верующим». М., 1962, стр. 328.
38. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, стр. 165—166.
39. Там же, стр. 167, 168.
40. «Украинский народ в его прошлом и настоящем», т. II. Пг.,
1916, стр. 617.
41. П. В. Шейн. Материалы для изучения быта и языка рус­
ского населения Северо-Западного края, т. 1, часть I. СПб.,
1887, стр. 184—185.
42. И. Снегирев. Русские простонародные праздники..., стр. 30.
43. П. В. Шейн. Материалы для изучения быта..., стр. 223.
44. С. Ф. Алмазов, П. Я. Питерский. Праздники право­
славной церкви, стр. 129.
45. Е. Р. Лепер. Южновеликорусский летний обряд «Караулить
солнце». «Этнография», № 2, 1928, стр. 44.
46. Там же, стр. 50, 54—55.
47. И. П. Сахаров. Сказания русского народа, т. II. СПб.,
1849, стр. 75.
48. С. Ф. Алмазов, П. Я. Питерский. Праздники право­
славной церкви, стр. 14.
49. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, стр. 121—122.
50. А. Осипов. Спасы. М., 1965, стр. 35.
51. А.
Р а н о в и ч.
Происхождение
христианских
таинств,
стр. 6—7.
52. «Догматическое богословие». СПб., 1857, т. II, ч. 2, стр. 324.
53. Д. И. Сидоров. О христианских праздниках, постах и об­
рядах. М., 1959, стр. 133.
54. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, стр. 126.
55. Там же, стр. 127.
56. Там же, стр. 127—128.
57. «Этнографический обзор», т. XXXII, стр. 30; т. XXXVIII—
XXXIX, стр. 254; т. ХС—ХСІ, стр. 156.
58. В. Всѳволодскпй (Гернгросс). История русского
театра, стр. 128.
192

59. A.
P а н о в и ч.
Происхождение
христианских
таинств,
стр. 104—105.
60. И. Снегирев. Русские простонародные праздники и суеве­
рия. .., стр. 210—211.
61. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, стр. 129.
62. Д. Зеленин. Обрядовое празднование совершеннолетия де­
вицы у русских. «Живая старина», 1911, выл. II, стр. 233.
63. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, стр. 129.
64. Там же, стр. 135—145.
65. А. Р а н о в и ч. Брак. «Наука и религия», 1962, № 5, стр. 38—
40; О н ж е. Происхождение христианских таинств, стр. 131—
133.
66. Д. И. Сидоров. О христианских праздниках, постах и об­
рядах. М., 1959, стр. 144.
67. И. Снегирев. Русские простонародные праздники..., стр. 121.
68. Там же.
69. А.
Р а н о в и ч.
Происхождение
христианских
таинств,
стр. 137-138.
70. А. Р а н о в и ч. Брак, стр. 38—40.
71. С. А. Токарев. О происхождении и ранних формах рели­
гии. Сб. «Наука и религия». М., 1957, стр. 191—192.
72. Ю. Липс. Происхождение вещей. М., 1954, стр. 352.
73. Л. Я. Штернберг. Первобытная религия в свете этногра­
фии. Л., 1936, стр. 206—207.
74. Там же, стр. 261.
75. Ю. И. Семенов. Возникновение человеческого общества.
Красноярск, 1962, стр. 443.
76. Там же, стр. 436.
77. А. Ранович. Происхождение христианских таинств, стр. НО.
78. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, стр. 150.
79. Там же, стр. 151.
80. А. А. К о т л я р е в с к и й. О погребальных обычаях языческих
славян. СПб., 1891, стр. 223.
81. В. Всеволодский. История русского театра, стр. 154.
82. П. П. Ефименко. Первобытное общество. Л., 1938, стр. 292.
83. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, стр. 154—155.
84. X. Е с б е р г е н о в. К вопросу о борьбе с пережитками уста­
ревших обычаев и обрядов. «Советская этнография», 1963,
№ 3, стр. 37.
85. Л. К. Воропаев. Существует ли загробная жизнь. БСЭ,
т. 34, стр. 133.
86. С. А. Токарев. Религиозные верования восточнославянских
народов XIX—начала XX в. М., 1957, стр. 37.
87. Д. И. Сидоров. О христианских праздниках, постах и об­
рядах, стр. 182.
88. В. Ю. К е л е м б е т о в а. Научение причин и характера рели­
гиозных пережитков. «Народна творчіств та этнографія», 1965,
№ 4, стр. 7.
193

89. В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 409.
90. В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 27.

R третьей главе
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.

И.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.

22.
23.
24.
25.
26.

27.
28.

29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
36.
194

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 95.
Там же, стр. 433.
Там же, стр. 94.
«Декреты Советской власти», т. I. М., 1957, стр. 404—405.
Там же, стр. 247—248.
«Рабочие и крестьяне России о Ленине». М., 1958, стр. 71,
73, 74.
М. И. Шахнович. В. И. Ленин и проблемы атеизма. М.—
Л., 1961, стр. 594.
Б. Полевой, Н. Жуков. Наш Ленин. М., 1961, стр. 107—
108.
" 3. Рихтер. Первая годовщина. Сб. «Вчера и сегодня». М.,
1960, стр. 28, 30.
О. Не мир о. Художественное оформление массовых праздни­
ков. «Искусство», 1965, № И, стр. 44.
«Массовые празднества». Л., 1926, стр. 84.
В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 6.
«Массовые празднества», стр. 70—80.
Там же.
«Ленин и искусство». Л., 1934, стр. 169.
В. Всеволодский. История русского театра, т. II, стр. 190.
Центр, парт, архив ИМЛ при ЦК КПСС, ф. 17, оп. 60, д. 438,
л. 23.
«Музыка», 1924, № 1—12, стр. 236.
«Рабочая Москва», 30 октября 1923 г.
Там же, 9 августа 1923 г.
«В человеке должно быть все прекрасно». Л., 1960, стр. 207—
208.
Г. Г е р о д н и к. Дорогами новых традиций. М., 1964. стр. 13.
«Известия», 4 декабря 1959 г. «Котовский на звездинах».
«Известия МК РКП (б)», 12 марта 1923, стр. 140.
«Юношеская правда», 1 января 1923 г.
«Юный коммунист», 1923, № 1—2, стр. 80; «Юношеская
правда», 1 января 1923 г.
Ем. Ярославский. Против религии и церкви, т. III,
стр. 14. М., 1955.
Н. К. Крупская. Из атеистического наследия, стр. 194. М..
1964.
М. Н. Шахнович. Ленин и проблемы атеизма, стр. 624. М.,
1961.
«Молодой ленинец», 4 сентября 1925 г.
«Изба-читальня», 1928, № 1, стр. 45.
«Правда», 1 мая 1929 г.
«Изба-читальня», 1931, № 12, стр. 3.
«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и
пленумов», ч. II. М., стр. 671.
«СССР — страна социализма». Сборник. М., 1936, стр. 65.
В. В. Вересаев. Собр. соч., т. 8, ч. II. М., 1929, стр. 221,

37. Там же, стр. 212—213.
38. Там же, стр. 213.
39. Там же, стр. 216.
40. Г. Геродник. Дорогами новых традиций, стр. 101.
41. В. В. Вересаев. Собр. сон., т. 8, ч. II, стр. 223.
42— 43. В. В. Вересаев. Собр. соч., т. 8, ч. II, стр. 223.
44. «Красная новь», 1926, № 3, стр. 177.
45. В. В. Вересаев. Собр. сон., т.П, ч. II, стр. 218—219.
46. А. Ф. К у в е н ь е в а. Громадській побут украі’нського селян­
ства. Киев, 1966, стр. 106.
47. «Вопросы идеологической работы: Сборник важнейших реше­
ний КПСС», М., 1961, стр. 61—65.
48. «КПСС в резолюциях...», ч. IV, стр. 46—50.
49. «Вопросы идеологической работы...», стр. 271.
50. Там же, стр. 280—281.
51. «КПСС в резолюциях...», ч. IV, стр. 595—596, 600—601.

К четвертой главе
1. «50 лет Великой Октябрьской социалистической революции».
Тезисы ЦК КПСС. М„ 1967, стр. 48.
2. Г. Г е р о д н и к. Дорогами новых традиций. М., 1964, стр. 22.
3. Там же, стр. 37.
4. В. И. Степанов. Новые праздники и обряды в народный
быт. М., 1964, стр. И.
5, 6. Д. И. С и д о р о в. За новые обряды, обычаи, традиции. М.,
1964, стр. 5.
7. «Партийная жизнь», 1963, № 24, стр. 25.
8. Д. И. Сидоров. За новые обряды, обычаи, традиции, стр. 6.
9. В. П. Ветров, С. А. К а н а в е н к о. Некоторые вопросы
научно-атеистической пропаганды на Украине в годы развер­
нутого строительства коммунизма. Сб. «Культурно-просветптельная работа», I. Харьков, 1964, стр. 27.
10. «Культурно-просветительная работа», 1963, № 10, стр. 15—16.
И. «Проводы русской зимы». Свердловск, 1960, стр. 7—9 (Методкабинет культпросветработы).
12. «Народна творчість та ѳтнографія», 1964, № 6, стр. 65.
13. «Праздник проводов зимы». Петрозаводск, 1965, стр. 6—12.
14. «Человек рожден для счастья». Волгоград, 1964, стр. 84.
15. Б. К а н д и р и н. Проводы русской зимы. Сб. «Современные
народные праздники». М., 1961, стр. 36—37.
16. «Проводы русской зимы», 1960, стр. 5—7.
17. «Праздник проводов зимы», стр. 22.
18. Б. К а н д и р и н. Проводы русской зимы, стр. 37.
19. «Внедряем новые советские обряды». Саранск, 1965, стр. 13—14.
20. Е. Н а г и р н я к, В. Петрова, М. Раузен. Новые обряды
и праздники. М., 1965, стр. 159—169; «Праздник русской
зимы». Ульяновск, 1966, стр. 3—15; «Новые праздники и об­
ряды». Вологда, 1966, стр. 8—12.
21. «Народные традиции и праздники на селе». Орел, 1963,
стр. 34—41.
22. «Культурно-просветительная работа», 1964, № И, стр. И.
23. В. И. Ч и ч е р о в. Зимний период русского народного земле­
дельческого календаря XVI—XIX вв. М., 1957, стр. 121.
195

«Культурно-просветительная работа», 1964, № 11, стр. 11—13.
Там же, стр. 13.
Там же, стр. 14.
«Буковинские веночки». Винница, 1964, стр. 45—52; «Новые
обычаи и обряды — в быт». Сумы, 1964, стр. 29—32; «Народ­
ные обычаи сегодня». Львов, 1963, стр. 29; «Колядки и щедривки». Киев, 1965, стр. 34; «Знамя коммунизма» (Одесса),
5 января 1966 г.
28. «Наука и религия», 1961, № 5, стр. 57.
29. Народна творчість та этнографія», 1965, № 2, стр. 78—85.
30. «Народна творчість та этнографія», 1964, № 6, стр. 64.
31. В. И. Б рудный. В сб.: «Приходите в наш клуб». М., 1958,
стр. 12—14.
32. «Народные традиции сегодня». Львов, 1963, стр. 42; там же,
стр. 47; там же, стр. 36—37; там же, стр. 38; «Праздники кол­
хозной Украины». Киев, 1963, стр. 13—16; «О новаторстве и
традициях в культурно-просветительной работе». Бюллетень
Одесского Дома народного творчества, 1965, стр. 33—34. Мето­
дическое письмо Центрального дома народного творчества Ми­
нистерства культуры Украинской ССР. Киев, 1965, стр. 28—33.
33. «Народна творчість та этнографія», 1964, № 5, стр. 105—
106.
34. «Праздники труда и изобилия». Киев, 1963, стр. 104—106;
«Буковинские веночки», стр. 58—62; 72—75; «Новые обычаи
и обряды — в быт», стр. 22—25.
35. «Буковинские веночки», стр. 81.
36. «Праздники труда и изобилия», стр. 106.
37. «Народные традиции и праздники на селе». Орел, 1963.
стр. 28—33.
38. «Клубная чайка». Информационный бюллетень Одесского
Дома народного творчества», 1965, сентябрь, стр. 31—36.
39. «Правда», 5 декабря 1965 г.
40. «Культурно-просветительная работа», 1964, № 3, стр. 27.
41. «Праздник урожая». Письмо методкабинета Облуправленпя
культуры». Воронеж, 1964, стр. 3—6.
42. А. Ф. Кувѳнева. Праздник колхозного урожая на Украине.
Автореферат диссертации. Киев, 1954. стр. 8—9.
43. «Праздник труда и изобилия», стр. 43—51.
44. «Репертуарный сборник». Киев, 1963, № 4, стр. 76.
45. Там же, стр. 77.
46. В. И. Б рудный. Полевые записи с. Желтый Яр Татарбупарского района Одесской области. Август, 1964.
47. «Советская культура», 13 апреля 1965 г.
48. «Буковинские веночки», стр. 35.
49. Там же, стр. 36.
50. Там же, стр. 37.
51. Там же, стр. 41—42.
52. «За новые советские традиции и обряды». Воронеж, 1965,
стр. 20, 21.
53. А. Донов. Торжественная регистрация новорожденных. Пет­
розаводск, 1964, стр. 11—21.
54. Там же.
55. Там же.

24.
25.
26.
27.

196

56. «клубная чайка», 1965, стр. 2—ІО.
57. «Прекрасное — в быт». Киев, 1965, стр. 20.
58. Текущий архив Полянецкого сельсовета Савранского района
Одесской области.
59. «На всю жизнь». Донецк, 1964, стр. 5—6; «Клуб и художест­
венная самодеятельность», 1965, № 2, стр. 7—9; «О новаторстве
и традициях в культурно-просветительной работе», стр. 38;
«Торжественная регистрация новорожденных». Киев, 1965.
Центр. Дом народного творчества, стр. 3—4; там же, стр. 5;
«Новые обряды и обычаи — в быт», стр. 36—40; «Новые празд­
ники и обряды», стр. 15—21; «Вместе с общественностью».
Киев, 1965, стр. 29; «Новые праздники сегодня». Киев, 1964,
стр. 21; «Культурно-просветительная работа», № 9, 1963,
стр. 38; «Человек рожден для счастья». Волгоград, 1964,
стр. 48—51; «Культурно-просветительная работа», 1963, № 9,
стр. 39; «Клуб и художественная самодеятельность», № 21,
1964, стр. 3—4; «Клуб и художественная самодеятельность»,
№ 15, 1965, стр. 27.
60. «Прекрасное — в быт», стр. 20.
61. «В помощь комсомольскому активисту». «Бюллетень обкома
ЛКСУ». Львов, 1965, стр. 30.
62. Там же.
63. «Прекрасное — в быт», стр. 21.
64. «В помощь комсомольскому активисту». Львов, стр. 30.
65. «Прекрасное — в быт», стр. 21.
66. Е. Климов. Новые обычаи и праздники. М., 1964, стр. 103.
67. «Праздник совершеннолетних». Методическое письмо. Ново­
сибирск, 1965, стр. 1—7.
68. В. И. Б р у д н ы й. Клуб, в котором всем интересно. М., 1962,
стр. 39—40.
69. «Новые обряды и обычаи — в быт», стр. 4—5; «На всю жизнь»,
стр. 11—13; «Новые праздники сегодня», стр. 23—24; «Новые
времена — новые обычаи». Ужгород, 1964, стр. 48—50; «О тра­
дициях и новаторстве в культурно-просветительной работе»,
стр. 32—33.
70. Г. Г е р о д н и к. Дорогами новых традиций. М., 1964, стр. 34—
35.
71. Там же, стр. 38.
72. Там же, стр 39.
73. Там же, стр. 41.
74 Там же, стр. 42.
75. Е. Климов. Новые обычаи и праздники, стр. 110—111.
76. «Неделя», 1965, № 50, стр. 9.
77. «Клуб и художественная самодеятельность», 1964, № 19,
стр. 14.
78. А. Д о н о в. Посвящение в рабочий класс. Петрозаводск, 1964,
стр. 5—6.
79—80. «Торжественное посвящение в земледельцы. Письмо методкабинета Управления культуры». Воронеж, 1965, стр. 3—9.
81. «Социалистична культура», 1965, № 11, стр. 11—12.
82. «Клубная чайка», 1965, стр. 2—20.
83. «Бюллетень методкабинета Дворца культуры профсоюзов».
Одесса, 1964, стр. 1—5.
197

84. «Новые обряды и обычаи —в быт», стр. 33—35; «Новые празд­
ники сегодня», стр. 24—26; «О традициях и новаторстве
в культпросветработе», стр. 34; «Культурно-просветительная
работа», 1964, № 2, стр. 14—15; там же, стр. 16; «Человек
рожден для счастья», стр. 56—58.
85. «Социалистична культура», 1965, № 11, стр. 14.
86. «За новые советские традиции и обряды», стр. 35.
87. «Праздник труда и изобилия», стр. 116.
88. «Буковинские веночки», стр. 98.
89. «Культурно-просветительная работа», 1964, № 2, стр. 16.
90. А. Ф. К у в е н е в а. Праздники колхозной Украины. Киев,
1963, стр. 35—36.
91. «Культурно-просветительная работа», 1964, № 2, стр. 17.
92. Там же.
93. «Народные традиции сегодня», стр. 26.
94. Газ. «Колгоспне село», 17 декабря 1957 г.
95. «Культурно-просветительная работа», № 10, 1963, стр. 14—16;
«Новые обряды». Ульяновск, 1964, стр. 5—8; «Культурно-про­
светительная работа», № 9, 1963, стр. 38; «Человек рожден
для счастья», стр. 9—10; «Народные традиции и праздники
на селе», стр. 51—58; «Культурно-просветительная работа»,
№ 10, 1963, стр. 18.
96. «На счастье, на здоровье». Киев, 1960, стр. 21—56; «О празд­
нике свадебном». Киев, 1964, стр. 1—10; «Новые обряды и
обычаи — в быт», стр. 6—9; «На всю жизнь», стр. 16—18;
«Народна творчість та этнографія», № 2, 1962.
97. «Верховинска свадьба». Методическое письмо. Ужгород, 1965,
стр. 1—16.
98. «Буковинские веночки», стр. 106—113.
99. И. А. К р ы в е л е в. О безрелигиозных праздниках и обря­
дах. Текст лекции, прочитанной на Всесоюзном семинаре
атеистов. М., 1960, стр. 13—14 (на правах рукописи).
100. В. И. Б р у д н ы й. В клубе, где всем интересно, стр. 14—17.
101. Е. Климов. Новые обычаи и праздники, стр. 91.
102. Там же, стр. 95—97.
103. «Культурно-просветительная работа», 1963, № 10, стр. 20;
«На всю жизнь», стр. 39—42; «Буковинские веночки»,
стр. 23—29; «Народные праздники сегодня», стр. 10—11;
А. Ф. К у в е н ѳ в а. Праздники колхозной Украины, стр. 18;
«На всю жизнь», стр. 47—50.
104. «Культурно-просветительная работа», 1964, № 9, стр. 16—18.
105. В. В. Вересаев. Собр. соч., т. 8, ч. II, стр. 208.
106. Там же, стр. 207—208.
107. «Буковинские веночки», стр. 139.
108. «Наука и религия», 1964, № 6, стр. 35—36.
109. Г. Геродник. Дорогами новых традиций, стр. 85.
110. Там же.
111. «День памяти». Методическое письмо Центр, дома народного
творчества. Киев, 1964, стр. 4.
112. Там же, стр. 5.
113. Там же.

198

К пятой главе
1. В. И. Степанов. Новые праздники и обряды — в народный
быт. М., 1964, стр. 4—5.
2. «Советская педагогика», № 9, 1965, стр. 31.
3. «Людина і світ», 1965, № 8, стр. 41.
4. К. МарксиФ. Энгельс. Сочинения, т. 8, стр. 119.
5. П. М. Якобсон. Психология чувств. М., 1958, стр. 5.
6. «Народна творчість та этнографія», 1965, № 4, стр. 6—7.
7. «Проблемы общественной психологии». М., 1965, стр. 364—366.
8. «Народна творчість та этнографія», 1965, № 4, стр. 7.
9. В. Всеволодский (Гернгросс). История русского
театра, т. 1. М.—Л., 1929, стр. 221—227, 283.
10. Там же, стр. 222—223.
11. «Беседы о религии и знании». М., 1962, стр. 191—192.
12. В. В. Вересаев. Собр. соч., т. 8, ч. II, стр. 203—204.
13. П. Симонов. Что такое эмоция. Сб. «Психология развенчи­
вает „бессмертную душу“». М., 1965, стр. 25—26.
14. Там же.
15. В. И. Брудный. Изуверы. М., 1961, стр. 31.
16. И. К. Носко в. Об извращении религией человеческих чувств.
М., 1965, стр. 53-54.
17. С. А. Токарев. Религия в истории народов мира. М., 1965,
стр. 591—594.
18. «Журнал московской патриархии», 1960, № 2, стр. 58—59.
19. Н. К. Носко в. Об извращении религией человеческих чувств,
стр. 36.
20. «Проблемы общественной психологии», стр. 208.
21. В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 69.
22. В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 101.
23. В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 67.
24. В. И. С т е п а к о в. Новые праздники и обряды — в народ­
ный быт, стр. 20.
25. «Известия», 4, 11 октября, 4, 26 ноября, 5 декабря 1959 г.;
«Комсомольская правда», 2 февраля 1958 г.; 27 декабря 1959 г.
26. «Ежегодник музея истории религии и атеизма». Л., 1961,
№ 5, стр. 25.
27. «Каким мы хотим видеть свой клуб». М., 1964, стр. 139.
28. «Методическое письмо Донецкого областного Дома народного
творчества», № 2, 1964, стр. 2—3.
29. «Культурно-просветительная работа», 1964, № 12, стр. 39.
30. В. И. Б р у д н ы й. В клубе, где всем интересно, стр. 34.
31. Д. Русу. Праздник труда. Кишинев, 1965, стр. 7—17:
32. В. И. Брудный. В клубе, где всем интересно, стр. 28—29.
33. В. В. Вересаев. Собр. соч., т. 8, ч. II, стр. 224.
34. «Народна творчість та этнографія», 1965, № 5, стр. 22—24.
35. Там же, стр. 27.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава

первая. На заре человеческой

Что раньше: религия или обряд?........................
От маскировки к обряду..........................................
«Его величество случай»........................................
«Семейная» жизнь древних..................................
Глава

3
6
13
18

вторая. Двери в религию

Яркая заплата на черной рясе............................
Как был пересчитан день рождения «святого»
Предтечи................................................................
Не «родины», а «крестины»..................................
Клин в свадебном ритуале......................................
Ловцы «мертвых душ».............................................

26
34
40
44
50

Глава третья. Великое очищение

В. И. Ленин об обрядности.................................
Новое набирает силу................................................
«Комсомольское, рождество».................................
«Болезни» обрядности...............................................

61
66
71
75

Глава четвертая. Обряды народа —

для народа

Весна-красна................................................................
86
«Русская березка» и ее друзья............................
94
«Золотой колос»................................................................ 100
Спутники личной жизни.................................
112
Человек родился!.......................................................... 114
Юность входит в жизнь................................................ 121
Достойные традиции отцов............................................ 127
В солдаты мира............................................................... 137
На всю жизнь................................................................... 141
Юбилей рабочего человека....................................... 148
«Вспомним всех поименно...».................................. 153
Глава пятая. Старое и новое — рядом

Психология и обрядность............................................164
О чем молчат популяризаторы...............................
176
Примечания................................................................189