Автор: Бакунин М.А.   Гильом Джеймс   Сезар де Пап  

Теги: марксизм  

Год: 1873

Похожие

Активное народничество семидесятыхъ годовъ

Россія на переломе. Большевистскій періодъ русской революціи. Томъ 1. Происхожденіе и укрепленіе большевистской диктатуры

История коммуны 1871 г

За два года. Сборник статей из "Искры" за 1903-1905 (в 2-х частях). Часть 2

Текст 
                    
P
- %

J-

3.
*
2


ИЗДАНІЕ СОЦІАЛЬНО-РЕВОЛЮЦІОННОЙ ПАРТІИ.

ТОМЪ П.

ИСТОРИЧЕСКОЕ

РАЗВИТІЕ ИНТЕРНАЦІОНАЛА.

ЧАСТЬ I.

1873. -


ИЗДАНІЕ СОЦІАЛЬНО -РЕВОЛОЦІОПНОЙ ПАРИИ.

ТОМЪ П.

ИСТОРИЧЕСКОЕ

РАЗВИТІЕ ИНТЕРНАЦІОНАЛА.

ЧАСТЬ I.

— 1873. -


ОГЛАВЛЕНІЕ.

Предисловіе.................................................................1
Введеніе....................................................................... 3
Усыпители................................................................. 19
Политика Интернаціонала..................................... 42
Всестороннее Образованіе................................... 67
Празднество 1 Марта............................................ 95
Интернаціональнымъ Братьямъ, Рабочимъ
Локля и Шо-де-Фона.......................................... 98
Передовая Статья изъ Progrès................... 135
Отголоски Базельскаго Конгреса. . . .
142
Письмо къ Гражданину Мюра.................. 146
Прямое Законодательство и Анархія. . . 153
Празднество 1 Марта.................................. 157
Церьковь и Революція................................ 161
Государство.................................................... 165
Очеркъ Развитія Интернаціонала въ Бельгіи. 174
Война............................................................... 183
XX Годовщина Іюньскихъ дней. . . .
187
Имперія и Революція................................... 196
Собственность, Капиталъ и Обмѣнъ. . . 203
Всеобщая Солидарность.............................. 211
Революція въ Испаніи................................ 215


Теорія Революціи................................................. 223
1869.................................................................... 228
Соціализмъ въ Парижѣ...................................... 233
Положеніе Пролетаріата въ Бельгіи. . . 238
Парламентаризмъ и Соціализмъ......................... 248
Убійства въ Септъ Этьенѣ................................ 257
Революція во Франціи........................................ 261
Республика...................... •................................. 266
Конституціонная Имперія................................... 271
Теорія Силы..................................
277
Женщины и Соціализмъ. •.......................... 283
Интернаціональный Союзъ Соціальныхъ Ре­
волюціонеровъ....................................................... 301
Рѣчи Бакунина на Конгресѣ Зиги Мира и
Свободы въ Бернѣ............................................... 317
Докладъ по вопросу о Наслѣдствѣ.
. . 365


ПРЕДИСЛОВІЕ.

Желая ознакомитъ русское общество съ идеями
Международнаго Рабочаго Союза, какъ онѣ выра­
жаются въ многочисленныхъ періодическихъ изда­
ніяхъ его и въ рѣчахъ его членовъ на конгрессахъ,
мы были бы вынуждены предп] и іять значительный
историческій трудъ для объясненія внѣшней связи
этихъ статей и рѣчей между собой и поводовъ,
вызвавшихъ ту или другую изъ нихъ, если бы отъ
этой необходимости насъ не избавлялъ вышедшій
недавно подобный трудъ извѣстнаго дѣятельнаго
члена Международнаго Общества, Ж. Гильома (нешательска го) .Трудъ этотъ самъ но себѣ состав­
ляетъ довольно объемистую книгу почти въ 30
печатныхъ листовъ,такъ что мы принуждены огра­
ничиться выдержками изъ нея, которыя показывали
бы читателю то внутреннее состояніе, въ которомъ
находилось общество въ эпоху печатанія того или
другаго ряда статей или произнесенія тѣхъ иди
другихъ рѣчей.
Г


Первый отдѣлъ нашей книги заключаетъ въ себѣ
plein и статьи періода 1868—70 г., т. с. показы­
ваетъ общество въ томь положеніи, какое созда­
но ему было его Брюссельскимъ конгрессомъ сен­
тября 1868. Приводимъ частью цѣликомъ, частью
въ выдержкахъ историческій очеркъ жизни Обще­
ства св его основанія до этого времени изъ книги
I и.іьома.
*)
ОТЪ РЕДАКЦІИ

*)Мемуар'ь Юрской Федераціи Интернаціональной Ас­
соціаціи Рабочихъ, представленный всѣмъ Федераціямъ
Интернаціонала. Юрскій Федеральный Комитетъ. Сонвилье. 1873.


ИСТОРИЧЕСКОЕ

РАЗВИТІЕ ИНТЕРНАЦІОНАЛА
въ его прессе, конгрессахъ, отчетахъ и проь

Введеніе.

I

Первое основаніе интернаціональныхъ секціи
въ романской Швейцаріи относится къ 1865 г.
Пьеръ Кульри, врачъ Бернской Юры, жившій въ
то время въ ПІо-де-Фонъ и съ 1848 извѣстный въ
Юрѣ своей демократической и гуманитарной пропа­
гандой, вступилъ въ сношенія съ Лондонскимъ Ге­
неральнымъ Совѣтомъ и основалъ Центральную
Шо-де-Фонскую Секцію, сразу пріобрѣвшую 400—
500 членовъ.
Подъ его вліяніемъ въ Юрѣ вскорѣ образовались
другія секціи: въ Бонкурѣ (1866), Бьенѣ, Сонвилье
(мартъ), Сенть-Имье, Порраптрюи (апрѣль), Нешателѣ (августъ). .Іокльская секція была основана въ
августѣ же 1860 старымъ эмигрантомъ нешательскоіі революціи 1831, Констаномъ Мереномъ, и
Жемсомъ Гпльомомъ.


— 4 —
бъ 1865 существовали уже секціи въ Женевѣ
Лозаннѣ, Веве и Монтре. Женевская секція была
основана главнымъ' образомъ подъ вліяніемъ нѣ­
мецкаго соціалиста I. Ф. Беккера, который въ ян­
варѣ 1866 основалъ ежемѣсячный журналъ, Пред­
вѣстникъ,'’ органъ секцій нѣмецкаго языка.
Во всѣхъ этихъ первоначальныхъ секціяхъ по­
нятіе Международна го Общества было еще очень
неопредѣленно. Кликнули кличъ : ^работники, сое­
диняйтесь!"—и они стали соединяться, соединял
въ одну секцію всѣхъ работниковъ мѣстности.
Вслѣдствіе этого въ собраніяхъ Интернаціонала
сталкивались самые разнообразные и большею
частью далеко не серьезные элементы. Вліяніе при­
надлежало тѣмъ, кто лучше всѣхъ плелъ красивы'
Фразы на тему весьма удобную, по своей неопр дѣлеішости: Богъ, отечество, человѣчество, брат­
ство.”
Во многихъ мѣстностяхъ Интернаціоналъ былъ
тѣсно связанъ съ буржуазной политической ради­
кальной партіей, и уже разные честолюбцы замыш
ляіи сдѣлать его средствомъ доставленія имъ пра­
вительственныхъ должностей.
Однако въ Шо-де-Фонъ, гдѣ радикалы сначала
было покровительствовали Интернаціоналу, имъ
вскорѣ стало ясно, что взять въ свои руки и
эксплуатировать въ свою пользу рабочее движені
имъ не удастся, и они стали стараться задушить
его въ самомъ началѣ. Радикальный шо-дс-фонскій органъ, Швейцарскій Націоналистъ.” повелъ
тогда противъ Интернаціонала войну, дѣйствуя кле­
ветали и выходками противъ личностей. Напротивъ
того, въ Женевѣ радикальные органы. Радикальная
Швейцарія” и /Звонъ,” выказывали, ради своихъ
личныхъ цѣлей, симпатіи Интернаціоналу.. надѣясь


еь et.» помощью возстановить только что низверг­
нутое правительство г. Фази.
Ку.тьрц, въ которомъ воплощался тогда весь Пніерааціонал ь романскихъ кантоновъ Швейцаріи,
чрезвычайно дѣятельно ведь пропаганду, устраи­
валъ митингъ з.і митингомъ, разъѣзжалъ изъ де­
ревни въ деревню, проповѣдуя союзъ работниковъ
и братство.
Ему захотѣлось имѣть свой журналъ: не Най­
дя типографщика, согласнаго печатать его, онъ
устроилъ свою типографію. Журналъ выпилъ 31-го
декабря 1865-го г. подъ заглавіемъ Годись Бу­
дущности”.
Этотъ журналъ плохо редактировался, а про­
граммой его быль какой то гуманитарный неохристіаяизмъ, однако нашелъ многочисленныхъ чи­
тателей нс только въ Швейцаріи, но и во Фран­
ціи. Въ то время на Французскомъ языкѣ не было
другихъ соціалистическихъ органовъ кромѣ „На­
родной Трибуны" и Свободы" въ Брюсселѣ.
Въ сентябрѣ 1866-го г. въ Женевѣ происхо­
дилъ первый генеральный конгрессъ Международ­
наго Общества. Въ числѣ представителей секцій
романской Швейцаріи, на немъ присутствовали
Кульри за Шо-дс-Фоиъ, Гильомъ за .Іокль, Швицгебель за Сонвильс, Беккеръ и Дюплексъ за Же­
неву.
Конгрессѣ этотъ, па которомъ были утверждены
общіе уставы Союза, оказал ъ мало вліянія на секціи
романской Швейцаріи. Преніями почти исключитель­
но руководили парижскіемютюэлисты, 'Годенъ, Мюра
и Фрибур ъ, и конгрессъ не сдѣлалъ ничего важнаго,
кромѣ утвержденія общихъ уставовъ. Въ этотъ за­
чаточный періодъ жизни Интернаціонала, когда онъ
еше самъ не уяснилъ себѣ собственнаго своей


— 6 —
'зйаченія, ни одна швейцарская секція не имѣла
сознанія о всей важности акта созданія Междуна­
роднаго Общества Рабочихъ: кромѣ кооперацій и
законодательныхъ реформъ никакого рѣшенія со­
ціальнаго вопроса не знали, и программа „Голоса
Будущности” своей сентиментальной религіозно­
стью довольно вѣрно выражала общее направленіе
швейцарскихъ работниковъ. Только послѣ .Іозанскаго Конгресса 1867 г. соприкосновеніе съ проле­
таріями другихъ европейскихъ странъ пробудило
HOBJTO жизнь въ нѣсколькихъ МОЛОДЫХЪ людяхъ,
бывшихъ до того несознательными революціонера­
ми; тутъ они впервые увидали величавыя перспек­
тивы всемірной соціальной революціи въ ихъ че* ловѣчной и научной дѣйствительности.
На .Тозанскомъ Конгрессѣ представителями секцій
романской Швейцаріи явились, между прочимъ, Дюплексъ, Шарль Перронъ, живописецъ на эмали,
Жюль Моншаль, граверъ отъ Женевы, Кульри отъ
ІПо-дс-Фонъ, Гпльомъ отъ Докля и проч. Перронъ
представилъ конгрессу предложеніе, возникшее въ
одномъ народномъ собраніи въ Женевѣ и редакти­
рованное въ Формѣ двухъ вопросовъ, предлагаемыхъ
конгрессу на рѣшеніе, а именно:
„Не составляетъ ли лишеніе политическихъ воль­
ностей препятствія къ соціальному освобожденію
работниковъ и одной изъ главныхъ причинъ со­
ціальныхъ потрясеній ?
Какими средствами можно ускорить возстано­
вленіе этихъ политическихъ вольностей ? Пе пред­
ставляетъ ли такого средства требованіе всѣми
работниками неограниченнаго права сходокъ и не­
ограниченной свободы печати ? ”
Перронъ и женевское народное собраніе имісіи
въ виду этими вопросами испытать искпсішое.п


— 7 —

нѣкоторыхъ парижскихъ делегатовъ, состоявшим,
съ прошлаго года подъ подозрѣніемъ въ служеніи
императорскому правительству. Предложеніе ихъ
разсматривалось въ шестомъ засѣданіи конгресса,
и результатомъ было слѣдующее рѣшеніе, приня­
тое единогласію за исключеніемъ двухъ голосовъ:
Принимая во вниманіе, что лишеніе политиче­
скихъ вольностей составляетъ препятствіе къ соці­
альному образованію народа и Къ освобожденію
пролетаріата,
Конгрессъ объявляетъ:
1) что соціальное освобожденіе работниковъ не­
раздѣльно съ ихъ политическимъ освобожденіемъ;
2) что установленіе политическихъ вольностей
есть мѣра настоятельной необходимости.
Второй пунктъ приближалъ .Іозанскій Конгрессъ
къ программ!; буржуазной Лиги Мира; но, какъ мы
сказали, онъ имѣлъ единственной цѣлью опроверг­
нуть всякую мысль о союзѣ соціализма съ Француз­
ской имперіей.
Другое важное обстоятельство было отношеніе
къ вопросу о собственности, принятое шо-де-Фонскимь делегатомъ, Кульрп. Когда объ этом ъ зашла
рѣчь, Кульрп горячо возсталъ противъ идеи коллек­
тивизма и объявилъ себя ’’приверженцемъ абсолют­
нѣйшей свободы, а слѣдовательно, и личной собственности.,, Брюссельскій делегатъ, Де-Пэнъ, отвѣчалъ
рѣчью, которая была событіемъ для Интернаціонала
и въ которой въ первый разъ была изложена тео­
рія коллективизма, начертанная вскорѣ потомъ
обществомъ на своемъ знамени. Однако въ то времі мнѣнія были еще различны; Французы почти
;.В'Ѣ были мютюэлистами; англичане и нѣмцы —
государственными коммунистами, а другіе деле­
гаты нс имѣли опредѣленнаго мнѣнія, и вопросъ


былъ отложенъ до другого конгресса Но вопросъ
о собственности былъ уже поднять, и съ этой ми­
нуты Кульри, шедшій до сихъ поръ въ авангарда
новыхъ идей, очутился позади и вскорѣ былъ вы­
нужденъ на разрывъ съ Интернаціопаломь, кото­
рый сталь революціоннымъ и принялъ коллекти­
визмъ.
Такое же разногласіе возникло по вопросу объ
отношеніи рабочаго конгресса къ нерв, му конгрес­
су Лиги Мира и Свободы, имѣвшему черезъ недѣ­
лю открыться въ Женевѣ.
Коммиссія интернаціональнаго конгресса соста­
вила проектъ адреса отъ его имени съ выраженіемъ
полной симпатіи конгрессу Лиги. Противъ этого
проекта возсталъ -Де-Пэнъ (изъ Брюсселя) и весь­
ма ясно показалъ, какое заблужденіе требовать
мира, чтобы поскорѣе достигнуть соціальнаго пре­
образованія, тогда какъ, напротивъ, миръ можетъ
быть лишь результатомъ этого преобразованія.
Лккаріусъ, членъ Лондонскаго Генеральнаго Совѣта,
и 'Годенъ, делегатъ отъ Парижа, также выразили
сомнѣнія.
Делегаты романскихъ секцій, видѣвшіе вь пред­
стоявшемъ конгрессѣ Лиги великіе ассизы все­
мірной демократіи,” были крайне озадачены этимъ.
Перронъ, а еще болѣе Кульри горячо утвержда­
ли солидарность Интернаціонала съ Лигой. Упрекъ
Лигѣ въ буржуазное и казался тѣмъ страннѣе, что
изъ членовъ Лозанскаго Конгресса женевскіе де­
легаты, Дюплексъ, Мопшаль, Перронъ и Беккеръ,
оказались членами Комитета Лиги, созывавшаго
Конгрессъ.
Въ концѣ концовъ, адресъ былъ вотирована,
съ поправкой Толена, гдѣ Интернаціоналъ обусло­
вливаетъ свою солидарность съ Лигой принятіемъ


послѣднею принциповъ экономическихъ реформъ,
указанныхъ въ адрес!;. 'Голеву, Де-Пэпу и Гидъому было поручено передать адресъ.
Такимъ образомъ въ 1867 г. Въ понягіяхъ, интер­
національныхъ представителей не существовало
серьезныхъ противорѣчіи между ихъ принципами
и принципами Лиги. Можно было, не прослывъ из­
мѣнникомъ, быть одновременно членомъ обоихъ
обществъ.
На конгрессѣ Лиги ея междоусобія помѣшали
серьезнымъ преніямъ объ адресѣ Интернаціонала.
Изъ нашихъ говорили членъ Лондонскаго Гене­
ральнаго Совѣта, Дюпонъ, Лонге и Де-ІІэпъ. Па­
рижскій адвокатъ, г. Шодэ, ораторствовалъ о при­
миреніи соціалистовъ съ. буржуазами. Гражданинъ
Бакунинъ произнесъ энергическую рѣчь, въ кото­
рой развилъ свою теорію, пріобрѣвшую впослѣд­
ствіи такую популярность, теорію разрушенія по­
литическихъ государствъ и свободной Федераціи
коммунъ. Впечатлѣніе, произведенное ею, выражено
было гражданиномъ Лонге въ такихъ словахъ:
„Идеи, о которыхъ я говорю, были уже выска­
заны нѣкоторыми изъ предыдущихъ ораторовъ,
и вчера изгнанникъ царской Россіи, великій граж­
данинъ будущей Россіи, Бакунинъ, заявлялъ ихъ
съ силою борца и мыслителя."

1!
Въ Нешательскомъ кантонѣ члены Ннтернаціо,нала принадлежали почти всѣ къ политической ра­
дикальной партіи и приняли соціалистическую про­
грамму, потому что радикальная программа казалась


10 —

ѣмъ неудовлетворительной ; однако они не пере
ста іи еще считать себя радикалами и подавали го­
лоса заодно съ этой партіей; нѣкоторые изъ ніхъ
предпочли впрочемъ выдѣлиться и составили от­
дѣльныя группы, какъ то: Молодые Радикалы, Соці­
альная Демократія и др.
Въ.ІІІо-де-Ф nil; соціалисты долго были лишь от­
тѣнкомъ радикальной партіи, которая выбрала Ку.іьри въ депутаты въ Большой Совѣть ( законодатель­
ное кантональное собраніе, избираемое на 3 года).
Но потомъ между ними произошелъ разрывъ, и
соці ал йоты, которыхъ радикалы называли кульристами, составили особую партію подъ именемъ Со­
ціальной Демократіи. Кульри велъ противъ радика­
ловъ полемику въ трехъ журналахъ, которые всѣ
болѣе или менѣе принадлежали ему—' Голосъ Бу­
дущности’’, (1 Діогенъ ” и а Листокъ Объявленій ”.
Въ этой полемикѣ онъ все бол ѣе и болѣе отклонял­
ся отъ интернаціональной пропаганды въ буржуаз­
ные интересы политической борьбы, являлся вож­
демъ политической партіи и не безъ удовольствія
слушалъ, что членовъ Юрскаго Интернаціонала
называютъ ку.іьристами. Онъ даже обижался, когда
Локльекая секція протестовала противъ этой клички.
Въ увлеченіи политическою борьбою Кульри не
замедлилъ дать поводъ къ распространенію слуха,
будто намѣренъ вступить вь союзъ съ консерва­
торами. Слухъ этотъ оказался справедливъ. Въ
3-мъ ном. новой газеты, ( Гора”, которую онъ началъ
издавать, Кульри открыто сознался въ этомъ и
утверждалъ, что соціальная демократія должна брать
всѣхъ въ союзники противъ радикаловъ, не разби­
рая ихъ мнѣній.
Въ отвѣтъ на это сотрудники Кульри по ^Голосу
Будущности,” Гильомъ и другіе, заодно со всей


11
.Іокльской секціей, объявили, что разрываютъ вся
кую связь съ Куяьри и съ редакціей Горы.’Раз­
рывъ этотъ зашэлъ еще дальше, когда Гора”, не
смотря на предшествовавшія увѣренія Кульри, что
онъ нс думаетъ серьезно о союзѣ съ консервато­
рами, выставила кандидатами на предстоящіе вы­
боры въ Большой" Совѣтъ цѣлый синеокъ консер­
ваторовъ.
Такимъ образомъ въ бернской Юрѣ и невшательекомъ кантонѣ между интернаціональными секціями
возникъ первый разрывъ. Кульрпсты имѣли свои,
главную квартиру въ Шо-де-Фонъ и своимъ орга­
номъ Гору”. .Іокіь былъ центромъ соціалистовъ,
оставшихся вѣрными принципу Интернаціонала.
Въ Женевѣ работники раздѣляются на двѣ катего­
ріи. Первую составляютъ такъ называемые работ­
ники Фабрики, часовщики и мастера музыкаль­
ныхъ ящиковъ (сюда принадлежатъ: работники,
слаживающіе часы, граверы, работающіе пружинки,
секреты, часовые заводы, рычаги, точильщики,
ювелиры и проч.) ; ихъ называютъ Фабрнчпыми^не
потому, чтобы они работали на какой нибудь боль­
шой Фабрикѣ,какъ напр.работники па англійскихъ
мануфактурахъ, а потому, что на женевскомъ язы­
кѣ Фабрикой называется вся совокупность ча­
совой индустріи. Вторая категорія называется
с т р о и тс л ь il ы е р а б о т и и к и, ее составляютъ ра­
ботники такъ назыв. грубыхъ реюеслъ, таковы
плотники, столяры, слесаря, каменщики, кровель­
щики, маляры и проч.
Фабричные работники тоже всѣ женевскіе граж­
дане; они образованнѣе другихъ, заработокъ ихъ
вдвое больше, они пользуются политическими пра­
вами, и поэтому предводители буржуазныхъ пар­
тій очень остодэожйы въ отношеніи къ нимъ; ело-


12 —
». омъ, это своего рода рабочая арпстокра гі.і. Стро­
евые работники большею частью иностранцы—
Французы, савояры, италіаицы, нѣмцы— насоленіе
подвижное,, мѣняющееся, неимѣющее въ Женевѣ
осѣдлости. Зароботокъ ихъ ничтожен ь, трудъ уто­
мителенъ, для образованія досуга нѣтъ, поли­
ти чеекпхь прав ь у нихъ, какъ у иностранцевъ,
дѣть: поэтому нѣтъ также того узкаго и тще­
славнаго патріотизма, которымь часто отличается
настоящій женевецъ рабочій; словомъ, строитель­
ные работники составляютъ женевскій пролета­
ріатъ.
Они первые вошли въ Интернаціоналъ въ то вре­
мя, когда Фабричные работники еще осторожно вы­
жидали, обнаруживали презрительное равнодушіе,
а иные далее враждебность. Въ март!; 1868 года
строительные работники организовали знаменитую
женевскую стачку. Въ эту эпоху Интернаціоналъ
развивался въ Женевѣ быстро. Перед ъ стачкой, въ
•январѣ 1848, вь Женевѣ было 14 секціи (централь­
ная, нѣмецкая, каружская, плотниковъ, маляровъ,
краснодеревцевъ, каменщиковъ, столяровъ, типо­
графщиковъ, граверовъ, ювелировъ, Футлярщиковъ,
слесарей, жестяниковъ) съ 2000 членовъ. Въ іюнѣ,
послѣ стачки, было уже еще 10 новыхъ секцій ча­
совщиковъ, нѣмецкихъ плотниковъ, пружинныхъ (ча­
совыхъ) мастеровъ, рѣзальщиковъ узоровъ на
часахъ, землекоповъ, экипажныхъ мастеровъ, ра­
ботниковъ подпилковъ, кровельщиковъ, мастеровъ
музыкальныхъ ящиковъ.) Помѣщеніе Интернаціона­
ла, состоявшее изъ двухъ небольшихъ комнатъ, ока­
залось мало, п собранія были перенесены въ пивную
‘Четырехъ Временъ Года” па Монбрильянѣ. Съ коп­
на 1867 одинъ женевскій журналистъ, Адольфъ Каталавъ, мечтавшій насл ѣдовать г. Жемсу Фаза въ роли


вождя ] .’.шкальной партіи и потому..;',;;; рывашкііі съ
Интернаціоналомъ, основалъсженелt;.iыіт.іПжурнала.
. Свобода'1, сдѣлавшійся вскорѣ офиціальнымъ орга­
номъ женевскаго Интернаціонала п бывшій вмъ до
1869, когда г. Каталанъ, обманувшись въ надеждъ
воспользоваться ИнтернаціопалОм ь, чтобы попасть
въ правительство, отрекся отъ соціашзма и воз
вратился па лоно буржуазнаго радикализма.

III

Третій генеральный конгрессъ Интернаціонала
происходилъ въ Брюсселѣ въ сентябрѣ 1868. Изъ
Швейцарскихъ делегатовъ, бывшихъ на немъ, мы
упомянемъ: Перрона отъ Женевы, Бекера отъ цен­
тральнаго комитета нѣмецкихъ секцій романской
Швейцаріи, Каталана отъ одной Филантропической
женевской ассоціаціи, Фрица Робера отъ секцій
.Іокля, Шо-де-Фонъ, Септъ-Имье, Біенпъ, Мора и
Мутье.
Важнѣйшимъ дѣломъ этого конгресса было его
рѣшеніе вопроса собственности. Большинствомъ 30
голосовъ противъ 4(15 человѣкъ, въ томъ числ ѣ
швейцарскіе делегаты,отказались вотировать) было
постановлено: 1) (что мппы, копи и жел ѣзныя доро­
ги должны принадлежать общественной коллектив­
ности, представляемой государствомъ, возрожден­
нымъ и подчиненнымъ справедливому закону: 2)что
мины, копи и желѣзныя дороги должны уступаться
обществомъ для эксплуатаціи не компаніямъ капи­
талистовъ, какъ теперь, а рабочимъ ассоціаціямъ. "
Такія же рѣшенія были приняты относительно позе­
мельной собственности, относительно кантовъ, до


14
ротъ и телеграфовъ и относительно л псовъ.
Въ то время люди самыхъ различныхъ воззрѣній
на сущность государства употребляли безразлич­
но это слово и въ этомъ случаѣ враги государствен­
ности не имѣли ничего противъ рѣшенія, провоз­
гласившаго копи и желѣзныя дороги ;1 собствен­
ностію коллективности, представляемой госу­
дарствомъ”; они считали свой принципъ доста­
точно гарантированнымъ оговоркой: „государст­
вомъ возрожденнымъ и подчиненнымъ закону спра­
ведливости.” Впослѣдствіи различное толкованіе по­
нятіи государства, выраженій: „возрожденное го­
сударство,” „соціалистическое государство”, „на­
родное государство”—подавало поводъ къ го­
рячимъ спорамъ въ средѣ Интернаціонала, пока
противники государственной идеи не замѣнили эти
выраженія Формулой: „свободная Федерація свобод­
ныхъ рабочихъ ассоціацій”, оставивъ за словомъ
„государство” исключительно его авторитарный
принудительный смыслъ.
Рѣшенія Брюссельскаго Конгресса произвели въ
Швейцаріи сильное впечатлѣніе. Образовались или,
вѣрнѣе, рѣзко отдѣлились двѣ партіи. Одна при­
нимала рѣшеніяКонгресса иназывалась своими про­
тивниками „коммунистическою;” другая, Кульриеты,
стояла за личную собственность. Такь называемые
коммунисты, желая показать, что не имѣютъ ничего
общаго съ старинными коммунистами, привержен­
цами государственности, назвали себі коллекти­
вистами—терминъ, впервые принятый .іокльекой
секціей.
Одновременно почти съ Брюссельскимъ Конгрес­
сомъ происходилъ въ Бернѣ второй Конгрессъ
Лиги Мира. Первый ея конгрессъ, расторгнутый
скандаломъ, не далъ никакихъ результатовъ, такъ,


— 15 —

но соціалисты, еще участвовавшіе въ ней, могли
надѣяться провести въ ней свои принципы. Въ чис­
лѣ ихъ былъ Бакунинъ, вскорѣ основавшій союзъ
соціалистической демократіи.
Кто такой Бакунинъ?
Эго русскій эмигрантъ, участвовавшій въ нѣ­
мецкихъ революціонныхъ движеніяхъ 1848—49 г.
Въ Дрезденѣ въ іюнѣ 1849 г. онъ взятъ въ плѣнъ,
выданъ Саксоніей Австріи, Австріей Россіи, 8 лѣгь
просидѣлъ въ разныхъ крѣпостяхъ, 4 года провелъ
въ ссылкѣ въ Сибири. Ему удалось бѣжать оттуда
и въ 1861 г. онъ черезъ Америку вернулся въ
Европу, поселился въ Италіи и на Конгрессѣ Ми­
ра въ Женевѣ въ 1867 г. въ первый разъ позна­
комился съ Интернаціоналомъ. Въ іюлѣ 1868 г. онъ
вступилъ членомъ вѣ Центральную Жене зек,ю Сек­
цію Интернаціонала. Цѣлый годъ, со времени неу­
дачнаго Женевскаго. Конгресса, онъ съ нѣкоторыми
другими соціалистами разныхъ національностей,
въ числѣ которыхъ были братья Рсклю, Жакляръ
А. Ришаръ, Жуковскій, Гамбуцци, Фанелли, и др.,
пытались увлечь Лигу Мира къ соціализму. Это
должно было рѣшиться на ея Бернскомъ Конгресс ѣ
сентября 1868 г. Ио въ тоже время въ Германіи
соціально-демократическая партія держала свой
конгрессъ въ Эйзенахѣ, гдѣ рѣшила въ принципѣ,
согласно съ направленіемъ Лиги, что политическія
реформы должны предшествовать соціальнымъ, а
па практикѣ—союзъ съ радикальной буржуазіей
такъ называемой народной партіи. Эйзенахскій
Конгрессъ отправилъ въ Бернъ на Конгрессъ Лиги
своихъ делегатовъ съ порученіемъ поддерживать
ея буржуазные элементы и противодѣйствовать
предложеніямъ революціонныхъ соціалистовъ, п.
буждавшихъ ее къ слитію съ Интернаціоналамъ.


— Ï6 -Іі ' /.и; достопамятныхъ преній *') соціалисты ока­
зались въ меньшинствѣ. Въ тоже время Брюссель­
скій Конгрессъ въ отвѣтъ на приглаше не комитета
Лиги принять участіе въ Бернскомъ Конгрессѣ ея.
отвѣчалъ приглашеніемъ Лигѣ соединиться съ Ин­
тернаціоналомъ. Слѣдуя этому совѣту соціалистиче­
ское меньшинство Лиги покинуло ее и образовало
общество подъ именемъ Алліанса, (( Союза Соціали­
стической Демократіи.” Это общество объявило себя
принадлежащимъ къ Интернаціоналу. Центральный
Комитетъ его въ Женевѣ составился изъ гражданъ:
Перрона, I. Ф. Бекера, Бакшиша, Броссе, І'ега, Дю­
валя и Загорскаго—большею частью женевцевъ и
членовъ женевскаго Интернаціонала. Отрасли Об­
щества немедленно основались въ Италіи, Испаніи
и Франціи. Всѣ Интернаціональныя секціи Италіи
были основаны членами Союза; всѣ испанскія се­
кціи образовались вслѣдствіе поѣздки туда съ этою
цѣ.іі го итальянскаго члена Союза, Фанелли, кото­
рый основалъ мадридскую и барселонскую секціи
I Інтеряапіонала.
)
**
Постановленія Брюссельскаго Конгресса, вызвавъ
рѣзкое распаденіе партій, не позволяло долѣе швей­
царским г> соціалистамъ имѣть органомъ журналъ
Кульри. Въ концѣ. 1868-го года Морономъ и І'ильомомъ былъ основанъ въ Локлѣ журналъ, Прогрессъ”-,
который подъ вліяніемъ среды, сначала, казалось.
* Рѣчи Бакунина па Бернскомъ Конгрессѣ, напечатай
ныя въ Колоколѣ, точнѣе всего опредѣляютъ точку зрѣ­
нія того меньшинства, которое основало Алліаисъ. Поэто­
му мы приводимъ ихъ здѣсь. (Прим. авт. Меморія.) Чи­
татель найдетъ ихъ ниже въ числѣ рѣчей и актовъ,
относящихся къ Алліансу. (Прим, редакціи.)
**> II тор:ю Алліанса см. во второй части этой книги
;ІІрьд. |>еДлл'ЦІИ.)


17 —
хотѣлъ служить исключительно мѣстнымъ, комму­
нальнымъ интересамъ, какъ то, вопросамъ о нало­
гахъ, разнымъ законодательнымъ реформамъ п такъ
называемому, либеральному христіанству, изобрѣ­
тенному нешательским ь цроФ. Бюиссоіюмъ. Но уже
съ 9-го ном. (мартъ 1869 г.) онъ прямо и открыто
поднялъ знамя коллективизма и сдѣлался органомъ
Интернаціонала въ Локлѣ.
Вт. Женевѣ, въ 1868 году (октябрь) Интернаціо­
налъ нопыталбя было, все еще увлекаясь буржуа­
зными политическими идеями, выставить своего кан­
дидата на выборы въ Большой Совѣтъ; но такъ
какъ строительные работники были большею частью
иностранцы, не имѣвшіе права голоса, а Фабрика,
гавно завербованная въ разныя старыя буржуаз
но-политическія партіи, вотировала за ихъ канди­
датовъ, то слабость этой попытки не позволила
гаже и думать объ ея осуществленіи. Эта неудача
показала серьезнымъ интернаціоналамъ, что борь­
ба на избирательной, парламентарной почвѣ не мо­
жетъ обѣщалъ имъ ни малѣйшей пользы, и они
отказались отъ нея и обратились исключительно
на революціонную почву.
Въ это время возникла мысль соединить всѣ сек
ціи романской Швейцаріи въ одну Федерацію и из­
давать въ Женевѣ журналъ, орл анъ этой Федераціи.
Конгрессъ делегатовъ ромапскпхь секцій собрался
въ Женевѣ 3-го января 1867 г. Всѣхъ секцій, пред­
ставляемыхъ на этомъ конгрессѣ, было 30. Въ чис­
лѣ ихъ представителей был и: 11! внцгебель(Куртларп).
Фрицъ Генгь и Брейманъ (Шо-де-Фонъ) , Гпльомъ
Локль) , Верн и Шевале (Лозанна), Мермильо и
Ѵііри Перро (центральная женевская) , Дюваль и
і’елье (столярная женевская), Вепермгіпъ и Дорсье
ювелирная), Кроссе (типографская),, І'росленъ ш


— 18 —

Вис.меръ (часовщиковъ), и др. женевскихъ секцій.
Этотъ конгрессъ выработалъ уставы романской
Федераціи и рѣшилъ изданіе ея органа подъ име­
немъ ’’Egalité”. Членами редакціи были назна­
чены: А. Перре, II. Верц (членъ женевской сек­
ціи портныхъ), Перронъ, Бакунинъ, Кроссе, Мермильо, Пайльаръ, Бекеръ и Гильмо. Въ числѣ,
сотрудниковъ журналъ долженъ былъ имѣть: Бе­
кера, Бакунина и Жюля Гэ въ Женевѣ, Гильома
въ Локлѣ, Швицгебеля въ Сонвилье, А. Ришара
въ Ліонѣ, Элизе Реклю, Малона, Бурдона, Конбо
и Варлена въ Парижѣ, Юнга и Эккаріуса въ Лон­
донскомъ Генеральномъ Совѣтѣ, Де-Пэна въ Брюс­
селѣ, Гамбуцци и Туччи въ Италіи, Жуковскаго
ио русскимъ дѣламъ и Мрочковскаго ио польскимъ.
Уставъ Федераціи учреждалъ для связи между
секціями романской Швейцаріи Федеральный ко­
митетъ изъ 7 членовъ, избираемыхъ ежегодно. Еже­
годно въ апрѣлѣ долженъ былъ собираться Феде­
ральный конгрессъ. При такйхъ то обстоятель
ствахъ вступилъ въ жизнь новый органъ. Интер­
націонала въ Швейцаріи, ..Egalité»


I.

УСИЛИТЕЛИ.
(Ст. М. Бакунина „Egalité” 1869 г. N. N. 23. 24, 25, 26 и 27.)

I
Международная ассоціація буржуазныхъ демо­
кратовъ, „Интернаціональная Лига Мира и Свобо­
ды,’’издала свою новую программу или, вѣрнѣе, испустила вопль отчаянья, трогательный призывъ ко
всѣмъ буржуазнымъ демократамъ Европы, умоляя
ихъ не дать ей погибнутъ по недостатку средствъ.
Ей не хватаетъ нѣсколькихъ тысячъ Франковъ,
чтобы продолжать свой журналъ, окончить бюлле­
тень своего послѣдняго конгресса и сдѣлать воз­
можнымъ собраніе новаго конгресса, вслѣдствіе че­
го центральный комитетъ, дойдя до послѣдней край­
ности, рѣшился открыть подписку и приглашаешь
всѣхъ сочувствующихъ и вѣрующихъ въ эту бур­
жуазную Лигу доказать свою симпатію и вѣру, при­
славъ ему, въ какомъ бы то ни было видѣ, какъ
можно болѣе денегъ.


- 20
Въ этомъ циркулярѣ центральнаго комитета .іь
гіі читателю слышится голосъ умирающихъ, силя­
щихся разбудить мертвыхъ. Въ немъ нѣть ни одной
живой мысли, все повтореніе избитыхъ фразъ и без­
сильное выраженіе желаній столь же добродѣтель­
ныхъ, сколько безплодныхъ, надъ которыми исторія
давно произнесла смертный приговоръ, именно за
ихъ отчаянное безсиліе.
Л между тѣмъ, надо отдать справедливость Лигѣ
Мира и Свободы: она соединяетъ въ себѣ самыхъ
передовыхъ, самыхъ разумныхъ, самыхъ благомыс­
лящихъ и самыхъ великодушныхъ буржуазовъ Ев­
ропы, конечно, за исключеніемъ маленькой группы
людей, которые, хотя родились и воспитались въ
буржуазномъ классѣ, по съ той самой минуты, какъ
убѣдились вл. отсутствіи жизненной силы въ этомъ
почтенномъ сословіи, какъ поняли, что оно не имѣ­
етъ никакого права на существованіе и можетъ
продолжать это существованіе лишь въ ущербъ
справедливости и человѣчеству, разорвали съ ним1!
всякія сношенія и отвернулись отъ него, смѣло
отдались великому дѣлу освобожденія рабочихъ,
эксплуатируемыхъ и порабощенныхъ этой буржуа­
зіей.
Почему же Лига» заключающая въ своей средѣ
столько интеллигентныхъ, ученыхъ и искренно либе­
ральныхъ личностей, такъ скудна мыслью, такъ
очевидно неспособна желать дѣйствовать и жить.
Эта неспособность и скудоуміе зависятъ не оть
личностей, а отъ цѣлаго класса, къ которому эти
личности имѣютъ несчастье принадлежать. Этотъ
классъ, какъ политическій и соціальный организмъ,
оказавъ въ свое время цивилизаціи важныя услуги,
вамой исторіей обреченъ на смерть. II это послѣд­
няя, и. единственная услуга, которую онъ еще мо-


— 21 —
жеть оказать человѣчеству, такъ долго питавшему
его своими лучшими силами. Но умирать не хочет­
ся. Вотъ въ чемъ единственная причина его нас­
тоящей глупости, той постыдной немощности, кото­
рая характеризуетъ нынѣ всѣ его политическія
предпріятія, какъ національныя, такъ и интернаці­
ональныя.
Буржуазная Лига Мира и Свободы желаетъ невоз­
можнаго : она хочетъ, чтобы буржуазія существова­
ла и вмѣстѣ съ тѣмъ продолжала служить прогрессу.
Послѣ долгихъ колебаній, а именно послѣ того, какъ
въ средѣ своего комитета она отрицала въ концѣ
1867 г., въ Бернѣ,, даже существованіе соціальнаго
вопроса ; послѣ того, какъ на своемъ послѣднемъ
конгрессѣ она отвергла мнѣніемъ огромнаго боль­
шинства экономическое и соціальное равенство,
она наконецъ поняла, что теперь въ исторіи положи­
тельно невозможно ступить шагу впередъ, не разрѣ­
шивъ соціальнаго вопроса и не доставивъ торжества
принципу равенства. Циркуляръ Лиги приглашаетъ
всѣхъ членовъ дѣятельно содѣйствовать всему, что
можетъ ускорить наступленіе царства справедли­
вости и равенства. И въ то же время она ставитъ
такой вопросъ: (( Какую роль должна играть бур­
жуазія въ соціальномъ вопросѣ?”
Мы уже отвѣтили ей. Если она дѣйствительно же­
лаетъ оказать человѣчеству еще одну послѣднюю
услугу; если ея любовь къ истинной свободѣ, т.е.
къ свободѣ всеобщей, полной и равной для всѣхъ,
искренна; если, однимъ словомъ, она хочетъ пере­
стать быть реакціей, ей остается исполнить только
одно : умереть добровольно и какъ можно скорѣе.
Мы говоримъ, конечно, не о смерти индивидуумовъ,
составляющихъ этотъ классъ, но о смерти его, какъ
сословія, какъ политическаго и соціальнаго организ­


_

öo__

*-> •—

ма. Истинное выраженіе, единственный смыслѣ,
единственная цѣль соціальнаго вопроса, какъ при­
знаетъ и самъ центральный комитетъ, состоять въ
торжествѣ и осуществленіи равенства. Но не оче­
видно ли, что въ такомъ случаѣ буржуазія должна
погибнуть, такъ какъ ся существованіе, какъ ор­
ганизма, различнаго по экономическому положенію
отъ рабочей массы, влечетъ за собою и необходи­
мо производитъ неравенство.
Сколько бы ни прибѣгали ко всякимъ уловкамъ,
сколько бы ни старались запутать вопросъ, под­
дѣлать соціальную науку на пользу буржуазной
эксплуатаціи, всѣ разсудительные люди, которымъ
нѣть выгоды обманывать себя, понимаютъ теперь,
что пока для извѣстнаго количества экономически
привилегированныхъ людей будутъ существовать
средства и образъ жизни, отличные отъ рабочаго
класса ; пока, съ одной стороны, болѣе пли менѣе
значительное количество отдѣльныхъ липъ будутъ
наслѣдовать въ различныхъ пропорціяхъ земли и ка­
питалы, несозданные ихъ собственнымъ трудомъ,
а съ другой стороны, громадное большинство тру­
дящихся нс наслѣдуютъ ровно ничего; пока про­
центъ и рента позволяютъ этимъ привилегирован­
нымъ личностямъ существовать, не работая, до
тѣхъ поръ равенство немыслимо. Если даже пред­
положить, что въ обществѣ всѣ работаютъ по обя­
занности пли по доброй волѣ, но что одинъ классъ
общества, благодаря своему экономическому поло­
женію п, пользуясь, вслѣдствіе этого, особыми по­
литическими и общественными привилегіями, мо­
жетъ предаваться исключительно умственной работѣ,
тогда какъ громадное большинство людей бьется
изъ за насущнаго хлѣба; если допустить, что нс
всѣ люди находятъ въ обществѣ одинаковыя уело -


23 ■—

ѣія жизни, Воспитанія, образованія, труда и наслаж­
денія,—то этимъ самымъ равенство экономическое,
политическое и Соціальное дѣлается положительно
невозможнымъ. Во имя равенства буржуазія нѣког­
да свергла Феодальное право. Во имя равенства и
мы требуемъ нынѣ смерти или самоубійства бур­
жуазіи, съ топ только разницей, что, менѣе кро­
вожадные, чѣмъ буржуазія, мы желаемъ смерти не
людей, а только современнаго порядка. Покорно­
стью и уступками буржуазія могутъ спасти свои
особы. Но горе ей, если, въ безумномъ увлеченіи
интересами своего класса, обреченнаго на смерть,
она вздумаетъ противиться народному правосудію,
чтобы спасти невозможное положеніе!

II
Сторонникамъ Лиги Мира и Свободы Слѣдовало бы
нозадуматься надъ тВМъ жалкимъ Финансовымъ
положеніемъ, въ которомъ въ настоящее время нанаходится Лига Мира, послѣ почти двухлѣтняго су­
ществованія, что союзъ самыхъ радикальныхъ бур­
жуазныхъ демократовъ Европы не могъ ни создать
дѣйствительной организаціи, ни произвести ни од­
ной плодотворной, живой мысли. Но насъ это нс
удивляетъ, потому что для насъ ясна причина это­
го безсилія и скудоумія.
Но отчего Лига вполнѣ буржуазная и, какъ таковая,
состоящая, понятно, изъ членовъ несравненно бо­
лѣе богатыхъ и болѣе свободіпяхъ въ своихъ дѣй­
ствіяхъ и поступкахъ, чѣмъ члены Интернаціональ­
наго Рабочаго Общества, отчего погибаетъ она те­
перь по недостатку матеріальныхъ средствъ, меж­


— 24 —
ду тѣмъ какъ работники Интернаціонала, бѣдняки,
подавляемые множествомъ притѣснител ьшлхъ, не­
справедливыхъ законовъ, пеимѣющіе ни образова­
нія, ни досуга, обремененные тяжелымъ трудомъ,
съумѣли въ короткое время создать сильную меж­
дународную организацію со множествомъ журна­
ловъ, выражающихъ ихъ потребности, стремленія,
идеи? Чему приписать это Финансовое банкрот­
ство, дополняющее уже объясненное нами умствен­
ное и нравственное банкротство? Какъ? Всѣ ра­
дикалы швейцарскіе, вся нѣмецкая народная пар­
тія, вс В гарибальдшекіе демократы Италіи, вся ра­
дикальная демократія Франціи, Испаніи, и Швей­
царіи, всѣ эти партіи, представляемыя такими лич­
ностями, *какъ самъ Эмиліо Кастеларъ, какъ .милый
полковникъ, обезоружившій всѣ умы и покорившій
всѣ сердца на послѣднемъ Бернскомъ конгрессѣ;
такими практическими дѣятелями, такими великими
политическими дѣльцами, какъ г. Гаусманъ и ре­
дакторы (( Будущности”; умами, подобными Лемопьс,
Густаву Фогту и Барли; борцами, какъ г.г.Гегъ и
ІИодэ,—всѣ эти партіи и личности, взявшись за
созданіе „Лиги Мира и Свободы,” съ благословеніемъ
Гарибальди, Кинэ и Якоби кенигсберсгкаго, послѣ
двухълѣтняго существованія общества, не могли
обезпечить его Финансовую сторону? Бѣдная Ли­
га Мира и Свободы! Ей приходилъ кануть—изъ за
чего?—изъ за денегъ! Увы, даже трогательныя
символическія объятія представителей великаго гер­
манскаго отечества и великой націи, г.г. Армана
і'сга и Шодэ, бросившихся при всемъ конгрессѣ
другъ другу на шею съ криками: Pax! Рах! Миръ!
Миръ! не произвели ожидаемаго дѣйствія. Только
маленькій бернецъ, Теодоръ Бэкъ, всплакнулъ оть
восторга и умиленія, ио буржуазные кошельки не


раскрылись, сухія сердца европейской буржуазіи
не смягчились.
Неужели буржуазіяуже обанкрутнлась ? Нѣть еще.
Пли, можетъ быть, ей перестали нравиться свобода
и миръ? Ничуть. Свободу она продолжаетъ любить,
конечно, съ условіемъ, чтобы свобода существовала
только для нея, т.е. съ условіемъ, чтобы она со­
хранила свободу эксплуатировать Фактическое раб­
ство народныхъ массъ, которыя при настоящихъ
конституціяхъ, имѣя только право на свободу,
но не средства пользоваться ею, поиеволѣ остают­
ся въ ея власти. Чтоже касается до мира, то
никогда буржуазія нс чувствовала такой потребно­
сти въ немъ, какъ нынѣ. Вооруженный, миръ, давящій
въ настоящую минуту Европу, тревожить, парали­
зуетъ, разоряетъ буржуазію.
Почему же буржуазія, съ одной стороны еще
не потерпѣвшая банкротства, а съ другой продол­
жающая питать любовь къ миру и свободѣ, поче­
му не хочетъ она пожертвовать ни копѣйки на
поддержаніе Лиги Мира и Свободы?
Дѣло въ томъ, что она не вѣруетъ въ эту Лигу,
потому что нс вѣритъ въ самое себя. Вѣрить
—значитъ страстно хотѣть; а она безвозвратно
утратила способность хотѣть. Дѣйствительно, чего
еще хотѣть ей въ настоящее время, какъ отдѣль­
ному классу? Ей и безъ того принадлежитъ все:
богатство, наука и исключительное владычество.
Ей, конечно, не очень правится военная диктатура,
нѣсколько грубо покровительствующая ей; но опа
хорошо понимаетъ, насколько опа необходима, и
благоразумно покоряется ей, отлично зная, что съ
той минуты, какъ эта диктатура падетъ, она ли­
шится всего и перестанетъ даже существовать?
ійл, граждане Лиги, хотите, чтобы эта буржуазіи


— 26

Дала вамъ свои деньги и соединилась съ вами дли
уничтоженія стѣснительной диктатуры? Какъ бы
не такъ! Обладая практическимъ смысломъ, она
лучше васъ понимаетъ свои интересы.
Вы силитесь убѣдить ее, указывая ей ту бездну,
къ которой она роковымъ образомъ стремится, слѣ­
дуя по пути эгоистическаго и грубаго консерватиз­
ма. Вы думаете, она не видитъ этой бездны? Она
не хуже васъ чувствуетъ приближеніе катастрофы,
которая должна поглотить ее. (<Но, разсказываетъ
она, если мы поддержимъ существующій порядокъ,
то можемъ надѣяться продержаться въ настоящемъ
положеніи цѣлые годы, быть можетъ, умереть до на­
ступленія катастрофы, а тамъ будь, что будетъ !
Между тѣмъ, позволивъ увлечь себя по пути ради­
кализма и низвергнувъ существующую власть, мы
завтра же погибнемъ. И такъ, лучше останемся при
существующемъ.”
Буржуазы-консерваторы лучше понимаютъ настоя­
щее положеніе, чѣмъ буржуазы радикалы. Не пре­
даваясь йллюзіямъ, они понимаютъ, что между от­
живающей буржуазной системой и соціализмомъ,
долженствующимъ замѣнить се, не можетъ быть ни­
какихъ сдѣлокъ-. Вотъ почему всѣ дѣйствительно
практическіе умы и туго набитые кошельки бур­
жуазіи обращаются на сторону реакціи, предостав­
ляя Лигѣ Мира и Свободы пустыя головы и пустые
кошельки. Вотъ почему эта злосчастная Лига тер­
питъ нынѣ столько банкротствъ. Ничто нс доказы­
ваетъ такъ убѣдительно умственную, нравственную
и политическую смерть буржуазнаго радикализма,
какъ его нынѣшнее безсиліе создать хотя бы са­
мую ничтожную вещь, безсиліе, вполнѣ, доказанное
во Франціи, Германіи и Италіи и проявившееся въ
самомъ яркомъ свѣтѣ въ Испаніи. Вотъ уже левяті


— 27 —
мѣсяцевъ, какъ въ Испаніи возгорѣлась и восторже­
ствовала революція. Буржуазія имѣла, если не власть,
то, по крайней мѣрѣ, всѣ средства захватить власть
въ своп руки. Что же опа создала? Монархію и
регентство Серрано!

III
Какъ ни глубока наша антипатія, наше недовѣ­
ріе и презрѣніе • къ нынѣшней буржуазіи, но въ
этомъ классѣ все таки существуютъ люди, которыхъ
мы не отчаиваемся убѣдить Ьоціальпой пропаган­
дой и сдѣлать полезными народному дѣлу. Одна
часть этихъ людей, сплою самыхъ обстоятельствъ и
своего положенія^ другая, въ силу своего темпера­
мента и ума, должны будутъ и, конечно, примутъ
вмѣстѣ съ нами участіе въ уничтоженіи нынѣшней
несправедливости п въ созданіи новаго порядка
вещей.
Мы говоримъ о самой мелкой буржуазіи,
о школьной и университетской молодежи. Скажемъ нѣсколько словъ о буржуазной молодежи.
Дѣти буржуазнаго происхожденія, правда, наслѣ­
дуютъ, по большей части, исключительныя привыч­
ки, узкіе предразсудки и эгоистичные инстинкты
своихъ родителей. Но пока они молоды, въ нихъ
не слѣдуетъ отчаяваться. Молодость обладаетъ та­
кой энергіей, такими широкими стремленіями, та­
кимъ врожденнымъ инстинктомъ справедливости^
что этп хорошія качества зачастую уравновѣши­
ваютъ много вредныхъ вліяній. Испорченная при­
мѣромъ и уроками своихъ отцевъ, буржуазная мо­
лодежь по развращена въ конецъ практикой жизни;


— 28 —
ея собственная дѣятельность еще нс вырыла пронаели между ней и справедливостью, а что касается
дурныхъ традицій ея отцевъ, то она до нѣкоторой
степени застрахована отъ нихъ духомъ противо­
рѣчія и протеста, присущимъ всѣмъ молодымъ поколеніямъ по отношенію къ предшествующимъ.
Молодежь непочтительна, она инстинктивно прене­
брегаетъ традиціей и принципомъ авторитета. Въ
этомъ ея сила и ея спасеніе.
Затѣмъ слѣдуетъ спасительное вліяніе ученія, нау­
ки. Да, дѣйствительно спасительное, но только подъ
условіемъ, чтобы ученіе не было ложно направлено
п чтобы наука не была пошлымъ доктринерствомъ
въ пользу офиціальной лжи и беззаконія.
Къ несчастію, въ настоящее время и ученіе и пау­
ка въ огромномъ большинствѣ европейскихъ шкодъ
и университетовъ находится, именно, въ этомъ со­
стояніи систематической и преднамѣренной поддѣл­
ки. Можно подумать, что паука нарочно создана,
чтобы умственно и нравственно отравить буржуаз­
ную молодежь. Университетъ же и школы превра­
тились въ привилегированныя лавки, гдѣ ложр про­
дается оптомъ и въ розницу.
Мы нс станемъ указывать на богословіе, науку бо­
жественной лжи, па юриспруденцію, пауку человѣ­
ческой лжи, на метафизику и идеальную философію,
науки всякой полу-лжи ; мы укажемъ на такія науки,
какъ исторія, политическая экономія, философія, опи­
рающіяся не на реальномъ знаніи природы, а ос­
новывающіяся на тѣхъ же началахъ, па которыхъ
построены богословіе, юриспруденція и метафизика;
Можно безъ преувеличенія сказать, что всякій мо­
лодой человѣкъ, выходящій изъ университета и про­
питанный этими науками пли, лучше сказать, этими
различными видами систематической лжи, которые


— 29 —
Присвоили себѣ Названіе науки, совершенно губит­
ся умственно, если не представятся какія нпбудь
исключительныя обстоятельства, могущія спасти его.
Профессора, ати новѣйшіе жрецы патентованнаго
политическаго и соціальнаго шарлатанства отрави­
ли его такими ядомъ, что нужны чудеса цѣлебнаго
иекуства, чтобы излечить такую больную голову.
Молодой человѣкъ выходитъ изъ университета
полнѣйшимъ доктринеромъ, исполненнымъ уваже­
нія къ самому себѣ и презрѣнія къ подлой черни,
которую онъ готовъ притѣснять, а главное, эксплу­
атировать, во имя своего умственнаго и нравствен­
наго превосходства. Чѣмъ моложе подобная лич­
ность, тѣмъ зловреднѣе и тѣмъ гаже она.
Иное дѣло Факультетѣ точныхъ и естественныхъ
наукъ. Это настоящія пауки! Чуждыя богословія и
метафизики, онѣ враждебны всякимъ фикціямъ и
основываются исключительно на точномъ знаніи,
на добросовѣстномъ анализѣ Фактовъ, па здравомъ
смыслѣ, присущемъ каждому. Па сколько науки
идеальныя авторитетны ц аристократичны, на столь­
ко естественныя науки демократичны и широко ли­
беральны. А потому,что жемы видимъ? Молодые лю­
ди, изучавшіе идеальныя науки, становятся въ жиз­
ни эксплуататорами и реакціонерами-доктринерами ;
тѣ же, которые изучаютъ естественныя науки, ста­
новятся скорѣе революціонерами, революціонерамисоніалистами. На эту часть молодежи мы надѣемся.
Наши надежды оправдались. Манифестаціи послѣд­
няго Лютттіхскаго конгресса даютъ намъ надежду,
что скоро вся эта развитая и благородная часть
университетской молодежи составитъ въ средѣ Пнгернаціоналыюй Ассоціаціи Рабочихъ новыя секціи.
Содѣйствіе ихъ будетъ имѣть высокую цѣну, если
■юлько они поймутъ, что миссія науки состоитъ те -


— 30 —

иерь не въ господствѣ, а въ служеніи труду, что имъ
гораздо больше приходится учиться у рабочаго,
чѣмъ быть его учителями. Они — представители мо­
лодой буржуазіи, онъ—представитель будущаго че­
ловѣчества; въ немъ заключена вся его будущность.
Такимъ образомъ въ будущихъ историческихъ со­
бытіяхъ первенствующая роль будетъ за рабочимъ,
а студенты изъ буржуазіи окажутся его учени­
ками.
Но пора вернуться къ Лигѣ Мира и Свободы.
Почему на ея конгрессахъ не присутствуетъ моло­
дая буржуазія ? Дѣло ясно. Доктринеры не пойдутъ
туда. а другая доля этой молодежи въ настоящее
время представляетъ нѣчто, пожалуй, похуже уже
сложившейся буржуазіи. Масса нынѣшняго студен­
ческаго міра погрязла въ Филистерствѣ и въ на­
стоящемъ предана грубымъ удовольствіямъ, въ бу­
дущемъ ей мечтаются блестящія и доходныя мѣетаі
Эта масса инезнаеть о существованіи Лиги Мира
и Свободы.
Когда Линкольнъ былъ избранъ президентомъ Сое­
диненныхъ Штатовъ, покойный полковникъ Дугласъ,
бывшій тогда однимъ изъ главныхъ предводителей
побѣжденной партіи, воскликнулъ: ..наша партія
погибла. Молодежь не съ нами!” Такъ эта бѣдная
Лига никогда не была молода; она родилась ста­
рой и умретъ, нс живши.
Такова участь всей радикальной буржуазной пар­
тіи Европы. Все ея существованіе было всегда толь­
ко прекрасной мечтой. Она мечтала во время Ре­
ставраціи, мечтала во время Іюльской Монархіи.
Въ 1848 году, выказавъ себя неспособной создать
что пибудь существенное, она позорно пала, а
сознаніе собственной неспособности и безсилія
кинуло ее въ реакцію, и послѣ 1848 г. она


— 31 —

имѣла несчастіе пережить самое себя. Опа л те­
перь продолжаетъ мечтать. Но это уже не мечта
о будущемъ; это старческая мечта о прошломъ
человѣка отжившаго, который въ сущности не
имѣетъ прошедшаго. Эта часть буржуазнаго міра
все еще упорствуетъ въ своей тяжелой мечтѣ, но
и она чувстуетъ и понимаетъ, что вокругъ нея
уже волнуется иной міръ, нарождается сила буду­
щаго. Это — сила и міръ рабочей массы.
Движеніе рабочаго міра наконецъ разбудило ее.
Долго непризнававшая, даже отвергавшая сущест­
вованіе этой грозной силы, она наконецъ убѣди­
лась въ ея дѣйствительномъ существованіи; передъ
нею стоялъ міръ, йодный жизни, которой сама она
никогда не знала. Желая спасти себя, она попы­
талась переродиться и слиться съ этой живой си­
лой. И теперь опа называетъ себя уже не ради,
кальной демократіей, а буржуазнымъ соціализмомъ.
Подъ этимъ новымъ названіемъ эта часть буржу­
азіи существуетъ еще только годъ. Посмотримъ,
что удалось ей 'произвести въ продолженіи это­
го года.

IV
Наши читатели могутъ конечно спросить насъ,
почему мы занимаемся Лигой Мира и Свободы, ес­
ли считаемъ ее умирающей, если знаемъ, что дни ея
сочтены; почему не даемъ ей покойно и безъ шу­
му покончить свое жалкое существованіе. Дѣйст­
вительно, такъ бы и слѣдовало поступить, если бы
Лига Мира и Свободы и угрожала подарить намъ
на прощаніе свою память - буржуазный со


— 32 —

ніализмъ. Мы не стали бы заниматься этимъ жал
кимъ незаконнорожденнымъ дѣтищемъ буржуазіи,
если бы онъ обращался ст» своей пропагандой толь­
ко къ буржуазному радикальному .міру; не вѣря
въ успѣхъ его усилій, мы только удивлялись бы
его благимъ намѣреніямъ; но, къ несчастью, онъ
не довольствуется этими безполезными усиліями и
старается проникнуть въ рабочую среду, чтобы
и ее пріобщить буржуазной теоріи; а это по мень­
шей мѣрѣ безнравственно и, главное, крайне вред­
но. Этогь выродокъ; буржуазный соціализмъ, очу­
тился между двумя непримиримо враждебными мі­
рами: міромъ буржуазнымъ и міромъ рабочимъ. Хо­
тя, съ одной стороны, его двусмысленное и вредное
дѣйствіе ускоряет!» смерть буржуазіи, за то,
съ другой, развращаетъ' пролетаріатъ. Онъ вдвой­
нѣ развращаетъ его: во первыхт», извращая про­
грамму и умаляя величіе его принциповъ; во вто­
рыхъ, внушая ему несбыточныя надежды и нелѣ­
пую вѣру въ близкое обращеніе буржуазіи; онъ
привлекаетъ, пли но крайней мѣрѣ; желаетъ при­
влечь пролетаріатъ къ буржуазной политикѣ и та­
кимъ образомъ обратить его опять въ орудіе бур­
жуазіи. Что же касается принциповъ буржуазнаго
соціализма, то онъ находится въ этомъ отношеніи
въ положеніи столь же затруднительномъ, сколько
смѣшномъ; онъ или слишкомъ широкъ, или слиш­
комъ развращенъ, чтобы держаться одного опре­
дѣленнаго принципа; опъ хочетъ соединить въ се­
бѣ два принципа, взаимно исключающіе другъ
друга, ел» нелѣпой претензіей примирить ихъ.
Напримѣръ, онъ хочетъ сохранить буржуазіи ин­
дивидуальную собственность капитала и земли
м въ тоже время заявляетъ» великодушную готов­
ность обезпечить благосостояніе рабочаго. Далѣе'


— 33 —

онъ обѣщаетъ рабочимъ полное- пользованіе про­
дуктомъ ихъ, труда—вещь невозможную при су­
ществованіи процента и ренре, такъ какъ и про­
центъ, и рента взимаются съ продукта труда.
Буржуазный соціализмъ хочетъ сохранить за
буржуазіей ея нынѣшнюю свободу, которая ничто
иное, какъ возможность эксплуатировать силою ка­
питала трудъ рабочихъ, и въ тоже время онъ
обѣщаетъ рабочимъ полное экономическое и со­
ціальное равенство равенство эксплуатируемыхъ
съ эксплуататорами.
Онъ защищаетъ право наслѣдства, то есть воз­
можность дѣтямъ богатыхъ рождаться богатыми,
а дѣтямъ бѣдняковъ нищими, и вмѣстѣ съ тѣмъ
обѣщаетъ всѣмъ дѣтямъ равенство воспитанія и
образованія, какъ того требуетъ справедливость.
Буржуазный соціализмъ поддерживаетъ, въ поль­
зу буржуазіи, неравенство положеній, естественное
послѣдствіе права наслѣдства, и обѣщаетъ проле­
таріату, чго въ его системѣ всѣ будутъ равно ра­
ботать, сообразно способностямъ и естественнымъ
наклонностямъ каждаго. Это было бы возможно
только при двухъ условіяхъ, одинаково нелѣпыхъ:
п.іи, государство, власть котораго также ненавис­
тна соціальной буржуазіи, какъ и намъ, будетъ
принуждать богатыхъ работать наравнѣ съ бѣдны­
ми. что приводитъ насъ прямо къ государственному
коммунизму; или. те Г богатые, движимые един
ственно чуднымъ самоотверженіемъ и великодуш­
ной рѣшимостью, примутся добровольно работать,
ненобуждаемые нужде й/ работать наравнѣ съ тѣ­
ми. кого заставляютъ трудиться нужда и голодъ.
Но даже допуская подобное чудо, очевидно, что ;
работающіе по необходимости всегда будутъ въ
подчиненіи, завпйыюстя и проект іі
* рабствѣ у
добровольныхъ раѵоУнйк'овъ-


— 34 —
Буржуазный соціалистъ легко узнается но слѣ­
дующему признаку: онъ крайній индивидуалистъ и
не можетъ безъ внутренней злобы слышатъ о Колективной собственности. Враждебный ей, онъ естест­
веннымъ образомъ враждебенъ п коллективному
груду и, не имѣя возможности совершенно устра­
нить его изъ соціальной программы, хочетъ во
имя свободы, которую такъ плохо понимаетъ, от­
крыть самое широкое поприте индивидуально­
му труду.
А что такое индивидуальный трудъ? Всюду, гдѣ
непосредственно участвуетъ Физическая сила или
ловкость человѣка, то есть, во всемъ, что назы­
вается матеріальнымъ производствомъ—индивиду­
альный трудъ безсиленъ; единичная работа одного,
какъ бы онъ ни былъ силенъ и ловокъ, никогда
не можеіъ бороться противъ коллективнаго труда
рабочихъ организованныхъ въ ассоціацію. То, что
нынѣ въ промышленномъ мірѣ называется инди­
видуальной работой, есть только эксплуатація кол­
лективнаго труда рабочихъ отдѣльными лицами,
привилегированными обладателями капитала илп
знанія. Но съ прекращеніемъ эксплуатаціи, чего
желаютр, какъ увѣряютъ, по крайней мѣрѣ, сами
буржуазные соціалисты, въ промышленномъ мірѣ
не'будетъ другого труда, кромѣ труда коллектив­
наго и, слѣдовательно, другой собственности, кроМѣ коллективной. Такимъ образомъ, индивидуальный
трудъ останется возможнымъ только въ интеллек­
туальномъ производствѣ, въ работѣ ума. Но и
тутъ нужна оговорка. Умъ величайшаго генія не
есть ли продуктъ коллективной работы, какъ умст­
венной, такъ и промышленной, всѣхъ прошедшихъ
и настоящихъ поколѣній? Чтобы убѣдиться въ
этомъ, достаточно вообразить еебѣ этотъ самый


— 35 —
■геній перенесеннымъ, съ самого ранняго дѣтства,
на необитаемый островъ, предполагая, что онъ не
погибнетъ тамъ съ голоду; что получится изъ пего?
Животное, существо неспособное даже говорить,
а тѣмъ болѣе мыслить. Перенесите его туда въ деся­
тилѣтнемъ возрастѣ; что выйдетъ изъ него черезъ
нѣсколько лѣтъ? Опять таки животное, потерявшее
способность говорить и сохранившее отъ своей че­
ловѣческой природы лишь смутный инстинктъ. Пе­
ренесите его двадцати, тридцати лѣтъ — черезъ де­
сять, пятнадцать, двадцать лѣтъ онъ отупѣетъ, оди­
чаетъ. П самое большее, что можетъ сдѣлать—изо­
брѣтетъ какую пибудь новую религію.
Изъ этого ясно, что человѣкъ, даже богато ода­
ренный природою, получаетъ отъ нее только спо­
собности, и что зтп способности останутся безплод­
ными, мертвыми безъ могучаго дѣйствія коллектив­
ности. Паше мнѣніе, что личность, богато одарен­
ная отъ природы, уже поэтому самому многимъ
можетъ воспользоваться и пользуется отъ коллек­
тивности, а это обязываеть ее много воздать ей;
этого требуетъ справедливость.
Тѣмъ нс менѣе, мы признаемъ, что хотя большая
часть умственныхъ работъ можетъ производиться
и лучше, и скорѣе коллективно, чѣмъ индивидуалъ^
по, ио есть такія, которыя требуютъ единичнаго
труда. Что же изъ этого слѣдуетъ? Ужь не то
ли, что единичныя работы геніальныхъ или тат
лантливыхъ людей, будучи болѣе рѣдки, болѣй
цѣнны и болѣе полезны, чѣмъ работы обык­
новенныхъ рабочихъ, должны оплачиваться лучі
ше ? На какомъ основаніи? Развѣ эти работы
тяжелѣе ручного труда? Напротивъ, ручной трудъ
несравненно тяжелѣе. Умственный грудъ пріятенъ;
онъ самъ въ себѣ ноетъ свою шараду и не нѵж-


— 36 —

дается въ другомъ вознагражденіи. Кромѣ того, онъ
еще находитъ вознагражденіе въ уваженіи и бла
годарности современниковъ, въ сознаніи того про­
свѣщенія и блага,-которыя онъ имъ доставляетъ.
Вы, предающіеся идеальничаныо въ такихъ широ­
кихъ размѣрахъ, господа буржуа-соціалисты, неу­
жели вы не находите, что эта награда стоитъ вся­
кой другой? Пли можетъ быть еы предпочли бы
болѣе существенное вознагражденіе звонкой моне­
той? Вы сами оказались бы въ большомъ затруд
неніи, если бы вамъ пришлось установлять таксу
на продукты интеллектуальной работы генія. Это,
по очень вѣрному замѣчанію Прудона, величины
неизмѣримыя: онѣ или ничего не стоятъ, или сто­
ятъ милліоны.,.. Но понимаете ли вы, что при этой ,
системѣ вамъ придется поторопиться уничтожить
право наслѣдства, потому что иначе дѣти людей
геніальныхъ или великихъ талантовъ будутъ наслѣ­
довать милліоны и сотни тысячъ; вспомните при­
томъ что дѣти геніевъ большею частью, вслѣдствіе
ли неизвѣстнаго еще закона природы, или того
привилегированнаго положенія, которое доставили
имъ труды ихъ отцовъ, бываютъ большею частью
очень ограничены умственно, а часто просто глу­
пы. Что же станется съ тѣнь справедливымъ рас­
предѣленіемъ, о которомъ вы такъ любите толко­
вать и во имя котораго ведете борьбу съ нами?
Какъ осуществится-та равноправность, которую вы
намъ сулите?
Изъ всего этого, кажется, очевидно, что единич
ный трудъ индивидуальнаго ума, всѣ умственныя
работы въ смыслѣ изобрѣтенія, но не въ смыслѣ
приложенія, должны быть даровыми. Но чѣмъ же
тогда жить людямъ таланта, людямъ геніальнымъ?
Вазумѣется Физическимъ и коллективнымъ трудомъ


— 37 —

какъ всі; другіе. Какъ? Вы хотите подчинить ве­
ликіе умы Физическому труду наравнѣ съ самыми
посредственными? Да, хотимъ, и вотъ почему: вопервыхъ мы убѣждены, что великіе умы не только
ничего при этомъ не потеряютъ, но, напротивъ, мно­
го выиграютъ, укрѣпятся Физически, а еще болѣе
духовно солидарностью и справедливостью. Во вто­
рыхъ, это единственный способъ возвысить и оче­
ловечить Физическій трудъ и этимъ самымъ уста­
новить настоящее равенство между людьми.

V.

Теперь мы разсмотримъ великія мѣры, предла­
гаемыя буржуазнымъ соціализмомъ для освобожде­
нія рабочаго класса, и легко докажемъ, что каждая
изъ этихъ мѣръ подъ очень почтенной наружностью
скрываютъ что ннбудь невозможное, лицемѣрное,
лживое. Ихъ три: 1) народное образованіе, 2) коо­
перація и 3) политическая революція.
Мы снѣшимъ заявить, что есть пунктъ, на ко­
торомъ мы совершенію согласны съ ними: обра­
зованіе необходимо народу. Только тѣ могутъ от­
вергать это или сомнѣваться въ этомъ, кто желаетъ
увѣковѣчить рабство народныхъ массъ. Мы такъ
убѣждены, что образованіе есть мѣрило той сте­
пени свободы, благосостоянія и человѣчности, ко­
торой можетъ достигнуть какъ цѣлый классъ, такъ
и отдѣльное лицо, что требуемъ для пролетаріата
нетолько какого ннбудь образованія, а образованія
люднаго, всесторонняго, чтобы надъ ппмъ не могъ
возвыситься иной классъ, покровительствующій и
направляющій въ силу своего знанія ; чтобы не мог­


— 38 —
ла создаться новая аристократія — аристократія ума
и знанія. По нашему мнѣнію, изъ всѣхъ аристо­
кратій, которыя угнетали человѣческое общество по­
очередно, а иногда всѣ вмѣстѣ, эта такъ называемая
аристократія ума всѣхъ гнуснѣе, презрительнѣе,
надменнѣе и притѣснительнѣе. Аристократія дво­
рянства говорилъ работнику: (<ты честный человѣкъ,
но ты не дворянинъ.” Это оскорбленіе еше можно
перенести. Аристократія капитала признаетъ за
работникомъ всевозможныя достоинства, ( но, при­
бавляетъ она, у тебя нѣтъ ни гроша за душой.”
Это тоже еще сносно, потому что это лишь кон­
статируетъ Фактъ, въ большинствѣ, случаевъ скорѣе
лестный для того, къ кому обращается этотъ укоръ.
Но аристократія ума говоритъ работнику ты ни­
чего не знаешь, ничего не понимаешь, ты оселъ,
а я разумный человѣкъ, поэтому я долженъ тебя
навьючить и вести.” Это нестерпимо.
Аристократія ума — возлюбленное дѣтище новѣй­
шаго доктринерства, послѣднее прибѣжище духа
властолюбія, которымъ страдалъ міръ съ самаго на­
чала историческихъ временъ и который воздвиіъ и
освятилъ всѣ государства. Это смѣшное и нелѣпое
поклоненіе патентованому уму могло родиться толь­
ко въ средѣ буржуазіи. Аристократіи дворянства
наука была не нужна для доказательства своего
нрава. Она опирала свою власть на двухъ нео­
провержимыхъ аргументахъ, основывая ее на на­
силіи, на грубой Физической силѣ и освѣщая мидостью Божьей. Опа совершала насилія, а церковь
благословляла ихъ — таково было ея право. Эта
тѣсная связь торжествующаго кулака съ божест­
венной санкціей придавала ей обаяніе и внушала
ей ея рыцарскую доблесть, покорявшую ей сердца.
Буржуазія, лишенная всякой доблести и благо­


— 39 —
дати, можетъ основывать свое право только на од­
номъ аргумент!;: очень существенномъ, но очень
прозаическомъ могуществѣ денегъ. Это циническое
отрицаніе всякой добродѣтели; съ деньгами всякія
дуракъ и скотъ, всякій негодяй имѣетъ всевозмож­
ныя нрава; безъ денегъ всѣ личныя достоинства
ничего не значатъ — вотъ основной принципъ бур­
жуазіи въ его грубой дѣйствительности. Понятно,
что такой аргументъ, какъ бы ни былъ онъ силенъ
самъ по себѣ, недостаточенъ, чтобы оправдать и
закрѣпить могущество буржуазіи. Такова приро­
да людей, что самыя скверныя вещи могутъ упро­
чиваться въ обществѣ только подъ благовидной ли­
чиной. Отсюда поговорю;, что лицемѣріе есть дань
уваженія, платимая порокомъ добродѣтели. Самое
могущественное насиліе нуждается въ освященіи.
Мы видѣли, что дворянство оградило всѣ свои
насилія милостью Божьей. Буржуазія не могла при­
бѣгнуть къ такому покровительству, во первыхъ,
потому, что Господь Боіъ и его представительни­
ца церковь слишкомъ скомпрометировались, исклю­
чительно покровительствуя цѣлые вѣка монархіи и
дворянской аристократіи, злѣйшему врагу буржу­
азіи; и, во вторыхъ, потому, что буржуазія, что­
бы ока ни говорила и ни дѣлала, все таки отрица­
етъ Бога. Она толкуетъ о Богѣ для народа, по сама
въ немъ не нуждается и обдѣлываетъ всѣ свои дѣ­
ла въ храмахъ, посвященныхъ не Господу, а Ма­
мону, на биржѣ, въ торговыхъ и банкирскихъ кон
торахъ, въ большихъ промышленныхъ заведеніяхъ.
Ей, слѣдовательно, надо было искать санкціи помп
мо церкви и Бога. Она нашла ее въ патентован­
ной интеллигенціи.
Она отлично знаетъ, что ея настоящее полити­
ческое могущество основывается главнымъ обра­


40 —

замъ и, можно сказать, единственно на ея богатст­
вѣ; но такъ какъ она не желаетъ и не можетъ
сознаться въ этомъ, то старается объяснить это мо­
гущество своимъ умственнымъ превосходствомъ не
природнымъ, а научнымъ; чтобы управлять людьми,
утверждаетъ она, нужно много Знать,авъ насто­
ящее время она одна обладаетъ знаніемъ. Дѣйст­
вительно, во всѣхъ государствахъ Европы только
буржуазія, включая Сюда и дворянство, существую­
щее іплпѣ только по имени,—классъ эксплуатирую­
щій и властвующій, получаетъ одинъ сколько нибудь
серьезное образованіе. Кромѣ того, изъ среды бур­
жуазіи выдѣляется особое меньшинство, посвяща­
ющее себя исключительно изученію великихъ во­
просовъ философіи, соціальной науки и политики и
составляющее собственно новѣйшую аристократію,
аристократію патентованной и прпвиллегированной
интеллигенціи. Это меньшинство—квйнтъ-эссешіія и
сильнѣйшее выраженіе духа и интересовъ буржуазіи.
Новѣйшіе европейскіе университеты, образую­
щіе роль ученой республики, оказываютъ буржуа­
зіи тГ.же услуги, какія нѣкогда католическая цер­
ковь оказывала дворянству, и подобію тому, какъ
католицизмъ санкціонировалъ въ свое время всѣ
насилія дворянства надъ народомъ, университетъ,
храмъ буржуазной науки, объясняетъ и оправды­
ваетъ нынѣ эксплуатацію того же самаго народа
капиталомъ буржуазіи. Удивительно ли послѣ этого,
что въ великой борьбѣ соціализма противъ бур­
жуазной политической экономіи, новѣйшая патен­
тованная наука такъ рѣшительно приняла и про­
должаетъ принимать сторону буржуазіи?
Не будемъ придираться къ послѣдствіямъ, бу­
демъ всегда обращаться къ причинамъ. Школьная
паука—продуктъ буржуазнаго духа; представите­


- 41

ли этой науки родились, выросли и воспитались
въ буржуазной средѣ, подъ вліяніемъ ея духа и
исключительныхъ интересовъ: поэтому естественно,
■по и та, и другіе враждебны полному и дѣйстви­
тельному овсобожденію пролетаріата, и что всѣ
ихъ теоріи, экономическія, философскія, политичес­
кія и соціальныя, послѣдовательно выработанныя
въ этомъ духѣ, имѣютъ въ сущности цѣлью толь­
ко доказать неспособность народныхъ массъ и,
слѣдовательно, призваніе буржуазіи, управлять ими
до конца вѣковъ, такъ какъ богатство даетъ ей
знаніе, а знаніе даетъ возможность богатѣть еще
больше. Какъ же выйти рабочему изъ этого за­
колдованнаго круга? Ему, понятно, необходимо
пріобрѣсти знаніе и захватить въ свои руки мо­
гучее орудіе — науку, безъ которой онъ можетъ,
правда, дѣлать революцію, но никогда не будетъ
въ состояніи воздвигнуть на развалинахъ буржуа­
зныхъ привилегій эту равноправность, справедли­
вость и свободу, которыя составляютъ сущность
всѣ.хъ его политическихъ и соціальныхъ стремле­
ній.— Вотъ пунктъ, на которомъ мы вполнѣ схо­
димся съ буржуазными соціалистами.
Но на слѣдующихъ пунктахъ мы положительно
расходимся съ ними.
1. Буржуазные соціалисты требуютъ для рабо­
чихъ только немного болѣе того образованія, ко­
торое они получаютъ въ настоящее время, и пре­
доставляютъ привилегію высшаго образованія очень
незначительному классу счастливцевъ; говоря про­
ще—людямъ, вышедшимъ изъ класса землевладѣль­
цевъ. буржуазенъ, и тѣмъ, которые по счастливой
случайности были приняты въ среду этого класса,
гакъ сказать, усыновлены имъ. Буржуазные соці­
алисты утверждаютъ, что безполезно всѣмъ полу-


- 42 -

•гать одинаковую степень образованія, потому что,
если бы всѣ захотѣли предаваться наукѣ, то ни­
кого не осталось бы для Физическаго труда, безъ
Котораго даже наука не можетъ существовать.
2. Съ другой стороны они утверждаютъ, что
для освобожденія рабочихъ массъ надо начать съ
воспитанія ихъ, и что пока они не будутъ обла­
дать знаніемъ, имъ нечего и думать о коренномъ
измѣненіи своего экономическаго и соціальнаго цоюжеиія.

II.
ПОЛИТИКА ИНТЕРНАЦІОНАЛА.
(Ст. М. Бакунина... Egalité” 18(>Я г. N. N. 2!», 30,31 и32.)

L

Мы полагали до сихъ поръ, говоритъ журналъ,
..La Montagne,” что званіе члена Интернаціонала
не вмѣняетъ въ обязанность держаться извѣстныхъ
мнѣній въ политикѣ и религіи, и что касается до
насъ, то мы и теперь остаемся въ этомъ убѣжде­
ніи.”
Съ перваго взгляда можетъ показаться, что г. Кульри правъ. Дѣйствительно, Интернаціоналъ, прини­
мая въ свою среду новаго члена, нс спрашиваетъ
его, вѣрующій онъ или атеистъ; принадлежитъ онъ
къ какой нибудь политической партіи или не при­
надлежитъ ни къ какой; онъ его спрашиваетъ про­
сто: работникъ ты, или, если ты не работникъ, то


— 43 —

хочешь ли, чувствуешь ли въ себѣ потребность и
силу чистосердечно и всецѣло предаться народ­
ному дѣлу, слиться съ нимъ, отрекаясь отъ всѣхъ
другихъ интересовъ, которые враждебны ему? Соз­
наешь ли ты, что работники, которые производятъ
йсѣ богатства міра, которые создали цивилизацію
и завоевали всѣ права буржуазіи, обречены теперь
на нищету, невѣжество и рабство? Понялъ ли ты,
что главная причина всѣхъ золъ, которыя терпитъ
работникъ, есть нищета, и что нищета, угнетаю­
щая всѣхъ работниковъ міра есть необходимое
слѣдствіе экономическаго устройства современнаго
общества, особенно порабощенія труда, т. е. проле­
таріата, игу капитала, т. е. буржуазіи ?
Понялъ ли ты, что между пролетаріатомъ и бур­
жуазіей существуетъ непримиримая вражда, пото­
му что она составляетъ необходимое послѣдствіе
ихъ взаимнаго положенія ? Что процвѣтаніе буржуаз­
наго класса несовмѣстно съ благосостояніемъ и
свободой работниковъ, потому что это процвѣтаніе
может)» быть основано только на эксплуатаціи и
порабощеніи труда, п что, по' этой причинѣ, бла­
госостояніе и человѣческое достоинство массы ра­
бочихъ неминуемо требуетъ уничтоженія буржуа­
зіи, какъ отдѣльнаго сословія? Что, слѣдовательно,
война между пролетаріатомъ и буржуазіей неиз­
бѣжна и можетъ кончиться только уничтоженіемъ
послѣдней.
Понялъ ли ты, что ни- одинъ работникъ, какъ бы
уменъ и энергиченъ онъ ни былъ, не въ состояніи
бороться одинъ противъ крѣпко организованной
силы буржуазіи, силы, представляемой и поддержи­
ваемой, главнымъ образомъ, организаціей государ­
ства, всякаго -государства ? Что работнику, чтобы
сдѣлаться силой, надо соединяться не съ буржуа-


— 44 —
■ ICH—ЭТО было <ы съ его стороны глупостью илк
преступленіемъ, потому что всѣ буржуазія—какъ
буржуазія—наши непримиримые враги, и не съ тѣ­
ми измѣнниками изъ работниковъ, у которыхъ хва­
тило бы подлости вымаливать улыбку и располо­
женіе буржуазовъ, а съ работниками честными,
энергическими, которые твердо хотятъ того же, че­
го ты самъ хочешь? Понялъ ли ты, что въ виду
грозной коалиціи всѣхъ привилегированныхъ клас­
совъ, всѣхъ собственниковъ, капиталистовъ и всѣхъ
государствъ на свѣтѣ, одинокій рабочій союзъ, мѣст­
ный или національный, хотя бы онъ принадлежит,
самой обширной странѣ въ Европѣ, никогда не
будетъ въ состояніи восторжествовать, и что для
отпора этой коалиціи, для побѣды, необходимо свя­
зать всѣ отдѣльные рабочіе союзы, мѣстные и на­
ціональные, въ одинъ всемірный союзъ, нужно вели­
кое Международное Общество Рабочихъ?
Если ты чувствуешь, если ты понялъ, если ты
дѣйствительно хочешь всего этого, ирнди къ намъ,
каковы бы ни были твои религіозныя и политиче­
скія вѣрованія. Ио чтобы мы могли тебя принять,
ты долженъ намъ обѣщать: 1) подчинять отнынѣ
личные интересы.и даже интересы твоей семьи,
твои политическія и религіозныя убѣжденія и ихъ
внѣшнія выраженія высшему интересу вашей ассо­
ціаціи— борьбѣ труда противъ капитала, работни­
ковъ противъ буржуазіи на почвѣ экономической;
2) никогда не входить въ соглашенія съ буржуа­
зии« ради, личной выгоды; 3) никогда нс искать
личнаго возвышенія надъ массою рабочихъ, потому
что этимъ ты мгновенно превращаешься въ буржуаза, во врага и эксплуататора пролетаріата: вся
разница между буржуазномъ и работникомъ въ томъ
только и состоитъ, что первый всегда ищетъ свое-


et) блага внѣ коллективности, а второй ищеть и
хочетъ завоевать его только солидарно со всѣй и
трудящимися и эксплуатируемыми; 4) всегда оста­
ваться вѣрнымъ рабочей солидарности, малѣйшую
измѣну которой Интернаціоналъ считаетъ величай­
шимъ преступленіемъ и самою непростительною
подлостью, какую можетъ совершить работникъ.
Словомъ; ты долженъ искренно и цѣликомъ при­
нять наши Общіе Уставы и обѣщать поступать и
жить въ согласіи съ ними.
Мы думаемъ, что основатели Международнаго
Общества поступили очень умно, исключивъ вна­
чалѣ изъ программы Общества всѣ политическіе
и- религіозные вопросы.. Безъ сомнѣнія, у нихъ
лично не было недостатка въ самыхъ опредѣленныхъ
политическихъ и анти-религіозныхъ убѣжденіяхъ;
но они воздержались выражать ихъ въ программѣ,
потому что главною цѣлью ихъ было — соединит.'»
прежде всего всю массу рабочихъ цивилизованна­
го міра въ одномъ общемъ дѣлѣ. Они необходимо
должны были искать общаго основанія, рядъ прос­
тыхъ принциповъ, на которыхъ могли-бы согласить­
ся и сойтись всѣ работники, какія бы пи были ихъ
религіозныя и политическія заблужденія, если они
дѣйствительно настоящіе работники,т. е. люди без­
жалостно эксплуатируемые и сильно страдающіе.
Поднявъ знамя какой ннбудь политической или
антирелигіозной системы, они не только не соеди­
нили бы рабочихъ, но ещё болѣе усилили бы раз­
доры между ними, потому что, пользуясь невѣже­
ствомъ рабочихъ, коварнѣй и въ высшей степени
развратная пропаганда духовенства, правительства,
и всѣхъ буржуазныхъ политическихъ партій, не
исключая и самыхъ красныхъ, распространила мас­
су ложныхъ идей среди рабочихъ, которые въ ево'


— 46 —
емъ невѣденіи, къ несчастію, eine слишкомъ час­
то увлекаются ложью, имѣющею единственной цѣлью
заставить ихъ добровольно и безсмысленно слу­
жить интересамъ привилегированныхъ классовъ въ
ущербъ собственнымъ интересамъ.
Къ тому же степень промышленнаго, политичес­
каго, умственнаго и нравственнаго развитія рабо­
чихъ массъ въ различныхъ странахъ еще слишкомъ
различна, чтобы можно было соединить ихъ одной
политической и антирелигіозной программой. Про­
возгласить подобную программу программой Ин­
тернаціонала, сдѣлать ее непремѣннымъ условіемъ
вступленія въ эту ассоціацію, значило бы создавать
секту, а не всемірную революціонную ассоціацію
рабочихъ; это была бы смерть Интернаціональнаго
Общества.
Была еще другая причина, заставившая внача­
лѣ исключить, по видимому, м только повидимому,
изъ программы общества всякія политическія тен­
денціи.
Съ самаго начала исторіи и до сихъ поръ ни­
когда не существовало политики народа. Подъ
этимь словомъ мы понимаемъ простой народъ,
чернь, которая кормитъ міръ своим и трудомъ. Су­
ществовала только политика привилегированныхъ
классовъ ; эти классы пользовались мускульной си­
лой народа, чтобы бороться за власть и захваты­
вать ее. Народъ же принималъ всегда сторону од­
ной партіи противъ другой съ неопредѣленной на­
деждой, что хотя одна изъ этихъ политическихъ
революцій, изъ которыхъ пи одна не могла совер­
шиться безъ пего и ип одна не совершилась для
него, принесетъ какое ннбудь облегченіе его ни­
щетѣ и вѣковому рабству. Онъ всегда ошибался.
Даже великая Французская революція его обману-


— 47 —

ла. Она убила аристократію дворянства и ца мѣсто
ея поставила буржуазію. Пародъ нс называется те­
перь ни рабомъ, ни крѣпостнымъ; опт. объявленъ
свободнымъ по праву, но въ дѣйствительности его
рабство и нищета остались тѣ же.
И они останутся все тѣми же, пока народная
масса не перестанетъ служить орудіемъ буржуаз­
ной политики, будетъ ли она называться консерва­
тивной, либеральной, прогрессивной, радикальной
или даже принимать еще болѣе революціонный
цвѣтъ.
Всякая буржуазная политика; каковы бы пи были
еа цвѣтъ и названіе, можетъ имѣть въ сущности
только одну цѣль: сохраненіе буржуазнаго господ­
ства, а буржуазное господство есть рабство
пролетаріата. Что же было дѣлать Междуна­
родному Обществу? Оно должно было преж­
де всего отвлечь рабочія массы отъ всякой бур­
жуазной политики; оно должно было исключить изъ
своей программы всѣ буржуазночюлитическія про­
граммы. Но въ эпоху основанія Общества другой
политики, кромѣ политики церкви или монархіи,
аристократіи или буржуазіи, не существовало; бур­
жуазная политика, особенно политика радикальной
буржуазіи, была безспорно самой либеральной и
самой человѣчной, но всѣ онѣ были одинаково ос­
нованы на эксплуатаціи рабочихъ массъ и, въ дѣй­
ствительности, имѣли цѣлью оспаривать другь у
друга іграво монополіи и эксплуатаціи.
Международное Общество’должно было прежде
всего очистить себѣ почву; а такъ какъ всякая
политика, съ точки зрѣнія освобожденія труда, бы-,
ла тогда запятнана реакціонными элементами, то
оно должно было сначала отбросить веѣ извѣстныя
политическія системы, чтобы имѣть возможность


основать на развалинахъ буржуазнаго міра истин­
ную политику рабочихъ, политику Международ­
ною Общества.

П.
Основатели Международнаго Общества, не призна
пая никакихъ политическихъ и философскихъприн
цпиовъ целью общества и давая ему вначале един
ствениымъ основаніемъ исключительно экономичес­
кою борьбу труда противъ капитала, поступали
тѣмъ благоразумнѣе, что могли быть вполнѣ уве­
рены, что какъ только работникъ выйдетъ на этотъ
путь, какъ только, уверившись въ своемъ праве
и въ своей силе, онъ вступить съ своими товари­
щами по труду въ солидарную борьбу противъ бур­
жуазной эксплуатаціи, самая сила вещей и разви
тіе самоа борьбы необходимо заставать его при­
знать всѣ принципы Интернаціонала, политическіе,
соціалистическіе и филосфскіс, принципы, которые
въ сущности суть только вѣрное выраженіе его
исходной точки и его пѣли.
Съ политической и Соціальной точки зрѣнія, эти
принципы должны имѣть необходимымъ нослѣдстві
емъ уничтоженіе классовъ, а следовательно и бур­
жуазіи. которая составляетъ въ настоящее время
господствующій классъ: уничтоженіе всѣхъ госу­
дарствъ и всѣхъ политическихъ пцртій и основа­
ніе на развалинахъ всего этого великой между­
народной Федераціи всѣхъ производительныхъ
группъ, національныхъ и мѣстныхъ.
Съ философской точки зрѣнія, такъ какъ эти прин
цгіпы стремятся “-къ осуществленію человѣческаго


— 49 —
идеала, человѣческаго счастія, равенства, справед­
ливости и свободы на землѣ и тѣмъ самымъ дѣ­
лаютъ совершенно излишними всѣ заоблачныя на­
дежды па лучшій міръ, вслѣдствіе чего имѣютъ рав­
но необходимымъ послѣдствіемъ уничтоженіе всѣхъ
вѣрованій и всѣхъ религіозныхъ системъ.
Если бы эти двѣ цѣли были съ самаго начала
указаны работникамъ невѣжественнымъ, задавлен­
нымъ ежедневнымъ трудомъ и сознательно раз­
вращеннымъ палубными ученіями, посѣваемыми
среди нихъ правительствомъ и привилегиро­
ванными кастами, духовенствомъ, дворянствомъ,
буржуазіей, они, пожалуй, отшатнулись бы отъ нихъ,
не подозрѣвая, что эти идеи суть лишь вѣрное вы­
раженіе ихъ интересовъ, что эти цѣли заключаютъ
въ себѣ осуществленіе ихъ самыхъ завѣтныхъ же­
ланій и что, напротивъ, политическіе и религіозные
предразсудки, во имя которыхъ они отталкиваютъ
ихъ, составляютъ прямую причину ихъ рабства
и нищеты.
Нужно умѣть различать предразсудки народныхъ
массъ отъ предразсудковъ привилегированныхъ
классовъ. Предразсудки массъ, какъ мы уже ска­
зали, основаны исключительно на ихъ невѣжествѣ
и совершенно противны ихъ интересамъ; между
тѣмъ какъ предразсудки буржуазіи основаны имен­
но на интересахъ этаго класса и противустоятъ
разрушающему дѣйствію самой буржуазной нау­
ки только въ силу коллективнаго эгоизма буржуазовъ. Народъ желаетъ, но не знаетъ; буржуазія
знаетъ, но не желаетъ. Который изъ двухъ неизлечимъ? Конечно буржуазія.
Общее правило : убѣдить можно только тѣхъ, кто
■чувствуетъ потребность быть убѣжденнымъ, кто
шоситъ уже въ своихъ инстинктахъ или въ своемъ


— 50 —
бѣдственномъ положеніи, внутреннемъ иди внѣщ
немъ, все, что хотятъ ему дать; тѣхъ же, которые
не чувствуютъ потребности ни къ какой перемѣнѣ,
даже тѣхъ, которые, желая выйдти изъ непріятна­
го положенія, ищутъ исхода въ силу своихъ нрав­
ственныхъ, умственныхъ, соціальныхъ привычекъ
въ совершенно иномъ мірѣ идей—убѣдить нельзя.
Попробуйте обратить въ соціализмъ дворянина,
жаждущаго только богатства, буржуаза, желающа­
го сдѣлаться дворяниномъ, или даже работника,
всѣми силами своей души стремящагося сдѣлаться
буржуазомъ! Попытайтесь обратить умственнаго
аристократа, дѣйствительнаго или воображаемаго,
ученаго, полуученаго, четверть, десятую, пли со­
тую долю ученаго, которые полные научнаго тще­
славія, часто даже только потому, что имѣли сча­
стіе кое какъ понять нѣсколько книгъ, смотрятъ
съ высокомѣрнымъ презрѣніемъ на безграмотныя
массы и воображаютъ, что призваны свыше обра­
зовать новую господствующую, т. с. эксплуатиру­
ющую касту.
Ии какое разсужденіе, никакая пропаганда, ни­
когда не въ состояніи обратить этихъ несчастныхъ.
Убѣдить ихъ можетъ только Фактъ, уничтоженіе
самой возможности прсвилигированнаго положенія
всякаго господства п всякой, эксплуатаціи, Соціаль­
ная Революція, которая, уничтоживъ все, что сос­
тавляетъ неравенство въ мірѣ, сдѣлаетъ нхъ болѣе
нравственным:, принудивъ искать счастія въ равен­
ствѣ и солидарности.
Другое дѣло настоящіе рабочіе. Настоящими
работниками, мы называемъ тѣхъ, кто дѣйстви­
тельно задавленъ тяжестью труда, тѣхъ, чье по­
ложеніе до того несчастно, до того нсобезпечено, что ни одному изъ нихъ не можетъ прій


— 51
тн даже въ мысль, возможность пріобрѣсти для
самого себя, и только для самого себя при нас­
тоящихъ экономическихъ условіяхъ и данномъ со­
ціальномъ строѣ, лучшее положеніе, напримѣръ,
сдѣлаться въ свою очередь Фабрикантомъ или го­
сударственнымъ совѣтникомъ. Въ этотъ же разрядъ
мы ставимъ, конечно, тѣхъ рѣдкихъ, великодушныхъ
работниковъ, которые, имѣя возможность поднять­
ся индивидуально выше своего класса, не хотятъ
воспользоваться этимъ, предпочитая страдать еще
нѣсколько времени отъ буржуазной эксплуатаціи,
солидарно со всѣми своими товарищами по нищетѣ,
чѣмъ сдѣлаться эксплуататорами. Этпхъ нѣтъ на­
добности обращать: они чистые соціалисты. Мы
говоримъ о массѣ рабочихъ, замученной тяжелымъ
трудомъ, невѣжественной и несчастной. Каковы
бы ни были ея религіозные и политическіе пред­
разсудки, которые ей старались и отчасти успѣли
внушить, она предана соціализму, сама того не
зная. По своему инстинкту и по силѣ своего по­
ложенія эти людп гораздо болѣе серьезные и дѣй­
ствительные соціалисты, чѣмъ всѣ ученые и бур­
жуазные соціалисты вмѣстѣ взятые. Они соціалисты
ио всѣмъ условіямъ своего матерьяльнаго сущест­
вованія и по всѣмъ потребностямъ своего существа,
тогда какъ вторые—соціалисты только по потреб­
ности мысли. А въ дѣйствительной жизни потреб­
ности тѣла гораздо сильнѣе потребностей мысли;
мысль здѣсь, какъ и вездѣ, всегда есть только
выраженіе всего существа, отраженіе его послѣ­
довательнаго развитія, но никогда не составляетъ
его сути... Суть эта, дѣйствительная потребность
соціалистическихъ стремленій есть у рабочихъ,
имъ не достаетъ только соціалистической мысли
Каждый работникъ въ глубинѣ души своей жс’дэ,-


стъ вполнѣ человѣческаго существованіи въ смыс­
лѣ матеріальнаго благосостоянія и умственнаго
развитія, основаннаго на справедливости, т. е. на
равенствѣ и свободѣ каждаго и всѣхъ въ трудѣ;
ио этотъ безсознательный идеалъ каждаго живу­
щаго личнымъ трудомъ, понятно, не можетъ осу­
ществиться въ настоящемъ политическомъ и соці­
альномъ мірѣ, основанномъ на несправедливости и
на цинической эксплуатаціи труда. Слѣдовательно,
каждый настоящій работникъ необходимо соціалистъ
революціонеръ, потому что его освобожденіе требуетъполпаго разрушенія всего существующаго. Одно
изъ двухъ: пли нынѣшняя организація несправед­
ливости со всѣми ея гнусными законами и нес­
праведливыми преимуществами должна погибнуть,
или трудящееся большинство должно остаться па
вѣки въ рабствѣ.
Вотъ соціалистическая мысль, зародыши ко­
торой находятся въ инстинктѣ каждаго насто­
ящаго работника. Цѣль, слѣдовательно, заклю­
чается въ томъ, чтобы дать ему полное созна­
ніе того, чего онъ инстинктивно хочетъ, пробудить
въ немъ мысль, соотвѣтствующую его инстинкту,
ибо съ того момента, какъ мысль работающихъ
массъ поднимается до высоты ихъ инстинкта, стре­
мленія ихъ опредѣлятся, онѣ будутъ всесильны.
Что же мѣшаетъ болѣе быстрому развитію этой
спасительной идеи въ средѣ рабочихъ массъ?
Конечно, ихъ невѣжество, по больше всего поли­
тическіе и религіозные предразсудки, которыми
заинтересованные классы стараются затемнять ихъ
сознаніе и ихъ естестественный разумъ. Какъ раз­
сѣять это невѣжество, какъ уничтожить эти вред­
ные предразсудки?
Образованіемъ и пропагандой?


— 53 —

Конечно, это великія и прекрасныя средства.
Но при настоящемъ положеніи рабочихъ массъ
они не достаточны. Каждый отдѣльный работникъ
слишкомъ задавленъ ежедневнымъ трудомъ и за­
ботами, чтобы имѣть досугъ думать о своемъ об­
разованіи. А кто же будетъ пропагандировать?
Неужели тѣ нѣсколько искреннихъ соціалистовъ,
вышедшихъ изъ буржуазіи и полныхъ, конечно, ве­
ликодушной рѣшимости? Но вопервыхъ, они слиш­
комъ малочисленны, чтобы дать своей пропаган­
дѣ всю необходмую шпроту; а во вторыхъ, прина­
длежа къ другому міру, по своему положенію, они
не могутъ имѣть на работника необходимаго влі­
янія и возбуждаютъ въ немъ болѣе или менѣе за­
конное недовѣріе.
Освобожденіе работниковъ должно быть дѣ­
ломъ ихъ самихъ", говорить Введеніе нашихъ
Общихъ Уставовъ, и совершенно справедливо.
Это главное основаніе нашей великой Ассоці­
аціи. Но рабочій міръ невѣжественъ; теорія
совершенно чужда ему. Ему остается, слѣдователь­
но, только одинъ путь— освобожденіе практикой.
Въ чемъ же можетъ п должна состоять эта прак­
тика? Только въ одномъ: въ солидарной борьбѣ
работниковъ противъ капиталистовъ—рабочіе со­
юзы, организація и Федерація кассъ для сопро­
тивленія.

Ш.
Если Международное Общество относится снис­
ходительно къ реакціоннымъ и развратительнымъ
политическимъ и религіознымъ воззрѣніямъ, съ ко-


— 54 —

торыми многіе работники вступаютъ въ его члены,
то причиной этаго, конечно, не равнодушіе къ этимъ идеямъ. Его нельзя обвинять въ равнодушіи,
такъ какъ оно ненавидитъ и отвергаетъ ихъ всѣми
силами своего существа, такъ какъ всякая реак­
ціонная идея посягаетъ на самый принципъ Ин­
тернаціонала.
Это снисхожденіе, повторяемъ, внушено ему вы­
сокой мудростью. Зная, что каждый настоящій ра­
ботникъ— соціалистъ по необходимости своего не­
счастнаго существованія и что реакціонныя идеи
въ немъ—лишь слѣдствія его невѣжества, Обще­
ство ждетъ освобожденія его отъ этихъ идей, отъ
коллективной опытности, которую онъ пріобрѣтетъ
въ средѣ Интернаціонала, и, особенно, отъ развитія
коллективной борьбы работниковъ противъ капи­
тала.
II дѣйствительно, какъ только работникъ увѣру­
етъ въ возможность скораго и полнаго экономи­
ческаго переворота и начнетъ за одно съ своими
товарищами серьезно бороться за уменьшеніе ча­
совъ труда, за увеличеніе заработной платы, какъ
только онъ начнетъ живо интересоваться этой со­
вершенно матеріальной борьбой, можно быть увѣ­
реннымъ, что очень скоро онъ броситъ небесныя
заботы и, пріучаясь все болѣе и болѣе разчитывать
на коллективную силу работниковъ, добровольно
откажется отъ помощи неба. Соціализмъ займетъ
въ его умѣ мѣсто религіи.
Тоже случится и съ его реакціонной политикой.
Она потеряетъ свою главную поддержку въ умѣ
работника, какъ только совѣсть его освободится
отъ религіознаго давленія. Съ другой стороны,
экономическая борьба, расширяясь все болѣе и бо­
лѣе, укажетъ ему практически и коллективнымъ


— 55 —
опытомъ, который неминуемо долженъ быть нази­
дательнѣе п иіпре опыта отдѣльной личности, его
дѣйствительныхъ враговъ въ привилегированныхъ
классахъ, включая сюда духовенство, буржуазію,
дворянство и въ государствѣ, которое существуетъ
только для охраненія преимуществъ привилегиро­
ванныхъ классовъ и всегда принимаетъ ихъ сто­
рону въ борьбѣ противъ пролетарія.
Разъ вступивъ такимъ образомъ въ борьбу, ра­
ботникъ неминуемо долженъ будетъ понять непри­
миримую вражду между этими опорами реакціи и
его самыми дорогими, человѣческими интересами,
и, понявъ это, объ смѣло п открыто признаетъ се­
бя соціалистомъ-революціонсромъ.
Совсѣмъ другое положеніе буржуазовъ. Всѣ ихъ
интересы враждебны экономическому преобразова­
нію общества, и если ихъ мысль тоже враждебна,
если она реакціонна или, какъ ее вѣжливо назы­
ваютъ теперь, умѣренна, если ихъ умъ и сердце
отвергаютъ тогъ великій актъ справедливости и
освобожденія, который мы называемъ Соціальной
Революціей, если они ужасаются дѣйствительнаго
соціальнаго равенства, т.е. равенства политичес­
каго, экономическаго и соціальнаго;если въ глу­
бинѣ души онн желаютъ сохранить для себя, для
своего класса или для своихъ дѣтей хотя бы одну
привилегію, хотя бы только умственную, какъ мно­
гіе нынѣшніе буржуазные соціалисты; если они не
ненавидятъ не только всей логикой своего ума, но
и всей силой своей страсти существующій поря­
докъ вещей, — то они несомнѣнно останутся на
всю жизнь реакціонерами, врагами рабочаго дѣла.
Ихъ должно удалятъ изъ Интернаціонала.
Ихъ должно удалять непремѣнно, ибо они могутъ
вступать въ Общество, только чтобы ослаблять его


— 56 —

сиду и сбивать его съ настоящаго пуги. Впрочемъ;
существуетъ непреложный признакъ, по которому
работники могутъ узнавать, дѣйствительио-ли буржуазъ, желающій вступить въ ихъ ряды, приходитъ
къ нимъ искренно, безъ тѣни лицемѣрія, безъ ма­
лѣйшей разрушительной задней мысли. Этотъ приз­
накъ — его отношенія къ буржуазному міру.
Вражда между рабочимъ и буржуазнымъ мірами
принимаетъ все болѣе опредѣленный характеръ.
Каждый серьезно мыслящій человѣкъ, котораго чув­
ства и воображеніе не испорчены выгодными для
него и часто безсознательными софизмами, долженъ
понять теперь, что примиреніе между ними невоз­
можно. Работники желаютъ равенства, а буржуазія
сохраненія неравенства. Очевидно, одно исключаетъ
другое.
Потому то большинство буржуазныхъ капиталис­
товъ и собственниковъ, тѣ, которые рѣшаются смѣ­
ло признаться самимъ себѣ, чего они желаютъ,
также рѣшительно заявляютъ свое отвращеніе къ
настоящему движенію рабочаго класса. Они стольжс
рѣшительные сколько и искренніе враги ; мы зна­
емъ ихъ, и это хорошо.
Но есть другой сортъ буржуазовъ, которые не
имѣютънп этой искренности, ни этой смѣлости. Враги
Соціальной Ликвидаціи, которую мы призываемъ всѣ­
ми силами нашей души, какъ великій актъ спра­
ведливости, какъ необходимую точку отправленія и
безусловное основаніе раціональнаго обществен­
наго устройства, основаннаго на равенствѣ, они
желаютъ, какъ всѣ прочіе буржуазія, сохранить эко­
номическое неравенство, этотъ вѣчный источникъ
всѣхъ другихъ неравенствъ ; ио въ тоже время они
утверждаютъ, будто бы за одно съ нами желаютъ
полнаго освобожденія работниковъ и труда і


— 57 —
Они поддерживаютъ противъ насъ со страстью,
достойной самыхъ реакціонерныхъ буржуазовъ, раз­
дѣленіе труда и недвижимой или капитализирован­
ной собственности на два различные класса, раз­
дѣленіе, составляющее главную причину рабства
пролетарія. II въ тоже время они играютъ роль
апостоловъ освобожденія рабочаго класса отъ ига
собственности и капитала. Ошибаются они, пли
обманываютъ ? Нѣкоторые искренно ошибаются,
многіе обманываютъ, большинство и сами ошиба­
ются и другихъ обманываютъ. Онп всѣ принадле­
жатъ къ той категоріи радикальныхъ буржуазовъ
и буржуазныхъ соціалистовъ, которые основали
Лигу Мира и Свободы. Имѣетъ ли эта Лига соціалістпческій характеръ? Въ первый годъ своего
существованія она отвергала соціализмъ съ отвра­
щеніемъ. Въ прошломъ году (1868) на Бернскомъ
конгрессѣ она торжественно отвергла принципъ
экономическаго равенства. Теперь, чувствуя при­
ближеніе смертп, цо желая прожить еще хотя не­
много, она объявляетъ себя за соціализмъ, понимая,
что политическое существованіе теперь невозможно
безъ соціальнаго вопроса; она объявляетъ себя за
буржуазный соціализмъ, т. е. хочетъ разрѣшить всѣ
соціальные вопросы на основаніи экономическаго
неравенства. Она хочетъ, она должна сохранить
процентъ на капиталъ и ренту съ земли и вмѣстѣ
съ тѣмъ имѣетъ притязаніе освободить работниковъ.
Она силится воплотить безсмыслицу.
Зачѣмъ это ? Что заставляетъ ее предпринимать
трудъ столь же безсмысленный, сколько безплодный.
Это не трудно понять.
Большая часть буржуазіи утомлена цезаризмомъ
и милитаризмомъ, которые сама же она основала
въ 1848 г., испугавшись пролетаріата. Вспомните


— 58 —
іюньскіе дни, предвѣстники декабрьскихъ; вспомни­
те то Національное Собраніе, которое послѣ іюнь­
скихъ дней единодушно, за исключеніемъ одного
голоса, оскорбляло и проклинало знаменитаго и,
можно сказать, героическаго соціалиста, Прудона,
который одинъ имѣлъ мужество бросить вызовъ
соціализма этому бѣшеному стаду консерватив­
ныхъ, либеральныхъ и радикальныхъ буржуазовъ.
Не забудемъ, что изъ оскорбителей Прудона мно­
гіе еще живы, орудуютъ пуще прежняго и, окрес­
тившись въ декабрьскихъ преслѣдованіяхъ, пріоб­
рѣли славу Мучениковъ за свободу.
Несомнѣнно, слѣдовательно, что вся буржуазія
со включеніемъ п самой радикальной части ея, была
творцомъ императорскаго и военнаго деспотизма,
послѣдствія котораго опа теперь оплакиваетъ. Вос­
пользовавшись имъ противъ пролетаріата, она же­
лала бы теперь освободиться отъ него. Это весьма
естественно; императорское правленіе унижаетъ и
раззоряетъ ее. Но какъ освободиться отъ него?
Прежде она была мужественна и сильна, сильна
своими побѣдами. Теперь она труслива и слаба,
поражена старческимъ безсиліемъ. Она слишкомъ
сильно чувствуетъ свою слабость и сознаетъ, что
одна не въ силахъ ничего сдѣлать. Слѣдовательно,
ей нуженъ помощникъ. Помощникомъ этимъ можетъ
быть только пролетарій, и вотъ почему ей нужно
пріобрѣсти его помощь. Но какъ пріобрѣсти?
Обѣщаніями свободы и политическаго равенства?
Это слова, которыя уже не трогаютъ работниковъ.
Они своими боками научились, поняли тяжелымъ
опытомъ, что эти слова для нихъ означаютъ про­
долженіе экономическаго рабства, нерѣдко еще
■болѣе тяжелаго. Поэтом}’, желая тронуть сердца
.этихъ несчастныхъ рабовъ—труженниковъ, надо


— 59 —
толковать имъ объ ихъ экономическомъ освобож­
деніи. Теперь всякій работникъ знаетъ, что толь­
ко экономическое освобожденіе составляетъ серьез­
ную и дѣйствительную основу всѣхъ прочихъ осво­
божденій его. Слѣдовательно, работникамъ нуж­
но толовать объ экономическихъ реформахъ об­
щества. Ну и прекрасно, сообразили члены Лиги
Мира п Свободы, будемъ толковать имъ объ этомъ,
назовемся соціалистами. Пообѣщаемъ имъ эконо­
мическія и соціальныя реформы, съ условіемъ, ко­
нечно, чтобы они уважали основы цивилизаціи и
буржуазнаго всемогущества—личную и наслѣдст­
венную собственность, процентъ съ капитала п
ренту съ земли. Увѣримъ ихъ, что пролетарій мо­
жетъ освободиться только при этихъ условіяхъ,
которыя—между намп сказать—упрочиваютъ наше
господство и ихъ рабство. А главное увѣримъ ихъ,
что для осуществленія всѣхъ этихъ реформъ необ­
ходимо прежде всего произвести политическую ре­
волюцію, чисто политическую, радикальную, даже
красную, со множествомъ казней, если имъ угод­
но, но съ полнымъ уваженіемъ къ святой собст­
венности: словомъ, революцію, чисто якобинскую,
которая сдѣлаетъ насъ владыками; а достигнувъ
власти, мы дадимъ работникамъ, что окажется воз­
можнымъ и... что захочемъ дать. Вотъ безоши­
бочный признакъ, по которому работники могутъ
ѵзнать ложнаго соціалиста, соціалиста буржуазна­
го; если, говоря съ ними о революціи пли преоб­
разованіи общества, онъ утверждаетъ, что полити­
ческое преобразованіе должно предшествовать эко­
номическому ; если онъ отрицаетъ, что они должны
обѣ произойти одновременно, или даже, что волитачекая революція должна быть только непосред­
ственнымъ и прямымъ осуществленіемъ полной и


— 60 —
совершенной соціальной ликвидаціи, работники
должны отвернуться отъ него н знать, что оігь
или дуракъ, пли лицемѣрный эксплуататоръ.

IV.
Международное Общество Рабочихъ, чтобы ос­
таться вѣрнымъ своимъ принципамъ п не совра­
титься съ единственной дороги, могущей привес­
ти къ пѣли, должно предохранять себя отъ двухъ
сортовъ буржуазныхъ соціалистовъ: отъ партизановъ буржуазной политики, включая и революці­
онныхъ буржуазовъ, и отъ партиз^новъ буржуаз­
ной коопераціи или такъ называемыхъ практиковъ.
Разсмотримъ первыхъ.
Экономическая эмансипація, сказали мы въ пред-,
идущей главѣ, есть основаніе полной эмансипаціи
во всѣхъ другихъ отношеніяхъ. Этими словами
мы резюмировали всю политику И интернаціонала.
И дѣйствительно въ нашихъ основныхъ стату­
тахъ мы находимъ слѣдующее положеніе: „Что
подчиненіе труда капиталу есть источникъ всякаго
политическаго, нравственнаго п матеріальнаго раб­
ства и что поэтому экономическое положеніе рабо­
чихъ есть великая цѣль, которой должны быть под­
чинены всѣ политическія движенія.”
Ясно, что всякое политическое движеніе, не по­
ставившее себѣ немедленною и прямою цѣлью пол­
ную и окончательную экономическую эмансипацію
рабочихъ, которое написало опредѣлено и ясно на
своемъ знамени принципъ экономическаго равен­
ства, другими словами, принципъ общественной лик­
видаціи, должно быть исключено изъ npoqiamtu
Интернаціонала.


— 61 —
Слѣдовательно, должна быть исключена безъ со­
жалѣнія и политика демократовъ или соціалистовъ
буржуа, объявляющая политическую свободу пред­
варительнымъ условіемъ экономическаго освобожде­
нія, ибо подъ этими словами должно понимать слѣдую­
щее: политическія реформы или политическая рево­
люція должны предшествовать экономическимъ ре­
формамъ или экономической революціи; работники
должны, слѣдовательно, соединиться съ болѣе или
менѣе радикальной буржуазіей ; помочь ей прежде
всего совершить политическую революцію, съ тѣмъ
чтобы впослѣдствіи при соціальной революціи бо­
роться противъ нихъ.
Мы громко протестуемъ противъ этой пагубной
теоріи, которая можетъ кончиться для рабочихъ
только тѣмъ, что они еще разъ послужатъ орудіемъ
противъ себя и снова сдѣлаются предметомъ экс­
плуатаціи буржуазіи.
Завоевать прежде всею политическую свобо­
ду значитъ завоевать только ее одну и сохранить,
по крайней мѣрѣ на первое время, прежнія эконо­
мическія и соціальныя отношенія, т. е. предоставить
собственникамъ и капиталистамъ ихъ несмѣтныя
богатства, а рабочимъ ихъ прежнюю нищету?
Но, скажутъ намъ, разъ свобода будетъ пріоб­
рѣтена, она будетъ служить работникамъ орудіемъ
для завоеванія экономическаго равенства, справед­
ливости.
Свобода, дѣйствительно, превосходное и сильное
орудіе. Вопросъ только въ томъ, могутъ ли работ­
ники дѣйствительно пользоваться этой свободой,
будутъ ди они дѣйствительно обладать ею, или же,
какъ это было до сихъ поръ, ихъ политическая сво­
бода будетъ только Фикціей? Не въ правѣ ли ра­
ботникъ, при своемъ настоящемъ экономическомъ


— 62 —
положеніи, отвѣтить всякому, толкующему ему er
свободѣ, слѣдующими извѣстными стихами:
”Не говорите о свободѣ,
Бѣдность есть рабство!,,
Въ самомъ дѣлѣ, нужно быть ужаснымъ Фантазе­
ромъ, чтобы вообразить, что работникъ, при суще­
ствующихъ экономическихъ и соціальныхъ услові­
яхъ, можетъ вполнѣ, серьезно и дѣйствительно вое
пользоваться политической свободой. Для этого ему
недостаетъ двухъ маленькихъ вещей: досуга и ма­
теріальныхъ средствъ.
Развѣ мы не видѣли того же самаго во Франціи
послѣ революціи 1848 г., безспорно самой ради­
кальной съ политической точки зрѣнія.
Французкіе работники, конечно, нс были ни индиФерентны, пи недостаточно интеллигентны, а меж­
ду тѣмъ, несмотря на самое широкое примѣненіе
всеобщей подачи голосовъ, они принуждены были
уступить буржуазіи. Почему? Потому что они не
обладали матеріальными средствами, необходимыми
для осуществленія политической свободы, потому
что они попрежнему были задавлены работой,
вынуждаемой голодомъ, тогда какъ радикальная, ли­
беральная и даже консервативная буржуазія, ста­
рые и новоиспеченные республиканцы агитировали,
говорили, дѣйствовали и конспирировали совер­
шенно свободно, одни, благодаря своимъ рентамъ,
или прпбыльнному буржуазному положенію, другіе,
благодаря государственному бюджету, который, ко­
нечно, былъ сохраненъ и даже значительно уве­
личенъ противъ прежняго.
Извѣстно, что произошло изъ этого : сначала іюнь
скіе дни, потомъ, какъ необходимое слѣдствіе, де­
кабрскіе дни. Но, возразятъ намъ,теперь, работники,
наученные опытомъ, не будутъ больше выбирать.


— 63 —

буржуа въ законодательныя и учредительныя со­
бранія, а будутъ посылать туда простыхъ рабочихъ.
Несмотря на свою бѣдность, они могутъ дать необ­
ходимую поддержку своему депутату. Знаете ли
вы, что изъ этого выйдетъ? Работники-депутаты,
перенссенпые въ буржуазные условія существова­
нія, въ буржуазную атмосферу политическихъ идей,
перестанутъ быть настоящими работниками, сдѣ­
лаются государственными людьми, въ концѣ кон­
цовъ превратятся въ буржуазовъ и превзойдутъ
въ этомъ отношеніи даже настоящихъ буржуа;
не положеніе зависитъ отъ человѣка, а наоборотъ
человѣкъ въ большинствѣ случаевъ зависитъ отъ
положенія) которое онъ занимаетъ. Мы знаемъ по
опыту, что работники - буржуа часто неменѣе эго­
истичны, чѣмъ буржуа-эксплуататоры, не менѣе
гибельны для Ассоціаціи, чѣмъ, буржуа - соціалисты
не менѣе тщеславны и смѣшны, чѣмъ облагоро­
дившіеся буржуа. Чтобы ни дѣлали и чтобы ие
говорили, а до тѣхъ поръ пока работники оста­
нутся въ своемъ настоящемъ положеніи, имъ ни-,
доступна будетъ свобода, и люди, убѣждающіе ихъ
добиться свободы, не касаясь при этомъ жгучихъ
вопросовъ соціализма, пе произнося словъ Соці­
альная Ликвидація, заставляющихъ блѣднѣть бур­
жуазію, другими словами говорятъ.имъ : пріобрѣтите
эту свободу для насъ, чтобы впослѣдствіи мы мог­
ли ее употребить противъ васъ.
Но, скажутъ намъ, радикальная буржуазія весь­
ма благонамѣренна п чистосердечна. Не сущест­
вуетъ добрыхъ намѣреній, способныхъ устоять
противъ вліянія положенія, п если, какъ мы ска­
зали, даже работники, попавшіе въ такое положе­
ніе, неминуемо сдѣлаются буржуа помимо ихъ воли,
то тѣмъ болѣе буржуа, очутившійся въ такомъ по­
ложеніи, останется буржуа..


— 64 —
Если буржуа, воодушевленный великой страстью
справедливости, равенства и человѣчества, серьез­
но пожелаетъ работать для освобожденія проле­
таріата, онъ долженъ прежде всего разорвать всѣ
свои политическія, соціальныя и личныя связи съ
буржуазіей. Онъ долженъ понять, что никакое со­
глашеніе невозможно между пролетаріатомъ и есте­
ственнымъ врагомъ его, классомъ, живущимъ его
эксплуатніей.
Отрѣшившись окончательно отъ всего буржуа­
знаго міра, онъ долженъ стать въ ряды рабочихъ,
на знамени которыхъ выставлены слова: „Справе­
дливость, Равенство и Свобода для всѣхъ. Уничто­
женіе классовъ путемъ экономическаго равенства
всѣхъ. Соціальная Ликвидація. ” Онъ будетъ при­
нятъ съ распростертыми объятіями.
Что касается соціалистовъ буржуа п буржуаз­
ныхъ рабочихъ, толкующихъ о соглашеніи между
буржуазной политикой и соціализмомъ рабочихъ,
то послѣднимъ можно посовѣтывать только одно:
отвернуться отъ нихъ.
Въ виду того, что соціалисты-буржуа въ насто­
ящее время силятся, подъ маскою соціализма, орга­
низовать громадную рабочую агитацію, чтобы прі­
обрѣсти политическую свободу, которой, какъ мы
уже видѣли, опять таки воспользуется одна буржу­
азія; въ виду того, что рабочія массы, достигнувъ
значительной степени интеллигенціи, проникнутыя
и направленныя принципами Интернаціонала, дѣй­
ствительно организуются и начинаютъ образовы­
вать значительное, уже не національное, а интер­
національное могущество, поставившее себѣ цѣлью
устроить свои собственныя дѣла, и не служить по
прежнему орудіемъ въ рукахъ буржуа; въ виду
того наконецъ, что даже для осуществленія идеала


— 65 —
буржуазіи, полной политической свободы съ респу­
бликанскими учрежденіями нужна революція, кото­
рая можетъ восторжествовать только силою наро­
да— въ виду всего этого необходимо, чтобы эта
сила перестала вынимать каштаны изъ огня для
буржуа и отнынѣ служила бы только народному дѣ­
лу и стремилась къ побѣдѣ всѣхъ работающихъ
надъ всѣми эксплуатирующими трудъ.
Международное Общество Рабочихъ останется
вѣрнымъ своему принципу и никогда не будетъ
содѣйствовать политической агитаціи, которая не
имѣетъ прямой и непосредственной цѣлью полнаго
.экономическаго освобожденія рабочихъ, т. е. уничто­
женія буржуазіи, какъ класса экономически отдѣ­
леннаго отъ народа; никогда не поддержитъ рево­
люціи, которая съ самаго начала, съ перваго мо­
мента не напишетъ на своемъ знамени Соціальная
Ликвидація.
Революціи не импровизируются произвольно ни
личностями, ни даже могущественными ассоціація­
ми. Независимо отъ чьей бы то ни было воли, отъ
какого бы то ни было заговора, они всегда про­
изводятся силою вещей. Ихъ можно иногда пред­
видѣть, предчувствовать ихъ приближеніе, но ни­
когда нельзя ускорить ихъ взрыта.
Будучи убѣждены въ этой истинѣ, мы ставимъ
себѣ слѣдую.ній вопросъ: какой политикѣ долженъ
слѣдовать Интернаціоналъ вт. продолженіи того бо­
лѣе или менѣе долгаго періода, который насъ от­
дѣляетъ отъ этой ужасной Соціальной Революціи,
предчувствуемой въ настоящее время всѣми.
Отрекаясь, согласно съ своими статутами, отъ
всякой національной и мѣстной политики, Между­
народное Общество придаетъ рабочей агитаціи
.всѣхъ странъ чисто экономическій характеръ;


— 66 —
цѣлью его будутъ: уменьшеніе числа рабочихъ ча
совъ и увеличеніе заработной платы, а сред
стволъ — ассоціація рабочихъ массъ и образованіе
кассъ сопротивленія.
Оно будетъ пропагандировать свои принципы,
потому что они, будучи самымъ чистымъ выраже­
ніемъ коллективнаго интереса работниковъ всего
міра, составляютъ душу и живую силу Общества
Оно будетъ пропагандировать широко, не стѣсня­
ясь буржуазною щекотливостью, чтобы работникъ
вышелъ наконецъ изъ умственнаго и нравственна­
го оцѣпененія, въ которомъ стараются удержать его,
чтобы онъ понялъ свое положеніе, зналъ что дѣ­
лать и какою цѣною можно пріобрѣсти человѣчес­
кія права.
Оно будетъ пропагандировать свои принципы
энергично и страстно, тѣмъ болѣе что въ самомъ
Интернаціоналѣ нерѣдко встрѣчаются люди, кото­
рые, будто бы презирая эти принципы, желаютъ
придать имъ видъ безплодной теоріи и стараются
заставить работниковъ снова увѣровать въ поли­
тическій, экономическій п религіозный катехизисъ
буржуазіи.
Оно наконецъ распространится и организуется
во всѣхъ странахъ, съ тѣмъ чтобы въ моментъ ре­
волюціи, вызванной силою вещей, существовала
дѣйствительная, сознательная сила, способная овла­
дѣть движеніемъ и дать ему направленіе, спаситель­
ное для народа; этою силою будетъ серьезная интер­
національная организація рабочихъ ассоціацій, спо­
собная замѣстить политическій міръ государства и
буржуазіи.
Мы окончимъ это вѣрное изображеніе политики
Интернаціонала слѣдующимъ параграфомъ его ос
ваыхъ статутовъ: и Движеніе, которое соверша


— 67 —
стоя между рабочими различныхъ промышленныхъ
странъ Европы, породивши новыя надежды, слу­
житъ вмѣстѣ съ тѣмъ торжественнымъ предостере­
женіемъ, не впадать въ старыя ошибка.“

Ill
ВСЕСТОРОННЕЕ ОБРАЗОВАНІЕ.
;Сг. М. Бакунина. „Egalité” 1869 г. N. N. 28, 29. 30. и S1

Возможно ли, спрашивается, полное освобожденіе
рабочихъ массъ, пока образованіе ихъ ниже бур­
жуазнаго, нлп пока вообще существуетъ какой бы
го пи было, многочисленный или немногочисленный
классъ пользующійся по рожденію привилегіей
лучшаго и болѣе полнаго образованія? Поставить
этотъ вопросъ все равно, что рѣшить его.
Очевидно, что изъ двухъ лицъ, одаренныхъ при­
близительно одинаковыми умственными способнос­
тями, то. которое больше знаетъ, умственный кру­
гозоръ котораго болѣе расширенъ знаніемъ я ко­
торое, лучше понявъ взаимную связь естественныхъ
и соціальныхъ Фактовъ, естественные и соціальные
законы, легче и шире проникаетъ характеръ своей
среды — это лицо будетъ чувствовать себя болѣе
■ Эта статья служитъ продолженіемъ статьи _,Усыии
гели.”


—

68

—

свободнымъ въ этой средѣ, окажется на практик!
способнѣе и сильнѣе другого. Понятпо, что тотъ,
кто больше знаетъ, будетъ владычествовать надъ
тѣмъ, кто знаетъ меньше. Разъ что между двумя
классами существуетъ такая разница въ образо­
ваніи и воспитаніи, ея одной достаточно, чтобы въ
короткое время произвести всѣ остальныя, возвра­
тить человѣчество къ его настоящему состоянію,
т.е. снова раздѣлить его на рабовъ п господъ, за­
ставить первыхъ по прежнему работать для послѣд­
нихъ.
Понятно, стало быть, почему сошалпсты-буржуазы требуютъ для народа побольше образованія,
т.е. немножко побольше того, что народъ получа­
етъ нынѣ, и почему мы, демократы-соціалисты, тре­
буемъ для него, наоборотъ, полнаго всесторон­
няго образованія, полнаго всею полнотою разви­
тія вѣка; мы возстаемъ противъ всякаго клас< а. имѣющаго возможность пріобрѣтать исключи­
тельное знаніе и могущаго въ силу такого превос­
ходства въ знаніи владычествовать надъ рабочими
массами и эксплуатировать ихъ.
Буржуазные соціалисты желаютъ сохраненія клас­
совъ, такъ какъ, по ихъ мнѣнію, каждое сословіе
представляетъ извѣстную соціальную Функцію, одинъ
—науку, другой—ручной трудъ; мы же желаемъ
окончательнаго и полнаго уничтоженія классовъ,
объединенія общества, экономическаго и соціаль­
наго равенства людей на землѣ. Они желали бы,
сохраняя сословія, уменьшить, смягчить в сгладить
несправедливость и неравенство, историческія ос­
новы настоящаго общества, мы же хотамъ разру­
шить ихъ. Отсюда ясно, что между буржуазными
соціалистами и нами немыслимы ни соглашеніе пи
примиреніе, ни даже союзъ.


— 69 —
Но, скажутъ намъ, возможно ли, чтобы все чеювѣчество предалось наукѣ? Оно умерло бы съ
голоду: слѣдовательно, необходимо, чтобы одни за­
нимались наукой, а другіе работали и производили
продукты, которые необходимы прежде всего и.чъ же
самимъ, а также и людямъ, посвятившимъ себя ис­
ключительно умственному труду. Эти люди трудится
не для себя однихъ; ихъ научныя открытія не толь­
ко расширяютъ человѣческій разумъ, но и улучша­
ютъ бытъ всего человѣчества, прилагаясь къ про­
мышленности и земледѣлію. Ихъ художественныя
произведенія облагораживают!, и возвышаютъ нрав­
ственный уровень всѣхъ.
На это мы отвѣтимъ, что наука и искуства рас­
пространяютъ свои благодѣянія и оказываютъ свое
благотворное вліяніе только на очень незначитель­
ную долю общества, обходя огромное большинство
и, слѣдовательно, принося ему прямой вредъ. Отно­
сительно прогресса въ наукѣ и искуствахъ можно
сказать теперь тоже самое, что уже не разъ было
замѣчено относительно развитія промышленности,
торговли, кредита, однимъ словомъ—соціальнаго
богатства, въ цивилизованныхъ странахъ современ­
наго міра. Это богатство совершенно исключитель­
ное и притомъ съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе
стремится къ исключительности, все болѣе и болѣе
сосредоточивается въ наименьшемъ числѣ рукъ,
уничтожая низшіе слон средняго класса, такъ на­
зываемую мелкую буржуазію, низводя ее въ про­
летаріатъ, такъ что развитіе этого богатства есть
прямая причина возрастающаго бѣдствія рабочихъ
массъ. Итакъ, пропасть, раздѣляющая счастливое
и привилегированное меньшинство отъ милліоновъ
работниковъ, которые содержатъ это меньшинство
трудомъ своихъ рукъ, постоянно расширяется, и


-. 70 —
.чѣмъ счастливѣе становятся счастливцы, эксплуа­
таторы народнаго труда, тѣмъ бѣдственнѣе дѣлает­
ся положеніе работниковъ. Стоитъ только сравнить
баснословную роскошь крупнаго аристократичес­
каго, Финансоваго, торговаго и промышленнаго лю­
да Англіи съ бѣдственнымъ положеніемъ рабочихъ
той же страны ; стоитъ прочитать недавно обнаро­
дованное наивное и вмѣстѣ съ тѣмъ ужасающее
письмо одного интеллигентнаго и честнаго лондон­
скаго серебряника, Вальтера Дюгана, который отра­
вился съ женою и шестью дѣтьми, спасаясь отъ
униженій, сопряженныхъ съ бѣдностью и отъ му­
ченій голода, — и ясно станетъ, что наша пресло­
вутая цивилизація для народа ничто иное, какъ исто­
чникъ рабства и нищеты.
Тоже можно сказать п о современномъ прогрессѣ
въ области науки и пекуствъ. Прогрессъ этотъ
громаденъ—это правда ; но чѣмъ больше онъ воз­
растаетъ, тѣмъ больше становится причиною ум­
ственнаго, а слѣдовательно, и матеріальнаго раб­
ства, причиною бѣдствія и угнетенія для народа,
постоянно расширяя пропасть, отдѣляющую народ­
ную интеллигенцію отъ интеллигенціи прнвилеги
ро ванныхъ классовъ.
Народная интеллигенція нона менѣе развращена,
одурена и разслаблена потребностью защищать
несправедливые интересы, а вслѣдствіе этого въ
вей больше силы, чѣмъ въ ішгедлигунціи буржу­
азной; зато послѣдняя пользуется всѣми орудіями
науки, орудіями страшными. Очень часто интелли­
гентный работникъ вынужденъ замолчать передъ
ученымъ глупцомъ, торжествующимъ не црирод
нымъ умомъ, а образованіемъ. Это образованіе онъ
пріобрѣлъ, потому что его, дурака, учили въ шко­
дахъ, а тѣмъ временемъ трудъ работника одѣвалъ


71 —
его, доставлялъ ему жилище, шіщу, учителей, книги
и все необходимое для образованія.
Мы знаемъ, что и въ буржуазіи не всякій обла­
даетъ равнымъ знаніемъ. Тутъ также своего ро­
да іерархія, зависящая не отъ способности лица,
а отъ богатства того соціальнаго слоя, къ кото­
рому оно принадлежитъ по рожденію; такъ, напри­
мѣръ, образованіе, получаемое дѣтьми мелкой бур­
жуазіи, немногимъ превышая образованіе работни­
ковъ, почти ничтожно въ сравненіи съ тѣмъ, ко­
торымъ общество щедро надѣляетъ среднюю и выс­
шую буржуазію. Ио что же мы видимъ ? Мелкая
буржуазія, которая въ сущности причисляется къ
среднему классу только благодаря смѣшному тще­
славію съ тон и другой стороны и благодаря сво­
ей зависимости отъ крупныхъ капиталистовъ, на­
ходится, въ большинствѣ случаевъ, въ еще болѣе
бѣдственномъ и унизительномъ положеніи, чѣмъ
пролетаріатъ. Говоря о привилегированныхъ клас­
сахъ, мы никогда не разумѣемъ въ числѣ ихъ эту
жалкую мелкую буржуазію. Будь у нея больше ума и
смѣлости, она не преминула бы присоединиться къ
намъ, чтобы вмѣстѣ бороться противъ крупной и
средней буржуазіи, которая давитъ ее и пролета­
ріатъ одинаково. Если экономическое развитіе об­
щества продолжится въ нынѣшнемъ направленіи
еще лѣтъ десять, то большая часть средней бур­
жуазіи сначала очутится въ положеніи мелкой, а
потомъ, мало по малу, поглотится въ пролетаріатъ,
благодаря роковому стремленію капитала къ сосре­
доточиванію, и, въ коштѣ концовъ, неизбѣжнымъ
результатомъ этого будетъ окончательное раздѣле­
ніе соціальнаго міра на ничтожное по числу, но
непомѣрно богатое, ученое и сильное меньшин­
ство и на огромное большинство несчастныхъ, не­
вѣжественныхъ и порабощенныхъ пролетаріевъ.


— 72 —
Каждый добросовѣстный человѣкъ, кому дорога
человѣческое достоинство и справедливость, кто же­
лаетъ свободы н равенства невольно поражается
тѣмъ Фактомъ, что всѣ изобрѣтенія человѣческаго
разума, всѣ великія приложенія науки къ промы­
шленности, торговлѣ и вообще къ соціальной жизни
до сихъ поръ служили только интересамъ привиле­
гированныхъ классовъ и могуществу государствъ,
этихъ вѣчныхъ покровителей всякаго политическа­
го и соціальнаго неравенства, и никогда не прино­
сили пользы народнымъ массамъ. Стоитъ только
указать на машины, чтобы каждый работникъ и
каждый искренній сторонникъ эмансипаціи труда
согласился съ этимъ.
Чѣмъ держатся до сихъ- поръ исключительное
благоденствіе п несправедливое владѣніе привиле­
гированныхъ классовъ? Что поддерживаетъ ихъ
противъ Законной ненависти народныхъ массъ? Са­
ми по себѣ они безсильны. Ихъ охраняетъ только
государственная сила. Въ государствѣ они зани­
маютъ всегда высшія и среднія должности. Государ­
ственное же могущество опирается теперь, глав­
нымъ образомъ, на наукѣ. Да, на наукѣ. Наука
правительственная и административная, паука Фи­
нансовая, наука, учащая стричь народныя стада, не
доводя ихъ до слишкомъ крайняго отчаянія, учащая
Подавлять взрывы этого отчаянія, заставлять тер­
пѣть, повиноваться: наука, учащая обманывать л
разъединять народныя массы, держать ихъ всегда
вт, спасительномъ невѣжествѣ, чтобы онѣ никогда
не могли, соединившись, организовать изъ себя силу,
способную сбросить иго; наука военная съ усовер­
шенствованнымъ оружіемъ, творящимъ чудеса раз­
рушенія; наконецъ наука' изобрѣтателей, создавшая
пароходы, желѣзныя дороги, которыя, служа для воен-


73 —
пыхъ цѣлей, удесятеряютъ оборонительную ц насту­
пательную силу государствъ: телеграфы, которые,
превращая каждое правительство въ сторукое пли
тысячерукое чудовище, даютъ имъ возможность
быть вездѣсущими, всезнающими и всемогущими
—все это создаеть самую чудовищную политичес­
кую централизацію.
Послѣ этого можно ли отрицать, что до сихъ поръ
всякій прогрессъ, безъ исключенія, въ наукѣ слу­
жить всегда средствомъ обогащенія привилегирован­
ныхъ классовъ и усиленія государствъ, средствомъ
для грабежа и угнетенія народныхъ массъ? Но,
возразятъ намъ, развѣ рабочіе не пользуются также
благами этого прогресса? Развѣ въ нашъ вѣкъ
онъ нс поднялъ ихъ на высокую ступень цивили­
заціи сравнительно съ прошлыми вѣками?
На это мы отвѣтимъ словами Лассаля. Для оцѣн­
ки политическаго п соціальнаго прогресса рабо­
чихъ массъ надо сравнивать ихъ современное по­
ложеніе не съ положеніемъ пхъ въ прошлые вѣка,
а сравнивать ихъ прогрессъ въ данный періодъ
съ прогрессомъ привилегированныхъ классовъ въ
тотъ же періодъ. Понятно, что если прогрессъ
въ обѣихъ средахъ былъ равенъ, то отношеніе меж­
ду положеніемъ классовъ не измѣнится; если же
прогрессъ въ средѣ пролетаріата былъ сильнѣе и
быстрѣе, чѣмъ въ средѣ привилегированныхъ клас­
совъ, разница въ ихъ положеніи уменьшится; ес­
ли же, наоборотъ, прогрессъ между работниками
былъ медленнѣе, а слѣдовательно, и меньше чѣмъ
между господствующими классами, то разница эта
увеличится; окажется, что въ теченіи даннаго пері­
ода пропасть, раздѣлявшая пролетаріатъ и высшіе
классы, стала шире, человѣкъ привилегированный
сдѣлался сильнѣе, я работникъ угнетенллѣе. Буржу,


— 74 —
азія по пути цивилизаціи двигалась быстрѣе про­
летаріата, ио не потому, что бы ея естественныя
способности были сильнѣе, чѣмъ способности на­
рода, а потому, что экономическая, политическая и
соціальная организація даетъ только буржуазіи
возможность получать образованіе, потому что на­
ука существуетъ исключительно для нея, между
тѣмъ какъ пролетаріатъ осужденъ на невѣжество,
такъ что если его умственный уровень повышает­
ся —что не подлежитъ сомнѣнію —то повышается,
не благодаря соніаіьнымъ условіямъ, а наперекоръ
имъ.
И такъ, вотъ къ кѵкому выводу мы приходимъ:
при настоящей организаціи общества прогрессъ
науки служить причиною относительнаго невѣ­
жества пролетаріата, подобно тому какъ прог­
рессъ промышленности п торговли служить причи­
ною его относительной нужды. Слѣдовательно, какъ
умственный, такъ и матеріальный прогрессъ оди­
наково способствовали отягощенію его рабства.
Изъ этаго слѣдуетъ, что мы должны отвергнуть
буржуазную пауку и бороться противъ вея, какъ
обязаны бороться противъ буржуазнаго богатства.
Отвергая ихъ, борясь противъ ппхъ, какъ про­
тивъ нарушеній общественнаго порядка, какъ про­
тивъ наслѣдственной собственности однаго пли нѣс­
колькихъ классовъ, мы должны стремиться превра­
тить ихъ въ источпикп общаго блага всѣхъ.

II.
Мы доказали, что пока существуют ь двѣ или
нѣсколько степеней образованія для различныхъ,


— 75 —
слоевъ общества, до тѣхъ поръ необходимо будутъ
существовать классы, т. е. экономическія и поли­
тическія привилегіи для небольшого числа счастливпевъ, а рабство и ішшета для большинства.
Какъ члени Международнаго Общества Рабочихъ
мы хотимъ равенства, а потому должны также же­
лать всесторонняго и равнаго образованія для
всѣхъ.
Но, спросятъ, если всѣ будутъ образованы, кто
же захочетъ работать? Отвѣтъ простъ: есть дол­
жны работать и всѣ должны быть образованы. На
это возражаютъ, что подобное смѣшеніе умствен­
наго и механическаго труда можетъ произойти
только въ ущербъ тому и другому: работники бу­
дутъ. дурными учеными, а ученые всегда останутся
очень плохими работниками. Да, конечно, это было
бы справедливо въ настоящемъ обществѣ, гдѣ руч­
ной и умственный трудъ одинаково искажены тѣмъ
совершено искуственнымъ разобщеніемъ, которо­
му оба подвергнуты. Но обѣ эти силы, мускульная
и нервная, должны быть одинаково развиты въ каж­
домъ живомъ и цѣльномъ, правильно развитомъ
человѣкъ; и не только не могутъ вредить другъ
другу, а напротивъ, каждая поддерживаетъ, рас­
ширяетъ и укрѣпляетъ другую; знаніе ученаго бу­
детъ плодотворнѣе, полезнѣе и шире, если ученый
будетъ знакомъ и съ ручнымъ трудомъ, а трудъ
образованнаго работника будетъ осмысленнѣе, а
слѣдовательно, болѣе производителенъ ,чѣмъ трудъ
работника необразованнаго.
Изъ этаго слѣдуетъ, что даже въ интересѣ какъ
труда, такъ и науки, не должно существовать ни
работниковъ, ни ученыхъ, а должны быть Только
люди.
Люди, которые теперь въ силу своего умспзен


— 76 —
наго превосходства увлечены исключительно въ об­
ласть науки: которые, однажды попавъ въ эту об­
ласть, подчин яются вліянію условіи своего буржуаз­
наго положенія и обращаютъ всѣ своп открытія
исключительно на пользу своего привилегированнаго
класса,—эти люди, сдѣлавшись дѣйствительно со­
лидарными со всѣми людьми, солидарными не вл,
воображеніи только и не на словахъ, а на дѣлѣ,
черезъ трудъ, обратятъ открытія и приложенія на­
уки на пользу всѣхъ и прежде всего на облегче­
ніе п облагороженіе труда, этого единственно за­
коннаго и реальнаго основанія человѣческаго
общества. Возможно и даже очень вѣроятно, что
въ переходное время, болѣе или менѣе продолжи­
тельное, которое наступитъ, естественно, послѣ ве­
ликаго соціальнаго кризиса нѣкоторыя науки упадутъ
гораздо ниже ихъ настоящаго уровня. Это также
несомнѣнно, какъ то, что роскошь и все, состав­
ляющее утонченность жизни, должны будутъ исчез­
нуть на долго изъ общества и вернутся уже не
какъ исключительная привилегія, а какъ общее
достояніе, возвышающее жизнь всѣхъ людей, но
только тогда, когда общество доставитъ все необ­
ходимое всѣмъ своимъ членамъ.
Считать ли впрочемъ несчастіемъ или даже неу­
добствомъ это временное затмѣніе высшей науки?
Насколько знаніе потеряетъ въ глубинѣ, настолько
за то оно выиграетъ въ широтѣ распространенія.
Будетъ, меньше ученыхъ, но будетъ меньше и не­
вѣждъ. Взамѣнъ нѣсколькихъ первоклассныхъ умовъ милліоны людей, теперь униженныхъ и раз­
давленныхъ, получатъ возможность жить-сознатель­
но и по человѣчески. Не будетъ полу-боговъ,
но не будетъ и рабовъ. Какъ полу — боги, такъ
я рабы подойдутъ подъ общій уровень и прежде


всего станутъ людьми; первые немного спустятся
съ своей исключительной высоты, вторые значи­
тельно поднимутся. Не будетъ, слѣдовательно, ни
обожанія, ни презрѣнія. Всѣ подадутъ другъ другу
руки и, соединившись, съ новой энергіей пойдутъ
на новыя побѣды какъ въ наукѣ, такъ п въ жиз­
ни.
Потому то, не страшась этаго временнаго зат­
мѣнія науки, мы призываемъ его всей душой, ибо
слѣдствіемъ его будегь очеловѣченіе какъ ученыхъ,
гакъ и работниковъ, примиреніе науки съ жизнью.
И мы увѣрены, что лишь только это осуществит­
ся, прогрессъ человѣчества какъ въ наукѣ, такъ и
въ жизни быстро превзойдетъ все, что мы до сихъ
поръ видѣли, и все, что мы теперь можемъ вооб­
разить.
Но здѣсь является другой вопросъ: способны
ли личности возвыситься до одинаковой степени
образованія. Вообразимъ себѣ общество, устроен­
ное на началахъ полнаго равенства, гдѣ дѣти съ
самаго рожденія находятся въ одинаковыхъ усло­
віяхъ какъ политическихъ, такъ и экономическихъ
и соціальныхъ, т. е. пользуются совершенно оди­
наковой видимой обстановкой, воспитаніемъ и
образованіемъ. Между милліонами элнкъ молодыхъ
существъ должны быть безконечныя различія въ
энергіи, въ естественныхъ склонностяхъ и способ­
ностяхъ.
Это самый сильный аргументъ нашихъ против­
никовъ, чистыхъ буржуазовъ и буржуазныхъ со­
ціалистовъ. Опп считаютъ его неопровержимымъ.
Постараемся доказать имъ противное.
Во первыхъ, имѣютъ ли они право ссылаться
на индивидуальныя способности. Возможно лп въ
современномъ обществѣ развитіе этихъ способно-


— 78 —
стен. Возможно ли оно въ какомъ бы то ни было
обществѣ, экономическимъ основаніемъ котораго
служитъ право наслѣдства? Очевидно нѣтъ, ибо
если существуетъ наслѣдство, то будущее положе­
ніе ребенка не можетъ быть результатомъ его
личныхъ способностей и энергіи, а прежде всего
зависитъ отъ степени богатства или нищеты его
семьи. Богатый, но глупый наслѣдникъ получить
высшее образованіе, а сынъ работника, самый
интеллегентный, все таки останется невѣжествен­
ный. Какое, стало быть, лицемѣріе, какой безстыд­
ный обманъ ссылаться на индивидуальныя способ­
ности въ настоящемъ обществѣ, или даже въ ви­
гу улучшеннаго общества, но основаніемъ котора­
го остается индивидуальная собственность и право
наслѣдства.
Теперь все толкуютъ о личной свободѣ, а меж­
ду тѣмъ въ современной жизни преобладаетъ не
человѣческая личность, не личность сама по себѣ,
а личность привилегированная, слѣдовательно, пре­
обладаетъ привилегированное положеніе класса.
Пусть попробуетъ развитая личность изъ буржуа­
зіи. возстать противъ экономическихъ привилегій
этаго почтеннаго класса и добрые буржуа, толкую­
щіе о личной свободѣ, покажутъ, какъ уважаютъ
они свободу лица ! Толкуютъ о личныхъ способно­
стяхъ, какъ будто мы не видимъ ежедневно, что
самыя высокія способности изъ рабочаго и бур­
жуазнаго міра, должны уступать первенство и
склонять голову передъ тупоуміемъ наслѣдниковъ
золотаго тельца? Только при совершенно полномъ
равенствѣ могутъ получитъ полное развитіе дѣй­
ствительно индивидуальныя способности и ин­
дивидуальная. не привилегированная, а человѣ­
ческая свобода. Когда будетъ существовать общая


79 —
точка отправленія для всѣхъ людей, тогда только,
нисколько ненарушая высокаго нрава солидарности,
которое есть и всегда будетъ самымъ великимъ
двигателемъ всѣхъ общественныхъ дѣдъ, источни­
комъ человѣческаго знанія и матеріальныхъ благъ,
тогда только можно будетъ сказать съ большимъ
нравомъ, чѣмъ теперь, что всякій человѣкъ есть
то, чѣмъ самъ себя сдѣлалъ. Отсюда слѣдуетъ, что
для возможности плодотворнаго развитія личныхъ
способностей, нужно прежде всего уничтожить всѣ
личныя привилегіи, какъ политическія, такъ и эко­
номическія, т. е. нужно уничтоженіе классовъ. Нуж­
но уничтоженіе индивидуальной собственности и
права наслѣдства, нужно торжества экономическа­
го, политическаго и соціальнаго равенства.
Но когда равенство восторжествуетъ и угвердигся, различіе въ способностяхъ н въ степени энер­
гіи людей сохранится. Но это различіе не только
не составляетъ зла, а напротивъ, по вѣрному за­
мѣчанію Фейербаха, служитъ источникомъ богатства
человѣчества. Благодаря этому различію, человѣче­
ство есть коллективная единица, въ которой каждый
членъ дополняетъ всѣхъ и самъ нуждается во всѣхъ:
такъ что это безконечное различіе человѣческихъ
личностей составляетъ причину, главное основаніе
ихъ солидарности, даетъ самый сильный аргументъ
въ пользу равенства.
Въ сущности, даже и въ настоящемъ обществѣ,
если исключить двѣ категоріи людей: геніевъ и идіо­
товъ, и если оставить въ сторонѣ различія, искуст­
венно созданныя подъ вліяніемъ тысячи соціальныхъ
причинъ, какъ то: воспитанія, образованія, полити­
ческаго и экономическаго положенія, которые всѣ
различаются не только въ каждомъ слоѣ общества,
но почти въ каждомъ семействѣ, если сдѣлать эта


— 80 —

исключенія, говоримъ мы, то и теперь необходимо
будетъ признать, что относительно умственныхъ
способностей и нравственной энергіи огромное
большинство людей очень походятъ другъ на дру­
га, или покрайнѣй мѣрѣ стоятъ другъ друга: сла­
бость каждаго въ одномъ какомъ нибудь отношеніи
почти всегда уравновѣшивается силой въ другомъ,
такъ что невозможно сказать о человѣкѣ, взятомъ
изъ массы, что онъ гораздо выше иди ниже друго­
го. Огромное большинство людей не вполнѣ одина­
ковы, но такъ сказать эквивалентны, а слѣдователь­
но и равны. Аргументація нашихъ противниковъ слѣ­
довательно можетъ опираться только на геніевъ и
идіотовъ.
Извѣстно, что идіотизмъ есть Физіологическая и
соціальная болѣзнь. Она должна быть, слѣдователь­
но, излѣчиваема не въ школахъ, а больницахъ, и дол­
жно надѣяться, что съ введеніемъ соціальной ги­
гіены, болѣе раціональной, и въ особенности болѣе
заботящейся о Физическомъ и нравственномъ здо­
ровьѣ людей, и съ устройствомъ новаго общества
на началахъ общаго равенства, уничтожится совер­
шенно эта болѣзнь столь унизительная для человѣ­
ческаго рода. Что же касается до геніевъ, то нуж­
но замѣтить прежде всего, что къ счастію или къ
несчастію, они всегда появлялись въ исторіи, толь­
ко какъ очень рѣдкія исключенія изъ всѣхъ извѣс­
тныхъ правилъ, а на исключенія нельзя смотрѣть,
какъ на единицу организаціи. Будемъ однако на­
дѣяться, что будущее общество, найдетъ въ дѣйст­
вительно-демократической и народной организаціи
своихъ коллективныхъ силъ средство сдѣлать этихъ
великихъ геніевъ менѣе необходимыми, менѣе да­
вящими и болѣе дѣйствительно благодѣтельными для
міра. Не слѣдуетъ забывать глубокомысленнаго из-


— 81 —
■рѣченія Вольтера: “Есть нѣкто, у кого больше ума,
чѣмъ у самыхъ великихъ геніевъ, это—всѣ“, т. е.
масса. Слѣдовательно, для того чтобы не бояться
больше диктаторскихъ стремленій и деспотическа­
го честолюбія геніальныхъ людей, надо организо­
вать массу, т. е. всѣхъ, посредствомъ полной сво­
боды, основанной на полномъ равенствѣ, политичес­
комъ, экономическомъ и соціальномъ.
О возможности же создавать геніальныхъ людей
посредствомъ воспитанія нечего и думать.
Изъ всѣхъ извѣстныхъ геніевъ ни одинъ или поч­
ти ни одинъ не былъ таковымъ ни въ дѣтствѣ, ни
въ отрочествѣ, ни даже въ первой молодости. Они
явились геніями только въ періодъ возмужалости,
и многіе признаны были только послѣ смерти, меж­
ду тѣмъ какъ много неудавшихся великихъ людей,
которые въ молодости провозглашены были необык­
новенными, кончили жизнь въ полномъ ничтоже­
ствѣ. Слѣдовательно, и въ дѣтствѣ, ни въ отроче­
ствѣ нельзя опредѣлить относительное превосходство
или слабость людей, степень ихъ способностей и
естественныя склонности. Все это обнаруживается
и опредѣляется только съ развитіемъ личности, и
такъ какъ нѣкоторыя натуры развиваются ранѣе,
а другія позже, хотя эти послѣднія нисколько не
ниже, а иногда и выше первыхъ, то очевидно, что
ни одинъ профессоръ, ни одинъ школьный учитель
не будетъ въ состояніи никогда заранѣе опредѣ­
лить поприще и образъ занятій, которыя выбе­
рутъ дѣти, когда достигнутъ періода самостоятель­
ности.
Изъ всего сказаннаго слѣдуетъ, что общество, не
принимая въ соображеніе дѣйствительныя и кажу­
щіяся различія въ наклонностяхъ и способностяхъ
•и не имѣя никакой возможности опредѣлить и нм6


— 82 —
какого права назначить будущее поприще дѣтей,
обязано дать всѣмъ безъ исключенія воспитаніе
и образованіе совершенно равное.

III.

Образованіе всѣхъ степеней для всѣхъ должно
быть равное и, слѣдовательно, полное; другими сло­
вами, оно должно приготовлять каждаго ребенка,ка­
кого бы пола онъ ни былъ, къ умственной жизни
и къ труду, для того чтобы всѣ могли быть одина­
ково цѣльными людьми.
Положительная философія, уничтоживъ обаяніе
религіозныхъ басень и метафизическихъ бредней,
даетъ намъ возможность предвидѣть, въ чемъ бу­
детъ заключаться научное образованіе въ будущемъ.
Основаніемъ его будетъ изученіе природы, а завер­
шеніемъ соціологія. Идеалъ перестанетъ быть вла­
стителемъ и исказитслемъ жизни, какимъ онъ яв­
ляется во всѣхъ религіозныхъ и метафизическихъ
системахъ, и получить значеніе крайняго и наи­
лучшаго выраженія дѣйствительнаго міра. Пере­
ставъ быть мечтой, онъ является самъ дѣйствитель­
ностью.
Такъ какъ никакой умъ, какъ бы онъ ни былъ
обширенъ, не въ состояніи обнять всѣ пауки во
всей ихъ полнотѣ, а такъ какъ съ другой стороны,
общее знакомство со всѣми науками безусловно
необходимо для полнаго развитія ума, преподава­
ніе естественно раздѣлится на двѣ части: на общую,
которая будетъ знакомить ст» главными элементами
всѣхъ наукъ и давать не поверхностное, а дѣйстви­
тельное понятіе о взаимномъ ихъ соотношеніи; и


— 83 —

спеціальную, раздѣленную по необходимости из
нѣсколько группъ или Факультетовъ, изъ которыхъ
каждый будетъ обнимать во всей полнот!; извѣст­
ное число предметовъ, служащихъ, по самой при­
родѣ своей, дополненіемъ другъ другу.
Первая часть, общая, обязательная для всѣхъ
дѣтей, будетъ составлять, если можно такъ выра­
зиться, человѣческое образованіе ихъ ума, замѣщая
вполнѣ метафизику и теологію и вмѣстѣ съ тѣмъ
достаточно развивая дѣтей, чтобы они могли, дос­
тигнувъ юношескаго возраста, съ полнымъ созна­
ніемъ избрать тотъ Факультетъ, который наиболѣе
н-оіхогитъ къ ихъ личнымъ способностямъ и вку­
самъ.
Конечно, можетъ случится, что выбирая ученую
спеціальность, юноша, подъ вліяніемъ второстепен­
ныхъ, внѣшнихъ или даже внутреннихъ причинъ,
иногда ошибется и изберетъ науку или поприще,
не совершенно соотвѣтствующее его способностямъ.
Но такъ какъ мы искренніе, а не лицемѣрные
поклонники личной свободы и во имя этой свобо­
ды ненавидимъ отъ всего сердца принципъ влас­
ти п всевозможныя его проявленія; такъ какъ мы
ненавидимъ п осуждаемъ всей силой нашей любви
къ свободѣ власть родительскую и учительскую,
находя ихъ безнравственными и пагубными : такъ
какъ ежедневный опытъ доказалъ намъ, что родите­
ли и учителя, не смотря на свою обязательную
мудрость, или даже въ силу ея, ошибаются отно­
сительно способностей дѣтей еще легче, нежели са­
ми дѣти; и такъ какъ въ сиду общаго человѣчес­
каго закона, закона неопровержимаго и рокового,
всякій человѣкъ, имѣющій власть, злоупотребляетъ
ею. школьные учителя и отцы семействъ, устрой­
ся, произвольно будущность лѣтей, обращаютъ бо
яй


— 84' —
лбе вниманія на свои собственна вкусы, чѣмъ ш.
естественныя склонности дѣтей; а наконецъ, такъ
какъ зло, произшедшее подъ вліяніемъ деспотизма
гораздо гибельнѣе и труднѣе поправимо, чѣмъ то
же зло, произшедшее при свободѣ дѣйствія, то мы
и поддерживаемъ противъ всѣхъ опекуновъ міра
полную и безъусловную свободу дѣтямъ самимъ
выбиралъ и опредѣлять свое поприще. Если они
ошибутся, самая эта ошибка будетъ служить имъ
сильнымъ и дѣйствительнымъ урокомъ для будуща­
го; а общее образованіе, которое всѣ они будутъ
имѣть, поможетъ ижь безъ большого труда вер­
нуться на тотъ истинный путь, который укажетъ
имъ ихъ собственная природа.
Дѣти, какъ и взрослые люди, умнѣютъ только
въ силу своего собственнаго опыта и иногда въ
силу опыта другихъ.
При полномъ образованія рядомъ съ нреподованіемъ научнымъ ши теоретическимъ необходимо
должно идти образованіе прикладное или практи­
ческое. Только такимъ образомъ образуется цѣль­
ный человѣкъ^ работникъ вонимающій и знающій.
Преподаваніе практическое раздѣлится, также
какъ и научное, на двѣ части: общую, дающую
дѣтямъ общую идею и первыя практическія свѣдѣ­
нія относительно всѣхъ ремеслъ, нс исключая ни
бдвого, и уясняющую имъ въ тоже время идею ихъ
взаимной связи, выражающей матеріальную сторо­
ну цивилизаціи, общую сумму человѣческаго тру­
да, и спеціальную, раздѣленную тоже на нѣсколь­
ко промышленныхъ группъ, болѣе тѣсно связанныхъ
между собой.
Общее образованіе должно подготовлять юношей
къ свободному выбору спеціальной группы про­
мышленности н той частной отрасли, къ которой


— 85 —
©ни чувствуютъ себя наиболѣе склонными. До­
стигнувъ однажды этого второго періода образо­
ванія, юноши должны будутъ подъ руководствомъ
профессоровъ производить первые опыты серьез­
ныхъ работъ.
Рядомъ съ научнымъ и прикладнымъ образова­
ніемъ необходимо должно будетъ также существо­
вать образованіе практическое или скорѣе рядъ
послѣдовательныхъ опытовъ нравственности не
божественной, а человѣческой. Божественная нрав­
ственность основана на двухъ безнравственныхъ
принципахъ: на уваженіи власти и презрѣніи къ
чеоовѣчезтву. Человѣческая же нравственность ос­
нована ,напротивъ, на презрѣніи власти и уваженіи
къ свободѣ и человѣчеству. Божественная нрав­
ственность считаетъ работу униженіемъ и наказа­
ніемъ; человѣческая же видитъ въ ней высшее
условье счастья и достоинства людей. Божественная
нравственность, въ силу необходимой послѣдова­
тельности, приводитъ къ политикѣ, которая при­
знаетъ только права людей, могущихъ, по причинѣ
своего привилегированнаго экономическаго поло­
женія, жить безъ труда. Человѣческая же, напро­
тивъ, признаетъ права только тѣхъ, которые ра­
ботаютъ. Она признаетъ, что только одной работой
человѣкъ становится человѣкомъ.
Воспитаніе дѣтей, принимая исходной точкой
власть, должно послѣдовательно доходить до со­
вершенно полной свободы. Мы понимаемъ подъ
своботой, съ положительной точки зрѣнія, полное
развитіе всѣхъ способностей, которыя находятся
въ человѣкѣ, ст> отрицательной же точки зрѣнія,
независимость воли каждаго отъ воли другихъ.
Человѣкъ никогда не можетъ быть совершенно
свободенъ относительно естественныхъ н соціалъ-


— 86 —
ныхъ законовъ. Законы, раздѣленные такимъ обра­
зомъ на двѣ группы для лучшаго усвоенія науки,
въ сущности принадлежать къ одной и той же
категоріи, такъ какъ они всѣ суть законы ес­
тественные, законы роковые, составляющіе основу
и условія самого существованія до такой степени,
что нѣть живого существа, которое, возмущаясь
противъ нихъ, не стремилось бы тѣмъ самымъ къ
самоуничтоженію.
Но нужно глубоко различать эти естественные
законы отъ законовъ произвольныхъ—политичес­
кихъ, религіозныхъ, уголовныхъ и частныхъ, кото­
рые созданы были привилегированными классами
для лучшей эксплуатаціи труда рабочихъ массъ,
для полнаго подавленія ихъ свободы, и которые
подъ предлогомъ вымышленной нравственности бы­
ли всегда источникомъ самой полнѣйшей безнрав­
ственности. Итакъ, обязательнпымь для человѣка
останется всегда невольное и роковое подчиненіе
всѣмъ законамъ, которые, независимо отъ воли
людей, составляютъ самую жизнь природы и об­
щества; но каждое лицо должно пользоваться пол­
ной независимостью относительно всѣхъ често­
любивыхъ притязаній и всякой волн, какъ инди­
видуальной, такъ и коллективной, которая бы
вознамѣрилась подчинить его не естественному
своему вліянію, а созданному закону. Что же ка­
сается естественнаго вліянія, которое люди пріо­
брѣтаютъ другъ надъ другомъ, то оно тоже состав­
ляетъ одно изъ тѣхъ условій соціальной жизни,
противъ которыхъ возмущеніе такъ же безполезно,
к&Къ и невозможно. Что вліяніе есть основа Фи­
зической, матеріальной, умственной и нравственной
солидарности людей. Человѣческая личность, про­
изведеніе солидарности, т. е. общества, можетъ,


— 87 —
конечно, до нѣкоторой степени противодѣйствовать
ему, подъ вліяніемъ чувствъ навѣянныхъ извнѣ
и особенно постороннимъ обществомъ, но она не
можетъ выйдти изъ него, не сдѣлавшись немедленно
членомъ другой солидарной среды и не подпавъ
тамъ новымъ вліяніямъ. Ибо для человѣка жизнь
безъ всякаго общества, внѣ всякаго человѣческаго
вліянія, полное отчужденіе равняются нравственной
и Физической смерти. Солидарность есть не про­
изведеніе, а мать индивидуальности, и человѣческая
личность можетъ родиться и развиваться только
среди человѣческаго общества. Сумма преобладаю­
щихъ соціальныхъ вліяній, выработанная солидар­
нымъ или общимъ сознаніемъ болѣе или менѣе
обширной группы людей называется общественнымъ
мнѣніемъ. А кто же не знаетъ всесильнаго вліянія
общественнаго мнѣнія на всѣхъ людей. Дѣйствіе
самыхъ драконовскихъ запретительныхъ законовъ
ничто въ сравненіи съ нимъ.
Слѣдовательно общественное мнѣніе есть самый
главный воспитатель человѣка, а отсюда мы выво­
димъ, что для нравственнаго улучшенія личности
нужно прежде всего улучшить самое общество,
нужно очеловѣчить его мнѣніе или его обществен­
ную совѣсть.

IV.
Мы сказали, что для улучшенія человѣческой
нравственности нужно измѣнить къ лучшему' 9hмое общество.
Соціализмъ, основанный на точныхъ наукахъ,
совершенно отвергаетъ ученіе „свободной воли”;


— 88 —
онъ признаетъ, что всѣ такъ называемые пороки
и добродѣтели людей суть лишь произведенія слож
наго дѣйствія природы и общества. Природа си
лою этнографическихъ, Физіологическихъ и патоло
гическпхъ вліяній производить способности и
склонности, которыя называются естественными, а
общественное устройство развиваетъ ихъ или ос­
танавливаетъ, или же искажаетъ ихъ развитіе.
Каждый человѣкъ, безъ исключенія, въ каждый мо­
ментъ жизни бываетъ только тѣмъ, чѣмъ дѣлаютъ
его природа и общество.
Только эта естественная и соціальная необходи­
мость дѣлаетъ возможной статистику, пауку, кото­
рая не довольствуется занесеніемъ Фактовъ въ спис­
ки и перечнемъ ихъ, но ищетъ, кромѣ того объяс­
нить связь и соотношеніе ихъ съ устройствомъ
общества. Уголовная статистика, наир., констатиру­
етъ Фактъ, что въ одной и той же странѣ, въ одномъ
и томъ же городѣ въ періоды 10, 20, 30 и даже
иногда больтпе лѣтъ, если въ это время не было
ни какихъ политическихъ и соціальныхъ перево­
ротовъ, могущихъ измѣнять направленіе общества,
одно и тоже преступленіе или проступокъ повто
ряется каждогодно почти одинаковое число разъ;
и, что еще болѣе замѣчательно, что даже способы
совершенія извѣстныхъ преступленій изъ года въ
годъ одни и тѣже; наир., число отравленій, убійствъ
ножемъ или огнестрѣльнымъ оружіемъ, такъ же
какъ и число самоубійствъ тѣмъ иди другимъ спо­
собомъ всегда почти одинаково. Это привело Кот­
ле къ слѣдующему замѣчательному выводу: „Об­
щество приготовляетъ преступленія, а личности
только исполняютъ ихъ.”
Этотъ періодическій возвратъ однихъ и тѣхъ
же соціальныхъ Фактовъ былъ бы невозможенъ^


— 89 —
если бы умственныя и нравственныя наклонности
людей, равно какъ и поступки ихъ зависѣли отъ
ихъ свободной воли. Слова „свободная воля” или
не имѣютъ смысла, пли же выражаютъ, что лич­
ность принимаетъ извѣстное рѣшеніе совершенно
произвольно, помимо всякаго внѣшняго вліянія,
естественнаго или соціальнаго. Но если бы это
было такъ, если бы люди зависѣли только отъ са­
михъ себя, въ мірѣ господствовала бы страшная
анархія; всякая солидарность была бы невозможна.
Милліоны противорѣчивыхъ и независимыхъ другъ
отъ друга свободныхъ воль необходимо стремились
бы уничтожать другъ друга и, конечно, достигали
бы этого, если бы внѣ ихъ и выше ихъ не было
деспотической воли небеснаго провидѣнія, которая
направляетъ ихъ незамѣтно для нихъ и, уничто­
жая ихъ всѣхъ одновременно, водворяетъ среди че­
ловѣческой неурядицы божественный порядокъ. По­
тому то мы и видимъ, что всѣ сторонники ученія
свободной воли принуждены, ради логики, признать
дѣйствіе божественнаго Промысла. Это — основа­
ніе всѣхъ богословскихъ и метафизическихъ ученій,
великолѣпная система, долгое время тѣшившая че­
ловѣческую совѣсть, и должно сознаться, съ точ­
ки зрѣнія отвлеченнаго мышленія или религіозно­
поэтической Фантазіи она полна гармоніи и вели­
чія. Но,, къ несчастію, историческая дѣйствитель­
ность, соотвѣтствующая этой системѣ, была всегда
ужасна, да и сама система ие выдерживаетъ на­
учной критики. Дѣйствительно, пока на землѣ цар­
ствовало божественное право, огромное большин­
ство людей подвергалось грубой, не милосердной
эксплуатаціи, тираніи, гнету и униженію: и до сихъ
поръ имя религіознаго или метафизическаго божес­
тва употребляется какъ средство для удержанія.


— 90 —

народныхъ массъ въ рабствѣ. Да иначе и быть
не можетъ, потому что, если божественная воля
управляетъ всѣмъ міромъ, какъ природой, такъ и
человѣческимъ обществомъ, то для человѣческой
свободы нѣть мѣста, Человѣческая воля, конечно,
безсильна передъ волей божьей. Такимъ образомъ
желаніе защитить метафизическую, отвлеченную
или воображаемую свободу людей, свободную волю
приводить къ отрицанію дѣйствительной свободы.
Передъ божескимъ всемогуществомъ и вездѣсущі­
емъ человѣкъ является рабомъ. Свобода человѣка
уничтожается божественнымъ провидѣніемъ и вмѣ­
сто нея остается привилегія, т. с. особенныя права,
ниспосланныя божественной благодатью извѣст­
нымъ лицамъ, извѣстной іерархіи, династіи или
классу.
Точно также божественное провидѣніе дѣлаетъ
невозможной и науку, т. е. оно просто отрицаетъ
человѣческій разумъ; другими словами, чтобы приз­
нать его, должно отказаться отъ своего здраваго
смысла. Исходя изъ убѣжденія, что міръ управ­
ляется божественною волей, нечего уже искать
естественной связи между явленіями и остается
смотрѣть на нихъ, какъ на рядъ проявленій выс­
шей воли, предначертанія которой, но словамъ Св.
Писанія, должны всегда оставаться непроницаемы
для людей, чтобы не потерять своего божественна­
го характера. Божественный промыслъ не только
отрицаетъ человѣческую логику, но даже и логику
вообще, ибо всякая логика нодразумѣваетъ естест­
венную необходимость, а такая необходимость бы­
ла бы противна божественной свободѣ: съ точки
зрѣнія человѣческой это торжество безсмыслія. Кто
хочетъ вѣрить, долженъ, слѣдовательно, отказаться
и отъ свободы, и отъ науки, долженъ позволить


— 91 —
эксплуатировать, тиранить себя любимцамъ мило­
сердаго Бога, повторяя слова св. Тертулліана:
увѣрую въ нелѣпость” и дополняя ихъ изречені­
емъ столь же послѣдовательнымъ: itu хочу безза­
конія.” Мы же, добровольно отрекающіеся отъ
блаженства будущаго міра и желающіе только пол­
наго торжества человѣчества на землѣ, мы сми­
ренно сознаемся, что божественная логика непо­
стижима для насъ и довольствуемся логикой человѣ­
ческой, основанной на опытѣ и на знаніи взаимной
связи явленій, какъ естественныхъ, такъ и соціаль­
ныхъ. Наука, т. е. сумма опытовъ, много разъ
повторенныхъ, приведенныхъ въ порядокъ и об­
думанныхъ, доказываетъ намъ, что а свободная
воля” есть невозможная фикція, противная самой
природѣ вещей; такъ называемая воля есть лишь
проявленіе извѣстной нервной дѣятельности, какъ
наша Физическая сила есть результатъ дѣйствія
нашихъ мышцъ; слѣдовательно и то, и другое
одинаково составляетъ произведеніе естественной
и соціальной жизни, т. е. тѣхъ Физическихъ и об­
щественныхъ условій, среди которыхъ каждый че­
ловѣкъ родится и развивается; такимъ образомъ,
повторяемъ, каждый человѣкъ въ каждую минуту
своей жизни есть результатъ сложнаго дѣйствія
природы и общества; это совершенно подтвержда­
етъ справедливость положенія, высказаннаго нами
выше, что для улучшенія человѣческой нравствен­
ности нужно улучшить обществе иную среду. Улуч­
шить эту среду можно, только водворяя въ ней
справедливость, т. е. полную свободу *
) каждаго
*іМы уже сказали, что подъ свободой мы понимаемъ въ
одной стороны по возможности полное развитіе всѣхъ
естественныхъ способностей человѣка, а съ другой—его


—

—

средн полнаго равенства всѣхъ. Неравенство по­
ложеній и правъ и неизбѣжно вытекающее изъ
него отсутствіе свободы для всѣхъ — вотъ та вели­
кая коллективная несправедливость, изъ которой
происходятъ всѣ индивидуальныя несправедливости.
Унпчтожте первую, и всѣ другія исчезнуть сами
собою. Видя, какъ мало люди привилегированные
склонны къ нравственном}’ улучшенію или, что тоже,
къ уравненію своихъ правъ съ прочими, мы боим­
ся, что торжество истины можетъ водвориться толь­
ко посредствомъ соціальной революціи.
Чтобы люди были нравственными, т. е. совер­
шенными людьми, людьми въ полномъ смыслѣ сло­
ва, необходимы три условія: нормальныя условія
рожденія, правильное и полное образованіе при
воспитаніи, основанномъ на уваженіи къ труду, ра­
зуму, равенству и свободѣ и общественная среда,
гдѣ каждая человѣческая личность, пользуясь пол­
ной свободой, была бы, какъ по праву, такъ и въ
дѣйствителыюсти, равна всѣмъ другимъ. Существу­
етъ ли подобная среда? Нѣтъ. Слѣдовательно, нуж­
но создать ее. Если бы въ существующемъ обще­
ствѣ и удалось основать школы, которыя давали
бы своимъ ученикамъ образованіе и воспитаніе,
настолько совершенное, насколько мы только мо­
жемъ себѣ представить, онѣ все таки не могли бы
создать людей справедливыхъ, свободныхъ и нрав­
ственныхъ, ибо по выходѣ изъ школы человѣкъ
попадалъ бы въ общество, управляемое совершен­
но другими принципами; а такъ какъ общество
всегда сильнѣе отдѣльной личности, то скоро оно
независимость не относительно законовъ естественныхъ
и соціальныхъ, а относительно всѣхъ законовъ, налага­
емыхъ человѣческой волей—коллективной пли индивиду­
альной, все рацио.


— 93 —
Подчинило бы ихъ своему вліянію, другими слова­
ми, развратило бы ихъ. Впрочемъ, основаніе по­
добныхъ школъ совершенно невозможно среди на­
стоящаго общественнаго строя, такъ какъ общест­
венная жизнь обнимаетъ все, подчиняетъ своимъ
условіямъ и школу, какъ семью и отдѣльную лич­
ность.
Учителя, проФессоры, родители—всѣ члены это­
го общества, всѣ болѣе или менѣе развращены и
подавлены имъ. Какъ же могутъ они дать учени­
камъ то, чего нѣть въ нихъ самихъ? Нравствен­
ность лучше всего проповѣдуется примѣромъ, а
такъ какъ соціалистическая нравственность совер­
шенно протпвуположна современной морали, то
учителя, руководствуясь послѣднею, доказывали бы
ученикамъ своимъ примѣромъ совершенно против­
ное тому, что проповѣдывалп бы въ школахъ.
Слѣдовательно, соціалистическое воспитаніе невоз­
можно въ школахъ, какъ невозможно и въ совре­
менной семьѣ.
Но и интегральное, то есть всестороннее обра­
зованіе также невозможно при современномъ по­
рядкѣ. Буржуазы не имѣютъ никакого желанія, что­
бы дѣти ихъ дѣлались работниками, а работники
лишены всѣхъ средствъ дать своимъ дѣтямъ науч­
ное образованіе.
Безподобна наивность и простота буржуазныхъ
соціалистовъ, которые все твердятъ: „Дадимъ на­
роду прежде образованіе, а потомъ освободимъ
его.” Мы говоримъ наоборотъ: „пусть онъ прежде
освободится, а потомъ самъ начнетъ учиться.” Кто
будетъ учить народъ? Ужъ не вы ли? Но вы толь­
ко развратите его, внушивъ ему всѣ религіозные,
историческіе, политическіе, юридическіе и экономи­
ческіе предразсудки, защищающіе васъ противъ


— 94 —

него, мертвящіе его умъ, разслабляющіе его закон­
ную злобу и волю. Вы убиваете его ежедневной
работой и нищетой и говорите ему: „учись!” Же­
лали бы мы видѣть, какъ вы съ вашими дѣтьми
стали бы учиться при 13, 14,16 часовомъ, подавля­
ющемъ трудѣ, при нищетѣ, при рискѣ въ награду
за трудъ умереть завтра съ голода.
Нѣтъ, господа, несмотря на все наше уваженіе
къ великому вопросу интегральнаго образованія,
мы утверждаемъ, что не въ немъ теперь главный
интересъ дла народа. Первый вопросъ для народа
— его экономическое освобожденіе, которое не­
обходимо и непосредственно влечетъ за собою его
политическое, а вслѣдъ затѣмъ и нравственное
освобожденіе.
Поэтому, мы вполнѣ принимаемъ слѣдующее поста
новленіе Брюссельскаго конгресса:
„Признавая, что въ настоящее время организа­
ція интегральнаго образованія невозможна, кон­
грессъ приглашаетъ отдѣльныя секціи открыть пу­
бличные курсы по программѣ всесторонняго об­
разованія, т. е. научнаго, промышленнаго, и произ­
водительнаго, чтобы пополнить по возможности не­
достаточность образованія рабочихъ. Само собой
разумѣется, что уменьшеніе часовъ работы дол­
жно считать предварительнымъ, необходимымъ ус­
ловіемъ этого Г’ Да, конечно, работники должны сдѣ­
лать все возможное, чтобы получать то образова­
ніе, котораго они могутъ достигать въ ихъ совре­
менномъ матеріальномъ положеніи. Но не увле­
каясь сладкими пѣсенрками буржуазовъ и буржу­
азныхъ соціалистовъ, работники должны прежде
всего сосредоточить свои силы на великомъ вопро­
сѣ своего экономическаго освобожденія, которое
должно быть источникомъ всѣхъ другихъ освобож
деній.


IV.

ПРАЗДНЕСТВО 1 МАРТА.
(Ст. Ж. Гильома. „Progrès’’ 1869. N. 6.)

Работники !
Должны ли вы вмѣстѣ съ буржуазіей -праздно­
вать годовщину основанія нсшатсльской респуб­
лики?
Нѣтъ !
Празднество 1 марта есть празднество націо­
нальное к буржуазное ; оно васъ не касается.
Вамъ говорятъ о славѣ вашей родины, трудъ
нс имѣетъ родины.
Правда, республика дала гражданамъ свободу
политическую и гражданскую, свободу прессы и
вѣроисповѣданій. Но что дали вамъ всѣ эти пре­
красныя вещи?
Только люди имущіе свободны. Одна буржуазія,
живущая трудомъ рабочихъ, воспользовалась по­
бѣдами 1848 года.
Что же касается васъ, рабочихъ, ваше положе­
ніе не измѣнилось; въ отношеніи капитала и тру­
да не совершилось никакой справедливой пере­
мѣны, вы остались обездоленными среди общества;
и у насъ, какъ вездѣ, бѣдность есть рабство !
Изъ людей, провозгласившихъ 1 марта 1848 го­
да нешательскую республику, нѣкоторые понял»


— 96 —

недостатки политическихъ учрежденій нашей стра­
ны. Они не благоговѣютъ передъ дѣломъ своей мо­
лодости; они, напротивъ, чувствуютъ, что сдѣлали
ошибку и что слѣдуетъ начинать все съизнова. Они
не празднуютъ годовщины старой революціи; во
вмѣстѣ съ нами стараются вызвать новую. Другіе,
гораздо болѣе многочисленные, составляютъ полчище
довольныхъ, счастливыхъ, сильныхъ міра сего. Рес­
публика дала имъ все, чего они желали ; они упра­
вляютъ нами; ихъ буржуазное владычество смѣ­
нило владычество нешательской аристократіи; они
находятъ, что все хорошо въ этомъ лучшемъ изъ
міровъ; они сердятся на всякаго, кто говорить имъ
объ измѣненіяхъ, реформахъ, прогрессѣ. Вѣдь они
непогрѣшимые законодатели, мудрецы, отцы оте­
чества !
Они то празднуютъ 1 марта; они награждаютъ
себя гражданскими вѣнками; они оглушаютъ себя
громкими словами и пустыми рѣчами, чтобы не
слышать увѣщаній и угрозъ соціализма. Работни­
ки, вамъ нѣтъ дѣла до этихъ людей, пусть они
декламируютъ свои громкія Фразы и упиваются па­
тріотическимъ виномъ. Оставайтесь дома и рабо­
тайте.
Конечно, имъ хочется, чтобы мы, отложивъ на­
ши надежды на новое возрожденіе, праздновали за­
одно съ ними 1 марта и этимъ воздали должную
дань нешательскимъ республиканцамъ.
Но если уже искать въ исторіи примѣровъ ге­
роизма, достойныхъ хвалы, воздадимъ ее лучше ги­
бели трехсотъ спартанцевъ при Ѳермопилахъ; воз­
дадимъ ее парижскому народу, разрушившему Бас­
тилію; воздадимъ ее русскимъ, сжегшимъ Москву.
Воздадимъ ее не оставившему въ исторіи слѣдовъ
самопожертвованію мучениковъ труда ; почтимъ па-


— 97 —

мять окровавленныхъ іюньскихъ жертвъ, защитни­
ковъ справедливости, томящихся въ тюрьмахъ бур
*
жуазіп, голодныхъ пролетаріевъ, создающихъ бо­
гатства за кусокъ насущнаго хлѣба.
Въ году не хватило бы дней, еслибы мы захо1 ѣли посвятить ио одному памяти каждаго изъ
этихъ великихъ событій, которыя мы чтимъ. Мы не
окажемъ предпочтенія нешательскимъ республи­
канцамъ изъ за того, что это событіе ближе къ
намъ. Героизмъ самыхъ отдаленныхъ вѣковъ и са­
мыхъ далекихъ странъ намъ также дорогъ, какъ
героизмъ нашихъ согражданъ.
Работники, нешательская республика ничего не
сдѣлала для васъ; вы ей ничѣмъ не обязаны!
Въ 1848 г. вмѣсто соціальной революціи вамъ
дали революцію буржуазную. Вамъ нѣть дѣла до
буржуазной революціи.
Пусть люди прошедшаго обращаются къ про­
шедшему и стараются утѣшиться въ своей дрях­
лости, вспоминая время, когда и у нихъ въ жилахъ
Текла горячая кровь. Смотрите впередъ, готовьтесь
къ блестящему и славному празднеству будущаго.
Соединяйтесь, трудитесь, идите впередъ, и когда
захотите, вы дадите свѣту новую и безсмертную
годовщину, годовщину окончательнаго освобожденія
труда и осуществленія справедливости на землѣ.

7


— 98

V.

ПНТЕРНАЦІОНАІЬИЫМЪ БРАТЬЯМЪ,
РАБОЧИМЪ ЛОК.1Я И ШО-ДЕ-ФОНА. * )
(Ст. М. Бакунина. Progrès. 1869. No. No. 6, 7, 8, 9, 10 и IL).

Письмо первое.

Друзья и братья!
Прежде чѣмъ съ вами разстаться, я хочу еще
разъ выразить всю свою благодарность за вашъ
истинно братскій пріемъ. Не удивительно ли въ
самомъ дѣлѣ, что русскій, къ тому же дворянскаго
происхожденія, человѣкъ, котораго до послѣдней
встрѣчи вы совершенно не знали, едва появившись
среди васъ, видитъ себя окруженнымъ нѣсколькими
сотнями братьевъ ! !... Такое явленіе возможно въ
настоящее время только благодаря Интернаціональ­
ному Обществу Рабочихъ. Оно одно заключаетъ
въ себѣ историческую жизнь настоящаго и пред­
ставляетъ ту могущественную силу, которая дол­
жна создать будущій соціальный порядокъ. Члены
этого Общества, не зная другъ друга лично, орга­
нически связаны между собою одною живою мыслью,
однимъ и тѣмъ же стремленіемъ, одною и тою же
страстью.
*).Письма эти просмотрѣны п. дополнены авторомъ.


— 9Э —
Выли время, когда буржуазія была одарена та­
кою же жизненною силой и составляла единствен­
ный исторически живущій классъ; когда она пред­
ставляла изъ себя такое же явленіе общаго брат­
ства и сплоченнаго цѣлаго, какъ въ дѣйствіяхъ,
такъ и въ мысли. То было лучшее вре.мя буржуа­
зіи, класса теперь уже безсильнаго, тупого и без­
плоднаго; то была эпоха энергическаго развитія
его. Такова была буржуазія до великой революціи
1793 года; такою же, хотя и въ меньшей степе­
ни, является она передъ революціей 1830 и 1848
годовъ.
Тогда буржуазія задавалась цѣлью овладѣть всѣмъ
міромъ, завоевать себѣ первое мѣсто въ обще­
ствѣ, и организованная для боя, умная и силь­
ная до дерзости, тѣмъ болѣе сильная, что она со­
знавала, воображала по крайней мѣрѣ, что бо­
рется не только за себя, но за народъ—она дѣй­
ствительно была несокрушимо могуча; она одна
произвела три революціи противъ тройного союза—
монархіи, дворянства и духовенства. Въ то время
буржуазный классъ былъ также сплоченъ въ меж­
дународное общество—Франк-масонство.
Глубоко ошибаются тѣ, которые судятъ о Франк­
масонствѣ прошлаго столѣтія по тому, что оно есть
теперь и даже чѣмъ было въ началѣ нашего столѣ­
тія. Принципы, лежавшіе въ основаніи этого обще­
ства, были, какъ и теперь, чисто буржуазные. По
своему развитію, быстро возраставшему могуще­
ству и, наконецъ, ио своему паденію, это обще­
ство, какъ бы въ себѣ самомъ, отразило прошлое
развитіе буржуазнаго класса, всю высоту имъ до­
стигаемую, а также и толъ страшно жалкій упа­
докъ умственный и нравственный, въ которомъ
потъ почтенный классъ находится а теперь. Да,


— 100 —
буржуазія нашего времени снизошла на печальную
роль старой сплетницы, интригантки; она нынѣ без­
сильна, ничтожна, вредна и всегда крайне смѣшна;
а между тѣмъ до 1830 года, и въ особенности
позже 1793 года, она заключала въ себѣ, почти
безъ исключенія, всѣ горячія сердца, всѣ замѣча­
тельные умы того времени, стремленія самыя смѣ­
лыя, самые дерзкіе характеры—она съумѣла создать
такую организацію, которая была могущественна,
и благотворна.
Буржуазія была живымъ воплощеніемъ гуманныхъ
идей XVIII вѣка; опа же начала ихъ смѣлое при­
мѣненіе къ жизни. Великіе принципы свободы, ра­
венства, братства, принципы ума и человѣческой
справедливости, выработанные сначала теорети­
чески Философіей этого вѣка, легли въ основѣ
Франк масонства и сдѣлались какъ бы Фундамен­
томъ повой политики и новой нравственности,
душою гигантскаго предпріятія—разрушенія ста­
раго и постройки новаго. Франк-масонство этой
эпохи иредставдяегь собою большой всемірный за­
говоръ революціонной буржуазіи противъ Фео­
дальной, монархической и духовной тираніи. Эго
былъ въ своемъ родѣ интернаціоналъ буржуазіи.
Извѣстно, что почти всѣ главные дѣятели первой
революціи были Франк-масоны. Когда вспыхнула
революція, опа нашла въ этомъ обществѣ самыхъ
преданныхъ и самыхъ могущественныхъ друзей
я работниковъ во всѣхъ другихъ государствахъ, а
это много помогло торжеству революціи. Но это
послѣднее убило Франк—масонство, потому что
революція, выполнивъ болѣе, чѣмъ можно было
предполагать, желанія буржуазіи, позволила ей
занять мѣсто родовой аристократіи и вслѣдствіе
этого изъ класса долгое время эксплуатиру-


— 101 —
емаго и подавляемаго она сдѣлалась классомъ эцеплуатируюишмъ, привилегированнымъ, подавляю­
щимъ, консервативнымъ и реакціоннымъ; съ этого
времени буржуазія дѣлается душою и опорою госу­
дарства. Послѣ государственнаго переворота Напо­
леона I Франк - масонство почти цѣлаго европейска­
го континента стало просто императорскимъ учре­
жденіемъ.
Реставрація отчасти воскресила его. Угрожа­
емая возвратомъ къ старому порядку вещей и
не желая уступить дворянству и духовенству сно­
ва мѣсто, которое она завоевала во время пер­
вой революціи, буржуазія неизбѣжнымъ образомъ
должна была въ это время снова стать революціон­
ной. Но какая разница между этимъ вынужденнымъ
и подогрѣтымъ революціоннымъ настроеніемъ и
могучею страстью, которой эта же буржуазія была
одушевлена въ концѣ прошлаго столѣтія! Тогда
она имѣла дѣйствительно благія намѣренія, она
серьезно и наивно вѣрила въ права человѣка; она
пошла на бой, одушевленная геніемъ разрушенія
и созиданія; она владѣла дѣйствительной интелли­
генціей и была сильна;она нс чувствовала и не пред­
полагала, что выдѣляется и удаляется огь народа,
что скоро между нею и имъ будетъ цѣлая пропасть;
напротивъ, опа вѣрила, что она представительница
народа, и дѣйствительно была сю, покрайней мѣрѣ
въ лицѣ своихъ передовыхъ представителей.
Реакція термидора и заговоръ БабеФа лишили
ее на всегда этой иллюзіи.—Нынѣ, чтобы засыпать
ту страшную пропасть, которая отдѣляетъ рабо­
чую массу огь господствующей, роскошно живущей
и эксплуатирующей буржуазіи, необходимо пожер­
твовать всѣмъ организмомъ этого класса, всѣми
привилегіями его.


— 102 —

Замѣчу мимоходомъ, что послѣ Реставраціи толь­
ко часть, не большая часть буржуазіи серьезно
поднялась противъ клерикальнаго н дворянскаго по­
рядка и противъ законныхъ королей.
Въ будущемъ своемъ письмѣ я выскажу вамъ
мои мнѣнія объ этой Фазѣ конституціоннаго либе­
рализма и буржуазнаго корбонарства.

Письмо второе.
Я сказалъ въ предъидущемъ письмѣ, что реак­
ціонерныя, легитимистскія, Феодальныя и клерикаль­
ныя попытки вновь пробудили къ жизни револю­
ціонный духъ буржуазіи, но что между этимъ новым и
духомъ и духомъ, оживлявшимъ ее до 1793 года
была громадная разница. Буржуа прошедшаго сто­
лѣтія были гиганты, въ сравненіи съ которыми
самые отважные люди нынѣшней буржуазіи пред­
ставляются какими то пигмеями.
Чтобы удостовѣриться въ этомъ, стоилъ только
сравнить ихъ программы. Въ чемъ состояли за­
дачи философіи и великой революціи ХМП сто­
лѣтія? Ни болѣе, ни менѣе, какъ въ полнѣйшемъ
освобожденіи всего человѣчества, въ завоеваніи для
каждаго человѣка всѣхъ человѣческихъ правъ и
въ осуществленіи дѣйствительной и полной свободы
для каждаго посредствомъ уравненія всѣхъ въ по­
литическомъ и соціальномъ отношенііцвъ торжествѣ
человѣчества на развалинахъ міра божественнаго,
въ водвореніи справедливости и братской любви
на землѣ. — Ошибки этой философіи и этой рево­
люціи состоятъ въ томъ, что онѣ не попили невоз-


— 103 —
можностп осуществленія братскаго согласія въ че­
ловѣчествѣ, пока существуютъ государства; что
дѣйствительное уничтоженіе сословій, политическое
и соціальное равенство всѣхъ и каждаго возмож­
ны только при экономическомъ уравненіи средствъ
воспитанія, обученія, труда и образа жизни всѣхъ.
Нельзя однакожъ ставить въ упрекъ ХѴШ вѣку,
что онъ нс понялъ этого. Соціальная наука соз­
дается и изучается не по книжкамъ только: ей
нужны великіе уроки исторіи, и надо было совер­
шить революцію 1789 и 1793, надо было прой­
ти чрезъ испытанія 1830 и 1848, чтобы прій­
ти къ заключенію отнынѣ неоспоримому, что вся­
кая политическая революція, непмѣющая непосред­
ственной и прямой цѣлью экономическое равенство
съ точки зрѣнія интересовъ и правъ народа, ничто
иное какъ лицемѣрная и замаскированная реакція.
Эта столь (»чевидная и простая истина была еще
неизвѣстна въ концѣ ХѴШ столѣтія; а когда БабеФЪ поднялъ экономическій и соціальный вопросъ,
сила революціи уже была истощена. Но тѣмъ не
менѣе за этой революціей остается безсмертная
заслуга постановки величайшей задачи, которая
когда либо ставилась въ исторіи—задачи освобож­
денія всего человѣчества.
Сравнимъ теперь эту широкую программу съ
программой революціоннаго либерализма въ эпо­
ху Реставраціи и Іюльской монархіи. Такъ назы­
ваемая конституціонная свобода, свобода чрез­
вычайно благонравная, смиренная, подведенная
подъ параграфы, до нельзя ограниченная и вполнѣ
соотвѣтствующая окончательно измельчавшему ха­
рактеру пресыщенной буржуазіи, той буржуазіи,
которая устала бороться и теперь только наслаж­
дается, которая чувствуетъ опасность не сверху,


- 104 —
а, напротивъ, снизу, и ясно видитъ, что на гири
зонть сгущаются тучи .милліоновъ эксплуатируема­
го пролетаріата, которому надоѣло страдать и ко­
торый начинаетъ требовать и себѣ человѣческой
жизни.
Въ началѣ настоящаго столѣтія этотъ зарождавъ
іційся призракъ, окрещенный впослѣдствіи назва­
ніемъ краснаго призрака, это страшное привидѣ­
ніе права всѣхъ, противопоставленнаго привилегі­
ямъ нѣсколькихъ счастливцевъ, эта справедливость
и разумъ народа, которые, развиваясь все болѣе
и болѣе, должны наконецъ разбить въ прахъ всѣ
экономическіе, юридическіе, политическіе и мета­
физическіе софизмы буржуазіи, становятся камнемъ
преткновенія для буржуазіи среди ея новыхъ по­
бѣдъ и полнаго торжества, ослабляютъ ея увѣрен­
ность, отвагу и умъ.
А между тѣмъ, во время реставраціи соціальный
вопросъ былъ почти неизвѣстенъ, или скорѣе, за­
бытъ. Конечно, было нѣсколько одинокихъ мечта­
телей, какъ напримѣръ С. Симонъ, Робертъ Овенъ,
Фурье, угадавшихъ своимъ геніемъ необходимость
коренного преобразованія экономической органи­
заціи общества. Около каждаго изъ нихъ группи­
ровалось небольшое число горячихъ и преданныхъ
приверженцевъ, образовавшихъ столько же отдѣль­
ныхъ школъ, но настолько же неизвѣстныхъ, какъ
ихъ учителя и не пользовавшихся никакимъ влія­
ніемъ внѣ своего круга. Было еще коммунистиче­
ское завѣщаніе БабеФа, переданное пролетаріату
его знаменитымъ товарищемъ и другомъ Буонаротги посредствомъ тайной народной организаціи.
Но все это была работа скрытая, дѣйствіе которой
обнаружилось только позднѣе, въ дни Іюльской мо­
нархіи ; во время же реставраціи она оставалась


— 105 —

совершенно незамѣтною для буржуазіи, такъ какъ
народъ, рабочія массы казались покойными и но
требовали еще для себя никакихъ правъ.
Ясно, что если призракъ народнаго суда суще­
ствовалъ гдѣ либо въ эту эпоху, то это могло быть
только въ тревожной совѣсти буржуа. Но что же про­
вожало ихъ совѣсть ? Развѣ буржуа, жившіе во вре­
мена Реставраціи были хуже своихъ отцовъ, со­
вершившихъ революцію 1789 и 1793 года? Ни­
сколько. Это были тѣ же люди, но поставленные въ
другую среду, въ другія политическія условія, обо­
гащенные новой опытностью и, слѣдовательно, обла­
дающіе новой совѣстью.
Буржуазія прошедшаго столѣтія искренно вѣри­
ла, что, освобождая себя изъ подъ монархическаго,
клерикальнаго и Феодальнаго ига, она освобожда­
ла вмѣстѣ съ собой весь народъ. II эта наивная
вѣра была для нея истЬчникомъ героической отва­
ги и силы. Она чувствовала себя связанною со
всѣмъ народомъ и шла на приступъ, какъ бы чув­
ствуя въ себѣ всю силу и все право народа; вслѣд­
ствіе этого ей удалось не только завоевать, но и
удержать въ своихъ рукахъ ту политическую власть,
которую въ продолженіи столькихъ вѣковъ такъ
страстно стремились захватить ея отцы. Но въ тоже
самое время, какъ она водружала свое трехцвѣт­
ное знамя въ этой завѣтной крѣпости государ­
ственной монополіи, новое сознаніе необходимымъ
образомъ должно было пробудиться въ ея умѣ. Едва
завоевала она власть, какъ начала догадываться,
что между ея экономическими интересами и инте
ресами народныхъ массъ нѣтъ ничего общаго, что,
напротивъ, они взаимно исключаютъ другъ друга,
и что исключительное могущество и благосостоя­
ніе класса имущихъ не можетъ имѣть другой ос


— 106 —

иовы, какъ нищету и рабство пролетаріата. Съ
этихъ поръ взаимныя отношенія буржуазіи и на­
рода окончательно измѣнились, даже прежде чѣмъ
рабочіе поняли, что буржуазія ихъ естествен­
ный врагъ, п нужно сознаться, что буржуазія боль­
ше по необходимости, чѣмъ по ненависти дошла до
.•озпанія неизбѣжности этого антагонизма. Это то
я и называю тревожной совѣстью буржуазіи.

Письмо третье.

Сознаніе собственной неправоты, какъ я уже
сказалъ, съ начала нынѣшняго столѣтія парализировало все умственное и нравственное движеніе
буржуазіи; или вѣрнѣе, rte парализировало, а.
исказило. Умъ, который, переходя отъ теоріи
къ приложенію положительныхъ наукъ, съ од­
ной стороны создаетъ всѣ чудеса новѣйшей про­
мышленности, какъ то—пароходы, желѣзныя доро­
ги и телеграфы, а съ другой вызываетъ къ жиз­
ни новую науку, статистику, доводитъ политичес­
кую экономію и историческій обзоръ развитія бо­
гатствъ и цивилизаціи народовъ до ихъ конечныхъ
результатовъ, по меньшей мѣрѣ не парализованъ;
тѣмъ болѣе, что этотъ самый умъ положилъ ос­
нованіе новой философіи, соціализму; съ точки зрѣ­
нія исключительныхъ интересовъ буржуазіи это
равносильно самоубійству, отрицанію самаго міра
буржуазіи.
Собственно параличъ наступилъ позднѣе, съ 1848,
когда, испуганная результатами своихъ первыхъ
работъ, буржуазія круто повернула назадъ, и, чтобы


— 107 —
сохранить свои богатства, отказалась отъ всякой
мысли и воли, и, отдавшись подъ покровительство
военной власти, душой и тѣломъ предалась полпкйшей реакціи. Съ этого времени опа уже ничего
нс изобрѣтала и потеряла вмѣстѣ съ отвагою са­
мую способность творчества. У нея даже не оста­
лось чувства самосохраненія ; все, что она ни дѣ­
лала и ни дѣлаетъ для собственнаго спасенія при­
ближаетъ ее все болѣе и болѣе къ топ пропасти,
въ которой ей суждено погибнуть.
До 1848 г. включительно ея дѣйствіями еще ру­
ководила опредѣленная мысль. Конечно, это уже не
была та могучая мысль, которая создала между
XVI и XVIII вѣкомъ новый міръ; это уже не былъ
геройскій духъ того сословія, которое рисковало
всѣмъ, потому что ему надо было завоевать все;
нѣть, умъ нынѣшней буржуазіи—разсудительный
и спокойный умъ новаго владѣльца, которому пос­
лѣ пріобрѣтенія такъ страстно желаннаго имуще­
ства остается лишь позаботиться о томъ, чтобы оно
процвѣтало и приносило доходъ. Что особенно ха­
рактеризуетъ духъ буржуазіи въ первой половинѣ
нынѣшняго столѣтія это почти исключительное ути­
литарное направленіе. Ей ставятъ это въ упрекъ,
но совершенно напрасно. Я думаю наоборотъ, что
она оказала человѣчеству послѣднюю услугу, про­
повѣдуя, больше собственнымъ примѣромъ, нежели
теоріями, служеніе, или лучше сказать, уваженіе
матеріальныхъ интересовъ. Въ сущности эти инте­
ресы всегда брали верхъ, но они до сихъ норъ
скрывались подъ маскою лицемѣрнаго идеализма,
который именно и превратилъ ихъ во вредные и
неправые интересы.
Всякій, кто только занимался немного исторіею
не могъ не замѣтить, что въ основаніи всѣхъ войнъ


— 108 —
религіозныхъ и богословскихъ, самыхъ отвлечен­
ныхъ, самыхъ высокихъ и идеальныхъ, всегда ле­
жалъ какой ппбудь великій матеріальный интересъ.
Всѣ племенныя, національныя, государственныя и
сословныя войны имѣли единственною цѣлью гос­
подство, это необходимое условіе, этогь залога
права собственности, т. е. эксплуатаціи чужого тру­
да. Съ этой точки зрѣнія исторія человѣчества есть
только продолженіе великой борьбы за существо­
ваніе, которая, по словамъ Дарвина, составляетъ
основной законъ органической природы.
Въ мірѣ животномъ эта борьба, совершается внѣ
области идей и вслѣдствіе этого остается безъ воз­
можности разрѣшенія; пока существуетъ наша пла­
нета въ животномъ мірѣ будетъ всегда происхо­
дить это взаимное пожираніе. Это естественное
условіе его существованія. Люди, какъ настоящія
плотоядныя животныя, начали свою исторію людо­
ѣдствомъ. Теперь они стремятся ко всемірной ас­
соціаціи, къ коллективному производству и поль­
зованію.
Но между этими двумя полюсами, какая крова­
вая и ужасная трагедія. Мы еще нс покончили съ
этой трагедіей. За людоѣдствомъ наступило раб­
ство, за рабствомъ крѣпостничество, за крѣпо­
стничествомъ наемничество, за которымъ долженъ
послѣдовать сначала страшный день правосудія; а
затѣмъ уже, гораздо позже, наступитъ эра, обща­
го братства. Вотъ тѣ Фазы, чрезъ которыя живот­
ная борьба за существованіе постепенно перехо­
дитъ въ исторіи въ гуманную организацію жизни.
Какую роль играла религія среди этой борьбы
человѣка съ человѣкомъ, въ этомъ взаимномъ по­
жираніи другъ друга, въ этомъ порабощеніи и экс­
плуатаціи однихъ другими. Она всегда освящала


— 109 —

насиліе и превращала его въ право. Она перенес­
ла въ воображаемое небо человѣчность, справед­
ливость и братскую любовь, чтобы оставить на зе­
млѣ царство неправды и насилія. Она давала свое
благословеніе счастливымъ разбойникамъ, и для то­
го, чтобы еще больше увеличить ихъ счастье, она
ироповѣдывала ихъ безчисленнымъ жертвамъ, на­
родамъ, покорность и послушаніе. II чѣмъ возвы­
шеннѣе казался небесный идеалъ, которому она
поклонялась, тѣмъ ужаснѣе становилась дѣйстви­
тельность на землѣ. Такъ и должно - быт ь, потому
что характеръ всякаго идеализма, какъ религіоз­
наго, такъ и метафизическаго, заключается въ пре­
зрѣніи міра дѣйствительнаго и вмѣстѣ съ гѣмъ вь
эксплуатаціи этого презрѣннаго міра. Ясно, что вся­
кій идеализмъ порождаетъ лицемѣріе.
Человѣкъ есть матерія и не можетъ безнаказан­
но презирать матерію. Онъ животное и не можетъ
уничтожить свои животные инстинкты, но онъ мо­
жетъ и долженъ преобразовать и очеловѣчить ихъ
свободой, т. е. совокупнымъ дѣйствіемъ справедли­
вости и разума, которые въ свою очередь ничто
иное, какъ продуктъ и высшее выраженіе этихъ
животныхъ инстинктовъ. Напротивъ, всякій разъ,
какъ человѣкъ хотѣлъ отрѣшиться отъ своихъ жи­
вотныхъ инстинктовъ, онъ дѣлался ихъ игрушкой
и рабомъ, но еще чаще ихъ лицемѣрнымъ слугой,
чему мы видимъ такъ часто примѣры въ самой иде­
альной, а потому и самой нелѣпой религіи, въ хри­
стіанствѣ. Сравните всѣмъ извѣстную безнравствен­
ность церковныхъ служителей съ ихъ обѣтомъ цѣ­
ломудрія: сравните ихъ ненасытную жадность съ
ихъ ученіемъ объ отреченіи отъ всѣхъ земныхъ
благъ,—и вы должны будете признаться, что нѣтъ
людей болѣе матеріальныхъ, какъ эти проповѣдни-


— UC —
Kii христіанскаго идеализма. Какой вопросъ, наир.,
въ настоящую минуту болѣе всего волнуетъ рим­
ско-католическую церковь? Сохраненіе ея бо­
гатствъ, которымъ нынѣ всюду грозить конфиска­
ція въ пользу другой церкви, выражающей идеа­
лизмъ политическій—въ пользу государства.
Политическій идеализмъ не менѣе нелѣпъ, чѣмъ
идеализмъ религіозный, котораго онъ есть, впро­
чемъ, какъ бы земное осуществленіе. Государство
—младшій братъ церкви, а патріотизмъ, добро­
дѣтель исключительно государственная, основыва­
ющаяся на безсознательномъ боготворепіи самаго
государства, есть только отпрыскъ религіознаго
культа.
Добродѣтельный человѣкъ, согласно съ ученіем ъ
идеальной, религіозной и политической школы, дол­
женъ служить Богу и быть преданнымъ государ­
ству. Но именно это ученіе съ самаго начала ны­
нѣшняго вѣка подвергалось жесточайшему напа­
денію со стороны буржуазнаго утилитаризма.

Письмо четвертое.
Одна изъ величайшихъ услугъ, оказанныхъ бур­
жуазнымъ утилитаризмомъ, заключается, какъ я
сказалъ выше, въ томъ, что онъ убилъ религію
государства— патріотизмъ.
Патріотизмъ, какъ извѣстно, есть добродѣтель
древняя, родившаяся среди греческихъ и римскихъ
республикъ, гдѣ въ дѣйства дельности никогда не
было ни другой религіи, кромѣ религіи государства,
ни другого предмета обожанія, кромѣ опять таки
Ѵ01’(, же государства.


—

Ill

—

Что такое государство? Государство, отвѣтятъвамъ метафизики и ученые правовѣды, есть обще­
ственное дѣло: интересы, общественное благо, пра­
во всѣхъ, противопоставленные интересамъ лич­
нымъ и политическимъ стремленіямъ каждаго. Это
осуществленіе справедливости и нравственности на
землѣ; слѣдовательно нѣтъ поступка выше, нѣтъ
долга святѣе для каждаго отдѣльнаго лица, какъ
вполнѣ отдаться, пожертвовать собой и, если нуж­
но, умереть за благоденствіе, торжество и могу­
щество государства. Вотъ въ нѣсколькихъ словахъ
почти все государственное богословіе. Посмотримъ
теперь, не скрываетъ ли это политическое богосло­
віе, какъ и богословіе религіозное, подъ красивой
и поэтичной внѣшностью очень обыкновенную и
грязную дѣйствительность.
Разберемъ прежде всего самую идею государ­
ства, такъ, какъ она представляется ея пламеннымъ
сторонникамъ. Это—принесеніе въ жертву естествен­
ной свободы и интересовъ каждаго, какъ отдѣль­
ныхъ лицъ, такт, и коллективныхъ единицъ, срав­
нительно малыхъ—ассоціацій, общинъ и провинцій
—интересамъ и свободѣ всѣхъ, благополучію ве­
ликаго цѣлаго. Но эти всѣ, это великое цѣлое, что
это такое на самомъ дѣлѣ ? Это есть сумма всѣхъ
индивидуальныхъ и болѣе ограниченныхъ коллек­
тивныхъ единицъ. Если для того, чтобы составить
eft и сообразоваться съ его внутреннимъ строемъ, ■
должно жертвовать всѣми индивидуальными и мѣст­
ными интересами, то что же такое наконецъ это
цѣлое, которое считается ихъ представителемъ. Это
нс есть то живое цѣлое, которое позволяетъ всѣмъ
дышать свободно, и само дѣлается тѣмъ болѣе пло­
довитымъ, могучимъ и свободнымъ, чѣмъ шире
развивается въ. его средѣ шшіая свобода и благо-


— 112 —
Получіе каждаго; это не есть то естественное че­
ловѣческое общество, которое расширяетъ и до­
полняетъ жизнь каждаго жизнью всѣхъ. Это, на­
противъ, уничтоженіе каждаго отдѣльнаго лица, каж­
дой мѣстной ассоціаціи, полное отрицаніе живого
общества, отрицаніе жизни и нрава всѣхъ частей,
составляющихъ общество, во имя такъ называема­
го всеобщаго блага. Вотъ что такое государство,
этотъ алтарь политической религіи, на которомъ
вѣчно приносится въ жертву все живое и человѣ­
ческое,—всепожирающая абстракція, живущая, по­
добно церкви, кровавыми жертвоприношеніями. Го­
сударство, повторяю еще разъ, есть младшій братъ
церкви.
Чтобы доказать эту тождественность церкви и
государства, я попрошу читателя обратить особен­
ное вниманіе на тотъ Фактъ, что оба они въ сущ­
ности основываются на одной и той же идеѣ —
жертвовать жизнью и естественными правами.
Какъ у церкви, такъ и у государства одно основ­
ное начало: врожденная негодность человѣческой
природы, которая побѣждается, съ точки зрѣнія цер­
кви, только божественной благодатью и умерщвле­
ніемъ плоти, а съ точки зрѣнія государства, зако­
номъ и принесеніемъ себя на алтарь отечества, т.е.
государства. Церковь и государство стремятся
преобразовать человѣка, первая въ святого, посл ѣд­
нее въ гражданина; естественный же человѣкъ
единогласно осужденъ на смерть религіей церкви
и религіей государства.
Такова въ своей идеальной чистотѣ совершенно
тождественная теорія церкви и государства. Это
чистая отвлеченность; но въ основаніи всякой ис­
торической отвлеченности лежатъ историческіе 'так­
ты. Факты эти, какъ я уже сказалъ въ нредъпду-


— 113 —
щемъ письмѣ, совершенно реальнаго, грубаго свой­
ства: насиліе, грабежъ, порабощеніе, завоеваніе.
Но таково уже свойство человѣка, что ему мало
сдѣлать; онъ еще долженъ объяснить и оправдать
передъ собствен нон совѣстью и въ глазахъ всего
свѣта то, что онъ сдѣлалъ. Религія явилась очень
кстати и освятила совершившіеся Факты; благода­
ря этому освященію, несправедливый и грубый Фактъ
превратился въ право. Юридическая наука и по­
литическое право, ведущія свое начало изъ того
же богословія и, позднѣе, метафизика, т. е. опять
таки тоже богословіе, ио имѣющее смѣшную пре­
тензію не бытъ нелѣпымъ, тщетно старались при­
дать всему этому научный характеръ.
Посмотримъ же теперь, какую роль играла и
продолжаетъ играть въ дѣйствительной жизни,
въ человѣческомъ обществѣ государственная от­
влеченность, идущая параллельно съ другой исто­
рической отвлеченностью— церковью.
Государство, сказалъ я, по самому принципу
своему, представляетъ собою громадное кладбище,
гдѣ приносятся въ жертву, гибнутъ и погребают­
ся всѣ проявленія индивидуальной и мѣстной жиз­
ни, всѣ интересы отдѣльныхъ частей, сумма ко­
торыхъ составляетъ общество. Государство есть
алтарь, па которомъ приносятся въ жертву полити­
ческому величію дѣйствительная свобода и благо­
состояніе народовъ; и чѣмъ полнѣе эта жертва,
тѣмъ совершеннѣе государство. Ясно, слѣдова­
тельно, и въ этомъ я вполнѣ убѣжденъ, что рос­
сійская имперія есть самое высшее выраженіе го­
сударства, государство безъ Фразъ, безъ ритори­
ки, словомъ, самое совершенное государство Ев­
*
ропы.
Напротивъ, всѣ государства, гдѣ наро*)Вь настоящее время все-гсрманское государство пе­


— 114 —

ду еще дышется кое какъ, съ государственной
точки зрѣнія не достигли высоты своего идеала,
точно также какъ въ сравненіи съ римско-като­
лической церковью всѣ другія церкви только не­
удачныя подражанія.
Я сказалъ, что государство есть всепожираю­
щая абстракція народной жизни ; но, чтобы абстрак­
ція могла родиться, развиться и удержаться въ
дѣйствительной жизни, необходимо, чтобы въ суще­
ствованіи ея было заинтересовано что нибудь жи­
вое и дѣйствительное, т. е. извѣстное количество
людей ее эксплуатирующихъ—сословіе.
Конечно, этимъ сословіемъ не можетъ быть
народъ, такъ какъ на его долю выпадаетъ дру­
гая роль, роль жертвы. Государственное жрече­
ское сословіе, есть сословіе избранныхъ, приви­
легированныхъ, правящее и имущее; оно въ го­
сударствѣ тоже, что попы въ церкви.
Дѣйствительно, что мы видимъ? Государство
всегда служитъ одному какому либо привилегиро­
ванному классу: духовенству, дворянству, буржу­
азіи, наконецъ, даже бюрократіи; послѣднее быва­
етъ только въ томъ случаѣ, если не существуетъ
нужнаго привилегированнаго элемента, и государ­
ство, превращаясь въ машину, создаетъ свое осо­
бенное сословіе—чиновниковъ, что указываетъ
или на смерть, или на золотой вѣкъ государства,
какъ хотите.
Во всѣхъ этихъ случаяхъ государство необхо­
димо для существованія того или другого приви­
легированнаго класса. Эта солидарность правитель­
ства и привилегированнаго сословія называется
патріотизмомъ.
рещеголяло все-россійское.


— 115 —

Письмо пятое.

Теперь является другой вопросъ: былъ ли па­
тріотизмъ, въ томъ сложномъ смыслѣ, какой обык­
новенно придается этому слову, когда нибудь на­
родной страстью или народной добродѣтелью?
Основываясь на исторіи, я, не колеблясь, отвѣ­
чаю на этотъ вопросъ рѣшптельнымъ отрицаніемъ;
въ доказательство разберемъ тѣ элемента, сое­
диненіе которыхъ составляетъ именно то, что на­
зываютъ патріотизмомъ.
Такихъ элементовъ четыре: 1) элементъ есте­
ственный или Физіологическій, 2) экономическій,
3)политическій и 4) религіозный или Фанатическій.
Физіологическій элементъ есть главная основа
всякаго наивнаго, инстинктивнаго, грубаго патріо­
тизма. Это страсть естественная, и именно потому,
что она слишкомч» естественна, т. е. совершенно
животна, она находится въ положительномъ проти­
ворѣчіи со всякой политикой и. что еще хуже, чрез­
вычайно затруднят, экономическое, научное и че­
ловѣчное развитіе общества.
Естественный патріотизмъ есть явленіе чисто жи­
вотное, проявляющееся на всѣхъ ступеняхъ жизни
животной и, можно было бы сказать до нѣкоторой
степени, жизни растительной. Патріотизмъ, взятый
вл, этомъ смыслѣ, — это разрушительная война,
первое человѣческое проявленіе великой и ро­
ковой борьбы за существованіе, которая составля­
етъ все развитіе, всю жизнь естественнаго или
реальнаго міра, безпрерывной борьбы, всеобщаго
взаимнаго пожиранія, вслѣдствіе кэтораго каждая


— 116 —
особь, каждая порода питается плотью и кровью
чуждыхъ породъ и, неизбѣжно, ежечасно, ежеми­
нутно возобновляясь, дастъ возможность жить, про­
цвѣтать и развиваться самымъ совершеннымъ, ра­
зумнымъ и сильнымъ породамъ на счетъ всѣхъ
другихъ, болѣе слабыхъ породъ.
Кто занимается земледѣліемъ ши садоводствомъ,
знаетъ, какого труда стоитъ предохранить воз­
дѣлываемыя имъ растенія отъ вреднаго вліянія
сорныхъ травъ, которыя отнимаютъ у нихъ свѣтъ
и химическіе элементы почвы, необходимые для
ихъ питанія. Самос сильное растеніе, лучше всѣхъ
приспособленное къ особеннымъ условіямъ кли­
мата и почвы, болѣе выносливое и сильное, есте­
ственно стремится заглушить всѣ другія. Это без­
молвная, но непрерывная борьба, и нужно энер­
гичное вмѣшательство человѣка, чтобы оградить
предпочитаемыя имъ растенія отъ этого неизбѣж­
наго завоеванія.
Въ мірѣ животномъ происходить таже борьба,
только болѣе драматично и шумно, Тутъ уже не
безмолвное и иезамКтное задушеніе. Туп, льется
кровь и терзаемое, пожираемое и замученное жи­
вотное оглашаетъ воздухъ своими стонами. Чело­
вѣкъ, наконецъ, какъ животное одаренное словомъ,
вноситъ въ эту борьбу первую фразу, и эта Фра­
за называется патріотизмомъ.
Борьба за существованіе въ животномъ и рас­
тительномъ мірѣ есть не только борьба индиви­
дуальная; это борьба породъ, группъ, семействъ,
однихъ противъ другихъ. Въ каждомъ живомъ
существѣ есть два инстинкта, два главныхъ инте­
реса: инстинктъ питанія и инстинктъ воспроизве­
денія. Въ отношеніи пищи каждая особь есте­
ственный враіъ всѣхъ другихъ, не взирая ни на


— 117 —

какія семейныя, родовыя или видовыя связи. По­
словица, что волки между собою нс грызутся, спра­
ведлива только до тѣхъ поръ, пока волки нахо­
дятъ себѣ пищу въ средѣ животныхъ другихъ по­
родъ; по лишь только оказывается недостатокъ
въ этихъ животныхъ, волки преспокойно пожира­
ютъ другъ друга. Кошки и свиньи и еще многія
другія животныя часто съѣдаютъ собственныхъ
дѣтей, и нѣтъ животнаго, которое не сдѣлало бы
этого подъ вліяніемъ голода. Развѣ человѣческія
общества нс начали съ людоѣдства? и кто же не
слышалъ тѣхъ печальныхъ разсказовъ о морякахъ,
потерпѣвшихъ крушеніе и заблудившихся среди
океана на утлой лодкѣ безъ нищи, которые рѣ­
шали по жребію, кому принести себя въ жертву
и быть съѣденнымъ другими? Наконецъ, во вре­
мя страшнаго голода, опустошившаго недавно Ал­
жиръ, матери нерѣдко съѣдали собственныхъ дѣ­
тей. Да, голодъ суровый и непобѣдимый деспотъ
и потребность пищи, потребность чисто индиви­
дуальная, есть первый законъ, главнѣйшее усло­
віе жизни. Эго основа всей человѣческой и об­
щественной жизни такъ же, какъ и въ жизни жи­
вотной и растительной. Противиться ей, значитъ
осудить себя на небытіе.
Но рядомъ съ этимъ основнымъ закономъ жи­
вой природы, есть еще другой, равно существен­
ный, законъ воспроизведенія породы. Первый имѣ­
етъ цѣлью сохраненіе особей,—второй сохраненіе
и распространеніе группъ, породъ. Особи, побуж­
даемыя природной потребностью, стремятся сово­
купиться съ другими особями, всего болѣе прибли­
жающимися къ нимъ по организаціи, чтобы про­
извести потомство. Есть различія организаціи, дѣ­
лающія совокупленіе безплоднымъ, даже совершен­
но невозможнымъ.


— 118 —

Эта невозможность совокупленія очевидна ме­
жду животнымъ и растительнымъ міромъ ; но и въ
этомъ послѣднемъ точно также невозможно сово­
купленіе, напримѣръ, четвероногихъ съ птицами,
рыбами, гадами или насѣкомыми. Если даже мы
ограничимся только четвероногими, то все таки
мы встрѣтимъ ту же невозможность относительно
различныхъ группъ и дойдемъ до заключенія, что
способность совокупленія и сила воспроизводительности дѣлаются дѣйствительными для каждаго
индивидуума только въ очень ограниченномъ кру­
гѣ особей, одаренныхъ одинаковой или близкой
къ нему организаціей и составляющихъ съ нимъ
одну группу пли семейство.
Такъ какъ инстинктъ воспроизведенія потомства
составляетъ единственную связь солидарности ме­
жду особями животнаго міра, то тамъ, гдѣ прекра­
щается способность совокупленія, прекращается
также всякая животная солидарность. Все, что оста­
ется внѣ этой возможности воспроизведенія по­
томства составляетъ для извѣстныхъ особей от­
личную породу, міръ совершенно чуждый, вра­
ждебный и осужденный на истребленіе; все же, что
входитъ, въ этотъ кругъ, составляетъ отчизну по­
роды, какъ, напримѣръ, чѣловѣчество для человѣка.
Но это взаимное истребленіе или пожираніе
между живыми индивидуумами встрѣчается не толь­
ко на предѣлахъ того ограниченнаго міра, кото­
рый мы называемъ отчизной; оно на столько же,
а иногда даже болѣе свирѣпо среди этого міра,
вслѣдствіе того, что въ этой борьбѣ проявляется
противодѣйствіе и соперничество и къ главному
элементу-голоду, присоединяется еще не менѣе
сильный элементъ—животная борьба за любовь.
Кромѣ того, каждая порода подъ вліяніемъ раз-


— 119 —
пыхъ климатическихъ и географическихъ условій
подраздѣляется на различныя группы и семейства.
Болѣе или менѣе значительная разница въ усло­
віяхъ жизни вызываетъ соотвѣтствующую разницу
въ самой организаціи индивидуумовъ, принадлежа­
щихъ къ одной породѣ. Извѣстно также, что каж­
дый животный индивидъ естественно стремится со­
вокупиться съ другимъ индивидуумомъ наиболѣе
подобнымъ ему ; вслѣдствіе этого развивается боль­
шое количество разновидностей одной породы; а
такъ какъ разница, отдѣляющая одну разновид­
ность отъ другой, основывается главнымъ обра­
зомъ па воспроизведеніи потомства и эта воспроизводительность есть единственная основа соли­
дарности между животными, то очевидно, что все­
общая солидарность всей породы должна подраз­
дѣляться на извѣстное число болѣе ограниченныхъ
солидарностей, и что общая отчизна должна раз­
дробиться на множество мелкихъ животныхъ от­
дѣловъ, враждебныхъ и взаимно истребляющихъ
другъ друга.

Письмо шестое.
ФИЗІОЛОГИЧЕСКІЙ или ПРИРОДНЫЙ ПАТРІОТИЗМЪ.

Я показалъ въ моемъ предъидущемъ письмѣ, ка­
кимъ образомъ патріотизмъ, какъ свойство или
страсть чисто естественная, есть результатъ Физіо­
логическаго закона, закона, опредѣляющаго раздѣ­
леніе живыхъ существъ па роды, семейства и виды.


— 120 —
Патріотизмъ, очевидно, есть страсть солидарная.
Въ мірѣ животныхъ она яснѣе всего выражена
въ тѣхъ породахъ, которыя, подобно человѣку, ода­
рены въ высшей степени общественными наклонно­
стями: у муравьевъ, пчелъ, бобровъ и многихъ дру­
гихъ животныхъ, имѣющихъ постоянныя общія жи­
лища или бродящихъ стадами. Животныя съ посто­
яннымъ общимъ жилищемъ являются представителя­
ми патріотизма пародовъ земледѣльческихъ,а живот­
ныя номадныя—пародовъ кочующихъ.
Ясно, что первый видъ патріотизма гораздо совер­
шеннѣе чѣмъ послѣдній, предполагающій только соли­
дарность особей въ стадѣ, тогда какъ первый присо­
единяетъ къ этому еще ихъ солидарность съ почвой
и жилищемъ, обитаемомъ ими. Привычки, составляю­
щія у животныхъ, такъ же какъ и у людей, вто­
рую природу (извѣстный образъ жизни ), опредѣ­
лены гораздо рѣзче и болѣе постоянны между жи­
вотными, живущими осѣдлыми общинами, чѣмъ ме­
жду блуждающими стадами, а эти привычки, эти
особенности образа жизни, составляютъ существен­
ный элементъ патріотизма.
Природный патріотизмъ можно было бы опредѣ­
лить такъ: это инстинктивная, машинальная и без­
сознательная привязанность къ привычкамъ, соот­
вѣтствующимъ извѣстному образу жизни и пріоб­
рѣтеннымъ коллективно, путемъ наслѣдства или
путемъ традиціи, и настолько же инстинктивная и
рутинная вражда противъ всякаго другого образа
жизни. Это любовь къ своимъ и къ своему и не­
нависть ко всему, что носить чуждый характеръ.
Итакъ, патріотизмъ — это коллективный эгоизмъ
съ одной стороны и война съ другой.
Эта внутренняя солидарность маленькой общины,
не настолько сильна однако, чтобы помѣшать чле-


— 121 —
намъ ея грызться между собою изъ за индивиду­
альныхъ интересовъ, но она однако сильна доста­
точно, чтобы ихъ побудить, несмотря ни на какія
междоусобныя распри, соединиться тотчасъ же
противъ какого либо пришельца изъ другой, чуж­
дой имъ общины.
Посмотрите, напримѣръ, па собакъ какой пибудь
деревни. Собаки обыкновенно не образуютъ об­
щинъ; предоставленныя собственнымъ инстинктамъ,
онѣ живутъ бродячими стаями, какъ волки, и толь­
ко подъ вліяніемъ человѣка онѣ дѣлаются живот­
ными осѣдлыми. Но разъ сдѣлавшись домашними,
онѣ образуютъ въ каждой деревнѣ родъ республи­
ки, не общинной, но основанной на личной сво­
бодѣ каждаго, слѣдующей любимой Формулѣ бур­
жуазныхъ экономистовъ: всякій самъ за себя, а
Богъ за всѣхъ. Тутъ безграничное равнодушіе къ
интересамъ общества, безпощадная н безконечная
конкуренція и междоусобная война, въ которой
сильнѣйшій всегда кусаетъ слабѣйшаго, точь въ
точь, какъ въ буржуазныхъ республикахъ. Но сто­
ить только собакѣ изъ чужой деревни пройти по
улицѣ, и всѣ враждовавшіе граждане бросаются
стаей на несчастнаго пришельца.
Спрашивается, не есть ли это вѣрная копія или,
вѣрнѣе, оригиналъ тѣхъ копій, которыя ежедневно
повторяются въ человѣческомъ обществѣ? Не есть
ли это самое совершенное проявленіе того при­
роднаго патріотизма, о которомъ я осмѣлился ска­
зать и осмѣливаюсь еще разъ повторить, что онъ
страсть совершенно животная? Вѣдь собака жи­
вотное, а человѣкъ тоже животное, только ода­
ренное Физіологической способностью думать и го­
ворить; вслѣдствіе этого, начиная свою исторію съ
точки отправленія совершенно животной, онъ до-


— 122 —

ходить посредствомъ медленнаго и многовѣкового
развитія до болѣе и болѣе совершеннаго устрой­
ства своего общества.
Поэтому нечего удивляться животнымъ наклонно­
стямъ человѣка, являющимся Фактомъ естествен­
нымъ на ряду со множествомъ другихъ такихъ же
естественныхъ Фактовъ, и нечего негодовать про­
тивъ естественнаго закона, лежащаго въ ихъ осно­
ваніи, такъ какъ признаніе этого закона отнюдь
не исключаетъ необходимости самой энергичной
борьбы противъ проявленій въ человѣкѣ животныхъ
инстинктовъ, которые съ его дальнѣйшимъ разви­
тіемъ имъ же самимъ уничтожаются или, вѣрнѣе,
видоизмѣняются. Въ этомъ смыслѣ, вся жизнь чело­
вѣка есть непрерывная борьба противъ его живот­
ной природы въ пользу его человѣчности.
Я желалъ только указать на тогъ Фактъ, что
патріотизмъ, восхваляемый поэтами и политически­
ми дѣятелями всѣхъ школъ, какъ идеальная и вы­
сокая добродѣтель, коренится вовсе не въ чело­
вѣчной, а въ животной природѣ человѣка.
И дѣйствительно, мы видимъ, что естественный
патріотизмъ наиболѣе проявляется въ самомъ ран­
немъ періодѣ исторіи, а въ настоящее время въ
наименѣе цивилизованныхъ частяхъ человѣческаго
общества. Конечно, въ человѣческихъ обществахъ
онъ составляетъ чувство гораздо бол ѣе сложное, чѣмъ
въ другихъ животныхъ обществахъ по той причинѣ,
что жизнь человѣка, какъ животнаго мыслящаго и
говорящаго, обнимаетъ несравненно болѣе предме­
товъ, чѣмъ жизнь животныхъ другихъ породъ; къ при­
вычкамъ и преданіямъ чисто Физическимъ, присоеди­
няются у него еще преданія болѣе или менѣе отвле­
ченныя, умственнаго и нравственнаго свойства, мно­
жество понятій и представленій ложныхъ или нс-


— 123 —

тинныхъ, съ различными обычаями религіозными,
экономическими, политическими и соціальными.
Все это—элементы естественнаго патріотизма че­
ловѣка, потому что, комбинируясь тѣмъ или инымъ
образомъ, все это вмѣстѣ составляетъ для всякаго
общества особенный, ему свойственный, способъ
существованія, традиціонный образъ жизни, мысли
и дѣйствій, отличный отъ другихъ.
Но, какова бы ни была разница между естествен­
нымъ патріотизмомъ человѣческихъ общинъ и об­
щинъ животныхъ, по отношенію къ количеству и
даже къ качеству предметовъ, обнимаемыхъ ими,
они имѣютъ то общее, что и тотъ, и другой, суть
страсти равно инстинктивныя, традиціонныя, при­
вычныя, коллективныя, и что сила того и другого
нисколько не зависитъ отъ свойства вмѣщаемыхъ
имъ элементовъ. Можно даже сказать, что, чѣмъ
менѣе сложно это содержаніе, чѣмъ оно проще,
тѣмъ бываетъ сильнѣе и исключительнѣе чувство
патріотизма, его проявляющее.
Животное очевидно болѣе привязано къ тради­
ціоннымъ привычкамъ той общины, къ которой оно
принадлежитъ, чѣмъ человѣкъ; въ немъ эта патріо­
тическая привязанность совершенно не зависитъ
отъ его воли, такъ что оно неспособно отрѣшить­
ся оть нея собственной силой и только подъ влія­
ніемъ человѣка иногда освобождается отъ нея. То­
чно также въ человѣческихъ общинахъ, чѣмъ ни­
же цивилизація, чѣмъ немногосложнѣе и проще
основанія соціальной жизни, тѣмъ сильнѣе проя­
вляется въ нихъ естественный патріотизмъ, то есть,
инстинктивная привязанность ко всѣмъ матеріаль­
нымъ, интеллектуальнымъ и нравственнымъ при­
вычкамъ, составляющимъ традиціонную и обычную
жизнь извѣстной общины, также ихъ ненависть


124 —
ко всему, что отличается отъ нихъ, ко всему чу­
жому. Изъ этого слѣдуетъ, что естественный па­
тріотизмъ находится въ обратномъ отношеніи къ
цивилизаціи, то есть, къ торжеству человѣчности
въ человѣческихъ обществахъ.
Никто не будетъ оспаривать, что инстинктивный
или природный патріотизмъ жалкихъ обитателей по­
лярныхъ странъ, которыхъ едва коснулась циви­
лизація и матеріальная жизнь которыхъ такъ бѣдна,
несравненно сильнѣе или исключительнѣе патріо­
тизма Француза, нѣмца или'англичанина. Нѣмецъ,
англичанинъ, Французъ могутъ жить и акклиматизи­
роваться повсюду, между тѣмъ какъ житель поляр­
ныхъ странъ вскорѣ, умеръ бы отъ тоски ио ро­
динѣ вдали отъ нея. А между тѣмъ, что можно
представить себѣ болѣе жалкаго, менѣе человѣчна­
го, чѣмъ его существованіе. Нс доказывает, ли
это, что естественный патріотизмъ есть атрибутъ
не человѣчности, а животности человѣка?
Рядомъ съ этимъ положительнымъ элементомъ
патріотизма, состоящимъ въ инстинктивной при­
вязанности лицъ къ извѣстному образу жизни той
общины, членами которой они состоятъ, существу­
етъ еще элементъ отрицательный, на столько же су­
щественный, какъ и первый, и нераздѣльный съ
нимъ; это такое же инстинктивное отвращеніе отъ
всего чужого—инстинктивное и потому совершен­
но животное; да, положительно животное, потому
что это отвращеніе тѣмъ сильнѣе и непобѣдимѣе,
чѣмъ оно менѣе сознательно и обдуманно, други­
ми словами, чѣмъ оно менѣе человѣчно.
Это патріотическое отвращеніе ко всему чужому
встрѣчается нынѣ только у дикихъ племенъ; оно
встрѣчается еще и въ Европѣ, среди полудикаго
населенія, не пользующагося благами буржуазной


— 125 —
цивилизаціи, которая искусство умѣетъ эксплуати­
ровать эту страсть. Во всѣхъ большихъ столицахъ
Европы, въ Парижѣ даже, и, въ особенности, въ
Лондонѣ, есть улицы, предоставленныя бѣднѣйше­
му населенію, котораго никогда нс касалось ника­
кое просвѣщеніе. Стоитъ только иностранцу явить­
ся туда и его окружить толпа несчастныхъ чело­
вѣческихъ существъ, мужчинъ, женщинъ, дѣтей,
едва одѣтыхъ, носящихъ на себѣ слѣды самой ужас­
ной нищеты, самого глубокаго паденія, которые
будутъ оскорблять его и, пожалуй, изобьютъ, толь­
ко потому, что онъ иностранецъ. Развѣ этотъ гру­
бый и дикій патріотизмъ не есть явное отрицаніе
всего, что называется человѣчностью?

Письмо седьмое^

Я сказалъ, что патріотизмъ, какъ чувство ин­
стинктивное или естественное, имѣющее всѣ свои
корни въ животной жизни, является ничѣмъ инымъ,
какъ извѣстной комбинаціей коллективныхъ при­
вычекъ: матеріальныхъ, интеллектуальныхъ и нрав­
ственныхъ, экономическихъ, политическихъ, рели­
гіозныхъ и соціальныхъ, развитыхъ преданіемъ
или исторіей въ ограниченномъ человѣческомъ
обществѣ. Я прибавилъ, что эти привычки, мо­
гутъ быть хороши или дурны, потому что содер­
жаніе или предмета этого инстинктивнаго чувства
не имѣетъ никакого вліянія на степень его силы;
и даже еслибы пришлось въ этомъ отношеніи до­
пустить какую ннбудь разницу, то она склонялась
бы скорѣе въ пользу привычекъ дурныхъ, чѣмъ


— 126 —

хорошихъ. Вслѣдствіе животнаго происхожденія
всякаго человѣческаго общества, по закопу инер­
ціи, который проявляется такъ же сильно въ ум­
ственномъ и нравственномъ мірѣ, какъ въ мірѣ,
матеріальномъ, — въ каждомъ обществѣ, которое
еще не вырождается, но совершенствуется и идетъ
впередъ, дурныя привычки, будучи первыми но
времени, всегда глубже вкореняются, чѣмъ хоро­
шія. Это объясняетъ намъ, почему изъ всей сум­
мы настоящихъ коллективныхъ привычекъ, даже
въ странахъ самыхъ передовыхъ цивилизованна­
го міра, по крайней мѣрѣ девять десятыхъ отно­
сятся къ категоріи дурныхъ привычекъ. Не думай­
те однакожъ, чтобы я желалъ бороться противъ
привычки людей и человѣческихъ обществъ управ­
ляться привычками. Въ этомъ, какъ и во мно­
гомъ другомъ, они только необходимо слѣдуютъ
естественному закону, а противиться естествен­
нымъ законамъ было бы нелѣпо. Дѣйствіе привыч­
ки въ умственной и нравственной жизни, какъ
отдѣльныхъ лицъ, такъ и обществъ, тоже, что дѣй­
ствіе растительной силы въ животной жизни. И
та и другая—условія существованія и дѣйстви­
тельности. Какъ зло, такъ и добро, чтобы стать
дѣйствительностью, должны перейти въ привыч­
ку, какъ въ человѣкѣ взятомъ отдѣльно, такъ и
въ обществѣ. Всѣ занятія, всѣ старанія людей кло­
нятся только къ этой цѣли, и самыя хорошія ве­
щи укореняются въ человѣкѣ на столько, что дѣ­
лаются его второй натурой только въ силу при­
вычки. Дѣло слѣдовательно не въ томъ, чтобы без­
толково возмущаться противъ этой роковой силы,
которую не въ состояніи побѣдить никакой разумъ,
никакая человѣческая воля. Но если, проникшись
разумомъ вѣка и тою идеей, которую мы себѣ


127 —

составляемъ объ истинной справедливости, мы се­
рьезно хотимъ сдѣлаться людьми, то намъ остается
одно: употреблять постоянно силу воли, т. с. при­
вычку хотѣть, развитую въ насъ обстоятельства­
ми независимо отъ насъ самихъ, па искорененіе
нашихъ дурныхъ привычекъ и па замѣненіе ихъ
хорошими. Чтобы очеловѣчить цѣлое общество,
надо безжалостно разрушить всѣ причины, всѣ
экономическія, политическія и соціальныя условія,
посредствомъ которыхъ зло передается отъ лица
къ лицу и замѣнить ихъ такими условіями, кото­
рыя бы необходимо вызывали въ тѣхъ же лицахъ
привычку добра въ понятіяхъ и поступкахъ.
Съ точки зрѣнія современнаго понятія о чело­
вѣчности и справедливости, до пониманія кото­
рыхъ мы дошли благодаря всему предшествовав­
шему развитію исторіи, патріотизмъ есть дурная,
узкая и гибельная привычка, потому что онъ есть
отрицаніе человѣческаго равенства и солидарно­
сти. Соціальный вопросъ, поставленный нынѣ на
практическую почву рабочими Европы и Америки,
и разрѣшеніе котораго возможно только при
уничтоженіи всѣхъ государствъ способствуетъ
весьма сильно къ истребленію патріотической
привычки въ сознаніи рабочихъ всѣхъ странъ.
Мы увидимъ потомъ, какъ съ самаго начала ны­
нѣшняго вѣка, даже патріотическая рутина была
поколеблена въ сознаніи высшаго Финансоваго,
торговаго и промышленнаго сословія громаднымъ
и вполнѣ международнымъ развитіемъ экономиче­
скихъ интересовъ. Но я долженъ прежде показать,
какимъ образомъ гораздо ранѣе этой буржуазной
революціи естественный патріотизмъ, по существу
своему весьма ограниченный и непремѣнно толь­
ко мѣстный, уже съ самыхъ первыхъ временъ


— 128 —
исторіи былъ глубоко видоизмѣненъ, искаженъ и
ослабленъ послѣдовательнымъ образованіемъ по­
литическихъ государствъ.
Дѣйствительно, патріотизмъ, какъ чувство впол­
нѣ естественное, т. е. проистекающее изъ дѣй­
ствительно солидарной жизни общины и еще ни­
сколько, или весьма мало ослаблеаное размышлені­
емъ или вліяніемъ экономическихъ и политическихъ
интересовъ, а также религіозныхъ умствованій, —
этотъ патріотизмъ, если не вполнѣ, то въ значитель­
ной мѣрѣ животный, можетъ обнимать только очень
ограниченный міръ: племя, общину, деревню. Въ
началѣ историческихъ временъ, какъ теперь у
дикихъ народовъ, не было ни націй, ни націо­
нальнаго языка, ни національной религіи—слѣ­
довательно, не было отечества въ политическомъ
смыслѣ слова. Каждый маленькій округъ, каждая
деревня имѣла свой особенный языкъ, своего бо­
га, своего жреца или колдуна, находилась въ вой­
нѣ со всѣми другими племенами и существова­
ніемъ своимъ отрицала остальное человѣчество.
Таковъ естественный патріотизмъ во всей его
энергичной и наивной наготѣ. Мы находимъ еще
остатки такого патріотизма въ нѣкоторыхъ изъ
самыхъ цивилизованныхъ странъ Европы, наир.,
въ Италіи, въ особенности, въ южныхъ провин­
ціяхъ италіянскаго полуострова, гдѣ наружный
видъ страны, горы и море, образуя естественныя
границы между долинами, общинами и городами,
раздѣляетъ, обособляетъ ихъ и дѣлаетъ ихъ почти
чужими другъ для друга. Прудонъ въ своей бро­
шюрѣ о единствѣ Италіи очень разумно замѣтилъ,
что единство ея было идеей и страстью чисто бур­
жуазной и вовсе не народной, что, по крайней мѣ­
рѣ, сельское населеніе осталось до сихъ поръ боль-


— 129 —
шей частью чуждо ему, и, прибавлю, даже враж­
дебно ему, потому что это единство, съ одной сто­
роны, противорѣчигь его мѣстному патріотизму,
а съ другой, не принесло ему до сихъ поръ ни­
чего кромѣ безжалостной эксплуатаціи, притѣсне­
нія и раззоренія.
Даже въ Швейцаріи, вт> особенности въ ста­
рыхъ кантонахъ, не видимъ ли мы часто, ісакъ
мѣстный патріотизмъ борется противъ патріотизма
кантональнаго, а этотъ, въ свою очередь, противъ
политическаго національнаго патріотизма цѣлой со­
юзной республики ?
Однимъ словомъ, я прихожу къ тому ВЫВОД}7,
что патріотизмъ, какъ естественное чувство, буду­
чи по существу своему и въ дѣйствительности
чувствомъ чисто мѣстнымъ, представляетъ серьез­
ное препятствіе для образованія государствъ, и что
слѣдовательно, государства, а съ ними и цивилиза­
ція, могли установиться только благодаря хотя и
неполному, но всетаки значительному уничтоженію
этой животной страсти.

Письмо восьмое.
Разсмотрѣвъ патріотизмъ съ точки зрѣнія есте­
ственной, и доказавъ, съ одной стороны, что онъ
есть чувство чисто животное, свойственное всѣмъ
безъ исключенія живымъ существамъ, а съ другой,
что какъ чувство исключительно мѣстное, онъ охва­
тываетъ только тотъ ограниченный міръ, въ ко­
торомъ проводить всю жизнь человѣкъ, лишенный
цивилизаціи, я перейду теперь къ разсмотрѣнію


— 130 —
патріотизма собствен нечеловѣческаго, т. е. эконо­
мическаго, политическаго и религіознаго.
Вполнѣ доказанъ тотъ Фактъ, что численность
всякаго животнаго населенія всегда соотвѣтствуетъ
количеству средствъ пропитанія, существующихъ
въ обитаемой ими странѣ. Населеніе увеличивает­
ся съ умноженіемъ этого количества и уменьшает­
ся съ его уменьшеніемъ. Когда животное населе­
ніе уничтожаетъ весь питательный матеріалъ въ
одной странѣ, оно переселяется въ другую. Но та­
кія переселенія нарушаютъ всѣ старыя привычки,
весь порядокъ жизни животнаго, заставляютъ его
искать средства для существованія безъ мысли,
безъ знанія, безъ всякаго другого руководителя,
кромѣ инстинкта, въ странахъ ему рѣшительно нс
извѣстныхъ, и слѣдовательно всегда сопряжены
съ огромными лишеніями и страданіями. Большая
часть переселяющихся гибнетъ отъ голода, служа
нерѣдко пищею переживающимъ, и только незна­
чительная часть переселившагося населенія успѣ­
ваетъ акклиматизироваться въ чужой странѣ.
Потомъ начинается война; война между, порода­
ми, питающимися одинаковыми веществами, война
между тѣми, которые могутъ существовать лишь
пожираніемъ другихъ породъ. Съ этой точки зрѣнія,
весь животный міръ является кровавой бойней, въ
которой совершаются ужасныя и непрестанныя
жертвоприношенія, мрачною трагедіей, написан­
ной голодомъ.
Люди, утверждающіе, что какой то ботъ сотво­
рилъ этотъ міръ, кажется и не подозрѣваютъ, ка­
кой плохой комплиментъ они ему дѣлаютъ. Какъ,
безконечное всемогущество, разумъ и благость вы­
разились въ такомъ твореніи, создали этотъ ужас­
ный порядокъ?


— 131 —
Правда, что богословіе выдумало отличный ар­
гументъ для объясненія столь возмутительнаго про­
тиворѣчія. Міръ былъ созданъ совершеннымъ, го­
ворить она, и въ немъ господствовала полнѣйшая
гармонія до тѣхъ поръ, пока не согрѣшилъ чело­
вѣкъ и пока богъ во гнѣвѣ своемъ не проклялъ
и человѣка и міръ.
Это объясненіе тѣмъ глубже, чѣмъ оно нелѣпѣе;
а вѣдь извѣстно, что въ нелѣпости именно и со­
стоить вся сила богословія съ точки зрѣнія боже­
ственной истины; чѣмъ вещь нелѣпѣе и невозмож­
нѣе, тѣмъ опа дѣйствительнѣе. Всякая религія есть
обоготвореніе нелѣпости.
Итакъ, всесовершенный богъ создалъ міръ со­
вершенный, и воть это совершенство вдругъ ру­
шится, навлекаетъ на себя проклятіе творца и ста­
новится безусловно несовершеннымъ. Какъ же со­
вершенство могло превратиться въ несовершен­
ство? По увѣренію богослововъ, это произошло
отъ того, что, хотя міръ и былъ совершененъ въ
первый моментъ созданія, совершенство его было
однако не абсолютное, такъ какъ абсолютно совер­
шененъ только одинъ богъ. Міръ былъ соверше­
ненъ только относительно, и только въ сравненіи
съ тѣмъ, каковъ онъ теперь.
Но если такъ, зачѣмъ называть міръ совершен­
нымъ ? Понятіе о совершенствѣ исключаетъ всякую
относительность; совершенство возможно только
одно—абсолютное. Скажите напримѣръ, что богъ
сотворилъ міръ не совершеннымъ, но все таки
лучшимъ того, какимъ мы видимъ его теперь. Это
будетъ логично, хотя для господъ богослововъ и
не совсѣмъ удобно. Насколько бы міръ ни былъ
лучше того, чѣмъ опт, теперь, онъ все таки вы­
шелъ не совершеннымъ изъ рукъ творца, Но каж-


— 132 —
дый творецъ, по словамъ самихъ богослововъ, „дол­
женъ быть судимъ ио творенію его,” какъ всякій
работникъ по производимой имъ работѣ. Творецъ
несовершеннаго есть необходимо несовершенный
творецъ—и богъ, создатель несовершеннаго міра
далекъ отъ совершенства; значитъ онъ никогда нс
былъ богомъ, такъ какъ самое существованіе міра
есть доказательство несуществованія бога.
Итакъ, чтобы спасти существованіе бога, бого­
словы должны предположить, что міръ, созданный
имъ былъ дѣйствительно совершененъ. Въ такомъ
случаѣ, да будетъ мнѣ позволено предложить имъ
-два небольшіе вопроса: во первыхъ, допустимъ,
что богь былъ совершененъ, и міръ, созданный
имъ также былъ совершененъ; какимъ же обра­
зомъ могли существовать другъ подлѣ друга два
совершенства? Совершенство можетъ быть только
одно; оно нс допускаетъ двойственности, потому
что въ двойственности одно ограничивая другое
дѣлаетъ по необходимости его несовершеннымъ.
Итакъ, сели міръ былъ совершененъ, то ни подъ
нимъ, ни внѣ его не было бога, онъ самъ былъ
виновникъ своего существованія.
Во вторыхъ, если міръ былъ совершененъ, ка­
кимъ образомъ онъ могъ пасть? Хорошо совер­
шенство, которое можетъ испортиться! А если до­
пустить, что совершенство можетъ пасть, то и самъ
богь можетъ пасть.
Наконецъ, какой странный нравъ у этого хри­
стіанскаго бога ? Онъ создалъ человѣка такъ, что
человѣкъ моп> и долженъ былъ согрѣшить и пасть.
Обладая въ числѣ другихъ божественныхъ свойствъ
всевѣдепіемъ, господь саваоеъ, когда создаваіъ
человѣка, долженъ быль знать, что онъ падетъ.
Вслѣдствіе этого человѣкъ непремѣнно долженъ


— 133 —
былъ пасть, иначе онъ посрамилъ бы всевѣдѣніе
божіе.
Очевидно, Тутъ виновата была не свободная воля
человѣка; паденіе его было неизбѣжно. Повинуясь
этой необходимости, человѣкъ падаетъ; и вотъ, бо­
жественное совершенство впадаетъ въ неистовый
гнѣвъ, въ бѣшенство, столь же смѣшное, сколько
и отвратительное. Богъ проклинаетъ нс только прес­
тупившихъ его заповѣдь, но и все потомство ни
въ чемъ не новинное; и замѣтьте, что это потомство
еще не существовало, а слѣдовательно и не могло
имѣть никакого участія въ преступленіи нашихъ
прародителей. Но, не довольствуясь этой возмути­
тельной несправедливостью, господь богъ прокли­
наетъ въ одно и тоже время и весь вещественный
міръ уже рѣшительно ни въ чемъ неповинный и пре­
вращаетъ его въ вмѣстилище преступленій и ужаса,
въ повсемѣстную и непрестанную бойню.
Потомъ, являясь рабомъ своего собственнаго
неистовства, гнѣва и проклятія, произнесеннаго имъ
противъ человѣчества и міра и припомнивъ не мно­
го поздно, что опъ есть боіъ любви, чтоже дѣ­
лаетъ этотъ богъ? Мало того, что въ бѣшеномъ
гнѣвѣ своемъ онъ залил ъ міръ кровью, этотъ л;естокій боіъ проливаетъ еще кровь своего едино­
роднаго сына; онъ приноситъ его въ жертву, какъ
будто бы для того, чтобы примирить міръ съ сво­
имъ собственнымъ божественнымъ оскорбленнымъ
величіемъ.
И хоть бы это ему удалось! Но нѣтъ, міръ, при­
рода и человѣческое общество остаются попрежнему жертвами кровавой борьбы и торжествующей
неправды. Не ясно ли, что христіанскій боіъ,
равно какъ и всѣ предшествовавшіе ему боги
языческіе, соединяетъ безсиліе со злобою.


— 134 —
И такія нелѣпости хотятъ навязать нашей сво­
бодѣ, нашему разуму! II такими чудовищными вы­
думками хотятъ развить въ людяхъ нравственность
и человѣчность ! Если бы богословы были логичны
до конца, они должны были бы отказаться отъ все­
го человѣческаго, также какъ они отказались отъ
разума. Недостаточно говоритъ Тертулліанъ: (івѣрю, потому что нелѣпо”; они должны бы прибавить:
„люблю, потому что безчеловѣчно”.
Мы же, отрѣшившись разъ навсегда отъ этого
міра'божественныхъ ужасовъ и божественныхъ не­
лѣпостей, будемъ знать и помнить, что единствен­
ный свѣтъ, способный просвѣтить насъ, сдѣлать
насъ достойными и счастливыми, не позади насъ,
а впереди; не въ глубокой исторической или даже
доисторической старинѣ, а въ живомъ, впередъ
глядящемъ сознаніи современнаго человѣчества;
что человѣкъ, въ своемъ историческомъ развитіи,
началъ съ жизни животной, для того, чтобы мало
но ма.іу возвыситься до жизни общественной, че­
ловѣческой; что если намъ позволено и даже по­
лезно оглянуться назадъ, то для того только, чтобы,
узнавъ наше прошедшее, мы могли бы понять, чѣмъ
мы были, и чѣмъ не должны болѣе быть, что дѣла­
ли, и чего никогда болѣе нс должны дѣлать. Въ
этомъ одномъ состоитъ вся польза изученія исто­
ріи.
Въ мірѣ существуетъ непрерывная, несконча­
емая борьба — борьба за существованіе■; напра­
сно было бы допытываться ея причинъ, не мы со­
здали міръ; мы родились среди этой борьбы, иона
и составляетъ для насъ исходную точку. Для пасъ
достаточно знать, что міръ всегда былъ и всегда
будетъ такимъ. Гармонія установляетея въ немъ
посредствомъ борьбы, побѣдою однихъ, поражені-


— 135 —
емъ и гибелью другихъ. Размноженіе и развитіе
породъ ограничены голодомъ и аппетитомъ другихъ
породъ, т. е. страданіемъ и смертью. Мы не ска­
жемъ, какъ христіане, что земля есть юдоль пла­
ча, но мы должны сознаться, что она далеко не нѣж­
ная мать, и что живыя существа нуждаются въ
значительной энергіи, чтобы имѣть возможность
жить на ней. Въ мірѣ природы сильныя живутъ,
слабыя гибнуть, и первыя потому только живутъ,
что послѣднія гибнутъ.
Неужели этоть роковой законъ растительнаго
и животнаго царства неотвратимо долженъ торже­
ствовать и въ человѣческомъ обществѣ? Неужели
соціальному міру нельзя избѣгнуть его?
)
*

VI.

■

(Çt. Ж. Гильома. Progrès. 1869. No. 18.)

Мы ютимъ прогресса. Чтобы прогрессъ сталъ
возможнымъ, необходимо, чтобы народъ началъ
дѣйствівать.
•
Нулпо, чтобы онъ перевернулъ и сравнялъ ту
почву, на которой должно осуществиться действи­
тельнее равенство личностей, необходимое усло­
віе свободы.
*)Всіѣдствіп послѣдовавшаго прекращенія изданія жур­
нала іисьма эти не были окончены.
Примѣч. редакціи.


— 136 —
Что разумѣемъ мы подъ дѣйствительнымъ ра­
венствомъ ? Это есть равенство экономическихъ
условій личностей] это—коллективная собствен­
ность, какъ почвы такъ и всѣхъ другихъ орудій
труда, не исключая и капитала.
Безъ коллективной собственности нѣтъ равенства,
нѣтъ свободы. Собственникъ всегда заставитъ ра­
ботать пролетарія и будетъ пользоваться барыша­
ми съ его труда; до тѣхъ поръ, пока будетъ су­
ществовать эта несправедливость, не будетъ ни
равенства, пи свободы. Какимъ же путемъ мож­
но уничтожить эту несправедливость? Отвѣтъ
ясенъ: нужно, чтобы каждая личность обладала ра­
вною долею собственности, чтобы собственность
принадлежала коллективности. Неизбѣжнымъ слѣд­
ствіемъ коллективной собственности является уни­
чтоженіе наслѣдства, потому что оставляя во вла­
дѣніе дѣтей то, что скопили ихъ отцы, имъ даютъ
возможность сдѣлаться тунеядцами и снова обра­
зовать классъ аристократовъ.
Таковы принципы, такова программа Progrès
Въ цѣломъ рядѣ статей мы старались выяснить
эту программу, мы будемъ дѣлать это и впередъ.
Органы, представляющіе интересы капитала, нс
разбирая нашихъ принциповъ, ограничгваются
тѣмъ, что называютъ насъ канибалами, а желая
довести свои оскорбленія до высшей степени, они
кричатъ, что мы анархисты—„Вы отвергаете го­
сударство, собственность, наелѣдство; вы прямо
добиваетесь анархіи,” говорятъ буржуа.
Да! Мы добиваемся анархіи, потому чт» она
цѣль прогресса. Выяснимъ эту мысль:
Обыкновенно подъ словомъ анархія подратумЬваютъ безпорядокъ. Но это слово имѣетъ даугое
значеніе, ан—архін, значитъ отсутствіе в.асти.


— 137 —
Легко понять, что отсутствіе власти не есть без­
порядокъ.
Каждая мастерская въ настоящее время осно­
вана на монархическомъ принципѣ; она подчиня­
ется власти хозяина, который по произволу управ­
ляетъ дѣлами, и неизбѣжнымъ слѣдствіемъ именно
этаго является безпорядокъ: работникъ трудится,
опъ есть единственная производительная сила и
при этомъ не имѣетъ даже средствъ къ жизни,
если нс желаетъ работать, какъ волъ, отъ 11 до
15 часовъ въ день. Трудясь отъ 11 до 15 часовъ
ежедневно, работникъ не имѣетъ возможности раз­
виваться умственно, онъ становится машиной.
Вотъ это то и есть дѣйствительно вопіющій без­
порядокъ! Источникъ этого безпорядка заключа­
ется въ монархической власти патрона. Патронъ
хочетъ возможно больше выиграть на трудѣ рабо­
чаго; онъ обладаетъ орудіями работы, а рабо­
тникъ, не имѣя ничего, по необходимости принуж­
денъ покориться волѣ монарха мастерской п та­
кимъ образомъ, становится его оброчнымъ крѣ­
постнымъ.
Нужно имѣть совѣсть совершенно заглушенную
банковыми билетами, чтобы осмѣлиться сказать,
что подобный порядокъ вещей заслуживаетъ наз­
ваніе порядка, но совѣсть рабочаго не развраще­
на и потому онъ возстаетъ, чтобы отстоять свои
права, чтобы положить копенъ несправедливости,
безпорядку.
Стачки, быстро слѣдующія другъ за другомъ по­
чти во всей Европѣ и Америкѣ., служатъ доказатель­
ствомъ того, что работникъ нс желаетъ быть безсло­
веснымъ орудіемъ монарха мастерской.
Какимъ же путемъ работникъ въ состояніи бу­
детъ свергнуть иго монарховъ-патроковъі Отвѣть


— 138 —
на этотъ вопросъ мы находимъ въ рѣшеніяхъ ми­
тинга, собравшагося въ Крэ-дю-.іокль: существу­
етъ только одно средство—Соціальная Революція,
т. е. уничтоженіе всякой привилегіи, всякой вла­
сти.
Но какая Форма внутренняго строя замѣнитъ
монархическій произволъ патрона? Отсутствіе
власти въ мастерской, анархическая кооперація,
порядокъ. Коллективность сама будетъ управлять
своими дѣлами безъ вмѣшательства монарховъ-па­
троновъ. Предполагаютъ, что для самихъ работ­
никовъ это дѣло будетъ и расковано и опасно.
Совсѣмъ нѣтъ: работая на себя, работникъ въ
сто разъ болѣе будетъ прилагать ума и зна­
нія, онъ морализируется подъ вліяніемъ мысли,
что работаетъ для коллективности, а слѣдователь­
но и для своей выгоды! Работникъ обладаетъ до­
статочной степенью знанія жизни и условій труда,
чтобы съумѣть соединиться въ анархическую коо­
перацію, которая неминуемо должна замѣнить мо­
нархію патронства.
Мы хорошо знаемъ, что знаніе практической
жизни и условій труда не достаточно для человѣ­
ка. Онъ долженъ обладать научными знаніями, если
хочетъ достать улучшеній въ своемъ существова­
ніи. Такъ и слышатся намъ обычныя выраженія
буржуа: „Невозможно, кричатъ они, чтобы работ­
ники могли благоденствовать въ коопераціи. Они
невѣжественны; они ничего нс знаютъ, промыш­
ленность упадетъ, а упадокъ промышленности не­
обходимо поведетъ за собою бѣдствія въ жизни
самаго работника” и т. и. Остановимся здѣсь и
всмотримся въ дѣло поближе. Развѣ патроны обла­
даютъ научной эрудиціей? Да откуда бы имъ и
взять ее ? Какимъ образомъ, вы, оставаясь посто-


— 139 —
яішо у вашихъ бюро, прикованные къ своимъ
большимъ и малымъ книгамъ, въ которыхъ вы за­
писываете свои барыши, добытые трудомъ работ­
ника—какимъ образомъ вы думаете при этомъ
еще найти возможность пріобрѣсть научныя по­
знанія? Чтобы обладать научными позваніями нуж­
но постоянно заниматься наукою, нужно учиться;
но вы ничего подобнаго не дѣлаете, и потому на­
ука могла придти къ вамъ развѣ только чрезъ
откровеніе, а такъ какъ въ настоящее время нѣтъ
чудесъ, то мы съ полнымъ правомъ можемъ ска­
зать, что патроны-монархи, бюрократы не могутъ
обладать научными познаніями въ большей степе­
ни, чѣмъ работники, потому что нельзя сдѣлаться
ученымъ, считая сантимы.
По, наконецъ, существуетъ ли наука, и кто ею
обладаетъ? Для того, чтобы разсуждать о нау­
кѣ, нужно уяснить прежде всего значеніе этого
слова: наука значитъ знаніе; всякое знаніе осно­
вывается на Фактахъ, признанныхъ опытомъ ; пу­
темъ обобщенія этихъ Фактовъ находятъ міровые
закопы и законы соціальнаго строя.
Въ настоящее время наукой называютъ и бо­
гословіе, которое есть ничто иное, какъ заблуж­
деніе человѣческаго ума, которое не основывает­
ся пи на одномъ опытѣ, ни на одномъ изслѣдо­
ваніи; богословіе хочетъ заставить вѣрить, меж­
ду тѣмъ какъ наука должна заставить знать. По­
литика или система государствъ, основанная на
богословіе, также называется наукой; политичес­
кая экономія, основывающаяся па двухъ предъиду­
щихъ „наукахъ” и силящаяся защищать личную соб­
ственность, т. е. право сильнаго, въ настоящее
время также носить названіе науки. Юриспруден­
ція съ своимъ огромнымъ запасомъ правъ граж-


— 140 —
данскихъ, уголовныхъ, Финансовыхъ и т. и., осно­
вывается на богословіи и опятъ таки называется
наукой. Вотъ тЬ науки, которыя изучаютъ сы­
новья патроновъ въ академіяхъ съ тѣмъ, чтобы
послѣ управлять народами, руководствуясь интере­
сами капитала въ то время, какъ ихъ отцы, сидя
за конторками, считаютъ сантимы, представляющіе
собою капли пота и крови работника.
Эти науки необходимы патронамъ, потому что
они составляютъ основу ихъ существованія; но
именно поэтому работникъ ихъ совершенно отвер­
гаетъ, такъ какъ науки эти освящаютъ власть, т. е.
эксплуатацію работника. Рядомъ съ этой ложной
наукой, вредной для работника, существуетъ наука
дѣйствительная: изученіе законовъ природы, изу­
ченіе небесныхъ и земныхъ тѣлъ, тѣлъ неоду­
шевленныхъ и одушевленныхъ, включая человѣ­
ка и закопы его общежитія, а слѣдовательно и по­
литическую экономію. Вотъ что мы называемъ дѣй­
ствительной наукой, необходимой для всякаго чело­
вѣка. Большая часть этихъ сыновей буржуа, зани­
мающихся наукой, большая часть тѣхъ, которые
пользуются громкимъ названіемъ ’’людей пауки”,
посвятили себя наукамъ ложнымъ: богословію, по­
литической экономіи и правовѣденію.
Незначительное меньшинство занимается настоя­
щей наукой. Правда, эти послѣдніе пропагандиру­
ютъ иногда атеистическія идеи, но тѣмъ нс менѣе
они тѣ же буржуа, они работаютъ только въ ин­
тересахъ буржуа противъ работника,—ихъ невоз­
можно отдѣлить отъ патроновъ-монарховъ.
Не составляютъ ли патроны-монархи основу того,
что называется государствомъ, т. е. основу всѣхъ
государствъ? Конечно да, потому что всѣ госу­
дарства исключительно представляютъ ихъ соб-


— 141 —
ственные интересы. Вотъ почему мы хотимъ унич­
тоженія государства. Кто требуетъ уничтоженія
патронства, долженъ неизбѣжнымъ образомъ требо­
вать и уничтоженія государства, всѣхъ госу­
дарствъ. Въ вопросѣ о государствѣ слово ан-архія
получаетъ здѣсь болѣе обширное значеніе; оно
подразумѣваегъ отсутствіе всякой власти, какъ де­
спотической, такъ конституціонной и республикан­
ской. Да, и республика въ ся настоящей Формѣ
должна быть уничтожена; къ тому же она въ дѣй­
ствительности не существуетъ и никогда нс су­
ществовала. Слово республика значить общее дѣ­
ло-, въ настоящее время мы видимъ только обще­
ства, преслѣдующія интересы буржуа, интересы
патроновъ-монарховъ. Эра республикъ начнется
только съ наступленіемъ ан-архіи. Тогда работник!,
будетъ въ состояніи пріобрѣтать тѣ научныя свѣ­
дѣнія, которыя ему необходимы для достиженія
прогресса въ мастерствахъ; между тѣмъ какъ те­
перь видна только рутина.
Человѣкъ живетъ не для одной только работы,
ио главнымъ образомъ для того, чтобы развивать
всѣ свои способности, что можетъ произойти толь­
ко при посредствѣ науки. Но для того, чтобы ос­
талось время для занятія наукою, работникъ дол­
женъ работать не болѣе 5—6 часовъ въ день.
Слѣдовательно монархія патронства, т. е. государ­
ство должно быть уничтожено. До этого нечего
мечтать о какомъ бы то ни было благосостояніи,
о возможности пріобрѣсти дѣйствительныя научныя
познанія, необходимыя для всякаго человѣка.


— 142 —

VIL

отголоски
БАЗЕЛЬСКАГО КОНГРЕССА.

(Progrès. 1869. Л? 21)

Réveil, парижскій радикальный журналъ помѣ­
стилъ въ своемъ номерѣ отъ 2 октября статью
съ подписью Морисъ Гессъ, предполагающую по­
знакомить публику съ тайной исторіею Базель­
скаго Конгресса. Вотъ въ чемъ, по словамъ госпо­
дина Гессъ, заключается эта тайная исторія.
Въ Базелѣ была, говоритъ онъ, русская партіи,
во главѣ которой стояла Бакунинъ, и родственная
ей прусская партія, главою которой былъ г. Швей­
церъ. Эта русская партія работаетъ въ интересахъ
панславизма. Бакунинъ льстилъ себя надеждой за­
ставитъ Базельскіг'і Конгресса измѣнить принципы
и направленіе Интернаціонала; но эти интриги
были уничтожены на годичномъ собраніи делегатовъ.
Вотъ какъ ! Это для насъ положительно новость.
Что думаютъ делегаты романской Швейцаріи
о панславистскихъ проискахъ, приписываемыхъ
имъ г. Гессъ? По это еще не все. Г. Гессъ при­
бавляетъ къ этой первой нелѣпости еще другія,
пересыпая ихъ отвратительно-низкими инсинуація­
ми :


— 143 —
(<На предшествующихъ конгрессахъ Интерна­
ціонала не существовало еще русской партіи.
Только въ продолженіи послѣдняго года попытка
измѣнить организацію и принципы интернаціонала,
и перенести Генеральный Совѣтъ изъ Лондона въ
Женеву, была сдѣлана Бакунинымъ, русскимъ па­
тріотомъ, въ искренности котораго, какъ револю­
ціонера мы не сомнѣваемся, но который лелѣетъ
Фантастическіе проэкты на столько же сомнитель­
ные, какъ и тѣ мѣры, которыя онъ употребляетъ
для ихъ осуществленія.
(1....... Понятно, что русскій патріотъ, допуская
даже, что у него нѣтъ скрытой задней мысли по­
добной той, какую предполагаютъ у вождя прус­
скихъ комму инетовъ, отдаетъ предпочтеніе энер­
гичнымъ мѣрамъ, ведущимъ роковымъ образомъ
къ соціальной войнѣ, которая дала бы возможность
варварамъ сѣвера возродить современную циви­
лизацію. ”
Мы предоставляемъ Бакунину отвѣтить въ са­
момъ Réveil—и мы знаемъ что онъ это сдѣлаетъ,
на клеветы, касающіяся его лично. Мы не пони­
маемъ, какъ журналъ, редактируемый Делеклюзомъ,
человѣкомъ несомнѣнно честнымъ, могъ помѣстить
подобныя подлости; мы увѣрены, что Réveil, лучше
познакомившись съ дѣломъ, подвергнетъ всѣ эти
мерзости г. Гессъ строгому суду.
Вернемся къ тому, что касается Интернаціонала.
Разсмотримъ сначала пресловутый проэктъ пере­
несенія Генеральнаго Совѣта въ Женеву? Кому изъ
насъ, я васъ спрашиваю, соціалисты романской
Швейцаріи, снилась когда нибудь подобная вещь?
Итакъ, мы являемся таинственными конспира­
торами, управляемыми агентомъ русскаго прави­
тельства, интригующими противъ Лондонскаго Ге-


— 144 —
неральнаго Совѣта и тайно подкапывающимися, по
выраженію самаго г. Гессъ, подъ организацію Ин­
тернаціонала. Думали ли вы, боряіціеся противъ
привилегій буржуа, старающіеся создавать повсю­
ду рабочія ассоціаціи и присоединять ихъ къ Ин­
тернаціоналу, боряіціеся за Интернаціоналъ, пре­
слѣдуемые за Интернаціоналъ, думали ли вы, что
васъ выставить передч. парижской публикой людь­
ми, старающимися уничтожить Интернаціоналъ!
Будемъ остерегаться, товарищи, этой адской так­
тики нашихъ противниковъ, которые стараются
умертвить насъ ядомъ подозрѣнія и взаимнаго не­
довѣрія.
И кто этотъ г. Морисъ Гессъ, умѣющій такъ
ловко лгать? Еслибы это былъ отъявленный против­
никъ, мы не дали бы себѣ труда отвѣчать. Ио
онъ былъ делегатомъ на Базельскомъ Конгрессѣ.
Да, г. Гессъ засѣдалъ на Конгрессѣ, въ бюро Кон­
гресса, въ числѣ нѣмецкихъ секретарей; слѣдова­
тельно онъ грѣшилъ не по невѣдѣнію. Какъ объ­
яснить себѣ безобразное нападеніе и нелѣпыя об­
виненія, помѣщенныя имъ въ Réveil? Правда, намъ
извѣстно, что Бакунинъ сильно оскорбилъ само­
любіе г. Гессъ, высказавъ ему свое мнѣніе отно­
сительно одной его брошюры; но развѣ такимъ
образомъ мстятъ за литературную критику?

*

*

Въ этой же статьѣ г. Гессъ дѣлитъ базельскихъ
делегатовъ на два лагера: русскихъ коммунистовъ
и коллектгівисггговъ Интернаціонала. Мы нс знаемъ
навѣрное, кого онъ подразумѣваетъ подъ послѣд-


— 145 —
днямъ названіемъ; но подъ названіемъ русскихъ
коммунистовъ онъ очевидно понимаетъ тѣхъ, ко­
торые вотировали въ томъ же смыслѣ, какъ Ба­
кунинъ, т. е. бельгійцевъ, часть нѣмцевъ, боль­
шую часть Французовъ, затѣмъ швейцарцевъ,
итальянцевъ и испанцевъ. Между коллективиста­
ми Интернаціонала и русскими коммунистами, т.
е. между г. Гессъ и нами, по его собственнымъ
словамъ, “такое же огромное различіе, какое су­
ществуетъ между цивилизаціей и варварствомъ,
между свободой и деспотизмомъ, между гражда­
нами, осуждающими всякаго рода насиліе и ра­
бами, привыкшими къ проявленію грубой силы.,,
“ Коллективисты Интернаціонала, прибавляетъ
г. Гессъ, думаютъ, что политическая революція
и радикальная демократія должны предшество­
вать революціи и демократіи соціальной. „
Во всей этой болтовнѣ, какъ и во всякихъ подобныхъ двусмысленностяхъ, ясно только одно : это
признаніе, сдѣланное въ послѣднихъ строкахъ. Г.
Гессъ, не считавшій нужнымъ на Базельскомъ
Конгрессѣ ясно и откровенно высказать свои прин­
ципы, теперь обнаруживаетъ свою завѣтную мысль:
онъ желалъ бы, подобно всѣмъ радикаламъ, эк­
сплуатировать соціализмъ въ интересахъ буржуаз­
ной политики.
Мы отлично понимаемъ эти толки о политиче­
ской революціи, которая должна предшествовать
соціальной революціи. Такъ обыкновенно разсуж­
даютъ тѣ люди, которые проповѣдуютъ эти вещи,
стараются совратить Интернаціоналъ съ его ис­
тиннаго пути; что касается до насъ, мы держим­
ся первоначальной программы нашей великой ассо­
ціаціи, и никогда не присоединимся къ какому
либо политическому движенію, которое не имѣло


146 бы непосредственною и прямою цѣлью полное ос­
вобожденіе рабочихъ.
Послѣ многочисленныхъ статей, въ которыхъ мы
указали принципы исповѣдываемаго нами соціализ­
ма безполезно заявлять, что, не смотря на смѣш­
ныя утвержденія г. Гессъ, мы ни коммунисты, пи
русскіе, что варварство и деспотизма представля­
ютъ именно то, что мы хотимъ уничтожить, что
мы защищаемъ дѣло цивилизаціи и свободы ; нако­
нецъ, что мы создали терминъ коллективисты,
противупоставляя его слову коммунисты, и что,
слѣдовательно, имя коллективистовъ Интернаціона­
ла относится преимущественно къ намъ.

VIII.

ПИСЬМО КЪ ГРАЖДАНИНУ МЮРА,
делегату парижскихъ механиковъ
НА БАЗЕЛЬСКОМЪ КОНГРЕССѢ.

(Ст. Ж. Гильома. Progrès. 1870. д/і 1.)

Любезный Мюра!
Я съ интересомъ прочелъ отчетъ о преніяхъ
Базельскаго Конгресса, который вы только что на­
печатали. Вы особенно сильно напираете на воти­
ровку, касающуюся коллективной собственности, и
подробно воспроизводите тѣ доводы, которыми вы


— 147
уже пользовались въ Базелѣ, оспаривая этотъ воп­
росъ. Я, съ своей стороны, очень благодаренъ
вамъ за то, что вы доставили мнѣ случай еще разъ
подтвердить то, что я замѣчалъ уже не разъ, а
именно: что между противниками коллективной соб­
ственности,—одни, защищая абсолютный индивиду­
ализмъ, какъ экономисты, приходятъ прямо къ аб­
сурду, тогда какъ другіе, подобно вамъ называю­
щіе себя соціалистами, желающіе равенства и
справедливости, запутываются при своихъ стара­
ніяхъ поддержать идею индивидуальной собствен­
ности въ самыхъ вопіющихъ противорѣчіяхъ.
Остановимся сначала на первомъ пунктѣ, и раз­
смотримъ принципы индивидуализма и его послѣд­
ствія.
Этотъ принципъ вы сами Формулируете слѣду­
ющимъ образомъ:
<(Общество, составленное изъ личностей, не мо­
жетъ имѣть права лишать собственности своихъ
членовъ;” я разовью эту мысль, прибавивъ слѣду­
ющее: “Свобода всякаго человѣка должна быть аб­
солютная; онъ вполнѣ долженъ пользоваться сво­
ими» естественными правами, и пикто другой нс
смѣетъ посягнуть на нихъ. Такъ какъ общество
есть совокупность личностей, то ясно что тысяча,
сто тысячъ этихъ личностей, сгрупировавшихся въ
общество, не могутъ пользоваться новыми права­
ми, благодаря одному Факту этой группировки; а
такъ какъ каждый изъ нихъ, взятый отдѣльно, нс
имѣетъ права посягать на свободу и собственность
своего ближняго, то ихъ совокупность, называемая
обществомъ, конечно точно также не имѣетъ на
это права. Такимъ образомъ возникаетъ абсолют­
ная неприкосновенность личнаго нрава и отрица­
ніе соціальнаго права.”


— 148 —
Вотъ, мнѣ кажется, ясно и точно изложенный
принципъ индивидуализма. На этомъ принципѣ ос­
новываются экономисты, чтобы гарантировать сво­
боду капиталиста-собственника, противъ тираніи
тѣхъ, кто ничего не имѣетъ. Допустимъ, что это
такъ; но будемъ, по крайней мѣрѣ, послѣдователь­
ны. Если личность есть все, а общество ничего, если
права общества не превышаютъ правъ частныхъ
лицъ, то какимъ же образомъ экономисты оправ­
даютъ существованіе настоящихъ государствъ? По
какому праву государство, общество взимаетъ на­
логи, проводить дороги, обирая частныхъ лицъ, тре­
буетъ, чтобы эти послѣдніе приносили въ жертву
даже жизнь для общей защиты? Скажу болѣе, по
какому праву общество осмѣливается препятство­
вать нѣкоторымъ лицамъ удовлетворять ихъ склон­
ностямъ къ разбойничеству и убійству?
Есть экономисты, которые стараются быть пос­
лѣдовательными ; правда, что ни одинъ изъ нихъ
не доводитъ своей послѣдовательности до конца,
нѣкоторыя заставляютъ ихъ поколебаться въ сво­
ей послѣдовательности, ио они, по крайней мѣрѣ,
допускаютъ хотя часть того, что вытекаетъ лзъ
признаваемыхъ ими принциповъ: они не призна­
ютъ за обществомъ права заниматься воспитаніемъ
дѣтей или лишить собственности гражданина безъ
его согласія и т. п.
Особенно замѣчательно при этомъ то, что, раз­
глагольствуя и крича о правахъ личтности, требуя для
собственника права пользоваться и злоупотреблять
своей собственностью, назначать своимъ работни­
камъ произвольную плату, давать взаймы деньги или
отдавать въ наймы домъ на какихъ угодно условіяхъ,
наконецъ, давая имъ право неограниченной экс­
плуатаціи, тѣ же экономисты, достойные ученики


— 149 —
Мальтуса, отрицаютъ право пролетарія на трудъ,
право на жизнь!
Не смотря на всю смѣлость, съ которой эти гос­
пода идутъ по пути абсурда, въ извѣстный моментъ
они принуждены остановиться. Поэтому ни одинъ
изъ самыхъ ярыхъ индивидуалистовъ не рѣшается
быть абсолютно послѣдовательнымъ до конца. За­
конъ солидарности съ такою силою даетъ себя чув­
ствовать всякому человѣку, что оказываетъ свое
вліяніе даже на людей наиболѣе ослѣпленныхъ; при­
знавать же существованіе этой солидарности, зна­
читъ признавать соціальное право. И если вы при­
знаете за обществомъ право при какихъ бы то ни
было обстоятельствахъ вмѣшаться въ дѣла какой-ни­
будь личности и говорить ей: ’’Остановись! то-то и
то-то вредно для твоихъ собратій; ты желалъ бы на­
стаивать на своемъ, опираясь на личной свободѣ;
я же останавливаю тебя во имя общей свободы;”
если вы допускаете законность такого вмѣшатель­
ства, когда дѣло идетъ, напримѣръ, о сохраненіи
жизни гражданъ, то какъ же вы будете отрицать его
тамъ, гдѣ дѣло касается гарантіи общаго благосо­
стоянія, образованія, труда, свободы? И кому, какъ
пи цѣлому обществу, судить о степени благотвор­
ности такого вмѣшательства?
Нѣтъ необходимости останавливать его долѣе на
опасныхъ и ложныхъ сторонахъ теоріи индивидуа­
лизма, проводимой съ полною вѣрою и послѣдова­
тельностью и указывать на то, сколько лицемѣрія
кроется въ той же самой теоріи, проповѣдуемой
буржуазными экономистами. Вы соціалистъ, любез­
ный Мюра; вы не имѣете ничего общаго съ лю­
дьми, поддерживающими эксплуатацію; вы хотите
равенства! Но вы, подобно экономистамъ, принима­
ете за исходную точку абсолютное право личности.


— 150 —
Посмотримъ, удастся ли вамъ, взявъ за основаніе
этотъ принципъ доказать необходимость равноправ­
наго соціализма. Прежде всего обращу ваше вни­
маніе на то, что вы отказываетесь отъ имени ин­
дивидуалиста, и примѣняете къ себѣ Прудоновскій терминъ мютюалиста. Далѣе, горячо защищая
нрава личности, вы признаете за обществомъ из­
вѣстныя права, называемыя вами правами гаран­
тіи. Такая теорія, покрайней мѣрѣ, ясно выраже­
на въ мотивировкѣ тѣхъ резолюцій, которыя были
предложены вами въ Базелѣ вмѣстѣ съ Толеномъ,
Ланглуа и др. Я приведу только первыя два пун­
кта этой мотивировки:
„Принимая во вниманіе, что коллективность нс
можетъ имѣть правъ, посягающихъ на естествен­
ныя права составляющих'!, ее личностей;
“Что, слѣдовательно, коллективныя права могутъ
имѣть только значеніе правя, взаимной гарантіи,
которыя бы обезпечивали для каждаго свободное
развитіе способностей.... “
Я соглашусь съ этими принципами, если строго
опредѣлятъ то, что называютъ естественными
правами человѣка. Если вы мнѣ скажете, что пра­
ва эти заключаются главнымъ образомъ въ правѣ
жить трудомъ и въ правѣ свободно развивать всѣ
свои способности: что, напротивъ, сосредоточиваніе
земли гг капиталовъ въ рукахъ единичныхъ лицъ
никакъ поможетъ считаться естественнымъ пра­
вомъ-, если вы согласитесь съ нами, что это сеть
привилегія и эксплуатація-, если таковъ основной
смыслъ вашихъ разсужденій, то мы съ вами совер­
шенно согласны. Мы согласны, говорю я, потому
что только что изложенные мною принципы ни что
иное, какъ принципы коллективизма.
Изъ вашихъ собственныхъ словъ я вывожу заклю-


— 151
ченіе, что вы, можетъ быть сами того не подозрѣ­
вая, совершенно согласны съ нами. Въ самомъ дѣ­
лѣ, отъ вопроса о собственности, вы переходите къ
вопросу объ обществахъ сопротивленія; объяснивъ
тѣ принципы, которые должны служить основаніемъ
при ихъ образованіи и Федераціи, пишите слѣдую­
щія строки, съ которыми, нс задумываясь, согласит­
ся каждый коллективистъ.
„Не трудно понять, что при подобной организа­
ціи общества сопротивленія превратились бы ско­
ро въ общества свободныхъ производителей, пол­
ноправныхъ собственниковъ орудій труда, а слѣ­
довательно и продуктовъ, обмѣнъ которыхъ они бы
съумѣли гарантировать; такое превращеніе могло
бы произойти во первыхъ такъ, что рабочіе потре­
бовали бы отъ настоящихъ владѣльцевъ часть до­
хода отъ ихъ предпріятій, т. е. прямого и личнаго
участія въ нихъ или же выкупили бы путемъ зай­
ма всѣ орудія труда ; во вторыхъ, если бы этотъ
способъ оказался невозможнымъ, рабочіе могли бы
просто лишитъ капиталистовъ собственности.“
Какъ, любезный Мюра, вы хотите чтобы орудія
составляли собственность не отдѣльныхъ капиталис­
товъ, а ассоціацій производителей ! Вы доходите до
того, что предлагаете просто лишить капиталис­
товъ собственности. Это вы называете абсолютны­
ми правами личности? Вотъ какимъ образомъ вы
думаете охранить несчастныхъ собственниковъ
противъ грабежа. Страшная иронія! вы называе­
те себя мютюалистомъ, съ негодованіемъ отвер­
гаете коллективную собственность, въ сущности
признавая ее и отвергая только названіе.
Позвольте же мнѣ протянуть вамъ руку, отъ име­
ни моихъ друзей, въ знакъ полнаго и братскаго
единомыслія; вы, также какъ и мы, хотите коллек­


— 152 —
тивной собственности; мы въ свою очередь не ме­
нѣе васъ возстаемъ противъ самовластнаго комму­
низма, и во всякомъ случаѣ не заслуживаемъ уп­
рековъ дѣлаемыхъ вами коммунистамъ и коллекти­
вистамъ— которыхъ вы очвидно смѣшиваете, при­
мѣняя къ тѣмъ и другимъ одинаковыя порицанія.
Замѣтивъ мимоходомъ, что ваши слова приложимы
къ авторитетнымъ системамъ, а никакъ не къ теоріи
коллективизма, послѣднее слово котораго есть ан­
архія, я съ удовольствіемъ привожу, чтобы закон­
чить это письмо, тѣ строки, въ которыхъ вы выс­
тавляете цѣль, которою долженъ задаться дѣйтвительный соціалистъ.
„Самый сильный упрекъ, который я дѣлаю всѣмъ
комбинаціямъ коммунистовъ и коллективистовъ, сос­
тоитъ въ томъ, что они совершенно абстрагируются
отъ человѣка, его натуры, его темперамента, его
тенденцій, его правъ; это значитъ, что человѣкъ
долженъ будетъ имъ подчиниться; между тѣмъ какъ,
напротивъ, я думаю, что онъ явится главнымъ раз­
рушителемъ этихъ комбинацій, какъ бы они ни
были замысловаты и какъ бы ни казались спра­
ведливыми. Ходъ прогресса именно таковъ, что
эти комбинаціи будутъ отрываться и быстро смѣ­
няться одна другой. Думать о возможности создать
общество, гдѣ все будетъ предвидѣно заранѣе, зна­
читъ просто тратить попусту время, и мнѣ кажет­
ся, что будетъ лучше, если мы направимъ всѣ на­
ши усилія на тѣ стороны, которыя, какъ намъ по­
казалъ ежедневный опытъ, составляютъ препятствія
въ стремленіи человѣчества къ равноправности,
если мы уничтожимъ эти препятствія, предоставляя
человѣку самую широкую иниціативу и свобо­
ду дѣйствій. ”
Въ самомъ дѣлѣ, время утопическаго и метафи-


— 153 —
зическаго соціализма прошло. Системы кабинет­
ныхъ мечтателей уступили мѣсто положительному
и экспериментальному соціализму, опирающемуся
на Факты, возводящему свои принципы строго и
добросовѣстно провѣренные, на высоту научныхъ
истинъ, и олицетворяющій собою ни что иное, какъ
интеллигенцію народа, подтверждающую естествен­
ные законы человѣческихъ обществъ.
Пріимите, любезный Мюра, мой братскій при­
вѣтъ.
Джемсъ Гильомъ.

Исшатель. 30 декабря 1869.

IX.

ПРЯМОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
и

АНАРХІЯ.
(Рѣчь С. Де-Пэпъ. Progrès. 1870. No. 7.)

Демократія—это управленіе всѣхъ и каждаго;
законъ, слѣдовательно, при этомъ въ одно и тоже
время выраженіе индивидуальной идеи и идеи кол­
лективной. Она основана на томъ принципѣ, что
каждый обязанъ повиноваться только тому закону,
который онъ самъ призналъ.


— 154 —
Но, смотря потому на сколько она осуществля­
ет!. ЭТИ принципы, демократія МОЖЕТЪ проявиться
въ различныхъ степеняхъ. Разсмотримъ различныя
Формы управленія, прикрывавшіяся гуманностью
Мы будемъ судить о ихъ относительномъ значеніи
по той степени въ какой проявляются въ ней де­
мократическія принципы, т. е. смотря потому при­
ближаются онѣ или удаляются отъ нашей Форму­
лы: каждый долженъ повиноваться только тому
закону, который онъ самъ призналъ. Эта Формула
будетъ служит!, мѣриломъ, которое мы будемъ при­
лагать къ правительствамъ прошедшаго, настоя­
щаго и будущаго. Горе тѣмъ изъ нихъ, которыя
не подойдутъ подъ эту мѣрку, потому что наста­
нетъ день, когда пародъ осудить ихъ неминуемо
за ихъ преступленія противъ свободы и равенства.
Можно слѣдующимъ образомъ классифицировать
различныя Формы правленія, слѣдуя логическому
и историческому порядку:
Абсолютная монархія,
Конституціонная и представительная монархія,
Республика съ президентской властью и пред­
ставительная съ всеобщей подачей голосовъ или
безъ нея,
Республиканское управленіе въ Формѣ собранія,
выбраннаго при всеобщей подачѣ голосовъ,
Прямое законодательство,
Анархія.

Удовлетворяетъ ли нашимъ принципамъ прямое
законодательство? Подчиняется ли при этой Фор­
мѣ каждый только тому закопу, па который онъ
самъ былъ согласенъ? Вполнѣ признавая, что ни­
кая другая Форма не подходитъ такъ близко къ
осуществленію этого принципа, я вес таки не за­
думываясь отвѣчу: нѣть.


— 155 —
Кто издаетъ законы при существованіи прямого
законодательства? — большинство. А что составля­
етъ силу большинства?—-число. Владычество числа
во всякомъ случаѣ тождественно съ владычествомъ
силы. Справедливость, разумъ, паука—одни дол­
жны бы были руководить человѣкомъ; власть же
всегда основывается на слѣпой вѣрѣ, па грубой
силѣ, на правѣ старшинства, на наслѣдствѣ, на
избирательномъ цензѣ или на числѣ. Что же во
всемъ этомъ—въ вѣрѣ или силѣ, въ наслѣдствѣ
или числѣ, что въ шіхъ справедливаго, раціональ­
наго, научнаго. Что такое число? Какое нравствен­
ное значеніе представляетъ оно, которое давало
бы ему право на паше уваженіе? Развѣ истина
не можетъ находится на сторонѣ меньшинства.
Развѣ это не доказывается ежедневными Фактами?
Во всякомч, случаѣ законъ есть только выраженіе
большинства и меньшинство, слѣдовательно,принуж­
дено подчинятся закопу, на которое оно вс давало
своего согласія—это противно нашему принципу.
Слѣдовательно, прямое законодательство не есть
еще послѣднее слово демократіи, правленіе каж­
даго и всѣхъ, потому что оно въ дѣйствительно­
сти пи что иное, какъ правленіе большинства.
При другихъ упомянутыхъ нами системахъ, мень­
шинство управляетъ большинствомъ; здѣсь же, на­
оборотъ, большинство управляетъ меньшинствомъ.
Нѣтъ, это не истинное правленіе каждаго и всѣхъ !
Идеаломъ демократіи можетъ быть только ан-архія;
ан архія нс въ смыслѣ беспорядка, смятенія, по
ан-архія въ смыслѣ, указываемомъ самимъ этимо­
логическимъ составомъ этого слова (отрицательная
частица а и arché, командованіе, авторитетъ, власть,
управленіе). Ан-архія, слѣдовательно, есть отсут­
ствіе всякаго правленія, всякой власти. Да, мы


— 156 —
убѣждены, что» все болѣе и болѣе энергическія
стремленія человѣка къ свободѣ и равенству дол­
жны привести насъ, наконецъ, къ анархіи. Да, на­
станетъ время, когда мы прійдемъ къ анархіи, въ
силу демократическаго принципа, въ силу логики
и рокового хода исторіи.
Человѣчество, начавъ съ абсолютной монархіи,
какъ съ первоначальной и самой выразительной
Формы правленія, и проходя стадіи конституціон­
ной монархіи, президентской власти, правленія об­
щимъ собраніемъ прямаго законодательства, послѣ­
довательно направляется къ представляющей окон­
чательную и высшую Форму свободы. Такова судь­
ба человѣчества, таковы присущія ему революціон­
ныя стремленія.
Что такое революція? Не есть ли это постоянное
уменьшеніе власти въ пользу свободы, прогрессив­
ное уничтоженіе могущества въ пользу освобож­
денія личностей ? Л что такое конституція, президенство, парламентаризмъ, всеобщая подача голо­
совъ, какъ не этапы революціи, этой вѣчной стран­
ницы. И что такое, наконецъ, это пресловутое пря­
мое законодательство, какъ не мостъ, перекинутый
черезъ пропасть, отдѣляющій правительственную
систему отъ анархіи, старое правительственное и
политическое общество отъ новаго промышленнаго
и экономическаго міра ?
Не подлежитъ никакому сомнѣнію тотъ исто­
рическій Фактъ, что свобода растетъ по мѣрѣ
уменьшенія правительственной власти и на обо­
ротъ. Возростаніе власти находится въ обратномъ
отношеніи къ возрастанію свободы; слѣдователь­
но, чтобы возвести свободу на высшую степень
(а это именно и составляетъ предмѣтъ стремле­
ній демократіи) нужно низвести правительство до


— 157 —
степени нуля. Анархія, мечта всѣхъ, стремящих­
ся къ свободѣ, идолъ истинныхъ революціоне­
ровъ! Долго люди осыпали тебя клеветами и
недостойными оскорбленіями; въ своемъ ослѣпле­
ніи, они смѣшивали тебя съ безпорядкомъ и ха­
осомъ, между тѣмъ какъ, напротивъ, правитель­
ство, твой непримѣримый врагъ, есть только ре­
зультатъ соціальнаго безпорядка, экономическаго
хаоса, точно также, какъ ты будешь результатомъ
порядка, гармоніи, равновѣсія, справедливости. Но
пророки уже увидѣли тебя сквозь покровъ, скры­
вающій будущее и объявили тебя идеаломъ демо­
кратіи, надеждою свободы, высшею цѣлью Револю­
ціи, царицей будущаго, обѣтованной землею воз­
родившагося человѣчества!... За тебя пали Эбертисты въ 1793; они не думали, что твой часъ
еще не пробилъ. Сколько мыслителей нашего вре­
мени предчувствовали твое появленіе и сошли въ
могилу, привѣтствуя тебя, какъ патріархи привѣт­
ствовали искупителя! Да прійдетъ твое царство,
Анархія !

ПРАЗДНЕСТВО 1 МАРТА.
(Ст. Ж Гпльома. Progrès 1870. Л?9.)

Работники !
Годъ тому назадъ мы убѣждали васъ не справ­
лять праздника 1 марта.


— 158 —
Мы вамъ говорили:
„Праздненство 1 марта сеть празднество націо­
нальное и буржуазное; оно васъ не касается.
„Вамъ говорить о славѣ вашей родины, грудь
не имѣетъ родины.
„Правда, республика дала гражданамъ свободу
политическую и гражданскую, свободу прессы и
вѣроисповѣданій. Но что дали вамъ всѣ эти пре­
красныя вещи ?
„Только люди имущіе свободны. Одна буржуазія,
живущая трудомъ рабочихъ, воспользовалась по­
бѣдами 1848 года.
„Что же касается васъ, рабочихъ, ваше положе­
ніе не измѣнилось; въ отношеніи капитала и тру­
да не совершилось никакой справедливой пере­
мѣны, вы остались обездоленными средн общества,
п у насъ, какъ и вездѣ, бѣдность есть рабство!”
Эти слова мы повторяемъ теперь съ тѣмъ же убѣж­
деніемъ и съ тою же энергіей какъ и въ прошлый
годъ.
Но, повторяя ихъ, мы убѣждены, что па этотъ
разъ они будутъ лучше поняты, и что многіе изъ
тѣхъ, для которыхъ они годъ тому назадъ были
предметомъ негодованія и скандала, теперь будутъ
совершенно согласны съ нами.
Всѣ вы помните, что, когда годъ тому назадъ
Progrès осмѣлился высказать вещи, которыя ни­
когда еще не были высказываемы въ нешательскомъ кантонѣ, положеніе дѣлъ было не такое,
какъ теперь.
Годъ тому назадъ, статья Progrès была встрѣ­
чена проклятіями всею швейцарскою прессою.
'Значительное число работниковъ, непонявшихъ
еще своихъ дѣйствительныхъ интересовъ, присое­
динило свой голосъ къ голосу буржуазіи. Одинъ


— 159 —
реакціонный органъ, Montagne, осмѣливавшійся
прикрываться соціализмомъ и обманувшій благо­
даря этому, нѣкоторыхъ игъ нашихъ друзей, ще­
дро бросилъ въ насъ грязью. Почти никто не ото­
звался на нашъ призывъ.
Въ то время Интернаціоналъ еще не установил­
ся. Враги наши говорили, что рѣшенія Брюссель­
скаго Конгресса не выражаютъ дѣйствительныхъ
стремленій рабочаго класса, и что они были при­
няты благодаря интригамъ; они надѣялись, что Ба­
зельскій Конгресъ отвергнетъ эти рѣшенія. Въ Швей­
царіи романская Федерація только что образовалась.
Шо-де-Фонъ держался въ сторонѣ отъ движенія.
Франція еще спала. Германія была въ рукахъ Швей­
цера, агента Бисмарка. Только въ немногихъ изо­
лированныхъ пунктахъ Европы, поднималъ свое
знамя истинный соціализмъ.
*
Сколько событій совершилось въ одинъ годъ!
Доктрины Кульри, парализовавшія Шо-де-Фонъ,
были публично отвергнуты Интернаціоналомъ.
Франція внезапно пробудилась отъ своего оцѣ­
пенѣнія и борется уже не во имя сантименталь­
ныхъ воинственныхъ химеръ, а во имя соціализма,
справедливости и дѣйствительнаго равенства.
Базельскій Конгрессъ единодушно принялъ рѣ­
шеніе Брюсселя отрѣшиться отъ всѣхъ полумѣръ
и далъ наконецъ Интернаціоналу положителъную
программу.
Нѣмецкіе соціалисты обличили Швейцера и пуб­
лично заявили свое присоединеніе къ Интернаціо­
налу.


— 160 —
Испанія и Италія становятся центрами дѣятель­
ной пропаганды.
Парижъ смѣло объявляетъ себя сторонникомъ
идеи коллективизма, которая находитъ себѣ могу­
щественный органъ въ Marsei HaiesНаконецъ, у насъ съ непомѣрной быстротой
подвигается работа организаціи; работники, совер­
шенно оторванные отъ политической жизни, ищутъ
свое спасеніе только въ Интернаціоналѣ; крестья­
не также начинаютъ шевелиться и все это дви­
женіе совершается съ удвительнымъ единодушіемъ,
безъ тщеславія, безъ хвастовства, безъ громкихъ
словъ, съ серьезною настойчивостью, преодолѣваю­
щею всѣ трудности.
Вотъ отчетъ за прошедшій годъ.
#

*

♦

Не будемъ дремать. Мы прошли порядочный
путь, но осталось пройти еще больше. До тѣхъ
поръ, пока въ каждомъ селеніи не будетъ секціи
Интернаціонала, пока каждое мастерство не бу­
детъ имѣть кассы противодѣйствія, наша органи­
зація не будетъ окончена.
Предоставимъ праздники другимъ.
За работу!


— 161 —

XI.

ЦЕРКОВЬ И РЕВОЛЮЦІЯ.
(Изъ рѣчи Де-Пепъ. Progrès. 1870.

9)

Итакъ, пролетаріи, нужно уничтожить три ве­
щи: бога, власть и собственность ; въ замѣнъ
ихъ нужно установить только одно: справедли­
вость. Какъ первые апостолы христіанства, про­
стые рыбаки Іудеи, обходили всѣ страны, говоря
народу: „вотъ Евангеліе, вотъ радостная вѣсть о
вашемъ освобожденіи изъ подъ тройнаго ига са­
таны, мірской суеты и моти ! Милосердіе и Брат­
ство”!—такъ и мы, простые сельскіе и Фабричные
рабочіе взываемъ къ тѣмъ, которые работаютъ и
страдаютъ „вотъ ваше новое Евангеліе, вотъ ра­
достная вѣсть вашего освобожденія изъ подъ трой­
наго ига: религіи, правительства и капитала! Сво­
бода, Равенство !“ Они проповѣдывали законъ люб­
ви ; мы предпочитаемъ законъ справедливости.
Между любовью и справедливостью нѣтъ ничего
общаго. Тотъ законъ, который они проповѣдыва­
ли былъ ниспосланъ свыше, самимъ богомъ, какъ
они говорили; источникъ нашего закона въ самой
совѣсти человѣка.
Евангеліе христіанства сильно взволновало міръ.
Но что сдѣлало оно въ концѣ концовъ для улуч­
шенія соціальныхъ условій народа? Намъ гово­
рятъ, что оно уничтожило рабство! Какъ будто-бы
11


— 162 —
современные пролетаріи не тѣже рабы, какими
были средневѣковые ! Не звучитъ ли глубокая прав­
да въ этомъ припѣвѣ одной народной пѣсни : бѣд­
ность—это рабство !
Христіанское Евангеліе гласило людямъ: „Вы
братья, потому что вы дѣти одного отца. Любите
другъ друга.“ Оно также говорило : скорѣе канатъ
пройдетъ въ ушко иглы, чѣмъ богатый въ цар­
ство небесное, и въ то же самое время при­
знавало права царей и узурпацію богатыхъ и
сильныхъ сего міра; проповѣдывало покорность
цезарю и смиреніе въ бѣдности, и освящало власть
правительства и капитала.
Именемъ Христа священники всевозможныхъ
сектъ и вообще люди суевѣрія и обскурантизма
дурачатъ до сихъ поръ милліоны людей... Нѣтъ,
Евангеліе христіанства не есть спасеніе.
Я отлично знаю, что большая часть соціалистовъ
48 г. смотрѣла на соціализмъ и евангельское хри­
стіанство, какъ па двѣ вещи совершенно тожде­
ственныя, и что въ ихъ глазахъ соціальная идея
была дочерью идеи христіанской, а соціальное уче­
ніе—послѣднимъ словомъ новаго завѣта. Къ сча­
стью тотъ мистическій, религіозный или братскій
соціализмъ, представителями котораго были Заме­
не, Бюше, Пьеръ Леру, въ средѣ работниковъ
уступаетъ мѣсто положительному, научному и рав­
ноправному соціализму Прудона.
Я также хорошо знаю, что вѣрующіе католики,
называющіе себя демократами и даже соціалиста­
ми, поддерживаютъ до сихъ поръ мнѣніе о совер­
шенномъ согласіи, существующимъ, по ихъ мнѣнію,
между евангельской идеей и идеей демократичес­
кой, между христіанствомъ и соціализмомъ.
Это доказываетъ полное непониманіе духа хри­
стіанства и духа современнаго соціализма.


— 163 —
Чему учить христіанство? Оно учитъ отрѣше­
нію отъ земныхъ благъ въ виду благъ небесныхъ ;
оно отдаетъ преимущество неизвѣстному передъ
извѣстнымъ, надеждѣ передъ Фактомъ; оно учитъ
жертвовать матеріею для духа, изнурять плоть и
заглушать голосъ самыхъ естественныхъ и закон­
ныхъ страстей.
А чему учитъ соціализмъ? Онъ учитъ умѣнію
пользоваться земными благами и ихъ справедливо­
му, равному распредѣленію между всѣми; онъ от­
даетъ преимущество извѣстному передъ неизвѣст­
нымъ, существенному и реальному предъ фиктив­
нымъ и воображаемымъ; онъ не жертвуетъ ни
плотью для духа, пи духомъ для плоти; онъ тре­
буетъ для каждаго человѣка полнаго развитія ин­
теллектуальныхъ и нравственныхъ способностей,
и полнаго и совершеннаго удовлетворенія матері­
альныхъ нуждъ.
Что побудило первыхъ христіанъ къ общинной
жизни?—желаніе осуществить заповѣдь Христа—
добровольную нищету. Богатые отрѣшались отъ
имущества не столько для того, чтобы дать воз­
можность другимъ пользоваться имъ, сколько изъ
боязни, чтобы оно нс послужило препятствіемъ для
вѣчнаго спасенія.
А что въ настоящее время побуждаетъ рабо­
чихъ къ мютюализму (взаимной помощіф, къ ассо­
ціаціи ?—желаніе достигнуть благосостоянія, сое­
диняя свои силы для подавленія паразитства, избѣ­
гнуть двойного расхода и растраты продуктовъ,
произвести возможно большую сумму богатствъ, ра­
вномѣрно распредѣлить эти богатства между всѣ­
ми производителями и, наконецъ, увеличить сум­
му наслажденій.
Намъ замѣчаютъ, что христіанская община осу-


— 164 —
ществила равенство людей и условій—цѣль, кото­
рую преслѣдуетъ въ настоящее время соціализмъ.
Мы отвѣтимъ на это: нѣть. Христіанская община
никогда не осуществляла равенства людей, потому
что эта община была іерархическая; а тамъ, гдѣ
существуетъ іерархія, существуютъ высшіе и пас­
шіе, а, слѣдовательно, нѣтъ равноправныхъ. Что
же касается до условій, то христіанская община
могла осуществить только равенство въ пищнтѣ.
Мы, соціалисты, хотимъ равенства въ богатствѣ.
Однимъ словомъ, христіанство зародилось въ не­
нависти къ богатству и земнымъ благамъ, между
тѣмъ какъ современный соціализмъ, напротивъ, по­
рожденъ любовью къ богатству и земнымъ благамъ.
Какъ бы ни смотрѣли на это многіе соціалисты и
христіане, несомнѣнно, что нѣть никакой родствен­
ной связи между христіанской идеей и идеей со­
ціальной, между евангельскимъ братствомъ и рав­
ноправной справедливостью, между милосердіемъ
и взаимными обязанностями, между религіозной об­
щиной и промышленной ассоціаціей, между молит­
вой и трудомъ, между богословіемъ и соціальноэкономической наукой, между церковью и рево­
люціей.


— 165 —

XII.

ГОСУДАРСТВО.
(Сг. Ж. Гильома. Progrès. 1870. М 11.)

Съ тѣхъ поръ какъ соціализмъ снова утвердил­
ся въ мірѣ, политическая демократія поняла, что
ей оставалось только одно—присоединиться къ со­
ціализму, иначе она была бы осуждена на вѣрную
смерть; а потому съ этого времени она Формули­
ровала свое отношеніе къ соціализму слѣдующимъ
образомъ: „политическій вопросъ тѣсно связанъ
съ соціальнымъ, и одинъ не можетъ быть рѣшенъ
безъ другого.“ Мы же, напротивъ, говоримъ : „ для
того, чтобы рѣшить соціальный вопросъ, должно
совершенно отрѣшиться отъ вопроса политическа­
го.“
Мы постараемся доказать въ этой статьѣ исти­
ну этого положенія.
Для того, чтобы доказать необходимость какого
либо политическаго порядка обыкновенно аргумен­
тируютъ слѣдующимъ образомъ: въ интересахъ
обезпеченія свободы и правъ каждаго необходи­
мы гарантіи всеобщаго порядка, осуществимыя
только вл. Формѣ власти, обязанной разрѣшать раз­
ногласія возникающія между гражданами и защи­
щать права отдѣльныхъ гражданъ или всего наро­
да въ томъ случаѣ, если они подвергнуться опас­
ности со стороны ли государя или со стороны
извѣстной доли гражданъ.


— 16ß —
Такъ какъ хранить свободу и право каждаго
дѣло государства, центральной власти, что, слѣдо­
вательно, и право опредѣлять ихъ должно прина­
длежать ему или тѣмъ, кто его представляетъ. Де­
мократы, политики! до тѣхъ поръ пока вы будете
поддерживать государство, правительство, вы буде­
те содѣйствовать абсолютизму; вы боретесь про­
тивъ монархіи за то, что она предоставила опре­
дѣленіе права и свободы одному лицу, теперь же
вы предоставляете ту же власть массѣ, большин­
ству или меньшинству; по въ состояніи ли какая
бы то ни было верховная власть, даже понимае­
мая въ республиканскомъ смыслѣ, знать нужды,
стремленія и желанія каждаго изъ своихъ членовъ
лучше, чѣмъ одинъ избранникъ? Источникъ пра­
ва находится въ природѣ и оно должно быть опре­
дѣлено единственно при помощи пауки, а никакъ
не по произволу какой бы то ни было власти. Но,
возразятъ на это, существуетъ право личное и
право общественное; если и будутъ опредѣлены
наукою характеръ и значеніе каждаго изъ нихъ,
такъ вѣдь кромѣ того необходимо обозначить об­
щественное право противъ нападеній со стороны
личныхъ правъ, и наоборотъ.
Что же будетъ гарантіей?
Верховная власть народа, отвѣчаютъ демократаполитики! Но кто можетъ поручиться, что народъ
не ошибется? что онъ, почувствовавъ свою не­
способность регулировать отношенія каждаго гра­
жданина къ обществу и наоборотъ, не возложитъ
эту обязанность на выборныхъ, и что эти посл ѣд­
ніе нс воспользуются врученною имъ властью для
пріобрѣтенія и обезпеченія личныхъ привилегій;
(укажемъ мимоходомъ на это первое противорѣчіе
въ приложеніи демократическаго принципа въ по­


— 167 —
литикѣ; коль скоро народъ передастъ управленіе
своими дѣлами выборнымъ, онъ тѣмъ самымъ отка­
зывается отъ верховной власти, отъ своего права) ;
или же, если народъ почувствуетъ себя въ силахъ
установлять взаимныя отношенія гражданъ и от­
ношеніи ихъ къ государству, ио если притомъ
нѣтъ единодушія, невозможнаго въ виду разнооб­
разія интересовъ, то при такъ называемой народ­
ной санкціи принятія конституціи и законовъ (эти­
ми терминами обыкновенно обозначаютъ совокуп­
ность обязанностей и правъ гражданъ) образуется
большинство; а развѣ большинство, подчиняя своей
волѣ меньшинство, не нарушаетъ тѣмъ самымъ
естественнаго права; а между тѣмъ, создавая такой
общественный договоръ, думаютъ гарантировать
естественныя права всѣхъ ; такъ, по крайней мѣрѣ,
вотъ уже восемьдесятъ лѣтъ утверждаетъ демокра­
тія. Какъ выйти изъ этого затрудненія? Не воз­
можно же требовать отъ большинства, чтобы оно
жертвовало своими интересами интересамъ мень­
шинства? Такъ какъ мы хотимъ, чтобы права
всѣхъ были обезпечены, то мы призываемъ обще­
ство къ Революціи.
Очертимъ возможно рѣзче идею права:
Человѣкъ по своему рожденію и праву на су­
ществованіе долженъ пользоваться достаточной
свободой, способствующей полному развитію всѣхъ
его способностей, пріобрѣтенію, посредствомъ при­
ложенія этихъ способностей, возможности пользо­
ваться всѣми нравственными и матеріальными нас­
лажденіями, необходимыми для поддержанія и пол­
наго развитія его существованія. Что дѣйствитель­
но нужно для одного человѣка, то требуется и для
всѣхъ. Такъ какъ въ абсолютно индивидуальномъ
обществѣ полное удовлетвореніе нравственныхъ и


— 168 —
матеріальныхъ нуждъ можетъ установиться только
въ ущербъ слабымъ и посредствомъ уничтоженія
правъ извѣстнаго числа личностей, то необходимо
уравновѣсить личныя права, установивъ право об­
щественное. Эта необходимость вытекаетъ не изъ
воли человѣка; это просто результатъ естествен­
наго закона, необходимое дополненіе свободы, вы­
ражающееся въ солидарности. При одной свободѣ
человѣкъ ничто иное, какъ живой автоматъ ; безъ
солидарности, человѣчество есть сборище воровъ
и разбойниковъ.
Какимъ образомъ развиваются люди, и въ сос­
тояніи ли они сами удовлетворить свои нравствен­
ныя и матеріальныя нужды?
При разсмотрѣніи этихъ вопросовъ должна вы­
ясниться для насъ мысль, что единственное раціо­
нальное основаніе всякаго соціальнаго организма
заключается въ организаціи экономическихъ силъ.
Человѣкъ поддерживаетъ свой организмъ пот­
ребленіемъ предметовъ, необходимыхъ для удовле­
творенія различныхъ его потребностей; чтобы до­
бывать эти предметы нужно производить; такимъ
образомъ трудъ, создающій продукты, является глав­
ною основою человѣческаго существованія По мѣ­
рѣ того, какъ человѣчество идетъ впередъ, коли­
чество нуждъ увеличивается; ученыя открытія об­
легчаютъ производство ; какъ прямое слѣдствіе это­
го является введеніе машинъ и большее раздѣле­
ніе труда; съ этого времени человѣкъ, живущій
при условіяхъ того общественнаго строя, который
былъ выработанъ цивилизаціей, не въ состояніи
произвести самъ все то, что ему нужно; онъ мо­
жетъ только исполнять одну какую либо функцію
въ общемъ производствѣ ; отсюда вытекаетъ необ­
ходимость организовать обмѣнъ такимъ образомъ,


169 —
чтобы всѣ люди могли обмѣнивать свои продукты
на продукты соотвѣтственной цѣнности. Такимъ
образомъ естественными основами общественныхъ
отношеній между людьми являются: производство
и обмѣнъ. Кто компетентенъ въ установленіи этихъ
отношеній? Каждый производитель. Какимъ обра­
зомъ они устанавливаются? Путемъ договора.
Прежде чѣмъ мы приступимъ къ разсмотрѣнію
этихъ двухъ положеній, мы должны сказать нѣс­
колько словъ о происхожденіи правительствъ. Мы
уже видѣли каково оно въ принципѣ, посмотримъ
какимъ путемъ оно было выработано исторіей.
Мы видѣли, что основа естественнаго права за­
ключается въ примѣненіи нашихъ способностей къ
производству предметовъ, необходимыхъ для наше­
го потребленія; всѣ мы знаемъ, что между людьми
искони существуютъ Физіологическія неравенства,
что человѣческое развитіе шло путемъ постоянна­
го прогресса, основаннаго на опытахъ, по необхо­
димости пріобрѣтаемыхъ человѣчествомъ, которое
исключительно руководствуется своими нуждами.
Первоначальное невѣжество очевидно мѣшало воз­
никновенію мысли организовать съ самого начала
экономическія силы; слѣдствіемъ этого недостатка
организаціи было появленіе соціальнаго неравен­
ства и узурпаціи естественныхъ силъ въ пользу
меньшинства. Если мы обратимъ вниманіе на тѣ
животные, воинственные инстинкты, которые обна­
руживаются въ жизни дикихъ народовъ и вспом­
нимъ, что современный цивилизованный міръ так­
же пережилъ этотъ стадій дикого состоянія; если
мы обратимъ вниманіе на необходимо существо­
вавшія первоначально невѣжество и неравенство,
мы принуждены будемъ согласиться, что всѣ эти
причины содѣйствовали такой личной узурпаціи


170 —
экономическихъ силъ и выработали, начиная съ са­
мыхъ отдаленныхъ временъ, все то зло, отъ кото­
раго въ настоящее время наше прозрѣвшее обще­
ство силится освободиться.
Вслѣдствіе нарушенія естественнаго равновѣсія,
антагонизмъ между отдѣльными лицами сдѣлался
основаніемъ общественной экономіи, война между
людьми—соціальнымъ закономъ. Совершенно есте­
ственно, что предводители, побѣдители, тираны, дес­
поты думали только о сохраненіи и упроченіи сво­
ихъ привилегій; касты, исключительно пользовав­
шіеся соціальными богатствами, захватили прави­
тельственную власть, стали повелѣвать, издавать
законы, гарантирующіе ихъ привилегіи, собствен­
ность, органнзировали вооруженную силу, съ тѣмъ
чтобы держать народъ въ повиновеніи, прикрываясь
волею боговъ, чтобы такимъ образомъ облечь всѣ
свои злодѣянія мистическою, сверхъестественною
санкціей. Таковъ порядокъ вещей, который до сихъ
норъ управлялъ міромъ; огь насъ требуютъ, что­
бы мы его уважали, усовершенствовали и примѣ­
няли къ настоящимъ нуждамъ.
Источникъ всякаго правительства кроется въ
экономической анархіи ; водворимъ экономическій
порядокъ, и намъ не нужно будетъ никакого пра­
вительства; политическій вопросъ падетъ самъ со­
бою.
Мы видѣли, что соціальныя отношенія основаны
на производствѣ и обмѣнѣ; слѣдовательно и регу­
лированіе этихъ отношеній должно быть предостав­
лено производителямъ и посредникамъ обмѣна.
Каждое правительство, хотя бы оно было самое
демократическое, представляетъ или всю совокуп­
ность народа или большинство его; спрашивается,
какимъ образомъ государство, основанное на та-


— 17]
кихъ началахъ, будетъ рѣшать договоръ между ча­
совщиками или, напримѣръ, между этими послѣдни­
ми и земледѣльцами. Политическое государство ни­
когда не будетъ въ состояніи знать дѣйствитель­
ныя нужды всѣхъ ремесленниковъ; ихъ дѣло уста­
новить естественныя отношенія и группироваться,
смотря по потребностямъ каждой спеціальности.
Что же остается на долю государства? Издавать за­
коны, въ которыхъ нѣтъ никакой надобности, такъ
какъ все основано на свободномъ, полюбовномъ
договор!;; угнетать личную свободу вмѣсто того,
чтобы предоставить ей самое широкое развитіе
на прочной почвѣ солидарности.
Изъ всего этого выводъ таковъ: основной прин­
ципъ правительства заключается въ стремленіи за­
мѣнить свободу какимъ бы то пи было авторите­
томъ.
Его историческое развитіе шло путемъ насиль­
ственной поддержки привилегій собственниковъ.
Его образъ дѣйствій характеризовался всегда вла­
дычествомъ закона, вмѣсто свободнаго договора.
Цѣль его всегда была и есть учрежденіе Оффиці­
альнаго порядка, который бы могъ противодѣйство­
вать естественнымъ слѣдствіямъ экономической ан­
архіи.
Въ основаніи всего этого лежитъ деспотизмъ,
эксплуатація, безнравственность. Вотъ почему на­
шею цѣлью не можетъ быть политическое государ­
ство.
Насмотримъ теперь политическія реформы по отно­
шенію къ ихъ вліянію на соціальное освобожденіе
пролетаріата. Не лишнее будетъ здѣсь замѣтить,для
уясненія дѣла, что обыкновенно люди, совѣтующіе
рабочимъ идти путемъ политической агитаціи, суть
люди живущіе рентою, которою они пользуются, бла-


— 172 —
годаря покровительству власти. Выслушаемъ ихъ
„аргументы:” порядокъ прежде всего, говорятъ они
и въ тоже время усердно заботятся о сохраненіи са­
маго возмутительнаго безпорядка въ томъ, что долж­
но бы было быть организованнымъ, предполагая воз­
можнымъ вознаградить этотъ недостатокъ экономи­
ческаго порядка правительственнымъ авторитетомъ.
Понятно, что если разъ установленъ такимъ путемъ
порядокъ, онъ долженъ быть поддерживаемъ денеж­
ными средствами—это главное; каждый хорошій гра­
жданинъ долженъ подлежать подати; затѣмъ слѣдуетъ
нравственная обязанность: каждый хорошій граж­
данинъ долженъ заниматься общественными дѣлами,
обсуждать законы и т. д. ; каждый хорошій гражда­
нинъ долженъ быть солдатомъ, чтобы въ случаѣ на­
рушенія порядка отъ внѣшнихъ или внутреннихъ
причинъ, содѣйствовать его возстановленію или за­
щищать его. Такимъ образомъ окажется па дѣлѣ,
что каждый работникъ будетъ содѣйствовать влас­
ти, которая его давитъ.
До сихъ поръ постоянно говорили работникамъ:
вы невѣжественны, чтобы управлять общественными
дѣлами; предоставьте эту заботу адвокатамъ, уче­
нымъ, ораторамъ; они это исполнять лучше васъ. Въ
настоящее время, когда возникъ соціальный вопросъ,
эти совѣты приняли другой видъ. Теперь эти гос­
пода говорятъ: Рабочіе, выбирайте своихъ, пред­
ставителей въ учрежденія законодательной и испол­
нительной власти, требуйте закоповъ въ свою по­
льзу, прогрессивнаго налога, дарового ученья и'т. д.
Даровое ученье, какая насмѣшка! Если я непосред­
ственно не плачу за ребенка, посылая его въ об­
щественную школу, то развѣ я не плачу вмѣсто
того подати, которою оплачивается учитель? Про­
грессивный налогъ на капиталъ и. т. д! Развѣ въ


— 173 —
концѣ концовъ нс оплачивается все трудомъ ? Ясно,
что всякій патронъ платя, напр., 1000 Франковъ
налога, беретъ ихъ изъ барыша, приносимаго ему
трудомъ работника. Вы хотите, чтобы мы тре­
бовали закоповъ въ нашу пользу? Но относитель­
но чего? Относительно ассоціацій? Для того чтобы
организовать ихъ, законовъ не надо. Относитель­
но взаимныхъ договоровъ? Земледѣльцы и часовщи­
ки, напримѣръ, сами и только сами компептентны
для опредѣленія основъ, связывающаго ихъ договора.
Законовъ для возвращенія земли въ коллективную
собственность, для уничтоженія правъ наслѣдства?
Вообразимте себѣ положеніе нашихъ государствен­
ныхъ совѣтовъ въ виду такихъ вопросовъ! Нѣтъ,
рабочіе, взглянемъ прямо на политическій вопросъ;
всякое правительство неизбѣжно должно покрови­
тельствовать существующему порядку; каждый гра­
жданинъ, принимающій на себя обязанность народ­
наго представителя, тѣмъ самымъ обязуется содѣй­
ствовать сохраненію, укрѣпленію и развитію суще­
ствующихъ учрежденій. Пытаясь осуществить па
практикѣ соціальные принципы, путемъ политиче­
скихъ рсФорм’ь,работники только содѣйствовали бы
оживленію этого общества, которое находится въ
предсмертной агоніи и которому нужно дать ско­
рѣе умереть отъ истощенія.
Работники, во имя правоты нашего дѣда, откажем­
ся отнынѣ отъ всякой политической дѣятельности!


— 174 —

XIII.
ОЧЕРКЪ

РАЗВИТІЯ ИНТЕРНАЦІОНАЛА
въ

БЕЛЬГІИ.
Въ Бельгіи соціальная идея новѣйшаго време­
ни вступила въ жизнь едва ли не раньше всѣхъ
другихъ странъ Европы, исключая разумѣется сво­
его отечества—Франціи. На это были особенныя
причины, существенныя и случайныя. Не смотря
на договременное иностранное иго, сначала испан­
ское, йотомъ австрійское, наконецъ голландское,
въ бельгійскомъ народѣ сохранилась привержен­
ность къ самостоятельности общинъ, на которую
чужеземные властители не рѣшались посягать,
вслѣдствіе чего въ народѣ укоренились и разви­
лись духъ коммунальнаго самоуправленія и при­
вычка обсуждать и разъяснять себѣ свои интере­
сы.
Революціей 1830 вмѣстѣ съ національной не­
зависимостью бельгійцы завоевали себѣ и кон­
ституцію, дававшую удовлетвореніе этимъ потреб­
ностямъ національнаго характера. Конституція эта
давала полную гараіггію свободѣ сходокъ и ассо­
ціацій, и ни одна изъ многочисленныхъ реакцій,


— 175 —
которыя страна пережила съ тѣхъ поръ, по рѣши­
лась уничтожить эту свободу въ принципѣ, хотя
въ послѣднее десятилѣтіе не проходитъ года безъ
Фактическихъ нарушеній ея противъ рабочихъ
стачекъ.
Чрезвычайное вліяніе на перенесеніе въ Бель­
гію и развитіе соціальной идеи имѣло пятнадцати­
лѣтнее пребываніе въ этой странѣ знаменитаго
Буонаротги. Филиппъ Буонаротги, уроженецъ Ни­
зы въ тогдашнемъ великомъ герцогствѣ Тоскан­
скомъ, родился въ 1761 и долженъ былъ 30 лѣтъ
отъ роду покинуть свое отечество—Италію. Онъ
удалился сначала въ Корсику, откуда продолжалъ
начатую пропаганду въ Италіи революціонныхъ
идей, издавая журналъ „Другъ италіанской свобо­
ды.“ Когда въ 1792 революція восторжествовала
во Франціи, онъ прибылъ въ Парижъ, гдѣ Кон­
вентъ далъ ему Французское гражданство и посы­
лалъ его съ порученіями въ Корсику и Ниццу.
Послѣ термидорской побѣды монархической ре­
акціи, которой онъ едва не сдѣлался жертвой (онъ
былъ арестованъ 9 термидора), онъ геніальнымъ
взглядомъ понялъ истинную причину крушенія ре­
волюціи и первый съ БабеФомъ провозгласилъ со­
ціальный вопросъ, открывъ этимъ новую эру въ
исторіи человѣчества. Заговоръ 1796 былъ пер­
вымъ вступленіемъ въ практическую жизнь идеи
равенства и солидарности, которая всегда жила
въ умахъ великихъ людей всѣхъ вѣковъ, а въ
XVIII вѣкѣ проповѣдывалась во Франціи цѣлымъ
рядомъ замѣчательныхъ писателей, какъ Руссо,
Морелли, Бриссо и др. Членами тайнаго общества,
составившаго этотъ заговоръ, были все люди чис­
тѣйшей нравственности и замѣчательныхъ талан­
товъ, какъ Сильвенъ Марсшаль, Феликсъ Депель-


— 176 —
тье-де-Сенъ-Фаржо, братъ того, который былъ
убить роялистами за подачу голоса за смерть ко­
роля и котораго такъ торжественно хоронили въ
Пантеонѣ въ то самое время, когда трупъ коро­
ля сваливали въ известковую яму; Друэ, почтмей­
стеръ въ Сенч> Мену, остановившій побѣгъ Лудовнка XVI, Дарте, бывшій секретарь Лебона въ
Аррасѣ и наконецъ Кай-Гракхъ БабеФЪ, имя ко­
тораго носитъ и заговоръ, и вся эта первая гру­
бая и не совершенная Форма революціоннаго со­
ціализма (бабувизмъ). Но среди всѣхъ этихъ за­
мѣчательныхъ людей, память которыхъ должна
быть всегда дорога всѣмъ соціальнымъ революціо­
нерамъ, первое мѣсто принадлежитъ Буанаротти.
Это была одна изъ тѣхъ необыкновенныхъ натуръ,
соединяющихъ вч> себѣ желѣзную энергію и не­
побѣдимое мужество съ самой пламенной страстью,
какія только создетъ классическая почва Италіи.
Въ БабеФѣ была доблесть римскаго гражданина;
Сильвенъ Марешаль былъ преданъ идеѣ соціаль­
наго равенства и братства со страстностью и чув­
ствительностью поэта; по въ Буанаротти все это
соединялось въ одно сильное и горячее чувство,
основанное на глубокой и страстной мысли.
Извѣстно, чѣмъ кончился заговоръ БабеФа. Вы­
данные шпіономъ, члены тайнаго общества были
большею частью сосланы. БабеФЪ и Дарте, приго­
воренные къ смерти, „пытались, по выраженію
'одна го буржуазнаго біографа, заколоться, но были
спасены отъ собственной ярости жандармами и на
другой день покопчены гильотиной." Буонаротти
десять лѣтъ провелъ въ казематахъ Шербура и
(Элерона. Получивъ свободу, онъ жилъ нѣкоторое
время въ Женевѣ, а когда съ реакціей 1815 это
убѣжище сдѣлалось невозможнымъ, переѣхалъ въ


— 177 —

Бельгію, гдѣ прожилъ до іюльской революціи 1830.
Онъ умеръ въ 1837, долгое время спустя послѣ то­
го, какъ идея, которую онъ въ первый разъ повелъ
въ бой, перешла свои дальнѣйшія Формы развитія,
сенъ—симонизмъ и фурьеризмъ; въ то время, когда
она уже готовилась сбросить и эти дѣтскія и отро­
ческія Формы, мечтательно-пророческія и сантимен­
тально-утопическія, чтобы явиться во всей муже­
ственной силѣ въ книгахъ Прудона.
Въ тогъ періодъ времени, когда Буопарогти жилъ
въ Бельгіи, грубыя заблужденія и нелѣпости бабу­
визма давно были сданы въ архивъ исторіи. От­
дѣленный четвертью вѣка отъ того времени, когда
можно было думать государственнымъ деспотиз­
момъ учредить счастье и братство людей, какъ
Робеспьеръ думалъ учредить имъ добродѣтель и
нравственность, Буопарогти являлся представите­
лемъ и проповѣдникомъ только тѣхъ вѣчно спра­
ведливыхъ идей коллективности и солидарности.
Подъ вліяніемъ непосредственныхъ учениковъ
Буонаротти, въ 40-хъ годахъ въ Бельгіи возни­
кли различныя соціалистическія общества рабо­
чихъ. Французскія событія 1848-51 значительно
двоякимъ образомъ содѣйствовали развитію и уси­
ленію этихъ обществъ—сначала вліяніемъ кратко­
временнаго торжества соціальныхъ идей въ пер­
вые дни революціи, потомъ великимъ кровавымъ
примѣромъ іюньской борьбы и, наконецъ, послѣ
торжества реакціи, вліяніемъ многочисленной Фран­
цузской эмиграціи, собравшейся въ Бельгіи.
Революціонныя идеи, проникавшія въ Бельгію,
нашли себѣ здѣсь благодарную почву въ универ­
ситетской молодежи. Въ то время какъ въ Герма­
ніи и Швейцаріи вся университетская молодежь
поголовно, а во Франціи громадное большинство


— 178 —

ся—чисто буржуазны, Бельгія имѣетъ счастье
обладать въ этой молодежи такимъ революціон­
нымъ элементомъ, какой изъ всѣхъ европейскихъ
странъ она представляетъ еще только въ Италіи.
Проникнутая серьезнымъ духомъ, она также чуж­
да пошлости и ребячества нѣмецкихъ буршей,
какъ и прждевременныхъ чиновническихъ и бур­
жуазныхъ инстинктовъ наживы и карьеры Фран­
цузскаго студенчества.
Эта молодежь горячо приняла революціонныя
идеи и сошлась на нихъ съ рабочими противъ
буржуазнаго либерализма и даже радикализма сво­
ихъ собственныхъ отцовъ и старшихъ братьевъ.
Но первородный грѣхъ ся буржуазнаго происхож­
денія естественно сказался въ самомъ увлеченіи
этими идеями. Образованная и ознакомленная съ
такъ называемыми „высшими“ интересами, т. е.
интересами преимущественно высшихъ классовъ,
нетрудящихся и потому имѣющихъ досугъ мыслить,
политически привилегированныхъ и потому неволь­
но заинтересованныхъ въ исключительно полити­
ческихъ вопросахъ, эта молодежь увлеклась преи­
мущественно двумя началами—свободной мысли
противъ ОФФіщіальнаго католичества, весьма могу­
щественнаго и вліятельнаго въ Бельгіи и полити­
ческаго якобинскаго революціонаризма. Увлекаясь
этими двумя началами, молодежь только роковымъ
образомъ подчинялась вліянію своего буржуазна­
го положенія и происхожденія, но въ тоже время
она очень хорошо понимала необходимость союза
съ рабочими массами и совершенно искренно же­
лала и искала его.
Въ 1861 году цѣлая Фаланга этой молодежи,
люди замѣчательно образованные, умные и талант­
ливые и въ высшей степени добросовѣстные, какъ


— 179 —
Де-Пепъ, Гипсъ, Денисъ, Приеме, Стансъ, Фон­
томъ Робенъ, Делассаль и многіе другіе, изъ ко­
торыхъ многіе отличились впослѣдствіи самой по­
лезной дѣятельностью въ Интернаціоналѣ, пред­
приняли изданіе журнала. Журналъ этотъ долженъ
былъ служить органомъ основаннаго въ томъ же
году народнаго общества Le peuple вслѣдствіе
чего и названіе его было La Tribune du peupleВъ первые годы существованія этого журнала въ
немъ рѣзко обнаруживались оба направленія, да­
ваемыя инстинктивными и сознательными интере­
сами его молодыхъ сотрудниковъ. Онъ съ самаго
начала заявилъ себя соціальнымъ органомъ и при­
нялъ девизомъ слова: „Справедливость и общест­
венное благосостояніе.” Но въ то же время столб­
цы его наполнялись преимущественно статьями
антирелигіозными и политическо-религіозными; глав­
ный интересъ сосредоточивался на пропагандѣ
свободной мысли и на явленіяхъ политическихъ,
какъ дѣйствія Маццини, Гарибальди, событія въ
Мексикѣ, польское возстаніе. На соціальный же
вопросъ были только намеки.
Въ 1864 въ Бельгіи было положено первое на­
чало Интернаціональнаго Общества. Но еще въ
1866 бельгійская секція Интернаціонала была такъ
слаба, что составляла лишь отдѣленія многочислен­
наго общества Le Peuple и весь этотъ годъ велась
оживленная агитація при многочисленныхъ митин­
гахъ въ пользу всеобщаго избирательнаго права,
причемъ члены Le Peuple сходились съ буржуазны­
ми радикалами. Журналъ общества, хотя принялъ
названіе органа Интернаціонала и прибавилъ къ
своему девизу слова: Ni bourgeois, ni prolétaire,
однако сохранилъ преобладающій политическій ха­
рактеръ.


— 180 —

Въ слѣдующемъ году событія дали сильный тол­
чекъ къ дальнѣйшему развитію Интернаціонала въ
Бельгіи. Бельгія, какъ извѣстно, послѣ Англіи са­
мая промышленная страна въ мірѣ. Всѣ явленія,
сопровождающія непомѣрное развитіе индустріи,
здѣсь въ полномъ цвѣту. Эта маленькая страна
вся сплошь покрыта Фабриками, рудокопнями, за­
водами, мастерскими, неоставляющими почти мѣс­
та полямъ и деревнямъ. Всюду вмѣсто лѣсовъ и
садовъ высятся безчисленныя трубы, извергающія
тучи дыма, и на не большомъ пространствѣ ску­
чены тысячи, десятки, сотни тысячъ пролетаріевъ,
обреченныхъ на вѣчный трудъ въ подземныхъ ми­
нахъ или среди пламени и копоти Фабрикъ, какъ
съ другой стороны не слыханныя богатства сосре­
доточенны въ рукахъ ничтожнаго меньшинства.
Соціальная борьба имѣетъ по этому здѣсь харак­
теръ болѣе рѣзкій, чѣмъ гдѣ либо. Между эксплу­
атирующимъ колоссомъ капитала и милліонами
пролетаріевъ, его непосредственныхъ жертвъ, пѣть
ничего. Противники стоять лицомъ къ лицу, и вся­
кое малѣйшее движеніе пролетаріата вызываетъ
кровавое столкновеніе.
Такъ было въ 1867 г., когда рудокопы изъ ок­
рестностей Шарльруа сдѣлали стачку, окончив­
шуюся кровопролитнымъ побоищемъ. Это крово­
пролитіе послужило лучшей пропогандой для Ин­
тернаціонала, который началъ быстро роста до то­
го, что въ слѣдующемъ 1868 году, послѣ новыхъ
кровавыхъ стачекъ въ той же мѣстности, Интерна­
ціоналъ отдѣлился отъ общества Le P euple. Это
общество уничтожилось, а его большее интерна­
ціональное отдѣленіе, поглотивъ его въ себя, раз­
рослось въ цѣлую многочисленную Бельгійскую
Федерацію.


— 181 —
Вмѣстѣ съ обществомъ Le Peuple прекратилась
il его Tribune, а вмѣсто ея явился Оффиціаль­
ный органъ Бельгійской Федераціи L’Internatio­
nale. Но этотъ журналъ, посвященный искючительно отчетамъ текущихъ дѣлъ Интернаціонала, не
могъ удѣлять мѣста для теоретическаго обсуж­
денія вопросовъ. Поэтому сотрудники и редакто­
ры его, все бывшіе сотрудники и редакторы Tri­
bune du Peuple, основали рядомъ съ нимъ другой
журналъ La Liberté, предназначенный спеціально
для теоретической разработки вопросовъ. Чтобы
дать возможность вполнѣ оцѣнить заслугу этого
журнала, надо ознакомить читателя съ статьями
его, относящимися ко времени съ 1870 года, что
мы и сдѣлаемъ въ другой части этой книги. Пока
же мы даемъ только картину развитія Интернаціо­
нала до его Базельскаго Конгресса, сентября 1869.
Печатая здѣсь нѣсколько статей изъ Liberté 1868
и 1869 годовъ, мы очень хорошо знаемъ, что въ
нихъ еще не совсѣмъ испарилось доктринарное
направленіе Tribune du Peuple. Но мы именно дѣ­
лаемъ это съ цѣлью показать читателю, давъ ему
возможность сравнить Liberté 1868 съ тѣмъ же
журналомъ 1871—73 годовъ въ слѣдующей часта
этого изданія, какимъ образомъ сила вещей, ро­
ковая сила развитія Интернаціонала и всепогло­
щающее значеніе его принципа, заставили людей
умныхъ, даровитыхъ и честныхъ, мало по малу осво­
бодиться отъ мертвечины позитивизма и всякаго
доктринаризма и броситься въ кипучую жизнь со­
ціальной революціи. Въ статьяхъ, которыя мы здѣсь
печатаемъ, читатель, конечно, самъ отличитъ бью­
щую свѣжую струю этой жизни отъ ничтожной
примѣси доктринарнаго сора, еще порой мутящаго
ея чистоту.


-- 182 —

1 іюня текущаго года Liberté прекратилась.
Она прекратилась, потому что, какъ говоритъ, воз­
вѣщая ея закрытіе, редакція,
*
“прошла пора раз­
сужденій, настало время дѣйствовать.,, Въ этихъ
заключительныхъ словахъ резюмируется все пос­
тепенное развитіе Интернаціональной литератур­
ной пропаганды въ Бельгіи. Это логически послѣд­
нія слова ея. Предпринятая молодежью, вышедшей
изъ буржуазной среды, пропаганда эта увлекалась
сначала буржуазными интересами науки и полити­
ки и въ Формахъ своихъ невольно держалась доктринарныхъ ухватокъ буржуазіи. Но разъ рѣшив­
шись посвятить себя служенію народа, она все
болѣе и болѣе освобождалась отъ этихъ интере­
совъ H этихъ ухватокъ, пока наконецъ, проник­
нувшись вполнѣ народнымъ духомъ, она увидала,
что и самое орудіе ея, перо, слишкомъ мирно-бур­
жуазно, слишкомъ терпѣливо-доктринарпо для на­
роднаго великаго горя и что пора смѣнить его на
мечь и огонь.
ОТЪ РЕДАКЦІИ.

*)Пзъ сотрудниковъ Liberté укажемъ въ особенности
на Арну, котораго можно смѣло назвать самымъ талант­
ливымъ, остроумнымъ и образованнымъ изъ всѣхъ евро­
пейскихъ журналистовъ. Намъ почти совѣстно называть
журналистомъ, этимъ оподленнымъ разными Гранье Касаньяками и Жирарденами словом г. такого искренне пре­
даннаго своему дѣлу и высоко честнаго человѣка, хотя
тоже не совет, мт. чуждаго доктрииярнаго позитивизма,
этого клейма, налагаемаго буржуазнымъ происхожденіемъ
на самый свѣтлый умъ.


— 183 —

XIV.

ВОЙНА.
( Liberté. 1868. No. 18 )

Для девятнадцатаго вѣка существуютъ только
два способа разрѣшенія соціальной задачи, кото­
рые опредѣляются двумя существующими мето­
дами: политикой безпощадныхъ реакцій, которая
вѣритъ въ возможность идеальнаго общественнаго
строя по самому простому и первобытному плану
абсолютизма; или же — политикой революцій, энер­
гично преслѣдующей идеалъ совершенной пере­
стройки общественнаго порядка въ иеключительную пользу рабочихъ массъ.
Послѣдній политическій методъ признаетъ, что
рабочая масса всегда была способна управ­
ляться сама собой и пользоваться всѣми своими
правами. Обѣ эти политическія системы одинаково
убѣждены въ возможности достигнуть прочной ор­
ганизаціи общества, каждая, конечно, по своему
плану.
Да, одно изъ двухъ: или человѣческое общество
должно разъ на всегда остаться вѣрно своимъ
первоначальнымъ принципамъ, и тогда приходится
запяться снова скучнѣйшей работой. Приходится
разпутывать всѣ узлы традицій человѣчества; при­
ходится возстановить бога па небесахъ, въ немъ
одномъ отыскать начало всѣхъ началъ и слѣдова-


— 184 —
тельно, источникъ всего; избрать одного человѣка
изъ каждой націи; около него создать особенную
касту людей, вѣчныхъ представителей исполнитель­
ной власти, ему же даровать для вѣчнаго наслѣд­
ственнаго пользованія принципъ абсолютизма, ко­
торый въ этой организаціи составляетъ живой ис­
точникъ всеобщей жизни. Такимъ образомъ абсо­
лютный авторитетъ на верху этой громадной лѣст­
ницы нечувствительнымъ образомъ будетъ пере­
даваться импульсомъ жизни на самую послѣднюю
ступень, и самый послѣдній членъ многомилліон­
наго человѣчества всегда будетъ поддерживаться
на своемъ жизненномъ пути цѣлесообразностью
громадной машины; онъ почувствуетъ себя одной
изъ спицъ этой самой машины.
Другой методъ учить человѣка искать въ самомъ
себѣ начало и конецъ своего авторитета, быть во
всю свою жизнь обязаннымъ только себѣ. Онъ
самъ обязанъ будетъ поддерживать общественный
порядокъ, отт. его справедливости и on. его ума
будетъ зависѣть распредѣленіе какъ матеріальныхъ,
такъ и нравственныхъ благъ мірскихъ. Все нами
самими и между нами только; мы всѣ равны и оди­
наково должны всѣ работать на пользу общест­
веннаго блага; долой правителей и господъ, каж­
дая отдѣльная Функція общественной жизни будетъ
выполняться отдѣльной личностью на общую поль­
зу всѣхъ. Человѣчество не можетъ рѣшиться от­
дать всю свою соціальную роль кому либо одно­
му; этимъ самымъ оно парализовало бы взаимо­
дѣйствіе своихъ силъ.
Первая система проповѣдуетъ терпѣніе, ея ору­
дія терроръ и насиліе; ей необходима религія, по­
тому что необходима слѣпая вѣра массы, которая
терпѣливо должна видѣть въ своихь собственныхъ
страданіяхъ проявленіе „кары божіей”.


— 185 —
Вторая система проповѣдуетъ всеобщую свобо­
ду, любовь и справедливость. По ея глубочайшему
убѣжденію большинство человѣческихъ страданій
зависитъ отъ нынѣшняго порядка вещей, и что
хорошо организованный трудъ человѣчества спо­
собенъ уничтожить большую часть этихъ страда­
ній. Ио ея убѣжденію каждый членъ общества
имѣетъ полное право во всякое время требовать
полнаго отчета у всѣхъ. Пока существуетъ гро­
мадный классъ людей, обреченныхъ на нищету и
страданія, до тѣхъ поръ нельзя признавать суще­
ствующій порядокъ вещей удовлетворительнымъ.
Первая система создала идеальный міръ мило­
сти и типомъ его взяла королевскіе дворцы.
Вторая система желаетъ созданія міра разума,
и типомъ его беретъ мастерскую.
Все, что находится между этими двумя взгляда­
ми, безсильно и лишено значенія. Вотъ уже 80
л ѣтъ, какъ многіе желаютъ отыскать средній путь,
который бы примирилъ двѣ упомянутые нами край­
ности; но изъ этого ничего не вышло, да и не
могло выйти. Вѣра въ абсолютизмъ исчезла совер­
шенно, а свобода лишилась всѣхъ своихъ гаран­
тій.
Древній міръ вооружается. Церковь, армія, го­
сударственная централизація, эти различные эле­
менты тѣснятся во кругъ своего естественнаго
знамени, независимости церкви, нравственнаго
представителя стараго порядка вещей. При помо­
щи этого знамени они надѣются побѣдить револю­
цію; на этой почвѣ древній міръ чувствуетъ себя
сильнымъ и непобѣдимымъ.
У революціи также есть своя собственная об­
ласть, въ которой она смѣло могла бы потягать­
ся съ церковью и государствомъ и въ которой


— 186 —
послѣднія совершенно ne компетентны и безсиль­
ны. Область эта—рабочій вопросъ. Зачѣмъ же
революція напала на Римъ, когда Римъ по идеямъ
и поступкамъ къ міру, нынѣ ей совершенно чуждъ?
Зачѣмъ же помѣшала она старымъ правительст­
вамъ управляться въ ихъ собственной Сферѣ по ихъ
усмотрѣнію, и не довольствовалась постановкой
вѣчнаго единственнаго вопроса объ распредѣле­
ніи труда и богатства, а стала требовать отъ
стараго міра отчета не въ его идеалахъ, а за его
тунеядство, не въ его философіи, а за поглощеніе
всѣхъ силъ народа нс многими избранными? За­
чѣмъ революція вмѣсто того, чтобы завлечь древ­
ній міръ въ свою собственную область, согласи­
лась дать битву на старой почвѣ, гдѣ. счастье и
сила рѣшаютъ судьбу самыхъ рѣшительныхъ бор­
цовъ ?
Нынѣ должно рѣшиться все: императоръ На­
полеонъ объявляетъ, что онъ идетъ на встрѣчу
всемірной революціи и революція не отступила.
Итакъ будь что будетъ, лишь бы битва была об­
ширна и достигла великихъ принциповъ, за кото­
рые она ведется. Это—столкновеніе двухъ міровъ
и какъ бы они не столкнулись, толчокъ будетъ
ужасенъ и одинъ изъ нихъ разлетится въ дребез­
ги.


— 187 —

XX ГОДОВЩИНА ПОЛЬСКИХЪ ДНЕЙ.
( Liberté. 1868. Л? 52.)

Мы не намѣрены возбуждать ненависть; къ чес­
ти человѣчества ужасы іюньскихъ дней теперь ка­
жутся невѣроятными даже буржуазіи, которая ихъ
совершила; однако же, кто осмѣлится утверждать,
что сцены такого рода не возобновятся подъ
вліяніемъ подобныхъ же обстоятельствъ? Един­
ственный способъ избѣгнуть ихъ повторенія это
постараться извлечь изъ этихъ ужасныхъ воспо­
минаній не мщеніе, а поученіе.
Грустно сказать, по должно признаться, что
человѣчество, не смотря на опытъ столькихъ вѣ­
ковъ, не выработало еще раціональнаго метода
постепеннаго развитія; оно до сихъ поръ идетъ
путемъ революцій, съ неизбѣжнымъ спутникомъ
ихъ —реакціей.
Откуда происходитъ этотъ недостатокъ увѣрен­
ности и твердаго, постепеннаго стремленія впередъ.
Это происходитъ отъ нашего воспитанія, чисто
политическаго, неразрывно связаннаго ст. идеей
правительства, воспитанія, которое такъ же старо,
какъ и начало самаго общества. Подчиненные
такъ долго провидѣнію и произволу мы привыкли
полагаться на нихъ во всѣхъ нашихъ нуждахъ и
заботахъ.


— 188 —

Мы противупоставляемъ политическимъ реак­
ціямъ—политическія революціи; религіознымъ предрасудкамъ—религізныя идеи въ иной Формѣ.
Когда же, наконецъ, научимся мы обращаться
къ принципамъ? Когда же востанемъ мы противъ
правительственнаго деспотизма, во имя дѣйстви­
тельныхъ законовъ общества, противъ религіи во
имя науки?
Революція 48 г. не смотря на свои соціалисти­
ческія стремленія, была въ концѣ концовъ прави­
тельственной революціей, простой перемѣной ди­
настіи; общественная власть была видоизмѣнена
въ своей Формѣ, но общественныя отношенія ос­
тались тѣ же, что были и прежде.
“Отсталое и олигархическое правительство свер­
гнуто героизмомъ парижскихъ жителей,,. Такова
первая Фраза первой прокламаціи временнаго пра­
вительства 24 Февраля.
Разберите эту фразу, и вы найдете въ ней всю
философію, все значеніе второй Французской рес­
публики. Каждое слово въ ней—заблужденіе; каж­
дое заблужденіе влечетъ за собою бѣдствія, ошиб­
ки и преступленія этой тяжелой эпохи.
“Отсталое и олигархическое правительство свер­
гнуто героизмомъ парижскаго населенія,,.—Сверг­
нуто правительство......... Какое же вліяніе имѣетъ
это на взаимныя отношенія гражданъ между со­
бою, какъ производителей, какъ потребителей,
какъ посредниковъ обмѣна, какъ членовъ обще­
ства или скорѣе государства, такъ какъ правитель­
ство есть отрицаніе общества?
Какое вліяніе можетъ имбть эта перемѣна пра­
вительства, т. е. власти па трудъ, па капиталъ, на
обмѣнъ, на справедливость? Не вызываете ли вы
реакцію, вы, новые правители, уже тѣмъ однимъ


189 —
Фактомъ, что вы намѣрены дать новое направленіе
обществу, которое не хочетъ быть управляемымъ.
Даже направленіе, которому вы слѣдуете, — рес­
публиканское или соціалистическое—не вызыва­
етъ ли оно вмѣстѣ съ тѣмъ реакцію противъ со­
ціализма и республики?
Но, говорите вы въ свое оправданіе, мы свер­
гли правительство отсталое.—Да развѣ сущность
всякаго правительства не есть отсталость ? То, что
вы приводите въ свое оправданіе, напротивъ, пря­
мо разбиваетъ васъ.
Найдется ли въ исторіи хотя одно правитель­
ство, которое не было бы ретроградно? Всѣ ре­
формы произведенныя безъ помощи пли съ по­
мощію правительствъ всегда были противны са­
мимъ интересамъ этихъ правительствъ. Неужели
Февральское правительство возъимѣло странную
надежду быть хорошимъ правительствомъ, т. е.
правительствомъ противуестественнымъ ? Уже те­
перь исторія произнесла свой обвинительный при­
говоръ надъ этимъ смѣшнымъ притязаніемъ, и де­
мократія жестоко искупаетъ свои заблужденія.
Вы свергли олигархическое правительство. Пре­
красное дѣло! Но власть опредѣляется существу­
ющими общественными отношеніями, и это оли­
гархическое правительство было вѣрнымъ выраже­
ніемъ Французскаго общества. Прежде, нежели
производить революцію въ правленіи, надо было
произвести ее въ обществѣ.
Кто знаетъ, что произошло бы съ властью, если
бы общественныя условія измѣнились? Можетъ
быть она бы совершенно исчезла.
Вы проввзгласили всеобщую подачу голосовъ.
Менѣе ли всесильна отъ этого церковь, банкъ и
государство ?


— 190 —
Передъ судомъ’ разума переходъ отд» полите­
изма къ монотеизму (отъ язычества къ единобожію)
есть только успѣхъ нредрасудка; точно также про­
возглашеніе въ іерархическомъ обществѣ всеоб­
щей подачи голосовъ на мѣсто ограниченной дол­
жно быть разсматриваемо только какъ лицемѣріе,
какъ усиленіе государственной тираніи. Въ пере­
ходѣ деспотизма олигархическаго къ деспотизму
одной личности должно видѣть только послѣдова­
тельное развитіе деспотизма. Вы удивляетесь ге­
роизму парижскаго населенія, принуждающаго
Францію признать свою революцію! Такъ знайте
же, что это есть преступленіе противъ революціи
и наказаніемъ ему будетъ героизма національной
гвардіи, производящей въ Парижѣ новую Варѳо­
ломеевскую ночь противъ соціалистовъ и съ оди­
наково неоспоримымъ правомъ, заставляющій всю
Францію подчиниться реакціи.
Заблужденіе соціализма 1848 г. заключалось въ
томъ, что онъ вмѣшался въ правительственную
революцію, которая должна была остаться ему со­
вершенно чуждой. 18 лѣтъ постоянной пропаган­
ды сдѣлали изъ соціализма силу, которою нельзя
уже пренебрегать. Политика его очевидно должна
была быть слѣдующая:
До 1848 во ожиданіи времени своего преобла­
дающаго вліянія, онъ долженъ былъ съ одной сто­
роны пригвоздить Людовика-Филиппа къ его тро­
ну, а съ другой немилосердно протпвудѣйствовать
тому Формальному и буржуазному республиканиз­
му, который своей шумной, мелочной и своекоры­
стной оппозиціей совращалъ революцію съ ея ис­
тиннаго пути, увлекая ее за собой въ безплодную
политическую агитацію, въ которой соціализмъ
могъ только утратить истинный смыслъ своего при­


— 191
званія. Для тѣхъ, кто знаетъ обширность и силу
соціалистической пропаганды до 1848 очевидно,
что соціализмъ былъ достаточно силенъ для той
роли, которую указывали ему обстоятельства; си­
ленъ на сколько можетъ быть сильна самая чис­
тая революціонная теорія. Онъ долженъ былъ ока­
зывать давленіе на королевскую власть, не унич­
тожая ее окончательно, и подавлять безъ милосер­
дія всѣ переходныя ступени между нимъ и пар­
тіей реакціи, отнимая у послѣдней такимъ обра­
зомъ поддержку тѣхъ честныхъ умовъ, которые
предпочитаютъ рискъ революціи беспоіцаднымъ и
грязнымъ дѣйствіямъ реакціи; и затЬмъ въ благо­
пріятную минуту, измѣнивъ предварительно эконо­
мическія условія общества, съ помощью власти
или вопреки ей, онъ долженъ былъ предоставить
самимъ себѣ всѣ политическія, династическія и пра­
вительственныя Формы, которыя безъ посторонней
помощи должны были неминуемо погибнуть въ этомъ
измѣненномъ обществѣ, гдѣ существованіе ихъ не
имѣло болѣе никакого смысла. Да, такова должна
была быть роль соціализма, но у него не хватило
прозорливости, а можетъ быть и должной рѣши­
мости, чтобы достойно выполнить ее.
Онъ не долженъ былъ падать духомъ, даже если
бы достигъ только того, что помѣшалъ бы Фор­
мальному республиканизму разрушить монархію
въ пользу нѣсколькихъ личностей болѣе честолю­
бивыхъ, нежели демократическихъ. Онъ долженъ
былъ упорно отказывать въ своей помощи, не
вступая въ борьбу съ установленною властью, а,
напротивъ, становясь между ней и реакціей, и
требуя только уничтоженія тѣхъ легальныхъ пре­
пятствіи, которыя мѣшаютъ экономической и со­
ціальной реформѣ осуществиться по инціатнвѣ ра-


192 —

бонахъ. Разъ эта реформа осуществилась бы,
онъ далженъ былъ бы предоставить буржуазно-рес­
публиканское правительство его собственнымъ си­
ламъ и неизбѣжной погибели.
Истинный путь, которому должны слѣдовать, соетоитъ въ томъ, чтобы, добиваясь постепенныхъ
уступокъ, довести власть до нуля, съ помощью ея
самой или вопреки ей. Захвативъ же власть, ре­
волюція, напротивъ, остается коигръ-революціей.
Она тѣмъ самымъ совершаетъ самоубійство.
Дѣйствительно, что осталось отъ первой Фран­
цузской революціи, если исключить реформы, про­
исшедшія по инціативѣ народа, записанныя въ те­
традяхъ депутатовъ и по неволѣ уступленныхъ ко­
ролевскою властью? Съ того момента, какъ рево­
люція заняла тронъ казненнаго короля, началась
реакція, непрекращавшаяся вплоть до 1815 года.
Слѣдовательно, исходной точкой революціи 1848
было заблужденіе, за которымъ необходимо слѣдо­
валъ цѣлый рядъ ошибокъ и несчастій, и среди
нихъ іюньскіе дни были только однимъ изъ кро­
вавыхъ эпизодовъ.
И если въ настоящее время, мы считаемъ еще
за честь называться соціалистами, то причина это­
го лежитъ въ безпощадной реакціи, налагающей
на насъ обязанность не отрекаться отъ той партіи,
пріемниками которой мы оказываемся но неволѣ.
Въ Февралѣ 1848 и гораздо еще раньше соці­
ализмъ сталъ на сторону республиканской и пра­
вительственной оппозиціи; послѣдовательный въ
своемъ заблужденіи онъ стремился достигнуть вла­
сти и въ благопріятную минуту въ лицѣ .Іуи-Блана постарался съежиться до невозможности, что­
бы войти въ составъ временного правительства.
Онъ и дѣйствительно вошелъ туда, но только...
на время.


— 193 —
Одинъ тотъ Фактъ, что соціализмъ помогъ из­
мѣненію правительства въ государствѣ, былъ уже
докозательствомъ реакціи; то, что онъ вошелъ въ
составъ государственнаго совѣта, было новымъ
шагомъ потому же пути. II съ первыхъ же дней
партія прогресса, сливаясь съ правительствомъ,
признала себя безсильной и побѣжденной.
Послѣдующія событія будутъ только развитіемъ
этой правительственной реакціи;съ самаго перваго
дѣйствія можно предвидѣть развязку: образумив­
шійся народъ прибѣгаетъ, но уже поздно, къ си­
лѣ, и реакція, увѣренная въ своемъ могуществѣ,
вызываетъ возстаніе, чтобы подавить его, и пода­
вляетъ дѣйствительно.
1848 г. соединяетъ въ себѣ всѣ атгрибуты пло­
хой мелодрамы, которая была бы смѣшна, если бы
не пролилась кровь. Прослѣдимъ событія день за
днемъ.
24 Февраля. Болѣе пли менѣе правильное про­
возглашеніе временнаго правительства, болѣе или
менѣе республиканскаго, куда успѣли проскользнуть
два авторитарныхъ соціалиста, Альберъ и ЛуиБлапъ. Ихъ терпятъ, потому что на первыхъ по­
рахъ нужны поблажки.
25 Февраля. Образованіе 54-го батальона под­
вижной гвардіи, пользу которой уже достаточно
предвидятъ республиканцы, поклонники сильнаго
правительства. Соціализмъ же видитъ въ ней толь­
ко эмблему насилія.
26 Февраля. Уничтоженіе смертной казни для
политическихъ преступленій. Мѣра, которой руко­
плещутъ всѣ партіи; что совершенно понятно.
Луи-Бланъ проливаетъ слезы умиленія. Онъ дѣй­
ствительно счастливо отдѣлался отъ опасности. Но
въ своей наивности онъ воображаетъ, что эта мѣ13


— 194 —
ра принята въ пользу роялистовъ. Опъ громко
восхваляетъ милосердіе соціалистовъ и не видитъ,
что это милосердіе пригодится самимъ соціалистамъ,
которымъ въ будущемъ грозитъ уже опасность.
Тотъ же день. Декретъ о грехъцвІ.тномъ знаме­
ни. Лоскутъ матеріи получаетъ значеніе соціаль­
наго вопроса.
5 марта. Временное правительство, подозритель­
ное относительно самого себя и находящееся подъ
давленіемъ реакціи, сзываетъ избирательныя собра­
нія; въ тоже время оно устанавливаетъ общую
подачу голосовъ.
Тотъ же день. Манифестъ Ламартина къ дипло­
матическимъ агентамъ за границей; республика
отнимаетъ у себя возможность исхода посред­
ствомъ войны; вопросъ долженъ разрѣшиться вну­
три страны или рѣшеніемъ соціальнаго вопроса,
или избіеніемъ соціалистовъ.
16 марта. Демонстрація національной гвардіи;
ея мнѣніе, что вопросъ долженъ разрѣшиться из­
біеніемъ соціалистовъ.
17 марта. Демонстрація народа, нротивуположная предшествующей. Луи Кланъ, представитель
соціалистической идеи въ правительствѣ, противо­
дѣйствуетъ пароду; овладѣвъ положеніемъ дѣлъ,
онъ признаетъ безсиліе власти. Онъ не былъ по­
слѣдователенъ, но былъ искрененъ Съ этой минуга уже Ледрю Ролловъ дѣлается представителемъ
крайней демократіи.
16 апрѣля. Демонстрація болѣе ста тысячи ра­
ботниковъ. Ледрю Ролленъ, увлеченный неодоли­
мой реакціей, противупоставляетъ народу націо­
нальную гвардію. Власть переходитъ къ Собранію и
къ республиканизму завтрашняго дня, съ оттѣн­
комъ Одилонъ Барро.


—

15

—

15 мая. Манифестація въ пользу Полыни; въ
собраніе врывается толпа народа. .Іедрю Ролленъ
противодѣйствуетъ народу. Бастадъ и Маратъ дѣ­
лаются представителями республишшской идеи въ
правительствѣ. Какое паденіе! Но это еще не ко­
пецъ.
Реакція сдѣлалась всесильна; національныя мас­
терскія закрыты и сто тысячъ рабочихъ выгнано
на мостовую съ 30 Фр. вознагражденіемъ.
Должно положилъ этому конецъ! Таковъ крикъ
всѣхъ республиканцевъ Формалистовъ и большей
части партіи порядка.
Должно положить конецъ! Гарнье-Паже, неспо­
собный Гарнье-Паже, первый произносить эти жес­
токія и полныя угрозы слова.
Собраніе желаетъ возстанія, оно его вызываетъ;
нужно разрѣшить соціальный вопросъ истребле­
ніемъ соціалистовъ. Нужно покончить!
Все подготовлено. Войска и національная гвар­
дія Парижа и департаментовъ ждутъ только сиг­
нала.
Борьба началась 23 іюня. Борьба па смерть.
Собраніе объявляетъ свое засѣданіе непрерывнымъ;
всѣ предложенія о соглашеніи съ гнѣвомъ отвер­
гнуты.
Предложеніе Косидьера поговорить съ народомъ
принято взрывомъ негодованія; его называютъ бун­
товщикомъ. Нужно покончить! Нужно покончить!
24 іюня собраніе, по предложенію Паскаля Дюпра,
объявляетъ Парижъ въ осадномъ положеніи, разпускаетъ исполнительную коммисію и, опасаясь
своей собственной слабости, передастъ исполни­
тельную власть генералу Каваньякъ. Гражданинъ
Ж. Фавръ, человѣкъ принципа, вотировалъ за это
и многіе другіе вмѣстѣ съ нимъ. Хорошо бы не
забывать объ этомъ.


— 196 —
26 возстаніе додавлено.
Собраніе опредѣляетъ, что всякое лицо, взятое
съ оружіемъ въ рукахъ, немедленно ссылается за
океанъ. Плѣнные разстрѣливаются по произволу.
Гражданинъ де-Фаллу говоритъ: ”я желаю имѣть
свѣдѣнія объ архіепископѣ парижскомъ”.—Онъ
былъ убитъ пулями солдатъ, защищавшихъ поря­
докъ. Это доказано. Такимъ образомъ только одно
провидѣніе взяло на себя трудъ отомстить за ис­
требленный соціализмъ. Съ этого времени соціа­
лизмъ изъ правительственнаго дѣлается научнымъ
и раціональнымъ; онъ окончательно разрываетъ
всякую связь съ властью; въ достопамятномъ соб­
раніи 31 іюня Прудонъ открыто провозгласилъ
вѣчную войну противъ власти. Разрывъ такъ безъусловенъ, что соціализмъ, изъ ненависти къ сопер­
ничествамъ и агитаціямъ чисто политическимъ, при­
нимаетъ безъ страха кандидатуру принца Людо­
вика Бонапарта и другое временное правитель­
ство, которое носитъ названіе имперіи. Съ этой
минуты соціализмъ опредѣляется, онъ называется
позитивизмомъ и мютюэлизмомъ!!??

XVI.

ИМПЕРІЯ И РЕВОЛЮЦІЯ.
( Liberté. 1868. Л? 58. )

ХѴШ вѣкъ съ своими великими и, поистинѣ,
свободными мыслителями, направилъ человѣче-


— 197 —
скую мысль на новый путь, по которому она дол­
жна была дойти до простого и яснаго пониманія
истины. Вольтеръ, Дидро, Кондросе и всѣ другіе
пролили на всевозможные вопросы тотъ яркій свѣтъ
здраваго смысла, который уже исключаетъ воз­
можность мистицизма, туманнаго идеализма и
стремленія строить предвзятыя истины; новѣйшей
паукѣ слѣдовало только вездѣ прилагать могуще­
ственный аналитическій методъ и она дошла бы
до положительнаго рѣшенія всевозможныхъ задачъ
послѣ точной его постановки.
Революція, въ промежутокъ времени отъ 1789
до 1794 года, т. е. до паденія Дантона, разруши­
ла въ мірѣ реальномъ тѣ препятствія, которыя
философы уничтожили въ мірѣ отвлеченномъ.
Дорога была изглажена, великій толчокъ данъ,
и европейскому обществу, казалось бы, остава­
лось только идти по ней, чтобы достигнуть цар­
ства счастья и науки.
Въ такомъ свѣтѣ представлялись вещи всѣмъ
великимъ людямъ конца прошлаго столѣтія. Та же
безграничная вѣра въ будущность заставила Кан­
та, Гете, Шиллера пролить слезы радости при
первомъ извѣстіи о первыхъ взрывахъ, произве­
денныхъ во Франціи новою идеею.
По настала реакція. Она первоначально вышла
во всеоружіи изъ нѣдръ самой революціи и олицетворилась въ Робеспьерѣ. Этому человѣку и
его школѣ удалось подчинить великія стремленія
революціи узкому Формализму предвзятой филосо­
фіи, которая употребила всѣ возродившіяся силы
націи на служеніе личной системѣ, опиравшейся
па авторитетъ силы и заканчивавшейся идеею бо­
жества.
Съ этого времени кончается XVIII вѣкъ и на-


— 198 —

пинается XIX, съ его рядомъ послѣдовательныхъ
реставрацій. Наполеоновская реставрація возста­
новила матеріальныя основы стараго порядка ;
реставрація Бурбоновъ возобновила порванную
цѣпь старыхъ традицій; реставрація Луи Филиппа,
надо замѣтить, самая развращающая, съумѣла ис­
казить даже самое воспоминаніе революціи, соз­
давши невозможный компромисъ между старыми
и новыми идеями; движеніе 48 года привело со­
ціализмъ къ старой авторитарной организаціи.
Наполеонъ III, только послѣднее слово и неиз­
бѣжное слѣдствіе четырехъ реакцій, изъ которыхъ
каждая, сама по себѣ, была не въ силахъ заглу­
шить въ сердцѣ народа великія надежды, про­
бужденныя революціей. И будутъ ли легитимисты
нарламентаристы, республиканцы 1848 года счи­
таться врагами второй имперіи или нѣтъ, во вся­
комъ случаѣ ясно то, что имперія обязана своей
силой каждой изъ этихъ партій и держится только
корнями, пущенными предшествовавшими реакція­
ми. Она набожна, какъ Бурбоны, банкократичпа,
какъ Орлсаны и въ тоже время такая же демократ­
ка, признающая центральную власть, какъ и рес­
публика 1848 г., наконецъ, весь этотъ сбродъ по­
золоченъ призракомъ военной славы, оставшимся
отъ первой имперіи.
Удивительно поэтому видѣть, что бывшіе сви­
дѣтелями всѣхъ трехъ предъидущихъ эпохъ такъ
плохо понимаютъ философію исторіи и необходи­
мыя слѣдствія движеній, въ которыхъ они сами
принимали участіе; эти люди смотрятъ на имперію,
какъ на что то совершенно изолированное и не­
имѣющее ничего общаго съ рядомъ предшество­
вавшихъ ему правительственныхъ Формъ, тогда какъ
она есть необходимое заключеніе этого ряда, который


— 199 —

не могъ быть закопченъ ничѣмъ инымъ. Мы дѣ­
лаемъ одно только исключеніе именно для тѣхъ
людей, которые во время республики 1848 г. бы­
ли за одно съ Прудономъ. Они члены другого ря­
да,—революціонеры, которые прямо примыкаютъ
къ XVIII вѣку.
Они ни на одну минуту не имѣли въ рукахъ
своихъ власти. Прошедшее, слѣдовательно, ихъ не
комироментируетъ ; для нихъ было бы равнозначуіце отреченіе отъ своихъ идей,—значило бы
оборвать нить, которая вела ихъ по лабиринту
столькихъ правительствъ и которая служитъ для
пихт, ручательствомъ за будущность. Но, что Ви­
кторъ Гюго, Луи Бланъ, Гизо, легитимисты смо­
трятъ съ презрѣніемъ на имперію и отказываютъ
ей въ поддержкѣ—этого мы не понимаемъ; развѣ
что у нихъ личные счеты или, можетъ быть, они
недовольны ей за то, что они заняли ихъ мѣсто.
Мы не говоримъ пи о Тьерѣ, ни о Ж. Фаврѣ:
они взошли въ составъ императорской системы,
они соединены съ ней, потому что они обезпечи­
ваютъ ей необходимый элементъ—правильную оп­
позицію, которая оживляетъ политическую жизнь
имперіи. Мы также не понимаемъ зачѣмъ наша
бельгійская доктринерная пресса такъ системати­
чески выставляетъ себя враждебною имперіи; раз­
вѣ за тѣмъ, чтобы увѣрить нашихъ добрыхъ бур­
жуа, будто дѣйствительно существуетъ значитель­
ная разница между бельгійскими порядками и Фран­
цузскими. Съ 1852 года, дѣйствительно, общест­
венная свобода больше уважалась въ Бельгіи, чѣмъ
во Франціи, и по очень простой причинѣ—никто
не желаетъ пользоваться свободой. Когда въ Бель­
гіи современемъ образуется такая же сильная
партія соціалистовъ, какъ и во Франціи, посмо­


— 200 тримъ можно ли будетъ также свободно писать и
говорить, какъ теперь. Уже и теперь правитель­
ственная реакція даетъ себя чувствовать, а меж­
ду тѣмъ нѣть еще и тѣни опасности для общест­
веннаго порядка. Что же было бы если бы опас­
ность существовала?
Въ сущности, мы находимся теперь, относитель­
но соціальнаго и политическаго положенія, на та­
кой же ступени развитія, какъ Франція въ 1848
году.
Итакъ, поменьше самохвальства!
Разъ имперія силон унаслѣдовала власть послѣ
всѣхъ правительствъ, бывшихъ во Франціи со
времени Робеспьера, она можетъ считаться ихъ
законной наслѣдницей, потому что и ея предшест­
венники тоже достигали власти посредствомъ силы,
такъ что Фактъ насильственнаго переворота со
стороны имперіи только подтверждалъ ея род­
ственную связь съ прежними правительствами.
Понятія о законности власти, существовавшія въ
старомъ свѣтѣ, узаконЯють господство имперіи.
Никто изъ приверженцевъ стараго порядка не
имѣетъ права бросить въ нее камень.
Что же означаютъ эти сумасбродные манифесты
которые каждые шесть мѣсяцевъ приходятъ изъ
Лондона, и въ которыхъ то г. Феликсъ Пія, то
Викторъ Гюго или кто другой предаетъ анаѳемѣ
имперію? Это протестъ Авиньона противъ Рима,
потому что религія у нихъ одна и таже — рели­
гія власти. Тѣ, которые поклоняются ей, ие имѣ­
ютъ права протестовать ни противъ какого пра­
вительства. Идея государства допускаетъ всевоз­
можныя средства'; а цѣль всякой власти прежде
всего управлять. Пока имперія сильна она права
передъ нападающими на нее государственниками.


— 201 —
Только павшія правительства виноваты, п то по­
тому, что они пе съумѣли поддержать свое суще­
ствованіе. Нужно разубѣдить народъ въ томъ,
что есть дурныя и хорошія государства и что хо­
рошія имѣютъ право относиться съ презрѣніемъ
къ дурнымъ.
Оставить его въ этомъ убѣжденіи значить зас­
тавить его вращаться въ заколдованномъ кругу,
значить приготовить, послѣ столькихъ испытанныхъ
реакцій, новыя реакціи—повторенія освистанныхъ
комедій. Всѣ правительства одинаковы; и никогда
никто не управлялъ какъ слѣдуетъ, потому что
народъ съ здравой головой не требуетъ никакого
правительства.
Доказательствомъ того, что всѣ они одинаковы
служити, та постоянная взаимная поддержка, кото­
рую они другъ другу оказываютъ. Наши либера­
лы, которые ругаютъ имперію въ своихъ рѣчахъ
и газетахъ, чтобы выказать себя передовыми
людьми, въ тоже время составляютъ законы, что­
бы держать народъ въ почтеніи къ императорско­
му строю.
Съ тѣхъ поръ, какъ во Франціи окончилось
взаимное уравновѣшиваніе Парижской Общины и
Конвента и даже самихъ революціонныхъ вождей
въ Конвент}; между собою, уравновѣшиваніе, при
которомъ власть собственно не принадлежала ни­
кому, и когда достаточно было бы лишь немного
спокойствія, чтобы всю правительственную маши­
ну свести на самые простые начала управленія,
съ тѣхъ поръ какъ это кончилось, говорю я, все
въ европейской политикѣ было лишь реакціей.
Такъ пусть же тѣ, которые подъ различными ви­
дами принимали участіе въ слѣдовавшихъ другъ
за другомъ реакціяхъ, не надоѣдаютъ намъ свои­


— 202 —
ми криками и взаимными угрозами. Въ особенно­
сти пусть Ilia, Викторъ Гюго и романтики, пря­
мые потомки реставраціи Бурбоновъ, сыны Шатобріана, давшіе европейской реакціи тотъ гармо­
ничный языкъ, которымъ она насъ опьяняла и
увлекала, пусть они въ особенности избавятъ насъ
отъ своихъ пустыхъ Фразъ, отъ этой пошлой бол­
товни, которая служила всегда торжествовавшимъ
партіямъ и сильнымъ господамъ.
Намъ нужно возвратиться къ XVIII вѣку, къ
тому времени, когда честные и простые люди вы­
сказывали массу правдивыхъ и вѣрныхъ идей, ко­
торыя до сихъ поръ остались истинными и ревопіонными. Вся никуда не годная мелочь и вся ми­
шура, представляющія съ перваго взгляда дѣй­
ствительныя интересы дня, на самомъ же дѣлѣ
расчитанная только на Эффектъ, намъ уже дос­
таточно надоѣла. Красивыя позы, пророческій
видъ главныхъ проповѣдниковъ романтической де­
мократіи, ихъ таинственныя слова, торжественныя
сужденія намъ противнѣе, чѣмъ даже сама рим­
ская имперія, еслибъ опа ожила.
Нужно замѣтить что эти великіе Фразеры обык­
новенно столько же смыслятъ въ этихъ идеяхъ,
какъ какой нибудь лавочникъ. Хотя они и стре­
мятся сдѣлаться полу-богами въ глазахъ народа,
однако ни одинъ изъ нихъ не сможетъ сказать
что нибудь, что хотя бы сколько нибудь походило
па новую смѣлую мысль.
Мы совершенно согласны съ Вольтеромъ, кото­
рый говорилъ, что новая и истинная мысль стоить
царства. Мы видѣли, какъ имперія и даже консти­
туціонныя королевства существовали по двадцати,
тридцати лѣтъ и не находили пи одной такой идеи.


— 203 —

XVII.
С0БСТВЕІ11ІОСТЬ, КАПИТАЛЪ

и

ОБМЪПЪ.
( Liberté. 1868. -V 59. )
(Отвѣтъ на статьи Economiste Belge и Devoir de Liège. >

„Даровой кредитъ, равентво обмѣна, свободная
ассоціація, установленіе нормальной цѣнности, уни­
чтоженіе налоговъ и правительствъ, уничтоженіе
ренты, найма, арендаторства, свободный договоръ
вмѣсто неограниченной власти, всякая плата за
наемъ или аренду доставляетъ нанимателю или
арендатору соотвѣтствующій пай собственности,—
таковы основныя мысли соціальной системы Пру­
дона, пропаганду которой взяла на себя Liberté
„По нашему мнѣнію онѣ утопичны; осуществлен­
ныя на практик!;, онѣ только усилили бы паупе­
ризмъ и всѣ тѣ недуги, которыми мы страдаемъ.
„Прудонъ, какъ всѣ соціалисты, дѣлаетъ благое
дѣло, обнаруживая педостаки существующаго об­
щественнаго устройства, доказывая необходимость
исправить ихъ.
„Онъ разрушилъ предразсудки, онъ обратилъ все
въ развалины. Что же касается его плана переу­
стройства, то мы того мнѣнія, что онъ заключаетъ


— 204 —
въ себѣ большое заблужденіе; онъ ложенъ въ сво­
ихъ основаніяхъ”
Мы благодаримъ Devoir de Liège за кате­
горическое опредѣленіе нашей программы въ ея
самыхъ существенныхъ пунктахъ.
Да, мы хотимъ дароваго кредита пли, лучше ска­
зать, кредита по его настоящей цѣпѣ, ибо ничто
не достается даромъ на этомъ свѣтѣ и всякая ус­
луга требуетъ вознагражденія. Да, мы провозглаша­
емъ равенство обмѣна или, точнѣе выражаясь, непо­
средственный обмѣнъ между производителями и пот­
ребителями. Да, мы противополагаемъ свободный до­
говоръ правительствамъ и неограниченной власти
и, какъ слѣдствіе этихъ принциповъ, мы требуемъ,
чтобы налогъ, поврнуясь общему закону, превра­
тился бы въ обмѣнъ услугъ между личностями и
обществомъ, къ которому опѣ принадлежатъ. Но,
разъ принципъ непосредственнаго обмѣна іцюдуктовъ на продукты будетъ осуществленъ при помо­
щи банка, организація котораго позволяетъ, мѣнов­
щикамъ удовлетворять своимъ потребностямъ безъ
вмѣшательства капиталистовъ, акціонеровъ и про­
чихъ паразитовъ, всякій продуктъ дѣлается мѣно­
вой цѣнностью наравнѣ съ теперешней металли­
ческой монетой; всякій продуктъ циркулируетъ при
такой систем!; по его настоящей цѣнѣ, не подвер­
гаясь болѣе учету, рентѣ и какимъ бы то нибыло
другимъ убыткамъ; капиталъ пріобрѣтаетъ цѣну
только по стольку, по скольку онъ полезенъ и не
приноситъ болѣе барышей. Логическимъ слѣдстві­
емъ всего этого будетъ зачисленіе всякаго плате­
жа въ самый капиталъ дома; всякая плата за на­
емъ или аренду доставитъ нанимателю или аренда­
тору соотвѣтственный пай собственности. Больше
не будетъ ни собственниковъ, ни нанимателей; ос-


— 205 —
тянутся одни мѣновщики, производители и потре­
бители.
Вт. чемъ же утопичность этихъ идей? Почему
не осуществимъ проэкгь банка, предложенный на­
ми вслѣдъ за Прудономъ и рабочими Лозинскаго
Конгресса? Осмѣлитесь ли вы утверждать, можите
ли вы доказать, что обращеніе продуктовъ невоз­
можно безъ металлической монеты?
Осмѣлитесь ли вы утверждать, можете ли вы дока­
зать, разъ признавъ достаточность банковыхъ би­
летовъ для совершенія обмѣна продуктовъ, что
для этого необходимъ выпускъ сказанныхъ билетовъ
капиталистами, собственниками или акціонерами,
для которыхъ они должны служить источникомъ до­
хода ?
Осмѣлитесь ли вы утверждать, можете ли вы дока­
зать, что производители, потребители, мѣновщики
не могутъ сами для себя создать кредитныя бума­
ги, представляющія обмѣниваемые продукты, сдѣ­
ланные заказы, акцептированные Факторы, словомъ
настоящій знакъ, изображающій обмѣниваемые про­
дукты и обращающійся вмѣсто этихъ продуктовъ
и по ихъ цѣнѣ.
Чѣмъ проекть этотъ, осуществленный на прак­
тикѣ, можетъ увеличить пауперизмъ и другіе не­
дуги,которыми мы страдаемъ? Какъ! мы даемъ дол­
жникамъ возможность уплатить свой долгъ, внося
ежегодно только, такъ сказать, ренту, на вѣчное
служеніе которой ври существующемъ обществен­
номъ устройствѣ они осуждены, не имѣя возмож­
ности никогда освободиться, — и мы увеличиваемъ
пауперизмъ ! Мы оставляемъ въ карманахъ промыш­
ленниковъ, торговцовъ и всякаго рода работниковъ
милліоны, которые они платятъ банку,— и мы увечиваемъ пауперизмъ! Мы призываемъ всякаго арен­


— 206
Датора и нанимателя ко владѣнію почвой, которую
онъ обрабатываетъ н жилищемъ, въ которомъ онъ
обитаетъ — и мы увеличиваемъ пауперизмъ!
Словомъ, мы уничтожаемъ ренту, этотъ единствен­
ный источникъ пауперизма, — и мы увеличиваемъ
пауперизмъ! Да тутъ нѣть пи капли здраваго смы­
сла и тѣ, которые это говорятъ, не понимаютъ ре­
волюціи.
1(Прудонъ превратилъ только все въ развалины,
онъ ни чего не создалъ.” Devoir, вслѣдъ за мно­
гими другими, повторяетъ этотъ банальный упрекъ,
это общее мѣсто критиковъ, не одаренныхъ фило­
софскимъ пониманіемъ, которые считаютъ необходи­
мымъ, чтобы всякій мыслитель представилъ своимъ
читателямъ болѣе или менѣе искусно придуманный
планъ соціальной организаціи.
Великая заслуга Прудона, равно какъ и его пред­
шественниковъ ХѴІП вѣка въ томъ именно и за­
ключается, что они разъ на всегда отказались ма­
нипулировать обществомъ съ цѣлью подвести его
подъ разныя утопичныя системы, и провозгласили,
что критика и разрушеніе составляютъ единствен­
ную задачу мыслителя и революціонера; что свобо­
дная общественная иниціатива, лучше всякаго глу­
бокаго мыслителя способна замѣстить заблужденіе
живой истиной.
Французская и нѣмецкая философія уничтожили ре­
лигіозную идею. По вашему мнѣнію онѣ только раз­
рушали и ничего не создали? Станемъ ли мы подъ
предлогомъ созиданія замѣщать разрушенные догма­
ты новыми религіозными утопіями? Признаемъ-ли
мы вмѣстѣ съ Жюль Симопомъест ествешіую рели­
гію или вмѣстѣ съ Колэномъ ту непослѣдовательную
рилигію, которая отрицаетъ бога и признаетъ без­
смертіе души?


— 207 —
Что же нужно поставить на мѣсто религіозныхъ
аллегоріи, разрушаемыхъ критикой ? — Ничего. Съ
уничтоженіемъ религіи останется одна действитель­
ность, которую она скрывала отъ нашихъ взоровъ;
останется одна человѣческая совѣсть, дочь пау­
ки; останется человѣкъ въ полномъ обладаніи сво­
ей свободы и достоинства.
Капиталисты, собственники, акціонеры, ажіотеры
будутъ уничтоженія; что же останется? Останется
опять таки одна дѣйствительность, истинное обще­
ство, останутся производители, потребители, мѣнов­
щики, которые могутъ и должны удовлетворять се­
бѣ самимъ. Признавши разъ несправедливость рен­
ты, зачѣмъ намъ, вмѣстѣ съ Колэномъ, отдавать ее
государству въ замѣнъ налога? Что значитъ эта
верховная коллективность, ирисвоивающая такую
неопредѣленную часть общественнаго богатства въ
замѣнъ такихъ же неопредѣленныхъ услугъ? Гдѣ
же здѣсь равенство? Гдѣ же взаимность? Гдѣ же
справедливость ?
Ихъ здѣсь не болѣе, чѣмъ въ налогѣ на наслѣд­
ство, защитникомъ котораго выступаетъ Devoir.
Но ученики Колэна до такой степени были ослѣп­
лены реакціонной и правительственной идеей воз­
вращенія богатства коллективности, что они нс об­
ращаютъ болѣе никакого вниманія ни на личность,
ни на семейство. Они не поняли той элементарной
идеи, которая, по нашему мнѣнію, доказываетъ не­
обходимость устройства взаимнаго кредита, пока­
зываетъ, что личность потребляетъ прежде, чѣмъ
производитъ, и что если бы она не имѣла возмож­
ности уравновѣсить, при помощи взаимнаго кре­
дита, свой долгъ обществу тѣмъ, что въ свою оче­
редь общество ему должно, то смерть ея была бы на­
стоящимъ банкротствомъ. Работник ъ наилучшей об-


— 208 —

шественной организаціи можетъ, такимъ образомъ»,
надѣяться только на то, чтобы умереть, не ос­
тавивъ никакихъ долговъ; смерть его составляетъ,
во всякомъ случаѣ, потерю для семейства и нѣтъ
никакихъ причинъ увеличивать эту потерю нало­
гомъ, который къ тому же не можетъ быть опрвданъ
никакой опредѣленный услугой, полученной взамѣнъ
его.
Такимъ образомъ, съ точки зрѣнія индивидуаль­
ной, производство и потребленіе не одновременны,
но потребленіе предшествуетъ производству; они
могутъ уровновѣшиваться только при посредствѣ
взаимности.
Мы показали вліяніе реорганизаціи кредита и об­
мѣна на капиталъ и ренту, на собственность, на­
логъ и аренду; подъ ея вліяніемъ также преобра­
зуются налогъ, правительство и цѣлое общество. От­
сюда видно, что обмѣнъ и кредитъ экономическія
явленія болѣе значительныя, общія, чѣмъ собствен­
ность, потому что они управляютъ послѣдней. Devoir
оспариваетъ это, утверждая, что собственность пред­
шествуетъ обмѣну: „Когда недвижимая собствен­
ность была еще неотчуждаема, нс могла быть про­
даваема; когда она еще не участвовала въ обмѣ­
нѣ, развѣ не было тогда поземельной собственно­
сти ?
Странное разсужденіе! Еслибы неотчуждаемая
поземельная собственность предшествовала хоть
на десять тысячь лѣтъ появленію экономическаго об­
мѣна, то развѣ это могло бы ей помѣшать нахо­
диться въ зависимости отъ послѣдняго? Подъ влі­
яніемъ соціальныхъ силъ собственность постоянно
измѣнялась. Собственность временъ Ромула не со­
отвѣтствуетъ собственности временъ республики.
Послѣдняя отличается отъ собственности во вре-


— 209 —
мена императоровъ; римская собственность вооб­
ще не такова, какъ собственность Феодальная, ко­
торая въ свою очередь не похожа на собственность
современную. Нынѣ неоспоримый Фактъ тотъ, что
какъ движимая, такъ и недвижимая собственность
подлежатъ обмѣну; слѣдовательно вліять на обмѣнъ
значить вліять на собственность; производитъ об­
мѣнъ по его настоящей цѣнѣ, значитъ заставлять
также и собственность обращаться по ея настоя­
щей цѣнѣ безъ вознагражденія капиталу, безъ ко­
тораго могутъ обходиться всѣ производители-мѣ­
новщики и который, не оказывая болѣе никакихъ
услугъ, не нуждается и въ вознагражденіи.
Devoir приходитъ къ слѣдующимъ заключе­
ніямъ: и капиталисты и собственники никогда не
примкнутъ къ вашимъ статутамъ. Статуты ваши
создадутъ массу заемщиковъ, но гдѣ же будутъ
заимодатели? Вотъ въ чемъ все затрудненіе. Кро­
мѣ того прудоновскіе статуты открываютъ кредитъ
только подъ надежный залотъ....
„Если бы банкъ поступалъ иначе, то онъ скоро
раззорился бы.”
Возраженіе это доказываетъ только, что Devoir
совсѣмъ не понялъ нашего проекта реорганизаціи
кредита, подобно тому, какъ онъ не понялъ прудоновскаго банка и отчета, представленнаго но этому
предмету бельгійской секціей Лозанскому Конгрес­
суКакая тутъ бѣда, что капиталисты и собственники
не присоединятся къ нашимъ статутамъ, если только
собстенность и капиталъ подчинятся вліянію наше­
го нова го механизма обмѣна ? Какая тутъ бѣда, что
наши статуты создадутъ массу заемщиковъ и толь­
ко однихъ заемщиковъ, если въ новой организаціи
заемщики и заимодатели одни и тѣже лица, и если
14


— 210 —

кредитъ, который они другъ другу взаимно оказы­
ваютъ заключается единственно въ обязательствѣ
принимать въ уплату общественныя кредитныя бу­
маги ?
Пусть только Devoir de Liège доставитъ
намъ нѣсколько тысячъ заемщиковъ, и народный
банкъ будетъ созданъ.
Что же касается упрека, будто бы народный
банкъ будетъ» оказывать кредитъ только подъ на­
дежные залоги, то упрекъ этотъ совершенно не­
заслуженный, и мы приглашаемъ нашего проти­
вника перечесть еще разъ параграфы 12 и 13
статутовъ, которые мы напечатали.
Вообще, п пусть Devoir это приметъ къ
свѣдѣнію, мы не принадлежимъ къ числу писа­
телей, которые намѣреваются дать обществу впол­
нѣ законченную, идеальную систему, не могущую
дать болѣе никакого повода къ улучшеніямъ и пред­
назначенную заключитъ па вѣки эру революцій.
Мы стремимся только къ тому, чтобы помочь
человѣчеству вступить на новый путь; единствен­
ное обвиненіе, возводимое нами на существующій
порядокъ вещей, заключается въ томъ, что порядокъ
этотъ реакціонеренъ въ своихъ тенденціяхъ; но мы
глубоко убѣждены, что серіозная реформа нашихъ
кредитныхъ учрежденій, составляющихъ основаніе
всего соціальнаго организма, заставитъ его идти
болѣе цли менѣе быстро, но непремѣнно по пути
прогресса; наконецъ, мы того мнѣнія, что учреж­
денія не могутъ быть отмѣнены прямымъ нападе­
ніемъ ня нихъ, и что для преобразованія ихъ нуж­
но противоставить этимъ учрежденіямъ другія уч­
режденія, которыя бы своимъ вліяніемъ ихъ посте­
пенно уничтожили. Къ числу такихъ учрежденій,
противъ которыхъ человѣческая воля прямо ничего


— 211 —
не можетъ сдѣлать, принадлежатъ прежде всего собстенность, которую не одолѣютъ усилія коммунизма
и утопіи; но такъ какъ въ настоящее время соб­
ственность, какъ движимая такъ и недвижимая движатся и циркулируетъ, то постараемся найти за­
коны обращенія богатствъ, законы кредита и об­
мѣна, осуществимъ ихъ въ практическомъ учреж­
деніи и мы увидимъ, что будетъ съ собственностью
и капиталомъ, коль скоро они будутъ вовлечены въ
обращеніе новымъ механизмомъ ; можетъ рента со­
вершенно исчезнетъ и слѣдовательно исчезнетъ и
вопросъ о томъ, кому она принадлежитъ — госу­
дарству или коллективности. Это по нашему мнѣ­
нію, самый разумный путь, и насъ то уже” Devoir
не имѣетъ никакого права называть утопистами.

XVIII.
КОНГРЕССЪ

ИНТЕРНАЦІОНАЛЬНОЙ АССОЦІАЦІИ РАБОЧИХЪ.

ВСЕОБЩАЯ СОЛИДАРНОСТЬ.
( Liberté. 1868. J6 62.)
До этой идеи, основанной на естественныхъ от­
ношеніяхъ экономическихъ интересовъ и на ува­
женіи человѣческаго достоинства, въ настоящее вре­
мя дошли работники всего свѣта. Цѣлая пропасть


— 212 —
отдѣляетъ эту »дето отъ .мистическаго братства
христіанъ, способнаго согрѣвать лишь дупшл мер­
твецовъ, и преспокойно терпящаго въ средѣ жи­
вого общества самовластіе и произволъ. Въ насто­
ящее время дѣло идетъ объ этомъ презрѣнномъ
обществѣ, законы котораго должны быть регули­
рованы. Пока не дойдешь до новаго убѣжденія,
приходится пережить медленное и мучительное
испытаніе, которое уже само по себѣ составляетъ
цѣлую науку; но за то новая позитивная идея не
облечется въ Форму религіозной общины. Она при­
меть Форму ассоціаціи рабочихъ и посредниковъ
обмѣна обезпеченную дѣйствительными гарантіями.
Такова будетъ новая религія человѣчества.
Чтобы найти разрѣшеніе общественнаго анта­
гонизма въ уваженіи человѣчества и во взаимной
зависимости всѣхъ людей и всѣхъ соціальныхъ Фун­
кцій, нужно было, съ одной стороны, разрушить
безчисленное, множество вѣковыхъ предразсудковъ
о человѣческомъ неравенств!;, съ другой же сто­
роны, поглубже вникнуть въ анализъ соціальныхъ
отношеній; потому что Формулы экономическаго
права находятся только въ сознаніи работниковъ,
такъ какъ они ближе чѣмъ кто либо стоятъ къ ра­
венству и только они одни могутъ хорошо знать
и опредѣлить условія труда, который сдѣлалъ изъ
нихъ единственныхъ истинныхъ соціалистовъ, един­
ственныхъ полезныхъ обществу людей, единствен­
ныхъ царей міра.
Идея всеобщей солидарности такъ глубоко истин­
на, что ей достаточно быть разъ опредѣленной,
чтобы уже ничто нс могло поколебать ее. По сколь­
ко усилій потребовалось со стороны работниковъ,
чтобы завоевать ее, чтобы отождествить ее съ сво­
ей собственной совѣстью. Всякій, кто прослѣдитъ


— 213 исторію Trades’ Unions въ Англіи, по можетъ отрицать
прогресса въ человѣческой справедливости; онъ
будетъ принужденъ признать, что человѣкъ, а не
попъ или философъ, можетъ быть единственнымъ
воспитателемъ человѣка. Начиная съ ассоціаціи
чисто оборонительной и изолированной, люди пре­
жде всего вырабатываютъ грубость и варварское
кулачное право, но, по мѣрѣ того, какъ отдѣльныя
ассоціаціи сближаются и соединяются, кулачное
право замѣняется правомъ юридическимъ, появля­
ются взаимныя гарантіи и справедливость начина­
етъ проявляться во взаимныхъ отношеніяхъ работ­
никовъ.
Когда пародъ заселилъ всю Англію рабочими
ассоціаціями, онъ уже созрѣлъ къ всемірной Фе­
дераціи. Въ это время онъ встрѣтился съ фран­
цузскимъ народомъ, вышедшимъ разбитымъ изъ
трехъ контръ-революцій, по спасшимъ отъ бури
ковчегъ завѣта—объявленіе человѣческихъ правъ,
которыя онъ мечталъ примѣнить къ экономическо­
му міру.
Интернаціональная Ассоціація Рабочихъ возник­
ла отъ соединенія практическаго и позитивнаго
англійскаго генія и грандіознаго идеализма Фран­
ціи.
Первая терпѣливо шла, добиваясь положительна­
го вывода, вторая руководствовалась столько же
вѣрнымъ, какъ и смѣлымъ обобщеніемъ, и обѣ
встрѣтились, отыскивая систему всемірной гаран­
тіи труда, необходимой для рабочихъ, составляю­
щихъ громадную часть общества. Кажется, что идея,
сообщающая эту необыкновенную живучесть Ин­
тернаціональной Ассоціаціи Рабочихъ, исчерпала
всѣ методы человѣческаго мышленія, чтобы дойти
до своего окончательнаго опредѣленія. Она носитъ


— 214 —

на себѣ всѣ признаки прочности, всѣ залоги си­
лы. Какъ начнете вы борьбу съ нею? Какъ побѣ­
дите ее? Какъ помѣшаете всѣмъ народамъ при­
соединиться кь этимъ отважнымъ піонерамъ нова­
го міра?
Дѣйствительно, конгрессъ рабочихъ самый закон­
ный и справедливый изъ всѣхъ конгрессовъ на­
шего вѣка и единственный могущій принести пло­
ды въ будущемъ. Всякій, кто попытается повто­
рить слова .Іамене, біьднякъ долженъ молчатъ, бу­
детъ осмѣянъ и пристыженъ; теперь дѣло идетъ
уже не о томъ, чтобы подавить жалобы и вопли
несчастныхъ. Бѣдняку нечего жаловаться и пла­
кать, его назначеніе—отыскивать законы будуща­
го. Бѣднякъ долженъ молчать! Не значить ли это:
не слѣдуетъ упоминать о правѣ, о наукѣ, о спра­
ведливости? Кто рѣшится подавить послѣднее про­
явленіе мысли? Бѣднякъ долженъ молчать! Но кто
же, не буржуазія ли будетъ рѣшать вопросъ о
всемірномъ обезоруженіи и мирѣ? Не буржуазія
ли организуетъ кредитъ, обмѣнъ и преобразуетъ
подати; не она ли освятить царство экономическихъ
гарантій и уничтожитъ пауперизмъ? Бѣднякъ дол­
женъ молчать! Но вѣдь буржуазная мысль также
безсодержательна и безплодна, какъ рѣчи ея пред­
ставителей и министровъ. Какъ произошла она?
Къ чему стремится? Мы имѣли случай познако­
мится съ ней на дѣлѣ. Она сама не знаетъ чего
добивается, да и не желаетъ знать. Пускай же го­
воритъ народъ, такъ какъ онъ одинъ мыслитъ!


— 215 —

XIX.

РЕВОЛЮЦІЯ ВЪ ИСПАШИ.
( Liberté. I860. Л? 66. )

Мы не достаточно знаемъ Испанію для того,
чтобы судить о совершающихся тамъ событіяхъ
съ тѣмъ хладнокровіемъ и догматическимъ тономъ,
который стараются сохранить большинство нашихъ
газетъ. Объ испанцахъ обыкновенно говорятъ, какъ
объ выродившемся народѣ, движенія котораго въ
настоящее время проявляются только въ Формѣ
безсознательныхъ судорогъ.
Значительное число возстаніи, энергическая дѣ­
ятельность партій и военный характеръ движеній
пугаетъ наши умы, привыкшія по своей натурѣ, раз­
вращенной Формализмомъ, къ медленному развитію.
Видя сколько энергіи потрачено въ продолженіи
шестидесяти лѣтъ совершенно тщетно, такъ какъ по
видимому все указываетъ на возвращеніе старыхъ
порядковъ, невольно представляется, что Испанія
какъ бы катится по наклонной плоскости и при­
детъ, наконецъ, въ состояніе діаметрально проти­
воположное современной цивилизаціи. Что мы ви­
димъ въ Испаніи, начиная съ 1808 года, ознаме­
нованнаго гигантскимъ, великимъ возстаніемъ про­
тивъ нашествія Французовъ? Въ 1820, 1840 и
1848 годахъ мы видимъ три революціи, но всѣ
они кончаются пораженіемъ и монархическая
власть утверждается на развалинахъ, повидимому,


— 216 —
еще крѣпче, чѣмъ прежде. Помимо этихъ глав­
ныхъ, всеобщихъ движеній, безчисленные воен­
ные мятежи, такъ называемые пронунсіаменто, пе­
ріодически волнуютъ страну, возводятъ или низ­
вергаютъ министровъ, но не оказываютъ ни ка­
кого рѣшительно вліянія на политическій и соці­
альный строй испанскаго народа. Всѣ эти собы­
тія съ перваго взгляда дѣлаютъ впечатлѣніе нево­
образимаго хаоса, кажутся результатомъ случая
и человѣческаго произвола, удобной почвой для
отважныхъ людей, полагающихъ въ такія времена
возможность на мгновеніе возвыситься надъ тол­
пой, ио колесо Фортуны поворачивается, вчераш­
ній побѣдитель раздавленъ, и въ этомъ стреми­
тельномъ движеніи ничто неспособно устоять, ис­
ключая развѣ монархіи, всегда сильной и могуще­
ственной, и составляющей, повидимому, какъ бы
ось Испаніи. Когда подумаешь затѣмъ въ какихъ
рукахъ находится въ продолженіи шестидесяти
лѣтъ монархическая власть, по неволѣ является
вопросъ, не стоил, ли народъ, подчиняющійся та­
кому учрежденію, ниже другихъ народовъ.
Отъ идіота Карла IV, корона переходил, къ
подлецу и плуту, Фердинанду ѴП. За нимъ слѣ­
дуетъ Христина, влюбленная въ лейбъ-гвардейца
Мюноса, для котораго она продаетъ все, даже бри­
ліанты короны ; а законной наслѣдницей такой ма­
тери должна была сдѣлаться Изабелла И, пред­
почитающая въ С-л. Себастіанѣ отказаться скорѣе
отъ власти, чѣмъ огь своего интенданта НаФОри,
имя котораго заключаетъ длинный рядъ именъ ея
Фаворитовъ.
Въ исторіи найдется только одна женщина, мо­
гущая поспорить относительно репутаціи съ Иза­
беллой П,—это Мессалина.


— 217 —

Таковы первыя впечатлѣнія, получаемыя при изу­
ченіи современной исторіи Испаніи.
Большинство публицистовъ къ сожалѣнію огра­
ничиваются такимъ поверхностнымъ взглядомъ.
Они не замѣчаютъ, что всѣ эти движенія связы­
ваются общею витью въ правильный рядъ, выра­
жающій постоянное развитіе; они не понимаютъ
что весь рядъ этихъ государей, по очереди зани­
мающихъ престолъ, есть пи что иное какъ ми­
шурной образъ прошлаго, что они на столько же
представляютъ собою дѣйствителныя идеи народа,
насколько изображенія нашихъ святыхъ служатъ
выраженіемъ дѣйствительныхъ заботъ нашихъ ра­
ботниковъ и крестьянъ.
Въ Испаніи монархія, можетъ быть, болѣе близ­
ка къ окончательной своей смерти, чѣмъ въ на­
шихъ сѣверныхъ странахъ, такъ какъ тамъ она
вынуждена для поддержанія своей власти къ по­
стоянной энергической дѣятельности, къ постоян­
нымъ насиліямъ. Вѣдь въ политикѣ реакція рав­
носильна дѣятельности. Если всѣ испанскіе мо­
нархи, начиная съ Фердинанда VII, могли дер­
жаться только благодаря тому, что поддерживали
свою власть при помощи системы самаго циниче­
скаго макіавелизма, такъ это потому, что они по­
нимали энергическія республиканскія стремленія
подвластнаго имъ народа.
Какъ современная Франція считаетъ свое дѣй­
ствительное существованіе съ 1789 года, такъ и
новая Испанія начинается лишь съ 1808 года.
Послѣ трехъ вѣковъ тяготѣвшаго надъ нею без­
примѣрнаго въ исторіи деспотизма, она пробуди­
лась отъ своего оцѣпснепія при нашествіи Напо­
леона, и начиная съ этого времени въ ней про­
должается постоянная работа идей, благодаря ко­


— 218 —

торымъ н» одинъ годъ не проходитъ для нея со­
вершенно спокойно.
Дѣйствительно движеніе 1808 года было не толь­
ко могучимъ отпоромъ противъ чужеземнаго на­
шествія. Послѣ временного отреченія монархиче­
ской власти, испанскій народъ, соединившись въ
юнты, съумѣлъ создать конституцію 1812 года, са­
мую либеральную изъ всѣхъ конституцій Европы,
не исключая конституцій англійской и нашей (бель­
гійской).
Разсматривая конституцію 1812 года, мы ви­
димъ, что король только два раза можетъ проти­
вопоставить свое вето законамъ принятымъ кор­
тесами. Па третій разъ министры обязаны внести
ихъ въ сводъ законовъ и приводить въ исполне­
ніе помимо санкціи государя.
Каждый испанецъ еъ 21 года своей жизни дѣ­
лается избирателемъ, а съ 25 года самъ можетъ
быть избираемъ: король приноситъ присягу вѣр­
ности конституціи и признаетъ за народомъ пра­
во возстанія, въ случаѣ если онъ нарушитъ свою
клятву.
Въ предисловіи къ конституціи, испанскій па­
родъ объявляетъ себя самодержавнымъ; онъ „соз­
даетъ для себя законы, способные гарантировать
каждому свободу и благосостояніе.,,
Федерація признается основаніемъ политиче­
ской организаціи. Уже одна эта идея ставитъ ис­
панскую конституцію 1812 года выше всѣхъ на­
шихъ централистическихъ конституцій.
Только исходя отъ этого времени, можно по­
нять смыслъ позднѣйшихъ движеній испанскаго
парода, точно также, какъ необходимо знать со­
бытія 1789 года, чтобы понять Францію девятнад­
цатаго столѣтія.


— 219 —
Конституція 1812 года съ этихъ норъ становит­
ся постоянною цѣлью политическихъ движеній ис­
панскаго народа. Въ 1820 году Ріего, Квирога и
другіе вожди провозглашаютъ ее, и Фердинандъ
VII ради спасенія своей жизни принужденъ при­
нести ей присягу вѣрности.
Благодаря вмѣшательству Франціи, онъ нару­
шаетъ свою клятву и приказываетъ повѣсить Рі­
его; по въ 1835 году милиція и армія послѣ сож­
женія двухъ тысячъ монастырей, опять таки про­
возглашаютъ конституцію 1812 года и Мендизабалъ, министръ-реформаторъ дѣйствуетъ въ духѣ
революціонныхъ законовъ.
Послѣ долгихъ годовъ междуусобной династиче­
ской войны между Христиною и Донъ-Карлосомъ,
прямымъ иредставитемъ законной наслѣдственно­
сти, конституція 1837 года возвращается къ прин­
ципамъ 1812 года; это доказываетъ, какъ сильно
отпечатлѣлись идеи первой революціи въ сердцахъ
испанцевъ.
Въ 1840 году является первое республиканское
пронунціаменто. Это движеніе также опирается на
конституцію 1812 года, впрочемъ расширяя ее;
послѣ изгнанія Христины оно подавляется, но уже
овладѣваетъ всѣми свободномыслящими умами Ис­
паніи и организуетъ съ этого времени обширную
пропаганду.
Послѣ этого не удивительно, что не смотря на
ретроградную конституцію 1845 года и послѣ ре­
волюціи 1848 года, республиканизмъ съумѣлъ пе­
режить реакцію 1851 года и въ настоящее время
все болѣе и болѣе пріобрѣтаетъ въ Испаніи зна­
ченіе самаго серьезнаго движенія.
Идея этого движенія выражается не въ одномъ
Формальномъ республиканизмѣ; съ 1848 года воз-


— 220 —

никъ соціализмъ и сдѣлался, благодаря, вождямъ
движенія Ордазу, Камара, Цервера, Тенадасу и
другимъ, истиннымъ основаніемъ республики.
Не смотря на то, что движеніе 1854 года, глав­
ными вожаками котораго блыи Дульче, О’ Доннелъ
и Медлина, привело къ реакціи, не смотря на то,
что въ 1859 и 1861 годахъ республиканцы под­
верглись самому страшному избіенію, идея само­
державія народа съ каждымъ днемъ распростра­
нялась все шире и шире, такъ что въ настоящее
время республиканизмъ подъ вліяніемъ соціаль­
ныхъ идей не только окончательно превратился
въ Федерализмъ, но даже люди, бывшіе сначала
преданы монархіи, какъ наир. Примъ и другіе,
пришли къ убѣжденію, что имъ осталась един­
ственная возможность сохранить свое вліяніе—
присоединиться къ прогрессивной республиканской
партіи.
Основываясь на принципахъ конституціи 1812
года, испанская мысль, не смотря на преслѣдова­
нія давившихъ ее правительствъ, послѣдователь­
но подвигалась впередъ, и теперешняя революція
или погибнетъ, или же приведетъ Испанію къ Фе­
деральной и соціальной организаціи.
По крайней мѣрѣ таковъ тотъ выводъ, кото­
рый мы можемъ извлечь изъ исторіи этой вели­
кой страны, до сихъ поръ такъ дурно понимае­
мой.
Обыкновенно говорятъ, что движенія Испаніи
ограничиваются военными пронунціаменто.
При этомъ забываютъ о движеніяхъ 1812, 1820,
1840 годовъ, движеніяхъ чисто народныхъ. Сего­
дня торжествуютъ возмутившіеся генералы, а зав­
тра испанскій народъ, обманутый прежними пра­
вительствами, вспомнитъ свои прошлыя преданія,


— 221 —
и возмущенія, имѣвшіе вначалѣ военный харак­
теръ, станетъ истинно демократическимъ. Кромѣ
того надо замѣтить, что войско въ Испаніи со­
веѣмъ не то, что у насъ. Со времени возстанія
1808 года, когда во главѣ арміи были поставле­
ны такіе люди, какъ Мина, бывшій работникомъ,
Манзо—мельникъ, /Коре гви—-пастухъ, .1’ Емпичинадо—конюхъ, испанская армія никогда не знала
той дисциплины, которая составляетъ существен­
ную основу нашихъ войскъ.
Всѣ революціонныя идеи прежде всего нахо­
дятъ себѣ защитниковъ въ арміи; въ Испаніи она
имѣетъ значеніе политической корпораціи, въ ко­
торой солдаты гораздо болѣе руководствуются
своими собственными убѣжденіями, чѣмъ прика­
заніями генераловъ. Это байонеты, но байонеты
истинно и нте лл и ге нтн ые.
Для Франціи, наир., было бы величайшимъ сча­
стіемъ, еслибы ея армія, вмѣсто того чтобы слу­
жить орудіемъ въ рукахъ какой бы то ни было
власти, организовалась бы по образцу испанской
арміи. Тогда бы не было ни 14 іюня, пи 2 дека­
бря, мексиканская и римская экспедиціи были бы
не возможны, не существовало бы имперіи.
Какъ въ Испаніи настроеніе арміи помѣшало
правительству вмѣшаться въ дѣла Мексики, такъ
и во Франціи войско сдѣлалось бы гарантіей сво­
боды, между тѣмъ какъ теперь граждане трепе­
щутъ передъ полумилліономъ вооруженныхъ лю­
дей, составляющихъ гвардію Наполеона Ш.
Изъ всего этого не слѣдуетъ, чтобы мы не по­
нимали, что одни гражданскія, народныя движенія
плодотворны ; но вмѣстѣ съ тѣмъ нельзя не замѣ­
тить, что начиная съ вандеміера и фрукгидора
гражданскія движенія были подавляемы военными
реакціями.


__ 999 __

Видя, слѣдовательно, до какой степени солдаты
извѣстной страны проникнуты народными принци­
пами, мы должны заключить, что въ ихъ прогрес­
сивныхъ и республиканскихъ пронунціаменто вы­
ражается гарантія народныхъ правъ, возможность
для народа осуществить свои планы, не встрѣчая
въ военномъ элементѣ постояннаго противника,
какъ это бываетъ въ нашихъ странахъ. I ’дѣ же
тутъ основаніе отчаиваться въ будущности Испа­
ніи ?
t
Въ продолженіи шестидесяти лѣтъ испанскій на­
родъ развивается на основаніи идей, весьма сход­
ныхъ съ идеями Франціи 1789 года. Обѣ эти стра­
ны глубоко революціонны; обѣ онѣ послѣ перва­
го провозглашенія новыхъ принциповъ прошли
черезъ огонь страшныхъ движеній и реакцій, но
гдѣ бы ни восторжествовала въ настоящие мину­
ту революція, во Франціи или Испаніи, мы можемъ
быть увѣрены, что каждая изъ этихъ странъ, имѣ­
ющихъ за собою такое великое прошлое, съумѣетъ найти элементы лучшаго порядка, и что въ
каждой изъ нихъ восторжествуютъ принципы, съ
которыми согласятся всѣ искренніе сторонники
свободы и справедливости.
Мы отъ всей души желаемъ, чтобы настоящіе
возстаніе въ Испаніи восторжествовало; это тор­
жество благотворно отразится въ Италіи п Франціи.
Когда испанпскій народъ подниметъ и укрѣпитъ
знамя Федеральной республики, которая одна спо­
собна обезпечить ему спокойствіе, Европа послѣ­
дуетъ этому великому примѣру, и побѣда нашихъ
принциповъ будетъ упрочена.


— 223 —

XX.
ТЕОРІЯ РЕВОЛЮЦІИ.
( Liberté. 1868. No. 70 )

Восемьдесятъ лѣтъ уже народы предпринимаютъ
революціи, которыя въ большинствѣ случаевъ не
удаются; не подвинувшись впередъ на пути спра­
ведливости, народы раскрыли только передъ чес­
толюбцами тайный смыслъ своихъ движеній. Съ
виду взрывы народнаго гнѣва кажутся совершенно
необузданными, но въ дѣйствительности они под­
вержены самымъ строгимъ закопамъ. Достаточно
изучить различные Фазисы, черезъ которые необ­
ходимо должны пройти чувства массъ, предостав­
ленныхъ самимъ себѣ, чтобы имѣть въ рукахъ
клюнь всѣхъ самопроизвольныхъ революцій, и слѣ­
довательно, имѣть возможность направлять ихъ па
какой угодно путь. Вначалѣ смущаетъ сила и стра­
стность народныхъ движеній, но если бы человѣкъ
могъ изучить законы вѣтровъ, ему такъ же легко
бы было обратить въ свою пользу разнузданныя
силы бурь, какъ и управлять своей баркой въ ти­
хую погоду. Возмутившійся народъ представляетъ
собою совокупность силъ, выражающихся въ дру­
гомъ направленіи, чѣмъ обыкновенно, но въ сущ­
ности своей не измѣненнымъ. Помноживъ естест­
венныя стремленія народа на увеличеніе силы, ко­
торую сообщаетъ имъ революція, можно измѣрять
энергію и вѣроятную продолжительность народна-


го порыва, и сдѣлать это съ достаточной вѣрно­
стію, чтобы знать, когда вмѣшаться, остановить
и указать цѣль. Это нисколько не уменьшаетъ
нравственнаго значенія революціи. Ближайшей
причиной ея всегда бываетъ внезапное пробуж­
деніе чувства справедливости, присущаго человѣ­
ческой природѣ. Но потому именно, что это про­
бужденіе часто бываетъ безсознательно, оно слѣ­
дуетъ роковымъ законамъ, которые могутъ быть
честолюбцами обращены въ свою пользу. Фатъ,
держащій въ своихъ объятіяхъ влюбленную дѣвуш­
ку, знаетъ куда онъ можетъ ее привести: но ошиб­
ки бѣднаго ребенка не будутъ доказательствомъ
испорченности ея сердца. Чѣмъ болѣе взволнована
ея душа, тѣмъ легче злоупотреблять ею. Точно
также восторженныя революціи представляютъ бо­
лѣе слабыхъ сторонъ, которыми могутъ восполь­
зоваться интриганы.
Конечно, мало найдется людей, которые умѣли
бы въ самые первые дни революціи хладнокров­
но расчитать шансы, открывающіеся ихъ честолю­
бію. Мы нс думаемъ даже, чтобы возможно было
стоять на столько внѣ своей среды и совершенно
избѣгнуть вліянія охватившаго всѣхъ волненія. Но
истинные политики имѣютъ какъ бы чутье, по ко­
торому узнаютъ положеніе; что то таинственно тол­
каетъ ихъ на тотъ путь, гдѣ ихъ ожидаетъ успѣхъ.
Съ помощію инстинкта они всегда находятъ на­
стоящій тонъ, который можетъ заставить народ­
ныя массы идти за ними; въ первое время послѣ
этого они предоставляютъ народу нѣкоторую сво­
боду, чтобы затѣмъ дать ему почувствовать свою
власть; ихъ отношеніе къ націи, стремящейся по
пути справедливости, чрезвычайно напоминаетъ
отношенія укротителей къ животному въ періодѣ


— 225 —
страсти; и тотъ сначала предоставляетъ животно­
му нѣкоторую свободу, чтобы затѣмъ тѣмъ вѣрнѣе
укротить его.
Обыкновенно не великіе ученые и не глубокіе
философы дѣлаются владыками народа. Натуры са­
мые обыкновенные, преданные вполнѣ одному ин­
стинкту, идутъ прямо къ цѣли и достигаютъ ее.
Списокъ узурпаторовъ представляетъ мало людей,
замѣчательныхъ въ наукахъ или искусствахъ, точ­
но также какъ списокъ Донъ-Жуановъ насчиты­
ваетъ болѣе такихъ людей, какъ МарФори, чѣмъ
такихъ, какъ Абеляръ.
Впрочемъ, по мѣрѣ того какъ учащаются ре­
волюціи, инстинктъ интригановъ можетъ замѣнить­
ся своего рода наукой, достаточной чтобы уяснить
имъ путь. Достаточно сравнить 20 или 30 рево­
люцій нынѣшняго столѣтія, чтобы различить въ
нихъ слѣдующія Фазисы: первое, непреодолимое
движеніе, тѣсно связанное съ непосредственной
причиной самого взрыва; затѣмъ, второе движе­
ніе болѣе смѣшанное, болѣе колеблющееся, когда
партіи, стоя другъ противъ друга, измѣряютъ свои
силы; и, наконецъ, третье, движеніе чистой реак­
ціи, которое стремится вернуться къ исходному
пункту, только слегка видоизмѣненному. Дѣло чес­
толюбцевъ заключается слѣдовательно въ томъ,
чтобы дать пройти первому взрыву, твердо укрѣ­
питься въ то время, когда общественное мнѣніе
колеблется, и ждать въ укрѣпленной позиціи, пока
реакція не броситъ народъ къ ихъ ногамъ.
Но если во время революціи существуетъ так­
тика честолюбцевъ, то съ другой стороны суще­
ствуетъ и революціонный методъ, который, впро­
чемъ, къ несчастію рѣдко находитъ достойныхъ
исполнителей.
15


— 226 —
Этотъ методъ долженъ былъ бы состоять въ томъ,
чтобы извлечь изъ перваго порыва, все, что этотъ
порывъ можетъ дать, и предоставить народу ус­
покоиться только тогда, когда уже будетъ воздви­
гнута непреодолимая преграда между настоящимъ
и прошедшимъ. Если бы первый періодъ и былъ
черезъ чуръ коротокъ, то, но крайней мѣрѣ, мож­
но бы было организовать партію революціоннаго
дѣйствія, достаточно сильную, чтобы уступки и
отступленія сдѣлались почти невозможны. Первая
Французская революція остается примѣромъ. Го­
лова короля, брошенная, какъ вызовъ реакціоне­
рамъ, отдѣлила старый міръ отъ новаго. Вмѣстѣ
съ возникновеніемъ обществъ якобинскихъ, кордельерскихъ и другихъ возникли органы револю­
ціонной жизни. Якобинцы сдѣлались элементомъ
реакціи только тогда, когда захотѣли продолжать
властвовать противъ желанія націи, которая уже
переросла ихъ. Они были валомъ, защищавшимъ
городъ отъ непріятеля и обратившимся въ извѣст­
ную минуту противъ того самаго города, кото­
рому служилъ защитой. Когда революція востор­
жествовала, каждое отдѣльное общество должно
съумѣтъ слиться съ народомъ.
И какъ революціонныя общества дѣлаются опас­
ны только въ томъ случаѣ, если продолжаютъ су­
ществовать дольше нежели нужно, такъ и респу­
бликанскія арміи, которыя спасли Францію, сдѣ­
лались ея погибелью только тогда, когда опьянен­
ныя побѣдами, они захотѣли поставить себя вмѣсто
народа. Вначалѣ всякая организованная сила, под­
чиняющаяся революціонной идеѣ, можетъ быть ей
полезна. Все заключается въ томъ, чтобы извлечь
изъ нея все, что она можетъ дать и затѣмъ во
время разрушить. Въ настоящее время, когда рядъ


— 227 —
чисто политическихъ революцій для пасъ уже кон­
чился и начинается рядъ экономическихъ, смерть
короля или побѣда арміи не можетъ принести
большой пользы; всегда надо будетъ принимать
мѣры, которыя бы съ первыхъ же дней давали
революціи ея истинный характеръ и заставляли
бы націю идти по новому пути, дѣлая пуп» от­
ступленія невозможнымъ. Но будетъ ли революція
политическая или экономическая, если первый на­
родный порывъ пройдетъ, не сдѣлавъ ничего по­
ложительнаго, если ни одна радикальная партія не
съумѣетъ укрѣпиться достаточно сильно, чтобы
противодѣйствовать нерѣшительности массъ и ин­
тригамъ честолюбцевъ, то можно быть увѣрепнымъ,
что революція не удастся и вернется, подъ какой
нибудь новой Формой, къ точкѣ своего отправле­
нія. Испанская революція вскорѣ докажетъ спра­
ведливость или ошибочность пашей теоріи. Вна­
чалѣ энтузіазмъ былъ удивительный, но онъ весь
ушелъ въ пѣсни, шумъ и крики. Ничто не было
уничтожено въ основахъ испанскаго государст­
веннаго зданія. Мы съ удовольствіемъ видѣли,
какъ по всей Испаніи организовывались юнты
.... теперь они расходятся въ виду временного
правительства, не имѣющаго даже дѣйствительнаго
полномочія, не дождавшись собранія кортесовъ и
не укрѣпивъ за гражданами даже права свободна­
го выбора. Республиканцы наперерывъ заявляютъ
симпатіи конституціоналистамъ. Партія радикаловъ
находится, по видимому, въ состояніи полной анар­
хіи. А реакція между тѣмъ продолжается: вся ар­
мія усердно награждается, епископы благословля­
ютъ революцію, капиталисты предлагаютъ времен­
ному правительству займы; первый манифестъ пра­
вителей обращается къ королямъ Европы. Кажет­


— 228 —
ся, къ сожалѣнію время посѣва уже прошло. Уже
Монпансье, одинъ изъ Бурбоновъ подкараулива­
етъ революцію, чтобы задушитъ ее. Послѣ закон­
ной монархіи явится монархія незаконная. Народъ
не съумѣлъ вначалѣ водрузить дерева соціальной
свободы, и Испанія по прежнему похожа на тощую
почву, на которой расчетъ одна только пихта, дерево
гробовъи троновъ. Нѣтъ, время быть можетъ еще не
прошло, но пусть республиканцы торопятся! Пусть
вырвутся они изъ объятій тѣхъ, кто ищетъ ихъ
погибели. Юнта въ Барселонѣ отказалась разой­
тись, пусть они сдѣлаются временнымъ правитель­
ствомъ республиканской Федераціи; пусть она под­
ниметъ знамя этой Федераціи и соберетъ вокругъ
себя гражданъ! Лучше война, нежели обманъ на­
рода.

XXL
1869.
( Liberté. 1869. М 81. )

Наступленіе новаго года встрѣчается обыкно­
венно болѣе съ любопытствомъ, чѣмъ со страстью.
Невольно сомнѣвается еще въ томъ, что увидишь
что нибудь особенное. Скептицизмъ есть преоблающая черта въ характерѣ нынѣшняго общества.
Настоящій моментъ во многихъ отношеніяхъ бла­
гопріятный для революціи; по всей вѣроятности
заблужденій было бы меньше, чѣмъ обыкновенно


— 229 —
въ такихъ случаяхъ бываетъ. Было бы уничтожено
множество явно отвратительныхъ вещей, но пере­
стройка общества шла бы медленно.
Было время, когда главный упрекъ революціо­
нерамъ состоялъ въ томъ, что у нихъ не было на
готов!; новой системы въ замѣну подлежавшей не­
медленному разрушенію. И вотъ, были изобрѣтены
широкія и прекрасныя системы, въ которыхъ всему
было отведено свое особенное мѣсто, и представ­
лявшія въ цѣломъ нѣчто въ родѣ правильной геометической Фигуры, въ которой всѣ части были въ
такой строгой симметріи, что описаніе ея можно
было начать съ какой угодно стороны. Оставалось
только найти людей и правительство, которые, сры­
вши до основанія все старое, взялись бы осуще­
ствить новый порядокъ. Нашлось и правительство,
нашлись и люди съ твердымъ намѣреніемъ произ­
вести опытъ ; но, въ концѣ концовъ оказалось, что
г.г. изобрѣтатели, ставши лицомъ кь лицу съ дѣйстительностью, нс смогли приложить на практикѣ
свои теоріи; и вотъ они ушли не только ничего
не сдѣлавъ, но и ничего не разрушивъ. Таковъ,
по нашему мнѣнію, смыслъ революціи 1848 года.
Съ тѣхъ поръ умственныя сиды общества успѣли
сосредоточиться и окрѣпнуть; хотя онѣ теперь про­
являются меньше, такъ что близорукія люди гово­
рятъ даже, что онѣ атрофировались. Но стоитъ имъ
вдругъ проявиться, и онѣ, подобно пороху, взор­
вутъ все.
Всѣ увѣрены, что въ одинъ прекрасный день,
множество вещей, уважаемыхъ и издавна кажу­
щихся непоколебимыми, разсыплется въ прахъ и
разлетится въ громадномъ вихрѣ революціи. Всѣ
готовятся къ этому зрѣлищу, которое, конечно, бу­
детъ самымъ интереснымъ эпизодомъ вѣка.


— 230 —
Мы надѣемся, что характеръ этого зрѣлища бу­
детъ веселый, а если уже нельзя обойтись безъ
страшныхъ сценъ, то позаботимся, по крайній мѣ­
рѣ, чтобы не произошло несчастій. Родъ человѣче­
скій могъ бы очиститься шутя; вѣдь вовсе не необ­
ходимо, чтобы и здѣсь за масляницей слѣдовалъ
великій постъ. Но что же наступитъ послѣ всего
этого? Вотъ тутъ то мнѣнія расходятся; и по на­
шему мнѣнію оно даже лучше, что мы не знаемъ,
во что намъ придется одѣться завтра, послѣ ста­
раго маскарада.
Дѣйствительно, нужды извѣстны, и ихъ то и
слѣдуетъ удовлетворить по мѣрѣ возможности, не
задаваясь надеждой спасти человѣчество разъ на
всегда. Еще много дѣла остается на будущее вре­
мя, будемъ же скромнѣе теперь. Нужно сознаться,
что успѣхъ тѣхъ опытовъ и улучшеній, которые
необходимо попытаться произвесть, вовеѣ не обез­
печенъ.
Но это ничего не значитъ; это должно только
увеличить нашу силу воли, паше вниманіе и осто­
рожность.
Изъ обломковъ старой системы сохранилось нѣс­
колько весьма простыхъ истинъ, которыя проник­
ли въ паши умы, можетъ. быть даже безъ нашего
вѣдома. Пусть только падетъ настоящая всемогу­
щая организація, въ которой такъ тяжело и душ­
но жить, и мы увидимъ, что у всѣхъ насъ ока­
жется нѣсколько общихъ идеи, весьма здравыхъ и
новыхъ. Предположите движеніе, по силѣ только
равное движенію 1848 года; нс только вся Фран­
ція, вся Европа будетъ потрясена. Оставятъ ли то­
гда, гдѣ. ннбудь самодержавную центральную власть?
Нѣтъ. Заставятъ ли поповъ благославлять респу­
блику? Пѣтъ. Оставятъ ли подъ ружьемъ армію ?


— 231 —
Нѣтъ. Кто будетъ играть главную роль? Рабочіе
и крестьяне. Будутъ ли забавляться торжествен­
ными шествіями съ заявленіями симпатіей освобо­
жденія Польши и Крыма или просить работы у
правителей? Нѣтъ, по всей вѣроятности на ули­
цахъ даже никого не будетъ видно. Уличныя со­
бранія—первое начало смутъ. Вѣроятно всѣ собе­
рутся по роду занятій въ естественныя группы, и
постараются обобщить своп интересы. Тѣ, которые
будутъ считать интересы рабочихъ, крестьянъ про­
тивными своимъ, яко бы законнымъ интересамъ,
съ своей стороны, также соберутся въ группы;
они, конечно, не уступятъ съ перваго раза, но,
не имѣя въ распоряженіи орудій борьбы нынѣш­
нихъ консерваторовъ, они должны вступить въ пе­
реговоры съ обществомъ на основаніи разума и
справедливости, чтобы требованія ихъ дѣйствитель­
но стали законными. Въ результатѣ, будетъ нѣчто въ
родѣ общественнаго равновѣсія, хотя и не полна­
го, по довольно сноснаго, при которомъ самая
большая часть выгодъ будетъ принадлежать труду,
а тунеядство получитъ смертельный ударъ. Что
въ особенности будетъ существенно новаго въ обѣ­
ихъ партіяхъ, такъ это отсутствіе желанія удивить
свѣтъ высокими чувствами: мученичество станетъ
смѣшнымъ, глупымъ Фарсомъ; интересы установят­
ся путемъ взаимнаго сопоставленія и по возмож­
ности будутъ удовлетворены по справедливости.
Когда всѣ будутъ заняты прочной установкой
средствъ труда, устройствомъ правильнаго сбыта
продуктовъ производства, устройствомъ правильной
организаціи обмѣна и кредита, придется имѣть дѣло
только съ практической стороной человѣческаго ра­
зума и съ его здравымъ смысломъ ; общественный
порядокъ будетъ нарушаться только врагами труда
и справедливости.


— 232 —
Какимъ было бы великимъ тагомъ впередъ и
какъ бы все упростилось, если бы можно было
рѣзко разграничить группы съ различными инте­
ресами и выдѣлить ихъ изъ множества вещей, ко­
торыя только усложняютъ отношенія и, подъ пред­
логомъ порядка, только поддерживаютъ невообра­
зимую путаницу.
1869 годъ если и не разрѣшитъ ничего, то не
поможетъ ли, покрайнѣй мѣрѣ, точнѣе поставить
раздѣляющіе насъ вопросы. Если онъ даже не за­
путаетъ ихъ еще болѣе, такъ и то хорошо. Къ
несчастью, мы не увѣрены даже и въ этомъ.
Франція приготовляется ко всеобщимъ выборамъ.
Если только ее поставятъ на Почву парламентской
свободы—это будетъ шагъ назадъ. Наполеонъ толь­
ко и мечтаетъ сдѣлаться парламентаристомъ. Ли­
беральная оппозиція только бы увѣнчала его дѣло.
Во всякомъ случаѣ, заводить представительство
для дѣлъ, которыя отлично можно дѣлать самому
■—по меньшей мѣрѣ пустая трата времени.
Пруссія поддерживаетъ въ Германіи идею един­
ства. Если нѣмцы примутъ ее, они опустятся до
однаго уровня съ Россіей.
Англія будетъ забавляться дѣйствіями своей но­
вой палаты. Мы очень удивимся, если изъ ея пре­
ній выйдетъ что нибудь путное.
Что то скажетъ Испанія? Если ей удастся осно­
вать республику, это будетъ яркій лучь свѣта,
брошенной Европѣ. Къ народу, который четыре
мѣсяца назадъ ставили ниже всѣхъ, обращены те­
перь всѣ надежды и желанія свѣта. Съумѣетъ
ли онъ избѣгнуть гражданской войны? Едва ли.
Выйдетъ ли республика побѣдительницей изъ воо­
руженной борьбы партій? Безумные реакціонеры,
вы не хотите признать республику, пока она не


— 233 —
окрещена кровью, вы непремѣнно хотите навлечь
на свои головы месть, отъ которой она по своему
великодушію хотѣла васъ избавить!
Вообще, 1869 годъ показался бы намъ мрачнымъ,
если бы во всей Европѣ и во всемъ свѣтѣ не бы­
ло великаго рабочаго движенія, которое съ каж­
дымъ днемъ усиливается и распространяется и пе­
редъ которымъ блѣднѣетъ все остальное. Пусть
оно только слѣдуетъ естественному закону про­
гресса и обстоятельства перемѣнятся съ быстро­
той, которая многихъ удивитъ. Оно заключаетъ
въ себѣ будущность міра и новый порядокъ.
Итакъ, да будетъ оно желаннымъ гостемъ въ
этомъ новомъ году и пустъ расчищаетъ путь
будущности.

XXII.

СОЦІАЛИЗМЪ ВЪ ПАРИЖЪ.
( Liberté. 1869. J6 86. )

Вотъ уже двѣсти лѣтъ, какъ Парижъ является мѣс­
томъ разрушенія положенія Европы; тамъ главнымъ
образомъ вырабатывается революціонная мысль; но
тамъ же сосредоточивались всѣ реакціонныя силы
и сильнѣйшая борьба принциповъ общества проис­
ходитъ тамъ на иной почвѣ, чѣмъ въ другихъ мѣстахъ.
Событія совершившіяся два года тому назадъ въ
Германіи, заставляли нѣкоторое время опасаться
перемѣщенія центра ; но, чтобы измѣнить ровновѣсіе


— 234 —
вещей недостаточно соединить подъ одной властью
остальныя массы людей. Заслуги народа измѣряются
только новыми идеями, вносимыми имъ въ міръ. Въ
настоящее время Пруссія можетъ выставить боль­
шое число батальоновъ, но это не болѣе, какъ вар­
варская власть; нравственное значеніе Германіи
отъ этого нс усилилось.
Не будь ихъ политическое единство, подобно ре­
волюціонной централизаціи республики 93 года,
только средствомъ доставить перевѣсъ новой идеѣ,
пропало бы передовое значеніе Франціи; но голова
господина Бисмарка осталась по прежнему пуста,
и нѣмецкій пародъ глупо покоится на своихъ во­
ображаемыхъ лаврахъ. Эта германская сумятица
имѣла одно хорошее послѣдствіе. Франція встря­
хнулась отъ своей неподвижности, проснулась и
принялась за свое дѣло, за перестройку человѣче­
скаго общества.
Она вступила въ Фазу революціи ; это несомнѣн­
но. Что за важность, что осталась имперія или
какое нпбудь другое правительство, стремящееся
поддерживать матеріальный порядокъ; тѣ путы и
козни, которые оно разставляетъ, всякой свободной
мысли, имѣютъ второстепенное значеніе. На что
слѣдуетъ обратить вниманіе, это на близкій къ
взрыву духъ, который охватываетъ всю Фран­
цію. Былъ ли этотъ духъ когда либо болѣе само­
родно свободенъ? Съ какими предразсудками онъ
еще не покончилъ? Безполезно давать льготы и
вольности тому, кто ими нс воспользуется; подобный
человѣкъ уже сковалъ себѣ нравственныя цѣпи,
которыя дѣйствительнѣе всякихъ закоповъ. А сво­
бода разума, передъ которой ничтожна всякая дру­
гая сила, не въ состояніи ли она поколебать всѣ
старые идеалы, возбудить самые живые вопросы
и поставить лучшій порядокъ вещей ?


— 235 —
Многіе ли изъ насъ владѣютъ могуществомъ, зак­
лючающимся въ полномъ пользованіи человѣческимъ
правомъ? Какъ много всевозможныхъ правилъ при­
нятыхъ безъ всякаго контроля, различныхъ дог­
матовъ, странной робости, постоянно задерживаетъ
насъ,«убивая въ зародышѣ всякую смѣлую и плодо­
творную попытку. Свобода только голова, все
переработавшая своими мозгами и готовая принять
всякую новую идею; свободенъ только народъ, по­
рѣшившій со всѣми предразсудками, и способный
жертвовать всѣмъ ради истины.
На этой то точкѣ находится теперь парижскій
народъ; я говорю — парижскій, потому что до нас­
тоящаго времени, Парижъ — это Франція, подобно
тому, какъ Афины были Греціей, какъ Римъ былъ
всѣмъ міромъ. Мы нс обращаемъ вниманія на красо­
ту слога; литературное образованіе нс составляетъ
принадлежности людей, воспитанныхъ большею час­
тью на улицахъ и въ мастерскихъ. На обществен­
ныхъ собраніяхъ, гдѣ толкуютъ работники, никогда
еще не являлось великаго оратора. Тутъ нѣтъ ни
начальниковъ, ни людей, увлекающихъ общество, но
тугъ найдете вы мужественный духъ, вышедшій
изъ народа и стоящій на уровнѣ народнаго понима­
нія. Вспомните исторію первой революціи. Самыя
смѣлыя воззрѣнія, съ блескоммъ развиваемая вели­
кими ораторами передъ Конвентомъ, обыкновенно
выходили уже совершенно выработанными изъ сек­
цій. Въ этомъ то отношеніи и нужно передѣлать ис­
торію Французской революціи. Большею частью, ка­
кой нибудь проситель, допущенный за перила соб­
ранія, вызываетъ самыя важныя рѣшенія. Причиною
мощнаго духа 93 г. было то, что всѣ думали за
всѣхъ и всякое проявленіе энергіи прямо давило
на власть. Въ настоящее время у парижскаго на-


— 236 —
рода нѣть, центра, гдѣ бы воля его могла высказы­
ваться въ различныхъ декретахъ; но прочтите от­
четы общественныхъ собраній и вы удивитесь силѣ
иниціативы, проявляемой тамъ различными незна­
комцами, сотрудникомъ которыхъ является безъи­
мянная толпа.
Но въ настоящее время обладаніе властью не
составляетъ уже такой необходимости. Положеніе
измѣнилось. Въ настоящее время экономическая
идея двигаетъ массой, и рабочія силы могутъ на­
чать свою работу безъ прямого содѣйствія какого
бы то ни было правительства.
Сама по себѣ идея крайне проста: дѣло заключа­
ется въ томъ, чтобы утвердить за трудомъ его за­
конныя гарантіи и нрава. Побѣда будетъ вѣрная:
справедливость подобнаго предложенія нс можетъ
нс быть признана. Особенно знаменательно то, что
у всего населенія перваго города въ свѣтѣ нѣтъ
другой заботы, какъ распространять эту простую
идею и подготовлять для нея побѣду. Въ этомъ то
и заключается главная дѣятельность настоящаго
времени.
Это отлично знаютъ всѣ; отъ реакціонеровъ и
консерваторовъ всевозможныхъ школъ, имперіали­
стовъ и католиковъ до парламентарнстовъ и демо­
кратовъ— прогрессистовъ. Эта абсолютная идея
стѣсняетъ этихъ господъ, и они нападаютъ на об­
щественныя собранія и на соціализмъ съ такой
энергіей, какой за ними и не подозрѣвали. Като­
лики обвиняютъ ихъ въ безбожіи, приверженцы
правительства — въ безпорядкѣ, парламентаристы
—въ грубости, прогрессисты — въ безсиліи.
Но тѣмъ не менѣе и это составляетъ славу Па­
рижа; всѣ говорятъ, всѣ спорятъ, стоя на соціаль­
ной почвѣ, никто не отрицаетъ важности споровъ.


— 237 —
Именно поэтому Парижъ еще долго будетъ пра­
вить міромъ. Только тамъ существуютъ идеи, ог­
ромныя массы людей, которые живутъ ими; только
тамъ бываютъ славныя битвы, гдѣ люди дерутся,
не боясь смерти. Всякая идея, боящаяся борьбы на
жизнь и смерть, уже сама по себѣ мертва. Всякій
знаетъ, что побѣдившая сторона уничтожитъ побѣ­
жденную; бой бываетъ смертный. Это и произво­
дитъ героевъ и закаляетъ писателей; только это
дѣлаетъ людей смѣлыми и осторожными; тутъ по­
лезны даже и реакціи: побѣжденные подготовляютъ
себя къ отмщенію. Каждое новое поколѣніе, явля­
ясь на свѣтъ, тратитъ всѣ свои силы, и каждыя
двадцать лѣтъ Франція видитъ новыхъ прогресивныхъ людей въ войнѣ съ прошедшимъ.
Тамъ нѣтъ этого подлаго, добровольнаго молчанія,
оставляющаго народъ въ прежнемъ невѣжествѣ и
изнѣживающаго мыслителей, потому что тамъ всѣ
прежде всего хотятъ славы и величія своего отече­
ства, тогда какъ тутъ только и мечтаютъ сдѣлать
Бельгію, какъ можно тупѣе и ничтожнѣе, чтобы въ
послѣдствіи удобнѣе оканчательно поработить ее.


— 238 —

ХХПІ.
ПОЛОЖЕНІЕ ПРОЛЕТАРІАТА
въ

БЕЛЬГІИ.
( Liberté. 1868. No. 42.)

Одинъ изъ нашихъ друзей, живущій въ Боринажѣ, въ средѣ углекоповъ, прислалъ намъ рядъ
статей, касающихся положенія пролетаріата въ
Бельгіи и, преимущественно, въ мѣстности камен­
ноугольнаго производства.
Вотъ эти статьи:

I.

Въ чемъ состоятъ причины періодическихъ ста­
чекъ и возмущеній въ угольныхъ копяхъ Мопсъ
и Шарльруа? Зависятъ ли онѣ отъ причинъ вре­
менныхъ и мѣстныхъ или причины эти постоянны
и повсѣмѣстны? Возможна ли тутъ человѣческая
помощь или на эти причины слѣдуетъ смотрѣть,
какъ на непоправимое зло, какъ на экономичекіп Фактъ, предопредѣленный провидѣніемъ или
происходящей по роковымъ законамъ человѣче­
ской природы? Вотъ вопросы, которыми мы намѣ­
рены заняться.
Событія, только что совершившіяся въ Шарль-


— 239 —
руа, были предвидѣны и предсказаны за/нѣеколько мѣсяцевъ. Чрезвычайная дороговизна припа­
совъ и недостатокъ произвели такую нищету, что
рабочій, если только онъ не сдѣлался такимъ же
Фаталистомъ, какъ какой нибудь мусульманинъ, по­
леводѣ, слѣдуя только инстинкту самосохраненія,
долженъ былъ прибѣгнуть къ насильственнымъ
мѣрамъ, чтобы добыть себѣ тотъ кусокъ хлѣба,
который не могъ быть добытъ правильнымъ тру­
домъ.
Итакъ, нищета была причиной возмущенія въ
Шарльруа; она же, нѣсколько лѣтъ тому назадъ,
произвела беспорядки въ Марсанелье и Боринажѣ.
Вообще, можно сказать, что нищета въ нашъ
вѣкъ просвѣщенія и богатства производитъ и стач­
ки, и беспорядки, и революціи.
Мы не станемъ доказывать, что причина всѣхъ
нашихъ золъ, всѣхъ преступленій есть нищета;
это показалось бы слишкомъ преувеличеннымъ въ
глазахъ тѣхъ благодушныхъ людей, которые утѣ­
шаются мыслью, что все па свѣтѣ и въ особен­
ности въ пашей счастливой Бельгіи, идетъ къ луч­
шему; мы только ограничимся замѣчаніемъ, что
вотъ уже около 25 лѣтъ стачки и возмущенія слѣ­
довали другъ за другомъ въ весьма короткіе про­
межутки времени и что всегда онѣ происходили
вслѣдствіе слишкомъ низкой заработной платы или
вслѣдствіе слишкомъ продолжительной и тяжелой
работы.
Беспорядки въ Шарльруа предвидѣли многіе;
но надѣясь на силу штыковъ и на пассивное по­
слушаніе солдатъ, правительство ничего не сдѣлало,
чтобы предотвратить возмущеніе. Его выжидатель­
ная политика оказывала ему до сихъ поръ пре­


— 240 —
восходныя услуги; поздравляемъ его! Какой нибудь
дюжины пуль оказывалось всегда достаточно, чтобы
разсѣять бунтовщиковъ. Порядокъ торжествуетъ!
Да здравствуетъ порядокъ!
Да, порядокъ торжествуетъ, но надолго ли?
Если одинаковыя причины всегда производятъ
одинаковыя послѣдствія, то не должно торопиться
праздновать побѣду. Завтра же, быть можетъ,
движете начнется снова, распространится, сдѣла­
ется всеобщимъ. Вмѣсто мѣстнаго возмущенія
будетъ уже революція.—Если до сихъ поръ паши
главные рабочіе центры остаются въ покоѣ, то
тѣмъ не мѣнѣе, существуетъ тотъ Фактъ, что стра­
шная нищета царствуетъ въ рабочемъ населеніи
и губить его. Тогъ, кто только вглядится въ нас­
тоящее положеніе вещей въ Боринажѣ, будетъ
въ состояніи сказать вамъ, какимъ бѣдствіямъ
подвергаются углекопы. Недостатокъ работы все
еще существуетъ; заработная плата сдѣлалась до
того ничтожна, что рабочіе принуждены пробѣгать
къ милостынѣ; такъ какъ въ нашихъ промышлен­
ныхъ центрахъ кредитъ для рабочихъ вовсе не
существуетъ. Въ былое время рабочій, если у не­
го не было работы, получалъ хлѣбъ въ долгъ и
платилъ за него, когда снова находилъ работу;
теперь же этого нѣтъ; рабочій разучился платить
долги. Если его заработная плата высока, то онъ,
забывая бывшую нужду и не думая о томъ, что
его ожидаютъ новыя бѣдствія, растрачиваетъ все
до копѣйки; онъ жадно пользуется минутой веселья
и предается ему всей душой. Кутежъ, расходы
на туалетъ, на удовольствія, угощенія, все это
дѣлаетъ невозможнымъ сберечь что нибудь на чер­
ный день.
Указывать на правы и привычки рабочаго - угле­


— 241 —
копа еще не значить клеветать на него. Мы, ко­
нечно, не сдѣлаемъ такой несправедливости, не
обвинимъ его въ его собственномъ несчастьи; но
мы не хотимъ также и отрицать существованіе
слишкомъ явныхъ пороковъ, которыми запятнено
его воспитаніе. Лучше признать зло и стараться
разыскать причины его обусловливающіе, чѣмъ си­
стематически отрицать его изъ желанія оправдать
рабочаго. Повторяемъ, углекопъ живетъ изо дня
въ день; нѣтъ никакой правильности въ его су­
ществованіи; заработная плата его весьма измѣн­
чива, потому что и самое производство идетъ весь­
ма неправильно, толчками. Если заработная плата
высока, рабочій истрачиваетъ все, что получаетъ;
но, спросъ на уголья уменьшается, заработная пла­
та понижается и доходитъ до чрезвычайно низкой
цыФры; и вотъ, рабочій, который въ нѣсколько
мѣсяцевъ съумѣлъ развить въ себѣ широкія по­
требности доходитъ до того, что ему не на что да­
же купить хлѣба; чтобы прокормить многочислен­
ное семейство, ему приходится протягивать руку,
что составляетъ для него не малое несчастіе, такъ
какъ рабочій вообще весьма самолюбивъ.
Я часто слышалъ, какъ добродѣтельные буржуа
(конечно такіе эгоисты и скупцы, какіе только мо­
гутъ народиться въ нашъ суровый вѣкъ) горько
сѣтуютъ на пороки и дурныя привычки рабочихъ;
ихъ нападки дѣлаются особенно сильными, когда
приходится давать милостыню; тогда они краснѣ­
ютъ отъ негодованія и съ наслажденіемъ мучатъ
несчастнаго, который протягиваетъ къ нимъ руку.
И какъ будто бы отъ рабочаго зависитъ внес­
ти порядокъ въ производство, по существу свое­
му беспорядочное? Какъ будто бы отъ пролетарія,
лишеннаго всякаго образованія, зависитъ разру16


— 242 —
шить тѣ роковыя условія, которыя изъ современ­
наго общества дѣлаютъ адъ, проклятое мѣсто. Кто
же во всемъ этомъ виноватъ? Онъ ли, у котора­
го недостатокъ развитія оставляетъ въ полной си­
лѣ животныя инстинкты, или же вообще все об­
щество, въ которомъ суетность, эгоизмъ и недо­
статокъ Философскаго образованія дѣлаютъ невоз­
можной постановку новой системы воспитанія, сог­
ласной съ правомъ, справедливостью и разумомъ?
Наконецъ, допустимъ даже, что и при настоящей
экономической организаціи рабочій могъ бы дѣ­
лать небольшія экономіи и вносить ихъ въ сбе­
регательныя кассы, но развѣ отъ этого онъ былъ
бы счастливѣе?
Развѣ уменьшился бы пауперизмъ вслѣдствіе
лучшаго поведенія пролетарія? Вы безъ сомнѣнія
укажите мнѣ па нѣсколько примѣровъ трудолю­
бивыхъ рабочихъ, которые достигли возможности
купить себѣ домъ и создать покойную жизнь. Но
на каждаго такого пролетарія, который долгимъ
путемъ лишеній и страданій, сколотилъ себѣ кое
какой незначительной достатокъ, обезпечивающій его
на старости лѣтъ отъ нищеты и богадѣльни. Я
приведу вамъ 10, 50 случаевъ, гдѣ рабочіе, не
смотря на свое хорошее поведеніе, никогда не
сводятъ концевъ съ концами; я вамъ покажу та­
кихъ рабочихъ, которыя пріобрѣтя, послѣ многихъ
лѣтъ труда, небольшія средства, вдругъ вслѣдствіе
ранъ, болѣзни, отказа въ работѣ, должны проѣсть
свои сбереженія до послѣдняго сантима.
Нужно быть справедливымъ; у рабочаго есть
пороки, но эти пороки необходимо порождаются
средой, въ которой онъ живетъ, являются слѣдстві­
емъ его плохого воспитанія и тѣхъ ловушекъ, ко­
торыя разставлены ему со всѣхъ сторонъ. Если


— 243 —
онъ много тратитъ, когда заработная плата его
велика, такъ это потому, что онъ нс можетъ про­
тивостоять подстрекательствамъ, которыя побуж­
даютъ его къ этому. Въ одномъ изъ будущихъ
номеровъ я опишу средства, которыя употребля­
ютъ купцы и хозяева, чтобы вытянуть у углекопа
послѣднюю копѣйку; когда вы увидите, дѣйствитель­
но ли рабочій такъ виноватъ, какъ говорят.; то­
гда вы увидите въ интересахъ ли промышленности,
торговли, Финансистовъ и даже настоящаго пра­
вительства, распространялъ въ рабочихъ духъ по­
рядка и экономіи и удерживалъ ихъ отъ непроиз­
водительныхъ тратъ. Изслѣдованіе положенія мно­
гочисленнѣйшаго и бѣднѣйшаго класса Бельгіи и
именно населеніе каменоугольнаго бассейна Монса
и Шарльруа, безъ сомнѣнія, покажетъ намъ при­
чины стачекъ, безпорядковъ и возмущеній, кото­
рые слишкомъ часто вызываетъ вмѣшательство
вооруженной силы.

II.
Волъ второе письмо, которое мы получили отъ
нашего кореспондента изъ Борішажа.
Въ цѣломъ свѣтѣ, быть можетъ, нѣтъ положенія
хуже того, въ которое поставленъ рабочій-углекопъ.
Низведенный до состоянія орудія производства онъ
уже не человѣкъ, обладающій извѣстными обществен­
ными нравами,имѣющій извѣстныя обязанности,онъ
—вещь, внесенная эксплуататорами въ книги нарав­
нѣ. съ лошадьми, ослами, инструментами и прочимъ
матеріаломъ. И замѣтьте, что это сказано не для


— 244 —
красоты слога; это дѣйствительный «»актъ : каменно­
угольная компанія считается гѣм ь богаче, чѣмъ боль­
шее количество рабочихъ она держитъ. Когда ком­
панія, подъ предлогомъ человѣколюбіи, выстраиваетъ
рабочее поселеніе, то прямой видимый доходъ съ
затраченнаго капитала, дѣйствительно нс превыша­
етъ 2 — 3 процентовъ; но,кром1; этой видимой
пользы, есть еще косвенная, и, по правд!; сказать,
гораздо болѣе значительная выгода, которая состо­
итъ къ обладаніиклкь можно большимъ количествомъ
рабочихъ, сгрупироваішыхъ вокругъ кони, прикрѣп­
ленныхъ къ эксплуатаціи, которые бы такимъ обра­
зомъ гарантировали правильность производства. Пра­
во, будетъ гораздо вѣрнѣе сравнивать углекопа съ
крѣпостнымъ, съ рабомъ, чѣмъ давать ему имя сво­
бодною человѣка, которымъ его пожаловали совре­
менные экономисты.
Изъ всѣхъ рабочихъ классъ углекоповъ, кажется,
болѣе всѣхъ носить на себя отпечатокъ рабства. Не­
вѣжество, грубость нравовъ, нравственная и Физи­
ческая порча — вотъ печальныя послѣдствія этого
ненавистнаго производства. Часто говорятъ, что уг­
лекопъ самъ виноватъ въ своей ни щитѣ, что она
зависитъ отъ его, якобы добровольнаго дурного
поведенія, оть его непредусмотоительности, отъ его
личныхъ пороковъ; но такіе господа не хотятъ вник­
нуть въ причины; не хотятъ изслѣдовать обстоятель­
ства, производящія настоящее положенія вещей,
котораго нс поправишь сожаленіемъ, но которое
нужно старатся прекратить какъ можно скорѣе, въ
видахъ общей пользы.
Вч> числ Г, частныхъ причинъ, дѣлающихъ изъ угле­
копа живую машину мы, во первыхъ, можемъ ука­
зать на самый характеръ и условія подземной работы,
во вторыхъ, на чрезвычайную продолжительность


— 245 —
рабочаго дня, которая въ силу экономическихъ за­
коновъ нынѣшней соціальной организаціи, стремится
сдѣлаться еще большей, вслѣдствіе чего увеличива­
ется и трудность самой работы.
Трудъ углекопа чисто Физическій и не требуетъ
никакого усилія мысли. Мозгъ его почти не работа­
етъ; онъ постоянно находится въ отупѣніи; мозговыя
отправленія вслѣдствіе недостатка возбужденія нахо­
дятся въ рудиментарномъ состояніи; мысль бездѣя­
тельна и кругъ идей чрезвычайно узокъ. Работа уг­
лекопа чисто мышечная, потребности его исключи­
тельно Физическія, стремленія почти исключительно
животныя. Такой умственный и нравственный упа­
докъ ничуть неудивителенъ: стоитъ только посмотрѣть
на занятія углекопа, на родъ его работы; было бы
даже невѣроятно, если бы занятія, вредно дѣйству­
ющія на Физическую сторону человѣка, не оказыва­
ли гибельнаго вліянія и на нравственную и умствен­
ную стороны. Какъ настоящій невольничій людъ,уг­
лекопы обладаютъ всѣми недостатками, и всѣми не­
счастіями рабовъ! Углекопъ имѣетъ цѣну лишь по
стольку, по скольку велика сила его мускуловъ; ум­
ственныя способност тутъ не причемъ, онѣ безпо­
лезны. Чтобы работать въ подземной галлереѣ не
нужно ни ловкости, пи способностей, ни знаній —
достаточно Физической силы. Краткое описаніе раз­
личныхъ работъ, производящихся подъ землей, по­
кажетъ читателю насколько невозможно при на­
стоящемъ соціальномъ порядкѣ умственное и нрав­
ственное развитіе углекопа.
Одна группа рабочихъ исключительно занята до­
бываніемъ угля ; другая группа нагружаетъ добы­
тый матеріалъ на тачки и вывозятъ его; третья
группа, наконецъ, занимается постройкой галлерей
и перевозкой земли и камней.


— 24(5 —
Всѣ эти работы производятся при свѣтѣ малень­
кой лампочки въ нездоровой атмосферѣ, наполнен­
ной угольной пылью. Углекопу приходится прини­
мать самыя неестественныя положенія: онъ долженъ
работать то лежа на боку, то сидя на корточкахъ,
то согнувшись самымъ не удобнымъ образомъ, или
же стоя на колѣнахъ; часто случается, что по­
двигаться впередъ онъ можетъ только ползкомъ.
Несомнѣнно, что положеніе каменноуголыпика го­
раздо труднѣе положенія землекопа или рабочаго
на Фермѣ, потому что хотя ихъ трудъ также иск­
лючительно мускульный, но, ро крайній! мѣрѣ, онъ
производится на открытом'!. воздухѣ.
Не нужно слѣдовательно удивляться, что въ такихъ
ужасныхъ условіяхъ развивается столь значительный
упадокъ умственныхъ и нравственныхъ качествъ.
Какъ вы хотите, чтобы человѣкъ, работающій отъ
15 до 18 часовъ въ сутки въ ямѣ, лишенной воз­
духа и свѣта, сохранилъ слѣды человѣческаго до­
стоинства. Существо наиболѣе хорошо организо­
ванное, самымъ богатымъ образомъ одаренное ум­
етенными способностями и то, въ концѣ копцевъ,
превратится въ животное, при такихъ подавляю­
щихъ обстоятельствахъ. Уже прошло то время, ког­
да можно было отрицать взаимную связь между
состояніемъ тѣла и духомъ человѣка; обыкновен­
но уже по одному взляду на наружность можно сос­
тавить себѣ маленькое понятіе объ состояніи умст­
венныхъ способностяхъ человѣка
Каково же Физическое состояніе углекопа? Вотъ
какимъ образомъ оно описано въ одномъ оффиціа­
льномъ документѣ: ”въ молодости уже эти рабочіе
блѣдны, худощавы, видъ у нихъ усталый; въ болѣе
старшемъ возрастѣ они сгорбливаются, ноги сог­
нуты въ колѣнахъ, походка медленна. Около соро-


— 247 —
ка,—пятидесяти лѣтъ они почти всегда уже пред­
ставляютъ признаки ранней старости. „ (Докладъ
коммерческой палаты въ Монсѣ. 1844.)
Вотъ каково печальное положеніе, до котораго бур­
жуазія довела большинство народонаселенія. И вы
смѣете еще послѣ этаго сваливать на не дально­
видность и пороки рабочаго чу нищету, которая
гнететъ его! Если тѣло искажено, то мозгъ соста­
вляющій часть его, долженъ также измѣниться ; ор­
ганъ мысли долженъ по необходимости потерпѣть
глубокія измѣненія подъ вліяніемъ столь гибельныхъ
внѣшнихъ условій. Физическая работа имѣетъ гро­
мадное вліяніе на чувства и образъ мысли.
„Невозможно отрицать“, писалъ въ 1843 г. г.
Бидо, одинъ изъ инженеровъ минъ, въ своемъ офФиціальномъ донесеніи, „что это занятіе, лишаю­
щее человѣка солнечнаго свѣта, заставляющее его
дышать вмѣсто воздуха всякими вредными газами,
заставляетъ его работать въ самыхъ неудобныхъ
положеніяхъ и подвергающее рабочаго постоянной
опасности, является одной изъ главныхъ причинъ,
отдаляющихъ человѣка отъ нормальнаго образа
жизни ; поэтому оно должно обратить на себя осо­
бое вниманіе и вызвать рядъ спеціальныхъ мѣръ.
По моему мнѣнію это не подлежитъ сомнѣнію.“
Что было вѣрно въ 1843, вѣрно и въ 1868. Ма­
теріальное положеніе и нравственное состояніе уг­
лекопа не улучшились, если даже еще не ухудши­
лось. Рабочій день не уменьшенъ, если еще и не
увеличенъ. Если и сдѣланы были значительныя улуч­
шенія вт> способахъ разработки полей, то не ра­
бочіе воспользовались ими; если имъ уже больше
и не приходится подниматься и опускаться по лѣст­
ницамъ, зато приходится гораздо больше работать.
Каковы же слѣдствія этого несчастнаго состоянія?


— 248 —
Слѣдствія тѣ, что углекопъ утратилъ свои способ­
ности, что онъ слышать не хочетъ объ образова­
ніи и смотритъ на него, какъ на пустое препро­
вожденіе времени лѣнтяевъ; онъ не заботится о
томъ, чтобы дѣти его ходили въ школу; онъ пре­
дается самымъ грубымъ удовольствіямъ. Волъ что
сдѣлалъ изъ рабочаго нашъ промышленный строй!
Бидо, котораго мы только что цитировали, го­
ворить о какихъ то спеціальныхъ мѣрахъ, которы­
ми должно помочь этому несчастному положенію.
Спеціальныя, частныя мѣры! Всегда и вездѣ част­
ныя мѣры! Вездѣ палліативы! Вмѣсто того, чтобы
начать радикальное леченіе, предпочитаютъ поддер­
живать болѣзнь; не хотятъ признать, что мнимыя
облегченія пауперизма только ухудшаютъ нищету.
И вотъ, станутъ дожидаться, пока необходимость,
крайняя необходимость, не заставить человѣка ис­
кать, найти и, наконецъ, приложить къ дѣлу ради­
кальное средство.

XXIV.
ПАРЛАМЕНТАРИЗМЪ И СОЦІАЛИЗМЪ.
(Liberté. 1869.

82.)

Чтеніе нашихъ ежедневныхъ газетъ, принося­
щихъ въ своихъ корреспонденціяхъ и депешахъ,
разнообразныя новости изъ заграницы, каждое
утро приводить насъ въ новое недоумѣніе. Невоз­
можно нахальнѣе искажать истину, невозможно


— 249 —
безсовѣстнѣе сводить всѣ событія къ исключитель­
ному смыслу столкновенія партій. Говорится ли
объ Германіи или Франціи,—кажется, какъ будто
вся жизнь этихъ большихъ государствъ сосредо­
точивается въ парламентской оппозиціи; стоитъ
ей поколебаться,—и все погибло; стоитъ ей, на­
оборотъ, получить перевѣсъ—мы въ двухъ шагахъ
отъ революціи.
Объ дѣйствительной жизни народа—-ни слова;
волнующіе его вопросы, движенія общественной
мысли, выработка новыхъ идей и группировка но­
выхъ лицъ, все это оставляется безъ вниманія,
если какой нибудь парламентскій ораторъ не возь­
метъ на себя труда сдѣлать это предметомъ сво­
ей рѣчи. Что касается Франціи, то въ продолже­
ніи двадцати лѣтъ насъ заставляли читать сообще­
нія о каждомъ движеніи, о каждомъ словѣ, выр­
вавшемся у одного изъ пяти или шести ораторовъ
оппозиціи, находившихся въ палатѣ; вся полити­
ческая агитація будущихъ выборовъ, повидимому,
будетъ посвящена единственно тому, чтобы уве­
личить число этихъ героевъ, которымъ ничего не
стоитъ принести присягу; но стоитъ лишь спро­
сить о томъ, что дѣлаютъ наши работники и кре­
стьяне, какія мысли занимаютъ нашу молодежь,
или о томъ подходить ли настоящее положеніе ве­
щей къ соціальному идеалу, созданному Француз­
ской наукой и Философіей, чтобы наши газеты от­
вѣчали глубокимъ молчаніемъ.
Народъ не только уступаетъ этимъ мнимымъ
своимъ представителемъ право законодательство­
вать; онъ самъ совершенно отчуждается, благода­
ря этому, отъ этой дѣятельности и приходить съ
нею въ соприкосновеніе развѣ только на оффиціальной почвѣ. Желая, чтобы парламентаризмъ продол-


— 250 —
жалъ процвѣтать у насъ, не смотря на его очевидную
нелѣпость, не смотря на его съ каждымъ днемъ все
болѣе и болѣе рѣшительный разрывъ между нимъ
и истинной Бельгіей, намъ думаютъ представить
поучительный примѣръ въ якобы исключительно
парламентарной жизни другихъ государствъ. Вся
французская позитивная наука, всѣ соціалныя во­
просы блѣднѣютъ передъ рѣчью г. Жюль Фавра.
А между тѣмъ для всякаго, сколько нибудь слѣдяшаго за медленнымъ, но глубоко сознательнымъ
ходомъ Французской науки, становится яснымъ,
что парламентаризмъ для нашихъ сосѣдей нс бо­
лѣе какъ устарѣлая и безплодная Форма, годная
развѣ на то, чтобы красивыми Фразами услаждать
досугъ серьезнаго народа, но абсолютно неспособ­
ный что либо создать. Работники и крестьяне, лю­
ди науки и труда нимало не интересуются энер­
гическими и красивыми рѣчами Оффиціальныхъ го­
воруновъ. Въ продолженіи двадцати лѣтъ, вся эта
болтливая оппозиція ни на шагь не подвинулась
впередъ, и послѣдніе выборы въ генеральные со­
вѣты доказываютъ, что общественное мнѣніе ско­
рѣе симпатизируетъ правительству, раздѣляя его
ненависть къ этимъ адвокатскимъ спорамъ. Дав­
но уже отыски ваютъ и безъ сомнѣнія найдутъ
простую и справедливую Форму организаціи про­
изводительныхъ силъ, которая бы обезпечивала
странѣ равенство и благосостояніе; почти всѣ
безъ исключенія согласны, что, какъ политическая
Форма, необходима республика, дающая естествен­
ной энергіи возможность правильнаго развитія,
по никто уже не разсчитываетъ, чтобы это пре­
вращеніе было достигнуто посредствомъ такъ на­
зываемаго національнаго представительства. Всѣ
понимаютъ, что по самой природѣ своей, такое


— 251 —
представительство, будучи результатомъ безпоря­
дочныхъ выборовъ, не руководствовавшихся ис­
тинными интересами, способно только истощаться
въ метафизическихъ и безплодныхъ словопреніяхъ,
въ слабой оппозиціи противъ тщеславія и често­
любія ораторовъ, но совершенно не въ состояніи
служить представителемъ дѣйствительныхъ инте­
ресовъ страны. Да и чего, въ самомъ дѣлѣ, мож­
но ожидать отъ людей безъ опредѣленныхъ пол­
номочій, служащихъ представителями двадцати противуположныхъ интересовъ и въ то же время обя­
занныхъ создавать общіе законы, которые, нако­
нецъ, желая сохранить свое положеніе, не имѣютъ
даже возможности выбора между этими категорі­
ями своихъ избирателей. Въ вопросахъ религіоз­
ныхъ и философскихъ они въ одно и то же вре­
мя служатъ представителями и вѣрующихъ, и атеис­
товъ, въ экономическихъ вопросахъ—капиталис­
товъ и наемныхъ работниковъ, въ политическихъ
вопросахъ—децентрализаторовъ и централистовъ.
Что же имъ остается дѣлать, какъ не стараться
о томъ, чтобы эти вопросы никогда не были раз­
рѣшены, и поддерживать statu quo да и то, рис­
куя обмануть довѣріе половины своихъ избирате­
лей.
Представительная система дѣйствительно имѣла
смыслъ и удержалась въ Англіи, такъ какъ тамъ
общины представляли группу общихъ интересовъ
противоположныхъ интересамъ, отстаиваемымъ
лендлордами; мы же заимствовали у англичанъ
политическую Форму, нс понявъ историческій
смыслъ ихъ учрежденій, и вмѣсто того, чтобы
распредѣлить классы соотвѣтственно дѣйствитель­
ному положенію вещей, съ тѣмъ чтобы интересы
каждаго класса имѣли своихъ дѣйствительныхъ


— 252 —
представителей, вмѣсто того, чтобы этимъ путемъ
сдѣлать возможнымъ соціальный договоръ, мы толь­
ко внесли въ политическую жизнь континента
страшную кутерьму.
Во Франціи эта кутерьма, испытанная въ продол­
женіи сорока лѣтъ конституціонной монархіи, трехъ
лѣтъ парламентской республики и двадцати лётъ
имперіи, разрушила всѣ иллюзіи. Въ настоящее
время работники, по крайней мѣрѣ въ сознаніи,
рѣзко разграничили свои интересы отъ интере­
совъ капиталистовъ ; буржуа съ своей стороны
согласились на такое разграниченіе -, результатомъ
этого можетъ быть гражданская война, которая
кончится господствомъ побѣдившаго класса надъ
побѣжденнымъ или же равновѣсіе, достигнутое
путемъ свободнаго договора, смотря потому избе­
рутъ ли противники путь насилія или Путь мир­
наго соглашенія; но во всякомъ случаѣ никто уже
не придаетъ значенія преніямъ и декретамъ об­
щихъ собраній, которыя, воображая себя предста­
вителями всѣхъ, въ сущности не представляютъ
никого.
Имперія сдѣлалась для всѣхъ чѣмъ то въ родѣ
отдыха, или бивуака передъ битвой; ври ней, ра­
зумѣется, плохо живется, по, подобно тому какъ
солдатъ готовъ спать на голой землѣ лишь бы от­
дохнуть н возстановить свои силы, такъ отдыха­
ютъ на мгновеніе во время имперіи, мечтая о
близости лучшаго будущаго.
Въ началѣ, буржуа надѣялись, что имперія упро­
читъ ихъ владычество; многіе рабочіе въ свою
очередь надѣялись, что она возьметъ на себя за­
щиту и завоеваніе ихъ правъ; это недоразумѣ­
ніе въ теченіи долгаго времени благопріятствова­
ло императорскому правленію; но въ послѣдствіи


— 253 —
какъ та, такт, и другая сторона убѣдилась, что
въ такихъ вопросахъ каждый принужденъ самъ
заботиться объ своихъ дѣлахъ и что никакое пра­
вительство не можетъ взять на себя подобной мис­
сіи. Результатомъ естественнаго ужаса, произве­
деннаго такимъ открытіемъ, было то, что зло,
укрѣпившееся, благодаря недоразумѣнію, продол­
жалось и долѣе. Во всякомъ случаѣ смѣшно бы­
ло бы думать, чтобы какое бы то ни было рас­
ширеніе политической свободы или новое проявленіе
парламентскаго нахальства способны были предо­
хранить Францію отъ той великой соціальной
борьбы, которая съ каждымъ днемъ все болѣе
обнаруживается. Не только старыя партіи, но да­
же самъ Наполеонъ былъ бы очень радъ найти
какой нибудь благовидный выходъ изъ этого по­
ложенія. Все доказывается, что Наполеонъ, подоб­
но либераламъ, вовсе не прочь поиграть въ пар­
ламентаризмъ, и эти послѣдніе положительно оши­
баются, считая его въ этомъ отношеніи за сво­
его врага, какъ они утверждаютъ уже двадцать
лѣтъ; напротивъ, въ настоящее время они смѣло
могутъ разсчитывать на его покровительство и
помощь въ дѣлѣ осуществленія такого поворота.
Это такъ несомнѣнно, что не пройдетъ и шести
мѣсяцевъ, какъ мы увидимъ г. г. представителей
оппозиціи, опирающихся на имперію, чтобы вмѣ­
стѣ благополучно перебраться черезъ пропасть.
Но непрочный мостъ, который они постараются
перекинуть черезъ эту пропасть, подломится подъ
ихъ ногами и результатомъ будетъ то, что поле
дѣйствія останется за соціалистами. Вѣдь въ на­
стоящее время всѣ Французы соціалисты, какъ тѣ,
которые хотятъ преобразить общество, руковод­
ствуясь интересами капитала и авторитета, такъ


— 254
и тѣ, которые стремятся возсоздать его на нача­
лахъ свободы и труда.
Всѣ сознаютъ, что эта задача ждетъ окончатель­
наго рѣшенія, и рѣшеніе это тѣмъ или другимъ
нутомъ будетъ достигнуто.
Изъ всего этого ясно слѣдуетъ, что если Бель­
гія по прежнему будетъ довольствоваться знаком­
ствомъ съ Франціей по ея парламентской оппози­
ціи и но безплоднымъ маневрамъ, изобрѣтаемымъ
намъ по временамъ старыми партіями, силящими­
ся доказать этимъ свое существованіе, то она
этимъ докажетъ, что довольствуется внѣшностью
и будетъ чужда совершающимся дѣйствительнымъ
Фактамъ. То же самое можно было бы сказать
относительно Германіи, еслибы тамъ положеніе не
усложнялось еще вопросомъ объединенія ; а развѣ
эта пресловутая англійская избирательная рефор­
ма, о которой столько кричали, не есть въ сущ­
ности также чисто искуственное явленіе, изобрѣ­
тенное политическими дѣятелями съ цѣлью заду­
шить соціальный вопросъ? Большая часть англій­
скаго народа поддалась этому обману; но резуль­
татъ голосованія долженъ былъ раскрыть имъ гла­
за, и въ непродолжительномъ времени безплодность
этой реформы сдѣлается для нихъ на столько же
ясною, на сколько ясна безплодность реформъ,
обѣщанныхъ теперь Франціи.
Если, слѣдовательно, Бельгія будетъ судить о
состояніи Европы по тѣмъ ложнымъ и Фантасти­
ческимъ картинамъ, которыя рисуются нашими
парламентскими журналистами, то въ концѣ кон­
цовъ окажется, что въ тотъ день, когда падутъ
послѣднія завѣсы, мы очутимся передъ новымъ,
проснувшимся міромъ, не имѣя ни критерія, ни
яснаго пониманія Фактовъ; и наша страна, дол-


- 255 —

гос время обманывавшаяся иллюзіями, внезапно
очутился въ послѣднихъ рядахъ народовъ.
Къ счастію молодая и жизненная сила нашего
народа уже сама отыскала истинный путь. Не
обладая достаточными свѣдѣніями относительно то­
го, что его окружаетъ, не смотря на всеобщія
старанія обмануть его, наше рабочее населеніе
но собственной иниціативѣ и собственными усилі­
ями подняло тотъ камень, который старались взва­
лить ему на голову. Когда сосѣднія націи будутъ
рѣшать вопросъ вѣка, они не только найдутъ Бель­
гію совершенно подготовленною къ пониманію его,
но обладающею цѣлымъ рядомъ идей, ей собствен­
но принадлежащихъ и носящихъ на себѣ харак­
теръ страны. Всякій, кто возьметъ на себя трудъ,
подобно намъ, взглянуть на бассейнъ Шарлеруа,
Боринажъ, области Льежъ, Вервье, Анверъ, Ганъ
убѣдится, что всюду, точно также какъ и въ Брюс­
селѣ живо преслѣдуется соціальный вопросъ, по­
чти исключительно поглощающій всѣ заботы ра­
ботниковъ. Не проходитъ почти ни одного вос­
кресенья, чтобы въ различныхъ мѣстахъ Бельгіи
не собиралось отъ восьми до десяти митинговъ,
посвященныхъ разсужденіямъ объ экономическихъ
вопросахъ.
Во Франціи, гдѣ во всемъ обнаруживается духъ
централизаціи, что, разумѣется, зависитъ отъ ис­
торическихъ условій, выработавшихъ эту центра­
лизацію, одинъ Парижъ мыслитъ за всю остальную
часть націи. Здѣсь же, благодаря нашимъ Феде­
ральнымъ традиціямъ, всѣ провинціи, какъ мы ви­
димъ, сообща стремятся къ одной и топ же цѣди.
Тѣмъ хуже для капитальной буржуазіи и для ея
органовъ, если они ио прежнему систематически
остаются чужды этому широкому движенію. На-


— 256 станетъ день, когда народъ—работникъ первымъ
порывомъ своимъ уничтожить ихъ. Въ настоящее
время мы можемъ объявить имъ только одно—
мто всѣ ихъ двадцатилѣтнія старанія скрыть отъ
бельгійскаго народа дѣйствительное настроеніе
умовъ въ Европѣ оказались тщетными. Наши ра­
ботники находятся на высотѣ соціализма Франціи,
Англіи и Германіи.
Можетъ быть молчаніе нашихъ газетъ относи­
тельно этихъ важныхъ Задачъ даже послужило
намъ въ пользу. Результатомъ этого было то, что
во всей Европѣ одни бельгійскіе работники ни
когда не смѣшивали политическаго вопроса съ во­
просомъ соціальнымъ; что они, не полагаясь на
господствующіе классы и на расширеніе полити­
ческихъ правъ въ дѣлѣ осуществленія своей идеи,
и разсчитывая въ свое время преобразовать по
своему политическія учрежденія, признаютъ важ­
ное значеніе соціальной экономіи и смотрятъ на
нее, какъ на самостоятельный вопросъ.
Когда имъ предложатъ всеобщую подачу голо­
совъ, которой они и не думаютъ добиваться,—
окажется ли она въ ихъ рукахъ плодотворнѣе,
чѣмъ обыкновенно ? Что касается насъ, то мы въ
настоящее время посовѣтывапя бы имъ отвергнуть
ее. Прежде мы требовали права всеобщей пода­
чи голосовъ, какъ средства для политическаго и
соціальнаго воспитанія работниковъ; теперь же,
когда они достигаютъ его собственными силами,
имъ нечего болѣе ожидать отъ этого права. Ка­
кая бы польза была въ томъ, что они засѣдали
бы въ парламентѣ въ перемѣжку съ кашіталистамя. Пусть же они лучше группируются самостоя­
тельно и создадутъ самостоятельную, исключитель­
но рабочую палату, которая бы могла служить


- 257 дѣйствительнымъ противовѣсомъ буржуазной пала­
ты, существующей у насъ въ настоящее время.
Если бы наши работники и крестьяне осуще­
ствили эту мысль, наша страна опередила бы всю
Европу. Въ силу самихъ учрежденій различные
интересы опредѣлялись бы ясно; два представи­
тельства, очутившись другъ противъ друга, имѣ­
ли бы возможность измѣрять свои силы и выяс­
нить свои права.
Общее собраніе 1789 года происходило при
очень благопріятныхъ условіяхъ, благодаря тому,
что представители были раздѣлены по сословіямъ.
Когда третье сословіе очутилось лицомъ къ лицу
съ духовенствомъ и дворянствомъ, оно поняло свое
могущество свою будущность и свою задачу.
Если бы всѣ три сословія съ перваго же дня
были бы собраны въ одну общую палату, еслибы
они не были обособлены по сословіямъ, они быть
можетъ предались бы безплоднымъ преніямъ, и
колеблющееся большинство создало бы тѣ метафи­
зическіе законы, на которые парламентаризмъ былъ
всегда такъ щедръ.

XXV.
УБІЙСТВА ВЪ СЕПТЪ ЭТЬЕНЪ.
( Liberté. 1869. JS 105. )
Нѣкоторые близорукіе политики воображаютъ,
что они многое доказали, если, сравнивая дѣйствія
17


— 258 —
однаго правительства съ дѣйствіями другого, имъ
удалось указать, что первое лучше второго. Что
же касается до насъ, то, чѣмъ болѣе мы изучаемъ
современную исторію, тѣмъ болѣе проникаемся
мыслью, что всѣ правительства стоятъ другъ друга.
У всѣхъ у нихъ одни и тѣ же пріемы : и респуб­
ликанская Швейцарія, и монархическая Бельгія, и
императорская Франція находятъ только одинъ спо­
собъ развязать гордіевъ узелъ соціальнаго вопро­
са, способъ грубаго насилія.
Работникамъ, требующимъ прибавленія заработ­
ной платы, Швейцарія отвѣчаетъ увеличеніемъ сво­
ей полиціи, которую она пріучаетъ аттаковывать про­
хожихъ, въ чемъ ей помогаетъ молодая буржуазія,
которая организуется въ этой странѣ на манеръ зо­
лотой молодежи Фрерона. Бельгія разнообразитъ *
свои удовольствія; начинаетъ кавалерійскими зал­
пами въ Арсимонъ, продолжаетъ ударами штыковъ
въ Серенгѣ и кончаетъ растрѣливаніями въ Эшінъ
и Фра мери.
Въ настоящемъ случаѣ имперія вздумала съ ни­
ми посоперничать на этомъ поприщѣ и септъ этьенскія убійства обратили на Французскихъ минист­
ровъ всеобщее вниманіе и поставили ихъ въ одинъ
уровень съ бельгійскими, которые до сихъ поръ не
имѣли соперниковъ въ подобныхъ дѣдахъ. Подобныя
дѣйствія этихъ несчастныхъ правительствъ объясня­
ются прежде всего тѣмъ, что они въ своемъ наив­
нымъ невѣжествѣ и не подозрѣваютъ о существо­
ваніи соціальнаго вопроса.
А поэтому они естественно видятъ во всякомъ
произвольномъ движеніи народа только результатъ
подстрекательства нѣсколькихъ злонамѣренныхъ
лицъ и предполагаютъ, что довольно оказаться
энергичнымъ въ предпринимаемыхъ мѣрахъ, чтобы


- 259
все пришло въ порядокъ. II только горькимъ опы­
томъ они научаются, какъ бываетъ опасно призы­
вать грубую силу противъ народа, который самъ
есть олицетвореніе силы.
4 іюня 1869, рудокопы Сентъ Этьена устроили
стачку, по причинамъ, о которыхъ столько печата­
лось почти во всѣхъ газетахъ. У рабочихъ были
кассы взаимной помощи, подъ видомъ которыхъ
ихъ кажется обворовывали такъ же, какъ обворо­
вывали бельгійскихъ рабочихъ. Французское пра­
вительство, горя нетерпѣніемъ изъучить вопросъ
па мѣстѣ, порѣшило послать туда 4-ый линейный
батальонъ; попятно и совершенно естественно, что
однажды находясь въ присутствіи работниковъ, сол­
даты не могли устоять противъ искушенія попро­
бовать свое пшено ; я говорю солдаты, по долженъ
былъ бы вѣрнѣе сказать Офицеры. Начальникъ
этого батальона капитанъ Генего—полезно запом­
нить имя этого героя. Вначалѣ утверждали, что
солдаты начали стрѣльбу безъ приказанія, находясь
въ положеніи законной самозащиты. Теперь же
не подлежитъ сомнѣнію, что избіеніе септъ этьенскихъ рабочихъ было Формально приказано. Изъ
множества, подтверждающихъ этотъ Фактъ, дока­
зательствъ приведемъ выписку изъ одной кореспонденціи, адресованной въ ((L’Internationale и
присланной изъ Франціи: а...... На высотахъ Монселя появляется толпа и энергически требуетъ
возвращенія арестованныхъ; войско отказываетъ;
до крайности раздраженные работники бросаютъ
каменья ; арестованные при этомъ естественно дѣ­
лаютъ попытку бѣжать. Раздается залпъ, потомъ
другой и третій.
„Число извѣстныхъ досихъ поръ жертвъ прости­
рается до 13, изъ которыхъ одинъ грудной ребе­


- 260 -

нокъ, одна женщина, работавшая въ сосѣднемъ
полѣ, одинъ работникъ, проходившій въ 600 мет­
рахъ оттуда; одна 12 лѣтняя дѣвочка страшно из­
ранена, такъ что трудно ее спасти.”
До сихъ поръ все происходитъ, какъ въ Бель­
гіи; но нужно прибавить къ чести Французскаго
народа, о которомъ не должно судить по его пра­
вительству, что журналы немедленно поторопились
открыть подписку въ пользу раненыхъ и что боль­
шинство членовъ сентъ этьенскаго общиннаго со­
вѣта протестовало противъ этихъ убійствъ. Волъ
текстъ протеста:
„Господинъ Меръ !
Мы нижеподписавшіеся, члены сентъ этьенекаго городского совѣта, возмущены безчеловѣчными
дѣйствіями, которыя позволилъ себѣ 4 линейный
баталіонъ сего 16 іюня на мѣстѣ называемомъ Пюи-Кентенъ, настоятельно просимъ васъ обратить­
ся къ кому слѣдуетъ съ просьбой о немедленномъ
удаленіи названнаго 4 линейнаго баталіона, нахо­
дящагося въ настоящее время здѣсь въ Сетъ Эть­
енѣ, чтобы успокоить раздраженіе, которое овла­
дѣло населеніемъ наша го города, и окружающихъ
мѣстностей.
„Примите, г. Меръ, увѣреніе въ такомъ высокомъ
уваженіи.“
Слѣдуетъ 14 подписей.
Конечно, наши общинные совѣты, Серенга и
Фромери не сдѣлали бы ничего подобнаго.
Вмѣсто того, чтобы требовать удаленія войска,
наши общинные чиновники находятъ, что имъ ни­
когда не посылаютъ достаточно солдатъ. Но, тер­
пѣніе !


- 261 -

XXVI.

РЕВОЛЮЦІЯ ВО ФРАНЦІИ.
(Liberté. 1869. Л? 109.)

Простодушные люди обыкновенно говорятъ: мы
сдѣлаемъ то-то и то-то, когда революція вспых­
нетъ въ Парижѣ; до тѣхъ же поръ нужно ждать,
потому что Бельгія не достаточно сильна, чтобы
начать что нибудь собственными силами.
Поднимайтесь же господа, революція, которую
вы ждали, наступила и какъ спокойная волна под­
нимается все выше и выше; Парижъ, Франція
уже сошли съ того мѣста, гдѣ вы ихъ видѣли ка­
кой нибудь мѣсяцъ тому назадъ; уровень измѣ­
нился; чтобы измѣрить перемѣну, нужно смотрѣть
не вверхъ, не на ту идеальную точку, на которую
вы помѣщаете будущій, новый міръ; вспомните
лучше, какъ казалось прочно положеніе Француз­
скаго общества и государства до выборовъ, и сколь­
ко, потомъ, было употреблено усилій, чтобы не
сорваться съ якоря. Взгляните на пройденное про­
странство, на неувѣренность въ движеніи на го­
ризонтѣ, застилаемомъ тучами ; посмотрите на воз­
растающую опасность, на распространяющійся въ
виду ея ужасъ, помрачающій умы, въ то время
какъ самое положеніе дѣлъ требуетъ твердой рѣ­
шимости; взгляните на все это, и вамъ вспомнит­
ся корабль, который отдалъ себя на произволъ
судьбы и котораго невидимая сила влечетъ къ по­
гибели.


— 262 —
Эта невидимая сила, которая уже господствуетъ
и даетъ себя чувствовать, есть революція. Ея при­
сутствіе узнается но несомнѣннымъ признакамъ:
органы политической и соціальной жизни парали­
зованы; событія ускользаютъ изъ подъ власти лю­
дей, обращаются противъ нихъ же самихъ и слѣ­
дуютъ другъ за другомъ въ совершенно другомъ
порядкѣ, чѣмъ предполагали ; общественное мнѣніе,
уже не слѣдуетъ указаніямъ и приказаніямъ тѣхъ,
кому оно вручило власть; напротивъ, оно забира­
етъ власть въ свои руки и прерываетъ всякое
сношеніе съ этими людьми; и что особенно зна­
менательно, эти послѣдніе, явившіеся на свѣтъ по
его же винѣ уже потеряли всякую силу. Въ ка­
кихъ нибудь три недѣли „непримиримые” оказались
ненужными H отброшены въ сторону, какъ пара­
зитныя растенія. Когда народъ ни въ правитель­
ствѣ, ни въ прессѣ, пи въ прямыхъ своихъ пред­
ставителяхъ не находитъ истиннаго выраженія сво­
ихъ желаній, онъ, хотя и не говоритъ ничего, но
на столько даетъ попять себя, что все, чтобы ни
дѣлалось во имя его и чѣмъ бы не думали его удо­
влетворить, теряетъ всякое значеніе; когда никто
не осмѣливается стать надъ нимъ, и никто не въ
состояніи попасть въ его колею, тогда, и въ этомъ
нѣтъ никакого сомнѣнія, онъ самъ возмется за
свое дѣло; необходимость и инстинктъ принудятъ
его и никакіе человѣческіе разсчеты не помѣша­
ютъ исполниться его судьбѣ.
До выборовъ, императоръ Наполеонъ, слѣдуя ко­
варной политикѣ, дозволилъ публичныя сходки, что­
бы вызвать наружу страсти, скрытыя въ „простомъ
народѣ.” Буржуа, думалъ онъ, въ рукахъ которыхъ
находятся журналы, испугаются и поднимутъ крикъ;
необходимость могущественной власти будетъ та-


— 263 —
кимъ образомъ доказана; пресса, которая произ­
вела выборы 1863 года, теперь испугается соціа­
лизма, откажется отъ парламентскихъ кандидатовъ
и такимъ образомъ имперія восторжествуетъ при
помощи соединенныхъ силъ реакціи.
Разсчетъ былъ на столько вѣренъ, что въ обы­
кновенное время успѣхъ былъ бы несомнѣненъ ; да
и теперь до дня выборовъ все казалось шло какъ
слѣдуетъ. Журналы, правда, не отказались отъ
своихъ кандидатовъ, но за то тревога противъ со­
ціализма была всеобщая. Въ результатѣ должна
была выйти палата, состоявшая изъ чистыхъ им­
періалистовъ и изъ умѣренной оппозиціи, соеди­
ненныхъ любовью къ общественному порядку.
Но событія уничтожили всѣ эти ожиданія; не
только имперія, ио и пресса, и старыя умѣренно­
либеральныя партіи побиты. Сельское населеніе
вѣрно католицизму; въ городахъ сходки, которыя
должны были служить пугаломъ, торжествуетъ. Чи­
стѣйшая реакція пли Соціальная Революція,—вотъ
какое значеніе получилъ этотъ великій день.
На слѣдующій же день императоръ перемѣнилъ
тактику. До сихъ поръ онъ думалъ, что война бу­
детъ между имперіей и парламентаристами ; про­
тивъ нихъ и были выстроены батгареи, теперь же
онъ самъ испугался этой соціальной силы, имъ же
самимъ вызванной, чтобы очистить мѣсто отъ ста­
рыхъ враговъ и вотъ онъ протягиваетъ имъ руки
и вступаетъ съ ними въ заговоръ противъ нея.
По его приказанію значительная часть его сторон­
никовъ въ новой палатѣ, повидимому, отдѣляется
отъ него и требуетъ конституціонныхъ реформъ;
разсчетъ опять сдѣланъ вѣрно: лѣвая, подъ пред­
водительствомъ Тьера и Фавра, должна будетъ
оказать нравственную поддержку новымъ реФор-


— 264 —
листамъ; она, безъ сомнѣнія, отдѣлится отъ ради­
каловъ и тѣмъ обезсилитъ ихъ, а тамъ миръ, за­
ключенный между имперіей и парламентаристами,
откроетъ новую и обширную политическую арену,
въ которой спокойные споры займутъ большинство
народныхъ представителей.
Третья партія не только будетъ дѣлать свое дѣло
не смущаемая ни правой, ни лѣвой, но даже не­
примиримые будутъ благосклонно относиться къ
этимъ эволюціямъ ; не нужно будетъ никакихъ
жертвъ; оппозиція исчезнетъ, какъ только загово­
рятъ объ парламентскихъ гарантіяхъ, пресса бу­
детъ апплодировать, не будетъ слышно ни однаго
протеста!... Что же, согласна Франція, довольна
она ?
Но Франція молчитъ; такого молчанія достато­
чно, чтобы столь ловко составленные планы руши­
лись. Этотъ народъ, возстававшій когда то за парла­
ментскую свободу, шумно собиравшійся, когда ми­
нистерство существовало одинъ лишній день, этотъ
народъ спокойно присутствуетъ при возобновленіи
іюльскихъ порядковъ и даже съ мѣста не трогает­
ся при паденіи человѣка, олицетворяющаго въ се­
бѣ, послѣ императора, всю императорскую поли­
тику. Во всей Франціи не собралось даже и двад­
цати человѣкъ, чтобы поапплодировать ; народъ ви­
дитъ радость своихъ представителей, ликованіе
прессы и молчитъ !...
Вскорѣ сцена снова мѣняется; прогнанный че­
ловѣкъ возвращается и дѣлается президентомъ се­
ната; палату, которой были такъ довольны, не го­
воря ни слова, грубо прогоняютъ въ свою очередь,
безъ всякихъ объясненій; даже самыя полномочія
ея не берутъ въ разсчетъ!
И этотъ народъ, который всего только мѣсяцъ


— 265 —
тому назадъ выбралъ ее, опять тяки не трогается
съ мѣста; во Франціи не собралось и пятидесяти
человѣкъ, чтобы освистать новый порядокъ. Прес­
са гремитъ—ее оставляютъ въ покоѣ; депутаты
собрались для протеста—надъ ними смѣются; смѣ­
ются надъ непримиримыми, смѣются надъ лѣвой,
надъ правой.
Между тѣмъ стачки дѣлаюіся все обширнѣе ; но
молчаніе дѣлается все глубже и глубже; народъ,
не желающій терять слова, стоитъ лицомъ къ ли­
цу съ правительствомъ, которое незнаеть что ска­
зать. Вотъ она, революція! Вездѣ слышится ея ру­
ка, она повсюду окружаетъ этихъ людей, которымъ
кажется еще, что они царствуютъ и въ тоже вре­
мъ уже чувствуютъ, что пришелъ конецъ ихъ цар­
ствованію. Это уже не политическая революція,
которая дѣлалась театрально съ крикомъ и гро­
момъ оружія. Это революція соціальная, невидимо
разрушающая всѣ связи, тѣсно связывавшія древ­
нее общество; революція, которая не разрушаетъ
старину, но удаляется отъ нея. Что за бѣда, что
императоръ и его правительство присутствуютъ
при этомъ громадномъ преобразованіи, которое
безъ устали идетъ кругомъ нихъ, подъ ними, повсѣмѣстно ?
Бельгійцы, друзья, вы, которые ждете Француз­
ской революціи, чтобы начать дѣйствовать у себя,
убѣдитесь, что революція эта въ полномъ разгарѣ
и подумайте о себѣ. Мы теперь увидимъ, какъ
одна за другою, съ глухимъ шумомъ, будутъ раз­
рушатся всѣ подпоры Французскаго общественна­
го строя; а между тѣмъ еще долго будутъ гово­
рить: постройка еще прочна; но она уже подры­
та, она разрушится сама собой и вершина пова­
лится въ прахъ.


— 26(5
Вы поймете тогда, куда шелъ великій пародъ,
когда выдумали, что онъ занятъ постройкой пустой
говорильни, похожей па то, которой вы вотъ уже
10 лѣтъ гордитесь. Если бы вы,нерѣшительные онѣ­
мечившіеся бельгійцы, могли не остолбенѣть опять,
какъ въ 48 г., когда Парижъ дастъ свѣту Соціаль­
ную Революцію; если бы вы могли отбросить не­
довѣріе и нѣмецкую щепетильность и не дать
укрѣпиться реакціи, ужъ не говоря о томъ, чтобы
не осыпать Францію насмѣшками за то, что она
пала жертвою интригъ, въ которыхъ есть и ваша
доля участья.
Время ли теперь, чтобы медлить, даже пробуждать
старыя анти-французскія страсти, какъ дѣлаетъ это
наша пресса, за то, что изъ подъ пера париж­
скихъ публицистовъ вылетело нѣсколько глупостей.
Оставимъ въ покоѣ всю эту журналистику. Мы
уже показали, что она ни причемъ въ движеніи
французскаго народа; но обратимъ вниманіе на
народъ, потому что онъ приготовляетъ великія со­
бытія. Еще разъ Франція дастъ намъ лучъ свѣта;
не будемъ же слѣпо опалкивать ее, хотя она еще
и не дала его.

XXVII.

РЕСПУБЛИКА.
(Liberté. 18G9. No. ПО.)

Аѳины были республикой; Римъ въ теченіи цѣ­
лыхъ столѣтій былъ республикой; мы знаемъ так-


- 267 же, что существовали итальянскія республики; толь­
ко два поколѣнія отдѣляютъ насъ отъ первой фран­
цузской республики, а республика 1848 года еще
современное событіе. Лишь начиная съ 1789 года
слову республика придается другое значеніе, чѣмъ
то, которое съ нимъ прежде связывалось. Идеалъ
республиканскій не заключаетъ въ себѣ въ нас­
тоящее время ни рабства, ни крѣпостничества, пи
имперіи, ни папства; даже чисто гражданское ра­
венство не удовлетворяет!, его; идеальная респу­
блика тождествена въ глазахъ всѣхъ съ абсолют­
ной свободой.
Пока республика остается въ области идеаль­
наго, республиканская партія, не смотря на ея
прекрасныя намѣренія, осуждена жить только иде­
аломъ; въ тотъ день, когда въ силу подвижности,
присущей всѣмъ правительственнымъ Формамъ,
опа, вслѣдствіе благопріятныхъ обстоятельствъ, са­
ма сдѣлается правительственной Формой, ей роко­
вымъ образомъ придется принаровляться къ ус­
ловіямъ данной соціальной среды. Если революція,
давшая ей власть, не есть въ тоже время выра­
женіе преобразованія старыхъ условій обществен­
ной жизни, то нс абсолютный идеалъ республикан­
ской партіи предпишетъ свои законы старому об­
ществу, а наоборотъ, старое общество заставитъ
новый идеалъ нести ярмо дѣйствительности; вотъ
почему часто республика отличается отъ монархіи
лишь названіемъ, и президента отъ монарха от­
дѣляетъ. только одна перемѣна. Послѣ нѣсколькихъ
подобныхъ и одинаково безплодныхъ попытокъ,рес­
публика умерла бы вслѣдствіи общаго недовѣрія,
еслибы, благодаря этимъ самымъ попыткамъ даже
наиболѣе неподатливымъ умамъ не становилось
очевидно, что для осуществленія республики нуж-


- 268 но заставить ее сойти съ опасныхъ высотъ иде­
ала, что, словомъ, для того чтобы она была отъ
міра сего нужно сдѣлать ее возможной и создать
ей среду, въ которой она могла бы жить. Начиная
съ первой императорской реакціи во Франціи об­
щественное мнѣніе стало тщательно заниматься
этимъ вопросомъ. Столько усилій было сдѣлано,
чтобы завоевать эту свободу, такъ скоро потерян­
ную, столько крови было пролито въ ея защиту;
и все это для чего? Чтобы дойти до император­
скаго абсолютизма. БабеФЪ былъ въ- эту эпоху
однимъ изъ признаковъ народныхъ стремленій и
идей еще не ясныхъ; послѣ него Сенъ-Симонъ,
Фурье, Огюстъ Конгъ, Пьеръ Леру, Прудонъ все
болѣе и болѣе опредѣляли общее направленіе
умовъ и въ наше время соціализмъ всѣми приз­
нанъ непремѣннымъ условіемъ республики. Это,
другими словами, означаетъ, что республика дѣй­
ствительно осуществимая и прочная требуетъ из­
вѣстной среды и, такъ сказать, благопріятнаго
климата; что республика, окруженная монархиче­
скими учрежденіями и конституціями, невозможна.
Есть двѣ республики: авторитарная и соціальная;
первая неустойчивая, подобію всѣмъ правитель­
ствамъ; вторая окончательная и прочная, и вмѣ­
стѣ съ тѣмъ прогрессивная. Первая—внѣ обще­
ства и надъ нимъ, и какъ таковая, дочь революцій
и мать реакцій; вторая—всегда тождественна съ
самимъ обществомъ, съ свободой и порядкомъ;
первая основываетъ, подобно всѣмъ правитель­
ствамъ, свою власть на неравенствѣ; вторая уста­
навливаетъ на взаимно обезпеченномъ равенствѣ
царство науки.
Равенство не только гражданское и политиче­
ское, но экономическое, вотъ среда необходимая


— 269 —
для соціальной республики; безъ этого тройнаго
равенства соціальная республика невозможна, и
народное движеніе при тѣхъ условіяхъ, при кото­
рыхъ оно произошло, напримѣръ, во Франціи, мо­
жетъ привести только къ республикѣ іюньскихъ
дней или къ наполеоновскому цесаризму. Для насъ
республика—это вѣнецъ соціальнаго обновленія,
уничтоженіе неравенства, освобожденный трудъ,
война, побѣжденная промышленной Федераціей,
уничтоженіе, правительствъ и порядокъ, т. е. ра­
вновѣсіе и организація общественныхъ силъ; это
постоянно возростающая свобода, т. е. все болѣе
и болѣе совершенное приложеніе истинныхъ за­
коновъ коллективнаго организма. Объектъ респу­
блики не есть власть, но общество; цѣль ея не за­
хватъ и не переустройство власти, а обновленіе
среды, въ которой мы живемъ. Трудъ сложный;
преобразованіе въ одно и тоже время гражданское,
умственное и экономическое, совершающееся пос­
тепенно, какъ и всѣ великія предшествовавшія ре­
волюціи, какъ напримѣръ, превращеніе языческа­
го общества въ общество христіанское и позднѣе
въ общество свободно мыслящее или филосовскос,
-которое скоро должно превратиться въ общество
научное; какъ замѣна рабства крѣпостничествомъ,
свободой труда, а въ будущемъ, безъ сомнѣнія,
экономическою справедливостью. Ни одинъ быс­
трый переворотъ правительственный или народ­
ный не можетъ осуществить эти великія револю­
ціи, хотя иногда и сопровождаетъ ихъ. Человѣче­
ская воля вмѣшивается въ нихъ только съ тѣмъ,
чтобы подчиниться ихъ непреодолимому вліянію и
научиться, посредствомъ внимательнаго наблюде­
нія ихъ стремленій, немѣшать имъ. Начиная съ
1830 года во Франціи и особенно съ 1848 года


- 270 нс только во Франціи, но въ цѣлой Европѣ но­
выя стремленія общества выразились съ такою си­
лою, которую самая ожесточенная реакція со сто­
роны управляющихъ классовъ могла только укрѣ­
пить. То, что называлось утопіей лѣтъ двадцать
тому назадъ и что съ извѣстной точки зрѣнія дѣй­
ствительно было утопіей въ эту эпоху, когда идея
еще не опиралась па Факты, въ настоящее время
готово сдѣлаться дѣйствительностью. Рабочіе груп­
пируются и вступаютъ другъ съ другомъ въ со­
юзы; новые законы скоро будутъ управлять про­
изводствомъ, распредѣленіемъ и обмѣномъ про­
дуктовъ человѣческой дѣятельности, законы болѣе
истинные, болѣе справедливые, не идеальные и
метафизическіе, но практическіе, такъ какъ они
ни что иное, какъ выраженіе ихъ среды и тѣхъ
измѣненій, которыя произошли въ общественной
экономіи. Совокупность этихъ измѣненій составля­
етъ то, что согласились называть соціализмомъ.
Отнынѣ соціализмъ нс заключаетъ въ себѣ ничего,
что могло бы пугать,—онъ уже нс утопія и не
элементъ безпорядка; онъ самъ порядокъ; онъ есть
истинный, современный и живой законъ міра, та
плодородная почва, въ которой республика заро­
дилась и отнынѣ, можетъ свободно развиваться;
онъ ея неприступная ограда; благодаря ему есте­
ственные законы будутъ развиваться, не встрѣчая
противодѣйствія и республика дѣлается символомъ
все болѣе и болѣе совершеннаго достиженія аб­
солютной свободы посредствомъ пауки.
Республика, въ томъ смыслѣ какъ мы ее сей­
часъ опредѣлили, сдѣлалась пли скоро сдѣлается
прочной общественной Формой, потому что соціа­
лизмъ, т. е. совокупность условій, обеспечпвающихъ его существованіе, сдѣлался или готов ь сдѣ­
латься Фактомъ.


271

XXVIII.

КОНСТИТУЦІОННАЯ ИМПЕРІЯ.
(Liberté. 1869. М 111.)

Еонопартъ даетъ Франціи случай порадоваться.
Результатомъ таинственныхъ императорскихъ думъ
является призракъ 1830 года подъ видомъ senatus consulta (парламентъ). Чортъ на старости
лѣтъ дѣлается парламентаристомъ. Грубый ци­
низмъ деспотизма переродился въ конституціон­
ное лицемѣріе; зданіе завершено и развѣ уже
очень требовательный человѣкъ найдетъ нужнымъ
что нибудь прибавить къ нему.
Искренне ли это обращеніе, происходитъ ли
оно вслѣдствіе болѣзненнаго припадка либерализ­
ма или припадка коликъ,—намъ до этого дѣла
нѣть. Вѣдь извѣстно, что отъ временъ Іакова II
англійскаго, до Людовика XVI, включая сюда и
Людовика ХѴШ и перваго Бонопарта, не было
еще ни одного государя, который рѣшился бы осла­
бить нѣсколько бразды правленія, не имѣя на го­
ловѣ ножа.
Все слѣдуетъ законамъ природы : змѣя ползаетъ,
лисица воруетъ, тигръ терзаетъ добычу, а король
угнетаетъ и развращаетъ. Если бы онъ не раз­
вращалъ, не угнеталъ, какое было бы у него на­
значеніе? Вся польза королей заключается только
въ томъ, что они дѣлаютъ болѣе привлекательной


- 272 республику, и какъ справедливо говорилъ Беран­
же:
1(Я полюбилъ республику съ тѣхъ поръ,
Какъ видѣлъ столькихъ королей.“
Итакъ, вотъ Французскій корабль, какъ слѣ­
дуетъ оснащенный, съ баластомъ изъ нѣсколькихъ
непримиримыхъ, пущенъ по волнамъ парламента­
ризма. Теперь, безъ сомнѣнія, радость и веселіе
царствуютъ у лавочниковъ и на биржѣ. Буржуа,
которому возвратили дорогую его сердцу гово­
рильню, вѣроятно таетъ отъ восторга и начинаетъ
задирать носъ. Прюдоммъ внѣ себя отъ радости,
бросается въ объятія Меркадэ, а этотъ, пользуясь
случаемъ, уворовываетъ у него часы. Кажется на­
стаютъ прекрасные дни, предшествовавшіе 1848
году, т. е. возвращается старый порядокъ вещей,
возвращаются дни торжественнаго пустословія,
веселаго переливанья изъ пустого въ порожнее,
Вотъ увеличится то кредитъ и повысится рента
подъ милый концертъ капитолійскихъ гусей, кри­
чащихъ хоромъ, самымъ парламентскимъ обра­
зомъ! Буржуазная Франція, убаюканная тщесла­
віемъ вкуситъ, наконецъ, покой, полный сновидѣ­
ніями о легкихъ побѣдахъ и банковыхъ билетахъ;
и только кошмаръ Соціальной Революціи изрѣдка
будетъ смущать ея сонъ. Ну же парламентаристы,
затягивайте скорѣе благодарственный молебенъ,
признавайтесь, что день возникновенія этого пар­
ламента лучшій день вашей жизни, и пейте за
либеральную имперію, спасительницу семьи и соб­
ственности, за имперію, которая сберегаетъ васъ
отъ стоглавой анархической гидры.
Но кто повѣритъ этому?—Франція не доволь­
на, что народъ презрительно проходитъ мимо ве­
щей, которыя его не касаются—это естественно;


273
что непримиримые дуются,—также естественно,
такъ какъ это входитъ въ ихъ роль ; но даже самъ
буржуа, который 18 лѣтъ жалобно канючить у
дверей Тюльери, чтобы всемилостивѣйшій импера­
торъ подалъ ему Христа ради немножко свободы, и
тотъ, въ лицѣ своихъ журналовъ и депутатовъ,
хмурится и требуетъ болѣе свободы теперь, ког­
да исполнились самые честолюбивые его замыслы;
онъ, можно сказать, осыпанъ, заваленъ свобо­
дой.
Г. Тьеръ дуется, Оливье изнодтишка интригуen», г. Бансель п реветъ, и мечетъ, и удивляетъ
всѣхъ добрыхъ людей, Гамбетта бранится, ГарньеПажесъ ворчитъ. Только г. Руэръ кажется еще
остается довольнымъ. Ради бога! господа предста­
вители оппозиціи, скажите, чего же вы просили
и на что вы надѣялись?
Итакъ Франція отнынѣ будетъ пользоваться
благодѣтельной отвѣтственностью министровъ, какъ
и Бельгія, будетъ вкушать сладости парламент­
ской иниціативы, какъ Бельгія, наслаждаться пре­
лестями права требовать отчетовъ, какъ Бельгія,
пользоваться удовольствіемъ вотировать государ­
ственный бюджетъ, главу за главой и параграфъ
за параграфомъ, опять таки, какъ и Бельгія же.
Будемъ же чистосердечными и признаемся, хотя
для этого и нужно откинуть нашу патріотическую
гордость и тотъ жалостно презрительный тонъ, съ
которымъ мы такъ любимъ относиться къ нашей
трансъ-Кіевренской сосѣдкѣ, что Франція снабже­
на теперь совершенно такой же конституціей,
какъ наша, да еще кромѣ того всеобщей пода­
чей голосовъ.
Императоръ показалъ себя еще большимъ парламентаристомъ, чѣмъ всѣ парламснтаристы вмѣ18


_ 274 стѣ взятые, болѣе усерднымъ католикомъ, чѣмъ
папа ; чувствуя, что поднимается оппозиціонная
волна и что бразды правленія ослабѣваютъ въ
его уже старыхъ рукахъ онъ разомъ рѣшился и,
нс колеблясь, продѣлалъ самый смѣлый Фокусъ;
промѣнявъ маленькую историческую шляпу и дя­
дюшкину саблю на сертукъ и дождевой зонтикъ
Луи Филиппа, онъ вдругъ явился императоромъ
лавочниковъ.
Чѣмъ же объяснить послѣ этого сердитый видъ
Тьера, недовольство лѣваго центра, жалобы либе­
ральной прессы и въ особенности, недовѣрчивое
и. саркастическое настроеніе нашихъ журналовъ,
которые сдѣлались у насъ органами оппозиціи
имперіи во имя либеральныхъ и умѣренно демо­
кратическихъ идей.
Пусть рабочее сословіе замкнулось въ суровомъ
молчаніи, пусть тѣ, которые, какъ и мы, видятъ
спасеніе человѣчества только въ соціальной рево­
люціи, продолжаютъ оставаться непримиримыми,
ничего не можетъ быть естественнѣе этого.
Мы не хотамъ вести съ имперіей войны изъ за
лавочныхъ интересовъ, мы бьемся съ ней изъ за
принциповъ. Въ Бонапарт!; мы видимъ не узур­
патора трона Луи Филиппа, не убійцу буржуаз­
ной республики, мы видимъ въ немъ врага соці­
альнаго прогресса, препятствіе движенію, прео­
бразующему міръ, вооруженнаго бойца стараго
общества, общества несправедливости, неравен­
ства и безпорядка; мы видимъ въ немъ предста­
вителя и воплощеніе реакціи. Между нимъ и на­
ми, кромѣ декабрской крови, есть еще іюнь­
ская.
Мы равнодушны къ развитію конституціонной
идеи, потому что эта идея развилась не на основа­


ніи справедливости, мы равнодушны къ ней,
потому что для соціальнаго прогресса нѣтъ мѣ­
ста въ этой системѣ, такъ какъ чисто полити­
ческая конституція для пасъ только ложь и лице­
мѣріе, и такъ какъ мы горькимъ опытомъ убѣди­
лись, что либерализмъ относится къ интересамъ
народа еще враждебнѣе, чѣмъ даже деспотизмъ.
Увы, кто лучше насъ знаетъ всѣ благо дѣянія
парламентаризма? Развѣ не въ этой вредной ат­
мосферѣ развилась до самыхъ пагубныхъ размѣ­
ровъ промышленная и денежная монополіи ; развѣ,
не въ ней разцвѣли гнусныя положенія мальтусіанизма; развѣ не въ этой атмосферѣ опять таки,
развился эгоизмъ и распространился развратъ до
такой степени, что едва ли этому можно и помочь;
развѣ не памятны намъ, кровавыя тѣни Монта­
ньи, Моршіенна, Фрамерье, Серенга съ ихъ зія­
ющими ранами; развѣ они не показываютъ намъ
прямо, какихъ благодѣяній можетъ ожидать рабо­
чій отъ буржуазнаго либерализма? Итакъ мы
имѣемъ полное право бороться со старымъ обще­
ствомъ, въ какой бы оно Формѣ не являлось и
какую бы оно маску не надѣвало, повторять то,
что мы уже сто разъ говорили,—именно, что на
аренѣ жизни въ сущности только двѣ партіи : ре­
акція и соціализмъ.
Но ты, ты лѣвый центръ и даже сама лѣвая,
вы либеральныя газеты, вы, бельгійскіе журналы,
вы, которые такъ упорно и систематически осуж­
даете имперію,—чего же вамъ еще хочется.
Вѣдь еенатусъ консультъ — это вашъ политиче­
скій катехизисъ, это ваше либеральное „Вѣрую”,
къ которому прпнаровляется имперія; нужно ли
говорить вамъ, что имперія, своимъ теперешнимъ
образомъ дѣйствія, подавляетъ васъ своею демо-


— 27(5 —

кратичпостыо, потому что ея законодательное со­
браніе есть продуктъ всеобщихъ выборовъ, оно
вытекаетъ изъ всеобщей подача голосовъ, тогда
какъ ваше собраніе (къ сожалѣнію и наше также)
избирается каками пибудь нѣсколькими тысячами
собственниковъ и лавочниковъ.
Что вы намъ говорите объ правѣ, налагать ве­
то, которое новая конституція оставила за Фран­
цузскимъ сенатомъ; развѣ мы не видѣли вчера
еще, какъ наше правительство, не смотря на под­
держку большинства парламента, прессы и на
этотъ разъ, даже общественнаго мнѣнія, все та­
ки должно было отступить передъ упрямымъ эго­
измомъ нѣсколькихъ дряхлыхъ представителей бан­
кократіи; вс видѣли ли мы, какъ жалкая личность
какого пибудь Барбанеопа, парализовала лучшихъ
людей нашего министерства или какъ коллекція
умственно убогихъ старцевъ уничтожала всѣ дѣй­
ствія либеральныхъ развлеченій нашего прави­
тельства.
Кричать послѣ такихъ примѣровъ о слишкомъ
широкомъ распространеніи права Французскаго
сената—доказывать только невѣжество и недо­
бросовѣстность.
Молчите же вы, крикуны, и либералы и болтливые
il вздорныя газетки; вы такъ не ловко стараетесь
скрыть свое нерасположеніе подъ маской лож­
наго скептицизма; посмотрите -ка лучше на свою
совѣсть да пощупайте карманы, можетъ быть въ
нихъ откроете вы источникъ той храбрости, съ
которой вы ратуете за орлеанизмъ.
Пасъ вы не проведете своим ъ демократическимъ
донкихотствомъ, когда вы только начинаете гово­
рить о принципахъ и мы уже знаемъ, сколько
вы за это получаете. Настало время, когда всѣ


должны узнать, что если вы и боретесь съ Фран­
цузской имперіей, то какъ съ монархической ла­
вочкой, сч> счастливой соперницей вашей собст­
венной лавочки; съ вашей точки зрѣнія имперія
—торговый домъ, успѣхи котораго ра астра ива ion,
вашу Фирму.
Ну что же! защищайте свою вывѣску,—это ва­
ше право, дѣлайте свое дѣло, заработывайте день­
ги; но что касается до насъ, то наша обязанность,
указать на всѣ нити вашей безкорыстной поли­
тики и предостеречь зѣвакъ отъ иллюзій и пре­
льщеній вашего несуществующаго либерализма.

XXIX.
ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА ВЪ ИСПАНІИ.

ТЕОРІЯ СИЛЫ.
(Liberté. 1869. А? 111.)

Такъ называемое абсолютное и божественное
право заключается единственно въ силѣ, а пото­
му Донъ Карлосъ поступаетъ вполнѣ логично и
совершенно согласно съ своей ролью законнаго
принца, стараясь посредствомъ гражданской вой­
ны возвратить себѣ престолъ. Если ему удастся
снова воцариться, точно также какъ ему удалось
слишкомъ на двадцать лѣтъ нарушить правильные
доходы Испаніи, произвести застой въ зарождаю-


— 278 —
I
іцейся промышленности, поразить ужасомъ умы,
которые только что начали пробуждаться для но­
выхъ идей, то онъ будетъ царствовать въ Испа­
ніи спокойно до тѣхъ поръ, пока она будетъ па­
рализована. Чѣмъ страшнѣе будетъ борьба и чѣмъ
кровавѣе побѣда, тѣмъ долѣе онъ будетъ наслаж­
даться верховною властью. Монархическая власть
слѣдуетъ весьма простой политикѣ — у нея нѣтъ
исключеній и въ случаѣ малѣйшаго уклоненія отъ
этой политики, она погибаетъ; ей нужно держать
страну въ состояніи истощенія, чтобы во всякое
время имѣть возможность подавлять посредствомъ
своей организованной власти всякое самостоятель­
ное проявленіе энергіи парода.
Для сохраненія такой силы и для того, чтобы
дать почувствовать народу, что она не ослабѣваетъ, лучше всего отъ времени до времени нано-'
сить странѣ одинъ изъ тѣхъ сильныхъ ударовъ,
послѣ которыхъ спасительный ужасъ внушаетъ
снова уваженіе къ правительству.
Макіавелли думалъ, что власть должна возрож­
даться каждые пять .дѣтъ, чтобы такимъ образомъ
каждый разъ снова пользоваться всѣми преиму­
ществами, которыя сопровождаютъ воцареніе. Вслѣд­
ствіе несоблюденія этого принципа Изабелла ли­
шилась своего трона. Вмѣсто того, чтобы царство­
валъ мирно и даже кротко въ промежуткахъ и
только по временамъ давать блистательныя дока­
зательства своего могущества, опа расточала свои
строгости и возбуждая поминутно во всѣхъ мѣс­
тностяхъ страны все болѣе и болѣе возраставшія
неудовольствія, наконецъ должна была убѣдиться,
что власть ея уже недостаточно сильна, чтобы удер­
жаться. Наполеонъ III также погибнетъ вслѣдствіе
того, что отступаетъ отъ того же правила. Его


— 279 —
правленіе, возникшее изъ насильственнаго пере­
ворота, должно бы было отт. времени до времени
повторять подобныя же перевороты, которыя каж­
дый разъ обновляли бы власть. До тѣхъ поръ, по­
ка продолжался первый ужасъ, овладѣвшій умами
послѣ 2 декабря, все было подавлено во Франціи.
Но Наполеонъ III самъ пришелъ въ ужасъ, огля­
нувшись назадъ. Вмѣсто того, чтобы громко про­
возгласить свою власть, какъ родившуюся только
вслѣдствіе необходимости, онъ захотѣлъ уклонить­
ся и изъ абсолютной монархіи, прямо вытекшей
изъ могучаго переворота, вздумалъ сдѣлать мо­
нархію примирительную. Всеобщая подача голосовъ,
учрежденная 10 декабря, имѣла цѣлью освятить
переворотъ 2 декабря. Въ дѣйствительности она
его уничтожала, потому что давала власти новый
принципъ. Вслѣдствіе того же противорѣчіе меж­
ду 2 и 10 декабремъ возростало все болѣе и болѣе
и дошло до того, что въ настоящее время всеоб­
щее избирательное право стало единственной дѣй­
ствительной основой верховной власти во Франціи
и что Наполеонъ III теперь принужденъ прекло­
ниться передъ нимъ. Онъ самъ изуродовалъ до
того первоначальную власть, что теперь нс осмѣ­
ливается ею пользоваться. Онъ принужденъ без­
дѣятельно смотрѣть на возрождающійся во Фран­
ціи соціализмъ, видѣть, что подъ вліяніемъ рефор­
маторовъ положеніе съ возростающей силой стре­
мится принять тотъ характеръ, который оно имѣ­
ло въ ту минуту, когда консерваторы побудили
его къ перевороту—видѣть все это и убѣждать­
ся, благодаря тому, что самъ поставилъ власть на
ложную почву и не слѣдовалъ принципу Макіавел­
ли, что власть во Франціи приближается къ пол­
ному паденію.


— 280 —

Намъ кажется, что маленькая бельгійская монар­
хія также не умѣетъ строго слѣдовать своей по­
литикѣ. Она часто повторяетъ свои злодѣянія, по
злодѣянія эти не достаточно сильны.
Большое преимущество ея положенія состоитъ
въ томъ, что она опирается только на очень не­
большую часть населенія, вслѣдствіи чего ей уда­
ется сохранить характеръ владычества посред­
ствомъ силы. Она имѣла благоразуміе поставить
три четверти населенія внѣ закопа; дѣятельность
ея съуживалась постоянно, соприкасаясь исключи­
тельно съ дисциплинированными и ограниченными
группами людей; буржуа были всегда на сторонѣ
власти; слѣдствіемъ всего этого было то, что въ
настоящее время все исходящее изъ этой буржу­
азной среды, какъ наир, обѣ палаты, совершенно
мертво и на самомъ дѣлѣ управляетъ только цен­
тральная власть. Но, повторяемъ мы, терроръ, ко­
торый внушаетъ бельгійская монархія нс достаточ­
но силенъ. При первой болѣе распространенной
стачкѣ пли при всякомъ другомъ случаѣ централь­
ной власти нужно будетъ уничтожить цѣлое наро­
донаселеніе, чтобы остаться вѣрной своимъ прин­
ципамъ.
Донъ Карлосъ, напротивъ, по нашему мнѣнію,
дѣйствуетъ логично и сознательно; онъ прибѣга­
етъ только къ чистой силѣ и уже конечно не обра­
тится за помощью къ всеобщему народному голо­
сованію. До мнѣнія народа ему нѣть никакого дѣла.
Ему достаточно его покорности. Онъ въ эту ми­
нуту спасетъ честь монархіи, и мы убѣждены, что
всѣ короли ему' симпатизируютъ.
Но, если Донъ Карлосъ поступаетъ какъ слѣ­
дуетъ, то генералы, ораторы и собственники, от­
давшіеся революціи, крайне безсмысленны. Вотъ


281
уже годъ, какъ произошла матеріальная революція,
а они все думали сохранить центральную власть
и наивно лавировали между всѣми партіями и иде­
ями, чтобы сохранить ее цѣлою и невредимою па
пользу перваго побѣдившаго претендента. Точно
ташке, какъ во время революціи 1848 года, вмѣ­
сто того, чтобы организовать страну противъ вла­
сти и на первомъ же планѣ дезорганизировать
власть, начали по прежнему поддерживать старое
правленіе, подавлявшее народъ. При этомъ, разу­
мѣется, мнимые революціонеры исключительно се61; присвоили право держать въ рукахъ зажжен­
ный фитиль. По, что же за дѣло народу до того,
кто будетъ тержать фитиль, когда стоять подъ пу­
лями приходится всегда ему? Для Испаніи цѣлый
годъ потерянъ. Въ Каталоніи, въ Андалузіи къ сча­
стью всѣ работники сгруппировались, и если бы
республиканская партія искренно пожелала бы всту­
пить съ ними въ споръ и захотѣла бы слить рес­
публиканскую идею съ идеей соціальной, сгруп­
пировать производительныя силы соціализма, что­
бы принудить правительственныхъ революціоне­
ровъ или снять маску совсѣмъ, или же уничтожить
безплодныя и раззорительныя силы власти, тогда
бы Донъ Карлосъ потерялъ всякую надежду на
успѣхъ. Въ самомъ дѣлѣ вѣдь нс армію, не чи­
новниковъ же противопоставить ему. Эти люди,
привыкшіе къ повиновенію, присоединятся съ свя­
щенниками къ правительству болѣе сильному.
Донъ Карлосъ падетъ только въ томъ случаѣ,
если главные центры народнаго населенія ос­
танутся безчувственными къ его угрозамъ и обѣ­
щаніямъ. И до сихъ поръ, дѣйствительно, это бы­
ло причиною» его слабости. Онъ не нашелъ еще
ни одного города, который согласился бы поднять
знамя законности его притязанія.


282 —
Если монархія, представляющая собою силу,
имѣетъ свою теорію, то революція, представляю­
щая трудъ, равенство и гарантію, должна также
имѣть свою теорію. II если монархія погибнетъ,
вслѣдствіе отступленія отъ своего принципа, то
и революція должна истощиться, реагируя противъ
себя. Не достаточно бороться съ монархіей, дол­
жно сдѣлать ее невозможной. Если бы испанцы
годъ тому назадъ признали автономію провинцій,
если бы вмѣсто того, чтобы созывать кортессы
для организаціи центральной власти, они созвали
депутатовъ рабочихъ, торговцевъ и земледѣльцевъ
для того, чтобы поднять трудъ, усилии, произво­
дительность и организовать кредитъ и обмѣнъ, ес­
ли бы они не поручили эти новыя и производи­
тельныя силы безсмысленной опекѣ, поповъ, сол­
датъ и безчисленныхъ прислужниковъ, если бы
вмѣсто установленія новыхъ налоговъ для содер­
жанія этой администраціи, они, учредивъ отдѣль­
ную палату торговли, промышленности и земледѣ­
лія, потребовали помощи для проведенія каналовъ
и дорогъ и для содержанія всѣхъ общественныхъ уч­
режденій, если бы они все это исполнили или, покрайней мѣрѣ, слѣдовали неуклонно этимъ принци­
памъ то, нѣть сомнѣнія, что Донъ Карлосъ былъ
бы встрѣченъ всеобщимъ свистомъ; а послѣ него
всякій другой претендентъ и всякое центральное
правительство.
Но если испанскіе республиканцы думаютъ еще,
что достаточно произносить прекрасныя рѣчи, за­
давать серенады и кричать: да здравствуетъ рес­
публика!” ничего не измѣняя на дѣлѣ и надѣясь,
что претенденты, пораженные такимъ прекраснымъ
энтузіазмомъ, откажутся отъ своихъ плановъ, чтобы
ихъ не безпокоить. Если они думаютъ, что дос­


— 283 —
таточно имъ только выразить свои желанія и
пропѣть свои надежды, чтобы дѣйствительность
отвѣтила на ихъ требованія, то они ошибаются.
Донъ Карлосъ можетъ быть не будетъ имѣть ус­
пѣха; но если не онъ, такъ другой; и въ такомъ
случаѣ испанская революція будетъ одною изъ
тбхъ долгихъ передрягъ, послѣ которой бываешь
изломаннымъ и деморализованнымъ на долго.

XXX.
ЖЕНЩИНЫ И СОЦІАЛИЗМЪ.
(Liberté. 1869. Л? .V ПО, 111 и 114.)

I.
Эпоха, въ которой мы живемъ, будетъ, если она
не погибнетъ преждевременно,самой великой, ко­
торую когда либо знало человѣчество. Двѣ дру­
гія эпохи могутъ быть съ нею сравниваемы, но
обѣ онѣ уступаютъ въ вліяніи и силѣ тому, что
въ правѣ ожидать отъ насъ будущее. Христіан­
ство и Французская революція, совершившія столь
много преобразованій, никогда не предвидѣли то­
го радикальнаго обновленія, которое составляетъ
задачу нашего вѣка.
Христіане не коснулись въ своей дѣятельно­
сти политики, общественной экономіи, граждан­
скихъ и уголовныхъ законовъ. Среди окружавша-


го ихъ лѣса устар ѣвшихъ порядковъ, они заста­
вили течь новый источникъ живой воды: христі­
анское чувство, чисто индивидуальное, проникло
всюду, породило множество красотъ и цѣлое по­
колѣніе чудесныхъ цвѣтовъ, но деревья въ лѣсу
остались тѣми же, какъ и прежде. Древнее госу­
дарство осталось неприкосновеннымъ въ своем:,
абсолютномъ варварствѣ: живая вода христіанства
даже освѣжила его изсохшіе корни. Милостыня и
благотворительность, присоединенныя къ могуще­
ственной эксплоатаціи всѣхъ немногими, позволи­
ли господину улыбаться своимъ жертвамъ и вмѣ­
стѣ съ тѣмъ сохранять надъ ними нужную власть;
труженики стали съ покорностью переносить свою
тяжелую долю. Что касается гражданскихъ и уго­
ловныхъ законовъ, то христіанство признало ихъ,
какъ и все остальное, оно только украсило свя­
щенными атрибутами желѣзный законъ о подчине­
ніи женщинъ и дѣтей, о древнемъ правѣ, собствен­
ности о наказаніяхъ за проступки и преступленія
однообразно жестокихъ и нелѣпыхъ.
Современная идея отдѣленія церкви отъ госу­
дарства безъ сомнѣнія имѣетъ цѣлью освободить
общество отъ церкви. Вотъ почему даже и для
консерваторовъ было бы лучше просто сказать:
уничтоженіе христіанства и всякой другой рели­
гіи. Церковь, это обширная организація, стоющая
столько милліоновъ и поглощающая столько силъ,
совершенно безсильна даже поддержать то, что
существуетъ.
Столкновенія людей между собою развили въ те­
ченіи двухъ тысячъ лѣтъ извѣстную степень об­
щественности, которой могутъ быть объяснены
всѣ добродѣтели именуемыя христіанскими ; онѣ
уже не исчезнутъ. Остальное и до христіанъ дер-


— 285 —
жалось своей собственной тяжестью и падетъ съ
разрушеніемъ условій, поддерживающихъ его су­
ществованіе. Религія пригодится развѣ только
для того, чтобы бросать цвѣты на развалины.
Французская революція была ближе къ дѣйстви­
тельности и вслѣдствіе этого оставитъ болѣе глу­
бокіе слѣды. Но сила ея была ослаблена націо­
нальной средой, въ которой удержала ее европей­
ская реакція, недостаткомъ энергіи Французскаго
народа, который послѣ немногихъ лѣтъ позволилъ
себѣ охладѣть и потомъ два или три раза снова
принимался за дѣло съ такимъ же малымъ успѣ­
хомъ, и наконецъ слишкомъ исключительно поли­
тическими соображеніями, которыя надъ пей гос­
подствовали.
Французская революція слишкомъ рано была
поставлена въ необходимость защищаться и по­
бѣждать хитростью и оружіемъ, она принуждена
была все свести къ вопросу о силѣ. Между тѣмъ
великія изслѣдованія ХѴШ вѣка приготовляли не­
сравненно болѣе колосальное преобразованіе об­
щественной жизни и ея организаціи. Философы
во всѣхъ вопросахъ открыли новые горизонта и
Европѣ понадобилось бы пятьдесятъ лѣтъ свободы
и революціоннаго увлеченія, чтобы положить осно­
ваніе новой цивилизаціи.
Задачи, поставленныя революціей, расширенныя
изслѣдованіями и наукой цѣлаго столѣтія, состав­
ляютъ еще сущность нашей эпохи; однако мы мо­
жемъ отдѣлиться отъ Французской иниціативы, и
считать себя принадлежащими къ новой эпохѣ,
потому что теперь во всѣхъ цивилизованныхъ
странахъ земного шара распространены одинако­
выя идеи, прилагаются одинаковыя усилія, причемъ
всякая отдѣльная среда придаетъ имъ свою оео-


286 —
бенную Форму и Каждая страна изъ множества
отраслей общественной жизни, подлежащихъ пре­
образованію, выбираетъ нѣкоторыя, къ которымъ
она относится съ особенною любовью.
Никогда цѣлое человѣчество не работало такъ
всесторонне для созданія новаго общества, и не
одного только, а нѣсколькихъ. Всѣ они будутъ со­
прикасаться при помощи великихъ принциповъ
общихъ имъ всѣмъ; человѣческій типъ въ краси­
вой простотѣ его очертаній будетъ распростра­
ненъ повсемѣстно и при этомъ различія характе­
ровъ не только не уничтожатся, но еще болѣе рѣз­
ко выразятся, и никакое мнимое единство не бу­
детъ болѣе навязываться людямъ въ качествѣ иде­
ала.
Преобразованіе, предпринятое со столькихъ точекъ
заразъ, не подвергается болѣе риску уклониться
вслѣдствіе экзальтаціи или отчаянія, которыя при­
несли столько вреда христіанству и революціи.
Когда нѣсколько личностей или одинъ какой нибудь народъ воображаютъ, что они носятъ въ се­
бѣ всѣ судьбы міра, то разсудокъ ихъ помраченъ.
Въ настоящее время самое полное спокойствіе ду­
ха управляетъ разработкою общественныхъ воп­
росовъ.
Къ числу задачъ, которыя въ силу присущей имъ
простоты всюду поставлены, но рѣшеніе которыхъ
по видимому должно выразиться весьма разнообра­
зно, принадлежитъ женскій вопросъ. Но что съ
перваго взгляда не кажется проще, какъ разсуж­
дать объ отношеніяхъ, которыя должны существо­
вать между мужчиной и женщиной; можно думать,
что тутъ не существуетъ предмета для спора внѣ
простой алтернативы : будетъ ли женщина подчине­
на или равноправна; весь вопросъ, повидимому
заключается въ этомъ.


- 287 —
Но когда вмѣсто того, чтобы оставаться въ об­
ласти чистыхъ абстракцій, дѣло дойдетъ до Фак­
товъ, то оказывается, что женскій вопросъ есть
вообще вопросъ о правахъ. Влѣдствіе условій об­
щественной жизни женщинъ возникаетъ такое без­
конечное множество сложныхъ и неуловимыхъ от­
ношеній, что нѣтъ никакой возможности покончить
съ ними, рѣшивъ нѣсколько принципіальныхъ воп­
росовъ. Если далѣе принять во вниманіе, что об­
щественный порядокъ, при которомъ мы живемъ,
потрясенъ и что нѣкоторые изъ его главныхъ стол­
повъ падутъ, то еще важнѣе становится узнать,
какое мѣсто займетъ женщина при новомъ поряд­
кѣ вещей.
Вопросъ этотъ до такой степени труденъ и сло­
женъ, что наша гордая эпоха, которая ко всему
подходитъ съ такою большою смѣлостью, почти от­
ступаетъ передъ нимъ. И это не потому, что. по ея
мнѣнію, здѣсь не предстоитъ никакого преобразо­
ванія, она напротивъ того чувствуетъ, что съ каж­
дымъ днемъ все болѣе и болѣе является потреб­
ность въ радикальномъ преобразовніи.
Она долго думала, что семейство — учрежденіе
священное и всеразрѣшающее; но семейство со­
храняетъ свою чистоту только цѣною такого огром­
наго распространенія проституціи, что, взвѣсивъ
все это, значеніе его окажется весьма ничтож­
нымъ. Она въ теченіи долгаго времени отдавала
женщину въ полное распоряженіе мужчины, но зло
употребленія власти сдѣлались всеобщимъ преступ­
леніемъ и достигли самой крайней степени. Ни
одинъ деспотъ, даже самъ съумасшедшій Калигу­
ла не унижалъ съ такимъ наслажденіемъ и, ради
удовлетворенія прихоти, не пролилъ такое количе­
ство неповинной крови и не былъ причиной столь­


288 —
кихъ слезъ. Мужчины передъ своими слабыми под­
ругами болѣе подлы и преступны, чѣмъ Неронъ.
Мужчины, быть можетъ, не осмѣливаются возбуж­
дать публично этотъ вопросъ, потому что краска
стыда на ихъ лицѣ обнаружила бы то, что скрыто
въ глубинѣ ихъ души. Нужно однако, чтобы исти­
на обнаруживалась; вслѣдъ за нѣкоторыми сме­
лыми умами, мы приподнимаемъ уголъ завѣсы, ко­
торую христіанство и революція сами набросили
на этотъ вопросъ, вмѣсто того чтобы заняться его
разрѣшеніемъ.

II.

Великая соціальная цѣль для мужчинъ,ровно какъ
и для женщинъ заключается въ пріобрѣтеніи га­
рантій, обезпечивающихъ имъ человѣческое дос­
тоинство и матеріальное благосостояніе.
Люди давно поняли, что коллективныя организаціи,
спасая каждую отдѣльную личность отъ ея соб­
ственнаго безсилія, однѣ способы осуществить эту
двойную цѣль; онѣ даютъ возможность болѣе сла­
бому пользоваться совокупностью соціальныхъ силъ
для защиты своихъ интересовъ и правъ. Сначала
коллективность бываетъ сильно сконцентрирована,
il вооружена для войны; она паритъ надъ головами
какъ молніеносная туча, всегда готовая поразить
того, кто подвергнетъ опасности общественный
договоръ; но по мѣрѣ того какъ люди научаются
болѣе уважать друіъ друга и какъ связующія ихъ
узы крѣпнутъ, высшее покровительство, къ защитѣ
котораго они прибѣгали(Богь, Государство, Капи.ьалъ.), утрачиваетъ постепенно свое значеніе; но


— 289 —
коллективность не теряетъ отъ этого ни одного
изъ своихъ нравъ. Сознавая свою взаимную соли­
дарность, составляя по добровольному согласію
часть соціальной машины, гдѣ всѣ вмѣстѣ содѣй­
ствуютъ благу каждаго отдѣльнаго лица, люди все
болѣе и болѣе пріобрѣтаютъ значеніе и цѣну
вслѣдствіе отношеній, которыя подчиняютъ ихъ все­
му окружающему.
Человѣкъ дѣлается постепенно существомъ болѣе
относительнымъ, то есть соціальнымъ и чѣмъ мно­
гочисленнѣе его отношенія къ жизни, тѣмъ онъ
совершеннѣе. Онъ проявляетъ себя со всевозмо­
жныхъ сторонъ, онъ вездѣ принимаетъ участіе,
сила его ростетъ вслѣдствіе сношенія съ подобными
ему людьми и всеобщей солидарности. Онъ граж­
данинъ, онъ работникъ, онъ философъ и все это
благодаря обществу, часть котораго омъ составястъ. Онъ изобрѣлъ политическую систему, Феде­
ральную республику, существующую цѣлое столѣ­
тіе въ Соединенныхъ Штатахъ, гдѣ всякій въ рав­
ной степени пользуется нравомъ на человѣческое
достоинство, которое признано неприкосновеннымъ
догматомъ. Группируя производительныя силы, онъ
стремится къ достиженію экономическаго равно­
вѣсія, въ которомъ каждый человѣкъ нашелъ бы
себѣ матеріальныя гарантіи, и уже огромныя мас­
сы людей готовы скоро заставитъ коллективную
силу вселенной служить этой идеи ; наконецъ, онъ
называетъ и чувствуетъ себя господиномъ приро­
ды, которую онъ преобразовываетъ сообразно
своимъ желаніямъ и потребностямъ. Тѣмъ, чѣмъ
онъ есть, онъ обязанъ коллективной организаціи.
Женщина не принимаетъ участія въ этихъ кол­
лективностяхъ въ качествѣ независимаго и сво­
боднаго члена, вотъ причина ея подчиненнаго по19


— 290
ложснія и обособленія отъ нашего пола. Подобно
тому, какъ въ древности рабъ составлялъ собствен­
ность общества, которое кормилъ своимъ трудомъ,
такъ въ наше время женщина занимаетъ подчи­
ненное положеніе въ нашемъ обществѣ, которое
она зарождаетъ и воспроизводитъ.
Только символически опа допущена религіей въ че­
ловѣческую общину. Вотъ почему она религіозна
до Фанатизма, но мистическое причастіе, къ кото­
рому открытъ ей доступъ, только освящаетъ всѣ
тѣ. общественныя несправедливости, которыя надъ
ней тяготѣютъ. Религія, обѣщая мнимое возмездіе
на небесахъ, еще болѣе сковываетъ ее на землѣ.
Она содѣйствуетъ мужчинѣ держать женщину въ
порабощеніи.
Женщину считаютъ слабой, но если принять во
вниманіе положеніе, въ которомъ она живетъ,
то наоборотъ удивляешься ея силѣ и вліянію. По­
литика, въ которой мужчина въ теченіи тысячалѣтій упражнялъ свою энергію и свое искуство, от­
вергаетъ се; трудъ земледѣльческій, промышлен­
ный, торговый, въ которомъ мужчина развиваетъ
свои силы, расширяетъ свои сношенія, получаетъ
сознаніе своего достоинства, заработывая свой на­
сущный хлѣбъ, отстраняетъ женщину отъ болѣе ва­
жныхъ СФеръ дѣятельности, предоставляя ей самыя
низшія и мелочныя отросли, въ которыхъ даже
инструменты работы нс прпнаровлены къ ней. Во
всѣхъ сколько нибудь важныхъ отросляхъ промы­
шленности мужчина самъ по себѣ представляетъ
инструменты работы; когда же женщина принима­
етъ участіе въ работѣ, ничего не бываетъ устро­
ено по ея организаціи и росту; она безразлично
берется за ту или другую отросли промышленности,
увѣренная въ томъ, что можетъ выдержать конку-


— 291 —
курснцію только благодаря своей большей способ­
ности переносить лишенія—печальное преимуще­
ство—наконецъ, ей недоступно развитіе высшихъ
способностей; она остается исключенной изъ об­
ласти философіи ; этимъ именемъ мы называемъ
изученій всѣхъ законовъ, управляющихъ людьми и
вещами.
Но несмотря на порабощеніе, столь искусно при­
думанное, не имѣя въ своемъ распоряженіи ни
одного изъ тѣхъ коллективныхъ элементовъ, при
помощи которыхъ сложился мужчина, женщины,
' тѣмъ не менѣе поднялись до той степени, что онѣ
внушаютъ не только любовь, но и уваженіе и что
самыя возвышенныя добродѣтели доступны имъ
одинаково съ мужчинами.
Мужчина передъ мужчиной есть не болѣе какъ
соціальное существо; неограниченный личный про­
изволъ почти изчезъ въ нашихъ отношеніяхъ и
начинается царство справедливости. Но мужчина
сохранилъ свой произволъ относительно женщины.
Въ этомъ случаѣ онъ остался вполнѣ несправед­
ливымъ и тираничнымъ. Какъ бы ни были различ­
ны условія жизни женщины, на самыхъ верхнихъ
и нисшихъ ступеняхъ общественной жизни всѣ они
одинаково имѣютъ то общее, что находятся въ за­
висимости отъ воли однаго или нѣсколькихъ мужчинъ. Женщины, не допущенные принять участіе
ни въ одной изъ нашихъ коллективностей даже не
пользуются ихъ выгодами и косвеннымъ образомъ.
Слѣдуя старому правилу политики, мы, столь силь­
но организованные, поселяемъ между ними самое
крайнее раздѣленіе и сверхъ того не простираемъ
на нихъ выгоду тѣхъ общихъ законовъ, которые
даже для подданныхъ опредѣляютъ извѣстныя гра­
ницы, въ предѣлахъ которыхъ свобода ихъ непри-


— 292 —
косновенна. Власть мужчины не пожаловала тутъ
никакой хартіи; женщины только лично отъ каж­
даго изъ насъ получаютъ гарантіи, которыми вся­
кое существо желаетъ обезпечить свое существо­
ваніе и свое достоинство.
Максимумъ этихъ гарантій заключается въ ле­
гальномъ обѣщаніи мужчины обезпечить женщинѣ
свое покровительство на цѣлую жизнь. Она полу­
чаетъ его только подъ обязательствомъ повинове­
нія. Но какъ незначительно число ея привилегій!
Сколько браковъ составляетъ одну лишь Формаль­
ность и не основываетъ настоящихъ семействъ!
ІІокрайней мѣрѣ для половины нашихъ рабочихъ
классовъ бракъ не существуетъ. Земледѣліе зани­
маетъ въ Бельгіи 353,000 женщинъ на 709,000
мужчинъ, промышленность—339,000 женщинъ и
дѣвушекъ на 529,000 мужчинъ, что составляетъ въ
томъ и другомъ случаѣ болѣе половины. Что это
значитъ, какъ не то, что для всего огромнаго ко­
личества этихъ женщинъ покровительство мужчи­
ны есть ложь. Получили онѣ обѣщаніе со всѣми
его легальными и религіозными Формальностями
или нѣтъ, не все ли это равно, если оно не ис­
полняется? Что такое для нихъ бракъ? Менѣе,
чѣмъ конкубинатъ, простая ассоціація для складчи­
ны дневныхъ заработковъ и для полового сожитель­
ства; для женщины не существуетъ никакой га­
рантіи, никакого покровительства, а мужчина поль­
зуется властью, обезпеченной ему закономъ безъ
всякого основанія и нрава.
Но ни что нс принуждаетъ мужчину давать жен­
щинѣ даже и эту мнимую гарантію брака. Если
въ этомъ заключается максимумъ гарантій, пріоб­
рѣтаемый цѣною неограниченнаго никакимъ пра­
вомъ подчиненія, отъ котораго женщина освобож-


- 293 дастся только однимъ расторженіемъ брака, то чис­
ло женщинъ, не имѣющихъ даже и минимума га­
рантій, огромно.
Брать ихъ для удовлетворенія прихоти и потомъ
бросать, это намъ позволительно; и съ каждымъ
днемъ тысячи несчастныхъ увеличиваютъ собой
число проститутокъ, для которыхъ не существуетъ
другого средства заработывать себѣ существова­
ніе, какъ только цѣною унизительной ласки.
Между привилегированными, которымъ обезпече­
но дѣйствительное покровительство мужчины на
цѣлую жизнь и несчастными, которыя попадаютъ
въ бездонную пропасть проституціи, образовалась
третья категорія женщинъ. Къ ней принадлежатъ
тѣ, которые личнымъ трудомъ стремятся создать
себѣ независимое положеніе. Цифры, нами приве­
денныя показываютъ намъ, какъ ростетъ этотъ
классъ. Тутъ находятся элементы, способные из­
бавить ее отъ произвола мужчинъ, но до сихъ
поръ еще ихъ не коснулась идея коллективно­
сти и не улучшила ихъ бѣдственнаго положе­
нія. Выіпедши замужъ женщины эти подпадаютъ
опять подъ наше владычество, также какъ и ихъ
имущества; на свободѣ онѣ лишены всѣхъ высшихъ
нравъ и не могутъ выдти изъ своего подчиненна­
го положенія, освященнаго воспитаніемъ и обыча­
ями. Онѣ остаются личностями слабыми и надлом­
ленными, которымъ приходится бороться противъ
всѣхъ общественныхъ силъ, сосредоточенныхъ въ
рукахъ враговъ.
Какъ же долженъ быть поставленъ женскій воп­
росъ передъ лицомъ соціализма? Или каждый муж­
чина послѣ осуществленія политической и эконо­
мической реформы получитъ возможность обезпе­
чить женщинѣ дѣйствительное покровительство,—


— 294
это будетъ царство семейства, упроченное и сдѣ­
ланное всеобщимъ. Въ этомъ случаѣ окончатель­
ное рѣшеніе участи женщинъ будетъ зависитъ отъ
нравственной реформы среди мужчинъ, которая со­
вершится, какъ слѣдствіе экономической реформы.
Такъ какъ возможно, что мужчины, окруженныя
гарантіями, стали бы продолжать дѣлать изъ жен­
щинъ орудія роскоши и удовольствія, то такимъ
образомъ послѣднія не были бы освобождены.
Если бы судьба женщинъ продолжала находить­
ся въ зависимости отъ нравственнаго и безнрав­
ственнаго господства мужчинъ, то было бы необ­
ходимо вмѣшательство закоповъ, которые бы ре­
тушировали эти отношенія и сдѣлали бы изъ семьи
дѣйствительность и всеобщую необходимость.
Или же женщины, принявъ участіе въ соціаль­
ныхъ коллективностяхъ, встанутъ съ мужчинами
на совершенно равныхъ основаніяхъ свободы и
равенства и добудутъ себѣ такимъ образомъ га­
рантіи. Тогда онѣ должны будутъ принять участіе
въ соціальной борьбѣ наравнѣ съ нами и ихъ
нравственное и Физическое развитіе должно бу­
детъ удовлетворять такому положенію. Въ этомъ
случаѣ совокупность старыхъ нравовъ и обычаевъ
перемѣнится.
Въ теперешнемъ положеніи женщинъ сущест­
вуютъ элементы, способные осуществить ту или
другую тенденцію. Позднѣе мы разсмотримъ, ко­
торая изъ нихъ была бы наилучшей съ соціали­
стической точки зрѣнія.


295
III.

Сдѣланная нами, классификація женщинъ не
очень строго разграничиваетъ ихъ; но намъ ея
вполнѣ достаточно, чтобы избѣгнуть тѣхъ обыч­
ныхъ разговоровъ обо женщинѣ, въ которыхъ ее
осыпаютъ то восторженными похвалами, то пори­
цаніями, смотря по темпераменту и склонностямъ
самого оратора. Пи одинъ вопросъ не поставленъ
такъ мало на положительную почву, какъ женскііі вопросъ. Послѣ вспышки романтизма, слѣды
котораго еще и теперь ощущаются, считалось по­
чти непростительнымъ хладнокровно говорить о
женщинѣ.
Всѣ мы и притомъ по очень похвальнымъ побуж­
деніямъ, склонны преклоняться передъ семьей, съ
ея полновластнымъ господиномъ вч> лицѣ мужа.
Она защищается столь сильными авторитетами,
какъ церковь, право, философія, которыя почти
единодушно Формулировали назначеніе женщины;
и если теперь кто нибудь только повторитъ вы­
работанныя ими положенія, то уже думаетъ что
все дѣло улажено. Пусть не думаютъ однако, что
совершенно естественно, если эти основанія на­
стоящаго существующаго порядка, будучи всѣ
три продуктомъ мужскаго ума, такъ едино­
душно рѣшили подчинить существо, надъ кото­
рымъ тяготѣетъ высокомѣріе всѣхъ насъ. Сами
женщины, взятыя всѣ вмѣстѣ, держатся относи­
тельно своей собственной подчиненности того же
мнѣнія какъ и мы сами; они непремѣнно требу­
ютъ себѣ руководителя, подобно тому, какъ на­
роды требуютъ правительствъ.


— 296
Даже тѣ изъ нихъ, которыя стараются пока­
заться наиболѣе эмансипированными, чаще всего
замѣчательны лишь числомъ покровителей, кото­
рыхъ онѣ то и дѣло мѣняютъ, постоянно попадая
изъ огня да въ полымя, точно также какъ наро­
ды, по большей части, во всѣ революціонные пе­
ріоды мѣняютъ лишь своихъ правителей. Въ кон­
цѣ концовъ случается, что и тѣ и другіе, начина­
ютъ сожалѣть о прочной власти, противъ кото­
рой сначала возмутились. Въ такихъ случаяхъ ре­
акція уничтожаетъ даже чувство собственнаго до­
стоинства; потому то и случается, что народъ по­
слѣ возмущенія легко подпадаетъ подъ еще боль­
шее рабство и что нѣтъ болѣе покорныхъ женъ
чѣмъ тѣ, которыя сначала отличались легкостью
нравовъ.
Даже наиболѣе упорные противники семьи, про­
тивопоставляющіе ей новыя системы, и тѣ въ боль­
шинствѣ случаевъ защищаютъ лишь изнанку ста­
раго порядка, и проповѣдуя общность женъ, нс
понимаютъ, что это только самая первая наиболѣе
ужасная Форма мужского самовластія. Тоже са­
мое случается и съ противниками собственности,
которые дѣлаются коммунистами и не замѣчаютъ,
что они возвращаются къ первоначальной грубой
Формѣ той же собственности. Какъ ни драпируй­
ся коммунисты и сторонники свободной любви,
романтическимъ и рыцарскимъ идеализмомъ,—
женщины безъ личной гарантіи, предоставленныя
ненасытнымъ страстямъ мужчинъ, погибли бы въ
громадной и неизцѣлимой проституціи, а прости­
туція есть только антиподъ семьи, т. е. тотъ же
принципъ семьи только наизнанку; всѣ нравствен­
ныя силы человѣчества соединились бы, чтобы
возстановить, покрайней мѣрѣ, для немногихъ жен-


- 297
щипъ древнюю и уважаемую власть съ ея преи­
муществами, но также и съ прочной зависимо­
стью.
Откуда происходитъ та близорукость, которая
заставляетъ насъ всѣхъ предоставить на выборъ
женщинамъ, составляющимъ половину рода чело­
вѣческаго, два положенія: “быть или хозяйкой,
или куртизанкой”, тогда какъ дѣятельности мужчи­
ны открыты столь обширные и разнообразные пу­
ти; гдѣ причина той близорукости, которая мѣ­
шаетъ намъ понять, что ограничиться только раз­
множеніемъ или, на оборотъ, уничтоженіемъ по­
роды—оскорбительно для насъ самихъ.
Причина та, что мужчина вмѣсто того, чтобы
изучать женщину по ея способностямъ, но ея раз­
нообразной дѣятельности, которая могла бы былъ
еще шире, вмѣсто того чтобы прослѣдить ея ис­
торію; какъ онъ прослѣдилъ свою, изслѣдовать
вліяніе различныхъ причинъ и среды, въ которую
она поставлена, вмѣсто того, чтобы посмотрѣть
не измѣнится ли она подъ вліяніемъ другой сре­
ды и другихъ импульсовъ, вмѣсто всего этого,
онъ всегда ставитъ себя съ своимъ авторитетомъ
впереди женщины. „Помни, говорилъ онъ, какая
разница между мною и тобою!” Какъ поступаютъ
при сравненіи мужчины съ женщиной? Качества
и тѣхъ и другихъ наскоро обобщаютъ и подводя
и мужчину и женщину йодъ одинъ типъ, заключаюлъ сравненіе либо восхищеніемъ, либо презрѣ­
ніемъ; оба представленія, если можно такъ выра­
зиться, кладутъ на вѣсы и чья перетянетъ тому и
вручаютъ власть.
Точно такія же отношенія всегда проявлялись
и между народами и ихъ правительствами. Гдѣ
ни взгляни на массу управляемаго народа и на


298 —
управляющіе имъ классы, вездѣ у господъ куча
высшихъ качествъ, качествъ развитыхъ самимъ
господствомъ, по которое съ перваго взгляда мо­
гутъ дать поводъ сказать, что дѣйствительно го­
спода должны управлять, а народъ повиноваться.
Если же поближе посмотрѣть на этотъ пародъ,
если вглядѣться въ его дѣятельность, въ разно­
образное приложеніе его способностей, хорошень­
ко распредѣлить его по роду занятій, то въ ре­
зультатѣ вмѣсто безпорядочной и неподвижной
толпы, окажется сложный міръ, могущій отлично
организиррваться, пріобрѣсти всѣ высшія каче­
ства своихъ господъ и обойтись безъ настоящихъ
правительствъ.
Пусть кто нибудь перечтетъ афоризмы нрава,
поученія вѣры, Формулы философіи, пусть сравнитъ
ихъ съ словами романистовъ, мпнезенгеровъ и поэ­
товъ, и онъ увидитъ, что вездѣ дѣло идетъ о жен­
щинѣ. Понятіе о женщинѣ, какъ и понятіе о наро­
дѣ, есть не бол ѣе, какъ абстрактъ. Есть промыш­
ленники, земледѣльцы, купцы, ученые, военные,
правовѣды, духовные, и, всякій разъ, когда дѣло
будетъ идти о томъ, чтобы организовать ихъ и уста­
новить ихъ взаимныя реальныя отношенія, будетъ
обращено вниманіе на ихъ нужды, интересы, же­
ланія, на ихъ занятія и способности. Человѣкъ,
какъ абстрактъ, имѣетъ только отрицательныя пра­
ва, каковы свобода и равенство, которые означа­
ютъ: абстрактно мы всѣ имѣемъ одинаковую цѣну
и никто не долженъ, ради своей личной пользы,
притѣснять другихъ. По, какъ только мы пожелаемъ
употребить въ дѣло нашу свободу, гарантировать
наше равенство или заключать союзы, мы будемъ
дѣйствовать сообразуясь съ нашими способностя­
ми, занятіями, нуждами.


— 299 —
Тоже самое и относительно женщинъ. Чтобы
осудить женщинъ на единственное занятіе —- быть
матерями семействъ, нужно сперва доказать, что
у нихъ одна только способность и есть, способ­
ность рождать людей. Но если бы онѣ обладали
только одною этою способностью, власть мужчинъ
надъ ними была бы безполезна, потому что онѣ
но необходимости справляли бы свое дѣло такъ
же правильно, какъ земля вращается около солнца.
Онѣ исполняли бы то, что имъ предназначено безъ
всякого вмѣшательства внѣшней власти. Если же
вмѣшивается власть мужчинъ, то это доказываетъ
прямо, что и у женщинъ существуютъ самыя раз­
нообразныя способности, что онѣ также совершен­
ны, какъ и мы, по что мужчины хотятъ только
свести всѣ ихъ способности на единственное от­
правленіе, сообразно предвзятому типу. Отсюда
вытекаетъ устройство семьи, которое вездѣ оди­
наково, гдѣ бы человѣкъ не завелъ ее. Но сила
обстоятельствъ измѣнилась. Стремленія мужчины
вездѣ одинаковы; къ сожалѣнію его личныя силы
слишкомъ слабы для дѣла, предпринятаго его гор­
достью. Онъ осудилъ женщину на одни только по­
ловыя отправленія, идеализированныя и утончен­
ныя, смотря по степени цивилизаціи; но экономи­
ческое и нравственное положеніе, созданное имъ
для самого себя, было таково, что лишь необхо­
димое число мужчинъ могло прочно прикрѣпить къ
себѣ одну или нѣсколько женъ и даровать имъ и
ихъ потомству сильное покровительство. Такъ какъ
всѣ женщины были приготовлены только къ вос­
произведенію потомства, а мужчины только немно­
гимъ изъ нихъ могли дать случай отправлять это
дѣло съ достоинствомъ, то слѣдствіемъ этого было
то, что остальные должны были прибѣгнуть къ


- 300 —
проституціи, какъ къ единственному средству со­
вершать половыя отправленія внѣ всякихъ гаран­
тій. Такимъ образомъ назначеніе женщины, ио
Прудону, дѣйствительно состояло въ томъ, чтобы
быть иди хозяйкой, или куртизанкой ; но этотъ ве­
ликій писатель, защитникъ способности женщинъ
исключительно къ дѣторожденію, дѣлая этими сло­
вами уступку самовластью, этому врагу и вмѣстѣ
учителю своему, не зналъ, что въ нихъ самая рѣз­
кая и сильная критика на пагубное господство
мужчинъ. Сколько силъ потеряно человѣчествомъ,
потому что женщины только въ отдѣльныхъ слу­
чаяхъ были товарищами въ радостяхъ и трудахъ
мужа, вообще же могли только восхищаться сво­
имъ повѣлителемъ, но не дѣйствовать. Однако жен­
щины частью уже освободились. Онѣ основали мо­
настырь и мастерскую: монастырь, который мы
порицаемъ, мастерскую, противъ которой слѣдуетъ
бороться, пока опа остается въ настоящемъ видѣ;
тѣмъ не менѣе это протесты противъ осужденія
на единственное отправленіе и эти зачатки общи­
ны доказываютъ, что женщины могуть принимать
дѣятельное участіе въ высоко развитыхъ обще­
ствахъ.


— 301 —

XXXI.

ИІГГЕРЦАЩОИАІЬНЫЙ СОЮЗЪ
СОЦІАЛЬНЫХЪ РЕВОЛЮЦІОНЕРОВЪ.
Въ 1864 въ бытность свою въ Италіи Бакунинъ
съ нѣсколькими итальянскими друзьями своими об­
разовали интимный союзъ, главнымъ образомъ для
противовѣса республиканскому союзу, основанно­
му незадолго передъ этимъ Маццини и имѣвше­
му направленіе богословское и цѣли исключитель­
но политическія. Это первое соціалистическое об­
щество въ Италіи приняло названіе Союза Соці­
альной Демократіи, которое впослѣдствіи, когда нѣ­
мецкіе государственные коммунисты придали тер­
мину „Соціальная Демократія” компрометирующее
доктрипарно-государственное значеніе, было пере­
мѣнено на „Союзъ Соціальныхъ Революціонеровъ.“
Возникнувъ какъ утвержденіе соціализма противъ
религіозно - политическаго догматизма Маццини,
Союзъ поставилъ въ своей программѣ атеизмъ, со­
вершенное отрицаніе всякого авторитета и власти
уничтоженіе юридическаго права, отрицаніе граж­
данственности, замѣняющей въ государствѣ свобод­
ную человѣчность, коллективную собственность;
онъ объявилъ трудъ основаніемъ общественной ор­
ганизаціи, которая въ этой его программѣ указы­
валась въ видѣ вольной Федераціи снизу вверхъ.


— 302
Въ Союзъ, сначала чисто нталіанскій, вступили
вскорѣ Французы и поляки и гораздо позже люди
другихъ странъ. Первые года развитія и дѣятель­
ности его не относятся къ нашему предмету. Ска­
жемъ только, что на первый Конгрессъ (Женева,
1867 ) Лиги Мира и Свободы Бакунинъ явился въ
качествѣ его члена, чтобы попытаться дать ей его
программу, ибо въ это время Лига еще только что
организовалась и не имѣла никакого опредѣленнаго
характера, и первый Конгрессъ имѣлъ именно цѣлью
выработать программу.
Идеи Союза Бакунинъ выразилъ въ рѣчи своей
на Конгрессѣ. „Втупая на эту трибуну, говорилъ
онъ, я спрашиваю себя, граждане, какимъ об­
разомъ я, русскій, являюсь среди этого междуна­
роднаго собранія, имѣющаго задачей заключить
союзъ между народами? Едва четыре года прошло
съ тѣхъ норъ, какъ русская имперія, который я,
правда, всенепокорнѣйшій подданный, возобновила
свои преступленія и убійства надъ геройскою Поль­
шею, которую она продолжаетъ давить и терзать,
ио которую къ счастью для всего человѣчества,
для Европы, для всего славянскаго племяни и для
самихъ пародовъ русскихъ ей не удастся убить.
„Вотъ почему, не заботясь о томъ, что подума­
ютъ и скажутъ люди, - судящіе съ точки зрѣнія уз­
каго и тщеславнаго патріотизма, я, русскій, откры­
то и рѣшительно протестовалъ и протестую про­
тивъ самого существованія русской имперіи. Этой
имперіи я желаю всѣхъ униженій, всѣхъ пораже­
ній въ убѣжденіи, что ея успѣхи, ея слава были
и всегда будутъ прямо противоположны счастью
и свободѣ народовъ русскихъ и не русскихъ, ея
нынѣшнихъ жертвъ и рабовъ. Муравьевъ, вѣшатслъ
и питатель не только польскихъ, но и демократовъ


— 303 —
русскихъ, былъ извергомъ человѣчества, но вмѣ­
стѣ съ тѣмъ самымъ вѣрнымъ, самымъ цѣльнымъ
представителемъ морали, цѣлей, интересовъ, вѣко­
вого принципа русской имперіи, самымъ истин­
нымъ патріотомъ, Сенъ-Жюстомъ, Робеспьеромъ
императорскаго государства, основаннаго па систематическомъ отрицаніи всякаго человѣческаго
права и всякой свободы.
„Въ положеніи, созданномъ для имперіи послѣд­
нимъ польскимъ возстаніемъ ей остаются только
два выхода: или пойти по кровавому слѣду Му­
равьева, или распасться. Средины нѣтъ, а желать
цѣли и не желать средствъ значитъ только обна­
руживать умственную и душевную трусость. По­
этому мои соотечественники должны выбирать од­
но изъ двухъ : или идти путемъ и средствами Му­
равьева къ усиленію могущества имперіи; или
заодно съ нами откровенно желать ея разруше­
нія. Кто желаетъ ея величія, долженъ поклонять­
ся, подражать Муравьеву и подобно ему, отвер­
гать, давить всякую свободу. Кто, напротивъ, лю­
битъ свободу и желаетъ ея, долженъ понять, что
осуществить ее можетъ только свободная Федера­
ція провинцій и пародовъ, т. е. уничтоженіе им­
періи. Иначе свобода пародовъ, провинцій и об­
щинъ—пустыя слова. Право Федераціи и отдѣле­
нія, т. е. отступленія отъ союза, есть абсолют­
ное отрицаніе историческаго права, которое мы
должны отвергать,если въ самомъ дѣлѣ желаемъ
освобожденія народовъ.
„Я довожу до конца логику поставленныхъ мною
принциповъ. Признавая русскую армію осно­
ваніемъ императорской власти, я открыто выражаю желаніе, чтобы опа во всякой войнѣ, которую
предпріметъ имперія, терпѣла одни пораженія.


304 —
Этого требуетъ интересъ самой Россіи, и наше
желаніе совершенно патріотично, въ истинномъ
смыслѣ слова, потому что всегда только неудачи
царя нѣсколько облегчали бремя императорскаго
самовластья. Между имперіей и нами, патріотами,
революціонерами, людьми свободномыслящими и
жаждущими справедливости, нѣть никакой солидар­
ности.
„Но довольно о нашихъ частныхъ дѣлахъ. Зай­
мемся общими принципами, служащими предме­
томъ настоящихъ преній и долженствующими
привести къ соглашенію два великіе интереса:
интересъ отечества и интересъ свободы.
„То, что, по моему мнѣнію, справедливо относи­
тельно Россіи, должно быть также справедливо
относительно Европы. Сущность религіозной бю­
рократической и военной централизаціи вездѣ оди­
накова. Она цинично груба въ Россіи, прикрыта
конституціонной болѣе или менѣе лживой личиной
въ цивилизованныхъ странахъ запада, но прин­
ципъ ея все одинъ и тотъ же—насиліе. Насиліе
внутри подъ предлогомъ общественнаго порядка;
насиліе внѣшнее подъ предлогомъ равновѣсія иди
даже за неимѣніемъ лучшаго повода—подъ пред­
логомъ Іерусалимскихъ ключей. Въ нынѣшней
Европѣ реакція почти всюду торжествуетъ; всюду
она грозитъ послѣднимъ остаткамъ несчастной сво­
боды, которая, повидимому, разучилась защищать­
ся. Чѣмъ теперь заняты правительства! Они воо­
ружаются другъ противъ друга. Всюду затѣвают­
ся чудовищныя вооруженія. Неужели мы идемъ
къ ужаснымъ временамъ Валленштейна и Тилли?
Горе, горе націямъ, вожди которыхъ вернутся по­
бѣдоносными съ полей битвъ! Лавры и ореолы
превратятся въ цѣпи и ковы для народовъ, кото­
рые вообразятъ себя побѣдителями.


— 305 —
„Мы всѣ здѣсь друзья мира, и Конгрессъ напгь
собрался для разсужденія о немъ. Но много ли
найдется между нами до того наивныхъ, чтобы
считать себя въ силахъ не допустить человѣче­
ство до готовящейся страшной всемірной войны?
Нѣтъ, никто изъ пасъ не повиненъ въ такомъ
самообольщеніи. Мы собрались не для того, что­
бы браться за дѣло очевидно непосильное, а для
того, чтобы изыскивать сообща условія, при ко­
торыхъ международный миръ возможенъ. Какіе
же принципы до. жны лечь въ основу нашего дѣ­
ла?
„Эти принципы, истинныя начала справедливо­
сти и свободы, должны быть непремѣнно провоз­
глашены именно теперь, когда недостатокъ прин­
циповъ деморализирустъ умы, разслабляетъ харак­
теры и служитъ опорой всѣмъ реакціямъ и всѣмъ
деенотизмамъ. Если мы въ самомъ дѣлѣ желаемъ
мира между націями, мы должны желать междуна­
родной справедливости. Стало быть каждый изъ
насъ долженъ возвыситься надъ узкимъ, мелкимъ
патріотизмомъ, для котораго своя страна—центръ
міра, который свое величіе полагаетъ въ томъ,
чтобы быть страшнымъ сосѣдямъ. Мы должны по­
ставить человѣческую, всемірную справедливость
выше всѣхъ національныхъ интересовъ. Мы дол­
жны разъ навсегда покинуть ложный принципъ
національности, изобрѣтенный въ послѣднее время
деспотами Франціи, Россіи и Пруссіи для вѣрнѣй­
шаго подавленія верховнаго принципа свободы.
Національность не принципъ; это законный Фактъ,
какъ индивидуальность. Всякая національность,
большая или малая, имѣетъ несомнѣнное право
быть сама собою, жить по своей особенной на­
турѣ. Это право есть лишь выводъ изъ общаго
принципа свободы.
20


— 306 —
„Всякій, искренно желающій мира и международ­
ной справедливости, долженъ разъ на всегда от­
казаться отъ всего, что называется славой, могу­
ществомъ, величіемъ отечества, отъ всѣхъ эгоис­
тическихъ и тщеславныхъ интересовъ патріотиз­
ма. Пора желать абсолютнаго царства свободы
внутренней и внѣшней. Программа нашихъ коми­
тетовъ приглашаетъ насъ обсудить основанія ор­
ганизаціи Соединенныхъ Штатовъ Европы. По воз­
можна ли эта организація съ нынѣ существую­
щими государствами? Вообразите себѣ Федера­
цію, гдѣ Франція, стоитъ на ряду съ великимъ
герцогствомъ баденскимъ, Россія на ряду съ Молдо-Вадахіей. Вообще, вообразима ли Федерація
централизованныхъ, бюрократическихъ и воен­
ныхъ государствъ, какія покрываютъ всю Евро­
пу, кромѣ Швейцаріи?
„Всякое централизованное государство, какимъ
бы либеральнымъ оно не заявлялось, хотя бы да­
же носило республиканскую Форму, по необходи­
мости угнетатель, эксплуататоръ народныхъ ра­
бочихъ массъ въ пользу привилегированнаго клас­
са. Ему необходима армія, чтобы сдерживать эти
массы, а существованіе этой вооруженной силы
подталкиваетъ его къ войнѣ. Отсюда я вывожу,
что международный миръ не возможенъ, пока не
будетъ принятъ со всѣми своими послѣдствіями
слѣдующій принципъ: Всякая нація, слабая или
сильная, малочисленная или многочисленная, вся­
кая провинція, всякая община имѣетъ абсолют­
ное право быть свободной, автономной, жить и
управляться согласно своимъ интересамъ, своимъ
частнымъ потребностямъ, и въ этомъ правѣ всѣ
общины, всѣ націи до того солидарны, что нель­
зя нарушить его относительно одной, не подвер­


— 307 —

гая его этимъ самымъ опасности во всѣхъ осталь­
ныхъ.
„Всеобщій миръ будетъ невозможенъ, пока су­
ществуютъ нынѣшнія централизованныя государ­
ства. Мы должны, стало быть, желать ихъ разло­
женія, чтобы на развалинахъ этихъ насильствен­
ныхъ единствъ, организованныхъ сверху внизъ
деспотизмомъ и завоеваніемъ, могли развиться
единства свободныя, организованныя снизу вверхъ,
свободной Федераціей общинъ въ провинцію, провицій въ націю, націй въ Соединенные Штаты
Европы.”
Исходъ Женевскаго Конгресса извѣстенъ. Же­
невцы, предводимые старымъ Фаза, личностью бо­
лѣе чѣмъ темною, придрались къ словамъ Гари­
бальди противъ папства, чтобы посредствомъ скан­
дала избавиться отъ непріятности слушать въ сво­
емъ „Кальвинскомъ Римѣ“ законопротивныя рѣ­
чи. Конгрессъ, не успѣвъ выработать программу
поручилъ составленіе ея комитету, который дол­
женъ былъ представить ее въ слѣдующій годич­
ный Конгрессъ на утвержденіе общества. Весь
этотъ годъ (съ сект. 1867 по сент. 1868) въ ко­
митетѣ шла борьба между буржуазнымъ либера­
лизмомъ и радикализмомъ большинства и соціаль­
но-революціонными идеями меньшинства, къ ко­
торому принадлежалъ и Бакунинъ въ числѣ дру­
гихъ, выбранный въ комитетъ.
Наконецъ, по прошествіи года, на второмъ (Берн­
скомъ) Конгрессѣ Лиги борьба этихъ двухъ пар­
тій разыгралась и рѣшилась окончательно. Глубо­
кое различіе въ коренныхъ принципахъ двухъ
Фракцій тогдашней Лиги нашло себѣ полное вы­
раженіе въ вопросѣ объ отношеніи Лиги къ со­
ціальному вопросу. Въ то время, какъ соціально­


— 308 —
революціонное меньшинство требовало признанія
этого вопроса со всѣми его послѣдствіями главнымъ
и единственно существеннымъ и на основаніи это­
го вмѣняло Лигѣ въ обязанность признать пол­
ное равенство, не только политическое, но и эко­
номическое всѣхъ людей, либеральное большин­
ство не намѣревалось идти дальше покровитель­
ственнаго и Филантропическаго отношенія къ такъ
называемымъ „справедливымъ притязаніямъ“ ра­
бочихъ массъ. Это большинство состояло изъ нѣ­
сколькихъ Французскихъ адвокатовъ император­
ской оппозиціи въ гамбеттовскомъ родѣ, какъ раз­
стрѣлянный коммуной за версальскія интриги ад­
вокатъ Шодэ, изъ радикальныхъ доктринеровъ,
свободныхъ мыслителей, эмансипированныхъ жен­
щинъ, либеральныхъ пасторовъ и тому подобныхъ
буржуазныхъ либераловъ разныхъ сортовъ и на­
конецъ, изъ всѣхъ нѣмцевъ всевозможныхъ пар­
тій и цвѣтовъ, которые всѣ оказались одинаково
враждебны антигосударственнымъ идеямъ Бакуни­
на.
Чтобы показать въ какомъ духѣ дѣйствовало
меньшинство на Бернскомъ Конгрессѣ, мы приве­
демъ часть рѣчи, произнесенной однимъ изъ чле­
новъ его, извѣстнымъ Французскимъ ученымъ, Эли­
зе Реклю. Комитетомъ, т. е. буржуазнымъ боль­
шинствомъ его, подъ замѣтнымъ вліяніемъ мень­
шинства было предложено слѣдующее постановле­
ніе:
„Принимая въ соображеніе, что миръ и свобо­
да не совмѣстны съ системой монархическихъ и
централизованныхъ государствъ, какія существу­
ютъ теперь; что только республиканско- Федераль­
ная система, основанная снизу вверхъ на инди­
видуальной независимости и гарантирующая авто­


— 309 —

номію общин» и провинцій, одна обезпечиваетъ са­
моуправленіе и проч, и проч.—Конгрессъ выра­
жаетъ желаніе, чтобы пароды, имѣющіе средства
осуществить организацію, представляющую естест­
венное условіе свободы и .мира, образовали бы
между собой Федерацію, какъ первое ядро, къ ко­
торому потомъ могли бы постепенно примыкать
другіе народы, по мѣрѣ своего освобожденія отъ
связывающаго ихъ ига. Что касается конституціи,
опредѣляющей отношенія Федерированныхъ наро­
довъ,—Конгрессъ не может» предложить лучша­
го образца, какъ Федераціи швейцарская и аме­
риканская.“
Э. Реклю потребовалъ слова, чтобы предложить
двѣ поправки въ этой резолюціи. Первая состоя­
ла въ замѣнѣ словъ ’’автономія общинъ и провин­
цій“ словами „автономія производительныхъ ассо­
ціацій и составляемыхъ ими группъ.“ Вторая тре­
бовала прибавленія слова „пока“ къ словамъ „Кон­
грессъ не можетъ предложить лучшаго образца“.
.... Развивая свою мысль, Э. Реклю говорилъ
между прочимъ:
„Посмотрите на нынѣшнюю Францію—идеалъ
сильно централизованнаго государства. Она раз­
дѣляется, во первыхъ, на пять военныхъ округовъ;
въ каждомъ командуетъ маршалъ, которому под­
чиненны префекты, префектамъ супрефекты; все
это съ одной стороны повинуется, съ другой по­
велѣваетъ. Это ливень чиновниковъ, раболѣпныхъ
предъ высшими, надменныхъ передъ низшими. За­
тѣмъ слѣдуютъ помощники, муниципальные совѣт­
ники, низшіе агенты, наконецъ народъ, который
только повинуется и платитъ.
„Такимъ образомъ Франція раздѣлена на 40,000
общинъ, сборищъ людей, повинующихся и платя-


— 310 —
тихъ; дробленіе безконечно, и въ числѣ этихъ
общинъ есть такія, гдѣ жителей всего 40 или да­
же 37 человѣкъ; но и тѣ имѣютъ мера, муници­
пальныхъ совѣтниковъ, священника, который тоже
правительственный чиновникъ, дьячка и церковна­
го старосту;—все это чиновники, все это пред­
ставители деспотизма, до полевого сторожа, кото­
рый старается отыскать кого нибудь, кѣмъ бы
управлять.
„А подъ ногами всѣхъ этихъ микроскопиче­
скихъ императоровъ что? Гражданинъ, нынче угне­
тенный, которому завтра суждено освободиться.
Къ нему то и надобно обратиться, чтобы осно­
вать соціальную республику на ея настоящихъ на­
чалахъ. Его дѣло, а не какого то властителя ка­
кой нибудь отдаленной столицы, устроиваться съ
своими братьями въ какія ему угодно группы,
потому что опт. самъ себѣ императоръ и папа.
„Какую же новую Форму дать обществу? Ассо­
ціацію. Совпадутъ ли ея группы съ предѣлами
нынѣшнихъ общинъ или охватятъ ихъ нѣсколько
за разъ, или раздробятъ, такъ что въ одномъ го­
родѣ возникнетъ большее или меньшее число ас­
соціацій—во всякомъ случаѣ только отъ воли гра­
жданъ зависитъ образованіе этихъ новыхъ, пос­
тоянно измѣняющихся общинъ. По волѣ членовъ
ассоціацій онѣ образуются и переобразовываются;
онѣ перемѣняютъ мѣсто жительства то для того,
чтобы строить новый кварталъ въ городѣ, то для
проведенія новаго пути сообщенія, онѣ даже эми­
грируютъ, какъ нѣкоторыя русскія общины; во
всѣ онѣ основаны на трудѣ.
„Въ обществѣ организованномъ такимъ образомъ
жизнь возможна будетъ только для работниковъ,
замѣтятъ мнѣ. Да, лѣнтяямъ, тунеядцамъ будетъ


— 311 —
въ немъ не по себѣ. Но допуская, что они еще бу
*
дуть существовать, ихъ не будутъ убивать, какъ
поступают!, пчелы съ трутнями; они будутъ сущест­
вовать изъ милости, по терпимости, средн со­
страданія и презрѣнія”. . . .
Въ текстѣ читатель найдетъ рѣчи, произнесен­
ныя Бакунинымъ на этомъ Конгрессѣ, изъ кото­
рыхъ еще лучше можно видѣть идеи и направле­
ніе меньшинства.
Разъ, что противоположные, буржуазно - санти­
ментальныя идеи и направленіе, оказалось въ Ли­
гѣ въ большинствѣ и разъ, что вслѣдствіе этого
Лига была обречена превратиться въ то посмѣ­
шище, которымъ она не замедлила сдѣлаться, серь­
езнымъ и искреннимъ революціонерамъ въ ней не­
чего было дѣлать. Орудіе было попробовано, ока­
залось негоднымъ и должно было быть брошено,
оставалось искать другого. Таковымъ само собою
представлялось Международное Общество Рабо­
чихъ, членомъ котораго Бакунинъ состоялъ еще
съ іюня того же года. Онъ предложилъ соціально
революціонному меньшинству, вышедшему изъ Ли­
ги, массою вступить въ Интернаціоналъ, сохра­
нивъ въ то же время интимную связь и расши­
ривъ свой Союзъ Соціальныхъ Революціонеровъ
вь видѣ тайнаго общества. Предложеніе о вступ­
леніи въ Интернаціоналъ было принято единодуш­
но; но относительно Союза, Французы и италіанцы желали, чтобы онъ, сохраняя свой внутренній
интимный характеръ тайнаго общества, явился бы
въ то же время гласно, какъ открытая организа­
ція, подъ названіемъ Международнаго Союза Со­
ціальной Демократіи. Они даже хотѣли, чтобы Со­
юзъ организовался совершенно независимо огь
Международнаго Общества, довольствуясь тѣмъ,


- 312 —
что члены его состояли бы отдѣльно членами это­
го Общества. Бакунинъ возсталъ противъ этого
на томъ основаніи, что такая новая интернаціо­
нальная организація явилась бы въ нѣкоторомъ
весьма нежелательномъ соперничествѣ съ органи­
заціей рабочихъ. Эти пренія кончились тѣмъ, что
было рѣшено учредить открытый Международный
Союзъ Соціальной Демократіи и объявить его ин­
тегральнымъ членомъ Интернаціонала, программа
котораго была признана обязательной для каждаго
члена Союза.
Кромѣ этой общей программы союзъ выработалъ
свою спеціальную, которую необходимо привести
здѣсь. Вотъ она :
1. 1(Союзъ объявляетъ себя атеистическимъ; онъ
хочетъ замѣны вѣры наукой и божескаго право­
судія человѣческой справедливостью.
2. “Онъ хочетъ прежде всего полнаго и оконча­
тельнаго уничтоженія классовъ и уравненія поли­
тическаго, экономическаго и соціальнаго личностей
обоего *пола, и съ этой цѣлью требуетъ прежде
всего уничтоженія права наслѣдства, чтобы отнынѣ
каждый пользовался пропорціонально своему про­
изводству и чтобы, согласно рѣшеніямъ послѣдняго
рабочаго конгресса въ Брюсселѣ, земля, орудія
'труда и всякій вообще капиталъ обратились въ
коллективную собствстность всего общества и сос­
тояли бы въ пользованіи исключительно работни­
ковъ, т. е. промышленныхъ и земледѣльческихъ
ассоціацій.
*(Нъ первой редакціи туп. вкралась описка; мысли
этой была дана слѣдующая неправильная Форма: „Оігь
хочетъ политическаго и соціальнаго уравненія классовъ
н личностей." Мы увидимъ, къ какимъ препирательст­
вамъ это повело.


313 —
3. „Онъ хочетъ равенства въ условіяхъ развитія
для всѣхъ дѣтей обоего пола съ первой минути
ихъ рожденія, т. е. равныхъ условій ихъ содержанія,
воспитанія и образованія на всѣхъ степеняхъ нау­
ки, промышленности и искуства— въ убѣжденіи,
что это равенство, снерва лишь экономическое и
соціальное, постепенно приведетъ къ наибольшему
естественному уравненію личностей, устранивъ
искуственныя неравенства, исторически вызванныя
ложной и несправедливой организаціей общества.
4. „Врагъ всякаго деспотизма, не признавая
иной политической Формы, кромѣ республиканской
и отвергая всякіе реакціонные союзы, онъ отверга­
етъ татке всякое политическое дѣйствіе, неимѣю­
щее, непосредственной и прямой цѣлью торжество
рабочаго дѣла противъ капитала.
5. „Онъ признаетъ, что всѣ нынѣшнія государ­
ства, политическія и авторитарныя, должны уни­
чтожиться во всемірной Федераціи земледѣльче­
скихъ и промышленныхъ ассоціацій.
6. „Союзъ отвергаетъ всякую политику, основан­
ную на такъ называемомъ патріотизмѣ и соперни­
чествѣ націй, такъ какъ соціальный вопросъ можеть быть окончательно и дѣйствительно рѣшенъ
только на основаніи международной солидарности
работниковъ всѣхъ странъ.
7. „Союзъ хочетъ свободной всемірной ассоціа­
ціи всѣхъ мѣстныхъ ассоціацій.“
Центромъ для сношеній между будущими секція­
ми Союза была назначена Женева, гдѣ былъ учреж­
денъ комитетъ Союза подъ названіемъ Централь­
ное Бюро и въ члены котораго были избраны же­
невцы Перронъ, Броссе, Гета и Дюваль, Бакунинъ,
Ф. Беккеръ и Загорскій.
Союзъ съ самаго начала встрѣтилъ враговъ. Съ


— 314 —
одной стороны, нѣмецкіе делегаты нѣмецкой соцільно-демократической партіи, посланные на Берн­
скій Конгрессъ Эйзенахскимъ Конгрессомъ этой пар­
тіи, сходились съ представителями европейской ра­
дикальной буржазіи, составлявшей большинство
Лиги, на стремленіи къ политическимъ реформамъ
и потому отнеслись враждебно къ Союзу, выска­
зывавшему въ своей программѣ отвращеніе къ чи­
сто политическимъ затѣямъ. Они предпочли оста­
ться въ Лигѣ и съ этого времени затаили глубо­
кую ненависть къ Бакунину и ко всему Союзу,
ненависть, которая не замедлила выразиться клеветами нѣмецкихъ органовъ соціалъ-демократовъ.
Съ другой стороны, въ Женевѣ была партія меж­
ду работниками Фабрики, порицавшая выходъ изъ
Лиги членовъ Интернаціонала и оскорбленная въ
своемъ мелкомъ честолюбіи и своихъ политикан­
скихъ вкусахъ рѣшительнымъ приговоромъ, который
Союзъ въ своей программѣ произносилъ надъ по­
литической агитаціей буржуазнаго радикализма.
Но все это нс помѣшало Союзу начать свою
дѣятельность блестящими успѣхами въ дѣлѣ соціа­
льно-революціонной пропаганды. Стараніями его
членовъ были основаны многочисленныя секціи во
Франціи и особенно въ Италіи, гдѣ до тѣхъ поръ
интернаціональная пропаганда была уничтожена.
Еще плодотворнѣе была дѣятельность Союза въ Ис­
паніи, гдѣ еще не существовало ни одной секціи
Интернаціонала и гдѣ одинъ только членъ Союза,
Фанелли, депутатъ итальянскаго парламента, въ свое
путешествіе, нарочно предпринятое съ этою цѣ­
лью, основалъ многочисленныя и дѣятельныя секціи
въ Мадридѣ, Барселонѣ и проч..
Союзу оставалось только соблюсти Формальность
своего зачисленія въ составъ Международнаго Об­


— 315 —
щества. По порученію своихъ сочленовъ, членъ
Центральнаго Бюро, I. Ф. Беккеръ, обратился съ
этой просьбой въ Лондонскій Генеральный Совѣть.
На эту просьбу Совѣть отвѣчалъ неожиданнымъ
отказомъ на томъ основаніи, что Союзъ имѣетъ
организацію совершенно отличную и независимую
отъ организаціи Интернаціонала, свои особые ко­
митеты, свое главное бюро, и что поэтому присут­
ствіе въ Интернаціоналѣ такого независимаго отъ
него общества, дѣйствующаго и въ немъ и въ внѣ
его, смотря по своей надобности, угрожало бы Ин­
тернаціоналу дезорганизаціей.
Этотъ отвѣть произвелъ различное впечатлѣніе
на различныхъ членовъ Союза. Большинство же­
невцевъ и Беккеръ были оскорблены имъ и заяв­
ляли свое желаніе прервать сношенія съ Генераль­
нымъ Совѣтомъ. Но Бакунинъ и Перронъ призна­
ли возраженія Совѣта основательными и настояли,
чтобы организація Союза была примѣнена въ этомъ
смыслѣ, т. е. чтобы его центральное и мѣстныя
бюро были закрыты, а секціи его признали бы се­
бя просто непосредственными секціями Интернаці­
онала, сохранивъ только свою программу, такъ
какъ она нисколько не противорѣчить программѣ
Интернаціонала, а только расширяетъ ее.
Это рѣшеніе было принято и сообщено Лондон­
скому Совѣту съ требованіемъ совершить Фор­
мальность зачисленія въ Интернаціоналъ секціи
Союза, такъ какъ теперь препятствія этому ус­
транены. Совѣть отвѣчалъ согласіемъ и только
потребовалъ измѣненія той Фразы въ программѣ,
редакція которой но своей небрежности могла
допустить недоразумѣніе (хотя надо было имѣть
много доброй волн, чтобы перетолковывать ее
такимъ образомъ), будто Союзъ, желая уравненія,


— 316 —

т. e. уничтоженія классовъ, тѣмъ не менѣе допу­
скаетъ или предполагаетъ ихъ сохраненіе.
Комитетъ Союза поспѣшилъ послѣдовать этому
справедливому замѣчанію, и редакція спорнаго
мѣста получила тотъ видъ, въ какомъ мы привели
его въ текстѣ. Что же касается до принциповъ,
выраженныхъ въ программѣ, Совѣть въ своемъ
отвѣтѣ весьма резонно говорить: .Въ наши обязаности не входило подвергать критическому раз­
бору программу Союза. Мы не будемъ разбирать,
вѣрно ли она выражаетъ настоящій духъ движенія
пролетаріата. Мы должны были только разсмотрѣть,
не содержится ли въ ней чего нибудь противнаго
общему направленію пашей Ассоціаціи, т. е. пол­
ному освобожденію рабочаго класса. За исключе­
ніемъ всего, что могло бы противоречить этому,
принципы нашей Ассоціаціи требуютъ предостав­
лять всякой секціи свободно Формулировать свою
теоретическую программу.”
Такимъ образомъ, просуществовавъ около полу­
года, Союзъ прекратилъ свое существованіе въ
качествѣ особой организаціи, и его секціи обра­
тились въ простыя секціи Интернаціонала. Изъ
нихъ женевская секція, составлявшая прежде Цен­
тральное Бюро, сохранила названіе Союза alliance
Соціальныхъ Демократовъ, но была отнынѣ прос­
той секціей Международнаго Общества Рабочихъ
и была признана таковой Лондонскимъ Генераль­
нымъ Совѣтомъ 18 іюля 1869. Вмѣстѣ съ чѣмъ,
какъ одна изъ 33 интернаціональныхъ секцій, су­
ществовавшихъ въ Женевѣ, она должна была вой­
ти въ составь Федераціи романской Швейцаріи.
Но судьба Союза, какъ секціи, начало существо­
ванія которой почти совпадаетъ съ открытіемъ Ба­
зельскаго Конгресса Интернаціонала принадлежитъ


- 317 —
уже къ слѣдующей части исторіи Международнаго
Общества. Факты же, которые мы здѣсь изложи­
ли, послужатъ читателю для оцѣнки честности и
правдолюбія тѣхъ интригъ, которыя избрали по­
томъ Союзъ предлогомъ для устраненія изъ Интер­
націонала революціоннаго элемента.
ОТЪ РЕДАКЦІИ.

XXXII.

РѢЧИ БАКУНИНА,
НА КОНГРЕССЪ ЛИГИ МИРА И СВОБОДЫ ВЪ БЕРНѢ.

Первая рѣчь.
Милостивые государи !
Вы слышали пропеть редакціи, принятой нѣмец­
кой секціей, слышали также рѣчь, произнесенную
докладчикомъ этого проекта, г. ЛаденлорФомъ. Я съ
своей стороны, объявляю, что если бы я могъ на­
дѣяться, что всѣ члены этого собранія одинаково
воодушевлены тѣми чувствами, тѣмъ сильнымъ и
искреннимъ желаніемъ, которыя были выражены
г. ЛандендорФомъ съ такимъ краснорѣчіемъ, а
главное, съ такою искренностью, я бы нс заду­
мался принять предлагаем)ю имъ редакцію.
Но я не могу имѣть этой увѣренности; я знаю
по опыту, что чаще всего тѣ рѣчи, мотивирую­
щія или объясняющія извѣстное предложеніе, за­
бываются, между тѣмъ какъ редакція предложе­
нія остается, пріобрѣтаетъ значеніе закона, въ


- 318 —
смыслѣ совершенно противномъ смыслу рѣчей,
произнесенныхъ въ защиту его, и въ концѣ кон­
цовъ отражается со всѣми своими недостатками
и двусмысленностями на тЬхъ, которые имѣли сла­
бость принять его. Парламентская исторія Фран­
ціи представляетъ на это не мало примѣровъ.
Итакъ я буду возражать не на рѣчь г. Ладендор<і>а относительно такого важнаго вопроса, но
я взошелъ на эту трибуну для того, чтобы бороть­
ся противъ его редакціи, только за то, что въ
ней пропущено одно слово, но слово драгоцѣнное,
милостивые государи ; это слово—равенство.
На этомъ основаніи я и мои друзья, протестуя
самымъ рѣшительнымъ образомъ противъ редак­
ціи, предложенной г. Шоде, которую, мы увѣре­
ны, не приметь пи одинъ искренній соціалистъ,
отвергаемъ также и редакцію нѣмецкой секціи, и
имѣемъ честь предложит!, третью, Формулирован­
ную слѣдующимъ образомъ:
Считая вопросъ о достиженіи экономическою
равенства классовъ и личностей самымъ насущ­
нымъ вопросомъ, Конгрессъ признаетъ, что внѣ этою
равенства, т. е. внѣ справедливости не осуще­
ствимы свобода и миръ. Вслѣдствіе этою Кон­
грессъ рѣшаетъ заняться изученіемъ практиче­
скихъ средствъ, необходимыхъ для разрѣшенія это­
го вопроса.
Вы видите, милостивые государи, что мы нс
предлагаемъ вамъ постановить рѣшеніе въ поль­
зу той или другой соціалистической системы. Мы
отлично знаемъ, что на этой трибунѣ, не мѣсто
разсуждать объ преимуществахъ или недостат­
кахъ различныхъ теорій соціальной организаціи.
При той дурной подготовкѣ и при томъ разъеди­
неніи, которое въ настоящее время существуетъ


- 319 —
между нами, мы бы не пришли ни къ какому
окончательному заключенію и только потеряли бы
время въ безплодныхъ препирательствахъ, кото­
рыя, безъ сомнѣнія, не привели бы насъ къ еди­
нодушному заключенію, а только содѣйствовали
бы нашему разъединенію.
Поэтому мы теперь требуемъ только, чтобы
вы признали торжественнымъ рѣшеніемъ, что пре­
слѣдуемая нами цѣль совершенно совпадаетъ съ
тою цѣлью, которую ставятъ себѣ необходимымъ
образомъ общества работниковъ. Само собою ра­
зумѣется, что въ этомъ смыслѣ мы всѣ соціали­
сты. Никто не согласился бы принять участіе въ
этомъ Конгрессѣ, не будучи соціалистомъ, по­
тому что программа Конгресса, признающая не­
обходимость радикальнаго измѣненія настоящей
экономической системы, несомнѣнно соціалистиче­
ская, и потому что каждый изъ пасъ, чтобы имѣть
право участвовать въ Конгрессѣ, долженъ былъ
подписать эту программу.
Теперь, когда констатировано наше общее соціа­
листическое направленіе, такъ сказать обязатель­
ное, остается рѣшить, что мы понимаемъ подъ
словомъ соціализмъ, какова та цѣль, тотъ конеч­
ный идеалъ, который ставятъ себѣ наши соціа­
листическія убѣжденія и идеи; однимъ словомъ
приходится рѣшить, соціалисты ли мы въ смыслѣ
соціализма работниковъ иди же въ смыслѣ бур­
жуазнаго соціализма.
Вотъ тотъ великій вопросъ, который намъ пред­
стоитъ разрѣшить, милостивые государи, для то­
го, чтобы выяснить свое положеніе и рѣшить—
кто мы: друзья ли и искренніе союзники рабо­
чихъ или же ихъ открытые или замаскированные
враги.


— 320 —
Г. Шодэ, говоря съ этой трибуны, употребилъ
чрезвычайно странное выраженіе, сообщившее, но
моему мнѣнію, его соціалистическому направле-ч
вію крайне оригинальный оттѣнокъ. Говоря объ
учрежденіи мира, который онъ считаетъ главною
цѣлью этого Конгресса, онъ задаетъ себѣ вопросъ
—какими средствами наша Лига Мира и Свободы.
можетъ осуществить свой принципъ вопреки про­
тиводѣйствію враждебныхъ ему, ненавидящихъ и
преслѣдующихъ его элементовъ? и воскликнулъ:
инамъ нужна армія мира”. Затѣмъ онъ призналъ,
что эта армія, для того, чтобы быть могуществен­
ной, должна быть организована въ средѣ работни­
ковъ. Выводъ изъ этого ясенъ: итакъ нужно сдѣ­
лать уступки работникамъ, купить ихъ всемогу­
щее содѣйствіе посредствомъ этихъ уступокъ, ко­
торыя, разумѣется, будутъ опредѣляться не спра­
ведливостью, а степенью опасности положенія, въ
которую въ настоящее время поставлена буржуа­
зія, благодаря честолюбію цезарей.
Слѣдовательно, соціализмъ въ глазахъ г. Шодэ
есть ни что иное, какъ выгодная спекуляція; очень
естественно, что г. Шодэ, разъ исходя изъ этой
точки зрѣнія, пожелаетъ купить содѣйствіе работ­
никовъ и организовать свою армію міра по воз­
можно дешевой цѣпѣ и будетъ стараться по воз­
можности ограничить тѣ уступки, которыя онъ
принужденъ сдѣлать работникамъ.
Милостивые государи, вы не должны смотрѣть
на дѣло съ этой точки зрѣнія. Всѣ мы, собрав­
шись здѣсь, не изображаемъ изъ себя ни коро­
лей, ни правительства, ни даже представителей
буржуазіи. Для насъ не существуетъ и не дол­
жно существовать интересовъ, противоположныхъ
интересамъ работниковъ. Мы собрались во имя


— 321 —
справедливости и свободы, не для того, чтобы
входить съ работниками въ сдѣлку, обманывать и
эксплоатировать ихъ, а для того, чтобы провоз­
гласить принципы единственно способные упро­
чить миръ, свободу и благосостояніе людей.
Работники въ правѣ требовать отъ насъ не ус­
тупокъ, а справедливости.
Работая для самихъ себя, мы хотимъ, мы обя­
заны работать для нихъ и съ ними.
Но для того, чтобы сдѣлалось возможнымъ та­
кое единство въ мысляхъ и дѣйствіяхъ, необходи­
мо, чтобы работники имѣли довѣріе къ нашей ра­
ботѣ, чтобы они не оттолкнули насъ, какъ дву­
личныхъ союзниковъ, какъ лицемѣрныхъ братьевъ;
вамъ нужно доказать имъ, что мы хотимъ того,
чего хотятъ они, и что между ихъ цѣлью и на­
шею не существуетъ разницы.
Что же составляетъ ихъ цѣль, милостивые го­
судари, главную мысль, лежащую въ основаніи
всѣхъ ихъ настоящихъ стремленій?
Равенство—и при томъ равенство не только по­
литическое, но и экономическое, и соціальное.
Позвольте мнѣ объяснить эту мысль.
Съ тѣхъ поръ какъ существуетъ исторія, чело­
вѣческій міръ былъ раздѣленъ на два класса: съ
одной стороны большинство, обреченное на трудъ
болѣе или менѣе механическій, тяжелый вынужден­
ный, милліоны работниковъ, вѣчно эксплуатируе­
мыхъ, проводящихъ свою жалкую жизнь въ нуж­
дѣ, граничащей съ голодомъ, въ невѣжествѣ и раб­
ствѣ и тѣмъ самымъ обрѣченныхъ на вѣчное по­
рабощеніе; съ другой стороны меньшинство болке или менѣе счастливое, образованное, утончен­
ное, экс пл оптирующее, властвующее, управляющее,
поглощающее большую часть коллективнаго тру-


322 —

да народныхъ массъ и представляющее собою
всю цивилизацію.
Да, милостивые государи, эта цивилизація, ко­
торою вы такъ гордитесь, которою вы, люди за­
пада, такъ любите хвастаться передъ нами, вар­
варами востока,—ваша пресловутая цивилизація,
милостивые государи, всегда была основана и
основана въ настоящее время на исключительно
мышечномъ и вынужденномъ труд); огромнаго боль­
шинства, которое не смотря на вею вашу свобо­
ду остается по прежнем}' порабощеннымъ, боль­
шинство обреченнаго на животное существованіе,
въ пользу исключительной и узкой человѣчное™
меньшинства.
И это чудовищное неравенство жизненныхъ ус­
ловій, при вашей систем); вовсе не принадлежитъ
къ числу вещей, которые должны и могутъ изгла­
диться со временемъ; нѣтъ, вслѣдствіе самого ду­
ха этой цивилизаціи онъ становится роковымъ л
вѣчнымъ: а знаете ли вы почему? Ваша цивили­
зація главнымъ образомъ основывается на абсо­
лютномъ отдѣленіи умственнаго труда отъ Физи­
ческаго. Уже Аристотель сказалъ: чтобы имѣть
возможность свободно предаваться первому, нуж­
но быть освобожденнымъ отъ послѣдняго: а отсюда
вытекаетъ необходимость существованія рабовъ
или, что приблизительно означаетъ тоже самое,
наемныхъ пролетаріевъ. При вашей системѣ не­
обходимъ мышечный трудъ нѣсколькихъ тысячъ
людей, низведенныхъ на степень вьючнаго скота,
для того, чтобы можно было доставить досугъ нѣ­
сколькимъ свободнымъ мыслителямъ.
Но это еще нс все: ваша экономическая систе­
ма упрочиваетъ, дѣлаетъ неизбѣжнымъ и стремит­
ся увѣковѣчить тоже самое неравенство, такъ


- 323 —
какъ считая человѣческій трудъ за товаръ она
основывается исключительно на дешевизнѣ этого
товара. При этой безчеловѣчной, необузданной
конкуренціи, разумѣется, тотъ, кто, ио милости
государства, владѣетъ собственностью, неизбѣжно
должен I» угнетать того, кто, не имѣя ничего, при­
нужденъ по возможно низкой цѣнѣ продавать всю
свою производительную способность, продавать
также и самого себя со всѣми дѣтьми, чтобы
имѣть возможность существовать. Отсюда выте­
каетъ узкая, исключительная цивилизація, основан­
ная на несправедливости и на владычествѣ мень­
шинства съ одной стороны и на неизбѣжномъ
варварствѣ и рабствѣ огромнаго большинства лю­
дей съ другой.
Итакъ весь вопросъ состоитъ въ томъ, чтобы
рѣшить, можетъ ли продолжаться такое положе­
ніе вешен, основанное на несправедливости и на­
силіи, на угнетеніи и лжи. Ясно, что нѣтъ. Было
время, когда рабочія массы, обманутыя к усыплен­
ныя религіозными обѣщаніями; безропотно поко­
рялись; или когда они, полные довѣрія и суевѣр­
наго уваженія къ мудрости и добродѣтели привилегированныхч. классовъ, служили могучимъ, но
слѣпымъ орудіемъ политики сначала аристократіи,
а впослѣдствіи — буржуазіи. Но суровый опытъ
показалъ имъ, что политика всѣхъ этихъ классовъ
привилегированныхъ, въ высшей степени выгодна
для интерессовъ этихъ классовъ, и именно пото­
му, что она выгодна для нихъ, всегда и неизбѣж­
но приносила огромный вредъ народнымъ клас­
самъ. Результатомъ этого было то, что тѣ милліо­
ны работниковъ, которые, соединяясь повсюду, со­
ставляютъ въ настоящее время очевидно самую
значительную силу Европы, сначала потеряла вся­


— 324 —
кую вѣру въ политику монархическую и церков­
ную, а теперь точно также и въ политику бур­
жуазіи.
Милостивые государи, для всякаго, слѣдящаго
за современными событіями, ясно, что въ насто­
ящее время работники Европы, соединяясь все
болѣе и болѣе, не обращая вниманія на искуст­
венныя границы государства, въ великую Между­
народную Ассоціацію Рабочихъ, которая, едва ус­
пѣвъ возникнуть, уже представляетъ собою дѣй­
ствительную силу,—ясно, говорю я, что работни­
ки Европы рѣшились взять политику въ свои ру­
ки, создать свою собственную политику, т. е. по­
литику освобожденія труда отъ тяжкаго и нена­
вистнаго ига канн гала. Всякая иная политика от­
нынѣ для нихъ чужда, и, что еще важнѣе, они
считають съ полнымъ правомъ, враждебною и про­
тивоположною ихъ интере амъ всякую политику,
которая поставила бы себѣ другую цѣль, помимо
радикальнаго и полнаго экономическаго освобож­
денія работниковъ.
Какъ они понимаютъ это освобожденіе?
Что подразум ѣвають они подъ этимъ словомъ?
Милостивые государи, они хотятъ равенства,
ничего кромѣ равенства, ио равенства не только
политическаго, но и экономическаго и соціальнаго.
Они устали служить, они также желаютъ пользо­
ваться, пользоваться не плодами чужаго труда,
какъ дѣлали это всегда и дѣлаютъ и въ настоя­
щее время привилегированные классы, а всѣми
продуктами своего собственнаго труда, нс будучи
вынужденными жертвовать лучшею частью этихъ
продуктовъ привилегіи и государству. Они устали
служить пищею дія государства, служить полити­
ческой организаціи, приносящей имъ прямой вредъ,


325
составлять огромный пьедесталъ высокомѣрной и
угнетающей цивилизаціи меньшинства. Они также
хотятъ быть людьми—людьми но интеллигенціи, но
благосостоянію и по свободѣ.
Однимъ словомъ, они не хотятъ чтобы, міръ HO
прежнему былъ раздѣленъ на два класса, изъ ко­
торыхъ одинъ эксплуатируетъ и владычествуетъ,
а другой всегда эксплуатируется и всегда пора­
бощенъ. Они не хотятъ той автономіи классовъ,
объ которой разсуждаетъ соціализмъ г. Шодэ, ав­
тономіи, которая необходимо предпологаетъ по­
стоянное существованіе экономическаго и соціаль­
наго неравенства между классами, постоянное су­
ществованіе системы эксплуатаціи. Они хотятъ,
чтобы отнынѣ существовало одно только общество,
основанное на справедливости и трудѣ, доставля­
ющее всѣмъ полное равенство при рожденіи, ра­
венство содержанія, воспитанія и научнаго обра­
зованія, одинаковыя средства для труда, и нала­
гающаяся нс посредствомъ законовъ, а по самой
природѣ своей организаціи, обязанность, на каж­
даго безразлично, работать, какъ головой, такъ и
руками.
Вотъ къ чему стремятся, милостивые государи,
въ настоящее время европейскіе работники. Въ
виду этого могучаго и явнаго стремленія, мы, Кон­
грессъ Лиги Мира и Свободы должны спросить
себя—стремимся ли мы къ тому же?
Хотимъ ли мы искренно, какъ они и вмѣстѣ съ
ними экономическаго и соціальнаго равенства, или
же того, что па языкѣ буржуазнаго соціализма
называется улучшеніемъ участи столь интересна­
го рабочаго класса. И нѣтъ никакого сомнѣнія,
милостивые государи, что, если мы, къ несчастію
ничто иное, какъ буржуазные соціалисты, если мы


— 326
неспособны въ силу ли нашихъ интересовъ, или
въ силу предубѣжденій, понять широко и чисто­
сердечію принципа справедливости, выражающа­
гося въ настоящее время въ этой борьбѣ труда
противъ капитала, со всѣми неизбѣжными его слѣд­
ствіями, теоретическими и практическими примѣ­
неніями; если мы, какъ недобросовѣстные торгов­
цы, будемъ продавать работникамъ частицы этой
справедливости,—они не захотятъ знать ни наше­
го товара, ни насъ самихъ; они тысячу разъ бу­
дутъ въ правѣ оттолкнуть насъ; мы не найдемъ
солдатъ для нашей арміи мира, и вся предпри­
нятая нами работа погибнетъ по недостатку си­
лы и поддержки.
Можетъ быть намъ скажутъ то, что уже гово­
рили намъ въ частныхъ разговорахъ вы комму­
нисты”. Противъ этого обвиненія я возражу за
себя лично. Нѣтъ, милостивые государи, я не ком­
мунистъ, я коллективистъ. Я убѣжденъ, что для
того, чтобы осуществилась справедливость и сдѣ­
лаюсь возможнымъ соціальное равенство при са­
момъ рожденіи всякаго человѣка, необходимо уни­
чтоженіе права наслѣдства. Таково, милостивые
государи, мое личное убѣжденіе. Но теперь дѣло
идетъ не объ немъ. Теперь мы должны опредѣ­
лить и констатировать одинаковость нашихъ цѣ­
лей. Хотите вы или нѣть, вмѣстѣ съ работника­
ми, вмѣстѣ съ нами дѣйствительнаго равенства,
т. е. политическаго равенства, основаннаго на ра­
венствѣ экономическомъ и соціальномъ.
Можетъ быть, вы считаете возможнымъ достиг­
нуть осуществленія этой цѣли при помощи сред­
ствъ, различныхъ съ тѣми, которыя мы намѣрены
предложить вамъ; если эго такъ, то Формулируй­
те вашу мысль, по признайте въ тоже время


327 —
цѣль, для того чтобы работники могли имѣть къ
вамъ довѣріе. Если же вы, напротивъ, не призна­
ете этой цѣли, то признайте за нами право объ­
явить работникамъ, что вы, Конгрессъ Мира и
Свободы, не хотите удовлетворить ихъ нуждамъ
и ихъ законнымъ требованіямъ.

Втирая рѣчь.

Милостивые государи !
Я не буду отвѣчать на всѣ любезности, кото­
рыми я былъ осыпанъ съ высоты этой трибуны;
мнѣ пришлось бы потратить слишкомъ много вре­
мени, если бы я захотѣлъ отыскивать истину въ
этомъ хаосѣ безпорядочныхъ идей и противорѣ­
чивыхъ мнѣній, которые мнѣ были противопостав­
лены. Нѣкоторые ораторы пользовались для опро­
верженія моихъ мнѣній, аргументами, столь мало
серьезными, что я имѣлъ бы право усомниться въ
ихъ искренности.—Я не сдѣлаю этого, милости­
вые государи. Я во второй разъ требовалъ слова
только для того, чтобы возстановить смыслъ одно­
го вопроса, который очевидно угодно было иска­
зить.
Намъ возражали такъ, какъ будто бы мы пред­
лагали этому собранію принять опредѣленную со­
ціалистическую систему, между тѣмъ какъ я, на­
противъ, ясно объявилъ съ этой трибуны, что мы
не хотимъ предлагать ему какой бы то ни было
системы; что мы только требуемъ, чтобы оно тор­
жественнымъ голосованіемъ признало своею цѣлью
экономическое и соціальное равенство, оставляя


— 328 —
покамѣстъ совершенно въ сторонѣ вопросъ о пу­
тяхъ и средствахъ. Весь вопросъ, сказалъ я, со­
стоитъ въ томъ, чтобы рѣшить, хотите ли вы это­
го равенства, да или нѣть.
Желая безъ сомнѣнія избѣгнуть необходимости
дать намъ прямой и ясный отвѣтъ, который од­
нимъ ударомъ разоблачилъ бы передъ работника­
ми тѣ чувства, которыя питаютъ къ его дѣлу, мнѣ
отвѣчали на это краснорѣчивой и я позволю се­
бѣ это выраженіе, буржуазно-страстной критикой
моей предполагаемой, мнимой соціалистической
системы, которой я не имѣлъ даже чести изла­
гать на этой трибунѣ и о которой не моглр быть
и рѣчи.
Не думайте, милостивые государи, что я избѣ­
гаю яснаго изложенія моихъ соціалистическихъ
идей; я былъ бы очень радъ возможности защи­
щать ихъ здѣсь ; но я не думаю, чтобы на это бы­
ло достаточно тѣхъ пятнадцати минутъ, которыми
я имѣю право располагать.
Впрочемъ есть одно обвиненіе, направленное
противъ меня, которое я не могу оставить безъ
отвѣта.
На основаніи того, что я требую экономиче­
скаго и соціальнаго равенства классовъ и лично­
стей, на основаніи того, что я вмѣстѣ съ Брюссель­
скимъ Конгрессомъ работниковъ объявилъ себя
сторонникомъ коллективной собственности, меня
упрекаютъ въ коммунизмѣ,—Какую разницу, го­
ворили мнѣ, видите вы между коммунизмомъ и
коллективностью. Признаюсь, я удивляюсь, какъ
г. Шодэ, исполнитель завѣщанія Прудона, не по­
нимаетъ этой разницы. Я ненавижу коммунизмъ,
потому что онъ есть отрицаніе свободы и пото­
му что для меня непонятна человѣчность безъ сво-


— 329 —
боды. Я не коммунистъ, потому что коммунизмъ
сосредоточиваетъ и поглощаетъ всѣ силы обще­
ства въ пользу государства, новому что онъ не­
избѣжно приводить къ сосредоточиванію собствен­
ности въ рукахъ государства, между тѣмъ какъ
я хочу уничтоженія государства,—окончательнаго
искорененія принципа авторитета и покровитель­
ства присвоеннаго государствомъ, которое подъ
предлогомъ морализировать и цивилизовать людей
до сихъ поръ только порабощаю, угнетало, эксплоатировало и развращало ихъ. Я хочу органи­
заціи общества и коллективной или общественной
собственности снизу вверхъ, путемъ свободной
ассоціаціи, а не сверху внизъ посредствомъ
какого бы то ни было авторитета. Желая уничто­
женія государства, я вмѣстѣ съ тѣмъ желаю и
уничтоженія личной наслѣдственной собственности,
которая есть ничто иное, какъ государственное уч­
режденіе, прямое слѣдствіе самаго принципа госу­
дарства. Вотъ въ какомъ смыслѣ, милостивые госу­
дари, я коллективистъ, а вовсе не коммунистъ. Я
требовалъ и требую экономическаго и соціальнаго
равенства классовъ и личностей. Сейчасъ я объяс­
ню,что я понимаю подъ этими словами.
Я хочу уничтоженія классовъ, какъ въ смыслѣ
экономическомъ и соціальномъ, такъ и въ смыслѣ
политическомъ. Я позволю себѣ замѣтить г.г. Шодэ
и Фрибуру, которыхъ сегодня повидимому соедини­
ло общее чуство отвращенія къ этому злополучно­
му равенству, что провозглашеніе этого равенства
въ 1793 году было одною изъ самыхъ великихъ по­
бѣдъ Французской революціи. Вопреки всѣмъ пос­
лѣдовавшимъ за нею реакціямъ, этотъ принципъ
восторжествовалъ и утвердился въ общественномъ
мнѣніи Европы. Въ странахъ наиболѣе прогрессив-


— 330 —
пыхъ онъ называется равенствомъ политическихъ
нравъ; въ другихъ странахъ—гражданскимъ ра­
венствомъ, равенствомъ передъ закономъ.
Пи одна страна Европы въ настоящее время
не осмѣлится открыто провозгласить политическое
неравенство.
Но исторія самой революціи и прошедшихъ съ
тѣхъ поръ семидесяти пяти лѣтъ доказываетъ намъ,
что политическое равенство безъ экономическаго—
есть ложь. Не смѣшно ли провозглашать равен­
ство правъ, цока общество по прежнему остается
раздѣленнымъ въ силу своей экономической орга­
низаціи на слои, различные по своему соціальному
положенію—это равенство будетъ чистою Фикціею.
,Ддя того чтобы оно могло осуществиться на са­
момъ дѣлѣ, необходимо, чтобы исчезли экономиче­
скія причины этого различія классовъ—необходи­
мо уничтоженіе права наслѣдства, этого постоян­
наго источника всѣхъ соціальныхъ неравенствъ.
Необходимо, чтобы общество, не будучи раздѣле­
но на два различныхъ класса, представляло одно­
родное цѣлое—организацію, созданную на нача­
лахъ свободы и справедливости; чтобы въ немъ
не оставалось и тѣни этого рокового раздѣленія
людей на два главные класса—на такъ называе­
мый интиллегентный и рабочій, изъ которыхъ пер­
вый служить представителемъ владычества и пра­
ва повелѣвать, послѣдній — представителемъ вѣч­
наго подчиненія, Нужно, чтобы всѣ люди были въ
одно и тоже время и интеллигентны, и трудолю­
бивы, чтобы никто немогъ болѣе жить на счетъ
другого и чтобы всѣ были обязаны и имѣли воз­
можность одинаково жить какъ умственнымъ, такъ
и мышечнымь трудомъ. Тогда, милостивые госу­
дари, и единственное при этихъ условіяхъ, ноли-


— 331
тическос равенство и политическая свобода осу­
ществится на самомъ дѣлѣ.
Такъ вотъ, что мы подразумѣваемъ подъ слова­
ми „равенство классовъ.” Было бы вѣрнѣе, можетъ
быть, сказать уничтоженіе классовъ, объявленіе
общества посредствомъ уничтоженія экономиче­
скаго и соціальнаго равенства. Но кромѣ того мы
требовали „равенство личностей,” и это то глав­
нымъ образомъ вызвало противъ насъ всѣ молніи
негодующаго противорѣчія нашихъ противниковъ.
Этою частью нашего предложенія воспользовались
для того, чтобы доказать самымъ неонровержимымъ образомъ, что мы ничто иное какъ комму­
нисты. Чтобы доказать нелѣпость нашей системы,
прибѣгали къ доводамъ столь ясе остроумнымъ,
какъ и новымъ. Одному оратору, безъ сомнѣнія
въ пылу негодованія, угодно было сравнить свою
собственную талью съ моею.
Позвольте мнѣ милостивые государи болѣе серь­
езнымъ образомъ изложить передъ вами этотъ
вопросъ. Врядъ ли нужно говорить вамъ, что дѣло
идетъ не объ естественной, Физіологической и эт­
нографической разницѣ, существующей между
людьми, а объ разницѣ соціальной, которая есть
ничто иное, какъ результатъ экономической орга­
низаціи общества. Доставьте всѣмъ дѣтямъ, начи­
ная съ ихъ рожденія, одинаковыя средства суще­
ствованія, воспитанія и образованія; создайте для
всѣхъ людей, воспитанныхъ такимъ образомъ оди­
наковую общественную среду, одинаковыя е.редства
собственнымъ трудомъ заработывать свое суще­
ствованіе, и вы увидите, что многія изъ этихъ раз­
личій, считающихся въ настоящее время естествен­
ными различіями, исчезнуть, потому что онѣ ничто
иное, какъ результатъ неравномѣрнаго раснредѣ-


332 —
денія условій умственнаго и Физическаго развитія
—условій жизни.
Человѣкъ, милостивые государи, какъ и все,
что живетъ и дышстъ въ этомъ мірѣ, нс есть соз­
даніе своей собственной воли, хорошей или дурной,
потому что эта самая воля, точно также, какъ все
его нравственное существо суть ничто иное какъ
продукты, результатъ совмѣстнаго вліянія много­
численныхъ естественныхъ и соціальныхъ причинъ.
Исправьте природу вліяніемъ общества, создайте
на сколько возможно равныя для всѣхъ условія
развитія и труда и вы тѣмъ самымъ уничтожите
много глупостей и золъ. Когда всѣ будутъ поду­
чать приблизительно одинаковое воспитаніе и об­
разованіе, когда всѣ будутъ обязаны въ силу су­
ществующихъ условій соединиться, чтобы рабо­
тать, а работать, чтобы жить; когда трудъ, будучи
признанъ за истинную основу всякой соціальной
организаціи, сдѣлается предметомъ общественнаго
уваженія, количество недобросовѣстныхъ людей,
паразитовъ и глупцовъ быстро уменьшится и подъ
конецъ они будутъ считаться больными людьми, къ
которымъ будутъ относиться, какъ къ больнымъ.
Это говорю нс я одинъ, г. Шодэ; тоже самое ска­
залъ вашъ учитель, Прудонъ.
Наконецъ, милостивые государи, я еще разъ
повторяю, что наша настоящая задача состоитъ
не въ разсужденіяхъ объ самой сущности соці­
альнаго вопроса; намъ нужно только рѣшить:
желаемъ ли мы равенства, да или нѣтъ? Вотъ все,
что я хотѣлъ вамъ сказалъ.


— 333 —

Третья рѣчь.
Я очень радъ, что мой соотечественникъ, г. Вы­
рубовъ, имѣлъ случай объснить на этой трибунѣ
нѣкоторыя выраженія, которыя угодно было истол­
ковать въ смыслѣ нарушенія свободы совѣсти.
Не мы, милостивые государи, не мы, системати­
чески отрицающіе всякій авторитетъ и всякую
опекающую власть, требующіе уничтоженія само­
го принципа авторитета государства, не мы, го­
ворю я, станемъ признавать какую бы то ни бы­
ло политическую или соціальную организацію, ко­
торая бы не была основана на самой полной сво­
бодѣ всѣхъ.
Намъ такъ дорога эта свобода, что мы во имя
ея съ большимъ вниманіемъ и уваженіемъ выслу­
шивали выражаемыя и развиваемыя здѣсь мнѣнія,
діаметрально противуположныя нашимъ мнѣніямъ.
Такъ наир, одинъ ораторъ провозглашалъ съ этой
трибуны, что христіанство есть единственная ос­
нова всякой нравственности.
Мы выслушали это; такъ позвольте же и намъ
свободно заявить на той же трибунѣ наше глу­
бокое убѣжденіе, что не только христіанство, но
религія вообще, всякая религія несовмѣстима съ
человѣческою нравственностью.
Не но легкомысленной прихоти, не йодъ влія- >
ніемъ своенравнаго и суетнаго чувства, намѣрены
мы бороться здѣсь противъ религіи; мы дѣлаемъ
это во имя нравственности и справедливости, во
имя самой человѣчности, торжество которой на
землѣ будетъ невозможнымъ до тѣхъ поръ, пока


334 —
земля эта будетъ посѣщаема, терроризирована,
управляема религіозными призраками.
Не памп выдумана та справедливая идея, что
религія ио самой сущности своей абсолютно про­
тивна всякой нравственности всякому человѣче­
скому достоинству и человѣческой справедливости.
Эта идея за долго до насъ была провозглашена
великими мыслителями прошедшаго столѣтія; что
я говорю, уже гораздо раньше этой эпохи она
воодушевляла самыя благородныя души геро­
евъ и мучениковъ возрожденія, людей, какъ Джіордано Брюно, Вапини, какъ Сервэ, сожженный
Кальвиномъ въ Женевѣ и много другихъ, про­
бужденныхъ среди мрака христіанства свѣтомъ,
проникшимъ изъ древней Греціи, и желавшихъ
основать на развалинахъ божественной лжи и де­
спотизма религію истины и человѣчности....
Еще сегодня утромъ я видѣлъ на стѣнѣ въ пе­
редней объявленіе,, приглашающее членовъ Кон­
гресса подписаться па одно сочиненіе, направлен­
ное противъ папъ. Эпиграфомъ этого сочиненія
служатъ слѣдующія слова Ульриха-Фонъ-Гуттена:
„если человѣчество хочетъ сдѣлаться свободнымъ
и счастливымъ, нужно, чтобы оно прежде всего
разорвало цѣпи римской тираніи и освободилось
отъ тяжелаго ига развратнаго монашества и нс
менѣе развратнаго клира.“
Л кто, милостивые государи, былъ этотъ вели­
кій Ульрихъ-Фонъ-Гутгенъ, этотъ герой Реформа­
ціи? Былъ ли это религіозный человѣкъ, освобо­
дившійся отъ цѣпей католичества съ тѣмъ, чтобы
подчиниться благочестивой тираніи Кальвина, Меланхтопа или Лютера? Нѣть, это былъ гуманистъ,
атеистъ, другъ и ученикъ атеистовъ Флоренціи ;
тамъ онъ выработалъ свои убѣжденія и впервые


— 335 —

познакомился съ великими ученіями гуманистиче­
ской науки.
Всѣ эти великіе герои свободной мысли, эти
знаменитые освободители человѣчества, которыхъ
вѣчно преслѣдовали, томили въ тюрьмахъ, истяза­
ли, жгли или убивали рукою палача, пали, нако­
нецъ, подъ вліяніемъ жестокой тираніи цезарей и
налъ, церкви и государства. Но работа ихъ не
пропала. Она продолжалась, правда, медленно, бо­
лѣе робко и боязливо, ио подвигалась тѣмъ не ме­
нѣе безпрерывно къ своей цѣли, благодаря пло­
дотворной и настойчивой дѣятельности гуманистовъ
ХѴІ-го вѣка, самымъ выдающимся представите­
лемъ которыхъ безъ сомнѣнія былъ ученый и да­
ровитый Эразмъ.
Въ XVII вѣкѣ это теченіе мысли, начавшееся
со времени Возрожденія, было усилено новымъ мо­
гучимъ потокомъ возникновенія натурализма; Га­
лилеи, Кепплеръ, Ньютонъ, Гассанди и великій
отецъ современнаго позитивизма-—Бэконз, поста­
вившіе пауку па реальныя основы, тѣмъ самымъ
одни сознательно, другіе безсознательно, нанесли
стремительный ударъ всѣмъ метафизическимъ док­
тринамъ, а слѣдовательно и религіи. Изъ сліянія
этихъ двухъ потоковъ возникла великая Француз­
ская философія послѣдняго столѣтія.
Да, этотъ великій XVIII вѣкъ, которому всѣ
мы обязаны своимъ развитіемъ и который теперь
еще поражаетъ насъ громадностью своихъ идей,
былъ по преимуществу вѣкомъ гуманизма и ате­
изма. Онъ утвердилъ права человѣка и отвер­
гнулъ Бога. Онъ понялъ, что для того, чтобы осво­
бодить человѣка, чтобы разорвать всѣ его цѣни,
чтобы доставить ему счастье, достоинство и сво­
боду,— нужно было уничтожить главное зло, т. с.


— 336 —
разрушить всѣ эти религіозные призраки, всѣ эти
метафизическія и богословскія абстракціи, которыя
съ тѣхъ поръ какъ существуетъ исторія, служили
всѣмъ тиранамъ удобнымъ предлогомъ и сред­
ствомъ для развращенія, порабощенія и эксплоа­
таціи человѣчества.
Философы XVIII вѣка были счастливѣе, чѣмъ
мыслители Возрожденія. Время созрѣло, и ихъ
свѣтлая, краснорѣчивая и страстная пропаганда
породила Революцію.
Нужно ли мнѣ говорить здѣсь о причинахъ, по­
мѣшавшихъ этой великой революціи осуществить
все то, чѣмъ она задалась? Это повело бы меня
слишкомъ далеко, милостивые государи. Я только
напомню вамъ, что сантиментально-террористиче­
ская, т. е. религіозная доктрина Ж. Ж. Руссо, рѣз­
кимъ диссонансомъ прозвучавшая среди прекрас­
ной гуманитарной гармоніи XVIII вѣка, будучи
поддержана съ другой стороны непослѣдователь­
нымъ, легкомысленнымъ и буржуазнымъ деизмомъ
Вольтера, думавшаго, что религія положительно
необходима для сволочи,—что эта доктрина завѣ­
щала революціи культъ отвлеченнаго божества и
отвлеченный культъ государств а. Эти два культа,
олицетворенные въ мрачной «ÿirypK Робеспьера,
этого Кальвина революціи—у или революцію.
Затѣмъ послѣдовала диктатура первой имперіи
съ свои.мъ утилитарнымъ договоромъ—утилитар­
нымъ, разумѣется, въ смыслѣ деспотизма; далѣе
—время реставраціи съ своею романтическою гни­
лостью, представителями которой служить люди
подобные ІІІатобріану, Ламартину, Шлегелю; на­
конецъ—спекулятивная философія нѣмцевъ, став­
шая во Франціи, подъ именемъ эклектизма, госу­
дарственнымъ учрежденіемъ.


— 337

Воп>, милостивые государи, причины того глу­
бокаго паденія, отъ котораго мы до сихъ поръ
тщетно стараемся оправиться.
Если мы дѣйствительно желаемъ выйти изъ это­
го положенія, мы должны открыто и смѣло под­
нять знамя Возрожденія и Революціи, знамя чело­
вѣческаго бунта противъ божественнаго ига.
Будемъ же логичны и искренни и провозгла­
симъ, не медля, что существованіе бога не совмѣ­
стимо съ счастіемъ, достоинствомъ, умственнымъ
развитіемъ, нравственностью и свободою людей.
И въ самомъ дѣлѣ, если признать существованіе бо­
га, то мой умъ, какъ бы онъ ни былъ развилъ, моя
воля, какъ бы она ни была сильна, ничтожны въ
сравненіи съ волею и умомъ, свойственнымъ богу.
То, что я считаю истиною, въ его глазахъ ложь;
передъ нимъ моя воля безсильна, моя свобода—
возмущеніе противъ его авторитета; если онъ су­
ществуетъ, я долженъ обратиться въ ничтожество,
а если онъ соблаговолитъ ниспослать мнѣ проро­
ковъ, провозглашающихъ его божественныя исти­
ны, которыя всегда останутся для меня непонят­
ными, священниковъ, обязанныхъ руководить моею
совѣстью, неспособны ъ познать благо, помазан­
ныхъ его рукою королей, которые бы управляли
мною, палачей, котор? э бы исправляли меня,—
я обязанъ имъ рабски повиноваться. Итакъ, кто
хочетъ бога, тотъ хочетъ рабства людей. Богъ
и униженіе человѣка или же свобода человѣка
и уничтоженіе божественнаго призрака,—вотъ ди­
лемма, нѣтъ середины; выбирайте.
Съ этой столь справедливой идеей, откровенное
произнесеніе которой тѣмъ не менѣе кажется
ужаснымъ; идеей, доказывающей, что существо­
ваніе бога несовмѣстимо съ человѣческимъ ра22


- 338 —
зумомъ, съ человѣческой свободой, съ индивиду­
альной и соціальной нравственностью людей, я
знаю, согласны многіе изъ членовъ этого Конгрес­
са, вотирующихъ, вслѣдствіе другихъ причинъ,
вмѣстѣ съ противнымъ намъ большинствомъ. Такъ
напримѣръ, одинъ изъ членовъ крайней правой,
г. Руссель высказалъ, что развитіе положитель­
ныхъ наукъ неизбѣжно повлечетъ за собою по­
слѣдовательное разрушеніе всѣхъ религіозныхъ
догматовъ, и предложилъ образованіе, какъ самое
лучшее средство для достиженія умственнаго и
нравственнаго, политическаго и соціальнаго осво­
божденія народныхъ массъ.
И мы, милостивые государи, глубоко убѣждены
въ необходимости широкаго народнаго образова­
нія. Мы также думаемъ, что вся наука во всей
своей широтѣ должна сдѣлаться доступной для на­
рода. По для того, чтобы народъ могъ образовать­
ся, ему нужны досугъ и средства, необходимыя
для ученія. Нужно, чтобы онъ имѣлъ возможность
кормить и содержать своихъ дѣтей въ продолже­
ніе того времени, которое потребуется на ихъ
ученіе. Уже это одно, милостивые государи, дока­
зываетъ необходимость радикальнаго преобразо­
ванія настоящей экономической организаціи об­
щества.
Но это не все. Сторонники мирной революціи
путемъ одного образованія, всѣ эти общества сво­
бодныхъ мыслителей, старающихся въ настоящее
время разрушить силу религіознаго суевѣрія един­
ственно пропагандою конгрессовъ, ассоціацій, жур­
наловъ и книгъ, жестоко ошибаются, надѣясь, при
помощи однихъ этихъ средствъ, достигнутъ своей
цѣли. Религія есть не только заблужденіе ума; она
кромѣ того и главнымъ образомъ есть страстный


— 339
и постоянный кротость полноты человѣческаго
существа, безконечнаго богатства человѣческаго
сердца противъ узкости и бѣдственности дѣйстви­
тельной жизни lie находя въ этомъ мірѣ ничего,
кромѣ глупости, несправедливости и бѣдствія, че­
ловѣкъ, силою своего воображенія, создаеть себѣ
воображаемый міръ, въ который онъ переносить
всѣ свои стремленія, свои надежды и свой идеалъ;
все это онъ съ земли перенесъ на небо. Такимъ
образомъ была создана религія и она будетъ все­
могуща до тѣхъ норъ, пока на землѣ будутъ су­
ществовать безрасудство и несправедливость. Такъ
водворимъ же справедливость; возвратимъ землѣ
то, что принадлежитъ землѣ, благосостояніе и брат­
ство! Разрушимъ торжество зла во всѣхъ его ви­
дахъ, со всѣми несправедливыми учрежденіями.
Водворимъ братство, т. е. равенство правъ каж­
даго при всеобщей солидарности, свободу на ос­
нованіяхъ равенства, и религія сама собою поте­
ряетъ всякое значеніе.................
Итакъ для того, чтобы разрушить религію, что­
бы разсѣять и заставить исчезнуть всѣ эти боже­
ственные призраки, дѣлающія насъ рабами, гру­
быми и несчастными, недостаточно одной интелле­
ктуальной пропаганды. Необходима соціальная ре­
волюція.
Четвертая рѣчь
*
Рраждане!
Я счастливъ, что могу въ вашемъ присутствіи
принять руку, такъ откровенно протянутую намъ
-д. а рѣчь произнесена въ отвѣтъ па рѣчь г. Мрочковск го.


— 340 —
однимъ изъ представителей польской соціальной
демократіи. Я принимаю ее отъ имяни русской
соціальной демократіи; и мы имѣемъ право ее
принять, потому что и мы, со страстью не усту­
пающей по силѣ, страсти польской демократіи,
желаемъ полнаго разрушенія, совершеннаго уни­
чтоженія русской имперіи, имперіи, которая слу­
жить вѣчной угрозой для свободы міра, постыд­
ной тюрьмой для всѣхъ народовъ ею покоренныхъ
систематическимъ и насильственнымъ отрицаніемъ
всего, что называется правомъ, справедливостью,
человѣчностью.
Годъ тому назадъ, на Женевскомъ Конгрессѣ,
я имѣлъ уже случай громко заявить, что между
нами—партіей народнаго освобожденія—и между
приверженцами этой чудовищной имперіи не воз­
можно никакое соглашеніе. Наши цѣли діаметраль­
но противоположны, онѣ взаимно исключаютъ
другъ друга. Кто желаетъ сохраненія имперіи, уве­
личенія и развитія ея могущества, какъ внѣшня­
го, такъ и внутренняго, тоть долженъ съ царемъ
и съ Муравьевыми идти противъ насъ. Кто, на­
противъ, желаетъ свободы, благосостоянія, умст­
веннаго освобожденія и нравственнаго достоин­
ства народа, толъ долженъ вмѣстѣ съ нами со­
дѣйствовать разрушенію имперіи.
Въ Европѣ обыкновенно смѣшиваютъ имперію,
состоящую изъ великой и малой Россіи и всѣхъ
покоренныхъ земель, съ самимъ народомъ, оши­
бочно воображая, что она есть вѣрное выраженіе
инстинктовъ, стремленій и воли народа, между тѣмъ
какъ она, напротивъ, всегда играла роль экепдоататора, мучителя и вѣкового палача народа.
Надо замѣтить, что совершенно невѣрно гово­
рится о русскомъ народѣ, какъ объ единомъ цѣ-


— 341 —
домъ, потому что русскій народъ нс составляетъ
однородной массы, а состоитъ изъ нѣсколькихъ
родственныхъ, но все же различныхъ племенъ. Пле­
мена эти слѣдующія: во первыхъ, народъ велико­
русскій, славянскій по происхожденію, съ при­
мѣсью Финскаго элемента, составляющій однород­
ную массу 35-ти милліоннаго населенія; это глав­
ная частъ имперіи. На ней главнымъ образомъ
основалось могущество московскихъ царей.
Но очень ошибется тотъ, кто предположитъ, что
этоть народъ добровольно и свободно сдѣлался
рабскимъ орудіемъ царскаго деспотизма. Вна­
чалѣ, до вторженія татаръ, и даже послѣ, до на­
чала ХѴП столѣтія, это былъ конечно тоже очень
несчастный народъ, мучимый своими правителями
и привилегированными эксплоататорами земли, но
пользовавшійся однакожъ естественной свободой
и полнымъ общиннымъ и даже часто областнымъ
самоуправленіемъ.
Вся сѣверо-восточная часть имперіи, населенная
преимущественно этимъ великорусскимъ народомъ
раздѣлялась, какъ извѣстно, даже во время татар­
скаго ига, на нѣсколько удКльныхъ княжествъ,
болѣе или менѣе независимыхъ другъ отъ друга;
и это раздѣленіе, эта взаимная независимость ог­
раждали до извѣстной степени, свободу всѣхъ,—
свободу, конечно, дикую, но дѣйствительную. Ос­
нованія первобытной и не вполнѣ сложившейся
организаціи были чисто демократическія. Князья,
часто прогоняемые и почти всегда странствующіе
изъ одного княжества въ другое, пользовались
только ограниченной властью. Дворянство состав­
лявшее княжескій дворъ, кочевало вмѣстѣ съ кня­
зьями; слѣдовательно, осѣдлыхъ собственниковъ
было очень мало. Народъ тоже кочевалъ и ното-


- 342 —
му земля въ дѣйствительности не принадлежала
никому, т. е. она принадлежала всѣмъ—народу.
Вотъ гдѣ кроется начало идеи, вкоренившейся въ
умахъ всѣхъ русскихъ племенъ имперіи—идеи, пе­
режившей всѣ политическія революціи и остав­
шейся болѣе могущественной, чѣмъ когда либо
въ народномъ сознаніи—идеи, носящей въ себѣ
всѣ соціальныя революціи прошедшія и будущія
и состоящей въ убѣжденіи, что земля, вся земля
принадлежитъ только одному народу, т. е. всей
дѣйствительно трудящейся массѣ, обрабатывающей
ее своими руками.
Цари, вначалѣ великіе князья московскіе, были
долгое время только управляющими татаръ въ Рос­
сіи, управляющими униженно рабскими, страшно
корыстными и неутомимо жестокими; и какъ по­
добаетъ управляющимъ, они обдѣлывали свои соб­
ственныя дѣла гораздо больше, чѣмъ дѣла своихъ
господъ; благодаря покровительству татаръ, они
постепенно увеличивали свои владѣнія, въ ущербъ
сосѣднимъ княжествамъ. Таково было начало мо­
сковскаго могущества. Цѣлыя два столѣтія великіе
князья московскіе, московскіе бояре и московская
церковь образовывались въ политической школѣ,
принципы которой выражаются словами—рабство,
низкое подобострастіе, гнусная измѣна, жестокое
насиліе, отрицаніе всякаго права и всякой спра­
ведливости и полное презрѣніе къ человѣчеству.
Когда благодаря этой политикѣ, благодаря особен­
но несогласію татаръ между собою, эти управля­
ющіе, до сихъ поръ рабски покорные, почувствовали
себя достаточно сильными, чтобы избавиться отъ
своихъ господъ, они ихъ прогнали.
Но татарщина вмѣстѣ со своими скверными ка­
чествами рабства, успѣла глубоко вкорениться въ
оффиціальномъ и оффиціозномъ мірѣ Москвы.


— 343 Подобное политическое начало достаточно объ­
ясняетъ дальнѣйшее развитіе россійской имперіи.
По судьба готовила намъ еще другой великій ис­
точникъ развращенія.
Въ иоловині; XV вѣка Константинополь палъ и
наслѣдіе умирающей византійской имперіи раз­
дѣлилось па двѣ части. На западъ бѣжавшіе І'реки принесли съ собою безсмертныя традиціи древ­
ней Греціи, которыя дали толчокъ живому движе­
нію Возрожденія. А намъ опа завѣщала вмѣстѣ
съ своей княжной, своими патріархами и чинов­
никами всю испорченность византійской церкви
и ужасный азіатскій деспотизмъ въ политической,
соціальной и религіозной жизни.
Вообразите себѣ дикаго князя, татарина съ го­
ловы до ногъ, грубаго, буйнаго, жестокаго, трус­
ливаго въ случаѣ нужды, лишеннаго всякаго обра­
зованія, не только презирающаго всякое право,
но совершенно неимѣющаго понятія о правѣ и че­
ловѣколюбіи; изъ первоначальнаго рабскаго по­
ложенія онъ вдругъ возносится, въ своемъ вображеніи по меньшей мѣрѣ, на высоту византійскаго
императора и воображаетъ себя призваннымъ
быть богомъ на землѣ, владыкой всего міра. А
возлѣ него церковь, не менѣе грубая, не менѣе
невѣжественная, но властолюбивая и развращен­
ная, изъ своего рабскаго положенія въ Византіи
она переносится въ несравненно болѣе рабское
положеніе въ Москвѣ, честолюбивая и въ тоже
время алчная и раболѣпная, является всегда по­
слушнымъ орудіемъ всякаго деспотизма, вѣчно
пресмыкаясь передъ царемъ, она, наконецъ, такъ
тѣсно смѣшала въ своихъ молитвахъ его имя съ
именемъ бога, что удивленные вѣрующіе въ кон­
цѣ концовъ не знаютъ кто богъ и кто царь. Ря­


— 344 —
домъ съ этой церковью и этимъ царемъ вообра­
зите себѣ дворянство, не менѣе жестокое и вар­
варское, составленное изъ самыхъ разнородныхъ
элементовъ: изъ потомковъ русскихъ князей, ли­
шенныхъ своихъ удѣловъ, изъ татарскихъ князей,
изъ литовскихъ дворянъ, укрывшихся въ Москвѣ
изъ новыхъ и старыхъ бояръ титулованныхъ двор­
цовыхъ лакеевъ, чиновниковъ и сыщиковъ дикой,
московской администраціи; и всѣ они образуютъ
вокругъ трона, что то въ родѣ наслѣдственной
бюрократіи, оффиціальную касту, совершенно отдѣ­
ленную отъ народа; эта каста сама до безконечно­
сти дробится по родамъ и чинамъ, разъединяется
честолюбіемъ, жадностью, соревнованіемъ лакей­
ства, по составляетъ единодушное цѣлое въ од­
номъ общемъ рабствѣ, въ невѣроятномъ самоу­
ничтоженіи передъ истиннымъ богомъ имперіи—царемъ. Одинаково безличные, одинаково уничто­
женные передъ нимъ, всѣ они, съ какимъ то раб­
скимъ сладострастіемъ называютъ сами себя его
рабами, холопами, людишками, Мишками, Петька­
ми, безропотно сносятъ отъ него всякое униже­
ніе, позволяютъ себя оскорблять, бить, истязать,
убивать, признаютъ его безъусловнымъ господи­
номъ своего имущества, своей жизни, дѣтей и
женъ своихъ, и въ замѣнъ такого полнаго само­
уничиженія они просятъ только одного—земли,
какъ можно больше земли для эксплоатаціи, пра­
ва грабить казну безъ стыда и немилосердно му­
чить народъ.
Итакъ народъ, вотъ истинная, вѣковая жер­
тва московской имперіи.
Наша исторія представляетъ противуположность
исторіи запада. Тамъ короли соединялись внача­
лѣ съ народомъ, чтобы подавить аристократію, а


— 345 у насъ рабство народа было результатомъ корыст­
наго союза царя, дворянства и высшаго духовен­
ства. Слѣдствіемъ всего этого было то, что на­
родъ великорусскій, свободный до конца XVI вѣ­
ка, вдругъ оказался прикрѣпленнымъ къ землѣ, и
сначала Фактически, а потомъ и юридически сдѣ­
лался рабомъ господина—собственника земли, да­
рованной ему государствомъ.
Терпѣливо ли онъ выносилъ это рабство? Нѣтъ.
Онъ протестовалъ тремя страшными возстаніями.
Первое возстаніе произошло въ самомъ началѣ
XVII вѣка, въ эпоху Лжедимитрія. Совершенно
не вѣрно объяснять это возстаніе династическими
вопросами или интригами Полыни. Имя Димитрія
было только предлогомъ, а полькіе войска, прове­
денныя польскимъ магнатомъ, были такъ малочис­
ленны, что не стоитъ говорить объ нихъ. Это бы­
ло истинное возстаніе народныхъ массъ, противъ
тираніи московскаго государства, бояръ и церкви.
Могущество Москвы было разбито и освобожден­
ныя русскія провинціи послали туда своихъ депу­
татовъ, которые хотя и выбрали новаго царя, но
принудили его принять извѣстныя условія, огра­
ничивавшія его власть; онъ поклялся сохранять
эти условія, но впослѣдствіи, конечно, нарушилъ
эту клятву. Главными основаніями этой хартіи бы­
ли—уничтоженіе московской бюрократіи' и автоно­
мія общинъ и областей, слѣдовательно совершен­
ное уничтоженіе гегемоніи и всемогущества Мо­
сквы.
Но хартія была нарушена. Царь Алексѣй, на­
слѣдникъ народнаго избранника съ помощью дво­
рянства и церкви возстановилъ деспотическую
власть и рабство народа. Тогда то поднялось на­
родное возстаніе, носившее на себѣ тройной ха-


— 346 -

ратстеръ: революціонный, политическій и соціаль­
ный—возстаніе Стеньки Разина, перваго и само­
го страшнаго революціонера въ Россіи. Онъ по­
колебалъ могущество Москвы, въ самомъ ея ос­
нованіи. По онъ былъ побѣжденъ. Недисциплини­
рованныя народныя массы не могли вынести на­
пора военной силы, уже организованной офице­
рами, вызванными изъ Европы, особенно изъ Гер­
маніи. И эта новая побѣда государства надъ на­
родомъ, послужила основаніемъ новой имперіи
Петра великато. Петръ понялъ, что для основа­
нія могущественной имперіи, способной бороться
противъ рождавшейся централизаціи западной Ев­
ропы уже не достаточно татарскаго кнута и ви­
зантійскаго богословія. Къ нимъ нужно было при­
бавить еще то, что называлось въ его время ци­
вилизаціей запада—т. е. бюрократическую науку.
II вотъ изъ татарскихъ элементовъ, полученныхъ
въ наслѣдіе отъ отцовъ и съ помощью этой немѣцкой пауки, онъ основалъ ту чудовищную бю­
рократію, которая и до сихъ поръ давитъ и угнетаетъ насъ. На вершинѣ этой пирамиды стоитъ
царь, самый безполезный и самый вредный изъ
всѣхъ чиновниковъ: подъ нимъ дворянство, ноны
и привилегированные мѣщане, всѣ имѣющіе зна­
ченіе только по стольку по скольку они служатъ
и грабить государство, а внизу, какъ пьедесталъ
пирамиды—народъ, задавленный податями и мучи­
мый немилосердно.
Покорился ли народъ своему рабству? Прими­
рился ли онъ съ имперіей? Нисколько. Въ 1711
году, среди торжества Екатерины II надъ турка­
ми. н надъ несчастной и благородной Польшей,
которую она задушила и разорвала на части, не
одна впрочемъ, такъ какъ ей помогали въ этомъ


— 347 —
два знаменитыхъ представителя западной цивили­
заціи: Фридрихъ великій, король прусскій, друіт>
философовъ и самъ философъ и набожная Марія
Терезія, императрица австрійская; и такъ среди
торжества Екатерины II, вь то время какъ весь
міръ удивлялся возраставшему могуществу и уди­
вительному счастью императрицы всероссійской,
Пугачевъ, простой, донской казакъ, поднялъ всю
восточную Россію. Дѣйствительно вся страна ме­
жду Волгой и Ураломъ возстала; милліоны кре­
стьянъ, вооруженныхъ топорами, ликами, ружьями
и всякимъ оружіемъ, поднялись; и для чего? что­
бы избить ио всюду дворянъ и чиновниковъ,что­
бы захватить всю землю въ свои руки н образо­
вать на ней свободныя сельскія общины, основапныя на коллективной собственности. Екатери­
на сначала отнеслась съ презрѣніемъ къ ятому
возстанію, но за тѣмъ испугалась нс па шутку.
Многочисленные полки, посланные противъ бун­
товщиковъ подъ предводительствомъ старыхъ ге­
нераловъ, были разбиты. Вся народная Россія, Рос­
сія крестьянская, пробужденная, воспламененная
доброй вѣстью, взволновалась. Народъ ждалъ Пу­
гачева въ Москвѣ. Если бы онъ пришелъ, русская
имперія погибла бы безвозвратно. Императрица
послала противъ Пугачева огромную армію и на­
родъ еще разч> былъ побѣжденъ.
Что же, покорился ли онъ послѣ этого? Нѣть.
Со времяни казни Пугачева и до нашихъ дней
внутренняя, болѣе или менѣе секретная исторія им­
періи состоитъ изъ послѣдовательнаго и непрерыв­
наго ряда частныхъ и мѣстныхъ возстаній кресть­
янъ-возстаній, вызываемыхъ глубокой и непри­
миримой ненавистью ихъ къ помѣщикамъ, ко всѣмъ
чиновникамъ и къ государственной церькви. Вы


- 348 —
видите, господа, я былъ правъ, говоря, что между
великорусскимъ народомъ и имперіей, его давящей,
нѣть ничего общаго. Первый сеть отрицаніе пос­
лѣдней; примиреніе между ними невозможно, по­
тому что интересы ихъ не совмѣстимы: интересы
народа заключаются въ свободномъ пользованіи зем­
лей, въ самостоятельности сельскихъ общинъ, вь
благосостояніи, вытекающемъ изъ свободнаго тру­
да и исключающимъ слѣдовательно помѣщичью соб­
ственность, опеку, т. е. бюрократическій грабежъ
наборъ, налоги—все, что составляетъ самую суть
государства. Какъ же можетъ народъ любить го­
сударство и желать сохраненія его могущества?
Но возразятъ, развѣ пародъ не обожаетъ царя?
На это я скажу, что обожаніе царя есть только
результатъ громаднаго недоразумѣнія. За нѣсколь­
ко лѣтъ до великой Французской революціи, англій­
скій путешественникъ, Артуръ Юнгъ, видя вос­
торгъ, съ которымъ встрѣчало Людовика XVI сель­
ское и городское населеніе Франціи, сказалъ, что
„пародъ, который такъ обожаетъ своего короля,
никогда не можетъ быть свободенъ.” Черезъ нѣс­
колько лѣтъ совершилась революція и никто не
помѣшалъ столичнымъ революціонерамъ возвра­
тить бѣжавшую царскую Фамилію подъ стражей
изъ Вареннъ въ Парижъ. Знаете ли, что означа­
етъ это воображаемое обожаніе русскаго царя на­
родомъ? Это—проявленіе ненависти къ дворянст­
ву, къ оффиціальной церкви, ко всѣмъ государст­
веннымъ чиновникамъ, т. е. ко всѣму, что состав­
ляетъ самую суть императорскаго могущества, са­
мую существенную сторону имперіи. Царь для на­
рода, подобно богу, только отвлеченность, во имя
которой онъ протестуетъ противъ жестокой и под­
лой дѣйствительности.


— 349 Таково положеніе великорусскаго народа. Те­
перь судите сами, справедливо ли приписывать
ему преступленія и завоеванія, совершаемыя им­
періей. Но, скажутъ, развѣ онъ не снабжалъ сол­
датами? Да, конечно, какъ Французскій народъ
снабжалъ арміи Наполеона I для завоеванія міра,
какъ онъ снабжалъ ими Наполеона III для поко­
ренія Мексики и Рима, какъ въ настоящее время
еще большая часть Германіи приготовляетъ своихъ
солдатъ, чтобы сдѣлать изъ нихъ пассивное орудіе
въ рукахъ граФа Бисмарка. Есть ли па самомъ дѣ­
лѣ въ характерѣ великорусскаго народа эти воин­
ственныя, завоевательныя элементы, вотъ въ чемъ
вопросъ. На это я могу смѣло отвѣтить, что сла­
вянскіе народы вообще, великорусскій въ особен­
ности, наименѣе воинственный, наименѣе завоева­
тельный народъ въ мірѣ. Единственная вещь, ко­
торую онъ страстно желаетъ — это свободное и
коллективное пользованіе землей, которую онъ об­
рабатываетъ. Все остальное ему чуждо и вызы­
ваетъ вч> немъ страхъ.
Впрочемъ, просмотрите всю исторію этого на­
рода и скажите, шелч> ли онъ когда нибудь по до­
брой волѣ на западъ? Туда ходили русскія арміи,
собранныя и дисциплинированныя кнутомъ для удо­
влетворенія честолюбія царей,—русскій же народъ
никогда. Причина этого весьма проста. Народъ
этоть по преимуществу земледѣльческій и требу­
етъ земли, свободной земли. А на западѣ земля не
свободна, напротивъ черезъ чуръ густо заселена,
на востокѣ же она безпредѣльна, необработана и
плодородна, — волгъ почему пока русскій народъ
былъ свободенъ въ своихъ движеніяхъ, пока Петръ
Великій не прикрѣпилъ его окончательно къ зем­
лѣ онъ всегда направлялъ свой путь на востокъ,


— 350 —
поворачивая спину западу до тѣхъ поръ, пока это
движеніе не прекратилось насильственно имперіей.
Вотъ г.г. сущность исторіи великорусскаго на­
рода. Но кромѣ него есть еще малороссы, болѣе
чистые славяне, съ меньшей примѣсью Финскаго
элемента; они образуюсь въ имперіи 12 милліо­
новъ населенія, а если прибавить къ нимъ гали­
ційскихъ русиновъ, то—цѣлые 15 милліоновъ одно­
роднаго племени, говорящаго однимъ языкомъ,
имѣющаго одинаковыя права и великія историче­
скія воспоминанія. Послѣ вторженія татаръ народъ
этотъ къ несчастію былъ поставленъ между мос­
ковскимъ деспотизмомъ съ одной стороны и жес­
токимъ притѣсненіемъ іезуитствующей и аристо­
кратической польской шляхты съ другой.
Возставши противъ этой послѣдней, въ поло­
винѣ XVII вѣка, часть Украины изъ ненависти
къ Польшѣ совершила великую ошибку: она при­
няла покровительство русскаго паря. Цари обѣ­
щали ей все: и сохраненіе ея вольностей, и на­
ціональную автономію. Но такъ какъ обѣщаніе
всѣхъ государей, будутъ ли они цари, простые
герцоги, короли или императоры, походить другъ
на друга всегда и вездѣ, то русскіе цари награ­
дили, конечно, Малороссію самымъ грубымъ дес­
потизмомъ, такимъ же, какой существовалъ въ ве­
ликой Россіи съ жестокой помѣщичьей эксплоата­
ціей и не менѣе жестокимъ притѣсненіемъ бюро­
кратіи. Въ XVIII в., когда Франція готовилась къ
революціи, Екатерина И, Филантропствующая им­
ператрица, восхваляемая Философами, ввела крѣ­
постное право, до того времяни не существовав­
шее въ Польшѣ. А въ настоящее время это пан­
славистское національное правительство система­
тически и жестоко преслѣдуетъ малороссійскій


- 351
языкъ въ Малороссіи, какъ польскій въ Польшѣ.
Пусть будетъ это предостереженіемъ австрійскимъ
и турецкимъ славянамъ, которые ищутъ свое спа­
сеніе въ Москвѣ.
Этотъ народъ, вмѣсти съ 4 милл. бѣлорусеовъ,
но всей вѣроятности составитъ отдѣльную, неза­
висимую націю милліоновъ въ 20 жителей, кото­
рая можетъ, конечно, вступить въ союзъ съ Поль­
шей или Великоруссіей, но должна остаться со­
вершенно независимой отъ гегемоніи той и другой.
Но, скажутъ, развѣ положеніе этихъ народовъ не
улучшилось значительно со времяни пресловутаго
освобожденія крестьянъ, которымъ такъ гордится
нынѣ царствующій императоръ? Не вѣрьте этому
освобожденіи», оно только на словахъ; народъ пе­
ресталъ ему вѣрить окончательно. Я считаю не­
обходимымъ сказать о немъ нѣсколько словъ, что­
бы разсѣять заблужденія запада на этотъ счетъ.
Я начну съ замѣчанія, что напрасно приписыва­
ютъ честь этой попытки или этого ложнаго осво­
божденія великодушію императора Александра II.
Ея единственной причиной была крымская катас­
трофа. Эта война къ счастью столь несчастная для
насъ, нанесла тяжелый ударъ самому существова­
нію имперіи. Зданіе, воздвигнутое Петромъ Велижимъ, Екатериною II и Николаемъ I, вдругъ по­
шатнулось, внезапно открыло всю свою прежде­
временную гнилость и дѣйствительную негодность.
Послѣ крымской войны для всѣхъ стало очевидно,
что старый порядокъ вещей не можетъ болѣе про­
должаться и что если государство не будетъ пре­
образовано, то народная революція вспыхнетъ не­
минуемо. Старый порядокъ основанъ былъ на крѣ­
постномъ правѣ—слѣдовательно надо освободить
народъ. Таково было въ то время единодушное убѣж­


— 352 —
деніе всей Россіи; такова была страстная надеж­
да, великое ожиданіе народныхъ массъ. Чтобы до­
казать вамъ справедливость моихъ словъ я приве­
ду свидѣтельство одной важной особы, авторитетъ
которой въ этомъ случаѣ не можетъ быть подвер­
гнутъ сомнѣнію. Эта особа самъ императоръ Алек­
сандръ II. Не помню, было ли это въ 1859 или въ
1860, онъ произнесъ публично въ полномъ собра­
ніи московскихъ дворянъ слѣдующія замѣчатель­
ныя слова: „Господа, мы должны поторопиться ос­
вободить крестьянъ, ибо лучше для всѣхъ насъ,
чтобы эта революпія произошла сверху, а не сни­
зу.” Смыслъ этихъ словъ черезъ чуръ простъ и
ясенъ; неправда ли? Если бы народу не дали по­
добія свободы, онъ самъ бы ее взялъ; но взялъ
бы уже свободу полную, дѣйствительную, безуслов­
ную, взялъ бы ее посредствомъ революціи, т. е.
уничтоженія дворянства и имперіи.
Государство находилось тогда въ крайне труд­
номъ и щекотливомъ положеніи; съ одной сторо­
ны оно должно было освободить народъ, съ дру­
гой очень хорошо понимало, что не можетъ этого
сдѣлать дѣйствительно, потому что все его суще­
ствованіе, всѣ условія его бытія враждебны дѣй­
ствительному освобожденію народа. Слѣдователь­
но, надо было обмануть ихъ кажущимся освобож­
деніемъ дать имъ, въ интересахъ сохраненія госу­
дарства такую свободу, которая въ сущности не
была бы свободой, и нс раззорила бы помѣщи­
ковъ, заставивъ крестьянъ заплатить вдвое, втрое
дороже за землю, которая и безъ того принадлежа­
ла имъ по праву ихъ собственнаго тяжелаго труда
и труда всѣхъ предковъ ихъ. Это и было сдѣла­
но. Не смотря па эту свободу, о которой такъ
много кричали въ Европѣ, русскій народъ до сихъ


— 353 —
поръ прикрѣпленъ къ землѣ, и русскій крестья­
нинъ, сдѣлавшійся собственникомъ своей земли,
вмѣстѣ съ тѣмъ окончательно раззоренъ и почти
умираетъ съ голоду.
Чтобы собрать оброки и покрыть недоимки, ко­
торые онъ не въ состояніи платить, продаютъ ору­
дія его труда и даже его скотъ; у него нѣтъ бо­
лѣе сѣмянъ для посѣва, нѣтъ возможности обработывать землю. Вотъ то счастье, которымъ на­
градилъ его великодушный Александръ 11.
Не понимая подобной свободы, онъ возсталъ.
Его били, растрѣливали и ссылали. Во многихъ
губерніяхъ онъ и теперь еще нерѣдко проситъ
правительство взять землю назадъ, которая при
настоящихъ условіяхъ его раззоряетъ,— его же
бьютъ палками, сажаютъ въ тюрьмы, растрѣливають. Таково настоящее положеніе народа, и теперь
онъ начинаетъ понимать, что царь—божественная
отвлеченность—и есть дѣйствительная и главнѣй­
шая причина всѣхъ его бѣдствій. Отъ этого соз­
нанія до кровавой революціи очень не далеко.
Но кто съумѣетъ организировать и направить
эту революцію? Молодежь. Говоря вамъ о револю­
ціонной русской молодежи, я не могу не упомянуть
р случаѣ, бывшемъ между нами и которымъ хотѣ­
ли воспользоваться противъ меня. Я говорю о но­
вомъ манифестѣ русской соціальной демократіи, ко­
торый многіе изъ васъ читали. Имъ воспользова­
лись третьяго дня, какъ неоспоримымъ аргумен­
томъ, чтобы склонить васъ отвергнуть принципъ
экономическаго и соціальнаго уравненія классовъ
и лицъ, который мною и моими друзьями былъ вамъ
предложенъ въ надеждѣ, что вы захотите дать ра­
бочимъ массам ъ серьезное и дѣйствительное дока­
зательство искренности вашихъ демократическихъ


— 354 и народныхъ чувствъ. Вамъ сказали: „вндіітс, чего
хотятъ эта нарушители общественнаго порядка.
Они хотятъ уничтоженія религіи, собственности,
семейства и государства—этихъ вѣчныхъ основъ
цивилизаціи”; эти г.г. должны бы были прибавить
„и вѣчной несправедливости.” Эти основы и эти при­
чины существующаго порядка вещей такъ пре­
красны и такъ справедливы, что вы сами въ своей
программѣ заявляете о необходимости „радикальна­
го” ихъ преобразованія. Я не имѣю намѣренія вхо­
дить въ подробности этого спора. Я хочу только
отклонить отъ себя честь изданія этого манифеста,
причемъ громко заявляю, что я отъ всего сердца
признаю всѣ изложенные въ немъ принципы. Вт.
доказательство, что я дѣйствительно не участвовалъ
въ составленіи этого документа я приведу только
одинъ Фактъ. Въ 1862 та же самая программа, ст.
небольшими измѣненіями и конечно иначе изложен­
ная была напечатана тайно въ Россіи подъ назва­
ніемъ „Манифеста Молодой Россіи.”
Скажутъ, какъ говорили и тогда, что „этотъ ма­
нифестъ есть только необдуманное и преувеличен­
ное выраженіе чувствъ очень небольшого числа мо­
лодыхъ вѣтрениковъ.” Это, господа, глубокая ошиб­
ка. Хотите вы знать число молодыхъ и пожилыхъ
людей, расбросанныхъ по Россіи и сочувствую­
щихъ этимъ принципамъ, людей, которыхъ чувства,
стремленія, инстинкты или, если такъ можно выра­
зится, симпатіи вполнѣ выражаются изложенными
въ манифестѣ принципами. Я думаю, что я скорѣе
уменьшу, чѣмъ преувеличу, если скажу, что чис­
ло такихъ людей простирается до 40 или даже 50
тысячѣ человѣкъ. Вѣдь это цѣлая армія! И армія ос­
мысленная и энергичная. Кто составляетъ ее? Мо­
лодые люди, вышедшіе изъ корпусовъ, гимназій и


— 355 —

университетовъ, дѣти мѣщанъ или разсорившагося
мелкаго дворянства. Юноши, почти лишенныя
средствъ существованія, но тратящіе послѣдній
свой троить на пріобрѣтеніе книгъ и образованіе;
въ особенности дѣти сельскаго духовенства, боль­
шинство которыхъ погибаетъ въ адскихъ трущо­
бахъ нашихъ семинарій, но изъ числа которыхъ
очень многіе, притомъ самые умные и сильные, вы­
рываются отгуда полные энергіи и ненависти ко
всему существующему строю. Наконецъ, много
крестьянскихъ и мѣщанскихъ дѣтей—юношей пол­
ныхъ жизни, изъ которыхъ многіе дѣлаются замѣча­
тельными людьми, если счастливый случай дастъ
имъ возможность обазоваться. Вотъ, господа, наша
революціонная Фаланга, которую государство пре­
слѣдуетъ немилосердно, сотнями ссылаетъ въ Си­
бирь, садить вь тюрьмы, умышенно убиваетъ и ис­
тязаетъ всѣми способами, и не смотря пи на что
оказывается безсильнымъ противъ нихъ, такъ какъ
они черезчуръ многочисленны, разбросаны по
всему пространству имперіи, а главное черезчуръ
незамѣтны и потому легко избѣгаютъ надзора.
Но что могутъ сдѣлать разбросанные 40 или 50
тысячъ человѣкъ противъ организованной силы го­
сударства? Они могутъ тоже организоваться; они
уже организовываются, а посредствомъ организа­
ціи сдѣлаются въ свою очередь силою, и силою
тѣмъ болѣе грозною, что опа будетъ почерпать
свою силу не въ себѣ самой, а въ народѣ. Они
сдѣлаются безустанными и дѣятельными посредни­
ками между нуждами, инстинктами, неодолимой, но
еще нс сознанной силой народа и революціонной
идеей.
Съ такимъ народомъ, соціалистомъ но инстинк­
ту и революціонеромъ по природѣ, и съ такой


— 356 —
молодежью, стремящейся по принципамъ и что
еще важнѣе, по самому своему положенію, къ уни­
чтоженію существующаго порядка вещей,— рево­
люція въ Россіи несомнѣнна. Что же будетъ ея
первымъ, ея необходимымъ дѣломъ? Разрушеніе
имперіи, потому что пока существуютъ имперія
ничего хорошаго и живого не можетъ осущест­
виться въ Россіи. 'Эго, господа, убѣжденіе, русской
революціонной молодежи и мое также. Мы патрі­
оты народа, а нс государства. Мы хотимъ счас­
тія, достоинства, свободы нашего народа, всѣхъ
пародовъ русскихъ и не русскихъ, заключенныхъ
нынѣ въ имперіи. Поэтому то мы и желаемъ раз­
рушенія имперіи. Ясно это?
Позвольте мнѣ, господа, прибавить къ этой длин­
ной рѣчи, еще одно замѣчаніе. Годъ тому назадъ,
одинъ демократическій журналъ, издаваемый въ
Лейпцигѣ, обращаясь ко всей демократической
русской эмиграціи и называя, между прочимъ и мое
имя, задалъ намъ такой вопросъ: Вы называете
себя мдеократами, соціалистами, заклятыми врагами
нашего правительства ; скажите же намъ, каковы
ваши чувства и мысли относительно честолюбивыхъ
стремленій вашей имперіи? Ненавидите ли вы,
подобно намъ, порабощеніе Польши, Кавказа, Фин­
ляндіи, Балтійскихъ провинцій, ваши недавнія за­
воеванія въ Бухаріи и воинственные планы про­
тивъ Турціи?
На этотъ вопросъ, впрочемъ совершенно естест­
венно, я не счелъ нужнымъ отвѣчать тогда: теперь
я отвѣчу на него. ІІослѣ всего сказаннаго отвѣта,
будетъ легокъ. Впрочемъ для всѣхъ добросовѣст­
ныхъ людей онъ вытекаетъ самъ собой изъ моей
прошлогодней рѣчи, сказанной на Женевскомъ
Конгрессѣ. Если мы желаемъ полнаго и совершен-


— 357 —
наго уничтоженія имперіи, мы можемъ только не­
навидитъ ея властолюбіе, а слѣдовательно и всѣ
ея побѣды на сѣверѣ, какъ и на югѣ, на востокѣ,
какъ и на западѣ, и я думаю, что самымъ боль
шимъ счастіемъ для русскаго народа, было бы
пораженіе императорскихъ войскъ, какимъ нибудь
внутреннимъ или внѣшнимъ врагомъ. Вотъ мое
мнѣніе относительно общаго принципа.
Теперь, вдаваясь въ подробности и начиная съ
сѣвера я скажу: Я желаю, чтобы Финляндія была
свободна н имЬла полную возможность организо­
ваться, кань желаетъ и соединяться, съ кѣмъ за­
хочетъ. Я говорю тоже самое, совершенно искрен­
но и относительно Балтійскихъ провинцій Я при­
бавлю только маленькое замѣчаніе, которое мнѣ
кажется необходимымъ, потому что многіе изъ нѣ­
мецкихъ патріотовъ, республиканцевъ и соціали­
стовъ имѣютъ повидимому дві; мѣрки, когда дѣло
доходить до международной справедливости — одну
для нихъ самихъ, а другую для всѣхъ остальныхъ
націй, такъ что нерѣдко то, что имъ кажется спра­
ведливымъ и законнымъ, когда оно касается гер­
манской имперіи, принимаетъ, въ ихъ же глазахъ,
видъ отвратительнаго насилія, если совершается
другой какой нибудь державой.
Предположимъ, наир., что германская страна
будетъ завоевана иностраннымъ государствомъ, на­
примѣръ Франціей); тринадцать четырнадцатыхъ
населенія этой страны, слѣдовательно большинст­
во обитателей, считается чистыми нѣмцами и толь­
ко одна четырнадцатая, горсть завоевателей и
властителей—классъ привилегированнаго дворян­
ства и буржуазіи — оказывается, состоящій изъ
французовъ. Я прошу нѣмцевъ, задававшихъ намъ
вопросъ, отвѣтить въ свою очередь, откровенно,


- 358 —
положа руку на сердце: будетъ ли эта страна по
ихъ мнѣнію Французская или нѣмецкая? Я от­
вѣчу за нихъ,—конечно она считается нѣмецкой
въ ихъ глазахъ. Во первыхъ, потому что огром­
ное большинство населенія осталось нѣмецкимъ,
затѣмъ, потому что это большинство состоитъ изъ
массы подавленной, эксплоатируемой, производи­
тельной—словомъ изъ рабочаго парода, а буду­
щность, также какъ и симпатіи ихъ—я не сомнѣва­
юсь въ этомъ ни минуты, — на сторонѣ рабочаго
люда. Таково положеніе Балтійскихъ провинцій.
Откройте Кольба, великаго статистика, которымъ
такъ гордится Германія, и вы увидите, что во всѣхъ
прибалтійскихъ провинціяхъ, включая туда даже
петербургскую губернію, всего только двѣсти ты­
сячи нѣмцевъ, на населеніе въ два милліона восемъ сотъ тысячъ человѣкъ,
*
какъ разъ одна че­
тырнадцатая часть.
Посмотримъ теперь изъ какихъ элементовъ состо­
итъ это незначительное нѣмецкое меньшинство. Его
составляютъ, во первыхъ, благородные потомки ли­
вонскихъ рыцарей, которые съ папскимъ благосло­
веніемъ и подъ предлогомъ религіи, а въ сущ­
ности, чтобы присвоить чужое достояніе, крестили
огнемъ и мечемъ эту несчастную страну. Чѣмъ
стала она теперь? Высокомѣрными владыками на­
рода, котораго они продолжаютъ эксплоатировать,
и рабски преданными слугами петербургскаго им­
ператора. Если наши нѣмецкіе друзья хотятъ взять
ихъ, если они думаютъ, что королевскіе дворцы
въ Берлинѣ, недостаточно наполнены юнкерами
Помераніи, пусть они берутъ ихъ. Затѣмъ, ихъ
*) Кольбъ насчитываетъ во всей имперіи только всего
600,000 нѣмцевъ.


— 359 —
управляющіе протестанскаго исповѣданія—самые
неподвижные, непреклонные и правовѣрные изъ
всѣхъ протестантовъ; они покорные слуги помѣ­
щиковъ, для пользы которыхъ всѣми силами ста­
раются задушить умственные способности несча­
стныхъ латышскихъ и финскихъ крестьянъ. Жела­
ютъ ли наши друзья, принимая ихъ въ видѣ по­
дарка, увеличить число своихъ собственныхъ экснлоататоровъ
народнаго невѣжества ? — Нако­
нецъ, остается буржуазія, которая нисколько не
лучше и не хуже мелкой, средней и крупной бур­
жуазіи нѣмецкихъ городовъ, заработывающей сво­
имъ трудомъ средства къ жизни, или эксплоатирующей, когда .можно чужой трудъ; она вѣрный слуга
россійскаго императора, но будетъ тѣмъ же самымъ
и для всякаго другого господина, который захо­
тѣлъ бы ее подчинить своей власти. Она иногда
можетъ резонерствовать, но никогда не возму­
тится противъ своихъ господъ, ибо ея призваніе
— резонерствовать и всегда повиноваться. Все
остальное населеніе—два милліона шестьсотъ тысячь—состоитъ изъ латышей или фпновъ, т. е. изъ
элементовъ совершенно чуждыхъ нѣмецкой народ­
ности, даже болѣе чѣмъ чуждыхъ, враждебныхъ
—ибо нѣть именно болѣе ненавистнаго для этого
народа, какъ имя нѣмецъ. Это весьма естественно:
развѣ рабъ можетъ любить своего господина и
мучителя? Я слышалъ однажды самъ, какъ латыш­
скій крестьянинъ говорилъ: (.Мы ждемъ минуты,
когда можно будетъ вымостить черепами нѣмцевъ
большую дорогу, ведущую въ Ригу.” Вотъ, госпо­
да, страна, которую германскія газеты представ­
ляютъ намъ нѣмецкой. Русская ли она поэтому?
Нѣтъ, нисколько. Сдѣланная сначала нѣмецкой, а
затѣмъ русской, по праву завоеванію, т. е. въ си-


- 360 —
лу жестокой несправедливости и нарушенія всѣхъ
правъ естественныхъ и человѣческихъ, она ио при­
родѣ своей, по инстинктамъ и желаніямъ своихъ
обитателей, ни русская ни нѣмецкая; опа Финская
и латышская страна. Что произойдетъ съ ней въ
будущемъ, съ какой національной группой захочеть
она соединиться ?—трудно предвидѣть. Вѣрно одно
и это не осмѣлится отрицать ни одинъ искренний
и серьезный демократъ, будетъ ли онъ русскій
пли нѣмецъ все равно, вѣрно неоспоримое право
этого народа располагать своей судьбою, незави­
симо отъ 200,000 нѣмцевъ, которые притѣсняли
его и теперь притѣсняютъ, и которыхъ онъ нена­
видитъ, независимо огь всякаго германскаго сою­
за и отъ россійской имперіи.
Теперь перейдемъ къ Польшѣ. Вопросъ, мнѣ
кажется, одинаково прость, если хотятъ разрѣшить
его только съ точки зрѣнія справедливости и сво­
боды: всѣ народности, всѣ страны, которыя захо­
тятъ принадлежать къ новой польской Федераціи,
будутъ польскія, всѣ тѣ, которыя нс захотятъ это­
го, не будутъ польскими. Руссинское населеніе Бѣ­
лоруссіи, Литвы и Галиціи соединится съ кѣмъ за­
хочетъ и никто не въ состояніи теперь опредѣ­
лить его будущую судьбу. Мнѣ кажется, всего вѣ­
роятнѣе и желательнѣе, чтобы они образовали вна­
чалѣ съ Малороссіей отдѣльную національную Фе­
дерацію, независимую стъ Великорусом! и Поль­
ши.
Наконецъ, останется ли сама Великоруссія съ
своимъ 35 милліонымъ населеніемъ тоже политиче­
ски централизованный, какъ и теперь? Это не
желательно и невѣроятно. Централизованное 35
мил. населеніе никогда поможетъ быть свободным ь
внутри и мирнымъ и справедливымъ внѣ своихъ пре­


361 —
дѣловъ. Великоруссія, какъ всѣ другія славянскія
земли, слѣдуя великому потоку вѣка, который тре­
буетъ непремѣннаго разрушенія всѣхъ великихъ
или малыхъ политическихъ централизацій, всѣхъ
учрежденій, организацій, чисто полититическихъ,
и образованія новыхъ соціальныхъ группъ, осію
ванныхъ на коллективномъ трудѣ и стремя­
щихся къ всемірной ассосіаціи, — Великоруссія,
которая, какъ всѣ другія страны, которыхъ косну­
лась демократическая и соціальная революція, раз­
рушится сначала, какъ политическое государство
и свободно реорганизуется вновь снизу вверхъ,
отъ окружности къ центру, смотря по своимъ по­
требностямъ, инстинктамъ, стремленіямъ и интере
самъ, какъ личнымъ такъ коллективнымъ и мѣст
нымъ — па единственномъ основаніи, слѣдователь­
но, на которомъ возможно утвердиться — истинной
справедливости и дѣйствительной свобод!;.
Наконецъ, чтобы резюмировать все сказанное,
я еще разъ повторяю: да, мы хотимъ совершеннаго
разрушенія россійской имперіи, полнаго уничто­
женія ея могущества и ея существованія. Мы хо
тимъ этого столько же во имя человѣческой сира
ведливости, какъ и во имя патріотизма.
Теперь, когда я достаточно ясно высказался, ня
столько ясно, что никакое двусмысліе или сомнѣніе
■болѣе невозжожно, да позволю себѣ задать одинъ
вопросъ нашимъ нѣмецкимъ друзьямъ, предложив­
шимъ намъ вышеприведенные вопросы. Согласны
ли 'они, во имя любви къ справедливости и свобо­
дѣ, отказаться отъ польскихъ провинцій, каково
бы то ни было ихъ географическое положеніе, ихъ
стратегическая и торговая польза для Германіи
— желаютъ ли они отказаться отъ всѣхъ польскихъ
странъ, населенія которыхъ нс хотятъ быть нѣ-


— 362 мелкими? Согласны ли они отказатся отъ своего
такъ называемаго историческаго права на часть Бо­
геміи, которую до сихъ поръ не удалось германи­
зировать, не смотря на прекрасныя всѣмъ извѣст­
ныя историческія, іезуитскія и жестоко деспоти­
ческія средства, — на страны, обитаемыя моравами, силезцами и чехами, гдѣ ненависть, увы,
совершенно справедливая, къ нѣмецкому владыче­
ству, не можетъ подлежать сомнѣнію? Согласны
ли они отречься, во имя справедливости и свободы
отъ честолюбивой политики Пруссіи, которая, во
имя коммерческихъ и морскихъ интересовъ Герма­
ніи, хочетъ силою присоединить датское населеніе
Шлезвига къ Сѣверному ГерманскомуСоюзу. Сог­
ласны ли они отказаться отъ своихъ притязаній,
во имя тѣхъ же комм ірчсскихъ и морскихъ инте­
ресовъ на городъ Тріестъ гораздо болѣе славян­
скій, нежели итальянскій, и гораздо болѣе италь­
янскій, нежели нѣмецкій. Однимъ словомъ, согласны
ли они отрѣчея отъ своей страны, какъ они этого
требуютъ оть другихъ, отъ всякой политики и
признать для себя, какъ для другихъ всѣ условія
и всѣ обязанности налагаемыя свободой и спра­
ведливостію. Согласны ли они принять во всей ши­
ринѣ и во всѣхъ примѣненіяхъ слѣдующіе принци­
пы— единственные, на которыхъ можетъ создаться
международный миръ и справедливость.
1. Уничтоженіе того, что называется историческимъ
правомъ и политическою необходимостію государ­
ства, во имя каждаго населенія большого или малаго,
слабаго или сильнаго, также какъ каждой отдѣльной
личности, располагать собою съ полной свободой,
независимо отъ потребности и притязаній государ­
ства, и ограничивая эту свободу, только равными
правомъ другихъ.


363 —
2) Уничтоженіе всякихъ вѣчныхъ контрактовъ
между личностями и коллективными единицами
—ассоціаціями, областями, націями — иными слова­
ми, признаніе за каждымъ права; если онъ даже
свободно связалъ себя съ другимъ лицомъ уничто­
жить контрактъ, исполнивъ всѣ временныя и огра­
ниченныя условія, которыя онъ содержитъ. Право
это основывается на принцип!;, составляющемъ
необходимое условіе дѣйствительной свободы — что
прошедшее не должно связывать настоящаго, а
настоящее не можетъ связывать будущаго, и что
неограниченное право принадлежитъ живущимъ
поколѣніямъ.
3) Признаніе для личностей, такъ же какъ и
для ассоціацій, общинъ, провинцій и націй права
свободнаго удаленія изъ союзовъ съ единственнымъ
непремѣннымъ условіемъ, чтобы выходящая часть
не поставила въ опасность свободу и независи­
мость цѣлаго, отъ котораго отходитъ, своимъ сою­
зомъ съ иностранной и враждебной державой. Вотъ
истинныя, единственныя условія свободы и справед­
ливости. Согласны ли они, наши нѣмецкіе друзья,
признать ихъ также искренно, какъ признаемъ ихъ
мы? Однимъ словомъ, хотятъ ли они вмѣстѣ съ
нами уничтоженія государства—всѣхъ государствъ ?
Господа, въ этомъ заключается весь вопросъ.
Государство это —насиліе, притѣсненіе, эксплоа­
тація, несправедливость, возведения въ систему и
сдѣлавшіеся краеугольнымъ камнемъ существо­
ванія всякаго общества. Государство никогда не
имѣло и не можетъ имѣть нравственности. Его
нравегвепость и его единственная справедливость
есть высшій интересъ его самосохранія и всемо­
гущества— интересъ, передъ которымъ должно пре­
клоняться все человѣчество. I Ъсударетво есть под­


— 364
ное отрицаніе человѣчества, отрицаніе двойное — и
какъ противоиложность человѣческой свободы и
справедливости, и какъ насильственное нарушеніе
всеобщей солидарности человѣческаго рода. Все­
мірное государство, которое столько разъ пробо­
вали создать, всегда оказывалось невозможнымъ;
слѣдовательно, пока государство будетъ существо­
вать, ихъ будетъ нѣсколько; а такъ какъ каждое
изъ нихъ ставить себѣ единственной цѣлью,
высшимъ закономъ, поддерживать свое существо­
ваніе въ ущербъ всѣмъ другимъ, то понятно, что
самое существованіе государства подразумеваетъ
уже вѣчную войну — насильственное отрицанія че­
ловѣчности. Всякое государство должно завоевывать
или быть завоеваннымъ. Каждое государство осно­
вываетъ свое могущество на слабости, а если
можетъ безъ вреда для себя, и на уничтоженіе
другихъ державъ.
Съ нашей стороны, господа, было бы страшнымъ
противорѣчіемъ и смѣшной наивностью заявлять
желаніе, какъ это было сдѣлано на теперешнемъ
конгресс, учреждить международную справедли­
вость, свободу и вѣчный миръ, а вмѣстѣ съ тѣмъ
хотятъ сохранить государство. Невозможно заста­
вить государства измѣнить свою природу, ибо въ
силу именно этой природы они государства, и от­
казываясь отъ нея, они перестаютъ существовать.
Слѣдовательно нѣть и нс можетъ быть хорошаго,
справедливаго и нравственнаго государства. Всѣ
государства дурны въ томъ смысл!;, что они по
природѣ своей, т. е. по условіямъ цѣли своего су­
ществованія составляютъ діаметральную противо­
положность человѣческой справдливости, свободы
и нравственности. И въ этомъ отношеніи, чтобы
не говорили, нѣть большой разницы между дикой


- 365 —
всероссійской имперіей и самымъ цивилизованнымъ,
государствомъ Европы. II знаете ли вы въ чемъ
заключается это различіе? Царская имперія дѣ­
лаетъ цинически то, что другіе совершаютъ подъ
покровомъ лицемѣрія, и она составляетъ по своему
открытому, деспотическому и презрительному от­
ношенію къ человѣчеству, тайный идеалъ, къ ко­
торому стремятся и которымъ восторгаются всѣ
государственные люди Европы. Всѣ государства
Европы дѣлаютъ то, что дѣлаетъ она на сколько
позволяетъ имъ это общественное мнѣніе и, главное,
новая, но уже могущественная солидарность ра­
бочихъ массъ, носящая въ себѣ семя разрушенія
государствъ, добродѣтельнымъ государствомъ мо­
жетъ быть только государство безсильное, да и
оно преступно въ своихъ мысляхъ желаніяхъ.
Итакъ я прихожу къ такому заключенію: Топ.,
кто желаетъ вмѣстѣ съ нами учрежденія свобо­
ды, справедливости и мира, кто хочетъ торжества
человѣчества, кто хочетъ полнаго и совершеннаго
освобожденія народныхъ массъ, долженъ желать
вмѣстѣ съ нами разрушенія всѣхъ государствъ
и основанія на ихъ развалинахъ всемірной Феде­
раціи производительныхъ свободныхъ ассоціацій
всѣхъ странъ.

хххіп.
ДОКЛАДЪ КОММИСІИ О НАСЛѢДСТВЪ.
Граждане !
Этотъ вопросъ, которому предстоитъ обсуждать­
ся на Базельскомъ Конгрссѣ, распадается на двѣ


— 366
стороны: вопросъ принципа и вопросъ его практи­
ческаго примѣненія.
Самый принципъ этого вопроса долженъ бытъ
разсмотрѣнъ съ двухъ сторонъ; во первыхъ, по от­
ношенію къ его полезности, во вторыхъ, по отно­
шенію къ его справедливости.
Полезно ли или необходимо ли уничтоженіе пра­
ва наслѣдства съ точки зрѣнія освобожденія труда ?
По нашему мнѣнію самая постановка этого во­
проса равносильна его рѣшенію. Развѣ освобож­
деніе труда можетъ означать что нибудь иное, кро­
мѣ освобожденія его изъ подъ ярма собственности
и капитала? Но можно ли воспрепятствовать какъ
той, такъ и другому владычествовать надъ трудомъ
и эксилоатировать его, пока обѣ эти силы, неза­
висимыя отъ труда, остаются монополіями въ рукахъ
класса, который исключительно пользуется ими и
вслѣдствіе этого, имѣя возможность жить не работая,
продолжаеть существовать и угнетать грудь; клас­
са, который высасываетъ изъ труда ренту и про­
центъ и кромѣ того, благодаря своему выгодному
положенію, исключительно владѣетъ теперь почти
всюду всѣми выгодами промышленныхъ и торговыхъ
предпріятій, оставляя на долю работниковъ, пода­
вляемыхъ конкуренціей, роковымъ образомъ возни­
кающей между ими самими, едва лишь самое не­
обходимое, чтобы не умереть съ голода.
Никакой политическій или юридическій закопъ
какъ бы онъ ни былъ строгъ, не можетъ отмѣнить
это владычество и эту эксплоатацію, никакой законъ
не въ состояніи превозмочь силу вещей, уничто­
жить естественныя послѣдствія данного положенія;
отсюда ясно, что пока собственность и капиталъ
остаются на одной сторонѣ, а трудъ на другой, по-


- 367 —
ка первыя создаютъ буржуазію, а второй—проле­
таріатъ,— работникъ будетъ рабомъ, а буржуа—
господиномъ,
Что отдѣляетъ собственность и капиталъ отъ
труда? Что производить экономическое и полити­
ческое раздѣленіе классовъ? Что разрушаетъ ра­
венство и упрочиваетъ неравенство, привилегію
меньшинства и рабство большинства?— Право
наслѣдства. Едва ли нужно объяснять, какимъ об­
разомъ право наслѣдства порождаетъ всѣ экономи­
ческія, политическія и соціальныя привилегіи. Ясно,
что раздѣленіе классовъ поддерживается имъ. Бла­
годаря праву наслѣдства, естественное различіе и
случайное неравенство степени личнаго благосос­
тоянія и богатства, которыя должны бы исчезать
вмѣстѣ съ исчезновеніемъ самыхъ личностей, увѣ­
ковѣчиваются, такъ сказать, окаменѣваютъ и, пе­
редаваясь какъ преданіе отъ поколѣнія въ поколѣ­
ніе, создаютъ привилегіи рожденія, служатъ осно­
ваніемъ классовъ и становятся постояннымъ источ­
никомъ эксплоатаціи милліоновъ работниковъ ты­
сячами людей блаіорождепныхъ.
Пока право наел ѣдства остается въ силѣ, — эко­
номическое, соціальное и политическое равенство
людей немыслимо, а пока существуетъ неравен­
ство, будетъ и угнетеніе и эксплоатація.
Слѣдовательно, въ принципѣ, съ точки зрѣнія
общаго освобожденія труда и работниковъ, мы дол­
жны желать уничтоженія права наслѣдства.
Понятно, что мы нс добиваемся уничтоженія Фи­
зіологическаго наслѣдства, естественной передачи
Физическихъ и умственныхъ или,выражаясь точнѣе,
мышечныхъ и нервныхъ способностей отъ отца къ
дѣтямъ; очень часто эта передача есть Фактъ весь­
ма печальный, такъ какъ, благодаря ему, Физиче­
скія и нравственныя болѣзни прежнихъ поколѣній


— 368
переходятъ къ настоящему; но противъ печальныхъ
послѣдствій такой передачи .можетъ бороться только
наука; побѣдить ихъ можетъ только раціональная
организація общества на началахъ равенства. Мы
же хотимъ и должны уничтожить только право на­
слѣдства, созданное юриспруденціей) и составляю­
щее прочную основу юридической семьи и госу­
дарства.
Само собою разумѣется, мы не требуемъ и уни­
чтоженія наслѣдства санти.ченталънаю\похъ этимъ
именемъ мы разумѣемъ передачу дѣтямъ или друзь­
ямъ предметовъ незначительной цѣнности, принад­
лежавшихъ ихъ умершимъ друзьямъ или родителямъ
и сохранившихъ, такъ сказать, ихъ личный отпе­
чатокъ. Серіозное значеніе имѣетъ лишь та Фор­
ма наслѣдства, которая обезпечиваетъ наслѣдни­
камъ вполнѣ или хотя бы даже отчасти возмож­
ность жить не работая, взимая съ коллективнаго
груда ренту или процентъ. — Мы требуемъ, чтобы
какъ капиталъ, такъ и земля, однимъ словомъ —
всѣ орудія и всѣ сырые матеріалы, служащіе тру­
ду, перестали передаваться на основаніи права на­
слѣдства и сдѣлались бы навсегда коллективною
собственностью производительныхъ ассоціацій.
Это необходимое условіе равенства, а слѣдова­
тельно и освобожденія труда и роботниковъ.
Немного найдется работниковъ, которые не по­
нимали бы, что въ будущемъ уничтоженіе права
наслѣдства будетъ главнымъ условіемъ равенства;
но многіе опасаются, что послѣ ихъ смерти дѣти
ихъ очутятся въ бѣдственномъ положеніи, если оно
будетъ уничтожено въ настоящее время, прежде
чѣмъ соціальная организація успѣетъ упрочить
участь всѣхъ дѣтей, каковы бы пи были условія,
въ которыхъ они родились.


— 369 —

„Какъ, говорятъ они, я скопилъ въ потѣ лица и
подвергая себя самымъ жестокимъ лишеніямъ, JJCO,
300 или 400 Франковъ, а дѣти мои не получать
ихъІ'Д.а они не получать ихъ, но взамѣнъ того обще- .
ство, нисколько не нарушая естественныхъ правъ
матери или отка, доставитъ имъ содерлщще,.вос­
питаніе и образованіе, какого вы не, въ,состояніи
были бы доставить имъ за 30 или 40 тысячъ Фран­
ковъ, ибо, само собою разумѣется, что, ісаігъ скоро
право наслѣдства будетъ уничтожено, обществу
придётся взять на себя всѣ расходы на Физическое,
нравственное и умственное развитіе всѣхъ дѣтей
обоего пола, рождающихся въ его средѣ; такимъ
образомъ общество сдѣлается ихъ главнымъ покро­
вителе мь.
Нѣкоторые, предполагаютъ, что съ уничтожені­
емъ. права наслѣдства изчезнетъ одинъ изъ глав­
ныхъ' стимуловъ, побуждающихъ людей ісь труду;
эти люди продолжаютъ смотрѣть на трудъ, какъ
на необходимое зло, или, говоря богословскимъ
язьщрмд» какъ на послѣдствіе проклятія, обрушен­
наго Іеговою во гнѣвѣ своемъ на злополучный че­
ловѣческій родъ, да кстати заодно уже и на все
творёзщё, . f
Хашжмш эн ыт
Не вдаваясь, іъОбсужденіе этого важнаго бо­
гословскаго вопроса, но основываясь на изученіи
человѣческой природы, мы возразимъ людямъ, кле­
вещущимъ на трудъ, что трудъ нетолько не есть
зло или тяжелая необходимость, а напротивъ, со­
ставляетъ прямую потребность каждаго человѣка,
обладающаго природными способностями. Чтобы
убѣдиться въ этомъ, стоить то. ько сдѣлать опытъ
надъ самимъ собою, приговоривъ себя хоть на нѣ­
сколько дней къ полному бездѣйствію или къ без­
плодному, нецроизводитёльно^у, безсмысленному


— 370 —
труду, чтобы вскорѣ почувствовать себя самымъ
несчастнымъ человѣкомъ.
Человѣкъ самой природой своей вынужденъ ра­
ботать, какъ вынужденъ ѣсть, пить, думать и го­
ворить.
Если теперь па трудъ смотрятъ какъ на зло, то
лишь потому, что онъ чрезмѣренъ, принудителенъ,
что онъ производитъ одуряющее дѣйствіе, отни­
мая у работника все время, лишая его возможно­
сти человѣчески пользоваться жизнью, принуждая
его прилагать свою производительную силу къ от­
расли труда, наимѣніе сообразной съ его естествен­
ными способностями; притомъ въ современномъ об­
ществѣ, основанномъ па богословіи и юриспруден­
ціи, возможность жить не работая считается поче­
томъ и привилегіею и наоборотъ, необходимость
работать для поддержанія жизни — унижиніемъ, на­
казаніемъ и стыдомъ.
Въ тоть день, когда соединеніе въ одной лично­
сти мускульнаго и нервнаго, ручнаго и умствен
наго труда будетъ признано самой высокой честью
человѣка, признакомъ его возмужалости и чело­
вѣчности, — общество будетъ опасно; ио день
этоть не настанетъ, пока будетъ продолжаться
царство неравенства, пока не будет, уничтожено
право наслѣдства.
Будетъ ли справедливо это уничтоженіе? Но
какъ же можетъ быть оно несправедливо, если оно
необходимо въ интересахъ всѣхъ, въ интересахъ
человѣчества ?
Надо отличать справедливость историческую, по­
литическую и юридическую отъ справедливости ра­
ціональной или просто гуманной. Первая до сихъ
поръ управляла міромъ и превратила его въ поп­
рище кровавыхъ притѣсненій и несправедливое-


— 371
тей; вторая должна сдѣлаться нашей освободитель­
ницей.
Итакъ разсмотримъ право наслѣдства съ точки
зрѣнія гуманной справедливости.
Неужели, скажутъ намъ, человѣкъ, добывшій сво­
имъ собственнымъ трудомъ нѣсколько десятковъ, со­
тенъ, тысячъ Франковъ, положимъ даже милліонъ
лишится нрава оставить ихъ въ наслѣдство своимъ
дѣтямъ? Это будетъ покушеніе на естественное
право, несправедливый грабежъ!
Воиервыхъ, тысячу разъ было доказано, что от­
дѣльный работникъ не въ состояніи произвести
многимъ болѣе того, что потребляетъ. Мы сомнѣ­
ваемся, чтобы работникъ, вл, настоящемъ смыслѣ
этого слова, т. е. работникъ, не пользующійся ни
какой привилегіей, могъ пріобрѣсти десятки, сот­
ни, тысячи, милліоны! Это положительно невозмож­
но. Слѣдовательно, если вл, настоящемъ обществѣ
есть личности, пріобрѣтающія такія богатства, то
они пріобрѣтаютъ ихъ вовсе нс своимъ трудомъ,
а только благодаря своимъ привилегіямъ, други­
ми словами, благодаря юридически узаконенной несправсдливсти; а такъ какъ все, добытое не личнымъ
трудомъ, по необходимости добыто насчетъ чужого
труда, то мы имѣемъ право сказать, что всякое
подобное пріобрѣтеніе есть кража, произведенная
привилегированными лицами у коллективнаго тру­
да, съ согласія и подъ покровительствомъ государ«тва. — Но будемъ продолжать.
Воръ, находившійся подл, покровительствомъ за­
кона, умираетъ. По завѣщанію или безъ завѣщанія
онъ оставляетъ свои земли или капиталы своимъ
дѣтямъ или родственникамъ. Говорятъ, что это есть
необходимое слѣдствіе его личной свободы и лич­
наго права, что нужно уважать его волю.


- 372 —
По вѣдь мертвый человѣкъ мертвый.
Помимо того идеальнаго существованія, которое
'даетъ ему чувствительная намять его дѣтей, род­
ственниковъ или Друзей, если онъ заслужилъ его
или общественная блалодарность, если онъ оказалъ
какую нибудь дѣйствительную услугу обществу,
онъ не существует!., а слѣдовательно, и не можедъ
имѣть ни свободы, ни права, ни личной воли. Пельзя допустить, чтобы призраки управляли и угнетали
міръ; онъ при надлежитъ живымъ.
Итакъ, чтобы человѣкъ могъ считаться желаю­
щимъ н дѣйствующимъ послѣ смерти, необходима
юридическая фикція или политическая ложь; такъ
какъ умершій нс можетъ дѣйевоваггь лично, нужно,
чтобы какая нибудь власть, паіГр. государство, приводило въ исполненіе волю лица, не существую­
щаго и слѣдовательно Нс могущаго обладать врлею.
А что Такое власть и государство, какъ не ор­
ганизація всѣхъ Противъ всѣхъ за исключеніемъ п
въ пользу привилегированныхъ классовъ. Сила этой
организаціи главнымъ образомъ состоитъ въ про­
изводительной коллективной силѣ рабогникові..Слѣ­
довательно, работники обязаны гарантировать при­
вилегированнымъ классамъ передачу наслѣдствъ-главный источникъ своихъ бѣдствій и своего раб­
ства! Они обязаны, стало быть, собственными рукаміі ковать ііѣпіі, въ которыхъ томятся.?
Изъ всего сказаннаго ясно, что стоилъ толыго,
чтобы пролетаріатъ заявилъ, что нс желаетъ люддерживать государство, покровительствующее рабству,
лі нраву наслѣдства, имѣющее исключительно по­
литическій іл юридическій характеръ, и слѣдова­
тельно, противное человѣческому праву, и оно ліадсТь само собою. Достаточно уничтожитъ проб на­
слѣдствѣ, чтобы заодно съ нимъ улшчтОжились юри­
дическая семья и государство.


'373 —
Всякій соціальный прогрессъ всегда основыва­
ется на уничтоженіи права наслѣдства.
Сначала было уничтожено божественное право
наслѣдства, передававшее по преданію привилегіи
Или лишенія, которыя долге считались послѣдстві­
ями божескаго благословенія или проклятія.
Затѣмъ было уничтожено право воліпичесНаго
наслѣдства, слѣдствіемъ чего было признаніе вер­
ховной власти народа и равенства гражданъ пе­
редъ судомъ. Теперь наша задача состоитъ Въ
уничтоженіи экономическаго наслѣдства/ чтобы ос­
вободить работника, человѣка и водворить царст­
во справедливости Ий развалинахъ вСѢХЪ ТіОлйТНѣескихч, и богословскихъ беззаконій настоящаго
и прошедшаго.
Намъ остается рѣшить eine послѣдній вопросъ
относительно тѣхъ практическихъ мѣръ, которыя
должны быть приняты для уничтоженія права на­
слѣдства. Оно можетъ быть достигнуто двумя пу­
тями—или посредствомч. послѣдовательныхъ ре­
формъ, или посредствомъ соціальной революціи.
Путемъ реформъ оно могло бы осуществиться въ
тѣхъ счастливыхъ и очень рѣдкихъ, чтобы не ска­
зать несуществующихъ, странахъ, гдѣ классъ соб­
ственниковъ, капиталистовъ, буржуазіи, проник­
шись умомъ и мудростью/ которыхъ теперь имъ
не достаетъ и, понявъ наконецъ Неизбѣжность со­
ціальной революціи, выразили бы серьезное же­
ланіе слиться съ рабочимъ народомъ. Въ этомъ
и только въ этомъ случаѣ путь мирныхъ реформъ
былъ бы возможенъ посредствомъ ряда мѣропрі­
ятій, добросовѣстно обсужденныхъ и полюбовно
рѣшенныхъ между работниками и буржуазами,
можно было бы въ теченіи двадцати, тридцати лѣтъ
уничтожить право наслѣдства и замѣнить Совре-


374 —
мепныя Формы собственности, труда и образованія
коллективнымъ трудомъ, коллективною собствен­
ностью и общимъ воспитаніемъ или образованіемъ.
Мы, разумѣется, не въ состояніи заранѣе опре­
дѣлить характеръ этихъ реформъ, такъ какъ онъ
необходимо зависѣлъ бы отъ спеціальныхъ усло­
вій каждой страны ; но цѣль всюду одна и та же
—устройство коллективнаго труда, коллективной
собственности и свободы каждаго при равенствѣ
всѣхъ.
Путь революціи естественно короче и проще.
Революціи никогда не производятся пи личностя­
ми, пи ассоціаціями; онѣ вызываются силою ве­
щей. Международное Общество не имѣетъ цѣлью
произвести революцію, но должно воспользоваться
ею и организировать ее въ своемъ смыслѣ, какъ
скоро она вспыхнетъ, благодаря все болѣе и бо­
лѣе очевидной несправедливости и безумія приви­
легированныхъ классовъ.
Всѣ мы должны проникнуться убѣжденіемъ, что
съ первымъ днемъ революціи изчезнетъ право на­
слѣдства, а вмѣстѣ съ нимъ и государство, и юри­
дическое право, и на развалинахъ всѣхъ этихъ
несправедливостей, помимо всякихъ политическихъ
и національныхъ границъ, воздвигнется новый меж­
дународный міръ, міръ труда, знанія, свободы и
равенства, воздвигнется, организуясь снизу вверхъ,
въ видѣ свободной ассоціаціи всѣхъ производи­
тельныхъ ассоціацій.
Коммисія предлагаетъ принять вамъ слѣдующія
рѣшенія :
Принимая во вниманіе, что право наслѣдства
есть одна изъ главныхъ причинъ экономическаго,
соціальнаго и политическаго неравенства, царяща­
го въ мірѣ,


— 375 что безъ равенства немыслима ни свобода, пн
справедливость, а наоборотъ на долю пролетарі­
ата всегда будетъ выпадать притѣсненія и экспло­
атація, рабство и бѣдствія, а на долю эксплоататоровъ народнаго труда — богатство и власть,
Конгресъ признаетъ необходимымъ полное и со­
вершенное уничтоженіе права наслѣдства.
Это уничтоженіе, смотря по обстоятельствамъ,
произойдетъ или путемъ реформъ, или путемъ ре­
*
волюціи.

*) Докладъ этотъ былъ принятъ общимъ собраніемъ
женевскихъ секцій.


’»V , f
НН ,8)Ел>()0ЯЭ НП
iqfiT-jr.oijii

оп.од

$

НИНГ.ОМИЭН
th

В1П >11 MTIÎiJ <lt: )î> OIT

«rroqitfroiill

г. ..піоннгн'Hintjiri

-or.iiO/it. и і:ІН‘Ш‘><ітіі(|іі «ітвг.ніша «ггя./о л.і.тіон і;гі:
-ßTßor.imc

iHf.oi. ян

и ,кі;пя,;Гн к оіп->Лі;<| .іііцігі;;

(tUiHif.H II OSTH’KIÜÖ
ІІД/ЦТ 0.1 flllj.otflit! ЛІОЦОТ
-О1) Н ‘»ОНГ.ОН d'|/.t.IMHA0Z<10')ll .ri'JIHlillHJII <Г1)‘><{'1И0/1

.яят>д;Гг.'>кіі BHiiqii оіігіиіотѵннѵ нонігиімра
(<ПОІЯТХІ 1.011(0 годо

ОН

ІГЦГОИ'І

t'.>ilTWi0!i’HHï

отК

-!)(( <I'W )ТѴЦ НГ.ІІ ,<Іігцоф->([ J'l/.yr/H ІІГ.Н Л'ЭДЙ01>ІІ0((1Г
*.нщ<мгоа

<rKf>iiir.((Oor> г і'ндпЗо л пнищи j r.rdf'i

гтотс .гу.гияоі, .(*
ІІІДЯЗД dziw.nuil Ж


ИЗДАНІЯ СОЦІАЛЬНО-РЕВОЛЮЦІОННОЙ ПАРТІИ.

T. I. ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ И АНАРХІЯ.
Введеніе.


’r 459a