Леонид Ильич
БРЕЖНЕВ
Воспоминания
Люди моего поколения
вместе со всей страной
прошли за истекшие десятилетия
большой и нелегкий путь.
На всех этапах этого пути,
в труде и боях,
нас, коммунистов, вдохновлял
долг беззаветного служения
трудовому народу,
верность великим идеям
Ленина.
Леонид Ильич
БРЕЖНЕВ
Воспоминания
Издание второе,
дополненное
Москва
Издательство
политической
литературы
1983
66.61(2)27
Б 87
Брежнев Л. И.
Б87	Воспоминания.— 2-е
1983.— 319 с.
в 0902010000—179
079 (02)-83
изд., доп.— Мл Политиздат,
66.61 (2)27+63.3(2)7+ 66.61 (2)8
ЗКП1+ЗКП1(092)+9(С)2
© ПОЛИТИЗДАТ, 1983 г.
К ЧИТАТЕЛЯМ
ЭТОЙ КНИГИ
Дорогие друзья!
Работая над этой книгой, я как бы снова пережил
давние и близкие события, все, что определило жиз-
ненный путь миллионов моих современников-комму-
нистов.
Ныне особенно зримы этапы героических сверше-
ний советского народа, нашей ленинской Комму-
нистической партии. Отрадно сознавать, что целые
поколения выросли и трудятся в замечательное
время — время величайших революционных преоб-
разований, коренных социальных изменений, тор-
жества нового общественного строя. На наших
глазах и с нашим участием мир неуклонно меняется
к лучшему, в пользу людей труда, в пользу социа-
лизма. В едином строю с Советским Союзом ведут
борьбу во имя светлых идеалов наши друзья и союз-
ники — страны социалистического содружества.
Воскрешая в памяти былое, вновь видишь: не тор-
ной дорогой шли мы ко дню сегодняшнему. Ради бла-
га нашей страны, ради мира на земле советские люди
выдержали небывалые испытания, принесли немало
жертв. Мы одолели фашизм в огне самого жестокого
на памяти человечества пожара войны. Именно по-
этому особенно дороги наши победы, в которые я
верил в самые тяжкие годы. Верил, как и весь наш
народ, все те, с которыми вместе строил, воевал,
возрождал.
Мои воспоминания, конечно, не претендуют на
полный охват событий. Главное, что мне хотелось
передать на этих страницах читателю,— это чувство
гордости за то, что в авангарде всех дел и свершений
нашей Родины всегда идут коммунисты, наша слав-
ная партия, созданная и выпестованная В. И. Лени-
ным, это чувство великого счастья, что я всегда был
и остаюсь ее верным солдатом.
Л. И. БРЕЖНЕВ
Глава первая
жизнь
ПО ЗАВОДСКОМУ
ГУДКУ
1
Мне посчастливилось родиться, вырасти, получить трудовую
закалку в рабочей семье, в большом рабочем поселке. Одно
из самых ранних, самых сильных впечатлений детства — завод-
ской гудок. Помню: заря только занимается, а отец уже в спе-
цовке, мать провожает его у порога. Ревет басовитый гудок,
который, казалось мне, слышен по всей земле.
Радио не было, часов рабочие пе имели, завод сам созывал
их на работу. Первый предупредительный гудок давался в пол-
шестого утра, затем в шесть — на смену, потом в полшестого
вечера — предупредительный и опять на работу — в шесть. На-
роду в пашем Каменском, будущем рабочем городе Днепро-
дзержинске, было тогда двадцать пять тысяч, и весь отсчет вре-
мени, весь бытовой уклад, привычки, правы, сам труд людей —
словом, вся жизнь шла по гудку.
Я быстро одевался и босиком, не поев, бежал вслед за от-
цом. Если он брал меня за руку, я гордо оглядывался вокруг:
вот, дескать, какой вырос большой, уже иду на завод, а мне
тогда шел пятый год. Из соседних домов, из боковых улочек
и переулков выходили другие рабочие, нас становилось все
больше, одеты были почти все в потертые куртки и штаны из
грубой «китайки». И мне, помню, очень правилось шагать вме-
сте со всеми.
Тысячная толпа валила вниз, к Днепру, к Базарному спус-
ку. Тут отец оставлял меня, и вскоре его картуз терялся среди
множества картузов, кепок, войлочных шапок — я только изда-
ли видел, как втягивала смену черная дыра проходной. А лет,
наверное, семи я и сам первый раз вошел в эти ворота — с суд-
ками в руках, в которых нес обед для отца.
Завод работал в две смены, каждая по двенадцать часов, а
бывали дни (при ломке смен), когда рабочие и по восемнад-
цать часов оставались на производстве. Столовой ие было, обе-
денного перерыва ие полагалось — наскоро перекусывали тем,
что брали с собой из дома. Некоторым еду в узелках приносили
6
ГЛАВА ПЕРВАЯ
жены, дочери, сестры. Позже я узнал: отец и мать мои встре-
тились не на гулянье, не в городском саду, не в гостях и не
в клубе, которого, впрочем, в их пору и быть не могло, а здесь
же, в железопрокатном цехе Днепровского завода.
Отец был помощником вальцовщика, а сварщиком на на-
гревательных печах стоял старый рабочий Денис Мазалов. Я его
хорошо помню: кряжистый, немногословный, настоящий рус-
ский мастеровой. Родом он был из Енакиева, работал прежде
в Никополе, на наш завод перебрался уже с большой семьей,
и обед ему часто приносила взрослая дочь Наталия. Вот здесь-
то, у нагревательных печей, у стана «280», молодые люди и
познакомились, а год спустя поженились. Отцу было тогда два-
дцать восемь лет, матери — двадцать.
Что можно еще сказать о своем происхождении? Родослов-
ных рабочие семьи, как известно, не вели. Знаю, что отец,
Илья Яковлевич Брежнев, поступил на завод в 1900 году. Он
пришел сюда из Курской губернии, из деревни Брежнево Стре-
лецкого уезда. Название деревни, как и фамилия наша, проис-
ходило, надо полагать, от прибрежного ее положения, а воз-
можно, и от понятий «беречь», «оберегать», что вполне согла-
суется с крестьянским бережным отношением к земле-корми-
лице. Землю ценили, защищали, берегли, веками поливали ее
и потом и кровью. Но веками же бедность не покидала людей,
иначе не пришлось бы отцу уходить на заработки из родных
мест.
Между прочим, впоследствии жил с нами в одной квартире
дядя Аркадий, по фамилии тоже Брежнев, но отцу он братом
не приходился, а был земляком. Приехал, как все, па заработки,
отец пустил его к себе, ои вышел в металлурги и уже после
этого, женившись па младшей сестре моей матери, стал нам
роднёй, а мне дядей. По-видимому, как это повелось в рус-
ских селениях, однофамильцев в нашей деревне было немало.
Таким образом, по национальности я русский, по происхож-
дению — коренной пролетарий, потомственный металлург. Вот
и все, что известно о моей родословной.
Уместно в связи с этим вспомнить родословную рабочего
класса России. Бурный его рост начался как раз на рубеже
XIX—XX веков, что и вызвало перемещения огромных масс
парода, крутые перемены в жизни миллионов людей. Судьба
каждого из них в отдельности могла показаться случайной, но
общая их судьба была исторически обусловлена, можно ска-
зать, предрешена промышленной революцией, которая совер-
ЖИЗНЬ ПО ЗАВОДСКОМУГУДКУ
7
шалась в стране. И совсем не случай привел моих родителей
именно на Екатеринославщину (в нынешнюю Днепропетров-
скую область), заставил обосноваться именно на юге России.
В этом краю счастливо соседствовали уголь Донбасса и руда
Криворожья, железная дорога связала их, водная магистраль
Днепра позволяла отправлять готовый металл машиностроите-
лям Бежицы, Брянска. Все это, вместе взятое, а также неогра-
ниченные возможности привлечения дешевой рабочей силы тя-
нули сюда не только российских предпринимателей, но и иност-
ранных капиталистов. Днепровский завод, например, объединял
бельгийский, польский и французский капитал («копитал»,
говорили у нас в слободке, имея в виду слово «копить»). Завод
рос чрезвычайно быстро: с 1887 по 1896 год население в Камен-
ском увеличилось с 2000 душ до 18 000.
Эти цифры приведены в книге В. И. Ленина «Развитие
капитализма в России». «То, что прежде складывалось века-
ми,— писал он,— осуществляется теперь в какой-нибудь деся-
ток лет». Много позже, будучи студентом, я читал этот клас-
сический труд и обратил внимание на то, с какой тщательно-
стью и глубиной Владимир Ильич исследовал рост металлур-
гии Юга. Для меня, помнится, было очень важно, что великий
вождь мирового пролетариата, анализируя общественно-эконо-
мическое развитие всей страны, окидывая взором всю Россию,
видел и наш край, в том числе бывшее село Каменское, изу-
чил его прошлое, знал настоящее, предвидел будущее.
В 80-х годах прошлого века по технической оснащенности
первыми шли Санкт-Петербургская губерния, Московская, Ки-
евская, Пермская, Владимирская, но уже в 90-х годах после
столичной, оттеснив старые промышленные центры, шла Ека-
теринославская губерния. На Урале «число паровых сил» за
десять лет возросло в два с половиной раза, а на Юге за то же
время — почти вшестеро. При этом южные заводы в отличие
от уральских использовали уже не древесный, а каменный
уголь, чугун выплавляли уже не на холодном дутье и в вы-
делке железа отбросили древний, так называемый кричной
способ.
«Насколько Урал стар,— делал вывод В. И. Ленин,— и гос-
подствующие на Урале порядки «освящены веками», настолько
Юг молод и находится в периоде формирования. Чисто капи-
талистическая промышленность, выросшая здесь в последние
десятилетия, не знает ни традиций, ни сословности, ни нацио-
нальности, ни замкнутости определенного населения».
8
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Все это, повторяю, я прочел и осмыслил позже, в студен-
ческие годы. Но то, о чем писал Ленин, я видел и запомнил еще
с детских лет. Многоязычный говор, толпы испуганных мужи-
ков, стекавшихся к нам из разных губерний, бараки, сколочен-
ные на скорую руку, и строительство домен, мартенов, мощных
прокатных станов — помню все это до мелких подробностей.
Завод, в ту пору самый крупный на Юге, возвышался над
поселком. Все у нас тяготело к нему, и я, как и другие сыновья
рабочих, знал, что вслед за отцом приду в цех, к живому огню.
Об иной доле в поселке не помышляли. Завод громко гудел,
напоминая о себе, и я знал: это моя судьба.
По тому времени завод считался хорошо оснащенным, но,
разумеется, ни рольгангов, ни подъемных столов в цехе не
было. Вагоны разгружались лопатами, уголь в топки тоже
кидали лопатами, понурая лошадь возила черные слитки к на-
гревательным печам, у которых орудовал мой дед Денис. От-
сюда раскаленные добела «штуки» весом в полтонны крючьями
волокли к стану, потом вручную перетаскивали с одного калиб-
ра на другой, а из последней клети, ухватив щипцами еще
горячую, но уже раскатанную, тонкую ленту, бегом тянули ее
на плитовой наст, где металл должен был остывать.
Снова и снова замирал на своем месте (у нас говорили:
«в петле») высокого роста, плечистый, в фартуке и чунях ра-
бочий. Я хорошо видел: он весь в напряжении, клещи в любой
момент наготове. Едва лишь вырвется из клети раскаленная,
шипящая, злая змея, как он тотчас ее усмирит и широким
взмахом перебросит, «задаст» в другие валки. Сказочным
силачом, великаном представлялся мне в тот момент человек.
А это был мой отец.
Заметив меня, отец звал дядю Аркадия, или нашего соседа
Луку, или еще кого-то из рабочих, чтобы подменили его, опо-
ласкивал руки, лицо, выходил наружу, щурился на солнце и
садился на чахлую траву обедать. Ел он молча. Иногда гладил
шершавой рукой мою голову, спрашивал, что дома, как мать.
Кончался обед всегда одинаково, отец говорил: «Иди гуляй».
И я, не понимая, какой адов труд снова ему предстоит, бежал
со своими друзьями к дымящим трубам, за которыми кончался
завод.
За краем построек рос краснотал, и в этих зарослях мы про-
бирались к Днепру. Берег в том месте был очень высок и об-
рывист. Мы смотрели сверху, и даль перед нами открывалась
неоглядная. Внизу голубела вода, виднелся зеленый остров,
ЖИЗНЬ ПО ЗАВОДСКОМУ ГУДКУ
9
поросший кустарником, дальше все было подернуто синевой:
вода, луга, заречные села Николаевка и Куриловка — для нас
это уже был край света.
Детство есть детство. Тут, у Днепра, все для пас было ра-
достью: сбегали вниз по обрыву, купались, переплывали па
остров. Но только не весной. В разлив вода скрывала островные
деревья, дальний берег едва был виден. Сейчас, вспоминая Го-
голя— «редкая птица долетит до середины Днепра...»,— я ду-
маю, этот образ реки возник у него из памяти детства.
Память о детстве всегда приятна, но хотелось бы избежать
ошибки, в которую нередко впадают авторы воспоминаний:
прошедшее им рисуется в розовом свете хотя бы потому, что
сами они тогда были молоды.
2
Наша семья жила в рабочей слободке, которая называлась
«Нижняя колония», в Аксеновском переулке. Здесь я и ро-
дился 19 декабря 1906 года. Все в той же комнате явились на
свет мои брат Яков и сестра Вера.
Забота о духовных потребностях жителей исчерпывалась
тем, что в поселке Каменском были две православные церкви,
католический костел, лютеранская кирха и еврейская синагога.
Прочие «очаги культуры» начинались прямо у заводской про-
ходной: трактир Стригулина, трактир Смирнова и еще бессчет-
ное количество трактиров, казенных винных лавок.
А к юго-западу от поселка, в «Верхней колонии», был сов-
сем иной мир: стояли двухэтажные, просторные, благоустроен-
ные дома администрации завода. Даже дым, извергавшийся из
многочисленных труб — высоких и низких, круглых и восьми-
гранных,— отворачивал от них в сторону, тянулся почти всегда
к рабочей слободе. Потом-то я понял, что тут учтена была роза
ветров Приднепровья. По этой причине дымным было небо
моего детства, слой копоти покрывал наши дома.
Рабочим на территорию «Верхней колонии» вход был
строго-настрого запрещен. Там светился по вечерам электри-
ческий свет, туда подкатывали пролетки на дутых шинах, из
них. выходили важные дамы и господа. Это была как бы другая
порода людей — сытая, холеная, высокомерная. Инженер, в
форменной фуражке, в пальто с бархатным воротником, никогда
бы не подал руки рабочему, а тот, подходя к инженеру или
мастеру, обязан был снимать шапку. Мы, дети рабочих, лишь
10
ГЛАВА ПЕРВАЯ
издали, из-за решетки городского сада, могли смотреть на фла-
нирующую под духовой оркестр «чистую публику».
Чтобы хорошо понимать и ценить нынешнее, человек дол-
жен в истинном свете видеть минувшее.
«Такие каторжные условия, как на Каменском заводе, вряд
ли где встретишь,— свидетельствует одна из большевистских
листовок, распространявшихся в нашем поселке.— Где это ви-
дано, чтобы работа продолжалась целый год без всяких праздг
ничных дней и чтобы приходилось работать по двенадцать
часов подряд, а иногда и по восемнадцать, не имея перерыва на
завтрак и на обед? Где это слыхано, чтобы с рабочих вычитали
на ремонт зданий, на поправку машин и инструментов? Нашим
кровопийцам, видно, мало тех барышей, которые они полу-
чают от нашего труда, и они, придираясь к каждому случаю,
штрафуют нас... Вечно работая, вечно в грязи живем мы затем,
чтобы кошелек хозяев был полон, а наши желудки пусты».
Революционная история рабочих юга России известна. На-
помню, что первые социал-демократические кружки появились
здесь еще в 1885 году. Был такой кружок и в Каменском, куда
впоследствии регулярно доставлялась ленинская «Искра».
В разные годы по заданию В. И. Ленина в этом краю вели ак-
тивную работу такие его ученики и соратники, как И. X. Ла-
лаянц, В. П. Ногин, В. А. Шелгунов, М. Г. Цхакая, Р. С. Зем-
лячка, Ц. В. Воровский, П. Н. Лепешинский, Г. К. Орджони-
кидзе. Но особо хотелось бы сказать о трех большевиках из
плеяды первых рабочих, ставших сознательно на путь револю-
ционной борьбы.
Екатеринославский «Союз борьбы за освобождение рабочего
класса» организовал в 1897 году Иван Васильевич Бабушкин.
В. И. Ленин, как известно, называл его гордостью партии, на-
родным героем. «Без таких людей,— писал Ленин,— русский
народ остался бы навсегда народом рабов, народом холопов.
С такими людьми русский народ завоюет себе полное освобож-
дение от всякой эксплуатации».
В кружке Бабушкина приобщился к революционному дви-
жению Григорий Иванович Петровский. Имя этого рабочего-
революционера, впоследствии видного деятеля нашей партии,
присвоено заводу, на котором он работал токарем. В память
о его заслугах и город Екатеринослав был переименован в Дне-
пропетровск.
Никифор Ефремович Вилонов — третий из тех, о ком хоте-
лось вспомнить; он менее других известен. Между тем это тоже
ЖИЗНЬ ПО ЗАВОДСКОМУ ГУДКУ	11
' 	— — 	4
был герой и мученик освободительной борьбы. Летом 1903 года,
когда стачечная волна охватила весь юг России, он стал в Ека-
теринославе членом искровского комитета РСДРП. Принял пар-
тийную кличку Михаил Заводской, да и был человек завод-
ской, квалифицированный слесарь, истинный рабочий по духу.
Когда в эти места пришла весть о расколе, происшедшем
па II съезде РСДРП, Вилонов сразу причислил себя к больше-
викам. Он написал большое письмо В. И. Ленину, но ответа пе
получил, потому что вскоре был арестован и сослан в Сибирь.
А Владимир Ильич ему ответил, и эти письма встретились деся-
тилетия спустя в архиве Института марксизма-ленинизма при
ЦК КПСС. На ленинском ответе сохранилась приписка, сде-
ланная рукою Н. К. Крупской: «Мише Заводскому послано
22/ХП».
Больше того, основатель нашей партии полностью поместил
мнение «одного заводского рабочего города — ва» в своей бро-
шюре «Письмо к товарищу о наших организационных задачах».
А встретились они с Вилоновым лишь через шесть лет, в Па-
риже, и, когда Крупская заметила, что из Екатеринослава им
писал когда-то интересные письма Миша Заводской, Вилонов
улыбнулся: «Так это я и есть». Тут только выяснилось.
Вилонов прошел обычный путь революционера — аресты,
одиночки, тюрьмы, побеги, новые аресты, ссылки. Жандармы
бросали его в сырые карцеры, отбили ему легкие, довели до
ранней чахотки. И все равно он вырос в одного из видных орга-
низаторов и пропагандистов партии, а в революцию 1905 года
был в Самаре председателем Совета рабочих депутатов. Ему
исполнилось в ту пору всего двадцать два года.
Уже смертельно больной попал он в эмиграцию, жил на
Капри, оказался в самом центре фракционной борьбы. Время
было тяжелое. Наступили годы реакции, начался идейный раз-
брод, появились «отзовисты», «богостроители», «эмпириомопи-
сты» и проч. Рабочему-революционеру непросто было разоб-
раться во всем этом, но он безошибочно сделал свой выбор —
пошел за Лениным. Известно письмо Владимира Ильича
А. М. Горькому, где, рассказав о долгой беседе с Михаилом
Заводским, он выражает глубокую веру, что рабочий класс
выкует свою партию — «выкует скорее, чем кажется иногда с
точки зрения треклятого эмигрантского положения, выкует
вернее, чем представляется, если судить по некоторым внешним
проявлениям и отдельным эпизодам. Такие люди, как Михаил,
тому порукой».
12
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Да, такие люди, кад Бабушкин, Петровский, Вилонов и ты-
сячи других, были тому порукой. И я пишу об этих беззавет-
ных борцах, чтобы стало еще яснее, почему рабочий класс Рос-
сии шел всегда за В. И. Лениным, за большевиками, за великой
партией коммунистов. В революции 1905 года рабочие-дне-
провцы принимали уже самое активное участие. Вслед за
Советами рабочих депутатов в Иваново-Вознесенске, Петер-
бурге, Москве, Киеве, Екатеринославе, Луганске и других круп-
ных городах создан был Совет и в поселке Каменском. Тон
в нем с самого начала задавали большевики, и председателем
был избран большевик И. М. Беседов, заводской электрик.
Впоследствии мпе приходилось с ним встречаться: после граж-
данской войны он был у пас председателем городского Совета,
а затем директором завода.
Борьба продолжалась и после поражения первой русской
революции. Несмотря на массовые аресты, несмотря на идей-
ные шатания, меньшевики и эсеры сильных позиций здесь
никогда не имели. Борьба ширилась, работали подпольные
кружки, были стачки, проводились маевки. Например, 4 июля
1912 года «Правда» писала: «Вчера па Каменском заводе по-
лиция арестовала 22 человека по обвинению в попытке уст-
роить политический митинг». В одном из следующих номеров
газеты сообщалось уже, что «на Каменском заводе арестовано
32 рабочих». Но боевой дух рабочего класса нельзя было сло-
мить.
«Только подняв всеобщее вооруженное восстание от края
и до края,— призывала листовка, ходившая на пашем заводе
в 1916 году,— только разрушив окончательно дряхлую деспо-
тию Николая II и учредив на ее развалинах демократическую
республику, мы сможем предохранить себя от повторения ужа-
сов человеческой бойни... Пусть наша борьба будет единой,
всеобщей, ибо в единении — сила!»
Конечно, в те годы я этих листовок не читал, на маевки
нас, мальчишек, не брали, да и вообще далеко не все было нам
доступно и ясно. Но в этой атмосфере я рос, думы и чаяния
рабочих были мне изначально близки, я приобщался к ним,
слушая разговоры взрослых, видя их в трудные дни забастовок.
Могу сказать, что с детских лет мне открылись лучшие черты
рабочего человека.
Он великий труженик, ему присуще неиссякаемое терпе-
ние, он знает свое дело и привык делать его хорошо. Даже в
царское время, даже в условиях эксплуатации ему претила
ЖИЗНЬ ПО ЗАВОДСКОМУ ГУДКУ
13
плохая работа, ибо всегда он ценил мастерство и уважал свой
труд. Почти все богатства, накопленные человечеством, созданы
его мускулистыми руками, но сам он не привязан к собствен-
ности, душа его не убита корыстным расчетом, а живы в ней
широта, удаль и вечная тяги к справедливости. Он находчив,
смекалист, наделен живым умом и юмором. Он решителен,
смел, верен дружбе, готов в любой момент прийти на помощь
товарищам. Заводской гудок всех разом звал на смену, он же
и сплачивал рабочих, возникало высокое чувство единения,
общности интересов, той пролетарской солидарности, которая
миллионы людей, разных по возрасту, опыту, обычаям, нацио-
нальности, делала могущественным, монолитным, подлинно
революционным классом.
К этому классу я принадлежал по рождению, в этой среде
был воспитан, с нею связан, можно сказать, кровными узами.
Мой отец до конца дней оставался рабочим. Рабочими были
мой дед, братья матери — мои дядья, и сам я, когда пришел
срок, поступил на завод, а за мной следом брат, сестра, муж
сестры... Семья Брежневых многие десятилетия своей жизни
отдала родному заводу, нашу фамилию вы и сегодня найдете
в заводских списках.
3
Скажу подробнее о семье, потому что именно тут лежат
истоки характера человека, его отношения к жизни. Мои ро-
дители испытали на себе всю тяжесть царского гнета, жили
большую часть жизни трудно, но дома у нас всегда царило со-
гласие. Возможно, не обходилось и без каких-нибудь трений,
по мы, дети, этого не ощущали, даже повышенных голосов нам
слышать не пришлось.
Отец был человек сдержанный, строгий, нас он не баловал,
но, сколько я помню, и не наказывал никогда. По-видимому,
в том не было нужды: росли мы в духе уважения к родителям.
Ростом отец был высок, худощав и, как большинство прокат-
чиков, физически очень силен. Черты лица имел тонкие, у него
были хорошие, внимательные глаза. Он всегда следил за собой,
дома был чисто выбрит, подтянут, любил аккуратность во всем.
И эти его привычки, видимо, передались и нам. Ему в высшей
степени было свойственно чувство собственного достоинства,
он не лукавил, был прямодушен, тверд, и его уважали това-
рищи. Видеть это нам, его детям, было приятно.
14
ГЛАВА ПЕРВАЯ
— Если уж ты обещал, то держи слово,— говорил мне
отец.— Сомневаешься — говори правду, боишься — не делай, а
сделал — не трусь. Если уверен в правоте — стой на своем до
конца.
Так он и сам поступал, слова у него не расходились с делом.
Народ в поселке Каменском собрался разный. В админист-
рации завода состояли французы, бельгийцы, поляки. Среди
рабочих тоже было немало поляков, но больше местных —
украинцев и очень много елецких, курских, орловских, калуж-
ских мужиков. Отец мой разницы между тружениками не де-
лал, как мы сказали бы теперь, разделял людей не по нацио-
нальному, а по классовому признаку. И для меня тогда, вспо-
минаю, сын урядника или купца-богатея, хотя они и русские,
был чужим, а дети рабочих, тех же поляков, были свои.
После революции, когда завод перешел на восьмичасовой
рабочий день и надо было укомплектовать третью смену, отца
назначили фабрикатором. Долгие годы он проработал вальцов-
щиком, считался мастером своего дела, однако новые обязан-
ности требовали не только опыта, но и солидных знаний. Фаб-
рикатор дает заявки в мартеновский цех, определяет, из каких
болванок можно получить заказанные профили, какие выбрать
марки стали, как вести термическую обработку, чтобы умень-
шить потери тепла, и т. д. По существу, тут требовался уже
инженерный расчет, а отец дошел до всего многолетней прак-
тикой и природным умом.
В советское время мы переехали на улицу Пелина, в новый
заводской дом, где получили двухкомнатную квартиру на пер-
вом этаже. Одну из комнат отец уступил семье дяди. Жили мы
дружно, весело, часто принимали гостей, пели песни, вели бе-
седы до полуночи, и мать, бывало, никого не отпустит, пока не
накормит. Дом стоял у станции Тритузной, тогда это считалось
окраиной города, позади был зеленый дворик, цвели акации,
утро начиналось с пения птиц.
Отец вышел в ударники, стал в 30-е годы стахановцем, был
окружен уважением, детей поставил на ноги, мы все уже рабо-
тали, помогали семье, тут бы ему только и пожить. Но он вдруг
заболел и умер, когда ему не исполнилось шестидесяти лет.
Отец до последних дней жил заводскими заботами. Он все-
гда проявлял живой интерес ко всему, что происходило в
стране, в мире. В моей памяти сохранился один разговор, кото-
рый я часто вспоминал потом и хотел бы здесь его воспроиз-
вести. В тот день я пришел со смены и начал, как повелось,
ЖИЗНЬ ПО ЗАВОДСКОМУ ГУДКУ
15
рассказывать отцу о заводских делах. Но отец думал о чем-то
своем. Он перебил меня:
— Скажи, Леня, какая самая высокая гора в мире?
— Эверест.
— А какая у нее высота?
Я опешил: что это он меня экзаменует?
— Точно не помню,— говорю ему.— Что-то около девяти
тысяч метров... Зачем тебе?
— А Эйфелева башня?
— По-моему, триста метров.
Отец долго молчал, что-то прикидывая про себя, потом
сказал:
— Знаешь, Леня, если б поручили, мы бы сделали повыше.
Дали бы прокат. Метров на шестьсот подняли бы башню.
— Зачем, отец?
— А там бы наверху — перекладину. И повесить Гитлера.
Чтобы, понимаешь, издалека все видели, что будет с теми, кто
затевает войну. Ну, может, не один такой на свете Гитлер, мо-
жет, еще есть кто-нибудь. Так хватило бы места и для других.
А? Как ты думаешь?
Весь век — рабочий, и такие мысли в голове. И когда? Еще
задолго до войны, до нашей Победы, до Нюрнбергского процес-
са, пригвоздившего гитлеровских главарей к позорному столбу.
Человек не изучал марксистской теории, но, как говорится, нут-
ром чувствовал великую правоту нашего дела, видел опасность
фашизма и очень верно выразил отношение рабочего класса,
всех трудящихся к угрозе войны.
Мать моя, Наталия Денисовна, намного пережила отца.
И если от него я воспринял, как говорили у нас, упорство, тер-
пение, привычку, взявшись за дело, непременно доводить его
до конца, то от нее мне достались в наследство общительность,
интерес к людям, умение встречать трудности улыбкой, шуткой.
Всю жизнь она работала, растила нас, кормила, обстирывала,
выхаживала в дни болезней, и, помня об этом, я навсегда при-
вык уважать тяжелый, невидный, конца не знающий и благо-
родный женский, материнский труд.
Работая впоследствии в Запорожье, Днепропетровске, Мол-
давии, Казахстане, я пользовался каждым случаем, чтобы пови-
даться с матерью, всегда относился к ней с глубоким сыновним
почтением. Скажу больше: человек, который не любит мать,
давшую ему жизнь, выкормившую и воспитавшую его,— такой
человек мне лично подозрителен. Не зря говорится в народе —
16
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Родина-мать: кто мать способен бросить и забыть, тот и Родине
будет плохим сыном.
Я уже работал в Москве, а мать все никак не соглашалась
переехать ко мне, жила в том же доме на улице Пелина, все
в той же тесной квартирке — с сестрой и ее мужем, дельным
инженером, выросшим до начальника цеха на нашем заводе.
Позже я узнал — не от родных, они мне об этом не писали —
такую историю. Местные власти сочли неудобным, что мать се-
кретаря ЦК КПСС живет в такой квартире, и предложили бо-
лее просторную, более светлую, со всеми удобствами. К тому
времени, надо заметить, в Днепродзержинске широко развер-
нулось жилищное строительство. Однако мать, как пи уговари-
вали ее, отказалась от переезда, продолжала жить в прежнем
доме. Ходила в магазин с кошелкой, сердилась, если пытались
уступить ей очередь, вела по-прежнему все домашнее хозяй-
ство, очень любила угостить людей. До сих пор вспоминаю ее
домашней выделки лапшу: никогда такой вкусной не ел. А ве-
черами в своей старушечьей кофте, в темном платочке опа вы-
ходила па улицу, садилась па скамейке у ворот и все говорила
о чем-то с с’оседками.
Находились, как водится, люди, которые знакомство с ма-
терью Брежнева хотели использовать в своих целях, совали ей
для передачи «по инстанциям» всякого рода жалобы и заявле-
ния. И, должен сказать, я поражался ее уму и такту, высочай-
шей скромности, с какой держалась она. Мне опять-таки ни
разу мать ничего не говорила, а узнавал я стороной, от других.
Опа считала, что не вправе вмешиваться в мои дела. Знала,
как я уважаю ее и люблю, но если помогу кому-то по ее прось-
бе, скажем, с жильем, то это ведь за счет других, кто не дога-
дался или не смог обратиться к ней. А те, может быть, больше
нуждаются в поддержке. Так примерно думала мать, а говорила
просто:
— Вот мои две руки.— И поднимала жилистые, изработав-
шиеся, старые руки.— Чем могу, я всем тебе помогу. Но сыну
наказывать, чего ему делать, я не могу. Так что извини, если
можешь.
В 1966 году мать переехала ко мне в Москву. Она дожда-
лась правнуков, жила спокойно, в ладу со своей совестью, была
окружена любовью всех, кто ее знал, гордилась доверием, кото-
рое народ и партия оказали ее первенцу, и для меня великим
счастьем было после всех трудов сидеть рядом с мамой, слушать
ее родной голос, смотреть в ее добрые, лучистые глаза.
ЖИЗНЬ ПО ЗАВОДСКОМУ ГУДКУ
17
4
Я еще не сказал: не только отец мой знал грамоту, но и
мать умела писать и любила читать, что в пору ее молодости в
рабочей слободке было редкостью. Лишь повзрослев, я понял,
чего стоила родителям их решимость дать нам, детям, настоя-
щее образование. А они хотели этого и добились: девяти лет
от роду я был принят в приготовительный класс каменской
мужской классической гимназии. Вспоминаю, мать все не ве-
рила, что приняли, да и вся улица удивлялась.
Детей рабочих прежде в гимназию вообще не допускали, да
и тут не распахнули двери, а только чуть приоткрыли. По-види-
мому, с одной стороны, это вызывалось потребностями расту-
щего производства, а с другой — сказывалось влияние револю-
ционных событий в России. Тем не менее для нас был устроен
особый конкурс, брали самых способных, примерно одного из
пятнадцати, и всего-то сыновей рабочих приняли в тот год се-
мерых. Все прочие гимназисты приезжали из «Верхней коло-
нии», принадлежали к среде чиновников, богатого купечества,
заводского начальства.
Нас именовали «казенными стипендиатами». Это не значит,
что мы получали стипендию, а значит лишь то, что при условии
отличных успехов нас освобождали от платы за обучение. Пла-
та же была непомерно велика — 64 рубля золотом. Столько не
зарабатывал даже самый квалифицированный рабочий, и, ко-
нечно, отец таких денег при всем желании платить бы не мог.
Учился я, как, впрочем, и все мои друзья, хорошо. Во-пер-
вых, правилось узнавать повое, во-вторых, отец строго следил
за моими занятиями, а в-третьих, учиться плохо было попросту
невозможно — для нас это было бы равносильно исключению
из гимназии.
Отношение к нам, сыновьям рабочих, было иное, чем к гим-
назистам из «Верхней колонии». И нас зло брало и азартное
желание доказать, что неправда это, будто мы неспособны к
наукам, что не глупее мы сынков из богатых семей, которым
многое прощалось.
Любимым нашим учителем был историк Ковалевич. Он пре-
красно вел свой предмет, рассказывал не только о царях, но и
о Разине, о Пугачеве, от него я узнал впервые о восстании де-
кабристов, услышал имена Чернышевского, Герцена. Он учил
нас думать, понимать закономерности развития общества и, как
я понял впоследствии, далеко выходил за рамки официальной
2 Л. И. Брежнев
18
ГЛАВА ПЕРВАЯ
программы. Конечно, мы не догадывались, что лучший из наших
учителей — большевик, подпольщик, и узнали об этом позднее,
когда деникинцы расстреляли его. Сейчас в городе Днепродзер-
жинске есть улица Ковалевича. Возможно, не все молодые зна-
ют, в чью честь названа она, и я рад, что могу об этом сказать.
Февраль семнадцатого года докатился до Каменского раска-
тами отдаленного грома. Самодержавие рухнуло. Однако война
продолжалась, очереди за хлебом не уменьшились, на земле по-
прежнему сидели помещики, заводами по-прежнему владели
фабриканты. И у нас «Верхняя колония» все так же свысока,
хоть уже не без страха, взирала на «Нижнюю». Хозяева оста-
лись хозяевами, рабочие — рабочими.
Совсем по-иному запомнились, я бы сказал, навеки вреза-
лись в мою память великие дни Октября.
Заводской гудок заревел вдруг в неурочный час. Время как
бы раскололось, переломилось надвое, начало свой новый от-
счет. Это было совсем необычно для нас, и мы вслед за отцами
кинулись к заводу. Едва ли не весь город бежал туда, люди вы-
сыпали из цехов, грозно гудели людские голоса, безграничное
людское море бушевало на площади. Видны были солдатские
папахи раненых, вернувшихся с фронта, кое-где мелькали жен-
ские платки, ио больше всего было рабочих-металлургов. И мне
запомнилось ощущение всеобщего подъема, настоящего торже-
ства.
Начался митинг, на котором выступил М. И. Арсеничев,
первый руководитель каменских большевиков. Он работал у нас
в котельном цехе, рано втянулся в революционную борьбу, пе-
чатал и распространял листовки, потом, когда за ним устано-
вили слежку, уехал в Петроград, прошел славный путь подполья,
не избежал и сибирской ссылки, был среди тех, кто встречал
В. И. Ленина на Финляндском вокзале, слышал его знаменитую
речь, кончавшуюся призывом: «Да здравствует социалистиче-
ская революция!» Впоследствии Арсеничев был в годы граж-
данской войны расстрелян белыми, и учиться мне довелось в
Металлургическом институте имени Михаила Арсеничева.
Тогда на митинге он говорил о великой победе пролетариа-
та, рассказывал о II Всероссийском съезде Советов, объявил о
том, что образовано первое в мире рабоче-крестьянское прави-
тельство, а во главе его стоит Владимир Ильич Ульянов-Ленин.
Народ пришел в движение, раздались крики: «Ура!» И еще я
помню, с каким замиранием сердца, задрав голову, смотрел на
красное полотнище, реявшее на фоне осеннего серого неба.
ЖИЗНЬПОЗАВОДСКОМУ ГУДКУ
19
Каждое поколение, хочется добавить, получает в наследство
от предшествующих поколений то, что было ими завоевано, до-
быто, построено, сделано, и идет дальше, продолжает свой
путь — уже на новой высоте, на новой ступени исторического
развития. Молодым кажется порой, что все главное осталось
позади. Позади революция, позади бои гражданской войны,
годы социалистического переустройства гигантской страны, по-
зади героика Великой Отечественной войны... Так думают юно-
ши и девушки, но наступает их время, эстафета от дедов и от-
цов переходит к ним в руки, и тогда выясняется, что и на их
долю выпадают немалые испытания и величественные дела.
Меня сегодня согревает мысль, что у поколений революцион-
ных борцов, строителей первых пятилеток, воинов Отечествен-
ной войны выросла достойная смена. Задачи немыслимых пре-
жде масштабов мы можем поручать комсомолу, всем молодым
людям Советской страны и видим, что им присуще благород-
ное чувство личной ответственности за все происходящее на на-
шей земле, что во всякое начинание они вносят свой романти-
ческий порыв и, я бы сказал, молодую окрыленность. Моло-
дежь растет коммунистически убежденной, глубоко преданной
делу партии, делу великого Ленина, верной идеалам Октября.
Вот об этом и думаю я, вспоминая красное знамя револю-
ции, реявшее на фоне хмурого осеннего неба. Никогда не уйдет
из моей памяти приход Октября в наш рабочий поселок. Знамя
поднято было высоко-высоко, на трубу доменной печи номер
один.
* * *
Велика была сложность социального бытия в годы моей
юности, на сломе зпох. Днепровцам пришлось тогда нелегко:
власть Центральной Рады сменили немецкие войска, за ними
появился Петлюра, в январе 1919 года его выбила из Каменско-
го конница Красной Армии, но спустя полгода пришли белые,
а там махновцы, григорьевцы. Всякая шушера вылезала на по-
верхность, витийствовали на собраниях украинские «самостий-
ники», меньшевики, кадеты, эсеры, анархисты. Политическое
воспитание мы в те годы проходили весьма наглядное, мужали,
как говорится, не по дням, а по часам.
И вот что хотелось бы еще раз подчеркнуть: город наш был
рабочий, население в большинстве своем было рабочим, и пото-
му пролетарскую революцию у нас всегда считали своей, партию
большевиков — своей, власть Советов — своей! То есть пробле-
мы выбора, самого вопроса, с кем идти, чью сторону держать,
20
ГЛАВА ПЕРВАЯ
у рабочих-днепровцев не было. Мой отец, например, в партии, а
точнее, ни в каких партиях не состоял, но с первых лет револю-
ции активно поддерживал большевиков, и позже, когда я всту-
пил в комсомол, а затем стал членом Коммунистической партии,
отец и мать встретили это как большие и радостные события.
В первые трудные послереволюционные годы, едва только
отгремели выстрелы гражданской войны, в литейном цехе на-
шего завода был отлит из чугуна памятник, можно сказать,
уникальный. Он и сегодня стоит на одной из красивейших пло-
щадей Днепродзержинска. На высокой колонне поднялся леген-
дарный титан Прометей, оковы его сорваны, в руке у него ог-
ненный факел, у ног — поверженный орел, веками терзавший
его. Символика эта очевидна и в годы моей юности была понят-
на всем. Мы ведь помнили, как повержен был двуглавый цар-
ский орел, а животворящее пламя всегда было в руках метал-
лургов. Они создали гимн из металла тому, кто похитил у богов
и навек подарил людям огонь. Это памятник Прометею и одно-
временно — монумент рабочему классу.
Настал знаменательный день моей жизни. В свои пятнад-
цать лет я стал рабочим. Гимназия, преобразованная в Первую
трудовую школу города Каменского, выдала мне свидетельство
об окончании школы. Надо было работать, помогать семье, меня
взяли па завод кочегаром, потом перевели в слесари, и я до-
вольно быстро освоил эти профессии. Завод давно был мне зна-
ком, цеховой шум, грохот, запах нагретого металла — все здесь
мне было по нраву.
Итак, пришел заветный день, когда заводской гудок прогу-
дел и для меня, вместе с отцом я вышел на смену и трудился,
как все. Ныли до ломоты мускулы, пот слепил глаза, но был
я по-настоящему счастлив. И потом была радость: вернулся до-
мой, скинул дочерна прокопченную фуфайку, и мать, как, бы-
вало, отцу, сливала студеную воду на мои руки, и я отмывал
лицо. Помню, поднял голову и увидел слезы в ее добрых глазах.
— Чего ты, мама?
— От радости, Леня, от радости. Вот и ты уже стал кор-
мильцем.
Мне приходилось однажды об этом говорить, но здесь по-
вторю: я всегда помню своих наставников и старших товарищей,
с которыми работал на Днепровском заводе. Они дали мне пер-
вую профессию, учили меня сложной науке жизни, показали
великую силу и духовную красоту человека труда.
Такие университеты не забываются.
Глава вторая
ЧУВСТВО
РОДИНЫ
1
Чувство Родины у всех у нас развито очень сильно. Пре-
красное чувство! И оно питается, конечно, не только созерца-
нием красоты нашей земли. Надо, как говорится, врасти в нее
корнями, и когда человек до пота потрудится на ней, хлеб вы-
растит, заложит город, построит новую дорогу или окопы будет
рыть на этой земле, защищая ее,— вот тогда он поймет до кон-
ца, что такое Родина.
Говорю об этом к тому, что в начале 20-х годов началась
для меня пора узнавания родной страны. На поездах, на реч-
ных пароходах, иногда верхом на лошади, а больше пешим по-
рядком пришлось «отмерить» многие тысячи километров. Нача-
лось все с поездки в края, откуда был родом отец. На курской
земле я узнал, что такое крестьянская жизнь, приобщился к
труду хлебороба.
Расскажу, чем вызван был такой крутой поворот в моей
жизни. Разруха после гражданской войны совпала со страшной
засухой в Поволжье. Тогда же, в 1921—1922 годах, засуха и
голод обрушились также на Украину. По всей Екатерииослав-
щине горели посевы, в день на рабочего давали полфунта хле-
ба, да и то не всегда. Но пока пылад огонь в печах, пока ды-
шали трубы, пока работал завод, работали и мы. А потом на-
стал черный день, когда пришлось остановить Днепровский
металлургический завод.
В цехах воцарилась тишина, повсюду было запустение, подъ-
ездные пути с поразительной быстротой стали зарастать бурь-
яном, которому и сушь была не страшна. Люди разъезжались
по окрестным селам, меняли, что могли, на продукты питания.
Некоторые прихватывали с завода полосовое железо — богатые
селяне брали его на обручи. Наша семья такой предприимчи-
востью не отличалась, да и для обмена, как выяснилось, мы ни-
чего не накопили. Отец и я перестали быть кормильцами, а
стали едоками.
Жизнь в Каменском утратила всякий смысл. Открыли бир-
жу для безработных, но работы от этого ие прибавилось. По-
шли болезни, начался голод, каждый день в соседних домах
22
ГЛАВА ВТОРАЯ
кто-нибудь умирал. Город обезлюдел, пришлось и нам снимать-
ся с места. Помню, уходя, я оглянулся в последний раз — про-
ститься с заводом, и увидел на трубах, на эстакадах, на кры-
шах цехов черные вороньи гнезда. Впечатление осталось тяже-
лое: вверху кружило воронье, внизу стоял омертвевший завод.
Таким образом, возвращение к земле оказалось вынужден-
ным. Но по молодости меня и радовало нежданное путешест-
вие, оно было первым в моей жизни, к тому же давно хотелось
побывать на родине отца, испытать себя в сельском труде. Я уже
хорошо понимал, как важен этот труд для народа, жизненно
необходим для страны, познавшей истинную цену хлеба. И ко-
гда пустили снова Днепровский завод, когда отец с матерью и
младшими детьми вернулись домой, то, как ни тянуло меня в
родной цех, я счел себя обязанным остаться и долго еще рабо-
тал в сельском хозяйстве — на курской земле, в Белоруссии,
па Урале.
Вот с той поры и открылись во мне две привязанности, о
чем хочу теперь рассказать. Уважение к сельскому труду пере-
далось мне с детства — от родителей, от всей обстановки Ка-
менского и окрестностей. Поселок наш был особенный. Наполо-
вину Каменское оставалось селом, хоть и жил в нем настоящий,
заводской закалки пролетариат. В самой душе пролетариев жил
дух недавних крестьян. Отец частенько рассказывал, как сам
он «мыкал крестьянство». Лиха в той жизни было немало, но
я видел, с какой тайной печалью и нежностью отец говорил о
сельском приволье, о пахоте, сенокосе, о молотьбе, о хлебе, до-
бытом своими руками. И, конечно, совсем не случайно отноше-
ние к хлебу было в нашей семье предельно уважительное. Весе-
лое присловье матери, которое каждый день звучало у пас за
столом, запомнилось на всю жизнь: «Ну, ребятки, поели, а те-
перь каждую крошку — в ладошку!» Не от скудости и не от
скупости родились в народе эти слова. Они воспитывали в де-
тях бережное, я бы сказал, священное отношение к хлебу.
Без такого отношения к хлебу насущному не может, я счи-
таю, вырасти достойный, нравственный в полном смысле этого
слова человек. Сейчас в столовых, в кафе и булочных стали
вывешивать красиво оформленные призывы беречь хлеб. Это,
конечно, полезно. Однако грустно, что понадобились такие при-
зывы. Бережливость должна прививаться с раннего возраста, и
в первую очередь в семьях родителями.
Здесь уместно будет напомнить, что в 1918 году управдела-
ми Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевич спросил: «Владимир Ильич,
ЧУВСТВО РОДИНЫ 23
можно ли одним словом выразить, за что мы сейчас боремся?»
Не задумавшись ни на минуту, В. И. Ленин ответил: «Хлеб».
Он писал в те годы, что борьба за хлеб есть борьба за социа-
лизм.
Мысленно возвращаясь к годам своей молодости, я вижу
сейчас: работа па селе была очень нужной и важной для госу-
дарства. И я тут многому научился и многое понял. Впослед-
ствии я вернулся в Днепродзержинск, пришел на завод, стал
инженером-металлургом, но само время не дало полностью от-
городиться от сельских дел. Они пересеклись с опытом завод-
ской жизни, соединились, дополнили друг друга. Всю дальней-
шую жизнь мне едва ли не в равной степени довелось зани-
маться и тем и другим. Две привязанности слились в одну. И я
благодарен судьбе за то, что она дала мне уроки жизни и на
крестьянском поле и под крышей завода.
Однако я забежал вперед, а тогда, узнав жизнь деревни в
один из самых тяжелых периодов, поработав и на пахоте, и на
севе, и на косовице хлебов, по-настоящему привязавшись к зем-
ле, в 1923 году я поступил в курский землеустроительный тех-
никум. Сдавал конкурсные экзамены и прошел неплохо — дали
мне повышенную государственную стипендию.
Техникум был старинный, с хорошей учебной базой, дав-
ними прогрессивными традициями. (В нем, между прочим,
учился и В. Д. Бонч-Бруевич.) За четырехлетний период обуче-
ния мы получали основательные знания по математике, физике,
химии. На институтском уровне изучались специальные пред-
меты — геодезия, общая геология, почвоведение, география,
сельскохозяйственная статистика. Мы читали ленинские тру-
ды — не в привычных теперь томах собрания сочинений, а в
тонких брошюрах, еще пахнувших типографской краской. Мы
изучали советское строительство, государственное право СССР,
и на первой же практике в Щигровском уезде я убедился, что
землеустроителю эти знания не только теоретически, но и прак-
тически очень нужны.
Семнадцати лет меня приняли в комсомол, и после этого я
считал себя обязанным участвовать во всех общественных на-
чинаниях. А было их, надо сказать, немало. Мы выходили на
красные субботники, проводили массовые кампании «Долой не-
грамотность!» и «Помощь беспризорным», открывали в дерев-
нях избы-читальни, выпускали стенгазеты, ставили спектакли,
проводили сельские сходы, разъясняли батракам их права, и на
все пас хватало, до всего нам было дело.
24
ГЛАВА ВТОРАЯ
2
Пришлось тогда усвоить одну истину: время имеет не толь-
ко протяженность, но и объем. Можно бесцельно транжирить,
убивать свои дни и часы, а можно их сжать, уплотнить, загру-
зить до предела. И тогда окажется, что очень многое успеешь
сделать.
Жилось нам в общежитии на Херсонской улице иногда го-
лодно, холодно, одеты мы были кто во что горазд: носили сати-
новые косоворотки, рабочие промасленные кепки, кубанки, бу-
деновки. Галстуки в те времена мы, разумеется, отвергали. Но
комсомолия 20-х годов жила ярко и интересно. Нужды страны
были нашими нуждами; мы мечтали о светлом будущем для
всего человечества, шумели, спорили, влюблялись, читали и
сами сочиняли стихи.
Знатоками поэзии мы себя не считали, превыше всего ста-
вили актуальность, политическую направленность стихов. И по-
эты были у нас свои, комсомольские.
Однажды я ехал по железной дороге, в том же вагоне сидела
девушка моего возраста, тоже студентка. Разговорились. Де-
вушка показала тетрадь со стихами, какие обычно собирают в
альбом. И вот что характерно: в этой тетради оказалось стихо-
творение, которое прежде я никогда не встречал,— «На смерть
Воровского». Мы тогда тяжело переживали убийство нашего
посла, стихи взволновали меня, тут же я выучил их наизусть.
С первой строчки — «Это было в Лозанне...» — и до последней
строфы:
А утром в отеле с названьем «Астория»
Посол наш убит был убийцы рукой.
И в книге великой российской истории
Жертвой прибавилось больше одной.
Помню, приехал в Курск Маяковский. Разумеется, мы, ком-
сомольцы, прорвались в железнодорожный клуб, где был его ве-
чер. Чисто одетая публика встретила поэта в штыки. «Вот вы
считаете себя коллективистом,— кричали из зала,— а почему
всюду пишете: я, я, я?» Ответ был немедленным: «Как, по-ва-
шему, царь был коллективист? А он ведь всегда писал: мы,
Николай Второй». Шум, хохот, аплодисменты. Или еще такой
эпизод. Из последнего ряда поднялись двое молодых людей, для
которых, видимо, интереснее было побыть наедине, а не слу-
шать Маяковского. И вот, когда они медленно пробирались
вдоль ряда, раздался м;ощный голос поэта. Вытянув руку в па-
ЧУВСТВО РОДИНЫ
25
правлении к ним, Маяковский сказал: «Товарищи! Обратите
внимание на пару, из ряда вон выходящую». И опять бурный
взрыв смеха, аплодисменты.
Маяковский читал отрывки из поэмы «Владимир Ильич Ле-
нин». Слушали не дыша. Смерть Ильича мы пережили совсем
недавно, всенародная боль оставалась для каждого из нас глу-
боко личной болью.
Коротка
и до последних мгновений
нам
известна
жизнь Ульянова.
Но долгую жизнь
товарища Ленина
надо писать
и описывать заново.
Эти слова звучали с необычайной силой. Маяковский гово-
рил спокойно, как бы вслух размышляя, но бас его доходил до
последнего ряда. И действительно, он «сиять заставил заново»
самые высокие для нас понятия.
Партия и Ленин —
близнецы-братья—
кто более
матери-истории ценен?
Мы говорим Ленин,
подразумеваем —
партия,
мы говорим
партия,
подразумеваем —
Ленин.
Чеканные строки входили в душу и сердце, запоминались
сами собой.
Еще Маяковский читал на вечере «Рабочим Курска, добыв-
шим первую руду...». Меня это стихотворение заставило вспом-
нить завод — доменные печи, мартены. Снова потянуло домой.
Но как раз тогда, в 1927 году, я окончил учебу, стал землеуст-
роителем и приступил к работе — в одном из уездов Курской
области. Следующий полевой сезон провел в Белоруссии, под
Оршей, потом получил новое назначение и выехал — уже не
один, с женой — на Урал, вначале в Михайловский, а затем в
Бисертский район. С моей будущей женой мы познакомились
26
ГЛАВА ВТОРАЯ
на одном из комсомольских вечеров. Она выросла в такой же
рабочей семье, как и моя, приехала в Курск из Белгорода тоже
учиться. С той поры Виктория Петровна всегда была для меня
и остается не только женой и матерью моих детей, но и настоя-
щим дорогим и отзывчивым другом.
Там пришлось задержаться надолго. Многие версты прото-
пал я по уральской земле, много работал и навсегда полюбил
этот край, его людей и величественную природу.
То было сложное время, когда рушились старые, устояв-
шиеся формы бытия, а ростки нового только еще пробивались
и надо было настойчиво их искать, поддерживать и выращи-
вать. XV съезд ВКП(б), который состоялся в декабре 1927 года,
утвердил программу дальнейшего строительства социализма в
стране. Осуществляя ленинский кооперативный план, съезд
взял курс на коллективизацию сельского хозяйства. И совет-
ский народ под руководством Коммунистической партии совер-
шал глубочайшие социальные преобразования в деревне, на-
правляя ее на социалистические рельсы. Именно в те четыре
года — с 1927 по 1931 — как раз и пришлось мне работать в де-
ревне, создавать колхозы, быть в гуще событий величайшей со-
циальной революции на селе.
Раньше людей моей специальности чаще называли землеме-
рами. Теперь название изменилось, мы стали землеустроителя-
ми в подлинном смысле этого слова. Создавая сельскохозяйст-
венные артели, люди объединяли в них землю, скот, хозяйст-
венные постройки, инвентарь. И нам, землеустроителям, нужно
было не просто стереть межи, объединив на картах разрознен-
ные единоличные полоски земли в одно коллективное поле.
Необходимо было сделать это на новой социальной, научной,
экономической и технической основе, исходя из интересов круп-
ных социалистических хозяйств, рассчитанных на современ-
ную агротехнику и широкую механизацию всех работ в бу-
дущем.
Мы создавали новые карты — первые карты организованно-
го, научного землепользования в колхозах. Наши карты долго
служили колхозам, ими пользовались агрономы и после войны.
А мне опыт землеустройства, приобретенный в период создания
первых коллективных хозяйств, хорошо помог в будущем при
организации сотен новых совхозов в Северном Казахстане, на
целине.
В годы работы землеустроителем я впервые ощутил себя
полномочным представителем Советской власти в глазах сотен
ЧУВСТВОРОДИНЫ
27
людей. По тому, как ставились нивелир и мерная рейка, куда
прокладывалась трасса, по тому, как проявлял себя человек в
столкновениях с кулаками, крестьяне судили о политике пар-
тии: здесь, на поле, всем становилось ясно, за кого и против
кого Советская власть.
Хорошо запомнился первый трактор, подаренный крестья-
нам бисертскими железнодорожниками. Это был маленький
слабосильный «Фордзон», но восторг он вызвал не меньший, а
может, и больший, чем первый спутник. Не просто машина вы-
шла на поля, это было орудие социального переустройства де-
ревни, это был пропагандист и агитатор колхозного строя. Мест-
ные кулаки и подкулачники пустили слух, что-де земля не ро-
дит под «железным конем», но хлеба поднялись всем на диво,
и тогда ночью они подожгли амбар. Только благодаря героизму
бисертских колхозников удалось отстоять зерно.
И все это было не в кино, не в книгах, а в собственной жиз-
ни. Вместе с другими комсомольцами я сталкивался с кулаками
на полях, спорил с ними на сельских сходах. Нам угрожали
кольями, вилами, злобными записками, камнями, брошенными
в окно. Однажды прочитали в газетах, что в соседней Тюмен-
ской области кулаки совершили гнусное преступление — одно
из первых прогремевших тогда, в период массовой коллективи-
зации, на всю страну. Ночью они подкараулили тракториста
Петра Дьякова, спавшего в кабине, облили керосином и подо-
жгли. Мы тяжело переживали страшную смерть неизвестного
нам, но сразу ставшего родным соратника и товарища. И еще
решительнее, смелее повели наступление на ненавистных ку-
лаков.
А вскоре появилась песня о том трактористе. Мы полюбили
ее и пели без конца, притом часто стоя — в память о герое кол-
лективизации.
По дорожке неровной, по тракту ли —
Все равно нам с тобой по пути.
Прокати нас, Петруша, на тракторе,
До околицы нас прокати!
Заканчивали в общем-то мягкую, лирическую, душевную
песню мы уже грозно, обращая ее слова и к себе:
Огрызаются, лютые, лаются,
Им нерадостен наш урожай...
Кулачье до тебя добирается:
Комсомолец, родной, не плошай!
28
ГЛАВА ВТОРАЯ
Лишь через годы, лет через тридцать, я узнал, что Петр
Дьяков чудом остался жив, да еще отвоевал всю войну. Сло-
вом, подлинно человек из песни.
А тогда был 1929 год, вошедший в историю как год великого
перелома на всем гигантском фронте социалистического строи-
тельства, когда наряду с развитием крупной промышленно-
сти — ведущей отрасли народной экономики — началось созда-
ние в стране крупного, механизированного сельского хозяйства.
Недавно товарищи из Свердловского обкома КПСС присла-
ли мне некоторые документы тех лет.
Вот выписка из протокола пленума Бисертского райкома
ВКП(б) от 5 декабря 1929 года:
«Тов. Брежнев: Тот план, который у пас намечен по
проведению весенней посевной кампании, связан с величайши-
ми трудностями. Того с/х инвентаря, который нам необходим,
мы не имеем, следовательно, вопрос заброски с/х машин стоит
в острой плоскости. В связи с переводом некоторых с/совстов
на многопольный севооборот у нас уменьшится посевная пло-
щадь озимых и яровых культур. Прошедшее землеустройство
лучшие земли передало бедняцкой и середняцкой части населе-
ния, в связи с этим мы должны приложить все усилия, чтобы
эти земли были засеяны. Безусловно, здесь вредительство кула-
ков будет. Следовательно, должны быть полностью использова-
ны все возможности, которые предоставлены бедняцкой и се-
редняцкой части крестьянства. Особое внимание должно быть
обращено на распределение кредитов бедняцким группам, ко-
торые организованы. Я считаю большим недостатком в работе
по коллективизации отсутствие планов этой работы, и пла-
ново ее сельские Советы не вели. Выезжающие шефы вопросов
коллективизации в деревнях не заостряли...»
В этом документе — подлинная картина времени, времени
неспокойного и нелегкого. Дела в деревне требовали полной от-
дачи сил. Я своих сил не жалел и как доверие людей принял
избрание меня депутатом Бисертского районного Совета депу-
татов трудящихся. Вслед за этим был назначен заведовать рай-
земотделом, потом меня выбрали заместителем председателя
райисполкома. А в начале 1931 года последовало новое назна-
чение в Свердловск — заместителем начальника Уральского
окружного земельного управления. Мы с женой перебрались в
Свердловск, но через некоторое время я решил вернуться на
родной завод — работать слесарем и учиться одновременно в
институте.
ЧУВСТВО РОДИНЫ
29
3
Вот как это вышло. Все годы по письмам родных, по вы-
ступлениям газет я следил за тем, что происходило на пашем
заводе. Рабочие-днепровцы сами потребовали его восстановле-
ния, их делегация ездила в Москву, добилась приема и помощи
у Ф. Э. Дзержинского, тогдашнего Председателя ВСНХ.
В 1925 году в печати появилось его выступление на XIV кон-
ференции РКП (б): «Я должен сказать, что из тех колоссов, ко-
торые в свое время были в действии на юге, один колосс давал
ежегодную продукцию больше 20 миллионов пудов изделий.
Этот колосс, так называемый Днепровский завод, со вчерашнего
дня, 28 апреля, в 2 часа был открыт и на нем была пущена
первая домна».
Разумеется, вести эти волновали, бередили душу, я не мог
забыть, что наш завод наращивает мощности, растет, тем более
что и на Урале повсюду к запаху полей и лугов примешивался
хорошо знакомый запах индустрии. Куда ни поедешь, везде
встают перед глазами фабричные трубы и дымки над ними.
В самой Бисерти и неподалеку от нее находились старинные
демидовские заводы — Нижнесергиевский, Михайловский, Рев-
динский. О Свердловске и говорить нечего: как раз в ту пору
здесь развернулось невиданное по масштабам строительство
«завода заводов» — Уралмаша.
Я рассуждал так: в коллективизации уже произошел необ-
ратимый сдвиг (к середине 1931 года в колхозы объедини-
лось более половины индивидуальных хозяйств страны), а ин-
дустрия силу только еще набирает. Там, на индустриальном
фронте, лежит сегодня передний край борьбы за социализм.
Без промышленности, без электроэнергии, без широкой сети
машинно-тракторных станций не поднимешь и сельское хо-
зяйство. Стране был нужен металл, две трети чугуна давали
заводы Юга, крупнейшим из них считался Днепровский завод,
которому присвоили имя Ф. Э. Дзержинского,— значит, мое
место там.
Вот так и произошло возвращение в родные места. Конечно,
трудно было опять выходить в рабочей спецовке на смену, да
еще и учиться по вечерам в институте, но сила была и упорства
хватало.
В 1931 году па родном заводе меня приняли в партию..Как
сейчас помню, это было 24 октября. Кандидатскую карточку
сменил в моем кармане партбилет № 1713187, и я знал, что он
30
ГЛАВА ВТОРАЯ
не льготы мне даст, а новые, непростые обязанности. Думаю,
однако, что каждый из нас, коммунистов, если спросят его, хо-
тел ли бы он избрать другую дорогу, твердо ответит: нет. Пото-
му что наша дорога — это дорога беззаветного служения народу,
партии.
Время для меня уплотнилось еще больше. В цехах шла ре-
конструкция, ею руководил главный инженер нашего завода
И. П. Бардин, будущий академик, ставились новые агрегаты,
внедрялась механизация — словом, работы хватало. В институте
тоже кипела интересная жизнь. К знаниям мы все тогда тяну-
лись с жадностью. Я же вдобавок был избран группарторгом
факультета, затем председателем профкома и, наконец, секрета-
рем парткома всего института. Это было большое доверие това-
рищей. Конечно, доверие радовало, да и по натуре я был из тех,
кто любит находиться среди людей, полностью отдавать себя
Делу.
В 30-е годы особенно остро стояла задача обучения, воспи-
тания, идейной закалки кадров, прежде всего научно-техниче-
ской интеллигенции. И потому очень ответственной я посчитал
предложенную мне в 1933 году работу: будучи студентом треть-
его курса, я был назначен руководителем рабфака, а затем и
директором Днепродзержинского металлургического техникума.
Работал с душой. Хотелось побольше сделать для товарищей.
Сохранилась книга приказов тех лет. С улыбкой просматривал я
старые, в чем-то, может показаться теперь, наивные приказы,
но тогда это была политика. Мы считали своим долгом биться
за каждого нашего студента, уговаривали заводских ребят
учиться, старались помочь им профсоюзными ссудами, а то и
просто подкормить их в нашей столовой. Как-то приехал в го-
род известный ученый-металлург, создатель теории доменного
процесса академик М. А. Павлов, я уговорил его выступить
перед рабфаковцами. И радовался, наблюдая, как слушали
академика мои сверстники. Из этих парней выросли в будущем
отличные командиры производства — не «спецы» старого типа,
а энтузиасты, новаторы, люди, преданные идеалам комму-
низма.
Работа в техникуме, партийные поручения и общественные
дела не освобождали, однако, меня самого от учебы. Чертил
курсовые проекты, сдавал экзамены, не только не ожидая для
себя послаблений, наоборот. Положение обязывало быть для
других примером — мог ли я требовать от других успеваемо-
сти и прилежания, если бы сам учился спустя рукава? При-
ЧУВСТВО РОДИНЫ
31
веду еще один документ — выписку из протокола заседания
Государственной квалификационной комиссии от 28 января
1935 года:
«Слушали: защиту дипломного проекта студента V кур-
са теплосилового отделения Брежнева Л. И. на тему: «Проект
электростатической очистки доменного газа в условиях завода
имени Ф. Э. Дзержинского». Оценка работы кафедрой: теорети-
ческая часть — отлично, проект — отлично.
Вдумчивый подход к решению задач газоочистки и расчеты
в записке говорят о прекрасной инженерной подготовке автора
проекта.
На все вопросы тов. Брежнев дал исчерпывающие ответы.
Постановили: дипломная работа выполнена отлично.
Присвоить тов. Брежневу Л. И. звание инженера-теплоси-
ловика».
О своей новой работе начальником смены силового цеха ска-
жу коротко: это был год, наполненный напряженным трудом,
поисками оптимальных производственных режимов, спорами,
ударными вахтами, встречными планами, ночными вызовами, а
подчас и авралами.
В том же году произошел и новый крутой поворот: меня при-
звали в Красную Армию.
Утром с повесткой я пришел в военкомат и встретил там на-
шего недавнего студента Аркадия Куценко. Оказалось, обоих,
учитывая образование, посылают в Читу, в танковую школу, ко-
торая называлась тогда Забайкальской бронетанковой академи-
ей. Снова надо было прощаться с заводом, с друзьями, родными
и ехать в края далекие.
— Хочешь быть военным? — спросил Куценко.
— Как знать,— сказал я.— Может быть, и это в нашей жиз-
ни крепко пригодится...
4
Сорок дней и сорок ночей продвигался на восток наш воин-
ский эшелон. Ехали через Москву, и я надеялся побывать на
Красной площади, увидеть Кремль, постоять у ленинского Мав-
золея, но это удалось только на обратном пути.
Было грустно, как всегда бывает, когда позади остается ка-
кой-то этап жизни, и одновременно радостно, потому что впере-
ди нас ждала другая, еще незнакомая жизнь и все новая откры-
валась, по словам поэта, за далью даль...
32
ГЛАВА ВТОРАЯ
Наверное, такое уж свойство характера: все места, где при-
ходилось работать, люблю и поныне, считаю родными. Мне нра-
вятся и бело-зеленые острова украинских сел среди пшеничных
полей, и неброская, но за сердце берущая красота белорусских
пейзажей, и щедрое цветение садов Молдавии, и бескрайние
степи Казахстана, особенно весной, когда сплошным ковром
покроют их тюльпаны и маки... А за те сорок суток вся страна
прошла перед моими глазами, и я не переставал дивиться ее
просторам.
Военный лагерь, куда мы прибыли, располагался в районе
станции Песчанка, недалеко от Читы. На желтой земле стояли
длинные серые приземистые бараки, построенные еще японца-
ми. Посредине был плац, вокруг громоздились дикие скалы. За-
помнился сонный верблюд, тащивший бочки с водой. Вода тут
была привозная, и в бане (опа для солдата — первое дело)
давали воду по норме — две шайки на человека.
Нас обмундировали, разбили по ротам, я попал в первую
роту танкового батальона, и пошла служба.
— Подъем! Пулей вылетай!
Жара ли, мороз, дождь, ветер — мы, голые по пояс, выскаки-
вали на зарядку, потом строем на завтрак, потом занятия по
уставу, долгие часы строевой подготовки и наставления старши-
ны Фалилеева, который был с нами особенно строг:
— Тут вам не институт. Тут головой надо думать.
Смир-р-но!
Ходили мы с песнями — любимая была тогда «Нас побить,
побить хотели»,— пели дружно, с присвистом, печатали шаг.
Я быстро втянулся в эту жизнь.
Недавно, во время поездки в Сибирь и на Дальний Восток,
пришлось побывать в Песчанке. Это уже совсем не тот поселок,
хотя и сегодня в нем размещена учебная воинская часть. Есть
музей воинской славы, где я увидел и мой портрет в танкистском
шлеме прежних лет. С любовью собраны солдатами фотографии,
материалы Великой Отечественной войны, документы малозе-
мельцев. Потом молодые воины пригласили посмотреть дома, в
которых они живут. И опять это были совсем не те бараки, где
мы проходили службу. Современные помещения, светлые окна,
заправленные койки, чисто вымытые полы. А тогда, по сущест-
ву, жилого фонда не было, а танки стояли в траншеях, прикры-
тые сверху лишь брезентом.
ЧУВСТВО РОДИНЫ
33
Главным для нас была воинская служба. Много внимания,
как всегда в армии, уделялось спорту —'работа на турнике, игра
в волейбол, зимой — лыжные походы. Помню, приходилось мне
и в одиночку проделывать длинный путь на лыжах. Километров
тридцать — сорок. Возил рапорты командованию па разъезд.
Нам часто говорили, что танкисты должны уметь совершать
и пешие броски. Скатки на плечи, обувь подтянуть и команда:
«Марш вперед!» Броски были далекие. Поначалу и ноги нати-
рали и портянки наматывать не умели. Все это было. А однаж-
ды весной во время такого марш-броска между сопками разли-
лась речушка местная. Мы уже возвращались, шагали с песней,
все вроде было хорошо. И вдруг водная преграда. Слышим голос
командира: «Почему остановились?» Молчим: сам, мол, видишь,
по воде не пройти. К тому же ветрище холодный. Ранняя весна в
тех местах теплом не баловала. Видим, командир снял гимна-
стерку, обернул в нее личное оружие, поднял над головой и
скомандовал: «За мной!» Вода студеная, миновали речку — зуб
на зуб не попадает. Тут новая команда: «Вперед бегом!» Ниче-
го, выдюжили.
Так закалялась воля, так вырабатывался характер, характер
советского солдата. Потом подошло самое интересное: занятия
по тактике, изучение матчасти, вождение танков. Осваивали мы
тогда средние танки «Т-26», «БТ-5», по нынешним временам,
конечно, слабые. Но тогда они представлялись нам грозным
оружием. Стреляли мы с места, с ходу по движущимся целям и
были очень горды, когда сам комбат Концов оценивал паши
стрельбы на отлично.
С большим удовольствием до сих пор вспоминаю этого требо-
вательного командира и душевного человека. Не могу сказать,
что мы с ним стали друзьями (он был командир, я — курсант),
по комбат относился ко мне хорошо, я тоже испытывал к нему
уважение. По вечерам мы нередко говорили об армейской служ-
бе, о возможной войне. Впоследствии Василий Алексеевич Кон-
цов участвовал в боях на Халхин-Голе, получил звание Героя
Советского Союза, к Отечественной войне пришел генералом и
па фронте героически погиб. Это был первый кадровый офицер,
которого я узнал: о таких говорят обычно — военная косточка.
По складу характера человек немногословный, волевой, всегда
подтянутый, бодрый. Он был для меня и наставником и приме-
ром настоящего командира, посвятившего свою жизнь воспита-
нию советских солдат, которые в любой момент могли стать на
защиту пашей великой Родины.
3 Л. И. Брежнев
34
ГЛАВА ВТОРАЯ
Помню такой эпизод. Недалеко от места, где располагалась
наша часть, протекала река Читинка. Мы любили ходить на бе-
рег: прозрачная, чистая вода, во многих местах просматривалось
дно. Как-то Концов и говорит:
— Все вы здесь собрались инженеры. Вот попробуйте ре-
шить такую задачу. Вы на своих танках проходите по равнине,
берете препятствие, ставите машину под углом на сопках, а
никто из вас не задумался над тем, как бы пройти на танке по
дну реки?
И что вы думаете: мы этим делом занялись. Начали прики-
дывать, что можно сделать. В конце концов задачу эту все же
решили.
Что это? Воспитание своего рода удали? Нет, мы понимали
приказ комбата так, что он нас готовит к любым сложностям, в
которых может оказаться экипаж танка уже не на учебе, а в
водовороте военных действий. И там придется решать задачи
посложнее, чем на полигоне, на плацу. Вот к чему нас готовил
Копцов. И многие были благодарны ему за это. Танкисты, вы-
шедшие из нашего батальона, показали себя закаленными ко-
мандирами в годы Отечественной войны. Как тут не вспомнить
суворовские слова «тяжело в ученье — легко в бою». Правда,
в бою никогда легко не бывает.
В Песчанке я одним из первых был назначен командиром
взвода. Для меня это назначение было почетно, я рассматривал
его как доверие командования.
Затем стал я политруком танковой роты. Дни были заполне-
ны до предела. И воинская служба, и выпуск боевых листков, и
политчас, воспитательная работа, да и поговорить с солдатом
надо. Люди остаются людьми, у всех свои заботы, сбои беды,
свои радости. Но как бы занят я ни был, всегда улучал момент
послать весточку домой. Однажды даже отправил своим карточ-
ку. Стоял на крыльце, подошел Копцов, кто-то щелкнул фотоап-
паратом. И получилась фотография. Решил послать ее домой.
Рассуждал так: отцу и матери всегда приятно не только полу-
чить письмо, но и поглядеть на своего сына.
5
Прошли годы. И теперь я особенно хорошо вижу, сколь по-
лезны были для меня все эти переезды, назначения, новые встре-
чи и новые дела, в которые приходилось вникать.
ЧУВСТВО РОДИНЫ
35
Разумеется, защищая диплом инженера, я не думал, что в
будущем мне предстоит заниматься восстановлением «Запорож-
стали», руководить оборонной промышленностью области и да-
же всей страны. Работая землеустроителем, не предполагал, что
вместе с товарищами придется мне переустраивать землю на
миллионах целинных гектаров, а получая военную выучку, пе
представлял в полной мере, как пригодится она в тяжелейшей
войне. Не знал и того, что все это, вместе взятое, при постоян-
ном общении с массой людей превратится в сплав опыта, навы-
ков, знаний, который именуется двумя простыми словами:
партийная работа. И только с годами я стал понимать, что ме-
ня, как и тысячи других людей, действительно готовили, притом
вполне сознательно, к будущим большим делам. Подготовку эту
вела Коммунистическая партия.
Вскоре после возвращения из армии меня избрали замести-
телем председателя исполкома Днепродзержинского горсовета.
Председателем был тогда Афанасий Ильич Трофимов, старый
член партии, моряк-балтиец, участник Октябрьской революции,
рабочий нашей Дзержинки. Образование он имел небольшое,
очень обрадовался моей инженерной подготовке и сразу предло-
жил ведать в исполкоме вопросами строительства и городского
хозяйства.
Пришлось глубоко вникать в работу Совета — беспокойную,
многоплановую, целиком обращенную к нуждам народа. Рабо-
та была не новой — я приобщился к ней еще в Бисертском рай-
оне, и все-таки многое надо было постигать заново. Этот опыт
помог мне в 1960 году, когда я был избран Председателем Пре-
зидиума Верховного Совета СССР, помогает и сегодня, когда
наряду с обязанностями Генерального секретаря ЦК КПСС
партия и народ вновь доверили мне этот высокий, почетный, но
чрезвычайно ответственный пост, требующий неустанного труда.
Помня собственную практику, я с самого начала добивался
разработки и принятия законов, расширяющих права депутатов,
ставил вопрос об усилении роли местных Советов, о повышении
их авторитета, о совершенствовании деятельности всего государ-
ственного аппарата.
Свою работу в Каменском, на моих глазах превратившемся
в современный город Днепродзержинск, вспоминаю всегда с
благодарностью. Время было интереснейшее. Именно мы руко-
плескали четверке папанинцев, покорившей Северный полюс,
с замиранием сердца следили за чкаловскими перелетами,
радовались вестям с Магнитки, Кузнецкого комбината и других
36
ГЛАВА ВТОРАЯ
новостроек. Днепровский завод в те годы тоже продолжал разви-
ваться: при мне задули восьмую доменную печь, ввели аглофаб-
рику, третий мартеновский цех. На весь Союз прогремел стаха-
новский рекорд нашего сталевара Якова Чайковского. Нарком
тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе призвал стале-
плавильщиков страны перенять его опыт.
Вместе с заводом, а точнее, с заводами, которые появились
у пас, рос город, в его черту вошли села Тритузное, Ромапково.
Возникали проблемы — не хватало школ, поликлиник, детских
садов, трудно было с жильем, в обновлении нуждались водопро-
вод, канализация, транспорт. Вот этим всем я и занимался в
исполкоме. Надо было научиться спорить с директорами, кото-
рые стремились строить «хутора» при своих предприятиях, пре-
одолевать ведомственные настроения, собирать силы и средства
в один кулак, и я хорошо помню первые наши успехи, пусть
скромные, но так необходимые людям.
В Наркомтяжпроме мне удалось получить ассигнования, и
мы проложили трамвайную линию от Баглея до площади Лени-
на — настоящее торжество было, когда красные вагоны побежа-
ли через весь город. Помню, как возвели (за шестьдесят два
дня) красивое здание, в котором и сегодня помещается Дворец
пионеров, как комсомольцы строили стадион, как появились у
пас «высокие» дома в четыре этажа, с балконами, широкими
окнами. И хотя масштабы строительства были далеко не сегод-
няшние, однако сотни семей справили новоселье. Мостились в
городе улицы, закладывались скверы, больше стало товаров в
магазинах, народ приоделся, жизнь становилась лучше — этим
и памятно мне время работы в Днепродзержинске.
В городском Совете Днепродзержинска я был более года, по-
том меня выдвинули на партийную работу. Вначале заведовал
отделом, а в феврале 1939 года был избран секретарем по
пропаганде Днепропетровского областного комитета КП (б) У.
О сложной и многообразной работе обкома — штаба партийной
организации всей области — я подробно рассказываю в главе
«Возрождение». Первым секретарем был у нас тогда Семен Бо-
рисович Задионченко, человек опытный, умный, сильный, у ко-
торого многому можно было научиться. Отношения у нас сло-
жились деловые, товарищеские. Я нес ответственность за один
из важнейших участков партийной работы — за работу в области
идеологии. Круг моих обязанностей резко возрос, масштабы дел
расширились, мне приходилось тейерь часто ездить по городам
и селам, встречаться с сотнями людей.
ЧУВСТВО РОДИНЫ
Считаю очень важным обстоятельством то, что я прошел эту
школу. Существует, как известно, три основных направления
партийного руководства — политическое, идеологическое, орга-
низационное. Разговора о том, какое из них важнее, быть
не может — все они необходимы партии, все в равной сте-
пени важны. Умение сочетать все стороны партийной деятель-
ности — это искусство, и надо этому искусству учиться всю
жизнь.
Идеологическая работа всегда была и остается одной из пер-
востепенных задач Коммунистической партии. Эта работа мно-
гообразна: опа требует научного анализа процессов, которые
происходят в обществе, и постоянного решения возникающих в
связи с этим проблем.
Опасно даже па время, даже па отдельных участках забы-
вать об идейном начале в государственной и общественной жиз-
ни, мириться с идейными ошибками. На первый взгляд они
бывают не так заметны, как, скажем, ошибки технические. Если
неверно спроектирован какой-то агрегат, то он не даст ожидае-
мой мощности или вовсе не будет работать — это сразу видно,
понесенный убыток просто подсчитать. А ошибка в идеологии,
как правило, скрыта, закамуфлирована одеждами из красивых
слов, но тем более чревата последствиями, ибо она скажется
непременно и принесет гигантский вред, если ее вовремя не ис-
править. Вакуума в современном мире нет: там, где благодуше-
ствуем мы, там действуют наши идеологические противники.
«Поэтому,— учил В. И. Ленин,— всякое умаление социалисти-
ческой идеологии, всякое отстранение от нее означает тем са-
мым усиление идеологии буржуазной».
Это с особой остротой ощущал я в те годы, о которых веду
рассказ: на западе уже началась вторая мировая война, она при-
ближалась к нашим границам, идейно-политическое противобор-
ство двух систем подходило к своей крайней форме — открытому
военному столкновению. В этой обстановке повысились требо-
вания к идейно-политическому воспитанию кадров, к укрепле-
нию связи партии с массами. Необходимо было вести активную,
наступательную пропагандистскую работу, давать своевремен-
ный отпор враждебной идеологии, укреплять в советских людях
высокую политическую сознательность, воспитывать их в духе
социалистического патриотизма и пролетарского интернациона-
лизма, в духе преданности идеалам коммунизма.
Ко всему этому должен быть вкус у каждого руководителя,
у каждого коммуниста, не говоря уж о самой, казалось бы,
38
ГЛАВА ВТОРАЯ
простой, но требующей постоянных усилий задаче — доводить
до народа цели, какие мы ставим перёд собой, объяснять, чего
конкретно добивается на данном этапе Центральный Комитет
нашей партии. Другими словами, надо выступать в различных
аудиториях, встречаться с людьми. Тогда, в Днепропетровской
области, я впервые столкнулся с этой необходимостью, в связи
с чем хочу высказать некоторые соображения, которые начали
складываться у меня еще в те годы.
Партийное страстное слово было и остается острым оружием
партии, и относиться к этому надо очень серьезно.
Советские люди одобряют политику партии, поддерживают
ее. И тем не менее мы всегда уделяли и уделяем большое внима-
ние идеологической работе. Главное оружие в этой работе —
правда. И об успехах и о недочетах, мы считаем, необходимо
говорить честно. Открытый разговор люди всегда поймут.
В. И. Ленин подчеркивал, что сила социализма в сознательно-
сти масс.
Нет ничего бесплоднее, чем пропаганда без адреса, оторван-
ная от интересов аудитории, от потребностей дня. Если оратор
уходит от ответов на острые вопросы, то он внушает людям
недоверие. Если лектор мямлит на трибуне, повторяет обще-
известное, то пользы от этого ни на грош, более того, такой
оратор может отучить людей вообще слушать лекции. Форма-
лизм в этом деле противопоказан, обязательно нужен творче-
ский подход. Хочу подчеркнуть: не в ловких ораторских прие-
мах, на которые горазды буржуазные политики, не в рассчи-
танном пафосе и не в силе голосовых связок секрет успеха.
В. И. Ленин, как известно, не обладал громким голосом, а ведь
его слышали все. Вся страна, все человечество. Слышали
потому, что слушали. А слушали потому, что в речах его были
идеи и мысли, близкие массам, в защиту этих идей он нахо-
дил неотразимые доводы, был логичен, делал глубоко науч-
ные, смелые выводы, задачи ставил всегда конкретные и значи-
тельные.
Предвоенные годы в Днепропетровске вспоминаются как
время напряженнейшей работы. Внешне все было спокойно: в
кино шли комедии «Волга-Волга» и «Светлый путь», в обыч-
ном трудовом ритме протекала жизнь в городах и деревнях,
зрел на полях урожай. Но все мы чувствовали: угроза войны
нарастает. В 1940 году Днепропетровский обком получил от-
ветственное задание ЦК ВКП(б) — перевести часть предприя-
тий области на выпуск военной техники. Из Москвы пришла
ЧУВСТВОРОДИНЫ
39
шифровка, предлагавшая нам учредить должность секретаря
обкома по оборонной промышленности. Заседание бюро прово-
дил Задионченко. Он сказал, что, учитывая особую важность
этой работы и значение, которое ей придает Политбюро Цент-
рального Комитета, надо на этот пост выдвинуть не только тех-
нически подготовленного, знающего металлургию специалиста,
но и дельного организатора, умеющего работать с людьми. Вот
так примерно он говорил и предложил мою кандидатуру. Про-
голосовали единогласно.
Учитывали ли мы реальную опасность войны, готовились
ли к этому? Безусловно, учитывали, готовились. В том, что
угроза войны нарастает, что фашизм — главный наш враг,
сомнений не было.
Страна остро нуждалась в металле. В июне 1940 года Сов-
нарком СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «О меро-
приятиях, обеспечивающих выполнение установленного плана
выплавки чугуна, стали и производства проката». Разверну-
лось всесоюзное соревнование металлургов за лучшее исполь-
зование мощности агрегатов, и мои земляки добились в этом
соревновании заметных успехов. Предприятия, изготовляв-
шие сугубо мирную продукцию, стали теперь работать на ар-
мию: завод имени Артема выпускал детали к боевым самоле-
там, завод имени Коминтерна — минометы, Днепровский ме-
таллургический имени Дзержинского — артиллерийские сна-
ряды...
Ко мне на стол в обкоме поступали сводки, которые не мог-
ли не радовать. И хотя я нес ответственность уже за сотни
предприятий, вести с родного завода, не скрою, принимал осо-
бенно близко к сердцу. В 1941 году Днепровскому заводу имени
Ф. Э. Дзержинского было присвоено звание «Лучший метал-
лургический завод Советского Союза» и передано переходящее
Красное знамя Наркомчермета и ЦК профсоюза металлургов.
* * *
Чувство Родины у каждого из нас начинается с памяти
детства, со своего дома, своей улицы, своего города или
села. И вместе с тем живо в нас ощущение большой, великой
Родины, которая в дни опасностей и больших испытаний
вся от края и до края становится вдруг до боли близка и
дорога.
Мне повезло увидеть воочию просторы родной страны, уз-
нать близко многих сограждан, и я знал, что планы, мечты,
40 ГЛАВА ВТОРАЯ
замыслы народа под стать земле, на которой нам посчастливи-
лось жить, которую получили мы от отцов и должны оставить
детям еще более богатой и цветущей.
Мы доказали это великими свершениями первых пяти-
леток.
Но вот настало мучительное, горькое и вместе с тем испол-
ненное высокой веры и невиданного героизма время в жизни
нашего народа. Началась Великая Отечественная война. При-
шла пора отстаивать великие завоевания социализма, защищать
все, что сумели мы сделать и построить, встать грудью за до-
рогую нам землю. И я вместе с миллионами советских солдат
и офицеров прошел многотрудный путь войны от начала до
конца, от первого ее дня до светлого дня Победы.
Но об этом периоде — речь особая.
Глава третья
МАЛАЯ
ЗЕМЛЯ
1
Дневников на войне я не вел. Но 1418 огненных дней и но-
чей не забыты. И были эпизоды, встречи, сражения, были та-
кие минуты, которые, как и у всех фронтовиков, никогда не
изгладятся из моей памяти.
Сегодня мне хочется рассказать о сравнительно небольшом
участке войны, который солдаты и моряки назвали Малой
землей. Она действительно «малая» — меньше тридцати квад-
ратных километров. И опа великая, как может стать великой
даже пядь земли, когда она полита кровью беззаветных героев.
Чтобы читатель оценил обстановку, скажу, что в дни десанта
каждый, кто пересек бухту и прошел на Малую землю, полу-
чал орден. Я не помню переправы, когда бы фашисты не уби-
вали, не топили сотни наших людей. И все равно на вырванном
у врага плацдарме постоянно находилось 12—15 тысяч совет-
ских воинов.
17 апреля 1943 года мне надо было в очередной раз попасть
на Малую землю. Число запомнил хорошо, да и ни один мало-
земелен, думаю, не забудет его: в тот день гитлеровцы начали
операцию «Нептун». Само название говорило об их планах —
сбросить нас в море. По данным разведки мы знали об этом.
Знали, что наступление они готовят не обычное, а решающее,
генеральное.
И мое место было там, на передовой, в предместье Новорос-
сийска, мысом входившем в Цемесскую бухту, на узком плац-
дарме Малой земли.
Как раз в апреле я был назначен начальником политотде-
ла 18-й армии. Учитывая предстоящие бои, ее преобразовали
в десантную, усилили двумя стрелковыми корпусами, двумя
дивизиями, несколькими полками, танковой бригадой, подчи-
нили ей в оперативном отношении Новороссийскую военно-
морскую базу Черноморского флота.
На войне не выбираешь, где воевать, но, должен признать-
ся, назначение меня обрадовало. 18-ю все время бросали на
42
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
трудные участки, приходилось уделять ей особое внимание, и
я там, как говорится, дневал и ночевал. С командующим
К. Н. Леселидзе и членом Военного совета С. Е. Колониным
давно нашел общий язык. Так что перевод в эту армию из по-
литуправления фронта лишь узаконил фактическое положе-
ние дел.
Переправы мы осуществляли только ночью. Когда я при-
ехал па Городскую пристань Геленджика, или, как ее еще на-
зывали, Осводовскую, у причалов не было свободного места,
теснились суда разных типов, люди и грузы находились уже
на борту. Я поднялся на сейнер «Рица». Это была старая по-
судина, навсегда пропахшая рыбой, скрипели ступеньки, обо-
драны были борта и планширь, изрешечена шрамами от оскол-
ков и пуль палуба. Должно быть, немало послужила она до
войны, несладко приходилось ей и сейчас.
С моря дул свежий ветер, было зябко. На юге вообще холод
переносится тяжелее, чем на севере. Почему — объяснить не
берусь, но это так. Сейнер обживался на глазах. В разных ме-
стах на разных уровнях бойцы устанавливали пулеметы и про-
тивотанковые ружья. Каждый искал себе закуток поуютнее,
пусть хоть тонкой дощатой перегородкой, но закрытый со сто-
роны моря. Вскоре поднялся на борт военный лоцман, и все
пришло в движение.
Как-то странно это выглядело, будто толпой повалили на
рейд. Но так было в первые минуты. Каждое судно точно знало
свое место. «Рица» шла первой, за ней пыхтели, как мы назы-
вали их, мотоботы — № 7 и № 9. Сейнер взял их на буксир,
остальные суда вытянулись в караван с расстоянием 400—
500 метров друг от друга, и мы взяли курс на Малую землю.
Шли под охраной «морских охотников».
За три часа хода я думал побеседовать с бойцами пополне-
ния, хотел лучше узнать людей. Общей беседы не вышло. Де-
сантники уже заняли на палубе свои места, и не хотелось их
поднимать. Решил пройти от группы к группе. Кому-то зада-
вал вопросы, с кем-то перебрасывался большей частью репли-
ками, присаживался к бойцам для разговора. Убедился, что
народ в основном обстрелянный, настроение боевое. Я хорошо
знал, что нужен разговор с солдатами, но я знал и другое: иной
раз важнее бесед было для солдат сознание, что политработник,
политический руководитель, идет вместе с ними, претерпевает
те же тяготы и опасности, что и они. И это было тем важней,
чем острее складывалась боевая обстановка.
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
43’
Далеко впереди, над Новороссийском, светило зарево. До-
носились гулкие удары артиллерии, это было уже привычно.
Значительно левее нас шел морской бой. Как мне сказали поз-
же, это сошлись наши и немецкие торпедные катера. Я стоял
на правом открытом крыле ходового мостика рядом с лоцма-
ном: фамилия его, кажется, была Соколов.
— Бойцы,— рассказывал он,— идут в десант один раз, а
катерники каждую ночь. И каждая ночь — это бой. Привыкли.
Мы, лоцманы, чувствуем особую ответственность за всех. По
существу, часто приходится, как говорится, на ощупь вести
суда. На земле саперы разведают минное поле, сделают в нем
проходы и уверенно ведут за собой людей. А наш путь немцы
все время минируют заново — и с самолетов, и с судов. Где
вчера прошел спокойно, там сегодня можно напороться па
мину.
Чем ближе подходили к Цемесской бухте, тем сильнее на-
растал грохот боя. Ночью плацдарм не часто бомбили, а тут
волнами со стороны моря накатывали вражеские бомбардиров-
щики, гул их заглушался грохотом взрывов, и от этого каза-
лось, что самолеты подкрадываются бесшумно. Они пикирова-
ли и тут же, разворачиваясь, уходили в сторону. Люди у пас
подтянулись, суровее стали лица бойцов, вскоре мы и сами
оказались на свету.
Ночная тьма во время переправ была вообще понятием от-
носительным. Светили с берега немецкие прожекторы, почти
непрерывно висели над головой «фонари» — осветительные
ракеты, сбрасываемые с самолетов. Откуда-то справа вырва-
лись два вражеских торпедных катера, их встретили сильным
огнем наши «морские охотники». Вдобавок ко всему фашист-
ская авиация бомбила подходы к берегу.
То далеко от пас, то ближе падали бомбы, поднимая
огромные массы воды, и она, подсвеченная прожекторами
и разноцветными огнями трассирующих пуль, сверкала всеми
цветами радуги. В любую минуту мы ожидали удара, и тем
не менее удар оказался неожиданным. Я даже не сразу по-
нял, что произошло. Впереди громыхнуло, поднялся столб
пламени, впечатление было, что разорвалось судно. Так
оно в сущности и было: наш сейнер напоролся на мину.
Мы с лоцманом стояли рядом, вместе нас взрывом швырнуло
вверх.
Я не почувствовал боли. О гибели не думал, это точно. Зре-
лище смерти во всех ее обличьях было уже мне не в новинку,
44
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
и хотя привыкнуть к нему нормальный человек не может, вой-
на заставляет постоянно учитывать такую возможность и для
себя. Иногда пишут, что человек вспоминает при этом своих
близких, что вся жизнь проносится перед его мысленным взо-
ром и что-то главное он успевает понять о себе. Возможно, так
и бывает, по у меня в тот момент промелькнула одна мысль:
только бы не упасть обратно па палубу.
Упал, к счастью, в воду, довольно далеко от сейнера. Вы-
нырнув, увидел, что он уже погружается. Часть людей выбро-
сило, как и меня, взрывом, другие прыгали за борт сами. Пла-
вал я с мальчишеских лет хорошо, все-таки рос на Днепре, и в
воде держался уверенно. Отдышался, огляделся и увидел, что
оба мотобота, отдав буксиры, медленно подрабатывают к нам
винтами.
Я оказался у бота № 9, подплыл к нему и лоцман Соколов.
Держась рукой за привальный брус, мы помогали взбираться
на борт тем, кто под грузом боеприпасов на плечах с трудом
удерживался па воде. С бота их втаскивали наверх. И ни один,
по-моему, оружия не бросил.
Прожекторы уже нащупали пас, вцепились намертво, и
из района Широкой балки западнее Мысхако начала бить
артиллерия. Били неточно, по от взрывов бот бросало из
стороны в сторону. Грохот ие утихал, а снаряды вокруг не-
ожиданно перестали рваться. Должно быть, наши пушки уда-
рили по батареям противника. И в этом шуме я услышал злой
окрик:
— Ты что, оглох? Руку давай!
Это кричал на меня, протягивая руку, как потом выясни-
лось, старшина второй статьи Зимода. Не видел он в воде по-
гон, да и не важно это было в такой момент. Десантные мото-
боты, как известно, имеют малую осадку и низко сидят над
водой. Ухватившись за брус, я рванулся наверх, и сильные
руки подхватили меня.
Тут только почувствовал озноб: апрель даже на Черном
море не самое подходящее время для купания. Сейнера уже
не было. Бойцы выжимали одежду и негромко ругались: «Чер-
тов фриц, проклятый!» Постепенно все поутихли, устраиваясь
за ящиками и тюками. Ложились согнувшись или ничком, буд-
то это могло спасти. А ведь главное было впереди. Главное —
бой, куда вступить нам предстояло сейчас же.
И вдруг в этой трагической обстановке, при свете взрывов
и огненных трасс родилась песня. Пел один из матросов,
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
45
помнится, очень большого роста; это была песня, рожденная на
Малой земле, в ней говорилось о несгибаемой воле и силе таких
вот бойцов, какие были сейчас на боте. Я знал эту песню, но
теперь мне кажется, что именно тогда впервые ее услышал.
Врезалась в память строка: «На тех деревянных скорлупках
железные плавают люди».
Медленно стали приподниматься головы, лежавшие сади-
лись, сидевшие вставали, и вот уже кто-то начал подпевать.
Никогда не забуду этот момент: песня распрямила людей. Не-
смотря на только что пережитое, все почувствовали себя уве-
реннее, обрели боевую форму.
Вскоре бот зашуршал по дну, и мы начали прыгать на бе-
рег. Резко зазвучали команды, бойцы сгружали ящики с бое-
припасами, другие подхватывали их на плечи и бегом — тут
подгонять не надо, огонь торопит — несли к укрытиям. Свалив
груз, тотчас бежали обратно, все это под обстрелом, под грохот
непрекращавшейся бомбежки. А с берега уже несли на носил-
ках раненых, приготовленных к эвакуации, которых наше по-
полнение должно было сменить.
Пологая прибрежная полоса была покрыта галькой, дальше
вздымалась круча, изрытая нишами. К пим-то и надо было
проскочить, чтобы укрыться от огня, а затем, забравшись
еще десятка на полтора метров вверх, прыгнуть в траншею,
ведущую в глубь Малой земли. И хотя, повторяю, главное
было еще впереди, тут уж люди чувствовали себя спокойно.
По ходам сообщения отсюда можно было пробраться к любой
воюющей на плацдарме части, едва ли не к любому подразде-
лению.
Переправы всегда были опасны, само плавание не обходи-
лось без риска, и выгрузка, и перебежка, и подъем по круче,
но всякий раз, прибывая на Малую землю, я возвращался к
мысли: а как же высаживались здесь наши люди, когда на
месте нынешних спасительных укрытий стояли немецкие пу-
леметы, а по ходам сообщения бежали невидимые десантни-
кам гитлеровцы с автоматами и гранатами? У каждого, кто
вспоминал, что тем, первым, было намного труднее, наверня-
ка прибавлялось сил.
Все же, как известно, мы удерживали Малую землю ровно
столько, сколько требовалось по планам советского командо-
вания,—225 дней. Как мы их тогда прожили — я и хочу рас-
сказать.
46
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
2
Нам война была не нужна. Но когда она началась, великий
советский народ мужественно вступил в смертельную схватку
с агрессорами.
Помню, в 1940 году Днепропетровский обком партии со-
бирал совещание лекторов. Я тогда уделял особое внимание
военно-патриотической пропаганде, о чем и шел у нас разго-
вор. А был, как известно, заключен договор о ненападении
с Германией, в газетах публиковались снимки встреч Молото-
ва с Гитлером, Риббентропа со Сталиным, договор обеспечи-
вал нам необходимую передышку, давал время для укрепле-
ния обороноспособности страны, но не все это понимали.
И вот, как сейчас вижу, встал один из участников совещания,
хороший лектор по фамилии Сахно, и спросил:*
— Товарищ Брежнев, мы должны разъяснять о ненападе-
нии, что это всерьез, а кто не верит, тот ведет провокационные
разговоры. Но парод-то мало верит. Как же нам быть? Разъ-
яснять или не разъяснять?
Время было достаточно сложное, в зале сидело четыре
сотни человек, все ждали моего ответа, а раздумывать долго
возможности не было.
— Обязательно разъяснять,— сказал я.— До тех пор, то-
варищи, будем разъяснять, пока от фашистской Германии не
останется камня на камне!
В ту пору я был секретарем Днепропетровского обкома по
оборонной промышленности. И если кто и мог позволить себе
благодушие, то я каждодневно должен был думать о том, что
нам предстоит. На мою долю выпало немало важных и сроч-
ных дел по организации и координации такого мощного комп-
лекса обороны, каким был в то время юг Украины, и в част-
ности Приднепровье.
Заводы, изготовлявшие сугубо мирную продукцию, пере-
ходили на военные рельсы, наши металлурги осваивали спе-
циальные марки стали, мне приходилось связываться с нар-
коматами, вылетать в Москву, бесконечно ездить по области.
Выходных мы не знали, в семье я бывал урывками, помню,
что и в ночь на 22 июня 1941 года допоздна засиделся в обко-
ме, а потом еще выехал на военный аэродром, который мы
строили под Днепропетровском. Этот стратегически важный
объект был на контроле в ЦК, работы шли днем и ночью, толь-
ко под утро я смог вернуться со строительной площадки.
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
М
Подъехав к дому, увидел, что у подъезда стоит машина
К. С. Грушевого, который замещал в то время первого секре-
таря обкома. Я сразу понял: что-то случилось. Горел свет в
его окнах, и это было дико в свете занимавшейся зари. Он вы-
глянул, сделал мне знак подняться, и я, еще идя по лестнице,
почувствовал что-то неладное и все-таки вздрогнул, услышав:
«Война!» Вот в эту минуту, как коммунист, я твердо и беспо-
воротно решил, где мне надлежит быть. Обратился в ЦК с
просьбой направить меня на фронт — и в тот же день моя
просьба была удовлетворена: меня направили в распоряжение
штаба Южного фронта.
Я благодарен Центральному Комитету нашей партии за
то, что одобрено было мое стремление быть в действующей
армии с первых дней войны. Благодарен за то, что в 1943 го-
ду, когда часть нашей территории была освобождена, посчита-
лись с просьбой — не отзывать меня в числе партийных ра-
ботников-фронтовиков, направляемых на руководящую рабо-
ту в тыл. Благодарен и за то, что в 1944 году была удовлетво-
рена просьба не назначать на более высокий пост, который
отдалил бы меня от непосредственных боевых действий, а
оставить до конца войны в 18-й десантной армии. Мной руко-
водило одно чувство — защитить нашу землю, бить врага вез-
де и повсюду, дойти до конца, до полной победы. Только так
можно было вернуть мир на земле.
С 18-й армией связана моя фронтовая жизнь, и она на-
всегда сделалась для меня родной. В рядах 18-й я сражался
в горах Кавказа в момент, когда там решались судьбы Роди-
ны, воевал на полях Украины, одолевал карпатские хребты,
участвовал в освобождении Польши, Румынии, Венгрии, Че-
хословакии. С этой армией был и на Малой земле, роль кото-
рой в освобождении Новороссийска и всего Таманского полу-
острова значительна.
Бывает, попадет человек в такие обстоятельства, когда за
год увидит, узнает, прочувствует столько, чего в иное время
не вместит и целая жизнь. Йасыщенность событий на этом
плацдарме была так велика, а бои столь жестоки и непре-
рывны, что, казалось, шли они не 225 дней, а целую вечность.
И это все мы пережили.
В географическом смысле Малая земля не существует.
Чтобы понять дальнейшее, надо ясно представить себе этот ка-
менистый клочок суши, прижатый к воде. Протяженность его
по фронту была шесть километров, глубина — всего четыре
48
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
с половиной километра, и эту землю во что бы пи стало мы
должны были удержать.
Как появился плацдарм? Новороссийск расположен па бе-
регах Цемесской бухты, которая глубоко врезается в горы.
Там два цементных завода—«Пролетарий» и «Октябрь».
С одной стороны были мы, а с другой — немцы. К началу
1943 года левый берег весь был у противника, с высот он
контролировал движение нашего флота, и надо было этого
преимущества его лишить. Вот и родилась мысль: давайте по-
пробуем высадить десант и захватить предместье Новороссий-
ска. Это не только надежнее прикрывало бы бухту от проник-
новения врага в ее воды, но и облегчило бы нам все последую-
щие бои.
Гитлеровцы хорошо это понимали. Цифрами я постараюсь
не злоупотреблять, по одну сейчас приведу. По плацдарму,
когда мы заняли его, фашисты били беспрерывно, обрушили
гигантское количество снарядов и бомб, не говоря уж об авто-
матно-пулеметном огне. И подсчитано, что этого смертоносно-
го металла па каждого защитника Малой земли приходилось
по 1250 килограммов.
На плацдарме сражалось почти две трети 18-й десантной
армии, и большую часть своего времени я проводил па Малой
земле. Так что и на мою долю из тех килограммов смертонос-
ного металла тоже кое-что предназначалось.
Думается, что десант на Малую землю и бои на ней могут
служить образцом военного искусства. Мы тщательно подби-
рали людей, специально готовили их. На Тонком мысу в
Геленджике тренировали штурмовые группы, учили их пры-
гать в воду с пулеметами, взбираться по скалам, бросать гра-
наты из неудобных положений. Бойцы освоили все виды тро-
фейного оружия, научились метать ножи и бить прикладами,
перевязывать раны и останавливать кровь. Запоминали ус-
ловные сигналы, наловчились с завязанными глазами заря-
жать диски автоматов, по звуку выстрелов определять, отку-
да ведется огонь. Без этой выучки дерзкий десант и особенно
самая первая ночная схватка были немыслимы — все пред-
стояло делать в темноте, на ощупь.
В первую группу, названную отрядом особого назначе-
ния, брали только добровольцев. И только таких, кто уже про-
явил героизм. Командиром десанта назначили майора
Ц. Л. Куникова. На этого умного и сильного человека я обра-
тил внимание еще в предыдущих сражениях, когда он коман-
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
49
довал батальоном морской пехоты. Заместителем по политча-
сти шел старший лейтенант Н. В. Старшинов, а начальником
штаба — майор Ф. Е. Котанов, тоже хорошо показавшие себя
в боевых делах. Все трое получили впоследствии звание Героя
Советского Союза. Куников — посмертно (он был смертельно
ранен 12 февраля .1943 года), а Старшинов и Котанов — в бо-
ях, которые были уже после Малой земли.
При формировании отряда им предоставили право отби-
рать людей из любых частей Новороссийской военно-морской
базы. Право, конечно, исключительное, но продиктованное
необходимостью. Мы понимали, что в таком десанте слишкОлМ
велика роль буквально каждого бойца. Так собрано было пять
штурмовых групп, объединенных в отряд численностью в
250 человек. В тяжелейшем испытании им предстояло быть
впереди, и они выполнили свой долг.
В 1974 году в Новороссийском музее я обратил внимание
па примечательный документ. Это был рапорт старшего лей-
тенанта В. А. Ботылева, высадившегося на плацдарме в ту
ясе ночь, что и Куников. Он писал: «Доношу, что в первой
штурмовой группе убитых — 1 человек, раненых —7 человек.
Из них кандидатов ВКП(б) убитых—1 человек, кандидатов
ВКП(б) раненых — 4 человека, комсомольцев раненых — 2 че-
ловека, беспартийных раненых—1 человек. Первая боевая
задача, поставленная командованием, выполнена. Политико-
моральное состояние группы высокое».
Здесь уместно будет вспомнить, что на фронтах Великой
Отечественной войны пали смертью храбрых три миллиона
коммунистов. И пять миллионов советских патриотов попол-
нили ряды партии в годы войны. «Хочу идти в бой коммуни-
стом!»— эти ставшие легендарными слова я слышал едва ли
не перед каждым сражением, и тем чаще, чем тяжелее были
бои. Какие льготы мог получить человек, какие права могла
предоставить ему партия накануне смертельной схватки?
Только одну привилегию, только одно право, только одну обя-
занность — первым подняться в атаку, первым рвануться на-
встречу огню.
Перед высадкой отряд принял клятву. Коммунист Куни-
ков построил всех на небольшой площади, еще раз напомнил,
что операция будет смертельно опасная, и предупредил: кто
считает, что не выдержит испытаний, может в десант не идти.
Он не подал команды, чтобы эти люди сделали, скажем, три
шага вперед. Щадя их самолюбие, сказал:
4 Л. И. Брежнев
50
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Ровно через десять минут прошу снова построиться.
Тем, кто не уверен в себе, в строй не становиться. Они будут
отправлены в свои части как прошедшие курс учебы.
Когда отряд построился, мы недосчитались всего лишь
двух человек.
Торжественную клятву, принятую перед выходом в море,
и сейчас, спустя десятилетия, нельзя читать без волнения.
«Идя в бой,— говорилось в ней,— мы даем клятву Родине в
том, что будем действовать стремительно и смело, не щадя
своей жизни ради победы над врагом. Волю свою, силы свои и
кровь свою капля за каплей мы отдадим за счастье нашего
народа, за тебя, горячо любимая Родина... Нашим законом
есть и будет только движение вперед».
Мысленно возвращаясь к тем штормовым дням, вспоми-
ная суровую клятву, я всегда испытываю душевное волнение
и гордость. История знает немало героических подвигов оди-
ночек, но только в нашей великой стране, только ведомые
нашей великой партией, советские люди доказали, что они
способны на массовый героизм.
3
Итак, наступила ночь высадки десанта. Хорошо помню
настроение, царившее на пристани. Я не видел ни одного
хмурого лица, лица были скорее веселые, на них читалось не-
терпение. Моряки бегом таскали ящики и кричали: «Полунд-
ра!» Я, помню, спросил у одного:
— Что такое полундра?
Оказалось, «берегись». Так я узнал значение этого слова.
Ночь с 3 на 4 февраля 1943 года была очень темная. Тихо
вышли катера с десантниками из Геленджика к Цемесской
бухте. Оттуда, из пункта развертывания, они по сигнальным
ракетам устремились к берегу. Одновременно по береговой
полосе, заранее пристрелянной, ударила наша артиллерия.
В грохот взрывов ворвались огненные залпы «катюши» (впер-
вые в практике войны на тральщике «Скумбрия» была смон-
тирована реактивная установка). Два торпедных катера на
большой скорости пересекли путь десантным судам, оставляя
дымовую завесу, чтобы скрыть их от огня с берега. Стороже-
вой катер ударил по району рыбозавода, подавляя огневые
точки противника, оставшиеся после артналета. В момент,
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
51
когда куниковцы бросились на берег, наши батареи перенесли
огонь в глубину.
На войне не все идет по плану. Часто бои разворачивают-
ся не совсем так, а иногда и совсем не так, как рисовалось на
штабных картах. И тогда поистине бесценны становятся от-
вага, преданность, инициатива каждого командира и политра-
ботника, каждого солдата и матроса. Военные историки знают,
что была попытка захватить плацдарм и в другом месте — за
тридцать километров отсюда, в районе Южной Озерейки. Соб-
ственно, основной десант и намечался там, но помешал шторм,
задержавший выход судов, позже прибыли на исходные рубе-
жи и сухопутные части. А прорыв куниковцев, неожиданный
для врага, увенчался полным успехом, чем мы мгновенно и
воспользовались.
Демонстративный десант был превращен во вспомогатель-
ный, а затем стал основным. С него и началась эпопея Малой
земли. Пробившись сквозь огневую завесу, наш штурмовой
отряд успел занять совсем еще небольшой, но очень важный
участок берега в районе предместья Новороссийска — Станич-
ки. Уничтожено было около тысячи фашистов, отбито четыре
трофейных орудия, которые тотчас открыли огонь по врагу.
Спустя полтора часа здесь высадилась вторая группа десант-
ников, затем еще одна, число их выросло уже до 800 человек.
К месту высадки противник перебросил новые части, вела
бомбежки фашистская авиация, начала бить по плацдарму
тяжелая артиллерия, одна за другой шли отчаянные контр-
атаки. Но было уже поздно: десантники успели надежно за-
крепиться. Они овладели несколькими кварталами Станички
и железной дорогой на протяжении трех километров. И хотя
потери понесли немалые, но не отошли ни на шаг. Солдаты и
матросы верны были клятве, они знали, что надо продержать-
ся до подхода главных сил, в них ощущался еще веселый
азарт от удачного десанта — такими я запомнил этих людей.
За несколько ночей на плацдарме высадились две бригады
морской пехоты, стрелковая бригада, истребительно-противо-
танковый полк и другие части. На берег были выгружены
сотни тонн боеприпасов и продовольствия. Спустя пять дней
в районе Станички и Мысхако уже находилось 17 тысяч бой-
цов с автоматами, минометами, орудиями, противотанковыми
пушками. Затем на Малую землю высадилось пять партизан-
ских отрядов — «За Родину», «Гроза», «Норд-ост», «Новый»
и «Ястребок».
52
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Пользуясь случаем, хочу сказать доброе слово о партиза-
нах. Если у кого-либо есть представление о них как о неких
обособленных группах в тылу врага, то это представление
ошибочно. Многие отряды возникали стихийно, но они имели
руководимый партией Центральный штаб и, бывало, прово-
дили крупные операции в полном соответствии с замыслами
командования регулярных частей. Так было и на Малой зем-
ле, где всеми пятью отрядами руководил секретарь Новорос-
сийского горкома партии П. И. Васев, тесно связанный с на-
шим штабом.
А в общем, повторю еще раз, десант на Малую землю мо-
жет быть признан образцом военного искусства. Успех высад-
ки первого штурмового отряда, оперативное наращивание
сил, продвижение полков и корпусов по сильно укрепленно-
му, минированному берегу — все это требовало четкого взаи-
модействия пехоты, саперных частей, моряков, артиллеристов.
Ни малейшей ошибки не могли допустить «боги войны»: во
многих местах наши части сошлись с вражескими чуть ли не
до расстояния броска гранаты. Еще сложнее было летчикам.
Помню, перед налетами нашей авиации бойцы выкладывали
на бруствер окопов нижние рубахи, чтобы очертить свой пе-
редний край.
Надо сказать, мы находились в крайне невыгодном геогра-
фическом положении. У нас была узкая полоска берега —
длинная, голая и ровная, а у немцев — все высоты, лес. Мо-
жет возникнуть вопрос: как же могли остаться в живых люди,
если на них обрушивались сотни тонн смертоносного метал-
ла, если силы 'противника во много раз превышали наши, если
с окружающих гор враг видел Малую землю как на ладони?
Всему этому противостояли опыт, хладнокровие, расчет и
каждодневный труд.
В ту пору я хорошо понял, что война — это, кроме всего,
еще и исполинский труд. Труд вчерашних металлургов, слеса-
рей, шахтеров, землепашцев, комбайнеров, конюхов, строите-
лей, плотников. Труд народа, надевшего солдатскую шинель.
Проявления не только преданности и отваги, но и великой
выдержки, упорства, умения, сноровки.
По сути, вся Малая земля превратилась в подземную кре-
пость. 230 надежно укрытых наблюдательных пунктов стали
ее глазами, 500 огневых укрытий — ее бронированными кула-
ками, отрыты были десятки километров ходов сообщения,
тысячи стрелковых ячеек, окопов, щелей. Нужда заставляла
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
53
пробивать штольни в скальном грунте, строить подземные
склады боеприпасов, подземные госпитали, подземную элект^
ростапцию. Нужда заставляла ходить только по траншеям,
это нелегко, но чуть высунешься — и конец. Все сидели по-
долгу, и потом, когда фашисты стали отступать, у некоторых
бойцов появилась, как мы называли ее, «сидячая болезнь».
Инженерные войска проявляли удивительную изобрета-
тельность. Воронки от взрывов, иные из которых скорее назо-
вешь котлованом, саперы соединяли траншеями и превращали
в блиндажи. На* узком пятачке Малой земли были созданы
три линии обороны, отстоявшие одна от другой на километр.
Вдоль каждой — минные поля. Надежно действовали подзем-
ные линии связи. Командный пункт десанта, врезанный в
скалу на глубине шести с половиной метров, мог скрытно, по
ходам сообщения, перебрасывать войска туда, где создавалось
угрожающее положение.
В районе Станички нейтральной полосы у нас фактически
не было: противник находился в пятнадцати — двадцати мет-
рах от наших позиций. Однако, приходя туда, я видел, что и
на этом участке передний край — край постоянной тревоги и
опасности — был густо заминирован и оплетен заграждения-
ми. В ходе работ саперам приходилось иной раз вступать в
рукопашные схватки.
Укрепленный плацдарм стал своеобразным городом-кре-
постью. Появились даже улицы — Госпитальная, Саперная,
Пехотная, Матросская. На них не было ни одйого дома, неиз-
вестно, кто придумал эти названия, но случайными они не
были. Скажем, Саперная — это овраг, защищенный от огня, а
Госпитальная — бугристая местность, насквозь прострелива-
емая, откуда люди часто попадали в госпитали. Укрепления
строились под огнем, не было ни механизмов, ни строймате-
риалов, но зарывались наши умельцы с толком, обживали
землю основательно, по-хозяйски — так, чтобы отсюда по
уйти. Каждого, кто сооружал эту крепость, можно назвать
героем.
С особой теплотой я вспоминаю немолодых саперов. Их
не посылали ставить на виду у врага минные заграждения,
«старички» занимались, казалось бы, самым мирным делом: в
нескольких километрах от Геленджика, близ Джанхота, ру-
били лес, вязали его в плоты и по ночам доставляли на Малую
землю. Но как доставляли! Темных ночей над Цемесской бух-
той, как уже сказано, мы никогда не видели. По безоружным
54
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
плотам начинала бить артиллерия. Ни ответить на огонь, ни
маневрировать своим неповоротливым грузом саперы не мог-
ли. Они сползали в холодную воду и, держась за бревна, про-
должали свой путь. Если в плот попадал снаряд, то на плаву
они опять стягивали его, только бы не растерять драгоцен-
ный лес. Если тонул буксир, давали ракетами условный сиг-
нал и ждали, пока подойдет какой-нибудь мотобот. Вот каки-
ми были эти «старички».
У читателя может создаться впечатление, будто тысячи
людей на плацдарме жили только атаками, бомбежками, руко-
пашными схватками. Нет, за долгое время тут утвердилась
жизнь, в которой было место всему, чем обычно живет чело-
век. Читали и выпускали газеты, проводили партийные соб-
рания, справляли праздники, слушали лекции. Затеяли даже
шахматный турнир. Выступали армейский и флотский ан-
самбли песни и пляски, работали художники Б. Пророков,
В. Цигаль, П. Кирпичев, создавшие большую галерею героев
обороны.
Помню, приехала к нам бригада ЦК. Люди первый раз по-
пали в наши условия и попросили меня познакомить их с
бойцами Малой земли. Вышли в тот раз на торпедном катере.
Как только двинулись, наши дали ракету. Это сигнал: свои
или чужие. А немцы, когда мы подходили к месту, палили
непрерывно. Орудия у них навесные, и потому важно было
прижаться к берегу, пройти по краю. Снова взрывались сна-
ряды, совсем близко от нас. Если не знать, что метят в тебя,
красота необыкновенная. На плацдарме стояла похожая на
Царь-колокол дальнобойная морская батарея. Ее малоземель-
цы превратили в командный пункт. Пришлось нам под обст-
релом пробираться туда, я уж попривык, а для гостей впечат-
ление было, думаю, сильное. Запомнился вынырнувший из
темноты морячок, который нес какой-то груз.
— Помоги немного, братишка,— попросил он.— Для всех
несу.
Когда теперь, треть века спустя, вспоминаешь о том, что
выпало на долю бойцов, командиров, политработников нашей
армии, даже не верится порой, что это все было, что это мож-
но было выдержать. Однако выдержали. Все выдержали, че-
рез все прошли и победили, разгромили фашистов.
В тот день, привезя на Малую землю свежих людей, ко-
торые приехали к нам из Москвы, я как бы и сам взглянул
на привычное и знакомое другими глазами. Видел все это и
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
раньше, а тут увидел — и постоянную смертельную опас-
ность, и невыносимые трудности, и беззаветный героизм наших
воинов.
Бывало, конечно, очень тяжело. Мы были отрезаны от
Большой земли, у пас не хватало соли, случались перебои с
хлебом. Целые подразделения посылали в лес собирать дикий
чеснок. С другой стороны, было сыро в этих катакомбах, по
ночам бойцы мерзли, и работникам политотдела пришлось за-
ботиться об отоплении, заказывать буржуйки, собирать дро-
ва. И все равно Малая земля оставалась советской землей, а
люди оставались людьми. Они строили планы, шутили, смея-
лись, отмечали даже и дни рождения. Например, 15 февраля,
то есть на одиннадцатый день после первой высадки, одному
из десантников, Шалве Татарашвили, исполнилось 23 года.
Его неразлучный друг Петр Верещагин подарил ему 23 пат-
рона из своего диска. Это был самый дорогой подарок, по-
тому что патронов не хватало, а ожидалась очередная атака
врага.
Многое в этой жизни рядом со смертью было на первый
взгляд несовместимо с войной. Как-то начальник политотдела
255-й бригады морской пехоты И. Дорофеев насчитал в брига-
де пятнадцать депутатов городских, районных и сельских Со-
ветов. Решили созвать сессию. Какие же проблемы они могли
решать? Да те же, что и в мирные дни: нужды населения, бы-
товое обслуживание. Первым был у них решен вопрос о стро-
ительстве бани. И построили! Как говорится, в нерабочее вре-
мя соорудили отличную баньку. И меня как-то туда сводили.
Парная хоть и небольшая, но пар держала хорошо.
Очень ценились на Малой земле находчивость, выдумка,
остроумие. И людей, способных на это, было немало. Помню,
как один расторопный парень, посланный по каким-то делам в
Геленджик, обнаружил в горах бродячую бездомную корову.
И решил доставить ее на Малую землю. Пригнал корову на при-
стань и просит командира бота принять ее на борт. Все вокруг
смеются, но идею поддерживают: раненым будет молоко. Так
невредимой и доставили. Поместили в надежное укрытие, мо-
локо сдавали в госпиталь, находившийся в подвале бывшего
винного совхоза.
Дело, однако, не в молоке. Корова приносила большую ра-
дость людям, особенно пришедшим на войну из села. После
каждого артобстрела или бомбежки бойцы прибегали узнать,
цела ли буренка, не поранена ли, ласково поглаживали корову.
56
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Не просто объяснить все это, но появление сугубо мирного су-
щества в обстановке огромного напряжения помогало людям
поддерживать душевное равновесие. Напоминало: все радости к
человеку вернутся, жизнь продолжается, надо только суметь
отстоять эту жизнь.
Хороший подарок малоземельцам был преподнесен в честь
1 Мая 1943 года. Когда рассвело, люди ахнули и заулыбались
от радости. Ночью в разных местах расположения бригады бой-
цы водрузили красные знамена. Утром их увидели все, в том
числе, конечно, и немцы.
Я помню, какое потрясающее впечатление во времена чер-
но-белого кино произвело появление на экране красного флага
в кинофильме «Броненосец «Потемкин». Здесь же, на Малой
земле, изрытой бомбами и снарядами, усеянной осколками, про-
копченной и окровавленной, в окружении врага, водруженные
знамена буквально ошеломили. Гул восторженных голосов про-
катился над этой истерзанной землей. Что-то очень дорогое лич-
но каждому ощутили люди. После первого порыва волнения
всех охватило веселье. Смеялись от радости, от сознания своей
силы: «Смотри, проклятый фашист! На-ка, выкуси!»
4
Апрельские бои, последовавшие за памятной переправой,
когда мне пришлось искупаться в воде, были самыми жесто-
кими на Малой земле. О них я сейчас расскажу.
Подготовленная фашистами операция «Нептун» должна
была, по их замыслам, полностью покончить с нашим плацдар-
мом. Специально для этого создавалась ударная группа войск
Ветцеля численностью до 27 тысяч человек, действовать ей
предстояло при поддержке 1200 самолетов, сотен орудий и ми-
нометов. Планировалась и операция с моря под не мепее выра-
зительным названием «Бокс». В группу «Бокс» были включены
флотилии торпедных катеров и подводные лодки. На них возла-
галась обязанность перерезать паши морские коммуникации и
уничтожать советские войска после того, как они будут сбро-
шены в море. Так это все им представлялось.
Бои па Малой земле, начавшиеся 17 апреля, развивались
с нарастающей силой. Каждый день противник вводил попол-
нение. Рано утром начинали бить его тяжелые батареи. Одно-
временно в небе появлялись самолеты. Они буквально висели
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
57
над нами, шли волнами по 40—60 машин, сбрасывая бомбы па
всю глубину обороны и по всему фронту. Вслед за скоростными
бомбардировщиками двигались пикирующие — тоже волнами,
затем штурмовики. Все это длилось часами, после чего начина-
лись атаки танков и пехоты.
Атаковали фашисты самоуверенно, считая, что в сплошном
дыму, закрывшем Малую землю, ничего живого остаться уже
не могло. Но их атаки наталкивались на яростное сопротивле-
ние, и они откатывались назад, оставляя сотни и сотни трупов.
Тогда все начиналось сначала. Снова били тяжелые батареи,
снова завывали пикировщики, свирепствовали штурмовики. Так
повторялось по нескольку раз в депь.
Бомбардировочная и штурмовая авиация прикрывалась ист-
ребителями. В связи с большим превосходством противника в
воздухе наши истребители хотя и наносили ему урон, по бом-
бовых ударов остановить не могли. Советские бомбардировщики
над позициями врага не появлялись, что давало ему возмож-
ность производить перегруппировки и готовиться к атакам. Так
продолжалось три дня, до 20 апреля. Это был срок, в который
немецко-фашистское командование намечало окончательный
разгром Малой земли.
Решив сбросить нас в море, Гитлер на этом участке фронта
поставил на карту все. Создавалось тяжелое положение. Тогда
Военный совет 18-й армии, а практически я, написал письмо-
обращепие к малоземельцам. Оно пошло по окопам и блинда-
жам. Люди резали руку и расписывались па нем кровью. Один
экземпляр я послал позже И. В. Сталину, чтобы он понял, как
дерутся бойцы.
«Отвоеванный нами у врага клочок земли под городом Но-
вороссийском,— говорилось в письме,— мы назвали «Малой зем-
лей». Она хоть и мала, но опа наша, советская, она полита на-
шим потом, нашей кровью, и мы ее никогда и никакому врагу
не отдадим... Клянемся своими боевыми знаменами, именем на-
ших жен и детей, именем нашей любимой Родины, клянемся
выстоять в предстоящих схватках с врагом, перемолоть его
силы и очистить Тамань от фашистских мерзавцев. Превратим
Малую землю в большую могилу для гитлеровцев!»
В первый день фашистского наступления мы получили ка-
тегорическое указание Ставки Верховного Главнокомандова-
ния любыми средствами удержать плацдарм. Видя в нем ключ
к освобождению Таманского полуострова, Ставка придавала
ему большое значение и внимательно следила за ходом боев.
58
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
18 апреля в штаб Северо-Кавказского фронта, которым ко-
мандовал генерал-полковник И. Е. Петров, вылетела группа
представителей Ставки во главе с маршалом Г. К. Жуковым.
В тот же день вместе с наркомом Военно-Морского Флота
II. Г. Кузнецовым и командующим ВВС А. А. Новиковым они
приехали в штаб 18-й десантной. Об этом мне сообщил один
из штабных полковников, прибывших на Малую землю, и до-
бавил:
— Маршал хотел вас видеть.
— Это что, приказ? — спросил я.
— Приказа такого от него я не получал,— ответил
полковник.— Но он сказал, что хотел бы с вами погово-
рить.
Откровенно сказать, и мне хотелось поговорить: всех нас
очень беспокоило превосходство противника в воздухе. Свою
точку зрения на этот счет я еще в первый день немецких атак
высказал нашему командующему Константину Николаевичу
Леселидзе. Настойчиво просил поддержки авиации. Говорил об
этом и с членом Военного совета Семеном Ефимовичем Коло-
пиным, к которому относился всегда с уважением. Оба были
смелыми, принципиальными, опытными людьми, оба согласи-
лись со мной, и я посчитал, что Жукову о положении с авиа-
цией они, конечно, доложат. Мне же лучше в тяжелый момент
не покидать плацдарм. Так я и поступил: остался с бойцами на
Малой земле.
Как писал потом в своих мемуарах Г. К. Жуков: «Всех нас
тогда беспокоил один вопрос, выдержат ли советские воины ис-
пытания, выпавшие на их долю в неравной борьбе с врагом,
который день и ночь наносил воздушные удары и вел артилле-
рийский обстрел по защитникам плацдарма». Далее маршал
писал, что именно об этом он хотел знать мою точку зрения.
Выдержат ли наши воины такой ад хотя бы еще день-два, по-
тому что Ставка уже приняла серьезные меры, чтобы помочь
нам.
И действительно через два дня картина резко изменилась.
Один за другим прибыли три авиакорпуса из резерва Ставки.
По мере подхода они вступали в бой. Прежде всего краснозвезд-
ные истребители закрыли небо над Малой землей. Густо обру-
шились бомбы на вражеские боевые порядки. Теперь бои шли
при равных силах в воздухе, а затем превосходство перешло к
нам, поскольку летчикам удалось разбомбить несколько аэро-
дромов противника.
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
59
Трудно мне передать, что творилось в небе. Куда пи гля-
нешь, то в одиночку, то звеньями сходились в смертельных пет-
лях наши и немецкие самолеты. Черные шлейфы сбитых ма-
шин, пересекая друг друга, тянулись к земле. За три дня боев
паши летчики сбили над Малой землей 117 вражеских самоле-
тов. Об этих яростных схватках подробно рассказал в своей
книге их участник А. И. Покрышкин.
На пашем плацдарме решалась участь Новороссийска и Та-
мани, и немецко-фашистское командование бросало на передо-
вую все новые и новые части. Восемь дней и ночей как в кош-
маре бились малоземельцы, пока не иссякли силы врага, пока
остатки вражеских сил не уползли на свои исходные позиции.
Но кульминационный момент сражения наступил 20 апреля
1943 года, и, как ни странно, день этот связан для меня с одним
забавным воспоминанием.
Был у пас начальником политотдела в 255-й бригаде мор-
ской пехоты М. К. Видов, воевал он умело, лихо, обладал боль-
шой силой воздействия на бойцов, а на упрек командира, что-
бы зря не рисковал собой, отвечал: «Я комиссар, а не мокрая
курица!» Так вот в ночь на 20-е Михаил Капитонович собрал
политработников, подвел итоги боев, а потом спросил, знают ли
они, почему так остервенело рвутся фашисты. Потому, отве-
тил, что у них завтра именины фюрера. Хотят покончить с
пами, чтобы поднести ему подарок. Хорошо бы, мол, и нам от-
метить эту дату.
Пока обсуждали разные предложения, тогда еще мало из-
вестный художник Борис Пророков набросал рисунок, всеми
тут же одобренный. Ночью он изобразил на простыне свинооб-
разное чудовище, убегающее с Кавказа. У свиньи были всем
знакомые усики и челка — карикатура на Гитлера получилась
отменная. Простыню укрепили на раму и установили па зара-
нее пристрелянном месте нейтральной полосы, надежно закре-
пив косяками.
Утром 20 апреля со всех окрестных гор, со всех своих по-
зиций гитлеровцы увидели это поздравление. Как и предпола-
галось, стрелять в своего фюрера немцы не решались. Прошло
немало времени, пока они, как видно, согласовывали, что им
делать. Наконец к раме с трех сторон поползли фашисты. Но ме-
сто-то пристрелянное: половина их полегла, остальные убра-
лись восвояси. Так повторялось трижды за этот день, пока по
«именинному подарку» не ударила их артиллерия.
— Так его! Бей его! — хохотали бойцы.
co
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Смех — грозная сила, свидетельство оптимизма, признак ду-
шевного здоровья людей. После того, как была отбита атака па
одном из участков, я шел по траншее с Дорофеевым. И опять
рядом с огневой ячейкой мы услышали смех. Подошли: оказа-
лось, там проводил беседу молоденький сержант-агитатор.
— Подводим итоги боя, товарищ полковник,— доложил он.
— И какие же итоги?
Сгрудившиеся вокруг пулемета бойцы стали сержанта под-
талкивать: расскажи, расскажи. Тот было смутился, но под на-
пором товарищей осмелел:
— Гитлер хвастался, что сегодня сбросит нас в море. На-
шей украинской байкой я и сказал, чего он добился. По-
шел па охоту, убил медведя, ободрал лисицу, принес домой
зайца, мать ^зарезала утку и сварила кисель. Попробовал, а он
горький.
Вместе с солдатами я с удовольствием слушал веселого пар-
ня. Его немудреная байка, пожалуй, значила в тот момент
больше и действовала крепче, чем самый серьезный разбор во-
енных действий. Это было тем более важно, что день, повто-
ряю, выдался самый тяжелый из всех пережитых нами на Ма-
лой земле.
Горела земля, дымились камни, плавился металл, рушился
бетон, по люди, верные своей клятве, не попятились с этой
земли. Роты сдерживали натиск батальонов, батальоны пере-
малывали полки. Накалялись стволы пулеметов, раненые, от-
толкнув санитаров, бросалась с гранатами на танки, в рукопаш-
ных схватках бились прикладами и ножами. И казалось, нет
конца этой битве. Там, где все вокруг покрывалось трупами
врага, Появлялись новые цепи, их истребляли, но снова и снова
возникали серо-зеленые силуэты. И неудивительно, что в одну
из атак у бойца 8-й гвардейской стрелковой бригады вырва-
лось: «Да что они, из Земли растут?»
У гитлеровцев было в тот день изрядное преимущество в си-
лах, мы несли большие потери, и не раз у меня мелькала мысль:
сколько же ляжет на этой земле наших ребят и сколько их не
вернется домой. Вопрос о жалости на войне — сложный вопрос.
Война дело жестокое, и смерти на ней неизбежны. Тут пожале-
ешь кого-то, значит, посылай вместо него другого. Тут нравст-
венное оправдание одно — быть вместе с бойцами в тяжелый
момент, испытывать те же опасности. И делать все, что ты мо-
жешь сделать, чтобы уберечь их от излишнего риска, облегчить
их невзгоды.
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
61
Среди сохранившихся документов военных лет есть дирек-
тива, под которой стоит моя подпись. Она была послана всем
политорганам, каждому политработнику позже, в конце
1943 года, в дни боев под Киевом. Но то, что написано здесь,
было для меня главнейшим делом в течение всей войны:
«Постоянно проявляйте заботу о сбережении сил и здо-
ровья бойцов. Бесперебойное обеспечение солдат горячей пи-
щей и кипятком должно быть нерушимым правилом. Надо
обеспечить строжайший контроль за тем, чтобы все, что го-
сударство отпускает для бойцов и офицеров, доходило бы до
них полностью. Беспечных и бездеятельных в этом отношении
людей нужно привлекать к суровой ответственности. Исклю-
чительное внимание должно быть уделено работе санитарных
учреждений. Политотделам соединений надлежит выделить
специальных работников, отвечающих за эвакуацию раненых
с поля боя и оказание им своевременной медицинской по-
мощи».
И сегодня, спустя многие годы после сражений, среди мно-
жества дел мы обязаны постоянно помнить о тех, кто прошел
войну. Окружать их заботами и вниманием, помогать им в жи-
тейских делах — это моральный долг органов власти, всех граж-
дан, это закон нашей жизни.
5
Надо полагать, читатель ждет от меня рассказа о партийно-
политической работе, но, в сущности, именно о ней я давно уже
веду речь. Потому что стойкость воинов Малой земли была ито-
гом этой работы. Потому что налаженный быт плацдарма, за-
бота о сбережении сил и здоровья бойцов, присланные вовремя
авиакорпуса, и веселые шутки в момент затишья, и беззаветная
храбрость в атаках, и то, что люди до конца оставались людь-
ми,— это все было следствием партийно-политической работы.
Таким образом, выделить ее из общего повествования трудно,
да, наверное, и не нужно.
Чем измерить, как оценить деятельность политического ру-
ководителя на фронте? Снайпер истребил десяток гитлеровцев —
честь ему и слава. Рота отбила атаку, отстояла рубеж — честь
и слава командиру роты и ее бойцам. Дивизия взломала оборо-
ну врага, освободила населенный пункт — имя командира отме-
чается в приказе Верховного Главнокомандующего. Но велика
и заслуга политработника, который идейно вооружал бойцов,
62
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
укреплял в них великое чувство любви к Родине, вселял веру в
свои силы, вдохновлял на подвиг.
Настоящий политработник в армии — это тот человек, во-
круг которого группируются люди, он доподлинно знает их на-
строения, нужды, надежды, мечты, он ведет их на самопожерт-
вование, на подвиг. И если учесть, что боевой дух войск всегда
признавался важнейшим фактором стойкости войск, то именно
политработнику было доверено самое острое оружие в годы вой-
ны. Души и сердца воинов закалял он, без чего ни танки, ни
пушки, ни самолеты победы нам бы не принесли.
Так было повсюду, а уж на трудных участках войны, таких,
как Малая земля, значение этой работы трудно переоценить.
Бойцам казалось в иные моменты, что они отрезаны от Большой
земли, и надо было дать им понять, что отрезаны — это не зна-
чит отторгнуты, что отделены — это не значит забыты. Надо
было показать, что война с фашизмом ведется на всех фронтах,
что огромную помощь оказывает нам вся страна. Надо было
связать воедино только что отбитую атаку с тем великим
сражением, которое ведет весь советский народ.
Тут не громкие речи были нужны, да и залов не было для ре-
чей, а откровенный, мужской и, я бы сказал, душевный раз-
говор. Я участвовал в большинстве партийных собраний, прово-
дившихся в боевых соединениях и частях, да и просто часто
общался с бойцами. Обычно мне удавалось найти с солдатами
и матросами общий язык, хотя каких-либо особых приемов я
для этого не применял. Шла ли речь о серьезных делах или
шутливая была беседа, старался вести себя просто, ровно. И го-
ворил всегда правду, как бы ни была она горька. Замечу, что
встречались среди офицеров такие, которые старались изобра-
зить из себя этакого рубаху-парня. Бойцы, конечно, сразу чувст-
вуют фальшь нарочитого панибратства, и тогда уж откровенно-
сти от них не жди.
Большинство наших политотдельцев, политруки, комсорги,
агитаторы умели найти верный тон, пользовались авторитетом
среди солдат, и важно было, что люди знали: в трудный момент
тот, кто призывал их выстоять, будет рядом с ними, останется
вместе с ними, пойдет с оружием в руках впереди них. Стало
быть, главным нашим оружием было страстное партийное сло-
во, подкрепленное делом — личным примером в бою. Вот поче-
му политические работники стали душой Вооруженных Сил.
Разумеется, они участвовали в подготовке наступательных
или оборонительных операций, без них не обходилась разработ-
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
63
ка планов военных действий. Я, например, не помню случая,
чтобы генерал Леселидзе или другие командующие армиями, с
которыми пришлось мне воевать, не учли моей точки зрения
или поправок, порой весьма существенных. Но приказ на войне
отдает командир, это его прерогатива, и хотя политработник
тоже может приказывать, пользоваться этим правом он должен,
на мой взгляд, только в исключительных случаях.
Приведу пример. Во время одного из партактивов, который
мне пришлось проводить, люди сидели рядами на земле. В се-
редине доклада где-то позади меня, ие так уж далеко, разорвал-
ся немецкий снаряд. Мы слышали, как он летел. Дело привыч-
ное, я продолжал говорить, но минуты через две разорвался вто-
рой снаряд, уже впереди. Никто не тронулся с места, хотя народ
был обстрелянный, понимавший, что нас взяли в артиллерий-
скую «вилку». Третий снаряд, как говорили на фронте, был наш.
Вот тут я и отдал приказ:
— Встать! Влево к лощине триста метров бегом — марш!
Мы закончили работу в другом месте. Третий снаряд дей-
ствительно разорвался на площадке, где мы до этого были. Воз-
вращались оттуда с политруком В. Тихомировым молча.
— Никто не шевельнулся,— сказал он только.— Вот люди...
Об этом же думал и я.
В подобных чрезвычайных случаях, будь то в бою или в за-
тишье, политработник вправе и обязан приказывать. В повсе-
дневной же работе приказ для него должен быть исключен —
только разъяснение и убеждение. Притом и эта работа должна
вестись с умом и тактом. Если даже человек ошибся, никто не
вправе оскорбить его окриком. Мне глубоко отвратительна пусть
не распространенная, но еще кое у кого сохранившаяся привыч-
ка повышать голос на людей. Ни хозяйственный, ни партийный
руководитель не должен забывать, что его подчиненные — это
подчиненные только по службе, что служат они не директору
или заведующему, а делу партии и государства. И в этом от-
ношении все равны. Те, кто позволяет себе отступать от этой
незыблемой для нашего строя истины, безнадежно компромети-
руют себя, роняют свой авторитет. Да, совершивший проступок
должен нести ответственность: партийную, административную,
наконец, судебную — любую. Но ни в коей мере нельзя ущем-
лять самолюбие людей, унижать их достоинство.
Так я считаю сегодня, этому правилу следовал и в годы
войны, в этом духе старался воспитать аппарат политотдела,
которым мне довелось руководить. Не могу не сказать, что это
ел
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
был дружный коллектив боевых офицеров, прошедших школу
партийной работы, обладавших и опытом, и знаниями, отличав-
шихся инициативой и личным мужеством, рисковавших жизнью
в ходе боев там, где этого требовала обстановка. Не все они до-
жили до победы, но каждый с честью выполнил свой долг.
С добрым чувством вспоминаю этих людей. За время войны
я вынес им немало благодарностей, подписал немало наград-
ных листов, а взысканий, помнится, не объявлял ни разу. И не
потому, что такой уж был «добренький», напротив, никаких по-
блажек я им не давал, даже если приходилось работать сутка-
ми. Просто я знал, что смело могу положиться на каждого, и
опи меня никогда не подводили. Чтобы читатель все же пред-
ставил наших людей, назову хотя бы некоторых.
Одним из моих заместителей, начальником отделения про-
паганды и агитации был С. С. Пахомов. Спокойный в любой
обстановке, на первый взгляд даже медлительный, он превра-
щался в сгусток энергии, проявляя решительность, когда это
было нужно для дела. Он умел найти то единственное слово,
которое именно в данный момент больше всего нужно бойцу.
Поэтому чаще, чем других, я привлекал его к подготовке обра-
щений Военного совета и других важнейших документов.
Лектором, пропагандистом был обаятельнейший майор
А. А. Арзуманян, обладавший не только обширным кругозором,
но и хорошим чувством юмора, которое лишним никогда не бы-
вает. Уже тогда было видно, что человек это незаурядный.
И меня не удивило, а обрадовало, когда после войны узнал, что
Арзуманян стал академиком, а затем и членом президиума
Академии наук СССР.
Хорошим пропагандистом, как и Арзуманян, был И. П. Щер-
бак, еще до войны ставший кандидатом исторических наук.
Глубокими знаниями обладал и Г. Н. Юркин. Кстати, па его
примере можно судить о храбрости работников политотдела.
Еще в ходе Новороссийской наступательной операции непосред-
ственно па поле боя командующий Черноморским флотом на-
градил его орденом Боевого Красного Знамени. И уж если я
так забежал вперед, добавлю, что за участие в ней столь же вы-
соко была оценена роль всех работников политотдела 18-й ар-
мии.
Была у нас и своя армейская газета «Знамя Родины», кото-
рая оперативно откликалась на все события Малой земли. Ее
ждали в окопах и траншеях, передавали из рук в руки. Мне не
раз приходилось участвовать в редакционных летучках, беседо-
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
65
вать с редактором В. И. Верховским и другими сотрудниками.
Я привык уважать журналистов, потому что знал: во время боев
они постоянно находились в войсках, ходили в десанты, участ-
вовали в диверсионных группах, в захвате языков.
Аппарат газеты и ее авторский актив были сильными. Кро-
ме штатных сотрудников, таких, как будущий Герой Советского
Союза корреспондент «Правды» С. Борзенко, у нас выступали
писатель Б. Горбатов, поэт П. Коган.
Приезжали к нам в армию и другие известные писатели.
Наконец, хочу сказать и о том, как важно было для солдат
меткое слово, сказанное своим, доморощенным поэтом, или ри-
сунок в скромном боевом листке. Потому что это слово, этот ри-
сунок были обращены непосредственно к ним. Помню, рано на
рассвете я возвращался с переднего края и увидел двух деву-
шек. Они поднимались со стороны моря. Одна невысокая, ладно
схваченная ремнем, рыжая-рыжая. Козырнули, и я проехал.
Своему помощнику по комсомолу я дал обещание в пять часов
принять людей в связи с утверждением их комсоргами па место
убитых. И вот приходит как раз эта рыжая девушка со сверт-
ком бумаг.
— Вы откуда? — спрашиваю у нее.
— Из батальона моряков.
— Как они к вам относятся?
— Хорошо.
— Не обижают?
— Нет, что вы!
Оказалось, она рисует. Тут же развернула свои боевые ли-
стки. Как сейчас помню рисунок и надпись под ним: «Что,
Вася, тушуешься?»
На Малую землю эта девушка, Мария Педенко, попросилась
сама, была в десанте с первых дней высадки. Под огнем выно-
сила раненых, а в минуты затишья пробегала от окопа к окопу
с газетами, конвертами, бумагой, проводила беседы, читала сти-
хи. Ее знали и любили все малоземельцы, считали одним из луч-
ших агитаторов. Рукописная газета «Полундра» была придума-
на ею, она даже ухитрялась «издавать» ее в нескольких экзем-
плярах, и бойцы зачитывали эти листки до дыр. Дружный хохот
стоял всегда там, где их рассматривали и читали.
Позже, когда мы брали Новороссийск, Марию ранило, но,
подлечившись, она снова ушла в боевые части. Ее героизм был
отмечен тремя боевыми орденами. Затем она попросилась в
Киев, когда там шли самые напряженные бои. Однажды мне
5 Л. И. Брежнев
66
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
попала на глаза в газете (в «Правде» или «Известиях» — не пом-
ню) ее статья «Любовь». Можно было подумать, что это какая-
то сентиментальная вещь. Оказалось, нет. Речь шла о Родине,
о любви к Родине.
Во имя Родины Мария Педенко не щадила ни своей юности,
ни самой жизни. В дневнике, впоследствии опубликованном,
она писала о Малой земле: «Вылезешь из подземелья поглядеть
на белый свет, и сердце радуется. Так хочется жить. А вокруг
поля вспаханы жестокой машиной войны. Всюду развалины до-
мов и пятна порыжевшей крови на изуродованной, искромсан-
ной земле. Не успеешь налюбоваться солнцем, как уже слы-
шишь: «Воздух!» И ты снова проваливаешься в свою пещеру,
где обдает сыростью лицо, где в копоти гильзовых ламп еле уз-
наешь своих друзей».
Как и многие из героев, Мария не дожила до наших дней.
Вспоминая этого прекрасного человека, я думаю о многих дру-
гих дочерях нашей Родины, разделявших с мужчинами все тя-
готы войны. Для меня их образ стал олицетворением величия
советской женщины.
6
Наступление... После апрельских боев этим словом жила вся
армия от солдата до командующего. Много мы все хлебнули
горя, когда оставляли врагу родные села и города, сильно оже-
сточились против захватчиков в долгие месяцы осады, и до пре-
дела накалилась священная жажда мести.
«Когда же?»—спрашивали бойцы, командиры, политработ-
ники, ие добавляя слово «наступление», потому что и без того
было ясно, о чем идет речь. На это можно было ответить только
одним словом: «Скоро». День и план наступления держались
в строжайшей тайне. Но то, что оно готовится, скрыть было не-
возможно, да и не надо было скрывать.
Обстановка для мощного удара складывалась самым благо-
приятным образом. На всех фронтах инициатива перешла в
руки Красной Армии. Фашистское командование навсегда утра-
тило преимущества, которые были созданы внезапностью напа-
дения и превосходством в военной технике. В 1943 году герои-
ческий тыл поставил фронту 24 тысячи танков и самоходных
орудий, 35 тысяч самолетов, 130 тысяч пушек. Мы имели уже
более совершенное оружие, чем враг, и в большем количестве.
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
67
В итоге, выиграв летом сорок третьего ряд крупных сражений,
наша армия продвинулась на запад в центральной части фронта
на 300 километров, а у нас на юге — на 600 километров.
При каких обстоятельствах родилась идея штурма Новорос-
сийска?
После Сталинградской битвы Гитлер почувствовал, что мо-
жет попасть в еще большее серьезное окружение, и с особой си-
лой вцепился в южный плацдарм. Он понимал: потеря Тамани
неизбежно приведет к потере Крыма, поставит под угрозу его
войска на Украине. Чтобы удержать Тамань, фашисты создали
мощный оборонительный рубеж. Он шел от Черного до Азов-
ского моря, состоял из двух полос, покрытых минными полями,
противотанковыми заграждениями, завалами, дзотами и дота-
ми, огневыми точками с броневыми колпаками.
Рядом с нами воевала армия А. А. Гречко, он первым ощу-
тил ярость фашистского сопротивления. Возьмет одну сопку —
остановка, возьмет еще одну — опять остановка. Помню, Лесе-
лидзе, Колонии, я и полковник Зарелуа лежали на бурке. Был
момент отдыха, мы обсуждали сложившуюся обстановку, и Ле-
селидзе сказал:
— Знаете что? Ключ ко взятию Тамани и Крыма не па этих
сопках, а во взятии Новороссийска. Давайте мы попросим Став-
ку дать нам 17—20 тысяч человек пополнения. Подготовимся и
начнем штурм.
Так мы и сделали. Леселидзе позвонил в Москву, нашу ини-
циативу одобрила Ставка, и дали нам дивизию Гладкова. Вот
с этого и началось.
Новороссийск был у немцев главным узлом сопротивления.
Кроме мощных укреплений вдоль линии фронта, они создали
множество опорных пунктов в самом городе. Крупные жилые
дома, заводы, элеватор, вокзал были насыщены огневыми сред-
ствами, целые кварталы пересекались ходами сообщения, улицы
перегораживались баррикадами. Особенно сильно был укреп-
лен порт.
Немецко-фашистское командование полагало, что хорошо
знает тактику советских войск. Крупные узлы сопротивления
в лоб мы не брали, а обходили. Следовательно, укрепляя Ново-
российск, штурма в этом месте они все-таки не ждали. И про-
считались. Особенность пашей тактики заключена была в ее
гибкости. Одной из причин, побудивших нас осуществлять про-
рыв оборонительных рубежей врага именно в Новороссийске,
был фактор внезапности.
68
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
18-я армия накопила к тому времени большой опыт десант-
ных операций, и мы считали, что удар по городу можно нане-
сти не с двух сторон, как предполагалось ранее, а с трех — с
правого и левого берегов Цемесской бухты, то есть с Малой
земли и со стороны цементных заводов, а также с моря круп-
ным десантом, который явится полной неожиданностью для
противника. Такой план и был принят.
Готовился еще один сюрприз. Крупный десант, естественно,
должен производиться крупными кораблями, их-то очень вни-
мательно и выслеживал враг. А десантировать войска мы реши-
ли на малых судах. Кроме того, готовились нанести торпедный
удар по береговым укреплениям. Никогда раньше торпедами по
берегу не били: они предназначены для морского боя и пораже-
ния судов. Для того чтобы торпеды сработали, как было заду-
мано, катерцикам пришлось достаточно потрудиться.
Разгаданный противником план, как известно, заранее напо-
ловину обречен. Поэтому первой задачей стало строжайшее сох-
ранение тайны. Мы запретили какую бы то ни было переписку,
связанную с готовившейся операцией. К ее разработке привле-
кался до предела ограниченный круг людей. Началась тщатель-
ная разведка. Чтобы не раскрыть наших замыслов, она шла на
широком фронте. Велась работа и по дезинформации против-
ника, ряд умело выполненных мероприятий внушил ему, что
опять готовится десант в районе Южной Озерейки.
Партийно-политическому обеспечению операции мы прида-
вали не меньшее значение, чем ее боевой подготовке. Решили
к началу штурма во что бы то ни стало иметь во всех частях
полнокровные партийные организации. Исходя из этого, на-
правляли коммунистов на самые ответственные участки на-
ступления. Особый подбор людей шел для десантных частей.
В них насчитывалось 60—70 процентов коммунистов и комсо-
мольцев.
Думал я и о наиболее разумной расстановке работников по-
литотдела: каждый из них на весь период операции закреп-
лялся за определенной воинской частью. Позже, встречая их в
дивизиях и полках, я видел, что воевали они с огромным подъе-
мом, заражая своим боевым духом других. Привлекли мы мно-
гих политработников и из резерва, с тем чтобы во время боев
быстро заменять выбывших из строя. Парторги имели по два
заместителя, комсорги — по три. Таким образом, мы добились,
чтобы в составе всех подразделений постоянно были партийные
и комсомольские вожаки.
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
69
Как выяснилось после освобождения Новороссийска, добрую
службу сослужила разработанная нами «Памятка десантнику».
В нескольких абзацах введения говорилось об успехах Красной
Армии на всех фронтах, о зверствах гитлеровцев, о том, что при-
шел и наш час нанести сокрушительный удар по врагу, отом-
стить за все его злодеяния. Затем шли практические советы.
Коротко напоминалось, как боец должен вести себя в момент
посадки на судно, на самом судне, во время высадки и в бою.
Мы стремились заранее научить людей, что делать в непредви-
денных обстоятельствах. Памятку вручили каждому десант-
пику.
Идею памятки я заимствовал у бойцов Южного фронта вре-
мен гражданской войны, которой в то время очень интересо-
вался и подчеркнул особо важные места В. И. Лепин. Впрочем,
рядом ее положений, на которые обратил особое внимание Вла-
димир Ильич, мы пользовались до всей партийно-политической
работе. Вот для примера строчки из памятки:
«Товарищ коммунист!.. Ты должен в бой вступать цервым,
а выходить из боя последним. Ты призван на фронт воспиты-
вать красноармейскую массу. Но во всякую минуту ты должен
уметь взять в руки винтовку и личным примером показать, что
коммунист умеет не только благородно жить, по и достойно
умереть!»
Дни и ночи подготовки штурма вспоминаются мне как вре-
мя самой напряженной работы, тяжелейшей нагрузки. Но как
же это отличалось от дней и ночей осады на Малой земле! Ра-
бота не тяготила, нагрузка радовала, каждая новая встреча с
людьми придавала сил. В авангарде десанта вызвался идти от-
дельный батальон морской пехоты под командованием героев
первой высадки на Малую землю В. А. Ботылева и его замести-
теля по политчасти Н. В. Старшинова. Этому батальону и был
вручен флаг, чтобы водрузили его на первом отвоеванном у вра-
га высоком здании Новороссийска. Как великую честь принял
флаг старшина второй статьи молодой коммунист Владимир
Сморжевский. Смелый разведчик, герой боев первого десанта,
растроганный доверием, дал товарищам клятву: «Не посрамлю
морской чести!»
Наконец командующий армией К. Н. Леселидзе собрал ко-
мандиров, которым предстояло вести войска на штурм, и объ-
явил время «Ч» —час и минуту штурма в ночь с 9 на 10 сен-
тября. Здесь окончательно уточнили задачу каждого. Затем за
полдня до начала операции командующий Северо-Кавказским
70
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
фронтом И. Е. Петров созвал расширенное совещание команд-
ного состава армии и флота, где каждый доложил о готовности.
Во всех стрелковых частях, в десантных отрядах и на судах
за час до наступления были проведены митинги. Очень многое
надо было сказать людям, а говорить до этого мы не могли.
Значит, выбрать надо было самые нужные слова. Я был на мно-
гих митингах. Убедился, что приказ о штурме солдаты воспри-
няли с огромным удовлетворением, я бы даже сказал, с радо-
стью.
Пришло время, которого все мы ждали 225 дней и ночей.
Наблюдательный пункт командующего был оборудован на Мар-
котхском хребте. Отсюда как на ладони видны Цемесская бух-
та, порт, значительная часть города.
Ночь. До начала операции есть еще время, но здесь уже мно-
го людей. Командующий армией, начальник штаба генерал
Н. О. Павловский с группой штабных офицеров, командующий
артиллерией генерал Г. С. Кариофилли со своими помощниками,
командующие другими родами войск. Напряженная тишина,
прерываемая телефонными звонками. Разведчики доложили: со
стороны противника никакого движения не наблюдается. Время
от времени слышался одиночный выстрел из орудия, разрывал-
ся где-то шальной снаряд — и опять тишина. Разговаривали по-
чему-то тихо, чуть ли не шепотом. Офицеры и генералы то и
дело посматривали на часы.
И вот время «Ч» — 2.44. Я знал, что в эту минуту ударят
800 орудийных стволов и 227 «катюш», поднимутся в воздух
полторы сотни бомбардировщиков. Представлял, конечно, силу
удара. Но то, что услышал, поразило меня. Показалось, будто
рушится вся земля.
Артиллерийская подготовка длилась пятнадцать минут.
За это время было выпущено 35 тысяч снарядов по заранее за-
сеченным целям. Пошли в атаку морские пехотинцы и стрелко-
вые части с Малой земли — не зря мы столько времени держа-
ли этот драгоценный клочок береговой полосы. С другой сторо-
ны началось наступление из района цементных заводов. Пошел
в бой, как мы и намечали, морской десант.
Зарево пожаров, возникших в городе, озарило Цемесскую
бухту. Я всматривался в темноту, в сторону Геленджика, но
только близ порта увидел первую группу катеров-«прорывате-
лей», пронесшихся с неуловимой скоростью и уничтоживших
заграждения. Это произошло через шесть минут после начала
артподготовки. Появился условный знак—«путь открыт». Че-
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
71
рез несколько минут на огромной скорости ворвались в бухту
катера, ударившие по западному и восточному молам тяжелы-
ми торпедами. Ошеломляющий удар, разворотивший береговые
укрепления. Берег заволокло дымом, цементной пылью. Это
прикрыло катера высадки от противника, и ровно через пятна-
дцать минут, то есть в момент окончания артподготовки, ба-
тальон Ботылева уже сражался на пристани. В течение полу-
часа под жестоким огнем противника высадилось 800 человек,
оснащенных станковыми пулеметами, минометами, противотан-
ковыми ружьями.
Все смешалось в Цемесской бухте. С разных сторон неслись
катера, вздыбливая на разворотах воду, и, казалось, вот-вот
столкнутся. Однако все было подчинено точному расчету. Вслед
за торпедными катерами шли канонерские лодки, сторожевые
катера, сейнеры — каждое судно по своему маршруту. Одна за
другой были атакованы пристани Лесная, Элеваторная, Нефте-
наливная, Импортная. Огонь от взрывов и пожаров хорошо ос-
вещал бухту в районе порта. Вода в ней буквально кипела.
Почти одновременно с батальоном Ботылева, захватившим
Лесную пристань, на Цементную пристань обрушился 1339-й
стрелковый полк под командованием С. Н. Каданчика. И хотя
всему полку не удалось высадиться, но те, кто зацепился за
берег, в едином порыве бросались на вражеские укрепления.
К утру они овладели сильным опорным пунктом — цементным
заводом «Пролетарий». На следующую ночь к ним присоеди-
нились остальные подразделения полка.
На наблюдательном пункте не утихали телефонные звонки.
Со всеми соединениями держалась надежная связь. С величе-
ственным спокойствием и твердостью руководил сражением та-
лантливый командарм. В ходе боя оперативно перегруппиро-
вывал части, вводил резервы, перебрасывал подкрепления туда,
где создавалась угроза.
Ошеломленный в первые минуты враг пришел в себя. Заго-
ворило огнем каждое здание, каждый квартал. Определив гра-
ницы захваченного нами плацдарма, гитлеровцы открыли по
нему артиллерийский огонь. Однако и наша артиллерия сопро-
вождала наступающие части. Наши летчики так спланировали
свои действия, чтобы без перерыва бомбить территорию, запя-
тую противником. В небе все время были штурмовики — в день
они совершали по шесть-семь вылетов.
На вторую ночь в район электростанции высадился 1337-й
полк. С ним высадился и полковник В. А. Вруцкий, командир
72
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
318-й стрелковой дивизии. Однако связь с ним нарушилась.
По лицу командующего я видел, как он встревожен. Не рота, не
батальон, а почти целая дивизия, да еще выведенная на направ-
ление главного удара, не подавала вестей.
Леселидзе приказал послать ответственного офицера в район
электростанции, найти Вруцкого, разобраться в обстановке и не-
замедлительно доложить. Я подумал и предложил командую-
щему поручить это дело моему заместителю Пахомову. Коман-
дующий хорошо знал его и быстро согласился, но приказал
начальнику оперативного отдела послать с ним из отдела капи-
тана Пушицкого.
— Возьмите мой «виллис»,— сказал он при этом.
Им предстояло пробраться в город через передний край, ми-
новав сильно обстреливаемую зону, найти Вруцкого, опытным
глазом все оценить, нанести на карту и как можно скорее воз-
вратиться. К счастью, оба вернулись невредимыми, хотя маши-
ну командующего, оставленную ими в районе завода «Октябрь»,
разбомбило. Преодолев множество препятствий, пробравшись по
водосточной трубе, проложенной вдоль береговой кромки, они
вышли па какую-то площадку, прямо против которой была
электростанция, а справа длинное здание, откуда фашисты вели
непрерывный огонь. До электростанции оставалось метров семь-
десят, но путь туда шел только через открытую площадку или
вдоль здания за кучами угля. Решение приняли быстро. Пушиц-
кий ползет позади угольных холмов, а Пахомов бешеным рыв-
ком проносится через опасный участок. Как он потом всерьез
уверял, лучший спринтер мира не догнал бы его. Несмотря на
опасность, тем же путем они вернулись обратно и не с одной,
а с двумя картами и донесениями, чтобы гарантировать достав-
ку Военному совету армии данных об обстановке. Принесли они
и печальную весть: полковник Вруцкий тяжело контужен, ли-
шился глаза и ранен в руку. Тотчас были приняты меры по ока-
занию помощи частям дивизии, которые медленно, но настойчи-
во продвигались вперед. Временное исполнение обязанностей ко-
мандира дивизии возложили на начальника штаба.
На улицах шли бои. Одно за другим поступали сообщения:
взят вокзал и там водружен морской флаг; взят «Серый особ-
няк»; захвачен «Красный дом»; наШи ворвались в школу; осво-
божден квартал 103... И каждое из них сопровождалось горь-
кими вестями: убит начальник политотдела 318-й дивизии под-
полковник А. Тихоступ... убит инструктор политотдела армии
майор П. Исаев... убит инспектор политотдела армии майор
МАЛАЯЗЕМДЯ
73
Л. Цедрик... Незадолго до этого погиб М. Видов, позже под
Анапой погиб начальник политотдела 83-й морской бригады
И. Лукин.
Вспоминаю, мы вместе с ним зашли в один из румынских
блиндажей, построенных на песчаном берегу. Было очень жар-
ко, и Леселидзе, я, Зарелуа, Лукин хотели хоть немного укрыть-
ся в тени. Но в блиндаже слышно было какое-то шуршание,
непрерывный стрекот, совсем негромкий. Я сказал:
— Это, видимо, часовой механизм. Наверное, подложили
бомбу. Давайте выйдем отсюда.
И мы выбрались на воздух, отошли от блиндажа, раскинули
бурку и легли. Лукин тоже лег, совсем близко от пас. Свистели
отдельные бомбы, берег весь был в песчаных барханчиках. Ког-
да грохот взрывов кончился, мы встали. Я позвал товарища:
— Лукин! Лукин!
Молчит. Подошли — он мертвый. Ни одной царапины, ни-
чего. Убило воздушной волной.
Неправда, друг не умирает.
Лишь рядом быть перестает.
Он кров с тобой не разделяет,
Из фляги из твоей не пьет...
Хорошо сказал поэт. Разумом я все понимал: идет сражение
и жертвы неизбежны. Но сердце не слушалось, щемило нестер-
пимой болью. Сам я писал письма вдовам, моя горсть земли
лежит в могилах товарищей, огонь моего автомата звучал в
залпе траурного салюта. Верные сыны партии, ее именем они
звали бойцов на смертный бой. Призывали во имя Родины не
щадить жизни. И в бою они первыми совершали то, к чему зва-
ли других, увлекая за собой бойцов. Они до конца выполнили
ленинский наказ — личным примером доказали, что коммунист
умеет не только благородно жить, но и достойно умереть.
7
Шесть дней и шесть ночей шли бои в Новороссийске. Не
стану перечислять номера частей и соединений, не буду при-
водить цифры — штурм подробно отражен в военно-историче-
ской литературе. Важно отметить другое: наступательный по-
рыв, священная ярость воинов были так велики, что их уже
ничто не могло удержать. Ежедневно и даже ежечасно мы были
74
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
свидетелями ратных подвигов. Хотя бы об одном из них я дол-
жен рассказать.
Трижды рота морских пехотинцев безуспешно атаковала
фашистские укрепления. Командир роты Иванов решил соз-
дать добровольную штурмовую группу для прорыва. В нее во-
шли одиннадцать человек во главе с парторгом роты Валлиули-
ным и еще четырьмя коммунистами. Решительным ударом они
пробили оборону врага, и за ними ринулись бойцы. Однако в
конце улицы фланговый огонь остановил их движение. Тогда
Валлиулин сказал старшине Дьяченко: «Когда замолкнет пу-
лемет, поднимай людей в атаку». И уполз. Перед самым окном
подвала, откуда бил пулемет, его сразило. Но, окровавленный,
он бросился на это окно. Рубеж был взят.
Салахутдина Валлиулина я хорошо знал по Малой земле,
он был одним из лучших парторгов. Подписывая на него на-
градной лист, думал о природе таких подвигов. Бесспорно, че-
ловек знал, что идет на верную смерть. Но вряд ли говорил
себе в этот момент: «Сейчас совершу подвиг». Нет, эта храб-
рость была не картинно-героическая, а немногословная, неброс-
кая, я бы даже сказал, скромная, какую особенно ценил, судя
по роману «Война и мир», Л. Н. Толстой. И подвиг был в тол-
стовском понимании этого слова: человек делает то, что должен
он делать, несмотря ни на что.
Конечно, чувство страха перед смертью свойственно людям,
это естественно. Но решение в критическую минуту приходило
как бы само собой, подготовленное всей предыдущей жизнью.
Значит, есть какой-то рубеж, какой-то миг, когда у воина-
патриота сознание своего долга перед Родиной заглушает и
чувство страха, и боль, и мысли о смерти. Значит, не
безотчетное это действие — подвиг, а убежденность в правоте
и величии дела, за которое человек сознательно отдает свою
жизнь.
«Убеждение в справедливости войны,— писал В. И. Ленин
в годы гражданской войны,— сознание необходимости пожерт-
вовать своей жизнью для блага своих братьев поднимает дух
солдат и заставляет их переносить неслыханные тяжести... Это
объясняется тем, что каждый рабочий и крестьянин, взятый
под ружье, знает, за что он идет, и сознательно проливает свою
кровь во имя торжества справедливости и социализма».
Эти замечательные ленинские слова глубоко и точно рас-
крывают истоки нравственных сил народа, истоки бессмертного
подвига нашего народа, который он совершил в годы Великой
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
75
Отечественной войны во имя торжества справедливости и со-
циализма.
16 сентября Москва салютовала доблестным войскам Севе-
ро-Кавказского фронта и Черноморского флота. Великое проти-
востояние закончилось. На голом участке с маленьким посел-
ком Станичка наши воины выдержали семимесячную осаду и
победили. Гитлеровцы занимали большой город, превращенный
в неприступную крепость, и мы вышибли их за шесть дней.
Родина высоко оценила беспримерную отвагу и доблесть
освободителей города. Девятнадцати соединениям и частям
было присвоено почетное наименование Новороссийских. Ты-
сячи солдат и офицеров награждены орденами и медалями Со-
ветского Союза. Десятки воинов, совершивших выдающиеся
подвиги, удостоены высокого звания Героя Советского Союза.
Новороссийский десант, в котором принимали участие все
рода войск, был одним из крупнейших десантов Великой Оте-
чественной войны.
Битва за Новороссийск вошла в историю минувшей войны
как один из примеров несгибаемой воли советских людей к побе-
де, ратной доблести и бесстрашия, беспредельной преданности
ленинской партии, социалистической Отчизне.
Приказ Верховного Главнокомандующего я слушал по
радио в полуразрушенном помещении, где разместился горком
партии. Митинг населения города мы не устраивали: населения
не было. Потом пошли по улицам. И улиц не было. Развалины.
Весь город — одни пепелища. В каком-то погребе нашли бабку
с кошкой, а больше никого. Помню, там еще был элеватор,
рядом клуб моряков. Накануне фашисты захватили наших, со-
гнали в это место, облили керосином и сожгли. Страшное зре-
лище.
Работали саперы, обезвреживали и увозили тысячи мин, фу-
гасов, неразорвавшихся бомб и снарядов. Срывали надписи:
«Каждый житель, обнаруженный в городе, будет расстрелян па
месте». Фашисты боялись наших людей... Перед клубом моря-
ков было картофельное поле, тут я вышел вперед. Колонии мне
говорит:
— Ты куда лезешь?
— Ты член Военного совета,— ответил я,— а я начальник
политотдела. Я должен на два шага идти впереди.
После освобождения Новороссийска хотелось хоть немного
отдышаться, но останавливаться мы не могли ни на час. Ус-
пешный штурм открыл возможность наступления по всему
76
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
плацдарму. Немцы буквально бежали под натиском наших
войск, мы взяли так называемые Чертовы ворота, и открылся
путь на Анапу. Гитлеровское командование было вынуждено
операцию «Кримгильда» (планомерную переброску войск с Та-
манского полуострова) заменить «Брунгильдой» (спешной эва-
куацией) . Но и эта мифическая дама им не помогла.
На рассвете мы мчались по дороге, и нам сообщили, что впе-
реди наша авиация штурмует немецкие части. Ехали в машине
Колонии, Зарелуа, я и адъютант Кравчук. Видимо, выработа-
лось уже чутье, которое возникает у людей под огнем, и я
крикнул:
— Ребята, сейчас будут нас бомбить, ложись!
Мы выскочили, легли у дороги и все-таки чуть не пострадали
от своей же авиации. Но летчиков тут, пожалуй, винить нельзя.
Такой уж был наступательный порыв, так мы все рвались то-
гда вперед.
21 сентября 1943 года танковые и пехотные соединения на-
шей армии мощным ударом освободили город и порт Анапа —
главный узел сопротивления врага на пути в Крым. Натиск был
настолько стремительный, что оккупанты бросили все свое иму-
щество, все награбленное добро и даже подготовленные к вы-
ходу в море 16 судов с нефтью.
Наступательный порыв наших войск возрастал с каждым
днем. Энтузиазм в сочетании с опытом, обретенным в боях, был
мощной, неодолимой силой. Однако ни в коем случае нельзя
сказать, что успех давался легко. Нам противостояли ожесто-
ченные, сильные, хорошо вооруженные гитлеровские части.
Стремясь выиграть время, они тщательно укрепили свои послед-
ние рубежи на подступах к Крыму, с яростью обреченных цеп-
лялись за каждый населенный пункт, за каждую высоту.
И только в результате непрерывного натиска армий Северо-
Кавказского фронта, кораблей, морской пехоты и авиации Чер-
номорского флота и Азовской флотилии к 9 октября 1943 года
Таманский полуостров был освобожден окончательно.
На берегу Керченского пролива мы увидели картину, пот-
рясшую нас изуверством гитлеровцев. С группой командиров я
смотрел на едва различимые в бинокль удаляющиеся транс-
портные суда противника. Мы хорошо видели, как пронеслись
наперерез им наши бомбардировщики и истребители. Но, до-
стигнув цели, самолеты разворачивались и уходили. Мы ничего
не могли понять. Потом пилоты доложили: палубы судов были
заполнены детьми и женщинами. Летчики не могли бросать
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
77
бомбы: загнанные на палубу силой оружия, люди служили при-
крытием для фашистов, засевших в трюмах.
Впереди был Крым. Войскам зачитали приказ командующе-
го Северо-Кавказским фронтом № 51 от 9 октября 1943 года.
«Славен и знаменит боевой путь войск 18-й армии,— го-
ворилось в нем.— Героическими боями на Малой земле,
Мысхако, в горах под Новороссийском, смелым и дерзким
штурмом города и порта Новороссийск проложен путь славы
18-й армии. Войска 18-й армии, овладев городами Анапа, Та-
мань, первыми выполнили боевую задачу по разгрому врага
па Тамани».
В ночь на 1 ноября 1943 года в Керченский пролив вышли
десантные суда с бойцами 318-й, теперь Новороссийской стрел-
ковой дивизии. В сильный шторм, преодолев минированную
тридцатикилометровую полосу моря под непрерывным артил-
лерийским огнем, они успешно высадились на крымском бере-
гу в районе рыбацкого поселка Эльтиген близ Керчи.
Перед высадкой представитель Ставки маршал С. К. Тимо-
шенко сказал, что успех десанта 318-й дивизии — залог осво-
бождения Крыма. Как известно, его слова полностью оправда-
лись.
Вот, собственно, и все, что связано для меня с понятием «Ма-
лая земля». Одна страница Великой Отечественной войны. Все-
го одна страница, но незабываемая.
По приказу Верховного Главнокомандующего мы грузились
в эшелоны, направляясь в распоряжение 3-го Украинского
фронта. После боев на Малой земле, после штурма Новорос-
сийска это казалось нам едва ли не отдыхом. Но жизнь на вой-
не переменчива, судьба сулила нам иное.
6 ноября 1943 года, освободив Киев, наши войска за десять
дней продвинулись на запад на 150 километров, выбили против-
ника из многих населенных пунктов, в том числе из Житомира
и Фастова. Были перерезаны важные коммуникации, связывав-
шие группы армий «Центр» и «Юг». Опасность создавшегося
положения для гитлеровских войск была очевидной. Немецко-
фашистское командование, перебросив свежие силы из Фран-
ции, сосредоточило южнее Житомира и Фастова полтора десят-
ка танковых, моторизованных и пехотных дивизий. Очевидным
стал и гитлеровский план — нанести удар с юго-запада, ликви-
дировать наш плацдарм на правом берегу Днепра и вновь за-
хватить Киев. Фашистам удалось осуществить прорыв и во вто-
рой раз овладеть Житомиром.
78
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Закрыть этот прорыв, остановить движение противника и
было приказано нашей 18-й армии, танковой армии Катукова и
другим соединениям. В пути мы повернули на 1-й Украинский
фронт, которым командовал генерал Н. Ф. Ватутин. Враг к то-
му времени уже находился на 74-м километре Житомирского
шоссе, по пути к столице Украины.
Эшелон, в котором находились Военный совет, штаб армии,
политотдел, отправился первым. Вслед за ним шли эшелоны с
соединениями и частями армии. Двигались быстро, останав-
ливаясь лишь для смены паровозов. Ночью миновали станцию
Баглей — это всего шесть километров от Днепродзержинска.
Остановились на другой станции, тоже совсем близко. Вот я и
вернулся в родные места.
Вышел из вагона, было ветрено, холодно, вокруг не видно ни
зги. Я вглядывался в темноту, показалось, что пахнуло дымком
родной «Дзержинки» — завода, где работал отец, где и я начи-
нал, был кочегаром, потом инженером силового цеха. И так по-
тянуло туда, захотелось заглянуть хотя бы на день, на час, на
несколько минут. Накануне получил письмо от матери, она уже
возвратилась из эвакуации. По письму чувствовалось, что при-
шлось ей пережить многое.
Но паровоз коротко гуднул, надо было прыгать в вагон,
и домой я попал, увидел своих близких много позже, уже
после войны...
8
Наш эшелон был разгружен на станции Гостомель. Штаб
расположился в селе Колонщина.
Бывать там мне приходилось редко, все время ездил на
ближайшие станции, помогал быстрее организовать выгрузку
войск, и прежде всего артиллерии, чтобы рассредоточить ее в
лесополосах вдоль шоссе Житомир — Киев.
Около часа ночи с 11 на 12 декабря мне позвонил замести-
тель начальника оперативного отдела штаба армии подполков-
ник Н. А. Соловейкин: враг прорвался в районе деревни Ста-
вище. Это всего в нескольких километрах от нас.
Связался с Леселидзе и Колониным. Командующий уже под-
нял стрелковый полк, уже шли к этому месту танки, однако
прибудут они в район прорыва не раньше чем через час. До
их подхода мы решили бросить туда почти весь офицерский
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
79
состав штаба. Эта крайняя мера вызывалась тем, что ни при ка-
ких обстоятельствах нельзя было дать врагу перерезать и осед-
лать Киевское шоссе.
После звонка Соловейкина я сразу приказал поднять по тре-
воге офицеров политотдела. С командующим говорил минуты
три всего и, когда опустил трубку, с удовлетворением увидел:
человек тридцать с автоматами и гранатами были уже наготове.
Распределили, кто куда едет.
Я взял с собой адъютанта И. Кравчука и одного автоматчи-
ка. Запасливый шофер успел положить в машину десятка три
гранат. По всей улице гудели заведенные машины. Направи-
лись на КП ближайшего полка. Получив самые необходимые
сведения, помчались дальше. В полутора километрах от пере-
довой из-за сильного минометного огня вынуждены были ма-
шину оставить. Быстро пошли на звуки стрельбы и вскоре на-
ткнулись на траншею. Стонали раненые, что-то выкрикивал
молоденький лейтенант. Припадая к брустверу, десятка два
автоматчиков вели огонь. Короткими очередями бил станковый
пулемет. Раздался испуганный голос из темноты:
— Надо отходить!
— Замолчи, трус! — крикнул лейтенант.
В тот момент я не знал, как сложилась здесь обстановка. Не
знал, что эта вторая линия траншей после фашистской атаки
превратилась в первую. Не знал, что враг решил не дать нам
возможности закрепиться и уже атаковал снова. Понял я это,
когда увидел, как под редким огнем пехотинцев перебежками
надвигались фашисты, строча из автоматов и залегая, когда на-
чинал бить наш пулемет.
Успокоив лейтенанта, велел передать по цепи, что продер-
жаться надо буквально минуты: на машинах послан сюда
пехотный полк, на полной скорости идут танки. Побежал к
бойцам обрадованный лейтенант, в другую сторопу с той же ве-
стью бросился Кравчук. Запомнилось, как он без конца повто-
рял:
— Это комиссар, начальник политотдела!
Уже давно не существовал в нашей армии институт комис-
саров, давно не слышали в войсках и самого слова комиссар,
но Кравчуку оно в тот момент показалось наиболее подхо-
дящим.
За войну я не раз видел врага так близко, но этот ночной
бой особенно врезался в память. При свете ракет гитлеровцы,
прячась в складках местности, бросками перебегали от одного
80
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
бугорка к другому. Они все ближе и ближе подходили к нам,
сдерживал их главным образом наш пулемет. При новом брос-
ке он снова забил и вдруг умолк. Теперь стреляла только ред-
кая цепь бойцов. Немцы уже не ложились — подбадривая себя
криками и беспрерывным огнем, они в рост бежали к траншее.
А наш пулемет молчал. Какой-то солдат оттаскивал в сторону
убитого пулеметчика. Не теряя драгоценных секунд, я бросился
к пулемету.
Весь мир для меня сузился тогда до узкой полоски земли,
по которой бежали фашисты. Не помню, как долго все длилось.
Только одна мысль владела всем существом: остановить! Ка-
жется, я не слышал грохота боя, не слышал шума команд, раз-
дававшихся рядом. Заметил лишь в какой-то момент, что пада-
ют и те враги, в которых я не целился: это вели огонь подоспев-
шие нам на выручку бойцы. Помню, моей руки коснулась рука
одного из них:
— Уступите место пулеметчику, товарищ полковник.
Я оглянулся: траншея вся была полна солдатами. Они за-
нимали позиции — привычно, споро, деловито. И такими род-
ными показались мне незнакомые эти люди, такими близкими!
Конечно, мы остановили гитлеровцев, а вскоре, обрушившись
на них мощной лавиной, советские войска освободили Житомир
и продолжали наступление. О солдатском братстве, о боевой
дружбе, царившей в нашей армии, о том, какими патриотами
своих частей были бойцы, хочется сказать особо.
Любое сражение, каждый бой, где бы они ни происходили,
это огонь, кровь, смерть. Тем не менее, когда думаешь о боях
в различных районах от Днепропетровщины до Праги, неволь-
но возникают в памяти картины, резко отличные одна от дру-
гой. Барвенково-Лозовская операция — и перед глазами люди,
утопающие в снегах, сносимые ледяным ветром. Бои на Ма-
лой земле — кипящая от взрывов вода Цемесской бухты, где из
стороны в сторону бросает суденышки, заполненные войсками.
А Сухумское шоссе до самого побережья — это пыль. Она ви-
села в воздухе, окутывала дома, орудия, машины, толстым сло-
ем лежала на растениях, пригибая вниз ветки. Она просачи-
валась через голенища сапог до самых ступней, сквозь одеж-
ду — до голого тела. Мы глотали ее вместе с водой и пищей и
просто в натуральном виде.
Вот по такой пыльной, раскаленной от солнца дороге, под
вой снарядов ехал я в одну из дивизий, которая готовилась к
бою. Машина попала в пробку, я вышел поискать объезд
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
81
и увидел, как на обочине шумно спорили сержант и солдат.
Выяснилась интересная история.
Солдат возвращался из госпиталя, имея направление в ре-
зервную часть. По пути умышленно отстал от группы, сбежал.
Посланный за ним сержант догнал его в другой части, где он
служил до ранения. Командир роты разобрался в конфликте и
сказал своему бывшему бойцу: ничего не поделаешь, иди с сер-
жантом. Они и пошли. А по дороге солдат взбунтовался; не
пойду, и все, вернусь в свою часть.
— У него приказ в наш полк,— отвечая на мой вопрос, ска-
зал сержант.— Он не выполнил приказа, нарушил присягу. Его
бы судить надо, а он еще артачится.
— Нет, не нарушил, товарищ командир,— просяще загово-
рил боец.— Я ж не в тыл убежал, я ж в свою часть.
— А где она?
— Так в самом пекле, атаки фрицев ждет, а они,— он не-
приязненно кивнул на сержанта,— еще только чухаются.
Вдумайтесь. Человек на законном основании может не идти
в бой. По крайней мере получил отсрочку, и еще неизвестно,
когда придется идти. А он рвется в бой. Какие же выводы сле-
дуют из этого на первый взгляд частного факта? Солдат верит
своим командирам и политическим руководителям, верит в сво-
их товарищей, с которыми ему идти в разведку или в атаку.
Иначе зачем бы ему стремиться в свою часть. Кроме того, он
и сам вел себя в боях достойно. Трус искал бы другой части,
шел бы туда, где нет свидетелей его малодушия. Нерадивый
солдат, не любимый товарищами, тоже не станет рваться к ним.
Так, может быть, это особая рота, куда тянет людей? Нет.
От края до края всего советско-германского фронта, во всех
медсанбатах Вооруженных Сил СССР мы слышали: хочу в свою
часть! Свою роту, полк, дивизию люди считали особыми, самы-
ми лучшими, в полном смысле слова родными. Выходит, из «осо-
бых» частей состояла вся наша армия.
Вспоминается другой факт, еще более разительный. Тоже
шло наступление, войска грузились в эшелоны, а я решил за-
глянуть в госпиталь. В первой палате было человек тридцать, в
основном ходячие. Я простился с ними, сказал, что мы идем
дальше бить фашистов, пусть выздоравливают побыстрее и до-
гоняют. Все заговорили разом: догонят обязательно. В следую-
щей палате лежали тяжелораненые. Врач предупредил, что пер-
вый справа, лейтенант, обречен. Газовую гангрену уже не оста-
новить. Я подошел к нему. Красивые вьющиеся черные волосы,
6 Л. И. Брежнев
82
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
черные брови, голубые глаза на смертельно горящем лице.
Спросил, нет ли у него просьб или пожеланий.
— Есть, товарищ полковник, есть. Похлопочите, чтоб меня,
если не помру, направили в свою часть.
Ответил ему не сразу. Сдержав волнение, сказал, что обя-
зательно похлопочу, пусть не беспокоится. Спросил, в какой
части он воевал, как был ранен. Уже попрощавшись, пошел
было, но услышал:
— Выходит, не похлопочете, товарищ полковник?
— Как же, обязательно...
— Так вы же не записали моей фамилии.
И снова не мог ответить ему сразу. Выручила сестра.
— А вот я записываю,— показала она листок бумаги.—
И фамилию, и звание, и номер части. Видите?
Я протянул руку за листком, на котором прочитал: «Пора
уходить». Быстро пряча его в планшет, взглянул на лейтенан-
та. Он улыбался. Комок подступил к горлу. За время войны не
раз я слышал эти слова: «Хочу в свою часть». Но никогда не
забыть мне лейтенанта с его таким невоенным словом «похло-
почите» и строптивого солдата на Сухумском шоссе.
Какие же это богатыри духа! Какая неброская, но неистре-
бимая любовь к Родине, какая жажда защитить ее, нисколько
не думая о собственной жизни. Потрясла даже не сама просьба
солдата, а то, как он ее выражает. Не кичась своим геройством,
а словно бы оправдываясь, прося о чем-то сугубо личном, част-
ном, ему одному надобном.
Что мог я ответить солдату на обочине пыльной дороги? По
всем уставам, по законам воинской дисциплины он был вино-
вен. Не может на войне каждый сам себе выбирать место служ-
бы. Не может уволиться «по собственному желанию» и перейти
на другое место. Следуя законам, я обязан был послать его для
прохождения службы туда, куда он имел направление. Но я
медлил.
— Что же с вами делать? — спросил солдата, действитель-
но не зная, как поступить.
— Так отправьте в мою часть, товарищ командир. Мне же
в партию вступать! Тот раз не успел оформиться, в госпиталь
попал, теперь и заявление подал, так опять проклятый фриц за-
цепил. А у них,— снова кивнул на сержанта,— меня и не знает
никто.
Эти слова решили мои последние сомнения. Попросил адъ-
ютанта записать его фамилию и номера обеих воинских частей.
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
83
Солдату пообещал: ие позже чем завтра будет приказ о его от-
командировании. А сейчас надо идти с сержантом — нарушить
приказ никто не имеет права. По приказу и вернется к своим.
Солдат не мог скрыть, да и не скрывал своей радости. Подтя-
нулся, выпрямился, лихо козырнул:
— Разрешите идти?
Снова и снова убеждаешься, как прав был В. И. Лепин,
указывая на огромное значение связи с массами, общения с
рабочими, крестьянами, солдатами. Сколько серьезных, масш-
табных выводов было сделано в результате встреч и бесед с
бойцами на привале, на отдыхе, на боевых позициях. Так
было и после той встречи в госпитале и случайной беседы с
солдатом на Сухумском шоссе. Я, конечно, сдержал данное
обещание. Но, кроме того, было принято решение: после вы-
писки из госпиталей по мере возможности посылать людей в
свои части.
11 февраля 1944 года был для меня горьким днем. Я от-
правлял в Москву тяжело больного командарма. Медики сказа-
ли: надежд немного. Спустя десять дней Константин Николае-
вич Леселидзе умер.
На фронте людей узнаешь очень быстро, там сразу видно,
кто чего стоит. Леселидзе был одним из талантливых полковод-
цев, олицетворявших лучшие черты советского человека. Суро-
вый и беспощадный к врагам, добрый и мягкий с друзьями, че-
ловек чести, человек слова, человек острого ума, жизнелюбивый
и храбрый — таким остался в памяти мой боевой друг и сорат-
ник Константин Леселидзе.
О дальнейшем можно много рассказывать, можно написать
целую книгу, потому что тысячи километров дорог и долгие ме-
сяцы войны были еще впереди. Но сегодня мне одно хотелось
бы подчеркнуть еще раз: память о Малой земле, закалка и опыт
Малой земли сопутствовали мне и моим боевым друзьям до по-
следнего выстрела. К порыву, отчаянной храбрости, патриотиз-
му бойцов прибавились хладнокровие, зрелость, расчет, уменье
воевать, и все это, вместе взятое, привело нас к победе.
С жестокими боями, освобождая села и города, прошли мы
по землям Киевской, Винницкой, Хмельницкой, Черновицкой,
Львовской и других областей Украины и подступили к Карпа-
там. Тут, используя естественные преграды, фашисты построи-
ли мощную линию обороны «Арпад». Но не было уже преград,
которых не могла бы преодолеть Советская Армия. Исполь-
зуя опыт боев в горах Кавказа, мы форсировали карпатские
84
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
перевалы, взломали, казалось бы, неприступную линию враже-
ской обороны.
Теперь политработники поистине не знали ни дня, ни ночи.
Шли бои, и ни на минуту не прекращалась партийно-политиче-
ская работа в войсках. Вместе с тем надо было помочь местным
товарищам, коммунистам, вышедшим из подполья, налаживать
новую жизнь. Одно за другим проходили крупные политические
мероприятия: партийная конференция, профсоюзный съезд, мо-
лодежная, женская конференции. Атмосфера свободы пробудила
к политической активности все население Закарпатской Украи-
ны. Оно встречало нас как братьев-освободителей. Повсюду
создавались Народные комитеты, готовился их первый съезд.
Присутствуя затем на съезде, я видел, с каким огромным энту-
зиазмом было принято историческое решение о воссоединении
Закарпатья с родным народом.
Трудно забыть ликование, с каким встретили наши войска
народы Румынии, Венгрии, Польши, Чехословакии. В освобож-
дении этих стран вместе с другими соединениями участвовала и
славная 18-я десантная армия. Вот где политическую работу не-
возможно было переоценить. Десятилетиями клеветали на нашу
партию империалисты. Десятилетиями вдалбливались в головы
народов чудовищные небылицы о нашей жизни, о наших людях.
И вот советский человек пришел в Европу освободителем. Важ-
но было ничем не уронить этой высокой гуманной миссии, и на-
ши воины ее не уронили. Повсюду в них видели бескорыстных,
полных благородства, гуманных и справедливых, опаленных
войной людей.
В тяжелейшем 1941 году мы верили, что победа придет. Те-
перь мы знали: до нее остались считанные дни. Всем ходом со-
бытий мы были к ней подготовлены. И все-таки, когда она нако-
нец наступила, радость оказалась ошеломляющей. Никто еще,
по-моему, не выразил словом всей глубины этой радости. И я
тоже бессилен рассказать обо всем, что переполнило наши серд-
ца 9 мая 1945 года. Скажу только: этот день стал счастливей-
шим днем в моей жизни.
Для нашей 18-й десантной армии последний день войны на-
ступил, правда, несколько позже — 12 мая. Уже был подписан
акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии, а мы
еще добивали на территории Чехословакии остатки сопротив-
лявшегося врага.
Не забыть мне и великий акт торжества — парад на Крас-
ной площади в честь победы. С радостью и гордостью я прочи-
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
85
тал приказ о том, что комиссаром сводного полка 4-го Украин-
ского фронта назначается начальник политуправления фронта
генерал Брежнев. Как дорогую реликвию храню и по сей день
саблю, с которой шел на параде вместе с командованием во гла-
ве нашего сводного полка.
Так сбылась и моя мечта дойти до победы — это была меч-
та миллионов советских солдат, которые не только стояли на-
смерть, защищая свою землю, но и с честью пронесли Знамя По-
беды по трудным дорогам войны и водрузили его в Берлине над
рейхстагом.
* * *
Наша победа — это высокий рубеж в истории человечества.
Она показала величие нашей социалистической Родины, пока-
зала всесилие коммунистических идей, дала изумительные об-
разцы самоотверженности и героизма — это все доподлинно так.
Но пусть будет мир, потому что он очень нужен советским лю-
дям, да и всем честным людям земли.
До последнего дня мы хоронили верных товарищей, па всем
пути видели следы фашистских зверств, встречали плачущих
матерей, безутешных вдов, голодных сирот. И если бы спросили
меня сегодня, какой главный вывод сделал я, пройдя войну от
первого до последнего дня, я бы ответил: быть ее больше не
должно. Быть войны не должно никогда.
Счастлив политик, счастлив государственный деятель, когда
может всегда говорить то, что он действительнд думает, делать
то, что он действительно считает необходимым, добиваться того,
во что он действительно верит. Когда мы выдвигали Программу
мира, выступали на многих международных встречах с инициа-
тивами, направленными на устранение угрозы войны, то я де-
лал то, добивался того, говорил о том, во что как коммунист
глубоко и до конца, верю.
Это, пожалуй, и есть главный вывод, который вынес я из
опыта великой войны.
Глава четвертая
ВОЗРОЖДЕНИЕ
1
Трава уже успела прорасти сквозь железо и щебень, издале-
ка доносился вой одичавших собак, а вокруг были одни разва-
лины да висели на ветвях обгоревших деревьев черные вороньи
гнезда. Подобное пришлось мне видеть после гражданской вой-
ны, но тогда пугало мертвое молчание заводов, теперь же они и
вовсе были повержены в прах.
Шло жаркое лето 1946 года. В тот год партия направила
меня в Запорожье. Мне поначалу было поручено ознакомиться
со всеми делами области, обратив особое внимание на строитель-
ство и сельское хозяйство. ЦК партии выдал мне соответствую-
щий мандат, и я, не теряя времени, выехал в область.
После Великой Отечественной войны я был демобилизован
не сразу и прибыл туда, еще не сняв военной формы. Ранним
утром отправился на стройку, но доехать удалось только до кок-
сохима, точнее, до руин, оставшихся от мощных его корпусов.
Дальше дороги не было, пришлось идти пешком. Бродил до-
поздна и повсюду видел вздыбленный бетон, крошево кирпича,
груды мусора, переплетенье исковерканных балок. Не на чем
было отдохнуть глазу.
Полным ходом велась разборка завалов, многие тысячи строи-
телей работали на объектах, притом едва ли не на всех одно-
временно. Трудились почти без механизмов, вручную — каза-
лось, конца не будет этой работе. По пути меня знакомили с
людьми, многих я позднее узнал и запомнил, но пока только
слушал их объяснения, а в основном смотрел, потому что глав-
ное и без того было ясно: прекрасного города металлургов и
энергетиков, по существу, больше нет на нашей земле. Все
взорвано, сожжено, порушено войной.
Довоенное Запорожье я знал хорошо. От Днепропетровска,
где работал тогда, этф совсем близко, на машине — часа пол-
тора. Часто приходилось ездить к соседям, с которыми издавна
шло у нас дружеское соревнование. В памяти остались тенис-
тые скверы, уютные площади с фонтанами, красивые жилые
здания, которыми гордились запорожцы, их базы отдыха па
ВОЗРОЖДЕНИЕ
87
острове Хортица и широкий зеленый проспект Ленина, тянув-
шийся через весь город, до самого Днепра. По вечерам, когда
обычно возвращался домой, багряные отблески светились в си-
нем небе над домнами «Запорожстали», а впереди сотни огней,
двоившихся в воде, очерчивали дугу знаменитой плотины.
Днепрогэс — это не просто одна из сотен электростанций,
построенных за годы Советской власти. Есть сегодня и более
мощные, более совершенные, но эта, Днепровская, стала для
нас как бы символом индустриальной мощи Страны Советов.
Всем хорошо знакомая по кинохронике, по газетным и журналь-
ным снимкам, как-то по-особому красива эта плотина. Мне рас-
сказывали, во время одной из недавних экскурсий молодая де-
вушка, студентка, оставила такую запись: «Днепрогэс на нашей
земле — это как Пушкин в литературе, как Чайковский в му-
зыке. Какие бы гиганты ни появлялись на Волге, Ангаре, Ени-
сее, им не затмить величия патриарха советской энергетики».
Хорошо сказано!
А в тот послевоенный год горько и тяжело было видеть, ка-
кой урон нанесен уникальному сооружению. Гитлеровцы заму-
ровали в тело плотины сто авиабомб весом по полтонны каж-
дая, и лишь героизм наших саперов и разведчиков спас ее от
полного уничтожения. Когда советские войска форсировали
Днепр, на одной из опор плотины нашли перерубленный провод,
который вел к взрывчатке, а рядом — тело убитого воина. Имя
его установить не удалось, и высится с той поры у створа пло-
тины памятник неизвестному герою.
Хотя фашистам не удалось до конца выполнить свой варвар-
ский план, все турбины, генераторы, краны были взорваны, из
сорока семи водосливных пролетов уцелело четырнадцать. Не
было больше водохранилища на Днепре. Обнажились древние
скалы. Река, которую привыкли мы видеть спокойной, снова,
как встарь, пенилась у порогов. На стройке тогда были попу-
лярны стихи, написанные одним из днепростроевцев:
Бьются волны о серый гранит
Приднепровских седеющих скал...
Этот берег навек сохранит
Славу тех, кто его отстоял.
Есть образное, точное по смыслу, емкое украинское слово
перемога — победа. Все превозмогли советские люди, все пере-
терпели, вынесли и победили в тяжелейшей из войн. Теперь им
предстояло «перемочь» разруху, одержать победу в мирном
труде.
88
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
И весь этот бесконечный, жаркий тягостный день, знако-
мясь с состоянием дел, я размышлял: с чего же здесь начинать?
Впечатление складывалось, надо сказать, довольно мрачное.
Фашисты взорвали в городе все семьдесят заводов. Когда на
«Запорожстали» началось восстановление листопрокатного ста-
на, на всех колоннах среднего ряда мы обнаружили нанесен-
ные красной краской латинские литеры «F» (от немецкого
«фойер» — «огонь»). Красные стрелки указывали, куда именно
закладывать тол.
В руинах лежал и весь город. Государственная комиссия
подсчитала: в Запорожье разрушено свыше тысячи крупных
жилых домов, двадцать четыре больницы, семьдесят четыре
школы, два института, пять кинотеатров, двести тридцать де-
вять магазинов. Город остался без воды, без тепла, без электри-
чества. Колоссальный ущерб был нанесен и сельскому хозяйству
вокруг Запорожья.
Центральный Комитет партии направил меня в эту область
в сложный момент. Примерно за месяц до моего приезда,
27 июля 1946 года, в «Правде» появилась корреспонденция «По-
чему задерживается восстановление «Запорожстали». Ответ да-
вался такой: «Неорганизованность — главная тому причина.
Нет проекта организации и механизации работ. Нет фактиче-
ски и графика. Выполнение плана учитывается не в физическом
объеме, а в рублях. На этой почве процветает очковтиратель-
ство...» Затем «Правда» выступила с новой статьей под загла-
вием «Три партийных комитета и одна стройка». В ней крити-
ковались райком партии, горком и обком за то, что, бесконечно
вмешиваясь в дела строителей, помощь им оказывают недоста-
точную, а порой и неквалифицированную. Наконец, вышли ре-
шение ЦК ВКП(б) и связанное с ним решение ЦК КП (б) У
«О подготовке, подборе и распределении руководящих партий-
ных и советских кадров в украинской партийной организации».
Такова была обстановка, и об этом шел откровенный и ост-
рый разговор на XI пленуме Запорожского областного комитета
КП (б) У, в котором я после предварительного ознакомления со
стройками принимал участие. В канун пленума мне позвонили
в Запорожье из ЦК партии:
— Принято решение рекомендовать вас первым секретарем
обкома. Йроводите пленум.
В Запорожье прибыл заведующий отделом ЦК ВКП(б).
Вторым на пленуме был организационный вопрос: по рекомен-
дации Центрального Комитета ВКП(б) меня избрали первым
ВОЗРОЖДЕНИЕ
89
секретарем Запорожского обкома партии. Это было 30 августа
1946 года.
Впервые в жизни я ощутил так наглядно и зримо ответствен-
ность перед партией и народом за состояние дел в целой обла-
сти. От меня ждали не просто честной работы, но заметных
сдвигов, крутых перемен. Ждали обновления стиля работы всей
областной партийной организации, резкого ускорения темпов
строительства на ряде предприятий, и прежде всего на «Запо-
рожстали». Я хорошо понимал, что задача эта важна для госу-
дарства не только в хозяйственном, но и в политическом смысле.
В чем тут была суть? Закон о четвертом пятилетием плане
(1946—1950 гг.), принятый в марте 1946 года, предусматривал
возрождение «Запорожстали»: «Восстановить производство тон-
кого холоднокатаного листа на Юге...» Всего одна строка, но для
людей понимающих — очень весомая. Однако, учитывая слож-
ность задачи, этот объект не сделали первоочередным. Шли раз-
говоры, что-де только разборка завалов потребует нескольких
лет. Высказывались мнения, что легче было бы создать произ-
водство заново, в другом месте. Так, например, советовали по-
ступить специалисты IOHPPA — международной организации,
которая была создана для помощи странам, пострадавшим от
фашистского нашествия. Побывав в Запорожье, они написали,
что восстановить «Запорожсталь» вообще немыслимо, дешевле
будет построить новый завод.
У меня нет никаких оснований считать этих специалистов
некомпетентными или недобросовестными людьми. Они дотош-
но все осмотрели, все выяснили, все измерили — степень раз-
рушения, уровень техники, нашу тогдашнюю энерговооружен-
ность, наличие подъемных механизмов, трудовые ресурсы и т. д.
Они не смогли оценить «всего лишь» жизнестойкость нашего
народа, патриотизм советских людей, организующую волю
партии.
Не учли этого и заокеанские политики. Видимо, очень уж им
хотелось верить фашистскому генералу Штюльпнагелю, кото-
рый после того, как его выбили из Приднепровья, докладывал
Гитлеру: «Промежуток в двадцать пять лет — вот какой срок
понадобится России, чтобы восстановить разрушенное». Самым
мрачным прогнозам хотели верить империалисты США, потому
что к тому времени они круто изменили отношение к СССР —
своему союзнику по антигитлеровской коалиции.
Оказалось, с американскими политиками вообще трудно
иметь дело. Умер президент Франклин Рузвельт, и новая
90
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
администрация, заняв Белый дом, тотчас забыла все прежние
«твердые» обещания и «прочные» договоры. Американцы, на-
пример, взялись изготовить для Днепрогэса полный комплект
агрегатов, но, продав три машины, вдруг прекратили поставки.
Они внесли стальной лист в перечень стратегических материа-
лов и также неожиданно перестали его нам продавать. Между
тем без этого листа нельзя производить ни автомобилей, ни
тракторов. Люди старшего поколения, наверное, помнят, как в
послевоенные годы ходили по нашим дорогам грузовики с до-
щатыми кабинами и фанерными крыльями.
Началась «холодная война». Она воцарилась на долгие годы,
по существу на два десятилетия. Это был не первый и, к сожа-
лению, не последний случай, когда капиталистические держа-
вы, уповая на наши трудности, пытались диктовать нам свою
волю, вмешиваться в наши внутренние дела. Расчет был прос-
той: все равно, мол, Советский Союз запросит эти машины, этот
стальной лист, никуда коммунисты не денутся, придут с покло-
ном, станут на колени... И что же, погибли мы? Отступили?
Приостановили свое движение? Нет! Просчитались в своей по-
литике заморские мудрецы, о чем полезно сегодня напомнить,
поскольку это и поучительно, и актуально.
Лишний раз показаны были всему миру неисчерпаемые ре-
зервы социалистической экономики, возможности нашего пла-
нового хозяйства, великая мощь страны, которая может в слу-
чае необходимости перегруппировать силы, сконцентрировать
их на главных направлениях.
В итоге работы на стройках, о которых здесь идет речь, не
только не были приостановлены, но, напротив, пошли в нарас-
тающем темпе. Турбины и генераторы, в которых отказали аме-
риканцы, делали для нас рабочие, инженеры, конструкторы
Ленинграда и Новокраматорска. И хотя сроки им были даны
самые жесткие, машины они выпустили более надежные и бо-
лее мощные, чем американские.
Ранней весной 1947 года возрожденный Днепрогэс дал пер-
вый ток. Что же касается производства стального листа, то со-
ветские люди сделали невозможное — восстановили сложней-
шее производство всего за один год. Первую очередь завода «За-
порожсталь» имени Серго Орджоникидзе (пять цехов, каждый
из которых сам был, в сущности, заводом) мы сдали в эксплуа-
тацию осенью того же 1947 года.
Я счастлив, что был свидетелем и участником этих больших
свершений, что мне доверили важный участок послевоенного
ВОЗРОЖДЕНИЕ
91
возрождения, что работал вместе с запорожцами в незабывае-
мый год. Очень многое пришлось мне в ту пору передумать, по-
нять, многому пришлось научиться. Школу здесь прошел труд-
нейшую.
2
Работая над этими записками, я попросил работников пар-
тийных и советских архивов прислать мне некоторые материа-
лы тех лет. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить их за по-
мощь: ряд документов я основательно забыл, а иные увидел
впервые.
Таковы, например, страницы протокола, который велся на
одном из первых заседаний бюро обкома (1946 год, сентябрь).
Помнится, мы заседали долго: много накопилось дел, ко-
торые срочно надо было решать. Вот их перечень, далеко не
полный:
отчет Нововасильевского райкома партии;
об охране и сохранности хлеба на заготпунктах и предприя-
тиях Министерства заготовок;
о завозе нефтепродуктов для уборки урожая и хлебозагото-
вок в области;
о ходе озимого сева и вспашки зяби в Васильевском и Оси-
пенковском районах;
о постановлении ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР
«О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйствен-
ной артели в колхозах»;
о подготовке к проведению третьей годовщины освобождения
Запорожья от немецко-фашистских захватчиков...
В этом обилии дел, которые сразу обступили меня и кото-
рые ждали решения быстрого, было легко потонуть. Думая об
этом, я пришел к выводу: текущими делами надо заниматься —
никуда от этого не уйдешь,— но во главу угла надо поставить
вопросы коренного улучшения организаторской и партийно-
политической работы.
Первые впечатления не обманули меня. На площадке «За-
порожстали» людей было очень много (в «пик» стройки — сорок
семь тысяч), а коллектив не сложился. Работало около сорока
строительных управлений и субподрядных организаций, подчи-
ненных разным главкам разных министерств. Сразу же приш-
лось столкнуться с разобщенностью этих контор, бесконечными
спорами, взаимными обвинениями. Повсюду они начинали
92
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
работы и нигде ничего не кончали. Дисциплина была низкая,
взаимодействия и сотрудничества никакого. Другими словами,
не было всего того, что делает массу людей слаженным коллек-
тивом.
Первой моей заботой стало создание обстановки четкости,
партийной требовательности. Сегодня никто без графика строй-
ку не начнет, а тогда некоторые руководители всерьез доказы-
вали, что он в наших условиях вообще неприменим. Это, мол,
не «нормальное» строительство — разбираем завалы, вытаски-
ваем трубы, балки, рельсы, уцелевшие детали машин, такой
труд нормированию не поддается.
Это вошло в практику: люди работали без норм, производи-
тельность труда мерили на глазок. Другими словами, план
приспосабливали к узким местам, подравнивали под них темпы
роста, исходили из того, что можно успеть сделать за смену или
за месяц, а не из того, что нужно, совершенно необходимо
сделать.
Подобные настроения надо было преодолеть, и на одном из
пленумов горкома партии (по тогдашнему порядку я был одно-
временно и первым секретарем горкома) пришлось специально
об этом говорить. Судя по стенограмме, стыдил строителей: «По-
смотрите, в сельском хозяйстве, когда идет посевная, я каждый
вечер получаю сводку, могу вмешаться, помочь, подбросить от-
стающему району горючее, запасные части. Неужели мы не
можем добиться, чтобы такая же ясность была у нас на строй-
площадке? Пусть трудно пока составить график для всего ог-
ромного комплекса, но на пусковых, решающих объектах он
совершенно необходим. Если нет графика,— продолжал я,—
если нет в наших руках средства, при помощи которого можно
контролировать, требовать, поощрять, а если надо — и наказы-
вать, то ни о каком резком продвижении дела вперед и думать
нельзя».
Позицию обкома активно поддержали и директор завода
«Запорожсталь» А. Н. Кузьмин, работавший здесь еще до вой-
ны, и новый управляющий трестом Запорожстрой В. Э. Дым-
шиц, прибывший сюда вскоре после меня. Люди они во всем
были разные, но удивительно удачно дополняли друг друга.
Анатолий Николаевич Кузьмин, человек среднего роста,
полноватый, носивший пенсне, сколько я помню, голоса никог-
да не повышал. По облику это был типичный инженер-интелли-
гент, и лишь много времени спустя я узнал, что он из семьи
питерских пролетариев. Все в нем было: эрудиция, ум, высокая
ВОЗРОЖДЕНИЕ
93
работоспособность. Пользовался он непререкаемым авторите-
том в делах производства. Но больше всего мне запомнилось его
спокойствие. Что-то не ладится, план срывается — Анатолий
Николаевич внешне невозмутим. Пошли успехи, митинги —
опять он спокоен. Ровный, деловой человек.
На заводе ему пришлось пережить тяжелое время. В авгу-
сте 1941 года фашистские войска, выйдя на правый берег Днеп-
ра, начали обстреливать город. Сорок пять суток наша армия
героически удерживала левобережье, и за это время только с
«Запорожстали» было вывезено девять тысяч шестьсот вагонов
ценнейшего оборудования. Это был подвиг: под артобстрелами,
под бомбежками люди демонтировали тяжелейшие станы, па-
ковали узлы машин, грузили их на платформы, делали марки-
ровку, составляли монтажные схемы. Все это под контролем
А. Н. Кузьмина. Завод он покинул, как капитан свой корабль,
последним, буквально за полчаса до того, как на территорию
ворвались гитлеровцы.
И уже через полгода группа запорожских прокатчиков ра-
ботала в Новосибирске на тонколистовом стане. Электрокабель,
который успели извлечь из подземных тоннелей (более девяти-
сот километров), помог доукомплектовать десятки оборонных
заводов на востоке страны. А основная часть оборудования «За-
порожстали» поступила на Магнитку, где очень скоро был по-
строен среднелистовой цех, давший стране броню из высоколе-
гированной стали.
По характеру Дымшиц — полная противоположность Кузь-
мину: в оценках бывал порою категоричен, но тоже отлично
знал стратегию дела и был, можно сказать, мастером тактиче-
ского руководства. Любил смелые инженерные решения, мог
поддержать новатора и мог осадить болтуна. Строители вообще
народ специфический: на их планерках звучали, случалось, со-
всем не парламентские выражения. И хочу не упустить,— мяг-
кий и доброжелательный Кузьмин тоже умел в этой обстановке
отстаивать свою позицию принципиально и твердо.
Между строителями и эксплуатационниками обычно согла-
сия нет, но Кузьмин и Дымшиц всегда находили общий язык, и
конфликтов между ними я не припомню. Обком партии посто-
янно влиял на их отношения. В вопросе о графике оба с первых
дней были со мной согласны, и в итоге он стал реальностью.
Строгий суточный график увязывал воедино работы, производи-
мые разными управлениями, помогал контролировать твердые
сроки ввода объектов. Это была общая наша победа.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Тщательно составленные графики размножались потом в ти-
пографии в виде небольших книжечек. Эти книжечки были не
только у строительного начальства, но и у мастеров, прорабов,
партийных, профсоюзных, комсомольских работников, у журна-
листов, приезжавших на стройплощадку. Они способствовали
гласности, что для становления коллектива также необходимо.
Одно дело, когда человек ковыряется на своем участке, не ве-
дая, что творится вокруг, и совсем другое, когда он в курсе все-
го, что происходит на стройке, знает свое место в общем строю.
Но, разумеется, ввести график — это полдела. Надо было
добиться повседневного контроля за его выполнением, широкой
и опять-таки гласной отчетности. Строители решили и эту за-
дачу, создав аппарат диспетчерской службы. Главным диспет-
чером стал Григорий Лубенец, нынешний министр строительства
предприятий тяжелой промышленности УССР. (Вообще на на-
ших заводах и стройках выросло немало хороших партийных и
хозяйственных руководителей.) Тогда это был молодой здоро-
венный парень, он сидел в окружении десятка телефонов, ухит-
рялся все видеть, все помнить, всюду поспевать и в 17.00, когда
проводился ежедневный диспетчерский рапорт, мог ответить на
любой возникавший вопрос. Кончились пустые пререкания,
ссылки на то, что чего-то не обеспечили, не завезли,— данные
всегда были точны.
Мне нравилось бывать на совещаниях строителей: оператив-
ки у них действительно проводились оперативно, пятиминутки
ие растягивались на два часа. Само собой, далось все это нелег-
ко, приходилось преодолевать инерцию, бороться с психологией
«авось да небось», ио постепенно начал налаживаться порядок,
стройка входила в ритм, и если случались неувязки, то разре-
шались они без проволочек.
Помню, в начале мая 1947 года в малом зале обкома мы
проводили собрание партийно-хозяйственного актива Запорож-
строя. О ходе работ докладывал Дымшиц, выступал и Кузьмин,
со скрупулезной обстоятельностью перечисливший требования к
строителям, брали слово рабочие. Заключать собрание пришлось
мне, и я подчеркнул, что необходимо сконцентрировать силы
на пусковых объектах — тогда это были ТЭЦ и доменная печь:
— Обстановка складывается весьма необычная. Даже при
самом богатом опыте вы должны признать, что с такими темпа-
ми строительства, с такими масштабами сталкиваетесь впервые.
А срок ввода является для всех нас безусловным. Без сосредо-
точения сил на пусковых объектах, без создания, если можно
ВОЗРОЖДЕНИЕ
95
так выразиться, ударного кулака в сроки мы не уложимся. На
некоторых участках, в частности на таком важном объекте, как
домна, мы пока что действовали, как говорится, не кулаком, а
растопыренной ладонью. А это не сильный удар.
Все мы учились в тот год и этот прием — собирать силы в
кулак — приняли затем на вооружение. Он был замечен и оце-
нен всей страной. Восстановление «Запорожстали» и Днепро-
гэса признано классическим образцом концентрированного сос-
редоточения сил и средств на ударных участках всенародного
строительства. Впоследствии именно так велись многие наши
крупные стройки. Так возводились сверхмощная домна № 9 в
Кривом Роге и стан «3600» в Жданове, Волжский автозавод и
КамАЗ; этот опыт используют и сегодня нефтяники и газовики
Тюмени, строители Байкало-Амурской магистрали.
Пользуясь случаем, хотел бы подчеркнуть самую тесную
взаимосвязь вчерашнего дня страны, пройденного нами пути, с
постановкой новых задач. Год от года возрастают размах наших
планов, масштабность и сложность проблем, и решать их при-
ходится на новом уровне, по-новому. Но при этом необходимо
учитывать богатейшую практику строительства социализма, ис-
торический опыт партии и народных масс.
Сейчас, например, программа особого значения — комплекс-
ное освоение недр и развитие производительных сил Западной
Сибири. Это поистине великая стройка нашего времени, пре-
восходящая по своему размаху, по объему капиталовложений,
по сложности технических и транспортных задач все, что было
у нас в прежние годы и пятилетки. Тем более важно, учитывая
накопленный опыт, не допустить здесь распыления сил. Все
настоятельнее встает задача своевременной концентрации ре-
сурсов на главных направлениях, верного определения приори-
тетов, то есть очередности решения проблем в соответствии с
их значением для народного хозяйства.
Умение выявить те конкретные звенья, где ценой минималь-
ных затрат можно получить наибольший и быстрый эффект,
умение подойти к решению любой задачи с точки зрения конеч-
ных результатов — именно в этом состоит искусство планиро-
вания, да и вообще хозяйственного руководства.
Словом, если говорить ленинским языком, выделение тех
звеньев, ухватившись за которые мы можем вытащить всю цепь,
по-прежнему имеет для нас решающее значение. И впервые я
по-настоящему начал это понимать, осознал на основе собствен-
ного опыта в напряженный и боевой год запорожской стройки.
96
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
3
С первых дней пребывания в Запорожье, помимо организа-
торской работы, как уже сказано, пришлось уделять большое
внимание работе партийно-политической. Эти вопросы решались
фактически одновременно. Сложность состояла в том, что, в от-
личие от устоявшихся коллективов, все у нас тогда было в дви-
жении. Надо было решать вопросы жилья, быта, сферы обслу-
живания. Ведь ежедневно приезжали на стройку сотни людей —
демобилизованные воины, монтажники из других областей,
паши металлурги, возвращавшиеся из Сибири, с Урала, мест-
ные жители, которые были угнаны в Германию, молодежь из
окрестных колхозов. Люди становились на партийный учет.
И уже в ходе работ надо было присматриваться, кто чего стоит.
Из лучших людей стройки шло пополнение партийных ря-
дов. На Запорожстрое за первую половину 1947 года мы при-
няли в ряды ВКП(б) почти вдвое больше рабочих, чем за весь
1946 год, среди них был, например, монтажник Иван Румянцев,
имя которого гремело в те годы. Таким образом укреплялось
боевое ядро многотысячного коллектива, и важно было напом-
нить людям, что секретарь партийного комитета — это прежде
всего политический руководитель, а каждый коммунист — это
политический боец.
На одном из пленумов обкома мне пришлось критиковать
секретаря Нововасильевского райкома КП (б) У. Работник он
был в общем хороший, инициативный, но чрезмерно увлекся
хозяйственными делами, ушел в них с головой. Я сказал тогда,
что секретарь райкома — это в первую очередь крупный поли-
тический работник, представитель ЦК нашей партии в боль-
шом административном районе. А выступления некоторых на-
ших секретарей похожи больше на доклады хозяйственников —
в них ие чувствуешь политической линии. Вот и иововасильев-
ский секретарь хорошо говорил о тракторах и волах, а как дошел
до партийной работы, сразу забуксовал. Так ие годится! В пар-
тийной работе необходим прежде всего политический анализ
обстановки. Тогда и к хозяйственным делам будешь знать, с ка-
кой стороны подступиться.
В дни, когда отставали строители «Запорожстали», когда
большие трудности испытывал Днепрострой, я все время слы-
шал: дайте цемент, и дело пойдет на лад. Многим казалось, что
все упирается в нехватку материалов. Нехватки, конечно, были,
по было в то же время ясно: о собственных просчетах люди
ВОЗРОЖДЕНИЕ
97
думать разучились. За беготней, спорами, сиюминутными забо-
тами смещалась перспектива, терялось главное. Листая сейчас
стенограммы пленумов, конференций, активов, вижу, как часто
тогда приходилось мне говорить именно об этом.
— Цемент, бесспорно, нужен. Без него бетона не замесишь.
Но гораздо важнее, чтобы человек, который кладет бетон в пло-
тину, понимал, почему этот бетон надо укладывать и трамбо-
вать при двадцатиградусном морозе на сорокаметровой высоте.
У гитлеровцев было много техники и всего, что нужно для боя.
И все-таки мы победили, потому что и мы, и солдаты, которых
мы вели в бой, глубоко понимали, во имя чего мы идем на штурм
вражеских укреплений, изрыгавших огонь и смерть. Вот поче-
му партийные организации во главу угла своей деятельности
обязаны ставить задачи воспитания человека. Тогда, к слову
сказать, и цемент и все прочее будет появляться несомненно
быстрее, и дела у нас пойдут гораздо лучше.
Войну в речах мы вспоминали нередко. Не только потому,
что фронтовые примеры были тогда особо близки и понятны,
но и потому, что вся обстановка напоминала в тот год боевую —
стройки были полями сражений. Хорошо помню свою первую
встречу с днепростроевцами. Вскоре после того, как приступил
к работе, по решению ЦК ВКП(б) был создан Днепростроев-
ский райком партии, объединивший коммунистов огромной
стройки. Первая их конференция проходила по-деловому, вы-
ступали рабочие, инженеры, начальники служб, поднимали
острые технические проблемы, говорили о неполадках, не обо-
шлось без взаимных упреков. Я сидел за столом президиума,
внимательно слушал, кое-что записывал в блокнот. Потом по-
просил слова.
Возможно, некоторые ожидали, что секретарь обкома тут
же рассудит, кто из выступавших прав, а кто виноват, но я со-
знательно в споры вмешиваться не стал. Посчитал: на первой
встрече это было бы преждевременно. Сказал, что о технике
гидростроения говорить не буду вообще — в этих делах они раз-
берутся и без меня. Полезнее будет, если теперь мы сосредото-
чим внимание на организаторской и политической работе. Для
начала решил взять три основных вопроса: дисциплина на
стройке, критика и самокритика, развитие социалистического
соревнования.
«Как обстоит у нас дело с соревнованием? Скажу откровен-
но: очень плохо. В дни Отечественной войны, особенно на ре-
шающих ее этапах, когда перед войсками ставилась трудная
7 Л, И. Брежнев
98
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
задача, несмотря на отсутствие материалов, мастерских и всего
прочего, наглядная агитация использовалась исключительно
активно. Например, когда готовились к взятию Киева, войска
располагались в лесах, но не было места, где бы не бросались
в глаза плакаты и лозунги. Вы могли увидеть дерево со срезом
коры, па котором было написано: «Даешь Киев!» На куске фа-
неры — надпись: «Боец, завтра ты будешь в Киеве!» С такими
краткими призывами, написанными на танках, повозках, авто-
машинах — где только можно было,— мы шли на Берлин, осво-
бождали Прагу. А был я сегодня на станции, на плотине и ни-
чего подобного не увидел: ни лозунга, ни призыва, ни одной
фамилии передовика, ни одной цифры — за что и где боремся.
Так обстоит дело с наглядностью соревнования.
Партийный комитет,— говорилось дальше,— должен знать
всех ударников труда. И не только знать. С помощью агитато-
ров и пропагандистов их достижения и, что особенно важно, их
методы надо сделать достоянием всех строителей. На сколько
процентов выполнила та или иная бригада план, завтра же
должно быть известно через печать, через радио, с помощью ли-
стовок. Мы обязаны использовать весь арсенал средств, накоп-
ленных партией. И если партийный комитет добьется дейст-
венности соревнования, сделает его по-настоящему массовым,
то Днепрогэс будет пущен в срок. Если же партком знакомится
только со сводкой планового отдела — это не руководство со-
циалистическим соревнованием...
Голос из з а л а: А у нас сплошь да рядом только по свод-
ке и судят!
— Надо, значит, с этим покончить. Соревнование прямо за-
висит от уровня внутрипартийной работы. Каждый из нас знает:
когда партия хочет решить какой-то сложный вопрос, опа
усиливает внутрипартийную работу. Если па строительстве бу-
дет строгая партийная дисциплина, то мы наведем порядок и
вся работа улучшится. Ибо нет такого приказа, который для
коммуниста был бы сильнее приказа партии...»
Читая сегодня эти выступления, замечаешь кое-какие повто-
ры, но в целом эту позицию я и теперь одобрил и поддержал бы.
Потому что линия, политическая линия, выстраивается лишь
тогда, когда изо дня в день, из месяца в месяц добиваешься
поставленной цели, развиваешь свои идеи, не отказываешься
от своих слов, не забываешь своих же решений. Вот еще одна
стенограмма, разговор идет уже в другой аудитории, а тема
та же:
ВОЗРОЖДЕНИЕ
99
«...Вынужден также отметить, товарищи, что наглядная аги-
тация у вас никак не отражает хода и размаха стройки. Общие
призывы, они ведь никому еще не помогли. «Запорожсталь» —
это жемчужина Юга!» Красивый плакат? Да, красивый. Вер-
ный? Конечно, верный. Но что он дает, на что нацеливает? Нам
нужны конкретные призывы к действию, нужны плакаты, в
которых были бы цифры, даты, имена инженеров-новаторов,
стахановцев, рабочих ведущих профессий. Причем не одних и
тех же, так сказать, раз и навсегда утвержденных, а все новых
и новых — тех, кто сегодня вырвался в соревновании вперед. Мы
должны показать народу эту замечательную когорту тружени-
ков Запорожстроя!»
Как организаторская работа, так и политическая вели к од-
ной цели. Обком партии добивался, чтобы масса людей стала
коллективом, чтобы в коллективе выросли вожаки, заметные,
яркие люди. И, конечно, таких людей выросло много. Я знал их
не понаслышке. Бывая на стройках, беседовал с ними прямо
там, где они работали. В этой обстановке, как в боевой траншее,
лучше всего узнаешь человека.
Вот одна удивительная судьба. Всякий раз, когда приходи-
лось бывать на Днепрострое, еще издали слышал звонкие голо-
са девчат, которые подавали бетон в тело плотины. До бровей
закутанные платками, обсыпанные цементной пылью, в жару
ли, в холод, они не теряли бодрости никогда. Спросишь, как
идут дела, и всегда в ответ звонкое: «Хорошо!» Это была брига-
да Ани Лошкаревой, занесенная в Книгу почёта республики.
На одном из собраний актива, в котором участвовали бригады
ударные, комсомольские, фронтовые, ко мне подошли в пере-
рыве принаряженные девушки, и я не сразу узнал старых своих
знакомых.
— А ваша бригада тоже ведь фронтовая?
— Была фронтовой.
— Нет, Аня, не согласен. Предстоит паводок, нужен хоро-
ший бетон, от вас зависит качество работы всех бригад. Ваш
фронт еще впереди.
Работали девушки хорошо. Во время празднования тридца-
тилетия Октября увидел их среди демонстрантов, крикнул в
микрофон: «Привет бригаде Ани Лошкаревой!» Оглянулись, за-
улыбались...
А вскоре мне стало известно, что Аня тяжело больна. Ска-
залось голодное военное детство — у нее открылся туберкулез.
Конечно, мы сделали все, чтобы Аня поправилась, предложили
100
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ей другую работу, но она наотрез отказалась: «Не могу без
стройки и без девчат».
За восстановление Днепрогэса Анна Лошкарева получила
орден Ленина. А несколько лет спустя, в Молдавии, наши пути
снова пересеклись: она выздоровела и вместе с мужем строила
Дубоссарскую ГЭС. Убежден: исцелили ее не только лекарства
и южные санатории. Спасла Аня сама себя тем, что сохранила
бодрость, не бросила работу, не замкнулась в себе, жила полно-
кровной жизнью. Мне рассказали недавно: Анна Степановна
вырастила четырех здоровых ребят и работает комендантом
рабочего общежития. Думаю, это хороший наставник для мо-
лодежи.
На другой стройплощадке познакомился с трубомонтажни-
ком Иваном Румянцевым. Это был молодой, сероглазый, краси-
вый парень, выдумщик, умница, настоящий мастер своего дела.
Рабочим стал, пожалуй, слишком рано: отец погиб на фронте
и он решил помочь матери. Но чего не получил в школе, добрал
пытливостью, опытом и талантом. Иван строил крупные пред-
приятия в Ярославле, Горьком, Чирчике, а у нас работал в За-
порожстрое. Именно он предложил новый по тем временам ме-
тод крупноблочного монтажа.
— Собираем трубы на земле,— объяснял он мне.— Правим,
рихтуем, монтируем в звенья. Работать так легче, удобнее и,
конечно, быстрее. Краном или лебедкой поднимаем готовые
узлы наверх, остается только соединить в единое целое. Ничего
хитрого!
— А не рискованно? Не опасно ли для людей?
Он улыбнулся:
— Глазам страшно, а руки делают. Да вы не беспокойтесь,
Леонид Ильич, мы все заранее рассчитали, инженерами это про-
верено.
Трубопроводов в металлургии много, они связывают все
цехи, переплетаются во всех направлениях — это был напря-
женный участок работы. Я посоветовал членам партбюро мон-
тажного управления попросить Румянцева выступить на откры-
том партийном собрании. Отчет о собрании поместила наша
газета «Строитель», затем «Правда» опубликовала большую ста-
тью «Опыт Ивана Румянцева — всем монтажникам!», и метод
широко пошел по стране.
Впоследствии Иван Александрович работал па строительст-
ве Дворца культуры и науки в Варшаве, помогал монтировать
Бхилайский металлургический комбинат в Индии...
ВОЗРОЖДЕНИЕ
101
Таких встреч было много, всех не перечислишь, и пусть не
обидятся товарищи, которых не смог здесь назвать. Я не за-
был их.
4
Вообще, замечу, память на людей, особенно на хороших лю-
дей, у партийного работника является и человеческим долгом,
и профессиональной обязанностью. Общение с ними всегда не-
обходимо. Оно обогащает партийного работника, укрепляет его
связь с жизнью, помогает, как говорят, из первых рук узнать
замыслы, интересы, нужды людей. Наконец, просто приятно
бывает открыть для себя хорошего человека — рабочего, кол-
хозника, строителя, агронома, художника, журналиста, учено-
го. Я никогда не жалел на это времени, да и сам характер
партийной и политической работы, к счастью, способствует
этому.
На одном из заседаний бюро в Запорожье мы распределили
обязанности между секретарями обкома. Назову те из них, ко-
торые выпали на мою долю: общее руководство областью, под-
готовка вопросов на бюро, сельское хозяйство, пропаганда и
агитация, руководство работой облплаиа, обкома комсомола,
управлений МГБ, МВД, прокуратура, кадровые вопросы. И во
всей этой работе главное — люди, главное — понять их и быть
понятым ими.
В работе первого секретаря нет второстепенных дел. Ска-
жем, прием населения — можно ли не считать его важным? Не
так давно по Центральному телевидению выступал старый экс-
каваторщик с «Запорожстали» и рассказал о таком эпизоде.
Его жена потеряла все продуктовые карточки. Четыре человека
почти на месяц остались без хлеба. И вот, рассказывает рабо-
чий, он пошел на прием к первому секретарю обкома, и тот рас-
порядился помочь. Сам я давно забыл этот случай. А вот чело-
век помнит. Для него тогда это было жизненно важно.
История с хлебными карточками — символический эпизод.
За ним стоят огромные трудности, пережитые нами. Невероят-
ных трудов после военной разрухи стоило собрать хлеб на по-
лях, сохранять этот хлеб, едва ли не заново развивать животно-
водство на разоренных, сожженных фермах. Огромные усилия
надо было затратить, чтобы наладить питание в рабочих столо-
вых, обеспечить продуктами детские учреждения и больницы,
которые к тому же приходилось заново строить. Непостижимо
102
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
трудно было обеспечить десятки тысяч людей жильем. «Мы не
можем сдавать завод, не имея жилья»,— повторял едва ли не
на каждом собрании Кузьмин и был, конечно, прав. Забегая
вперед, скажу, что именно Запорожстрой в период восстанов-
ления города внедрил поточно-скоростной метод, сокративший
втрое обычные сроки сооружения домов. А ведь дома не были,
как сейчас, типовыми, восстанавливать приходилось коробки —
разные и по-разному разрушенные. В 1947 году сдано было
пятьдесят пять тысяч квадратных метров жилья — по тем вре-
менам огромное достижение...
Речь шла до сих пор в основном о Днепрогэсе и «Запорож-
стали», но это вовсе не значит, что не было в городе и области
других объектов, требовавших неустанного внимания. Восста-
навливался, скажем, комбайновый завод «Коммунар». Вначале,
еще в полуразрушенных цехах, он выпускал жатки-копнители,
помогал колхозам ремонтировать уцелевшие комбайны, делал
для них хедеры, и это было очень важно для нас. Осенью
1946 года бюро обкома потребовало ускорить выпуск новой ма-
шины, притом более совершенной. Веспой 1947 года на бюро
шел разговор о серийном производстве комбайнов «С-6», а на
октябрьском пленуме обкома уже отмечалось, что выпуск их
возрос в третьем квартале по сравнению со вторым в 3,3 раза.
Оглядываясь назад, вспоминая сделанное, мы обычно чер-
паем из этого опыта то, что годится сегодня и полезно на буду-
щее. В трудное, напряженное время я на собственной практике
убедился в правильности метода, ставшего у нас традиционным:
бюро обкома постоянно, настойчиво, требовательно возвраща-
лось к сложным проблемам. Если уж поставлена задача, то надо
доводить ее решение до конца! С годами укрепился в этой по-
зиции: повышение организованности, дисциплины и ответствен-
ности неотделимо от проверки исполнения решений. Если бы
наши хозяйственные руководители полностью выполняли все
ими же принятые решения, то о многих недостатках давно бы
не было и речи.
Одно время в Запорожье очень остро стояла проблема мест-
ных строительных материалов, от которых зависели и Днепро-
строй, и Запорожстрой, и тот же «Коммунар», и жилищное
строительство по всей области. Как водится, я слышал ссылки
на объективные трудности, были всевозможные отписки и отго-
ворки, казалось, что и сделать ничего нельзя, но в марте
1947 года мы слушали на бюро этот вопрос, в мае вернулись
к нему, не забывали о повседневном контроле, и со второй
ВОЗРОЖДЕНИЕ
103
половины года слово «кирпич» исчезло из наших протоколов.
Проблема была решена.
Приходилось заниматься и такими вопросами, которые не
связаны с хозяйством, с житейскими проблемами, но которые
тоже были важны, ибо затрагивали человеческие судьбы. Орга-
нами безопасности велась работа по розыску и разоблачению
предателей, помогавших фашистам, полицаев, карателей, ук-
рывшихся во все щели. Они не должны были уйти от возмез-
дия. Но эту работу следовало проводить с предельным внима-
нием и осмотрительностью, чтобы не оскорбить подозрением
честных людей. Партийное участие в таком деле было обяза-
тельным. Мне специально приходилось подчеркивать, что нель-
зя подозревать в предательстве каждого, кто не по своей воле
оказался на оккупированной территории.
С другой стороны, стоит отметить, что послевоенное время
требовало особой бдительности. Недели не проходило без раз-
личных ЧП, еще появлялись даже вооруженные банды, прихо-
дилось слышать стрельбу в ночное время. Я много ездил по до-
рогам, нередко ночью, в одиночку, сам садясь за руль. И было
бы обидно, пройдя всю войну, напороться на глупую пулю. Но,
откровенно говоря, думать о личной безопасности было некогда,
волновало другое — следовало обеспечить безопасность, спокой-
ную жизнь всего населения.
В феврале 1947 года бюро обкома пришлось принять особое
постановление о мерах по усилению борьбы с преступностью.
Помнится, было сказано, что мы обязаны бросить на этот фронт
коммунистов и комсомольцев, усилить органы охраны порядка,
очистить от неустойчивых людей: «Раз совершил аморальное
действие — замените этого человека! Лучше пусть будет пустое
место. Тогда, по крайней мере, все увидят, что место пустое, что
надо направить туда сильного работника. Либо возьмитесь по-
серьезному, всем коллективом за его перевоспитание».
Очень важна была работа милиции. Всякий парод приезжал
в Запорожье, а город — темен, без фонарей, без транспорта, и
помню момент, когда грабежи и случаи хулиганства серьезно
мешали наладить работу в третью смену. Требовалось поднять
авторитет милиции, укрепить ее, а была она (вспоминается и
такая деталь) даже просто обношена. На одном из заседаний
я говорил: «Надо нам в первую очередь милиционеров одеть.
Чтобы издали видели — идет блюститель законности и порядка».
Можно назвать много других, как будто некрупных по срав-
нению с делами гигантских строек проблем. Но это все — жизнь,
104
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
и для всего надо было находить время и безошибочные решения.
Разумеется, мне никогда не удалось бы, как говорится, вы-
тянуть этот воз, если бы нагрузка не распределялась между
другими секретарями обкома, если бы не подключены были к
работе все отделы и аппарат областного комитета партии, если
бы, наконец, большая часть этих вопросов не решалась практи-
чески в советских и хозяйственных органах. И тут хочу под-
черкнуть одну важную черту партийного руководителя: он дол-
жен уметь не подменять других работников, а находить сото-
варищей, доверять им, делить с ними заботы и труд, принимать
ответственные решения коллективно.
В Запорожье народ подобрался в основном сильный, знаю-
щий, дельный. Хочу сказать, что вторым секретарем обкома был
Андрей Павлович Кириленко. Секретарями областного коми-
тета были Г. В. Енютин, П. С. Резник, вторым секретарем гор-
кома партии работал Н. П. Моисеенко. Таким образом, мне было
на кого опереться...
Начиная с весны 1947 года едва ли не через день я стал бы-
вать в Запорожстрое, а летом даже перенес туда свой рабочий
кабинет. Между строящейся ТЭЦ и домной № 3 была подстан-
ция, половина которой уцелела после взрыва. Здесь мне нашли
комнату, поставили в ней письменный стол, телефон, пару
стульев и кровать на тот случай, если останусь в ночную смену.
Таких случаев становилось все больше.
Приходилось заниматься практически всеми вопросами
стройки. Время было трудное, и каждый день ставил перед нами
новую проблему. Приняли мы, помню, решение перейти на ра-
боту в две смены. Это давало возможность ускорить строитель-
ство, выполнить план.. Но, понятно, без освещения вечером ра-
ботать нельзя. Достать же в области электролампочки было
практически невозможно. И вот я решил обратиться с письмом
в ЦК ВКП(б) к тов. Жданову. Объяснил положение и попросил
помочь прислать три тысячи лампочек. Прошло не более трех
дней, и мы получили не только положительный ответ, но и
лампочки. Стало возможным организовать вторую смену,
облегчить труд многих людей. Это говорит о том, с каким
большим вниманием относился ЦК к каждой даже небольшой
просьбе, которая касалась восстановления индустриального ги-
ганта.
От стройки все же приходилось иногда отвлекаться. Во время
сева, помню, возвращался из Бердянска, спешил, заночевал
в поле в прошлогодней копне, а часов в семь утра заехал
ВОЗРОЖДЕНИЕ
105
в Пологовский район. Беседуя с секретарем райкома Шерстю-
ком, спросил, как идет сев, что с техникой, а он, смотрю, как-то
мнется.
— Ты что, Александр Саввич? Говори прямо, что у тебя?
— У меня порядок... Вы радио слышали утром?
— Нет, а что?
— В «Правде», понимаете, в передовой разделали пас.
За низкий темп восстановления «Запорожстали». Формулиров-
ки очень резкие.
Помолчали.
— Так...— говорю.— Значит, будет звонить Сталин. Надо
ехать.
Ночью мне действительно позвонил И. В. Сталин, и разго-
вор был серьезный. То, чего мы успели добиться, что еще не-
давно считалось успехом, обернулось вдруг едва ли не пораже-
нием. Изменились обстоятельства — не у нас в области, а в
стране и в мире. Сроки ввода всего комплекса, который должен
был производить стальной лист, нам перенесли на ближайшую
осень, темпы строительства предписали форсировать. Я уже
говорил, что это связано было с «холодной войной».
16 марта 1947 года вышло постановление Совета Минист-
ров СССР о новых сроках, следом еще одно — об ускорении
монтажа оборудования, а 8 апреля Центральный Комитет
ВКП(б) принял постановление о работе парткома стройки, то
есть о ее партийно-политическом обеспечении. Трижды на про-
тяжении одного месяца высшие партийные и государственные
органы страны возвращались к нашим делам.
Постановление ЦК резко критиковало партийный комитет
Запорожстроя за то, что в сложных условиях он оказался не
на высоте положения. И хотя лишь в конце года я приступил
по-настоящему к работе, хотя мог бы сказать, что моей вины
здесь нет, весь груз ответственности следовало принять па свои
плечи. Это еще одна черта работы первого секретаря обкома:
как руководитель, как коммунист, он не может отговориться
тем, что, мол, при каком-то событии не присутствовал, чего-то
не знал, а за что-то отвечают другие товарищи. С того часа, как
он принял руководство областной партийной организацией,
первый секретарь за все в ответе.
На третий день после выхода постановления Централь-
ного Комитета было проведено партийное собрание Запорож-
строя. Разговор шел откровенный, нелицеприятный, крутой.
В своем выступлении, сделав критический анализ положения
106
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
дел на стройке, я подробно говорил и о недостатках в работе
горкома и обкома КП (б) У.
28 апреля вопрос о постановлении ЦК ВКП(б) мы вынес-
ли па заседание пленума Запорожского горкома партии. Строи-
тели и эксплуатационники пришли к нему уже с наметками
новых планов, с графиком, и разговор шел конкретный. Кузь-
мин, например, привел такой расчет: если идти на уровне до-
стигнутого нами в марте, то для пуска доменной печи потребу-
ется четыре месяца, для пуска слябинга — еще четыре, а для
цеха холодной прокатки — больше восьми.
— Нельзя успокаиваться, что план марта выполнен,— го-
ворил директор завода.— Даже по сравнению с апрелем темпы
должны быть увеличены по крайней мере вдвое.
Необходимо было значительно повысить производитель-
ность труда.
— На стройке,— говорилось тогда на пленуме горкома,—
трудятся сегодня тридцать тысяч рабочих. И все же участки
испытывают нехватку людей. Если бы нам удалось повысить
производительность труда на двадцать процентов, это было бы
равнозначно тем шести тысячам человек, которых стройке не-
достает!
Пришло время, когда счет пошел у нас не на годы, а на ме-
сяцы и даже на дни. Всем стало ясно: планировать мы обяза-
ны, исходя не из того, что «можно», а из того, что «нужно».
Когда было объявлено, что ежесуточно придется выполнять
строительно-монтажных работ на миллион рублей, зал загудел,
многие еще сомневались в своих силах. (Между тем этот ру-
беж был достигнут уже к концу мая, а осенью, когда вводились
прокатные цехи, стоимость работ, выполняемых за сутки, до-
ходила до двух миллионов.)
Я выступал в конце заседания. Говорил главным образом о
том, что на стройке необходимо создать обстановку боевой мо-
бильности, всеобщей подтянутости, бережливости и самодис-
циплины. Именно это теперь стало главным, основным, от это-
того зависит все. У меня к тому времени накопилось немало
наблюдений, чтобы наглядно показать наши упущения и воз-
можности.
Напомнил случай, когда в большом цехе застеклили все
окна и фонарь крыши, а вскоре произвели по соседству взрыв.
Окон как не бывало. Выходит, рабочих мы агитируем за эко-
номию, а сами стекла бьем. Так работать не годится! За бесхо-
зяйственность партком Запорожстроя должен взыскивать с ру-
ВОЗРОЖДЕНИЕ
107
ководителей-коммунистов, не взирая на лица. Это было под-
черкнуто самым решительным образом. Но тут же я посчитал
нужным добавить:
— Когда мы бездействуем, прощаем безответственность,
это очень опасно. Однако я не хочу призывать партийный ко-
митет исключать кого-то из партии или, как говорится, насы-
пать мешок выговоров. Это тоже не метод.
Важно было предупредить товарищей от шараханья в дру-
гую крайность...
5
Мы добивались бережного отношения к кадрам, дорожили
обстановкой партийной доброжелательности, которая уже уста-
новилась в нашей организации. Я вообще никогда не был сто-
ронником грубого, крикливого, или, как его еще называют, «во-
левого», метода руководства. Если человек напуган, он ответ-
ственности на себя не возьмет. А нам надо было не сковывать,
а, напротив, поддерживать самую широкую инициативу. В тех
напряженных условиях без новаторства, без активных поисков
мы ничего бы не добились. Впрочем, в спокойных условиях и
вовсе шуметь ни к чему.
Приведу такой пример. На монтаже у нас работал башен-
ный кран БК-151, по тем временам мощный. Желая ускорить
дело, его перегрузили, и кран упал, вышел из строя. Когда со-
общили об аварии, я поспешил на площадку, а там — крик,
шум, бледный стоит крановщик, успели уже приехать из котло-
надзора и даже из следственных органов. Спокойствие сохра-
нял, кажется, лишь Кузьмин.
— Жертв нет? — спросил у него.
— Нет,—отвечает.—Упал более чем удачно. Если бы де-
лали специальный расчет, так и то в нашей тесноте лучше его
не уложишь.
Стали разбираться: действительно, кран упал на свободный
участок, никого не убил, ничего не разрушил. А уже слышу ис-
терику: «Вредительство! Машиниста судить! Прораба судить!»
Хочу, чтобы меня правильно поняли: я за строгую и, главное,
неотвратимую кару действительным негодяям и преступникам,
вина которых полностью доказана. Но тут, убедившись, что
никакого злого умысла не было, а была неосторожность, потре-
бовал, чтобы изменили тон. Зачем создавать атмосферу нер-
возности и страха? Наоборот, апеллируя к чувству горечи,
108
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
вызванному этой бедой, нужно побудить людей к поискам быст-
рого, наиболее разумного выхода из положения.
И выход был найден, строители применили систему ванто-
вых дерриков, монтаж продолжался и даже не вышел из гра-
фика. Что дало бы строгое наказание людям, строительству,
делу, которому мы служим? Ну, допустим, устрашил бы этот
пример других крановщиков, других прорабов. Однако начни
наши ударники и инженеры-новаторы работать «от сих до
сих», следуй они всем параграфам инструкций, нечего было бы
и думать о выполнении жесточайших сроков строительства.
Науки о восстановлении разрушенного не существовало,
учебников, которые бы учили, как поднимать из пепла сожжен-
ные, разбитые, взорванные сооружения, не было. Все впервые,
все сызнова. Сама задача была дерзка, и важно было не убить
дух новаторства, надо было поощрять смелость у всех — у ра-
бочих, инженеров, партийных работников. В то жаркое в пря-
мом и в переносном смысле лето на всех участках ударной
стройки люди ломали привычные нормы и, следовательно, шли
на риск. Но это был риск оправданный и обдуманный, опирав-
шийся на знания, опыт, тонкий расчет.
Понадобилось, например, снять с железнодорожной плат-
формы станину прокатного стана, весившую восемьдесят две
тонны. А кран на листопрокате — тридцатитонный. По всем
инструкциям требовалась более мощная техника, и ничего не
было проще для бригады, чем отказаться от работы. Ищите,
мол, нужный кран, привозите на место, а мы подождем. Одна-
ко поступили люди иначе.
Старый мастер такелажных работ Александр Николаевич
Чепига, молчаливый, даже угрюмый на вид, обошел платфор-
му со всех сторон, осмотрел тяжелейшую станину, потом —
фундамент, приготовленный для нее. Что-то он прикинул сам,
потом посидел с бригадой, с инженерами проверил расчет, и в
результате проделан был номер, который назвали у нас «цир-
ковым». Между платформой и фундаментом соорудили помост
из шпал. Затем подцепили станину за верхнюю часть, и по ко-
манде Чепиги кран (тот самый,, тридцатитонный) перенес эту
часть на помост. Затем подцепили другой конец и подвели к
фундаменту. Так постепенно поставили станину в нужное по-
ложение. Фокус заключался в том, что все время основная часть
тяжести приходилась на твердую опору. И это действительно
был фокус, основанный на смекалке, находчивости и точном
расчете талантливого рабочего человека.
ВОЗРОЖДЕНИЕ
109
Точно так же он кантовал потом станину ножниц прокат-
ного стана весом уже в сто тридцать тонн. Норма времени была
при этом сокращена в девяносто раз! Похожий эпизод был и
при восстановлении ТЭЦ, когда тяжелый барабан котла под-
нимали на большую высоту. Дело ответственное, нужных кра-
нов и тут не было, но один из инженеров предложил комбини-
рованный подъем с помощью маломощной стрелы и ферм са-
мого здания. Специалисты Союзпроммонтажа забили тревогу.
Но когда они пришли в котельный зал, барабан уже был уста-
новлен. Вместо нескольких дней на это ушло тридцать две ми-
нуты.
Как-то я подошел к группе монтажников, приехавших из
Сталинграда: «Здравствуйте, товарищи гвардейцы!» Называл
их так не только потому, что многие еще не сняли солдатских
гимнастерок, но и потому, что монтажники шли у нас замыка-
ющими, от них зависел окончательный срок, и, как говорится,
отступать им было некуда. Спросил по обыкновению, что но-
вого на участке, а они хохочут. Когда рассказали, что у них
стряслось, рассмеялся и я.
Случай был забавный. Попал к ним чертеж, а на нем ка-
тегорическая резолюция: «Аварийно! Сделать сегодня же. Лив-
шиц». Ну, монтажники посмотрели и ужаснулись: по самым
жестким нормам работы тут было дня на три. Не обошлось без
крепкого слова, однако деваться некуда, навалились по-умно-
му и смонтировали все в тот же день. Тут бежит к ним девуш-
ка из конструкторского бюро: «Где чертеж?» Оказалось, резо-
люция товарища Лившица, начальника энергосектора Гипро-
меза, относилась вовсе не к монтажникам. Он просил сделать
всего лишь копию чертежа.
Буквально на всех участках люди работали самоотвержен-
но, талантливо, смело. Случалось, не уходили домой, пока пэ
выполнят задания, по нескольку дней оставались па стройке —
поспят где-нибудь в тени три-четыре часа и опять за работу.
Возникла атмосфера, которой с самого начала добивался об-
ком, атмосфера всеобщего подъема, огромной целеустремленно-
сти, неиссякаемой веры в свои силы. Я почувствовал: на строй-
ке наступил решительный перелом, теперь мы будем идти впе-
ред и вперед. Выросла трудовая гвардия, которой по плечу са-
мые дерзкие планы, самые сжатые сроки. Важно было не
утерять темпа, как на фронте брать за крепостью крепость...
Результаты труда запорожцев стали заметными па общем
трудовом фронте. «Так же, как в годы первых пятилеток,—
110
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
писала «Правда»,— вся страпа строила «Магнитострой» и «Куз-
пецкстрой», так и теперь слово «Запорожстрой» должно быть
паролем боевой работы не только для строителей, но и для всех
тех, от кого зависит быстрое восстановление Запорожского ме-
таллургического завода».
Среди многих средств воодушевления людей большую роль
сыграла в то лето печать, яркое большевистское слово. Прибыв
на работу в Запорожье, я сразу же настоял на увеличении ти-
ража областных газет. И хотя бумаги в стране не хватало,
ЦК ВКП(б) пошел нам навстречу. Мы добились также радио-
фикации рабочих поселков. Потом работники аппарата удив-
лены были тем, что впервые в их практике первый секретарь
обкома поставил на бюро отчет редакции запорожстроевской
многотиражки «Строитель». В решении бюро было записано:
«Партком недооценивает огромной организующей роли газеты
в усилении идеологической работы с массами, не использует
ее как трибуну...»
В самое горячее время на стройплощадке работали выезд-
ные редакции газет «Правда», «Радянська Украхна», «Больше-
вик Запорожья». Заведующего отделом агитации и пропаган-
ды нашей областной газеты Андрея Клюненко я знал по фрон-
ту, вместе мы прошли от Кавказа до Праги. Он был смелым
комиссаром полка и журналистом стал смелым — в газетном
деле это качество тоже необходимо. Помню и редактора выезд-
ной редакции «Большевика Запорожья» Владимира Репина.
Худощавый, высокий, в очках, он отличался необыкновенной
дотошностью, умел первым узнавать новости стройки, и мгно-
венно — через газету, через листовки — они становились изве-
стны всем.
Листовки по поводу особо важных событий мы стали вы-
пускать регулярно. Комсомольцы сбрасывали их в городе с
грузовиков, а иногда и с маленького самолета «ПО-2». Вот
текст одной из них, посвященной очень дорогой для нас по-
беде:
«Молния. Родина, принимай наш рапорт:
ЕСТЬ
ЗАПОРОЖСКИЙ
ЧУГУН!
Сегодня доменщики произвели первый выпуск послевоен-
ного чугуна. Запорожстроевец! Ты видишь плоды своего само-
отверженного труда на благо и во славу любимой Родины.
ВОЗРОЖДЕНИЕ
111
Весь советский народ приветствует возрождение сверхмощ-
ной домны и ТЭЦ «Запорожстали» как воскресение из мертвых,
потому что знает, до каких пределов разрушения были они до-
ведены фашистскими извергами.
Вся страна с благодарностью произносит сегодня твое имя —
запорожстроевец!
ВПЕРЕД, К НОВЫМ ПОБЕДАМ!»
Однако я забежал вперед: до этого торжества надо было
еще, как говорится, дожить. Выпускались листовки и острокри-
тические — с фамилиями тех, кто задерживал стройку. Приве-
ду такой, казалось бы, незначительный пример. Кто-то оставил
на дороге сляб. Он мешал работать. И вот на этом слябе на
следующее утро появляется надпись: «Мастер пролета! Убери-
те сляб — он мешает работать. Срок — 5 часов». И подпись.
И что вы думаете — убирали, расчищали! Надо сказать, это
оказывало сильное воздействие.
Хорошо «работала» и всякого рода наглядная агитация.
Идешь по площадке, и всюду цифры, даты: пустить слябинг к
такому-то числу, холодный прокат — к такому-то, осталось
30 дней, потом 15... 10... 5 дней. О делах па стройке знал весь
город, на митинги мы приглашали всех жителей, строители
приходили с семьями.
— Что это,— могла спросить чья-нибудь молодая жена,—
других хвалят, а про тебя ни слова?
Или детский вопрос:
— Почему, папа, дяде Петру хлопают, а тебе нет?
Это и есть настоящая, живая массовая работа, и эффек-
тивность ее очень велика. Большое заблуждение — полагать,
будто лишь материальные стимулы нужны человеку. Нет,
советскому человеку очень многое нужно — сознание своей
причастности к большому делу, стремление выразить себя
в труде, гордость своим мастерством, уважение товарищей,
почет.
Но все эти нравственные потребности, конечно, надо вос-
питывать. И тут вездесущие газетчики нам очень хорошо по-
могали. Передовой опыт, яркая судьба человека, чей-то рекорд,
боевые дела на каком-то участке — все это оперативно освеща-
лось в газетах. Журналист был полноправным участником
стройки.
Помню, советовал сотрудникам выездных редакций непре-
менно участвовать в обходах пусковых объектов, которые
112
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
вместе с руководителями завода и стройки мы совершали еже-
дневно. Тут всегда всплывали интересные вопросы, завязыва-
лись полезные разговоры, становились известны новые герои
стройки. От печати мы ждали не только похвал, но и острой
критики.
Замечу, кстати, что мы старались оградить строителей, мон-
тажников, эксплуатационников и от лишних вызовов в различ-
ные инстанции. «Всю работу переносите на объекты,— говорил
я нередко своим товарищам.— Если есть дело, выезжайте на
площадку». А поскольку они видели: первый секретарь обкома
и сам поступает именно так, то вскоре это вошло в обычай у
всех секретарей, заведующих отделами, инструкторов районно-
го, городского и областного комитетов партии. И это было и
для них самих очень полезно.
6
Работы велись в нарастающем темпе, стройка требовала мо-
билизации всех возможностей, новаторских методов труда, про-
грессивных технических решений, дерзости и смекалки. Я за-
метил: всевозможные наши трудности и нехватки часто рожда-
ли новые и оригинальные идеи. Вот два примера из многих, со-
хранившихся в памяти.
Домна № 3, которую восстанавливали первой, была единст-
венной, устоявшей после взрыва. Но она осела, наклонилась в
сторону, словно Пизанская башня, и от окончательного падения
ее удерживала только зависшая внутри шихта. Выход, каза-
лось, был один: демонтировать гигантскую печь, а потом ста-
вить заново. Однако работники управления Стальконструкция,
которое возглавлял опытнейший монтажник М. Н. Чудан, по-
шли другим путем. Решено было выровнять домну, чего никто
и никогда еще не делал. Главный инженер управления
А. В. Шегал, разработавший этот проект, говорил мне так:
— Обстановка вынуждает нас дополнять известные прие-
мы строительного искусства элементами «лечебной хирургии».
В одно прекрасное утро монтажники удалили козел (застыв-
ший чугун), подвели под домну девять гидравлических домкра-
тов мощностью от ста до двухсот тонн, потом разрезали кожух
печи и приступили к подъему. Сотни строителей застыли вок-
руг. Многие остались после смены, уставшие, невыспавшиеся,
по все напряженно ждали, чем это кончится. Я тоже остался.
ВОЗРОЖДЕНИЕ
ИЗ
Были в тот день и другие дела, но уйти, как и все, не мог. Ги-
гантская печь чуть заметно дрогнула и стала медленно при-
ближаться к вертикали. Пять с половиной часов шел подъем,
и никто площадку не покинул. Я тоже стоял до'конца, пока
образовавшуюся щель не заварили ,с обеих сторон стальными
прокладками. Дело было сделано. Вместо двух месяцев — пять
с половиной часов! Государству это сэкономило свыше мил-
лиона рублей. За смелое решение Михаил Николаевич Чудан
и Айзик Вольфович Шегал были удостоены Государственной
премии.
Лауреатом Государственной премии стал и начальник уп-
равления Стальмонтаж Марк Иванович Недужко, человек боль-
шого таланта и смелости. Он был моим земляком, с Днепропет-
ровщины. Родился в семье крестьянина-бедняка, на заводе был
слесарем, сварщиком, потом стал монтажником. В годы пяти-
леток руководил уже монтажом на стройках Урала и Сибири,
во время войны вел прокладку бензопровода в осажденный Ле-
нинград. Трубы смонтировали на льду Ладожского озера, а за-
тем опустили на дно, обеспечив таким образом горючим Ле-
нинградский фронт. При обстреле Марк Иванович провалился
в ледяную ладожскую воду и с тех пор тяжело болел. Но ра-
ботал он до конца своих дней.
В Запорожье его управлению было поручено восстанавли-
вать прокатные цехи — те самые, которые разрушались фа-
шистами с особой, изуверской тщательностью, (Я уже говорил
о красных литерах «F» на колоннах.) И вот, разобравшись в
этом стальном буреломе, Марк Иванович предложил подни-
мать пролеты целиком. Мысль поражала смелостью и новиз-
ной. Он разделил возрождаемый цех на огромные блоки: каж-
дый включал до двадцати колонн и весил не менее тысячи тонн.
Затем отделил один блок от другого, разрезав их автогеном, и
после этого вступили в действие телескопические стойки —
подъемные устройства, которые Недужко сконструировал вмес-
те с главным инженером своего управления Григорием Василь-
евичем Петренко. Как бы ухватив цех за крышу, они тянули
вверх целые участки пролета, и постепенно изуродованные ко-
лонны выпрямлялись, стропила и балки занимали свое закон-
ное место. Многие детали, конечно, были невосстановимы, их
удаляли, а на некоторые конструкции накладывали швы и за-
платы — это была все та же «лечебная хирургия».
В итоге — работы па сложнейшем участке удалось ускорить
по меньшей мере на год. Спасено было немало очень дорогих
8 Л. И. Брежнев
114
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
конструкций, которые предполагалось сдать в металлолом. Так
создавалась наука возрождения поверженных заводов, которая
тогда очень была нам нужна, хотя лучше бы никогда и нигде ею
больше не пользоваться.
Мы восстанавливали технологическую цепочку первой оче-
реди «Запорожстали», включавшую лишь те звенья, которые
требовались для выпуска стального листа. ТЭЦ с воздуходув-
ными агрегатами должна была дать дутье для доменной печи,
домна, выдавая чугун, даст и горячий газ, необходимый прокат-
ным цехам. Но ограничиться только этим мы не могли, и одно-
временно велись работы по возрождению всего предприятия —
железнодорожной сети, водоснабжения, энергоснабжения, под-
собных производств и так далее. Опыт, накопленный ударной
стройкой, был очень ценным, и важно было ни в коем случае
его не утратить, не позабыть, всемерно использовать на других
объектах. Запорожский горком КП (б) У принял специальное
постановление «Об изучении и распространении передовых
методов труда новаторов Запорожстроя». Незадолго до первой
задувки доменной печи мы проводили партийно-хозяйственный
актив. Больше всего я говорил на нем, естественно, о предпус-
ковых насущных задачах, но сказано было и о перспективе:
— Мы сумели вместе с вами за короткий период повернуть
внимание хозяйственных руководителей и коммунистов к делу
выполнения государственных планов. Но надо смотреть шире.
Хотел бы, чтобы урок Запорожстроя, наиболее характерный с
точки зрения партийного руководства делом, стал примером для
всей нашей партийной организации, для всех промышленных
предприятий.
Вся страна к тому времени помогала возводить наш завод.
Рядом со стройплощадкой стояли палатки с надписями:
«Горький», «Рига», «Ташкент», «Баку», «Дальний Восток» —
в них жили строительные бригады. Наши заказы выполняли
более двухсот заводов, находящихся в семидесяти городах. Из
Горького шли грузовики, Архангельск поставлял шпалы, Яро-
славль — электромоторы, Баку и Грозный — битум и другие
нефтепродукты. Станки поступали к нам из Москвы, рельсы —
из Кузнецка, лес — из Белоруссии, металлоконструкции — с
заводов Днепропетровской области, в том числе с моей родной
Дзержинки. Даже проекты восстановления цехов готовили для
нас Киев, Харьков, Днепропетровск, Ростов-на-Дону, Ленин-
град, Москва. Хотя в Запорожье уже появился свой филиал
Гипромеза.
ВОЗРОЖДЕНИЕ
115
И тут мне хочется помянуть добрым словом одну скромную
женщину — инженера «Запорожстали» Е. С. Шеремет. Много
ли может сделать один человек? Много, если предан делу и пом-
нит свой долг. В черные дни отступления, когда гитлеровцы об-
стреливали город, она собрала, вывезла, потом сберегла и на-
конец вернула на завод все кальки и чертежи. Многие тысячи
листов. И как они пригодились! Поступало оборудование — и
возвращенное из эвакуации, и заново выпущенное для нас,—
проектировщикам и монтажникам старые чертежи помогли сэ-
кономить драгоценное время. Характерно, что даже старые ма-
шины конструкторы и рабочие ухитрялись модернизировать,
улучшить. Например, слябинг, который монтировали у нас кра-
маторцы, остался тот же, что был до войны, но мощность этого
обжимного стана с 1200 000 тонн слитков в год возросла до
2 000 000 тонн.
Всесоюзное социалистическое соревнование началось в тот
год по инициативе коллектива Запорожстроя. Очень популяр-
ной была тогда крылатая фраза о том, что в ударном году па
ударной стройке не 365 дней, а 365 суток. Помню, как обрадо-
вало пас сообщение ленинградцев: они не только сами раньше
намеченного срока отправили нам очень нужную аппаратуру,
но призвали все электротехнические предприятия страны вы-
полнять запорожские заказы досрочно. Тут же мы послали от-
ветную телеграмму:
«Ленинград, обком партии тов. Попкову, завод «Элект-
роаппарат» тов. Каменскому, Снабчермет тов. Спекто-
ров у:
Получили ваше сообщение о досрочной отгрузке высоко-
вольтной аппаратуры. Положение с электромонтажом резко
улучшилось. Это дает возможность в срок выполнить электро-
монтажные работы по ряду пусковых объектов. Благодарим
коллектив завода за досрочную отгрузку.
Секретарь Запорожского обкома КП (б) У
Л. БРЕЖНЕВ
Директор завода «Запорожсталь»
А. КУЗЬМИН».
На последнем, предпусковом собрании актива, о котором
уже говорил, возник вопрос о «мелких работах». Руководители
многих участков с гордостью докладывали о завершении самых
116
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
крупных по объему работ, а оставшиеся, вроде бы незначитель-
ные, сбрасывали со счета. Но до окончания этих «незначитель-
ных» работ о вводе предприятия в действие не могло быть и
речи. Следовало обеспечить подлинный порядок на стройке, на-
стоящую плановую дисциплину, и вот что было сказано по это-
му поводу:
«Тов. Кузьмин: Сумма мелких работ бывает иной раз
важнее большого объема. А ведь у нас сроки всех работ на ис-
ходе.
То в. Брежнев: Хорошо, что вы подняли этот вопрос.
Надо бы жестче сказать: строители должны еще предоставить
заводу три недели для опробования механизмов. Я 10 мая вы-
летаю на Политбюро с докладом о ходе строительства, и мне
ваше заявление очень важно...»
Хотел бы подчеркнуть: ни у строителей, ни у обкома, ни
у меня лично даже мысли не возникло, что мы можем сорвать
намеченные сроки, просить о переносе ввода, ставить вопрос о
«корректировке» планового задания. План — главный инстру-
мент реализации экономической политики партии. Его можно и
надо обсуждать на стадии разработки. Но когда план утверж-
ден и принял силу закона нашего государства, остается одна
обязанность — его выполнять, причем выполнять только в срок,
с наименьшими издержками и наилучшими показателями.
Разумеется, стройку такого масштаба мы не могли бы под-
нять без самой активной и действенной помощи ЦК ВКП(б) и
Совета Министров СССР. С нас спрашивали строго, но и помо-
гали, если требовалось, оперативно. Достаточно сказать, что бы-
вали дни, когда на стройплощадке одновременно собирались
пять министров, приехавших из Москвы. «Запорожстали» дол-
жны были помочь и помогали министерства автомобильной и
авиационной промышленности, министерства вооружения,
транспортного машиностроения, угольной промышленности,
нефтяной.
Чаще других приезжали министр строительства предприя-
тий тяжелой индустрии СССР П. А. Юдин и министр черной
металлургии СССР И. Ф. Тевосян. С Иваном Федоровичем мы
познакомились на фронте, в дни освобождения промышленных
центров Юга. Он тогда еще говорил о возрождении домен, мар-
тенов, прокатных цехов. Теперь, приезжая к нам, Иван Федо-
рович неизменно участвовал в утренних обходах и решал на
месте возникающие проблемы. Это был крупный руководитель,
авторитетный, знающий дело.
ВОЗРОЖДЕНИЕ
117
Дни бежали, время становилось все более напряженным,
работали люди и днем и ночью, а в целом это время вспомина-
ется мне как ясное и радостное. Прибыл в Запорожье первый
маршрут криворожской руды — это было торжество. Домну по-
ставили на сушку — радость. Началось опробование воздухо-
дувных агрегатов ТЭЦ, поползли по наклонному мосту первые
скипы с шихтой — опять это были события, исполненные для
каждого участника стройки особого значения.
Из Москвы приехала государственная комиссия, ее возглав-
лял известный металлург, вице-президент Академии наук СССР
Иван Павлович Бардин, знакомый мне еще по Днепродзержин-
ску. Обычно сдержанный в формулировках, он записал в акте
приемки первой очереди завода «Запорожсталь»: «Строители
и монтажники произвели здесь такие крупные работы, которые
не имеют себе равных ни по объему, ни по решению техниче-
ских задач».
Наконец пришел долгожданный, знаменательный день.
В последний раз проверили, все ли в готовности, и отдан был
приказ: «Задуть домну!» Газовщик повернул шибер горячего
дутья, обер-мастер побежал с зажженным факелом к чугунной
летке, печь загудела, и в этот самый момент на главном корпу-
се ТЭЦ во всю мощь заревел гудок, возвещая второе рождение
«Запорожстали». Услышав его, в городе все высыпали на ули-
цу, незнакомые люди обнимались, плакали от радости. А днем
позже, 30 июня 1947 года, был выдан такой дорогой для всех
пас запорожский чугун.
Помню во всех подробностях этот день. Печь ровно гудела,
говорить приходилось с усилием, но это был гул, привычный
для каждого металлурга, да и меня он радовал, потому что в
глубине души я все еще чувствовал себя металлургом. Кисло-
родный резак прожег летку, и показался тонкий ручеек рас-
плавленного до белизны металла. Рассыпая по пути звезды, ру-
чей набирал силу и стал чугунной жидкой рекой. Рябь бежа-
ла по этой реке, а мы все шли следом, смотрели, как в первый
раз наполняется ковш. Помню, мы с Бардиным долго жали
друг другу руки, перецеловали всех горновых.
Тут же во дворе завода состоялся митинг, на который соб-
ралось более шестнадцати тысяч человек. Я поздравил строи-
телей, монтажников, металлургов с выдающейся производст-
венной победой и призвал их не сбавлять темпов — завершить
годовой план и сдать в эксплуатацию прокатные цехи к боль-
шому юбилею страны, тридцатилетию Великого Октября.
118
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Да, это было более тридцати лет назад... В конце июля на
слябинге мы прокатали первые слитки, 30 августа правительст-
венная комиссия приняла цех горячей прокатки, а 28 сентября
состоялся у нас главный, «пусковой» митинг — в цехе холодной
листоотделки. Прямо перед трибуной стоял украшенный цве-
тами паровоз, за ним — платформы с готовой продукцией, ко-
торую мы отправляли Московскому автозаводу. На одной из
платформ укреплен был плакат: «Принимай, Родина, запо-
рожский стальной лист!»
Запорожцы сдержали слово, и страна по заслугам оцепила
их подвиг. Двадцать тысяч участников стройки получили ме-
даль «За восстановление предприятий черной металлургии
Юга». Были опубликованы Указы Президиума Верховного Со-
вета СССР о награждении передовых коллективов. Трест За-
порожстрой и завод «Запорожсталь» были удостоены высшей
награды Родины — ордена Ленина. Орден Ленина получили
многие рабочие, инженеры, командиры производства, партий-
ные работники. Среди них были и те, кто назван в этих запис-
ках,— И. А. Румянцев, М. Н. Чудап, А. В. Шегал, М. И. Не-
дужно, В. Э. Дымшиц, А. Н. Кузьмин. Значилась в списке и
моя фамилия. Это была очень дорогая награда — мой первый
орден Ленина.
В ноябре 1947 года в Запорожье начал работу поднятый из
руин коксохимический завод — доменщики имели теперь па-
дежные тылы. Но на этом торжестве присутствовать уже не
пришлось: решением Центрального Комитета ВКП(б) я был
направлен в Днепропетровскую область.
Уезжал из Запорожья с сознанием выполненного долга. Вот
какой обмен репликами произошел па XIX пленуме Запорож-
ского обкома КП(б)У — последнем, в котором принимал здесь
участие. Вначале говорились всякие добрые слова о моей ра-
боте, которых не буду здесь приводить, а потом поднялся с мес-
та секретарь обкома Петр Савельевич Резник, ведавший вопро-
сами сельского хозяйства. Глаза у него были хитро сощурены.
Приведу все так, как записано было в стенограмме:
«Тов. Резни к: Ну что ж, будехм соревноваться теперь с
тов. Брежневым. А наша область, между прочим, па подъеме,
фундамент заложен неплохой. Во-первых, мы засеяли вместо
500 тысяч в этом году 600 тысяч гектаров. Озимые находятся в
самом хорошем состоянии. Дальше, мы зябь подняли, государ-
ственный план сдали, сейчас сдаем дополнительный. Тов. Бреж-
неву придется в Днепропетровске создавать такое же напря-
ВОЗРОЖДЕНИЕ
119
жение, какое он создал в Запорожье, и могу заверить, что ту-
говато ему придется. (Смех в зале.)
То в. Брежнев: Надо учесть, в Днепропетровской области
сильные большевики.
То в. Резник: Но учтите, что и запущенность сейчас
сильная! (Смех.)
То в. Брежнев: Спасибо, товарищи! Что же касается со-
ревнования, то оно будет носить здоровый, большевистский ха-
рактер...»
7
Итак, новое место работы...
Конечно, все эти годы я не терял связи с краем, где родился
и вырос. Работая в Запорожье, при всякой оказии навещал
мать, родных, бывал на своем заводе, ездил по делам в сосед-
ний областной центр, где, естественно, заходил в обком, встре-
чался с прежними товарищами по работе. И вот теперь я снова
дома, и уже надолго. Избран первым секретарем областного ко-
митета партии. И с прежними своими товарищами мы уже не
только вспоминаем минувшее время, мы говорим о том, что
будем делать завтра.
Днепропетровщина славилась до войны своей металлурги-
ей, десятками железорудных и марганцевых шахт, богатыми
урожаями пшеницы и кукурузы, высокой продуктивностью
животноводства. Это была одна из крупнейших на Украине
сельскохозяйственных и промышленных областей, и, хотя я
неплохо изучил ее в довоенные годы, теперь мне нужно было
заново и притом быстро войти в курс дела, разобраться
в трудностях, понять ближайшие задачи, наметить перспек-
тивы.
Разруха и здесь была страшная. В Днепропетровске гитле-
ровцы взорвали и сожгли сто семьдесят заводов, шестьсот пять-
десят семь крупных жилых домов, двадцать восемь больниц.
Сняли и вывезли в Германию шестьдесят восемь километров
трамвайного пути и более ста километров медного контактного
провода. Разрушили театр оперы и балета, художественный
музей, университет, почти все школы и все институты, вок-
залы и железнодорожные мосты. Великолепный Дворец метал-
лургов фашисты превратили в конюшню: светлые залы были
разгорожены стойлами, наборный паркет завален конским на-
возом.
120
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Пытались фашисты наладить производство металла в этом
краю. Прилетели представители фирм «Штальверке — Браун-
швейг», «Фош», «Ферайнигте — Алюминиумверке», «Юнкере».
Они хотели восстановить Запорожский алюминиевый завод,
«Днепроспецсталь», «Запорожсталь», но диверсии подпольщи-
ков и сопротивление наших рабочих все их замыслы про-
валили. Правда, в Днепропетровске оккупанты одно произ-
водство все же наладили: после многократных и неудачных
попыток пустить мартены и домны они открыли на метал-
лургическом заводе имени Петровского... мармеладную фаб-
рику...
Помню как сейчас радостный день освобождения родных для
меня мест — Днепропетровска и Днепродзержинска. Наш штаб
находился на Таманском полуострове. Расквартированы мы
были на территории бывшего животноводческого совхоза. Хо-
зяйственные постройки совхоза стали для нас своего рода па-
латками. Ночью 25 октября 1943 года прибежал ко мне гене-
рал Зарелуа, разбудил:
— Радость-то какая — Днепропетровск освободили! Наши
войска штурмом овладели и Днепропетровском и Днепродзер-
жинском! Москва салютует!
К тому времени мы уже привыкли к победным салютам, но
этот был для меня особенным.
Будучи еще на фронте, я постоянно интересовался, как шли
дела на Днепропетровщине после изгнания оккупантов. Уже на
третий день, 28 октября 1943 года, рабочие-петровцы ввели в
строй одну из турбин ТЭЦ и дали городу электричество, а ле-
том 1944 года пустили в эксплуатацию первую мартеновскую
печь. На родной Дзержинке меня тронул до слез скромный па-
мятник в сквере у проходной. На постаменте лежал слиток ста-
ли. Только и всего. Надпись гласила:
«Первый слиток, отлитый 21 ноября 1943 года на мартенов-
ской печи № 5 на 26-й день после изгнания немецких оккупан-
тов из гор. Днепродзержинска. Плавка № 5—1. Сталевары
Ф. И. Маклес и Г. А. Панкратенко».
Мне рассказали о том, что Франц Иосифович Маклес и
Гордей Антипович Панкратенко не только сварили эту первую
сталь, они сами разобрали стенки и свод разрушенной печи,
извлекли спекшийся козел, сами восстанавливали мартен. Оба
были уже стариками, оба участвовали и в гражданской войне,
оба были артиллеристами на бронепоезде, который склепан был
на нашем заводе в далеком 1919 году. И оба олицетворяли
ВОЗРОЖДЕНИЕ
121
трудящихся людей, о которых Владимир Ильич Ленин сказал в
том же 1919 году:
«Первая производительная сила всего человечества есть
рабочий, трудящийся. Если он выживет, мы все спасем и вос-
становим».
После Великой Отечественной войны мысль эта подтверди-
лась необычайно ярко. И в этой связи хотелось бы высказать
одно соображение. В мире идет противоборство двух социаль-
ных систем. Оно началось при жизни Ленина, оно продолжа-
ется сегодня, и неизбежны сравнения — кто сколько выплавил
стали, добыл нефти, произвел электричества, хлеба, хлопка.
К этим подсчетам прибегаем мы, ведут их и наши идеологиче-
ские противники. Вынужденные признать, что во многих от-
ношениях Советский Союз догнал, например, США, а по ряду
важнейших экономических показателей и далеко обогнал, они,
однако, все время выпячивают те показатели экономики, в ко-
торых крупнейшая капиталистическая держава пока еще не
уступила первенства.
При этом они старательно замалчивают, пытаются скрыть
от своих читателей и слушателей те исторические условия, в
которых были мы и были они. Между тем в этом, по их словам,
«честном» соревновании одна сторона, отгороженная океаном
от вражеских нашествий, наживалась на любой войне, а дру-
гая подвергалась непрерывным провокациям, несла тяжелейшее
бремя войн и разрушений, вынуждена была начинать во мно-
гих областях едва ли не с нуля. Так было и в Запорожской об-
ласти, и в Днепропетровской — это я видел своими глазами. Так
было по всей стране: вторая мировая война уничтожила треть
нашего национального богатства.
Невольно думаешь о том, что сделали бы мы, насколько даль-
ше ушли бы вперед и в социальном, и в экономическом разви-
тии, если бы нам не мешали, не ставили палки в колеса, не от-
рывали от мирного труда, не вынуждали бы гонкой вооруже-
ний тратить большие силы и средства на оборону страны.
И какая же сила присуща советскому строю, народу нашему,
если, невзирая на все помехи и преграды, мы добились высо-
чайшего уровня экономики, науки, культуры, с какими пришли
к шестидесятилетию Октября!
...Всего год и три месяца пришлось мне поработать в Запо-
рожье, но в Днепропетровск я перешел уже с определенным
опытом. Здесь также начал с поездок по заводам и колхозам,
часто бывал на стройках, спускался в шахты, старался как
122
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
можпо больше общаться с людьми. Характер партийной работы
многим известен, поэтому скажу о другом, о самом стиле этой
работы. К тому времени трудовой опыт, война, общение с людь-
ми, чтение и размышления уже определили, конечно, свой стиль
работы и жизни. В принципе у всех наших руководителей стиль
должен быть один — ленинский, партийный, так оно, в общем,
и есть. Но при этом у каждого могут быть свои особенности.
При всей общности задач, круга обязанностей, меры ответст-
венности первых секретарей обкомов черты характера чело-
века па этой работе сказываются непременно.
В Днепропетровске мне пришлось сменить человека, кото-
рого знал еще до войны: П. А. Найденов был тогда председа-
телем облисполкома. Фронтовик, активный, напористый руко-
водитель, глубоко честный человек и мой хороший товарищ —
помню о нем много хорошего. Однако были в его работе и не-
достатки, дела в области шли не блестяще, и кончилось все
тем, что Центральный Комитет ВКП(б) поставил вопрос о сме-
не руководства.
Мой жизненный опыт пригодился и здесь, в Днепропетров-
ске. Помню первое знакомство с директорами крупнейших за-
водов. Шла уборочная, я спросил у Ф. Е. Ганзина, заведующе-
го сельскохозяйственным отделом обкома: как у нас с тран-
спортом? Ответ был тот, какого я ожидал: плохо. А городские
машины? Он ответил, что разнарядка заводам — сколько ка-
кому отправить грузовиков — дана, но директора тянут, обма-
нывают, а если и дают, то самые худшие.
В этом деле была порочная система: сверху — цифры, взя-
тые с потолка, снизу — увертки людей, которым тоже надо
выполнять свой заводской план. При этом и требующие, и отве-
чающие отлично знали, что если записано, к примеру, сорок
машин, то ждут не больше двадцати,— это повторялось ежегод-
но. Я сел за телефон и попросил соединить меня с директором
Никопольского трубного завода Н. А. Тихоновым. Поздоровал-
ся, представился, потом сказал:
— Обязательно, Николай Александрович, приеду к вам, но
позже. А сейчас, пожалуйста, помогите — созрел отличный хлеб.
Знаю, что вы хороший директор, знаю, что у вас хороший за-
вод. Если сможете помочь уборке, будем очень благодарны.
Только, прошу, лучших шоферов, исправные машины.
— Пятнадцать смогу выделить,— сказал он, подумав.
— Подумайте, посоветуйтесь с людьми. Жаль, если хлеб
потеряем...
ВОЗРОЖДЕНИЕ
123
Примерно так же поговорил с другими директорами. На-
значенного по разверстке числа грузовиков они на уборку но
послали, но получили мы действительно хорошие машины и
чуть ли не вдвое больше, чем в прежние годы. И этого можно
было добиться всего лишь спокойным человеческим разго-
вором.
К тому времени я уже основательно понял, что, даже рас-
ходясь с кем-то по принципиальному вопросу, по-человечески
надо стараться работника не ущемить, не загнать в угол и не
унизить. Можно сказать: «Ерунду порете!» — а можно, если
человек говорит от души, сказать: «Спасибо за совет, подумаем.
А что, если попробовать так?..» Я понял, что надо сдерживать
эмоции, что на том посту, куда выдвинут партией, не имею
права на необдуманное слово. Когда собирал людей на совеща-
ние, то действительно советовался с ними, давал каждому вы-
сказать мнение и не торопился со своим. А то ведь есть и такие
товарищи — уловят «начальственную» точку зрения, и все,
другого мнения уже не услышишь.
Руководитель всегда на виду и потому не может проявлять
растерянность, слабость. Что бы пи было на душе, обязан быть
собранным, бодрым и нервы должен держать в узде, чтобы и
люди получали от него заряд уверенности. Порой мы недооце-
ниваем роль юмора, а ведь очень часто можно и шуткой по-
мочь делу.
Важным рычагом в подъеме сельского хозяйства, в борьбе
за хлеб мы считали в то время шефскую помощь заводов кол-
хозам. Особенно важны были крытые тока, и можно было бы,
конечно, снова начать с разнарядки, с приказов, взысканий, но
я поступил по-другому. Как-то собрались в обкоме директора
Ф. Н. Балакин, Р. И. Попов, И. И. Коробов, П. В. Савкин и дру-
гие, беседа шла о заводских делах, а я вдруг сказал:
— Вот мне передали, что Петр Васильевич изъявил жела-
ние оборудовать двадцать крытых токов.
Савкин, директор завода имени Ленина, в будущем Герой
Социалистического Труда, даже поперхнулся:
— Нет, Леонид Ильич, двадцать не вытяну. Девять — это
еще куда ни шло.
— Ну что же, договорились! А что скажет Илья Ива-
нович?
Потом мы все смеялись, но дело сдвинулось с места. Или
другой случай. Летом, в самую жару пригласил к себе предсе-
дателя облплана и заведующего отделом местной промышлен-
124
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ности обкома. Поговорили об очередных делах, и как бы между
прочим я спросил:
— Неплохо бы выпить хлебного кваса, а?
— Хорошо бы! — кивают оба.
— В области он производится?
— Нет... пока.
А я нажал кнопку, и, как было условлено, в кабинет внесли
жбапок с квасом, принесенный одной из сотрудниц из дома.
— Угощайтесь...
Облпланом заведовал Г. М. Дрюченко, старый мой знако-
мый, с которым мы служили еще в Забайкалье в одной танко-
вой роте. Он-то сразу понял, куда я клоню.
— Как, Григорий,— спрашиваю,— хорош квасок?
— Займемся,— отвечает.— Сегодня же соберем людей.
— Как же вам не стыдно,— говорю.— Если здесь у нас
жарко, то что же сейчас у мартенов, у доменных печей? Чем
рабочему утолять жажду? Кто как не облплан, не местная
промышленность должны были об этом подумать? Когда сделае-
те? Сроки!
Дошло: в то же лето квас появился в городе.
Люди есть разные, и говорить с ними тоже надо по-разно-
му, а иной раз и молчание бывает красноречиво. На заводе
Петровского было острое положение с пуском рельсобалочного
цеха. Сроки на исходе, а там недоделки, споры между проек-
тировщиками, строителями, субподрядчиками — пришлось со-
бирать их в обкоме партии. Междоусобица продолжалась и
здесь — в основном все нападали на завод, который-де затяги-
вает приемку. Тогда встал начальник рельсобалочного цеха и
стал загибать пальцы: там болты не затянуты, там деталь не
на месте, там электрика не отлажена — не может он подписать
акт, ему же на этом стане работать.
Все высказались. И, как водится, ждали резюме первого
секретаря, может быть, и нахлобучки, но я спросил только:
— Товарищи, всем ясно, что надо делать?
— Ясно,— отвечают.
— Тогда идите и делайте.
Вот и все заключительное слово. Я увидел, что люди, еще
готовясь к совещанию, разобрались в своих неувязках, ощу-
тили свою ответственность. Важно было дать им почувство-
вать, что областной комитет партии следит за этим важным
объектом и верит, что они с заданием справятся. Так оно и
вышло.
ВОЗРОЖДЕНИЕ
125
8
Очень большое внимание уделял Днепропетровский обком
подбору, расстановке и воспитанию кадров. Вопрос этот стоял
тогда с особой остротой: тысячи партийных и советских работ-
ников погибли на фронтах, в партизанских отрядах, в подполье.
Людям, которые пришли им на смену, еще не хватало опыта,
знаний. «Вопрос о руководстве — это вопрос о кадрах» — вот
принцип, которым мы руководствовались, налаживая работу.
Бюро обкома часто обсуждало политические и деловые качест-
ва коммунистов, выдвигаемых на руководящие посты, требова-
ло смелее выдвигать энергичных, способных людей, и в целом,
как показало время, мы в них не ошиблись.
Попадались, конечно, и недобросовестные работники, руко-
водители, которые «закисли», люди «с дырявыми душами»
(выражения из тогдашних стенограмм) — к ним мы были не-
примиримы. В декабре 1947 года в стране прошла денежная
реформа, и нашлись деятели, которые, используя свое служеб-
ное положение и зная заранее условия обмена, кинулись вно-
сить деньги в сберкассы, чтобы на этом выгадать. Я настоял на
исключении их из партии. Точно так же добивался снятия с
постов (без «трудоустройства» на другие, тоже руководящие
должности) людей, которые проваливали дело по неумелости,
ограниченности. По-человечески некоторых бывало и жалко,
но нельзя быть добрым за государственный счет.
А те, кто доказал свое умение работать, кому областной ко-
митет партии верил, должны были это доверие ощутить. Общим
отделом обкома заведовал у нас Е. Н. Маляревский, с которым
мы были знакомы еще до войны и с которьш встречались на
фронте. «Если что нужно, заходи в любой момент»,— сказал
ему, приехав в Днепропетровск. И действительно, всегда его
выслушивал, поддерживал, помогал, когда надо, советом.
Вижу — дело знает. Значит, надо дать ему инициативу в ис-
полнении тех задач, которые перед ним поставлены.
Показав многим работникам, что доверяю им, и действи-
тельно передав им решение большинства текущих вопросов, я
освободил себе время для анализа обстановки, обдумывания
перспективных проблем, постановки принципиальных задач.
Первая из этих задач была твердо усвоена еще в Запорожье —
добиться заметного улучшения как организаторской, так и пар-
тийно-политической работы. На областной партийной конфе-
ренции в феврале 1948 года по этому поводу говорилось:
126
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Задача заключается в том, чтобы правильно сочетать
партийную работу с хозяйственным руководством. Это — искус-
ство. И этому искусству в партийной работе надо учиться...
Должен сказать, самому мне тоже приходилось все время
учиться. И это необходимо, конечно, для всех — обстановка
все время меняется, возникают новые проблемы. Партийный
руководитель, если не хочет отстать, должен учиться всю
жизнь.
В Днепропетровске я застал очередной этап восстановления:
заводы уже начали давать продукцию. И хотя многие их цехи
еще были разбиты, хотя многие шахты были затоплены, про-
мышленность вставала па ноги. Теперь следовало подтянуть
жилищное строительство, культуру, быт. Чтобы ясна была
острота вопроса, приведу часть выступления на X городской
партийной конференции в Днепродзержинске:
«Я вижу в зале многих моих товарищей, бывших соучени-
ков, которые сейчас работают начальниками цехов, начальни-
ками смен,— тт. Левинова, Олейника, Гречкина и других. Им
и всем вам хочу прямо сказать, что жилищным строительством
областной комитет и горком партии занимались недостаточно.
До чего дошло дело, если приходится докладывать конферен-
ции, что план по жилью выполнен всего на 11 процентов.
Голос из зала: На 7 процентов!
— Даже на 7. Это же позор! Говорим, что нужно закреп-
лять рабочих, а терпим такое положение. Вновь избранному
составу горкома и обкому партии надо положить этому конец.
Люди достаточно натерпелись в годы войны, перенесли боль-
шие лишения ради нашей победы, и теперь они вправе требо-
вать улучшения бытовых условий. Мы, большевики, дали из-
вестный вексель пароду, что будем повышать материальный и
культурный уровень трудящихся. Мы обязаны выданный век-
сель оплатить!»
Сложность ситуации заключалась в том, что у местных Со-
ветов денег было еще мало, основные средства находились в
руках заводских директоров, а они строить города отказыва-
лись. В Днепропетровске, по существу, не было центра, про-
спект Карла Маркса еще лежал в руинах, а на окраинах строи-
лись примитивные рабочие поселки. Даже своего рода теорию
придумали, что, мол, начальники цехов — доменного, стале-
плавильного, прокатного — обязаны жить при заводе. Тогда
ведь ни телефона еще не было, ни трамваев, ни машин, в луч-
шем случае — бедарка с лошадью. (Помню, один из руково-
ВОЗРОЖДЕНИЕ
127
дителей на вопрос, почему опоздал на планерку, ответил ба-
сом: «Машины у меня нет, а кобылу поставил на профилак-
тику».)
Необходимо было заставить заводы строить не дешевые вре-
мянки, а благоустроенные дома, не на заставах, а в центре.
Дружески беседуя с директорами, я доказывал: их ведомст-
венная строительная политика дает лишь иллюзию экономии
средств, рано или поздно она обернется убытком. На бюро об-
кома шел уже официальный разговор о том, что мы обязаны
застроить главные магистрали города, поставить на них кра-
сивые дома, заселить их лучшими производственниками, инва-
лидами Отечественной войны, семьями погибших, чтобы они
на деле ощутили заботу партии и правительства об улучшении
их жизни. Но дело двигалось медленно.
В конце мая 1948 года я объехал в очередной раз всю об-
ласть, побывал в Никополе, Павлограде, Кривом Роге, Ново-
московске, Марганце, многое увидел и, укрепившись в своих
замыслах, собрал директоров крупных заводов и прямо сказал,
что кустарщину обком больше терпеть не будет, город должен
быть городом — пришло для этого время. Директора держа-
лись осторожно, говорили, что они бы всей душой, но средств
пет, да и проектов хороших нет, стройбаза слаба и разное дру-
гое, что говорится в подобных случаях.
— У меня предложение,— сказал я в конце.— Давайте все
вместе посмотрим хорошо организованное скоростное строи-
тельство. Решим, что можно перенять. Ехать далеко не при-
дется. Согласны?
— Согласны,— отвечают.
— Что ж, не будем откладывать. Сбор завтра у здания об-
кома в семь ноль-ноль.
И вот в семь утра мы двинулись цугом на нескольких ма-
шинах — директора, руководители строительных трестов, ра-
ботники горкома и горисполкома. Помню, день был пасмурный,
мы миновали Мандрыковку — одну из слобод с домишками,
лепившимися по склону,— и двинулись па юг по разбитой до-
роге. Почти на всем протяжении была она пуста, путников мы
почти не встречали, машин — ни одной. Деревья по сторонам
были сожжены, поля изрыты окопами, лишь кое-где работали
тракторы или трофейные тягачи. Так мы ехали часа два, потом
поднялись на взгорок, и внизу открылась панорама Днепро-
гэса. За ней в котловине лежал большой белый город. Как раз
выглянуло солнце^ заиграло в окнах, дома казались высокими,
128
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
светлыми... Теплое чувство охватило меня: ехал в Запорожье
как представитель соседней области, по в то же время был тут
своим человеком.
Не зря говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз
услышать. Мои экскурсанты увидели асфальтобетон, о котором
я не раз им говорил. Заинтересовались кабель-кранами, кото-
рые уже использовали запорожцы. С особым вниманием смот-
рели, как укладывался «методом прокалывания» водопровод.
Гидравлические домкраты вдавливали 800-миллиметровые тру-
бы в грунт, и таким образом у нас на глазах был пройден чуть
ли не целый квартал. Конечно, много было вопросов — о сро-
ках, о стоимости, производительности труда, строительных ма-
териалах. Потом мы пообедали в рабочей столовой и поздно
ночью вернулись домой. На обратном пути выяснилось, что
двое директоров — завода имени Бабушкина и завода имени
Либкнехта — уже приглядели подходящие многоэтажные дома
и даже договорились о повторном использовании проектов...
А через полгода выросли на главном проспекте эти красавцы
дома, дав толчок застройке центра. Начало было положено!
Интереснее всего, пожалуй, сложилась судьба набережной.
Сейчас это красивейшее место в городе, а тогда фашисты оста-
вили от нее одни развалины. Я представлял себе эту набереж-
ную отстроенной. Но хозяйственники, вникая в радужные
перспективы, только головами качали: «Кто же доживет уви-
деть такую красоту?» Почти все и дожили! Довольно скоро
смекнул народ, что обосноваться на берегу совсем не плохо —
Днепр есть Днепр,— кинулись просить участки, ан было
поздно: их уже раздал под застройку исполком городского
Совета.
Разумеется, в трудные послевоенные годы основные силы
и средства страна бросала на возрождение промышленности,
сельского хозяйства — это было закономерно и правильно. Но
иногда под прикрытием этого верного лозунга таились нерасто-
ропность, бесхозяйственность, простое неумение работать.
Между тем отставание с жильем, транспортом, бытом, культу-
рой неизбежно сказывалось на производительности труда, а
значит, и на росте производства.
Обком партии требовал инициативы от руководителей —
партийных, советских, хозяйственных. Как-то я сказал секре-
тарям Днепропетровского горкома КП(б)У К. К. Тарасову,
П. Ф. Храпунову и председателю горисполкома Н. Е. Гаври-
ленко:
ВОЗРОЖДЕНИЕ
129
— Берите большую сумку и езжайте в Москву. Обязатель-
но на прием к министрам. Расскажите о разрушениях, снимки
покажите. Чтобы дали средства по долевому участию — на во-
донапорную башню, на трамвай, на детские сады, на жилье.
Скажите, что это нужно для их же рабочих. Входите решитель-
но, требуйте твердо, вы коммунисты, а коммунист должен быть
смелым.
Приходилось так действовать, и это давало хорошие резуль-
таты. Заводы отливали чугунные решетки для скверов, ставили
фонари, опоры для трамвайной линии. Тысячи рабочих и слу-
жащих выходили на воскресники — разбирали завалы, сажали
цветы и деревья. Тогда заложены были парк Чкалова и парк
Шевченко — красивейшие в городе. Большой радостью для ре-
бят было открытие детской железной дороги. Потом мы полу-
чили в ВЦСПС деньги на восстановление дворца екатеринин-
ских времен. Его решено было передать студентам, и каждый
вузовец отработал пятьдесят часов па строительстве. Так по-
явился у нас Дворец культуры студентов — замечательный па-
мятник архитектуры и самый популярный молодежный клуб
в Днепропетровске.
Но вот что следует здесь добавить. Требуя инициативы от
людей, партийный руководитель должен их в сложные моменты
брать под защиту, принимать удар на себя. Так было, напри-
мер, с директором Никопольского трубного завода Н. А. Тихо-
новым. О быте рабочих он заботился, пожалуй, лучше других,
и на заводе у него дела шли неплохо. (Это, впрочем, законо-
мерно: где нет заботы о людях, там и хорошей работы не жди.)
Поддерживая линию, взятую обкомом партии, Тихонов открыл
стационар для заболевших рабочих, организовал хорошую ор-
совскую столовую, начал восстанавливать разбитую фашистами
дорогу, клуб завода отремонтировал одним из первых в обла-
сти. Но па ремонт ему выделили, помнится, семьсот тысяч руб-
лей, а израсходовать пришлось чуть ли нс втрое больше. Тут
прибыл к нам Тевосян, мы ехали втроем, и Иван Федорович
отчитывал директора:
— Ты кто, Рокфеллер? Для этого тебе деньги дали?
Между тем машина остановилась, мы вышли — перед нами
было просторное, чистое, красивое здание клуба.
— Да-а,— сказал я как бы в поддержку министра.— Такую
«дачку» построил лично для себя!
Тевосян хмыкнул, мы поехали дальше, свернули на новую
дорогу, и тут он снова возмутился.
9 Л. И. Брежнев
130
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Что с тобой делать? — повернулся к директору.— Мне
уже из Минфина звонили, знают об этой дороге.
— И обком знает,— сказал я.— Без нее не было бы ночной
смены. Он ведь не для себя, Иван Федорович, не в свой лич-
ный карман. Хотите, мы эту дорогу закончим как народную
стройку?
Так потом и сделали, а грозу от хорошего директора отве-
ли. И это стало известно в области, такие вещи быстро разно-
сятся и, конечно, идут на пользу, отзываются в других местах.
9
Дело — вот оселок, на котором познается истинная цена
человека. А кто не знает дела, сидит не на своем месте, тот рано
или поздно попытается восполнить свои недостатки приписка-
ми и прочим. Как это у баснописца Крылова?.. «Но в сердце
льстец всегда отыщет уголок».
— Вы предлагайте дело,— говорил я обычно таким людям.—
Не надо нам дифирамбов и расшаркиваний. Не для этого мы
вас пригласили в обком.
И последнее, если говорить о стиле работы, о взаимоотно-
шениях с людьми: я понял, что не следует пытаться переде-
лать их на свой лад. Ничего хорошего из этого, как правило,
не выходит. Партийный руководитель должен принимать то-
варищей по работе такими, каковы они есть. Знать обязательно
их слабости, но видеть и направлять на пользу дела сильные
стороны. Приходит на память такой пример.
В Днепропетровске у меня не сразу сложились отношения
с Ильей Ивановичем Коробовым, директором крупнейшего в
области металлургического завода имени Петровского. Он был
представителем знаменитой рабочей династии, отец его рабо-
тал обер-мастером в Макеевке, братья тоже были доменщика-
ми, да, по-моему, и сыновья, а теперь и внуки продолжают
традицию. Семью Коробовых знал Сталин, она была известна
в стране. И все бы ничего, но, как бы это помягче выразиться,
человек иногда терял чувство реальности, бывал заносчив.
Что же, я вел свою линию, неизменно держался с Коробо-
вым ровно, часто бывал на заводе, встречался с коллективом,
беседовал с рабочими, поддерживал начинания сталеваров
этого предприятия Невчаса, Соцко, горнового Трофимова и дру-
гих. Знал я и сильную сторону Коробова: доменщик он был
ВОЗРОЖДЕНИЕ
131
действительно первостатейный. И хотя по-человечески строп-
тивость его, не скрою, немного раздражала меня, через это надо
было перешагнуть, потому что работник он был хороший, и это
определяло все.
В конце 1949 года на Украине сложилось напряженное по-
ложение с топливом и электроэнергией. Завод Петровского, как
и многие другие, сидел на голодном пайке, под угрозой был
план. И вот пока директора добивались помощи по своим ка-
налам, мы в обкоме проанализировали обстановку и установи-
ли, что немало топлива выбрасывается в атмосферу в виде
колошникового газа. Это знали все, но поразила итоговая циф-
ра: потери были равны полумиллиону тонн угля. Я собрал ди-
ректоров: вот выход! Надо объединить усилия, найти и прока-
тать металл для труб (из завалов, из некондиции, из сверхпла-
новой продукции) и проложить газопроводы. Должен признать,
что Коробов одним из первых ухватился за эту идею, многое
сделал, и мы довольно быстро воплотили ее в жизнь.
А потом крутой характер Коробова дал себя знать, пошли
с завода жалобы в ЦК ВКП(б). Был поставлен вопрос о его
снятии с директорского поста. И тут я решительно воспроти-
вился, хотя, повторяю, паши личные отношения оставляли же-
лать много лучшего.
— Считаю, что товарищ Коробов не потерянный руководи-
тель,— сказал я на бюро обкома.— Да, были ошибки, были
заскоки, и правильно ему указали на них, но, убежден, за этого
человека надо еще побороться.
Дело ограничилось выговором. И это пошло на пользу. Илья
Иванович возглавлял завод еще ряд лет, он много сделал для
развития доменного производства по всей стране, стал докто-
ром технических наук, лауреатом Ленинской премии, Героем
Социалистического Труда. Стало быть, я не ошибся, вступив-
шись за него.
Похожий случай был и в Запорожье. Днепрострой возглав-
лял известный гидростроитель Федор Георгиевич Логинов. Это
был, можно сказать, самородок. Рабочим он стал с одиннадца-
ти лет, пришлось ему воевать с колчаковцами, деникинцами,
и еще мальчишкой он вырос до помощника командира полка.
Потом, окончив институт, работал десятником на первом Днеп-
рострое, прорабом на Баксане и средневолжских ГЭС, началь-
ником строительства на Чирчике. Колоритный был человек —
огромного роста, решительный, своенравный. Все он брал на
себя, замечаний в свой адрес ни от кого не терпел.
132
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Принцип единоначалия полезен, на стройке такого масшта-
ба даже необходим, но плохо, когда «единоначальник» пере-
стает воспринимать критику. Логинов бывал груб с людьми,
несдержан, вспыльчив и, зная это за собой, даже завел четки.
«Переберу по зернышку,— объяснял мне,— глядишь, и успо-
коюсь». У нас с ним случались серьезные столкновения, и мне,
в ту пору еще молодому секретарю обкома, было с этим чело-
веком нелегко.
Первые агрегаты Днепрогэса работали, но ввод остальных
затягивался, и кончилось дело тем, что вышло постановление
ЦК КП (б) У о недочетах па стройке. Логинов, привыкший
к печатным и устным похвалам, послал телеграмму в ЦК
о том, что он решительно с этим постановлением не согласен.
1 ноября 1947 года состоялось партийное собрание коллек-
тива Днепростроя, на котором с докладом поручили высту-
пить мне.
И опять, сказав подробно о недостатках, убедив людей, что
ошибки отнюдь не выдуманы, а действительно допущены, я
не стал, как говорится, топить человека, а, напротив, постарал-
ся указать ему достойный выход из положения. Специально
подчеркнул, что обком партии ценит Логинова как работника,
считает важным, что именно он возглавляет эту огромную
стройку, и выразил уверенность в том, что, сделав выводы из
критики, Федор Георгиевич обеспечит скорейший ввод станции
на полную мощность. Я действительно видел и ценил сильные
стороны этого человека — большие знания, огромный опыт,
волевые качества, преданность делу.
— При всем уважении к должности, партийности, стажу
Логинова,— сказал я в заключение,— при всей несомненной
необходимости поддержать его авторитет как руководителя,
готовности помогать ему, я считаю, что мы должны со всей
жесткостью и до конца критиковать его недостатки, не
делая уступок ни Логинову — начальнику строительства, пи
Логинову-коммунисту. При такой постановке вопроса мы
сможем помочь и строительству, и Логинову. Иная поста-
новка вопроса — не наша, и мы ее обязаны решительно отбро-
сить!
Если человек знает дело, предан делу, если добивается
общего блага, то надо его поддержать. Тут цель одна: по-
править, скорректировать, воспитать работника, а не сломить.
Главное, раскрыть и использовать для дела его хорошие сто-
роны.
ВОЗРОЖДЕНИЕ
133
Вопрос о критике и самокритике настолько серьезен, что я
считаю полезным специально остановиться на нем. Не случай-
но в нашей новой Конституции, в статье 49, записано, что
каждый гражданин СССР имеет право вносить в государствен-
ные органы и общественные организации предложения об
улучшении их деятельности, критиковать недостатки в работе.
И подчеркнуто, что преследование за критику запрещается.
Эту статью Основного Закона считаю принципиально важ-
ной. Если сегодня мы добиваемся высокой, я бы сказал, высо-
чайшей организованности, хотим укрепить дисциплину на всех
уровнях — дисциплину трудовую, дисциплину технологиче-
скую, дисциплину плановую,— то нам необходим заинтересо-
ванный, пристальный, критический взгляд на состояние дел.
Он поможет обеспечить необходимый для этого общественно-
политический климат. Климат, который рождал бы стремление
работать эффективнее, производительнее, лучше, создавал об-
становку нетерпимости к прогульщикам и лодырям, к каждому
факту халатности и бесхозяйственности, очковтирательству и
припискам.
Оградить руководителя от критики — значит его погубить.
Тот, кто перестает воспринимать критику, потерян для дела.
Если поднять сейчас стенограммы пленумов, конференций, ак-
тивов тех лет, о которых здесь ведется рассказ, то вы не най-
дете такой, где бы не было критики. Она была у нас и деловой,
и убедительной, и конструктивной. Чтобы не быть голослов-
ным, приведу несколько примеров.
Вот короткий диалог, который произошел в 1947 году на
XVI пленуме Запорожского обкома КП(б)У. В прениях вы-
ступал А. М. Жалило, секретарь партийной организации заво-
да имени Кирова, и позволил себе такой пассаж, что пришлось
мне вмешаться.
«Тов. Жалило: ...К сожалению, есть па нашем заводе и
другие товарищи, которые слишком много критикуют. Вот, на-
пример, начальник механического отдела тов. Зайцев...
Т о в. Брежнев: А вы что, зажимаете?
Тов. Жалило: Нет. Но им тоже надо самокритичными
быть.
Тов. Брежнев: Значит, вы хотите, чтобы только себя
критиковали, а если вас, то нельзя. (Шум в зале,)
Тов. Жалило: Критика и самокритика безусловно хоро-
шее дело, но нельзя критиковать для подрыва авторитета руко-
водства.
134
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Тов. Брежнев: Немножко все-таки неясно, туманно
как-то...
Тов. Жалило: Я говорю, что некоторые товарищи недо-
статочно понимают партийную дисциплину и партийную этику.
Нужно самому работать, а не разводить склоку.
Тов. Брежнев: Ну, если завелись склочники, стоит ли
па пленуме об этом говорить? Всюду есть склочники, а на вашем
заводе тем более они обязательно есть. (Смех в зале.)
Тов. Жалило: Да, исключительно узкое место у нас на
заводе.
Тов. Брежнев: Насколько я понял, самое узкое место на
вашем заводе — это критика. Бояться ее нечего, потому что
она предполагает и уважение к человеку!»
К зажимщикам критики отношение у обкома было вполне
определенное, и выражалось оно без обиняков, не взирая на
лица. С другой стороны, читая эти стенограммы, увидел: до-
вольно часто, критикуя с трибуны человека, здесь же подчер-
кивал, считал нужным добавить, что как работника его ценю.
Сказать об этом иногда бывает необходимо.
В Днепропетровске крупнейшим промышленным районом
был Ленинский, а первым секретарем райкома был в нем Геор-
гий Петрович Куцов. Инженер-металлург с Петровки, работал
он энергично, дельно, но на одном из пленумов городского ко-
митета партии, где он выступил с отчетом, мне пришлось рез-
ко его покритиковать.
— Хочу остановиться на докладе товарища Куцова. Я не
хотел бы вас обидеть, товарищ Куцов, но не могу не высказать
свое мнение на пленуме горкома. Считаю, что доклад был
безобидный. Он же никого абсолютно не затронул, не вскрыл
недостатков в работе райкома партии, ни одного директора за-
вода или секретаря парторганизации вы не назвали, а все вни-
мание сосредоточили на красных уголках. Я не представляю,
как можно было с этим выступать. Если меня вызывают на
пленум ЦК — пусть по вопросу промышленности, или сель-
ского хозяйства, или партийно-массовой работы,— то я трачу
несколько дней, чтобы как можно глубже осмыслить положе-
ние дел в городе и области. Центральный Комитет интересует-
ся, как оценивает бюро обкома положение дел на месте. А у
нас даже такой проверенный, дельный работник, как товарищ
Куцов, секретарь райкома в крупнейшем заводском районе,
приходит на пленум городского комитета партии, не считая не-
обходимым как следует подготовиться.
ВОЗРОЖДЕНИЕ
135
Как это нередко бывает в таких случаях, Куцов стоял во
время перерыва особняком, вид у пего был невеселый, лицо
хмурое, и, заметив это, я к нему подошел:
— Здорово я тебе выдал?
— Да уж... Никому не пожелаю.
— Но ведь и поддержал!
Не помню, о чем еще говорили с ним, но тут важно было
дать понять людям, что отношения у нас не переменились:
да, была критика достаточно острая, но вот стоим, дружески
беседуем — как были, так и остались товарищами.
10
Вспоминая свою работу в те годы, перебирая в памяти мно-
гие встречи с людьми, вижу, что ценил в них прежде всего
упорство, самостоятельность мысли, компетентность, обострен-
ное чувство нового, умение вовремя заметить и поддержать
инициативу и творчество масс. Должен заметить, что и сегодня
эти качества, этот, если хотите, стиль деятельности необходи-
мы нам больше всего. Важно до конца изжить из практики
хозяйственного руководства перестраховку и волокиту, ненуж-
ные обращения по малозначительным вопросам в вышестоящие
инстанции, стремление уйти от ответственности, переложить
ее па чужие плечи. К сожалению, приходится с этим сталки-
ваться.
В своей практике старался поддерживать думающих, сме-
лых, передовых людей. Знал, что это всегда окупится сторицей.
Одно время, к примеру, узким местом по всему Приднепровью
была у пас футеровка доменных печей. Узнав, что огнеупор-
щики из бригады И. Ф. Карпачева неизменно перевыполняют
нормы, я отправился к ним. Застал рабочих па дне горна дом-
ны. Сели, закурили, разговорились.
— Печи мы выкладываем разные,— начал обстоятельно
Карпачев.— Мартеновские, нагревательные, прокалочные, об-
жигательные. Много их в промышленности, и почти все надо
футеровать. Эти еще не самые сложные.
— А собственно домен сколько вы выложили, Иван Федо-
рович?
Ему пришлось загибать пальцы, столько их было в Кушве,
Нижнем Тагиле, Кузнецке, Запорожье... Замечу кстати, что
такие беседы должны быть неспешными, комкать их нельзя.
130
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Дескать, некогда мне, давайте побыстрей, ближе к делу! И если
удавалось обычно найти с рабочими или колхозниками общий
язык, то, видимо, потому, что они видели — интерес к их де-
лам был у меня непаиграииый, я действительно получал удо-
вольствие от таких встреч.
С той же подробностью Карпачев рассказал об организа-
ции труда, о прогрессивно-премиальной системе, принятой у
них, о заработках бригады (суммы назывались, понятно, в ста-
ром масштабе цен).
— Вот вчера,— сказал он,— заработал за смену сто пять-
десят четыре рубля. Норма — шестьдесят девять кирпичей, а я
уложил двести четыре.
— Втрое перекрыли!
— Почти,— кивнул бригадир.— Но можно и больше. Ти-
хонов у нас дал триста пятьдесят процентов.
— А качество? — задал я вопрос.— Вы ведь укладываете
лещадь, требования тут самые жесткие.
Рабочие переглянулись: поняли, что имеют дело не с про-
фаном. Кладка лещади всегда считалась не только тяжелым,
но и тонким делом. Шов между кирпичами не должен превы-
шать полмиллиметра. За каждым огнеупорщиком идет контро-
лер и проверяет швы особым щупом. Ведь именно здесь будет
собираться расплавленный металл.
— Точность в дозировке раствора,— сказал Карпачев,—
вот главный секрет. Раствор у нас применяется жидкий, кель-
мой его не положишь. Каждый кирпич должен быть намочен
с трех сторон. Многие и макают его три раза. А мы научились
делать это одним движением.
Естественно, вникнув в суть достижений умельцев, стара-
ешься сделать все для того, чтобы их «секреты» не остались
секретами. Вскоре по моему настоянию инженеры Союзтепло-
строя помогли И. Ф. Карпачеву описать приемы его труда, и
они стали достоянием многих бригад — ив Запорожской обла-
сти, и в Днепропетровской.
Встреч таких было множество. Если уж вырывался на за-
вод или на стройку, то застревал там надолго и с людьми гово-
рил, что называется, не на ходу. Помню, на шахте «Гигант»,
облачившись в горняцкую робу, пошел по штрекам, увлекся и
пробыл с шахтерами часов пять или шесть. После этого легче
понять настроения, запросы, планы людей.
На крупнейшем в области заводе имени Петровского, на
знаменитой Петровке, бывал особенно часто. Случалось, в за-
ВОЗРОЖДЕНИЕ
137
водоуправлении ждали первого, секретаря обкома, готовились
к приездам. Но я шел не туда, куда приглашали, где, глядишь,
и дорожку подмели, а сворачивал, скажем, за печи, где порядка
как раз было меньше. Помогал опыт металлурга: в юности сам
прошел на таком же заводе едва ли не все ступеньки — от ко-
чегара до инженера.
Помогало это и в общении с рабочими. Побеседую с одной
бригадой, с другой, встречусь с горновыми, сталеварами, про-
катчиками, с ними же пообедаю в заводской столовой. И чего
ио сказали бы в официальной обстановке, тут выложат
с полной откровенностью. Потом обычно запирался в каком-
нибудь кабинете на полчаса, на час, набрасывал тезисы и вече-
ром на партактиве готов был пе только ставить общие задачи,
по привязывал их к конкретной обстановке данного пред-
приятия:
— Будем, товарищи, говорить начистоту. Я вам высказал
все, что думаю, теперь давайте и вы по-рабочему, прямо. Как
нам улучшить дело? Что мешает? Где наши резервы?
Критика в таких случаях была не голословной, а предмет-
ной, следовательно, и конструктивной.
Читатели могут задать законный вопрос: легко, мол, было
других воспитывать, а как сам автор воспринимал критику?
Отвечу честно: тяжело воспринимал, да иначе, наверное, и
быть не может. Критика не шоколад, чтобы ее любить. Только
легкомысленный, пустой человек может слушать упреки, по-
смеиваться и тут же все выбросить из головы. Как-то мне при-
шлось специально затронуть эту тему на областной комсомоль-
ской конференции в Днепропетровске (февраль 1948 г.). Знаю,
говорилось тогда, что нет среди нас такого человека, который
бы сказал: завтракать не могу, если меня никто не покритико-
вал. Но критика создает у настоящих большевиков напори-
стость, из недовольства рождается задор, стремление лучше
работать.
Приходилось мне в жизни выслушивать разные замечания,
и, как ни трудно иногда было, старался извлечь из них рацио-
нальное зерно, делал серьезные выводы, что в конечном счете
всегда шло на пользу и мне самому, и делу. Однако критику
сверху, в общем-то, все так или иначе принимают, куда слож-
нее обстоит с критикой снизу. Бывало, слушаешь сердитого
оратора и даже ловишь себя на неприязни к нему: «Экая язва,
как подковыривает!» Но положа руку па сердце могу сказать:
не было пи одного случая, чтобы после таких выступлений
138
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
в мой адрес я изменил отношение к человеку. Всегда это оста-
валось без последствий.
В Днепропетровске мне особенно запомнились критические
речи Николая Романовича Миронова, секретаря Октябрьского
райкома партии. Человек был оригинальный, смелый, добро-
вольцем ушел с пятого курса университета на фронт, прекрас-
но воевал, был тяжело ранен, но остался веселым парнем, хо-
рошим спортсменом. У нас работал в большом вузовском райо-
не, и, скажем, восстановление Дворца студентов было его
затеей. Так вот, выступления Миронова на наших конферен-
циях тоже отличались смелостью, остротой в постановке проб-
лем. И если он говорил о недостатках в работе горкома или
обкома партии, то не дипломатничал, не искал обтекаемых
выражений, а называл имена конкретных работников, в том
числе и мое имя.
Что тут скажешь? Слушал я подобные выступления, и ка-
залось мне, что не во всем они справедливы, я ведь и сам с пер-
вого дня ставил эти вопросы, добивался того же, чего требуют
ораторы. Однако, думал я, если они говорят об этом, значит,
еще не добился. Со стороны видней. К тому же мне ясно было,
что Миронов хочет поправить дело, болеет за дело, критика
его продиктована только этим, и потому мое отношение к нему
оставалось не просто хорошим, но, я бы сказал, дружеским —
и в Днепропетровске, и позже в Москве, когда Николай Рома-
нович перешел на работу в аппарат ЦК КПСС,— до самой его
трагической гибели в авиационной катастрофе.
Теперь покажу (по стенограмме), что говорилось в ответ
на критику, скажем, на областной партийной конференции
1948 года:
«Тов. Брежнев: Я внимательно слушал все выступления
и не ошибусь, если скажу, что критика причинила тому или
иному работнику, тому или иному деятелю нашей областной
партийной организации известные неприятности. Должен ска-
зать, что во многих случаях я эту критику принял в свой адрес
и также переживал, но мы должны из этой критики сделать
для себя выводы. У нас, у большевиков, это недовольство, это
внутреннее беспокойство должно, в свою очередь, вызвать ини-
циативу, энергию в работе, стремление как можно быстрее
исправить недостатки, которые подвергались критике. Я лично
для себя делаю только такой вывод».
Не следует думать, что обилие критических замечаний сви-
детельствует о плохом состоянии дел. Соотношение как раз
ВОЗРОЖДЕНИЕ
139
обратное: чем больше открытой, гласной критики, тем лучше
идут дела. Труженики Днепропетровщины успешно завершили
четвертый пятилетний план восстановления и развития народ-
ного хозяйства. Посевные площади в нашей области превысили
довоенные. Петровка, Дзержинка и многие другие заводы так-
же превзошли довоенный уровень производства. Шахты Кри-
ворожья и Никополя были восстановлены и обеспечивали ру-
дой металлургию Юга и Центра страны. Раны, нанесенные
Приднепровью тяжелейшей из войн, были залечены.
Этап возрождения народного хозяйства мы к 1950 году,
можно считать, закончили. К перечню дел первого секретаря
обкома, которые отнюдь не сократились, прибавились новые
интересные дела. Помню, часов до двух ночи сидели у меня
актеры Театра имени Шевченко. Объясняли, почему нет клас-
сики в их репертуаре, жаловались, что очень трудно с декора-
циями, не хватает костюмов, и во все приходилось вникать,
оказывать им помощь. В 1949 году у нас проводились всесоюз-
ные соревнования по водному спорту, хлопот с ними тоже было
много, но такие заботы, я бы сказал, не тяготили, а, наоборот,
радовали. Значит, пришло для них время и люди тянутся к
культуре, искусству, спорту — это тоже свидетельство возрож-
дения. Когда выдавались свободные часы, и сам, бывало, ездил
на стадион. Особый интерес вызывали матчи давних соперни-
ков, футбольных команд из Запорожья и Днепропетровска —
«Металлург» и «Сталь». И, говоря по чести, «болел» одинаково
за тех и за других.
В моем кабинете все чаще стали появляться архитекторы
со своими проектами, художники с эскизами оформления, ре-
жиссеры художественной самодеятельности, ректоры вузов,
мастера спорта, ученые, педагоги, врачи. Добавлю к этому, что
в ту пору я встретился с выдающимся руководителем чехосло-
вацких коммунистов Клементом Готвальдом. Несколько часов
мы провели в товарищеской обстановке, он делился со мной
планами развития социалистической Чехословакии, я говорил
об углублении дружбы между нашими народами, вспомнил,
как участвовал в освобождении Праги.
Сегодня подобные встречи — с друзьями из социалистиче-
ских стран, гостями из развивающихся стран, представителями
капиталистических государств — все шире входят в практику
руководителей областных партийных комитетов, да они и сами
все чаще выезжают за рубеж, что делает их работу еще более
важной для партии и страны. Из собственного опыта я понял,
140
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
сколь многое зависит от первого секретаря обкома, какой это
сложный, трудный и, я бы сказал, ответственный пост в нашей
партии.
* * *
Оглядывая свой путь, вспоминая годы, безраздельно отдан-
ные Приднепровью, могу сказать, что во второй раз породнил-
ся тогда с чудесным краем мощных предприятий и цветущих
пив. Отрадно, что мне довелось потрудиться вместе с рабочи-
ми, колхозниками, строителями, инженерами, агрономами,
учеными этой щедрой земли.
«Где родился, там и пригодился» — гласит русская посло-
вица. Сегодня она, пожалуй, устарела. Сотни тысяч, миллионы
советских патриотов по зову партии уезжают от своего порога,
чтобы принять активное участие в преображении страны, в
строительстве коммунизма. И дважды родной, по-особому до-
рогой становится для них земля, с которой пережили они труд-
ности и большие победы, на которой работали, к которой, как
говорится, руки свои приложили.
Вот и я, когда приходится бывать в родных местах, пе про-
сто любуюсь красотой днепровских берегов, но вспоминаю: эта
дорога прокладывалась еще при мне, и этот Дворец культуры
строился в мою бытность, и эти заводы, электростанции, шах-
ты, и эти городские улицы, и колхозные села — в них есть ча-
стица моего труда, моих раздумий, моих волнений, бессонных
ночей...
Глава пятая
МОЛДАВСКАЯ
ВЕСНА
1
Приступая к новой главе, подумал о том, что работать над
записками приходится в большом отдалении от происходивших
событий. Это создает определенные трудности: какие-то детали
и факты теряются, исчезают. Но дистанция времени все же
дает и определенные преимущества: память как бы просеивает
былое, сберегая самое характерное, самое важное.
Значительной полосой в моей жизни предстает начало 50-х
годов, когда мне довелось работать в Советской Молдавии. При-
шлось опять оставить налаженное дело и ехать в иной край, где
очень многое предстояло начинать заново.
Прежние места работы, скажу откровенно, покидал всегда с
большим сожалением. С другой стороны, чего тоже скрыть не
хочу, знал, что в жизни партийного работника перемещения, пе-
реезды — неизбежны. Доверие партии и народа радовало, более
сложная и, как правило, более ответственная работа заставляла
внутренне сосредоточиться, рождала обостренный интерес к но-
вому поручению ЦК.
Хорошо помню жаркую весну, когда, собравшись по-военно-
му быстро, выехал, можно сказать, на первую рекогносцировку
в Молдавию. Этому предшествовал разговор в ЦК ВКП(б), и
меня предупредили, что положение в этой молодой советской
республике непростое. Два года подряд этот край сжигала за-
суха, и, хотя, как водится, помощь уже направили из других
районов страны, республике предстояло решать сложные за-
дачи.
В чем заключалась в ту пору особенность положения Мол-
давии? Это была одна из самых молодых союзных республик.
Правобережная ее часть ие прошла вместе со всей страной
грандиозной школы советского строительства. В считанные
годы она должна была пройти путь пятилеток или даже десяти-
летий. В Молдавии бурно развивались все те процессы, которые
уже прошли в других республиках за более долгий срок. Иным
глухим районам, лежавшим за Днестром, предстояло вырваться
к социализму наикратчайшим путем?
142
ГЛАВА ПЯТАЯ
Молдавия была исконно крестьянским краем. Мгновенно
психологию крестьянина не перестроишь. Понимал, как нелегко
ему будет расстаться с собственностью — со своим плугом, сво-
им клочком земли. Надо было убедить, именно убедить едино-
личников в преимуществах коллективного ведения хозяйства,
показать не па словах, а на деле, что новая для многих молдав-
ских крестьян форма обобществления труда более всего соответ-
ствует их же жизненным интересам.
Время будто повернулось для меня вспять: задачи, давно
уже решенные, оставшиеся позади в русских деревнях, в селах
Белоруссии и Украины, где довелось трудиться, вновь вставали
иа повестку дня. Значит, придется, как в годы комсомольской
юности, агитировать за колхозы, набирать темпы индустриали-
зации, укреплять роль рабочего класса, заботиться о становле-
нии и росте национальных кадров.
Обо всем этом и шел запомнившийся мне разговор в ЦК
ВКП(б). Центральный Комитет, было сказано мне, считает, что
сейчас в молдавской партийной организации необходим чело-
век, который был бы в состоянии по-новому взглянуть на сло-
жившуюся там трудную обстановку.
Вскоре об этом говорилось и на пленуме ЦК КП (б) Мол-
давии, где меня рекомендовали на пост руководителя рес-
публиканской партийной организации. Стенограмма того
пленума сохранилась, недавно работники партархива пере-
слали ее мне. Прочитал с интересом. Документ по-своему по-
учителен. «Товарищ Брежнев,— говорилось в представлении
ЦК, которое зачитывалось на пленуме,— в партии свыше
двух десятков лет, молодой сравнительно товарищ, сейчас в
полной силе, он землеустроитель и металлург, хорошо знает
промышленность и сельское хозяйство, что доказал на про-
тяжении ряда лет своей работой в качестве первого секре-
таря обкома. Человек опытный, энергичный, моторный, про-
шел всю войну, у него есть звание генерала, и руку он имеет
твердую...»
Скажу, что насчет твердой руки у меня были свои соображе-
ния, и существенных изменений они с той поры не претерпели.
«Командовать» в партийной, да и в любой другой работе не
стремился и не стремлюсь. Отмечаю это потому, что, к сожале-
нию, и в моей практике приходилось сталкиваться с руководи-
телями, которые, не вникнув в суть, видя только внешнюю
сторону фактов и явлений, скользя, как говорят, по поверх-
ности, по их внешней оболочке, спешили поскорее приказать,
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
143
указать, сделать оргвыводы. Признак ли это силы? Нет, не
думаю.
Именно чувствуя в глубине души свою слабость, такие люди,
как показывает опыт, склонны подменять вдумчивый анализ
скороспелыми решениями, действовать в порыве эмоций, а то и
того хуже — из личной амбиции. И начинаются «севы под ди-
ктовку», «досрочные» жатвы, «авральные сдачи» недостроен-
ных объектов, «дутые обязательства»...
Методы командования в партии у нас давно и бесповорот-
но осуждены. Я их всегда отвергал и по сей день вижу необхо-
димость настойчиво и целеустремленно приучать кадры к глу-
бокой партийности пользования властью — на любых постах,
без единого исключения.
Опыт армейской работы, прежде всего фронтовой, научил
меня превыше всего ценить в людях обязательность, дисципли-
ну, ответственность за порученное дело. Без этого, на мой
взгляд, немыслима никакая организация. И чем сложней обста-
новка, а в Молдавии она была действительно сложной, тем нуж-
нее эти черты. Мы, коммунисты, исходим из единственно вер-
ного ленинского положения: прежде чем принять решение, его
нужно и должно обсудить и взвесить. Но после того как реше-
ние коллективно принято, оно должно неукоснительно выпол-
няться. Для этого необходим действенный контроль. Нужен
спрос с того, кому партия поручила выполнять решение. И это я
бы назвал порядком, дисциплиной, а не твердой рукой, как это
некоторые любят называть,
2
Приехав в Молдавию, не стал засиживаться в столице и
ждать пленума, а сразу же отправился по районам — хотелось
увидеть, что же это за край, о котором я знал лишь из прочитан-
ного, хотелось поговорить с людьми, узнать, чем озабочены,
чего ждут от нас, партийных руководителей. За долгие годы
партийной работы у меня выработалась привычка начинать
знакомство с трудовых коллективов, партийных организаций.
Если глаз наметан, то все увидишь, почувствуешь, что к
чему.
Так было и на этот раз. Приехали мы в Чимишлийский рай-
ком партии. Захожу к секретарю. Знакомимся.
— Афтенюк Герман Трофимович.
— Брежнев Леонид Ильич. Представитель ЦК,
144
ГЛАВА ПЯТАЯ
Смотрю, встречает без энтузиазма.
— Что, неприятности какие?
— Да как сказать... Тут уже пятеро из Кишинева. Нагря-
нули, как снег на голову, по пятам ходят. Уборка, хлеб большой,
а они — нашли время — готовят нас к отчету на бюро ЦК. Да-
вай им сводки, туда вези, сюда... Вы тоже по этому делу?
Недовольство человека неурочными посетителями было та-
кое простодушное, что мы оба улыбнулись.
— Да пет,— говорю ему,— я из Москвы. Знакомлюсь с рес-
публикой.
— Ну, тогда ничего... Может, чем и поможете.
— Л что вас беспокоит?
— Что еще может сейчас беспокоить — комбайны, конечно.
Вместе с комбайнерами. Да где их взять? Учить и то некому.
Молодежь больше.
— Пу, поехали в поле...
В колхозе имени Карла Маркса подъехали к большому мас-
сиву пшеницы. Место неровное, на взгорье. Хлеб действительно
как по заказу. Вдали тарахтит комбайн. На обочине — брошен-
ный соломокопнитель. Подошли поближе. Вижу, работает моло-
дой парнишка. Оказалось, это первая его уборка.
— Ты что же это соломокопнитель отцепил? Или сломался?
— Да не сломался, вообще не годится! Он тяжелее самого
комбайна, морока одна с ним. А тут холмы — не тянет и все.
Даже вода закипела. В два счета машину запорешь.
Смотрю я па этого парнишку — прав абсолютно! За машину
болеет, видно, очень старается: стерня за ним — не приде-
решься.
Присел, помню, с парнишкой рядом. На листке из блокнота
набросал чертеж: две продольные планки, трос, чтобы комбай-
нер мог регулировать сверху... Спрашиваю: понимаешь? И вижу:
не только понимает, обрадовался...
— Вот чертовщина, как же мы сами пе додумались. Ведь это
сделать просто.
— Скажи спасибо,— говорю,— украинским товарищам.
У них я видел такое приспособление. Л этот соломокопнитель,
что отцепил, ругать понапрасну ие надо. На ровном ноле он хо-
дит нормально.
Уже через некоторое время я узнал, что изобретение
украинских комбайнеров сослужило добрую службу не только
в этом колхозе, ио п в других районах Молдавии с гористым
рельефом.
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
145
А в тот день мой бессменный еще с фронта шофер Миша,
Михаил Георгиевич Фомин, повез нас с секретарем райкома
дальше, и где-то под Михайловкой мы увидели еще один ком-
байн, стоящий посреди поля. Подошли. Движок работает. Из-
цод хедера выглянуло лицо комбайнера. Смотрю и глазам не
верю: дивчина... И в этот момент чуть было не стряслась беда —
волосы у нее, когда она повернулась, попали в передаточный
механизм комбайна. Она вскрикнула, и я, не помню как, пулей
влетел в кабину, выключил двигатель. Все обошлось. Девушка
поднялась бледная, но пытается улыбнуться.
— Ну как самочувствие?
— Все в порядке.
Подождали, пока комбайн пошел по пшенице, помахали ей
на прощание.
— Хорошие,— говорю,— у вас, Герман Трофимович, кадры
механизаторские. Опыта наберутся — станут классными ком-
байнерами.
— Да, неплохие ребята, вот только отрываем их от дела.
Каждого надо утверждать в райкоме, на это время требуется,
а мы тут на поле минуты считаем.
— С этим давайте так договоримся: утверждение отме-
нять пе будем, но сделаем так: не они к вам будут ездить
в райком, а пусть-ка работники райкома приезжают к ним па
поле.
Вернувшись из этой первой ознакомительной поездки в Ки-
шинев, я сразу позвонил тогдашнему первому секретарю
ЦК КН (б) Молдавии Н. Г. Ковалю: правильно ли, что в разгар
уборки отрываете людей от дела проверками, отчетами? Время
в такую пору надо экономить.
Во время той поездки по районам пришлось столкнуться и с
другими фактами. Тяжелое положение было в селах на правом
берегу Днестра.
Сама земля там такая же благодатная, как и на левом бе-
регу Днестра, где Советская власть была установлена сразу же
после Октябрьской революции, такие же холмы с садами, ле-
сами и перелесками, называемыми здесь «кодрами», такие же
долины и степи. Но хозяйственные постройки в правобереж-
ной части были совсем неказисты, крестьянские хаты убоги,
под камышовыми и соломенными крышами, а люди босы и
плохо одеты, заплата па заплате. А главное, как я уже
упомянул, земля изрезана межами, куда ни глянь — череспс •
лосица.
10 Л. И. Брежнев
146
ГЛАВА ПЯТАЯ
Молдавия, как я убедился впоследствии, располагала самы-
ми благоприятными условиями для того, чтобы превратиться в
одну из житниц страны. Плодороднейшие почвы (здесь говорят:
воткни кол — зацветет), обилие тепла, трудолюбивые крестья-
не. Но издавна подлинным бичом этих мест были засухи, хро-
ническая нехватка влаги. Людей, которые наконец-то дож-
дались своей земли, основательно подкосили два подряд
неурожайных года. В условиях частного хозяйства, которое
существовало в правобережных районах, противопоставить за-
сухе вовсе было нечего — воду здесь добывали и сохраняли
самыми примитивными способами. Не думал даже, что увижу
такое.
Старожилы мне рассказали, что, несмотря на разруху и го-
лод первых послевоенных лет, трудились крестьяне в Бессара-
бии самоотверженно. Бывали случаи, когда некоторые, обесси-
лев, падали прямо в борозде с плугом или косой в руках. Тяж-
кие испытания не сломили народ. Появились за Днестром пер-
вые колхозы. Подоспела и помощь, щедро оказанная страной,
днем и ночью шли эшелоны с машинами, тракторами, комбай-
нами, стройматериалами, зерном и мясом, но отдача пока была
минимальная. Надо было в короткий срок добиться эффекта от
вложенных в экономику республики огромных средств — так
ставилась задача.
И вот в июле 1950 года собрался пленум ЦК Компартии Мол-
давии, на котором предстояло обсудить постановление Цент-
рального Комитета ВКП(б) о недостатках в работе Молдавской
партийной организации. Это был для меня первый пленум в
Молдавии.
Должен отметить, все выступавшие на нем говорили без оби-
няков, по-партийному остро. Запомнилось мне выступление сек-
ретаря Каменского райкома партии Н. Е. Гапонова. Он привел,
в частности, такой пример: за последние полгода в райком по-
ступило 159 всякого рода решений ЦК Компартии Молдавии, а
ни один его работник не был в районе вот уже три года. Помню,
во время перерыва я подошел к нему и говорю:
— Глубоко пашешь, товарищ Гапонов, молодцом!
А он отвечает:
— Сказал, что у всех наболело... Только вот некоторые под-
ходят, советуют: ты, дескать, стенограмму почисть. Так-то оно
так, да как бы не припомнили тебе.
Пришлось его подбодрить: стой, мол, на своем, коли чувст-
вуешь свою правоту, а я людей в обиду не даю. И подумалось:
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
147
вот еще одна иллюстрация к вопросу о неблагополучии с кри-
тикой — кадры-то, видно, на горьком опыте учены.
Впрочем, следует отдать должное моему предшественнику
Н. Г. Ковалю: он в своем выступлении был достаточно самокри-
тичен, строго оценил и собственные ошибки, и промахи бюро.
И вообще, хочу сказать, человек он был честный, трудился мно-
го, и приходилось ему в первые годы действительно нелегко.
Что ж, такая она, наша партийная работа: на каких-то этапах
человек «тянет» и хорошо делает свое дело. Но потом, случает-
ся, утратит ощущение перспективы, остроту партийного зре-
ния, с чем-то смирится, как с неизбежным, и тогда уже, хо-
чешь — не хочешь, надо его сменять. Обижаться тут нечего,
если думаешь об интересах дела, заботишься о благе народа, о
нуждах страны. Что же касается Николая Григорьевича Коваля,
то он до конца дней своих неплохо работал председателем Гос-
плана Молдавии и многое сделал для развития экономики рес-
публики,
3
Жизнь с первого дня стучалась в двери — посетители, прось-
бы, сводки. Нужно было постоянно заниматься решением про-
блем, от которых зависело во многом будущее этой земли, ее
роль и место в семье братских республик, благосостояние ее
тружеников.
Самым боевым участком работы бы”о тогда сельское хозяй-
ство. Судя по цифрам, коллективизация шла успешно. Но даже
в тот день, когда мне доложили, что в колхозы объединилось
уже свыше 80 процентов крестьянских дворов республики, я с
выводами не спешил. Достижение, конечно, немалое, но еще
оставались районы, где даже половина крестьян не вступила в
артели, да и созданные колхозы никак нельзя было считать пол-
нокровными, крепкими хозяйствами.
В ту пору мне часто приходилось бывать на собраниях, где
в трудных спорах принимались решения о создании коллектив-
ных хозяйств, читать отчеты о них. В большинстве своем мол-
давские крестьяне не подвергали сомнению полезность этой
новой для них формы организации труда. Но я знал, что их убе-
дят не слова. Люди хотели своими глазами увидеть, что это та-
кое — колхоз. Просто сказать им: давайте-ка побыстрее объеди-
няйте свои наделы, скотину, дворы — было бы неправильно.
Задачу я видел в том, чтобы создать хорошо организованные
148
ГЛАВА ПЯТАЯ
колхозы и на их примере убедить крестьянина в пользе артель-
ной работы. Такие колхозы — своего рода опорные пункты —
представлялись мне важными и как школы воспитания партий-
ного и хозяйственного актива.
Помню, как вместе с секретарем ЦК КП (б) Молдавии
д. Г. Ткачом мы организовали нашу первую выставку достиже-
ний сельского хозяйства. На ней побывали сотни ходоков, десят-
ки делегаций. Во многих случаях делегации эти становились
затем ядром будущих крепких артелей.
И все же нельзя было ие отдавать себе отчет в том, что мол-
давский крестьянин, вчера лишь подавший заявление в колхоз,
ие мог тотчас преодолеть в себе веками укоренившуюся частно-
собственническую психологию. Мешала нам и слабость кадров
в деревне, и враждебная деятельность антисоциалистических
элементов.
Враги у колхозного строя были. Вредили они чаще всего ис-
подволь наговорами, провокациями, пробирались подчас к ру-
ководству хозяйствами, проталкивали туда своих людей и вся-
чески старались подорвать веру крестьян в колхозы. Они бра-
лись и за обрезы, и, хотя массового характера такие выступле-
ния не носили, все же и тут в ходе коллективизации были жерт-
вы. Погибли заместитель председателя Чучуленского сельсовета
Страшенского района Н. П. Пагу, агроуполномоченный села
Згурицы Згурицкого района И. К. Присакарь, комсомольский
активист из села Мындрешты Кишкаренского района И. А. Бо-
гоиос, председатель женсовета села Жабка Флорештского рай-
она М. А. Пискаря, и пе только они.
Надо сказать, что в борьбе с врагами социализма партийная
организация проявляла подлинно революционную бдительность
и большевистскую непримиримость.
Уровень партийного руководства колхозами был в то время
поистине решающим фактором. В одну из поездок в Дрокиев-
ский район мне довелось увидеть буквально два мира па одной
сельской улице. Два колхоза были созданы в селе в один день —
27 августа 1947 года. Один из них идет в гору, второй — хиреет.
В первом за эти годы приобрели больше двадцати сложных ма-
шин, увеличили поголовье общественного скота, в шесть раз вы-
росли денежные доходы колхозников, год от года повышается
урожай хлеба. В другом совсем иная картина: урожаи на 5—
6 центнеров ниже, скот падает, доходы колхозников никудыш-
ные. Сменилось несколько председателей, но все остается по-
прежнему.
МОЛДЛВСКАЯВЕСНЛ
149
Стали знакомиться с работой партийных организаций. И что
же увидели? В передовом колхозе — боевая, растущая организа-
ция, коммунисты возглавляют решающие участки производства,
председатель чуть что — к ним за советом. В отстающем хозяй-
стве коммунистов вообще не слышно, даже собрания перестали
проводить. Председатель бьется один, без помощи и поддержки.
Поправили дело в партийной организации — и хозяйство пошло
на лад.
На одном из совещаний партийно-хозяйственного актива я
привел запомнившиеся мне слова из повести Валентина Овеч-
кина «С фронтовым приветом». В этой повести фронтовик-кол-
хозник так говорит о плохих артелях: «Мало радости жить лю-
дям в таких отстающих колхозах... Почему в армии у пас нет
этого термина — отстающий полк, отстающий батальон? Вот ин-
тересно бы получилось, если бы какой-нибудь полк не выпол-
нил боевого приказа, а комдив стал бы оправдывать его перед
командующим армией: «Да что с него возьмешь, товарищ ко-
мандарм, это у нас вообще отстающий полк с самого начала
войны».
Верно подметил наш известный писатель. И сейчас еще кое-
где можно найти за средними показателями захудалый колхоз
или совхоз, проваливающий все кампании. Да почему-то привы-
кают к такому хозяйству, считают, видно, что среди сильных не-
избежны и отстающие.
Разговор об этом не теряет актуальности. Нас должны бес-
покоить не только экономические последствия, но и моральный
урон, наносимый обществу подобными небоеспособными кол-
лективами и в сельском хозяйстве, и в промышленности, и па
стройках. Недодавая нужную стране продукцию, они создают
затруднения в планировании, перебои в поставках. И кто же,
как не партийные организации, должны спросить с каждого та-
кого коллектива и его руководителей: совесть-то у вас есть, то-
варищи? Необходимо дойти до каждого такого предприятия,
колхоза, совхоза, стройки, учреждения, отрасли хозяйства, глу-
боко разобраться в причинах отставания и найти средства их
устранения: где-то строго спросить, где-то поднять моральную и
материальную ответственность каждого работника за результа-
ты своего труда, а где-то п сменить «комсостав», если он не спо-
собен как следует организовать работу.
Вспоминаю, в Молдавии приехал я как-то в Ниспоренский
район. Поговорили с секретарем Валерием Ивановичем Кры-
жановским, а потом он предложил:
150
ГЛАВА ПЯТАЯ
— Поедемте, Леонид Ильич, я вам кое-что покажу. Не по-
жалеете!
Едем. За поворотом дороги вижу большое село Милешты,
дворов около восьмисот. Но даже и крыши еле заметны — кру-
гом сады.
— Вон там, под горой, смотрите...
Внизу темнеют какие-то предметы — издали не разобрать,
то ли тракторы, то ли еще что. Подъехали ближе: разбитые фа-
шистские танки. Пятнадцать танков! Постояли. Вспомнили вой-
ну. Валерий Иванович тоже ее прошел, был ранен. Нам, фрон-
товикам, не нужно было напрягать воображение, чтобы пред-
ставить себе, что происходило в этой низине, чего стоило нашим
солдатам выбить фашистов отсюда! Но они их выбили. И оттого
показался нам этот сад теперь вдвойне цветущим. Ровные ряды
цветущих деревьев, ходим, не налюбуемся; и вдруг вижу — рас-
паханные полосы попадаются между рядами.
— Что за пахота? — спрашиваю.
— Межи. Только не единоличные, а колхозные. Тут, в Ми-
лештах, два колхоза и совхоз на месте усадьбы сбежавшего по-
мещика. Сад тоже помещичий, его посадили и вырастили ми-
лештские батраки, вот и поделили после освобождения по-брат-
ски, по справедливости.
— Ас продукцией как? Куда ее реализуют?
— Раздают на трудодни, совхоз перерабатывает, но много
пропадает. До ближайшей железнодорожной станции шестнад-
цать километров проселка. Дожди пойдут — с перевозкой
трудно.
Вечером встретились с колхозниками и рабочими совхоза.
Когда обсудили намеченные дела, я подвел разговор к саду: да-
вайте, мол, вместе думать, как таким богатством распорядиться.
Какой смысл делить его на клочки — и обрабатывать неудобно*
и урожай расходится без особого проку. Со мною согласились.
Позже, когда взялись «укрупнять» сад, нашелся мудрый чело-
век и говорит: «А что, если нам и все остальное в единый котел?
Одно село, одна земля. Давайте попробуем!» Так колхозы в
селе Милешты слились в один.
Мы это начинание поддержали, дали объединенному колхозу
технику (поначалу на общем дворе у него оказалось 150 во-
лов — вот и вся тягловая сила), помогли и еще чем могли. Что
же касается сада, с которого все началось, то он стал едва ли
не главной статьей дохода. Колхозники добавили к нему из-
рядный участок сливовых деревьев и тысячами тонн повезли
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
151
фрукты на построенный вскоре консервный завод. С той поры
садоводческие районы республики и пошли по пути создания
больших садов.
Двадцать лет спустя, в 1971 году, направляясь на съезд
Болгарской коммунистической партии, я остановился в Молда-
вии. Показали мне один из самых крупных садов в Унгенском
районе. Был он, конечно, не чета прежним — площадь около
четырех тысяч гектаров, самый современный метод пальмстиой
формировки деревьев. Подлинный сад будущего. Так я и ска-
зал хозяевам на прощание:
— Тысячу лет цвести вашему саду!
А колхоз имени Ленина в Милештах стал тогда одной из
первых укрупненных артелей в республике. И этот первый опыт
подсказал нам самый верный в тех условиях путь дальнейшего
укрепления колхозного строя в Молдавии. После детального изу-
чения вопроса и обсуждения его на бюро ЦК такой курс был
взят по всей республике, хотя это и грозило определенными
издержками на первых порах. Но мы не убоялись трудностей,
предпочли дальние цели ближним и, как показала практика, не
ошиблись. Сейчас в Милештах мощный совхоз-завод.
Чтобы читатель полнее мог представить себе специфику ра-
боты в молодой республике, неповторимую атмосферу тех лет,
расскажу о так называемых «антикомбайновых настроениях».
Представьте себе, они затронули не только селян, но и некото-
рых председателей колхозов, активистов и даже кое-кого из рай-
комовцев.
Однажды ездили по районам вместе с Председателем Совета
Министров республики Герасимом Яковлевичем Рудем. Помнит-
ся, где-то под Вулканештами ночью в свете фар увидели стоя-
щий в поле комбайн. Подъехали. Машина заглохла. Возится
комбайнер, видно, уже не первый час, а не может найти
причину: не заводится, и все тут. Вот вам и опора пересудам
и слухам, что-де пользы от этих машин не будет. А вол, из-
вестно, безотказен, кнутом его подхлестни, вот и устранена
«неисправность». Пришлось нам на том поле надолго заст-
рять.
Водители знают, как это бывает: подойдешь посмотреть, что
там копается коллега в моторе, скажешь «то-то проверь», а он и
не знает, где эта штука находится. Лезешь сам и не заметишь,
как втянешься, а потом уходишь весь в масле. Так было
152
ГЛАВА ПЯТАЯ
и тут. Попробовали свечи, распределитель, проверили все, что
следует,— пет, пе заводится. Пришлось засучить рукава —
отступать было некуда. Провозились до света, но все-таки запу-
стили.
С комбайнером мы распрощались друзьями.
Но это, что называется, дорожный эпизод. А суть проблемы
была вот в чем. Некоторые руководители хозяйств, не дав себе
труда толком познакомиться с машинами, олицетворявшими
тогда революционные преобразования на селе, изучить их по-
истине неограниченные возможности, поддались настроениям
отсталой части колхозников. Дело в том, что крестьяне эти, едва
начав работать сообща, не познав еще преимуществ коллектив-
ного ведения хозяйства, опасались, что использование техники,
связанное с натуроплатой, пагубно скажется на колхозном бюд-
жете. Эти веяния умело раздували всякого рода враждебные
элементы, а хозяйственные руководители, вместо того чтобы
терпеливо разъяснять им, что только с применением техники
возможен крутой подъем хозяйства и рост его доходов, сами
подчас оказывались в плену отсталых представлений.
Сейчас все эти «антикомбайповые настроения» могут вы-
звать лишь чувство недоумения. По пе будем забывать, о каком
времени в биографии республики идет речь. И тогда «настрое-
ния» эти доставляли нам немало хлопот. В самом деле: к концу
1951 года, когда Молдавия получила дополнительно свыше 5 ты-
сяч тракторов, 1370 комбайнов и до 23 тысяч других сельхозма-
шин, едва ли пе половина МТС не выполнила план. Вот и при-
ходилось эти вопросы со всей остротой ставить на совещаниях,
прибегать порой и к крутым мерам. Но прежде всего следовало,
конечно, научить товарищей, знавших до этого только волов,
обращению с техникой.
Это было непросто, шла коренная ломка психологии крестья-
нина, который до Советской власти часто и вола не имел, а все
же был частником. Достаточно глубоко прочувствовав, поняв
это из бесчисленных встреч и бесед с людьми — на бригадных
станах, на кукурузных полях, просто у бровки дорог,— я считал
своим долгом четко сориентировать партийных руководителей
среднего и низового звена, что мы пе можем пока подходить к
молдавскому колхознику с той же меркой, с какой ведем работу
с людьми в других республиках, в уже окрепших, имеющих
большой коллективный опыт хозяйствах.
Наша партия никогда не рассматривала и не рассматривает
построение материально-технической базы социализма, а затем
МОЛДАВСКАЯ ВЕСИЛ
153
п коммунизма как некую самоцель. Для нас принцип: «Все —
для блага человека, все — во имя человека!» — определял и оп-
ределяет существо политики КПСС на всех этапах становления
и развития нашей социалистической державы. Последовательно
проводили в жизнь этот принцип и мы в Молдавии того периода,
когда она как бы повторяла, хотя и в новых условиях, путь,
пройденный в свое время всей страной. Кооперируя сельское
хозяйство, создавая заново промышленность республики, подни-
мая ее культуру, науку, мы всегда имели в виду главную цель —
воспитание нового человека. В этом деле тогда, в 50-е годы, в
Молдавии огромную роль сыграли созданные по постановлению
ЦК ВКП(б) политотделы МТС. Их было около ста. Работники
райкомов партии, аппарат ЦК подбирали на должности началь-
ников политотделов, их заместителей, женорганизаторов и ре-
дакторов политотдельских газет опытных коммунистов, знаю-
щих и любящих село. Им предстояла нелегкая работа по пере-
устройству молдавской деревни,
4
Работая в Молдавии, я многое читал о прошлом этого края.
Молдавский летописец Григорий У реке с горечью назвал свою
родину «страной на пути всех бед». Веками народ, населявший
землю между Прутом и Днестром, вынужден был вести жесто-
кую борьбу за право распоряжаться собственной судьбой, а по-
рой и за само право на существование. Его стремление к до-
стойному человека укладу жизни, к свободе и независимости
всегда находило понимание и живой отклик в умах и сердцах
передовых людей России.
Напомню, что Советскую власть молдавский народ под руко-
водством своей большевистской организации установил на всей
территории республики сразу же после Великого Октября — в
1918 году. Но вскоре международный империализм оторвал Бес-
сарабию от Советской Родины.
В то время как по левому берегу Днестра провозглашенная
в 1924 году Молдавская Автономная Советская Социалистичес-
кая Республика успешно строила жизнь по законам социализма,
правобережная часть Молдавии жила по иным законам.
Мне запомнились красочные рассказы Емилиана Букова. Он
теперь известный писатель, Герой Социалистического Труда,
его произведения изданы во многих странах. Это о его книге
«Андриеш» писали за рубежом: «Книга Букова по своим
154
ГЛАВА ПЯТАЯ
тиражам на иностранных языках превысила численность насе-
ления его республики». В ту пору в Кишиневе мы с ним встре-
чались не раз.
— Знаете,— сказал он мне однажды.— Впервые я свободно
пел «Интернационал» только в 1940 году.
Многое кроется за этим фактом биографии. В довоенной Бес-
сарабии Буков был комсомольцем-подпольщиком. Первый гоно-
рар за поэму «Баллада о Ленине», которую читал на тайных
собраниях, получил... розгами в полиции. «Отсыпали» ровно по
количеству строк. Случались и другие аресты, однако человек
не смирился с тем, что было, продолжал борьбу за то, что любил.
И я видел, что в строительство новой жизни он включился
со всем жаром поэтического сердца и убежденностью комму-
ниста.
Да, была для всех нас в молдавском народе внутренняя опо-
ра, сложившаяся веками,— стремление людей к устройству жиз-
ни на началах социальной справедливости, свободолюбие, рево-
люционный дух. Ведь именно здесь, на молдавской земле, дей-
ствовала типография подпольной ленинской «Искры», именно
молдаване дали революции сынов, ставших гордостью всего со-
ветского народа,— Михаила Фрунзе, Григория Котовского, Сер-
гея Лазо.
В 1940 году Молдавская Советская Социалистическая Рес-
публика вошла полноправной сестрой в братский союз народов
нашей страны. А вскоре молдаване плечом к плечу со всеми па-
родами-братьями защищали вновь обретенную Родину. Одними
из первых вступили в бой с фашистами воины 95-й молдавской
дивизии. Она участвовала в Сталинградской битве и получила
звание гвардейской. Свыше 250 тысяч молдаван сражались в
рядах Советской Армии, я встречал их на фронте, это были сме-
лые бойцы.
Как и всюду, война принесла Молдавии неисчислимые беды.
В Кишинев я приехал через пять лет после нашей победы, но
застал еще разрушенные улицы и кварталы, которые предстоя-
ло восстановить. В руинах лежали Тирасполь, Бельцы, Бендеры,
Оргеев и многие районные центры. Я видел немало разоренных
деревень, выжженных садов и виноградников.
Сколько же жизненных соков забрала война, сколько люд-
ских судеб поковеркала. Трудно, глядя на сегодняшнюю Молда-
вию, представить себе, какие бои здесь гремели в военную го-
дину. Она не только не отстала в своем развитии, но преобража-
лась буквально на глазах. Все это и на моей памяти.
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
155
Скажем, если в довоенной Бессарабии рабочие составляли
всего 0,31 процента населения, то теперь в промышленности за-
нят каждый второй трудоспособный житель. Вчерашние пахари
и виноградари изготовляют литейное оборудование, современ-
ные электродвигатели и эхолоты, первоклассные тракторы, точ-
нейшие приборы. Или взять культуру, науку. В крае, где только
один из десяти жителей умел расписаться, трудится трехсот-
тысячный отряд национальной интеллигенции.
И все это стало возможным благодаря огромной помощи, ко-
торая была оказана Молдавии братскими союзными республи-
ками в культурном строительстве, в подъеме образования, под-
готовке кадров. В высших учебных заведениях Москвы, Ленин-
града, Киева, других крупнейших центров страны обучались
большие отряды посланцев молодой республики. В самой
Молдавии были открыты вузы, техникумы. Социалистическая
культурная революция волею партии быстро пробивала до-
рогу в каждый молдавский город, каждое село. По числу сту-
дентов на 10 тысяч жителей Молдавия превзошла в пору
моей работы там такие страны, как Дания, Италия, Швеция,
Франция.
Мне памятны споры молдавских ученых по поводу содержа-
ния первого в республике советского букваря, а в наши дни
они участвуют в освоении космоса: созданная в Молдавии экс-
периментальная установка «Оазис-2» — прообраз оазиса жизни
на орбите — успешно действовала на борту космического кораб-
ля «Союз-13».
Да, история нашей страны измеряется не только годами. Мы
по праву судим о нашем прошлом и настоящем по масштабу
сделанного, свершенного. Это справедливо для каждой нашей
республики, для всего исторического пути, пройденного совет-
ским народом.
Если вычесть войну и первые послевоенные годы, ушедшие
па восстановление разрушений, то на развитие, например, Мол-
давии в семье советских народов приходится немногим более
тридцати лет. Но какой огромный путь она прошла за это ко-
роткое время! Республика стала одной из житниц страны, од-
ним из крупнейших центров садоводства и виноделия. А объем
продукции ее промышленности вырос в 52 раза по сравнению с
1940 годом.
Что тут скрывать, радостно на душе, когда подводятся такие
итоги. И вдвойне радостно, когда ты сам к этому был при-
частен.
156
ГЛАВА ПЯТАЯ
В
Если вспомнить сегодня, какое слово чаще всего повторялось
в Молдавии на наших собраниях, конференциях, па бюро ЦК,
то это слово — кадры. Тогда, в начале 50-х годов, в первую
очередь следовало думать о кадрах, смелее выдвигать и воспи-
тывать национальные кадры — это я считал решающим усло-
вием успеха.
Было ясно, что никакие тракторы и комбайны сами по себе
не двинут безлошадную деревню в социализм, если во главе кол-
хозов, совхозов, МТС, районных и первичных партийных орга-
низаций не будут стоять преданные делу, знающие организато-
ры. Никакие капиталовложения не превратят полукустарные
мастерские (какими только и располагала воссоединенная часть
Молдавии) в современные социалистические предприятия, если
эти средства не попадут в надежные руки умных хозяйственных
руководителей. Таких организаторов и руководителей надо было
искать без промедления, проверять в практических делах, рас-
тить, что называется, на ходу.
Мне были даны широкие полномочия, в том числе и в плане
перестановки кадров. Однако весь прошлый опыт подсказывал:
только кропотливая работа с людьми может дать нужный эф-
фект. Вот почему мы тогда твердо договорились в ЦК не пере-
тасовывать без надобности работников руководящего звена,
давать возможность каждому человеку доказать свое умение.
Случалось, при обсуждении проступка какого-либо работника
горячность начинала брать верх. Тогда я прерывал разговор:
«Вот что, товарищи, давайте отложим решение, поостынем, по-
думаем». И, смотришь, удавалось сохранить для дела нужного
человека, который впоследствии делОхМ же подтверждал, что
срыв его был случаен.
Встречались, правда, и того сорта деятели, с которыми вести
долгие разговоры не имело смысла. Вот, например, какое пись-
мо поступило в ЦК от колхозников Вулканештского района.
В руководстве сельским хозяйством там подвизался некий Ма-
левич, и, сколько ни заваливал заданий, все его «перебрасыва-
ли», пока он не оказался в должности председателя колхоза, где
тоже пьянствовал, занимался хищениями. «Все это,— писали
колхозники,— заставило нас побеспокоить вас. и просить выс-
лать комиссию. Помогите нам убрать чуждый элемент колхозно-
му строю и при помощи честных руководителей сделать наш
колхоз большевистским, а нас — зажиточными».
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
157
Факты при проверке подтвердились, и мы немедленно из-
гнали этого человека с поста председателя и исключили из
партии.
С такого рода деятелями мы вели самую решительную борь-
бу. Но веры в людей такие столкновения у меня не подорвали.
Напротив, на их фоне еще виднее становились дельные работ-
ники, которые просто не успели проявить себя. Порой ведь об-
стоятельства складываются так, что и толковому человеку труд-
но раскрыть своп способности в полной мере. И всегда потом
было приятно убеждаться, что такое отношение к людям —
с некоторым даже завышением их возможностей, с верой в их
будущие большие дела — подтверждалось.
Мне везло на встречи с, хорошими людьми. Наверное, по той
простой причине, что их вообще больше, чем плохих. Уже че-
рез полгода-год пребывания в республике я знал всех секрета-
рей райкомов, пе говоря уже о работниках аппарата ЦК, зна-
ком был с большинством председателей колхозов, директоров
совхозов и МТС, промышленных предприятий, знал их сильные
и слабые стороны. В подавляющем большинстве это были на-
стоящие коммунисты, истинные труженики, не щадившие себя
в работе.
Жили тогда еще трудно: домов строили мало, не хватало то-
варов. Как-то пригласил я к себе в кабинет одного нашего ин-
структора расспросить, как и что,— он из района вернулся. Вхо-
дит. Смотрю, брюки на нем заношены до блеска, а у колен вовсе
протерлись до дыр. Смутился. Прячет ноги за стол.
— Да,— говорю,— что ж так поизносились?
— По правде сказать, Леонид Ильич, не разживусь никак
па новые. Времена, сами знаете...
— Знаю, знаю.
Знал я и другое. Это был хороший работник, начинал во-
евать еще под Халхин-Голом, имел ранепия и награды. Позво-
нил тут же управляющему делами. А ему говорю:
— Идите прямо сейчас к управляющему — он выпишет еди-
новременное пособие на костюм. Сразу и купите, а после ко мне.
Заодно посмотрим, как сидит.
Многим в ту пору жилось трудно. Я это видел. Частенько
наведывался на базар, заходил в магазины, в столовые. Иногда
звал с собой кого-нибудь из ЦК или Совмина — давайте погля-
дим, чем людей кормим, во что одеваем. Ходили, смотрели,
беседовали с колхозниками, покупателями. Характерно, люди
пе жаловались: «Ничего, мол, в войну и не такое пережили».
158
ГЛАВА ПЯТАЯ
Но видно было: с продуктами и с товарами тяжело, не хватает
самого необходимого. Эти беседы и встречи были очень полез-
ными, они подталкивали: надо спешить, надо работать, рабо-
тать.
Много времени проводил в поездках по районам. Есть при-
ходилось сплошь и рядом где-нибудь у обочины или в лесополо-
се, и ели, как говорится, что бог послал. Иногда трактористы
угостят фасолевым супом, кулешом, мамалыгой. Иногда на ходу
пожуешь слив или яблок. Гостиниц тогда еще нигде не было —
ночевали в домах секретарей райкомов, председателей колхо-
зов, а то и просто в машине, если дела торопили. Работали,
что называется, до упаду: редко, когда раньше двенадцати
ночи гасли огни в ЦК и Совмине. Да и дома, бывало, полночи
ворочаешься с боку на бок — не дают покоя мысли о том,
о другом.
Кто-то, возможно, скажет, глядя на все это с высоты нынеш-
ней науки управления,— неорганизованность. На это так мож-
но ответить: в те времена становления республики каждый, кто
считал себя коммунистом, брал на себя больше «положенного».
Бывало, удивлялся, глядя на своих товарищей: словно двужиль-
ные, из какого-то особого материала скроены. Впрочем, в этом
смысле я и себе пощады не давал.
Самоотверженных людей вокруг было много. Среди них вы-
делялись трудолюбием, особой жадностью к работе бывшие
фронтовики. К ним меня особенно тянуло. Не надо было искать
«подхода». Спросишь, где воевал, вспомнишь вместе с челове-
ком знакомые места, горе и радости тех дней — и уже понимаем
друг друга без слов. Многих до сих пор хорошо помню.
В Тираспольском райкоме партии работала в то время секре-
тарем М. М. Лесовая. Война застала ее 17-летней девчонкой,
работала медсестрой в сельской больнице. Сразу попросилась на
фронт. Под Севастополем вынесла из-под огня двадцать одного
раненого, погрузила в машину — ив тыл. А по дороге нарва-
лись на фашистов. Шофер был смертельно ранен. Девушка за-
легла на обочине с автоматом и отбилась. А потом, будучи тоже
ранена, сама довела машину до медсанбата. За это была на-
граждена орденом Красного Знамени. За бои под Сталинградом
(она уже была командиром санитарного взвода) получила ор-
ден Красной Звезды, потом — Отечественной войны. И дошла до
Берлина! Оставила на рейхстаге подпись: «9 мая. М. Лесовая».
Такой же фронтовичкой оставалась она и на райкомовской ра-
боте.
МОЛДАВСКАЯВЕСНА
159
Вспоминаю также в старинном молдавском селе Токмазея
династию механизаторов Кирияковых. Легендарная семья — се-
меро братьев и две сестры — еще в 20-е годы вступила в кол-
хоз. Старший, Артем, стал бригадиром трактористов. (Было
это еще в 1933 году.) В бригаде Артема работал другой брат,
Иван, третий тоже был трактористом в соседнем селе. Началась
война, и все семеро братьев пошли на фронт. Под Витебском
сложил голову Данило, недалеко от родного села за Днестром —
Максим. Лев умер от ран. Остальные вернулись с войны — и
опять за свои трактора. А сейчас и сыновья их — тоже механи-
заторы, трудятся в колхозе «Родина».
Вспоминаю знаменитую тогда на всю республику Анаста-
сию Мажарову. Райкомовские документы она подписывала так:
«Секретарь райкома, гвардии майор Мажарова». Тоже судьба
героическая. Родилась в смоленской деревне, отец был шахте-
ром, сама с малых лет батрачила, прошла фронт, была развед-
чицей, начальником политотдела. При мне она работала первым
секретарем Тараклийского райкома, затем была направлена
учиться в Высшую партийную школу в Москву. Но на этом на-
ше сотрудничество не закончилось. Когда я работал уже сек-
ретарем ЦК КП Казахстана и начался подъем целины, у меня в
кабинете однажды раздался звонок:
— Леонид Ильич, это Мажарова, помните такую? Вот окон-
чила школу, у вас там, слышно, большие дела начинаются, а
как же я, «гвардии майор Мажарова», без наступления... Мо-
жет, примете в полк?
Как же было не принять? Вскоре она приехала в Ка-
захстан, «с полной выкладкой» прошла все целинное наступ-
ление.
Много фронтовиков работало и в аппарате ЦК Компартии
Молдавии. Смотришь утром на открывающих двери нашего пар-
тийного дома на Киевской, и сердце сжимается — кто прихра-
мывает, кто на костыль опирается, а кто и с пустым рукавом
идет. И у всех боевые ордена, медали — знаки их ратных под-
вигов. Не могу не вспомнить скромного, застенчивого человека
Кирилла Федоровича Ильяшенко. У него от осколка — глубокий
шрам на лице. До войны работал учителем, а после демобили-
зации возглавил нелегкий участок в молдавском ЦК — заведо-
вал отделом науки, школ и культуры. Он обладал особым уме-
нием привлекать к себе людей, казалось бы, самых разных
по характеру, по роду занятий — артистов, писателей, худож-
ников, музыкантов, работников науки, они шли к нему в ЦК
160
ГЛАВА ПЯТАЯ
за советом, за помощью. Последние годы Кирилл Федорович
работал Председателем Президиума Верховного Совета респуб-
лики...
Сравнительно короткий, но насыщенный период работы в
Молдавии стал и для меня самого качественно новым этапом
становления как партийного руководителя. Здесь я со всей глу-
биной и, как говаривал один наш секретарь райкома, «всеми
органами чувств» осознал суть понятия руководящая роль пар-
тии. Ее направляющая воля, неистребимая энергия, коллектив-
ная мудрость, возрастающий опыт, наконец, беспредельный за-
ряд веры в правоту нашего дела — все то, что заложено в той
или иной мере в каждом из нас, ее бойцов,— буквально прони-
зывали все поры молодого, вступающего в жизнь, формировав-
шегося организма республики. Коммунистическая партия Мол-
давии, один из отрядов великой ленинской партии, мужала и
обретала прозорливую мудрость вместе со становлением Мол-
давской Советской Социалистической Республики. И какая же
ответственность ложится на каждого из нас перед партией, ко-
гда опа поручает нам такое великое дело.
Владимир Ильич Ленин превыше всего ценил в человеке
прямоту, идейную убежденность, единство слова и дела, цель-
ность личности. Известно, как он умел выслушивать людей,
советоваться с ними, опираться на их опыт, учитывать их суж-
дения.
Мы часто возвращались в ту пору к облику партийного руко-
водителя, со всею строгостью сверяя себя с ленинскими мораль-
ными нормами партии. Позволю себе привести выдержку из сте-
нограммы моего выступления на пленуме ЦК КП (б) Молдавии
в апреле 1951 года:
«Необходимо более принципиально относиться к общему де-
лу, не разводить плесени, гнили, болота... Понятно, что может
не все идти гладко, этого не исключишь, но мы должны стре-
миться к тому, чтобы не допускать просчетов. Для этого надо
трудиться с предельным напряжением сил и способностей, ка-
кими обладает каждый из нас... Исходя из требований съезда,
надо поднять ответственность руководителей всех рангов, и в
первую очередь партийных и советских. Это пе значит, что мы
должны «избивать» работников. Мы и впредь будем проводить
политику сохранения кадров, воспитания кадров, бережного от-
ношения к кадрам...»
За многие годы в партийных комитетах выработался пло-
дотворный стиль работы, в основе которого — не горячность,
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
161
не наскок, не скоропалительность выводов, а обстоятельный,
глубокий анализ возникающих проблем. Научный подход к пар-
тийной работе — это подход сугубо деловой. Он обязывает дей-
ствовать, не теряя времени, сверяя свой шаг с ходом обществен-
ного развития, с содержанием и духом коллективных решений.
Весь мой опыт свидетельствует также, что актив партии умеет
видеть все многообразие возможностей социалистического обще-
ства, всегда стремится найти оптимальный вариант решения
той или иной проблемы.
Работая в Молдавии, мы нацеливали все партийные органи-
зации на выработку научно обоснованных решений, па аргу-
ментированную доказательность их политической целесообраз-
ности и экономической необходимости.
Таков магистральный путь всей нашей партийной работы и
сегодня.
6
Энергичные меры ЦК Компартии Молдавии, упорная, после-
довательная, целеустремленная работа, наконец, само время де-
лали свое. Все чаще доводилось сталкиваться с фактами, кото-
рые свидетельствовали о существенных сдвигах в мировоззре-
нии людей. Помню, на одном из совещаний я поинтересовался,
как реагируют крестьяне на исключение из колхоза. Ответ был
такой: «Большинство исключенных просит оставить их в кол-
хозе». Это о многом говорило.
Как это ни покажется странным, в Молдавии мне пришлось
убедиться, что даже такая исконная для края культура, как ку-
куруза, возделывается отсталыми методами и дает очень низ-
кие урожаи. Культуру эту у нас одно время усиленно продви-
гали, пытались выращивать под Архангельском, на Вологодчи-
не, чуть ли не в Заполярье,— ничего хорошего из этого, как из-
вестно, не получилось. Но кукуруза в этом не виновата. Цену
ей я узнал еще на Украине, а уж в Молдавии, был убежден, она
могла давать урожаи еще более высокие.
По сей день молдавские товарищи вспоминают, что куку-
руза была одним из моих «коньков». Кое-кто тогда даже посмеи-
вался: вот, мол, первый секретарь в багажнике автомобиля во-
зит по районам кукурузосажалку собственной конструкции. И я
действительно одно время возил с собой это нехитрое приспособ-
ление. Только не «собственной», конечно, конструкции — тут я
должен авторское право передать другому лицу.
11 Л. И. Брежнев
162
ГЛАВА ПЯТАЯ
А дело так обстояло. В то время никаких механизмов для
этих целей, тем более заводского производства, еще не было, во
всяком случае в республике. Такая техника стала изготовляться
в централизованном порядке гораздо позже. А тогда надо было
искать подручные средства. И вот однажды в Сорокском районе
одна старая крестьянка, прослышав о наших заботах, подарила
мне эту кукурузосажалку. «Возьмите,— говорит,— когда я вы-
ходила замуж, отец мне ее в приданое подарил, может, и теперь
еще сгодится...»
Я немедленно опробовал, проверил в деле это умное кресть-
янское приспособление в одном из хозяйств и дал указание из-
готовить опытные образцы. А пока там поворачивались с черте-
жами и инструкциями, пропагандировал сам остроумную само-
делку, облегчавшую труд кукурузоводов. Слух о ней прошел
уже по районам — товарищи с мест требовали «техническую
документацию», чтобы изготовить кукурузосажалки у себя.
Вот тогда я и продемонстрировал подарок старой крестьянки
участникам очередного совещания в нашем ЦК. После этого
и пошла кукурузосажалка по районам. И что вы думаете:
она помогла нам уже весной 1951 года не только успешно
справиться с севом, но и получить заметную прибавку
урожая.
Многое в Молдавии опробовалось тогда впервые. Все, что
приживалось, было выгодным, мы широко внедряли в хозяйст-
во. Известно, однако, что новое очень часто пробивает себе до-
рогу через препятствия, рожденные привычками, а иногда и
косностью. Для внедрения каждого новшества нужны были
первопроходцы, которые верят в него и готовы пойти на риск.
Таких энтузиастов я всегда присматривал, всегда на них опи-
рался. Это были простые крестьяне, смекалистые, талантливые,
ставшие умелыми руководителями колхозов. Помню их всех хо-
рошо, надеюсь, и они меня не забыли.
Д. С. Василати, Т. М. Ермураки, 3. И. Кройтор, Д. И. Ми-
щенко, А. И. Папуров, Д. Е. Рашкулов, С. Г. Швец — вот они,
мои товарищи во многих полезных начинаниях. Я любил бы-
вать в их хозяйствах. И хотя навещать чаще приходилось от-
стающих, иногда даже крюк по дороге делал, чтобы заглянуть
в хозяйства этих людей — узнать что-то новое, посоветоваться,
проверить их взглядом свои наблюдения.
Бывало и так, что ехал не один, привозил из других районов
секретарей райкомов. Садился в машину, брал с собой несколько
человек и вез в передовой колхоз. Здесь же на месте разбирали,
МОЛДА ВСКАЯ ВЕСНА
163
что сделано хорошего, а где мы недорабатываем. Вот так мы
все коллективно и учились.
Одним из лучших опорных пунктов, куда ездил частенько,
был колхоз «Вяца ноуэ» — «Новая жизнь». Это сравнительно
недалеко от Кишинева, в Оргеевском районе. Его путь к новой
жизни — это вместе с тем и история всей молдавской деревни
за годы Советской власти.
После войны в селе Чокылтены двести крестьян «обобщест-
вили» 7 пар лошадей, 12 пар волов, несколько плугов и борон.
С этим и пошли в новую жизнь. Первой общественной строй-
кой был обыкновенный сарай. Но строили его сообща, для кол-
хоза. Со всего района свозили тогда парод па митинги — вот,
мол, что мы можем вместе.
Через два года колхоз заключил союз с учеными Молдав-
ского филиала Академии наук СССР, основой нынешней Акаде-
мии наук республики. По совету ученых началось освоение но-
вых для Молдавии ценных кормовых злаков — колхоз стал од-
новременно и опытной станцией. Чокылтенцы первыми опро-
бовали новые методы оплаты труда, были среди зачинателей
межколхозной кооперации в республике. И люди тут выраста-
ли на глазах. Бывший батрак Штефан Штирбу стал Героем Со-
циалистического Труда. Словом, было в этом хозяйстве на что
посмотреть и что перенять.
С чокылтенцами, признаюсь, меня связывала и давняя
страсть к охоте. А тут, в пойме Реута, были тогда необозримые
камышовые плавни, полные дичи. Появились у меня и друзья
по охоте — колхозники Петру Лунгу и Петру Гэлеску. В доме
Петру Гэлеску я чаще всего и останавливался. Дом этот стоял
чуть ли не в самых плавнях. Постель для гостя стелили на лав-
ке в «каса маре» — почетной гостевой комнате. А утром, чуть
свет, мы с ружьями уже в лодке.
Плавни для охотников это, конечно, рай. Но ведь это и ты-
сячи гектаров плодороднейших земель! Стал я советовать их
освоить: «Не будет же вечно камыш шуметь, тут и хлеб может
расти, и все что угодно». Бил в одну точку, и прислушались к
советам колхозники. Начали рыть вручную первый осушитель-
ный канал. Местами было не пройти — такие заросли. Тогда
погнали вперед стадо скота, а за ним уже люди. Вскоре начали
заготовки камышового силоса. Еще через пару лет уже государ-
ство при участии колхозов занялось поймой Реута. А кончилось
дело тем, что ежегодно пойма дает продукции на полмиллиона
рублей — больше 15 процентов всего, что производит колхоз.
164
ГЛАВА ПЯТАЯ
Все, чего достигло это хозяйство, ставшее в республике ла-
бораторией передового опыта,— дело здешних колхозников, тру-
долюбивых, смекалистых, отзывчивых на все повое. Велики
заслуги и председателя правления Бориса Владимировича
Глушко, который умело, я бы сказал, талантливо руководил
коллективным хозяйством в течение многих лет — со дня его
основания и до ухода на пенсию. Родился он здесь же, в Чо-
кылтенах, в семье учителя. Предприимчивый, умный, смелый —
таков был этот председатель.
Сегодня всем уже ясно, что завтрашний день социалистичес-
кого хозяйства — в органическом синтезе земледелия и живот-
новодства с промышленностью, в создании интегрированной
экономики в целом. И кто знает, может быть, осушенные пой-
мы Реута или знаменитый «объединенный сад» в Ниспоренском
районе надо считать первыми шагами на нынешнем пути меж-
колхозной кооперации. Процесс этот стал теперь повсеместным.
Лишь на этой основе можно достигнуть в сельском хозяйстве
высшей производительности труда, при которой небольшая, по
высококвалифицированная, технически и агрономически гра-
мотная часть населения страны, вооруженная первоклассной
техникой, будет полностью удовлетворять потребности парода,
осуществлять на практике Продовольственную программу пар-
тии. И не случайно, конечно, нынешняя Молдавия стала в этом
процессе своеобразным испытательным полигоном для всей
страны.
Еще в годы моей работы в республике в Чадыр-ЛунгскохМ
районе было создано первое в стране межколхозное объедине-
ние механизации, электрификации и мелиорации сельского
хозяйства. Ныне в Молдавии насчитывается семь научно-про-
изводственных объединений, двадцать четыре аграрно-про-
мышленных объединения, сто семьдесят совхозов-заводов. Это
мощный индустриально-сельскохозяйственный потенциал и,
я бы сказал, наглядный пример продуманного хозяйствования.
7
Масштабы строительства у нас таковы, новые комплексные
программы столь грандиозны, что от замысла до воплощения
проходят многие годы. В сущности, только теперь можно по-на-
стоящему дать оценку решениям, которые мы принимали в
Молдавии в начале 50-х годов. А ведь от них зависело все бу-
МОЛДАВСКАЯ ВЕСПА
165
дущее республики. Тут возникает проблема, на мой взгляд,
принципиальная.
У советских людей должна быть уверенность, что сделан-
ные ими добрые, полезные партии и народу дела ие будут пре-
даны забвению ни через десять, ни через сто лет. Речь идет о
нравственном облике поколения.
На примере сегодняшней Молдавии вижу, что в целом мы
в выборе «генерального направления» ее развития не ошиб-
лись. Разумеется, экономика республики, как и всей страны,
развивалась на основе народнохозяйственного плана, который
был законом для нас. Но всего в плане не учтешь, жизнь вы-
двигала свои требования, и надо было с ними считаться. Бы-
стро растущее сельскохозяйственное производство заставило
подтягиваться все другие отрасли хозяйства. Развитие их нам
тоже планировали. Казалось, все тогда было предусмотрено.
Кроме подлинных возможностей республики, созданных корен-
ными социально-хозяйственными преобразованиями на рубеже
50-х годов.
Расскажу, для примера, как мы с Кириллом Ивановичем
Цуркапом, тогдашним министром пищевой промышленности,
спасали урожай винограда. В тот год виноград уродился на
славу. Приходит ко мне Цуркаи:
— Что делать, Леонид Ильич? Аврал! Тары, наличных емко-
стей по всей Молдавии вдвое меньше, чем нужно под такой
урожай,— сусло некуда сливать.
По правде говоря, ночь не спал, все прикидывал, что пред-
принять. Не нашли другого выхода, как отправить нашего
министра в Москву — просить цистерны. Штук двести нам
тогда выделили. Но их еще надо было привезти, а время не
ждет. Прошел день или два, и снова звонит мне беспокойный
Цуркан:
— Леонид Ильич, есть одна шалая идея: что, если старую
водонапорную башню в городе приспособить?
Что вы думаете, разыскали клтбчи, полезли по шаткой вин-
товой лестнице на самый верх. Да, тут много бы можно залить.
Но, увы, все поржавело, пришлось отказаться от идеи. Как же
все-таки быть? Я попросил Цуркана собрать специалистов, ста-
риков, опытных виноделов. Пусть они поделятся опытом, все
обмозгуют, изыщут местные возможности.
Партийный руководитель не обязан быть одновременно
экономистом, агрономом, инженером, строителем, виноделом и
т. д. Но он должен владеть законами общественного развития,
166
ГЛАВА ПЯТАЯ
разбираться в людях, хорошо их понимать, опираться па кон-
кретные знания мастеров того пли иного дела.
Вспоминается эпизод из жизни В. И. Ленина. В очень труд-
ный для страны год он вел заседание Совнаркома, на котором
решался спорный вопрос, в ту пору существенный. Предста-
витель Главторфа, который должен был наладить торфяные раз-
работки, привел расчет, по которому на строительство бараков
для рабочих следовало выделить по 4 тысячи рублей. Возразил
представитель Наркомфина, который считал, что 4 тысячи —
много, что дать надо не больше двух. Разгорелся спор, Ленин
слушал, никого не перебивал, но послал каждому по записке:
«Вы когда-нибудь строили бараки?» Торфяник ответил — да,
финансист — нет. Тогда Владимир Ильич поставил вопрос
на голосование:
— Есть два предложения,— сказал он.— Автор первого,
имеющий опыт в строительстве бараков, считает необходимым
выделить па постройку одного барака четыре тысячи рублей,
автор второго, не имеющий такого опыта, предлагает выделить
две тысячи рублей...
Тут, говорят, раздался смех, и вопрос был решен па Совнар-
коме в пользу специалиста, знатока дела. История, на мой
взгляд, поучительная, не стоит о ней забывать... А виноделов
мы тогда в Кишиневе собрали, тоже не обошлось без споров, но
в конце концов комиссия предложила такой план действий.
В засушливых районах Молдавии крестьяне имеют во дворе
цементированный колодец для сбора дождевой воды. Подумали:
если эти колодцы нужным образом обработать — сгодятся. На
будущее надо, конечно, закладывать большие новые емкости,
а пока и эти могут выручить. Уполномоченные нашего пище-
прома тотчас разъехались по районам — искать колодцы, заклю-
чать с колхозниками договоры на хранение государственного
виноматериала. На учет взята была, что называется, каждая ем-
кость, и ценный продукт удалось полностью разместить и со-
хранить.
Сама жизнь диктовала необходимость сделать основной упор
в индустриализации Молдавии прежде всего на пищевую и пе-
рерабатывающую отрасли промышленности. Мы понимали, что
это позволит решить двуединую задачу: создать собственную
базу для переработки все возрастающего количества продукции
и вместе с тем решить проблему занятости населения, укре-
пить ряды рабочего класса республики. К тому времени завер-
шение коллективизации и широкое применение машин высво-
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
167
бодили на селе множество рабочих рук. И вполне ясно было, что
всестороннее и гармоническое развитие новой, социалистической
молдавской нации, ее экономики, ее культуры немыслимо без
мощного рабочего класса.
Успешное выполнение плана четвертой пятилетки позволило
нам войти в ЦК ВКП(б) и союзное правительство с рядом до-
полнительных предложений, в том числе по развитию промыш-
ленности. К февралю 1952 года наши специалисты подготовили
развернутую комплексную программу ускоренного развития пи-
щевой индустрии в Молдавии, а в дальнейшем и пищевого ма-
шиностроения. Дело было ответственное, слишком многое зави-
село от него, и этот документ в Москву я повез сам. В итоге —
наши предложения получили поддержку в Совете Министров
СССР.
Одновременно с пищевой закладывались основы и других
отраслей промышленности республики. Здесь курс мы взяли
на налаживание трудоемких и вместе с тем перспективных про-
изводств, таких, как машиностроение, электротехника, приборо-
строение,— производств, которые могли бы поглотить излишки
сельской рабочей силы. Большинство предприятий создавалось
на базе бывших мастерских.
Часто мне приходилось бывать на Тираспольском заводе
имени Кирова, который стал у нас первенцем молдавской ин-
дустрии. С директором, Иваном Семеновичем Шкорупеевым,
сложились самые добрые, деловые отношения. И когда понадо-
бился опытный, сильный человек па пост министра местной про-
мышленности республики, я предложил его кандидатуру. По
всему он подходил: на заводе (тогда еще в мастерских) — с
1931 года, вырос до главного инженера, потом стал директором,
дело знает, с обязанностями справляется хорошо. Но Шкору-
пеев уперся: нет, и все! К месту привык, неохота срываться.
Как-то позвал его к себе.
— Только что,— говорю,— из района, устал, давай чайку
попьем.
А сам думаю: с какой стороны к нему подобраться? Стал про
свою судьбу рассказывать — куда только меня не бросало.
О новом назначении директора пе стал заводить разговор — ду-
маю, поймет намек. Когда прощались, сказал:
— Приеду к вам на завод, посмотрю, к чему вы там попрп-
выкали. А насчет работы посоветуемся с членами бюро.
Молчит, но, вижу по глазам, смекает — придется согласить-
ся с назначением.
168
ГЛАВА ПЯТАЯ
На заводе, конечно, подготовились к приезду гостя, хотели
«по маршруту» вести, территорию, мол, посмотрим, перспек-
тивы на расширение. «Давайте лучше,— сказал им,— начнем с
цехов. А что земли для расширения нет, оно и так видно».
В целом завод, как и в прошлые приезды, понравился. Про-
дукция нужная и неплохого качества: движки, пасосы для оро-
шения, наждачные станки, ковочные молоты. Но все это ви-
делось лишь как основа — здесь можно и нужно было развер-
тывать современное производство. Это свое мнение высказал
руководству района и завода:
— С реконструкцией и расширением надо хорошенько поду-
мать. Нынешняя территория не годится: через пару лет снова
начнете задыхаться, к тому же и железнодорожную ветку сюда
не протянешь. Уж если браться, то с перспективой. Продук-
ция ваша и сейчас крайне нужна селу, но пора преодолевать
психологию кустарных мастерских. Перестраивать завод надо
по-современному, и кадры растить всерьез. Важно, чтобы ра-
ботали металлисты не «привозные», а свои, местные.
Со временем так оно и стало. Выбрали площадку и построи-
ли практически новый завод. Когда я первый раз приезжал, ра-
ботало 450 человек, теперь на заводе 4500 квалифицированных
рабочих и специалистов. А Шкорупеева мы все-таки уговорили.
Стал он министром.
За каких-нибудь два-три года на глазах были преобразо-
ваны в современные предприятия Кишиневский завод имени
Котовского, Бельцкий мотороремонтный, металлообрабатываю-
щий завод в Единцах, механический в Чадыр-Лунге, насосный
в Рыбнице и многие другие.
Все это помогло в считанные годы поднять экономику
республики, подтянуть ее индустрию до уровня других про-
мышленно развитых республик. Сравнительно молодому ра-
бочему классу Молдавии стали теперь по плечу самые совре-
менные виды изделий.
8
Начало 50-х годов было для Молдавии не только периодом
хозяйственно-экономического выравнивания с остальными рес-
публиками страны, но и временем бурного становления социа-
листической молдавской нации, ее нового самосознания, осно-
ванного на принципах советского патриотизма и пролетарского
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
169
интернационализма. Все это проходило негладко, порой в ост-
рой идеологической дискуссии — давали себя знать остатки
буржуазно-националистического мировоззрения. Члены разби-
тых националистических организаций, пытавшиеся торговать
интересами молдавского парода, вели порой открытую борьбу
против социалистической идеологии, за отчуждение молдавской
культуры от культуры всех других братских народов нашей
страны.
Идеологическая работа партийной организации республики
имела огромное значение для становления новой Молдавии.
Здесь надо было проявить умение убеждать людей, находить
правильные организационные формы, а главное, самому быть
убежденным борцом, чутким к товарищам и требовательным к
себе работником. В этой связи мне хотелось бы отметить, что
всеми этими партийными качествами обладал заведующий от-
делом агитации и пропаганды ЦК КП (б) Молдавии Константин
Устинович Черненко. Молодой, энергичный коммунист, еще
до работы в республике приобретший большой партийный
опыт, он все силы отдавал порученному делу.
Впоследствии К. У. Черненко занимал ряд крупных пар-
тийных и советских постов, и всюду проявлялся этот его талант
и опыт. Сегодня К. У. Черненко — член Политбюро ЦК КПСС,
секретарь ЦК КПСС.
Идеологическая работа была и остается наиболее сложной
частью социалистического строительства. Тут дело имеешь не-
посредственно с человеческой личностью, в том числе с лич-
ностью творческой, порой ранимой и противоречивой. Важно,
с одной стороны, помочь талантливым людям определиться в
служении своему народу, не дать им израсходовать то, что име-
нуют «божьим даром», на бесплодную суету, проявить понима-
ние, чуткость, терпение, а с другой стороны, ничем не посту-
питься в партийных принципах. В те годы мне пришлось прой-
ти школу не просто идеологической работы, но и идеологическо-
го противоборства.
Огромные усилия мы прилагали для развития народного про-
свещения, национальной культуры, воспитания гражданина со-
циалистического мира. Начинать надо было буквально с «лик-
беза» — учить молдаван молдавской грамоте. (Главным образом
это касалось населения правобережной Молдавии.) За пять по-
слевоенных лет свою неграмотность ликвидировало около мил-
лиона взрослого населения республики. За короткий срок уда-
лось восстановить и построить 1472 школы. Необходимо было
170
ГЛАВА ПЯТАЯ
улучшить культурно-просветительную работу, наладить издание
учебников на молдавском языке, готовить кадры преподавате-
лей. Когда узнал, что молдаване составляют уже больше поло-
вины всех учителей, то воспринял это как большой успех на-
циональной политики партии.
Передо мной лежит сейчас протокол одного из заседаний
бюро ЦК КП (б) Молдавии. Вот некоторые вопросы, которые
обсуждались тогда, в самом конце 1950 года: «Об издании про-
изведений классиков марксизма на молдавском языке; об улуч-
шении книжной торговли в республике; об издании детской ли-
тературы; о недостатках в работе республиканского отдела
«Союзпечати»; о мерах по улучшению кинообслуживания сель-
ского населения; о состоянии радиофикации республики; о вы-
полнении Закона о всеобуче; об издании школьных учебников в
1951 году; об улучшении учебно-воспитательной работы в Ки-
шиневском государственном университете...»
Приведу несколько цифр из документов того времени, ко-
торые также были присланы мне из архива. Мы радовались,
когда особым приказом школам Молдавии выделили 35 тысяч
учебников, когда получили сообщение, что па работу в наши
вузы из Москвы выезжают 7 профессоров и доцентов. Тогда же,
в конце 1950 года, в республику были направлены 25 тысяч
детекторных приемников, 30 тысяч метров пленки с радиоза-
писями, 45 киноаппаратов и 15 печатных машин. Сегодня это
кажется каплей в море, но тогда было очень важно, и все это
говорит о задачах, которые мы в ту пору решали. Ведь сейчас
Молдавия — один из важных центров науки, культуры. Здесь
выросла талантливая интеллигенция, выдающиеся ученые, ли-
тераторы, артисты.
Сегодня мы с гордостью сознаем, что в нашей многонацио-
нальной стране сложилась и расцвела единая по духу и содер-
жанию советская социалистическая культура. Эта культура
включает в себя наиболее ценные черты и традиции культуры
и быта каждого из народов пашей Родины. В то же время лю-
бая из советских национальных культур питается не только из
собственных родников, но и черпает из духовного богатства
других братских пародов и, со своей стороны, оказывает на
них благотворное влияние, обогащает их. Все заметнее стано-
вятся общие интернационалистские черты. Национальное все
больше оплодотворяется достижениями других братских наро-
дов. Этот процесс отвечает духу социализма, интересам всех
народов нашей страны. Именно так закладываются основы
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
171
новой, коммунистической культуры, которая не знает нацио-
нальных барьеров и в равной мере служит всем людям труда.
Именно такую цель ставила перед собой партийная органи-
зация Молдавии и шла к ней уверенно, не жалея сил.
9
А теперь расскажу немного о Кишиневе — городе, в котором
жил и который очень люблю. Поздно вечером 4 марта 1977 года
мне позвонили домой:
— Леонид Ильич, в Молдавии землетрясение... По шкало
Рихтёра около...
— Что в Кишиневе? — прервал я.
— По предварительным данным, разрушения незначитель-
ные, пострадали старые постройки, жертв нет.
У меня отлегло от сердца, и я мог уже спокойно выяснить
обстановку.
Москвичи, как и жители других городов, видимо, помнят
тот тревожный вечер, когда отголоски грозного явления приро-
ды докатились и до их жилищ. За несколько минут до звонка,
помню, я и мои домашние почувствовали: с домом происхо-
дит что-то неладное — качалась люстра, звенела в шкафу по-
суда.
Как позже выяснилось, это было одно из сильнейших зем-
летрясений нашего века. Главные беды оно прйнесло Румынии
и Болгарии, где были и значительные разрушения, и человечес-
кие жертвы. Уже на следующий день мы от имени ЦК КПСС и
Совета Министров СССР направили в адрес Центральных Ко-
митетов братских партий и правительств этих стран телеграммы
с выражением соболезнования по случаю постигшего их сти-
хийного бедствия и оказали необходимую в таких случаях по-
мощь.
Йе скрою, когда я услышал о землетрясении в столице и дру-
гих городах и селах Молдавии, в первый момент у меня похоло-
дело в груди. В памяти пронеслись картины залитых солнцем
проспектов, застроенных по-южному легкими и светлыми мно-
гоэтажными зданиями. У всех нас еще в памяти трагедия Таш-
кента. Теперь — недобрая весть из Кишинева, ставшего род-
ным, как каждый город, в котором ты хоть и не родился, но с
которым связан не менее прочными узами трудовой деятель-
ности.
172
ГЛАВА ПЯТАЯ
Была у меня и еще одна, сугубо личная причина внутренне
содрогнуться при мысли о том, какие бедствия могло обрушить
на город и его жителей землетрясение. Дело в том, что много-
этажное строительство в столице республики, которое теперь
всеми воспринимается как естественное и единственно возмож-
ное для такого крупного современного города, началось в свое
время по моей инициативе, и должен сказать, на первых по-
рах оно было встречено многими отнюдь пе с энтузиазмом.
Кишинев в год, когда я переехал туда, еще не оправился от
войны — люди ютились в подобиях человеческого жилья, но-
вых домов почти не строили. Весь транспорт — две трамвайные
линии, пересекавшие город. Особенно плохо обстояло дело со
снабжением электроэнергией и водой. А городские и республи-
канские власти «не шибко» поворачивались в заботах об этих
первоочередных нуждах. Пришлось пойти на «волевые» меры.
В одном из протоколов бюро я предложил записать: с такого-то
числа прекратить подачу воды и электричества в квартиры
нижеследующих товарищей. Далее шел немалый список руко-
водителей города и республики. Была в этом списке и моя
квартира на Садовой улице. Подействовало! В считанные дни
было налажено бесперебойное снабжение города и водой, и
электроэнергией — кишиневцы вздохнули с облегчением.
Однако я понимал, что это лишь временный выход из
трудного положения. Столица Молдавии нуждалась в обосно-
ванном генеральном плане развития. Такой план, разумеется,
существовал. И разработан он был пе кем иным, как самим
академиком А. В. Щусевым, уроженцем Кишинева. Выдаю-
щийся архитектор все прекрасно обдумал, все предусмотрел
в свое время, но время-то менялось, притом очень быстро ме-
нялось.
Позвал я к себе тогдашнего заместителя Председателя Со-
вета Министров Тимофея Ивановича Трояна — стали снова изу-
чать этот генплан. Оказалось, в городе предусмотрено лишь
двух-трехэтажное строительство. Обосновывалось это повышен-
ной сейсмичностью зоны. И резонно: последнее сильное земле-
трясение было в Молдавии пе далее как в 1940 году. Кишинев
очень сильно пострадал тогда. И все же спрашиваю:
— А вы, Тимофей Иванович, согласны с такой постановкой
вопроса?
— Нет, не согласен! Ведь город мы планируем теперь па
пятьсот тысяч населения. Сколько же места потребуется, если
строить не выше трех этажей?
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
173
— Вот и я так думаю: нерентабельно и несовременно. Вдо-
бавок и строительная техника, надо полагать, не стояла все эти
годы на месте.
Собрали мы специалистов — ученых, инженеров, архитекто-
ров, сейсмологов. Долго судили и рядили, взвешивали все со-
мнения, выслушивали любые возражения. Как говорится, семь
раз отмерили, прежде чем отрезать. И поставили точку: будем
строить многоэтажный город. Речь в то время шла лишь о пя-
тиэтажных зданиях, а не о тех небоскребах, которые украшают
нынешний Кишинев. Однако и пять этажей были тогда боль-
шим событием. Помню, первый проект такого дома мы тща-
тельно изучали в ЦК. Снова и снова допытывались у сейсмо-
логов: все ли предусмотрено? Так на улице Ленина вырос пер-
вый за всю историю молдавской столицы пятиэтажный дом.
На него горожане ходили смотреть как на диковинку. Пример-
но в то же время мы открыли домик-музей академика Щусева,
который сказал в свое время: «Жилище — это 30 процентов че-
ловеческого счастья».
С первого многоэтажного дома фактически началось массо-
вое строительство в городе. Но нужно было решить еще одну
проблему — из чего строить? Стройиндустрия была в Молдавии
еще слаба. Однако при внимательном взгляде выяснилось: мы
не умели рационально использовать даже то, чем располага-
ли,— свои возможности, местные материалы, энергию и талан-
ты людей. Замечу, кстати, что эта застарелая болезнь мешает
нам и сейчас, и чем больше масштабы экономики, тем болез-
неннее сказывается она.
Как-то поехали мы с Трояном посмотреть, как добывается
для строек камень. В сущности, это и был тогда весь наш
строительный потенциал — старинные Криковские каменолом-
ни, откуда брали так называемый «рваный камень» и ракушеч-
ник. Производительность труда была в этих пещерах низкая,
а труд тяжел: ручные пилы, керосиновые лампы, примитивные
рычаги. Но выход нашелся.
Оказалось, что существует изобретение здешнего инженера-
железнодорожника К. П. Галанина — камнерезная машина,
которой в республике почему-то ие дали хода. Пришлось взять
ее под опеку, встречался много раз с Константином Петрови-
чем, ездили вместе испытывать его машину в те же пещеры.
И вскоре наладили производство машин. (Теперь, замечу,
машина Галанина распространилась по всему Союзу, спрос
па нее велик, в Армении ее выпуском занят целый завод.)
174
ГЛАВА ПЯТАЯ
Л нам машина эта — спасибо даровитому человеку! — помогла
тогда поднять Кишинев в буквальном смысле слова «на новую
строительную высоту».
Трудностей не стало меньше, остро не хватало специали-
стов, строительной техники, кранов, машин. Но изменился
стиль отношений, и очень многое пошло по-иному. Появились
другие интересные предложения, проекты, идеи, нашлись дру-
гие смелые, находчивые люди, умевшие смотреть вперед, и, ра-
зумеется, следовало их поддержать, нужна была организа-
ционно-политическая работа, требовалось вести борьбу с равно-
душием, косностью...
Сегодня у нас, скажу без преувеличения, гигантская армия
квалифицированных строителей, архитекторов, проектировщи-
ков. Создана и строительная индустрия, которой может поза-
видовать мир. Есть все предпосылки к тому, чтобы города наши
поднимались один краше другого. Да и есть у нас чем гордиться
и в городах и в сельской местности, построены отличные мик-
рорайоны в столицах республик, выросло много замечательных
зданий в Ленинграде и Москве. И все же подчас вызывает до-
саду распространенная еще безликость — стандартные районы
во многих городах страны.
Думается, что теперь, когда утолен первый жилищный го-
лод, когда десятки миллионов семей уже справили у нас ново-
селье, нельзя строителям гнаться только за количеством ква-
дратных метров «жилплощади», забывая о качестве квартир и
внешнем виде наших улиц и площадей. Иногда задают вопрос:
можно ли добиться выразительности и красоты при массовой
застройке? А ответ давно известен: не только можно, но и нуж-
но! Имеются и у нас в стране примеры хорошей современной
застройки в Вильнюсе, Алма-Ате, Ереване, в новом Ташкенте,
в подмосковном Зеленограде, в том же Кишиневе — словом,
всюду, где зодчие строили то, что задумали, а не то, что выйдет
само собой. Возвращаясь к Кишиневу, скажу: опыт его за-
стройки во многом поучителен. Город и красив и, как показало
землетрясение, прочен.
У нас прекрасные традиции русской архитектуры, нацио-
нального зодчества других народов нашей страны. Использу-
ются они, надо сказать, пока еще слабо. Забывают строители
и доброе правило отечественных мастеров — строить на века!
Меня эта проблема волнует, и, думаю, пришла пора решать ее
сообща и самым основательным образом.
МОЛДАВСКАЯ ВЕСНА
175
* * *
Вспоминая теперь годы своей работы в Молдавии, как и в
Днепропетровской области, в Запорожье, на Урале, я испыты-
ваю чувство удовлетворения. Да, хочется повторить, мы делали
дело, шли все годы по неизведанному пути, прокладывали путь
по целине в прямом и переносном смысле слова. Так было и в
Молдавии. Мне пришлось работать там не очень долго. Осенью
1952 года состоялся XIX съезд партии, и я вместе с делегацией
Компартии Молдавии поехал в Москву. Съезд избрал меня чле-
ном ЦК Коммунистической партии Советского Союза и сек-
ретарем ЦК. В Кишинев я вернулся для того, чтобы попро-
щаться с товарищами. Обходил все комнаты нашего партийного
дома на Киевской, звонил молдавским друзьям в колхозах и
совхозах. Их было у меня немало. Многие пришли сказать мне
напутственное слово на вокзале.
Вышло так, что приехал я в Молдавию весной, а уезжал
осенью. И мне всегда тепло на душе при мысли о том, что все
посеянное в те годы дало всходы, расцвело, и мы собиравши
теперь урожай. Усилия коммунистов, всего населения респуб-
лики принесли прекрасные плоды. Советская Молдавия полно-
кровно и счастливо живет в союзе братских республик нашей
многонационально!! Родины. Она достигла огромных экономи-
ческих и культурных успехов, которыми по праву гордится
сегодня молдавский народ, гордятся все братские народы Совет-
ского Союза.
Все это — результат ленинской национальной политики пар-
тии, социалистической системы хозяйствования, братского со-
трудничества и взаимопомощи всех республик нашей страны.
Обращаюсь к дням минувшим — передо мной встает время
героического труда, глубочайших преобразований и выдаю-
щихся свершений наших народов во всем социалистическом
Отечестве. Й одно из самых ярких, определяющих свершений —
интернациональное братство советских людей. Это поистине
историческая победа социализма. Интернационализм стал глу-
боким убеждением и нормой поведения миллионов и миллионов
советских людей. Это подлинно революционный переворот в об-
щественном сознании, значение которого трудно переоценить.
Сплотить все нации и народности смогла Коммунистическая
партия, последовательно выражающая интересы рабочего клас-
са, трудящихся всех национальностей. Такой создал нашу пар-
тию коммунистов великий Ленин. Такой она является сегодня.
Такой она будет и впредь.
Глава шестая
ЦЕЛИНА
1
Есть хлеб — будет и песня... Не зря так говорится. Хлеб
всегда был важнейшим продуктом, мерилом всех ценностей.
И в наш век великих научно-технических достижений он со-
ставляет первооснову жизни народов. Люди вырвались в кос-
мос, покоряют реки, моря, океаны, добывают нефть и газ
в глубинах земли, овладели энергией атома, а хлеб остается
хлебом.
Особое, трепетное, святое отношение к хлебу присуще граж-
данам страны с колосьями в гербе. Могу сказать, что смолоду
оно ведомо и мне.
По отцу — рабочий, по деду — крестьянин, я испытал себя
и в заводском, и в сельском труде. Начинал рабочим, но в годы
разрухи, когда остановили надолго завод, пришлось узнать па-
хоту, сев, косовицу, и я понял, что это значит — своими руками
вырастить хлеб. Вышел в землеустроители, работал в курских
деревнях, в Белоруссии, на Урале, да и позже, когда опять
стал металлургом, само время не давало забыть о хлебе. Вместе
с другими коммунистами выезжал в села, бился с кулаками па
сходах, организовывал первые колхозы.
Можно сказать: всего четыре года в начале трудовой дея-
тельности целиком были отданы деревне. А можно иначе: це-
лых четыре года. Землеустроителем начал работать в самом
начале коллективизации, а па завод вернулся, когда она была
в основном завершена. Эти годы — с 1927 по 1931 — равны эпо
хе в истории страны. Нарезая землю сельскохозяйственным
артелям, мы сознавали, что не просто уничтожаем межи, но
помогаем социалистическому переустройству села, перекраива-
ем весь тысячелетний уклад крестьянской жизни.
Говорю это к тому, что близки стали мне город и деревня,
завод и поле, промышленность и сельское хозяйство. В Запо-
рожье, о чем уже писал, основное внимание пришлось уделять
восстановлению индустрии, но неустанных забот требовали и
колхозные дела. В Днепропетровске город и деревня занимали
в работе примерно равное время. В Молдавии на первый план
ЦЕЛИНА
177
вышло сельское хозяйство, но и промышленность, создавае-
мая там практически заново, тоже не давала забыть о себе.
Так и шли эти заботы рядом, словно две параллельные ли-
нии, которым пересечься не дано, а для меня они пересек-
лись.
И сегодня на мой рабочий стол в Кремле регулярно ложатся
сводки о ходе весеннего сева, о состоянии всходов, о темпах
уборки. По давней привычке сам звоню в разные зоны страны
и когда слышу товарищей с Кубани, из Приднепровья, Мол-
давии, Поволжья, Сибири, то уже по голосам чувствую, каков
у пих хлеб. Если, скажем, на целине до 15 июня не выпал
дождь, знаю, что придется сбросить с урожая несколько цент-
неров. Если дождя не будет до конца месяца — сбрасывай
еще... В такие минуты смотришь из окна па Москву, а перед
глазами — бескрайние целинные поля, озабоченные лица ком-
байнеров, агрономов, райкомовцев, и, будучи далеко от этих
дорогих мне людей, я снова ощущаю себя рядом с ними.
Целина прочно вошла в мою жизнь. А началось все в мороз-
ный московский день 1954 года, в конце января, когда меня
вызвали в ЦК КПСС. Сама проблема была знакома, о целине
узпал в тот день не впервые, и новостью было то, что массовый
подъем целины хотят поручить именно мне. Начать его в Ка-
захстане надо ближайшей весной, сроки самые сжатые, работа
будет трудная — этого не стали скрывать. Но добавили, что
пет в данный момент более ответственного задания партии, чем
это. Центральный Комитет считает нужным направить туда нас
с П. К. Пономаренко.
Суть в том, услышал я, что дела в республике идут неваж-
но. Тамошнее руководство работает по старинке, новые задачи
ему, как видно, будут не по плечу. В связи с подъемом целины
пужен иной уровень понимания всего, что нам предстоит в этих
обширных степях совершить.
Главное, что нам поручалось,— обеспечить подъем целины.
Дело, я знал, предстоит чрезвычайно трудное. И прежде всего
надо найти правильное решение организации выполнения столь
важной задачи. Речь шла не только о подъеме зернового хозяй-
ства одной республики, а о кардинальном решении зерновой
проблемы в масштабах всего Советского Союза.
Уже осенью на целине надо было взять хлеб! Непременно
нынешней осенью!
Итак, жизнь моя опять, в который уж раз, круто поверну-
лась.
[2 Л. И. Брежнев
178
ГЛАВА ШЕСТАЯ
30 января 1954 года состоялось заседание Президиума ЦК,
обсудившее положение в Казахстане и задачи, связанные с
подъемом целины. Через пару дней я вылетел в Алма-Ату.
В ту пору не думал, что через столько лет почувствую
необходимость рассказать об этом незабываемом для меня пе-
риоде жизни. Не боясь повториться, скажу, что и на целине
никаких записей или дневников опять же я не вел. Не до того
было, но жалеть об этом, думаю, не стоит.
Вспоминаю послесловие В. И. Ленина к книге «Государство
и революция». Он пишет в этом послесловии, как начал было
готовить еще одну главу, да времени не хватило — помешал ка-
нун Октября. «Такой «помехе» можно только радоваться,— за-
мечает с юмором Владимир Ильич,— приятнее и полезнее «опыт
революции» проделывать, чем о нем писать». Эти ленинские
слова наказ всем нам.
На целине миллионы советских людей продолжали делать
опыт революции, умножали в новых исторических условиях
ее завоевания, творили живой опыт победоносного строитель-
ства развитого социализма. Поэтому мне навсегда остались
памятными и дорогими годы, безраздельно отданные этой
земле.
В Алма-Ате мне довелось быть впервые. Но я с каким-то
очень теплым чувством осматривал город. Он давно уже был
для меня близким, я заочно любил его так же, как Каменское,
Днепропетровск или Запорожье.
Мне, как многим фронтовикам, не сразу удалось найти ад-
рес, по которому были эвакуированы в тыл мои близкие. Восемь
долгих, тревожных месяцев прошло до той поры, когда меня
нашло на фронте первое письмо от жены с обратным адресом:
Алма-Ата, улица Карла Маркса, дом 95. Из этого письма я
узнал фамилию людей, приютивших мою семью,— Байбусыно-
вы Турсун Тарабаевич и его жена Рукья Яруловна. Нашел их
домишко, похожий на тысячи других в тогдашней, почти
сплошь одноэтажной Алма-Ате. Жена писала во время войны,
что летом дом утопал в зелени деревьев, а под окошком тихо
журчал арык. Но теперь стоял февраль, арык был пуст, а го-
лые, мокрые от наступающей оттепели деревья роняли с ветвей
капли влаги. Почему-то сразу остро, почти зримо вспомнились
многие дни войны. Зайти? Надо же сказать спасибо доброй ка-
захской семье, поклониться стенам, в которых вместо четырех
человек дружно прожили в те трудные годы семеро. Но я решил
подождать жену и, если удастся, зайти сюда вместе.
ЦЕЛИНА
179
Пошел дальше по улицам, зная, что это лучший способ со-
ставить первое впечатление о городе, где предстоит жить и
работать. Заглянул на базар, который многое может сказать
опытному взгляду. Это ведь своего рода барометр хозяйствен-
ной жизни любой местности, зеркало обычаев, традиций ее
населения. Алма-атинский базар, шумный, многолюдный, пест-
рый, дал мне немало поучительных сведений. Весь колоритный
облик города пришелся по душе.
Как-то так вышло, что жить в нем пришлось по разным
адресам. Вначале поселили за городом, в доме отдыха, кило-
метрах в пяти от знаменитого ныне катка Медео (тогда его не
было). Место исключительной красоты. Сады, дорожки, чистый
воздух, говорливая речка, бегущая с гор. И сами горы рядом —
темнеют синевой, сверкают снежными вершинами. В последний
приезд в Казахстан, в сентябре 1976 года, я заглянул в этот
дом отдыха, решил найти свою комнату, уверенно поднялся на
второй этаж, отыскал знакомую дверь и начал рассказывать
спутникам, что вот у этого окна был рабочий столик, а сбоку —
диван...
— Нет, Леонид Ильич,— улыбнулась сестра-хозяйка.— Вы
ошиблись на целых две двери.
Этот случай говорит не столько о несовершенстве челове-
ческой памяти, сколько о быстроте перемен. Не только дом
отдыха, сильно перестроенный,— вся сегодняшняя Алма-Ата
совсем не похожа на прежнюю. Теперь это огромный, современ-
ный, почти с миллионным населением город, красивый и свое-
образный. Он строится с размахом, по хорошо продуманному
плану и, я бы сказал, с любовью. Здесь не увидишь унылых,
однообразных кварталов, архитектура новостроек оригинальна,
ни одно крупное здание не повторяет другое.
Каждый раз, прилетая сюда, говорю старым друзьям: «Вот
снова приехал к вам как к близким людям!» Когда в Алма-Ату
перебралась моя семья, поселились мы в деревянном домике
крестьянского типа все там же, в Малом ущелье. Дом теперь
снесен. Затем переехали в центр, на улицу Джамбула, в экс-
периментальное здание из песчаных плит. Видимо, не очень
они были прочны — здание не сохранилось. Нет и домика, при-
ютившего мою семью в годы войны,— на том месте бьют сего-
дня веселые струи большого фонтана. И только один дом,
на углу улиц Фурманова и Курмангазы, уцелел и поныне.
Но в нем пришлось жить лишь в последние месяцы работы
в Алма-Ате.
480
ГЛАВА ШЕСТАЯ
А тогда, в начале февраля 1954 года, едва осмотревшись па
новом месте, я должен был присутствовать на пленуме ЦК Ком-
партии Казахстана. Должен сказать, о делах в республике
многие ораторы говорили на нем самокритично и резко. Мы
с П. К. Пономаренко внимательно слушали, сами не выступа-
ли. Когда подошел момент выборов, представитель ЦК КПСС
сообщил участникам пленума, что Президиум ЦК рекомендует
первым секретарем избрать Пономаренко, а вторым — Бреж-
нева.
Работали мы с П. К. Пономаренко рука об руку, добиваясь
одной цели, забот и дел хватало обоим. Что касается меня, то
я всегда ценил и уважал Пантелеймона Копдратьевича и как
«главного партизана», руководившего всю войну народным
сопротивлением в тылу врага, и как умелого организатора, на-
дежного товарища.
В конце пленума, поблагодарив участников, он сказал всего
несколько слов от имени нас обоих:
— Надеюсь, мы сможем оправдать ваше доверие. Будем
работать и работать! Думаю, что уже через два года мы сумеем
доложить Центральному Комитету о выполнении задач, воз-
ложенных нынче на казахстанскую партийную организацию.
Забегая вперед, скажу, что действительно ровно через два
года, будучи уже первым секретарем ЦК Компартии Казах-
стана, я доложил XX съезду КПСС о том, что великое задание
партии по подъему целины выполнено с честыо.
2
Громада дел навалилась на всех пас сразу. Сегодня, по про-
шествии лет, просматривая документы того времени, думаю,
каким образом удавалось столько делать и везде поспевать?
Но, видимо, так уж устроен наш организм, что приспосабли-
вается даже к немыслимым перегрузкам — и нервным, и фи-
зическим. Снова вспоминаешь войну: люди там находились па
пределе человеческих возможностей — недосыпали, недоедали,
мокли в окопах, сутками лежали на снегу, бросались в ледяную
воду — и почти не болели простудами и прочими «мирными»
болезнями. Что-то подобное наблюдалось и на целине.
Мне уже приходилось сравнивать целинную эпопею с фрон-
том, с грандиозным боем, который выиграли партия и народ.
Память войны никак не оставляет нас, фронтовиков, однако
ЦЕЛИНА
181
сравнение точное. Конечно, не было на целине стрельбы, бом-
бежек, артобстрелов, но все остальное напоминало настоящее
сражение.
Чтобы начать его, надо было прежде, говоря все тем же
военным слогом, перегруппировать силы, подтянуть тылы, и
было это непросто. Вслед за пленумом состоялся VII съезд
Компартии Казахстана, давший анализ состояния дел. Он
признал работу Бюро и Секретариата ЦК прежнего состава
неудовлетворительной.
Объясню почему. В краю богатейших природных возможно-
стей, где насчитывались сотни колхозов, совхозов и МТС, где
на полях работали десятки тысяч тракторов и комбайнов, где
помимо пригодных для пахоты земель были миллионы гекта-
ров сенокосов и пастбищ, производство зерна, мяса, хлопка,
шерсти в сравнении с довоенным уровнем не росло, а порой
даже падало. Удои молока были ниже, чем в 1940 году, зерно-
вых собирали 5—6 центнеров с гектара, хлопка— всего 10 цент-
неров, картофеля — не более 60 центнеров с гектара.
К тому времени даже такие полностью опустошенные вой-
ной районы страны, как Кубань, Украина, Дон, восстановили
разрушенное, стали наращивать урожаи и продуктивность жи-
вотноводства. А тут, хотя 1953 год выдался в республике на
редкость благоприятный, из-за бескормицы допустили падеж
полутора миллионов голов скота. Держали его в лютые зимы
под открытым небом, не имели даже примитивных кошар, го-
воря: «У нас всегда так было». Добавлю, что среди председа-
телей колхозов многие имели начальное образование, а триста
были попросту малограмотны.
Конечно, тяжелое состояние сельского хозяйства в Казах-
стане объяснялось и объективными причинами. Оно отражало
запущенность этой важнейшей отрасли по всей стране, о чем
прямо и откровенно было сказано партией на сентябрьском
Пленуме ЦК КПСС 1953 года. Однако даже на общем фоне
дела в Казахстане выглядели удручающе. Сложность состояла
еще и в том, что некоторые местные руководители смирились
с трудностями и действовали по принципу «куда кривая вы-
везет».
— Руководство такой большой республикой нам оказалось
не по плечу,— говорил на съезде секретарь ЦК И. И. Афо-
нов, непосредственно ведавший сельским хозяйством.— Мы не
управляем событиями, а мечемся, как плохие пожарники.
Тушим «пожары», которые без конца возникают то в одном,
182 ГЛАВА ШЕСТАЯ
то в другом месте. Основная форма нашего руководства даже
не бумаги, а уполномоченные.
После таких признаний уже пе удивляло отсутствие какой-
либо инициативы со стороны обкомов партии. Если кто и пы-
тался поправить дело, то выглядело это довольно «оригиналь-
но». Скажем, Актюбинская область выступила с инициати-
вой — создать полуторагодичный запас кормов для скота. Столь
благородное дело одобрили, обязательство напечатали в газетах.
Но любые почины должны, как известно, опираться прежде
всего на внутренние силы, на неиспользованные резервы. В этом
их главная ценность. Актюбинцы поступили иначе. Вслед за
звонким обязательством отправили в Совет Министров Казах-
ской ССР письмо: так, мол, и так, чтобы мы смогли выполнить
обязательства, срочно дайте нам дополнительно триста трак-
торов, шесть тысяч тонн керосина, столько-то автола, солидола,
запчастей. Словом, помогите нам стать героями, если не хотите
оскандалиться вместе с нами.
Весь мой опыт руководящей работы — партийной, совет-
ской, армейской, хозяйственной — давно убедил: иждивенче-
ство, желание поправить дело за счет других, словно лакмусо-
вая бумажка, показывает, на что способен тот или иной това-
рищ. Поскольку нам предстоял подъем целины, то при обе-
щанной всенародной помощи иждивенчество могло приобрести
опасные размеры. Вот почему это явление я счел необходи-
мым взять на особую заметку.
Мне не раз приходилось говорить о бережном отношении
к кадрам. Разумеется, речь идет о людях, которые доказали на
деле, что умеют работать. Речь идет не о всепрощении: работ-
ников неспособных, нечестных надо решительно заменять. Здесь
же пришлось убедиться, что руководителей разных уровней в
республике нередко выдвигали, так сказать, по приятельским
признакам. Пресечь это следовало сразу, и мы с П. К. Понома-
ренко заняли жесткую позицию. А чтобы не было обиженных,
заявляли об этом открыто и прямо. Так, уже в одной из пер-
вых своих речей — перед избирателями Алма-Аты в марте 1954
года — я говорил:
— В связи с огромными задачами, стоящими сейчас перед
партийной организацией Казахстана, неизмеримо возрастает
значение правильного подбора и расстановки кадров. VII съезд
Компартии Казахстана вскрыл серьезные недостатки и ошиб-
ки в работе с кадрами, свидетельствующие о том, что некото-
рые руководители, утратив чувство ответственности, подбирали
ЦЕЛИНА
183
работников не по деловым качествам, а по принципу личной
преданности. Мы не можем мириться с этим. В республике
имеется много вполне зрелых, опытных, подготовленных для
выдвижения на руководящую работу людей, которые способны
решить задачи, поставленные партией.
Подбирая волевых командиров, подтягивая тылы, мы с не-
терпением ждали решения партии о начале подъема целины.
И вот в самом конце февраля 1954 года начался исторический
февральско-мартовский Пленум ЦК КПСС, принявший поста-
новление «О дальнейшем увеличении производства зерна в
стране и об освоении целинных и залежных земель».
Великая битва в казахстанских степях началась. Она раз-
вернулась в огромном географическом районе. Северный Казах-
стан простирается с запада на восток на 1300 и с севера на
юг на 900 километров. Общая площадь шести нынешних (рань-
ше их было пять) областей, расположенных на этой террито-
рии,— Кустанайской, Целиноградской (бывшей Акмолинской),
Северо-Казахстанской, Кокчетавской, Тургайской и Павлодар-
ской — превышает 600 тысяч квадратных километров. Это на-
много больше территории такого государства, как Франция.
И вот на этом-то огромном пространстве предстояло распахать
заново 250 тысяч квадратных километров плодородных сте-
пей — площадь, превышающую размеры всей Англии.
Целину поднимали не только мы, по и Алтайский край,
Красноярский край, Новосибирская и Омская области, Повол-
жье, Урал, Дальний Восток. Многим, вероятно, известно, что
общая площадь освоенных в стране целинных и залежных зе-
мель составляет сейчас 42 миллиона гектаров. Из них в Казах-
стане вспахано 25 миллионов. И 18 миллионов гектаров из
этого количества земли было поднято в казахстанских степях
за 1954 и 1955 годы.
Цифры изумляют, по целина — это не только пашня. Это и
жилье, школы, больницы, детсады, ясли, клубы, и новые до-
роги, мосты, аэродромы, и животноводческие постройки, эле-
ваторы, склады, заводы — словом, все, что необходимо для нор-
мальной жизни населения, для развитого современного сельско-
хозяйственного производства.
У меня нет возможности рассказать подробно, как это
было — день за днем, событие за событием. О целине, о труд-
ностях ее освоения, о подвигах и судьбах первоцелинников
написано немало. Хочу напомнить лишь о главных направле-
ниях нашей деятельности, о той стратегии и тактике, которой
184
ГЛАВА ШЕСТАЯ
мы придерживались, чтобы целина с самого начала станови-
лась такой, какой она стала теперь. Землеустройство новых и
расширявшихся старых хозяйств; выбор мест для усадеб вновь
создававшихся совхозов; прием и размещение сотен тысяч лю-
дей в совершенно пока не обжитой степи; огромное строи-
тельство сразу десятков, а затем и сотен совхозных поселков;
подбор многих тысяч специалистов; создание из разнородной
массы людей дружных, сплоченных коллективов; сам подъем
целины и первый весенний сев... И все это приходилось делать
пе поочередно, а сразу, одновременно.
Чтобы читателю был ясен, например, масштаб работы по
укреплению руководящих кадров на местах, которую следовало
провести за очень короткий срок, скажу, что только в 1954 году
были рассмотрены и рекомендованы кандидатуры для работы
па целине более пятисот новых секретарей райкомов партии и
секретарей первичных парторганизаций, тысячи председателей
колхозов, агрономов, зоотехников, инженеров, механиков. Среди
них немало было отличных местных работников, еще больше —
приезжих. Огромную помощь оказали нам ЦК КПСС, союз-
ные министерства, многие республики и области страны, щедро
делившиеся с целиной своими кадрами.
Министерство совхозов СССР создало специальный штаб по
отбору специалистов. Комнаты штаба напоминали вокзальные
помещения, столько в них толпилось пароду. Я выезжал в этот
штаб и неделями с раннего утра до полуночи принимал людей.
Сам я никогда пе жалел времени на то, чтобы подробно, обстоя-
тельно побеседовать с каждым, кто собирался выехать на це-
линные земли. Важно было, чтобы человек понял всю слож-
ность и глубину замысла, проникся верой в задуманное дело и
служил ему с полной отдачей сил. Знакомясь с людьми, я ин-
тересовался: с желанием ли едет человек, каков его опыт, здо-
ров ли, не возражает ли против переезда семья. Не меньше
было и встречных вопросов: когда ехать, сколько земли в сов-
хозе, какая она, откуда прибудут люди, сколько выделяется
техники, что захватить с собой на первых порах?
Тут же, в коридорах министерства, в перерывах между бе-
седами будущие директора подбирали себе специалистов. Так
образовывались знаменитые пятерки: директор, главный агро-
ном, главный инженер, инженер-строитель, главный бухгал-
тер. Впоследствии мы стали подбирать не пятерки, а шестерки
руководителей — в «обойму» включался еще и заместитель ди-
ректора по хозяйственной части, без которого, как показал
ЦЕЛИНА
185
опыт, трудно было решать важнейшую на целине проблему
быта, расселения, питания, культурного обслуживания людей.
В моем кабинете в ЦК висела большая карта Казахстана.
Точно так же как в былые времена на фронте я обозначал на
картах расположение армейских частей, районы их действий п
направления ударов, так и теперь на карте республики отмечал
дислокацию сотен хозяйств и опорных пунктов. Кружками на
пей были обозначены основные базы наступления — ближайшие
к районам освоения города, станции, поселки, затерянные в
необъятной степи. Зелено-красными флажками были отмечены
старые колхозы и совхозы, также значительно расширявшие
посевной клин за счет целины. А красными — усадьбы новых
совхозов, которые еще предстояло создать. В 1954 году крас-
ных флажков на карте появилось 90. А к началу 1956 года —
337!
Обычно в воспоминаниях пишут, как директора совхозов
вместе с главными специалистами ехали в степь, имея в кар-
мане только приказ о своем назначении, номер счета в банке
да печать. Приезжали, забивали в землю колышек с названием
совхоза и начинали действовать... Верно, так оно и было. По
многие мои старые знакомые, отдавая дань романтике, забывают
одну существенную деталь: колышек они забивали не где
попало, а в строго обозначенном месте. И кроме приказа да
печати в кармане, директора совхозов имели еще и портфели,
а в них — карты земельных угодий и землеустройства новых
хозяйств. Романтики на целине, как и трудностей, было хоть
отбавляй. Однако нельзя представлять дело облегченно: при-
ехали, мол, разбрелись по степи и давай всюду пахать, благо
земли вокруг много.
У строителей есть такое понятие — нулевой цикл. Это рабо-
ты, связанные с расположением здания на территории, соору-
жением его фундамента и подземных коммуникаций. Работа
трудоемкая, со стороны мало заметная, но ее необходимо про-
вести, прежде чем начать возводить само здание. В сельском
хозяйстве с нулевым циклом можно сравнить землеустроитель-
ные работы, ибо землеустройство — это своего рода генераль-
ный план, которым определяются контур и характер хозяйства,
расположение и размер его полей, лугов, пастбищ, места для
строительства усадеб, источники водоснабжения и многое дру-
гое, очепь важное для жизни и производства.
С первых дней в ЦК партии республики как бы сама собой
образовалась оперативная рабочая группа по целине. Потом ее
186
ГЛАВА ШЕСТАЯ
называли по-разному: кто рабочей, кто оперативной, кто рес-
публиканским целинным штабом. И действительно, ее деятель-
ность напоминала фронтовой штаб. Мне его пришлось возглав-
лять. Группа эта ие создавалась официально, в ней не было
каких-либо специально выделенных людей, все они занимали
свои обычные посты, ио все были непосредственно связаны с
сельским хозяйством. Кроме меня, в эту группу входили: сек-
ретарь ЦК по сельскому хозяйству Фазыл Карибжанович Ка-
рибжанов, заведующие сельскохозяйственным и совхозным от-
делами ЦК Андрей Константинович Морозов и Василий Андре-
евич Ливенцов, министр сельского хозяйства республики Гри-
горий Андреевич Мельник и министр совхозов Михаил Дмит-
риевич Власенко, ряд других ответственных работников. Ко-
нечно, по делам целины в ЦК бывали сотни и сотни людей, но
перечисленные товарищи составляли именно штаб, направляв-
ший огромную работу.
Спешным и невиданным по своему размаху делом стал от-
вод земель под распашку. И если уж говорить о том, кто самым
первым двинулся в бескрайние степи, то это были ученые,
гидротехники, ботаники, землеустроители, агрономы. Их пре-
жде всего хочется вспомнить добрым словом.
Плодородные земли не лежат сплошняком. Их нужно было
найти, оценить, оконтурить, определить, какие из них пригодны
нод зерновые хлеба, какие под луга, пастбища. Почти треть
территории Казахстана — 100 миллионов гектаров — пришлось
изучить землеустроителям. Только Академия наук Казахской
ССР создала и отправила в степи 69 комплексных экспедиций
и отрядов. В изучении и оценке земель принимали участие спе-
циалисты академий, институтов и опытных станций всей стра-
ны. Тысячи почвоведов, ботаников, гидротехников, землеуст-
роителей, агрономов России, Казахстана, Украины, Белоруссии
обследовали 178 районов республики, выявили первоначально
22,6 миллиона гектаров пахотнопригодных земель. Эти земли
в виде подробных карт почв, их растительного покрова, строго
обозначенных водоисточников и сырьевых ресурсов для про-
изводства местных строительных материалов были ими пред-
ставлены районным, а затем областным и республиканским
организациям.
Я имел диплом землеустроителя. И как секретаря ЦК такой
крупной республики, и как специалиста по землеустройству
меня все это крайне интересовало. Ученые помогли быстро
сориентироваться, определили на территории республики шесть
ЦЕЛИНА
187
хорошо выраженных природно-хозяйственных зон, дали чет-
кие рекомендации, где следует сеять зерновые, где культивиро-
вать животноводство, где сочетать в комплексе и то и другое,
где развивать поливное хозяйство.
В то время у меня состоялось немало приятных знакомств
с казахстанскими товарищами. Я полюбил казахов еще па
фронте. Это были обстоятельные, скромные люди, исполнитель-
ные и отважные бойцы и командиры. В минуты передышек
между боями они очень тосковали по своей родине, по про-
сторным ковыльным степям. Услышав, бывало, мелодичную п
печальную песню казаха, подойдешь, спросишь:
— О чем поешь?
— Про степь пою. Про табун пою. Девушку вспомнил...
— О девушке можно тосковать. О доме тоже. А степь... Чем
опа хуже, эта вот украинская степь?
— Не хуже. Только наша — совсем другая степь...
И вот теперь, через годы, я с радостью вижу, какие выросли
советские кадры казахской национальности. Среди них круп-
ные партийные и хозяйственные работники, выдающиеся уче-
ные, талантливые специалисты всех отраслей, замечательные
мастера культуры.
Не могу пе отметить, что казахи в целом, в подавляющем
своем большинстве, с огромным энтузиазмом и одобрением
встретили решение партии о распашке ковыльных степей.
Подъем целины для казахов явился задачей нелегкой, ведь дол-
гие столетия казахский народ был связан со скотоводством,
а тут многим и многим предстояло сломать весь прежний уклад
жизни в степях, стать хлеборобами, механизаторами, специа-
листами зернового хозяйства. Но у местных жителей хватило
мудрости и мужества принять самое активное, героическое
участие в подъеме целины. Казахский народ оказался на вы-
соте истории и, понимая потребности всей страны, проявил
свои революционные, интернационалистские черты.
Почти четверть века продолжается моя дружба с Динмуха-
медом Ахмедовичем Кунаевым. Тогда он был президентом Ака-
демии наук Казахской ССР, и, естественно, нам пришлось по-
знакомиться в первые же дни моего пребывания в Алма-Ате.
По образованию горный инженер, специалист по цветным ме-
таллам, он не был человеком узкой сферы, мыслил по-государ-
ствепному, широко, смело, высказывал оригинальные и глубо-
кие суждения об огромных ресурсах и перспективах развития
Казахстана. Этот спокойный, душевный, обаятельный человек
188
ГЛАВА ШЕСТАЯ
обладал к тому же твердой волей, партийной принципиально-
стью. Вскоре он стал Председателем Совета Министров респуб-
лики, а ныне возглавляет партийную организацию Казахстана,
является членом Политбюро ЦК КПСС.
Димаш Ахмедович (так по-дружески к нему все обраща-
ются, в обиходе никто не употребляет его полного имени —
Дипмухамед) рекомендовал мне в качестве консультанта по
целинным землям директора Института почвоведения У мир-
бека Успановича Успанова. Руководимый этим серьезным
ученым институт располагал огромным материалом по почвен-
ной характеристике Казахстана. Сотрудники этого института
немало содействовали во всем, что касалось размещения новых
совхозов.
С удовольствием вспоминаю и начальника управления зем-
леустройства Министерства сельского хозяйства республики
Василия Александровича Шереметьева. Это был оригинальный
человек. И летом и зимой ходил без головного убора, в солдат-
ской гимнастерке, в сапогах, с неизменной полевой сумкой на
боку. За долгие годы работы в Казахстане он исходил его пеш-
ком вдоль и поперек, знал степи пе па глазок, а, что называ-
ется, па ощупь. Совершенно незаменим был этот человек при
выборе мест для центральных усадеб совхозов. Его полевая
сумка представлялась мне сказочным кладом: из нее Васи-
лий Александрович извлекал карты, схемы, блокноты с на-
званиями сотен речушек, урочищ, сопок, маловетреных мест,
а также с множеством фамилий местных жителей, знатоков
этой земли. Он неизменно требовал включать их в комиссии
по созданию новых хозяйств, и старики-аксакалы охотно нам
помогали.
Узнав, что я знаком с землеустройством, Шереметьев не-
сказанно обрадовался и обращался ко мне как к коллеге,
иногда даже несколько злоупотребляя этим, требуя вмешатель-
ства и в мелкие вопросы, которые можно было решить и без
меня. Но нередко вмешательство требовалось. И серьезное.
Однажды он прибежал ко мне взволнованный, с кипой земле-
устроительных карт, присланных, кажется, из Кокчетавской
области:
— Смотрите, что делают! Пририсовали к старым землям
повые площади без всякой характеристики полей. Звоню в
район, возмущаюсь, а мне спокойненько отвечают: дескать, чего
шумите, землю пашем не первый год, вот наступит весна, сой-
дет снег, и сразу будет видно, где пахать.
ЦЕЛИНА
189
Речь шла о колхозах, которым также нарезали новые земли
для освоения. Люди там издавна работали в степи и, естест-
венно, считали себя такими ее знатоками, что и не подступись.
Надо было эту психологию преодолевать, бороться с упрощен-
ным подходом и требовать, чтобы отбор целинных земель по-
всюду проводился строго научно.
Действовать надо было не только оперативно, но и глубоко,
на века. Для столь благородной цели не приходилось жалеть
времени и сил. Нередко оставаясь в ЦК до глубокой ночи,
я еще и еще раз просматривал карты и обоснования по десят-
кам хозяйств, прежде чем они окончательно оформлялись реше-
нием Совета Министров республики и приказом Министерства
сельского хозяйства СССР.
Известно, что 1954 год принес, если учесть немалую долю
существовавших кое у кого сомнений, огромный успех в освое-
нии целины. Вместо 13 миллионов гектаров в стране было вспа-
хано 19 миллионов. Перевыполнил план подъема земель и
Казахстан. Надо ли говорить, как это окрылило, какую все-
лило уверенность в начатом деле. Обобщив первый опыт и
взвесив возможности страны, Центральный Комитет КПСС и
Совет Министров СССР приняли новое постановление «О даль-
нейшем освоении целинных и залежных земель для увеличения
производства зерна». Казахстан должен был создать дополни-
тельно еще двести пятьдесят новых совхозов.
Первые девяносто совхозов, образованные в 1954 году, так
или иначе расположились на более удобных землях, поближе
к железным дорогам и по берегам рек, где они имелись. Теперь
надо было идти в глубину безбрежной степи. Наши задачи еще
более усложнились, затруднен был сам выбор земель под рас-
пашку. Возникли противоречия, если хотите, борьба разных
точек зрения.
Вспоминаются баталии, которые пришлось нам выдержать
вокруг двух областей. Союзное министерство сельского хозяй-
ства считало, что в Актюбинской области вообще не следует
распахивать ничего, ибо земля там якобы для выращивания
хлеба непригодна. Напротив, когда в Карагандинской области
местные товарищи предложили поставить восемнадцать совхо-
зов на малопродуктивных землях, их «начинание» было
безоговорочно поддержано. Я позвонил в Москву министру,
сказал, что это явная ошибка, но тот назвал карагандинцев
патриотами и передовиками, а заодно, видимо в запале, обви-
нил руководителей северных областей, где резервы целины
190
ГЛАВА ШЕСТАЯ
действительно были невелики, в консерватизме и прочих смерт-
ных грехах.
Такая словесная полемика — без цифр, резонов, доводов —
бессмысленна. Я вылетел в Актюбинскую область, встретился
со специалистами, убедился на месте, что плодородные земли
имеются. Настоял, чтобы туда немедленно направили комп-
лексную экспедицию ученых. Они честно поработали и выявили
1,7 миллиона гектаров хороших пахотнопригодных земель.
Побывав в Караганде, я также без труда убедился в нашей
правоте. Еще раз уверился в том, что сельское хозяйство тре-
бует научного, а не волюнтаристского подхода.
В Алма-Ате проведено было совещание секретарей обкомов
и председателей облисполкомов республики. ЦК Компартии
Казахстана специально поставил на обсуждение вопрос «Об
итогах отбора земель для новых совхозов». В заключение я
говорил тогда (привожу сказанное по сохранившейся стено-
грамме) :
«У нас проведена колоссальная работа по отводу земель.
Найдено и оконтурено около 9 миллионов гектаров. Однако ра-
бота еще не завершена. Возникают на этой почве — в данном
случае говорю о почве и в переносном и в буквальном смысле —
споры с Министерством сельского хозяйства, от которых мы на
сегодня не отказываемся. Будем отстаивать свои позиции и
надеемся их защитить. Нам кажется, что Караганда все-таки
не разобралась в своих почвах. Предложено организовать
18 совхозов. Вроде много. Но план их размещения нельзя под-
держать, ибо земли выбраны неподходящие. В то же время в
ряде районов области, которые я сам посетил, есть хорошие
земли, на которых и следует строить совхозы».
Пишу так подробно об обследовании степи, об отводе мест
для новых хозяйств потому, что пулевой цикл подъема целины
имел громадное значение. От этого зависела дальнейшая судьба
распаханной земли и всей будущей жизни на ней.
3
Первая целинная весна запомнилась по-разному: и радост-
ной, и торжественной, и до предела напряженной, трудной.
Степь оказалась крепким орешком, более крепким, чем пред-
ставлялось сначала. Дело не только в том, что вековая дернина,
пронизанная, словно проволокой, корневищами, была так
ЦЕЛИНА
191
плотна, что едва поддавалась плугу. А еще и в том, что на
казахстанской целине практически не бывает весны в обыч-
ном понимании. Особенность здешнего климата такова, что
зима как бы сразу переходит в лето. Буквально следом за
растаявшими снегами наступает жара, дождей в мае практиче-
ски не бывает, земля быстро сохнет, превращается в камень,
и пахать ее вдвойне тяжело.
Первые борозды повсюду проложили торжественно, с ми-
тингами. Благополучно вспахали и первые клетки. Они на
целине тоже были необычны. Землемеры повсюду нарезали
тракторным бригадам одинаковые участки нетронутой степи —
клетки размером два на два километра, то есть по четыреста
гектаров.
— Вот это клеточки, это простор! — шутили трактористы.—
Включай мотор и езжай по прямой, пока горючего хватит.
Но вскоре увидели, что приходится останавливаться все
чаще: моторы не тянули плуги, ломались лемеха, гнулись
плужные рамы. Лишь такой силач, как «С-80», мог тащить за
собой пятикорпусный плуг. А маневренные, но легкие «ДТ-54»
и «НАТИ» для целины оказались слабосильными. Люди повсю-
ду начали снимать с плугов по одному и даже по два лемеха.
Это не только снижало выработку, но грозило сорвать план
подъема целины.
Предпосевная обработка нови тоже была нелегка: требова-
лось несколько раз продисковать пашню? обработать лапчаты-
ми культиваторами, хорошо проборонить и прикатать водо-
наливными катками. Потом только пускались сеялки, а разрыв
между подъемом пласта и севом не должен был превышать
четырех-пяти дней. Мы знали, что иначе поле высохнет и засе-
вать его будет уже бесполезно.
Помню свою первую поездку на сев в Кустанайскую об-
ласть. Туда, на станцию Тобол, приехал Н. С. Хрущев. Вскоре
состоялось большое совещание, оно проходило на Майкульском
конезаводе, который тоже распахивал целину. В кабинете ди-
ректора конезавода собрались П. К. Пономаренко, я, первый
секретарь Кустанайского обкома партии И. П. Храмков, пред-
седатель облисполкома И. Г. Слажнев, директор Кустанай-
ского конезавода М. Г. Моторико (ныне он министр сельского
хозяйства Казахстана), ученые Всесоюзного института механи-
зации сельского хозяйства и другие товарищи. Разговор шел
о многом, но в первую очередь обсуждали проблему оборота
пласта.
192
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Мучались мы с ней изрядно, а суть в том, что плуги, на-
строенные на обычную пахоту, никак пе укладывали мощный,
срезанный предплужниками слой дернины на дно борозды. Дер-
нина торчала как попало, вкривь и вкось, ие покрывалась ком-
коватой нижней почвой. Дисковать такое поле было сложно.
Решили прервать совещание, посмотреть, как все это выглядит
в натуре, и выехали в одну из тракторных бригад.
Механизаторы нервничали, дело шло туго, пласт, как ни ста-
рались они, не опрокидывался полностью. Я подошел к трак-
тористам, вступил в разговор, спросил, что тут, по их мнению,
можно сделать. Ответили, что существующие плуги не годятся,
другие нужны.
— Какие?
— Мы уж давно об этом говорим, а толку чуть! — сказал
один из них.— Нужно срочно наладить выпуск плугов с полу-
винтовыми и винтовыми отвалами.
Надо сказать, что когда Н. С. Хрущев понял, в чем тут дело,
то пришел в гневное состояние и обратился с резкими обвине-
ниями в адрес ученых. Почему пе предусмотрели этот вопрос
раньше? Было же время, чтобы загодя сориентировать заводы
па выпуск таких плугов? Меры были приняты, и уже через
месяц на целину пошли первые образцы новых плугов.
Но то было месяц спустя. А подъем целины уже развора-
чивался вовсю, и надо было что-то придумать теперь же, чтобы
дело шло задуманными темпами. Однажды вечером я, как
обычно, обзванивал совхозы, интересуясь, сколько вспахано,
какие встречаются трудности. Позвонил и в совхоз «Орджо-
никидзевский». Его директор Ф. П. Кухтин сказал, что дела
идут хорошо, но попросил прислать побольше запасных ле-
мехов:
— Ну, прямо горят лемехи... А пашем полным ходом. При-
езжайте, сами увидите.
Я спросил, как у них укладывается дернина, и услышал
в ответ:
— Нормально. Упаковываем как миленькую.
Наутро большой группой мы поехали в «Орджопикидзев-
ский». К пам присоединился заместитель министра совхозов
СССР С. В. Кальченко, а в райцентре мы еще прихватили с
собой уполномоченного ЦК КПСС по подъему целины М. Г. Ро-
гинца. Я знал Михаила Георгиевича еще по Украине, где он
был первым секретарем Черниговского обкома партии как раз
в те годы, когда я работал в Днепропетровске. С той поры
ЦЕЛИНА
193
пе видел его и искренне обрадовался неожиданной встрече.
Впоследствии, будучи первым секретарем Кокчетавского обкома
партии, а затем министром совхозов и министром сельского
хозяйства Казахской ССР, он вложил немало труда и сил в
освоение целины.
В поездке в «Орджоникидзевский» выяснилось, что это
именно он, Михаил Георгиевич, предложил «один пустячок»,
и подъем целины в подопечных ему районах шел успешно.
Картину на полях мы увидели веселую. Трактористы как ни в
чем не бывало вели машины на нормальной скорости, а плуги
с ровным, приятным хрустом и треском рвали целину. В чем
дело?
— Да говорю же, пустяк! — улыбался Рогииец.— Мы дер-
нину тонко снимаем, самый верх. Видите, предплужники за-
глублены всего па семь сантиметров, а пе на одиннадцать, как
положено по инструкции. Вот и управляемся.
И верно. Только тут мы заметили, что предплужники, слов-
но шкурку сала, аккуратно срезали тонкий слой дернины и
сбрасывали ее «шерстью» вниз, на дно борозды. Действительно,
«упаковывали». Пришлось упрекнуть Михаила Георгиевича,
товарищей из совхоза: почему молчали?
— Так неудобно было о такой мелочи шуметь. Я думал,
люди сами догадаются, экая мудрость,— говорил Рогииец.
— Ты вот догадался,— заметил я,— по нельзя забывать, что
на целину съехалась вся страна, много людей молодых. Все
полезное, выработанное опытом, надо быстро распространять.
А иной и опытный догадается, да побоится взять на себя ответ-
ственность нарушить инструкцию. Так ведь, Степан Власьевич?
— Верно, могут и побояться,— подтвердил Кальченко.
— Вот и издай приказ, пусть всюду, где с дерниной не по-
лучается, заглубят предплужники на семь сантиметров, а не
на одиннадцать.
— Сегодня же напишу такой приказ.
Ехали обратно и всю дорогу шутили над Михаилом Георгие-
вичем: мол, украинец всегда старается срезать себе шматок
сала потолще, а вот Рогииец режет потоньше, впервые такое
видим...
Через день состоялось бюро Кустанайского обкома партии.
Среди других обсуждался и вопрос о строительстве дорог на
целине. Большинство стояло на том, что дороги нужно строить
шоссейные, для автотранспорта. Пусть это и дороже, и дольше,
но лучше сразу начинать развивать капитальную, совремеп-
13 Л. И. Брежнев
194
ГЛАВА ШЕСТАЯ
пую, рассчитанную на дальнюю перспективу дорожную сеть.
Одновременно с ней предлагалось в узловых местах развернуть
строительство крупных элеваторов. Однако Н. С. Хрущев счи-
тал, что целесообразнее построить несколько узкоколейных
железных дорог, к которым, как он говорил, можно будет под-
возить хлеб из глубинок. Никакие аргументы против этой идеи
во внимание приняты не были. Так была построена сначала
узкоколейка Кустанай — Урицкое, а затем и Есиль — Тургай.
Это была ошибка, обе дороги практически не сыграли ожидае-
мой роли в вывозке хлеба и вскоре были разобраны.
Привожу этот факт не ради того, чтобы показать, что пар-
тийный, государственный деятель обязан быть одновременно
дорожником, экономистом, инженером и т. д. Нет, но он дол-
жен владеть как законами общего развития, так и опираться
на конкретные научные и практические знания. И, во всяком
случае, не может считать себя единственным и непререкаемым
авторитетом во всех областях человеческой деятельности.
Современные экономика, политика, общественная жизнь на-
столько сложны, что подвластны лишь могучему коллектив-
ному разуму. И надо выслушивать специалистов, ученых, при-
том не только одного направления или одной школы, надо
уметь советоваться с народом, чтобы избежать всякого рода
«шараханий», скороспелых и непродуманных волевых решений.
Особенно опасны они, когда речь идет о всестороннем хозяй-
ственном и социально-культурном освоении целого географи-
ческого региона, о длительной политике в нем, об умении за-
глянуть далеко вперед.
Из Кустаная я отправился в поездку по целинным облас-
тям, районам, совхозам, где всюду шел сев.
На станциях Есиль и Атбасар застал в буквальном смысле
столпотворение. Пропускная их способность была совершенно
несоразмерна количеству поступающих грузов. Есиль и тогда
называли воротами целины, хотя это была крохотная станция,
окруженная степным безбрежьем. Множество грузов прибы-
вало и в районный центр Атбасар. Старинный, пыльный, от-
крытый всем ветрам городишко с низкими домами и чахлой
зеленью принимал эшелоны с техникой, лесом, цементом, дета-
лями домов, полевыми вагончиками, металлом, бензином, семе-
нами, продовольствием и товарами — принимал не только для
собственных целинных хозяйств, но и для трех смежных райо-
нов. На разгрузку эшелонов было мобилизовано все население
городка.
ЦЕЛИНА
195
Члены бюро райкома партии, работники райисполкома, ком-
сомольские активисты круглосуточно дежурили на станции —
встречали поезда, управляли разгрузкой, принимали людей и
пытались их временно расселить в домах местных жителей.
Говорю — пытались, потому что вновь прибывающие ни мину-
ты задерживаться где бы то ни было не хотели. Они спешили
в степь, выкрикивая в общем людском шуме названия своих
совхозов: «Мариновский»! «Атбасарский»! «Днепропетровский»!
«Бауманский»! Приходилось уговаривать их, объяснять, что
первые отряды в совхозы уже посланы, что они там и пашут,
и сеют, и строят жилища для пополнения, и покуда не будет
готово жилье, новичкам там делать нечего. Объясняли также,
что реки уже разлились и ехать сейчас просто опасно. Но ни-
какие доводы не помогали. Над толпами людей поднимались
плакаты: «Даешь совхоз!», «Даешь целину!».
В хозяйства, расположенные, как и Атбасар, на правобе-
режной стороне Ишима, технику и людей продолжали отправ-
лять тракторными маршрутами и автоколоннами. Но часть тех-
ники, предназначенной для левобережной половины района,
рассеченного рекой, задержалась из-за разливов. Оставлять ее
в бездействии было бы грешно, и районные власти решили
временно использовать эту технику в правобережных колхо-
зах, совхозах и МТС. Но вдруг одна из тракторных колони
исчезла.
Оказалось, бригадир тракторной бригады Владимир Чека-
лин, узнав об этом решении, поднял ночью по тревоге своих
хлопцев и угнал тракторы. Эти ребята ехали по комсомольским
путевкам в колхоз «Красная заря», они сформировались в
бригаду еще на месте, откуда выезжали, и сами сопровождали
свои машины. В погоню за «беглецами» поехал секретарь рай-
кома Василий Филиппович Макарин. На берегу Ишима он обна-
ружил тракторы и одинокого Владимира Чекалина.
— Где остальные самоуправцы?
— Сейчас будут.
— Кто вам позволил самовольничать?
— А какое тут своеволие... Трактора кому предназначены?
Колхозу «Красная заря». Вот они и будут поднимать целину
там, где им положено. Брод мы найдем!
Как ни пытался секретарь райкома урезонить бригадира,
тот был непреклонен. В это время к берегу подошли остальные
механизаторы, среди них мелькали белые бороды местных акса-
калов. Один из стариков, услышав спор, обернулся к Макарину:

ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Ай, секретарь, зачем парнишку ругаешь? Сам виноват!
Зачем раньше машины не отправил? Разве не знал: большой
снег — большой разлив будет.
Казахи показали ребятам брод, заявив, что в этом месте у
Ишима твердое каменное дно. И вскоре трактористы перетя-
нули машины на левый берег. В тот же день они включили их
в колхозе в работу. А следом через тот же брод пошла техни-
ка в другие левобережные совхозы — «Днепропетровский»,
« Мариновский », « Бауманский»...
Даже рассказывая мне об этом, Василий Филиппович вол-
новался, переживал: как-никак, но риск все же был. Самоуп-
равство его сердило. Были тут, однако, и упорство, находчи-
вость, смелость. Кстати, после случая с «беглецами» в этом
месте наладили переправу на левый берег. Жители Атбасара
спустили на реку все свои лодки. Из этих лодок оборудовали
два парома, на которых всю весну и лето переправлялись на
левобережье люди, машины, горючее, продовольствие. Это тоже
был пример поистине фронтовой находчивости. И таких при-
меров я встречал на целине в те годы так много, что обо всем
не расскажешь.
Из Атбасара выехал вместе с Макариным. Мы не торопи-
лись, ехали из одного хозяйства в другое, из бригады в бригаду.
Впервые я видел казахскую степь весною и любовался ею. Ка-
кой простор! Наверное, тут даже солнце устает, пока проходит
от горизонта до горизонта. Весенняя степь сияла множеством
красок. Синели разливы воды. Блестели на солнце пахучие све-
жие травы. Цвели тюльпаны. И на всем зеленом просторе то там,
то тут лежали черные квадраты впервые распаханной земли.
Но в этот хороший солнечный день мепя занимала одна
тревожная мысль. Наблюдая работы на полях, я заметил, что
квадраты нови нигде не засевали, сеяли только по старопахот-
ным землям. Вспомнил разговоры старожилов, что у них всегда
было так: сеяли только на второй год. С вопросами не торопил-
ся, лишь в одной бригаде спросил не приезжего, а местного
тракториста:
— А целину когда же засевать будете? В июне?
— Кто же сеет в июне? — удивился он.— У нас за это ос-
меют. У нас так говорят: пришел июнь — хоть сей, хоть плюнь.
Когда возвращались в Атбасар, Василий Филиппович мол-
чал.
— Не пора ли докладывать? — спросил я.
— А что докладывать? Сами все видели...
ЦЕЛИНА
197
Выяснилось, что сеять этой весной в Атбасарском районе
ие собирались. Почему? Макарин объяснил. Новь на целине
исстари засевали только следующей весной, потому что подни-
мали ее поздно, не раньше июня. А почему поздно? Да потому
что до этого крестьянин был занят севом. С двумя работами
сразу — с севом и пахотой — оп управиться пе мог. А когда
потом доходили руки до целины, сеять уже не было смысла.
Земля ждала новой весны и тогда лишь давала первый, как
правило, хороший урожай. Отсюда и пошли давние традиций,
устойчивые представления, застарелые предрассудки. Атбасар-
цы Долго судили и рядили, как быть, и решили в первый год не
сеять.
Должен заметить, об этом уже много было говорено. Позади
были у меня консультации с серьезными учеными, пришлось
поднять груды материалов, данные экспедиций, начавших ис-
следования целины очень давно, о чем позже еще расскажу.
Под урожай будущего, 1955 года мы намечали поднять как
можно больше земли именно в июне, ибо поздняя летняя или
осенняя вспашка и целины, и зяби здесь так же нежелательна,
как и июньский сев. Это было обосновано учеными, принято в
наших планах. Но целину-то первой весной мы поднимали в
апреле и в мае, и не под будущий урожай, а под нынешний!
Тут надо было убедить людей. Молча доехали до города,
думая каждый о своем, ужинали с Макариным у него дома. Две
рюмки под мои любимые пельмени, приготовленные его женой
Феодосьей Кузьминичной, выпили: одну — за успешное нача-
ло целины, другую — за здоровье хозяйки. Василий Филиппо-
вич был в тот вечер неистощимым на всяческие вопросы:
— Скажите, вы искренне убеждены, что наш край станет
крупнейшей житницей страны?
— А вы все-таки сомневаетесь?
— Больно трудно давалась нам эта земля...
— Не только убежден, Василий Филиппович, но и горжусь,
что причастен к этому делу.
Хорошо понимал я этого человека, чувствовал его состояние.
Он был из тех старых местных работников, которых мы при
резко изменившихся масштабах работы сочли правильным не
менять, оставить на месте. И не ошиблись. Большие события
лишь поначалу заставили их несколько растеряться. Таким и
был Макарин — один из тысяч секретарей райкомов, великих
тружеников, которые несут на себе основной груз самой труд-
ной низовой партийной работы. Он жил, трудился в самом что
198
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ни на есть тихом городке, заброшенном в глухой, опаленной
солнцем степи, и жизнь эта текла тоже тихим, размеренным
ходом. Но вот наступил 1954 год, и городок оказался в эпи-
центре целинных дел, на виду у всей страны. К чести Макари-
на, он обладал той крестьянской дотошностью и тем умом, ко-
торый, до всего докопавшись, позволяет человеку глубоко по-
верить в новое дело и целиком, до конца отдаться ему со всей
недюжинной силой своего таланта.
На следующее утро по моей просьбе он собрал в райкоме
директоров совхозов А. В. Заудалова, И. Г. Лихобабу, Г. Я. Ту-
тикова, пришли председатель райисполкома С. К. Галущак, его
заместитель Рахим Кайсарин и другие товарищи. Еще раз мы
все обсудили, всех я внимательно выслушал, а в заключение
сказал:
— Хорошо, что к большому делу вы относитесь основатель-
но, осторожно. Но давайте все-таки разберемся, о чем идет
спор. Мог ли мужик-единоличник, даже если, как говорили тог-
да, и был справным, разработать быстро целину, как мы это
можем сделать теперь? Конечно, нет! Сохой или в лучшем
случае буккеровским плугом он мог и в мае вспахать свой кло-
чок земли, но уж разделать ее ему просто было нечем. Вот и
ждал почти год, а то и больше, пока дернина под воздействи-
ем солнца, воды и мороза не распадется сама на мелкие комки.
Нам ли равняться на этого мужика, перенимать его горький и
вынужденный опыт? Думаю, что нет. Нынешней техникой мы
можем в два-три дня сделать поднятую целину мягкой, пори-
стой, готовой принять семена. И в тот же год вознаградить себя
за труды. Вот и решайте, как вам лучше поступить.
— А что решать?г Я давно говорю — сеять надо! — горячо
отозвался Заудалов.
— Так сейте.
— Видите ли... Нам не то что не дают или запрещают, а го-
ворят: смотрите, как бы впросак не попасть, ведь вы человек
нездешний, не знаете этой земли. Тут поневоле засомнева-
ешься.
— Засеем все, что нынче подняли,— заверил Макарин.—
Убедили вы нас. Видать, мы сами себя перемудрили.
— Вот и хорошо. Но учтите еще одно,— добавил я.— Тут
приводились аргументы, так сказать, агрономические и тех-
нические и ничего не говорилось о политической стороне во-
проса. Между тем надо считаться не только с возможностью,
но и с необходимостью сеять хлеб на целине именно нынче.
ЦЕЛИНА
199
Это не только экономическая необходимость, это и дело по-
литики. Пусть весь мир еще раз узнает, что мы, коммунисты,
способны решать крупнейшие задачи в течение короткого вре-
мени. А кроме того, по-человечески важно, чтобы каждый
целинник уже в этом году увидел плоды своего труда.
Иногда спрашивают: кто был автором идеи поднять целину?
Считаю, что сам этот вопрос неверен, в нем кроется попытка
выдающееся свершение нашей партии и народа приписать
«прозрению» и воле какого-либо одного человека.
Подъем целины — это великая идея Коммунистической пар-
тии, осуществление которой помогло, если мыслить историче-
скими категориями, почти мгновенно превратить безжизнен-
ные, глухие, но благодатные восточные степи страны в край
развитой экономики и высокой культуры.
Известно, что заселение обширных пространств Казахста-
на, Западной Сибири, Дальнего Востока крестьянской голыть-
бой из европейской России началось еще в прошлом веке. Но
особенно оно усилилось с появлением Великой транссибирской
магистрали. Однако известно также, что из этого вышло. Мил-
лионы обездоленных, безземельных, голодающих крестьян цар-
ской России вместе с семьями устремлялись на восток, в «обе-
тованный» край, в мучительной надежде найти там землю и
счастье. Ехали в битком набитых товарных вагонах, на арбах
и телегах. Тысячи переселенцев умирали в дороге, не выдер-
жав долгого, мучительного пути, голода, болезней. История
оставила нам многочисленные свидетельства той драматиче-
ской эпопеи. Вспомним, к примеру, картину художника
С. В. Иванова «Смерть переселенца». Умер в глухой степи, на
дороге, не добравшись до цели, крестьянин-кормилец. Что бу-
дет с вдовою, с детьми? С этим сжимающим сердце вопросом
стоим мы обычно у знаменитого полотна.
Но и благополучно достигшие не тронутых плугом мест
оказывались в отчаянном положении. Один на один вступали
они в жестокую борьбу с дикой, суровой степью. Ни жилья, ни
дорог, пи воды, никакой помощи ниоткуда. Вся «техника» —
тощая лошаденка с сохой, изредка плугом.
«Освоение целины» в дореволюционный период превратилось
в подлинно народное бедствие. О бездушном, бесчеловечном
200 ГЛАВА ШЕСТАЯ
отношении царских властей к переселенцам гневно писали
А. П. Чехов, В. Г. Короленко, Г. И. Успенский. В своих очер-
ках «Поездки к переселенцам» Глеб Успенский нарисовал ти-
пичную картину увиденного в одном из хуторов:
«Какие-то черные груды, напоминающие в кучки сложен-
ный торф или кизяк, небольшого размера, разбросанные где
попало, не дают ни малейшего представления о человеческом
жилье; нигде не видно ни единого человеческого существа и
вообще нет никакой возможности представить себе, чтобы здесь
могли жить люди. Однако живут...»
Замечу, что остатки развалин таких «черных груд» — зем-
ляных жилищ — мы еще встречали кое-где в степи, и они всег-
да вызывали горькие думы о печальной судьбе первых целин-
ных жителей.
Не выдержав непосильных условий существования, крестья-
не бежали, возвращались назад в Россию, на Украину и в Бе-
лоруссию — навстречу не менее тяжкой судьбе. Политику цар-
ского правительства в отношении переселенцев гневно заклей-
мил В. И. Ленин, который писал: «В Россию возвращается
беднота, самая несчастная, все потерявшая и озлобившаяся.
В Сибири земельный вопрос должен был крайне обостриться,
чтобы оказалось невозможным — несмотря па отчаянные уси-
лия правительства — устроить сотни тысяч переселенцев». И в
другой статье: «Эта гигантская волна обратных переселенцев
указывает на отчаянные бедствия, разорение и нищету кресть-
ян, которые распродали все дома, чтобы уйти в Сибирь, а те-
перь вынуждены идти назад из Сибири окончательно разорен-
ными и обнищавшими».
Пытаясь как-то оправдать действия правительства, сгладить
удручающее впечатленце от передвижения с запада на восток
и обратно гигантских масс измученного народа, буржуазные
исследователи придумали целую теорию, утверждавшую, что во
всем повинны... сами восточные степные земли. Они писали, что
эти земли якобы бесплодны и в силу своих природных осо-
бенностей попросту не могут быть когда-либо использованы.
Однако кто в России не знал, что это были не более чем на-
веты на богатые девственные степи, веками копившие плодо-
родие?
«Земля здесь хлебородна, овощна и скотна»,— писал еще в
XVIII веке о Сибири и Северном Казахстане автор «Чертеж-
ной книги Сибири» С. У. Ремезов. Высмеивая выдумки лже-
ученых, В. И. Ленин не раз повторял: «Есть еще свободные
ЦЕЛИНА
201
земли... превосходные земли, которые надо поднять!» В его тру-
дах, в 16-м томе собрания сочинений, на странице 229, нашел
я удивительно глубокое наблюдение. Владимир Ильич отме-
тил, что непригодными эти земли являются «не столько в силу
природных свойств... сколько вследствие общественных свойств
хозяйства... обрекающих технику на застой, население на бес-
правие, забитость, невежество, беспомощность».
Октябрьская революция коренным образом изменила «об-
щественные свойства» сельского хозяйства и тем самым соз-
дала условия для использования новых земель всюду — в За-
падной Сибири и Северном Казахстане, в Поволжье и на Север-
ном Кавказе, на Урале, Дальнем Востоке. К 1940 году посев-
ная площадь страны выросла по сравнению с 1913 годом на
32,4 миллиона гектаров. Следующий этап освоения земельного
запаса СССР открылся в середине 50-х годов. Именно тогда
насущная потребность получать хлеб на целине соединилась с
реальной возможностью выполнить эту историческую задачу.
Партия давно готовилась к широкому наступлению на но-
вые земли. Еще в конце 20-х годов ученый с мировым именем
Н. М. Тулайков, прозорливо увидев, что с созданием крупных
механизированных хозяйств открылась перспектива покорения
целины, организовал первую научную экспедицию для точного
выявления пригодных к освоению земель на востоке страны. Об
успехе экспедиции он написал в статьях и в докладной записке
в ЦК ВКП(б). В 1930 году XVI съезд ВКП(б) — на нем, кста-
ти, Тулайков был принят кандидатом в члены партии — обсуж-
дал вопрос о расширении зернового хозяйства в восточных райо-
нах страны. В докладе «Колхозное движение и подъем сель-
ского хозяйства», подготовленном сельскохозяйственным отде-
лом ЦК, позиция партии была изложена четко. Вот этот любо-
пытный и дальновидный документ:
«...С пшеницей мы пойдем туда, где не могут расти более
цепные культуры и где трактор может быть использован
24 часа в сутки. По расчетам нового кандидата ВКП(б) профес-
сора Тулайкова, одного из лучших в мире знатоков засушливо-
го земледелия, в Казахстане от 50 до 55 миллионов гектаров
можно считать годными для посева, из которых около 36 мил-
лионов гектаров расположены в северных округах, примыкаю-
щих к Сибири и Уралу: Актюбинском, Кустанайском, Петро-
павловском, Акмолинском, Павлодарском и Семипалатинском.
Здесь посевы пшеницы занимают только 5 процентов всей па-
ХотоспособнЬй земли.
202
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Как же мы думаем решать эту задачу? Нужно иметь в виду,
что пшеничную задачу нам придется решать в районах с очень
малой плотностью населения, в районах, где рельеф позволит
использовать трактор и комбайн с наибольшей эффектив-
ностью... На решение этой задачи требуется примерно 700 ты-
сяч — 1 миллион лошадиных сил, чтобы получить дополни-
тельно 20—25 миллионов гектаров под пшеницу. На это мы
пойти можем и должны!
Организационный гвоздь при решении этой задачи заклю-
чается в том, что решать ее надо с минимумом людей и живот-
ных, чтобы не быть вынужденными держать здесь большие
запасы на случай неурожая. Помимо полной механизации, здесь
необходимо взять расчет на полную нагрузку, на трактор, на
каждую машину, на каждого человека. Здесь нужно исходить
из того, что один человек должен обслуживать 200 гектаров».
Эти предложения были приняты съездом партии, поддер-
жаны и одобрены народом. О необходимости освоения целины
много в ту пору писали центральные и местные газеты. Нарко-
мат земледелия СССР начал создавать в Казахстане и в Сибири
первые зерновые совхозы, опыт которых помог нам позже при
организации широкого наступления па целину. Вполне попят-
но, однако, что страна еще не могла в те годы двинуть в степ-
ные просторы достаточное количество техники. А потом нача-
лась война. Но идея широкого освоения целинных и залежных
земель не погибла. Словно сама целина, она жила, лишь ожи-
дая своего часа.
В 1974 году в речи на торжественном заседании в Алма-
Ате, посвященном 20-летию освоения целины, я отмечал, что
подлинное значение исторических событий, крупных политиче-
ских решений выявляется, как правило, далеко пе сразу, не по
горячим следам, а лишь позднее, когда можно сопоставить на-
мерения с полученными результатами, оценить фактическое
воздействие этих событий и решений на те или иные стороны
жизни. Историческая дистанция, делая малозаметными дета-
ли и частности, позволяет тем самым лучше, рельефнее видеть
главное, основное. А главное, если иметь в виду освоение це-
лины, состоит в том, что партия выдвинула в 1954 году чрез-
вычайно важную и актуальную народнохозяйственную задачу.
И это главное советские люди хорошо тогда понимали и чувст-
вовали.
В самом деле, вспомним обстановку начала 50-х годов.
Положение с хлебом вызывало в те годы серьезную тревогу.
ЦЕЛИНА
203
Средняя урожайность зерновых в стране пе превышала 9 цент-
неров с гектара. В 1953 году было заготовлено немногим боль-
ше 31 миллиона тонн зерна, а израсходовано свыше 32 мил-
лионов. Нам пришлось тогда частично использовать государст-
венные резервы.
Для того, чтобы выйти из этого положения, нужны были
кардинальные, решительные и, что особенно важно, срочные
меры. В тех условиях партия, не снижая внимания к повыше-
нию урожайности в старых районах земледелия, выдвинула на
первый план задачу значительного и быстрого расширения по-
севных площадей. А оно было возможно только за счет восточ-
ных целинных земель.
Хочу особенно подчеркнуть: расширение посевов носило не
только количественный, но и качественный характер. Стране
не только нужен был хлеб, она испытывала острейшую нехват-
ку ценнейшей продовольственной культуры — пшеницы. И дать
ее могла только целина, где можно выращивать высшего каче-
ства пшеницы твердых и сильных сортов. В случае успеха зер-
новой баланс страны мог быть изменен коренным образом, я
бы сказал, революционно.
Сегодня, с большой временной дистанции, при очевидности
результатов, все кажется бесспорным, можно даже и удивлять-
ся: как это у целины могли быть противники? А они были.
Впрочем, противниками как таковыми — яростными, не желав-
шими даже слышать о целине,— можно назвать лишь участни-
ков сложившейся вскоре антипартийной группы. С этими людь-
ми ни в коей мере нельзя смешивать других — заблуждавших-
ся, честно сомневавшихся или чрезмерно осторожных. Их мы
старались просто убеждать фактами и расчетами. В их позиции,
как говорится, греха не было. Здоровые сомнения в больших
делах даже необходимы — надо ведь взвесить тысячи за и про-
тив, учесть все до мелочей, так разработать операцию, чтобы
быстро и наверняка одержать победу, и только победу.
Оснований же для разных сомнений было немало. Возьмем
чисто природные — климатические, земледельческие — факторы.
Как известно, в отличие от многих других стран, в частности
от США, в которых условия ведения сельского хозяйства близ-
ки к идеальным, наша страна большей частью расположена в
зоне так называемого рискованного земледелия. А коли так, то
стоило ли усугублять действие этого фактора, впадать в еще
большую зависимость от природы, создавая новые, гигантские
по своим масштабам сельскохозяйственные районы, в которых
ГЛАВА ШЕСТАЯ
20|
земледелие, по мнению некоторых специалистов, вообще не-
возможно? Ведь предстояло сеять десятки миллионов гектаров
пшеницы в крайне засушливых, опаленных зноем степях, где
выпадает 200, максимум 300 миллтшетров осадков в год.
Вот почему грандиозное по масштабам дело так тщательно
тогда обсуждалось. Мне рассказали в те дни один эпизод,
связанный с К. Е. Ворошиловым. Он вернулся из очередной
поездки по сельским районам. Вернулся озабоченный, почти
удрученный. Узнав, что обсуждается вопрос о подъеме целин-
ных земель, и понимая, что это потребует огромного количества
средств, сил и техники, он грустно заметил:
— Ав смоленских деревнях еще кое-где люди на себе зем-
лю пашут...
Да, перед партией стоял нелегкий выбор. Шел всего лишь
девятый год после окончания войны. Раны, нанесенные ею, еще
кровоточили. Фашисты сожгли и разрушили 70 тысяч деревень,
полностью разорили и разграбили 98 тысяч колхозов, 1876 сов-
хозов, угнали 17 миллионов голов крупного рогатого скота,
7 миллионов лошадей. Что касается районов, пе подвергшихся
оккупации, то и там материально-техническая база МТС, сов-
хозов, колхозов повсюду была основательно подорвана. Техни-
ка многие годы работала на износ, поля были запущены. И са-
мое страшное: везде не хватало людей — миллионы трактори-
стов, комбайнеров, шоферов, механиков, техников, инженеров,
агрономов полегли на войне.
Довоенный уровень сельскохозяйственного производства
был в результате огромного напряжения сил уже восстанов-
лен. Но деревня продолжала нуждаться в помощи, сельское хо-
зяйство не удовлетворяло растущих потребностей населения в
продуктах питания, а промышленности — в сырье.
Сентябрьский Пленум ЦК КПСС 1953 года утвердил об-
ширную программу, которая была призвана ликвидировать
недостатки в руководстве сельским хозяйством. Казалось бы,
сама логика, трудное положение со средствами, материально-
техническими и людскими ресурсами в стране заставляли все
силы бросить в традиционные земледельческие районы, чтобы
там получить соответствующую отдачу.
Но в том-то и дело, что разработанная партией программа
хоть и рассчитана была па подъем всех отраслей сельского хо-
зяйства, но не обеспечивала, да и не могла обеспечить немед-
ленного успеха. Особенно это касалось главной задачи — про-
изводства зерна. Рост отдачи в полеводстве, растениеводстве —
ЦЕЛИНА
205
процесс, как правило, длительный. Вот почему, даже идя на
риск, необходимо было ради выигрыша времени часть ресурсов
и средств смело двинуть на целину, сулившую за один сезон
дать солидную прибавку в крайне напряженный зерновой ба-
ланс страны. Первые 13 миллионов гектаров целины, намечен-
ные к освоению в 1954 году, в случае успеха уже осенью того
же года могли добавить в наши закрома 800—900 миллионов
пудов товарного зерна. И партия пошла на это. Таким образом,
она выигрывала и в тактике, ибо сразу же получала реальный
результат в виде хлеба, и в стратегии, потому что на целину мы
шли не налегке, не затем, чтобы «урвать» ее богатства, снять
сливки с ее плодородия и уйти восвояси, а шли на долгие годы.
Кстати говоря, Климент Ефремович Ворошилов принадле-
жал к числу тех деятелей, которые умели обстоятельно разби-
раться в необходимости или преждевременности тех или иных
крупных государственных мероприятий. Он выступил за цели-
ну, а потом, приезжая в Казахстан и видя бескрайние пшенич-
ные нивы, с радостью говорил мне:
— Как хорошо, что мы пошли сюда! На этих просторах
вызревает помощь и белорусскому, и смоленскому, и вологод-
скому мужику. Притом действительно скорая помощь. Ей-ей,
хоть рисуй на машинах с целинным зерном желтый крест — под
цвет этой пшеницы... Крепко опа нас выручит, крепко!
Но все это было потом. А тогда, в 1953—1954 годах, дискус-
сии продолжались. Одним из серьезнейших возражений было:
мыслимо ли идти такой армадой в абсолютно голые, безлюдные
степи без всяких тылов? Нет, сначала надо построить поселки,
школы, больницы, дороги, ремонтные заводы и мастерские,
элеваторы, а потом уже завозить технику и людей. Как тут
можно ответить? Конечно, хорошо бы все это иметь. Только те,
кто так ставил вопрос, не понимали все того же важнейшего
требования — хлеб с целинных земель нужен был немедленно!
Мы шли па целину, чтобы одновременно и обживать, и застраи-
вать ее, и брать хлеб. Утверждая социализм, советские люди
многое начинали на голом месте, чтобы опередить время. Пар-
тия открыто заявила тем, кого призывала ехать па целину: бу-
дет трудно, очень трудно, предстоит тяжелый бой, а всякий бой
требует подвигов. И сотни тысяч патриотов страны — будущих
целинников сознательно пошли на этот подвиг.
Следуя своей неизменной традиции, партия никогда не при-
нимала крупных и принципиальных решений, не посоветовав-
шись с народом. Так она поступила и в этот раз. В конце
206
ГЛАВА ШЕСТАЯ
1953 и в начале 1954 года в краях и областях РСФСР, Казах-
стана и в других республиках прошли сотни различных сове-
щаний и собраний, которые показали, что коммунисты, широ-
кие массы трудящихся одобряют и поддерживают идею партии
об освоении целины и пахотных залежей.
Конечно, на местах, где должна была непосредственно раз-
вернуться целинная битва, тоже не обошлось без споров и сом-
нений. Но сомнение сомнению рознь. Когда люди убеждались,
что партия задумала не легкий наскок на целину, а разработа-
ла и подготовила крупнейшую народнохозяйственную програм-
му, они, не колеблясь, выступали за нее. Характерен рассказ
человека, который уже упомянут в этих записках,— первого
секретаря Атбасарского райкома партии В. Ф. Макарина, став-
шего на целине Героем Социалистического Труда. Вот что он
писал недавно о своих колебаниях той поры:
«Сейчас, когда прошли годы и многое выветрилось из памя-
ти людей, можно было бы и покрасоваться, сказать, что все мы,
так или иначе вовлеченные в орбиту целины, были тогда гото-
вы, как кавалеристы с шашками наголо, ринуться в атаку на
степное безмолвие и с ходу победить его. Но это было бы против
истины. Ничуть не кривя душой, могу заявить, что в тот мо-
мент, когда мы узнали, какие дела предстоят атбасарцам, мне
и моим коллегам по руководству районом стало, мягко говоря,
не по себе. И понять нас не так уж трудно. Что такое цели-
на, мы — уроженцы этих мест, выросшие и работавшие тут,—
знали очень хорошо. Трудно, очень трудно она давалась кре-
стьянину. Не случайно же более чем за 100 лет атбасарские
крестьяне смогли распахать всего 100 тысяч гектаров новины,
а засевали из них лишь треть, и то только в лучшие, удачли-
вые годы. А тут в течение двух лет предстояло поднять в райо-
не почти полмиллиона гектаров, перевернуть чуть ли не всю
степь и заставить ее рожать хлеб, заставить обязательно! Было
над чем призадуматься... Нет, мы нисколько не сомневались в
том, что страна обеспечит нас техникой в достаточном количе-
стве, она к тому времени располагала развитой промышлен-
ностью, солидными экономическими ресурсами. Но позвольте
спросить, кто поведет эту технику? Ведь нет еще таких машин,
чтобы они сами, без участия людей, пахали, сеяли, убирали
хлеб, да еще и в булки его превращали. Кое-кто, может быть,
упрекнет меня в том, что я несколько утрирую, но я говорю о
том времени, как было в действительности. Дело начиналось
большое, неизведанное, была в нем изрядная доля риска».
ЦЕЛИНА
207
Прав Василий Филиппович, давний мой знакомый. Риск
был, и секретарь райкома мог и должен был поразмышлять над
тем, как лучше выполнить задачу, выдвинутую партией. Пра-
вильно было и то, что в районе не раз собирали партийный,
советский, хозяйственный актив, спорили до хрипоты, предла-
гали разные варианты действий.
«Наши сомнения,— заключает В. Ф. Макарин,— вскоре,
однако, были основательно развеяны. Партия разработала та-
кие меры, которых мы только могли желать. Она опиралась на
безграничное доверие народа, на его высокое гражданское со-
знание и энтузиазм. В наш район вскоре хлынул настоящий
поток техники, пришли тысячи писем юношей и девушек с
просьбой указать адреса колхозов и совхозов, которые нужда-
ются в людях. Стали приезжать сотни призванных партией спе-
циалистов, прекрасных знатоков техники. И развернулась не-
виданная героическая работа».
5
В старых словарях вы найдете слово «целина», но пе найде-
те слова «целинник». Оно родилось в 50-е годы, точно так же
как в годы коллективизации появилось слово «колхозник». Само
понятие «целина» утратило тогда свое чисто земледельческое
значение, оно стало термином общественным, ибо за ним стояли
высокая гражданственность и глубокий советский патриотизм.
Целинник — фигура историческая, определившая собой герои-
ческое время. Этим словом обозначен особый характер, обуслов-
ленный потребностью времени.
Как-то, приехав в один из кустанайских совхозов, где стоял
лишь единственный готовый домик, а люди жили еще в палат-
ках и землянках, я узнал, что лучшую комнату в этом доме от-
дали молодым супругам, у которых родился мальчик. По этому
поводу торжествовали все, а счастливый отец сказал мне:
— Хоть мы только что приехали сюда, но можете теперь
считать нас коренными целинниками.
— Нет,— возразил я.— Коренной целинник пока у вас на
целое хозяйство всего один — вот этот мальчишка, который ро-
дился. А вам еще предстоит стать коренными жителями здеш-
них мест. Думаю, это произойдет не сразу. Будет нелегко.
Вспоминаю давние беседы в Целиноградской области, в том
же Атбасарском районе,— весной и осенью. Совсем по-разному
звучали они. Первой целинной весной приходилось слышать
208
ГЛАВА ШЕСТАЯ
жалобы руководителей, что далеко не все приезжие собираются
остаться у них. Директор совхоза «Марииовский» А. В. Зауда-
лов говорил:
— Народ-то, с одной стороны, разношерстный, а с другой,
наподобие войска — сплошь молодые ребята. Сегодня они тут,
завтра их в другое место потянет.
— Да, проблема...— согласился я.— Молодым свойственна
романтика. Пройдет год-два, и часть молодежи начнет уезжать.
Вы же видите: большинство желает жить только в палатках.
Им, если угодно, побольше трудностей подавай, чтоб было что
одолевать. Построив все, что требуется па первый случай, ребя-
та сделают свое дело, заскучают и полетят в другие места.
— А нам-то что делать?
— Думать о том, как закрепить кадры. Я вижу два пути.
Надо позвать сюда девушек. Доярки, сеяльщицы, телефонистки,
повара, врачи, учителя — мало ли для них работы сейчас и по-
явится завтра в новых местах? Приглашайте девушек, и многие
парни останутся здесь навсегда. Ну, а второй путь — пригла-
шайте людей семейпых, по уж заранее создавайте для них нор-
мальные условия жизни. Вот так и заселим эту землю.
Если на то пошло, речь у нас шла о планировании человече-
ского счастья. Каждому нужен дом, очаг, пужпа любовь, нуж-
ны дети. Государство, общество не могут найти парню, как гово-
рили в старину, суженую, но должны стремиться сделать так,
чтобы не было в стране чисто «мужских» районов или «женских»
городов. И если демографические проблемы решаются грамотно,
то молодые люди найдут друг друга и будут счастливы. Они и
должны быть счастливы, потому что без этого невозможно бла-
годенствие страны.
Вскоре именно Атбасарский район стал инициатором пригла-
шения девушек на целину. Вернувшись в Алма-Ату, я 17 июля
1954 года с удовлетворением прочел в «Правде» обращение
молодых целинниц совхоза «Марииовский» Раисы Емельяновой,
Александры Замчий, Елены Клешни, Валентины Непочатовой,
Полипы Пашковой и Людмилы Семеновой к девушкам и жен-
щинам страны с призывом ехать на целину. Призыв пашел ши-
рочайший отклик. Приехав осенью на уборку в Атбасар, я вновь
встретился с Заудаловым. Был он одновременно и радостен, и до
крайности озабочен. Спрашиваю:
— Стряслось что-пибудь?
— Да ведь помилуйте, Леонид Ильич! Я теперь будто и пе
директор, а главный почтальон... Совхоз получил тысячи писем
ЦЕЛИНА
209
от девушек. И все готовы в дорогу, все хотят ехать именно к
нам! Надо бы как-то отрегулировать дело. Есть же много других
совхозов. А то ведь что получается: ярмарка невест, а не хозяй-
ство!
Хлопот с «девичьим десантом» действительно было немало.
Зато жизнь на целине менялась буквально на глазах. Опа все
быстрее превращалась из походной, «армейской» в нормальную,
благоустроенную. И сегодня куда бы я ни приезжал на целину,
всюду встречаю работников, родившихся здесь. Жизнь в этих
краях пустила глубокие, крепкие корпи.
Вместе с отцом Героем Социалистического Труда Жансулта-
ном Демеевым выходит в поле его сын — Мираш Демеев. Знает
эта земля не только знаменитых первоцелинпиков Михаила
Довжика и Владимира Дитюка, но и хороших хлеборобов Вла-
димира Михайловича Довжика и Григория Владимировича
Дитюка, родившихся здесь. Не однажды мне доводилось бывать
в совхозе «Ждановский» Северо-Казахстанской области, встре-
чаться с его директором Марком Павловичем Николенко. Когда
ветеран ушел на пенсию, хозяйством стал руководить его сын —
Владимир Маркович Николенко. Героем Социалистического
Труда стал на целине комбайнер совхоза «Ленинский» Карасу-
ского района Кустанайской области Амапгельды Исаков. А его
сын Владимир Амангельдинович ныне главный агроном совхо-
за «Койбагарский» того же района. Настоящую хлеборобскую
династию основал комбайнер совхоза «Самарский» Целиноград-
ской области Иван Григорьевич Космыч: вмест'е с ним растят и
убирают хлеба девять его сыновей! Таких примеров великое
множество. Все произошло именно так, как было задумано: ос-
воены новые земли, на них остались жить люди.
Целинная палатка бригады М. Е. Довжика давно уже стоит
в Музее Революции в Москве. А там, где когда-то находились
такие палатки и землянки, выросли сотни степных городков.
В целинных районах Казахстана теперь живут и работают в
сельском хозяйстве миллион двести тысяч человек. Эти места
стали такими же обжитыми и заселенными, как любой другой
экономический район страны.
Фотографии первых целинных лет многое освежают в памя-
ти. На снимках — голая степь, тракторные поезда, колышки с
названиями совхозов, палатки, землянки, тесные вагончики,
глиняные мазанки без крыш, прозванные тогда «бескозырками».
Люди в этом жилье ютились при тусклом свете фонарей и керо-
синовых ламп. Все у них было временное, неуютное, походное.
14 Л. И. Брем?пев
210
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Но поглядите на лица этих людей — какие они веселые, радост-
ные. Оптимизм и уверенность видны в каждой улыбке, в каждом
жесте. Все мы, работавшие тогда па целине, ощущали этот оп-
тимизм, этот душевный настрой сознававших свою силу людей.
А как впечатляла пробужденная нами к жизни степь! Все дви-
галось и стекалось сюда, на передний край, как это бывает пе-
ред большим наступлением. Любой человек, попадавший в то
время на целину, невольно начинал жить ее интересами.
Безусловно, были и такие, которые с целины уезжали. По-
падались люди случайные, корыстные, с непомерными претен-
зиями, не желавшие считаться ни с чем. Их метко называли
«землепроходимцами», и с ними пришлось столкнуться в первой
же поездке по Северному Казахстану. Было это ранпей весной
1954 года на станции Тобол. Едва сошел с поезда, как из толпы
вырвался какой-то шумный малый и буквально атаковал меня
вопросами. Куда их привезли? Зачем сорвали с мест? Где жилье,
где заработок, где теплая одежда? В этой степи, дескать, одни
сурки могут жить в своих порах!
Я терпеливо слушал, потом сказал, что затем и пригласили
новоселов, чтобы обживать эти земли, но парень не унимался.
Он потрясал своим легоньким пиджаком и требовал, чтобы ему
сейчас же выдали полушубок. Было ясно, что это не тот человек,
которому можно что-либо втолковать,— таких всегда чувствуешь
сразу — и пришлось его оборвать:
— А вы что, сюда на готовые пироги ехали? На что рассчи-
тывали в этом пиджачке да в кепочке? Такие, как вы, целине
не нужны!
— Вот так всегда,— сбавил он тон,— когда требуешь свое
законное...
— Нет, дорогой,— сказал я.— Ваши требования будут за-
конны через месяц, через два или три, да и то лишь отчасти.
А по-настоящему законными они станут только через год. Пока
же не меньше претензий можно и к вам предъявить. Зачем еха-
ли? Мы ведь надеялись на вас, а теперь вынуждены срочно
искать замену. И, будьте спокойны, найдем.
Насколько помню, тот парень был из группы города Шуи.
И, конечно, это было исключение из правила. Та же Шуя при-
слала к нам настоящих тружеников, они совхозу в тургайской
степи дали название «Шуйский», и стал он одним из лучших па
целине.
А трудности, скрывать нечего, были. Наш народ на протяже-
нии героических десятилетий очень многим жертвовал во имя
ЦЕЛИНА
211
будущего, переживая тяжкие испытания. На разных этапах нам
не хватало буквально всего — гвоздей и керосина, обуви и ситца,
крыши над головой и хлеба. И партия всегда открыто говорила
народу: трудности и нехватки мы одолеем общей упорной рабо-
той, а жизнь наша постепенно будет становиться все лучше и
лучше. Она и становилась лучше с каждым годом, несмотря на
то, что страна подвергалась все новым испытаниям.
Конечно, человеку, который в тот или иной момент нашей
истории не был как следует устроен и обеспечен, приходилось в
этой конкретной ситуации нелегко, а порой непомерно тяжело.
И в этом смысле трудности выпали всем поколениям советских
людей. Ни одному народу пе пришлось выдержать таких испы-
таний, как нашему. Но взгляните на нашу жизнь в целом. Опа
ведь все время шла в гору. Какими бы ни были преграды, мы их
всегда одолевали. И сегодняшняя действительность отличается
от прежней, как космический корабль отличается от крестьян-
ской телеги.
Если вернуться к бытовым неурядицам, какие встречались
па целине в пору ее освоения, то уж они действительно были
временными. Не понимали этого только себялюбцы, не желав-
шие пальцем шевельнуть для общего дела. Про таких метко го-
ворят в народе, что они — ни папе, ни маме, ни нам с вами.
Иное дело, встречались ребята, просто растерявшиеся па пер-
вых порах. С ними достаточно было поговорить, объяснить, убе-
дить, даже отечески приласкать. Да, приласкать — мне часто
доводилось тогда, беседуя с руководящими работниками, упот-
реблять это слово. Молодой человек, еще не набравшийся опыта,
нуждается в строгости, но нуждается и в добром участии. Той
же весной 1954 года на станции Джалтырь под Целиноградом я
увидел парня с чемоданом. Он хотел сесть в поезд. Спрашиваю:
— Не домой ли собрался?
— Домой.
— Что — трудно?
— Трудно. Себя, натуры своей не знал. Не знал, что так бу-
ду тосковать по дому, по родным местам. У нас там тепло.
Из окошка Азовское море видно. Сады цветут. А тут снега, бу-
раны. Теперь вот ужасные ветры...
Я присел рядом с ним.
— Начинать всегда тяжело. А представь, как ровесники твои
воевали па фронте? Тоже тосковали по дому, по матери, жили в
землянках. Да еще и в смертельную атаку ходили... Ничего про-
сто так не дается. На Украине развести сад — дело нехитрое,
212 ГЛАВА ШЕСТАЯ
а вот в этой степи сад — большая победа. Но через годик-дру-
гой будут тут села и сады тоже будут. Главное, надо в себя
поверить. Нельзя тебе начинать свою жизнь с отступления!
Парень, помню, на поезд не сел. Я увидел его уже в кузове
грузовика. Не знаю фамилии этого теперь уже, конечно, немо-
лодого человека, по, думаю, он среди тех, кто связал судьбу
свою с ковыльной степью.
«В диких условиях целины,— писала в те дни одна из бур-
жуазных газет,— человек не может существовать. Вот почему
можно успокоиться: целина так и останется непереваренным
куском в желудке России».
Сколько же раздавалось таких хлестких пророчеств! Но уже
через три месяца после прибытия первых эшелонов с доброволь-
цами в степи зеленели бескрайние поля пшеницы. Посевные
площади в республике увеличились вдвое и в том же году до-
стигли 20 миллионов гектаров. И если, как писали наши недру-
ги, мы были «не готовы» к целине, то кто же поднял и засеял
эти земли? Кто дал нам в тот год более 22 тысяч новых тракто-
ров и более 10 тысяч новых комбайнов? Кто отправил к нам ты-
сячи поездов с домами, лесом, цементом, товарами, продовольст-
вием? Нет, это было хорошо продуманное, спланированное
наступление. И вековой крепостью под названием «целина» мы
овладели не длительной осадой, а стремительным броском, геро-
ическим штурмом.
Могут спросить: но если люди шли в степь, вооруженные
могучей техникой, чувствуя за собой поддержку всей страны,
всего парода, если уже тогда их воспевали в песнях и они, как
говорится, с первого шага начинали пожинать плоды своей за-
видной славы, то не завышена ли оценка всего, что стоит за
словом «целинник»? Нет, не завышена. Эти люди действительно
совершили подвиг.
Героическое начало проявляется по-разному. Один и тот же
человек может, рискуя жизнью, броситься в горящий дом, но
окажется неспособным изо дня в день выполнять какую-либо
монотонную работу. Есть героизм момента. Есть героизм тяже-
лых периодов в жизни всего народа — примером может служить
война. И есть героизм будней, когда сознательно и добровольно
люди обрекают себя на тяготы, зная, что в другом месте их
могло и не быть. Считаю, что люди целины показали себя
героями. Они выдержали все трудности быта первой поры
и годами терпеливо и стойко обживали эту совсем не ласковую
землю.
ЦЕЛИНА
213
В дни празднования 20-летия целины я говорил в Алма-Ате
об одном удивительном человеке — Иване Ивановиче Иванове.
Он родился в Ленинграде, во время войны защищал родной го-
род, был тяжело ранен, потерял обе ноги. После длительного
лечения приехал в Казахстан, да так и остался здесь. Сроднился
с этим краем, стал отличным механизатором, и к боевым его
наградам прибавились награды за труд — два ордена Ленина й
Золотая Звезда Героя.
Весь зал рукоплескал герою, аплодировал ему с трибуны и я.
Потом брали слово другие ораторы, и один из них, как показа-
лось мне, повторил ту же самую историю. Тоже говорил о ком-
мунисте, ленинградце, участнике войны, который лишился обеих
пог, приехал на целину, стал одним из лучших трактористов,
Героем Социалистического Труда. А зовут его — Леонид Михай-
лович Картаузов... Снова все захлопали, и мельнула мысль: не-
ужели совпадение? Или у меня был неверно назван герой?
Но пет, не может быть, я ведь хорошо помнил его.
В перерыве я поинтересовался Картаузовым, и оказалось,
что ошибки никакой нет. Работают на целинной земле и Карта-
узов, и Иванов, судьбы их схожи, и оба они Герои. Совпадение
это, я бы сказал, символично. Не зря у нас слово «целинник»
стало символом мужества.
За свою жизнь я не раз убеждался, что подлинные герои в
обычной обстановке бывают, как правило, скромными, не очень
заметными. Они просто и безотказно делают свое дело. Таким
был и Даниил Нестеренко, тракторист совхоза «Дальний» Це-
линоградской области. Само название совхоза говорит за себя:
он расположен в самом дальнем уголке области. Именно туда и
вызвался поехать Нестеренко. Снежная зима шла к концу, и
бригада трактористов, в которой он работал, могла быть отрезан-
ной от центральной усадьбы совхоза, остаться без запаса горю-
чего. Немудрящая речка Жаныспайка грозилась, по словам
старожилов, разлиться бурно и широко. Пока на ней еще стоял
лед, надо было срочно переправить тракторы. Нестеренко помог
товарищам провести эту рискованную операцию, а свой трактор
повел последним. Но тающий лед, уже покрытый водой, не вы-
держал...
Когда друзья вынули из воды погибшего, то обнаружили в
его кармане удостоверение Героя Советского Союза. До этого
никто в совхозе не знал, что рядом с ними работает такой чело-
век. Выяснилось, что звание Героя Даниил Потапович Несте-
ренко получил за форсирование Днепра. И стало вдвойне обидно
214
ГЛАВА ШЕСТАЯ
за его гибель. Я помню Днепр, помню героев этой переправы под
смертельным огнем. Казалось бы, что за преграда бывалому че-
ловеку степная речушка! Но вот бывают в жизни такие неле-
пые случайности.
Одна подробность особенно тронула меня: в палатке Несте-
ренко друзья нашли саженцы украинских вишен. Значит, на-
долго ехал он в Казахстан, если вез их с собою, чтобы посадить
в степи. Но уже без него выросли эти вишни.
Зима 1954 года выдалась суровой, на редкость снежной, мо-
розной. Целина сразу, «с порога», испытывала новоселов, обру-
шивала на них свой крутой, неласковый нрав. Не умолкая завы-
вали пронизывающие ветры, и каждый рейс по степи был
необычайно трудным, а мог стать и опасным. Между тем ты-
сячи тракторов, сотни автопоездов должны были пробиваться
к еще не существующим совхозам по бездорожью, сквозь ветер
и снег.
Что такое буран в степи, многие представляют с детства по
«Капитанской дочке» А. С. Пушкина. Пришлось и мне увидеть,
как обманчива степь. То над ней от горизонта до горизонта мо-
жет сипеть морозное небо, светит яркое солнце, но минет полча-
са — и уже не видно белого света, крутит, свистит, завывает
пурга. Достаточно малой ошибки, случайности, неожиданно за-
глохшего мотора, и человек остается со степью один на один —
без дороги, на морозе, в кромешной мгле.
Помню, как всех на целине потрясла гибель студента-заоч-
ника Львовского строительного института Василия Рагузова.
Одним из первых он приехал в совхоз «Киевский» и стал рабо-
тать прорабом. Способный организатор, хороший товарищ,
человек веселого, общительного нрава, он быстро завоевал авто-
ритет, уважение и любовь первоцелинников. В один из ясных
дней в составе колонны Рагузов вез со станции сборные дома
для первой совхозной улицы. Неожиданно начался необычайной
силы буран, длившийся потом несколько суток. Колонна остано-
вилась. Василий решил идти за помощью. Пошел один, заблу-
дился и погиб. Это был мужественный, огромной воли человек.
Вот письмо, найденное у него в кармане:
«Нашедшему эту книжку! Дорогой товарищ, не сочти за
труд, передай написанное здесь в г. Львов, ул. Гончарова, 15, кв.
1, Рагузовой Серафиме Васильевне.
Дорогая моя Симочка! Не надо слез. Знаю, что будет тебе
трудно, но что поделаешь, если со мной такое. Кругом степь —
ни конца ни края. Иду просто наугад. Буря заканчивается,
ЦЕЛИНА
215
но горизонта ие видно, чтобы сориентироваться. Если же меня
не будет, воспитай сыновей так, чтобы они были людьми.
Эх, жизнь, как хочется жить! Крепко целую. Навеки твой Ва-
силий».
Сознавая, что погибает, он сделал приписку — уже коченею-
щими, замерзающими пальцами:
«Сыновьям Владимиру и Александру Рагузовым. Дорогие
мои деточки, Вовушка и Сашунька! Я поехал на целину, чтобы
наш народ жил богаче и краше. Я хотел, чтобы вы продолжили
мое дело. Самое главное — нужно быть в жизни человеком. Це-
лую вас, дорогие мои, крепко. Ваш папа».
Письмо это, казалось бы, имело сугубо личный, семейный
адрес. Но стало оно обращением ко всем живущим. Когда мне
показали листки с расплывшимися буквами, когда разобрал
их — перехватило горло. Позвонил журналистам, посоветовал,
получив согласие жены, напечатать это письмо. Опубликованное
в газете, оно вызвало десятки тысяч откликов по всей стране.
Новые отряды добровольцев двинулись на целину, чтобы дове-
сти до конца дело, которое начали Василий Рагузов и подобные
ему мужественные люди. Сопка, близ которой погиб Василий,
названа теперь его именем.
Нынешняя карта Казахстана свидетельствует: целину дей-
ствительно осваивала вся страна. Ее география отражена в
самих названиях совхозов—«Московский», «Ленинградский»,
«Минский», «Киевский», «Днепропетровский», «Армавирский»,
«Полтавский», «Тагильский», «Сочинский», «Пермский»,
«Ярославский», «Воронежский»... Помимо казахов, коренных
жителей степи, во многих хозяйствах можно было встретить
представителей разных национальностей. Целина стала подлин-
ной школой интернационального воспитания, вместилищем
мудрого опыта, трудовых навыков и решимости представителей
всех пародов нашей страны победить!
Новые земли всегда обживались новыми людьми. Но тут бы-
ла одна особенность. Мы далеко ушли от времени первых пяти-
леток, когда на Магнитку, Турксиб, Днепрогэс или в Комсо-
мольск-на-Амуре добровольцы приезжали с пилой да лопатой.
Целине нужны были в первую очередь трактористы, электрики,
шоферы, механики, строители, таких квалифицированных спе-
циалистов и присылали к нам из многих республик, краев, об-
ластей — они стали костяком новых хозяйств.
Люди растили хлеб на земле — земля растила людей. Цели-
на, образно говоря, дала богатейший урожай тружеников, патри-
216
ГЛАВА ШЕСТАЯ
отов, мастеров своего дела. Но прибывшие со всех концов страны
со своими особенностями, характерами, опытом, пристрастия-
ми— сами собой они в коллективы не складывались. И здесь
необходимо сказать хотя бы кратко о методах партийной, орга-
низаторской и идеологической работы, которые приходилось нам
искать. Вся деятельность партии на целине являла собой при-
мер огромной, новаторской и выдающейся по своим результатам
эпопеи.
Обстановка ее более всего напоминала политработу в дни
большой наступательной операции. Для меня эти первые меся-
цы обернулись бесконечными поездками, сотнями встреч, корот-
ких знакомств, когда и людей нельзя было надолго отрывать от
дела, и у меня не хватало времени, потому что постоянно надо
было двигаться дальше, потому что все время тянуло «на пере-
довую». Хотелось всюду поспеть, быть в десятке мест сразу, что,
конечно, было невозможно, но почему-то все-таки получалось,
и суть партийно-политической работы состояла тогда в том,
чтобы сплотить огромную массу людей, вооружить их конкрет-
ной программой действий и ясным сознанием общей цели.
Помню, в машине, в пеших переходах по степи, ночью в па-
латках, вечером у костра повторял я партийным секретарям
одно и то же. Говорил примерно так: пусть чаще собирают ком-
мунистов, надо им прежде всего познакомиться, обсудить обста-
новку, узнать цену друг другу. А уж тогда они поведут за собой
людей.
— Негде проводить партсобрания,— возражали мои собесед-
ники.
— Необходимо,— настаивал я.
— Больно критики много,— говорили некоторые.— Того нет,
этого пе завезли... Знаете, как поначалу бывает.
— Ничего,— приходилось отвечать.— Если мы будем помал-
кивать, лучше от этого не станет. А соберутся люди, поспорят,
выложат все в открытую и, глядишь, выход подскажут. В сле-
дующий раз доложите им, что сделано. Народ съехался отовсю-
ду, люди разные — тут главная сложность. Но есть и преиму-
щество — настоящее, трудное дело, в котором человек раскры-
вается быстро.
Все силы уходили в первую весну на то, чтобы раскрутить,
пустить в действие огромную машину, и некогда было остано-
виться, отдохнуть.
А потом пришел долгожданный и все-таки неожиданный
большой хлеб целины.
ЦЕЛИНА
217
6
Никогда не забуду первой целинной осени 1954 года. В од-
ном из совхозов Рузаевского района Кокчетавской области при
встрече мне поднесли сноп целинной пшеницы «акмолинка».
Невозможно передать чувств, которые я испытывал, держа в
руках этот сноп. Многое вспомнилось в ту минуту — первые
планы и замыслы, бессонные ночи, споры, эшелоны с людьми,
тракторные поезда по вьюжному бездорожью, первые костры в
степи и первые борозды. И вот она перед глазами, сбывшаяся
мечта — степь от края до края желтела пшеницей... Вспомнилась
горстка самых первых целинников, вскоре после революции
основавших в этих краях земледельческие коммуны. В. И. Ле-
пин, напутствуя рабочих Обуховского и Семяиниковского заво-
дов, решивших поехать в Казахстан, писал в записке народному
комиссару земледелия: «Почин прекрасный, поддержите его
всячески».
Первые коммуны в приишимской степи имели радостные
названия: «Луч революции», «Свет правды», «Путь новой жиз-
ни». Но как слабо оснащены были эти маленькие поселения на
целине. Коммуна «Луч революции», например, имела четыре
быка, одиннадцать коров, одпу лобогрейку, одну сенокосилку,
четыре бороны, восемь телег, четыре жилых дома и сарай. Ка-
кая же нужна была воля и вера в победу, чтобы уже тогда за-
явить: «Ты подчинишься нам, степь! Ты станешь пашей корми-
лицей!» И вот теперь уже пе крохотные острорки, а пшеничный
океан разлился в степи. Ковыльная древняя равнина станови-
лась крупной житницей государства. Это был первый результат
первого года целинной страды.
Пшеничное море разлилось по степи, ветер гнал тяжелые
волны, солнце золотило их, настроение у всех было приподня-
тое. Однако сколько же сил надо было еще приложить, чтобы
взять уродившийся хлеб!
Сейчас на казахстанской целине построена мощная сеть
крупных элеваторов и зернохранилищ. А тогда все имею-
щиеся емкости не превышали трех миллионов тонн, включая
примитивные мелкие склады и всевозможные глинобитные
конурки, которым целинники дали в ту осень имя —
«собачники». Хлеб надо было убрать, сохранить, вывезти
во что бы то ни стало. Особенно трудное положение сложи-
лось на дорогах, на станциях, в узловых пунктах перевалки
зерна^
218
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Расскажу хотя бы об одном эпизоде тех дней. На этот раз
в Атбасар я прилетел вместе с Николаем Ивановичем Журиным,
первым секретарем Целиноградского обкома. Уже на летном
поле встречавшие стали тянуть нас в совхозы, на поля, чтобы,
как говорили они, порадовать урожаем. Больно уж горячи
были эти приглашения, а о местном пункте заготзерна — никто
ни слова. Разумеется, мы решили начать именно с него. Кто-то
остерег:
— Нельзя вам туда. Шос^еры разорвут, ей-богу! Машин ско-
пилась тьма, по двое суток ждут разгрузки.
— Ну, это еще не страшно,— сказал я.— Вот были мы на
станции Колутон, так там действительно беда: хлеба полно, а
машин не хватает.
Подъехали к пункту. Он располагался в километре от желез-
ной дороги. Был ясный осенний день. Среди рыжей, выгоревшей
степи на окраине города стояли сотни автомашин, груженных
зерном. Их хвост растянулся больше чем на километр. А сам
приемный пункт напоминал кишащий муравейник. В клубах
пыли урчали и фыркали грузовики, пробираясь к центру двора,
к буртам зерна. Тут же, рядом, грохотала стройка — возводился
новый элеватор. Старый, небольшой, был засыпан зерном до от-
каза. Сотни людей стояли без дела. Лишь десятка два жен-
щин лопатами насыпали хлеб в мешки, и грузчики исчезали
с ними в низеньких мазанках — туда ссыпали семенное зерно.
Машины разгружались только вручную, всего в двух-трех ме-
стах.
Я подошел к одной из них, взял из кузова горсть зерна. Им
невозможно было не любоваться: литые тяжелые зерна золоти-
лись в ладонях — чудо, а пе пшеница!
Тотчас пас окружили шоферы. Все потонуло в невообрази-
мом шуме. Водители кричали, что простаивают сутками, ночу-
ют в кабинах, негде перекусить, отмыться от пыли. Но это еще
куда ни шло, а главное — в степи скопились горы зерна, лежат
под открытым небом, пропадет хлеб! Я дал им выговориться,
потом сказал:
— Здорово же вы встречаете гостей...
Не знаю, то ли спокойствие, то ли улыбка подействовали, по
шоферы умолкли: в самом деле, напали на человека, а надо же
его и выслушать.
— Не волнуйтесь, товарищи,— продолжал я, сам еще не
зпая, что предприму.— Что-нибудь придумаем. Даю слово, проб-
ку эту мы рассосем.
ЦЕЛИНА
219
Обещать-то пообещал, но что же придумать? Мы обошли тер-
риторию заготпункта, осмотрели строящийся элеватор, который
мог быть готов не раньше следующей осени, заглянули и в «со-
бачники». А по пути я все время смотрел на огромный пустырь
между приемным пунктом и станцией, на так называемую поло-
су отчуждения. Пустырь был завален всяческим хламом — ржа-
вым металлоломом, обломками железобетона, мусором. Все это в
невообразимом хаосе торчало из желтых высохших бурьянов,
покрытых слоем многолетней пыли*
— Чья территория?
— Железной дороги.
Попросил пригласить начальника отделения дороги. Он при-
шел быстро, представился: Перменов Байзак Перменович. Это
оказался толковый, дельный человек, знающий специалист, лю-
бивший к тому же шутку, потому что добавил:
— Имя прошу не путать. А то многие на слух не восприни-
мают и зовут меня Бальзаком. Но я не писатель, а путеец, и не
француз, а чистокровный казах.
Вопрос предстояло решить сложный, я попросил найти кого-
нибудь из старых хлебозаготовителей.
— Искать пе надо,— сказал Пермепов.— Вот он, рядом сто-
ит — Сименков Никанор Георгиевич. Строит теперь новый эле-
ватор, а был начальником областного управления хлебозагото-
вок. Профессор в этом деле.
Присели небольшой группой на краю пустыря. Районных
руководителей я хорошо знал, новым человеком был для меня
начальник заготпункта по фамилии Повлияпенко. Перебросился
с ним несколькими словами, узнал, что он фронтовик, бывший
моряк. А первый вопрос задал путейцу:
— Сколько нужно дней, чтобы очистить этот пустырь и про-
тянуть к нему железнодорожную ветку?
Перменов что-то прикинул в блокноте и сказал:
— Сутки — на очистку, два дня — протянуть колею.
— Мало просите. Будем считать, пять дней... Сколько хлеба
сдаст район?
Ответил Журин:
— Сюда свозит зерно не один район. Сильно подпирает уро-
жай, везут свой хлеб и Есильский, и Балкашинский, и Кургаль-
джинский. Словом, Атбасару придется принять и отправить три
миллиона пудов. Это самое малое.
— Понятно...— Я повернулся к заготовителю.— Сможем
пропустить весь хлеб через эту площадку?
220
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Вообще-то можно,— ответил он.— Но только очистить
землю мало. Это будет нарушение инструкции, да и просто бес-
хозяйственность.
А что нужно?
— Вспахать, прикатать, утрамбовать. Обязательно нужна и
дезинфекция. Если по правилам, кладите дней десять.
— Никанор Георгиевич, у вас же огромный опыт. Неужели
нет других способов?
— В жизни всяко приходилось выкручиваться,— сказал Си-
мепков.— Не без того... Можно выжечь площадку. Натащить со-
ломы и выжечь дотла. Земля прокалится и станет твердой, как
печной под.
— А дезинфекция?
— Огонь все вычистит.
— Вот вам и выход из положения!
Помолчали. Казалось, все обговорено. Но тут вступил в раз-
говор начальник заготпункта:
— Нет, Леонид Ильич, не согласен. Какая разница, где быть
хлебу? В степи он лежит под открытым небом и у меня будет под
открытым небом. Брезентовый полог па такие бурты всем райо-
ном не сошьешь. Погубим зерно!
— Вагонами мы вас поддержим крепко, это я беру на себя.
— А это,— он ткнул рукой в небо,— тоже берете на себя?
Жара в ту осень стояла изнуряющая, солнце, казалось, ви-
село неподвижно, вверху ни облачка, и прогнозы были обнаде-
живающие. Но кто мог поручиться, что не хлынут дожди?
— Вы знаете,— сказал Повлиянепко,— что принимать хлеб
па открытые площадки категорически запрещено. Я такую от-
ветственность взять па себя пе могу.
Легче всего было упрекнуть его в формализме, перестрахов-
ке. А мне этот хмурый человек понравился. «Будет сделано!» —
с готовностью отвечали иные и ничего потом не делали. (Об од-
ном таком товарище, который на все твердил: «Зроблю!» — я
еще расскажу.) А Повлияпенко действительно должен был
принять горы хлеба, и отвечать за него персонально будет имен-
но он. Беспокойство чувствовалось и у других товарищей: вам,
мол, хорошо, распорядились и отбыли, а нам-то каково? Погоде
пе прикажешь, эшелоны не в пашем ведении, да и будут ли они?
— Ладно, давайте разбираться,—сказал я.—Оставить хлеб
в глубинках — значит наверняка его погубить. Складов там нет,
и когда начнется бездорожье, ударят морозы, мы его уже не вы-
везем. Пропадут эти миллионы пудов, подорвем веру в целийу,
ЦЕЛИНА
221
люди нам скажут: болтуны вы, а по руководители! И будут пра-
вы. А тут дорога, станция, подвижной состав, тут тысячи людей,
которые в случае нужды придут спасать зерно. Бросим сюда,
если надо, солдат, студентов, рабочих — перелопатят, погрузят,
помогут. Неужели вы, Иван Григорьевич, не видите разницы,
где надежнее быть хлебу — в степи или в городе?
— Все помогут,— сказал Повлияненко.— А под суд идти
мне одному.
Стало очевидно, что товарищ не верил в мои слова, в то, что
ему окажут реальную помощь. И все же не хотелось его обижать,
а вот задеть самолюбие следовало.
— В старину говорили: каков человек на войне, таков и па
гумне. Что же вы, на фронте ие терялись, а тут? Ведь и в мирное
время иногда приходится крикнуть: «Полундра!» В конце кон-
цов, мы могли бы и спросить с вас: разве не знали раньше, что
будет выращен большой целинный хлеб, почему же за полгода
к этому не приготовились, не сделали даже того, что в ваших
силах? Ну, хорошо. Допустим, и мы виноваты, разделим грех
пополам. Но вот за эту площадку мы с вас спросим, и строго!
Чтобы все до зернышка ушло отсюда на элеваторы, где хлеб
смогут переработать и сохранить. Мы вместе с вами будем отве-
чать за этот бесценный хлеб.
Разговор окончился взаимными обязательствами. Иван Гри-
горьевич так же хмуро, без громких слов и восклицаний ска-
зал, что сделает все возможное, что от него зависит. Ему можно
было верить. Потому что, скажу честно, упрямая неуступчивость
этого человека заставила меня, да и всех нас, понять важность
предпринимаемого шага, еще раз основательно взвесить его и
обдумать. И я, в свою очередь, пообещал глаз не спускать с этой
станции.
Возможно, кто-нибудь скажет, что это все не дело для сек-
ретаря ЦК такой огромной республики: слишком мал, так ска-
зать, масштаб. Некоторые товарищи и тогда считали, что вряд ли
следует мне самому вникать в массу мелочей вплоть до того,
что заглядывать в котлы целинных бригад. Не снижает ли это
ответственность низовых руководителей? Скажу на это, что ни-
какие бумаги, никакие телефонные звонки не заменят встреч
с людьми и знания жизни. К сожалению, не раз мне при-
ходилось убеждаться, что всякого рода рапорты, идя по инстан-
циям снизу вверх, имеют свойство искажаться. Притом всегда
в одну сторону — в сторону облегчения, сглаживания острых
углов.
222
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Одного «кабинетного» руководства мало, надо постоянно об-
щаться с народом, выезжать на места, видеть своими глазами и
успехи, и возникающие трудности, а когда есть нужда, опера-
тивно вмешиваться. Поспорив с людьми на такой степной стан-
ции, посидев с трактористами у бригадного котла, очень многое
поймешь и многому научишься. Учиться же всегда полезно, а
когда такие крупные операции, как подъем целины, только еще
разворачиваются, совершенно необходимо.
Вдобавок случаи, подобные тому, о котором рассказано, не
остаются просто эпизодами. Нередко они ведут к крупным обоб-
щениям. Вернувшись в Алма-Ату, я вынес вопрос о хлебозаго-
товках па Бюро ЦК, и было принято соответствующее реше-
ние. Связался с заместителем министра путей сообщения СССР
Н. А. Гундобиным, рассказал ему об остроте проблемы. Он в ту
пору почти все время сидел на целине, возглавляя, по существу,
главный диспетчерский пункт в Целинограде. Денно и нощно
следил за продвижением грузов, за оборотом вагонов и на наши
просьбы откликался достаточно быстро. Так что круги от «мел-
кого» эпизода разошлись, можно считать, по всей целине.
Вернусь к эпизоду в Атбасаре. Жара в тот год была изнуря-
ющая. Кто-то после заготпункта предложил пойти всем на реч-
ку ополоснуться. Но, конечно, и на берегу разговор опять пошел
о делах. Руководителям района я заметил:
— Несмотря на большие трудности, ваш район по хлебосдаче
может выйти в передовые. Для этого есть все возможности.
Я постоянно следил за тем, что происходит на атбасарском
заготпункте. Пришлось попросить министра заготовок респу-
блики срочно выехать для практической помощи в Атбасар.
Звонил туда часто, спрашивал, сколько принято зерна, сколько
отгружено, какая требуется помощь. Бесценный хлеб был пол-
ностью сохранен, и позже, когда атбасарцы — а они таки вы-
ступили инициаторами сверхплановой сдачи — выполнили свои
обязательства, когда «Правда» дала обстоятельную статью
об их почине (хорошем, дельном почине), то, скажу по чести,
ощутил я глубоко личную причастность к успеху механиза-
торов, райкомовцев, заготовителей, путейцев. А это дорогого
стоит.
В 1954 году впервые в своей истории Казахстан засыпал в
закрома Родины почти 250 миллионов пудов зерна — на 150 мил-
лионов больше, чем в самые благоприятные до этого годы.
И все мы, целинники, испытывали подлинное счастье от этой
победы.
ЦЕЛИНА
223
7
С осени 1954 года наступление на целину развернулось в
еще более широких масштабах. Плюс к созданным 90 новым
совхозам предстояло создать еще примерно 250. И во сколько
раз совхозов становилось больше, во столько раз увеличивались
наши заботы.
Однако к этому времени у партийной организации респуб-
лики уже не только накопился опыт текущей работы на цели-
не, но и вырисовывалась довольно четкая программа действий,
рассчитанная на длительную перспективу. Многие черты сов-
ременного облика сельского хозяйства Казахстана, его отрас-
левая структура и основные направления развития были опре-
делены и начали все отчетливее просматриваться уже тогда,
почти четверть века назад.
Что особенно волновало нас в ту пору, какие вопросы ре-
шались в первую очередь, как шла борьба за претворение в
жизнь наших замыслов — об этом частично рассказывается в
моей книге «Вопросы аграрной политики КПСС и освоение це-
линных земель Казахстана». Не повторяясь, отмечу лишь
основные линии, программные задачи тех лет:
путем освоения целинных и залежных земель, а также по-
вышения урожайности на старопахотных землях сделать зер-
новую отрасль главной отраслью сельского хозяйства Казах-
стана, увеличить здесь производство зерна в сравнении с преж-
ним периодом не менее чем в десять раз и превратить таким
образом республику в новый крупнейший в стране район зер-
нового производства;
выработать и постепенно внедрить на целине научную си-
стему земледелия, максимально приспособленную к сложней-
шим природно-климатическим условиям зоны, сохраняющую
и умножающую естественное плодородие здешних земель;
создавая крупнейшие в стране зерновые совхозы, построить
в каждом из них все необходимое — как хорошо оснащенные
производственные объекты, так и благоустроенные поселки го-
родского типа с полным комплексом социально-культурных и
бытовых услуг. Полностью реорганизовать, расширить и пере-
строить по типу новых хозяйств все старые совхозы и колхозы
республики;
в кратчайшие сроки связать территории целинных областей
сетью железных, магистральных шоссейных, а также межсов-
хозных дорог, проложить линии электропередачи, телеграфной,
224
ГЛАВА ШЕСТАЯ
телефонной и радиосвязи, построить в узловых точках круп-
ные элеваторы, заводы по выпуску и ремонту сельхозмашин,
десятки других предприятий — и тем самым превратить Се-
верный Казахстан в высокоразвитый экономический район,
действующий как единый хозяйственный организм;
па основе роста зернового производства, использования его
отходов, за счет резкого увеличения посевов кормовых куль-
тур, в частности кукурузы, а также путем повышения урожай-
ности сеяных трав и улучшения сенокосных угодий корен-
ным образом укрепить кормовую базу и обеспечить быстрое
развитие животноводства. В перспективе производство всех
видов продукции этой отрасли увеличить не менее чем в два
раза;
на юге республики с помощью мелиорации интенсивно раз-
вивать рисосеяние, хлопководство, свекловодство, овощеводст-
во, садоводство и виноградарство.
Эта программа была нелегкой. Осуществлять ее также при-
ходилось не по частям, а всю сразу. И, конечно, надо было
представлять все трудности, с которыми мы встречались тогда
и должны были встретиться в будущем. Нашей верой и энер-
гией очень важно было зажечь всех, с кем доводилось тогда
работать.
Возьмем животноводство. Довольно многие товарищи, все
прикрывая борьбой за хлеб, упускали другие важные отрасли
сельского хозяйства из поля зрения.
Мы решительно взялись за перестройку организации, на-
пример, животноводства. Бывало, меня даже упрекали за то,
что слишком часто повторяю однажды уже сказанное: мол, и
так все ясно, зачем говорить об одном и том же? Ясно-то ясно,
но дело двигалось медленно, а то и вовсе стояло на месте. Боль-
ших усилий потребовало, например, внедрение кукурузы, куль-
туры для Казахстана практически новой. Мы намеревались
выращивать ее и на зерно, но большую часть посевов предна-
значали для зеленой массы. У местных товарищей это вызывало
глухое сопротивление: как же так, выращивать па пашне «тра-
ву»? Снова и снова надо было спорить, убеждать, показывать
практически, как сеять кукурузу, обрабатывать, убирать, сило-
совать.
Ценность этой культуры была хорошо мне известна по Ук-
раине и Молдавии, однако, не будучи агрономом, решил лиш-
ний раз посоветоваться. Написал письмо своему другу, знамени-
тому «кукурузному чародею» М. Е. Озерному в село Мишурин
ЦЕЛИПЛ
225
Рог Днепропетровской области. Вскоре от Марка Евстафьевича
пришел ответ с ценнейшими советами, прислал он по моей
просьбе и семена сортов, пригодных для засушливого Казах-
стана. Дело сдвинулось, по не раз еще мы выносили этот
вопрос на Бюро ЦК, проводили семипары по кукурузе.
Пробные посевы первой весны удались, и в 1955 году мы
заняли под эту культуру уже 700 тысяч гектаров. Животно-
водческое хозяйство пусть не быстро, но тоже начало двигать-
ся в гору. И помогла нам в этом, как и в других делах, именно
последовательность. На республиканском активе в марте
1955 года я говорил:
— Есть такие вопросы, к которым приходится возвращать-
ся снова и снова. О чем это свидетельствует? Я думаю, с одной
стороны, о насущной важности данной задачи, с другой — об
огромной сложности ее решения. Настойчивое обращение к та-
ким проблемам — это лишнее доказательство серьезности на-
ших намерений. Мы и впредь будем последовательно, без ша-
раханий и колебаний бить в одну точку, добиваясь воплощения
наших идей в жизнь. Нет никакого сомнения в том, что наста-
нет время, когда эти проблемы будут сняты с повестки дня.
И тогда — это мы тоже прекрасно понимаем — возникнут но-
вые вопросы, новые задачи, еще более масштабные и величест-
венные.
До некоторых товарищей это не доходило. Первый хлеб
целины казался им едва ли не концом всей нашей работы. Они
почуяли возможность передышки, затеяли «кадровую кад-
риль», взялись выдвигать работников на повышение. Не хочу
сказать, что те этого ие заслужили. Напротив, я помню и глу-
боко уважаю первых целинных директоров совхозов, они не-
мало вынесли на своих плечах, многие выросли потом в круп-
ных организаторов производства. Но в тот момент рано еще
было срывать людей с места.
Вдруг обращается ко мне один из них, Федор Трофимович
Моргун, с претензией, какую не назовешь обычной: ему пред-
лагают более высокий пост, а он не хочет, отбивается руками
и ногами. Говорить подробно об этом человеке мне нет надоб-
ности, потому что впоследствии он сам все описал в книге
«Думы о целине». Совхоз его тоже был из лучших, часто ста-
вился у нас в пример, вот и взялись рекомендовать директора
председателем райисполкома. Казалось бы, честь, а ему обидно
до слез: только развернул хозяйство, сросся с людьми, наметил
план превращения совхоза в настоящую фабрику дешевого
15 Л. И. Бреж-нев
226
ГЛАВА ШЕСТАЯ
зерна, а тут надо все бросить. Пришлось мне лично вмешать-
ся, и вот что было сказано по этому поводу на большом сове-
щании:
— Мы не можем согласиться с решением бюро Кокчетав-
ского обкома партии о переводе, хотя и с повышением, на дру-
гую работу директора совхоза «Толбухинский» Моргуна. Не
надо торопиться переставлять людей с места на место. Им не-
обходимо помочь построить совхозы, освоить систему земледе-
лия с учетом местных почвенно-климатических особенностей,
дать возможность успешно закончить начатое дело и только
после этого при необходимости выдвигать на более высокие
посты.
Другой пример. Евдокия Андреевна Зайчукова приехала на
целину, когда ей было уже под пятьдесят. Но сохранила в себе
молодой задор, волю, крепкий характер, а главное, имела го-
рячее сердце коммуниста и патриота. Глубоко осознанное
стремление сделать для страны самое нужное, важное и полез-
ное привело ее к нам, дало ей силы создать в степях совхоз
«Двуречный». Вскоре и эту женщину взяли на повышение, но,
поработав на новом месте, она написала такое заявление:
«Убедительно прошу членов районного комитета партии
освободить меня от работы первого секретаря райкома. Прошу
это потому, что считаю: в оставшиеся годы жизни смогу при-
нести больше пользы партии и всем людям на конкретной хо-
зяйственной работе. Прошу направить меня в отстающий сов-
хоз и обязуюсь вместе с коммунистами и всеми рабочими вы-
вести его в число передовых хозяйств Целиноградской области».
И она сдержала слово: совхоз «Ижевский» вышел при ней
на одно из первых мест. Семнадцать лет жизни отдала Евдокия
Андреевна новой, полюбившейся ей земле. А когда умирала,
попросила пришедших в больницу друзей только об одном:
— Не ставьте никакой ограды на моей могиле, не отделяй-
те меня от степи...
Такие люди — золотой фонд, гордость партии и народа. И мы
особо оберегали их. Без ведома ЦК Компартии Казахстана ни-
кто не имел права перемещать по службе руководителей сов-
хозов, а тем более освобождать их от работы. На моей памяти
пришлось сменить не более десятка директоров, которым це-
линная ноша оказалась не по силам. Той же политики придер-
живались и в отношении других кадров: активно поддерживали
лучших, проявляли терпение к способным и решительно осво-
бождались от людей явно бесперспективных, инертных.
ЦЕЛИНА
227
Большой хлеб привлек общее внимание к целине, в печати
зазвучали победные ноты, стало привычным нас хвалить, позд-
равлять, по мы понимали, что расслабляться нельзя. Рано по-
чивать па лаврах. Партийная организация Казахстана хорошо
сознавала, что необходимо было спешить со строительством
элеваторов, складов, срочно выводить людей из палаток, зем-
лянок,— это становилось все более тяжелым участком, узким
местом.
Буквально все надо было возводить на голом месте. А из
чего? Будь лес кругом, вопрос бы пе возникал. Правда,
на целину поступали сборные дома и стройматериалы, но пх
пе хватало. Замыслы наши опережали возможности, и, ко-
нечно же, следовало максимально использовать местные ре-
сурсы. Между тем далеко пе все проявляли расторопность и
сметку.
Приезжаешь, бывало, в райцентр, спрашиваешь: как идет
строительство? Отвечают: плохо. Почему? Нет кирпича. Идем,
однако, с секретарем райкома по улице и видим массивные
здания с датами па фронтонах — 1904, 1912 год... А заводов
кирпичных в этой местности, мне точно известно, не было
и нет.
— Кто строил эти здания?
— Земство.
— Откуда же брали кирпич?
— А вон там, в степной балке, сделали напольную печь и
выжигали. Из него и эта школа построена...
— Значит, земство могло все организовать, а вы, райком и
райисполком, не можете? Какие же мы, с позволения сказать,
руководители? Глины кругом полно, делайте напольные печи,
а кое-где и заводики стройте, они вам на сто лет вперед при-
годятся.
— Ну, завод — это слишком, нам пе по силам...
Разозлишься: до чего же доводит людей пассивность!
Под Москвой, в Барвихе, обратил я однажды внимание па
великолепный кирпичный замок — в нем размещался пионер-
ский лагерь. Поинтересовался, что за постройка. Отвечают:
имение какой-то баронессы. Как же строился замок? Говорят,
очень просто. Построила барыня кирпичный завод, из кирпича
соорудила себе этот загородный дом и все надворные службы,
затем продала завод и полностью покрыла все расходы по
строительству. Разумеется, не сама опа все сообразила, а был
у нее толковый управляющий. Вот так. А у нас порой и поныне
228
ГЛАВА ШЕСТАЯ
целые коллективы, опытные руководители, инженеры, строи-
тели, замахиваясь на грандиозные дела, не могут построить
простой кирпичный завод, все уповают па государство, едут в
Госплан.
На целине под мастерские МТС нам, помню, пришлось по-
заимствовать у некоторых старых конезаводов добротные зда-
ния конюшен, построенные из того же напольного кирпича.
Когда рассказывал об этом людям, когда удавалось их пронять,
пристыдить, то, глядишь, толковые хозяйственники налажива-
ли свое кирпичное производство. Потом спасибо говорили: как
же мы раныпе-то не додумались!
К местным строительным материалам принадлежал и ка-
мыш. Узнав, что инициативные люди уже построили себе доб-
ротные дома из камышитовых плит, я поехал взглянуть и впол-
не остался доволен этим жильем — дома как дома, в первые
годы неплохо послужат. Значит, надо организовать заготовку
камыша в больших масштабах, наладить из него производство
плит. Посмотрел карту республики, где были отмечены заросли
камыша, и решил сам взглянуть на них в натуре. Над долиной
реки Или пролетел до самого Балхаша. С высоты ста метров
увидел сплошные камышовые джунгли!
Скоро всюду, где рос камыш, мы организовали его заготов-
ки — по берегам рек, на многочисленных степных озерах. За-
воды быстро изготовили простые, удобные и производительные
станки, которые камыш дробили и спрессовывали в плотные
плиты. Из этих плит можно было собирать здания любой кон-
фигурации. Их затем штукатурили, белили, и получались от-
личные теплые дома. Попробовав это дело, мы провели в одном
из колхозов под Алма-Атой республиканский семинар по ка-
мышитовому строительству.
Проблемам строительства ЦК КП Казахстана придавал
первостепенное значение. Сохранилась наша записка в
ЦК КПСС о том, чем располагала республика, когда приступа-
ла к покорению целины. Силы были разобщены, более тридцати
маломощных строительных организаций подчинялись разным
министерствам и ведомствам. Все вместе они имели 59 бетоно-
мешалок, 6 башенных кранов, 58 транспортеров, 5 автопогруз-
чиков и всего 5,7 тысячи рабочих. Чтобы выполнить новые
планы, людей должно было быть по меньшей мере в десять раз
больше!
Со строительным материалом было, конечно, трудно нам,
особенно с кирпичом для стройки. Я обратился к руководителям
Т[М ЛИНА
229
ряда наших республик. И надо сказать, что нам хорошо
помогли: кирпич пошел из Армении, Грузии, Эстонии и многих
других мест. Словом, мы решали эти возникавшие проблемы,
и решали успешно.
8
Осенью 1954 года состоялся съезд писателей Казахстана.
Оп стал крупным событием в культурной жизни республики.
Мне и до этого приходилось заниматься делами, связанны-
ми с национальной культурой. Еще в Молдавии понял: если
живешь в республике, то надо знать обычаи и традиции паро-
да, его историю, художественное творчество. Сразу по приезде
в Алма-Ату обложился книгами, часто встречался с казахски-
ми литераторами и художниками, бывал в театрах. По давней
склонности к поэзии много читал стихов казахских поэтов, осо-
бенно Абая, который привлек меня лиризмом, народной мудро-
стью, глубиной постижения жизни. Абай учил казахский народ
не замыкаться, не стоять на месте, обогащать свое творчество
достижениями русского и других народов. Это важно и для
нашего времени. Всякая национальная культура, замкнутая в
себе, неизбежно проигрывает, теряет черты общечеловечпости.
К сожалению, не все и не всегда это понимают.
Социализм давно доказал: чем интенсивнее рост каждой из
национальных республик, тем явственнее проявляется процесс
интернационализации. Казахстан тому, быть может, самый
яркий пример. Целина сделала его без всякого преувеличения
«планетой ста языков». И казахская культура развивалась,
вбирая в себя лучшее из других национальных культур. Плохо
это или хорошо? Мы, коммунисты, отвечаем: хорошо, очень
хорошо! Ибо важнейший вопрос о национальных традициях и
самобытности нельзя упрощать, сводить лишь к этнографии и
бытовизму: на Руси — к избам, хороводам и кокошникам, в
Казахстане — к юртам и табуну лошадей.
Мы в ЦК старались оказывать постоянную помощь творче-
ской интеллигенции. Как ни трудны были дела целины, имен-
но в это время появился Казахский государственный ансамбль
песни и танца, возобновлен был выпуск газеты «Казах адебие-
ти», широко развернулась подготовка к декаде казахской лите-
ратуры и искусства в Москве. Не обошлось без споров, кое-кто
делал упор лишь на устное творчество акынов. Между тем в
литературе республики происходили глубокие качественные
230
ГЛАВА ШЕСТАЯ
изменения, обусловленные самим ходом социалистического
строительства, ростом казахской художественной интеллиген-
ции. Появилась талантливая молодежь, знавшая и любившая
не только старые традиции и песни, но и всю советскую, миро-
вую литературу. Это были люди, свободные от рутины, и надо
было их поддержать. Однако главное — следовало оздоровить
саму атмосферу в творческих союзах, в среде интеллигенции.
Требовалось сплотить ее, объединить все силы для решения
огромных задач, вставших перед республикой.
Замечу, что поборники национальной обособленности под
предлогом защиты «чисто национальных традиций» обычно
выступают изворотливо, редко в открытую. Напротив, ловко
пользуясь любыми ошибками противников, они хотят выгля-
деть, как говорится, святее папы римского. Помню, какой шум
был поднят вокруг роли некоего Кенесары. Вначале объявили
его прогрессивным деятелем, выступавшим за объединение
Казахстана с Россией. Потом нашли документы, показывавшие,
что был он реакционер и объединения не одобрял... Не хочу
ворошить старую историю, да и специалистом в этой области
себя не считаю, а волновало меня другое. Баталии, которые
навязывали некоторые демагоги, привели к тому, что из рес-
публики были вынуждены уехать такие выдающиеся люди, как
писатель Мухтар Ауэзов и академик Каныш Сатпаев.
Мы помогли им вернуться в Алма-Ату. Замечательному
ученому Капышу Имантаевичу Сатпаеву принадлежат громад-
ные заслуги в развитии производительных сил Казахстана.
Мухтар Омарханович Ауэзов — признанный классик казахской
литературы. С благодарностью вспоминаю этих людей, с кото-
рыми часто встречался, тесно сотрудничал и просто по-челове-
чески дружил. В беседах мы говорили о том, что любые край-
ности вредны. Забывать устное творчество, любимое пародом,
тоже нельзя. «Ленинградцы, дети мои!» — эти крылатые стро-
ки Джамбула памятны всей стране. Пусть, творчество акынов
живет и развивается в общем русле национальной казахской
и многонациональной советской литературы.
Занимала меня еще одна мысль: как привлечь к теме цели-
ны внимание художественной интеллигенции? Посмотрите,
говорил я па встрече с писателями в ЦК, какие события тво-
рятся па наших глазах. Перемещаются огромные массы людей,
складываются многонациональные коллективы, рождаются но-
вые семьи, мужают характеры, проходят закалку герои нашего
времени. Хлеб в Казахстане всегда был лакомством, драгоцен-
ЦЕЛИНА
231
иостыо. Даже муллы в старину говорили: «Корап — священ-
ная книга, но можно наступить на Корап, если надо дотянуться
до крошки хлеба». И вот теперь этот край становится хлебным.
Меняется весь уклад жизни, зарождается новая психология у
людей. Разве величие и драматизм происходящего не взволну-
ют истинного художника? Нас никто не поймет сейчас, пе
поймут и в будущем, если эта эпопея не будет ярко запечат-
лена для истории.
В той обстановке важно было, чтобы съезд писателей рес-
публики стал праздником всей советской культуры. Мы при-
гласили в Алма-Ату М. А. Шолохова, Л. М. Леонова, Камиля
Яшена, Мирзо Турсуп-заде, Максима Тапка и других извест-
ных писателей. Частыми гостями целины стали после этого
композиторы, актеры, художники, публиковались очерки и по-
вести о битве за хлеб, вышли кинофильмы, ставились спектак-
ли, звучали новые песни. Они, несомненно, сыграли положи-
тельную роль.
В ту пору я мечтал, чтобы целинная эпопея когда-нибудь
была отображена в художественных произведениях с такой же
силой и глубиной, как гражданская война в «Тихом Допе», а
в «Поднятой целине» — коллективизация. Для деятелей литера-
туры и искусства пет более интересной и вдохновляющей за-
дачи, чем отображать подвиги парода, в том числе па целине.
9
1955 год называли «годом отчаяния» на целине. Но я бы
не прибегал к столь крайней оценке, хотя было очень тяжело.
За все лето, начиная с мая, па землю пе упало пи капли дождя.
Не дождались мы и обычных, идущих как по расписанию
июньских дождей. Надо было готовиться к худшему.
Кто не бывал в такое время в степи, тому не понять душев-
ного состояния хлебороба. Испытываешь странное ощущение:
весной в степи порой разливалось сплошное море воды, люди
до своих бригад добирались на лодках. Но сошли вешние воды
и — как отрезало. С утра раскаленное солнце начинало свою
опустошительную работу, медленно плыло в белесом, выцвет-
шем небе, излучая нестерпимый зной, а к вечеру, малиново-
красное, тонуло в мутной дымке за горизонтом. И снова, почти
не дав роздыха, вставало на следующий день, продолжая жечь
все живое. И так неделя за неделей, месяц за месяцем...
232
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Между тем посевные площади по сравнению с прошедшим
годом мы увеличили вдвое. Почти десять миллионов гектаров
зерновых было посеяно на вновь освоенных землях. Сверх
плана заняли полтора миллиона гектаров под яровые. И сев
провели быстрее, дружнее, лучше, чем в первую весну. Рес-
публика за один год сделала в земледелии огромный шаг впе-
ред, люди уже начали зримо ощущать результаты своей рабо-
ты и продолжали напряженно трудиться, еще не зная, что их
подстерегает беда...
Мы знали, конечно, что жара и сушь в этом краю никому
не в диковинку. Но не знали еще зловещей неумолимости степ-
ного календаря, который раз в десять лет преподносит особенно
жестокие, губительные засухи. Мы предвидели — еще до на-
чала наступления,— что борьба со стихией здесь неизбежна.
Когда делались экономические расчеты по освоению целины,
ученые считали: если даже на каждое пятилетие падет по два
сильно засушливых года, то в среднем мы все равно будем
брать в степи 500 миллионов пудов хлеба в год. Расчеты не
вызывали сомнений. Мы знали, на что шли, но одно дело —
знать, а другое — видеть, как на твоих глазах гибнет драгоцен-
ный, таким трудом доставшийся урожай.
Как ждут в эту пору люди дождя! Нервное напряжение до-
стигает предела. Иногда выскакивают из домов ночью, услы-
шав, как что-то шуршит по стеклам. «Дождь!» Но это стучат
не капли, а бьют по окнам и крышам песчинки, гонимые сухим
ветром.
В степи трудно дышать. Горячий, как из печки, воздух об-
жигает легкие. Как и в большие морозы, пе летают птицы. Сох-
нут и опадают, рассыпаются в пыль листья растений. Земля
покрывается глубокими трещинами — такими, что может ис-
чезнуть брошенный туда лом. Огромные массивы пшеницы
сереют, белеют на глазах, шелестят пустыми, не успевшими
налиться колосьями. А в довершение всего вдруг возникают
горячие бури, они поднимают тучи пыли, рвут линии связи,
срывают крыши домов.
Можно попять боль хлебороба, когда он видит, как беспо-
щадно уничтожаются, гибнут плоды его годового труда, все
ого усилия и надежды. И надо обладать сильным духом и креп-
кими нервами, чтобы выдержать это испытание. Даже созна-
ние того, что в следующем сезоне степи должны вернуть поте-
рянное, не очень помогало: урожай всегда хочется получить
сегодня, сейчас.
ЦЕЛИНА
233
Не хочу упрощать ситуацию, приукрашивать то, что было.
В те месяцы к нам в ЦК стали поступать даже письма с воп-
росами: как быть, что делать?
Бюро ЦК КП Казахстана решило провести повсюду в це-
линных коллективах общие собрания, честно рассказать о дей-
ствительном положении дел, подбодрить людей, сориентировать
на самые важные в этих условиях задачи, объяснить, что в зем-
леделии год на год не приходится, что и на нашей целинной
улице обязательно будет праздник. В то же время я преду-
преждал тех, кто выезжал на места, чтобы не показывали себя
эдакими бодрячками, которым все нипочем. Такова была в тот
момент главная задача партийно-массовой работы.
Надо сказать, что после откровенных, открытых собраний,
проведенных в каждом совхозе, целинники вновь начинали
работать засучив рукава. Как пи жгло солнце, а мы продолжа-
ли подготовку к уборке, до глубокой осени вели заготовку кор-
мов. Еще шире и активнее развернули строительство, прежде
всего в совхозах. В целинные районы шли продовольственные
и промышленные товары в таких количествах, которые гаран-
тировали бесперебойное снабжение на всю зиму.
Мы находили поддержку и помощь в Центральном Коми-
тете партии.
Хочу сказать самые теплые слова в адрес членов Полит-
бюро и секретарей ЦК КПСС, которые много сделали в те
годы, чтобы как можно быстрее и успешнее были освоены
целинные земли. Я не раз встречался и советовался с ними
и всегда получал точные, конкретные ответы на поставлен-
ные вопросы, твердую партийную и добрую моральную под-
держку.
И мы с уверенностью, несмотря на трудности, продолжали
работать в 1955 году. На чем основывалась наша уверенность?
Безусловно,- каждый из нас был огорчен, видя, что огромный
труд, вложенный в землю, пе дал желаемых результатов. Од-
нако в ряде хозяйств получен был приличный урожай. Так,
совхоз «Ждановский» Кокчетавской области, созданный в
1954 году, собрал с площади 22,5 тысячи гектаров по 7,9 цент-
нера зерна, а совхоз «Рославльский» Алма-Атинской области —
по 9,1 центнера с каждого из 20 тысяч гектаров. И таких хо-
зяйств было не так уж мало. Для тех дней неплохие урожаи
собрали целые районы и даже области, такие, как Северо-
Казахстанская и Кокчетавская. Предстояло тщательно разо-
браться, что помогло одним все-таки получить хлеб, а других
234
ГЛАВА ШЕСТАЯ
оставило с выжженными посевами. Добавлю, что, несмотря
на низкую урожайность в целом, 80 процентов валового сбора
зерна республика получила в том году все же с целины. Казах-
стан вновь заготовил значительно больше грубых кормов, чем
до ее освоения, и молока сдал на 85 тысяч тонн, а мяса — на
122 тысячи тонн больше. Силоса, главным образом кукуруз-
ного, удалось заложить почти полтора миллиона тонн. Успехи,
конечно, скромные, но и они убеждали, что целина уже играет
и будет играть все возрастающую роль в увеличении производ-
ства зерна и других продуктов сельского хозяйства. Поэтому —
работать! Таков был наш лозунг.
Однако неурожай есть неурожай, и он сильно усложнил ре-
шение многих вопросов.
В конце 1955 года я был в Москве на Всесоюзном совеща-
нии руководящих партийных и советских работников. Неуют-
но, конечно, чувствуешь себя на таких совещаниях, когда без
конца расспрашивают, что да как, или, наоборот, нарочито го-
ворят о постороннем, тем самым выражая скрытое сочувствие.
Л когда с трибуны совещания я заявил, что Казахстан сдаст
государству в будущем году 600 миллионов пудов зерна, зал
недоверчиво загудел.
Как изменилось время! Попробуй-ка мы нынче получить с
целины 500—600 миллионов пудов в год, казавшиеся тогда
большим благом, это было бы воспринято как серьезное пора-
жение. Получаем-то мы теперь в среднем около миллиарда пу-
дов казахстанского хлеба в год!
В Японии, как рассказывает во «Фрегате «Паллада»
И. Л. Гончаров, губернаторы когда-то головой отвечали за все
происходившее на их землях — за тайфуны, ливни, землетря-
сения. Нашим головам вроде бы ничто не грозило, но после
неудачно сложившегося 1955 года па душе оставалось ощу-
щение тяжелой вины за то, в чем не был виноват. Не забыл я
этого чувства. И сегодня, бывает, звоню в районы, терпящие
стихийные бедствия, чтобы просто руководителей подбодрить.
Как-то приглашали меня в Ульяновскую область: «Леонид
Ильич, приезжайте, очень хороший хлеб!» Л вскоре задул су-
ховей, и все там выгорело. Первый секретарь обкома был, по-
пятно, смущен, расстроен, волновался. Разговор с ним был у
меня по обыкновению ровным. Надо было договориться о не-
обходимых мерах, поддержать товарищей.
А в тот бедственный год нам, верившим до конца в
успех, было порой трудно доказать свою правоту. Когда на
ЦЕЛИНА
235
одном из больших совещаний в присутствии II. С. Хрущева
я заявил, что целина еще себя покажет, он довольно круто
оборвал:
— Из ваших обещаний пирогов не напечешь!
Но я имел все основания твердо возразить ему:
— И все же мы верим: скоро, очень скоро будет и на цели-
не большой хлеб!
Мы упорно готовились к новой весне. Одно было спасе-
ние, одна надежда, одно лекарство — работать. Целинные по-
севы 1956 года должны были занять уже 27 миллионов гекта-
ров, из них зерновые — 22 миллиона. И снова мне хотелось
все увидеть, со всеми встретиться, всюду поспеть...
10
Ради роста производства зерна, мяса, овощей мы выделяем
теперь огромные материальные и денежные ресурсы, о каких
в те годы не могли и мечтать. Внедряем новейшую технику,
перевооружаем сельское хозяйство, последовательно вводим
специализацию и концентрацию производства, принимаем та-
кие комплексные программы, как преображение исконных
русских земель Нечерноземья — это сегодня наш передний
край.
Однако вот о чем приходится постоянно напоминать:
«заднего края» в народном хозяйстве нет. Встречаются еще
товарищи, которые готовы орудовать миллионами и миллиар-
дами, а так называемые мелочи упускают из вида. Между
тем одна из ключевых задач — это бережное, рациональное ис-
пользование всего, чем мы располагаем, что произведено с
стране. Расточительство недопустимо, и чем больше размах
экономики, тем болезненнее сказывается такой нехозяйский
подход.
Осознать это довелось еще на целине, и потому не хочу упу-
стить те «мелочи», от которых очень многое зависит в жизни
народа. Вот, скажем, совершая большую поездку по Северному
Казахстану, приехал я в совхоз «Изобильный» Целиноградской
области. Он находился в степной глубинке, на реке Селеты, в
живописном, но тогда еще диком месте. Бывал там и раньше,
в самом начале, видел первые девять палаток, а в этот приезд
увидел уже целый поселок. Стояли многоквартирные жилые
дома, столовая, магазин, баня, пекарня, мастерские, контора,
2.36
ГЛАВА ШЕСТАЯ
гараж. Кроме того, и это было особенно важно, люди построили
до восьми десятков индивидуальных домов. Значит, приехали
сюда действительно навсегда.
Разговорился с ними, стал спрашивать, в чем нуждаются,
как налаживается жизнь. И вот что услышал:
— Бочек нет. Огурцы солить не в чем.
— Поросенок нужен, а где купить?
— Телку хорошо бы завести...
Что тут скажешь, вопросы не пустые. Завозилось на целину
много всего. Но вот, оказывается, нужны обязательно бочки.
И живность нужна. Причем не только как хозяйственное под-
спорье. Еще в первый год видел новоселов, которые в одной
руке несли чемодан, а в другой — корзинку со щенком или
кошкой. В совхоз «Ярославский» приехал из Запорожья па-
рень с петухом в клетке. «Для степи,— сказал мне,— лучший
будильник!» Шутил, конечно, но на голой земле петух всех
радовал. Приручали ребята даже сурков, степных птиц.
Можно было счесть это проявлением человеческих слабо-
стей. Но жизнь научила меня понимать их, относиться к ним
с уважением. Сам в детстве любил наблюдать, как парит над
крышами голубиная стая. Конечно, главным па целине были
для нас миллионы гектаров и миллиарды пудов, но надо было
помочь людям обзавестись и личными огородами, скотом, пти-
цей. Без этого и миллионы с миллиардами не очень бы вышли.
Сельский житель без подворья — что дерево без корней. В те
годы нам важно было с самого начала показать людям, что
степи мы намерены обжить прочно, навсегда.
Размышляя об этом, я смотрел в поле и вдруг увидел еще
одного новосела: по черной пашне, словно придирчивый агро-
ном, вышагивал одинокий грач. А грач, известно,— птица по-
левая. Раз уж прилетел сюда, значит, намерен обосноваться в
этих краях.
Помня о разговоре в «Изобильном», я поднял потом неко-
торые старые документы. Еще в 1934 году в Казкрайком была
послана записка ЦК ВКП(б). В ней весьма широко и реши-
тельно ставился вопрос о развитии огородничества как в сель-
ской местности, так и в промышленных районах. В записке,
подробной до мелочей, предлагалось оказывать этому делу са-
мую активную и всестороннюю помощь со стороны партийных,
советских и государственных органов, а также руководителей
колхозов, совхозов и кооперации. И огородничество вскоре раз-
вилось, приобрело надежную материальную основу. Но про-
ЦЕЛИНА
237
шли годы, и оно вдруг стало хиреть, сократилось почти наполо-
вину. А между тем картофеля, например, республика получала
в два с половиной раза больше с индивидуальных огородов, чем
из колхозов и совхозов.
Когда приходилось критиковать иных директоров за то, что
они кормят людей одной лапшой да затирухой, то в ответ всег-
да слышались требования: пет фондов, дайте фонды Г Слов нет,
на ряд продуктов централизованные фонды надо иметь и для
деревни, по какие фонды можно требовать на картошку, капу-
сту, огурцы, арбузы? Все это прекрасно может расти в любом
хозяйстве. То же самое можно сказать о яйцах и молоке. Кре-
стьянин испокоп веку имел своих кур, торговал яйцами в горо-
де, почему же теперь он должен получать каждое яйцо по на-
рядам из Москвы?
То, о чем пишу, весьма актуально и поныне. Есть еще не-
мало руководителей, которые только тем и живут, что надеются
на всемогущие фонды, ие задумываясь, а где ж их государ-
ству взять? В нашей стране надо использовать любую возмож-
ность, каждый клочок земли, чтобы всюду увеличивать произ-
водство сельскохозяйственных продуктов, иметь «приварок» к
нашему общему столу. Бывает, едешь в поезде, а за окном
нёт-нет да мелькнут засоренные участки, которые вполне бы
можно возделать, посеять травы, развести скот. Ведь все это
поможет лучше обеспечить население за счет местных ресур-
сов, а не возить, например, помидоры, огурцы с юга, а яйца,
творог, молоко за сотни километров.
Обо всем этом необходимо помнить партийным, советским,
хозяйственным органам, руководителям промышленности. Они
обязаны развивать вокруг больших и малых городов крепкие
сельскохозяйственные базы, иметь специализированные комп-
лексы и подсобные хозяйства, чтобы вдоволь иметь в магази-
нах картофеля, мяса, молока, зелени, фруктов. Такие возмож-
ности есть и в Свердловске, и в Тюмени, и в Иркутске, и в лю-
бом другом городе страны. Именно па это мне пришлось вновь
обратить внимание местных руководителей во время поездки
весной 1978 года по Уралу, Сибири и Дальнему Востоку.
А в Казахстане еще тогда, в 1955 году, решено было ши-
роко развивать огородничество, отвести всем желающим участ-
ки, завезти инвентарь, оказать всемерную помощь. Так же Цо-
ступили с птицей и продажей скота в личное пользование. Но
менее важно было создать во всех совхозах подсобные хозяй-
ства. Тут положение сложилось странное: к началу освоения
238
ГЛАВА ШЕСТАЯ
целины число их сократилось в республике чуть ли не в че-
тыре раза. То есть, строя глобальные планы, замахиваясь па
большие дела, люди забросили то, что казалось им второсте-
пенным.
«Мелочи» же — тут полезно привести цифры — выглядели
так: число коров сократилось в подсобных хозяйствах на
11 тысяч голов, овец — на 280 тысяч, неведомо куда исчезли
3,7 тысячи гектаров бахчевых культур, 5 тысяч гектаров ово-
щей, 11 тысяч гектаров картофеля. Страна жила еще трудно,
а мы недополучали огромное количество продукции. При-
шлось принимать срочные меры. Выделили средства, земли
для подсобных хозяйств, завезли удойный скот, строили пар-
ники, птичники, разбивали ягодники, записали их продукцию
в планы совхозов и строго требовали с директоров выполне-
ния. Все это было важно и для лучшего снабжения целинни-
ков, и для психологического настроя людей, видевших, как
налаживается в степи жизнь.
Вспоминая об этом, читая документы тех лет, заметил, как
часто упоминал Кургальджипский район. Очень расстроен
был тогда его делами и особенно тем, что увидел во время
очередной поездки в совхоз «Степняк». Первый раз побывал
в этом хозяйстве еще летом 1954 года и застал картину без-
радостную. В таких местах с первой минуты чувствуешь не-
благополучие: люди ловят любого свежего человека, ходят за
ним толпами и жалуются. Ко мне тоже сразу же подошла
женщина и заговорила торопливой скороговоркой:
— Товарищ представитель, пе знаю, кто вы такой, но по-
интересуйтесь, помогите, у нас нет электричества, нет топли-
ва, керосина тоже нет, не на чем готовить. Да и готовить не-
чего...
Вместе с ней зашел в магазин. Там не оказалось даже соли.
Другая женщина, с ребенком, обратилась ко мне не менее
взволнованно:
— Товарищ Брежнев, молока нет, манки нет, скажите, чем
кормить детей? У вас, наверно, тоже есть дети, вы отец, так
помогите.
Вызвал представителя рабкоопа. Он не моргнув глазом за-
явил, что манки нет всего один день, а у самого глаза бегают,
вижу, что лжет. Обещал женщинам разобраться с продукта-
ми, но еще больше меня удивило, почему нет молока. Ведь мы
уже тогда дали многим совхозам скот для подсобных хозяйств,
в том числе и «Степняку». Потребовали справку, сколько и
ЦЕЛИНА
239
кому выделили коров, свиней, лошадей, птицы, и успокои-
лись. Но вот по дороге толпа затащила меня в столовую. Сели
беседовать.
— Сколько в вашем подсобном хозяйстве коров?
— Полсотни.
— Значит, должно быть молоко.
— Какое там! Они за шестьдесят верст отсюда. На отгоне
пасутся.
К этому времени нашли директора Коваленко. Прибежал
и с ходу начал жаловаться:
— Прямо беда, Леонид Ильич! Не могу уговорить женщин
идти в доярки, никто не хочет коров доить.
— И они у вас на отгоне недоеиые?
— Выходит, так.
— И вас не волнует, что дети без молока, что коровы по-
портятся?
— Как не волнует? Боюсь. Даже под суд готов. Но что-
нибудь зроблю... Уже письмо на Украину послал, зову девчат,
чтоб выручили.
С ним все было ясно, и я повернулся к женщинам:
— Почему не хотите помочь? Видите ведь, какое поло-
жение.
— А детей куда? — затараторили они.— Мы тут все се-
мейные, с детьми.
— Хорошо, а если коров пока по вашим домам поставить,
будете за ними ухаживать, доить?
— А как же! И подоим, и в степь выгоним. У нас и мужья
могут доить.
— Что же вы, товарищ Коваленко, в тюрьму приготови-
лись, а до простого дела не могли додуматься? Раздайте ко-
ров рабочим совхоза, они их и подоят, и детей накормят. По-
том и доярки найдутся.
— Не догадался. Зроблю...
Пошли с директором по поселку. Вижу, и строят скверно,
лепят дома без фундаментов, кое-как. Разговор у нас состоял-
ся крутой. Честно говоря, я уже не доверял Коваленко, пото-
му что на любое слово он заученно отвечал: «Зроблю, зроб-
лю...» Сказал ему, что обязательно еще раз приеду, все прове-
рю. И вот, приехав во второй раз в «Степняк», был поражен:
почти ничего в совхозе не изменилось! Лучше стало снабже-
ние в магазине и столовой, по это был результат прошло-
годнего вмешательства. В остальном же Коваленко не ударил
240
ГЛАВА ШЕСТАЯ
палец о палец. Люди по-прежнему мучились даже с водой, хотя
еще в тот приезд я сказал директору, чтобы поставил бак па
машину и развозил воду по домам — вот и вся проблема.
И опять на всякое замечание слышал знакомое:
— Зроблю, зроблю...
Случаи такой, я бы сказал, ошеломляющей беспомощности
и равнодушия на целине все же были редки, хотя беспоряд-
ков встречалось немало. Работников, столь безобразно относив-
шихся к своим обязанностям, терпеть было нельзя, о чем на
ближайшем пленуме Целиноградского обкома пришлось мне
специально сказать. Благоустройство — это устройство благ
для людей, забота о них. Это всегда не только хозяйственная
работа, а прежде всего политика, ошибки в которой дорого
обходятся. За ошибки мы всегда излишне расплачиваемся: на
войне — людьми, в мирное время — материальными и нравст-
венными потерями.
Утверждение полноценной жизни требовало, чтобы во гла-
ве степных поселений стояли люди, болеющие не за один план,
но и за все, чем живы люди. В Кокчетавской области я любил,
например, бывать в колхозе «Красноармеец». Не только пото-
му, что там разумно вели хозяйство, но и потому еще, что
пекли удивительно вкусный хлеб. Пожалуй, нигде и никогда
в жизни не ел хлеба лучше, чем тот красноармейский — пыш-
ный, пахучий. Особенно удавался он в бригаде Петра Ивано-
вича Николаева. «Печем хлеб,— говорил он,— за версту пах-
нет!» Помню, как-то попросил даже несколько караваев, что-
бы угостить товарищей в Алма-Ате и поучить городских пе-
карей.
Приезжая в поселки, радовался, бывало, каждому хороше-
му колодцу, каждому бережно посаженному деревцу. Восхи-
щался старательностью, с какой выращивали цветы и деревья
рачительные хозяева, и поражался порой равнодушию, с ка-
ким смотрят иные люди на облик своего дома, двора и всего
поселка.
Ночевал как-то в одной деревне в бывшем Галкинском
районе Павлодарской области (забыл, к сожалению, и дерев-
ню, и фамилию председателя колхоза, у которого останавли-
вался). Вышел утром за ворота, прошелся по деревне и был
немало удивлен. В ней тянулись всего две улицы, но на одной
возле домов кое-где стояли деревья, другая же была совер-
шенно голой. В чем дело? И тогда председатель рассказал
мне такую историю.
ЦЕЛИН Л
241
Приехал когда-то в эту деревню из Омска губернатор
Степного края, в который входили до революции и нынешние
северные казахстанские степи. Приехал и велел каждой семье
посадить возле своих домов столько деревьев, сколько было
членов семьи. Через три года губернатор вновь заехал в де-
ревню проверить, как выполнен его приказ. Смотрит: у одних
домов деревья посажены, у других по-прежнему лишь пыль-
ные пустыри. Губернатор приказал вывести всех жителей па
единственную еще в ту пору улицу и поставить каждую семью
у ворот своего дома. Затем вручил солдату ремень с тяжелой
пряжкой и пошел вдоль улицы. Тем, у кого деревья были по-
сажены, говорил спасибо и давал серебряный рубль. Л тем
мужикам, что нерадиво отнеслись к делу, приказал ремня
всыпать: сколько деревьев не прижилось — столько и ударов.
И губернатор при этом покрикивал: «Ты, Василий, норови
пряжкой, пряжкой!»
— Вот так и появились деревья на улицах,— закончил
рассказ председатель и засмеялся.
Шутки шутками, но бороться за озеленение новых совхо-
зов тоже приходилось уже тогда. И теперь, приезжая па це-
лину и видя, как утопают в зелени совхозные поселки, шумят
тенистые парки, цветут яблони и вишни, акации и сирень, как
блестят и манят к себе бесчисленные пруды и водохранилища
с неизменными рыбаками па обожженных солнцем берегах,—
я с улыбкой вспоминаю историю с омским губернатором.
* * *
Ездить приходилось много — иногда па поезде, чаще па са-
молете, а иногда в одной командировке чередовать и то и дру-
гое. Такое сочетание сберегало немало времени, которого всегда
было в обрез. Когда делались длительные остановки на узло-
вых станциях или в областных центрах, вагон служил и гости-
ницей. В эти пункты заранее посылался самолет, и за день
можно было облететь па нем несколько районов или совхозов.
Самолет «АН-2» изготовили в Киеве по специальному за-
казу. На борту имелась мощная рация, в салоне стояло шесть
кресел. Экипаж возил еще с собой раскладушку, которая
всегда стояла в хвосте. В остальном это был все тот же знако-
мый всем работяга «Аптон». Для наших передвижений он
был незаменим. Летчики выбирали место для посадки с возду-
ха и могли приземлиться в степи где угодно — у любой бороз-
ды, трактора, полевого стана.
16 Л. И. Брежнев
242
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Все бы хорошо, но этот воздушный извозчик выматывал
основательно. Как-то я притерпелся, но однажды пришлось
это все испытать нашим уважаемым актерам Л. П. Орловой,
М. А. Ладыниной и Н. А. Крючкову. Они приехали на цели-
ну, чтобы порадовать людей своим искусством, а выступать
оказалось не перед кем: все были далеко в степи. Пожалова-
лись мне:
— В Кустанае мы уже выступили, по ведь хочется самих
целинников увидеть. Помогите, дайте какой-нибудь транс-
порт.
— Ну что ж, вот мой самолет,— ответил я и обратился к
экипажу: — Завтра у меня дела в городе, а вы повозите това-
рищей по бригадам. Где увидите людей, там и садитесь.
Летчики постарались. За день облетели не то два, пе то
три района. День выпал ветреный, болтанка была жуткая,
актеры вернулись в город едва живые. Крючков, как человек
бывалый, вполне держался, но женщинам пришлось туго.
Я посмотрел па них и пожурил командира:
— Переборщил, видать, Николай?
— Что вы, они сами требовали. Выйдут из машины, поле-
жат немного под крылом, потом выступят и опять — вези!
Очень мужественные женщины...
Я поблагодарил актеров, но заметил, что они уже без ут-
ренней зависти смотрели на мой самолет. Случались дни, ког-
да часами приходилось кружить над степью. Как-то командир
экипажа сказал мне:
— Думаю, можно вас зачислять в пилоты. Налетали сто
часов.
— А норма у летчиков?
— Сто двадцать.
— Ну, в пилоты мне еще рановато.
— Это как считать. Мы ж ненормально летаем.
— Как ненормально?
— Рабочая высота у пас какая? Сто метров. А сколько на
бреющем ходим, чтоб выбрать площадку? Нет, в таких поле-
тах полагалось бы час за два считать.
Мне нравился экипаж самолета — командир Николай Мои-
сеев, второй пилот Мубин Абишев и бортмеханик Александр
Кругликов. В каких только переплетах не побывала их ма-
ленькая машина — «комарик», как они ее называли. В степи,
где бывает всего полсотни безветренных дней в году, неболь-
шой самолет почти всегда неистово болтало. Да и на земле
ЦЕЛИНА
243
ему покоя не было: не раз, чтобы ветер не перевернул, не из-
ломал наш «АН-2», подгоняли груженые самосвалы и привя-
зывали к ним самолет. Летать приходилось круглый год,
часто не считаясь с погодой, порой нарушая инструкции.
Садились после захода солнца и даже ночью, что на «АП-2»
категорически было запрещено. Но дела не согласовывались
с инструкцией. Вечные мои спутники были, я убедился, отлич-
ными мастерами своего дела.
В ту пору многие летчики уже мечтали о больших скоро-
стях, о дальних рейсах, о реактивных самолетах, наверное,
думали об этом и мои пилоты. Но что делать, им досталась
другая служба, и они терпеливо и честно ее выполняли. Толь-
ко раз я видел их крайне озабоченными, даже напуганными.
Случилось это, если не ошибаюсь, в совхозе имени Таманской
дивизии. Мы прилетели в дальнюю бригаду. Был май, уже во-
всю зеленели травы. Погода стояла ясная, внизу стелилась
ровная, как стол, степь. Площадку в такой степи выбрать не-
трудно. Сели, как мне показалось, спокойно. Однако едва за-
глох мотор, первый пилот, обычно выходивший из машины
после меня, буквально кинулся к выходу:
— Извините...
Я вышел следом и увидел, как он торопливо шел по следу
колес самолета, оставленному в траве, и что-то разыскивал.
Наконец остановился, замахал руками, закричал, подзывая
трактористов, работавших поблизости. Собралась толпа, я
тоже подошел, и Моисеев, бледный и гневный, сказал:
— Смотрите!
В траве в полуметре от следа левого колеса лежала вверх
зубьями борона. С воздуха он никак пе мог ее заметить и уви-
дел лишь в самый момент приземления. Дело могло обернуть-
ся печально. Я едва удержал летчиков, которые готовы были
кинуться па бригадира и трактористов. Разумеется, те не мог-
ли знать, что именно па этом поле сядет самолет, но борону-то,
как и все остальное после полевых работ, должны были
убрать, а не бросать где попало. Этот случай наглядно пока-
зывает, что бесхозяйственность, расхлябанность всегда стоят
па грани преступления.
Когда я уезжал из Казахстана, командир корабля, проща-
ясь, сообщил мне, что за два года полетов со мной он совер-
шил 480 посадок в степи в самых разных местах. Сообщил
с гордостью, и эта его гордость профессионала была мне
понятна. Хорошо зная мастерство замечательного пилота, я
244
ГЛАВА ШЕСТАЯ
и позже, будучи уже секретарем ЦК КПСС, когда приезжал
па целину, летал только с Николаем Григорьевичем Моисее-
вым.
Итак, дела паши снова широко развернулись, был все
время в пути, спал урывками, обедал где придется. И однаж-
ды в Целинограде почувствовал себя плохо. Очнулся па но-
силках. До этого меня один раз уже доставляли с сердечным
приступом из Семипалатинска в Алма-Ату. Пришлось отле-
живаться дома, отбиваясь от врачей, которые норовили упечь
меня в больницу. Отшучивался: мол, к вам только попади —
залечите. А главное, времени не было болеть. Целина нагро-
мождала множество новых дел и забот — трудных, порой за-
путанных и всегда неотложных.
Битва за хлеб вступала в решающую стадию.
И
Хотел бы вкратце остановиться па пашей агротехнической
политике па целине. Все ли было безошибочно в пашей рабо-
те? Нет, этого сказать не могу. Знали ли мы, что идем в зону
особенно рискованного земледелия? Да, знали и готовились к
этому заранее. Слышали ли предостережения ученых, что
сплошная распашка может превратить степи в бесплодную пу-
стыню? Конечно, слышали и учли. Агротехническая политика
партии па целине сводилась, если сказать коротко, к тому, что-
бы до минимума свести отрицательные последствия вмеша-
тельства человека в первозданную природу степи, утвердить
здесь самую высокую культуру полеводства, а затем и создать
систему земледелия, хорошо приспособленную к засушливой
зоне. Но какой опа конкретно будет, мы поначалу не знали и
знать не могли.
Дорогу осилит идущий — есть такая хорошая восточная
пословица. Еще до революции В. И. Ленин писал:
«Русский рабочий класс завоюет свободу себе и даст тол-
чок вперед Европе своими полными ошибок революционными
действиями — и пусть кичатся пошляки безошибочностью
своего революционного бездействия».
Безошибочность бездействия — метко! Проще всего было
оставить кладовую природы нетронутой, тут уж точно не бу-
дет просчетов. Но мы пришли в эти древние степи, глубоко
веря в могущество человеческого разума. Убеждены были, что
ЦЕЛИНА
245
в ходе огромной, важной для народа работы па целине найдем
средства сохранить плодородие земли. И с первых шагов эти
новые средства искали.
Довольно быстро ликвидировали весеннюю предпосевную
вспашку, имели в основном только майские и июньские пары
и зябь, ввели посевы кулис, организовали снегозадержание,
пе упускали из виду падежный паровой клип, словом, делали
все, чтобы решить главную задачу земледелия в засушливой
степной зоне — сохранить влагу в почве. Разобрались и со
сроками сева, хотя это было непросто. Сейчас никто па целине
пе сеет раньше второй половины мая, это стало азбучной
истиной. А тогда... «Сей в грязь — будешь князь!» — повсюду
повторяли эту старую, привычную присказку. На ранних
сроках целинного сева настаивали и некоторые ученые.
Были, однако, другие точки зрения, и уже опыт первого
года показал, что засеянные в мае массивы дали отличный
хлеб. Что тут сказалось — свежая сила земли или поздние
сроки сева? В 1955 году поздних посевов стало намного боль-
ше, и они явно лучше выдержали засуху. Казалось бы, все
ясно, но споры продолжались, особенно трудно было убедить
старожилов. В том же колхозе «Красноармеец» бригадир Ни-
колаев, угощавший меня вкусным хлебом, так закончил бесе-
ду на эту тему:
— Попробуем, конечно, но вы не представляете, как труд-
но будет удержать наших мужичков. Они ведь как увидят, что
можно затащить борону на пашню, так сразу и сеют — бегом!
Привыкли...
Как бы то ни было, а к весне 1956 года уже во многих но-
вых хозяйствах ранний сев считался таким же чрезвычайным
происшествием, как еще недавно поздний. Но прежние при-
вычки еще сильно сказывались. Первый секретарь Есильско-
го райкома партии Анатолий Родионович Никулин — отлич-
ный работник, ставший на целине Героем Социалистического
Труда,— однажды рассказал мне в Москве, как один из ди-
ректоров новые сроки сева у них все-таки нарушил.
— И кто, вы думаете, отличился? — Никулин назвал фа-
милию директора совхоза.— Первомай еще не отпраздновали,
и вдруг влетает этот «чемпион» в райком: «Товарищ секре-
тарь, совхоз сев закончил!» Рука у виска, сапогами по-воен-
ному щелк. Я аж в кресле подпрыгнул: «Дурья твоя голова!
Зачем спешили?» Хотели, мол, быть первыми в районе. «Так
ведь пе будет у тебя хлеба-то!»
246
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Так и вышло: район собрал по шестнадцать центнеров с
гектара на круг, а «передовик» — всего по шесть. Дело дав-
нее, товарищ работал после того случая, не жалея себя, пото-
му и не называю его фамилии. Но как же неистребима эта
привычка — отрапортовать, да обязательно первым, а там
хоть трава не расти. Вот она, бывает, и не растет.
Замечу, что порой случается еще хуже: пахоту проведут
хорошо, посеют в срок, а после на стадиях уборки, транспор-
тировки, храпения, переработки теряют чуть ли не треть до-
бытого. Борьба с потерями — это сейчас один из главных ре-
зервов в сельском хозяйстве. Вполне очевидно, что для сбере-
жения уже произведенной продукции нужно значительно
меньше усилий и средств, чем для ее производства. Значит,
такой путь выгоден, отвечает курсу партии на повышение
эффективности, а главное — отвечает интересам народа.
С особым уважением отношусь к людям, которые спокой-
но, без суетни и шума ведут свою линию в сельском хозяйст-
ве, видя всегда конечную цель. Пересматривать на целине из
агротехнических приемов приходилось многое. Например, не
меньший интерес, чем сроки сева, представляла для пас глу-
бина заделки семян. Не случайно, как оказалось, вся Кокче-
тавская область лучше других выстояла засуху 1955 года.
Еще во время сева, будучи в совхозе «Ждановский», я заме-
тил, что семена заделываются как-то непривычно глубоко.
Секретарь обкома М. Г. Рогииец опять объяснил «один пустя-
чок»:
— Наш агроном считает, что сеять надо на глубину не
три-четыре сантиметра, как положено по целинным агропра-
вилам, а на шесть или даже восемь.
— Да ведь так только кукурузу сеют.
К сожалению, не запомнил фамилии того агронома, по
объяснения его помню:
— Я, Леонид Ильич, еще в прошлом году имел опытные
участки с такой глубиной заделки. Никакого сравнения! Сек-
рет простой: верхний слой почвы здесь быстро высыхает, не
успеет растение пустить корни, как почва сверху трескается
и разрывает их. У нас же, пока просохнет земля, корни разви-
ваются крепкие, берут нижнюю влагу, а там и дожди подо-
спеют.
Двое суток наблюдал я новый способ сева. Из «Жданов-
ского» слетали мы с этим агрономом в «Черниговский», потом
в другие совхозы, перестраивали сеялки, ползали в бороздах,
ПЕКИНА
247
до заусениц обдирали пальцы, проверяя, как ложатся се-
мена... Действительно, когда задул суховей, посевы в этих
хозяйствах дольше всех держались зелеными островами среди
выгоревшей степи — дело было стоящее. Теперь па целине в
отличие от других мест семена заделывают на глубину до
восьми сантиметров, это стало привычным агроприемом.
Так крупица за крупицей копился опыт. Но вместе с уда-
чами появлялись новые беды. Предсказание ученых о возмож-
ности ветровой эрозии начало сбываться. Помню, как в Пав-
лодарской области вместе с секретарями райкомов Д. А. Аса-
повым и И. Ф. Кабурпеевым увидел первые смерчи над
полями и песчаные переметы на дорогах. Грозной оказалась
черная буря, дышать было тяжело. А вскоре полезли из земли
еще и сорняки.
Все это побудило меня съездить в Курганскую область, в
колхоз «Заветы Ленина» — к Т. С. Мальцеву. Терентий Семе-
нович показал ровные, без единого сорняка посевы пшеницы,
а потом стал рассказывать. Этот человек обладает большой
силой убеждения, секрет которой — в многолетнем опыте, на-
родной мудрости и преданности земле. Говорил коротко, афо-
ристично:
— Отвальный плуг — главный враг степного земледелия.
Мою систему стоит у вас примерить. Но, может, придумаете
что-нибудь покрепче, поновей?
— Максимально уменьшить количество обработок почвы!
Поднимайте целину, ио потом как можно меньше ее тро-
гайте.
— Пары — вот главное условие степных урожаев. Не по-
лучите хлеба, если останетесь на целине без них.
— Сорняки пошли? Следовало ожидать. Пока кое-где уже
получают заовсюженную пшеницу, а потом получат и запше-
пиченный овсюг. Иные растерялись: дескать, силен овсюг, что
с ним делать? А он сорняк, наоборот, хлипкий. Он силен, ког-
да хозяева плохи. Хорошо, что позже сеете. Подождать надо,
спровоцировать овсюг и уничтожить. Потом уж сеять. Нервы
надо крепкие иметь. У кого нервы слабые, тому в полеводстве
делать нечего...
Многое стало мне ясно. Но коли так, спросит читатель, то
почему полезный опыт не распространялся мгновенно по всей
целине? Отвечу; есть более страшный враг для земли, чем
плуг и сорняк,— это навязывание ей всевозможных «рекомен-
даций». Слишком много их было и слишком дорого они стоили
248
ГЛАВА ШЕСТАЯ
стране, чтобы не понять: команды сельскому хозяйству по
самой его природе противопоказаны. И хотя, сознаюсь, очень
хотелось порой «ускорить» и «нажать», я себя от этого удер-
живал. Надо было дать людям самим во всем разобраться,
чтобы выработался коллективный опыт.
Разумеется, просил журналистов шире освещать достиже-
ния лучших совхозов, организовывал семинары, проводил
совещания в ЦК. Важнейшим делом мы считали развертывание
сети научных учреждений, ставили перед ними задачу изучить
отечественный и мировой опыт, найти надежные методы борь-
бы с эрозией почвы. Не могу не сказать о большой работе уче-
ных во главе с А. И. Бараевым, ныне лауреатом Ленинской
премии. Помню, как настойчиво он доказывал важность «ма-
лого орошения» — паров. И не случайно почвозащитная систе-
ма земледелия родилась впоследствии именно на казахстанской
целине.
Пары мы старались всячески отстаивать. Приведу один лю-
бопытный документ. В моем кабинете шло совещание специа-
листов, было это 9 июня 1955 года, в самую засуху. Жара стояла
страшная, горели поля, а разговор приходилось вести о буду-
щем — о плане развития сельского хозяйства Казахстана на
целое пятилетие. Вот часть стенограммы, показывающая, как
ставился тогда вопрос:
«Тов. Мельник (министр сельского хозяйства респуб-
лики): Теперь о севообороте. В связи с вводом миллионов гек-
таров целинных земель нам предстоит большое количество
пашни отводить под пары. Три года мы обязаны и будем эти
новые земли засевать пшеницей по пшенице, но на четвертый
год начнем их пропускать через пар. Если пропускать лишь по
полтора миллиона гектаров в год, как это предлагается, то к
1960 году мы внедрим пары лишь на шестой части всей пашни.
С точки зрения агротехники, это очень плохо. Даже если мы до
1960 года найдем еще миллиона два гектаров целины для рас-
ширения пашни, все равно нам необходимо несколько умень-
шить в нынешних расчетах па 1960 год количество пашни под
зерновыми. Только так мы можем обеспечить культурное веде-
ние земледелия. И сделать это надо во что бы то ни стало. Ина-
че мы землю покалечим в первый же оборот.
Тов. Брежнев: Кто спорит с этим?
Тов. Мельник: Спорит постановление ЦК Компартии
Казахстана и Совета Министров республики, где записана дру-
гая цифра по зерновым. Речь идет о том, чтобы изменить это
целина 249
рацее принятое решение, ибо, когда оно вырабатывалось, мно-
гое мы не могли еще точно учесть.
Тов. Брежнев: По парам надо бы все более ясно изло-
жить. Я вижу, что мы зашли в известный тупик. Это в связи с
тем нашим постановлением?
Тов. Мельник: Да, оно нас связывает.
Тов. Брежнев: Надо исходить из хозяйственной целесо-
образности. Должен быть серьезный, трезвый расчет, продик-
тованный условиями ведения хозяйства. Уже сейчас чувству-
ется, что мы должны залезать в зону меньшего увлажнения,
па земли худшего качества. Думаю, условно можно принять,
что еще пару миллионов гектаров мы найдем. Но как быть с
валовым сбором? Не много ли вы берете под пары?
Тов. Мельник: Нет, немного. Все взвешено, согласова-
но с областями.
Тов. Ары ста п бе ков (зам. министра совхозов респуб-
лики): Надо довести количество паров до 16—18 процентов, тог-
да мы сможем выдержать предложенные задания.
Тов. Брежнев: И все же что получается? Если мы в
среднем по республике станем иметь, скажем, 17 процентов
паров, то необходимого валового сбора пе будет? Учтите, в от-
ношении валового сбора Казахстан находится в исключитель-
ном, особом положении. За этим партия, правительство будут
строго следить. Крутить то так, то этак мы не можем. Пары
необходимо иметь, но сколько? Сколько их было до начала ос-
воения целины?
Тов. Андрианова (начальник управления науки Ми-
нистерства сельского хозяйства республики): В 1940 году было
18 процентов. Для нашей зоны пары — это основа земледелия.
Кроме того, хочу сказать о многолетних травах. Я имею в виду
районы, подверженные ветровой эрозии. Там мы должны пой-
ти на севооборот с более длительной ротацией и ввести травы
как закрепитель почвы. В расчетах этот момент не учитывает-
ся. Надо наряду с мальцевским севооборотом иметь и севообо-
роты с многолетними травами.
Тов. Брежнев: Дело хорошее... Но какая люцерна будет
в этом году, скажем, у павлодарцев? Ни трав, пи закрепления.
Тов. Андрианова: Там травами не занимаются, а при-
дется. Иначе в области эрозия будет такой, какой она нигде по
была. Ветровая эрозия станет у пас страшным бичом, если уже
сейчас не начнем защищаться. Эти меры следует отразить в на-
ших планах и расчетах на пятилетие.
250	 ГЛАВА ШЕСТАЯ
То в. Брежнев: Согласен с вами. Очевидно, в нашей
записке в ЦК КПСС и в правительство надо прямо указать, что
производство зерна в республике достигнет такого-то уровня и
затем остановится на нем. Это вполне попятно. Мы освоим за
два года 18 миллионов гектаров, три года будем сеять пшеницу
по пшенице, а дальше так ие может продолжаться. То, что мы
записали ориентировочно раньше, это была волевая цифра,
это было паше пожелание. В дальнейшем мы сможем под-
няться до намеченного рубежа путем дополнительного ввода
целинных массивов, а не путем хищнического использования
земли.
То в. Мельник: Времени для составления записки оста-
лось мало, всего два-три дня.
То в. Брежнев: Пусть секретарь ЦК Фазыл Карибжа-
нович Карибжанов возглавит это дело, соберет у себя всех вас,
п готовьте страницу за страницей день и ночь.
То в. Мельник: Тогда придется министерство закрыть
па замок.
То в. Брежнев: Это такая работа, которая стоит всего
чего хотите. Сделайте записку короткой, легко читаемой. Толь-
ко цифры и выводы. Не усложняйте, не мудрствуйте, все дол-
жно быть четко и ясно».
Записка была составлена и послана в Москву. Время пока-
зало, что наши расчеты были верны.
В феврале 1956 года на XX съезде КПСС я мог с гордостью
доложить партии, что дело подъема целины увенчалось успе-
хом. За два года посевные площади в республике были доведе-
ны до 27 миллионов гектаров. Под зерновые отводилось 23 мил-
лиона, из них 18 миллионов гектаров под пшеницу — вчетверо
больше, чем до освоения новых земель. От имени всех целин-
ников я заверил съезд, что Казахстан может давать по милли-
арду и больше пудов зерна.
Не считая, однако, что все завершено и сделано, что все
трудности уже позади, далее сказал:
— Партийная организация Казахстана учитывает, что те-
перь, когда в республике посевные площади доводятся до
27 миллионов гектаров, главным нашим резервом в дальней-
шем увеличении производства зерна является повышение уро-
жайности. Здесь у нас имеется еще много недостатков. В связи
с освоением целинных земель неотложным делом является раз-
работка системы ведения хозяйства с учетом местных особенно-
стей каждого колхоза и совхоза, чтобы обеспечить наилучшее
ЦЕЛИНА
251
использование земель и сохранение плодородия почвы. Это
большая и сложная работа. Мы просим, чтобы Академия наук
СССР, Всесоюзная академия сельскохозяйственных наук имени
Ленина, Министерство сельского хозяйства и Министерство
совхозов СССР помогли нам в этом важном вопросе, с тем что-
бы великое дело освоения целинных земель успешно довести до
конца.
В 1956 году пробил звездный час целины. Урожай в казах-
станских степях был выращен богатейший, и вместо обещан-
ных 600 миллионов республика сдала государству миллиард
пудов зерна. И я был по-настоящему счастлив, когда в том
году Казахстану вручили первый орден Ленина за первый мил-
лиард пудов целинного хлеба. За тот самый первый миллиард,
создавший прочный авторитет целине, который потом ие смог-
ли уже поколебать ни удары стихии, ни волевые решения, усу-
гублявшие действие этих ударов.
К сожалению, мне не удалось увидеть самому тот богатыр-
ский урожай, в который было вложено столько сил. На XX съез-
де я вновь был избран секретарем ЦК КПСС.
Вечером в гостиницу «Москва», где остановился тогда, за-
шли поздравить меня Кунаев, Сатпаев, Журин, Макарин и дру-
гие казахстанские товарищи. Расставание вышло суматошное,
доброе и какое-то печальное. Они уже торопились домой, я ду-
мал о новой работе. Но, хочу сказать, грустно было прощаться
с друзьями, с полюбившейся степью, с дорогими и близкими
мне людьми — целинниками.
12
К счастью, расставание это оказалось для меня недолгим.
Целина, ставшая в моей жизни столь дорогим и важным перио-
дом, всегда волновала, тянула меня к себе. И вот после неко-
торого перерыва, связанного с другой моей работой, я вновь
вернулся к заботам целины. И одним из многих моих дел на
посту Генерального секретаря ЦК КПСС была поддержка
почвозащитной системы земледелия на целине, разработанной
советскими учеными во главе с А. И. Бараевым. Теперь эта
система внедрена, и она защитила целину от ветровой эрозии.
Мы сумели в короткие сроки применить ее на огромной терри-
тории, в том числе и в других степных зонах страны, подкрепив
рекомендации науки технической вооруженностью.
252
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Я постоянно занимаюсь целиной и сейчас, часто бываю в
Казахстане и могу сказать, что вижу теперь там воплощенной
в жизнь свою мечту и мечту сотен тысяч целинников.
Безусловно, в целинных степях сделано еще далеко не все,
резервы остаются огромными. Но это особый разговор. Я же
хочу сказать об уже достигнутом, которое и радует, и впечат-
ляет.
Подъем целины в Казахстане явился не только крупней-
шей, но и экономически выгодной акцией. Приведу цифры, до-
казывающие это. Казахстан продал за минувшие двадцать че-
тыре года государству более 250 миллионов тонн зерна — это
15,5 миллиарда пудов! Вместе с тем с 1954 по 1977 год вклю-
чительно все затраты па сельское хозяйство республики — под-
черкиваю: на всю отрасль, а не только на целину — составили
21,1 миллиарда рублей. А налога с оборота от продажи хлеба
за эти годы получено 27,2 миллиарда рублей, то есть страна
получила 6,1 миллиарда рублей чистой прибыли. При этом надо
иметь в виду, что в казахстанских колхозах и совхозах общая
стоимость основных и оборотных фондов составляет сегодня
15 миллиардов рублей. Итак, все труды и затраты в максималь-
но короткий срок окупились и дали прибыль. Вот с каким
хорошим результатом выиграно самое впечатляющее в хозяй-
ственной истории человечества сражение за хлеб! Богатырской
оказалась древняя степь. Преображенная трудом человека, она
придала устойчивость всему нашему сельскому хозяйству, обес-
печила гарантию получения зерна в необходимых размерах.
И эта земля набирает силу.
Поднимитесь на самолете над степными просторами. Вы
увидите не только хлебные нивы, но и ленты асфальтирован-
ных дорог, поселки, железнодорожные пути, линии электро-
передач, корпуса элеваторов, крупные заводы, фабрики, горо-
да. Все это вызвал к жизни в бывшем ковыльном краю могучий
целинный хлеб.
Вспоминаю, например, каким был Акмолинск, когда впервые
его увидел. Низкие глинобитные домики, узкие улицы, восемь-
десят тысяч жителей... А теперь? В городе, получившем имя
Целиноград, втрое больше народу, он едва ли не весь обновлен,
перестроен, в нем десятки промышленных предприятий, четы-
ре вуза, пятнадцать техникумов, где только за три последних
года подготовлено свыше двадцати тысяч специалистов.
Целина дала мощный толчок развитию производительных
сил Казахстана, росту его экономики, науки, культуры. Поя-
ЦЕЛИНА
253
вились крупнейшие промышленные узлы, выросло девяносто
новых городов, в том числе известные всей стране Рудный, Эки-
бастуз, Ермак, Кеитау, Аркалык, Шевченко. Республика добы-
вает и производит уголь и нефть, чугун и сталь, цветные метал-
лы, минеральные удобрения, новейшие станки, машины, трак-
торы. И никого уже не удивляет, что в некогда отсталом Казах-
стане пущен реактор на быстрых нейтронах.
В созвездии братских республик ныне еще ярче засияла
звезда Казахстана. Развитие республики шло годами и пятиле-
тиями, но обсуждалось все, задумывалось, «заваривалось» зна-
чительно раньше. Многие черты современного облика этой зем-
ли наметились уже тогда, почти четверть века назад, когда в
моем кабинете в ЦК все чаще собирались ученые, изыскатели,
плановики, проектировщики, что также требовало внимания,
времени и сил.
Надо ли говорить, как я счастлив теперь, видя: образовал-
ся в этом краю гигантский аграрно-промышленный комплекс,
влияние которого мощно сказалось на развитии всей экономи-
ки страны. А целинная эпопея на этой земле еще раз показала
всему миру благороднейшие нравственные качества советских
людей. Она стала символом беззаветного служения Родине, ве-
ликим свершением социалистической эпохи.
Глава седьмая
КОСМИЧЕСКИЙ
ОКТЯБРЬ
1
Новое, послевоенное поколение советских людей вступило в
жизнь в космическую эпоху. Молодежи подчас трудно даже
представить себе, что еще четверть века назад не было ни
спутников, ни космонавтов, ни полетов к Луне, Марсу, Венере.
А были только мечты об этих полетах, мечты, которые челове-
чество пронесло через столетия. Верно сказал поэт: «Мы рож-
дены, чтоб сказку сделать былью...» Именно наш народ начал
отсчет космической эры.
Миллиарды людей на планете впервые прикоснулись к тай-
пам космоса в тот день и час, когда узнали о запуске первого
искусственного спутника Земли. Для абсолютного их большин-
ства, для жителей всех континентов и стран это было ошелом-
ляющей неожиданностью. А паши ученые, конструкторы, рабо-
чие, монтажники, строители своими руками готовили смелый
бросок в неведомое.
4 октября 1957 года, когда взлетел над Землей первый спут-
ник, началась новая эра в истории земной цивилизации. Про-
изошло это всего через четыре десятилетия после победы Ве-
ликого Октября. Исторический срок небольшой. Но в жизни
нашего народа этот срок вместил величайшие политические,
экономические, технические, культурные преобразования. По-
тому-то Советский Союз и стал пионером освоения космоса.
Говорю об этом пе для того, чтобы лишний раз утвердить
наш приоритет, хотя и это важно. Но еще важнее сказать о
другом: космический Октябрь вновь показал всему миру сози-
дательную мощь победившего социализма, силу подлинно сво-
бодного труда миллионов, творческий гений великого народа,
руководимого Коммунистической партией.
Вот о чем хотелось бы в этой главе рассказать.
Вспоминается сцена из романа А. М. Горького «Жизнь Кли-
ма Самгина». У него описан горячий спор о будущем, проис-
ходивший еще до революции, в канун Октября. И вот один из
героев романа — рабочий, большевик-ленинец — бросает в спо-
ре пророческие слова:
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
255
«— Космические вопросы эти мы будем решать после того,
как разрешим социальные. И будут решать их не единицы,
устрашенные сознанием одиночества своего, беззащитности
своей, а миллионы умов, освобожденных от забот о добыче кус-
ка хлеба,— вот как!»
Именно так стало в действительности. Народ, который пер-
вым в истории разорвал цепи социального гнета, первым сбро-
сил и путы земного тяготения. Это факт, это навеки записано
в наш актив, этим и далекие наши потомки будут по праву
гордиться.
В век космонавтики мы вступили не как наблюдатели, а
как первооткрыватели. На Западе не нашли тогда иного объяс-
нения, как то, что-де успех СССР — чистая случайность. В са-
мом деле, страна, которая всего за сорок лет до этого была от-
сталой, которой пришлось преодолевать разруху, голод, эконо-
мическую блокаду, тяжелейшие войны,— страна эта не только
сама смогла подняться па вершину научно-технического про-
гресса, ио и другим народам указала путь. Первой начала
прокладывать трассу к звездам.
Нет, никак не назовешь это случайностью. В 1979 году ис-
полнилось 50 лет с начала первой пятилетки. Это — славная
дата. Весь наш народ, вся партия отметили ее широко. Позади
у нас лежат не просто годы, по годы, спрессованные в пятиле-
тия, заполненные героическим, самоотверженным трудом.
И если вспомнить все и поглубже обдумать, то прорыв в кос-
мос был логическим продолжением подвига пятилеток, инду-
стриализации страны, достижений нашей экономики, успехов
нашей науки, роста образованности, сознательности, культуры
рабочего класса, всех трудящихся Советского Союза.
Народ наш любит и умеет мечтать, но мы не просто мечта-
тели. На земле калужской, на земле русской жил замечатель-
ный ученый Константин Эдуардович Циолковский, который с
изумительной прозорливостью предсказал эру освоения косми-
ческого пространства, предусмотрел даже очертания многосту-
пенчатых ракет и рассчитал космические скорости. Развитие
космонавтики идет по плану, разработанному им еще в начале
нашего столетия.
Конечно, даже в самых дерзких своих фантазиях он не мог
угадать, что новая эпоха в жизни человечества наступит так
скоро. Но после победы Великой Октябрьской социалистиче-
ской революции К. Э. Циолковский сказал: «Теперь, товарищи,
я точно уверен в том, что и моя другая мечта — межпланетные
256
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
путешествия — мною теоретически обоснованная, превратится
в действительность».
Первым среди его учеников и последователей мы с полным
основанием называем имя великого ученого и конструктора
XX века, академика Сергея Павловича Королева. Он как-то
рассказывал мне, что всегда мечтал о космосе и в молодости
даже ездил в Калугу, беседовал с основоположником теории
освоения космоса. В зрелые годы Сергей Павлович соединил
эту теорию с практикой, направил в просторы Вселенной пер-
вые спутники, автоматические межпланетные станции, косми-
ческие корабли.
Мне посчастливилось близко знать этого человека, часто
встречаться с ним. Космические дела вошли в мою жизнь за-
долго до того дня, когда все узнали о них. Дело в том, что
Центральный Комитет поручил мне, как секретарю ЦК КПСС,
координацию всех работ по развитию ракетно-космической тех-
ники. Пришлось вплотную заниматься конкретными вопросами,
связанными с осуществлением нашей космической программы.
Но тут, наверное, лучше будет начать с самого начала.
2
Сейчас Байконур известен всему миру. Но ранее это был
затерянный в полупустыне крохотный поселок. Теперь ни у
кого не вызывает сомнений, что именно отсюда должны были
прокладываться первые дороги в космос, что в этой точке зем-
ного шара и следовало строить космический центр, что только
так надо было действовать и решение это единственно верное.
По прошествии времени всегда нам кажется, что иных вариан-
тов и быть не могло.
На деле же, замечу, судьба у Байконура была не из легких/
Еще в пору работы на целине перед нами была поставлена за-
дача — помочь ученым в выборе подходящего места для строи-
тельства космодрома. Вопрос считался секретным, к нему прича-
стен был только узкий круг специалистов. В 1955 году такое
место было найдено — в южной части Казахстана, недалеко от
Аральского моря. Мог ли я думать тогда, что в скором будущем
мне предстоит заниматься всем комплексом дел, которые во-
площены для нас сегодня в понятии «Байконур»?
Однако жизнь позволяет себе самые удивительные совпаде-
ния. Целина в тё годы взяла сразу два великих исторических
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
257
старта — могучий хлебный и легендарный космический. По-
истине символично, что они сошлись не только во времени, но
и в пространстве.
И все же решилось это не легко и не просто. Едва приняв
космически-ракетные дела под свой контроль, я должен был
выступить арбитром в острой дискуссии. Суть в том, что места
для будущего космодрома подбирались и в других районах
страны. Самым тщательным образом они исследовались, оцени-
вались, и в начале 50-х годов было немало споров, где разме-
стить космодром — в казахстанском Приаралье или на Черных
землях Северного Кавказа? У каждого варианта были, как го-
ворится, свои «за» и «против».
Специалисты хорошо понимали: быстрее, проще, дешевле
было бы обосноваться на Черных землях. Здесь и железная до-
рога, и шоссе, и вода, и электроэнергия, весь район обжитой, да
и климат не такой суровый, как в Казахстане. Так что у «кав-
казского» варианта было немало сторонников.
Много пришлось мне в то время изучить документов, про-
ектов, справок, обсудить все это с учеными, хозяйственниками,
инженерами, специалистами, которым в будущем предстояло
запускать ракетную технику в космос. Постепенно обоснован-
ное решение складывалось и у меня самого.
Центральный Комитет партии выступил за первый вари-
ант— «казахстанский». Мы исходили из того, что на Северном
Кавказе прекрасные пахотные земли, отличные пастбища.
И лучше пойти на дополнительные затраты, но использовать
практически мертвые земли в Приаралье. Создавая одно, надо
было заботиться, чтобы оно не приносило ущерб другому.
Жизнь подтвердила целесообразность и правильность такого
решения: земли Северного Кавказа сохранены для сельского
хозяйства, а Байконур преобразил еще один район страны.
Ракетный полигон требовалось ввести в строй быстро, сроки
были жесткие, а масштабы работ — огромные. После одной из
очередных командировок в Байконур ко мне пришел Главком
Ракетных войск Митрофан Иванович Неделин.
— Как со строительной техникой? — спрашиваю Неделина.
(Начальник строительства месяц назад жаловался, что ее недо-
статочно, и я просил товарищей из Совета Министров по-
мочь.)
— Сейчас дело выправляется,— ответил Митрофан Ивано-
вич,— машины идут одна за другой. Пыль стоит над степью та-
кая, что днем солнца не видно.
17 Л. И. Брежнев
258
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Остановлюсь на одной проблеме, которая нас очень тогда
волновала: в Байконуре надо было выполнить большой объем
земляных работ. В первую очередь, конечно, предстояло постро-
ить стартовые комплексы. В степи вырос поселок из вагончиков
и палаток. В нем пока жили первостроители Байконура.
Как-то так получается, что теперь на страницах печати боль-
ше рассказывается о конструкторах и ученых, которые труди-
лись на космодроме в те годы. Меньше говорится о строителях.
Но о них тоже стоит сказать немало добрых слов. Ведь это они
продолжили подвиг строителей Магнитки, Днепрогэса, Комсо-
мольска-па-Амуре и Турксиба. Нужно было проявить изобре-
тательность, мастерство и волю, чтобы в короткий срок возвести
невиданные сооружения. Немало волнений и забот доставило
это строительство. Ведь здесь все было новым, еще доселе ни-
когда не возводившимся. Шел огромный строительный экспе-
римент.
К примеру, для одного из стартовых комплексов требовалось
вынуть и вывезти более миллиона кубометров Земли. Работа
не прекращалась ни днем, ни ночью. И вот, когда до проектной
отметки осталось всего около десяти метров, произошло непред-
виденное: из геологической скважины, которая бурилась ря-
дом, ударил фонтан воды. Оказалось, что котлован находится
рядом с подземной рекой и в любую минуту он может быть
затоплен.
Об этом доложили мне. Решение надо было принимать не-
медля. Возникло несколько предложений. Земляные работы
можно было продолжить с помощью водопонижающих устано-
вок. Однако этот вариант задерживал строительство комплекса
па год — только к этому времени промышленность могла изго-
товить иглофильтры. Было предложено перенести старт на дру-
гое место. Но на это тоже нельзя было идти, так как ракета и
сооружения должны быть готовы одновременно. А может быть,
Главный конструктор стартового комплекса разрешит умень-
шить глубину сооружения? Он ответил строителям:
— Впереди у вас будет еще много таких заданий, поэтому
строительные проблемы не старайтесь перекладывать на кон-
структоров техники, у них своих забот по горло. Я не могу
согласиться на ваше предложение, так как мне нужно сто про-
центов гарантии успеха. Глубина сооружения не может быть
меньше длины свободного пробега газовой струи работающей
ракеты. Это на сегодня закон. У нас все готово, мы ждем ваш
стартовый комплекс.
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
259
Я поддержал этого человека. Главный конструктор, буду-
щий академик, был, безусловно, прав. Следовало искать иной
выход. Работы на стройке временно прекратились.
Начальником строительства Байконура был генерал
Г. М. Шубников. Его имя хорошо известно в нашей армии. Он
создавал мощные оборонительные сооружения на различных
фронтах Великой Отечественной войны, под огнем врага воз-
водил переправы через Днепр и Вислу, после Победы строил
мемориальный комплекс в Берлине — Трептов-парк.
К Георгию Максимовичу Шубникову с фантастической иде-
ей пришел один из прорабов. Для возведения котлована он
предложил использовать мощный взрыв.
Шубников загорелся идеей, познакомил с нею и меня.
— Почему же не использовать этот последний шанс,— ска-
зал он,— я «за». Если взрыв отожмет воду так, что она воз-
вратится лишь через несколько недель, то мы успеем забето-
нировать фундаментную плиту, построим насосные станции,
заложим дренаж, а потом нам любые подземные реки не
страшны.
Я сказал: «Действуйте, работайте спокойно, но рассчитайте
все еще раз».
Шубников долго не давал знать, что происходит на котло-
ване. Хотя молчание создавало проблему: ходом строительства
интересовались па всех уровнях. Признаюсь, я волновался за
исход этого смелого строительного проекта, но старался волне-
ния не выдавать. Даже не звонил па Байконур. Ждал и не то-
ропил Шубникова и его людей. Знал, что в этом опасном деле
надо все тщательно обдумать и предусмотреть.
И вот через некоторое время на строительстве раздался
мощный взрыв, такой, что в домиках поселка, находившегося
в нескольких километрах, повылетели стекла. «Наконец-то
Шубников заговорил!»—шутили тогда многие. Дело было сде-
лано. Пу а как же подземная река, которая тогда причинила
нам немало хлопот? Опа до сих пор течет у стартовой площад-
ки, по теперь она уже не страшна. Дело сделано. Расчет оправ-
дался.
С именем Шубникова, многих других товарищей, прошед-
ших огненными дорогами войны и гордых своей профессией
строителя, связано возведение стартового комплекса Байко-
нура, с которого начался путь во Вселенную. В короткие сроки
был построен старт для первой советской межконтинентальной
ракеты — уникальное инженерное сооружение, поражающее
260
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
воображение и сегодня. На многих предприятиях страны —
в Москве и Ленинграде, Свердловске и Киеве, Горьком и Крас-
ноярске (да разве возможно перечислить все замечательные
заводы, где рождались конструкции стартового комплекса Бай-
конура) — тысячи рабочих, техников, инженеров воплощали в
металл, как принято иногда говорить, идеи ученых. К 1 мая
1957 года строители доложили о готовности сооружений.
Одновременно были изготовлены первые экземпляры наших
ракет.
Задание партии, Родины выполнено! Но теперь, как часто
любил повторять Сергей Павлович Королев, надо было «на-
учить ракету летать». Всем приходилось трудно. Мпе тоже при-
ходилось часто выезжать на заводы в конструкторские бюро,
встречаться с десятками людей. Итог этой работы, естественно,
принес всем нам огромное удовлетворение. Первый же испыта-
тельный пуск ракеты показал: вера в талант ученых и конст-
рукторов, в мастерство рабочих и инженеров, четкая и глубоко
продуманная организация труда, координирование усилий мно-
гих ведомств, организаций, заводов оправдали себя.
И теперь тот самый первый ракетный комплекс провожает
в космическое пространство спутники и корабли. С него стар-
товали «Бостоки» и «Восходы», начинают по-прежнему свой
путь корабли «Союз».
Улицы Байконура носят имена пионеров космонавтики, в
том числе и выдающегося строителя Георгия Максимовича
Шубникова. И еще добавлю: улицы Байконура — это своеобраз-
ная история возводивших его людей.
Но если на стартовых комплексах работали главным обра-
зом мужчины, то основная тяжесть трудов но благоустройству
города легла на плечи женщин. Хотелось бы сказать о них
особо.
В Байконуре жены офицеров объявили беспощадную войну
пескам и пыльным бурям. Город строили в полупустыне. И хотя
вокруг практически ничего не росло, среди вагончиков и вре-
менных домиков начали вдруг появляться цветочные клумбы
и первые деревца. Разве что за детьми ухаживали так же за-
ботливо, как за этими первыми саженцами. И на мертвой земле
через несколько лет появились парки и зеленые насаждения,
удивляющие теперь гостей Байконура.
В разные времена года мне приходилось бывать па космо-
дроме. Весна и осень — лучшая здесь пора. В октябре созрева-
ют знаменитые дыни с бахчи, что находится неподалеку от
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
261
стартовых позиций, они наливаются, как здесь шутят, «косми-
ческим соком» — вкусны необыкновенно. Так что жители Бай-
конура могут ими гордиться.
Есть в Байконуре музей. К сожалению, не всегда успеваем
мы думать о том, какие именно экспонаты надо оставлять по-
томкам в память о нашем времени. Бывает, что уже не найти
сегодня многих самолетов, составлявших гордость страны в
предвоенные годы, первых наших автомобилей, тракторов и
т. д. Спустя десятилетия иногда по крохам приходится собирать
документы и материалы, рассказывающие о том или ином со-
бытии в истории народа. Вот по этой причине труд работников
музея в Байконуре и их добровольных помощников заслужи-
вает самой высокой оценки. Уже сегодня то, что собрано и со-
хранено ими, дает довольно полное представление о создании
космодрома и города, о том, как рождалась космическая исто-
рия страны.
3
Новое дело всегда растит новых людей. Космическая про-
грамма выявила много даровитых, ярких работников во всех
областях пауки и техники, в проектировании и производстве.
Над ее осуществлением самоотверженно трудились и трудятся
в паши дни многие тысячи советских людей — ученые, конст-
рукторы, инженеры, техники, рабочие самых различных про-
фессий. Есть среди них необычайно интересные люди.
Не так давно я познакомился с воспоминаниями ведущего
конструктора первого корабля «Восток». 22 июня 1941 года ран-
ним воскресным утром он принял бой на пограничной заставе
и до последнего дня войны был в действующей армии. После
Победы стал инженером, а в начале 50-х годов пришел работать
в конструкторское бюро С. П. Королева. И вот что написано
у него о том времени, когда мы начинали осваивать новое и
сложное дело:
«Наши характеры выковывал фронт. В промышленность, и
в пашу область, пришли фронтовики. Они пе считались пи со
временем, ни с любыми трудностями... Уверенность в своих си-
лах помогала и объединяла людей. Нравственный климат в
коллективе был особый... Это сплавляло людей... Космос стал
символом могущества страны, ее взлетом, гордостью, счастьем».
Очень верно сказал конструктор. Эти люди прекрасно пони-
мали ответственность перед Родиной и ее будущим. Всем им
262
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
надо было вникнуть во множество проблем, связанных с разви-
тием новой области знаний, а новым было все, от производства
ракет до оснащения космонавтов и их подготовки к полетам.
Естественно, и мне в кратчайшие сроки надо было вникнуть
в детали этого сложнейшего дела. Познакомился близко с уче-
ными, конструкторами, технологами, со многими, кто непосред-
ственно связан был с производством ракет и будущих космиче-
ских кораблей.
Особо признателен Дмитрию Федоровичу Устинову, кото-
рый помог освоиться со многими специфическими вопросами
этих новейших отраслей. Д. Ф. Устинов еще в годы войны был
наркомом и успешно занимался оснащением нашей армии во-
енной техникой. Сразу после Победы он принял самое актив-
ное и непосредственное участие в создании ракет. Дмитрий
Федорович — хороший инженер, практик, с глубокими знания-
ми, большими организаторскими способностями. В те годы о
выходных днях, как и все мы, он понятия не имел. Воскресенье
заставало его обычно в самолете: он летел па испытательный
полигон или па строительство ракетного комплекса, чтобы не
только самому убедиться, как обстоят дела, ио и выяснить, чем
надо помогать в первую очередь. Работать с Дмитрием Федо-
ровичем всегда было приятно и интересно.
Для создания спутников и ракет потребовалось решить мно-
го сложнейших задач в области конструирования, технологии
и организации производства новых материалов, а также самых
совершенных и точных приборов, разнообразного наземного
оборудования. Многие технологические процессы существовали
лишь на бумаге, в лучшем случае были опробованы только в
лабораторных условиях. И приходилось одновременно со строи-
тельством новых цехов и заводов параллельно создавать не-
обычайно сложные технологические процессы и конструкции.
Но, как уже не раз бывало в нашей стране, находились ученые,
конструкторы, инженеры, рабочие, способные преодолеть все,
что стояло у них на пути к цели.
Помню, в 1956 году я приехал в конструкторское бюро Сер-
гея Павловича Королева. Хотел поближе познакомиться с
конструкцией машин, которые должны были вскоре явиться на
свет. Пока же будущая легендарная «Семерка» (ракетоноситель
С. П. Королева) существовала лишь в проектах. В так на-
зываемом «голубом зале» на стенах были развешаны схемы,
плакаты. Сергей Павлович подробно рассказал о ходе работ
над носителем и тяжелым спутником, о сложностях, которые
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
2G3
предстоит преодолеть,— речь шла и о двигателях, и о системе
управления, и обо всем стартовом комплексе.
— По нашим расчетам,— сказал Королев,— летные испыта-
ния носителя мы сможем начать в июле — августе 1957 года.
Характерная черта этого человека: он никогда не сглажи-
вал острых углов, не таил трудностей. Но его целеустремлен-
ность, воля, убежденность не могли не восхищать. Среди спе-
циалистов тогда высказывались опасения, что «Семерка» может
и не взлететь, очень уж непривычны были и сама конструкция,
и весь стартовый комплекс. Сергей Павлович подтвердил, что
некоторые технические проблемы, «загвоздочки», как он лю-
бил говорить, решены еще не до конца.
— Но ими занимаются очень светлые головы,— неожидан-
но улыбнулся Королев и назвал имена многих своих соратни-
ков, которых позже и мне довелось хорошо узнать.— Я уверен,
что они найдут верные решения.
Разговор у пас вышел откровенный, прямой. Сергей Павло-
вич не скрыл, что нередко еще приходится ему преодолевать
скептицизм некоторых ученых, выражающих сомнение в пра-
вильности избранного им, Королевым, пути. «Однако споры
бывают полезны»,— возразил я. «Да,— кивнул он,— когда спо-
ры деловые». Человек был очень непростой. (Замечу к слову,
что в некоторых описаниях представлен он, как и другие поко-
рители космоса, весьма торжественно, характеры их упрощены,
а трудности, которые пришлось им преодолевать, сглажены.)
Сергей Павлович Королев отличался твердым характером, бы-
вал, когда нужно, требовательным, даже жестким, был порою
упрям, ио одновременно и достаточно гибок. Он умел не толь-
ко убеждать в своей правоте, но и внимательно прислушивать-
ся к оппонентам.
Работы по изготовлению «Семерки» шли полным ходом. И в
ЦК партии, и в Совете Министров внимательно следили за ее
созданием. Однажды Дмитрий Федорович Устинов сообщил,
что все приготовлено для стендовых испытаний двигателей носи-
теля, и пригласил посмотреть на них.
Космическая программа потребовала гигантской работы на
земле — многочисленных проверок каждого узла и деталей ра-
кетоносителя. Для этого были разработаны уникальные соору-
жения, такие, как испытательный стенд для двигателей. Его
размеры огромны. Многоэтажная металлическая конструкция
нависала над оврагом. На ней и был укреплен блок ракеты с
двигательной установкой.
264
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Вместе с Дмитрием Федоровичем Устиновым и Сергеем
Павловичем Королевым мы прошли в бункер управления.
Здесь было человек десять — двенадцать испытателей. Королев
отдал распоряжение о начале работ.
Послышались команды:
— Готовность!..— Протяжка!..— Ключ на дренаж!
Волнение охватило всех. Были среди нас люди более спо-
койные и менее спокойные, но равнодушных, уверен, не было.
Вдруг слышу шепот:
— Подвиньтесь, пожалуйста, дайте и мне посмотреть.
На испытателя сразу же зашикали. Я обернулся: один из
механиков пытался пробиться поближе к смотровому окну.
Понял его: долгие месяцы человек ждал этого дня, готовил его,
ночей, может быть, не спал, а пришел момент — и даже не уви-
дит толком.
— Пробирайтесь сюда,— пригласил я его,— будем смотреть
вместе.
Новая команда:
— Зажигание!
Раздался мощный грохот, словно десяток орудий выстрелил
одновременно. Стенд и ракетный блок окутались подсвеченным
изнутри дымом. И тотчас мы увидели громадную струю пламе-
ни, походившую на рокочущий огненный водопад... Удивитель-
ное зрелище — работа ракетных двигателей! Четыре боковых
блока затихли, но центральный «ствол» по-прежнему извергал
пламя. Сто с лишним секунд продолжался огненный гром.
И потом сразу вдруг наступила поразительная тишина. Как
отрезало. В бункере все улыбались: испытание прошло успеш-
но. Конструкторы, инженеры, механики обнимали друг друга
и тут же начали обсуждать результаты первой проверки.
— Теперь опа обязательно полетит,— сказал Королев.
Все горячо поздравили Главного конструктора, который, ко-
нечно же, больше всех был взволнован в эти минуты, хотя
внешне держался очень спокойно.
— Будем ждать этого полета,— сказал я, поздравляя
С. П. Королева.
Создатели ракетной техники оправдали надежды, которые
возлагала на них партия. Благодаря их самоотверженности, му-
жеству и героическому труду в августе 1957 года состоялся
пуск первой советской межконтинентальной баллистической
ракеты. Стартовав с Байконура, ракета точно легла на курс, и
се головная часть достигла расчетного района. Это была выда-
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
265
ющаяся победа отечественной науки и техники. Мы стояли на
пороге удивительных свершений. Открывалась в жизни челове-
чества новая эпоха — космическая. Л началась она довольно
необычно. Однажды, приехав ко мне, Сергей Павлович сказал:
— Предлагаю на следующем экземпляре ракеты установить
ПС — простейший спутник. Зачем нам возить балласт?
Пусть над земным шаром полетает хотя бы модель космическо-
го корабля, с помощью которой можно будет получить первые
научные данные об ионосфере Земли и проверить наземную
систему наблюдения.
Мне было известно, что в конструкторском бюро Королева
уже создавался такой спутник. После обсуждения было призна-
но, что установка на ракете даже небольшого ПС принесет
новые ценнейшие сведения, которые будут полезны в дальней-
ших работах. И спутник было решено установить на ракете во
время ближайшего пуска «Семерки».
Здесь уместно сказать еще об одной черте академика Ко-
ролева. О нем уже немало написано, по достоинству оценен его
вклад в науку и технику. Сергей Павлович был замечательным
ученым и инженером — эти стороны его деятельности широко
известны. Однако был он, на мой взгляд, и незаурядным поли-
тиком. Одним из первых этот человек предугадал и по досто-
инству оценил то огромное влияние, которое окажут космиче-
ские исследования па обстановку в мире. Он понимал, что на
примере достижений космонавтики можно убедительно пока-
зать, как далеко по пути прогресса шагнула первая страна со-
циализма.
Еще в далекие 30-е годы С. П. Королев, глубоко сознавая
взаимосвязь науки и политики, правильно определил воздейст-
вие научно-технической революции на социальные преобразо-
вания общества. Его научный труд, вышедший в 1934 году,
«Ракетный полет в стратосфере» заканчивается такими слова-
ми: «Мы уверены, что в самом недалеком будущем ракетное
летание широко разовьется и займет подобающее место в си-
стеме социалистической техники. Ярким примером тому мо-
жет служить авиация, достигшая в СССР такого широкого раз-
маха и успехов. Ракетное летание, несомненно, может претен-
довать в своей области применения вряд ли на меньшее, что
со временем должно стать привычным и заслуженным».
Соединение идейности, преданности социалистической От-
чизне с глубокими специальными знаниями и талантом сделало
коммуниста С. П. Королева выдающимся ученым, который
266
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
чутко понимал нужды и возможности страны и, реально оцени-
вая обстановку, искал и находил наиболее эффективные реше-
ния. Таким его воспитала партия.
4
4 октября 1957 года мир был взбудоражен и потрясен. Слово
«спутник» сразу стало интернациональным. Академик А. А. Бла-
гонравов, один из пионеров отечественного ракетостроения, на-
ходившийся в те дни в США, рассказывал мне как-то при встре-
че: «Меня ученые буквально засыпали вопросами: как это СССР
опередил США? Значит, межконтинентальная баллистическая
ракета у вас не блеф? Не вкралась ли опечатка в цифру веса ва-
шего спутника — 83 килограмма, ведь наш-то первенец будет
весить лишь несколько фунтов?»
Но первый спутник был только началом. Успешно «произве-
денный запуск 4 октября, естественно, стимулировал паши рабо-
ты в этом направлении. Я пригласил Сергея Павловича Короле-
ва в ЦК. Тепло поздравив его с успехом, спросил:
— Возможно ли в ближайшее время запустить новый спут-
ник?
— Мы думали об этом,— ответил он.— Месяца за полтора-
два можно подготовить очередной запуск.
— Что ж, Сергей Павлович, это был бы для всего парода хо-
роший подарок. По учтите: повторение пройденного нам не нуж-
но. Очень важно, чтобы новый спутник качественно отличался
от первого.
— Разумеется,— сказал он.— У нас намечен эксперимент
с животным. Это будет большой шаг вперед.
С Королевым всегда было легко говорить и работать, хоро-
шо понимать друг друга. Конечно, такой запуск позволил бы
впервые оценить, как ведет себя живой организм в космическом
пространстве, какое воздействие окажет на него состояние не-
весомости. Это очень важно, сказал Сергей Павлович, для поле-
та первого человека в космос.
А вечером следующего дня он позвонил мне и сказал, что
все его сотрудники вернулись из отпуска до срока. «Уже при-
ступили к работе»,— по обыкновению лаконично добавил Сер-
гей Павлович.
В первых числах ноября на орбиту был выведен спутник
с собакой по кличке Лайка. Летал он успешно. На Землю
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
267
поступали бесценные сведения о том, как ведет себя в космосе
эго первое живое существо. Это был хороший подарок конст-
рукторов, ученых, рабочих к 40-й годовщине Октября.
Потом были новые старты. И в каждом полете наш Главный
конструктор решал какую-нибудь принципиально новую косми-
ческую задачу. Скоро советские научные станции достигли
Лупы, сделали и передали на Землю фотографии ее обратной
стороны. Дело день ото дня разрасталось. Речь шла уже о со-
здании специализированных предприятий, па которых ученые и
конструкторы начнут заниматься и межпланетными автомата-
ми, и пилотируемыми орбитальными станциями, и спутниками.
Но сердцем огромного дела по-прежнему оставалось конструк-
торское бюро С. П. Королева. Научные и технические идеи этого
человека всегда были интересны, хорошо обоснованы, тщательно
продуманы и, можно сказать, выстраданы. Они привлекали
сочетанием самой безудержной смелости с самой строгой реаль-
ностью.
Жизнь Сергея Павловича Королева — ярчайший пример
того, насколько Великий Октябрь преобразил не только судьбы
мира, но и судьбу каждого человека. Будучи еще молодым рабо-
чим, он мечтал об авиации и добился своего — начал создавать
планеры, сам испытывал их. Став конструктором, он познако-
мился с трудами К. Э. Циолковского, увлекся ракетной техни-
кой... Казалось бы, фантастикой занимались такие инженеры,
как Королев. Ведь только начинались 30-е годы. Но партия и
правительство поддерживают энтузиастов, и организуется зна-
менитый ГИРД (группа по изучению реактивного движения) —
прародитель будущих мощных конструкторских бюро и заводов,
создающих ракетную и космическую технику.
Попутно замечу: немало у пас и теперь изобретателей. Мно-
гие миллионы рублей экономии дают они ежегодно стране, ус-
пешно решают сложнейшие проблемы научно-технического про-
гресса. Однако, чего греха таить, есть люди, которые скептиче-
ски относятся к этой работе: сейчас, мол, пе время для «фанта-
зий». Как ошибаются они! Ведь и тогда говорили, что от затеи
гирдовцев вряд ли будет хоть какой-то эффект в ближайшее
время, по в помощи изобретателям не отказывали. И когда при-
шли грозные годы войны, именно они дали нашей армии леген-
дарные «катюши». А вскоре после войны помогли становлению
реактивной авиации, создали ракетную технику. Разве смогли
бы мы выйти в космос, если бы еще в 30-е годы такие «фантазе-
ры» и «мечтатели», как Королев, не начали упорно работать?
268
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Одни считали его ученым, другие — конструктором, третьи —
организатором науки, вольно или невольно противопоставляя
эти понятия. Думается, наука и техника XX века настолько
тесно слились воедино, что ие всегда можно провести грань: вот
здесь кончаются фундаментальные исследования, а здесь начи-
наются прикладные. Масштаб личности Королева тем и велик,
что он соединил в себе выдающегося ученого, прекрасного кон-
структора и талантливого организатора. Именно такой человек
необходим был новому огромному делу — человек, всю свою
жизнь без остатка посвятивший единой цели. Наверное, иначе
и нельзя в век, когда паука становится непосредственной произ-
водительной силой, когда роль ее в жизни общества необычайно
возросла.
Наш Главный конструктор любил помечтать о будущем. Бы-
вало, выпадет свободная минута, и он начинает говорить о ко-
раблях, которые уйдут в полет «пятилетки через две-три», о
больших орбитальных станциях, о необычных профессиях
космонавтов — скажем, астроном, сварщик. А ведь запущены
были только первые спутники и сравнительно простые косми-
ческие автоматы... Время показало, что и тут «фантазии» Ко-
ролева опирались не только па интуицию ученого, но и на точ-
ный инженерный расчет. Не случайно до сих пор приходится
слышать: идея Сергея Павловича осуществилась! Его соратники
часто подчеркивают, что и в современных космических аппара-
тах очень много «королевского»...
Написал я это слово — и подумал о том, что сколь бы ни была
совершенна новая техника, а рано или поздно и ей суждено
устареть. Остается другое — принципы, методы работы, влияние
человека на его современников. Сергей Павлович стал Учителем
с большой буквы для тысяч ученых и конструкторов, он воспи-
тал многих учеников, которые в свою очередь передадут свой
опыт и знания новым поколениям. И никогда ие забудется, что
родоначальником этой цепочки был академик Королев.
Работать, как он,— значит мужественно, целеустремленно
идти вперед, дерзать, мечтать и бороться за свою мечту. Каж-
дую минуту, каждый час, каждый день — и так всю жизнь!
Однако не следует думать, что Сергей Павлович приходил ко
мне в ЦК всегда только с новыми планами, деловым, озабочен-
ным. Это был очень жизнелюбивый человек, с большим чувст-
вом юмора. Случалось иногда так: зайдя по делу, он вдруг от-
кладывал в сторону бумаги и рассказывал какой-нибудь случай,
происшедший в конструкторском бюро или на космодроме.
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
269
Рассказывал увлеченно, с юмором. Иногда пересказывал шутли-
вую историю, выдуманную его сотрудниками о нем самом. Ко-
ролев был строг, требователен и к себе, и к своим товарищам, но
держался всегда просто. Это очень помогало в работе. Бывает
ведь и по-другому. Зайдет человек, чувствуешь: скован, немедля
со всем соглашается. Королев же в любой обстановке умел от-
стоять свою точку зрения. Мог, однако, и мягко отшутиться,
проявить находчивость в разговоре.
Вспоминаю один проведенный с ним предновогодний вечер.
Мы засиделись допоздна — надо было обсудить немало сложных
вопросов. Уже прощаясь, Сергей Павлович рассказал мне о сот-
не бутылок французского шампанского, которые неожиданно по-
лучило их конструкторское бюро. Оказалось, какой-то винодел
в Париже поспорил со своими приятелями, что люди никогда ие
смогут увидеть «затылок» Луны. Прошло всего несколько меся-
цев, и наша станция успешно завершила облет Луны, сфотогра-
фировала этот самый «затылок». Вскоре вышел и первый «Атлас
обратной стороны Луны». Француз сдержал свое слово и при-
слал в адрес Академии наук СССР сто бутылок шампанского.
5
Космическая эра вызвала к жизни множество не существо-
вавших прежде представлений и понятий, породила новые обла-
сти знаний, новые профессии. И одна из них — героическая и
увлекательная — профессия космонавта. Опа требует от челове-
ка широкой культуры, высокой технической грамотности, по-
стоянной готовности к подвигу.
Подготовка к выходу первого землянина в космическое про-
странство велась весьма тщательно. Было заранее и твердо ре-
шено: полет человека в космос состоится только после двух ус-
пешных запусков кораблей-спутников, па борту которых дол-
жны находиться в одном случае животные, в другом — манекен.
Однажды Сергей Павлович сообщил мне, что познакомился
с будущими космонавтами.
— Каково впечатление? — поинтересовался я.
— Прекрасные ребята,— ответил Королев.— Ну а один осо-
бенно понравился. Гагарин — фамилия пария...
Королев и Гагарин! Два этих человека стали символами кос-
мической эпохи, символами героизма советского народа, его
исторических достижений. Первый из них был выпускником
строительной школы 20-х годов, второй — «ремесленником»
270
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
тяжелой послевоенной поры. Страна, где люди, начинавшие
свою трудовую жизнь с подручного кровельщика и ученика ли-
тейщика, прокладывают человечеству путь к звездам,— замеча-
тельная страна!
В судьбах Королева и Гагарина весь мир и мы сами осо-
бенно наглядно увидели, какой простор, какие возможности от-
крывает социализм перед человеком труда, перед нашей моло-
дежью. Два этих человека стали широко известными па земле.
Для многих они являются олицетворением нашего народа. Так
оно и есть.
В начале 1961 года историческое вторжение человека в кос-
мос еще только готовилось.
Королев, подошедший к звездному часу своей жизни, торо-
пился. Любые его просьбы выполнялись незамедлительно, но
Главный конструктор буквально сутками не выходил из своего
КБ. На одном из совещаний — оно затянулось — я заметил, что
Сергей Павлович побледнел, лицо осунулось. Попросил его за-
держаться после совещания. Однако он извинился:
— Не могу, уже начались комплексные испытания корабля,
меня ждут на предприятии. Нельзя ли разговор отложить на
завтра?
— А когда испытания закончатся?
— Вечером. Часов в десять-одиннадцать, если все пройдет
гладко.
В этот день я тоже задержался на работе. Вышел из здания
ЦК уже поздним вечером.
— Поедем к Королеву,— сказал шоферу.
Сергея Павловича нашел в сборочном цехе. Он сидел в сто-
роне на обычном табурете и пристально смотрел вверх, где мо-
стовой кран бережно пес деталь носителя. Говорят, он часто
вот так садился и молча смотрел, как идет сборка. Здесь, в цехе,
ему лучше думалось — кабинетов он не любил, говорил: «Там
много звонят телефоны».
В свете прожекторов и ламп сборочный цех выглядел не-
обычно. Космический корабль и ракета поражали своими раз-
мерами, какими-то фантастическими силуэтами.
Королев оживился, увидев нас.
— Красиво? — спросил он.
— Очень.
— А у меня такое ощущение, будто не наших рук это дело.
Прихожу сюда и всегда удивляюсь... Чаю не хотите? Там и по-
толкуем.
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
271
В этот вечер Королев доложил, что завершены испытания
двух кораблей-спутников.
— И уже приступили к сборке первого «Востока»,— доба-
вил он.
Помолчали. Каждый из нас понимал, что это такое — пер-
вый «Восток».
Хотелось еще раз спросить, все ли предусмотрено для без-
опасности человека, есть ли полная уверенность, что он благо-
получно вернется из космоса на Землю, ио я удержал себя
от этого. Знал, что и без того Главный конструктор сотни раз
проверял и перепроверял себя. Да и много уже было об
этом говорено. И мы только посмотрели друг другу глаза
в глаза.
— Жалуются па вас, Сергей Павлович: совсем не отдыха-
ете,— сказал я.
— Преувеличивают,— улыбнулся Королев.— В выходные
сплю целый день,
Поразительный был человек! Многое в наших космических
начинаниях зависело от него.
...Наконец настало утро, которого все мы с нетерпением
ждали: подготовка к пуску и сам старт ракеты с человеком в
корабле. С большим волнением слушали слова Юрия Гагарина
перед стартом.
— Через несколько минут,— говорил он,— могучий косми-
ческий корабль унесет меня в просторы Вселенной... Вряд ли
стоит говорить о тех чувствах, которые я испытал, когда мне
предложили совершить этот первый в истории полет. Радость?
Нет, это была не только радость. Гордость? Нет, это была не
только гордость. Я испытал большое счастье. Быть первым в
космосе, вступить един на один в небывалый поединок с при-
родой — можно ли мечтать о большем?
Проникновенные слова! Перечитываешь их сегодня, и перед
глазами встает образ обаятельного, сильного и смелого чело-
века, каким можно было гордиться и матери, его взрастившей,
и всей стране, ибо это был один из лучших ее сынов. Он был
первым землянином в космосе. Вспомните, какое задорное, не-
уставное, никакими командами не предусмотренное, чисто рус-
ское слово нашел Гагарин в самый напряженный и, чего таить,
опасный момент, когда дрогнула под напорам огня гигантская
ракета,— «Поехали!».
Был он улыбчивый, ладный, держался удивительно спокой-
но, причем ощущалось, что для этого ему не надо делать
272
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
никаких усилий. Он и в жизни был мужественный и простой —
в этом суть его характера. Когда мы встретились, побеседо-
вали, меня привлекли в нем природный ум, наблюдательность,
чувство юмора и неизменная скромность, которую сохранил
он и после того, как обрушилась на него поистине всесветная
слава. Сознаюсь, я питал к Гагарину теплое отцовское чув-
ство.
После первых путешествий в другие страны, где этот совсем
еще молодой человек с огромным достоинством представлял
весь наш народ, он рассказывал, какую «догадливость» прояви-
ли некоторые зарубежные журналисты. «Гагарин? — допытыва-
лись они.— Ясно, почему именно вам был поручен первый по-
лет. Фамилия в России знатная. Вы, наверное, потомок княже-
ского рода...» Он весело смеялся в ответ — внук смоленских
крестьян, сын колхозника, изгнанный фашистами из родной
избы, ставший после Победы рабочим, затем летчиком и, нако-
нец, космонавтом. Вновь пришлось убедиться западному миру,
что не родовитость, не богатство, а отвага и труд славят в стра-
не социализма человеческие имена.
12 апреля 1961 года многое мы вспомнили и пережили,
вглядываясь в лицо героя, вчера еще для большинства незнако-
мое. Прошлое страны вспомнилось, напряжение пятилеток,
смертельная схватка с врагом, разруха после войны, годы воз-
рождения. И вот теперь этот полет — воплощение нашей мечты,
нашего несокрушимого духа, нашей веры, веры коммунистов в
избранный путь. И все сошлось в тот день в одном человеке, в
одном имени. Верно выразил общие чувства Константин Си-
монов:
Рассвет. Еще не знаем ничего,
Обычные «Последние известия»...
А он уже летит через созвездия.
Земля проснется с именем его.
Будучи Председателем Президиума Верховного Совета СССР,
я вручал Юрию Алексеевичу Гагарину орден Ленина и Золотую
Звезду Героя. Это были волнующие, незабываемые минуты.
Радовался вдвойне: ведь и я многие годы жизни отдал боль-
шому и трудному делу, которым теперь гордился весь совет-
ский народ.
Родина высоко оценила подвиг героя-космонавта Гагарина.
За успехи в развитии нашей ракетной техники, советской кос-
монавтики были, кроме того, награждены второй золотой ме-
далью «Серп и Молот» семь видных ученых и конструкторов,
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
273
было присвоено звание Героя Социалистического Труда многим
ведущим конструкторам, руководящим работникам, ученым и
рабочим. Высокой награды Родины — звания Героя Социали-
стического Труда — был удостоен и я за мой скромный вклад
в общее дело.
Вслед за историческим апрельским стартом с космодрома
Байконур стали приходить новые победные вести. Отправился
в первый суточный полет Герман Титов — сын сельского ин-
теллигента, внук сибирских коммунаров... В космосе побывала
первая женщина, Валентина Терешкова,— ярославская тек-
стильщица, нашедшая время и для работы, и для учебы, и для
парашютного спорта. И как жаль, что не дожил до этого дня ее
отец, павший смертью храбрых на войне... Новые герои уходи-
ли в полет, и всякий раз выяснялось, что их биографии типич-
ны для нашего общества. Это были дети рабочих, колхозников,
учителей, врачей, солдат Великой Отечественной. И это были
люди, своим трудом и талантом добившиеся тех высот, па ко-
торые в буквальном и в переносном смысле подняла их великая
страна.
Советские космонавты вели все более глубокую разведку
околоземного пространства, по-хозяйски обживали космос. Ле-
тописью этих побед наша страна, наш парод всегда будут гор-
диться. Первый спутник, прорыв человека в космос, первое
длительное пребывание в нем, групповые полеты, выход чело-
века за борт корабля — все это впервые было проделано совет-
скими людьми. Наши ученые, конструкторы, инженеры, рабо-
чие успешно решали принципиальные задачи в космонавтике,
без чего ее развитие было бы невозможным. В каждом полете
проводились ответственные эксперименты, проверялось и успеш-
но выдерживало испытания большое количество важных науч-
ных и технических решений.
Ко всему человек привыкает. Сейчас уже мало кого уди-
вишь очередным космическим стартом. Почти обычными стали
пилотируемые корабли, работают в космосе орбитальные стан-
ции, сложнейшие по конструкции аппараты достигают планет
Солнечной системы. Космонавтика и внеземные исследования
стали одной из примет нашего времени.
Прекрасно, что достижения науки так быстро вошли у нас
в обычай, это свидетельствует о прочности завоеваний, по, до-
бавлю, пе следует забывать, что по-прежнему они добываются
огромными усилиями коллективов людей, их неустанным тру-
дом и беззаветным героизмом.
18 Л. И. Брежнев
274
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Недавно после одного из космических полетов зашел у меня
в кабинете такой разговор.
— А следует ли награждать космонавтов второй Звездой
Героя, если им уже ранее было присвоено звание Героя Совет-
ского Союза за достижения в космосе? — сказал один из работ-
ников.— Может быть, иметь специальный орден и вручать его
за последующие полеты? Есть люди, которые считают, что мы
слишком часто награждаем космонавтов.
Не мог я полностью согласиться с этим мнением. Подвиг
всегда остается подвигом, и если человек проявляет героизм
вновь, то нельзя этого не замечать и ие отмечать. Конечно,
придет время — оно не за горами,— когда профессия космонав-
та станет такой же привычной, как профессия моряка, шофера,
летчика. Возможно, придется учредить и особый орден за освое-
ние космоса для тех, кто побывал там не раз и не два. Но се-
годня, по моему убеждению, наши разведчики космоса получа-
ют свои награды заслуженно. Не было ведь еще двух одинако-
вых полетов, каждый из них — новый шаг в неведомое, и геро-
изм людей, которые сознательно идут па это, не может не вос-
хищать.
Сто восемь минут продолжался полет Юрия Гагарина, и это
был подвиг, который потряс мир. Но разве ие поражают сто
семьдесят пять суток, которые провели в космосе Владимир
Ляхов и Валерий Рюмин? На заре космической эры трудно было
и мечтать о таком стремительном развитии космонавтики.
Жить долго в космосе, в столь необычных условиях,— это
подвиг. Идти в полет, сознавая, что каждое мгновение корабль
может встретиться с любыми случайностями,— подвиг. Ведь
это Вселенная, о которой мы еще не так много знаем. Работать
в космосе, причем с такой отдачей, с какой работают нынешние
космонавты,— подвиг втройне. Чем только не приходится им
заниматься! «Фантазии» академика Королева сбылись: и ме-
таллургами были они, и астрономами, и кинооператорами, и
геофизиками, и геологами — показали себя отличными специа-
листами во многих областях пауки, техники, народного хозяй-
ства.
Такая уж профессия у космонавтов — их труд служит про-
грессу человечества в самых различных сферах.
Размышляя о жизни Юрия Гагарина и его друзей, невольно
думаешь о том, сколько всего дорогого для нас сошлось в об-
лике этих молодых людей, сколько всего важного вобрали их
дерзкие по замыслу и блистательные по исполнению полеты.
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
275
Не случайно они стали вдохновляющим примером для миллио-
нов юношей и девушек. Можно сказать, что космонавты олице-
творяют лучшие черты советской молодежи второй половины
XX столетия.
6
Хотелось бы в связи с этим обратиться с коротким словом
к нашей молодежи, которую мы любим, которой полностью до-
веряем, на которую возлагаем самые светлые свои надежды, в
которой видим будущее страны.
Мне уже приходилось говорить о воспитании подрастающего
поколения — на съездах Ленинского комсомола, на учительском
съезде, на многих встречах с молодежью. Тема эта, однако, все-
гда остается актуальной, опа жизненно важна для нас, и пото-
му нелишне будет здесь кое-что повторить.
Время диктует людям свои законы. Младшие наследуют
старшим. Так бывает в семье, так происходит и в обществе.
Смена поколений — это не одномоментный, а продолжительный
и сложный процесс, включающий многое. Сперва — это забота
о юных, мудрые советы, наставничество, помощь в учебе и тру-
де. Затем — совместная работа людей разного возраста, работа
рука об руку, плечом к плечу. И наконец, для каждого поко-
ления приходит время, когда оно выдвигается на ключевые по-
зиции, принимает на свои плечи основную тяжесть, берет па
себя ответственность и за благополучие старших, и за счастье
детей, в которых опять же видит будущее страны.
Прекрасный, гармоничный, вечный процесс... Молодым труд-
но представить себя зрелыми людьми — обратное вполне воз-
можно. Каждый, у кого за спиной большая жизнь, по себе зна-
ет, что юности присущи повышенная впечатлительность, готов-
ность к подвигу, романтическая тяга к новому. Свойственны и
молодое самолюбие, некоторая ершистость, желание проявить
себя в жизни, добиться поскорей самостоятельности. Это все
естественные стремления, и следует их тактично поддерживать
и направлять на большие, добрые, полезные обществу дела.
Каждое новое поколение решает свои исторические задачи,
ищет и находит для этого свои пути, свои методы, свой стиль
работы и жизни. К этому тоже следует подходить с понимани-
ем. Вспоминая свою комсомольскую юность, я понимаю теперь,
что моим отцу и матери тоже могло не все нравиться в наших
шумных собраниях, в самом быте комсомолии. Да и песни мы
276
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
пели новые, для пожилых людей иногда и непривычные. Но с
истинно народной мудростью они умели, минуя частности, ви-
деть суть. А заключалась она в том, что я, как и все мои то-
гдашние друзья, считал родной для себя рабочую среду, любил
свой завод, с глубоким сыновним почтением относился всегда к
матери и отцу. Отношение молодежи к предшествующим поко-
лениям, к тому, что завоевано ими, к их революционным тра-
дициям — это и есть главное.
Деды сражались на баррикадах с самодержавием, воевали на
полях гражданской войны, создавали и укрепляли власть Сове-
тов. Сыновья закладывали фундамент социалистической инду-
стрии, проводили коллективизацию в деревне, защищали страну
от гитлеровских захватчиков. Внукам выпало штурмовать кос-
мос и поднимать целину, овладевать энергией атома, добывать
нефть в Западной Сибири, прокладывать трассу Байкало-Амур-
ской магистрали... На долю каждого поколения выпадали свои
испытания, свои подвиги, свои замечательные победы. И моло-
дежь не копировала предшественников, что, в сущности говоря,
и невозможно, а перенимала их революционную страстность и
коммунистическую убежденность, их любовь к Родине и глубо-
кую, беспредельную преданность делу нашей партии. В этом
залог всех наших успехов.
Встречаясь с молодыми рабочими, сельскими механизатора-
ми, студентами, строителями, воинами Вооруженных Сил, вгля-
дываясь в их пытливые, веселые, полные задора лица, много
раз задумывался над тем, что людям старшего поколения легче
сравнивать прошлое и настоящее. Они могут на своем собствен-
ном опыте оценить контраст между тем, что было, и тем, что
стало. Юноши и девушки такой возможности лишены. О дорево-
люционной нищете, бесправии народа, об ужасающей эксплуа-
тации рабочих и крестьян наша молодежь знает лишь по учеб-
никам, по книгам. В зрелый возраст уже вступили люди, кото-
рые Великую Отечественную войну видели только в кино. Из
комсомольского возраста выходят и те, кто был очевидцем на-
ших первых космических свершений.
Время летит быстро, его не остановишь, и это налагает па
нас особую ответственность за воспитание подрастающего поко-
ления. Отчасти по этой причине взялся и я за перо, чтобы рас-
сказать о событиях, в сущности, не таких уж далеких. Но для
юношества они действительно становятся легендарными.
По данным прошлой переписи, людей, родившихся после
Октября, у пас в стране было уже более двухсот миллионов.
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
277
Подавляющее большинство населения! Сейчас их, конечно, еще
больше. Люди они от рождения советские, другого образа жиз-
ни вовсе ие знали, у них характер советского человека. И это
замечательно, но диалектика такова, что это же, если вдумать-
ся, создает и определенные трудности в воспитании нового по-
коления.
Мы рады тому, что нашим детям и внукам не пришлось
испытывать тягот, какие выпали на пашу долю, что для них
созданы иные жилищные и материальные условия, что богаче
сейчас возможности образования, культурного развития, заня-
тий физкультурой и спортом. Это сказывается даже па внешнем
виде молодежи: красивые, здоровые, рослые у нас девушки и
парни. И это, повторяю, ие может ие радовать. Но плохо, когда
молодому человеку, едва вступающему в жизнь, на всех пере-
крестках твердят, что все ему дано и все ему доступно. Плохо,
когда это приводит к иждивенчеству, когда в итоге рождается
облегченное восприятие жизни.
К сожалению, некоторые родители, что называется из самых
лучших побуждений, стараются оградить своих детей от любых
испытаний, от всякого труда. Рассуждают при этом так: мы,
мол, потрудились — пусть им будет хорошо. Однако тому, кто
умеет только брать, не научившись отдавать, хорошо по-настоя-
щему пе бывает. Себялюбцы, накопители, лодыри, пьяницы,
они ведь самим себе первые враги. Доходит порой до нелепо-
сти: совершит прогул какой-нибудь усатый «детка», напьется
в рабочее время или даже похулиганит, уворует, а объясняться
в отдел кадров, в милицию спешит его мамаша. Смешного тут,
как ни судите, мало. Жизнь показывает, что добром за такую
«заботу» очень мало кто платит и своим родителям, и своему
народу.
Конечно, подобные явления для советской действительности
пе характерны. Но пусть мало таких случаев, пусть их даже
ничтожное меньшинство, паша задача — вести борьбу за каж-
дого человека. Родительская любовь не должна быть слепа, но
точно так же не может быть слепой и любовь общества к сво-
ему подрастающему поколению. Именно заботясь о наших юно-
шах и девушках, думая всерьез об их будущем, желая им
настоящего счастья, мы обязаны воспитывать в молодежи и
любовь к труду, и мужество, и чувство долга. Воспитывать
пе вообще, пе только в массе людей, но и в каждом из них
в отдельности. Эта работа пе знает и не может знать исклю-
чений.
278
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Все сказанное отнюдь не умаляет наших успехов. Партия
взяла курс на повышение благосостояния советского народа и
намерена твердо следовать этому курсу. И чем лучше будут
работать наши люди, тем быстрее будет расти уровень жизни.
Но, чтобы жизнь у пас была еще более чистой, еще более свет-
лой, нужно помнить, что благосостояние — это не одна сытость.
Это еще и обязательно рост культуры, духовных запросов лю-
дей, их идейной убежденности. Светлое будущее, которое мы
строим,— это не царство бездельников, где молочные реки и ки-
сельные берега, а самое трудолюбивое, самое организованное
общество в истории человечества. И жить в нем будут трудо-
любивые, организованные, добросовестные и высокосознатель-
ные люди.
Социализм предоставляет юношеству широчайшие возмож-
ности для образования, для всестороннего развития, для твор-
ческого роста. В новой Конституции СССР мы записали уже не
только гарантированное право на труд, чего не знают страны
капитала, но и право на выбор профессии, рода занятий, работы
в соответствии с призванием, способностями, профессиональной
подготовкой и с учетом общественных потребностей. Дело за
молодежью: общественные привилегии, данные ей, она должна
использовать на благо общества — настойчиво, целеустремленно.
И потому мы, коммунисты, говорим комсомольцам, пашей
молодежи, всей нашей смене: дерзайте, пробуйте свои силы,
ищите свое настоящее место в жизни, докажите свое право на
большие дела. Мы стремились передать в ваши руки могучую
промышленность, цветущие нивы, прекрасные города — будьте
истинными мастерами своего дела, чтобы стократ приумножить
народное богатство. Мы предпринимали все возможное, чтобы
сохранить мир на советской земле, нам удалось уберечь от вой-
ны ваши детство и юность — будьте сильны и отважны, чтобы
и впредь отстаивать нашу Родину от любых посягательств. Мы
продвинулись, насколько это было в наших силах, в просторы
космоса, в глубины вещества — будьте готовы к тому, чтобы
идти еще дальше, вперед. Знайте: сколь ни величественны паши
достижения, они — фундамент, база для вашего дальнейшего
взлета.
Вы, молодые, принадлежите уже к тому поколению, кото-
рому суждено перешагнуть в третье тысячелетие пашей эры.
Заранее ясно, какие масштабные народнохозяйственные задачи
вы сможете ставить перед собой и успешно решать. Не меньшее
значение имеют и те программы, которые связаны с прогрессом
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
279
науки и культуры, с формированием человека и общественных
отношений. Облик грядущего складывается во многом сегодня,
потому что именно сегодня мы воспитываем людей третьего
тысячелетия.
Стране нужны люди творческого склада — все более образо-
ванные, восприимчивые к новым научным открытиям, смелые
в своих исканиях. И главное, если говорить о подготовке нашей
смены,— это научить людей самостоятельно мыслить. Только
так можно добиться, чтобы великие идеи коммунизма молодежь
восприняла не как заученный урок, а как систему собственных
воззрений. Только при этом воззрения остаются незыблемыми,
каким бы они ни подвергались нападкам со стороны наших
идейных противников.
Все, о чем сказано выше, составляет постоянную заботу на-
шей партии, и заслуги ее в воспитании молодого поколения
очень велики. Это должно стать заботой комсомола, школы,
семьи, трудовых коллективов, всего взрослого населения. Это
должно стать заботой писателей, деятелей искусства. Сделано
многое, но задачи все время растут.
Хочу подчеркнуть: нет у меня ни малейших сомнений, а,
наоборот, есть полная уверенность в том, что паша смена будет
достойна пройденного народом великого пути, что молодежь
подхватит эстафету из рук отцов и пронесет ее к таким высо-
там прогресса — научного, экономического, социального, нрав-
ственного,— которые сегодня нам трудно, быть может, даже и
вообразить себе.
«Мы всегда будем партией молодежи передового класса!» —
подчеркивал Владимир Ильич Лепин и пояснял: «Мы партия
будущего, а будущее принадлежит молодежи. Мы партия нова-
торов, а за новаторами всегда охотнее идет молодежь».
Новаторским делом был выход во Вселенную. И этот отваж-
ный рывок в будущее, вобравший в себя труд и дерзания не-
скольких поколений советских людей, останется незыблемой ве-
хой в истории страны, всегда будет вдохновлять нашу моло-
дежь, весь наш народ на новые подвиги и свершения.
7
Освоение космического пространства стало возможно в ре-
зультате прочного сплава пауки и труда, мастерства, опыта,
знаний и, конечно, таланта многих людей. Об одном из них
280
ГЛАВА СЕДГ>МАЯ
хотелось бы здесь особо сказать. В 1961 году в газетах на-
ряду со словами «Главный конструктор» часто упоминался и
«Теоретик космонавтики». Им был действительно теоретик
космонавтики, крупнейший наш ученый, трижды Герой Со-
циалистического Труда, академик Мстислав Всеволодович Кел-
дыш.
Сама история творилась на наших глазах, и он был в гуще
событий. Когда еще в 30-х годах авиаторы столкнулись с зага-
дочной вибрацией, названной флаттером и погубившей многих
летчиков в разных странах, казалось, что наступил предел ско-
ростям в авиации. Но Мстислав Всеволодович снял эту прегра-
ду, он сумел найти причины возникавших вибраций и подска-
зал конструкторам, как избавиться от них. «Для Келдыша не
существует в математике проблем, которые он не мог бы ре-
шить» — так о нем говорили ученые. Дарование Келдыша осо-
бенно ярко проявилось в пору становления ракетной и косми-
ческой техники.
Его огромный талант математика оказал неоценимые услуги
в расчетах, без которых немыслим любой космический старт.
Его труд сделал возможным точное выведение наших ракет на
орбиты. Под руководством Мстислава Всеволодовича рассчитаны
дальние дороги спутников и автоматических межпланетных
станций, решены сложнейшие проблемы аэродинамики полетов,
конструкции кораблей и ракет. Вклад его в космическую тео-
рию и практику нельзя переоценить. Он чрезвычайно велик, и
имя академика Келдыша заслуженно стоит рядом с именем
академика Королева.
Жизнь этого замечательного человека, потомственного рус-
ского интеллигента, с ранних лет была отдана пауке. А уже в
1961 году М. В. Келдыш возглавил Академию наук СССР, и
отечественная наука сделала при нем огромный шаг в своем
развитии, утвердила свой высокий авторитет в мировой науке.
Я знал Мстислава Всеволодовича очень хорошо. Много раз и
подолгу беседовал с ним. Большое впечатление производили об-
ширность его познаний, точность аргументации, мудрость сове-
тов, которые он всегда высказывал с исключительным тактом
и благожелательностью.
Об этом человеке я сказал бы так: он прокладывал дороги
в космос, рассчитывал их с огромной математической точностью,
точно так же, как, будучи организатором советской науки, про-
кладывал многие неизведанные пути в мировой науке, в самых
различных ее областях. Он был истинным патриотом своей
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
281
страны, работал всегда на свой народ, пе ждал похвал из-за
рубежа, и именно поэтому его имя было окружено уважением
во всем мире. Его светлый ум, огромные организаторские спо-
собности, глубокая партийная принципиальность — эго под-
линные черты великого советского ученого-коммуниста.
Не могу не вспомнить еще об одном выдающемся ученом
и конструкторе, которому принадлежит огромная роль в разви-
тии ракетно-космической техники и в обеспечении падежной
обороноспособности нашей страны. Речь идет об академике Ми-
хаиле Кузьмиче Янгеле. Думаю, что судьба его тоже достойна
подражания, поучительна для нашей молодежи.
Путь в Главные конструкторы начался для Михаила Кузь-
мича в крохотной сибирской деревушке Зырянова. После окон-
чания ФЗУ он стал рабочим, ткачом на фабрике. Оттуда, при-
метив способного парня, комсомол направил его на учебу в Мос-
ковский авиационный институт. Более десяти лет, в том числе
и суровые годы войны, он трудился на различных авиационных
предприятиях, а когда начала рождаться ракетная техника,
пришел работать к Сергею Павловичу Королеву. В 1954 году,
учитывая его изрядный опыт и огромный талант, М. К. Янгелю
было поручено возглавить одно из конструкторских бюро нашей
страны. И всего за пять лет под его руководством было создано
повое направление в ракетостроении.
От рабочего до Главного конструктора — таков жизненный
путь Михаила Кузьмича Янгеля. И можно было бы лишний раз
оттенить характерность этой биографии, снова сказать о том,
какие возможности открыл Великий Октябрь перед людьми из
народа, перед людьми труда. Но мне сейчас другое хочется под-
черкнуть: мало дать человеку права — надо еще, чтобы он их
использовал. Нынешним Ломоносовым уже не обязательно ша-
гать пешком из дальних деревень, государство поможет им най-
ти себя, обеспечит всем необходимым для учебы, но учиться-то
им придется самим. Вот что важно помнить молодежи: за каж-
дым шагом людей, подобных Янгелю, людей, добившихся при-
знания в нашей стране, стоит упорный труд.
Янгеля называли чаще всего пе по имени-отчеству, а Кузь-
мичом. И эта деталь говорит о многом: он был прост и досту-
пен каждому человеку. Был для рабочих и Главным конструк-
тором, и товарищем по труду. Разумеется, когда создавались
первые образцы его новых ракет, он тоже, подобно Королеву,
не выходил ночами из КБ и цехов. Люди такого масштаба не
умеют себя беречь, но именно поэтому успевают за свою жизнь
282
ГЛАВАСЕДЬМЛЯ
сделать в сотни раз больше, чем расчетливые себялюбцы. Кузь-
мич был настоящим руководителем — он умел брать ответст-
венность на себя и не боялся рисковать. И не было случая, что-
бы он пообещал и не выполнил.
М. К. Янгелем создан был оборонный ракетный комплекс.
Создание этого комплекса требовало не только труда, ио и та-
ланта конструктора. И Янгель был одаренным от природы чело-
веком.
Скажут, что хорошо бы па что-нибудь другое тратить силы
и талант таких людей. Согласен с этим. Но живем мы в такую
эпоху, когда не можем позволить себе оказаться беззащитными
перед лицом империализма, который продолжает взвинчивать
гонку вооружений, пытается подорвать разрядку напряжен-
ности.
Создавая системы оружия, в том числе ракетно-ядерного, мы
никому не собирались и не собираемся угрожать. Наша страна
пе претендует пи на один дюйм чужой земли. Но мы помним
ленинские слова о том, что всякая революция лишь тогда
что-нибудь стоит, если опа умеет защищаться. Именно для
защиты мирного труда паших людей, для осуществления вели-
ких планов, которые начертаны в решениях съездов пашей
партии, мы должны иметь прочную и надежную оборону, что-
бы пе допустить возможности внезапного нападения па пашу
страну.
Тридцать с лишним лет народы мира живут, пе зная войны,
и в этом (я думаю, что паше государство никто не может обви-
нить в нескромности) большая заслуга принадлежит Советско-
му Союзу, его миролюбивой внешней политике, надежным за-
щитникам его рубежей — армии и флоту. Политика СССР была
и остается политикой мира. Наша партия выдвинула программу
разоружения и продолжает добиваться ее претворения в жизнь.
Это такая программа, осуществление которой не давало бы од-
носторонних преимуществ ни одной из сторон. Стать на другой
путь, ослабить свою оборону в то время, когда империализм
наращивает свои вооружения,— это значило бы разоружиться
перед лицом империалистических сил. На это мы пойти не мо-
жем и не собираемся. Мы хотим подлинного разоружения, кото-
рое не нарушало бы сложившегося примерного равновесия сил
в мире, чтобы процессы разоружения не нарушали принципа
равной безопасности сторон. Этим проникнуты наши предложе-
ния, и в этом духе мы ведем переговоры с нашими западными
партнерами.
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
283
Советский Союз стал автором целого ряда важнейших ини-
циатив, направленных на обеспечение стабильности, мира на
земле. В документах партии, в выступлениях руководителей
КПСС и Советского правительства постоянно углубляются, раз-
виваются наши мирные предложения. С трибуны ООН мы за-
явили о том, что берем на себя обязательство не применять
ядерного оружия первыми. Это свидетельство не только нашей
миролюбивой сути, ио и яркий пример исторического оптимиз-
ма. Мы верим в мирное будущее и не жалеем сил, чтобы идти
по этому пути всегда!
8
Как секретарь ЦК КПСС, занимавшийся вопросами даль-
нейшего укрепления оборонной мощи страны, развития граж-
данской авиации, я часто встречался и беседовал с известными
нашими авиационными конструкторами — А. Н. Туполевым,
С. В. Ильюшиным, А. И. Микояном, П. О. Сухим, А. С. Яков-
левым, О. К. Антоновым, Г. В. Новожиловым, Н. Д. Кузнецо-
вым, А. М. Люлькой и другими.
Люди они разные, интересно мыслящие. Как-то во время
одного из совещаний, глядя в зал, я подумал, что вот и испол-
нилась мечта Владимира Ильича Ленина,— мы создали свою
интеллигенцию, плоть от плоти народа. Пожалуй, один Андрей
Николаевич Туполев, старейшина самолетостроителей, сформи-
ровался еще до революции. Все остальные прославленные твор-
цы самолетов, двигателей, электроники, средств связи, совре-
менного вооружения были воспитаны при Советской власти,
окончили наши вузы, были пионерами, комсомольцами, стали
коммунистами, это представители подлинно народной интелли-
генции, беззаветно преданные советскому строю, идеалам на-
шей партии. Такова суть их мировоззрения, которая диктует
замыслы и поступки этих людей, определяла и определяет всю
их жизненную линию.
В связи с этим хотелось бы сказать, что наша интеллиген-
ция — это давно уже ие тот узкий «образованный слой», кото-
рый в царской России резко выделялся в темной, забитой, без-
грамотной массе народа. Все труднее становится провести тут
грань, потому что знания, которыми владели немногие, избран-
ные, стали доступны большей части населения страны. У пас
введено всеобщее обязательное среднее образование, и мы по-
всюду видим сегодня широко образованных, мыслящих, обще-
284
ГЛ АВ Л СЕДЬМАЯ
ствепио активных, по-настоящему культурных промышленных
рабочих и сельских тружеников. Огромный количественный рост
интеллигенции сопровождается, кроме того, и качественными
изменениями в ее составе. Достаточно привести две цифры: в
царской России специалистов с высшим образованием было
136 тысяч — у нас их теперь свыше 12 миллионов. В восемь-
десят восемь раз больше! Легко понять, что подавляющее
большинство сегодняшних интеллигентов — это дети рабочих и
крестьян.
Если обратиться к статистике, то состав населения СССР
выглядит так: более 60 процентов трудящихся составляют ра-
бочие. По-прежнему рабочий класс является цементирующей
силой общества, он играет и будет играть ведущую роль в
строительстве коммунизма. С полным основанием мы мо-
жем говорить, что наше общество базируется на союзе рабо-
чего класса с колхозным крестьянством и трудовой интеллиген-
цией.
В процессе развивающейся идейно-политической и социаль-
ной консолидации общества все отряды пашей подлинно народ-
ной, трудовой интеллигенции работают самоотверженно, созна-
ют необходимость своего труда и окружены у нас всеобщим
уважением и почетом. Это относится к учителям, инженерам,
врачам, агрономам, правоведам, работникам культуры, деятелям
литературы и искусства. Относится в полной мере и к ученым,
исследователям, конструкторам, военным специалистам, о кото-
рых мы ведем здесь разговор. Надо сказать, что их- вклад в
защиту завоеваний Октября, в нашу победу в Великой Отече-
ственной войне, в становление науки и техники общества раз-
витого социализма очень велик.
Возьмите нашу гражданскую авиацию. Сегодня, если разо-
браться, миллионы советских людей чаще летают, чем ездят в
поездах или плавают на морских и речных судах. Это никого
уже ие удивляет, как и то, что самолеты и вертолеты осуще-
ствляют гигантский объем сельскохозяйственных, транспортных,
строительных, монтажных и других работ. Первыми в мире мы
выпустили на регулярные трассы реактивные лайнеры, откры-
ли эру сверхзвуковых пассажирских перевозок, осуществляем
сложнейшие трансконтинентальные перелеты. И тут следует
отметить не только заслуги авиаконструкторов, но и опасную
работу летчиков-испытателей, и упорный труд пилотов, штур-
манов, механиков, мотористов Министерства гражданской авиа-
ции СССР, которое давно возглавляет Главный маршал авиации
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
285
Б. П. Бугаев. Он сам опытный летчик, в прошлом командир
одного из авиационных соединений, испытатель первых совет-
ских реактивных самолетов ТУ-104.
Между прочим, именно он доставил Юрия Гагарина из Бай-
конура в Москву, пригласил его по пути в кабину, дал поси-
деть за штурвалом, и, по его рассказу, первый космонавт Земли
не скрыл своей радости, что ему доверили управление большим
пассажирским лайнером. Мне тоже не раз приходилось видеть
Б. П. Бугаева за штурвалом современных крылатых машин, а
однажды испытать на себе его находчивость, редкое самообла-
дание и опыт пилота. Было это много лет назад. Летели мы с
официальным визитом в столицу Марокко Рабат. Я тогда был
Председателем Президиума Верховного Совета СССР. Полет
шел по плану, небо было чистое, и вдруг наш воздушный ко-
рабль подвергся нападению военных самолетов-истребителей
колонизаторов, которым явно был не по душе визит советской
делегации в молодые страны Африки.
Мне хорошо было видно, как истребители заходили на
«цель», как сваливались сверху, готовились к атаке, начали об-
стрел... Странно чувствуешь себя в такой ситуации: похоже на
войну, по все по-другому. Потому что ничего от тебя не зави-
сит, и единственное, что ты в состоянии сделать,— это сидеть
спокойно в кресле, смотреть в иллюминатор и пе мешать пило-
там выполнять свой долг. Все тогда решали секунды. И именно
в эти секунды опытный экипаж, который возглавлял летчик
Борис Бугаев, сумел вывести гражданский самолет из зоны об-
стрела. Эпизод этот привожу здесь в качестве своего рода ил-
люстрации того, что и в мирное время мы пе ограждены от все-
возможных провокаций...
Не боясь повторений, ради полной ясности, подчеркну еще
раз: именно обстановка в мире вынуждает пас оснащать всем
необходимым наши Вооруженные Силы. Мы делаем это не для
того, чтобы кому-либо угрожать,— агрессия чужда социалисти-
ческому строю. Я глубоко убежден, что наши ученые, конструк-
торы, рабочие — все, кто трудится над созданием новых образ-
цов ракетного, тактического, стратегического оружия,— понима-
ли и понимают свою задачу так: это — оружие оборонительное.
Оно не будет пущено в ход с целью завоевания чьих-либо тер-
риторий, мы никогда не развяжем ракетно-ядерной войны. На-
оборот, это — оружие сдерживания тех безумцев, которые мо-
гут появиться и попытаются навязать пародам такую войну,
войну бесчеловечную, разрушительную, уничтожающую.
286
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
9
В этих записках отмечены лишь некоторые события из кос-
мической летописи нашей Родины. Естественно, мне удалось
назвать только немногих из тех, кого знал, с кем вместе рабо-
тал. Дать полное описание невозможно одному человеку — в ис-
тории исследования космического пространства много славных
имея и дел. Да и пе обо всем еще пришло время рассказать.
Но вот что сказать необходимо: штурм космоса вели не оди-
ночки, пе талантливые единицы, а миллионы умов. И все паши
победы в этой области стали возможны благодаря той главной
победе, с которой ведем мы свое новое летосчисление,— благо-
даря победе Великой Октябрьской социалистической революции.
Штурм неба начался у нас в 1917 году.
Печать капиталистических стран, советологи всех мастей
гадали после запуска первого спутника Земли, после полета
Юрия Гагарина о «секрете», который позволил коммунистам
вырваться вперед. А секрет этот прост и, как говорится, не тре-
бует разведывательных проверок. Секрет заключается в том, что
социальный, экономический, культурный уровень развития на-
шего общества позволил ставить и успешно решать задачи та-
кого масштаба. Вполне очевидно, что пе было бы у нас ни спут-
ников, ни космических кораблей, если бы страна не накопила
огромный научно-технический потенциал.
Понятие это весьма широкое. В него входит прежде всего
сама паука — фундаментальная и прикладная. Наука — это как
бы родник, исток, из которого берет начало полноводная река
научно-технического прогресса. Если нет истока, если иссякнет
родник, то и река обмелеет, а затем пересохнет.
Социализм — это такое общество, которое не может не опи-
раться па науку. В этом причина расцвета науки в СССР, в
этом и одна из причин победы социализма. Только советский
строй сделал возможным использование науки в интересах на-
рода, позволил раскрыть творческие потенции и таланты, кото-
рые в изобилии имеются в каждой стране. И только опираясь
на новейшие достижения науки о природе и обществе, можно
успешно строить социализм и коммунизм.
Окидывая мысленно взглядом космическую эпопею, мы мо-
жем с полным основанием сказать, что и в этом отношении со-
ветские ученые, конструкторы, испытатели новой техники были
на высоте, оправдали доверие и надежду Коммунистической
партии, Советского государства, всего нашего парода.
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
287
Но и это не все. Научно-технический потенциал в огромной
степени зависит от облика самого производства, от развития
всей промышленности, от ее восприимчивости к новой технике,
способности быстро осваивать достижения науки. Это — усло-
вие обязательное. И, наконец, в решающей мере научно-техни-
ческий потенциал определяется кадрами. Не только ученых и
конструкторов, по и механиков, техников, наладчиков, монтаж-
ников, токарей, слесарей — всех, кто непосредственно создает
новейшую технику и работает с ней. Другими словами, речь
идет уже о профессиональной подготовке миллионов рабочих,
о культуре народа в широком смысле этого слова, обо всей си-
стеме образования в стране.
Все это в совокупности и проверялось, испытывалось на
прочность, когда мы приступали к осуществлению своей косми-
ческой программы. И мир лишний раз убедился в том, что на-
дежно сработали все звенья этой цепи. Выше уже сказано, что
мне пришлось в ту пору очень многому учиться, многое уви-
деть, обдумать, понять. О некоторых уроках, видимо, полезно
будет здесь рассказать.
В один из приездов па Байконур я залюбовался ладной ра-
ботой бригады монтажников, которые возводили стартовую по-
зицию. В глубину земли уходило переплетение труб, ввысь под-
нимались металлоконструкции, устанавливались ажурные стой-
ки, которым предстояло поддерживать гигантскую ракету и
отпускать ее в последний момент. Позже все увидели эту кар-
тину в кино, на экранах телевизоров, а тогда поражала слож-
ность замысла и воплощения. Но рабочие свободно читали чер-
тежи, трудились четко, и хотя было холодно, дули свирепые
степные ветры, впечатление складывалось такое, будто повое
дело дается им легко.
Когда монтажники сделали перерыв, я подошел к ним, по-
знакомился с людьми, сказал об этом своем впечатлении. Они
заулыбались, а один из рабочих, мужчина кряжистый, основа-
тельный, сказал запомнившуюся мне фразу:
— Будет просто, когда сделаешь раз по сто!
Но где они могли сделать это «раз по сто», если все тут
строилось впервые? Разговорились, и выяснилось, что позади
у монтажников сложнейшие задания. Это были знатоки, умель-
цы в своем деле. Та же бригада монтировала, например, реактор
па первой в мире атомной электростанции в Обнинске. Эти
рабочие не только с академиком С. П. Королевым были знако-
мы, но и с академиком И. В. Курчатовым.
288
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Таких мастеров высочайшего класса приходилось встречать
повсюду — на строительных площадках, у прокатных станов и
сталеплавильных печей, в угольных шахтах и па нефтепромыс-
лах, в цехах многих заводов. Их отличали гордость своей про-
фессией, глубокие знания, высокое чувство ответственности,
преданность избранному делу. Всякое задание, за которое бра-
лись эти люди, они выполняли качественно, вовремя, па со-
весть.
Могу сказать, что с огромным уважением отношусь к ма-
стерству рабочего человека. И, пе скрою, без всякого уваже-
ния — к тем, кто неряшлив в работе, кто надеется на авось, вы-
пускает брак. Работают они хуже чем плохо. Зря переводят
сырье, заставляют исправлять сделанное ими, вкладывать до-
полнительные силы и средства, а главное, могут подвести в лю-
бой момент. Надо ли говорить, что небрежная работа при запу-
ске космических кораблей была бы равносильна преступлению?
Говоря о наших достижениях в этой области, мы не должны
забывать, что за ними — труд, дисциплина, ответственность де-
сятков тысяч советских людей.
Выступая как-то перед туляками — хранителями традиций
древнего русского -мастерства, я вспомнил их земляка, знамени-
того лесковского Левшу, который блоху подковал. Нынешние
потомки Левши научились, пожалуй, выполнять задачи и по-
хитрее — «ловить» сотые доли микрона, осуществлять космиче-
ские стыковки и расстыковки, управлять с Земли шагами луно-
хода, доставлять к нам образцы лунного грунта и т. д. Но отно-
шение мастеров к труду в основе своей остается прежним.
— Наверное, вы согласитесь со мной,— говорил я в Туле,—
что и в наше время, время стремительного научно-техниче-
ского прогресса, огромных изменений в характере труда, пробле-
ма качества во многом остается проблемой и мастерства, и про-
фессиональной квалификации, и совести каждого работника.
Есть старое правило, которое мы не должны забывать: проч-
ность любой цепи проверяется по ее самому слабому звену. Ина-
че говоря, безукоризненного исполнения заданий следовало
добиться не только на таких ответственных участках, как кон-
структорские бюро С. П. Королева или М. К. Янгеля, по во всех
без единого исключения звеньях этой грандиозной программы.
Мы отчетливо сознавали, что любой срыв, даже на самом, каза-
лось бы, второстепенном участке, мог помешать осуществлению
наших планов, а в условиях работы в космосе привел бы к не-
поправимым последствиям.
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
289
Суть организационных вопросов состоит в том, чтобы каж-
дый, имея для этого необходимые права и неся в их пределах
всю полноту ответственности, занимался своим делом. Это эле-
ментарное житейское правило является в то же время основой
основ науки и практики управления.
Космическая эпопея, которая и в смысле организованно-
сти была образцовой, заслуживает не только благодарной па-
мяти, но и самого пристального изучения. Изучать ее надо
для того, чтобы перенести все добытое в другие, чисто зем-
ные и сугубо гражданские отрасли производства. Перенести
в том числе и высокую требовательность, и повседневную
проверку выполнения плановых заданий, и строжайший кон-
троль.
Почему организаторы нашей строительной индустрии до сих
пор позволяют срывать планы ввода в строй нужных стране
объектов? Почему — я часто задаю себе этот вопрос — некото-
рые руководители допускают срыв плановых заданий их пред-
приятиями или даже отраслями промышленности? Видимо, мы
ослабили спрос с руководителей в гражданских областях. План —
это закон, и спрашивать за его невыполнение надо по всей
строгости закона. Здесь не может быть оправданий ни для ди-
ректора, ни для рабочего.
К сожалению, встречаются и такие директора, которые не
могут снабдить население своих городов качественными това-
рами первой необходимости, производят плохую обувь. И пусть
они не прячутся за чужими успехами. Пусть наладят порядок
на своем участке работы, пусть добьются дисциплины, ответ-
ственности, качества труда.
В этой связи хотелось бы подчеркнуть одну примечательную
особенность в развитии космической программы. На первый
взгляд она полностью оторвана от земных проблем, а на деле
уже сегодня оказывает огромное влияние на нашу промышлен-
ность, и это влияние с каждым годом становится все ощутимее.
К примеру, такие области, как вычислительная техника и элек-
троника, напрямую связаны с космонавтикой, с ее развитием.
Космонавтика потребовала создания новых отраслей промыш-
ленности, более точной аппаратуры, более компактной, более
эффективной. Но, появившись для нужд космонавтики, они на-
чали сразу использоваться и в обычной технике. Машины и
приборы, предназначенные для спутников, ракет и космиче-
ских кораблей, заставили измениться и сами предприятия,
где они выпускаются. Повышенные требования к космической
19 Л. И. Брежнев
290
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
аппаратуре и материалам способствовали созданию принципи-
ально новых технологий, автоматических линий, станков. Таким
образом, космонавтика как бы повела за собой ведущие отрас-
ли, и это сказалось на качестве работы, на уровне всего произ-
водства.
В общем, своеобразная ситуация создается в промышленно-
сти, когда возникает новая область техники. Чтобы создать ра-
кету, искусственный спутник Земли, космический корабль, не-
обходим определенный и очепь высокий уровень развития про-
изводства в различных областях индустрии. И в то же время
появление космических аппаратов, в свою очередь, как бы «тя-
нет» индустрию за собой. Взаимное обогащение космонавтики
и промышленности помогает им стремительно развиваться.
Можно так сказать: наша промышленность породила космо-
навтику, космонавтика была ее детищем и в то же время сама
стала прародительницей новых направлений в промышлен-
ности.
Нередко задают вопрос: велико ли значение полетов в кос-
мос для науки и не слишком ли дорогую цену мы заплатили
за эти исследования? Отвечу сразу: да, освоение космоса по-
требовало много сил, труда тысяч ученых, техников, создателей
кораблей, героизма наших летчиков-космонавтов. Разумеется,
пришлось еще два десятилетия назад серьезно думать об этом,
соразмерять наши планы и возможности, выяснять заранее, что
даст реально эта программа народу, стране.
Вспоминаю любопытную встречу, которая произошла, ка-
жется, в 1956 году, еще до запуска первого спутника. Пригла-
сил я в ЦК Александра Николаевича Несмеянова — в те годы
он возглавлял Академию наук. Мы попросили его рассказать
о том, как ученые представляют в недалеком будущем исполь-
зование космических аппаратов, какие практические результа-
ты можно получить для нужд народного хозяйства от запуска
спутников.
— Мы создали специальную группу ученых, представляю-
щих различные области науки и техники,— сказал президент,—
выслушали их мнение о перспективах исследования космоса.
Мнение единодушное: запуски спутников нужно проводить обя-
зательно, а вот о прикладном их значении существует множе-
ство мнений. К примеру, можно осуществлять фото- и кино-
съемку из космоса, работа эта аналогична аэрофотосъемке.
Очень важны исследования для физиков, астрономов и других
специалистов, занимающихся фундаментальными проблемами.
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ
291
Очевидно, через космос можно организовать и новые виды свя-
зи с отдаленными районами страны. Так что областей примене-
ния спутников будет много.
Таково было мнение авторитетного ученого. Встречалось и
немало скептиков, которые говорили: не рано ли заигрывать с
Луной, когда и на Земле дел немало? Но мы тогда уже были
уверены: космос — это и сугубо земные дела.
А сегодня уже трудно представить нашу жизнь без косми-
ческих аппаратов, они занимаются вполне будничной работой.
Включаешь телевизор, разговариваешь по телефону с Влади-
востоком и не задумываешься, что космос работает на тебя.
Действуют радиотелевизионные станции системы «Орбита», а
телефонные разговоры транслируются через спутники «Мол-
ния».
Проникая в пространство Вселенной, мы не только расши-
ряем наши представления о мироздании, главное — мы полу-
чаем более глубокие сведения о нашей планете. Любые дости-
жения пауки советский человек ставит на службу Земле. Под
этим лозунгом развиваются у нас космические исследования.
Постановления партии нацеливали наших специалистов на ре-
шение именно таких проблем. Успехи в этой области очевидны.
Академики и рабочие, инженеры и техники, тысячи людей в
разных уголках пашей страны, людей самых разнообразных
специальностей, работают сегодня в космической индустрии.
И если двадцать лет назад, когда началось проникновение в
космос, мы могли говорить только о нашем стремлении к по-
знанию неведомых миров и пространств, мечтать о том великом
вкладе, который космонавтика сделает в развитие науки, то те-
перь уже ясно, что космические исследования и космонавтика
превратились в отрасль народного хозяйства, от которой мы по-
лучаем вполне реальные выгоды. Более того, сегодня можно
взвесить на экономических весах ту реальную пользу, которую
приносит космонавтика людям.
Советская программа исследования космоса предусматривает
планомерное, последовательное решение важнейших теоретиче-
ских и практических задач современной науки.
Проникновение в космос человека и автоматических аппара-
тов — это естественный, закономерный процесс. Он будет с каж-
дым годом все ускоряться.
Со времени запуска первого искусственного спутника Земли
и стартов наших первых космонавтов мы сделали все, чтобы
космос стал ареной международного сотрудничества. Открылись
292
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
новые возможности для широкого плодотворного развития науч-
ных связей между странами и народами в интересах мира и
прогресса всего человечества.
В связи с полетом Ю. А. Гагарина в космос в Обраще-
нии ЦК КПСС. Президиума Верховного Совета СССР и Совета
Министров СССР подчеркивалось: «Победы в освоении кос-
моса мы считаем не только достижением нашего народа, но и
всего человечества. Мы с радостью ставим их на службу всем
пародам, во имя прогресса, счастья и блага всех людей на
Земле».
На этой принципиальной позиции мы остаемся и сегодня.
Разработаны и успешно осуществляются крупные междуна-
родные программы. В них принимают участие многие страны
мира, плодотворно развивается сотрудничество советских уче-
ных со специалистами Франции, Индии, США. Но особое зна-
чение, конечно, в этой работе мы отводим совместным усилиям
братских стран социалистического содружества.
С большим волнением мы следили за полетами интернацио-
нальных экипажей, в состав которых входили представители
братских стран. Они работали на орбитах вместе с советскими
космонавтами. Поистине наша дружба достигла космических
высот!
Мы — за полеты в космос представителей различных наро-
дов, за общие усилия в борьбе за знания, за изучение ближних
и дальних миров. Увлекательные перспективы открываются пе-
ред людьми — Луна, Марс, Венера превратились в лаборатории
ученых. Разве не об этом мечтали многие поколения?! И мы,
живущие во второй половине XX века, сумели сделать их мечту
реальностью. Но познание безбрежно, как и сама Вселенная, и,
чтобы стремительней идти по этому нелегкому пути в космос,
нужно объединять усилия всех людей.
Мы, советские люди, пе рассматриваем свои космические
исследования как самоцель, как какую-то «гонку». Нам глубоко
чужд дух азартных игроков в большом и серьезном деле иссле-
дования и освоения космического пространства.
Вновь подчеркну: дело это столь грандиозно и важно для
судеб человечества, что требует объединения усилий всех лю-
дей Земли. В июле 1975 года был сделан существенный шаг по
этому пути — космические корабли СССР и США «Союз» и
«Аполлон» осуществили стыковку на околоземной орбите. Эки-
пажи работали слаженно, люди отлично понимали друг друга,
они проверили на практике совместимые средства кораблей,
КОСМИЧЕСКИЙ ОКТЯБРЬ 293
разработанные учеными и конструкторами двух стран в целях
повышения безопасности полетов человека в космос. Будучи
важной вехой сотрудничества между СССР и США в исследо-
вании и использовании космического пространства в мирных
целях, проведенный совместный полет закладывает фундамент
для возможных последующих советско-американских работ в
этой области.
Писатели-фантасты часто помещают своих героев на борт
огромной международной орбитальной станции, которая летит
к звездам. В экипаж входят представители народов разных кон-
тинентов, они объединили свои усилия в познании и Вселенной
и родной Земли. Это прекрасный образ, и хотя к звездам лететь
еще и рановато — дел хватает и в околоземном космическом
пространстве, но уже сделаны первые шаги, чтобы и эту мечту
воплотить в жизнь.
Глава восьмая
СЛОВО
О КОММУНИСТАХ
1
Для меня партия, служение ее делу — сердцевина всей жиз-
ни. Порой мне кажется, что пе смог бы и дня прожить, не со-
знавая себя частью этого великого целого, пе ощущая кровной
связи с сообществом бесстрашных, стойких, справедливых бор-
цов. Да так оно и есть в действительности: не смог бы. Как
и миллионы людей, составляющих ее ряды, не представляю
себя без нашей партии — величайшего создания ленинского
гения, олицетворяющей революцию, новый общественный строй,
надежды и чаяния своего парода и всего прогрессивного чело-
вечества. Хорошо сознаю, что с того дня, как я стал коммуни-
стом, вся моя жизнь получила высокое нравственное оправда-
ние, наполнилась новым, особым смыслом.
Было это еще на Урале. 9 октября 1929 года бюро Бисерт-
ского райкома ВКП(б) приняло меня кандидатом в члены пар-
тии. Недавно товарищи из Свердловского обкома прислали мп©
протокол этого бюро за номером 44. И подумалось: в потоке
дней не вспоминаешь об этом,— сколько лет прошло с того па-
мятного дня. Больше полувека в партии! И с глубокой сердеч-
ной благодарностью подумал о славной ленинской гвардии,
передовом отряде рабочего класса, всего нашего общества, о мил-
лионах товарищей по партии, которая дала нам счастливую
возможность целиком посвятить себя борьбе за правое дело,
закалить себя в труднейших испытаниях и ощутить радость
побед.
Удивительный это был день! Внешне, казалось, ничто не из-
менилось: осень, дождь, серое небо над головой, такими же ос-
тавались непроезжие проселки уральской деревни. И так же,
как обычно, торопили очередные дела, и надо было добираться
до дальних околиц, помогать крестьянам сколачивать артели,
поднимать людей на работу. А по сути изменилось все: на-
встречу трудностям и свершениям, хлопотному дню шел уже
не просто землеустроитель Брежнев, а полномочный предста-
витель великой партии, воля и разум которой преобразовывали
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
295
для новой жизни эти исконно русские места. Отныне я, как
говорится, всем существом ощутил свою причастность к забо-
там, думам, свершениям всего народа.
Если бы спросили, чего я не терплю, чего не любил и пе люб-
лю больше всего, ответил бы: одиночества. И потому счастлив,
что с молодых лет по сей день был и остаюсь в окружении вер-
ных друзей, испытанных товарищей, соратников и единомыш-
ленников-коммунистов.
Чеканное слово «партия» впитывалось в плоть и кровь с
юности — через приобщение к политическим знаниям, неустан-
ному труду, великим делам страны. Оно звучало тогда — и зву-
чит всегда — пламенным призывом к борьбе за народное сча-
стье, к утверждению передовых идей и истинных ценностей че-
ловечества, к целеустремленному действию, стойкости, самоот-
верженности. В нем — надежда и воля трудящихся, могучая
сила, обновляющая мир.
В 1931 году меня приняли в члены Коммунистической пар-
тии. Об этом знаменательном событии уже рассказано в преды-
дущих главах; произошло оно в Днепродзержинске. Получая па
родном заводе партбилет за номером 1713187, я хорошо созна-
вал, что эта столь дорогая каждому коммунисту красная кни-
жица дает пе какие-то льготы и блага ее владельцу, а большие,
по сравнению с другими людьми, обязанности, требует повы-
шенной ответственности за порученные дела.
Пребывание в рядах партии не делает жизнь человека спо-
койной и легкой. Напротив, приняв партийный Устав, оп доб-
ровольно берет на себя дела потяжелее, определяет свое место
на самых трудных участках, навсегда лишает себя возможности
укрыться в затишье.
Партийные билеты моему поколению вручались в годы пер-
вых пятилеток, коллективизации, подлинной культурной рево-
люции в СССР. Они опалены огнем тяжелейшей из войн, на них
следы мускулистых рук, которые поднимали разбитые заводы,
возрождали из руин села и города, зажигали костры в целинной
степи, перекрывали плотинами могучие реки, посылали в кос-
мос удивительные корабли.
Учетная партийная карточка коммунистов этого поколения
недолго хранилась в одном райкоме — на пей отметки всех па-
раллелей и меридианов шестой части земного шара. Именно
партия определяла наше рабочее место в общем строю. И каж-
дое ее новое задание было вдохновляющим приказом самого
времени.
296
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Ленинская партия — духовная мать каждого коммуниста.
Опа растит нас на своих идеях, учит преданно служить пароду.
Партия пе укрывает нас от жизненных бурь, а ведет всегда в
гущу событий. Слово «партия» произносишь в минуты вели-
чайшего душевного подъема и напряжения; оно способно вдох-
новить человека на подвиг во имя Родины, во имя торжества
дела коммунизма, мира и прогресса.
Для меня партия стала политической школой, в ее рядах
проходила закалка характера, обреталась партийная принципи-
альность, требовательность к себе и к людям, с которыми рабо-
таешь. Для меня, как и для всех коммунистов, партийная рабо-
та — самое благородное поприще служения интересам трудя-
щихся, идеалам справедливости и гуманизма.
Мысли о партии, о ее делах всегда волнуют меня, будора-
жат душу.
В своих воспоминаниях старался просто рассказать о про-
житом и пережитом, о делах и событиях, в которых участвовал,
а больше всего — о прекрасных советских людях, которых до-
велось встретить, увидеть, узнать и полюбить.
Вижу теперь, что одновременно это было и рассказом о пар-
тии. Наверное, иначе написать я пе мог.
2
Воскрешая в памяти былое, думал я не о себе. Моя жизнь —
это частица жизни народа. И если есть в ней поучительное, то,
полагаю, заключено оно не в том, что отличает мой путь, а
именно в том, что объединяет его с жизненными дорогами боль-
шинства наших людей.
Работая над воспоминаниями, я, разумеется, имел в виду
прежде всего своих соотечественников, советских людей. Когда
говоришь «советский человек», перед мысленным взором вста-
ют тысячи знакомых с их неповторимыми судьбами, чертами.
Но вместе с тем видишь и сходство их нравственных качеств,
присущую им общую определяющую черту — высокую граж-
данственность.
Становление нового человека наблюдал я, можно считать, с
самого начала, с истоков, мальчишкой еще — с незабываемых
дней Октября. А потом — огневые годы гражданской войны,
преодоление голода и разрухи, все это навсегда врезалось
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
297
в память. Довелось увидеть мир в момент перелома, когда дни
равнялись годам, а годы — десятилетиям.
Рос я, как уже знает читатель, в заводском поселке, сам с
пятнадцати лет пришел па завод и был живым свидетелем того,
как мужал и закалялся рабочий класс, который взял на себя
ответственность за судьбы народа, ощутил себя хозяином стра-
ны. Говорят, впечатления детства и отрочества самые сильные,
они остаются с человеком на всю жизнь. Мне повезло, что в
бурные годы, на стыке эпох, я находился в рабочей среде, что
первую профессию дали мне в руки рабочие, что меня воспиты-
вали заводские большевики.
А дальше путь мой складывался так, что ни одно крупное
событие в жизни народа не миновало меня. Возможно, тут ска-
зался характер, сыграло роль воспитание, но еще важнее то,
что меня, как и миллионы людей моего поколения, вела вперед
и воспитывала партия. В годы комсомольской юности попал я в
деревню, стал землеустроителем, депутатом райсовета, партий-
ным уполномоченным по коллективизации. Когда же коллекти-
визация заканчивалась, вернулся на завод, чтобы участвовать в
социалистической индустриализации. В напряженном труде, в
поездках по стране крепло чувство, присущее каждому совет-
скому человеку, чувство Родины, о котором я рассказал во вто-
рой главе этой книги.
Потом обрушилась на нас война, и это были в жизни всего
нашего народа поистине «минуты роковые». Вместе с миллио-
нами советских солдат и офицеров я прошел войну от начала
до конца, от первого дня до парада Победы. Военные годы мне,
как и каждому ветерану, особенно памятны, но может ли один
человек поведать обо всем, что происходило в огне боев, и обо
всем увиденном и пережитом?
«Малая земля» — это только фрагмент необъятной панора-
мы Великой Отечественной войны советского народа, рассказ о
событиях на участке всего в несколько километров. Подобные
бои разного масштаба, но повсюду смертельной, непримиримой
ожесточенности разыгрывались на всем советско-германском
фронте. А ведь его протяженность в худшее для страны время
превышала 6200 километров — расстояние большее, чем от Ат-
лантики до Урала. Хотелось, чтобы читатели, в том числе мо-
лодые, ие знающие войны (а таких у нас, по счастью, уже боль-
шинство), вдумались в масштабы происходивших событий и
лучше представили себе, как и почему выстоял советский сол-
дат, в чем истоки его героизма и самоотверженности.
298
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Будучи непосредственным участником военных действий, я
видел все события глазами фронтового политработника. Но уве-
рен: каждый фронтовик, в каком бы ранге или роде войск он
пи воевал, подтвердит тот непреложный факт, что коммунисты
и здесь, в смертельной схватке с врагом, доказали, что они —
люди особого склада. Определяющая их черта — единство слова
и дела. Они всегда вместе с народом, там, где вершатся боль-
шие дела, там, где всего труднее. И наш боевой клич «Коммуни-
сты, вперед!» звучал и звучит на всех этапах борьбы советского
парода за свое светлое будущее, поднимая массы на подвиг,
вселяя ужас в ряды врагов. Вспомним хотя бы партийные мо-
билизации первых лет Советского государства, борьбу с врага-
ми молодой республики в годы гражданской войны и интервен-
ции, когда на кронштадтский лед уходил в полном составе
партийный съезд. Вспомним стройки первых пятилеток и коллек-
тивизацию деревни, когда тысячи и тысячи верных бойцов вста-
вали по зову партии и шли туда; где она назначала им очеред-
ной рубеж.
Так было и в Великую Отечественную войпу. Советские
люди старшего поколения помнят толпы добровольцев у воен-
коматов в первые часы после объявления всеобщей мобилиза-
ции — большинство их составляли коммунисты. На фронт ушли
миллионы членов партии, среди них — почти треть членов
Центрального Комитета КПСС. Не было такого подразделения
в Советской Армии, не было такой атаки, боя, сражения па
всем гигантском поле битвы, где бы коммунисты не под-
нимали бойцов личным примером мужества, самоотверженно-
сти, беззаветной любви к Родине. Мы помним и никогда
пе забудем, сколько отважных, лучших своих сынов и доче-
рей потеряла наша ленинская партия на полях сражений
Великой Отечественной. Какая еще партия, политическая
организация в истории человечества принесла более святые
жертвы на алтарь его свободы! Ленинская партия стала тем
величайшим полководцем, который в ходе второй мировой
войны обеспечил решающую победу советского народа над гит-
леровской Германией, избавив мир от нашествия коричневой
чумы.
Кто из ветеранов Великой Отечественной войны не помнит
Дня Победы, возвращения домой после нескончаемых боевых
дней! Но радость победы, встречи с родными и близкими была
омрачена для нас, фронтовиков, для всех советских людей ви-
дом родной земли, разоренной фашистами.
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
299
В «Возрождении» я попытался рассказать о том, что мы,
фронтовики, застали па опустошенной земле. Почти все надо
было начинать с нуля: дать кров десяткам миллионов людей,
вернуть жизнь полям, поднять из руин больницы и школы, за-
воды, шахты, электростанции. В целом была уничтожена одна
треть нашего национального богатства. В главе «Возрождение»
я больше говорил об Украине, поскольку именно там работал
в послевоенный восстановительный период. Недавно побывал в
Киеве в связи с открытием мемориального комплекса. Долго бе-
седовал со многими товарищами. Встречался с партийным ак-
тивом республики. Огромное впечатление оставили дела тру-
жеников Советской Украины. За эти годы они достигли весо-
мых успехов, по существу, во всех областях. И немалая заслу-
га в этом ЦК Компартии Украины, во главе которого многие
годы стоит талантливый организатор Владимир Васильевич
Щербицкий.
В те послевоенные годы многим за рубежами пашей стра-
ны казалось, что война с ее тяготами и потерями чуть ли не до
дна вычерпала силы народа и ему уже пе поднять своей страны
даже на довоенный уровень. Были в мире и такие силы, которые
злорадствовали по этому поводу и всячески пытались ослож-
нить внутреннее и внешнее положение Советского Союза. Это
они навязали нашей стране пресловутую «холодную войну». Но
народ наш, ведомый своим испытанным авангардом — ленин-
ской партией, обрел «второе дыхание», одержал трудную побе-
ду и па этот раз: экономическое восстановление, возрождение
было осуществлено в кратчайшие исторические сроки. Вновь
убедился мир в неисчерпаемой мощи свободного народа, неос-
поримых преимуществах социалистической системы. Для на-
шей партии этот сложный период стал еще одним экзаменом
политической мудрости, способности руководить экономическим
строительством. И она выдержала его с честью.
Я счел необходимым рассказать подробнее о партийной ра-
боте — многообразной, творческой, чуждой субъективизма, все-
гда живой и в то же время проникнутой научным подходом ко
всем общественным процессам. Ленинский стиль партийной ра-
боты предполагает высокую требовательность к себе и к другим,
исключает самодовольство, отвергает верхоглядство и политиче-
скую трескотню, противостоит любым проявлениям бюрокра-
тизма и формализма. Обо всем этом пришлось размышлять и
все это претворять в жизнь, когда после войны меня выдвинули
руководить крупными областными партийными организациями,
300
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
а затем избрали первым секретарем ЦК Компартии Мол-
давии.
На этой древней земле, также пострадавшей от войны, пра-
вобережная часть которой несла вдобавок тяжелый груз насле-
дия прошлого, мне пришлось впервые ощутить ответственность
за все происходящее в целой республике. За развитие сельского
хозяйства, промышленности, за рост культуры народа и его
благосостояния. Такова тема главы «Молдавская весна», и, дол-
жен сказать, в том, что Советская Молдавия действительно ста-
ла по-весеннему цветущей, решающую .роль сыграли борьба
молдавских коммунистов, как и помощь всех республик СССР,
и сама энергия масс, окрепшее в них чувство хозяина своей
судьбы, своей экономики, своего государства.
Собственно говоря, сродни этой теме и эпопея освоепия це-
линных и залежных земель в Казахстане, которой посвящепа
глава «Целина». Сотни тысяч людей, главным образом моло-
дежь, откликнувшись на призыв Коммунистической партии,
поехали из благоустроенных районов в безлюдные степи, об-
жили их, превратили в одну из главных житниц страны. Изме-
нился весь облик этих мест: построены новые города и поселки,
сельскохозяйственные предприятия, заводы и фабрики, науч-
ные центры. Не сомневаюсь, что в летописи свершений нашего
народа подъем и освоение целины останутся одной из ярчай-
ших страниц, прекрасным примером негасимости революцион-
ного порыва, рожденного Великим Октябрем.
Все эти главы посвящены весьма сложным периодам в жиз-
ни нашего народа, событиям отнюдь не обыденного порядка.
Трудности, о которых в них рассказано, обусловлены, конечно,
пе социальной системой нашего государства, а особыми усло-
виями, в которые была поставлена страна, и не в последнюю
очередь условиями внешними.
Социализм пе требует жертвенности. Он основан на власти
всего парода, в интересах общего блага и свободного развития
каждой личности. И если советским людям приходится порой
идти на жертвы, то это диктуется необходимостью, высоким ве-
лением долга.
Конечно, и в нашей жизни бывают иногда столкновения ме-
жду косностью и дерзким поиском нового, не обходится без
упущений и ошибок. Кое-что на этот счет говорится и в моих
записках, но хотелось, чтобы читатель увидел главное: наш на-
род верит в свой путь, он убежден, что именно с социализмом
и коммунизмом связаны его мирное завтра, благополучие,
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
301
счастье, самые большие успехи. И когда советский человек со-
размеряет свою жизнь с этими высшими целями, его обществен-
ное сознание повелевает ему подчинять личные интересы об-
щим. Это определяющая черта нового типа личности, сформи-
рованной социализмом.
«Космический Октябрь» — рассказ об одном из самых яр-
ких исторических достижений советского народа, поразивших
мир. Выбрано оно из многих прежде всего потому, что чрезвы-
чайно велико его значение в истории человечества. Кроме того,
по заданию партии мне пришлось непосредственно координи-
ровать работы, связанные с выходом в космос. А я в этой книге
старался нигде не нарушить правило, которое сам определил
для себя,— писать только о том, что видел своими глазами, в
чем принимал участие.
Довелось и в этом случае узнать истинных патриотов, пре-
данных делу коммунизма,— выдающихся ученых, конструкто-
ров, исследователей, космонавтов, встречаться с новаторскими
коллективами рабочих, строителей, монтажников и захотелось
поделиться своими заветными мыслями о судьбах научно-техни-
ческого прогресса, о роли интеллигенции в обществе развитого
социализма, о замечательной советской молодежи, в которой мы
видим будущее страны.
И снова, перелистывая страницы воспоминаний, я прихожу
к выводу: какие бы события ни происходили в нашей истории,
в огне битв и в созидательной деятельности, в ходе огромных
по своим масштабам политических, экономических, социальных
преобразований видна направляющая воля Коммунистической
партии.
Партия определяет общую стратегию нашего движения впе-
ред, разрабатывает конкретные планы развития, организует уси-
лия советских людей по выполнению этих планов, формирует
гармонически развитую личность гражданина социалистическо-
го общества. Всех советских людей, в том числе, конечно, и
автора этих строк. Давно я понял, что всем решительно обязан
партии и народу, который верит своему передовому отряду, ко-
торый идет за своим испытанным авангардом.
Воля партии, воля советского народа, интересы социалисти-
ческого Отечества всегда были для меня высшим законом, ко-
торому я подчинял и подчиняю свою жизнь. Превыше всего для
меня было и остается доверие партии, доверие народа.
Так я всегда смотрел на свою работу, на каком бы посту
пи находился. Но это особенно стало важно для меня, когда
302
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
партия в 1964 году доверила мне пост руководителя ЦК КПСС
и я стал выполнять обязанности сначала Первого секретаря,
а затем Генерального секретаря Центрального Комитета. Мне
была оказана самая высокая честь, которая может быть ока-
зана коммунисту. И, конечно, иными стали не только мас-
штабы и сложность работы, но и ответственность перед пар-
тией, перед народом.
3
Еще до революции В. И. Ленин подчеркивал, что партия
рабочего класса должна действовать на научных основаниях.
В этом смысле вся наша история — это история непрерыв-
ного обогащения содержания и методов партийной работы
достижениями самых разных наук •— философии, экономики,
психологии, педагогики, социологии и т. д. Научный подход
охватывает сегодня пе только сферу обоснования политики
партии, определения ее генеральной линии, ио и всю по-
вседневную работу по руководству жизнью страны. На мой
взгляд, этот подход воплощает известное ленинское требова-
ние к каждому члену партии — превращать марксизм в дей-
ствие.
Нам всегда и во всех делах помогали и помогают револю-
ционная воля и размах, умение партии мобилизовать миллион-
ные массы, направить трудовой энтузиазм рабочего класса, кол-
хозного крестьянства и интеллигенции на решение созидатель-
ных задач. Партия стремится еще теснее соединять эту великую
энергию масс с систематической, кропотливой организаторской
работой, с последовательно научным подходом к ведению хозяй-
ства, строгой дисциплиной и деловитостью.
Все мы радуемся тому, какие глубокие корни пустили ле-
нинские идеи социалистического соревнования. Мы гордимся
тем, что в авангарде соревнования идут коммунисты. Соревно-
вание оказывает глубокое воздействие на хозяйственную прак-
тику, па общественно-политическую жизнь страны, на нравст-
венную атмосферу.
Повышение ответственности, развитие инициативы, делови-
тости, я бы сказал, социалистической предприимчивости, воспи-
тание сознательной дисциплины и нетерпимости к недостат-
кам — эти черты партийного стиля работы приобретают все бо-
лее решающее значение.
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
303
Весь мой жизненный, партийный опыт подтверждает непре-
ложную истину — успех дела решают умелые, ответственные
работники, правильно понимающие свои задачи, их деловая и
политическая подготовка, партийное отношение к обязанностям.
Современный руководитель должен органически соединять в
себе партийность с глубокой компетентностью, дисциплиниро-
ванность — с инициативой и творческим подходом к делу. Я все-
гда высоко ценю такую черту руководителя, как чувство ново-
го, умение видеть перспективу развития, заглядывать в буду-
щее, находить наиболее верные пути к решению возникающих
задач.
Бережное, заботливое отношение к кадрам прочно утверди-
лось в нашей партии. Перемещение кадров производится тогда,
когда это вызывается интересами дела, необходимостью укре-
пить те или иные участки работы. Однако это пе означает, что
под предлогом закрепления кадров можно оставлять на своих
постах тех, кто пе справляется со своими обязанностями. Тем
более вряд ли целесообразно оставлять на руководящей работе
таких людей, которые из года в год проявляют безответствен-
ность, нарушают хозяйственный ритм жизни коллектива пред-
приятия, объединения или даже министерства. Должность сама
по себе не обеспечивает ни авторитета, ни уважения.
Ленинские указания о всемерном укреплении дисциплины
труда полностью сохраняют свою актуальность и в современных
условиях. В организации четкой, слаженной работы, в обеспе-
чении трудовой дисциплины сделано далеко не все, что возмож-
но и необходимо. Нельзя мириться с тем, что на некоторых
предприятиях, в колхозах, совхозах, учреждениях дисциплина
порою хромает, что не перевелись еще люди, которые халатно
относятся к своим прямым трудовым обязанностям. С этими
явлениями необходимо вести самую решительную борьбу. Тру-
довую честь надо беречь, а с тех, кто забывает о ней, нужен
самый строгий спрос.
За многие годы в партийных комитетах выработался плодо-
творный стиль работы, в основе которого — не горячность, но
наскок, не скоропалительность выводов, а обстоятельный, глубо-
кий анализ возникающих проблем. Научный подход к партий-
ной работе — это подход сугубо деловой. Он обязывает дейст-
вовать, не теряя времени, сверяя свой шаг с ходом обществен-
ного развития, с содержанием и духом коллективных решений.
Ныне Центральный Комитет партии призывает партийные
организации вырабатывать научно обоснованные решения,
304
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
аргументированно доказывать их политическую целесообраз-
ность и экономическую обоснованность. Таков магистральный
путь всей нашей партийной работы.
Актив партии умеет видеть все многообразие возможностей
развитого социалистического общества, всегда стремится найти
оптимальный вариант решения той или иной проблемы.
Эта живая творческая работа не знает перерывов в своем
поступательном развитии. Потому что нет и не может быть ре-
шений, верных на все времена. Сила теории научного комму-
низма в том, что в ее основе — революционная, материалисти-
ческая диалектика, всякий раз требующая конкретного анализа
конкретной ситуации. В своей повседневной работе мы широко
используем те испытанные методы партийного руководства, ко-
торые оправдали себя на практике. И вместе с тем мы призва-
ны быть новаторами в поисках новых методов, которые в наи-
большей мере отвечают современной обстановке, позволяют с
максимальной эффективностью решать задачи дальнейшего
продвижения к коммунизму.
Размышляя об этом, я вспомнил один из тезисов резолюции
X съезда РКП (б), который гласит: «Партия революционного
марксизма в корне отрицает поиски абсолютно правильной, год-
ной для всех ступеней революционного процесса формы пар-
тийной организации, а равно и методов ее работы. Наоборот,
форма организации и методы работы всецело определяются
особенностями данной конкретной исторической обстановки и
теми задачами, которые из этой обстановки непосредственно вы-
текают». Мы верны этому ленинскому принципу, всегда будем
верны.
Характер работы всех партийных органов, в том числе
Центрального Комитета, Политбюро, Секретариата и отделов
ЦК, определяется прежде всего той ролью, которую партия иг-
рает в пашей стране.
Круг вопросов, которыми доверено мне заниматься как Ге-
неральному секретарю ЦК КПСС и Председателю Президиума
Верховного Совета СССР, широк и ответствен. Приходится
ежечасно держать в поле зрения практически все области жиз-
ни народа, все, что происходит на просторах страны. Разумеет-
ся, немалых усилий требуют и международные дела.
Советские люди хорошо знают, что высшая цель деятельно-
сти партии — благо и счастье народа. Они воспринимают поли-
тику партии как свою собственную и доверяют ей руководя-
щую роль в обществе. Этим мы, коммунисты, гордимся, и все
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
305
наши помыслы направлены на то, чтобы быть достойными до-
верия великого советского парода.
Это доверие ие пришло само по себе, а было завоевано в
огне сражений и в созидательном труде. И чем напряженнее
были периоды в жизни страны, тем больше усиливался приток
трудящихся в ряды партии. В самый опасный момент граждан-
ской войны, когда враг был на подступах к Туле и Москве, ком-
мунистами стали десятки тысяч отважных бойцов. В 1924 году,
во время ленинского призыва, в партию вступило свыше 240 ты-
сяч рабочих. В годы Великой Отечественной войны в партию
пришло более 5 миллионов человек.
Это все исторические факты, они известны и за рубежом, но
недруги Советской страны, порой не понимая сути нашей поли-
тической системы, а чаще сознательно извращая ее, пытаются
противопоставить партию народу. Тщетные усилия! Они, на-
пример, утверждают, будто партия у нас подменяет все другие
государственные и общественные организации.
Что па это ответить? Общеизвестно, что Верховный Совет
СССР, Совет Министров СССР, республиканские органы власти,
местные Советы имеют четко очерченную компетенцию, опре-
деленную Конституцией. Они вырабатывают законы, следят за
их выполнением, обеспечивают четкую работу всего хозяйст-
венного организма, развитие науки, культуры, народного об-
разования, здравоохранения, охраны природы. У общественных
организаций свое поле деятельности: профсоюзы заботятся пре-
жде всего о защите интересов трудящихся, комсомол занят вос-
питанием молодежи, важные задачи решают добровольные об-
щества, объединения, творческие союзы, и партия добивается их
всемерной активизации, стимулирует их инициативу.
Да, скажем прямо, мы заинтересованы в полнокровной жиз-
ци всей этой политической системы, ядром которой, вдохнови-
телем, руководящей силой была и остается Коммунистическая
партия. Опа неустанно воспитывает всех трудящихся в духе
высокой идейности и преданности социалистической Родине,
делу коммунизма, способствует выработке коммунистического
отношения к труду и общественной собственности, всесторон-
нему развитию личности, созданию подлинного богатства ду-
ховной культуры.
Партия объединяет передовую, наиболее сознательную и ак-
тивную часть рабочего класса, крестьянства и интеллигенции.
Она сплачивает людей всех социальных групп, всех националь-
ностей и поколений, вооружает их готовностью и умением
20 Л. И. Брежнев
306
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
бороться за идеалы самого справедливого устройства жизни па
земле — коммунизма. И вместе с ростом задач, которые решают-
ся пародом на этом великом пути, возрастают роль и значение
Коммунистической партии. Это — закономерное явление, выте-
кающее из потребностей общества. Это — закон нашей жизни.
4
Всюду, где приходится бывать,— а в этом смысле на карте
страны осталось пе так уж много «белых пятен» —я наблюдаю,
как пе в теории, а на практике все нити народной жизни тянут-
ся к партии, вижу, как от нее исходит самое активное влияние
па все клеточки общественного организма.
Приезжаешь, скажем, в крупный промышленный и культур-
ный центр. Миллионное население, сотни заводов, строек, ин-
ститутов. Нескончаемое движение на улице, напряженные пла-
ны, тысячи разнообразных дел. И стремления у людей на пер-
вый взгляд разные — интерес к работе, заботы о доме, о семье,
тяга к обычным человеческим радостям. Бывают споры, случа-
ются нелады, но в конечном счете планы выполняются, жизнь
становится лучше, и все течет слаженно, четко... Кто соразме-
ряет всеобщий шаг? Кто придает делам единую направленность,
общий высокий смысл?
Ответ один: партия. Со своими советами, жалобами, предло-
жениями, со своими тревогами и надеждами люди идут в пар-
тийные организации. Идут потому, что знают: здесь разберут-
ся, поймут, помогут. Они верят в это, потому что многократно
убеждались в действенности партийного влияния, в способно-
сти нашей партии объединить бесчисленные ручейки реальной
практики, направить их в общее русло, превратить в могучий
поток, дать ускоряющие импульсы всему общественному раз-
витию.
Доверием народа сильны коммунисты, в нем видят самый
большой свой политический капитал и стремятся не только сбе-
речь его, но и приумножить. Мы всегда помним замечательный
завет основателя и вождя нашей партии:
«Жить в гуще.
Знать настроения.
Знать все.
Понимать массу.
Уметь подойти.
Завоевать ее абсолютное доверие»*
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
307
В этом ленинском указании в сжатой, почти конспективной
форме раскрыты стратегия и тактика работы партии в массах,
заключена программа углубления органической связи партии
с народом.
Владимир Ильич Ленин не раз подчеркивал, что один пере-
довой отряд не может построить новое общество. Авангард, го-
ворил он, «лишь тогда выполняет задачи авангарда, когда он
умеет пе отрываться от руководимой им массы, а действительно
вести вперед всю массу». Никакие преграды не страшны пере-
довому отряду, когда за ним идет вся армия. И пет ничего без-
надежнее положения авангарда, даже отважного, если он ото-
рвется от основных сил.
Вполне очевидно, что без монолитного единства, крепнущей
связи коммунистов с широкими массами не было бы ни наших
исторических побед в минувшие годы, пи всего того, чего мы
достигли сегодня — па этапе развитого социализма. Когда народ
и партия едины, когда неразрывны их устремления и порывы,
нам по плечу самые сложные задачи!
Вот почему партия считает своим долгом постоянно прислу-
шиваться к мнению масс, информировать народ о своей поли-
тике, о планах на будущее, о событиях внутри страны и за ее
пределами. Для этого мы добиваемся, как известно, улучшения
работы печати, телевидения, радио, всех средств пропаганды,
повышаем уровень идеологической работы.
По поручению Центрального Комитета приходится высту-
пать и мне—дпа съездах профсоюзов, комсомола, па съездах
учителей, на крупных предприятиях, в воинских частях, па пар-
тийно-хозяйственных активах, собраниях общественности во
многих городах и селах. Всегда воспринимаю эти поездки как
выполнение первейшей обязанности руководителя-коммуниста.
Всегда стремлюсь разъяснить трудящимся стратегию и тактику
пашей партии, подробно и точно доложить о результатах нашей
общей работы, откровенно сказать о трудностях и нерешенных
задачах.
Как правило, такие выступления регламентированы, слово
берут и другие ораторы, на все отведено определенное время.
Но в перерывах, во время обхода заводских цехов, колхозных
или совхозных угодий я стараюсь познакомиться с людьми, по-
расспросить об их жизни, внимательно выслушать все, что они
хотят мне сказать, да и просто посмотреть им в глаза. Должен
признаться, в общении с людьми всегда черпаю новые силы для
работы. Эти встречи помогают мне глубже, вникать в жизнь
308
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
тружеников, лучше узнавать мысли, потребности, чаяния на-
рода.
Возвращаясь в свой рабочий кабинет, я постоянно знаком-
люсь пе только с деловыми бумагами, которые поступают в ЦК,
по и с письмами трудящихся, идущими со всех концов страны.
Обычно мы получаем их в Центральном Комитете 1500—
2000 в день. В пору больших исторических событий — значи-
тельно больше.
В этих письмах — добрые слова коммунистов и беспартий-
ных, их забота о судьбах нашей Родины, активная поддержка
политики партии, живая заинтересованность во всех ее делах.
Эти письма нельзя читать без волнения. В самом деле, садятся
люди после рабочего дня и пишут о том, что заботит их, или
ночью идут на телеграф, чтобы срочно сообщить о том, что, по
их мнению, пе терпит отлагательства. Ставят проблемы не
только личные, по и общественные, сообщают не только об ус-
пехах, по и об отрицательных явлениях, и что отрадно, как пра-
вило, мыслят по-государствепному, вносят предложения, кото-
рые считают важными и полезными для всех.
Если учесть, что такие письма приходят и в местные партий-
ные и советские органы, что они изо дня в день публикуются
на страницах нашей печати, то, по существу, речь идет об
уникальном явлении, присущем только советскому образу жиз-
ни. Разумеется, то или иное суждение может оказаться наив-
ным, да и не всякая инициатива заслуживает немедленного
внедрения. Но в целом мы имеем дело с историческим творче-
ством, опытом народа, а народ мудр, обо всем судит здраво,
смотрит па жизнь пристально и видит далеко.
Почти ежедневно я интересуюсь: о чем нам пишут, какая
корреспонденция пришла сегодня? Прошу товарищей: вы мне
давайте письма и положительные, и отрицательные, содержа-
щие критику. И хотя, конечно, не имею физической возможно-
сти даже перелистать всю приходящую почту, о сути ее мне
докладывают систематически. А самые интересные письма кла-
дут на стол, их надо прочесть иногда не раз.
Информацию обо всем, заслуживающем внимания в письмах
трудящихся, получают и другие члены Центрального Комитета.
Мы как бы черпаем из кладезя народной мудрости все новые
и новые идеи для нашей конкретной работы. Наиболее важные
сигналы и предложения рассматриваются на Политбюро и в
Секретариате ЦК, учитываются при разработке постановлений и
законов.
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
309
Связь партии с массами ие прекращается ни па один депь.
Почта, доставляемая в Кремль или па Старую площадь Москвы,
где размещаются здания ЦК КПСС,— лишь одно из проявлен
пий таких постоянных контактов. Но и оно красноречиво сви-
детельствует, что народ и партию объединяет чувство общей
ответственности за судьбы коммунизма.
Партии жизненно необходим постоянный обмен мнениями
с широкими массами трудящихся. Сама дееспособность пар-
тийных организаций прямо зависит от глубины, прочности,
многообразия связей с народом. И надо внимательно и кро-
потливо исследовать их состояние, следить за тем, чтобы пе
появилось в отдельных звеньях аппарата ржавчины бюрокра-
тизма, проверять, не устарели ли те или иные формы этой
работы.
Как-то меня пригласили выступить на одном совещании, ко-
торое проводил Центральный Комитет. Происходило это в мае
1976 года, день заранее был расписан, заполнен делами, как го-
ворится, «забит» до отказа, но тут был особый случай. В Москву
съехались заведующие общими отделами обкомов, крайкомов,
ЦК компартий союзных республик. И отказаться от встречи с
этими товарищами я не мог, тем более что на совещания они
собираются нечасто.
Помпится, пришел к ним без подробных записей, наметил
только тезисы выступления. Подчеркнул, что им доверено мно-
гое. Говорил о незыблемости ленинских норм партийной жиз-
ни, об улучшении стиля работы нашего аппарата, о дальнейшем
развитии внутрипартийной демократии. И конечно, не мог в
связи с этим не сказать о том, что постоянно заботит меня,— о
необходимости укрепления связей партии с народом. Напом-
нил, что за письмами трудящихся, за их заявлениями, совета-
ми, предложениями, проектами, которые приходят ежедневно
в партийные органы, стоят тысячи, десятки тысяч советских
людей. Они сами, без указаний свыше, по собственному по-
чину высказывают ценные мысли и предложения и, естест-
венно, ждут справедливой и оперативной оценки своего труда.
Работа здесь не аппаратно-техническая, а организационно-
творческая.
Вот обо всем этом я счел полезным и нужным сказать, тема
меня увлекла, но на часы все-таки поглядывал. Говорю предсе-
дательствующему:
— Буду, пожалуй, закругляться.
— Нет,— отвечает,— продолжайте, пожалуйста.
310
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Через какое-то время:
— Может, мне достаточно выступать?
— А мы,— улыбается он,— не торопимся. У нас есть время.
И в зале, как пишут в стенограммах, «оживление».
Нет, думаю, так опоздаешь к другим делам. Закончил, рас-
прощался с товарищами, а вечером стал досадовать — о том пе
сказал, то упустил, того не разъяснил до конца... Однако и те-
перь, взяв перо в руки, вижу, что высказать все «до конца» не
удастся.
Совместными усилиями мы создаем целостную науку о ру-
ководящей роли партии и закономерностях ее развития на эта-
пе зрелого социализма. Указания КПСС о дальнейшей разра-
ботке проблем партийного строительства отражены во многих
важных документах последних лет. Здесь же мне хотелось по-
делиться лишь некоторыми соображениями, которые возникли
в конкретных ситуациях — во время поездок по стране, встреч
с кадровыми работниками, активистами партии, трудящимися.
5
Мысли о славной ленинской партии всегда миогоплаповы.
Здесь сказывается сама природа и сущность партийной деятель-
ности — комплексной по содержанию, всепроникающей по влия-
нию на наше общество. В моих постоянных раздумьях о пар-
тии давно присутствует одна главенствующая тема, которую
можно сформулировать так: партия и коммунистическое строи-
тельство.
Коммунизм для нас не сентиментальное мечтание, не вели-
колепные грезы, а вполне реальная, осязаемая цель, вдохновен-
ная практическая работа. Мы не просто хотим сделать всех лю-
дей счастливыми, создать условия для свободного развития каж-
дой личности, для полной материальной обеспеченности всех
членов общества, для жизни по законам справедливости, равен-
ства, братства. Мы знаем, как это сделать. Конечно, пока не во
всех деталях и подробностях, не на всю глубину времени до
победы коммунизма. Многое предстоит определить в самом про-
цессе хозяйственно-политического и культурного строительства.
Но чем дальше, тем более уверенно, более умело мы будем дей-
ствовать.
Наш путь, как путь всех первооткрывателей, труден и сло-
жен. Чтобы не сбиться с него, нужно иметь хороший компас.
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
311
Для пас таким компасом было и будет марксистско-ленинское
учение, руководствуясь которым партия разрабатывает планы
коммунистического, строительства. Из наследия основополож-
ников научного коммунизма Маркса, Энгельса, Ленина мы не
только черпали и черпаем знания о законах общественного раз-
вития. Они передали нам и ту неизбывную, вечно молодую
силу, перед которой пе могут устоять никакие бастионы угне-
тения и эксплуатации. Эта сила — методология познания мира,
революционного переустройства социальной действительности.
Наша сила умножается партией от поколения к поколению.
Она — в духовном порыве миллионов людей, в их творческих
делах, высокой идейности, организованности, непоколебимой
вере в торжество нашего дела.
Мы зовемся коммунистами, потому что идеалы коммуниз-
ма — во всех наших стремлениях и поступках.
Наша партия, ее ленинский Центральный Комитет неустан-
но ведут гигантскую коллективную работу по глубокому ана-
лизу современных социально-экономических и политических
процессов, по изучению тенденций общественного развития, по
разработке внутреннего и внешнеполитического курса страны.
В эту плодотворную деятельность партии огромный творческий
вклад вносит Политбюро ЦК КПСС. Работа Политбюро
ЦК КПСС пасыщепа глубоким теоретическим и идейным со-
держанием, вооружающим коммунистов и всех трудящихся яс-
ным пониманием перспектив и задач нашей борьбы за комму-
нистическое завтра.
Все наши партийные руководители работают с большой
энергией, отдавая свои силы, опыт и знания во имя высших ин-
тересов партии и народа, экономического и социального про-
гресса нашей Родины, дела коммунизма и мира.
У членов и кандидатов в члены Политбюро, секретарей
ЦК КПСС яркая трудовая жизнь, большой опыт партийной и
государственной деятельности. О некоторых товарищах я уже
рассказывал. Здесь — несколько слов мне хочется сказать о че-
ловеке, с которым нас связывают многие годы партийной ра-
боты,— о Юрии Владимировиче Андропове. Я высоко ценю его
партийную скромность, человечность, выдающиеся деловые ка-
чества. Он прошел большой и славный путь комсомольской и
партийной работы. Очень ценю таких людей.
Нашей партии суждено идти непроторенной дорогой исто-
рии. Каждый наш шаг вперед — новая ступень нового общест-
ва. Она не бывает находкой легкой удачи, подарком слепого
312
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
случая. Все достается в борьбе с трудностями, требует творче-
ской энергии и целеустремленности.
Отмести в социально-экономических отношениях все отжив-
шее, старое, взлелеять и вырастить всходы нового — дело сов-
сем не простое. Оно требует не только знаний, опыта, научного
предвидения, по и мужества, смелости, готовности отдать всего
себя людям. Это и борьба, это и работа. В пей кто-то должен
браться за самое трудное, тяжелое, может быть, непосильное
для других. За это берутся коммунисты. У них есть только
одна привилегия — больше, чем другие, отдавать общему делу,
лучше, чем другие, бороться и трудиться ради его торже-
ства. У них есть только одно особое право — быть там, где
труднее.
Мы зовемся коммунистами, потому что строим коммунизм.
Да, мы строители в наиболее емком смысле слова. Из тысяч
и тысяч кирпичей вырастает здание. Из тысяч и тысяч чело-
веческих судеб складывается судьба народная. Строить эту судь-
бу народ доверил своему передовому отряду, лучшим своим
сыновьям и дочерям. Первым оказал нам это высокое доверие
рабочий класс — сегодня его идеалы, его коренные цели и инте-
ресы стали идеалами, целями, интересами всех трудящихся
страны. Коммунисты уже давно взяли на себя великую ответ-
ственность за будущее народа. Мы накопили огромный поли-
тический и организаторский опыт борьбы за победу и упрочение
социализма. Партия как руководящая и направляющая сила
советского общества указала генеральную линию дальнейшего
движения вперед и успешно мобилизует массы на претворение
ее в жизнь.
Мы зовемся коммунистами, потому что ведем парод к ком-
мунизму.
Наша партия есть партия не только единомыслящих, но и
единодействующих. Когда первой из коммунистических партий
мира она стала правящей, Владимир Ильич Ленин выдвинул
перед ней главную, рассчитанную па целую эпоху задачу — ру-
ководить строительством нового общества. Наш вождь призы-
вал коммунистов быть достойными этой, как он указывал,
труднейшей и благороднейшей задачи — организовать по-ново-
му самые глубокие основы жизни миллионов. Построенное в
Советской стране развитое социалистическое общество, каждая
паша новая пятилетка, каждый новый трудовой день — доказа-
тельство того, что Коммунистическая партия с честью решает
поставленную Лениным задачу.
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
313
Мы зовемся коммунистами, потому что силой своего приме-
ра прокладываем всем народам земли путь к коммунизму.
Наша партия всегда была верпа своему интернационально-
му долгу. Родина у каждого человека одна и у всего народа
тоже одна. Советские люди бесконечно преданы своей Отчизне
и прежде всего ей желают добра. Мы добились расцвета всех
республик СССР. По велению великого чувства — пролетар-
ского интернационализма — мы па общей основе развиваем
и крепим социалистическое содружество — одно из крупней-
ших завоеваний пашей эпохи. На мир социализма равняет-
ся, по нему сверяет часы истории все прогрессивное человече-
ство.
Нам близки надежды миллионов трудящихся Европы, Азии,
Африки, Австралии, Америки, мы пе можем быть равнодушны-
ми к судьбам и тяготам народов, которые сбросили оковы ко-
лониализма и идут своим путем к новой жизни. У каждой стра-
ны свой путь развития, определить который должен ее народ.
Но силы империализма не просто сдают свои позиции, расста-
ются со своими колониями. Часто предоставляя им «независи-
мость», они в то же время стремятся, используя экономические
и иные трудности, опутать их новыми, более изощренными пу-
тами, путами неоколониализма. Есть еще политические деятели,
которые живут, заботясь лишь о своем благополучии, извлекая
прибыль из войны, голода, несчастий пародов. Такая «полити-
ческая деятельность» для нас неприемлема. Потому что мы —
коммунисты.
Коммунистическое и рабочее движение давно уже стало не
только международным, но и поистине всемирным. Сейчас пе
найдется па пашей планете страны, где в той или иной форме
не развивалась бы организованная борьба трудящихся за во-
площение в жизнь великого учения Маркса — Ленина. Возглав-
ляют ее коммунисты, которым сплошь и рядом приходится дей-
ствовать, как когда-то и пашей партии, в условиях глубокого
подполья, жесточайших преследований и репрессий. Вместе с
тем знаменательно, что ныне во многих странах капиталисти-
ческого мира коммунистические и рабочие партии стали вну-
шительной общенациональной силой.
И стоит ли удивляться, что это неодолимое движение совре-
менности, подкрепленное неоспоримыми достижениями реаль-
ного социализма, вызывает бешеную злобу, ожесточенное со-
противление всех регрессивных сил обреченного мира капи-
тала. Ведь паша коммунистическая идеология и есть тот
314
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
самый архимедов рычаг, с помощью которого осуществляется
коренной поворот в истории человечества к светлому буду-
щему.
Хотел бы в связи с этим коснуться одного из самых распро-
страненных мифов в арсенале западных пропагандистов, да и
некоторых политиков Запада. Как только где-то в очередной
точке планеты народы, трудящиеся сделают попытку, а тем бо-
лее успешную, вернуть себе то, что принадлежит им по праву,
там поднимается волна измышлений о «направляющей руке»,
под которой явно или замаскированно подразумевается, конеч-
но, наша страна.
Да, мы солидарны с теми, кто борется за социальное и на-
циональное освобождение, считаем эту борьбу справедливой.
Мы радуемся успехам свободолюбивых народов, которые кру-
шат прогнившие режимы и утверждают пеэависимость своих
стран. Прискорбно, что иные западные деятели не могут взять
в толк, что процесс бурных национальных и социальных пре-
образований в мире развивается по своим объективным зако-
нам. Революционные перемены созревают только на националь-
ной основе. Приписывать их «козням Москвы» — значит вво-
дить в заблуждение общественность своих стран.
Разрабатывая и проводя в жизнь принципы разрядки, всю
Программу мира, Советский Союз не искал и не ищет для себя
каких-либо выгод или преимуществ. Мир в равной мере нужен
всем людям и всем странам на земле. Именно всем! Всякие раз-
говоры о «советской военной угрозе», любые попытки припи-
сать нам воинственные намерения — это вымыслы, играющие
на руку тем, кто хотел бы посеять вражду между народами.
Уважение к другим народам, к их праву самостоятельно ре-
шать собственную судьбу — это ленинское требование, и оно
остается для нас, членов ленинской партии, всегда в силе. Это
одно из уставных положений КПСС. Не экспорт революции, а
вдохновляющий пример реального социализма со всеми его до-
стижениями для блага человека, во имя человека будоражит
умы, зовет к борьбе народы, все еще угнетенные властью де-
нежного мешка. Вот в чем ясная логика развития человечества,
которой пронизано марксистско-ленинское учение.
Разве каждый здравомыслящий человек в современном мире
пе видит, сколь разителен на фоне раздираемых внутренними
и внешними противоречиями взаимоотношений капиталистиче-
ских государств пример стран социалистического содружест-
ва — этого главного завоевания реального социализма в между-
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
315
народном масштабе. Не так давно семья братских народов со-
циалистических стран торжественно отметила 30-летие Совета
Экономической Взаимопомощи — организации, олицетворяющей
качественно новый, социалистический тип сотрудничества госу-
дарств, международного разделения труда. Наши взаимоотно-
шения, и не только в экономической, но и во всех других сферах
общественно-политической жизни, основаны на незыблемых
принципах равноправия, добровольности, суверенитета, невме-
шательства во внутренние дела, взаимной выгоды и взаимопо-
нимания. И это не лозунги, а живая практика деятельности Со-
вета, как и всей жизни братской семьи социалистических госу-
дарств.
Объединяя ныне десять социалистических государств Евро-
пы, Азии и Америки, в которых проживают 435 миллионов че-
ловек, СЭВ производит более трети мировой промышленной
продукции! Это — надежная основа дальнейших успехов содру-
жества братских государств, неуклонного роста благосостояния
каждого его труженика, созданная усилиями народов под води-
тельством коммунистических и рабочих партий!
КПСС, братские коммунистические и рабочие партии стран
социализма — душа и сердце великого содружества народов,
какого не знала история человечества. Они неуклонно двигают
вперед свое величайшее завоевание — международный социа-
лизм. Это партии особого склада: они не только выковали в су-
ровой борьбе самих себя, плоть от плоти своих народов, но и
обеспечили победу их исторического дела, стали правящими
партиями в своих странах, и народы вверили им свои судьбы.
За прошедшие десятилетия братские партии с честью дока-
зали, что трудящиеся социалистических стран пе ошиблись
в своем выборе, когда пошли за своим авангардом в новую
жизнь.
Мне довелось неоднократно бывать в большинстве братских
социалистических стран. Могу утверждать, что знаю их жизнь,
их проблемы и достижения. Знаю по незабываемым встречам с
рабочими Красного Чепеля и Варшавского металлургического
комбината, с виноградарями Болгарии, с жителями Праги, Бу-
хареста и Берлина, Гаваны и Улан-Батора. Да, мы, социалисти-
ческие народы, избрали сложную и почетную судьбу первопро-
ходцев будущего, прокладывающих светлую дорогу всему че-
ловечеству. Дорога наша — не ухоженный городской проспект.
Это путь, который мы укладываем, подобно магистрали в тай-
ге, шаг за шагом, километр за километром. Мы, коммунисты,
316
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
привыкли мыслить критически и критически оценивать сде-
ланное: отдаем себе ясный отчет в том, чего еще пе успели
сделать, знаем собственные трудности и недостатки — их еще,
как говорится, на наш век хватит, ио на то мы и коммунисты,
чтобы одолеть все во имя счастья и процветания наших на-
родов.
Когда я пытаюсь мысленно создать для себя обобщенный
образ коммуниста, перед моими глазами встают испытанные то-
варищи по борьбе — руководители братских коммунистических
и рабочих партий, с которыми связан крепкой и принципиаль-
ной партийной и личной дружбой. Мы встречаемся не только
по праздникам, в дни больших торжеств, таких, как съезды
братских партий, или во время официальных визитов. Можно
без преувеличения сказать, что мы сверяем часы и в будни.
Руководители братских партий социалистических стран нахо-
дятся в постоянном, каждодневном контакте друг с другом.
Вырабатывая общую точку зрения, стратегию и тактику общего
действия, наши страны всегда и во всем исходят из коренных
интересов каждого из народов и всего социалистического содру-
жества в целом. На этом основаны взаимоотношения братских
коммунистических и рабочих партий и их руководителей, при-
нявших на свои плечи всю меру исторической ответственности
за грядущие судьбы человечества, которые уже сегодня смоде-
лированы в достижениях реального социализма.
На пашей земле воплотилась в конкретные дела мечта ве-
ликих мыслителей многих веков — мечта о социализме. По-
строен реальный социализм. И мы сильны тем, что служим
гуманным целям, что вся наша работа посвящена служению на-
роду, его благу и счастью. Сильны тем, что боремся за претво-
рение в жизнь самых светлых идеалов всего человечества — за
построение коммунизма.
Деятельность Коммунистической партии всегда устремлена
в грядущее, ио вместе с тем партия должна жить заботами се-
годняшнего дня. Одно с другим связано неразрывно. Лучшим
примером этому может служить Программа мира, которую вы-
двинули мы — советские коммунисты — и вместе с нашими
друзьями и союзниками проводим неуклонно. Не хочу при-
уменьшать и своего труда в этом: сохранение мира на земле —
одна из коренных сегодняшних задач, она не только близка
моим мыслям, ио я исполнен желания и сил сделать все воз-
можное, чтобы не допустить возникновения повой войны. От
решения этой задачи зависит будущее человечества.
СЛОВО О КОММУНИСТАХ
317
Конечно, проблема эта весьма сложна и порой — не по па-
шей вине — запутана. Здесь хотелось бы сказать о пей по-чело-
вечески просто. Что дают — пе только советскому народу, но и
всем народам мира — начатые по нашей инициативе перегово-
ры о сдерживании гонки вооружений? Почему мы так настой-
чиво готовили их на протяжении десяти лет?
В летописи человечества, как утверждают историки, записа-
но уже почти 15 тысяч войн, полыхавших па земле. В землю по-
легло около 4 миллиардов человек — армии, поколения, циви-
лизации. Если посчитать, получается, что за пять с лишпим ты-
сячелетий человеческой истории набирается всего четыре сто-
летия мирных лет!
Цифры страшные, но и они не обо всем еще говорят. Войны
со временем ужесточались, ширились. Войны стали уничтожать
пе только солдат, но и мирное население — женщин, детей, ста-
риков, живших за сотни километров от линии фронта. Войны
набирали все большую разрушительную силу, ныне созданы
ядерные арсеналы и угроза нависла пе только над отдельными
странами, но и над всей планетой в целом.
И если страны социализма вот уже тридцать седьмую весну
встречают спокойно, если советские люди вот уже более трети
века не знают войны, если идея мира пустила глубокие корни
в сознании народов всех стран, всех континентов, то это, несом-
ненно, и заслуга Коммунистической партии Советского Союза.
На протяжении многих лет нашу советскую дипломатию
возглавляет Андрей Андреевич Громыко. Много, сил и таланта
отдает он этой исключительно важной для нашего народа дея-
тельности.
Родина Октября в первые же часы своей истории возвестила
пародам свою главную цель — бороться за мир во всем мире.
Ленинские идеи мирного сосуществования всегда были опре-
деляющими в нашей внешней политике. И сегодня они ведут
пас вперед, подсказывают нам мудрую сдержанность, уважение
к интересам других государств, честное стремление найти с
ними общий язык, торговать, обмениваться достижениями пау-
ки и культуры. А если возникают споры, то решать их надо
мирными средствами и не бряцать оружием, как это кое-кому
свойственно и в наш век.
В моих записках немало было сказано о научном обоснова-
нии политики партии. Однако есть еще и простой здравый
смысл — он тоже неплохой советчик. Ведя переговоры, мы, ра-
зумеется, изучаем многие факторы, прибегаем к прогнозам
318
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ученых. Но и без электронно-вычислительных машин каждому
здравомыслящему человеку ясно — народам не нужна война,
пародам нужен мир. Знаю, что так же думают и миллионы
моих соотечественников. Убежден — опять же без специальных
опросов общественного мнения,— что и абсолютное большинство
населения земли против того, чтобы взорвать ее смертоубийст-
венной войной. Иначе и пе могут думать те, в ком сохранилась
хотя бы крупица здравого смысла.
* * *
Итак, есть две вещи, которые всегда были и будут наибо-
лее близки моему сердцу, всегда были и будут предметом моих
главных забот. Это — хлеб для народа и безопасность страны.
Читатель знает: мне довелось быть в жизни свидетелем та-
ких времен, когда страна наша была в состоянии всеобщей раз-
рухи, когда наши люди переносили невероятные страдания от
голода и холода. Пришлось мне также пройти через огонь тя-
желейших сражений, своими глазами видеть смерть и ад, пожа-
ры и разрушения, которые агрессор прцпес па мирную социа-
листическую землю.
Пройдя через все это, я дал себе клятву — сделать все, что в
моих силах, чтобы такое никогда больше не повторилось.
И вот стараюсь, как могу, выполнить эту свою клятву на тех
высоких постах, которые доверили мне партия и народ.
И сегодня я не знаю более высокой цели.
И впредь буду делать все от меня зависящее, чтобы совет-
ские люди жили с каждым годом все лучше, чтобы счастливы
были паши дети и внуки, чтобы одержала полную победу ле-
нинская политика пашей партии — политика неуклонного по-
вышения уровня жизни народа, обеспечения мира и безопасно-
сти страны, строительства светлого коммунистического буду-
щего.
Ради этого стоит жить на белом свете. Ради этого можно не
жалеть ни времени, ни сил. Ради такой благородной цели надо
работать и работать.
Москва
1977-1982 гг.
ОГЛАВЛЕНИЕ
К ЧИТАТЕЛЯМ
ЭТОЙ КНИГИ
3
Глава первая
ЖИЗНЬ
ПО ЗАВОДСКОМУ
ГУДКУ
5
Глава вторая
ЧУВСТВО
РОДИНЫ
21
Глава третья
МАЛАЯ
ЗЕМЛЯ
41
Глава четвертая
ВОЗРОЖДЕНИЕ
86
Глава пятая
МОЛДАВСКАЯ
ВЕСНА
141
Глава шестая
ЦЕЛИНА
176
Глава седьмая
КОСМИЧЕСКИЙ
ОКТЯБРЬ
254
Глава восьмая
СЛОВО
О КОММУНИСТАХ
294
Леонид Ильич
БРЕЖНЕВ
Воспоминания
жизнь
ПО ЗАВОДСКОМУ
ГУДКУ
ЧУВСТВО
РОДИНЫ
МАЛАЯ
ЗЕМЛЯ
ВОЗРОЖДЕНИЕ
МОЛДАВСКАЯ
ВЕСНА
ЦЕЛИНА
КОСМИЧЕСКИЙ
ОКТЯБРЬ
СЛОВО
О КОММУНИСТАХ
Художник
В. В. Терещенко
ИВ № 4529
Сдано в набор 20.12.82.
Подписано в печать 12.01.83.
Формат бОхвй1/^.
Бумага типографская № 1.
Гарнитура «Обыкновенная новая».
Печать высокая.
Условн. печ. л. 18,60.
Условн. кр.-отт. 19,41.
Учетно-изд. л. 18,86.
Тираж 500 000 (1—250 000) экз.
Заказ 2983. Цена 75 коп.
Политиздат.
125811, ГСП, Москва, А-47.
Миусская пл., 7.
Ордена Ленина
типография «Красный пролетарий».
103473, Москва, И-473,
Краснопролетарская, 16.
75 коп.
ЖИЗНЬ
ПО ЗАВОДСКОМУ
ГУДКУ
ЧУВСТВО
РОДИНЫ
МАЛАЯ
ЗЕМЛЯ
ВОЗРОЖДЕНИЕ
МОЛДАВСКАЯ
ВЕСНА
ЦЕЛИНА
КОСМИЧЕСКИЙ
ОКТЯБРЬ
СЛОВО
О КОММУНИСТАХ