Капитал. Критика политической экономии Карла Маркса в общедоступной обработке - Борхардт Юлиан

3. Потребительная стоимость и меновая стоимость
8. Методы увеличения прибавочной стоимости
9. Революция в способе производства, произведенная капиталом
10. Действие революции в производстве на положение рабочего класса
13. Влияние накопления на рабочих. Промышленная резервная армия. Теория обнищания
15. Направление капиталистического накопления
17. Кругооборот капитала и время обращения
22. Распадение прибыли на процент и предпринимательский доход
24. Земельная рента
1. Отработочная рента
a. Первый случай: постоянная цена производства
b. Второй случай: понижающаяся цена производства
c. Третий случай: повышающаяся цена поизводства[63]
Добавление — Сущность теории кризисов Маркса — Юлиана Борхардта
Автор: Борхардт Юлиан
Теги: история капитализма марксизм марксизм-ленинизм издательство московский рабочий
Год: 1924
Похожие
Капитал Карла Маркса. Изложение четырех томов
Комментарии к 1-му тому «Капитала» К. Маркса
Политическая экономия: Учебное пособие
Политическая экономия
Текст
                    Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
БИБЛИОТЕКА М. К. Р. К. П. (б)
ПС Д РЕДАКЦИЕЙ С. ШЕВЕРДИНА
КАРЛА МАРКСА
В ОБРАБОТКЕ
Ю. БОРХАРДТА
ЧЕТВЕРТО* ИЗДАНИЕ
«МОСКОВСКИЙ РАБОЧИЙ»

Библиотека М. К. Р. К. П. б-ков
под редакцией С. ШЕВЕРДИНА.
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
КАПИТАЛ
КРИТИКА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
КАРЛА МАРКСА
в общедоступной обработке ЮЛИАНА БОРХАРДТА
ЧЕТВЕРТОЕ ИЗДАНИЕ.
Перевод с немецкого издания ОСТЕРМАН
под редакцеий ШЕВЕРДИНА
о предисловием БОРХАРДТА.
КООПЕРАТИВНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
„МОСКОВСКИЙ РАБОЧИЙ-.
1924.

Отпечатано в 4-п типографии
,,Мосполиграф" Армянский и.,
д. 6, в количестве 5.000 экз.
Главлит № 24542 г. Москва.

Московский Комитет Российской Коммунистической Партии (Большевиков).
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЕ
РУССКОГО ИЗДАНИЯ ПЕРВОГО ТОМА КАПИТАЛА
1872-1922.
ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЕ
ПЕРВОГО ПЕРЕВОДА ПЕРВОГО ТОМА КАПИТАЛА
НА ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК.
„Масса только тогда приобретает значе¬
ние, когда она организована и стремится
к определенной цели —Маркс.
„Маркс не только дал гениальную тео¬
рию, истолковывающую мир, но указал и
на гениальный рычаг, преобразующий
этот мир“.—
„Учение Маркса — для буржуазной науки,
но рождение этого дитяти стоило жизни
матери „.— Роза Люксембург.
„Имя его переживет столетия, их пере¬
живет и его труд,,.— Энгельс.

Предисловие
к русскому изданию.
Общая характеристика Капитала.
I. Капитал и классическая политическая экономия.
II. Основные мысли Капитала.
III. Капитал — итог жизни Маркса.
IV. Капитал в России.
V. Сжатый очерк Капитала, написанный Лениным.
VI. Технические замечания к переводу книги Борхардта.

Предисловие к русскому изданию.
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КАПИТАЛА.
Чем глубже захватывается жизнь
данным историческим действием, тем
более растут размеры массы, совер¬
шающей это действие.— Маркс.
После разгрома революции 1848 года Маркс отдает боль¬
шую часть своих творческих сил теоретической работе, а
именно—исследованию материальных условий существования
буржуазного общества. По учению Маркса экономическая
структура общества составляет реальное основание „граждан¬
ского общества", „анатомию которого нужно искать в поли¬
тической экономии". Иными словами,—для того, чтобы опре¬
делить, куда ведет развитие данного общества,—необходимо
прежде всего исследовать, изучить направление развития его
хозяйства. Поэтому—почти на целое десятилетие, до начала
шестидесятых годов, когда вновь пробудилось европейское
рабочее движение, и Маркс вновь всю свою энергию отдал
практическому делу пролетарской революции,—он уходит в
Британский музей—грандиозное хранилище буржуазной мысли,
отдает все свои силы изучению книг и документов, относя¬
щихся к хозяйству, исследованию экономики буржуазного
общества, ее движущих сил, законов и направления развития;
он анализирует все теории буржуазных экономистов, подвер¬
гая их своей острой, пристальной критике.
Первым результатом изучения „экономического закона
движения капиталистического общества“ была его книга
„К критике некоторых положений политической экономии",
вышедшая в 1859 году ’)• В известном предисловии к этой
книге Маркс дал сжатый очерк сущности своего гениального
понимания истории *). В этой книге Маркс впервые, с совер¬
*) Есть два русских издания 1896 и 1907 г.г.—в переводе
П. Румянцева.
*) Предисловие перепечатано на стр. ПО—111 № 15
.Спутника Коммуниста", издающегося МК РКП.

IV
шенной точностью изложил свой взгляд на основные про¬
блемы политической экономии.
Из подготовительной к этой книге тетради 1857 года
Маркс обработал и издал затем отдельно отрывок под загла¬
вием ^Кэри и Бастиа" в этом фрагменте Маркс раскрывает
лживость вульгарной теории „гармонии в условиях производ¬
ства—там, где экономисты-классики наивно указывали анта¬
гонизм". Издатель этого отрывка—Каутский в те времена,
когда он еще бьТл революционером,—подчеркивал, что эти
„идеи всплывают еще наружу, и не только в буржуазных
кругах, но и—то там, то здесь—в голове какого-нибудь
„критика", который стремится освободиться от марксизма,
старается преодолеть его и при этом, часто того не замечая,
начинает развивать идеи, которые могли считаться ориги¬
нальными лет 50—60 тому назад"; он подчеркив'ал, что идеи
этих вульгарных экономистов-гармонизаторов весьма напо¬
минают „некоторые рассуждения новейших „критических"
марксистов о мнимом притуплении классовых противоречий",
и утверждал, что данная Марксом „характеристика Кэри и
Бастиа имеет, таким образом, еще и теперь больше чем
антикварный интерес".
Следующая работа—„Заработная плата, цена и прибыль"’)
представляет сделанный Марксом в 1865 году доклад, опуб¬
ликованный уже после его смерти.
Все эти работы—лишь предварительные очерки главного
научного труда Маркса — „Капитал — критика политической
экономии". Капитал—самое крупное творение Маркса, в нем
его гений открыл новую эпоху в науке об общественной
жизни человека, осветил новым ярким светом прошлое, на¬
стоящее и будущее человечества.
„Капитал" Маркса стоит в тесной преемственной связи
с учениями экономистов-классиков,—с учениями классической
(буржуазно-капиталистической) школы политической экономии
и ее крупнейших представителей—Адама Смита и Давида
Рикардо.
Раньше, чем капитализм, овладев обрабатывающей
промышленностью, стал промышленным капитализмом,—в
общественном производстве на первом месте стояло сельское
хозяйство с его добывающей промышленностью. По уче¬
нию тогдашних экономистов, физиократов, богатство обще¬
ства—дар природы; земледелец и природа творят все стои-
*) Русский перевод 1905 года в издании Марии Малых,
пер. Фина-Енотаевского.
*) Много русских изданий,—последнее изд. МК РКП.

V
иости, все блага общества; промышленный же рабочий является
передаточным ремнем от природы и земледельца к обществу;
он только передает ему—в удобном виде блага природы,
мимоходом прибавляя к стоимости этих благ стоимость по¬
требленных им средств существования.
Политическая экономия физиократов ’)—тогдашних эконо¬
мистов - строила свою теорию и политику, исходя из этой
теории .власти земли*. Эта теория породила „иллюзию физи¬
ократов, что земельная рента вырастает из земли, а не из
общества* 2).
В написанной Марксом главе Анти-Дюринга *) читаем:
„Как известно у физиократов общество делится на три
класса:
1) производительный, т. е. занятый физически
в земледелии класс—фермеры и сельские рабочие; они на¬
зываются производительными потому, что труд их дает из¬
быто к—ренту;
2) класс, присваивающий себе эту ренту, в который вхо¬
дят землевладельцы и зависящая от них свита, правители и
вообще оплачиваемые государством чиновники и, наконец,
церковь, как присвоительница десятины;
3) промышленный или непроизводительный класс; не¬
производительный—потому, что, согласно физиократи¬
ческим воззрениям, он прибавляет в процессе производства
к доставляемым ему—производительным классом—сырым
материалам лишь стоимость, не превышающую стоимости по¬
требляемых им жизненных средств, составляющих продукт
труда производительных классов, т. е. земледельцев*.
Торжество буржуазии.—политическим выражением кото¬
рого была великая французская революция конца 18-го и.на¬
чала 19-го века,—выдвинуло и на континенте Европы на пер¬
вый план обрабатывающую промышленность, где все
стоимости производятся руками человека как на мануфактуре,
*) Виднейший представитель Кенэ и в особенности Тюрго:
„Тюрго,—говорит Маркс,—у которого мы находим физиокра¬
тическое учение в самом развитом его виде,—этот радикаль¬
ный буржуазный министр, деятельность которого была введе¬
нием во французскую революцию*.—„Теории прибавочной
стоимости*, вып. 1, под ред. Плеханова, 1906 г.
а) Капитал, т. I, стр. 52.
8) Десятая глава П-го отдела, стр. 219. Издание 1918 года,—
перевод очень дурной.

VI
или как на фабрике—при посредстве человека машиной, сде¬
ланной теми же руками.
Эта победа буржуазии освежающим образом повлияла
на буржуазную мысль вообще, создала идейный под'ем и зна¬
чительно обострила силу экономической мысли ученых пред¬
ставителей буржуазии. Естественно, что передовая страна
промышленного капитализма тогдашней Европы Англия,—
буржуазия которой так яростно помогала старому порядку
задушить революцию своей соперницы-конкурентки, француз¬
ской буржуазии,—стала отечеством двух крупнейших пред¬
ставителей классической политической экономии А. Смита и
Д. Рикардо.
Ничего нет удивительного и в том, что в противовес
физиократам передовые буржуазные экономисты-классики
напали на след трудовой теории стоимости и прибавочной
стоимости, по которой только труд создает и увеличивает
богатство общества. Эта экономическая мысль—краеугольный
камень классической политической буржуазной экономии—
была взята Марксом как исходный пункт его учения, стала
самым острым оружием в его критике всех отношений бур¬
жуазного общества, построенного на частной собственности,
всех теорий буржуазной политической экономии, и самым
надежным цементом пролетарской экономической мысли,
борящейся за уничтожение частной собственности на средства
производства и обмена.
„Дерево,—говорит Плеханов,—без сомнения, „заимствует"
у того семени, из которого оно выходит, но дерево отделяется
от семени целым—и очень сложным—процессом развития.
То же надо сказать и об отношении учения Маркса к учению
Смита: первое, без сомнения, „заимствовано" из второго; но
первое отделяется от второго богатым процессом развития и
этим развитием наука обязана, главным образом, Марксу.
Ту же мысль можно пояснить и другим сравнением. Уже
у Гизо, Огюстэна Тьерри и других историков времени реста¬
врации и июльской монархии ‘) встречается самый несомнен¬
ный зародыш правильного взгляда на природу и происхо¬
ждение борьбы классов. (Об этом см. мое предисловие
к моему переводу известного Манифеста*).
*) 20-ые и 30-ые годы 19-го века.
2) Издание 1905 года „Буревестник", — предисловие —
чрезвычайно ценный документ маркситской мысли. Переиздано
в сб. „В защиту революционного марксизма—Плеханов". Моск-
губиздат. 1922.

VII
Но только у Маркс
родыш развился в стр
воречий теорию.
Так же обстоит дело и с
мости" ’)•
а этот несомненный за-
ойиую и чуждую проти-
учением о прибавочной стои-
Классическая политическая экономия с’умела обосновать
тот экономический закон капиталистического общества, по
которому стоимость товара создается трудом рабочего и
определяется количеством общественно-необходимого абстрак¬
тно *)— человеческого труда, — необходимого для создания
этой стоимости при данных общественно-экономических усло¬
виях,—а стоимость труда определяется заработной платой,
т. е. тем, что платят рабочему за труд. Это явление повсе¬
дневной жизни, повторяем, бросалось в глаза экономисту-
наблюдателю развития обрабатывающей промышленности,
т. е. процессов труда на мануфактуре и фабрике. Но в глубь
явлений, покрываемых этим законом, в анализ частной соб¬
ственности на средства производства и обмена, классики-
экономисты, буржуа,—проникнуть не могли вследствие своей
классовой позиции. А в этом и было все дело дальнейшего
экономического анализа. Дальше,—глубже в анализ экономи¬
ческих явлений, их связи и значения, — пошел коммунист
Маркс.
Стоимость товара создается только трудом рабочего, но са¬
мый „труд" есть только потребление рабочей силы человека.—
ее потребительная стоимость; следовательно, должны быть
на лицо такие общественные условия, при которых на рынке
можно купить такой товар, потребительная стоимость кото¬
рого обладала бы оригинальным свойством быть источником
стоимости, т. е. купить такой товар, самый процесс потреб¬
ления которого был бы в то же самое время и процессом
создания стоимости.
Такой товар—рабочая сила человека, живая рабочая сила
человека; покупают эту рабочую силу человека потому, что
иначе в капиталистическом обществе этот человек не может
проявить своей деятельности, не может трудиться и произ¬
водить, ибо материалы и орудия г), над которыми и при по¬
средстве которых, человек только и может трудиться, отде¬
лены от него,—не принадлежат ему; у него нет ничего, на
*) «Теории прибавочной стоимости", вып. I, изд. „Образо-
вание" 1906 г. Предисловие.
2) безразлично-общественного.
3) постоянный капитал.

VIII
что он мог бы купить эти материалы и эти орудия, и нет
ни силы, ни власти—взять эти средства производства в свое
распоряжение. Такой человек становится—наемным рабочим,
пролетарием, который продает свою рабочую силу и идет в
мастерскую, на мануфактуру или на фабрику, где находит
материалы и орудия, необходимые для процесса производства
товаров; общество, в котором мы наблюдаем такое явление,
является капиталистическим, буржуазным, а люди, которые
обладают средствами купить рабочую силу пролетария и по¬
требить ее в процессе производства, т. е. потребить ее —
капиталистически, по капиталистическому способу,—стоят
перед пролетарием, как капиталисты, буржуа.
Таким образом, чтобы производить товары—рабочая сила
сама должна быть капиталистически потреблена в процессе
капиталистического способа производства товаров, т. е. сама
должна стать капиталом1), а для этого она прежде всего сама
должна появиться на рынке как товар, т. е. сама рабочая
сила прежде всего должна стать товаром2).
Далее.—Но стоимость товара—рабочая сила определяется,
как и стоимость любого товара, количеством общественно¬
необходимого абстрактно 8)—человеческого труда, необходи¬
мого для ее производства и воспроизводства, т. е. количе¬
ством общественно-необходимого труда в форме определен¬
ного количества средств, необходимых в данное время и в
данном месте для поддержания и восстановления потраченной
рабочим его рабочей энергии и для поддержания его потом¬
ства,—короче, в форме продуктов, необходимых для жизни
самого рабочего и его семьи в условиях данного времени и
данного общества.
Таким образом, та стоимость товаров, которая создается
рабочей силой в процессе ее капиталистического потребления,
и та стоимость товаров, в которой выражается стоимость
самой этой рабочей силы,—две разных величины, и разных
для разного времени и разных мест буржуазного, капитали¬
стического строя общества; но первая стоимость всегда больше
второй. Иными словами, рабочий дает капиталисту больше
стоимостей, чем сам получает их от него,—в этом вся тайна
капиталистического способа производства, своеобразно уна¬
следованная им от прошлых экономических общественных
укладов (эпох);—поэтому рабочий класс эксплоатируется клас¬
сом капиталистов.
*) переменным.
2) потребительной формой переменного капитала.
3) безразлично-общественного.

Вот в поисках за этой разницей,—называемой прибавоч¬
ной стоимостью и представляющей неоплаченную часть труда
рабочего,—класс капиталистов и покупает рабочую силу
класса пролетариев, видя совершенно очевидно в этой по¬
купке свою выгоду, свою прибыль. (Отсюда ясно, что по¬
купка эта происходит отнюдь не для того, что „кормить*
пролетария и „растить" его потомство, а для того, чтобы
„кормить* капитал и „растить" его).
Эта разница,—прибавочная стоимость, повседневно отни¬
маемая классом капиталистов у класса пролетариев,—составляет
основу капиталистического способа ведения хозяйства ^следо¬
вательно, всей жизни буржуазного общества. Оно составляет
прибыль, доход класса капиталистов, она служит источником
накопления капитала, т. е. источником роста капитализма, а,
следовательно, источником власти класса капиталистов над
классом рабочих, власти буржуазия над пролетариатом.
Из-за размера этой разницы—с самого возникновения
капиталистического способа производства—идет борьба между
капиталистами и рабочими, и эта борьба может окончиться
только уничтожением всей этой разницы, т. е. уничтожением
капиталистической формы прибавочной стоимости, уничто¬
жением всей власти буржуазии, уничтожением класса капи¬
талистов, уничтожением капиталистического способа произ.
водства.
Такова развернутая Марксом форма закона трудовой
стоимости, открытого классиками-экономистами в эпоху тор¬
жества капиталистического способа производства над фео¬
дальным обществом, закона „заимствованного" у них Марксом
путем „целого и очень сложного, богатого процесса развития*
критической революционнй силы мысли.
Теория стоимости и прибавочной стоимости—единствен¬
ное конечное об‘яснение всех хозяйственных процессов капи¬
талистического способа производства и обмена и всех фактов
жизни капиталистического общества. Она является связью,
красной нитью, пронизывающей эти процессы и факты, и
перед тем, кто ее отвергает, вся жизнь буржуазного общества
развертывается или как нагромождение случайных фактов
капризной действительности, или как действие непостижимых,
сверхчувственных сил; ему остается драпироваться или в плащ
скептицизма и пустопорожней иронии над „вечной комедией
Истории", или в рясу религиозной веры в „Промысел творца".
Установленный Марксом экономический закон,—труд и
прибавочный труд есть основа существования и развития чело-
ве*’еского общества,—в разных формах существует, как
зак н природы, в жизни с тех пор, как начал складываться
X
и выделяться из животного мира его человеческий род, уже
нуждающийся для поддержания жизни своих членов и вос¬
производства своего рода в определенных формах хозяйства; —
общество азиатских восточных деспотий, античный мир,
средневековое феодальное общество — все эти формы отно¬
шений людей друг к другу в процессе производства своей
хозяйственной и, следовательно, общественной жизни связы¬
ваются с современным хозяйственным и общественным строем,
а через него и со строем ближайшего будущего, связываются
тем экономическим неоспоримым фактом, что только сово¬
купный труд общества создавал возможность существования
и развития его, производя необходимую для жизни общества
массу материальных жизненных средств и излишек их сверх
этой массы — при разных исторических формах отношений
людей друг к другу и создавая историческую картину про¬
грессирующего развития производительных сил.
„Капитал не изобрел прибавочного труда. Всюду, где
часть общества имеет монополию на средства производства,
рабочий—свободный или несвободный—должен присоединять
к рабочему времени, необходимому для содержания его са¬
мого, излишнее рабочее время, необходимое для того,
чтобы произвести средства существования для собственника
средств производства, при чем безразлично,—будет ли этот
собственник афинский аристократ, этрусский теократ (жреп,
которому принадлежит господство), римский гражданин, нор¬
манский барон, американский рабовладелец, валашский боя¬
рин, современный лендлорд (землевладелец) или капиталист"j).
„Процесс труда—есть целесообразная деятельность для
создания потребительных стоимостей, присвоение данного
природой для человеческих потребностей, общее условие
обмена веществ между человеком и природой, вечное есте¬
ственное условие человеческой жизни, и потому он независим
от какой бы то ни было формы этой жизни, а, напротив,
одинаково общ всем ее общественным формам. Как по вкусу
пшеницы невозможно узнать, кто ее возделывал, также по
этому процессу труда не видно, при каких условиях он проис¬
ходит: под жестокой ли плетью надсмотрщика за рабами или
под заботливым глазом капиталиста, совершает-ли его Цин-
цинат, возделывающий свои несколько югеров или дикарь,
камнем убивающий зверя-3).
*) Капитал, т. I. Госиздат 1920 г., стр. 213.
-) Югер—старинная мера, обозначающая количество земли,
которое можно вспахать упряжкой быков за один день.
•) Капитал, т. I. Госиздат 1920 г., стр. 161.

XI
„В общих чертах—азиатский, античный, феодальный и
современный буржуазный способы производства можно обо¬
значить как прогресивные эпохи экономической обществен¬
ной формации 9- Буржуазные производственные отношения
составляют последнюю антагонистическую 2) форму обще¬
ственного процесса производства, антагонистическую не в
смысле индивидуального антагонизма, но такого, который
вырастает из условий общественного существования индиви¬
дуумов. Но производительные силы, развивающиеся в недрах
буржуазного общества, создают в то же время материаль¬
ные условия, необходимые дл» разрешения этого антаго¬
низма. Этой общественной формацией завершается, поэтому,
пролог к подлинной истории человеческого общества* *).
„Подобно тому, как Дарвин открыл закон развития орга¬
нической природы, Маркс открыл закон развития человече¬
ской истории. Он открыл тот простой факт, до того
скрытый под покровом идеологических рассуждений, что
люди прежде всего должны есть, пить, жить и одевать¬
ся, и лишь после того могут заниматься политикой, на¬
укой, искусством, и т. п.; что поэтому производство
непосредственных материальных жизненных средств и сответ.
ственная ступень экономического развития народа или пери¬
ода времени—составляют основы, из которых развиваются
государственные учреждения, правовые воззрения, искусство
и даже религиозные представления соответственных людей;
и в них они находят свое об‘яснение, а не наоборот, как
полагали до сих пор“4).
В буржуазном обществе производство стоимости и при¬
бавочной стоимости является данной исторической формой
организации отношений людей друг к другу. Эта историчес¬
кая форма отношений людей в обществе организованном по
капиталистическому способу производства, проявляется в
форме меновых отношений людей друг к другу, поэтому
меновая стоимость есть историческая, капиталистическая фор¬
ма этих отношений. Формы производства материальных
средств жизни человеческого общества меняются, самые от¬
как ускоряющийся рост развития производственных
сил человеческого общества.
а) полную общественных противоречий и классовой
борьбы.
’) Предисловие Маркса „К критике некоторых положений
политической экономии Январь 1859 г.
4) Прощальные слова Энгельса над гробом Маркса. Ме¬
ринг. К. Маркс—История его жизни, стр. 428—9.

XII
ношения, само производство—остаются. „Прибавочный труд,
вообще, как труд сверх данного количества потребностей,—
всегда будет существовать"1).
В письме к Кугельману 11 июля 1868 года Маркс гово¬
рит,—„если бы в моей книге’) вовсе не было главы о „сто¬
имости", то анализ реальных отношений, который я
даю, содержал бы в себе данные и доказатель¬
ства действительных отношений стоимости.
Болтовня о необходимости доказать понятие стоимости
покоится на полнейшем невежестве, как в области того пред¬
мета, о котором идет речь,так и в области научного метода.
Всякий ребенок знает, что каждая нация погибла бы от го¬
лода, если бы она приостановила работу, не говорю уже на
год, а хотя бы на несколько недель. Точно также известно
всем, что для соответствующих—различным массам потре¬
бителей—масс продуктов требуются различные и количест¬
венно определенные массы общественного совокупного труда.
Очевидно само собой, что эта необходимость разделения обще¬
ственного труда в определенных пропорциях никоим образом
не может быть уничтожена определенной формой
общественного производства; измениться может лишь форма
ее проявления. Законы природы вообще не мо¬
гут быть уничтожены. Измениться, в зависимости от
различных исторических условий, может лишь форма, в
ко’орой эти законы проявляются. А форма, в которой про¬
является это пропорциональное распределение труда, при
таком общественном устройстве, когда связь общественного
труда существует в виде частного обмена индивидуаль¬
ных продуктов труда,—эта форма и есть меновая стоимость
этих продуктов’).
Задача науки состоит именно в том, чтобы об’яснить, как
проявляется закон стоимости; следовательно, если бы захотели
сразу „об’яснить" все, кажущиеся противоречащими закону,,
явления, то пришлось бы дать науку раньше науки*).
С другой стороны, история теории, конечно, дока¬
зывает, что понимание отношения стоимости было всегда
одним и тем же, только ясным или туманным, спутанным
иллюзиями или научно определенным. Так как процесс мы»
*) Ш-й том Капитала, ч. II, стр. 343.
’) 1-ый том Капитала.
•) т. е. капиталистическая форма стоимости в товарном
капиталистическом обществе.
*, ибо наука есть ни что иное, как изучение и обоб¬
щение фактов жизни.

XII!
шления сам вырастает из известных условий, сам является
естественным процессом, то действительно-по¬
нимающее мышление может быть лишь одним
и тем-же, изменяясь только по степени и в зави¬
симости от зрелости развития1) и в частности развития органа
мышления.—Все остальное вздор.
Вульгарный экономист не имеет ни малейшего представ¬
ления о том, что действительные обыденные отношения об¬
мена и величины стоимости, не могут быть непосредственно
тождественными. Остроумие буржуазного общества состоит
как раз в том, что для него a priori’) не существует никакого
сознательного общественного упорядочения производства.
Разумное и естественно необходимое проявляется лишь как
слепо действующее среднее. А вульгарный экономист думает,
что делает великое открытие, когда он—раз‘яснению внут¬
ренней связи—гордо противопоставляет тот факт, что в яв¬
лениях вещи имеют иной вид. И выходит, что он гордится
тем, что пресмыкается перед видимостью, принимает ви¬
димость за конечное об’яснение. К чему же тогда
вообще наука?
Но этот вопрос имеет еще другую сторону. Раз по¬
нята связь вещей, — рушится вся теоретическая
вера'в постоянную необходимость существую¬
щих порядков, рушится раньше того, чем они развалятся
на практике’). Следовательно, тут уже безусловный интерес
господствующих классов требует увековечения бессмыс¬
ленной путанницы“ *).
В примечании к этим строкам Ленин говорит следующее:
.Выдающийся интерес, с точки зрения более пол¬
ного и глубокого уяснения марксизма, представ¬
ляет письмо от 11 июля 1868 г. Маркс излагает здесь, в
форме полемических замечаний против вульгарных экноми-
стов, чрезвычайно отчетливо свое понимание, так называемой,
.трудовой" теории стоимости. Именно те возражения против
теории стоимости Маркса, которые всего естественнее воз¬
никают у наименее подготовленных читателей .Капитала" и
которые всего усерднее подхватываются поэтому дюжинными
’) общественных отношений и самого индивидуума.
’) наперед, прежде всего.
3) действие просветительной идеологии накануне бур¬
жуазной революции 1789 г.; действие революционно-маркси¬
стской идеологии накануне и в эпоху пролетарского переворота.
4) Маркс. Письма к Кугельману, стр. 43—44 перевода
М. Ильиной под ред. Ленина, изд. 1907 года.
2

XIV
представителями „профессорской", буржуазной „науки",—
разобраны здесь Марксом коротко, просто, замечательно
ясно. Маркс показывает здесь, каким путем он шел и каким
путем надо итти к об’яснению закона стоимости. Он учит
на примере самых обыденных возражений, своему методу
Он выясняет связь такого чисто (казалось бы) теоретиче.
ского и отвлеченного вопроса, как теория стоимости, с
„интересами господствующих классов", требующими
„увековечения путан ни цы*. Остается пожелать, что¬
бы всякий, начинающий изучать Маркса и читать Капитал,
читал и перечитывал названное нами письмо вместе с шту¬
дированием1) первых и наиболее трудных глав Капитала* *).
В борьбе против „критического марксиста“ Бернштейна,
Роза Люксембург, крупнейший представитель революцион¬
ного марксизма последнего времени, говорит:
„Бернштейн называет закон трудовой стоимости—п ро-
стой абстракцией. Но при этом Бернштейн забыл, что
абстракция Маркса—не выдумка, а открытие, что она суще¬
ствует не в голове Маркса, а в товарном хозяйстве, что она
живет не воображаемой, а реальной и общественной жизнью
и что это ее существование настолько реально, что ее режут,
куют, взвешивают и чеканят. Этот, абстрактно-челове¬
ческий труд3) в своей развитой форме есть ни
что иное, как деньги. И это именно составляет одно из
самых гениальных открытий Маркса, между тем, как для всей
буржуазной экономии, от первого меркантилиста *) до послед¬
него классика, мистическая сущность денег оставалась по¬
стоянно книгой за семью печатями*5).
О изучением—пристальным и терпеливым.
’) Предисловие к письмам Маркса к Кугельману, стр.
IV указанного издания,
3) безразличный общественно-человеческий труд.
4) Меркантилисты идеологически выражали и защищали
хозяйственный строй торгового капитализма и—политического
его выразителя—королевского абсолютизма, или вообще
любого самодержавия, развившегося на основе товарного
производства и обмена. Предшественник меркантилистов
и физиократов Вильям Петти, крупнейший экономист—писа¬
тель 17-го века; Маркс считает его „основателем современ¬
ной политической экономии, одним из гениальнейших и
оригинальнейших экономических исследователей". — „Теории
приб. стоим." вып. I, под ред. Плеханова, 1906 г.
5) „Реформа или революция?"—Есть несколько перево¬
дов на русском языке, последнее издание 1919 г., Петербург¬
ский Сов. Раб. Деп.

XV
Позже, Роза Люксембург вновь возвращается к этому
.заимствованию" и дает ему такую характеристику;
„Смит прямо считал создание стоимости физиологиче¬
ским свойством труда, как проявления животного организма
человека. Точно также как паук производит из своего тела
паутину, так создает стоимость работающий человек,—всякий
человек, который создает полезные вещи,—потому что рабо¬
тающий человек с самого начала является товаропроизводи¬
телем, как человеческое общество от природы является обще¬
ством, покоящимся на обмене, а товарное хозяйство—нор¬
мальной формой человеческого хозяйства".
Приведя этот взгляд А. Смита,—Роза Люксембург про¬
должает:
„Лишь Маркс впервые увидел в стоимости особое обще¬
ственное отношение, возникающее при определенных
исторических условиях; он пришел вследствие этого к раз¬
граничению между обоими сторонами труда, создающего то¬
вар: между конкретным—индивидуальным *) и безразличным
общественным2) трудом—к разграничению, благодаря кото¬
рому решение денежной задачи бросилось в глаза, как при
свете ослепительного фонаря"8).
*) создающим потребительные стоимости.
создающим меновые стоимости, или просто стоимости.
3) „Накопление капитала" стр. 32. Госиздат 1921 г.; вот
характеристика, данная Мерингом, этой книге Розы Люксем¬
бург: „Ближе всего к прообразу (—к „Капиталу" Маркса—) по
обширности сведений, блеску языка, логической ясности ис¬
следования, независимости умственной работы, выходящей за
пределы простого научного изучения вопроса, подходит труд
Розы Люксембург „Накопление капитала—к вопросу об эко¬
номическом об'яснении империализма. Берлин 1913". Резкие
нападки, которым подверглась эта книга со стороны так назы¬
ваемых марксистов австрийской школы (Экштейн, Гильфер-
динг и т. п.), служат блестящим проявлением марксистского
поповства",—Меринг. — Карл Маркс. История его жизни,
сто. 434. Госиздат 1920 г.
Исчерпывающий и уничтожающий ответ на эти „резкие
нападки" (главным образом Отто Бауэра, см. его статью „На¬
копление капитала" в сборнике „Основные проблемы поли¬
тической экономии*. Госиздат 1922 г.) дала сама Роза Люк-
сембур в своей последней теоретической работе .Накопление
капитала или что эпигоны сделали из теории Маркса (Анти-
критика)’—пер. Дволайцкого. Госиздат 1922 г.

XVI
п.
„Капитал—Критика политической экономии* изложен в
4-х томах. Первые три тома ’) изучают „экономический закон
движения капиталистического общества* ’),—изучают капита¬
листическое хозяйство, т. е. капиталистический способ произ¬
водства всего необходимого для человечества; здесь, попутно»
Маркс делает экскурсии в область истории хозяйственных
отношен 1Й прошлых экономических укладов человеческого
общества. Считая рост производительных сил человеческого
общества на протяжении эпохи капитализма—красной нитью
истории его, связью исторического развития, Маркс в Капи¬
тале—вдвигает его в рамки факта прогрессирующего изме¬
нения органического состава капитала,—именно
как рост постоянного капитала ’),—и, как следствие этого, в
рамки прогрессирующего давления капитализма,—в формах
военного, административного, финансового давления,—на до¬
капиталистические формы хозяйства 4) колониальных и полу¬
колониальных стран ’); в то же время, описывая докапитали¬
стические формы, он указывает на движение процесса жизни
человеческого общества в его историческом или географическом
разрезе. (Между прочим,—по меткому замечанию Э. Рэклю,—
география по отношению к человеку—следовало бы сказать
к „человеческому обществу"—есть не что иное как история
в пространстве, точно также, как история является географией
во времени; т. е. в любое время на земле существуют чело¬
веческие общества различных хозяйственно-исторических укла¬
дов; в истории хозяйства любого человеческого общества
можно ориентироваться по живому наблюдению существую¬
щих человеческих обществ разных хозяйственных укладов,,
таким образом, можно, так сказать, нащупать руками и на¬
правление развития данного человеческого общества).
Кратко эти три тома обычно характеризуются так: пер¬
вый том—„процесс производства капитала", место дей¬
ствия—мастерская, мануфактура, фабрика; второй том—
„процесс обращения капитала*, место действия—контора;
третий том—„процесс капиталистического производства,,
взятый в целом*, место действия—рынок.
’) переведены на русский язык.
2) предисловие Маркса к первому изданию 1-го тома Ка¬
питала.
•) экономическая формула развития капитализма.
*) и, следовательно, вообще всей жизни,—политической,
общественной, религиозной и т. д.
’) экономическая формула развития империализма.

Четвертый том1)—.Теории прибавочной стоимости —
целиком посвящен изучению, изложению и критике этих тео¬
рий буржуазных экономистов; теорий физиократов и меркан¬
тилистов-предшественников. классиков-экономистов; теорий
классиков-экономистов и теорий их эпигонов—последышей
классической экономической мысли.
В .Капитале Маркс* до последних тончайших корней
исследовал те условия, при которых экономический строй
буржуазного общества производит и обменивает хозяйствен¬
ные блага при господстве частной собственности, при гос¬
подстве капиталистического производства. Проницательно
обнаружив при этом роль прибавочной стоимости, он полу¬
чил возможность постигнуть и изобразить эксплоататор-
скую природу капитала во всей его сущности.
Беспристрастный, честный и беспощадный разбор усло¬
вий капиталистического производства,—предпринятый с точки
зрения исторического материализма и при помощи диалекти¬
ческого метода,—должен был превратиться в научный про¬
цесс против буржуазного экономического строя. Этот процесс
окончился историческим смертным приговором. В са¬
мом деле! Когда Маркс, отбросив предразссудки, обнаружил
мотивы и условия, которые способствовали тому, что из
феодального хозяйства развилось капиталистическое произ¬
водство, то ему стало совершенно невозможным верить в
вечность этого последнего.
Наоборот,—в самом этом производстве он не мог не под.
метить тех сил и условий, закономерное дей¬
ствие котор-ых переходит за его пределы, под¬
готовляет высшую форму производства и од¬
новременно создает таких людей, которые
могут и должны сознательно организовать
эту форму.
При данных исторических обстоятельствах, принужде¬
ние к организации этого более севершенного строя высту¬
пает в виде классовой борьбы между пролета¬
риатом и буржуазией. Цель ее определена: отмена
частной собственност и—ради уничтожения тех обще¬
ственных преград, которые препятствуют свободному раз¬
витию подготовляющегося высшего производственного строя.
*) На русский язык переведена половина этого тома в
изданиях 1906—7 г.г., представляющих теперь большую ред¬
кость.

XVIII
Так замыкается круг жизненного труда Маркса в облает»
экономии и истории ]).
Первый том.
„В 1-м томе Маркс задается основным вопросом поли¬
тической экономии,—откуда возникает богатство, где лежит
источник прибыли.
В 1-м томе .Капитала® Маркс показал действительные
корни капиталистического обогащения. Он не занимается ни
попытками оправдания богатства капиталистов, ни обвине¬
ниями их в несправедливости. Он впервый раз показывает
как возникает прибыль и как она направляется в карман
капиталиста.
Это он об'ясняет двумя решающими экономическими
фактами: во-первых,—тем, что масса рабочих состоит из
пролетариев, которые вынуждены продавать свою рабочую
силу, как товар, а во-вторых,—тем, что этот товар—рабо¬
чая сила—обладает в настоящее время такой степенью про¬
изводительности, что может производить в определеннее
время гораздо большее количество продуктов, чем необхо¬
димо для поддержания ее собственного существования в это
время.
Благодаря этим двум чисто экономическим фактам,
вызванным, однако, об'ективныма) историческим развитием,
плоды, создаваемые работой пролетария, сами собой попа¬
дают в руки капиталистов и механически скопляются в огром¬
ные, все более увеливающиеся запасы капитала.
Маркс объясняет, таким образом, капиталистическое обо¬
гащение—не как вознаграждение капиталистов за их вообра¬
жаемые жертвы и благодеяния3) и также не как надува¬
тельство и кражу4) в обычном смысле этого слова, а к а к
вполне правомерную с точки зрения уголов¬
ного права меновую сделку между капитали¬
стом и рабочим, которая происходит по тем же
законам, как и всякая другая купля и продажа
товаров. Чтобы вполне осветить эту безукоризненную
г) Клара Цеткина.—Карл Маркс и дело его жизни,—до¬
клад в память 30-летия со дня смерти Маркса. Моск. Губ-
вздат. 1922 г, стр. 42—43.
а) от воли людей независящим.
8) обычный мотив буржуазной защиты капитализма.
4) обычный мотив критики капитализма анархистами, а
равно социалистами—предшественниками Маркса.

XIX
сделку, которая приносит золотые плоды капиталистам,—
Марксу нужно было развить до конца закон стоимости,
установленный в конце 18-го и начале 19-го века великими
английскими классиками Смитом и Рикардо, иными сло¬
вами,— об'яснить внутренние законы товарного обмена и
применить их к товару, представленному рабочей силрй.
Закон стоимости, из которого вытекают заработная плата и
прибавочная стоимость, иными словами, об‘яснение того, как
без всяких насилий и мошенничеств продукт
наемного труда сам собою делится на скудную поддержку
существования рабочих и на богатство капиталиста, не обу¬
словленное трудом с его стороны,—вот что составляет глав¬
ное содержание 1-го тома Капитала. И великое историче¬
ское значение этого тома заключается в изложении2) того,
что эксплоатация может быть устранена, только тогда, когда
будет уничтожена продажа рабочей силы, т. е. (когда будет
уничтожена) система наемного труда"а).
„Маркс во всем первом томе своего Капитала исходит
из следующих предпосылок: во-первых,—что все товары про¬
даются по их стоимости и, во-вторых,—что заработная плата
соответствует полной стоимости рабочей силы. А между тем
это допущение, как известно, на каждом шагу противоречит
практике. Маркс применил этот прием для того, чтобы по¬
казать, как осуществляется капиталистическая эксплоатация
даже при наличности этих наиболее благоприятных для ра¬
бочих условий. Его анализ из-за этого отнюдь не перестает
быть научным; наоборот,—идя именно этим путем, он только
и дает нам непоколебимую основу для точной оценки еже¬
дневной практики с ее отклонениями" 8).
„В первом томе Капитала мы все время находимся в ра¬
бочей мастерской: на фабрике, руднике или современном
сельско хозяйственно*м производстве. Те выводы, к которым
приходит Маркс, действительны для каждого капиталисти¬
ческого предприятия. Речь идет о частном капитале только
как о типе всего производственного процесса 4;. По прочте-
’) и полном обнаружении.
2) Роза Люксембург, стр. 300—301 книги Меринга „Карл
Маркс. История его жизни". Госиздат. 1920 г.
8) Роза Люксюмбург.— Накопление капитала (Антикри¬
тика), стр. 57. Госиздат. 1922 г.
4) следовательно, по существу дела и в I-м томе речь
идет о всем совокупном капитале класса капиталистов, о
всем общественном производстве такой взгляд заранее об¬
легчает понимание третьего тома, ибо прибыль, взятая в
масштабе всего общественного производства, совпадает с
прибавочной стоимостью всего совокупного капитала.

нии этого первого тома становится ясным ежедневное про¬
исхождение прибыли и весь механизм эксплоатации осве¬
щается до глубины. Перед нами лежат горы всевозможных
товаров такими, как они выходят из мастерских, еще про¬
питанные потом рабочих, и во всех них мы можем ясно раз¬
личить ту часть их стоимости, которая возникает из неопла¬
ченного труда пролетария и столь же закономерно, как и
весь товарь—переходит в собственность капиталиста. Мы
своими руками осязаем здесь корень эксплоатации.
Но это не все: жатва капиталиста еще не свезена в ам¬
бары. Плод эксплоатации на лицо, но еще в форме, непри¬
годной для предпринимателя. Поскольку он владеет им в
виде склада товаров, капиталист еще не может возрадо¬
ваться своей эксплоатации. Он не рабовладелец античного
греко-римского мира, и не феодальный властитель средневе¬
ковья 1), которые обирали рабочий люд только для- своей
собственной роскоши и для величия своего двора 3). Капита¬
листу нужно, чтобы его богатство заключалось в наличных
деньгах, чтобы эн мог использовать его наряду с „подобаю¬
щим его положению образом жизни" и для постоянного уве¬
личения своего капитала. Для этого необходима продажа
товаров, созданных наемными рабочими, вместе с вложенной
в них прибавочной стоимостью. Торвар должен пойти на ры¬
нок из фабричных складов или сельско-хозяйственных мага¬
зинов; капиталист следует за ним из своей конторы на биржу,
в лавку,—и мы следуем за ним туда во втором томе Ка¬
питала 3).
Второй том.
„В области товарного обмена, где разыгрывается вторая
глава жизни капиталиста, у него возникает много затрудне¬
ний. У себя на фабрике, в своей крепости, он—господин.
Там царит строжайшая организация, дисциплина, планомер¬
ность. На товарном рынке, напротив, царит полнейшая
анархия,—так называемая свободная конкуренция. Тут никому
нет дела ни до кого другого, и никому нет дела до всего
в целом.
Капиталист должен игти в ногу со всеми своими конку¬
рентами.—Кто последний, того кусают собаки,—и пред при-
*) и не русский помещик,—столбовой дворянин недав¬
него прошлого.
2) и потребностей своей дворни.
3) Роза Люксембург, — стр. 301—302 указанной книги
Меринга.

XXI
ниматель, который ие позаботился о том, чтобы его дело
шло так же гладко между мастерской и товарным рынком,
как оно идет в самой мастерской,—не получит обычной при¬
были, как бы старательно он ни извлекал все силы из своих
рабочих. Часть его „честно заслуженной прибыли" застрянет
где-нибудь, и не попадет в его карман.
Из хаоса рынка, лишенного планомерности, должны соз¬
даться, во-первых, постоянный кругооборот отдельного капи¬
тала,—возможность производить, продавать, закупать и вновь
производить,—при чем капитал постоянно переходит из де¬
нежной формы в товарную и обратно. Эти переходы должны
согласоваться между собой. Нужен запас денег, чтобы поль¬
зоваться всякой кон’юнктурой на рынке для закупки и покры¬
вать текущие расходы по предприятию;—во-вторых, деньги,
■притекающие постепенно назад,по мере продажи товаров,
должны быть немедленно снова помещаемы в дело. Отдель¬
ные капиталисты,—с первого взгляда как будто совершенно
независимые друг от друга,—фактически заключают между
собой великое братство. Кредит,—который буржуазная по¬
литическая экономия может об‘яснить лишь как хитрое уста¬
новление для „облегчения товарооборота",—Маркс выясняет
попутно во втором томе своего сочинения как простую форму
существования капитала, как связь между двумя фа¬
зами жизни капитала: в производстве и на товарном
рынке, а также между—как будто бы самодовлеющими—
движениями отдельных капиталов" О*
Многочисленные замечания Маркса о кредите в капита¬
листическом обществе, о возникновении его—в эпоху захвата
„колоний" современным буржуазным обществом, о его значе¬
нии и роли для хода капиталистического производства, обра¬
щения и накопления капитала, указания на связь кредита с
дальнейшим развитием капитализма в сторону монополисти¬
ческих организаций, указания на кредит, как на элемент пе¬
рерождения клеточек капиталистического тела,—все эти раз¬
бросанные по второму и третьему тому отрывочные, попутные
замечания, иногда как бы мимоходом брошенные реплики—
теперь, после полувекового развития капитализма получают
величайшее значение и оценку в бурном развитии монопо¬
листических организаций капитализма последних десятилетий,
мак гениальные предвидения, просветы в надвигающиеся годы
краха капиталистического общества.
О Роза Люксембург, стр. 302—303 указанной книги
Меринга.

XXII
„Кредит исполняет в капиталистическом хозяйстве разно¬
образные функции, но самая важная из них состоит в уве¬
личении способности производительных сил к расширению,—
в посредничестве и в облегчении обмена. Там, где имма¬
нентная1) тенденция капиталистического производства к не¬
ограниченному расширению наталкивается на рамки частной
собственности, на ограниченные размеры частного капитала,—
кредит является средством капиталистически преодолеть эти
препятствия; он спаивает в один много частных капиталов
(акционерные общества) и предоставляет в распоряжение ка¬
питалиста чужой капитал (промышленный кредит). С другой
стороны, он, в качестве торгового кредита, ускоряет обмен
товаров, т. е. ускоряет возращение капитала к производству,
а, следовательно, и весь круговорот производственного про¬
цесса. Легко увидеть то влияние, которое обе эти важнейшие
функции кредита оказывают на возникновение кризисов.
Если кризисы вытекают из противоречия между способ¬
ностью и тенденцией производства к расширению—с одной
стороны, и ограниченной способностью потребления—с другой,
то кредит как бы предназначен для того, чтобы, как
можно чаще, вскрывать это противоречие. Прежде всего,
он увеличивает до необычайных размеров способность про¬
изводства к расширению и постоянно создает в нем внутрен¬
нее побуждение выйти за пределы рынка. Но он бьет на
два фронта.
Раз кредит, в качестве фактора производственного про¬
цесса, вызывает перепроизводство, то, в качестве средства
обращения, он с тем большей силой поражает во время кри¬
зиса им же самим вызванные производительные силы. При
первых же признаках застоя кредит сокращается, не прихо¬
дит обмену на помощь там, где это как раз надо, не про¬
изводит действия и оказывается бесцельным там, где он еще
функционирует, и таким образом сокращает во время кри¬
зисов способность потребления до минимальных размеров.
Кроме этих двух важнейших последствий, кредит дей¬
ствует еще во многих отношениях на образование кризисов.
Он является не только техническим средством, дающим ка¬
питалисту возможность распоряжаться чужим капиталом, но
в то же время служит поощрением к смелому и беззаботному
употреблению чужой собственности,—следовательно, ведет к
’) внутренняя, присущая капиталистическому способу
производства, тенденция к неограниченному расширению я
т. д.

XXIII
рискованным спекуляциям. В качестве коварного средства
обращения он не только обостряет кризис, но и облегчает
его наступление и распространение; он превращает все обра«
щение в чрезвычайно сложную махинацию с минимальным
количеством металлических денег в качестве реальной осно¬
вы, так что малейший повод вызывает в ней расстройство.
Таким образом, кредит далеко не является средством
устранения или хотя бы только смягчения кризисов, а, со¬
вершенно напротив, представляет собой особый и могуще¬
ственный фактор для создания кризисов. Да иначе и быть
не может. Специфическая функция кредита, в самых общих
чертах, заключается именно в том, чтобы лишить все капи¬
талистические отношения последнего остатка устойчивости
и внести повсюду возможно большую эластичность, сделать
все капиталистические потенциальные1) силы в высшей степени
растяжимыми, относительными и чувствительными. Ясно, что
это может только обострить и облегчить появление кризиса,
который есть не что иное, как периодическое столкновение
потенциальных сил капиталистического хозяйства"2).
яВо втором томе своего сочинения Маркс показал, как
из бесчисленных хаотических движений отдельных капиталов
образуется нечто целое; как это движение целого поддержи¬
вается всегда в рамках правильного соотношения; как путем
постоянных колебаний—то избытка повышающейся кон-
юнктуры, то распада и кризисов—всегда снова восстанов-
ляется равновесие, чтобы потом снова выйти из него; как
капитал приобретает все более грандиозные размеры. Но
все это еще не исчерпывает тернистой задачи капиталиста.
После того или по мере того, как прибыль—в возрастающих
размерах—превращается в деньги, возникает великий вопрос,
как поделить добычу. На нее выставляют притязания самые
разнообразные группы; на ряду с предпринимателем—купец,
банкир, землевладелец. Они все способствовали эксплоатации
наемного рабочего и продаже изготовленных им товаров,—
каждый в своей области,—и поэтому требуют каждый своей
доли прибыли. Это распределение, однако, гораздо более
щекотливая задача, чем может показаться с первого взгляда.
И среди предпринимателей, в зависимости от рода пред¬
приятия,—есть значительные различия в получаемых прибы¬
лях,—как только эта прибыль, так сказать,—в свежем виде,
получается из рабочей мастерской. В одной отрасли про¬
*) скрытые.
’) Роза Люксембург.—„Реформа или революция?* стр.
15—16. Изд. Петеро. Сов. Раб. Деп. 1919 г.

XXIV
изводства—получение товаров и продажа их происходит бы¬
стро и потому капитал возвращается с приростом в самое
короткое время; он быстро вновь пускается в оборот и дает
новую прибыль. В другой отрасли производства—капитал
лежит в производстве целые годы, и только после долгого
времени приносит известную прибыль. В известных отраслях
производства предприниматель—должен затратить значитель¬
ную часть своего капитала на мертвые средства производства:
строения, дорогие машины и т. д., которые сами по себе не
приносят ничего, не дают прибыли. В других же отраслях
предприниматель может употреблять свой капитал главным
образом для привлечения рабочих, и каждый из них является
курицей, которая несет для него золотые яйца"1).
Третий том.
«Таким образом в самом извлечении прибыли9) возникают
значительные различия между отдельными капиталистами.
Эти различия представляют собой в глазах буржуазного
общества гороздо более „вопиющие несправедливости", чем
своеобразное «разделение* прибыли между капиталистом и
рабочим.
Как установить известное уравнение,—„справедливое"
распределение добычи,—так, чтобы каждый получил „свое"?
Все эти вопросы приходится решать без всякого сознатель¬
ного и планомерного распределения. Распределение в со¬
временном3) обществе носит такой же анархический4) ха¬
рактер, как и производство5). Никакого „распределения"
в смысле установленного общественного масштаба вообще
не имеется; есть только обмен, товарообращение, только
покупка и продажа. Но как же,—одним только путем сле¬
пого товарного обмена,—каждая категория эксплоататоров
и каждый отдельный эксплоататор среди них получает
«справедливую" с точки зрения капиталистического господ¬
ства часть богатства, созданного рабочей силой пролетариата?
На эти вопросы Маркс отвечает в своем третьем томе.
После того, как он в первом томе—разобрал произ¬
!) Роза Люксембург, стр. 303—304 указанной книги
Меринга.
2) т. е. в процессе реализации отнятой от рабочих приба¬
вочной стоимости, выжатого прибавочного труда рабочего
класса.
8) буржуазном.
4) неорганизованный, бесплановый.
6) взятое в целом.

XXV
водство капитала и тайну образовании прибыли, а во вто¬
ром томе—изложил движение капитала1) между фабрикой
и товарным рынком, между производством и потреблением
общества,—Маркс в третьем томе изучает распределение
прибыли.
И он делает это при соблюдении тех же трех основных
посылок: что все, что происходит в капиталистическом об¬
ществе, протекает не случайно, а по определенным, плано¬
мерно действующим, хотя и не осознанным участвующими
лицами—законам; что хозяйственные отношения покоятся не
на насильственных способах грабежа и кражи и, наконец, что
никакой общественно-разумной мысли не проявляется в пла¬
номерном воздействии на целое.
Все явления и отношения капиталистического хозяйства
Маркс выводит, с прозрачной последовательностью и ясностью
исключительно из механизма обмена, иными словами, из за¬
кона стоимости и вытекающей из него прибавочной сто¬
имости" 2).
„Если бросить общий взгляд на весь труд Маркса
в целом, то можно сказать, что первый том, с содержа¬
щимся в нем учением о законе стоимости, заработной плате
и прибавочной стоимости, обнаруживает фундамент совре¬
менного общества; второй и третий томы показывают этажи
здания, которое покоится на этом фундаменте.
Или, пользуясь другого рода сравнением, можно сказать,
что первый том—показывает нам сердце общественного ор¬
ганизма, где образуется животворящий сок, а второй и тре¬
тий томы об‘ясняют кровообращение и питание целого ор¬
ганизма вплоть до наружных клеточек кожи.
Соответственно содержанию мы обретаемся в двух
последних томах на совершенно иной плоскости, чем в
первом.
В первом томе—мы нащупали источник капиталистиче¬
ского обогащения в мастерской, в глубокой общественной
рабочей шахте.
Во втором и третьем томах мы движемся на поверхности,
на оффициальной сцене общества. На первом плане тут—то¬
варные склады, банки, биржи, денежные дела, „нуждающиеся
*) массы произведенных рабочими товарных стоимостей.
*) Роза Люксембург, стр. 304—305 указанной книги Ме«
ринга.

XXVI
аграрии" *) и их заботы. Рабочий во всем этом не участвует.
Ему действительно мало дело до всего этого,—что разыгры¬
вается за его спиной после того, как с него уже содрали
шкуру. И в жизни, в шумной суете деловой толпы, мы
встречаем рабочих лишь при свете утренней зари, когда они
направляются кучками в мастерские, и в сумерках наступа¬
ющего вечера, когда мастерские извергают их длинными ве¬
реницами из своих недр.
Остается неясным,—какой интерес могут иметь для ра¬
бочих различные частные заботы капиталистов при извлече¬
нии прибыли а) и их ссоры между собой из-за дележа до¬
бычи.
Фактически, однако, второй и третий томы Капитала
столь не нужны для исчерпывающего понимания современ¬
ного хозяйственного механизма, как и первый том.
Они заключают в себе много прозрений, которые неоце¬
нимы для духовного снаряжения пролетариата в его практи¬
ческой борьбе. Приведем только два примера.
Во втором томе Маркс,—рассматривая вопрос о том, как
из хаотического движения отдельных капиталов может воз¬
никнуть правильное питание общества,—естественно за¬
трагивает вопрос о кризисах. Систематического и уче¬
ного исследования о кризисах тут ожидать не приходится, а
есть лишь несколько беглых замечаний. Но знакомство с
этими замечаниями оказало бы большую пользу просвещен¬
ным и мыслящим рабочим. Второй и третий томы дают нам
возможность очень глубоко взглянуть в сущность кризисов;
они оказываются просто неизбежным последствием движения
капитала,—движения, которое в своем неистовом, ненасытном
стремлении к накоплению, росту, вскоре перекатывается че¬
рез границы потребления, как бы это потребление не расши¬
рялось—вследствие увеличения покупных средств у отдель¬
ного общественного класса или даже—вследствие завоевания
совершенно новых рынков дла сбыта.
Другой пример. В третьем томе Маркс дает в первый
раз научное об'яснение тому явлению, перед которым с бес¬
помощным изумлением останавливалась политическая эконо¬
мия со времени своего возникновения,—а именно, что во всех
отраслях производства, при каких бы самых различных усло¬
виях в них ни был вложен капитал,—он приносит всегда так
’) крупные землевладельцы, помещики-дворяне.
*) т. е. в процессе реализации выжатой из рабочих
и отнятой от них прибавочной стоимости.

XXVII
называемую „обычную" ’) прибыль. С первого взгляда это
явление как будто противоречит тому об'яснению, которое
дал Маркс, а именно возникновению капиталистического бо¬
гатства из неоплаченного труда наемного пролетариата.
Действительно, каким образом капиталист, который вло¬
жил в мертвые средства производства сравнительно большую
часть своего капитала, будет получать такую же прибыль, как
и его сотоварищ, потративший на это лишь ничтожные сред¬
ства, вследствие чего он может впрячь в работу большее
количество живой силы.
И вот Маркс решает эту задачу поразительно просто,
показывая, как выравниваются различия в прибыли посред¬
ством продажи одних сортов товаров по цене свыше их
стоимости, а других—ниже их стоимости, и как образуется
одинаковый для всех отраслей производства „средний раз¬
мер прибыли". Сами не имея об этом представления, без
всякого сознательного соглашения между собой,—капиталисты
при обмене товаров, как бы собирают в одну кучу всю от¬
нятую от их рабочих прибавочную стоимость и затем братски
распределяют между собой общую жатву эксплоатации, да¬
вая каждому часть, соответствующую величине его капитала.
Отдельный капиталист, таким образом, получает не лично
добытую им прибыль, а лишь приходящуюся на его долю
часть прибыли, добытой всеми сотоварищами. „Различные ка¬
питалисты, поскольку имеется в виду прибыль,—выступают
как акционеры акционерного общества, при чем доля прибыли
исчисляется по процентам; поэтому для различных капита¬
листов она различается только в зависимости от величины
вложенного ими в общее предприятие капитала,—в зависи¬
мости от их сравнительного участия в общем предприятии" 2)«
Какое глубокое проникновение заключается в этом, ка¬
залось бы, совершенно сухом законе „среднего размера при¬
были". Как ярко он раз‘ясняет твердую материальную основу
*) среднюю.
2) Капитал, т. III. ч. I. стр. 136. Госиздат,—здесь это
место переведено не так сжато и выпукло: „Поскольку дело
касается прибыли, различные капиталисты относятся здесь
друг к другу, как простые акционеры одного акционерного
предприятия, в котором прибыль, приходящаяся на долю
отдельных членов, распределяется равномерно на каждую
сотню капитала; поэтому для различных капиталистов, при¬
были изменяются лишь в зависимости от величины капитала,
вложенного каждым в общее предприятие, в зависимости от
числа принадлежащих каждому акций*.

XXVIU
классовой солидарности капиталистов:—в повседневной борьбе
они являются враждующими братьями, но по отношению к
рабочему классу они образуют нечто в роде—франкмассон-
ского ’) братства, самым близким и самым эгоистическим об¬
разом заинтересованного в общей эксплоатации рабочих.
Капиталисты, нисколько не сознавая, конечно, действия этих
экономических законов, по безошибочному инстинкту господ¬
ствующего класса проявляют понимание собственных классо¬
вых интересов и противоположность их интересам пролета¬
риата. Это понимание,—к сожалению, более твердое и надеж¬
ное среди всех бурь истории, чем классовое самосознание
рабочих, ’)—впервые научно раз'ясненное и обоснованное в
грудах Маркса и Энгельса.
Эти два кратких и наудачу вырванных примера, пока¬
зывают, какие непочатые сокровища духовного воздействия
и углубления для просвещенных рабочих содержатся в двух по¬
следних томах Капитала и ждут еще популяризации.
Несмотря на свою незаконченность, оба тома дают боль¬
ше, чем всякая готовая истина: они вызывают работу мысли,
побуждают к критике и самокритике, которая является самым
основным элементом того учения, которое оставил после себя
Маркс* *).
Четвертый том.
В своем предисловии к первому тому Капитала 25-го
июля 1867 года Маркс писал: „Второй том этой работы бу¬
дет посвящен процессу обращения капитала (книга II) и капи¬
талистическому процессу в целом (книга III), заключи¬
тельный третий том (книга IV)—истории экон о.
мических теорий".
’) мистико-религиозного.
*) трагические строки,—они написаны Розой Люксембруг
незадолго до собственной кровавой гибели „среди бурь ис¬
тории", среди надвинувшагося революционного переворота,—
гибели, причиной которой была классовая, острая, как ин¬
стинкт самосохранения, сплоченность немецкой буржуазии в
решительный момент, к сожалению, более твердая и надежная,
и знающая—куда бить, чем классовые сплоченность и созна¬
тельность немецких рабочих, пославших, в первый открытый
и решительный бой за власть, лишь небольшую группу
своего авангарда, погибшего вместе со своими вождями
Розой Люксембург и Карлом. Либкнехтом, в январьские дни
1919 года.
8) Роза Люксембург, стр. 305—307 указанной книги Ме¬
ринга.

XXIX
Маркс закончил эту грандиозную творческую работу и
в значительной мере обработал ее для печати, но довести до
конца дело своей жизни и опубликовать весь свой труд ему
не пришлось. В процессе этой работы 14-го марта 1883 года
Маркса настигла смерть. После его смерти—Энгельс обра¬
ботал и опубликовал в 1885 и 1894 году П-ую и Ш ыо книги
Капитала в виде второго и третьего тома.—5-го августа 1895
года не стало и Энгельса. Обработка рукописи книги IV
была передана Каутскому, который с 1904 по 1909 год и
выпустил „Теории прибавочной стоимости" в трех
томах: первый том—критика теорий прибавочной стоимости
экономистов—до Адама Смита включительно; второй том в
двух частях посвящен Рикардо и третий том—Мальтусу и
эпигонам Рикардо. Этот, изданный Каутским, труд Маркса
обычно и называют четвертым томом Капитала.
Но работа вышла не в том виде, как хотел Маркс и
думал Энгельс.
В своем предисловии ко второму тому Капитала Энгельс
говорит в большой рукописи Маркса—„К критике политиче¬
ской экономии**, написанной Марксом с августа 1861 года
по июнь 1863 года. Энгельс указывает, что эта рукопись
Маркса является продолжением сочинения, первая книга кото¬
рого, в обработке Маркса, вышла в Берлине в 1859 году
под тем же названием—„К критике политической экономии".
Эта большая рукопись содержит 23 тетради—1472 страницы.
„Главная часть рукописи", занимающая страницы 220—972,
содержит „подробную критическую историю основного
вопроса политической экономии—теории прибавочной
стоимости". „Я намерен, говорит дальше Эн"
гель с, опубликовать в качестве IV книги Капи¬
тала критическую часть этой рукописи".
Энгельс этой работы не сделал. Каутский же не смог
переработать рукопись—так, как этого хотел Энгельс, ибо
тогда пришлось бы устранить из текста рукописи „много¬
численные места,—лишние после напечатания П-го и Ш-го
томов",—это именно, невидимому, и хотел сделать Энгельс,
но Каутский на эту операцию не решился. „Мне пришлось
бы, говорит он, заново переработать главные части
книги—задача, которой я, понятно, по многим основаниям
побоялся. Но раз я оставил все эти места в книге,—она не
могла больше служить четвертым томом Капитала, т. е.
продолжением первых трех томов. Это—труд,—идущий
параллельно этим трем томам и стоящий к ним в таком же
отношении, какое существует между первым выпуском сочи-
з

XXX
нения „К критике политической экономии* и первым отделом
первого тома Капитала* *). Решение—правильно и потому,
что иначе эти „многочисленные места* были бы надолго по¬
гребены в архиве немецкой социалдемократии.
Таким образом, та книга Капитала, которую обычно на¬
зывают его четвертым томом, является,—в том виде, как она
издана,—не продолжением первых трех томов Капитала, а
самостоятельной работой Маркса, идущей по сво¬
ему содержанию в значительной мере паралельно с первыми
тремя томами, т. е. развивающей и дополняющей содержание
первых трех томов и иногда значительно облегчающей по¬
пуляризацию их изложения,—делающей это изложение более
доступным для изучения и правильного понимания.
В предисловии ко второму выпуску—тому „Теорий*,
посвященному Рикардо, Каутский говорит:
„Второй том „Теорий* представляется мне не только как
значительное, с научной точки зрения, дополнение и ком¬
ментарий именно к третьему тому Капитала,—но и как
средство, облегчающее популяризацию выводов
третьяго тома.
Я, по крайней мере, получил такое впечатление, что на¬
стоящая книга’) за исключением отдельных очень трудных
частей—доступнее третьего тома для понимания и, кроме
того, благодаря своей критической и полемической форме,
живее и убедительнее. Может быть, она производит такое
впечатление только на того, кто уже знает третий том Капи¬
тала. Я никому не посоветывал бы оставить последний—не¬
прочитанным и ограничиться лишь настоящей книгой. Напро¬
тив, всякому, кто уже знаком с тремя томами Капитала,
настоятельнейшим образом рекомендуется дополнить их чте¬
нием „Теорий прибавочной стоимости*. Только таким путем воз¬
можно до дна исчерпать содержание Капитала’).
Плеханов также резко подчеркивает необходимость изу¬
чения „Теорий*. „Уже предлагаемый выпуск,4) говорит он,
ясно показывает, что этот новый „том* Маркса представляет
собой капитальный вклад в историю экономических
’) Предисловие Каутского к 1-му выпуску „Теорий",—
ред. Плеханова. Изд. 1906 года.
’) второй выпуск „Теорий.—Рикардо*.
’) Предисловие Каутского ко П-му тому „Теорий*, изд.
1918 г. „Тропа*.
•) Выпуск 1-ый, „Зачатки теории прибавочной стоимости
до Адама Смита включительно*, предисловие Плеханова,
изд. Образование. 1906 г.

XXXI
учений,—такой вклад, подобного которому до сих пор
не сделал решительно ни один писатель. Но на
этом вряд ли нужно настаивать;—это само бросается в глаза".
„Теории прибавочной стоимости" начинаются с критики
учений меркантилистов и физиократов.
Меркантилисты—идеологи торгового капитализма; место
и время жизни и деятельности их главных теоретиков —
Англия 17-го и первых десятилетий 18го века,—страна раз¬
витого ремесла и товарного хозяйства, торгового капитализма
и зачатков промышленного капитализма;—эпоха победы тор¬
гового английского капитализма над своими соперниками—
другими „океанскими державами";—эпоха „оживленных сно¬
шений", связей, новых „открытий" в „колониальном" мире;
эпоха,—когда главным, или по крайней мере бросающимся в
глаза, об‘ектом английского „первоначального накопления*
становится необ'ятный колониальный мир многомиллионного,
разноцветного и разноязычного населения разных рас, раз¬
ных климатических широт и разных хозяйственных укладов
в обоих полушариях земли; эпоха развития кредита, вырос¬
шего на колониальной системе и составляющего его неиз¬
бежную часть; эпоха,— когда главным,—или по крайней мере
бросающимся в глаза,—средством обогащения была торговля,
„мировой обмен", поддерживаемый военной силой государ¬
ства, операция с „колониальными товарами" самой разнооб¬
разной потребительной формы—от кофе до негра; эпоха еди-
носпасающей веры в военную и административную мощь
государства; эпоха—ярко характеризованная Марксом в главе
„Так называемое первоначальное накопление* I тома Капитала.
(Стр. 735—789, Госиздат).
Немудрено, что тогдашние экономисты—в поисках об'яс-
нить источник обогащения буржуазии, источник прибавочной
стоимости (прибыли) буржуазии, источник накопления ее капи¬
тала—нашли его в обмене, т. е. в том, что товар, как оте¬
чественного так и иного происхождения, продается выше его
стоимости; в том, что кто-то, созерцая очевидную военную
мощь Англии, любезно оплачивает английской буржуазии
этот чисто торговый излишек; очевидно, колониальное, на¬
ряду с европейским, население—при „покупке" товаров отче-
ственной—английской марки, и весь мир—при „перекупке"
колониальных товаров.
„Физиократам всецело принадлежит анализ капитала в
пределах буржуазного кругозора. Эта заслуга бесспорно де¬
лает их отцами современной политической экономии" г).
*) Маркс „Теории", выпуск I, стр. 35, ред. Плеханова,
3"

XXXII
Место жизни и деятельности физиократов—дореволюцион¬
ная Франция второй половины 18-го века, страна главным
образом земледельческая. Немудрено, что физиократы считали
производительным трудом, трудом — производящим стои¬
мость,—только труд земледельца, крестьянина или фермера—
арендатора. „Сознание определяется бытием" и теории полити¬
ческой экономии определяются данным хозяйственным укладом.
Но в эту же эпоху,—конца 18-го века, Англия—уже
страна развитой мануфактуры, гибели ремесла, страна начала
машинного производства. Немудрено, что англичане-эконо¬
мисты того времени, в противовес французам-физиократам,
считают производительным трудом, трудом,—производящим
стоимость, труд не только земледельческий, а всякий обще¬
ственный труд и категорически указывают на то, что производ¬
ство—не только переработка вещей, но что сам процесс про¬
изводства и исключительно только он—дает несомненные
определенные излишки стоимости продуктов труда рабочего
над его заработной платой.
Это уже первый шаг к открытию прибавочной стоимости
и классик—экономист Адам Смит, непосредственный наслед¬
ник физиократических теорий, определяя стоимость товара
необходимым для его производства трудом, выводит—из разни¬
цы между стоимостью товара, произведенного трудом рабочего,
и его заработной платой—все виды капиталистического дохода.
Попытку сделать из этих рассуждений Смита соответ¬
ствующие теоретические-экономические выводы делает Ри¬
кардо, последний и наиболее яркий экономист-классик.
Подхватывая мысль Смита, что все капиталистические
доходы имеют источником своим—труд, Рикардо твердо ус¬
танавливает, что всякое хозяйствующее общество стремится
к развитию именно трудовых процессов, к развитию произ¬
водительных сил своей страны и своего общества и что
поэтому история хозяйства сводится к истории развития про¬
изводительных сил данного общества.
Отсюда уже недалеко до того вывода, что нужно отстра¬
нить с пути развития производительных сил—все то, что
противостоит, противоречит, мешает их развитию. Очевидно,
в воздухе уже пахло порохом борьбы господствующих групп
буржуазного общества. И английская буржуазия поняла этот
вывод и подняла его, как оружие против класса крупных
землевладельцев, в негодовании на современный строй, уза-
коняющий — ренту, этот вопиющий по своей несправедли¬
вости вычет из прибыли трудолюбивого капиталиста,—сто¬
ящего на страже интересов отечества,—в пользу трутня, ни¬
чего не делающего землевладельца, помещика—дворянина.

XXXIII
Овладеть этим выводом стремилась и буржуазия других
стран, в том числе и Россия х).
Но выступления рабочего класса,—с середины 30-х го¬
дов в Англии, а через десятилетие и в остальной переходя¬
щей к капиталистическому способу производства Европе,—
положили конец развитию мысли классической политической
экономии и толкнули буржуазию на блок 9) с землевладель¬
цами; отсюда—упадочные теории эпигонов Рикардо и конец
классической политической экономии, отмеченный в послед¬
нем томе .Теорий" Маркса.
Маркс как исходную точку своей творческой работы взял
у экономистов-классиков их теорию трудовой стоимости и
прибавочной стоимости, дал уничтожающую критику эконо¬
мических теорий буржуазного общества и на месте их воз¬
вел стройное и мощное здание пролетарского экономического
мышления.
.Учение Маркса—дитя буржуазной науки, но рождение
этого дитяти стоило жизни матери".
Таким образом—Маркс ввел пролетариат в права наслед¬
ства классической буржуазной политической экономии.
Связь между отдельными томами Капитала—совершенно
ясна и прозрачна; связью этой служит учение о прибавочной
стоимости как неоплаченной части труда рабочего класса,
как источнике всех капиталистических доходов, источнике
накопления капитала и роста мирового капитализма.
Первый том изучает рождение прибавочной стоимости
в капиталистически-организованной мастерской, „в глубокой
общественной рабочей шахте", и в конце концов подводит
нас к колоссальной необозримой массе всякого рода товар:
ных стоимостей, в которых содержится — нереализованная
пока—прибавочная стоимость, источник бытия и развития
капиталистического способа производства;
второй том изучает, как эта товарная форма капитала,
(всех капиталистических доходов и прогрессирующего, наро-
стающего накопления капитала)—путем процесса обращения
товарных стоимостей при посредстве современного сложного
аппарата обращения (банки, биржи, кредит),—реализуется в
денежную форму, затем превращается в постоянный и пере¬
менный капитал и как уже в этой форме усиленный и воз¬
росший капитал вновь идет в процесс производства—в обще¬
ственную мастерскую;
г) неудачная буржуазная революция декабристов.
’ союз.

хххпг
третий том изучает борьбу групп капиталистического
общества за распределение капиталистического дохода и по¬
свящает особое место исследованию природы земельной ренты
в частности;
четвертый том исследует все теории прибавочной
стоимости.
Пятый том пишет современная нам история борьбы про¬
летариата за уничтожение капиталистической формы приба¬
вочной стоимости, и за победу пролетарской формы приба¬
вочной стоимости, рост которой в эпоху пролетарской дикта¬
туры превратит этот мир несносных жилищных условий,
плохого питания и антигигиенических условий жизни проле¬
тария, подавляющих физическое и духовное его развитие,
превратит,—чрезвычайно быстро с исторической точки зре¬
ния,—в строй жизни, действительно достойный человеческого
существования—в коммунистическое общество, которое уни¬
чтожит и пролетарскую форму прибавочной стоимости, и
пролетарские формы заработной платы, и все меновые отно¬
шения людей друг к другу, одним словом—уничтожит все на¬
следие капиталистического способа производства.
„После того, как исчезнет холопская иерархия х) индиви¬
дов при разделении труда, а с нею и противоречие между
умственным и физическим трудом 3); после того, как самый
труд станет первой жизненной потребностью, а не только
средством к жизни; после того, как вместе с всесторонним
развитием личности вырастут и производительные силы, и
все родники общественного богатства изобильно потекут,—
лишь тогда узкий буржуазный правовой кругозор 3) будет
совершенно покинут, и общество напишет на своем знамени:
„От каждого по его способностям, каждому по
его потребностям" 4).
Ш.
От начала литературной деятельности Маркса до опу¬
бликования им 1-го тома Капитала прошло 26 лет.
х) напр. квалифицированный и неквалифицированный
труд,—прядильщик, каменьщик, столяр, чернорабочий и т. д.
а) следовательно, исчезнет „интеллигенция", ибо она су¬
ществует лишь как привиллегированная группа.
3) остающийся еще на лицо при пролетарской диктатуре.
‘) Маркс—„Критика Готской программы"; работа напи¬
сана в 1875 году—в один из последних годов работы над
Капиталом. На русск. яз. изд. „Эпоха" 1905—6 г.г., стр. 14;
Издание 1919 г. Петерб. Сов. Раб. Деп.—в плохом переводе.

XXXV
За исключением короткого революционного периода,—
когда Маркс жил, где хотел—с марта 1848 года по май и
сентябрь 1849 года О» —вся жизнь Маркса,—с двадцатипяти¬
летнего возраста,—протекла в изгнании, сперва—более или
менее добровольном с конца 1843 года, когда он—по условиям
политической жизни Германии—вынужден был переехать в
Париж для издания „Немецко-Французских Ежегодников**;—
а затем вынужденном, с начала 1845 года, когда Маркс пере¬
менил Париж на Брюссель, „куда я перекочевал по милости
указаа) г-на Гизо о моей высылке“,как он говорит в своем преди¬
словии к „Критике некоторых положений политической эко¬
номии “, а после революции, с конца 1849 года Маркс по¬
селился как изгнанник в Лондоне. Жизнь Маркса в изгнании
была полна лишений и не только—материальных.
„Вряд ли найдутся примеры того, чтобы гению пришлось
вести такую упорную и отчаянную борьбу с сопротивлением
тупого общества, как это пришлось гению Карла Маркса.
Правда, классовое общество никогда не было
гостеприимной родиной для гения и еще Гете ска¬
зал, что люди всегда распинали и жгли на кострах тех из
познавших, которые были настолько глупы, что не хотели
сохранить про себя свое открытие 3). Оно, конечно, и не мо¬
жет быть иначе, потому что существо гения в том и заклю¬
чается, что он противопоставляет творческое стремление чело,
веческого духа традиционным обычаям и порядкам, и коле¬
блет те устои, в рамках которых только и может существо¬
вать классовое общество.
*) 1-го марта 1848 г. Маркс по приглашению временного
революционного правительства Франции вернулся из Брюс¬
селя в Париж,—этим окончилась его предреволюционная
изгнанническая жизнь; 11-го мая 1849 г. Маркс получил „по¬
лицейскую бумажку" о высылке его из Кельна, он переехал
вновь в Париж, где после июньских дней 1848 г.,—дней по¬
ражения парижского пролетариата,—господство реакции уже
приняло самые открытые формы; из Парижа Маркс был из¬
гнан и в сентябре 1849 г. переехал в Лондон,—этим началось
его послереволюционное изгнание, продлившееся всю жизнь.
а) 11-го января 1845 года.
3) Того, кто что-нибудь да знал
И, сердцу, в простоте душевной, дав свободу,
Свои воззрения и чувства нес народу,—
Народ же изгонял всегда, да распинал.
— Фауст.

XXXVI
Но горе гению, который отнесется с гордой независи¬
мостью к требованиям буржуазного общества, который с'умеет
распознать его гибель, таящуюся в самых источниках его
жизни. Горе гению, кующему оружие, которым будет нане¬
сен смертельный удар этому обществу. Для такого гения у
современного буржуазного общества есть пытки и муки, по
внешности менее грубые, но внутренне более утонченные,
чем крестное дерево и костер средневекового общества.
Все эти пытки и терзания перенес Карл Маркс; с юных
лет его жизнь является историей борьбы буржуазного обще¬
ства против отдельной личности. Оно преследовало его своей
травлей, довело до бедноты, отчаянной нужды и тяжелого
изгнания, оно окутало его самыми густыми тучами клеветы
и, когда сквозь этот искусственный туман все таки начали
просвечивать чистые линии его образа, оно похоронило его
заживо путем систематического замалчивания,—этого самого
подлого, но и самого действительного средства, которым оно
донимает гениального человека.
Это было безошибочным предчувствуем гения, когда
.Маркс, в предисловии к своему первому произведению ’) при¬
знал закованного Прометея „своим любимым святым и му¬
чеником*; сорок лет переносил он печальную участь за то,
что не покорился и не стал служить земным богам“2).
Но и по части материальных лишений—буржуазное об¬
щество умеет мстить своему вра^у, в особенности—если оно
знает его в лицо.
В годы лондонского изгнания борьба с отчаянной нуж¬
дой доводила Маркса до отчаянных-решений. Вот что он
х) „Отличие натурфилософии Демокрита от натурфило¬
софии Эпикура в общем", свое предисловие к этой работе,
помеченное „март 1841 г." Маркс кончает следующими сло¬
вами Прометея, обращенными к слуге богов Гермесу:—
„Моей судьбы печальной на барщину твою,
Поверить можешь мне.—не променял бы я.
Рабом скалы вот этой лучше быть,
Чем Зевсу на посылках мне служить.—
.Прометей самый отменный святой и мученик в филоф-
ском календаре."—стр. 115 русск. издания, I т. „Литератур¬
ного Наследия".
*) Меринг, предисловие к русскому переводу—первого
тома „Литературного Наследия Маркса—Энгельса и Лассаля":
изд. .Освобождение Труда" 1908 г., стр. 1—3.

XXXVII
писал об одном из периодов острой нужды: „В 1861 г. я
потерял из-за американской междуусобной войны свой глав¬
ный источник дохода „Нью-Йоркскую Трибуну" ’). С тех
пор и до настоящего времени мое сотрудничество в этой
газете прекратилось. И вот, каки раньше, я принужден
брать массу мелких работ, чтобы не очутиться со своей
семьей в буквальном смысле слова на улице. Я даже решился
сделаться практиком и поступить в начале нового года в управ¬
ление железной дороги. Не знаю уж, считать это счастьем
или несчастьем? Но благодаря моему плохому почерку я не
получил этого места" 2).
К изучению экономики общества Маркс перешел не
сразу. Вот как он сам говорит об этом: „Моей специаль¬
ностью была юриспруденция; однако изучение ее было
подчинено и шло рядом с изучением философии и
истории. В 1842—43 г.г., состоя редактором „Рейнской
Газеты" я впервые поставлен был в затруднение, так как
должен был высказывать суждение о так называемых мате¬
риальных интересах. Постановления рейнского ландтага по
поводу лесных порубок и дробления земельной собствен
ности, оффициальная полемика... с „Рейнской Газетой" по
вопросу о положении мозельских поселян3), наконец, де¬
баты 4) о свободной торговле и покровительственных пошли¬
нах—послужили первым толчком для моих занятий эко¬
номическими вопросами" ’)...
С этого времени экономика буржуазного общества ни¬
когда уже не уходила с поля зрения Маркса; однако
вплотную он принялся за изучение ее — лишь с первых
годов лондонского изгнания, начавшегося в конце 1849
года.
г) газета, в которой сотрудничал Маркс с 1851 года:
имея на руках громадную семью, Маркс думал, что за фель¬
етоны в этой газете он будет получать в общем до 2000 %.
в год, на деле он не зарабатывали половины. (Меринг, ука¬
занная биография Маркса).
Маркс—„Письма к Кугельману";—указанное издание,
стр. 9, письмо от 28-го декабря 1862 года.
’) виноделов; эту и вышеназванные статьи Маркса в
.Рейнской Газете" см. в I-м томе „Литературного Наследия’.
•) в Рейнском ландтаге,—парламентарный орган мест¬
ного управления.
•) Предисловие к „Критике некоторых положений поли-
т «ческой экономии", стр. X.

XXXViil
„Капиталу" Маркс отдал около тридцати лет своей жизни;
первый том он закончил в 1866 году; работа над вторым и
третьим томом взяла — с большими перерывами х) — годы
1861—1878; и, наконец, тетрадь, из которой извлечены „Те¬
ории прибавочной стоимости*,—написана в 1861—1863 годах.
Половина этих долгих лет прошла под знаком глубокой,
общественной и политической европейской реакции; исто¬
рическими гранями этой реакции служат июньское пораже.
ние парижского пролетариата и крах „конституционных ил¬
люзий" в Германии в 1848 году и новое оживление рабочего
движения 3) с начала шестидесятых годов, особенно во Фран¬
ции и Германии, вызвавшее основание Интернациона.
До одному поводу 3) Маркс сказал: „прежде чем проле¬
тариат победит на баррикадах и на боевых линиях 4),—он
возвещает о своем грядущем господстве рядом интеллекту¬
альных побед в сфере—умственной, научной деятельности* 5).
Таким, поистине категорическим, возвещением и является
Капитал. Капитал ближайшим образом посвящен детальному
изучению и уничтожающей критике экономики буржуазного
строя, ибо в этой экономике заложены основы нового, про¬
летарского, строя экономических отношений.
„Буржуазное общество есть наиболее развитая и много¬
сторонняя историческая организация производства. Катего¬
рии б) выражающие его отношения, понимание его органи*
J) Основание и деятельность 1-го Интернационала.
а) вызвавшее сдвиг даже в России,—некоторый трусли¬
вый и нерешительный опыт буржуазной (не революции,—
куда там) попытки к поползновению на участие, конечно,
не во власти, а лишь в более определенных формах влияния на
„самодержавную* якобы власть;—сдвиг, которому холоп¬
ствующая российская публицистика дала, как и всегда, фаль¬
шивые этикетки первосортного товара—„Освобождение кре¬
стьян"; „Эпоха Великих Реформ" и т. д. и, конечно, с боль¬
шой буквы.
8) по поводу статьи Эккариуса, — одного из близких
учеников Маркса.
4) —в своей пролетарской революции.
5) „Новая Рейнская Газета", обозрение май — октябрь
1850 г., двойная тетрадь № 5—6 от ноября 1850 г., см. Ме¬
ринг—„Карл Маркс, История его жизни", ст. 166.
в) понятия.

XXXIX
зации,—позволяют вместе с тем проникнуть в строение и
производственные отношения всех отживших общественных
форм, из обломков и элементов которых оно строится, про¬
должая частью влачить за собой их остатки, которые оно
не успело преодолеть, частью развивая до полного значе¬
ния то, что прежде имелось лишь в виде намека. Анатомия
человека—ключ к анатомии обезьяны. Намеки на высшее у
низших видов животных могут быть поняты только в том
случае, если это высшее уже известно. Буржуазная эконо¬
мика дает нам ключ к античной !) и т. д. Но вовсе не в
том смысле, который придают этому некоторые
экономисты, стирая все исторические разли¬
чия и во всех общественных формах находя
формы буржуазные. Оброк, десятина ’) и т. д. понятны
нам, если мы знаем земельную ренту, однако, нельзя их
отожествлять с последней.
Так как, далее, буржуазное общество само есть—только
антагонистическая форма развития, то отношения предше¬
ствующих формаций8) встречаются в ней часто в искаженном
виде или даже под, новой оболочкой, как, например, общин¬
ная собственность. Поэтому, если правда, что категории
буржуазной экономики заключают в себе истину и для всех
других общественных форм, то это надо понимать—с большой
дозой соли. Они могут содержаться в ней в развитом, в
искаженном, каррикатурном, но всяком случае—в суще¬
ственно измененном виде"4).
Изучение буржуазной экономики, производственных от¬
ношений буржуазного общества, дает нам ключ к пониманию
х) т. е. ключ к пониманию античного напр.—хозяйства.
2) вычет десятой доли, скажем, урожая в пользу, напри¬
мер, церкви стародавних времен.
3) следы, а иногда и больше, чем следы, отношений до¬
капиталистических хозяйственных укладов и, следовательно,
прежних политических форм, например,—фигуры импе¬
ратора германского, короля английского или итальянского,
самодержца всероссийского в эпоху промышленного капита¬
лизма высшей его стадии—парламентарно-демократической.
4) Неопубликованный Марксом первый набросок преди¬
словия к „Критике некоторых положений политической эко¬
номии". Текст см. в сборнике Гос. Изд. „Основные проблемы
политической экономии*. 1922 г., стр. 29—30.

XL
строя отношений не только докапиталистических форм хозяй¬
ства, но и к пониманию следующего на смену буржуазной
экономике строя производственных отношений пролетарского
общества, строя отношений пролетарской экономики, осо¬
бенно на его первых и, может быть, важнейших шагах, когда
„мы имеем дело с коммунистическим обществом,—не как оно
развилось на своей собственной, основе а наоборот, как оно
еще только выходит из капиталистического общества,—значит,
еще покрытым во всех отношения х—э к о н о м и-
ческом, нравственном, умственном,—родимыми
пятнами старого общества, из лона которого,
оно выходит"1). Для того, чтобы уметь отличить эти
.родимые пятна" старого общества от появляющейся и на-
ростающей свежей кожицы нового общества и воздействовать на
них,уметь ориентироваться, взять правильную линию в процессе
борьбы за новое общество,—строители его, борцы за него
должны сами знать доподлинно, в лицо и с изнанки, это
старое общество, т. е. должны тщательно изучать и изучить эко¬
номику буржуазного общества. И здесь плохая оговорка,—как
нам не знать старого общества, оно нас достаточно выварило
в фабричном котле;—плохая не только потому, что в первые
же месяцы возникновения нового общества значительная часть
наиболее стойких и опытных революционеров—пролетариев
гибнет в борьбе против всего старого мира, поднявшегося
на дыбы против нового общества, ибо возникновение про¬
летарского общества неразрывно с насильственным
устранением главных основ аппарата буржуазного общества
и потому с бешеным сопротивлением буржуазии,—но и по¬
тому, что опыт пролетария, даже всего живущего и действую¬
щего поколения пролетариев,—маленькая доля того опыта
всех поколений пролетариев, который воплощен в Капитале,
ибо Капитал есть история жизни, биография рабочего класса,
написанная рукой величайшего мастера прошлого века, гения
пролетариата. История развития капитализма, капиталисти¬
ческого общества есть в то же время история развития рабо¬
чего класса: близнецы, они вместе рождаются на свет, но
рабочий класс переживет капитализм только путем насиль¬
ственного устранения его, или они вместе погибнут. История
знает случаи регресса,—возврата к более ранним формам
хозяйственного строя.
х) Маркс „Критика Готской программы", стр. 14, указан¬
ное издание.

хи
Изучение Капитала, кроме глубокого и точного понимания
пружин буржуазного строя, дает неоценимый материал к по*
ниманию докапиталистических укладов жизни человеческого
общества и для ориентировки в контурах здания будущего
человеческого общества и,—что особенно важно,—указывает,
как взять правильную линию на первых порах возникно¬
вения пролетарского строя. Вот для этого и написана эта
книга.
Для того, чтобы помочь пролетарию понять старое,
овладеть этим знанием буржуазного общества, как неоцени¬
мым материалом для борьбы против него, для победы над
ним и для стройки будущего своего общества,—Маркс сам
отдал значительную часть своей жизни и своего гения на
изучение и критику всех отношений старого общества и пере¬
дал этот неисчерпаемый источник знания и опыта в руки
рабочего класса.
Мало того, повторяем, изучение Капитала даст пролета¬
риям возможность подглядеть и точно установить .родимые
пятна* всех старых хозяйственных укладов и, следовательно,
устаревших общественных отношений, как проклятие тяготею¬
щих над новой жизнью в особенности в момент сознатель¬
ной и открытой стройки ее в эпоху пролетарской диктатуры.
жМы *)» говорит Маркс, как и другие страны западно-европей¬
ского континента, страдаем не только от развития капитали¬
стического производства, но и от недостатка его развития.
Наряду с бедствиями современной эпохи нас гнетет целый
ряд унаследованных бедствий, возникающих вследствие того,
что продолжают прозябать стародавние, изжившие себя спо¬
собы производства и соответствующие им устарелые обще¬
ственные и политические отношения. Мы страдаем не только
*) Речь идет о Германии половины прошлого века; но
речь Маркса приложима и к нам, с той однако же существен¬
нейшей—решающей оговоркой, что в России .устарелые
политические отношения*—царизм, затем демократическая
республика—уже сброшены в помойную яму истории, идет
стройка новых экономических и политических форм, которая
однако сильно тормозится не только тем,, что российский
пролетариат пока одинок в этом практическом деле, но и
наличностью в России .стародавних, изживших себя способов
производства*—мелкое хозяйство и .устарелых общественных
отношений*, — например, роль интеллигенции, ее попытки
организовать вокруг себя старую экономику.

XLII
dt живых, но и от мертвых. „Ъе mort saisit le vif"! (мертвые
гащат за собой живых")1).
.Пусть мертвые хоронят и оплакивают своих мертве¬
цов. Зато как завидно быть первым среди живых, которые
входят в новую жизнь, и эта судьба суждена нам. Правда,
что старый мир принадлежит филистеру 2). Но мы не
должны бояться его, как чучела, и трусливо отворачи¬
ваться от него. Напротив, мы должны хорошенько присмо¬
треться к нему. Стоит потрудиться над изучением этого го¬
сподина мира.
Он—господин мира, конечно, лишь в том смысле, в кото¬
ром червяк—господин трупа: он заполняет мир собой. Обще¬
ство этих господ не нуждается ни в чем, кроме известного
числа рабов, а собственники рабов не нуждаются в том,
чтобы быть свободными. Они владеют землей и людьми, и
их поэтому зовут господами,—в особенном смысле этого слова.
Но разве они поэтому стали меньшими филистерами, чем
их люди.
Мир филистеров—мир политических животных. Варвар¬
ские столетия произвели его на свет, и теперь стоит он перед
нами, как последовательная система, принцип которой—обес¬
человеченный мир.—Пассивный, бессмысленно наслаждаю¬
щийся животный мир филистерства ни за что не в состоянии
*) Предисловие (25-го июля 1867 г.) Маркса к 1-му тому
Капитала, стр. XII, Госиздат.
2) мещанину,—но мещанин сидит и в нас; борьба с этими
мелкобуржуазными, мещанскими отрыжками и влияниями
особенно трудна у нас благодаря нашей экономической
отсталости, благодаря наличности и упорству инстинктов
окружающей нас среды многомиллионного мелкого хозяй¬
ства; здесь одна из трудно достающихся побед, но без
этой победы—нового строя нам не построить. Борьба эта
затрудняется не только тем, что мы окружены внутренней,
нашей мелко-буржуазной оболочкой, но в решающей степени
и тем, что из-вне мы окружены плотным кольцом буржуаз¬
ного мира, питающего нашу внутреннюю мелко-буржуазную
оболочку и через нее отравляющего наш новый организм.
Только победа международного пролетариата, как гроза,
очистит воздух и снесет ливнем в бурном потоке половодья
весь хлам старого мира и даст нам живительную силу для
окончательной победы.

ХЕШ
будет переварить существование страдающего человече¬
ства,—которое мыслит, и мыслящего человечества,—которое
угнетается. Это—негодная для него пища. Мы с своей стороны
должны пролить полный свет на старый мир и указать поло¬
жительные очертания нового. Чем больше времени события
предоставляют мыслящему человечеству для того, чтобы соб¬
раться с мыслями, и страждущему,—для того, чтобы собрать
свои силы, тем совершеннее явится на свет тот продукт,
который назревает в недрах настоящего" *).
И эта— проливающая полный свет на старый мир—работа,
дающая возможность мыслящему человечеству, современному
пролетариату—собраться с мыслями,—совершена Марксом в
его Капитале; изучение этой работы Маркса, указывающей
нам положительные очертания нового мира, даст российскому
пролетарию,—собравшему в октябре свои силы и сброси¬
вшему со свбей шеи старое общество,—возможность совер¬
шеннее, отчетливее и быстрее строить свое новое общество,
новый мир своих пролетарских отношений людей друг к
Другу.
.Результаты трудовой жизни Маркса одарили пролета¬
риат отчетливым пониманием непрерывной исторической эво¬
люции, ведущей к отрицанию капитализма, к его противо¬
положному полюсу: к социализму. Это понимание дает про¬
летариям твердую уверенность в своей победе, мужество для
дерзания и мудрость для хладнокровного обсуждения, рево¬
люционный пыл, а равно и настойчивую выдержку в борьбе.
Благодаря этому пониманию, осуществляется на деле та вели¬
кая цель, которую Маркс сделал задачей своей жизни и
которую выразил следующим образом в своих тезисах о
Фейербахе: .философы лишь на разные лады истолковывали
мир; а дело заключается в том, чтобы изменить его*.
Маркс хотел пустить в ход сильнейшую волю из когда
либо двигавших историей: массовую волю пролетариев всех
культурных стран. Он хотел ее направить на совершение на¬
иболее великого из действий, какие только нам известны во
все века: на изменение всего общественного мира путем унич¬
тожения классового господства и установления социалисти¬
ческого строя. Действие его собственной воли—была ’) его
^«Литературное Наследие". Изд. .Освобождение Труда*
1908 г. том I, стр. 494, 495, 500,—письмо Маркса к Руге
май 1843 года.
*3) выразилось в созданной им теории.

XL1V
теория, ибо «и теория становится силой,1) когда
овладевает массами.* Введение к подвигу Маркса на¬
писала великая французская революция; заключение выска¬
жет от имени истории революция социалистическая*2).
IV.
Пятьдесят лет тому назад, в 1872 году—был издан на
русском языке перевод 1-го тома Капитала,—это издание было
вообще первым изданием Капитала на иностранном языке.
На предварительную работу, перевод и печать—ушло почти
четыре года.
.Уже 12-го октября 1868 года Маркс сообщил
Кугельману, что один петербургский книгопродавец изве¬
стил его о том, что перевод его книги уже находится в пе¬
чати, и просил его прислать фотографию его подписи в ка¬
честве украшения для обложки".3). Перевод „был серь¬
езной научной работой и мастерски удался,"—
как признал сам Маркс по его окончании.
Переводчиком был Даниельсон,4) известный под своим псевдо¬
нимом Николая—она, а вместе с ним некоторые главы пере¬
вел Лопатин, молодой, смелый революционер, „человек жи¬
вого, критического ума, веселого характера, стоический, как
русский мужик, который довольствуется тем, что у него есть—
так изображал Маркс Лопатина, когда тот посетил его в 1870
году."6) По поводу перевода 1-го тома между Николаем—
оном и Марксом завязалась переписка, продолжавшаяся,—
после смерти Маркса,—с Энгельсом; эта переписка, в пере¬
воде Лопатина, издана в 1908 г. Переписка охватывает время
с 7-го октября 1868 года по 4 июня 1895 года; 5 августа
1895 года Энгельс умер.
*) материальной силой.
2) стр. 77 указанного доклада Цеткиной—„Карл Маркс
и дело его жизни". Моск. Губиздат. 1922 г.
3) Меринг.— „Карл Маркс.—История его жизни". Госиздат.
1920 года, стр. 311; или Маркс — „Письма к Кугельману",
указанное издание 1907 г., стр. 46.
4) не зная русских условий, Маркс принял Н-она за кни¬
гопродавца.
•) Меринг.—„Карл Маркс.—История его жизни". Госиздат.
1920 г., стр. 311—312.

XLV
Скажем несколько слов о самих переводчиках 1-го тома
Капитала.
Герман Александрович Лопатин (1845—1918)—один из за¬
мечательнейших русских революционеров и одна из самых
красочных фигур русского революционного подполья. Лопа¬
тину минул едва 21 год, а профиль его уже ясно очерчивается
в каракозовском деле (неудачное покушение на царя—с целью
вызвать .народный* революционный взрыв). Едва бежав с
Кавказа в 70-м году, Лопатин через Петербург направляется
в медвежий угол Вологодской губернии, в Кадниково и там
буквально с двух слов увлекает на побег за границу со¬
лидного П. Л. Лаврова, человека уже в летах. Лопатин знал,
что делал: в России Лавров был отставным артиллерийским
полковником и ссыльным радикалом-профессором, в Европе
Лавров стал организатором революционной русской моло¬
дежи, философом и публицистом. Тогда же Лопатин едет в Лон¬
дон, знакомится с Марксом и Энгельсом, завязывает близкие от¬
ношения с Марксом,—человеком крайне разборчивым в дру¬
зьях и требовательным к ним и тем не менее сохранившим
до смерти лучшие чувства к Лопатину. Там Лопатин вступает
в члены 1-го Интернационала. В 71-м году Лопатин уже в Ир¬
кутске—цель освободить и увести за-границу Н. Г. Черны¬
шевского. Арест и тюрьма; в 1873 году—побег за-границу.
Опять близкие отношения с Марксом и работа при ближай¬
шей помощи Маркса над переводом Капитала.
.Принявшись за перевод Капитала, Г. А. Лопатин во
многих случаях, для выяснения себе облика цитируемого
Марксом писателя, отправлялся в библиотеку британского
музея и там по подлиннику знакомился с тем или другим из
авторов, на которых ссылался Маркс. В таких случаях Маркс
принимал замечания Г. А. Лопатина к сведению и делал
соответственные добавления. Примером может служить до¬
бавление, которое он сделал к 39-ой выноске третьего отдела
по поводу пуганицы понятий Сениора (русский перевод 1920
г. Госиздат, стр. 203 *). Эго добавление впервые появилось
именно в русском издании: оно было прислано в приложении
к одному из писем Маркса. Иногда Г. А. Лопатин находил,
что изложение автора может ввести читателя в заблуждение
и делал в этом месте перевода соответственную выноску, о
чем сообщал Марксу. Маркс с ним в этом соглашался, и в
последующих изданиях оригинала в соответственном
‘) все ссылки сделаны по этому изданию Госиздата, как
общераспространенному
4

XLVi
месте появилась такая же выноска (русский перевод, стр.
195, «примечание ко второму изданию").
Из этого видно, насколько добросовестно отнесся пере¬
водчик к своей работе и насколько вник в смысл идей пере¬
водимого автора. Переведя треть первого тома. Г. А. Лопа¬
тин вынужден был бросить дальнейший перевод, так как
взялся за дело более, по его мнению, неотложное и важное-
Пришлось *) искать переводчика. После долгих поисков,
не найдя подходящего человека, Н-ону пришлось волей-нево¬
лей взять труд перевода на себя, при чем Г. А. Лопатин
свою работу предоставил ему в полную особенность* ’).
До своего ареста в 1879 году Лопатин приезжал в Россию
несколько раз; тщательно разыскиваемый полицией, он аресто¬
вывается в 1879 году, попав на- провокатора; лишь 1883 г ,
в эпоху разгрома Народной Воли ему вновь удается бежать
за-границу. Весь следующий год прошел в приготовлениях
к возрождению организации Народной Воли и ее борьбы.
Человек очень острого политического зрения—Лопатин взялся
за обреченное на неудачу дело. Уже в 1883 году нашлась
заграницей группа людей, друзей и бывших соратников Ло¬
патина, ясно понявшая, что с теориями и методами борьбы
Народной Воли, с ее надеждами на организацию в России
.народного производства*—дело навсегда покончено. Правда,
руководил этой группой Г. В. Плеханов, человек более, чем
острого политического зрения и исторического чутья. Уже с
начала 80-х годов развитие капитализма и рабочего движе¬
ния в России было для многих далеко не секретом.
В 1884 году—арест Лопатина, в 1887 году суд по делу
21 -го,—„ Лопатинский процесс*. После—Шлиссельбург до 1905
года; октябрьская 1905 года революция освободила Лопатина;
в дальнейшей жизни—он участия не принимал; умер в 1918
году. В переписке с Энгельсом, Маркс часто говорил о Ло¬
патине, как о выдающемся человеке и революционере, вы¬
сказывая заботу о его судьбе.
Второй переводчик, доведший до конца перевод 1-го
тома Капитала,—Н-он, писатель-экономист, народник той
у Н-она „в третий раз*, ибо сперва взялся за перевод
Бакунин, о нем мы не упоминаем потому, что в переводе
Капитала его фактическое участие было очень незначительно.
2) Об‘яснительная заметка Н-она к письмам К. Маркса и
Ф. Энгельса к Н-ону.

XLVII
эпохи, когда народничество революционизировало головы раз¬
ночинной русской интеллигенции, вдохновляя представителей
двух крупнейших революционных организаций 70 — 80-х годов,
,Земли и Воли* и ее преемницы—.Народной Воли*
Революционное народничество было политическим выра¬
зителем интересов мелкого производителя; причиной появле¬
ния революционного народничества и источником, питавшим
революционную народническую мы^ль, было подавляющее
преобладание класса мелких товаропроизводителей в поре¬
форменной России. Главная черта революционного народни¬
чества—крестьянский социализм, вытекающий из веры в
отличный от Западной Европы, .самобытный* путь хозяй¬
ственного развития России, веры в возможность избежать в
России капитализма и .язвы пролетариатства*, и, наконец,
из веры в знаменитые три кита народнического .народного
производства*—общину, артель и кустаря.
В .народных* т. е. в крестьянских массах народничество
не сыграло никакой роли. Крестьянский социализм продолжал
и продолжает оставаться в натуре ничем иным, как мелким
товарным производством с его мелкобуржуазным укладом
жизни и мысли. В последующую эпоху, когда с 1885года,—
знаменитая морозовская стачка,—стало всем ясно, кто ие
закрывал глаз на российскую действительность, что Россия
не избежала .язвы пролетариатства* и представляет нужное
поле для бурного развития промышленного капитализма,—
народничество, продолжая держаться за веру в .народные
устои*, стало превращаться в реакционную утопию. Так как
городская беднота оказалась более отзывчивой, чем дере¬
венская, на методы борьбы народничества, то и крестьянский
социализм, мало-по-малу выветриваясь, превратился у эпи¬
гонов (последышей) народничества в мещанский социализм,
виднейшим представителем которого явилась народившаяся
к девятисотым годам партия эсеров,—реакционная с первых
дней своего зачатия в утробе реакционного мещанского на¬
родничества. Н.—он не был эсером, но и он испытал на себе
переход от борьбы за революционную идею к защите peat •
ционных утопий против народившегося пролетарского со¬
циализма, выразителем которого стал революционный марк¬
сизм.—Умер Н,—он—недавно.
Теперь.—вернемся к Капиталу.
.Русская цензура разрешила издание перевода (первого
тома Капитала) с нижеследующей мотивировкой. .Хотя
автор по своим убеждениям—несомненный социалист, и
4*

XLV11I
вся книга обнаруживает совершенно определенный соци¬
алистический характер,—однако, принимая во внимание, что
изложение ее не может быть названо доступным для всякого
и что, с другой стороны, она обладает формой научно-мате¬
матической аргументации,—комитет признает, что преследо¬
вать за эту книгу в судебном порядке невозможно. Перевод
вышел в свет 27 марта 1872 года, а 25 мая было уже про¬
дано 1.000 экземпляров, одна треть всего издания"1).
Второе издание этого перевода 1-го тома вышл©
в 1898 году, —в год 1-го с'езда российской социалдемокра-
тической партии; к этому времени тогдашняя организация
революционеров—марксистов „Союз борьбы за освобеждение
рабочего класса"—уже связалась с рабочим движением, ко¬
торое стало, таким образом, развиваться и в России под
знаменем марксистской идеологии.
Второй том вышел на русском языке одновременно с
немецким изданием в 1885 году3), и в 1896 году—третий
том „Капитала" в переводе также Николая—она. На этом
издание „Капитала" закончилось.
Другое издание трех томов „Капитала" вышло в 1907—9
годах под редакцией В. Базарова и И. Степанова,—общая
редакция А. Богданова.
Наконец, третье издание, пока не законченное, выпу¬
скается Госиздатом под редакцией И. Степанова.
В девятисотых годах 1-ый том был издан еще в двух-
трех переводах.
Четвертому тому значительно меньше посчастливилось
в России. Мы до сих пор не имеем полного перевода „Тео*
рий прибавочной стоимости*.
Первый „выпуск" первого тома „Теорий Прибавочной
стоимости", вышел под заглавием. Зачатки теории прибавоч¬
ной стоимости до Адама Смита включительно" под редак¬
цией Плеханова—уже в 1906 году, т. е. через два года после
появления своего немецкого оригинала; другое издание этого
выпуска вышло в 1907 году под редакцией Железнова.
1) Меринг,—там же стр. 312.
а) Энгельс высылал Н— ону листы немецкого оригинала
по мере их отпечатания.

XL1X
Первая часть второго тома .Теорией прибавочной стоя*
■мости"—Давид Рикардо—вышла в том же 1907-м году под
редакцией Бернацкого; другое издание этой части второго
тома „Теорий" вышло в 1918 году в переводе Сережникова
в книгоиздательстве .Тропа*.
Все эти издания в настоящее время—большая редкость.
Таким образом, на русском языке появилась только по¬
ловина .Теорий прибавочной стоимости*; вторая часть П-го
тома „Давид Рикардо* и весь третий том—„Мальтус и эпи¬
гоны Рикардо*—ждут еще своей очереди.
Важнейший материал для понимания Капитала дает пе¬
реписка Маркса в годы его работы над Капиталом т. е. за
последнее тридцатилетие его жизни. На русском языке изданы
только письма Маркса—к Кугельману, к Зорге и к Н—ону;
все эти издания—большая редкость в настоящее время; пе¬
реписка же Маркса и Энгельса—совсем не издана, хотя
опубликована в Германии около десяти лет тому назад; из
этой переписки появилось лишь несколько писем, разбросан¬
ных по разным марксистским журналам, и начало переписки
опубликовано в „Современном Мире* за 1914 год.
Популяризаций—систематических, по одному плану,—
Капитал пока не дождался1)- Есть отдельные работы по от¬
дельным томам,—частям Капитала. „Все популярные перело¬
жения Капитала устарели, так как они ограничивались
только первым томом. Огромная литература об этой клас¬
сической работе отличается скорее своим об'емом, чем
содержательностью, при чем это следует сказать не только
о противниках*2).
В России широко распространена популяризация первого
тома, написанная Каутским, изданная на русском языке во мно¬
гих изданиях и переводах; значительно меньше распростанен
перевод такой же работы Г. Девиля; есть и еще на русском
языке несколько популярных очерков экономики по 1-ому
тому; все эти очерки, в большей или меньшей степени, слабо
отражают оригинал.
П-ой том Капитала, в изложении Каутского—Бауера и в
изложении Гиршфельда издан в России 1906 и 1908 годах.
Первая попытка—предлагаемая работа Борхардта—ка¬
сается первых трех томов Капитала и является, по существу,
извлечением текста Капитала и сводкой.
2) Меринг, стр. 434.

Ш-ий том—в изложении Бернштейна с очень ценным по¬
слесловием Энгельса—переведен и издан в 1905 г.
„Теории прибавочной стоимости*—первые два тома—
в изложении Кунова и Экштейна переведены и изданы в
1907 году.
Все эти издания изложений второго, третьего и четвер¬
того томов далеко не исчерпывают оригинала; найти их те¬
перь—довольно трудно.
Возвращаясь вновь к оригиналу, надо признать, что не¬
полный пока перевод трех томов Капитала последнего изда¬
ния—сам^ по себе несколько тяжел и труден для быстрого
усвоения. В этом отношении нужно много предпринять, чтобы
перевод Капитала читался легко и свободно, в увлекательной
короткой русской фразе без длинных периодов, без опусто¬
шающего внимание—богатства придаточных предложений.
Для русского пролетария понимание Капитала несколько
осложняется даже тем обстоятельством, что „почва8 Капи¬
тала—Англия, хотя бы и половины 19-го века, но все же да¬
лекая от русского образца капиталистических отношений
Маркс сознательно использовал именно эту почву:
„Предметом моего исследования в настоящей работе является
капиталистический способ производства и соответствующие
ему отношения производства и обмена. Классической страной
капитализма является до сих пор Англия. В этом—причина,
почему она служит главной иллюстрацией для моих теоре¬
тических выводов.—Существенна здесь не более или менее
высокая ступень развития тех общественных противополож¬
ностей1), которые вытекают из естественных законов капи¬
талистического производства. Существенны сами эти законы,
сами эти тенденции, действующие и осуществляющиеся с же¬
лезной необходимостью. Страна промышленно более
развитая показывает менее развитой стране
лишь картину ее собственного будущего.—
Всякая нация может и должна учиться у других. Правда,
общество, раз оно попало на след естественного закона своего
развития,—а конечной целью этой работы является раскрытие
закона экономического развития современного общества,—
не может ин перескочить через естественные фазы разви¬
тия, ни отменить последние декретами. Но оно может со¬
кратить и смягчить муки родов"9).
}) противоречий, анатогонизмов.
а) Предисловие (25 июля 1867 года) Маркса к I-му тому
Капитала стр. XLII—XLIV, Госиздат.

LI
Именно потому, что Маркс иллюстрировал свою теорию,—
краеугольный камень в постройке экономики нового мира,—
на развитии капитализма в его классически ясной, всего ме¬
нее прикрытой другими наслоениями форме английских бур¬
жуазных отношений 19-го века,—пролетариат имеет в Капи¬
тале ключ к тому, чтобы — „сократить и смягчить муки
родов* нового общества. Отсюда — необходимость этой
английской „почвы". Но понимание ее трудно даже для не¬
мецкого пролетария.
Вот что говорит Каутский, затрагивая лишь часть этого
вопроса: „Весьма запутанными представляются марксовы
вычисления благодаря применению трудной английской
денежной системы. Я уже думал заменить ее более
простой—французской. Но и на это я не считал себя уполно¬
моченным. Я слишком затушевал-бы таким образом характер
произведения, которое повсюду носит отчетливые следы
английской почвы, на которой оно выросло. В конце концов
я упростил вычисления благодаря тому*, что все названия
денежных единиц „просто заменил фунтами и частями
фунтов* г).
Однако, правы редакторы Капитала, указывая в русском
издании 1907—9 годов, что в общем—место действия Капитала
далеко не одна Англия, а весь земной шар; перегибать палку
„особой почвы* равносильно пыткам оттолкнуть наш рабо¬
чий класс от изучения Капитала, попыткам, заранее обречен¬
ным на неудачу.
„До самого последнего времени открытые и замаскиро¬
ванные противники Маркса повторяли, будто его теория
экономического развития построена на узком базисе: на
знакомстве только с историей Англии.
Указатель стран, думается нам, служит хорошую службу
пользуясь им, читатель увидит, что хотя Англия в качестве
иллюстрации играет, действительно, главную роль, но что
Маркс обнаруживает в то же время поистине изумительное зна-
*) Каутский, предисловие к И-ому выпуску „Теорий
прибавочной стоимости* стр. XII указанного издания „Тропа*
1918 г. Конечно, это замечание Каутского о мешающих сле¬
дить за изложением Маркса трудностях английской денежной
системы, применяемой Марксом,—относятся не только к
„Теориям*, а ко всему Капиталу.

LIT
комство с общественным строем целого ряда других стран: Се¬
верной и Южной Америки, Франции, Бельгии, Германии, России,
Индостана, Китая и даже Японии, которая в эпоху Маркса
была известна европейцам почти только по имени"
Конечно, отпугнуть российского пролетария от изучения
Капитала—дело невозможное; совершив свою революцию,—
он на практике осуществил заветные цели и мысли автора
Капитала, ибо он приложил эти цели и мысли к самой
практике российской действительности.
Тысячи пролетариев и солдат сделали свою революцию
и тем не менее, мы, находясь благодаря этому перед проле¬
тариями всех стран в неслыханно благоприятных условиях
для скорейшей передачи пролетариату подлинных сокровищ
мысли, заключающихся в Капитале,—сделали в этом направле¬
нии, несовсем по нашей вине, еще очень и очень мало. Те¬
перь именно перед нашей партией открыто стоит обязан¬
ность превратить эту революционную мысль в материальную
силу путем действительного и скорейшего внедрения ее в го¬
лову пролетарских масс.
„Тысячи пролетариев являются храбрыми и стойкими
борцами за социализм, ничего не зная об этих теоретических
проблемах,—просто в силу всеобщего принципиального при¬
знания классовой борьбы, в силу неподкупности классового
интереса и революционной традиции движения"8).
Тысячи тысяч пролетариев неизмеримо повысят свои силы
в борьбе за будущий строй, когда наша партия осуществит
„естественный закон" своего существования, передав массам
на деле—все, что хотел сказать и сказал своим Капиталом
Маркс. Здесь главнейший путь—популяризация Капитала,
понимая эту задачу как систематическое изложение Капитала
на фактах русской действительности.
’) Предисловие к 1-ому тому Капитала стр. XI—XII; к
этому тому приложен и указатель стран.
•) Роза Люксембург, „Антикрйтика", указанное издание
стр. 102,—поэтому правильно кто то заметил, что читатель—
рабочий, как бы ему мало ни приходилось читать,—всегда
больше марксист, чем подавляющее большинство как угодно
революционно настроенных представителей других классовых
группировок, как угодно достаточно марксистки подгото¬
вленных.

„Научные попытки революционизирования науки никогда
не могут быть действительно популярными. Но раз на¬
учное основание заложено, популяризацию сделать — уже
легко. Если наступит более революционный период, то можно
будет найти иные краски и чернила, чтобы дать популярное
изложение таких тем"1). Для нашей партии такой период—
настал: под ее руководством совершил пролетариат свою ре¬
волюцию и теперь партия должна найти,—соответствующие
революционному периоду стройки нового общества,—краски
и чернила, чтобы сделать понятным и близким пролетарским
массам каждый штрих Капитала. Подготовительных работ
к этой грандиозной работе накоплено много; у нас много ма¬
териала, обобщений, отдельных отрезков русской действи¬
тельности, переведенных уже на язык Маркса, надо их только
систематизировать, щедро используя „краски и чернила" ре¬
волюционного под’ема.
В этих материалах и книгах осмыслены уже значитель¬
ные куски русской действительности. Конечно, систематизи¬
ровать эти куски в подлинную популяризацию Капитала не
под силу одному человеку или небольшой группе товарищей;
эта работа впору только нашей партии, располагающей для
этой цели крупным инструментом—в лице значительного кадра
партийных курсантов высших марксистских школ, налаженных
семинарий и других методов обработки материала,—и круп¬
ной техникой—в лице наших партийных теоретиков.
Естественно, одной из первых забот теоретиков должна
быть та, чтобы работа не вышла сухой и скучной, так назы-
г.аемым „ученым трудом" по образцу семинарий буржуазного
• ипа, где главным образом выковываются методы „государ-
гтвенной охраны" науки от широких масс, вырабатывается
особый язык, строй солидной фразы, рассмотрение со всех и
всяческих „точек зрения" и т. п.. т. е. все те приемы, кото¬
рые действительно Отпугивают от книги свежего, здорового
человека.
Таким образом, с популяризацией Капитала дело обстоит
пока плохо; напротив,—с общей характеристикой Капитала
дело обстоит совсем хорошо. Блестящую общую характери¬
стику трех томов Капитала дает Роза Люксембург в своих
сочинениях, уже указанных нами; сводка этой характеристики,
далеко не исчерпывающая материала, дана в настоящем пре¬
дисловии. Характеристика этих же томов Капитала, более
’) Маркс „Письма к Кугельману", письмо от 28 декабря
1862 г., стр. 10 указан, издания.

LIV
систематическая, чем у Розы Люксембург, данная Лениным,
перепечатана в брошюре 1918 г.: Н. Ленин „Карл Маркс*.
Перепечатываем эту общую характеристику целиком.
V.
„Наиболее глубоким, всесторонним и детальным подтвер¬
ждением и применением теории Маркса является его эконо¬
мическое учение.
„Конечною целью моего сочинения,—говорит Маркс в пре¬
дисловии к „Капиталу", — является открытие экономического
закона движения современного общества*, — т. е. капитали¬
стического общества. Исследование производственных отно¬
шений данного, исторически определенного, общества в их
возникновении, развитии и упадке—таково содержание эко¬
номического учения Маркса. В капиталистическом обществе
господствует производство товаров, и анализ Маркса на¬
чинается поэтому с анализа товара.
Товар есть, во-первых, вещь, удовлетворяющая какой-либо
потребности человека; во-вторых, вещь, обмениваемая на дру¬
гую вещь. Полезность вещи делает ее потребительной
стоимостью. Меновая стоимость (или просто стоимость)
является прежде всего отношением, пропорцией при обмене
известного числа потребительных стоимостей одного вида на
известное число потребительных стоимостей другого вида,
Ежедневный опыт показывает нам, что миллионы и миллиарды
таких обменов приравнивают постоянно все и всякие, самые
различные и несравнимые друг с другом, потребительные
стоимости одну к другой. Что же есть общего между этими
различными вещами, постоянно приравниваемыми друг к другу
в определенной системе общественных отношений? Общее
между ними то, что они — продукты труда. Обменивая
продукты, люди приравнивают друг к другу самые различные
виды труда. Производство товаров есть система обществен¬
ных отношений, при которой отдельные производители сози¬
дают разнообразные продукты (общественное разделение
труда), и все эти продукты приравниваются друг к другу при
обмене. Следовательно, тем общим, что есть во всех товарах,
является не конкретный труд определенной отрасли произ¬
водства, не труд одного вида, а абстрактный человече¬
ский труд, человеческий труд вообще ’). Вся рабочая сила
безразличный общественно человеческий тру,

LV
данного общества, представленная в сумме стоимостей всех
товаров, является одной и той же человеческой рабочей си¬
лой: миллиарды фактов обмена доказывают это. И, следо¬
вательно, каждый отдельный товар представляется лишь из¬
вестной долей общественно -необходимого рабочего
времени. Величина стоимости определяется количеством обще¬
ственно-необходимого труда, или рабочим временем, обще¬
ственно-необходимым для производства данного товара, дан¬
ной потребительной стоимости. „Приравнивая свои различные
продукты при обмене один к другому, люди приравнивают
свои различные виды труда один к другому. Они не сознают
этого, но они это делают*'. Стоимость еств отношение между
двумя лицами, как сказал один старый экономист; ему сле¬
довало лишь добавить: отношение, прикрытое вещной обо¬
лочкой. Только с точки зрения системы общественных произ¬
водственных отношений одной определенной исторической
формации общества, притом отношений, проявляющихся в мас¬
совом, миллиарды раз повторяющемся явлении обмена, можно
понять, что такое стоимость. „Как стоимости, товары суть
лишь определенные количества застывшего рабочего времени**
Проанализировав детально двойственный характер труда,
воплощенного в товарах, Маркс переходит к анализу формы
стоимости и денег. Главной задачей Маркса является
при этом изучение происхождения денежной формы
стоимости, изучение исторического процесса развер¬
тывания обмена, начиная с отдельных, случайных актов его
(„простая, отдельная или случайная форма стоимости**: данное
количество одного товара обменивается на данное количество
другого товара), вплоть до всеобщей формы стоимости, когда
ряд различных товаров обменивается на один и тот же опре¬
деленный товар, и до денежной формы стоимости, когда этим
определенным товаром, всеобщим эквивалентом является зо¬
лото. Будучи высшим продуктом развития обмена и товарного
производства, деньги затушевывают, прикрывают общест¬
венный характер частных работ, общественную связь
между отдельными производителями, об'единенными рынком,
Маркс подвергает чрезвычайно детальному анализу различные
функции денег, причем и здесь (как вообще в первых главах
.Капитала4*) в особенности важно отметить, что абстрактная
и кажущаяся иногда чисто дедуктивной *) форма изложения
на самом деле воспроизводит гигантский фактический мате-
‘) основанной на выводах, суждениях — без проверки
фактами.

LVI
риал по истории развития обмена и товарного производ¬
ства. „Деньги предполагают известную высоту товарного
обмена. Различные формы денег — простой товарный экви¬
валент, или средство обращения, или средство платежа,
сокровище и всемирные деньги — указывают, смотря по
различным размерам, применения той или другой функции,
по сравнительному преобладанию одной из них, на весьма
различные ступени общественного процесса производства
(„Капитал", I).
На известной ступени развития товарного производства
деньги превращаются в капитал. Формулой товарного обра¬
щения было: Т (товар)—Д (деньги)—Т (товар), т. е. продажа
одного товара для покупки другого. Общей формулой капи¬
тала является, наоборот: Д—Т—Д' т. е. покупка для продажи
(с прибылью). Прибавочной стоимостью называет Маркс это
возрастание первоначальной стоимости денег, пускаемых
в оборот. Факт этого „роста’ денег в капиталистическом обо¬
роте известен: именно этот „рост* превращает деньги в ка¬
питал, как особое, исторически определенное, общественное
отношение производства. Прибавочная стоимость не может
возникнуть из товарного обращения, ибо оно знает лишь
обмен эквивалентов, не может возникнуть и из надбавки
к цене, ибо взаимные потери и выигрыши покупателей и
продавцов уравновесились бы, а речь идет именно о массо¬
вом, среднем, общественном явлении, а не об индивидуаль¬
ном. Чтобы получить прибавочную стоимость, „владелец де¬
нег должен найти на рынке такой товар, сама потребитель¬
ная стоимость которого обладала бы оригинальным свойством
быть источником стоимости", такой товар, процесс потреб¬
ления которого был бы в то же самое время процессом со¬
здания стоимости. И такой товар существует. Это—рабочая
сила человека. Потребление ее есть труд, а труд создает
стоимость. Владелец денег покупает рабочую силу по ее стои¬
мости, определяемой, подобно стоимости всякого другого
товара, общественно-необходимым рабочим временем, необхо¬
димым для ее производства (т. е. стоимостью содержания
рабочего и его семьи). Купив рабочую силу, владелец денег
вправе потреблять ее, т. е. заставлять ее работать целый
день, скажем 12 часов. Между тем, рабочий- в течение 6 ча¬
сов („необходимое" рабочее время) создает продукт, окупаю¬
щий его содержание, а в течение следующих шести часов
(„прибавочное* рабочее время) создает неоплаченный капи¬
талом „прибавочный* продукт или прибавочную стоимость.
Следовательно, в капитале, с точки зрения процесса произ¬
водства, необходимо различать две части: постоянный капи-

LVU
тал, расходуемый на средства производства (машины, орудия
труда, сырой материал и т. д.),—стоимость его (сразу или
по частям) без изменения переходит на готовый продукт,—
и переменный капитал, расходуемый на рабочую силу. Сто¬
имость этого капитала не остается неизменной, а возрастает
в процессе труда, создавая прибавочную стоимость. Поэтому
для выражения степени эксплоатации рабочей силы капита¬
лом надо сравнивать прибавочную стоимость не со всем ка¬
питалом, а только с переменным капиталом. Норма приба¬
вочной стоимости, как называет Маркс это отношение, будет,
например, в нашем случае 6:6, т. е. сто процентов.
Исторической предпосылкой возникновения капитала
является, во первых, накопление известной денежной суммы
в руках отдельных лиц при высоком, сравнительно, уровне
развития товарного производства вообще, и во-вторых, на¬
личность „свободного- в двояком смысле рабочего: свобод¬
ного от всяких стеснений или ограничений продажи рабочей
силы и свободного от земли и вообще от средств про¬
изводства, бесхозяйного рабочего, рабочего—„пролетария-,
которому нечем существовать, кроме как продажей рабочей
силы.
Увеличение прибавочной стоимости возможно путем двух
основных приемов: путем удлинения рабочего дня („абсо¬
лютная прибавочная стоимость-) и путем сокращения необ¬
ходимого рабочего дня („относительная прибавочная сто¬
имость-). Анализируя первый прием, Маркс развертывает
грандиозную картину борьбы рабочего класса за сокращение
рабочего дня и вмешательства государственной власти за
удлинение рабочего дня (XVI—XVII век) и за сокращение
его (фабричное законодательство XIX века). После того, как
появился „Капитал-, история рабочего движения всех циви¬
лизованных стран мира дала громадное количество новых
фактов, иллюстрирующих эту картину.
Анализируя производство относительной прибавочной
стоимости, Маркс исследует три основные исторические ста¬
дии повышения производительности труда капитализмом:
1) простую кооперацию; 2» разделение труда и мануфактуру;
3) машины и крупную промышленность. Насколько глубоко
вскрыты здесь Марксом основные типичные черты развития
капитализма, видно, между прочим, из того, что исследова¬
ния русской так называемой „кустарной- промышленности
дают богатейший материал по иллюстрации двух первых
из названных трех стадий. А революционизирующее дей-

ЬУШ
ствие крупной машинной индустрии, описанное Марксом в
1867 году, обнаружилось в течение полувека, истекшего
с тех пор, на целом ряде „новых* стран (Россия, Япо¬
ния и др).
Далее. В высшей степени важным и новым является у
Маркса анализ накопления капитала, т. е. превращение
части прибавочной стоимости в капитал, употребление ее не
на личные нужды или причуды капиталиста, а на новое про¬
изводство. Маркс показал ошибку всей прежней классичес¬
кой политической экономии (начиная с Ад. Смита), которая
полагала, что вся прибавочная стоимость, превращаемая в
капитал, идет на переменный капитал. На самом же деле
она распадается на средства производства плюс
переменный капитал. Громадное значение в процессе раз¬
вития капитализма и превращения его в социализм имеет
более быстрое возрастание доли постоянного капитала (в
общей сумме капитала) по сравнению с долей переменного
капитала.
Накопление капитала, ускоряя вытеснение рабочих ма¬
шиной, создавая, на одном полюсе богатство, на другом—
нишету, порождает и так называемую „резервную рабочую
армию*, „относительный избыток* рабочих, или „капитали¬
стическое перенаселение*, принимающее чрезвычайно разно¬
образные формы и дающее возможность капиталу чрезвы¬
чайно быстро расширять производство. Эта возможность, в
св зи с кредитом и накоплением капитала в средствах про¬
изводства, дает, между прочим, ключ к пониманию кризи¬
сов перепроизводства, периодически наступавших в капитат
диетических странах, сначала в среднем, каждые десять лет,
потом в более продолжительные и менее определенные про¬
межутки времени. От накопления капитала на базисе капи¬
тализма следует отличать так называемое первоначальное
накопление: насильственное отделение работника от средств
производства, изгнание крестьян с земли, захват общинных
земель, систему колоний и государственных долгов, покрови¬
тельственных пошлин и т. д. „Первоначальное накопление”
создает на одном полюсе „свободного* пролетария, на дру¬
гом—владельца денег, капиталиста.
„Историческую тенденцию капиталистического накопле¬
ния* Маркс характеризует в следующих словах („Капитал*,
стр. 787, I): „Экспроприация непосредственных производите¬
лей производится с самым беспощадным вандализмом и под
действием самых низких побуждений, самых грязных, самых

L1X
мелочнозлобных страстей. Частная собственность, добытая
собственным трудом и знаменующая собой, так сказать, сраста¬
ние отдельного независимого работника с условиями его труда,
вытесняется капиталистической частной собственностью, осно¬
ванной на эксплоатации чужого, но формально свободного тру¬
да... Дальнейшее обобществление труда и дальнейшее превра¬
щение земли и других средств производства в средства произ¬
водства общественно-эксплоатируемые, т. е. сообща применя¬
емые, иными словами, дальнейшая экспроприация частных
собственников,—облекается в новую форму. Теперь подлежит
экспроприации уже не рабочий, ведущий самостоятельное
хозяйство, но капиталист, эксплоатирующий многих рабочих.
Эта экспроприация совершается в силу действия имманент¬
ных законов самого капиталистического производства, посред¬
ством централизации капиталов. Один капиталист побивает
многих. Рука об руку с этой централизацией, или экспро¬
приацией многих капиталистов немногими, во все более и
более широких, крупных размерах, развиваются: кооператив¬
ная форма процесса труда, сознательное техническое приме¬
нение науки, планомерная эксплоатация земли, превращение
орудий труда в такие, которые могут быть прилагаемы лишь
сообща; благодаря употреблению всех средств производства,
как средств комбинированного общественного труда, про¬
исходит их экономизирование, наконец, совершается вовлече¬
ние всех народов в сеть мирового рынка, и, таким образом,
устанавливается международный характер капиталистичес¬
кого режима. Вместе с постоянным уменьшением числа маг¬
натов -капитала, которые узурпируют и монополизируют все
выгоды этого процесса превращения, возрастает масса нище¬
ты, угнетения, рабства, вырождения, эксплоатации, но вместе
с тем и возмущения рабочего класса, который обучается,
об‘единяется и организуется механизмом самого процесса ка¬
питалистического производства. Монополия капитала стано¬
вится оковами того способа производства, который вырос
при ней и под ней. Централизация средств "поизводства и
обобществление труда достигают такого пункта, когда они
становятся несовместными с их капиталистической оболочкой^.
Отрицание капиталистического производства производится
им же самим с неизбежностью естественного процесса*
В высшей степени важным и новым является, далее
данный Марксом во втором томе „Капитала* анализ воспро¬
изведения общественного капитала, взятого в целом. И здесь
Маркс берет не индивидуальное, а массовое явление, не
дробную частичку экономии общества, а всю эту экономию

LX
в совокупности. Исправляя указанную выше ошибку класси¬
ков, Маркс делит все общественное производство на два
больших отдела: 1) производство средств производства, и
2) производство предметов потребления,—и детально рас¬
сматривает, на взятых им числовых примерах, обращение
всего общественного капитала в целом, как при воспроиз¬
водстве в прежних размерах, так и при накоплении-. В треть¬
ем томе „Капитала" разрешен вопрос об образовании сред¬
ней нормы прибыли на основе закона стоимости. Ве¬
ликим шагом вперед экономической науки является то, что
анализ при этом ведется Марксом с точки зрения массовых
экономических явлений, всей совокупности общественного
хозяйства, а не с точки зрения отдельных казусов или внеш¬
ней поверхности конкуренции, чем ограничивается часто
вульгарная политическая экономия или современная „теория
предельной полезности". Сначала Маркс анализирует проис¬
хождение прибавочной стоимости и затем уже переходит к
ее распадению на прибыль, процент и поземельную ренту.
Прибыль есть отношение прибавочной стоимости ко всему
вложенному в предприятие капиталу. Капитал „высокого ор¬
ганического строения* (т. е. с преобладанием постоянного
капитала над переменным в размерах выше среднего обще¬
ственного) дает норму прибыли ниже среднего. Капитал
„низкого органического строения*—выше среднего. Конку¬
ренция между капиталами, свободный переход их из одной от¬
расли в другую, сводит в обоих случаях норму прибыли к
средней. Сумма стоимостей всех товаров данного общества
совпадает с суммой цен товаров, но в отдельных предпри¬
ятиях и отдельных отраслях производства товары, под вли¬
янием конкуренции, продаются не по их стоимостям а по
ценам производства (или по производственным, ценам),
которые равняются затраченному капиталу плюс средняя
прибыль.
Таким с разом, общеизвестный и бесспорный факт от¬
ступления цен от стоимостей и равенства прибыли вполне
об‘яснен Марксом на основе закона стоимости, ибо сумма
стоимостей всех товаров совпадает с суммой цен. Но све¬
дение стоимости (общественной) к ценам (индивидуальным)
происходит не простым, не непосредственным, а очень слож¬
ным путем: вполне естественно, что в обществе разрозненных
товаропроизводителей, связанных лишь рынком, закономер¬
ность не может проявляться иначе как в средней, общест¬
венной массовой закономерности, при взаимопогашении ин¬
дивидуальных уклонений в ту или другую сторону.

LX!
Повышение производительности труда означает боле-з
быстрый рост постоянного капитала по сравнению с пере¬
менным. А так как прибавочная стоимость есть функция
одного лишь переменного капитала, то понятно, что норма
прибыли (отношение прибавочной стоимости ко всему капи¬
талу, а не к его переменной только части) имеет тенденцию
к падению Маркс подробно анализирует эту тенденцию в
ряд прикрывающих ее или противодействующих ей обстоя¬
тельств. Не останавливаясь на передаче чрезвычайно интере¬
сных отделов третьего тома, посвященных ростовщическому,
торговому и денежному капиталу, мы перейдем к самому
главному: к теории поземельной ренты. Цена п оизводства
земледельческих продуктов, в силу ограниченности площади
земли, которая вся занята отдельными хозяевами в капита¬
листических странах, определяется издержками производства
не на средней, а на худшей почве, не при средних, а при
худших условиях доставки продукта на рынок. Разница
между этой ценой и ценой производства на лучших почвах
(или при лучших условиях) дает разностную, или ди рфереп-
циальную ренту. Анализируя ее детально, показывая проис¬
хождение ее при разнице в плодородии отдельных уча тков
земли, при разнице в размерах вложения капитала в землю.
Маркс вполне вскрыл (см. также „Теории прибавочной стои¬
мости", где особого внимания заслуживает критика Родбер-
туса) ошибку Рикардо, будто дифференциальная рента по-
получается лишь при последовательном переходе от лучших
земель к худшим. Напротив, бывают и обратные переходы,
бывает превращение одного разряда земель в другие в силу
прогресса аггрикультурной техники, роста городов и проч),и
глубокой ошибкой, взваливанием йа природу недостатков
ограниченностей и противоречий капитализма, является пре¬
словутый „закон убывающего плодородия почвы“. Затем ра
венство прибыли во всех отраслях промышленности и народ
ного хозяйства вообще предполагает полную свободу конку
ренции, свободу перелива капитала из одной отрасли в дру¬
гую. Между тем, частная собственность на землю создай'
монополию, помеху этому свободному переливу. В силу этой
монополии продукты сельского хозяйства, отличающегося
более низким строением капитала, и, следовательно, индиви¬
дуально более высокой нормой прибыли, не идут во вполне
свободный процесс выравнивания нормы прибыли; собствен¬
ник земли, как монополист, получает возможность держать
цену выше средней, а эта монопольная цена рождает абсо¬
лютную ренту. Дифференциальная рента не может бытк
уничтожена при существовании капитализма, абсолютная ж

ЬХП
может, например, при национализации земли, при переходе
ее в собственность государства. Такой переход означал бы
подрыв монополии частных собственников, означал бы более
последовательное, более полное проведение свободы конку¬
ренции в земледелии. И поэтому радикальные буржуа, от¬
мечает Маркс, выступали в истории неоднократно с этим
требованием. Замечательно популярно, сжато и ясно изложил
сам Маркс свою теорию средней прибыли на капитал и аб¬
солютной земельной ренты в письме к Энгельсу от 2 августа
1862 года (см. Переписка, т. III, стр. 77—81. Ср. также
письмо от 9 августа 1862 года, там же, стр, 86—87). К исто¬
рии поземельной ренты важно также указать на анализ
Маркса, показывающего превращение ренты отработочной
(когда крестьянин своим трудом на земле помещика создает
прибавочный продукт) в ренту продуктами или натурой
(.крестьянин на своей земле производит прибавочный про¬
дукт, отдавая его помещику в силу „вне-экономического
принуждения*), затем в ренту денежную (та же рента нату¬
рой, превращенная в деньги, „оброк* старой Руси, в силу
развития товарного производства), и, наконец, в ренту капи¬
талистическую, когда на место крестьянина является пред¬
приниматель в земледелии, ведущий обработку при помощи
наемного труда. В связи с этим анализом „генезиса капита¬
листической поземельной ренты* следует отметить ряд глу¬
боких (и особенно важных для отсталых стран, как Россия)
мыслей Маркса об эволюции капитализма в земле¬
делии. „Превращению натуральной ренты в денежную не
только сопутствует неизбежно, но даже предшествует обра¬
зование класса неимущих поденщиков, нанимающихся за
деньги. В период возникновения этого класса, когда он по¬
является еще только спорадически1), у более зажиточных,
обязанных оброком крестьян, естественно, развивается обы¬
чай эксплоатировать за свой счет сельских наемных рабочих,
совершенно подобно тому, как в феодальные времена зажи¬
точные крепостные крестьяне, в свою очередь, держали кре¬
постных. У этих крестьян развивается, таким образом, по¬
степенно возможность накоплять известные имущества и пре¬
вращаться самим в будущих капиталистов.. Среди старых
владельцев земли, ведущих самостоятельное хозяйство, воз¬
никает, следовательно, рассадник капиталистических аренда¬
торов, развитие которых обусловлено общим развитием ка¬
питалистического производства „вне сельского хозяйства*
(«Капитал", III, 027—328). „Экспроприация и изгнание из
1) как единичные явления.

LXTH
деревни части сельского населения не только „освобождает"
для промышленного капитала рабочих, а средства их суще¬
ствования и труда превращает в вещественные элементы
промышленного капитала, но и создает внутренний рынок-
(„Капитал", I, 771). Обнищание и разорение сельского насе¬
ления играет, в свою очередь, роль в деле создания резер¬
вной рабочей армии для капитала. Во всякой капиталисти¬
ческой стране „часть сельского населения находится по¬
этому постоянно в переходном состоянии к превращению
в городское или мануфактурное (т. е. не земледельческое»
население. Этот источник относительного избыточного насе¬
ления течет постоянно. Сельского рабочего сводят к наиниз-
шему уровню заработной платы, и он всегда стоит одной
ногой в болоте пауперизма" (Капитал", 1, 660 - 661). Частная
собственность крестьянина на землю, обрабатываемую им,
есть основа мелкого производства и условие его процветания,
приобретения им классической формы. Но это мелкое про¬
изводство совместимо только с узкими примитивными рам¬
ками производства и общества... При капитализме „экспло-
атация крестьян отличается от эксплоатации промышленного
пролетариата лишь по форме. Эксплоагатор—тот же самый—
капитал. Отдельные капиталисты эксплоатируют отдельных
крестьян посредством ипотек и ростовщичества; класс ка¬
питалистов эксплоатирует класс крестьян посредством госу¬
дарственных налогов". „Парцелла (мелкий участок земли)
крестьянина представляет только предлог, позволяющий ка¬
питалисту извлекать из земли прибыль, процент и ренту,
предоставляя самому землевладельцу выручать, как ему
угодно, свою заработную плату" Обычно крестьянин от¬
дает даже капиталистическому обществу, т. е. классу капитали¬
стов, часть заработной платы, опускаясь „до уровня ирланд¬
ского арендатора—под видом частного собственника". В чем
состоит „одна из причин того, что в странах с преобладаю¬
щим мелким крестьянским землевладением цена на хлеб
стоит ниже, чем в странах с капиталистическим способом
производства?" В том, что крестьянин отдает обществу (т. е.
классу капиталистов) даром часть прибавочного продукта.
Следовательно, такая низкая цена хлеба есть „следствие бед¬
ности производителей, а ни в коем случае не результат про¬
изводительности их труда". Мелкая поземельная собствен¬
ность, нормальная форма мелкого производства, дегради
руется, уничтожается, гибнет при капитализме".

I.X1V
VI.
Предлагаемая работа Борхардта является своеобразной
попыткой популяризации трех томов Капитала. Мысль сжать
текст 2000 страниц Капитала до обычного размера книги, пе
нарушив в существенном теоретической и исторической аргу¬
ментации Маркса, не пожертвовав сколько нибудь решаю¬
щими местами изложения Капитала,—за исключением теории
ренты,—и сохранить при этом самый язык Маркса, его спо¬
соб изложения Капитала,—такая мысль и такая попытка тре¬
бует от ее инициатора и исполнителя большого и близкого
знания учения Маркса и, в частности, его экономического
учения. Тридцатилетняя работа1) над Капиталом и опыт педа¬
гогической партийной деятельности дали возможность Бор-
хардту осуществить эту попытку.
Каков результат этой работы? Нам кажется, что работа
Борхардта достигает в значительной мере своей цели,—она
вполне вводит в курс содержания трех томов Капитала и не¬
сомненно может служить предварительной книгой для пере¬
хода к изучению самого Капитала и конспектом при таком
изучении. Работа Борхардта не претендует заменить собой
оригинала,—т. е. самого Капитала, да такой работы вообще
нет и не может быть.
Своеобразное и достаточно обоснованное расположение
текста Капитала ведет к облегчению усвоения контуров всего
монументального здания, ясно рисует орнаменты этого здания
и вводит нас в права наследства сокровищ, заключающихся
внутри этого здания.
Английские названия денежных единиц, мер веса, об'ема
и т. д.,—там где это можно, не делая курьезом данную иллю¬
страцию,—Борха рдт перевел на немецкий язык, т. е. заменил
эти английские названия общепринятыми в Германии. Мы
последовали его приему. Заменяя эти названия русскими,
общепринятыми у нас названиями, мы всюду сверяли с ориги¬
налом свои и Борхардта вычисления.
Приступая к переводу, мы поставили себе задачей—не
просто перевод книги, перевод в обычном смысле слова. Паша
задача была—проделать эту работу так, чтобы работа Бор¬
хардта служила не только предварительной к Капиталу книгой
’) см. предисловие самого Борхардта.

LXV
и его конспектом, но справочником путеводителем по Капи¬
талу и связью между изучающим Капитал и самим текстом
Капитала. Мы решили все места в работе Борхардта, где он
цитирует Капитал, говорит словами Маркса, не переводить на¬
ново, а дать в переводе по последнему изданию Госиздата, а для
второй части третьего тома по московскому изданию 1907—9 го¬
дов. С этой же целью мы дополнили указания Борхардта на
соответствующие главы Капитала,—указания, данные им в
сноске к названию каждой главы своей работы,—еще и у к а-
заниями на страницу русского издания Капи¬
тала, на которой может быть найден соответ¬
ствующий кусок текста Маркса. Этот аппарат ука¬
заний мы поместили на полях книги,—здесь римская цифра
означает том и часть третьего тома, арабская цифра озна¬
чает страницу текста Капитала. Благодаря этому аппарату
устанавливается полная связь между текстом перевода книги
Борхардта и текстом трех томов Капитала издания Госиздата,
а для второй части третьего тома с текстом московского
издания 1909 г.
Конечно, этот прием затруднил и замедлил перевод и
издание книги Борхардта, придав Этому изданию недостатки
и самого русского оригинала, но соображение связать непо-
средстиенно книгу Борхардта с текстом Капитала—нам каза¬
лось крупным успехом, стоющим пойти на некоторую жертву
с нашей стороны. Нам казалось, что этим аппаратом мы
облегчаем,—конечно, в возможном масштабе,—цели изучения
и обучения. В оглавлении дана сводка глав Капитала.
Все замеченные недостатки и указания на желательные
изменения в книге Борхардта будут необходимы Издатель¬
ству при повторном заводе книги. Поэтому редакция просит
сообщать эти указания по адресу—Московский Комитет Р. К. П ,
в редакцию Книгоиздательства „Московский Рабочий*,—за¬
ранее принося свою признательность их авторам.
Шевердин.
12 июля 1922 года.

Предисловие автора к 3-му изданию.
Мое краткое в целях общедоступности извлечение основ¬
ного содержания из „Капитала* Маркса появляется в сравни¬
тельно короткий срок третьим изданием на русском языке.
Надеюсь, что не сочтут нескромностью с моей стороны, если
я усмотрю в этом доказательство того, что книга достигла
цели, которую я преследовал при ее составлении. Цель эта
была, прежде всего, педагог и ческой.В своем предисловии
I читатель найдет его ниже) к немецкому изданию я изложил
те причины, в силу которых нельзя требовать, чтобы пролета¬
рии в своем подавляющем большинстве начинали занятия
по изучению политической экономии с чтения оригинальных
трудов самого Маркса. Я там указывал, что,—принимая во
внимание недостаточность подготовки, с которой школы во
всех капиталистических государствах выпускают рабочих на
их жизненный путь,—им не только приходится наталкиваться
при непосредственном изучении Маркса на громадные труд¬
ности, но,—что еще хуже, —им грозит неминуемая опасность
остановиться на полдороге вследствие того, что такое изуче¬
ние требует огромного умственного напряжения и затраты
огромного количества времени;—в лучшем случае, им при¬
дется довольствоваться первым томом Маркса, где они,
естественно, почерпнут лишь часть знания марксизма.
Обстоятельство это неизбежно создает недостаточное пред¬
ставление об учении Маркса,—недостаточное в особенности
при разрешении практических вопросов народного хозяйства
и вопросов практической политики. Приведу только один
пример из недавней практики. Несколько недель тому назад
один из наших противников собрался опровергнуть все
учение Маркса следующей, на первый взгляд очень вразуми¬
тельной, аргументацией.
„Если бы теория прибавочной стоимости Карла Маркса
была правильна, то предпринимательская прибыль должна
была бы возрастать пропорционально числу рабочих. Прак-
тика-же показывает нам с очевидностью, что предприниматели
с небольшим числом рабочих очень часто получают гораздо
ббльшую прибыль, чем предприниматели с большим числом
рабочих*.

LXVH
Кто знаком с 3-м томом „Капитала*, тому сразу бросается
в глаза бессодержательность и нарочитость» приведенной
аргументации. Тем не менее, редактор одной немецкой рабо¬
чей газеты не сумел возразить ничего другого как то, что
только при равных условиях — прибыль, какую приносит
какое-нибудь предприятие с большим числом рабочих, будет,
как правило, возрастать пропорционально этому числу рабо¬
чих. Возражение это, пожалуй, само по себе, не столь
ошибочно,—ударение сделано на оговорке: „только при рав¬
ных условиях*. Но, к сожалению, нет таких двух предприятий,
которые работали бы при совершенно одинаковых условиях.
Поэтому возражение это лишено убедительности, оно скользит
мимо существа дела. Далее,—как обстоит вопрос с каким
нибудь торговым предприятием, с каким нибудь банком,
которые вообще ничего не производят и которые, однако,
без сомнения приносят тем большую прибыль, чем меньшее—
при прочих равных условиях—число служащих в них ня тег
Как можно согласовать эту прибыль с теорией прибавочной
стоимости?
Таким образом вытекает безусловная необходимость,
чтобы по возможности каждый товарищ, по крайней мере
каждый агитатор, ознакомился и понимал сочинения Маркса
в их общей связи. Для этого нам нужна какая-то популя
ризация Маркса, какое-то промежуточное звено, — таким
звеном и должна служить предлагаемая книга.
Следовательно, я вполне определенно отмечаю, что
книга эта отнюдь не имеет ввиду заменить собою ориги¬
нальные произведения Маркса. Она хочет приблизить к ним
читателя, сделать его способным самому понять оригиналь¬
ные труды Маркса; она ставит себе целью всячески, насколько
это возможно, возбудить в нем стремление изучить их.
Поэтому самой лучшей наградой популяризатору будет—
та, если книге его удастся побудить возможно большее
число читателей углубиться в оригинальные творения Маркса,
которые без такой подготовки, может быть, остались бы
непонятными, остались бы „книгой за семью печатями*
Мне доставляет особенное удовольствие то, что я смог
обогатить это 3-е издание главой „О земельной ренте*»
которая отсутствует в прежних изданиях и до сих пор еще
не появилась в печати ни на одном языке, включая и немец¬
кий. Глава эта была мною написана только этим летом, по
настоянию товарищей, работающих в марксистском издатель¬
стве .Московский Рабочий* в Москве,—за что я им здесь
приношу свою благодарность.
Берле ч, Октябрь 1923 г.
Ю. Борха рдт.

Предисловие к 3-му изданию.
Настоящее, третье, издание популяризации „Капитала"
Маркса является перепечаткой по стереотипу с первых изда¬
ний. Новое в этом издании—глава о земельной ренте, со¬
ставленная Борхардтом—специально для этого русского изда¬
ния—по тому же методу, как составлена им вся работа этой
популяризации, т. е. почти исключительно методом выдержек
из текста Капитала: так же, как в остальных частях популяри¬
зации—здесь, в главе о земельной ренте, мы отметили на
полях, для связи с оригиналом, страницы 2 ой части III го тома
Капитала Маркса, взяв их по последнему русскому изданию
Капитала 19^3 года, сделанному Институтом К Маркса и Ф-
Энгельса под общей редакцией Рязанова и Степанова.
Теория поземельной ренты,—одна из наиболее важных
частей критики буржуазного общ< ства Марксом, она же—и
наиболее трудная для усвоения. Поэтому мы рекомендуем—
до чтения этой главы о земельной ренте—продумать краткую
характеристику теории ренты Маркса, данную Лениным и
перепечатанную в нашем предисловии к первому изданию,—
стр. LXI и след. На этих 2—3 страницах находим прозрачно¬
ясное точное, сжатое, как в фокусе, отражение всех лучей
теории Маркса, ее основных черт и основных из нее выво¬
дов. Эта работа Ленина станет надежным путеводителем
каждого, кто захочет проработать текст Маркса, как в извле¬
чении Борхарда, так и в оригинале. Работа Ленина— единствен-
ная} сжатая формулировка теории ренты Маркса.
Достаточной известностью в кругу марксистов поль¬
зуется подробное изложение теории поземельной ренты Мар¬
кса, сделанное Каутским в его книге „Аграрный вопрос".
Эга книга написана Каутским 25 лет тому назад, через 4 года
после опубликования Ф. Энгельсом 3-го тома Капитала.
В ней глава V-ая—„Капиталистический характер современ-
н но сельского хозяйства”—и содержит подробное изложе¬
ние теории поземельной ренты Маркса. К сожалению, эта
книга—редкая, за время нашей революции появилось только
одно издание 1923 г. в Харьковском издательстве „Пролета¬
LX1X
рий*. Изложение Каутского—достаточно популярное и бле¬
стящее по форме.
В 1923 г. наше иддательство опубликовало часть писем
Маркса и Энгельса в переводе В. Адоратского. Мы сочли
нужным приложить здесь 6 писем из переписки Маркса и
Энгельса эпохи 1851—69 годов, годов упорной работы Маркса
над Капиталом. Эти письма касаются теории земельной ренты
и характеризуют эту теорию Маркса в самом се вошикно
вении и развитии: среди них мы находим и те два письма
Маркса к Энгельсу от 2 и 9 августа 1862 года, на которые
особенно указывает Ленин в упомянутой сжатой характе¬
ристике теории ренты Маркса.
Шевердин.
Ноябрь, 1923 г.
Письмо Маркса Энгельсу 7 января 1851 года.
Я пишу тебе сегодня для того, чтобы изложить один
небопыпой теоретический вопрос, разумеется, политико эконо¬
мического свойства.
Начну ab ovo х). Тебе известно, что, согласно теории
ренты Рикардо, рента есть не что иное, как разница между
издержками производства и ценой земледельческого про¬
дукта или, как он иначе выражает эту мысль—разница между
ценой, по которой должна быть продана наихудшая земля,
чтобы возместить ее издержки (включая непременно в
издержки и прибыль и проценты арендатора) и той ценой,
по которой может быть продана лучшая земля. Возрастание
ренты доказывает, по мнению Рикардо, как он сам излагает
свою теорию, следующее:
1. Постоянно приходится переходить к *'часткам земли
все более худшего качества, или одно и то же количество
капитала, последовательно применяемое к одному и тому же
участку земли, дает неодинаковый продукт. Одним словом
земля ухудшается по мере того, как население вынуждено
пред‘являть к ней все более высокие требования. Она ста¬
новится относительно все бесплоднее. Именно в этом Маль
тус нашел реальные основания для своей теории народо¬
населения, и в этом ученики его пытаются найти свой послед
ний якорь спасения.
2. При повышении хлебных цен рейта может тольк-
возрастать (по крайней мере, экономически законно)
должна падать при понижении хлебных цен.
Ч Сначала

XXI
3. Если рента всей страны возрастает, то это
можно об’яснить единственно тем, что приступили к обра¬
ботке очень значительного количества земли сравнительно
более плохого свойства.
История повсюду противоречит этим трем положениям.
1. Нет никакого сомнения в том, что с ростом цивили¬
зации приходится приступать к обработке земель все более
худших сортов. Но несомненно также и то, что эти более
плохие сорта земли, по сравнению с прежними хорошими,
тоже довольно хороши, так как развились наука и техника.
2. Начиная с 1815 г. цены на хлеб падали с 90 шил¬
лингов до 50 шиллингов и ниже,—до отмены хлебных зако
нов они падали хотя равномерно, но непрерывно. Рента же
непрерывно возрастала. Так было в Англии, mutatis mutan¬
dis (с соответствующими изменениями) всюду на континенте.
3. Во всех странах, как заметил уже Петти, мы встре¬
чаемся со следующим явлением: хотя хлебные цены падали,—
общая масса земельной ренты в стране возрастала.
Главное во всем этом то, что необходимо вообще согла¬
совать закон ренты с ростом производительности земледе-
делия; только при таком условии можно будет об'яснить
исторические факты, а с другой стороны теория Мальтуса
об ухудшении не только рук, но также и одной земли,
устраняется.
Мне кажется, что самое простое об'яснение этого—
следующее:
Предположим, что при некотором данном состоянии
земледелия цена квартера пшеницы—7 шиллингов и что акр
земли лучшего качества, приносящей 10 шиллингов ренты,
производит 20 бушелей. Доход с акра равен таким образом
20X7 или 140 шиллингов. Издержки производства соста¬
вляют в данном случае 130 шиллингов. Значит 130 шиллин¬
гов есть цена продукта, получаемого с наихудшего из обра¬
батываемых участков земли.
Предположим, что наступает общее улучшение земле¬
делия. Делая такое предположение, мы в то же время пред¬
полагаем, что и знания, и промышленность, и население воз¬
растают и увеличиваются. Общее возрастание плодородности
земли, являющееся результатом улучшения обработки, пред¬
полагает именно эти условия в отличие от чисто случайного
повышения плодородия, наступившего благодаря благоприят¬
ной погоде.
Положим, цена пшеницы падает с 7 до 5 шиллингов за
квартер. Лучшая земля № 1, которая приносила прежде
20 бушелей, приносит теперь 30 бушелей. Доход с нее не
20X7 или 140 шиллингов, а 30X5 или 150 шиллингов.

LXXI
Значит, рента теперь 20, а не 10 шиллингов, как прежде.
Самая плохая земля, не привозящая ренты, должна прино¬
сить 26 бушелей, потому что, согласно нашему предположе¬
нию, необходимая цена ее 130 шиллингов, 26X5=130.
Если улучшение, т. е. общее развитие науки, идущее
рука об руку с ростом населения, с общественным развитием
вообще, не настолько уже всеобщее, чтобы самые плохие из
обрабатываемых участков могли приносить 26 бушелей,
тогда цена хлеба не может упасть до 5 шиллингов за
квартер.
20 шиллингов ренты выражают, как и прежде, разницу
между издержками производства и ценой хлеба с лучшего
участка, или разницу между издержками производства на
самом плохом и издержками производства на самом лучшем
участке. Пропорциональное соотношение плодородности от¬
дельных участков между собой осталось одинаковым. Но
общая производительность возрасла.
Мы делаем только предположение, что если цена хлеба
падает с 7 до 5 шиллингов, то потребление, т. е. спрос,
соответственно возрастает, иначе говоря, что производитель¬
ность не превысит того спроса, на который можно рассчиты¬
вать при цене в 5 шиллингов. Если бы причиной падения
цены с 7 до 5 шиллингов была благоприятная осень, тогда
это предположение могло бы не оправдаться. Но если плодо¬
родие возрастает в результате постепенного под‘ема произ¬
водительности труда, достигнутого трудящимися, то это пред¬
положение совершенно бесспорно. Во всяком случае здесь
речь идет об экономической вероятности этой гипотезы.
Отсюда следует:
1. Рента может возрастать, хотя цена земледельческих
продуктов падает, и все же закон Рикардо остается
правильным.
2. Если принять во внимание основное положение
закона ренты Рикардо, оставляя в стороне подробности его
развития и приложения, то окажется, что закон этот вовсе
не предполагает непременно убывающего плодородия земли,
а только имеет в виду то обстоятельство, что несмотря
на всеобщее возрастание плодородия земли,
идущее вместе с развитием общества, все же
плодородие разных участков земли различно или при
последовательном применении капитале к одному и тому же
участку земли результат получается различный.
3. Чем улучшение земли более всеобще, тем большее
количество сортов земель оно охватывает и масса ренты
всей земли может возрастать, хотя бы цена хлеба в общем
и падала. Если взять для примера выше приведенный слу¬
LXX1)
чай, то тут все будет зависеть от того, как велико количе¬
ство земель, производящих больше чем 26 бушелей по
5 шиллингов, при чем совершенно не обязательно, чтобы они
непременно производили 30 бушелей, т. е. иными словами,
чем разнообразнее качество земли, находящейся между наи¬
худшей и наилучшей. Это не касается величины ренты луч¬
шей земли. Это вообще не касается непосредственно вели¬
чины ренты.
Ты знаешь, что главное в вопросе о ренте это то, что
она родится благодаря равенству цен, уплачиваемых за
результаты различных издержек производства, и что этот
закон рыночной цены есть не что иное, как закон буржуаз¬
ной конкуренции. И все-таки даже и после отмены буржуаз¬
ного производства оставалось бы затруднение, что земля
относительно становится все менее и менее плодородной, что
одинаковое количество труда, последовательно применяемое,
дает меньшие результаты, хотя больше уже нет такого
порядка, как в буржуазном обществе, именно, что наилучшая
земля производит такой же дорогой продукт, как и наихуд¬
шая. Но это опасение отпадает вместе с выше указанными.
Письмо Энгельса Марксу 29 января 1851 года.
Во всякохм случае твое новое построение относительно
земельной ренты совершенно правильно. Я никогда не мог
согласиться с возрастающим вместе с населением беспло-
днем полей у Рикардо, и не мог никогда найти примеров к
его постоянно возрастающим ценам на хлеб. Но, при своей
известной лености в вопросах теории, я успокаивался на
внутреннем ворчании своего лучшего я и основательно
этого вопроса никогда не разбирал. Несомненно, твое реше¬
ние правильно и к своим титулам ты присоединил еще ти¬
тул экономиста земельной ренты. Если бы была справедли¬
вость на земле, то тебе должны бы были выплатить всю
земельную ренту, по крайней мере, за год,--и это самое ма¬
лое, чего ты можешь требовать.
В моей голове никак не могло уместиться, что Ри¬
кардо в выставленном им положении представляет земель¬
ную ренту в виде разницы между производительностью
различных сортов земель и в доказательство этого- поло¬
жения 1) не может привести никаких ины к доказательств,
кроме того, чго под обработку идут все худшие и худшие
сорта земли, 2) совершенно не принимает в расчет прогресса
IXXHI
земледелия и 3) в заключение почти совсем забывает о за¬
нятии всех худших сортов земли, а вместо этого все время
оперирует с утверждением, что капитал, если его применять к
определенному полю, все меньше и меньше помогает уве¬
личению доходности. Хотя положение, которое надо было
доказывать, и было ясно, но доводы, приводимые в дока¬
зательство, были соверуиенно чужды этому самому положе¬
нию; и ты, вероятно, вспомнишь, что я еще в Немецко-фран¬
цузских Ежегодниках противопоставлял теории возрастаю¬
щего бес пл опия—успехи научной агрономии,—правда, давая
это в очень мало обработанном виде и без всяких подроб¬
ностей. Ты теперь раз‘яснил дело вполне.
Письмо Маркса Энгельсу 2 августа 1862 года.
Надо еще удивляться тому, что теоретические работы
могут подвигаться вперед таким образом, как это происходит
теперь. Я теперь собираюсь в этот же том вставить в виде
вводной главы теорию ренты, как „иллюстрацию“ выставлен¬
ного ранее положения. В нескольких словах я тебе из¬
ложу всю эту историю, которая в подробном изложении
очень пространна и запутана.
Тебе известно, что я различаю две части капитала. П о-
стоянный капитат (сырье, инструменты, машины и т. д.),
стоимость которого лишь снова повторяется в стои¬
мости продукта, и, во-вторых, переменный капитал,
т. е. капитал, затраченный на заработную плату. Этот по¬
следний содержит в себе овеществленного труда меньше
того, что рабочий за это возвращает. Например, если еже¬
дневная заработная плата равняется десяти часам, а рабочий
работает в течение двенадцати, то он возмещает переменный
капитал плюс еще одну пятую его (два часа). Этот послед¬
ний излишек я называю сверхстоимостью (приба¬
вочной стоимостью) (Surplus value).
Предположим, что норма прибавочной стоимо¬
сти (т. е длина рабочего дня и излишек прибавочного
труда сверх необходимого труда, который рабочий выпол¬
няет для воспроизводства затраченной на него заработной
платы) дана например = 50 процентам. В так м случае ра¬
бочий, при 12 часовом рабочем дне, восемь часов работает
на себя, 4 же часа на хозяина. Считай, что так обстоит дело
во всех протззозствах, так что во мажные колебания сред¬
него рабочего времени являются лишь возмещением за боль¬
шую или меньшую трудность работы и т. д.

LXXIV
При таких обстоятельствах, при условии равно¬
мерной эксплоатации рабочего в различных отраслях
промышленности, различные капиталы, в разнообразных об¬
ластях производства, при одинаковой величине будут
доставлять весьма различные суммы сверхстоимости, а
потому и различные нормы прибыли, так как при¬
быль есть не что иное, как отношение сверхстоимости ко
всему затраченному капиталу. Зависеть это будет от орга¬
нического строения капитала; т. е. от разделения
его на постоянный и переменный капитал.
Положим прибавочный труд = 50 процентам. Поэтому,
если напр. 1 фунт стерлингов = 1 рабочему дню (все равно
можно подразумевать под этим недельный рабочий день),
рабочий день = 12 часам, необходимый (воспроизводящий
заработную плату) труд = 8 часам, тогда плата 30 рабочих
(или рабочих дней) = 20 фунтам, а стоимость их работы—
30 фунтам, переменный капитал для одного рабочего (еже¬
дневно или еженедельно) = 2/з Фунта, а стоимость, созда¬
ваемая рабочим, = 1 фунту. Вся сумма сверхстоимости, ко¬
торую производит капитал в 100 фунтов в различных пред¬
приятиях, будет весьма различна сообразно тому соотно¬
шению, в каком капитал в 100 фунтов делится на постоян
ный и переменный. Назовем постоянный капитал с, перемен¬
ный v. Если, напр. в хлопчатобумажной промышленности
состав капитала таков, что с = 80, v = 20, тогда стоимость
продукта— 110 (при 50% сверхстоимости или прибавочного
труда). Масса прибавочной стоимости = 10 и норма при¬
были =10%, так как прибыль равна отношению 10 (сверх¬
стоимость) к 100 (вся стоимость затраченного капитала).
Представим себе, что в крупном портняжном деле состав
капитала: с 50, v 50, тогда продукт = 125, прибавочная стои¬
мость (при норме 50%, как выше) = 25 и норма прибыли =
25%. Возьми другую промышленность, где соотношения с
70, v 30, так что продукте 115, норма прибыли = 15%.
Наконец, промышленность, где состав = с 90, v 10, так что
продукт = 105 и норма прибыли 5%.
При одинаковой эксплоатации труда, при
капиталах одинаковой величины, у нас будут в различных
отраслях промышленности весьма различные суммы приба¬
вочной стоимости и потому весьма различные нормы при
были. Возьмем вышеупомянутые 4 капитала, получим:
1. с 80 v 20 стоимость продукта
2. с 50 v 50	„	„
3. с 70 v 30
4. с 90 v 10	,	„
ПО норма прибыли = 10°/0
125	.	,	= 250/0
115	,	„	=150/о
105	.	„	= 5%
Капитал =- 100
Прибыль. . . . = S5“«t.

LX\v
Норма прибавочной стоимости во всех случаях 50%.
Норма прибыли в среднем 13% процента.
Если принять в расчет весь капитал класса (400),
то норма прибыли была бы 13’/4%. Капиталисты же—братья.
Конкуренцией (перенос капитала или отлив капитала из
одной отрасли промышленности в другую) достигается то,
что капиталы одинаковой величины в различных
предприятиях, несмотря на их различный органический со¬
став, приносят одну и ту же среднюю норму прибыли.
Другими словами: ту среднюю прибыль, какую при¬
носит капитал 100 фунтов в известном предприятии, он при¬
носит не как именно этот своеобразно помещенный капитал,
и не сообразно с тем соотношением, в каком он сам произ¬
водит прибавочную стоимость, но как соответственная
часть всего капитала класса капиталистов. Это
пай, и дивиденды на него выплачиваются пропорционально
величине этого пая из общей суммы прибавочной стоимости
(или неоплаченного труда), которую приносит весь перемен¬
ный капитал целого класса (т. е. капитал, затраченный на
заработную плату).
Чтобы получить одну и ту же среднюю прибыль, каждое
подразделение 1, 2, 3, 4, в выше приведенном примере,
должно продавать свои товары за 1133/4 фунтов, 1 и 4 про¬
дают выше своей стоимости, а 2 и 3 ниже своей стои¬
мости.
Эта цена, установленная таким образом, = расходы ка-
питала-)-средняя прибыль — 10%—есть то, что Адам Смит
называет естественной ценой, ценой производства и т. д.
Это есть та средняя цена, к которой сводятся цены в раз¬
личных производствах благодаря конкуренции между различ¬
ными производствами (путем перенесения капитала или от¬
лива капитала). Конкуренция стало быть сводит товары не
к их стоимости, а к цене их производства, ко¬
торая в зависимости от органического состава капиталов
бывает то выше, то ниже, то равна их стоимо¬
стям.
Рикардо смешивает стоимости и цены произ¬
водства. Он рассуждает так, что, еслибы существовала
абсолютная рента (т. е. рента независимая от раз¬
ницы в плодородии различных родов земли;, то тогда сель¬
скохозяйственный продукт, продающийся выше цены про¬
изводства (затраченный капитал -j- средняя прибыль) по¬
стоянно продавался бы выше своей стоимости. Это на¬
рушает основной закон. Таким образом, он отрицает абсо-
потную ренту и признает только дифференциальную.

LXXVI
Но его отождествление стоимостей тсвзров с це¬
нами производства товаров является в корне непра¬
вильным, он перенял это по традиции от Ад. Смита.
Дело заключается в следующем:
Предположим, что в среднем состав всего не сельско¬
хозяйственного капитала с 80, v 20, таким образом про :укт
(при 50% нормы прибавочной стоимости) = ПО и норма
прибыли=10%.
Предположим дальше, что средний же состав сельско¬
хозяйственного капитала, с 60, v 40 (эти цифры для
Англии подтверждаются приблизительно и статистикой; при
этом ренты скотоводческие и т. д. безразличны, так как они
определяются не сами собой, а хлебной рентой). Тогда про¬
дукт при одинаковой эксплуатации труда, как указано вы¬
ше^ 120 и норма прибыли=20%. Следовательно, если фермер
продает свой продукт по его стоимости, то он продает
его за 120, а не за ПО,—не по цене производства.
Земельная собственность препятствует тому, чтобы
фермер, подобно братьям капиталистам, приспособлял стои¬
мость продукта к цене производства. Конкуренцией капи¬
талов этого добиться нельзя. Землевладелец появляется по
середине и подцепляет разницу между стоимостью
иценойпроизводства. Небольшая величина постоянного
капитала по сравнению с переменным является вообще вы¬
ражением низкого (или сравнительно низкого) развития произ¬
водства. Если в среднем состав сельско хозяйственного ка¬
питала примерно с 60, v 40, тогда как состаз не сельско¬
хозяйственного капитала с 80, v 20, то это доказывает, что
сельское хозяйство не достигло еще той ступени развития,
какой достигла промышленность. (Это вполне понятно, так
как, оставляя в стороне все прочее, основой промышленности
является сравнительно старая наука — механика, основой
сельского хозяйства совершенно новые науки—химия, геология
и физиология). Если в сельском хозяйстве соотношение будет
с 80, v 20, как и в промышленности, тогда абсолютная
рента исчезнет. Остается только дифференциальная
рента, которую я развиваю таким образом, что рикардов-
ское постоянное ухудшение сельской промышленности оказы¬
вается совершенно произвольным и не выдерживающим
критики.
При вышеуказанном определении цены производства в
отличие от стоимости надо заметить еще, что кроме раз¬
ницы между постоянным и переменным капиталом, разницы,
вытекающей из непосредственного процесса про¬
изводства капитала, еще надо прибавить различие
между основным и оборотным капиталом, разли¬
LXXV11
чие, вытекающее из процесса обращения капитала.
Но если бы я принял в расчет еще и это, то формула по¬
лучилась бы чересчур сложная.
Вот тебе в общих чертах критика теории Рикардо,—
вообще вещь довольно сложная. Ты видишь сам, что если
принять во внимание органический состав капитала,
то отпадает множество кажущихся вопросов и противоречий.
Ты увидишь, что при моем понимании „абсолютной
ренты- землевладение на самом деле (при известных
исторических обстоятельствах) повышает цену на сырье.
Это коммунистически должно быть использовано.
Если вышеизложенная точка зрения правильна, то со*
всем не обязательно, чтобы абсолютная рента
выплачивалась при всяких обстоятельствах с земель вся¬
кого сорта (даже предполагая, что на лицо имеется
именно указанный выше состав сельского капитала). Рента
не будет выплачиваться там, где земельная собствен¬
ность не существует фактически или легально. В этом слу¬
чае сельское хозяйство не оказывает никакого особого со¬
противления применению там капитала. Он движется там
так же беспрепятственно как и в другой области. Тогда
сельско-хозяйственный продукт подобно тому, как постоянно
бывает с массой продуктов промышленности, будет про¬
даваться ниже своей стоимости по цене производ¬
ства. Фактически земельная собственность может
отпасть также и в том случае, когда капиталист и земле¬
владелец соединяются в одном лице и т. д. Но здесь вхо¬
дить в эти подробности нет надобности.
Простая дифференциальная рента,—та, которая
происходит не от того, что капитал применяется к земле,
вместо того, чтобы быть помещенным в какой-нибудь дру¬
гой области,—дифференциальная рента теоретически не пред¬
ставляет никаких трудностей. Это не что иное, как приба-
бавочная прибыль, сверх - прибыль, которая существует в
любой отрасли промышленности для всякого капитала, ко¬
торый работает при условиях выше средних. Только в сель¬
ском хозяйстве эта сверх-прибыль закрепляется, потому что
основывается на такой солидной и (относительно) прочной
основе, как различные ступени естественного плодородия
различных сортов земли.
6

LXXV1II
Письмо Маркса Энгельсу 9 августа 1862 года.
Что касается теории ренты, то я, конечно, должен по¬
дождать твоего письма. Но для упрощения „дебатов*, как
сказал бы Генрих Бюргерс,—(сейчас скажу) следующее:
I. Единственно, что я должен теоретически дока¬
зать, это возможность абсолютной ренты,—без нару¬
шения закона стоимости. Вокруг этого пункта вертится тео¬
ретический спор еще со времени физиократов доныне.
Рикардо такую возможность отрицает. Я ее отстаиваю. Я утвер¬
ждаю также, что его отрицание основано на теоретически лож¬
ной догме, перешедшей от Ад. Смита,—на отождествлении цен
производства (costprices) со стоимостями товаров
values of commodities). Далее, что когда Рикардо приводит в
виде иллюстрирующих примеров различные случаи, он пред¬
полагает такие условия, в которых или не существует капита¬
листического производства, или не существует землевла¬
дения (фактически или легально). Дело же в том, что как
раз необходимо исследовать закон при наличности этих
вещей.
2. Что касается существования абсолютной земель¬
ной ренты, то этот вопрос должен бы разрешиться стати¬
стикой. Но все значение чисто теоретического разреше¬
ния будет понятно, если отдать себе отчет в том, что вот
уже в течение 35 лет—статистики и практики вообще от¬
стаивают существование абсолютной ренты, теоретики же
(школы Рикардо) стараются его опровергнуть при помощи
весьма искусственных и теоретически слабых абстракций.
До сих пор я всегда приходил к убеждению, что в таких
спорах теоретики всегда неправы.
3. Я доказываю, что если существование абсолютной
земельной ренты допускается, то из этого вовсе еще не
следует, что при всех обстоятельствах самая плохая земля
или самый плохой рудник приносит ренту. Наоборот, воз¬
можно даже, что эти продукты приходится продавать по
рыночной цене, но ниже их индивидуальной стои¬
мости. Рикардо же, чтобы доказать противоположное, по¬
стоянно предполагает,—(что теоретически не верно)—что
рыночная стоимость определяется всегда тем товаром, ко¬
торый произведен при самых неблагоприятных условиях.
Против этого ты правильно возразил еще в Немецко-фран¬
цузских Ежегодниках.

LXX1X
Письмо Энгельса Марксу 19 Ноября 1869 г.
Теперь обратимся к Кэри. Мне кажется, что весь спор
не касается собственно непосредственно политической эконо¬
мии. Рикардо говорит: рента—это перевес выручки с более
плодородных участков земли по сравнению с наименее
плодородными. То же самое говорит и Кэри. Таким образом,
они согласны в том, что такое рента. Спор идет лишь о том,
как и благодаря чему рента возникает. Описание процесса
благодаря которому возникает рента (Кэри, стр. 104), у
Рикардо также неисторично, как и все подобные басни
экономистов и как великая робинзонада об Адаме и Еве,
автором котооой является сам Кэри, (ibid., 96 и т. д.). Старым
экономистам, включая сюда и Рикардо, это еще до извест¬
ной степени простительно; они и не стремились ни к каким
историческим знаниям, во всем своем мировоззрении они
так же неисторичны, как и все прочие просветители XVIII века,
у которых подобные, якобы исторические, экскурсы являются
всегда лишь способом выражаться, чтобы составить себе
рациональное представление о возникновении того или иного.
При этом первобытные люди у них и действуют и
мыслят так, как будто бы они были просветителями XVIII века.
Но если Кэри, желающий развить свою собственную исто¬
рическую теорию, выводит перед нами Адама и Еву в роли
янки — охотника в первобытных лесах, то он не может
требовать, чтобы ему верили,—у него такого извинения нет.
Весь спорный вопрос свелся бы к нулю, если бы Ри¬
кардо по своей наивности не назвал более доходную землю
попросту плодородной (fertil). Согласно Рикардо, прежде
всего обрабатывается земля наиболее плодородная и
наилучше расположенная. (The most fertil and most
favorably situated land). Совсем так, как может пред¬
ставить себе дело мыслящий буржуа—гражданин страны, в
которой земля подвергается обработке уже в течение сто¬
летий. Тут Кэри привязался к слову плодородный (fertil) и
подсовывает Рикардо утверждение, что будто бы тот сказал,
что сперва идут в обработку участки земли, которые сами
по себе наиболее плодородны. Кэри говорит: нет, наоборот,
плодороднейшие сами по себе участки земли (долина Ама¬
зонки, дельта Ганга, тропическая Африка, Борнео и Новая
Гвинея и т. д.) даже и до сих пор остаются необработан¬
ными. Первые поселенцы берут под обработку, всегда такие
полосы, которые лежат на высотах и на склонах. Но эти
участки по природе своей более бедные. И когда Рикардо
говорит: плодородные и наилучшим образом распо*
LXXX
ложенные, то он говорит то же самое, не замечая, что
выражается неопределенно, и что в эти оба определения,
соединенные союзом „и“, можно вложить противоречие.
Но когда Кэри на странице 138 дает рисунок и утверждает,
что Рикардо помещает своих поселенцев в долину, а он,
Кэри, помещает их на возвышенностях (на рисунке на голых
вершинах скал и на склонах в 45°, которые невозможно
использовать),—то он попросту лжет на Рикардо.
Исторические примеры Кэри, поскольку они относятся
к Америке, представляют собой единственно пригодное
в книге. Как янки, он сам присутствовал при процессе по¬
селений, может проследить его с самого начала и знает его
хорошо. Несмотря на это, даже и тут у него, коне шо, очень
много „некритического“, что необходимо выбросить. Но как
только он является в Европу, так начинаются построения, и
он срамится на каждом шагу. А что Кэри и в Америке
является далеко не беспристрастным, на это указывает тот
пыл, с которым он старается доказать, что необработанная
земля не имеет ценности, даже скорее имеет отрицатель¬
ную ценность (что земля стоит, так сказать, минус 10 дол¬
ларов за акр) и превозносит самоотверженность обществ,
превращающих пустыню в землю, полезную для человече¬
ства, несмотря на грозящее им разорение. Когда эти ро-
сказни слышишь в стране, где процветает колоссальная земель¬
ная спекуляция,—это производит комичное впечатление.
Кроме того, тут нигде не упоминается земля под степью, в
других местах этот вопрос обходится. Все росказни об
отрицательной стоимости необработанной земли и все ци¬
фровые доказательства этого всего лучше опровергаются
самой Америкой. Если бы это было так, то Америка была
бы не только самой бедной страной, но и становилась бы
относительно год от году беднее, так как на эту ничего
не стоющую землю постоянно затрачивается все больше и
больше труда.
Что касается его определения ренты, то оно иногда в
известных пределах может быть правильным, именно в Аме¬
рике: см. стр. 165, 166:—„Выручка, полученная в виде ренты—
есть процент на стоимость затраченного труда за вычетом
разницы между плодородностью (the productive power) участка
земли, производящего ренту, и тем участком новой земли,
который можно сделать приносящим доход, затрачивая
то же самое количество труда, которое затрачено на
первом". Но в лучшем случае рента—все же такая сложная
вещь, (этому содействует множество других обстоятельств),
что это определение даже и в этом случае может быть
применимо только при прочих равных условиях и только к

l.XXXI
двум смежным участкам земли. Рикардо, так же как и
Кэри, прекрасно знал, что в ренте заключается процент на
стоимость затраченного труда. Если Кэри заявляет, что
земля, как таковая, хуже чем лишенная цены вещь, тогда
рента естественно должна быть процентом на стоимость
затраченного труда или же, как говорится на странице
139,—воровством. Кэри у нас остается в долгу по вопросу о
переходе от воровства к проценту.
Мне возникновение ренты в разных странах и
даже в одной и той же стране представляется далеко не
таким простым процессом, каким представляют его себе и
Рикардо и Кэри. Для Рикардо это, как уже сказано, про¬
стительно,—тут это просто история о рыбаке и охотнике в
области сельского хозяйства. Это не есть экономическая
догма, а Кэри хочет сделать из своей теории именно догму,
и в качестве таковой, доказать ее перед всем миром, но
для этого требуется, конечно, историческое изучение со-
вершенно иного свойства, чем у Кэри. Могут, конечно,
быть места, где рента возникла так, как это представляет Ри¬
кардо, и другие места, где она возникала по Кэри, но могут быть
и еще места, где ход развития совсем иной. Можно сделать
Кэри еще одно замечание, что там, где надо принять в
расчет лихорадку, да мало того, еще тропическую, там до
известной степени политическая экономия прекращает свое
действие. Свою теорию народонаселения он повидимому по¬
нимает так: по мере роста населения люди, являющиеся
лишними, бывают вынуждены подвергать обработке самые
плодородные, то-есть самые нездоровые части земли; при
этом они или преуспевают или мрут. Таким образом он
счастливо устанавливает гармонию между собой и Мальтусом,
В северной Европе рента возникла не по Рикардо и
не по Кэри, а просто из феодальных поборов, которые поз¬
днее при помощи свободной конкуренции были сведены к
их правильному экономическому уровню. В Италии она воз¬
никла опять таки иначе, напр.—Рим. Высчитать сколько в
ренте старых культурных стран заключается первоначальной
ренты и сколько процента на затраченный труд, собственно
говоря, невозможно, потому что это в каждом случае раз¬
лично. К тому же это не имеет совершенно никакого значе¬
ния, как скоро доказано, что рента может расти также и
без затраты труда на землю. Дед сэра Гумфрей де Траф¬
форд в старом Траффорде под Манчестером был в долгу
как в шелку, и не знал, куда ему от долгов деваться. Его
внук имеет после уплаты всех долгов доход в 40.000 фунтоз
стерлингов в год. Если мы вычтем из этого приблизительно
10.000 ф. ст.—на застроенные места, тогда у нас останется
LXXXI1
30.000 ф. ст. ежегодной стоимости земли под сельским
хозяйством, которая 80 лет тому назад приносила может
быть 2000 ф. ст. Если, далее, считать 3000 ф. ст. в качестве
процента на вложенный в землю труд и капитал, а это
много, то останется прирост 23.000 ф. ст. или в пять раз
больше прежней стоимости, включая и улучшения. Все это
явилось не потому, что тут вложен труд, а потому что труд
вложен во что то другое, находящееся по соседству, потому
что имение примыкает к такому городу, как Манчестер, где
хорошо платят за молоко, масло и огородные овощи. То же
самое и в крупном масштабе. С того момента, когда Англия
стала страной, ввозящей хлеб и скот, и еще раньше, густота
населения была фактором, определяющим ренту и влияющим
на рост ренты, в общем совершенно независимо от того,
какое количество труда вложено в землю в Англии. Рикардо
со своими „наилучшим образом расположенными землями"
принимает в расчет также и отношение к рынку. Кэри же
не обращает на это внимания. Но если бы он сказал: сама
земля имеет отрицательную, но ее местонахождение имеет
положительную стоимость, то этим он признал бы как раз
то, что отрицает, именно, что земля как раз потому, что
она может быть предметом монополии, имеет или может
иметь стоимость, совершенно независимую от вложенного
в нее труда. Но по поводу этого пункта Кэри хранит пол¬
нейшее молчание.
Точно также совершенно безразлично, оплачивается ли
в культурных странах помещенный в землю труд регулярно
или нет. Двадцать лет тому назад я утверждал, что в со¬
временном обществе не существует ни одного орудия произ¬
водства, выдерживающего от шестидесяти до ста лет, ни
одной фабрики, ни одного здания и т. д., которые бы в
конце своего существования покрыли бы издержки своего
производства. И теперь я все еще< думаю, что это совер¬
шенно справедливо. И если Кэри и я оба правы, то это не
доказывает ничего ни относительно уровня прибыли, ни
о возникновении ренты, а доказывает только то, что
буржуазное производство гнило, если даже мерить его—
его собственной мерой.
Вот мои заметки на полях книги Кэри, я думаю тебе
их достаточно. Они очень беспорядочны, потому-что я не
делал выписок. Что же касается исторически-материали¬
стически-естественно-исторического гарнира, то вся ценность
его равняется ценности обоих деревьев—древа жизни и
древа познания, которое Кэри посадил в своем райском
произведении, правда, хотя и не для Адама и Евы, которые
должны были обливаться потом в тяжелом труде в первобыт¬
LXXX1U
ных лесах, то все же для их потомков. Невежество и ничто¬
жество можно сравнить здесь только с бесстыдством, кото¬
рое позволяет ему болтать такую чепуху.
Ты не потребуешь от меня, чтобы я прочел другие
главы. Это уже чистейшая болтовня, и еретические ошибки
не так уже густо там разбросаны.
Письмо Маркса Энгельсу 26 ноября 1869 г.
В моей книге против Прудона (Нищета философии),
когда я еще целиком принимал теорию ренты Рикардо, я
уже раз'яснил, что в ней было ложного даже с его собствен¬
ной (Рикардо) точки зрения.
„Рикардо при определении ренты предполагает необхо¬
димым существование буржуазного производства, но тем не
менее прилагает понятие земельной ренты к земельной соб¬
ственности всех времен и стран. Это ошибка свойственная
всем экономистам, изображающим отношения буржуазного
производства в виде вечных категорий". Г-н Прудон, конечно,
немедленно превратил теорию Рикардо в нравственное выра¬
жение равенства и потому, открыв в рикардовской опреде¬
ленной ренте „исполинский кадастр, который противоречи¬
вым образом производят арендатор и землевладелец... в
высших интересах и его конечным результатом является
равномерное распределение земли и т. д.“.
Я говорю по поводу этого, между прочим, следующее:
„Для того, чтобы какой-нибудь кадастр, производимый
рентой, мог иметь практическую ценность,—нужно постоянно
оставаться внутри существующих ныне общественных отно¬
шений. А мы показали, что арендная плата (le fermage),
уплачиваемая арендатором землевладельцу, является сколько-
нибудь точным выражением ренты только в странах с
наиболее разьигой- промышленностью и тооговлей. Далее, в
эту плату зачастую включается процент, выплачиваемый
землевладельцу за вложенный в землю капитал. На арендную
плату оказывают влияние положение данного участка земли,
соседство городов и много других обстоятельств, и это изме¬
няет ренту... С другой стороны, рента не может служить
постоянным мерилом производительности дан¬
ного участка земли, так как приложение химии в наше
время может каждую минуту изменить качества почвы, а
геологические познания начинают именно теперь произво¬
дить революцию в оценке сравнительного пло-
LXXX1V
до родия почвы.... плодородие— не столь уже пригод¬
ное качество почвы, как можно было бы это думать: оно
стоит в тесной связи с современными общественными
отношениями®.
Что касается развития культуры собственно в Соединен¬
ных Штатах, то Кэри молчит о самых общеизвестных вещах.
Например, английский агроном-химик Джонстон в своих
заметках о Соединенных Штатах говорит: земледельцы —
выходцы из Новой Англии в штат Нью-Йорк—бросали худ¬
шую землю для лучшей земли (лучшую не в смысле Кэри,
которую надо еще создать, но в химическом и в то же самое
время и в экономическом смысле). Земледельцы, выходцы из
Штата Нью-Йорк, оседающие на первое время, ну хотя бы
по ту сторону озер, напр., в Мичигане, меняют лучшую землю’
на худшую и т. д. Переселенцы из Виргинии эксплоатиро-
вали для своего главного продукта—табака—землю, самую
подходящую как по своему положению, так и по пло¬
дородию, так скверно, что им пришлось продвигаться в
Огайо, где земля для того же самого продукта (а может
быть, также для пшеницы и т. д.) гораздо хуже. Точно так же,
и национальность переселенцев сказывалась на их поселе¬
ниях. Люди из Норвегии и из наших лесных гористых мест¬
ностей выбирали себе суровые северные лесные области Вис¬
консина, янки в той же самой местности держались степей
и т. д.
Степи, прерии, как в Соединенных Штатах, так и в
Австралии, для Кэри, как бельмо на глазу. Согласно ему, земля,
которая не заросла сплошь лесом—от природы бесплодна,
такой стало быть являются все естественные луга.
Самое лучшее это то, что оба важнейшие заключитель.
ные выводы Кэри (относительно Соединенных Штатов) прямо
противоречат его догмам. Во-первых, под дьявольским
влиянием Англии люди вместо того, чтобы общественно
обрабатывать хорошую образцовую почву новой Англии, рас¬
сеялись по гораздо худшим (!) землям Запада. Стало быть,
на лицо движение от земли лучшей к худшей. (Кстати, это
рассеяние в противоположность об‘единению—у Кэри спи¬
сано с Вэкфильда). Во-вторых, на юге Соединенных Шта¬
тов беда заключается в том, что рабовладельцы (г. Кэри
защищает их во всех своих прежних произведениях, как
стоящих на точке зрения гармонии интересов) слишком рано
берут под обработку наилучшую почву, а худшую минуют
Таким образом начинают с лучшей земли, чего быть не дол¬
жно. Кэри сам себе доказывает на этом примере, что те
люди, которые обрабатывают землю, в действительности, в
данном случае это рабы, не руководятся ни экономическими»
LXXXV
ни какими либо другими самостоятельными побуждениями,
но их заставляют это делать путем внешнего прину¬
ждения. Поэтому он мог бы по пальцам перечесть, что
такой же порядок существует и в других странах.
Согласно его теории, в Европе культура должна бы
была исходить из гор Норвегии и оттуда двигаться к стра¬
нам Средиземного моря, вместо того, чтобы двигаться обрат¬
ным путем.
От этого неприятного экономического явления, состоя¬
щего в том, что в противоположность всяким другим улуч¬
шенным машинам, машина—земля, согласно его мнению,
становящаяся постоянно лучшей, производит свои про¬
дукты (по крайней мере временами)—дороже, вместо того,
чтобы их удешевлять, (что было одним из обстоятельств,
оказавших решительное влияние на Рикардо,—он вместе со
своим носом не видал ничего дальше истории хлебных цен
в Англии за период приблизительно с 1780 до 1815 г.)—от
этого явления Кэри пытается отделаться с помощью в
высшей степени безвкусной и фантастической теории денег.
Как сторонник теории гармонии классовых интересов,
он доказал сначала, что между капиталистом и наемным
эабочим нет противоречия. Вторым его шагом было дока¬
зательство гармонии между землевладельцем и капиталистом.
Этого он достигает тем, что выставляет земельную собствен¬
ность в виде нормального явления там, где она еще не
развилась. О крупной и решительной разнице между колонией
и странами старых цивилизаций, заключающейся в том, что
в последних народные массы отстранены от земли, плодо¬
родна ли она или не плодородна, обработана ли или не об¬
работана, благодаря частной собственности на
землю, тогда как в колониях земля, говоря относительно,
может еще быть присвоена человеком, лично ее обрабатываю¬
щим—об этом обстоятельстве даже и не упоминается. Оно
не должно (по его мнению) играть никакой роли в быстром
развитии колоний. Неприятный „вопрос о собственно¬
сти*4, являющийся как раз в самой неприятной форме, сло¬
мал бы ногу всякой гармонии.
Что касается сознательной передержки, состоящей в
утверждении, что так как в стране с развитым производ¬
ством естественное плодородие почвы является существен¬
ным обстоятельством для производства прибавочной стоимо¬
сти (или, как говорит Рикардо, влияет на уровень прибыли),
то отсюда следует сделать наоборот тот вывод, что согласно
этому положению в областях, от природы самых плодород¬
ных, должно существовать также самое богатое и самое раз¬
витое производство, следовательно, на пр., в Мексике оно

LXXXV1
должно быть выше, чем в Новой Англии, на это я ответил
в „Капитал", стр. 502 и сл.
Единственная заслуга Кэри заключается в том, что он
настаивает на переходе от плохих земель с такой же одно¬
сторонностью, с какой Рикардо делает обратное, а на самом
деле в действительности всегда обрабатываются одновременно
участки совершенно различные по плодородию, и потому у
германцев, славян, кельтов в силу этого было чрезвычайно
заботливое распределение мелких участков различного сорта
между членами общин, что впоследствии так сильно затруд¬
няло раздел общинных земель. Что же касается развития
культуры в ходе истории, то оно совершается в силу разных
обстоятельств, то в обоих направлениях сразу, то по эпохам
преобладает то одно, то другое направление.
А процент на капитал, вложенный в землю, стано¬
вится составной частью дифференциальной ренты благодаря
тому, что землевладелец получает этот процент с капитала,
который поместил в землю не он, а арендатор. Этот
общеизвестный во всей Европе факт экономически не должен
существовать потому, что в Соединенных Штатах
арендная система еще не развилась. Но это происходит
здесь в другой форме. Земельный спекулянт, а не арендатор
заставляет в конце концов выплачивать в цене земли
затраченный арендатором капитал. История пионеров (пер¬
вых поселенцев) и земельных спекулянтов в Соединенных
Штатах на самом деле напоминает величайшие мерзости
происходящие, например, в Ирландии.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Главы.	Страницы.
— Предисловие к первому изданию .	  .	I—LXV
— Предисловия к третьему изданию	LXVI—LXXXVI
— Предисловие автора . . . ♦	 3
1. Товар, цена и прибыль. Том III, ч. I, гл. 1 и 2; Том III, ч. II,
стр. 356—8, 398—402 	•	 11
2. Прибыль и обращение товаров. Том III, ч. I, гл. 1 и 2, Том I,
гл. 4, § 2	 15
3. Потребительная стоимость и меновая стоимость. Общественно¬
необходимый труд. Том I, гл. 1 и 2	 19
4. Покупка и продажа рабочей силы. Том I, гл 4 § 3	 24
5. Как образуется прибавочная стоимость. Т. I, гл. 5	 27
6. Постоянный и переменный капитал. Том I, гл. 6 и 7, Т. III, ч. I,
гл. 8—10, Т. II, гл. 8	.	37
7. Образование средней нормы прибыли. Том III, ч. I, гл. 9 . . .	44
8. Методы увеличения прибавочной стоимости. Том I, гл. 8, 9 и 10. 49
9. Революция в способе производства, произведенная капиталом.
Том I, гл. 11, 12 и 13.
а) кооперация, Том I, гл. 11	  53
б) разделение труда и мануфактуры, Том I, гл.	12	 61
в) машины и крупная промышленность. Том I,	гл.	13, §	1—2.	78
10. Действие революции в производстве на положение рабочего
класса. Том I, гл. 13 и 8.
а) женский и детский труд. Том I, гл. 13, § 3. а	88
б) удлинение рабочего дня. Том I, гл. 13, § 3. в, гл. 8, § 6 и 3 . .	92
в) интенсификация труда. Том I, гл. 13, § 3. с	103
г) опустошение труда. Умножение числа несчастных случаев.
Том I, гл. 13, §4	ПО
д) обнищание рабочих. Том I, гл. 13, § 5, 6 и 7	115
11. Понижение нормы прибыли. Том III, ч. I, гл. 13—15	127
12. Процесс накопления капитала. Том I, гл. 21 и 22.
а» воспроизводство, том I, гл. 21	132
б) рост капитала через прибавочн. стоимость, капиталистиче¬
ская собственность. Том I, гл. 22, § 1 и 3	141
13. Влияние накопления на рабочих. Промышленная резервная
армия. Теория обнищания. Том I, гл. 23, § 1, 2, 3 и 4 . . . . 147
14. Первоначальное накопление. Том I, гл. 24, § 1, 2, 3, 4, 5 и 6. 167

LXXXVIII
15. Направление капиталистического накопления. Том I, гл. 24, § 7. 187
16. Деньги. Том I, гл. 2 и 3	190
17. Кругооборот капитала и время обращения. Том II, гл. 1,2,3,4 и 5. 207
18. Торговая деятельность. Том II, гл. 6	216
а) купля и продажа.
б) ведение книг.
в) издержки на обращение денег.
г) издержки хранения.
д) транспорт.
19. Торговый капитал и труд. Том III, ч. I, гл. 16 и 17	222
20. Влияние торгового капитала на цены. Том III, ч. I, гл. 18. . . 234
21. Из истории купеческого капитала. Том III, ч. I, гл. 20 ... . 239
22. Распадение прибыли на процент и предпринимательский доход.
Том III, ч. I, гл. 21, 22 и 23 	 249
23. Кредит и банки. Т. III, ч. I, гл 19, 25 и 27, т. III, ч. II, гл. 29. 262
24. Земельная рента. Том III, ч. II, гл. 47, § 2, 3, 4, гл. 37,38,39,
40, 41, 42, 43, 45, 46, 47, § 5 .. .	274
25. Кризисы. Том II, гл. 18—21, 7—9, 13—17, т. III, ч. 1, гл. 15,
т. III, ч II, гл. 30

Добавление: Сущность теории кризисов Маркса

Сводка глав Капитала, изложенных у Борхардта:
т. I.	гл.	1—13	вкл.;	21—24	включительно.
т. II,	,	1— 8	п	13—21
т. III,	.	1—23	,	25; 27;	29; 30; 37; 38;	39; 40; 41; 42; 43; 45; 46;
47; §§ 2, 3, 4, 5; 48; 50.

Предисловие автора.

Немецкая ноябрьская революция 1918 года открывает эру
социализма. Социализм и социализация—боевые лозунги со¬
временности. Но что такое социализм? Не только для образо¬
ванного, но и для каждого человека знакомство с основами
социалистического учения является теперь насущной необхо¬
димостью.
Основателем научного социализма был Карл Маркс (род.
в 1818 году в Трире, умер в 1833 roiy в Лондоне). В его
главном труде „Капитале" соединены основные учения со¬
циализма. Изучить этот труд в настоящее время долг ка¬
ждого, кто хочет понять развитие нашего времени или при¬
нять в нем активное участие.
Однако эта задача далеко не легкая. Желающий прочесть
„Капитал" наталкивается на массу затруднений. Да, можно
сказать, что для человека непосвященного этот труд совер¬
шенно недоступен. А ведь таких большинство.
Одним из первых затруднений является огромный об‘ем
этого произведения. Не менее 2200 больших печатных страниц
представляют из себя эти три тома. Может ли их читать че¬
ловек, не специально изучающий предмет, а наряду с этим
занимающийся своим делом? К этому присоединяется еще
необыкновенно трудный способ изложения. Почитатели, на¬
ходящие обычно в великом человеке лишь одни достоинства,
утверждают, что у Маркса ясный, меткий, легко усваиваемый
стиль Это неверно даже относительно его мелких произве¬
дений, писанных для периодической печати. Кто же это ут¬
верждает относительно его произведений по экономическим
вопросам, тот прямо говорит неправду. Чтобы понять его
изложение, нужно в него глубоко вникнуть; требуется большое
умственное напряжение, углубление с особой любовью и, на¬
конец, основательная подготовка по экономическим вопросам
Причина этого вполне ясна: то, что нам дал Маркс, это нео¬
бычайная работа мысли. Он овладел всем, что было дано до
него в области экономической науки, и материал этот бес¬
конечно увеличил своими исследованиями; он продумал все
проблемы хозяйственной жизни и как раз в самых важных
4
из них дошел до совершенно новых выводов. Таким образом,
все его мышление, вся его энергия были так поглощены со¬
держанием, что форма отступала на второй план. Богатство
мыслей беспрестанно занимавших его, оставляло его совер-
шенно равнодушным к способу изложения их. Он также, не
давал себе отчета в том, что бесчисленные вещи, которые
ему были так доступны и казались сами собой понятными,
могли представить величайшие трудности для иодей, не обла¬
давших такими большими знаниями. Едва ли он даже думал
писать для непосвященных. Он стремился дать научный труд
дня специалистов.
Как бы то ни было, несомненно то, что трудность изло¬
жения может быть преодолена лишь большой тратой времени
и труда, что, к сожалению, не всем доступно.
А затем является еще третье и наибольшее затруднение:
произведение Маркса от первой до последней буквы как бы
отлито из одного куска. Различные части его учения до такой
степени тесно связаны одна с другой, что ни одна из них нс
может быть правильно понята без знания других. Кто огра¬
ничивается чтением первых глав, не может, понятно, знать еще,
что будет в следующих и, вследствие этого, будет иметь лож¬
ное представление об этом учении, пока не изучит все три
тома до конца.
Эти затруднения увеличиваются еще тем, что Маркс не
смог закончить своего труда. Лишь первый том „Капитала",
появившийся в 1867 году, был им вполне закончен и приго¬
товлен к печати. Остальные два тома были изданы лишь
после его смерти другом его Фридрихом Энгельсом ’). Но
эти два тома совсем не были обработаны для печати и Энгельс
не раз помещает в них различные варианты, в которых Маркс
выражает ту или другую мысль, неоднократно к ней возвраща •
ясь. Читатель, не знающий этого, (а не посвященному это не мо¬
жет быть известно) с изумлением наталкивается на повто¬
рение одной и той же мысли в различных выражениях десять,
пятнадцать, а иногда и больше раз, и не понимает,—зачем
это делалось? Часто бывает, что даже специалисты ограни¬
чиваются чтением первого тома, и тогда, естественно, они
ложно понимают, что именно хотел сказать Маркс. Это еще
чаще случается с людьми, не обладающими специальной под.
готовкой, как, например, наши рабочие, которые иногда с
колоссальной затратой своих свободных часов одолевают
первый том „Капитала", но за чтение второго и третьего уже
не берутся.
1) Второй том в 1885 году, а третий, в двух частях в 1894 г,

5
По всем этим соображениям мне еще до войны было ясно,
что чрезвычайно необходимо сделать изучение „Капитала*
доступным для масс, стремящихся познакомиться с его со¬
держанием и не имеющих возможности отдать на это зна¬
чительную часть своей, так сказать, жизни. Понятно, речь идет
не о популяризации учения Маркса, состоящей в том, чтобы
другой в самостоятельной обработке, другими словами стре
милея сделать понятным то, чему Маркс учит. Такого рода
работ достаточно. (Часто они грешат тем, что популяризатор
знает сам только первый том и считает излишним знакомство
с остальными). Важно было дать слово самому Марксу,
изложить его произведения, его собственные слова так, чтобы
каждый мог понять их с наименьшей затратой времени и
труда.
Такова была задача, которая давно занимала мой ум. *)
Война с ее вынужденным досугом дала мне необходимое для
этого время Но, издавая свою работу, я должен сказать еще,
почему я считал себя призванным и способным к ней.
Если я считаю нужным сказать несколько слов о своей
компетентности для этой работы, то это лишь в виду тех
политических условий которые создались в Германии в те
чение мировой войны. Я предвижу, что те круги когда-то
социал-демократической партии, которым моя политическая
деятельность не по вкусу, будут пытаться об'явить меня не¬
веждой, не имеющим представления о Марксе и не имеющим
никакого права взяться за такую работу. Я хочу заранее
подрезать крылья таким противникам, и в особенности изба¬
вить их от стыда, который принесет им такая полемика. Вот
почему я вкратце сообщаю следующее:
В 1909 году появилась маленькая моя работа об „основных
понятиях экономической политики", представляющая популя¬
ризацию учения Маркса о стоимости и прибавочной стоимости.
„Гамбургское эхо", которое к тому времени успело уйти на
крайнее правое крыло партии и, следовательно, было резко
противоположно течению, представителем которого я являлся,
несмотря на то, что редактировалось теми же лицами, что и
прежде,—писало 7 февраля 1909 года по поводу моей бро¬
шюры следущее:
1 Совершенно иная, следовательно, чем та, которую, например, пре
глсдовали Каутский и Экштейн в так называемом „народном издании**
Последнее ограничивается переводом иностранных слов и цитат. Затем
оно излагает ли:нь первый том на 700 стр. большого формата. Едва
ли можно подвергнуть такой обработке 2-ой и 3 ий томы, представляющие
несравненно большие трудности. А если бы это было сделано, то в ре¬
зультате явился бы труд в добрых 2000 стр, в который мог бы углубиться
лишь человек, располагающий временем и средствами.

6
„Недаром перевод художественных произведений на дру¬
гой язык считается искусством далеко не таким простым,
как многим кажется, если стремиться сохранить дух, аромат,
колорит и настроение оригинала. Все это не достигается
дословным переводом. Наоборот, необходимо часто укло¬
няться от способа выражения оригинала и выбирать такие
выражения, которые и на языке переводчика произведут
диалогичный эффект. Здесь как нельзя более кстати—закон,
развиваемый Лессингом в „Лаокооне* по поводу различных
искусств. — Возьмем хотя бы перевод Гомера Фоссом
и Байроновского Дон-Жуана Отто Гильдемейстером. Оба
эти перевода далеко не точны и дословны, однако, rata pneuma
(по духу) они несравненно вернее, чем всякий другой, потому
что отражают сущность и характер оригинала, дышут им.
Популяризация научных трудов является таким-же исскуством»
для которого есть „много званных, но мало избранных*. Ни
в коем случае нельзя здесь органичиться тем, чтобы в сокра¬
щенном виде изложить мысли оригинала. Большей частью
необходимо бывает подвергнуть весь материал коренной пе¬
реработке и итти самостоятельным путем в обработке, груп¬
пировке и построении его.
Наука и ученость не одно и то же.
Научные труды, открывающие источники знаний, обыкно¬
венно стоят большой работы научной мысли. Теория здесь по¬
является не как нечто готовое в систематическом порядке, но
как рождающееся; с ее зарождения автор рвзвивает ее как
диалектик,—с различных точек зрения, а часто и в полемике с
противоположными теориями. В таких и подобных им трудах
встречаются места, которые могут занимать специалиста, и
они могут и должны быть выделены для того, чтобы научное
изложение осталось чистым, логически последовательным и
доступным каждому. Читателю нужно представить резуль¬
тат научной работы, а не процесс ее, что, конечно, не
исключает внутренней обоснованности. Там же, где в таких
выделенных местах есть что либо особенно интересное, оно
может быть прибавлено в виде отдельного приложения.
Популярная обработка должна ограничиться прежде
всего самым существенным, главными мыслями и не долж¬
на быть перегружена излишком материала, чтобы не превы¬
сить восприиимательной силы массового читателя.
Особенно важно также абстрактное иллюстрировать кон¬
кретными примерами, яркими случаями из жизни. Многим
трудно мыслить понятиями о трудных и сложных явлениях.
Лишь когда „понятия* (и это не должно быть упущено из
виду) сопровождаются и об‘ясняются „представлениями*,

7
они проникают в головы не туманно, а с пластической яс¬
ностью. Прочность религиозных предрассудков в значитель¬
ной степени об‘ясняется тем, что верующий олицетворяет аб¬
страктное (придает ему живую форму).
Если же изложение может быть иллюстрировано удач¬
ными сопоставлениями из других областей, тем лучше. А
немного юмора оживит все и сделает произведение более
привлекательным.
Все сказанное относится также к устным популярным
докладам.
Мы очень рады возможности отдать должное работе
Юлиана Борхардта; в ней центральные мысли марксистской
экономики популяризованы превосходно и вообще совершен¬
но в духе вышеизложенного. Как кратко, просто и ясно,
например, резюмирована на первой странице теория приба¬
вочной стоимости: „Капитал покупает рабочую силу и пла¬
тит за нее заработную плату. Но, работая, рабочий создает
новую ценность, принадлежащую уже не ему, а капиталисту.
Некоторый промежуток времени он работает для воссозда¬
ния стоимости своей заработной платы. Но когда это достиг¬
нуто, он не прекращает работы, а продолжает ее еще несколь¬
ко часов в день. Новая стоимость, создаваемая им тогда
сверх заработной платы и есть прибавочная стоимость". За¬
тем о стоимости и работе, а также о их капиталистической
прибыли не менее доступно изложено в двух последних из
шести хорошо 'подразделенных на части главах.
Не осложняя изложения, автор дает в главах о коопе¬
рации и разделении труда их историческое развитие по¬
скольку оно способствует лучшему пониманию капиталисти¬
ческого производства.
И так далее.
Как автор говорит в предисловии,—он не хотел дать
систематически законченного экономического учения, а лишь
ход мыслей, лежащих в основе первого тома „Капитала" Мар¬
кса. И это ему вполне удалось, и мы горячо рекомендуем
это произведение, как введение в экономический марксизм
всем тем, которые еще не имеют правильного понимания
его".
Это должно исчерпать вопрос о моей компетентности
для предлагаемой здесь работы. К этому можно еще при¬
бавить, что вот уж ровно 30 лет, как я специально и ин¬
тенсивно принужден заниматься „Капиталом" Маркса, и что
уж 20 лет тому назад я вместе с бельгийским товарищем
Бандерридтом, перевел на французский язык, по предложению
8
Брюссельского института общественных наук, 2-й и 3-й то-
мы „Капитала" J).
Теперь несколько слов о том, каким образом я стре¬
мился выполнить поставленную себе задачу. Моя главная
цель была, где только возможно, оставить нетронутым текст
Маркса и ограничить свою деятельность лишь сокращением
и перестановкой подлинного текста. Как я уже выше сказал,
трудность понимания „Капитала" обусловливается в значи¬
тельной степени тем, что для правильного понимания одной
части требуется уже предварительное знакомство сдругими.
Едва ли будет преувеличением, сказать, что уже первые
главы обезкураживают человека неподготовленного, в пер¬
вый раз за них берущегося, и кажутся ему какой то китай¬
ской грамотой. Причина именно в том, что такой новичек
не имеет еще представления о духе, о точке зрения этого
произведения. Чтобы проникнуться ими, требуется знаком¬
ство с важными вопросами, которые разбираются лишь в
3-м томе. Мне, поэтому, уже наперед было ясно, что я дол¬
жен совершенно изменить порядок мыслей и их изложения.
Многое из того, что находится в 3-м томе должно быть по¬
мещено в самом начале. Я также должен был собрать вме¬
сте многие места, рассеянные в различных часто далеко од¬
на от другой отстоящих главах, другие наоборот—оторвать
друг от другая
При всем этом саь текст должен был остаться таким,
как у самого Маркса.
Этим уже многое было достигнуто. Кто возьмет на себя
труд сравнить мое изложение с оригиналом, увидит с изу¬
млением, как многие крайне трудные места становятся ясны¬
ми и понятными, лишь благодаря перестановке их в другом
порядке.
Не менее плодотворны и результаты сокращений. Само
собой понятно, что из бесконечных вариаций мысли во вто¬
ром и третьем томе надо было выбрать лишь один вариант.
Вообще, в мою задачу не входило представить весь „Капи¬
тал" со всеми его подробностями, а нужно было выбрать те
места, которые дали бы читателю основные мысли Маркса
в его собственных выражениях, не запугивая и не утомляя
его в то же время слишком большим об’емом произведения.
Кто хочет, может установить, сравнивая мою работу с ори¬
гиналом, пропущено ли в ней что либо существенное. Для
облегчения такого контроля я отметил в начале каждой гла¬
вы, а также часто, насколько это было возможно, в вынос¬
ках, из каких частей оригинала почерпнуты данные места.
*) Появились в 1901 году (Gia rd et Впёге в Париже).

9
Несмотря на это, осталось не малое количество мест
которые никак не могли быть оставлены в таком виде, как
у Маркса. Они были бы совершенно непонятными, и их
требовалось, так сказать, перевести на общепонятный язык.
Чтобы и здесь сделать возможным контроль, позволил ли я
себе какие либо недопустимые вольности, искажающие смысл
оригинала, я приведу пару мест на пробу.
В первом томе „Капитала* 1) гл. 13 § 1 мы читаем на
сто. 377—378 в оригинале:
„В простой кооперации и даже в кооперации специали-
зованной вследствие разделения труда,—вытеснение обосо¬
бленного рабочего коллективным рабочим все еще предста¬
вляется более или менее случайным. Машина же, за некото¬
рыми исключениями, о которых будет упомянуто позже,
функционирует только в руках непосредственно коллектив¬
ного или совместного труда. Следовательно, кооперативный
характер процесса труда становится здесь технической необ¬
ходимостью, диктуемой природой самого средства труда*.
Это место переделано мною следующим образом:
„В простой и даже в специализированной разделением
труда кооперации вытеснение единичного рабочего коллек¬
тивным все еще является более или менее случайным. Ма¬
шина же (за некоторыми исключениями, о которых будет
упомянуто позже) требует непременно колективного труда
(т.-е. планомерного совместного труда многих). Следователь¬
но сама природа труда делает совместную планомерную ра¬
боту технической необходимостью*. (См. стр. 83 настояще¬
го издания).
Во втором томе, на стр. 54 мы читаем:
Если в сделках нашего капиталиста деньги функциони¬
руют в качестве платежного средства (таким образом, что
покупатель уплачивает за товары лишь через более или ме.
нее продолжительный срок), то прибавочный продукт, пред¬
назначенный для капитализации, превращается не в деньги,
а в долговые требования, в титул собственности на эквива¬
лент, который, быть может, уже имеется у покупателя или
же, быть может, только предвидится*.
Из этого я сделал следующее (см. стр. 211 настоящ.
издания).
„Если за товары, которые продает наш денежный ка¬
питалист, производится уплата не сейчас, а лишь спустя
больший или меньший срок, то та часть прибавочного про¬
дукта, которая должна превратиться в капитал, становится
х) Издание под редакцией Степанова.
10
не деньгами, а долговыми требованиями на какую нибудь
равноценную величину, которою покупатель или уже владеет
или может быть лишь имеет в виду“.
В заключение, выражаю надежду, что я этой работой
даю нечто, содействующее не только пониманию Маркса, но
и вообще пониманию экономической науки и полезное делу
социализма.
Юлиан Борхаpdm.
Август 1919 года.
Берлин—Лихтерфельде.

1. Товар, цена и прибыль1).
Политическая экономия изучает вопросы хозяйственного
снабжения людей благами, необходимыми им для удовлетво¬
рения своих жизненных потребностей. Снабжение это в но¬
вейшем капиталистическом государстве производится путем
покупки и продажи товаров. Приобретение последних про¬
изводится посредством покупки их за деньги, которые люди
получают.
Различные способы получения денег можно свести в
три главные группы: капитал приносит капиталисту еже¬
годную прибыль, земля дает землевладельцу земель¬
ную ренту, а рабочая сила при нормальных условиях,
и поскольку она остается пригодной рабочей силой—дает ра¬
бочему заработную плату. Таким образом, капитал для
капиталиста, земля для землевладельца и рабочая сила для ра¬
бочего являются тремя различными источниками их доходов:
прибыли, земельной ренты и заработной платы. Доходы эти
как бы являются потребляемыми ежегодно плодами неунич-
тожающегося дерева, или вернее—трех деревьев; это еже¬
годные доходы трех классов: капиталистов, земледельцев
и рабочих Из капитала, земельной собственности и труда,
как из трех различных, независимых источников, вытекают,
таким образом, блага, приобретаемые за эти доходы.
Мера снабжения людей хозяйственными благами опре¬
деляется не только размерами получаемых ими доходов. На¬
ряду с последними решающим фактором является также
цена товаров, а вопрос, что управляет высотой цен, являет¬
ся издавна пунктом, которым политическая экономия зани¬
малась очень основательно.
На первый взгляд этот вопрос как будто не предста¬
вляет никаких трудностей. В любом продукте промышленно¬
сти высота цены устанавливается фабрикантом путем над¬
бавки на себестоимость средней в данном производстве
прибыли. Цена, таким образом, зависит от размеров себе¬
стоимости to ара и средней прибыли.
Т. Ш, 1, гл. 1 и 2; часть П, стр. 356 -358 и 3^8—402.

12
Себестоимость товара определяется всеми издержками
фабриканта для производства его. Это, во*первых, издержки
на сырье и вспомогательные продукты (наприм., хлопок,
уголь, и пр.), затем на машины, аппараты, строения; далее—
то, что фабрикант должен платить, как земельную ренту
(плата за наем помещения, напр.); и, наконец, заработная
плата. Таким образом, можно сказать, что себестоимость про¬
дукта составляется из трех частей.
1) Средств производства (то-есть сырья, вспомогатель¬
ного материала, машин, аппаратов, строений).
2) Земельной ренты (которую нужно принять в расчет
даже когда фабрика построена на земле самого фабриканта).
3) Заработной платы.
Рассматривая отдельно каждый из этих пунктов, мы
натыкаемся на непредвиденные затруднения. Возьмем раньше
всего заработную плату. Чем выше или ниже она, тем выше
или ниже и цена готового товара. Но чем определяется вы¬
сота заработной платы? Скажем, спросом и предложением
рабочей силы. Спрос на рабочую силу исходит из капитала,
нуждающегося в рабочих для своего производства. Силь¬
ный спрос на рабочую силу равнозначущ, таким образом,
сильному росту капитала. Но из чего составляется капитал?
Из денег и товаров, или вернее, так как деньги (как это
ниже подробнее будет указано) тоже товар,—капитал состоит
просто из товаров. Чем ценнее эти товары, тем больше
капитал, тем больше спрос на рабочую силу и влияние это¬
го спроса на высоту заработной платы, а, следовательно, и
на цену фабриканта. Чем же определяется стоимость (или
цена) товаров, составляющих капитал? Высотой издержек,
необходимых для производства их. А между этими издер¬
жками находится и заработная плата. Таким образом, в кон¬
це концов, высота заработной платы определяется—высотой
заработной платы или цена товаров—ценой товаров!
Или предположим, что заработная плата определяется
ценой необходимых средств существования рабочих. Но и
они являются товарами, на цены которых влияет высота за¬
работной платы, и таким образом и здесь, очевидно—ошибка.
Второй составной частью себестоимости фабриката явля¬
лись средства производства. Не требуется долгих об‘яснений,
чтобы ясно было, что хлопок, машины, уголь и пр. тоже товары,
к которым применимо то же, что и к товарам, какими являются
средства существования рабочих или капитал капиталиста.
Попытка об'яснить высоту цен стоимостью потерпела,
таким образом, неудачу, Она свелась просто к тому, чтобы
об'яснить высоту цен высотой же цен.

13
Для образования цен фабрикант прибавляет к сто им о.
сти товара среднюю прибыль. Здесь все затруднения как бы
устранены, потому что процент прибыли, какой фабрикант
должен прибавить к стоимости товара, ему известен,—это
процент обычный для данной отрасли производства. Конечно,
это не исключает возможности для каждого отдельного фа¬
бриканта получать в некоторых cлyчaiяx при известных
условиях прибыль большую или меньшую. Но в среднем в
каждой отрасли производства процент прибыли стоит на од¬
ном уровне. Существует, таким образом, для каждой отрасли
средний процент прибыли.
Но это еще не все. Благодаря конкуренции, норма при¬
были 1) различных отраслей производства стремится тоже
стать на одну высоту, и это не может быть иначе. Как толь¬
ко в одной отрасли норма прибыли возрастает, капиталы из
других отраслей промышленности, где прибыль не так высо¬
ка, устремляются к ней. То же происходит и с постоянно
вновь образующимися капиталами, ищущими наиболее вы¬
годного применения. Производство в данной отрасли, таким
образом, все возрастает, и чтобы сделать возможным сбыт
всех товаров, цены на них и вместе с тем норма прибыли
падают. Совершенно противоположное происходит тогда,
когда в какой нибудь отрасли производства норма прибыли
ниже средней. Капиталы оттягиваются из этой отрасли про¬
изводства; производство понижается, что ведет за собой по¬
вышение цен и нормы прибыли.
Таким образом, конкуренция способствует уравнению
нормы прибыли во всех отраслях производства, так что мож¬
но с полным правом говорить об общей средней норме при¬
были, если не точно, то приблизительно,—равной во всех
отраслях производства. Во всяком случае это меньше бро¬
сается в глаза, чем одинаковый уровень прибыли внутри
каждой отрасли производства, потому что в различных от¬
раслях могут быть очень разтичны общие издержки, приме¬
нение и изнашивание машин и пр. Чтобы сгладить эти раз¬
личия, может случиться, что валовая прибыль (т.-е. тот про¬
цент прибыли, который капиталисты насчитывает на стоимость
товара) в данном производстве выше или ниже, чем в дру¬
гих. Это маскирует истинное положение вещей. Но если под¬
считать разницу в издержках, то в различных отраслях про¬
изводства приблизительно равная норма прибыли.
Так как таким образом устанавливается средняя норма
прибыли, то высота прибыли в каждом предприятии опре*
1) Те. отношение прибавочной стоимости ко всему капиталу данного
предприятия. Рсд.

14
деляется величиной капитала этого предприятия. Конечно, как
мы уже упомянули выше, не совсем безразлично, произво¬
дит ли данное предприятие п)пки или бумажные чулки, по¬
тому что норма прибыли подвергается некоторым колеба¬
ниям, смотря по верности помещения капитала, легкости
сбыта и пр. Но эти различия незначительны. Предположим,
что средняя норма прибыли—10 процентов, то ясно, что ка¬
питал в миллион должен принести в 10 раз больше прибыли,
чем капитал в 100.000 (конечно, при условии надлежащего
ведения предприятия и не считаясь со всевозможными уда¬
чами или неудачами, которые могут произойти в отдельных
предприятиях).
К этому присоединяется еще то, что не только инду¬
стриальные предприятия, т.-е предприятия, в которых то¬
вары фабрикуются, но и торговые предприятия, являющиеся
посредниками при обращении товаров от производителя к
потребителю, получают прибыль. Также банки, транспортные
предприятия, железные дороги и пр. И во всех этих пред¬
приятиях прибыль определяется, если только дело ведется
надлежащим образом, высотой вложенного капитала. Ниче¬
го удивительного, что в сознание тех, которые практически
заняты этими делом, внедряется убеждение, что прибыль
сама собой в некоторой степени возникает из капитала; она
рырастает из него, как плоды из дерева, если за ним хоро¬
ший уход. Если же не как естественное свойство капитала,
то прибыль рассматривается, как результат работы капита¬
листа. На самом деле мы постоянно делаем оговорку отно¬
сительно „надлежащего ведения дела*. Очень многое зави¬
сит от личной деятельности главы предприятия. Если веде¬
ние дела неумелое, то легко может случиться, что прибыль
отдельного предприятия опустится ниже средней нормы в
то время, как при энергичном ведении его ойа может воз¬
расти над средней нормой.

2. Прибыль и обращение товаров1).
Каким же образом, однако, прибыль может „сама собой"
произрасти из капитала? Для производства какого нибудь
товара капиталист нуждается в известной сумме, скажем в
100 рублях. В этой сумме содержатся, предположим, все ею
издержки, нак сырье, вспомогательный материал; заработная
плата, изнашиванье машин, аппаратов, строений и пр. Затем
он продает готовый товар за НО рублей. ПредполсДсить, что
стоимость готового товара действительно равняется НО ру¬
блям, это значит предположить, что эта прибаьившаяся (но¬
вая) стоимость создалась из ничего во время процесса про¬
изводства, потому что стоимости, оплаченные капиталистом
100 рублями все существовали еще до производства данного
товара. Такое создание из ничего противоречит всякому
здравому смыслу. Поэтому издавна и поныне большинство
людей придерживается того мнения, что в процессе произ*
водства стоимость товара не возрастает, и что следовательно,
и готовый товар представляет в руках капиталиста прежнюю
стоимость, т. е. в нашем примере 100 рублей.
Откуда же произошел излишек в 10 рублей, получаемый
капиталистом при продаже товара? Простой факт перехода
товара из рук продавца в руки покупателя не может увели¬
чить его стоимость. Ведь и это было бы созданием из
ничего.
Обыкновенно трудность эта разрешается двумя путями;
одни говорят: товар в руках покупателя действительно пред¬
ставляет большую стоимость, чем в руках продавца, так как
он удовлетворяет у него известную потребность, чего он не
делает у продавца. Другие говорят: товар в действительности
не представляет той стоимости, которую оплачивает поку¬
патель; данный излишек отнимается у покупателя без воз¬
мещения ему эквивалентной стоимости.
Рассмотрим оба пути: французский писатель Кондильяк
писал в 1776 году (в труде „О торговле и правительстве*):
„Неверно, что при товарном обмене равная стоимость обме¬
I.-133.
*) Т. III, ч 1; отд. 1 и 2; т. I, гл. 4. § 2.

16
нивается на равную стоимость. Наоборот, каждый из двух
контрагентов всегда отдет меньшую стоимость взамен боль¬
шей... Если бы, действительно, люди обменивались только
равными стоимостями, то не получалось бы никакой выгоды
ни для одного из контрагентов.
На самом деле оба получают, или по крайней мере должны
получать выгоду. Каким образом? Стоимость вещей состоит
лишь в их отношениях к нашим потребностям. Что для
одного больше, то для другого меньше и обратно... Мы стре¬
мимся отдать бесполезную для нас вещь с тем, чтобы полу¬
чить необходимую; мы, значит, хотим дать меньше взамен
большого..."
Какая странная на самом деле математика! Когда два
человека обмениваются товарами, каждый из них будто бы
дает другому меньше, чем получает? Это значило бы, что
если я покупаю у портного сюртук за 20 рублей, то в ру¬
ках портного стоимость этого сюртука меньше чем 20 рублей,
а в моих она равна 20 рублям. Не помогает и оговорка, что
стоимость вещей заключается в их отношении к нашим по¬
требностям, потому что (уж не говоря о смешении меновой и
потребительной стоимости, о чем речь впереди), если даже
сюртук нужнее покупателю чем деньги, то ведь для продавца
деньги нужнее сюртука.
Если же вместо этого предположим, что вообще товары
продаются дороже их стоимости, то из этого получаются еще
L—135. более странные следствия. Допустим теперь, что продавец
обладает необ‘яснимой привиллегией продавать товары выше
стоимости,—за 110 рублей, если они стоят 100, т. е. с
номинальной надбавкой к цене в 10%. Продавец получает,
таким образом, прибавочную стоимость равную 10 рублям.
Но, перестав быть продавцом, он в свою очередь становится
покупателем. Третий товаровладелец встречается с ним те¬
перь, как продавец, и в свою очередь пользуется привилле¬
гией продать товар на 10% дороже его стоимости. Таким
образом, наш товаровладелец, нажив 10 рублей в качестве
продавца, потерял их в качестве, покупателя. В общем дело
свелось к тому, что все товаровладельцы продают друг другу
свои товары на 10% дороже их стоимости, а это совершенно
то же самое, как если бы товары продавались по их сто¬
имости.
Предположим тепер наоборот, что покупатель обладает
привиллегией приобретать товары ниже их стоимости. Из¬
лишне повторять, что и покупатель становится продавцом.
Он уже был продавцом прежде, чем стал покупателем. Он
уже потерял в качестве продавца 10% прежде, чем выиграл
17
10% в качестве покупателя. Все, таким образм, остается по
старому.
Предположим теперь, что это уравнивание убытка сле¬
дующий за ним прибылью применимо лишь к таким покупа¬
телям, которые потом снова продают, но что существуют
также люди, которым ничего продавать. Защитники иллюзии, !.—ш.
что прибавочная стоимость создается номинальной надбавкой
к цене или привиллегией продавца продавать товары слишком
дорого, должны допустить, если хотят быть последователь¬
ными, существование класса, который только покупает, не
продавая, следовательно, только потребляет, не производя.
Но деньги, на которые такой класс постоянно покупает, должны
очевидно, постоянно, притекать к нему от тех же товаровла¬
дельцев, и при том без обмена, даром, на основании какого
либо права или указанного насилия. Продавать предста- I.—137.
вителям такого класса товары выше их стоимости—значит,
только возвращать себе часть даром отданных денег. Так,
например, города Малой Азии платили древнему Риму еже¬
годную денежную дань. На вырученные деньги Рим покупал
у них товары и покупал по вздутым ценам. Малоазийцы
надували римлян, выманивая у своих завоевателей путем тор¬
говли часть уплаченной им дани. И все же в накладе оста¬
вались малоазийцы. За их товары им во всяком случае пла¬
тили их же собственными деньгами. Это очень не подходя¬
щий метод для тех, кто стремится к обогащению или созда¬
нию прибавочной стоимости.
Конечно, этим мы не хотим утверждать, что отдельный
товаровладелец не может обогатится, сдирая лишнее при
купле и продаже. Товаровладелец А может быть настолько
ловким плутом, что всегда надувает своих коллег, Б и В
которые при всем своем желании не в состоянии отплатить
тем-же. А продает Б вино стоимостью в 40 рублей и в обмен
приобретает пшеницу стоимостью в 50 рублей. А превратил
свои 40 руб. в 50, из меньшей суммы денег сделал большую.
Присмотримся внимательнее к этому процессу До обмена
вина имелось на 40 рублей в руках А, и пшеницы на 50 рублей
в руках Б, итого общая стоимость в 90 рублей. После обмена
мы имеем ту же стоимость в 90 рублей; она ни на один атом не
увеличилась, изменилось лишь ее распределение между А и
Б. Тот же самый результат получился бы, если бы А прямо
украл у Б 10 рублей, не прикрываясь процессом обмена
Очевидно, сумму находящихся в обращении стоимостей
нельзя увеличить никаким изменением в их распределении,
подобно тому как еврей, продающий медную монету 18-го
столетия за золотую ничуть не увеличит количества благо-

18
L—138. родного металла в стране. Весь класс капиталистов данной
страны в целом не может наживаться на счет самого себя.
Как не вертись, а факт остается фактом если обмени*
ваются эквиваленты (равноценные величины), то не возни¬
кает никакой прибавочной стоимости и если обмениваются
не - эквиваленты, тоже не возникает никакой прибавочной
стоимости. Обращение или обмен товаров не создает ни¬
какой стоимости.
Во всяком случае прибавочная стоимость, которая об¬
наруживается после продажи товаров, не может произойти
от продажи. Она не может быть об‘яснена тем,
что цена товара уклоняется от стоимости его.
Если цена действительно уклоняется от стоимости, то ее сле¬
дует привести к ней, т. е. рассматривать это обсто¬
ятельство, как случайное, чтобы не запутаться в дета¬
лях. Такое приведение происходит не только в науке.
Постоянные колебания рыночных цен, под‘ем и падение их
взаимно уравновешиваются и, как правило, приводят их к сред¬
ним рыночным ценам. Эти последние и являются путеводной
звездой торговца или капиталиста в каждом предприятии, рас¬
считанном на более долгий срок. Он знает, что если взять в рас-
счет продолжительный период в его целом, то товары будут
проданы не ниже и не выше, а по их средним рыночным
ценам. Точно так же и образование прибыли, увеличение сто¬
имости должно быть об'яснено с предпосылкой, что товары
продаются по их действительной стоимости. Но в таком
случае прибавочная стоимость должна быть создана уже в
процессе производства. Товар уже в момент, когда
он в готовом виде находится в руках первого продавца
должен обладать той стоимостью, которую он имеет в конце
концов у последнего покупателя, т. е. у потребителя. Дру¬
гими словами, стоимость товара должна быть выше чем себе¬
стоимость фабриката; новая стоимость возникает
d процессе производства товара.
Это приводит нас к вопросу, каким образом вообще
создалась стоимость товаров?

3, Потребительная стоимость и мено¬
вая стоимость1)-
Общественно-необходимый труд.
Товар прежде всего внешний предмет, вещь, которая 1—1.
по своим свойствам способна удовлетворить какую либо
человеческую потребность. Каждую полезную вещь, как, напр.,
железо, бумагу, можно рассматривать с двух точек зрения:
с качественной и количественной. Каждая такая вещь есть
совокупность многих свойств и может поэтому быть полезна
различными своими сторонами. Полезность данной вещи де- I— 2.
лает ее потребительной стоимостью. Но эта полезность не
висит в воздухе. Обусловленная свойствами товарного тела,
она не существует вне его. Поэтому товарное тело, как напр.
железо, пшеница, алмаз и пр., само является потребительной
стоимостью или благом.
Меновая стоимость 2) прежде всего представляется
в виде количественного соотношения, в котором потребитель¬
ные стоимости одного рода обмениваются на потребительные
стоимости другого рода.
Известное количество одного товара регулярно обмени¬
вается на то или другое количество другого товара; это
является его меновой стоимостью, соотношением, постоянно 1—3.
изменяющимся, в зависимости от времени и места. Меновая
стоимость поэтому кажется чем то случайным и совершенно
относительным, т. е., как вырязился Кондильяк, „стоимость
вещей состоит лишь в их отношениях к нашим потребностям*.
Внутренняя для товара, — имманентная меновая стоимость,
т. е. меновая стоимость, лежащая как бы внутри самого то¬
вара, представляет, повидимому бессмыслицу. Рассмотрим
дело ближе.
Известный товар, напр., пуд пшеницы, обменивается на I,—3.
пззестное количество сапожной ваксы, или на столько-то
аршин шелка, унций золота и пр., одним словом, на другие
товары в самых различных пропорциях. Наша пшеница, еле*
повательно, имеет не одну единственную, а многие различ-
9 т. I, гд. 1 и 2.
9) .Меновую стоимость* мы тавхе называем просто—«стоимость*. Рл?.
20
ные меновые стоимости. Но так как эти различные количе¬
ства ваксы, шелка, золота и пр. являются меновыми стоимо¬
стями одного пуда пшеницы, они должны представлять из
Себя равные меновые стоимости.
Отсюда следует: во 1-х, что действительные меновые
стоимости какого либо товара выражают нечто общее, равное»
во 2-х, что вообще, за меновой стоимостью должно нахо¬
диться какое-то содержание, которое она лишь выражает.
Возьмем далее каких нибудь два товара, наприм., пше¬
ница и железо. Каково бы ни было их меновое соотношение,
его всегда можно выразить уравнением, в котором данное
количество пшеницы приравнивается известному количеству
железа, напр.: 2 пуда пшеницы=1 пуда железа. Что говорит
нам это уровнение? Что в двух различных вещах, в 2 пудах
пшеницы и в 1 пуде железа—существует нечто общее равной
величины. Обе эти вещи равны, следовательно, чему-то
третьему, которые само по себе не является ни первой, ни
второй из них. Таким образом, каждая из этих вещей, по-
сколько она есть меновая стоимость, должна быть сведена
к этому третьему.
I.—1.	Этой общей основой не могут быть какие нибудь есте¬
ственные свойства товаров. Их телесные свойства подлежат
здесь рассмотрению лишь постольку, поскольку от них зави¬
сит полезность товаров, то есть, поскольку они делают то¬
вары потребительными стоимостями. В пределах менового
отношения потребительная стоимость товаров, очевидно, не
принимается во внимание. Здесь одна потребительная стои¬
мость играет ту же роль, как и всякая другая, если только
она имеется в надлежащей пропорции. Или, как говорит ста¬
рик Барбон (1696 г.): „Один сорт товаров так же хорош,
как и другой, если только их меновые стоимости одинаковы.
Не существует никакой разницы между вещами, имеющими
одинаковую меновую стоимость... Количество железа или
свинца на сто фунтов стерлингов имеет такую же меновую
стоимость, как количество серебра или золота на ту же сумму".
Как потребительные стоимости, товары различаются прежде
всего качественно; как меновые стоимости—они могут раз¬
личаться лишь количественно.
Если, таким образом, отвлечься от потребительной стои¬
мости товарных тел, то у них остается лишь одно свойство,
а именно, то, что они—являются продуктами труда. Но с этой
точки зрения и самый продукт труда приобретает совершенно
другой вид.
В самом деле, раз мы отвлеклись от его потребительной
стоимости, мы вместе с тем отвлеклись и от тех его мате
21
риальных составных частей и форм, которые делают его по-
требительной стоимостью. Теперь это уже не стол, или дом,
или пряжа, или какая лиоо иная полезная вещь. Все чув¬
ственно воспринимаемые свойства как бы погасли в нем.
Равным образом теперь это уже не продукт работы столяра
или плотника, или прядильщика или вообще какого либо иного
определенного производительного труда. Он является лишь
продуктом человеческого труда вообще, абстрактного чело¬
веческого труда, т. е. продуктом затраты человеческой ра¬
бочей силы безотносительно к форме этой затраты,—затра¬
чена ли она столяром, или каменьщиком или прядильщиком.
Эти вещи нам представляются лишь чем-то, для производ¬
ства чего потрачена рабочая сила, в которых как бы накоплен
человеческий труд.
Итак, потребительная стоимость,—или благо, имеет 5.
стоимость ’) лишь потому, что в ней овеществляется абстракт¬
ный человеческий труд. Как же измерить величину этой
стоимости?
Очевидно, количеством содержащейся в ней „созидаю¬
щей стоимость субстанции", т. е.—труда. Количество же
труда измеряется его продолжительностью, рабочим временем,
а последнее в свою очередь измеряется определенными до¬
лями времени: часами, днями и пр.
Если стоимость товара определяется количеством труда,
затраченного на его производство, то могло-бы показаться,
что стоимость товара тем больше, чем ленивее и неискуснее
производящий его человек, так как тем больше времени тре¬
буется ему для изготовления товара. Но тот труд, который
образует субстанцию стоимостей, есть одинаковый человече¬
ский труд, затрата одной и той же человеческой рабочей силы.
Вся рабочая сила общества, выражающаяся
в стоимостях товарного мира, принимается
здесь за одну и ту же человеческую рабочую
силу, хотя она и состоит из бесчисленных индивидуальных
рабочих сил. Любая из этих индивидуальных рабочих сил
представляет одну и ту же человеческую рабочую силу, раз
она обладает характером общественной средней рабочей силы
и, как таковая, следовательно, употребляет на производство
данного товара лишь необходимое в среднем, или обществен¬
но-необходимое рабочее время. Общественно-необходимым яв¬
ляется то время, которое требуется для изготовления какой
либо потребительной стоимости при наличных общественна,
нормальных условиях производства и при среднем в данном
обществе уровне умелости и интенсивности труда.
9 Т. е. меновую стоимость. Ред.
8

22
1—6. Так, напр., в Англии после введения парового ткацкого
станка требуется, может быть, лишь половина прежнего вре¬
мени, чтобы превратить данное количество пряжи в ткань.
Конечно, английский ручной ткач и после того употребляет
на эту работу прежнее количество рабочего времени, но те¬
перь продукт его индивидуального рабочего часа предста¬
вляет лишь половину по сравнению с общественным рабочим
часом, и стоимость этого продукта уменьшилась, следова¬
тельно, вдвое против прежнего.
Итак, лишь количество общественно-необходи¬
мого труда или общественно-необходимое для
изготовления какого либо продукта время определяет ве¬
личину стоимости. Отдельные товары функционируют здесь
лишь как средние экземпляры своего рода. Таким образом,
товары, содержащие равные количества труда, или изгото¬
вленные в течение одного и того же рабочего времени, имеют
одинаковую величину стоимости. Стоимость одного товара
относится к стоимости каждого другого товара, как необхо¬
димое для производства его рабочее время относится к ра¬
бочему времени, необходимому для производства другого.
„Как меновые стоимости, все товары представляют только
определенные количества застывшего рабочего в р е-
мени“ ’).
Следовательно величина стоимости товара неизменна,
пока неизменно количество рабочего времени, необходимого
для его производства. Но количество рабочего времени ме¬
няется при каждом изменении производительной силы труда.
Производительная сила труда определяется многочисленными
условиями, между прочим: средней степенью искусства ра¬
бочего, уровнем развития науки и техники, общественной
организацией производственного процесса, размерами и дее¬
способностью средств производства и, наконец, естественными
1,_7. условиями. Одно и то же количество труда дает, напр.,
в благоприятный год вдвое больше пшеницы, чем в небла¬
гоприятный. Одно и то же количество труда доставляет больше
металла в богатых рудниках, чем в бедных. Алмазы редко
встречаются в земной коре, и поэтому нахождение их в сред¬
нем требует большего рабочего времени. Следовательно,
в небольшом об‘еме они представляют много труда. С от¬
крытием более богатых копей тоже самое количество труда
выразилось-бы в большем количестве алмазов, и, следова¬
тельно, понизило-бы стоимость их. Если бы удалось с не-
Карл Маркс. .К критике полит, экономии* Берлин, 1859 г. Новое
издание Штутгарт, 1897 г., стр. G,—Русское издание, Москва 189G г. пе¬
рсе. П. Румянцева, стр. 4. Ред.

23
большой затратой труда превращать уголь а алмаз, то стой*
мость алмаза могла бы упасть ниже стоимости кирпичей.
Вообще, чем больше производительная сила труда, тем меньше
рабочее время, необходимое для изготовления известного то¬
вара, тем меньше кристализованная в нем масса труда, тем
меньше и его стоимость. Наоборот, чем меньше производи¬
тельная сила труда, тем больше время, необходимое для
изготовления товара, тем больше его стоимость.
Вещь может быть потребительной стоимостью, не будучи
стоимостью. Это бывает, когда ее полезность дается в руки
человеку без затраты труда. Таковы: воздух, девственная
почва, естественные луга, дико растущий лес и пр. Вещь
может быть полезна *) и быть продуктом человеческого труда,
не будучи товаром. Кто удовлетворяет своим продуктом лишь
свои собственные потребности, создает лишь потребительную
стоимость, а не товар. Чтобы производить товары, он должен
производить не просто потребительную стоимость, но потре¬
бительную стоимость для других, для обмена—обще ст вен¬
ную потребительную стоимость. Наконец, вещь
не может быть стоимостью, не будучи в то же время пред¬
метом потребления. Если она бесполезна, то и затраченный
нт нее труд бесполезен, не считается за труд, и поэтому не
образует никакой стоимости.
!) Т. е. обладать потребительной стоимостью. Ред

4. Покупка и продажа рабочей силы.1)
После того, как мы у вид ил и, что стоимость товара есть
ничто иное, как содержащиеся в нем человеческий труд, вер¬
немся к вопросу, каким образом фабрикант извлекает в про¬
цессе производства своего товара большую стоимость, чем он
в него вложил.
Повторим нашу постановку вопроса: для производства
данного товара капиталисту нужна известная сумма, скажем
100 рублей. Затем он продает готовый товар за ПО рублей.
Так как исследование показало, что излишек в 10 рублей не
мог создаться в процессе циркуляции, т.-е. в процессе обра¬
щения товаров, то он, этот излишек, должен был появиться,
в процессе производства, и тут задача исследовать, как это
произошло.
Но задача эта уже частью разрешена, если известно, чта
стоимость создается общественно-необходимым трудом. Для
того, чтобы из имеющихся средств производства,—напр., ткац¬
ких машин и хлопка, а также из всех других принадлежно¬
стей производства создать пряжу,—в прядильное производ¬
ство вкладывается труд. Поскольку этот труд общественно
необходим, он создает стоимость. Он придает, следовательно,
существующим уже материалам производства, в данной слу¬
чае сырому хлопку, новую стоимость, в то же время
перенося на пряжу стоимост ь изношенных машин и пр. Остается
еще то затруднение, что капиталист повидимому оплатил в
своей себестоимости и вновь затраченный труд.
Ведь наряду со стоимостью машин, построек, сырья и
пр. в его себестоимости фигурирует и заработная плата. Ведь
платит же он ее за сданную ему пряжу. Таким образом, все
стоимости, имеющиеся на лицо после производства, суще¬
ствовали уже, повидимому, до него.
Между тем, обнаруживается, что стоимость, вновь со¬
зданная работой прядильщика, всегда не соответствует той
стоимости, которую капиталист уплатил как заработную плату.
Стоимость эта может быть больше или меньше той. Если бы
») Т. I, гл. 4 § 3.

25
она оказалась больше, мы бы добрались до происхождения
прибавочной стоимости.
Однако, не сделали ли мы предпосылки, что при все*
возможной купле-продаже уплачивается действительная
стоимость? Не убедились ли мы, что всякие уклонения цен
от стоимостей, хоть и происходят часто, но ничего нам не
об‘ясняют? Поэтому предположение, что капиталист платит
рабочему меньше стоимости его рабочей силы— как бы часто
такие, случаи ни происходили, здесь должно быть рассмотрено
лишь как исключение. Появление прибавочной стоимости
должно быть об(яснено и для того нормального случая, когда
капиталист уплачивает рабочему полную стоимость того, что
он покупает за заработную плату. Поэтому нужно ближе рас¬
смотреть эту особенную куплю - продажу, которая происхо¬
дит между капиталистом и рабочим.
То, что капиталист присваивает себе, уплачивая зара- Г'
ботную плату, т.-е. то, что он покупает у рабочего, это за¬
пас потенциального человеческого труда (Arbeitsvermogen),
или рабочую силу этого последнего. Но для того, чтобы он
мог купить эту рабочую силу, должны существовать извест¬
ные предпосылки: рабочая сила может появиться на рынке
в виде товара лишь когда она предлагается для продажи
своим собственным владельцем. Для того, чтобы владелец ее
мог продать ее, как товар, он должен иметь возможность
свободно распоряжаться ею, т.-е. должен быть свободным
собственником своей способности к труду, свободной лич¬
ностью. Собственник рабочей силы и собственник денег встре¬
чаются на рынке и вступают между собой в сделку—как рав- 1
ноправные товаровладельцы, отличающиеся друг от друга
лишь тем, что один из них покупатель, а другой продавец;
оба они, следовательно, юридически равные лица. Длитель¬
ное существование этого рода отношений требует, чтобы
собственник рабочей силы продавал ее постоянно лишь на
определенное время, потому что если-бы он продал ее цели¬
ком, раз навсегда, то он продал-бы вместе с тем самого
себя и из свободного человека превратился-бы в раба, из
товаровладельца—в товар.
Второе существенное условие, необходимое для того,
чтобы владелец денег нашел на рынке рабочую силу в каче¬
стве товара, состоит в том, что владелец этой рабочей силы
должен быть лишен возможности продавать товары, в кото¬
рых овеществлен его труд, и вместе с тем был бы выну¬
жден продавать в виде товара самую рабочую силу, сущест¬
вующую лишь в его живом организме. Это бывает тогда,
когда у него нет ни средств производства,—как напр., сырья,
-Ш
.-143.

26
орудий труда и пр., необходимых для производства товаров,—
ни средств существования для того, чтобы прожить до из¬
готовления и продажи товаров.
I.—144. Владелец денег, таким образом, должен найти на рынке
свободного рабочего, свободного в двояком смысле* во-пер¬
вых, он должен свободно располагать своей рабочей силой
как свободная личность своим товаром, во-вторых, не должен
иметь для продажи никакого другого товара, он должен быть
гол, как сокол, совершенно свободен от всех предметов, не¬
обходимых для практического применения своей рабочей
силы.
Вопрос, отчего этот свободный рабочий противостоит
ему на рынке, не интересует владельца денег, и нас он пока
также мало интересует. Одно во всяком случае ясно: при¬
рода не производит, с одной стороны, владельцев денег и то¬
варов, а с другой стороны, владельцев одной только рабочей
силы. Это отношение не является чем—то естестенным, ни
таким общественным отношением, которое было бы обще всем
историческим периодам. Оно, очевидно, само является резуль¬
татом предыдущего исторического развития, продуктом мно¬
гих экономическим переворотов, продуктом гибели целого
ряда более древних формаций общественного производства.
]._145,	Теперь мы должны поближе рассмотреть этот своеоб¬
разный товар,— рабочую силу. Подобно всем другим това¬
рам, он обладает стоимостью. Чем определяется последняя?
1,-146. Стоимость рабочей силы, как и всякого дру¬
гого товара, определяется рабочим временем,
необходимым для ее производства, а следова¬
тельно, и для воспроизведения ее. Рабочая сила
существует лишь как способность живого индивидуума; суще¬
ствование этого последнего является, следовательно, необхо¬
димой предпосылкой ее производства. А раз существует этот
живой индивидуум, то производство его рабочей
силы состоит в поддержании его существова¬
ния. Для поддержания своего существования живой инди¬
видуум нуждается в известной сумме средств существования.
Рабочее время, необходимое для производства рабочей
силы, сводится, таким образом, к рабочему времени, необхо¬
димому для производства этих средств существования, или,
другими словами, — стоимость рабочей силы есть
стоимость средств существования, необходи¬
мых для поддержания жизни ее владельца.
Сумма средств существования должна быть достаточна
для того, чтобы поддержать рабочего индивидуума в его
нормальном состоянии. Сами естественные потребности,—как
27
то: пища, одежда, топливо, жилище и пр.,—различны в за¬
висимости от особенностей природы данной страны. С дру¬
гой стороны размер, так называемых необходимых потребно¬
стей, так же как и способы их удовлетворения, сами в боль¬
шой мере зависят от культурного уровня страны, между про¬
чим, и от того, при каких условиях сформировался класс сво¬
бодных рабочих, и, следовательно, каковы их привычки и жи¬
зненные запросы. Итак, в противоположность другим това¬
рам определение стоимости рабочей силы включает в себе
исторический и моральный элемент. Однако, для определен¬
ной страны и для определенного времени среднее количество
необходимых для рабочего средств существования есть вели¬
чина данная.
Собственник рабочей силы смертен. Следовательно, что- I.—147.
бы появляться на рынке постоянно—а это как раз и тре¬
буется капиталу—рабочие силы, которые .изнашиваются или
уносятся смертью, должны постоянно замещаться по меньшей
мере таким же количеством новых рабочих сил. Сумма средств
существования, необходимых для производства рабочей силы,
включает, таким образом, в себя и средства существования
таких заместителей, т.-е. детей рабочих.
Далее, сюда же относятся издержки на обучение искусству,
на приобретение опытности, которые требуются в данной от¬
расли труда; впрочем, издержки эти для простой рабочей силы
незначительны.
Итак, стоимость рабочей силы сводится к стоимости
определенной суммы средств существования. Она изменяется
поэтому с изменением стоимости этих средств существования,
т.-е. с изменением величины рабочего времени, необходимого
для их производства. Одна часть средств существования,—
как напр., пища, топливо и пр.,—потребляется ежедневно и
поэтому ежедневно-же должна возобновляться. Другие сред¬
ства существования,—как платье, мебель и т. д., изнашива¬
ются в более продолжительный срок и не так часто должны
возобновляться. Товары первого рода должны покупаться или L—148.
оплачиваться ежедневно, другие еженедельно, раз в три ме¬
сяца и т. д. Но как бы ни распределялась сумма этих рас¬
ходов в течение, напр., года, она должна быть покрыта из
обычных, средних, поступающих изо дня в день получек.
Действительную стоимость рабочего дня можно, таким об¬
разом, определить — если разделить на 365 стоимость
всего количества средств существования, необходимого рабо¬
чему в течение года. Пусть в этом количестве необходимых
для рабочего дня средств существования овеществлены 6 ча¬
сов общественно-необходимого труда; тогда в рабочей силе

28
ежедневно овеществляется полдня среднего общественно¬
необходимого труда, или другими словами половина рабочего
дня требуется ежедневно для производства рабочей силы.х)
Это количество труда, необходимое для ежедневного произ¬
водства рабочей силы, составляет ее дневную стоимость, или
стоимость ежедневно воспроизводимой рабочей силы. Если
полдня среднего общественного труда выражается в количе¬
стве золота на 1 рубль, то 1 рубль есть, цена, соответствую¬
щая дневной стоимости рабочей силы. Если владелец рабо¬
чей силы ежедневно продает ее за 1 рубль, то ее продажная
цена равна ее стоимости и, по нашему предположению, вла¬
делец денег уплачивает эту стоимость.
L—149.	Своебразная природа товара,—рабочей силы, выражается
между прочим, в том, что по заключении контракта между
продавцом и покупателем потребительная стоимость рабочей
силы не переходит еще фактически в руки покупателя. Ее
потребительная стоимость состоит лишь в ее последующих
активных проявлениях. Отчуждение силы и фактическое ев
проявление не совпадают, таким образом, во времени. Но при
покупке таких товаров, формальное отчуждение потребитель¬
ной стоимости которых отделяется во времени от ее факти¬
ческой передачи покупателю,—уплата производится большей
частью не в момент покупки, а после. Во всех странах с ка¬
питалистическим способом производства рабочая сила опла¬
чивается лишь после того, как она уже функционировала,—
L—150. напр., в конце каждой недели. Таким образом, рабочий везде
авансирует капиталисту потребительную стоимость своей ра¬
бочей силы. Он предоставляет покупателю потреблять свою
рабочую силу раньше, чем последний уплатил ее цену. Одним
словом,—везде рабочий кредитует капиталиста.
1) Мы просим читать это внимательнее. Д-р права Фридрих Клейн-
вехтср, статский советник и профессор общественных наук Черновицкого
университета, понял это место так, что Маркс утверждает, будто рабочий
в б ч. производит все необходимое для его существования. (См. учебник
полит, экономии названного профессора). Прим, автора.

5. Как образуется прибавочная стои¬
мость. Ч
Потребление рабочей силы—это самый труд. Покупатель 1 —15.
рабочей силы потребляет ее, заставляя работать ее продавца.
Лукавым взором знатока капиталист высмотрел для своего 1—161.
специального производства, — прядильни, обувной фабрики
или другой,—соответственные средства производства и пре¬
доставляет теперь рабочему потреблять эти средства произ¬
водства посредством его труда. На первых порах капиталист
должен взять эту рабочую силу в таком виде, как он ее на¬
ходит на рынке, следовательно, и труд таким, каким он раз*
вился в тот период, когда еще не было капиталистов. Изме¬
нение самого способа производства, как результат подчинения
труда капиталу, может совершиться лишь позже, и поэтому
он будет рассмотрен позже.
Процесс труда, как потребление проданной капиталисту
рабочей силы рабочего, представляет две своеобразные осо¬
бенности:
Рабочий работает под контролем капиталиста. Капита¬
лист следит за тем, чтобы работа совершилась в надлежащем
порядке и чтобы средства производства потреблялись целе¬
сообразно. Другими словами,—свобода и независимость ра¬
бочего при процессе труда—исчезли.
Во-вторых: продукт—собственность капиталиста, а не ь—162.
рабочего. Так как капиталист, согласно нашей предпосылке,
уплачивает дневную стоимость рабочей силы, то потребление
ее принадлежит ему. Ему принадлежат также и другие эле¬
менты, необходимые для изготовления продукта,—средства
производства. Процесс труда есть процесс между вещами,
которые капиталист купил, и таким образом продукт этого
процесса является его собственностью.
Продукт этот—известная потребительная стоимость: пря¬
жа, сапоги и пр., но хотя сапоги, напр., некоторым образом
образуют основу общественного прогресса, а наш капита-
Ч Т. I. гл. 5.

30
лист решительный прогрессист, он тем не менее фабрикует
сапоги не из-за них самих.
Ь—163. Потребительные стоимости вообще здесь производятся
лишь постольку, поскольку они являются носительницами
меновых стоимостей. Наш капиталист здесь заботится о двоя¬
кого рода вещах: во 1-х, он хочет производить потребитель¬
ную стоимость, обладающую меновой, т.-е. предмет, пред¬
назначенный для продажи,—товар. Во 2-х, он стремится про¬
изводить товар, стоимость которого больше суммы стоимо¬
стей средств производства и рабочей силы, на которые он
авансировал на рынке свои кровные деньги. Он хочет про¬
изводить не только потребительную стоимость, но стоимость
вообще, и не только стоимость, но и прибавочную стои¬
мость.
Мы знаем, что стоимость каждого товара определяется
количеством содержащегося в нем труда. Это относится и к
продукту, который получен нашим капиталистом, как резуль¬
тат трудового процесса. Значит, раньше всего нужно вы¬
числить труд, овеществленный в данном продукте.
Пусть это будет, напр., пряжа.
Для производства пряжи необходимо прежде всего сырье,
напр., 10 фунтов хлопка. Какова стоимость хлопка, этого здесь
не приходится отыскивать, потому что капиталист купил его
на рынке по его стоимости, напр., за 10 рублей. В этой цене
хлопка труд необходимый для его производства, уже выра¬
жен как средний общественный труд. Предположим далее
что орудия труда, потраченные на обработку хлопка, верете¬
на и др., имеют стоимость в 2 рубля. Если количество золота
в 12 рублей является продуктом 24 рабочих часов, или 2-х
рабочих дней, то из этого следует, что в пряже овеществлены
2 рабочих дня.
L—164.	Рабочее время, необходимое для производства хлопка,
есть часть рабочего времени, необходимого для производства
из этого сырого материала пряжи. Таким же образом обстоит
дело и с рабочим временем, небходимым для производства
веретен, без потребления которых хлопок не может быть
1,—165. превращен в пряжу. Предполагается, что затрачено лишь ра¬
бочее время, необходимое при данных общественных усло¬
виях производства. Следовательно, если бы необходим был
только 1 фунт хлопка для того, чтобы выпрясть 1 ф. пряжи,
то на производство 1 ф. пряжи может быть потреблен только
1 ф. хлопка. Таким же образом обстоит дело и с веретенами.
Если у капиталиста явится фантазия применять золотые ве¬
ретена вместо железных, то в стоимость пряжи входило-бы
31
тем не менее, лишь общественно - необходимое время, т.-е.
время, необходимое для производства железных веретен.
Теперь дело идет о той части стоимости, которую са- г_1б6
мый труд прядильщика присоединяет к хлопку. Мы пред¬
полагаем, что труд прядильщика простой, средний, общест¬
венно-необходимый труд. Мы ниже увидим, что противопо¬
ложное предположение нисколько не меняет дела.
Теперь решающее значение имеет, чтобы во время про¬
цесса прядения потреблялось лишь общественно-необходимое
рабочее время. Если при нормальных условиях производства
13/з фунтов хлопка в течение одного рабочего часа превра¬
щается в 13/3 ф. пряжи, то лишь такой рабочий день приоб¬
ретает значение 12-ти часового рабочего дня, в течение ко¬
торого 12Х13/} Ф« хлопка превращается в 12Х13А Ф- пряжи,
потому что лишь общественно необходимое время идет в счет
при образовании стоимости.
Здесь не имеет значения то обстоятельство, что данный 1,—ют.
труд есть именно труд прядения, что материалом для произ¬
водства является хлопок, а продуктом его пряжа. Если-бы
рабочий был занят не в прядильной мастерской, а в уголь¬
ной шахте, то предмет труда—у голь—был бы дан природой.
И тем не менее определенное количество добытого из зале¬
жей угля представляло бы из себя определенное количество
впитанного им труда.
При продаже рабочей силы предполагалось, что днев¬
ная стоимость ее=3 рублям, в которых воплощены 6 рабо¬
чих часов, и, следовательно, это количество труда требуется
для того, чтобы произвести среднюю сумму средств сущест¬
вования рабочего на один день. Если наш прядильщик в
течение одного рабочего часа превращает 1% ф. хлопка в
1*/з ф. пряжи, то в 6 рабочих часов он превратит 10 ф. хлопка
в 10 ф. пряжи 1). Следовательно в течение процесса работы
хлопок впитывает в себя 6 рабочих часов. Это же самое ра¬
бочее время выражается в количестве золота в 3 рубля. Итак,
прядение прибавило к хлопку стоимость в 3 рубля.
Посмотрим теперь на общую стоимость продукта,
этих 10 ф. пряжи. В них овеществлены 2Х/3 рабочих дня,—
2 дня содержатся в хлопке и в веретенах, a V3 рабочего дня
впитано в процессе прядения. Все это рабочее время вы¬
ражается в количестве золота в 15 рублей. Следовательно, цена
10 ф. пряжи, соответствующая их стоимости, составляет 15
рублей, цена 1 фунта пряжи составляет Р/3 рубля.
Наш капиталист смущен: стоимость продукта равна
стоимости авансированного капитала. Авансированная стои-
0 Цифры взяты совершено произвольно. При», автора.

J.—168.
1.—169.
32
мость не увеличилась, не произвела прибавочной стоимости.
Цена этих 10 ф. пряжи равна 15 рублям, и 15 же рублей
были затрачены на производство: 10 руб. на хлопок, 2 руб.
на потребленные орудия труда и 3 руб. на рабочую силу.
Капиталист, быть может, скажет, что он авансировал
свои деньги с определенным намерением нажить на этой опе¬
рации. Но ведь и дорога в ад вымощена благими намерениями
и он мог точно также стремиться к наживе, не производя.
Он начинает угрожать. В другой раз его не проведут. В бу¬
дущем он станет покупать на рынке товары готовыми вме¬
сто того, чтобы заниматься их производством. Ну, а если все
его братья—капиталисты сделают то же самое, каким обра¬
зом он найдет тогда товары на рынке?
А ведь питаться деньгами он не может. И вот он пу¬
скается в поучения. Нужно мол, принять во внимание его
воздержание. Ведь он мог бы промотать свои деньги. Вместо
этого, он потребил их производительно и сделал из них пря¬
жу. Но ведь зато, можно сказать ему, у него имеется теперь
пряжа вместо угрызений совести. Кроме того, на нет ведь и
суда нет. Какова бы ни была заслуга его отречения, не полу¬
чается ничего, чем можно было бы особо оплатить его за это,
ибо стоимость продукта, выходящего из процесса, равна лишь
сумме товарных стоимостей, брошенных в этот процесс. Пусть
же он успокоится на том, что добродетель сама есть воздая¬
ние за добродетель. Но, вместо того, чтобы успокоиться,
капиталист все более становится навязчивым. Пряжа ему не
нужна, говорит он, он произвел ее для продажи. Ну что-же,
пусть он ее продает, или еще проще, пусть ои в будущем
производит только вещи для собственного потребления. Но
капиталист упрямо становится на дыбы. Мог бы разве без
него рабочий своими собственными пустыми руками произ¬
водить в пустом пространстве продукты из ничего? Разве не
он ему дал материалы, в которых и посредством которых ра¬
бочий только и мог воплотить свой труд? А так как боль¬
шинство общества и состоит из таких именно голяков, то
не оказал-ли он своими средствами производства, своим хлоп¬
ком, своими веретенами, неизмеримую услугу своему обществу
и самому рабочему, которого он кроме того, снабдил еще
средствами существования? И такой услуги ему не ставят в
счет! Но разве рабочий в свою очередь не оказал ему услуги,
превратив хлопок и веретена в пряжу? Кроме того, дело
здесь вовсе не в услугах. Услуга есть ни что другое, как по¬
лезное действие той или иной потребительной стоимости,
будь это товар или труд. Но здесь перед нами — меновая
стоимость. Капиталист заплатил рабочему стоимость в 3 рубля.

33
Рабочий вернул ему точный эквивалент в виде стоимости в
3 рубля, присоединенной к стоимости хлопка,—вернул ему
стоимость за стоимость. И вот наш приятель, который только
что кичился своим капиталом, вдруг принимает самый скром¬
ный, непритязательный вид своего собственного рабочего.
Да разве сам он не работает? Не взял ли он на себя труд
надзора, наблюдения за прядильщиком? Разве этот его труд
не создает стоимости? Но тут его собственный надсмотрщик
и его управляющий пожимают плечами. Однако он уже с
веселой улыбкой снова принял свою старую физиономию.
Он просто дурачит нас всеми своими жалобами. Все это не
стоит и гроша. Эти и тому подобные уловки, он предостав¬
ляет профессорам политической экономии, которые ведь за
это и оплачиваются. Сам же он—человек практический, ко-
корый хоть и не всегда обдумывает то, что он говорит вне
.дела1*, но всегда знает, что он делает в своей деловой сфере.
Присмотримся к делу поближе. Дневная стоимость ра¬
бочей силы равнялась 3 руб., потому что в ней овеществлена
половина рабочего дня, т.-е. потому, что средства существо¬
вания, ежедневно необходимые для производства рабочей
силы, стоят пол-рабочего дня. Но прошлый труд, который
заключался в рабочей силе, и тот живой труд, который она
может теперь дать, ежедневные издержки на ее поддержание
и ее ежедневная затрата, это—две совершенно различных
величины. То обстоятельство, что для поддержания жизни
рабочего в течение 24 часов достаточно половины рабочего
дня, нисколько не мешает тому, чтобы рабочий работал це¬
лый день. Следовательно, стоимость рабочей силы и ее
использование в процессе труда—суть две различных вели¬
чины. И капиталист, покупая рабочую силу, имел в виду
именно это различие стоимости. Ее полезное свойство про¬
изводить пряжу или сапоги было лишь потому неизбежным
условием, что для созидания стоимости необходимо затратить
труд в полезной форме. Но решающее значение имела специфи-
ская, особенная потребительная стоимость этого товара,—его
свойство быть источником стоимости, притом большей стои¬
мости чем он имет сам. Это и есть та специфическая услуга,
которой ожидает от него капиталист. И он действует при
этом сообразно вечным законам товарного обмена.
В самом деле, продавец рабочей силы, подобно продавцу
всякого другого товара, реализует его меновую стоимость и
отчуждает его потребительную стоимость. Потребительная
стоимость рабочей силы,—самый труд, так же не принадле¬
жит ее продавцу, как потребительная стоимость проданного
масла—торговцу маслом. Владелец денег заплатил дневную
I -ш

34
стоимость рабочей силы, поэтому ему принадлежит потрео-
ление ее в течение дня,—дневное содержание рабочей силы
стоит только пол рабочего дня, между тем как рабочая сила
может действовать целый день, что поэтому, стоимость, со¬
здаваемая ею в течение одного дня, вдвое больше, чем ее соб¬
ственная дневная стоимость, является лишь особым счастьем
для покупателя, но не не составляет никакой несправедли¬
вости по отношению к продавцу.
Наш капиталист предвидел заранее этот казус, который
как раз и заставил его весело улыбаться: поэтому рабочий
находит в мастерской средства производства, необходимые
не только для 6-ти часового, но и для 12-ти часового про¬
цесса труда. Если 10 ф. хлопка впитывали в себя 6 рабочих
часов и превращались в 10 фунтов пряжи, то 20 ф. хлопка
впитывают в себя 12 рабочих часов и превратятся в 20 ф.
пряжи. Рассмотрим теперь продукт этого удлиненного про¬
цесса труда. В этих 20 ф. пряжи теперь овеществлено 5 ра¬
бочих дней: 4 в потребленном количестве хлопка и орудий
труда и 1 впитан хлопком во время процесса пряденья. Но
денежное выражение 5 рабочих дней—30 рублей. Такова, сле¬
довательно, цена 20 ф. пряжи. Один фунт пряжи по преж¬
нему стоит I1/, рубля. Но сумма стоимостей товаров, бро¬
шенных в процесс производства составляла 27 рублей, а стои¬
мость пряжи составляет 30 рублей. Стоимость продукта воз-
расла таким образом на % по сравнению с авансированной
на его производство стоимостью. Таким образом 27 рублей
превратились в 30 рублей. Они принесли прибавочную стои¬
мость в 3 рубля. Наконец,—фокус удался.
Теперь все условия задачи нашли решение, и законы
товарного обмена нисколько не нарушены. Эквивалент (рав¬
ная стоимость) обменивается на эквивалент. Капиталист за¬
платил, как покупатель, за каждый товар по его стоимости:
за хлопок, веретена, рабочую силу. Он сделал за тем то, что
делает всякий покупатель товаров: он потребил их потреби¬
тельную стоимость. Процесс потребления рабочей силы и дал
продукт в 20 ф. пряжи стоимостью в 30 рублей. Капиталист
теперь возвращается на рынок и продает товар, тогда как
раньше он покупал их. Он продает фунт пряжи по I1/» руб.,
—ни на грош не дороже и не дешевле его стоимости, и все
таки извлекает из обращения 3 рублями больше, чем перво¬
начально бросил в него.
I.—172.	Если мы сравним теперь процесс образования стоимо¬
сти и процесс увеличения ее, то окажется, что последний
является ничем иным, как тем же процессом образования
стоимости, но продолженным дальше известного пункта. Если
35
процесс образования стоимости продолжается лишь дотого пун¬
кта, когда уплаченная капиталом стоимость рабочей силы будет
возмещена новым эквивалентом, то это будет простой процесс
образования стоимости. Если же он продолжается далее этого
пункта, то он становится процессом возрастания стоимости.
Однако, как таковой, трудовой процесс идет в счет
лишь постольку, поскольку время, затраченное на производ¬
ство, общественно-необходимо. Рабочая сила должна функ- (. 173.
ционировать при нормальных условиях. Если прядильная м а-
ш и н а является общественно-господствующим орудием труда
при прядении, то рабочему не следует давать старинной прял
ки. Ему не следует давать, вместо хлопка нормального каче¬
ства, какой либо хлам, который рвется каждую минуту. В
обоих случаях ему пришлось бы затратить больше, чем об¬
щественно-необходимое рабочее время для производства ка
ждого фунта пряжи, но этот излишек времени не создаст ни
стоимости, ни денег. Дальнейшее условие есть нормальный
характер самой рабочей силь?. В той отрасли, где она приме¬
няется, она должна обладать установившейся средней мерой
ловкости, подготовки п быстроты. Она долхсна затрачиваться
с обычной средней степенью напряжения, с общественно¬
обычной степенью интенсивности. За этим наблюдает сам
капиталист с такой же заботливостью, как и затем, чтобы ки
одна минута не пропадала даром, без труда. Он ведь купил
рабочую силу на определенный срок. Он хочет получить то,
что ему принадлежит ио праву. Он не хочет, чтобы его об¬
крадывали Наконец, недопустимо какое бы то ни было не¬
целесообразное потребление сырья и орудий труда, потому
что излишняя затрата материала и средств труда является
излишней тратой общественного труда, следовательно, не
учитывается и не участвует в образовании стоимости продукта.
Уже раньше было отмечено, что с точки зрения про- i -174,
цесса увеличения стоимости безразлично, будет ли присвоен¬
ный капиталистом труд простой, средний общественный груд,
или более сложный. Труд, являющийся более высоким, более
сложным, есть проявление такой рабочей силы, образование
которой требует более высоких затрат па подготовку, про¬
изводство которой стоит больше рабочего времени, и кото¬
рая имеет поэтому большую стоимость, чем простая рабо¬
чая сила. Но если стоимость этой рабочей силы выше, то
она и проявляется зато а более высоком труде и овеще¬
ствляется поэтому за равные промежутки времени в срав¬
нительно более высоких стоимостях. Но какова бы ни была
разница между трудом прядильщика и трудом ювелира, та
доля труда, которой ювелир возмещает лишь стоимостьсво-

36
ей собственной рабочей силы, ничуть не отличается ка*
чественно от той добавочной доли труда, которой он создает
прибавочную стоимость.
I.—175.	Различие между сложным и простым трудом, между
трудом квалифицированным и неквалифицированным отчасти
основывается просто на иллюзиях, или по меньшей мере на
различиях, которые давным-давно перестали быть реальными
и продолжают существовать как традиционные условности;
отчасти на более беспомощном положении известных слоев
рабочего класса, благодаря которому, им меньше чем другим,
удается заставить оплачивать свою рабочую силу по ее стои¬
мости. Случайные обстоятельства играют при этом такую
важную роль, что положение одних и тех же видов труда
меняется. Там, напр., где физические силы рабочего класса
ослаблены и относительно истощены, как это наблюдается
во всех странах с развитым капиталистическим хозяйством,
те грубые работы, которые требуют большой мускульной силы,
ценятся выше по сравнению с гораздо более тонкой работой,
которая опускается таким образом до ступени простого тру¬
да. В Англии, напр., труд каменщика занимает гораздо бо¬
лее высокую ступень, чем труд производства камчатных
тканей. С другой стороны, труд рабочего, стригущего плис
(Манчестер), хотя и требует большого физического напряже¬
ния и, кроме того, очень вреден для здоровья, расценивается,-
как простой труд. Впрочем, не надо воображать, что так
называемый квалифицированный труд занимает количествен¬
но значительное место в общем национальном труде. Laing
вычисляет, что в Англии (и Уэльсе) существование более
чем 11 миллионов душ основывается на простом труде. За
вычетом одного миллиона аристократов и миллиона нищих,
бродяг, преступников, проституток и пр„ из 18 миллионов
населения в его время—остается лишь 4 миллиона душ сред¬
него класса, т. е. мелких рантье, чиновников, литераторов,
художников, школьных учителей и пр. Чтобы получить эти
4 милл., он причисляет к работающей части среднего класса
(кроме банкиров) всех лучше оплачиваемых „фабричных ра¬
бочих"! Даже каменщики попадают у него в категорию этих
„квалифицированных" рабочих. И после этого все-таки у не¬
го остаются упомянутые 11 мил. (S. Laing, National distress (Ни¬
щета нации), London 1844). „Огромный класс, который, в обмен
н.« чищу, ничего не может дать, кроме простого труда, соста¬
вляет главную массу народа", говорит James Mill в статье
„Colony" (прибавление к британской энциклопедии, 1831).

6. Постоянный и переменный капитал.
Теперь, когда мы знаем, что прибавочная стоимость
образуется именно в процессе производства товаров и как
именно она образуется, нам ясно, почему величина приба¬
вочной стоимости в отдельных предприятиях не одинакова,
что величина капитала не играет здесь роли,—так как мы
видим, что прибавочная стоимость получается из живого
труда, потребленного в процессе производства, а не из су¬
ществующих уже средств производства. В нашем примере с
прядильщиком, капиталист заплатил за все средства произ¬
водства вместе (хлопок и орудия труда) 24 рубля; кроме
того, 3 рубля уплатил заработной платы. В 24 рублях, т.-е.
в стоимости средств производства, работа прядильщика ни¬
чего не изменила; она перенесла эту стоимость на пряжу це¬
ликом в точно такой же величине, Напротив того, 3 рубля
заработной платы были потреблены, и вместо них появилась
новая стоимость в 6 рублей.
Та часть капитала, которую капиталист превращает в I.—1S6.
средства производства, т.-е. в сырой материал, вспомога¬
тельные вещества и средства труда, не изменяет величины
своей стоимости в процессе производства. Мы поэтому на¬
зываем ее постояннным капиталом.
Напротив, та часть капитала, которая превращена в pa- t—!87.
бочую силу, в процессе производства изменяет свою сто¬
имость. Она воспроизводит свой собственный эквивалент и
сверх того еще излишек, прибавочную стоимость, которая
может быть больше или меньше. Из постоянной величины
эта часть капитала непрерывно превращается в переменную.
Мы ее поэтому называем переменным капиталом.
Теперь ясно, что в различных отраслях производства
на одно и то же количество заработной платы (переменного
капитала) могут приходиться самые различные количества
средств производства (постоянного капитала). На машино¬
строительном заводе масса средств производства на одну
рабочую силу совершенно иная, чем на бумагопрядильне,
или в угольных шахтах и пр. .Органический состав
l) Т. I, гл. 6 и 7; т. Ш, я. I, гл. 8—10; т II, гл. 8.
9

38
капитала", как мы называем это соотношение между
постоянной и переменной частью капитала, меняется таким
образом в различных предприятиях. Здесь не только воз*
можны, но и действительно существуют самые разнообразные
соотношения.
Представим себе для примера три различных капитала
(из трех различных отраслей производства) со следующим
органическим составом:
1. 80 с (постоянный) +20 V. (переменный).
II. 50 с	+50 V.
Ш. 20 с	+80 V.
Если мы предположим, что потребление рабочей силы
совершенно одинаково, так, напр., что во всех трех случаях
рабочие силы ровно вдвое больше создают стоимости, чем
сами получают в виде заработной платы, то это означает
прибыль в 20 проц, для первого капит., в 50% для второго
и в 80% для третьего. Надо еще сказать, что не везде оди¬
наково используются рабочие,—в одних предприятиях боль¬
ше, в других меньше. К этому, далее, надо прибавить еще
и другие обстоятельства, влияющие на величину прибавоч¬
ной стоимости в отдельных отраслях производства и даже
в отдельных предприятиях. Такова, напр., различная бы¬
строта оборота капитала, о чем речь еще впереди.
Из всего этого следует, что количество действительно
произведенной прибавочной стоимости не может быть оди¬
наково не только в различных отраслях производства, но
даже в различных предприятиях. Каким же образом полу¬
чается действительно существующая одинаковая норма при¬
были?
Ж, т 1—130. Возьмем пять различных отраслей производства с раз¬
личным органическим составом капиталов, вложенных в них,
предполагая, что рабочая сила везде образует сверх своей
стоимости 100 проц, прибавочной стоимости.
Капиталы.
Прибавоч¬
ная
стоимость.
Стоимость
продукта.
Норма
прибыли.
I 80 С.+20 v.
20
120
2Оо,о
П 70 с.+ЗО г.
30
130 i
; зэо/о
Ш60 с.+40 V.
40
।	140
40о/о
IV 85 С.+15 V.
15
115
15%
V 95 с.+ 5 V.
5
105
5%

39
Таким образом, при одинаковой эксплоатации рабочей
силы мы получаем в различных отраслях производства очень
различные нормы прибыли.
Общая сумма капиталов, вложенных в эти пять отрас¬
лей производства = 500; общая сумма произведенной ими
прибавочной стоимости =110; общая стоимость произведен¬
ных ими товаров =610.
Рассмотрим эти 500, как один единственный капитал, в
котором подраздечения I—V являются лишь отдельными
частями как, напр., в хлопчатобумажной фабрике, где в раз¬
личных отделениях, чесальне, подготовительной мастерской,
прядильне, ткацкой, монтажной существует различное соотно¬
шение между переменным и постоянным капиталом и, где
среднее отношение для всей фабрики получается только путем
вычисления. В этом случае средний состав капитала в 500
был бы=390 с.-рИО у., или в процентах 78 с.4-22 v. Каждый
из капиталов в 100, рассматриваемый лишь как всего ка¬
питала, имел бы своим составом этот средний состав в 78
с.22 v.; таким же образом на каждые 100 приходилось бы
22 в качестве средней прибавочной стоимости, поэтому
средняя норма прибыли для них была бы 22%, и, наконец,
цена каждой */з всего продукта равнялась бы 122. Продукт 111, ч. 1-ш
каждой пятой части всего авансированного капитала должен
был бы таким образом продаваться за 122.
Однако, чтобы не притти к совершенно неверным вы¬
водам, мы должны принять во внимание еще одно обсто¬
ятельство. Постоянный капитал, т. е. средства производства,
сам также состоит из двух существенно различных частей.
Средства производства, составляющие его, различного рода.
Вот главный перечень: постройки, машины, аппараты, сырой
и вспомогательный материалы; иными словами, здесь на лицо,
как средства труда, при помощи которых работа производится,
так и предметы труда, к которым прилагается работа. Ясно, что
в производстве средства труда играют существенно иную роль,
чем предметы труда. Уголь, которым отапливается машина,
исчезает бесследно, также как и масло, которым смазываются
оси колес и др. Краски и другие воспомогательные мате¬
риалы также исчезают, но проявляются в свойствах продукта.
Сырой материал образует субстанцию продукта, но меняет
при этом свою форму. Одним словом, сырой материал и
вспомогательные вещества совершенно потребляются в про¬
цессе производства; из того вида, в котором они были взяты
для производства, ничего не осталось. Иначе обстоит дело
со средствами труда. Инструмент, машина, фабричное здание,
бочка и пр. служат производству лишь до тех пор, пока

40
сохраняют свою первоначальную форму, пока они завтра мо¬
гут вступить в процесс труда в той самой форме, как и
вчера. И как в течение своей жизни, т.-е. в процессе труда,
они сохраняют свою самостоятельную форму по отношению
к продукту труда, так сохраняют они ее и после своей смерти.
Трупы машин, орудий, построек и т. д. продолжают суще¬
ствовать отдельно от продуктов, которые были произведены
при их помощи. Если мы рассмотрим весь период в течение
которого служит такое средство труда со дня своего
вступления в производство и до дня своего изгнания из
него, когда его выбросят в хлам, то увидим, что в течение всего
этого периода его потребительная стоимость целиком потре¬
блена трудом, а поэтому меновая его стоимость целиком
1—181. перешла на продукт. Если, напр., прядильная машина в 10 лет
отжила свой век, то в течение этого 10 летнего процесса труда
вся ее стоимость перешла в продукт 10 летнего труда. Следова¬
тельно, период жизни известного средства труда охватывает
большее или меньшее число снова и снова повторяющихся
процессов труда. С таким средством труда происходит то же
что и с человеком. Жизнь каждого человека ежедневно убы¬
вает на 24 часа. Но на человеке не написано, сколько дней
жизни уже убыло. Это не мешает, однако, обществам стра¬
хования жизни делать очень точные и, что еще важнее, очень
выгодные выводы. Так и со средством труда. Из опыта из¬
вестно, как долго в среднем может служить известное
средство труда,—напр., машина известного рода. Предполо¬
жим, что она сохраняет свою потребительную стоимость в
процессе труда лишь 6 дней,—тогда она в среднем теряет
ежедневно Чй своей потребительной стоимости и потому и пе¬
редает дневному продукту Ч^ часть своей стоимости. Таким
же образом исчисляется изнашивание всех средств труда.
Отсюда с полной ясностью видно, что средство про¬
изводства никогда не отдает продукту больше стоимости,
чем оно теряет само в процессе труда, вследствие уничто¬
жения своей потребительной стоимости. Если бы средство
производства не имело стоимости и потому ему было бы
нечего терять, т.-е. если бы оно само не было продуктом
человеческого труда, то оно не могло бы передавать продукту
никакой стоимости. Оно служило бы для образования по¬
требительной стоимости, не участвуя в то же время в образо¬
вании меновой стоимости.
Так же обстоит дело со всеми средствами производства,
которые даны природой, без содействия человека: с землей,
ветром и водой, железом в руднике, деревом в девственном
лесу и т. д.

41
Но, действуя в трудовом прецессе с убывающей мено¬
вой стоимостью, средство труда должно, однако, всем своим
телом участвовать в нем. Пусть, напр. стоимость машины
1000 рублей и изнашивается она в течение 1000 дней. В та¬
ком случае Vkw стоимости машины переходит ежедневно
на продукт. В то же время вся машина продолжает, хотя и
с убывающей жизненной силой, участвовать целиком в про¬
цессе труда.
Таким образом, своеобразность этой части постоянного н—ш.
капитала—средств труда—заключается в следующем: с ра¬
ботой и вытекающим из нее изнашиванием средств труда,
часть их переходит на продукт, другая же остается фиксиро¬
ванной в средствах труда и, следовательно, остается в процессе
производства. Эта фиксированная таким образом стоимость
постоянно уменьшается, пока средства труда не отслужат
своей службы, и когда таким образом их стоимость распре¬
делится на массу продуктов, которые выходят из ряда по¬
стоянно повторяющихся процессов труда. Но пока они все и—134.
еще действуют в качестве средств труда, т. е. пока их еще
не приходится заменять новым экземпляром того же рода,—
стоимость постоянного капитала все время остается фикси¬
рованной в них, в то время, как другая часть первоначально
фиксированной в них стоимости переходит на продукты и по¬
тому совершает обращение как составная часть товарной
стоимости.
Эта фиксированная в средствах труда часть капитальной
стоимости совершает обращение как и всякая другая часть.
Вся капитальная стоимость находится в постоянном обраще¬
нии, и в этом смысле весь капитал, следовательно, является
оборотным капиталом. Но обращение рассматриваемой
здесь части капитала своеобразно. Она не обращается в своей
потребительной форме,—в обращение поступает только ее
стоимость, и притом постепенно, частями, по мере того, как
она переходит в продукт, который обращается как товар.
Во все время функционирования этой части—одна часть ее
стоимости остается фиксированной в ней, сохраняет свою
самостоятельность по отношению к товарам, производству
которых она содействует. Благодаря такой особенности, эта
часть постоянного капитала приобретает форму основного
капитала. Все же другие составные части авансированного
капитала представляют в противоположность ему—оборот¬
ный или текущий капитал.
Понятно, что разница в том, каким образом отдельные
части капитала передают свою стоимость продукту, должна
оказать влияние и на количество прибавочной стоимости, ко¬
42
торая производится каждым отдельным капиталом. Кроме
того, она вообще маскирует происхождение прибавочной
стоимости.
Когда капиталист рассматривает готовый1) товар, то
различие в нем между постоянным капиталом (средствами
производства) и переменным (заработной платой) ему не
бросается в глаза. Хоть он и знает, что из его себестоимости
(цены издержек на товар) одна часть была потрачена на
средства производства, а другая на заработную плату, и что
он, если производство будет продолжаться, должен будет
деньги, вырученные за продажу товара, опять таким же обра¬
зом разделить на покупку средств производства и рабочей
силы, но это однако ему не объясняет ничего в образовании
стоимости и прибавочной стоимости. Что ему ясно, так это
только то, что стоимость потребленных средств производства
целиком входит в цену издержек,—в том же размере в ка¬
ком она была с самого начала производства.
Характерное отличие между постоянным и переменным
капиталом меркнет при блеске вещей, и прибавочная стои¬
мость, вытекающая после процесса производства, кажется
происшедшей одинаково из всех элементов капитала.
Наоборот, различие между основным и оборотным ка¬
питалом очень ярко бросается в глаза. Предположим, что до
процесса производства—на лицо средства труда стоимостью
в 1200 рублей, к этому еще сырой материал и пр. на 380 руб.
и рабочей силы на 100 руб. Допустим далее, что в производ¬
ственном процессе потреблено на 20 руб. средств труда;
тогда цена издержек продукта=20 руб. в возмещение снаши¬
вания средств труда4-380 руб. за сырье и вспомогательные
материалы-1-100 руб. на заработную плату. Эту стоимость
в 500 рублей (мы не считаем еще прибавочной стоимости)
капиталист держит в руках в виде готового товара. Но на¬
ряду с этим продолжают' существовать и машины, здания
и пр. стоимостью в 1180 руб.2;. Этого, конечно, нельзя не
видеть, и посему положение дел представляется капиталисту
в таком виде: 20 руб. стоимости товара образованы потре¬
блением средств труда (основного капитала), 480 руб. потре¬
блением сырья и заработной платы (оборотного капитала),
или: все, что я (капиталист) бросаю в производство, как сырье
и заработную плату, я получаю назад из каждого производ¬
ственного процесса; то же, что стоят средства труда, остается
*) См. далее III том, I часть, I главу.
а) Числа все взяты лишь для примера. С таким же успе¬
хом можно взять напр. 1180 миллионов. Прим, автора.

43
h производстве дальше и получается назад только частями,
почему и вновь должно быть накоплено частями—для того,
чтобы после совершенного изнашивания машины и пр., име¬
лась на руках эквивалентная стоимость для замещения их
новыми.
В таком виде вбивается в голову капиталиста различие
между основным и оборотным капиталом, а заработная плата
без всяких препятствий причисляется к оборотному капиталу.
Также, как издержки на сырье, она должна вернуться обратно
после каждого законченного процесса производства и быть
в распоряжении капиталиста для новой покупки рабочей
силы. Таким образом,—заработная плата (переменный капи¬
тал) смешивается в одну кучу, обманчивым видом вещей,
с сырыми материалами (частью постоянного капитала). Перед
глазами поверхностного наблюдателя жизненной практики
стоят теперь: с одной стороны, строения, машины и пр., как
основной капитал, с другой же стороны, сырые и вспомога¬
тельные материалы вместе с заработной платой, как оборот-
ный. Что между заработной платой и другими частями обо¬
ротного капитала существует громадная разница — здесь
совершенно затушевано.

7. Образование средней нормы
прибыли
Вернемся теперь к вопросу, каким образом влияет на про¬
цент прибыли разница между основным и оборотным капи¬
талом. В нашей таблице (стр. 38) мы допустили, что весь посту¬
пающий капитал вновь появляется в стоимости продукта
(что он, таким образом, целиком является оборотным капита¬
лом). Это возможно при некоторых условиях, но далеко не
является правилом. Поэтому необходимо принять во внимание,
что обычно из постоянного капитала потребляется лишь
часть, остальное же остается. Смотря по тому, больше или
меньше эта остающаяся часть нескольких равных капиталов,
будет различна и прибавочная их стоимость при всех прочих
равных условиях. Возьмем следующую таблицу (все с той
же оговоркой, что норма прибавочной стоимости равна 100
процентам, т. е. что рабочая сила производит, кроме своей
собственной стоимости, еще ровно такую же прибавочную
стоимость).
П1,ч.1—131.
КАПИТАЛЫ.
При^авоч.
стоимость.
Норма при¬
были.
Снашива¬
ние средств
произвол.
Стоимость
товаров.
Цепа из¬
держек про
изводства.
1 80 с.4-20 v . . .
।
20
20%
50
90
70
II 70 с.4-30 ▼ . . .
30
30%
51
111
81
ПТ 60 с.4-40 v . . .
40
400 о
51
131
91
IV 85 с.4-15 v . . .
i 15
15О/о
40
70
55
V 95 с.4- 5 v . . . 1
	1
5
1
50 о
10
1
!	20
15
Сумма 390 с.4-110 v.
по
110%
В среонем 78 с.4-22 v.
1
1	22
1
1
22О,'о
1
1
*) Ш т, I часть, 9 ая глава.

45
Если мы капиталы I—V будем опять рассматривать, как ш,ч. 1—132
один общий капитал, то мы увидим, что и в этом случае состав
суммы пяти капиталов=500=390 с.+ ПО v., следовательно,
средний органический состав остается тем же самым=78
с. -f-22 v; равным образом и средняя прибавочная стоимость ’)
=22%. Если бы эту прибавочную стоимость распределить
равномерно между капиталами I—V, то мы получили бы
следующие товарные цены:
КАПИТАЛЫ.
Прибавоч¬
ная стои¬
мость.
Стоимость.
Издержки
произвол.
Цена това¬
ров
Норма при¬
были.
Уклонение
цены от
стоимости.
I 80 с+20 v	!
20
I
1
■ 90
70
; 92
i 220/0
1
i +2
II 70 с.4- 30 v

so
' 111
81
i 103
. 220/0
1 - 8
Ill 60 с.440 v

40
! 131
91
' 113
: 220/0
; -и
IV 85 с +15 v

15
i 70
1
55
1
! 77
; 220/0
+ 7
V 85 с.+ 5 v

i $
i
। 20
15
{ 37
i
1 220.0
' +17
1
В общей сумме товары продаются на:
+ 2 и —8
26 выше
26 ниже стоимости
таким образом, отклонения цен взаимно уничтожаются—
благодаря равномерному разделению прибавочной стоимости,
т. е., благодаря присоединению средней прибыли в 22 на
каждую сотню авансированного капитала к различным издер¬
жкам производства товаров I—V. В том же самом отношении,
в каком одна часть товаров продается выше своей сто¬
имости, другая часть продается ниже ее. И только про¬
дажа их по этим ценам делает возможным равномерность
нормы прибыли для I—V,—22°/0, несмотря на различный
органический состав капиталов 1—V. Цены, образующиеся
таким путем суть цены—производстваз). Следовательно,
цена производства товара равняется его издержкам4средняяш| ч. I—
прибыль.
Таким образом, при продаже своих товаров капиталисты
различных отраслей производства получают назад те же ка¬
питальные стоимости, которые они затратили на производство
этих товаров. Иначе дело обстоите прибавочной стоимостью или
1) и средняя норма прибыли.
2) Так мы будем называть цены, образующиеся от прибавления
средней прибыли к ценам издержек. Ерим. автора

46
прибылью. С этой стороны капиталист получает не ту сумму,
которая произведена в его собственной отрасли, а столько,
сколько по принятой средней прибыли причитается на его
капитал из всей прибавочной стоимости всего класса капи¬
талистов. Каждый авансированный капитал, каков бы ни был
его органический состав, приносит в течение года такой
процент прибыли, какой в данный год приходится на каждую
п, ч. 1—134. сотню общей суммы всех капиталов. Различные капиталисты,
поскольку дело касается прибыли, являются как бы акционе¬
рами какого нибудь акционерного общества, в котором об¬
щая прибыль равномерно распределяется пропорционально
капиталам и поэтому для различных капиталистов причита¬
ющиеся им доли прибыли изменяются лишь в зависимости
от величины капитала, вложенного каждым из них в общее
и, ч. I-135. предприятие. И, таким образом, в самом обществе, если рас¬
сматривать все отрасли производства, как одно целое—сумма
всех цен производства равняется сумме всех стоимостей товаров.
Этому положению, как будто бы, противоречит тот
факт, что товары, являющиеся для одного капиталиста сред¬
ствами производства, как машины, сырье и пр., обычно по¬
купаются на рынке у другого капиталиста, следовательно цены
их заключают уже реализованную прибыль; что таким обра¬
зом прибыль одной отрасли промышленности как бы входит
в издержки производства другой. Но если мы подсчитаем,
с одной стороны, сумму издержек производства товаров в
целой стране, а с другой -всю прибыль, то, очевидно, получим
правильный итог. Для производства полотняных блуз, напр.,
требуется полотно, которое, в свою очередь, требует льна
для своего производства. Таким образом, известное число
капиталистов занято производством льна, для чего они, до¬
пустим, затрачивают капитал в 100 (100.000 рублей, напр.).
Если норма прибыли 10%, то фабриканты полотна прину¬
ждены покупать этот лен за 110, продают они его фабрикантам
блуз (в виде готового полотна) за 121. Сумма всех трех ка¬
питалов данных отраслей производства, следовательно, со¬
ставит:
В льняном производстве 100
В производстве полотна 100
блуз 121
331
Сумма эта должна принести общую прибыль в 33, 1,
для чего блузы должны быть проданы за 133, 1. *) Из этой
1) На самом деле цена блуз должна быть значительно выше, так
как мы приняли в расчет только ту часть капитала, которая требуется
лишь для покупки полотна. Прим, автора.

47
прибыли, однако, фабриканту блуз причитается лишь сумма
в 12, 1; остальные 21 должны быть уплачены при покупке по*
лотна фабриканту его, который в свою очередь задерживает
из них лишь 11, а остальные 10 отдает производителю льна.
Таким образом, каждый из участвующих капиталов получает
ту часть из общей прибыли, которая причитается ему про¬
порционально его величине.
Таким образом, устанавливается общая норма прибыли, 1Н,ч. I—из.
вследствие чего средняя прибыль в каждой отрасли произ¬
водства соответствует величине вложенных в нее капиталов.
Теперь только случайно прибавочная стоимость, дей¬
ствительно произведенная в какой либо особой отрасли про¬
изводства может совпасть с прибылью, полученной при про¬
даже товаров. Как общее правило, прибыль и прибавочная
стоимость—две различные величины. Масса прибавочной
стоимости каждой отрасли производства непосредственно
влияет лишь на всю среднюю прибыль общественного капитала.
Для отдельных же отраслей производства или для отдельных
капиталистов это влияние существует лишь постольку, по¬
скольку большая прибавочная стоимость повысит общую
прибавочную стоимость в его отрасли и таким образом соз¬
дает под'ем для средней прибыли. Но это есть процесс, который
протекает за спиной капиталиста, которого капиталист не
видит, не понимает и которым он фактически не интересуется.
Существующая в действительности разница в величине между
прибылью и прибавочной стоимостью в каждой отдельной
отрасли производства целиком скрывает истинную природу
и происхождение прибыли, и не только для капиталиста, ко¬
торый имеет особый интерес обманываться в этом отношении,
но и для рабочего. Уже тот факт, что на практике издержки ш.ч. 1—щ.
и прибыль производства противопоставляются друг другу, за¬
путывает для капиталиста понятие стоимости, так как он
имеет перед собой не все количество труда, которое стоит
производство товара, а лишь ту часть этого труда, которую
он оплатил в форме живых и мертвых средств производства.
Таким образом, прибыль представляется ему чем-то стоящим
вне имманентной стоимости товара. Это ложное представле¬
ние окончательно упрочивается, как бы окостеневает в нем,
когда прибыль, прибавляемая к издержкам производства,—
если рассматривать лишь ту отдельную отрасль производства,
которая у капиталиста перед глазами,—действительно опреде¬
ляется не процессом созидания стоимости, который сам по
себе непрочен, переходящ,—а условиями,лежащими совершенно

4g
вне этого процесса. Фактически же на практике, каждая
И1,ч.1—145. часть капитала в равной степени способна приносить прибыль-
Как бы ни был составлен капитал, будь это из */4 мертвого
и % живого труда, или наоборот из % мертвого и V»
живого, впитывает ли он в данном случае, втрое больше
прибавочного труда и производит, следовательно, втрое боль¬
ше прибавочной стоимости, чем в другом,—в обоих случаях
прибыль будет одинакова, раз степень эксплоатации труда
остается неизменной и раз мы отвлекаемся от индивидуальных
уклонений, (которые, впрочем, сами собой исчезают, потому что
в обоих случаях мы имеем перед собой лишь средний орга¬
нический состав капиталов для всей отрасли производства).
Отдельный капиталист, кругозор которого ограничен, с
полным правом считает, что его прибыль проистекает не
только из труда, применяемого в его собственном предпри¬
ятии или в данной отрасли производства. Это вполне верно
ш,ч 1—146. для его средней прибыли. Но насколько эта прибыль обу¬
словлена общей эксплоатацией труда, всем—совокупным,
капиталом, т. е. всеми его коллегами—капиталистами,—это
является для него совершеннейшей мистерией, тем более, что
сами теоретики буржуазии, профессора политической эконо¬
мии, до сих пор не разоблачили этой тайны. Сбережение на
труде, не только на труде, необходимом для производства
определенного продукта, но и сбережение на числе занятых
в производстве рабочих—и расширенное применение мертвого
труда (постоянного капитала) представляется операцией,
вполне верной в хозяйственном отношении. Каким же обра¬
зом живой труд может быть исключительным источником
прибыли, если наоборот—уменьшение количества живого
труда, необходимого для производства, при известных усло¬
виях является скорее ближайшим источником увеличения
прибыли, по крайней мере, для отдельных капиталистов?

8. Методы увеличения прибавочной
стоимости J).
Прибавочная стоимость образуется применением рабочей
силы. Капиталист покупает рабочую силу и платит за нее
заработную плату. Но, работая, рабочий производит новую
стоимость, принадлежащую не ему, а капиталисту. Известное
время он должен работать лиш для возмещения стоимости
заработной платы. Но и после того как это уже сделано, он
не перестает работать, а работает еще известное число часов
в день. Новая стоимость, которую он создает и которая,
таким образом, уже превышает стоимость заработной платы,
и есть прибавочная стоимость. Следовательно, капитал вы¬
нуждает рабочего создавать прибавочную стоимость прежде
всего тем, что удлиняет рабочий день за пределы „необхо¬
димого* рабочего времени (необходимого для возмещения
стоимости рабочей силы). Затем, капитал организует эту ра¬
бочую силу в тех условиях техники, в каких он ее истори¬
чески находит. Он, таким образом, не меняет сразу способа
производства. Образование прибавочной стоимости путем
обычного удлинения рабочего дня было таким же действи¬
тельным средством как в средневековой пекарне, так и
в современной прядильной фабрике.
Однако, рабочий день имеет максимальную границу. Он
не может быть продлен за известный предел. Этот предел
определяется двояко. Во-первых,—физическим пределом ра¬
бочей силы. Человек может расходовать в течение 24 часов
лишь определенное количество жизненной силы. Так, лошадь,
напр:, может работать изо дня в день лишь по 8 часов.
В течение известной части дня сила должна отдыхать, спать,
в течение другой части дня обладатель ее должен питаться,
поддерживать чистоту, одеваться и т. д. Помимо этих чисто
физических границ, удлинение рабочего дня наталкивается
на границы морального свойства. Рабочему нужно время для
удовлетворения его духовных и общественных потребностей,
О Т. I, гл. 8. 9 и 10.
50
количество и об‘ем которых определяется общим состоянием
культуры. Обе эти границы, однако, весьма растяжимого
свойства и открывают самый широкий простор. Так, напр.,
мы встречаем рабочий день в 8, 10, 12, 14, 16, 18 часов,
т. е. рабочий день самой различной длины.
Постоянное стремление капитала удлинить рабочий день
вызвало сопротивление рабочего класса и повело в Англии,
стране, где раньше всего развилось капиталистическое произ¬
водство, к жестокой социальной и политической борьбе, ко¬
торая длилась века.
Имеются, кроме того, и другие методы увеличивать при¬
бавочную стоимость. Прежде всего,—более сильное напряже¬
ние рабочей силы, так чтобы она могла в определенный
срок произвести больше продуктов; затем понижение зара’
1-301. ботной платы—ниже стоимости рабочей силы. Хотя этот ме¬
тод играет очень важную роль в действительном движении
заработной платы, мы оставляем его здесь в стороне, так
как по нашему предположению—все товары,—а следовательно,
и рабочая сила,—продаются и покупаются по их полной
стоимости.
Наконец, остается еще увеличение так называемой от¬
носительной прибавочной стоимости. Это происходит сле¬
дующим образом:
1—312. Допустим,—длина рабочего дня 10 часов; из них 6 ча¬
сов возмещают стоимость рабочей силы; следовательно,—
в остальные 4 часа создается определенное количество при¬
бавочной стоимости. Если удается продлить рабочий день до
11 часов, или выжать из рабочего за те же 10 часов большее
количество труда, или проделать то и другое вместе,—то
количество прибавочной стоимости соответственно возрастает.
Это абсолютное повышение прибавочной стоимости
Если же оказывается невозможным удлинить рабочий
день за пределы 10 часов, или если также невозможно при¬
нудить рабочих более интенсивно работать,—то тогда, быть
может, возможно укоротить „необходимое* рабочее время.
В нашем примере оно равняюсь 6 часам, так как это время
было необходимо для производства средств существования
рабочей силы на 1 день. Если эти средства существования
могут быть произведены в меньший срок с меньшей затра¬
той труда,—вместо 6 часов, скал ем достаточно для этого
будет 5-ти часов,—тогда из 10 часового рабочего дня, вместо
4-х, останется 5 часов для производства прибавочной стои¬
*) Абсолютная прибавочная стоимость, производство ее путем удли¬
нения рабочего дня или повышения интенсивности труда. П/тмечан. М,

51
мости. Последняя увеличилась бы таким образом от но*
сительно, по отношению к стоимости „необходимого*
времени О-
Чтобы осуществить такое относительное повыше¬
ние прибавочной стоимости, товары, служащие для потре*
бления рабочего класса, должны быть произведены в более
короткое время. Это значит, другими словами, что произво¬
дительная сила труда должна повыситься так, чтобы меньшее
количество труда требовалось на производство того же ко¬
личества товаров. Для производства прибавочной стоимости
таким путем совершенно не достаточно, чтобы капитал овла¬
дел процессом труда в его исторически унаследованной
форме и лишь увеличил его продолжительность. Необходим
переворот в технических и общественных условиях процесса
труда, т. е. в самом способе производства, чтобы повысилась
производительная сила труда, и этим самым понизилась стои¬
мость рабочей силы и, следовательно, сократилась часть ра¬
бочего дня, необходимого для воспроизводства этой стоимости.
Чтобы понизилась стоимость рабочей силы,—повышение
производительности труда должно захватить те отрасли про¬
мышленности, продукты которых определяют стоимость ра¬
бочей силы, т. е. или уже принадлежат к числу обычных
средств существования рабочего класса или могут заменить
их. Сюда относятся не только те отрасли промышленности, 1—303.
которые сами производят средства существования, но и те
которые производят для них средства производства. Напр,
стоимость сапога определяется не только трудом сапожника,
но и стоимостью кожи, дратвы и т. д. Напротив, повышение
производительной силы в таких отраслях промышленности,
которые не производят ни необходимых средств существо¬
вания, ни средств производства для их изготовления,- оста¬
вляет стоимость рабочей силы без перемены.
Когда отдельный капиталист удешевляет свой товар,—
рубахи, напр.,—путем повышения производительной силы
труда,—то он вовсе и не задается целью соответственно по¬
низить стоимость рабочей силы.
Но поскольку он содействует этому результату, он со¬
действует повышению общей нормы прибыли. Таким об¬
разом, внутренним стремлением и постоянной
тенденцией капитала является повышение
производительной силы труда для удешевле¬
ния товаров, а следовательно, и самой рабочей
силы.
.	>) Относительная прибавочная стоимость, — произвольно ее путем
превращения части „необходимого*труда в «прибавочный* труд ///«.и.

52
Так как один и тот же процесс, с одной стороны,
зоа удешевляет товары, а с другой—увеличивает содержащуюся
в них прибавочную стоимость, то этим самым разъясняется
загадочный смысл того факта, что капиталист, заботящийся
только о производстве меновой стоимости,—все время стре-
1-309 мится понизить меновую стоимость своих товаров. При
капиталистическом производстве развитие производительной
силы труда имеет целью сократить ту часть рабочего дня,
которую рабочий употребляет на самого себя, и как раз для
того, чтобы удлинить другую часть рабочего дня, в течение
которой рабочий даром работает на капиталиста*

9. Революция в способе производства,
произведенная капиталом 9-
а) Кооперация.
Капиталистическое производство начинается с того мо- I—зоэ
мента, когда данный индивидуальный капитал дает работу
одновременно значительному числу рабочих. Совместный труд
значительного числа рабочих в одном и том же помещении
(или, если угодно, на одной и той же арене труда) для про*
изводства одних и тех же сорюв товара образует и истори¬
чески и логически начальный пункт капиталистического про¬
изводства. Так. напр.» с точки зрения самого способа произ¬
водства мануфактура в самом начале ее развития едва ли
отличается от цеховой ремесла иной промышленности чем
либо иным, кроме большого числа рабочих одновременно
занятых одним и тем же капиталом. Ремесленная мастерская 1—31а
цехового местера лишь как бы расширяет свой размер.
Итак, сначала разница чисто количественная. Впрочем,
здесь в известных границах устанавливается и более суще¬
ственное изменение. В любой отрасли производства отдель¬
ный рабочий,—Петр или Павел,—более или менее отклоняется
от типа среднего рабочего. Такие индивидуальные отклоне¬
ния взаимно уравновешиваются и уничтожаются, раз мы бе¬
рем вместе значительное чис:о рабочих. Английский писатель
Эдмунд БРрк (1800» на основании своего практического
опыта, в качестве фермера, утверждает, что при совместном
труде даже пяти сельско-хозяйственных батраков стираются
все индивидуальные различия в труде, - следова¬
тельно, пять первых попавшихся английск»х (т. I. гл. И.) бат¬
раков рабочего возраста, работая совместно, выполнят в те¬
чение данного промежутка времени точно такое же количе¬
ство работы, как пять любых других английских батраков.
Как Сы то ни было,—ясно, что совокупный рабочий день
значительного числа одновременно занятых рабочих, разде* г—зн
*» т. 1 гл п
н

54
ленный на число рабочих, уже дает нам день среднего об¬
щественного труда. Пусть напр., капиталист дает работу 12
рабочим по 12 часов каждому, то это составит для капита¬
листа совокупный рабочий день в 144 часа. Хотя труд ка¬
ждого из этой дюжины рабочих более или менее отклоняется
от среднего уровня, хотя каждый отдельный рабочий упо¬
требляет на одну и ту же работу то немного больше, то
меньше времени, но для капиталиста рабочий день каждого
отдельного рабочего считается как одна двенадцатая часть
совокупного рабочего дня в 144 часа. Если же наоборот, из
этих 12 рабочих каждая пара получит работу у мелкого
мастера, то лишь случайно каждый мастер сможет получить
одинаковую сумму стоимости, следовательно, и реализовать
общую норму прибыли. Тут неизбежно обнаружатся индиви¬
дуальные отклонения. Если рабочий тратит на производство
товара значительно больше времени,чем это общественно не¬
обходимо, то его труд не может считаться средним обще¬
ственным трудом. Из шести предполагаемых нами мастеров—
один выручает больше, другие меньше—против общей
1—312. НОрМЫ прибавочной стоимости. Отклонения уравновешива¬
ются для всего общества, но не для каждого отдельного
мастера.
Даже при неизменном способе производства едино¬
временное применение совместного труда значительного числа
рабочих вызывает революцию в средствах труда. Постройки,
в которых работает одновременно много людей, склады для
сырого материала и т. п., сосуды, инструменты, аппараты
и т. д., которые служат для многих одновременно или попе¬
ременно,—теперь потребляются сообща в процессе труда.
Усиленное потребление их потребительной стоимости отнюдь
не повышает их меновой стоимости,—они поэтому не стоят
дороже. И это преимущество растет с ростом капитала. Ком¬
ната, в которой работают 20 ткачей на 20 станках, должна,
конечно, быть поместительнее, чем комната, в которой ра¬
ботает самостоятельный ткач с двумя подмастерьями. Но
постройка мастерской для 20 рабочих стоит меньше труда,
чем постройка 10 мастерских, каждая на 2 рабочих; следо¬
вательно, вообще стоимость средств массового и концентри¬
рованного производства растет медленнее, чем размеры этих
средств производства и их полезный эффект. Употрябляемые
совместно средства производства переносят, следовательно,
меньшую долю своей стоимости на единичный продукт. Бла
1—313. годаря этому, понижается совокупная стоимость товара. Эта
экономия в применении средств производства возникает лишь
из совместного потребления их многими лицами в процессе
55
груда, она возникает даже в том случае, если эти многие
об клинены лишь пространственно, а не совместностью са¬
мого труда.
Та форма труда, при которой много лиц планомерно и
совместно работают—или в одном и том же процессе про¬
изводства, или в разных, но связанных между собой,—назы¬
вается кооперацией.
Подобно тому, как сила наступления эскадрона кава¬
лерии или сила сопротивления полка пехоты существенно
отличаются от суммы тех сил нападения и сопротивления,
которые способны развить отдельные кавалеристы и пехо¬
тинцы, так же точно и сумма сил разрозненных рабочих от¬
личается от той об ‘ единенной силы, которая развивается,
когда много рук одновременно участвуют в выполнении од¬
ной и той же работы, когда, напр., требуется поднять тя¬
жесть, вертеть ворот, или убрать какое нибудь препятствие
: дороги. В таких случаях результат комбинированного труда I—314
или вовсе не может быть достигнут усилиями, или может
быть осуществлен в гораздо более продолжительное время
или же лишь в карликовом масштабе. Здесь дело идет нс
только о повышении индивидуальной производительной силы
путем кооперации, но и о создании новой произво¬
дительной силы, которая по самой своей сущ¬
ности—есть массовая сила („Если один человек
вовсе не может, а 10 человек могут только с величайшим
напряжением поднять тяжесть в 60 пудов, то 100 человек
достигнут этого, действуя каждый лишь одним пальцем“.
John Bellers, London (1696).
Уж не говоря об этой новой силе, которая возникает
из слияния многих индивидуальных сил в одну общую,—у
большинства рабочих уже самый общественный контакт вы¬
зывает соревнование и своебразное повышение жизненной
энергии, увеличивающее производительность труда индиви¬
дуальных рабочих, так что 12 лиц вместе в течение одного
совместного рабочего дня в 144 часа произведут гораздо
больше продукта, чем 12 изолированных рабочих, работающих
по 12 часов каждый, или один рабочий в 12 дней. Это проис¬
ходит от того, что человек по самой своей природе есть
животное, если и не политическое, как думал Аристотель, то,
во всяком случае общественное.
Хотя многие одновременно или совместно делают одну I—з:л
и ту же или однородную работу, тем не менее,—индиви¬
дуальный труд каждого отдельного рабочего, как часть сово¬
купного труда, может представлять различные стадии извест¬
ного процесса производства, через которые обрабатываемый

56
предмет, вследствие кооперации быстрее пробегает. Когда,
вапр., каменщики образуют цепь рук, чтобы передавать кир¬
пичи от основания постройки до вершины ее, то каждый из
них делает одно и то же, и однако их отдельные операции
представляют непрерывные ступени одной обшей операции,
благодаря которым две дюжины рук коллективного рабочего
доставят кирпич на место скорее, чем 2 руки единичного ра¬
бочего, то поднимающегося на леса, то спускающегося с них
с каждым кирпичем. Предмет труда пробегает то же самое
пространство в более короткое время. С другой стороны,
комбинированный труд осуществляется и в том случае, если,
наприм., к постройке здания приступают одновременно с раз¬
ных сторон, хотя бы кооперирующие рабочие совершали при
этом один и тот-же однородный труд. При комбинированном
рабочем дне в 144 часа, предмет труда обрабатывается одно¬
временно с разных сторон, потому что комбинированный или
коллективный рабочий как бы имеет глаза и руки и спереди
и сзади, и в известной мере вездесущ. Благодаря этому
предмет подвигается к своему окончанию гораздо быстрее,
чем в 12 двенадцатичасовых рабочих дней более или менее
изолированных рабочих, которые вынуждены приступать
к предмету труда более односторонне. Здесь одновременно
созревают пространственно различные части продукта.
Если процесс труда сложен, то уже один факт об‘еди¬
нения значительной массы совместно работающих, позволяет
распределить различные операции между различными рабо¬
чими, чтобы, следовательно, производить их одновременно и
таким ’путем сократить рабочее время, необходимое для изго-
I—31в. товления совокупного продукта. „Все вместе способствуют
достижению результата, недостижимого для одного человека.
Один гребет в то время, как другой правит рулем, а третий
закидывает сеть или бьет рыбу острогой,—рыбная ловля дает
результат, который был бы невозможен без такого об‘еди¬
нения людей. (Destutt de Tracy .О воле и ее действии" *).
Paris 18-6, стр. 78),
Во многих отраслях производства бывают критические
моменты, т. е. известные, определяемые самой природой ра¬
бочего процесса периоды времени, в течение которых необ¬
ходимо «должны быть достигнуты определенные результаты,
Если, напр., требуется остричь стадо овец или сжать и убрать
известное количество десятин хлеба, то количество и каче¬
ство получаемого продукта зависит от того, будет ли дан¬
ная операция начата и закончена в известный момент вре-
De 1ь V olent6 at de ее» effete
57
мени. Промежуток времени, необходимый для процесса труда,
предопределен здесь заранее-как, напр., при ловле сельдей.
Своевременное получение результата зависит здесь от одно¬
временного применения многих комбинированных рабочих
часов, размеры полезного эффекта зависят от числа рабочих,
это число, однако, всегда меньше числа тех рабочих, которые;
работая изолированно, смогли-бы за такой же промежуток
времени произвести ту же самую работу. Из за недостатка
в такого рода кооперации на Западе Соединенных Штатов
ежегодно пропадает масса хлеба, а в тех частях Ост-Индии,
где английское ьладычество разрушило старую общину, про¬
падает масса хлопка.
Кооперация, с одной стороны, позволяет расширять поле [—317.
деятельности и потому при известных процессах труда ее
требует уже самое расположение предметов труда в про¬
странстве; так, напр., она необходима при осушении болот»
постройке плотин,—при работах по орошению, при проведе¬
нии каналов, улиц, железных дорог и т. п. С другой стороны,
кооперация позволяет относительно (по сравнению с масшта¬
бом производства) сузить пространственно область произвол
ства. Это ограничение пространственной сферы труда при
одновременном расширении сферы его воздействия,—благо¬
даря чему сберегается масса непроизводительных издержек,-
получается благодаря сосредоточению массы рабочих, слия
нню различных процессов труда и концентрации средств
производства.
По сравнению с равновеликой суммой отдельных инди
видузльных рабочих дней,—комбинированный рабочий день
производит большие массы потребительных стоимостей и
уменьшает поэтому рабочее время, необходимое для дости¬
жения известного полезного результата. Как показал наш
обзор,—такое повышение производительной силы труда воз¬
никает из самой кооперации при всех обстоятельствах.
Однако наемные рабочие могут кооперировать лишь ь-31Я
в гом случае, если один и тот же капитал, один и тот же
капиталист применит их од ювременно, т. е. купит одновре¬
менно их рабочую силу. Совокупная стоимость этих рабочих
сил. или сумма заработной платы рабочих за день, неделю
и т. д., должна поэтому уже находиться в кармане капитали¬
ста раньше, чем сами эти рабочие силы будут объединены
в процессе производства. Чтобы оплатить труд 300 рабочих
сразу хотя бы только за один день, требуется боаыпая за¬
трата капитала, чем для оплаты немногих рабочих неделя за
неделей в течение целого года. Таким образом, число коопе¬
рирующих рабочих, или масштаб кооперации, зависит прежде

58
всего от величины того капитала, который отдельный капи-
талист может затратить на покупку рабочей силы.
1—319. И это относится не только к переменному, но и к по¬
стоянному капиталу. Напр, затрата сырого материала для
капиталиста, имеющего 300 рабочих—в 30 раз больше, чем
для каждого из 30 капиталистов, имеющих по 10 рабочих.
Стоимость и масса совместно потребляемых средств труда
растут, правда, не в такой, пропорции, как число занятых
в производстве рабочих, однако, они растут все же весьма
значительно. Таким образом, концентрация значительных масс
средств производства в руках отдельных капиталистов есть
материальное условие кооперации наемных рабочих, а об‘ем
кооперации или „масштаб4 производства зависит от того,
сколько средств производства об‘единено в руках отдель¬
ного капиталиста.
Господство капитала над трудом—первоначально было
лишь формальным следствием того, что рабочий трудится не
для себя, а для капиталиста, и, следовательно, под надзором
капиталиста. С развитием кооперации многих наемных рабо¬
чих господство капитала становится необходимым для вы¬
полнения самого процесса труда, становится действительным
условием производства. Команда капиталиста на поле произ¬
водства делается теперь столь же необходимой, как команда
генерала на поле сражения.
Всякий совместный труд, производящийся в большем
масштабе, нуждается в большей или меньшей степени в упра¬
влении, которое устанавливает известную гармонию между
индивидуальными действиями и выполняет общие функции,
возникающие из движения всего производственного тела,
в отличие от движения его самостоятельных органов. Отдель¬
ный скрипач сам себе дирижирует,—оркестр нуждается в ди¬
рижере. Эти функции управления, надзора и посредничества
становятся функциями капитала, как только подчиненный ему
труд становится кооперативным. Но, как специфическая
функция капитала, эта функция управления приобретает и
специфические характерные особенности.
Раньше и прежде всего движущим мотивом и опреде¬
ляющей целью капиталистического процесса производства
являются возможно большее возрастание прибавочной стои¬
мости, следовательно, возможно большая эксплоатация рабо-
1—320. чей силы капиталистом. С ростом массы одновременно заня¬
тых в производстве рабочих, растет и их сопротивление и
с ним вместе растет гнет капитала, направленный на то, чтобы
подавить это сопротивление. С ростом размера средств произ¬
водства, противостоящих рабочим, как чуждая собственность
59
растет и необходимость контроля над целесообразном упо¬
треблением их. Далее, кооперация наемных рабочих есть только
результат деятельности капитала, который их одновременно
эксплоатирует. Связь их функций, их единство, как произво¬
дительного коллективного тела, лежит вне их самих, в капи¬
тале, который их связывает и сдерживает вместе. Поэтому,
связь их работ противостоит им идеально—как план, а прак¬
тически—как авторитет капиталиста, как власть чужой воли,
которая подчиняет их деятельность своим целям. Поэтому,
капиталистическое управление—деспотично. По мере раэви- (—321.
тия кооперации в более широком масштабе и деспотизм
этот развивает своеобразные формы. Капиталист уступает
функции непосредственного и постоянного надзора за отдель¬
ными рабочими и группами рабочих особой категории наем¬
ных рабочих. Как армия, так и рабочая масса, об*единенная
совместным трудом под командою капитала, нуждается в про¬
мышленных обер-офицерах (директорах, управляющих) и
унтер-офицерах (надсмотрищиках, мастерах и др ), командую¬
щих во время процесса труда от имени капитала.
Таким образом, надзор и управление капитала процессом
труда проистекает из двух источников: во 1-х, из того, что
каждый совместный труд требует управления; далее же из
того, что в этой форме совместный труд должен создать для
капитала прибавочную стоимость. Эти два источника нужно
различать и не смешивать, если хочешь правильно понять,
суть дела.
Мы видели, что из самой совместности труда многих
рабочих вырастают новые производительные силы и увели¬
чиваются уже прежде существовавшие. Эти преимущества
появляются только в кооперации. Кооперация начинается 1-322.
лишь в процессе труда, но как только рабочие вступают
в этот процесс,—они уже перестают принадлежать самим себе
и становятся частью капитала. Производительная сила, кото¬
рую развивает рабочий в кооперации, есть таким образом
производительная сила капитала. Она возникает неминуемо,
как только рабочие поставлены в определенные условия,
а капитал как раз и ставит их в эти условия. А так как
общественная производительная сила рабочих (т.-е.
производительная сила, возникающая при совместном
труде) ничего не стоит капиталу, так как, с другой стороны,
она не существовала раньше и не развивается рабочим, пока
его труд не принадлежит капиталу,—то она кажется производи¬
тельной силой, которой капитал обладает по самой своей
природе,—производительной силой, имманентной капиталу.

во
В колоссальном масштабе результаты и значение простой
кооперации обнаруживаются в гигантских сооружениях древ¬
них азиатских народов—египтян, этрусское и т. д. „В древние
времена случалось, что эти азиатские государства за погаше¬
нием расходов на свои гражданские и военные нужды, ока¬
зывались обладателями некоторых излишков средств суще¬
ствования, которые они могли употреблять на сооружения
великолепных или общеполезных зданий. Господство их над
рухами почти всего неземледельческого населения и исклю¬
чительное право монархов и жрецов распоряжаться этими
излишками—дает им возможность сооружать те мощные мо-
нумен)ы, которыми они наполнили страну... При постановке
колоссальных статуй и переноске гигантских тяжестей, пере¬
движение которых вызывает еще до сих пор изумление,—при¬
менялся почти исключительно человеческий труд самым расто
1—323 чительным образом. Для этого достаточно было большого числа
рабочих и сосредоточения их усилий. Неземледельческие ра¬
бочие какой нибудь азиатской монархии могли внести в дело
почти исключительно одни только свои физические силы,
самая их численность была силой, и мощь единого управле¬
ния этими массами положила начало упомянутым гигантским
сооружениям. Только концентрация в руках одного или не¬
многих лиц тех доходов, на счет которых жили рабочие,
сделала возможными такого рода предприятия*. (R. Jones,
1852). Эта власть азиатских и египетских царей или этрус¬
ских жрецов перешла в современном обществе к капита¬
листам.
Те формы кооперации, господство которых в процессе
труда мы встречаем в начале человеческой культуры у охот¬
ничьих народов или в земледельческих общинах Индии, по¬
коятся, с одной стороны, на общем владении условиями произ¬
водства, а с другой стороны, на том, что отдельный инди¬
видуум так же мало оторван был от племени или общины,
как отдельная пчела от улья. Оба эти условия отличают эти
формы кооперации от кооперации капиталистической. При¬
менение кооперации в крупном масштабе там и сям, в еди¬
ничных случаях, в античном мире, в средневековьи и в со¬
временных колониях основано на отношениях непосредствен¬
ного господства и подчинения,—обыкновенно на рабстве.
Напротив,—капиталистическая форма кооперации уже с самого
начала предполагает свободного рабочего, продающего капи¬
талу свою рабочую силу. Однако, исторически она развивается,
как противоположность крестьянскому хозяйству и само¬
стоятельному ремесленному произьодству. По отношению
к этим формам — капиталистическая кооперация выступает не
6)
как особа* историческая форма кооперации, но как форма,
будто-бы, вообще свойственная только капиталистическому
способу производства.
Одновременное применение значительного числа наемных 1—32+
рабочих в одном и том же процессе трупа—образует исход,
ный пункт капиталистического производства. Таково первое
изменение, претерпеваемое действительным процессом труда
при его подчинении капиталу.
б) Разделение труда и мануфактура1).
Кооперация, основанная на разделении труда, создает 1-32^
свою классическую (выдающуюся) форму в мануфактуре, ко¬
торая приблизительно с половины 16-го столетия до послед
ней трети 18 го является господствующей формой капитали¬
стического производства. Мануфактура возникает двояким
образом.
В первом случае—в одной мастерской, под командой
одного и того же капиталиста, об‘единяются рабочие разно¬
образных самостоятельных ремесл. Так, напр., карета была
первоначально общим продуктом работ большого числа не
зависимых ремесленников: каретника, шорника, портного, еле
саря, медника, токаря, позументщика, стекольщика, маляра,
лакирорщика, позолотчика и т. д. Каретная мануфактура об* -
единяет всех этих различных ремесленников в одной мастер
ской, где они совместно совершают работу. Конечно, карету
нельзя позолотить раньше чем, она сделана. Но если одно*
временно производится много карет, то одну часть их
можно золотить в то время, как другие пробегают более
ранние фазы процесса производства. Пока мы остаемся еще
на почве простой кооперации, которая находит готовым свой
человеческий и вещный материал. Но скоро наступает суще
ственное изменение. Портной, слесарь, медник и т. д., раз
он закят только в каретном деле, теряет мало-по-малу при-
вычеу, а скорее и способность заниматься своим старым
ремеслом в полном об‘еме. С другой стороны, его односто¬
ронняя деятельность приобретает теперь наиболее целесо¬
образные формы в пределах этой суженной сферы. Перво¬
начально каретная мануфактура являлась как бы комбинацией
самостоятельных ремесл. Постепенно она разделяется на
различные отдельные операции, каждая из которых, разви¬
вается в виде исключительных функций рабочего-специалиста,
и совокупность которых выполняется союзом таких частичных
рабочих.
ЧТом 1, гл 12

62
1—326. Таким же образом суконная мануфактура и целый ряд
других мануфактур возникли путем соединения различных
ремесл под командой одного и того же капиталиста.
Но мануфактура возникает и противоположным путем.
Многие ремесленники, выполняющие одну и ту же или одно¬
родную работу, напр., делающие бумагу, шрифт или иголки,
объединяются одним капиталистом в общей мастерской. Это
кооперация в ее простейшей форме. Каждый из таких реме¬
сленников (быть может, с одним или двумя подмастерьями)
изготовляет весь товар, т. е. совершает последовательно раз-
различные операции, необходимые для его изготовления. Труд
его сохраняет свой старый ремесленный характер.
Однако, внешние обстоятельства заставляют вскоре
иначе использовать сосредоточение рабочих в одном поме¬
щении и одновременность их работ. Так, напр., принимаются
меры к тому, чтобы в течение данного времени было доста¬
влено большее количество готового товара. Труд поэтому
разделяется. Вместо того, чтобы поручать одному и тому же
ремесленнику последовательное выполнение различных же
операций, операции эти отделяются одна от другой, пору¬
чаются каждая в отдельности, отдельному ремесленнику, и
все вместе выполняются одновременно. Это случайное разде¬
ление повторяется, обнаруживает свои специфические преиму¬
щества и мало по малу как бы окостеневает в виде система-
1—327. тическэго разделения труда. Из индивидуального продукта
самостоятельного ремесленника, выполняющего различные
операции, товар превращается в общественный продукт союза
ремесленников, каждый из которых выполняет непрерывно
лишь одну и ту же частичную операцию.
-328. Приступая к ближайшему рассмотрению вопроса, мы
раньше всего устанавливаем тот очевидный факт, что рабочий,
выполняющий всю жизнь одну и ту же простую операцию,
превращает все свое тело в ее автоматический односторонний
орган и потому употребляет на нее меньше времени, чем
ремесленник, совершающий попеременно целый ряд операций.
Но комбинированный коллективный работник, образующий
живой механизм мануфактуры, состоит исключительно из
таких односторонних частичных рабочих. Таким образом, по
сравнению с самостоятельным ремеслом здесь в течение бо¬
лее короткого времени больше производится, т. е. произво¬
дительная сила труда повышается. Самый метод данной ча¬
стичной работы совершенствуется, вследствие того, что она
становится самостоятельной, исключительной функцией опре¬
деленного рабочего. Постоянное повторение одной и той же
несложной операции и сосредоточение внимания на этой
63
узкой области научают опытным путем достигать искомого
полезного результата с наименьшей затратой силы. А так
как все время различные поколения рабочих сталкиваются
между собой на почве совместного труда в одних и тех же
мануфактурах, то приобретенные таким образом приемы тех¬
нического искусства быстро укрепляются, накопляются и пе¬
редаются новым поколениям.
Мануфактура, воспроизводя внутри мастерской и систе¬
матически развивая до крайних пределов то естественное
разделение промышленного труда, которое она находит в
обществе, тем самым создает виртуозность (мастерство) ра¬
боты частичных рабочих.
„Муслин из Дакки по своей тонкости, ситцы и другие г—326
материи из Короманделя по своему великолепию и прочности
красок никогда еще не были превзойдены. И тем не менее
они производятся без капитала, без машины, без разделения
труда, в их производстве не применяется ни один из тех
методов, которые доставляют такие преимущества европейской
фабрикации. Ткач является одиночкой—ремесленником, изго¬
товляющим только по заказу потребителей и работающим на
станке самой простой конструкции, состоящим иногда лишь
из грубо сколоченных деревянных брусков. У него даже нет
никакого приспособления для натягивания основы, и потому
станок должен все время оставаться растянутым во всю свою
длину; он. поэтому так неуклюж и занимает так много места,
что не помещается в хижине ткача, который работает по¬
этому на открытом воздухе, прерывая ее при каждой небла¬
гоприятной перемене погоды* *).
Лишь унаследованная, накопленная из поколения в по- I—330
холение специальная сноровка сообщает индусу, как и пауку,
его виртуозность. И все-таки по сравнению с большинством
мануфактурных рабочих такой индусский ткач совершает
очень сложный труд.
Ремесленник, совершающий одна за другой различные ча¬
стичные операции в производстве продукта, должен то пе¬
реходить с места на место, то менять инструменты. Переходы
от одной операции к другой прерывают течение его труда и
как бы образуют поры (промежутки) в его рабочем дне. Эти
поры уменьшаются, если он в течение целого дня производит
одну и ту же операцию; они исчезают в той же мере, в ка¬
кой уменьшается изменчивость его операций. Повышение
„Истооический и описательный отчет о британской Индии* Гуго
Муррей James Wils etc. Эдаабург 1832, т. 11, стр. 419. Индийский ткац¬
кий станок очень высок,, так как основа натягивается на нем верти¬
кально.

64
производительности труда вызывается здесь или растущей
интенсивностью труда,—т. е. увеличенной затратой рабочей
силы в течение данного промежутка времени, или уменьше¬
нием непроизводительного потребления рабочей силы. Ка
ждый переход от покоя к движению требует известной затраты
сил, которая теперь компенсируется большею продолжитель¬
ностью труда, раз достигнутой нормальной быстроты. С дру
гой стороны монотонность работы ослабляет напряженность
внимания и под (ем энергии, которые создаются самим фак¬
том перемены деятельности.
Производительность труда зависит, однако, не только
от виртуозности работника, но также и от совершенства его
орудий. Орудия одного и того же рода, как напр., инстру¬
менты режущие, сверлящие, толкающие, ударяющие и т. д.
употребляются в различных процессах труда, и с другой сто¬
роны, в одном и том же процессе труда один и тот же ин¬
струмент служит для различных операций. Но с того момента
когда различные операции данного процесса труда обособн
лись друг от друга, причем каждая частичная операция в
руках частичного рабочего приняла наиболее совершенную,
а следовательно, и исключительную форму,—возникает не¬
обходимость в изменении орудий, служивших до того для
различных целей. В каком направлении следует произвести
эти изменения, выясняется на опыте, который показывает,
какие именно неудобства представляло пользование оруди
ями в их прежней форме.
831. Дифференциация (разделение на различные виды) и
специализация орудий является характерными особенностями
мануфактуры. В одном Бирмингаме изготовляется до 500 разно¬
видностей молотков, причем не только каждый из них слу¬
жит для особого производственного процесса, но зачастую
несколько различных видов их служат лишь для отдельных
операций одного и того же процесса. Мануфактура упрощает,
улучшает и умножает рабочие инструменты путем приспо¬
собления их к исключительным, обособленным функциям
частичных рабочих *). Тем самым мануфактура создает одну
>) Относп-ельно естественных органов растений н животных Дар¬
вин в своей, сделавшей эпоху работе „Происхождение видов“ говорит:
.Причина изменчивости органов в тех случаях, когда одни и тот же
орган выполняет различные работы, заключаются, быть м^жет, в тбм. что
здесь естественный подбор мевее тщательно поддерживает или подавляет
каждые мелкие уклонения формы, чем в тех случаях, когда один орган
предназначен лишь для определенной обособленной задачи. Так, напр.,
ножи, предназначенные для того, чтобы резать самые разнообразные
вещи, могут в общем сохранять более или менее одинаковую форму; пе
раз инструмент -предназначен для одного какого-либо употребления, он
при переходе к другому употреблению должен изменить и сбою форму*.

65
из материальных предпосылок машины, которая представляет
комбинацию многих простых инструментов.
Частичный рабочий и его инструмент образуют простые
элементы мануфактуры. Обратимся теперь к мануфактуре в
се целом.
Мануфактура расчленяется на две существенно различ¬
ные формы, которые играют совершенно различную роль
при позднейшем превращении мануфактуры в крупную ма-
ш шную промышленность; различие это зависит от того,
получается ли продукт путем чисто механического соедине¬
ния самостоятельных частичных Продуктов или же своей го¬
товой формой он обязан последовательному ряду связанных
между со-ой процессов и операций.
Так, напр., локомотив состоит более чем из 5000 само¬
стоятельных частей. Он не может, однако, послужить при¬
мером мануфактуры первого рода, так как является продук¬
том крупной промышленности. Но возьмем, напр., часы. Из 1—333
индивидуального продукта нюренбергского ремесленника,
часы превратились в общественный продукт целой массы
частичных рабочих. Таковы: Rohwerkmacher (рабочий, изготов¬
ляющий необходимый сырой материал), изготовитель часовых
пружин, циферблатов, спиральных пружин, рабочий, встав¬
ляющий рубины, делающий стрелки, часовые коробки, наре¬
зающий винты, золотильщик со многими подразделениями,
напр., рабочий, обрабатывающий колеса (причем опять таки
разделяется обработка латунных и стальных колес), Trieb-
macher, Zeigerwerkmacher, acheveur de pignon (рабочий, ук¬
репляющий колеса в надлежащих частях механизма, полиру¬
ющий facettes и т. д.). Zopfenmacher, planteur de finissage,
(вставляющий в механизм различные колеса, и пружины),
finisseur de bardlet (вырезывающий зубцы, расширяющий отвер¬
стия до надлежащей величины, укрепляющий установку), Нет-
mungmacher и, как подразделение этой отрасли в некоторых слу¬
чаях, изготовитель цилиндров, изготовитель встречных колес,
изготовитель маятников, изготовитель raquette (механизма, ре¬
гулирующего часы), planteur d’echcppement; далее: repasseur de
bardlet, полировщик стали, полировщик колес, полировщик
винтов, рисовальщик цифр, Blattmacher (покрывающий медь
эмалью*, fabricant de pendouts (делающий лишь кольца к
часовой коробке), finisseur de charniere (вставляющий латун¬
ный штифт в середину коробки), faiseur de secret (встав¬
ляющий пружину, которая открывает крышку», гравер cise-
leur, полировщик часовой коробки и т. д., наконец, repasseur,
окончательно собирающий готовые часы и пускающий их в ход.
Лишь немногие части часов проходят через различные руки,

66
и в конце-концов все эти разрозненные части собираются в
одних руках которые сплачивают их в одно механическое
целое.
Благодаря этому чисто внешнему отношению готового
продукта к его разнородным составным частям в данном
производстве, как и во многих, подобных ему, соединение
многих частичных рабочих в одной мастерской наблюдается
лишь случайно. Частичные работы в свою очередь могут
выполняться в виде отдельных самостоятельных ремесл, что
и имеет место в кантонах Ваадт и Невшатель (в Швейца¬
рии), тогда как в Женеве, напр., частичные рабочие рабо¬
тают непосредственно вместе под командой одного капиталиста.
Но и в последнем случае редко изготовляются в самой ма¬
нуфактуре циферблаты, пружины и коробки. 06‘единение
рабочих в одном помещении выгодно здесь лишь в исклю¬
чительных случаях, так как конкуренция между рабочими,
работающими на дому, всего больше, а раздробление произ¬
водства на массу разнородных процессов почти исключает
1—23 возможность совместного применения орудий труда; между
тем при рассеянной в пространстве фабрикации капиталист
избавляется от издержек на фабричные здания и т. д.1). На¬
до заметить однако, что положение и этих частичных рабо¬
чих, которые работают у себя на дому, но на капиталиста,
совершенно отлично от положения самостоятельного ремес¬
ленника, работающего лишь на своих заказчиков9).
Другой род мануфактуры, ее совершенная форма, про¬
изводит продукты, которые пробегают связные фазы разви¬
тия, последовательный ряд процессов: такова, напр., ману¬
1) Женева в 1854 г. произвела 80,000 часов, что составляет менее
г/6 часового п|О1аводства кан юна Невшателя. Chaux de Foods, которые
можно рассматривать, как одну, часовую мануфактуру, производит в год
вдвое больше, чем Женева. С 1850 по 1861 год Женева изготовила
750,000 часов. В^лн независимость отдельных процессов, на которые рас¬
падается производство сложного продукта, уже сама по себе крайне за¬
трудняет превращение таких мануфактур в крупное машинное производ¬
ство, то в часовом производстве сюда присоединяются еще два специаль¬
ных препятствия: мелкость и деликатность составных элементов и то об¬
стоятельство, что часы, как предмет рескоши, делаются чрезвычайно
разнообразных форм. Лучшие лондонские фирмы в течение целого года
едва ли производят хотя бы дюжину вполне сходных часов. Часовая
фабрика Vacherm et Constantin, с успехом применяющая машины, дает
самое большее 3—4 вариации часов по величине и форме.
>) В производстве часов, атом классическом образчике тех ману¬
фактур, которые производят самостоятельные частичные продукты, можно
особенно точно изучить упомянутое выше разложение ремесленной
деятельности и вытекающую из него дифференциацию и специализацию
рабочих инструментов.

67
фактура иголок, в которой проволока проходит через руки
72 и даже 92 частичных рабочих.
Если мы рассматриваем определенное количество сырого I—334
материала, напр., тряпок на бумажной фабрике или прово¬
локи на игольной, то окажется, что оно пробегает в руках
различных частичных рабочих целый ряд последовательных
фаз производства, пока, наконец, продукт не примет своей
окончательной формы. Но если мы будем рассматривать ма¬
стерскую в целом, как совкупный организм, то окажется,
что сырой материал одновременно находится во всех фазах
производства. Составленный из частичных рабочих, совокуп¬
ный рабочий одной частью своих многочисленных рук, во¬
оруженных инструментами, тянет проволоку, между тем, как
другие его руки и инструменты в то же время выпрямляют
эту проволоку, режут ее, заостряют концы и т. п. В резуль¬
тате в данный промежуток времени получается больше го¬
тового товара. Мануфактура достигает этой общественной
организации процесса труда, лишь приковывая данного ра¬
бочего к одной и той же детали.
Так как частичный продукт каждого частичного рабо- 1—335.
чего является в то же время определенной ступенью разви¬
тия одного и того же продукта, то один рабочий доставляет
другому или одна группа рабочих доставляет другой их сы¬
рой материал. Результат работы одних является исходным
пунктом работы других. Рабочее время, необходимое для
достижения искомого полезного результата, в каждом частич¬
ном процессе устанавливается опытом, и мануфактурное про¬
изводство покоится на предпосылке, что в данное рабочее
время достигается данный результат. Лишь при этом усло¬
вии различные, друг друга заполняющие процессы труда
могут совершаться непрерывно, одновременно и друг возле
друга. Ясно, что эта непосредственная зависимость отдель¬
ных работ, а, следовательно, и рабочих друг от друга вы¬
нуждает каждого из них употреблять на свою функцию лишь
необходимое рабочее время, благодаря чему создается го¬
раздо более высокая степень непрерывности, согласованно¬
сти, правильности, порядка и, особенно, интенсивности тру¬
да, чем это имеет место в самостоятельном ремесле и даже
в простой кооперации.
Однако, различные операции требуют неодинакового
времени для своего совершения и потому в равные проме¬
жутки времени дают различные количества частичных про-
ауктов. Следовательно, раз каждый рабочий должен изо 1—331
дня в день совершать одну и ту же операцию, то для раз¬
личных операций необходимо различное число рабочих, точ-

68
но соответствующее взаимному соотношению; напр., в ело
волитне на 4 литейщика требуется 2 отбивалыиика и 1
полировщик, так как литейщик отливает в час 2000 букв,
отбивальщик отбивает 40(0, а полировщик полирует 8000.
Раз для отдельных размеров производства опытом ус¬
тановлено надлежащее числовое отношение между различ¬
ными группами частичных рабочих, то расширить масштаб
производства возможно лишь, умножая на определенное чис¬
ло раз число рабочих каждой из этих отдельных ipynn. (В
словолитне, напр., нельз! прибавить одного полировшика,
не прибанив одновременно двух отбивальщиков и четырех
литейшиков). К этому присоединяется еще то обстоятельство,
что один и тот же индивидуум может исполнять известные
работы одинаково легко, совершаются ли они в больших
или в малых размерах; таковы, напр., труд высшего надзора,
перемещение частичных продуктов из одной фазы производ¬
ства в другую и т. п. Выделение этих раббт в самостоятель¬
ные выполняемые специальными рабочими функции выгодно
поэтому лишь при увеличении числа занятых в производстве
рабочих; но такое увеличение должно одновременно затро-
<—937. нуть все группы в установленной пропорции. Существуют
мануфактуры, в которых каждая отдельная группа есть уже
расчлененное рабочее тело. Возьмем для примера мануфак¬
туру бутылок. Она распадается на три существенно различ¬
ные фазы: во 1-х, подготовительная фаза, приготовление
смеси из песку, кззссти и т. д. и сплавление этой смеси в
жидкую стекляннную массу. В этой первой, так же, как и в
заключительной фазе,—удаление бутылок из печи, их сорти¬
ровка, упаковка и т. д.,—заняты различные частичные рабо¬
чие. Между этими двумя фазами находится производство
бутылок в собственном смысле этого слова, т.-е. обработка
жидкой стеклянной массы. У отверстия одной и той же пе
чн работает целая группа, называемая в Англин .hole" (ды¬
ра) и состоящая из одного bottle moker’a (делателя бутылок),
одного выдувальщика, одного сборщика, одного собираль-
щика или полировщика и одного установщика. Эти пять
частичных рабочих образуют пять особых органов единого
рабочего тела, которое может функционировать лишь в це¬
лом, т.-е. лишь как непосредственная кооперация всех пяти
Все тело парализовано, если не хватает одного из этих пяти
членов. Но одна и та же плавильная печь имеет несколько
отверстий, — в Англии, напр., от 4 до 6, при каждом из них
имеется глиняный плавильный тигель с жидким стеклом;
при каждом тигле занята группа из тех же самых пяти ра¬
бочих специалистов. Расчленение каждой отдельной группы
69
покоится непосредственно на разделении труда, тогда как
союз между различными однородным группами предста¬
вляет простую кооперацию, предназначенную для того, чтобы
с большей экономией использовать одно из средств произ¬
водства. в данном случае плавильную печь. Каждая такая
печь с ее 4-6 группами образует как бы самостоятеляную
мастерскую для выделки стекла, и стекляная мануфактура
охватывает несколько мастерских подобного рода вместе с
приспособлениями и рабочими для начальных и заключитель¬
ных фаз производства.
Наконец, мануфактура может развиться в комбинацию
различных мануфактур. Так, напр., в Англии крупные сте¬
клоделательные предприятия сами приготовляют для себя
глиняные плавильные тигли, так как от качества последних
существенно зависит, удачный или неудачный получится про¬
дукт. Так, мануфактура флинтгляса соединяется иногда с
мануфактурой шлифования стекла и с латунно-литейной ма¬
нуфактурой: последняя служит для изготовления металличе¬
ских оправ к различным стекляным предметам. В этом слу¬
чае комбинированные мануфактуры образуют более или менее
обособленные в пространстве отделения одной совокупной
мануфактуры и в то же время независимые друг от друга
процессы производства, каждый со своим собственным раз¬
делением труда. Несмотря на некоторые преимущества ком¬
бинированной мануфактуры, она, как таковая, не достигает
действительного технического единства. Последнее возни¬
кает лишь при превращении мануфактуры в машинное про¬
изводство.
Мануфактурный период, быстро делающий уменьшение
рабочего времени, необходимого для производства товаров,
своим сознательным принципом, развивает в отдельных слу¬
чаях употребление машин, особенно при некоторых элемен¬
тарных подготовительных процессах, требующих для своего
выполнения большого количества людей и большей затраты
силы. Так, напр., в бумажной мануфактуре скоро стали со¬
оружать особые мельницы для промывания тряпок, а при
выплавке металлов—машинные толчеи для раздробления
руды. Машина в самой своей элементарной форме зевещана
была нам еще римской империей в виде водяной мельницы*.
9 Вся история развитая машин может быть прослежена на нсто-
1>ин развития мукомольных мельвпц. По английски—фабрика еще до сих
'.пр называется mill (мельница) В немецких сочинениях по технологии в
церзые десятилетия 19-го века мы также встречаем слово ямельвицаь
(МёЫе), обозначающее на только машины, приводимые в движение св
ламп природы, но и всякую вообще мануфактуру, примевяющую меха,
инческсе яппараты.
338.

70
Ремесленный период так же оставил нам великие открытия:
компас, порох, книгопечатание и автоматические часы. Но и
после этого машина все же продолжает играть второстепен-
I.—339. НУЮ Р°ль наряду с разделением труда. Очень важную роль
сыграло применение время от времени машин в 17-м веке,
так как оно послужило великим математикам того времени
практической точкой опоры и побудителем для создания со¬
временной механики.
Специфическим для мануфактурного периода меха¬
низмом остается сам коллективный рабочий, составленный из
многих частичных рабочих. Различные операции, попеременно
совершаемые производителем товара и сливающиеся в одно
целое в процессе его труда, требуют от него напряжения
различных способностей. В одной он должен развивать больше
силы, в другой больше ловкости, в третьей больше внимания
и т. д., а один и тот же человек не обладает всеми этими
качествами в равной мере. После разделения и обособления
различных операций рабочие делятся и группируются сооб¬
разно их преобладающим способностям. Если, таким образом,
природные особенности рабочих образуют ту почву, в кото¬
рую пускает свои корни разделение труда, то, с другой сто¬
роны, мануфактура, раз она уже введена, развивает рабочие
силы, по самой природе своей пригодные лишь для односто¬
ронних специфических функций. Собирательный (коллектив¬
ный) рабочий обладает теперь всеми способностями в оди¬
наково высокой степени совершенства и в то же время тратит
их самым экономным образом, так как каждый свой орган,
индивидуализованный в особом рабочем или особой группе
рабочих, он применяет лишь для отправления той функции,
для которой он лучше всего приноровлен. Односторонность
и даже прямые недостатки частичного рабочего—составляют
его достоинства, если рассматривать его, как часть совокуп¬
ного рабочего (напр. одностороннее развитие мускулов,
I.—340. искривление костей ит. п.). Привычка к односторонней фун¬
кции превращает его в орган, действующий с инстиктивной
уверенностью, а связь совокупного механизма вынуждает его
действовать с регулярностью отдельной части машины.
Так как различные функции совокупного рабочего могут
быть проще и сложнее, грубее или тоньше, то его органы,—
индивидуальные рабочие силы,—нуждаются в очень различ¬
ных степенях подготовки и вследствие этого обладают очень
различной стоимостью. Таким образом, мануфактура выраба¬
тывает настоящую иерархию (систему ступеней) рабочих сил,
которой соответствует лестница заработных плат. Между тем,
каждый производственный процесс требует известных простых

71
движений, одинаково доступных каждому человеку. И такие
движении порывают теперь свою непостоянную связь с более
содержательными моментами производства и окостеневают в
виде особых исключительных функций.
Мануфактура создает, поэтому, в каждом ремесле, ко¬
торые она охватывает, класс так называемых необученных
рабочих, которых строго исключала ремесленная организация
производства. Наряду с иерархическими степенями выступает 1—341.
простое деление рабочих на обученных и не обученных. Для
последних издержки обучения совершенно отпадают, для
первых же они вследствии упрощения их функций,—ниже,
чем для ремесленников. В обоих случаях падает стоимость
заработной платы. Исключения наблюдаются в том случае,
когда разложение процесса труда создает новые связные функ¬
ции, которые в ремесленном производстве или вовсе не су¬
ществовали или существовали в ограниченном размере.
Описанное здесь разделение труда внутри мануфактуры
являлось продолжением разделения труда, которое с незапа¬
мятных времен уже существовало и нашло до мануфактуры
:вое высшее проявление в ремесле. Само собой понятно, что
новое, вызванное капиталом, разделение труда находилось
не раз во взаимодействии и согласованности со старым. Не
смотря на это, оба эти вида разделения труда, т. е. то, ко¬
торое было известно уже многими столетиями раньше, и ко¬
торое, напр., делило людей по различным ремеслам,—и про¬
исшедшее лишь под влиянием капитала разделение труда
внутри одной и той же мастерской,—оба эти вида существенно
отличаются друг от друга. Сходство их между собой ярче г 345
всего выступает там, где внутренняя связь охватывает собою
различные занятия. Скотовод, напр., производит шкуры, ко¬
жевник превращает их в кожу, сапожик превращает кожу в
сапоги. Каждый производит здесь лишь частичный продукт, а
окончательная, готовая форма последнего есть комбиниро¬
ванный результат этих отдельных работ. Сюда присоединя¬
ются еще различные отрасли труда, доставляющие скотоводу,
кожевнику и сапожнику их средства производства. Но что
устанавливает связь между независимыми работами скотовода,
кожевника и сапожни> а То обстоятельство, что их продукты
являются товарами. Напротив, что характеризует разделение I—з*в.
труда в мануфактуре? То, что здесь частичный рабочий не
производит самостоятельно товара Лишь совокупный про¬
дукт многих частичных рабочих превращается в товар. Всеоб¬
щее разделение труда внутри общества обслуживается куплей
и продажей продуктов различных отраслей труда. Связь между
частичными работами в мануфактуре устанавливается путем
11*

12
продажи различных рабочих сил одному и юму же капита
листу, который употребляет их, как комбинированную рабочую
силу. Мануфактурное разделение труда предполагает концен¬
трацию *) средств производства в руках одного капиталиста,
общественное же разделение труда предполагает—раздробле¬
ние средств производства между многими, независимыми друг
от друга товаропроизводителями. В мануфактуре железный за¬
кон строго определенных пропорций и отношений распределяет
рабочие массы между различными функциями; наоборот, при¬
хотливая игра случая и произвола распределяет товаропро
изводителей и их средства производства между различными
I—э<т	отраслями общественного труда. Мануфактурное разделение
труда предполагает безусловный авторитет капиталиста над
рабочими которые образуют простые члены принадлежащего
ему совокупного механизма.
Общественное распределение труда противопоставляет
друг другу независимых товаропроизводителей, не призна¬
ющих никакого иного авторитета, кроме конкуренции, кроме
того принуждения, которое является результатом борьбы их
взаимных интересов. Поэтому, то же самое буржуазное соз¬
нание, которое прославляет,—как организацию труда, повы¬
шающую его производительные силы,—мануфактурн: е раз¬
деление труда, пожизненное прикрепление работника к какой
нибудь одной мелкой операции,—это же самое буржуазное
сознание с одинаковой горячностью поносит всякий созна¬
тельный общественный контроль и регулирование общест¬
венного процесса производства, как покушение на неприкос¬
новенные права соственности, свободы и самоопределяюще¬
гося „гения" индивидуального капиталиста. Весьма характерно,
что вдохновенные апологеты (защитники) фабричной системы
не находят против всеобщей организации общественного
труда возражения более сильного, чем указание, что такая
организация превратила бы все общество в фабрику.
। -350. Цеховые законы планомерно препятствовали превраще¬
нию цеховых мастеров в капиталистов тем, что строго огра¬
ничивают число подмастерьев, которым имел право давать
работу один мастер. Равным образом мастер мог держать
подмастерьев лишь в том ремесле, где он сам был мастером.
Цех ревниво охранял себя от всяких посягательств со сто¬
роны торгового капитала этой единственной свободной формы
капитала, противостоявщей цехам. Купец мог покупать вся¬
кие товары, но не труд в качестве товара. Его терпели лишь
в роли скупщика продуктов ремесла. Если внешние обсто-
‘) Сосредоточение.
73
ятельства вызывали прогрессивное разделение труда, то су
шествовавшие цехи, расщеплялись на подвиды, или же на
ряду с существовавшими основывались новые цехи, однако,
без об‘единения различных ремесел в одной мастерской. Та¬
ким образом, хотя обособление, изолирование и развитие от¬
дельных отраслей труда цеховыми организациями послужило
материальной предпосылкой мануфактурного периода, тем
не менее сами цеховые организации исключали возможность
мануфактурного разделения труда. В общем и целом рабочий
сростался со своими средствами производства так же тесно,
как улитка со своей раковиной, и, следовательно, недоставало
первой предпосылки мануфактуры: обособления средств про¬
изводства, в качестве капитала, противостоящего рабочему.
В го время как разделение труда в целом обществе,—
совершается ли оно при посредстве товарного обмена или
независимо от него,—принадлежит самым различным соци¬
ально-экономическим формациям общества, — ману фа к
гурное разделение труда есть совершенно
специфическое создание капиталистического
способа производства.
Раз мануфактура существует, то каждый дальнейший
процесс разделения труда требует сосредоточения большего
капитала в руках одного капиталиста. Ибо, как, мы видим,
само существующее разделение труда предписывает капита¬
листу необ<одимый ему минимум рабочих. Пусть вспомнят
пример словолитни: на одного полировщика нужны два отби-
вальщика и четыре летейщика; если капиталист хочет пустить
в ход свою словолитню, он должен, по крайней мере, иметь
такую группу в семь рабочих. При дальнейшем же расшире¬
нии прозводства, ему требуется, по крайней мере, еше семеро.
Но при этом должно быть также соответственным образом
увеличено количество материалов и средств производства,—
строения, печи и пр, в особенности же количество сырого
материала, которое растет гораздо быстрее числа рабо¬
чих, так как при расширении производства увеличивается так*
же и производительность труда и, следовательно, в одинако¬
вый промежуток времени и при том же количестве рабочих,
потребляется больше сырого материала. Капиталист дожен
иметь его в своем распоряжении.
В той самой мере, как растет мануфактура, обществен¬
ные средства существования и средства производства должны
сосредоточиться в руках капиталиста в виде капитала. „Еще
недостаточно того, чтобы в обществе имелись необходимые
ня дальнейшего разделения труда средства существования
и средства призводства, необходимо, кроме того, чтобы ка¬
1-351.

74
питал этот скопился в руках предпринимателей в достаточно
значительных массах, позволяющих вести производство в
широком масштабе... По мере того, как развивается разде-
ление труда, неизменное число занятых рабочих требует все
более и более значительных затрат капитала в виде орудий,
сырых материалов и т. д. (Storch „Курс политической эко¬
номии*. Парижское издание, т. I, стр. 250, 251).
Как и простая кооперация, мануфактура произведена
капиталом. Производительная сила, возникающая из сочета¬
ния различных работ, является, поэтому, производительной
силой самого капитала. Однако между простой кооперацией
и мануфактурой есть существенная разница. В то время, как
простая кооперация оставляет способ производства в общем
и целом незменным, мануфактура коренным образом рево¬
люционизирует его и всецело подчиняет себе рабочую силу.
Она превращает рабочего в урода, искусственно культивируя
в нем одну только специальную способность и подавляя це¬
лый мир производительных задатков и дарований; она ути¬
лизирует рабочего, как утилизируется скот в государствах
Ла-Платы, где убивают животное только для того, чтобы до¬
быть его шкуру или его сало.
1—352. Не только отдельные частичные работы распределяются
между различными индивидуумами, но и сам индивидуум
разделяется, превращается в автоматическое орудие данной
час.ичной работы и, таким образом, осуществляется пошлая
басня Менения Агриппы, которая изображает человека в виде
частицы его собственного тела. Если первоначально рабочий
продает свою рабочую силу капитала, потому что у него нет
материальных средств для производства товара, то теперь
сама его индивидуальная рабочая сила не может быть исполь¬
зована до тех пор, пока не будет запродана капиталу.
Она способна функционировать лишь в связи с другими,
а связь эта осуществляется лишь после продажи ее,—в ма¬
стерской капиталиста. Неспособный по свои естественным
данным делать что либо самостоятельное, мануфактурный
рабочий развертывает свою прозводительную деятельность
лишь, как придаток мастерской капиталиста. „Работник, вла¬
деющий ремеслом во всем его об‘еме, может везде зани¬
маться производительной деятельностью и добывать себе
средства существования. Мануфактурный же рабочий пред¬
ставляет только придаток, который отдельно от своих това¬
рищей не может ничего сделать, и поэтому не самостоятелен
и вынужден принимать те условия, которые работодателю
угодно будет ему предложить". (Storch, петербугское изда¬
ние. 1815, т. Т, стр. 204).

75
Все те познания, понимания и воля, которые развивает
в себе самостоятельный крестьянин или ремесленник, хотя бы
и в малом масштабе, в мануфактуре требуются лишь от
мастерской в целом. Частичные рабочие теряют духовные силы
производства, накопляющиеся в противовес им в капитале.
Мануфактурное разделение труда приводит к тому, что ду¬
ховные силы процесса производства отделяются от частичных
рабочих и противостоят им, как чужая собственность и
порабощающая их сила. Этот процесс отделения начинается
еще с простой кооперации, где капиталист по отношению
к отдельному рабочему представляет собой единство и волю
общественно трудового тела. Он развивается далее в ману¬
фактуре, низводящей рабочего до степени частичного рабо¬
чего. Он завершается в крупной промышленности, которая
отделяет от рабочего науку, как самостоятельную производ¬
ственную силу и заставляет ее служить капиталу.
В мануфактуре обогащение совокупного рабочего, а сле¬
довательно, и капитала, общественными производительными
силами обусловлено обеднением рабочего индивидуальными
производительными силами. „Невежество есть мать промыш¬
ленности, как и суеверия. Сила размышления и воображения
подвержена ошибкам, но привычка двигать определенным
образом ногой или рукой не зависит ни от того, ни от дру¬
гого. Поэтому, мануфактуры лучше всего процветают там,
где наиболее подавлена духовная жизнь, так что мастерская
может быть рассматриваема как машина, части которой со¬
ставляют люди*. (I. D. Tuckett „История положения рабочего
населения в прошлом и настоящем®. London 1846, т. I, стр. 149).
II в самом деле, в половине 18-го века некоторые мануфак¬
туры предпочитали употреблять полуидиотов для производ¬
ства известных простых операций, составлявших, однако,
фабричную тайну.
Английский экономист Адам Смит в своем труде („Бо¬
гатство народов* 1776, V книга, гл. I, II отдел) ярко харак¬
теризует духовное убожество рабочего, как следствие ману¬
фактурного производства.
„Духовное развитие значительного большинства лю¬
дей*—говорит А. Смит—„неизбежно определяется их повсе¬
дневными занятиями".
Человек, затративший всю свою жизнь на отправление
немногих простых операций... не имел случая упражнять свой
разум... Он становится обыкновенно настолько тупым и не¬
вежественным, насколько это возможно для человеческого
существа". Но и тело частичного рабочего хиреет, и, таким
образом, мануфактура первая дала материал и стимул для
-353
-355.

76
исследования болезней промышленных рабочих (промышлен
ная патология).
«Рассечение человека называется казнью, если он цолу-
чил смертный приговор, убийством если он не приговорен к
смерти. Рассечение труда есть убийство народа". (D. Urgn-
uhart, London 1855).
Кооперация, покоющаяся на разделении труда, или ма¬
нуфактура, вначале представляет естественно выросшее из
потребностей труда образование. Но как только она приобре¬
тает известную устойчивость и широту распространения, она
становится	планомерной и систематической
формой капиталистического способа производства. История
мануфактуры в собственном смысле этого слова показывает,
каким образом характерное для нее разделение труда при¬
обретает целесообразные формы, сначала чисто эмпирически
(исходя из опыта), как бы за спиной действующих лиц, а за¬
тем, подобно цеховому ремеслу, стремится закрепить ра?
найденные формы, передавая их из поколения в поколение
и в отдельных случаях упрочить их на целые века. Если эти
формы меняются, то за исключением второстепенных пере¬
мен, всегда лишь под влиянием революции в орудиях труда.
1—356. Современная мануфактура,—я не говорю здесь в крупном
машинном производстве,—или находит свои элементы уже
готовыми, хотя и в рассеянном виде,—напр. мануфактура
платья в тех крупных городах, где она возникает,—и ей при¬
ходится только собирать эти рассеянные члены; или же прин¬
цип разделения бросается сам в глаза, требуя просто пере¬
дачи отдельных операций ремесленного производства (напр.
в переплетном деле) особым частичным рабочим. В таких
случаях не требуется и недели опыта, чтобы найти надле¬
жащую пропорцию между числом рук, необходимых для
отправления каждой функции" ’).
Мануфактурное разделение труда создает, таким обра¬
зом, определенную организацию общественного труда и одно¬
временно развивает новую общественную производительную
силу труда. Как специфически капиталистическая форма обще¬
ственного процесса производства,—а на той исторической
Наивная вера в изобретательский гений, с самого начала про¬
являемый отдельными капиталистами в области разделения труда, со¬
хранилась еще, повидимому, только у немецких профессоров. Так, вапр.
господин Ришер назначает капиталисту «различные заработные платы"
в благодарность за то, что из юпитерской головы последнего выскаки¬
вает в совершенно законченном виде разделение труда. Большее или
меньшее разделение труда зависит от величины кошелька, а не от раз¬
меров гения.

77
основе, на которой она возникает, оно может развиваться
только в капиталистической форме,—она есть только особый
метод увеличить за счет рабочего производства относительной
прибавочной стоимости или самовозрастание капитала. Оно
не только развивает общественную производительную силу
труда для капиталиста, а не для рабочего, но и развивает ее
путем изуродования индивидуального рабочего. Оно создает
новые условия господства капитала над трудом. Поэтому,
если оно, с одной стороны, является историческим процессом,
то, с другой стороны, оно есть орудие цивилизованной и
утонченной эксплоатации.
Политическая экономия, которая становится настоящей
наукой лишь в мануфактурный период, рассматривает разде¬
ление труда вообще лишь как средство с тем же количе¬
ством труда произвести больше товара, следовательно, уде¬
шевить товары и ускорить накопление капитала. В строжай- (-.357.
шем противоречии с этим подчеркиванием количественной
стороны дела и меновой стоимости, писатели классической
древности обращают внимание исключительно на качествен¬
ную сторону и потребительную стоимость. Вследствие разде¬
ления отраслей производства, товары изготовляются лучше,
различные склонности и таланты людей могут выбрать себе
соответственные сферы деятельности, а без ограничения сферы
деятельности нельзя ни в одной области совершить ничего
замечательного.
В собственно мануфактурный период, т. е. в период, когда
мануфактура была господствующей формой капиталистическо¬
го способа производства, полное осуществление присущих ей
тенденций наталкивается на всевозможные затруднения. Хотя
мануфактура создает, как мы видели, на ряду с иерархиче¬
ским расчленением рабочих, простое разделение их на обу¬
ченных и необученных, число последних остается весьма
ограниченным. Хотя мануфактура приспособляет отдельные
операции к различным степеням зрелости, силы и развития
рабочих и, следовательно, прокладывает путь к эксплуатации
женщин и детей, тем не менее, эта тенденция, вообще говоря,
терпит крушение, благодаря сопротивлению мужчин-рабочих,
привычкам которых она противоречит. Хотя разложение ре- I—зло
месленной деятельности на частичные операции понижает
издержки на обучение, а потому и стоимость рабочего, тем
не менее для трудных детальных работ долгий срок обуче¬
ния остается необходимым и ревностно охраняется рабочими
даже там, где он излишен. Мы видим, напр., что в Англии
законы об ученичестве с их семилетним сроком обучения

78
остаются в полной силе до конца мануфактурного периода и
падают лишь под натиском крупной промышленности.:
Так как ремесленное искусство остается основой ману¬
фактуры, то капиталу постоянно приходится бороться с на¬
рушением субординации со стороны рабочих. Через весь ма¬
нуфактурный период проходит жалоба на отсутствие дисци¬
плины у рабочих. Начиная с 16-го века и вплоть до
возникновения крупной промышленности, капиталу не удава¬
лось подчинить себе все то рабочее время, каким располагал
мануфактурный рабочий С иммиграцией и эмиграцией рабо¬
чих сами мануфактуры принуждены покидать одну страну
и перекочевывать в другую.
Вместе с тем мануфактура не могла ни охватить обще¬
ственного производства во всем его об’еме, ни преобразо¬
вать его в самой основе. Одним из наиболее совершенных
созданий мануфактуры была мастерская для производства
самих орудий труда, особенно сложных механических аппа-
Г—361. ратов. Этот продукт мануфактурного разделения труда,
в свою очередь, производит—м а ш и н ы. Этим, с одной сто¬
роны, уничтожаются границы зависимости продукта от лич¬
ных способностей рабочего, а с другой стороны, падают
преграды господства капитала.
в) Машины и крупная промышленность *)•
Подобно всем другим методам развития производитель¬
ной силы труда, машины применяются капиталом для уде¬
шевления товаров и для сокращения той части рабочего
дня, которую рабочий употребляет на себя самого, и удли¬
нения таким образом той, которую он даром отдает капита¬
листу. Машины—средство производства прибавочной сто¬
имости.
В мануфактуре исходной точкой переворота в способе
производства служит рабочая сила, в крупной промыш¬
ленности — средство труда. Поэтому, прежде всего, необ¬
ходимо исследовать, чем отличается машина от ремесленного
инструмента.
[_зб2	Математики и механики говорят, что орудие есть про¬
стая машина, а машина—сложное орудие. Они не видят ни¬
какого существенного различия между ними. На самом деле
каждая машина состоит из простых орудий, каковы бы ни
были их изменения и сочетания. Однако, с экономической
точки зрения это об‘яснение непригодно. С другой стороны,
’) Т. I, гл. 15 § 1—2.

79
различие между орудием и машиной хотят открыть в
том, что при орудии движущей силой служит человек;
напротив—движущей силой машины является какая нибудь
сила природы—животное, вода, ветер и т. д. Но тогда за¬
пряженный быками плуг—был бы машиной, а применявший¬
ся в 18 столетии круговой ткацкий станок, который приво¬
дился в движение рукой одного рабочего и делал 96.000 пе¬
тель в минуту, был бы простым орудием. Мало того, один
и тот же ткацкий станок был бы орудием, если он приводит¬
ся в движение рукой, и машиной, если приводится н
движенве паром. Так как применение животной силы
представляет одно из древнейших изобретений человечества,
то оказалось бы, что машинное производство предшествовало
ремесленному.
Всякая развитая машина состоит из трех существенно
различных частей: двигательного механизма, передаточного
механизма и, наконец, исполнительного механизма или соб¬
ственно рабочей машины. Двигательный механизм
действует, как движущая сила всей машины. Он или сам
порождает свою двигательную силу, как напр., паровая ма¬
шина, калорическая машина (действующая нагретым возду¬
хом), электро-магнитная машина и др., или же получает им¬
пульс извне, от какой либо готовой силы природы, как
водяное колесо, крыло ветрянкой мельницы и т. д.
Передаточный механиз м,—состоящий из маховых
колес, подвижных валов, зубчатых колес, эксцентриков, стер¬
жней, передаточных лент, ремней, промежуточных приспособле¬
ний и принадлежностей всякого рода,— регулирует движение,
изменяет, где это необходимо форму его,—напр., превращает
его из перепендикулярного в круговое,—распределяет его и
переносит на исполнительные механизмы. Обе эти части ме¬
ханизма существуют лишь для того, чтобы привести в дви¬
жение исполнительный механизм, благодаря чему
последний охватывает предмет труда и целесообразно изме¬
няет его. От этой части машины, от исполнительного
механизма, как раз и исходит промышленная
революция 18 века. И теперь он снова и снова является
исходным пунктом переворотов во всех случаях, когда ремес¬
ленное или мануфактурное производство превращается в
машинное.
Если мы присмотримся ближе к исполнительному ме¬
ханизму, или собственно рабочей машине, то мы в общем
и целом увидим в ней, хотя и в измененной форме, все те
же аппараты и орудия, которыми работает ремесленник и
мануфактурный рабочий. Или вся машина представляет из
I- зоз.
1—364.

80
себя лишь более или менее измененное механическое издание
старого ремесленного орудия, как механический ткацкий ста¬
нок, или же прилаженные к корпусу рабочей машины органы
являются старыми знакомыми, как веретена, спицы, пилы,
ножи и т. д. Итак, исполнительный механизм—это такой ме¬
ханизм, который, получив соответственное движение, совер¬
шает своими орудиями те самые операции, которые раньше
рабочий совершал подобными же орудиями. Исходит ли
движущая сила от человека или же в свою очередь от ма¬
шины, — это ничего не изменяет в существе дела. Как
только орудие — в собственном смысле слова,
т.-е. часть, воздействующая непосредственно
на сырой материал,—перешла от человека к ме¬
ханизму, простое орудие становится маши¬
ной.
Различие между орудием и машиной с первого взгляда
бросается в глаза, хотя бы первой движущей силой все еще
оставался сам человек. Количество рабочих инструментов,
которым человек может действовать одновременно, ограни¬
чено количеством его органов. В Германии как-то сделали
попытку заставить прядильщика двигать два прядильных
колеса, т -е, работать одновременно обоими руками и обоими
ногами, но это оказалось слишком утомительным. Позже
изобрели прялку с двумя веретенами, но такие прядильщики-
виртуозы, которые могли бы одновремено прясть две
нитки, встречались почти так же редко, как двуголовые лю-
!—365. ди. Напротив, jenni (женни) уже с самого своего появления
прядет 12—18 веретенами, чулочно вязальная машина разом
вяжет многими тысячами спиц и т. д. Таким образом коли¬
чество орудий, которым одновременно действует одна и та
же рабочая машина,, с самого начала освобождается от гра-
1—Збв. ниц, стесняющих ручное орудие рабочего. Даже паровая
машина в том виде, как она была изобретена в конце 17-го
века и просуществовала до начала 80-х годов 18-го века, не
вызвала никакой промышленной революции. Наоборот,
именно создание рабочих машин и выдвинуло необходимость
паровой машины. Рабочая машина, от которой исходит про¬
мышленная революция, заменяет рабочего,—действующего
одновременно только одним орудием,—таким механизмом,
который разом оперирует целой массой одинаковых или
однородных орудий и приводится в действие одной дви¬
гательной силой, какова бы ни была форма последней.
(„Соединение всех этих простых инструментов, приводи¬
мых в движение одним общим двигателем, составляет машину".
Babbage, London 1832).

81
Увеличение размеров рабочей машины и количества ее
одновременно действующих орудий требует более крупного
/Хвигательного механизма, а этот механизм нуждается в более
мощной двигательной силе, чем человеческая, чтобы преодо¬
леть его собственное сопротивление,—мы не говорим уже о
.ом, что человек представляет крайне несовершенное сред¬
ство для производства однообразного и непрерывного дви¬
жения. Силы природы могут заменить его и как двигатель-	f—за;
пую силу, и таким образом один механический двигатель
может приводить в движение много рабочих машин.
Механические станки, паровые машины и т. д. появились I—373.
раньше, чем появился рабочий, исключительное занятие ко¬
торого состоит в производстве паровых машин, механических
станков и т. д.; точно также, как человек носил одежду
раньше, чем появились портные. Но изобретение 18-го века
(Voucanson’a, Arkwright’a, Watt’a и др.) могли осуществиться
только благодаря тому, что эти изобретатели нашли значи¬
тельное количество искусных механических рабочих, уже
подготовленных мануфактурным периодом. С увеличением
числа изобретений и возрастанием спроса на вновь изобре¬
тенные машины все более развивается, с одной стороны, рас¬
падение фабрикации машин на многочисленные самостоятель¬
ные отрасли, с другой стороны - разделение труда внутри
машиностроительных мануфактур. Мы видим, таким образом,
в мануфактуре непосредственную техническую основу машин¬
кой промышленности. Она производила машины, при помощи
которых крупная промышленность положила конец ремеслен¬
ному и мануфактурному производству в тех отраслях произ¬
водства, которыми они прежде всего овладели. Машинное
производство естественно выросло таким образом на соот¬
ветственной материальной основе. Развитие крупной промыш- 1—374
тенности тормозилось до тех пор, пока машина обязана была
своим существованием индивидуальной силе и индивидуаль¬
ному искусству, т. е. пока она зависела от мускульной силы,
верности взгляда и виртуозности рук, с которыми частичный
рабочий мануфактуры или ремесленник оперирует своим ин¬
струментом. Не говоря уже о дороговизне машин, как след¬
ствии такого способа их происхождения, дальнейшее расши¬
рение промышленности, которая приобрела уж машинный
характер, и проникновение машин в новые отрасли произ
водства всецело зависели, благодаря этому, от возрастания
этой категории рабочих, которая вследствие полуартистиче-
ского характера ее занятий, может увеличиваться лишь по¬
степенно, а не скачками. Но на известной ступени развития
крупная промышленност> попадает и в техни ческое противо-

82
речие со своим ремесленным и материальным базисом. Перед
машиностроением выросли задачи, которых мануфактура
ь—з1Ъ. не могла бы разрешить. Мануфактура не могла бы создать
таких машин, как напр.. современный типографский станок,
современный паровой ткацкий станок и современная чесаль¬
ная машина.
Переворот в способе производства в одной отрасли про¬
мышленности обусловливает такой же переворот в других.
Так, напр., машинное прядение выдвинуло необходимость
машинного ткачества, а оба вместе сделали необходимой
механически-химическую революцию в белильном, ситцепе¬
чатном и красильном производствах. Таким же образом,
с ‘Другой стороны, революция в бумагопрядильном производ¬
стве вызвала изобретение gin’a,—машины для отделения хлоп¬
чатобумажных волокон от семян, благодаря чему только и
сделалось возможным производство хлопка в необходимом
теперь крупном масштабе. А революция в промышленности
и земледелии сделала необходимой и революцию в средствах
сношений и транспорта. Средства сношений и транспорта,
завещанные мануфактурным периодом, скоро превратились
в невыносимые путы для крупной промышленности с ее ли¬
хорадочным темпом производства, ее массовыми размерами,
с ее постоянным перебрасыванием масс капитала и рабочих
из одной сферы производства в другую и с созданными еи
г- 376. новыми связями, расширяющимися в мировой рынок. Не говоря
уже о претерпевшем полный переворот парусном судостроении,
в деле сношений и транспорта совершилось поэтому при по¬
мощи системы речных пароходов, железных дорог, океанских
пароходов и телеграфов постепенное приспособление к крупно-
промышленному способу производства Но огромные массы
железа, которые приходилось теперь ковать, сваривать, свер¬
лить и формировать, в свою очередь, требовали таких ци
клонических машин, создать которые мануфактурное машино¬
строение было не в силах.
Итак, крупная промышленность должна была овладеть
и машиностроением, и производить машины машинами.
1—377. Если в машине, применяемой к машиностроению, мы рас¬
смотрим собственно рабочую машину, то мы опять увидим
пред собой ремесленный инструмент, только в циклопических
размерах. Сверлильная машина, напр., это—огромный бурав,
который приводится в движение паровой машиной, и без ко¬
торого, в свою очередь, не могли бы быть произведены ци¬
линдры больших паровых машин и гидравлических прессов.
Механический токарный станок—циклопическое воспроизве¬
дение обыкновенного ножного токарного станка; строгальная
83
машина—это железный плотник, обрабатывающий железо тем
же орудием, каким плотник обрабатывает дерево; орудие, ко¬
торое на лондонских судостроительных верфях режет железо
на пластины, это—гигантская бритва; орудие машины, кото¬
рая режет железо, как ножницы портного режут сукно, это—
чудовищные ножницы, а паровой молот действует головкой
обыкновенного молотка, но такого веса, что сам Тор ’) не мог
бы им взмахнуть.
Один из таких паровых молотов весит более 350 пудов
и падает с высоты в 7 футов на наковальню весом в 2150 пу¬
дов. Он, играючи, превращает в порошок гранитную глыбу
и в то же время способен рядом легких ударов вбить гвоздь
в мягкое дерево.
В простой и даже в специализированной разделением
труда кооперации вытеснение единичного рабочего коллек¬
тивным все еще является более или менее случайным. Машина 1—378
же (за некоторыми исключениями, о которых будет упомя¬
нуто позже) требует непременно коллективного труда (т. е«
планомерного, совместного труда многих). Следовательно,
сама природа орудия труда делает совместную, планомерную
работу технической необходимостью.
Мы видели, что производительные силы, возникающие
из кооперации и разделения труда, ничего не стоят капиталу.
Естественные силы, как напр., вода и т. д. также ничего не
стоят. Но как человеку для дыхания нужны легкие, так он
нуждается в „создании человеческой руки“ для того, чтобы
производительно потреблять эти естественные силы. Для
жег лоатации двигательной силы воды необходимо водяное
колесо, для использования упругости пара —паровая машина.
С наукой так же обстоит дело, как с силами природы. Раз
законы отклонения магнитной стрелки в сфере действия элек¬
трического тока или намагничивания железа действием элек¬
трического тока, раз законы эти открыты, они уже не стоят
ни гроша. Но для использования этих законов в телеграфии,
напр. и т. д., необходим очень дорогой и сложный аппарат.
Но если, таким образом, с первого же взгляда ясно, что круп¬
ная промышленность, овладев для процесса производства
колоссальными силами природы и естествознания, должна
была чрезвычайно повысить производительность труда, то
далеко не так ясно,—не покупается ли это повышение за счет
увеличения затраты труда в другой области. Как постоянный 1—379
капитал вообще,—машина не создает никакой стоимости, но
*) Тор, божество древаах германцев, бог грома, вооруженный страш-
лым молвдевооным молотом.

84
переносит свою собственную стоимость на продукт. А ведь
ясно, что машина представляет из себя несравненно большую
стоимость, чем средства труда в ремесленном и мануфактур¬
ном производстве. Вместо удешевления продукта, она спо¬
собствует его вздорожанию соответственно своей собственной
стоимости.
Однако, машина никогда не прибавляет продукту больше
стоимости, чем она сама в среднем утрачивает вследствие
своего снашивания. Таким образом, существует большая раз
ница между стоимостью машины и той частью стоимости,
которая периодически переносится с нее на продукт. И часть
эта тем незначительнее, чем дольше машина служит. Это
относится к каждому средству труда, к каждому орудию
производства. Однако, у машины разница между пользованием
и снашиванием гораздо больше, чем у ремесленного орудия,
потому что машина построена из более прочного материала
и дольше живет, потому что применение ее регулируется
строго научными законами и делает возможной большую
экономию в расходовании ее составных частей и, наконец,
потому что арена ее деятельности гораздо шире, чем у ору-
1—380. дия. В одной лекции, опубликованной в 1858 г., Baynes из
Блэкберна вычисляет, что „каждая реальная механическая
лошадиная сила приводит в движение 450 веретен мюли
с принадлежностями, или 200 тростильных веретен, или 15
ткацких станков для 40-дюймовой ткани вместе со сноваль¬
ными, или шлихтовальными и т. п. приспособлениями".
(—381. Дневные издержки одной паровой лошадиной силы и
снашивания машин, приводимых ею в движение, распреде¬
ляются, таким образом, на дневной продукт 450 веретен мюли,
или 200 тростильных веретен, или 15 механических ткацких
станков, так что благодаря этому на фунт пряжи или на
аршин ткани переносится лишь ничтожная часть стоимости.
То же самое в приведенном выше примере с паровым моло¬
том. Так как его дневное снашивание, потребление угля и т. д.
распределяется на чудовищные массы ежедневно выковы¬
ваемого им железа, то на каждый пуд железа приходится
лишь очень небольшая часть стоимости, но она была бы
очень велика, если бы этим циклопическим инструментом
вколачивали мелкие гвозди.
Уже при рассмотрении кооперации и мануфактуры мы
видели, что некоторые общие потребности производства, как,
напр., строения и т. д. дают значительную экономию при
совместном пользовании ими, благодаря этому продукт об¬
ходится дешевле. Это еще больше приложимо к машинному
производству, потому что здесь не только рабочая машина
85
употребляется сообща всеми ее орудиями, но один и тот-же
двигатель и часть передаточного механизма употребляются
сообща многими рабочими машинами.
Количество стоимости, которое машина в общем пере*
носит на продукт, зависит, конечно, от ее собственной сто¬
имости. Чем меньше труда она сама содержит, тем меньше 1—382.
стоимости она присоединяет к продукту; чем менее стоимости
она передает продукту, тем она производительнее и тем
больше приближается она по своей службе к ничего не сто¬
ящим силам природы. Ясно, что, если производство извест- 1—383.
пой машины стоит такое же количество труда, какое сберегается
ее применением, то общая сумма труда, необходимого на
производство товара, не уменьшается, или производительная
сила труда не возрастает. Однако, разница между трудом,
который она сберегает, очевидно, не зависит от разницы
между ее собственной стоимостью и стоимостью того ору¬
дия, которое она замещает. Первая разница продолжает су¬
ществовать до тех пор, пока трудовые издержки на машину,
,а потому и та часть стоимости, которая переносится с него
на продукт, остаются меньше той стоимости, которую рабочий
со своим орудием присоединил бы к предмету труда. По¬
этому, производительность машины измеряется той степенью,
в которой она замещает человеческую рабочую силу.
Не следует, однако, смешивать труд, сберегаемый маши¬
ной, с заработной платой. Предположим, что машина вытес- 1—384.
пяет 150 рабочих и стоит сама ровно столько, сколько со¬
ставляет годовая плата этих 150 рабочих, скажем, 30.000
рублей. Эти 30.000 рублей представляют денежное вы¬
ражение отнюдь не всего труда, выполненного и присоеди¬
ненного к предмету труда этими 150 рабочими, а только той
части их годового труда, которая для них выражается в за¬
работной плате. Они получили за год 30.000 рублей, но они
произвели большую стоимость, чем 30.000 руб. Напротив, де- 1—386.
нежная стоимость машины в те же 30.000 рублей, служит
выражением всего труда, затраченного на ее производство,
в каком бы отношении не разделялся этот труд на заработ¬
ную плату рабочаго и прибавочную стоимость капиталиста.
Таким образом, стоимость машины меньше, чем произведен¬
ная 150 рабочими стоимость. Другими словами, если машина
стоит столько же, сколько замещаемая ею рабочая сила, то
овеществленный в ней самой труд всегда много меньше, чем
.вмещаемый ею живой труд.
Если рассматривать машину исключительно, как средство
удешевления продукта, то применение ее будет выгодно
лишь до той границы, пока труд, которого стоит ее произ-

85
водство будет меньше труда, который замещается ее приме¬
нением. Поясним это цифрами: в приведенном примере 150
рабочих получили в год 30.000 руб. и производили за это
в общем, скажем, на 60.000 руб. труда (считаем прибавоч: ую
стоимость в 100 проц.'. До тех пор, пока изготовление ма¬
шины, замещающгй работу этих 150 рабочих, стоит меньше
чем 60 000 рублей, применение ее будет выгодно для об¬
щества, так как она сберегает труд. Но капиталист с
этим не может считаться. За труд, доставляемый этими 150 ра¬
бочими, он платит лишь 30.000 руб., поэтому, для него ма¬
шина неприменима до тех пор, пока она стоит дороже
30.000 руб. (В коммунистическом обществе, поэтому, машина
займет гораздо большее место, чем в буржуазном). Для ка¬
питалиста играет роль лишь действительно уплаченная зара¬
ботная плата. Плата эта в разных странах различна за то же
количество труда; далее, действительная заработная плата рабо¬
чего то падает ниже стоимости рабочей силы, то поднимается
выше ее. Поэтому, в Англии в настоящее время изобретаются
машины, которые находят себе применение только в Север¬
ной Америке, как Германия в 16 и 17 веках изобретала ма¬
шины, которые применялись лишь в Голландии и как мно¬
гие французские изобретения 18 го века были использованы
только в Англии. Сама машина в странах, более старых по
развитию, своим применением в некоторых отраслях пред¬
приятий производит такой избыток труда в других отраслях,
что в последних понижение заработной платы ниже стоимости
I—336. рабочей силы препятствует применению машин. В некоторых
отраслях английской шерстяной мануфактуры детский труд
за последние годы сильно сократился, местами даже совер¬
шенно вытеснен. Почему? Фабричный закон заставил ввести
две смены детей, из которых одна попеременно работает 6
часов, а другая 4, или каждая только по 5 часов. Но роди¬
тели не хотели продавать этих half-times (полурабочих) де¬
шевле-, чем раньше продавали full-times (полных рабочих).
Отсюда —замена этих полурабочих машинами До запрещения
труда женщин и детей (моложе 10 лет) в рудниках-капитал
находил столь согласным со своим моральным кодексом, а
особенно со своим гроссбухом заставлять голых женщин и
девушек часто вместе с мужчинами работать в угольных и
других копях, что он лишь после -этого воспрещения обра¬
тился к машинам. Янки изобрели машины для разбивания
камня. Англичане их не применяют, потому что „несчастные"
(wretch техническое название земледельческих рабочих в
английской политической экономии), выполняющие эту работу,
получают оплату за такую ничтожную часть своего труда,
87
что машины удорожили бы производство для капиталистов.
В Англии для тяги и т. п. барок по каналам все еще иногда
применяются (в 1863 г.) женщины вместо лошадей, потому
что труд, необходимый для производства лошадей и машин,
представляет математически определенную величину, труд же,
необходимый для содержания женщин при избыточном на¬
селении, ниже всякого рассчета. Поэтому, нигде нет более
бесстыдного расточения человеческой силы на всякие бес¬
смысленные пустяки, чем именно в Англии, в стране машин.

JO. Действие революции в производстве
на положение рабочего класса1).
а) Женский и детский труд.
1—387. Поскольку машины делают мускульную силу излишней,
они становятся средством для того, чтобы применять рабо¬
чих без мускульной силы или с недостаточным физическим
развитием, но с более гибкими членами. Поэтому, женский и
детский труд был первым словом капиталистического при¬
менения машин! Таким образом, это мощное средство заме¬
щения труда и рабочих немедленно превратилось в средство
увеличивать число наемных рабочих, подчиняя непосред¬
ственному господству капитала всех членов рабочей семь
без различия пола и возраста. Принудительный труд на ка
питалиста не только захватил время детских игр, но овладел и
временем свободного труда в домашнем кругу, в установлен¬
ных пределах, для нужд самой семьи 2).
Стоимость рабочей силы определена у нас рабочим вре¬
менем, необходимым для существования не только отдельного
[ -388. взрослого рабочего, но и его семьи. Выбрасывая всех чле¬
1) Т. I гл. 13 § 3.
2) Во время большого хлопчато-бумажного кризиса, явившегося в
начале 60-х годов следствием американской гражданской войны, д-р
Edward Smith был послан английским правительством в некоторые округа
хлопчато-бумажной промышленности (Ланкашир, Чешир и др.), чтобы изу¬
чить санитарные условия жизни хлопчато-бумажных рабочих. Он сооб¬
щает между прочим следующее: „В чисто гигиеническом отношении кри¬
зис имел многие положительные стороны: жены рабочих находят теперь
необходимый досуг, чтобы покормить детей грудью вместо того, чтобы отра¬
влять их опием. У них нашлось теперь время научиться стряпне. К несчастью,
это уменье стряпать пришло в такое время, когда им нечего было есть.
Точно также кризис был использован для того, чтобы в особых шко¬
лах обучить дочерей рабочих шитью. Нужна была, таким образом, аме¬
риканская революция и мировой кризис, чтобы научить шитью рабочих
девушек, которые прядут для всего мира!* Вот в какой степени капитал,
в обычное время,—захватил труд, необходимый для потребностей семьи!

89
нов рабочей семьи на рынок труда, машины понижают сто¬
имость рабочей силы мужчины-рабочего. Быть может, покупка
рабочей силы целой семьи из 4 членов стоит дороже, чем
раньше стоила покупка рабочей силы главы семейства, но
ведь зато теперь 4 рабочих дня заступают место одного.
Для существования одной семьи теперь четверо должны
доставлять капиталисту не только труд, но и прибавочный
труд. В 1845 году один английский писатель сообщает: „Ко¬
личественное возрастание рабочих было велико, благодаря
все усиливающейся замене труда мужчин трудом женщин и
детей и особенно труда взрослых трудом малолетних. Три
девочки 13 летнего возраста, с заработной платой от 6 до 8
шиллингов в неделю заменяют взрослого мужчину, плата
которого колеблется от 18 до 45 шиллингов*. Так как без
некоторых функций семьи, напр. присмотра за детьми и кор¬
мления их, невозможно совсем обойтись, то матерям, отня¬
тым капиталом, приходится так или иначе нанимать заме¬
стителей. Работы, которых требует нужды семьи, напр.,
шитье, починка и т. д. приходится заменять покупкой гото¬
вых товаров. Следовательно, уменьшение затраты домаш¬
него труда заставляет увеличивать денежные затраты. По¬
этому, издержки производства рабочей семьи возрастают и
уравновешивают увеличение дохода ее. К этому еще при¬
соединяется невозможность экономии и целесообразности в
пользовании средствами существования и в их приготовле¬
нии ’).
Точно также меняется и форма договора между рабочим
и капиталистом с тех пор, как капитал начинает привлекать
к труду детей и подростов. Прежде рабочий продавал свою
собственную рабочую силу, которой он располагал, как фор¬
мально свободная личность. Теперь же он продает жену и
детей: он становится работоторговцем. Спрос на детский труд
часто и по форме приближается к тому спросу на негров—
рабов, образчики которых мы привыкли встречать в об‘явле-
ниях американских газет. Еще самые недавние отчеты „ко¬
миссии детского труда* (children’s Employment commission
1864—66» отмечают поистине возмутительные и совершенно
работорговческие черты рабочих—родителей по отношению к
барышничеству детьми.
Следствием такого разложения семейной жизни рабочих 1—зоо
является колоссальная смертность детей рабочих в первые
1) Об этих фактах, которые утаиваются официальной политической
экономией, богатый материал можно найти в рапортах фабричных инспек¬
торов и, в особенности, в отчетах об общественном здравии. (Reports on
Public Health).

90
годы из жизни. В Англии существует 16 округов, где еже¬
годно на 100.000 родившихся детей приходится в возрасте
до одного года в среднем только 9.000 смертных случаев
(в одном округе даже только 7.000), Зато:
в 24	округах между
10.000-11 000
, 39
11.OJO—12 000
- 48
л	•
12.0)0-13 000
, 22
• •
20OJO-21.( 00
. 25
• »
21 U 0—22 000
, 17
22 000—23000
„ П
23.0u0—24.000
В Ху
Ноп.
. В 'Льерфамптоне.
W< Iverhampton.
I 24,000—25.000
„ Эстов-увдер-Лаин.
Asbton-under-Lyne.
„ Престоне.
Preeton.	j
В Нотипгаме.
Notingham.
Стокпорте.
St ckport’e.
I 25.000—26.0Э0
Бродфортэ.
Brodf -rd’e.	I
В Весвек
Wisbeack.
26.000
Манчестере.
Manchester’e.
26 1.'5
Как показало официальное санитарное исследование в
1861 г., причиной таких высоких норм смертности является
(оставляя в стороне местные условия), главным образом, за¬
нятие матерей вне дома и вытекающие отсюда: недостаток
попечения о детях, плохое обращение с ними,—между про¬
чим, несоответствующее питание, недостаток питания, кор¬
мление препаратами опия и т. д. К этому присоединяется еще
противоестественное отчуждение матерей от своих детей, а
за ним преднамеренное недокармливание и отравление. На¬
против, в таких земледельческих округах, „где женщины
наименее заняты, - и процент смертности (грудных детей)
наименьший". (Там же, стр. 454).,
1—392. Моральное искалечение, вытекающее из капиталистиче¬
ской эксплуатации женского и детского труда, с такой исчер¬
пывающей полнотой описано Ф. Энгельсом в его „Положе¬
нии рабочего класса в Англии" и другими писателями, что я
здесь ограничиваюсь простым напоминанием об этом. Интел¬
лектуальное же одичание, искусственно производимое пре¬
вращением незрелых людей в простые машины для фабрика¬
ции прибавочной стоимости (одичание это легко отличить
от того первобытного невежества, которое оставляет ум не¬
возделанным, не причиняя вреда его способности к развитию,
его естественному плодородию),—это одичание заставило
даже английский парламент провозласить начальное обра¬
зование обязательным условием „производственного" потре-
1—393. бления .труда детей до 14-летнего возраста. Дух капитализма
1) Отчет о состоянии общественного здравия (London 1864, стр. 84).

91
ясно обнаруживается в неряшливой редакции так называе¬
мых пунктов „о воспитании- в фабричном законодатель¬
стве, в отсутствии того административного наблюдения кото¬
рое необходимо для проведения их в жизнь, в оппозиция
самих фабрикантов даже против этого закона об обучении,
в их увертках и уловках, для того, чтобы на практике обойти
этот закон. 30 июня 1857 года английский фабричный ин¬
спектор Леонард Горнер докладывает: Закон „ничего не по¬
становляет, кроме тою, что дети 3 часа в день должно быть
заперты в четырех стенах помещения, именуемого школой,
и что хозяин этих детей еженедельно должен получать удо¬
стоверение об этом от лица, которое подписывается школь¬
ным учителем или учительницей. До издания в 1844 году
исправленного фабричного закона нередко встречались удо¬
стоверения о посещении школы, которые учитель или учи¬
тельница подписывали крестом, потому что сами не умели
писать. Однако, не только в таких жалких вертепах дети по¬
лучают школьные удостоверения, хотя никакого обучения
нет“, - продолжает Леонард Горнер свой доклад от 31 октября
1856 года,—„существует много школ с достаточно подгото¬
вленными учителями, но почти все труды последних разби¬
ваются об умопомрачительное смешение детей всех возрастов,
начиная с трехлетнего. Доход учителя, в лучшем случае—ни¬
щенский,— всецело зависит от числа пенсов, получаемых с
каждого ученика, и поэтому он старался набить в комнату
как можно больше детей. К этому присоединяется скудная
школьная обстановка, недостаток книг и других учебных по¬
собий и удручающее действие спертого, отватительного
воздуха на этих бедных детей. Я бывал во многих таких
школах, где я видел целые ряды детей, которые абсолютно
ничего не делали. И это удостоверяется, как посещение
школы, и такие дети фигурируют в официальной статистике,
как получившие образование (educated)-.
В пример того, как упорно капитал обходит этот закон,
мы приведем еще следующее место из отчета английского
фабричного инспектора А. Редгрэва от 30 июня 1857 г.: „Со¬
гласно постановлениям закона о ситцепечатных и тому по¬
добных предприятиях, каждый ребенок перед поступлением
в такое печатное заведение должен посещать школу по мень¬
шей мере 30 дней и не менее 150 часов в течение 6 месяцев,
непосредственно предшествующих первому дню его работы.
Во время своей работы в печатном заведении он также
должен посещать школу в течении 30 дней или 150 часов в
каждые 6 месяцев. Посещение школы должно происходить
между 8 часами утра и 6 часами вечера и должно длиться
—394.

92
1-395
1-306.
ежедневно не менее 21/* и не более 5 часов. Каким же об¬
разом капитал проводит в жизнь эти постановления закона?
При обыкновенных обстоятельствах дети посещают школу
утром и вечером в течение 30 дней подряд, и по истечении
30 дней, достигнув суммы в 150 часов или, как они сами
выражаются, покончив со своей книгой, они возвращаются
в заведение и в течение 6 месяцев не видят более школы,
пока не наступит новый срок посещения школы, и тогда они
опять возвращаются в нее, и остаются там, пока опять не
покончат с книгой... Очень многие дети, посещавшие школу
узаконенные 150 часов, при возвращении в нее после 6-ти
месячного пребывания на фабрике, должны все начинать
сначала...
Они, конечно, забывают все, что приобрели в предыдущее
посещение школы. В других ситцепечатных заведениях по¬
сещение школы поставлено в полную зависимость от хода дел
на фабрике, от ее потребностей. Требуемое количество часов
за каждый полугодичный период разом пополняется присчи¬
тыванием 3—5 часовых посещений, которые распределяются
на время, быть может, более полугода. Напр., в один день
школа посещается с 8 до 11 часов утра, в другой с 1 до 4-х
часов вечера, и после того, как ребенок несколько дней не
является, он вдруг снова приходит на время с 3 до 6-ти ча¬
сов вечера. Затем он, быть может, приходит 3 или 4 дня
или целую неделю кряду, чтобы затем опять исчезнуть на
3 недели или на целый месяц, и возвращается на несколько
часов в те дни, когда фабрика случайно в нем не нуждается.
Таким-то образом, ребенка, так сказать, швыряют то туда, то
сюда, из школы на фабрику, с фабрики в школу, пока не
наберется сумма в 150 часов“.
Присоединяя подавляющее количество женщин и детей
к рабочему персоналу, машина сламывает, наконец,
то сопротивление, которое мужчина—рабочий
еще оказывал капиталу в мануфактуре.
б) Удлинение рабочего дня х).
Если машина является наиболее могущественным сред¬
ством для того, чтобы увеличить производительность труда,
т.-е. сократить рабочее время, необходимое для производства
товаров, то, как носительница капитала, она становится наи¬
более могущественным средством для того, чтобы удлинять
рабочий день дальше всех естественных пределов. Она соз¬
1) Т. 1, гл. 13. § 3. в.; гл. 8. § 6 и В.

93
дает, с одной стороны, новые условия, позволяющие капи-
талу дать полную волю этой своей постоянной тенденции; с
другой стороны—создает новые мотивы, обостряющие его
неутолимую жажду чужого труда.
Машина движется сама; ее движение и деятельность не¬
зависимы от рабочих. Она могла бы работать непрерывно,
если бы не физическая слабость и своеволие ее помощ¬
ников—людей. Стремленем капитала является, поэтому, све¬
дение до минимальных размеров этого противодействия. Да
и без того оно ослаблено кажущейся легкостью труда при
машине и податливостью, покорностью женщин и детей.
Чем дольше функционирует машина, тем больше масса
товаров, производимых ею, и тем меньше та часть стоимости,
которую она передает каждой единице товара. Это является
достаточным основанием для капитала стремиться расширить
по возможности, ее ежедневную деятельность.
Снашивание машин отнюдь не с математической точ¬
ностью соответствует времени пользования ею. Но если бы
это и было так, то машина, которая служит ежедневно по
16 часов, в течение 7‘/а лет производит столько же и при¬
соединяет к сумме произведенных товаров такую же стои¬
мость, как та-же самая машина, если она служит 15 лет по
8 часов ежедневно. Но в первом случае стоимость машины
была бы воспроизведена вдвое быстрее, чем во втором и
капиталист поглотил бы в первом случае при помощи этой
машины столько же прибавочного труда в 7% лет, сколько
во втором случае в 15 лет.
Машина изнашивается не только при употреблении ее,
но и без всякого употребления, как меч ржавеет от бездей¬
ствия в ножнах. Составные части ее портятся, и снашивание
это, в известной степени, обратно пропорционально ее употре¬
блению: чем дольше она бездействует, тем больше портятся
ее составные части.
Но, кроме материального снашивания, машина подвер¬
гается, так сказать, и моральному снашиванию. Могут начать
производиться машины той же конструкции по более дешевой
цене, или же с ней вступают в конкуренцию новые лучшие
машины. Оба эти обстоятельства уменьшают ее меновую
стоимость. В обоих случаях, как бы нова и жизнеспособна
ни была машина,—ея стоимость определяется уже не тем
рабочим временем, которое фактически овеществлено в ней,
а тем, которое необходимо теперь для ее воспроизводства
или для воспроизводства лучшей машины. Поэтому она более
или менее утрачивает свою стоимость. Чем скорее общая
ее стоимость переносится на продукт, чем скорее потреб¬
I—зал
l.-39fe

94
ляется вся машина, тем меньше опасность морального сна¬
шивания, а чем длиннее рабочий день, тем скорее это про¬
исходит. Если машины впервые вводятся в какую-нибудь
отрасль промышленности, то один за другим следуют все
новые и новые методы удешевленного их воспроизводства и
новые усовершенствования, охватывающие не только отдель¬
ные части или аппараты, но и весь механизм в целом. По¬
этому в первый период жизни машины этот особенный мотив
к удлинению рабочего дня действует с наибольшей силой 1).
Если капиталист хочет, не удлиняя рабочего дня, при¬
менить удвоенное число рабочих и извлечь из них прибавоч¬
ную стоимость, то он должен также удвоить ту часть по¬
стоянного капитала, которая затрачена на машины и здания,
равно как на сырой и вспомогательный материалы. С удли¬
нением же рабочего дня масштаб производства увеличивается
без всякого увеличения затрат на машины и постройки.
1—399. Конечно, это явление в большей или меньшей мере наблю¬
дается вообще при всяком удлинении рабочего дня, но в
данном случае оно имеет решающее значение, потому что
часть капитала, превращаемая в средства труда, вообще
играет наибольшую роль. „Когда земледелец (поучал г. Ash?
worth, английский хлопчато • бумажный магнат, профессора
политической экономии Нассау—В. Сеньора), ч-когда земле¬
делец бросает свой заступ, он делает бесполезным на это
время капитал в 18 пенсов. Когда же один из наших людей
(т. е. фабричных рабочих) оставляет фабрику, он делает бес¬
полезным капитал, который стоит 100 000 ф. стерл." Подумайте
только! Сделать „бесполезным", хотя бы на одно мгновение,
капитал, который стоил 100.000 ф. стерл.1 Да.это вопиющее
дело, если кто либо из наших людей вообще когда нибудь
покидает фабрику! Постоянно возрастающие размеры наших
машин делают „желательным" (полагает,наученный Ashworth’oM,
Сеньор) постоянно прогрессирующее удлинение рабочего дня.
1—400. При первом еще спорадическом *) введении машины в
какую либо отрасль промышленности общественная стоимость
машинного продукта выше его индивидуальной стоимости;
*) „В течение немногих лет в фабрикации тюля были сделаны на¬
столько серьезные и многочисленные усовершенствования, что хорошо
сохранившаяся машина, стоившая первоначально 1200 ф. стерлингов,
продавалась через несколько лет за 60 фунтов, усовершенствования сле¬
довали одно за другим с такой быстротой, что машины оставались у
машиностроителей незаконченными, потому что вследствие удачных изобре¬
тений они уже успевали устареть". (Babbage. London 1832). В этот период
„бури и ^атиска" фабриканты тюля увеличите первоначальный 8-ми ча-
совий рабочий день при двойной смене рабочих до 24 часов.
2) Т. е. в отдельных только предприятиях.

95
это значит, что машинный продукт требует меньше затраты
труда, чем продукт конкурентов, работающих еще без ма¬
шин. Стоимость же определяется общественно-необходимым
трудом, количество которого в данном случае будет больше
в предприятиях, не применяющих машин. Следовательно,
продукт машины может быть продан гораздо дороже своей
стоимости. Поэтому, в течение такого переходного времени,
пока машинное производство сохраняет своего рода моно¬
польное положение, прибыли достигают чрезвычайных раз¬
меров, и капиталист стремится как можно основательнее
использовать этот „медовый месяц" посредством наивозмож¬
нейшего удлинения рабочего дня. Большой барыш обостряет
неутолимую жажду еще большего барыша.
Эта чрезвычайная прибыль прекращается, как только
машины в известной отрасли промышленности получают все¬
общее распространение, и тогда начинает обнаруживать свое
действие тот закон, что прибавочная стоимость происходит
не от тех рабочих сил, которые капиталист заместил маши¬
ной, а, наоборот, от тех, которые он при ней применяет. При¬
бавочная стоимость происходит только от переменной части
капитала, т. е. от живого труда, и поэтому она тем больше,
чем больше живого труда применяет капитал и уменьшается
с уменьшением его. А вытеснение и замена живого труда
ведь именно и является целью машины. Машина повышает
производительную силу, удешевляет продукт, производя его
с меньшей затратой труда; она этим уменьшает стоимость
средств существования рабочих и следовательно стоимость
рабочей силы; но ведь все это достигается ею только при
уменьшении числа занятых капиталом рабочих или, другими
словами, при обращении одной части капитала, бывшей раньше
переменной частью (т. е. живого труда) в постоянный капи¬
тал, не производящий прибавочной стоимости. Поясним это
примером. Капитал в 100 (напр. 100.000 рублей) должен был
до введения машин тратить, скажем, 40% для закупки ору¬
дий и сырья, а 60% на рабочую силу. И вот является ма¬
шина и утраивает производительность труда. Теперь лишь
20% нужны для оплаты рабочих, % занятых прежде рабочих
отпускаются, а капитал, требовавшийся раньше для оплаты
их, теперь может быть применен для покупки машин и ббль-
шего количества сырья, обрабатываемого машиной.
Но из уменьшенного числа рабочих невозможно выжать
столько прибавочной стоимости, сколько раньше из боль¬
шего,—из 2-х рабочих, напр. столько, сколько раньше из 24-х.
Если каждый из 24 рабочих при 12-часовом рабочем дне
кает лишь один час прибавочного труда, то все они вместе
96
дают 24 часа прибавочного труда—в то время, как наши
2 рабочих вместе дадут лишь 24 часа труда вообще. Следо¬
вательно, в капиталистическом применении ма¬
шин (т. е. в применении их с целью получить прибавочную
стоимость) скрыто внутреннее противоречие. Оно
может, с одной стороны, лишь тогда увеличить прибавочную
стоимость путем понижения стоимости рабочей силы,—когда
оно, с другой стороны, понизит прибавочную стоимость пу¬
тем уменьшения числа рабочих. И это-то противоречие тол¬
кает капитал к величайшему удлинению рабочего дня, чтобы
компенсировать относительное уменьшение числа рабочих
путем увеличения прибавочного труда каждого из них.
I - 40L	Так капиталистическое применение машин создает, с
одной стороны, новые могущественные мотивы к безмерному
удлинению рабочего дня и революционизирует самый способ
труда таким образом, что сламывает всякое сопротивление
рабочих; с другой стороны, оно производит—отчасти применяя
женский и детский труд, отчасти оставляя без работы рабо¬
чих, вытесненных машинами—избыточное рабочее население,
вынужденное подчиняться законам, которые диктует ему ка¬
питал. Отсюда то вопиющее противоречие, что самое мощное
средство для сокращения рабочего времени превращается в
надежнейшее средство для того, чтобы всю жизнь рабочего
и его семьи превратить в рабочее время для производства
прибавочной стоимости капиталу.
1—260. Со времени возникновения *) крупной промышленности
в последней трети 18 века начинается стремительное, напо¬
минающее лавину, движение за удлинение рабочего дня.
Всякие пределы, которые ставятся нравами и природой, воз-
i 261. растом и полом, сменой дня и ночи, были разрушены. Даже
понятия о дне и ночи сделались настолько расплывчатыми,
что один английской судья еще в 1860 году должен был про¬
явить истинно талмудистскую мудрость для того, чтобы разъ¬
яснить в порядке судебного решения, что такое день и что
такоеночь. Капитал справлялсвои оргии. „Факт тот, что до закона
1833 года дети и подростки вынуждались работать всю ночь,
весь день или же и день и ночь по произволу" (Отчет англий¬
ских фабричных инспекторов от 30 апр. 1860 г.).
1—222. Приглядимся теперь 2) к некоторым отраслям производ¬
ства, в которых высасывание рабочей силы или сейчас еще
ничем не стеснено (1863—1865) или не было ничем стеснено
еще совершенно недавно.
’) 1 т., гл. 8.	§ 6.
-) Т т., гл 8, § 3.

97
.Г-н Бронгтон, мировой судья, заявил, как председатель
митинга, состоявшегося в ноттингамском городском поме¬
щении 14 января 1860 г., что среди той части городского на¬
селения, которая занята в кружевном производстве, царствует
такая степень нищеты и лишений, которая совершенно не¬
известна остальному цивилизованному миру. В 2, 3, 5 часов
утра 9—10-летних детей отрывают от их грязных постелей и за
одно жалкое пропитание принуждают работать до 10, 11, 12
часов ночи, благодаря чему члены их отказываются служить,
тело сохнет, черты лица приобретают тупое выражение, и все
существо их цепенеет в немой неподвижности, один вид кото
рой приводит в ужас... Что сказать о городе, созывающем
публичный митинг с целью ходатайствовать о том, чтобы
рабочий день мужчин был ограничен 18 часами!** (Из лон¬
донской газеты .Daily Telegraph от 17 янв. 1860 г.).
Гончарное производство Стаффордшира в течении по¬
следних 22 лет послужило предметом трех парламентских
исследований (1860). Достаточно извлечь из отчетов 1860 и
1863 годов некоторые свидетельские показания самих, подвер¬
гавшихся эксплуатации детей. По положению детей можно
сделать заключение о положении взрослых, особенно деву¬
шек и женщин, да еще в такой отрасли промышленности, в
сравнении с которой бумагопрядение и т. п. могут показаться
весьма приятными и здоровыми занятиями. Вильгельм Вуд,
9-ти лет .начал работать, когда ему было 7 лет и 10 месяцев".
Сначала он относил в сушильню изготовленный товар в фор¬
мах и приносил обратно пустые формы. Он приходит на
фабрику ежедневно в продолжение всей недели в 6 ч. утра
и кончает приблизительно в 9 ч. вечера. „Я всю неделю рабо¬
таю ежедневно до 9 ч. вечера. Так было, напр., в продол¬
жение последних 7—8 недель". Итак, 15-часовой рабочий
день для 7-ми летнего ребенка!
Ж. Муррей, 12-летний мальчик показывает: „Я отношу
формы и верчу колесо. Я прихожу на работу в 6 ч. утра,
иногда в 4 ч. Всю последнюю ночь я работал до 8 ч. се¬
годняшнего утра. Я не ложился с предпоследней ночи. Кроме
меня, работало 8 или 9 других мальчиков всю последнюю
ночь напролет. За исключением одного, все опять пришли
сегодня утром. Я получаю 3 шил. 6 пенсов в неделю. Мне
ничего не прибавляют, когда я работаю без перерыва всю
ночь. На последней неделе я проработал две ночи".
По заявлению д-ра Грингоф продолжительность жизни в
гончарных округах Сток-апон-Трент и Волстантон чрезвы¬
чайно мала. Несмотря на то, что из мужского населения
старше 20-летнего возраста в обоих округах менее ’/в занято
Г-223.
1—221

98
в гончарном производстве, на гончаров в первом округе при¬
ходится более половины, а во втором около 2/3 общего числа
смертных случаев от грудных болезней. Д-р Бутроу, врач,
практикующий в Hanley, заявляет: „Каждое последующее по¬
коление гончаров отличается меньшим ростом и более слабым
сложением, чем предущее*. Точно также и другой врач, д-р.
Мак-Бин, говорит: „С того времени, как я 25 лет тому назад
начал практиковать среди гончаров, бросающееся в глаза
вырождение этого класса выражается во все ускоряющемся
уменьшении роста и веса их“.
Показания эти взяты из отчета д-ра Greenhow (1860 г. „На¬
родное Здравие", 3-й и дальн. отчеты, стр. 102, 104, 105).
Из отчета членов комиссии 1863 года заимствуем сле¬
дующее: „Как класс, гончары, мужчины и женщины... пред¬
ставляют вырождающееся физически и нравственно население.
Они обыкновенно низкорослы, отличаются плохим сложением
и часто страдают искривлением грудной клетки. Они ста¬
реют преждевременно и недолговечны; флегматичные и мало¬
кровные, они обнаруживают слабость своего сложения упор¬
ными приступами диспепсии, нарушениями в деятельности
печени и почек, и ревматизмом. Но, главным образом, они
подвержены грудным заболеваниям, воспалению легких, ту¬
беркулезу, бронхиту и астме. Одна форма этой последней
специально свойственна им и известна под названием астмы
горшечников или чахотки гончаров. Золотуха, поражающая
железы, кости и другие части тела, это—болезнь более 2/3
гончаров...
Если вырождение населения этого округа не достигает
еще больших размеров, то это объясняется исключительно
притоком новых элементов из соседних деревенских округов
и браками с более здоровым населением*.
1—225. Г- Чарльс Пирсон, незадолго перед тем врач той же боль¬
ницы, в одном письме члену комиссии Лонге сообщает, между
прочим, следующее: „Я могу говорить лишь на основании лич¬
ных наблюдений, а не статистических данных, но я уверяю
вас, что во мне все больше закипает негодование при виде
этих несчастных детей, здоровье которых приносится в жертву
алчности их родителей и работодателей".
Он перечисляет далее причины заболеваний гончаров и
заканчивает самой главной из них—„long hours" („длинный
рабочий день").
Сказанное здесь относится и к гончарному производству
Шотландия.

99
Мануфактура серных спичек ведет свое начало с 1833 года,
со времени изобретения способа прикреплять фосфор к
спичке. С 1845 года она стала быстро развиваться в Анг¬
лии и из густо населенных частей Лондона распространилась
на Манчестер, Бирмингем, Ливерпуль, Бристоль, Нарвич,
Ньюкестль и Глазго, всюду разнося и судорожное сжатие
челюстей, которое один венский врач еще в 1845 году опре¬
делил, как специфическую болезнь рабочих, занятых в спи¬
чечном производстве. Половина рабочих—дети моложе 13 лет
и подростки моложе 18 лет. Эта мануфактура настолько из¬
вестна своим вредным влиянием на здоровье рабочих и от¬
вратительными условиями, что только самая несчастная часть
рабочего класса, полуголодные вдовы и т. д. поставляет для
нее детей „оборванных, чуть не умирающих с голоду, безот¬
ветных и совершенно лишенных всякого воспитания*. Из
тех свидетелей, которых выслушал член комиссии Вайт
(1863 г.) 270 были моложе 18 лет, 50 моложе 10 лет, 10 были
всего 8-ми лет и пятеро 6-ти лет. Рабочий день, продолжитель¬
ность которого колеблется между 12—14 и 15 часами, ноч¬
ной труд, отсутствие определенного времени для еды, при¬
чем приходится есть большей частью в тех-же мастерских,
отравленных фосфором. Данте нашел бы, что все самые
ужасные картины ада, нарисованные его фантазией, превзой¬
дены в этой отрасли промышленности.
На фабрике обоев более грубые сорта печатаются ма¬
шинами, более тонкие—ручным способом. Наибольшее ожи¬
вление в производстве приходится на время от начала ок¬
тября и до конца апреля. В течение этого периода работа
часто продолжается и притом почти без перерыва от 6 часов
утра до 10 ч. вечера и позднее.
Ж. Арсден рассказывает (1862): „Когда моему мальчугану
было 7 лет я ежедневно носил его туда и обратно на спине
по снегу, и он работал обыкновенно по 16 часов!... Часто я
становился на колени, чтобы покормить его, пока он стоял у
машины, так как ему нельзя было ни уйти от нее, ни оста¬
новить ее*. Смит, компанион и управляющий одной манче¬
стерской фабрики, говорит: „Мы (он разумеет те руки, кото¬
рые на „нас* работают), работаем без перерыва для еды и,
таким образом, 101/а часовой рабочий день заканчивается
собственно в 4V< часа вечера, а все дальнейшее представ¬
ляет сверхурочные работы-.
Интересно было бы знать, неужели же и господин Smith
ни разу не ест в продолжение 1О'/а часов.
„Мы (все тот же господин Смит) редко кончаем раньше
6 часов вечера. Дети и взрослые (152 детей и подростков
I—226.

100
моложе 18 лет и 140 взрослых) одинаково работали в про¬
должение последних 18 месяцев в среднем самое меньшее по
7 дней и 5 часов в неделю или 78’/4 часов. Для 6 недель,
закончившихся 2 мая этого года (1863) средний вывод был
1—227. выше 8 дней, или 84 час. в неделю". И все таки этот самый
г. Смит с улыбкой прибавляет: „машинный труд легок". А
фабриканты, применяющие ручную набойку, говорят: „Руч¬
ной труд здоровее машинного. В общем господа фабриканты
высказываются с негодованием против предложения „оста¬
навливать машины по крайней мере во время еды".
1—232. В январе 1866 года предстал пред лондонской Grand¬
Jury (камера из 24 присяжных, которые должны решить, под¬
лежит ли осужденный преданию суду) три железнодорожных
рабочих: кондуктор пассажирских поездов, машинист и сиг¬
нальщик. Крупное железнодорожное крушение отправило
сотни пассажиров на тот свет. Причиной этого крушения
была небрежность обвиняемых. Они единогласно заявляют
перед лицом присяжных заседателей, что 10—12 лет тому
назад их работа продолжалась всего 8 часов в сутки. В те¬
чение же последних 5—6 лет рабочее время довели до 14,
18 и 20 часов, а при особенно большом наплыве пассажи¬
ров, наприм., в разгар сезона экскурсий, оно часто продол¬
жается без перерыва 40—50 часов. Но они (железнодорож¬
ные рабочие) не циклопы, а обыкновенные люди. В изве-
1-233. стный момент их рабочая сила иссякает. Они впадают в состоя¬
ние оцепенения. Мозг их перестает работать, глаза отказы¬
ваются видеть. Почтенный британский Juryman, обвинитель
в упомянутой камере присяжных, отвечает на эти показания
приговором, предающим их дальнейшему суду за убийство
и в дополнительном пункте кратко выражает благочестивое
пожелание, чтобы господа магнаты от железнодорожного ка¬
питала в будущем проявляли большую щедрость при покупке
необходимого количества „рабочих сил" и обнаруживали боль¬
шее „воздержание" или „самоотречение", или „бережливость"
при высасывании покупаемой рабочей силы ’).
*) Газета Реиольда (Rehnold's Paper) от 20 янв. 1866 г. Та же са¬
мая еженедельная газета в каждом номере сообщает о целом ряде новых
железнодорожных катастроф под „сенсационными заголовками*. Это выз
вало 4 февр. 1866 г. ответ одного рабочего северно-стаффордширской же¬
лезнодорожной линии: „Всем известно, к каким последствиям ведет хотя
бы минутное ослабление внимания машиниста и кочегара. А может ли
быть иначе при безграничном удлинении рабочего времени, несмотря на
самую суровую погоду, при полном отсутствии перерывов и отдыха?
Возьмем для примера следующий случай, подобный которому повторяется
ежедневно: в прошлый понедельник кочегар начал работу с раннего
утра. Он вакончил ее по источении 14 часов 50 минут. Не успел он на-

101
Из пестрой толпы рабочих всех профессий возьмем еще
2 фигуры, разительный контраст которых лучше всего дока¬
зывает, что пред лицом капитала все люди равны,—модистку
и кузнеца.
В последнюю неделю 1863 года все лондонские газеты
поместили заметку под сенсационным заглавием: „смерть
исключительно от чрезмерной работы". Дело шло о смерти
20 летней модистки Мэри-Энни Воклей, работавшей в весьма
почтенной придворной модной мастерской, которую эксплуа¬
тировала одна дама с кротким именем—Элиза.
Здесь снова открылась старая, часто повторяющаяся 1—234
история о том, как эти девушки работают в среднем по
161/, часов в сутки, а в разгар сезона часто заняты 30 часов
без перерыва, причем, изменяющая им „рабочая сила" под¬
держивается время от времени приемами хереса, портвейна
и кофе. Был как раз разгар сезона. Предстояло приготовить
благородным лэди роскошные наряды для бала в честь толь¬
ко что импортированной принцессы Уэльской. Мэри-Энни
Воклей проработала без перерыва 2672 часов с 60 другими
девушками, по 30 человек в комнате, едва ли дававшей 1,
необходимого кубического содержания воздуха, при чем спать
им приходилось по две в одной постели, в одной из тех во¬
нючих конур, в которых спальня отгораживается посредстгом
досчатых переборок. И это была одна из лучших модны;
мастерских Лондона. Мэри-Энни Воклей захворала в пятницу
и умерла в воскресенье, не успев даже, к величайшему воз¬
мущению г-жи Элизы, закончить последнее бальное платье.
Призванный слишком поздно к ее смертному одру врач, г-н
Кейс, в следующих сухих выражениях давал показания перед
судом по осмотру трупов: „Магу-Anne Wolkley умерла вслед- 1 235
ствие чрезмерно продолжительного труда в переполненной
мастерской и вследствие того, что она спала в слишком тесной,
плохо вентилированной спальне". Чтобы дать врачу урок
хорошего обращения, суд в ответ на его показание заявил:
„Магу Anne Wolkley умерла от удара, но есть основание
предполагать, что смерть ее могла быть ускорена чрезмерным
трудом в переполненной мастерской" и т. д.
питься чаю, как его снова позвала на работу. Таким образом он прора¬
ботал без перерыва 29 часов 15 минут. Следующие дни недели у него
заняты следующим образом: среда—15 часов, четверг—15 ч. 35 м, пят¬
ница—14% часов, суббота 14 ч. 10 м.. итого 88 часов 40 минут в неделю.
После этого легко понять его изумление, когда он получил гсего за 6
рабочих дней. Он был новпчок и просил раа'яснить ему, что разумеется
под рабочим днем. Ответ: 13 часов, т. е. 78 часов в неделю Но тогда—
как же с уплатой за лишние 10 часов 40 минут? После долгих пререка¬
ний ему удалось получить вознаграждение в 10 пенсов (около 40 коа.)*.
Т'

102
1—234. О положении модисток, д-р Ричардсон, главный врач одной
лондонской больницы, заявил тогда: .Различные швеи—моди¬
стки, портнихи и белошвейки осуждены на разного рода бед¬
ствия: чрезмерный труд, недостаток воздуха, недостаток
питания и расстройство пищеварения. Несчастие этого промысла
заключается в том, что он монополизирован, в особенности
в столице, какими нибудь 26 капиталистами. Их власть чувст¬
вует на себе весь этот класс работниц. Если портнихе удалось
приоирести хотя бы небольшой круг заказчиц, то конкурен¬
ция принуждает ее убиваться дома на работе, чтобы сохра¬
нить этих заказчиц, и таким же чрезмерным трудом она, по
необходимости, должна мучить своих помощниц. Если ее пред¬
приятие не пойдет, или если ей не удается устроиться само¬
стоятельно, она обращается к какому нибудь заведению, где
работа полегче, но зато заработок вернее. Таким образом
она превращается в настоящую рабу, которую бросает туда
и сюда малейшая общественная волна; то она умирает от го¬
лода дома в маленькой комнатке или близка к этому; то
опять работает по 15, 16, а то и 18 часов в сутки в невыно¬
симом воздухе и питаясь пищей, которая, если бы она даже
была хороша, не переваривается организмом, вследствие от¬
сутствия свежего воздуха. Вот какими жертвами питается
чахотка, которая есть не что иное, как болезнь вследствие
плохого воздуха". ‘).
1—235. Тог же д-р Ричардсон продолжает: .Работать до смерти
это в порядке дня не только в мастерских модисток, но в
тысяче других мест, всюду там, где дела идут хорошо*.
Возьмем теперь пример кузнеца. Если верить поэтам, то
нет на снете более сильного, жизнерадостного, веселого чело¬
века, чем кузнец. Он встает на заре и еще до восхода солнца
вы''и*ает искры. Нет другого человека, который бы так ел,
пил и спал, как он Если принять во внимание только физи¬
ческие условия, то при умеренном труде, положение кузнеца,
действительно, одно из самых благоприятных. Но последуем
за ним в горо i и взглянем на то бремя труда, которое взва-
лии на е*о сильные плечи, взглянем на то место, которое
1—236. он занимает в таблицах смертности нашей страны. В Мэриль-
боне(один из самых больших кварталов Лондона) смертность
кузнецов составляет 31 на 1000 ежегодно, что на 11 пре¬
вышает среднюю смертность взрослых мужчин Англии. Заня-
ти-, представляющее почти инстинктивное искусство человека,
само по себе безукоризненное, становится, вследствие чрез-
•) Д-р Ря^ярдсии .Смерть от чрезмерной работы*, Social Science
Review, и.л>.1ь iboj.

103
мерного труда, разрушительным для человека. Он может
делать такое то количество ударов молотом в день, такое
то количество шагов, совершать столько то дыхательных
движений, исполнять такую то работу и прожить в среднем,
скажем, 50 лет. Заставьте его сделать больше на столько
то ударов, на столько то шагов, на столько то учашать ды¬
ханье, и это в общей сложности увеличит его жизненную
задачу на одну четверть. Он делает попытку в этом напра¬
влении, и в результате он в продолжении ограниченного вре¬
мени действительно увеличивает производимую им работу на
одну четверть, и умирает в 37 лет вместо 50.
В) Интенсификация труда
Безмерное удлинение рабочего дня, которое производят I—<ох
машины в руках капитала, приводит впоследствии к реакции
со стороны общества, жизненным корням которого угрожает
такая опасность, а вместе с тем и к законодательному уста¬
новлению нормального рабочего дня. На основе последнего I—«Л
чрезвычайно повышается интенсивность труда.
Само собой разумеется, что по мере развития машин и
накопления опыта, в специальном классе машинных рабочих
естественно увеличивается скорость, а потому и интппивность
труда. Так, в Ангзии в течении полустолетия удлинение рабо¬
чего дня идет рука об руку с ростом интенсивности фабрич¬
ного труда. Однако понятно, что при такой работе, которая
не имеет характера преходящих пароксизмов лихорадочной
деятельности, а совершается изо дня в день с повторяющимся
регулярным однообразием, неизбежно наступает момент, когда
удлинение рабочего дня и интенсификация труда взаимно
исключают друг друга, так что удлинение рабочего дня сов¬
местимо лишь с понижением степени интенсивности труда и,
наоборот, повышение интенсивности возможно лишь при со
крашении рабочего дня Когда постепенное нарастание возму¬
щения рабочего класса принудило государство насильно
сократить рабочее время, с того, следовательно, момента, когда
раз навсегда стал невозможным рост прибавочной стоимости
посредством удлинения рабочего дня,—капитал со всей энер¬
гией и с полной сознательностью бросается на метод повы¬
шения относительной прибавочной стоимости при помощи
ускоренного развития машинной системы Он теперь уж не
только стремится удешевить продукт и таким образом пони¬
зить стоимость рабочей силы, а одновременно с этим стре¬
мится к .интенсификации" труда, т. е. к большому напряже-
Ч Т. I. гл 13 §, 3 G.

104
нию рабочей силы, так что теперь она в более короткое
время производит столько же и даже больше, чем раньше
в более продолжительное время. Более интенсивный час 10-ти
|—4<м часового рабочего дня теперь содержит столько же или больше
труда, чем более „пористый* (недостаточно сжатый) час преж¬
него 12-ти часового рабочего дня. Поэтому, продукт его
имеет такую же или даже большую стоимость, чем продукт
прежних I1/, часа. Не говоря уже об увеличении относитель¬
ной прибавочной стоимости, вследствие увеличения произво
дительной силы труда, теперь, напр., 31/9 часа прибавочного
труда на 62/s часа необходимого, дают капиталисту такую же
массу стоимости, как раньше 4 часа прибавочного труда на
8 часов необходимого.
Теперь спрашивается, каким образом труд интенсифи¬
цируется?
Первое следствие сокращения рабочего дня основывается
на том самоочевидном законе, согласно которому работоспо¬
собность рабочей силы обратно пропорциональна времени ее
деятельности. Чем короче время труда, тем ивтенсшн.’е он
может быть. Поэтому, в известных границах, то, что теряется
на продолжительности труда, выигрывается на его интенсив¬
ности. К тому же, чтобы рабочий действительно расходовал
больше рабочей силы, об этом позаботится уж капитал, при¬
лагая особые меры в виде метода оплаты, особенно в виде
сдельной платы. В мануфактурах, напр., в гончарных заве¬
дениях, где машины не играют почти никакой роли или
играют незначительную роль, проведение фабричного закона
с полной убедительностью доказало, что простое сокраще¬
ние рабочего дня поразительно увеличивает правильность,
однородность, порядок, непрерывность и энергию труда
(см. отчеты английских фабричных инспекторов от 31 октября
1865 г.). Казалось, однако, сомнительным, что такой же
результат получится и на собственно фабрике, так как зави¬
симость рабочего от непрерывного и однообразие го движения
машины давным-давно создала здесь строгую дисциплину.
1—405. Поэтому, когда в 1844 году обсуждался вопрос о сокращении
рабочего дня ниже 12 часов, фабриканты почти единогласно
заявили, что „их надсмотрщики в различных рабочих поме¬
щениях наблюдают за тем, чтобы руки не теряли ни минуты
времени“, что .степень бдительности и внимания рабочих
едва ли может быть повышена", и что при той же быстроте
хода машин было бы „бессмысленно в благоугтроенных фаб¬
риках ожидать сколько нибудь значительного результата от
увеличения внимательности рабочих* и т. д. (отчет англий¬
ских фабричных инспекторов за 1844 г. до 30 апр. 1845 г.).

105
Это утверждение было опровергнуто. Г-н Р. Гарднер ввел
в своих двух больших фабриках в Престоне с 20 апр-
1844 года 11 часовой рабочий день вместо 12-ти часового.
По истечении почти года обнаружился тот результат, что
„при прежних издержках было получено то же количество
продукта, и что все рабочие в 11 часов зарабатывали ровно
столько же, сколько прежде в 12 часов". (Так как сдельная
плата осталась без изменения, то размеры недельного зара-
ботка зависели от количества продукта). Напротив, в ткац.
ком отделении, где притом производились крайне различные
сорта легких узорчатых материй, не произошло никаких пе¬
ремен в об ‘ективных условиях производства. Результат был
таков: „С 6 января до 20 апр. 1844 года при 12-ти часовом
рабочем дне средняя заработная плата для всех рабочих со¬
ставляла 10 шил. 1 */« пенса в неделю; с 20 апр. по 29 июня
1844 года при И часовом рабочем дне, средняя заработная
плата—10 шил. З1/, пенса в неделю". Таким образом, в 11 ч.
производилось больше, чем раньше в 12 ч., исключительно
вследствие большей и равномернее распределявшейся работо-
способности рабочих и вследствие лучшего использования их
времени. В то время, как они получали ту же самую зара¬
ботную плату и выигрывали час досуга, капиталист получал
прежнюю массу продуктов и сберегал издержки на уголь,
газ и т. д. за один час. Подобные же эксперименты и с та¬
ким же результатом были произведены на фабриках Горрокс
и Джексон (Тот-же отчет за 1844 год, стр. 21). Моральный
элемент играл при этом значительную роль. Рабочие заявили
фабричному инспектору: .Мы работаем с большим воодушевле¬
нием, мы постоянно имеем в виду награду: возможность
раньше уйти на ночь; бодрый и деятельный дух проникает
нею фабрику, от самого юного помощника до самого ста¬
рого рабочего, и мы теперь больше помогаем друг другу“.
Когда сокращение рабочего дня проводится принуди¬
тельно, машина в руках капитала становится систематически
применяемым средством для того, чтобы выжать больше
труда в данный промежуток времени. Это достигается двоя¬
ким способом: увеличением скорости машин и увеличением
размера механизма, который находится под контролем одного
н того же рабочего, т. е. увеличением арены труда последнего.
Усовершенствование паровой машины увеличивает число уда¬
ров ее поршня в минуту и в то же врехмя, благодаря боль¬
шему сбережению силы, дает возможность приводить в дви¬
жение мотором прежнего размера более обширный механизм,
причем потребление угля остается без изменения или даже
понижается. Усовершенствование передаточного механизма
Г -406

106
уменьшает трений и—что так поразительно отличает совре¬
менные машины от старых,—доводит к постоянно умснь-
шаещемуся минимуму поперечник и вес больших и малых ва¬
лов. Наконец, усовершенствования рабочей машины, увели¬
чивая ее скорость и расширяя деятельность, уменьшают ее
об‘ем,—как это происходит с современным паровым ткацким
станком,—или же увеличивают вместе с корпусом-об‘ем и
число его орудий,—как в прядильной машине,—или посред¬
ством незаметных частичных изменений увеличивают подвиж¬
ность этих орудий, напр., в средине пятидесятых годов ско¬
рость веретен в selfacting mule была увеличена таким обра¬
зом на Uj.
Сокращение рабочего дня до 12 часов относится в Ан¬
глии к 1832 году. Уже в 1836 году один английский фабри¬
кант заявил: „По сравнению с прежним временем труд на
фабриках сильно возрос вследствие того, что значительно воз¬
росшая скорость машин требует от рабочего усиленного
внимания и деятельности*. В 1833 году лорд Эшли привел в
палате общин следующие документально обоснованные
данные:
„Труд лиц, занятых на фабриках, теперь втрое больше,
£—407. чем это было при введении фабричных операций *). Несом¬
ненно, машины выполнили работу, которая заместила жилы
и мускулы миллионов людей, но они также чудовищно уве¬
личили труд людей, которых они подчинили своим ужасным
движениям. Труд, заключающийся в том, чтобы в течении 12
часов следовать за двумя мюлями взад и вперед, при пря¬
дении пряжи № 70, давал в 1815 году 8 миль ходьбы. В
1832 году растояние, которое в течение 12 часов приходилось
проходить за двумя мюлями при прядении того же нумера,
составляло 20 миль, а часто и больше. В 1815 году прядиль¬
щику приходилось делать в каждой мюле 820 вытягиваний
в 12 часов, что составляет общую сумму в 1640 вытягиваний
за 12 часов. В 1832 году прядильщик должен был сделать в
течение своего двенадцатичасового рабочего дня 2200 вытя¬
гиваний на каждой мюле, итого 4400; в 1844 г. по 2400 на
каждой мюле, итого 4800; а в некоторых случаях требуется
еще большая масса труда... Здесь у меня в руках другой до¬
кумент 1842 года, показывающий, что труд прогресивно уве¬
личивается не только потому, что приходится проходить
большее расстояние, но и потому, что количество произво¬
димых товаров прогрессивно увеличивается, между тем, как
число рук соответственно уменьшается; и далее потому, что
*) т. о. про ввехепип машпп.

107
теперь часто прядется худший хлопок, который требует
больше труда. В чесальном отделении тоже произошло большое
возрастание работы. Теперь одно лицо выполняет ту работу,
которая раньше распределялась между двумя. В ткацком от¬
делении, в котором занято огромное число людей, большей
частью женщин, работа возросла за последние годы на пол¬
ные 10%, вследствие увеличения скорости машин. В 1838 году
в неделю выпрядалось 18.000 стренд (мотков), в 1842 году
это число повысилось до 21.000. В 1819 году число ударов
челнока при паровом ткацком станке составляло 60 в минуту,
в 1842 году—140, что указывает на продолжение возрастание
труда".
В виду этой удивительной интенсивности, которой труд
достиг уже в 1844 году при господстве закона о 12-чаео-
вом рабочем дне, казалось, что английские фабриканты
имеют основания утверждать, что дальнейший прогресс в
этом направлении невозможен, и что всякое дальнейшее сокра¬
щение рабочего времени равнозначуще уменьшению про¬
изводства.
Обратимся теперь к периоду после 1847 года, года вве- > -<оа
дения в законодательном порядке 10-ти часового рабочего
дня в английских хлопчатобумажных, шерстяных, шелковых
и льняных фабриках.
.Скорость веретен на throstles возросла на 500, на mules—
на 1000 оборотов в минуту, т. е. скорость веретен throstles,
достигавшая в 1839 году 4500 оборотов в минуту, составляет те¬
перь (1862) 5000, а скорость веретен mules, достигавшая 5.000,
составляет теперь 6.000 в минуту" (отчет английских фабричных
инспекторов от 31 окт. 1862, стр. 62). Джемс Нэсмит, знаменитый
гражданский инженер из Патрикрофта близ Манчестера, в
одном письме к Леонарду Горнеру в 1852 году так говорил
об усовершенствованиях, произведенных в паровой ма¬
шине между 1848 и 1852 годами: „Не подлежит никакому I—409
сомнению, что паровые машины прежнего веса (часто даже
ге же самые машины, с той только разницей, что в них сде¬
ланы современные усовершенствования) в среднем выпол¬
няют на 50% больше работы, чем было прежде, и что во
многих случаях те же самые машины, которые во времена
предельной скорости в 220 футов в минуту развивали 50
лошадиных сил, в настоящее время, при меньшем потреб¬
лении угля, развивают больше 100 лошадиных сил. Совре¬
менная паровая машина при прежнем числе номинальных
лошадиных сил, вследствие усовершенствований в ее кон¬
струкции, уменьшения об‘ема и изменения устройства паро¬
вого котла, действует с большей силой, чем прежде... По-

108
этому, хотя теперь по отношению к номинальной лошадиной
силе занято прежнее количество рук, число рук по от¬
ношению к рабочим машинам уменьшилось* (Отчеты от
30 окт. 1856, стр. 11). „Последние оффициальные статисти¬
ческие данные за 1856 год устанавливают тот факт, что фаб¬
ричная система распространяется со стремительной быстротой,
число рук по отношению к машинам сократилось, паровая
машина вследствие экономии в силе и других усовершенство¬
ваний приводит в движение машины большего веса, и что
увеличение количества продукта достигается вследствие усо¬
вершенствования рабочих машин, изменения методов фабри¬
кации, увеличения скорости машины и многих других причин*.
1—4Ю (Отчеты 31 окт. 1856 г. стр. 14, 15). „Крупные усовершен¬
ствования, сделанные в машинах всякого рода, значительно
повысили их производительную силу. Вне всякого сомнения,
сокращение рабочего дня послужило... побуждением для
этих усовершенствований. Эти усовершенствования и более
интенсивное напряжение рабочего повели к тому, что в те¬
чение сокращенного (на 2 часа, или на %) рабочего дня
производится по меньшей мере столько же продукта, сколько
прежде в течение более долгого дня* (отчеты от 31 окт. 1858 г.,
стр. 9,10).
Как ни велик был прогресс английской промышленности
в 8-летие 1848—1856 годов при господстве 10-ти часового
рабочего дня, в следующий 6-ти летний период 1856—1862 го¬
дов—он был далеко оставлен позади. В шелковых фабриках,
напр., число:
годы.
Веретен.
Ткацких станков.
Рабочих.
1856	1
1.093.799
9.260	1
!	56.131
1862
1.388.544
10.709
<	1
1	52 429
Таким образом:
Увиличсяпл числи

1
I R
| Беретов.
1 Станков.
Уменьшение числа		 ...
Рабочих.
П + 26,9”;
!1
I;	4-15,6,
i
■	— 7 .

109
В фабриках сученой шерсти было в ходу:
1850
]	875.830
веретен.
1
1850
|	1.324^49
।
л
|	+51.2%
1882
1 289.172
•
'	3,7°/о
Но если принять во внимание, что двойные веретена
входят в счет 1856 года, но нс входят в счет 1862 года, то
окажется, что число веретен с 1856 года оставалось почти
неизменным. Напротив, скорость веретен и ткацких стан- 1-ш.
ков с 1850 года во многих случаях удвоилась.
На фабриках сученой шерсти число:
годы
I Паровых ткацв. |
[ станков.	||
Завято при них
человек.
Из них детей мо¬
ложе 14 лет.
1650
... -
32.617	j
. ===== -
79.737
|	9956
i>
1856
38 95';	!
87.794
|	11.22b
1882
43.048	I
86.063
|	13.178
Итак, несмотря на значительное увеличение числа ткац¬
ких станков в 1862 году по сравнению с 1856 годом, общее
число занятых рабочих уменьшилось, число же эксплуатируе¬
мых детей увеличилось. (Отчеты 31 окт. 1862, стр. 100 и 130).
27 апр. 1863 года член парламента Ферранд выступил в
нижней палате со следующим заявлением: „Делегаты рабо¬
чих от 16 округов Ланкашира и Чешира, от имени которых
я говорю, сообщили мне, что, вследствие усовершенствования
машин, труд на фабриках все возрастает. Раньше один ра¬
бочий с помощником обслуживал два ткацких станка, теперь
один рабочий без помощников обслуживает три станка и
очень нередко даже четыре и т. д. Как видно из сообщен¬
ных фактов, 12 часов труда втиснуты теперь менее, чем в
10 рабочих часов. Поэтому, само собой понятно, до каких
огромных размеров увеличился за последние годы труд фаб¬
ричных рабочих*.
При современном паровом ткацком станке один ткач на
двух станках производит теперь (в 1867 году) в 60 часов в
неделю 26 кусков известного сорта ткани определенной длины
и ширины, а раньше при старом паровом ткацком станке
мог производить только 4. Ткацкие издержки на один такой
кусок уже в начале 1850 х годов понизились с 2 шил. 9 пен¬
сов до 5V, пенса (т. е. в 5—6 раз\

110
5 января 1872 фабричный инспектор Александр Редгрэв
писал в „Journal of Arts-: w30 лет тому назад (1841 г.) от
бумагопрядильщика с 3 помощниками требовалось наблюде¬
ние только за одной парой мюль с 300—324 веретенами.
Теперь (1871 г.) с 5 помощниками он должен наблюдать за
мюлями, число веретен которых составляет 2.200 и произво¬
дит по меньшей мере в 7 раз больше пряжи, чем произво¬
дил в 1841 году“.
Поэтому, хотя фабричные инспектора неустанно и с пол¬
ным правом восхвал нот благоприятные результаты законов
1844 и 1850 годов, однако, они признают, что сокращение
рабочего дня уже вызвало такую интенсивность труда, кото¬
рая угрожает здоровью рабочих и, следовательно, разруши¬
тельно действует на самое рабочую силу. „В большинстве
хлопчатобумажных, шерстяных и шелковых фабрик истощаю¬
щая возбужденность,—необходимая для работы при машинах,
движение которых за последние годы ускорилось до такой
чрезвычайной степени,—была, повидимому, одной из при¬
чин того увеличения смертности от легочных болезней кото¬
рое раскрыл д-р Гренгоф в своем последнем замечательном
отчете- (Отчеты фабричных инспекторов от 31 окт. 1861 г.
стр. 25—26).
Не подлежит ни малейшему сомнению, что когда за¬
коном у капитала раз навсегда отнята возможность удлине¬
ния рабочего дня, его тенденция—вознаграждать себя за это
систематическим повышением степени интенсивности труда и
превращать всякие усовершенствования машин в средство
усиленного высасывания рабочей силы—скоро должна снова
привести к тому поворотному пункту, на котором становится
неизбежным новое сокращение рабочего временил
Г) Опустошение труда. Умножение числа несчастных
случаев1).
При рассмотрении мануфактуры (не применяющей еще
машин), мы видели, что она еще целиком покоится на ра¬
ботоспособности рабочего,—на виртуозности, с которой он
управляет своим орудием; мы видели как вследствие этого
образовалась иерархия,- внутреннее неравенство между ра¬
бочими. Мы видели далее, что различие между мануфакту¬
рой и машинным производством заключается в том, что у
рабочего отнимается воздействующее на сырой материал
орудие и передается телу машины, так что теперь машина
’) I т. гл. 13. § 4.

Ill
а не рабочий, производит изменение сырого материала, ра¬
бочему же остается только следить за ходом машины. Та¬
ким образом дееспособность орудия освобождается от огра¬
ничений, налагаемых на нее связью человеческой рабочей
силы с личностью рабочего. В мануфактуре орудие может
работать лишь столько и так интенсивно, и так искусно, и
с такой силой,—как человек, владеющий им. В крупной же
промышленности место одного человека, сидящего за маши¬
ной, легко может быть занято другим, а орудие может ра¬
ботать и тогда, когда человек должен есть или спать. Та¬
ким образом, устраняется тот технический базис, на котором
покоится разделение труда в мануфактуре. Поэтому, вместо
характеризующей мануфактуру иерархии, на автоматической
фабрике выступает тенденция к уравнению или нивеллиро-
аанию тех работ, которые должны выполняться помощника¬
ми машин; вместо искусственно порожденных различий меж¬
ду частичными рабочими приобретают перевес естественные
различия пола и возраста.
Хотя машина технически опрокидывает таким образом
старую систему разделения труда, тем не менее последняя
продолжает влачить свое существование на фабрике сна¬
чала в силу традиции, по привычке, а потом систематичес¬
ки воспроизводится и укрепляется капиталом в еще более
отвратительной форме, как средство эксплуатации рабочей
силы. Пожизненная специальность — управлять частичным
орудием становится пожизненной специальностью—служить
частичной машине. М ашиной злоупотребляют для
того, чтобы самого рабочего превратить с са¬
мого раннего детства в часть частичной ма¬
шины. Таким образом, не только значительно уменьшаются
издержки, необходимые для воспроизводства его самого, но
в то же время получает завершение и его беспомощная за¬
висимость от фабрики в целом, следовательно, от капита¬
листа. Здесь, как и везде, необходимо проводить различие ме¬
жду увеличением производительности, вытекающим из раз¬
вития общественного процесса производства, и увеличением
производительности, вытекающим из капиталистической экс¬
плуатации этого развития.
В мануфактуре и ремесле рабочий заставляет орудие
служить себе,—на фабрике он сам служит машине. Там дви¬
жение орудия труда исходит от него,—здесь он должен сле¬
довать за его движением. В мануфактуре рабочие образуют
члены одного живого механизма. На фабрике мертвый ме¬
ханизм существует независимо от них, и они присоединены
к нему, как живые придатки. .Постоянное мучительное по-
(—414
(—417

112
вторение одного и того-же механического процесса, беско¬
нечно возобновляющегося, подобно сизифовой’) работе; тя¬
жесть труда, как камень, все снова и снова обрушивается
на рабочего" (Фр. Энгельс. Положение рабочего класса в
1—418. Англии, 2-е изд. Штутгарт стр. 180)2). Машинный труд, до
крайности захватывая нервную систему, подавляет многосто¬
роннюю игру мускулов и отнимает у человека всякую воз¬
можность свободной физической и духовной деятельности.
Даже облегчение труда становится источником пытки, пото¬
му что машина не рабочего освобождает от труда, а его
труд от всякого содержания.
Отделение интеллектуальных’) сил процесса производ¬
ства от ручного труда и превращение их во власть капи¬
тала над трудом получает свое завершение в крупной про¬
мышленности, воздвигающейся на базисе машин. Личное
искусство отдельного машинного рабочего исчезает, как
ничтожная деталь, перед наукой, перед колоссальными си¬
лами природы и перед общественным массовым трудом, во¬
площенными в системе машин и создающими вместе с по¬
следней власть «хозяина* (Meister, master). Хозяин этот, в
мозгу которого машины неразрывно срослись с его монопо¬
лией на них, в случаях столкновений с „руками* презритель¬
но восклицает: „Пусть фабричные рабочие не забывают, что
их труд представляет в действительности очень низкий сорт
обученного труда; что никакой другой не усваивается легче
и, принимая во внимание его качество, не оплачивается луч¬
ше; что никакого другого труда нельзя достать посредством
столь краткого обучения, в столь короткое время и в таком
изобилии. Машины хозяина фактически играют более важ¬
ную роль в деле производства, чем труд и искусство рабо¬
чего, которому можно научить в 6 месяцев и которому мо¬
жет научиться всякий деревенский батрак"*).
1—419. Техническое подчинение рабочего однообразному ходу
средства труда и своеобразное сочетание трудового организ¬
ма из лиц обоего пола и самых различных возрастов—соз¬
дают казарменную дисциплину, которая доводит до полного
развития труд надзора, а вместе с тем и разделение рабо¬
чих—на рабочих ручного труда и надсмотрщиков за тру-
’) бессмысленная, бесплодная работа.
2) Стр. 198 примет. (свидетельство д-ра Кей); изд. Общественной
Пользы Петербург 1905 г. этой книги Энгельса
•) умственных.
4) Отчет комитета „фонда защиты мануфактурных л прядильных
мастеров* Манчестер 1854 »«то. 17. Позже мы увидим (стр. J3S) что „хозя-
еваь начинают петь оовсем ии мимиу, когда нм угрожает потеря их
г живых" автоматов.

113
дом, на промышленных рядовых и промышленных унтер-
офицеров. „Главная трудность на автоматической фабрике
заключалась в дисциплине, необходимой для того, чтобы за¬
ставить людей отказаться от их привычной беспорядочности
в труде и привести их к уподоблению неизменной регуляр¬
ности крупного апомата*’). Но трудность эта была преодо¬
лена, дисциплина создана. Кнут надсмотрщика за рабами
заменяется штрафной книгой надзирателя. Все наказания,
естественно, сводятся к денежным штрафам и вычетам из
заработной платы и благодаря законодательному остроумию
фабричных Ликургов’) нарушение их законов еще, пожалуй,
прибыльнее для них, чем соблюдение. По этому поводу Фр.
Энгельс пишет (Положение рабочих классов в Англии, стр.
196—-198): „Рабство, которым буржуазия сковала пролетариат,
ни в чем не сказывается с такой ясностью, как в фабричной
системе. Здесь периодически и фактически конец всякой,
свободе. Утром в 5‘/, часов рабочий должен быть на фаб¬
рике. Если он опоздает на 10 минут, его не пропускают до
перерыва, и плата за четверть дня у него потеряна. Он дол¬
жен есть, пить и спать по команде... Деспотический звонок
отрывает его от сна, от завтрака, от обеда. А что сказать о
самой фабрике? Здесь фабрикант неограниченный владыка.
Он издает фабричные правила, как ему заблагорассудится;
он изменяет и делает добавления к своему уставу, как ему
вздумается, и хотя бы он внес в устав полную бессмыслицу,
суды говорят рабочему: „так как вы добровольно согласи¬
лись на этот договор, вы должны подчиняться ему-... Этим
oaf о’шм суждено с 9-ти летнего возраста и до самой смерти
жить под нравственной и физической палкой".
Мы отмечаем здесь лишь внешние условия, при которых 1-420
совершается фабричный труд. Все органы чувств одинаково
страдают от искуственно повышенной температуры, от воз¬
духа, наполненного частицами сырого материала, от оглуши¬
тельного шума и т. д., не говоря уже об опасности для жизни
между тесно поставленными машинами, которые с правиль¬
ностью времен года доставляют свои промышленные бюлле¬
тени убитых и раненых.
Сбережение общественных средств производства, дости- 1-421
гающее впервые на фабричной системе тепличной зрелости,
в руках капитала превращается в систематический грабеж у
рабочего, занятого процессом труда,—пространства, воздуха,
света, а также всех средств, защищающих рабочего от вред-
i) У ре—„Философия мануфактуры" стр. 15
•) ЗиаменитыН законодатель древней Греции

114
ных для его здоровья условий процесса производства; о при¬
способлениях же для удобства рабочего нечего и говорить.
Законы для охраны от опасных машин оказали благотвор¬
ное действие. .Но,—читаем мы в отчете английских фабрич¬
ных инспекторов от 31 окт. 1866 г.,—теперь появились новые
источники несчастных случаев, не существовавшие 20 лет
тому назад, а именно возросшая скорость машин. Колеса,
валы, веретена и ткацкие станки приводятся теперь в движе¬
ние с возросшей и постоянно возрастающей силой; пальцы
должны быстрее и увереннее захватывать нить, потому что
медлительность и неуверенность принесет для них гибель...
Большое число несчастных случаев вызвано стремлением ра¬
бочих быстрее закончить свою работу. Необходимо напом¬
нить, что для фабрикантов в высшей степени важно держать
свои машины в непрерывном ходу, т. е. непрерывно произ¬
водить пряжу и ткани.
1 -422. Всякая остановка хотя бы на минуту, есть потеря не
только двигательной силы, но и продукта. Поэтому надсмотр¬
щики, плата которых находится в зависимости от количества
продукта, подгоняют рабочих, чтобы машины не останавли¬
вались, да это не менее важно и для рабочих, если они по¬
лучают плату поштучно или по весу. Поэтому, хотя на боль¬
шинстве фабрик формально запрещается чистить машины во
время их хода, на практике это делается всегда. Одна эта
причина вызвала в течение последних 6 месяцев 906 несчаст¬
ных случаев. Хотя чистка производится ежедневно, однако,
по субботам назначается основательная чистка машин и она
совершается по большей части во время хода машии... За
это ничего не платят, и поэтому рабочие стараются возможно
скорее покончить с этой операцией. Поэтому, число несчаст¬
ных случаев в пятницу, в особенности же в субботу много
больше, чем во все остальные дни. Для пятницы излишек
несчастных случаев по сравнению с средним числом за пер¬
вые 4 дня недели вместе взятых—составляет около 12'/,, для
субботы излишек несчастных случаев над средней величиной
за предыдущие 5 дней-25%. А если принять во внимание,
что фабричный день по субботам составляет всего 7'/, часов,
а в остальные рабочие дни 107, часов, то излишек выра¬
зится в цифре более 65’/0“.
Приведем здесь выдержку из оффициального отчета фаб¬
ричного инспектора Леонарда Горнера от 31 авг. 1855 г. „Я
слышал с какой непростительной легкостью говорят фабри¬
канты о некоторых нес частных случаях: утрата пальца, напр,
это пустяк. В действительности же жизнь и все виды на бу¬
дущее у рабочего настолько зависят от его пальцев, что,
115
такая потеря является для него в высшей степени серьезным
событием. Когда я слышу такую бессмысленную болтовню,
я ставлю вопрос:—Представим, вам требуется новый рабочий,
и к вам пришли двое рабочих, одинаково хорошие во всех
остальных отношениях, но у одного нет большого или указа¬
тельного пальца. На котором остановитесь вы? Они без ма¬
лейшего колебания высказывались за того, у кого пальцы
целы4*.
Во всяком случае нужно отметить, что на фабриках, ко¬
торые уже давно подчинены фабричному закону с его прину¬
дительным ограничением рабочего времени и другими поста¬
новлениями, исчезли некоторые из зол. Само усовершенство¬
вание машин, дойдя до известного пункта, требует усовер¬
шенствования устройства фабричных зданий, что идет на
пользу рабочим.
Д) Обнищание рабочих *).
Борьба между капиталистом и наемным рабочим начи¬
нается с самого возникновения капиталистического отношения.
Она свирепствует в течение всего мануфактурного периода.
Но в мануфактурный период разделение труда было преи¬
мущественно средством заместить деятельность недостающих
рабочих, а не вытеснять действительных рабочих. Если, напр.
говорят, что в Англии потребовалось бы 100 миллионов че¬
ловек, для того, чтобы при помощи старой прялки выпря¬
дать тот хлопок, который теперь при помощи машины вы¬
прядают 500,000 человек, то это, разумеется, не значит, что
машины заняли место этих миллионов, которые на самом
деле и не существовали. Напротив, если говорят, что в Англии
паровой ткацкий станок выбросил 800.000 ткачей на мостовую,
то речь идет о существовании известного числа рабочих, ко¬
торые фактически были замещены или вытеснены машиной.
Ремесленное производство, хотя и подвергшееся разложению,
тем не менее оставалось основной формой в мануфактурный
период. Г'ри относительно малом количестве городских рабо¬
чих, завещанных средними веками, потребности новых коло¬
ниальных рынков не могли быть удовлетворены, и мануфак¬
туры в собственном смысле слова открыли тогда новые
области производства селькому населению, которое по мере
разложения феодализма, прогонялось с земли. Поэтому разде¬
ление труда и кооперация внутри мастерской больше обна¬
руживали тогда свою положительную сторону--повышение
производительности занятых рабочих.
Ч Т. 1, гл. 13. § 5, 6, 7
1—423
1—425.

116
I 426. Средство труда, выступив как машина, тотчас же стано¬
вится конкурентом самого рабочего. Самовоспитание стои¬
мости капитала при помощи машин прямо пропорционально
числу рабочих, у которых они разрушают условия существо¬
вания. Когда и управление орудием переходит к машине,
вместе с потребительной стоимостью рабочей силы пога¬
шается и ее меновая. Рабочий не находит себе покупателей,
как вышедшие из обращения бумажные деньги. Часть рабо¬
чего класса, которую машина превращает таким образом
в излишнее население, т. е. такое, которое уж не требуется
непосредственно для самовозрастания капитала, с одной сто¬
роны, гибнет в неравной борьбе старого ремесленного и ма¬
нуфактурного производства против машинного, а с другой
наводняет все более доступные отрасли промышленности,
переполняет рынок труда и понижаег таким образом цену
рабочей силы ниже ее стоимости.
427. Говорят, будто большим утешением для пауперизован
ных (доведенных до нищенского положения) рабочих должно
служить то обстоятельство, что, с одной стороны, их страда¬
ния только „временны", а с другой стороны—машины ведь
только мало по малу овладевают всем полем производства,
благодаря чему уменьшается размах и интенсивность их раз¬
рушительного действия. Одно утешение побивается другим.
Когда машина постепенно овладевает известной сферой произ¬
водства, она производит хроническую нищету в конкурри-
рующих с нею слоях рабочих. Когда переход совершается
быстро, ее действие носит массовый и острый характер.
Всемирная история не дает более ужасающего зрелища, чем
медленная, затянувшаяся на десятилетия и завершившаяся,
наконец, в 1838 году, гибель английских хлопчатобумажных
ткачей. Многие из них умерли голодной смертью, многие
долго влачили существование со своими семьями на 2*/, пенса
в день.
Напротив, английские хлопчатобумажные машины произ¬
вели острое действие на Ост-Индию, генерал-губернатор ко¬
торой констатировал в 1834—35 годах: „Бедствию этому едва
ли найдется аналогия *) в истории торговли. Равнины Индии
белеют костями хлопко-ткачей".
1—429. Но и в пределах самой крупной промышленности по¬
стоянное усовершенствование машин действует в том же
направлении. „Постоянная цель усовершенствования машин
заключается в том, чтобы сократить ручной труд" (Отчеты
фабричных инспекторов от 31 окт. 1858, стр. 43). „Примене-
•) прдобпое.

117
ние силы пара или воды к машинам, которые до того при¬
водились в движение рукой, происходит каждый день. По¬
стоянно производятся все новые и новые сравнительно мелкие
усовершенствования в машинах,—имеющие своей целью эконо¬
мию двигательной силы, улучшение продукта, увеличение
производства при неизменности времени, или вытеснение
ребенка, женщины или мужчины,—и хотя на первый взгляд
они не имеют большого значения, тем не менее они дают
важные результаты*. (Отчеты фабр, инспект. от 31 окт.
1856, ст. 15). „Во всех случаях, когда известная операция
требует большой ловкости и уверенной руки, ее стараются
по возможности скорее взять из рук слишком искусного и
частно склонного ко всяческой беспорядочности рабочего и
передать особому механизму, который действует с такой ре¬
гулярностью, что наблюдать за ним может ребенок".
Кто мог бы в 1860 году, когда английская хлопчато¬
бумажная промышленность достигла своего зенита, пред¬
видеть те стремительно сменявшие друг друга усовершен¬
ствования в машинах и соответственное им вытеснение ручного
труда, которые были вызваны в следующие 3 года таким
стимулом 1), как американская гражданская война. Здесь до¬
статочно будет пары примеров из официальных данных
английских фабричных инспекторов относительно этого пункта:
Один манчестерский фабрикант заявляет: „Вместо 75 чесаль¬
ных машин, нам теперь требуется только 12, при которых мы
получаем прежнее количество такого же (товара), если не луч¬
шего качества. Экономия на заработной плате составляет 10 ф.
стерл. в неделю, экономия на хлопковом отбросе 10%“.
В одной манчестерской тонкопрядильне ускорением дви¬
жения и введением различных автоматических процессов, в
одном отделении устранена четверть, в другом свыше поло¬
вины рабочего персонала, между тем, как чесальная машина,
заменившая вторую кардную машину, сильно уменьшила число
рук, занятых раньше в чесальном отделении. Другая прядиль¬
ная машина определяет в 10% свою общую экономию в
„руьак-.
Господа Гильмор, прядильщики в Манчестере, опреде¬
ляют экономию в „руках" и заработной плате, сделанную в
одном отделении, благодаря новым машинам, в целую треть,
в двух других отделениях, приблизительно, в ,/з и столько же
в прядильном отделении. Но и это не все: „наша пряжа, на¬
правляемая к ткачу, настолько улучшена, благодаря приме¬
нению новых машин, что она дает больше ткани и лучшего
-429.
430.
1) Побудительной причиной.
14

118
качества, чем производилось при прежней машинной пряже*.
(Отчеты фабр, инспект. от 31 окт. 1863, стр. 108).
Следующая таблица показывает общий результат меха¬
нических усовершенствований в английской хлопчатобумаж¬
ной промышленности, обязанных своим появлением амери¬
канской гражданской войне:
I—431.
1-432.
Число:
Годы.
Фабрик.
Паровых ткац¬
ких станков.
1
Беретов. 1
		I
Занят, рабочих
!

1858
2.210
298.847
28.010.217
379.213
1861
2.887
399.992
30 387.494
451.569
1868
1 2.549
379.320
32 000.014
1
[	401.064
Итак, с 1861 по 1868 год исчезло 338 хлопчатобумажных
фабрик, т. е. машины, которые сделались производительнее
и крупнее, сосредоточились в руках меньшего числа капи-
листов. Число паровых ткацких станков уменьшилось на
20.663, но продукт их в то же время увеличился, так что усо¬
вершенствованный ткацкий станок дает теперь больше, чем
старый. Наконец, число веретен возросло на 1,612,541, между
тем, как число занятых рабочих уменьшилось на 50,505. Сле¬
довательно, та „временная0 нужда, которой хлопковой кри¬
зис подавлял рабочих, была усилена и закреплена быстрым
и безостановочным совершенствованием машин.
Однако машина действует не только как непреодолимый
конкурент, постоянно готовый сделать наемного рабочего
„излишним*. Она становится могущественнейшим боевым
орудием для подавления периодических возмущений рабочих,
стачек, направленных против самодержавия капитала. По
Гаскелю (Лондон, 1833 г.) паровая машина с самого на¬
чала сделалась антагонистом J) „человеческой силы* и дала
капиталистам возможность разбивать растущие притязания
рабочих, которые угрожали кризисом зарождающейся фаб¬
ричной системе. Можно было бы написать целую историю
таких изобретений с 1830 года, которые были вызваны к
жизни исключительно, Kai: боевые средства капитала против
возмущений рабочих.
В своих показаниях перед одной парламентской след¬
ственной комиссией, Насмис,—изобретатель парового молота,
делает следующее сообщение о тех усовершенствованиях,
*) гонителем, противником.

11У
которые он ввел вследствие большой и продолжительной
стачки машиностроительных рабочих в 1851 году: „Характер¬
ная черта наших современных механических усовершенство¬
ваний—это введение самодействующих рабочих машин. Те¬
перь механическому рабочему приходится не самому работать,
а лишь наблюдать за прекрасной работой машины, что до¬
ступно всякому подростку. В настоящее время устранен весь
класс рабочих, которые зависят исключительно от своего
искусства. Раньше у меня на одного механика приходилось
четыре подростка. Благодаря этим новым механическим ком¬
бинациям, я сократил число взрослых мужчин с 1500 до 750.
Следствием было значительное увеличение моей прибыли “.
Целый ряд буржуазных экономистов утверждает, что 1—434
все машины вытесняющие рабочих, постоянно и необходимо
освобождают в то же время соответственный капитал, кото¬
рый дает работу этим самым вытесненным рабочим.
Предположим, что капиталист применяет, напр., в обой¬
ной фабрике 100 рабочих, платя каждому по 600 рублей в
год. Следовательно, ежегодно затрачиваемый им переменный
капитал (затрачиваемый на заработную плату) составляет
60.000 руб. На сырой материал он затрачивает также 60.000
рублей. Допустим, что 50 рабочим он дает рассчет, а осталь¬
ных 50 эксплуатирует при помощи машин, которые ему
стоят 30.000 руб. Для упрощения мы здесь не приводим из¬
держек на строения, топливо и др. Предположим далее, что
еж. годно потребляемый сырой материал стоит тоже 60.000 руб.
.Освободился" ли благодаря этой перемене какой нибудь
капитал? При старом способе ведения дела вся затраченная
сумма в 120.000 рублей состояла наполовину из постоянного,
наполовину из переменного капитала. Теперь она состоит из
60.000 руб. 8а сырой материал.
+ 30.000 оуб. . машины.
Итог — 80.000 руб. постоянного капитала,
в 30.000 руб. переменного.
Теперь переменная, или превращенная в живую рабочую 1—435
силу, часть капитала составляет уж не половину, а лишь У*
всего капитала. Вместо освобождения, здесь происходит свя¬
зывание капитала в такой форме, в которой он перестает
обмениваться на рабочую силу, т. е. совершается превраще¬
ние переменного капитала в постоянный. Теперь капитал в
120.000 руб., при прочих равных условиях, не может зани¬
мать больше 50 рабочих. С каждым усовершенствованием
машины он занимает все меньше и меньше рабочих.
Но предположим, что вновь введенные машины стоят
дешевле, чем сумма вытесненных ими стоимостей рабочей

120
силы и орудий труда. Как будет обстоять дело в этом слу¬
чае? Пусть машины стоят не 30.000 р., а только 20.000. Из
60.000 руб., которые первоначально1) затрачивались на за¬
работную плату,—30.000 руб. продолжают служить, как зара¬
ботная плата, 20.000 руб. идут на покупку машин, а 10.000
руб. действительно „освобождены0. Но предполагая, что го¬
довая заработная плата остается прежней, этого („освобож¬
денного") капитала хватило бы для занятия лишь 16 рабо¬
чих, между тем, как получили рассчет 50, и даже менее, чем
16 рабочих,—потому что одна часть этих 10.000 руб. должна
быть превращена в постоянный капитал,— в орудия и сы¬
рой материал.
Во всяком случае если производство новых машин даст
работу большему числу механиков может ли это служить ком¬
пенсацией (вознаграждением) для выброшенных на мостовую
обойщиков? Но и в лучшем случае изготовление машин по¬
требует меньшего числа рабочих, чем вытесняет их приме¬
нение машин. Прежде сумма в 30.000 руб. была потрачена
вся только на заработную плату; теперь она разделяется на:
1) стоимость средств производства (орудия, сырой ма¬
териал и др.), необходимых для изготовления машин.
2) заработную плату, изготовляющим их механикам.
3) прибавочную стоимость, достающуюся их „хозяевам *•
Таким образом, лишь часть этих 30.000 руб. затрачивается
теперь, как заработная плата. Далее, раз машина готова, ее
не приходится возобновлять до самой ее смерти. Следова¬
тельно, для того, чтобы добавочное число механиков могло
получать постоянные занятия,—один фабрикант обоев за дру¬
гим должен вытеснять рабочих машинами.
Да, впрочем, упомянутые авторы и не имеют в виду
такого рода освобождения капитала. Они имеют в виду сред-
1—436. ства существования освобожденных рабочих. Нельзя отрицать
того, напр., что в приведенном выше случае машины не только
освобождают 50 рабочих и тем самым делают их (verfugbar)
„свободными", но одновременно и прекращают их связь со
средствами существования стоимостью в 30.000 руб. и таким
образом „освобождают" и эти средства существования. Итак,
тот простой и отнюдь не новый факт, что машины освобождают
рабочего от средств существования, на языке экономистов
означает, что машины освобождают средства существования
для рабочего или превращают их в капитал, который при¬
меняет рабочего. Как видим, все зависит от способа выра¬
жения.
*) До введения машин.

121
По этой теории, средства существования стоимостью в
30.000 руб. были капиталом, который увеличивал свою сто*
имость посредством труда 50 уволенных обойщиков. Следо¬
вательно, этот капитал теряет свои занятия, раз 50 человек
увольняется, и не может успокоиться до тех пор, пока не
найдет нового „приложенияпри котором эти 50 рабочих
снова получают возможность производительно потреблять
его. Итак, раньше или позже капитал и труд снова соеди¬
нятся, и тогда компенсация готова. Следовательно, страдания
вытесняемых машинами рабочих так же преходящи, как и
богатства этого мира!
Средства существования на сумму в 30.000 руб. никогда
не противостояли уволенным рабочим, как капитал. Как ка¬
питал, противостояли им 30.000 руб., превращенные теперь
в машины. При ближайшем рассмотрении оказывается, что
эти 30.000 руб. представляют только ту часть обоев, кото¬
рая производилась ежегодно при помощи 50 уволенных ра¬
бочих Обои эти они ежегодно получали от своего предпри¬
нимателя, как заработную плату не в продуктах, т. е. не в
обоях, а в денежной форме. На эти обои, превращенные в
30.000руб.они покупали средства существования на ту же сумму.
Поэтому последние существовали для них не как капитал, а
как товары, и сами они были по отношению к этим товарам не
наемными рабочими, а покупателями. То обстоятельство, что
машины „освободили" их от покупательных средств, прев¬
ращает их из покупателей в непокупателей. Отсюда—умень¬
шение спроса не соответствующие товары.
Еспи это уменьшение спроса не компенсируется увели¬
чением спроса еще откуда нибудь, то понижается рыночная
цена товаров, спрос на которые упал. Если же это длится
дольше и в более широком об‘еме, то производство этих то¬
варов ограничивается. Одна часть капитала, производившая
раньше необходимые средства существования, направится в
другие отрасли производства, а следовательно, и те рабочие,
которые были заняты в производстве необходимых средств
существования,—„освобождаются" от некоторой части своей
заработной платы; в результате является то, что машины
выбрасывают на мостовую рабочих не только в той отрасли
промышленности, где они введены, но и в тех, где их еще
нет.
В действительности,—рабочие, вытесненные машинами,
выбрасываются из мастерской на рабочий рынок и увеличи¬
вают там число рабочих сил, которыми уже располагает ка¬
питалистическая эксплоатация. Ниже мы увидим, что это
действие машин, которые изображают нам здесь, как компен¬
1—437,

122
сацию для рабочего класса,— наоборот, является для нега
самым ужасным бичем. В настоящее время отметим только
следующее: конечно, рабочие, выброшенные из одной отрасли
промышленности, могут искать работу в какой-либо другой.
Если они находят таковую, и если таким образом вновь вос-
становляется связь между ними и средствами существования,
освобожденными вместе с ними, то это происходит при по¬
средстве нового дополнительного капитала, ищущего приме¬
нения, но ни в коем случае не того капитала, который функ¬
ционировал уже раньше, а теперь превращен в машины.
Но если бы даже и так, как мало надежды у них найти
новые занятия! Искалеченные разделением труда, эти бедняги
имеют такую малую стоимость вне своей старой сферы де¬
ятельности, что они могут найти доступ лишь в немногие
низшие, постоянно переполненные и плохо оплачиваемые
отрасли труда.
1—438 Далее каждая отрасть промышленности ежедневно при¬
тягивает новый поток людей, который доставляет ей необ¬
ходимый контингент для правильного возмещения и роста.
Когда же машины освобождают часть рабочих занятых до
того времени в определенной отрасли промышленности, кон¬
тингент заместителей вновь подразделяется и устремляется в.
другие отрасли промышленности, между тем как первона¬
чальные жертвы в это переходное время по большей части
опускаются и гибнут.
Не подлежит никакому сомнению, что машины сами по-
себе не ответственны за „освобождение14 рабочих от средств
существования. Они удешевляют и увеличивают продукт в
той отрасли, которой они овладевают, и сначала оставляют
без изменения массу средств существования, которая произ¬
водится в других отраслях промышленности. Следовательно,
после введения машин, как и до него, общество владеет все
таким же или даже большим количеством средств существо¬
вания для освобожденных рабочих, не говоря уже о той
огромной части годового продукта, которая расточается не-
работниками. В изложении этого факта с наибольшим блеском
и яркостью сказывается шарлатанство буржуазных эконо¬
мистов. Противоречия и антагонизмы, неотделимые от капи¬
талистического применения машин, об‘являются несуществу¬
ющими, потому что они происходят не от самих машин, а
от капиталистического применения их! А так как машина
сама по себе сокращает рабочее время, между тем, как ее
капиталистическое применение удлиняет рабочий день; так
как она сама по себе облегчает труд, капиталистическое же
ее применение повышает его интенсивность; так как сама
123
по себе она знаменует победу человека над природой, ка¬
питалистическое же ее применение порабощает человека си¬
лами природы; так как сама по себе она увеличивает бо¬
гатство производителя, в капиталистическом же применении
обращает его в нищего и т. д.,— то буржуазный экономист
просто заявляет, что рассмотрение машины самой по себе
с яркостью доказывает, что все эти очевидные противоречия
суть просто внешняя видимость пошлой действительности,
сами же по себе они вовсе не существуют. Таким образом
он избавляет себя от всяких дальнейших головоломных
задач, и, кроме того, приписывает своему противнику такую
глупость, будто он борется не против капиталистического
применения машины, а против самой машины.
Конечно, буржуазный экономист вовсе не отрицает, что
при этом получаются и временные неприятности. Но ведь у вся¬
кой медали существует своя оборотная сторона! Для пего
невозможно иное использование машины, кроме капитали¬
стического. Следовательно, эксплоатация рабочего при пос¬
редстве машин для него тождественна с эксплоатацией машины
рабочим. Поэтому тот, кто раскрывает, как в действитель¬
ности обстоит дело с капиталистическим применением ма¬
шин,- тот вообще нс хочет их применения, тот противник
социального прогресса! Совершенно во вкусе знаменитого
головореза Билль Сайкса. „Господа присяжные! Конечно,
этому комми-вояжеру горло было перерезано, но это не моя
вина, а вина ножа. Неужели же из за таких временных не¬
приятностей мы отменим употребления ножа? Подумайте
только, что было бы с земледелием и ремеслами без ножа?
Не приносит ли он спасение в хирургии, не помогает ли в
анатомии? А потом,— не желанный ли это помощник в
веселых пирах? Уничтожьте ножь,— и вы отбросите нас назад,
к глубочайшему варварству".
Хотя машины неизбежно вытесняют рабочих из тех от¬
раслей труда, в которых они введены, однако, они могут
вызвать увеличение работы в других отраслях труда. Если
общее количество товаров, произведенных машинным спо¬
собом, остается равным общему количеству замещенных ими
товаров, производившихся рукой, то общая сумма прилагае¬
мого труда уменьшается. То увеличение труда, которое обу¬
словливается производством самих средств труда,— машин,
угля и т. д.— должно быть меньше того труда, который
сберегается применением машин. Иначе машинный продукт
был бы так же дорог, или дороже ручного продукта. Однако
обшгя масса товаров, производимых при помощи машин,
не только не остается без изменения, но, напротив, гораздо
43!)
—4 О

12 т
больше, чем общая масса ручного продукта. Отсюда и в
других отраслях труда производство увеличивается. Известное
количество рабочих произвело, напр. 100.000 аршин ручной
ткани. И вот является машина, вытесняет часть рабочих, но
дает возможность оставшимся произвести 400.000 арш. В
учетверенном продукте заключается и учетверенное коли¬
чество сырого материала. Следовательно, и производство сы¬
рого материала должно учетвериться. Производство строе¬
ний, угля, машин и т. д. при продукте в 400.000 ар. также
потребуют больше работы, чем сберегается ее при производ¬
стве 100.000 ар.
Поэтому, с расширением машинного производства в
одной отрасли промышленности увеличивается, прежде всего,
производство в тех других отраслях, которые доставляют
первой ее средства производства. Насколько благодаря это¬
му возрастает масса занятых рабочих, зависит от того, в ка¬
кой мере машины уже овладели или овладевают данной
отраслью промышленности.
Число рабочих, осужденных на работы в угольных ко¬
пях и рудниках, колоссально возросло с развитием приме¬
нения машин в Англии, хотя это возрастание в последнее
время замедляется применением к горному делу новых машин.
Вместе с машиной вступает в жизнь новый вид рабочих,
(—441 производитель машин. Далее, что касается сырого материала,
то не подлежит, напр. никакому сомнению, что бурное раз¬
витие бумагопрядения не только с оранжерейной быстротой
двинуло добывание хлопка в Соединенных Штатах, а вместе с
тем и африканскую работорговлю,— но и сделало воспи¬
тание негров главным занятием так называемых пограничных
рабовладельческих штатов. В 1790 г., когда в Соединенных
Штатах была произведена первая перепись рабов, число их
составляло 697.000, а в 1861 г.— почти 4 миллиона. С другой
стороны, не менее верно, что расцвет механических шерстяных
фабрик вместе с увеличенным превращением пахотной земли
в пастбища для овец вызвал массовое изгнание землевладель¬
ческих рабочих и превращение их в „избыточных". В Ирлан¬
дии еще в настоящее время совершается этот процесс, кото¬
рый сводится к тому, что ее население за последние 20 лет
(1867 г.), уменьшившееся до половины, низводится до разме¬
ров, точно соответствующих потребностям ее лендлордов *)
и господ английских шерстяных фабрикантов.
Если машина овладевает предварительными или проме¬
жуточными ступенями, через которые должен пройти пред-
х) крупных земледельческих собственников.

125
мет труда, пока он не примет своей окончательной формы,—
то вместе с материалом труда увеличивается и спрос на
труд в тех отраслях труда, которые ведутся еще ремесленны м
или мануфактурным способом, и в которое вступает машин¬
ный фабрикат. Машинное прядение, напр. доставляло пряжу
так дешево и в таком изобилии, что рабочие ткачи сначала
могли работать полное время без всякого увеличения затрат.
Таким образом, их доход увеличился. Отсюда—наплыв рабо¬
чих в бумаготкацкое дело, пока, наконец, 800.000 бумаготка-
чей, вызванных в Англии к жизни машинами Jenny, throstle
и mule, не были убиты паровым ткацким станком. Таким же
образом вместе с изобилием материй для одежды, произво¬
димых машинами, возрастает число портных, швей и т. д.,
пока не появляется швейная машина.
Дальнейшее увеличение труда ведет за собой машина и
в производстве предметов роскоши, так как она повышает
прибавочную стоимость и одновременно массу продуктов»
являющихся носителями этой прибавочной стоимости. Растет,
следовательно богатство класса капиталистов. А так как при
этом число рабочих, занятых производством необходимых
средств существования, относительно постоянно сокращается,
то вместе с новыми потребностями в предметах роскоши
растут средства для их удовлетворения: производство пред¬
метов роскоши растет.
Возрастающие утонченность и разнообразие продуктов
вытекают также из новых отношений мирового рынка, соз¬
даваемых крупной промышленностью. Не только большее
количество заграничных средств потребления выменивается
на туземный продукт, но и в туземную промышленность вхо¬
дит большая масса заграничных сырых материалов, состав¬
ных веществ, полуфабрикатов и др., которые служат сред¬
ством производства. Параллельно с развитем этих отношений
мирового рынка, увеличивается спрос на труд в транспортной
промышленности и последняя распадается на многочисленные
новые подвиды.
Увеличение средств производства и средств существо¬
вания при относительном уменьшении числа рабочих дает
толчек расширению труда в таких отраслях производства,
продукты которых, как напр. каналы, доки, туннели, мосты
и т. д. приносят плоды лишь в отдаленном будущем.
Чрезвычайно повысившаяся производительная сила в
области крупной промышленности и сопровождающее ее
сильное повышение эксплоатации во всех других отраслях
производства —дает возможность непроизводительно упот¬
реблять все увеличивающуюся часть рабочего класса и та*
1—443.
1—443.

126
ким образом воспроизводить все большими массами старин*
них домашних рабов под названием .класса прислуги",
как, напр., слуг, горничных, лакеев и др. По переписи 1861 го¬
да в Англии и Уэльсе общее число (в округленных цифрах)
было:
I	444	сельскохозяйственных рабочих . 1.100.000
всякого рода текстиле щи кор, .	643.000
горнорабочих	 565.000
металлистов	 400.000
класс прислуги	1.210.000
Из этого числа исключен весь персонал служащих не у ча¬
стных лиц.
1—447. Тем не менее понятно, что, несмотря на массу рабочих,
фактически вытесняемых или замещаемых машинами, число
фабричных рабочих, вследствие роста самого машинного про¬
изводства, выражающегося в увеличении числа однородных
фабрик или в увеличении размеров уже существующих фаб¬
рик,—может в конце концов оказаться больше числа выте¬
сненных мануфактурных рабочих или ремесленников. Возьмем,
как пример, еженедельно затрачиваемый капитал в 10.000 руб.,
составленный при старом способе производства из 4.000 руб.
постоянного, затраченного на средства производства, и 6.000
переменного, затраченного на рабочую силу, что при зара¬
ботной плате в 20 руб. на человека, представляет 300 рабочих.
С возникновением машинного производства на рабочую силу
затрачивается уже только 2000 рубл.; 2/8 прежде занятых
рабочих увольняются, и остается только 100 рабочих. Если
данное фабричное производство расширяется, так что при
прочих равных условиях весь вложенный капитал увеличи¬
вается с 10.000 руб. на 30.000 руб., то в нем опять будут
1—44а. заняты 300 рабочих, как и до введения машин. Если же
вложенный капитал увеличится еще до 40.000 руб., но будут
уже заняты 400 рабочих, т, е. на % больше, чем при старом
ведении дела. Число занятых рабочих абсолютно увеличилось
на 100; относительно же, т. е. по сравнению с величиной
всего авансированного капитала,—оно уменшилось на 800,
потому что капитал в 40.000 руб. при старом способе про¬
изводства занял бы 1200 рабочих, вместо занятых теперь 400.
Следовательно, относительное уменьшение числа занятых
рабочих совместимо с абсолютным увеличением его.

11. Понижение нормы прибыли ’).
Относительное уменьшение числа занятых рабочих ока¬
зывает своеобразное влияние на норму прибыли.
Цель машины, — как и всяких технических улучшений
прежних времен,—сбережение труда. Одинаковое или большее
количество товаров производится меньшим числом рабочих.
Живой труд становится прибыльнее, выгоднее, производи¬
тельнее. Повышение производительности—это альфа и омега
всякого хозяйственного прогресса.
Но это также значит, что то же число рабочих обраба¬
тывает все большее количество сырого материала и применяет
все больше средств труда. Если, напр., посредством машин
рабочие имеют возможность произвести в 10 раз больше
хлопчатобумажной пряжи, чем раньше в такое же время,—
то им и потребуется в 10 раз больше хлопка. К этому при¬
соединяется еще мощное тело машины, стоящее много дороже,
чем орудие ручного труда. Другими словами,—каждый хозяй¬
ственный прогресс,—и еще в более громадной степени каж¬
дый прогресс, достигнутый при посредстве машин,—повышает
массу постоянного капитала, обрабатываемого известным чи¬
слом рабочих. Но этим самым уменьшается процент или
ноома прибыли, как это видно из следующей таблицы.
Для упрощения счета мы принимаем всюду норму при¬
бавочной стоимости в 100%, т. е. мы предполагаем, что
труд, сверх возмещения заработной платы, производит для
капитала прибавочную стоимость такой же точно величины,
как и заработная плата. Если теперь, напр., v (переменный
капитал, заработная плата)=100 и следовательно, и m (при¬
бавочная стоииость)=100 то этот излишек в 100 m дает раз¬
личный процент (норму прибыли) в зависимости от того,
велик ли или мал с (постоянный капитал, — сырье, средства
труда и т. д.).
9 Т. Ш. ч. I. гл. 13 — 15.

128
Ш,ч. I—190.	На 100 v приходится:
50 с
тогда весь капитал
150,
я 100 m = бб2/,»/®
100 с
11
•
200
100 m = 507®
200 с
*
•
9
300
100 m = ЗЗ1/^
300 с
я
9
400
100 m « 25%
400 с
л
•
500
100 m = 200/®
И», т. 1—191. Таким образом одна и таже норма прибавочной стоимо¬
сти при каждом повышении всего капитала дает все меньшую
норму прибыли. Следствием технического прогресса,—какой
ярче всего выражен при введении и постоянном усовершен¬
ствовании машин,—является таким образом постепенный рост
постоянного капитала по сравнению с переменным, а вместе
с тем и постепенное понижение общей нормы
прибыли. То же число рабочих, та же масса рабочей силы
перерабатывает все растущую массу средств труда,—машин,
сырого материала, вспомогательного материала; одним словом,
перерабатывает постоянный капитал, все возрастающего раз¬
мера стоимости.
Этому возрастанию размера стоимости постоянного ка¬
питала соответствует все возрастающее удешевление про-
Ш, ч. 1—192 дукта. Каждый индивидуальный продукт, рассматриваемый
сам по себе, содержит меньшую сумму труда, чем на низ¬
ших ступенях производства. Все увеличивающаяся тенденция
общей нормы прибыли к понижению есть лишь свойственное
капиталистическому способу производства выражение все
более и более прогрессирующего развития производитель¬
ной силы труда. Из этого не следует, что норма прибыли не
может понизиться иногда и по другим причинам, но это до¬
казывает, что, как само собой понятно из существа капитали¬
стического производства, с его развитием общая средняя норма
прибавочной стоимости необходимо должна получать выра¬
жение в понижающейся общей норме прибыли. Так как масса
применяемого живого труда постоянно уменьшается по от¬
ношению к массе приводимых им в движение средств произ¬
водства, то отношение той части этого живого труда, которая
не оплачена и овеществлена в прибавочной стоимости, к раз¬
меру стоимости всего употребленного капитала должно по¬
стоянно уменьшаться.
Ш,ч. 1—196 Закон прогрессивного падения нормы прибыли отнюдь
не исключает возрастания абсолютной массы труда, приводи¬
мого в движение и эксплуатируемого капиталом, а потому и
возрастания абсолютной массы присваиваемого им прибавоч¬
ного труда. Если, напр. в одной стране число занятых рабо¬
чих увеличивается с 2 на 3 миллиона, а с ним вместе и уплачи¬
ваемая ему заработная плата возрастает с 2 на 3 мил.,—тогда
и масса прибавочного труда и прибавочной стоимости воз
129
растает наполовину. Если же одновременно возрастает и
производительная сила труда в такой мере, что перерабаты¬
ваемые средства производства (постоянный капитал) также
повышаются с 4-х до 15 миллионов, то тем не менее масса
прибавочной стоимости, сама по себе возросшая, по отноше¬
нию ко всему капиталу будет меньше, чем была, ибо мы
имели:
В первом случае—
4 c4-‘2v = 6;2 m = 33V3%’).
Во втором—
15 c + 3v=18;3 т = 16’/,%
В то время, как масса прибавочной стоимости возросла
на 50%, норма прибыли уменьшилась вдвое. Абсолютная ве¬
личина прибыли, ее общая масса возросла бы на 50%, не¬
смотря на чрезвычайное уменьшение этой массы прибыли по
отношению ко всему авансированному капиталу, или несмотря
на чрезвычайное уменьшение общей нормы прибыли. Таким
образом, число рабочих, занятых капиталом, т. е. абсолютная
масса труда, приводимого им в движение, абсолютная масса
высасываемого им прибавочного труда, а потому и масса
производимой им прибавочной стоимости, может возрастать
и возрастать прогрессивно, несмотря на прогрессивное па¬
дение нормы прибыли. Это не только может быть, это—
оставляя в стороне преходящие колебания—должно так
быть на основе капиталистического производства.
Как будет указано в следующей главе, ход развития ка¬
питалистического производства требует, и именно вследствие
понижения нормы прибыли, постоянного расширения процес¬
сов труда в постоянно возрастающем масштабе, и соответ¬
ствующего этому увеличения авансирований капитала на
каждое отдельное предприятие. Таким образом, для единич¬
ных капиталистов становится понятным, что находящиеся в
их распоряжении рабочие армии все более увеличиваются,
что масса присваиваемой ими прибавочной стоимости воз¬
растает одновременно с понижением нормы прибыли и не¬
смотря на такое понижение. Именно те самые причины, кото¬
рые концентрируют массы рабочих армий под командой от¬
дельных капиталистов, увеличивают также массу применяе¬
мого основного капитала, равно как сырых и вспомогатель¬
ных материалов,—увеличивают относительно быстрее,чем массу
ьк.. .^ил^мого живого труда.
1) В изд. 1922 г. (ред. Степанова) опечатка: I. 3 с—следует- 4 в.
Ш,ч. 1—197
1П, ч. 1—198
III, ч. 1—199

130
ai, ч. 1—205. Закон, согласно которому понижение нормы прибыли,
вызываемое развитием производительной силы, сопровож¬
дается увеличением массы прибыли,—закон этот выражается
также в том, что падение цен товаров сопровождается от¬
носительным увеличением массы прибыли, содержащейся
в них и реализуемой путем их продажи.
Так как развитие производительной силы приводит в
действие постоянно увеличивающееся количество средств про¬
изводства при помощи постоянно уменьшающегося количе¬
ства труда, то каждая пропорционально-отдельная часть
всего продукта, каждая единица товара содержит меньше
Ш,ч. 1—206. труда. Поэтому цена единицы товара—понижается. Но в
такой же пропорции возрастает общая масса произведенных
1П,ч.1—2Ю. товаров. При поверхностном рассмотрении дело представ¬
ляется так: масса прибыли, приходящаяся на отдельный то¬
вар, падает, цены понижаются, масса прибыли на общее ко¬
личество товаров, произведенных всем капиталом общества
Ш,чЛ—211.	или отдельными капиталистами, увеличивается. Таким обра¬
зом составляется воззрение, будто капиталист по доброй
воле берет меньшую прибыль на отдельном товаре, но воз¬
награждает себя тем, что производит большее количество
товаров.
Если мы рассмотрим чрезвычайное развитие производи¬
тельных сил даже только за последние 30 лет, в особенности,
если принять в соображение огромную массу основного ка¬
питала, который, кроме собственно машин, применяется,—то
кажется удивительным, что норма прибыли не понизилась
значительно быстрее и больше, чем это действительно
было. Это заставляет предполагать противодействующие
влияния. Важнейшие из этих влияний следующие:
I. Повышение степени эксплоатации труда.
Вполне естественно, что капиталисты пытаются проти¬
водействовать падению нормы прибыли все большей экс-
плоатацией рабочей силы. Из каждого отдельного рабочего
требуется выжать больше труда и, следовательно, больше
стоимости путем удлинения рабочего дня и большего напря¬
жения его сил, интенсификации его труда. Мы видели в
предыдущей главе, как машины содействуют этому. Однако
это может происходить только в известных, не очень широ-
111. ч. 1—13 ких границах. Двое рабочих, работающих по 12 часов в
день, никоим образом не могут дать такой же массы при¬
бавочной стоимости, как—24 рабочих, работающих каждый
лишь по 2 часа в день, даже если бы они могли пихаться

131
одним воздухом и не получать никакой заработной платы.
Это средство может, таким образом, лишь смягчать, но не
уничтожить факт падения нормы прибыли.
П. Понижение заработной платы ниже ее стои¬
мости.
Следующим средством эксплоатации труда и повышения
таким образом количества прибавочной стоимости, которую
можно выжать из каждого рабочего, из уменьшенного числа
рабочих,—является понижение заработной платы ниже сто¬
имости рабочей силы. Это, действительно, одна из самых
значительных причин, которые сдерживают тенденцию нормы
прибыли к понижению.
Ш. Удешевление элементов постоянного капи¬
тала.
Затем влияет то обстоятельство, что стоимость посто- ш.ч. 1—216
янного капитала возрастает не в той пропорции, как его
материальные размеры. Напр., количество хлопка, которое
перерабатывает отдельный прядильщик на современной ев¬
ропейской фабрике в чрезвычайной степени возросло по
сравнению с тем количеством, которое европейский прядиль¬
щик перерабатывал раньше на своей самопрялке. Но
стоимость перерабатываемого хлопка возросла не в такой
пропорции, как его количество. Так же обстоит дело с ма¬
шинами и другими частями основного капитала.
IV. Накопление капитала.
Важнейшим средством, наконец, противодействовать по¬
нижению прибыли и грозящей гибели1) является беспрестан¬
ное увеличение капитала. Если хозяйственный прогресс по¬
нижает норму прибыли с 20 на 10 процентов, то, конечно,
ничего не поделаешь против того, что 100 единиц капитала
приносят только 10 единиц прибавочной стоимости. Но каж¬
дый отдельный капиталист может помочь делу тем, что он
удвоит свой капитал. Если вместо 100, он применит капи¬
тал в 200, то масса его прибыли останется на прежнем уров¬
не. Он даже может увеличить свою прибыль, если еще боль¬
ше увеличит свой капитал.
Таким образом, постоянное увеличение, накопление ка¬
питала играет очень важную роль. Его-то мы и рассмотрим
теперь.
*) капитализма

12. Процесс накопления капитала Э-
а) Воспроизводство.
1—571. Общество не может перестать производить, как не мо-
J—о72. жет оно перестать потреблять. Ни одно общество не может
непрерывно производить, не превращая постоянно обратно
известной части своего продукта в средства производства.
При прочих равных условиях, оно может поддерживать (вос¬
производить) свое богатство на неизменном уровне только в
том случае, если средства производства (т.-е. средства тру¬
да, сырые и вспомогательные материалы), потребленные в
течение известного времени,—напр., года,—замещаются рав¬
ным количеством новых экземпляров того же рода; эти по¬
следние должно, таким образом, выделить, из годового про¬
дукта и снова ввести в процесс производства. Итак, опре¬
деленное количество годового продукта принадлежит про¬
изводству и должно с самого начала быть предназначено
для этой цели.
В капиталистическом обществе каждое средство про¬
изводства служит — как капитал, так как при применении
наемного труда оно создает своему владельцу прибавочную
стоимость. В действительности же капиталист стремится из
своей авансированной стоимости извлекать прибавочную
стоимость постоянно, а не ограничивается одним разом.
Если бы вся прибавочная стоимость ежегодно целиком
потреблялась капиталистом, то дело свелось бы к простому
повторению производства, простому воспроизводству. Одна¬
ко, даже простое постоянное повторение придает процессу
производства определенные характерные черты.
1- 573. Производство начинается с покупки рабочей силы на
определенное время. Однако оплачивается эта сила лишь
после того, как она уже проявила свое действие и воспроиз¬
вела в товарах как свою собственную стоимость, так и стой-
*) Т. I, гл. 21.

133
мость прибавочную. Следовательно, рабочий произвел как
прибавочную стоимость, так и свою собственную еще до
того, как опа к нему обратно притекла в виде заработной
платы, и он лишь до тех пор имеет работу, пока он вос¬
производит эти стоимости. Заработная плата является, таким
образом, лишь частью постоянно вновь производимого рабо¬
чим продукта, конечно, капиталист выплачивает ему эту то¬
варную стоимость деньгами. Эти деньги есть лишь превра¬
щенная форма продукта труда. Его труд в течение прошлой 1—574.
недели или в течение последнего полугодия—источник, из
которого оплачивается его сегодняшний труд или труд на¬
ступающего полугодия.
Иллюзия, создаваемая денежной формой, тотчас же ис¬
чезает, если мы вместо отдельного капиталиста и отдельного
рабочего, будем рассматривать класс капиталистов и класс
рабочих. В денежной форме класс капиталистов постоянно
выдает рабочему классу чеки на получение известной части
продукта, произведенного рабочими и присвоенного капита¬
листами. Эти чеки рабочие столь-же регулярно отдают назад
классу капиталистов, получая взамен причитающуюся им часть
их же собственного продукта. Товарная форма продукта и
денежная форма товара маскируют истинный характер этого
процесса.
Конечно, иллюзия, будто капиталист авансирует заработ- 1—575.
ную плату из собственного своего фонда, исчезает, как только
мы станем рассматривать капиталистический процесс произ¬
водства в ходе его непрерывного возобновления. Однако
процесс этот все ^аки должен-же где-то и когда-то начаться.
Предположим сперва, что капиталист когда то, не экспло-
атируя чужого неоплаченного труда, превратился во вла¬
дельца денег и мог купить рабочую силу. Между тем уже 1—570
простая непрерывность капиталистического процесса произ¬
водства производит еще и другие своеобразные изменения,
касающиеся не только переменного, но и всего капитала
в целом.
Если прибавочная стоимость, создаваемая периодически,
напр., ежегодно, капиталом в 20.000 руб., равняется 4.000 руб.,
и если она потребляется без остатка в течение года, то ясно,
что после повторения этого процесса в течение 5 лет сумма
потребленной прибавочной стоимости будет равна 4000 руб.Хб,
или первоначально авансированной капитальной стоимости.
Если бы годовая прибавочная стоимость потреблялась лишь
частично, напр. лишь наполовину, то указанный результат
получился бы лишь после повторения производственного
процесса в течение 10 лет, потому что 10X2.000=20000.
15

134
Вообще, авансированная капитальная стоимость, деленная па
потребляемую ежегодно прибавочную стоимость, дает число
лет или число периодов воспроизводства, по истечении ко¬
торых первоначально авансированный капитал потребляется
капиталистом и, следовательно, исчезает.
Представление капиталиста, что он потребляет лишь про¬
дукты чужого неоплаченного труда, прибавочную стоимость,
оставляя неприкосновенной первоначальную капитальную
стоимость, ничуть, конечно, не изменяет этого факта. По
истечении известного числа лет принадлежащая ему капиталь¬
ная стоимость рацна сумме прибавочной стоимости, присвоен¬
ной им без эквивалента в течение тою же самого числа лет,
а потребленная им сумма стоимости равна первоначальной
капитальной стоимости.
Правда, в его руках сохраняется капитал, неизменный по
величине, причем часть этого капитала,—строения, машины
и т. д.,—уже имелась в наличности, когда он приступил
к своему предприятию. Но здесь речь идет о стоимости ка¬
питала, а не о его материальных составных частях. Если кто
нибудь расточил свое имущество, наделав долгов на сумму,
равную стоимости этого имущества, то все его имущество
представляет как раз только общую сумму его долгов. Рав¬
ным образом, если капиталист потребил стоимость своего
авансированного капитала, то капитал этот представляет лишь
общую сумму безвозмездно присвоенной им прибтвочной
стоимости. Ни одной частицы старого капитала уже больше
не существует.
Итак, уже простое повторение производственного про¬
цесса, или простое воспроизводство, неизбежно превращает
по истечении более или менее продолжительного периода
всякий капитал в накопленный капитал, или в капитализиро-
1—577. ванную прибавочную стоимость. Хотя бы даже собственность,
вложенная в производственный процесс при начале пред¬
приятия, была лично заработана владельцем,—во всяком слу¬
чае рано или поздно она становится стоимостью, присвоенной
без всякого эквивалента, или воплощением в денежной или
иной форме, чужого неоплаченного труда.
Чтобы превратить свои деньги в капитал (для эксплуа¬
тации чужого труда) капиталист должен был найти на рынке
людей, лишенных средств производства и средств существо¬
вания. Это было фактически данной основой, исходным
пунктом капиталистического способа производства. Эти усло¬
вия постоянно вновь создаются одним лишь продолжением
процесса, простым воспроизводством. С одной стороны, про¬
цесс производства постоянно превращает вещественное бо-

135
гатство в капитал и в средства потребления для капиталиста.
С другой стороны, рабочий постоянно выходит из этого про*
цесса в том же виде, в каком он вступил в него,—как лич¬
ный источник богатства, но лишенный всяких средств, чтобы
осуществить это богатство для себя самого. Так как с самого
начала производства его собственный труд был отчужден от
него, присвоен капиталистом и включен в состав капитала,
то и продукты его труда принадлежат капиталисту. Это по¬
стоянное воспроизводство и увековечение наемного рабочего
есть необходимое условие, без которого немыслимо капита¬
листическое производство.
Потребление рабочего—двоякого рода. В самом производ¬
стве он потребляет своим трудом средства производства и
превращает их в продукты более высокой стоимости, чем
стоимость авансированного капитала. Это его производитель¬
ное потребление. Это в то же время потребление его рабо¬
чей силы капиталистом, купившим последнюю. С другой сто¬
роны, рабочий расходует уплаченные ему деньги на приобре¬
тение продовольственных средств. Это его личное потребле¬
ние. Следовательно, производительное и личное потребление
рабочего совершенно различны. В области первого он функ¬
ционирует, как движущая сила капитала и принадлежит ка¬
питалисту; в области же второго он принадлежит себе самому
и выполняет свои жизненные функции, ничего общего не
имеющие с производством. Результатом первого является
существование капиталиста, результатом второго—существо¬
вание самого рабочего.
Конечно, зачастую рабочий вынужден превращать свое
личное потребление в простой придаток к производствен¬
ному процессу. В этом случае он потребляет средства суще¬
ствования лишь для того, чтобы поддержать в деятельности
свою рабочую силу, как паровой машине дают уголь и воду,
как колесу дают смазочное масло. Это, однако, является зло¬
употреблением, не связанным с сущностью капиталистиче¬
ского процесса производства.
Иначе обстоит дело, если мы рассматриваем не отдель¬
ного капиталиста и не отдельного рабочего, а класс капита¬
листов и класс рабочих; не единичный процесс производства
какого нибудь товара, а капиталистический процесс произ¬
водства в его целом и в его течении.
Когда капиталист превращает в рабочую силу часть
своего капитала, он этим самым увеличивает стоимость всего
своего капитала. Он одним ударом убивает двух зайцев. Он
извлекает прибыль не только из того, что он получает от
своего рабочего, но также и из того, что он сам ему дает,
— 578.
1—579.

136
Капитал, отчужденный в обмен на рабочую силу, обмени¬
вается рабочим классом на средства существования, потреб¬
ление которых служит для воспроизводства мускулов, нервов,
костей, мозга рабочих и для производства новых рабочих.
Следовательно, личное потребление рабочего класса в его
абсолютно необходимых границах есть лишь обратное пре¬
вращение средств существования,—отчужденных капиталом
в обмен на рабочую силу,—в рабочую силу, подлежащую
новой эксплоатации со стороны капитала. Это—производ¬
ство и воспроизводство самого необходимого для капиталиста
средства производства,—самого рабочего. Таким образом,
личное потребление рабочего в общем и целом составляет
момент в производстве и воспроизводстве капитала, незави¬
симо от того, совершается ли оно внутри или вне мастер¬
ской, внутри или вне процесса труда,—подобно тому, как
чистка машины есть составная часть производства, незави¬
симо от того, производится ли она во время процесса труда
или во время перерывов.
Дело нисколько не изменяется от того, что рабочий
осуществляет свое личное потребление ради себя самого, а
не ради капиталиста. Ведь и потребление рабочего скота не
становится менее необходимым моментом процесса производ¬
ства от того, что скот сам потребляет то, что ест. Непре¬
рывное сохранение и воспроизводство рабочего класса
остается всегда необходимым условием воспроизводства ка¬
питала. Выполнение этого условия капиталист может спокойно
предоставить самим рабочим, полагаясь на их инстинкт
самосохранения и размножения. От заботится лишь о том,
чтобы их личное потребление ограничивалось по возможности
самым необходимым, он очень далек от южно-американской
грубости, с которой рабочих насильно заставляют есть более
питательную пищу, вместо менее питательной ’).
1—580. Поэтому капиталист и его ученый апологет (защитник),
экономист, рассматривают, как производительное потребле¬
ние лишь ту часть личного потребления рабочего, которая
необходима для увековечения рабочего класса, которая дей-
!) Рабочие рудников Южной Америки, ежедневная работа которых
(быть может, самая тяжелая в мире) состоит в том, чтобы вытаскивать
на своих плечах на поверхность земли груз руды в 180—200 фунтов из
глубины в 450 футов,—питаются лишь хлебом и бобами} они предпочли
бы питаться одним хлебом, но их господа обращаются с ними, как с
лошадьми: найдя, что при одном хлебе они не могут работать так интен¬
сивно, они принуждают их есть бобы. [Бобы гораздо богаче костяной
волой (фосфатами), чем хлеб) Liebig „Химия в ее применении к земледе¬
лию и физиологии*, 7 изд. 1862 г. I ч., стр. 194—примеч.

137
ствительно должна быть потреблена рабочим, чтобы капитал
' ог потреблять рабочую силу. А все, что рабочий потребляет
верх того, ради своего собственного удовольствия, есть не-
фоизводительное потребление (Джемс Милль.—„Основы по¬
литической экономии", франц, перев. Parissot, Paris 1823,
р. 238 и сл.).
Итак, с общественной точки зрения, класс рабочих—даже
вне непосредственного процесса труда является такой же
принадлежностью капитала, как и мертвый рабочий инстру¬
мент. Даже личное потребление рабочих в известных гра¬
ницах есть лишь момент в процессе воспроизводства капи¬
тала. А для того, чтобы эти одаренные сознанием орудия 1—581.
производства не сбежали, их продукты всегда переходят в
собственность капитала.
Личное потребление рабочих, с одной стороны, обеспечи¬
вает их сохранение и воспроизводство, с другой стороны,
уничтожая средства существования, вызывает необходимость
их постоянного появления на рынке труда. Римский раб был
прикован цепями, наемный рабочий невидимыми нитями при¬
вязан к своему собственнику. Иллюзия его независимости
усердно поддерживается постоянной переменой хозяев и
юридической фикцией контракта.
В прежние времена капитал там, где это ему представля¬
лось нужным, осуществлял свое право собственности на
свободного рабочего путем принудительного закона. Так,
напр., до 1815 года машиностроительным рабочим Англии
эмиграция была воспрещена под угрозой тяжелого наказания.
Воспроизводство рабочего класса предполагает также
передачу и накопление искусства от поколения к поколению.
До какой степени капиталист склонен рассматривать суще¬
ствование такого искусного рабочего класса, как одно из
принадлежащих ему условий производства, обнаруживается
особенно ярко, когда кризис грозит утратой этого условия
производства. Как известно, под влиянием гражданской вой¬
ны в Америке и сопровождавшего ее хлопкового голода—
большинство рабочих хлопчато-бумажного производства в
Ланкашире и др. местах было выброшено на улицу. Из недр
самого рабочего класса и из других слоев общества раздался
призыв организовать с помощью государства или доброволь¬
ных национальных сборов эмиграцию «избыточных* рабочих
в английские колонии или в Соединенные Штаты. „Times"
опубликовал тогда *) письмо Эдмунда Погтера, бывшего пре¬
зидента манчестерской торговой палаты. В нижней палате
письмо это справедливо было названо «манифестом фабри-
В марте 1883 г.

138
кантов". Приведем здесь несколько характерных мест из этого
письма; в них взгляд на рабочую силу, как на собственность
капитала, высказан с полной откровенностью.
„Рабочим хлопчатобумажного производства внушают, что
предложение их труда слишком велико... что его следует
уменьшить, быть может, на целую треть, чтобы затем мог
установиться здоровый спрос на остальные а/3. Общественное
мнение настаивает на эмиграции. Хозяин (т. е. хлопчатобу¬
мажный фабрикант) не может согласиться на то, чтобы пред¬
ложение его рабочих рук было уменьшено; он придерживается
того взгляда, что это так же несправедливо, как и непра¬
вильно. Если эмиграция поддерживается на счет обществен¬
ного фонда, то он имеет право требовать, чтобы его выслу¬
шали и, быть может, протестовать". Тот же самый Поттер
рассказывает дальше, как полезна хлопчатобумажная про¬
мышленность, как она „несомненно оттянула население из
Ирландии и земледельческих округов Англии", как колоссаль¬
ны ее размеры, как она в 1860 г. дала 5/13 всего английского
экспорта, и как она через немного лет снова увеличится бла¬
годаря расширению рынка, особенно индийского и „прину¬
дительному ввозу хлопка по 6 пенсов за фунт". Он продол¬
жает: „время—один, два, быть может, 3 года создаст необхо¬
димое количество... Я хотел бы поэтому поставить вопрос,
не стоит ли эта промышленность того, чтобы ее поддержи¬
вать? Не стбит ли труда содержать в порядке машины (име¬
ются в виду живые работающие машины), и не является ли
величайшей глупостью мысль выбросить их вон? Я думаю,
что это так. Я готов согласиться, что рабочие—не собствен¬
ность, не собственность Ланкашира и хозяев; но они сила их
обоих. Они умственная и обученная сила, которой не заме¬
стить в течение жизни одного поколения. Напротив, другие
машины,—те, на которых они работают, можно в значитель¬
ной их части с успехом заместить в течение 12 месяцев1).
’) Читатель помнит, что тот же самый капитал поет совсем другую
песеику при обычных обстоятельствах, когда задача состоит в понижении
заработной платы. Тут .хозяева" единогласно заявляют (см. 10 гл., стр. 112):
„пусть фабричные рабочие не забывают, что их труд представляет в дей¬
ствительности очень низкий сорт обученного труда; что никакой другой
не усваивается легче и, принимая во внимание его количество, не опла¬
чивается лучше; что никакого другого труда нельзя достать посредством
столь короткого обучения, в столь короткое время и в таком изобилии,
Машины хозяина (которые, мак нам теперь говорят, могут быть замеще-
вы с успехом в 12 месяцев лучшими) фактически играют более важную
роль в деле производства, чем труд и искусство рабочих (нам говорят
теперь, что последнее не может быть восстановлено даже в течение ЗОлет),
которому можно научить в 6 месяцев каждого деревенского батрака*.
Прим, автора.

t39
Если эмиграция рабочей силы будет поощряться или даже 1—531
просто разрешаться (!), то что станется с капиталистами?-
(Этот крик сердца напоминает гофмаршала Кальба...)—„Сни¬
мите сливки рабочих,—и основной капитал будет до край¬
ности обесценен, оборотный капитал не выдержит борьбы с
недостаточным предложением труда ухудшенного сорта...
Нам говорят, что рабочие сами хотят эмигрировать. Это
очень естественно с их стороны. Сократите хлопчатобумажное
производство, отняв у него его рабочие силы, уменьшите,
скажем на % или на 5 миллионов сумму уплачиваемых им
заработных плат, и что станется тогда с ближайшем классом»
стоящим над рабочими, с мелкими лавочниками? Что станется
с земельной собственностью, с квартирной платой за кот*
теджи1)? С мелкими фермерами, этим лучшим слоем домо¬
владельцев и земельных собственников? Итак, скажите—может
ли быть какой либо более самоубийственный план для всех
классов страны, чем этот проект ослабить нацию путем
экспорта ее лучших фабричных рабочих и обесценения части
ее наиболее производительного капитала и богатства? Может
ли быть что либо худшее для земельных собственников и
хозяев, чем лишиться своих лучших рабочих и посеять демо¬
рализацию и недовольство среди остальных путем широкой
опустошительной эмиграции и обесценения капитала в целой
провинции?*.
Поттер, этот несравненный представитель хлопчатобу*
мажных фабрикантов, различает два вида .машин*, одина¬
ково принадлежащих капиталисту; одни постоянно находятся
на его фабрике, другие по ночам и по воскресеньям переме¬
щаются в свои жилища. Первые—мертвые, вторые—живые.
Мертвые не только с каждым днем ухудшаются и обесцени¬
ваются, но благодаря техническому прогрессу значительная
часть их наличной массы является io такой степени устаре¬
лой, что могла бы быть с выгодой замещена более новыми
машинами в продолжении нескольких месяцев. Живые ма- 1—581
шины, наоборот, тем лучше, чем долее они служат, чем бо¬
лее искусства, накопленного веками, они впитали в себя.
.Times* в своем ответе фабричному магнату между прочим
писал:
.Г-н Поттер до такой степени проникнут сознанием чрез¬
вычайной и абсолютной важности хозяев хлопчатобумажных
предприятий, что он для поддержания этого класса и увеко*
вечения его промысла готов запереть полмиллиона рабочих
в огромный моральный рабочий дом. Достойна ли эта про*
*) дома рабочих.

140
«ышленность того, чтобы ее поддерживать? — спрашивает
г. Поттер. Конечно,—скажем мы—всеми честными средствами.
Стоит ли труда содержать в порядке машины?—снова спра¬
шивает г. Поттер. Здесь мы останавливаемся в недоумении.
Под машинами г. Поттер разумеет человеческие машины; он
клянется, что не рассматривает их, как безусловную собст¬
венность хозяина. Мы должны сознаться, что считаем „не
стоящим труда" и даже невозможным содержать человече¬
ские машины в порядке, т. е. запирать их и смазывать,
пока не явится в них надобность. Человеческая машина
имеет свойство ржаветь от бездействия, сколько бы вы ее не
смазывали и не чистили. К тому же человеческие машины,
как нас учит опыт, способны самопроизвольно разводить
пары и взрываться или безумствовать на улицах наших боль¬
ших городов в дикой виттовой пляске. Может быть, г. Пот¬
тер и прав, утверждая, что для воспроизводства их требуется
более значительное время; но имея под рукой опытных ма¬
шинистов и деньги, мы всегда найдем достаточно предпри¬
имчивых, настойчивых, трудолюбивых людей, из которых
можно наделать более, чем нужно, фабрикантов. Г. Поттер
болтает о новом оживлении промышленности через 1, 2 и 3
года и требует от нас не поощрять эмиграции рабочей силы
и даже не разрешать ее. Что рабочие желают эмигрировать,
это, ио его мнению, естественно, но он полагает, что нация
до >жна запереть полмиллиона этих рабочих и 700.000 лиц,
принадлежащих к их семьям, вопреки их желанию, в хлоп-
ча! ©бумажных округах и,—неизбежное следствие,—подавляя
силой их недовольство, поддерживать их существование раз¬
дачей милостыни; и все это в виду того, что может насту¬
пить день, когда они снова понадобятся хлопчатобумажным
фа рикантам... Наступило время, когда великое общественное
мнение этих островов (Англии) должно сделать что нибудь, что¬
бы спасти эту „рабочмо силу" от тех, кто хочет обращаться с
ней так. как они обращаются с углем, железом и хлопком".
1—585 Статья „Times" была только блестками остроумия. „Ве¬
ликое общественное мнение" на самом деле разделяло мне¬
ние г. Поттера, что фабричный рабочий есть лишь придаток
фабрики. Эмиграция рабочих была приостановлена Их за-
1) Парламент пе вотировал ни одного фаотпнга на эмиграплю, но
лить здал законы, у ол поманивающие муниципалитеты держать рабо¬
чих между жизнью и смертью или эксплоатировать их, не уплачивая
нормальной платы. Когда затем, 3 года спустя, разразился падеж скота,
парламент немедленно, не взирая даже на грубое нарушение парламент¬
ского этикета, вотировал миллионы на возмещение убытков миллионе¬
ров лендлордов, фермеры которых и так не несли никаких убытков, бла¬
годаря повышению цены на мясо.

141
перли в «моральном рабочем доме* хлопчатобумажных окру¬
гов, и они по прежнему составляли „силу хозяев хлопчато¬
бумажных предприятий в Ланкашире".
Итак, капиталистический процесс производства сам со¬
бой воспроизводит отделение рабочей силы от условий труда.
Он постоянно вынуждает рабочего продавать свою рабочую
силу, чтобы жить и постоянно дает капиталисту возможность
покупать ее, чтобы обогащаться. Теперь уже не простой слу¬
чай противопоставляет на рынке капиталиста и рабочего,
как покупателя и продавца. Железный ход самого процесса
постоянно отбрасывает рабочего, как продавца своей ра¬
бочей силы, обратно на товарный рынок и постоянно пре¬
вращает его собственный продукт в средство купли в руках
первого.
Следовательно, капиталистический процесс производства, I- 586.
рассматриваемый в общей связи, (или как процесс воспро¬
изводства) производит не только товары, не только приба¬
вочную стоимость, он производит и воспроизводит само ка¬
питалистическое отношение капиталиста, с одной стороны,
наемного рабочего—с другой.
б) Рост капитала через прибавочную стоимость; капи¬
талистическая собственность1).
Раньше мы исследовали, каким образом прибавочная i—5м
стоимость возникает из капитала. Теперь посмотрим, каким
образом капитал возникает из прибавочной стоимости.
Применение прибавочной стоимости в к а- 1—587.
честве капитала, или обратное превращение
прибавочной стоимости в капитал, называется
накоплением (аккумуляцией) капитала.
Рассмотрим сначала этот процесс с точки зрения от¬
дельного капиталиста. Пусть, напр., прядильный фабрикант
авансировал капитал в 200.000 руб., а именно: V, в виде
хлопка, машин и т. д. и yt в виде заработной платы. До¬
пустим, что он ежегодно производит 240.000 фунт, пряжи
стоимостью в 240.000 руб. При норме прибавочной стоимости
в 100%, прибавочная стоимость заключена в 40.000 ф. пряжи
(прибавочный или чистый продукт), составляющих yt валового
продукта стоимостью в 40,000 руб., которые реализуются при
продаже. Сумма стоимости в 40,000 руб., есть сумма стоимо¬
сти в 40.000 руб. и ничего больше. Ни по виду, ни по за¬
паху этих денег нельзя узнать, что они—прибавочная стои¬
*) Т. I, п. 22, § 1 и з.

142
мость. Характер прибавочной стоимости указывает лишь,
каким путем данная стоимость попала в руки ее собственника,
но ничего не меняет в самой природе стоимости или денег.
Таким образом, прядильный фабрикант, что бы превратить
•в капитал эту вновь поступившую сумму в 40.000 руб., дол¬
жен при прочих равных условиях, авансировать 1 „ ее на за¬
купку хлопка и т. д. и % на закупку новых рабочих—пря¬
дильщиков, при чем последние должны найти на рынке тс
средства существования, стоимость которых он им аванси¬
ровал. Тогда этот новый капитал в 40.000 руб. будет функ¬
ционировать в прядильном деле и в свою очередь принесет
прибавочную стоимость в 8.000 рублей ').
Капитальная стоимость была первоначально авансирована
в денежной форме. Если 200.000 ф. пряжи, в которых она
теперь находится, будут проданы, то она снова примет свою
первоначальную форму. Прибавочная же стоимость, наоборот
уже сначала существует, как стоимость определенной части
валового продукта. Только путем продажи прибавочная стои¬
мость изменяет свой первоначальный способ существования.
1—588. Однако, начиная с момента продажи, обе они, и капитальная
и прибавочная стоимости, представляют денежные суммы, и
их обратное превращение в капитал происходит совершенно
одинаковым способом. И ту, и другую—капиталист затрачивает
на покупку товаров, благодаря чему получает возможность
снова начать изготовление своего продукта и на этот раз,
уже в рассширенном масштабе. Но чтобы купить эти товары,
он должен найти их на рынке.
Товары, которые должны быть куплены на рынке, должны
раньше быть изготовленными. Процессы, совершающиеся на
рынке, осуществляют лишь обращение этих отдельных соста¬
вных частей годового производства, посылают их из рук в
руки, но не могут ни увеличить суммы годо¬
вого производства, ни изменить природы про¬
изведенных предметов.
Прежде всего годичное производство должно доставить
все те предметы (потребительные стоимости), за счет которых
могут быть возмещены вещественные составные части капи¬
тала, потребленные в течение года. За исключением этой
части, остается чистый или прибавочный продукт, в котором
заключается прибавочная стоимость. Но из чего состоит этот
прибавочный продукт? Быть может, из предметов, назначен¬
ных для удовлетворения потребностей и прихотей класса
V Норма прибыли стоимости=100°/0, V= 8.000, как условлено—Vs всего
капитала.

143
капиталистов? Если бы это было так, то прибавочная сто¬
имость была бы прокучена до последнего гроша.
Не совершая чуда, можно превратить в капитал лишь
такие предметы, которые могут быть применены в процессе
производства, т. е. средства производства, 'и далее, такие
предметы, которые способны поддерживать жизнь рабочего,
т. е. средства существования. Следовательно, часть годичного
прибавочного труда должна быть употреблена на изготовле¬
ние добавочных средств производства и существования, из¬
быточных по сравнению с тем их количеством, которое не¬
обходимо для возмещения авансированного капитала. Одним 1—589.
словом, прибавочная стоимость лишь потому может быть
превращена в капитал, что прибавочный продукт, стоимостью
котораго она является, уже заключает в себе вещественные
составные части нового капитала.
Но чтобы заставить эти составные части фактически
функционировать в качестве капитала,—класс капиталистов
нуждается в добавочном количестве труда. Если эксплуатация
уже занятых рабочих не может быть увеличена экстенсивно
или интенсивно, то, очевидно, должны быть применены к
делу добавочные рабочие силы. Но об этом также позабо¬
тился самый механизм капиталистического производства, тем,
что обычная заработная плата достаточна не только для са¬
мосохранения рабочего, но и для его размножения. Эти добавоч¬
ные рабочие силы различных возрастов ежегодно доставля¬
ются капиталисту самим рабочим классом, так что остается
только—соединить их с добавочными средствами произ¬
водства, уже заключающимися в продукте годового произ¬
водства,— и превращение прибавочной стоимости в капитал
готово.
Вернемся теперь опять к нашему примеру, это старая
история: Авраам роди Исаака, Исаак роди Иакова и т. д.
Первоначальный капитал в 200.000 р. приносит прибавочную
стоимость в 40.000 руб., которая капитализируется. Новый
капитал в 40.000 руб., который мы назовем—дополнительным,
приносит прибавочную стоимость в 8.000 руб.; эта последняя
снова капитализируется и приносит новую прибавочную сто¬
имость в 1.600 руб. и т. д.
Мы отвлекаемся здесь от той части прибавочной сто- 1—600.
имости, которая потребляется самим капиталистом. Так же
мало интересует нас теперь вопрос, присоединяется ли доба¬
вочный капитал к первоначальному или отделяется от него,
чтобы самостоятельно порождать прибавочную стоимость.
Использует ли его тот же самый капиталист, который его
накопил, или он перейдет в другие руки. Мы не должны

144
только забывать, что наряду с новообразованными капита-
лами первоначальный капитал продолжает воспроизводить
себя и производить прибавочную стоимость, и что это отно¬
сится к каждому накопленному капиталу.
Первоначальный капитал образовался авансированием
200.000 руб. Откуда владелец достал эти деньги? „Они соз¬
даны его собственным трудом и трудом его предков!"—еди¬
нодушно ответят нам вожди политической экономии.
Иначе обстоит дело с добавочным капиталом в 40.000 р.
Его происхождение нам почти известно. Это—капитализиро¬
ванная прибавочная стоимость. Уже с самого начала он не
содержит ни одного атома стоимости, который не был бы не¬
оплаченным чужим трудом. Средства производства, к кото¬
рым присоединяется добавочная рабочая сила, так же, как и
средства существования, которыми эта сила поддерживает
себя ничто иное,—как составные части прибавочного про¬
дукта, дани, ежегодно вырываемой у класса рабочих классом
капиталистов. Когда этот последний класс покупает добавоч¬
ную рабочую силу на часть дани первого класса, даже если
он оплачивает ее по полной цене, так что происходит обмен
равных стоимостей, то и тогда мы имеем дело со старым
приемом завоевателя, который покупает у побежденного то¬
вары на его же собственные, у него же награбленные деньги.
Если добавочный капитал применяется к делу его же
производителем1), то этот последний должен прежде всего
продолжать увеличивать стоимость первоначального капитала
и, кроме того, должен обратно покупать продукт своего
прежнего неоплаченного труда, при помощи ббльшего доба-
1—591. вочного труда, чем он стоил ему самому. Раз мы рассматри¬
ваем это, как сделку между классом капиталистов и классом
рабочих, то суть дела нисколько не изменится от того, что
за счет неоплаченного труда прежних рабочих, получают за¬
нятие новые добавочные рабочие. Ведь возможно также, что
и капиталист использует дополнительный капитал на покупку
машины, которая выбросит производителя этого добавочного
капитала на мостовую и заместит его несколькими детьми.
Во всяком случае, рабочий класс своим прибавочным трудом
в течение года создал капитал, который в следующем году
создаст добавочный труд.
Предпосылкой накопления первого добавочного капитала
в 40.000 руб. была наличность стоимости в 200.000 руб.,
авансированной капиталистом и принадлежащей последнему
в силу его „первоначального труда"2). Напротив, предпосылкой
т. е. тем же самым рабочим, который и произвел его.
г) как утверждают „вожди* буржуазией политической экономии.
145
второго добавочного капитала в 8000 руб. является ни что
иное, как предшествующее накопление первого, этих 40.000 руб.,
капитализированную прибавочную стоимость которых он и
представляет. Собственность на прошлый неоплаченный труд
оказывается теперь единственным условием текущего при¬
своения живого неоплаченного труда во все возрастающем
масштабе. Чем больше капиталист накопил раныг: тем боль*
ше он может накоплять теперь.
Посредством вышеописанных приемов, т. е посредством
постоянного увеличения капитала, только при посредстве
произведенной до того прибавочной стоимости, одна часть
которой постоянно затрачивается на покупку новой рабочей
силы,—допустим даже по ее действительной стоимости,—
частная собственность, покоящаяся на производстве и обра¬
щении товаров превращается в свою противоположность.
Обмен равных стоимостей претерпел такие изменения, что в 1—592.
результате обмен оказывается лишь внешней видимостью;
в самом деле, часть капитала, обмененная на рабочую силу,,
во 1-х, сама представляет лишь часть продукта чужого труда,
присвоенного без эквивалнта; во 2-х, она должна быть не
только возмещена создавшим ее рабочим, но возмещена с
новым прибавочным продуктом. Обмен между капиталистом
и рабочим становится таким образом простой формой '),
которая чужда своему собственному содержанию и только
затемняет его действительный смысл. Постоянная купля и
продажа рабочей силы есть форма. Содержание же заклю¬
чается в том, что капиталист часть уже овеществленного чу¬
жого труда, постоянно присвояемого им без эквивалента,
снова и снова обменивает на все ббльшее количество живого
чужого труда. Первоначально право собственности казалось
нам основанным на собственном труде. По крайней мере
мы должны были принять это допущение, так как на рынке
противостоят друг другу лишь равноправные товаровладель¬
цы, причем средством для присвоения чужого товара
является лишь отчуждение своего собственного товара, а
этот последний может быть создан лишь трудом. Теперь
же оказывается, что собственность для капиталиста есть
право присваивать чужой неоплаченный труд или его про¬
дукт, для рабочего же—невозможность присвоить себе свой
собственный продукт.
Мы видели, что даже при простом воспроизводстве весь	1—596
авансированный капитал,каково бы ни было его происхождение,
превращается в капитализированную прибавочную стоимость2).
*) видимостью.
2) т. е. в накопленный капитал.

116
Но в общем потоке производства весь авансированный капитал
вообще становится все более и более незаметной величиной
по сравнению с прямым накопленным капиталом, т. е. с
превращенной обратно в капитал прибавочной стоимостью
или прибавочным продуктом,—в руках ли того, кто его на¬
копил или в других руках.
Понятно,1) что только часть прибавочной стоимости при¬
соединяется к капиталу, другая же часть должна служить
средством существования для капиталиста. Чем больше одна
часть, тем меньше другая. Размеры накопления капитала за¬
висят таким образом от величины потребления капиталиста.
1—602. Но историческое значение и смысл существования капи¬
талиста 2) лежит в том, что он безудержно понуждает чело¬
вечество к производству ради производства, следовательно
к развитию общественных производственных сил и к созда¬
нию тех материальных условий производства, которые одни
только могут стать реальной основой более высокой обще¬
ственной формы, покоящейся на принципе полного и свобод¬
ного развития каждого индивидуума.
Кроме того, развитие капиталистического производства
создает необходимость постоянного возрастания капитала,
вложенного в данное промышленное предприятие, а конку¬
ренция заставляет каждого отдельного капиталиста все уве¬
личивать свой капитал, чтобы сохранить его; но увеличивать
его он может лишь просредством все растущего накопления.
*) т. I, гл. 22, з.
2) в смысле .воплощенный капитал”,—т. е. капиталистическое про
изводство.

147
13. Влияние накопления на рабочих.
Промышленная резервная армия. Теория обнищания ’).
Если часть прибавочной стоимости присоединяется к ка-
питалу, т. е. применяется, как добавочный капитал, то ясно,
что и этот добавочный капитал требует рабочих. Поскольку
все другие условия остаются неизменными, поскольку в осо¬
бенности то же количество средств производства (постоянного
капитала) требует для своей обработки того же, что и прежде,
количества рабочей силы (переменного капитала), постольку
спрос на труд возрастает и тем быстрее, чем быстрее растет
капитал. Так как капитал ежегодно производит прибавочную 1-626
стоимость, часть которой ежегодно присоединяется к преж¬
нему капиталу; так как эта прибавочная стоимость из года
в год возрастает по мере увеличения размеров уже функцио¬
нирующего капитала, и так как, наконец, подгоняемое осо¬
бенно сильным стремлением к обогащению, напр., при откры¬
тии новых рынков, возникновении новых отраслей производ¬
ства вследствие вновь развившихся общественных потреб¬
ностей и т. д., то достаточно одного лишь уменьшения
потребления капиталиста, чтобы суметь вдруг сильно увели¬
чить накопление прибавочной стоимости. По всем этим 1—627
причинам, потребности, вызываемые накоплением капитала,
могут опередить возрастание рабочей силы или числа рабочих,
и отсюда—вызвать повышение заработной платы. Это в конце
концов должно произойти при неизменности этих предпосы¬
лок. Так как каждый год требуется больше занятых рабочих,
чем в предыдущий, то раньше или позже должен наступить
момент, когда потребности накопления начинают перерастать
обычное предложение труда, когда, следовательно, наступает
повышение заработной платы. Жалобы на это раздаются
в Англии в течение всего 17-го и первой половины 18-го века.
Однако более или менее благоприятные условия, при кото¬
рых наемные рабочие сохраняются и размножаются, нисколько
ПтТ ГЛ. 23. § 1, 2, 3, 4.

148
не изменяют основного характера капиталистического произ¬
водства. Как простое воспроизводство непрерывно воспроиз¬
водит и само капиталистическое отношение,—капиталистов
на одной стороне, наемных рабочих на другой,—так воспроиз¬
водство в расширенном масштабе или накопление воспроизво¬
дит капиталистическое отношение в расширенном масштабе:
больше капиталистов или более крупных капиталистов на
одной стороне, больше рабочих на другой. Итак, накопле¬
ние капитала есть возрастание пролетариата.
1- 23 Уже в 1696 году Джон Беллере говорит: „Если бы у кого
нибудь было 100.000 акров ’) земли, столько же фунтов стер¬
лингов денег и столько же голов скота,—чем был бы этот
богатый человек без рабочих, как не рабочим? И так как
рабочие обогащают людей, то чем больше рабочих, тем
больше богатых. Труд бедных—золотые прииски для богатых".
А вот что говорит в начале 18-го столетия Бертран де
Мандевилль: „Там, где собственность пользуется достаточной
защитой, было бы легче жить без денег, чем без бедных, ибо
кто бы стал работать? Как следует ограждать рабочих от
голодной смерти, так следует сделать так, чтобы они не по¬
лучали ничего, что стоило бы сбережения. Если иногда кто
либо из низшего класса, благодаря необыкновенному трудо¬
любию и недоеданию, возвышается над положением в кото¬
ром он вырос, то никто не должен ему в этом препятство¬
вать; ведь бесспорно, что жить бережливо—это самое разум¬
ное для каждого отдельного лица, для каждой отдельной
семьи. Однако интерес всех богатых наций заключается в том,
чтобы ббльшая часть бедных никогда не оставалась без дела,
и чтобы они постоянно целиком расходовали все, что полу¬
чают. Те, кто поддерживает существование повседневным
трудом, побуждаются к работе исключительно своими нуж¬
дами, которые благоразумно смягчать, но было бы глупо
исцелять. Единственная вещь, которая только и может сде¬
лать рабочего прилежным,—это умеренная заработная плата.
Слишком низкая заработная плата доводит его, смотря по
темпераменту, до малодушия или отчаяния, слишком большая—
делает его наглым и ленивым. Из всего вышесказанного сле¬
дует, что для свободной нации, у которой рабство не до¬
пускается, самое верное богатство заключается в массе тру-
1—629. долюбивых бедняков. Не говоря уже о том, что они служат
неиссякаемым источником для флота и армии, без них не
было бы никаких наслаждений и невозможно было бы ис¬
пользовать произведения страны. Чтобы сделать общество,
*) акр.—треть десятины.

149
(которое, конечно, состоит из нерабочих!) счастливым, а народ
довольным даже его жалким положением, для этого необхо¬
димо, чтобы огромное большинство оставалось невежествен¬
ным и бедным. Познание расширяет и умножает наши же¬
лания, а чем меньше желает человек, тем легче могут быть
удовлетворены его потребности*.
Мандевиллу честный человек и ясная голова, еще не по¬
нимает того, что самый механизм процесса накопления вместе
с капиталом увеличивает и массу „трудолюбивых бедняков",
т. е. наемных рабочих.
При тех наиболее благоприятных для рабочих условиях 1-взг
накопления, которые предполагались до сих пор, отношение
зависимости рабочих от капитала облекаются в сносные
формы.
Наибольшая часть их собственного прибавочного про¬
дукта, который все возрастает и в растущих размерах пре¬
вращается в добавочный капитал, притекает к ним обратно
в форме платежных средств, благодаря чему они могут рас¬
ширять круг своих потребностей, лучше удовлетворять свои
потребности в одежде, мебели и т. д. и образовать даже не¬
большой денежный запасный фонд. Но как лучшая одежда,
пища, лучшее обращение и значительный денежный запас не
уничтожает для раба отношения зависимости и эксплоатации,
точно также это не уничтожает отношения зависимости и
эксплоатации и для наемного рабочего. Повышение цены 1
труда, являющееся следствием накопления капитала, в дей¬
ствительности означает только, что размеры и тяжесть золо¬
той цепи, которую сам наемный рабочий уже сковал для себя,
позволяет сделать ее напряжение менее сильным...
Повышение заработной платы в лучшем случае означает 1-633
просто уменьшение того неоплаченного труда, который при¬
ходится исполнять рабочему. Это уменьшение никогда не
может дойти до того пункта, на котором оно угрожало бы
самой капиталистической системе.
Или цена труда продолжает повышаться, потому что ее
повышение не препятствует процессу накопления, в этом
пет ничего удивительного, потому что,—говорит А. Смит
(1774), .даже при понижении прибыли капиталы не только
продолжают возрастать, но даже возрастают много быстрее...
Большой капитал даже при небольшой прибыли в общем
возрастает быстрее, чем мелкий капитал при большой при¬
были". В этом случае очевидно, что уменьшение неоплачен¬
ного труда нисколько не мешает распространению господ¬
ства капитала. Или накопление вследствие повышения цены
труда ослабевает, потому что этим притупляется стимулиру-

1-634.
I- 636.
150
тощеедействие прибыли. Накопление уменьшается. Но вместе
с тем исчезает и сильный спрос на рабочую силу, кото¬
рый вытекал из сильного накопления, и заработная плата
опять падает. Капиталистическое производство таким обра¬
зом само собой устраняет те преходящие препятствия, ко¬
торое оно само создает.
Итак, в первом случае не замедление абсолютного или
относительного возрастания рабочего населения делает ка¬
питал избыточным, а, наоборот, увеличение капитала делает
недостаточной доступную для эксплоатации рабочую силу.
Во втором случае не усиление возрастания рабочего насе¬
ления делает капитал недостаточным, а, наоборот, уменьше¬
ние капитала делает доступной эксплоатацию рабочей силы
или вернее ее цену. Как раз эти абсолютные движения на¬
копления капитала и отражаются в виде относительных
движений массы доступной эксплуатации рабочей силы, бла¬
годаря чему кажется, будто они вызываются собственным
движением последней. И это—полное незнание фактов, если
толковать указанные явления накопления таким образом,
что в одном случае имеется слишком мало, а в другом—
слишком много наемных рабочих.
Таким образом, повышение заработной платы не зависит
ни от существующих размеров общественного богатства, ни
от величины уже приобретенного капитала, а от постоянного
роста накопления и от быстроты этого роста. До сих пор
мы рассматриваем это явление с той предпосылкой, что
производительность труда неизменна, т.-е., что такое же ко¬
личество средств производства, как раньше, требует такого
же количества рабочей силы, и что поэтому разделение ка¬
питала на постоянный (с) и переменный (v) (отношение с: v)
остается неизменным. Но эта предпосылка повторяется и
опровергается самим процессом производства.
Вследствие накопления увеличивается производитель¬
ность труда. „Та самая причина", говорит А. Смит, „кото-
торая приводит к повышению заработной платы, именно
увеличение капитала, побуждает к повышению производи¬
тельных способностей труда и дает меньшему количеству труда
возможность производить большее количество продуктов".
Возрастающая производительность труда означает, одна¬
ко, ничто иное, как то, что то же самое количество рабочей си¬
лы (v) потребляет большее количество средств производства (с).
Таким образом, является необходимым, чтобы внутрен¬
ний технический состав капитала подвергся изменению при
*) побуждающее, подгоняющее к накоплению.

151
возрастании накопления таким образом, чтобы ббльшая часть
его применялась для средств производства (с), а меньшая
для рабочей силы (v). Пусть напр., первоначально 50%
какого нибудь капитала затрачивалось на средства производ¬
ства, и 50% на рабочую силу. Позже с развитием степени
производительности труда,—80% затрачиваются на средства
производства, и 20% на рабочую силу и т. д.
Этот закон постоянного увеличения постоянной части
капитала по сравнению с переменной подтверждается на
каждом шагу сравнительным анализом товарных цен, будем
ли мы сравнивать различные экономические эпохи у одной
и той же нации, или различные нации в одну и ту же
эпоху.
Однако уменьшение переменной части капитала по от¬
ношению к постоянной или изменение состава стоимости
капитала служит лишь приблизительным показателем изме¬
нения в составе его материальных составных частей. Если,
напр., в настоящее время капитальная стоимость, вложен¬
ная в прядильное дело, на состоит из постоянного и на
э/а из переменного капитала, а в начале 18-го в. состояла
наполовину из постоянного и наполовину из переменного
капитала, то наоборот—та масса сырого материала, средств
труда и т. д., которую в настоящее время производительно
потребляет определенное количество прядильного труда, во
много сотен раз больше, чем в начале 18 века, потому что
с увеличением производительности труда стоимость средств
производства понижается. Таким образом стоимость их аб¬
солютно повышается, но не пропорционально их размерам.
Поэтому, разность между постоянным и переменным капи¬
талом возрастает много медленнее, чем разность между мас¬
сой средств производства, в которую превращается посто¬
янный капитал, и массой рабочей силы, в которую превра¬
щается переменный капитал.
Впрочем, хотя прогресс накопления уменьшает отно¬
сительную величину переменной части капитала, то этим он
вовсе не исключает увеличения ее абсолютной величины.
Предположим, что капитальная стоимость сначала распадалась
на 50° 0 постоянного и 50% переменного капитала; впослед¬
ствии на 80% постоянного и 20’ 0 переменного. Если за это
время первоначальный капитал, составлявший, скажем,
120.000 руб. повысился до 360.000 руб., то и переменная
часть его возросла на ‘/г Прежде она составляла 60.000 руб.,
теперь 72.000 руб. Но если прежде было достаточно повы¬
шения капитала на 20° 0 для того, чтобы повысить спрос на
труд на 20%, то теперь для того требуется утроение капитала.
К*
I—6)8
1-638

152
Раньше *) было указано, что развитие общественной
производительной силы труда предполагает кооперацию в круп¬
ном масштабе, что только при наличии этой предпосылки
могут быть 'организованы разделение и комбинация труда,
экономизированы посредством массовой концентрации сред¬
ства производства, вызваны к жизни такие средства труда,
которые уже по своей материальной природе допускают
лишь применение сообща, напр. система машин и т. д.,
подчинены потребностям производства колоссальные силы
I—СЮ природы. На основе товарного производства, при котором
средства производства являются собственностью частных
лиц, при котором ручной рабочий поэтому—или изолированно
и самостоятельно производит товары, или продает свою ра¬
бочую силу как товар, потому что у него нет средств для
самостоятельного производства,—указанная предпосылка (ко¬
операция) реализуется лишь посредством возрастания отдель¬
ных капиталов или в той мере, как общественные средства
производства и существования превращаются в частную соб¬
ственность капиталистов. На почве товарного производства
производство в крупном масштабе может развиться лишь в
капиталистической форме. Поэтому известное накопление ка¬
питала в руках отдельных товаропроизводителей служит
предпосылкой капиталистического способа производства. Но
все методы повышения общественной производительной силы
труда, развивающиеся на этой основе, суть в то же время
методы увеличения производства прибавочной стоимости или
прибавочного продукта, который в свою очередь служит
созидательным элементом накопления. Они, таким образом,
суть также методы ускоренного накопления капитала. Непре¬
рывное обратное превращение прибавочной стоимости в ка¬
питал выражается в возрастании величины капитала, входя¬
щего в процесс производства. В свою очередь оно становится
основой расширения масштаба производства, сопровождаю¬
щих его методов повышения производительной силы труда
и ускоренного производства прибавочной стоимости. Следо¬
вательно, если известная степень накопления капитала яв¬
ляется условием капиталистического способа производства,
то последний, обратно, обусловливает ускоренное накопление
капитала.
Г-ей. Поэтому с накоплением капитала развивается капитали¬
стический способ производства, а с капиталистическим спо¬
собом производства—накопление капитала. Эти два'эконо¬
мических фактора в силу того их сложного взаимоотношения,
•) Глава 9-ая настоящего издания.

153
благодаря которому толчок от одного из них сообщается
другому, производят то изменение в техническом составе
капитала, благодаря которому переменная часть капитала
становится все меньше и меньше по сравнению с постоянной.
Всякий отдельный капитал представляет большее или
меньшее сосредоточение (концентрацию) средств производ¬
ства и соответствующее господство над большей или мень¬
шей армией рабочих. Всякое накопление становится средством
нового накопления. Вместе с увеличением массы богатства,
функционирующего, как капитал, оно усиливает его концен¬
трацию в руках отдельных капиталистов и таким образом
расширяет основу производства в крупном масштабе и специ¬
фически капиталистические методы производства. Возрастание
общественного капитала совершается посредством роста мно¬
гих отдельных капиталов. В то же время от первоначальных
капиталов отрываются отпрыски и начинают функционировать,
как новые самостоятельные капиталы. Крупную роль играет
при этом раздел состояний в семействах капиталистов. По¬
этому с накоплением капитала более или менее возрастает и
число капиталистов. Следовательно, накопление и сопровож¬
дающая его концентрация не только раздробляются по много¬
численным пунктам, но и возрастание функционирующих
капиталов пересекается с образованием новых и расщепле¬
нием старых капиталов. Поэтому накопление, выступая перед
нами, с одной стороны, как возрастающая концентрация сред¬
ств производства и господства над трудом, является, с другой
стороны, взаимным отталкиванием многих отдельных капи¬
талов.
Этому раздроблению всего общественного капитала на
многие индивидуальные (отдельные) капиталы или отталкива¬
нию его частей друг от друга противодействует их притяже¬
ние. Под этим подразумевается концентрация сложившихся
уже капиталов, уничтожение их индивидуальной самостоя¬
тельности, экспроприация капиталиста капиталистом, превра¬
щение многих мелких капиталов в небольшое количество
крупных. Этот процесс отличается от накопления тем, что он
предполагает лишь изменение распределения уже существую¬
щих и функционирующих капиталов, следовательно, арена
его действия не ограничена абсолютным возрастанием обще¬
ственного богатства. Здесь, в одних руках, капитал сосредо¬
точивается в огромные массы поточу, что там он исчезает
из многих других рук. Это—собственно централизация в от¬
личие от накопления и концентрации.
Конкурентная борьба ведется посредством удешевления
товаров. Дешевизна товаров, при прочих равных условиях,
(.—642.

154
зависит от производительности труда, а последняя от мас¬
штаба производства. Поэтому мелкие капиталы побиваются
более крупными. Вспомним далее, что с развитием капитали¬
стического способа производства возрастает минимальный
размер индивидуального капитала, какой требуется для ве¬
дения дела при нормальных условиях. Поэтому сравнительно
мелкие капиталы устремляются в такие сферы производства,
которыми крупная промышленность овладевает лишь слу¬
чайно или не вполне. Конкуренция всегда кончается гибелью
мелких капиталистов, капиталы которых отчасти переходят в
руки победителя, отчасти погибают.
Кроме того, вместе с капиталистическим производством
развивается совершенно новая сила — кредит. Он не только
становится сам новым мощным орудием в конкурентной
борьбе,—невидимыми нитями он стягивает в руки отдельных
или ассоциированных *) капиталистов денежные средства,
большими или меньшими массами рассеянные по поверхно¬
сти общества. Он становится специфическим механизмом для
централизации капиталов.
Централизация капиталов увеличивается в такой же мере,
в какой вместе с накоплением развивается капиталистический
способ производства. С своей стороны, централизация ста-
1—643. новится одним из могучих рычагов этого развития. Она до¬
вершает дело накопления, давая возможность капиталистам
1—644. расширять масштаб своих операций. Рост размеров промыш¬
ленных предприятий везде является исходным пунктом для
более широкой организации совместного труда многих, для
более широкого развития его материальных движущих сил.
Но очевидно, что накопление, постепенное увеличение
капитала посредством капитализированной прибавочной стои¬
мости, представляет крайне медленный процесс по сравнению
с централизацией, которая только стягивает уже существую¬
щие капиталы, изменяя их группировку.
Мир оставался бы еще до сих пор (1874) без железных
дорог, если бы приходилось дожидаться, пока накопление
не доведет некоторые единичные капиталы до таких разме¬
ров, что они могли бы справиться с постройкой железной
дороги. Напротив, централизация, посредством акционерных
обществ, достигла этого как бы по одному мановению руки.
И усиливая и ускоряя таким образом действия накопления,
централизация расширяет и ускоряет те перевороты в техни¬
ческом составе капитала, которые увеличивают его постоян¬
*) об'едпненпых в общества, товарищества и т. п.

155
ную часть за счет переменной и, следовательно, относительно
уменьшают спрос на труд.
Массы капитала, быстро сплачиваемые процессом цен*
трализации, воспроизводятся и увеличиваются так же, как и
другие капиталы, только быстрее, и являются, таким образом,
в свою очередь мощным рычагом общественного накопления.
Увеличение размеров отдельных капиталов становится
основой постоянной революции в самом способе
производства. Капиталистический способ производства
непрерывно завоевывает такие отрасли, которые еще вовсе
не подчинены ему или подчинены только отчасти или лишь
формально. Кроме того, на этой почве возникают новые от¬
расли труда, с самого начала, принадлежащие капиталистиче¬
скому способу производства. Наконец, в уже капиталисти¬
чески построенных отраслях труда с тепличной быстротой
вырастает производительная сила труда. Во всех этих слу¬
чаях число рабочих сокращается по сравнению с массой пере¬
рабатываемых ими средств производства. Все большая часть
капитала превращается в средства производства, все меньшая—
в рабочую силу. С ростом концентрации и технической де¬
еспособности средств производства, они все в мень¬
шей мере являются средствами, дающими работу
рабочим. Паровой плуг несравненно более действительное
средство производства, чем обыкновенный плуг, но
израсходованная на него капитальная стоимость в
несравненно меньшей мере даст средства для занятия
рабочих, чем если бы она была реализована в обыкновен¬
ном плуге.
На первых порах именно присоединение нового капи¬
тала к старому дает возможность расширить производствен¬
ный процесс и технически революционизировать его. Но
скоро изменение состава и техническая перестройка в боль¬
шей или меньшей мере захватывает весь старый капитал,
который уже отслужил свое и поэтому возмещается за¬
ново.
Итак, с одной стороны, добавочный капитал, образую¬
щийся в ходе накопления, притягивает все меньше и меньше
рабочих по сравнению со своей величиной; с другой стороны,
старый капитал, периодически воспроизводимый в новом со¬
ставе, все более и более отталкивает рабочих, которые раньше
были заняты им.
Развитие производительной силы труда и вызываемое им
изменение органического состава капитала не только идут
рука об руку с прогрессом накопления, или с возрастанием об¬
щественного богатства, они идут несравненно быстрее, потому
1-С 45
1—646

156
что простое накопление или абсолютное увеличение всего
общественного капитала сопровождается централизацией его
индивидуальных элементов—техническим переворотом в пер¬
воначальном капитале. С прогрессом накопления Ьтношение
постоянной части капитала к переменной изменяется таким
образом, что если первоначально оно составляло 1: 1, то
потом оно превращается в 2: 1; 3: 1; 4: 1; 5: 1; 7: 1, и т. д.
так что по мере возрастания капитала—в рабочую силу пре¬
вращается не Vs его общей стоимости, а лишь ’/3, ‘/л */-,
Ч, и т. д., в средства же производства ’'3,3,4,4 5,5/б, ит. д.
Так как спрос на труд определяется не размером всего ка¬
питала, а размером его переменной составной части, то он
прогрессивно уменьшается по мере возрастания всего капи¬
тала вместо того, чтобы, как мы предполагали раньше, уве¬
личиваться пропорционально этому возрастанию. Он пони¬
жается относительно по сравнению с величиной всего капи¬
тала, понижается тем скорее, чем скорее возрастает весь
капитал.
Хотя с возрастанием всего капитала увеличивается и его
переменная составная часть, или включаемая в его состав
рабочая сила, но увеличивается она в постоянно убывающей
пропорции. Промежутки, на протяжении которых накопление
действует, как простое расширение производства на данном
техническом базисе, все сокращаются. Ускоряющееся в ра¬
стущей прогрессии накопление всего капитала становится
условием того, чтобы можно было поглотить определенное
добавочное число рабочих и даже того, чтобы—несмотря на
постоянные метаморфозы старого капитала — уже занятые
рабочие сохранили работу. Мало того, это возрастающее на¬
копление и централизация в свою очередь становятся источ¬
ником нового изменения состава капитала или нового уско¬
ренного уменьшения его переменной части по сравнению с
постоянной. Это относительное уменьшение переменной части
капитала, и ускоряющееся притом быстрее, чем ускоряется
возрастание всего капитала, представляется, с другой сто¬
роны, в таком виде, будто, наоборот, абсолютное возраста¬
ние рабочего населения совершается быстрее, чем возраста¬
ние переменного капитала или средств для занятия всего
населения. В действительности капиталистическое накопление
постоянно производит избыточное по сравнению с потреб¬
ностью капитала в самовозрастании, а потому излишнее
рабочее население. Итак, вследствие капиталистического на¬
копления постоянно образуется избыточное рабочее население.
1—643. Производя накопление капитала, рабочее население тем
самым в возрастающих размерах само производит средства,
157
которые дел а ют его относительно избыточным
населением. Это — свойственный капиталист и- 1—643
песком у способу производства закон населе-
н и я, как и всякому особенному историческому способу
производства свойственны свои особенные—лишь для данного
времени действительные—законы населения. Раз навсегда дей¬
ствительный закон населения существует лишь для растений
и животных, пока в эту область исторически не вмешивается
человек.
Но если избыточное рабочее население есть необходи¬
мый продукт накопления или развития богатства на капи¬
талистической основе, то это перенаселение в свою очередь
становится рычагом капиталистического накопления и даже
условием существования капиталистического способа произ¬
водства. Оно образует резервную промышленную
а р м и ю, которая так же абсолютно принадлежит капиталу,
как если бы он выростил ее на свой собственный счет. Она
создает для его изменяющихся потребностей самовозрастания —
постоянно готовый, доступный для эксплоатации челове*
ческий материал, совершенно независимый от гра¬
ниц действительного прироста населения
С накоплением и сопровождающим его развитием про¬
изводительной силы труда, возрастает сила внезапного ра¬
сширения капитала. Масса общественного богатства, возраста¬
ющая с прогрессом накопления и способная превратиться в
добавочный капитал, бешено устремляется в старые отрасли
производства, рынок которых внезапно расширяется, или же
во вновь открывающиеся, как железные дороги и т. д., по¬
требность в которых возникает из развития старых отраслей
производства. Во всех таких случаах необходима возможность
разом и без сокращения размеров производства в других
сферах бросать в важнейшие пункты огромные массы людей.
Их то и доставляет перенаселение. .Характерный жизненный |—взо.
путь современной промышленности, представляющий форму—
прерываемого небольшими колебаниями—десятилетнего цикла
периодов среднего оживления, производства под высоким
давлением, кризиса и застоя,— покоится на постоянном обра¬
зовании, большем или меньшем поглощении и снова обра¬
зовании промышленной резервной армии или перенаселения.
Этот своебразный жизненный путь современной промыш¬
ленности, которого мы не наблюдаем ни в одну из прежних
эпох человечества, был невозможен и в период детства ка¬
питалистического производства. Состав капитала, из с и г,
изменялся лишь постепенно. Следовательно, его накоплению
соответствовало в общем пропорциональное возрастание

158
спроса на труд. Каким бы медленным ни был прогресс
накопления капитала, но и он наталкивается на естественные
границы доступного эксплоатации рабочего населения; уст¬
ранить эти границы можно было только насильственными
средствами, о которых будет упомянуто впоследствии. Вне¬
запное и конвульсивное расширение масштаба производства
является предпосылкой его внезапного сокращения; последнее
вызывает в свою очередь первое, но первое невозможно
без доступного эксплоатации человеческого материала, без
увеличения численности рабочих, независимого от абсюлют-
ного возрастания населения. Это увеличение создается про¬
стым процессом, который постоянно „освобождает* часть
рабочих посредством методов, которые уменьшают число
занятых рабочих по отношению к возрастающему производ¬
ству. Следовательно, вся характерная для современной про¬
мышленности форма движения возникает из постоянного
превращения некоторой части рабочего населения в незаня¬
тые или полузанятые руки.
1—652. Для капиталистического производства отнюдь не доста¬
точно того количества доступной ему рабочей силы, которое
дает естественный прирост населения. Для полной свободы
своего развития оно нуждается в промышенной резервной
армии, независимой от этих естественных границ.
До сих пор мы предполагали, что увеличение или умень¬
шение переменного капитала точно соответствует увеличению
или уменьшению числа рабочих.
Однако и при неизменяющемся или даже сокращающемся
числе рабочих, переменный капитал, господствующий над
ними, возрастает, если только индивидуальный рабочий на¬
чинает доставлять больше труда, и его заработная плата по¬
этому возрастает, хотя цена труда остается без изменения
или даже падает, но падает медленнее, чем увеличизается
масса труда.
1—653. Абсолютный интерес каждого капиталиста заключается
в том, чтобы выжать определенное количество труда из
меньшего, а не из большего числа рабочих, хотя бы послед¬
ние стоили также дешево или даже дешевле. В последнем слу¬
чае затрата постоянного капитала возрастает пропорционально
массе приводимого в движение труда, в первом случае—го¬
раздо медленнее. Чем крупнее масштаб производства, тем
более решающее значение приобретает этот мотив. Его важ¬
ность возрастает с накоплением капитала.
Мы видели, что развитие капиталистического способа
производства и производительной силы труда—одновременна
причина и следствие накопления—дает капиталисту возмож¬
159
ность, увеличивая эксплоатацию рабочей силы приводить в
движение большее количество труда при прежней затрате
переменного капитала. Мы видели далее, что на ту же самую
капитальную стоимость он покупает большее количество ра¬
бочих сил, все более и более вытесняя искусных рабочих
менее искусными зрелых—незрелыми, мужчин—женщина?, и,
взрослых—подростками и детьми.
Итак, с прогрессом накопления больший переменный ка¬
питал, с одной стороны, приводит в движение большее ко¬
личество труда при прежней массе рабочей силы, с другой
стороны—переменный капитал прежней величины приводит
в движение ббльшее количество труда, не увеличивая ко¬
личества рабочих и, наконец, вытесняя рабочие силы высшего
качества приводит в движение большее количество рабочих
сил низшего качества.
Производство относительного перенаселения или осво¬
бождение рабочих идет поэтому еще быстрее, чем совер¬
шается технический переворот производственного процесса,
и без того ускоряемый прогрессом накопления-еще быстрее
чем происходит соответствующее этому перевороту отно¬
сительное уменьшение переменной части капитала по срав¬
нению с постоянной. По мере возрастания производительной
силы труда, капитал создает увеличенное предложение труда,
чем повышает свой спрос на рабочих. Чрезмерный труд за¬
нятой части рабочего класса увеличивает его резервные ряды,
а усиленное давление, оказываемое конкуренцией последних
на занятых рабочих, наоборот, принуждает их к чрезмерному
труду и подчинению велениям капитала. Обречение одной I -056.
части рабочих на вынужденную празность чрезмерным тру¬
дом другой его части, и наоборот, — становится средством
обогащет ия отдельных капиталистов и в то же время уско¬
ряет производство промышленной резервной армии в мас¬
штабе, соответствующем прогрессу общественного накопления.
Насколько важен этот момент в образовании относитель¬
ного перенаселения доказывает, напр. Англия. Ее то нические
средства „сбережения* труда колоссальны. Однако, еслибы
завтра труд повсюду был ограничен до рациональных раз¬
меров, и для различных слоев рабочего класса были бы вве¬
дены градации сообразно возрасту и полу, то наличного ра¬
бочего населения оказалось бы абсолютно недостаточно для
того, чтобы продолжать национальное производство в его
теперешнем масштабе. Огромному большинству „непроизво¬
дительных* в настоящее время рабочих пришлось бы прев¬
ратиться в „производительных*.

160
1-655 В общем и целом широкие колебания заработной платы
регулируются исключительно расширением и сокращением про¬
мышленной резервной армии, соответствующими смене перио¬
дов промышленнного цикла. Следовательно, они определяются
не движением абсолютного числа рабочего населения,а тем изме¬
няющимся отношением, в котором рабочий класс распадается
на активную и резервную армию, увеличением и уменьше¬
нием относительных размеров перенаселения, степенью, в
которой оно то поглощается, то снова освобождается. В са¬
мом деле, хорош был бы закон, который ставил бы движе¬
ние капитала в зависимость от абсолютного движения числен¬
ности населения, вместо того, чтобы регулировать спрос и
предложение труда расширением и сокращением капитала,
следовательно, в соответствии с его изменяющимися потреб¬
ностями самовозрастання, регулировать таким образом, что ра¬
бочий рынок, вследствие сокращения капитала, представ¬
ляется относительно переполненным, а вследствие расшире¬
ния капитала недостаточно полным; хорош был бы этот закон
для современной промышленности с ее 10-тп летним циклом
и его периодическими фазами, которые притом прерыва¬
ются неправильными колебаниями, с прогрессом накопления
все чаще и чаще следующими одно за другим. Однако, так
именно представляет вещи буржуазная наука. Она создала
догмат, по которому, вследствие накопления капитала, зара¬
ботная плата повышается. Повышенная заработная плата
служит стимулом1) для более быстрого размножения рабочего
населения, и это продолжается до тех пор, пока рабочий
рынок не переполнится. Заработная плата тогда падает и
тогда перед нами оборотная сторона медали. Вследствие по¬
нижения заработной платы, рабочее население мало по малу
разрежается, так что по отношению к нему капитал снова
становится избыточным или же, как это истолковывают дру¬
гие, понижение заработной платы и соответствующее этому
повышение эксплоатации рабочих опять ускоряют накопление,
в то время как низкий уровень заработной платы задержи¬
вает возрастание рабочего класса. Таким образом снова
складываются условия, при которых предложение труда
ниже спроса на труд, заработная плата повышается и т. д.
Что за прекрасный метод движения для развитого капита¬
листического йроизводства! Прежде чем, вследствие повы¬
шения заработной платы могло бы наступить какое нибудь
положительное увеличение действительно работоспособного
населения, при этих условиях несколько раз успел бы ми¬
новать тот срок, в течение которого необходимо провести
промышленную кампанию и дать решительную битву.
<) двигательной причиной.

161
Между 1849 и 1859 годами, одновременно с понижением [—553.
хлебных цен, произошло фактически чисто номинальное по¬
вышение заработной платы в английских земледельческих
округах, напр., в Уальтшире понедельная плата повысилась
с 7 до 8 шил., в Дорсетшире, с 7 или 8 до 9 шилл и т. д.
Это было следствием необычного отлива избыточного земле¬
дельческого населения, который был вызван потребностями
войны, громадным расширением железнодорожных построек,
фабрик, горного дела и т. д. Чем ниже заработная плата,
тем выше те процентные числа, в которых выражается всякое
ее повышение. Напр., если заработная плата составляла
20 шилл. в неделю и повысилась до 22, то повышение со¬
ставляет 10%. Если же, напротив, она была всего 7 шил,
и повышается до 9, то это составляет 28	°, о, что звучит
очень значительно. Во всяком случае фермеры подняли
вопль, и даже „London Economist" по поводу этих голод¬
ных заработков стал серьезно болтать об „общем и суще¬
ственном повышении заработной платы". Что же предпри¬
няли фермеры? Или они стали дожидаться, пока вследствие
такой блестящей платы сельские рабочие не размножатся до
такой степени, что их плата снова понизится? Они ввели
больше машин и рабочие быстро оказались снова „излиш
ними" в такой мере, которая удовлетворила даже фермеров
Теперь в земледелие было вложено „больше капитала- чем
прежде, и вложёно в более производительной форме. Вместе
с тем спрос на труд понизился не только относительно, но
и абсолютно.
Указанная догма буржуазной науки смешивает законы,
регулирующие общее движение заработной платы с зако¬
нами, регулирующими распределение рабочего населения
между отдельными сферами производства. Если напр., вслед¬
ствие благоприятной конъюнктуры (положения дел), накоп¬
ление в известной сфере производства особенно оживленно»
прибыль выше средней, и добавочный капитал устремляется
туда, то, разумеется, увеличиваются спрос на труд и заработ¬
ная плата. Повышенная заработная плата увеличивает при¬
ток рабочего населения в эту сферу, находящуюся в благо¬
приятных условиях, пока она не будет насыщена рабочей
силой. Тогда заработная плата опять падает на продолжи¬
тельное время до своего прежнего среднего уровня или даже
ниже его, если приток был слишком велик. Тогда приток ра- 1—657.
бочих к данной отрасли производства не только прекращается,
но даже сменяется отливом. В таких случаях буржуазная
наука воображает, что ей удается наблюдать „где и каким
образом* при увеличении заработной платы происходит аб-

162
солютное увеличение числа рабочих, а при абсолютном уве¬
личении числа рабочих — понижение заработной платы. Но
на самом деле она наблюдает местное колебание рабочего
рынка одной отдельной сферы производства; она наблюдает
лишь явления распределения рабочего населения между раз¬
личными сферами приложения капитала, в зависимости от
изменяющихся потребностей последнего.
Промышленная резервная армия, или относительное пере¬
население, в периоды застоя и среднего оживления оказы¬
вает давление на активную рабочую армию и обуздывает ее
притязания в период перепроизводства и пароксизмов лихо¬
радочной деятельности. Следовательно, относительное пере¬
население является тем фоном, на котором движется закон
спроса и предложения труда. Оно втискивает размах этого
закона в границы, абсолютно согласные с жаждой эксплоа¬
тации и стремлением к господству, свойственными капиталу.
1—658 Следовательно, механизм капиталистического производства
заботится о том, чтобы рост капитала не сопровождался со¬
ответствующим повышением общего спроса на труд.
Поэтому, когда рабочие раскрывают тайну того, каким
образом могло случиться, что чем дольше они работают, чем
больше производят чужого богатства, и чем более растет
производительная сила их труда, — тем более ненадежным
становится их занятие; когда они открывают, что степень
интенсивности конкуренции между ними самими всецело за¬
висит от давления относительного перенаселения; когда они
в виду этого стараются посредством тред-юнионов и т. д.
организовать планомерное взаимодействие между занятыми и
незанятыми, чтобы уничтожить или смягчить разрушитель¬
ные для их класса следствия этого естественного закона ка¬
питалистического производства, — тогда капитал и буржуаз¬
ный экономист, его адвокат, поднимают вопль о нарушении
„вечного" и так сказать „священного* закона спроса и пред¬
ложения. Ведь всякая связь между занятыми и незанятыми
нарушает „чистое" проявление этого закона. А с другой
стороны, если в колониях, напр., неблагоприятные обстоя¬
тельства препятствуют созданию резервной промышленной
армии, а вместе с ней и абсолютной зависимости рабочего
класса от класса капиталистов, то капитал и его ученый ад¬
вокат возмущаются против „священного" закона спроса и
предложения и стараются справиться с ним посредством
принудительных мер.
1—659. Относительное перенаселение существует во всевозмож¬
ных оттенках. Каждый рабочий принадлежит к нему, пока
он занят на половину или вовсе без работы.

163
Как на собственно фабриках, так и во всех крупных
мастерских, где машины играют известную роль или по край¬
ней мере проведено современное разделение труда, тре¬
буется масса рабочих—мужчин юношеского возраста. По
наступлении совершеннолетия только очень немногие из них
находят себе применение в прежних отраслях производства,
большинство же обыкновенно выбрасывается на улицу.
Часть их эмигрирует, т.-е. в действительности просто отправ¬
ляется вслед за эмигрирующим капиталом. Одним из след¬
ствий этого является более быстрый рост женского на¬
селения по сравнению с мужским, пример чего дает
Англия. Что естественный прирост рабочего населения не
удовлетворяет потребностям накопления капитала, хотя в то
же время превосходит их—является противоречием самого
движения капитала. Для него требуются большие массы ра¬
бочих в раннем возрасте, меньшие—в зрелом. Противоре¬
чие—не более вопиющее, чем другое, заключающееся в том,
что жалобы на недостаток рабочих рук раздаются в то са¬
мое время, когда многие тысячи выбрасываются на улицу
потому, что разделение труда приковало их к одной опре¬
деленной отрасли производства. К тому же капитал потре¬
бляет рабочую силу так быстро, что рабочий уже в сред¬
нем возрасте оказывается более или менее одряхлевшим. Он
попадает в ряды „избыточных", т. е. оттесняется с высшей
ступени на низшую в то время, как его место занимает более
свежая рабочая сила. Как раз у рабочих крупной промыш¬
ленности мы наталкиваемся на самую короткую продолжи¬
тельность жизни.
„Д-р. Лее, санитарный врач Манчестера, установил, что
в этом городе средняя продолжительность жизни для состоя¬
тельного класса составляет 38 лет, для рабочего класса всего
17 лет. В Ливерпуле она составляет 35 лет для первого—
15 для второго. Из этого следует, что привиллегированный
класс получает от жизни ассигновку вдвое большую, чем класс
их сограждан, находящихся в менее благоприятных условиях".
(Речь, произнесенная при открытии конференции санитарной
реформы в Бирмингаме 15 янв. 1875 г. Д-ж. Чемберленом, в то
время мерой города; в 1883 году—министр торговли).
Когда капиталистическое производство овладевает земле¬
делием и в той мере, в какой оно им овладевает, спрос на
сельское рабочее население вместе с накоплением функцио¬
нирующего здесь капитала абсолютно уменьшается. Поэтому,
часть сельского населения постоянно готова перейти в ряды
городского или мануфактурного пролетариата. Следовательно,
этот источник относительного перенаселения течет непре¬
i-eeo.
1-661.

164
рывно. Но непрерывность его течения предполагает, что и
в самой деревне постоянно имеется скрытое перенаселение,
размеры которого становятся заметными, едва лишь откры¬
ваются исключительно широкие отводные каналы. Поэтому,
плата сельского рабочего низводится к мини¬
муму, и он всегда стоит одной ногой в болоте
пауперизма (полнейшего обнищания).
Сюда присоединяется и часть активной рабочей армии,
характеризующаяся крайней нерегулярностью занятий. Таким
образом, она представляет для капитала неисчерпаемый ре¬
зервуар свободной рабочей силы. Ее жизненный уровень—
ниже среднего нормального уровня рабочего класса, и это
именно и делает ее для капитала широким базисом' особых
отраслей эксплоатации. Она характеризуется максимумом ра¬
бочего времени и минимумом заработной платы. Главным
занятием ее является домашний труд. Она рекрутируется
постоянно из избыточных рабочих крупной промышленности
и земледелия, в особенности же из рабочих погибающих от¬
раслей промышленности, в которых ремесленное производ¬
ство побеждается мануфактурным, мануфактурное—машинным
производством. Кроме того она увеличивается и собственным
размножением, принимая относительно большее участие в об¬
щем приросте населения, чем все остальные элементы рабо¬
чего класса. В самом деле, не только число рождений и
смертных случаев, но и абсолютная величина семьи обратно
пропорциональны высоте заработной платы. Этот закон капи¬
талистического общества показался бы бессмыслицей, если
его отнести к сред? дикарей или даже цивилизованных коло¬
нистов. Он напоминает нам о массовом размножении живот¬
ных видов, индивидуально слабых и подвергающихся жесто¬
ким преследованиям.
1—662 Наконец, низший слой относительного перенаселения
образует полное обнищание. Оставляя в стороне бродяг,
преступников, проституток, короче говоря весь пролетариат
босяков (Lumpenproletariat) в собственном смысле этого слова,—
этот слой общества состоит из 3-х категорий: 1) Работоспо-
/собные. Стоит только посмотреть статистику английского
пауперизма, и мы увидим, что масса его увеличивается при
каждом кризисе и уменьшается при каждом оживлении дела;
2) Сироты и дети пауперов,—это кандидаты в резервную
промышленную армию; в периоды большого промышленного.
под‘ема, как, напр. в 1*860 г., они быстро и массами вступают
в ряды активной рабочей армии; 3) Опустившиеся, обнищав¬
шие, неработоспособные. Это именно те люди, которые по¬
гибают от своей малой подвижности, создаваемой разделением
165
труда,—те, которые переживают нормальную продолжитель¬
ность жизни рабочего; это, наконец, жертвы промышленности,
число которых все увеличивается с распространением опасных
машин, горного дела, химических фабрик и т. д., калеки,
больные, вдовы и др. Пауперизм представляет инвалидный
дом активной рабочей армии и балласт промышленной ре¬
зервной армии. Производство его включено в производстве
относительного перенаселения, необходимость первого пред'
полагает необходимость второго; вместе с относительным
перенаселением он представляет условие существования ка¬
питалистического производства и развития богатства. Он от¬
носится к faux frais (издержки, не приносящие никакой пользы)
капиталистического производства, которые капитал, однако,
умеет сваливать с своих плеч—на плечи рабочего класса и
мелкой буржуазии.
Чем больше общественное богатство,—функционирующий
капитал, размеры и энергия его возрастает, а следовательно,
чем больше абсолютная величина пролетариата и произво¬
дительная сила его труда, тем больше промышленная ре¬
зервная армия. Свободная рабочая сила развивается вследствие
тех же причин, как и сила расширения капитала. Следова¬
тельно, относительная величина промышленной резервной
армии возрастает параллельно возрастанию сил богатства.
Но чем больше эта резервная армия по сравнению с актив¬
ной,—тем обширнее постоянное перенаселение, нищета кото¬
рого обратно пропорциональна мукам его труда. Наконец,
чем больше нищенские слой рабочего класса и промышлен¬
ная резервная армия, тем больше пауперизм. Это абсо¬
лютный всеобщий закон капиталистического
накопления. Подобно всем другим законам, в своем осу.
ществления он модифицируетсях) различными обстоятель.
ствами, исследования который сюда не относится.
Можно понять глупость той экономической мудрости,
которая проповедует рабочим, что они должны соразмерять
свою численность с потребностями капитала в самовозраста-
нии. Механизм капиталистического производства и накопления
приводит всегда к этому процессу приспособления! Первое
слово требуемого приспособления—создание относительного
перенаселения или промышленной запасной армии; последнее
слово—нищета все возрастающих слоев активной рабочей
армии и мертвый груз пауперизма.
Закон, согласно которому, вследствие процесса производи¬
тельности общественного труда,все возрастающая масса средств
I—без.
1) принимает различные формы.
166
производства может при водиться в движение все с меньшей
и меньшей затратой человеческой силы,—этот закон на основе
капитализма, выражается в том, что чем выше производи’
тельная сила труда, тем больше давление рабочих на сред¬
ства их занятий, следовательно, тем необезпеченней необхо¬
димое условие их существования: продажа собственной силы
для увеличения чужого богатства или для самовозрастания
капитала. Таким образом, возрастание средств производства
и производительности труда—более быстрое, чем возрастание
производительного населения,—получает капиталистическое
выражение, наоборот, в том, что рабочее население постоянно
возрастает быстрее, чем потребность в самовозрастании
капитала.
Мы видели в 8-ой и 9-ой главе, что при капиталистиче¬
ской системе все методы повышения производительной силы
1—664. труда' развиваются за счет рабочих. Все средства для разви¬
тия производства превращаются в средства подчинения и экс¬
плоатации производителя, уродуют рабочего, делая из него
частичного человека, принижают его до роли придатка ма¬
шины, с тяжестью труда отнимают и его содержательность,
отчуждают от рабочего духовные силы процесса труда в той
мере, в какой наука соединяется с последним, как сомостоятель-
ная сила: извращают условия, при которых рабочий работает,
подчиняют его во время процесса труда мелочному, ненавист¬
ному деспотизму; превращают в рабочее время все время его
жизни; бросают его жену и детей под сокрушительную ко¬
лесницу капитала. Но все методы производства прибавочной
стоимости являются в то же время методами накопления, и
всякое расширение накопления, наоборот, становится сред¬
ством развития этих методов. Из этого следует, что по мере
того, как капитал накопляется, положение рабочего должно
ухудшаться, как бы ни была высока или низка его плата.
Наконец, тот закон, что относительно перенаселения или
промышленная резервная армия постоянно поддерживается
в состоянии равновесия с размерами и энергией накопления,
приковывает рабочего к капиталу крепче чем молот Гефеста
приковывал Прометея к скале. Он обусловливает накопление
нищеты — соответственное накоплению капитала. Следова¬
тельно, накопление богатства на одном полюсе есть в то же
время накопление нищеты, муки труда, рабства, невежества,
одичания и моральной деградации на противоположном
полюсе»

14. Первоначальное накопление1)
Мы видели, каким образом из капитала образуется при- 1—735
бавочная стоимость, а из нее—увеличение капитала, Между
тем накопление капитала предполагает прибавочную стои¬
мость, прибавочная стоимость—капиталистическое произ¬
водство, а это последнее—наличность значительных масс ка¬
питала и рабочей силы в руках товаропроизводителей. Та¬
ким образом все это движение вращается, повидимому, в по¬
рочном кругу, из которого мы не можем выбраться иначе,
как предположив, что капиталистическому накоплению пред¬
шествовало накопление „первоначальное*, накопление, являю¬
щееся не результатом капиталистического способа про¬
изводства, а его исходным пунктом.
Буржуазная наука рассказывает об этом анекдот, заим¬
ствованный из глубокой древности. В незапамятные времена
существовала, с одной стороны, кучка трудолюбивых, разум¬
ных и прежде всего бережливых избранников, и с другой
стороны масса лентяев, оборванцев, прокучивавших все, что
у них было, и даже больше того. Так случилось, что пер¬
вые накопили богатство, а у последних в конце концов ничего
не осталось для продажи, кроме их собственной шкуры.
Этот первородный грех и является началом бедноты боль¬
ших масс, у которых, несмотря на весь их труд, все еще
нечего продавать, кроме себя самих, и богатства немногих,
которое постоянно растет, хотя они давным давно переста¬
ли работать. Как известно, в действительной истории круп- —735
нейшую роль играют завоевания, порабощение, разбой, од¬
ним словом, насилие. Но в медоточивном „научном* пред¬
ставлении искони царствовала идиллия. Право и „труд* были
искони единственными средствами обогощения,—всегдашнее
исключение, разумеется, составлял „текущий момент*. В дей¬
ствительности методы первоначального накопления—все, что
угодно, но только не идиллия.
I) т. I, гл. 24, § 1, 2, 3, 4. 5, 6.

168
1—737, Капиталистическое отношение предполагает, что Соб¬
ственность на средства, к которым применяется труд, отдс-
лена от самих рабочих, и как только капиталистическое про¬
изводство становится на собственные ноги, оно не только
поддерживает это разделение, но и воспроизводит его п
непрерывно растущем масштабе. Таким образом процесс,
создающий капиталистическое отношение, не может быть
ничем иным, как процессом отделения рабочего от собствен¬
ности на условия его труда. Следовательно, так называемое
первоначальное накопление есть лишь исторический процесс
отделения производителя от средств производства.
Экономическая структура (строй) капиталистического
общества выросла из экономической структуры феодального
общества. Разложение последнего освободило элементы первого.
Рабочий лишь тогда получает возможность распоряжать¬
ся своей личностью, когда прекращается его прикрепление
к земле и его крепостная или феодальная зависимость от
другого лица. Чтобы стать свободным продавцом рабочей
силы, который несет свой товар туда, где имеется на него
спрос, рабочий должен был избавиться от господства цехов,
от цеховых уставов об учениках, подмастерьях и от прочил
предписаний, ставящих труд в известные рамки. Итак, одна
сторона того исторического движения, которое превращает
производителя в наемного рабочего, заключается в освобож¬
дении его от феодального и цехового принуждения; и только
эта одна сторона существует для наших буржуазных историков.
Но имеется и другая сторона, состоящая в том, что освобождае¬
мые лишь тогда становятся продавцами самих себя, когда
у них отняты все их средства производства и все гарантии
существования, и история этой их экспроприации вписана в
летописи человечества пламенеющим языком меча и огня.
Промышленные капиталисты, эти новые владетельные
особы, должны были со своей стороны вытеснить не только
цеховых мастеров, но и феодалов, владевших источниками
богатства. С этой точки зрения их возвышение есть плод
победоносной борьбы против феодальной власти с ее возму¬
тительными привилегиями, а также против цехов и тех оков,
которые налагают эти последние на свободное развитие
производства и свободную эксплоатацию человека человеком.
Однако рыцарям промышленности удалось вытеснить рыца¬
рей меча лишь благодаря тому, что они использовали со¬
бытия, которые были созданы не ими самими. Они возвы¬
сились, пользуясь теми же грязными средствами, которые
некогда давали возможность римским вольноотпущенникам
становиться господами своих патронов.

169
Исходным пунктом развития, создавшего как наемного
рабочего, так и капиталиста, было рабство рабочего. Разви¬
тие это состояло в том, что порабощение изменило свою
форму,—в превращении феодальной эксплоатации в капита-
талистическую. Для того, чтобы понять ход этого процесса
нет надобности забираться далеко в прошлое, хотя первые
зачатки капиталистического производства имели место уже
в 14 и 15-м веках в отдельных городах по Средиземному
морю, но тем не менее начало капиталистической эры отно¬
сится лишь к 16-му веку. Она открывается там, где уже
давно уничтожено крепостное право, и уже значительно по¬
блек наиболее яркий цветок средневековья—свободные города.
В истории первоначального накопления громадное зна¬
чение имели раньше всего те моменты, когда значительные
массы людей внезапно и насильственно отрывались от средств
своего существования и выбрасывались на рынок труда в
виде свободных, как птица, пролетариев. Обезземеление кре¬
стьянина составляет основу всего этого процесса. Опишем
течение этого процесса в Англии.
В Англии крепостная зависимость фактически исчезла в 1- "Zj
конце 14-го столетия. Преобладающее большинство населения
состояло тогда, и еще больше в 15-м столетии, из свободных
крестьян, ведущих самостоятельное хозяйство. В крупных
помещичьих имениях бурмистр, некогда сам крепостной, вы¬
теснен сво5одным фермером. Земледельческие наемные рабо¬
чие состояли частью из крестьян, употреблявших свободное
время на работу у крупных земельных собственников»
частью из особого немногочисленного класса наемных рабо¬
чих в собственном смысле этого слова. Последние факти¬
чески были одновременно и самостоятельными крестьянами,
так как наряду с заработной платой получали коттедж с 4 и
более акров пахотной земли ‘). Кроме того, совместно с на¬
стоящими крестьянами они пользовались общинными землями,
пасли на них свой скот и добывали материалы для отопления,—
дрова, торф и т. п.
Во всех странах Европы феодальное производство хара- 1-“;о
ктеризуется разделением земли между возможно большим
количеством ленно 2)зависимых крестьян. Могущество феодаль¬
ных господ, как и всяких вообще суверенов, определялось
не размерами их ренты, а числом их подданных, а это по-
9 акр—около V3 десятины.
г) ленн —феодальное обязательство, вытекающее из феодального земле¬
пользования; в данном случае ленно зависимых крестьян’ значит—
крепостных крестьян, пользовавшихся землей на праве их феодальной
земельной собственности.

170
следнее зависит от числа крестьян, ведущих самостоятельное
хозяйство. Хотя земля Англии была разделена после норман¬
ского завоевания (1066) на гигантские баронства, которые
нередко включали в себя до 900 старых прежних англо¬
саксонских лордств,—тем не менее она была усеяна мелкими
крестьянскими хозяйствами, и лишь в отдельных местах
между этими последними залегали крупные господские по¬
местья. Такой строй деревни при одновременном расцвете
городской жизни, характерном для 15-го века, создал воз¬
можность народного богатства, но возможность капитали¬
стического богатства этим строем исключалась.
Пролог переворота, создавшего основу для капиталисти¬
ческого способа производства, разыгрался в последнюю треть
15-го и в первую 16-го века. Масса свободных, как птицы,
пролетариев была выброшена на рынок, благодаря уничто¬
жению феодальных дружин, которые „везде бесполезно
переполняли дома и дворы“. Правда, королевская власть,
будучи сама продуктом буржуазного развития, в своем
стремлении к абсолютизму насильственно ускоряла разло¬
жение этих дружин, однако, она отнюдь не была его един¬
ственной причиной. Сами крупные феодалы, стоявшие в
самом резком противоречии к королевской власти и парла¬
менту, создали несравненно более многочисленный пролета¬
риат, согнав насильно крестьян с занимаемых ими участков,
на которые крестьяне имели такое же феодальное право соб¬
ственности, как и сами феодалы. Непосредственный толчок
к этому в Англии дал расцвет фландрской шерстяной ману¬
фактуры и связанное с ним повышение цен на шерсть.
Старую феодальную знать поглотили великие феодальные
войны, а новая была дитя своего времени, для которого
деньги являлись верховной силой.
Превращение пашни в пастбище для овец стало лозун-
1—741. гом феодалов. Гаррисон в своем „описании Англии" описы¬
вает, какое разрушительное влияние на страну оказывает эта
экспроприация мелких крестьян. „Жилища крестьян и хижины
рабочих насильственно разрушены или брошены на произвол
судьбы". „Если мы сравним", говорит он, „теперешнее со¬
стояние каждого рыцарского имения со старыми документами
(описями), то увидим, что исчезли бесчисленные дома и мелкие
крестьянские хозяйства; что земля прокармливает теперь го¬
раздо меньшее количество людей; что многие города пришли
в упадок, хотя наряду с этим расцвели новые... Я мог бы
порасказать кое-что о городах и деревнях, которые были раз¬
рушены и превращены в пастбище для овец, и от которых
остались только помещичьи дома". Жалобы таких старых

171
хроник все же несколько преувеличены,—но они точно рисуют
то впечатление, которое совершившаяся в то время революция
производственных отношений произвела на современников.
Законодательство было испугано этим переворотом. В своей
истории Генриха VII Бэкон говорит: „Около этого времена
(1489 г.} умножились жалобы на превращение пахотных земель в
пастбища для овец, требующие лишь присмотра немногих
пастухов. Земли, сдаваемые в аренду, пожизненную или по¬
годную (погодной арендой жила большая часть „уеотеп’ов",—
свободных земледельцев),—были превращены в господские
имения. Это привело к упадку народа, а следовательно к
упадку городов, церквей, десятин... Король и парламент с
мудростью, достойной изумления, стремились к уврачеванию
этого зла. Они приняли меры против опустошающей насе¬
ление узурпации (захвата) общинных земель, против паст¬
бищного хозяйства, по пятам следующего за этой узурпацией.
Акт Генриха VII, 1489 г., воспрещает разрушать крестьян,
ские дома, к которым принадлежит не менее 20 акров земли1)»
Этот закон был возобновлен Генрихом VIII. Там говорится
между прочим, что .значительное число арендных земель и
большие стада скота, в особенности овец, скопляются в не¬
многих руках, вследствие чего земельные ренты очень воз¬
росли, а обработка пашни пришла в большой упадок, церкви
и дома разрушились, и поразительно громадные массы лю¬
дей лишились возможности прокармливать себя и свои семьи*.
Закон предписывает поэтому восстановить запущенные кре¬
стьянские дворы, устанавливает отношение между пашней и
пастбищем. Один акт 1533 года скорбит о том, что многие
собственники имеют до 24.000 овец, и ограничивает допу¬
стимое число двумя тысячами. (В своей „Утопии", появившейся
в 1516 году, английский канцлер Томас Мор говорит об .уди¬
вительной стране, где овцы пожирают людей").
Одинаково бесплодны были и народные жалобы и за¬
коны против экспроприации мелких фермеров и крестьян,
издававшиеся в течение 150 лет.
Насильственная экспроприация народных масс получила
новый ужасный толчок в 16-м веке благодаря реформации и
сопровождавшему ее колоссальному расхищению церковных
Имений. Ко времени реформации католическая церковь была
феодальной собственницей значительной части английской
земли. Уничтожение монастырей и т. д. превратило их оби¬
тателей в пролетариат. Сами церковные имения были большей
частью отданы в подарок хищным королевским фаворитам,
1—742.
1—743.
х) около 7 десягин.

172
пли проданы за бесценок спекулянтам—фермерам и горожа¬
нам, которые массами сгоняли с них их старых наследствен¬
ных арендаторов и соединяли вместе хозяйства последних.
Гарантированное законом право обедневших земледельцев на
известную часть церковной десятины было у них молчаливо
отнято.
1—745. Еще в последние десятилетия 17-го века „yeomanry"—
независимое крестьянство было многочисленнее, чем класс
арендаторов. Оно было главной силой Кромвеля и по при¬
знанию самого Маколея представляло выгодный контраст по
сравнению с кутилами-дворянчиками и их слугами—сель¬
скими попами, на обязанности которых лежало покрывать
брачным венцом грехи отставных барских любовниц. Даже
и наемные земледельческие рабочие были все еще совладель¬
цами общинных земель. Приблизительно в половине 18-го века
исчезает „yeomanry", а в последние его десятилетия изглажи¬
ваются всякие следы общинной собственности земледельцев.
По восстановлении Стюартов земельные собственники
провели в законодательном порядке то расхищение, которое
на континенте свершилось всюду без всяких законодатель¬
ных форм. Они уничтожили феодальный строй земельных
отношений, т. е. сбросили с себя всякие повинности по от¬
ношению к государству, откупившись при помощи налогов
на крестьянство и остальную народную массу, присвоили
себе современное право частной собственности на поместья,
на которые они имели лишь феодальное право и, наконец,
подчинили сельских рабочих Англии „законам о поселении",
которые на них так повлияли, как указ татарина Бориса
Годунова на русских крестьян.
[—748. „Славная революция" вместе с Вильгельмом III Оранским
поставила у власти наживал из землевладельцев и капитали¬
стов. Они освятили новую эру, доведя до колосальных раз¬
меров то расхищение государственных имуществ, которое до
сих пор практиковалось лишь в умеренной степени. Государ¬
ственные земли отдавались в подарок, продавались за бес¬
ценок, или же присоединялись к частным поместьям' путем
прямого захвата. Все это без малейшего соблюдения форм
законности. Присвоенное таким мошенническим образом го¬
сударственное имущество наряду с землями награбленными
у церкви, поскольку они не были снова утеряны -во время
республиканской революции,—и составляет основу современ¬
ных княжеских владений английской олигархии. Буржуазные
капиталисты покровительствовали этой операции, между про¬
чим, для того, чтобы превратить землю в предмет свободной
торговли, расширить область крупного земледельческого про¬
173
изводства, увеличить прилив из деревни свободных, как
птица, пролетариев и т. д. К тому же новая земельная ари¬
стократия была естественной союзницей новой банкократии,
только что вылупившейся из яйца финансовой знати и круп¬
ных капиталистов, опиравшихся в то время на покровитель¬
ственные пошлины.
Когда на место независимых „уеотеп'ов" стали мелкие (—747.
фермеры, арендовавшие землю погодно, толпа людей, рабски
приниженных, всецело зависящих от произвола лендлорда, то
систематическое расхищение общинных земель наряду с гра¬
бежом государственных имуществ особенно помогло обра¬
зованию тех крупных ферм, которые в 18-м веке назывались
.капитальными фермами" или „купеческими фермами" и пре¬
вращению сельского населения в пролетариат, его .освобож¬
дению" для промышленности.
В 19-м веке исчезло, конечно, и самое воспоминание о 1—751.
связи между земледельцем и общинной собственностью. Не
говоря уже о позднейшем времени,—получило ли сельское
население хоть копейку вознаграждения за те 3‘/, миллиона
акров общинной землих), которые были у него отняты между
1801 и 1831 годами и подарены лендлордам парламентом,
состоящим из лендлордов?
Наконец, последний крупный процесс экспроприации земли
у земледельцев известен под именем .clearing of estates"
(„очистка имений",—в действительности очистка их от людей).
„Очистка" представляет кульминационный пункт всех рас¬
смотренных выше английских методов экспроприации. Что
такое .clearing of estates" в собственном смысле этого слова
мы можем узнать, лишь обратившись к горной Шотландии,
этой обетованной земле современных романов.
Кельты горной Шотландии жили кланами, каждый из
которых был собственником занятой им земли. Глава клана,
или „большой человек", был лишь номинальным собствен,
ником этой земли, совершенно так же, как английская коро.
лева является номинальной собственницей всей национальной
территории. Когда английскому правительству удалось пода- 1—752.
вить внутренние войны между этими .большими людьми" и
их постоянные набеги на жителей равнинной Шотландии,
тогда главы кланов отнюдь не отказались от своего старого
разбойничьего ремесла; только форма последнего изменилась.
Собственной своей властью они превратили свое номиналь¬
ное право собственности на землю в реальное право частной
собственности, и так как они наткнулись на сопротивление
*) около U'a миллиона десятин.

174
членов клана, то они решили согнать их с земли путем от*
крытого насилия. В 18 веке согнанным с земли гэлам*) была
воспрещена эмиграция, для того, чтобы насильно загнать их
в Гласго и другие фабричные города.
Как пример метода, господствующего в 19-м веке мы
приведем здесь „очистки", произведенные герцогиней Сутер-
1—753. ланд. Как только эта особа стала во главе правления, она
решила немедленно же приступить к радикальному эконо¬
мическому лечению и превратить в пастбище все графство,
население которого уже прежними подобными мероприятиями
было низведено до 15.000 человек. С 1814 по 1820 год эти
15.000 жителей,—около 3000 семейств, систематически изго¬
нялись и искоренялись. Все их деревни были разрушены и
сожжены, все их поля обращены в пастбища. Британские
солдаты были посланы для экзекуции, и дело доходило у них
до настоящих битв с местными жителями. Одну старуху
сожгли в ее собственной избе, так как она отказалась ее
покинуть. Таким путем эта дама присвоила себе 794.000 ак¬
ров земли 2), с незапамятных времен принадлежавшей клану.
Изгнанным жителям она отвела на берегу моря около 6000
акров,8) по 2 акра на семейство. Эти 6000 акров предста¬
вляли пустырь и не приносили собственникам никакого до¬
хода. Герцогиня обнаружила такое высокое благородство
чувств, что сдала землю в среднем по 21/, шиллинга за акр4)
тем самым членом клана, которые проливали в течение сто¬
летий кровь за ее род. Всю награбленную у клана землю
она разделила на 29 крупных ферм,предназначенных для
овцеводства, при чем в каждой ферме жила одна единствен¬
ная семья, в большинстве случаев семья батрака—англича¬
нина. В 1825 году 15.000 гэлов уже были замещены 131.000
овец. Часть жителей, изгнанных на морской берег пыталась
прокормиться рыболовством.
1—754. Но бравых гэлов ждало новое и еще более тяжелое
испытание за их горно-романтическое преклонение перед
„большими людьми" клана. Запах рыбы раздражал обоняние
„больших людей". Они пронюхали в нем нечто прибыльное
и сдали морское побережье в аренду крупным лондонским
рыботорговцам. Гэлы были изгнаны вторично.
Но в конце концов и часть пастбищ для овец в свою
очередь превращается в охотничьи парки. Как известно, в
1) гэлы—обитатели северной горной Шотландии, язык гэлов при
надлежит к кельтской семье индо-европейских народов.
2) около 400 тыс. десятин.
3) около 2.220 десятин, около з/^ десят. на семью.
4) около 1 р. 50 к. золотом за десятину.

175
Англии нет настоящих лесов. Дичь, обитающая в парках
аристократов, есть конституционное домашнее животное, она
жирна, как члены лондонского городского совета. Шотландия
представляет последнее убежище этой „благородной страсти".
„В горных областях,—пишет Сомерс в 1848 году,—пло¬
щадь, занятая лесом, значительно расширилась.... Превраще¬
ние земли в пастбища для овец выгнало гэлов на менее
плодородные земли.
Теперь красная дичь начинает вытеснять овец, что по¬
вергает гэлов в еще более безвыходную нищету. Охотничий
парк’) и народ не могут ужиться вместе. Тот или другой
должен очистить место. Если ближайшую четверть века места
для охоты будут численно и по своим размерам возрастать
в такой же степени, как они возрастали в прошлую четверть
века, то ни одного гэла не останется более на родной земле.
Это движение среди землевладельцев горных местностей
вызвано отчасти модой, аристократической причудой, страстью
к охоте и т. п., отчасти же они ведут торговлю дичью, имея
в виду исключительно выгоду. Ибо фактически участок гор¬
ной земли, отведенный для охоты, оказывается во многих
случаях несравненно более доходным, чем тот же участок,
превращенный в пастбище для овец. Любитель, ищущий
места для охоты, готов предложить такую цену, какую
только позволяют размеры его кошелька. Бедствия, постиг¬
шие горную Шотландию не менее ужасны, чем те, которые
постигли Англию, благодаря политике норманских королей.
Дичь получила больше простора, но зато людей скучивают в
пределах все более и более тесных. У народа отнимают одну
вольность за другой, и гнет ежедневно возрастает. Очистка
и изгнание населения практикуются собственниками, как твердо
установленный принцип, как земледельческая необходимость;
подобно тому, как на девственных землях Америки и Австра¬
лии сводятся деревья и кусты,—так тут поступают с людьми,
совершая эту операцию самым спокойным деловым образом".
Разграбление церковных имений, мошенническое отчу¬
ждение государственных земель, превращение феодальной
собственности и собственности кланов в современную ча¬
стную собственность, осуществленное с беспощадным терро¬
ризмом,—таковы разнообразные идиллические методы пер¬
воначального накопления. Таким путем удалось завоевать
поле для капиталистического земледелия, отдать землю во
.Охотничьи леса" в Шотландии не имеют ни одного дерева.
Прогоняют только овец и сгоняют оленей на голые хребты гор и называют
это „охотничьими лесами*. Здесь, таким образом, полное отсутствие раз-
1—755.
—756

176
власть капитала и создать для городской промышленности
необходимый приток свободного, как птица, пролетариата.
1—757. Но эти, лишенные средств существования люди, поглоща¬
лись развивающейся мануфактурой далеко не с такой бы¬
стротой, с какой они были оторваны от своей прежней базы.
С другой стороны, внезапно вырванные, из своей обычной
жизненной колеи, они не могли так же внезапно освоиться
с дисциплиной новой своей обстановки. Они массами прев¬
ращались в нищих, разбойников, бродяг. Поэтому в конце
15-го и в течение всего 16-го века издаются кровавые законы
против бродяжничества во всей западной Европе. Отцы те¬
перешнего рабочего класса были прежде всего подвергнуты
наказанию за то, что их насильственно превратили в бро¬
дяг и нищих. Законодательство рассматривало их, как «доб¬
ровольных* преступников, исходя из того предположения,
что при желании они могли бы трудиться при старых, уже
не существующих условиях.
1—761, В это время, когда капиталистическое господство еще
только возникает, нарождающейся буржуазии нужна госу¬
дарственная власть, чтобы «регулировать* заработную плату,
чтобы удлинять рабочий день и самого рабочего держать в
зависимости. В этом существенный момент так называемого
первоначального накопления.
Классе наемных рабочих, возникший во вторую половину
14-го века, составлял тогда и в следующем веке очень не¬
значительную часть народа, находившую себе сильную опору
в самостоятельном крестьянском хозяйстве в деревне и в це¬
ховой организации в городах. Как в деревне, так и в городе
хозяева и рабочие стояли социально близко друг к другу.
Переменная часть капитала значительно превышала постоян¬
ную. Вследствие этого, спрос на наемный труд сильно воз-
ростал при каждом накоплении капитала, а предложение на¬
емного труда лишь медленно следовало за спросом.
1—766. После того, как мы рассмотрели те насилия, при помощи
которых были созданы «свободные как птицы" пролетарии,
спрашивается, каким путем возникли первоначально капита¬
листы? Ведь экспроприация сельского населения создает не¬
посредственно лишь крупных земельных собственников. Что
касается возникновения фермеров, мы можем проследить его
шаг за шагом, так как это медленный, проходящий через
многие столетия процесс.
В Англии первой формой фермера является сам крепо¬
стной фогт или бурмистр имения. Во второй половине 14-го
столетия на его место становится фермер, которого лендлорд
снабжает семенами, скотом и земледельческими орудиями.

177
Его положение почти не отличается от положения крестьянина.
Он только эксплоатирует больше наемного труда. Скоро он
становится полуфермером1). Он доставляет одну часть необко-
димого для земледелия капитала, лендлорд—другую. Валовой
продукт разделяется между ними в пропорции, установленной
контрактом. В Англии эта форма аренды быстро исчезает, усту-
пая место фермеру в собственном смысле этого слова, который
увеличивает свой собственный капитал, применяя наемных
рабочих, и отдает лендлорду деньгами или натурой часть'
прибавочного продукта в качестве земельной ренты.
В течение 15-го века, пока труд независимых крестьян
шел в их собственную пользу, а сельскохозяйственные рабо-
бочие наряду с наемным трудом вели и самостоятельное
хозяйство, уровень жизни фермера был так же незначителен,
как и сфера его производства. Земледельческая революция, Ь—767.
начавшаяся в последней трети 15-го века и продолжавшаяся
в течение почти всего 16-го века (за исключением его
последних десятилетий), обогащала фермера с такой же бы¬
стротой, с какой разоряла сельское население. Узурпация
(насильственное присвоение) общинных пастбищ и т. п. поз¬
воляет фермеру почти без всяких издержек значительно уве¬
личить количество своего скота, доставляющего ему обиль¬
ное удобрение для его земли
В 16-м веке сюда присоединяется еще один решающе¬
важный момент. В то время арендные договоры заключались
на продолжительные сроки, не редко на 99 лет. Непрерывное
падение стоимости благородных металлов, а, следовательно,
и денег, было очень выгодно для фермеров. Оно, не говоря
уже о других обстоятельствах, понижало заработную плату.
Часть той суммы, на которую понижалась плата, превраща¬
лась в прибыль фермера. Непрерывное повышение цен на
хлеб, шерсть, мясо,—короче на все земледельческие продукты,
увеличивало денежный капитал фермера без всякого содейст¬
вия с его стороны, между тем земельную ренту ему прихо¬
дилось уплачивать на основании прежней стоимости денег.
Таким образом он обогащался одновременно и за счет своих 1— 768.
наемных рабочих и за счет своего лендлорда. Ничего удиви¬
тельного, что в Англии к концу 16-го века образовался класс
богатых для того времени „капиталистических фермеров“.
Происходивший толчками и все возобновлявшийся про¬
цесс экспроприации сельского населения и изгнание его с
земли доставлял, как мы видели, городской промышленности
все новые и новые массы пролетариев, стоявшие совершенно
*) половником—арендатопом; арендатором из-полу,—испольщиком.

178
1—769. вне всяких цеховых отношений. Разрежению самостоятельно-
хозяйствующего, независимого сельского населения соответ¬
ствовало не только сгущение промышленного пролетариата.
Земля, несмотря на уменьшение числа лиц, обрабатывающих ее,
приносила теперь столько же или даже больше продуктов, так
как революция в отношениях земельной собственности соп¬
ровождалась улучшением методов обработки, расширением
кооперации, концентрацией средств производства, и т. д., и
так как, с одной стороны, сельско-хозяйственные рабочие
не только принуждались к более интенсивному труду, с дру¬
гой стороны,—все более и более сокращалась та область про¬
изводства, в которой они работали на самих себя. Таким об¬
разом вместе с освобождением части сельского населения
освобождаются и его прежние средства существования. Оказа¬
вшийся между небом и землей крестьянин должен купить их
стоимость у своего нового господина, промышленного капи¬
талиста, в форме заработной платы. Туземный сырой мате¬
риал, доставляемый для промышленности сельским хозяй¬
ством, постигла та же судьба, что и средства существования.
Представим себе, например, что часть вестфальских
крестьян, которые во времена Фридриха II все занимались
прядением, хотя не шелка, а льна,—насильственно экспроприиро¬
вана и прогнана с земли, в то время, как оставшаяся часть их
превращена в батраков крупных фермеров. Наряду с этим ра¬
стут крупные прядильные и ткацкие предприятия, в которых
.освобожденные" от земли, работают, как наемные рабочие.
Лен имеет совершенно такой же вид как и раньше.
1—770. Ни одно волокно его не изменилось, но в его материальное
тело внедрилась теперь новая социальная душа. Он составляет
теперь часть постоянного капитала владельца мануфактуры.
Распределенный раньше между массой мелких производите¬
лей, которые сами выращивали его и выпрядали маленькими
порциями, работая вместе со своими семействами,—он теперь
сосредоточен в руках одного капиталиста, который заставляет
других людей ткать и прясть на себя. Добавочный труд, от¬
чуждаемый в льнопрядильне раньше реализовался в виде до¬
бавочного дохода бесчисленных крестьянских семейств, а
также—во времена Фридриха II—в виде налогов. Теперь он
становится прибылью немногих капиталистов. Прялки и ра¬
бочие станки, разбросанные прежде по деревням, теперь со¬
средоточиваются в немногих больших, рабочих казармах, по¬
добно самим рабочим и сырому материалу. И прялки, и
ткацкие станки и сырой материал из средств, обеспечивающих
независимое существование прядильщиков и ткачей, превра¬
щаются в средства, обеспечивающие господство над пря¬
179
дильщиками и ткачами и высасывание из них неоплаченного
труда. По внешнему виду крупных мануфактур и крупных
ферм совершенно нельзя сказать, что они образовались из
соединения многих мелких производственных единиц путем
экспроприации многих мелких независимых производителей.
Экспроприация и изгнание части сельского населения не
только освобождает вместе с рабочими их средства сущест¬
вования и материал для работы, но и создает внутренний
рынок. Прежде крестьянская семья сама производила и пе- 1—771.
рерабатывала средства существования и сырые материалы,
которые большей частью сама же и потребляла. Эти сырые
материалы и средства существования превратились теперь в
товары. Крупный фермер массами продает их; мануфактуры
являются его рынком. Пряжа, холст, грубые шерстяные из¬
делия,—вещи, сырые материалы которых имелись в распоря¬
жении каждой крестьянской семьи, выпрядались и ткались
ею для собственного потребления,—превратились теперь в
мануфактурные произведения, рынок для сбыта которых
образуют как раз земледельческие округа. Таким образом (—772
рука об руку с экспроприацией самостоятельного прежде
крестьянства и с его отделением от средств производства
совершается уничтожение сельской подсобной промышлен¬
ности. И только уничтожение сельского домашнего произ¬
водства может дать внутреннему рынку данной страны те
размеры и ту устойчивость, в которых нуждается капита¬
листический способ производства.
Однако период мануфактуры в собственном смысле этого
слова еще не приводит к радикальному преобразованию.
Только крупная машинная промышленность доставляет проч¬
ный базис для капиталистического земледелия, радикально
экспроприирует подавляющее большинство сельского насе¬
ления и довершает разделение между земледелием и домашней
сельской промышленностью, вырывая корни последней: пряде¬
ние и ткачество. А следовательно, только она завоевывает для 1—773.
промышленного капитала весь внутренний рынок
Процесс возникновения промышленного капиталиста не
отличался той постепенностью, какой характеризуется раз¬
витие фермера. Без сомнения некоторые мелкие цеховые ма¬
стера и еще большее количество самостоятельных мелких
ремесленников и даже наемных рабочих превратились сначала
в мелких капиталистов, а потом постепенно расширяя эк-
сплоатацию наемного труда и соответственно усиливая накоп¬
ление капитала,—в настоящих капиталистов.
Но необычайная медлительность этого метода отнюдь не 1—774.
соответствовала торговый потребностям нового мирового

180
рынка, созданного великими открытиями конца 15-го века.
Средние века завещали две различные формы капитала
1) ростовщический и 2) купеческий капиталы.
Превращению денежного капитала, создавшегося путем
ростовщичества и торговли, в промышленный капитал пре¬
пятствовал феодальный строй в деревне, цеховой строй в
городе. (Еще в 1794 году мелкие мастера—суконщики из
Лидса посылали в парламент делегацию с петицией об изда¬
нии закона, воспрещающего купцам делаться фабрикантами).
Ограничения эти пали, когда были распущены феодальные
дружины, когда сельское население было отчасти экспропри¬
ировано, отчасти изгнано. Новая мануфактура возникла в
морских экспортных гаванях или в таких пунктах равнинной
части страны, которые находились вне контроля старых го-
i—77b родов с их цеховым строем. Отсюда—ожесточенная борьба
английских привиллегированных городов (corporate towns—
старых городов с корпоративным цеховым строем) против
этих новых питомников промышленности
Открытие золотых и серебряных приисков в Америке,
искоренение, порабощение и погребение заживо туземного
населения в рудниках; первые шаги к завоеванию и разгра¬
блению Ост-Индии; превращение Америки в заповедное поле
охоты на чернокожих,—такова была утренняя заря капита¬
листического способа производства. Эти идиллические про¬
цессы представляют первые моменты первоначального на¬
копления. За ними следует торговая война европейских на¬
ций, ареной которой служит весь земной шар. Война эта
начинается отпадением Нидерландов от Испании, принимает
гигантские размеры в английской антиякобинской войне и
теперь еще продолжается в войне с Китаем из-за опия
Различные моменты первоначального накопления распре¬
деляются теперь между различными странами, а именно
между Испанией, Португалией, Голландией, Францией и Ан¬
глией.
В Англии, к концу 17 века они систематически об'еди-
няются в колониальной системе, системе государственных
займов, современной налоговой системе и системе протек¬
ционизма. Эти методы в значительной мере покоятся на
грубейшем насилии, как, напр., колониальная система. Но
все они пользуются государственной властью *), чтобы об¬
легчить процесс превращения феодального способа произ¬
водства в капиталистический и сократить его переходные
!) т. е. .концентрированным и организованным обществеввым на¬
силием*.

181
стадии. Насилие является повивальной бабкой всякого ста¬
рого общества, когда оно беременно новым. Само насилие
есть экономическая двигательная сила.
Относительно христианской колониальной системы В.
Хоуит, человек, сделавший христианство своей специальностью,
говорит: („Колонизация и христианство", Лондон, 1838 г.)
„Варварство и бесстыдные жестокости так называемых хри¬
стианских рас по отношению ко всяким иноплеменникам,
которых им удавалось поработить себе, превосходят все
ужасы, совершавшиеся в любую историческую эпоху любой
расой, не исключая самых диких и невежественных, самых
бссжалостных и бесстыдных". История голландского коло¬
ниального хозяйства,—а Голландия была образцовой капита¬
листической страной 17-го века—„развертывает бесподобную
картину предательств, подкупов, убийств и подлостей* ’).
Чтобы овладеть Малаккой, голландцы подкупили порту¬
гальского губернатора. В 1641 году он впустил в их город.
Они сейчас же поспешили к его дому и убили его, чтобы
иметь возможность „воздержаться* от уплаты условленной
суммы подкупа в 21.875 фунтов стерлингов. Опустошение и
обезлюдение следовало за ними везде, куда только ни сту¬
пала их нога. Бан‘юванги,—провинция Явы,—насчитывала в
1750 году—80.000 жителей, в 1811 году всего 8.000.
Как известно, англо-ост-индская компания, кроме поли¬
тической власти в Ост-Индии, добилась исключительной мо¬
нополии на торговлю чаем и вообще на торговлю с Китаем.
Кроме того, в ее же руках сосредоточилась монополия транс¬
портировки товаров из Европы и в Европу. Но судоход¬
ство у берегов Индии и между островами, а также торговля
внутри Индии сделались монополией высших должностных
лиц Компании. Монополия на соль, опий, бетель и другие
товары стала неиссякаемым источником богатства. Должно¬
стные лица сами устанавливали цены и обдирали по произ¬
волу несчастных индусов. Генерал-губернатор участвовал в
этой частной торговле. Его любимцы получали контракты на
таких условиях, которые позволяли им, лучше чем алхими¬
кам, делать золото из ничего. Крупные состояния выростали,
как грибы после дождя, и первоначальное накопление совер¬
шалось без предварительной затраты хотя бы одного шил¬
линга. Судебный процесс Уарен Гастингса полон такого
рода примерами. Вот один из них. Один контракт на постав¬
ку опия был дарован некоему Сюлливану в момент его
I- -776
1—777,
’) Томас Стамфорд Роффль, бывший вице-губернатор Явы: „Ява а
прилежащее к веб области*. Лондон, 1817.
18

182
от’езда, по официальному поручению,—в часть Индии, да¬
леко отстоящую от района*производства опия. Сюллнван про¬
дает свой контракт за 40.000 фунт, стерлингов некоему Бинну,
последний в тот же день перепродает его за 60.000 фун.
стерлингов. Последний покупатель и выполнитель контракта
заявляет, что он еще извлек из него громадную выгоду.
Согласно одному, представленному в парламент, документу—
между 1757 и 1766 годами Компания и ее чиновники заста¬
вили индийцев подарить себе 6 миллионов фунтов стерлин¬
гов. В 1769—1770 гг. англичане искусственно устроили голод,
скупивши весь рис и отказываясь продавать его иначе, как
по баснословно высоким ценам.
Колониальная система способствовала тепличному росту
торговли и судоходства. „Общества—монополии" (выражение
Лютера) были мощными рычагами концентрации капитала.
1—778. Колонии обеспечивали рынок сбыта для вновь возникающих
мануфактур, а монопольное обладание этим рынком обеспе¬
чивало усиленное накопление. Сокровища, добытые за пре¬
делами Европы посредством грабежа, порабощения туземцев,
убийств, притекали в метрополию и здесь превращались в
капитал. Голландия, где колониальная система впервые по¬
лучила полное развитие, уже в 1648 году достигла апогея
своего торгового могущества. „В ее почти исключительном
владении находилась ост-индская торговля и торговые отно¬
шения между европейским юго западом и северо-востоком.
Ее рыбные ловли, судоходство, мануфактуры не имели рав¬
ных себе ни в какой стране. Капиталы этой республики
были быть может значительнее, чем совокупность капиталов
всей остальной Европы". Автор этих строк Гюлих забывает
прибавить: народные массы Голландии уже в 1648 году более
страдали от чрезмерного труда, были беднее и терпели гнет
более жестокий, чем народные массы всей остальной Европы.
В настоящее время промышленная гегемония (преобла¬
дание) ведет за собой и торговую гегемонию. В собственно
же мануфактурный период, наоборот, торговая гегемония
обеспечивает промышленное преобладание. Отсюда та выдаю¬
щаяся роль, которую играла в то время колониальная си¬
стема. Это был тот „неведомый бог“, который воссел на ал¬
таре на ряду со старыми богами Европы и в один прекрас¬
ный день одним толчком выкинул их всех из святилища.
Колониальная система провозгласила обогащение последней
и единственной целью человечества.
Система общественного кредита, т. е. государственных
долгов, зачатки которой мы открываем в Генуе и Венеции
еще в средние века,—распространилась по всей Европе в те¬
183
чение мануфактурного периода. Колониальная система с ее
морской торговлей и торговыми войнами послужила для нее
теплицей. Прежде всего эта последняя пустила корни в Гол¬
ландии. Государственный долг, т. е. отчуждение государства,—
все равно деслотического-ли, конституционного или республи¬
канского,—накладывает свою печать на капиталистическую
эру. Единственная часть так называемого национального бо¬
гатства, которая действительно находится в общем владении
современных народов—это их государственные долги.
Государственный долг делается одних из самых сильных I 779
рычагов первоначального накопления. Словно прикосновением
волшебного жезла он одаряет непроизводительные деньги
производительной силой и превращает их таким образом в ка¬
питал, устраняя всякую надобность подвергать их опасностям
н затруднениям, неразрывно связанным с помещением денег
в промышленность и даже с чисто-росюзщическими опера¬
циями. Государственные кредиторы в действительности не
дают ничего, так как ссуженные ими суммы превращаются
в государственные долговые свидетельства, которые продол¬
жают функционировать в их руках, как если бы они были
наличными деньгами. Но роль государственных долгов не
ограничивается созданием класса таких праздных рантье
и импровизированным обогащением финансистов, высту¬
пающих посредниками между правительством и нацией,
а также откупщиков налогов, купцов и частных фабрикантов,
в руки которых, как капитал, свалившийся с неба, попадает
добрая доля всякого государственного займа. Государствен¬
ные долги создали, кроме того, всякого рода акционерные
общества, торговлю всякими ценными бумагами, отчаянную
спекуляцию, ажиотаж, одним словом, биржевую игру и совре¬
менную банкократию (господство банков;.
С самого своего зарождения банки, подкрепленные на¬
циональными титулами, были лишь обществами частных спе¬
кулянтов, которые оказывали содействие правительствам и,
благодаря полученным привилегиям, могли им ссужать деньги.
Поэтому самым непогрешимым мерилом накопления государ¬
ственного долга является прогрессивное повышение акций
этих банков, расцвет которых начинается с момента учре¬
ждения Английского банка (1694 г. л Банк этот начал свою
деятельность ссудой правительству денег из 8%. Вместе с тем
он был уполномочен парламентом чеканить деньги из того
же самого капитала, который он таким образом еще раз ссу¬
жал публике в форме банкнот. Этими банкнотами он мог
дисконтировать векселя (покупать их до истечения срока),
давать ссуды под товары, закупать благородные металлы.
18*

184
Прошло немного времени, и эти фабрикуемые самим банком
кредитные деньги стали функционировать, как звонкая мо¬
нета: банкнотами выдавал Английский банк ссуды государству,
банкнотами уплачивал за счет государства проценты по го¬
сударственным займам. Давая одной рукой, банк получал
1—780. другой гораздо больше. Но этого мало: даже, когда он да¬
вал, он оставался вечным кредитором казны на всю данную
им сумму до последней копейки. Мало по малу он стал неу-
устранимым обладателем всего металлического богатства
страны и центром тяготения для всего торгового кредита.
В то самое время, когда англичане перестали сжигать на
кострах ведьм,—они начали вешать подделывателей банкнот.
Какое впечатление произвело на современников внезапное
возвышение этой шайки банкократов, финансистов, рантье,
маклеров, спекулянтов и биржевых волков, показывают со¬
чинения того времени.
Вместе с государственными долгами возникла система
международного кредита, которая зачастую представляет
один из скрытых источников первоначального накопления
для того или другого народа. Так, напр., гнусности вене¬
цианской хищнической системы составили такое скрытое осно¬
вание капиталистического богатства Голландии, которой при¬
шедшая в упадок Венеция ссужала крупные денежные суммы.
Таким же образом обстояло дело между Голландией и
Англией. Уже в начале 18 века голландские мануфактуры
были далеко превзойдены английскими, и голландцы пере¬
стали быть господствующей торговой и промышленной на¬
цией. В период между 1701—1776 г.г. одним из главных
предприятий голландцев становится выдача в ссуду громад¬
ных капиталов, в особенности своей могучей конкурентке,—
Англии. Подобные же отношения создались в настоящее
время1) между Англией и Соедин. Штатами.
Так как государственные долги опираются на государ¬
ственные доходы, за счет которых должны покрываться
годовые проценты и тому подобные платежи, то совре¬
менная налоговая система возникла, как необходимое до¬
полнение системы государственного кредита. Займы по¬
зволяют правительству покрывать чрезвычайные расходы
таким образом, что плательщик не чувствует сразу всей
тяжести последних, но те же займы требуют в конце
концов повышения налогов. С другой стороны, повышение
налогов, вызванное накоплением государственных займов,
вынуждает правительство при каждом новом чрезвычайном
•) т. е. в 60—70-х г.г, прошлого века.
185
расходе прибегать ко все новым и новым займам. Таким
образом, современная финансовая система, ось которой со*
ставляет обложение необходимейших средств существования
(и, следовательно, их вздорожание), в самой себе несет за¬
родыш автоматического возрастания налогов.
Чрезмерное обложение—не случайное уклонение, а скорее
самый ее принцип. В Голландии, где эта система укрепилась
прежде всего, великий патриот Де Витт прославляет ее, как
наилучший способ развить в паемнохМ рабочем покорность, уме¬
ренность, прилежание... и готовность переносить чрезмерный
труд. Однако нас здесь интересует не столько то разруши¬
тельное влияние, которое эта система оказывает на наемных
рабочих, сколько обусловленная ею насильственная экспро¬
приация крестьян, ремесленников, одним словом, всех состав¬
ных частей мелкой буржуазии. Здесь нет двух мнений даже
у буржуазных экономистов. Экспроприирующее действие
этой фискальной1) системы еще усиливается, благодаря про¬
текционизму (системе „охраны национального труда"), пред¬
ставляющему одну из существенных частей ее.
Система протекционизма была средством фабриковать
фабрикантов, экспроприировать независимых рабочих, капита¬
лизировать национальные средства производства и существо¬
вания, насильственно сокращать переход от старого способа
производства к современному. Европейские государства дра¬
лись из-за патента на это изобретение и раз попав на службу
к рыцарям наживы, не довольствовались уже тем, что с этой
целью облагали данью свои собственные народы, косвенно—
путем покровительственных пошлин, прямо—путем экспорт¬
ных премий и т. п. Они насильственно искореняли всякую
промышленность в зависимых от них второстепенных стра¬
нах, как, напр., была искоренена англичанами шерстяная
мануфактура Ирландии. На европейском континенте процесс
этот по примеру Кольбера был еще более упрощен. Перво¬
начальный капитал притекает здесь к промышленникам в
значительной мере прямо из государственного казначейства.
Колониальная система, государственные долги, гнет нало¬
гов, протекционизм, торговые войны и т. д. все эти отпрыски
собственно мануфактурного периода,—гигантски разрастаются
в младенческий период крупной промышленности.
Таких трудов стоило совершить процесс отделения рабо¬
чих от средств их труда,—на одном полюсе превратить обще-
I-78I
1—782.
1-784.
») финансовой, налоговой

186
ственные средства производства и существования в капитал,
1—785. на другом полюсе—народные массы в наемных рабочих. Если
деньги, по словам Ожье „рождаются с кровавым пятном на
одной щеке, то новорожденный капитал источает кровь и
грязь изо всех своих пор, с головы до пят“.
„Капитал,—говорит Quarterly Reviewer,—избегает шума н
брани и отличается боязливой натурой. Это правда, но это
еще не вся правда. Капитал боится отсутствия прибыли или
слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты.
Но при достаточной прибыли, капитал становится сме¬
лым; обеспечьте 10% и капитал согласен на всякое примене¬
ние; при 20% он становится оживленным, при 50% положи¬
тельно готов сломать себе голову; при 100% он попирает
ногами все человеческие законы; при 300% нет такого пре¬
ступления, на которое он не рискнул бы даже под страхом
виселицы. Если шум и брань приносят прибыль, капитал
станет способствовать тому и другому, Доказательство: кон¬
трабанда и торговля рабами" (Дуннинг.—„Тред-юнионы и
стачки". London 1860).

15. Направление капиталистического
накопления *).
К чему же сводится первоначальное накопление капитала,
т. < его историческое возникновение?
Поскольку оно не представляет непосредственного пре¬
вращения рабов и крепостных в наемных рабочих, поскольку
оно, следовательно, не ограничивается простой сменой формы,—
оно сводится к экспроприации непосредственных производи¬
телей, т. е. к разложению частной собственности, покоящейся
на собственном труде.
Частная собственность рабочего на средства производ¬
ства есть основа мелкого производства, а мелкое производство
составляет необходимое условие для развития общественного
производства и свободной индивидуальности самого рабочего.
вда, этот способ производства встречается и при рабском
и при крепостном строе и при других формах личной зави¬
симости. Однако он достигает полного расцвета, проявляет
всю свою энергию лишь там, где рабочий является свобод¬
ным частным собственником им самим применяемых условий
труда,—где крестьянин обладает полем, которое он возделы¬
вает, ремесленник—инструментами, на которых он играет, как
виртуоз.
Этот способ производства предполагает раздробление
земли и остальных средств производства. Он исключает, как
концентрацию этих последних, так и кооперацию, разделение
труда внутри одного и того же производственного процесса,
общественное господство над природой и общественное регу¬
лирование ее, свободное развитие общественных производи¬
тельных сил. Он совместим лишь с узкими традиционными
границами производства и общества. Стремление увекове¬
чить его равносильно стремлению «декретировать всеобщую
посредственность“. Но на известном уровне развития он сам
*) Т. I. гл. 24, § 7.
1—785.

188
создает материальные средства для своего уничтожения.
С этого момента в недрах общества начинают шевелиться
силы и страсти, которые чувствуют себя скованными этим
1—787. способом производства. Последний должен быть уничтожен,
и он уничтожается.
Уничтожение его, превращение индивидуальных и раз¬
дробленных средств производства в общественно концентри¬
рованные, следовательно, превращение карликовой собствен¬
ности многих в гигантскую собственность немногих, экспро¬
приация земли у широких народных масс, экспроприация
средств существования, орудий труда, эта ужасная и трудная
экспроприация народной массы образует пролог истории ка¬
питала.
Частная собственность, добываемая личным трудом, по¬
коящаяся, так сказать, на естественном сращении отдельного
независимого рабочего с условиями его труда,—вытесняется
капиталистической частной собственностью, которая покоится
на эксплоатации чужого, хотя формально и свободного труда.
Когда этот процесс превращения достаточно разложил
старое общество вширь и вглубь, когда рабочие уже пре¬
вращены в пролетариев, а условия их труда—в капитал,
когда капиталистический способ производства становится на
собственные ноги,—тогда дальнейшее обобществление труда,
дальнейшее превращение земли и других средств производ¬
ства в общие средства производства и связанная с этим
дальнейшая экспроприация частных собственников приобре¬
тает новую форму. Экспроприации подлежит теперь не само¬
стоятельно хозяйствующий рабочий, а эксплоатирующий мно¬
гих рабочих капиталист. Эта экспроприация осуществляется
действием законов самого капиталистического производства,—
централизацией капиталов. Один капиталист убивает многих.
Рука об руку с этой централизацией или экспроприацией
многих капиталистов немногими—развивается во все более
широком масштабе кооперативная форма процесса труда,
сознательное техническое применение науки, экономизация
всех средств производства путем применения их к комби¬
нированному общественному труду, вовлечение всех народов
в сеть мирового рынка и, следовательно, международный
характер капиталистической системы.
I -788. Наряду с постоянным уменьшением числа магнатов ка¬
питала, которые монополизируют все выгоды этого перево¬
рота, растет масса нищеты, гнета, порабощения, вырождения
и эксплоатации, но вместе с тем растет и возмущение рабо¬
189
чего класса, непрерывно увеличивающегося, вышколенного,
об'единенного и организованного самим процессом произ¬
водства.
Монополия капитала становится оковами того способа
производства, который вместе с ней и благодаря ей достиг
расцвета. Централизация средств производства и обобще¬
ствление труда достигают уровня, при котором они стано¬
вятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой.
Последняя разрывается. Бьет час капитачистической частной
собственности. Экспроприаторов экспроприируют.
Капиталистический способ присвоения, вытекающий из
капиталистического способа производства, а потому и капи¬
талистическая собственность—есть первое отрицание инди¬
видуальной частной собственности, основанной на собствен¬
ном труде. По капиталистическое производство с неизбеж¬
ностью естественного процесса порождает отрицание себя
самого. Это—отрицание отрицания. Оно восстанавляет не
частную собственность рабочего, а индивидуальную собствен¬
ность на основе завоеваний капиталистической эры: т. е. на
основе кооперации и общего владения землей и другими
средствами производства, которые произведены самим же
трудом.
Превращение раздробленной, покоящейся
на собственном труде, частной собственности
в собственность капиталистическую, есть, ко¬
нечно, процесс несравненно более продолжи¬
тельный, тяжелый и трудный, чем превращение
капиталистической собственности, фактически
уже основанной на общественном производ¬
стве, в общественную собственность. Там дело
заключалось в экспроприации народной массы немногими
узурпаторами, здесь же народной массе предстоит экспро¬
приировать немногих узурпаторов.

16- Деньги1)*
1—53. Товары не могут сами отправляться на рынок и обме¬
ниваться между собой. Мы должны, следовательно, обратиться
к их хранителям, к товаровладельцам.
1-54. Для товаровладельца товар не представляет-непосред¬
ственной потребительной стоимости. Иначе он не вынес бы его
на рынок. Он имеет потребительную стоимость для других. Для
владельца вся его непосредственная потребительная стоимость
заключается в том; что он есть носитель меновой стоимости
1—55. и, следовательно, средство обмена 2). Поэтому владелец стре¬
мится отчуждать свой товар в обмен на другие, в потреби¬
тельной стоимости которых он нуждается. Все товары не
имеют потребительной стоимости для своих владельцев и
представляют потребительную стоимость для своих не-вла-
дельцев. Поэтому они должны постоянно перемещаться из
рук в руки. Этот переход из рук в руки и представляет их
обмен.
Первая возможность отчуждения какого либо предмета
потребления представляется тогда, когда данного товара
больше, чем требуется его владельцу. При наличности этого
условия, желающие произвести обмен должны только молча¬
ливо признать друг друга частными собственниками отчу-
1—57. ждаемых предметов. Однако такое отношение не существует
между членами естественно выросшей общины, будет ли это
патриархальная семья, старо-индийская община, государство
инков и т. д. Обмен товаров возникает там, где кончается
х) т. I., гл. 2 и з.
2) «Ибо двояко употребление каждого блага.—Первое присуще вещи,
как таковой, второе—нет. Так, сандалия может служить для обувания
ноги и для обмена. То и другое—потребительные стоимости сандалии,
ибо даже тот, кто обменивает сандалию на что либо, в чем он нуждается,
напр., на пищу, пользуется сандалией, как сандалией. На это не есть ее
естественный способ употребления, ибо опа существует не для обмена"
(Аристотель, .Республика", ки. I гл. &).

191
община, в пунктах ее соприкосновения с чужими общинами,
или членами чужих общин. Но раз установилось обыкнове¬
ние обменивать предметы, оно из внешних отношений пере¬
носится и во внутреннюю жизнь общины. Количественная
сторона меновых отношений вначале совершенно случайна.
Между тем потребность в чужих предметах потребления
мало-по-малу укрепляется. Постоянное повторение процесса
обмена делает его регулярным общественным процессом. По*
этому с течением времени—по крайней мере часть продуктов
начинает производиться преднамеренно для обмена. С этого
момента, с одной стороны, закрепляется разделение между
полезностью вещей для непосредственного потребления
и полезностью их для обмена. Их потребительная стоимость
отделяется от меновой. С другой стороны, количественное
отношение, в котором обмениваются вещи, становится зави¬
симым от самого их производства. Обычай фиксирует эти
отношения, как величины стоимости.
Каждый товаровладелец хочет обменять свой товар лишь 1—55.
на такие товары, потребительная стоимость которых удо¬
влетворяет его потребности. Однако он хочет реализовать
свой товар в любом из других товаров той же стоимости,
независимо от того, имеет ли его собственный товар потре¬
бительную стоимость для владельцев других товаров или
нет. Это было бы невозможно, потому что другие владельцы
товаров никогда не согласились бы принять в обмен товар,
для потребительной стоимости которого они не имеют ни¬
какого применения. Если вообще становится обычным явле¬
нием обменивать товары, то требуется такой товар, который
имел бы потребительную стоимость не только для того или
другого товаровладельца; — товар, который представлял бы
возможность обменивать на него любой товар; другими сло¬
вами, требуется всеобщее средство обмена.
Задача эта возникает одновременно со средствами ее 1—58.
разрешения. Как только устанавливаются меновые отноше¬
ния, при которых владельцы товаров обменивают свои соб¬
ственные продукты на различные другие и приравнивают их
друг к другу, то постепенно входит в обыкновение, что
различные товары различных товаровладельцев обмениваются
на один и тот же третий товар и приравниваются ему, как
стоимости. Такой третий товар, становясь меновым средством
для различных других товаров, непосредственно приобре¬
тает, хотя и в узких пределах, характер всеобщего (или
общественного) эквивалента. Последний появляется и исче-
з-ает вместе с тем мимолетным общественным соприкоснове¬
нием (контактом), который вызвал его к жизни. Попере-

192
менно эта роль выпадает на долю то одного, то другого то¬
вара. Но с развитием товарного обмена она прочно и исклю¬
чительно срастается лишь с определенными видами товаров,
т. е. кристаллизуется в денежную форму. Товар, кото¬
рый принимается и применяется всеми товаро¬
владельцами, как эквивалент для всех их раз¬
личных товаров—есть деньги. С какими именно ви¬
дом -товара этот характер эквивалента раньше всего сра¬
стается, вначале чисто случайно. Однако в общем и целом
два обстоятельства здесь играют решающую роль. Денежная
форма срастается или с наиболее важными предметами ввоза,
или же с предметом потребления, представляющим главный
элемент туземного отчуждаемого имущества, каков, напр.
скот. Кочевые народы первые развивают у себя денежную
форму, потому что все их имущество находится в подвижной,
следовально непосредственно отчуждаемой форме, и так
как их образ жизни постоянно приводит их в соприкоснове¬
ние с чужими общинами, и тем поощряет обмен продуктов.
Люди нередко превращали самого человека, в образе раба,
в первоначальный денежный материал, но никогда этим ма¬
териалом не была земля. Такая идея могла возникнуть
только в буржуазном обществе, достигшем уже значитель¬
ного развития. Она появилась лишь в последнюю треть
17-го века, а попытка ее осуществления в национальном
масштабе была сделана впервые сто лет спустя во время
буржуазной французской революции.
По мере того, как обмен товаров разрывает свои ло¬
кальные границы, денежная форма переходит на товары,
которые по своей особенной природе пригодны для выпол¬
нения функции всеобщего эквивалента, а именно на благо¬
родные металлы. Для того, чтобы деньги могли замещать
другой товар в любом количестве и чтобы они поэтому могли
представлять любую меновую стоимость, для этого требуется
лишь такая материя, все экземпляры которой обладают оди-
1—59. маковым качеством. С другой стороны, так как различие
стоимости по величине носит чисто количественный характер,—
денежный товар должен быть по произволу делим на мелкие
части и вновь составляем из этих частей. Золото и серебро
от природы обладают этими качествами.
61. Если мы знаем только, что золото — деньги, т. е. непо¬
средственно обмениваемо на все другие товары, то мы еще
отнюдь не знаем, какую стоимость представляет, наприм.,
10 ф. золота. Как и всякий иной товар, золото может выра¬
зить величину своей стоимости лишь относительно,-в других
товарах. Его собственная стоимость определяется рабочим
193
временем, необходимым для его производства и выражается
в том количестве всякого иного товара, в каком кристалли¬
зовалось столько-же рабочего времени. Такое установление 1-62.
относительной величины стоимости золота совершается на
месте его производства, в непосредственной меновой торговле.
Когда оно вступает в обращение в качестве денег, его
стоимость уже дана.
В этой работе я для простоты везде предполагаю, что 1—63.
денежным товаром является только золото.
Первая функция золота состоит в том, чтобы доставить
товарному миру материал для выражения стоимости, т. е.
чтобы выразить стоимости товаров, как одноименные вели¬
чины, качественно одинаковые и количественно сравнимые.
Оно функционирует таким образом, как всеобщая мера стои¬
мостей, сначала только благодаря этой функции золото де¬
лается деньгами.
Не деньги делают товары соизмеримыми. Наоборот.
Именно потому, что товары, как стоимости сами по себе
соизмеримы, — являясь, как стоимости ничем иным, как ове¬
ществленным человеческим трудом, — именно поэтому они и
могут измерять свои стоимости одним и тем же товаром,
превращая таким образом этот последний в общую меру
своих стоимостей, т. е. в деньги.
Выражение стоимости товара в золоте есть денежная 1—64.
форма товара или его цена. Теперь достаточно одного
уравнения, напр.: 1 тонна железа = 2 унцам золота, чтобы
представить стоимость железа вобщественно-значимой форме1),
что значит, чтобы представить стоимость железа по отноше¬
нию ко всем другим товарам, потому что стоимость всех
других товаров также представлена в золоте. Но зато деньги
не имеют цены; иначе они должны были бы выразить свою
стоимость в самих себе.
Цена или денежная форма товаров, как и всякая форма
их стоимости, есть нечто отличное от их чувственно воспри¬
нимаемой реальной телесности, следовательно, лишь идеаль¬
ная, лить существующая в представлении форма. Стоимость
железа, холста, пшеницы и т. д. существует, хотя и неви¬
димо, в самих этих вещах; она выражается в их равенстве
с золотом. Стоимость, т. е. количество человеческого труда, 1—65.
содержащегося, напр., в одной тонне железа,—выражается в
мысленно представляемом количестве золота, содержащем
столько же труда.
») т. е. в форме, имеющей общественное значение.

194
1—75. Последуем теперь за каким либо товаровладельцем, тка-
чем холста, напр., на арену менового процесса, на товарный
рынок. Товар его, 20 ар. холста, имеет свою цену, скажем
20 руб. Он обменивает его на 20 руб. и, как человек старого за¬
кала, снова обменивает эти 20 руб. на семейную библию той
же цены. Холст, который для него только товар,, носитель
стоимости, отчуждается в обмен на золото, воплощение его
стоимости, и из этой формы воплощения снова превращается
в другой товар, в библию, которая, однако, направится в дом
ткача уже в качестве предмета потребления и будет удовле¬
творять там потребность в душеспасительном чтении.
Процесс обмена товара осуществляется, таким образом,
в виде двух противоположных и друг друга дополняющих
метаморфоз (превращений):—превращения товара в деньги и
его обратного превращения из денег в товар. Для товаро¬
владельца это представляет два акта: продажу и покупку,
а единство этих двух актов это—продажа ради покупки.
Если ткач обратит свре внимание лишь на конечный ре¬
зультат торговли, то окажется, что он обладает вместо холста
библией, вместо первоначального товара другим товаром той
же стоимости, но иной полезности. Аналогичным же путем
он присвояет себе и все другие необходимые ему средства
существования и средства производства. С его точки зрения
весь процесс лишь обслуживает обмен продукта его труда
на продукт чужого труда.
Итак, процесс обмена товара совершается в виде сле¬
дующего превращения формы:
Товар — деньги — товар
Т — Д - Т
*—76	Со стороны своего материального содержания это дви¬
жение представляет Т—Т, обмен товара на товар, обмен ве¬
ществ общественного труда, к конечном результате которого
погашается и самый процесс.
Деньги, служащие для покупки товара, добыты раньше
1—79. продажей другого товара. Допустим, что те два золотых, за
которые наш ткач отдал свой товар, представляют превра¬
щенную форму квартера пшеницы. Продажа холста, Т — Д,
есть в то же время купля его, Д—Т. Но продажа холста есть
начало процесса, заканчивающегося противоположностью этого
акта, куплей библии. Наоборот, рассматриваемый, как купля
холста, тот же процесс заканчивает этим актом свое движе¬
ние, начавшееся с его противоположности, с продажи пше¬
ницы, Т — Д (холст — деньги), эта первая фаза процесса
Т—Д— Т (холст—деньги—библия) есть в то же время Д — Т
(деньги — холст), т. е. последняя фаза другого процесса

195
Т — Д — Т (пшеница — деньги — холст). Превращение товара
в деньги всегда является в то же время противоположным
превращением какого либо другого товара из денежной формы
в товар *).
То же самое и в другом направлении. С точки зрения
нашего ткача жизненный путь его товара заканчивается биб¬
лией, в которую он превратил свои 20 руб. Но продавец
библии превращает полученные от ткача 20 руб. в водку.
Д — Т — заключительная фаза процесса Т—Д —Т (холст —
деньги — библия) есть в то же время Т — Д, первая фаза
Т — Д — Т (библия — деньги—водка). Так как производитель
товара доставляет на рынок лишь односторонний продукт,
он продает его обыкновенно значительными массами; между
тем его разносторонние потребности заставляют его постоянно
раздроблять реализованную денежную сумму между много¬
численными покупками. Продажа приводит таким образом ко
многим актам купли различных товаров. Итак, заключитель¬
ный метаморфоз (превращение) одного товара образует сумму
первых метаморфоз других товаров.
Таким образом, кругооборот, описываемый каждым то¬
варом—продажей его и следующей затем покупкой других
товаров, — неразрывно сплетается с кругооборотом других
товаров. Процесс в целом представляет обращение то¬
варов.
Товарное обращение не только формально, но и по су¬
ществу отлично от непосредственного обмена продуктами-
В самом деле, присмотримся к описанному только что про¬
цессу. Ткач несомненно обменял холст па библию, собствен¬
ный товар на чужой. Но зто явление, как таковое, существует
только для него самого. Продавец библии, предпочитающий
горячительный напиток холодной святости, вовсе не думал
о том, что на его библию обменивается холст. Равным обра¬
зом ткач совершенно не подозревает, что на его холст обме¬
нена пшеница и т. д. Товар лица Б замещает товар лица А,
но А и Б не обмениваются взаимно своими товарами. С одной
стороны, мы видим здесь, как обмен товаров разрывает инди¬
видуальные и локальные границы непосредственного обмена
продуктами и развивает обмен веществ человеческого труда
вообще. С другой стороны, здесь развивается сложный клу¬
бок общественных связей, которые находятся вне контроля
действующих лиц Ткач может продать свой холст лишь по-
1-30
1-82.
Исключение составляет, как уже было упомянуто, производитель
золота или серебра, который обменивает свой продукт в первый же раз,
как непосредственный продукт труда, без предварительной продажи его.

196
тому, что крестьянин уже продал свою пшеницу; любитель водки
может продать свою библию лишь потому, что ткач продал
холст; водочный заводчик может продать свой живительный
напиток лишь потому, что другой продал напиток живота
вечного и т. д.
1—83. Вследствие этого процесс обращения не заканчивается,
как непосредственный обмен продуктами, после того как
потребительные стоимости обменялись местами и владельца¬
ми. Деньги не исчезают, вследствии того, что они в конце
концов выпадают из ряда превращений данного товара. Они
все снова и снова осаждаются в тех пунктах обращения, ко¬
торые освобождаются тем или другим товаром. Благодаря
замещению одного товара другим к рукай третьего лица
прилипает денежный товар. Обращение непрерывно источает
из себя денежный пот.
1—84. Как посредник в процессе обращения товаров, деньги
выполняют функцию средства обращения.
Изменение формы, при помощи которого совершается
обмен веществ между продуктами труда (Т—Д—^представ¬
ляет кругооборот, так как он предполагает, что одна и та же
стоимость, образуя в качестве товара исходный пункт про¬
цесса, снова возвращается к этой точке в виде товара. Дви¬
жение же денег, наоборот не представляет кругооборота и та¬
ковым быть не может. Деньги все удаляются от своего ис-
•—Я- ходного пункта и к нему не возвращаются. До тех пор, по¬
ка товар в руках продавца сохраняет свою первоначальную
форму, форму денег,—товар этот осуществил лишь первую
половину своего обращения. Когда процесс—продажа ради
купли—закончен, то деньги уже удалились из рук своего
первоначального владельца. Правда, если ткач, купив биб¬
лию, снова продаст холст, то и деньги опять вернутся в его
руки. Но они вернутся не вследствие обращения первых 20
аршин холста, которое, наоборот, удалило их из рук ткача в
руки продавца библии. Они могут вернуться лишь благодаря
обращению нового товара, которое заканчивается тем же ре¬
зультатом, что и первое. Следовательно, форма движения,
непосредственно сообщаемая деньгам обращением товаров,
представляет постоянное удаление их от исходной точки, пе¬
реход из рук одного товаровладельца в руки другого,—или
их обращение. Тот факт, что эта односторонняя форма движе¬
ния денег возникает из двусторонней формы движения товара
остается замаскированным. Самая природа товарного обраще¬
ния создает как раз противоположную картину. Первый ме-
томорфоз превращения товара (Т—Д) представляется не только,
как движение денег, но и как собственное движение самого
197
товара; наоборот второе превращение (Д—Т) представляется
лишь движением денег. В первой половине своего обращения
товар меняется местом с деньгами. Вместе с тем его потре¬
бительная плоть выпадает из сферы обращения и переходит
в сферу потребления. (Даже в том случае, если товар все
снова и снова продается,—то все-же с момента своей оконча¬
тельной продажи, он переходит из сферы обращения в сферу
потребления). Место потребительной плоти занимает плоть
стоимости или денежная куколка. Вторую половину обраще¬
ния товар пробегает уже не в своем натуральном виде, а
в своем золотом облачении. Таким образом движение, является*
непрерывным только с точки зрения денег; то же самое дви¬
жение, которое для товара распадается на два противополож¬
ных процесса,—есть один, всегда неизменный процесс, если
его рассматривать, как собственное движение денег, а именно
процесс, в котором деньги меняются местами все с новыми и
новыми товарами. Результат товарного обращения, замещение
одного товара другим, создается таким образом не только
изменением его собственной формы, но и функцией денег.
Получается впечатление, что товары сами по себе—непод¬
вижны, а что они приводятся в движение деньгами, и при¬
том всегда в направлении, противоположном их собственному.
Хотя движение денег лишь выражает собой движение то¬
варов, с внешней стороны обращение товаров кажется, на¬
оборот, лишь результатом движения денег.
Каждый товар при первом своем шаге в процессе обра¬
щения, при первой же смене формы, выпадает из сферы
обращения, в которую на его место вступает новый товар-
Наоборот, деньги, как средство обращения, постоянно пре.
бывают в сфере обращения, постоянно рыщут в ней. Отсюда
возникает вопрос, сколько денег требуется постоянно для
обращения?
В каждой стране ежедневно совершаются многочислен¬
ные одновременные превращения товаров. Так как расмот-
ренное здесь обращение товаров всегда вещественно проти¬
вопоставляет друг другу товары и деньги,—то масса средств
обращения (денег), необходимых для одновременного обра¬
щения товаров, уже определена суммой цен последних. (Если
по каким либо причинам стоимость золота меняется, то след¬
ствием этого является изменение цеч,—и отсюда также массы
требующихся для обращения дене”). Одностороннее наблю¬
дение фактов, следовавших за открытием новых месторож¬
дений золота и серебра, привело я 17 и особенно в 18 веке
к ложному заключению, что товарные цены возросли, потому
что большее количество золота и серебра стало функциони-
I—86.
1—87.
1-83.
19

198
ровать в качестве средства обращения. На самом же деле
понизилась стоимость золота и серебра, благодаря более
легкому добыванию их, вследствие чего и возросли цены това¬
ров, которые и потребовали больших масс денег для своего
обращения. В дальнейшем мы будем принимать стоимость
денег за величину данную.
Если мы допустим далее, что дана цепа каждого товар¬
ного вида, то сумма цен товаров очевидно будет зависеть
от количества товаров, находящихся в обращении. Не тре¬
буется особенно ломать голову, чтобы понять, что раз 1 пуд
пшеницы стоит 2 руб., то 100 пудов стоят 200 руб., 200 п.
400 рублей и т. д., следовательно, с массой пшеницы должна
возрастать и масса тех денег, которые при ее продаже об¬
мениваются с ней местами.
Итак, если мы предположим, что масса товаров дана,
то масса находящихся в обращении денег будет увеличи¬
ваться и уменьшаться вместе с колебаниями товарных цен.
Она растет и падает в зависимости от того, повышается или
понижается сумма цен товаров при изменении величины цен.
Отражает ли изменение цен товаров действительное измене
ние стоимости их, или представляет просто колебания рыноч¬
ных цен,—влияние этого на массу средств обращения в обоих
случаях одинаково.
Это относится к одновременному обращению. Иначе об¬
стоит дело с обращениями, следующими друг за другом.
Если четыре различных товара, напр. 10 пудов пшеницы,
20 арш. холста, библия и 2 ведра водки стоят по 20 рублей
каждый, и все продаются одновременно, то для этого тре¬
буется 80 рублей денег. Если же эти продажи следуют одна
за другой, приблизительно, в знакомом уже нам ряде пре
вращений: 10 пудов пшеницы—20 руб., 20 арш, холста—
20 руб., библия—20 руб., 2 ведра водки—20 руб., то одни
и те же 20 руб. приводят в. обращение все эти товары один
зз другим» и требуется лишь той денежной массы, кото
рая была необходима при единовременном обращении всех
этих товаров. Чем больше оборотов сделает та же сумма денег
в данное время, т. е. чем скорее она обращается, тем меньше
1—90. денег требует обращение товаров. Таким образом, масса
денег, функционирующих в качестве средств
обращения, равна сумме цен товаров деленной
на число оборотов одноименных монет.
массе циркули-
Сумма цен товаров
т' е’ Число оборотов одноименных монет
пег.
рующих в ка-
I честве средства
1 обращения де

199
Этот закон имеет всеобщее применение.
Поэтому, с увеличением числа оборотов монет, уменьшается 1-91
циркулирующая масса их и, наоборот, с уменьшением числа
оборотов—увеличивается эта масса. Так как при данной
средней быстроте обращения масса денег,—которые могут
функционировать, как средство обращения,—дана, то стоит
бросить в обращение определенное количество билетов, напр.
десятирублевого достоинства, чтобы извлечь из него ровно
столько же золотых монет того же достоинства,—фокус, хорошо
известный всем банкам.
Обращение денег вообще является таким образом отра¬
жением обращения товаров и находится в полной зависи¬
мости от него. Так же точно и скорость денежного обраще¬
ния зависит от скорости обращения товаров, а не наоборот.
В замедлении денежного обращения сказывается приоста¬
новка товарного обращения. Из обращения самого по себе,
конечно, нельзя видеть, откуда возникла эта приостановка.
Обыденное представление,—замечая, что с замедлением де¬
нежного оборота деньги начинают все реже появляться и
исчезать во всех пунктах обращения,—естественно приходит
к выводу, что самый этот факт обясняется недостаточным
количеством средств обращения1).
Таким образом общее количество денег функционирую- 1—92.
щих в данный промежуток времени в качестве средств обра¬
щения, определяется, с одной стороны, суммой цен всех обра¬
щающихся товаров, а с другой стороны—более или менее
бытрым потоком их обращения. Сумма цен товаров в свою
очередь зависит как от массы, так и от цены каждого от¬
дельного товарного вида. Эти три фактора: движение цен,
масса обращающихся товаров и быстрота обращения денег
могут изменяться в различных направлениях и в различных
пропорциях. Поэтому, особенно при рассмотрении сравни- (-93.
тельно продолжительных периодов, масса денег, обращаю¬
щаяся в каждой данной стране, обнаруживает гораздо более
постоянный средний уровень и (за исключением периодов
сильных потрясений, которые большей частью вытекают из
кризисов) гораздо менее значительные отклонения от этого
уровня, чем можно было бы ожидать с первого взгляда.
Иллюзия,—будто товарные цены определяются массой 1—
средств обращения, а эта последняя в свою очередь спре-
*) Если, таким образом, приписывать приостановку производства и
обращения недостатку денег есть -иллюзия, то из этого нисколько не
следует, что действитетьный недостаток в средствах обращения,—вслед¬
ствие, напр. официальных махинаций в области «регулирования средств
обращения*,—не может с своей стороны вызвать застоя.
19"

200
деляется массой находящегося в данной стране денежного
материала,—коренится у ее представителей в той нелепой
гипотезе, что товары входят в процесс обращения без цены,
а деньги без стоимости, и что в этом процессе известная
часть товарной мешанины обменивается на соответственную
часть металлической горы.
I.—95.	и3 фуНКцИИ золота, как средства обращения, вытекает его
монетная форма. Весовая часть золота, идеально существую»
щая в цене товаров, должна противостать последним,
I.—96. как одноименный кусок золота или монета. Следовательно,
золото в слитках и золотая монета различаются между собой
только по внешности, причем золото постоянно может быть
превращаемо из одной формы в другую. Путь, на который
вступает золото, выйдя из монетного двора, ведет его в
конце концов к плавильному тиглю. А именно в обращении
золотые монеты стираются—одна больше, другая—меньше.
Номинальная и реальная величина начинают мало-по-малу
расходиться. Одноименные золотые монеты приобретают
различную стоимость, так как их вес стал различным. Вместе
с этим золото перестает быть действительным эквивалент
том товаров, цены которых оно реализует. Обращение при¬
водит таким образом к тому, что золотая сущность монеты
J.—97. превращается в золотую видимость, и монета становится
лишь символом ее официального содержания. Этим со-
здается возможность заместить металлические деньги—в их
функции монеты—знаками из другого материала или симво-
лами. Роль серебряных и медных знаков в качестве замести¬
телей золотой монеты обгоняется исторически, с одной сто¬
роны, техническими трудностями чеканить совершенно нич¬
тожные весовые количества золота или серебра и с другой сто¬
роны, тем обстоятельством, что низшие металлы раньше
высших—серебро раньше золота, медь раньше серебра—слу¬
жили мерой стоимости и следовательно уже обращались в
качестве денег в тот момент, когда более благоротный ме¬
талл низверг их с трона. Они замещают зол то в тех обла¬
стях товарного обращения, где монета циркулирует наиболее
быстро,—а следовательно, наиболее быстро снашивается,—
т. е. там, где акты купли и продажи постоянно возобно¬
вляются в самом мелком масштабе. Чтобы помешать этим
спутникам золота утвердиться на месте самого золота, за¬
коном устанавливаются очень низкие размеры платежей, в
границах которых их обязательно принимать взамен золота.
Металлическое содержание серебряных и медных зна¬
ков произвольно определяется законом. В обращении они
снашиваются еще скорее, чем золотая монета. Их монетная
201
функция становится поэтому фактически совершенно незави-
симой от их веса, т. е. от всякой стоимости. Монетное су¬
ществование золота окончательно отделяется от субстанции
его стоимости. Благодаря этому вещи, не имеющие относи¬
тельно никакой стоимости,—напр. бумажки,—получают воз¬
можность функционировать вместо него в качестве монеты,
В металлических денежных знаках их символический харак¬
тер еще более или менее скрыт. В бумажных деньгах он
выступает с полной очевидностью.
Мы имеем здесь в виду лишь государственные
бумажные деньги с принудительным курсом. Они вырастают
непосредственно из металлического обращения. Наоборот,
кредитные деньги предполагают условия, которых мы здесь
еще совершенно не исследовали.
Бумажные знаки, на которых напечатаны их денежные
названия, как, напр. 10 руб., 100 руб. и т. д. бросаются в
процесс обращения государством. Поскольку они действи¬
тельно обращаются вместо одноименных сумм золота, они
отражают в своем движении лишь законы самого денеж¬
ного обращения. Специфический закон обращения
бумажных денег может возникнуть лишь из
отношения их к золоту. Закон этот сводится просто
к тому, что выпуск бумажных денег должен быть ограничен
тем их количеством, в каком действительно обращалось бы
символически представленное ими золото. Правда, количество
золота, которое может быть поглощено сферой обращения,
постоянно колеблется, то поднимаясь выше, то спускаясь
ниже известного среднего уровня. В каждой данной стране
оно никогда не может опуститься ниже известного миниму¬
ма, устанавливаемого опытом. То обстоятельство, что мини¬
мальная масса постоянно меняет свои составные части, т. е.
составляется все из новых и новых золотых монет,—конечно,
нисколько не влияет на ее размеры и на устойчивость ее
функции в сфере обращения. Следовательно, она легко мо¬
жет быть замещена бумажными символами. Но если мы се¬
годня наполним бумажным деньгами все каналы обращения
до степени их полного насыщения, то завтра вследствие ка¬
ких нибудь колебаний в товарном обращении они могут
оказаться переполненными. Всякая мера утрачивается. Если
же бумажки превысили своего меру,—г. е. то количество
одноименных золотых монет, которое действительно могло
бы находиться в обращении,—то, не говоря уже об опасно¬
сти их общего дискредитирования, они теперь представляют
в товарном мире лишь то количество золота, которое вообще
может быть ими представлено, т. е. количество, определяемое
I—м.
1-99

202
внутренними (имманентными) законами товарного мира. Если,
напр., данная масса бумажек представляет по своему назва¬
нию 2 упца золота, а реально замещает 1 унц, то фактиче¬
ски 20 руб. например, становится денежным названием Vs унца
вместо прежней ‘/4 унца золота. Те самые стоимости, кото¬
рые раньше выражались в цене, равной—20 руб. выражаются
теперь в цене, равной 40 руб.
1—102. Товарное обращение уже с самых первых зачатков
своего развития вызывает к жизни необходимость и страст¬
ное стремление удержать у себя продукт продажи товара,—
его золотую куколку. Товар продается не для того, чтобы
купить другие товары, но для того чтобы заместить товарную
форму денежной. Из простого посредствующего звена при
обмене веществ, эта перемена формы становится самоцелью.
Деньги окаменевают вместе с тем в виде сокровища1), и про¬
давец товаров становится собирателем сокровищ.
Именно в начальный период обращения товаров—в
деньги превращается лишь избыток потребительных стоимо¬
стей. Таким образом золото и серебро сами собой стано¬
вятся общественным выражением избытка или богатства.
При дальнейшем развитии товарного производства каж¬
дый товаропроизводитель должен обеспечить себе—„нерв ве-
1—103. щей“, известный „общественно признанный залог". Его по¬
требности непрерывно вновь и вновь заявляют о себе и не¬
прерывно заставляют его покупать чужие товары, в то время,
как производство и продажа его собственного товара стоит
времени и зависит от случайностей. Чтобы купить, не про¬
давая, он должен сначала продать, не покупая. Таким обра¬
зом во всех пунктах обращения накопляются золотые и се¬
ребряные сокровища самых различных размеров. Вместе с
возможностью удерживать товар, как меновую стоимость,
или меновую стоимость, как товар,—пробуждается жажда
денег. С расширением товарного обращения растет власть
1—105. денег. Для варварски примитивного товаровладельца, даже
напр. для западно—европейского крестьянина, стоимость
неотделима от формы стоимости, отсюда накопление со¬
кровищ в форме золота и серебра совпадает для него с на¬
коплением стоимости.
I—10в. Чтобы удержать у себя золото, как деньги, надо воспре¬
пятствовать его обращению, его растворению как покупатель¬
ного средства в средствах потребления. Следовательно, сози-
*) тезаврируются.
203
датель сокровища приносит потребности своей плоти в жертву
золотому фетишу1). Он берет в серьез евангелие отречения.
Но, с другой стороны, он может извлечь из обращения в виде
денег лишь то, что он дает обращению в виде товара. Чем
больше он производит, тем больше он может продать. Тру¬
долюбие, бережливость и скупость—вот, следовательно, его
основные добродетели. Много продавать, мало покупать—
в этом вся его экономическая мудрость.
Наряду с непосредственнной формой сокровища разви¬
вается его эстетическая форма, — обладание золотыми и се¬
ребряными товарами, как предметами роскоши. Последнее
растет вместе с ростом богатства буржуазного общества.
Таким образом, с одной стороны, возникает все более и более
расширяющийся рынок для золота и серебра, независимо от
их денежных функций, с другой стороны—скрытый источник
предложения денег, функционирующий особенно сильно в пе¬
риоды общественных бурь.
Созидание сокровищ выполняет различные функции. Его
ближайшая функция следующая: мы уже видели, что постоян¬
ные колебания размеров товарного обращения, цен и бы¬
строты его—связаны с непрерывными приливами и отливами
находящейся в обращении массы золота. Следовательно, по¬
следняя должна обладать способностью к расширению и сок¬
ращению. Порою деньги должны притягиваться как монета
и вступать в обращение, порою монета должна отталки¬
ваться как деньги и покидать сферу обращения.
Для того, чтобы циркулирующая денежная масса напол*
няла всегда сферу обращения до надлежащей насыщен¬
ности,—количество золота, находящегося в данной стране
должно превышать часть золота, исполняющую функцию мо¬
неты. Это условие выполняется, благодаря превращению де¬
нег в сокровища. Резервуары, в которых деньги .накопляются
как сокровища, служат в то же время отводными и привод,
ными каналами для находящихся в обращении денег, кото¬
рые благодаря этому никогда не переполняют каналов са¬
мого обращения.
С развитием товарного обращения развиваются условия,
при которых отчуждение товаров отделяется во времени от
реализации их цены. Здесь достаточно будет отметить лишь
наиболее элементарные из этих условий. Один вид товаров
требует более долгого, другой более короткого времени для
своего производства. Производство различных товаров свя¬
зано с различными временами года. Один товар рождается
1-107.
О кумиру, идолу.

204
у самого своего рынка, другой должен совершить путеше¬
ствие на отдаленный рынок. Поэтому один товаровладелец
может выступить в качестве продавца раньше, - тем другой
выступит в качестве покупателя. При частом повторении од¬
них и тех же сделок между одними и теми же лицами усло¬
вия продажи товаров регулируются условиями их производ¬
ства. С другой стороны, пользование известным видом товаров,
напр. домом, может быть продано на известный промежуток
времени. В таких случаях лишь по истечении этого срока
покупатель данной потребительной стоимости может факти-
1—108. чески получить ее в свое распоряжение. Он покупает по¬
этому товар раньше, чем оплачивает его. Продавец стано¬
вится кредитором, покупатель должником. Таким образом
деньги получают еще одну функцию. Опи становятся пла¬
тежным средством.
Отношение между кредитором' и должником возникает
здесь из простого товарного обращения. Его формальное из¬
менение накладывает эту новую печать на продавца и по¬
купателя. Следовательно, первоначально эго совершенно та¬
кие же мимолетные, выполняемые попеременно одними и
теми же лицами роли, как и роли продавца и покупателя.
Однако их противоположность уже с самого начала носит не
столь невинный характер. Но те же самые отношения могут воз¬
никнуть и независимо от товарного обращения. Так, напр.,
в античном мире классовая борьба разыгрывается преимуще¬
ственно в форме борьбы между должником и кредитором,
и в Риме кончается гибелью должника — плебея, на место
которого становится раб. В средние века та же борьба окан¬
чивается гибелью должника—феодала, который утрачивает
свою политическую власть вместе с утратой ее экономического
базиса.
Однако денежная форма лишь отражает в себе противо¬
речие (антагонизм) глубже лежащих экономических условий
жизни.
Но возратимся к области товарного обращения. Одновре¬
менное появление эквивалентов.—товара и денег, прекрати¬
лось. Деньги функционируют теперь во 1-х, как мерз
стоимости при определении цены продаваемого товара.
Установленная цена последняго измеряет собою обязательство
покупателя, т. е. ту денежную сумму, которую он должен
уплатить к определенному сроку. Во 2-х, деньги функци-
1—109. онируют, как идеальное покупательное средство. Хотя они
существуют лишь в виде денежного обязательства покупателя,
они осуществляют переход товара из рук в руки. Только по
наступлении срока платежа, платежное средство действительно
205
вступает в обращение, т. е. переходит из рук покупателя в
руки продавца. Средство платежа вступает в процесс обра¬
щения, но лишь после того, как товар уже выступил из него.
Деньги не являются более посредником в процессе. Они са¬
мостоятельно завершают его.
Продавец превратил товар в деньги, чтобы удовлетворить
при помощи последних какую нибудь потребность; созидатель
сокровищ—чтобы сохранить товар в денежной форме, долж¬
ник—покупатель,—чтобы иметь возможность уплатить. Если
он не уплатит, его имущество будет подвергнуто принуди¬
тельной продаже. Деньги становятся таким образом само¬
целью продажи, общественной необходимостью, само собой
вытекающей из условий обращения.
За каждый данный период процесса обращения—обяза- !•—ИЬ
тельства, по которым наступает срок платежа, представляют
сумму цен тех товаров, продажа которых вызвала к жизни
эти обязательства, масса денег, необходимая для реализации
такой суммы цен, зависит прежде всего от быстроты обращения
средств платежа. Она определяется двумя обстоятельствами:
взаимной связью между должником и заимодавцем, так что
А, напр., получая деньги от своего должника Б, уплачивает
их своему кредитору Вит. д.—и продолжительностью про¬
межутков между различными сроками платежа. Цепь плате¬
жей существенно отличается от ранее рассмотренного спле¬
тения покупок и продаж. В движении средств обращения не
только выражается связь между продавцами и покупателями;
связь эта возникает лишь в денежном обращении и вместе
с ним. Напротив, обращение средств платежа выражает собой
известную общественную связь, существовавшую в готовом
виде еще до обращения денег.
Наряду с концентрацией платежей в одном и том же
месте естественно развиваются особые учреждения и способы
для их взаимного погашения. Такую роль играли напр., vire-
ments (обоюдные зачеты) в средневековом Лионе. Стоит только
сопоставить между собой долговые обязательства А на Б, Б на
В, В на А, чтобы они в известных пределах могли взаимно быть
погашены. Выплатить прошлось бы остающийся после таковой
операции ,баланс" долгов (излишек долгов). Чем обширнее
концентрация платежей, тем относительно меньше баланс, тем
меньше, следовательно, масса обращающихся средств платежа.
Если мы теперь рассмотрим общую сумму денег, нахо-
дящихся в обращении в течение известного промежутка вре¬
мени, то окажется, что она при данной скорости обращения
равна:

206
1-113.
I -115.
Сумме подлежащих реализации товарных цен
плюс сумма подлежащих погашению платежей
минус взаимно уравновешивающиеся платежи
минус число оборотов той же монеты, функционирующей,
как средство обращения и как платежное средство.
Напр., крестьянин продает хлеб за 20 руб., которые та¬
ким образом служат средством обращения. С наступлением
срока платежа он отдает эту сумму за холст, который до¬
ставил ему ткач. Те же самые 20 рублей функционируют
здесь, как платежное средство. Затем ткач покупает библию
на наличные деньги,—опять они функционируют, как сред¬
ство обращения и т. д. Таким образом масса денег, находя¬
щихся в обращении в течении известного периода, напр.,
одного дня, не совпадает уже с массой обращающихся то¬
варов. Обращаются деньги, представляющие такие товары,
которые давно уже извлечены из процесса обращения. Обра¬
щаются товары, денежный эквивалент которых появится лишь
впоследствии. С другой стороны, ежедневно заключаемые и
ежедневно погашаемые обязательства представляют совер¬
шенно несоизмеримые величины.
Кредитные деньги возникают непосредственно из функ¬
ций денег, как платежного средства, причем долговые рас¬
писки за проданные товары в свою очередь начинают обра¬
щаться, перенося долговые требования с одного лица на
другое. С другой стороны, функция денег, как платежного
средства расширяется параллельно с расширением кредита.
Развитие функции денег, как платежного средства, вы¬
зывает необходимость накоплять деньги перед сроками
уплат. В то время, как собирание сокровищ, как самосто¬
ятельная форма обогащения, исчезает вместе с развитием
буржуазного общества,—оно, наоборот, растет вместе с послед¬
ним в форме накопления резервного фонда платежных
средств.

17. Кругооборот капитала и время обра¬
щения э.
Раз мы ознакомились с сущностью денег, а именно уста¬
новили, что они являются овеществленной формой меновой
стоимости всех других товаров, т. е. заключающегося в них
человеческого труда, и раз мы установили функции денег в
простом товарном обращении, то для нас более не предста¬
вляет интереса дальнейшее исследование денег, как капи¬
тала. Мы только не должны упускать из виду, что под ка¬
питалом подразумевается сумма стоимости, которая образует,
или по крайней мере должна образовать прибавочную стои¬
мость. Денежный капитал является поэтому капиталом, суще¬
ствующим в денежной форме, или же суммой денег, приме¬
няемой с целью образования прибавочной стоимости. Мы
видели, что прибавочная стоимость возникает только в про¬
цессе производства товаров. Денежный капитал, следова¬
тельно, должен искать применения тоже в производстве то¬
варов, а для этого прежде всего на него нужно купить пред¬
меты, необходимые для производства товаров,—а именно:
средства производства и рабочую силу. Затем производство
может само уже пойти. Когда оно заканчивается, продукты
его должны быть проданы, чтобы привести в прежнее денеж¬
ное состояние как денежный капитал, так и приросшую к
нему прибавочную стоимость.
Кругооборот капитала проходит три следующие стадии: п—1
Первая стадия. Капиталист появляется на товарном
рынке и на рынке труда, как покупатель; его деньги пре¬
вращаются в товар или проделывают первый акт обращения
Д-Т.
Вторая стадия. Купленные капиталистом товары при¬
меняются для производства и потребляются в нем. Результа¬
том является товары большей стоимости.
>) Т И, гл. 1, 2, 3, 4 ■ Ь

208
Третья стадия. Капиталист возвращается на рынок,
как продавец; его товар превращается в деньги или проделы¬
вает второй акт обращения Т — Д.
Следовательно, формула для кругооборота денежного
капитала, такова:
Д —Т... п... Т'-Д',~
где точки показывают, что процесс обращения прерван, а
Т' и Д' означают Т и Д, увеличенные прибавочной стои¬
мостью.
Средняя стадия,—производство, уже рассматривалась
нами подробно. Остаются—первая и третья. При этом мы,
конечно, должны отвлечься от всех случайных, несуществен-
ц—2	пых условий. Поэтому здесь предполагается не только, что
товары продаются по их стоимости, но и то, что это совер¬
шается при остающихся неизменными обстоятельствах. Следо¬
вательно оставляются в стороне те изменения стоимости,
которые могли произойти в течение процесса кругооборота.
Первая стадия Д—Т—есть покупка товаров за деньги,
функционирующие как капитал. Но покупка—не каких угодно
товаров, а товаров вполне определенного содержания,—а
именно средств производства и рабочей силы. Они, кроме
того, должны соответствовать друг другу. Средства произ¬
водства должны быть такие, чтобы они могли быть обрабаты¬
ваемы именно данной рабочей силой. Если мы назовем ра¬
бочую силу—Р, средства производства Сп, то денежная сумма
Д раскалывается на две части, из которых одна закупает
рабочую силу, другая же соответственные средства произ¬
водства, и весь процесс может быть выражен следующей
формулой:
Но Р и Сп должны соответствовать друг другу не только
в качественном, но и в количественном отношении. Сп должно
быть достаточным, чтобы занять Р, а также для производ¬
ства прибавочной стоимости. Если, напр., дневная стоимость
рабочей силы = 3 руб., которые являются продуктом 5-ти ча¬
сового труда, то—по прежде исследованным законам капи¬
талистического производства—эти 3 руб. представляют за¬
работную плату за более чем 5 часов, скажем, за 10 часовой
FT—5	рабочий день. Если такие условия будут заключены, напр.,
с 50 рабочими, то они вместе за день должны дать 500 ча¬
сов труда, из которых 250 являются исключительно приба¬
вочной стоимостью. Капиталист, покупающий эти 50 рабочих
сил, должен одновременно купить столько Сп, чтобы их
хватило не для 250, но для 500 рабочих часов. Таким обра-

209
sow, отношение, в котором денежный капитал должен де»
литься при закупке Р и Сп, вполне определенное.
р
Когда акт Д — Т < совершился, покупатель распо-	П—з
Сп
лагает не просто средствами производства и рабочей силой,
необходимыми для производства известного полезного пред¬
мета, но и средствами, необходимыми для производства про¬
дукта ббльшей стоимости,—прибавочной стоимости. Его ка¬
питал превратился в производительный капитал.
Мы знаем, что Д— Р, покупка рабочей силы, самое суще-	п—5
ственное в этом процессе, потому что, благодаря примене¬
нию рабочей силы, образуется прибавочная стоимость. Д—Сп
необходимо лишь для того, чтобы купленная рабочая сила
была приведена в действие. Хотя в акте Д—Р владелец де¬
нег и владелец рабочей силы противостоят друг другу лишь,
как покупатель и продавец, но однако в этом процессе обра¬
щения уже включено капиталистическое отношение.
На самом деле—владелец денег, который впервые пре- п—7
вращает свои деньги в капитал, должен сначала купить сред¬
ства производства, строения, машины и т. д., прежде, чем
он купит рабочую силу; ибо, когда последняя перейдет в его
власть, то Сп должны уже быть налицо, чтобы суметь при¬
менить Р. Таким образом, покупая Р, владелец денег уже
является обладателем Сп.
Капиталистическое отношение, — классовое отношение (1—8
между капиталистом и наемным рабочим,—уже существует,
уже предполагается в момент, когда они оба противостоят
друг другу в акте Д—Р, и данное отношение вытекает из
того, что условия для реализации рабочей силы—средства суще¬
ствования и средства производства—отделены как чужая соб¬
ственность от владельца рабочей силы. Капиталистическое
отношение проявляется в процессе производства лишь по¬
тому, что оно существует уже в акте обращения, в разнице
тех основных экономических условий, при которых покупа¬
тель и продавец противостоят	Другу,—в их классовом
взаимоотношении.
Когда производство закончено, то в результате его полу¬
чается масса товаров Т\ напр., 10.000 ф. пряжи, предста¬
вляющих большую стоимость, чем сумма товаров, с которыми
было начато производство. В этом приращении стоимости
обнаруживается тот факт, что произведенный товар—капи¬
тал. Он должен теперь поступить в продажу, ибо пока он и.
лежит на рынке, производство остановлено. Смотря по ско¬
рости, с какой капитал из товарной формы снова переходит
в денежную, одна и та же капитальная стоимость будет в

210
очень неравной степени служить для образования нового
продукта и новой стоимости. Далее товарная масса Т должна
быть продана целиком. Весьма существенно, чтобы ни одна
часть ее не осталась непроданной. Только когда капиталист
продаст все 10.000 ф. пряжи, он обратит всю капитальную и
прибавочную стоимость в деньги. После продажи, в заклю¬
чение всего кругооборота, капитальная стоимость опять на¬
ходится в той же форме, в какой она была в начале его и
может снова начать этот кругооборот и пройти его в каче-
стве денежного капитала.
Когда продажа Т'—Д' закончена, то в денежной сумме,—
которая является последним результатом всего кругообо¬
рота,—рядом с первоначальной капитальной стоимостью на¬
ходится и произведенная прибавочная стоимость, так что, по
желанию, они могут быть отделены одна от другой. Это
важно для продолжения производства, смотря по тому, при¬
соединяется ли прибавочная стоимость к капиталу целиком,
частью или вовсе к нему не присоединяется.
п—27.	Кругооборот капитала лишь до тех пор идет нормально,
пока его различные отрезки (стадии) без задержек перехо¬
дят одна в другую.1)
п-34. Весь кругооборот капитала указывает внутреннюю связь
между производством и обращением. Капитал нуждается в
первой стадии своего кругооборота—в общем обращении то¬
варов—для того, чтобы принять форму, в которой он только
и может играть роль производительного капитала. Ему нуж¬
но это обращение и в третьей стадии для того, чтобы ски¬
нуть с себя товарную форму, в которой он не может возо¬
бновить своего кругооборота, и заодно получить возможность
отделить свой собственный кругооборот от обращения прирос¬
шей к нему прибавочной стоимости. Поэтому кругооборот де¬
нежного капитала есть самая односторонняя, а потому и наибо¬
лее ярко выраженная и характерная из форм проявления про¬
мышленного капитала, целью и побудительным мотивом ко¬
торого является увеличение стоимости, делание и накопление
денег (покупать, чтобы продать дороже). Благодаря тому,
что первой фазой в этой форме является Д—Т, здесь ясно
выступает происхождение составных частей производитель¬
ного капитала с товарного рынка, каки вообще обусловлен¬
ность капиталистического процесса производства обращением,
торговлей. Кругооборот денежного капитала это не только
*) отрезки, стадии, т.-е. капитал—>в денежной—товарной—производи-
дительной фазах; в совокупности этих фаз—развертывается промышлен¬
ный капитал.

211
товарное производство; он осуществляется лишь благодаря
обращению, предполагает последнее.
Купленную рабочую силу—капиталист по правилу дол¬
жен оплатить по истечении одной или двух недель. Иначе
обстоит дело со средствами производства. Здесь сроки по¬
купки и платежа различны. Вследствие этого, часть денег—Д
совершает акт Д—Т, тогда как другая часть все еще остает¬
ся в денежном состоянии. Из необходимости обращения вы¬
текает, таким образом, — накопление денег. Так как все
деньги, оттянутые из обращения, находятся в виде сокровищ,
то превращение денег в сокровища становится здесь регу¬
лярной функцией денежного капитала.
Накопление денежных сокровищ происходит еще и дру¬
гим путем. В главе о накоплении мы видели, что прибавочная
стоимость вся присоединяется к капиталу, т.-е. применяется
для расширения производства или для образования новых
производственных предприятий. Но для этого она должна
быть определенной величины. Ее должно быть достаточно
для того, чтобы занять известное число рабочих и приобре¬
сти необходимые для них средства производства. Ибо про.
порции, в которых можно расширить производство,—не про¬
извольны, а технически предписаны. Если прибавочная сто.
имость, полученная из одного кругооборота капитала, недо¬
статочна для этого, то она должна накопляться в течение
нескольких кругооборотов до необходимого размера. В этот
промежуток времени она как бы затвердевает в денежное
сокровище и составляет в этой форме, виртуальный1) денеж¬
ный капитал (т.-е. деньги, могущие служить капиталом, но
еще не служащие как таковой).
Если за товары, которые продает наш денежный капита¬
лист, производится уплата не сейчас, а лишь спустя боль¬
ший или меньший срок,—то та часть прибавочного продук¬
та, которая должна превратиться в капитал, становится не
деньгами, а долговыми требованиями на какую нибудь равно¬
ценную величину, которою покупатель или уже владеет, или,
может быть, лишь имеет в виду.
Может ли превращенная в золото прибавочная стоимость
сейчас же присоединиться к производящей капитальной сто¬
имости,—зависит от обстоятельств, независимых от ее суще¬
ствования. Для того, чтобы служить, в качестве денежного
капитала, в каком либо другом самостоятельном предпри¬
ятии, она должна обладать минимальной величиной, необхо¬
димой для такого предприятия. Если прибавочная стоимость
П-51.
П-52.
П-53.
I-54,.
П-58.
*) скрытый.
212
должна быть употреблена на расширение первоначального
предприятия,—также требуется определенная минимальная
величина ее. Так, напр., прядильщик не может увеличить
числа своих веретен, не увеличивая одновременно соответ¬
ствующего числа чесальных и трепальных станков, не гово¬
ря уже об увеличенных затратах на хлопок и заработную плату,
которых требует такое расширение предприятия. Кругообо¬
рот капитала должен повториться несколько раз, пока прев¬
ращенная в деньги прибавочная стоимость не достигнет этого
минимального размера. Уже одни изменения деталей, напр.,
в прядильных машинах, поскольку они ведут к повышению
производительности,—требуют увеличения расходования пря¬
дильного материала, усиления машин, на которых предва¬
рительно обрабатывается хлопок и т. д. В промежутке этого
времени—прибавочная стоимость накопляется.
Когда производство закончено, капиталист бросает свои
товары в обращение для того, чтобы их продать. Товары
эти обладают большей стоимостью, чем товары (P-j-Сп), ко¬
торые капиталист купил в начале производства. Продажей
своих продуктов, он таким образом извлекает из обращения
большую стоимость в денежной форме, чем он в него вложил
в такой же форме. Но это возможно лишь потому, что он
бросил в обращение большую стоимость в виде товаров, чем
он из него извлек. Поскольку мы здесь берем только „про¬
мышленного" капиталиста1) он всегда вносит в обращение
большую товарную стоимость, чем из него извлекает. Если
бы вновь брошенная на рынок товарная стоимость’) покры¬
валась спросом на нее такого же размера как из'ятая рань-
(1—93. ше,—то капитал его не увеличивался бы. На самом деле он
должен „продавать дороже, чем купил". Но это ему удается
лишь потому, что он между тем успел посредством произ¬
водственного процесса превратить купленный им меньшей
U—94. стоимости товар—в товар большей стоимости. Чем больше
избыток предлагаемой теперь товарной стоимости над той
стоимостью, на которую он в свое время предъявил спрос,—
тем больше увеличивается его капитал. Его стремлением та¬
ким образом является не то, чтобы свой прежний спрос и
теперешнее предложение взаимно покрывались,—а наоборот
возможно большее превышение его предложения над его
спросом.
*) под таковым мы подразумеваем промышленного капиталиста,—
безразлично—в земледелии, или в индустрии, горном деле,—в противо¬
положность купцу| банкиру, просто землевладельцу и др.
предложение капиталиста.

213
То же самое относится и ко всему классу капиталистов.
Здесь, конечно, речь идет о спросе на требующиеся для про¬
изводства Р и Сп.
Как мы уже выше упоминали, авансированный капиталх)
С раскалывается; одна его часть покупает Сп, другая—Р. Его
спрос на Сп по своей стоимости меньше, чем авансирован¬
ный капитал, следовательно, он гораздо меньше, чем сто¬
имость того товарного капитала, который по окончании про*
изводства он бросит в обращение.
Спрос на Р (см. гл. о накоплении) меньше чем на Сп.
Так как рабочий превращает свою заработную плату в
средства существования и притом, главным образом, в пред¬
меты первой необходимости,—то спрос капиталиста на Р (на
рабочую силу) косвенно равен спросу рабочего класса на
предметы потребления. Но этот спрос равен v, и ни на один
атом не больше (в лучшем случае меньше, если рабочему
удастся сделать сбережения из своей заработной платы).
Максимальный предел спроса капиталиста = С = c-j-v.
Предложение же ero=c+v4-ni. Чем больше норма прибыли,— п.—95.
т. е. чем больше прибавочная стоимость по отношению к
капиталу,—тем более предложение товаров капиталистом
превысит спрос его на них,—тем меньше становится его
спрос по сравнению с его предложением.
Не забудем, что его спрос на Сп всегда меньше, чем
его капитал. Представим себе противостоящего ему другого
капиталиста, доставляющего ему Сп и работающего с таким
же капиталом и в таких же условиях. Тогда спрос первого
капиталиста на Сп по стоимости всегда должен быть меньше
чем товарный продукт второго. То обстоятельство, что в
действительности имеется на лицо не один, а много капита¬
листов, нисколько не меняет дела. Положим, его капитал=
1.000 руб. Постоянная часть капитала — 800 руб.; в таком
случае спрос его, пред‘являемый ко всем капиталистам =
800 руб.; они же все вместе на свои 1.000 руб. доставляют,
при равной норме прибыли’), средств производства — Сп
стоимостью на 1.200 руб. Следовательно, его спрос покрывает
лишь % их предложения, а весь его собственный спрос, по
величине его стоимости, равняется лишь 4/6 его собствен¬
ного предложения.
Только в том случае, если бы капиталист лично потре- п.—96.
блял всю прибавочную стоимость и продолжал бы производ-
*) авансированный капитал С распадается на постоянный капитал
с и переменный капитал ▼, который в процессе проиводства создает
прибавочную стоимость т.
г) норма прибыли=200/0.
20

214
ство с капиталом в его первоначальном размере—его спрос
(как капиталиста) равнялся бы его предложению. Но иногда
он, как капиталист, пред’являет спрос лишь на */$ в.~его с о то
предложения; остальную */в он потребит, не как капиталист.
Это однако невозможно. Капиталист должен не только
образовать запасной капитал, чтобы обезопасить себя от
колебания цен и чтобы суметь выждать удобного момента дл
купли и продажи; он должен также накоплять капитал, чтобы
расширить производство и вводить в него технические усо¬
вершенствования.
Чтобы накопить капитал, он должен прежде всего дать
возрасти той части ш1) в денежной форме, которую он
извлек из обращения, возрасти до необходимых размеров,—
Н—97. образовать таким образом сокровище. Пока длится это обра
зование сокровища, спрос капиталиста не увеличивается.
Деньги таким образом превращены в недвижимость; они не
извлекают из товарного рынка никакого товарного эквива¬
лента в обмен за те деньги, которые извлечены с рынка за
доставленный на рынок товар.
Кредит здесь оставляется в стороне, а к кредитным отно¬
шениям относится, напр. случай, когда капиталист по мере
накопления денег кладет их в банк на текущий счет за про¬
центы.
Продолжительность кругооборота капитала равна сумме
времени производства и времени обращения.
Время производства обнимает период процесса труда,
однако время производства дольше, чем один лишь процесс
II—98. труда. Производство может требовать перерывов в процессе
труда, во время которых предмет производства подвергается
действию физических процессов без человеческого труда,—
напр., посеянное зерно, вино, подвергающееся брожению в
погребе, материал труда в многих мануфактурах,—напр. в ко¬
жевенном производстве, где подвергают этот материал хими¬
ческим процессам.
Далее капиталист должен иметь наготове запас сырых
материалов и т. п.; средства труда, машины и т. д. также
пребывают часто в производстве без движения.
П - 99. Все это является непроизводящим капиталом. Поскольку
в этой стадии труд возможен, напр. чтобы приводить в по¬
рядок запасы,—это труд производительный, образующий при¬
бавочную стоимость, потому что часть этого труда не оплачи¬
вается. Наоборот, нормальные перерывы всего производи¬
*) прибавочной стоимости.

215
тельного процесса не производят ни стоимости, ни приба¬
вочной стоимости. Отсюда стремление заставить работать и
ночью1).
Те перерывы в трудовом процессе, которые требуются
во время производства самим продуктом (как, напр, сушка
дров) не образуют ни стоимости, ни прибавочной стоимости.
На чем бы ни основывался излишек времени производ* II—100.
ства над временем труда, ни в одном из этих случаев Сп
(средства производства) не поглащают труда, следовательно и
прибавочного труда. Отсюда вытекает стремление капи¬
талистического производства по возможности сократить
излишек времени производства над временем труда.
Кроме времени производства,—капиталу требуется и П—101.
время обращения. В это время он также не производит ни
товаров, ни прибавочной стоимости. Чем длиннее, таким
образом, время обращения, тем относительно меньше произ¬
веденная прибавочная стоимость. Чем больше, наоборот»
удается капиталисту сократить это время обращения, тем
больше прибавочная стоимость. Это укрепляет ложное пред- п—юз.
ставление, будто прибавочная стоимость вытекает из сферы
обращения.

18. Торговая деятельность.
а) Купля и продажа1).
П—105.	Так как мы приняли, что товары покупаются и продаются
по их стоимостям, то здесь речь идет лишь о таких операциях,
как превращение той же самой стоимости из товарной формы
в денежную и обратно. (Если товары продаются не по их
стоимостям, то сумма претерпевших превращение стоимостей
остается неизменной; что является плюсом для одной стороны —
будет минусом для другой).
Эта перемена состояния требует времени и рабочей силы,
но не для создания стоимости, а для превращения ее из одной
II—ice. формы в другую. При этом попытка каждой стороны при¬
своить себе при этом случае излишек стоимости—ничего не
изменяет. Труд этот, злонамеренно раздуваемый обеими соро
нами, точно так же не создает стоимости, как труд, затра¬
ченный на ведение судебного процесса, не увеличивает сто¬
имости об'екта тяжбы. Если товаровладельцы—не капиталисты,
а самостоятельные непосредственные производители, то время,
затраченное ими на куплю и продажу, представляет вычет из
их рабочего времени. Вот почему они всегда старались (как
в древности, так и в средние века) приурочить эти операции
к праздничным дням.
Размеры, которых превращение товаров достигает в ру¬
ках капиталистов, конечно, не могут превратить этого труда,
не создающего стоимостей в труд—производительный. Такое
чудо не может совершиться и в том случае, если капиталисты
поручают этот труд „третьим “ лицам.
11—107. Купля и продажа становится главной функцией капита¬
листа, заставляющего других работать на себя. Так как он
присваивает в расширенном масштабе продукт многих, то
в таком же масштабе должен он продавать этот продукт,
а потом снова закупать элементы производства. Но, как и
’) Т. II, гл. 6,

217
раньше, время купли и продажи не создают никакой стоимо-
ст и. Иллюзию создает здесь торговый капитал, о чем речь
впереди. Однако ясно сразу, что если, благодаря разделению
труда, один купец, обладающий своим собственным капита*
лом, возьмется за операцию превращения товаров многих
капиталистов, то этим самым он сократит для них время»
которое они затрачивали на куплю и продажу. В таком слу¬
чае его можно рассматривать как машину, уменьшающую бес¬
полезную затрату силы или помогающую освободить время
для производства. Но этот характер торговой деятельности
нисколько не изменяет дела; торговля от этого все-таки не
становится процессом созидающим стоимость.
Чтобы упростить вопрос (так как мы лишь позже рас¬
смотрим купца,—как капиталиста и исследуем торговый ка¬
питал), мы примем, что агент для купли и продажи является
человеком, продающим свой труд. Он существует своей дея¬
тельностью купли и продажи, как другой, напр., прядением
или приготовлением пилюль. Он исполняет необходимую
функцию. Он работает так же, как всякий другой, но содер¬
жание его работы не создает ни стоимости, ни продукта.
Он сам относится к faux frais (непроизводительным издержкам) И—108.
производства. Он приносит пользу не тем, что превращает
непроизводительную функцию в производительную, но гораздо
более тем, что, благодаря ему,—менее значительная часть рабо¬
чей силы и рабочего времени общества связана этой непроизводи¬
тельной функцией. Более того, предположим, что он просто на¬
емный рабочий, хотя—пусть лучше оплачиваемый рабочий.
Как бы ни оплачивался его труд, но, как наемный рабочий,
он принужден часть своего времени работать даром. Может
быть, он получает ежедневно стоимость, создаваемую в 8 ча¬
сов, а работает 10 часов. Эти два часа выполняемого им
прибавочного труда так же не производят стоимости, как и
8 часов его необходимого труда. Но издержки обращения,
которые он представляет, уменьшаются на 1/ж. Для капита¬
листа, который его применяет, эти неоплаченные 2 часа
уменьшают издержки обращения его товара, составляющие
вычет из его, капиталиста, дохода.
При всех обстоятельствах время, употребляемое на это,
представляет издержки обращения, ничего не приба¬
вляющие к совершающим свое превращение
стоимостям. Это равносильно тому, как если бы часть и—юэ.
продукта была превращена в машину, которая покупала-бы
и продавала-бы остальную часть продукта. Эта машина пред¬
ставляет вычет из продукта, хотя может уменьшить рабочую

218
силу, расходуемую на обращение. Она представляет просто
часть издержек обращения.
б) Ведение книг.
Помимо действительных покупок и продаж, рабочее
время расходуется на ведение книг, на которое, кроме того
идет и овеществленный труд: перья, чернила, бумага, конторка,
издержки на контору. Здесь дело обстоит так же, как и со
временем употребляемым на куплю и продажу.
Пока отдельный товаропроизводитель ведет свою счет¬
ную книгу только у себя в голове или же ведет ее между
прочим в свободное от производства время, — до тех пор
ясно, что эта функция и потребляемые на нее средства труда,
как напр., бумага, являются вычетом как из времени, так и из
средств производства, которые он мог бы применить произ¬
водительно. Природа самой функции не изменяется ни вслед¬
ствие того размера, который она приобретает, ни вследствие
выделения ее в самостоятельную функцию отдельных бух¬
галтеров (счетоводов).
Уже в древне-индусской общине имелись бухгалтера для
сельского хозяйства. Ведение книг стало здесь исключитель¬
ной функцией отдельного общинного чиновника. Благодаря
этому разделению труда сберегается время, труд и издержки.
Но производство и ведение книг относительно производства
остаются такими же различными вещами, как нагрузка ко¬
раблей и составление квитанции на груз. В лице бухгалтера
часть рабочей силы общины отвлечена от производства, и
издержки по его деятельности возмещаются не его собствен-,
ным трудом, но вычетом из общинного продукта. С бухгал¬
тером капиталиста дело обстоит в конце-концов так же, как
и с бухгалтером индусской общины.
II—ill.	Все же есть некоторая разница между издержками по
ведению книг и издержками просто на куплю и продажу.
Последние вытекают лишь из того, что продукт—товар и
исчезли бы, как только производство приняло бы другую обще¬
ственную форму. Ведение книг, наоборот, как средство кон¬
троля и идеального об‘единения всего процесса становится
тем необходимее, чем более процесс производства расши¬
ряется до общественных размеров и чем более утрачивает
свой чисто индивидуальный характер. Таким образом, ведение
книг более необходимо при капиталистическом производстве,
чем при раздробленном ремесленном и крестьянском; оно
еще более необходимо при коллективистскомх) производстве,
*) т. о. при социалистическом, коммунистическом.

219
чем при капиталистическом. Но издержки по ведению книг
сокращаются с концентрацией производства.
в) Издержки на обращение денег.
Товары, функционирующие, как деньги’) не входят в П—112.
потреблениеа). Это - общественный труд, фиксированный в
такой форме, в которой он служит только, как машина для
обращения. Кроме того, что часть общественного богатства
удерживается в этой непроизводительной форме,—снашивание
денег требует постоянного возмещения их. Эти издержки
возмещения достигают значительных размеров у капитали¬
стически । азвитых наций, так как часть богатства, закреплен*
нам в деньгах, вообще обширна. Золото и серебро, как денеж¬
ные товары представляют для общества издержки обращения,
выгс1аощие лишь из общественной формы производства.
Это—непроизводительные издержки товарного производства
вообще,—часть общественного богатства, которую приходится
приносить в жертву процессу обращения.
г) Издержки хранения.
Если производство и воспроизводство идут непрерывно,
го Лисса товаров (средства производства) должна постоянно
на одится на рынке, образуя таким образом запас их. В свою
очередь и рабочий должен находить большую часть своих
средств существования готовыми на рынке. Для всего этого И—ш
требуются постройки, магазины, резервуары, товарные скла¬
ды —требуется, следовательно, затрата постоянного капитала,
а также оплата рабочей силы, необходимой для того, чтобы
складывать товары в хранилища. Кроме того, товары пор¬
тятся и подверг, ются вредным стихийным влияниям. Чтобы
предохранить их от этого приходится затрачивать добавоч¬
ный капитал частью на средства труда, частью на рабочую
силу.
Эти издержки обращения отличаются от выше при- II—пб
веденных тем, что они в известной степени входят в стои¬
мость товаров 3).
Поскольку издержки обращения, обусловленные образо¬
ванием товарного запаса, вытекают лишь из продолжитель¬
ности периода, в течение которого уже существующие сто¬
имости превращаются из товарной формы в денежную,—по-
х) т. е. массы золота и серебра.
3) во в индивидуальное, ни в производственное.
’)н следовательно,—удорожают товары.

220
стольку они по своему характеру совпадают с издержками
обращения, перечисленными под—а, б, в. С другой стороны,
стоимость товаров здесь сохраняется или увеличивается
только по тому, что потребительная стоимость, самый про*
дукт, подвергается операциям, посредством которых на пот¬
ребительные стоимости действует добавочный труд (ведение
книг, операции по купле и продаже и пр. не действуют на
потребительную стоимость). Потребительная стоимость здесь,
конечно, не возвышается и не увеличивается, наоборот, она
и—116. уменьшается. Но уменьшение ее ставится в известные пре¬
делы,—она сохраняется. Существующая в товаре стоимость
тоже не повышается, но к ней присоединяется новый труд,
как овеществленный, так и живой.
д) Транспорт.
п—125.	Здесь нет необходимости входить во все детали издер¬
жек обращения, каковы, напр., упаковка, сортировка и т. д.
Общий закон заключается в том, что все издержки об¬
ращения, вытекающие лишь из превращения
формы товара, не прибавляют к нему никакой
стоимости. Это просто издержки для превращения стои¬
мости из одной формы в другую. Они относятся к непроиз¬
водительным издержкам (faux frais) капиталистического про¬
изводства. Возмещение этих издержек должно последовать
из прибавочного продукта и представляет с точки
зрения всего класса капиталистов вычет из прибавоч¬
ной стоимости или прибавочного продукта со¬
вершенно так же, как то время, которое требуется рабо¬
чему для закупки средств существования,—является для него
потерянным временем. Но издержки транспорта играют слиш¬
ком важную роль, чтобы на них не остановиться здесь хоть
вкратце.
<1—126. Обращение товаров может происходить и без их физи¬
ческого передвижения, транспорт продуктов—без товарного
обращения. Дом, который А продает Б, обращается как то¬
вар, но он смирно стоит на месте. Подвижные товарные стои¬
мости, как, напр., хлопок или чугун, остаются по прежнему
в товарном складе в то самое время, как они проделывают
десятки раз различные акты купли—продажи. В действитель¬
ности здесь передвигается только титул ’) собственности на
вещь, а не самая вещь. С другой стороны, например,—в
царстве инков транспортная промышленность играла боль¬
шую роль.
*) право.

221
Количество продукта не увеличивается вследствие его
перевозки. Все перемены, произведенные перевозкой в есте¬
ственных свойствах продуктов, за некоторыми исключениями,
не являются преднамеренным полезным эффектом, а неизбеж¬
ным злом. Но потребительная стоимость предме¬
тов реализуется лишь в их потреблении, а это
последнее может сделать необходимым их перемещение.
Следовательно, транспорт заканчивает производство. Вложен¬
ный в него производительный капитал присоединяет таким
образом стоимость к транспортируемому продукту, частью
вследствие перенесения стоимости средств транспорта, частью
вследствие присоединения стоимости трудом транспорта. Эта
последняя прибавка стоимости распадается,—как вообще при
капиталистическом производстве,—на возмещение заработной
платы и на прибавочную стоимость.
Внутри всякого производственного процесса большую
роль играет перемещение предметов труда и необходимые
для этого средства труда и рабочие силы. Хлопок, напр.,
передвигается из кардировочной мастерской в прядильню,
уголь поднимается из шахты на поверхность. То же явление,
но в большем масштабе, повторяется при переходе готового
продукта как готового товара из одного самостоятельного
места производства в другое, пространственно отделенное
от него. За транспортировкой продуктов из одного места
производства в другое следует транспортировка готовых
продуктов из сферы производства в сферу потребления.
Продукт только тогда готов к потреблению,
когда он закончит это передвижение.
-127.

19. Торговый капитал и труд1).
Как мы видели, каждый промышленный капитал должен
превратить готовый товар в деньги и деньги снова превра
тить в Р и Сп,—другими словами, должен постоянно про¬
давать и покупать. Деятельность эта отчасти переходит от
него к купцам с самостоятельным капиталом.
Ш. 1—252. Положим, что торговец товарами (купец) владеет 60.000 р.
и покупает на них 30.000 арш. холста у фабриканта, произ¬
водящего холст. Он продает эти 30.000 арш., скажем, с 10%
прибыли. С вырученными деньгами он снова покупает холен
и продает его. Он постоянно повторяет эту операцию купли
для продажи, ничего в это время не производя.
Что касается фабриканта, производящего холст, то день¬
гами купца он реализовал стоимость своего холста и может
теперь, при прочих равных условиях, снова превращать
деньги в пряжу, уголь, заработную плату и пр.,—он может
продолжать свое производство.
Но хотя для него продажа холста уже совершилась, она
UI. 1—253 не произошла еще для самого холста. Холст все еще нахо
дится на рынке—как товар, которому предстоит быть пр(
данным. С этим холстом не случилось ничего, кроме перс
мены личности его владельца.
Положим, что купцу не удалось продать этих 30.000 api
холста до того момента, когда фабрикант холста уже npoi
вел новые 30.000 арш. В таком случае купец не может вно:
купить их. Наступает остановка, перерыв воспроизводства
Конечно, фабрикант холста мог бы иметь в распоряженш
другие (дополнительные) деньги и продолжать с ними произ¬
водство. Но это не меняет того факта, что производство с
этим капиталом—прервано. Следовательно, обнаруживается
с очевидностью, что операции купца ничто иное, как про¬
дажа товара, которая в противном случае должна была бы
*) Том II! гл. 16 д 17.

223
быть произведена самим фабрикантом. Если бы вместо не*
зависимого купца этой продажей и закупкой занимался при*
казчик фабриканта,—эта связь ни на минуту не оставалась бы
скрытой.
Если бы фабрикант холста должен был ждать, пока его III, 1—258.
товар действительно перейдет к последнему покупателю, к
потребителю, то его воспроизводство действительно было бы
прервано. Или же, чтобы не прерывать его, ему пришлось бы
ограничить свои операции, чтобы иметь больший резервный
капитал. Это распределение его капитала не устраняется
вмешательством купца. Но без последняго—резервная часть
капитала фабриканта должна была бы быть больше, и соответ¬
ственно этому сократился бы масштаб воспроизводства.
Вместе с тем фабрикант сберегает необходимое для продажи
время, которое он может использовать для наблюдения за
производством.
Если купеческий капитал не превышает своей необходи¬
мой пропорции, то следует признать:
1) что вследствие разделения труда капитал, занятый Ш. 1—259
исключительно куплей и продажей (для чего, кроме денег на
закупку товаров, требуются еще деньги на оплату товарных
складов, транспорта, плата торговым рабочим — приказчикам
и др.)—меньше чем он был бы, еслибы фабрикант сам дол¬
жен был вести торговую часть своего предприятия;
2) что, так как купец исключительно занят этим делом,
не только для фабриканта его товар раньше превращается в
деньги, но и самый товарный капитал скорее совершает свой
матаморфоз, чем он мог бы совершить в руках фабриканта;
3) что, если рассматривать весь купеческий капитал в
отношении к промышленному,—то один оборот купеческого
капитала может представлять собой не только обороты мно¬
гих капиталов в одной отрасли производства, но обороты
нескольких капиталов в различных сферах производства.
Торговец холстом, продав продукт первого фабриканта,—в
промежуток времени, пока последний снова не произведет
такого же количества холста,—может купить и снова продать
холст другого или нескольких других фабрикантов. Или же
он может за это время купить шелк, т. е. способствовать
обороту капитала в другой сфере производства.
Таким образом один и тот же купеческий капитал может
последовательно служит для различных оборотов капиталов,
вложенных в какой нибудь отрасли производства, и потому
замещает не только тот денежный запас, который должен
был бы иметь отдельный фабрикант. Продав, напр. хлеб ш. 1—260
одного фермера, он может на те же деньги купить и про-

224
дать хлеб другого и т д.,—тогда как оборот капитала фермера,
независимо от времени обращения, ограничен временем
производства, которое продолжается год.
Чем быстрее оборачивается купеческий капитал, тем
меньше —часть всего денежного капитала, фигурирующая в
качестве купеческого капитала, а чем медленнее он оборачи¬
вается,—тем больше эта часть.
Ш. 1—264 Мы видели, что акты купли и продажи не производят ни
стоимости, ни прибавочной стоимости, а наоборот ставят
границы образованию стоимости и прибавочной стоимости.
В этом, конечно, не произойдет никакого изменения от того
факта, что эти операции будут производиться не самим ка¬
питалистом, а другими лицами.
Итак, товарноторговый капитал,—если отбросить не
собственно торговые функции как хранение товаров, отправка
их, транспорт, сортировка, разделение, которые скорее
являются продолжением самого производства, и если ограни¬
чить его только истинной функцией купли для продажи,—не
создает ни стоимости, или прибавочной стоимости, а лишь
является посредником превращения имеющихся стоимостей
.II, 1—26 ч деньги. Тем не менее и он должен приносить среднюю годовую
прибыль. Если бы купеческий капитал приносил более высокую
среднюю прибыль, чем промышленный капитал, то часть по¬
следнего превратилась бы в купеческий капитал. Если же он
приносил бы прибыль ниже средней, то произошло бы обратное
явление. Ни один вид капитала не может изменять своей
функции с большей легкостью, чем купеческий капитал. Так
как купеческий капитал сам не производит прибавочной
стоимости, то ясно, что прибавочная стоимость, приходя¬
щаяся на его долю в форме средней прибыли, составляет
часть прибавочной стоимости, произведенной
всем производительным капиталом. Но теперь
вопрос заключается в следующем: каким образом купеческий
капитал притягивает к себе причитающуюся ему часть при¬
бавочной стоимости?
Это—только внешняя видимость, будто торговая при¬
быль есть простая надбавка к цене товара—выше стоимости
его.
Ясно, что купец может извлекать свою прибыль только
из цены проданных им товаров, и еще более ясно, что эта
прибыль, выручаемая им при продаже своих товаров, должна
равняться разнице между его покупной и продажной ценой,
излишку, на который последняя превышает первую.
Возможны случаи, когда после покупки товара и до его
продажи на него требуются дополнительные издержки. Если
225
это случается, то ясно, что излишек продажной цены над
покупной представляет не одну только прибыль. Чтобы
упростить исследование, мы предположим, что никаких таких
издержек нет.
Что касается промышленного капиталиста, то этот воп¬
рос уже разрешен. Его покупная цена равна действительно
потребленной им части его капитала, c-J-v; сюда фабрикант
присоединяет еще среднюю прибыль, и таким образом со¬
ставляется его продажная цена, названная нами „ценой про¬
изводства4. Если мы сложим цены производства всех имею¬
щихся на лицо товаров, то сумма их равна действительной
стоимости всех товаров, т. е. стоимости действительно за¬
ключающегося в них труда. Таким образом получается, что —
по крайней мере как мы до сих пор ставили вопрос—сумма
продажных цен всех фабрикантов равна сумме стоимостей
их товаров, равна стоимости всего содержащегося в них
труда; в цены же издержек фабрикантов входит, наоборот,
стоимость лишь оплаченной части этого труда.
Иное дело для торговца товарами. Он не производит, а Ш, I—2бб.
лишь продолжает продажу товаров, начатую уже фаб¬
рикантом *). У фабриканта еще до начала продажи прибавоч¬
ная стоимость—в руках в виде товара, и ему остается лишь
превратить ее в деньги. Купец же должен лишь в процессе
продажи создать свою прибыль. Повидимому, это возможно
только благодаря тому, что он делает надбавку к ценам
производства фабриканта. Так как сумма всех цен производ¬
ства равна сумме стоимостей всех товаров, то ясно, что купцы
могут создать свою прибыль лишь продажей товаров выше
цены издержек их производства.
Понять эту форму надбавки очень легко. Но если рас- ш, 1—267.
смотреть дело ближе,—мы увидим, что это лишь обманчивая
внешность. (Здесь все время речь идет о выводах в среднем,
а не об единичных случаях). Почему мы полагаем, что тор¬
говец товарами может реализовать прибыль, скажем в 10%,
лишь продавая их на 10% выше цен их производства? По¬
тому, что мы предположили, что промышленный капиталист
продал их купцу по их цене производства. Но,—как мы еще
раз должны напомнить,—цена производства равна цене издер¬
жек-}-средняя прибыль. Значит, мы предположили, что купец
платит фабриканту ту цену производства, которая получается,
*) Читатель увидит, что мы замещаем здесь термином «фабрикант4
более точный термин «производящий капиталист4. К „фабрикантам** в
этом смысле относятся и сельские хозяева, поскольку они сами ведут
хозяйство. Прим автора.

226
если средняя прибыль регулируется независимо от торгового
капитала. Мы предположили, что торговый капитал не уча¬
ствует в образовании общей средней нормы прибыли. Но это
предположение—далеко от действительности.
Предположим, что весь промышленный капитал, аванси¬
рованный в продолжение года = 720 с, + 180 v. = 900 (напр.
миллионов руб.), а ш'—100%. Следовательно, продукт=720 с.
П1, (—208.	180 v. -|-180 т. = 1080. Норма прибыли на весь капитал
180 ЛЛП/ С,
равна в таком случае = 20%. Это — средняя норма
Уии
прибыли. Но теперь мы предположим, что к этим 900 мил.
промышленного капитала присоединяется еще 100 мил. купе¬
ческого капитала, который пропорционально своей величине
имеет такую же долю в прибыли, как и тот. Согласно пред¬
положению, купеческий капитал составляет всего капи¬
тала в 1000. Следовательно, из всего количества прибавочной
стоимости в 180, на его долю приходится */|0 и таким обра¬
зом норма его прибыли=18%. Итак, в действительности—-
прибыль, которая причитается на остальные 9/10 всего капи-
тала=162, что составляет на капитал в 900 тоже 18%. Таким
образом цена, по которой все промышленные капиталисты
продают произведенные ими товары всем купцам = 720 с.+
180 v. +162 т.= 1062. И если купец получает на каждые
100 единиц своего капитала среднюю прибыль в 18%, то он
продает свои товары за 1062 + 18=1080, т. е. по их стоимости,
хотя он и добывает свою прибыль лишь в обращении и по¬
средством обращения и только благодаря излишку своей про¬
дажной цены над своей покупной.
Итак, в образовании общей нормы прибыли купеческий
капитал принимает участие, пропорциональное его участию
Ш, 1—269. в общем капитале. В средней норме прибыли уже заранее
заключается часть всей прибыли, приходящаяся на долю
купеческого капитала.
Следовательно, цена производства по какой продает
промышленный капиталист, как таковой,—меньше, чем дей¬
ствительная цена производства товаров. Но если мы рассмот¬
рим все товары в совокупности, то цены, по которым их про¬
дает класс промышленных капиталистов, — меньше их
стоимостей *). Продавая (по вышеприведенному примеру) то¬
вары, стоившие ему 100 за 118,-купец, конечно, получает
18%, но так как стоимость товара, который он покупал за
100, равна 118,—то таким образом он продает его не выше
его стоимости.
•) Как в примере: 900 (издержки) 4-18°/о на 900, или 9004-162=1062,
их же стоимость=1080.

227
Теперь спрашивается: как обстоит дело с торговыми на- ш, 1—276.
емными рабочими, занятыми у торгового капиталиста?
С одной стороны,—такой торговый рабочий совершенно
такой же наемный рабочий, как и всякий другой. Во 1-х,
в том смысле, что его труд покупается на переменный капи¬
тал купца, а не на те деньги, которые расходуются как доход.
Следовательно, он покупается не для личных услуг, а в це¬
лях самовозрастания стоимости авансированного на это капи¬
тала. Во 2-х, в том смысле, что стоимость его рабочей силы,—
следовательно, его заработная плата,—определяется, как и у
всех других наемных рабочих, издержками производства его
рабочей силы, а не продуктом его труда.
Но между ним и рабочими, непосредственно запятыми
промышленным капиталом, должно существовать такое же
различие, какое существует между промышленным капиталом
и торговым, а потому—между фабрикантом и купцом. Так как
купец, как простой агент обращения, не производит ни стои¬
мости, ни прибавочной стоимости, то и торговые рабочие не
могут непосредственно создавать для него прибавочной
стоимости. (При этом, как и для производительных рабочих, ш, 1—277.
мы предполагаем, что их заработная плата определяется
стоимостью рабочей силы, следовательно, купец не обога¬
щается вычетами из заработной платы).
По отношению к торговым наемным рабочим затрудне*
ние состоит вовсе не в том, чтобы об‘яснить каким образом
они производят прибыль непосредственно для своих хозяев,
хотя непосредственно они не производят прибавочной стои¬
мости. Этот вопрос уже разрешен при общем анализе торго¬
вой прибыли. Подобно тому, как промышленный капитал
олумет прибыль, вследствие продажи заключающегося в
товарах и уже реализованного труда, за который он не за¬
платит никакого эквивалента,—совершенно так же и торговый
капитал получает ее вследствие того, что он оплачивает про¬
мышленному капиталу не весь неоплаченный труд, заклю¬
чающийся в товаре, а при продаже товаров он заставляет
заплатить себе и за эту заключающуюся в товарах и не¬
оплаченную им часть. Производительный капитал производит
прибавочную стоимость путем непосредственного присвоения
неоплаченного чужого труда; купеческий же капитал застав¬
ляет передать себе часть имеющейся уже прибавочной сто¬
имости.
Для каждого отдельного купца масса его прибыли за¬
висит от массы капитала, которую он может употребить на
куплю и продажу, а эта последняя тем больше, чем больше
неоплаченный труд его приказчиков. Самую функцию, в силу

228
которой его деньги являются капиталом, торговый капита-
лист по большей части заставляет выполнять своих рабочих.
Хотя неоплаченный труд этих приказчиков не создает при;
бавочной стоимости, но он создает для него возможность
присвоения прибавочной стоимости, что по результатам
представляет для этого капитала совершенно то же самое.
Следовательно, этот труд является для него источником
(II, I- 273. прибыли. Иначе торговое предприятие никак нельзя было
бы вести в крупных размерах, никогда нельзя было бы вести
капиталистически.
Подобно тому как неоплаченный труд промышленных
рабочих непосредственно создает прибавочную стоимость для
их предпринимателя,—неоплаченный труд торговых наемных
рабочих создает для торгового капитала участие в этой при¬
бавочной стоимости.
Затруднение в вопросе о торговых наемных рабочих за¬
ключается в следующем: так как труд самого купца не есть
труд, создающий какую нибудь стоимость, хотя он и создает
ему участие в уже произведенной прибавочной стоимости,—
то как обстоит дело с тем переменным капиталом, который
он расходует на покупку торговой рабочей силы? Следует
ли присчитать этот переменный капитал к авансированному
торговому капиталу? Если нет, то это, повидимому, противо¬
речит закону уравнения нормы прибыли. Какой капиталист
стал бы авансировать 150, если бы он мог считать аванси¬
рованным капиталом только 100? Если же следует,—то, пови¬
димому, это противоречит существу торгового капитала. Ибо
капитал этот получает свою прибыль не вследствие того, что
он приводит в движение чужой труд, а вследствие того,
что он сам покупает и продает.
Если бы у каждого купца было лишь столько капитала,
что он мог бы совершать обороты посредством исключи¬
тельно своего собственного труда, то происходило бы беско¬
нечное дробление купеческого капитала. Это дробление
должно было бы возрастать по мере того, как производи-
тельный капитал производит все в более крупном масштабе
и оперирует с большими массами. Следовательно, получилось
бы возрастающее несоответствие между тем и другим. По
мере централизации капитала в сфере производства соверша¬
лась бы децентрализация его в сфере обращения. Чисто ку¬
печеские операции промышленного капиталиста отняли бы
бесконечно много времени, труда и денег, так как ему при¬
ходилось бы иметь дело, напр. с 1000 купцов вместо 100.
Ш, 1—279. В то же время утратилась бы большая часть преимуществ
от обособления купеческого капитала. Кроме чисто купече¬
229
ских росли бы и другие издержки обращения,—по сортировке,
экспедиции и др. Так обстояло бы дело по отношению к про¬
мышленному капиталу.
Рассмотрим теперь купеческий капитал. Во 1-х что ка¬
сается чисто купеческих работ, В счетоводстве при больших
цифрах не требуется больше времени, чем при малых. 10 по¬
купок на 100 р. стоят в 10 раз больше времени, чем одна
покупка в 1000 руб. Корреспонденция, бумага, почтовые рас¬
ходы обойдутся в 10 раз дороже, если иметь дело с 10 мел¬
кими купцами, чем с одним крупным. Ограниченное раз¬
деление труда в комерческой мастерской,—где один ведет
книги, другой кассу, третий корреспонденцию, тот произво¬
дит закупки, этот продает, другой находится в раз‘ездах и
т. д.—сберегает рабочее время в огромном количестве, так
что число торговых рабочих, находящее применение в круп¬
ной торговле не стоит ни в каком соответствии с относи¬
тельной величиной предприятия. Это происходит от того,
что в торговле гораздо больше, чем в промышленности, одна
и та же функция требует одинаковой продолжительности ра¬
бочего времени,—выполняется ли она в большем или мень¬
шим масштабе. (Поэтому исторически концентрация обнару¬
живается в купеческом предприятии раньше, чем в промыш¬
ленной мастерской). Далее, расходы на постоянный капитал:
100 мелких контор стоят бесконечно дороже, чем одна боль¬
шая; 100 мелких товарных складов дороже, чем один боль¬
шой и т. д. Издержки транспорта, входящие в торговое
предприятие, по меньшей мере как издержки, подлежащие
авансированию, возрастают вместе с дроблением.
Промышленный капиталист должен был бы затрачивать
в торговой части своего предприятия—больше труда и из¬
держек обращения. Один и тот же купеческий капитал, рас¬
пределенный между множеством мелких купцов, потребовал
бы, вследствие такой раздробленности, гораздо больше ра¬
бочих для осуществления своих функций и, кроме того, по¬
требовался бы более крупный купеческий капитал для обра¬
щения того же самого товарного капитала.
Если мы обозначим через В весь купеческий капитал,
употребляемый непосредственно на куплю и продажу това¬
ров, а через в обозначим соответствующий переменный ка¬
питал (расходуемый на оплату торговых рабочих), то В }-в
должно было бы быть меньше, чем весь купеческий капитал
В, если бы в не существовало, т.-е, если бы каждый купец
управлялся без помощников.
Однако мы все же еще не разрешили зируднения.
21

230
Продажная цена товаров должна быть достаточной
1) для того, чтобы оплатить среднюю прибыль на В-Н5
Уже это казалось бы удивительным. Мы предполагаем зара¬
нее, что продажная цена товаров совпадает с их стоимостью
Только что мы видели, каким образом В, купеческий капи
тал, принимает участие в средней прибыли. Эта последняя,
таким образом, включается в продажную цену. Но как обсто
ит дело с в? Откуда берется помимо прибыли, приходящийся
на торговый капитал В, еще прибыль на добавочный капи
тал в, представляющий заработную плату торговых служащихJ
Получается такая видимость, будто эта часть прибыли яв¬
ляется произвольной надбавкой на цену. Вспомним, одйако,
что В + в меньше,—чем был бы В без в. Таким образом,
средняя прибыль, получающаяся при участии В достаточка
и для того, чтобы соответственная часть ее приходилась на
in. I -280. в. Во 2) продажная цена товаров должна быть достаточной
для того, чтобы, кроме дополнительно появляющейся теперь
прибыли на в, возместить и самую сумму в, т.-е. заработную
плату, выплаченную торговым рабочим. И тут то и представ¬
ляется затруднение.
Если продажная цена товаров содержит только свою
действительную стоимость, то по нашему прежнему рассуж¬
дению, в ней содержится сумма, заключающая цену издер¬
жек фабриканта так же, как и среднюю прибыль его, и
плюс купеческий капитал с его прибылью; а эта последняя
прибыль достаточна для авансирования купцом заработной
платы своим служащим. Но сама эта заработная плата (пе¬
ременный капитал купца), каким образом она входит в
продажную цепу? Может ли купец лишь на основании того,
что он применяет служащих и платит им, произвольно на¬
бавить потраченные на это суммы к продажной цене? Или
он должен заплатить эти суммы из своей прибыли, так что
они представляют вычет из его прибыли?
(И, I—281	По нашему предположению, купец покупает на в лишь
торговый труд, т.-е. труд, необходимый, чтобы превращать
ill, 1—282 товар в деньги и деньги в товар. Это—труд, который обра¬
щает стоимости, но не создает их. Но если этот труд не
будет затрачен,—торговый капитал не сможет функциониро¬
вать, и тогда он не примет также участия в регулировании
общей нормы прибыли, т.-е. не будет и извлекать своего
дивиденда из общей массы прибыли.
Предположим, что В=100, в=10, и норма прибыли=10%.
(Мы здесь не останавливаемся на реальных расходах торгов¬
ли, чтобы не осложнять бесполезно счета, ибо расходы эти
не имеют никакого отношения к затруднению, о котором у

23!
нас идет речь. Постоянный капитал купца в крайнем случае
так же велик, а в действительности в большинстве случаев
меньше, чем он был бы, если бы фабрикант должен был
сам заниматься продажей).
Если бы купец не занимал никаких служащих и не тра¬
тил бы в—на заработную плату, то все таки работа этих по¬
следних должна быть выполнена. Купцу самому пришлось
бы ее делать. Чтобы на В купить или продавать,—купец
отдавал бы свое время и мы предположим, что это—со¬
ставит все время, которым он располагает. Торговый труд,
представленный в wb“, или в 10 ти, в этом случае опла¬
чивался бы из прибыли, т.-е. он предполагал бы другой
купеческий капитал=100 и прибыль=10% Этот второй В не
входил бы как надбавка к цене товара, но Ю*/о, конечно,
входили бы. Поэтому были бы произведены две операции
по 100=200; чтобы купить товара на 200-}-20=220.
Так как купеческий капитал есть абсолютно ни что другое,
как обособившаяся часть промышленного капитала, то по¬
пытаемся найти решение, предположив, что купеческий ка¬
питал еще не отделился от промышленного. В действитель¬
ности и фабрикант эксплуатирует в своей конторе торговых
служащих. Рассмотрим раньше всего переменный капитал в,
применяемый для них.
Прежде всего эта контора всегда незначительна по сра- m, i—?чз
внению с промышленной мастерской. Далее ясно, что по мере
расширения производства умножаются торговые операции/
которые приходится постоянно совершать для обращения
промышленного капитала (для продажи продукта так же, как
и для закупки Сп.) и для счетоводства. Вычисление цен,
ведение книг, кассы, корреспонденции—все относится сюда.
Вследствие всего этого становится необходимым применение
торговых наемных рабочих, которые и составляют собственно
„контору*. Хотя расходы на эту контору и производятся в
форме заработной платы, они, однако, отличаются от перемен¬
ного капитала, затрачиваемого на покупку производитель¬
ного труда. Эти расходы увеличивают издержки фабриканта,—
массу авансированного капитала, не увеличивая непосред¬
ственно прибавочной стоимости. Как и всякий другой расход
такого рода, и этот расход уменьшает норму прибыли, потому
что авансированный капитал возрастает, а прибавочная сто¬
имость не возрастает. Фабрикант старается поэтому свести
до минимума эти непроизводительные издержки так же, как
и затраты на постоянный капитал. Промышленный капитал
становится поэтому к своим торговым служащим в совер¬
шенно иную позицию, чем к своим производительным на-
21*

232
емным рабочим. Чем больше—при прочих равных условиях—
занято этих последних, тем крупнее производство, тем боль¬
ше прибавочная стоимость или прибыль.
Ui, 1—284. ц наоборот — чем больше масштаб производства, чем
больше масса произведенных товаров, предназначенных в
продажу, чтобы обратить заключающуюся в них стоимость
и прибавочную стоимость в деньги,—тем больше возрастают
(абсолютно, а не относительно) конторские издержки, кото¬
рые как бы дают толчек к разделению труда. Насколько эти
издержки взяты из прибыли и предполагают таким образом
существование прибыли,—это, между прочим, обнаруживается
в том, что часто при увеличении жалованья служащим часть
его уплачивается процентным отчислением с прибыли. Не
потому произведено много стоимостей, что много потрачено
конторского труда, а наоборот, так как нужно пустить мною
стоимостей в обращение и их учесть,—требуется много кон¬
торского труда. Подобным-же образом обстоит дело и с дру¬
гими издержками обращения. Для того, чтобы много измерять,
взвешивать, упаковывать, отправлять, должно быть на лицо
много товаров. Масса труда по упаковке и транспорту зави¬
сит от массы товаров, которые нужно упаковывать и отпра¬
влять, а не наоборот.
Торговый рабочий непосредственно не производит при¬
бавочной стоимости. Но цена его труда определяется сто¬
имостью его рабочей силы (следовательно, издержками ее
производства), тогда как проявление этой рабочей силы, как
и у всякого другого наемного рабочего, отнюдь не ограничено
ее стоимостью. Поэтому его плата не стоит ни в каком не¬
обходимом отношении к массе прибыли, которую он помогает
реализовать капиталисту. Чего он стоит капиталисту и что
он ему приносит,—величины различные. Он приносит ему
прибыль тем, что помогает уменьшить издержки реализации
прибавочной стоимости в деньги, поскольку он исполняет
отчасти неоплаченный труд. Собственно торговый рабочий
принадлежит к лучше оплачиваемой категории наемных ра¬
бочих,—к тем, труд которых считается квалифицированным,
стоящим выше среднего труда. Между тем, с прогрессом
капиталистического способа производства, заработная плата
имеет тенденцию понижаться даже по отношению к труду
среднего качества. Отчасти вследствие разделения труда вну¬
три конторы—должно получиться лишь одностороннее раз¬
витие трудоспособности, и издержки получения такой трудо¬
способности отчасти ничего не стоят капиталисту: искусство
рабочего развивается самой работой и при том тем быстрее,
щ,1—285. чем одностороннее она становится с разделением труда. Во

233
2-х, вследствие того, что предварительное образование, зна¬
комство с торговым делом, знание языков и т. д. с прогрессом
науки и народного образования приобретаются все быстрее
и легче, становятся все более общераспространенными и до¬
ступными, чем более капиталистический способ производства
приспособляет методы обучения и т. д. к практическим целям.
Всеобщность народного обучения позволяет вербовать тор¬
говых рабочих из таких классов, которым раньше был закрыт
доступ к этим профессиям, которые привыкли к худшему
образу жизни. К тому же она увеличивает наплыв и вместе с
тем конкуренцию. Поэтому, за некрторыми исключениями, с
прогрессом капиталистического способа производства рабочая
сила этих людей обесценивается, их заработная плата пони¬
жается, тогда как их работоспособность увеличивается1).
Если рассматривать торговый труд на фабрике т. е. в
связи с промышленным капиталом, то вполне ясно, что он
не может быть никаким источником прибавочной стоимости.
Никому не придет в голову, что непроизводительные издержки
(faux frais), которые вызывает фабричная контора, предста¬
вляют что нибудь иное, чем именно непроизводительные из¬
держки, которые являются вычетом из прибыли. Другое
впечатление (но именно только впечатление) получается у
оптового купца. У него издержки обращения значительно и,« 1—286.
больше чем у фабриканта, по тому что, кроме собственной
конторы, находящейся при каждой фабрике,—часть капитала,
которую должен был бы употребить весь класс фабрикантов,—
концентрируется в руках отдельных купцов. Но это, конечно,
ничего не меняет в сути дела. Издержки обращения пред¬
ставляются для промышленного капитала и действительно
являются—непроизводительными расходами. Для купца они
представляются источником его прибыли, которая,—пред¬
полагая общую норму прибыли,—находится в соответствии
с их величиной. Поэтому для торгового капитала эти издер¬
жки обращения представляются производительной затратой.
Следовательно, и торговый труд, который он покупает, для
него— непосредственно производительный труд.
1» П р а м е з а н и е Фр. 3 н гв д ь с а: ,Насколько оправдался впослед-
стваъ атот прогноз судьбы торгового пролетариата, данный в >865 году.—
об этом могут цорасказать сотня немецких приказчиков, которые, будучи
весьма сведующи в торговых операциях и владея 3—4 языками, тщетно
предлагают свои услуги в Лондонском Сити по 25 шиг. в неделю,—зна¬
чительно нихе платы искусного механика-слесаря. Пробел в рукописи,
занимающий 2 страницы, показывает на то, что Маркс предполагал
развить этот пункт еще подробнее*. (Впрочем, можно указать на главу 18 ую
настоящей каигн. стр. 216—219 где затронуто многое, сюда относящееся)

20. Влияние торгового капитала на
цены ’).
ill. 1—290. Если бы цена производства одного фунта сахару соста¬
вляла 1 р., то на 100 р. купец мог бы купить 100 ф. сахару.
Если в течение года он покупает и продает такое количе¬
ство, и если средняя годовая норма прибыли 15%, то он на
100 р. накинет 15 р., а на 1 р.—цену производства 1 ф.—
15 коп. Он, таким образом, будет продавать фунт сахару ио
1 р. 15 коп. Напротив, если бы цена производства 1 ф. са¬
хару упала до 10 коп., то на 100 р. купец купил бы 1000 ф.
сахару и продавал бы фунт по 11'/, коп. И в том и в дру¬
гом случае годовая прибыль на капитал в 100 р., вложенный
в сахарное дело, была бы равна 15 р. Только в первом слу¬
чае он должен продать 100 ф., а во втором 1.000 ф. для полу¬
чения этой прибыли (Здесь мы не принимаем во внимание
расходов обращения,— как склады, транспорт и т. д. Предме¬
том нашего исследования является лишь чистая купля—про¬
дажа).
Высока или низка цена производства, это не имеет ни¬
какого значения для нормы прибыли, но это имеет очень
большое, решающее значение для того, как велика та соот¬
ветственная часть продажной цены каждого фунта сахару,
которая составляет торговую прибыль, т. е. как велика над¬
бавка на цену, которую делает купец на определенное количе¬
ство товара.
Если исключить случаи, когда купец является монополи¬
стом в торговле и в то же время монополизирует производ¬
ство,—как, напр. в свое время голландско-ост-индская ком¬
пания,—то нет ничего нелепее, чем ходячее представление,
будто от желания самого купца зависит, продаст ли он много
товаров с небольшой прибылью на единицу товара или мало
товаров со значительной прибылью на каждую единицу то¬
Т. Ill, гл. 18.

вара. Две границы существуют для его продажной цены:
с одной стороны—цена производства товара, над которой он
не властен; а с другой стороны—средняя норма прибыли,
которая также вне его власти.
(Здесь речь идет об обычной торговле, а не спекуляции).
Таким образом, между промышленным и торговым капи- ш. i—-201
талом существует следующее различие: чем чаще оборачи¬
вается промышленный капитал, тем больше масса прибыли,
образуемой им. Правда, с установлением общей нормы при¬
были вся прибыль распределяется между различными капита¬
лами, но не пропорционально их непосредственному участию
н ее производстве, а пропорционально их величине. Но чем
больше число оборотов всего промышленного капитала, тем
больше общая масса прибыли, а, следовательно, (при прочих
равных условиях) и норма прибыли.
Иначе обстоит дело с купеческим капиталом. Для него
норма прибыли—величина данная, определяемая, с одной сто¬
роны, массой прибыли, произведенной промышленным капи-
галом, а с другой стороны—относительной величиной всего
торгового капитала. Число его оборотов, конечно, является
определяющим фактором на его отношение ко всему капи¬
талу; ибо ясно, что чем быстрее обращение торгового капи- Ш, 1-291
(ала, тем меньше его абсолютная величина и вместе с этим
и относительная его величина (по отношению к имеющемуся
налицо всему капиталу предприятия).
Но, предполагая данной относительную величину купече ш, 1—295
ского капитала по сравнению со всем капиталом,—различие
оборотов в различных областях торговли не оказывает влия¬
ния ни на величину всей прибыли, приходящейся на долю
купеческого капитала, ни на общую норму прибыли. При¬
быль купца определяется не массой товарного
капитала, который находится у него в обороте,
а величиной денежного капитала, который он
авансирует для совершения этого оборота. Если
общая годовая норма прибыли 15%, и купец авансирует
100 р., то, если его капитал оборачивается один раз в год,
он продаст свой товар за 115 р. Если его капитал оборачи¬
вается 5 раз в течение года, то он 5 раз в течении года
продаст за 103 р. товарный капитал, покупная цена которого
100 р. Следовательно, в течение целого года он продаст за
515 товарный капитал в 500. Но как в первом, так и во
втором случае это даст на авансированный им капитал в 100
годовую прибыль в 15. Еслиб это было не так, то купече¬
ский капитал, соответственно числу своих оборотов, прино-

236
сил бы несравненно более высокую прибыль, чем промыш-
ленный капитал, что противоречит закону общей нормы
прибыли
Итак, число оборотов купеческого капитала в различных
отраслях торговли оказывает прямое влияние на торговые
цены товаров. Чем чаще обороты торгового капитала в те¬
чение года, тем меньше надбавка на цены каждый раз про¬
даваемых товаров.
in, 1—296. Следовательно, одна и та же процентная норма торговой
прибыли в различных отраслях торговли повышает соответ¬
ственно продолжительности оборота продажную цену това¬
ров— на совершенно различные проценты, вычисляемые к
стоимости этих товаров.
Наоборот, в промышленном капитале время оборотов не
оказывает никакого влияния на величину стоимости произ¬
водимой единицы товаров, хотя оно оказывает влияние на
массу стоимостей, производимых данным капиталом в данное
время, потому что оно оказывает влияние на массу экспло-
атируемого труда. Конечно, это маскируется и кажется со¬
вершенно иначе, если иметь в виду цены производства; но
это Лишь, вследствие того, что цены производства, различных
товаров, согласно ранее изложенным законам, отклоняются
от их стоимостей. Если рассматривать весь процесс произ¬
водства, всю массу товаров, произведенную всем промыш¬
ленным капиталом, то мы сейчас же найдем, что общий
закон подтверждается.
Итак, в то время как ближайшее исследование влияния
времени оборота на образование стоимости в промышленном
капитале опять приводит к тому общему закону и базису
политической экономии, что стоимости товаров определяются
содержащимся в них рабочим временем,—влияние оборотов
купеческого капитала на торговые цены обнаруживает явле¬
ния, которые, если не произвести очень обстоятельного анализа
промежуточных звеньев, как будто предполагают произволь¬
ное определение цен, а именно определение их просто тем,
что капитал вдруг решил получить в течении года опреде¬
ленное количество прибыли (напр., он хочет получить 15%
в год и сообразно с этим определяет величину надбавки
на цены, по которым купил товары, надбавки напр., в 3%
всякий раз так, чтобы в течении года это составило 15%).
Ш, 1—297. Вследствие такого влияния оборота кажется, что цены това¬
ров как будто определяются в известных пределах процес¬
сом обращения, как таковые, независимо от процесса про¬
изводства.

237
Вследствие этого представления купца, биржевого спе¬
кулянта, банкира (о взаимоотношениях в капиталистическом
производстве) неизбежно оказываются совершенно извращен¬
ными. Представления фабрикантов затемняются теми актами
обращения, которым подвергается их капитал, и уравнением
общей нормы прибыли. Конкуренция для этих голов тоже
играет совершенно превратную роль. Если пределы стоимости
и прибавочной стоимости даны, то легко понять, каким об¬
разом конкуренция капиталов превращает стоимость в цены
производства, а затем в торговые пены, а прибавочную сто¬
имость в среднюю прибыль. Но не зная этих пределов, аб¬
солютно невозможно понять, почему конкуренция доводит
общую норму прибыли до этого, а не до того предела: до
15%, а не до 1500%. Она, самое большее, может приводить
ее к одному уровню. Но в ней абсолютно нет никакого
элемента, который определял бы самый этот уровень.
Итак, с точки зрения купеческого капитала кажется, что
самый оборот определяет цены. Если один и тот же промыш- Ш, 1- 298.
ленный капитал, при прочих неизменяющнхея условиях и в
особенности при одинаковом органическом составе, обора¬
чивается в течение года 4 раза вместо 2-х, то он производит
вдвое больше прибавочной стоимости, а потому и прибыли
(и это явственно обнаруживается, если и пока капитал этот
обладает монополией более совершенного способа произ-
В' детва, который дает ему возможность ускорять оборот).
Наоборот, различная продолжительность оборота в различных
отраслях торговли проявляется в том, что прибыль, получа¬
емая наоборот определенного товарного капитала,— находится
в обратном отношении к числу оборотов денежного капи¬
тала купцов. мНебольшая прибыль и быстрый оборот*—
является для лавочника именно тем принципом, которому он
следует из принципа.
Впрочем, само собой понятно, что этот закон оборотов
купеческого капитала имеет значение только для средних
оборотов всею купеческого капитала, вложенного в эту от¬
расль. Число оборотов капитала А, действующего в той же
самой отрасли, как и капитал Б, может быть больше или
меньше среднего числа оборотов. В этом случае число обо¬
ротов других капиталов будет соответственно больше или
меньше. Оборот всей массы купеческого капитала, вложен¬
ной в эту отрасль, от этого нисколько не изменяется; но
это имеет решающе-важное значение для отдельного купца
или мелкого торговца. В этом случае он получает добавочную
прибыль. Если того потребует конкуренция, он может про¬
давать дешевле своих товарищей, не понижая своей прибыли

238
ниже среднего уровня. Если условия, дающие ему возмож¬
ность делать более быстрый оборот,—такого рода, что ему
приходится их (условия) покупать, напр., положение мест
продажи, то он может уплачивать за них особую ренту, т. е.
часть его добавочной прибыли превращается в земельную
ренту.

21. Из истории купеческого капитала ')
При научном исследовании—образование общей нормы
прибыли исходит из сферы промышленных капиталов и кон¬
куренции их и лишь потом вносится поправка, дополнение и
изменение за счет вмешательства купеческого капитала.
Однако ход исторического развития этих отношений пред¬
ставляет совершенно обратную картину.
Из вышеизложенного само собой следует, что ничего не П(, I—зог.
может быть более нелепого, как рассматривать купеческий
капитал—как особый вид промышленного капитала, по ана¬
логии с горным делом, земледелием, скотоводством, мануфак¬
турой, транспортной промышленностью и т. д.
Уже то простое наблюдение, что всякий промышленный
капитал при продаже своих продуктов и при покупке своих
сырых материалов исполняет такие же функции, как и купе¬
ческий капитал, уже одно это наблюдение должно было бы
сделать невозможным такое грубое понимание. Купеческий
капитал скорее является отделившейся и ставшей самостоя¬
тельной частью промышленного капитала, который постепенно
принимает те формы и исполняет те функции, которые необ¬
ходимы для превращения товаров в деньги (и наоборот).
До сих пор мы рассматривали купеческий капитал сточки ш, I—зов
зрения и в пределах капиталистического способа производства
Но не только торговля, а и торговый капитал старше капи¬
талистического способа производства и в действительности
представляет исторически древнейшую свободную форму су¬
ществования капитала.
Так как торговый капитал не выходит из сферы обращения HI, I—зов.
и является посредником обращения товаров, то, оставляя
в стороне неразвитые формы, вытекающие из непосредствен¬
ной меновой торговли,—для его существования не требуется
никаких других условий, кроме тех, которые необходимы для
>) Т. Ill, гл. 20.

240
простого товарного и денежного обращения. Или, лучше ска¬
зать, последние являются условиями его существо¬
вания. Каков бы ни был способ производства, на основе
которого производятся продукты, входящие в обращение
как товары,—будет ли это первобытное общинное хозяй¬
ство или производство, основанное на рабском труде, или
мелко-крестьянское и мелко-буржуазное, или капиталистиче¬
ское производство,—-это нисколько не изменяет их характера
как товаров, и в качестве товаров они одинаково должны
пройти процесс обмена. А посредником последнего является
купеческий капитал.
В каком размере производство входит в торговлю, про¬
ходит через руки купцов,—это зависит от способа производ¬
ства. Этот размер достигает своего максимума при полном
развитии капиталистического производства, когда продукт
производится уже только как товар, а не как предмет не¬
посредственного потребления. С другой стороны, на основе
всякого способа производства, торговля благоприятствует
созданию избыточного продукта, предназначенного войти
в обмен для того, чтобы увеличить потребление или сокро¬
вища производителей. Где возникла торговля, там она ста¬
вит главной целью производства,—меновую стоимость.
щ, 1—ЗЮ. Но какова бы ни была организация общества, посредни¬
ком обращения товаров которого является купец,—его иму¬
щество всегда существует в денежной форме, и его деньги
постоянно функционируют, как капитал, т. е. существуют
всегда с целью получения большего количества денег, при¬
бавочной стоимости. Побудительный мотив и определяющая
цель, для которой купец применял свои деньги, посредниче-
ствуя в товарообмене (не только в капиталистической, но и
во всех предыдущих общественных формах),—это сделать из
известной суммы денег большую. Отдельные акты обмена
Д—Т и Т—Д’ являются лишь переходными моментами этого
превращения Д в Д': меньшей суммы денег в большую. Харак¬
терным движением купеческого капитала является Д—Т—Д’,—
деньги —товар —больше денег, которое отличает его от
Т— Д—Т, от топ торговли товарами между самими произво¬
дителями, конечной целью которой является обмен потреби¬
тельных стоимостей.
Чем меньше развито производство, тем меньше денег у
производителей, тем больше все денежное имущество кон¬
центрируется в руках купцов, или тем более оно является
специфической формой купеческого имущества.
Ш, 1—311. Таким образом, во все докапиталистические эпохи тор¬
говля является как бы функцией капитала, его единственной
241
и собственной целью. И это - тем большей степени, чем
больше производство доставляет производителям жизненных
средств. В те времена не существовало другого капитала,
кроме торгового, между тем как в капиталистическую эпоху,
как мы уже видели, капитал сам овладевает производством
и подвергает его коренной ломке, так что теперь купеческий
капитал становится лишь отдельной формой, отдельной функ¬
цией наряду с другими видами капитала.
Таким образом, не представляет никакого затруднения
вопрос, почему купеческий капитал вышел на историческую
арену задолго до того, как капитал подчинил себе само про¬
изводство. Он должен был существовать и быть развитым до
известной степени для того, чтобы могло возникнуть капи¬
талистическое производство,—во 1-х, как предварительное
условие концентрации денежного имущества и, во 2-х, потому
что капиталистическое производство предполагает сбыт оп¬
том, а не отдельным потребителям, а следовательно предпо¬
лагает купца, который покупает не для удовлетворения своих
личных потребностей, но как посредник при удовлетворении
потребностей многих. С другой стороны, развитие купече¬
ского капитала стремится к тому, чтобы главной целью про¬
изводства стали меновые стоимости, чтобы продукты все
больше и больше превращались в товары. Однако его раз¬
витие, само по себе, как мы это еще увидим, недостаточно,
чтобы способствовать и об'яснить переход одного способа
прозводства в другой.
В эпоху капиталистического производства купеческий
капитал от своего прежнего самостоятельного существова¬
ния низводится на степень отдельного вида применения ка¬
питала, а уравнение прибыли сводит его прибыль к общей
средней прибыли. Он функционирует уже только, как агент
промышленного капитала. Особые общественные отношения,
складывающиеся с развитием купеческого капитала, теперь
уже больше не являются определяющим фактором; наоборот,
там, где он еще господствует, остается в силе устаревший поря¬
док. Это относится'даже к тем странам, где, напр, чисто
торговые города гораздо больше напоминают о минувшем
укладе жизни, чем фабричные города *).
9 В новой истории Англии собственно торговое согловие и торговые
города также являются политически реакционными и в союзе с земель¬
ной и финансовой аристократией идут против промышленного капитала
Стоит только сраввпть политическую роль Ливерпуля с ролью Манчестера
и Бирмингема. Полное господство промышленного капитала призвано
английским купеческим канита лом и финансовой аристократией лишь
после отмены хлебных пошлин и т. д.

242
ИЦ-312 Самостоятельное и преобладающее развитие купеческого
капитала означает, что капитал еще не подчинил себе про¬
изводства. Таким образом, самостоятельное развитие купе¬
ческого капитала стоит в обратном отношении к хозяйствен
пому развитию общества.
(II, 1—313. Эго особенно обнаруживается в истории посреднической
торговли, напр., в Венеции, Генуе, Голландии и т. д., где
главный барыш приносит не вывоз местных продуктов, а по¬
средничество при обмене продуктов стран с общинным хозяй¬
ством,—отсталых как в хозяйственном, так и в других отноше¬
ниях,—и эксплоатация промышленных стран1). В этом случае
перед нами купеческий капитал в чистом виде, обособленный
От производств, между которыми он служит посредником.
Таков главный источник его образования. Но такая монополия
посреднической торговли, а вместе с тем и сама эта торговля
приходит в упадок по мере экономического развития тех наро¬
дов, которые она эксплоатировала с двух сторон. (Каким
образом купеческий капитал хозяйничал там, где он прямо
овладевал производством, ярко свидетельствует не только
колониальное хозяйство вообще, но особенно и специально
хозяйство старой голландско-ост-индской компании).
Чистая торговая прибыль кажется на первый взгляд не¬
возможной, если продукты продаются по их стоимостям. Де¬
шево купить, чтобы дорого продать,-вот закон торговли.
Ш I -Ш Следовательно, — не обмен эквивалентов. Количественное
отношение, в котором продукты обмениваются друг на друга,
сначала совершенно случайно. Продолжающийся обмен и
более регулярное воспроизводство в целях обмена все более
устраняют этот элемент случайности, но сначала не для про¬
изводителей и потребителей, а для посредника между ними,
для самого купца, который уравнивает денежные цены и
разницу присваивает себе.
Торговля первых самостоятельных, пышно развившихся,
торговых городов и торговых народов древности, как тор¬
говля чисто посредническая основывалась, на варварстве
1) „Жители торговых городов вывозили из более богатых стран утон¬
ченные мануфактурные товары и драгоценные предметы роскоши и
таким образом давали пищу тщеславию крупных землевладельцев, ко¬
торые жадно покупали эти товары и оплачивали их огромными коли
чествамн сырых продуктов своих земель. Таким образом в это время
торговля значительной части Европы состояла в обмене сырого продукта
одной страны на мануфактурные продукты другой, более передовой
в промышленном отношении... Когда соответственный вкус приобретал
более широкое распространение и вызывал значительный спрос, купцы,
чтобы Сэкономить издержки по перевозке, начинали устраивать подоб¬
ные мануфактуры в своей собственной стране*. (А. Смит, III кп, гл. III).

243
производящих народов, для которых они играли роль по¬
средников.
На подготовительных ступенях капиталистического об¬
щества (т.-е. в средние века в Западной Европе) торговля
господствует над промышленностью. В современном обще¬
стве наоборот. Конечно, торговля будет оказывать большее
или меньшее влияние на те общества, между которыми она
ведется; производство она будет все более подчинять мено¬
вой стоимости, потому что, наслаждение и потребление она
ставит в большую зависимость от продажи, чем от непосред¬
ственного потребления продукта. Этим она разлагает старые
отношения. Она увеличивает денежное обращение. Она за¬
хватывает уже не только избыток продуктов, но мало-по-ма-
лу начинает поедать и самое производство и ставит в зави¬
симость от себя целые отрасли его. Однако это разлагающее
влияние сильно зависит от природы производящего обще¬
ства.
Пока торговый капитал играет роль посредника при об¬
мене продуктов неразвитых стран,—торговая прибыль не
только представляется результатом обсчета и обмана, но
большей частью и действительно происходит из них.
Торговый капитал, когда ему принадлежит преобладаю- m, |—315
щее господство, повсюду представляет систему грабежа и
недаром его развитие у торговых народов как древняго так
к нового времени непосредственно связано с насильническим
грабежом, морским разбоем, похищением рабов, порабоще¬
нием колоний. Так было в Карфагене, Риме, позднее у вене- ill, I—зи
цианцев, португальцев, голландцев и т. д.
Развитие торговли и торгового капитала развивает по¬
всюду производство в таком направлении, что его целью
становится меновая стоимость; оно увеличивает его размеры,
делает его более разнообразным, придает ему космополитиче¬
ский характер, развивает деньги в мировые деньги. Поэтому
торговля влияет более или менее разлагающе на те организации
производства, которые еще имеют своей целью главным образом
потребительные стоимости. Но в какой степени она влияет
на разложение старого способа производства, это сначала
зависит от его прочности и внутреннего строя. А к чему
приводит этот процесс разложения, т. е. какой новый спо¬
соб производства выступает на место старого,—это зависит не
от торговли, а от характера самого старого способа производ¬
ства. В античном мире влияние торговли и развитие купече¬
ского капитала постоянно приводит к рабовладельческому
хозяйству; иногда же, в зависимости от исходного пункта,
оно приводит только к превращению патриархальной системы

244
рабства,—расчитанной на производство непосредственных
средств существования,—в рабовладельческую систему, стре¬
мящуюся уже к производству прибавочной стоимости. На¬
против, в современном мире оно приводит к капиталистиче¬
скому способу производства. Отсюда следует, что сами эти
результаты обусловлены, кроме развития торгового капитала,
еще совершенно иными обстоятельствами.
Такова природа дела, что как только городская промыш
ленность, как таковая, отделяется от земледельческой,—ее
продукты с самого начала являются товарами, и, следова¬
тельно, для их продажи требуется посредничество торговли
Таким образом связь торговли с развитием городов, и, с
другой стороны, обусловленность последнего торговлею—
понятны сами собой. Но, насколько рука об руку с этим
идет промышленное развитие,—зависит здесь от других об¬
стоятельств. В древнем Риме уже в позднейший республи¬
канский период—купеческий капитал достиг, без какого либо-
прогресса в промышленном развитии, более высокого уровня,
чем когда либо прежде в древнем мире; между тем к Ко¬
ринфе и в других греческих городах Европы и Малой Азин
развитие торговли сопровождалось высоким развитием про¬
мышленности. С другой стороны,—в прямую противополож¬
ность развитию городов и его условиям,—торговый дух и
развитие торгового капитала часто свойственны как раз не¬
оседлым, кочевым народам.
in, 1—317. Не подлежит никакому сомнению,—и именно этот факт
привел к совершенно ошибочным взглядам,—что великие ре¬
волюции, происшедшие в торговле в 16 и 17-м веке после
географических открытий и быстро подвинувшие вперед раз¬
витие купеческого капитала, составляют главный момент в
ряду тех, которые содействовали переходу феодального способа
производства в капиталистический. Внезапное расширение
мирового рынка и умножение обращающихся товаров, сопер¬
ничество между европейскими нациями в стремлении овладеть
азиатскими продуктами и американскими сокровищами, коло¬
ниальная система,—все это существенным образом содействог
вало разрушению феодальных рамок производства. Между
тем современный способ производства в своем первом пе¬
риоде,—мануфактурном, развивался только там, где условия
для этого создались еще в средние века. Стоит сравнить,
напр. Голландию с Португалией 1).
г) Какое преобладающее значение для развития Голландии, кроме
других обстоятельств, имел базис производства, заложенный в ее рыбо¬
ловстве, мануфактуре, земледелии, это показали ухе писатели 18-го
столетие. В противоположность прежним взглядам, когда размеры и зна-

245
А если в 16-м и отчасти еще в 17-м веке быстрое рас¬
ширение торговли и создание нового мирового рынка ока¬
зали подавляющее влияние на падение старого и на под‘ем
капиталистического способа производства, то это, напротив,
произошло на основе уже созданного капиталистического спо¬
соба производства. С другой стороны, имманентная г) для
последнего необходимость производить в постоянно увели¬
чивающемся масштабе ведет к постоянному расширению ми¬
рового рынка, так что в этом случае не торговля револю¬
ционизирует промышленность, а промышленность торговлю.
И торговое господство теперь связано уже с большим или
меньшим преобладанием условий, от которых зависит раз¬
витие крупной промышленности. Стоит сравнить, напр. Ан¬
глию и Голландию. История падения Голландии,—как гос¬
подствующей торговой нации, есть история подчинения
торгового капитала промышленному. Препятствия, которые
ставят разлагающему влиянию торговли внутренняя устой¬
чивость и строй докапиталистических национальных спосо¬
бов производства, поразительно обнаруживаются в сношениях
англичан с Индией и Китаем. Широкий базис способа про- HI—I 518.
изводства составляет здесь об‘единение мелкого земледелия
с домашней промышленностью, причем в Индии к этому
присоединяется еще форма деревенских общин, покоящихся
еще на общинном замлевладении, которая, впрочем, была
первоначальной формой и в Китае. В Индии англичане, как
властители и присвоители земельной ренты, немедленно при¬
менили свою непосредственную экономическую и политиче¬
скую власть для того, чтобы разрушить эти маленькие эко¬
номические общины. Их торговля оказывает здесь револю¬
ционизирующее влияние на способ производства лишь по¬
стольку, поскольку они дешевизной своих товаров уничтожают
ткачество и прядение и таким образом разрывают общину.
Но даже здесь это дело разложения удается им очень мед¬
ленно. Еще менее оно удается им в Китае, где непросред-
ственная политическая власть им не приходит на помощь.
Большая экономия времени и труда, происходящая от непо¬
средственного соединения земледелия с мануфактурой, ока¬
зывает здесь самое упорное сопротивление продуктам круп-
чение азиатской античной и средневековой торговли ставились слишком
низко, теперь вошло в моду чрезвычайно переоценивать их. Всего лучше
можно освободиться от такого представлен их, если рассмотреть англий¬
ский ввоз и вывоз к началу 18-го столетня и сравнить е современным.
И однако он был несравненно белее значительным, чем у кокого бы то
ни было торгового народа прежнего времени.
9 внутренняя.
22

246
ной промышленности, в цену которых входят непроизводи¬
тельные издержки повсюду пронизывающего их процесса
обращения.
В противоположность английской—русская торговля, на¬
против, оставляет незатронутой экономическую основу ази¬
атского производства
Переход от феодального способа производства совер¬
шается двояким образом. Или производитель сам становится
купцом и капиталистом—это действительно революционизи¬
рующий путь,—или же купец непосредственно подчиняет себе
производство. Какое бы влияние ни оказывал последний путь
исторически, как переходная ступень,—примером может слу¬
жить английский суконщик 17-го века, который продает
шерсть остающимся самостоятельными ткачам и скупает у
них сукно,—однако он сам по себе не ведет к перевороту в
старом способе производства, который скорее консервируется
и удерживается при этом, как необходимое для него самого
III, 1—319. предварительное условие. Таким образом, напр. еще до по¬
ловины 19-го века фабрикант во французской шелковой про¬
мышленности, в английской чулочной и кружевной—по боль¬
шей части лишь номинально был фабрикантом, в действи¬
тельности же простым купцом, который предоставлял ткачам
работать их старым раздробленным способом и господство¬
вал над ними только как купец, на которого они фактически
и работали. То же самое относится к рейнскому ленточному
и позументному производству и к шелкоткачеству. Таки£
отношения повсюду являются препятствием для действитель¬
ного капиталистического способа производства и гибнут по
мере его развития. Не совершая переворота в способе про¬
изводства, они только ухудшают положение непосредственных
производителей, превращают их в простых наемных рабочих
и пролетариев, работающих при худших условиях, чем рабо¬
чие, непосредственно подчиненные капиталу, и присвоение
их прибавочного труда совершается здесь на основе старого
способа производства.
Такие же отношения, лишь с некоторыми изменениями,
существуют в части лондонского ремесленного производства
мебели. Оно распределено между многими, независимыми
*) „Это также начинает взменяеться с тех пор, как Россия делает су¬
дорожные усилия, чтобы развить собственное капиталистическое произ¬
водство, рассчитанное исключительно на внутренний и на пограничный
азиатский рынок*—(Ф. Энгельс). Эти строки Маркса и Энгельса о России
у Борхардта отсутствуют, — редакция сочла нужным их дать — как до¬
кумент о русских отношениях двух периодов: середины 60-х и середины
90-х годов прошлого века.

247
друг от друга, предприятиями; одно изготовляет только стулья,
другое только столы, третье только шкафы и т. д., но сами
эти предприятия ведутся ремесленным способом мелким ма¬
стером с немногими подмастерьями. Однако производство
оказывается слишком массовым для того, чтобы можно было
работать непосредственно на отдельных частных лиц. Поку¬
патели здесь—владельцы мебельных магазинов. Каждую суб¬
боту мастер отправляется к ним и продает свой продукт,
причем они также торгуются о цене, как в ссудной кассе о
величине ссуды под ту или другую вещь. Этим мастерам
необходима ежедневная продажа уже для того, чтобы иметь
возможность купить сырой материал и уплатить заработную
плату за следующую неделю. При таких обстоятельствах они
служат лишь посредниками между купцом и своими собствен¬
ными рабочими. Собственно капиталистом здесь является
купец, который кладет себе в карман большую часть приба¬
вочной стоимости. Сходное явление наблюдается и при пе¬
реводе в мануфактуру тех отраслей, которые раньше велись
ремесленным способом или как побочные отрасли сельской
промышленности. В зависимости от технического развития ш, I—32(
этого мелкого самостоятельного производства, когда оно уже
применяет машины, возможные при ремесленном производ¬
стве,—совершается и переход к крупной промышленности.
Машина приводится в движение уже не рукой, а паром, как
это, напр. происходит в последнее время (1865 г.) в англий¬
ском чулочно-вязальном производстве.
Итак, переход совершается трояким способом:
1) Купец прямо становится промышленником; это бывает в
отраслях, основанных на торговле, особенно в производстве
предметов роскоши, которые вместе с сыры»; материалом и
рабочими ввозятся купцами из-за границы, как напр., в
15 веке в Италию из Константинополя.
2) Купец делает своими посредниками мелких мастеров
или прямо покупает у самостоятельного производителя. Но¬
минально он оставляет его самостоятельным и оставляет без
изменения его мелкое производство.
3) Промышленник становится купцом и непосредственно
производит в крупных размерах для торговли.
В средние века купец только „скупщик" товаров, про¬
изведенных или цеховыми ремесленниками или крестьянами.
Купец становится промышленником, или, вернее, заставляет
работать на себя ремесленную, в особенности же сельскую
мелкую промышленность. С другой стороны, производитель
становится купцом. Напр. мастер-суконщик вместо того,
чтобы получать шерсть от купца понемногу, небольшими пор-
22*

248
циями и обрабатывать ее для него с помощью своих подма¬
стерьев,—сам покупает шерсть или пряжу и продает свое сукно
купцу. И вместо того, чтобы производить на отдельного купца
или на определенных покупателей, суконщик производит те¬
перь для всего торгового мира. Сам производитель—купец. Пер¬
воначально торговля была только предпосылкой для превра¬
щения цеховой и деревенской домашней промышленности
в капиталистические производства. Она развивает продукт
в товар, отчасти создавая для него рынок, отчасти доставляя
для производства новые сырые и вспомогательные материалы
и тем давая начало новым отраслям производства, которые
с самого начала основаны на торговле. Как только ману¬
фактура до некоторой степени окрепнет, она—а еще более
крупная промышленность—сама создает себе рынок, завоевы-
Ш, 1-321. вает его своими товарами. Теперь торговля становится слугой
промышленного производства, для которого постоянное рас¬
ширение рынка становится условием существования. Все бо¬
лее расширяющееся массовое производство переполняет на¬
личный рынок и потому постоянно работает над расширением
этого рынка. Что ограничивает это массовое производство,
так это не торговля (поскольку эта последняя служит выра¬
жением лишь существующего спроса), а величина функциони¬
рующего капитала и степень развития производительной силы
труда. Промышленный капиталист постоянно имеет перед
собой мировой рынок, он сравнивает и должен сравнивать
постоянно свои собственные издержки производства с ры¬
ночными ценами не только своей страны, но и всего мира.
В прежние эпохи такое сравнение выпадает на долю исклю¬
чительно купцов и обеспечивает таким образом торговому
капиталу господство над промышленным капиталом.

22. Распадение прибыли на процент и
предпринимательский доход *).
Деньги,—взятые здесь как самостоятельное выражение из- пт, I—322»
вестной суммы стоимости, существует ли она в действительно¬
сти в форме денег или товара,—могут быть превращены На
основе капиталистического производства в капитал ивследствие
этого из данной стоимости делаются увеличивающеюся стои¬
мостью. Это позволяет капиталисту извлекать из рабочих и пт, 1—323
присваивать определенное количество неоплаченного труда.
Таким образом деньги приобретают новую потребительную
стоимость, именно такую, которая создает прибыль. Благодаря
этому свойству деньги становятся товаром,—но товаром sui
generis (особого рода).
Человек, располагающий 100 р., держит в руках власть
превратить эти 100 р. в 120 (если годовая средняя норма
прибыли = 20%). Если же этот человек уступает эти 100 р.
на год другому, который действительно применит их как
капитал, — он дает ему власть произвести 20 р. прибыли.
Если этот последний в конце года уплатит собственнику
этих 100 р., предположим, 5 р., — т. е. часть произведенной
прибыли,—то он оплачивает таким образом потребительную
стоимость этих 100 р., потребительную стоимость их функции
как капитала. Часть прибыли, уплачиваемая владельцу этих
денег, называется процентом, что, следовательно, является
особым названием, особой рубрикой для одной части при¬
были.
Ясно, что обладание 100 р. дает их владельцу силу при¬
влечь к себе процент, некоторую часть прибыли, произведен¬
ной его капиталом. Если бы он не отдал этих 100 р. дру¬
гому лицу, то это последнее не могло бы произвести при¬
быль.
1) Т. Ш, ч. I. Гл. 21, 22» 23.

250
III, 1—335. Что дает денежный капиталист заемщику, промыш¬
ленному капиталисту? Что он отчуждает ему в действитель¬
ности?
Ш, 1—336. Что отчуждается при обычной продаже? Не стоимость
проданного товара, так как она только меняет свою форму
и остается в другой форме *) в руках продавца. То, что дей¬
ствительно отчуждается от продавца, а посему переходит в
потребление покупателя, это—потребительная стоимость то¬
вара.
Что же это за потребительная стоимость, которую де¬
нежный капиталист отчуждает на время ссуды и передает
промышленному капиталисту, заемщику? Это именно способ¬
ность произвести прибавочную стоимость, сохраняя в то же
время свою первоначальную величину стоимости. Потреби¬
тельная стоимость остальных товаров в конце концов по¬
требляется и вместе с тем исчезает субстанция товара2), а
с нею и ее стоимость. Товар — капитал, наоборот, обладает
той особенностью, что потреблением его потребительной
стоимости — стоимость его и потребительная стоимость не
только сохраняется, но еще и увеличивается.
Ill, 1—337. Что же платит промышленный капиталист и что является
таким образом ценой ссужаемого капитала? Часть прибыли,
которая может быть произведена им.
Ill, 1—341. Сколько из этой прибыли будет уплачено, как процент,
и сколько остается, как собственно прибыль, или, другими
словами, какова так называемая „цена* ссуженного капитала,—
это регулируется спросом и предложением, т. е. конкуренцией,
совершенно так же, как рыночные цены товаров. Но здесь
ярко бросается в глаза и разница. Если спрос покрывается
предложением,—то у обыкновенных товаров рыночные цены
равны ценам производства. (Цена издержек + средняя при¬
быль), т. е. цена товара регулируется внутренними законами
капиталистического производства независимо от конкуренции,
ибо колебания спроса и предложения не об'ясняют ничего,
кроме уклонений рыночных цен от цен производства. А эти
уклонения взаимно уничтожаются, так что в течение извест¬
ного промежутка времени средние рыночные цены равны
ценам производства. Так же обстоит дело и с заработной
платой. Если спрос и предложение рабочей силы покрывают
друг друга, то влияние их уничтожается, и заработная плата
равна стоимости рабочей силы.
*) в форме денег.
2) т. е. самый товар.

251
Иначе однако обстоит дело с процентом на денежный
капитал. Здесь конкуренция определяет не уклонения от за¬
кона: здесь просто не существует никакого иного закона раз¬
деления, кроме того, который диктуется конкуренцией, по¬
тому что, как мы это еще увидим, не существует никакой
„естественной" нормы процента. Для нее нет никаких „есте- ill, 1—342.
ственных" границ.
Так как процент есть просто та часть прибыли, которую, ш, 1—343.
согласно принятому нами до сих пор предположению, про¬
мышленный капиталист должен уплачивать денежному капи¬
талисту,—то максимальным пределом процента служит раз¬
мер самой прибыли, при чем тогда часть прибыли, падающая
па долю функционирующего1) капиталиста,—была бы = 0.
За исключением единичных случаев, когда процент фактически
может быть больше, чем вся прибыль,—но тогда, конечно,
он не может уплачиваться из прибыли,—можно было бы,
пожалуй, считать максимальным пределом процента всю
прибыль минус та ее часть, которая сводится к плате за
надзор и которую нам предстоит рассмотреть ниже. Что ка¬
сается минимального размера процента, то он совер¬
шенно не поддается определению. Он может на практике
упасть до какого угодно уровня. Но тогда на сцену снова и
снова и выступают противодействующие обстоятельства и
поднимают его уровень.
Господствующая в какой нибудь стране средняя норма ш, 1-347.
процента вообще не может быть определена никаким за¬
коном. Не существует никакой „естественной"—нормы про¬
цента в том смысле, в каком экономисты говорят об „есте¬
ственной" норме прибыли, или об „естественной “ норме за¬
работной платы. Равенство спроса и предложения,—причем
средняя норма прибыли предполагается как величина дан¬
ная—здесь ровно ничего не значит. Нет решительно никакого HI, 1—348.
основания, почему бы равновесие между ссужающими и за¬
емщиками должно давать для ссужающего уровень процента
в 3, 4, 5% на его капитал.
В самой природе процента лежит ответ на вопрос, по- Ш, 1—349.
чему границы среднего размера процента не могут быть вы¬
ведены из общих законов. Процент—ни что иное, как просто
часть средней прибыли. Каким образом оба лица разделят
ее между собой, каковы их притязания на эту прибыль,—
это настолько же чистая случайность, как процентное распре¬
деление общей прибыли какой нибудь компании между уча¬
стниками ее,
промышленного.

252
III, 1—350.	Следовательно,— размер процента представляется равно
мерной, постоянной, осязательной и определенной величи¬
ной,—совершенно иначе, чем это можно сказать об общей
норме прибыли.
Поскольку размер процента определяется нормой при¬
были,— он определяется всегда общей ее нормой, а не осо¬
быми нормами прибыли отдельных промышленных предприя¬
тий, и еще менее—добавочной прибылью отдельных капитали¬
стов х).
Правда, норма процента сама постоянно различна в за¬
висимости от рода обеспечения, представляемого категориями
заемщиков и от продолжительности займа, но для каждой
отдельной категории однообразна во всякий данный момент.
Ill, 1—351. Средний размер процента является в каждой стране для
более или менее продолжительных периодов постоянной вели¬
чиной, так как общая норма прибыли изменяется лишь в
сравнительно продолжительные периоды времени, несмотря
на постоянное изменение отдельных норм прибыли, при чем
однако изменения эти взаимно уравновешиваются.
Что касается постоянно колеблющейся рыночной нормы
процента, то для каждого момента она является определенной
величиной, потому что на денежном рынке весь ссужаемый
капитал, как общая масса, постоянно противостоит функцио¬
нирующему капиталу, и, следовательно, отношение между
предложением ссужаемого капитала, с одной стороны, и спро¬
сом на него с другой,— всякий раз определяет рыночный
уровень процента. Это происходит в тем большей мере, чем
больше развитие, а вместе с тем и концентрация кредитного
дела придают ссужаемому капиталу общественный характер
и сразу, одновременно выбрасывают его на денежный рынок.
Напротив, общая норма прибыли существует всегда лишь
как тенденция, как движение к уравнению отдельных норм
прибыли. Конкуренция капиталистов заключается здесь в том,
что она постепенно отвлекает капитал от тех сфер, в кото¬
рых прибыль долгое время стоит ниже среднего уровня и
так же постепенно привлекает его к тем сферам, в которых
она превышает этот уровень; или также в том, что дополни¬
тельный капитал мало-по-малу в различных пропорциях рас¬
пределяется между этими сферами. Здесь конкуренция пред¬
ставляет постоянные колебания в приливе и отливе капитала,
а отнюдь не одновременное действие всей массы капитала,
как при определении размера процента.
1 т. е. сверхприбылью, см. гл. 9 настоящего издания.

253
Средняя прибыль не является непосредственно данным in, I—353.
фактом; это—конечный результат уравнения противополож¬
ных колебаний, который можно установить лишь при помощи
исследования. Иначе обстоит дело с размером процента. Он,
по крайней мере, в пределах известной местности, общеприз¬
нан, общеустановлен и общеизвестен, и даже служит как
промышленному, так и торговому капиталу условием при
калькуляции их операций. Метеорологические бюллетени не
отмечают более точно высоту барометра и термометра, чем
биржевые бюллетени высоту процента—не для того или
иного капитала, а для капитала, находящегося на денежном
рынке, т. е. вообще для ссужаемого капитала.
На денежном рынке противостоят друг другу лишь за¬
имодавец и заемщик. Товар имеет одну и ту же форму—
деньги. Здесь исчезли все особенные виды капитала, которыми
он обладает в зависимости от его приложения к особым
сферам производства или обращения. Он существует здесь
в неразличимой, себе самой равной форме самостоятельной
стоимости,—в форме денег. Конкуренция между отдельными
сферами здесь прекращается; все они свалены в одну кучу,
как заемщики денег, а капитал также противостоит им всем
в такой форме, в которой он еще равнодушен к определенному
роду и способу своего применения. Здесь, в спросе и пред¬
ложении капитала, последний действительно выступает, как
общий капитал всего класса.
К тому же, с развитием крупной промышленности, денеж- ш, 1—354.
пый капитал, поскольку он появляется на рынке, все в боль¬
шей мере представлен не отдельным капиталистом, собст-,
венником той или иной части находящегося на рынке капита¬
ла,—а выступает, как концентрированная, организованная масса»
которая совершенно иначе, чем реальное производство, стоит
под контролем банкиров, являющихся представителями об¬
щественного капитала. Таким образом, поскольку дело ка¬
сается формы спроса,—ссужаемому капиталу противостоит
класс в его целом. Что же касается предложения, то он
сам выступает как ссужаемый капитал en masse (в массе).
Вот некоторые из тех причин, вследствие которых общая
норма прибыли кажется расплывающимся миражем по срав¬
нению с определенным размером процента, величина которого,
правда, колеблется, но так как она колеблется равномерно
для всех заемщиков, то всегда противостоит им, как нечто
постоянное.
Каким же образом чисто количественное разделение ш. I—357.
прибыли на чистую прибыль и процент переходит в качест¬
венное? Другими словами: каким образом капиталист, затра-

254
чивающий лишь свой собственный, а не взятый в ссуду
капитал, тоже относит часть своей валовой прибыли в особую
категорию процента? И далее, каким образом в связи с этим
всякий капитал,—взятый ли в ссуду или нет,—как капитал,
приносящий проценты, отличается от себя самого, как от ка¬
питала приносящего чистую прибыль?
Конечно, не всякое количественное разделение прибыли
переходит в качественное,—этого не бывает, напр., при разде-
ID, 1—358. лении прибыли между участниками компании. Для промыш¬
ленного капиталиста, работающего при помощи взятого в
ссуду капитала, валовая прибыль распадается на две части:
процент, который он должен заплатить заимодавцу, и излишек
сверх процента, составляющий его собственную долю в при¬
были. Какова бы ни была величина валовой прибыли, личная
доля капиталиста фиксируется общим размером процента и
забирается им вперед (или при помощи особых юридических
сделок) еще до начала производства, а тем более до получе¬
ния его результата — прибыли, так что именно от высоты
процента всецело зависит, сколько причитается прибыли на
долю промышленного капиталиста. Следовательно эта послед¬
няя часть прибыли представляется самому капиталисту как
бы необходимо вытекающей из применения капитала в тор-
1—359. говле или производстве. В противоположность проценту,—
эта остающаяся на долю промышленного капиталиста часть
прибыли принимает форму промышленной прибыли, или
предпринимательского дохода.
Мы видели, таким образом, что норма процента (следо-
зательно и валовая прибыль) зависит не только от прибавочной
стоимости, но и от многих других обстоятельств: от рыночных
цен средств производства, от особенных, более производитель¬
ных чем средние, методов производства, от экономии постоян¬
ного капитала и т. д. и, оставляя в стороне цену производства,
это зависит — от различного положения дел, а в каждой от¬
дельной деловой сделке—от большей или меньшей ловкости
и предприимчивости фабриканта и от того, закупает ли он и
продает выше или ниже цен производства и насколько.
Таким образом, получается представление, будто процент,
который фабрикант уплачивает владельцу денежного капи¬
тала является собственностью капитала, как такового. В про¬
тивоположность этому остающаяся на долю фабриканта часть
прибыли представляется предпринимательским доходом, выте¬
кающим исключительно из деятельности предпринимателя в
промышленности или торговле. Следовательно, процент про¬
тивостоит фабриканту, как плод собственности на капитал,
капитал сам по себе, поскольку он не „работает"; между
255
тем, как предпринимательский доход представляется ему
как исключительный плод тех функций, которые он совер¬
шает с этим капиталом; как результат, следовательно, его
собственной деятельности в противоположность бездеятель¬
ности денежного капиталиста.
Эта кристаллизация и взаимное обособление обоих частей ш, I—36Л
валовой прибыли, как если бы они происходили из двух
существенно различных источников, должны теперь устано¬
виться для всего класса капиталистов и для всего капитала.
При этом безразлично, получен ли капитал, применяемый
промышленным капиталистом, в ссуду или нет. Прибыль от
всякого капитала, а следовательно, и средняя прибыль, может
быть разделена на две качественно различные, взаимно са¬
мостоятельные и независимые друг от друга части,—процент
и предпринимательский доход, которые определяются осо¬
быми законами. Капиталист, работающий с собственным ка¬
питалом (точно так же, как тот, который работает с капи¬
талом, взятым в ссуду) — делит свою валовую прибыль на
процент, достающийся ему, как собственнику, как ссудившему
самому себе свой собственный капитал, и на предпринима¬
тельский доход, достающийся ему, как функционирующему
капиталисту. Самый его капитал, по отношению к приноси- П1> 1—361.
мым им категориям прибыли, распадается на капитал, как
собственность, на капитал—вне процесса производства,
приносящий сам по себе процент, с одной стороны, и на ка¬
питал в процессе производства, приносящий предпринима¬
тельский доход.
Исторически—приносящий проценты капитал, как готовая ш, 1—362.
унаследованная категория, а, следовательно, и процент, как
готовая под-категория произведенной капиталом прибавочной
стоимости, существовали уже задолго до капиталистического
способа производства и связанных с ним представлений о
капитале и прибыли. Поэтому и до сих пор в народном пре¬
ставлении денежный капитал, приносящий проценты, все еще
является „настоящим “ капиталом, как таковым. Отсюда, с
другой стороны, и долго господствовавшие представления,
будто процентом оплачиваются именно деньги как таковые.
То обстоятельство, что данные в ссуду деньги приносят
процент независимо от того,—применены ли они в действи¬
тельности как капитал или нет,—укрепляет еще представление
о самостоятельности этой формы капитала.
Таким образом, процент представляется капиталисту при- ш, 1-363.
бавочной стоимостью, которую производит капитал сам по
себе и которую он стал бы давать и без производительного

256
применения. По отношению к отдельному капиталисту это
практически верно. От его усмотрения зависит, отдаст ли он
свой капитал в ссуду в качестве приносящего проценты ка¬
питала, или же самостоятельно будет увеличивать его цен¬
ность, применяя его, как производительный капитал. Но в
общем понимании, т. е. в применении ко всему обществен¬
ному капиталу,—как у некоторых вульгарных экономистов,
причем это выдается даже за основу прибыли,—это конечно
нелепо. Бессмысленно, конечно, предполагать возможность
превращения всего капитала в денежный капитал, если нет
людей, покупающих и увеличивающих стоимость средств
производства. Если бы непомерно крупная часть капитали¬
стов захотела превратить свой капитал в денежный,—то в
результате получилось бы громадное обесценение денежного
капитала и громадное понижение размера процента; многие
тотчас же были бы лишены возможности жить на свои про¬
центы и таким образом были бы вынуждены снова превра-
Ш, I—361. титься в промышленных капиталистов. Но, как уже сказано,
для отдельного капиталиста это—факт. Поэтому, даже хозяй¬
ствуя с собственным капиталом, он необходимо рассматривает
ту часть своей средней прибыли, которая равна среднему
проценту,—как продукт своего капитала, как такового, полу¬
пи 1—365. чающийся независимо от процесса производства. Приносящий
проценты капитал—это капитал как собственность
в противовес капиталу как функции.
ill, 1—366. Свое притязание на предпринимательский доход, а сле¬
довательно, и самый этот доход—функционирующий капита¬
лист (фабрикант) выводит не из своей собственности на ка¬
питал, а из функции капитала в противоположность капиталу
как бездеятельной собственности. Но быть представителем
функционирующего капитала не синекура J), подобная пред¬
ставительству капитала, приносящего проценты. Капиталист
управляет производством и обращением, эксплоатации про¬
изводительного труда стоит усилий, кто бы ею ни занимался:
сам ли капиталист или другие от его имени. Поэтому пред¬
принимательский доход представляется ему, в противополож¬
ность проценту, как результат его функции, как не собствен¬
ника, как — рабочего.
Поэтому в его голове возникает представление, что его
предпринимательский доход не только не находится в какой
либо противоположности наемному труду, не только не яв¬
ляется просто неоплаченным чужим трудом, а, напротив, сам
есть ни что иное, как заработная плата, плата за надзор.
*) должность, не требующая труда, но хорошо оплачиваемая, на
которой только „числятся*.

257
В то время, как процент представляется той частью при¬
бавочной стоимости, которую производит капитал сам по
себе,—предпринимательский доход необходимо представляет¬
ся, как бы возникающим из производства. Следовательно, ш, I—Зв9.
предприниматель кажется самому себе создающим прибавоч¬
ную стоимость не потому, что он работает как капита¬
лист, а потому, что, несмотря на свое качество капиталиста,
он тем не менее тоже работает.
Представление о предпринимательском доходе, как о
вознаграждении за труд надзора, находит дальнейшую точку
опоры в том, что часть прибыли в самом деле можно обо¬
собить как заработную плату, и она действительно обосо¬
бляется таким образом или, точнее, наоборот: часть заработной
платы кажется составной частью прибыли; таково именно
содержание управляющего.
Труд верховного надзора и руководства необходимо воз- Ш, I—87Л
никает всюду, где многие должны совместно работать для
общей цели. Но он имеет двоякий характер.
С одной стороны — во всех работах, где сотрудничают
многие, общая связь и единство процесса необходимо пред¬
ставлены одной управляющей волей и функциями, относя¬
щимися не к частичным работам, а ко всей деятельности
мастерской, как это имеет место с дирижером оркестра. Это—
производительный труд, выполнять который необходимо при
всяком комбинированном способе производства.
С другой стороны—этот труд главного надзора необхо¬
димо возникает при всех способах производства, основанных
на противоположности между рабочими, как непосредствен¬
ными производителями, и собственником средств производ¬
ства. Чем больше эта противоположность, тем больше роль
этого верховного надзора за рабочими. Совершенно так же,
как в деспотических государствах труд верховного надзора
и всестороннего вмешательства правительства охватывает
обе стороны: и исполнение общих дел, вытекающих из при¬
роды всякого общества, и специфические функции, вытекаю¬
щие из противоположности между правительством и массой
народа.
У писателей древности, непосредственно наблюдавших in, 1—371.
систему рабства, обе стороны труда по надзору были нераз¬
рывно соединены в теории, как это имело место и на прак¬
тике,—совершенно так же, как и у современных экономистов,
которые считают капиталистический способ производства чем-
то незыблемым.
Аристотель без обиняков говорит, что господствр как в
политической, так и в экономической области, возлагает на

258
III. I—372. властителей функции господствования. Эти функции в эконо¬
мической области сводятся к уменью потреблять рабочую
силу, и он прибавляет к этому,—что труду по надзору не
следует придавать большого значения, почему „господин
если только он достаточно состоятелен, передает „честь"
этих хлопот надсмотрщику.
Тот факт, что у „властелина" возрастает труд верховного
надзора при эксплоатации большого числа людей,— часто
выставляется, как оправдание этой эксплоатации; и так же
часто эксплоатация, присвоение чужого неоплаченного труда—
представляется в виде заработной платы, подобающей соб¬
ственнику капитала. Но всего Лучше делает это защитник
рабства в Соедин. Штатах—адвокат О‘Коннор—в своей речи,
произнесенной 19 дек. 1859 г. на митинге в Нью-Йорке под
знаменем „Справедливость к Югу"1): „Милостивые государи"—
сказал он при громких аплодисментах,—„сама природа пред¬
назначила негра к положению раба. Он крепок и силен в
работе; но природа, давшая ему эту силу, отказала ему как
в умении управлять, так и в желании трудиться (одобрение).
И в том и в другом ему отказано! И та же природа, не
наделившая его волей к труду, дала ему господина для того,
чтобы он принудил эту волю и сделал из него в тех клима¬
тических условиях, для которых он создан, полезного слугу
как для самого себя, так и для господина, управляющего им.
Я утверждаю, что нет ничего несправедливого в том, чтобы
оставить негра в положении, в которое его поставила при¬
рода; нет ничего несправедливого в том, чтобы дать ему
господина, который управляет им; и у негра не отнимают
каких бы то ни было его прав, принуждая его за это рабо¬
тать и доставлять справедливое вознаграждение своему го¬
сподину за труд и таланты, которые тот применяет, чтобы
управлять им и сделать его полезным как для него самого,
так и для общества".
И вот наемный рабочий, как и раб, должен иметь госпо¬
дина, который заставлял бы его работать и управлял бы им.
А предположив эти отношения господства и подчинения веч¬
ными и неизменными, будет вполне в порядке вещей, что
наемный рабочий вынуждается производить свою собствен¬
ную заработную плату и сверх того плату за надзор, выну¬
ждается „доставлять своему господину справедливое вознагра¬
ждение за труд и таланты, которые тот применяет для того,
1) В апреле 1861 г. началась между северными и южными штата¬
ми великая война за уничтожение рабства, которое южные штаты хотели
сохранить. Прим. Борхардта.

259
чтобы управлять им и сделать его полезным как для себя
самого, так и для общества* *).
Труд надзора и руководства,—поскольку он возникает Ш» 1—373.
из господства капитала над трудом, — в капиталистической
системе непосредственно и неразрывно связан с производи¬
тельными функциями, возникающими из самой природы сов¬
местного труда. Заработная плата какого нибудь древне-гре¬
ческого epitropus’a или regisseur’a 2), как он назывался в
феодальной Франции, совершенно отделяется от прибыли и
принимает форму заработной платы за квалифицированный
труд, как только предприятие достигает достаточно круп¬
ных размеров для того, чтобы оплачивать такого управителя.
Само капиталистическое производство привело к тому,
что труд надзора, совершенно отделенный от собственности
на капитал, всегда имеется в наличности. Нет никакой надоб¬
ности в том, чтобы капельмейстер был собственником инстру¬
ментов оркестра, но его функция, как дирижера, не связана
также и с тем, чтобы у него было что либо общее с „ платой“
прочим музыкантам. Кооперативные фабрики показывают,
что капиталист, как деятельный участник производства, стал
совершенно излишним. После каждого кризиса можно видеть Ш, 1—374.
в английских фабричных округах много экс-фабрикантов 3),
которые за небольшое вознаграждение заведуют недавними
своими фабриками на правах управляющих у новых владель¬
цев, зачастую у своих кредиторов 4).
Из опубликованных отчетов кооперативных фабрик в иг, 1—375.
Англии видно, что—за вычетом вознаграждения управляющего,
которое составляет часть затраченного переменного капитала
совершенно так же, как плата других рабочих,—прибыль
превышала среднюю прибыль, хотя эти фабрики иногда упла¬
чивали более высокий процент, чем частные фабрики. При¬
чиной более высокой прибыли во всех этих случаях является
1) Прим. Борхардта: Достойно внимания, что лидер консерваторной
партии в Пруссии, Фридрих Юлий Сталь (1802—1861) высказывает такие
же точно мысли по отношению к современному пролетариату. Предоста¬
вленные самим себе, пролетарии погибли бы. Поэтому мудрое провидение
поставило господ над ними, которым они должны подчиниться добро¬
вольно из благодарности и в собственных интересах, и которые имеют
право ^а вознаграждение за их труд господства (см. соч. Сталя: „Совре¬
менные партии в церкви и государстве". 20-я лекция).
<) надсмотрщик, управитель.
•) бывших, разорившихся фабрикантов.
«В одном известном мне случае обанкротившийся фабрикант сде¬
лался после кризиса 1863 года платным наемным рабочим своих преж¬
них рабочих. После банкротства фабрику взяло в свои руки товарище¬
ство рабочих, а прежний владелец сделался ее управляющим*. Фр.
Энгельс.

260
большая экономия в применении постоянного капитала. Но
нас при этом больше всего интересует то обстоятельство, что
средняя прибыль (=процент-|-предпринимательский доход)
фактически и осязательно является здесь величиной, совер¬
шенно независимой от платы за управление. Так как прибыль
здесь была больше средней прибыли, то и предприниматель¬
ский доход был больше, чем вообще.
Тот же факт наблюдается и в некоторых капиталисти¬
ческих акционерных предприятиях, напр., в акционерных
банках. Кроме вознаграждения управляющих из валовой при¬
были г) здесь вычитается процент, уплачиваемый по вкладам,
и все таки, нередко остается еще довольно значительный пред¬
принимательский доход.
Смешение предпринимательского дохода с платой за над¬
зор или управление первоначально возникло из крайнего
противоречия между процентом и излишком прибыли. Оно
получило свое дальнейшее развитие благодаря стремлению
представить прибыль не как прибавочную стоимость, т. е.
неоплаченный труд, а как заработную плату самого капита¬
листа за выполняемый им труд. Этому со стороны социали¬
стов было противопоставлено требование, чтобы прибыль
была фактически сведена к тому, за что она выдается в тео¬
рии, а именно к простой плате за надзор. И это требование,
выступив против теоретических прикрас, было тем неприятнее,
чем более эта плата за надзор как и всякая другая зара¬
ботная плата—вследствие конкуренции, связанной с усилением
предложения этого труда, а также благодаря общему разви¬
тию, понижавшему издержки производства этого вида труда,—
все ниже опускалась. С развитием кооперации—среди рабочих,
акционерных предприятий среди буржуазии—был уничтожен
и последний предлог для смешения предпринимательского
дохода с платой за управление.
На базисе акционерных предприятий возникают новые
мошенничества с платой за управление, так как рядом с дей¬
ствительным управляющим и над ним—появляется множество
членов правления и контроля, для которых управление и
контроль фактически служат лишь предлогом к ограблению
акционеров и к собственной наживе. „Что выигрывают бан¬
киры и купцы благодаря тому, что участвуют в управлении
восьми или девяти различных товариществ, можно видеть из
следующего примера: частный баланс г-на Тимофея Абрама
Куртиса, представленный после его банкротства в коммер¬
ческий суд,—показывал под рубрикой „директорство" 8000—
’) Так наз. тантьема—участие в прибыли.

261
9000 р. ежегодного дохода. Так как г. Куртис был директо- ш, 1—377.
ром Английского банка и Ост-Индской Компании, то всякое
акционерное общество считало за честь привлечь его в каче¬
стве директора" ’). Вознаграждение директоров таких обществ
за одно заседание в неделю равняется по меньшей мере одной
гинее (около 10 р.). Прения в коммерческом суде раскрывают,
что плата за надзор обыкновенно находится в обратом отно¬
шении к труду по надзору, который в действительности не¬
сут эти номинальные директора.
*) «Сити или физиология лондонской коммерции*; наброски о банках
и кафе. Лондон 1815, стр. 83.
23

23. Кредит и банки ‘).
Капиталисту постоянно приходится многим выплачивать
и от многих получать деньги. Эти чисто технические опера¬
ции по платежам и инкассированию (получению) денег пред¬
ставляют особый труд, не производящий стоимости, но вхо-
III, 1—300. дящий в издержки обращения. Далее, определенная часть
капитала должна всегда быть в наличности в виде сокро¬
вища,—резерв покупательных, платежных средств, незанятый
капитал, в денежной форме ожидающий своего применения;
а некоторая часть капитала в этой форме постоянно прите¬
кает обратно. Кроме получения денег, их выдачи и счето¬
водства, это делает необходимым хранение сокровища, что
опять составляет особую операцию.
Эти чисто технические движения, которые должны со¬
вершать деньги, и вызываемые ими операции и издержки
сокращаются тем, что исполняются для всего класса капита¬
листов особым подразделением агентов или капиталистов. Бла¬
годаря разделению труда, эти технические операции стано¬
вятся исключительными функциями известной части капита¬
листов и (совершенно так же, как в случае с купеческим
капиталом) концентрируются,, ведутся в крупном масштабе.
UI, 1—301, Затем и в пределах этого особого дела происходит разделение
труда, распадение его на различные, независимые отрасли,
образование мастерской в каждой из таких отраслей:
уплата денег, прием их, сведение балансов, ведение текущих
счетов, хранение денег и пр.
Уже раньше я указывал, как деньги вообще первона
чально развиваются при обмене продуктов между различ¬
ными общинами. Поэтому торговля деньгами, торговля де¬
нежным товаром развивается прежде всего из международных
сношений. При существовании различных монет в различных
странах, купцы, производящие закупки в чужих странах,
должны обменивать монеты своей страны на местные монеты
Т. HI, I часть гл. 19, 25 и 27; т. Ill, II часть, гл. 29.

263
и обратно, или же обменивать различные монеты на слитки
чистого серебра или золота, как на мировые деньги. Отсюда
возникает меняльное дело, которое следует рассматривать,
как одно из естественно возникших оснований современной
торговли деньгами *). Из него развились разменные банки, ш, 1—302.
где серебро (или золото) функционирует в отличие от ходя¬
чей монеты, как мировые деньги,—в настоящее время, как
банковые или торговые деньги.
Это меняльное дело, эта торговля деньгами—образует
одну из причин возникновения кредита. Подробное исследо- in. I—336.
вание кредита и созданных им орудий (кредитные деньги
и т. п.) не входит в наш план. Нам необходимо остановиться
здесь лишь на некоторых пунктах, характеризующих вообще
капиталистический способ производства. При этом мы будем
иметь дело только с коммерческим и банкирским кредитом.
Связь между развитием этого кредита и общественного кре¬
дита остается вне нашего рассмотрения.
Мы видели раньше (гл. 16, стр. 203), каким образом из
простого товарного обращения развивается функция денег,
как платежного средства, и вместе с тем устанавливается
отношение кредитора и должника между производителями и
торговцами товаров: „Один вид товаров требует более дол- 1—107.
того, другой более короткого времени для своего производ¬
ства. Производство различных товаров связано с различными
временами года. Один товар рождается у самого своего
рынка, другой должен совершить путешествие на отдален¬
ный рынок. Поэтому один товаровладелец может выступить
в качестве продавца раньше, чем другой выступит в
качестве покупателя. При частом повторении одних и тех
же сделок между одними и теми же лицами условия продажи
товаров регулируются условиями их производства. С другой
стороны, пользование известным видом товаров, напр., домом,
может быть продано на известный промежуток времени,
В таких случаях лишь по истечении этого срока покупатель
данной потребительной стоимости может фактически получить
.Уже вследствие большого разнообразия монет как в отношении
их веса и пробы, так и чеканку их многими князьями и городами, по¬
всюду явилась необходимость пользоваться местной монетой в тех слу«
чаях, когда в торговых делах требовалось свести счета в какой нибудь
одной монете. Купцы, отправляясь иа какой впбудь из иностранных
рынков, для расплаты наличными запасались слитками чистого серебра
и золота. Точно также при отправлении в обратный путь они обменива¬
ли полученные ими местные монеты на золотые и серебренные слитки.
Поэтому меняльное дело, обмен слитков благородных металлов на местные
монеты и обратно, стало очень распространенным и выгодным делом".
(Гюльман,—Городской быт средневековья. Бонн 1626—29, т. I, стр. 437).
28*

264
1—108. ее в свое распоряжение. Он покупает поэтому товар раньше,
чем оплачивает его. Продавец становится кредитором, поку¬
патель должником**.
Ш, 1—386. С развитием торговли и капиталистического способа про¬
изводства, которое производит лишь для обращения,—это
естественное основание кредита расширяется, получает все¬
общее значение, развивается. В общем и целом деньги играют
здесь лишь роль платежного средства, т. е. товар продается
не за деньги, а под письменное обещание платежа в извест¬
ный срок. (Все такого рода платежные обязательства мы мо¬
жем для краткости подвести под общую категорию векселей).
Такие векселя до истечения их срока в свою очередь сами
обращаются, как платежное средство; они-то и образуют
собственно торговые деньги.
(П, 1—338. „Во всякой стране большинство кредитных сделок испол¬
няется в самой сфере промышленных отношений... Произво¬
дитель сырого материала кредитует его перерабатывающему,—
последний фабриканту и получает с него платежное обяза¬
тельство с определенным сроком платежа. Исполнив свою
часть работы, фабрикант в свою очередь на подобных же
условиях кредитует свой продукт другому фабриканту, ко¬
торый должен подвергнуть его дальнейшей переработке, и
таким образом кредит распространяется все дальше от од¬
ного лица к другому вплоть до потребителя. Оптовый тор¬
говец кредитует товар мелкому, а сам он получает товар в
кредит от фабриканта или комиссионера. Каждый занимает
одной рукой и ссужает другой иногда деньги, но гораздо
чаще продукты. Таким путем осуществляется в промышлен¬
ных делах безпрерывный обмен ссуд, комбинирующихся и
перекрещивающихся во всех направлениях. Именно в умно¬
жении и росте этих взаимных ссуд состоит развитие кредита
и здесь истинное местопребывание его могущества*1).
Другая сторона кредита примыкает к развитию торговли
деньгами, которое в капиталистическом производстве, ко¬
нечно, идет паралельно с развитием товарной торговли. Хра¬
нение резервных фондов деловых людей, технические опе¬
рации по приему и платежу денег, по международным пла¬
тежами, а вместе с тем и торговля слитками-концентри-
Ш, 1—303 руются в руках торговцев деньгами. „Кассир получает от
купцов, пользующихся его услугами, известную сумму денег
и открывает им на такую же сумму „кредит* в своих кни¬
гах. Затем они посылают ему свои долговые требования, по
которым он получает для них деньги и кредитует их на со-
!) Коклен „Кредит и банки в индустрии* „Rewue de deux mondes* 1842
265
ответствующую сумму; напротив, он производит платежи по
их запискам, уменьшая на сумму этих расписок текущий
счет. С этих поступлений и уплат он отчисляет себе незна¬
чительный процент за комиссию, который дает соответству¬
ющее вознаграждение за его труд только благодаря значи¬
тельности оборотов, совершаемых при его посредстве между
обоими сторонами. Если требуется покрыть платежи двух
купцов, при чем обоих обслуживает один и тот же кассир,
такие платежи покрываются очень просто, благодаря па-
ралельным счетам в книгах, так как кассиры изо дня в
день балансируют из взаимные требования". Биссеринг,—
„Руководство к практическому изучению государственного
хозяйства". Амстердам 1860, т. I. стр. 247.
„Вследствие потребности и положения Венеции, где пе- ш, 1—304
реноска наличных денег затруднительнее, чем в других
местах,—оптовые торговцы этого города стали учреждать
кассовые союзы. При условии надлежащей безопасности,
контроля и управления, члены такого союза вносили в него
известные суммы, на которые они выдавали записки своим
кредиторам, причем в заведенной для того книге уплаченная
сумма списывалась со счета должника и прибавлялась к
сумме, которую имел там-же кредитор. Эго—первые зачатки
так называемых жиро-банков" (Гюльман,—„Город в средние
века", Бонн, 1825—29, п. I, ст. 550).
В связи с этим развивается управление приносящим	I—3f8.
проценты капиталом или денежным капиталом, как особая
функция торговцев деньгами. 2аем и ссуда денег становится
их особым делом. Они выступают, как посредники, между
действительным заимодавцем и заемщиком денежного капи¬
тала. Говоря вообще, дело банкира с этой стороны состоит
в том, чтобы концентрировать в своих руках большими мас¬
сами ссужаемый денежный капитал, так что, вместо отдель¬
ного ссужающего лица, промышленным и комерческим капи¬
талистам противостоят банкиры, как представители всех лиц,
ссужающих деньги. Они становятся общими управителями
денежного капитала. С другой стороны, по отношению ко
всем ссужающим они концентрируют заемщиков, так как они
занимают для всего торгового мира. Их прибыль, вообще 1—339
говоря, состоит в том, что они занимают по более низкому
проценту, чем дают взаймы.
Ссудный капитал, которым располагают банки, прите¬
кает к ним многообразными путями. Прежде всего, так как они
являются кассирами промышленных капиталистов, в их руках
концентрируется денежный капитал, который хранит каждый

266
производитель и купец в качестве резервного фонда, или
который притекает к нему по платежам. Благодаря этому
резервный фонд всего торгового мира сводится к необходи¬
мому минимуму, так так он концентрируется как обществен¬
ный, и часть денежного капитала, которая иначе бездейство¬
вала бы в качестве резервного фонда,—отдается в ссуду.
Во вторых, ссудный капитал банков образуется из вкладов де¬
нежных капиталистов, предоставляющих банкам отдачу их
взаймы. Как только они начинают платить проценты по
вкладам, в них вкладываются далее денежные сбережения и
временно незанятые деньги всех классов. Мелкие суммы,—
сами по себе неспособные действовать как денежный капи¬
тал,— об'единяются в большие массы, и таким образом вы¬
растают в денежную силу. Наконец, в банках помещаются
вклады и доходы, которые предполагается тратить лишь
постепенно.
Отдача в ссуду производится посредством учета вексе¬
лей—превращения их в деньги до истечения их срока—и
посредством различных других форм: прямой ссуды по лич¬
ному кредиту, выдачи ссуд под залог процентных бумаг
всякого рода, особенно же ссуды под документы о праве
собственности на товары и т. п.
Ясно, что масса денежного капитала, с которым имеет
дело торговец деньгами,—есть ни что иное, как находящийся
в обращении денежный капитал купцов и предпринимателей,
и операции, производимые ими, являются операциями тех,
которые их ссужают.
Не менее ясно, что прибыль их является лишь вычетом
из прибавочной стоимости, потому что они имеют дело лишь
с реализованными стоимостями (даже если это—лишь в
форме долговых обязательств). Часть технических операций,
связанных с обращением денег, должна производиться самими
торговцами и производителями товаров.
hl, 1—421. Общие замечания, к которым кредит нас приводит,
следующие:
I. Необходимость образования кредита для того, чтобы
способствовать уравнению нормы прибыли.
II. Кредит сокращает издержки обращения.
1) Деньги сберегаются посредством кредита трояким
образом:
А. Для большей части сделок они вовсе отпадают.
Б. Их обращение ускоряется. С одной стороны, благо¬
даря технике банкового дела. С другой стороны, кредит
ускоряет обращение товаров.

267
В. Замещение золотых денег бумажными.
2) Кредит ускоряет отдельные фазы обращения, а вместе
с тем и воспр >изводства. (С другой стороны, кредит позволяет
на больший соок отделять акты купли и продажи и потому
служит основой спекуляции).
Он сокращает резервные фонды, что можно рассматри- Hi, 1—422.
вать с двоякой точки зрения: с одной стороны, как умень¬
шение орудий обращения, с другой,—как сокращение той
части капитала, которая должна всегда существовать в де¬
нежной форме.
Ш. Образование акционерных обществ. Отсюда:
1. Колоссальное расширение размеров производства и
и предприятий, невозможных для отдельных капиталов.
2. Капитал, который сам по себе покоится на обще*
ственном способе производства, получает здесь непосред¬
ственную форму общественного капитала в противополож¬
ность частному. Э то—упразднение капитала, как
частной собственности в границах самого ка¬
питалистического способа производства.
3. Действительно функционирующий капиталист превра¬
щается в простого управляющего, заведывающего чужими
капиталами, а собственники капиталов становятся лишь де¬
нежными капиталистами. Если даже получаемые ими диви¬
денды включают в себя процент и предпринимательский до¬
ход,—т.-е. всю прибыль (потому что содержание управля¬
ющего есть или должно быть только заработной платой),
тем не менее вся эта прибыль получается только в форме
процента, т.-е. вознаграждения просто за собственность на
капитал, которая таким образом совершенно отделяется от
функций в действительном процессе воспроизводства, подоб¬
но тому, как эта функция отделяется от собственности на ка¬
питал.
Это результат высшего развития капитали- ш, 1—423.
стического производства, необходимый пере*
ходный пункт к обратному превращению капи¬
тала в собственность производителей, — но уж
не в частную собственность раз‘единенных
производителей, а в непосредственную обще¬
ственную собственность. С другой стороны, пере¬
ходный пункт к превращению всех функций, до сих пор еще
связанных с собственностью на капитал,—в общественные
функции.
Так как прибыль принимает здесь чистую форму про¬
цента, то подобные предприятия возможны и тогда, когда
они приносят только процент.

268
(Прибавление Фридр. Энгельса: „С тех пор, как Маркс
написал эти строки, появились, как известно, новые формы
промышленного производства, представляющие вторую и
третью ступень акционерного общества. Издревле прослав¬
ленная свобода конкуренции пришла к концу и должна са¬
ма признаться в своем явно-скандальном банкротстве. И
притом таким образом, что в каждой стране крупные про¬
мышленники определенной отрасли соединяются в картель
для регулирования производства. В отдельных случаях воз¬
никали даже международные картели,—так, между англий-
1П, 1—424. ской и германской железной промышленностью. Но и этой
формы обобществления производства оказалось мало: проти¬
воположность интересов отдельных предприятий слишком
часто пробивалась наружу и снова восстановляла конку¬
ренцию. Тогда пришли к тому, что в отдельных отраслях,
где это допускалось степенью развития производства, стали
концентрировать общее производство этой отрасли предпри¬
ятий в одно крупное акционерное общество под единым ру¬
ководством. Таким путем в этих отраслях конкуренция за¬
менена монополией и самым деятельным образом подготов¬
ляется будущая экспроприация всем обществом, нацией").
Эю—упразднение капиталистического способа производ¬
ства в пределах самого капиталистического способа произ¬
водства и потому само себя уничтожающее противоречие,
которое на первый взгляд представляется просто переходным
пунктом к новой форме производства.
IV. Оставляя в стороне акционерное дело, кредит пре¬
доставляет отдельному капиталисту или тому, кто считается
капиталистом, абсолютное—в пределах известных границ—ра¬
споряжение над чужим капиталом и чужой собственностью,
?П, 1—125. а отсюда—и над чужим трудом. Сам капитал,—которым вла¬
деет лицо в действительности или в мнении публики,—ста'
ловится лишь основой для кредитной надстройки. В осо¬
бенности это относится к оптовой торговле, (через которую
проходит крупнейшая часть общественного продукта). Спе¬
кулирующий оптовый торговец рискует не своей, а об¬
щественной собственностью. Такой же бессмысленной ста¬
новится фраза о происхождении капитала из сбережений, так
как спекулирующий, наоборот, требует, чтобы другие де¬
лали за него сбережения.
ill, 1—420. Кооперативные фабрики самих рабочих являются, в пре¬
делах старой формы, первой брешью в этой форме, хотя
они всюду, в их действительной организации, воспроизводят
все недостатки существующей системы. Но противополож¬
ность между капиталом и трудом уничтожается в пределах
269
этих фабрик, хотя вначале только в такой форме, что рабо¬
чие, как ассоциация, являются своим собственным капита¬
листом. Они показывают, как на известной ступени развития
производительных сил и соответствующих им общественных
форм производства, с естественной необходимостью из од¬
ного способа производства возникает и развивается новый
способ производства.
Капиталистические акционерные предприятия, как и ко¬
оперативные фабрики следует рассматривать, как переходные
формы от капиталистического к общественному ассоцииро¬
ванному способу производства, только в одних противоре¬
чие устранено отрицательно, а в других положительно.
Банковый капитал состоит: 1) из наличных денег, золота Ш, п—1
или банковых билетов; 2) из ценных бумаг.
Эти последние мы опять таки разделяем на две части-.
1) Торговые бумаги, текущие векселя, для которых время
от времени истекает срок и в учете которых состоит соб¬
ственно деятельность банкира, и
2) общественные ценные бумаги, как государственные
бумаги, свидетельства государственного казначейства, всякого
рода акции,—короче различные бумаги, приносящие проценты,
но существенно отличающиеся от векселей. Сюда могут быть ш, п—2
причислены также ипотеки.
Капитал, составляющийся из этих вещественных состав¬
ных частей,—разделяется опять таки: на капитал, вложенный
самим банкиром и вклады. В банках, выпускающих билеты,—
сюда же относятся и эти банкноты.
Вклады и банкноты мы пока оставим в стороне.
Уже самая форма капитала, приносящего проценты, при¬
водит к тому, что каждый определенный и регулярный де¬
нежный доход является в виде процента на капитал, неза¬
висимо от того, возникает ли этот доход из капитала, или
нет. Равным образом всякая сумма стоимости представляется
капиталом, раз она не расходуется как доход,—именно пред¬
ставляется основной суммой, капиталом, в противоположность
тому проценту, который она может приносить или приносит
в действительности.
Суть дела проста: пусть средний размер процента -5%
в год. Следовательно, сумма в 500 руб.,—превращенная в ка¬
питал, приносящий проценты,—доставляла бы ежегодно 25 р.
Каждый постоянный ежегодный доход в 25 р. рассматривает¬
ся поэтому, как процент на капитал в 500 р., Это является
однако чисто иллюзорным 1) представлением, за исключением
1) только кажущимися.

270
того случая, когда источник дохода в 25 р., (—представляет
ли он простой титул собственности или долговое требование,
или же действительный элемент производства, как напр. зе¬
мельный участок),—может быть передан из рук в руки.
Возьмем для примера государственный долг и заработ¬
ную плату.
Государство должно ежегодно выплачивать своим креди*
торам определенный процент на занятый им капитал. В этом
случае кредитор не может требовать от должника возраще¬
ния своего капитала, он может только продать свое долговое
требование, свое право собственности. Самый капитал пот¬
реблен, затрачен государством, он больше не существует.
Что же касается кредитора государства, то он: 1) обладает
долговым обязательством государства, скажем, на 100 р.,
Ш, И—3. 2) получает в силу этого обязательства право на известную
часть годовых доходов государства, т. е. на известную часть
годовых налогов в размере, скажем, 5 р. или 5%; 3) может
продать это долговое обязательство на 100 р. всякому другому
лицу. Но во всех этих случаях капитал, отпрыскомг), которого
считаются государственные платежи, остается иллюзорным,
фиктивным капиталом. Дело не только в том, что сумма,
данная в ссуду государству, уже не существует. Она вообще
не предназначалась для того, чтобы ее израсходовать.
Перейдем теперь к рабочей силе. Заработная плата рас¬
сматривается здесь, как процент, а следовательно, рабочая
сила, как капитал, приносящий эти проценты. Если, напр.,
годовая заработная плата—1.000 р., и если размер процента
5, то ежегодная рабочая сила рассматривается, как капитал
в. 20.000 р. Нелепость капиталистического способа представле¬
ния достигает здесь своего эпогея. К сожалению, имеются
ill, П—4 Два обстоятельства, которые нарушают это непродуманное
представление: во 1-к, рабочий должен трудиться, чтобы по¬
лучить свои проценты и во 2-х, он не может обратить в звон¬
кую монету капитальную стоимость своей рабочей силы пу¬
тем передачи ее другому.
Такой способ исчисления называется капитализацией,
капитализируется каждое регулярно повторяющееся получе¬
ние, причем его исчисляют по среднему размеру процента,
как доход, который приносил бы капитал, отданный в ссуду
из этого процента. Здесь утрачиваются, таким образом, по¬
следние следы зависимости от действительного процесса воз¬
растания капитальной стоимости, и представление о капитале
как о стоимости, которая возрастает каким то таинственным
образом сама из себя,—окончательно упрочивается.
*) процентом.

271
Даже там, где долговое обязательство ■ ценная бумага—
не представляет совершенно иллюзорного капитала, капиталь¬
ная стоимость этой бумаги совершенно иллюзорная. Акции ill, п 5.
железнодорожных, горных, пароходных и др. обществ пред¬
ставляют действительный капитал, именно капитал, вложен¬
ный в эти предприятия. Во всяком случае капитал существует
не вдвойне,—с одной стороны, как капитальная стоимость
акций, а с другой, как капитал, действительно вложенный
или подлежащий вложению в упомянутые предприятия. Капи¬
тал существует лишь в этой последней форме, а акция есть
лишь титул собственности на реализуемую им прибавочную
стоимость.
Эти бумаги могут быть проданы, становятся таким обра¬
зом товарами, цена которых своеобразно устанавливается и
изменяется. С увеличением прибыли предприятия увеличи¬
вается и цена его акций. Если номинальная стоимость акции,
т. е. действительно затраченная сумма, которую она перво¬
начально представляла,—100 р., и если прибыль предприятия
повысилась с 5 на 10%, то рыночная стоимость акции при
прочих равных условиях и при размере процента в 5% под¬
нимается до 200 р. Обратное—имеет место, если доход пред¬
приятия уменьшается. Но если мы предположим, что возра¬
стание стоимости действительного капитала равно прежнему,
или если, как при государственных долгах, действительного
капитала не существует,—то цена этих бумаг будет повы¬
шаться и понижаться в обратном направлении с движением
процента. Если размер процента с 5 повышается до 10%, то Ш, U—6.
ценная бумага, обеспечивающая доход в 5 р., будет пред¬
ставлять капитал всего в 50 р. Если же уровень процента
понижается до 2%°,0, то эта же бумага представляет капитал
в 200 р.
В периоды стеснения на денежном рынке эти ценные
бумаги должны таким образом вдвойне падать в цене: во
1-х, потому что повышается размер процента, а во 2-х, по¬
тому, что их массами выбрасывают на рынок.
В действительности эти бумаги суть не что иное, как Ш, 11—7.
накопленные притязания, юридические титулы на будущее
производство.
Таким образом большая часть банкирского капитала—
чисто фиктивна и состоит из долговых требований (вексе¬
лей), государственных бумаг (представляющих прошлый ка¬
питал) и акций (удостоверений на получение будущего
дохода).
С развитием кредитной системы—весь капитал пред- Ш, И—3.
ставляется удвоенным, а в некоторых случаях даже утроен-

272
ным, потому что титулы на долги и на собственность,
представляющие все тот же капитал, в различных руках по*
П1, и—9. являются в различных формах. Большая часть этого капитала
оказывается совершенной фикцией (плодом воображения).
Это относится даже и к „резервному фонду", в котором на¬
конец думают найти нечто действительно солидное (капи¬
тальное
Ш И—12 (Пример Фр. Энгельса: В ноябре 1892 года 15 крупней¬
ших лондонских банков имели резервный фонд, приблизи¬
тельно, в 28 мил. фунтов стерл. (около 280 мил. золот. руб.).
Из них 25 мил. помещены вкладом в Английский банк, и
самое большее 3 мил. имелось наличными даньгами в кассах
этах 15 банков. Между тем наличный запасной фонд самого
Английского банка в том же самом ноябре 1892 г. ни разу
не достигал полных 16 миллионов).
Банковая система, по своей формальной организации,
является искусственным продуктом капиталистического про¬
изводства. Отсюда колоссальная власть такого учреждения—
как Английский банк над торговлей и промышленностью,
хотя действительное движение этих последних находится со¬
вершенно вне его области и хотя он относится к нему пас¬
сивно. Вместе с тем это—форма общего счетоводства и рас¬
пределения Сп в общественном масштабе,—но только форма.
Мы видели, что средняя прибыль отдельных капиталистов
определяется не прибавочным трудом, который данный ка¬
питал сам присваивает, а всей суммой прибавочного труда,
присваиваемой суммой всех капиталов, из которых каж¬
дый отдельный получает свой дивиденд лишь—как про¬
порциональную часть общей суммы капиталов. Этот обще
ственный характер капитала осуществляется
лишь при содействии и полном развитии кре¬
дитной и банковой системы. С другой стороны, дело
идет еще дальше. Банковая и кредитная система предоставляет
в распоряжение функционирующих в производстве и торговле
капиталистов весь общественный капитал, незанятый в данный
момент, так что ни заимодавец, ни заемщик, применяющий
этот капитал, не являются его собственниками. Эта система
отменяет частный характер капитала и содержит в себе уже
зародыш уничтожения капитала вообще. Благодаря банкам
распределение капитала уходит из рук частных капиталистов
и ростовщиков и становится особой общественной
функцией. Но этим самым банк и кредит становятся в то
же время могущественнейшим средством, чтобы выгнать ка¬
питалистическое производство за его собственные пределы, и
273
и одним иэ наиболее влиятельных сподвижников кризисов и
разных мошенничеств.
Наконец, не подлежит ни малейшиму сомнению, чти кре¬
дитная система будет служить могучим рычагом при переходе
капиталистического способа производства в способ производ¬
ства обобществленного труда; конечно, однако, только как
один из элементов в связи с большими органическими пере¬
воротами в самом способе производства. Что же касается
иллюзии о чудодействительной силе кредитной и банковой*
системы в социалистическом смысле,—то иллюзии эти являются
плодом совершенного незнакомства с капиталистическим
способом производства и с кредитом, как одной из форм его.

24. Земельная рента.
I. Генезис1) капиталистической земельной ренты2).
1. Отработочная рента.
1П. I!.—325.	Если мы рассмотрим земельную ренту в ее самой про¬
стой форме, в форме отработочной ренты, когда не¬
посредственный производитель часть недели обрабатывает
фактически принадлежащую ему землю при помощи принад¬
лежащих ему орудий труда (плуг, скот и т. д.), а остальные
Ш. П—326. Дни недели работает в имении землевладельца, на земле¬
владельца, даром,—то здесь дело еще совершенно ясно,—
рента и прибавочная стоимость здесь тождественны. Рента
не прибыль,—вот та форма, в которой здесь выражается не¬
оплаченный прибавочный труд. В какой мере рабочий может
получить здесь избыток над необходимыми средствами своего
существования,—т. е. избыток сверх того, что при капита¬
листическом способе производства мы назвали бы заработ¬
ной платой,—это зависит при прочих равных условиях от
того отношения, в котором его рабочее время делится на
рабочее время для него самого и барщинное рабочее время
для землевладельца. Итак, этот избыток над необходимей¬
шими средствами существования,— зародыш того, что при
капиталистическом способе производства является при¬
былью, — здесь всецело определяется высотой земельной
ренты, которая в этом случае не только непосредственно
есть неоплаченный прибавочный труд, но и выступает, как
таковой. Что продукта барщинника должно быть здесь до¬
статочно для того, чтобы кроме средств его существования
возместить и условия труда,—это обстоятельство остается
общим для всех способов производства, так как это—есте¬
ственное условие всякого длительного производства, которое
всегда оказывается одновременно и воспроизводством, а сле-
*1 Генезис—история происхождения, возникновения.
«) Том III, Ч. 2, гл^ 47, § 2—4.

275
довательно, воспроизводством и условий своего собствен¬
ного функционированияг).
Здесь, где не только тожественны прибавочный труд и ш. и.—328
рента, но и прибавочная стоимость еще осязательно имеет
форму прибавочного труда, совершенно ясно выступают и
естественные условия или границы ренты, потому что это
суть естественные условия и границы прибавочного труда
вообще. Непосредственный производитель должен: 1) обла¬
дать достаточной рабочей силой и 2) природные условия
его труда, т. е, в первую очередь обрабатываемой земли,
должны быть достаточно благоприятны для того, чтобы у
него оставалась возможность затрачивать избыточный труд
сверх труда, необходимого для удовлетворения его соб¬
ственных необходимых потребностей. Эта возможность не
создает ренты, ее создает лишь принуждение, превращающее
возможность в действительность.
Наконец, при отработочной ренте ясно само собою, что HI. и.—329
при прочих условиях—всецело от относительных размеров
прибавочного или барщинного труда зависит, в какой мере
у непосредственного производителя окажется возможность
*) В этом месте (III, часть II, стр. 327) в оригинале в нескольких
предложениях вкратце и ярко сформулировано м а т е р и ал и с т и чес к ое.
понимание истории. Место это еще мало известно, а потому мы
приводим его дословно, хотя в некоторой части оно мало доступно:
„Та специфическая экономическая форма, в которой неоплаченный. Ш. II.—32'
прибавочный труд высасывается из непосредственных производителей,
определяет отношение господства и подчинения, каковым оно вырастает
непосредственно из самого производства, и в свою очередь оказывает на
последнее определяющее обратное действие. А на этом основана вся
структура экономического общества, вырастающего из самых отношений
производства, и вместе с тем его специфическая политическая струк¬
тура. Непосредственное отношение собственников условий производства
к непосредственным производителям,—отношение, всякая данная форма
которого каждый раз естественно соответствует определенной ступени
развития рода и способа труда, а потому и общественной производи¬
тельной силе последнего,—вот в чем мы всегда раскрываем самую глу¬
бокую тайну, сокровенную основу всею общественного строя, а, следова¬
тельно, и политической формы отношений суверенитета и зависимости
короче всякой данной специфической формы государства. Это не пре¬
пятствует тому, что один и тот же экономический базис,—один и тот же
со стороны главных условий,—благодаря бесконечно различным эмпи¬
рическим 1) обстоятельствам, естественным условиям, расовым отноше¬
ниям, действующим извне историческим влияниям и т. д.,—может обна¬
руживать в своем проявлении бесконечные вариации 2) и градации, кото¬
рые возможно понять лишь при помощи анализа3) этих эмпирически
данных обстоятельств11.
[1) эмпирический,—то, что может быть познано только на практике;
2). вариация—изменение; 3) анализ—исследование]

276
улучшать свое положение, обогащаться, производить изве¬
стный избыток сверх необходимых средств существования
или,—если мы применим капиталистический способ вы раже
ния,—окажется ли у него и в какой мере возможность про
изводить какую бы то ни было прибыль для себя самого
Рента здесь—не какой либо избыток п >д прибытью,
нормальная, всепоглощающая, так сказать, законная фор
прибавочного труда. Не только размер такой прибызи, по
самое ее существование зависит,—при прочих равных уело
виях,—от размера ренты, т. е. прибавочного труда, принудь
тельно выполняемого для собственников.
2. Рента продуктами.
Ш. н.—330.	Превращение отработочной ренты в ренту продуктами,—
рассматривая дело с экономической точки зрения,—ничего
не изменяет в существе земельной ренты. И здесь, как и
прежде, рента есть единственная господствующая нормаль¬
ная форма прибавочной стоимости или прибавочного труда.
М. И.—331. Если рента продуктами представляет господствующую
и наиболее развитую форму земельной ренты, опа все же
постоянно в большей или меньшей мере сопровождается
остатками предыдущей формы, т. е. барщинной (отработоч¬
ной) ренты. Рента продуктами предполагает более высокий
культурный уровень непосредственного производителя, сле¬
довательно, более высокую ступень развития производитель¬
ности его труда и общества вообще. При этом отношении
непосредственный производитель более или менее распола¬
гает всем своим рабочим временем, хотя часть этого рабо¬
чего времени,—первоначально почти вся избыточная часть
его,—по прежнему даром принадлежит земельному собствен¬
нику, с той только разницей, что последний уже не полу¬
чает его непосредственно в его собственной натуральной
форме, а получает в натуральной форме его продукта. Труд
производителя на самого себя и его труд на земельного
собственника уже не отделяются осязательно во времени и
пространстве. Эта рента продуктами в ее чистом виде,—
хотя ее обломки могут доходить до более развитых спосо¬
бов производства и производственных отношений,—по преж-
Ш и _зз2.н^мУ предполагает натуральное хозяйство. Она предполагает
далее соединение деревенской домашней промышленности с
земледелием. При этой форме—рента продуктами, в ко¬
торых воплощается прибавочный труд, может и не исчер¬
пывать всего избыточного труда деревенской семьи. Напро¬
тив, производителю дается здесь, по сравнению с формой
отработочной ренты, больший простор для того, чтобы при-

277
обрести время для избыточного труда, продукт которого
принадлежит ему самому. Вместе с этой формой выступают
также бблыпие различия в экономическомположенииотдельных
непосредственных производителей. По крайней мере имеется
возможность для этого, а также та возможность, что этот
непосредственный производитель приобретает средство для
того, чтобы самому, в свою очередь, непосредственно эксплоа-
гировать чужой труд,
Благодаря тому, что эта форма,—рента в продуктах,—
связана с определенным характером продукта и самого про*
изводства; благодаря необходимому при ней соединению
сельского хозяйства и домашней промышленности; благодаря
тому, что при ней крестьянская семья приобретает почти
совершенно самодовлеющий характер вследствие своей не¬
зависимости от рынка, от изменений производства и от исто¬
рического движения стоящей вне ее части общества; коротко
говоря, благодаря характеру натурального хозяйства вообще,—
эта форма как нельзя более пригодна для того, чтобы по¬
служить (только в высшей степени медленно изменяясь» ба¬
зисом застойных состояний общества, как это мы наблюдаем,
например, в Азии.
3. Денежная рента.
Денежная рента возникает из простого метамор- щ. п.-эзз.
фоза (превращения) ренты продуктами. Вместо продукта не¬
посредственному производителю приходится здесь уплачи¬
вать собственнику земли цену продукта. Следовательно, уже
недостаточно получить избыток продукта в натуральной
форме последнего; избыток необходимо превратить из этой
натуральной формы в денежную форму. Часть продукта
должна теперь быть проданной и, следовательно, должна
быть произведена для продажи. Следовательно, характер
всего способа производства более или менее изменяется. Он
утрачивает свою независимость, свою отрешенность от связи
с обществом. Превращение ренты продуктами в денежную ш и.—334.
ренту предполагает уже сравнительно значительное развитие
торговли, городской промышленности, товарного производ¬
ства вообще, а вместе с тем и денежного обращения. Оно
предполагает, далее, рыночную цену продуктов и что они
продаются более или менее близко к своей стоимости, чего
может и не быть при прежних формах. На востоке Европы
мы могли бы еще отчасти собственными глазами наблюдать
процесс этого превращения.
Денежная рента, как превращенная форма ренты про¬
дуктами, есть последняя форма и в то же время формараз-
24

278
ложения того рода земельной ренты, который мы рассма¬
тривали до настоящего времени, именно земельной ренты,
пт. п.—335 как нормальной формы прибавочной стоимости. В своем
дальнейшем развитии денежная рента необходимо приво.
дит,—оставляя в стороне промежуточные формы, как, напри¬
мер, формы мелко-крестьянских арендаторов,—или к пре¬
вращению земли в свободную крестьянскую собственность,
или к форме капиталистического способа производства, к
ренте, уплачиваемой капиталистическим арендатором.
При денежной ренте традиционное обычно-правовое от¬
ношение между зависимым непосредственным производите¬
лем, владеющим частью земли и обрабатывающим ее, и между
земельным собственником необходимо превращается в дого¬
ворное, определяемое точными нормами положительного за¬
кона, чистое денежное отношение. Поэтому возделыватель—
владелец фактически становится простым арендатором. Это
превращение, при наличности прочих благоприятных общих
отношений производства, с одной стороны утилизируется
для того, чтобы постепенно экспроприировать старых кре¬
стьян—владельцев и заменить их каш;та диетическим аренда¬
тором; с другой стороны оно вед<т к тому, что прежний
владелец выкупает свое обязательств} уплачивать ренту и
превращается в независимого крестьян дна с полной собствен¬
ностью на возделываемую им зем. ю Далее, превращение
натуральной ренты в денежную не тсльк) необходимо сопро¬
вождается, но даже антиципируется о 5разованием класса
неимущих и нанимающихся за деньги батраков. Поэтому в
период возникновения этого нового класса, когда он высту¬
пает еще лишь спорадически ’), у обязанных к платежу ренты
крестьян, находящихся в лучшем положении, необходимо
развивается обыкновение эксплоатировать сельских наемных
рабочих за собственный счет,—совершенно также, как и в
эпоху феодализма более состоятельные зависимые крестьяне,
в свою очередь, держали вассалов. Таким образом для них
постепенно развивается возможность собрать известное со¬
стояние и самим превратиться в будущем в капиталистов.
Так даже среди старых владельцев земли, которые работают
сами, возникает питомник капиталистических арендаторов,
развитие которых обусловливается общим развитием капи¬
талистического производства вне деревни, и которые рас¬
цветают с особенной быстротой, если на помощь им прихо¬
дят, как в 16 веке в Англии, особо благоприятные обстоя-
Ч предшествуется.
2) не повсеместно.
279
тельства, подобно тогдашнему прогрессивному обесценению
денег, обогащавшему их,—при обычных для того времени
долгосрочных арендных договорах,—за счет земельных соб¬
ственников.
Далее, когда рента принимает форму денежной ренты и in. ц.—ззе
вместе с тем отношение между крестьянином, уплачивающим
ренту, и между земельным собственником принимает форму
договорного отношения,—превращение, возможное вообще
лишь при уже данном относительно высоком уровне разви¬
тия мирового рынка, торговли и мануфактуры, —необходимо
начинается и отдача земли в аренду капиталистам, которые
до того времени стояли за пределами деревни и которые
теперь переносят в деревню и в сельское хозяйство уже
развившийся в городах капиталистический способ ведения
хозяйства, а именно, производство продукта как только то¬
вара и как только средства для присвоения прибавочной
стоимости. Общим правилом эта форма может сделаться
лишь в странах, которые при переходе из феодального в
капиталистический способ производства господствовали на
мировом рынке. С вмешательством капиталистического арен¬
датора, между земельным собственником и действительно
работающим земледельцем разрываются все отношения, воз¬
никавшие из прежнего способа производства в деревне. Арен¬
датор становится действительным распорядителем этих земле¬
дельческих рабочих, теперь он выжимает из них прибавоч¬
ную стоимость,—между тем как земельный собственник стоит
теперь в прямом отношении,—именно просто денежном и
договорном отношении,—лишь к этому капиталистическому
арендатору. Вместе с тем претерпевает превращение и при¬
рода ренты. От нормальной формы прибавочной стоимости
и прибавочного труда она низводится до положения избытка
этого прибавочного труда над той его частью, которая при¬
сваивается в форме прибыли эксплоатирующим капитали¬
стом. В качестве ренты он отдает земельному собственнику
теперь только избыточную часть этой прибавочной стои¬
мости, которую он, в силу своего капитала, извлек непосред¬
ственной эксплоатацией сельских рабочих. Сколько именно
он отдает земельному собственнику, это определяется в сред¬
нем той средней прибылью, которую капитал приносит в
неземледельческих сферах производства. Итак, из нормаль¬
ной формы прибавочной стоимости и прибавочного труда
рента теперь превратилась в характерный для этой особой
сферы производства, для земледельческой сферы, избыток
над той частью прибавочного труда, которую капитал заби¬
рает как часть с самого начала и естественно подобающую
24*

280
Ш. 11—337 ему. Вместо ренты прибыль сделалась теперь нормальной
формой прибавочной стоимости, и рента считается теперь
лишь обособившейся при особых обстоятельствах формой не
прибавочной стоимости вообще, а определенного ее ответ¬
вления—добавочной прибыли.
Лишь эта капиталистическая форма земельной ренты
является предметом наших дальнейших исследований.
II. Предварительные замечания1).
Ш II.—1М	Итак, мы исходим из того предположения, что земле¬
делие,—точно так же, как индустрия,—уже подчинено капи¬
талистическим способом производства, т. е., что сельское
хозяйство ведется капиталистами, которые отличаются от
других капиталистов в первую очередь только тем элемен¬
том, к которому прилагается их капитал и приводимый в
движение этим капиталом наемный труд. С нашей точки
зрения фермер производит пшеницу и т. д. точно так же,
как фабрикант—пряжу или машины. Предположение,
что капиталистический способ производства
овладел сельским хозяйством, подразумевает,
что он господствует во всех сферах производ¬
ства и буржуазного о б ще ст в а. следовательно, что
имеются в наличности и вполне развитые его условия, ка¬
кова свободная конкуренция капиталов, возможность пере¬
носить их из одной сферы производства в другую, одина¬
ковый уровень средней прибыли и т. д. В такой форме сель¬
ское хозяйство велось не во все времена, да и в настоящее
ш И.—155 время оно не везде так ведется. Для нас необходимо, однако,
изучение современной формы земельной собственности по¬
тому, что задача вообще сводится к изучению тех опреде¬
ленных отношений производства и обмена, которые возни¬
кают из приложения капитала к сельскому хозяйству. Итак,
мы ограничиваемся исключительно приложением капитала
к собственно-земледелию, т. е. к производству главного ра¬
стительного вещества, которым живет население. Мы могли
бы сказать: пшеницы, потому что она—главное пищевое
средство современных, капиталистически развитых народов.
Одна из великих заслуг А. Смита заключается в том, что
он показал, каким образом земельная рента капитала, вло¬
женного в производство других сельско-хозяйственных про¬
дуктов,—например, льна, красильных трав, в самостоятель¬
ное скотоводство и т. д,,—определяется той земельной рен-
О Т. III, II ч., гл. 37.

281
гой, которую приносит капитал, вложенный в производство
главных пищевых средств.
Для полноты следует заметить, что здесь под землей
разумеется и вода и т. п., поскольку она имеет собственника,
является принадлежностью земли.
Один из великих результатов капиталистического спо- in. И.—157.
соба производства заключается в том, что он с одной сто¬
роны превращает земледелие из чисто эмпирических 1) и
механически наследуемых методов наименее развитой части
общества в сознательное научное применение агрономии ’),
поскольку это вообще возможно при отношениях, связанных
с частной собственностью 3), что он с одной стороны вполне
освобождает земельную собственность от отношений господ¬
ства и подчинения, а с другой стороны совершенно отделяет
землю, как условие труда, от земельной собственности и
>) эмпирически означает: все, что можно познать только путем
непосредственной практической деятельности; напротив, рациона л ь-
н о то, что основано на научном знании.
2) агрономия—наука о земледелии.
3) Совершенно консервативные агрикультур-химикн, как, напр.
Джонстон, признают, что действительно рациональное земледелие на
каждом шагу наталкивас тзя на непреодолимые помехи, налагаемые ча¬
стной собственностью. То же признают и писатели, являющиеся защит¬
никами монопольной частной собственности на землю, как напр. г. Шарль
Конт в двухтомной работе, имеющей своей специальной целью защиту
частной собственности. „Никакой народ,—говорит он,—не может дости¬
гнуть той степени благосостояния и силы, которая соответствует его при¬
роде, если только каждая часть питающей его земли не получит назна¬
чения наиболее согласного с общим интересом. Чтобы обеспечить серь¬
езное развитие богатства, необходимо, чтобы по возможности единая и
гамое главное, просвещенная воля взяла на себя распоряжение всяким
отдельным участком территории и использовала каждый участок для
преуспеяния всех остальных. Но существование такой воли... оказалось
'>ы несовместимым с разделением земли на частные земельные участки...
и с предоставленным всякому владельцу почти абсолютным правом по
усмотрению распоряжаться своим имуществом".—Джонстон, Конт и др.,
встречаясь с противоречием собственности и рациональной агрономии
обращают внимание лишь на необходимость возделывать землю изве-
-тной страны, как одно целое. Но агрикультуре, которой приходится
•читаться прежде всего с совокупностью постоянных потребностей сие-
аяющпхся человеческих поколений, противоречит и зависимость куль¬
туры особых зомледельческих продуктов от колебания рыночных цен,
и постоянное изменение этой культуры при таких колебаниях цен,
и весь дух капиталистического производства, направленный на непосред¬
ственную возмежно быструю денежную выгоду. Яркий пример этот»
дает лесное хозяйство, которое лишь в тех случаях иногда ведется до
известной степени в соответствии с общественным интересом, когда
леса н е составляют частной собственности, а подчинены государствен¬
ному управлению.

282
земельного собственника, для которого она не представляет
ничего больше, кроме источника «определенного денежного
налога, взимаемого им благодаря его монополии с про¬
мышленного капиталиста, фермера; настолько разрывает
связь земельного собственника с землей, что он может
провести всю свою жизнь в Константинополе, между
тем как его земельная собственность лежит в Шотландии,
ill И.-158. Рационализация земледелия с одной стороны, приведе¬
ние земельной собственности ad absurdum1) с другой,—та¬
ковы великие заслуги капиталистического способа производ¬
ства. Но как и все другие его исторические поступательные
шаги, так и этот, он купил прежде всего ценою полной пау¬
перизации 2) непосредственных производителей.
Итак, предпосылка капиталистического способа произ¬
водства такова: действительные земледельцы суть наемные
рабочие, получающие работу от капиталиста, арендатора,
который ведет сельское хозяйство только как особую область
эксплоатации капитала, как приложение своего капитала к
особой сфере производства. В определенные сроки, напри¬
мер, ежегодно, этот капиталист-фермер уплачивает земель¬
ному собственнику, собственнику эксплоатируемой им земли
договором установленную сумму денег (совершенно так же
как заемщик денежного капитала—определенный процент)
за разрешение применить свой капитал в этой особой сфере
производства. Эта денежная сумма называется земельной
рентой, безразлично, уплачивается ли она с пахотной земли,
строительного участка, рудников, рыбных ловель, лесов и
т. д. Она уплачивается в течение всего времени, на которое
земельный собственник по договору ссудил, сдал землю
hi. II—159 арендатору. Далее, мы имеем здесь перед собой все три
класса, которые в совокупности и противополагаясь дру!
другу, составляют остов современного общества: наемный
рабочий, промышленный капиталист, земельный собственник
Капитал может быть фиксирован в земле, присоедине!
к ней, частью на относительно короткий срок, как при улуч
шениях химического свойства, удобрений и т. д., частью на
более продолжительный, как в случае с осушительными ка¬
налами, оросительными сооружениями, нивеллировкой,хозяй¬
ственными постройками и т. д. Присоединенный таким обра¬
зом капитал относится к категории основного капитала. Про¬
цент за присоединенный к земле капитал и за улучшения.
’) довести до абсурда — значит доказать полную несостоятель¬
ность и бессмыслицу данного факта.
2) обнищания.

283
таким образом произведенные в ней, как в орудии произ¬
водства, может составлять часть той ренты, которая упла¬
чивается фермером собственнику земли1), но не это соста¬
вляет собственно земельную ренту, уплачиваемую за поль¬
зование землей, как таковой.
Сравнительно краткосрочные затраты капитала, сопря¬
женные с обычными производственными процессами в земле¬
делии, все без исключения делаются фермером. Эти затраты,
как и простое возделывание вообще, если только оно ве¬
дется хотя бы до некоторой степени рационально,—т. е. не
сводится к грубому истощению земли, как было, например,
у прежних американских рабовладельцев, против чего, однако,
господа земельные собственники по контракту обеспечивают
себя,—эти затраты улучшают почву, увеличивают количе¬
ство продукта и превращают земли из простой материи в
землю-капитал. Возделанная земля больше стоит, чем не¬
возделанная тех же самых естественных свойств. И основ¬
ные капиталы, присоединяемые к земле на более долгий Ш. И.—160
срок, используемые в течение сравнительно продолжитель¬
ного времени, по большей части, а в некоторых сферах
иногда исключительно, затрачиваются также фермером. Когда
же истекает определенный контрактом срок аренды,—и это
одна из причин, почему с развитием капиталистического про¬
изводства земельный собственник стремится по возможности
сократить срок аренды,—тогда произведенные в земле улуч¬
шения остаются владельцу земли, как неотделимая принад¬
лежность ее. При заключении нового контракта об аренде
земельный собственник присоединяет к собственно земель¬
ной ренте процент на капитал, присоединенный к земле,—
безразлично, сдает ли он теперь землю тому фермеру, кото¬
рый произвел улучшения, или какому либо другому. Таким
образом его рента разбухает; или, если он намерен продать
землю,—мы сейчас увидим, как определяется ее цена,—те¬
перь оказывается повышенной ее стоимость. Он продает не
просто землю, но улучшенную землю, присоединенный к земле
капитал, который ему ничего не стоит. Это одна из тайн,—
совершенно оставляя в стороне движения собственно земель¬
ной ренты,—ускоряющегося обогащения земельных собствен •
ников, постоянного увеличения их рент и возрастания денеж¬
ной стоимости их земель, параллельного ходу экономиче¬
ского развития. Таким образом земельные собственники при-
!) Я говорю „может* потому, что при известных обстоятельствах
этот процент регулируется законом земельной ренты и потому,—как в
случае конкуренции новых земель, обладающих большим естественным
плодородием,—может исчезнуть.

284
бирают к своим рукам результат общественного развития,
получающийся без всякого содействия с их стороны. Но в
то же время это одна из величайших помех рациональному
земледелию, потому что фермер избегает всяких улучшений
и затрат, раз нельзя ожидать, что они целиком возвратятся до
истечения срока его аренды; и мы видим, что на это обстоя¬
тельство жалуются снова и снова в прошлом веке, как и в
наши дни, противники современного строя земельной собствен¬
ности в Англин.
А. А. Вальтон в „Истории землевладения в Великобри¬
тании и Ирландии", Лондон, 1865 г. (стр. 96,97) так говорит
об этом: „Все усилия многочисленных сельско-хозяйственных
учреждений в нашей стране не в состоянии повести к зна¬
чительным или действительно заметным результатам в об¬
ласти успехов улучшенного возделывания, пока такие
улучшения в несравненно большей степени увеличивают
стоимость земельной собственности и размер ренты земле¬
владельца, чем улучшают положение фермера или сельского
рабочего. В общем, фермеры нисколько не хуже землевла¬
дельца, его управляющего или даже президента сельско¬
хозяйственного общества знают, что хороший дренаж, обиль¬
ное удобрение и хорошее хозяйствование в связи с увели¬
ченным применением труда для основательной расчистки и
обработки земли дадут чудные результаты как в отноше¬
нии улучшения почвы, так и в отношении увеличения
Ш. п.—161. производства. Но все это требует значительных затрат, и
фермеры не менее хорошо знают, что как бы ни улучшили
они землю и ни повысили ее стоимость, с течением времени
землевладельцы пожнут от этого главную выгоду в повы¬
шенной ренте и возросшей цене земли... Фермеры настолько
то понятливы, чтобы заметить, что те ораторы (землевла¬
дельцы и их управляющие на сельско-хозяйственных торже¬
ствах) странным образом всегда забывают сказать им, что
львиная доля всех улучшений, сделанных фермером, всегда
должна, в конце концов, попадать в карман землевладельца...
Как бы прежний арендатор ни улучшил арендованную землю,
его преемник каждый раз откроет, что землевладелец повы¬
сит ренту соответственно повышению стоимости земли, со¬
зданному прежними улучшениями".
В собственно земледелии этот процесс проявляется еще
не так ясно, как при пользовании землей как строительным
участком. В Англии подавляющая часть земли под постройки
не продается как freehold ’), а сдается земельными собствен-
i) вольно.
285
никами на 99 лет или, если возможно, и на более короткое
время. По истечении этого срока постройки вместе с самой
землей достаются владельцу. «Они (арендаторы) обязуются
после того, как они все время уплачивали вздутую земельную
ренту, по истечении срока контракта привести для крупного
землевладельца дом в хорошее обитаемое состояние. Едва
истекает срок контракта об аренде, как приходит агент или
управляющий землевладельца, осматривает ваш дом, забо¬
тясь о том, чтобы вы привели его в хорошее состояние,
потом вступает во владение им и присоединяет его к участку
своего лендлорда1). Факт тот, что если полное действие
этой системы будет допущено еще на продолжительное
время, все домовладение в королевстве, точно так же, как
сельское землевладение, окажется в руках крупных земле¬
владельцев. Почти весь Вестэнд Лондона, к северу и югу
от Temple Ваг, принадлежит приблизительно полдюжине
крупных землевладельцев, сдается за колоссальную аренд¬
ную плату и, если сроки контрактов не вполне истекли, то
они быстро истекают один за другим. В большей или мень¬
шей мере это относится и ко всем городам королевства. Но
даже на этом не останавливается эта алчная система исклю¬
чительности и монополии. Почти все доковые сооружения
наших приморских городов вследствие такого же процесса
узурпации находятся в руках крупных землевладельцев—
левиафанов*.
Этот пример собственности на постройки важен в том in. II.—1в2
отношении, 1) что он ясно показывает различие между соб¬
ственно земельной рентой и процентом на присоединенный
к земле основной капитал. Пока продолжается срок аренд¬
ного договора, процент на постройки,—равно как и на ка¬
питал, вкладываемый при земледелии арендатором в землю,—
достается промышленному капиталисту—строительному спе¬
кулянту или фермеру—и сам по себе не имеет ничего об¬
щего с земельной рентой, которую ежегодно, в определен¬
ные сроки, приходится уплачивать за пользование землей.
2) Он показывает, как вместе с землей и присоединенный к
ней чужой капитал, в конце концов, достается землевла¬
дельцу, и вследствие этого его рента увеличивается про¬
центом.
Земельная рента может смешиваться с процентом еще III. П.—163
з одной форме, и благодаря этому ее специфический харак.
тер может остаться непонятым. Земельная рента находит
себе выражение в определенной сумме денег, которую земель-
крупного землевладельца.

286
ный собственник ежегодно извлекает из сдачи известного
участка земли. Всякий определенный денежный доход может
быть капитализирован, т. е. может рассматриваться как про¬
цент на воображаемый капитал. Если, например, средний
размер процента 5%, то годовая земельная рента в 200 р.
может рассматриваться, как процент на капитал в 4000 р.
Капитализированная таким образом земельная рента и со¬
ставляет покупную цену или стоимость земли,—категория,
которая подобно „цене труда“ иррациональна1), так как
земля не есть продукт труда, следовательно, не имеет стои¬
мости. Но с другой стороны за этой иррациональной формой
скрывается действительное отношение. Если капиталист по¬
купает землю, приносящую годовую ренту в 200 руб., за
4000 руб., то он получает средний годовой процент в 5% —
совершенно так же, как если бы он вложил этот капитал в
процентные бумаги или прямо отдал его в ссуду из 5%.
Это увеличение стоимости капитала в 4000 руб. на 5%. При
таком предположении в 20 лет он возместил бы покупную
цену своего имения доходами с последнего. Поэтому в Англии
покупная цена земель исчисляется по известному числу years
purchase (годовых доходов), что является лишь иным выра¬
жением капитализирования земельной ренты. В самом деле,
это покупная цена—не земли, а той земельной ренты, кото¬
рую она приносит,—вычисленная в соответствии с обычным
размером процента. Но эта капитализация ренты предпола¬
гает ренту, между тем как рента не может быть выведена
и об‘яснена в обратном порядке, из ее собственной капита¬
лизации. Напротив, ее существование, независимо от про¬
дажи, является здесь предпосылкой, исходной точкой.
Из этого следует, что—предполагая земельную ренту
неизменной по величине—цена земли может повышаться и
понижаться в обратном направлении с повышением или по¬
нижением размера процента. Если бы обычный размер про¬
цента понизился с 5 до 4%, то годовая земельная рента в
200 рублей представляла бы годовое увеличение стоимости
капитала уже не в 4000 руб., а в 5000 руб., и таким образом
цена все того же участка земли повысилась бы с 4000р. до
5000 р. или с 20 годовых доходов (years purchase—Jahres-
ill. II.—164. ertrUgen) до 25. Обратное в обратном случае. Это—независи¬
мое от самого движения земельной—ренты и регулируемое
лишь размером процента—движение земельной цены. Но так
как в ходе общественного развития норма прибыли, а вместе
с ней и размер процента, поскольку он регулируется нормой
*) бессмысленаа.
287
прибыли, имеет тенденцию понижаться; что далее, даже
оставляя в стороне норму прибыли, размер процента имеет
тенденцию понижаться вследствие роста ссужаемого денеж¬
ного капитала,—то из этого следует, что цена земли имеет
тенденцию повышаться и независимо от движения земель¬
ной ренты и цены земельных продуктов, часть которой со¬
ставляет рента.
Так как земельная собственность во всех старых стра¬
нах считается особо почтенной формой собственности, а
купля земельной собственности—особо верным помещением
капитала, то размер процента, из которого исчисляется по¬
купная цена земельной ренты, держится обыкновенно ниже,
чем при других способах помещения капитала, рассчитанных
на сравнительно долгое время, так что, например, покупщик
земли получает на покупную цену всего 4%, между тем как
он получил бы на тот же капитал при другом способе поме¬
щения 5%; или, что сводится к тому же, он уплачивает за
земельную ренту больше капитала, чем пришлось бы ему
уплатить за такой же годовой денежный доход в других
сферах применения.
Конечно, практически земельной рентой является все, ш. И.—165.
что фермер платит земельному собственнику в форме аренд¬
ных денег за разрешение возделывать землю. Однако, в нее
входят и инородные составные части, которые не являются
рентой. Мы уже видели, что процент на присоединенный к
земле капитал может образовать одну из таких инородных
составных частей земельной ренты, причем эта составная
часть с ходом экономического развития необходимо образует
все более и более возрастающий придаток к общей сумме
рент данной страны. Но даже оставляя этот процент в сто¬
роне, возможно, что часть арендных денег, а в известных
случаях арендные деньги целиком,—это предполагает полное
отсутствие собственно земельной ренты, а потому предпола¬
гает, что земля действительно не имеет стоимости,—соста¬
вляют вычет из средней ли прибыли, из нормальной ли за¬
работной платы или из той и другой одновременно. Эта
часть прибыли или заработной платы представляется здесь
в образе земельной ренты, потому что она не попадает, как
это бывает обычно, промышленному капиталисту или наемному
рабочему, а уплачивается в форме арендных денег земель¬
ному собственнику. Ни та, ни другая часть не образует зе¬
мельной ренты в экономическом смысле этого слова; но прак¬
тически она образует доход земельного собственника, эконо¬
мическое использование его монополии,—совершенно так же.

288
как действительная земельная рента,—и точно так же опре¬
деляет земельную цену.
Ш. Г—166	Мы не говорим здесь о таких отношениях, когда фор¬
мально существует земельная рента, но когда нет самого
капиталистического способа производства, когда сам фер¬
мер не является промышленным капиталистом и характер
его хозяйствования не является капиталистическим. Таково
положение, например, в Ирландии: фермер здесь, в общем,
мелкий крестьянин. То, что он уплачивает в виде арендной
платы земельному собственнику, зачастую поглощает не
только часть его прибыли,—т. е. его собственного прибавоч¬
ного труда,—но и часть той нормальной заработной платы,
которую он получал бы при других условиях за такое же
количество труда. Кроме того, земельный собственник, кото¬
рый здесь совершенно ничего не делает для улучшения
почвы, экспроприирует у него его маленький капитал, кото¬
рый арендатор присоединяет к земле по большей части
собственным трудом,—экспроприирует точно так же, как
сделал бы ростовщик при подобных условиях. Разница лишь
в том, что ростовщик рискует при подобных операциях по
меньшей мере своим собственным капиталом. Такое постоян¬
ное ограбление составляет предмет борьбы из-за ирланд¬
ского земельного законодательства, которое предполагается
свести к тому, чтобы принудить земельного собственника,
отказывающего арендатору, вознаграждать последнего за
произведенные им улучшения почвы или за присоединенный
к земле капитал. Пальмерстон обыкновенно давал на это
циничный ответ: „Палата общин — палата земельных соб¬
ственников*.
Мы не говорим также о тех исключительных отношениях,
когда даже в странах капиталистического производства зе¬
мельный собственник может выжимать высокую арендную
плату, которая не стоит ни в каком соответствии с продук¬
том земли, примером чего может служить в английских про¬
мышленных округах сдача мелких клочков земли в аренду
фабричным рабочим под маленькие садики или для люби¬
тельского земледелия в часы досуга.
Мы говорим о земледельческой ренте в странах разви¬
того капиталистического производства. Например, среди
английских фермеров имеется известное количество мелких
капиталистов, которые воспитанием, образованием, тради¬
циями, конкуренцией и другими обстоятельствами предопре¬
делены и вынуждены к тому, чтобы в качестве фермеров
применять свой капитал к земледелию. Они вынуждены
довольствоваться прибылью меньшей, чем средняя, и отда¬
289
вать часть ее в форме ренты собственнику земли. Это—
условие, при соблюдении которого им только и может быть
позволено вкладывать свой капитал в почву, в земледелие.
Так как земельные собственники повсюду оказывают значи-Ш П—167
тельное, в Англии даже преобладающее, влияние на законо¬
дательство, то они могли использовать это влияние для
того, чтобы надувать целый класс фермеров. Правда, напр.,
хлебные законы 1815 г,,—налог на хлеб, как известно, на¬
ложенный на страну с той целью, чтобы обеспечить для
праздных земельных собственников дальнейшее существова¬
ние непомерно возросших рент, создавшихся во время анти-
якобинской войны против Франции,—за вычетом отдельных
исключительно урожайных годов оказали то действие, что
поддерживали цены сельскохозяйственных продуктов выше
того уровня, до которого они упали бы при свободном ввозе
хлеба. Однако они не имели такого действия, чтобы удер¬
жать цены на таком уровне, который землевладельцы-зако-
датели декретировали, как своего рода нормальный уровень,
так что он составляет законный предел ввоза ино¬
странного хлеба. Между тем, арендные договоры заключа¬
лись под впечатлением этих нормальных цен. Когда иллюзии
рассеялись, был составлен новый закон, с новыми нормаль¬
ными ценами, которые, однако, были столь же бессиль¬
ным выражением алчной землевладельческой фантазии, как
и старые. Таким образом фермеров прижимали с 1815 до
30-х годов. Отсюда „угнетенное состояние земледелия*, как
постоянная тема на протяжении всего этого времени. Отсюда
экспроприация и разорение- целого поколения фермеров в
течение этого периода и замещение их новым классом
капиталистов.
Но несравненно более общий и важный факт предста¬
вляет понижение заработной платы собственно замледель-
ческих рабочих ниже нормального среднего уровня, так что
часть заработной платы отнимается у рабочего, образует со¬
ставную часть арендной платы и таким образом под маской
земельной ренты попадает земельному собственнику вместо
рабочего. Например, в Англии и Шотландии, за исключением
немногих графств, находящихся в благоприятном положении,
это—общее явление. Труды учрежденных перед введением
хлебных законов в Англии парламентских следственных комис¬
сий о высоте заработной платы с очевидностью, вне всякого
сомнения, доказывают, что высокие ренты и соответствующий
им рост земельных цен во время анти-якобинской войны
представляют отчасти результат просто вычета из заработной
платы и ее понижения ниже даже физического уровня, т. е.

290
результат выплаты некоторой части нормальной заработной
ill. П.—168. платы земельному собственнику. Различные обстоятельства,
между прочим, обесценение денег, способ применения зако¬
нов о бедных в земледельческих округах и т. д.,—сделали
возможной эту операцию в то самое время, когда доходы
фермеров колоссально возрастали и земельные собственники
сказочно обогащались. Впрочем, одним из главных аргу¬
ментов как фермеров, так и земельных собственников, в
пользу введения хлебных пошлин прямо был тот довод, что
физически невозможно еще больше понизить плату земле¬
дельческих батраков. Это положение не претерпело суще¬
ственных изменений, и в Англии, как во всех европейских
странах, часть нормальной заработной платы по прежнему
входит в состав земельной ренты. Едва лишь обстоятельства
принуждают к временному повышению заработной платы
земледельческих рабочих, как уже фермеры начинают кричать,
что повышение заработной платы до нормального уровня,
которого она достигает в других отраслях промышленности,
вещь невозможная, что оно неизбежно разорит их, если
земельная рента не будет одновременно понижена. Следо¬
вательно, здесь делается признание, что под именем земель¬
ной ренты арендаторы делают вычет из заработной платы
ill. 11.—169. и выплачивают его земельному собственнику. И поскольку
высота земельной цены обусловливается этим обстоятель¬
ством, повышающим ренту, постольку повышение стоимости
земли тожественно с обесценением труда, высокий уровень
земельной цены—с низким уровнем цены труда.
til. п.—174.	Наконец,—рассматривая формы проявления земельной
ренты, т. е. рассматривая арендную плату, которая уплачи¬
вается под титулом земельной ренты собственнику земли
за использование почвы,—необходимо помнить, что цена ве¬
щей,—которые сами по себе не имеют стоимости, т. е. не
суть продукты труда, как, например, земля, или по крайней
мере не могут быть воспроизведены трудом, как, напри¬
мер, древности, художественные произведения определенных
мастеров и т. д.,—может определяться очень случайными
обстоятельствами. Чтобы продать вещь, для этого не тре¬
буется ничего иного, как только, чтобы она способна была
сделаться об‘ектом монополии и отчуждения.
III. II.—177. Как раз в земельной ренте представляется особенно
своеобразным то обстоятельство, что ее величина опреде¬
ляется отнюдь не содействием ее получателя, а развитием
общественного труда, совершающимся помимо его. Это
относится, конечно, и к другим частям прибавочной стоимости,
но там это менее заметно. Поэтому легко принять за ха¬
291
рактерную особенность ренты (и вообще земледельческого
продукта) то, что на основе товарного производства—и,
точнее, капиталистического производства, которое во всем
своем об‘еме есть товарное производство,—в действитель¬
ности обще всем отраслям производства и всем их про¬
дуктам.
В ходе общественного развития величина земельной
ренты (а вместе с нею и стоимость земли) развивается, как
результат всего общественного труда. С одной стороны, с
общественным развитием возрастает рынок и спрос на про¬
дукты земли, с другой стороны-спрос непосредственно на
самую землю для всевозможных, даже и не земледельческих
отраслей предприятий. Точнее и говоря только о собственно
земледельческой ренте, рента (а вместе с нею и стоимость
земли) развивается параллельно с рынком для продукта
земли и, следовательно, с ростом неземледельческого насе*
ления, с его потребностью и спросом отчасти на пищевые
средства, отчасти на сырые материалы. С природой капита¬
листического способа производства связано то явление, что
он постоянно сокращает земледельческое население по срав¬
нению с неземледельческим, потому что в промышленности
относительное возрастание постоянного капитала (средств
производства) по сравнению с переменным сопровождается
абсолютным ростом—хотя относительным уменьшением—пе¬
ременного капитала (рабочей силы); между тем как в земле¬
делии переменный капитал (рабочая сила), необходимый для
эксплоатации определенного участка земли, уменьшается
абсолютно. Он может возрастать лишь в том случае, если ш. ц — 178.
для возделывания открывается новая земля, что, однако,
предполагает в свою очередь еще большее увеличение не¬
землевладельческого населения.
Из всех этих обстоятельств ясно видно, что земельная
рента возрастает помимо участия в этом процессе земельного
собственника. Однако, это явление не представляет специ¬
фической особенности земледелия и его продуктов. Напро¬
тив. на основе товарного производства то же относится
и ко всем другим отраслям производства и продуктам.
Ш.Общее понятие о дифференциальной—разностной—ренте*).
При анализе земельной ренты мы сначала будем исхо- ш. п.—180.
дить из предположения, что продукты, с которых уплачи¬
вается такая рента,—для целей нашего анализа достаточно
I) т. III, н ч., гл. зз.

292
иметь в виду земледельческие, продукты или также про¬
дукты рудников,—продаются по ценам их производства Ч-
И вот вопрос заключается в том, каким образом при этом
предположении может развиться земельная рента, т. е. каким
образом часть прибыли может превратиться в земельную
ренту, а потому часть цены товара может достаться зе¬
мельному собственнику.
Чтобы показать общий характер этой формы земель
ной ренты, предположим, что подавляющее большинство
фабрик в известной стране приводятся в движение паровыми
машинами, а определенное меньшинство - естественными во¬
допадами. Предположим, что в соответственных отраслях
промышленности цена производства составляет 115 за такую
массу товаров, на которую капитала потребляется на 100.
Ш И.—181 Эти 15% прибыли исчисляются’) не только на потреблен¬
ный капитал в 10U, но на весь капитал, вложенный в
производство этой товарной стоимостиэ). Эта цена про¬
изводства, как показано раньше, определяется не индиви¬
дуальными издержками производства каждого отдельного
фабриканта, а теми издержками производства, которых товар
требует в среднем выводе при средних условиях для всего
капитала, вложенного в данную сферу производства.
Так как в данной связи безразлично, какие определен
ные числовые отношения мы возьмем, то мы предположим
дальше, что издержки производства на фабриках, приводи
мых в движение силой воды, составляют всего 90 вместо 100.
Так как цена производства массы этих товаров, регули¬
рующая рынок, вместе с прибылью в 15%, равна 115, то
фабриканты, которые приводят свои машины в движение
силой воды, тоже будут продавать по 115. Поэтому, их
прибыль должна бы составлять 25 вместо 15; регулирующая
цена производства позволила бы им получать добавочную
прибыль в 10%,—не потому, что они продают их по цене
производства, а потому что их капитал функционирует при
исключительно благоприятных условиях.
Тотчас же обнаруживаются двоякого рода обстоятельства:
Во-первых: получающаяся таким образом добавоч¬
ная прибыль сначала имеет такой же характер, как всякая
1) Припомним, что подъ „ценой производства* Маркс понимает
цену издержек товара (т. о. стоимость потребленного для производ¬
ства его капитала, включая сюда и заработную плату, являющуюся
переменным капиталом) -f- е р е д и го ю прибыль (см. гл. 7-ую этой
книги).
’) как это всегда делается при вычислении средней прибыли.
в) следовательно, включая и непотребленвую часть постоянного
капитала.

293
добавочная прибыль, поскольку последняя не представляет
случайного результата операций в процессе обращения, слу¬
чайных колебаний рыночных цен. Итак, эта добавочная при¬
быль равна разности между индивидуальной ценой производ¬
ства у этих производителей, поставленных в благоприятные
условия, и общей, общественной ценой производства, регу-
лурующей рынок всей соответственной сферы производства.
Стоимость товара, произведенного при помощи водопада, п. u.—isz
меньше—потому, что для производства его требуется мень¬
шее общее количество труда, именно меньше того труда,
который входит в производство, как часть постоянного ка¬
питала. Труд, применяемый при этом, производительнее
труда, прилагаемого в массе фабрик такого же рода. С
точки зрения промышленника дело представляется таким
образом, что для него издержки производства товара меньше
и вследствие этого меньше также его индивидуальная цена
производства. Издержки производства для него 90 вместо 100*
Следовательно, и его индивидуальная цена производства со¬
ставляет в таком случае вместо 115 всего ЮЗ’Д1). Разность
между его индивидуальной ценой производства и общей ценой
производства ограничена разностью между его индивидуальны¬
ми издержками производства и общими издержками производ¬
ства. Это—одна из границ его добавочной прибыли. Другая
граница—это величина общей цены производства, которая в
существенной части определяется общей нормой прибыли. Если
бы уголь подешевел, то разность между его индивидуальными
издержками производства уменьшилась бы, а потому умень¬
шилась бы и его добавочная прибыль. Если бы ему пришлось
продавать товар по его индивидуальной цене производства, то
разность отпала бы.
Во-вторых: до сих пор добавочная прибыль фабри-ш. п,—isi
канта, применяющего в качестве двигательной силы водопад
вместо пара, ничем не отличается от всякой другой доба¬
вочной прибыли. Всякая нормальная добавочная прибыль,—
т. е. возникающая не от случайных операций по продаже
или от колебаний рыночной цены,—определяется разностью
между той индивидуальной ценой производства, которая
получается для товаров при применении этого особого капи¬
тала, и той общей общественной ценой производства, кото¬
рая в общем регулирует рыночные цены товаров данной
отрасли производства.
Но отсюда начинается различие.
*) т. е. = 90 + (15% от 90 =) 13’'2 = 103 /2.
25

294
Какому обстоятельству обязан фабрикант в данном
случае своей добавочной прибылью?
В первую очередь—естественной силе, двигательной
силе водопада, который дан природой и представляет не то,
что, например, уголь, который сам есть продукт труда и—
должен быть оплачен.
Но это не все. Фабрикант, работающий с паровой ма¬
шиной, тоже применяет естественные силы, которые ничего
Ш. II.—184. не стоят ему. Фабрикант оплачивает уголь, но не способность
воды переходить в пар не упругость пара и т. д. Это
присвоение сил природы, т. е. присвоение достигаемого при
их помощи повышения производительности рабочей силы,
обще всему капиталу. Итак, если применение известной
естественной силы—водопада—создает здесь добавочную при¬
быль, это не объясняется исключительно тем фактом, что труд
повышением своей производительной силы обязан здесь
применению естественной силы.
Далее: добавочная прибыль, которую вообще может
реализовать индивидуальный капитал, происходит, — если
чисто случайные отклонения оставить в стороне,—от умень¬
шения издержек производства, следовательно,—расходов на
производство. Это уменьшение, в свою очередь, обязано
или тому обстоятельству, что данный капитал прилагается в
больших массах, чем средняя, и поэтому непроизводительные
издержки (faux frais) производства уменьшаются, между тем
как общие причины повышения производительной силы
труда (кооперация, разделение труда и т. д.) получают воз¬
можность действовать в повышенной степени и с большей
интенсивностью, или же уменьшение издержек производства
обязано тому обстоятельству, что применяются лучшие методы
труда, новые изобретения, усовершенствованные машины,
химические секреты фабрикации и т. д., короче,—новые усо¬
вершенствование, стоящие выше среднего уровня, средства
производства и методы производства.
in.и.—185. Само по себе, нет никаких препятствий
тому, чтобы весь капитал в известной сфере
производства применялся одинаковым спосо¬
бом. Конкуренция между капиталами стремится, напротив,
к все большему уравнению этих различий.
Но с добавочной прибылью фабриканта,
пользующегося водопадом, делообстоит иначе.
Повышенная производительная сила применяемого им
труда вытекает не из самого капитала и труда, но из такой
монополизируемой естественной силы, которую как водопа¬
дом, могут располагать лишь те, кто может располагать
295
особыми участками земли вместе с их принадлежностями.
Не от капитала зависит вызвать к жизни это естественное
условие повышенной производительной силы труда—подобно
тому как каждый капитал может воду превратить в пар.
Это естественное условие встречается в природе лишь местами,
и там, где его нет, его невозможно создать при помощи
определенной затраты капитала. Фабриканты, которым
принадлежат водопады, устраняют фабрикан¬
тов, у которых нет водопадов, от применения
этой естетственной силы, так как земля,—и тем более
земля, обладающая водяной силой,—ограничена. Конечно,	и.—1М
количество водяной силы, доступной для использования
промышленностью, может быть увеличено. Водопад может
быть искусственно отведен, что бы вполне использовать
его движущую силу; водяное колесо может быть усовершен¬
ствовано, ЧТОбы ВОЗМОЖНО больше ИСПОЛЬЗОВаТЬ СИЛУ ВОДЫ;
там, где по характеру потока не годится обычное колесо,
могут быть применены турбины и т. д.—Но эта естествен¬
ная сила всегда связана с землей и не может быть создана,
как общие условия. Земельные собственники могут разрешить
и не разрешить использование. Но капитал не может создать
водопад из себя.
При таких обстоятельствах добавочная
прибыль превращается в земельную ренту, т. е.
она достается собственнику водопада. Если фабрикант уплачи¬
вает последнему за его водопад 10 р. в год, то его прибыль
составляет 15 руб.; 15% на те 100 р., до которых теперь
доходят его издержки производства; и он оказывается теперь
в совершенно таком же положении, может быть в лучшем,
чем все остальные капиталисты его сферы производства,
работающие при помощи пара. Дело нисколько не изменилось
бы от того, если бы капиталист сам был собственником
водопада. Он по прежнему получал бы добавочную прибыль
в 10 р. не как капиталист, а как собственник водопада J).
Очевидно, что эта рента всегда представляет дифферен¬
циальную ренту, потому что она не принимает участия в об¬
разовании общей цены производства товара, а напрот в
предполагает ее. Она всегда возникает из разности между ш. и.—187.
индивидуальной ценой производства, получающейся для
отдельного капитала, который располагает монополизованной
естественной силой, и общей ценой производства для
капитала, вообще вложенного в соответственную сферу про¬
изводства.
*1 как землевладелец.
25*

296
Земельная собственность на водопад сама по себе не имеет
никакого отношения к созданию части прибавочной стоимости
(прибыли), которая производится с помощью водопада. Эта
Ш. П.—188. добавочная прибыль существовала бы и в том случае, если
бы не было никакой земельной собственности, если бы,
например, земля, принадлежностью которой является водопад,
утилизировалась фабрикантом как земля, которой никто не
владеет. Следовательно, земельная собственность не создает
той части стоимости, которая превращается в добавочную
прибыль, алишь дает земельному собственнику воз¬
можность переложить эту добавочную прибыль
из кармана фабриканта в свой собственный.
Очевидно, что цена водопада, — т. е. цена, которую
получил бы земельный собственник, если бы он продал его
третьему лицу или самому фабриканту,—сначала не при¬
нимает участия в образовании цены производства товаров,
хотя входит в индивидуальные издержки производства дан¬
ного фабриканта, потому что рента возникает здесь, благо¬
даря цене производства товаров того же рода, производимых
при помощи паровых машин, причем эта цена производства
регулируется независимо от водопада. Но, далее, эта цена
водопада—вообще иррациональное выражение скрывающегося
за ним реального экономического отношения. Водопад, как
земля вообще, как все силы природы, не имеет никакой
стоимости, потому что в нем не овеществлено никакого
труда, а потому не имеет и цены, которая нормально есть
ничто иное, как выраженная в деньгах стоимость. Если нет
стоимости, то тем самым нечего представлять и в деньгах.
Эта цена есть ничто иное, как капитализированная рента.
Земельная собственность дает собственнику возможность
захватывать разность между индивидуальной прибылью и
средней прибылью. Захватываемая таким образом прибыль,
которая возобновляется ежегодно, может быть капитализиро¬
вана и тогда она выступает как цена самой силы природы.
Ш. П.—189 Установив таким образом общее понятие дифференциаль¬
ной ренты, мы переходим теперь к рассмотрению ее в соб¬
ственно земледелии. Что будет сказано о последнем, в общем
относится и к рудникам.
[V. Первая форма дифференциальной ренты J).
Ш. д.—189.	Добавочная прибыль, если она производится нормально,
а не благодаря случайным обстоятельствам, встретившимся
т. ш, 2 ч., гл. 39.

297
в процессе обращения, всегда представляет разность между про¬
дуктом двух одинаковых количеств капитала и труда, и эта до¬
бавочная прибыль превращается в земельную ренту, если оди¬
наковые количества капитала и труда с неодинаковыми резуль¬
татами заняты на одинаковых по величине земельных участках.
„Все, что уменьшает разницу в продукте, полученном щ. п.—190.
с той же или с новой земли, имеет тенденцию уменьшить
ренту, а все, что увеличивает эту разницу, необходимо
производит противоположное действие", т. е. влияет на ее
увеличение (Рикардо. Принципы. 74).
В число этих причин входят не только общие (пло¬
дородие и местоположение), но и 1) распределение налогов—
в том смысле, распределены ли они равномерно или нет;
последнее всегда имеет место, когда они не централизованы,
как, например, в Англии, и когда налог взимается не с ренты,
а с земли; 2) различия, вытекающие из неодинакового раз¬
вития земледелия в различных частях страны; и 3) неравно¬
мерное распределение капиталов между арендаторами.
Мы рассмотрим сначала неодинаковые результаты одина¬
ковых затрат капитала на различных земельных участках
одинаковой величины.
Две независимые от капитала общие причины этой
неодинаковости результатов суть: 1) плодородие, 2) по¬
ложение земельных участков. Последнее обстоятель¬
ство является решающим для колоний и вообще для после¬
довательности, в которой могут поступать под обработку
земельные участки один за другим. Далее, ясно, что эти
два различных основания дифференциальной ренты, плодо¬
родие и положение земельного участка, могут влиять в
противоположном направлении. Земля может быть очень
хорошо расположена и быть весьма малоплодородной и
обратно. Это обстоятельство имеет важное значение, так
как оно об‘ясняет нам, почему при обработке земли данной
страны поступательное движение может совершаться как
посредством перехода от лучшей земли к худшей, так и
наоборот. Наконец, очевидно, что прогресс общественного ш. II.—191.
производства, вообще, с одной стороны, нивеллирует влия¬
ние местоположения, как одного из оснований дифференциаль¬
ной ренты, так как он создает местные рынки и изменяет
условия местоположения, создавая средства сообщения и
транспорта; а с другой—тот же прогресс увеличивает значе¬
ние различий в положении земельных участков, так как
отделяет земледелие от мануфактуры и образует крупные
промышленные центры, с одной стороны, и способствует
относительному обособлению деревни, с другой.

29?
I .’о сначала мы оставим этот пункт—положение земель»
чого участка—в стороне и рассмотрим лишь естественное
плодородие. Помимо климатических и других моментов раз¬
личие в естественном плодородии зависит от различия в
химическом составе верхнего слоя почвы, т. е. от различного
содержания необходимых для произрастания растений пита¬
тельных веществ. Однако, два земельных участка с одинако¬
вым химическим составом почвы и в этом смысле одинако¬
вого естественного плодородия могут быть различны по
своему действительному плодородию в зависимости от той
формы, в которой содержатся в них эти питательные веще¬
ства и в которой они лучше или хуже усваиваются, более
или менее непосредственно служат для питания растений.
Таким образом отчасти от развития земледельческой химии,
отчасти от завоеваний в области земледельческой механики
зависит та степень, в которой на двух земельных участках
одинакового естественного плодородия—это последнее может
быть действительно использовано. Поэтому, хотя плодородие
и является об‘ективным свойством почвы, экономически оно
все-же постоянно предполагает известное отношение, отноше¬
ние к данному уровню развития земледельческой химии и
механики, и изменяется вместе с этим уровнем развития.
Как при помощи химических средств, (например, примене¬
нием известных жидких удобрений на плотной глинистой почве
или же посредством обжигания тяжелой глинистой почвы), так
и при помощи механических средств (например, примене¬
нием особых плугов для обработки тяжелых почв)—могут
быть устранены препятствия, делавшие столь же плодородные
почвы фактически менее плодородными (сюда же относится
и дренаж почвы). Одинаковые результаты могут быть до¬
стигнуты также посредством искусственно произведенных
улучшений в составе почвы и просто посредством изменения
[П. П.—192. в методах земледелия. Наконец, тот же результат может
получиться вследствие изменения порядка, в котором, в
зависимости от различных условий подпочвы, располагаются
различные роды почвы,—может получиться вследствие того,
что подпочва начинает обрабатываться и обращаться в па-
хатную землю. Обусловливается это, отчасти, применением
новых земледельческих методов (например, возделыванием
кормовых трав), отчасти, механическими способами, посред¬
ством которых подпочва превращается в верхний слой почвы,
или смешивается с ним, или же подвергается обработке, не
перемещаясь на поверхность.
С точки зрения экономического плодородия земли сте¬
пень производительности труда (в данном случае способность
299
земледелия непосредственно использовать природное плодо¬
родие почвы) представляет такой же момент так называемого
природного плодородия почвы, как ее химический состав и
другие природные свойства. Способность эта на различных
ступенях развития различна.
Итак, мы предполагаем определенную ступень развития
земледелия. Мы предполагаем даже, что последовательность,
в которой различного рода земли следуют одна за другой,
сообразуется с этой ступенью развития 1). В таком случае
дифференциальная рента может быть предоставлена в вос¬
ходящей или нисходящей последовательности.
Представим землю 4-х сортов: А Б В и Г. Предположим
далее, что цена четверти пшеницы=60 руб. Так как рента есть
просто дифференциальная рента, то эта цена в 60 р. за четверть
равняется цене производства на самой плохой почве, т. е.
равняется потребленному капиталу плюс средняя прибыль.
Пусть А будет этой худшей землей, которая на 50 р.
затрат дает одну четверть=60 р., т. е. прибыль 10 руб. или
20 процентов.
Пусть Б при той же затрате дает 2 четверти=120 р.
Это дало бы 70 р. прибыли или 60 р. добавочной прибыли.
Пусть В при той же затрате дает 3 четверти=180 р.
Общая прибыль=130 р; добавочная прибыль—120 руб.
Пусть Г дает 4 четверти=240 р.=180 р. добавочной
прибыли (и общей прибыли 190 р.).
В таком случае мы имели бы такую последовательность. Ш п.—193
Таблица I.
Сорта земли.
. ।
Продукты:
Авансированный!
i
капитал.
Прибыль
Рен т а.
Четвер¬
ти.
i D А
j Рубли.
ти.
j Рубли.
Четвер¬
ти.
Рубли.
А.
1.
60.
।
50.
10.
Б.
2.
120.
50.
1‘ в
70.
1
60.
В.
3.
180
50.
27,
130.
2
120.
Г.
4.
240
50.
37,
190.
3
180.
Итого
	 	 1
i10-
‘ 600. I
1	1
t
1
1
6 ।
1
360.
!) Маркс говорит буквально: „последовательность (иерархия), в
которой различного рода земли следуют одна за другой, сообразуется с
этой ступенью развития“. Эго значит, что, например, участок земли
3-го сорта оттого принадлежит к 3-му сорту (т. е. менее плодороден,
чем участок 2-го сорта и еще менее, чем 1-го), что земледелие,—по
состоянию своего развития в данный момент,—в состоянии извлечь из
него соответственно меньше продукта; это ссстояние может измениться
с развитием способов труда, благодаря чему изменится и последователь¬
ный порядок различных сортов земли.

300
Соответствующие ренты были:
Для Г=190 р.—10 р. или разность между Г и А;
Для В=130 р.—10 р. или разность между В и А;
Для Б=70 р.—10 р. или разность между Б и А; а общая
рента для Б, В и Г=6 четвертям=360 руб., что равняется
сумме всех разностей.
Эта последовательность земледельческих культур, при¬
носящих указанные ренты, может чередоваться различным
образом. Она может явиться в нисходящем порядке (от Г
к А, от плодородной земли ко все менее и менее плодород¬
ной,—когда друг за другом идут в обработку все менее
плодородные земли), и в восходящем порядке (от А к Г, от
относительно мало плодородной ко все более и более плодо¬
родной); и, наконец, как меняющаяся последовательность, то
в нисходящем, то в восходящем порядке.
Процесс, совершавшийся при нисходящей последователь¬
ности, был таков: цена четверти постепенно повышается,
скажем, с 15 р. до 60 р. Как только 4-х четвертей, произве¬
денных землей Г (под этими 4-мя четвертями можно разуметь
миллионы), оказалось уже недостаточно, цена пшеницы стала
подниматься до тех пор, пока В не получило возможности
восполнить недостаток предложения, т. е. цена должна была
подняться до 20 р. за четверть. Когда цена пшеницы подня¬
лась до 30 р. за четверть, тогда в число обрабатываемых
земель могла бы войти и земля Б, а поднимись она до 60 р. —
и в число обрабатываемых земель, могла бы войти и земля А;
при чем это не повело бы к тому, чтобы на затраченный
для этого капитал пришлось довольствоваться нормой при¬
были ниже 20%. Таким образом для Г образовалась бы
рента сначала в 5 р. с четверти, что составило бы 20 р. на
4 четверти, которые эта земля производит; затем в 15 р. с
четверти=60 р., а затем в 45 р. с четверти=180 р. за 4
четверти.
Ш. П,—J94.	Если норма прибыли с Г первоначально также равня¬
лась 20%, то и вся прибыль с 4-х четвертей была лишь
10 р., что, однако,- при цене зернового хлеба в 15 р. пред»
ставляло большее количество зернового хлеба, чем при цене
в 60 р. Но так как хлеб входит в воспроизводство рабочей
силы, как средство существования, и часть каждой четверти
должна возмещать заработную плату, а другая—постоянный
капитал, то при этом предположении добавочная прибыль
была выше, а, следовательно, при прочих равных условиях
выше была и норма прибыли.
Если, напротив, последовательность была обратная, если
процесс начинался с А, то, когда приходится ввести в обра¬
301
ботку новые пашни, цена четверти сначала поднялась бы
выше 60 р.; но так как необходимое предложение в 2 четверти
было бы пред‘явлено со стороны Б, то цена опять понизи¬
лась бы до 60 р., хотя Б и производит четверть за 30 р.,
все же продается она за 60 р, так как его предложения
хватало бы как раз только для того, чтобы покрыть спрос.
Таким способом образовалась бы рента сначала в 60 р. для
Б и таким же путем для В и Г, при том прежнем предпо¬
ложении, что хотя действительная стоимость, по которой обе
они доставляют четверть пшеницы, равняется 20 р. и 15 р.—
рыночная цена все же остается 60 р. за четверть, так как
предложение одной четверти, доставляемой А, по прежнему
необходимо для удовлетворения общей потребности. В этом
случае повышение спроса сверх той величины потребности,
которую сначала удовлетворял А, а за ним А и Б, могло бы
повести не к последовательной обработке Б, В и Г, а к расши¬
рению площади обработки вообще, причем возможно, что
более плодородные земли входили бы в обработку лишь
позднее.
В первом ряде с увеличением цены рента стала бы по¬
вышаться, а норма прибыли уменьшаться. Это уменьшение
могло бы совсем или отчасти парализоваться противодей¬
ствующими обстоятельствами. Не следует забывать, что общая
норма прибыли определяется не прибавочной стоимостью
всех отраслей производства равномерно. Не земледельческая
прибыль определяет промышленную, а наоборот.
Во втором ряде норма прибыли на затраченный капитал
осталась бы прежняя. Масса прибыли выразилась бы в мень¬
шем количестве хлеба, но относительная цена его, по срав¬
нению с другими товарами, повысилась бы. Но увеличение
прибыли, где оно происходит, попадает не в карманы про¬
мышленных арендаторов, а в форме ренты отделяется от
прибыли. Цена же хлеба при данном предположении осталась Ш. П.—195
бы прежней.
Но предположим, что хлебная торговля расширилась с
первоначальных 10 до 17 четвертей. Далее, что наихудшая
земля А вытеснена другой землей А, которая при цене
производства в 60 руб. (50 р. издержек-f-lO р., составляющих
20% прибыли) дает Р/3 четверть, так что цена производства
одной четверти==45 руб. Или же предположим, что прежняя
земля А улучшилась вследствие постоянной рациональной
обработки, или что она при неизменности издержек стала
производительнее обрабатываться, так что при том же аван¬
сированном капитале продукт ее увеличивается до 1 у, четверти.
Предположим далее, что земли Б, В и Г по прежнему произ-

302
водят одно и то же количество продукта, но обработке под¬
верглись новые земли—А1 среднего между А и Б плодоро¬
дия, и далее Б1 и Б’, помещающиеся по своему плодородию
между Б и В. В этом случае получились бы следующие
явления:
В о-п е р в ы х: цена производства четверти пшеницы или
ее регулирующая рыночная цена упала бы с 60 до 45 р.
или на 25°/0.
Во-вторых: совершился бы одновременный переход
от более плодородной земли к менее плодородной и от менее
плодородной к более плодородной. Следовательно, переход
от одной земли к другой совершался бы во всех напра¬
влениях.
В-третьих: произошло бы понижение ренты с Б, а
также с В и Г. Но общая сумма ренты, выраженная в хлебе,
111. П.—196. поднялась бы с 6 до 72/8 четверти. Масса обрабатываемой и
приносящей ренту земли увеличилась бы, а также увеличи¬
лась бы и масса продукта с 10 до 17 четвертей. Прибыль,
хотя она и осталась без перемены для А, выраженная в хлебе,
повысилась бы; возможно даже, что норма прибыли повы¬
силась бы, так как повысилась бы относительная прибавоч¬
ная стоимость. В этом случае вследствие удешевления средств
существования уменьшилась бы заработная плата, следова¬
тельно, затрата на переменный капитал, а, следовательно, и
общие издержки. Вся сумма ренты, выраженная в деньгах,
понизилась бы с 360 р. до 345 р.
Представим новую последовательность перехода.
Таблица II.
Сорт
земли.
Продукт.
Затрата
капита¬
ла.
111 о и б ы л ь.
! Рента.
Ценапроизв.
Четвер¬
ти.
Рубли.
Четвер
ти.
■
Рубли.
Чегвер-|
ти.
	1
Рубли.
За четверть.
А.
iv3
F0
50
%
5/в
10 '




45 р.
А1.
12/3
75
50
25
1'з
15
36 р.
Б.
2
90
50
* 9
40
2/з
ЗО
30 о.
Б1.
2'/s
105
50
12/9
55
1
45
252/,
Б».
22/3
120
50
1%
70
п/з
Ю
221/а
В.
3
135
50
•%
85
1=7з
75
20
Г.
4
1ЬО
50
2S/B
130
2%
120
15
Итого.
17
*2/з
345
Наконец, если бы по прежнему продолжали возделы¬
ваться только земли А, Б, В и Г, но производительность их
возросла бы настолько, что:

303
А вместо 1 четверти давала бы — 2
Б	„	2	„	- 4
В	„	3	„	-7
Г „	4	,	,	-10,
то все производство повысилось бы с 10 до 23 четвертей.
Предположим, что спрос вследствие прироста населения и
понижения цены поглотил эти 23 четверти; в таком случае
получился бы следующий результат.
Таблица Ш.
Сорт
земли.
ПРОДУКТ.
Затрата
капи¬
тала.
Пена
произ¬
водств,
четв.
ПРИБЫТЬ.
РЕНТА. 1
Четв.
Руб.
Четв.
Рубли.
Четв.
Руб.
А.
2
60
50
30
Ч9
10
Б.
4
120
50
15
21 в
70
2
60
В.
7
210
50
8‘,
5%
160
5
150
Г.
1
10
1
300
50
6
3V,
250
8
240
| Итого .
23
15
450
Числовые отношения здесь, как и в остальных табли- щ. 11.-197
цах, произвольны, но предположения сделаны вполне рацио¬
нально.
Первое и основное предположение заключается в том,
что улучшение в земледелии оказывает неравномерное
действие на земли различных родов и в этом случае больше
влияет на лучшие В и Г, чем на А и Б. Опыт показал, что
обычно дело так и происходит, хотя может произойти и
обратное. Если бы улучшение больше влияло на худшие
земли, чем на лучшие, то рента, получаемая с последних,
понизилась бы вместо того, чтобы повыситься.
Второе предположение заключается в том, что вместе
с возрастанием всего продукта соответственно возрастает и
общая потребность в нем.
Эти три таблицы можно рассматривать или как данные ш. 11.-193.
ступени земледелия, существующие при данном состоянии
общества,—например, рядом одна с другой в трех различ¬
ных странах; или как ступени, следующие одна за другой в
различные периоды развития одной и той же страны.
При сравнении этих трех таблиц отпадает та первая ш. ц.—1».
аожная предпосылка экономистов (между ними Рикардо и
Мальтус), будто дифференциальная рента непременно пред¬
полагает переход к землям все худшего и худшего качества,
или предполагает постоянно убывающее плодородие земли.

304
Условием ее возникновения является лишь неодинаковость сор¬
тов земли. Цена производства наихудшей, не приносящей ренты
земли, является постоянно регулирующей рыночной ценой
(лишь когда продукт лучших сортов земли превышает
спрос, цена производства самых плохих земель перестает
быть регулирующей). Если существует различие между
естественным плодородием различных сортов земли (мы
здесь оставляем в стороне положение их), то из этого раз¬
личия вытекает дифференциальная рента. Она вытекает таким
образом из ограниченности поверхности лучших земель и из
того обстоятельства, что равные капиталы должны быть вло¬
жены в различные сорта земель, дающие таким образом на
равные капиталы неравные продукты. Она может также воз¬
никнуть при переходе от лучших земель к худшим и наобо¬
рот, от худших к лучшим, или в изменяющемся порядке.
Смотря по способу возникновения, дифференциальная рента
может развиться при неизменной, повышающейся и понижаю¬
щейся цене земельного продукта. При падении цен общая
сумма производства и ренты может повыситься, и рента
может получиться’ с земель, до тех пор не дававших ренты,
хоть худшая земля А вытесняется лучшей или даже стано¬
вится лучшей, и хотя рента с лучших или даже с самых луч¬
ших земель падает. Процесс этот может также соединяться
с понижением общей суммы ренты (в деньгах). Наконец, при
понижении цен, вытекающем из общего улучшения культуры
земли, при котором падает цена производства наихудшей
земли, рента с одной части наилучшей земли может оставаться
на прежней высоте или падать, но повышаться на лучших
землях.
V. Вторая форма дифференциальной рентых).
UL II.—213.	До сих пор мы рассматривали дифференциальную ренту
лишь как результат различной производительности одинако¬
вых затрат капитала на равных земельных площадях различ¬
ного плодородия,—так что каждой новой затрате капитала
соответствовало расширение возделывания земли, увеличение
возделываемой площади. Рассмотрим теперь, получится ли
какая нибудь разница, если капиталы различной производи¬
тельности затрачиваются один после другого на одном и тем
же участке земли.
Ш. II.—214. Во всяком случае этот второй способ получения ренты
представляет затруднение в моменте, касающемся превраще-
Т. III, 2 часть гл. 40.

305
нпя добавочной прибыли в ренту, т. е. передачи дополни*
тельной прибыли капиталистическим арендатором собствен¬
нику земли. Именно, при аренде земель устанавливается вели¬
чина ренты, и после этого добавочная прибыль, получаемая
от последовательных затрат капитала попадает в карман
арендатора,—все время пока длится арендный договор. От¬
сюда борьба арендаторов за продолжительные арендные
договоры и, наоборот, вследствие перевеса силы на стороне
лендлордов — увеличение числа контрактов, которые можно
ежегодно расторгнуть.
Поэтому, хотя закон образования добавочной прибыли
нисколько не изменяется вследствие того, вложены ли рав¬
ные капиталы с различными результатами одновременно в
земельные участки равной величины или последовательно
друг за другом в один и тот же участок земли,—однако это
составляет значительную разницу для превращения добавоч¬
ной прибыли в земельную ренту. Последний способ вводит
это превращение с одной стороны в более узкие, с другой—
в менее устойчивые пределы.
При рассмотрении дифференциальной ренты II необхо ш. и.—215.
л имо отметить еще следующие пункты:
Во первых: основой и исходным пунктом этой
формы ренты является дифференциальная рента I, т. е. одно¬
временное, последовательное в пространстве применение раз¬
личных составных частей всего земледельческого капитала
на землях различного качества.
Исторически это само собой разумеется. В колониях коло¬
нистам приходится затрачивать лишь незначительный капитал.
Каждый отдельный глава семьи стремится добиться для себя и
своих самостоятельного поля действий рядом с товарищами-
колонистами. В собственно земледелии уже при докапиталисти¬
ческих способах производства дело должно было происходить
вообще таким же образом. При овцеводстве и вообще
скотоводстве, когда они являются самостоятельными отра¬
слями производства, земля эксплоатируется более или менее
сообща, причем, эксплоатация с самого начала носит экстен¬
сивный характер. Капиталистический способ производства
исходит из прежних способов производства, при которых
средства производства, фактически или юридически, составля¬
ют собственность самого возделывателя, словом из ремеслен¬
ного производства в земледелии. По существу дела из
ремесленного производства лишь постепенно развивается
концентрация средств производства и превращение их в
капитал, противостоящий непосредственным производителям,
превращенным в наемных рабочих. Поскольку капиталисти-

306
ческий способ производства выступает здесь со своими ха рак.
терными особенностями, это происходит впервые в особен¬
ности в области овцеводства и скотоводства; но проявляется
это не в концентрации капитала на относительно небольшой
площади земли, а в производстве в большом масштабе, что
позволяет делать экономию на количестве лошадей и других
Ш. п.—216. издержках производства. Далее, к естественным законам земле¬
делия относится то обстоятельство, что при известной высоте
культуры и соответствующем ей истощении почвы капитал,
понимаемый здесь также в смысле уже произведенных
средств производства, становится решающим элементом
земледелия. Пока возделываемая земля составляет относи¬
тельно небольшую площадь сравнительно с невозделанной и
сила ее еще не истощена (а такое положение существует при
преобладании скотоводства и мясной пищи в период, пред¬
шествующий периоду преобладания собственно земледелия и
растительной пищи), возникающий капиталистический способ
производства представляет контраст крестьянскому—именно
по размеру земельной площади, обрабатываемой за счет
одного капиталиста, т. е. опять таки по экстенсивной за¬
трате капитала на земельной площади большего протяжения.
Таким образом с самого начала следует установить, что диф¬
ференциальная рента I является той исторической основой,
которая служит исходной точкой. С другой стороны, движе¬
ние дифференциальной ренты II предполагает существование
в данной области дифференциальной ренты I.
Во вторых: при дифференциальной ренте в форме II
к различию плодородия присоединяются и различия в рас¬
пределении капитала (и кредитоспособности) между фер¬
мерами. В индустрии,—в собственно мануфактуре,—для каждой
отрасли производства скоро слагается особый минимум раз¬
мера предприятия и соответственно этому минимум капи¬
тала, без которого нельзя успешно вести Отдельное пред¬
приятие. Точно также в каждой отрасли производства обра¬
зуется стоящий выше этого минимума нормальный средний
размер капитала, которым должно располагать и располагает
большинство производителей. Капитал большего размера может
дать добавочную прибыль; меньшего размера не дает и сред¬
ней прибыли. Капиталистический способ производства лишь
медленно и неравномерно захватывает сельское хозяйство,
как это можно наблюдать в Англии, классической стране
капиталистического способа производства в области земле¬
делия. Если нет свободного ввоза хлеба, или его действие
лишь ограничено, потому что размер ввоза ограничен, то
рыночную цену определяют производители, работающие на

307
худшей земле, ¥.♦ ё: при условиях производства менее благо,
приятных, чем средние^ Большая часть общей массы капи«
тала, который применяется в земледелии и которым оно
вообще располагает, находится в их руках.
Верно, что крестьянин, например, затрачивает много щ. П.-21Т.
труда на свою маленькую парцеллу *). Но труда изолиро¬
ванного и лишенного об‘ективных,—как общественных, так
и материальных,-—условий производительности. Это обстоя¬
тельство приводит к тому, что настоящие капиталистиче¬
ские фермеры имеют возможность присваивать себе часть
добавочной прибыли; это оказалось бы невозможным, если
бы капиталистический способ производств был так же равно¬
мерно развит в сельском хозяйстве, как и в индустрии.
Начнем с того, что рассмотрим образование добавоч¬
ной прибыли при дифференциальной ренте II, не касаясь
условий, при которых может совершиться превращение этой
добавочной прибыли в земельную ренту.
В таком случае ясно, что дифференциальная рента II
является лишь другим выражением дифференциальной ренты
I, а по существу совпадает с нею. Различие в плодородии
различных земель влияет при образовании дифференциаль¬
ной ренты I лишь постольку, поскольку оно вызывает то
явление, что вложенные в землю капиталы дают неодинако¬
вые результаты. Получается ли это неравенство для различ¬
ных капиталов, затрачиваемых один за другим на одном и
том же участке земли, или для капиталов, вкладываемых в
несколько земельных участков разнородной земли,—это ничто
не может изменить в различии плодородия, а потому и в
образовании дифференциальной ренты с тех частей капитала,
которые затрачены с большим плодородием.
Мы подходим теперь к существенному различию между ш. и.—22я.
обоими формами дифференциальной ренты. Когда дело идет
о дифференциальной ренте I, здесь при неизменяющейся
цене производства и неизменяющихся разностях в плодоро¬
дии различных участков земли—вместе с общей суммой ренты
может повыситься средняя рента на десятину или средняя
норма ренты на капитал.
Но действительный уровень ренты в расчете на деся¬
тину или на капитал здесь остается прежний.
Напротив, при дифференциальной ренте II, размер ренты,
при расчете на десятину, при тех же условиях может повы¬
ситься, хотя норма ренты, вычисленная на затраченный
капитал, остается прежняя.
*) Надел, мелкий участок земли.

308
Предположим, что производство удваивается вследствие
того, что на каждом из родов земли А, Б, В и- Г. затрачи¬
вается капитала не по 50 р., а по 100 р., т. е. в общем
вместо 200 р,—400 р., причем относительное плодородие
остается прежнее. Это было бы совершенно то же самое,
как если-бы вместо одной десятины каждого из этих родов
земли обрабатывалось бы 2 десятины, причем издержки
оставались бы те же. Норма прибыли не изменилась бы
равно как и ее отношение к добавочной прибыли или ренте.
Прибыль на всех 4-х родах земли удвоилась бы, и в том же
отношении удвоилась бы и рента. Вместе с продуктом на
десятину, удвоилась бы и денежная рента при расчете на
десятину, а следовательно,—и цена земли, в которой капи¬
тализируется эта денежная рента. Согласно такому расчету
повышается хлебная и денежная рента, а следовательно, и
цена земли, так как масштаб, которым измеряется послед¬
няя, десятина—есть земельная площадь постоянной величины.
Напротив, в относительной высоте ренты не произошло бы
никакого изменения, если рассматривать ее как норму
ренты по отношению к затраченному капиталу.
т. п.—224.	То же самое—увеличение ренты и повышение цены
земли—может произойти при уменьшающихся нормах доба¬
вочной прибыли, а следовательно и ренты. Если бы вторич¬
ные затраты капитала в 50 р. не дали удвоенного продукта,
а увеличили бы его в меньшей мере, то норма добавочной
прибыли была бы меньшая, чем до сих пор. Ибо удвоенный
капитал дает меньше, чем удвоенный продукт. Тем не менее
сумма добавочной прибыли на десятину, выраженная в
зерне или в деньгах, увеличилась бы. И вместе с этим
повысилась бы и цена каждой десятины земли.
Комбинации дифференциальной ренты II следующие:
а) Первый случай: постоянная цена производства f).
Ш. П—231.	При условии неизменных цен производства дополни¬
тельные затраты капитала могут быть сделаны с постоянной,
возрастающей или с убывающей производительностью на
лучших землях, т. е. на всех землях, начиная с Б и выше.
На А это было бы возможно, при нашем предположении,
только или при прежней производительности, причем земля
по прежнему не дает ренты, или же при условии возрастания
производительности; в таком случае одна часть вложенного
в А капитала приносила бы ренту, другая—нет. Но при всех
этих обстоятельствах добавочный продукт и соответствующая
1) т. ш, ч. I, гл. 41.

309
ему добавочная прибыль с десятины возрастает, а следова¬
тельно, возрастает и рента как в хлебе, так и в деньгах.
Поэтому рента с десятины возрастает при этих условиях
просто вследствие увеличения капитала, вложенного в
землю,—безразлично, остается ли производительность до¬
полнительного капитала прежняя, уменьшается ли она, или
увеличивается. Эти последние обстоятельства изменяют раз¬
мер, в котором происходит возрастание ренты на десятину,
но ничего не изменяют в самом факте этого возрастания.
Это—явление, свойственное дифференциальной ренте II
и отличающее ее от дифференциальной ренты I. Если бы
дополнительные затраты капитала производились не одна за
другой, последовательно во времени, на одной и той же
земле, а последовательно в пространстве, одна рядом с дру¬
гой, на новых дополнительных участках земли, то увеличи¬
лась бы общая масса ренты, а также средняя рента со всей
возделываемой площади, но не высота ренты с десятины.
При остающейся неизменной массе и стоимости как всего
производства, так и добавочного продукта, концентрация
капитала на земельной площади меньшего размера повы¬
шает размер ренты с десятины в тех случаях, когда рас¬
сеяние того же капитала на земельную площадь больших
размеров, при прочих равных условиях, не оказывает такого
действия. Но чем больше развивается капиталистический Ш. II.—232,
способ производства, тем более концентрируется капитал
на одной и той же земельной площади, тем более, следо¬
вательно, повышается рента в расчете на десятину. Таким
образом, если мы возьмем две страны, в которых цены про¬
изводства были бы одинаковы, различия между различными
сортами земли одинаковы и была бы вложена одинаковая
масса капитала, но в одной стране преимущественно в виде
последовательных затрат на ограниченной земельной площа¬
ди, а в другом—преимущественно в виде координированных
затрат на более обширной площади, то рента с десятины,
а потому и цена земли, была бы выше в первой и ниже
во второй стране, хотя масса ренты в обеих странах была
бы одинакова 1).
0 Примеч. Маркса: Говоря здесь о добавочном продукте, мы
всегда имеем в виду соответственную часть продукта, в которой пред¬
ставлена добавочная прибыль. Вообще же под прибавочным или доба¬
вочным продуктом мы разумеем ту часть продукта, которая предста¬
вляет всю прибавочную стоимость, а в едпничпых случаях разумеем ту
часть продукта, в которой представлена средняя прибыль. Особое зна¬
чение, придаваемое этому слову, когда дело идет о капитале, принося¬
щем ренту, служит поводом к недоразумениям.
К1ПИТ1Л.
26

310
b) Второй случай: понижающаяся цена производства *).
I. При неизменяющейся производительности
дополнительных затрат капитала.
Ш. п.—233.	Регулирующая цена производства может при этих усло¬
виях лишь понизиться, если плодородие наихудших из обра¬
батываемых земель повысится;—т. е.—при предпосылке не-
измепяющегося различия плодородия различных видов
земли,—если вместо земли А будет обрабатываема другая,
лучшая земля, в то время как производство на худшей
земле А сделается излишним, потому что продукт лучшей
земли будет достаточен для покрытия спроса.
При этом обнаружится то, на что уже указано было в
первом случае: что рента может повыситься именно вслед¬
ствие дополнительных затрат капитала.
Ш. п.—240.П. При понижающейся норме производитель¬
ности дополнительных капиталов.
Цена производства здесь, как и в только что рас¬
смотренном случае, может лишь понизиться, если вследствие
дополнительных затрат капитала на землях лучшего каче¬
ства чем А, продукт с А сделается излишним. Мы уже
показали, что хлебная и денежная ренты могут при этом
возрасти, уменьшиться, или остаться без изменения.
ill.п.—241.in. П ри повышающейся норме производитель¬
ности дополнительных капиталов.
В этом случае дополнительный капитал, в зависимости
от обстоятельств, может быть вложен как в землю А, так и
в лучшие земли.
с) Третий случай: повышающаяся цена производства
d) Общий результат 3).
П1. и.—250. Рента определяется не абсолютной выручкой, а лишь
различиями выручки. Будут ли разного рода земли
приносить 1,2,3,4,5 четвертей или 12, 13, 14, 15 четвертей
продукта на десятину,—ренты в обоих случаях составят
ряд: 0,1,2,3,4, четверти или денежная выручка за них.
х) т. III. ч. II, гл. 42.
2) Этот случай не был разработан Марксом в оставленной им
рукописи, — там сохранилось только заглавие. Фридрих Энгельс
пополнил его рядом таблиц и из всего исследования Маркса
дифференциальной ренты П вывел следующие общие заключения.
’) Т. III, ч. II, гл. 43.

311
Но гораздо важнее результат, взятый по отношению
ко всей сумме ренты при вторичной затрате капитала на
одной и той же земле.
В громадном большинстве всех возможных случаев—ш. п,—260.
вследствие увеличенного приложения капитала к земле—
рента повышается, как рента на десятину земли, принося¬
щей ренту, так и в ее общей, сумме. Лишь, когда земля ш. и —261.
наихудшего качества, не приносившая до сих пор ренты,
перестает участвовать в конкуренции, и земля непосред¬
ственно лучшая по качеству становится на ее место, лишь
тогда общая сумма ренты останется без изменения. Но и в
этих случаях ренты с земель лучшего качества повышаются
сравнительно с теми рентами, которые обязаны своим
происхождением первым затратам капитала.
Понижение общей суммы ренты ниже того уровня, ко¬
торого она достигала при первой затрате капитала, было бы
возможно лишь в том случае, если бы, кроме земли А пе¬
рестала участвовать в конкуренции и земля Б, так что
регулирующей и не приносящей ренты сделалась бы земля В.
Таким образом, чем больше капитала затрачивается на
землю, чем высшего развития достигли в стране земледелие
и цивилизация вообще, тем выше поднимается рента с деся¬
тины, равно как и общая сумма ренты,—тем колоссальнее
становится налог, который выплачивается обществом крупным
землевладельцам в виде добавочной прибыли—пока все
сорта земли, уже подвергшиеся возделыванию, сохраняют
способность конкуренции.
Этот закон объясняет удивительную живучесть класса
крупных землевладельцев. Никакой другой класс общества
не живет так расточительно, как этот, никакой другой не
заявляет такой претензии на привычную, „приличествующую
сословию", роскошь, откуда бы ни получались для этого
деньги, никакой другой класс не накопляет с таким легким
сердцем долгов за долгами. И тем не менее он всегда выходит
сухим из воды,—благодаря капиталу, который другие люди вло¬
жили в землю, и который приносит ему ренты вне всякого со¬
отношения с прибылями, извлекаемыми из него капиталистом.
Но тот же закон объясняет, почему эта живучесть
крупного земледельца постепенно исчерпывается.
Когда в 1846 году в Англии были уничтожены хлебные
пошлины, английские, фабриканты думали, что они этим
превратили землевладельческую аристократию в пауперов 1).
Вместо этого она разбогатела больше, чем когда либо
х) в бедняков.
26*

312
раньше. Каким образом это случилось? Очень просто. Во-
первых, с этого времени к арендаторам стали предъявлять за¬
крепленное контрактом требование, по которому они обязы¬
вались затрачивать по 12 ф. ст. вместо 8 на акр и, во-вторых,
землевладельцы, имевшие в нижней палате очень много¬
численных представителей, ассигновали себе крупное госу¬
дарственное пособие для дренирования и для иных прочих
III. п.—262. улучшений своих земель. Так как полного вытеснения
наихудшей земли не произошло, а совершилось самое боль¬
шое применение ее к другим целям, да и то в большинстве
случаев временное, то ренты повысились соответственно
повышению затраты капитала, и земельная аристократия
выиграла от этого больше, чем когда либо раньше.
Но все преходяще. Трансатлантические пароходы, а
также северо—и южно-американские железные дороги дали
возможность конкурировать на европейских хлебных рынках
совершено особенным странам. Это были, с одной стороны,
северо-американские прерии, аргентинские пампасы, уже от
природы пригодные для обработки плугом, девственная
почва, которая долгие годы давала богатые урожаи при
примитивной культуре и без удобрения. С другой стороны,
это были земли русских и индийских коммунистических
общин, которые должны продавать часть своего продукта,
притом все возрастающую часть, чтобы выручить деньги для
уплаты налогов, к уплате которых вынуждал их,—довольно
часто посредством истязаний,—беспощадный деспотизм госу¬
дарства. Эти продукты продаются безотносительно к ценам
производства, продаются за цену, которую предлагает торго¬
вец, так как крестьянин к сроку платежа должен во чтобы то
ни стало добыть денег. И с этой конкуренцией,—конкурен¬
цией девственной степной земли, равно как с конкуренцией
крестьян России и Индии, изнемогающих под податным вин¬
том,—европейский арендатор не мог справиться при старых
рентах. Часть пахотной земли в Европе окончательно была
поставлена вне возможности выдерживать конкуренцию в
области производства зерна—ренты повсюду упали. Отсюда
вопли аграриев от Шотландии до Италии и от Южной Фран¬
ции до Восточной Пруссии. К счастью, еще далеко не все
степные земли подвергнуты возделыванию; их еще слишком
достаточно для того, чтобы разорить все европейское круп¬
ное землевладение, да, кроме того, и мелкое *).
*) Еще раз—весь этот отрывок, отмеченный у вас под литерой d
принадлежит Фр. Энгельсу.
В изд. „Капитала" он включен в квадратные скобки, охваты¬
вающие стр. 252—262.

313
VI. Абсолютная земельная рента1).
При анализе дифференциальной ренты мы исходили из Ш. п.—283.
предположения, что наихудшая земля не уплачивает земельной
ренты. Необходимо прежде всего заметить, что закон диф¬
ференциальной ренты (т. е. повышение, понижение ее и т. д.)
совершенно не зависит от правильности или неправильности
этого предположения. Разница между продуктом с наихудшей
земли и земель лучшего качества не изменится от того,
покроет ли цена всего продукта лишь издержки производ¬
ства плюс среднюю прибыль наихудшей из обрабатываемых
земель или она содержит еще некоторый избыток, так что
и на худшей земле получается рента.
Итак, закон дифференциальной ренты не зависит от ш. п.—285.
результата дальнейшего исследования.
Если рыночная цена продукта земли достигает такого
уровня, что для дополнительно авансированного капитала А,
затраченного на классе земли А, она оплачивает обычную
цену производства, то этого условия достаточно для того,
чтобы на классе земли А мог быть затрачен дополнительный
капитал. Но из той посылки, что арендатор мо^ бы затратить
капитал на сорт земли А, причем не было бы возможности
платить ренту, отнюдь не следует заключение, что эта земля
так и будет без дальнейших околичностей предоставлена в
распоряжение арендатора. То обстоятельство, что арендатор111 п.—236.
мог бы использовать свой капитал с обычной прибылью,
если ему не придется платить ренту, в глазах земельного
собственника вовсе не основание для того, чтобы даром
снабдить своей землей арендатора. Если мы рассмотрим
случаи, когда в стране капиталистического производства ка¬
питал может вкладываться в землю без платежа ренты, то
мы найдем, что все они предполагают, хотя и не юридическое,
но фактическое уничтожение собственности на землю, унич¬
тожение, которое, однако, может произойти лишь при совер¬
шенно определенных и по своей природе случайных обстоя¬
тельствах.
Во-первых, если сам. земельный собственник—капи¬
талист, или сам капиталист — земельный собственник. Если
рыночная цена поднялась настолько достаточно, что на том,
что является теперь землей сорта А, можно выручить цену
производства, т.-е. возмещение капитала плюс средняя при¬
быль, то он может в этом случае сам вести хозяйство
•на своем участке земли.
1) Т. Ш, ч. П, гл. 45

314
ш. II.—287.	Во вторых: в составе арендуемых земель могут быть
такие отдельные участки земли, которые при данном уровне
рыночных цен не приносят ренты, следовательно, фактически
сдаются даром, но которых земельный собственник не счи¬
тает такими, потому что он видит общую сумму ренты с
земли, сдаваемой в аренду, а не особые ренты составляющих
ее отдельных участков.
В третьих: арендатор может затратить дополнитель¬
ный капитал на прежний арендуемый участок, хотя при су¬
ществующих рыночных ценах получаемый таким образом
продукт приносит обычную прибыль, но не дает возможности
ш.-п. 288. платить обычную ренту. Таким образом на одну часть капи¬
тала, вложенного в землю, он уплачивает земельную ренту,
а на другую—нет.
ш. II.—289. Однако, все эти фальшивые увертки не разрешают
проблемы, которая в простой постановке такова: предположим
что рыночная цена хлеба (который в этом исследовании
является для нас представителем продукта земли вообще)
достаточна для того, чтобы поступили под возделывание
части земли класса А и чтобы капитал, затраченный на эти
новые поля, „выручил цену производства продукта, т. е. воз¬
мещение капитала плюс средняя прибыль. Достаточно ли
этого? Действительно ли можно в таком случае затратить
этот капитал? Или же рыночная цена должна повыситься
настолько, чтобы ренту приносила и наихудшая земля А?
ri. II.—290. Тогда рента с земли А была бы не простым следствием
повышения цены хлеба, а наоборот: то обстоятельство, что
наихудшая земля должна приносить ренту для того, чтобы
ее вообще позволили возделывать, было бы причиной
повышения цены хлеба.
Дифференциальная рента имеет ту особенность, что зе¬
мельная собственность здесь лишь просто улавливает ту
добавочную прибыль, которую иначе захватил бы, и при
известных обстоятельствах, пока не истечет срок его аренд¬
ного договора, действительно захватывает арендатор. Земель¬
ная собственность в этом случае—причина лишь перенесения
известной части цены товара,—причем эта часть возникает
без содействия этой собственности,—от одного лица к дру¬
гому, от капиталиста к земельному собственнику. Но земельная
HI II—291.собственность в этом случае не причина,которой создается
эта составная часть цены (или соответственное повышение
цены). Напротив, если наихудшая земля класса А не может
возделываться,—хотя возделывание ее приносило бы цену
производства, т.-е. среднюю прибыль,—пока она не приносит
известного избытка над этой ценой производства, известной
315
ренты, то земельная собственность является творческой при¬
чиной этого повышения цены. Сама земельная соб¬
ственность создала ренту.
Если мы вообще говорим, что,—предполагая регулиро¬
вание хлебной цены ценой производства,—земля класса А
не уплачивает ренты, то мы имеем в виду ренту в катего¬
рическом значении слова. Если фермер уплачивает арендную
плату, представляющую вычет из нормальной ли заработной
платы его рабочих, из его ли собственной нормальной сред¬
ней прибыли, то он не уплачивает никакой ренты. Уже раньше
мы отмечали, что на практике это встречается постоянно.
Однако, во всех этих случаях уплачивается отнюдь не дсй- ш. и.—292.
ствительная рента, хотя уплачивается арендная плата. Но
при существовании отношений, соответствующих капитали¬
стическому способу производства, рента и арендная плата
должны были бы совпадать. Здесь мы и должны исследовать
как раз это нормальное отношение.
Еще меньше помогает нам при этом ссылка на коло¬
ниальные отношения. Что делает колонию колонией,—
мы говорим здесь лишь о собственно земледельческих коло¬
ниях,—так это не только масса плодородных земель, нахо¬
дящихся в естественном состоянии. Нет, колониями делает
их скорее то обстоятельство, что эти земли не присвоены,
не превращены в земельную собственность. Именно это и
проводит такое колоссальное различие между старыми зе¬
млями и колониями, поскольку дело идет о земле: юридическое
или фактическое отсутствие земельной собственности. При
этом совершенно безразлично, присваивают ли колонисты
землю просто себе или же они под видом номинальной цепы
земли в действительности уплачивают государству всего
лишь пошлину за приобретение юридического титула на
землю. Безразлично также и то обстоятельство, что уже
поселившиеся колонисты являются юридическими собствен¬
никами земли. Земельная собственность фактически не пред¬
ставляет здесь границы для приложения капитала, а также
труда без капитала. Захват части земли уже осевшими коло¬
нистами не исключает для новых пришельцев возможности
превратить новую землю в сферу приложения их капитала
или их труда. Поэтому, когда приходится исследовать, каким
образом земельная собственность действует на цену продук¬
тов земли и на ренту в тех случаях, когда эта собственность
ограничивает землю, как сферу для приложения капитала,
было бы в высшей степени плоско ссылаться на свободные
буржуазные колонии, где нет ни капиталистического способа
производства в земледелии, ни соответствующей ему формы

316
земельной собственности, которая вообще фактически здесь
не существует.
III, п.—293.	Чисто юридическая собственность на землю не создает
земельной ренты для собственника. Но, разумеется, дает ему
власть устранять свою землю от эксплоатации до тех пор,
пока экономические отношения не сделают возможным такое
использование ее, которое принесет ему известный излишек.
Отсюда, как отметил уже Фурье, тот характерный факт, что
во всех цивилизованных странах сравнительно значительная
часть земли всегда устранена от возделывания.
Итак, предполагая такой случай, когда спрос требует
обработки новых земель,—скажем менее плодородных, чем
возделывавшиеся до того времени, — станет ли земельный
собственник сдавать эти земли в аренду даром потому, что
рыночная цена продукта земли поднялась достаточно высоко,
так что затрата капитала на эту землю дает арендатору
цену производства, а потому приносит обычную прибыль?
Отнюдь нет. Он сдает в аренду лишь при том условии, если
ему будет уплачиваться арендная плата. Следовательно, чтобы
можно было уплачивать земельному собственнику ренту,
рыночная цена должна подняться выше цены производства.
Так как, согласно предположению, земельная собственность
без сдачи в аренду ничего не приносит, то небольшого по¬
вышения рыночной цены над ценой производства достаточно
для того, чтобы двинуть на рынок новую землю наихудшего
сорта.
Теперь встает такой вопрос: из того, что наихудшая
земля приносит земельную ренту, которая не может быть
выведена из различия плодородия, не следует ли, что цена
продукта земли необходимо является монопольной ценой в
обычном значении слова, или ценой, в состав которой входит
рента в такой же форме, как налог, с той только разницей,
что этот налог взимает земельный собственник, а не госу-
ш. И,—294. дарство? Здесь речь идет о том, входит ли рента, уплачи¬
ваемая наихудшей землей в цену ее продукта? Входит ли она
таким образом, как налог в цену товара, обложенного им,
т. е. как элемент, независимый от стоимости этого товара?
Мы видели, что цена производства известного товара
отнюдь не тожественна с его стоимостью, что она может
быть выше или ниже его стоимости и лишь в виде исклю¬
чения совпадает с его стоимостью. Поэтому тот факт, что
продукты земли продаются выше их цены производства,
отнюдь еще не доказывает, что они продаются выше их
стоимости. Возможно, что земледельческие продукты про¬
даются выше их цены производства и ниже их стоимости.

317
Отношение цены производства известного товара к ею
стоимости определяется исключительно органическим соста¬
вом капитала, которым произведен товар, т.-е. отношением
между его переменной и постоянной частью г). Если отно¬
шение переменной части капитала, затраченной на заработ¬
ную плату, к его постоянной части—выше, чем в обществен¬
ном среднем капитале, то стоимость его продукта должна
стоять выше его цены производства, т. е. такой капитал,
применяя относительно больше живого труда, производит
при равной эксплоатации труда большую прибавочную стои¬
мость, чем равновеликая часть среднего общественного ка¬
питала. Поэтому стоимость его продукта будет выше цены ш. II—295.
его производства, так как эта цена производства равна воз¬
мещению капитала плюс средняя прибыль, а средняя при¬
быль ниже, чем содержащаяся в этом товаре прибавочная
стоимость. Обратное получается в сфере производства более
высокого состава 2), чем средний общественный капитал.
Стоимость произведенных им товаров ниже их цены Ьроиз-
водства, что представляет общее явление в наиболее раз¬
витых отраслях промышленности.
Если состав капитала в собственно земледелии ниже,
чем состав среднего общественного капитала, то это было
бы выражением того, что в странах развитого производства
земледелие не ушло вперед в такой мере, как обрабатываю¬
щая промышленность. Только при этом предположении стой- Ш. II — 296.
мость земледельческих продуктов может быть выше их
цены производства, где оно отпадает, там отпадает и со¬
ответствующая ему форма ренты.
Один простой факт излишка стоимости земледельче¬
ских продуктов над их ценой производства сам по себе не¬
достаточен для того, чтобы об‘яснить существование абсо¬
лютной земельной ренты ’). Целый ряд мануфактурных
продуктов обладает тем свойством, что их стоимость выше
их цены производства, и, несмотря на то, они не приносят
такого избытка прибыли, которая могла бы превратиться в
ренту. Цены производства возникают из уравнения товарных
стоимостей, которые по возмещении соответственных капи-
!) Подробнее об этом см. 6-ю и 7-ю главу этой книги.
2) Напоминаем,—чем больше в капитале (в определенной сфере
производства) постоянная часть по отношению к переменной, тем выше,
□о Марксу, органический состав его.
3) Абсолютной земельной рентой называется рента, независимая
от различия плодородия различных сортов земли или независимая от
последовательных затрат капитала на одной и той же земле, т. е. рента
ее дифференциальная.

318
тальных стоимостей распределяют всю прибавочную стои¬
мость пропорционально не тому, сколько ее создано в от¬
дельных сферах производства и в связи с этим сколько ее
заключается в продуктах последних, а пропорционально ве-
ill. 11—297 личине авансированных капиталов. Постоянная тенденция ка¬
питалов—посредством конкуренции привести к этому ура¬
внению в распределении прибавочной стоимости, созданной
всем капиталом, и преодолеть все помехи этому уравнению.
Отсюда и тенденция их допускать только такие добавочные
прибыли, которые возникают не из различия между стои¬
мостями и ценами производства товаров, а, напротив, из раз¬
личия между общей, регулирующей рынок ценой производ¬
ства, и отличными от нее индивидуальными ценами произ¬
водства; такие добавочные прибыли, которые получаются
поэтому не из различия между двумя различными сферами
производства, а в пределах каждой сферы производства;
которые, следовательно, не затрагивают общих цен произ¬
водства, складывающихся в различных сферах, т. е. общей
нормы прибыли,—а напротив, предполагают существование
этой общей нормы прибыли. Однако, как показано раньше,
это предположение основывается на постоянном изменении
пропорционального распределения всего общественного капи¬
тала между различными сферами производства, на постоян¬
ной иммиграции и эмиграции капиталов; на возможности
переносить их из одной сферы в другую, короче, на свободе
передвижения их между этими различными сферами произ¬
водства.
Но если капитал наталкивается на чуждую силу, кото¬
рая ограничивает его приложение в особых сферах произ¬
водства, допускает его лишь на условиях, вполне или от¬
части исключающих упомянутое общее уравнение приба¬
вочной стоимости по средней прибыли, то, очевидно, в таких
сферах производства, благодаря избытку товарной стоимости
над ценой производства этих товаров, возникает добавочная
III. II.—293. прибыль, которая может превратиться в ренту. Но как такая
чуждая сила и ограничение капиталу противостоит земельная
собственность, или капиталисту—земельный собственник.
Земельная собственность служит здесь барьером, ко¬
торый, если не уплачивается пошлины, т. е. не взимается
ренты, не допускает новой затраты капитала на невозделан¬
ной до того времени или несданной в аренду земле. Вслед¬
ствие этой границы, рыночная цена должна по¬
выситься до такого пункта, когда земля может уплачивать
излишек сверх цены производства, т. е. ренту. Но так как,
согласно предложению, стоимость товаров, производимых
319
земледельческим капиталом, выше их цены производства, то
эта рента представляет излишек стоимости над ценой про¬
изводства, или часть этого излишка. Если бы рента не была
равна излишку стоимости земледельческих продуктов над их
ценой производства, часть этого излишка, во всяком случае,
принимала бы участие в общем уравнении и пропорцио¬
нальном распределении всей прибавочной стоимости между
различными индивидуальными капиталами. Если бы рента
была равна избытку стоимости над ценой производства, то
весь этот излишек был бы отвлечен от этого уравнения. Но
в том и другом случае зе.мледельческие продукты прода¬
вались бы по монопольной цене не потому, что их цена выше
их стоимости, а потому, что она равна их стоимости или
потому, что она ниже их стоимости, но выше их цены про¬
изводства. Их монопольное положение заключалось бы в
том, что они, в противоположность другим промышленным
продуктам, стоимость которых выше общей цены произ¬
водства, не нивеллировались бы по цене производства. В
этом случае, следовательно, не вздоражание продукта Ш. П.—299*
является причиной ренты, а рента—причиной вздорожания
продукта.
Хотя земельная собственность может взвинтить цену Ш. Н.-зоо
земледельческих продуктов выше их цены производства,—
однако не от нее, а от общего состояния рынка зависит,
насколько рыночная цена, поднявшись над ценой производ¬
ства, приближается к стоимости, и, следовательно, в какой
мере прибавочная стоимость, произведенная в земледелии
сверх данной средней прибыли, превратится в ренту или же
примет участие в общем уравнении прибавочной стоимости
в среднюю прибыль. Во всяком случае эта абсолютная, воз¬
никающая из излишка стоимости над ценой производства,
рента есть просто часть земледельческой прибавочной стои¬
мости, уловление ее земельным собственником; совершенно
так же, как дифференциальная рента возникает из уловле¬
ния добавочной прибыли земельной собственностью. Эти
две формы ренты суть единственно нормальные. Рента, кроме
этих форм, может покоиться лишь на собственно монополь¬
ной цене, которая определяется не ценой производства и не
стоимостью товаров, а потребностью и платежеспособностью
покупателей, и рассмотрение которой относится к учению о
конкуренции, где исследуется действительное движение ры¬
ночных цен.
Если бы средний состав земледельческого капитала был Ш. II.—301.
гаков или выше, чем состав среднего общественного капи¬
тала, то абсолютная рента—опять таки в только что иссле-

320
дованном значении—отпала бы. То же самое произошло бы»
если бы с прогрессом культуры состав земледельческого ка¬
питала уравнялся с составом среднего общественного капи¬
тала.
III. II.—308.	Итак, существо абсолютной ренты заключается
в следующем: равновеликие капиталы в различных сферах про¬
изводства, при равной норме прибавочной стоимости или рав¬
ной эксплоатации труда, производят, в зависимости от разли¬
чий среднего состава, различные массы прибавочной стоимости.
В промышленности эти различные массы прибавочной стои¬
мости уравниваются в среднюю прибыль и равномерно рас¬
пределяются между отдельными капиталами. Земельная соб¬
ственность тормозит это уравнение для капиталов, прила¬
гаемых к земле, и улавливает известную часть прибавочной
стоимости, которая иначе приняла бы участие в процессе
уравнения в общую норму прибыли. Таким образом, рента
представляет часть прибавочной стоимости, точнее, приба¬
вочной стоимости товаров, с той только разницей, что часть
эта достается не классу капиталистов, который извлек ее из
рабочих, а земельным собственникам, которые извлекают ее
из капиталистов. При этом предполагается, что земледель¬
ческий капитал приводит в движение больше труда, чем
равновеликая часть неземледельческого капитала. Насколько
велика эта разница, или существует ли она вообще, зависит
от относительного развития земледелия по сравнению с
промышленностью. По самой природе дела эта разница
должна уменьшаться с прогрессом земледелия, если про¬
порция, в которой переменная часть капитала уменьшается
по сравнению с постоянной, не окажется для промышлен¬
ного капитала еще больше, чем для земледельческого 2).
VII. Рента за строительные участки. Рента за рудники.
Цена земли 2).
ш. II.—309.	Повсюду, где существует, вообще, рента, выступает и
дифференциальная рента, причем она подчиняется тем же
законам, как земледельческая дифференциальная рента. По¬
всюду, где природные силы могут быть монополизованы и
обеспечивают применяющему их промышленнику известную
1) следовательно, абсолютная рента исчезнет тогда, когда соотно¬
шение постоянного и переменного капиталов (С и V) как в промышлен¬
ности, так и в сельском хозяйстве, уравняется,—см. письмо Маркса
2 августа 1862 года.
Т. III. ч. II. гл. 46.

321
добавочную прибыль,—будет ли то водопад, или богатый
рудник, или богатая рыбой вода, или хорошо расположенное
строительное место,—собственник этих предметов природы
улавливает у функционирующего капитала эту добавочную
прибыль в форме ренты. Что касается земли, предназначае¬
мой для строительных целей, то А. Смит показал, каким
образом рента с этой земли, подобно всем неземледельче¬
ским участкам, регулируется в своей основе собственно земле¬
дельческой рентой *). Эта рента характеризуется, во-первых,
тем преобладающим влиянием, которое здесь на дифферен¬
циальную ренту оказывает положение (очень важное, напри¬
мер, при возделывании винограда и для строительных участ¬
ков в больших городах); во-вторых, очевидностью полной
пассивности собственника, активность которого заклю¬
чается (в особенности по отношению к рудникам) просто в
эксплоатации прогресса общественного развития, в который
собственник ничего не привносит от себя и в котором он ни¬
чем не рискует,—хотя бы в той мере, как это все же можно
сказать о промышленном капиталисте; и, наконец, преобла-ш, ц,—зю.
данием монопольной цены во многих случаях, особенно в слу¬
чаях самой бесстыдной эксплоатации бедности, (потому что
бедность есть более богатый источник для домовой ренты,
чем каким, когда бы то ни было, являлись рудники Потози2)
для Испании), и чудовищная власть, которую дает земель¬
ная собственность, соединясь в одних руках с промышлен¬
ным капиталом, открывает для нее возможность практически
устранять с земли, как обиталища, тех рабочих, которые
вступают в борьбу из за вопросов заработной платы ’). Одна
часть общества требует в этом случае от другой дани за
право жить на земле. Строительную ренту необходимо по¬
вышает не только рост населения, но и развитие основного
капитала, который или присоединяется к земле, или покоится
на ней, как все промышленные постройки, железные дороги,
товарные склады, фабричные здания, доки и т. д. *).
Собственно, рента с рудников определяется совершенно ш. п.—зп.
так же, как земледельческая рента.
Необходимо различать, вытекает ли рента из монополь¬
ной цены потому, что независимо от нее установилась моно-
J) Адам Смит. ,0 богатстве народов* (впервые появилось в
1776 г.) кн. I, гл. II, № 3 и 4.
а) Область в Боливии (с главным городом того же имени), славя¬
щаяся своими богатыми серебряными рудниками.
э) Энгельс. .Положение рабочего класса в Англии*.
4) Замощение лондонских улид дало возможность собственникам неко¬
торых голых скал на шотландском берегу извлекать ренту из бесполез-
«оа до того времени каменистой почвы. (А. Смит, кн. 1, гл. II, № 2J.

322
поясная цена продуктов или самой земли, или же продукты
продаются по монопольной цене потому, что установилась
рента. (Говоря о монопольной цене, мы, вообще, имеем в
виду цену, которая определяется только стремлением купить
и платежеспособностью покупателей, независимо как от
общей цены производства, так и стоимости продуктов). Вино*
градник, производящий вино совершенно исключительного
качество, вино, которое, вообще, может производиться лишь
в сравнительно небольшом количестве, дает монопольную
Ш. И.—312. цену. Вследствие этой монопольной цены,—избыток которой
над стоимостью продукта определяется исключительно бо¬
гатством и вкусом знатных потребителей вина,—винодел мог
бы реализовать значительную добавочную прибыль. Послед¬
няя превращается в ренту и достается земельному собствен¬
нику. Итак, здесь ренту создает монопольная цена. Наобо¬
рот, рента создавала бы монопольную цену, если бы вследствие
границы, которая полагается земельной собственностью за¬
трате капитала на невозделанной земле, не приносящей
ренты,—если бы хлеб продавался не только выше цены его
производства, но и выше его стоимости. Что как раз только ти¬
тул собственности известного числа лиц на землю дает им воз¬
можность присваивать себе, в качестве дани, часть прибавоч¬
ного труда общества, притом, по мере развития производ¬
ства, присваивать в постоянно возрастающей степени,—это
затушевывается тем обстоятельством, что именно эта капита¬
лизированная рента выступает как цена земли, и потому
последняя может продаваться, подобно всякой другой статье
торговли. Поэтому покупателю кажется, что он получил свое
притязание на рент}' не даром и не даром пользуется трудом,
риском и предпринимательским духом капитала, а уплатил
за это соответствующий эквивалент. Рента представляется
ему просто процентом на капитал, за который он купил
землю и вместе с ней притязание на ренту. Совершенно так
же рабовладельцу, купившему раба, представляется, что он
приобрел свою собственность на негра не в силу института
рабства, а в силу купли и продажи товара. Но ведь самый
титул не порождается, а лишь переносится актом продажи.
Пока титул не существует, его невозможно продать. Что
создало его,—так это отношения производства. Когда послед¬
ние достигают такого пункта, где им приходится переменить
шкуру, отпадает материальный источник титула, получивший
экономическое и историческое оправдание, возникший, из
процесса общественного производства жизни, а вместе с ним
отпадают и основывавшиеся на нем сделки. С точки зрения
более высокой экономической формации общества частная
323
собственность на землю будет представляться совершенно
столь же нелепой, как частная собственность одного чело¬
века на другого. Даже все общество, нация и даже все одно¬
временно существующие общества, взятые вместе, не суть
собственники земли. Они лишь ее владельцы, лишь поль¬
зующиеся ею, и, как „хорошие отцы семейств", они должны
улучшенной оставить ее следующим поколениям.
В дальнейшем исследовании цены земли мы оставляем в ш. п.—313.
стороне все колебания конкуренции, всякую спекуляцию зе¬
млей, а также мелкую земельную собственность, при которой
земля представляет главное орудие производителей, так что
они вынуждены покупать ее во что бы то ни стало.
I. Цена земли может повыситься, хотя рента не повы¬
шается, именно:
1) вследствие просто понижения размера процента;
2) потому что возрастает процент на капитал, вло¬
женный в землю.
II. Цена земли может повыситься потому, что увеличи¬
вается рента.
Рента может увеличиться потому, что повышается цена
продукта земли. Но она может увеличиться и в том случае,
если цена земледельческого продукта не повышается или
даже понижается.
Если она остается без изменения, то рента может воз¬
расти только потому (оставляя в стороне монопольные цены),
что при прежней затрате капитала на старых землях—начи¬
нают возделываться новые земли лучшего качества, причем
их будет достаточно только для того, чтобы покрыть увели¬
чивающийся спрос, так что регулирующая рыночная цена
остается без изменения. В этом случае цена старых земель
не повысится, но для земли, вновь взятой под возделыва¬
ние, цена поднимется выше уровня цены старой земли.
Или же рента повысится потому, что при прежней отно¬
сительной производительности и прежней рыночной цене воз¬
растает. масса капитала, эксплоатирующего землю. Поэтому, гп. п.—314.
хотя рента по отношению к авансированному капиталу
остается прежняя, ее масса, например, удвоится, так как
сам капитал удвоился. Так как не произошло понижения
цены, то вторая затрата капитала приносит, подобно первой,
добавочную прибыль, которая, по истечении срока аренды,
тоже превращается в ренту. Следовательно, общая масса
ренты, вся рента известной страны увеличивается с массой
затраченного капитала, хотя бы даже цена единицы земель¬
ной площади или норма ренты или даже масса ренты на
единицу площади и не возрастала; в этом случае масса всей

326
издержек, уплачивает сам себе- Пока цена продукта покры¬
вает заработную плату для него, он будет возделывать свою
землю, причем он часто спускается до физического минимума
заработной платы.
ш. II.—343.	Конечно, процент на цену земли, который при том
обыкновенно приходится уплачивать третьему лицу, ипотеч¬
ному кредитору, представляет границу. Но этот процент
может уплачиваться как раз из той части прибавочного
труда, которая при капиталистических отношениях образо¬
вала бы прибыль. Следовательно, для того, чтобы парцелляр¬
ный крестьянин мог обрабатывать свою землю или купить
землю для возделывания, нет необходимости в том, чтобы
рыночная цена земледельческого продукта поднялась настолько
высоко, чтобы приносить ему среднюю прибыль, а тем более,
избыток над этой средней прибылью. Это—одна из причин,
почему в странах, в котор ых господствует парцеллярная соб¬
ственность, цена хлеба ниже, чем в странах капиталистиче¬
ского способа производства. Часть прибавочного труда кре¬
стьян, работающих при самых неблагоприятных условиях,
даром предоставляется обществу и не принимает участия в
образовании стоимости вообще. Следовательно, эта сравни¬
тельно низкая цена есть результат бедности производителей,
но отнюдь не производительности их труда.
Свободная собстве нность крестьянина, который сам
ведет хозяйство, очевидно, есть нормальнейшая форма земель-
111. и.—344. ной собственности для мелкого производства. Собственность
на землю так же необходима для полного развития этого
способа производства, как собственность на орудие—для
свободного развития ремесленного производства. Однако,
по своей природе она исключает развитие общественных
производительных сил труда, общественные формы труда,
общественную концентрацию капиталов, скотоводство в круп¬
ном масштабе, возрастающее приложение науки.
Одна из специфических бед мелкого земледелия, когда
оно связано со свободной собственностью на землю, проис¬
ходит из того, что возделыватель затрачивает капитал на
ш. 11.—345. покупку земли. При той подвижности, которую приобретает
здесь земля как простой товар, возрастает число перемен
во владении ею, так что для каждого нового поколения, с
каждым разделом наследства, земля снова выступает в виде
капитальной затраты. Цена земли образует здесь преобла¬
дающий элемент индивидуальных faux frais1) для отдельных
производителей.
*) непроизводительных издержек производства.

327
Цена земли есть не что иное, как капитализированая
и поэтому антиципированная *) рента. Мы видели, что при 1 '
данной величине земельной ренты цена земли регулируется
размером процента. Если последний низок, то цена земли
высока, и обратно. При господстве же парцеллярной собствен¬
ности,—которая не является выражением вполне развитого
капиталистического способа производства,—где собственность
на землю составляет жизненное условие для большей части
производителей,—цена земли повышается независимо от раз¬
мера процента, перевесом спроса на земельную собствен¬
ность над предложением. Земля, продаваемая парцеллами,
часто дает здесь много более высокую цену, чем при про¬
даже крупными массами, так как здесь число мелких покупа¬
телей огромно, а число крупных покупателей мало. По всем
этим причинам здесь цена земли повышается при относительно
высоком размере процента. Относительно низкому проценту,
который крестьянин извлекает здесь из капитала, затрачен¬
ного на покупку земли, на противоположной стороне здесь
соответствует высокий ростовщический размер процента, ко¬
торый сам крестьянин должен уплачивать ипотечному кре¬
дитору.
Поэтому цена земли,—этот элемент, чуждый производ¬
ству самому по себе,—может достигать здесь такой высоты,
что производство становится невозможным.
Здесь, при мелкой культуре, цена земли, форма и резуль- Ш, 11—349.
тат частной собственности на землю, выступает как граница
самого производства. При земледелии в крупных размерах и
при крупной земельной собственности, покоящейся на капи¬
талистическом способе ведения хозяйства, собственность тоже
выступает как граница, потому что она ограничивает арен¬
датора в производительном применении капитала, которое в
последнем счете идет на пользу не ему, а земельному соб¬
ственнику. При обеих формах на место сознательного рацио¬
нального возделывания земли, как общей вечной собственно¬
сти, неотчуждаемого условия существования и воспроизвод¬
ства для ряда сменяющихся человеческих поколений,—высту¬
пает эксплоатация и расточение сил земли (не говоря уже о
том, что эксплоатация ставится в зависимость не от достигнутого
обществом уровня развития, а от случайных, неодинаковых об¬
стоятельств отдельных производителей). При мелкой соб¬
ственности это происходит от недостатка средств и знаний,
необходимых для применения общественной производительной
силы труда. При крупной собственности—вследствие эксплоа-
1) заранее уплаченная.
27*

328
гации этих средств для возможно быстрейшего обогащения
Ш, 11—350. арендаторов и собственников. И в том и в другом случае,
вследствие зависимости от рыночной цены.
Мелкая земельная собственность предполагает, что реши¬
тельно подавляющее большинство населения—сельское и что
господствующей формой труда является не общественный, а
изолированный труд, что, следовательно, исключается возмож¬
ность богатства и развития воспроизводства,—его как мате¬
риальных, так и интеллектуальных условий,—а потому и усло¬
вий рациональной культуры. С другой стороны крупная земель¬
ная собственность сокращает земледельческое население до
постоянно понижающегося минимума и противоставляет ему
все возрастающее, концентрирующееся в городах промышлен¬
ное население, тем самым она порождает условия, вызываю¬
щие непоправимую брешь в процессе общественного обмена
веществ, вследствие чего сила почвы расточается, а торговля
выводит процесс этого расточения далеко за пределы соб¬
ственной страны.
Если мелкая земельная собственность создает класс вар¬
варов, который наполовину стоит вне общества, который
соединяет в себе всю грубость первобытных общественных
форм со всеми страданиями и всей нищетой цивилизованных
стран, то крупная земельная собственность подрывает рабо¬
чую силу в той последней области, в которой скрывается ее
примитивная энергия и в которой она сберегается как
резервный фонд для возрождения жизненной силы наций:
в самой деревне. Крупная промышленность и промышленное
ведение крупного земледелия действуют рука об руку. Если
первоначально они отличаются тем, что первая истощает и
разрушает больше рабочую силу, между тем как второе
больше непосредственно естественную силу земли, то позже,
с ходом развития, они подают друг другу руку: промышленная
система и в деревне истощает рабочего, а промышленность и
торговля в свою очередь создают для земледелия средства
истощения почвы.

25. Кризисы.
Замечание Борхардта: теория кризисов занимает такое
важное место в учении Маркса, что она не может здесь быть
обойдена молчанием. К сожалению, всякие попытки изложить
ее таким же образом, как остальные части этого труда,—с со¬
кращениями и соответственными изменениями способа изложе¬
ния для того, чтобы сделать его более доступным,—до сих пор
были тщетны. В „Капитале" эта теория занимает несколько сот
страниц 1). Маркетам дает точное, доходящее до подробностей,
исчисление, в каких отношениях должны распределяться капи¬
тал и труд в различных отраслях промышленности для*того,
чтобы равновесие между производством и потреблением не
нарушалось, одновременно он указывает, что при каждом
увеличении производства, к которому капиталистическое хо¬
зяйство безустанно вынуждается потребностями накопления
капитала,—это равновесие опрокидывается, что и вызывает
кризисы. Из этого видно, что кризисы не являются след¬
ствием каких нибудь неправильных мероприятий капиталистов,
а неизбежным результатом самой правильной деятельности
капитала. Если бы мы привели здесь все эти исчисления, то
получился бы бесконечно длинный ряд числовых примеров,
которые могли бы просветить лишь того, кто с крайней энер¬
гией усвоил бы и сохранил в памяти все эти бесчисленные
подробности, и которых поэтому, вероятно, никто не стал
бы читать. Но это, конечно, стало бы в противоречие с целью
нашей книги.
Мы поэтому приняли другое решение Мы здесь даем лишь
небольшую часть исчислений Маркса, в некотором роде лишь
образец, указывающий, каким образом Маркс разрабатывает
этот вопрос. Зато мы здесь даем в виде прибавления нашу
статью, которая покажет и уяснит читателю те трудности, на
которые он наткнется в этой главе.
М Особенно во II т.—гд. 18—21; II т.—гл. 7—9 и 13—17; III т.,
я. 1, гл. 15; Ш т. я. 2, гл., 30. К этому присоединяются еще разбросанные
заметки во всех 3-х томах.

330
Заметим еще, что Рудольф Гильфердинг в своем „Фи*
нансовом капитале" *) (гл. 16—20, особенно стр. 274—285^
дает сжатый итог рассматриваемых здесь положений Маркса.
Точно так же у Франца Меринга в его „Карл Маркс"а)—3 ий
отдел 12-ой главы, написанный Розой Люксембург (см.
стр. 300—307) может быть с пользой прочтен для уяснений
этого вопроса.
II—377.	Если мы рассмотрим товарный продукт, доставляемый
обществом в течение года, то он заключает в себе как те
части, которые возмещают капитал, так и те, которые входят
в фонд потребления, потребляются рабочими и капиталистами.
11-379. Каким же образом капитал, потребленный в производ¬
стве, возмещается по своей стоимости из готового продукта
и каким образом процесс этого возмещения переплетается с
потреблением прибавочной стоимости капиталистами и зара¬
ботной платы рабочими?
В первую очередь мы исследуем этот вопрос с предпо¬
сылкой, что воспроизводство происходит в прежнем масштабе,
без расширения. Далее предполагается, что продукты обмени¬
ваются по своей стоимости, и что составные части произво¬
дительного капитала также не меняют своей стоимости.
Впрочем, что касается отклонения цен от стоимостей,—это
обстоятельство не может оказать какого либо влияния на
движение общественного капитала. При этом обменивались бы
в общем итоге прежние количества продуктов, хотя отдель¬
ным капиталистам при этом достались бы доли стоимости,
уже не пропорциональные их соответственным авансирова¬
ниям и произведенным каждым из них прибавочным стоимо¬
стям. Что же касается переворотов в стоимости, то, если они
имеют всеобщий характер и распределяются равномерно, они
не вызывают никаких перемен в отношениях между состав¬
ными частями стоимости всего годового продукта. Напротив
если они имеют частичный характер и распределяются не¬
равномерно, то они могут быть поняты лишь, если их рас¬
сматривать, как уклонения отнеизменяющихся отношений
стоимости. Затем, раз показан закон, по которому одна часть
годового продукта возмещает постоянный, другая—перемен¬
ный капитал, то в этом законе ничего не изменила бы рево¬
люция в стоимости постоянного или переменного капитала.
Она изменила бы только относительную величину тех частей
стоимости, которые функционируют в той или иной роли,.
i) Москва, Госиздат 1922.
2) Петербург, 1920. Государственное издательство, то-же: см. наше
предисловие—гл. Ill, изложение I, II и III томов Капитала.

331
Движение, с которым мы теперь будем иметь дело, а И —380.
именно обратное превращение одной части стоимости продукта
в капитал, в то время как другая часть ее вступает в сферу
потребления класса капиталистов и класса рабочих,—это дви¬
жение является возмещением не только стоимости, но и веще¬
ства, а потому оно в одинаковой мере обусловливается—как
соотношением составных частей стоимости общественного
продукта, так и их материальной формой.
Укажем здесь еще на то, что простого воспроизводства,
воспроизводства в неизменяющемся масштабе на самом деле
нет в капиталистической действительности. С одной стороны,
отсутствие всякого накопления является неправдоподобным
предположением на капиталистической базе, с другой же
стороны, отношения, в которых совершается производство, в
различные годы не остаются абсолютно неизменными. Впро¬
чем, если даже совершается накопление,—простое воспроиз¬
водство всегда представляет часть последнего, следовательно,
его можно рассматривать обособлено.
Весь продукт, а следовательно, и все производство обще- п.—38ь
ства распадаются на два больших подразделения:
I. Средства производства, — товары, имеющие
форму, в которой они могут служить для возобновления
производства (могут войти в сферу производительного по¬
требления).
II. Средства потребления, — товары, имеющие
форму, в которой они потребляются капиталистами и рабо¬
чими (входят в сферу индивидуального потребления).
В каждом из этих подразделений, капитал распадается
на две составных части:
1) Переменный капитал. Рассматриваемый с точки
зрения стоимости, он равен стоимости рабочей силы, при¬
меняемой в этой отрасли производства, следовательно, равен
сумме заработной платы, израсходованной на эту рабочую
силу. Рассматриваемый с материальной стороны, он состоит
из самой рабочей силы, проявляющейся в деятельности.
2) Постоянный капитал, т. е. стоимость всех средств
производства, применяемых в этой отрасли. Они распадаются
в свою очередь на основной капитал: машины, орудия
труда, постройки, рабочий скот ит. д. и оборотный по¬
стоянный капитал: материалы производства, как сырые и
вспомогательные, полуфабрикаты и т. д.
Стоимость всего годового продукта, произведенного в Ц.-382.
каждом из двух подразделений с помощью этого капитала,—
распадается на часть стоимости, представляющую постоянный
капитал с, потребленный в производстве и по своей стой-

332
мости лишь перенесенный на продукт, и часть стоимости,
присоединенную всем трудом в течение года. Последняя
опять таки распадается на возмещение авансированного пере¬
менного капитала v и на .излишек над ним, образующий
прибавочную стоимость т. Следовательно, подобно стоимости
всякого отдельного товара, и стоимость всего годового про¬
дукта в каждом подразделении распадается на c-j-v-f-m-
Часть стоимости с, представляющая постоянный капи¬
тал, потребленный в производстве, не совпадает со стои¬
мостью постоянного капитала, приложенного к произ¬
водству. Правда, производственные ’) материалы потребляются
целиком, и потому их стоимость целиком переносится на про¬
дукт. Но зато лишь некоторая часть примененного основ¬
ного капитала потребляется целиком, и, следовательно,
лишь стоимость этой части переходит на продукт. Другая
часть основного капитала,—машины, здания и т. д.,—суще¬
ствует и продолжает функционировать по прежнему, хотя
стоимость ее и уменьшалась, вследствие годового снашивания.
Если мы станем рассматривать стоимость продукта,—этой
продолжающей функционировать части основного капи-
тала не существует для нас. Но мы также вынуждены, по
крайней мере на время, оставить в стороне часть стоимости,
переносимую на продукт в течение года вследствие снаши¬
вания основного капитала,—поскольку этот основной капитал
е возмещается в течение года в натуре. Ниже мы отдельно
остановимся на этом пункте.
(I.—383.	В основу нашего исследования простого воспроизводства
мы положим нижеследующую схему, в которой с=постоян-
ный капитал, v = переменный, m = прибавочная стоимость, и
отношение возрастания стоимости — принято в 100% (это
значит, что прибавочная стоимость равна заработной плате2).
Числа могут означать миллионы рублей, марок, фунтов стер¬
лингов и т. п.
I. Производство средств производства (Сп):
капитал	4.000 с. -f- 1.000 v. = 5.000
товарный продукт 4.000 с. + 1.000 v 1.000 ш. = 6.000,—
—существующий в виде средств производства (Сп).
II. Производстве средств потребления:
капитал .	2.000 с. -f- 500 v. = 2.500
товарный продукт 2.000 с. •{- 500 v. -j- 500 m. =? 3.000,
—существующий в виде средств потребления.
Ч оборотный капитал.
s) т. е. норма прибавочной стоимости=100%.

333
В общем итоге, весь годовой товарный продукт:
1. 4.000 с. -р 1.000 V. -j-1.000 т. = 6.000 средств производства.
II. 2.000 с. 4~ 500 v. 4- 500 m. = 3.000 средств потребления.
Вся стоимость = 9.000, при чем, согласно условию, от¬
сюда исключен основной капитал, продолжающий функциони¬
ровать в своей натуральной форме.
Если мы исследуем теперь превращения, необходимые
на основе простого воспроизводства, при котором вся приба¬
вочная стоимость потребляется непроизводительно, и при этом
сначала оставим в стороне денежное обращение, которое
служит посредствующим звеном,—то у нас получится прежде
всего три существенных точки опоры:
I. 500 V., заработная плата рабочих, и 500 т, прибавоч¬
ная стоимость капиталистов подразделения II, должны быть
израсходованы на средства потребления. Но их стоимость
существует в средствах потребления стоимостью на 1.000,
которые для капиталистов подразделения П возмещают
авансированные 500 v, и представляют 500 т. Следовательно,
заработная плата и прибавочная стоимость подразделения II
обмениваются в пределах подразделения II на продукт II.
Вместе с тем из всего продукта II исчезают (500 v.4-500m.)
11=1.000 в виде средств потребления.
2. 1.000 v. 4-1.000 ш. подразделения I тоже должны быть
израсходованы на средства потребления, следовательно, на
продукт подразделения II. Следовательно, они должны быть
обменены на остальную часть этого продукта,—на постоян¬
ную часть капитала 2.000 с. Зато подразделение II получает
равную сумму средств производства, воплощающую заработ¬
ную плату и прибавочную стоимость подразделения I. Вместе
с тем из счета исчезают (1.000 v.-^-1.000 m.) I.
3. Остаются еще 4.000 I с. Они заключаются в средствах п,—381
производства, которые могут быть использованы лишь в
подразделении I и служат для возмещения потребленного в
нем постоянного капитала: поэтому дело с ними кончается
обменом между отдельными капиталистами внутри I подраз¬
деления.
Этого—мы коснулись лишь для лучшего уяснения после¬
дующего.
Начнем теперь с крупного обмена между обоими под¬
разделениями.
(1.000 V. 4~ 1.000 m.) I—Сп в натуральной форме—в руках
производителей из подразделения I обмениваются на 2.000 с. II,
на стоимости, существующие в натуральной форме средств
потребления. Благодаря этому класс капиталистов II превра¬
тил свой постоянный капитал = 2000 с. из формы средств

334
потребления в форму средств производства средств потре¬
бления. С другой стороны, благодаря этому, рабочие и капи¬
талисты I получают за свою заработную плату и прибавоч¬
ную стоимость необходимые им средства потребления.
Но такое взаимное превращение осуществляется посред¬
ством обращения денег, которое затрудняет его понимание,
но которое играет решающе важную роль, потому что зара¬
ботная плата (переменная часть капитала) все сызнова должна
выступать в денежной форме. Во всех отраслях предприя¬
тий,—безразлично, относятся ли они к I или II,—заработная
плата должна выплачиваться в денежной форме. Чтобы по¬
лучить эти деньги, капиталист должен предварительно про¬
дать товар.
П.—385.	Итак, в подразделении 1 капиталист,—рассматриваемый,
как собирательный1) капиталист, — уплатил рабочим
1.000 (скажем—рублей)= 1.000 v. за ту стоимость, которая
уже существует, как часть v стоимости продукта I. На эти
1.000 р. рабочие покупают у капиталистов II средства по¬
требления и таким образом превращают половину постоян¬
ного капитала II в деньги; капиталисты II, в свою очередь,
покупают на эти 1.000 р. средств производства стоимостью
на 1.000 у капиталистов I, благодаря чему для последних
стоимость переменного капитала опять превращена в деньги
и снова может быть затрачена на покупку новой рабочей
силы. Следовательно, это деньги, которые были перво¬
начально авансированы капиталистами I подразделения.
Что касается денег, необходимых для обмена m товар¬
ного капитала I на вторую половину постоянной части ка¬
питала II,—то они могут быть авансированы различными спо¬
собами, но во всяком случае должны исходить от капитали¬
стов, так как с тем количеством денег, которое .брошено в
обращение рабочими, счет уже закончен.
Здесь возможны различные способы: либо капиталист
подразделения II—часть своего денежного капитала, суще¬
ствующего наряду с производительным капиталом, упо¬
требляет на покупку средств производства у капиталистов!;
либо, наоборот, капиталист I часть своего денежного фонда,
предназначенного на личные расходы, употребляет на по¬
купку средств потребления у капиталистов II.
[1—386 Нам в0 всяком слУчае приходится предполагать, что в
руках капиталистов наряду с производительным капиталом
имеются известные денежные запасы,—на авансирование
ли капитала, на личные ли расходы. Представим себе,—в виду
i) совокупный; как класс капиталистов—в целом.

335
наших целей пропорция здесь совершенно безразлична,—что
половина денег авансируется капиталистом И на закупку
средств производства, а другая половина затрачивается ка¬
питалистами I на потребление. Дело происходит так: II аван¬
сирует 500 и покупает на них у I средства производства,
благодаря чему возмещаются натурой (со включением упо¬
мянутых выше, идущих от рабочих 1.000) % постоянного
капитала II. На полученные 500 1 покупает у II средства по¬
требления, и таким образом II обратно получает эти 500 в
виде денежного капитала, которым они обладают наряду
с производительным капиталом. Кроме того, I еще раз рас¬
ходует 500 на покупку средств потребления у II. На эти са¬
мые 500—II подразделение покупает средства производства
у I и таким образом возмещается in natura1) весь его посто¬
янный капитал (1.000-|-500-|-500=2.000),—между тем, как I
реализовал в средствах потребления всю свою прибавочную
стоимость. В общем итоге обмен товаров на сумму в 4.000 совер¬
шился бы при помощи обращения денежного капитала в
2000. Величина этой суммы обусловливается лишь тем, что весь
годовой продукт обменивается разом, в немногих крупных
массах. Важно при этом лишь то обстоятельство, что II не
только снова превратил в форму средств производства свой
постоянный капитал, воспроизведенный в форме средств по¬
требления,— но что к нему, кроме того, возвратились эти
500, авансированные им на закупку средств производ¬
ства; и что I точно так же свой переменный капитал не
только вновь получил в денежной форме, в виде денежного
капитала, который может быть непосредственно превращен
в рабочую силу, но к нему, кроме того, возвратились те 500,
которые он еще до продажи части прибавочной стоимости
от своего капитала израсходовал на покупку средств по¬
требления. Но они возвратились к нему назад не вследствие
совершившегося израсходования, а вследствие последую¬
щей продажи части его товарного продукта, несущей в себе
половину его прибавочной стоимости.
Общий вывод таков: из денег, которые промышленные U—387.
капиталисты бросают в обращение для обслуживания
обращения своих собственных товаров,—в руки
соответствующих капиталистов возвращается столько, сколько
они авансировали на денежное обращение.
Что же касается до переменного капитала (заработной п—ззз.
платы) I подразделения, то он существует после окончания
в натуре.

336
производства сначала в товарной форме, в какой рабочие
дали его капиталистам: (т. е. в виде Сп). Заработную плату
рабочие получили от капиталистов I. Но рабочие отнюдь не
покупают никаких Сп (средств производства); эти деньги не
возвращаются прямо к капиталистам I, а идут сначала к ка¬
питалистам П подразделения, у которых рабочие покупают
свои средства существования. И лишь, когда капиталисты II
затрачивают эти деньги на покупку Сп, лишь таким околь¬
ным путем деньги возвращаются назад в руки капиталистов
I подразделения.
При простом воспроизводстве, таким образом, та часть
годового продукта I,—которая представляет сумму стоимо¬
стей v-]-m подразделения I,—должна равняться посто¬
янному капиталу II подразделения, или той части общего
продукта II, которая представляет постоянный капитал II;—
I (v4-m)=II с.
II—389.	Из стоимости товарного продукта подразделения II нам
остается еще исследовать составные части v + m. На зара¬
ботную плату, полученную рабочими II подразделения от
своих капиталистов, они выкупают у них часть своего соб¬
ственного продукта. Таким образом класс капиталистов II
превращает обратно в денежную форму свой денежный ка¬
питал, авансированный на оплату рабочей силы; это совер¬
шенно такое же положение, как если бы эти капиталисты
платили рабочим талонами.
Подразделение II по производству товаров состоит из
многосложнейших отраслей промышленности, которые однако
могут быть разделены на два больших под‘отдела:
а) Средства потребления, которые входят в по¬
требление рабочего класса и — поскольку это необходимые
средства существования,—составляют часть потребления класса
капиталистов. В виду наших целей мы можем охватить весь
этот под‘отдел под одной рубрикой: необходимые сред¬
ства потребления, причем совершенно безразлично является ли
данный продукт напр. табак, необходимым с точки зрения
здоровья средством потребления или нет; достаточно, что он
привычно необходимое средство потребления.
Ь) Предметы роскоши, которые входят лишь в по¬
требление класса капиталистов, следовательно, могут быть
обменены лишь на прибавочную стоимость.
Относительно первой рубрики ясно, что переменный ка¬
питал, авансированный в денежной форме, должен прямо
возвратиться к той части класса капиталистов II (следова¬
тельно, к капиталистам II а),—которая производит необходи¬
337
мые средства существования. Здесь средства обращения не- П—390.
посредственно доставляют рабочие, расходуя полученные ими
деньги.
Иначе обстоит дело с подотделом II Ь. Здесь речь идет
о предметах роскоши, которые рабочими не покупаются.
Следовательно, тот обратный приток, посредством которого
переменный капитал, авансированный в этом под'отделе ра¬
бочим, возвращается к капиталистам в своей денежной форме,
не может быть прямым, а лишь посредственным. При
точном вычислении получается схема аналогичная той, кото¬
рая получалась при обмене прибавочной стоимости I на сред¬
ства потребления и которая указывает, что существует
подобное же отношение между производством предметов
необходимости и предметов роскоши.
Необходимым результатом при предпосылке простого
воспроизводства является:
1. Часть годового продукта, которая представляет вновь
созданную стоимость в форме средств производства (v-J-m)
должна равняться стоимости постоянного капитала—той дру¬
гой части годового продукта, которая существует в виде
средств потребления. Если бы первая часть была меньше,
чем II с, то постоянный капитал II подразделения не мог бы
быть снова обращен в его Сп (средства производства), и следо¬
вательно, производство не могло бы происходить в прежнем
об‘еме; если же эта первая часть была бы больше,—то ее
излишек остался бы без применения.
2. Заработная плата всех рабочих, занятых в производ¬
стве предметов роскоши, должна быть меньше, чем приба¬
вочная стоимость капиталистов, производящих необходимые,
средства существования *).
1) Примечание Борхардта: Здесь мы прерываем изложение этого
вопроса по причинам, высказанным в предварительном замечании кэтоЖ
главе и отсылаем читателя к нашему прибавлению под заглавием: „Сущ¬
ность теории криажсов Маркса 4.

Добавление
—Сущность теории кризисов Маркса1)—
Юлиана Борхардта.
Мнения обо всем, что касается кризисов, при резком
противоречии между буржуазной и социалистической эконо¬
мической наукой, сильно расходятся. Однако на одном пункте
должно было бы достигнуть всеобщего согласия, а именно,
что кризисы являются тяжелым нарушением равновесия между
производством и потреблением. „Идеалом хозяйственной
жизни"—пишет Поль Момбер2) „должно быть такое состоя¬
ние, при котором на товарном рынке получалось бы полное
равновесие между спросом и предложением и, следовательно,
между производством и потреблением;—равновесие, при кото¬
ром произведенные блага так же легко находят сбыт, как и
спрос на эти блага может быть удовлетворен". На самом же
деле в наше время связь между производителем и потреби¬
телем осуществляется при посредстве столь многочисленных
и часто таких сложных факторов, что часто забывают самую
простую основную истину: производство существует для по¬
требления; блага производятся с целью удовлетворять потреб¬
ности. Следовательно, сообразно самой природе этого поло¬
жения, следует стремиться к равновесию, а это значит, что
каждого товара должно быть произведено ровно столько,
сколько его требуется для потребителей,—не больше и не
меньше. Если же этого нет, если блага производятся в слиш¬
ком большом или слишком малом количестве, или же—иные,
чем требуются, тогда наступает нарушение этого равновесия,
которое, смотря по величине, больше или меньше заметно.
И не требуется особых экономических знаний, чтобы конста¬
тировать факт, что во время кризиса, с одной стороны, пройс-
*) Как пояснение к 25 гл., стр. 329—337.
а) .Хозяйственные кризисы*,—Карлсруэ, Г. Браун 1913, стр. 7.

339
ходит накопление масс непроданных товаров, между тем как
в то же время, с другой стороны—масса потребителей терпит
лишения. Конечно, этим еще не сказано, что причиной этой
неурядицы являются сами производители или потребители.
Произведенные товары могут по количеству и качеству своему
вполне соответствовать потребностям потребления, но не¬
обыкновенно осложненный аппарат, проводящий в наше время
товары от производителя к потребителю, может быть чем
нибудь нарушен и таким образом на одной стороне нагро¬
мождаются непроданными те самые товары, которые на дру¬
гой стороне настоятельно требуются. Во всяком случае мы
можем установить, что сущность кризиса состоит в наруше¬
нии равновесия между производством и потреблением, из
каких бы причин ни вытекало это нарушение.
Тут возникает вопрос, было ли это всегда так, или бы¬
вали времена, когда такие нарушения не только не случались,
но даже не были возможны. Точно мы этого знать не можем,
так как наши знания хозяйственной жизни первобытных на¬
родов гораздо меньше, чем можно было бы предполагать по не¬
которым преувеличенным представлениям. Однако во всяком
случае мы вправе предполагать, что в среде маленьких ди¬
ких племен, которые вообще стремились лишь к удовлетво¬
рению самых элементарных потребностей, не легко было
производить больше или меньше того, что требовалось.
Возьмем, напр., древние германские племена времени Августа
и Германа, о которых Штейнгаузен пишет („Германская куль¬
тура в первобытные времена", стр. 144): „Как у всех живу¬
щих близко к природе племен, труд здесь вызывается одним
лишь мотивом,—настоятельной потребностью, лишением. Труд
этот не регулярен и вызывается раньше всего стремлением
удовлетворить потребность в пище, жилище и в других пред¬
метах первой необходимости и то лишь в известной степени.
Каждое хозяйство создает и производит само для себя все,
в чем оно нуждается". Если мы представим себе такое со¬
вершенно первобытное германское племя численностью иногда
лишь в несколько десятков человек, которое ведет совер¬
шенно дикий образ жизни, охотится, ищет кореньев и пло¬
дов, грабит другие племена,—то всякое предположение, что
эти люди могут производить больше или меньше, чем нужно
для удовлетворения их непосредственных потребностей, надо
просто отбросить.
Но даже и на значительно высшем уровне культуры,
такое предположение не выдерживает критики, поскольку в
данном обществе господствует производство для удовлетво¬
рения собственных потребностей. Производство вообще не
340
является всегда в той первобытной форме, какую мы выше
представили. Возникает регулярная деятельность, урегулиро¬
ванное хозяйство. Но если мы даже представим себе племя
в несколько сот или даже в несколько тысяч человек, где
наряду с войной и охотой уже имеется и регулярное ското¬
водство и земледелие, то и в таком племени, поскольку оно
производит для удовлетворения лишь своих собственных нужд,
потребности каждого члена в отдельности точно известны,—
так что вывод ясен, что общая сумма этих потребностей
точно определяет производственную деятельность. То же самое
относится к общинному хозяйству таких маленьких племен.
Конечно, и в таких хозяйствах возможно „перепроизводство*
вследствие необыкновенно обильного урожая или особенно
богатой военной добычи. Но вряд ли в таких случаях чувство¬
валось малейшее затруднение в доставлении человеку этого
излишка благ. Так что мы можем установить, что в течение
долгих веков „самопроизводства"—т. е. производства для
удовлетворения собственных потребностей—равновесие между
производством и потреблением само из себя вытекало, по¬
тому что производство направлялось исключительно потре¬
блением.
Однако эпоха производства для собственных потребностей,
как бы она ни была продолжительна,—прошла. Все возраста¬
ющая масса населения и увеличение потребностей этого на¬
селения вызвало разделение труда и вместе с ним произ¬
водство товаров. Представим себе состояние раннего или позд¬
него средневековья, где городской житель—если не исключи¬
тельно, то главным образом—живет ремеслом. Эти среднековые
горожане часто бывали и горожанмаи-земледельцами (Acker¬
burger). Внутри городских стен или вне их они имели поля
и нивы, пасли свои стада. Наряду с этим они занимались
своими ремеслами и всю большую часть своего пропитания
извлекали именно из них. Само собой разумеется, что если
сапожник делал сапоги, портной одежду, ткач ткани, то они
стремились удовлетворить этими изделиями не свои личные
потребности, а потребности других. Готовые продукты дол¬
жны были быть проданы, предназначались с самого начала
для продажи. Начинается производство товаров.
Этим самым дана возможность нарушения равновесия.
Порывается непосредственная связь между производством и
потреблением. Ибо надо принять во внимание, что продажа
собственных продуктов (иностранные продукты уже с неза¬
памятных времен привозились и продавались иноземными
купцами), по крайней мере у германцев — возникает не из
потребностей потребления, а из излишков производства.

341
Крупное землевладение, возникшее в эпоху франкского ко¬
ролевства (приблизительно 500—900 г. г.) об'единило в боль¬
ших поместьях под управлением одного властелина значи¬
тельные массы людей и создало для планомерного обстраи¬
вания больших поместий организацию труда, широко
разветвляющуюсясеть чиновников, воинов,управителей кресть
ян и ремесленников. Здесь таким образом возникает ремесло, и
только здесь оно могло возникнуть; на маленьком крестьян¬
ском дворе, где вряд ли жило больше десятка людей, никому
не могло бы и в голову притти заняться исключительно,
папр., приготовлением одежды для этих немногих людей,-
не хватило бы достаточно работы, чтобы заполнить все время
такого человека. На барском же дворе, где требовалось
снабдить одеждой, пищей и т. д. сотни людей, пришлось
уже прибегнуть к разделению труда, причем вначале таким
образом, что один изготовлял только одежду, другой только
утварь и т. д. Благодаря этому-то разделению труда, произ¬
водительность труда все возрастала, все больше изготовля¬
лось продуктов, и, наконец, производство стало превышать
потребности барского двора и его людей. Вот этот-то изли¬
шек продуктов и начинают продавать, и интересно проследить
на истории Германии, как постепенно развитие торговли от¬
тягивает ремесленников с барского двора на рынки, поселяя
их здесь, что и ведет постепенно к основанию городов.
О торговых кризисах, т. е. нарушениях равновесия между
производством и потреблением, в продолжение столетий
средневековья,—нам также ничего не известно. Нам известны
лишь такие кризисы,которые происходили от внешних при¬
чин, особенно в связи с военными нуждами, и основанием
которых было то, что производство было недостаточно для
удовлетворения нужд потребления; но нам не известны такие
кризисы, какие в наше время вызываются внутренними при¬
чинами, главным образом, „перепроизводством4. Это вполне
понятно. Первобытный ремесленник раннего средневековья
работал собственно лишь для ближайших соседей, потреб¬
ности которых ему были точно известны, он мог их заранее
соразмерить и применить к ним свое производство. Сапожник,
папр., вначале готовит обувь лишь по заказу или для тех,
на которых он с уверенностью рассчитывает, как на покупа¬
телей. К этому присоединяется организация купеческих гиль¬
дий и ремесленных цехов, которые точно распределяли сбыт.
Конечно, дело не осталось в таком примитивном положении.
Связи и торговля между различными местностями, даже между
различными странами, все больше и больше расширялись. Само
собой понятно, что олновоа'^чно с этим развитием возрастала
'Л

М2
и возможность нарушений хозяйственного равновесия. По
гребности какой нибудь отдаленней местности или другой
страны уже не могли быть предусмотрены с такой точностью,
производство не могло быть применено к ним с такой лег»
костью, как к потребностям ближайших соседей Все же от
ношения были еще не сложны, ясны, так сказать, обозримы,
о серьезных пертурбациях нам, как мы уже сказали, ничего
неизвестно.
Итак, мы устанавливаем факт, что в эпоху самодовлею
щего производства равновесие между производством и по
треблением само собою разумеется; потребности потребления
определяют производство. И эти то потребности постепенно
ведут к разделению труда, из которого возникают возмож¬
ности нарушения прежнего равновесия. Но эти нарушающие
моменты необходимы были, чтобы вызвать те силы, которые
могли удовлетворить возрастающие потребности.
Из простого товарного производства развитие переходит
к ранней заре капитализма. Чем отличается капитализм от
простого товарного производства? С внешней стороны—по¬
терей отдельными производителями своей самостоятельности.
Ремесленник сам себе хозяин и работает за свой собственный
счет, наемный же рабочий—на службе у капиталиста. Внут¬
реннее же и более существенное различие покоится на более
сложной организации труда. Поскольку ремесленник средне*
вековья опирается на своих подмастерьев и учеников, он не
должен забывать, что он должен сделать из них самостоя*
гельных ремесленников, что, следовательно, каждый из них
должен изучить все, что ему требуется для ремесла. Капита¬
лист же собирает в своей мастерской большое число рабо¬
чих с заранее определенной целью. — производить возможно
больше продуктов. Обучение каждого в отдельности инте
ресует его лишь постольку, поскольку оно способствует
ббльшей производительности мастерской, взятой в целом. А
для этой цели уже с самого начала обнаруживается более
выгодным обучать каждого в отдельности не всесторонне, а
научить его какой-нибудь частичной операции, которую он
мог бы разработать интенсивно, и тогда планомерное со
трудничество всех сильно повысит производство. Так возни
кает мануфактура.
Благодаря этому планомерному сотрудничеству возникает
однако совершенно новый момент в производстве, не суще
ствовавший до сих пор, а именно: количество продуктов,
которое должно изготовляться, определяется теперь не од
ним только потреблением, но одновременно зависит и от
нужд самого производства. Пример: в словолитне того вре
•34.'
мени один литейщик мог в час отлить 2.000 букв, но один
от* ивальщик мог отбивать в такое же время 4.000, а один
полировщик полировать 8 000 букв (К. Маркс, Капитал,
т. I, стр. 336). Таким образом, вместе может работать лишь
группа, состоящая из одного полировщика, двух отбиваль-
щи<ов и четырех литейщиков. Это сотрудничество, эта
взаимная зависимость обусловливает однако и то, что такая
группа должна изготовить в час не менее 8.000 букв, иначе
часть этой группы не будет занята в продолжение всего часа
Предположим, что они произведут лишь 6.000 букв, тогда
можно отпустить одного литейщика, полировщика же и обоих
отбивал щиков необходимо оставить, хотя они 1 теряют да¬
ром часть своего времени и этим приносят убыток капита¬
листу. Из этого следует, что капиталист должен заботиться
о сбыте для 8.0С0 букв в час, иначе он не может целиком
использовать имеющийся у него и стбящий ему денег про¬
изводительный аппарат.
Мы видим, как таким образом становится все неустой¬
чивее связь между производством и потреблением. Уже в
эту раннюю пору капитализма, капиталисты принуждены уве<
личивать размеры своего производства, независимо от потреб¬
ностей потребления. Производство начинает таким образом
становиться самоцелью. Первоначально, само собою разумеется,
возрастающие потребности потребления явились стимулом1)
расширения производства. Чтобы удовлетворить их, созданы
были новые приспособления в производстве. Но раз появив¬
шись, они приобретают самостоятельную жизнь и должны
функционировать, независимо от того, удовлетворяют ли они
только или уже превышают потребности потребления.
Этим впервые дается возможность перепроизводства,
перепроизводства в том смысле, в каком это слово собственно
и по логике вещей—должно применяться, т. е. производства,
превышающего потребности потребления. Связь между про
изводством и потреблением здесь окончательно порывается
равновесие становится совершенно неустойчивым. Заметим
здесь еще раз, что это развитие вообще было необходимо,
чтобы проявить те силы, которые могли удовлетворить по
вышеннз1м потребностям.
В элоху современного крупного капитализма эти тенден
ции нарушения равновесия, которые мы видели возникаю
щими чз нужд производства и потребления,—сильно раз¬
виваются и достигают своего апогея. Здесь уже речи нет
о равновесии. Во-первых, производительные силы—более
v звлгательной пружиной, силой

344
мощны, массы товаров, производимые ими, колоссальны и
поэтому они еще менее в состоянии, чем в эпоху мануфак¬
туры, примениться к потребностям потребления. Если, напр.
потребность в стали превышает имеющиеся налицо возмож¬
ности производства, то уже невозможно для удовлетворения
ее оборудовать небольшой завод, так как только большой
работает хозяйственно-производительно. Но такой завод
производит уже больше чем требуется для удовлетворения
потребления (См.Гильфердинг, .Финансовый капитал" стр. 293).
Далее, так как рабочие —под господством капитала получают
постоянно только часть произведенных ими стоимостей, то
разница между тем, что они могут потребить и тем,— что они
должны были бы потребить для того, чтобы все продукты
были проданы и потреблены,—становится все больше. Нако¬
нец, вследствие роста производства, его собственные вну¬
тренние соотношения становятся не только шире, но и сложнее,
более чувствительными и восприимчивыми к различного рода
пертурбациям. Чтобы уяснить это, мы должны еще раз вер¬
нуться далеко назад.
Если первобытный человек в своем первобытном лес}'
почувствует потребность, скажем, в пище, то он отправляется
на охоту или собирает плоды и коренья, которыми он уто¬
ляет свой голод.
Если же в наше время человек хочет утолить свой го¬
лод, то для этого требуется масса промежуточных факторов.
Чтобы произвести хлеб, который лежит перед нами на столе,
должен был работать пекарь. Он же для своей работы ну¬
ждается в печи и во всех относящихся сюда приспособлениях,
а также в помещении для всего этого. Муку он покупает у
мельника, который должен был предварительно оборудовать
мельницу. Чтобы оборудовать печи и мельницы со всеми их
принадлежностями, работают фабрики машин, которые в свою
очередь получают железо, дерево, уголь в более или менее
обработанной форме от других заводов. Короче говоря, по¬
требности современного культурного человека удовлетворя¬
ются не прямым, а чрезвычайно косвенным путем. Доставка
хлеба или какого либо иного продукта потребителю—является
лишь последним звеном длинной цепи, состоящей преиму¬
щественно в передаче продуктов от одного производителя к
другому. Эти окольные пути необходимы, чтобы поднять
производство до его современного уровня. Для того, чтобы
не было нарушений равновесия между производством и по¬
треблением, не только пекарь должен производить точно
столько хлеба, сколько этого требует потребление, но фаб¬
рики машин должны соорудить ровно столько печей, сколько
тля этого требуется, горные заводь: должны доставки,
столько именно угля и руды. Одним словом, между всеми
отраслями производства должно быть установлено точное до
мелочей равновесие. А это невозможно именно вследствие
той причины, которой мы уже коснулись, а именно,—что
производство, для повышения своей производительности,
должно следовать, своим собственным, вытекающим из еги
внутренней организации, законам, которые не определяются
потребностями потребления. До какой точности должно
'юйти соответствие между различными отраслями, показал
Маркс в своих знаменитых схемах вп втором томе „Кани
тала“, хорошее резюме которых дано нам Гильфердингом в
его .Финансовом капитале• (стр. 26G—285). Мы попытаемся
вкратце раз'яснить этот вопрос одним, выхваченным оттуда,
примером.
Если мы для простоты предположим, что все производ¬
ство может быть продолжено в прежнем масштабе, т. е. без
расширения, тогда капиталисты должны располагать необхо¬
димыми средствами производства и потребления и не в де¬
нежной форме, а в натуре. Ибо рабочие не могут есть денег,
деньги не ткут пряжи, не плавят руды и т. д. Таким обра¬
зом общая масса наличных средств производства и потре¬
бления должна быть так распределена между различными
отраслями, чтобы каждая из них могла продолжать свое
производство. Если где либо это условие нарушено, насту¬
пают осложнения. Каковы же должны быть отношения этого
распределения?
Если, напр. капиталисты, производящие предметы по¬
требления, в конце года обладают продуктом в натуре стои¬
мостью в 3.000, то они из него должны в течение следую
щего года не только сами питаться и питать своих рабо¬
чих, но у них должно остаться столько, чтобы они этот
остаток смогли еще обменять на необходимые им средства
производства. Предположим, что им требуется для пропита
пия рабочих 500, для своего собственного пропитания 500.
а на оставшиеся 2.000 они покупают Сп.
Тогда, благодаря этой именно покупке, капиталисты,
производящие Сп, будут обладать этими 2000 в натуре, ко¬
торые они сумеют затратить в течение следующего года на
пропитание самих себя и своих рабочих. Они тогда при тех
же отношениях, что в группе средств потребления
предоставят рабочим 1.000, а другую 1.000 оставят для себя.
Если теперь капиталисты группы средств производства за
хотят продолжать производство, то из своего собственной?
прежнего производства они должны удержать столько Сп,
чтобы их хватило для того, чтобы занять число рабочих,
которым требуется 1000 для годичного содержания. Это бу¬
дет равно 4.000, если остаться в пределах принятых число¬
вых отношений. Другими словами, если производство группы
средств потребления представляет 2000 средств пр ,изводства4-
500 заработной платы4-500 прибавочной стоимости для ка
питалнстов, то для сохранения равновесия производство труп
пы средств производства должно иметь в своем распоряже
нии: 4000 средств производства-|-1000 заработной платы4-
1000 прибавочной стоимости для капиталистов. Это и есть
смысл знаменитой марксовской схемы:
I. 4000 с.4-1000 v.4-1000 т. = 6000 средств производства
П. 2000 с.4- 500 V.4- 500 ш. = 3000 средств потребления.
Где с— достоян, капитал, v— переменный, a m— при¬
бавочная стоимость. Одного взгляда на эту формулу доста¬
точно, чтобы убедиться, что такое тонкое соотношение совер¬
шенно невозможно при всей запутанности капиталистиче¬
ского производства. При этом мы еще слишком грубо сум¬
мировали: мы отнесли всех капиталистов, производящих
средства производства к одной группе, а всех капиталистов,
производящих средства потребления—к другой. Понятно
однако, что и внутри каждой из этих групп должно суще¬
ствовать равновесие между тончайшими разветвлениями дан¬
ной группы. Так, напр., те капиталисты, которые производят
все необходимые приспособления для пекарни, должны рас¬
полагать требующимся для их отрасли количеством Сп средств
производства и средств потребления. Кроме того, мы пред¬
положили для нашего примера, что производство продол¬
жается в прежнем, не расширяющемся масштабе, чего в дей¬
ствительности не бывает. Расширение же делает условия
равновесия еще более тонкими и сложными. Затем мы совер¬
шенно не приняли во внимание различные виды средств про¬
изводства, а именно так называемый основной и оборотный
капитал, которые опять таки осложняют условия равновесия.
И, наконец, мы не приняли во внимание, что все эти обмены
средств производства на средства потребления, средств произ¬
водства на средства производства, средств потребления на
средства потребления заработной платы на средства потребле¬
ния и т. д. должны производиться при посредстве денег, и
что применение денег вносит новые осложнения.
Все сказанное приводит к тому, что в капиталистиче¬
ском производстве настоящего времени невозможно даже при
близительние равновесие между производством и потребле¬
нием, и что поэтому при нем кризисы неизбежны. Однако,
вместе с тем проявляется и необходимость этих нарушений
347
равновесия—чтобы способствовать росту производительных
сил, благодаря только чему и возможно удовлетворение не
престанно растущих потребностей потребления. И остается
вопрос, возможно ли в будущем и каким образом, —решение
этих противоречий, их приведение к высшему единству.
Ответ мы находим классически ясный в оставленной нам
брошюре Энгельса: „Принципы коммунизма" (стр. 18—21)1).
Необычайный рост производительных сил, которым мы обя
заны крупному капитализму, был одновременно причиной,
которая нарушила всецело и, как кажется на первый взгляд,
непоправимо равновесие между производством и потребле
нием. Кризисы являются неминуемым следствием того, что
производительные силы для своего дальнейшего развития не
могут считаться ни с потребностями потребления, ни с по
требностями других отраслей. Есть-ли сбыт или нет, произ
водство должно продолжаться, чтобы не обесценивать ко
лоссальных затрат на него. Таким образом становятся неот
вратимыми периодически повторяющиеся кризисы. Вместе <
тем однако возрастающие таким образом производительные
силы производят все более колоссальные массы запасов, и
что еще более, они создают для будущего возможность про¬
изводить еще более. Таким образом, хозяйственная проблема
принимает совершенно иную форму. В начале тысячелетий
стоял вопрос: как нам удовлетворить производством все по¬
требности потребления? Теперь вопрос этот ставится как раз
наоборот: как нам устроить, чтобы колоссальные массы про¬
дуктов,—которые мы производим с такой легкостью—дошли
до потребителя, чтобы они действительно потреблялись-
Зот великая проблема, требующая разрешения и в возможно
ближайшем будущем. Ибо есть опасения, что хозяйственный
организм народов нс сумеет больше переносить эти могучие
толчки, которым он подвержен все время. Но если мы ра1
навсегда уясним себе, что разрешение этой проблемы н<
может ине должно лежать на том пути, где его всегда иска
ли, именно на пути ограничения производства, а наоборот,
на совершенно противоположном пути—возможно большего
расш. рения потребления, которое в состоянии было бы по
требить все продукты, созданные до сих пор, и те, которые
будут создаваться все в растущем количестве в будущем,
если мы уясним себе это, перед нами откроются непредви*
денные необозримые и полные радостных надежд перспекти¬
вы. Перед нами предстанет такой общественный строй, из
1) Петербург. 1920. Госуд. Издательство, дерев. Сафарова под р. а
Зиновьева:—Борчардт дает мастерское изложение текста Энгельса

345
которого материальная нужда людей будет изгнана, и в ко¬
тором, поэтому, люди, обеспеченные в своих жизненных по¬
требностях, в своем материальном существовании, сумеют
отдаться новым—высшим, благороднейшим задачам; строй,
где при полном развитии индивидуальных способностей ка¬
ждого, в первый раз в истории осуществится личная свобода
и счастье всех.

Цена 1 р. 75 к.