М.ХОДАРКОВСКИЙ
■Щ&ы .
\
И ВСТРЕТИЛИСЬ
I ДВА МИРА:
РОССИЯ И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ
(1600-1771)

"3Y552T
Федеральное государственное бюджетное учреждение науки
«Калмыцкий научный центр Российской академии наук»
Michael KhodaikOvisty
-
г.
-
Ходарковский
WhereTwo WorldsM et
щ
И встретились два мира:
The Russian State and the Kalmyk Nomads,
Россия и калмыцкие кочевники
|
(1600-1771)
КопируемГдокументы (XVI-XXI века), статьи, книги, газеты
(1800-2000-е гг., в т ч. заводские, районные и т.п . на всех языках) БЕЗ предоплаты
и авансов в архивах, музеях, библиотеках СПб и М о с к в ы. Пишите в сообщения
сообщества https://vk.com/infogeh илй на мейл zapro25@gmail.com
Cornell University Press
Ithaca and London
1992
Элиста
2022

<Г 1ЪЧ0406
УДК 94(47)
Б Б К 63.3(2)46
Б69
Утверждено к печати Ученым советам
Калмыцкого научного центра РАН
Рецензенты:
ТомасБарфилд,
профессор департамента антропологии Бостонского уни верси тета;
ДжонМассон Смит,
профессор департамента истории Калифорнийского университета
в Беркли
Перевод Т. Н . Богрдановой
Ходарковский М.
X69
И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600—
1771) / пер. Т. Н. Богрдановой. Элиста: КалмНЦ РАН, 2022. -
374 с.
ISBN 978-5 -906881-92-2
Книга М. Ходарковского, профессора ун иверситета Лой о ла в Чика­
го, известного своими работами по истории Росси и, по св ящ ен а истории
калмыков в период от начала XVII века, ко гда они прибыли в пределы
России, до 1771 года, когда большая часть народа откочевала н а и ст ориче ­
скую родину. Автор детально рассматривает эволюцию калмыцко -р усских
отношений и сложный процесс включения кочевого народа в Россий скую
империю. Работа основана н а большом количестве первоисточни ков, вклю­
чая османские архивы и летописи, а также другие турецкие ист очники, и
впервые показывает важную роль калмыков в истории России, Централь­
ной Азии и Китая. Книга бы ла опубликована на английском язы ке в США
в 1992 г., в переводе на русский язык издается впервые.
РОС НАМНОПЛЛЫ1АЯ |
нотЕМ
УДК 94(47)
Б Б К 63.3(2)46
ISBN 978-5-906881-92-2
О Cornell University, 1992
О Ходарковский М., 1992
© Богрданова Т. Н ., п еревод,
2022
О КалмНЦ РАН, 2022

СОДЕРЖАНИЕ
П р е д и с л о в и е ......................................................................................
7
В в е д е н и е ...........................................................
13
Глава 1. Кочевое общество ка лм ы к о в..........................................
19
Глава 2. Трудности взаимопонимания..........................................
85
Глава 3. Калмыцкие кочевники у российских рубежей .... 105
Глава4. Власть Аюки-хана ............................................................ 139
Глава 5. Нелегкий союз: Аюка-хан и отношения калмыков с
Россией в 1697—1722 гг ....................................................................
181
Глава 6. Кризис власти в 1722-1735 гг.......................................... 227
Глава 7. Русская колонизация. Кризис в калмыцком обществе
и откочевка калмыков в Д жу н гар ию ............................................ 275
З а кл ю ч е н и е .......................................................................................
313
Калмыцкие и ойратские пр а в и т е л и .............................................. 321
П р и л о ж е н и е .....................................................................................
322
Б ибл иогр афич еский с п и с о к ........................................................... 332
Г л о с с а р и й ...................................................................
ШЦ
У казател ь имен и н а з в а н и й ............................................................ 35 6

Какотличишь свой запах, если не знаешь другого?
Калмыцкая пословица
Несошлись обычаем, не бывать дружбе
Русская пословица

Прошло тридцать лет, с тех пор как моя книгабыла опубликова­
на в издательстве Корнельскогоуниверситета на английском языке.
Я благодарю руководство Калмыцкого научного центра РАН, про­
явившее интерес к ее изданию на русском языке. Хочу отметить
огромный вклад в это издание прекрасного переводчика Татьяны
Богрдановой. Огромное ей спасибо за тот энтузиазм и професси­
онализм, с которым она выполнила перевод! Я благодарю также
Баазра Бичеева, по чьей инициативе это издание состоялось. Вы­
ражаю благодарность Калмыцкому буддийскому центру «Номин
Туг» в лице БатраМангаева и Анатолия Джуджиева, при поддержке
которого был осуществлен перевод.
Слова признательности и благодарности в издании1992г.
Я обязан и признателен многим людям, которые способство­
вали тому, чтобы эта книга увидела свет. Одни поддержали меня,
проявив дружеское участие, другие способствовали развитию
моих интеллектуальных интересов. Прежде всего, благодарю сво­
их наставников из Чикагского университета Ричарда Хелли и Ха­
лила Иналчика. Оттоманский историк Халил Иналчик ввел меня в
мир турецкой культуры и истории, что открыло новые горизонты
в моем исследовании. Ричард Хелли с его готовностью протянуть
руку помощи в самые сложные минуты был не просто преподавате­
лем. Он был и остается воплощением трудолюбия, справедливости
и чрезвычайной ответственности в научной работе. Я благодарен
также Александру Бенигсену, который в свое время поощрял мое
изучение калмыцкой и турецкой истории. Особую признательность
выражаю Роберту Данкоффу, который помог мне в изучении турец­
кого языка, а также оказал и другую бесценную помощь.
Выраж аю благодарность и коллегам, советы и труды которых
оказались мне очень полезны. Особенно тем, кто взял на себя труд
7

ознакомиться и высказать свое мнение в отношении отдельных раз­
делов настоящей книги, в частности Томасу Дж. Барфильду, Ара-
шу Борманжинову, Бернарду Коэну, Роберту Данкоффу, Честеру
Даннингу, Валери Кивелсон, Беатрис Манц, Виктору Остапчуку и
Франку Сисину. Отдельная благодарность— Джону Массону Сми­
ту (Калифорнийский университет, Беркли), чьи комментарии к ра­
боте явились образцом конструктивной и дружеской критики. Вы­
ражаю признательность также Стивену Р. Мейеру и Труди Калверт,
редактору Корнелл Юниверсити Пресс, взявшей на себя труд при­
вести в надлежащий вид рукопись настоящей книги.
Я благодарен также издателям, позволившим воспользовать­
ся материалами моих статей, опубликованными в «Central Asian
Survey» (том 7, No 4 за 1988 г.) и «Russian History» (том 15, No 2—4
за 1988 г.). Они легли в основу третьей и пятой глав настоящей ра­
боты.
Эта книга увидела свет благодаря щедрой п оддерж ке ряда ор­
ганизаций и фондов. Грант Фулбрайта-Хейса от Министерства
образования США дал мне возможность проводить исследования
в оттоманских архивах Стамбула (Турция). Гранты С ов ета п о ис­
следованиям в области социальных наук и пост-докторским иссле­
дованиям стали необходимой поддержкой в решающие моменты
подготовки рукописи к печати. Центру русских исследований Гар­
вардского университета я признателен за атмосферу твор чества и
дружеской поддержки, благоприятно сказавшейся н а заключитель­
ной стадии работы. И, наконец, я обязан Колледжу Каламазу, где я
работал, и моим бывшим коллегам по кафедре, оказавшим всемер­
ную поддержку в продолжение всего проекта, так же как и нынеш­
ним коллегам из университета Лойола в Чикаго.
М. Ходарковский
Чикаго, штат Иллинойс
8

Предисловие
Предваряя первое издание на русском языке книги профессора
М. Ходарковского «Where Two Worlds Met: The Russian State and
the Kalmyk Nomads, 1600-1771» — безусловно значимого и важ­
ного англоязычного калмыковедческого исследования — постара­
емся определить его исторический контекст и мотивацию. Иссле­
дованием истории и культуры калмыцкого народа XVH-XVIII вв.
занималась целая плеяда выдающихся ученых-исследователей,
оставивших яркий след в отечественной исторической науке. Рабо­
ты П. С . Палласа, Н. Я . Бичурина, А. М. Позднеева, Н. Н. Пальмо-
ва сформировали отечественное калмыковедение, их исследования
получили продолжение в столь же значительных работах предста­
вителей советской исторической школы: С. А. Козина, И. Я . Злат-
кина, П. С . Преображенской, Б. О . Джимбинова, М. Л. Кичикова,
М. М . Батмаева, В. П . Санчирова и др.
В 1990-е гг., непосредственно перед выходом книги М. Хо­
дарковского, был опубликован целый цикл фундаментальных ис­
следований классиков советского и российского калмыковедения.
Это работы К. П. Шовунова «Очерки военной истории калмыков
(XVI1I-XIX вв.)» (Элиста, 1991); «Калмыки в составе российско­
го казачества» (Элиста, 1992); И. В. Борисенко «Очерки историче­
ск о й ге о гр аф и и Ка лмы ки и. Дооктябрьский период» (Элиста, 1991);
Г. Ш . Д орджи евой «Буддизм и христиан ство в Калмыкии: Опыт
анализа религиозной политики правительства Российской империи
(середина XVII - начало XX вв.)» (Элиста, 1995) и др. В течение
последующих десятилетий все эти исследования получили свое про­
должение или в работах их авторов, или в трудах их последователей.
9

И встретилисьдва мим:Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
То же произошло и с работами М. Ходарковского, ставшего
заметной фигурой в мировом и российском калмыковедении. Пу­
бликация книги «Where Two Worlds Met: The Russian State and the
Kalmyk Nomads, 1600-1771» («И встретились два мира: Россия и
калмыцкие кочевники (1600-1771)») на русском языке — значимое
событие для российской исторической науки, поскольку многие из
современных исследователей впервые прочтут ее полностью и смо­
гут сформировать о ней свое мнение.
Обратим внимание нато, что монография М. Ходарковского, из­
данная при поддержке научных организаций и фондов США, была
ориентирована, в первую очередь, на англоязычную аудиторию,
западного читателя, в определенной своей части малознакомого с
российской историей, историей калмыцкого народа. В этой связи
актуальность и значимость исследования для американской истори­
ографии 1990-х гг. не вызывает сомнения . Исследование М. Ходар­
ковского ликвидировало существовавший пробел в американской
историографии, подняв проблематику социально-политического и
социокультурного взаимодействия оседлого государства с калмыц­
кой кочевой цивилизацией в XVII-XVIII вв. на южном фронтире
России.
Хронологические рамки исследования охватывают период с на­
чала XVII века, первого этапа взаимодействия Российского государ­
ства с калмыками, до 1771 г., с которым связывается прекращение
существования Калмыцкого ханства. Выбранные автором хроно­
логические рамки закономерны для работ по истории Калмыцкого
ханства и позволяют проанализировать эволюцию российско-кал ­
мыцкого взаимодействия от первых политических контактов до
периода окончательного разрыва и краха калмыцкой государствен­
ности. Территориальные рамки исследования достаточно широки,
поскольку автор рассматривает такие этапы, как движение калмы­
ков Хо-Урлюка в Прикаспийские степи, формирование в Низовьях
Волги Калмыцкого ханства и его исчезновение, а также движение
калмыков Убаши в Джунгарию в 1771 г.
Двояко следует оценивать научную новизну исследования
М Ходарковского. Для историографии США 1990-х гг . монография
10

Предисловие
автора, основанная на значительном комплексе опубликованных в
XIX-XX вв. сборников русскоязычных источников, оттоманских
и крымских источниках, безусловно, обладала научной новизной.
Для российского читателя и научного мира начала XXI в. книга
М. Ходарковского — образец научного исследования 90-х годов
XX в., ориентированного на западную аудиторию, основанного на
авторской концепции и доктринах.
Логика изложения материала автором выстроена в соответствии
с выдвинутым им принципиальным положением о том, что исследо­
вание истории калмыцкого общества возможно только «.. .в рамках
принятых в нем традиционных понятий и ценностей». Во введении
автором приведена краткая характеристика проблематики работы,
ее историографические и источниковедческие аспекты. Содержа­
ние работы раскрывается в семи главах. В первой главе автор ре­
конструирует калмыцкое кочевое общество XVII-XVIII вв.: описы ­
вает его социальную и административную организацию, указывает
территориальны е рамки кочевий, характеризует скотоводство как
экономическую основу жизни калмыцкого общества, рассматрива­
ет эволюцию буддийской традиции калмыков в указанный период,
брачно-семейны е отношения, законодательство, военную тради­
цию.
Во второй главе «Трудности взаимопонимания» М. Ходарков-
ский исследует российско-калмыцкие дипломатические контакты
XVII-XVIII вв., х арактерные черты политической идеологии взаи­
модействующ их сторон. В третьей главе, открывающей детальное
рассмотрение российско-калмыцкого взаимодействия, автор анали­
зи рует исходный этап политических контактов Российского госу­
дарства с калмыками с начала XVII в. до 60-х гг. XVII в. — о т п ер­
вы х дипломатических контактов с калмыцкими тайшами в Сибири
до освоения калмыками Нижней Волги и формирования системы
регулярного шертного взаимодействия.
Периоду правления хана Аюки М. Ходарковский посвятил две
главы своей книги. В четвертой главе «Власть Аюка-хана» рассмо­
трены формирование Аюки как правителя и дипломата, драматиче­
ская история его взаимодействия с российскими властями в конце
11

Ивстретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
XVTI в., дипломатические контакты и военно-политическое сотруд­
ничество с Портом и Крымским ханством на основании широко при­
влекаемых оттоманских и крымских источников. Отнош ения хана
Аюки с государственным аппаратом формирующейся Российской
империи, роль калмыков в стабилизации социально-политической
ситуации на юге России в начале XVIII в., активизация взаимодей­
ствия хана с Цинской империей, участие калмыков в Северной во­
йне 1700-1721 г. и Персидском походе 1722-1723 гт. рассмотрены
автором в пятой главе исследования. «Калмыцкому междоусобию »
1722-1735 гт. посвящена шестая глава книги М. Х одарковского. Пе­
риод феодальных войн в Калмыцком ханстве рассмотрен автором в
контексте работВ. М . Бакунина и Н. Н . Пальмова. В завершающей
исследование главе автор рассматривает социально-политич еские и
социально-экономические предпосылки трагедии 1771 г. и х о д от­
кочевки калмыков в Цинскую империю.
Безусловно, что современный историк, основываясь на значи ­
тельном базисе из публикаций, диссертаций и моногр аф ий по исто­
рии Калмыцкого ханства, вышедших после 1992 г., предпримет по­
пытку критически переосмыслить эту монографию. Вместе с тем не
стоит забывать, что М. Ходарковский внес свой вклад в формиро­
вание этого базиса.
А.Курапов, доктор исторических наук
12

Введение
В течение столетий степи Северного Прикаспия служили бла­
годатным пристанищем для многочисленных кочевых народов, ко­
торых влекли сюда богатые разнотравьем пастбища, многоводные
реки и теплый климат. «Номадный фактор», таким образом, присут­
ствовал в российской истории со времен Киевской Руси вплоть до
конца XVIII в., т. е. до тех пор, пока эта западная окраина централь­
ноазиатских степей не стала южным регионом России. Калмыки,
прикочевавшие в район Волги в начале XVII века, были последней
волной в традиционной миграции кочевых народов, устремлявших­
ся к степям Каспия из Центральной Азии.
Настоящ ая книга посвящена их истории, отношениям с Росси­
ей и влиянию, которое эти отношения имели на калмыцкую и рос­
сийскую стороны в продолжение XVII—XVIII вв. Примечательно,
ч то отношения российской стороны с калмыками в отличие от кон­
тактов с кочевыми народами более ранних эпох, нашли достаточно
полное отражение в письменных источниках. Таким образом, нам
представляется редкая возможность проследить историю кочевого
народа с момента первого появления на российских южных рубе­
жах до политического и военного краха, ожидавшего его в конце.
Результаты изучения калмыцкого общества в рассматриваемый
период подтверждают ряд важнейших наблюдений антропологов,
сделанных ранее в отношении других подобных социальных об­
разований. Так, становится совершенно ясно, что рост могущества
калмыцкого хана и, соответственно, усиление центральной власти
в калмыцком обществе не были явлениями внутреннего порядка, а,
скорее, стали следствием его взаимодействия с русским государ-
13

Ивстретились дм мира: Росли и калмыцкиекочевники(1600-1771)
ством. Точно так же переход калмыков к оседлому образу жизни
стал возможен в результате глубоких социальных изменений в их
среде, вызванных к жизни контактами с Россией, что находит под­
тверждение в настоящем исследовании. Представители калмыцкой
знати все чаще стали искать поддержки за пределами своего круга,
обращаясь к российскому правительству за помощью и услугами,
в то время как обедневшая часть калмыков находила способы под­
держивать свое существование на российском рынке труда. Пере­
ход к оседлости при этом означал для калмыков движение вниз по
социальной лестнице.
В этой книге речь идет также о политике российского прави­
тельства в южных приграничных регионах государства. Цель этой
политики — стабилизация ситуации на южных рубежах и использо­
вание боевых сил калмыков против недругов России — оставалась
неизменной на протяжении всего рассматриваемого периода. Но в
отношении самих калмыков российская политика претерпела значи­
тельные изменения: задача по сдерживанию кочевников, актуальная
на первоначальном этапе взаимоотношений, сменилась, в конечном
счете, на задачу их интеграции в состав российской империи.
На первых порах Москва, не располагая возможностями для
прямого управления кочевым обществом, была вынуждена прибе­
гать к системе выплат и вознаграждений, но уж е к началу XVIII в.
расширение границ российского государства и модернизация армии
позволили правительству оказывать на кочевников и прямое воен­
ное и экономическое давление. По мере роста их зависимости от
российских рынков и военной помощи, правительство расширяло
круг своих политических инструментов, в том числе, например, при­
влекая на свою сторону представителей калмыцкой знати, увеличи­
вая льготы калмыкам, принявшим православие, поощряя их переход
к оседлости и поступление на службу в регулярную армию на ка­
зенное жалование, обеспечивая занятость обнищавших калмыков и
внедряя в их среду российские законы и институты. Можно предпо­
ложить, что эти политические инструменты были вполне типичны­
ми в практике многовековых отношений российского государства с
соседними кочевыми народами на южных рубежах страны.
14

Введение
Однако были и важные отличия. Так, хотя калмыки и прико­
чевали из Центральной Азии на берега Волги, следуя традицион­
ному маршруту кочевников, это событие не имело для России та­
кого же значения, как появление в ее пределах и вблизи границ
тюркских и монгольских народов в прежние времена. В XVII в., с
распространением огнестрельного оружия, военное превосходство
номада-лучника исчерпало себя. Конец эры номада ознаменовали
дв а события: китайская армия нанесла сокрушительное пораже­
ние ойратам — последней могущественной конфедерации номадов
в Центральной Азии, а русские колонисты добились той же цели,
вынудив калмыцких кочевников бежать из России в 1771 г. Лук и
стрела не выдержали конкуренции с пушкой и ружьем.
Традиционно взаимоотношения между кочевыми и оседлыми
общ ествами являются предметом исследования антропологов, и
конкретны е примеры такого взаимодействия были рассмотрены в
ряде работ, поставивших целью изучить связи между кочевниками
и государствами оседлых народов, а также процесс перехода нома­
дов к оседлости1. Подобные исследования, как правило, рассматри­
ваю т эти взаимоотношения на протяжении ограниченного периода
и не ставят задачи рассмотрения их эволюции в течение более про­
должительного времени*12.
История калмыцкого народа стала предметом описания в целом
ряде работ. Н . Н . Пальмову, например, принадлежит фундамен­
тальный пятитомный труд, опубликованный в 20-х гг. прошлого
века. Однако в связи с тем, что автор использовал только русские
архивные материалы, о чем он упомянул во введении, русско-кал­
мыцкие отношения получили одностороннее освещение, и работа
отражала точку зрения исключительно русской стороны. Совет­
ская историография следует этой же традиции. Два тома «Очерков
истории Калмыцкой АССР», изданные в конце 60-х гг. XX в., а
1В числе основополагающих работ следует отметить [Barth 1964; Black 1972;
Irons 1974].
1 Замечательным исключением является одно из последних исследований:
[Barfield 1989]. Эта работа представляет собой самое исчерпывающее и серьезное
исследование истории взаимоотношений кочевников Внутренней Азии с Китаем.
15

И ВСТРЕТИЛИСЬ дв* мши: Рос си я И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1(00-1771)
также многочисленные статьи, опубликованные Калмыцким науч­
но-исследовательским институтом языка, литературы и истории
(КНИИЯЛИ) в г. Элисте, рисуют, как правило, портрет калмыка
как временами непокорного субъекта неизменно великодушного
сюзерена — России. Единственная серьезная и последовательная
попытка познакомить западного читателя с калмыцкой историей
была предпринята Чарльзом Рисом в его диссертации «История
калмыцкого ханства до 1724 года», выполненная в Индианском
университете (Блумингтон, Индиана) в 1983 г. Однако, как и мно­
гие до него, Рис так и не смог преодолеть ограниченности односто­
роннего подхода и предпочел следовать за П альмовы м и его интер­
претацией.
В настоящем исследовании изучение истории калмыков и их
отношений с Россией предпринимается с учетом точ ек зрения как
русской, так и калмыцкой сторон. Приняв во внимание позицию
кочевого общества и показав, как оно функционировало и как вос­
принимало само себя и других, я ставлю целью показать, почему
понятия и ценности оседлого общества с его государственностью ,
к примеру, российского государства, не могут быть автоматически
перенесены на клановое общество калмыцких номадов. Каждая из
сторон видела в другой отражение только своей политической си­
стемы и своей системы ценностей; в результате такой обоюдной
проекции культурных компонентов и политических понятий воз­
никли глубочайшие недоразумения и нереалистические ожидания
обеих сторон.
В методологическом плане я исхожу из принципиального поло­
жения, что калмыцкое общество необходимо изучать и интерпрети­
ровать, исходя из его собственной природы, т. е. в рамках принятых
в нем традиционных понятий и ценностей. Главным препятствием
в осуществлении такого подхода является то, что при этом прихо­
дится опираться в основном на письменные источники оседлых
народов, которые, конечно же, отражают и поддерживают точку
зрения этих народов на кочевников. Чтобы исправить ситуацию, я
постарался, основываясь на данных различных источников, очер­
тить широкий круг социополитических и экономических катего-
16

Введение
рий, характеризующих калмыцко-монгольское кочевое общество,
чтобы на их основе выстроить концепцию, через призму которой
это общество и рассматривать. Приложение этой концепции к рус­
ским материалам показало, что последние не всегда объективны и,
соответственно, требуют критической оценки. Чтобы преодолеть
их односторонний, необъективный характер, я привлекал (по мере
возможности) в сравнительном плане османские и крымские пись­
менные свидетельства. Последние часто отличались от русских ма­
териалов в интерпретации одного и того же события и были важны
для уточнения их понимания.
Таким образом, в первой главе представлена историко-антропо­
логическая реконструкция калмыцкого кочевого общества; она слу­
ж ит теоретической основой для интерпретации этого общества и
дает читателю представление о его организации и функциях. В этой
же главе рассматриваются социоэкономическая и военная органи­
зация калмыков, их законы и религиозные взгляды. Во второй главе
обсуждаются вопросы дипломатии и политической идеологии кал­
мыцкого общества и российского государства; при этом выясняет­
ся, что каждая из сторон преследовала в этих взаимоотношениях
совершенно различные цели, питая необоснованные надежды отно­
сительно друг друга. В главах с третьей по седьмую представлена
история калмыков в течение двух столетий, особое внимание уде­
ляется их отношениям с Россией. Начало рассматриваемого перио­
да связано с появлением кочевников в 1630-е гг . в Прикаспийских
степях — событием, знаменательным в истории обоих народов, его
окончание связано с 1771 г., когда большая часть калмыков откоче­
вала в пределы Джунгарии.
Изучение взаимоотношений калмыков с российским государ­
ством обнаруживает многочисленные параллели в истории других
кочевых народов. Динамика этих отношений иллюстрирует некую
закономерность во взаимодействии номадов и оседлых народов,
позволяя прийти к заключению, что именно усиление зависимости
калмыцких кочевников от российской стороны привело к глубоким
изменениям в их обществе и, в конечном счете, обусловило их пе­
реход к оседлому образу жизни.
17

И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА ми м : Р о с с и я И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600—1771)
В работе также ставится вопрос о роли южных рубежей в исто­
рии российского государства в целом, поскольку, как мне представ­
ляется, калмыки, как и другие кочевые народы, на смену которым
они пришли, оказали, в свою очередь, значительное влияние на
российское общество. Так, российская сторона часто была вынуж­
дена приспосабливаться, чтобы соответствовать актуальным тре­
бованиям изменяющейся ситуации на южных рубежах, поскольку
последние представляли собой открытые степи, не защищенные от
мобильных и быстрых кочевников, и их набеги являлись постоян­
ной угрозой оседлому населению. Потери, которые Россия терпела
в результате многочисленных набегов, а также усилия, предприни­
маемые правительством по стабилизации обстановки, в том числе
возведение линий оборонительных укреплений и подкуп элиты ко­
чевников, требовали значительных человеческих и материальных
затрат. Таким образом, становление самого российского государ­
ства и эволюция его политической идеологии происходили в усло­
виях постоянного противодействия напору номадов, закончившего ­
ся только с их подчинением и присоединением к многонациональ­
ной российской империи.
18

Глава 1.
Кочевое общество калмыков
Народиегоимя
В XVII и XVIII вв. монголы занимали огромную территорию,
куда входили современная Монголия, Внутренняя Монголия, се­
веро-западные провинции Китая и некоторые прилегающие к ним
районы бывшего Советского Союза. Их разделяли на восточных и
западных, которые именовались ойратами; последние кочевали в
Джунгарии (современный Синьцзян) и прилегающих территориях
(см. карту I)1.
Калмыки в прошлом были известны как западные монголы,
ойраты. Калмыками ойратов стали называть их соседи тюрки, и
впервые этот этноним упоминается в середине XIV в. арабским гео­
графом Ибн аль-Варди12.По установившейся традиции его этимоло­
гию возводят к тюркскому глаголу калмак, что означает оставать­
ся. При этом, однако, никому не удалось предложить убедительной
исторической интерпретации этнонима. Некоторые исследователи
пытались проследить его монгольские корни3. Представляется, од­
нако, что его происхождение действительно связано с тюркским
1Серьезный анализ китайских источников относительно этнического состава
ойратов и происхождения этнонима содержит работа [Ch'i Yfl Wu 1941]; эти же
вопросы получили подробное обсуждение в работе [Okada 1987].
2См.: [Bretschneider 1910: Vol. 2. Р. 167].
3Н. Н. Поппе цитирует, например, геген Дилова-Хутухту, предположившего,
что этноним происходит от монг. хапьх, т. е. переполнять, пролиться (Поппе 1966:
60]; А. Ш. Кичиков предположил, что название может присходить от монгольского
слова халъмаг, имеющего значение быстрый, летящий, устремленный вперед
[Кичиков 1967].
19

Ивстретились два мира: РоссияЯКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
калмак ввиду самого важного отличия, существовавшего между
монгольскими группами, одни из которых вели свое происхожде-
ние по мужскойлинии отродаЧингис-хана, другие же к ней не при­
надлежали. Известно также, что вплоть до XVII в. только прямые
потомки Чингис-хана имели право на высший монгольский титул,
и это неписаное правило было столь неоспоримым, что даже всемо­
гущий Тамерлан не посмел его нарушить.
Ойраты, в отличие от других монгольских групп, не были по­
томками Чингис-хана и, таким образом, не могли быть законными
претендентами на верховную власть [Bretschneider 1910: Vol. 2 . Р.
171];и именно поэтому «настоящие» монголы называли их «чужа­
ками» [Miyawaki 1990: 143].Кроме того, известное калмыцкое вы­
ражениеДённДёрбен хойр, т. е. сорок и четыре [Батур-Убаши Тю­
мень 1969: 19; Владимирцов 1934: 135]4, означало сорок тюменей
монголов и четыре — ойратов, что указывает на еще одно четкое
разделение между этими группами. Отличались они и по внутрен­
ней структуре, так как ойратов меньше всего коснулось деление
на «тысячи», введенное Чингис-ханом при реформировании мон­
гольской военной организации, нанесшей сокрушительный удар по
традиционной системе родства монголов [Владимирцов 1920: 109-
110]. Таким образом, очевидно, что этноним «калмык» является,
скорее всего, калькой или искажением какого-нибудь монгольского
или китайского названия ойратов, известного со времен Чингис-ха ­
на, и в таком контексте значение этнонима оставаться приобрета­
ет исторический смысл. Однако было ли это его действительным
значением, остается неясным, для окончательного прояснения во­
проса требуются дальнейшие разыскания.
Чтобы быть последовательным в плане терминологии, я буду
следовать примеру В. Л . Котвича, использовавшего наименование
«калмык» только по отношению к группе ойратов, откочевавших в
начале XVII в. из Джунгарии в Прикаспийские степи [Котвич 1919:
791]. В рассматриваемый период калмыки состояли из четырех ос­
новных групп: торгутов, дербетов, хошутов и джунгар [Санчиров
1977; Pelliot 1960]. '
4
Это выражение все еще использовалось ойратами и монголами в середине
XVII в. [Их цааз: 13).
20

Глава 1. Кочевое общество калмыков
21
К
а
р
т
а
1
.
Е
в
р
а
з
и
я
в
X
V
I
I
I
в
.

И ВСТРЕТИЛИСЬ два мира: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
Большую часть калмыков, покинувших Джунгарию, составляли
торгуты и дербеты. К 1630-1640 гг. им удалось вытеснить ногайцев
из Прикаспийских степей5 и занять их пастбища вдоль рек Эмба,
Яик и Волга. К концу XVII в. к торгутам и дербетам присоедини­
лись две другие группы ойратов.
В российских источниках часто не проводили четкого разгра­
ничения между калмыками Прикаспийских степей и калмыками
Джунгарии. Ситуацию усугубляло отсутствие согласия на этот
счет у самих калмыцких групп. Еще в 1761 г. свидетели отме­
чали, что хошуты и джунгары называли себя и торгутов ойрата-
ми, а не калмыками. Торгуты, в свою очередь, именовали себя, а
также хошутов и джунгар калмыками, но считали, что этим на­
званием они обязаны русским6. Как отмечал в XIX в. русский
этнограф Павел Небольсин [Небольсин 1852: 10], девяносто лет
спустя хошуты все еще относили себя к ойратам7. Только в XIX
столетии калмыки стали использовать этноним калмык для са­
моидентификации, хотя даже и в этот период он используется
ими, главным образом, когда речь идет о внешних отношениях,
например с соседними народами. Во внутренних делах самым
5 Этот регион был известен различным тюркским народам под персидским
названием Депгг-и -Кипчак, т. е. кипчакские степи . Е го называли такж е сарматски­
ми. ногайскими, калмыцкими степями в зависимости от то го, какой народ населял
их в те или иные времена. Я предпочитаю названиеПрикаспийские степи как наи­
более традиционное.
6Эго было отмечено Василием Бакуниным, русским чиновником, который по
роду службы долго общался с калмыками и хорошо их знал [Бакунин 1939: No 3.
С. 194].
7 [Небольсин 1852: 10]. Эго вполне логично, если принять во внимание тот
факт, что хошуты представляли собой монгольскую группу, которая, в отличие
от трех других калмыцких групп, присоединилась к ойратской конфедерации в
Джунгарии относительно поздно — в середине XV в. [Okada 1987:203-207]. При­
мечательно также, что работы Габан Ш араба и Батур Убаши Тюмена по истории
калмыков, написанные в 1737 и 1819 гг., соответственно, озаглавлены «Сказание
об ойратах» и называют известных нойонов и ханов Прикаспийских степей ойра-
тами; в то время как анонимная хроника, написанная в 1840-х гг ., назы вает тех
же нойонов и ханов уже калмыками; хотя сама хроника была также написана на
ойратском языке и только потом переведена н а калмыцкий язы к (см. введение
Ю. С . Лыткина в работе [История калмыцких ханов 1969: 50]).
22

Глава I. К очевое общество Калмыков
важным критерием для них оставались клановые связи и место­
нахождение пастбищ8.
В заключение нашего обсуждения отметим, что этноним кал­
м ы к использовался главным образом соседствующими с калмы­
ками народами как общий термин для описания ряда этнических
групп. Это заимствованное название со временем стало использо­
ваться в отношении не только собственно калмыков, но и туркмен с
Мангышлака и различных групп ногайцев, которые в разное время
присоединились к ним. Таким образом, термин, использовавшийся
оседлыми соседями калмыков в XVII и XVIII вв., подразумевал, что
речь идет о существовании единой этнической группы — калмыц­
кий народ. Для самих калмыков, однако, он продолжал оставаться
чисто внешним обозначением конфедерации различных ойратских
и некоторых тюркских групп, консолидация которых находилась на
различной ступени в тот или иной период времени.
Соццоадминистративная система
Исторические источники XVII и XVIII вв. содержат очень мало
информации относительно социальной структуры калмыцкого об­
щества. Тем не менее некоторые принципиальные социальные ка­
тегории все же можно выделить, и далее я даю их краткое описание,
переходя от более крупных к мелким.
В классический монгольский период понятие клана совпадало
с понятием у лу с , представлявшим собой самую крупную структур­
ную единицу. Улус состоял из ряда родственных групп, объеди­
ненных в политический союз вокруг вождя, имевшего китайский
титул тайш а9. Территория, занимаемая таким кланом-улусом, на-
* При встрече с другим кочевником калмык или монгол обращался к нему
прежде всего со следующими вопросами: «К какому роду и племени принадле­
жишь? Где расположены ваши пастбища? Как зовут родителей? Как тебя зовут?»
[Шара-Бодон 1923:237,243]; см. также (Abcrle 1953:40].
9
В русских документах, так же как и в большинстве основных работ доре­
волюционного и советского периодов, слово тайши от китайского тай-иши, букв.
главный начальник, ошибочно приняло форму существительного мужского рода,
1склонения тайша, возможно, в связи с тем, что окончание -и совпадает с оконча­
нием множественного числа [Владимирцов 1934: 138; Hucker 1985:481, по. 6213].
Тем не менее в данном переводе мы придерживаемся сложившейся традиции скло­
нения слова. Что касается истории термина см. [Serrnys 1977].
23

И встретились д м мим: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
зывалась нутуг, и пастбища являлись общей собственностью улуса
[Владимирцов 1934: 111]. В середине XVII в., возможно, в связи с
растущим числом людей и скота, калмыцкие тайши стали все чаще
вводить в практику деление улуса на равные части среди сыновей,
безотносительно к старшинству по возрасту10. Таким образом, тер­
мин «улус» стал обозначать социально-административную едини­
цу, собственность конкретного тайши, его удел, и именно в этом
смысле, т. е . как единица социально-политического деления, он ис­
пользуется в источниках XVII-XVIII вв.
Улус, в свою очередь, состоял из нескольких аймаков,т. е . групп,
имевших родственную связь по отцовской линии и владевших об­
щим пастбищем [Владимирцов 1934: 136-137]. Во главе аймака
стоял зайсанг". Некоторыеутверждают, что аймак, в свою очередь,
делился на энге — роды, исчезнувшие к XIX в. [Бембеев 1984: 69].
Другие же утверждают, что энге — это более крупное объединение,
состоящее из нескольких аймаков [Небольсин 1852: 8]. Число юрт,
составлявших аймак, могло быть различным. В середине XVIII в.
это число могло быть от 100 до 1000 единиц12. К концу этого же
века в связи с резким сокращением численности кочевников и по­
головья их стад аймак, согласно некоторым данным, состоял уже из
200-300 юрт [Bergmann 1804-1805: Vol. 2 . Р . 35].
Следующей ступенью рассматриваемой административной си­
стемы был хотон, возглавляемый старшиной, которого звали аха
[Владимирцов 1934: 170; Barth 1964: 61]. Это была, скорее, едини­
ца, объединявшая родственников, а не искусственно ограниченное
объединение вокруг старшего члена группы на основе политиче-
10По-видимому, торгутский тайша Дайчин был первым, кто разделил свой
улус, выделив равные доли трем сыновьям и оставив большую часть улуса за
собой [Габан Шараб 1969:151].
11Как и титул тайши, термин зайсанг — китайского происхождения [Вла­
димирцов 1934: 138]; Дэвид Аберле утверждает, что, согласно его информантам,
аймак — это объединение кочевников, пользовавшихся общим пастбищем, но не
связанных родственными узами [Aberle 1953: 8].
12Бакунин приводит другие данные, согласно которым аймак м о г состоять и
из 5 или 10 кибиток. Однако представляется, что на самом деле он имеет в виду
хотон, поскольку маловероятно, чтобы аймак м ог бы ть таки м малочисленным [Ба­
кунин 1939: No3.241].
24

Глава I . К очевое общество Калмыков
ских взглядов. Хотон состоял из нескольких гер — юрт, располо­
женных вокруг центра, — юрты ахи13. К концу XVIII в. и началу
XIX в. хотон состоял из 10-12 юрт [Pallas 1771—1776:Vol.l . Р . 328;
Bergmann 1804-1805: Vol. 2 . Р. 36]. Хотон, таким образом, пред­
ставлял собой базовую экономическую и социальную единицу дан­
ного общества.
Помимо системы подразделений на улус, аймак, хотон, у кал­
мыков были и другие способы социальной стратификации, напри­
мер, согласно принадлежности к такой категории, как ясн, кость,
имевшей различные значения в разные периоды. К XVII в. это по ­
нятие приобрело преимущественно социальный смысл; так, калмы ­
ки могли принадлежать к цаган ясн, «белой кости», и к хара ясн,
«черной кости», т. е . к знати и к простому люду [Бембеев 1984: 63;
Владимирцов 1934: 153].
В монгольском обществе было также принято другое тради­
ционное деление — на тысячи, принятое как часть военной орга­
низации во время боевых действий или крупномасштабных пере­
мещений. Каждый улус в этом случае приравнивался к тюменю
и должен был выставить 10 тысяч воинов. Термин отог исполь­
зовался либо в значении военное подразделение, либо знамя14;
иногда он мог обозначать социально-административную единицу,
соответствующую корпусу [Владимирцов: 1934: 132]. Аймак при­
равнивался в военных условиях к хошуну — полку кавалеристов,
число которых зависело от численности аймака [Владимирцов
1934: 133; Бембеев 1984: 67].
13По вопросу о различных формах гер и эволюции этого понятия см. [Майдар,
Пюрвеев 1980: 12—36]; см. также [Житецкий 1893: 1-17; Pallas 1771-1776. Vol. I.
Рр. 312 -314]. О хотоне и расположении кибиток в хотоне см. [Житецкий 1893: 33—
33; Леонтович 1879:157].
14Об этом пишет Peter Simon Pallas в своей работе «Samrnlungen Historischer
Nachrichten Ober die Mongolischen Volkerschaften» (St Petersburg: Akademie
der Wisscnschaften, 1776. Vol. 1. P 221—222; цит. no: Paula G. Rubel. The Kalmyk
Mongols: A Study in Continuity and Change, Uralo-Altaic Series, vol. 64. (Bloomington:
Indiana University Press, 1967): 60-61 [Rubel 1967: 60-61]. См. также [Леонтович
1879: 165].
25

ИВСТРЕТИЛИСЬДВА МИРА.’ РОССИЯ И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
Рис. 1. Аршан-Зельмень. (Летняя ставка Малодербетовскского улуса)
Деление на тысячи и сотни в их строгом соответствии с опреде­
ленными социоадминистративными единицами не использовалось
калмыками в XVII и XVIII вв. Если даже предположить, что такая
система существовала в прошлом, к рассматриваемому периоду она
уже изжила себя в условиях все более широкого распространения
практики деления улусов между различными тайшами. Военную
организацию калмыков обсудим более подробно ниже в этой же
главе.
Таким образом, в отношении социоадминистративной органи­
зации калмыцкого кочевого общества нет полной ясности, посколь­
ку работы, касающиеся этого вопроса, как правило, отличаются от­
сутствием четких ответов. Кроме того, способы стратификации, о
которых шла речь выше, были тесно переплетены, и калмыки часто
использовали их, не проводя между ними различий. Нечеткое ис­
пользование терминов и противоречивые данные являются ярким
26

Глава 1. К очевое общество калмыков
свидетельством децентрализованного и фрагментарного характера
общества калмыцких кочевников в XVII и XVIII вв. При сложной
многофункциональной социальной структуре этого общества его
институты не были в достаточной степени дифференцированы и
специализированы, что типично для клановой общественной орга­
низации.
Социальная иерархия
В российских исторических источниках XVII и XVIII вв. речь
идет только о таких социальных группах, как тайши, зайсанги и
простолюдины. Монголо-ойратские законы 1640 г. и законы , со­
ставленные калмыцким ханом Дондук-Даши в 1740-х гг ., дают бо­
лее сложную картину деления калмыцкого кочевого общества, про­
водя более четкую грань между различными социальными группа­
ми. Социальный статус, как это принято во многих досовременных
обществах, связан и с моральной оценкой: закон определяет членов,
обладающих высоким статусом, как «благородных» и «хороших», а
тех, у кого низкий статус, как «низких» и «плохих».
Согласно законам Дондук-Даши, в калмыцком обществе суще­
ствовали четыре отдельные группы (о религиозных деятелях речь
идет ниже): 1) правящая верхушка — тайши, 2) «благородные» —
зайсанги, 3) «пользующиеся известностью» — по -видимому, аха,
4) рядовые члены — албату'5. О тайше как главе улуса речь уже
шла выше. В связи с практикой деления улуса между сыновьями
тайши, их численность росла в соответствии с числом улусов. За­
коны 1640 г. выделяли три группы тайшей, согласно их богатству и
влиянию: 1)главные тайши, 2) «тайши, подобные Мерген-Дайчину
и Чукеру» (по-видимому, богатые и влиятельные тайши) и 3)менее
влиятельные (малые) тайши [Их цааз 1981: 14,No 13].Титул главно­
го тайши (позже хана) предполагал, что его обладатель имел самый
большой улус и являлся политическим лидером кочевой конфеде­
рации.
IJ Эти группы выделялись в связи с различными наказаниями, предусмотрен­
ными в случае их неявки в назначенное время во время военной кампании (о зако­
нах Дондук-Даши см. [Голстунский 1880: 62]).
27

Зайсанги представляли собой группу более мелкой калмыцкой
знати. В XVIII в. русский чиновник и переводчик с калмыцкого
языка Василий Бакунин отмечал, что каждый н ой он (т. е. главный
или второстепенный тайша) имел при себе несколько зайсангов,
каждый из которых владел аймаком, подобно тому, как каждый
русский помещик являлся владельцем деревни [Бакунин 1939: No 3.
С. 241]. Практически отсутствуют сведения об а х е, старшине или
старосте; известно только, что в суде он нес ответственность за
свой хотон. Так, если кто-то из его хотона совершал кражу, он дол­
жен был возмести убыток, отдав одного верблюда-четырехлетку
[Голстунекий 1880: 64].
Согласно свидетельству начала XIX в., простолюдины, албату
[Владимирцов: 1934: 159] были настолько презираемы калмыками,
стоявшими выше их на социальной лестнице, что ни один уважаю­
щий себя член общества не согласился бы выпить из той же чаш­
ки, которой воспользовался албату [Bergm anп 1804-1805: Vol. 2.
Рр. 36 -37]. Правящая верхушка — нойоны — несли ответствен­
ность за албату, закрепленными за их хотонами и аймаками, куда их
следовало возвратить в случае побега [Их цааз 1981: 14, No 10-12;
Голстунский 1880: 70]. Албату были в полном подчинении свое­
го нойона, имевшего все права за единственным исключением —
права лишить жизни простолюдина при свидетелях [Их цааз 1981:
20, No 69; Pallas 1771-1776: Vol. 1. Р. 328; Владимирцов 1934: 163].
Они должны были платить нойону ежегодную дань скотом и нести
различные дополнительные обязанности, например, обеспечивать
лошадьми, телегами, продуктами проезжавших мимо судебных чи­
новников и послов; собирать кизяк для растопки и служить в боевом
отряде у нойона [Pallas 1771-1776: Vol. 1. Р. 328; Их цааз 1981: 17,
No 35; Голстунский 1880: 70; Владимирцов 1934: 164]16. В редких
случаях, например, если албату спас жизнь нойона во время сраже­
ния, его могли освободить от вышеперечисленных обязательств, и
в таком случае он становился уже барханом (тарханом) [Их цааз
1981: 15, No 15; Владимирцов 1934: 164].
16Подробное обсуждение албо(н) в сравнении с другими видами налога см.
[Smith 1970: 78-78].
И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
28
ж

Глава 1. Кочевое общество Калмыков
Ниже албату в калмыцкой социальной иерахии стояла другая
группа — богол, которые, согласно Б. Я . Владимирцову, являлись
наполовину рабами и наполовину слугами [Владимирцов 1934:
165-166]. Законами 1640 г. богол был приравнен к рабу в класси­
ческом понимании термина. К примеру, женщина, принадлежавшая
к этой социальной группе, согласно этим законам, не имела пра­
ва выступить в качестве свидетельницы при рассмотрении дела об
ограблении. Права владельца такого слуги-раба рассматривались
как неограниченные: владелец выплачивал крупный штраф в виде
наказания, только если его осудили за убийство богола17.
В калмыцком обществе были также и различные чиновники,
выполнявшие те или иные функции. Например, один из них — да-
руга — служил, согласно одному из источников, в качестве посред­
ника между улусами, хотя, согласно другому толкованию, он был
управляющим, назначаемым нойоном для руководства и контро­
ля за выполнением каких-либо работ или сбора дани18.Демчи, по­
мощник даруга, нес ответственность за сбор налогов с 40 кибиток
[Их цааз 1981: 18, No 52]; тот, кто отвечал за 20 кибиток, назывался
шюленге [Владимирцов 1934: 140, 162].
Две другие важные должности близких к нойону лиц были
элчи — посол, и котежи — конюший; они находились в личном
подчинении нойона [Владимирцов 1934: 162-163]. Особой была
должность нукера; занимавший ее был также приближен к нойону,
пользовался его доверием и следовал ему во всем, если принял на
себя такое обязательство; однако он же имел полное право при же­
лании покинуть нойона.
Как я уже отмечал выше, социальная структура калмыцкого об­
щества включала в основном институты, типичные для кланового
социума. В то же время, как показывает материал настоящего раз-
дела, она была достаточно четкой и имела элементы более сложных
17При этом за убийство рабыни штраф назначался меньше, чем за раба [Их
цааз 1981: 18, No 46; 27, No 169].
“ Первое определение принадлежит Питеру Палласу. немецкому путеше­
ственнику и ученому начала XVIII в. [Pallas 1771-1776: Vol. 1. Р . 329]; другое —
Владимирцову [Владимирцов 1934: 140]. Лыткина в работе [История калмыцких
ханов 1969: 50]).
29

И встретились два мига: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
социальных организаций. Такое тесное взаимодействие и взаимо­
проникновение клановых институтов и элементов более сложных
социальных структур было характерно для калмыцкого кочевого
общества в XVII—XVIII вв.
Политическая организация: ханство, вождество и ли клано­
вая конфедерация?
В литературе по калмыкам или ойратам для обозначения формы
их политического объединения, как правило, используется термин
ханст во [Очерки истории 1967; Riess 1983; Златкин 1983]. Он при­
менялся в этом контексте либо согласно сложившейся традиции,
либо как отражение устойчивого идеологического предубеждения.
В связи с этим я считаю необходимым пояснить, что этот термин
на самом деле требует более точного определения, и его исполь­
зование в отношении калмыцкого общества, возможно, является
ошибочным.
Дело в том, что в источниках рассматриваемого периода и, соот­
ветственно, в более поздних работах термин ха н ст во используется
в значении, предполагающем государственность, т. е. существова­
ние, по крайней мере, начал государственной структуры: наличия
городов, определенной территории, института главы государства
и действенной законодательной власти в распоряжении хана, т. е.
инструмента принуждения с большими полномочиями, чем власть
какого-либо лица или группы лиц в этом государстве. Классически­
ми примерами такого ханства в прошлом могут служить Хазарский
каганат в период с VIII по X вв. и Золотая Орда в период с XIII по
XV вв.
Калмыцкое кочевое общество представляло собой свободное
объединение этнических групп, у которых отсутствовали не толь­
ко городские центры, но даже зимние поселения, где бы они могли
хранить сено. В XVII и XVIII вв. калмыки кочевали круглый год
по своим сезонным традиционным маршрутам, и это было действи­
тельно общество кочевников. Власть главного калмыцкого тайши,
ставшего позже ханом, опиралась главным образом на поддержку
других тайшей, вполне самостоятельных как в экономическом, так
30

Глава 1. К очевок общество калмыков
и в политическом отношении. Ярким свидетельством ограниченной
власти хана может служить высказывание зайсанга Ямана, сделан­
ное им в 1722 г. в связи с обращением к нему астраханского гу­
бернатора Артемия Волынского с вопросом, кто, по его мнению,
станет наиболее подходящим кандидатом на ханский титул после
смерти Аюки-хана . Яман ответил, что калмыки не могут прийти к
соглашению по этому вопросу и пояснил: «Неважно, кто станет ха­
ном; единственные привилегии хана — это титул и слава, кормит­
ся же он только от своего улуса. Другие тайши имеют свои улусы,
которыми сами заправляют; хан не вмешивается в их дела, и даже
если и будет вмешиваться, никто ему не подчинится» [Пальмов
1926-1932: Т. 3 -4 , С. 289-290].
Титул хана в рассматриваемый период ассоциировался главным
образом с политическим престижем и не всегда был связан с усиле­
нием власти его носителя. С середины XVII в. высший монгольский
титул практически утратил свою значимость, новые правители Ти­
бета «раздавали» его свободно; вопреки традициям, чтобы стать ха­
ном, уже не требовалось быть потомком Чингис-хана. Так, в начале
1650-х гг. главный калмыцкий тайша Дайчин получил грамоту из
Тибета, согласно которой за ним закреплялись титул хана и ханская
печать. Дайчин, однако, предпочел отказаться и возвратил грамо­
ту и печать Далай-ламе, аргументируя свой отказ тем, что он всего
лишь один из многих подобных ему тайшей и, соответственно, не
может принять наивысший титул [Габан Шараб 1969: 147]. Однако
уже сорок лет спустя внук Дайчина Аюка обратился к Далай-ла ­
ме с просьбой о даровании ему высшего монгольского титула, и
его просьбабылаудовлетворена, — так он стал первым калмыцким
ханом [История калмыцких ханов 1969: 70]|9. Титул хана стал сво­
еобразным признанием свершившегося факта:Аюка настолько пре­
умножил свои богатства, а престиж его был настолько высок, что19
19Согласно внимательному исследователю рассматриваемых событий Васи­
лию Бакунину, после военных побед Аюки над казахами и туркменами его власть
над калмыками и находившимися у них в подчинении ногайцами возросла на­
столько, что он обратился к Далай-ламе с просьбой о даровании ему титула хана
[Бакунин 1939: No з. с. 198].
31

И ВСТРЕТИЛИСЬдва мира: Россия ИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
ему действительно не было равных среди других тайшей. Усиление
же власти Анжи было связано с его ролью во взаимоотношениях с
Россией, с той ключевой позицией, которую он занимал в распре­
делении поступавших русских товаров и в решении вопросов во­
енного сотрудничества с русской стороной. Таким образом, теперь
он располагал возможностями посылать более щедрые подарки в
Тибет и дарить албату калмыцким монастырям и ламам. Последние
и посоветовали Далай-ламе даровать калмыцкому тайше самый по­
четный титул, что было более чем уместно в сложивш ейся полити­
ческой обстановке.
В то же время московское правительство, считавшее калмыцко­
го правителя своим подданным, не спеш ило признавать его новый
статус; и только в связи с настоятельной необходимостью в воен­
ной помощи калмыков, возникшей в 1708 г., российские власти
были вынуждены в конечном счете признать за Аюкой его титул и
использовать его в официальном обращении [Материалы по исто­
рии Башкирской 1936: 238. No 104]. Поскольку предполагается, что
хан управляет ханством, этот факт стал определяющим в примене­
нии термина ханство по отношению к калмыцким кочевникам. При
этом российские официальные лица вряд л и осознавали, что тем са­
мым они соотносят имеющую централизованный и бюрократиче­
ский характер политическую систему, существовавшую в России, с
калмыцкой, что не соответствовало реальности. Точно так же у рос­
сийского правительства отсутствовало понимание то го, что , хотя
калмыцкий хан и усилил свои позиции, он все ж е бы л ограничен
в своих полномочиях, поскольку калмыцкое общество оставалось
децентрализованной конфедерацией ряда этнических групп.
При попытке приложить к обществу калмыцких кочевников эво­
люционистскую схему Элмана Сервиса и Маршалла Салинза «ло­
кальная группа — племя
—
вождество» становится очевидным, что
данное общество не подпадает ни под одну из этих отдельных кате­
горий, а, скорее, объединяет в себе черты последних двух. Согласно
определению Сервиса, «племя представляет собой более свободное и
разнообразное по составу объединение, чем вождество, которое име­
ет уже центральную структуру власти и, как следствие, связанную
32

Глава I. Кочевое общество калмыков
с ней и подчиненную ей структуру, стремящуюся к периферии об­
щества» [Service 1966: 167]. Далее он поясняет, что «вождество уже,
по-видимому, имеет границы или ограничения; на уровне вождесгва
возникает территориальность, или, по крайней мере, некоторые кри­
терии, объединяющие членов сообщества не только на основе род­
ственных связей и свободной ассоциации, но и уже на других основа­
ниях» [Service 1966:168]. В рассматриваемом случае представляется,
что кочевое общество калмыков не обладало все же важными крите­
риями, характеризующими развитое в полной мере вождество.
Изучая вождества, возникшие у кочевников-скотоводов, про­
тивостоявших аграрным центрам Юго-Западной Азии, Маршалл
Салинз заметил, что они получили развитие не сами по себе, но в
результате внешнего давления. В таких случаях, как правило, по­
литическая система сохраняла черты более ранних форм социаль­
ного развития: централизованная власть в виде защитной внешней
структуры существовала на поверхности, под ней же находилась
нижняя часть, все еще неразвитая и сегментированная. Таким об­
разом, между централизованной властью вождя и подчиненными
локальными группами существовал некий структурный пробел
[Sahlins 1968: 45—46]20. И менно такой «структурный пробел» ха­
рактеризовал и общество калмыцких кочевников. Сама природа
номадизма с характерными для него центробежными силами пре­
пятствовала установлению централизованной власти, которая бы
осуществляла эффективный контроль над периферией. Эта власть
становилась возможной только при наличии определенной степе­
ни оседлости, появления территориальности или некоторых других
критериев для объединения, помимо тех , что основаны на родствен­
ных связях и свободной ассоциации. Только к концу XIX столетия
этот структурный недостаток исчезает в калмыцком обществе, и
именно в этот период с переходом калмыков к оседлости, с усиле­
нием центральной власти и ростом сознания корпоративной общно­
сти оно приобретает развитые черты вождества — ханства. Однако,
поскольку в этой работе речь идет о периоде XVII и XVIII вв., пред­
ставляется, что термин калмыцкое общество более точно отражает
его природу, чем термин Калмыцкое ханство.*09
NoСм. также: [Sahlins 1961].
Н К . НАЦИОНАЛЬНАЯ |
МЫЯОТЕМ
09Д
33

И ВСТРЕТИЛИСЬдв* мира: Р оссия ИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
Окружающая среда и номадизм
Размеры калмыцких пастбищ в Прикаспийских степях менялись
значительно в зависимости и о т климатических условий, и от поли­
тической ситуации. В следующих главах я рассматриваю, как разме­
ры и местонахождение калмыцких пастбищ менялись в зависимости
от перемены политических обстоятельств, но в этом разделе оста­
новлюсь только на влиянии климатического и географического фак­
торов региона на общую картину миграции калмыцких кочевников.
На формирование степной зоны Северного Прикаспия оказыва­
ют влияние пять главных рек, впадающих в Каспийское море. На
крайнем востоке это Эмба, за ней следуют Яик (в настоящее время
Урал), Волга (самая крупная из рек), затем Кума и Терек. На край­
нем северо-западе границей обширных равнин служат реки Дон и
Маныч. Северной границей степей является река Самара, приток
Волги. На юге степи заканчиваются пр ибрежной зо ной Каспия.
Волга служит главным водоразделом региона. В русских источни­
ках восточный волжский берег называют «ногайской» или «луго­
вой» стороной; западный берег называют «крымской» или «нагор­
ной» стороной. Несмотря на встречающиеся здесь пустынные райо­
ны, в целом Прикаспийские степи отличались богатым сочным раз­
нотравьем, что идеально для выпаса скота. Эти степи были, таким
образом, своеобразным Эльдорадо для многих кочевых народов,
воспевших их в своих песнях и эпических поэмах. С незапамятных
времен они прибывали сюда, чтобы кочевать вслед за своими ста­
дами; богатые пастбища привлекли в свое время сарматов и полов­
цев, кочевников Хазарского каганата и Золотой Орды. Наступила
очередь и калмыков.
Они прибыли в эти степи в 1630-х гг. и уже через двадцать лет
стали полновластными хозяевами пастбищ вдоль рек Эмбы, Яика и
Волги (см. карту 2); к концу же столетия калмыцкие улусы пасли
свои стада на пастбищах, расположенных западнее, в районе рек
Дона и Медведицы, продвигаясь далее на юг к реке Куме. В XVIII в.
их стали теснить казахи с востока и российские колонисты с севе­
ра, пастбища калмыков все чаще стали ограничиваться пределами
юго-западной степной зоны, т. е. Волго-Кумской областью (см. кар-
34

Глаша 1. К очевое общество калмыков
35
К
а
р
т
а
2
.
С
е
в
е
р
н
а
я
ч
а
с
т
ь
К
а
с
п
и
й
с
к
о
й
с
т
е
п
и
в
п
е
р
в
о
й
п
о
л
о
в
и
н
е
X
V
I
I
I
в
.

И ВСТРЕТИЛИСЬдва мира:Россия и КАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
ту 3). Как истинные кочевники, калмыки не располагали оседлыми
центрами, сельскохозяйственной базой и зимовками. Соответствен­
но, занимаясь экстенсивным скотоводством, они зависели от нали­
чия больших пастбищных угодий.
За исключением ситуаций, связанных с политическими волне­
ниями, ежегодное перемещение кочевников подчинялось мериди­
ональному циклу, т. е. совершалось по оси север — юг . Осень и
зиму они обычно проводили в южной части степи. Так, в XVII в.
калмыки кочевали в бассейнах рек Яика и Волги, а к XVIII в. —
вдоль побережья Каспия, от Волги до Кумы. Поскольку в этих рай­
онах выпадало мало снега, животные могли легко найти себе корм;
камыш служил укрытием для скота и топливом для людей. С при­
ходом весны калмыки перемещались на север и ждали, когда Волга
вернется в свое обычное русло и богатые разнотравьем пастбища
станут доступны для выпаса скота21.Летом калмыцкие улусы коче­
вали со стадами далеко к северу, вдоль Волги и Ахтубы или где-ни ­
будь в прилегающих степях. Наконец, к концу лета и началу осени
они возвращались на зимние пастбища, завершая тем самым свой
ежегодный миграционный цикл.
В условиях неукоснительного следования экологическому ци­
клу кочевники и их стада находились в полной зависимости от при­
роды. Разнотравье пастбищ зависело от погодных условий, состо­
яние и приплод животных — от пастбищ, а благополучие людей,
соответственно, от состояния и роста своих стад. Очевидно, что в
этих условиях любое природное бедствие могло оказаться катастро­
фой для столь хрупкой экономики. Самым худшим из них являлся
зуд — зимняя бескормица, приводившая к сокращению численно­
сти скота22.
21Согласно Палласу, калмыки называли эти луга, покрытые камышом, м а ц щ
от него и происходит искаженное русское м оч аг [Pallas 1812. Vol. 1. Рр. 289, 326].
22 Калмыки различали, по крайней мере, три вида этого бедствия: хар зуд
(черный зуд), т. е. бескормица из-за безводья, когда зимой выпадает мало снега
в безводном районе; цаган зуд (белый зуд) вызываемый, наоборот, выпадением
большого количества снега и, соответственно, невозможностью для животных най­
ти достаточно корма под его толстым слоем или под коркой льда; турун зуд (копыт­
ный зуд) возникал вследствие ущерба, наносимого пастбищам копытами животных
при их чрезмерной эксплуатации [Калмыцко-русский словарь 1977: 255].
36

Глава 1.Кочевок общество Калмыков
37
К
а
р
т
а
3
.
С
е
в
е
р
н
ы
й
К
а
в
к
а
з
в
X
V
I
I
I
в
.

л
И встретились д м мигл: Р оссия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Кроме пастбищ, жизненно важным фактором кочевого образа
жизни было наличие воды, и маршруты кочевников большей ча­
стью пролегали там, где были ее естественные источники: реки,
родники и озера. Чтобы переправиться через реку, калмыки строи­
ли мосты из камыша: связывали его большими пуками, напоминав­
шими бочки, затем соединяли их плотно друг к другу, что вполне
годилось для переправы людей и скота [Рычков 1772: 52]. Другим
способом переправы через реку были плоты, их также изготовляли
из камышовых вязанок, с крепившимися к ним надувными мешка­
ми из овчины. [Эрдниев 1970: 52]. Однако калмыки все же предпо­
читали переправляться через реки зимой по льду.
В поисках корма для своих стад кочевники очень часто углубля­
лись в степи, где не было естественных водных источников. При­
мером такого района могут служить пастбища между низовьями
Волги и Яика, где песчаные дюны тянулись на большие расстояния
и воду можно было достать на глубине менее полуметра только из
колодцев— худуко в. Для своих стоянок калмыки обычно выбирали
заливные луга, поросшие низким камышом, со старыми колодцами,
которые когда-то уже были выкопаны их предшественниками, так
что им оставалось только очистить их и подкопать, чтобы достать
воду. Так, в описании одной из таких стоянок отмечалось, что она
насчитывала более ста таких колодцев, каждый из которых в диа­
метре достигал от двадцати до пятидесяти шагов и был примерно
до восьми метров глубиной [Pallas 1771-1776: Vol. 1. Р . 320; Zwick,
Schill 1827: 30].
Необходимым ингредиентом в диете как людей, так и животных
была соль, которую обычно добывали на многочисленных соляных
озерах недалеко от Астрахани. Позже, уже в XVIII в., в основном на
озере Эльтон, примерно в ста километрах к востоку от Царицына.
Для животных эта потребность могла быть удовлетворена также за
счет многочисленных трав с высоким содержанием соли, произрас­
тавших в степях в большом количестве.
Частые кочевки были продиктованы постоянной необходимо­
стью поиска новых пастбищ. Когда старые пастбища истощались,
калмыки разбирали свои юрты, погружали их на телеги, впрягали в
38

Глава 1. К очевое общество Калмыков
них верблюдов или быков и трогались в новом направлении. Сборы
занимали примерно два часа. Женщины и дети погоняли стада и
пели веселые песни, мужчины в это время занимались охотой или
обследованием местности. Переход от одного пастбища к другому
представлял собой яркое и радостное событие в преимущественно
монотонной ж изни кочевника. При этом калмыки могли пройти от
15 до 25 верст в день (т. е. примерно от 16 до 27 км), в очень ред­
ких случаях это расстояние могло быть и больше [Pallas 1771-1776:
Vol. 1. Р. 327; Житецкий 1893: 37]23.
Традиционно у кочевых народов различают два вида кочевок:
кюрень (от этого слова происходит казацкий курень) и айил. В пер­
вом случае имеется в виду перемещение большой группы г ер (юрт);
по прибытии на новое место такая группа располагалась кругом,
выстроенным из повозок; внутри этого круга ставились юрты, в
центре — юрта старшего. Таким образом люди и их стада были
защищены в случае нападения со стороны чужих. Айил состоял из
небольшого числа юрт, владельцы которых кочевали вместе [Вла-
димирцов 1934: 37; Марков 1976: 56-58].
Согласно имеющимся косвенным свидетельствам, в XVII и
XVIII вв. калмыки практиковали второй тип кочевок — а йил . Со­
гласно общепринятой точке зрения, различные улусы кочевали на
различных пастбищах, поскольку каждый из них имел свой нутуг
(кочевье). Тайша, стоявший во главе улуса, делил нутук между сво­
ими зайсангами и их аймаками, и те , в свою очередь, делили его да­
лее между хотонами. Позже, в 1760-х гг., распределением зимних и
летних пастбищ между тайшами и их улусами стал заниматься лар­
г о (совет и законодательный орган при ханской ставке); решение,
принятое зарго, получало одобрение хана и уже не обсуждалось
[Златкин 1983: 259-260]. В русских источниках часто упоминает­
ся, что тайша «собирал свой улус» в момент военной угрозы, что
может служить еще одним подтверждением того, что улус кочевал
айилом. Кюрень, другой тип кочевки, использовался только в слу­
чае непосредственной военной угрозы.25
25 Киргизские кочевники также совершали свои переходы на это же расстоя­
ние [Валиханов I98S: 36].
39

И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Маршруты перемещений калмыцких кочевников, их излюблен­
ные пастбища и образ жизни — все указывает на близкое сходство
с различными кочевыми народами прошлого, их предшественни­
ками в этих степях: сарматами, половцами, монголами и ногайца­
ми. С незапамятных времен степнякам-кочевникам, по-видимому,
стали известны самые эффективные способы использования тех не­
многих преимуществ, которыми одаривала их природа этих степей.
Они свидетельствуют о глубоком влиянии, которое географические
и климатические условия оказали на жизнь степняков, ставших ор­
ганической частью данной экологической системы.
Экономика и торговля
В XVII и XVIII вв. стада калмыцких кочевников представляли
собой единственную и важнейшую основу их экономики. Продук­
ты скотоводства были источником пропитания и шли на изготов­
ление одежды; скот служил также транспортным средством и в це­
лом являлся главным предметом богатства и гордости калмыков.
Лошади, овцы, крупный рогатый скот и верблюды составляли их
стада, самыми многочисленными были овцы и лошади. Коровы
служили источником мяса и молока, из шкур изготовляли кожу,
быки использовались в основном как тягловый скот, среди овец,
как правило, было несколько коз [Джангар 1978: 76; Bergmann
1804-1805: Vol. 2 . Р. 63; Zwick, Schill 1827: 24; Pallas 1771-1776:
Vol. 1. P . 325]. Численность верблюдов резко сократилась к сере­
дине XVIII в. в связи с общим сокращением поголовья вследствие
социальных потрясений, которые калмыцкое общество испытало в
1720-х и 1730-х гг. Так, например, если в законах 1640 г. верблюдам
не придается особого значения, то уже в 1740-х гг. в законах Дон-
дук-Даши верблюд-четырехлетка рассматривается как практически
единственное ценное животное. Несмотря на сократившееся пого­
ловье верблюдов, калмыки все же время от времени приводили их
для обмена на рынки Оренбурга и Бухары24.
24 Штраф в виде верблюда-четырехлетки был одним из самых крупных, ко­
торые когда-либо взимались [Голстунский 1880: 62]. В 1803 г., п о некоторым сви­
детельствам, калмыки имели только двугорбых верблюдов [Bergmann 1804-1805:
Vol. 2 . Р. 66; Pallas 1771-1776: Vol. 1. Р 326].
40

Глава 1. К очевое общество Калмыков
Однако в гораздо большей степени калмыки были привязаны к
лошади. О ценности этого животного, даже в сравнении с женой,
свидетельствует следующая калмыцкая пословица: «Дурак хвалит
жену, глупец хвалит себя, мудрец хвалит коня» [Котвич 1905: 71.
No 29]. Для степняка-кочевника лошадь была и средством передви­
жения, и источником питания, а также другом и предметом гордо­
сти. Будь он мирным пастухом или грозным воином, калмык всегда
полагался на своего коня, от которого нередко зависела его жизнь
в боевой схватке. Лошади придавали столь огромное значение, что
иногда исход похода богатырей связывался с фактом угона ими та­
бунов противника [Джангар 1978: 39,99].
Лошадей пасли т абунам и (калм. а д ун \ состоявшими из несколь­
ких более мелких групп, в каждой из которых было от двенадцати
до пятнадцати кобылиц, один жеребец и несколько жеребят — при­
мерно от тридцати до пятидесяти голов. Табун в целом мог насчи­
тывать от одной до двух сотен лошадей. Владелец табуна ставил
тавро на боку или шее животного в качестве особой отличительной
метки [Небольсин 1852: 160, 164].
Калмыцкая лошадь была низкорослой, так как находилась толь­
ко на естественном подножном корме во время выпаса на пастби­
ще. Слишком дикая и недостаточно сильная, чтобы использоваться
в качестве тяглового животного, она ценилась главным образом за
скорость и выносливость [Pallas 1771-1776: Vol. 1. Р . 325]. На такой
лошади всадник передвигался и совершал маневры очень быстро,
что было огромным преимуществом в военных условиях.
Она же служила источником питания: мясо молодого животно­
го ценилось как нежное и вкусное. Во время военных походов, ког­
да не было другого провианта, конина часто была основным про­
дуктом питания кочевника. Молоко кобылиц, высококалорийное и
освежающее, также входило в его рацион; кислое кобылье моло­
ко было известно под его тюркским названием — кумыс. В случае
празднеств из него готовили ар зу или хор зу9алкогольные напитки,
отличавшиеся по крепости, зависевшей от того, сколько раз они
прошли процесс дистилляции [Кычанов 1980: 51].
41

И встретились двл мота: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Неотъемлемую часть хозяйства калмыка-кочевника составляли
также овцы. Питер Паллас в свое время отмечал, что калмыцкая
овца относится к типу курдючной киргизской, но несколько мень­
ше по размеру. Овечья шерсть шла на изготовление одежды и вой­
лока; из шкур шили одежду, обувь, емкости для жидкости, колчаны
и многое другое. Баранина составляла основу калмыцкой диеты, в
пшцу шли также жир и молоко.
Хотя все основные нужды калмыка обеспечивались за счет ско­
товодства, охота, тем не менее, оставалась дополнительным сред­
ством для пополнения рациона, а также его любимой забавой. Не
менее важным обстоятельством было и то, что в качестве своео­
бразной школы боевого искусства она позволяла практиковаться в
совершенствовании навыков, важных в военном деле. Например,
приемы охоты на сайгака (большую рогатую антилопу) в свиде­
тельстве середины XIX в. напоминают многие из приемов военной
тактики, используемой калмыками. Согласно описанию, группа из
четырех-восьми человек, составляющих две линии, приближается к
стаду сайгаков с наветренной стороны. Н а расстояни и нескольких
сотен метров от стада всадники второй линии соскакивают с коней,
с тем чтобы, забрав их лошадей, охотники первой линии продолжи­
ли преследование. Через некоторое время они прекращают пресле­
дование и, разделившись в свою очередь на два полукруга, свора­
чивают направо и налево, чтобы вернуться той же дорогой назад.
Сбитые с толку сайгаки, увидев, что их преследователи удаляются,
также поворачивают и следуют за ними из любопытства, пока те не
скрываются из вида, и вскоре попадают в ловушку, расставленную
для них группой охотников второй линии, поджидавших их в засаде
[Небольсин 1852: 154-155].
Известно, что Прикаспийские степи не о тли чались большим
разнообразием диких животных. В прибрежной по ло се Каспия
охотились на дикого кабана, с помощью капканов и других уловок
добывали лисицу и бобра. Еще одной любимой забавой кочевника
была охота с соколом и ястребом. Однако к концу XVII в. все боль­
шее значение в калмыцком хозяйстве начало приобретать рыболов­
ство, в XVIII же веке оно стало настолько важной статьей в эконо­
42

Глава 1.К очевог. общество калмыков
микс, что споры между калмыками и официальными лицами с рос­
сийской стороны по поводу прав на отлов рыбы приобрели острый
характер. Заметим, что калмыки начали заниматься рыболовством,
конечно же, не потому, что предпочли его скотоводству или искали
в этом занятии дополнительный источник доходов. Для обеднев­
ших кочевников оно порой становилось единственным средством
к существованию; и ф акт того, что в XVIII в. число рыбаков среди
них резко возросло, отражал их бедственное положение.
Скотоводство являлось экономической основой калмыцкого
общества, и большая часть имеющейся рабочей силы была занята
выращиванием скота экстенсивным способом, другой специали­
зации не существовало. Ячейкой такого производства служила от­
дельно взятая семья, и каждое домохозяйство (возможно, хотон)
само заботилось об удовлетворении своих потребностей. Мужчи­
ны располагали свободным временем и имели возможность уча­
ствовать в военных кампаниях, потому что большая часть работ
выполнялась женщинами и детьми: на них лежали обязанности по
приготовлению еды, пошиву одежды и обуви, выделыванию шкур
и пр. Ремесленников среди калмыков было мало, но есть свиде­
тельства, что им были знакомы основы плотничьего и кузнечно­
го дела [Pallas 1771—1776: Vol. 1. Рр. 314, 324; Их цааз 1981: 25,
No 137].
О
сколь-нибудь значительном товарообмене внутри данного
общества говорить не приходится, за исключением ритуального
обмена, возможного при традиционном способе хозяйствования,
например, в виде подарков, приданого или вознаграждений. Основ­
ной единицей такого обмена являлся скот, в XVII в. ее называли
«девяткой», та к как о на состояла из четырех голов крупного рога­
того скота и пяти мелкого — овец (с возможными вариациями) [Их
цааз 1981: 37. Примеч. 49J25.
и «Девятка» была распространенной единицей обмена и среди других номад­
ных обществ, отличаясь в каждом случае по набору. Например, у кочевников вос­
точного Тибета «девятка» состояла и з лошади, ружья, шкур леопарда, рыси, волка
и лисы, корсака, пятнадцати метров китайской ткани и шелкового платка или шар­
фа [Козлов 1947: 344].
43

И встретились д м мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Рис. 2. Внутренность кибитки. На переднем плане изображение процесса пере­
гонки арзы (Pallas, Р. S. Sammlungen Historischer Nachrichten iiber die Mongolischen
Volkerschaften. St.Petersburg: Akadamie der Wissenschaften, 1776, Plate П1)
К концу XVII в. заметную роль в калмыцкой экономике стали
играть русские деньги. Сосредоточены они были преимущественно
в руках нойонов, но к 1730-40-м гг ., по-видимому, вошли в оби­
ход на всех уровнях калмыцкого общества, хотя все еще уступали
по значению скоту. Согласно законам Дондук-Даши, самый круп­
ный штраф, накладываемый на богатых и влиятельных калмыков,
все еще выплачивался скотом, все остальные штрафы возмещались
деньгами [Голстунский 1880: 61-62].
Основными причинами полной зависимости калмыков от внеш­
них рынков являлись как уязвимость их экономики перед лицом
возможных природных бедствий, так и сама система мелкохозяй­
ственного (домашнего) производства, ставшая препятствием к ка­
ХмчЬт* г П*4> r.«* Ml
л*о+>
44

Глава I . К очевое общество калмыков
кой-либо значительной экономической дифференциации и прак­
тически не способствующая производству излишков. Кочевники
были заинтересованы в торговле с соседними оседлыми народами,
в особенности русским, что давало доступ к сельскохозяйственным
продуктам и многочисленным предметам повседневной жизни, а
также к предметам роскоши.
С установлением в начале XVII в. русско-калмыцких отноше­
ний калмыки настаивали, чтобы им открыли доступ к российским
рынкам для поставок скота. Они предлагали большой выбор про­
дуктов своей скотоводческой экономики, поставляя на рынки овец,
лошадей, крупный рогатый скот, шерсть, различные виды шкур и
мехов, в том числе шкур животных, на которых они охотились —
лисицы ибобра. Они везли также продукты, добытые ими в различ­
ных уголках мира, такие, как китайский чай, бумага и специи или
дорогие персидские ткани.
В обмен калмыки хотели получить целый ряд товаров, в том
числе жестяные и скобяные изделия: кастрюли, коробки, ведра, та­
релки, чашки; мелочь — расчески, иголки, зеркала, пуговицы;льня­
ные изделия, шерсть и войлок; готовую одежду, например, брюки,
кафтаны, пояса, сапоги и другие предметы из кожи. Многие из
этих товаров, например, шерсть, войлок и сапоги, они производили
и сами, но предпочитали российские изделия, так как последние,
изготовленные с помощью более совершенных технологий, в том
числе окрашивания, отличались и лучшим качеством, и ярким цве­
том. Большим спросом среди калмыков стали пользоваться также
русская водка и табак.
Познакомившись с преимуществами огнестрельного оружия,
калмыки стали стремиться к его приобретению. Однако на про­
тяжении XVII в. русское правительство придерживалось жесткой
политики по запрещению продажи любого оружия, и особенно
огнестрельного, своим воинственным соседям, будь это калмыки,
башкиры или казахи. К числу запрещенных (заповедных) товаров
относились не только порох, пули, ружья и военное снаряжение, но
и железо, деньги, золото и серебро, рабы и охотничьи птицы [ПСЗ:
Т. З .С . 313б,No 1585].
45

И встретились д м мига: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
В 1670-х гг. главным торговым центром для калмыков была
Астрахань. О значении этой торговли для города и горожан говорит
само название населенного пункта — Калмыцкий базар, который
располагался в нескольких километрах к северу от Астрахани на
западном берегу Волги [Каспийская экспедиция 1984: 195]. Приме­
чательно также, что под этим же названием был известен целый ряд
торговых пунктов вокруг главных приволжских городов, так как к
концу столетия калмыки развернули широкую торговлю, поставляя
свою продукцию не только в Астрахань, но и в такие города, как
Саратов, Царицын, Красный Яр и Черный Яр по Волге и в городок
Яицк по Яику. В 1720-х гг. Макарьевская ярмарка вблизи Саратова
стала ежегодной, и на ней производились обмен и торговля значи­
тельного объема товаров между калмыками и русскими. Иногда,
чтобы поощрить торговлю, особенно в случаях, когда возникала
необходимость привлечь на свою сторону калмыков и татар, рос­
сийское правительство принимало решение об отмене таможенных
пошлин на стада, пригоняемые ими, как это было в 1691 г. в городе
Яицк (Гурьев) [АИ: Т. 5. С. 361-362. No 210]. Об этом свидетель­
ствует также указ сената от 26 февраля 1719 г., согласно которому
послам Аюки-хана, путешествовавшим с согласия Департамента
иностранных дел, разрешалось продать товаров на сумму 3 000 руб­
лей без таможенных пошлин [ПСЗ: Т. 5. С . 670. No 3314].
Торговля на российских рынках, а также на рынках других со­
седей, осуществлялась через посредников, преимущественно татар;
позже, в XVIII в., уже армянские и русские купцы станут играть
важную посредническую роль в этой торговле. Как истинные ко­
чевники, сами калмыки презирали торговое занятие, и имена не­
скольких калмыков-торговцев будут упомянуты тол ько в источни­
ках, относящихся к началу XIX в.
Лошадь, представлявшая огромную ценность для калмыков, в
XVII и XVIII вв. имела не меньшее значение с экономической и
военной точек зрения и для российской стороны. Москва в тече­
ние многих столетий являлась традиционным центром, где торго­
вали лошадьми. В 1660-х гг., как отмечал в своих воспоминаниях
московский чиновник Григорий Котощихин, ногайцы и татары
46

Глава 1. К очевое общество калмыков
ежегодно пригоняли в Москву табуны численностью от 30 000 до
50000 голов, где за лошадьдавали цену в 5,7 ,10 или 15рублей [Ко-
тошихин 1906: 92]. Во второй половине XVII в. ногайцев заменили
калмыки, ставшие основными поставщиками лошадей на россий­
ские рынки; при этом, они пользовались той же, проторенной их
предшественниками, старой дорогой, пролегавшей через русские
города Тамбов, Касимов и Владимир. В августе 1688 г., например,
на московский рынок поступило 6 400 калмыцких лошадей [ПСЗ:
Т.1.С.927.Ц540;ДАИ:Т.12.С.222.No33].ВначалеXVIIIв.,
однако, российское правительство решило, что калмыкам будет
удобнее заниматься поставками скота на традиционные рынки при­
волжских городов. Иногда русский чиновник, получивший задание
закупить какое-то количество лошадей по цене от 5 до 10 руб. за
голову, прибывал непосредственно в калмыцкий улус. В 1730-е гт .
в отдельно взятом Саратове, например, на совершение подобных
сделок (лошади предназначались для драгунских полков) закупщи­
ки тратили примерно до 7 000 рублей ежегодно [Очерки истории
1967: 168-169].
Калмыки оставались главными поставщиками лошадей для рос­
сийской кавалерии вплоть до 1740-х гг . Затем ситуация изменилась,
так как их табуны значительно сократились из-за неблагоприятных
погодных условий, внутренних междоусобиц, а также бесконечных
требований со стороны российского правительства, заинтересован­
ного в крупномасштабном участии кочевников в их военных кампа­
ниях. Калмыкам так и не удалось оправиться от жестокого кризиса
1720-1730-х гт ., и в дальнейшем происходило снижение их эко­
номического влияния в сравнении с казахами, их более многочис­
ленным и более сильным восточным соседом. К 1740-м гг. рынки
на Волге, через которые в Россию поступали различные продукты
скотоводства, потеряли свое главенствующее положение, уступив
Оренбургу, вновь выстроенной крепости, где наблюдался ростбой­
кой торговли между русскими и казахами.
Заметим, что важной составляющей доходов для калмыков-ко -
чевников являлись жалованье и вознаграждения, получаемые ими
за участие в российских военных кампаниях. На первых порах эти
47

И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА м и м : Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (I600-I77I)
ежегодные выплаты состояли частью из денежного довольствия,
частью из дорогих тканей, меховых шапок и шуб; но уж е к концу
XVII в. они в основном выплачивались в виде денежного доволь­
ствия. Согласно договору 1677 г., Аюке и другим тайш ам должны
были выплачивать ежегодно по 590 рублей, но в действительно­
сти это жалование выплачивалось крайне нерегулярно, от случая
к случаю. Тем не менее размеры его постепенно увеличивались, и
к 1737 г. калмыцкие тайши получали уже 7 400 рублей [ПСЗ: Т. 2.
No 672; СРИО: Т. 28. С. 96].
Значительные денежные суммы и дорогие подарки доставались,
однако, только тайшам, в то время как рядовые калмыки, участво­
вавшие в военных кампаниях, получали в виде вознаграждения
только водку и табак, изредка ткани, а также небольшие суммы де­
нег. У тайшей были и другие способы увеличения своих доходов.
Так, в разные периоды им полагались денежные компенсации, вы­
плачиваемые за насильно крещенных беглецов из их улусов; эти
компенсации могли достигать до 30 рублей за человека [ПСЗ: Т. 3.
No 1591]. Тайши пользовались также любой возможностью для от­
правки своих многочисленных посольств местным губернаторам
в Астрахань, Царицын, Саратов и даже в Москву. Такие посоль­
ства, как правило, везли подношения, взамен которых послы также
ожидали богатых подарков. Таким образом, это были своеобразные
торговые обмены, хотя носили они ограниченный характер. Каж­
дый из членов таких посольств получал личный подарок, а также
денежные суммы, особенно если это было посольство в Москву
[ПСЗ: Т. 5. No 3046].
Торговля пленниками была еще одним важным источником до­
хода, типичным для многих обществ номадов. Специальный налог,
выплачивавшийся за пленных русских, существовал в России на
протяжении XVII и XVI11 вв., что наглядно иллюстрирует глубину
этой проблемы для российского государства. Однако представляет­
ся, что доля калмыков в этой торговле была все же незначительной.
Например, из семидесяти семи русских крепостных, выкупленных
на рынках Бухары, Хивы и Балха в 1678 г., только шестеро были
выставлены на продажу, попав сначала в плен к калмыкам. Более
48

Глава1.К очевое обществокалмыков
обычной практикой была ситуация, когда пленники содержались
в калмыцких улусах до тех пор, пока за ними не заезжали, чтобы
выкупить их, русские купцы, возвращавшиеся с рынков Бухары и
Хивы [Материалы по истории Узбекской 1932: 386-397. Табл. 7].
В середине XVIII в. ситуация меняется в противоположную сторо­
ну, теперь уже многие обедневшие калмыки были вынуждены про­
давать своих детей в крепостные.
Набеги, а также контроль за торговыми маршрутами составля­
ли другой значительный источник доходов для кочевников. Их дей­
ствия вдоль торговых путей, соединявших Астрахань с Хивой или
Терским городом, имели решающее, хотя и неоднозначное, влияние
на российскую торговлю со Среднеазиатскими ханствами, Индией
и Персией. Временами э ти отношения значительно страдали из-за
роста калмыцких набегов в этом регионе [Материалы по истории
Узбекской 1932: 142. No 33; 256-257. No 108; Курц 1915: 136-137].
Иногда же, напротив, безопасность торговых караванов и посольств,
следовавших по этим торговым маршрутам, зависела полностью от
защиты, обеспечиваемой калмыками [Материалы по истории Узбек­
ской 1932: 227. No 89; РИБ: Т. 15. С . 21 . Пункт 6; Русско-индийские
1958: No 126; Материалы по истории русско-грузинских 1974: Т. 3.
С. 98 . No 1; АИ: Т. 5 . No 227]. Торговцам часто приходилось платить
огромные суммы, чтобы обеспечить безопасный переход и достав­
ку караванов по этим маршрутам. Так, например, в отчете Сената
1726 г. отмечалось, что калмыцкие тайши Дорджи Назар и Любжи
получили товаров стоимостью на 600 000 рублей в период с 1717 по
1726 гг. за обеспечение безопасности небольших караванов [СРИО:
Т. 63 . С. 336 . No 143]. Такие крупные суммы, конечно же, были не­
частым явлением; этот исключительный случай имел место из-за
запрета российской стороной торговли с Бухарой, последовавшего
в 1717 г. после истребления экспедиции князя Александра Бекови-
ча-Черкасского. Уже в 1726 г. российское правительство, осознав
размеры своих потерь от этой запретительной практики, поручи­
ло охрану караванов регулярным войскам из Астраханского полка
[ПСЗ: Т. 7 . No 5045]. Тем не менее в те или иные периоды калмыки
продолжали собирать дань с проходящих торговых караванов.
49

ИжТепина.да* мим: Россия икалмыцкиекочевники(1600-1771)
Военный и политический аспекты применяемой калмыками
тактики набегов будут обсуждены далее, в настоящий момент рас­
смотрим только экономическую сторону данной проблемы. В исто­
риографических документах ХУП—ХУШ вв. имеются данные о бес­
численных набегах небольших калмыцких отрядов, которые они
совершали как на поселения оседлых соседей, например, русских
крестьян, башкир и донских казаков, так и на других кочевников,
имевшихся в регионе, в том числе кубанских ногайцев, крымских
татар и казахов. Как правило, таким пограничным рейдам не прида­
ется большого исторического значения; историки, занимающиеся
оседлыми обществами с их земельными и денежными ресурсами и
населенными центрами уделяют основное внимание значительным
военным событиям, связанным, например, с завоеванием городов
и территориальными приобретениями. Однако для кочевников, не
имевших ни городов, ни земель и, соответственно, не стремивших­
ся к их приобретению (богатство для них представляли только их
стада), такие «мелкие» набеги приобретали немалое значение.
Приведем конкретные примеры. В октябре 1721 г. в результате
набега, совершенного на небольшое казацкое поселение на Дону,
отряд калмыков в составе двадцати шести человек захватил трид­
цать лошадей. При переправе через Волгу им повстречался другой
калмыцкий отряд, из десяти человек, также возвращавшийся с та­
буном лошадей, угнанным у донских казаков [АВД: Т. 2 . С . 290.
No 143]. Примем во внимание, что цена лошади составляла от 5 до
15 рублей в середине XVII в., от 3 до 10 рублей — к концу этого
века и от 5 до 11 рублей — в первой четверти следующего столе­
тия [Котошихин 1906: 92; ПСЗ: Т. I С. 156-157; АЮБ: Т. 2 . С . 17;
Очерки истории 1967:168]. Иногда при неожиданной массовой по­
ставке животных цены могли упасть до очень низкого уровня26, за ­
висели они также от возраста и породы лошади. Понижались они и
в случае, если лошади были краденые (до 4 -6 рублей) [АЮБ: Т. 3.
м Свидетелями подобной ситуации стали жители Астрахани в 1698 г.: цена
лошади упала до 15 копеек из-за перенасыщения рынка огромным количеством
коней, захваченных калмыками во время набега на кубанских ногайцев (ПБ: Т. 1
С. 698. Примеч. к No 228].
50

I
С. 278. No 332]. Таким образом, если захваченные во время опи­
санного выше набега тридцать казацких лошадей были проданы в
среднем по 5 рублей, общая прибыль от набега составила 150 руб­
лей, или почти 6 рублей на каждого участника. То есть прибыль от
одного небольшого набега была в два раза больше, чем жалованье,
которое выплачивалось кочевнику за участие в российских воен­
ных кампаниях за весь сезон27.
В более крупных набегах могло участвовать от одной до трех
сотен кочевников. Такая группа калмыков, совершив обычный на­
бег на Крым, казахов, башкир или ногайцев, возвращалась домой,
угнав по крайней мере несколько сотен коней и захватив от одно­
го до двух десятков пленников. В конце XVII в. цена за пленни­
ка на невольничьем рынке в Хиве составляла от 40 до 50 рублей
[Tsarykovl893: 59]; за русских пленных в зависимости от их со­
циального положения российское правительство платило от 15 до
50 рублей [Котошихин 1906: 59]. Таким образом, в денежном отно­
шении прибыль только от одного подобного набега была по край­
ней мере в два раза больше, чем сумма в 590 рублей, составлявшая
ежегодное жалование тайшей, согласно их соглашению с прави­
тельством от 1677 г. Соответственно, соблазн пойти против воли
россий ских властей был слишком велик, чтобы калмыцкие тайши
могли в данном случае не поддаться ему.
Одновременно с ростом влияния российской стороны кочевое
общество испытывало ряд радикальных экономических, политиче­
ских и социальных трансформаций. В частности, торговля на рын­
ках российских городов создавала новые стимулы к производству
излишков скота, которые затем можно было продать или обменять
на тов ар ы первой необходимости или предметы роскоши. Такие из­
лишки часто создавались за счет захвата чужого скота в ходе вну­
тренних междоусобиц, которые происходили, например, в 1720-
1730-х гг., а такж е в результате участившихся набегов на соседние
кочевые народы, например крымских татар, кубанских ногайцев,
казахов или каракалпаков, имевших более или менее регулярный21
21В это время денежное вознаграждение калмыков редко поднималось выше
трех рублей [АВД: Т. 1. С. 317. No 210].
Глава 1. К очевое общество калмыков
51

Ивстретились дм мира; Россия и калмыцкиекочевники(1600-1771)
характер на протяжении рассматриваемого периода. Кроме того, на
фоне растущего значения отношений с Россией в калмыцком об­
ществе усиливалось соперничество за ханский титул, открывавший
теперь доступ к предметам роскоши, поступавшим о т русской сто­
роны, а также к ряду политических и военных привилегий.
Русские деньги становились частью калмыцкой экономики бла­
годаря развитию торговых отношений, а также поступлению раз­
личных выплат, вознаграждений и подарков. Однако рост зависимо­
сти от российского рынка при неуклонном сокращении калмыцких
пастбищ в дальнейшем повлечет за собой значительное ослабление
данного способа хозяйствования с его экстенсивным пастбищным
скотоводством; у этой экономики не было необходимых ресурсов,
чтобы справиться с новыми явлениями. Усиление процесса обни­
щания калмыков к середине XVIII в. приведет к тому, что многие
из них будут вынуждены отказаться от традиционной формы хозяй­
ствования и искать работу на рыбопромыслах, добы че соли и уже
позже, в XIX в., и в сельском хозяйстве.
Личноехозяйство и численность поголовья
Пастбищное скотоводство калмыков зависело в значительной
степени от хрупкого равновесия между пастбищами, стадами и
личным хозяйством. Любое нарушение равновесия в ту или иную
сторону, будь то сокращение пастбищ, размера поголовья скота или
численности населения, могло подорвать сами основы данного об­
щества.
Точной статистики относительно численности калмыцкого на­
селения до второй половины XVIII в. не существует, и поэтому
подсчеты могут быть только приблизительны. Так, в конце XVII в.,
т. е. на самом пике благосостояния калмыков и наибольшего их
влияния в регионе, общая численность калмыцких юрт (в каждой
из них насчитывалось от четырех до пяти человек)28, включая юрты
ногайцев, находившихся в подданстве Аюки-хана, могла доходить
м Я получил это среднее число в результате подсчетов, основанных на данных
из следующих источников: [СА: Т. 10. С . 188; Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С . 103;
Очерки истории 1967: 209; Позднеев 1886: 162].
52

Глава1.Кочевое веществокалмыков
до 70 000 [Батмаев 1983: 26; Беликов 1965: 103]. Согласно данным
русских официальных лиц, в конце 1720-х гг., т. е. в разгар дина-
стийных междоусобиц, число юрт колебалось в пределах от 30 000
до 34 000 [СРИО: Т. 56. С . 196; Бакунин 1939: No 3. С. 223]. К началу
1740-х гг. в резуль тате дальнейшего сокращения численности кал­
мыков, насчитывалось уже всего 20 000-30 000 юрт [Батмаев 1983:
26]. По их собственным подсчетам, в 1767 г. число калмыцких юрт
составило 41 523 [СРИО: Т. 87. С. 274-275].
Точная статистика относительно того, сколько голов скота
приходилось в среднем на калмыцкую семью, в рассматриваемый
период также отсутствует. Однако даже весьма беглый взгляд на
законы 1640 г. и законы Дондук-Даши дает достаточное представ­
ление о том, что поголовье калмыцкого скота в 1740-е гг. было зна­
чительно меньше, чем сотню лет назад. Так, например, согласно
своду законов 1640 г., самый большой штраф, взимаемый с нойо­
на, составлял 10 верблюдов и одну сотню лошадей, в то время как
в законах Дондук-Даши он равнялся всего лишь одной «девятке»
[Ихцааз 1981: 14. No 13; Голстунский 1880: 62]. По некоторым дан­
ны м, в 1830-х гт. в собственности среднего калмыцкого личного
хозяйства было от 60 до 150 овец, от 10 до 50 лошадей, от 10 до
30 голов крупного рогатого скота и от 5 до 15 верблюдов; бедная
семья имела от 2 до 3 лошадей, 5 голов крупного рогатого скота и
20 овец [Очерки истории 1967: 164]29. В последнем случае эти циф­
ры представляли минимум, необходимый для того, чтобы продол­
жать вести скотоводческое хозяйство. При дальнейшем снижении
этого минимального уровня семья была вынуждена искать других
средств существования, что, в конечном счете, и привело калмыков
к оседлому образу жизни.
29 Заметим, что прожиточный минимум известных кочевых обществ значи­
тельно разнится. Так, у монголов в 1920-х гг. он составлял 20 овец или эквивалент­
ное число других животных (2 верблкща = 4 лошади = 4 головы крупного рогатого
скота = 30 коз); при более низком уровне дохода домашнее хозяйство освобожда­
лось от налогов [Vreeland 1954: 24]; В этот же период для бассери Южной Персии
прожиточный минимум равнялся 60 овцам [Barth 1964:16]; о численности поголо­
вья стад в различных номадных обществах см. также [Khazanov 1984: 30].
53

И ВСТРЕТИЛИСЬДВАмирл: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
Религия
Мы преклоняемся перед Ламами
и драгоценными Буддами, руководителями нашими,
перед драгоценными учениями, дающими
средства к достижению Нирваны5051
С конца XVI века, с тех пор как монголы склонили свои головы
перед изображениями Будд, исполненными в Тибете, их религией
стал тибетский буддизм. Вскоре и ойраты, последовав их примеру,
приняли учение Будды.
Однако, прежде чем новая религия успела укорениться в их
среде, они покинули Джунгарию, устремившись в Прикаспийские
степи. На протяжении XVII и начала XVIII вв. калмыки тем не ме­
нее поддерживали важные для них связи с Тибетом. Калмыцкие по­
сольства прибывали к Далай-ламе с богатыми дарами, и калмыцкие
нойоны часто совершали краткие и долгие паломничества в Тибет.
Далай-лама, в свою очередь, направлял к ним своего ставленника на
пост главного ламы калмыков, а также снабжал калмыцких ханов
символами политической власти вместе с книгами религиозного со­
держания и различными предметами буддийского культа. Такие пу­
тешествия от берегов Волги до Тибета обычно занимали несколько
лет и требовали огромных затрат, так что к середине XVIII в. связи
между калмыками и Тибетом стали ослабевать. Дорога становилась
опасной из-за возможных нападений казахов, и к то му же россий­
ское правительство усиливало к этому времени рычаги политиче­
ского контроля, рассматривая отношения калмыков с Тибетом как
угрозу собственному влиянию.
Тибетский буддизм, известный также как ламаизм, придает
особое значение роли ламы, монаха-наставника31. Л ама — это ду­
50Эти строки звучат во вступлении перед изложением биографии [Биография
Зая-пандигы 1969: 159].
51Как правило, термин лама относится к монаху или священнослужителю,
посвященному в духовный сан, но калмыки используют его главным образом по
отношению к главе калмыцкой ламаистской церкви.
54

Глава 1.К очевое общество калмыков
ховный руководитель, который обладает всеми знаниями, которые
только существуют на свете. Только он знает, как человеку спа­
стись от страданий, и только он может донести учение Будды до
сердца и ума приобщившихся к учению. Хотя все тибетские школы
подчеркивают значение ламы, среди них есть направление, кото­
рое придает священнослужителям принципиальное значение. Эго
школа Гелугпа, или Путь Добродетели. Приверженцы этой школы
уделяют также особое внимание соблюдению ритуалов и символов,
строгой монашеской дисциплине, чистоте морали и стремятся к
активной пропаганде священного учения. Монголы и ойраты вос­
приняли тибетский буддизм именно в той форме, в которой он про­
поведуется школой Гелугпа, с 1640 г. являющейся преобладающим
направлением буддизма в Тибете.
Развиваясь в условиях усиливающейся изоляции от Тибета, ла­
маистское вероучение у калмыков приобретало некоторые особен­
ности, отличавшие его от монгольского и ойратского вариантов.
В числе этих отличий можно назвать отсутствие строгой центра­
лизации, менее развитую систему иерархии священнослужителей и
меньшее число монахов и монастырей.
Монастырь калмыцких кочевников (хурул) состоял из юрт трех
типов: храмовое помещение, юрта для служителей и юрта для ра­
ботников хурула. Юрта-храм выделялась большим размером, рас­
положением в центре и белым цветом [Житецкий 1893:43]. Иногда
уже при рождении некоторые из мальчиков получали посвящение,
которое означало, что впоследствии они станут служителями в ху-
руле. Это считалось выражением истинной веры, поэтому каждая
семья почитала своим долгом при возможности отдать одного из
сыновей (обычно младшего) в монахи.
Различали четыре основных ранга служителей хурула: сурга-
ли н-кебюн — подготовительный уровень для мальчиков от десяти
до двенадцати лет; мандж и — ученик, соблюдавший десять запо­
ведей; гецю л — принявший сан монаха и соблюдавший тридцать
шесть правил; и, наконец, ге лю н г— «добродетельный нищий», т. е.
монах, полностью принявший обеты и соблюдавший уже двести
пятьдесят три правила (возрастом старше двадцати лет) [Waddei
55

Ивстретились двамира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
1972:171; Житецкий 1893:50; Bergmann 1804-1805: Vol. 1. Р. 69].
Согласно Палласу, в конце XVIII в. на каждые 150-200 юрт прихо­
дился один гелюнг. Главой калмыцких священнослужителей являл­
ся лама, который был для них представителем Далай-ламы. Выше
саном, чем лама, был цоржи. которого Паллас приравнивал к епи­
скопу [Pallas 1771-1776: Vol. 1. Рр. 350-351].
Рис. 3. Калмыцкий хурул в Хошеутовском улусе. XIX в. (из книги:
Калмыцкая степь Астраханской губернии по исследованиям Кумо-
Манычской экспедиции. СПб., Тип. Безобразова, 1868)
Клановая природа калмыцкого общества, в котором отсутство­
вала сильная центральная власть, нашла отражение и в его клери­
кальной организации. Так, например, калмыцкий хурул, как прави­
ло, принадлежал только одному роду, и представители другого рода
не посещали его. Этнические группы отличались также и в исполь­
зовании терминологии. Например, для торгутов б а гш и был главой
большого хурула, в то время как дербеты использовали этот термин
в его первоначальном значении — учитель, наставник [Житецкий
1893: 50].
56

Глава 1. К очевое общество Калмыков
В XVII и XVIII вв. калмыцкие хурулы становятся важными цен­
трами экономической деятельности. С целью преумножения своих
благих заслуг, а также в политических целях нойоны передавали
хурулам и ламам в виде подношений своих людей, а также скот. Ал-
бату, слуги нойона, передавались монастырям и получали название
ш а б и н ер о в . Хотя они и предназначались в ученики священнослу­
жителям или в их услужение, на самом деле большей частью ша-
бинеры становились крепостными хурула и монахов; при этом хан
или тайша уже ни при каких обстоятельствах не могли вернуть их
под свое начало [The World of Buddhism 1984: 257]32.
Рис. 4 . К алмыцкое духовенство. XIX в. (из книги: Калмыцкая
степь А страханской губернии по исследованиям Кумо-Манычской
экспедиции. СПб ., Тип. Безобразова, 1868)
32
В конце XIX в. русский монголовед А. Позднеев упоминает другой, более
необычный, способ стать шабинером: так, в случае некоего заболевания нойон мог
выбрать кого-нибудь из своих слуг, кому лама в качестве способа излечения госпо­
дина «передавал» эту болезнь, человек этот затем изгонялся из улуса и становился
шабинером при хуруле, приславшем к нойону ламу. Такого рода шабинеры со­
ставляли отдельные группы и имели свои стада [Позднеев 1887а: Вып. 16. С. 456].
57

И встретилпсь два мпра: Росам и калмы цкое кочевники (1600—1771)
Хурулы и их служители регулярно получали в качестве подно­
шений скот, иногда до тысячи лошадей и сотен овец и верблюдов,
так как богатые нойоны делали подношения в особо крупных раз­
мерах. Фактически такая практика являлась продолжением ранней
традиции, согласно которой вслед за умершим богатым кочевником
в жертву приносились его лошади и верблюды (число их зависело от
статуса покойного), помещаемые в погребение наряду с покойным.
После того как калмыки стали исповедовать буддизм, богатые дары
с целью обеспечения благополучия в иной, неземной, ж изни предна­
значались уже монастырям33. В результате, хурулы и их служители
со временем превратились в крупные независимые хозяйственные
единицы и приобрели значительное политическое влияние.
В скором времени стали обнаруживаться и некоторые внутрен­
ние противоречия, свойственные школе Гелугпа. Так, с одной сто­
роны, существовали строгие аскетические правила, запрещавшие
служителям вступать в брак и употреблять алкоголь; с другой сто­
роны, они же имели право иметь частную собственность, личные
доходы и заниматься торговлей. В этой ситуации становились не­
избежны злоупотребления, о чем имеются, в частности, яркие сви­
детельства в законах Дондук-Даши 1740-х гг., в ко торых ряд статей
был посвящен проблемам борьбы с алкоголизмом и нарушением
безбрачия со стороны служителей хурулов [Голстунский 1880: 62].
Включение законов, касающихся священнослужителей, в граж­
данское законодательство является свидетельством тесной связи,
существовавшей в калмыцком обществе между клерикальной и
светской властью. Более того, представляется, что эти законы при­
нимались не без участия самих монахов, считавшихся самой обра­
зованной частью населения, поскольку в то время хурулы являлись
центрами знания и образования. Только в хуруле предоставлялась
возможность научиться читать и писать на ойратском письме, вве­
денном Зая-пандитой в 1648 г.34Если ученик проявлял склонность к
33См., например, дары, поднесенные Зая-пандите: [Биография Зая-пандиты
1969:164,167; Лыткин 1969а: 127].
34Ойратским письмом пользовались до 1920-х гг. Основу калмыцкого языка
составил торгутский диалект, который постепенно стал отличаться от ойротского
языка, основанного на джунгарском диалекте [Убушаев 1969: 186-198].
58

Глава I. К очевое общество калмыков
учению, он мог стать служителем хурула, получив специализацию
в одной из четырех областей знания: багши — учитель священного
учения или зурхачи - астролог; а также эмчи — врач или зурачи —
живописец [Житецкий 1893: 51].
Таким образом, буддийское учение действительно получило
распространение среди калмыков в течение XVII и XV11I вв., хотя
в широких слоях общества не постигалось глубоко. Б. Я. Влади­
мирцев называл такой вариант бытования учения «популярным
буддизмом» [Владимирцов 1920: 103]. Так, число тибетских фи­
лософских и религиозных работ, переведенных на ойратский язык,
было сравнительно небольшим; к тому же ойратская письменность
{mod бичг), созданная в середине XVII в., была известна только уз­
кому кругу избранных, в то время как основное население остава­
лось неграмотным. Следует принять во внимание и то, что калмыки
откочевали от основной части ойратов на первоначальном этапе
распространения среди них буддийского учения, в то время как пу­
тешествия, которые им приходилось совершать для поддержания
связи с Тибетом, были длительны, опасны и требовали больших ма­
териальных затрат, что и привело в дальнейшем к их изоляции от
духовного центра и способствовало росту независимости. Глубоко­
му и быстрому распространению буддийского учения в калмыцкой
среде препятствовал также децентрализованный характер их кла­
нового общества. В этой связи отметим, что законы Дондук-Даши
1740-х гг . имели целью в том числе заставить народ следовать более
строго религиозным правилам [Голстунский 1880: 62].
Как и в случаях распространения иных мировых религий среди
других народов, буддизм был воспринят ойратами в конце XVI в.
главным образом благодаря заинтересованности ойратской аристо­
кратии, руководствовавшейся собственными политическими моти­
вами, и имел мало влияния на массы рядовых кочевников, продол­
жавш их шаманисте кую практику. Примечательно в связи с этим,
что четыре статьи из свода законов 1640 г. предусматривали нака­
зания для тех, кто обращался к помощи шамана или шаманки или в
то й или иной форме придерживался практики шаманизма [Их цааз
1981: 28-29. No 182-185]. Еще в конце XVIII - начале XIX в. путе­
шественники, отмечая живучесть добуддийских традиций, писали о
59

И встеетилигь два мира: Р оссия и калмыцкие кочевники ( 1600—1771)
примитивных алтарях из камней — обо, которые они видели вдоль
кочевых маршрутов или вблизи горных переходов35.
Таким образом, калмьпси большей частью являлись привержен­
цами тибетского буддизма, но вскоре и среди них стали появляться
обращенные в русское православие. Если в XVII в . религио зный во­
прос только временами возникал как причина вражды между рус­
скими властями и тайшами, то к следующему веку он становится
одним из основных в русско-калмыцких взаимоотнош ениях. Боль­
шого успеха, однако, настойчивые попытки обратить калмыков
в христианство, предпринимавшиеся в XVIII в., н е и мели. Число
принявших православие среди них оставалось незначительным:
бедняки соглашались стать православными только в надежде до­
биться улучшения своего экономического положения. С этой целью
лишившиеся своих стад или нещадно притесняемые тайш ами неко­
торые хотоны, иногда и целые аймаки бежали и принимали право­
славие [ДАИ: Т. 12. С . 276. No 17 (XX)]36.
35Обо— сооружение, построенное из кучи камней в честь местного духа. На
его вершине помещалось изображение панмонгольского божества Цаган авга (Бе­
лого старца). Обо служили у ряда монгольских народов местом отправления раз­
личных ритуалов, заканчивавшихся обычно традиционными состязаниями в кон­
ной скачке, борьбе и стрельбе из лука [Жуковская 1977: 32, 43; Pallas 1771-1776:
Vol. 1. Р. 326; Банзаров 1955:67-69; Потанин 1948: 140]. Описание обо, несколько
отличающееся от приведенного выше, приводит Г. Ц. Цыбиков [Цыбиков 1981:
40]. В настоящее время в местах, где находились обо, устраиваются ежегодные
празднества, например, игры Надам, проводимые во Внутренней Монголии во вто­
рой половине июля и начале августа [Samagalski 1984: 754].
36Некоторые калмыки стали католиками, но их число было незначительным; в
то время как обращенных в ислам было больше. Нам сообщили о группе калмыков,
известных как томуты, которые были потомками смешанных браков между кал­
мычками и казахами и башкирами, проживавшими с калмыками. В конце 30-х гг.
XVIII в. насчитывалось до 600 юрт томутов. Они были мусульмане и находились в
услужении хана Дондук-Омбо в качестве его телохранителей. Другая группа кал­
мыцких мусульман называлась шереты (от слова шариат?), их насчитывалось 120
юрт. Их история такова: в 1733 г. некоторое число калмыков бежали от своего
дербетского тайши Четера и скрывались от него вблизи Азова. Позже их перевели
в Крым, где они приняли ислам [Бакунин 1939: No 5; 201; Борисенко 1983: 50-53].
В 1744 г. калмыки в числе 233 мужчин и 413 женщин были обращены в ислам
астраханскими татарами. В ответ на просьбу хана Дондук-Даши вернуть ему этих
калмыцких мусульман Сенат постановил, напротив, поселить их в Ставрополе,
населенном пункте недалеко от Саратова, в зоне влияния русской православной
церкви [ПСЗ: Т. 13. No 9722].
60

Глава I . К очевое оешество калмыков
В отличие от бедняков, отдельные представители калмыцкой
знати соглашались поменять веру, чтобы заручиться поддержкой
русских властей в осуществлении своих политических амбиций.
Так, например, внук Аюки-хана Баксадай-Дорджи долгое время
вынашивал мечту унаследовать титул деда и решил добиться ее
осуществления, приняв православие. Весной 1724 г., вскоре после
смерти Аюки-хана, он был крещен в Санкт-Петербурге и принял
христианское имя Петр Тайшин. После крещения он сразу же обра­
тился к своему крестному отцу Петру I с просьбой сделать его кал­
мыцким ханом, и русский монарх обещал ему приложить к этому
все усилия [Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С. 139].
Российское правительство поощряло переход калмыков в пра­
вославие всеми возможными средствами. Так, те, кто стал право­
славным и поселился рядом с донскими казаками, были приняты на
военную службу и в течение некольких последующих лет получали
более высокое жалованье, чем казаки. В других случаях православ­
ные калмыки освобождались о т налогов в течение трех-пяти лет.
Тайши, перешедшие в русскую веру, вознаграждались высоким
жалованием и могли жить в городах или поселениях, специально
отстроенных для них. Однако переход калмыков в христианство но­
сил чисто внешний характер: крещеные калмыки продолжали жить
согласно буддистским, а не христианским законам и часто спустя
несколько лет после крещения предпочитали покинуть свои специ­
альные поселения и вернуться в родные улусы.
Потеря подданных в результате политики российского прави­
тельства, направленной на обращение в христианство калмыков,
конечно же, вызывала яростное сопротивление со стороны калмыц­
кой знати, исповедовавшей буддизм. Они совершали набеги на по­
селения крещеных калмыков, разрушая их жилища до основания
и угоняя беглецов назад, в покинутые ими улусы. В ответ прави­
тельство принимало меры по переселению последних еще дальше
от родных кочевий, в глубь российской территории. Неудивитель­
но, что вопрос о православных калмыках был одним из сложных и
спорных в русско-калмыцких отношениях.
61

И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Женщины ибрак
Как и в любом патриархальном обществе, женщины-калмычки
считались собственностью мужчин. На них, практически бесправ­
ных, лежали многочисленные обязанности: вся домашняя работа,
забота о доме и воспитание детей. Калмычка могла вступить в брак
в возрасте четырнадцати лет или старше с согласия родителей. При
вступлении в брак косу невесты расплетали, волосы делили попо­
лам и заплетали в две косы, это служило знаком, что она замужем.
Родители жениха должны были заплатить за невесту выкуп, в то
время как родители невесты готовили приданое дочери. Размеры
выкупа и приданого могли быть разными и зависели от социально­
го положения родителей с одной и другой стороны; как правило,
давали скот, домашнюю утварь, ценные вещи, одежду и, в даль­
нейшем, деньги. После свадьбы невеста с приданым переходила в
хотон мужа. Очень часто она могла подвергнуться и физическому
насилию со стороны свекра, за что ему законом предписывалась
уплата штрафов, в то время как свекровь имела право применять те­
лесное наказание в целях ее воспитания [Их цааз 1981: 18—19. No 42,
43, 50-57; Небольсин 1852: 77; Голстунский 1880: 63].
Те же, кто не имел достаточных средств, чтобы женить сына
или выдать замуж дочь, полагались на помощь родственников или
закон, согласно которому ежегодно четыре юрты из сорока должны
были обеспечить вступление в брак имеющихся холостяков, и каж­
дые десять юрт — оказать помощь в женитьбе одного из них [Их
цааз 1981: 19. No 59, 59 (1)]. Вступившие в брак могли развестись по
инициативе одной из сторон, но в случае, если это была инициатива
супруги, ей надо было получить согласие родственников, и в целом
расторгнуть брак для женщины было гораздо сложнее. Самой рас­
пространенной причиной разводов было бесплодие супруги; после
развода она с приданым возвращалась в родную семью, и брак счи­
тался расторгнутым [Небольсин 1852: 82].
Свод законов 1640 г. включает ряд положений, предусматрива­
ющих штрафы для женщин и мужчин за измену, сексуальное наси­
лие, преследование, внебрачную связь и увоз женщины. Согласно
одному из положений, в случае если мужчина взял за грудь девочку
62

Глава 1.Кочевое общество калмыков
возрастом старше десяти лет или поцеловал ее, ему полагалось нео­
жиданное наказание: щелчок по «секретному месту» [Их цааз 1981:
С. 23, No 106-109, С. 24, No 120, 122; С. 29, 189-191].
Антрополог Д эвид Аберле был несколько озадачен, обнаружив,
что, согласно системе родственных связей, у калмыков имела место
нонсорорная полигамия, но, однако, калмыки не считались полигам­
ными. Хотя исследователю не удалось установить, насколько поли­
гамия получила распространение у калмыков, он все же был прав,
предположив, что она имела место в прошлом [Aberle 1953: 44-45].
К примеру, один из пунктов в законах 1640 г. предусматривал, что
жена, совершившая убийство другой жены в полигамном браке,
должна была понести наказание [Их цааз 1981: 18, No 48]. В действи­
тельности в период с XVII по XVIII вв. у калмыков можно было на­
блюдать и полигамию , и моногамию . Последнее было уделом бедня­
ков, в то время как многоженство получило распространение среди
знати, поскольку только знатные и богатые могли себе позволить со­
держать более одной жены. Большинство калмыцких ханов и тайшей
имело несколько жен. Аюка-хан, например, имел четырех, а его сын
Чакдорчжаб— девять жен [Бакунин 1939: No 3. С. 204]. При этом они
брали в жены представительниц не только калмыцких и ойратских
родов, но также и других народностей; в последнем случае преследо­
вались цели укрепления политических и военных союзов.
Калмыки могли также взять и наложниц, захваченных, напри­
мер, на поле боя. В XVII в. их статус равнялся статусу бесправной
служанки-рабыни; к XIX в., со гласно наблюдениям Небольсина,
они могли получить все права законных жен [Их цааз 1981: С. 21,
No 80, 82; С. 27. No 169; Небольсин 1852: 80]. Однако существовало
и кардинальное отличие: наложница считалась личной собствен­
ностью только хозяина-мужа; в то время как законная жена была,
кроме того, собственностью всей семьи. Если умирал старший брат,
младший брат женился на вдове; при отсутствии детей она возвра­
щалась в семью родителей. В некоторых случаях, согласно законам,
в качестве компенсации по судебному иску пострадавшей стороне
могли присудить жену обидчика [Котвич 1919: 80, No 92; СРИО:
Т. 57. С. 486; Их цааз 1981: 29, No 191].
63

И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Следует заметить, что столь безрадостной была участь не всех
женщин-калмычек . Так, жены и вдовы ханов и тайшей могли при­
обрести значительное влияние благодаря политическим интригам.
Иногда вдова нойона становилась столь могущественной, что мог­
ла временно возглавить улус, оставаясь правительницей до той
поры, пока подрастет наследник37. Например, Дарма-Бала, вдова
Аюки-хана, и Джан, вдова хана Дондук-Омбо, играли важную роль
в борьбе за политическую власть.
Законодательство
В 1640 г. курултай — совет ойратской и монгольской знати —
собрался в Джунгарии, недалеко от Тарбагатайских гор, чтобы об­
судить политическую ситуацию и принять свод законов, действи­
тельных как для монголов, так и ойратов. Торгутский тайша Хо-Ур-
люк с сыновьями и внуком также присутствовал на этом собрании.
Первоначально записанный на монгольском языке, данный свод
сохранился только в записи на mod бичг, которая, по-видимому,
является первым письменно зафиксированным сводом ойратских и
калмыцких законов3'.
В этих законах нашли отражение новые политические обстоя­
тельства, сложившиеся в Центральной Азии в 1630-1640 гг. Так, в
некоторых из них выражено стремление примирить бывших про­
тивников, монголов и ойратов, но на условиях, выгодных для ойра­
тов, что является очевидным свидетельством их растущего поли­
тического влияния [Их цааз 1981: 14, No 2-5]. Примирение могло
быть достигнуто только при участии лам школы Гелугпа, прило­
живших немало усилий к тому, чтобы объединить ойратов и мон­
голов, а также усилить свое влияние среди них и, в конечном счете,
укрепить свои позиции в борьбе за власть. Вскоре после того как
состоялся хурултай, монгольские и ойратские войска захватили Ти­
бет, на тибетский трон был возведен Далай-лама V, и Гелугпа стала
доминирующей школой Тибета.
37В 70-х гг. XVII в. Дорджи-Рабтан, вдова хана Очирту-Цецена, прибыла из
Джунгарииво главетысячи юрт хошутов.Бездетнаявдова могла стать главой улуса
[Бакунин 1939: No 3; 193, 204].
31Библиографический обзор списков и переводов свода см. [Гольман 1959].
64
j

Глава 1. К очевое общество Калмыков
Однако несмотря на то, что Гелугпа сыграла свою роль в созыве
этого представительного собрания монгольских и ойратских ной­
онов, представляется, что ни буддистские каноны, ни буддистское
учение не оказали значительного влияния на принятые курултаем
законы. Единственным свидетельством этого влияния могут слу­
жить только положения, касающиеся наказаний в случае престу­
плений, совершенных против священнослужителей [Их цааз 1981:
14, Ц6,24 -26].
Недавно обнаруженные монгольским ученым законодательные
документы, записанные на бересте в конце XVI и начале XVII вв.,
свидетельствуют о том, что при составлении свода законов 1640 г.
были использованы и ранее не известные современной науке мон­
гольские источники [Их цааз 1981: 14, No 8 ,11]. Однако в их основу
было положено монголо-ойратское обычное право. Свод рассма­
тривает широкий круг вопросов, в том числе правила поведения в
бою и во время охоты, вопросы брака и семьи, а также нормы су­
дебных процедур. Он определяет наказания при нарушении этих и
других положений, а также при совершении различных мелких пре­
ступлений, воровства и при нанесении оскорблений. За редким ис­
ключением мелкие преступления наказывались одним способом —
уплатой штрафа (скотом, иногда ценными предметами); количество
и вид скота определялись в зависимости от типа нарушения.
Присяга (монг. ш ихага; калм. шихан) [Тодаева 1981: 488;
Ramstedt 1935: 344; Калмыцко-русский словарь 1977:688] законами
1640 г. рассматривалась как последнее средство выяснения истины,
используемое, главным образом, в случаях, когда вина обвиняемо­
го не бы ла установлена окончательно. Ее применение осуществля­
лось при у частии лица, статус которого в социальном отношении
был выше статуса того, к кому применялась эта процедура [Их цааз
1981:16,No27(3);17,No37(1);23,No 101;23No101(1)].Какидля
других народов, для калмыков присяга имела серьезное значение.
Она применялась достаточно редко и рассматривалась как крайняя
мера судебного разбирательства [Иомудский 1909]. Важное значе­
ние, которое присяга приобрела в законах Дондук-Даши, должно
быть, явилось результатом растущего влияния русской системы
правосудия [Голстунский 1880: 64-68].
65

И ВСТРЕТИЛИСЬдва мим: Россия Н КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
До сих пор не установлено, сколько копий законов 1640 г.
Хо-Урлюк и его сыновья привезли с собой из Джунгарии. Точно так
же не ясно, насколько широка была практика применения этих за­
конов у казчыков. По некоторым данным, копий было всего лишь
несколько, так что уже сто лет спустя Дондук-Даши не смог обна­
ружить ни одного экземпляра39. По-видимому, обычное устное пра­
во имело все же больший вес как руководство в жизни калмыков на
протяжении XVII и XVITI вв.
В 1740-х гг., т. е. сто лет спустя после принятия законов 1640 г.,
калмыцкий хан Дондук-Даши решил, что необходимо ввести новые
законы; в них нашли отражение новые обстоятельства жизни кал­
мыков в отрыве от основной массы ойратов, а также возросшее вли­
яние России. Кроме того, в сравнении с законами 1640 г. для законов
1740-х годов было характерно стремление усилить роль буддизма и
монахов. Теперь, помимо традиционных штрафов, уплачиваемых
скотом, предусматривались некоторые виды штрафов, которые
должны быть уплачены русскими рублями. Влияние России на кал­
мыцкую экономику означало и ужесточение ее административного
контроля. Так, некоторые спорные вопросы калмыцко-русских от­
ношений теперь находились в ведении исключительно российских
властей [Голстунский 1880: 61-62, 70]. В результате имели место
промедления и нарушения, что вызывало многочисленные жалобы
со стороны калмыков.
В законах 1740-х гг. нашло отражение и состояние калмыцких
отношений с Россией и другими соседями. Так, новые законы пред­
усматривали наказания в случае совершения калмыками набегов
или совершения кражи у русских, казахов, черкесов, крымских и
кубанских татар. Впервые было введено телесное наказание за не­
которые виды воровства. Трижды осужденного за кражу могли про­
дать в рабство, отправив в Крым или на Кубань [Голстунский 1880:
63,64,71].
39Калмыцкий хан Доцдук-Омбо писал в своем письме астраханскому губерна­
тору Татищеву, что свод законов был утерян в калмыцкой междоусобной войне и
только половина копии законов сохранилась у русского чиновника Бакунина [По­
пов 1879: 307].
66

Глава 1.Кочевое общество калмыков
Законы Дондук-Даши содержали также многочисленные поло­
жения, касавшиеся деятельности зарго — института, который стал
играть заметную роль в жизни калмыцкого общества в XVIII в.
Зарго выполнял одновременно несколько функций, являясь сове­
том при хане и правовым органом. Неизвестно, когда он возник, и,
хотя о нем ничего не сказано и в своде законов 1640г., этот старин­
ный тюрко-монгольский институт все же, по-видимому, был изве­
стен калмыкам и в прошлом40. Так, Дайчин-тайша в одном из его
известных наставлений, вероятно, исходя из собственного опыта,
обратился к своему внуку Аюке со следующими словами: «Одно­
му человеку трудно усвоить девять различных знаний, потому что
жизнь человека кратковременна. Имея при себе девять человек, из
которых каждыйусвоил одно из этих познаний, можно уподобиться
одному человеку, изучившему все девять познаний» [Батур-Убаши
Тюмень 1969: 31; Габан Ш араб 1969: 147]. Неизвестно, являлся ли
зарго официальным институтом в описываемый период, но, впол­
не возможно, что он существовал как неформальный совещатель­
ный орган при главном тайше или хане, хотя и имел ограниченные
полномочия. Уже значительно позднее, когда калмыцкое общество
приобрело более структурированный характер, зарго стал органом
со многими функциями, главными из которых были законодатель­
ная и правовая.
Вездесущий Бакунин описывает зарго в середине XVIII в. как
совет или суд, располагавшийся в специальной юрте в ставке хана.
Совет состоял из восьми зайсангов, пользовавшихся наибольшим
доверием правителя, один или двое из которых были служителями
хурула: их называли заргачи, т. е . советники, судьи. Зарго управлял
калмыцким народом, заргачи составляли документы, обращенные к
калмыцким нойонам, касающиеся общественной жизни. При полу­
чении одобрения хана эти документы переписывали, и на них ста­
вилась ханская печать [Златкин 1958:275—276]. Заргачи должен был
принимать справедливые решения. В случае, если обнаруживалось,
что он трижды принимал несправедливые решения, склоняясь в
40На старотюркском его называли яргу, что означало правовой суд, правовой
с по р (Clauson 1972: 963].
67

И встретились двл мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
пользу одного и того же лица, его исключали из зарго [Голстунский
1880: 63, 66]. Примечательно, что в состав зарго входили зайсан-
ги только из ханского улуса. В 1762 г., стремясь подорвать власть
калмыцкого хана и усилить собственное влияние, российское пра­
вительство приняло решение о реформировании зарго, введя в его
состав зайсангов также из других улусов. Законы Дондук-Даши
действовали вплоть до 1771 г., когда правительство отменило зарго
после того, как большая часть калмыков ушла в Джунгарию.
Заслуживает упоминания и еще один традиционный институт,
характерный для многих кочевых народов и пользовавшийся наи­
большей известностью среди казахов — барымта (а также баран-
та от калм. бэрмт)4' . Барымта представлял собой захват силой ско­
та или товаров пострадавшей стороной в качестве возмещения неу­
плаченного долга или в ответ на оскорбление. Санкционированный
обычным правом, барымта отличался от других видов набегов или
воровства, для которых предусматривалось наказание ш трафом, ко­
торый на казахском языке назывался айнпом . Часто случалось, что
богатые и могущественные сородичи отказывались платить штраф
за правонарушение, в том числе за оскорбление и даже убийство.
В таких случаях семья пострадавшего могла прибегнуть к обычаю
барымта — либо открыто днем, либо тайно под покровом ночи.
В случае успешного завершения операции стороны обыч но дости­
гали примирения, и угнанный скот или отобранное имущество воз­
вращались хозяину. Барымта, таким образом, был традиционным
способом восстановить самостоятельно справедливость там, где все
остальные меры не имели успеха4142.
Подобного рода практика существовала также и у монголов, и у
ойратов. Так, согласно одному из положений свода законов 1640 г.,
спорные вопросы по поводу долгов должны были реш аться при
посредничестве назначенного лица. В случае, если использовался
41Согласно Рамстедту, бярмт в ойратском языке означает набег, имеющий
целью достичьдоговоренности со стороной, на которую совершен набег [Ramstedt
1935:39].
42Яркое описаниебарымта находим у Ч. Ч . Валиханова в «Записках о судеб­
ной системе» [Валиханов 1985а:Т. 4 . С . 96-97].
68
X

Глав* I. К очевое общество калмыков
барымта, долг считался уже не действительным. Более того, если
такая операция осуществлялась под покровом ночи, те, кто участво­
вал в ней, должны были быть наказаны штрафом [Их цааз 1981:
23, No 102]. Следовательно, если закон 1640 г. имел целью устра­
нить барымта, то она не была достигнута. Столетие спустя законы
Дондук-Даши также не имели успеха в уничтожении этой практики
[Голстунский 1880: 68], та к как древняя традиция продолжала су­
ществовать.
Вопросы наследования
На протяжении XVII и XVIII вв. в калмыцком обществе отсут­
ствовала единая, установивш аяся практика наследования политиче­
ской власти. В принципе любой член правящей династии мог стать
ханом. Как правило, титул главного тайши или хана должен был
наследовать старший сын правителя. Так как у калмыцких тайшей
было несколько жен, наследником должен был стать старший сын
первой жены, но нередки были случаи, когда отец стремился на­
значить наследником своего любимого отпрыска. Решение хана не
являлось окончательным, и после его смерти очень часто другие
претенденты предъявляли свои права на высший титул.
Как правило, борьба за власть разворачивалась между дядями и
племянниками или между братьями. Так, например, в 1661-1662 гг.,
став главным тайшей, Пунцук (Мончак) стал враждовать со своим
племянником Д жалба (Ялба), пытаясь устранить его как соперника.
Десять лет спустя тайша Аюка поступил таким же образом по отно­
шению уже к своему дяде Дутару. Причиной бесконечных распрей,
раздиравших калмыцкое общество на протяжении всего XVIII в.,
была вражда между конкурирующими сторонами правящей семьи.
В первой половине века калмыцкий эмчи Габан Шараб с горечью
отмечал разрушительность внутренних конфликтов, прямо указы­
вая, что их причиной является спорный характер права старшего
сына на наследование титула и, соответственно, последующего де­
ления имущества правителя на равные части между его наследника-
ми [Габан Ш араб 1969: 155]43.
43Более подробно об этом вопросе см. в главе 6.
69

И ВСТРЕТИЛИСЬ двл м ир а: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
В конечном счете, не закон, но влияние и престиж претенден­
та оказывались решающими факторами, поэтому война и исполь­
зование силы были законными средствами данной политической
системы, определявшими право наследования. Но, поскольку в
калмыцком кочевом обществе ни одна из кандидатур не обладала
достаточным могуществом и влиянием, чтобы навязать свою волю
остальным, то в конечном счете соглашение между тайшами приво­
дило к победе их общего ставленника и обеспечивало последующее
сохранение власти в его руках.
Таким образом, представляется, что , как и в других кочевых
обществах, система наследования власти у калмыков имела в сво­
ей основе два взаимопротивоположных принципа. Прямой поря­
док наследования — от отца к сыну — должен был стать в прин­
ципе основной моделью передачи власти. Преимуществом такой
системы была полная определенность в вопросе о наследнике; эта
же система подчеркивала значение назначаемого наследования и
служила укреплению власти правителя, но она же с ее жесткой
схемой приводила к усилению соперничества между ханом и его
наследником44. Порядок наследования по боковой линии, соглас­
но которому власть переходила к старшему в правящем роду,
был в равной степени законным и способствовал сохранению
корпоративного характера династии, находящ ейся у власти. В
ситуации, когда оба принципа признавались законными, особое
значение приобретало выборное наследование, что предполагало
относительную слабость центральной власти и усиление влияния
родовой знати. Такая неопределенность в вопросе наследования
обеспечивала калмыцкое общество важным законным средством
осуществления контроля, позволяя сделать выбор «самой луч­
шей кандидатуры»45. Хотя находящийся у власти главный тайша
или хан, так же как и служители хурулов, предпочитали прямой
44См. замечательное обсуждение этой темы у Джека Гуди [Goody 1966: 1—56J.
Хочу выразить благодарность Томасу Барфильду, обратившему мое внимание на
некоторые из этих вопросов.
45Гуди выделяет пять факторов, объясняющих ситуацию неопределенности в
вопросе о наследовании [Goody 1966: 27—28].
70

Г лава 1 . Кочевое общество Калмыков
порядок наследования, клановая знать выступала за более тради­
ционное право бокового наследования, что создавало ситуацию
неопределенности и давало ей возможность ограничения ханской
власти, оставляя за знатью право избрать кандидатуру, представ­
лявшую именно ее интересы46.
Система наследования у калмыков отражала в значительной сте­
пени структурную организацию их общества. Интересы знати были
наилучшим образом соблюдены при боковой системе наследова­
ния или при ее неопределенности, поскольку в этом случае у нее
была возможность выбора наследника; таким образом, эта система
способствовала тенденции к сепаратизму. Правящая династия при
поддержке служителей хурула была заинтересована в закреплении
передачи власти по прямой линии, поскольку правитель, исполь­
зуя право назначать наследника, усиливал свои позиции. В XVIII в.
и внешние силы, в частности Россия, стремились поддержать ин­
ститут ханства, что также способствовало тенденции к его укре­
плению. Таким образом, прямое наследование было функцией раз­
вивающейся иерархической, централизованной государственной
структуры калмыцкого общества, в то время как продолжавшаяся
практика использования более старинной формы — бокового на­
следования — свидетельствовала о сохранении традиций общества,
организованного в виде свободной конфедерации.
Существование двух системных противоположных тенденций,
одна из которых была центростремительной и вела к усилению цен­
тра, а другая являлась центробежной и сепаратистской, возможно, и
являлось причиной бесконечного круговорота междоусобных войн,
столь характерных для кочевых обществ. По-видимому, именно эти
тенденции лежат в основе стремительного взлета империй кочевни­
ков и столь же быстрого их угасания. Представляется, что только в
оседлых земледельческих обществах центростремительная тенден­
ция становится в конечном счете преобладающей.
46
Более подробное описание следует далее в главе 4 настоящей работы.
Обсуждение вопроса о наследовании в других тюрко-монгольских обществах см.
[Fletcher 1979-1980; Inalcik 1979-1980; Inalcik 1945; 783-789].
71

И встретились дел мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Войны и калмыцкое боевое искусство
Ряд песен калмыцкого героического эпоса «Джангар» начинает­
ся с описания богатырского пира с эпическим изобилием угощения
и арзы — молочной водки. В завершение пира герои начинают по­
хваляться силой, вопрошая при этом:
Ужели сражений для славы нет?
Сайгаков— и тех для облавы нет?
Ужели для боя державы нет?
Ужели врага длярасправы нет? [Джангар 1978:39]
Этот боевой настрой был одной из главных характеристик кал­
мыков.
Психологический аспект характера воина описан Эрихом
Фроммом: «Социальный характер представляет собой специфиче­
скую сторону психической энергии, формируемой данным обще­
ством с тем, чтобы быть полезным для функционирования этого са­
мого общества. Среднестатистический индивидуум должен иметь
склонность заниматься тем, чем ему придется заниматься для того,
чтобы функционировать неким способом, позволяющим обществу
использовать его энергию для своих целей... Член дофеодального
общества, живущий за счет нападения и ограбления других, должен
иметь характер воина и иметь страсть к войне, убийству и грабежу»
[Fromm 1981:27-28].
Антропологи поясняют, что «клановая система неуклонно стре­
мится к внешнему расширению, выбрасывая внутреннее напряже­
ние в яростном нападении на других» [Sahlins 1961: 340].
В течение столетий основу боевых сил калмыков составляла
быстрая и дерзкая конница. Всадники традиционно были воору­
жены луками, саблями и пиками, однако распространение огне­
стрельного оружия вызвало неизбежные перемены. П о некоторым
свидетельствам, ойраты Джунгарии использовали ружья уже в на­
чале XVII в., однако пороха не хватало, его обычно захватывали у
бухарцев [Русско-монгольские 1959: 54, No 18]. Применение огне­
стрельного оружия на этом этапе все же было незначительно, пред­
72

Г лава 1. К очевое общество калмыков
почтение по-прежнему отдавалось традиционному оружию. Так, в
законах 1640 г. ружье по ценности приравнивалось к шлему или
хорошей сабле, в то время как различные виды доспехов или хоро­
ший лук с десятью стрелами по цене были в три —девять раз выше
[Их цааз 1981: 19-20, No 62(1), 63].
Однако, по мере того как огнестрельное оружие, и особенно
пушки, совершенствовалось, калмыки все больше осознавали его
преимущества. В связи с этим время от времени делались попытки
заполучить ружья, пушки и порох из России, но правительство не­
укоснительно следовало строгой политике по запрещению распро­
странения огнестрельного оружия среди своих беспокойных сосе­
дей. Только после заключения русско-калмыцкого договора 1697 г.
Аюке обещали две легкие пушки и три мортиры, а также пушкарей
и ежегодную поставку пушечных ядер и пуль [ПСЗ: Т. 3. No 1591].
И действительно, на протяжении XVIII в. калмыки получали от слу­
чая к случаю огнестрельное оружие, но политика русской стороны
была крайне осторожной. Вместо того, чтобы снабжать калмыков
ружьями, правительство предпочитало держать среди них отряд
русских стрельцов или драгун.
Тайши признали преимущества огнестрельного оружия, но
переход на этот вид вооружения и его применение представляли
проблему для калмыцкой конницы, и поэтому его распространение
среди калмыков задерживалось. Ружья были сложны в использо­
вании, неприменимы при стрельбе на дальнее расстояние и к тому
же неточны. Кроме того, их применение требовало изменения так­
тики боя: чтобы вести стрельбу из ружья, всаднику надо было спе­
шиться с лошади; но даже и в этом случае в середине XVII века из
него можно было сделать максимум двенадцать залпов в одном бою
[Богоявленский 1938: 272]. В то же время калмык-всадник выпу­
скал стрелу с большей точностью каждые несколько секунд, при­
ближаясь при этом быстро к цели; для этого он с раннего детства
практиковался в стрельбе из лука, участвуя в состязаниях, охоте и
боевых действиях. Пушки и ружья при всей их полезности все же
были чужды и незнакомы кочевнику и вовсе не были подходящим
оружием настоящего воина. Луки, сабли и копье, таким образом,
73

И встретились два мира: Росси я И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
оставались главными видами оружия калмыков н а про тяж ении рас­
сматриваемого периода.
Паллас оставил детальное описание калмыцкого оружия. Са­
мые лучшие и дорогие луки изготовлялись из клена или рога. Для
различных целей использовались различные ви ды стрел: короткие
стрелы с булавовидным наконечником (для стрельбы по мелким
животным и птицам), легкие стрелы с узким железным наконеч­
ником, похожим на долото, большие боевые стрелы с массивным
широким наконечником. Хвостовик каждой стрелы снабжался тре­
мя или четырьмя орлиными хвостовыми перьями, так как перья из
крыльев не обеспечивали прямого полета стрелы. Различные виды
стрел помещались в различные отделы колчана, висевшего на пра­
вой стороне седла, лук же помещался с левой стороны. Копье ис­
пользовалось нечасто и не представляло большой ценности, но кнут
в руках калмыка превращался в грозное оружие. М ногие очевидцы
поражались искусству, которого калмыки достигли во владении им.
Зная целый ряд приемов, они могли одним точным ударом убить
волка или поразить всадника, свалив его с лошади и нанеся смер­
тельную рану [Pallas 1771-1776: 323-324; Их ц ааз 1981: 20, No 63;
Небольсин 18S2: 156].
Лук и стрелы были самым типичным оружием как просто­
людина, так и знатного калмыка. Последнего отличали доспехи.
У калмыков было несколько видов доспехов — хуя г (в киргизском
и русском - куяк) [Rarastedt 1935: 195; Тодаева 1981: 247]: л ю б ч и
хуяг*1, самый дорогой из доспехов, — толстый шерстяной кафтан
с нашитыми поверх него тяжелыми металлическими пластинами;
дегелей хуяг, менее дорогой, с короткими рукавами [Их цааз 1981:
19-20, No 63; Ramstedt 1935: 85; Владимирцов 1934: 167]. Доспе­
хи всегда были одним из самых ценных предметов для калмыка,
и штраф, уплачиваемый доспехами, был одним из самых тяжелых
видов наказаний в своде законов 1640 г. Согласно этим же законам,
на каждые 40 юрт налагалось обязательство еж его дно поставлять
две пары доспехов [Их цааз 1981: No 2, 6, 10, 59, 63]. Даже когда47
47Любчи (калм. дувш) означало полныедоспехи [Тодаева 1976:327; Калмыцко-
русский словарь 1977: 336].
74

Глава 1. К очевое общество калмыков
доспехи практически вышли из употребления, они продолжали
оставаться важным статусным символом. Так, в конце XVIII в. до­
спехи плохого качества все еще можно было обменять на шесть или
восемь лошадей; Паллас был однажды свидетелем того, как стои­
мость доспехов персидского мастера составила свыше пятидесяти
лошадей [Pallas 1771-1776: Vol. 1. Р. 323].
Использование конницы, вооруженной луками, саблями и ко­
пьем, требовало особой тактики. Очевидцы оставили описание
калмыцких атак на противника в начале XVII в., проводимых в три
приема. Вначале противника обстреливали стрелами, затем забра­
сывали копьями и, наконец, в решающем ближнем бою использо­
вались сабли. Если неприятель все еще не сдавался, калмыки отсту­
пали, хотя это отступление очень часто оборачивалось ловушкой
для противника [Русско-монгольские 1959: 54, No 18].
Хотя в русских источниках находим только это единственное и
краткое свидетельство о военной тактике калмыков, существуют и
другие косвенные данные, указывающие на то, что она была гораз­
до более искусной, чем представлялось со стороны. Так, калмыки
применяли л уков и дны й строй, имевший целью окружить противни­
ка и заключить его «в замок». Примером другого построения может
служить так называемый бы чий р о г , с успехом применявшийся для
нанесения коротких, мощных ударов по противнику со стороны
флангов [Кычанов 1980: 56]. К сожалению, подробные описания
этих и других тактик калмыцкого боевого искусства отсутствуют.
В связи с тем, что к концу XVII в. русская армия все шире при­
меняла огнестрельное оружие, особенно пушки, набеги калмыков
на русские города и крепости не имели успеха. В большей степени
им удавались вы лазки против полуоседлых (крымские и кубанские
татары, башкиры) и кочевых (туркмены и казахи) соседних наро­
дов. В военной стратегии степняка набеги на улусы других народов
были более предпочтительны, чем генеральные сражения на поле
битвы. Цель ю таких небольших вылазок, совершаемых несколь­
кими сотнями людей, был чаще всего захват скота и, при удобном
случае, пленников. Именно набеги были самой распространенной
формой военных действий у кочевых народов.
75

Ивстретились двамира: Россияа калмыцкие кочевники (1600-1771)
Для осуществления набегов был необходим ряд предваритель­
ных условий. Так, набег предпринимали, если было известно точ­
ное местонахождение улуса, намеченного в жертву, и если можно
было с достаточной уверенностью предположить, что он будет на­
ходиться в этом месте еще некоторое время. Для успеха предприя­
тия самым важным был фактор неожиданности и быстроты. Более
крупные операции предпринимались, когда ста но вил ось известно,
например, об отсутствии в улусе, намеченном для набега, мужско­
го населения, задействованного в это время в какой-либо военной
кампании, т. е. о недостаточных силах для его защиты. Наконец,
крупномасштабная операция совершались, если имелись сведения
об ослаблении какого-либо из улусов в результате постоянных рей­
дов со стороны или внутренних междоусобиц, — так ой улус стано­
вился легкой добычей нападавших.
Крупномасштабные военные действия предпринимались не­
часто; масштаб и размеры таких кампаний отличались коренным
образом от задач и масштабов обычного набега. В такой кампании
могли быть задействованы крупные силы в несколько тысяч чело­
век, в задачу которых входил, например, захват всего улу са про­
тивника вместе с населением и скотом. Такой улус угонялся, на­
сильно удерживался и был вынужден кочевать с калмыками. Как
правило, захваченный улус мог сохранять свою административную
и политическую независимость, но его обязывали платить дань и
поставлять воинов в случае боевых действий. Оставшись в качестве
самостоятельной единицы, он со временем сливался с племенем по­
бедителей и носил уже его название. Иногда покоренному народу,
не отказавшемуся от сопротивления, удавалось освободиться о т по­
работителей; это случилось, например, с многочисленными ногай­
скими кланами в 1696 г.: они совершили побег из калмыцкого плена
и ускользнули на Кубань [Findiklili 1962-1966: V ol. 1. Рр. 251-253].
Военные операции, как и все остальные события в калмыцком
обществе, носили сезонный характер. Рейды или более крупные
кампании предпринимались, как правило, весной и летом. Калмык
на своей лошади не мог совершать каких-либо значительных набе­
гов до апреля месяца, пока молодой весенней травы не становилось
76

Глава 1. К очевое общество калмыков
достаточно для прокорма лошадей. Зимние набеги были редки, но
возможны, чему есть свидетельства. Зимой облегчалась переправа
через реки, покрытые льдом, но отсутствие достаточного фуража
становилось серьезным препятствием для сколько-нибудь продол­
жительного рейда [СРИО: Т. 136. С . 560].
Военная стратегия степных кочевых народов, таким обра­
зом, радикально отличалась от общепринятых военных кампаний
оседлых государств. Очевидцы, оставившие описания этой страте­
гиив рассматриваемый период, глубоко проникли в суть ее тактики
иорганизации. Бакунин, например, оставил описание оборонитель­
ной тактики калмыков, которую он наблюдал во время нападения
на них казахов: «...они, по причине опасности своей от соседних
им лехких народов, то есть кубанцов и киргис-касак, по край своих
улусов содержат заставы и когда получат известие о приближении
к ним неприятеля, то навстречю того неприятеля с войски своими
никогда не выходят, но каждой улус, спасая себя, бежит вдаль и как
верблюды с вьюками ведены, так и стада конские и скотские гони­
мы бывают калмычками и малолетними детьми, а сами калмыки
на лутчих лошадях и вооруженные следуют позади своих улусов
дляотпору от неприятеля. А навстречю неприятелю не выходятдля
того, что как со обоих около их сторон весьма пространные степи,
то в случае выхода их войск навстречю неприятеля могут с оным
разойтится, а неприятель, пришед на их улусы без них, большее
оным разорение приюпоча и в возвратной свой поход калмыцкое
войско миновать и в свою сторону с добычею уйти может. А когда
неприятель с добычею или без добычи от их улусов назад возвра­
щается, и тогда калмыки собирают свои войска, и ходят за неприя­
телем по следам их и, догнав их, с ними дерутся с лутчим успехом,
потому что неприятели как сами, так и лошади бывают от похода
уже утомленные, а за калмыками из их улусов, время от времяни,
войска их прибывают» [Бакунин 1939: No 3. С . 226].
Во время переезда на новые пастбища или в случае любого мас­
штабного перемещения калмыки использовали другую тактику.
В этих случаях всадники занимали позиции по флангам улуса, так
что в середине образуемого квадрата находились скот, скарб, же-
77

Ивстретились два мим: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
шины и дети [СРИО: Т. 55. С. 232]. И совершенно иная тактика
применялась калмыками при предпринимаемых ими набегах. Так,
согласно разъяснениям тайши Данчина, при набеге на Крым они
приблизились к цели отдельными группами, двигавшимися с раз­
ных сторон, для того чтобы затем собраться вместе непосредствен­
но перед атакой (цит. по: [Очерки истории 1967: 125].
Другое интересное наблюдение относительно боевой тактики
кочевников середины XVII в. оставил оренбургский губернатор
Иван Неплюев. Наблюдательный чиновник приводил вышестояще­
му начальству аргументы против вытеснения казахов с и х пастбищ
по реке Яику, заметив, что: «когда они [казахи] намеряются пакости
и воровства производить, то сами они обыкновенно со скотом и со
всеми своими улусами вдаль откочевывают, как то и при нынешнем
их на калмык походе почти все Меньшая Орда и сам Абулхаир-хан
во отдалении по Эмбе-реке и в других дальних же местах кочевали...
. Когда же находятся они в спокойстве, то обыкновенно вблизость
границы прикочевывают улусами. И весьма редко случается, чтоб
от них при том блиском кочевании какая продерзость произошла,
разве какое малое воровство» [Казахско-русские 1961: 345, No 135].
Ни мелкий набег, ни широкая военная кампания не предприни­
мались без предварительной тщательной оценки боевых сил против­
ника. Сбор информации, таким образом, играл ключевую роль. Хотя
сведения относительно предполагаемой цели набега могли быть по­
лучены разными способами, обычно они поставлялись доносчиками
из лагеря намечаемого противника или пленниками, захваченными
разведывательным отрядом. Такого рода отряды высылались во
всех направлениях для сбора данных о наличии возможных целей
для рейдов или о приближающемся противнике. Разведывательные
отряды могли быть разными по численности. Так, в случае тревож­
ной обстановки они могли быть довольно многочисленными: чис­
ленность каждого отряда могла составлять до пяти сотен всадников
[ДАИ: Т. 12. С. 250, No 17]. Очень часто разведывательные данные
получали при обмене посольствами и послами или путем опроса пу­
тешествующих торговцев, которые за плату могли поставить сведе­
ния об объекте, интересующем калмыков.
78

Глава 1.К очевое общество калмыков
Тщательная оценка полученных сведений требовалась не толь­
ко в случае планируемых военных операций или рейдов. Любое пе­
редвижение улуса и, особенно, его продвижение на значительное
расстояние, не могло быть предпринято без знания географии но­
вой местности, политической и военной обстановки там. Так, на­
пример, по ранним версиям калмыцкого эпоса «Джангар» можно
судить о том, ч то тайша Хо-Урлюк выслал разведчиков в сторону
рек Эмбы, Яика и Волги, прежде чем уйти из Джунгарии [Неболь­
син 1852: 132]. Есть и данные источников, свидетельствующие, что
до того, как Хо-Урлюк двинулся в сторону Волги, к нему прибыл
посол татарского мирзы Канабея, передавший от мирзы предложе­
ние помощи в нападении на Астрахань [Русско-монгольские 1959:
189, No94].
Набеги представляли основной вид боевых действий калмыков.
Ключевым ж е фактором для набега была его молниеносность, и не
только для обеспечения неожиданности нападения для намечен­
ной жертвы, но и в целях обеспечения безопасности собственных
улусов в отсутствие мужчин. По этим и другим причинам отряды,
совершавшие набеги, были относительно небольшими, их числен­
ность составляла от нескольких десятков до нескольких сотен всад­
ников. Использовались самые лучшие лошади, кроме того, каждый
всадник имел при себе дополнительно от четырех до пяти запас­
ных коней [Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С. 374]. Во главе отряда
мог стать тайша, но чаще это был зайсанг, при котором находились
нукеры— эскорт приближенных, или телохранителей. В эту группу
могли входить в отдельных случаях и добровольцы.
Набеги, совершаемые небольшой группой воинов, имели важ­
ное экономическое и политическое значение в калмыцком обще­
стве: участники получали добычу, в то время как для тайши пред­
ставлялась возможность продемонстрировать свои боевые и иные
качества. Таким образом, мирная жизнь означала для тайши без­
делье; при совершении же успешного рейда он мог показать свое
знание боевого искусства, завоевать известность, укрепить власть
среди своих приспешников и привлечь больше людей на свою сто­
рону. Дружины тайшей с их сторонниками являлись единственны­
79

И ВСТРЕТИЛИСЬ двл мира: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1 6 0 0 -1 7 7 1 )
ми регулярными боевыми единицами в калмыцком обществе, и они
могли существовать в таком качестве только в случае постоянных
военных действий [Lattimore 1951:516-517].
В своей основе калмыцкое войско представляло собой дружину,
обеспечивающую и собственную экипировку. В прошлом, по-види­
мому, она действительно состояла из добровольцев, хотя и в даль­
нейшем не было недостатка в тех, кого привлекала возможность
получить добычу, а также жажда военных приключений. Однако в
середине XVIII в. участие в военных кампаниях входило в обязан­
ности калмыков. Во время крупномасштабной операции объявлял­
ся призыв, и они должны были собраться немедленно; опоздавшие
платили штраф скотом в размере, который зависел от их социально­
го статуса [Голстунский 1880: 62].
Такого рода нерегулярная армия, основными движущими сила­
ми которой были, с одной стороны, желание захватить добычу и,
с другой, показать личную отвагу, вряд ли могла похвастать стро­
гой дисциплинированностью и организованностью. Так, законы
как XVII, так и XVIII вв. содержали многочисленные положения,
направленные на то, чтобы укрепить дисциплину на поле боя. Эти
статьи предусматривали наказание для тех, кто преждевременно на­
пал на противника или проявил излишнюю жадность в получении
добычи; более строгие наказания ожидали тех , кто покинул поле
боя. Большинство наказаний представляли собой штрафы. Убежав­
шего с поля боя подвергали самому позорному наказанию: на него
надевали женскую кофту без рукавов [Голстунский 1880: 62; Их
цааз 1981:14-15, No 14, 14 (12)].
Сведений об организационной стороне калмыцкого войска поч­
ти не сохранилось. Отсутствуют и данные, которые бы подтверди­
ли, что оно подразделялось на сотни и тысячи, согласно монголь­
ской традиции, берущей начало со времен Чингис-хана . Скорее
всего, войско было организовано в согласии с принципами, отража­
ющими общую социальную структуру калмыцкого общества. Так,
каждая юрта, по-видимому, должна была снарядить одного всадни­
ка. Аймак, единица социальной структуры, соответствовал хошуну,
боевой единице. Поскольку численность аймака была различной,

Глава \.К очевое общество калмыков
соответственно, менялась и численность хошуна; так, он мог насчи­
тывать от нескольких сотен до тысячи воинов.
Относительно численности калмыцкого войска статистика так­
же в значительной степени варьировалась. При обсуждении круп­
ных военных кампаний калмыков против соседних народов русские
источники иногда упоминают о сорокатысячной калмыцкой армии
[АИ:Т.5.С. 138,No 87(V);ДАИ:Т. 10.С. 69,No 25(I)]. Представ­
ляется, однако, что эта цифра не имеет ничего общего с реально­
стью. Известно, что числа 4, 40 и 40 000 имеют символическое зна­
чение и часто упоминаются в тюркских и монгольских эпосах; чис­
ло 40 000 обычно использовалось для обозначения большого коли­
чества чего-либо [Д жангар 1978: 30; Кобл анды-батыр 1975: 238]48.
Ктому же русские полагались на осведомителей из татар и казаков,
не имея возможности проверить их информацию. В действительно­
сти, в рассматриваемый период калмыки не могли собрать войско
численностью более 20 000 воинов.
В последующих главах мы увидим, что правительство очень ча­
сто стремилось обеспечить участие калмыцкой конницы в россий­
ских военных кампаниях, иногда это удавалось, хотя и были много­
численные жалобы. Командующие русской армии жаловались, что
калмыки часто покидали поле боя во время ожесточенной схватки;
калмыцкая конница прибывала с опозданием, или, вместо того что­
бы продолжать сражаться, кочевники занимались грабежом близле­
жащих поселений.
Однако, возможно, эти действия не всегда представляли собой
преднамеренный саботаж российской стороны, скорее всего, они
отражали особенности калмыцкого способа ведения войны. Нере­
гулярное войско калмыков не отличалось дисциплинированностью
(и многие положения калмыцких законов были направлены на то,
чтобы исправить этот недостаток). Кроме того, кочевники могли ве­
сти боевые действия только на открытом пространстве и не имели
возможности противостоять ружьям и пушкам, поэтому они, есте­
ственно, избегали участия в генеральных сражениях. В войне про­
тив боевых сил оседлых народов калмыки добивались наибольших
410 символическом значении цифры четыре см. [Togan 1981: 114].
81

Ивстретилисьдвл мира: Россия н калмыцкие кочевники (1600-1771)
успехов там, где требовались молниеносные и неожиданные наез­
ды на тылы противника или операции под покровом ночи; но даже
такое применение калмыцкой конницы могло быть ограниченным,
так как она не выдерживала напряжения долгого сражения. После
ряда успешных рейдов калмыки имели обыкновение возвращать­
ся домой, нагруженные добычей. Точно так же набеги на местные
населенные пункты не были продиктованы только желанием пожи­
виться за их счет. Дело было в том, что калмыцкое войско представ­
ляло собой легкую кавалерийскую единицу, не имевш ую з а собой
обоза со снабжением и поэтому вынужденную самостоятельно до­
бывать пропитание для себя и лошадей во время военной кампании,
поскольку российские власти не всегда заботились о том, чтобы
обеспечить калмыков всем необходимым до вольствием49.
Российское правительство вскоре пришло к выводу, что наибо­
лее успешными были операции калмыков против др у гих степных
кочевников. Скорость, выносливость и внезапность были отлич­
ными качествами калмыцкой конницы, которыми не мо гл а похва­
статься регулярная армия. Именно за счет этих качеств, столь вос­
требованных в суровых условиях степной зоны, калмыцкая конни­
ца становилась незаменимой боевой единицей в кампаниях против
крымских и кубанских татар.
Калмыки прежде всего отличались своей воинственностью. Их
менталитет воинов и известная жестокость имели экономические
и социальные причины. Не развивавшие земледелие, ремесла или
торговлю, они имели единственным источником дохода скотовод­
ство и были заинтересованы в захвате военной добычи в гораздо
большей степени, чем их полуоседлые соседи. Свод законов 1640 г.
содержал специальные статьи, имевшие целью предупредить спо­
ры по поводу дележа захваченного. Так, убив воина противника,
победитель имел право захватить его жену или оружие. В одном из
таких положений уточнялось: «Если кто-то убил воина в латах, тот
берет его латы; а тот же, кто прибыл вслед за ним, выбирает одно
49 После одного такого неудачного опыта украинский гетман Самойлович
пришел к выводу о необходимости в будущем предоставлять калмыкам местных
проводников и обеспечивать их продуктами питания за счет местных жителей.

Глава1.К очевое общество калмыков
из двух — кольчугу или шлем. Прибывшие после них забирают все,
что осталось в момент их прибытия» [Их цааз 1981: 21, No 81]. Та­
ким образом, законы также поощряли калмыков к усердию в бою.
Добыча, полученная во время набега или операции, делилась
между участниками; при этом стоявшие во главе получали боль­
шую долю, особые вознаграждения полагались и проявившим ис­
ключительную храбрость. Распределение добычи происходило в
течение трех дней, и те, кто тайком забирал часть добычи в этот
период, могли быть наказаны небольшими штрафами; если же кра­
жа была совершена после трехдневного срока, т. е. после распреде­
ления добычи, применялись наказания, предусмотренные законом
о краже чужой собственности [Голстунский 1880:63; Их цааз 1981:
21, No 86].
Для честолюбивого и умелого воина или молодого знатного
калмыка мирное время было временем прозябания. Только во вре­
мя боевых действий они могли добиться славы, продемонстрировав
свои качества во инов и организационные способности, особо цени­
мые кочевниками. Только в бою они могли надеяться сравняться с
героями, прославляемыми в песнях, которые они слышали с самого
детства. Только во время боевых действий крепла спаянность с ну­
керами — приближенными из небольшого круга наиболее доверен­
ных лиц. Успех боевой операции означал богатую добычу, которую
можно было раздать в качестве щедрых подарков и тем самым при­
влечь на свою сто рону больше преданных сторонников; щедрость
при этом становилась неотъемлемым качеством лидера. Только во
время военных операций завоевывалась популярность и обеспечи­
валась поддержка, столь необходимые в борьбе за политическую
власть.
Война и набеги были, таким образом, постоянным явлением в
жизни калмыцкого кочевого общества. В плохие времена, когда ста­
да сокращались из-за неблагоприятной погоды, болезни или набе­
гов противника, росло число тех, кто был заинтересован в военной
добыче, и, соответственно, набеги предпринимались чаще. И даже
в спокойное время относительного экономического благополучия
всегда находились лица, предпочитавшие набеги мирной жизни и
83

И встрЕпшись два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
готовые возглавить операцию, чтобы увеличить число своих сто­
ронников и завоевать личную славу. В обоих случаях эти набеги
можно было предотвратить только при наличии сильной централи­
зованной власти.
Российское правительство неоднократно предпринимало меры
к тому, чтобы найти способы предупредить набеги кочевников на
русские города и населенные пункты. Так, если оно решало вопро­
сы о пастбищах, торговле и жалованье калмыкам в их пользу, круп­
ные военные действия вдоль русских рубежей прекращались, хотя
мелкие набеги все же продолжались. В XVII и начале XVIII вв. по
ряду причин Россия не могла выполнять в полной мере своих обя­
зательств сюзерена, и поэтому столь частыми были как крупномас­
штабные, так и мелкомасштабные боевые операции кочевников.
84

Глава 2.
Трудности взаимопонимания
Дипломатия и символика
Как отмечал Жак Ле Гофф, «всякое общество символично в той
мере, в какой оно использует символическую обрядность и в ка­
кой его изучение может зависеть от интерпретации символического
рода» [Le G off 1980: 213]. Как в калмыцком, так и в русском обще­
стве многим символам, обычаям и ритуаламприписывались важные
политические смыслы, поэтому отношение к их соблюдению было
чрезвычайно щепетильным. Политические категории, опосредо­
ванные через культурные символы, имели разное содержание для
каждой из сторон, но очень часто это различие не осознавалось или
обоюдно истолковывалось превратно.
Обмен послами играл важную роль в отношениях между двумя
политическими сторонами. Для России снаряжение посольств явля­
лось и дипломатическим, и политическим актом, они направлялись
к калмыкам достаточно часто. Как правило, такие посольства, при­
бывавшие в начале весны, имели своей главной целью обеспечить
участие кочевников в русских летних военных кампаниях; и по­
скольку материальные поощрения имели большую убедительную
силу, чем просто обещания, они везли деньги и подарки для тайшей
а также вино и табак1.1
1 В XVII в. дипломатические отношения с калмыками находились в ведении
Посольского приказа, в то время как торговля и ежегодные выплаты были в веде­
нии Казанского дворца. В 1661 г. по решению правительства был создан Калмыц­
кий приказ, его возглавил дьяк И. С. Горохов. Однако, по всей видимости, просу­
ществовал Калмыцкий приказ менее года [Котошихин 1906: 87, 92; Веселовский
1975: 127; Кичиков 1963: 27].
85

И встретились двл мира: Россия и калмыц кие кочевники (1600-1771)
Для калмыков посольства не только реш али политические во­
просы, но и выполняли ряд других, не менее важ ных функций, в
том числе сбор разведывательной информации. Конечно же, и рус­
ские посольства не были исключением в этом отношении.Так, рус­
ские послы часто прибегали к подаркам и посулам, чтобы получить
необходимые им сведения у «своих» людей, «доброхотов», как они
их называли. Для калмыков все же такого рода информация имела
большее значение. Отправляя посольства к своим сою зникам, они
ожидали получить от них самые последние политические и военные
новости2. В случае, если это были визиты вежливости в соседние
улусы, послы преследовали ту же самую разведы вательную цель,
но при этом полагались больше на слухи и осведомителей.
В XVII и XVIII вв. российское правительство, желая обеспечить
политическую лояльность калмыцкой стороны, неоднократно тре­
бовало, чтобы калмыки положили конец своим связям с Османской
империей, особенно Крымским ханством и другими государствами,
числившимися среди недругов России. Калмы ки, однако, продол­
жали отправлять свои посольства в эти и другие державы региона,
что воспринималось русскими властями как акт вероломства и де­
монстративного неповиновения. Для калмыков ж е удовлетворение
требований правительства фактически означало бы потерю важных
каналов общения и получения разведывательных сведений, без ко­
торых им было бы затруднительно обеспечивать относительную
безопасность своих улусов.
Среди многочисленных функций калмыцких посольств важ­
ное место занимала также их коммерческая роль; мо ж но сказать,
что они являлись до некоторой степени передвижными торговыми
компаниями. Как правило, посольские калмыки везл и на продажу
лошадей и различные продукты своего скотоводческого хозяйства,
по случаю также и китайские товары (чай, табак) [Корб 1906: 139].
Участие в посольствах сулило немалые экономические выгоды; так,
русские чиновники одаривали послов ценными подар ками, в том
2Так, в своих письмах 1714г. астраханскому губернатору Чирикову Аюка по­
стоянно запрашивал последние новости «с четырех концов света» [Русско-китай­
ские 1978: 151-152, No 101-103].
86

Глава2.Тпдаостп взаимопонимания
числе меховыми шапками и шубами, сапогами и другой одеждой-
[Котошихин 1906: 69, 70, 74]. Кроме того, послам выплачивалось
денежное довольствие и разрешалось продавать свой товар, кото­
рый к тому же не облагался налогами. На вырученные деньги они
могли купить столь ценимые ими русские товары. Отрез ткани или
клубок шерсти, пара кож аных сапог яркого цвета или хороший нож
(возможно,немного водки) неизменно производили должное впе­
чатление на родственников и друзей по прибытии в родной улус.
Участники посольств в Москву имели возможность не только непо­
средственно обратиться к высопоставленным чиновникам в обход
препон, чинимых местными властями, но и получить более дорогие
подарки и более крупное денежное довольствие. Отсюда понятно,
почему частые запросы калмыков об отправке представительных
посольств, предпочтительно непосредственно в Москву, занимают
столь заметное место в калмыцко-русской официальной переписке.
При этом каждый из важных калмыцких тайшей изъявлял же­
лание отправить свое собственное посольство, и если не в Москву,
то хотя бы к губернаторам близлежащих городов. Назначая в по­
сольство зайсангов, к которым они благоволили, тайши тем самым
создавали свой круг сторонников, столь важных для их политиче­
ского веса. Соответственно, они были заинтересованы включить
как можно больш е людей, так что иногда такие посольства могли
насчитывать до двухсо т человек. Русские власти, со своей сторо­
ны, прилагали постоянные усилия к тому, чтобы упорядочить число
калмыцких посольств, а также их численность и место назначения3.
В течение рассматриваемого периода вопрос о посольствах стано­
вится предметом постоянных препирательств между русскими вла­
стями и калмыками.
По прибытии посольств и калмыки, и русские обращали при­
стальное внимание на то, как их встречали. Церемонии, подарки,
сроки их пребывания на месте — все тщательно взвешивалось как
свидетельство степени оказанной чести, уважения, и все приобре-
3В феврале 1703 г. Петр I издал указ, чтобы посольства тайши Мунко-Темира
снаряжались только один раз в год и имели численность не более пяти человек
(АВД: Т. б С. 194-195, No 128].
87

ИВСТРЕТИЛИСЬ дм мим: Россия НКАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
тало важный политический смысл. Однако при этом обе стороны не
всегда совпадали в своих интерпретациях, поскольку дипломатиче­
ский этикет калмыков и русских значительно различался.
Посольству по его прибытии отводилось место для прожива­
ния, посольских обеспечивали продуктами и напитками, предусмо­
тренными на их содержание, а также какой-то суммой денежных
средств. Калмыки, согласно тюрко-монгольской традиции, рассма­
тривали оказанный им прием, вид и размеры содержания, место
квартирования как особенно важные знаки отличия, оказываемые
прибывшей стороне. Однако российские власти приняли в отноше­
нии своего кочевого соседа снисходительный тон, часто упомина­
ли о том, что кочевники, подобно детям, легкомысленны , просты и
глупы, и старались при этом ущемить и ограничить их посольства
во всем4.
Злоупотребления со стороны русских чиновников, а не только
местных губернаторов были распространенным явлением. Так,
Иоганн Корб, секретарь посольства императора Священной Рим­
ской империи, сделал запись в своем дневнике о прибытии в 1698 г.
в Москву калмыцкого посла и шестерых посольских людей, а также
их размещении. Он отметил, что для проживания им отвели тес­
ные комнатки, расположенные над конюшней Посольского прика­
за, снабдили денежным довольствием из расчета тридцать копеек в
день, заверяя при этом, что и все остальные послы живут в таких же
условиях [Корб 1906: 139].
Согласно распространенной практике децентрализованного ко­
чевого общества, иностранное посольство, прибывшее к калмыкам,
имело право свободного передвижения по улусу и контактов с раз­
личными людьми. И русские послы неизменно пользовались этим
правом, чтобы встретиться со своими осведомителями-«доброхота-
ми». Напротив, российское правительство, озабоченное вопросами
4 Так, в 1691-1692 гг. губернатор сибирского города Тобольска С.И . Салтыков
задерживал посольство ойратского хана Г алд а на -Б ошо кту б ол ее полуг ода . Вме­
сто того, чтобы разместить их в специальном посольском квартале, он отправил
посольство в татарскую деревню, назначив денежное довольствие из расчета на
четырех человек, в то время как послов было десять [Шастина 1958а: 183].
88

Г лава 2. Тпдаорги взаимопонимания
безопасности и опасаясь заговоров, прилагало все усилия, чтобы
воспрепятствовать любым контактам калмыков, особенно с тата­
рами, проживавшими в приволжских городах. Калмыцкие послы
должны были пребывать в отведенном для них квартале, и к ним
была приставлена охрана, чтобы они не нарушали режим [Шастина
1958а: 134].
Через несколько дней после прибытия послов приглашали на
аудиенцию. В Москве их обычно принимало высокопоставленное
официальное лицо из Посольского приказа или, в очень редких
случаях, сам царь. Если посольство прибывало в какой-то другой
город, их принимал губернатор. После вступительной речи посол
обычно вручал принимающей стороне письмо и передавал подарки.
Письмо адресовалось русскому царю, часто без упоминания в обра­
щении всех его титулов; как правило, оно было кратким, поскольку
основное содержание передавалось послом в устной форме [Кото-
шихин 1906: 38].
Вручение подарков являлось важной частью дипломатического
ритуала, так как каждому подарку придавалось определенное сим­
волическое значение. Чаще всего калмыки дарили лошадей, сабли,
луки и стрелы, а также седла; реже преподносились китайские и
бухарские изделия ручной работы, дорогая парча, шелк или мус­
кус. Среди подарков, имевших глубокое символическое значение,
была гнедая скаковая чистокровная лошадь (аргамак). Этот чрезвы­
чайно ценный подарок калмыка-кочевника являлся знаком высокой
чести и уважения по отношению к принимающей стороне. Важное
значение придавалось также числу подарков: числу девять, напри­
мер, приписывался священный смысл, и вручение девяти подарков
интерпретировалось как особенно дружеский акт [Шастина 1958а:
92, 95]. Например, среди подарков, преподнесенных ханом Аюкой
Османской Порте в 1710г., значились девять сосудов с мускусом,
девять кож русской выделки, один жеребец серой масти, одна серая
лошадь и одна гнедая рабочая лошадь [BA: Name-iHtimayun.No. 6.
Р. 520]. Стрела в подарок означала приглашение примкнуть к воен­
ной кампании, в то время как меч или лук и стрелы присылались в
подарок, чтобы подчеркнуть значение военных союзнических обя­
89

Ивсттетилисьдммира: Россияп калмыцкие кочевники (1600-1771)
зательств обеих сторон [Шастина 1958а: 117]. Тонкие нюансы кал­
мыцкого дипломатического этикета, однако, часто не улавливались
московитами в XVII в.
Среди самых дорогих подарков для тайшей, привозимых рус­
скими послами, были шкуры тонкой русской выделки, шерстяные
изделия, парча, ткани и охотничьи птицы; реже это были меха и
меховые шубы. Русские послы были научены горьким и болезнен­
ным (в прямом смысле слова) опытом, свидетельствующим о том,
что круг получающих подарки не должен ограничиваться только
главным тайшой или ханом, так как все калмыцкие тайши считали
себя независимыми и самостоятельными правителями и ожидали,
в свою очередь, личных подарков. Не получив их или же посчитав,
что дары были недостаточно весомы для его статуса, тайша считал
себя униженным; в результате обида могла стать причиной набегов
на русские поселения, предпринятые оскорбленным лицом в от­
местку послам. К тому же, чтобы немедленно продемонстрировать
свое неудовольствие, знатный калмык считал себя вправе избить
русского посла или нанести ему оскорбления. Наибольшим успе­
хом пользовались те из русских послов, кто понимал важное значе­
ние подарков для поддержания дружеских отношений с калмыцкой
стороной, поэтому их постоянным требованием к правительству
было увеличение средств на подарки калмыцкой знати.
Обмен подарками, таким образом, являлся важным символиче­
ским актом, свидетельствуя о политическом статусе контактирую­
щих сторон. Так, паритет подчеркивался, если стороны обменива­
лись равноценными подарками. Отказ от преподносимых подноше­
ний одной из сторон воспринимался как акт открытой враждебно­
сти или являлся способом выразить неудовольствие и гнев; отказом
от даров иногда хотели подчеркнуть гордость победителя по отно­
шению к побежденной стороне. В случае обмена неравноценными
по значимости подарками, сторона, получившая более ценные под­
ношения, признавала тем самым свой подчиненный статус. Полу­
чение подарков от сюзерена означало гарантию верности патрону в
будущем [Гуревич 1972: 201].
90

Глава 2. Тру дност и взаимопонимания
Дарение имело также и коммерческую сторону. Согласно опре­
делению Марселя Маусса, дарение — это «коммерция благород­
ная, проникнутая этикетом и великодушием. Более того, когда она
осуществляется в другом духе, с целью непосредственного получе­
ния прибыли, она становится объектом подчеркнутого презрения»
[Mauss 1954: 36]. На первоначальном этапе калмыцко-русских от­
ношений, т.е . до того, как между сторонами установилась широкая
торговля, такая форма «подарочной» коммерции играла особенно
важную роль для калмыцких тайшей.
Таким образом, обмен посольствами представлял важный
аспект калмыцко-русских отношений, при этом каждая из сторон
рассматривала их роль со своей точки зрения. Русская сторона ис­
ходила из принципов византийской дипломатии, согласно которой
посольство и послы обладали иммунитетом неприкосновенности,
являясь воплощением самого монарха. С точки зрения калмыков,
следовавших традициям тюрко-маньчжурской дипломатии, «посол
был всего лишь курьером для передачи писем патрона. Его персона
не являлась неприкосновенной, более того, он мог подвергнуться
и жесткому обращению» [Mancall 1968:65]. Кроме того, во многих
случаях гнев тайши, о т которого могли пострадать русские послан­
ники, не был совсем у ж беспочвенен, поскольку последние просла­
вились тем, что были нечисты на руку, и часто деньги и подарки
не доходили до адресата, а жалобы послов, что они были избиты и
подверглись оскорблениям, могли быть сфабрикованы, чтобы по­
крыть собственные темные делишки5.
5
Так, русский посол в Крыму Тараканов в 1682 г. жаловался, что был избит
крымским нуреддинам. требовавшим подарков. История, по всей видимости, не
имела под собой оснований, так как Тараканов был известен и раньше тем, что го­
ворил неправду. В крымских документах сохранились многочисленные жалобы на
его нечестность [Смирнов 1887: 600-601]. Известен также случай, когда в феврале
1654 г. был избит прибывший в калмыцкие улусы из Астрахани перевозчик. Кал­
мыки сломали ему правую руку, утверждая, что «его прислали лгать и обманывать,
а не для того, чтобы говорить правду» [Преображенская 1960: 62]. Когда в 1747 г.
казахский хан Абул Хаир рассердился на оренбургского губернатора Ивана Неплю-
ева, он приказал, чтобы русское посольство задержали, а переводчика отхлестали
кнутом [Крафт 1901: 19, No 76].
91

ИВСТРЕТИЛИСЬДВАмирл: Россия II КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
Калмыки считали, что по завершении дипломатической миссии
их посольства должны возвращаться в улусы без промедления; в
письмах тайши очень часто требовали не задерживать послов. На
языке калмыцкой дипломатии их скорое возвращение символизи­
ровало дружбу и демонстрацию дружеских намерений принимав­
шей стороны [Findiklili 1928: Vol. 2 .Р. 707]. В то время как любая
задержка посольства расценивалась как акт неуважения и открытой
вражды [ДАИ: Т. 10. С. 385, No 80], означавший, что послов приня­
ли за лазутчиков или что другая сторона лишает их возможности
получить важные новости незамедлительно6. П ослов могл и задер­
жать и в случае, если одна сторона имела к другой претензии и на­
меревалась таким способом добиться их удовлетворения, согласно
общепринятому обычаю барымта [Материалы по истории каракал­
паков 1935: 68].
Не только обмен посольствами, но и все другие аспекты кал­
мыцко-русских взаимоотношений, были пронизаны символическим
содержанием; непонимание Москвой этого язы ка символических
знаков приведет со временем к ложным заключениям и ожиданиям.
Трудности калмыцко-русского перевода
Большая часть калмыцкой корреспонденции, адресованной рос­
сийским официальным лицам и царю, сохранилась на русском язы­
ке. В XVII и начале XVIII вв. письменные переводы с калмыцкого
языка на русский и наоборот осуществлялись в два приема. Сначала
письма переводились на татарский язык, и только затем следовал
перевод на калмыцкий и русский языки. Как правило, переводчика­
ми были крещеные татары или казаки, выучившие калмыцкий язык,
пребывая у калмыков в плену. Очевидно, что они не обладали ни
профессиональными навыками, ни необходимым образованием: их
знание калмыцкого языка ограничивалось только разговорным язы­
ком, знакомство с калмыцкими обычаями и традициями в лучшем
6
В 1661 г., когда калмыки готовились к войне противКрыма, они задержали
крымских послов[АМГ:Т.3. С.461,No 539]. В 1732 г. калмыцкий хан Дондук-Ом-
бо, покинувший Россию и находившийся под Оттоманской юрисдикцией, задер­
живал русских посланников в течение пятидесяти одного дня, заподозрив, что они
лазутчики [Бакунин 1939: No 5. С . 202].
92

Г лава 2 . Т рудн ости вз аимопонимания
случае было поверхностным. В российской чиновничьей иерархии
проводилось четкое разделение между штатными письменными пе­
реводчиками и так называемыми толмачами. В 1679 г., например, в
штате Посольского приказа в М оскве числились Тарас Иванов, пе­
реводчик с калмыцкого и татарского языков, и Василий Мартынов,
переводчик с калмыцкого язы ка [Рерих, Ш астина 1960: 144].Тол­
мачи же были малокомпетентны и занимались обычно переводом
устных донесений и речей, а не письменных документов.
В рамках рассматриваемых взаимоотношений чрезвычайно важ­
но понять проблемы, с которыми сталкивались переводчики в Рос­
сии XVII в. Показателен в этом отношении, например, тот факт, что
в 1667 г. (после более семидесяти лет развития русско-ойратских
отношений) российское посольство прибыло к ойратскому тайше с
письмом, написанным на бухарском (персидском) языке; никто из
ойратов, однако, не мог прочитать письма, не было и русских пере­
водчиков, которые бы могли его перевести [Рерих, Шастина 1960:
142]. Сравнение сохранившихся оригиналов и их переводов пока­
зывает, что переводы часто сделаны небрежно, содержат многочис­
ленные ошибки, а такж е несут следы более поздних исправлений.
Очевидно, что в это т период российские власти не располага­
ли компетентными переводчиками с калмыцкого языка, и чинов­
ники вынуждены были пользоваться услугами случайных лиц,
утверждавших, что знаю т язык. Не имея достаточных знаний, что­
бы перевести даже незамысловатый текст, такого рода толмачи,
конечно же, были далеки от того, чтобы передать тонкости языка.
Например, монгольский Лубсан-тайджи (тайджи— почетный
титул знатного лица) в своих письмах к царю в 1662-1663 гг. на­
зывает себя х аган , т.е . правитель, равный по значению императо­
ру, обращаясь при этом к русскому царю как к «белому хану», т.е.
как к значительно менее важному «владыке местного значения»
[Шастина 1958а: 90]. И. Россохин, известный в середине XVIII в.
переводчик с маньчжурского и китайского языков, отмечает, что
наименование «белый хан» используется по отношению к русскому
царю в уничижительном смысле, так как на манчьжурском языке
он пишется с точкой в конце слова, что означает «хан, имеющий
93

ИВСТРЕТИЛИСЬ д м мнгл: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1 6 0 0 -1 7 7 1 )
подчиненный статус». Маньчжурские императоры, обозначая свой
титул, опускали точку, подчеркивая тем самым, что они являют­
ся «самодержавными правителями». Россохин при этом негодует
по поводу «глупых толмачей в приграничных районах», которые в
своем невежестве переводят «белый хан» как титул русского царя,
в то же время называя маньчжурского императора «богдо хан», т.е.
«святой хан» [Шастина 1953: 204].
Помимо некомпетентности переводчиков, существовала другая,
возможно более существенная, проблема. Дело в том, что перево­
ды должны были соответствовать принятой дипломатической тер­
минологии, и поэтому переводчики прилагали все усилия к тому,
чтобы избежать точных переводов в тех случаях, когда выражения
на языке оригинала оказывались недостаточно почтительны по от­
ношению к русскому монарху или государству. В этих случаях рос­
сийские чиновники были предельно внимательны, а их перо было
наготове — в результате имеющиеся переводы часто несут на себе
следы многочисленных исправлений. Редакция заключалась, на­
пример, во внесении дополнений к титулу российского монарха,
чтобы зафиксировать в документе его полный вариант, а также в
использовании этикетных формул, таких как «царское величество»,
«великий государь» и т.п., если они отсутствовали в оригинале.
Иногда в результате такой редакции тон письма менялся от дерзко­
го к более приниженному и покорному7.
Когда письма Лубсан-тайджи, в которых он называл русского
царя «местным» ханом, были доставлены российскому монарху, в
русской дипломатической терминологии они получили обозначе­
ние как «челобитье мугалского царевича». Лубсан предлагал мир и
просил военной помощи, в то время как русское правительство одо­
бряло его за то, что он «государевой милости ищет», поощряя его к
тому, чтобы он «шертовал и шерть бы свою не нарушал» [Шастина
1958: 279-281]. С царственной самонадеянностью Москва слишком
поспешно причисляла своих соседей-кочевников в вассалы . Когда1
1 Примеры писем Лубсан-тайджи от 166! г. и Тушету-хана от 1675 г. приво­
дятся Н.П.Шаниной [Шастина 1958:278].Акжа-хаи знал, что его письма перево­
дятся с искажениями и часто жаловался на это [Русско-китайские 1978: 137, No 83].
94

Глава 2. Трудности взаимопонимания
в 1673 г. посланники хорошо известного и крайне независимого и
гордого ойратского Галдан Бошокту хана прибыли в Москву (и это
было первое посольство такого рода в Россию), они были крайне
удивлены, получив сообщение русских официальных лиц, что их
хан является подданным русского царя [Кычанов 1980: 53].
Это имперское высокомерие, свойственное и российской ди­
пломатической практике, и российскому государственному мента­
литету, особенно проявлялось в отношении правительственных чи­
новников к представителям соседних кочевых народов. Пожалуй,
наиболее открыто это отношение было выражено одним из русских
послов, прибывшим к казахам. Когда казахи, оскорбленные тем,
что он настаивает на их подчиненном положении, с упреком заяви­
ли, что, отправив свое посольство в Москву, они не имели в виду
попасть в вассальную зависимость, но хотели всего лишь мира с
Россией, тот вышел из себя и ответил, что достоинство русского
монарха было бы унижено заключением мира с ними, так как ка­
захи — степные звери, не представляющие никакого интереса для
России [Казахско-русские 1961: 53—54, No 33].
Такой менталитет не был исключительно русским явлением.
Китайцы, в согласии со своими традиционными представлениями,
рассматривали отношения с иностранными державами врамках по­
литической системы «центр — периферия»: все иностранные по­
сольства, прибывавшие в «центр цивилизации» из пограничных об­
ластей, рассматривались как посланники вассальных Китаю сторон,
отдающих дань уважения китайскому императору. Так, по дороге
в Тибет посольства Аюки часто останавливались в Китае, чтобы
продать табуны лошадей на китайских рынках и привезти богатые
подарки для Далай-ламы , в том числе купить дорогой китайский
чай8. Это стало достаточным основанием для цинского императора
*Торговля чаем была исключительной монополией цинского правительства.
Тот факт, что чай очень ценился тибетцами, монголами и ойратами, поскольку
входил в ихрацион, позволял цинскому Китаю использоватьданную торговлю как
политическое средство в отношениях с этими народами. Им позволялось обмени­
вать чай на лошадей врамках строжайших и тщательно разработанных положений
китайского закона [ТайцинъГурунь1781—1783: Т. 2 . С . 29—30, 35; Т. 3 . С . 251 —253J.
Точнотакие же положения были в законах минского Китая [Установления о соли
и чае 1975: 67].
95

И ВСТРЕТИЛИСЬДВАмира: Россия II КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1 6 0 0 -1 7 7 1 )
Канси. чтобы в своем указе от 1683 г. упомянуть тортугского тай-
шу Аюку в числе тех, «кто платил дань по собственному почину»
[Внешняя политика государства Цин: 1977: 183]9.
Османские султаны ничем не отличались в этом отношении. Так,
в Порте о калмыцких посольствах высказывались в ду хе, характер­
ном и для русских, и для китайских официальных лиц. В османской
дипломатической фразеологии калмыцкие письма трактовались как
письма вассалов, в которых они приносили клятву служить верно и
преданно Османской Порте [BA: Name-iHiimayun. No. 6. Рр. 88 -89;
Findiklili 1928: Vol. 2. Р. 419].
В эпоху, когда символы не только отражали реальность, но и
стали самой реальностью, овладеть символическим языком озна­
чало овладеть реальностью. Изучение сохранившихся калмыцких
писем или их точных переводов не оставляет никаких сомнений в
том. что в период с XVII в. по начало XVIII в. калмыцкие тайши
и ханы ни в коей мере не считали себя подданными России. Так,
например, оригинал письма Дайчина от 1661 г. русскому царю на­
чинается со следующих слов: «Ты, белый хан, правишь в добром
здравии; здесь же я — Дайчин-хан, и оба мы хана пребываем в
добром здравии» [Кичиков 1963: 23]. Письма хана Аюки и ряда
калмыцких тайшей к губернаторам ро ссийских провинций явля­
лись, по существу, приказными директивами, в то время как пись­
ма к царю были обращением к равноправной стороне [Русско-ки ­
тайские 1978: С. 147, 149, No 93, 95; Очерки истории 1967: 129;
Sazykin 1987; ОДАММ: Т. 2. С. 574, No 508]. Б акунин откровенно
пишет о том, как калмыцкие тайши трактовали свои присяги царю.
По его мнению, калмыцкие тайши никогда не рассматривали свои
прошлые соглашения как присягу в верности. Само их название —
«шерть» — было чуждо не только русскому языку, но и калмыцко­
му. Они ссылались только на договор, подписанный ими с князем
Б.А. Голицыным. Очевидно, что калмыки не бы ли знако мы с со­
держанием прошлых шертей. Обнаруженные копии не оставляют
сомнений в том, что оригиналы этих документов были составлены
*Более подробно о китайской системедани можно почитатьу Марка Манкола
[Mancall 1971:3-8].
96

Глава 2. Тпцност взаимопонимания
на русском языке, и только подписи были на калмыцком языке
[Бакунин 1939: No 3. 214 -215].
Договор, о котором пишет Бакунин, относится к 1697 г., он
был подписан ханом Аюкой и князем Б.А. Голицыным [ПСЗ: Т. 3.
No 1591]. Содержание и тон этого соглашения в корне отличались
от предыдущих шертей, в которых калмыки рассматривались как
российские подданные и реч ь шла об обязательствах только кал­
мыцкой стороны.Соглашение 1697 г. представляло собой договор,
заключенный между двумя военными союзниками. Калмыки были
знакомы с его содержанием, и это был первый договор с русской
стороной, за которым они признавали юридическую силу. Очевид­
но, что он был либо составлен на калмыцком языке, либо существо­
вал его точный перевод на калмыцкий язык10.
Бакунин также утверждает, что шерть, подписанная ханом Це-
рен-Дондуком в 1724 г., был а первой официальной присягой кал­
мыков. Она была написана на калмыцком языке, и прежде чем кал­
мыки согласились принять ее под жестким давлением со стороны
астраханского губернатора Волынского, они обсудили ее между со­
бой на своих многочисленных собраниях [Бакунин 1939: No 3 .214 -
215]. И даже эта присяга не содержала положений, выражавших их
подчиненный статус, за исключением формулы этикета к высочай­
шей особе императора — « Его Императорское Величество».
Политический статус
Вопрос о политическом статусе калмыков в России имеет прин­
ципиальное значение для понимания как сути взаимоотношений
двух сторон, так и преследуемых ими целей и используемых страте­
гий. Однако в контексте XVII и XVIII вв. статус этот имеет большей
частью спорный и запутанный характер. До сих пор нет ясности в
отношении того, были калмыки подданными России или свободным
и независимым народом, не имеющим понятия о подчиненном по-
10 Вряд ли является совпадением тот факт, что в этот период в штате Посоль­
ского приказа значился П. И . Кульвинский, замечательный компетентный пере­
водчик с калмыцкого, монгольского и тибетского языков. Он служил в Посоль­
ском приказе в период с 1680 г. по 1683 г. и затем с 1688 г. по март 1706 г. [Рерих,
Шастина 1960: 144].
97

Ивстретилисьдвамир*:Росси»икалмыцкие кочевники (1600-1771)
ложении; были они военными союзниками России или армией на­
емников, готовых служить тому, кто заплатит самую высокую цену.
Российские историки XIX в. дают различные ответы на эти во­
просы. Некоторые из них, такие как Н.Я. Бичурин и А.М . Позднеев,
поддерживают официальную точку зрения правительства, в духе
русского шовинизма рассматривая калмыков как ненадежных союз­
ников России, банду злонамеренных кочевников, готовых к любым
злодеяниям. Другие же, например М. Новолетов и Н.Н . Папьмов,
после изучения русских архивных материалов п рих одят к заклю­
чению, что калмыки стали подданными России к середине XVII в.
Советская историография также придает бо льшо е значение до­
говорам, подписанным калмыками в середине 1650-х гг ., рассма­
тривая их как поворотный пункт в русско-калмы цких отношениях.
Согласно этой точке зрения, подписание калмыками их первого
письменного договора в 1655 г. означало признание ими своего
вассального статуса и их присоединение в качестве подданных к
московскому государству. Такое заключение, одна ко, отражает
одностороннюю точку зрения московитов, готовых считать уже
1606 год, когда состоялась их самая первая в стреча с калмыками,
началом вассальной зависимости кочевников о т Мо сквы [Памятни­
ки 1890-1898: Т. 2. С. 259-260; Кичиков 1962: 35; Очерки истории
1967:111-121]". В январе 1606 г., т.е. в самом начале калмыцко-рус­
ских отношений, в калмыцкий улус прибыло первое посольство
московитов с тем, чтобы убедить их стать подданны ми Московии
и дать клятву на верность великому царю (т.е. дать шертъ) [Рус­
ско-монгольские 1959:28-29, No 4]. В это время они очень мало зна­
ли о калмыках и все еще путали титулы тайши и мирзы, поскольку
последний использовался различными тюркскими народами и был
более привычен для Москвы. Русские гарнизоны в Сибири были
малочисленны, плохо вооружены и не могли о ка зать сопротивле­
ния более многочисленным кочевникам. Несмотря на это, с самого
начала истории их отношений Москва настаивала только на подчи­
ненном статусе калмыков.11
11
Калмыки не считали себя подданными России до сентября 1724 г. (см. под­
робности в гл. S).
98

Глава2.Трудности взаимопонимания
Правительство осознавало, что отношения сюзерена и вассала
между московитами и калмыками должны быть закреплены тем
или иным способом. В связи с этим оно настаивало, чтобы калмы­
ки добровольно выбрали заложников (аманатов) из своих знатных
людей и передали их властям. Калмыки упорно отказывались вы­
полнить это требование. Однажды, не скрывая своего негодования,
тайши твердо заявили, что никогда не согласятся выслать своих
знатных заложников, та к как они являются потомками Чингис-хана
[Богоявленский 1939: 73]. Но уже спустя два десятилетия, в 1657 г.,
тайши Пунцук и Манджик согласились прислать четырех аманатов
в Астрахань, подчеркнув в своем письме в Москву, что, хотя дан­
ный случай беспрецедентен для калмыков, они согласились выпол­
нить это требование по решительному настоянию астраханского гу­
бернатора. Известно также, как тайша Дайчин пытался объяснить,
что калмыки никогда не согласятся выслать заложников и что если
бы он нарушил обычай, то уронил бы свою честь в глазах Крыма,
Персии и калмыцкого народа. Однако со временем и он подчинился
требованию московского правительства: соблазн подарков, возна­
граждений и торговых уступок был слишком велик, чтобы устоять,
даже несмотря на угрозу бесчестья. Власти московитов все же оце­
нили знач имость этой уступки: в знак признательности калмыцких
аманатов поместили не в обычном, полагающемся для них здании,
но в специально отведенном помещении и в качестве компенсации
за них выплатили чрезвычайно большую сумму [Преображенская
1960: 66 -67].
Символы подчиненного статуса были также важны, как и кон­
кретные примеры, подтверждающие этот статус. Так, по случаю по­
лучения письма от высочайшей монархической особы или испро-
шения о его здоровье, о т тайшей стали ожидать, что они при этом
встанут и снимут головные уборы. В 1661 г. посол из Москвы дьяк
И.С. Горохов прибыл в улус Дайчина и во время приема предложил,
чтобы калмыцкий правитель встал и снял шапку, когда речь зашла
о царе, на что Дайчин ответил, что у калмыков нет такого обычая.
Горохов стал упрекать его и привел в пример монархов всех госу­
дарств, которые поступают должным образом, в то время как тай-
99

И встретились дкл мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
ша, оставшись сидеть и не сняв шапку, не оказывает чести госуда­
рю. Сконфуженный Дайчин стал оправдываться, что он не имел в
виду никого оскорбить, и в качестве компромисса приказал своему
переводчику снять шапку и продолжать переводить, оставаясь с не­
покрытой головой. На этом инцидент был исчерпан [Преображен­
ская 1960: 72].
За неукоснительным соблюдением церемониала следили с осо­
бым трепетом в Московии, только недавно выш едшей из безвест­
ности и стремившейся подчеркнуть свой независимый статус в
отношениях с другими, давно утвердившимися державами. Так, в
двух не связанных между собой случаях во второй половине XVII в.
русские послы в Китае Ф. Байков и И. Перфильевотказались следо­
вать цинским церемониям и стали настаивать на русских обычаях.
Китайцы, однако, проявили не меньшее упорство, и послы были
высланы на родину [ДРВ: Т. 4. С. 120-142; Т. 3. Ч . 2. С. 197, 269;
Бантыш-Каменский 1882: 10—11; Mancall 1971: 4 4 -5 6 ]12.
Российское правительство стремилось по дч ер кнуть подчинен­
ный статус калмыков как политическими, та к и дипломатич ескими
средствами. Так, в течение всего XVII в. для всех писем, адресован­
ных калмыцкой стороне, использовалась «меньшая александрий­
ская бумага» (тонкая качественная бумага небольшого размера) и
ставилась либо воротная, либо кормленая печати (малые печати,
используемые на документах внутреннего по льзования) [ДРВ: Т.16.
С. 247 (XXIX); Каменцева, Устюгов 1963: 114-119].
В некоторых случаях правительство следовало давнему обычаю
и раздавало калмыцким тайшам подарки и знаки отличия для того,
чтобы еще раз подчеркнуть отношение к ним ка к к подданным13.
12 Описания этих и других посольств московитов к монголам, ойратам и
цинскому Китаю в XVII в. доступны в английском переводе. См. [Baddeley 1919:
Vol. 2. Рр . 130 -218].
13Согласно Роберту С. Лопезу (Robert S.Lopez), обычное право требует каж­
дыйраз конкретного подтверждения передачи права обладания [Lopez 1967: 163].
А.Я
. Гуревич поясняет, что в средневековье недостаточно было подписать доку­
мент при передаче поместья из рук в руки. Продажа считалась состоявшейся толь­
копоисполнению ритуала (бывший владелец передавал новому горсть продавае­
мой земли в присутствии других лиц). [Гуревич 1972: 71].
100

Г лава 2 . Тп дн ос ти взаимопонимания
Так, при заключении очередного договора-обязательства с калмы­
ками в 1657 г. тайши Дайчин и Пунцук получили собольи шубы и
шапки, символизирующие, с точки зрения Москвы, отношения сю­
зерена и вассала. В 1664 г. кочевникам передали даже русский бо­
евой штандарт, чтобы не оставить никаких сомнений, что конница
калмыков стала частью русской армии [Очерки истории 1967: 118;
Преображенская 1960: 83]. Однако правительству так и не удалось
заручиться полной поддержкой калмыцкой стороны, поэтому даль­
нейшие попытки сделать калмыцкое войско подразделением рус­
ской армии прекратились. Необходимость символических жестов в
контексте калмыцко-русских взаимоотношений была ясно осознана
русской стороной несколько позже, уже в XVII в. Так, в 1724 г.,
в самый разгар междоусобных распрей между калмыками, астра­
ханский губернатор Волынский предложил правительству выслать
саблю, доспехи и щ ит новому калмыцкому хану в надежде, что ко­
чевники воспримут эти подарки как знак, что они получают ханство
I одобрения Москвы [Бакунин 1939: No 3. С . 235].
Московское правительство считало, что самый верный способ
подтвердить вассалитет кочевников — это добиться от них под­
писания шерти-присяги. Русские власти неоднократно настаивали
на требовании, чтобы калмыки дали шерть, и отправляли полно­
мочного посла для встречи с тайшой или ханом и подписания ими
письменной присяги. Обычно посольства московитов, отправляе­
мые к калмыкам, состояли из средних родов дворян и нескольких
п о д ь я ч и х [Котошихин 1906: 42], но в особых случаях, когда была
настоятельная необходимость заручиться поддержкой кочевни­
ков, такие посольства возглавлял уже чиновник высокого ранга.
Заключение шертей преследовало ряд целей, но чаще всего от
калмыков добивались прекращения враждебных действий против
русской стороны или обеспечения их участия в русских военных
кампаниях. Хотя шерть давалась «навеки», т.е . бессрочно, смерть
высокопоставленного лица с одной из сторон — либо тайши, либо
царя — означала, с точки зрения Москвы, что она уже не име­
ла юридической силы, и московиты настаивали, чтобы калмыки
вновь подписали шерть.
101

И встретилисьдвл мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Однако, несмотря на все подписанные шерти, обеспечение пол­
ного подчинения и лояльности кочевников представляло собой
сложную задачу. Иоганн Корб, любознательный внешний наблю­
датель, отмечал двойственность положения калмыков в их отноше­
ниях с Москвой: «Они не платят подати царю, но признают только
его верховную власть и за ежегодные подарки несут службу скорее
как союзники, чем как сограждане» [Корб 1906: 139]. Во зникает во­
прос: кем же были калмыки на самом деле — союзниками или под­
данными московитов? Чтобы ответить на это т вопрос, необходимо
внимательно изучить все тонкости церемоний, имевш их место при
подписании калмыками шертей.
Так, прежде чем подписать шерть 1673 г., тайша Аюка покло­
нился и поцеловал изображение Будды, текст молитвы и четки и
приложил саблю к голове и шее [ПСЗ: Т. 1. С. 924, No 540]. Риту­
альное использование предметов культа было относительно новым
явлением, в то время как сабля является традиционным символиче­
ским предметом. Например, в калмыцком эпо се « Джангар» и ойрат-
ском «Бум-Эрдени» герои (богатыри) при ц ер емонии присяги вы­
нимают саблю из ножен, облизывают языком лезвие сабли и потом
присягают друг другу в верности [Тодаева 1976: 188; Бум-Эрдени
1971:99]|4. Целью присяги в таком случае бы ло н е пр изнание отно­
шений сюзерена и вассала, но освящение уз дружбы между двумя
воинами равного социального статуса. После совершения этого ри­
туала и принесения такой присяги богатыри станов или сь братьями
по крови —анд'5.
В этом плане очевидно, что калмыки рассматривали свои от­
ношения с Россией через призму традиционной политической си­
стемы своего общества. Там, где российское пр авительство видело
14В 1621 г. ойратский посол в Москве объяснял, что ойраты приносят присягу,
облизнув лезвие ножа и приложив стрелу сначала к голове, затем к сердцу [Меж­
дународные отношения в Центральной Азии 1989: Кн. 1. С . 54, No 11].
15Этот риту ал берет начало от традиционнного тюрко-монгольского институ­
та анд/ант (калм. андхар), т. е. «союз». В прошлом такие связи или союзы заклю­
чались между мужчинами двух различных кланов, и ритуал сопровождался обме­
ном дарами [Clauson 1972: 176]. Он мог означать также скрепление отношений
между сыном и приемным отцом [Владимирцов 1934:60-61].
102

Глава 2.Трэдностн взаимопонимания
отношения сюзерена и вассала, скрепленное шертью, калмыки ви­
дели союз двух равных сторон, двух братьев, и только значитель­
но позже — отца и сына. Совершенно другой случай имел место,
когда Церен-Дондук подписал, наконец, договор о действительном
признании вассального статуса калмыков в 1724 г. и затем еще раз
в 1731 г., при этом он прикладывал ко лбу не саблю, а изображение
Будды[ПСЗ:Т.7.С.353,No4576;Т.8.С.383,No5699].
И даже признав в XVIII в. власть над собой России, калмыки
продолжали вкладывать в эти отношения сюзерена и вассала смысл,
отвечающий своим, а не русским политическим традициям, т.е.
рассматривали их как отношения между отцом и сыном. Согласно
калмыцкой точке зрения, речь шла не только об обязательствах сы-
на-вассала, среди которых было и его участие в военных кампаниях
отца-сюзерена, но и об ответственности последнего, берущего под
защиту сына и одаривающего его щедрыми подарками. Огец-сюзе-
рен не имел права вмешиваться в дела сына: он являлся всего лишь
военным лидером и в ответ на верность вассала-сына и его военную
помощь щедро одаривал последнего. Таким образом, эти отноше­
ния рассматривались калмыками в рамках тех же отношений, что
существовали у них между ханом и его тайши или нойоном и его
нукерами.
Описывая подобные отношения среди монголов, Владимирцов
замечает: «Они (т.е. вассалы. — Примем, авт.) отнюдь не являются
«принадлежащими» сюзерену; они только связаны с ним, как бы­
вают связаны младшие родственники со старшими. Для феодалов
их сюзерен только старший — аха. Недовольный своим сюзереном
феодал, располагая известными силами, может начать борьбу с
ним, отказавшись от зависимости, может откочевать далеко от него.
Недовольные феодалы, наконец, могут прибегать к помощи своих
собратьев, искать защ иты у других сеньеров» [Владимирцов 1934:
159]. Действительно, все эти способы и использовались калмыками
для того, чтобы продемонстрировать свое недовольство российским
правительством. Так, в р азные периоды калмыки могли обратиться
к другому сюзерену, предлагая свои услуги и участвуя в откровен­
но враждебных России кампаниях или покидая территорию своих
кочевий и удаляясь от нее.
103

И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА МИРА г Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (16 0 0 —1 771)
С самого начала истории калмыцко-русских отношений калмы­
ки стремились получить оплату, а также доступ к русским рынкам
в обмен на свое военное сотрудничество. Русская сторона, однако,
имела в виду несколько иной тип отношений, стремясь заполучить
кочевников в качестве подданных. Калмыки долж ны были подпи­
сать письменно оформленные договоры, выполнить ряд условий
и участвовать в русских военных кампаниях; в таком случае они
получали денежные компенсации и подарки, а также разрешение
торговать в русских городах.
Для калмыков Россия оставалась их военным союзником до тех
пор, пока им регулярно выплачивалось денежное довольствие и они
получали подарки. Однако обещания русской стороной не всегда
выполнялись, товары и деньги калмыкам не всегда доставлялись
из-за финансовых трудностей, испытываемых российским казна­
чейством. В разных случаях российские власти отказывались при­
нимать многочисленные калмыцкие посольства, расш ирять с ними
торговлю, продавать им огнестрельное оружие или возвращать
их беглецов. Донские казаки часто соверш али набеги на калмыц­
кие улусы, хотя предполагалось, что правительство должно было
принять меры в отношении своих подданных и не допускать таких
набегов. Калмыки воспринимали все эти случаи как нарушения уст­
ных и письменных условий их союзнических отношений. Согласно
калмыцкому обычному праву, такой союз считался недействитель­
ным и его можно было считать аннулированным.
Таким образом, отличия русской и калмыцкой точек зрения на
взаимоотношения сюзерена и вассала коренились в принципиально
разных традициях политического мышления. В конечном счете по­
литический конфликт между Россией и калмыками явился отраже­
нием фундаментальных общественно-политических и культурных
отличий между их обществами.
104

Глава 3.
Калмыцкие кочевники у российских
рубежей
Первая встреча
Во второй половине XVI в. Московия, ободренная успехами
по завоеванию Казани в 1552 г. и Астрахани в 1556 г., продолжила
свою быструю экспансию. Особый интерес для России представ­
ляла Сибирь: населяющие ее многочисленные народы можно было
легко покорить с помощью небольших групп наемников, вооружен­
ных пищалями, чтобы затем заставить платить дань пушниной, т. е.
в виде натурального налога, известного как яс а к. С завоеванием
Сибири государство не только приобретало новый важный источ­
ник богатств, но и, что являлось немаловажным фактором для Мос­
ковии XVI в., титул ее монарха пополнялся именами покоренных
народов и территорий.
Именно в этот период своей экспансии на восток московиты
впервые столкнулись с ойратами; Москва, следуя примеру сосед­
них тюркских народов, стала называть обнаруженную ими этниче­
скую группу калмыками. В 1574 г. в грамоте, дарованной Иваном
Грозным купеческой семье Строгановых, объявлялось, что купцы
Бухары, калмыки и казахи получают право торговать свободно, не
выплачивая налогов, в сибирских городах, только что основанных
московитами [Сибирские летописи 1907: 54-55]. Однако в прямой
контакт с ойратами русские официальные лица вступили только в
1606 г.
105

ИВСТРЕТИЛИСЬдва м им : Россия ИКАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
Потерпев крупные поражения о т казахов Тевеккель-хана и мон­
голов Алтын-хана в конце XVI в., ойраты, теснимые монголами
с востока и казахами с юга, были вынуждены кочевать в поисках
новых пастбищ. Таким образом, практически одновременно с пер­
выми московитами, которые продвигались все дальше на восток и
юг, строя новые города и крепости и претендуя на новые террито­
рии, ойратские кочевники, покинув свои традиционные кочевья в
Джунгарии, стали перемещаться на север и запад.
Ойраты, отрезанные казахами от своих традиционных рынков
в городах восточного Туркестана, обратили взор на недавно осно­
ванные города московитов. В сентябре 1606 г. Хо-Урлюк, тайша
торгутского клана, первым среди ойратов отправил своих послан­
ников в город Тара на реке Иртыш, чтобы разведать об этих но­
вых возможностях. Согласно источнику этого времени, посланник
Хо-Урлюка обратился с просьбой к великому царю: «...чтоб мы, ве­
ликий государь царь и великий князь Василий Иванович всея Руси,
его (Хо-Урлюка — Примем, авт.) пожаловал, воевати его не велел
и велел ему кочевати по нашей земли по Камышлову и по Ишиму,
и торговати б им приезжать в город на Тару, и наш его посла к нему
послати» [Русско-монгольские 1959: 28, No 4].
Писцы и толмачи московитов более всего заботились о том,
чтобы изложение событий соответствовало стилю, возвеличиваю­
щему достоинство и превосходство их монарха; поэтому слишком
буквальная интерпретация документов, по до бны х приведенному
выше, в дальнейшем могла привести (и действительно приводила)
ученых к ошибочным выводам.
В действительности намерения Хо-Урлюка не простирались да­
лее желания решить спорный вопрос о границах, предложить мир
жителям Тары, начать торговлю с ними и обменяться послами. Эти
предложения были направлены всего лишь на то , чтобы обеспечить
союз между калмыцким тайшой и властями Тары, однако в Мо­
сковии решили, что они являются петицией Хо-Урлюка к русско­
му царю о подданстве. Что это не соответствует истине, довольно
скоро показали последующие события: когда послы из Тары при­
были на встречу с Хо-Урлюком с ультиматумом дать шерть царю
106

Глава 3 . К алмыцкие кочевники у российских рубежей
Московии и прислать заложников или в противном случае убраться
с их земли, оскорбленный этими требованиями калмыцкий тайша
приказал казнить русских послов [Русско-монгольские 1959:28-29,
No 4].
Тем временем в инструкциях губернатору Тары Москва про­
должала настаивать на своем требовании отправить новых послов к
калмыкам, чтобы склонить их дать присягу на верность русскому
царю и тем самым подтвердить статус подданных Московии. При
этом в правительственных письмах калмыцких тайшей называли
князьями и мирзами; и эта терминология, которую московиты за­
имствовали из своего продолжительного опыта общения с много­
численными тюркскими народами, выдавала тот факт, что они не
имели представления о народе, с которым только что столкнулись
[Русско-монгольские 1959: 21 , No 1].
В 1607—1609 гг. продолжается активный обмен посольствами
между калмыками и московитами. В январе 1607 г. послы из Тары
отбыли в очередной раз с визитом к калмыкам, прибыв на этот раз
в улус дербетского клана. Через шесть месяцев они вернулись с
представителями дербетских тайшей, согласившихся жить в мире
с жителями Тары. В этот момент калмыки были заинтересованы в
заключении политического и военного союза с московитами против
монголов Алтын-хана и казахов, их привлекала также возможность
торговать скотом в сибирских городах. Некоторые из калмыцких
посольств получили разрешение прибыть в Москву, и даже Хо-Ур­
люк, в меньшей степени, чем дербетские тайши, расположенный к
московитам, снова прислал послов в Тару, чтобы договориться об
условиях мира.
Москва, однако, продолжала настаивать, чтобы калмыки при­
слали заложников и платили ясак в подтверждение статуса ее под­
данных. В случае отказа выполнить эти требования, кочевники
должны были покинуть пастбища по рекам Иртыш, Омь, Ишим и
Камышлов, которые московиты считали своей территорией. Кал­
мыцкие тайши твердо заявили, что они никогда и никому ясак не
платили и, будучи скотоводами, кочуют со своими стадами туда,
куда пожелают [Русско-монгольские 1959: 39, No 10]. С 1610 по
107

Ивстретилисьдвл мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
1615 гг. калмыки и гарнизон сибирского города Тары находятся в
состоянии войны, в продолжение которой про исхо дит несколько
стычек, при этом, судя по донесениям тарских воевод, каждый раз
гарнизон московитов одерживал верх [Русско -монгольские 1959:
40, No11; 41-42, No13].
Московское правительство рассчитывало посту пить с калмыка­
ми так же, как и с другими народами, с которыми оно сталкивалось
до сих пор в этом регионе. Сибирские воеводы вновь получили указ
заставить калмыков принести присягу верности русскому царю,
прислать своих заложников и платить ежегодный ясак. Однако
Москве предстояло вскоре узнать, что в отличие от многочислен­
ных народов Сибири, экономика которых зиждилась в основном на
охоте, калмыки представляли собой эффективно организованное
общество кочевников, многочисленных , мобильных, чрезвычайно
воинственных и независимых, к тому же не изъявлявших желания
покориться Московии.
Начало миграции кочевников
Группа ойратов, прибывшая в степи Прикаспия, первоначально
состояла из двух этнополитических объединений: торгутов и дер-
бетов. Хотя источники московитов этого периода содержат очень
мало сведений об их внутренней ситуации и вражде между тайша-
ми, все же крохи сохранившихся сведений позволяют составить не­
которое представление об этих двух ойратских группах.
Самые крайние пастбища на западе всех ойратских кочевий
занимали торгуты Хо-Урлюка и дербеты Далай-Багатура. После
1604 г. Хо-Урлюк переместился в верховья Иртыша независимо от
других ойратских тайшей. Весной 1608 г., в ыдав замуж свою се­
стру за Далай-Багатура, он стал кочевать с Далаем и трехтысячной
группой людей. По некоторым сведениям к лету этого же года у
Хо-Урлюка было пять улусов и четыре тысячи людей [Русско-мон ­
гольские 1959: 22, No 2; 29, No 4; 36, No 9]. Союз с торгутским тай-
шой позволил Далай-Багатуру подавить соперников в своем клане и
стать главным дербетским тайшой. С этого же времени Хо-Урлюка
стали называть главным правителем торгутов. В результате этого
108

Г лава 3. К алмыцкие кочевники у госсийских рубежей
союза оба правителя получили возможность продолжить разведку
перспектив дальнейшего продвижения на запад.
Тайши, стоявшие во главе кочевников, всегда тщательно выби­
рали маршруты кочевок. В начале XVII в., когда калмыки прибыли
на северо-запад, чтобы занять пастбища между Иртышем, Камыш-
ловым и Ишимом, они были прекрасно осведомлены о сложившей­
ся там обстановке и не ожидали сопротивления со стороны недавно
распавшегося сибирского ханства Кучума. Труднее оказалось дого­
вориться с гарнизонами московитов, с которыми они столкнулись
на своем пути. В связи с этим калмыки решили исследовать воз­
можности другого маршрута, ведущего к богатым ногайским паст­
бищам в районе рек Эмба, Яик и Волга1. Как обычно, в предверии
крупномасштабной кочевки на дальнее расстояние, вперед были
высланы разведывательные отряды для сбора сведений.
Ногайцы заметили один из таких отрядов в районе реки Эмбы
еще в 1608 г. Пять л ет спустя при новости о том, что передовой
отряд калмыков численностью не менее четырех тысяч всадников
переправился через Яик, ногайцы бежали в сторону Волги. Вернув­
шись с подкреплением астраханских стрельцов, чтобы дать отпор
калмыкам, они их уже не обнаружили [Богоявленский 1939:56—57]12.
Частая смена союзнических отношений была типичным явле­
нием в политике степных народов, в кочевых обществах. Так, но­
вые союзы между ойр атскими кланами позволили им на некоторое
времени взять верх в войне против Алтын-хана и казахов. Несколь­
ко ойратских кампаний против казахов, раздираемых в это время
внутренними конфликтами различных враждовавших между собой
групп, оказались особенно удачными. Однако вскоре, вновь оказав-
1С середины XVI в. ногайцы разделились на Большую Орду, с пастбищами к
востоку от Волги, и Малую Орду, кочевавшую в степях к западу от Волги. Среди
самых главных кланов, входивших в состав Малой Ногайской Орды, были бучак-
цы, едичкульцы, едисанцы, ямбойлукцы и кубанцы [Fisher 1978: 24-25]. Обычно,
упоминая Малую Орду, российские источники используют название конкретного
клана. Самая полная история ногайцев содержится в книге [Кочекаев 1988].
2В 1613 г. московское посольство, направлявшееся в Персию, предупредили
о возможной встрече с калмыками в верховьях рек Эмбы и Волги [Веселовский
1888: 366].
109

И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА МИМ! РОССИЯ И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ ( 1 6 0 0 - 1 7 7 1 )
шись перед лицом все той же угрозы со стороны своих традици­
онных противников — монголов и казахов, калмыки были вынуж­
дены откочевать далее на северо-запад, где на их пути оказались
города московитов.
Летом 1615 г. было замечено продвижение почти пятнадцати
тысяч калмыков в направлении городов Тара, Тюмень и Тобольск.
Двумя годами позже калмыки вместе с башкирским князем Иши­
мом совершили набег в районе Уфы [Русско-монгольские 1959: 43,
No 14; Устюгов 1947: 45-46]. Чрезвычайно обеспокоенное безопас­
ностью своих небольших и плохо защищенны х сибирских городов,
московское правительство отдало приказ гарнизонам укрепляться,
а губернаторам не провоцировать калмыков [Русско-монгольские
1959:45-50 , No16].
Увидев в лице калмыцких кочевников военную угрозу для сво­
их населенных пунктов и приграничных регионов, московское пра­
вительство было вынуждено изменить политику в сторону улучше­
ния отношений с воинственным соседом. В 1616 г. в ласти прини­
мают решение прекратить отношения с Китаем и Алтын-ханом и
одновременно издают указ об установлении др ужеских отношений
с калмыками и разрешении их посольствам беспрепятственно про­
следовать в Москву [Русско-монгольские 1959: 55, No 19]. Требова­
ния к калмыкам о выдаче заложников и выплате дани прекратились,
но в официальной переписке Москва продолжала назы вать кочев­
ников своими подданными и обещала калмыкам защ иту в обмен на
военное сотрудничество [Русско-монгольские 1959: 75—76, No 29].
В это время из-за продолжающегося конфликта с Алтын-ханом
ойраты были вынуждены продолжать миграцию в западном на­
правлении. В 1620 г. джунгары, которые из-за того , ч то их кочевья
примыкали к кочевьям Алтын-хана, в наибольшей степени постра­
дали от тягот затянувшейся войны, кочевали уже недалеко от горо­
да Тары. Кочевья торгутов и дербетов находились вдоль рек Ишима
и Тобола, недалеко от городов Тобольска и Тюмени.
Как и в прошлом, самые крайние кочевья на западе занимал
Хо-Урлюк-тайши, еще более укрепивший свои позиции к 1619-
1620 гг., выдав дочь замуж за Ишима, сы на покойного хана сибир­
110

Глава3.Калмыцкие кочевники у российских гукежей
ских татар Кучума. В это время, согласно сохранившимся свиде­
тельствам, калмыки совершили набеги на ногайцев, которых они
обнаружили на реках Узени и Камыш-Самаре между Яиком и
Волгой. В октябре 1621 г. Хо-Урлюк и джунгарский тайша Чокур
(Шукур), который кочевал с ним, отправили послов в Уфу, чтобы
решить спорные вопросы в отношениях с башкирами, платившими
ясак Московии [Русско-монгольские 1959: 101, No 47; 102, No 48;
120, Ц 60; Богоявленский 1939: 60].
Вопрос о подданных Московии, плативших ясак, всегда служил
источником разногласий в отношениях между московитами и кал­
мыками. Москва постоянно ставила в вину кочевникам их набеги
на местное население, хотя на самом деле все было не так просто,
поскольку и у калмыков были причины быть недовольными дей­
ствиями московитов. Д остаточно привести один пример, чтобы
проиллюстрировать, насколько важным был этот вопрос для обе­
их сторон. Традиционно поставка оружия ойратам осуществля­
лась местным населением, проживавшим в верхнем течении реки
Томь на севере Саянских гор: местные жители, известные как от­
личные кузнецы, изготовляли для кочевников различное оружие,
но не огнестрельное, а холодное. Однако вскоре после того, как на
реке Томь была построена крепость Кузнецк, губернатор городка
получил приказ заставить местное население платить дань тем же
оружием Московии. В таком случае, полагали в Москве, калмыкам
негде будет получить оружие и они будут вынуждены обратиться к
ней за помощью [Русско-монгольские 1959: 115—116, No 58].
Вновь возникшая возможность военной угрозы московскому
государству со стороны кочевников возродила старые страхи, так
что правительство издало указ запретить калмыцкие посольства в
Москву, чтобы эти многочисленные и воинственные кочевники не
прознали, как проехать в столицу. Москва на какое-то время отказа­
лась от идеи заставить калмыков платить ясак или привлекать их к
военной службе. Царь Михаил Романов заметил презрительно, что
от калмыков нет никакой пользы и у них нет письменности, приба­
вив, однако, что он не хотел бы тревожить этих кочевников, и из­
дал указ, чтобы им разрешили торговать в городах Московии [Рус-

ИВСТРЕТИЛИСЬ ДВА МИТА: Россия П КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (16 0 0 —17 71 )
ско-монгольские 1959: 128, No 65]. Через несколько лет калмыцкие
послы вновь были приняты в Москве, и правительству пришлось
искать новые способы, как справиться с возникшей угрозой в лице
этих воинственных номадов.
Новыехозяева Прикаспийских степей
В третьем десятилетии XVII в. был заключен ряд новых кратко­
срочных союзов между различными ойратскими кланами, за кото­
рыми последовал новый виток конфликтов. Так, в начале 1620-х го­
дов несколько джунгарских тайшей присоединились к союзу торгу-
тов и дербетов, во главе которого стоял дербетский Далай-тайша.
Через несколько лет к этому союзу присоединился другой могуще­
ственный вождь — хошутский тайша Туши (Турубайшу), впослед­
ствии известный как Гуши-Номин-хан. В это же время, как сообща­
ли послы московитов, джунгарские тайши не прекращали дрязг по
поводу улуса их покойного брата, и Далай-тайша пытался прими­
рить их [Русско-монгольские 1959: 136-139, No 70].
В разногласиях между джунгарскими тайшами Далай, глава со­
юза, поддержал одну из джунгарских групп, так что второй группе,
возглавляемой Чокур-тайшой, пришлось бежать. Как обычно, бе­
жавшая группа выбрала направление, где бы она не могла встретить
сколь-нибудь серьезного противодействия. В 1628 г., когда новость
о вражде между едисанцами и ногайцами дошла до Чокура, он бы­
стро двинулся к рекам Эмбе и Яику, чтобы воспользоваться ситуа­
цией. В этом же году несколько тысяч его людей разбили ногайцев
на Яике; и вскоре уже сообщалось о шести тысячах калмыков, кочу­
ющих по Эмбе во главе с мятежным тайшой. Далай и его союзники
были, однако, решительно настроены вернуть людей, бежавших с
Чокуром, и с этой целью за ними выслали войско. В 1630 г. Чокур
потерпел сокрушительное поражение на Яике от Далай-тайши и Гу-
ши-тайши [Богоявленский 1939: 65-66].
В начале 1630-х гг. настойчивое и неотвратимое движение кал­
мыков в Прикаспийские степи усилилось. В 1630 г. совершается
еще один опустошительный набег на ногайцев, но на этот раз, по
имеющимся свидетельствам, это было делом рук калмыков Хо-Ур-
112

Глава3. Калмыцкие кочевники у российских т т м
люка [Богоявленский 1939:67]. В 1630-1631 гг. примерно до десяти
тысяч его людей прибывают в степи в верховья рек Эмбы и Яика
[Абул-Гази 1958:44-45]. Годом позже Хо-Урлкж с его улусами ко­
чует вдоль реки Тургай, в верхнем течении между реками Тобол и
Ишим, а его сын Дайчин выбирает местом кочевий пастбища в вер­
ховье реки Яик, на расстоянии десятидневного перехода на лошади
[Богоявленский 1939: 67-68].
В 1630-1632 гг. калмыки продолжают свои опустошительные
набеги на ногайцев, часть которых присоединились к калмыкам, не
сумев оказать самостоятельного сопротивления, но большинство
бежало в Астрахань искать защиты у московитов. Небольшой и
плохо вооруженный астраханский гарнизон, однако, не мог проти­
востоять мобильному противнику, намного превосходившему его
и по численности. Увидев преимущество кочевников, некоторые
вожди ногайцев пытались использовать военную мощь калмыков
в своих целях. Так, в 1632 г. некий Канабей-мирза, проживавший в
Астрахани в качестве заложника Московии, послал своего курьера
к Хо-Урлюку, приглашая калмыцкого тайшу напасть на город. Ка-
набей ждал своего освобождения зимой и обещал оказать помощь в
набеге на Астрахань. Молодой и нетерпеливый Дайчин также при­
зывал отца идти войной на города московитов [Русско-монгольские
1959:189, No94].
Весной 1633 г. сыновья Хо-Урлюка Дайчин и Лузанг (Лаузанг,
Лубсан), совершая набеги на ногайцев, подошли к окраинам Астра­
хани. Чтобы остановить наступление калмыков, астраханский гу­
бернатор выслал отряд стрельцов для поддержки потрепанных в
бою ногайцев. Калмыки одержали победу в последовавшем бою
на реке Большой Узень между Волгой и Ликом. Окруженные кал­
мыками, московиты и ногайцы согласились на их мирные условия;
ногайские мирзы обещали, что они со своими улусами присоеди­
нятся к калмыкам. Победитель Дайчин предложил ногайцам свою
защиту, дав им ясно понять, кому они должны служить. При этом
он посмеялся над астраханским гарнизоном, сказав следующее:
«У калмыков столько людей, что, прибыв в Астрахань в разгаре
лета, они покроют город [будто] снегом» [РИБ: Т. 2 . С. 476—477,
No138; Богоявленский 1939: 68-69].

И встретились дна мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600—1771)
Надежды ногайцев на защиту московитов, побуждавшие их дер­
жаться ближе к Астрахани, потерпели крах: в 1634 и в 1635 гг. они
стали жертвами новых сокрушительных набего в калмыков. Так, в
1634 г. едисанцы и юрт-татары, проживавшие недалеко от Астраха­
ни, подверглись нападению и ограблению со стороны Дайчина и его
людей на виду немногочисленного и беспомощ ного астраханского
гарнизона [АИ: Т. 2. С. 150, No 41]. Некоторые из ногайских пред­
водителей выслали посланников к Дайчину, чтобы сообщить ему о
своем желании кочевать вместе с калмыками, но когда на их пути
стал отряд стрельцов, им ничего не оставалось, как бежать далее на
запад. Ни обещания, ни применение силы со стор о ны астраханского
губернатора не могли остановить из побег. К 1635 г. большинство
ногайцев переправилось через Волгу в надежде укрыться недалеко
от османской крепости Азов. Двумя годами позже известие о воз­
можном набеге Дайчина вынудило ногайцев бежать еще дальше,
чтобы переправиться через Дон и просить защ иты у Крыма [Ново­
сельский 1948: 227; Богоявленский 1939: 76].
Многочисленные ногайцы, бежавшие из Астрахани, жаждали
мщения за оскорбления и унижения, которые им пришлось вытер­
петь от астраханской администрации, и присоединились к азовским
и крымским татарам, нападавшим на города московитов3. Втянутая
в войну против Речи Посполитой на западе, Московия оказалась в
то же время перед лицом угрозы со стороны ногайской и татарской
конницы на южных рубежах. Разрушение русских городов ногай­
ско-татарскими набегами, а также трудности войны на два фронта,
с которыми столкнулась Москва, стали одной из причин, почему
она была вынуждена заключить мирный договор с Речью Посполи­
той в 1634 г.
После заключения Поляновского мирного договора с поляка­
ми, Москва смогла обратиться к проблеме своих южных рубежей.
О росте озабоченности правительства данным вопросом свидетель­
ствует специальный царский указ, согласно которому в подкре­
пление астраханскому гарнизону дополнительно посылался отряд
3
Ногайцы жаловались на коррумпированность астраханского губернатора и
его попытки превратить их в земледельцев [Новосельский 1948: 227].
114

Глава 3. К алмыцкие кочевники у российских рубежей
стрельцов. В исправление ошибок прошлого жителям Астрахани
было предписано относиться впредь дружелюбно к ногайцам и раз­
решить им использовать пастбища вдоль реки Ахтубы [ДАИ: Т. 2.
No 63]4. Правительство имело целью заставить беглецов вернуться
в Астрахань, но было очевидно, что одних предписаний недоста­
точно, чтобы рассеять сомнения последних относительно возмож­
ностей московитов по защите их от калмыков. В самом городе тем
временем копали рвы, строили сторожевые посты и принимали все
возможные меры к тому, чтобы, с одной стороны, защитить юртов-
ских татар и едисанцев, остававшихся поблизости от Астрахани, с
другой — воспрепятствовать их побегу. При этом в ход шли все
способы. Так, астраханский губернатор без колебаний отдал приказ
арестовать мирз, когда стало известно, что они поддерживают связи
с калмыками [Новосельский 1948: 228].
Однако исправить ситуацию в целом было нелегко. Москве не
удалось обратить в свою пользу и то обстоятельство, что в 1635 г.
хрупкий союз ойратских кланов закончился новым витком меж­
доусобной войны. Растущее влияние Хо-Урлюка стало причиной
серьезного беспокойства для Далая, и бывшие союзники преврати­
лись в соперников, так что торгутскому тайше пришлось вновь дви­
нуться далее на запад, ближе к границам московитов. По некоторым
данным, в 1633 г. его войско насчитывало 12 000 всадников, под
началом Дайчина, сына Хо-Урлюка, находилось еще 10 000 воинов.
Годом по зже о дин из бежавш их калмыцких пленников сообщал,
что под командованием торгутского тайши находится уже 20 000
всадников. По-видимому, число его воинов возросло либо за счет
захваченных ногайских кланов, либо за счет калмыков, бежавших
от Далая или других тайшей. В любом случае растущее влияние
бывшего союзника бы ло воспринято Далаем как угроза его позици­
ям, и когда Хо-Урлюк и Дайчин отказались выдать ему джунгаров,
он объявил им войну. По д натиском Далая и некоторых его казах­
ских союзников, Хо-Урлюку пришлось откочевать от пастбищ близ
4
В 1635 г. астраханский гарнизон значительно укрепился и насчитывал уже
до 1000 стрельцов-кавалеристов, 3000 пеших стрельцов, 67 пушкарей и 2000 юр-
товских татар в окрестностях города [Книги разрядные 1853-1855: Т. 2. С. 818].
115

Ишима и Тобола и присоединиться к Дайчину на Эмбе [Очерки
истории 1967: 88, 109].
К концу 1630-х гг. калмыки, казалось, стали полновластными
хозяевами необозримых просторов Прикаспийских степей. Они ча­
сто переправлялись через Волгу, совершая набеги на ногайцев, и их
конница угрожала Астрахани и другим городам вверх по реке на
север вплоть до Самары. По некоторым данным, в 1639 г. Хо-Ур-
люк кочевал летом близ Бухары, зимой возвращался на пастбища
вдоль реки Тобола. Дайчин проводил зиму в пустыне Каракум, ле­
том двигался на север к сибирским городам, в то время как Лузанг,
другой сын Хо-Урлюка, кочевал вдоль реки Эмбе [Богоявленский
1939: 76-78].
Присутствие калмыков в регионе стало проблемой не только
для Москвы. Все чаще подвергались грабежу с их стороны торго­
вые караваны, следовавшие в хивинское и бухарское ханства. Еще
в 1633 г., обеспокоенный препятствиями, возникающими в его вы­
годной торговле с городами московитов, хан Хивы Исфандияр в
своем письме русскому царю предложил объединить военные уси­
лия в борьбе против калмыков и заставить их уйти с берегов Эмбы.
Царь Михаил ответил согласием, но план так и не был осуществлен,
и калмыки продолжали нападать на проходящие караваны [Матери­
алы по истории Узбекской 1932: 141-142, No 33; 144, No 35].
Спустя несколько лет Исфандияр вступил в военный союз
против калмыков с ханом Бухары Имамом-Кули, пригласив при­
соединиться к коалиции и царя московитов. В 1640 г. и хан Бап-
ха предложил русскому царю объединить у силия против калмы­
ков, мешавших своими действиями торговле Балха с Московией
[Материалы по истории Узбекской 1932: 152, No 141; История
Туркменской ССР 1957: Т. 1. Кн. 1. С. 400]. Тем временем, од­
нако, калмыки еще более укрепили свои позиции как главной
силы региона. В 1639 г. они нанесли поражение туркменам с по­
луострова Мангышлак и захватили их в плен. К огда год спустя
будущий хан Хивы Абул-Гази Бахадур бежал к туркменам в по­
исках убежища, некий калмыцкий тайша пригласил его к себе в
качестве почетного гостя. Калмыки укрывали его в течение года,
ИВСТРЕТИЛИСЬ ДВАмим: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
116

Г л а в а 3. К алмыцкие кочевники у российских рубежей
после чего Абул-Гази отбыл, чтобы вступить в борьбу за престол
и стать ханом Хивы [Фирдаус ал-Икбал 1969: 451; Абул-Гази
1906: 33, 283]s.
Утверждение калмыков в Прикаспийских степях имело зна­
чительные последствия для Московии. Набеги калмыков, совер­
шаемые ими в 1630-40-х гг . на караваны вдоль сухопутных тор­
говых путей, соединяющих русское государство со среднеазиат­
скими ханствами и Персией, практически свели на нет торговлю
с соседями на востоке. Купцам пришлось все чаще пользоваться
морским путем через Каспийское море. Новый порт был построен
далеко на юге, на полуострове Мангышлак. Однако, по-видимому,
использование морского пути не компенсировало потери сухопут­
ного маршрута, так как объем товаров, поступавших через астра­
ханскую таможню, в этот период резко сократился [Чулошников
1932:67,81].
Дальнейшее продвижение калмыков на запад и их опустоши­
тельные набеги на ногайцев стали причиной значительных измене­
ний в политической ситуации на юге страны. Неожиданный уход
ногайцев из района Волги обнажил южные рубежи государства мо­
сковитов, открытых теперь для набегов кочевников. Зимой 1636—
1637 гг. известие о готовности калмыков перейти Волгу, чтобы на­
пасть на ногайцев близ Азова, заставило последних бежать, пере­
правившись через Дон, чтобы просить защиты в Крыму. Побег но­
гайцев из Азова освободил дорогу донским казакам, захватившим
крепость в июне 1637 г., что явилось полной неожиданностью как
для османцев, так и московитов, оказавшихся тем самым на грани
войны друг с другом.
Возросшая опасность крымско-ногайских набегов, которые,
как ожидалось в 1637 г., могли углубиться далеко на север вплоть
до реки Оки, вынудило правительство московитов приступить
к ремонту старых оборонительных линий и объявить широкую
мобилизацию людских и прочих ресурсов. И, что более приме­
чательно, правительство решило начать сооружение новой обо-5
5
По-видимому, один из сыновей Хо-Урлюка, Шанкей, был тем самым кал­
мыцким тайшой, предложившим убежище Абул-Гази [Кичиков 1966: 114].
117

Ивстретились дал мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
ронительной линии, получившей название белгородской6. В про­
шлом строили укрепленные линии, или засеки, сооружаемые из
поваленного леса и потому большей частью ограниченные только
лесной зоной. Кроме того, засеки имели целью не столько повер­
нуть противника вспять, сколько замедлить продвижение его ка­
валерии. К 1630-м гг. совершенствование военной технологии и
укрепление армии московитов позволили правительству присту­
пить к возведению более масштабных оборонительных сооруже­
ний. Новые линии состояли из рвов, частоколов и фортов, снаб­
женных пушками и другим огнестрельным оружием. Их строили,
выдвинув далеко вглубь южных рубежей, что не шло ни в какое
сравнение со старыми засеками; и действительно, новые сооруже­
ния показали в дальнейшем свою эффективность против набегов.
В продолжение XVII и XVIII вв. эти оборонительные линии слу­
жили главным инструментом не только защиты и укрепления су­
ществовавшей границы, но и ее продвижения в южном и юго-вос ­
точном направлениях.
Смерть Хо-Урлюка
Междоусобные конфликты среди ойратов временно прекрати­
лись, и наступило затишье, когда ойратские и монгольские предво­
дители собрались на курултаи в Джунгарии в 1640 г. Этот год оз­
наменовался созданием новой коалиции ойратских групп, послед­
ней мощной конфедерации кочевников, возникшей в Центральной
Азии и просуществовавшей до середины XVIII в., ко гда она была
окончательно уничтожена цинской армией. Курулт ай (сбор, съезд)
стал важным событием в истории ойратов, калмыков и монголов;
он способствовал объединению на некоторое время большинства
ойратских групп под знаменами тибетского буддизма в форме,
практиковавшейся школой Гелугпа.
6Наилучшим свидетельством серьезной обеспокоенности со стороны Москвы
может служитьуказ правительства, согласно которому все огнестрельное оружие,
находящееся в монастырях, должно былобыть собрано для временного использо­
вания (А. И . Яковлев, Засечная чертаМосковского государства в 17в. М ., 1916,
45-46)(Яковлев 1916:45—46].Краткий обзор укрепленных линий, а также об их
строи1ельстве ифункциях см. [Hellie 1971: 174—180].
118

Глава3.Калмыцкие кочевникиу российских рубежей
Курултай был показателен также в том отношении, что объеди­
нение состоялось при соблюдении условий, выдвинутых ойратами
во главе с джунгарским Эрдэни-Батур-хунтайджи. Представители
ойратов и монголов приняли свод законов, в котором предусматри­
вались жесткие наказания для нарушивших союзнические обяза­
тельства [Их цааз 1981: 14, No 5 ,13, 14].
Хо-Урлюк и двое из его сыновей, Дайчин и Эльден (Ильден),
также присутствовали на этом собрании. Будучи в Джунгарии,
Хо-Урлюк договорился и о браке своего внука Пунцука с одной из
дочерей Эрдэни-Батур-хунтайджи; так что весной 1641 г. он вер­
нулся в родной улус, скрепив таким образом свой союз с могуще­
ственным ойратским лидером. Однако его новые попытки расши­
рить свою власть над калмыками были встречены другими тайша-
ми крайне отрицательно. И даже союз с Эрдэни-Батуром не спас
Хо-Урлюка и его сыновей от набегов, организованных против них
дербетами и хошутами в 1641-1642 гг., та к что торгутскому тайше
с его группой людей вновь пришлось бежать дальше на запад и пе­
реправиться через Яик [Кичиков 1962: 47; Международные отно­
шения 1989: Кн. 1. С . 104, No 30].
В это же время значительная группа ногайцев оставила Крым и
вернулась под Астрахань, чтобы просить защиты у властей Моско­
вии. Однако многие ногайские предводители вскоре обнаружили,
что их надежды на дружелюбный прием были совершенно напрас­
ны, так как по прибытии их тотчас арестовали по приказу астрахан­
ского губернатора. Ногайцы обратились в Москву с жалобами на
унижения и оскорбления, которые им приходится терпеть и из-за
которых многие подумывают примкнуть к калмыкам. И действи­
тельно, по просьбе едисанцев, кочевавших под Астраханью, в фев­
рале 1643 г. к городу прибыл калмыцкий отряд во главе с Даян-Эр-
ке тайшой, сыном Дайчина, чтобы помочь им бежать. В результате
едисанцы, захватив с собой и группу ногайцев, примкнули к кал­
мыкам; высланный вслед за ними в погоню астраханский гарнизон
вновь оказался слишком медлительным и не смог повлиять на ситу­
ацию [Кичиков 1962: 48; Новосельский 1948: 357—358].
119

Ивстретились двл мира: Р оссия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Летом 1643 г. улус Хо-Урлюка находился недалеко от Самары,
в то время как его сыновья кочевали вдоль рек Узень и Камыш-Са-
мара. От калмыков прибыло несколько посольств к губернатору
Самары с просьбой разрешить им торговать с местными жителями.
Однако губернатор не только отказал в удовлетворении этой прось­
бы, но и. более того, потребовал от калмыков выдать заложников,
Вернуть едисанцев и ногайцев и покинуть Самару [Кичиков 1962:
49]. О дальнейшем росте обеспокоенности правительства моско­
витов ввиду все более заметного присутствия кочевников в районе
Волги говорит и тот факт, что весной 1643 г. был создан специаль­
ный Приказ Астраханских дел. Кроме того, в цел ях патрулирования
вверх и вниз по Волге были направлены лодки со стрельцами [Бого­
явленский 1939: 81].
В августе 1643 г. калмыки готовились к военной кампании,
подготовка к которой находилась на заключительном этапе,
в связи с чем в ставку Хо-Урлюка прибыли пятеро калмыцких
тайшей. Через несколько недель ряд крупных калмыцких отря­
дов переправился через Волгу, чтобы напасть на ногайцев, нахо­
дившихся по течению Терека и Кубани. По не ко торы м данным,
среди калмыков были и примкнувшие к ним едисанцы, которые,
по-видимому, послужили в качестве проводников к намеченной
цели. Один из отрядов, возглавляемый Лузангом, прибыл на Ку­
бань и нанес ногайцам поражение. Другой отряд, возглавляемый
Даяном-Эрке, проследовал к Тереку, но здесь обнаружилось, что
противник бежал от них в горы. Весной 1644 г. у ж е сам Хо-Ур-
люк во главе войска численностью более десяти ты сяч всадни­
ков переправился через Волгу. В то время как Д аян-Эрке остался
осаждать Терский город, Хо-Урлюк переправился через Терек,
чтобы проследовать далее в Кабарду. Эта кампания оказалась
последней для тортугского тайши, потерпевшего сокрушитель­
ное поражение от объединенных сил кабар динцев и ногайцев.
Многих калмыков захватили в плен, сам Хо-Урлюк с сыном Ке-
ресаном и двумя внуками погиб в этой стычке [Кабардино-рус­
ские 1957: Т. 1 .С . 243, No 149; Русско-монгольские 1974: 245,
120

No 66; Очерки истории 1967: 110; Кичиков 1962: 49—50; Миллер
1937-1941: Т. 2. С. 490, No 411].
Османский источник проливает свет на это событие. Согласно
историку Мустафе Найма, больш ой отряд калмыков, направляв­
шийся в Крым, решил напасть с целью грабежа на Кабарду. Десять
тысяч кабардинцев во главе с принцем А лаюком (Алагуком) забло­
кировали горный переход; вооруженные пищалями они начали бой
с калмыками, у которых были только сабли и луки. В конце жесто­
кого боя, длившегося целый день, когда силы противников были
на исходе, на помощь кабардинцам прибыл отряд ногайских всад­
ников, высланный против калмыков крымским ханом Мехметом
Гираем IV. В этом бою многие из кочевников были убиты, и толь­
ко немногие из оставшихся в живых после поражения вернулись в
свои улусы [Naima [18- -]: V. 4 . Р. 104; Evliya Chelebi 1896—1928:
V. 7. Рр. 761-762].
На обратном пути некоторые из бежавших калмыков были до­
биты кабардинцами и ногайцами, действовавшими по наущению
терского воеводы; другие же позже, при переправе через Волгу,
попали в засаду, устроенную астраханскими стрельцами. В ре­
зультате, из армии в десять тысяч всадников живыми вернулись
не более двух тысяч. По-видимому, именно эту военную опера­
цию 1644 г. и имел в виду крымский калгай Крим Гирай, когда че­
тырьмя годами позже сослался на соглашение между московитами
и крымцами в борьбе против калмыков [Вельяминов-Зернов1864:
423, No 124].
В этом же году калмыки потерпели еще одно сокрушительное
поражение, на этот раз от московитов. Воевода Л. Плещеев высту­
пил I войском из Самары против отряда Даян-Эрке и разбил его
в верховьях Я ика [АИ: Т. 3 . С . 398, Ха 240; Богоявленский 1939:
81]. На короткое время Москва добилась своей цели: потерпев два
сокрушительных поражения, калмыцкие улусы отошли назад к вос­
току от Яика.
Глава3. Калмыцкие кочевникиуроссийских рубеж ей
121

ИВСТРЕТИЛИСЬ ДВА мнра: РоссияIIКАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (160&-1771)
Дайчин-тайша и неуклонное продвижение калмыков на за­
пад
В середине 1640-х гг. калмыки кочевали вдоль рек Илека, Уила.
Сагиза и Эмбы во главе с несколькими тайшами: Лузангом и Эл-
деном, сыновьями Хо-Урлюка, и Д аяном-Эрке, его внуком. В это
время Дайчин, другой сын Хо-Урлюка, находился в Тибете, куда он
в 1642 г. отправился в паломничество [Кичиков 1962: 50; Богояв­
ленский 1939: 79].
В продолжение всего этого периода времени политическая
судьба калмыков в значительной степени зависела о т поворота со­
бытий в Джунгарии и, прежде всего, от судьбы их союзника Эрдэ-
ни-Батур-хунтайджи джунгарского. В 1643—1644 гг. Эрдэни-Батур
начал кампанию против казахов, которая не и мела успеха, так как
предводители хошутов А блай-тайдж и и Х у н дел е н (Кунделен)-тай-
ши отказали ему в помощи, несмотря на его попытки убедить их,
а также дербетов примкнуть к нему. Посчитав их предателями, по
возвращении из похода Эрдэни-Батур реш ил обрушить на них свой
гнев. Чтобы обеспечить победу в предстоящей схватке, он послал
курьера к калмыкам Хо-Урлюка с просьбой оказать помощь против
Аблая и Кунделена. Однако хошуты перехватили его посланника к
калмыкам, и планы хунтайджи стали известны его недругам.
Получив эти сведения, хошутские тайш и стали действовать без
промедления; в своих приготовлениях к войне против калмыков
они решили объединиться с московитами. Курьер , посланный к
губернатору Тобольска, вернулся к Аблаю с хорошей новостью —
московиты поддержат Аблая и Кунделена в их военной операции и
вышлют отряд стрельцов для поддержки хошуто в против калмыков
[Русско-монгольские 1974: 233-235, No 62].
В свою очередь, в попытке предупредить возможный удар мо­
сковитов предводители калмыков решили договориться с ними о
мире и послали представителей в Москву. П осланники стали убеж­
дать противную сторону, что калмыки верны условиям договора с
Москвой; в то время как едисанцы, заявили они, самочинно пожела­
ли бежать и примкнуть к калмыкам из-за несправедливостей, чини­
122

Глава3. Калмыцкие кочевники у российских рубежей
мых им астраханским губернатором, и поэтому калмыки не могут
быть ответственны за их побег. В ответ московиты заявили, что лю­
бое продвижение в переговорах станет возможным, если кочевники
предоставят заложников. На этом, однако, переговоры были прер­
ваны [Кичиков 1962: 52].
Ряд военных поражений, которые калмыки потерпели в 1644 г.,
а также вероятность новых антикалмыцких кампаний в следующем
году, заставили калмыцких тайшей серьезно задуматься о возвра­
щении в Джунгарию. В этой ситуации несколько едисанских и но­
гайских мирз, обеспокоенных возможностью оказаться в незнако­
мой стороне против своей воли, отправили посланников к астрахан­
скому губернатору, чтобы поставить его в известность о своей го­
товности к побегу, если калмыки действительно решатся вернуться
в Джунгарию [Русско-монгольские 1974: 263-266, Ц 80]. Однако,
либо осознав, что вряд ли ногайцы последуют за ними, либо (что
более вероятно) усомнившись в возможности пройти через земли,
занятые враждебными им хошутами, тайши отказались от этих пла­
нов.
Возвращение в 1647 г. Д айчина из Тибета в свой улус, распо­
ложившийся в верховьях Лика, ознаменовалось возобновлением
калмыцких военных кампаний против соседей. Во-первых, Дайчин
решил воспользоваться удобным моментом, чтобы отомстить за
смерть отца, так как некоторое время ему можно было не опасаться
угрозы со стороны соперников хошутов, только недавно ставших
подданными Эрдэни-Батура в Джунгарии7. Тайша отправил послан­
ников к донским казакам, приглашая их присоединиться к походу
против ногайцев и Крыма. Получив отказ, он не изменил планов, и
в феврале 1648 г. до 10 000 калмыков во главе с Дайчином, его бра­
том Лузангом и другими тайшами перешли Дон. Однако глубокий
снег и мороз в степи стали препятствием походу, ввиду отсутствия
возможности выпаса для лошадей кочевники спешно повернули на-
7Напути изТибетаДайчин лично стал свидетелем сражения, вкоторомЭрдэ­
ни-Батур разбил наголову силы Хунделен-тайши [Биография Зая-пандиты 1969:
165; Златкин 1983: 132-133].
123

И встр ет и л и с ь два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
зад. Цель тайши не была достигнута, но тем не менее это преждев­
ременное выступление заставило ногайцев бежать в панике в Крым
и на Днепр [АМГ: Т.2 . С. 196, No 314; С. 198, No 318; Le Khanat 1978:
185; Кичиков 1962: 55; Новосельский 1948: 394].
Более важным обстоятельством, чем военные кампании, про­
должавшиеся и в течение последующего года, стала дальнейшая
миграция калмыцких улусов на запад в связи с прибытием в реги­
он враждебной им группы хошутов и дербетов во главе с тайша-
ми Кунделеном и Даян-Омбо, которые потеряли надежду победить
Эрдэни-Батура и решили покинуть Джунгарию. Продвигаясь на за­
пад, они столкнулись с калмыками Дайчина, и, разбив последних,
захватили их пастбища в верховьях рек Тобола и Яика [Русско-мон­
гольские 1974: 263-266, No 80]. Дайчин и его улусы, вытесненные
со своих мест, двинулись на юго-запад и стали кочевать по Яику и
Самаре, но из-за нехватки пастбищ продвинулись дальше и заняли
земли между Ликом и Волгой.
Московское правительство было недовольно возобновлением
миграции калмыков в сторону Волги; его посланники прибыли,
чтобы убедить Дайчина подтвердить свой статус подданного Мос­
ковии и вернуться на свои старые пастбища к востоку о т Яика. Од­
нако у калмыков, теснимых хошутами и дербетами, не было выбо­
ра, и они продолжали кочевать на пастбищах между Волгой и Ли­
ком. Полный отчет о переговорах между послом московитов Ива­
ном Онучиным и Дайчином в 1649-1650 гг. был записан послом.
Этот сохранившийся документ представляет собой замечательный
образец, отражающий различие менталитетов московского прави­
тельства и калмыцкого правителя (см. Приложение).
В начале 1650-х гг. калмыки, переправляясь через Волгу, стали
чаще совершать набеги на ногайцев и крымцев. В поисках безопасно­
го места часть ногайцев предпочла перебраться через Днепр, крым-
цы также были крайне обеспокоены появлением нового и опасного
неприятеля вблизи своих рубежей. Новость об объединении сил
калмыков и донских казаков означала, что крымские татары теперь
оказались ограничены в своих перемещениях в этом регионе и,
124

Глава3. К а л м ы ц к и е кочевники у российскихрубежей
в свою очередь, были вынуждены обратиться за помощью к запо­
рожскимказакам[АИ:Т.4.С.83,No32;С.195,No72;Т.2.С.304,
No 493; С. 313, No 507; АЮЗР: Т. 8. С. 355 , No 33 (VIII)]. Крымский
хан обвинил царя московитов в том, что он поддерживает калмы­
ков, попустительствуя их объединению с донскими казаками с це­
лью организации набегов на крымцев и ногайцев. Рассматривая эти
действия как нарушение договора между Московией и Крымом, хан
потребовал, чтобы калмыкам запретили кочевать по Волге непода­
леку от Астрахани и пригрозил напасть на земли московитов, если
царь не откажется от контактов с калмыками [Вельяминов-Зернов
1864:423-424, No 124; Реестр делам 1893: 127].
Обвинения Крыма не были совсем у ж беспочвенны. Так, в
1650 г. в одном из царских указов донским казакам поручалось по­
слать курьеров к калмыкам, чтобы пригласить их выступить против
Крыма [Кичиков 1966: 98]. Кроме того, во время своих многочис­
ленных переправ через Волгу по пути в Крым калмыки ни разу не
встретили никаких препятствий со стороны московитов, и сведения
о каком-либо случае их столкновения отсутствуют. Казалось, Мо­
сква ничего не имела против подобных набегов, но, не желая спро­
воцировать войну с крымским ханом, правительство не решалось
открыто поддерживать калмыков.
Ситуация, однако, изменилась в 1654 г. , когда решение Москвы
включить в свой состав часть Украины привело к отмене старых и
заключению новых союзов в Восточной Европе. Крымцы и поляки,
до этого момента враждовавшие друг с другом, теперь объедини­
лись против Московии и запорожских казаков. В поисках новых со­
юзников Москва была вынуждена обратиться за помощью к калмы­
кам, и теперь правительство могло открыто вступить в союз с кочев­
никами против Крыма. Это позволяло освободить от пограничной
службы многих стрельцов, размещенных в южных приграничных
городах, в то время как их присутствие было крайне необходимо
на западном фронте, в сражениях против Речи Посполитой. В связи
с этим правительство московитов стало активно искать возможно­
стей заключить соответствующий договор с калмыцкими тайшами.
125

И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600—1771)
Первые письменныерусско-калмыцкие договоры
В феврале 1655 г. был заключен первый письменный договор
между калмыцкими тайшами и правительством московитов. Моск­
ва в этом случае считала возможным для себя только формат от­
ношений сюзерена с вассалами, и, соответственно, договор был
оформлен как присяга калмыков на верность царю. Тайши обещали
быть верными царю и участвовать в военных кампаниях Московии,
не нападать на подданных московитов и возвратить тех, кто был
захвачен ими в прошлом, не оскорблять послов московитов и воз­
вращать их назад без задержки, разрешить едисанцам и ногайцам,
если они пожелают, вернуться в Астрахань и впредь отсылать их
назад [ПСЗ: Т. 1. С. 356-357, No 145].
Действительно, документ напоминает присягу в верности вас­
сала сюзерену, однако, за исключением соответствующей фразе­
ологии, во всем остальном подчиненное положение калмыков не
подтверждено никакими условиями. Москва не требует от калмы­
ков предоставления заложников, и точно также нет речи об упла­
те каких-либо налогов или даней. Этот договор, подписанный в
Астрахани представителями калмыцких тайшей, был, по существу,
договором между союзниками, согласно которому калмыки обеща­
ли мир и содействие в военных операциях. Именно в этом ключе
его и интерпретировали тайши, ожидавшие, что и другая сторона
будет также выполнять свои обязательства. Правительство моско­
витов, однако, ничего не обещало. Неудивительно, что подобный
односторонний договор оказался недолговечным.
Сразу же после подписания договора с калмыками стрельцов
из приволжских городов мобилизовали на службу, калмыкам же
было приказано присоединиться к донским казакам и войску Бог­
дана Хмельницкого. Хмельницкий планировал ударить по Крыму
с двух сторон — силами калмыков на суше и донских казаков с
моря, — чтобы не дать возможности крымской армии покинуть по­
луостров и прийти на помощь полякам [АЮЗР: Т. 14. С. 566, Ц 19
(IV)]. Накануне весенней кампании, чтобы в еще большей степени
поощрить калмыков и склонить их на свою сторону, правительство
126

Глава 3. Калмыцкие кочевники у российских рубежей
направило указы воеводам приволжских городов и башкирам не чи­
нить кочевникам никаких препятствий. Согласно другому указу, им
разрешалось кочевать, где они пожелают по Волге и Ахтубе [Кини­
ков 1962: 58]. И хотя последний указ был всего лишь констатацией
сложившейся ситуации (калмыки давно захватили эти пастбища),
из его фразеологии следовало, что это дарственный жест со сторо­
ны сюзерена.
Правительство разрешило также калмыкам торговать под Астра­
ханью. Вопрос о торговле был чрезвычайно важен для калмыков,
они уже неоднократно обращались к правительству московитов с
просьбой разрешить им торговать в их городах. Так, зимой 1654 г.
калмыцкие тайши Лузанг и Пунцук, сын Дайчина, грозили астра­
ханскому |убернатору войной, если он не разрешит им торговать
на западном берегу Волги неподалеку от Астрахани [ДАИ: Т. 3.
С. 532, No 126]. Послам, отправленным к Лузангу и Дайчину, было
указано, чтобы они обещали тайшам дать им разрешение торговать
в Уфе, Самаре и других городах, если калмыки выступят против
Крыма. Москва научилась, таким образом, использовать торговлю
как инструмент для манипулирования, чтобы воздействовать на ко­
чевников в нужном ей русле. Поэтому в 1646 г. калмыки получи­
ли разрешение торговать под Астраханью. Через три года, однако,
астраханский губернатор отказал Дайчину в подобной же просьбе.
Когда в том же году Лузанг прислал три тысячи лошадей на прода­
жу, и губернатор не дал разрешения на торговлю, тайша ответил на
это набегами [Преображенская 1960: 54—56]. Такие перемены в от­
ношениях были довольно частым явлением. Кочевникам надо было
сбыть скот, чтобы приобрести необходимые им товары в городах
московитов, и когда правительство не шло им навстречу, они со­
вершали набеги, пытаясь навязать свои условия силовым способом.
Однако набеги не способствовали улучшению отношений, и власти
отказывались пропустить их в свои города для торговли.
Несмотря на все усилия правительства, калмыки не приняли
участия в кампании 1655 г., выразив тем самым свое недовольство
политикой Москвы по контролю торговых отношений и ограниче-
127

И встретились дел мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
нию территории их кочевий. Кроме того, указы правительства не
прекратили набегов башкир на калмыцкие улусы, и существование
этой постоянной угрозы послужило дополнительным препятствием
участию калмыков в военных кампаниях московитов.
В 1656 г. правительство настаивает на подписании калмыками
нового договора, при этом не изменяя своей позиции. Соответствен­
но, и этот договор оказался безрезультатным. Наконец, отчаявшись
привлечь калмыков в кампании против Крыма, правительство ре­
шилось пойти на новые уступки. В следующем году подписывается
еще один договор, и на этот раз Москва разрешает калмыкам ко­
чевать по обоим берегам Волги, а также вести беспошлинную тор­
говлю в приволжских городах: Астрахани, Черном Яре, Царицыне,
Саратове и Самаре. Удовлетворительное решение по двум ключе­
вым вопросам — торговле и пастбищам — произвело немедленный
эффект. В 1657 г. калмыки во главе с Пунцуком, сыном Дайчина,
успешно атаковали ногайцев вблизи Азова, вернувшись с тысячей
пленных и пятнадцатью тысячами лошадей [Кичиков 1966: 104; Бе­
ликов 1965:18].
Московиты и калмыки продолжали рассматривать заключен­
ные ими договоры с различных позиций. Все доступные сведения,
касающиеся содержания переговоров между сто ронами до их под­
писания, однозначно свидетельствуют о том, что кочевники рассма­
тривали их как договоры военных союзников о ненападении. При
этом они имели только приблизительное представление об их со­
держании, так как тексты договоров составлялись правительством
заранее и существовали только на русском языке. Представители
калмыков только подписывали их [Преображенская 1960: 61].
Несколько сохранившихся документов ясно свидетельствуют
о том. что даже после подписания достигнутых в 1650-е гг. дого­
воренностей, Дайчин продолжал относиться к царю как к равному
по статусу и подписывал свои письма как «хан Дайчин» [Кичиков
1966: 118-119]. Как независимый правитель, Д айчин поддерживал
отношения и с другими иностранными державами. Так, в течение
трех последующих лет после 1655 г. посольства от сыновей Хо-Ур-
128

Глава3.Калмыцкиекочевникиуроссийских рубежей
люка— Дайчина, Лузанга и Эльдена — прибывают к пинскому дво­
рус дарами [Мен-гу-ю -му-цзи 1895: 144]. В 1655 г. калмыки шлют
своего посланника ко двору персидского шаха Аббаса II, и вскоре
тот возвращается назад с послом шаха. На протяжение нескольких
последующих лет калмыки активно поддерживают отношения с
шахским двором, обмениваясь посольствами и получая многочис­
ленные подарки [Sumer 1980: 665; Очерки истории 1967: 103].
Однако на тот момент для калмыков отношения с крымским ха­
ном были даже более значимыми, чем отношения с Персией. В то
время как Москва стремилась привлечь калмыков к участию в вой­
не против Крыма, крымский хан также прилагал все усилия, чтобы
перетянуть их на свою сторону. Хотя его послы не смогли убедить
калмыцких тайшей примкнуть к нему, все же своими посулами и
подарками хану удавалось сдерживать калмыков от активных дей­
ствий до конца 1650-х гг . Из существующих сведений, кратких и
неполных, все же можно заключить, что между крымцами и кал­
мыками имел место активный обмен посольствами. В 1658 г. до­
носчики осведомляли Москву, что еще одно крымское посольство
посетило калмыков, и что Дайчин и крымский хан договорились о
совместных военных действиях против Московии. Согласно плану,
крымцы должны были напасть на южные провинции, в то время как
калмыки должны были нанести удары по Уфе и Казани. В письме к
царю Алексею Михайловичу крымский хан Мехмет Гирей IV ясно
дал понять, что калмыки находятся в его подчинении и что, с божь­
ей помощью, они стали его подданными [Вельяминов-Зернов 1864:
530, No 187; Очерки истории 1967: 104; АЮЗР: Т. 15. С. 388, No 9].
Вполне очевидно, однако, что калмыки были в такой же сте­
пени подданными крымского хана, как и царя московитов. Дайчин
действительно реш ил заклю чить сою з с крымским ханом, когда
пришел к заключению, что Москва не способна выполнить своих
обещаний и прекратить нападения на его улусы башкир и других
народностей, проживавших в районах Уфы и Казани. Из-за опасе­
ний возможного союза калмыков с крымским ханом правительство
московитов предприняло новые усилия, чтобы вернуть их доверие.
129

ИВСТРЕТИЛИСЬ ДВА МИРА: РОССИЯ И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ ( 1 6 0 0 -1 7 7 1 )
Об изменениях в отношении правительства к калмыкам в 1657 г.
свидетельствуют его значительные уступки: власти московитов со­
гласились на требования калмыков расширить торговлю и увели­
чить территорию их кочевий. Москва была научена также не ску­
питься на более весомые награды и подарки, имевшие убедитель­
ную силу для калмыков. Так, после подписания договора 1655 г. все
тайши получили подарки стоимостью 24 рубля 50 копеек и 5 ведер
вина было отправлено Дайчину. Д вумя годами позже правитель­
ство осознало, что, если оно хочет привлечь калмыков на свою сто­
рону, дары московитов должны быть равны по ценности крымским
дарам, и на этот раз Дайчин получил соболью шубу стоимостью в
60 рублей и шапку. Остальные тайши получили такие же ценные
подарки, но чуть меньшей стоимости [Преображенская 1960: 64,
68]. Кроме того, Москва обещала платить ежегодное жалованье кал­
мыкам: Дайчину полагалось 200 рублей, Пунцуку — 100 рублей, в
то время как остальные тайши и их ближайшие подручные должны
были удовлетвориться более скромными суммами. В целом же обе­
щанное ежегодное вознаграждение составляло в сумме 810 рублей
[Очерки истории 1967:121].
В обмен на жалованье и вознаграждения из Москвы от калмы­
ков ожидали, что они прекратят свои связи с крымским ханством.
Договор 1657 г. содержал положение, запрещающее калмыкам всту­
пать в союзные отношения с оттоманским султаном или крымским
ханом. В другом важном положении уже оговаривалось обещание
калмыков прислать нескольких заложников в Астрахань [Преобра­
женская 1960: 67, 69]. Хотя калмыцких заложников и поместили в
специальное здание, предоставив им большее жалованье, чем обыч­
но полагалось в подобных случаях, выполнение требования прави­
тельства по этому пункту являлось явной уступкой со стороны Да-
йчина.
Выполняя условия договора, подписанного в 1657 г. , тайши вы­
ступили в скором времени против ногайцев близ Азова. Однако и
этому договору, как оказалось, суждено было быть недолговечным,
так как правительство московитов не было в состоянии выполнить
130

Глава3.Калмыцкиекочевники уроссий ски х рубежей
свои обещания. В последующие годы выплата ежегодных жалова­
ний была приостановлена, и набеги, устраиваемые башкирами и
яицкнми казаками против калмыков, не прекратились. Когда осе­
нью 1657 г. калмыцкий посол пожаловался уфимскому губернатору
на набеги, чинимые башкирами, последний, опасаясь уже ответных
мер калмыков, резко отрицал эти факты, хотя в своем секретном
донесении в М оскву и признавал, что набеги имели место [Устю­
гов 1947: 54-55]. Неудивительно, что калмыки разочаровались в
московитах как союзниках, и в этом свете предложения посольств
крымского х ана, прибывавших с многочисленными дарами, были
особенно заманчивы.
На протяжение всего описанного периода правительство моско­
витов, очевидно, н е имело последовательной политики в отношении
калмыков. Озабоченное внутренними проблемами, оно, казалось,
не желало и, скорее всего, не имело возможностей для выполнения
своих обещаний. К тому же, московиты еще не вполне освоились
с управлением своими недисциплинированными подданными, и
их указы башкирам, марийцам и казакам жить мирно с калмыками
очень часто не выполнялись. При очередных финансовых затрудне­
ниях (что случалось нередко) никаких жалований тайши не получа­
ли. К тому же, испытывая зачастую и презрение к кочевникам-«и-
долопоклонникам» , правительство всячески стремилось ущемить
их интересы. Таким образом, эта политика не имела необходимой
основы для выстраивания последовательных отношений с калмы­
ками, что могло бы гарантировать их преданность, а ориентирова­
лась на сиюминутные требования политической ситуации.
После р яда поражений о т объединенных сил запорожских ка­
заков и крымских татар, и особенно после побоища, учиненного в
1659 г. кавалерии московитов под Конотопом в Украине, Москва
решила вновь приложить усилия, чтобы привлечь на помощь кал­
мыков. Последующ ие меры правительства ясно свидетельствуют,
что оно осознало причины недовольства калмыков. Так, прежде чем
начать новые переговоры в 1660 г., власти весьма предусмотритель­
но выслали вперед жалованье, причитавшееся тайшам за два года.
131

ИВСТРЕТИЛИСЬДВА МИРА! РОССИЯ И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (160IW 7 71)
Одновременно были приняты решительные меры по предотвраще­
нию набегов на калмыцкие улусы со стороны башкир и казаков, по­
лучивших также приказ вернуть имевшихся у них пленников-кал-
мыков [Преображенская 1960: 69; Очерки истории 1967: 120].
0 серьезности намерений правительства свидетельствовал так­
же тот факт, что на сей раз возглавить посольство было поручено
лицу с высоким чином и опытному дипломату дьяку Ивану Горохо­
ву. В декабре 1660 г. посольство направилось из Москвы в калмыц­
кие улусы8. Его цель была ясно обозначена в инструкциях Горохову:
обеспечить участие калмыков в войне против Крыма. Только в кон­
це мая 1661 г. послу московитов удалось встретиться с Дайчином,
чья ставка находилась в степи на западном берегу Волги недалеко
от Астрахани. Переговоры продлились несколько дней. Чтобы до­
биться большей убедительной силы, посольство прибыло с щедры­
ми подарками, предназначенными для Дайчина, других тайшей и
представителей калмыцкой знати, общей стоимостью в 1074 рубля.
Тем не менее, Дайчин выразил недовольство тем, что его ежегод­
ное жалованье было все же меньше, чем жалованье, выплачиваемое
Москвой крымскому хану. Он жаловался также на набеги башкир и
казаков и на то, что его посла, отправленного в 1660 г. в Москву, все
еще задерживают и не отправляют назад. Когда Горохов встретился
через несколько дней с Пунцуком, сыном Дайчина, он услышал и
от него эти же жалобы и упреки [Преображенская 1960: 71-74; Со­
ловьев 1959-1966: Кн. 6, Т. 12, С. 576-580].
В ответ на недовольство и обвинения посол московитов заявил,
что поднимать вопрос о задержке посла и обсуждать размеры жало­
ванья не принято; кроме того, Дайчин сам виноват, что башкиры со­
вершают набеги на его улусы, так как не освободил их пленников.
Несмотря на эти традиционно острые и спорные вопросы, Г орохову
удалось убедить Дайчина и Пунцука принять участие в кампании
против Крыма. В ответ на их основные жалобы посол московитов
заверил, что если тайши выступят против Крыма, башкиры не бу-1
1 Подробно о переговорах между московским послом и калмыцкими тайшами
см. [Преображенская 1960:69-77].
132

Глава3.Калмыцкиекочевникиу российскихрубежей
дут нападать на их улусы; обещал он также, что ежегодное жало­
ванье будет выплачиваться регулярно. Поскольку подобные обе­
щания делались и в прошлом, они, по-видимому, потеряли всякую
убедительную силу для калмыков. Помогло вмешательство кабар­
динского князя Касбулата Черкасского, сестра которого была заму­
жем за Пунцуком. Это посредничество, в конце концов, возымело
действие, и согласие тайшей было получено [Преображенская 1960:
75].
8 июня 1661 г. Дайчин и Пунцук подписали договор, согласно
которому им полагалось ежегодное жалованье, а также давалась га­
рантия на защиту калмыцких улусов от нападений подданных мо­
сковитов; в ответ калмыцкая конница обязалась выступить против
Крыма. Дайчин должен был обеспечить участие 5000 всадников,
Пунцук и двое других тайшей — по 1000 и еще четверо тайшей —
по 500 всадников. Таким образом, в общей сложности 10 000 кал­
мыцких воинов должны были принять участие в крымской кампа­
нии [Преображенская 1960: 76; ПСЗ: Т. 1. С. 531-532, No 300].
Кроме того, калмыки дали согласие по завершении кампании
доставить всех московитов, освобожденных из крымского плена, в
Астрахань, захватить и переслать крымских осведомителей в Мо­
скву и продавать пленников и захваченный скот в городах моско­
витов, а не возвращать их в Крым за выкуп, как это было принято
ранее [ПСЗ: Т. 1. С. 532, No 300]. Последний пункт договора, несо­
мненно, означал еще одну (и на этот раз успешную) попытку пра­
вительства ограничить политическую независимость калмыков. До
сих пор такие попытки, согласующиеся с точкой зрения москови­
тов, рассматривающих кочевников как своих подданных, делались
регулярно, но не пользовались успехом. Например, по прибытии в
ставку Пунцука, Горохов узнал, что в это же время у тайши с визи­
том находится и крымский посол. На требование Горохова отпра­
вить крымского посла в Москву, Пунцук ответил отказом, заявив,
что это было бы нарушением принятых законов и означало бы. что
никто уже не пошлет своих посольств калмыкам [Преображенская
1960: 73-74]. Однако в подписанном соглашении Дайчин и Пунцук
133

И встретились два мира: Россия и калм ыцкие кочевники (1600-1771)
как будто бы отказались от права вести самостоятельно переговоры
с Крымом. Соблазнившись привлекательной возможностью про­
дать захваченную добычу московитам, они согласились отказаться
от прямых контактов с Крымом и вступили тем самым на скользкий
путь соглашательства, который и приведет их со временем к расту­
щей зависимости от Москвы.
Пунцук-тайша и его союз с Московией
Политические связи и торговля с московитами вели к еще
большей экономической и политической зависимости кочевни­
ков от соседнего государства, и поддержка М осквы стала играть
все более важную роль и в их внутренних делах. Преследуя свои
собственные цели, главный калмыцкий тайша научился извлекать
политические и экономические выгоды из этих связей; противни­
ки же его политики должны были искать поддержки на стороне,
занимая, соответственно, позицию, враждебную по отношению к
московитам. Калмыцкие тайши тем самым все чаще разделялись
на два лагеря: на тех, кто занимал промосковскую позицию, и тех,
кто был против.
Совершенно очевидно, что главные калмыцкие тайши исполь­
зовали отношения с Московией в целях собственного возвышения
и укрепления власти. Так, в 1650-х гт., укрепляя собственные пози­
ции, Дайчин отобрал у младшего брата Элдена несколько ногайских
улусов, и тот, не в силах оказать сопротивления, бежал в Джунга­
рию. Добиться победы над Лузангом, другим возможным соперни­
ком, оказалось не так просто. Причиной раздоров между братьями
стал вопрос, кто будет контролировать различные ногайские улусы
и собирать с них дань. Дайчин убедил Москву поддержать его в
противовес Лузангу, сославшись на набеги последнего на моско­
витов в качестве удобного аргумента. Противостояние между тай-
шами затянулось на несколько лет, закончившись в 1658 г. крупной
победой Дайчина, заставившего брата-соперника бежать з а Яик. На
следующий год Лузанг вернулся, чтобы отомстить, но опять по­
терпел поражение и бежал. Годом позже он и его сыновья пали от
134

Глава3.Калмыцкие кочевники у российских рубежей
рук их старого врага — Аблай-тайджи хошутского [Кичиков 1966:
116-117].
Несмотря на растущую зависимость от Москвы, Дайчин про­
должал рассматривать Московию только как одного из своих союз­
ников. В письме к царю от 1661 г. тайша ясно дает понять, как он
рассматривает свои отношения с правителем московитов:
«Да будет благополучие! Белый хан и все остальные, [вы] там,
наверно, здоровы. Д айчин хан и все другие, мы здесь здоровы.
Смысл [предыдущих слов] такой: узнать (или: известить) о здоровье
двух ханов. Смысл слов, которые следуют далее, эдакий: прежде и
Крым и вы были враждебны [с нами], но потом с каждым из вас мы
стали союзниками. После того Ваш посланник Сбон-уулу-ябан (ис­
каженная форма имени московского посла) и Хасболод (Касбулат)
привезли нам ваш приказ. Мы поступили по вашему слову. Пусть
мы узнаем в дальнейшем о любых твоих делах. Пришли скорее на­
шего посланника!» [Кара 1972: 159]9
Когда старость и пошатнувшееся здоровье вынудили гордого
калмыцкого тайшу отойти от дел, он назначил своего сына Пунцука
главным тайшой. Не прошло и нескольких месяцев после подписа­
ния Дайчином и Пунцуком соглашения в июне 1661 г., как прави­
тельство выслало посольство уже к Пунцуку, чтобы он подписал
новую шерть. Москва, обеспокоенная возобновившимися попытка­
ми Крыма перетянуть калмыков на свою сторону, стремилась полу­
чить подтверждение, что сын продолжит политику, проводившуюся
отцом. В декабре 1661 г. Пунцук принес присягу верности от своего
имени, от имени своего отца Дайчина, а также племянника Джапба
(Ялба). В подписанном документе подробно перечисляются обя­
занности калмыков; в них нашли отражение и основные причины
обеспокоенности Москвы, стремившейся не допустить заключения
калмыками союзнических отношений с какой-либо другой внешней
стороной, и особенно с Крымом, и добиться от нового калмыцко­
го лидера подтверждения своей преданности Московии [ПСЗ: Т. 1.
С. 561—564, No 316]. Однако опасения правительства относительно
9См. факсимиле в [Очерки истории 1967: 131].
135

И ВСТРЕТИЛИСЬ два м ига : Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
Пунцука не имели под собой оснований; со временем он станет под­
держивать еще более тесные связи с Москвой, чем кто-либо из его
предшественников.
Дайчин, использовавший эти связи в противостоянии с братья­
ми, никогда бы не подумал, что окажется жертвой политики, у исто­
ков которой стоял сам. Пунцук так же, как прежде его отец, решил
воспользоваться поддержкой Москвы, чтобы укрепить свои пози­
ции главного тайши против недужного отца. Раскол между отцом
и сыном произошел из-за Джалбы, внука Дайчина и племянника
Пунцука. Чтобы устранить потенциального соперника в борьбе за
власть, Пунцук выступил против племянника, выдвинув последне­
му в качестве причины обвинение в набегах на Астрахань и Терек.
Сын, однако, превзошел отца: в отличие от Дайчина, который удов­
летворился тем, что всего лишь изгнал соперников, Пунцук не толь­
ко нанес поражение и захватил племянника, но и выдал его москов­
ским властям. Дайчин разгневался и потребовал от астраханского
губернатора освободить его внука, и когда тот отказался выполнить
это требование, калмыцкий тайша примкнул к восставшим башки­
рам [Кичиков 1966:129].
Во время башкирского восстания 1662—1664 гг. Дайчин вместе
с башкирами совершил многочисленные набеги на районы Уфы и
Казани, а также часто укрывал башкир, бежавших от войск моско­
витов. Пунцук и другие калмыцкие тайши, однако, были на стороне
Москвы. Восстание вскоре закончилось, и Дайчину пришлось при­
мириться с властями [АИ: Т. 4. С. 335, No 175; Устюгов 1947: 70,94,
95; Очерки истории 1967: 134].
Пунцук оказался верным союзником Московии. В 1661 г. кал­
мыки заключили мир с донскими казаками и обменялись пленни­
ками. В 1660-х гт. они стали также незаменимыми союзниками
запорожских казаков и, объединившись, неоднократно наносили
поражение крымцам [Крестьянская война 1956-1976: Т. 1. С. 27,
No 3; АЮЗР: Т. 5. С. 172-173, No 69; Т. 6. С. 130-131, No 48]. Вплоть
до подписания Андрусовского договора 1667 г. между Московией
и Речью Посполитой Пунцук продолжал принимать участие в Рус-
136

Глава 3 . Калмыцкие кочевники у российских р у б е ж е й
ско-польской войне 1654-1667 гг. на стороне Московии. Есть сви­
детельства, что калмыцкие силы численностью до двадцати тысяч
всадников совершали набеги на крымских татар, ногайцев и поля­
ков [АМГ: Т. 3. С. 551—552, No 659; Преображенская 1960: 81-82;
Беликов 1965: 23-28].
В 1664 г., когда крымцы вновь прибыли к калмыкам с предло­
жением перейти на их сторону, главный калмыцкий тайша прошел
окончательное испытание на верность союзу с Московией. Со­
гласно предложенному крымцами плану, татары Крыма, Астраха­
ни, Уфы, Казани, а также башкиры должны были объединиться и
сформировать единый мусульманский фронт против московитов.
Калмыцкий тайша не только отказался примкнуть к коалиции, но
и предупредил правительство о возникшей угрозе [Кичиков 1966:
130-131].
Возросшее доверие московитов к калмыкам в середине 1660-х гт.
нашло отражение в решении властей разрешить Пунцуку кочевать
по Дону. Являясь еще одной уступкой правительства калмыкам, это
решение было и частью его стратегических планов. Объединение
донских казаков с калмыками для совершения набегов на Крым
позволило Москве переместить последних ближе к Дону и, соот­
ветственно, приблизить их к целям набегов под Азовом, Кубанью
и Крымом, что, конечно же, способствовало успешности этих опе­
раций.
По всей видимости, в этот период Пунцук решил полностью
вверить свою политическую судьбу Москве. В 1664 г. он предло­
жил правительству построить две новые крепости — на Дону и на
Яике. Донская крепость, располагая силой до двух тысяч стрель­
цов, могла служить для защиты и помощи калмыцкому тайше про­
тив Крыма, в то время как крепость на Яике должна была защитить
калмыков от набегов ойратов из Джунгарии [Очерки истории 1967:
135].
В знак признания заслуг калмыцкого тайши правительство в
1664 г. прислало Пунцуку в дар позолоченный жезл из серебра, бе­
лый штандарт и другие ценные подарки [Кичиков 1966: 130-131].
137

Ивстретилисьд м мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Политическое значение этого жеста было соверш енно очевидным.
Прислав жезл и штандарт, Москва тем самым стремилась подчер­
кнуть статус тайши как главного правителя калмыков. В то же вре­
мя московиты ясно дали понять, что калмыки приравниваются ими
по политическому статусу к запорожским и донским казакам. Та­
ким образом, калмыки считались подданными Московии, хотя и со­
храняли некоторую административную автономию. В Москве при
этом полагали, что нашли политическое решение в отношении сво­
их связей с кочевниками. Однако, как оказалось, и на этот раз ситу­
ация носила временный характер. В 1669 г. Пунцук умер, и лидером
калмыков стал его старший сын Аюка, при котором последовали
радикальные перемены в характере взаимоотношений калмыков и
московитов.
138

Глава 4.
Власть Люки-хана
ВозвышениеАюки-тайши
В 1640 г., находясь в Джунгарии в связи с участием в курултае,
Хо-Урлюк женил внука Пунцука на одной из дочерей Эрдэни-Бату-
ра. Вскоре в молодой семье родился сын, и ему дали имя одного из
божеств буддийского пантеона Аюка [Krueger 1978: Vol. 1. Р. 45].
Позже Аюка присягнет в верности основам буддийской веры: «Если
у меня возродится мысль истребить религию Будды, то, Номиин
Сакусун (гений-спаситель), вырви мое сердце!» [Батур-Убаши Тю­
мень 1969: 32]. Действительно, распространение учений Будды и
поддержка буддийских служителей станут важными принципами
его политики.
Аюка провел детство в Джунгарии у деда по материнской линии
Эрдэни-Батур-хунтайджи, образованного человека и способного
политика. Аюка, по всей видимости, стал свидетелем деятельности
Эрдэни-Батура по осуществлению далеко идущих планов по объе­
динению ойратов и монголов и созданию сильного джунгарского
ханства. Ему исполнилось двенадцать лет, когда зимой 1653 г. [Био­
графия Зая-пандиты 1969: 176]. Эрдэни-Батур скончался. А вскоре
мальчика забрал с собой другой дед, по отцовской линии, — кал­
мыцкий тайша Дай чин. возвращавшийся из Тибета после второго
паломничества в свои кочевья между Волгой и Яиком [Лыткин
1969: 131-132].
139

И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА мирл:Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
Годы возмужания в ставке Дайчина, в то время главного кал­
мыцкого тайши, произвели, по-видимому, неизгладимое впечатле­
ние на молодого Аюку. Он видел многих знатных людей, приезжав­
ших к Дайчину для обсуждения политических и религиозных во­
просов, здесь же слышал слова мудрости из уст Зая-Пандиты, осно­
вателя ойратской письменности и высокообразованного человека,
пользовавшегося глубоким уважением среди калмыков и ойратов1.
Сам Дайчин был также выдающейся личностью: он владел грамо­
той и знаниями, совершил два паломничества в Тибет и хорошо
знал тибетскую буддийскую литературу. Дайчин наставлял внука,
как стать правителем калмыков: «Ты говоришь, что хочешь быть
нойоном (хочешь управлять народом). Если хочешь быть нойоном,
то должен знать время, когда быть равным с подвластными, когда
повелевать ими и когда призревать их, как мать свое дитя. Если эти
три правила нойона беспрепятственно будешь выполнять, то испол­
нишься мудрости и будешь нойоном (повелителем)» [Батур-Убаши
Тюмень 1969: 31; Габан Шараб 1969: 146-147]. Аюка принял к све­
дению совет деда и следовал по указанному пути с большим успе­
хом, чем кто-либо из его предшественников.
Русский чиновник Василий Бакунин, современник Аюки, счи­
тал, что главный тайша Пунцук еще при жизни назначил Аюку, сво­
его старшего сына, наследником. Но, несмотря на это, после смерти
Пунцука подняли головы его старые недруги, и вновь начались рас­
при между претендентами на верховную власть. Нойоны, считав­
шие свою кандидатуру более подходящей на роль главного тайши,
бросили вызов Анже, и тому пришлось доказывать свое право на
титул и укреплять свою власть, преодолевая разногласия и препят­
ствия.
Главная угроза пришла с востока: отсюда Аблай-тайджи хошут-
ский, теснимый братом, ханом Очирту-Цеценом, продвинулся на
запад в сторону Яика [Златкин 1983: 163]. Объединившись с хошу-
тами своего дяди Хундулена, примкнувшего к нему в этой кампа­
нии, Аблай нанес поражение Дайчину и захватил его улус. Откры-1
1Зая-Пандита провел зиму 1658 г. в улусе Дайчина [Биография Зая-пандиты
1969. 177].
140

Глава 4. ВластьАюка-хана
141
К
а
р
т
а
4
.
К
а
л
м
ы
ц
к
и
е
п
а
с
т
б
и
щ
а
в
о
в
т
о
р
о
й
п
о
л
о
в
и
н
е
X
V
I
I
в
.

Ивстретилисьдвамига: Россияи калмыцкие кочевники(1600-1771)
то бросив вызов Аюке, хошутский нойон написал затем в Москву,
требуя, чтобы ему выплачивали такое же ежегодное жалованье, ка­
кое ранее полагалось Пунцуку и Дайчину [Биография Зая-пандиты
1969: 193-194; Лыткин 1969: 132; Очерки истории 1967: 138].
В то же время на юге и западе Прикаспийских степей Аюке при­
шлось иметь дело с мятежными калмыцкими тайшами и ногайски­
ми мурзами. Так, в 1669 г. тайши Дутар (Дувар) и Бок откочевали,
чтобы присоединиться к азовским татарам, представляя тем самым
угрозу улусам Аюки на Волге и Дону [Крестьянская война 1954—
1976: Т. 1. No 152,162, 170]2. Годом позже возникла усобица между
едисанцами и ногайцами мурзы Ямгурчея, и последний, окружив
астраханских юртовских татар и присоединив их к своим людям,
направился в степи вдоль Терека. Поскольку в этом случае калмыки
не обеспечили надежную защиту едисанцев, 15 000 человек бежали
от них. чтобы искать защиты под Астраханью [Бакунин 1939: No 3.
С. 195; Попов 1857: 256].
Потеря большого количества людей и постоянные военные и
политические угрозы со стороны соперников представляли серьез­
ную опасность для молодого правителя калмыков. Следуя урокам
дипломатической школы своих дедов, Акжа прибег к традицион­
ным стратегиям. Чтобы восстановить контроль над ситуацией, он
решил заключить союз, пусть и временный, с некоторыми из своих
противников. Во-первых, Акжа помирился с тайшами Дутаром и
Боком, а также донскими казаками. Пообещав жить в мире с каза­
ками, он попросил их помощи в кампании против ногайцев мали-
башского и ембулуцкого (эмбулуцкого) кланов, бежавших от него
[Крестьянская война 1954-1976: Т. 3. С. 144, No 134, 112]. Следую­
щим шагом Аюки стало укрепление связей с влиятельным кабар­
динским князем Каспулатом Муцаловичем Черкасским, младшая
сестра которого, Абухан (Абайхан), стала его женой. Заметим, что
2Согласно одному из источников, Дугар вместе с братом и Пунцуком, отцом
Аюки, нанесли поражение торгутскому тайше Цамбе, но вместо того, чтобы по­
делиться добычей, Пунцук единолично завладел захваченным улусом. Дугар. ис­
пугавшись, что так же Пунцук может поступить и с ним, бежал и нашел защиту у
крымцев [ДАИ: Т. 6. С . 294, No 84].
142

Глава 4. ВластьАюка-хана
выдающаяся кабардинская семья Черкасских многие годы неизмен­
но представляла русские интересы в этом регионе, а князь Каспу-
лат Черкасский часто служил посредником в делах между царским
правительством и калмыками [Крестьянская война 1956-1976: Т. 3.
С. 134, No 123; Бакунин 1939: No 3. С. 198; Кичиков 1963:18].
К лету 1671 г. стратегия Аюки стала приносить свои плоды.
Объединившись с Дутаром и Боком, кабардинцами Каспулата Чер­
касского и донскими казаками, он начал военную кампанию против
мятежных ногайских кланов малибашей и ембулуков. Очень быстро
ногайцев усмирили и заставили вернуться на пастбища калмыцкого
тайши [Крестьянская война 1956-1976: Т. 3. С. 138, No 128].
Аюка тем временем выжидал удобного момента, чтобы вы­
ступить против своего самого могущественного противника
Аблай-тайджи. Получив известия о его разногласиях с двоюродны­
ми братьями по поводу захваченных улусов, Аюка не стал терять
времени и в том же 1671 г. напал на Аблая. В последовавшем затем
сражении войско противника было разбито, а сам он бежал [Биогра­
фия Зая-пандиты 1969: 194]. Однако уже через год Аблай вернулся
и на этот раз одержал победу. Аюка, потерпев крупное поражение,
потерял большую часть своего улуса. Он бежал, чтобы просить за­
щиты Москвы, и в этот решающий момент союз с русскими сыграл
ключевую роль в судьбе калмыцкого тайши. С остатками своего во­
йска и подкреплением кабардинцев Каспулата Черкасского, а также
яицких казаков и астраханских стрельцов Аюка выступил против
соперника, для которого это сражение, как оказалось, стало послед­
ним. Войско Аблай-тайджи было разбито, и главный калмыцкий
тайша вернул себе свой улус и восстановил свой статус [Пальмов
1926-1932: Т. 3 -4 . С. 10; Кабардино-русские 1957: Т. 1. С. 341,
No 216].
В последующие несколько л ет одна военная кампания следова­
ла за другой. Расправившись со своим главным соперником, Аюка
вышел в поход против ногайцев, которые бежали от него двумя го­
дами ранее и теперь кочевали в степях в верхнем течении реки Ку­
бани. В результате молниеносной операции Аюка восстановил свои
права над бывшими подданными и вернул многих из них назад на
143

волжские пастбища. Кампаниям Аюки сопутствовал успех, в том
числе и потому, что Дугар-тайши, его дядя, был у него в союзниках.
Так, калмыцкая хроника подчеркивает важную роль Дутара в пер­
вых победах племянника, и, согласно хронике, именно Дугар-тай-
ша способствовал тому, чтобы Аюка стал ханом [Батур-Убаши Тю­
мень 1969: 36].
Однако, когда временный союз между ними изжил себя, Аюка
обратил свое оружие против Дутара и избавился от последнего
потенциального соперника. Чтобы обеспечить себе при этом под­
держку Москвы, Аюка опорочил родственника в глазах властей и
вместе с князем Каспулатом Черкасским выступил против него в
поход. В результате Дугар-тайша и его сын Церен были захвачены
в плен, а их улусы достались Аюке. Как и в случае с Аблай-тайджи,
он передал своих пленников астраханским властям. Позже Церен
был выслан в Москву, крещен и впоследствии стал известен как
князь Василий Дутаров [Бакунин 1939: No 3. С . 195; Кабардино-рус­
ские 1957: Т. 1 .С. 340, No216].
За короткий промежуток времени Аюка значительно укрепил
свою власть, и к 1673 г. не осталось никаких сомнений, что имен­
но он является главным тайшой калмыков. Показав себя дально­
видным и умелым политиком, он сумел устранить своих главных
недругов и захватить их улусы. Его решающие победы над ногай­
скими кланами едисанцев, малибашей и ембулуков, а также над со­
перниками из ойратов принесли Аюке военную славу, богатство и
признание соседних народов.
Аюка очень скоро, в свои первые и наиболее сложные годы
правления, осознал необходимость поддержки московских властей
для достижения собственных целей, и многие из его операций пред­
принимались под предлогом служения интересам русского царя.
Так, союз с князем Каспулатом Черкасским и донскими казаками
выстраивался им на том основании, что все стороны служили инте­
ресам русского монарха. Кампания Аюки против ногайцев стала ча­
стью военной кампании России против крымских и азовских татар,
к которым ногайцы бежали. Наконец, не случайно Аюка одержал
победу над соперниками Аблаем и Дугаром: предлогом для похо­
Ивстретилисьдва мира:Россияикалмыцкие кочевники(1600-1771)
144

Глава4. Власть Аюка-хана
дов против них стало то, что они «нанесли много обид великому са­
модержцу, царю» [ПСЗ: Т. 1. С. 927, No 540]. По настоянию прави­
тельства калмыцкий тайша передал их царским властям, выполняя
часть своих обязательств перед благодетельным союзником.
Правительство, со своей стороны, признало растущее влияние
главного калмыцкого тайши и, чтобы закрепить связи с Аюкой на­
кануне намеченных военных кампаний в Украине, прибегло к зна­
комому способу — заключению письменного договора, т. е. шерти
(присяги в верности царю). Аюка подписал его в феврале 1673 г.
вблизи Астрахани. В преамбуле перечислялись все стороны, от
лица которых он подписывал договор, в том числе от своего лица,
от лица своих братьев и племянников и всех своих людей, а также
мурз ногайцев, едисанцев, ембулуков, малибашей и келичинцев и
их людей. Таким образом, этот список свидетельствовал и о возрос­
шем влиянии калмыцкого тайши. Прежде чем поставить подпись
под документом, Аюка, согласно калмыцкому обычаю, отвесил по­
клон, поцеловал изображение б урхана (одно из изображений Буд­
ды), затем бичик (молитвенную книгу) и четки и приложил саблю к
голове и горлу.
Как сама процедура, так и общий тон и большая часть поло­
жений этого договора, напоминают присягу 1661 г., подписанную
Пунцуком, отцом Аюки. Согласно новому договору, обещания и
обязательства, принятые калмыцкой стороной, в кратком виде за­
ключались в следующем:
1) служить царю Алексею Михайловичу верой и правдой и стать
впредь преданными подданными царя;
2) не подвергать грабежам улусы и скот ногайцев, едисанцев,
ембулуков и астраханских юртовских татар;
3) прекратить набеги на города и села российского самодержца
и отказаться от военных действий против подданных царя, а также
нанесения им ущерба и захвата их в плен;
4) сражаться преданно против врагов царя, согласно его указам,
и не предавать его в военных кампаниях;
5) не поддерживать никаких отношений с османским султаном,
персидским шахом, крымским ханом, азовскими беями, темрюка-
145

ИВСТРЕТИЛИСЬДВАМИРА! РОССИЯ И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
ми, табанцами, бесленейцами, кумыками и другими; не поставлять
им в помощь оружия, лошадей или воинов;
6) препятствовать тому, чтобы мурзы едисанцев, ногайцев и ем-
булуков, кочующих вместе с Аюкой, грабили и брали в плен под­
данных российского самодержца, и уничтожать их без сожаления,
если они продолжают это делать;
7) разрешить татарским мурзам, совершившим в прошлые годы
предательство в отношении великого самодержца и примкнувшим
к калмыцким улусам, вернуться в Астрахань, в дальнейшем не при­
зывать их присоединиться к калмыкам и отослать тех, кто прибыл
по собственной воле, назад в Астрахань;
8) возвратить, за соответствующую компенсацию, всех право­
славных христиан, желающих вернуться в города русского царя;
царские власти должны вернуть всех калмыков, кто бежал в рус­
ские города и не был крещен; православным христианам, возвра­
щающимся из пребывания в плену в Бухаре, Хиве и Ургенче, разре­
шить свободный проезд к русским городам;
9) не совершать никаких действий, порочащих честь послов
русского царя, в том числе не бить, не оскорблять и разрешать воз­
вращаться им беспрепятственно; а также не посылать калмыцкие
посольства в большом количестве к русскому царю;
10)торговать близ Астрахани, не ссорясь с русским населением;
как и в прошлые годы, поставлять лошадей на продажу в Москву,
пользуясь старым трактом через Тамбов, Касимов и Владимир;
11) выступать против Крыма незамедлительно по указу русско­
го монарха;
12) получать на себя, братьев и племянников дополнительную
компенсацию (жалованье) за участие в военных кампаниях, поми­
мо ежегодного оклада от царя;
13) выступить против кумыков этой весной и, нанеся им пора­
жение, двинуться против крымских татар [ПСЗ: Т. 1. С . 927, No 540].
Содержание этой присяги свидетельствует о многих спорных
вопросах в русско-калмыцких отношениях, а также о намерениях
правительства в отношении калмыков. Обязательства русской сто­
роны ограничивались только возвращением некрещеных беглых
146

Глава 4. Власть Аюка-хава
калмыков, а также ежегодными и дополнительными выплатами
за оказанную военную помощь. В ответ царское правительство
ожидало, что калмыки будут верными и лояльными подданными.
С точки зрения России, договор закреплял тем самым отношения
между сюзереном и вассалом и давал первому право на строгий
политический контроль над подданными; соответственно, царское
правительство требовало от калмыцкой стороны прекратить отно­
шения с какими-либо иностранными державами. Статус калмыков
как подданных России предполагал также верную военную службу
русскому царю, что и являлось одной из главных целей Москвы в
ее отношениях с калмыками. Обе стороны также были заинтере­
сованы в торговле, которая должна была осуществляться на двух
основных рынках — в Астрахани и Москве.
В отличие от прошлого договора 1661 г. в новом соглашении со­
держались два дополнительных положения. Одно из них касалось
обязательства царских властей возвращать беглых калмыков, не об­
ращенных в православие. Этот пункт имел особо важное значение
для Аюки, поскольку недовольные его растущим влиянием стали
искать защиты в русских городах. Обращение беглых калмыков в
православие вскоре станет одним из наиболее болезненных вопро­
сов русско-калмыцких отношений.
Другое положение содержало поощрение правительством кал­
мыцкого тайши к наказанию тех мятежных мурз, которые продол­
жали совершать набеги и грабить подданных российского само­
держца. Это положение отражало признание того факта, что раз­
личные ногайские группы находились в подчинении калмыцкого
тайши, а также понимание, что в интересах царских властей под­
держивать, а также способствовать усилению одного сильного пра­
вителя, способного держать под контролем любые действия своих
людей на русских рубежах.
Если московское правительство рассматривало этот документ
как присягу калмыков на верность, для Аюки это было соглашение
между союзниками. Действительно, несмотря на многочисленные
перечисленные обязательства калмыцкой стороны, договор был
очевидной победой тайши, нуждавшегося в помощи Москвы, что-
147

бы расправиться с соперниками и укрепить свою власть, а также
обеспечить калмыкам доступ на рынки русских городов и приток
русских денег и даров. И эти цели были достигнуты. Но самым
важным было то, что в этом документе, в отличие от прошлых по­
добных соглашений, Аюке удалось добиться обещания царского
правительства возвращать некрещеных беглых калмыков, а также
признания, что многочисленные ногайские группы находятся в его
юрисдикции, а не в юрисдикции русских властей в Астрахани.
Аюка предполагал (и имел на то достаточные основания), что
его союзнические обязательства, в том числе, например, военное
сотрудничество, а также действия по пр едотвр ащ ению набегов на
русские рубежи, будут должным образом компенсированы . Так, он
ожидал, что русский царь сможет обуздать донских и яицких каза­
ков, а также башкир, т. е. своих подданных, и, согласно обязатель­
ствам, положит конец их набегам на калмыцкие улусы. Правитель
калмыков полагал также, что царские войска придут ему на помощь
в его борьбе против собственных врагов точно так же, как и он на­
меревался оказать помощь России, участвуя в ее военных кампа­
ниях. Однако события, последовавшие после подписания договора
1673 г., приняли совершенно неожиданный для обеих сторон обо­
рот.
Первые взаимныеразочарования
Заметим, что подписание договора 1673 г. было продиктовано
и международной ситуацией. Во второй половине XVII в. Украину
разрывали на части воюющие между собой стор оны , в том числе
сторонники Речи Посполитой, России и Османской империи, ка­
ждая из которых стремилась захватить возможно больший кусок
территории. Весной 1672 г. крупные части османской и крымской
армий вошли на территорию Украины, чтобы поддержать своего
союзника гетмана Дорошенко в борьбе против Речи Посполитой.
Успехи первого этапа этой кампании и быстрое продвижение ос­
манов и крымцев вызвали опасения Москвы в отн ошении безопас­
ности Киева и части Украины, находившейся в ее юрисдикции.
Царскому правительству стало ясно, что если Речь Посполитая по­
И всггегалпсь д м мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
148

Г лава 4 . Власть Аюка-хана
терпит поражение в этой кампании, России предстоит перспектива
в одиночку столкнуться с османами и крымцами. Чтобы избежать
этого, М осква стала на сторону польско-литовской коалиции про­
тив османов и мобилизовала дипломатические ресурсы с целью
развернуть на южной границе все имеющиеся в наличии военные
силы. Соответственно, русские власти настаивали на новом догово­
ре с калмыками, чтобы обеспечить их участие в этой войне на своей
стороне.
В своих военных кампаниях на южной границе Москва отводи­
ла важную роль калмыкам. Калмыцкая конница с ее способностью
атаковать с молниеносной быстротой была незаменима в военных
операциях против крымских татар. Ее предполагалось использо­
вать в двух случаях: во-первых, при прямом столкновении на поле
сражения3; во-вторых, для своеобразной превентивной тактики в
духе военного искусства кочевников. Обычно в то время как армия
противника находилась вне своих рубежей, калмыки нападали на
оставшуюся без прикрытия территорию с беззащитными жителями,
вынуждая конницу противника возвращаться назад на их защиту и
тем самым выводя ее из военной кампании. Угроза именно таких
набегов часто останавливала крымского хана от военных действий
за пределами Крыма4.
В своей присяге 1673 г. калмыцкий тайша обещал в предстоя­
щем весенне-летнем сезоне начать военную кампанию против ку­
мыков и крымцев; и действительно, в августе Аюка и князь Каспу-
лат Черкасский вышли в поход против кумыкского князя Чаполова
3 В 1674 г. гетман Самойлович известил царя о намерении крымцев пойти в
поход на Киев и попросил прислал, русские и калмыцкие войска (АЮЗР: Т. 11.
No 187]. Князь Ромодановский просил об их привлечении в крымской кампании
1675 г. [ПСЗ: Т. 1. С. 1017, No 614].
4 Когда в 1674 г. османский султан просил крымского хана Селима Гирая I
выступить вместе с его армией на помощь гетману Дорошенко, хан ответил, что не
может участвовать в кампании из-за угрозы со стороны калмыков и запорожских
казаков, которые разграбят Крым в его отсутствие [АЮЗР: Т. 11. С . 405, No 119].
В 1675 г. князь Каспулат Черкасский с воинами Аюки и Солом-Ссрена совершил
несколько удачных набегов на Крым, так что османский султан был вынужден
выслать часть своих войск на помощь Селиму Гираю и тем самым ослабить свои
силы, необходимые в войне против Речи Посполитой [ПДС: Т. 5. С. 259].
149

И встретились двл мим: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
(Чеполова) и ногайского мурзы Кара-Касая. В результате этой опе­
рации Аюка нанес тяжелое поражение кумыкам и ногайцам и угнал
их поголовье скота. В это же время 10 000 калмыков с 50 кабардин­
скими узденями князя Каспулата Черкасского направились против
крымских татар. 5000 калмыков во главе с Мазан-Батуром были
направлены в помощь русским силам под командованием воеводы
Ивана Хитрово на Дону [Кабардино-русские 1957: Т. 1. С. 339 -340,
No 216]. Позже военный отряд Мазан-Батура безуспешно пытался
взять штурмом османскую крепость Азов (на османском А за к) [Со­
ловьев 1959-1966: Кн. 6. Т. 12. С. 457].
И на следующий год в связи с возобновлением военной кам­
пании царское правительство отправило князя Каспулата Черкас­
ского убедить калмыцкого правителя выступить против крымцев
и османов. Аюка отклонил предложение участвовать в кампании,
но обещал послать вместо себя Солом-Серена, дербетского тайшу,
только что прибывшего из Джунгарии с 4 000 ю рт [Кабардино-рус­
ские 1957: Т. 1. С. 337, No 214; Бакунин 1939: Щ 3. С. 197]. В конце
концов он все же решил послать отряд из 5000 калмыцких всадни­
ков под командованием князя Каспулата Черкасского, приказав им
наступать на крымских и азовских татар. Военный отряд, возглав­
ляемый князем, состоял из 5000 калмыков и 3000 донских казаков, а
также русских частей и кабардинской знати. Эти силы направились
в сторону Азова, в то время как оставшаяся часть калмыков, чис­
ленностью в 2000 всадников, была направлена к Перекопу (осман.
Op-Капы) [Кабардино-русские 1957: Т. 1. С. 342, No 217].
В последующие годы после подписания договора число кал­
мыков, участвовавших в русских военных кампаниях, неуклонно
уменьшалось. Так, если в 1673—1674 гг. Аюка высылал крупные
кавалерийские части, в последующем сообщалось только о неболь­
ших калмыцких отрядах численностью в несколько сотен всадни­
ков, участвовавших в боевых действиях на различных участках
южного региона. Эти калмыцкие силы сражались вместе с запо­
рожскими и донскими казаками против крымских и азовских та­
тар, и они же действовали заодно с князем Каспулатом Черкасским
против различных соперничающих групп на Тереке. О более круп­
150

Глава 4 . Власть Аюкл-хлнл
ных калмыцких силах, которые должны были присоединиться к
союзникам, часто сообщалось, что либо они не прибыли на место
дислокации, либо повернули назад накануне сражения [ПСЗ. Т. 1.
С. 1017, No614].
Действия калмыцкой стороны по сворачиванию военного со­
трудничества рассматривались царским правительством как на­
рушение условий договора и трактовались как предательство не­
надежных подданных. Однако, в то время как русская сторона
обвиняла калмыцкую в нарушении договоренностей, кочевники
считали, что именно русские союзники не выполняют своих обяза­
тельств. Дело в том, что, подобно калмыкам, совершавшим набеги
на крымцев в отсутствии их войск, полуоседлые башкиры, занимав­
шие крайние северные окраины Прикаспийских степей, нападали
на калмыцкие улусы, пользуясь тем, что их основные силы воева­
ли на стороне. Так, в течение одного только 1675 г. Аюка дваж­
ды посылал посольства в Москву с жалобами на набеги башкир и
донских казаков [Очерки истории 1967: 140]. Поэтому, когда в том
же году его просили прислать калмыцкие силы против крымских
татар, он мотивировал свой отказ от участия тем, что опасается на­
бегов башкир на свои улусы [Кабардино-русские 1957: Т. 1. С. 422,
примеч. No 392]'. Как полагали калмыки, продолжающиеся набеги
являлись следствием неспособности царских властей управлять
своими же подданными — башкирами и донскими казаками. Аюка,
со своей стороны, сдержал обещание и послал калмыцкую конни­
цу на помощь правительственным войскам, в то время как царское
правительство не смогло обеспечить защиту его людей даже от сво­
их собственных подданных. Соответственно, с точки зрения кал­
мыцкого тайши, именно Москва нарушила условия заключенного
между ними договора.5
5 Эти же опасения высказывались и противоположной стороной. Когда рус­
ские власти просили участия башкир в крымской кампании, те отвечали, что, если
они отправятся на войну, калмыки учинят разбой и разграбят их семьи; и если им
все же придется это сделать, то они бы предпочли взять с собой жен идетей, чем
оставить их без защиты [Материалы по истории Башкирской 1936: С. 204-205.
No71].
151

ИВСТРЕТИЛИСЬдвл мира: РоссияИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
Были и другие причины для недовольства Акжи действиями со­
юзника. Так, хотя царское правительство и обещ ало выплату еже­
годных окладов калмыцким тайшам и жалованья воинам, участво­
вавшим в русских военных кампаниях, как правило, эти выплаты
задерживались; в то же время в связи с ростом числа тайшей (бла­
годаря прибытию их из Джунгарии) требовалось увеличение суммы
окладов. Кроме того, оклады и жалованья, предназначаемые кочев­
никам, были значительно меньше по размеру, чем те, что выплачи­
вались другим. Например, после каждой успешной операции князь
Каспулат Черкасский и другие представители кабардинской знати
получали значительные вознаграждения, в том ч исле меха , шапки,
шелка и деньги; в то время как калмыки получили в подарок шапки
и шерстяные изделия только по случаю крымской кампании 1675 г.
Или, например, после успешных военных действий под Азовом в
1673 г. донские казаки получили 3000 рублей, 4200 чет вертей зер­
на, 200 половинок шерстяной ткани, 200 пудов пороха и 100 пудов
свинца; калмыкам же выделили только 300 в едер вина [АВД: Т. 1.
С. 81, No 51]. Кроме того, в том же году царское правительство обе­
щало прислать запорожским казакам ружья, гранаты, а также пуш­
карей в знак признания их верной службы под Очаковом, в то вре­
мя как калмыки все еще значились в списке тех, кому запрещался
доступ к огнестрельному оружию [ПСЗ: Т. 1. С . 943, No 557; ДАИ:
Т. 6. С. 375, No 126].
Такое разительное отличие в отношении к калмыкам со сторо­
ны русского правительства (в сравнении с казаками и кабардин­
цами) следует рассматривать в контексте традиционной полити­
ки, проводимой Москвой по отношению к своим христианским и
нехристианским подданным. С правительственной точки зрения,
казаки-христиане и кабардинцы, обращенные в христианство, за­
служивали доверия, и их преданность поощрялась различными
способами. Однако, например, мусульмане, такие ж е русские под­
данные, не пользовались доверием правительства, и к ним, соот­
ветственно, отношение было иным. Калмыки-буддисты считались
идолопоклонниками, и к ним отношение было подчеркнуто пре­
зрительным.
152

Гллвл4. Власть Акжл-хлнл
Союз с Россией, неспособной обеспечить надежную защилу
от врагов, а также регулярно выплачивать достаточные оклады и
жалованья, не оправдал, таким образом, ожиданий калмыцких тай­
шей. Более того, неспособность противной стороны выполнить
принятые союзнические обязательства означала, что договор с та­
ким союзником автоматически аннулируется. В этот момент пред­
ложения крымского хана о мире стали приниматься в расчет более
серьезно, и, благодаря его частым посольствам, прибывавшим к
калмыкам с многочисленными дарами, стали выглядеть все более
привлекательно. Кроме того, влияние крымского хана осуществля­
лось и ч ер ез посредство его доверенных лиц, находившихся среди
калмыков и выступавш их в качестве своеобразного крымского лоб­
би. Так, например, донесение запорожских казаков от 1676 г. пред­
ставляет особый интерес в качестве любопытного свидетельства из
жизни калмыцкого улуса; оно является также яркой иллюстрацией
достаточно свободной политической организации калмыцкого об­
щества: «понеж хан имеет у них своего дружного человека Юсуп
мурзу, которой давно зашол с несколкою тысяч своей орды в Кал­
мыки, а там с ними живучи, о всем к хану пишет и советами своими
крепкими меж Калмыки часто замыслы воинские отворачивает; и
для того от хана великие к нему на всякой год доходят поминки»
[АЮЗР: Т. 12. С . 555, No 158]. Богатые дары, поступавшие от крым-
цев, имели целью свернуть военную активность калмыков в районе
Крыма и Кавказа; и в течение некоторого времени крымская «ди­
пломатия даро в» показала свою эффективность, так что калмыцкие
набеги стали совершаться в северном направлении против башкир
и русских городовS6.
Договор 1677г.
Накануне возобновления военной кампании против османов и
крымцев в 1677 г. царское правительство вновь решило укрепить
свои отношения с калмыками и обеспечить их поддержку. Как
SЧасто поступали сообщения о небольших группах калмыков итатар (числен­
ностью от 20 до 100 человек), совершавших набеги на мелкие русские пригранич­
ные города и селения [Багалей 1887: 257].
153

И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
обычно, Москва стала настаивать на подписании договора-присяги;
официальным поводом к этому стала необходимость подтвержде­
ния калмыками верности только что воцарившемуся Федору Алек­
сеевичу.
Договор был подписан близ Астрахани 15 января 1677 г. и со­
держал несколько новых пунктов, в которых получили отражение
события последних лет. Они свидетельствовали и о некоторых из­
менениях в отношении царского правительства к калмыкам: на этот
раз шерть была подписана не только Аюкой, но также тайшами
Джамсо (Замса), братом Аюки, и Солом-Сереном. Расширяя круг
ответственных лиц, подписывающих шерть помимо главного тай-
ши, правительство, по-видимому, пыталось найти новые способы
обеспечить верноподданническую службу калмыков.
Чтобы подчеркнуть их подчиненный статус, правительство
включило новое положение в договор 1677 г.: «И я, Аюки тайши,
при получении указов великого самодержца должен встать и снять
шапку в знак глубокого почтения» [ПСЗ: Т. 2. С. 82, No 672]. В дого­
воре особенно четко были прописаны обязательства калмыков. Как
и прежде, от них ожидали отказа от каких-либо связей с противни­
ками России; и в одном из положений недвусмысленно указыва­
лось, что в случае прибытия послов или получения писем из Кры­
ма, адресованных калмыцким тайшам, о них следовало сообщить
царю. Другое положение прямо предписывало тайшам вернуть все
имущество, награбленное их людьми в период с 1675 по 1676 гг. в
нарушение условий прошлого договора.
Если в договоре 1673 г. царские власти обещали возвращать
некрещеных беглых калмыков, то в новом договоре положение о
них получает следующую формулировку: «И если некоторые из
калмыков перейдут в православие по собственной вол е... не обра­
щаться к великому самодержцу по поводу их возвращения» [ПСЗ:
Т. 2. С. 84]. Таким образом, это положение можно рассматривать
ка к свидетельство начало перехода к постепенной и последователь­
но й политики русской православной церкви и царского правитель­
ства по обращению идолопокпонников-калмыков в православную
веру. Эта политика приведет к разрушительным последствиям для
154

Глава4.В ластьАюкл-хлнл
общества кочевников, так как защита, предоставляемая крещеным
калмыкам, будет только способствовать росту числа бежавших в
русские города и принявших православную веру.
Новый договор прописывал также точную сумму ежегодного
оклада Аюки и других тайш ей, составившую 590 рублей налич­
ными; этот оклад следовало разделить, выделив и долю тайшей,
прибывавших со своими людьми к Аюке. Численность калмыков
действительно постоянно возрастала в связи с приходом ойратов
из Джунгарии7. А ю ка и в прошлом подавал прошения об увеличе­
нии ежегодного оклада, что, возможно, было связано с тем, что ему
приходилось делить общую сумму в расчете на большее число тай­
шей. Правительство, однако, реш ило оставить выплаты в прежних
размерах.
Договор 1677 г., та к им образом, имел целью подтвердить еще
раз обязательства калмыков и обеспечить их лояльность и военное
сотрудничество накануне войны с Османской империей. Некото­
рые из его положений ясно свидетельствуют о попытке усилить
политический контроль царского правительства над кочевниками.
Как и в прошлых договорах, вопросы об их отношениях с иностран­
ными державами и денежном довольствии продолжали оставаться
спорными и, следовательно, являлись источником взаимного недо­
вольства сторон.
Роль калмыков врусско-турецких войнах 1677—1683гг.
Царское правительство готовилось к прямому столкновению
с Османской империей, и в стратегические планы Москвы входи­
ло использование в предстоящ их сражениях калмыков, а также
запорожских и донских казаков; им готовили роль противовеса
крымским татарам. Однако эффективное использование и органи­
зация этих объединенных сил бы ли затруднительны для Москвы,
сомневавшейся в и х верноподданнических чувствах. Частые вос-
7В период между 1673 и 1677 гг. к Аюке присоединились тайши Даян-Омбо
(Доян), Серен. Дол, Баусей и Аюка, сын Шараба. В 1676 г. Доржи-Рабтан (Арап-
тан). сестра Аюки, прибыла изДжунгарии с 10000 юрт. чтобы примкнуть к брату
[История калмыцких ханов 1969: 63-64]. Согласно Бакунину, Доржи-Рабтан при­
былав 1670г. [Бакунин 1939:No з. с . 195].
155

И встретилисьдва мира:Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
стания казаков и ненадежность калмыков научили правительство
осмотрительности: оно стремилось держать порознь тех из своих
подданных, кого считало ненадежными. Кроме того, власти всегда
настаивали, чтобы все сношения меяаду запорожскими и донскими
казаками и калмыками осуществлялись через посредство центра*.
И даже если связь при таком централизованном характере органи­
зации была менее эффективна, у правительства оставался при этом
рычаг управления по осуществлению политического контроля над
казаками и калмыками и, следовательно, более действенный способ
воздействия на них в своих политических целях.
Возможная измена подданных стала для царского правитель­
ства предметом постоянных опасений. Несмотря на присягу, при­
несенную калмыками, московские власти продолж али подозревать,
что они не отказались от связей с Крымом*9. И такая крайняя подо­
зрительность со стороны правительства н е была просто паранойей.
Москва всегда опасалась возможного союза своих непокорных му­
сульманских подданных под эгидой крымцев и османов. Если при­
нять во внимание историю взаимоотношений российской власти с
народами в этом регионе, сама возможность тако го со юза представ­
лялась угрозой достаточно серьезной, чтобы постоянно занимать
умы официальных лиц. В этом плане и калмыки-буддисты, не отка­
завшиеся от связей с Джунгарией, Тибетом и Крымом, были так же
ненадежны, как и мусульманские народы.
* В связи с подготовкой похода 1675 г. прошв Крыма запорожский атаман
Сирко (Серко) просил царя прислать ему 20 000 запорожских казаков под началом
гетмана СамоВловича, а также донских казаков и калмыков Анжи. Царь ответил,
что отряд гетмана Самойловича присоединится к русской армии боярина Ромода­
новского, князь Каспулат Черкасский с калмыками выступит маршем против Кры­
ма, а атаман Сирко также будет воевать с крымцами, но командуя только своими
войсками [АЮЗР: Т. 12. С. 102-103, No 34].
9К примеру, Москва приказала, чтобы беглого толмача, присланного из Кры­
ма к запорожским казакам, допросили на предмет намерений противника, а также
калмыков [АЮЗР: Т. 13. С. 95, No 21]. Таким же подозрительным было отношение
центра и к другим народам. Так, Григорий Зизьев, казанский стрелец, получил при­
каз следить за юртовскими татарами под Астраханью, среди которых он проживал,
чтобы выяснить, не поддерживают ли они связей с Крымом, кубанскими ногайца­
ми или калмыками [ДАИ: Т. 7. С. 270, Ns 52].
156

Г лав* 4 . Власть Амжа- хана
Вопреки своим подозрениям и недоверию, правительство все
же стремилось всеми доступными средствами привлекать калмы­
ков к войнам против Османской империи и Крыма. Однако попыт­
ка мобилизовать их значительные силы во время кампании 1677 г.
провалилась. Небольшой калмыцкий отряд прибыл с опозданием
к украинскому городу Чигирину уже после того, как османские
войска отступили в августе 1677 г. Более того, вместо того, чтобы
оказать помощь в военных действиях, калмыки нанесли большой
ущерб, разрушив и сравняв с землей многие районы.
Несмотря на подобные отрицательные донесения относитель­
но калмыцкой конницы, русская сторона продолжала требовать ее
участия в военных операциях. К тому же, и об этом ясно свидетель­
ствует одно из таких донесений, огульно обвинять калмыков в раз­
рушительных действиях не следовало. Так, украинский гетман Са-
мойлович постоянно настаивал на их привлечении; и спустя всего
лишь несколько месяцев после неудачи с калмыками летом 1677 г.
гетман вновь пиш ет царю, что он, тем не менее, опять нуждается
в их помощи. На этот раз, однако, он настаивает, чтобы распоря­
дились оповестить их заранее и они успели прибыть до весеннего
разлива рек. В прошлый раз, замечает Самойлович, калмыков от­
правили без проводников, и поскольку местные жители отказывали
им в питье и пропитании, они грабили украинские города. Во из­
бежание повторения подобного случая гетман предложил выслать
им проводников из городов, лежащих на пути их следования, и обе­
спечить провиантом за счет местных жителей [АЮЗР: Т. 13. С. 403,
No 93]. Очевидно, что традиционное представление о «дикаре-кал­
мыке» иногда было обязано своим существованием неповоротли­
вости русской бюрократии и неудовлетворительной организации
военных кампаний.
С наступлением нового 1678 г. правительство вновь предпри­
нимает шаги, чтобы привлечь калмыков для оказания помощи рус­
ской и украинской армиям. Аюка ответил отказом: он не мог при­
нять участия в войне из-за постоянных опустошительных набегов
донских и яицких казаков, от которых страдали его люди [ДАИ:
Т. 7, No 47 (XX)]. Действительно, существуют многочисленные сви-
157

Ивстретилисьдм мим:Россиян калмыцкие кочевники (1600-1771)
детельства о стычках между небольшими группами донских каза­
ков, калмыков и яицких казаков в период с 1677 по 1678 гг. Чтобы
примирить стороны, царь издал указ, обращенный к казацким горо­
дам на Дону, в котором приказывал казакам прекратить вражду с
калмыками и жить с ними в мире, так как они являются подданны­
ми царя [АВД: Т. 1. С. 97-98 , No 61]. В поддержку царского указа
из Астрахани направили 110 стрельцов вверх по В олге в Черный Яр
и Царицын, чтобы повернуть назад донских казаков, пытавшихся
переправиться через Волгу и напасть на калмыцкие улусы [ДАИ:
Т. 7, No 47 (XII)]. Кроме того, власти в очередной раз обратились к
князю Каспулату Черкасскому быть посредником, на э тот раз меж­
ду калмыками и донскими казаками; в 1678 г. князь направляется к
калмыкам, чтобы примирить враждующие стороны [Путеводитель
по архиву 1958:26, Астраханская приказная палата (Ф. 178)].
Для большей убедительной силы своих предложений прави­
тельство посылает калмыцким тайшам ежегодные оклады и подар­
ки. В феврале 1678 г. стольник К. П. Козлов прибывает из Царицы­
на в Астрахань, чтобы передать денежное вознаграждение тайшам
Акже и Солом-Серену, кочевавшим в это время в степи в восьмиде­
сяти верстах от Астрахани. Одновременно царь о тдает приказ кня­
зю Каспулату Черкасскому, Аюке и Солом-Серену присоединиться
к армии в Украине, а также распоряжается, чтобы калмыкам выдали
семь пудов табака [ДАИ: Т. 8. С . 2 -3 , No 1-2; Записная книга 1889:
406-407].
Согласно другому царскому указу этого же года, калмыкам
дали разрешение беспрепятственно ловить рыбу в местах их коче­
вий [Путеводитель по архиву 1958: А страханская приказная палата
(Ф. 178). С. 28]. Отлов рыбы на Волге был предметом спора и враж­
ды между калмыками и местными жителями; и в предыдущие годы
правительство всегда оговаривало исключительное право русских
рыбаков. Решение о разрешении калмыкам о тлавливать рыбу было
еще одной мерой, чтобы склонить их на сторону царских властей и
обеспечить их участие в военных кампаниях.
На этот раз принятые правительством лояльные меры имели, по
крайней мере, частичный успех. Сам Аюка отказался о т участия, но
158

Глава4.ВластьАюкл-хлял
собрал группу всадников для стольника К. П . Козлова. Эта группа
позже примкнула к войску русского командующего в Украине бо­
ярина князя Г. Г . Ромодановского [Список саратовских 1913: 76].
Еще один калмыцкий отряд был отправлен Аюкой в распоряжение
князя Каспулата Черкасского, войска которого состояли из кабар­
динцев, кумыков, ногайцев, едисанцев, астраханских юртовских
татар и калмыков Аюки и Солом-Серена1011. В июле 1678 г. эти силы
численностью в 3800 всадников под командованием князя прошли
Чугуев по пути в Харьков и приняли участие в сражении недале­
ко от Чигирина в летней кампании. Отряд занимал сторожевые по­
сты недалеко о т Чугуева и Харькова до своего роспуска в августе
1679 г. [АЮЗР: Т. 13. No 138; Кабардино-русские 1957: 362-363,
No 234, 240, 242]"
В письме царю от 1678 г. гетман Самойлович пишет о своем
разочаровании по поводу действий калмыков под Чигирином: они
практически не оказали никакого содействия его войску и после
атаки османов повернули назад, чтобы отбыть в свои улусы [АЮЗР:
Т. 13. С. 688, No 156]. Тем не менее годом позже он вновь просит
царя отдать приказ князю Каспулату Черкасскому прибыть вместе
с Аюкой и Солом-Сереном в Украину [Кабардино-русские 1957:
366, No 237]. Постоянные просьбы привлечь к участию Аюку и Со­
лом-Серена объясняются тем, что именно эти тайши могли при­
влечь значительные силы калмыков. Одно только их присутствие в
регионе было важно для гетмана, так как, согласно донесениям лаз­
утчиков (возможно, несколько преувеличенным), крымские татары
испытывали сильный страх перед калмыками и бежали всякий раз
при известии об их приближении [АЮЗР: No 34, 50, 166].
В следующий период, с 1680 по 1683 гг., антирусские настро­
ения калмыцких тайшей становятся еще более очевидными; так,
участились донесения, что главный калмыцкий тайша поддержива-
10Мехмед Ага Фындыклылы называет калмыков среди 44 различных этни­
ческих и военных групп, сражавшихся на стороне русских [Findiklili 1928: Vol. 1.
Р. 709].
11По сведениям Бакунина, Аюка послал 3000 калмыков в бой под Чигирином
[Бакунин 1939: N s 3. С . 197; SK: ЮОЬ].
159

ИВСТРЕТИЛИСЬДВА мигл:РоссияИ КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
ет тесные связи с крымским ханом, азовским пашой и башкирами.
Еще в 1679 г. русскому правительству стало известно, что Аюка
направил двенадцать послов к азовскому паше, переправившему их
к крымскому хану Мурад Гераю I. Послы передали обещание Аюки
предоставить в распоряжение хана 2000 всадников для участия в
весенней кампании [АВД: Т. 1. С. 103, No 65; ДАИ: Т. 8. С . 283-285,
No 77]. Возможно, это же посольство прибыло в августе 1680 г. и в
Порту — первый известный случай прибытия калмыцкого посоль­
ства к османскому султану. Турецкие источники умалчиваю т о его
цели, но в начале XVIII в. украинский л етописец и писарь запорож­
ских казаков Самийло Величко утверждал, что калмыки просили
защиты османов, а также пастбищ к востоку о т Днепра. Н а обрат­
ном пути калмыцкие послы вновь сделали остановку в Крыму, где
их видели русские посланники [Величко 1848-1864: Т. 2 . С . 501;
Список со статейного 1850: 608]12.
Антирусские настроения Аюки в этот период нельзя объяснить
исключительно интригами и богатыми дарами кры мского хана. И в
прошлом крымский хан делал постоянные по пы тки склонить кал­
мыков на свою сторону, не скупясь на многочисленные подарки
тайшам, но только сейчас эта политика стала приносить плоды. Су­
ществовали, однако, и другие причины, почему Аюка изменил сво­
ей прорусской политике. Естественно, в русских документах, на­
писанных высокопарным бюрократическим слогом (призванным,
скорее, польстить царю, чем дать реальную картину событий), не
находят отражения обиды и недовольство калмыков русской сторо­
ной. Но сопоставление ожиданий и настроений калмыцких тайшей
с одной стороны, и частных аспектов русской политики — с другой,
обнаруживает болевые точки, которые, возможно, и стали причи­
ной недовольства калмыков.
Некоторые из традиционно спорных вопросов обострились в
конце 1670-х гг.: продолжались набеги казаков, наносивш их огром­
ный урон калмыкам, и власти не всегда могли их предотвратить;
12
Посольству выдали на проживание по 500 а кч е в де н ь, что составляло в це­
лом 2500 акче на пять дней — скромная сумма в Османской империи конца XVII в.
|ВА: Ibn (il-Emin Tasnifi, Kharijiye. No 30].
160

Г лава 4. Власть Аюка-хаяа
кроме того, в период с 1679 по 1682 гг. тайши не получили никаких
денежных компенсаций. Царская казна была опустошена дорого­
стоящими войнами. Вновь подписанные перемирия с Речью Поспо-
литой и с Османской империей были заключены дорогой ценой.
Так, чтобы сохранить за собой только Киев, Москва согласилась
заплатить Речи Посполитой 200 000 рублей [Соловьев 1959-1966:
Кн. 7. Т. 13. С . 222]. Н есмотря на финансовые затруднения, царское
правительство, однако, наш ло средства щедро отблагодарить кня­
зя Каспулата Черкасского за участие в сражении под Чигирином.
Калмыцким тайш ам о т этой щедрости ничего не досталось, хотя
войска князя состояли в основном из калмыков и ногайцев Аюки и
Солом-Серена. Д о нские казаки получили свои жалованья и оклады
за этот же период, и, как обычно, они были намного больше тех, что
выплачивались калм ыкам13.
Распределение зерна и многих других товаров также регулиро­
валось Москвой, так что лю бой товар, представлявший особый эко­
номический интерес, мог быть использован как инструмент полити­
ческого давления. Так, в отличие от казаков, калмыки не получили
никаких компенсаций в виде зерна. И за счет торговли они не могли
удовлетворить свою достаточно скромную потребность в зерне, по­
скольку русские власти приказали астраханским юртовским тата­
рам не продавать и не обменивать зерно калмыкам, чтобы не вы­
зывать его недостатка в Астраханской области и не способствовать
тем самым повышению цен [ДАИ: Т. 7. С. 268, No 52].
Помимо всего прочего, власти в течение многих лет пытались
склонить предводителей многочисленных ногайских, едисанских
и других тюркских кланов, кочевавших с Аюкой, бежать от кал­
мыков и кочевать вблизи Астрахани. Используя юртовских татар
в качестве посредников, власти обещали покровительство правите­
лям этих кланов, рассчитывая, что присутствие этих групп станет
лучшей защитой Астрахани от вражеских набегов. Из прошлого
13В конце XVII в. донским казакам, как правило, ежегодно выдавали 3000
рублей, а также шерстяные изделия, амуницию, зерно и вино. Кроме того, за ка­
ждую военную кампанию полагались значительные вознаграждения. См. подроб­
но [ДАИ: Т. 10. С. 211 -213, No 60 (III)].
161

Ивстретилисьдвамира:Россияикалмыцкие кочевники(1600-1771)
опыта им было известно, что кочевники, обретя в скором времени
зависимость от города, станут оседлыми и, следовательно, такими
же смирными и безопасными, как и юртовские татары. В резуль­
тате этой политики несколько ногайских мурз со своими людьми
в 1678 г. оставили калмыков, чтобы поселиться под Астраханью
[ДАИ: Т. 8. No 7].
Аюка воспринимал подобные действия русского правительства
как откровенно враждебные. Дело в том, что в кочевых обществах
подчиненный клан, если он не был в близкой родственной связи с
кланом завоевателей, обычно сохранял свою собственную идентич­
ность и существовал как автономная экономическая и политическая
единица. Группа таких подданных должна была только участвовать
в военных походах калмыков и платить им дань14. Потеря группы
подданных наносила урон власти и престижу калмыцкого тайига, и
он рассматривал политику русской стороны как подрывающую его
интересы и как противоречащую его статусу союзника.
Заметим, однако, что в своих кампаниях против России и попыт­
ках создать антирусскую коалицию Аюка проявил больше старания,
чем в сотрудничестве с русской стороной. В 1680 г. 1000 калмыков,
азовских татар и ногайцев выступила в поход на Дон, чтобы напасть
на поселения донских казаков. Позже в этом же году крымские та­
тары, азовские татары и калмыки, всего 3000 всадников, подвергли
грабежу русский город Пензу [ДАИ: Т. 8. С. 286, No 77; Вельями­
нов-Зернов 1864:650, No 251; Очерки истории 1967: 141].
2
января 1681 г. очередное посольство из Крыма прибыло в
улус к главному калмыцкому тайше. Крымские послы прибыли с
богатыми дарами для Аюки и Солом-Серена, пытаясь склонить их
пойти войной вместе с крымцами на украинские города [Очерки
истории 1967: 141; АВД: Т. 1. С. 106, No 67]. Узнав об этом, рус­
ское правительство тотчас отправило к калмыкам князя Каспулата
Черкасского, и вскоре последний докладывал царю, что он провел
секретные переговоры с Аюкой и уговорил его хранить верность
русскому государю и не прельщаться на посулы крымского хана
[Кабардино-русские 1957: 376, No 246].I
I Едисанцы, кочевавшие с калмыками,должны были платитьдань куском тка­
ни (кумача) от каждогодомовладения [Бакунин 1939:No 3.С . 195].
162

Г лава 4 . Власть Аюка-лава
Летом 1682 г., однако, Аюка развязывает настоящую войну про­
тив бывшего союзника; и более удобный момент он вряд ли бы мог
выбрать. В Москве правительство было озабочено восстанием пе­
хотинцев и стрельцов, в это же время местное население в Привол­
жье — башкиры, марийцы и чуваши — выступили против русского
владычества. Согласно русским источникам, основанным на баш­
кирских донесениях, Аюка собрал армию из 40 000 калмыцких, но­
гайских, едисанских и кабардинских всадников, вооруженных тремя
пушками и 4000 пищалей [АИ: Т. 5. С. 138, Ц 87 (V); ДАИ: Т. 10.
С. 69, No 25 (I); Ахманов 1978: 49]1S. Численность войска представ­
ляется преувеличенной, но, тем не менее, она свидетельствует о том,
что калмыцкому правителю действительно удалось собрать много­
численную армию для своего похода. Когда это войско вошло в ка­
занский и уфимский уезды, к нему примкнули мятежные башкиры;
те же, кто продолжал поддерживать царское правительство, были
захвачены в плен или убиты, и вся местность от Казани до Уфы, со­
гласно донесениям, подверглась разбою и ограблению [ДАИ: Т. 10.
С. 70, No 25 (I); Материалы по истории Башкирской: 1936:210, No 76].
Набеги калмыков в Приволжье, продолжавшиеся в 1681-1683 гг.,
стали серьезным препятствием в осуществлении связи между горо­
дами Царицыным и Астраханью [Бакунин 1939: Ns 3. С. 197].
В качестве ответной меры на эти действия последовал указ цар­
ского правительства о направлении донских казаков против калмы­
ков. Однако казаки заявили, что были бы рады выполнить приказ,
но ограничены в своих действиях, так как не смогут из-за недо­
статка воды преследовать калмыков, если те уйдут в глубь степей.
И только осенью, когда мятежные кочевники подойдут к Волге, ка­
заки обещали напасть на них [ДАИ: Т. 10. No 26].
Планируя напустить донских казаков на калмыков, правитель­
ство одновременно предпринимает меры по расколу союза кочевни­
ков с башкирами. Власти обратились с призывом к башкирам, ма­
рийцам и чувашам бежать от Анжи и примкнуть к правительствен­
ным силам [Очерки истории 1967: 142]. К концу 1682 г. царским
войскам удалось разгромить основные силы башкир-повстанцев, и
многие из них покинули Аюку, чтобы вернуться на свои прежние
19Подробнейшее обсуждениерегионаСреднего Поволжья см. [Kappeler 1982].
163

ИВСТРЕТИЛИСЬ д в а мпрл: Россия II КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
пастбища под Уфой. В этой ситуации калмыцкий тайша посылает
6000 всадников для осады небольшого городка Красный Яр, распо­
ложенного недалеко от Саратова, с тем чтобы одновременно выяс­
нить, готово ли правительство снова заключить с ним мир. В случае
отрицательного ответа, он грозится разграбить приволжские города
[ДАИ: Т. 10. С. 155, No 49]. Власти поспешно дают свое согласие, и,
хотя предложение Акжи было, скорее, ультиматумом, переговоры
завершаются подписанием нового документа, трактовавшегося как
шерть, согласно тогдашней русской терминологии.
24 января 1683 г. тайши Аюка, Солом-Серен и Замса, таким
образом, подписали шерть в присутствии боярина, воеводы князя
Андрея Голицына. Новый документ отличался от договора 1677 г.
только в отношении одного пункта, касавшегося башкирского мя­
тежа, в котором Аюка признавал, что он и другие калмыцкие тайши
нарушили прежний договор, совершив набеги на казанские и уфим­
ские уезды, оказав помощь мятежным башкирам, подвергнув грабе­
жу пограничные города и села и захватив в плен русских, башкир и
марийцев. Аюка обещал вернуть пленников и впредь не нарушать
принятых договоренностей [ПСЗ: Т. 2 . С. 496, No 990].
Новый договор, таким образом, не внес существенных изменений
в калмыцко-русские отношения, и в течение ряда последующих лет
стороны находились на грани прямой конфронтации, пока новые по­
литические веяния не изменили направления калмыцких стрел.
Антирусская политика Аюки-хана, 1683-1697гг.
Несмотря на заключенный договор, уже через несколько ме­
сяцев после его подписания, весной 1683 г., калмыки возобновили
набеги на башкирские поселения, русские города по Волге и поселе­
ния казаков на Дону. Правительство, в свою очередь, поощряло от­
ветные действия донских казаков, так что вскоре последовали мно­
гочисленные стычки между обеими сторонами [АВД: Т. 1. No 73,75].
Через год после подавления башкирского мятежа Аюка под­
писал еще один договор в присутствии князя Андрея Голицына
[Иориш 1966: 135, No 420; Бакунин 1939: No 3, 198]. В связи с этим
правительство обратилось к донским казакам с указом прекратить
набеги на калмыцкие улусы, так как они снова стали верными под­
164

Глава 4 . Власть Аюка-хаяа
данными царя [ДАИ: Т. 11. С . 134, No 45]. Преданность калмыков,
на которую правительство рассчитывало, в продолжение ряда по­
следующих лет все еще вызывала сомнения, но Аюка действитель­
но изменил до некоторой степени свою тактику.
В начале 1685 г. калмыцкий правитель направил посла к дон­
ским казакам с предложением объединить силы и выступить со­
вместно против хивинского (дарьинского) хана. Аюка пояснил при
этом, что организует эту кампанию, потому что «в прошлых годах
Дарьинской хан давал Аюкаю дань, а ныне де дани не дает» [ДАИ:
Т. Ш С. 264, No 99; АВД: Т. 1. С. 122 -123, No 79]. Согласно его
плану, казаки должны были переправиться на лодках вниз по Волге
до Каспия, затем по морю до Яика и оттуда верхом на лошадях до­
браться до Аму-Дарьи и Хивинского ханства. Атаман донских каза­
ков Фрол Минаев обратился к правительству за разрешением прим­
кнуть к калмыкам, но получил отказ на том основании, что Аюка,
дескать, организовал поход по собственному почину, не испросив
на этот счет мнения Москвы. Получив отказ казаков от участия в
его туркестанской кампании, Аюка не сразу отступился от заду­
манного: на следующий год он дважды посылал гонца к воеводе
И. Ф. Волынскому с просьбой прислать русских стрельцов, чтобы
помочь ему в походе на Туркестан [ДАИ: Т. 11. С. 264, No 99?; АВД:
Т. 1. С. 122 -123, No 79; Иориш 1966:137, No 426].
В эти же годы (1683—1684) ойратский Галдан Бошокту хан про­
вел ряд успешных кампаний против западного Туркестана и казахов
[Кычанов 1980:83]. Разногласия между Аюкой и Галданом по поводу
ойратов, покинувших Джунгарию и присоединившихся к калмыцко­
му тайше, не привели к открытому столкновению; и, возможно, эти
кампании проводились ими совместно, хотя данные, подтверждаю­
щие настоящее предположение, отсутствуют. Или, скорее всего, оба
правителя пришли одновременно к решению, что обстановка благо­
приятствует их набегам на богатые земли Туркестана. Ослабленный
в результате раздоров между различными ханствами и воинственны­
ми кланами каракалпаков, узбеков и казахов, Туркестан представлял
собой лакомый кусок, о чем не замедлили сообщить главному тайше
калмыцкие лазутчики. Не получив военной поддержки со стороны
правительственных сил или казаков, Аюка не решился единолично
165

Ивстретилисьдва мим:Россияикалмыц кие ко чевн и ки (1600-1771)
начать крупномасштабную военную операцию против столь удален­
ного и к тому же хорошо укрепленного противника, как Хива. Ему
пришлось выжидать более удачного момента.
В это же время на горизонте кочевников появилась новая воз­
можность для богатой добычи, но уже в другом регионе. В 1684-
1686 гг. калмыки оказались втянутыми в интриги Яна Ш Собеского:
польский король надеялся привлечь на свою сторону калмыков, за­
порожских и донских казаков в войне против О сманской империи.
В начале 1684 г. он направил послов с письмом к Аюке, в котором
приглашал калмыков стать подданными польской короны и обещал
земли между Бугом и Днепром под их кочевья. В случае же, если
калмыки не примут его предложение, но согласятся, по крайней
мере, прислать свою конницу, король обещал щ едрое вознагражде­
ние [Махатка 1958:38; ДАИ: Т. 10. No 103 (П1)].
Послание короля, однако, запоздало, так как непосредственно
перед польским посольством в калмыцкие улусы в 1683 г. уже при­
были послы османского султана и кры мского хана, чтобы привлечь
их к войне против Речи Посполитой [ДАИ: Т. 11. С . 265, No 99].
Возможно, это обстоятельство и стало прич иной столь щедрого
предложения Яна Собеского, имевшего в виду как р аз перетянуть
кочевников на свою сторону.
Когда новость о предложении польского кор оля казакам и кал­
мыкам достигла Москвы, правительство тотч ас ж е прислало указ
калмыцким тайшам, чтобы «они, Калмыки, без указу их государ-
скаго никуды и никакою войною с Донскими казаками не ходили»
[ДАИ: Т. 11. С. 177, No 58]. Однако, с точки зрения казаков и кал­
мыков, причин для участия в походе было более чем достаточно и
возможность богатой добычи была слишком привлекательна, что­
бы действовать согласно указам Москвы. Дело в том, что со време­
ни подписания договора о перемирии между османами и русскими
(1681 г.) прошло два года, в течение которых донские казаки обра­
щались с многочисленными петициями в М оскву с просьбой увели­
чить их денежное довольствие и снабжение, поскольку с окончани­
ем войны им стало трудно жить на ежегодные оклады, выплачивае­
мые им в прежних размерах [АВД: Т. 1. No 80]. Эти петиции, однако,
не возымели никакого действия, правительство, не видело причин
166

Глава41ВластьАюка-хана
для увеличения жалованья казакам и, кроме того, запретило нару­
шать договор, совершая набеги на османских подданных. В связи с
этим неудивительно, что казаки, так же как и калмыки, зависевшие
во многом о т военной добычи, были готовы при сложившихся об­
стоятельствах служить любому правителю. Польский король, суб­
сидируемый папой римским, предлагал щедрое вознаграждение;
к тому же во время военных действий возникали дополнительные
источники для обогащения. Таким образом, несмотря на существу­
ющий официальный запрет, отдельные группы донских казаков и
калмыков все ж е приняли участие в войне на стороне Речи Поспо­
литой [ДАИ: Т. 11. No 11,93 (Ш); АВД: Т. 1. No 84].
В марте 1685 г. Ян Собеский прислал еще одно посольство к
калмыкам, приглашая принять участие в весенней кампании. Одна­
ко следует заметить, что в сложившейся обстановке интересы поля­
ков не совпадали с интересами русского государства. Хотя Россия
и заключила перемирие с Речью Посполитой в 1667 г. и с Осман­
ской империей в 1681 г., прочного мирного договора ни с одной
из сторон не существовало. У Москвы не было намерения ни спо­
собствовать укреплению Речи Посполитой за счет своих поддан­
ных, ни искать причин для начала новой войны с османами. При
наихудшем варианте развития событий массовый уход казаков и
калмыков с ее южных границ означал бы, что они останутся без
защиты, чем могли воспользоваться крымские татары для соверше­
ния набегов. Соответственно, в своей дипломатической переписке
с королем русский царь высказался против заигрываний польского
правительства с казаками и калмыками, заклеймив их как наруше­
ния Андрусовского договора [АВД: Т. 1. С. 131, No 86; ДАИ: Т. 11.
No13;Т.12.No22(IV)].
Одновременно правительство предпринимало шаги, чтобы убе­
дить казаков и калмыков не оказывать помощи польскому королю.
К этому моменту, зная из опыта, что деньги и подарки при этом бо­
лее действенны, чем слова, донским казакам обещали значительно
увеличить их оклады и, по крайней мере, в следующие два года они
были выплачены в полном размере. К тому же к концу года воз­
никла перспектива более надежного разрешения проблемы: Россия,
заключив «вечный мир» с польско-литовским союзом, призвала ка-
167

Ивстретились два мира: Россияи калмыцкие кочевники (1600-1771)
зеков и калмыков к войне против Османской империи. Планирова­
ли, что с калмыцкой стороны 24 000 всадников будут участвовать в
крупномасштабной кампании против Крыма, намеченной на весну
1687 г. [ПДС: Т. 7. С. 58 -59]. Однако ожидания властей были на­
прасны. Заметим в этой связи, что в отличие от казаков калмыки
не получили никаких окладов: по крайней мере, сведения по этому
поводу отсутствуют, как нет и сведений об участии калмыцкой кон­
ницы в этой кампании.
Следует отметить, что в течение многих л ет калмыки поддержи­
вали тесные связи с крымским ханом, азовским б еем и кубанскими
ногайцами, и в конце 1680-90 -х гг. эти связи еще более упрочились.
В 1686 г., например, атаман донских казаков Фрол Минаев жаловал­
ся на калмыков, продолжающих поддерживать отношения с Азовом,
куда они поставляли свой скот на продажу; в противном случае, как
утверждал атаман, жители Азова давно бы покинули крепость вви­
ду неминуемого голода. За этой жалобой последовало распоряжение
царя в Казанский приказ с тем, чтобы направить Аю ке указ, запре­
щающий калмыкам поставлять скот Азову или Крыму, предписывая
впредь покупать и продавать все, что им необходимо, в русских горо­
дах. Согласно указу, люди Аюки, продолжающие торговлю с Азовом
и Крымом в нарушение данного указа, будут схвачены и повешены, а
их товары и вырученные от торговли деньги конфискованы в пользу
царской казны [ДАИ: Т. 12. С. 317-318, No 33].
Правительство, таким образом, предприняло ещ е одну, вполне
однозначную, попытку добиться полного контроля над калмыками
в отношении их торговых и дипломатических связей, обращаясь с
ними как с остальными своими подданными. Общий тон этого ука­
за был резким, и за настойчивым напоминанием строго выполнять
его требования следовала неприкрытая угро за применить насилие
в случае нарушений. Угроза повесить нарушителей свидетельство­
вала и о намерении правительства применить в отнош ении калмы­
ков смертную казнь согласно русскому закону. В продолжение уже
многих лет русские власти постепенно оказывали все большее дав­
ление на калмыцких тайшей, требуя от них применения строгих
мер в отношении лиц, нарушавших обязательства заключенных со­
глашений. В договорах 1673 и 1677 гг. прозвучало настойчивое тре­
168

Глава 4. Власть Люкл-хлнл
бование к тайшам не останавливаться и перед физическим устране­
нием соплеменников в случае продолжения ими набегов на русские
города. В договоре 1683 г. это требование было сформулировано
еще более жестко: «наказывать и уничтожать без всякого сожале­
ния» [ПДС: Т. 2 . С . 496, No 990]. Указ 1686 г. не оставил никаких
сомнений в решимости властей применить к калмыкам всю тяжесть
русского закона, вплоть до смертной казни в случае необходимо­
сти. Однако, согласно собственно калмыцким законам, самое стро­
гое наказание предусматривало лишь взыскание огромного штрафа
и его выплату в виде скота и оружия. Поэтому столь откровенное
и безапелл яционно е вмешательство в область калмыцкого права и,
более того, его нарушение могло только усугубить еще более недо­
вольство Аюки и подтолкнуть его к дальнейшему сближению кал­
мыков с Крымом и Османской Портой.
Начиная с этого времени и вплоть до конца 1690-х гг., между
калмыками и крымцами происходит обмен посольствами практи­
чески каждый год. Например, в османских источниках за 1686 г.
кратко фиксируется, что три калмыцких посольства, направлявши­
еся в Порту, получили необходимые средства на содержание. Кал­
мыцкому послу, прибывшему в марте, вручили четки из коралла,
символический подарок для главного тайши. Другой посол прибыл
в Порту в августе в сопровождении некоего Мехмеда Аги и полу­
чил 5800 а к ч е на проживание. О расходах на содержание третьего
калмыцкого посольства следовала запись в декабре этого же года.
Калмыцкие послы прибыли вновь в июле следующего года [BA: Ibn
ul-Emin Tasnifi, Kharijiye. No 123, 117, 79, 55, 137].
Более подробная информация сохранилась относительно кал­
мыцкого посольства, прибывшего в Порту годом позже, в июле
1688 г.16 Калмыцкий посол доставил письмо от Аюки. Примеча­
тельно, что имеющийся османский перевод письма изобилует
терминами и формулировками, подчеркивающими подчиненный
статус калмыков, что напоминает стиль русских переводов кал­
мыцких посланий. Русское государство, основанное на принципах
16
Посол получил 7000акче по прибытии а Порту в конце июля, в августеему
предоставили жалованье натурой общей стоимостью в 4160 акче [BA; Ibnul-Emin
Tasnifi, Kharijiye. No 120,155, 169].
169

Н встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
православия, в своем высокомерии могло воспринимать различные
соседние народы не иначе, как подданных; точно так же и Осман­
ская империя, проникнутая уже исламским духом превосходства,
могла признавать только мусульманские народы равными себе по
статусу. При том, что калмыцкий посол был принят вместе с уз­
бекским послом в зале для аудиенции, отношения узбеков с Пор-
той объявлялись как братские (карандаш лык), статус же калмыков
утверждался как подчиненный, подданный (куллуунузда) [Findiklili
1928: Vol. 2 . Р. 419].
В письме, доставленном калмыцким послом, Аюка заверял Пор­
ту, что, несмотря на различия в религиях, калмыки готовы жить в
мире со всеми мусульманскими народами и оказывать услуги ос­
манскому султану. Таково было содержание, изложенное в пись­
менном виде; остальная часть сообщения предназначалась для уст­
ной передачи через посла. Письменный ответ был дан османским
главным визирем, который, как ни странно, обращался к Аюке как
к «главнокомандующему калмыцким народом», а не как к хану, как
именовал себя сам калмыцкий правитель. Ответ визиря на калмыц­
кое предложение не выражает и большого энтузиазма, он скорее
сдержан. В нем говорится, что письмо, выражающее любовь и вза­
имную дружбу, получено и что, с позволения господа бога, дружба
между крымским ханом и Аюкой будет преумножаться с каждым
днем [BA: Name-i Humayun. Ц 5. Р . 59].
Сдержанный тон османского ответного послания, возможно,
был вызван разочарованием Порты относительно калмыков. Четки,
посланные в дар через посредство калмыцкого посла двумя годами
ранее, являлись, по-видимому, символическим жестом, приглаша­
ющим калмыков присоединиться к миру ислама и стать мусульма­
нами. В ответ же Аюка предлагал только мир, «несмотря на разли­
чия в вере».
Подобное же отношение к калмыкам как к народу, находивше­
муся вне мира ислама, было характерно и для крымского хана. Кал­
мыцкие посольства, направлявшиеся в Порту, всегда следовали через
Крым, однако они были относительно редки, в то время как по боль­
шей ч а с т конечным пунктом для них был дворец крымского хана.
Так, в 1688 г. калмыцкий посол в Порту сделал свою первую останов­
170

Глав* 4 . Власть Аюка-хава
ку в Крыму и сообщил хану Селим Г ирею I, что, если ему потребу­
ется военная помощь, Аюка пришлет многочисленную конницу, на
что хан отвечал, что ему не требуется армия чужеземцев. Крымский
хан также рассматривал калмыков как своих подданных, ожидая под­
тверждения их преданности при защите крымских рубежей и обещая
за службу вознаграждение [Findiklili 1928: Vol. 2. Р. 419].
В действительности же он не доверял обещаниям Акжи. В том
же 1688 г., когда Порта запросила помощи Крыма в войне про­
тив Габсбургов, Селим Гирей обратился к узбекскому хану Суб-
хан Кулу Мехмеду с просьбой помочь падишаху в войне против
его врагов. При этом крымский хан пояснял, что для оказания этой
помощи не требуется посылать войска для участия в военных дей­
ствиях на Балканах, достаточно не допустить калмыцких набегов в
тот момент, когда его армия будет отсутствовать, принимая участие
в военной кампании. Однако на этот раз калмыки не пытались со­
вершать набеги на Крым [Kurat 1972: 256-257].
К концу 1680-х гг . власть Аюки опиралась не только на его пре­
стиж, личные качества и политический статус, но и также на значи­
тельное материальное благосостояние, накопленное им в течение
многих лет. Так, например, в августе 1688 г. в Москву на продажу
пригнали табун из 6000 лошадей, принадлежавший Аюке, в то вре­
мя как Чаган-Батур-тайша смог послать только четыре сотни ло­
шадей [ДАИ: Т. 12. С . 222 , No 17]. По-видимому, табун Аюки был
самой крупной из партий скота, пригнанных калмыками в Москву.
С этого времени власти предпочитали, чтобы кочевники продавали
лошадей в приволжских городах или же с русской стороны направ­
лялись официальные лица для закупки лошадей и верблюдов в кал­
мыцких улусах. О причине этих изменений было легко догадаться:
правительство стремилось ограничить доступ калмыкам в Москву
и сократить ущерб, наносимый местным жителям огромными табу­
нами на пути их следования к рынкам17.
17
Присутствие калмыков в русской столице было источникомбеспокойства
и раздражения для властей. Так, например, в 1688 г. был издан указ по поводу
калмыков, куривших табак, что являлось причиной возгорания водворах жилых
до м ов [ОД Б: Т . 16. No 1116]. После прогона табуна лошадей Аюки возле Саратова
в автусге 1688 г. местные жители жаловалисьна потравулуговидругойурон, на­
несенный калмыками [К историиСаратовскогокрая 1893:31].
171

И встретились л и мим: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Период, в котором огромная власть оказалась сосредоточена в
руках Аюки, стал кульминационной точкой в длительном процессе
развития и поддержания активных торговых и дипломатических от­
ношений калмыков с иностранными державами, наряду с которым
осуществлялись успешные набеги на соседние народы. Не послед­
нюю роль в возвышении Аюки сыграл и'постоянный приток ойра-
тов из неспокойной Джунгарии, раздираемой внутренними и внеш­
ними усобицами. Например, Чаган-Батур-тайша, принадлежавший
к клану хошутов, также покинул Д жунгарию со своим улусом и в
1687 г. прибыл в приволжские степи [ПСЗ: Т: 2. No 1245]18.
Возросшие власть и престиж Аюки требовали новых символов
для их выражения и подтверждения. Так, в своем письме 1688 г.
османскому султану Аюка называет себя ханом. Официальное
подтверждение — специальная грамота Д алай-ламы , облекав­
шая его титулом хана, — прибыла из Тибета в 1690 г. [История
калмыцких ханов 1969: 70; Бакунин 1939: No 3. С . 198]19 Однако,
считая Аюку своим подданным, русское правительство не выра-
зило желания признать титул, полученный им из Тибета. Только
начиная с 1708 г. в официальных русских документах в обраще­
нии к калмыцкому правителю стал использоваться его новый ти­
тул, до этого его продолжали именовать А ю ка-тайш ой [ПСЗ: Т. 2.
No 2207; Материалы по истории Б аш кирской 1936: No 104]. Осма­
ны, обращаясь к Аюке, пользовались разными титулами, Называя
" Однако, как и некоторые ойраты, недовольные своими правителями, по­
кидали Джунгарию, так и калмыки уходили от Аюки п о тем же причинам. Так, в
1690 г. ушли от Аюки к донским казакам калмыцкие тайши, Четер (Сетер) и Батур,
со своими улусами, имевшие: первый — 300 и второй — 500 воинов. Объясняя
причины своего решения, Четер сказал, что уходи т от Аюки, потому что главный
тайша намеревается уничтожить его за помощь казакам против ногайцев. Батур же
объяснял оправдывал свой уход притеснениями Аюки, неодн ократно совершав­
шего набеги на его улус [ДАИ: Т. 12. С. 276, Ц 17 (XX)]. Возможно, набеги Аюки
на улус Батура не были совсем уж беспричинны, та к как, согласно калмыцкому
историку Габан Шарабу, стало известно, что Батур и Солом-Сере н были замешаны
в подготовке заговора против Аюки [Габан Шараб 1969: 155].
" Грамота действительно пришла из Тибета, но тол ько не от настоящего Да­
лай-ламы V, которого уже не было в живых с 1682 г. Его смерть, однако, скры­
валась по политическим мотивам вплоть до конца 1690-х гг. [Shakabpa 1967: 123—
128; The World of Buddhism 1984:265; Кычанов, Савицкий 1975: 89-90].
172

Глава 4. ВластьАюка-хана
его то правителем (каким) калмыков [BA: Name-i Hiimayun. No 6.
Рр. 89, 520], то главнокомандующим (умде-и умера) [BA: Name-i
Hiimayun. No 5. Р. 59], то калмыцким королем (калмак крали)
[Findiklili 1928: Vol. 2. Рр. 419, 670, 707] и уже с 1704 г. — ханом
[BA: Name-i Hiimayun. No 6. Р. 89]. Крымский хан Селим Гирей I
одним из первых стал использовать обращение «калмыцкий хан
Аюка-хан». Признание титула Аюки со стороны Селим Гирея I не
было простой формальностью; это был рассчитанный дипломати­
ческий шаг, имевший огромное политическое значение: впервые
калмыцкий хан стал рассматриваться равным крымскому хану.
Обычное обращение к Аюке как к подданному Крыма было за­
менено новой формулой, его теперь называют верным другом и
братом крымского хана (мухкем дост ее кардешимиздир) [Велья­
минов-Зернов 1864: 768, No 296].
И в последую щие годы Аюка-хан поддерживает дружествен­
ные отношения с крымцами и османами, посылая свои посольства в
Азов, Крым и Порту [ДАИ: Т. 12. С. 266, No 17 (XIII); С. 278, No 17
(XX); АВД : Т. 1. С . 153, No 101; BA: Ibn ul-EminTasnifi, Kharijiye.
No 261; Вельяминов-Зернов 1864: 764, No 293]. Одно из таких по­
сольств, состоявшее из десяти человек, прибыло к османам в ав­
густе 1692 г. Среди подарков, привезенных калмыками, были лук
огромных размеров, десять стрел размером с копье, колчан и ска­
ковая лошадь. Падишах лично накинул почетные халаты на каждо­
го из послов и заверил, что все их желания будут исполнены, если
только калмы ки останутся преданны Порте и продолжат поддер­
живать дружеские отношения с крымским ханом [Findiklili 1928:
Vol. 2. Р. 670]. Другое калмыцкое посольство прибыло в Порту в ав­
густе 1693 г. с письмом и дарами, состоявшими из девяти скаковых
лошадей и сокола. Посол заявил, что калмыки продемонстрировали
искренность св оих отношений к Порте, обеспечив крымскую ар­
мию 40 000 лошадей, а также 3000 воинственных ногайцев и 1000
калмыков. В ответ его заверили во взаимной дружбе, вручили в дар
почетный халат и отпустили назад домой без задержки [Findiklili
1928:Vol.2.Р.ffjjg
20Возможно, это было то ж е посольство, о котором ра н ее сообщал ось, ч т о о н о
находится в Крыму в м а е 1693 г. [Список со статейн ог о 1895-1896: Т. 18. С. 31].
173

ИВСТРЕТИЛИСЬДВА ми»л: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1 6 0 0 -1 7 7 1 )
В начале 1690-х гг. калмыцко-крымские отношения достигли
своего апогея. Торговля калмыков с Азовом и Крымом выросла до
значительнейших размеров. Так, по сообщениям калмыцкого по­
сольства 1693 г., прибывшего в Порту, в Крым было поставлено
40 000 лошадей. Русские источники подтверждают поставку, по
крайней мере, одной партии из 10 000 лошадей в 1691 г. Другая
крупная партия из 20 000 голов прибыла на продажу в Бахчиса­
рай в марте 1695 г. [Список со статейного 1895-1896: Т. 18. С. 13,
75; Т. 19. С. 26]. Именно с этого времени крымский хан признает
Аюку-хана независимым правителем и союзником. Селим Гирей I
был настолько уверен в прочности своих отношений с Аюкой, что
сообщал Петру I: если русский царь желает стать братом и другом
крымского хана и калмыцкого хана Аюки, то все три страны (юрты)
станут жить в мире [Вельяминов-Зернов 1864: 768, No 296].
Азовская кампания
В конце 1680-х и начале 1690-х гг. усилия османов и крымцев по
привлечению калмыков на свою сторону или, по крайней мере, их
нейтрализации были вполне успешны. В этот же период связи кал­
мыков с Россией практически сошли на нет. Калмыки н е оказали во­
енной помощи в русских кампаниях 1687 и 1689 гг. против Крыма,
сложившихся для России крайне неудачно. Калмыцкая конница не
принимала участия и в первой осаде Азова в 1695 г. Более того, со­
гласно донесениям донских казаков, калмыки сообщили официаль­
ным лицам в Азове, что идет подготовка к осаде крепости. В знак
благодарности османский военачальник, паша Азова, прислал кал­
мыцкому хану многочисленные дары, в том числе доспехи и ружья, и
попросил для поддержки конный отряд едисанцев Аюки [АВД: Т. 1.
С. 173, No 112]. Эго же событие излагается в несколько ином ключе
Сайидом Риза. Согласно этому крымскому историку XVIII в., Мер-
дан Али Ага— влиятельный визирь крымского х ана [Смирнов 1887:
675], направленный в составе посольства к калмыкам в начале 1695 г.,
вернулся в Крым с новостью о планируемой осаде Азова русскими
и их возможном наступлении на Крым [SK: Riza Efendi. Hamidiye
950. 11 lb]21. Таким образом, благодаря информации, полученной от
21См. также [Риза 1832. Р. 224].
174

Глава 4. В ласть Аюкл-хлвл
Аюки, азовский гарнизон располагал достаточным временем, чтобы
подготовиться к осаде, в то время как крымский хан имел возмож­
ность прислать срочно конницу на помощь Азову22. Несомненно, что
роль калмыцкого хана в передаче сведений о предстоящей осаде, а
также обеспечении провиантом жителей Азова, наряду с другими
факторами, способствовала провалу русской кампании 1695 г.
В течение всего этого периода времени русская сторона была
осведомлена о связях калмыков с Крымом и Азовом и принимала
всяческие меры, от угроз до увещеваний, чтобы им воспрепятство­
вать. Для Москвы в этот момент главную проблему представляла
торговля Аюки с Азовом. Еще в 1686г. от казаков поступила жало­
ба, что поставки калмыками скота и лошадей Азову — главная при­
чина продолжавшегося сопротивления османской крепости. Двумя
годами позже они вновь доносили, что оживленная торговля меж­
ду калмыками и Азовом продолжается23. Готовясь к решительной
осаде османской крепости, русские власти приняли все возможные
меры, чтобы перекрыть снабжение Азова с материка. Поскольку
обращения к Акже не возымели действия, они прибегли к иным ме­
рам: донские казаки получили приказ выставить небольшие отряды
вдоль маршрутов, по которым калмыки гнали свой скот в сторону
Азова с целью воспрепятствовать их продвижению. Одновременно
царское правительство старалось поощрить калмыков к ведению
торговли в русских городах24.
22Крымский хан прислал значительную армию, в составе которой были раз­
личные татарские, ногайские и кабардинские (черкасские) группы, возглавляемые
его сыном Каплан Гираем [Rashid 1865: Vol. 2. Р. 352].
23 Точных сведений относительно размеров этой торговли нет. Казаки объяс­
няли, что было трудно поймать калмыцких осведомителей и узнать об их намере­
ниях, потому что у калмыков было 500 всадников, выполнявших роль разведчиков
на всем пути их следования [ДАИ: Т. 12. С. 250. No 17].
24 Например, городок Яицк (Яицкий городок, совр. Гурьев), расположенный
в дельте Яика, был важным центром торговли с калмыками с начала 1680-х гг.
В городке была постоянно действующая таможня и определенное место, куда при­
бывали калмыки с товарами для бартерного обмена. В качестве дополнительного
стимула правительство часто освобождало калмыков от таможенной пошлины.
Так, в 1691 г. таможеннику Яицка было приказано не взимать пошлины с лошадей,
овец или коров, поставляемых калмыками и татарами для торговли или бартера
[Дариенко 1973: 195; АИ: Т. 5. С. 361-362, No 210].
175

Ивстретились'дммим:Россияикалмыцкие кочевники(1600-1771)
Заключительный этап осады Азова пришелся на 1696 г. Накану­
не возобновления военных действий обе противостоящие стороны,
русские власти и османцы, обратились к калмыкам за поддержкой.
В конце 1695 г. послы османского султана прибыли к Аюке с мно­
гочисленными дарами и просьбами о помощи. Калмыцкий хан при­
нял подарки и в качестве ответного жеста подарил пять сотен лоша­
дей, но прислать своих людей отказался [ДАИ: Т. 10. С . 385 , No 80].
В свете предстоящего падения Азова Аюка вынужден был пере­
смотреть свои отношения с османами и крымцами. К ко нцу 1695 г.
ему стало ясно, что османская крепость не выдержит еще одной
осады русских войск. Сохраняя дружеские отношения с противопо­
ложной стороной, он в то же время стал подавать сигналы русскому
правительству о готовности к сближению и, в частности, направил
к ним посла с донесением, что Азов близок к падению. Османская
разведка докладывала, что калмыцкий хан принял царского посла и
заключил соглашение с русскими, получив предложение выступить
в их поддержку. Кадир Шах Мирза, донесший эти сведения осма­
нам, подтвердил, что Аюка распространяет ложные известия о сво­
их разногласиях с сыном Чакдорчжабом, чтобы скрыть соглашение
с русскими; османский осведомитель предупреждал, что Аюке до­
верять не следует. Будучи осведомленными об интригах калмыцко­
го хана, османы, тем не менее, рассчитывали н а то, что он сохранит
нейтралитет в этом конфликте. Аюка, однако, прислал 3000 своих
всадников в поддержку войск боярина и воеводы А. С. Ш еина и
1172 всадников в помощь князю Ч еркасскому [Findiklili 1962-1966:
Vol. 1. Рр. 220-221, 229; Сборник выписок 1872: Т. 1. С . 327-328,
334; ПБ: Т. 1. С. 594, примеч. к No 109].
Имело место и другое важное событие, ставшее причиной раз­
рыва отношений между калмыками и крымцами. В апреле 1696 г.
большая группа представителей различных ногайских кланов, ко­
чевавших с калмыками, бежала, чтобы присоединиться к единовер­
цам на Кубани. В своем письме в Порту крымский хан объяснял
происшедшее тем, что калмыки, нарушив свои прошлые обязатель­
ства, вступили в союз с Россией и с этого момента стали притес­
нять ногайцев, проживавших среди них; в результате 10 000 но-
гайцев-кочевников с семьями, имуществом и скотом оторвались от
176

Глав*4.ВластьАюкл-хлвл
калмыков и бежали на Кубань. Крымский калгай Девлет Гирай, на­
ходившийся поблизости, принял ногайцев и препроводил их в безо­
пасное место, где планировалось построить крепость Ачу [Findiklili
1962-1966: Vol. 1. Р. 251; Rashid 1865: Vol. 2. Р. 398]. Когда Аюка
пригрозил уничтожить 4000 оставшихся казанских ногайцев, чтобы
отомстить за убийство сына, ногайцы попросили помощи у крым­
ского кат а я, предложив ему напасть на калмыков с фланга, в то
время как сами обещали нанести им удар с тыла. В конце концов
они бежали, и, когда калмыки бросились их преследовать, трехты­
сячный отряд к а т а я храбро выступил навстречу их передовому
отряду численностью в 4000 воинов, разбил его наголову и, таким
образом, успешно завершив операцию, привел ногайцев на Кубань
[Findiklili 1962-1966: Vol. 1. Рр. 252-253].
Свидетель э того события Али Мирза передал эту историю более
достоверно. Согласно Али Мирзе, едисанский клан обратился за по­
мощью к катаю, и тот выступил из Кабарды в сторону Волгистрех­
тысячной армией, состоявшей из его собственных воинов и крым­
ских секбан-воинов, а также 2000 храбрых ямансадаков (ямансадак,
букв, сильный твердый колчан — название одного из татарских кла­
нов). Едисанцы, объединившись с войском катая и оставив свои
семьи и имущество, стали совместно с новоприбывшими грабить и
опустошать близлежащие районы вплоть до Астрахани, в том числе
и в непосредственной близости к городу. Когда Аюка узнал об этом
набеге, он и его сыновья кинулись преследовать неприятеля. Аюка
разделил свое войско на три группы по 4000 всадников, расположив
их на расстоянии трех часов пробега между ними. Сам он возглавил
группу, находившуюся в арьергарде. Калмыки бросились в яростную
атаку, и в какой-то момент крымцы стали отступать, в результате
чего их передовые ряды смешались. Выскочившие вперед калмыки
неожиданно для себя столкнулись с линией секбан-воинов; сделав
предварительно залпы из ружей, последние бросились на атакующих
с саблями. Авангард калмыков вынужден был отступить и бежать,
вторая группа калмыков также потерпела поражение, так что Аюка
со своими всадниками предпочел бежать с поля боя. Одержав, таким
образом, победу, к а т а й прибыл в Кабарду с едисанскими и ембулуц-
кими ногайцами [Findiklili 1962-1966: Vol. 1. Р. 253].
177

ИВСТРЕТИЛИСЬдв*ми ра : РоссияИ КАЛМЫЦКИЕ. КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
В прошлом также были известны случаи, когда ногайцы при
возможности делали попытки бежать о т калмыков. Например, в
1672 г. они совершили побег, но Аюке удалось их вернуть. Однако
их побег в 1696 г. был не простой случайностью, а, скорее, хорошо
спланированной акцией. Так, известно, к примеру, ч то в преддве­
рии этих событий крымский хан отправил посла в Порту с просьбой
дать разрешение ногайцам прикочевать на Кубань, и по получении
такого разрешения их об этом известил [Findiklili 1962-1966: Vol. 1.
Р. 251]. Османам и крымцам, конечно же, по духу были ближе их
братья-мусульмане, ногайцы, чем «идолопоклонники» калмыки.
Падение османской крепости радикальным образо м изменило
ситуацию в степной зоне между Каспийским и Азовским морями.
Столетиями этот укрепленный пункт являлся жизненно важным уз­
лом связи многочисленных татарских и ногайских кланов степной
зоны с их братьями по исламу из Крыма и Османской империи. За­
хват русскими Азова грозил оборвать эти связи. К ак русская, так
и османская стороны прекрасно осознавали стратегическое значе­
ние этого узлового пункта, где соединялись внутренние маршру­
ты, следующие в глубь степей, и морские пути, ведущие в Крым
и Стамбул. Чтобы восполнить эту потерю, османы стали поспеш­
но строить другую крепость, названную ими Ачу (совр. Ачуево)25.
Российское правительство, со своей стороны, стремилось закрепить
свой успех. Во-первых, предстояло восстановить укрепления, зна­
чительно разрушенные во время осады крепости; во-вторых, в связи
с тем, что жители Азова либо бежали, либо попали в плен, возникла
необходимость заселить заново крепостной городок. С этой целью,
помимо трехтысячной пехоты, к крепости были приписаны 400 кал­
мыцких всадников для несения службы з а ежегодное жалованье в
5 рублей на человека [ПБ: Т. 1. С. 111, No 125].
Потеряв своих людей, столкнувшись с двурушничеством крым-
цев и потерпев от них унизительное поражение, Аюка-хан пере­
смотрел свою про-османскую политику. В апр ел е 1697 г. калмыц-
■ Новую крепость основали на месте, расположенном на расстоянии 10 ча­
сов перехода на лошади (примерно 64 км) к северу от старой османской крепости
Темрек (Темрюк) недалеко от дельты реки Кубань [Findiklili 1962-1966: Vol. 1.
Рр. 251 -252; Rashid 1865: Vol. 2. Р. 498].
178

Г лава 4 . Власть А юка-хлна
кий хан направил посла к донским казакам с сообщением, что он
прекращает дружеские отношения с крымским ханом, собирается
кочевать по Волге, Дону, Хопру и Медведице и планирует в ско­
ром времени напасть на ногайцев, укрывшихся на Кубани [АВД:
Т. 1. С . 183, No 117]. В Москве тотчас же отреагировали на эти из­
вестия и направили к калмыкам боярина князя Бориса Голицына.
Уже в июле этого же года московский посол встретится с Аюкой
на реке Камьппенке. Согласно калмыцкому источнику, перед отъ­
ездом в Голландию Петр Великий послал князя Бориса Голицына
передать калмыкам свое специальное предложение по защите ими
российских южных рубежей [Позднеев 1886: 151-152]. Возможно,
просьба была передана в устной форме, но, скорее всего, представ­
ляет собой плод чистой фантазии, поскольку в русских источниках
сведения об этом факте отсутствуют.
Результатом кратких переговоров князя Голицына и Аюки-хана
стал документ, в значительной степени отличавшийся и по букве, и
по духу о т всех остальных соглашений, когда-либо заключавших­
ся между обеими сторонами. Новый документ представляет собой
договор между равными партнерами: в отличие от предыдущих со­
глашений, в нем нет речи о подчиненном статусе калмыков и свя­
занных с таким статусом обязательствах.
Напротив, все шесть положений нового договора содержат обя­
зательства, принятые на себя русским правительством. В кратком
изложении э ти положения заключались в следующем:
1) в случае войны с бухарцами, каракалпаками или казахами
(киргизскими казахами) Аюка получит две легкие пушки и три мор­
тиры с пушечными ядрами и бомбами, пушкарями и гренадерами, а
также 20 пудов пороха в дополнение к 20 пудам пороха и 10 пудам
пуль, которые он будет получать ежегодно;
2) Аю ке разрешается кочевать свободно и беспрепятственно
возле городов великого государя;
3) если калмыки, участвующие в военных кампаниях на стороне
государя, будут вынуждены бежать от противника, им должно дать
защиту в русских городах, а также оказать военную помощь; посы­
лая своих лю дей на такие операции, Аюка обязывается сопроводить
179

И встретились дв* мига: Россия и калмыцкие к о ч е в н и к и (1600-1771)
их письмом за собственноручной подписью для представления до­
кумента воеводам в городах;
4) калмыкам, бежавшим от Аюки в поисках укрытия в русские
города, не предоставлять такой защиты и не крестить; воеводы,
которые насильно заставят беглецов креститься, заплатят Аюке
штраф по 30 рублей с человека;
5) людей Аюки следует переправлять через Волгу в любом пун­
кте между городами Черный Яр и Саратов без задержки или пре­
пятствия;
6) послать указы в Уфу, города по Яику и Дону, чтобы ни баш­
киры, ни казаки не учиняли никаких ссор, а жили с калмыками в
мире и дружбе [ПСЗ: Т. 3. No 1591].
Этот документ отражает радикальный поворот в политике рус­
ского государства. Впервые вместо требования подписать шертъ
правительство выразило готовность взять на себя обязательства и
решить проблемы калмыков, на которые они жаловались уже про­
должительное время. В прошлом неспособность властей защитить
калмыков, обеспечить им военную помощь, осуществить их пере­
праву через Волгу, а также решить вопросы о разрешении свободной
торговли в городах и возврате беглых калмыков рассматривались
Акжой как невыполнение русским царем своих обязательств союз­
ника. На опыте унизительного поражения от крымцев калмыцкий
хан в очередной раз убедился в растущем значении огнестрельного
оружия, новых методов ведения военных действий и, в особенно­
сти, сокрушительной мощи пушек. В этой ситуации правительство
решило пойти навстречу кочевникам и взять определенные обяза­
тельства по удовлетворению просьб Аюки и по этому пункту. В ре­
зультате был подписан первый письменный документ между двумя
сторонами, выступившими в нем равноправными партнерами.
180

Глава 5.
Нелегкий союз: Аюка-хан и отношения
калмыков с Россией в 1697-1722гг.
Бунт сыновей. Незадолго до заключения в июле 1697 г. рус­
ско-калмыцкого договора произошло еще одно важное событие в
ойратской истории: в отдаленной части Западной Монголии умер
джунгарский хан Галдан Бошокту1, известный своей долгой и упор­
ной борьбой с Китаем.
Калмыцкие тайши поддерживали тесные отношения с джунгар­
скими ханами, и ход событий в Джунгарии часто влиял на их поли­
тически е решения и дипломатические маневры. Так, узнав о смерти
Галдана Бошокту, Аюка тотчас же предпринял шаги к укреплению
своих связей с новым ханом Джунгарии Цеванг-Рабтаном, бывшим
противником Г алдана. Традиционно лучшим способом укрепления
политических связей служили матримониальные союзы. В 1697—
1698 гг. А юка отдал дочь Сетержаб замуж за Цеванг-Рабтана и сам
взял в жены его двоюродную сестру Дарму-Балу, которая прибыла
в Прикаспийские степи, чтобы выйти замуж за Гунделека, младше­
го сына Аюки. Это был четвертый брак калмыцкого хана2.
1Златкин датирует смерть Галдана 13 марта 1697 г. [Златит 1983: 208). но
Кычанов и Б. П . Гуревич указывают на начало мая 1697 г. [Кычанов 1980: 172;
Гуревич 1979:55].
2Первая жена Аюки Эренцен родила ему трех сыновей: Чакдорчжаба, Сан-
чжаба (Санжаб. Санжип) и Гунделека. После смерти своего отца Пунцука Аюка
женился на мачехе Уанжал, которая также родила ему сына, Гунчжаба (Гунжеп).
Ко времени его четвертого брака Эренцен и Уанжал уже не было в живых, к тому
времени он также оставил свою третью жену кабардинку Абухан, которая прожила
181

ИВСТРЕТИЛИСЬДВА мира: РоссияИ КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
Существуют достаточные основания для предположения, что
смерть джунгарского хана, которая пришлась как раз н а момент
достижения Аюкой наивысшего могущества, какого не добивал­
ся никто из предшествующих ему калмыцких тайшей, дала новый
толчок к росту его амбиций. Цеванг-Рабтану, заступившему вме­
сто Галдана Бошокту, только предстояло укрепить свою власть; и
в этой ситуации калмыцкий хан чувствовал себя настолько уверен­
но, что мог вполне решиться оспорить права преемника на титул и
власть хана всех ойратов.
Осуществление панойратского замысла Аюки было бы возмож­
но при получении благословления Д алай-ламы , если бы удалось
убедить буддийского иерарха, что при Аюке в лучшей степени, чем
при Цеванг-Рабтане, будут соблюдены интересы Тибета. Возможно,
именно с этими целями калмыцкий хан отправил в 1698 г. в Тибет
большое посольство во главе со своим племянником Арабжуром
в сопровождении его матери и еще 500 человек [Бантыш-Камен-
ский 1882: 75]. Одновременно Аюка направил посла Эрке-гецуля к
маньчжурскому императору: для осуществления планов необходи­
мо было также достичь взаимопонимания с пекинским правитель­
ством*3.
Строя эти планы, хан не упускал из виду и свои более срочные
задачи. Так, получив военную поддержку русской стороны, он об­
рушил свой гнев на ногайцев, бежавших от него двумя годами ра­
нее на Кубань. Для беглецов последствия этого гнева были ужас­
ны. О размерах потерь ногайцев, многие стада которых были угна­
ны, упоминул боярин Тихон Стрешнев в краткой записке Петру I:
«А что у калмык с кубанцы бы ло... стыдно и писать». После этого
всю оставшуюся жизнь пол Астраханью на содержании, выплачиваемом Аюкой.
От четвертой супруги Дарма-Бапы у хана было три сына: Церен-Дондук, Гал-
лан-Данжин и Баранг. Дарма-Бала стала влиятельной особой в калмыцком обще­
стве и после смертиАюки в 1724г. сыграла важную роль в последовавшей борьбе
за власть [Бакунин 1939:No 3.С . 195, 198;Златкин 1983: 220].
3
Есть свидетельства, что посол прибыл к цинскому двору на следующий год,
т. е. в 1699г., и привез в качестве дарабольшую лошадь серой масти. Эрке-Гетсул
получил щедрые подарки и отправился в обратную дорогу, но так и не прибыл к
Аюке; считают, что он умер на обратном пути [Записки Тулишеня 1978:471].
182

ГлаваS.Н елегкий сою з: Аюка-хан я отношения калмыковс Россиейв 1697-1722гг.
набега цена лошади в Астрахани упала до 5 алтын [ПБ: Т. 1. С. 698,
примем, к No 228].
Наказав ногайцев, Аюка вновь обратил свой взор в сторону
Джунгарии. Все еще колеблясь, хан решил продвигаться к новой
цели со всеми предосторожностями. В 1699 г. обеспокоенные рус­
ские чиновники сообщили, что по неизвестным им причинам хан и
все его люди перешли Яик [ПБ: Т. 1. С . 278—279, примем, к No 265].
И именно в этот момент от Аюки ушел его сын Санчжаб, забрав с
собой 15 000 юрт; на джунгарские пастбища он прибыл на следую­
щий год [Габан Шараб 1969: 150].
Существует несколько противоречивых свидетельств относи­
тельно этого важного события. Так, русский посол в Джунгарии в
1722—1724 гг. капитан артиллерии Иван Унковский приводит точку
зрения джунгар. Д ве другие версии — русского чиновника Василия
Бакунина и Дондук-Омбо, калмыцкого хана с 1735 по 1741 гт., —
передают происшедшее с точки зрения калмыцкой стороны.
Согласно двум последним свидетельствам, причиной разногла­
сия сыновей Аюки — Чакдорчжаба, Санчжаба и Гунделека — с от ­
цом было то, что его любимцем был Гунчжаб, сын от второй жены45.
В поисках справедливости трое братьев взбунтовались: они остави­
ли отца, откочевав со своими улусами. Москва поспешно выслала
князя Б. А . Голицына, и ему удалось преодолеть кризис и прими­
рить сыновей с Аюкой. Только Санчжаб не пошел на примирение,
он решил уйти в Джунгарию, забрав свои 15000 юрт. Однако, как
только он прибыл туда, джунгарский хан Цеванг-Рабтан захватил
его людей, Санчжаба же с семьей отослал обратно. Такова вкратце
эта история в изложении Бакунина и Дондук-Омбо [Бакунин 1939:
No 3. С . 198—199]?:
Рассказ Унковского более обстоятелен. Он сообщает, что, ког­
да сын Аюки прибыл в Джунгарию, Цеванг-Рабтан пригласил его
4Согласно калмыцкому летописцу Габан-Шарабу, Аюкадействительнохотел
оставить все свои улусы Гунчжабу [Габан Шараб 1969: 152].
5Свидетельство Доцдук-Омбо содержится в работе А. М . Позднеева [Позд-
неев 1887: 255]. Реакцией Аюки на уход Санчжабабыло только загадочное заме­
чание: «Спящий неспящему помогать нев состоянии» [Габан Шараб 1969: 149].
183

И ВСТРЕТИЛИСЬ двл м и р а: Россия Н КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
к себе. Санчжаб отклонил приглашение, запросив, однако, чтобы
пропустили его посла, направлявшегося в Тибет. Но джунгары за­
держали посла: у него в воротнике халата нашли тайное письмо
к Далай-ламе с просьбой дать разрешение убить Цеванг-Рабтана.
Джунгарский хан, усыпив бдительность Санчжаба с помощью пи­
ров и заверений в дружбе, захватил всех его л юдей [Посольство
1887: 187-189].
Можно попытаться восстановить хо д этих ж е событий, рас­
смотрев имеющиеся свидетельства в их политическом контексте.
Итак, в 1699 г. Аюка продвигался со всей осторожностью в сторону
Джунгарии и занимал позиции к востоку от Яика, издалека наблю­
дая за происходящими там событиями. Посколь ку его посольства
из Тибета и Китая к тому времени еще не вернулись и ситуация
в Джунгарии оставалась все еще неопределенной, калмыцкий хан
благоразумно предпочитал выжидать. Санчжаб, возможно , пошел
вразрез с тактикой отца, решив, что настал удобный момент самому
попытать счастья в борьбе за власть. Он, по -видимому, был посвя­
щен в планы Акжи о предполагаемом смещении Цеванг-Рабтана и
решил попытаться осуществить их самостоятельно. Последствия
этого разногласия и последующего похода Санчжаба в Джунгарию
оказались плачевны для сына, они же подорвали планы его отца.
Откочевав с 15 000 семей, Санчжаб вернулся назад, имея при себе
только 7 человек. Потеря большой группы людей и значительно­
го поголовья скота нанесла ощутимый урон калмыцкому хану, и
ему пришлось на время отказаться от осуществления своих амби­
циозных планов. Захватив 15 000 семей, т. е. более 60 000 человек,
джунгарский хан решительно склонил баланс военных и политиче­
ских сил на свою сторону.
Вполне возможно также, что Цеванг-Рабтану стали известны
планы Аюки, и при возникшем удобном случае он решил этим вос­
пользоваться, чтобы нанести сокрушительный удар по потенци­
альному сопернику. Добившись цели, о н не оставил своим новым
подданным ни малейшего шанса к побегу. Вопреки обычной для
кочевых народов практике, согласно которой новая захваченная в
плен группа продолжала свое существование в качестве отдельной
184

Гллвл S. Н елегкий союз:Аюка-хани отношения калмыковсРоссиейв1697-1722гг.
самостоятельной единицы, на этот раз Цеванг-Рабтан предпочел
разделить пленников и расселить их по различным джунгарским
улусам. Первое посольство Аюки в Джунгарию с просьбой вернуть
калмыков прибыло в 1703 г. [Позднеев 1887: 256]. Не выполнив
своей миссии, оно вернулось, как возвращались все последующие
посольства, многократно посылавшиеся с этой же целью к джунга­
рам.
В Китае наблюдательные цинские официальные лица не пре­
минули взять на заметку последние действия джунгарского хана и
доложить императору о политическом значении этих событий для
всей Центральной Азии. В 1704 г. император Канси заявил, что если
в прошлом Цеванг-Рабтан выказывал уважение и почтение цинско-
му двору, то после смерти Галдана и своих побед над казахами он
несколько изменил свое отношение, а после захвата людей Санчжа­
ба стал еще более непочтителен [Позднеев 1887: 257].
Уход Санчжаба оказался всего лишь первым в серии несчастий,
выпавших на долю Аюки с наступлением нового столетия. В 1701 г.
его столкновение уже со старшим сыном чуть не стоило калмыцко­
му хану титула. Застав одну из своих жен с отцом, Чакдорчжаб был
готов убить Аюку, если бы его не остановили. Узнав о столь не­
достойном поведении хана, калмыцкие тайши решили поддержать
Чакдорчжаба и уйти от Аюки. В это же время любимый сын хана.
Гунчжаб, заслал убийцу к Чакдорчжабу, однако тот остался жив,
получив только ранение от выстрела убийцы. После этой неудач­
ной попытки покушения на жизнь старшего брата Гунчжаб бежал и
укрылся в Саратове. Сам Аюка с оставшейся у него сотней кибиток
спасся в небольшом городке Яицке. Чтобы разрядить обстановку,
правительство поспешно послало князя Б. А. Голицына, и тот сроч­
но прибыл в приволжский город Самару. Голицын направил своих
представителей к Чакдорчжабу и уговорил его вернуться, обещая
помирить с отцом [Бакунин 1939: No 3. С. 198-199]6.
В отсутствие более надежных сведений и точной хронологии
событий, представляется невозможным проверить эти факты. Од-
6Согласно Дондук-Омбо, примирение состоялось не в Самаре, а в маленьком
городке Оренбургского уезда Самур-Хала [Позднеев 1887:255].
185

нако, совершенно очевидно, что Чакдорчжаб восстал против отца,
отдавшего предпочтение в вопросе о наследовании Гунчжабу,
своему четвертому сыну, и проигнорировавшего таким образом
права старшего из своих сыновей. Внезапная смерть Гунчжаба и
обещание А ю ки восстановить Чакдорчжаба в правах законного
наследника, по-видимому, стали причинами, ускорившими воз­
вращение непокорного сына к отцу. Кроме того, новость о судь­
бе, постигшей Санчжаба в Джунгарии, стала, вероятно, еще одной
причиной уступчивости Чакдорчжаба в вопросе его примирения
с отцом. В конечном счете, как и во многих случаях в прошлом,
Аюка был восстановлен в правах благодаря вмешательству рус­
ских властей.
Заинтересованность Москвы и ее посредническая роль в рас­
сматриваемом случае не были продиктованы чистым альтруиз­
мом. Так, вполне очевидно, что уход калмыков означал бы, что
русские южные города останутся без защиты от возможных набе­
гов ногайцев и татар, и под угрозой окажутся не только важные
коммуникации, но и жизнь и имущество жителей этих городов.
К тому же правительство вновь нуждалось в калмыцкой коннице
для участия в новых военных кампаниях, на этот раз против Шве­
ции. В августе 1700 г., через день после известия о заключении
тридцатилетнего мира с Османской империей, Петр I объявит вой­
ну Швеции, которая продолжится 22 года и потребует огромных
затрат7.
Аюка-хан тем временем обдумывал способы, которы е помогли
бы ему компенсировать потери от последствий неудачного похода
Санчжаба, а также восстановить свой престиж, пошатнувшийся в
результате столкновения с Чакдорчжабом. Возвратившись в 1703 г.
на свои приволжские пастбища, он первым делом попытался убе-
7Есть свидетельства, что небольшие калмыцкие отряды участвовали в кампа­
ниях под Ладожским озером на севере России в первые годы войны. Они обычно
входили в более крупные кавалерийские отряды казаков, татар, башкир и др. Такие
объединенные части, составленные из представителей различных народностей,
были известны как «нижневолжская кавалерия» (низовая конниц а) [ИБ: Т. 2. С. 60,
No 429; С. 235, No 572; С. 333, примеч. к No 416; С. 355, примеч. к Кг 429].
И встретил ись два мягл: Россия И КАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
186

Глава 5. Нелегкий союз: Аюка-хан и отношения калмыков с Россией в 1697-1722 гг.
дить прикочевать туда и дербетского тайшу Мунко-Темира®. Брак
между Бунтар, дочерью Анжи, и Четером, сыном Мунко-Теми­
ра, стал очевидным свидетельством соглашения, предварительно
достигнутого между Аюкой и дербетскими тайшами. Успех хана
в привлечении на свою сторону дербетов был ускорен их встреч­
ным желанием уйти с Дона и избежать, таким образом, постоянных
столкновений с казаками. Летом 1704 г. Мунко-Темир с большей
частью своих людей прибыл под покровительство Аюки1*******9.
В начале 1704 г. кубанские ногайцы и крымские татары готови­
ли набег на калмыков, чтобы отомстить за павших от их рук сопле­
менников [АВД: Т. 1. С . 236, No 152; Вельяминов-Зернов 1864: 770,
No 298]. Возможно, именно с целью предотвратить подобные набе­
ги и восстановить старые дружеские связи с крымцами и османами,
Аюка сделал очередной поклон в сторону османского султана. Вы­
бранный момент к тому же оказался чрезвычайно удачным: прошел
год, как на османском престоле воцарился новый султан Ахмет Ш,
и открывались возможности для продолжения отношений, но уже
с новым султаном. Посольство Аюки прибыло в Порту в конце
сентября или начале октября 1704 г., его возглавил почтенный Иш
Мехмед Ага, которого представили как одного из мусульманских
подданных калмыцкого хана. Облеченный доверием посол носил
почетный титул конюшего (кютельдж и)10(доверенное лицо хана).
1 В числе первых в начале 1670-х гг. из Джунгарии прибыли примерно 4000
калмыцких юрт дербетов во главе с тайшой Солом-Сереном. Прикочевав к торгу-
там Аюки. Солом-Серен, согласно обычаям кочевого общества, сохранил поли­
тическую и экономическую независимость. Именно Солом-Серен и его дербеты
чаще, чем другие калмыки, привлекались на военную службу на стороне России.
Трехтысячный калмыцкий контингент под Азовом состоял из дербетов под коман­
дованием Мунко-Темира, сына Солом-Серена. Дербеты Мунко-Темира и его сына
Четера были единственными, кто отказался примкнуть к Люке при его выдвиже­
нии в сторону Джунгарии; они оставались в пределах своих кочевий на Дону [ПБ:
Т. 1. С. 278-279, No 265].
9Некоторые из более мелких дербстских тайшей, такие как Больчак. Кичиксй.
Дедял, Адьяк и Кади, предпочли остаться на Дону, а также неподалеку от Азова
[Бакунин 1939: No 3. С . 199; АВД: Т. 1. С. 218, No 139; С. 237. No 153].
10В имеющемся французском переводе письма Аюки османской стороне этот
важный титул опущен [Lemercier-Quelquejay 1966: 73]. Кютельджи в оригинале
(см. также ku te l [Pakalin 1971: Vol. 2. Р. 345]) — это производное от монг. кбтежи
(Владимирцев 1934: 162; D6rfer 1963: 459-460].
187

И встретились два мига: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Иш Мехмед Ага привез с собой краткое письмо, которое, согласно
османскому переводу, подчеркивало преданность и верность Акжи
в прошлом и содержало обещание и в настоящем приложить все
усилия к исполнению приказов падишаха [BA: Name-i HUmayun.
No. 6, Рр. 88-89; Rashid 1865: Vol. 3. P. 149]. В письме было также
сказано, что «искренность намерений, а также остальное содержа­
ние послания Аюки будут переданы послом устно». Другими сло­
вами, калмыцкий хан изъявлял желание подтвердить искренность
своих намерений практическими шагами, о которых послы должны
были сообщить устно.
Османский ответ в письме главного визиря был осторожен и
сдержан. Визирь приветствовал новое заверение преданности кал­
мыцкого хана Порте, предупредив, однако, что размеры вознаграж­
дений падишаха и преимущества, связанные с его покровитель­
ством, будут напрямую зависеть о т степени этой преданности. По
словам визиря, хан должен подтвердить искренность намерений
своими действиями, т. е. жить в мире с соседями-мусульманами и,
прежде всего, с крымским ханом Селим Гираем. В письме упоми­
налось также, что Порта была удовлетворена, получив послание и
от старшего сына Аюки «с искренними заверениями в преданно­
сти». Письмо визиря заканчивалось осторожно-оптимистической
нотой: «Пусть всемогущий Аллах наградит тебя успехами в деле
служения Османскому государству» [BA: N ame-i HUmayun. No. 6.
Рр. 89 -90].
Было ли это подтверждением силы призыва к Аллаху или
просто стечением политических обстоятельств, но последующие
годы не были отмечены какими-либо серьезными столкновени­
ями между калмыками и мусульманскими подданными султана.
Русский царь и османский султан использовали все свое влияние
на соседние народы, чтобы сохранить мир, в котором оба нуж­
дались. Царское правительство прикладывало немалые усилия,
чтобы сдержать необузданную энергию калмыцких кочевников и
направить ее против своих противников как внутри страны, так и
за ее пределами.
188

ГлаваS.Нелегкийсоюз:Люка-хан и отношения калмыковсРоссиейв1697-1722гг.
Астраханское восстание 1705-1706гг.
В 1705-1706 гг. район Нижнего Поволжья был охвачен мятежа­
ми. Старая Россия, верная традициям, в гневе против петровских
реформ и введения чужеземных обычаев, взялась за оружие в отда­
ленном степном захолустье — Астрахани. Город, расположенный
в дельте Волги, был окружен пустынными и степными районами с
небольшим населением, состоявшим из кочевых калмыков и татар.
Астраханский гарнизон был малочислен, и судьба города часто за­
висела от доброй воли яицких и донских казаков, проживавших по
соседству. В этой связи неудивительно, что одним из первых шагов
мятежников была отправка представительства к Аюке, Чакдорчжа-
бу и яицким казакам. Прибывшие в начале августа 1705 г. делега­
ции получили радушный прием в калмыцких улусах и вернулись с
обещанием мира. Небольшие волжские городки Черный Яр и Крас­
ный Яр также быстро перешли на сторону мятежников, принявших
решение двигаться на Царицын. Чемет, сын Аюки, однако, преду­
предил воеводу Царицына о приближающейся армии мятежников,
и город приготовился к осаде. В последовавшем затем сражении
участие калмыков на стороне правительственных сил стало решаю­
щим фактором в их успехе [Голикова 1975: 130-133,174]".
Калмыцкая конница под Царицыным состояла из дербетских
калмыков тайши Мунко-Темнра. а также тайшей Черкеса, Чемета,
Четера и других. Руководители восстания были прекрасно осве­
домлены об этом и предупредили своих последователей сражаться
только с дербетами, а не с подданными Аюки и Чакдорчжаба. Мо­
сква, со своей стороны, приняла меры к тому, чтобы не провоциро­
вать последних. Донские казаки получили ясный приказ не возбу­
ждать своих старых дрязг с калмыками, чтобы не дать им повода
присоединиться к мятежникам [Голикова 1975: 175-176; АВД: Т. 1.
С. 250, No 160].
С самого начала мятежа калмыцкий хан сохранял нейтралитет и
при случае выступал посредником между Астраханью и Москвой.
Перелом в ситуации произошел весной 1706 г., когда правитель-11
11Автор упоминает Чемета как сына Аюки, возможно, ошибочно. Можно так­
же предположить, что речь идет о Чакдорчжабе.
189
■

И ВСТРЕТИЛИСЬДВАМИРА! РОССИЯ И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
ственные войска во главе с генерал-фельдмаршалом Борисом Ше­
реметьевым приблизились к Астрахани. Накануне решающего сра­
жения правительство прислало подарки Аюке, запросив участия его
конницы [Голикова 1975: 231, 284]. Подарки, однако, были весьма
скромными по сравнению с теми, что достались донским казакам;
правительство, стремясь удержать кочевников от участия в мятеже,
выделило каждому по двадцать рублей помимо ежегодных окладов
и оружия [АВД: Т. 1. С. 252, No 162]. В то же время просьба Аюки
прислать четыре пушки, порох и пули была отклонена; найти же
удобный и не оскорбляющий союзника предлог для отказа было
предложено местным властям [Переписка фельдмаршалов 1851:
59-60; Голикова 1975: 238-239, 300].
Калмыцкий хан, тем не менее, решил выступить на стороне
правительственных войск, поскольку прибытие регулярной армии
означало, что с мятежом будет быстро покончено и возникнет воз­
можность поживиться за счет потерпевших. А юка осведомил ко­
мандующего о возможном союзе мятежников с кубанскими ногай­
цами и каракалпаками и послал своих людей в поддержку прави­
тельственных сил. В своих описаниях успешной осады Астрахани
официальные лица отмечали, что калмыки оказались неподготов­
ленными к ведению осадной войны, но, тем не менее, помощь их
армиибыла значительной[ПБ4:Т.4.Ч .2.С. 822, примеч. к No 1202;
Переписка фельдмаршалов 1851: 42; Голикова 1975: 238-239, 300].
В отличие от восстания Разина в 1670-х гг. или пугачевского бун­
та столетием спустя, астраханский мятеж 1705-1706 гг. не получил
поддержки казаков и в результате оказался обреченным на скорый
конец. Участие калмыков на правительственной стороне только
ускорило поражение мятежников.
Роль кочевников в подавлении восстания и в последующем
опустошении Астрахани стала главной новостью дня. Повторенная
иностранцами, находившимися в Москве, в их отчетах , она дошла
до Запада; при этом заслуга в подавлении мятежа приписывалась
единолично хану Аюке. В результате, например, даже польский ко­
роль Август II, пытавшийся сохранить корону в борьбе с другим
претендентом, оказавшись в совершенно отчаянном положении,
190

Глава 5. Нелегкий союз: Аюка-хая и отношения калмыков с Россией в 1697-1722 гт.
просил у царя восемь кавалерийских полков и четыре тысячи кал­
мыков [Голикова 1975: 204; ПБ 4: Т. 4 . Ч. 1. С . 293, No 1272; С. 337,
No 1321].
Русско-шведская война тем временем продолжалась, и тре­
бования к русской армии только возрастали; так, помимо других
проблем, она испытывала серьезный недостаток в кавалерийских
частях. В 1705-1706 гг., согласно новым указам правительства, с
каждых 80 (позже 100) дворов требовалось обеспечить одного воо­
руженного всадника [ПСЗ: Т. 4 . С . 313; С. 350 , No 2065]12. В планы
Москвы входило и привлечение калмыков численностью от 10 000
до 15 000 всадников. Наученные горьким опытом, на этот раз власти
просили их прибыть на пастбища неподалеку от Днепра и остать­
ся здесь на зимовку, чтобы весной выступить без промедления для
участия в предстоящей кампании [ПБ 4: Т. 4. Ч. 2. С. 397, примеч.
к No 1523]. Ожидания властей, однако, не оправдались: на помощь
русской армии против шведов было направлено не более 3000 кал­
мыцких воинов. Более того, почти достигнув Москвы, они неожи­
данно повернули назад, при этом несколько русских деревень, ока­
завшихся на их обратном пути, подверглись нападению и ограбле­
нию [Бакунин 1939: No 3. С. 200; ПБ: Т. 6. Ч. 1. С. 337, No 1950].
Башкирское восстание
Попытки использовать калмыцкие силы в сражениях между
двумя регулярными армиями вновь оказались неудачными; намно­
го успешней они действовали при совершении набегов на нерегу­
лярные войска своих соседей. В последующие годы им представи­
лись для этого многочисленные возможности, так как реформы Пе­
тра I вызывали повсеместное недовольство, все более нараставшее
и грозившее вырваться наружу во многих районах в виде кровавых
бунтов. И на сей раз это произошло в удаленном уголке России, где
центральная власть была слабее, в то время как злоупотребления
12Лошади были закуплены у Анжи, а также в некоторых районах Кубани и
Кабарды [ПБ: Т. 4. Ч . 2 . С . 825 . Примеч. к No 1203; Переписка фельдмаршалов
1851:50].
191

И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600—1771)
местной администрации были более чувствительны для населения.
В конце 1708 г. население Среднего Поволжья поднялось, проте­
стуя против новых налогов, которыми их обложило правительство,
нуждавшееся в субсидировании продолжавшейся войны. В восста­
нии участвовали многочисленные народности региона, тем не ме­
нее его обычно называют башкирским13.
Последней искрой, воспламенившей мятеж, стал приказ царя
о казни некоего Мурад-султана, попавшего в плен во время по­
пытки с группой ногайцев захватить Терский город14. Начало баш­
кирского восстания совпало по времени со вступлением армии
шведского короля Карла XII на Украину, поэтому Петр I не мог
отозвать войска с передовой линии в достаточном количестве и
направить их для подавления мятежа. В связи с этим калмыкам
предстояло стать основной силой в последовавшей карательной
экспедиции. На этот раз Анжу не надо было долго упрашивать вы­
ступить против его старых недругов башкир, к тому же ожидалась
богатая добыча. В отличие от предыдущих военных операций с
использованием регулярной армии, где их участие было скром­
ным, для этой кампании калмыцкий хан обещал прислать 20 000
своих людей, 8000 из которых были вооружены пищалями ЩЬ:
Т. 7. Ч. 1. С. 635, примеч. к No 2347; Материалы по истории Баш­
кирской: 235, No 101].
Башкирский мятеж был только одним из целой серии бунтов
против властей. Так, и среди донских казаков постепенно росло
недовольство, которое вскоре вылилось в открытое выступление.
Дело было в том, что после завоевания Азова правительство посчи­
тало возможным усилить контроль над казаками: один за другим
следовали запретительные указы, все более ограничивая их незави­
симость. Согласно некоторым из таких указов, например, казаков
переселяли ближе к Азову, разрушая при этом новые казацкие посе­
ления; предписывали им также вернуть беглых русских, пополнив­
ших в последнее время их ряды [Соловьев 1959-1966: Кн.8 . Т. 15.
| Подробное описание событий см. [Лебедев 1937].
14 Более подробно о приключениях Мурад-султана см. [Khodarkovsky 1988:
10- 11].
192

Глава5.Нелегкий союз: Аюкл-хлн и отношения калмыков с Россией в 1697-1722гг.
С. 176-177]. При этом тон указов становился все более безапелля­
ционным; наказания за их невыполнение — все более суровыми.
В результате в 1708 г. последовало восстание казаков, недовольных
потерей своих традиционных вольностей.
Правительство обратилось к калмыцкому хану с просьбой по­
слать своих людей против казаков, но, как оказалось, все его силы
были направлены для участия в кампании против башкир, и у него
осталась только небольшая группа для охраны улусов и ведения
разведки [Соловьев 1959-1966: Кн.8 . Т. 15. С. 175]15. Вместо во­
инов Аюки 4000 всадников тайши Мунко-Темира переправились
через Волгу и двинулись против казаков. Было очевидно, что этих
сил недостаточно, и поэтому приняли решение разделить 20 000
конников Аюки на две группы и отправить по отряду в 10 000
воинов каждый против башкир и против казаков [ПБ: Т. 1 .4 . 1.
С. 626-627, примеч. к No 2340; Т. 8. Ч . 2. С. 958, примеч. к No 2842].
В итоге 7000 калмыков, возглавляемые Чакдорчжабом, вместе с
пятисотенным подразделением русских регулярных войск под ко­
мандованием Ивана Бахметьева напали на башкирские селения и
захватили многих из них в плен [Материалы по истории Башкир­
ской 1936: 268, No 119].
Калмыки сыграли ключевую роль в подавлении восстаний баш­
кир и казаков, о чем недвусмысленно доложили в своих донесени­
ях в Москву присутствовавшие при этом официальные лица. Князь
Петр Хованский докладывал, что они составили основную боевую
силу в этом районе и спасли Саратов от мятежных казаков. Астра­
ханский губернатор Петр Матвеевич Апраксин пошел еще дальше
в своей положительной оценке роли воинов Аюки, заметив, что в
этих краях было бы затруднительно навести порядок без помощи
калмыцкого хана [lib: Т. 7. Ч. 2. С. 892-893, примеч. к No 2438;
С. 750-751, примеч. к No 2836].
15Представляется, что после побега татарских и ногайских подданных на Ку­
бань и потерь Санчжаба в Джунгарии армия из 20 000 всадников — было самое
большее, что мог собрать Аюка на тот момент.
193

Ивстретились ДВАмира: РоссияИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
Русско-калмыцкие соглаш ения 1708 и 1710 гг.
Донские казаки и калмыки на некоторое время поменялись ро­
лями. традиционно им приписываемыми: казаки оказались в чис­
ле ненадежных подданных, в то время как калмыки привлекались
правительством для выполнения важного задания по их усмире­
нию. Новое сближение в калмыцко-русских отношениях получи­
ло отражение в договоре, заключенном между Аюкой и Петром
Апраксиным. Последнего только что назначили губернатором всех
городов и территорий, расположенных в Нижнем и Среднем По­
волжье, в том числе городов Терского, Астрахани, Уфы и Казань.
30 сентября 1708 г., направляясь в Казань, чтобы вступить в новую
должность, Апраксин встретился с калмыцким правителем на реке
Ахтубе в 200 верстах от Астрахани. Там и был подписан документ,
в котором правительство открыло для себя новую дипломатиче­
скую формулу для ведения дел с калмыками и для определения их
политического статуса. До сих пор во всех присягах, подписанных
калмыками в XVII в., за исключением договора 1697 г., московские
власти безапелляционно стремились навязать им статус подданных
по отношению к русской короне. Соглашение 1708 г. преследова­
ло все ту же цель, но несколько иными способами. За Аюкой уже
официально был признан титул хана; договор был подписан равны­
ми сторонами: министром и губернатором Петром Апраксиным и
Аюка-ханом; они пожали друг другу руки и обещали быть верными
друзьями и названными братьями. При этом, однако, оба должны
были служить его величеству — царю.
Представляется, что к началу XVIII в. русские власти получи­
ли уже более обстоятельное представление о своих соседях — кал­
мыцких кочевниках. Правительство уяснило, что калмыцкий хан
ни в коем случае не воспринимал свои отношения с русским царем
как отношения между вассалом и сюзереном, а, скорее, рассматри­
вал их как отношения между двумя братьями, что на политическом
языке калмыцкого общества, основанном на терминологии родства,
означало дружбу и сотрудничество между двумя союзниками. Им­
перские амбиции не позволяли Москве признать и, тем более, от-
194

ГлаваS. Нелегкий союз: Аюка-хан и о тн о ш ен и я калмыковс Россией в 1697-1722 гг.
разить такое положение дел на официальном уровне; поэтому пра­
вительство нашло более гибкий способ ведения дел с калмыками —
простой, но эффективный. Верховная власть была делегирована
местному губернатору, Анжу признали равным ему по статусу, но
при этом обе стороны являлись подданными царя. Калмыцкий хан
не уловил этих тонких нюансов, что становится совершенно оче­
видным из его последующей корреспонденции с Апраксиным, в ко­
торой он называет губернатора «брат мой меньшой» [Русско-китай­
ские 1978: Т. 1. С. 111, No 53], что на языке калмыцкой дипломатии
является открытым признанием более низкого статуса Апраксина.
Договор 1708 г. состоит из восьми статей. Русское правитель­
ство, используя обычную для этого случая терминологию, признает
преданное служение Аюка-хана царю и призывает его продолжить
оказывать подобные услуги и в будущем, как только в этом возник­
нет необходимость. Соглашение оговаривает условие, что оплата
будет производиться только по оказании военной помощи калмыц­
кой стороной. Аюка-хану должно оставаться на берегах Волги; ему
не следует позволять калмыцким тайшам переправляться через Вол­
гу на западную сторону, чтобы нападать и грабить русские города
и селения. Тайшей, совершавших подобные проступки в прошлом,
а именно Чемета и Мунко-Темира, должно пресечь от совершения
их впредь. Аюка обещает принять меры относительно последних,
пояснив при этом, что их пастбища находятся далеко от его улу­
сов и поэтому ему затруднительно знать об их планах и поступках.
Калмыцкий хан обещает также послать 5000 своих людей против
ногайцев и кабардинцев, осаждавших Терский город в прошлом и
совершавших в его окрестностях постоянные набеги. В ответ на его
обещания правительство заверило, что Аюке будет оказана помощь
и защита от недругов, и он получит войска и пушки в случае необ­
ходимости (ТЮЗ: Т. 4. С. 419-422 , No 2207].
Содержание соглашения, таким образом, свидетельствует, что
была сделана еще одна попытка прекратить враждебные действия
между обеими сторонами и обеспечить их сотрудничество. Именно
таковым договор и был для Анжи, но используемая в договоре фра­
зеология и терминология подчеркивали его статус как подданного
195

ИВСТРЕТИЛИСЬдва мпрл: РоссияИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
царя, и именно такое впечатление он производил в последующем
на историков.
Вознаграждения и оклады, полученные калмыками сразу же по­
сле подписания договора, были более значительными, чем обычно.
За участие в башкирской кампании 1708 г. калмыцкие тайши полу­
чили 7000 рублей, хотя князь Борис Голицын просил для этой цели
у московских властей 10000 рублей. На следующий год, обратив­
шись к калмыцкому хану с просьбой прислать 3000 воинов для уча­
стия в предстоящей решающей операции против шведской армии,
губернатор Апраксин прислал 1000 дукатов, двух соколов, а также
меха стоимостью в 4000 рублей [ПБ: Т. 8. Ч. 2. С . 956, примеч. к
No 2842; Т. 9. Ч. 2.С. 793-794, примеч. к No 3145].
В июне 1709 г. Аюка-хан отправил отряд из 3300 всадников
против шведской армии в Украину; во главе с Чакдорчжабом они
проследовали до Харькова, затем до Полтавы. Слухи (возможно,
распространяемые намеренно), что Аюка прибывает с 40 000 своих
калмыков, вызвали панику в шведском стане. Н а самом деле, они
прибыли 4 июля, т. е. через несколько дней после того, как произо­
шла битва под Полтавой [ПБ: Т. 9. Ч. 2. С. 932, примеч. к No 3218;
С. 970, примеч. к No 3242].
Малочисленность калмыцких сил, а также отсутствие рвения со
стороны калмыцкого хана к участию в военны х кампаниях против
шведов ясно указывают, что его интересы и заботы отличались от
интересов русских властей. Следует отметить, в частности, что к
этому моменту новый толчок к развитию получило восстание на
Среднем Поволжье: возглавить его к началу 1709 г. в этот район
прибыл хан Казый, только что избранный на эту должность из сре­
ды каракалпаков [Лебедев 1937: 98]16. В результате, помимо посто­
янных нападений со стороны казаков, калмыки стали подвергать­
ся более разрушительным набегам каракалпаков и казахов. Кроме
того, стали распространяться слухи, что взбунтовавшиеся казаки,
каракалпаки, башкиры, казахи и кубанские ногайцы заключили со­
глашение об объединении сил против России [ПБ: Т. 9 . Ч. 2. С. 850—
16Казей . упоминаемый в русском источнике, является искаженным вариантом
ногайского и каракалпакского К азый .
196

Глава S.Нелегкий союз: Аюкл-хлп и отношения Калмыков с Россиейв1697-1722гг.
851, примеч. к No 3174; Соловьев 1959-1966: Кн. 8, Т. 15. С. 175].
Перспектива противостояния такому могущественному союзу, ко­
нечно же, не могла быть привлекательной для Аюки.
Не полагаясь на обещания правительства о помощи, он стал ис­
кать путей для заключения соглашений о мире со своими противни­
ками. Д о возобновления военных действий в весенне-летний сезон
зимой 1709 г. калмыцкий хан прислал письмо башкирам с предло­
жением мира. Башкиры были настолько уверены в надежности по­
лученных с его стороны обещаний, что, когда губернатор Апраксин
пригрозил напустить на них Аюку, те ответили, что калмыцкий хан
предложил им дружбу и у них нет сомнений в твердости его слова
[Материалы по истории Башкирской 1936: 256, No 116]. В последу­
ющие два года Аюка действительно не посылал своих людей про­
тив башкир.
Чтобы еще раз подтвердить свои добрые намерения и закрепить
союзные отношения с мусульманскими народами, в 1709 г. кал­
мыцкий правитель направляет в Порту посла Мехмеда Салих Бега
из числа своих ногайских подданных. Мехмед Салих Бег прибыл в
Порту в августе 1709 г. с письмом, содержание которого осталось
неизвестным. Калмы цкий посол, осыпанный имперскими почестя­
ми, отбыл назад с письмом от османов. Этот письменный ответ на
послание Аюки был выдержан в том же духе, что и предыдущие: в
нем содержался призыв и в дальнейшем «строго следовать по пути
преданности и дружбы», увещевания проявлять уважение к Крыму,
а также похвала за то, что Аюка не примкнул к восстанию черкес­
ского хана против крымских властей [BA: Name-i Humayun. No. 6.
Рр. 201,520].
О бодренный теплы м приемом, оказанным Мехмед Салих Бегу,
Аюка отправляет посольство и на следующий год, чтобы известить
о своих делах. Калмыцкое посольство во главе с Пехлеваном Кули
Бегом прибыло в Порту в конце июля 1710 г. На этот раз Аюка адре­
совал свое письмо, содержавшее все те же самые заверения в друж­
бе, главному визирю. Примечательно, что османские официальные
лица впервые зафиксировали на письме и устную часть послания,
переданную калмыцким послом.
197

И ВСТРЕТИЛИСЬдва мира: Р о с с и я И КАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600—1771)
Посол рассказал принимающей стороне о событиях, предше­
ствовавших поимке и казни Мурад-султана, пояснив, что русские
хотели, чтобы Аюка послал своих людей против иштеков1718. Аюка,
согласно словам посла, дважды ответил отказом, сказав русским:
«Вы убили Иштек Султана, и они [иштеки] все еще с вами в кров­
ной вражде, я не могу и не буду их останавливать. Мы заключили
соглашение друг с другом, [потому что] мы потомки Чингиса[хана]
и произошли от одного рода» [BA: Name-i Hiimayun. No. 6. Р. 201].
Затем посол рассказал о событии, происшедшем в прошлую зиму.
Когда сорокатысячное русское войско выступило против иштеков,
Аюка пришел на помощь последним; иштеки перешли в контрна­
ступление и вынудили русских отступить в том месте, где Волга
была покрыта льдом. Затем они прорубили лед выше и ниже пози­
ций неприятеля, так что русское войско с лошадьми и обозом пото­
нуло. Посол также упомянул, что в момент его отъезда из калмыц­
кого улуса послы иштеков, каракалпаков и казахов находились с
визитом у Аюка-хана [BA: Name-i Hiimayun. No. 6. Рр. 201-202]'8.
Нельзя не заметить, что в этом отчете реальные факты череду­
ются с голословными утверждениями, такими , как, например, чис­
ленность русского войска (преувеличенная), а также абсурдным
заявлением, что Аюка является, дескать, потомком Чингис-хана.
Все это, однако, служило одной цели — подчеркнуть преданность
Аюки и значительность его услуг, совершенных во имя Порты, а
также представить его как союзника мусульманских народов, с ко­
торыми калмыцкий хан мог легко найти общий язык, если не на
религиозной почве, то благодаря родственным связям.
!<Обычно принято считать, что ипггеками казахи и ногайцы называли башкир,
в то время как народы Поволжья проводили четкое различие между башкирами
(башкуртами) и иштеками [Kurat 1972: Рр. 376-377]. По всей видимости, иштеки
вели кочевой и полукочевой образ жизни, проживали в восточной и южной части
Башкирии и в известной степени отличались от башкир земледельческой северной
части.
18Две османские хроники кратко описывают цель посольства в Порту [Rashid
1865. Vol. 3. Рр. 326-327; Findiklili 1928: Vol. 2. Р. 262]. Они расходятся немного
в датах прибытия посольства и в описании событий. Выше приводится наиболее
надежный из источников.
198

Гллвл5.Н елегкий союз: Аюкл-хлн и отношения Калмыков с Россией в1697-1722 гг.
В это же самое время русское правительство вновь обратилось к
калмыцкому правителю. В сентябре 1710 г. губернатор Апраксин и
Аюка-хан встретились и подписали новое соглашение, согласно ко­
торому последнему был пожалован ежегодный оклад в 1000 рублей
и увеличена поставка пороха и пуль в обмен на военное сотрудни­
чество [ПСЗ: Т. 4 . С. 547—550, No 2291]19. Царь обратился с личной
просьбой к Аюка-хану, чтобы тот со своими людьми прибыл на
Дон на зимовку. Согласно стратегическим планам правительства,
калмыки должны были временно взять на себя роль, которую тра­
диционно выполняли донские казаки, в это время все еще противо­
стоявшие властям. Кочуя по берегам двух притоков Дона — рекам
Салу и М аны чу, кочевники должны были организовать мобильную
оборонную линию и не допустить казацких и ногайских набегов, а
также предотвратить объединение сил крымских татар и кубанских
ногайцев.
Аюка-хан и тайши Чемет, Четер и Дондук-Омбо подписали
это соглашение и обещали выполнить просьбы русской стороны.
На следующий год 10000 воинов Аюки приняли участие в кампа­
нии против башкир [Материалы по истории Башкирской 1936: 276,
No 127]. Другой десятитысячный отряд калмыков остался зимовать
на Дону и, очевидно, не принимал участия в военных действиях.
Весной 1711 г. Аю ка попросил дополнительных инструкций, по­
скольку, казалось, никто не имел представления, в чем заключалась
их задача [ПБ: Т. 10. Ч . 2. С. 677-678, примеч. к No 3885]. Ответ не
заставил себя ждать: война, вспыхнувшая вновь между османской
и российской империями, предоставила поле действия и для кал­
мыков.
Среди многочисленны х причин недовольства османов русской
стороной был, в том числе, и недавний набег на Крым, совершен­
ный отрядом калмыков и русских, во время которого погибло двад­
цать мусульман, их имущество было разграблено, угнано 700 голов
19Оклад в 1000 рублей соответствовал жалован ью генер ал- май ора русской ар ­
мии (в иностранной армии офицер такого же чина получал почти в два раза боль­
ше). О ежегодных окладах офицеров русской армии в начале XVIII в. см. [ПСЗ:
Т.4.С. 590,No2319].
199

И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА МИРА.' Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
скота [Rashid 1865. Vol. 3. Рр. 340; Findiklili 1928: Vol. 2. Р. 266].
В ноябре 1710г. тридцатилетний договор о перемирии между рус­
скими и османами был аннулирован.
Кубанская кампания 1711 г.
После полтавского триумфа, означавшего окончательную побе­
ду над шведским королем, русский царь, как никогда, был преис­
полнен уверенности в силе русского оружия, а также в своем счаст­
ливом предназначении. Всю зиму Петр I был занят приготовления­
ми к неизбежному столкновению с османской армией. В его планах
калмыкам предназначалась роль силы, противостоящей кубанским
ногайцам; и, действительно, они справились с этой ролью, но при
этом их поход нанес огромный урон всему региону.
В начале марта 1711 г. Петр I написал Аюке письмо, обещая ему
многочисленные вознаграждения и милости, если он направит сво­
их людей против кубанцев. Петр Апраксин с отрядом регулярных
русских войск должен был присоединиться к ним позже. Аюка по­
обещал участие своих воинов в кампании и заверил русские власти,
что кубанские ногайцы не смогут устоять перед его натиском. Одно
из его доверенных лиц тайно сообщило русским, что у калмыцкого
хана свои причины для набега на Кубань, где укры лись едисанцы
и ембулуки, сбежавшие когда-то из калмыцкого плена [Ш>: Т. 11.
Ч. 1.С. 94-95, No4281; С. 123-124, No 4313; С. 134,No 4324].
Несмотря на горячие заверения, Аюка, однако, не торопился вы­
ступить в поход против ногайцев. С приготовлениями к кампании
его заставило поторопиться трагическое событие. Кубанские ногай­
цы вместе с мятежными казаками, возвращаясь после одного из сво­
их набегов в районе Саратова и Пензы, наткнулись на небольшой
отряд калмыков во главе с тайшой Чеметом. Произошла схватка,
в которой калмыки потерпели поражение, тайшей схватили и обе­
зглавили [ПБ: Т. 11. С. 495-496, примеч. к No 4281]. Обычно плен­
ных обменивали или брали за них выкуп; казнь Чемета, особенно
принимая в расчет его знатное происхождение, была актом бесче­
стия и преднамеренного унижения и требовала отмщения. Убий­
ство тайшей привело Аюку в ярость, и он обрушил ее на кубанцев.
200

ГлаваS.Нелегкий союз:Аюкл-хли иотношения Калмыков сРоссией в 1697-1722гг.
Выступление калмыков тотчас же повлияло на военную ситуа­
цию в регионе. Как только возникли слухи о их скором походе про­
тив кубанцев, 10 000 кубанских ногайцев, переправившихся через
Дон с целью примкнуть к крымской армии, повернули назад [ПБ:
Т. 11. С. 134, No 4324]. По некоторым сообщениям, калмыцкое во­
йско, принявшее участие в кампании, составило 20 474 всадников.
В конце июня к ним присоединился отряд губернатора Апраксина
численностью в 4100 русских и кабардинских воинов. Эта объеди­
ненная армия прибыла в середине августа к Азову и после пятнад­
цатидневного марша через степь подошла к реке Кубани. В тот же
день авангард экспедиционных сил, состоявший из 14 000 калмы­
ков и 1500 русских, наголову разбил кубанских ногайцев. Двумя
днями позже, с примкнувшими к нему остатками армии Апраксин
двинулся вверх по Кубани, предавая огню и мечу многочисленные
селения, в том числе и кубанский город Копыл (тур. Копич), рези­
денцию кубанских султанов.
Согласно имеющимся свидетельствам, в результате похода
было истреблено мужское население, взяты в плен женщины и
дети. В течение четырехдневной кампании потери населения в це­
лом по региону составили 38 540 человек, из которых 11 460 были
убиты, 5 060 утонули в реке при попытке к бегству и 22 100 человек
попали в плен (из них только 700 мужчин, остальные— женщины и
дети). Было захвачено 2000 верблюдов, 39 200 лошадей, 190 000 го­
лов крупного рогатого скота и 220 000 овец. Ценность этой военной
добычи была достаточна, чтобы обогатить 11 000 семей. Размеры
потерь кубанских ногайцев были огромны, но и на этом их несча­
стья не закончились; судьба, казалось, совершенно отвернулась от
них и не проявила к ним никакой жалости. Так, уже на обратном
пути русский командующий Апраксин узнал, что 3000 кубанских
ногайцев возвращаются на Кубань после совершения успешных
набегов в глубь российской территории. На их перехват тотчас же
выслали калмыцкий отряд — в результате кубанцы были побиты, и
2000 русских пленников обрели свободу. Семитысячная армия во
главе с крымским нуреддином (третье по важности лицом в Крыму),
201

И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
направлявшаяся на помощь кубанцам, была также наголову разбита
калмыками [Бранденбург 1867; ПБ: Т. 11. Ч . 2 . С . 397, примеч. к
No 4657; Kurat 1951-1953: Vol. 2. Рр. 578-582; Abd al-Ghaffar Kirimi
1924: 154].
В ноябре 1711 г. Петр I написал Апраксину из Риги письмо с
благодарностью за сокрушительное поражение, нанесенное кубан­
цам (ПБ: Т. 11. Ч. 2. С . 599, примеч. к No 4953]. После крайне неу­
дачной кампании на реке Пруте, где сам государь, чуть не попав в
плен к османам, был вынужден подписать унизительный договор,
избиение кубанцев, или «успешная кампания н а Кубани» (выража­
ясь современным языком), возможно, было для него единственным
утешением в том году, оказавшемся во всем остальном несчастли­
вым для Петра I.
После кубанской кампании вместо увеличения размера возна­
граждений правительство стало предъявлять еще большие требо­
вания к калмыкам в связи с привлечением их к военным операци­
ям. Весной 1712 г. от Аюки ожидали уже не менее 15 000 воинов,
которым следовало занять позиции между городами Изюмом и
Харьковым в Украине на случай возобновления османами воен­
ных действий. В это же время губернатор Апраксин прислал своих
представителей к Аюке с просьбой выделить 20 000 лошадей в
безвозмездное пользование [ПБ: Т. 11. Ч . 1. С . 433, 435, примеч. к
No5184].
Посол, отправленный калмыцким ханом в Москву, прибыл
с письмом, адресованным канцлеру Г. И . Головкину, в котором
Аюка, ничего не скрывая, изложил претензии о несправедливо­
стях, учиняемых калмыкам. Хан жаловался на правительственные
бюрократические препоны на пути следования его посольств непо­
средственно в Москву: их направляли сначала в Саратов и затем
в Казань. Хан сетовал также на таможенные сборы, которые его
торговые представители должны платить в Тобольске, о неслыхан­
ном запросе отдать безвозмездно 20 000 лошадей, о постоянных
требованиях участия калмыцкой конницы в военных кампаниях и
о многом другом. При этом Аюка все же обещал, хотя и уклончиво,
выслать в помощь властям 15000 воинов, пояснив, что для него это
202

Глава5.Нелегкий союз: Аюка-хан и отношения калмыков с Россией в 1697—1722 гг.
сопряжено с огромным риском ввиду предполагаемых кубанских
набегов на его улусы20.
Присутствие калмыков в Украине было важной частью стра­
тегических планов Петра I. Чтобы поощрить калмыцкого хана,
царь приказал удовлетворить должным образом все его жалобы и
выслать без промедления еще 5000 рублей Аюке, помимо 50 000
рублей, выделенных на оплату 15 000 калмыцких и 5000 казацких
воинов[ПБ:Т.11.Ч.1.С.436-439;СРИО:Т.11.С.227,No55;Т.25.
С. 355, No 311]. Однако при существовавшей угрозе кубанских набе­
гов даже такая соблазнительная оплата не имела должного эффекта:
задача склонить Аюку, чтобы тот прислал значительную часть сво­
их всадников в Украину, представлялась практически невозмож­
ной. Вопрос, однако, решился сам собой: из Стамбула поступили
обнадеживающие новости о возобновлении мирного договора, и
необходимость срочной переправки калмыцкой конницы в Украи­
ну потеряла актуальность [ПБ: Т. 12. Ч . 1.С . 527, примеч. к No 5274].
Люка в осаде
Как османы, так и русские вполне осознавали, какие разру­
шительные последствия ожидали бы противную сторону в случае
крупномасштабного участия калмыков в войне. Примечательно, что
в мирном договоре, подписанном наконец-то обеими сторонами в
июне 1711 г. (он оставался в силе в течение последующих двадцати
пяти лет), одно из одиннадцати положений посвящается исключи­
тельно вопросу о калмыцких набегах. Так. положение 9 этого дого­
вора гласит: «Ни московитов, ни подданных московитов не долж­
но находить среди калмыков, которые выказывают враждебность
и наносят ущерб крымскому населению, являющемуся подданным
Великой Порты, а также черкесам и ногайцам, подданным Крыма;
точно также крымцам и другим татарским народам не должно ис­
пользовать калмыков как повод для учинения какого-либо зла мо­
10Кубанские ногайцы, требовавшие возвращения своих пленников, были гото­
вы выступить в поход против калмыков еще в предыдущем году, но отказались от
кампании, узнав, что на подмогу Аюке был послан русский отряд [ПБ: Г. 114. I.
С. 435-436].
203

И ВСТРЕТИЛИСЬДВА МИГА! РОССИЯ II КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
сковитам или Московии. В случае если ущерб учинен одной из сто­
рон, тогда должно схватить нарушителей и наказать их; захвачен­
ные пленники и скот должно вернуть» [BA: Name-i HUmayun. No. 6.
Р. 286; Muahedat Mejmuasi 1878-1882: Vol. 3 . P . 227].
Это положение наглядно демонстрирует двойственность в от­
ношении Порты к калмыкам. С одной стороны, договор является
признанием их политической независимости о т России и, в ка­
кой-то степени, неизбежности их набегов. С другой стороны, Рос­
сию подталкивают к использованию всех во змож ных политических
и военных средств по сдерживанию таких набегов на османских
подданных. Очевидно, что после разгрома кубанцев калмыками и
Порта пришла к выводу, что даже умеренные цели ее политики по
поддержанию мира между калмыками и мусульманскими народами
труднодостижимы.
В своих планах 1712 г., имевших целью отомстить за избиение
кубанцев, Порта собиралась выслать войска против калмыков, в то
время как казахам, по просьбе османов, следовало одновременно
нанести им удар с востока. Письмо, содержавшее этот план, напра­
вили казахскому хану Гайибу Мехмеду через мусульманина, воз­
вращавшегося из паломничества. Однако, как только паломник по­
кинул Астрахань, его перехватили калмыки, и д о казахско го хана
дошли о письме только слухи. Даже не будучи вполне уверенным,
что послание действительно существовало, Гайиб М ехмед все же
решил напасть на калмыков и совершил на них два набега. Позже
казахский хан отправил посла в Порту доложить о своих подвигах,
а также о намерении продолжить набеги на калмыков, предавших
османского султана [BA: Name-i Hiimayun. No. 6 . Рр. 292-293].
Письмо примерно такого же содержания прибыло в Порту и от
бухарского хана. Абул Файиз Сайид Мехмед Бахадур просил, меж­
ду прочим, подтвердить, верно ли, что калмыки, бывшие в прошлом
друзьями хана, стали теперь союзниками России и отвернулись от
мусульман. По получении подтверждения эти х сведений бухарский
хан обещал своими силами напасть на калмыков, при одновремен­
ной поддержке со стороны османо-крымских войск [BA: Name-i
HUmayun. No. 6. Рр. 296-297]. Нет никаких сомнений, что оба по­
204

Глава 5. Н елегкий союз: Аюка-хан и отношения калмыков с Россией в 1697-1722 гг.
сольства вернулись, получив одобрение султана на начало кампа­
нии, и уже в следующем 1714 г. последовали ожесточенные набеги
каракалпаков и казахов на калмыков [Материалы по истории кара­
калпаков 1935: 164].
Эти набеги, все более настойчивые, конечно же, были следстви­
ем не только переизбытка религиозных чувств или духа исламской
солидарности. Кочевые общества руководствуются чаще обычными
неписаными законами и исходят скорее из соображений безопасно­
сти, чем из идеологических принципов. Одно из таких неписаных
правил заключается в том, что возникновение среди правителей од­
ной группы разногласий и соперничества немедленно служит сиг­
налом для нападения на них со стороны других групп кочевников.
И именно в это время в результате продолжавшихся распрей между
Аюкой и его старшим сыном Чакдорчжабом калмыки становятся
удобной мишенью для набегов. В своем письме к султану казахский
хан Гайиб М ехмед не скрывал, что он воспользуется междоусоби­
цей калмыков [BA: Name-i Hiimayun. No. 6. Рр. 292].
Новый конфликт между Аюкой и Чакдорчжабом возник в свя­
зи с вопросом о наследовании улуса тайши Чемета. После того,
как тот пал от рук кубанцев, Чакдорчжаб захватил двух его жен и
весь улус. Аюка же настаивал на том, что улус должен перейти во
владение племянника Чемета — Абаша (искаженное Убаши?), по­
скольку у тайши не было своих сыновей. Не в силах заставить сына
вернуть захваченное, Аюка написал царю письмо с просьбой на­
править специального посланника в Саратов, чтобы рассудить их
спор: только в этом случае, заметил Аюка, Чакдорчжаб согласится
вернуть улус. Действительно, в Саратов вскоре прибыл представи­
тель русских властей [Русско-китайские 1978: Т. 1. С. 145, Ц 91].
Вполне возможно, что ему удалось помирить старого и мудрого
отца I непокорным сыном или, что более соответствует истине,
этому способствовал рост числа казахских набегов на калмыцкие
улусы. Так или иначе, стороны помирились к лету 1714 г., когда в
присутствии важных цинских послов и многочисленных калмыц­
ких нойонов и священнослужителей Аюка провозгласил Чакдорч-
жаба своим законным наследником и в знак подтверждения своей
205

Ивспчтились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
воли передал сыну ханскую печать, присланную ему из Тибета в
1690 г. [Бакунин 1939: No 3. С. 205; Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 .
С. 47-49].
В связи с участившимися каракалпакскими и казахскими набе­
гами с востока и постоянной угрозой кубано-крымских набегов с
юго-запада калмыцкие кочевники были вынуждены искать все бо­
лее тесного сближения с Россией. Их войско со временем стало все
больше зависеть от русских поставок огнестрельного оружия, по­
роха и пуль, в то время как тайши все более привыкали к русскому
образу жизни. Их привлекали предметы роскоши: меха, шерстяные
изделия, шелка и даже такая диковинка, как часы; эти предметы
становились важными символами статуса тайшей21. В то же время и
рядовые калмыки все больше пользовались маленькими кусочками
металла, называемыми «деньгами», обменивая их на необходимые
товары.
Точно так же и жители русских волжских городов зависели от
калмыцких поставок лошадей и скота. Правительство так ж е нуж­
далось в калмыцких лошадях, но еще более — в калмыцких воинах.
В военное время последние были незаменимы при нападении на
тылы противника, при ведении разведывательных операций и ней­
трализации неприятельской кавалерии. В мирное время калмыц­
кие воины служили живой оборонительной линией для отражения
возможных набегов. Как показали события 1711—1714 гг. , обе эти
цели могли быть достигнуты при увеличении калмыкам окладов и
вознаграждений, а также при условии проведения правительством
более гибкой политики по отношению к ним. Кроме того , сработал
еще один фактор, в силу которого политика России стала особенно
отзывчивой к запросам калмыков в период с 1712 по 1714 гг. Этим
фактором стало прибытие посольства высокопоставленных лиц
маньчжурского императора к Аюка-хану.
21 По случаю прибытия цинского посольства Аюка и Чакдорчжаб затребовали
из Астрахани сотню драгун с пушками и флейтами для встречи пинских офици­
альных лиц. а также многочисленные предметы в качестве подарков для гостей
[Русско-китайские 1978: Т. 1. No94-96 ,99].
206

Глава5. Н елегкий союз: Аюка-хаи и отношения калмыков с Р оссией в 1697-1722 гг.
Цинекое посольство прибывает с визитом кЛюка-хану
В ноябре 1712 г. посольство из Китая пересекло русскую грани­
цу и вступило на территорию Сибири. Местные официальные лица
сообщали, что в его составе 7 послов в высших чинах и 26 рядо­
вых членов; по-видимому, оно имело важную миссию. Московские
власти приказали пограничным службам пропустить посольство,
но попытаться узнать, в чем заключаются его цели [Русско-китай­
ские 1978: С. 130-132, No 74,76]. Опасаясь, что китайцы, возможно,
прибыли, чтобы склонить Аюку к союзу против джунгарского хана
Цеванг-Рабтана, русское правительство старалось всячески угодить
калмыцкому хану и проводило более уступчивую политику в от­
ношении калмыков в течение всего времени, пока посольство мед­
ленно продвигалось по российской территории22. Опасения Москвы
получили подтверждение в донесениях чиновников из Сибири, до­
кладывавших о слухах на этот счет, дошедших до них. Возможно,
именно н а этом основании историки в дальнейшем решили, что
цинское посольство действительно пыталось привлечь Аюку на
свою сторону [Златкин 1983: 224-225]23.
Однако, если рассматривать это событие в контексте политиче­
ской ситуации, сложившейся на то т момент во Внутренней Азии, а
также принять во внимание китайско-русские и китайско-калмыц­
кие отношения, то эта общепринятая точка зрения не находит до­
статочного подтверждения. Официальным поводом для прибытия
в 1714 г. цинского посольства к Аюке стал, как известно, вопрос
о возвращении его племянника Арабжура, отбывшего в 1698 г. в
Тибет с целью паломничества и пребывавшего там в течение 5 лет.
Из-за вражды между Аюкой и Цеванг-Рабтаном, возникшей в связи
с захватом улуса Санчжаба джунгарским ханом, Арабжур не мог
вернуться традиционным маршрутом, пролегавшим через Джунга­
22 Так. все просьбы посла, направленного в Москву от Аюки накануне при­
бытия цинского посольства к калмыкам, были немедленно удовлетворены [Рус­
ско-китайские 1978: С. 145-146, No 91. 92].
23Хотя письменные инструкции императора посольству прямо противополож­
ны предположению, о котором речь идет выше, Бантыш-Каменский считал, что,
скорее всего, было и секретное устное послание для Аюки [Бантыш-Каменский
1882: 76]. Пальмов поддержал эту точку зрения [Пальмов 1926-1932: Т. 1. С. 19].
207

И встретились дал мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
рию. В ожидании более мирной обстановки он отправился в Китай,
где ему было оказано гостеприимство цинским императором [Бан­
ты ш-Каменский 1882: 75].
В мае 1709 г. калмыцкое посольство отправилось в Китай по но­
вому маршруту, пролегавшему через русскую часть Сибири. В его
состав вошли пять послов от Аюки и три посла от Чакдорчжаба. По
просьбе калмыцкого хана посольство сопровождал русский офицер
и другие военные. В том же году оно прибыло в Китай [Русско-ки ­
тайские 1978: Т. 1. С. 111 -113, No 53-54]. Его официальной целью
была разведка нового маршрута для возвращения Арабжура.
Такое оживление в китайско-калмыцких отношениях нельзя
объяснить только обеспокоенностью возвращением на родину пле­
мянника Аюки. Несомненно, что посольства преследовали также и
другие политические цели. Так, есть основания полагать, что Аюка
проявил заинтересованность в союзе с Китаем, чтобы отомстить
джунгарскому хану и вернуть потерянные улусы. Цинские послы,
однако, получили недвусмысленную инструкцию: не обещать ни­
каких действий против джунгаров, если Аюка поднимет этот во­
прос [Записки Тулишеня 1978: 439]. Вполне возможно также, что
калмыцкий правитель, узнав о растущей напряженности между
Цеванг-Рабтаном и цинским правительством, отправил в 1709 г.
посольство в Китай с предложением выступить совместно против
джунгарского хана. Цинское посольство 1714 г. прибыло, таким об­
разом, к Анже, чтобы узнать побольше о калмыках и их военных
возможностях.
Однако и это не было единственной целью китайских послов;
во всяком случае, она не была самой важной, если принять во вни­
мание тот факт, что всего лишь малая часть письменных указаний
посольству была посвящена непосредственно калмыкам, более зна­
чительная часть этого меморандума касалась России. Так, цинские
послы получили указания относительно того, как себя вести и что
отвечать, когда и если они встретят русского царя. Они должны
были разузнать также о русско-шведской войне, сибирских гарни­
зонах, обычаях и нравах русского народа, т. е. собрать и доставить
сведения о военной, политической и социальной ситуации в России
208

Глава S.Н елегкий сою з: Аюка-хан и отношения калмыков с Россиейв 1697-1722гг.
[Записки Тулишеня 1978: 440, 443]. Очевидно, что маньчжурский
император, приготовившись к войне с Цеванг-Рабтаном, проявил
должную осмотрительность на случай, если Россия окажет помощь
джунгарскому хану и вступит с ним в союз. Таким образом, жела­
ние узнать побольше о соседе, быстро расширявшем свою терри­
торию на север и запад, толкнуло маньчжурское правительство на
беспрецедентный шаг — отправить посольство в варварские края.
К тому же представился как нельзя более удобный повод — напра­
вить его к калмыцкому хану.
Подробный отчет о двухлетнем путешествии китайцев по Рос­
сии был написан вскоре одним из послов — неким маньчжуром по
имени Тулишень24. Проделав долгий путь с многочисленными оста­
новками, в июле 1714 г. цинское посольство наконец-то прибыло
в местность, называемую Мунтохай25, где Аюка поджидал своих
высоких гостей. Их встретили с большой помпой, и уже на следу­
ющий день была устроена первая аудиенция. В течение 14 дней
пребывания у калмыков послы были приняты несколько раз ханом,
в их честь устраивались пиры и турниры. В продолжение перего­
воров Аюка продемонстрировал хорошее знание текущего положе­
ния дел в цинской политике и забросал послов многочисленными
вопросами о географии Китая, климате, армии, этническом составе
и стиле жизни императора [Записки Тулишеня 1978: 467-472]. Ни
24 Этот замечательный отчет о поездке был впервые опубликован в 1723 г. на
маньчжурском языке, позже в том же году вышел его китайский перевод; с тех пор
он переведен на многие языки, в том числе и на русский язык (последний вариант
перевода— [Записки Тулишеня 1978]).
и Местонахождение Мунтохая все еще остается предметом дискуссий. Я по­
лагаю, что Паллас был прав, указав, что местность находилась в районе между
Волгой и Ахтубой, между Царицыным и Черным Яром [Pallas 1812: 199]. Карта
Тулишеня и его описание также подтверждают данные Палласа [Записки Тулише­
ня 1978: 473-474]. Название местности происходит от калм. мен тахо, что в бук­
вальном переводе означает правильный изгиб и служит указанием местности, где
обе реки заворачивают, чтобы образовать богатый разнотравьем луг, один из луч­
ших в Прикаспийских степях, служивший традиционным пастбищем для многих
кочевых народов (ср. [Голстунский 1880: 102; Пальмов 1926-1932: Т. I. С. 25]).
Интересно, что Эдвард Кинан возводит этимологию названия Казань к иранским
корням, выявлявшим значение изгиб, крюк [Кеслап 1979-1980].
209

И встретились два мнгл: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
одна из сторон при этом не коснулась вопроса о Цеванг-Рабтане.
Относительно возвращения Арабжура стороны договорились, что
А ю ка обратится с петицией к царю о разрешении тому проехать
через Сибирь.
Москва была не очень довольна развитием отношений калмыц­
кого хана с Китаем. Когда цинские власти сделали первоначальный
запрос о возможности для их посольства проехать через Сибирь,
русское правительство не решилось ответить отказом, не желая
навредить китайско-русским отношениям, а также трудно достав­
шемуся Нерчинскому договору 1689 г. Гораздо легче было воспре­
пятствовать калмыцким послам добраться до Китая. Так, в случае,
когда Аюка, не дождавшись даже прибытия цинского посольства
обратно в Пекин, в конце 1714 г. отправил своих послов в Китай,
последовал немедленный приказ из Москвы губернатору сибирско­
го города Тобольска задержать их.
Аюка написал царю, поясняя, что отправил послов с единствен­
ной целью — купить чай и шелковые ткани в Китае [Русско-китай­
ские 1978: Т. 1. С. 155, No 107]. Надо признать, что, скорее всего,
калмыцкий хан говорил правду, поскольку, если бы он хотел пере­
дать какое-нибудь политическое послание маньчжурскому импера­
тору, то мог бы это сделать через только что отбывшее от него цин-
ское посольство. Заинтересованность калмыков в торговле с Кита­
ем возникла в силу сложившихся к этому периоду обстоятельств.
Путь в Тибет через Джунгарию стал для них недоступен, поэтому
Китай стал единственным рынком, где они могли обеспечить себя
такими необходимыми товарами, как чай и тибетские лекарства, а
также предметами роскоши.
Русское правительство тем не менее было решительно настрое­
но против дальнейшего развития китайско-калмыцких отношений.
В своем ответном письме к Аюке Петр I заметил уклончиво, что
калмыцким послам не разрешили проезд из-за сложившейся в этом
районе ситуации. Чтобы смягчить свой отказ, царь приказал, чтобы
хану выдали 2500 четвертей зерна и 3000 рублей, на которые он мог
закупить не облагаемые налогом товары в Тобольске. В то же вре-
210

Глава 5. Нелегкий сою з: Аюка-хан и отношения калмыков с Россией в 1697-1722 гг.
мя, согласно царскому указу, отношения Аюки с зарубежными дер­
жавами должны были обсуждаться уже не в сенате, но тайно в ми­
нистерстве иностранных дел и находиться под личным контролем
канцлера Гавриила Головкина. При этом рекомендовалось принять
особые меры к тому, чтобы не возбуждать враждебности калмыцко­
го правителя [Русско-китайские 1978: Т. 1. С. 156—159, No 109-111;
С. 168, No 121].
В апреле 1715г. цинское посольство благополучно вернулось в
Пекин со сведениями, ч то русские заняты войной со Швецией, их
гарнизоны в Сибири малочисленны и в отношениях между царем и
джунгарским ханом существует напряженность. Полагаясь на эти
разведывательные данны е, император решил действовать немед­
ленно, приказав выслать войска против Цеванг-Рабтана и известив
об этом русское правительство [Записки Тулишеня 1978: 481]. По­
сольство, таким образом, по мнению цинских властей, успешно вы­
полнило свою миссию.
Экспедиция Бекович-Черкасского и ее последствия
Первая четверть XVIII в. в истории России была периодом уско­
ренной модернизации. Реформы, введенные Петром I, потрясли ос­
новы старого государства московитов и имели глубокое влияние
на общество, несмотря на сопротивление на местах. Строительство
новой столицы знаменовало выход России к Балтийскому морю;
новые, только что построенные фабрики стали поставлять оружие
модернизирующейся русской армии, бюрократическая машина
была перестроена, западные веяния и идеи дали толчок развитию
новых устремлений многих русских.
Чтобы финансировать свои далеко идущие планы и оплачивать
расходы на военные предприятия, Петр I искал новых источников
доходов. Так, в 1714 г. он организовал 2 экспедиции по поиску по­
лезных ископаемых, прежде всего, золота. Первая экспедиция от­
правилась в гл убь Д жунгарии, в город Ярканд (Эркет), в поисках
золотых песков, о которых ходили многочисленные слухи. Другая
экспедиция во главе с князем Бекович-Черкасским направилась в
Хивинское ханство, чтобы узнать более подробно о золоте, кото-
211

ИВСТРЕТИЛИСЬ два м и р а: РоссияИКАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
рое, по слухам, находилось в пересохшем устье Аму-Дарьи [ПСЗ:
Т. 5 . С . 105-106, No 2811; С. 108-110, No 2815]26.
Хотя поиски золота и были главной целью обеих экспедиций,
в их задачи входили и политические цели. Руководители получили
указание строить крепости по всему пути следования экспедиций
и склонять местное население принять русское подданство. Такие
политические и военные цели были поставлены, прежде всего, пе­
ред экспедицией Бекович-Черкасского: в частности, ему предписы­
вали привлечь на свою сторону кумыкское и кабардинское насе­
ление Кавказа, построить крепость на полуострове Мангышлак и
склонить хивинского хана к переходу в русское подданство.
При отсутствии достаточных сведений о местности, куда направ­
лялись экспедиции, равно как и представления об исключительных
трудностях, поджидающих их, оба предприятия были обречены на
провал. Так, джунгарская экспедиция во главе с подполковником
Иваном Бухгольцом была вскоре окружена крупными джунгар­
скими силами. Не имея снабжения, потеряв большую часть войска
от таких страшных болезней, как сибирская язва и цинга, остатки
экспедиционных сил вернулись домой [Попов 1853: 248-251; Мак-
шеев1881: 114]. Еще более трагический конец ожидал экспедицию
Бекович-Черкасского, и, как представляется, Аю ка-хан был одним
из главных виновников, поспособствовавших ее несчастиям.
В 1715-1716 гт. князь Бекович-Черкасский, отправившись на
поиски старого устья Аму-Дарьи, исследовал восточное побережье
Каспийского моря и основал там 2 крепости: одну из них, назван­
ную в честь Святого Петра, на полуострове Мангышлак; основа­
ния другой были заложены на берегу Красноводского залива [По­
пов 1853: 242-243, 257]. Еще в середине 1670-х гг. хивинский хан
в своей переписке с царем предлагал русским построить порт на
Мангышлаке, чтобы оградить торговый путь в Хиву от грабитель­
ских калмыцких набегов [Материалы по истории Узбекской 1932:
С. 225, No 87; С. 232, No 93; С. 235, Ц 95]. Теперь же инициатива в
этом вопросе перешла к русскому царю.
26Краткое описание отношений России с Бухарой и Хивой см. [Allworth 1990:
90- 100].
212

Глава 5. Н елегкий союз: Аюкл-хлн и о т н о ш е н и я калмыков с Россией в 1697—1722 гг.
Отправив донесения о достигнутых успехах Петру I, Беко-
вич-Черкасский сразу же получил новые задания. Согласно указа­
ниям, князю с экспедиционными силами в 4000 человек предстоя­
ло проследовать маршем в Хиву, чтобы склонить хивинского хана
принять русское подданство. Затем ему следовало отправить людей
для разведки дор оги в Ярканд и Индию через реки Аму-Дарью и
Сыр-Дарью [ПСЗ: Т. 5. No 2993].
До того, как экспедиция продолжила свой путь, Аюка прислал
письма Бекович-Черкасскому, в которых предупреждал о больших
силах, сосредоточенных в Хиве, а также о трудностях, которые его
ожидают при переходе по пустыне в отсутствии воды и припасов
[Материалы по истории каракалпаков 1935: 167, 293]. Однако пред­
упреждения калмыцкого хана, казалось, не произвели никакого впе­
чатления на русских, и зимой 1717г. Бекович-Черкасский выступил
с войском в сторону Хивы. Экспедиция уменьшилась наполовину
от ее первоначальной численности, так как князю пришлось оста­
вить часть своих лю дей в новых крепостях взамен умерших от бо­
лезней. Бекович-Черкасский написал Аюке в надежде, что тот ему
поможет, прислав подкрепление из туркмен. Но калмыцкий хан,
сославшись на сильную жару, отказал князю в военной помощи и
выслал только одного проводника туркмена с десятком калмыков и
туркмен. Вскоре, однако, случилось так, что, когда экспедиция раз­
била лагерь в местечке под названием Чилдан на полпути к Хиве,
проводник вместе с остальными сопровождавшими его лицами,
присланными Аюкой, исчез (часть из них вернулись к калмыкам,
другие бежали в Хиву) [Попов 1853: 259-261; Иллерицкий 1940:
47—49]. Согласно некоторым источникам, именно после того, как
эти соглядатаи (калмыки и туркмены) прибыли в Хиву, хан прика­
зал арестовать находившихся в городе послов Бекович-Черкасского
и начал собирать свою армию [Попов 1853: 330; Русско-туркмен­
ские 1963: 29, No 24].
Вскоре армия из хивинцев, каракалпаков, узбеков и казахов
окружила группу Бекович-Черкасского. Однако, не имея возможно­
сти противостоять огню русских пушек и пищалей, хивинский хан
после нескольких неудачных попыток отказался о т планов силой
213

И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА ми р а : Россия II КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
завладеть русским лагерем. Тогда, сумев убедить князя в своих до­
брых намерениях, он посоветовал Бекович-Черкасскому разделить
свой отряд на 5 групп под предлогом невозможности поместить их
в одном месте. Когда русские, согласно приказу князя, покинули
лагерь и разделились на группы, их немедленно окружили ханские
войска. В результате часть экспедиции была перебита, остальных
взяли в плен. Князя Бекович-Черкасского с двумя его помощника­
ми убили; их отрубленные головы, набив травой, выставили у во­
рот Хивы [Попов 1853: 266-267; Русско-туркменские 1963: 33-34,
No 13].
Вина за гибель князя и его войска была возложена на калмыцко­
го хана. Именно Аюка доложил хивинскому хану, что Бекович-Чер-
касский только выдает себя за посла, на самом деле его настоящей
целью было завоевание Хивинского ханства. Через несколько лет
бухарский посол в России подтвердил, что о н л ично видел письмо
такого содержания, полученное хивинским ханом о т Аюки [Попов
1853: 270; Бакунин 1939: No 3. С. 202]27. В то же время, как мы пом­
ним, именно Аюка послал письма Бекович-Черкасскому и другим
официальным лицам с предупреждением о во змож ных опасностях
похода. Ведя такую сложную игру, калмыцкий хан надеялся огра­
дить себя от неожиданного поворота событий.
Взгляд на события, предшествовавшие этой экспедиции, пока­
зывает, что у Аюки все же были свои причины для ведения этой
игры с Бекович-Черкасским. Дело в том, что, несмотря на мирный
договор между Россией и Османской империей, согласно которо­
му обе стороны должны были удерживать калмыков и ногайцев
от вражды, столкновения между двумя группами кочевников про­
должались. В 1714 г. калмыцкие тайши Четер и Солом-Дорджи во
главе 4 или 5 тысяч калмыков совершили набег на кубанцев [Рус­
ско-китайские 1978: С. 151—158, No 110]. Кубанцы в отв ет соверша­
ли небольшие набеги, прежде чем весной и летом 1715г. выступить
с уже давно планируемым походом против калмыков.
27Ц. К. Корсункиев полагает, что хивинский хан пытался переложить вину на
Аюку [Корсункиев 1969: 83-84].
214

Глава5. Н елегкий союз: Аюка-хан и отношения калмыков с Р оссией в 1697-1722 гг.
Узнав о том, что крупные силы кубанцев и крымцев Бахты Ги-
рай-султана готовы выступить в поход, Аюка и Чакдорчжаб стали
посылать многочисленные петиции в Астрахань с просьбой при­
слать оружие и войска. В ответ астраханские власти хранили молча­
ние. Кубанско-крымские силы тем временем нанесли сокрушитель­
ный удар по калмыкам и отбили многих из едисанцев и ембулуков,
вернув их назад на Кубань28. Калмыцкому хану пришлось покинуть
свою кибитку и бежать поспешно в Астрахань. Укрывшись в го­
роде, он стал просить помощи у князя Бекович-Черкасского, нахо­
дившегося в это время со своими силами в Астрахани. Когда же
князь с войском выступил из города, то столкнулся с армией Бахты
Гирай-султана. Несмотря на просьбы Аюки, он отказался отдать
приказ открыть огонь по численно превосходившему противнику.
Бахты Гирай, со своей стороны, также не решился напасть на рус­
ских и вскоре отступил [Бакунин 1939: No 3. С . 201]29. Калмыцкий
правитель, потерявш ий многих своих людей и большую часть лич­
ного имущества, был вне себя от гнева и не простил Бекович-Чер­
касскому отказа в помощи и защите калмыков. Двумя годами поз­
же, когда ему представилась возможность отомстить князю, Аюка
не колебался ни минуты.
Русское правительство, озаботившись, наконец, безопасностью
калмыков, подняло вопрос о кубанских набегах на них перед Пор-
той, но османы решили, что он не входит в круг русско-османских
отношений. В апреле 1716 г. в письме к царю главный визирь под­
черкнул, что А юка-хан не является подданным какой-либо держа­
вы, он самостоятельно может принимать послов иноземных госу­
дарств, так ж е как и отправлять своих, и что его никогда нельзя
застать в одном месте. Главный визирь дал ясно понять, что вслед­
ствие независимого статуса калмыков, нападение кубанцев на них с
целью отмщ ения нельзя рассматривать как нарушение османского
и В 1737 г., перечисляя накопившиеся претензии к Порте со стороныРоссии,
канцлер А. И. Остерман упомянул в том числе и о 10 300 подданных Аюки, угнан­
ных на Кубань [BA: Name-i HUmayun. No. 7. Р. 461].
19 Пальмой предполагал возможность существования личной неприязни меж­
ду АюкоЙ и князем Бекович-Черкасским [Пальмов 1926-1932: Т. 3-4. С. 29].
215

И встретились два мига: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
мирного договора с Россией. Подтвердив при этом, что ембулуки
являются подданными Аюка-хана, он тем самым косвенно признал,
что их необходимо вернуть калмыкам. Он заявил также, что в бу­
дущем Россия будет извещена, если кубанцы подойдут к Астрахани
с целью совершения набегов на калмыков, ембулуков или русских
[BA: Name-i Hiimayun. No. 6. Рр. 368, 370].
Теснимый буквально со всех сторон — кубанцами с юга, баш­
кирами с севера и казахами с востока — и не доверяя русским как
союзникам, Аюка предпочел пойти на примирение с самым могу­
щественным из своих противников — кубанцами. С этой целью он
направил своего посла капгаю Бахты Гирай-султану [ВA: Name-i
Hiimayun. No. 6. Р. 370]. Последний (известный также как Дели-сул-
тан, т. е. «Безумный султан») был втянут в это время в мятеж про­
тив вновь назначенного крымского хана, который заместил его отца
Кара Девлет Гирая, и был только рад союзу с калмыками.
По соглашению, заключенному между ними, калмыцкий пра­
витель должен был помочь Бахты Гираю против его соперников на
Кубани и взамен получить назад своих недавно угнанных ембулу­
ков и едисанцев. Зимой 1717 г. калмыки во главе с Чакдорчжабом
напали и нанесли значительный урон кубанцам, не примкнувшим
на сторону Бахты Гирая. В конце кампании они вернулись с 15000
ембулукских и едисанских юрт ЦПальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С . 36,
38].
По завершении кубанского похода Чакдорчжаб оставил
170 калмыков при Бахты Гирае, чтобы те служили ему проводни­
ками на русской территории. Вскоре кубанские войска совершили
грабительские набеги на казанский и воронежский уезды, при этом
особенно пострадали Пенза и Симбирск. В результате кубанских
набегов 12 107 русских попали в плен, нанесенный материальный
ущерб составил 622 657 руб. [Гераклитов 1923: 322]. Воеводы рус­
ских городов просили помощи калмыков против кубанцев, но Аюка
на это отвечал, что он не может выступить, не получив специально­
го указа властей, тем самым напомнив им, что получил такой же от­
вет от князя Бекович-Черкасского, отказавшегося направить пушки
против кубанцев в 1715 г. [Бакунин 1939: No 3. С . 202; АВД: Т. 1.
216

ГлаваS.Н елегкий сою з: Аюкл-хлянотношениякалмыковс Россиейв1697-1722гг.
С. 278, No 177]. Так Аюка-хан в полной мере отомстил за обиды, на­
несенные ему и князем Бекович-Черкасским, и русскими властями.
Изменения в характере русско-капмыцких отношений в
1718-1722 гг.
Радикальные перемены, происходившие в калмыцком обществе,
стали особенно заметны в последние годы правления Аюка-хана.
Калмыки достигли высокого уровня экономического благосостоя­
ния. Вкус к русским товарам, развившийся у тайшей, а также их ра­
стущие оклады и специальные вознаграждения, которые они полу­
чали за участие в тех или иных военных кампаниях, привели к тому,
что в руках калмыцкой знати скопилось значительное количество
русских денег и товаров.
Процесс накопления богатств калмыцкой знатью привел к рас­
шатыванию традиционных устоев калмыцкого общества. Растущая
потребность в русских изделиях и деньгах приводила к усилению
конкуренции между тайшами и оказывала дополнительное давле­
ние на существующие законы общества, все еще опиравшегося на
традиционные ценности. В этих условиях тайши могли прибегнуть
к двум различным способам, чтобы обеспечить рост поголовья сво­
их стад: увеличить либо число набегов на соседей, либо налогов,
взимаемых со своих подданных. Набеги были возможны только в
случае благоприятных обстоятельств; увеличение налогов казалось
более быстрым и эффективным способом. В результате происходил
рост социального неравенства внутри общества и росло число кал­
мыцких беженцев в русские города.
Рост потр ебностей и накопление богатств калмыцкой знатью
привели и к другому серьезному последствию для кочевого об­
щества. По мере того, как тайши становились более разборчивы
в своих вкусах к иноземным изделиям, они начинали понимать и
преимущества получения доступа к конкретным товарам через тор­
говлю: сравнение было далеко не в пользу той добычи, которой
приходилось довольствоваться при набегах. Подобная переориен­
тация приложения общественной энергии привела постепенно к
снижению воинственности калмыков, что сразу же сделало их ми-
217

ИВСТРЕТИЛИСЬдв* мира:РоссияИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
те нью для разрушительных набегов со стороны более бедных и,
следовательно, более ожесточенных групп кочевников в регионе.
В частности, казахские и каракалпакские рейды против калмыков
стали более частыми и более опасными, чем в прошлом30.
После трагического события 1715г., с вязанного с Бекович-Чер-
касским и Аюкой, русское правительство приняло ряд мер по улуч­
шению отношений с калмыками. Вышло несколько указов, согласно
которым им разрешалось поставлять лошадей на продажу в Москву
без уплаты дорожных сборов; кроме того, послам, прибывавшим
от калмыков в столицу, выделялось до 300 рублей в год на содер­
жание [ПСЗ: Т. 5. No 2598, 3046]. В 1719 г. сенат издал также указ,
предусматривавший, что товары стоимостью до 3000 рублей не бу­
дут облагаться таможенными пошлинами, если послы Аюки про­
следуют через Астрахань или сибирские города с ведома Коллегии
иностранных дел. В случае превышения указанной стоимости про­
возимых товаров или проезда послов без ведома Коллегии, уплата
таможенных пошлин была обязательна [ПСЗ: Т. 5. No 3314]. Этот
указ имел целью задобрить калмыцкого хана, но в еще большей сте­
пени служил поощрением к тому, чтобы Аю ка ставил в известность
правительство о своих торговых и политических контактах с ино­
земными державами.
Указ этот примечателен еще и в другом отношении. Правитель­
ство, стремившееся осуществлять контроль за внешними связями
кочевников, отдает предпочтение новым стратегиям. Не сумев до­
биться этой цели в прошлом ни с помощ ью законодательных мер,
ни путем военного давления, власти прибегаю т к экономическому
воздействию, к поощрению торговых интересов Аю ки, при условии
извещения им властей о своих внешних контактах. Такая перемена
в политике правительства соответствовала новы м формам экономи­
ческого и политического мышления, получивш им развитие после
реформ Петра I.
Эти реформы охватили все стороны жизни России начала
XVIII в. Царь был полон энергии и грандиозных замыслов, возмож-
30Набеги на калмыцкие улусы были особенно многочисленны в 1718—1721 гг.
(Материалы по истории каракалпаков 1935: 168-169].
218

Глава5.Нелегкий союз:Аюка-хан иотношениякалмыковсРоссиейв1697-1722гг.
но, слишком многочисленных , чтобы их можно было осуществить
за один человеческий век. Одним из таких проектов стало укрепле­
ние южных рубежей, в связи с чем планировалась постройка обо­
ронительных линий и передвижение границы далее на юг и восток.
Уже в 1694 г. Петр I издает указ о постройке царицынской укре­
пленной линии. Строительные работы велись в течение многих лет:
властям пришлось преодолеть многочисленные трудности, связан­
ные с нехваткой трудовых ресурсов и материалов31. По завершении
работ в 1718 г. оборонительная линия представляла собой ряд рвов
и земляных укреплений, а также деревянных частоколов; протянув­
шись от Волги до Д она, она насчитывала 25 сторожевых постов и
4 крепости [Преображенский 1881: 318; Гераклитов 1923: 324].
Возведение царицынской укрепленной линии имело как важное
стратегическое значение, так и политические последствия. Она ста­
ла эффективной защитной мерой против набегов кочевников, про­
никавших до этого в глубь страны через практически незащищен­
ную сухопутную дорогу. Чтобы подчеркнуть значение этого собы­
тия, правительство решило выделить Астрахань в самостоятельный
уезд, придав к ней такие города, как Симбирск, Самара, Сызрань,
Кашкар, Саратов, Петровский, Дмитровский, Царицын, Черный Яр.
Красный Яр, Гурьев (на Яике) и Терский город [ПСЗ: Т. 5. No 3119].
Губернатором вновь сформированного уезда на юге назначается
Артемий Волынский32. Любимец Петра, Волынский был, возмож­
но, одним из самых типичных представителей нового поколения
русских бюрократов, верным слугой государства, воплощавшим
властную напористость, отражавшую уверенность в возможностях
новой модернизирующейся России в период ее роста и подъема.
Постройка царицынской линии, выделение Астрахани в само­
стоятельную административную единицу, назначение губернато­
ром Волынского свидетельствовали в том числе и об ужесточении
31При особенно острой нехватке рабочей силы власти не гнушались использо­
вать и рабов, с этой целью у калмыков было закуплено несколько тысяч кубанских
пленных [ПБ:Т.10.С .438,Ха4153].
31 Информацию о жизни этого русского государственного деятеля, полной
противоречий, см ., на пример, [Записка об Артемии Волынском 1858; Волынский
1872;Шишкин I860; Герман 1866].
219

И В'СТРЕТИЛПСЬдва мига: Россия ИКАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
политики России в отношении калмыцких кочевников. Эта поли­
тика была направлена не только против них, она явилась отраже­
нием все более агрессивных планов властей в регионе Кавказа и
Прикаспия в целом. Своим существованием эти планы были обя­
заны преимущественно влиянию Волынского. По возвращении из
Персии, где он находился с дипломатической миссией, Волынский
убеждает царя в необходимости воспользоваться политической не­
стабильностью в Персии и решительно продвинуться на Кавказе,
завладев южным Прикаспием.
Политика предшествовавшей ему астраханской администрации
в отношении калмыков не устраивала Волынского: он намеревался
править кочевниками железной рукой, требуя от них только подчи­
нения и верности33. Новый губернатор реш ил заменить стольника
Дмитрия Бахметьева, слишком снисходительного, как он считал, к
калмыкам, своим собственным ставленником — капитаном Васи­
лием Беклемишевым. Отметим в этой связи, что после поражения,
нанесенного Анже кубанцами в 1715 г., правительство, наконец,
обратило внимание на его просьбы и прислало 600 русских и казац­
ких всадников под командованием Бахметьева. Отряд, служивший
личной охраной Аюки, выполнял и другую миссию — вел наблю­
дение за калмыцким ханом и поставлял сведения о его контактах
с иностранными державами34. По-видимому, прознав об этом, хан
вышел из себя, и по его просьбе Бахметьева с отрядом перевели в
Саратов, откуда его можно было вызвать в случае необходимости
[ПСЗ: Т. 5. С. 486, No 3062].
33Достаточно привести один пример, характеризующий общий настрой и от­
ношение Волынского и его приспешников к калмыкам. Русскому послу Флорио
Беневени, возглавлявшему восточное отделение Российской коллегии иностран­
ных дел. во время визита в Шемаху стало известно о безобразном поведении грека
Димитраки, посла Волынского. Пригласив к себе послаАюка-хана, находившегося
в это время в городе, Димитраки стал кричать и поносить и его, и его правителя. На
возражения калмыка по поводу такого поведения он заявил, что может позволить
себе с ним все, что угодно, так как его начальник — астраханский губернатор Ар­
темий Волынский. Выйдя из себя, Димитраки приказал, чтобы калмыцкого посла
наказали 1S0 ударами [Попов 18S3: 348-349].
34Таковы были секретные инструкции, которые получил Бахметьев [Пальмов
1926-1932.Т.3 -4 .С .41 -42,47;Бакунин1939:No3.С .202].
220

Глава 5. Н елегкий сою з: Акжа-хан и отношения кллмыкояс Россией в 1697-1722 гг.
При последующей реорганизации астраханской администрации
Волынский привлек, в частности, в качестве переводчика знатока
калмыцкого языка и письменности Василия Бакунина, с бесценны­
ми записками которого мы уже имели возможность познакомиться.
Он был первым письменным переводчиком с калмыцкого языка в
Астрахани. Местные власти прибегали в прошлом к услугам тол­
мачей, передававших только общий смысл текстов с калмыцкого
языка на татарский. Возможно, именно благодаря точности и адек­
ватности новых переводов, Волынский смог уловить повелитель­
ный тон писем Аюки, направленных губернатору, и в негодова­
нии возвращал эти письма калмыцкому хану [Пальмов 1926-1932:
Т.Ill С.45;Бакунин1939:No3.С.207].
С началом работы новой администрации в Астрахани и ее жест­
кой позицией в отношении калмыков, разрыв между интересами
сторон усугубился, соответственно, обострились и разногласия
между ними. И в прошлом российское правительство предпринима­
ло неоднократные попытки навязать калмыцкой стороне свою по­
литику, но в отсутствие достаточных средств для ее осуществления,
часто прибегало к компромиссам. Теперь же, с ростом военной и
экономической мощи российского государства, власти могли позво­
лить себе и более жесткую политику, и, пожалуй, никто другой не
подходил для ее осуществления более, чем губернатор Волынский.
До сих пор царское правительство, настаивая на своем требовании
прекратить связи калмыков с иностранными державами, сохраняло
дружественный и уважительный тон. Ревностный губернатор при­
держивался собственных взглядов на то, как добиться цели [ПСЗ:
Т. 6. С. 228-229, Ц 3622]. Он считал калмыков всего лишь недисци­
плинированными и избалованными подданными, даже в официаль­
ной переписке называл их своими «детками» [Пальмов 1926-1932:
Т. 3 -4 . С. 87]. Д етей, считал губернатор, следовало приструнивать
и требовать от них подчинения, применяя к ним русские законы и
правила во всей их строгости.
Первая встреча между Волынским и Чакдорчжабом состоялась
в сентябре 1721 г., посл е нее оба обещали быть друзьями и братья­
ми. Однако уже через месяц Чакдорчжаб стал жаловаться на ново-
221

Ивстретилисьдвамира:Россияикалмыцкие кочевники(1600-1771)
го губернатора и на многочисленные обиды, чинимые калмыкам в
Астрахани. Волынский в ответ заявлял, что если калмыков и задер­
живали, на то были весомые причины, и указывал на ущерб, причи­
ненный ими [Пальмов 1926-1932: Т. 3—4. С. 54, 58, 60, 63-69].
Каждая из сторон, как представляется, имела основания для
подобных жалоб. Примечательно, что некоторые из конфликтных
ситуаций раскрывают со всей очевидностью тот факт, что ни одна
из сторон практически не имела представления о другой ни в от­
ношении ее общественного устройства, ни в отношении специфи­
ки функционирования данного общества. В этой ситуации грубое
и неуважительное отношение новой администрации к калмыцким
законам и обычаям приводило только к усугублению разногласий.
В 1721г., например, Волынский потребовал разделить ембулуков и
едисанцев на группы с последующим распределением между улуса­
ми, рассчитывая таким образом предотвратить их попытки к бегству
в будущем. При этом губернатор, конечно же, не имел представле­
ния о том, что его решение противоречит установившейся практике
самого калмыцкого общества и не согласуется с его социальной ор­
ганизацией, согласно которой некалмыкам обычно предоставляли
возможность кочевать отдельной группой. Естественно, последо­
вали резкие возражения со стороны калмыцких тайшей, особенно
Чакдорчжаба, единолично управлявшего до сих пор ембулуками и
едисанцами [Бакунин 1939: No 3. С. 203].
В другом случае группа калмыков из улу са Аюки переправи­
лась через Волгу выше царицынской укрепленной линии, чтобы
получить долг с калмыков из улуса Чакдорчжаба. Должники отка­
зались платить, и люди Аюки захватили часть их лошадей, соглас­
но обычаю барымта. На обратном пути, однако, они столкнулись с
русскими солдатами; в результате двое калмыков были задержаны,
17 лошадей, которых посчитали крадеными, были изъяты, то есть
действия конокрадов были пресечены [Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 .
С. 61-62].
И такого рода случаи были далеко не единичны. Волынский
и его чиновники стали применять к калмыкам русские законы во
всей их строгости, взыскивая с них, в том числе различные штрафы;
222

Глава5.Нелегкийсоюз:Аюка-хан и отношения калмыков сРоссиейв1697-1722гг.
участились также случаи применения побоев, пыток и, в отдельных
случаях, даже условной казни. Подобные действия были признаны
калмыками жестокими и несправедливыми. И Аюка, и Чакдорчжаб
обращались в Москву с жалобами на отказ астраханских властей
решать калмыцко-русские споры в приемлемом для них варианте.
Персидская кампания 1722—1723 гг.
Новости о быстром распаде персидской империи под давлени­
ем внутренних проблем и яростных атак афганских сил ускорили
подготовку России к Персидскому походу. Волынский настаивал
на крупномасштабной операции, и, как только война со Швецией
была закончена, русские войска под личным командованием само­
го царя выступили в мае 1722 г. из Москвы. Поводом для начала
кампании послужили несправедливости, чинимые русским купцам
в Шемахе, хотя в официальной ноте персидскому шаху русская
сторона заявляла об искренних намерениях помочь ему освобо­
дить страну от мятежников. Ни одно из этих заявлений не отражало
истинных задач военной операции: укрепление позиций России в
стратегически важном районе Кавказа. В первую очередь ставилась
цель — захватить города Шемаху и Дербент и занять, таким обра­
зом, ключевые позиции, позволявшие контролировать Шелковый
путь через Персию. Затем, аннексировав район южного Прикаспия
и Азербайджан, Россия намеревалась укрепиться прочно на Кавка­
зе, чтобы, в конечном счете, привлечь на свою сторону грузинских
и армянских подданных Османской империи.
Согласно плану Петра I, предусматривалось участие калмыков
и в этой кампании. Чтобы подчеркнуть значение связей России с
кочевниками и обеспечить их участие в этом походе, царь, объя­
вивший себя к этому времени императором всея Руси, решил встре­
титься с калмыцким ханом. В начале лета 1722 г. Петр I направился
на судах по Волге в Астрахань, и под Саратовом произошла встреча
правителей. Свидетели сообщают, что Аюка прибыл верхом на ло­
шади в сопровождении двух сыновей и полусотни человек свиты.
Хан сошел с коня в 20 метрах от берега Волги, где его встретил тай­
ный советник. Российский император сошел на берег и после по-
223

И встретились два мота: РоссияИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
следовавших приветствий пригласил А ю ку на галеру. Ж ена Аюки
Дарма-Бала была принята императрицей подобным же образом.
Петр I просил калмыцкого хана обеспечить участие его десяти­
тысячной конницы, но Аюка обещал прислать только половину, до­
бавив дипломатично, что даже 5000 его храбрых воинов достаточно
для осуществления целей нового похода. Дарами хана царю стали
80 верблюдов, царице — 50 яловых кобылиц [СРИО: Т. 3. С. 351,
No 29]. Император, казалось, остался доволен результатами встре­
чи. Жена Аюки получила в подарок от императрицы золотые часы,
украшенные бриллиантами, а также парчу и шелка. «Два могуще­
ственных монарха» в короткое время заключили новый договор35.
Обещанный царю пятитысячный калмыцкий отряд в конечном
счете имел численностью 3727 воинов; возглавил его Бату, внук
Аюки и сын Чакдорчжаба36. Заметной пользы русской армии их
участие, однако, не принесло. Калмыцкий хан был решительно на­
строен сохранить нейтралитет и ровные отношения с конфликту­
ющими сторонами. Дело в том, что, окажи он поддержку одной из
них, его улус оказался бы под ударом другой: ситуация могла стать
слишком рискованной, и Аюка не видел надежного союзника, спо­
собного защитить его от многочисленных противников. Таким об­
разом, калмыцкий хан стремился к поддержанию хрупкого баланса,
позволявшего ему воздерживаться от крупномасштабного участия
в конфликте воюющих сторон. В этом отношении особенно показа­
тельны несколько эпизодов.
В течение всех этих лет калмыцкий хан поддерживал друже­
ские отношения с Бахты Гираем. Так, в 1721 г. Аюка известил его
о возвращении Волынского в Астрахань, спровоцировав тем самым
31Это описание принадлежит очевидцу событий Джону Беллу [Staunton 1821:
156-158]. Бакунин рассказывает о тех же событиях с точки зрения русского офи­
циального лица. Так, согласно его описанию, Аюка прибыл на встречу с Петром
Великим, чтобы засвидетельствовать свое почтение и воспользоваться высокой че­
стью быть принятым его величеством [Бакунин 1939: No 3. С. 205]. Согласно друго­
му свидетельству, Аюка получил в дар от царя саблю, украшенную бриллиантами
[Пальмов 1926-1932: Т. 1. С. 55].
30Матерью Бату была наложница, но тем не менее он считался нойоном и сы­
ном Чакдорчжаба [Бакунин 1939: No 3. С. 204].
224

ГлаваS.Нелегкий союз: Аюкл-хлн я отношения калмыков с Россией в 1697—1732 гг.
нападение Бахты Гирая на силы русских [Лысцов 1951: 96]. На сле­
дующий год он оказал поддержку союзнику и выступил против его
соперников; набег крупных сил калмыков вместе с донскими каза­
ками на Крым нанес противнику Бахты Гирая значительный урон
[BA: Name-i Htimayun. No. 7 . Рр. 58—59]. Затем, непосредственно
перед встречей с царем под Саратовом, Аюка поставил в извест­
ность хивинского хана о прибытии русских войск и их возможном
походе на Хиву в следующую зиму [Попов 1853: 382].
Попросив участия калмыцкой конницы в кампании, Петр I осо­
бо указал, чтобы Аюка на этот раз не посылал своих татар. Позже
выяснилось, однако, что среди калмыков, участвовавших в походе,
оказался кубанский ногаец, переодетый в калмыцкое платье. Со­
гласно плану хана, его осведомитель должен был следить за пере­
движением русских войск и в какой-то момент доложить о полу­
ченных данных Бахты Гирай-султану [Бакунин 1939: No 3. С . 206].
На начальном этапе поход в район Прикаспия складывался
успешно: русские войска овладели Дербентом и подошли к Баку.
После первых удачных операций, однако, возникли проблемы, с
которыми армия в крупных дальних походах сталкивалась и рань­
ше: плохая организация тыловых служб и нерегулярные поставки
продуктов питания и амуниций [СРИО: Т. 3 . С . 352-353, No 33; Ше­
реметев 1913—1914: Т. 1. С . 255—256]. В этой связи принимается ре­
шение возвратить часть войска в Астрахань; с этой частью своей
армии вернулся и Петр I. Направляясь из Астрахани в Москву, он
еще раз встретился с Аюкой. Возможно, на этот раз их встреча под
городом Черный Яр на Волге состоялась по инициативе последнего.
Аюке стало известно, что правительство планирует назначить пре­
емником хана его племянника Дорджи-Назара. В письме калмыц­
кого хана царю, в частности, говорилось: «Причиной, вызвавшей
посылку этого письма Аюки ханом Вашему Светлейшему высоче­
ству Великому императору с благословения высших сил, заключа­
ется в следующем: прознав, что вы планируете отбыть, посчитали,
что вы не можете уехать, не угостившись нашим чаем. Наш посол
Данзин»37. С огласно Бакунину, семидесятипятилетний Аюка про-
37Письмо опубликовано в переводе Алексея Сазыкина [Sazykin 1987: 231].
225

ИВСТРЕТИЛИСЬДВА мнгл: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
сил царя поддержать кандидатуру Церен-Дондука, своего сына от
Дарма-Балы, выбранного им в качестве наследника. Петр I согла­
сился исполнить просьбу хана [Бакунин 1939: No 3. С. 205—206].
Тем не менее, есть основания полагать, что , несмотря на обеща­
ние, Петр I благоволил все же к Дорджи-Назару как кандидатуре,
наилучшим образом отвечавшей русским интересам38. В результате
будет положено начало возможным столкновениям между ставлен­
никами русской и калмыцкой сторон. Более того, кроме названных
кандидатур, преемником мог стать и Досанг, старший сын Чакдор-
чжаба. Сам же Чакдорчжаб скончался от алкогольного отравле­
ния чуть ранее описываемых событий, в феврале 1722 г. [Пальмов
1926-1932: Т. 3 -4 . С. 57,119; Бакунин 1939: Ц 3. С. 203].
Преклонный возраст Аюки и смерть его прямого наследника
Чакдорчжаба, пользовавшегося популярностью, станут благодат­
ной почвой для обострения соперничества и р оста вражды между
калмыцкими тайшами, которые до поры не проявлялись открыто.
При открывшейся вакансии на престижный титул калмыцкого хана
и отсутствии уверенности в том, кто придет к власти, внезапно об­
нажились подспудная вражда тайшей и глубокие противоречия,
раздиравшие калмыцкое общество. Вскоре в борьбе за власть и пре­
стиж соперничающие силы повергнут это общество в долгий пери­
од бедствий, отмеченный внутренними противоречиями, враждой и
конфликтами.
38Согласно Пальмову, по тайному царскому указу Дорджи-Назар был назна­
чен калмыцким ханом после смерти Аюки [Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С . 222,
373].
226

Глава 6.
Кризис власти в 1722-1735 гг.
Борьба за власть
После смерти Чакдорчжаба 19 февраля 1722 г. его сын Досанг
унаследовал улус из 7000 юрт и положение главы семейного кла­
на. Поскольку Чакдорчжаб был назначен в свое время наследником
Аюка-хана, Досанг решил, что он имеет полное право на ханский
титул. Воспользовавшись тем, что хан к этому времени достиг пре­
клонного возраста, Досанг поспешил обратиться к астраханскому
губернатору с письмами, обещая при условии поддержки своей кан­
дидатуры преданную службу [Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4. С. 120].
Волынский не замедлил с положительным ответом, решив, что
предложение открывает для него возможность влияния на Аюку и
создания законной оппозиции хану.
Честолюбивые планы претендента, однако, не получили одо­
брения ни со стороны деда, ни со стороны братьев Досанга, у ко­
торых он отобрал юрты, доставшиеся им от отца1. После неудав-
шихся попыток убедить Досанга распределить улусы между сво­
ими братьями, Аюка приказал войску в 20 000 всадников высту­
пить против него. Возглавил войско Дондук-Омбо, внук Аюки от
его сына Гунджиба. Одновременно хан обратился к Волынскому с
просьбой прекратить вражду между братьями: поддержка, оказы­
ваемая губернатором Досангу, не была для него секретом. Аюка,
1По завещанию Чакдорчжаба, большую часть его улуса, т. е. 1000 юртунас­
ледовал Досанг, оставшиеся юрты распределялись между его младшими братьями
[Бакунин 1939: No 3. С . 204 -208; Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С. 119].
227

Ивстретилисьдва мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
таким образом, сделал последнюю попытку предотвратить крово­
пролитие. Примирение, как он считал, было все еще возможно, в
случае, если бы Волынский отказался от поддержки тайши. В то
же время, и численность собранного войска, и решимость пойти на
конфронтацию указывают на то, что у хана не было особых надежд
на мирный исход конфликта.
Досанг в письме к Волынскому запросил помощи. По словам
тайши, люди его оказались разбросаны по пастбищам и времени
собрать их против такого большого войска у него не было. В ответ
на просьбу Досанга прислать оружие, войска и средства для пере­
правы людей через Ахтубу, губернатор ограничился поставкой ог­
нестрельного оружия; он смог прислать всего лишь небольшой от­
ряд в поддержку своего сторонника. В ноябре 1723 г. Дондук-Омбо
атаковал улус Досанга возле местечка под Ахтубой, что примерно в
50 верстах от Астрахани, уклонившись при этом от столкновения с
русскими войсками, находившимися поблизости.
В последовавшем сражении было убито 100 человек, многие
получили ранения. Прибывший на место происшествия губерна­
тор был, однако, лишен возможности повлиять на ситуацию. Дон­
дук-Омбо со своим войском в 13 000 всадников стал полукругом
перед отрядом Волынского и тем самым заблокировал его дальней­
шее продвижение. В записке к губернатору тайша пригрозил: если
он попытается продвинуться с отрядом вперед, с ними поступят как
с противником; Волынский предпочел остаться на месте. Затем, по
приказу Дондук-Омбо 6000 юрт Досанга были захвачены силами
нескольких калмыцких отрядов; губернатор же, не имея возможно­
сти вмешаться в происходящее, возвратился в Астрахань. Здесь он
встретился с Досангом, бежавшим с оставшимися у него трехтысяч­
ным войском и 2000 юрт [Бакунин 1939: No 3. С. 208-209; Пальмов
1926-1932: Т .З ^ . С . 124 -126,129-132, 134].
Успех Дондук-Омбо и Аюки был неоспорим, и вопрос о насле­
довании, казалось бы, на этом разрешился. Однако, как показали
события последующих лет, кризис власти имел продолжение и, в
конечном счете, подорвал сами основы кочевого общества. Реше­
ние вопроса на рассмотренном этапе имело всего лишь временный
228

Глава6. К ризис власти в 1722-1735пи
характер: междоусобный конфликт 1723 г. усугубил противоречия
в калмыцком обществе, привел к его дальнейшему дроблению и ос­
лаблению политической и военной власти хана.
В 1720-х гг. враждующие группировки стали раздирать это об­
щество на части. Воспользовавшись калмыцкой междоусобицей,
1S 000 ногайских юрт снова бежали на Кубань, чтобы уже никогда
не вернуться на Волгу. Дербетский тайша Четер с большинством
своих людей вернулся на Дон; Доржи-Назар с улусом кочевал не­
подалеку от Лика. На ханский титул, между тем, притязал и Дон­
дук-Омбо, ободренный военным успехом и поддержкой жены хана
Дарма-Балы, с которой он находился в любовной связи. Престаре­
лый же хан всю силу власти и авторитета приложил на поддерж­
ку сына Церен-Дондука. Досанг продолжал настаивать на своем
наследном праве и, несмотря на потерю многих юрт, оставался в
числе серьезных претендентов на ханский титул как пользующий­
ся поддержкой астраханского губернатора. Его притязания были
поддержаны Шакур-ламой, главным ламой калмыков и одним из
самых влиятельных калмыцких деятелей среди русской коалиции2.
Наконец, всеми возможными средствами пробивался к ханскому
титулу и младший брат Досанга Баксадай-Доржи. Он принял пра­
вославие и, получив в честь своего крестного отца Петра 1 христи­
анское имя Петр, а также фамилию Тайшин, вошел в историю как
Петр Тайшин.
Каждая из враждующих фракций выдвигала своего ставленника
на ханский титул, но кто же из претендентов имел действительно
законные основания, чтобы стать ханом? В 1731 г. Петр Тайшин,
возможно, имея в виду собственные интересы, утверждал: «В на­
шем калмыцком обыкновении надлежит большему сыну быть ха­
ном. Наш дед Аюка-хан на трех женах был женат. Настоящей пер­
вой жены большей сын — мой отец был. Нашего отца большей сын
был Дасанг, но оной брат мой умре, а под ним я, брат большой. Вто­
рой жены большей сын был Дундук-Омбин отец. Последней жены
большей сын — Церен-Дундук. А в нашем калмыцком обыкнове-
2Именно Ш акур-лама тайком сообщил Досангу, что Аюка может напасть на
его улус, когда посчитает нужным [Бакунин 1939:No 3.С .208].
229

II ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА ми р а : Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
нии последней жены не надлежало быть ханом, но первой жены и
первому сыну надлежало быть ханом» [Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 .
С. 121]3.
Шакур-лама, самое высокопоставленное лицо ср еди калмыцких
буддийских служителей, в одном случае, утверждал, что наследни­
ком хана может быть любой из членов ханской семьи — его сыно ­
вья, внуки, племянники; соответственно, и Церен-Дондук, и Досанг,
и Дондук-Омбо входят в число возможных претендентов на хан­
ский титул и привилегии. В другом случае, однако, он же заявлял,
что, попытайся Досанг обратиться в калмыцкий суд — зарго, он
бы дело проиграл, так как ослушался хана Аюки. Лама тем самым
ясно дал понять, что у хана есть право выбрать своего наследника.
В то же время зайсанг Яман, также пользовавшийся значительным
влиянием, утверждал, что, согласно калмы цкому закону, ханом
мог стать либо Церен-Дондук, либо До сан г [Пальмов 1926-1932:
Т. 3 -4 . С. 294-295,316].
Таким образом, в отсутствии строгих правил наследования,
считалось, что и Церен-Дондук, и Досанг имеют законное право на
верховную власть. Вместе с тем военная сила и политическое вли­
яние могли стать более важными факторами, чем нечетко сформу­
лированный закон о наследовании. Соответственно, потенциальны­
ми кандидатами являлись и Дондук-Омбо, и Дорджи-Назар, хотя,
согласно генеалогической линии наследования, они отстояли от
титула дальше, чем их соперники. Однако явного военного и поли­
тического преимущества не имел ни один из претендентов, поэтому
борьба за власть приобрела столь затяжной характер.
Заметим, что это был не первый случай, когда калмыки пере­
живали подобный период нестабильности и междоусобиц. В свое
время и Анже пришлось бороться, чтобы утвердить свою власть
и право на титул главного калмыцкого тайши. На этот раз, одна­
ко, борьба за власть приобрела более ожесточенный характер, а
ее последствия оказались более глубокими, чем это было в про­
шлом. Чтобы понять особенности этой ситуации, необходимо рас­
3 Подробнее о вопросах теории наследования см. в параграфе «Вопросы насле­
дования» главы 1 настоящего сочинения.
230

Глава 6. Кризис власти в 1722-1735гг.
смотреть более детально характер самого калмыцкого общества.
Выше я уже отмечал, что титул главного тайши, а позже хана до­
ставался претенденту , предоставившему убедительные доводы
либо добившемуся успеха силой оружия. В большинстве случаев
успех этот сопутствовал тай ше с большим числом сторонников, с
большим количеством поголовья скота, а также и с более много­
численным войском, чем у любого из его соперников. Угроза для
столь могущественного претендента могла возникнуть только в
случае, если соперничающие с ним тайши заключали между собой
союз и объединяли военные силы. Новому главному тайше или
хану приходилось, таким образом, укреплять свои позиции либо
используя переговоры, чтобы перетянуть на свою сторону тех,
кто мог его поддержать, либо, в случае невозможности перегово­
ров, применяя пр отив соперников карательные меры. При потере
преимущества гл авно му тайше пришлось бы уступить власть бо­
лее могущественному и влиятельному лидеру, и чаще всего этим
лидером мог стать его старший сын. Так было, например, в слу­
чае с дедом Аюки — Дайчином, который в преклонном возрасте
уступил власть более энергичному сопернику, своему старшему
сыну Пунцуку. Сам Аюка несколько раз оказывался в подобной
ситуации, но каждый раз, когда его старший сын Чакдорчжаб был
близок к цели, вмешательство и помощь русского правительства
позволяли хану сохранять за собой титул.
В XVII и начале XVIII вв. цель русской политики в отношении
калмыков заключалась в поддержке одного сильного лидера, у ко­
торого в подчинении находились бы все остальные тайши. Власти
полагали, что , поддерживая одного правителя во главе кочевни­
ков, они могли возложить на него всю полноту ответственности
за предупреждение калмыцких набегов на русские приграничные
районы. В этой политике, однако, было одно уязвимое место: ведь
калмыки действительно могли обрести могущественного правите­
ля, способного объединить их и стать вполне независимым; так и
случилось, например, при Аюке. Рост власти и могущества калмыц­
кого хана стал, таким образом, прямым следствием политики рус­
ских властей.
231

И ВСТРЕТИЛИСЬдвл мира: Po coih И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
Назначение Артемия Волынского губернатором Астрахани при­
вело к кардинальному изменению в традиционном подходе русских
властей к калмыкам, хотя цель оставалась прежней — иметь в лице
кочевников верноподданных. В прошлом правительство старалось
добиться цели путем укрепления в данном обществе центральной
власти, что было продиктовано необходимостью предотвратить
набеги кочевников при относительной слабости самого российско­
го государства и уязвимости его границ. Теперь же, при наличии
укрепленных оборонительных линий и модернизированной армии
правительство почувствовало большую уверенность в своих силах:
опасность набегов уменьшилась, и достижение главной цели стало
возможно путем ослабления власти хана и поощрения калмыцких
междоусобиц. Таким образом, с приобретением необходимого опы­
та и укреплением военной мощи, империя взяла на вооружение и
имперскую политику «разделяй и властвуй»4.
В осуществлении этой политики Волынский руководствовался
не только государственными интересами, очень часто мотивом для
ревностного исполнения им обязанностей служила личная корысть.
Случаи, когда его обвиняли в мздоимстве, были многочисленны.
Так, например, Аюка жаловался, что губернатор поддержал Досанга
после того, как получил в дар 100 лошадей. В посланиях к вышесто­
ящим лицам в Санкт-Петербург Волынский категорически отрицал
эти обвинения, но подобные жалобы поступали о т различных лиц, и
можно заключить, что он все же не чурался взяток для поддержания
своего образа жизни [Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С. 129].
Как ни парадоксально, по мере того как правительство пере­
ходило к осуществлению новой политики, нацеленной на разме­
жевание калмыцкого общества и ослабление его центрального
института, власть хана, в прошлом действительно пользовавшаяся
поддержкой русской стороны, приобретала для тайшей все боль­
4В письме в адрес Коллегии иностранныхдел Волынский открыто признавал,
что в своей политике руководствовался исключительно интересами русских вла­
стей. ПоддержавДосанга, и создав тем самым оппозицию Аюка-хану, т. е . позво­
лив тайшам враждовать между собой, он в конечном итоге добился ограничения
абсолютной власти калмыцкого хана [Пальмов 1926-1932: Т. 3—4. С . 123].
232

Гллвл6.Кризис власти в1722-1735гг.
шую привлекательность. Традиционно роль хана у калмыков огра-
ничивалась рядом важных функций. Так, прежде всего, хан являлся
командующим всех калмыцких сил в случае крупномасштабных
военных операций. Кроме того, его влияние во внутренних полита*
ческих делах было велико, поскольку он пользовался привилегией
назначать собственных зайсангов в калмыцкий суд зарго. Благода­
ря прежней политике русских властей по укреплению позиций цен­
тральной власти кочевников, список этих привилегий пополнился.
Например, хан имел право чаще посылать посольства в столицу и
получать большие оклады и предметы роскоши. Поддержка боевы­
ми силами, оказываемая правительством, расширила его возможно­
сти по усмирению мятежных тайшей. Таким образом, в результате
взаимодействия с русской стороной традиционная роль калмыцко­
го хана, ограниченная прежде военной и политической функция­
ми, трансформировалась, что привело к усилению централизации в
данном обществе, т. е. к укреплению власти хана.
Итак, возросший престиж ханской власти и усиление борьбы
соперничающих тайшей за наследование титула явились во многом
следствием внешнего влияния. Однако степень ожесточенности
этих конфликтов, а также их затяжной характер вызвали обеспо­
коенность русского правительства. Новость о сорокатысячной ар­
мии казахов и каракалпаков, готовившихся к набегу на калмыков и
российские окраины, ускорила принятие мер властями [Материалы
по истории каракалпаков 1935: 174-175]. В январе 1724 г. прави­
тельство направило Аюке письмо, призывая его остановить междо­
усобицу [Пальмов 1926—1932: Т. 3—4. С. 149-150]. Письмо, однако,
запоздало: 19 февраля в возрасте 77 лет Аюка-хан умер. Смерть
калмыцкого правителя не явилась полной неожиданностью для
властей, но стала тем не менее причиной новых опасений и тревог.
Возникли опасения, что жена Аюки Дарма-Бала, временно заме­
нившая покойного мужа, сговорившись с любовником Дондук-Ом-
бо, а также с сыном Церен-Дондуком и с другими тайшами, заклю­
чит союз с крымцами и кубанцами. Поскольку власти продолжали
поддерживать Досанга, Дондук-Омбо склонялся на сторону крым-
цев и кубанцев, так что опасения правительства не были совсем уж
233

И ВСТРЕТИЛИСЬДВА МИГА! РОССИЯИ КАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
беспочвенны. Перспектива такого союза была крайне опасна как
раз в то время, когда Россия находилась в стадии переговоров с ос­
манами по поводу захваченных прикаспийских территорий. Война
между двумя империями могла разразиться в любой момент.
Большая часть улусов Аюки в это время находились на запад­
ном берегу Волги, с наступлением теплых весенних дней они по­
степенно поднимались вверх по реке. Досанг с улусом кочевал в
непосредственной близости от Астрахани. Дорджи-Назар занимал
самые крайние восточные пастбища калмыков, и более 20 000 его
юрт кочевали между Волгой и Яиком.
Волынский, только что вернувшийся из Санкт-Петербурга, при­
вез с собой окончательное решение правительства об объявлении
калмыцким ханом Дорджи-Назара. Кандидатура Досанга была от­
клонена, так как губернатор считал его недалеким и неумеренным
в употреблении спиртных напитков; Дондук-Омбо не пользовался
доверием властей; и, наконец, Церен-Дондук был слишком молод
и слаб, и если бы стал ханом, то непременно оказался под влия­
нием Дондук-Омбо. Таким образом, наиболее подходящей канди­
датурой, по мнению властей, был влиятельный калмыцкий тайша
Дорджи-Назар, сын Назара, двоюродного брата Аюки. В благодар­
ность за поддержку русские власти обязали тайшу передать им в
качестве аманата своего сына и принести присягу на верность [Ба­
кунин 1939: No 3. С. 210; Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С. 221 -225].
Волынский, в очередной раз, продемонстрировал как отсут­
ствие понимания характера калмыцкого общества, так и полное
пренебрежение к его обычаям и законам. Полностью полагаясь
на силу русского оружия и собственное влияние, он посчитал, что
Дорджи-Назар будет служить лучше, чем кто-либо, интересам рус­
ской стороны; согласие же калмыцких тайшей в этом вопросе пред­
ставлялось для него делом второстепенным.
Тем не менее были приняты и меры предосторожности на случай,
если кандидатура русских властей вызовет упорное сопротивление
остальных тайшей. Волынскому посоветовали наладить дружеские
отношения с Дарма-Балой, Церен-Дондуком и их сторонниками, за­
добрив их подарками, на которые выделялась 1000 рублей (сумма,
по его мнению, недостаточная). Губернатору разрешили воспользо-
234

Глава6. Кризис власти в 1722-1735 гг.
ваться и силой оружия, если с помощью даров не удастся добиться
сговорчивости тайшей, и они будут упорствовать [Бакунин 1939:
No 3. С. 211; Пальмов 1926—1932: Т. 3—4. С. 226]. Ситуация, однако,
приняла совершенно неожиданный для властей оборот. В отчаянии
после отказа властей в поддержке своей кандидатуры, а также в по­
пытке вернуть юрты, потерянные им в столкновении с братьями, До-
санг обратился за помощью к крымцам. Вскоре появились слухи, что
крупные силы крымцев и едисан, бежавших в недавнем прошлом от
калмыков, готовятся к набегу на западный берег Волги против Дар-
ма-Балы, Церен-Дондука и других тайшей из партии Аюки.
Внутри и этой группы, объединившейся против Досанга и
Дорджи-Назара, возникли разногласия по вопросу, что следует
предпринять в данной ситуации. В случае нападения крымцев до­
статочных сил для отражения у этих тайшей не было. Они могли
избежать столкновения, если бы, например, откочевали на север,
но здесь на их пути препятствием служила царицынская оборони­
тельная линия, либо им следовало переправиться через Волгу и на­
правиться на восток. Последнее, однако, оказалось невозможным
из-за весеннего разлива реки, и большинство согласилось просить
русские власти пропустить их через царицынскую линию. Решение
это было вынужденным, и тайши понимали, что как только они пе­
рейдут линию, окажутся в полной зависимости от русских властей.
Дондук-Омбо, лидер прокубанской группировки, предлагал
двигаться в сторону Кубани с тем, чтобы присоединиться к Бахты
Гирай-султану. Но Шакур-ламе и зайсангу Яману, влиятельным по­
литикам и ревностным про-русским сторонникам, удалось все же
убедить Дарма-Балу и Церен-Дондука просить защиты у властей.
Их улусы стали переходить царицынскую линию, и Дондук-Омбо
пришлось присоединиться к ним.
Опасности нападения крымцев удалось таким образом избе­
жать, но тут же возникли новые тревоги. Кочевники оказались в
своеобразной западне, откуда им было нелегко выбраться. Позади
себя на юге они оставили царицынскую линию, на западе на Дону
их ждали сторожевые пикеты казаков, на востоке у Волги находи­
лись русские посты, и, наконец, на их пути в северном направлении
лежали густонаселенные русские уезды. К тому же, стали распро-
235

Ивстретилисьда*мим:Россиянкалмыцкие кочевники (1600-1771)
страняться слухи, что Волынский прибудет в калмыцкие улусы,
чтобы требовать возмещения за прошлые споры и захватить улусы,
которых добивался Досанг.
Дарма-Бала собрала совет тайшей и зайсангов, на котором было
принято решение — отвергнуть притязания губернатора и отпра­
вить послов в столицу с жалобами и требованиями его отставки.
В заявлении, примечательном по степени своей откровенности, со­
вет обвинил Волынского в создавшейся ситуации, прямо отметив,
что «ежели б де не он, губернатор, его, Дасанга, оберегал с войски,
то б де они его, Дасанга с братьи, разорили, и ссоры б де у них быть
(не могло) ни с кем» [Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С . 174].
Волынский действительно часто перегибал палку и, соответ­
ственно, не пользовался популярностью среди калмыков, но он,
как правило, подчинялся приказам вышестоящих лиц. Правитель­
ство же решило воспользоваться ситуацией и сделать новую по­
пытку склонить калмыков к принятию православия. Губернатор,
к примеру, должен был потребовать, чтобы тайши вернули юрты,
принадлежавшие ранее Петру Тайшину, только что принявшему
православную веру; и Досангу можно было возвратить его юрты
при условии, что он станет православным христианином. В первые
же месяцы 1724 г. было принято решение перевести на калмыцкий
язык Библию и найти желающих служить миссионерами среди кал­
мыков [ПСЗ: Т. 7. No 4427,4492].
1
сентября 1724 г. Волынский и Дорджи-Назар прибыли на
встречу, состоявшуюся неподалеку о т Саратова. Переговоры были
непродолжительными и не привели к желаемому для русской сто­
роны результату. Дорджи-Назар отклонил предложение принять ти­
тул хана, объяснив, что он пользуется меньшим влиянием, чем дру­
гие тайши. В числе тех, у кого больше законных прав на титул, он
назвал сына Аюки Церен-Дондука и внуков А юки — Дондук-Омбо
и Досанга. Губернатор продолжил, тем не менее, настаивать на его
кандидатуре, и Дорджи-Назар вполне откровенно заявил: остальные
тайши не поддержат его, и даже если и согласятся в данный момент
с властями и объявят его калмыцким ханом, позже они откажутся
о т своего решения и отберут его юрты. Обещание губернатора вы­
делить 2000 донских казаков для поддержки своего сторонника не
236

Глава6.Кризис власти в 1722-1735гг.
оказалось для него достаточно убедительным, Дорджи-Назар реши­
тельно отказался от предложения Волынского [Бакунин 1939: No 3.
С. 212 -213; Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С. 284-287].
Все тайши д о единого почувствовали тем временем растущее
давление со стороны русских властей. Не желая принять условия
русской стороны и не имея, в то же время, возможности настоять
на своих, кочевники стали задумываться о бегстве как последнем
средстве, остававшемся для них. Дорджи-Назар, например, решил­
ся было бежать в Джунгарию, чтобы не потерять 10 000 юрт, за­
хваченных им у Дарма-Балы, Церен-Дондука и Досанга во время
междоусобицы. Однако ему пришлось отказаться от этого наме­
рения ввиду участившихся казахских набегов на его улусы, а так­
же трудностей далекой кочевки. В свою очередь, и Дарма-Бала с
подчиненными ей улусами, оказавшись запертой, как в капкане, за
царицынской линией, стала подумывать о возвращении в Джунга­
рию; в разведывательных целях она отправила своего посланника к
джунгарскому хану. В это же время Дондук-Омбо не оставлял сво­
их попыток уговорить союзников перейти вместе с ним Дон, чтобы
просить защиты у Крыма [Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С. 263; Ба­
кунин 1939: No3. С. 213].
Волынский, со своей стороны, искал способов разрядить взры­
воопасную ситуацию. Пригласив тайшей собраться под Саратовом
в начале сентября, губернатор начал переговоры по выходу из кри­
зиса. После долгих и непростых переговоров стороны пришли к
согласию, остановившись на кандидатуре Церен-Дондука. 19 сен­
тября 1724 г. сы на Аю ка-хана объявили калмыцким наместником, и
он подписал присягу5.
5Несколько видных калмыков сыграли ключевую роль в принятии этого реше­
ния. Ключевую роль в принятии этого решения сыграли видные калмыки: зайсанг
Яман, Шакур-лама и Намка-гецул, врач (амчи)Дарма-Балы. Горячими сторонника­
ми прорусской политики они являлись в силу разных причин. Яман, к примеру,был
заинтересован в укреплении этой политики в силу тесных связей с русскими чи­
новниками, а также в стремлении к личному обогащению. Для эмчи главной целью
было окончание вражды среди калмыков. Шакур-лама, по-видимому, также имел
в виду интересы калмыков в целом, но не забывал и о личной выгоде. Более под­
робно об этих сложных переговорах см. [Пальмов 1926-1932: Т.3 -4 .С.288-323].
237

И встретилисьдва мига:Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Волынский, в то же время, старался не упустить возможности
извлечь наибольшие выгоды из отчаянного положения кочевников,
чтобы добиться своих давнишних целей: его требования следовали
одно за другим. Губернатор настаивал, чтобы вместе с Церен-Дон-
дуком присягу подписали и другие влиятельные тайши и зайсанги.
Требование вызвало вначале взрыв возмущения со стороны калмы­
ков, но, в отсутствии возможности подать жалобу, им пришлось
согласиться с ним. Заметим, что, помимо договора 1697 г., из всех
остальных соглашений, заключенных ими с русской стороной,
именно эта присяга рассматривалась как действительно важный до­
кумент. Он был впервые оформлен на калмыцком языке и обсужден
с тайшами до его подписания, хотя и не вполне добровольного [Ба­
кунин 1939: No 3 . С. 215].
Присяга, подписанная наместником и другими тайшами и зай-
сангами, состояла все из тех же обещаний, что и в прошлом. Один
из пунктов, однако, касался обещания распределить ногайцев меж­
ду улусами, если они вернутся на Волгу, что было очевидным успе­
хом Волынского, сумевшего навязать кочевникам условие, которо­
го он давно добивался (ТТСЗ: Т. 7. С. 352-354, No 4576].
В продолжение своей политики в духе имперского принципа
«разделяй и властвуй» Волынский потребовал также вернуть До-
сангу его юрты. Постоянное вмешательство губернатора в калмыц­
кие внутренние дела способствовало, однако, только продолжению
междоусобиц. Назначение Церен-Дондука наместником калмыков
не изменило ситуации к лучшему, их внутренние неурядицы про­
должились.
Правление Церен-Дондука, 1724-1735 гг.
С наступлением осени положение калмыков стало еще сложнее.
Пастбища между Волгой и Доном были истощены, и им следовало
вернуться на юг, в более теплые степи Прикаспия. Волынский, тем
временем, продолжал настаивать: юрты Досанга должны быть воз­
вращены, прежде чем тайши получат разрешение на переход цари­
цынской линии. Шакур-лама пытался объяснить губернатору, что
из-за спорности этого сложного вопроса примирение не может быть
238

Глава6.Кризис власти в 1722-1735 гг.
достигнуто так скоро, наступление же холодов настоятельно требу­
ет их немедленной перекочевки на юг. Даже заверения ламы, его
сторонника, обещавшего, что тайши пойдут на примирение и пои­
ски юрт Досанга начнутся, как только они перейдут царицынскую
линию, не могли убедить Волынского. Он знал, что после перехода
будет трудно осуществить контроль за тайшами и заставить их вы­
полнить требование.
Вопрос о возврате юрт Досанга был действительно принципи­
альным для Волынского. Дондук-Омбо, как известно, захватил их,
не колеблясь ни минуты, хотя к месту происшествия уже подошли
русские войска, и туда же прибыл и сам губернатор. Поведение
тайши, которого не остановили ни губернаторская власть, ни при­
сутствие русских пушек, расценивалось Волынским не только как
военная слабость, проявленная им самим в этом инциденте, но и как
оскорбление, нанесенное ему лично.
Несмотря на указания генерал-фельдмаршала Михаила Голи­
цына следовать неукоснительно правительственным решениям,
Волынский позволил себе проигнорировать два сенатских указа,
предписывавших ему пропустить калмыков на зимние пастбища.
Он же приказал перехватить письма Голицына, адресованные тай-
шам, чтобы выиграть время и оставить калмыков в неведении отно­
сительно существующих приказов.
В эти кризисные месяцы тайши приложили немало усилий к
тому, чтобы очернить Волынского в глазах вышестоящих лиц. Они
настаивали, чтобы их послам разрешили проследовать с жалобами
на губернатора прямо в столицу. Усилия, приложенные ими на то,
чтобы добиться его отставки сверху, были беспрецедентны и сви­
детельствовали не только о действительно неудовлетворительном
ведении губернатором калмыцко-русских дел, но также и о возрос­
шем понимании калмыцкой стороной методов централизованной
русской бюрократии.
Давление на Волынского усиливалось. Воеводы приволжских
городов сообщали о росте набегов и столкновениях кочевников с
местным населением. Генерал-фельдмаршал Голицын отдал пря­
мое распоряжение о пропуске калмыков через оборонительную ли-
239

И ВСТРЕТИЛИСЬ два мира: Росс ия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (16 0I V-1 77 1 )
нию, начальник линии генерал Я. С. Шамордин также не одобрял
политики Волынского. Возникли слухи, что калмыки, возможно,
попытаются перейти через Дон; потерявший терпение Дондук-Ом-
бо был готов, если потребуется, проложить дорогу силой оружия.
Под нажимом со всех сторон губернатор, наконец, отдал, приказ
16 октября 1724 г. пропустить калмыков [Пальмов 1926-1932;
Т. 3 -4 . С. 306, 314, 329,330, 341, 342, 348].
Тайши действительно сдержали данное ими обещание: после пе­
рехода калмыцких улусов через линию, Досанг получил свои юрты
назад. Казалось, что с распрями между тайшами покончено; и хотя
не все требования Волынского были выполнены, оснований быть
удовлетворенным у него было достаточно: кризис в калмыцком об­
ществе на какое-то время был преодолен. В этот момент, однако,
уже правительство стало выступать за проведение более жесткой
политики. От губернатора потребовали добиться новых уступок от
кочевников; он получил приказ сената объявить ханом Дорджи-На-
зара, на что Волынский возражал: осуществить это требование не
представлялось возможным. В таком случае губернатору было
приказано взять в заложники одного из братьев Церен-Д ондука и,
кроме того, потребовать от наместника отдать в заложники и од­
ного из своих сыновей [Бакунин 1939: No 3. С. 216-217; Пальмов
1926-1932: Т. 3 -4 . С. 370-372].
Примечательно, что в этой ситуации уже самому Волынскому
пришлось объяснять вышестоящим чиновникам: требование залож­
ников поставит под удар хрупкое равновесие сил между различны­
ми группировками калмыков и подорвет с таким трудом достигну­
тое перемирие. С его точки зрения, было бы разумнее переждать
некоторое время и потребовать новых уступок в следующий раз,
когда кочевники окажутся за царицынской линией [Бакунин 1939:
No 3. С. 216; Пальмов 1926-1932: Т. 3 -4 . С. 371-373].
Волынскому, по всей видимости, удалось настоять на своем, так
как в феврале 1725 г. по указу императрицы Екатерины I, только
что взошедшей на престол, Церен-Дондук получил официальный
титул калмыцкого наместника, а также обещания имперских по­
честей и вознаграждений за преданную службу [ПСЗ: Т. 7. С. 423,
240

Глава6.Кризисвласти в 1722-1735гг.
No 4660]. Оклад наместника, однако, равнялся половине суммы, ко­
торую выплачивали его отцу, Аюка-хану. По специальному указу
сената, оклад покойного в 1000 рублей и 2000 четвертей ржаной
муки поделили поровну между сыном хана Церен-Дондуком и его
вдовой Дарма-Балой [Бакунин 1939: No 3. С. 217]6.
Сокращение окладов тайшей явилось свидетельством как
уменьшения политической роли калмыков (равно как и других ко­
чевых и полукочевых народов) перед лицом быстро растущей мощи
русского оружия, так и частью финансовой политики правитель­
ства, стремившегося к экономии и облегчению податей, ложивших­
ся тяжелым гнетом на крестьянское сословие. На эти сокращения
шли с большей охотой в части бюджета, касавшейся инородцев:
рост военного могущества государства сопровождался и ростом
религиозной нетерпимости, в правительстве предпринимались но­
вые попытки обратить инородцев в православие. Если в бюджете
Коллегии иностранных дел 1724 г., одобренном Петром I, на кал­
мыцких тайшей, а также знатных лиц и послов других народностей
выделялась ежегодная сумма в 42 000 рублей, то годом позже на
эти же цели в бюджете Екатерины 1полагалось только 7000 рублей
[ПСЗ: Т. 7. No 4696].
При этом, на поощрение инородцев, перешедших в правосла­
вие, не скупились, вознаграждения в этом случае были щедрыми.
К примеру, Петр Тайшин, крестившись, стал получать ежегодный
оклад в 1000 рублей и 500 четвертей муки. Кроме того, по указу
сената, на личную охрану его персоны астраханский губернатор
выделил 22 драгуна; военная помощь предусматривалась и в слу­
чае нападения недругов на его владения; в распоряжение Тайшина
поступил и офицер, отвечавший за его безопасность и обеспечивав­
ший связь с властями7.*1
6Заметим, что в отличие от скромной суммы, выделяемой семье калмыцко­
го хана, грузинскому царю Вахтангу и его семье полагалось, помимо ежегодного
оклада в 24 000 рублей, значительное количество муки, овса, сена и дров [ПСЗ:
Т. 7. No4818].
1Эту должность исполнял саратовский дворянин Лука Шахматов, находиц-
шийся на этом посту в течение шести лет [Бакунин 1939: No 3. С. 217; Кушева
1929: 582].
241

Ивстретилисьдвлмира:Россияи калмыцкие кочевники (1600-1771)
Вскоре после крещения Тайшин возвратился с улусом в 334
юрты для кочевок между Волгой и Доном, неподалеку от Цари­
цына. Решив воспользоваться смутой в среде кочевников и закре­
пить первоначальный успех, правительство приказало Священному
Синоду приложить более настойчивые усилия по их обращению в
православие. В связи с этим, например, специальная передвижная
церковь, полученная Тайшиным как личный подарок от Петра I,
была освящена и вместе с ритуальными предметами и литературой
доставлена в его улус [ПСПР: Т. 4 (1876). No 1245, 1292, 1321,1407,
1413, 1439,1449; ОДЦ: Т. 5 (1897): 100]8.
Чтобы учить вновь обращенных слову божьему и продолжить
просветительскую работу среди калмыков, Священный Синод на­
правил к Тайшину отца Никодима Линкевича из Александро-Не-
вского монастыря и трех учеников; последним ставилась задача об­
учиться калмыцкому языку и стать позже священниками и диако­
нами. Никодим, хорошо знавший калмыков, заменил священнослу­
жителя ниже его рангом, которого до этого приставили к Тайшину.
Перед отъездом в улус он получил указания, состоявшие из 12 пун­
ктов. К примеру, понимая сложности, с которыми при выполнении
своей миссии столкнется отец Никодим, Синод да л ему указание
избегать долгих дневных молитв, ограничившись короткими утрен­
ними и вечерними, как это было принято в армии. Последовало и
предостережение против «соблазнительных тенет» ереси, грозящих
ему со стороны «отступников», т. е. старообрядцев, проживавших
неподалеку на Дону и Кубани. В его задачу входило отучение кал­
мыков от пьянства и поклонения идолам, но основные усилия отец
Никодим должен был направить на распространение среди них
божьего учения и в этом отношении служить образцом для ино­
родцев [Витевский 1897: Т. 2 . С . II, П1, 507; ПСЗ: Т. 4 . С . 437-438,
No 4683].
Привлечение инородцев в л оно православной церкви было са­
мым верным способом увеличить число сторонников империи, но
были и другие возможности. Значительные вознаграждения жда-
' См. изображение и подробное описание иконостаса походной церкви [Ви­
тевский 1897: Т.2 .С . 505 -507].
242

Глава6.Кризис властив 1722-1735 гг.
Рис. 5. Иконост ас походной церкви, под аренный Петром I Петру Тайшину, внуку
хана Люки (из книги: Витевский В.Н . И . И . Неплюсв и Оренбургский край в преж­
нем его с остав е д о 1738 года. В 3 тг. Т.2. Казань: Типо-лит. В.М. Ключникова. 1897).
ли, например, преданных защитников ее интересов. Среди тех, кто
традиционно поддерживал российскую сторону и выказал особую
преданность, был и глава буддистов Шакур-лама (от него власти не
могли ожидать обращения в христианскую веру). За свои услуги он
получал щедрые вознаграждения9.
Согласие между тайшами, достигнутое с таким трудом, оказа­
лось, однако, кратковременным. Уже в конце февраля 1725 г., на­
рушив его, Д осанг с братом Нитар-Дорджи совершил набеги, с тем
чтобы захватить часть юрт у других своих братьев, что вызвало их
ответные действия. В свою очередь, против Досанга и его приспеш­
ников готовился выступить Церен-Дондук со сторонниками. В со­
юзниках у него был кубанский Бахты Гирай. который оказался пв-
9 Волынский пред ло жи л высл ать щедрое вознаграждение Шакур-ламе за
ключевую роль, которую т от сыграл в достижении примирения тайшей [Лаймов
1926-1932: Т. 3 -4 . С . 373 -37 4]. Правительство направило ревностному сторонни­
ку 100 золотых червонцев, что соответствовало 600 рублям (один червонец равнял­
ся 3 серебряным рублям), а та к ж е меха стоимос ть ю в 100 рублей (Бакунин 1939:
No3. С. 218].
243

ИВСТРЕТИЛИСЬ д в а м и р а : Россия ИКАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
ред той же сложной дилеммой, что и Церен-Дондук в предыдущем
году: ему предстояло либо встретиться лицом к лицу с превосходя­
щими силами противника, либо просить защиты русской стороны и
укрыться за царицынскую линию. Еще более осложнило ситуацию
прибытие Тайшина из Москвы в Царицын. Тайшин похвалялся, что
царь обещал построить под Астраханью город, где он и другие кре­
щеные калмыки станут зимовать и только летом кочевать со своими
стадами. Уговаривая Досанга и его сторонников укрыться за лини­
ей, он всячески подчеркивал выгоды, которые сулило кочевникам
обращение в православие.
Однако его пропаганда имела обратный эффект: большая часть
тайшей резко воспротивилась переходу через линию из опасения,
что власти насильно заставят их креститься. Некоторые из них за­
явили, что готовы умереть, но остаться в своей вере; другие реши­
ли кочевать на запад в сторону Маныча, чтобы провести лето на
пастбищах вдоль шести небольших рек, а затем, возможно , совсем
уйти из России. И даже Досанг не выказал доверия словам своего
младшего брата, заподозрив, что Тайшин рассчитывает отобрать у
него улус, опираясь на поддержку властей. Обстановка разрядилась
только благодаря прибытию русского переводчика Бакунина: ему
удалось убедить тайшей в их полной безопасности, и Д осанг со сво­
ими людьми и сторонниками предпочел укрыться за царицынскую
линию [Бакунин 1939: No 3. С. 218-220].
Этот переход обеспечил им всего лишь временную защиту от
Церен-Дондука: гарантии полной безопасности не существовало,
пока продолжались их внутренние распри. Не в силах справиться
с ситуацией, тайши, стоявшие на стороне Досанга, решили послать
своих наилучших зайсангов к Волынскому. Посланники объясни­
ли губернатору, что мира среди калмыков достичь невозможно,
пока вражда многочисленных претендентов на верховную власть
не прекратится. Они готовы к зимней переправе через Волгу, чтобы
примкнуть к Церен-Дондуку и признать власть одного калмыцкого
правителя.
Однако и на этот раз возможность прекращения калмыцких ме­
ждоусобиц была упущена. Волынский решил, что объединение ко-
244

Глава 6 . К ризис власти в 1722—1735 гг.
чевников под властью единого правителя не отвечает русским им­
перским интересам. Запретив Досангу и его сторонникам перейти
через Волгу, он разрешил им, однако, откочевать на запад, перейти
Дон и присоединиться к тайше Четеру. Таким образом, произошло
дальнейшее распыление калмыцких улусов. По некоторым дан­
ным, к этому времени 14 000 калмыцких юрт кочевало по Дону, и
20 000 — неподалеку от Волги [Бакунин 1939: No 3. С. 223]10.
Поясняя свою политику императрице, губернатор сослался на
практику Петра I, который разделил калмыков на две группы, что
было необходимо, по словам Волынского, «для обуздания кал­
мыцкого неблагодарного народа» [Бакунин 1939: No 3. С. 223].
В Санкт-Петербурге, однако, росло понимание того, что политика
губернатора зашла слишком далеко и, наоборот, только вредила
интересам России. Непрекращающиеся внутренние конфликты по­
дорвали в значительной степени военную и экономическую силу
калмыков, и они не могли уже выполнять задачи русского прави­
тельства. К примеру, в ответ на просьбу властей прислать 6000 кал­
мыков в крепость Святого Петра, Волынский признался, что прось­
ба не может быть удовлетворена в связи с их продолжавшейся меж­
доусобицей [Бакунин 1939: No 3. С . 221].
Постоянные жалобы калмыков на губернатора и растущее про­
тивостояние между Волынским и генерал-фельдмаршалом Миха­
илом Голицыным по поводу политики в отношении кочевников
стали дополнительными причинами неудовольствия правитель­
ства. В октябре 1725 г. был издан императорский указ о сложении
Волынским полномочий губернатора Астрахани и переводе его
на должность губернатора в Казань. Через месяц управление кал­
мыцкими делами было передано генерал-фельдмаршалу Голицы­
ну, а Волынский переведен в его подчинение (ТТальмов 1926-1932:
Т. 1. С. 71; СРИО: Т. 55. С. 244]". И в этот период, при сдаче дел*11
| Единой статистики на этот счет не существует. Так, согласно данным Досан­
га и генерал-фельдмаршала Михаила Голицына, по Дону кочевало до 30 000 юрт,
помимо тех, что принадлежали Четеру [СРИО: Т. 55 . С. 182 ,196J.
11Информация из цитируемых томов СРИО основана на опубликованных про­
токолах, журналах и указах Верховного Тайного Совета в период с 1726 по 1730 гг.
245

И «гтр г т и л и с ъ д ва мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
в Астрахани, он выказал отрицательные стороны своего грубого и
деспотичного характера. В своей жалобе Голицын отметил, что во­
преки приказу Волынский так и не явился с отчетом по калмыцким
делам и не прислал переводчика; новая администрация оказалась
в затруднительном положении, не имея возможности послать ко­
го-либо к калмыкам или перевести их письма. За жалобой последо­
вал приказ Волынскому с требованием проследовать в Санкт-Пе­
тербург [СРИО: Т. 55. С. 229, 244].
В конце зимы 1726 г. кочевья калмыцких улусов находились
на западном берегу Волги, по побережью Каспия. Самая большая
группа, в составе которой были улусы наместника Церен-Дондука,
а также Дарма-Балы, Дондук-Омбо и поддерживающих их тайшей,
занимала пастбища на всем протяжении от Черного Яра на Волге до
Кумы. Досанг со своей группой держался ближе к Дону. На крайней
западной границе калмыцких пастбищ находился дербетский улус
тайши Четера; Дорджи-Назар со своим улусом кочевал между Яи-
ком и Волгой, занимая крайнюю восточную границу и сдерживая
натиск казахов.
С наступлением весны самая большая группа калмыков во гла­
ве с Церен-Дондуком оказалась в отчаянном положении. Согласно
кочевому циклу, они должны были оставить истощенные за зиму
пастбища и перейти на новые, продвигаясь дальше на север. Вари­
анта откочевки было два, однако оба представляли значительные
трудности. Возможность перехода через царицынскую линию была
отвергнута из-за памятного тайшам опыта прошлого сезона: они
опасались вновь оказаться под полным контролем властей. Кочевке
в другом направлении, связанном с переходом через Волгу на паст­
бища восточного берега, препятствовали участившиеся казахские
набеги. До сих пор Дорджи-Назару удавалось сдерживать натиск
казахов, но при известии о внутренних распрях калмыков набеги
усилились.
В целях обеспечения безопасности своих кочевок по восточно­
му берегу Волги тайши обратились к властям с просьбой выделить
им оружие и амуницию, но получили отказ [Материалы по истории
каракалпаков 1935: 187; СРИО: Т. 57. С. 205]. Даже Шакур-лама
246

Главаб. Кризисвластив 1722-1735гг.
присоединился к числу жалобщиков, заявив, что русские войска не
защищают калмыков, а власти отказывают им в поставке оружия в
тот момент, когда тридцатитысячная армия казахов расположилась
лагерем на расстоянии двухдневного конного перехода от Яика.
Власти в Астрахани отвечали, что у них нет указания защищать
калмыков, и они не могут дать им пушки за отсутствием русских
пушкарей [СРИО: Т. 55. С. 235]. Однако подобная же просьба яиц-
ких казаков ввиду все той же казахской угрозы была полностью
удовлетворена, они получили большой запас пороха, пуль, пушеч­
ных ядер и пушек [ПСЗ: Т. 7 . No 4686].
Отказ правительства удовлетворить просьбу калмыков был,
возможно, продиктован желанием воспрепятствовать их переходу
через Волгу. Опасаясь их возможного ухода в Джунгарию, власти
стремились подтолкнуть тайшей к переходу за царицынскую ли­
нию. К тому же астраханские чиновники были заняты передачей
дел, ожидая перемен в связи с уходом Волынского, в то время как
генерал-фельдмаршал Голицын, занимавшийся теперь калмыцкими
делами, еще не заступил на должность губернатора. Удаленность
резиденции Голицына в Харькове от астраханского региона, про­
волочки со стороны Волынского, отсутствие переводчиков — все
указывало на то, что передача власти не проходила гладко. Кроме
того, правительство, возможно, пыталось воспользоваться продол­
жавшимися распрями между тайшами, чтобы вновь продемонстри­
ровать им преимущества, связанные с переходом в православную
веру. Этой группе тайшей было отказано в защите, в то время как
крещеному Петру Тайшину правительство обещало все меры воен­
ной поддержки.
Тем временем большинство калмыков во главе с Церен-Донду-
ком, Дарма-Балой и Дондук-Омбо имели серьезные намерения по­
кинуть пределы России. В качестве первого шага наместник и его
тайши решили откочевать в сторону Кубани, инициатива в этом
вопросе, по-видимому, принадлежала Дондук-Омбо. Осведомите­
ли властей, известные в официальной русской терминологии как
«калмыки-доброхоты», докладывали о частых обменах послами
между Бахты Гирай-султаном и калмыками. Бахты Гирай склонял
247

ИВСТРЕТИЛИСЬДВАмирл: Россия ПКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
эту группу тайшей прислать войска и забрать назад своих едисан и
ембулуков. Однако тайши придерживали большую часть войск для
несения постоянной сторожевой охраны против Досанга, а затем и
против казахов, и в этот поход могли выставить не более 2000 всад­
ников. Ситуация, сложившаяся у самих кубанцев, также не благо­
приятствовала переходу к ним калмыков, регион был охвачен вну­
тренними конфликтами, и вскоре самому Бахты Гираю пришлось
бежать от османских войск, высланных пр отив него [СРИО: Т. 55.
С. 232-234, 236].
Путь в Джунгарию представлялся единственной возможностью
для тайшей избежать растущего контроля русских властей. И в
прошлом Дарма-Бала склонялась к этой идее, вско ре после смерти
Аюки она отправила посла к джунгарскому х ану Цеванг-Рабтану.
Посол, однако, не вернулся, другой же посол, отправленный ею в
Джунгарию на следующий год, попал в руки казахов, не добрав­
шись до места назначения. В задачу послов входила разведка воз­
можности заключить политический союз с Цеванг-Рабтаном, для
скрепления союза планировался брак одной из дочер ей джунгар­
ского хана с Церен-Дондуком [Пальмов 1926-1932: Т. 1. С. 63 -65]12.
Планы Дарма-Балы, однако, встретили значительное сопротив­
ление. Церен-Дондук опасался, что джунгары поступят с ним так
же, как с его братом Санджибом, у которого джунгарский хан за­
брал всех его людей. Шакур-лама и влиятельные зайсанги Яман и
Самтан также настаивали на том, чтобы остаться на Волге. Ссыла­
ясь на свой опыт, они заявляли, что нигде на всем протяжении от
Тибета до Джунгарии и от Дона до Кубани они не встречали более
богатых пастбищ, чем на приволжских землях, и, чтобы остаться,
зайсанги были готовы принять российское подданство [Пальмов
1926-1932: Т. 3 -4 . С . 369; Бакунин 1939: No 3. С . 224].
В конце 1726 г. или в начале 1727 г. Дондук-Омбо также отпра­
вил послов к Цеванг-Рабтану; и, как оказалось, это было последним
из калмыцких посольств в Джунгарию в течение нескольких после­
| Согласно некоторым сведениям, Цеванг-Рабтан с войсками должен был
прибыть из Джунгарии, чтобы взять калмыков под свою защиту [СРИО: Т. 55.
С. 241 -242].
248

Глава6.Кгизис власти в 1722-1735 гг.
дующих лет. Дело в том, что по прибытии калмыцких послов слу­
чилась неожиданная и загадочная смерть джунгарского хана. Стало
очевидно, что хана отравили, подозрение в его таинственной смер­
ти пало на широкий круг лиц13. Кто бы ни был виновен в его смерти,
для калмыцких тайшей она означала только одно — конец планам
о побеге в Джунгарию, а также начало очередного витка открытой
вражды между калмыками и их джунгарскими соплеменниками.
Перемена в русской политике
Все это время правительство было в курсе планов калмыков
относительно Джунгарии. После ухода Волынского с губернатор­
ского поста правительственные чиновники продолжили политику
ограничительных мер с целью удержать калмыков. Несмотря на об­
ращения тайшей в различные инстанции, им было отказано в воен­
ной помощи, поставке амуниций, и выплата их ежегодных окладов
задерживалась [СРИО: Т. 56. С. 188, 205, 206].
Ограничительные меры, однако, не принесли ожидаемого ре­
зультата, и правительству пришлось сменить тактику на менее
жесткую. Произошло дв а события, сыгравшие значительную роль в
изменении политики правительства в отношении калмыков. Первое
из этих событий связано с появлением больших групп казахов на
Лике, в связи с чем возникла опасность их набегов на калмыков и
на русские приграничные районы. С появлением нового и опасного
противника на р оссийских рубежах правительство вновь оценило
стратегическое значение калмыцких кочевников. Вторым важным
13Галдан-Церен, унаследовавший титул отца, обвинил калмыцких послов в от­
равлении хана и приказал казнить их. Однако остается неизвестным, действитель­
но ли послы были виновны в устранении Цеванг-Рабтана. Пальмов предположил,
что, возможно, это было делом рук Дарма-Балы, пожелавшей избавиться от хана в
силу политических и личных причин, хотя не ясно, в чем состояла для нее в таком
случае выгода. Наследник Цеванг-Рабтана, Галдан-Церен, заявил, что Дондук-Ом-
бо прислал яд его мачехе, чтобы она избавилась от пасынка, но вместо этого ма­
чеха отравила мужа. В отсутствие каких-либо веских доказательств не исключено,
что сам Галдан-Церен, избавившись сначала от брата и конкурента Лузанг-Шуно
(нашедшего позже защиту у волжских калмыков), воспользовался возможностью
устранить и отца, обвинив в его смерти калмыков [Златкин 1983: 235-236; Паль-
мов 1926-1932: Т. 1. С. 68 -70].
249

И ВСТРЕТИЛИСЬ двл мирл:Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
событием стало временное прекращение внутренних усобиц и объ­
единение калмыков в одну группу, номинально возглавляемую Це-
рен-Дондуком. В июле 1726 г. Церен-Дондук нанес поражение со­
юзнику Досанга — хошутскому тайше Лекбею. Объяснения по по­
воду этого инцидента, которые калмыцкий наместник дал русским
чиновникам, проливают дополнительный свет на внутреннее кла­
новое устройство калмыцкого общества. Церен-Дондук сослался на
обычай, распространенный среди торгутов (составляли большин­
ство калмыков в период правления А нжи и его семьи), дербетов
(возглавляемых тайшой Четером) и хошутов тайши Лекбея: «... по­
неже когда между ими произвойдут ссоры, тогда хан наш между
ими то неразширяю поправлял, а когда случитца между нами быть
ссоре, тогда они, в то не вступался, никоторой стороны не держали
но пребывали особливо вкупе с нашим ханом. И дербети по тому
обычаю, не чиня нам противности, тако и живут, а Лекбей тот обы­
чай оставя и от нас откочевав, с ними соединился и что они делали,
то и он чинил, за что над ним так и зделалося» [СРИО: Т. 56 . С. 230].
В виду скудости пастбищ по Дону, а также набегов, соверша­
емых на его улус и крымцами, и враждебными тайшами, Досанг
решил просить защиты у Церен-Дондука. Вскоре его улус пере­
шел через Дон и присоединился к волжским калмыкам, и на этот
раз власти не пытались воспрепятствовать воссоединению улусов.
Примечательно, что в своем рапорте императрице генерал-фельд­
маршал Голицын был откровенен: если она желает разделить кал­
мыков, этого легче добиться подарками и уговорами; дальнейший
же раздел их улусов может привести к уничтожению самого кал­
мыцкого общества [Бакунин 1939: No 3. С . 225; СРИО: Т. 55. С. 447;
Т. 56. С . 182]'4.
Чтобы улучшить отношения с калмыками и оказать им помощь
перед лицом казахской угрозы, правительство решило, приняв
меры предосторожности, все же пойти навстречу просьбам тайшей.
Власти согласились придать калмыкам нерегулярные войска каза­
ков. Использование регулярных войск, по мнению Голицына, было14
14 Ранее Шакур-лама высказал свое мнение Голицыну, что и калмыки, и рус­
ские то лько выиграют о т этого объединения [СРИО: Т. 36. С. 207, 213].
250

Глава 6. Кризис власти в 1722-1735гг.
бы неразумно ввиду их меньшей мобильности и неэффективности в
дальних походах в пустынные степи. Однако, помимо тактических
соображений, губернатор опасался и возможности тайного сговора
калмыков с казахами и их совместного нападения на части русских
войск [СРИО: Т. 55 . 344-346; Т. 56 . С . 181, 470-471].
Калмыков решили обеспечить также амуницией и пушками, но
пушки предоставлялись в их распоряжение только вместе с русски­
ми пушкарями. В качестве официального предлога для столь стро­
гого ограничения были выдвинуты опасения, что они могут попасть
в руки противника [СРИО: Т. 56 . С . 215, 231]. Однако вполне оче­
видно, что правительство в этом случае в неменьшей степени опа­
салось усиления самих калмыков. Частью политики поулучшению
русско-калмыцких отношений стал и специальный указ, предусма­
тривавший немедленную ликвидацию задолженностей Церен-Дой­
дуку и Дарма-Бале по выплате их ежегодных окладов15.
В это же самое время осведомители докладывали властям, что
в калмыцкие улусы прибыли башкирские послы с предложением
союза против казахов. Одновременно и казахские послы вели пере­
говоры с калмыками, в связи с чем быстро распространились слухи,
что они договаривались о совместном казахско-калмыцком альянсе
против России. Калмыки же, в свою очередь, предупреждали вла­
сти о том, что казахи планируют набеги на Россию совместно с ку­
банцами [СРИО: Т. 56 . С . 187, 198].
В связи с опасениями властей относительно появления казахов
в регионе и возможности их вступления в объединения и союзы с
другими группами, еще более актуальной стала необходимость пе­
ресмотра политики в отношении калмыков. Правительство опаса­
лось возможного мусульманского союза казахов, кубанцев и крым-
цев, их объединенные силы были бы серьезной опасностью для
южных рубежей Российской империи. С целью воспрепятствовать
15Вслед за обсуждением в правительстве финансовой и законодательной сто­
рон по выплате этих денег Коллегия иностранных дел срочно представила импе­
ратрице меморандум относительно выплат тайшам за предыдущие годы. Согласно
этому документу, настоящие оклады по традиции следовало выплатить издругих
источников, а не из 7000 рублей, выделенных на подарки и жалованья послам
[СРИО: Т. 56. С . 178-180 , 245 -249].
251

И ВСТРЕТИЛИСЬ дв* м и ра : Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600—1771)
калмыкам примкнуть к такому союзу, а также использовать их как
авангардную силу против казахов, власти решили вооружить и под­
держать их.
Осенью 1726 г. армия, в которую вошло 10 000 казахов под пред­
водительством Шемяка-хана и Барак-султана из Средней Орды со­
вместно с силами Абул Хаир-хана и Ишим-султана из Малой Орды
перешла Яик и напала на калмыков. Как и в прошлом, основной
удар казахских сил пришелся на улус Любжи, сына Дорджи-Назара.
Когда новости о набеге дошли до наместника Церен-Дондука, Дон-
дука-Омбо и других тайшей, они тотчас же собрали двадцатитысяч­
ную армию и пустились в погоню. Нагнав противника под Ликом,
они вступили с ним в бой. Утомившиеся к этому времени казахи
решили разбить лагерь в степи, соорудив оборонительную стену из
туш лошадей и другого скота, забитых в большом количестве. По­
сле четырехдневной осады обе стороны решили заключить мир. Ка­
захи вернули захваченную ими добычу и передали 60 заложников.
Правители обеих сторон — калмыцкие тайши, казахские ханы и
султаны— дали клятву друг другу поддерживать мир «столько лет,
как в то время родившейся младенец придет в возраст и в состоянии
будет на лошади ездить и сайдаком владеть» [Бакунин 1939: No 3.
С. 225-226]. Избавившись на некоторое время от опасности, угро­
жавшей им с востока, калмыки обратили взоры в сторону Кубани,
охваченной к этому времени пламенем мятежа.
ВозвышениеДондук-Омбо
Дондук-Омбо, пожалуй, извлек наибольшую выгоду из объеди­
нения калмыцких тайшей. Улус его вырос за счет юрт, попавших к
нему в собственность. Но, прежде всего, он проявил качества спо­
собного военного лидера и политика и стал пользоваться большим
влиянием и уважением, чем Церен-Дондук, официальный намест­
ник калмыков. Во всех начинаниях его поддерживала Дарма-Бала,
мачеха и любовница, так что Дондук-Омбо стал фактическим пра­
вителем калмыков.
Позиции его еще более укрепились после заключения союза с
мятежным кубанским султаном Бахты Гираем. Бахты Гирай укры-
252

Глава6.Кризисвласти в 1722-1735гг.
валея от преследователей у калмыков и просил помощи тайшей,
обещая вернуть им бежавшие когда-то ногайские кланы, желавшие
теперь вернуться под их покровительство. Дондук-Омбо решил
послать в поддержку Бахты Гираю калмыцкие силы, несмотря на
запрет властей, предупреждавших, что подобный шаг мог быть рас­
ценен Портой как нарушение мирного договора с Россией. В конце
1726 г. стали распространяться вести о семитысячном войске кал­
мыцких кочевников во главе с Бахты Гираем, совершавших граби­
тельские рейды против кубанцев и татар под Азовом [BA: Name-i
Hiimayun. No. 7 . Рр. 131—133]16. Эти набеги, совершаемые с участи­
ем калмыцких сил, достигли таких размеров, что османы послали
официальную жалобу русскому послу в Стамбуле Ивану Неплюеву.
Они предупреждали, что если русская сторона не примет мер про­
тив калмыков, Порта разрешит крымцам перейти русскую границу,
чтобы покончить с калмыцкими набегами [СРИО: Т. 56. С . 610; Ба­
кунин 1939: No 3. С . 227].
В Санкт-Петербурге вначале решили извлечь выгоду из сложив­
шейся ситуации. Верховный тайный совет принял негласное реше­
ние попытаться склонить Бахты Гирая принять российское поддан­
ство. В обмен на согласие султану обещали защиту и помощь воен­
ными силами против его противников, более того, совет был готов
обещать ему и Крымское ханство. Подобное предложение могло
быть сделано, конечно, только тайно. Чтобы усыпить бдительность
османов, майор Беклемишев получил указание провести с Бахты
Гираем переговоры, но представить все так, как будто султан попал
в плен и против своей воли был доставлен в Россию [СРИО: Т. 63.
С. 789, No 387].
Тщательно разработанному плану, однако, не суждено было
осуществиться. Бахты Гирай не проявил интереса к предложению
российских властей, точно так же, как его союзник Дондук-Омбо;
“ В это время в кубанском регионе проживали четыре главных ногайских кла­
на: ембулуки, едисапцы. едичкульцы и казаяклы (казай-оглу). Ембулуки и едисан-
цы, недавно бежавшие от калмыков, прибыли на Кубань и организовали м я т е ж ,
требуя возвращения н а свои земли у Волги [Rashid 1865: Vol. 6. Р. 573; СРИО: Т 56.
С. 504).
253

последний не ограничивался набегами на османские окраины, но,
совершая эти рейды, заходил в глубь и российских территорий.
Ущерб, нанесенный России в результате этих набегов с 1727 по
1728 гг., составил 34 446 рублей, без учета стоимости захваченного
поголовья скота и пленников [Бакунин 1939: No 3. С. 227]. Русские
официальные лица считали, что Дондук-Омбо таким образом выме­
щал злость за отказ властей разрешить ему жениться на Дарма-Бале
[СРИО: Т. 63. С. 10, No 5].
Власти заявили, что, если тайши продолжат поддерживать Бах­
ты Гирая. крымцы предпримут ответные меры, и Россия в таком
случае не намерена защищать калмыков. Набеги последних, одна­
ко. не прекратились, и угроза османо-крымской карательной экс­
педиции только нарастала. Уже в первые месяцы 1728 г. пришли
известия, что османские войска прибыли в Азов, где к ним присо­
единилась крымская конница [СРИО: Т. 69. С . 227, No 12S; Т. 75.
С. 191, No70].
В ответ на нараставшую угрозу нового витка военных действий
на южных рубежах правительство стало наращивать численность
военных сил в регионе. Тем временем поступили сведения о при­
бытии башкирских послов в калмыцкий лагерь и их возможной
подготовке к набегу на русские приграничные районы, и Голицын
тотчас же потребовал прислать дополнительные силы. Губернатор
считал, что получив новости об объединении башкир и калмыков,
каракалпаки и казахи могут присоединиться к ним, и он, имея в на­
личии только 3 драгунских полка, будет не в силах дать достойный
отпор объединенной орде. Правительство тотчас отреагировало на
его просьбу, распорядившись прислать под Царицын войска чис­
ленностью в 6000 или 7000 человек вместе с 2000 донских казаков
[СРИО: Т. 79. С. 73-76, No 40; 265-266, No141].
Тайши вновь получили предупреждение от властей не пытать­
ся вернуть с Кубани улусы едисан и ембулуков, но на этот раз за
предупреждением последовали и меры наказания. По приказу пра­
вительства задержали выплату ежегодных окладов тайшей, затем
последовал указ от января 1728 г. жителям приволжских городов
о запрете под угрозой смертной казни продавать калмыкам оружие.
ИВСТРЕТИЛИСЬ два мигл: РоссияИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ (1600-1771)
254

Глав* б.Кризисвласти в 1722-1735гг.
В предупреждение ответных набегов кочевников на русское насе­
ление власти приняли ряд мер. К приволжским городам от Астра­
хани до Саратова было приписано 20 судов для несения патрульной
службы на воде. Калмыкам, взятым в плен во время совершения
ими набегов, угрожали смертной казнью через повешение. И на­
конец, пытаясь устранить источник конфликтов, власти объявили
о вознаграждении в 5000 рублей за голову Бахты Гирая [Бакунин
1939: No 3. С. 22Я -229].
Все эти меры, однако, не заставили калмыков отказаться от ку­
банского похода. Даже самые преданные защитники и сторонники
властей в лице Шакур-ламы и зайсангов Ямана и Самтана решили,
следуя простой логике, что калмыков можно признать виновны­
ми только в случае набегов на русские уезды, но правительство не
вправе воспрепятствовать их походу на Кубань. Этот рейд, однако,
не принес ожидаемых результатов: османы были предусмотритель­
ны и приняли все меры предосторожности, чтобы воспрепятство­
вать уходу едисан и ембулуков. Сначала их переправили в Крым, а
затем разместили поблизости от города Белгорода (тур. Аккерман)
у Днестра [Бакунин 1939: No 3. С. 229-230]17.
Правительство располагало сведениями, что именно Дон-
дук-Омбо является главным вдохновителем антирусских настрое­
ний. Дипломатические усилия по нейтрализации его политики име­
ли все же частичный успех. Так, совет тайшей, собравшись, принял
решение не предпринимать враждебных действий против России,
и в этом случае даже Дарма-Бала, самый преданный сторонник и
друг Дондук-Омбо, не могла ничего сделать в его поддержку. Тай-
ша оказался в окружении враждебного лагеря в лице наместника
Церен-Дондука и его сторонников.
Когда стало известно, что Дондук-Омбо планирует совершить
набеги на города по Дону и затем бежать в Крым, чтобы искать
защиты у османов, правительство решило изменить тактику. Вер­
ховный тайный совет приказал схватить тайшу и, если не удастсяI
I Согласно османскому историку, едисанцы и ембулуки решили покинуть
Кубань,чтобы их вновь не вернули на Волгу, и просили разрешения уйти в Крым
[Rashid 1865: Vol. б . Р . 575].
255

И встретились два мира: Р оссия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
захватить его в плен, уничтожить [Бакунин 1939: No 3. С . 231]. С по­
мощью Шакур-ламы разработали план поимки: когда Дондук-Ом-
бо с улусом направится к Волге, чтобы переправиться на восточ­
ный берег, Церен-Дондук, Дарма-Бала и Шакур-лама должны бу­
дут просить участия его сил, численностью, согласно некоторым
данным, от 7000 до 8000 всадников, в рейде против казахов. Под
этим же предлогом в это же самое время к восточному берегу Волги
прибудут и 2 отряда регулярных войск с силами казаков, которые,
предупредив тайшей не вмешиваться, уничтожат у лус Дондук-Ом-
бо. Операцию приурочили к весеннему половодью, чтобы исклю­
чить возможность мятежнику переправиться через Волгу и бежать
на Кубань. В случае же, если Дондук-Омбо не станет переходить на
восточный берег и останется на лето на западном волжском берегу,
против него вышлют войска с царицынской линии, с участием дон­
ских казаков и всадников тайшей-противников.
Как и в случае с Бахты Гираем, составить план было легче, чем
его осуществить. После многолетних попыток завлечь Дондук-Ом­
бо в западню, власти вынуждены были отказаться от это й идеи. Как
докладывали, уж слишком он был умен, осторожен и отважен. При
нем всегда находилось не менее 500 его людей в качестве охраны,
и другие тайши, опасаясь возмездия, отказывались участвовать в
поимке Дондук-Омбо [СРИО: Т. 94. С. 543-547, No 40]'8.
С уходом 2 крымских мятежников, Бахты Гирая и Джан Тиму­
ра с исторической сцены (последний нашел защиту у калмыков),
кубанская смута сменилась временным затишьем. Бакунин пишет,
что Бахты Гирай вновь вернулся на Кубань с помощью калмыков,
но в 1729 г. во время кампании в Кабарде попал в засаду и был убит
кабардинцами в узком горном ущелье [Бакунин 1939: No 3. С . 231-
* Утверждали, что Дондук-Омбо управлял своим улусом с помощью клана
томутов. Томуты представляли собой группу метисов, рожденных от смешанных
браков, например калмычек с казахами или башкирами, примкнувшими в про­
шлом к калмыкам. Позже их потомки образовали отдельный клан. Они носили
калмыцкое платье, владели, как калмыцким, так и татарским языками, но боль­
шинство исповедовало ислам. Дондук-Омбо особо выделял томутов, служивших у
него охранниками (Бакунин 1939: No 3. С. 201].
256

Глава 6 . К ризис власти в 1722—1735 гг.
232]|9. Так завершился кубанский мятежный период, за которым по­
следовало временное перемирие и среди калмыков.
Возобновление отношений с Китаем и Тибетом
После смерти джунгарского хана Цеванг-Рабтана планы тайшей
вернуться в Джунгарию стали практически неосуществимы, хотя
Дарма-Бала и Дорджи-Назар, два главных сторонника этой идеи,
все еще верили в возможность ее осуществления. На примирение с
джунгарами рассчитывать н е приходилось, и тайши решили испро­
бовать другие средства.
В конце 1729 г. калмыцкий наместник и тайши направили в
столицу послов с про сьбой разрешить им отправить посольство в
Тибет. Сам Церен-Дондук, а также Шакур-лама и Дорджи Назар
выразили ж елание принять участие в паломничестве. Как они пояс­
нили, их целью являлось освящение праха Аюка-хана. Разрешение
властей было получено, и калмыцкое посольство могло проследо­
вать в Тибет через Сибирь, но без Церен-Дондука и Шакур-ламы.
Последним бы ло отказано: власти опасались, что их отсутствие ос­
лабит позиции прорусской партии. Однако, чтобы смягчить отказ,
наместнику прислали подарки, лама же получил 200 золотых монет
[Бакунин 1939: No 3. С . 232].
Сократили и численность посольства, оставив из списка, вклю­
чавшего примерно 100 человек, всего 20 или 30 паломников. Ша­
кур-лама стал возражать пр отив столь резкого сокращения участни­
ков, настаивая на увеличении их числа, что позволило бы провезти
большее количество товаров. Главным же, по его мнению, являлся
тот факт, что малочисленное посольство не будет иметь достаточ­
ного влияния. В резуль тате приняли компромиссное решение: все
влиятельные тайш и (исключая Дондук-Омбо) получили разреше­
ние назначить своих послов, а также сопровождающих их слуг.19
19 Османский историк в довольно противоречивом описании этих событий
утверждает, что Бахты Гирай бежал от преследования крымской армии султана
Селамет Гирая в горы. Оставшись без поддержки, Джан Тимур уже не представлял
опасности, и, после того как покаялся, был прошен крымским ханом (Rashid 1865:
Vol. 6. Рр. 574-576].
257

И ВСТРЕТИЛИСЬ двл м им : Россия II КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (160ft-1771)
Наконец, калмыцкое посольство в составе 37 человек отбыло из
приволжских степей в Тибет, имея при себе не облагаемых нало­
гом товаров на 3000 рублей [Бакунин 1939: No 3. С. 233; Пальмов
1926-1932: Т. 1. С. 76-78]20.
Как выяснится позже, по пути в Тибет посольство сделало оста­
новку в Пекине. После двух месяцев, проведенных в китайской
столице, послы продолжили путь, но четверо повернули назад. От­
клонение от первоначально запланированного маршрута вызвало
подозрения российских властей, и четверо возвращавшихся были
задержаны и подвергнуты многочасовым допросам. При них обна­
ружили 128 книг, а также личные письма, адресованные тайшам.
Из содержания некоторых писем, как и из последующих событий,
следует, что главной целью посольства было вовсе не освящение
праха Аюки. а доставка предложения цинскому правительству о
возможном калмыцко-китайском альянсе против джунгар. При­
мечательно, что передать это предложение было поручено только
одному из них. а именно послу Дарма-Балы, остальные оставались
в неведении о тайной цели их путешествия [Пальмов 1926—1932:
Т. 1. С. 81-82, 87-88].
Некоторые из послов, однако, были осведомлены о другой поли­
тической цели посольства — добиться устранения наместника. Все
тайши к этому времени единодушно согласились, что Церен-Дон-
дук — слабый правитель и неспособен к управлению калмыками.
Сторонники Дарма-Балы подыскали и подходящую кандидатуру:
Галдан-Данжин, сын Дарма-Балы и младший брат Церен-Дондука,
был признан способным взять инициативу в свои руки и осуще­
ствить ее самую заветную мечту о возвращении в Джунгарию. По­
сол от Дарма-Балы заявил цинским официальным лицам, что кал­
мыки не считают Церен-Дондука законным ханом, так как его кан­
дидатура не была одобрена Далай-ламой. Получить его согласие на
утверждение Галдан-Данжина было, таким образом, еще одной це­
лью калмыцкого посольства [Пальмов 1926-1932: Т. 1. С. 89 -90]21.
20Согласно другим источникам, численность посольства составляла более 300
ч е ло в ек [Petech 1972: 165-166].
21Подробное изложение этих событий см. [Пальмов 1926-1932: Т. 1. С . 76-116].
258

Глава6. Кризис власти в 1722-1735 гг.
Предложением в Пекине заинтересовались, и в 1731 г. цинские
власти отправили посольство к калмыкам. Позже оно разделилось
на две делегации: одна проследовала в Москву, другая же отпра­
вилась с первоначальной миссией в калмыцкие степи. Китайцы не
делали секрета из своих планов: послы проинформировали русских
официальных лиц о том, что они прибыли с указом от императора
пригласить калмыков к участию в совместной китайско-калмыцкой
военной кампании против Джунгарии. Не скрывали они также и
своего намерения сделать предложение Лузанг-Шуно, законному
наследнику джунгарского хана, проживающему среди калмыков,
стать джунгарским ханом в обмен на обещание принять китайское
подданство [Бантыш -Каменский 1882: 165—166; Бакунин 1939: No3.
С. 234; Пальмов 1926-1932: Т. 1. С . 119-123].
Рассчитывая на дальнейшее развитие китайско-русских отно­
шений, правительство не посчитало возможным препятствовать
визиту китайского посольства к калмыкам. Однако власти подчер­
кнули, что калмыки являются подданными России и, соответствен­
но, должны получить разрешение русской императрицы, прежде
чем согласиться на цинские предложения. Одновременно у властей
возникли опасения, что , возможно, указ цинского императора уже
содержал пункт об объявлении Церен-Дондука калмыцким ханом.
Чтобы предупредить такой поворот событий, а также задобрить
калмыков, к ним направили посла для проведения соответствую­
щей церемонии и вручения по этому поводу тайше щедрых подар­
ков. Ввиду срочного характера планируемых мероприятий, Васи­
лий Бакунин, назначенный проводником китайского посольства,
получил указания по возможности задержать его продвижение. На­
конец, 1 мая 1731 г. Церен-Дондук прибыл в город Дмитриевск, где
и состоялось то рж ественное событие: его объявили ханом и вручи­
ли символы ханской власти — доспехи, соболиную шубу и шапку.
Церемонию провел астраханский губернатор Иван Измайлов в при­
сутствии Ш акур-ламы , лам и многочисленных знатных калмыцких
лиц. Новоиспеченный х ан присягнул в верности императрице, при­
ложив изображение Будды ко лбу и скрепив своей печатью текст
документа [ПСЗ: Т. 8. С . 382—383 , No 5699]. Василий Бакунин, исто­
259

II hiтрпмлнсь два мир а: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
щив к этому времени весь запас отговорок по поводу задержек и
проволочек, препятствующих китайско-калмыцкой встрече, был
только рад известию, что столь деликатное событие состоялось. Те­
перь уже ничто не препятствовало встрече, и через несколько дней
китайское посольство прибыло в калмыцкие улусы.
По этому поводу 5 июня 1731 г. состоялась аудиенция, на кото­
рой присутствовали Церен-Дондук, Дарма-Бала, Шакур-лама и дру­
гие влиятельные калмыки. Во избежание лю бы х неожиданностей
хан получил указания относительно ответов на возможные вопро­
сы с китайской стороны. В этих же целях прислали и саратовского
губернатора, подполковника Василия Беклемишева, который также
присутствовал во время приема послов.
Все прошло согласно плану правительства. Цинские послы объ­
явили, что они прибыли поздравить и Церен-Дондука, и Дарма-Ба-
лу как преемников Аюка-хана и привезли подарки от императора.
Китайцы дали ясно понять, что они заинтересованы в участии кал­
мыков в кампании против джунгар. Следуя полученной инструк­
ции, Церен-Дондук. однако, ответил, что он не может направить
войска без приказа русской императрицы, так как является ее вер­
ноподданным. Примерно в этом же духе прозвучал и его ответ на
цинское предложение Лузангу-Шоно присоединиться к китайско­
му посольству. Русские власти пристально следили за тем, как шли
переговоры, и Беклемишев особенно постарался, чтобы в своем
письменном ответе цинскому императору Церен-Дондук следовал
неукоснительно букве официального меморандума.
18 июня китайское посольство покинуло калмыков, чтобы от­
быть к себе домой. Благодаря стараниям русских официальных лиц,
ответы, полученные от калмыков, убедили послов в том, что они
действительно являются российскими подданными. Вскоре после
возвращения посольства в Пекин в письме цинского императора в
Санкт-Петербург было запрошено разрешение нескольким тыся­
чам калмыков выступить в поход против джунгар. Цинские власти
были убеждены, что, если калмыки примут участие в кампании, к
ним присоединятся казахи, киргизы и другие группы кочевников, и
джунгары потерпят поражение.
260

Глава6.Кризис власти в 1722-1735гг.
Русское правительство дипломатично отклонило просьбу ки­
тайского императора, сославшись на дружеские отношения Рос­
сии и Джунгарии. Таким образом, планам пинских властей нане­
сти объединенными силами различных кочевых групп удар против
джунгар с запада не суждено было осуществиться22.
Последние годы правления Церен-Дондука: 1731-1735 гг.
Объявление Церен-Д ондука калмыцким ханом не имело прак­
тически никакого влияния на тайшей, стремившихся использовать
в своих целях слабость ханской власти. Василий Беклемишев, про­
изведенный в полковники после успешного ведении дел с цинским
посольством, докладывал, что , несмотря на прилагаемые усилия,
прекратить многочисленные ссоры между тайшами становилось
невозможным. П о его мнению, д о тех пор, пока их разногласия
относительно наследования власти, пастбищ и прочего не будут
устранены, междоусобицы так и будут продолжаться, если только
кто-нибудь из них, подобно Аюке, не покончит со своими родствен­
никами и не захватит их улусы [Бакунин 1939: No 3. С. 237-238].
Замечание Беклемишева подчеркивает значение одного силь­
ного правителя дл я объединения калмыков. Поддержка русским
правительством Церен-Дондука имела целью способствовать вы­
движению такого правителя, преданного русским интересам, но
Церен-Дондук не пользовался большим влиянием, и объявление его
ханом привело только к усилению калмыцких междоусобиц.
Вновь вскрылись старые обиды. Петр Тайшин заявил, что у
него, законного наследника Аюки, больше оснований быть калмыц­
ким ханом. Дондук-Омбо так и не примирился с Церен-Дондуком и
прорусской партией калмыков. Объединившись на этой почве, оба
недовольных тайш и выступили против хана. В это же самое время
участились и набеги с востока Дорджи-Назара с сыном на ханский
улус. Дорджи-Назар с некоторых пор стал вынашивать планы сою­
за с ханом Абул Хаиром, правителем казахской Малой орды, про­
тив Церен-Дондука и России. В 1731-1732 гг. он с сыном посылает
22 Эта информация основана на работе Пальмова [Мальмов 1926-1932: Т. I.
С. 117 -200].
261

II ВСТРЕТИЛИСЬЛ*л мирл:Россия ИКАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
к казахскому хану посольства, пытаясь уговорить последнего не
поддаваться на посулы русских, а, наоборот, выступить против них.
Однако послам Церен-Дондука и, в особенности, русскому послу
Мамету Тевкелеву удалось убедить Абул Хаира в преимуществах
российского подданства [Казахско-русские 1961: 73, 79, No 33; 90,
No 37]23.
Только благодаря силе русского оружия Церен-Дондук все еще
сохранял ханский титул и власть. Однако, не чувствуя благодарно­
сти к правительству, как и не опасаясь потерять его поддержку, хан
так и не отказался от продолжения дипломатических отношений с
другими державами. К примеру, стало известно, что калмыцкие по­
слы нанесли визит персидскому шаху, видели в калмыцких улусах
и османского посла [Бакунин 1939: No 3. С. 236]. Но, пожалуй, наи­
лучшим доказательством продолжения подобных посольских обме­
нов является происхождение ряда предметов, переданных тайшой в
1731 г. в дар цинскому посольству, таких как османские ружья, лук,
персидские шелка, бархат и некоторые предметы одежды [Пальмов
1926-1932: Т. 1 .С . 188-190].
Отношения Церен-Дондука с Крымом в начале 1730-х гт. не
ограничились только обменом послов и подарков. В 1730 г. крым­
ский хан Каплан Гирай предложил организовать встречу с Це-
рен-Дондуком и Дарма-Балой. Но встреча не состоялась по причине
пристального наблюдения, установленного за ханом и его матерью
русскими официальными лицами. Соглашение все же было, по-ви-
димому, достигнуто, поскольку 1000 калмыцких всадников приня­
ли участие в крымской кампании против Кабарды. Крымский хан
при этом особенно выделил «кровожадных и диких калмыков»,
одарив каждого одеждой [ ‘Abd al-Ghaffar Kirimi 1924: 170-172].
Со стороны же русского правительства последовал резкий протест:
Церен-Дондуку запретили впредь посылать войска против Кабарды
[Кабардино-русские 1957: Т. 2. С. 70-76, No 58, 61].
Другим препятствием установлению дружеских отношений
между ханом и русской администрацией оставался вопрос о беглых
23
О происхождении и т ерри ториальном ра сп олож ен ии Ма лой, Средней и
Большой казахских орд см. [Olcott 1987: 10-12].
262

Глава6.К ризис власти в1722-1735гт.
калмыках — традиционный предмет разногласий между тайшами и
властями. Заметим, что за 6 лет миссионерской деятельности среди
калмыков отцу Никодиму Линкевичу удалось склонить к правосла­
вию 59 лиц мужского пола и 135 лиц женского пола. Для большей
части этих крещеных калмыков переход в православие носил, одна­
ко, чисто формальный характер. Пользуясь преимуществами, пре­
доставляемыми им властями, они тем не менее продолжали придер­
живаться буд дийских обычаев. В связи с этим отец Никодим реко­
мендовал отделить крещеных от остальных и послать в украинские
города для приобщения к христианским традициям. Одновременно
от него поступали жалобы на трудности, связанные с кочевым об­
разом жизни в зимнее время, которые ему было уже нелегко пре­
терпевать в немолодом возрасте. Молодые ученики, приставленные
к нему для изучения калмыцкого языка, видели именно в кочевом
образе жизни препятствие для овладения им [ОДД: Т. 10 (1901).
С. 579, No 346,347]24.
Незначительность достижений миссионерской деятельности
среди калмыков не могла удовлетворить правительство, в связи с
этим было принято решение усилить работу в этом направлении.
В 1732 г. сенат издал указ по организации школы при Ивановском
монастыре (г. Астрахань) для обучения детей крещеных калмыков
русской и калмыцкой грамматике [ПСЗ: Т. 8. No 5960]. В целом же,
отметим, что ожидания как правительства, так и вновь крещеных
калмыков большей частью не оправдались. Петр Тайшин, напри­
мер, был разочарован тем, что его надежды стать калмыцким ханом
(послужившие главной причиной перехода в православную веру)
так и не осуществились. Власти, со своей стороны, были удручены
отсутствием христианского усердия как у Тайшина, так и у других
крещеных калмыков. Отец Никодим сообщал, что сам Тайшин от­
говаривает калмыков от перехода в православие, продолжая упор­
ствовать в идолопоклонстве [ОДД: Т. 10 (1901). С. 330-331, No 178].
Судьба рядовых калмыков, решивших перейти в православие,
не всегда складывалась счастливо. Большинство вновь крещеных
Я Список имен пра восла вных калмыков см. в приложении (ОДД: Т. 10 (1901).
Приложение XXV к No 347].
263

ИВСТРЕТИЛИСЬдвамирл: Росой >1КАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
не знало русского языка, законов и обычаев и часто подвергалось
притеснениям25. Многие вскоре после крещения, что было непо­
средственно связано с переселением на новые места и проживанием
в иной среде, умирали, если не от чинимых им несправедливостей и
притеснений или резкого изменения образа жизни, то о т болезней,
которых они раньше не зна и к которым у них не было иммунитета.
В равной степени не имели успеха и все усилия властей при­
мирить тайшей и заставить их признать власть калмыцкого хана.
Дондук-Омбо с Петром Тайшиным готовились к набегу на ханский
улус, находившийся под Черным Яром на Волге. В октябре 1731 г.
Церен-Дондук, узнав, что они уже выступили в поход, спешно со­
бирал 2000 своих людей, чтобы упредить у дар по своему улусу.
В это самое время из столицы следовали указы, призывающие
хана и тайшей не начинать военных действий друг против друга.
Дондук-Омбо был готов подчиниться приказу, но хан, однако, за­
явил, что они уже оседлали коней и отступить не могут. Войско
Церен-Дондука, насчитывавшее всего л ишь 2000 человек, атакова­
ло превосходящую по численности армию Дондук-Омбо, в кото­
рой было не менее 10 000 всадников. Первоначальный успех насту­
павших был кратковременным: вскоре хану пришлось отступить и
спасаться бегством. Дондук-Омбо одержал верх, Церен-Дондук с
25 своими людьми бежал в Царицын. Дарма-Бала, Галдан-Данжин
и некоторые другие нашли убежище в Саратове. После долгих блу­
жданий в степи и Шакур-ламе удалось найти дорогу в Царицын.
В результате Дондук-Омбо захватил примерно 15 000 юрт, частью
которых он щедро поделился с союзниками Петром Тайшиным и
остальными тайшами, вознаградив их тем самым за поддержку [Ба­
кунин 1939: No 3. С. 238-240].
25 Показателен случай калмыка по имени Харам, который бежал с женой и
дочерью в Саратов, где обратился к Степану Шахматову, ответственному за дела
калмыков в городе. Шахматов уговорил Харама принять православие и работать
на его двоюродного брата Луку, чтобы обзавестись домом и хозяйством. Послед­
ний внес Харама в список своих крепостных в переписи 1723 г. Когда Харам стал
жаловаться местным чиновникам на хозяина, его высекли и в цепях вернули Луке
Шахматову. В следующей переписи от 1732 г. он числился уже в числе умерших
|К уш ев а 1929: 595]. См. также [Попов 1861: 325-327].
264

Глав* 6.Клопе власти в 1722-1735гг.
На фоне вышеописанных событий опасения властей особенно
возросли, когда Дарма-Бала предупредила, что усиливший свою
власть и влияние Дондук-Омбо собирается покинуть пастбища по
Волге и Лику. К этому моменту разногласия между Османской
империей и Россией по поводу аннексированных ею персидских
территорий и приобретений на Кавказе грозили перерасти в новую
войну. В этой обстановке уход калмыков с их пастбищ или их союз
с османами (что было еще опаснее) имел бы серьезные последствия
для российских стратегических интересов.
Высшие правительственные чиновники собрались в столице,
чтобы обсудить эту критическую ситуацию. Было принято решение
откомандировать генерал-лейтенанта князя Ивана Барятинского с
тем, чтобы он убедил Дондук-Омбо не покидать пределы России;
в случае же провала переговоров предписывалось применить силу
оружия. Распределив войска по Волге, Барятинский должен был
воспрепятствовать переходу Дондук-Омбо с улусами через реку,
если последний направится в сторону Кубани. Если же тайша дви­
нется на восток через Яик, Барятинскому совместно с верными пра­
вительству тайшами и казаками следовало задержать беглеца [Ба­
кунин 1939: No 3. С. 241 -242].
Выполнить правительственные распоряжения было, однако,
не просто. На всем протяжении Волги от Астрахани до Царицына,
т.е. на расстоянии порядка 412 верст, за исключением маленько­
го городка Черный Яр и крепости Енотаевск, других населенных
пунктов не было. Зимой, когда река замерзала, воспрепятствовать
переходу калмыков по льду было практически невозможно. Если
бы мятежный тайша двинулся на Кубань, то и здесь возможности
его преследования были ограничены, так как, согласно полученным
указаниям, чтобы не провоцировать Порту, Барятинский не мог за­
ходить на османскую территорию.
Наконец, самым серьезным недостатком русских регулярных
войск в местных условиях была их ограниченная мобильность, а
также неспособность к боевым действиям в степи. Прекрасно осоз­
навая это, Дондук-Омбо, узнав, что против него направлены вой­
ска, отозвался весьма пренебрежительно о их боевых способностях.
265

Ивстретилисьдв* мига: Росам и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Тайша дерзко заявил, что он не боится регулярных сил, которым
требуется три года, чтобы только сдвинуться с места, а , перемеща­
ясь, эти части делают остановки в каждом пункте до трех месяцев.
Как будто задавшись целью продемонстрировать в создавшейся си­
туации беспомощность правительственных войск, Дондук-Омбо с
улусом перешел 18 декабря 1731 г. на западный берег Волги [Баку­
нин 1939: No 3. С. 243-244].
Чтобы предупредить его дальнейшее продвижение в сторону
Кубани, правительство приняло ряд мер. По приказу Барятинского
6 драгунских полков покинули зимние квартиры, чтобы занять по­
зиции по Дону. Князь опасался, что если Дондук-Омбо пробьется
с боями через реку, он уже не встретит препятствий на своем пути
в Крым. Позже часть этих войск, объединившись с 3000 казаков,
получит приказ выдвинуться к рекам Куме и Кубани, чтобы воспре­
пятствовать продвижению тайши и в этом направлении.
Ознакомившись с ситуацией на месте, Барятинский пришел к
заключению, что имеющихся в его распоряжении сил недостаточно
для военной операции против двадцатитысячной калмыцкой армии
во главе с Дондук-Омбо. Зимний сезон и проблема снабжения войск
представляли дополнительные трудности. С целью выиграть время
и подготовиться к весенней кампании, князь написал тайшам пись­
мо с предложением о встрече. Дондук-Омбо не стал отказываться
и назначил встречу на весну, при более благоприятных погодных
условиях, но настаивал на том, чтобы князь арестовал Шакур-ламу,
которого тайша считал источником многих несчастий калмыков.
В то время как шли переговоры с Дондук-Омбо, правительство
получило известие, что калмыцкий хан, никогда не пользовавший­
ся влиянием среди соплеменников, потерял последних своих сто­
ронников. В связи с этим Барятинскому поступили новые указания:
разузнать конфиденциально о возможных кандидатах на ханский
престол, а также согласовать предварительные условия, на которых
Дондук-Омбо был бы готов к примирению. При этом власти выра­
зили согласие устранить одного из тайшей, против которого у по­
следнего есть возражения. Если же Дондук-Омбо будет настаивать
на устранении Шакур-ламы, князю следует тщательно обдумать
266

Глав*6.Кри те власти в1722-1735гг.
э т о т шаг, поскольку лама — преданный сторонник властей уже в
течение многих л ет [Бакунин 1939: No 3. С. 248-249].
Итак, стремясь примирить враждующих между собой тайшей,
правительство было готово даже пожертвовать самым ревностным
из своих сторонников — Шакур-ламой. Решимость властей в столи­
це к мирному разрешению кризиса была, однако, не вполне осознана
официальными лицами на местах, или Барятинский, возможно, уве­
ровал в то, что только гром русских пушек остановит агрессивные
устремления Дондук-Омбо. 3 февраля 1732 г., оставив Дон, князь
тронулся в поход во главе нескольких драгунских и пехотных пол­
ков, в составе которых были 4619 русских, 4692 казаков и 500 кал­
мыков. Получив сведения, что Дондук-Омбо планирует направиться
в сторону Яика, Барятинский решил пройти маршем прямо по сте­
пи, чтобы подойти к Астрахани и не дать кочевникам переправить­
ся через Волгу. Во время трехнедельного похода через безводную и
холодную степь экспедиционный корпус столкнулся с трудностями
и неудачами, уже не раз испытанными русскими войсками в подоб­
ных кампаниях. К тому же, уже на марше князю стало известно, что
тайша взял направление вдоль Кумы в сторону Кубани. К этому мо­
менту стало ясно, что пуститься вдогонку за беглецами было бы са­
моубийственным для войск, значительно ослабленных изнуритель­
ным маршем через полную опасностей зимнюю степь26.
Эта военная кампания при всех ее неудачах все же принесла и
некоторые результаты. Петр Тайшин, его брат Бату и другие тайши,
кочевавшие с Дондук-Омбо, узнав о приближающихся регулярных
войсках, бежали на Волгу. Часть кочевников перешла реку, чтобы
примкнуть к Дорджи-Назару. Петра Тайшина арестовали в Красном
Яре [Бакунин 1939: No 3. С. 252-254].
И вновь только благодаря поддержке русского оружия Це-
рен-Дондук сохранил статус калмыцкого хана. Хотя это произошло
против желания большинства тайшей, из-за своих разногласий и не­
согласованности они не смогли оказать сопротивления правитель­
ственным силам. Один лишь Дондук-Омбо был готов вести борьбу
24Экспедиционные войска прибыли в Астрахань, потеряв 45 человек личного
состава и 2883 лошади. Люди были на грани истощения, многие страдали от болез­
ней [Бакунин 1939: No 3. С . 249-251].
267

ИВСТРЕТИЛИСЬ двл мига: РоссияИКАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
до конца. Но не имея достаточных сил для противостояния русским
регулярным войскам, тайша устремился на Кубань; с ним было свы­
ше 11 000 калмыцких юрт.
Угроза со стороныДондук-Омбо
После того, как Дондук-Омбо нашел защиту на Кубани, глав­
ной целью российской политики в регионе стало его возвращение.
Официальные лица получили указания приложить все усилия, что­
бы уговорить тайшу вернуться добровольно, дав обещание прими­
рить его с ханом. Одновременно и русский резидент в Стамбуле
Иван Неплюев прилагал все усилия к тому, чтобы оказать давление
на османов и добиться выдворения тайши с османской территории.
В обращении к Порте он прямо заявил, что Россия готова организо­
вать военную кампанию для поимки и возвращения Дондук-Омбо,
нарушив, если потребуется, и границы османской империи [Баку­
нин 1939: No3. С. 198].
В это же время Дондук-Омбо и его улус столкнулись на Куба­
ни с большими трудностями. Ему пришлось кочевать в степи, на
расстоянии двухдневного перехода до Азова вдоль рек Егорлыка,
Калауса и Маныча, а также в верховьях Кумы. Эта часть кубанской
степи была менее пригодной для скотоводства, чем приволжские
степи, и много калмыцкого скота полегло здесь из-за недостатка
пастбищ, воды и травы. Потеряв свои стада, обедневшие калмы­
ки не находили и рыбы в реках в достаточном количестве и, чтобы
прокормиться, в обмен на просо были вынуждены продавать кубан­
цам своих детей [Бакунин 1939: No 3. С. 201].
Другой трудностью для калмыков на Кубани были их традици­
онно враждебные отношения с кубанцами, которые сложились в
течение многих лет из-за набегов, совершаемых друг против друга,
а также в силу различия религий. Кубанцы не скрывали презритель­
ного отношения к иноверцам-калмыкам, из их краткого пояснения
русскому послу следовало, что волки и овцы не могут жить вместе
на одном и том же острове [Бакунин 1939: No 3. С. 197, 198].
Однако даже столь неблагоприятные условия не сломили волю
и решимость Дондук-Омбо, продолжавшего оказывать сопротивле­
ние давлению как со стороны России, так и Крыма. Например, ког­
268

Глава6.Клане власти в 1722-1735гг.
да тайша обратился с просьбой к крымскому хану разрешить ему
перейти Дон, тот потребовал передать ему 100 калмыцких детей.
Чтобы выяснить в этой связи свои отношения с ханом, Дондук-Ом­
бо ответил, что готов рассмотреть это предложение только как знак
дружественного отношения к калмыкам, а не как требование залож­
ников. Месяц спустя ему пришел ответ о запрете переправы через
Дон [Бакунин 1939: No 3. С. 201].
Не стал Дондук-Омбо спешить и с согласием на условия рус­
ской стороны по примирению. Сначала он сделал попытку дого­
вориться с калмыцким ханом, отправив посла к Церен-Дондуку с
предложением встретиться неподалеку от Волги, чтобы уладить
взаимные претензии без уч астия властей. В письме к императрице
он ясно дал понять, что настоящие беды калмыков являются резуль­
татом вмеш ательства русских в их внутренние дела, и потребовал
от властей дать возможность самим разрешить разногласия между
собой. Только в этом случае мятежный тайша был согласен вер­
нуться на Волгу [Бакунин 1939: Ц 3. С. 203].
Правительство отдавало себе отчет в том, что пойти навстречу
требованиям Дондук-О мбо означало бы согласиться на его верхо­
венство в калмыцких делах, к чему власти все еще не были готовы.
В то же время их постоянное вмешательство во внутренние дела кал­
мыков вело к тяжелым последствиям для калмыцкого общества и
его хозяйственных основ. Дондук-Омбо, например, пытаясь уйти от
русских регулярных сил, оказался запертым на небольших и бедных
пастбищах и потерял большое количество скота. В подобной же си­
туации оказался и Церен-Дондук, но уже вследствие приказа властей.
Из опасений, что тайши примкнут к Дондук-Омбо, власти настояли
на том, чтобы хан со своим улусом остался на зимовку на восточном
берегу Волги. В результате заливные луга Прикаспия на западном
берегу Волги, используемые кочевниками для выпаса и укрытия ско­
та зимой, оказались недоступны, замены им на восточном берегу не
было. Глубокий снежный покров в сочетании с морозной погодой
стали еще одной причиной падежа скота, усугубив бедственное по­
ложение калмыков этой зимой [Бакунин 1939: No 3. С. 205].
Потеряв свои стада, обнищавшие калмыки искали спасения в рус­
ских городах, где беглецов, однако, принимали только при условии
269

II встр е т и л и с ь д ва мира: РоссияИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
их перехода в православие. Тайши видели в этом прямое следствие
политики русских властей, но их протесты не принимались во внима­
ние. обращения калмыцкого хана с жалобами также были напрасны.
В конечном счете эта ситуация вела как к ослаблению престижа са­
мого хана, так и к ухудшению калмыцко-русских отношений.
Мелкие стычки между тайшами на восточном побережье Вол­
ги продолжались, и Церен-Дондук был не в силах прекратить их.
Дорджи-Назар с улусом, пытаясь найти защиту от казахов у рус­
ских, приблизился к Волге и здесь стал совершать частые рейды
против подданных хана [Бакунин 1939: No 3. С. 207]. По другую
сторону Волги действовал Дондук-Омбо, который, заявив о своих
требованиях к правительству, не надеялся все же на мирный исход.
Совершая рейды, его люди держали в страхе русское население по
Волге и казаков на Дону. От объединенных сил калмыков, крымцев
и кубанцев потерпел двукратное поражение экспедиционный кор­
пус русских и донских казаков, и князь Барятинский вновь пред­
ложил начать военную операцию против тайши. Правительство,
однако, к тому времени убедилось, что князь не в силах справиться
с ситуацией, и ему было приказано сдать полномочия. Калмыцкие
дела перешли в ведение командующего царицынским гарнизоном
генерал-майора Тараканова27.
Замена лица, ответственного за взаимоотношения российской
стороны с калмыками, никак не повлияла на ситуацию в регионе.
Дондук-Омбо продолжал предъявлять счет правительству за нане­
сенные ему обиды и только при условии их удовлетворения считал
возможным вернуться на Волгу. Среди прочего он требовал освобо­
ждения Петра Тайшина и возвращения в улусы как крещеных кал­
мыков, как и тех, кто были куплены русскими за незначительные
суммы в качестве рабов. Настаивал тайша и на возвращении улусов
его бывшим союзникам Бату и Дондуку, и, наконец, он требовал к
себе такого же отношения, как и к остальным своим братьям [Баку­
нин 1939:No3. С. 210].
27 Несмотря на упредительные меры, принятые Барятинским, какая-то часть
людей все же сбежала от хана кДондук Омбо. Например, тайше Данжину-Дорджи
с двумя сотнями юрт, как и другим немногочисленным группам, удалось пробить­
ся к мятежнику [Бакунин 1939: No 3. С . 203 -206 , 208-209].
270

Глава 6.Кризис власти в 1722-1735гг.
Пока правительство обдумывало возможные пути разрешения
сложившейся ситуации, позиции Дондук-Омбо еще более укре­
пились. Влияние тайши среди калмыков выросло благодаря его
дерзким и решительным действиям, особенно заметным на фоне
слабости калмыцкого хана. В феврале 1734 г. он нанес поражение
тайше Дондук-Даши под Астраханью и захватил примерно 2000
юрт. Вскоре и 3000 юрт из улуса эркетенских зайсангов пробились
на Кубань, чтобы примкнуть к Дондук-Омбо [Бакунин 1939: No 3.
С. 212 ,215-216].
И командующий русскими силами в регионе Тараканов, и астра­
ханский губернатор Измайлов докладывали правительству, что они
не в состоянии обеспечить прикрытие улусов, кочующих по запад­
ную сторону от Волги. З адача была практически невыполнима вви­
ду трудностей, которые испытывали войска в условиях засушливой
степи, а также из -за образа жизни кочевников, постоянно переме­
щающихся на обширной территории с места на место. В отчете о
состоянии калмыцких дел, подготовленном по просьбе правитель­
ства, Василий Бакунин отмечал, что имеющихся в наличии регуляр­
ных сил недостаточно для военной операции против Дондук-Омбо,
и рекомендовал вновь попытаться убедить тайшей пойти на пере­
мирие [Бакунин 1939: Ц 3. С . 212, 215-216].
В августе 1734 г. офицер из донских казаков Данила Ефремов,
выполняя правительственный указ, доставил еще одно послание
Дондук-Омбо. Канцлер Андрей Остерман начал письмо с осу­
ждения тайши за чинимые им набеги. В ответ на обвинения Дон­
дук-Омбо в том, что проблемы калмыков являются следствием рус­
ского вмешательства, канцлер напомнил о событиях 1701 г., когда
благодаря посредничеству русской стороны было достигнуто при­
мирение между Аюкой и Чакдорчжабом. В заключение следовали
неопределенные обещания высокопоставленного чиновника удов­
летворить требования тайши, при этом вопрос о возврате крещеных
калмыков в улусы резко отметался [Бакунин 1939: No 3. С. 217-218].
Подобные послания в примиренческом духе были направлены
Дорджи-Назару, а также знатным лицам из кабардинцев, состояв­
шим в родстве с Дондук-Омбо и поддерживавшим его. Все эти меры,
однако, не произвели никакого впечатления на непокорного тайшу.
271

Вскоре власти получили известия, что и Церен-Дондук, и Дарма-Ба-
ла, и другие тайши намереваются примкнуть к Дондук-Омбо на Ку­
бани, проявляя несогласие с отказом русских властей вернуть их бе­
глецов. Чтобы воспрепятствовать этим планам, ханский улус, в это
время находившийся за царицынской линией, переводят по приказу
правительства на Дон [Бакунин 1939: No 3. С. 220]28.
Правительство, наконец, признало бесполезными свои усилия
сохранить ханство за Церен-Дондуком. В то же время подготов­
ка к войне с Османской империей требовала срочного выхода из
конфликтной ситуации. В связи с этим в марте 1735 г. был издан
указ императрицы, в котором вина за продолжавшиеся столкнове­
ния между тайшами была возложена на Церен-Дондука. Его при­
знали пьяницей и неспособным ханом и, лишив титула, вызвали
в Санкт-Петербург. Императрица Анна назначила Дондук-Омбо
главным управителем калмыков, провозгласив мир и согласие меж­
ду тайшами и объявив им амнистию [ПСЗ: Т. 9. No 6705].
Победа Дондук-Омбо и уступки, которых он добился от русского
правительства, были ярким свидетельством твердости его характера
и замечательного упорства в достижении поставленных целей. До­
биваясь этих целей, он мог быть и осмотрителен, и осторожен, но и
безжалостен по требованию обстоятельств. Качества умелого поли­
тика сочетались в нем с мужеством и смелостью воина. Храбрый и
в то же время осмотрительный командующий, Дондук-Омбо одним
из первых среди тайшей оценил преимущества использования пи­
щалей и пушек. В столкновениях с противником он практически не
знал поражений [Бакунин 1939: No 3. С. 208; Материалы по истории
России 1900: Т. 2. С. 17-22]. Впервые после смерти Аюка-хана кал­
мыки объединились под властью столь же сильного правителя, но за
годы междоусобиц калмыцкое общество заплатило высокую цену.
Поддержка властями Церен-Дондука — хана, не пользовавше­
гося влиянием и опиравшегося исключительно на силу русского
оружия, способствовала только продолжению внутренних кон­
фликтов в калмыцком обществе и привела к многочисленным по­
терям людей и их разорениию. Из-за разногласий и раздоров тай-
шей их улусы становились легкой добычей для соседних кочевых
21На этом заканчиваются записи Василия Бакунина.
И встретились д в а мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
272

Глава6.Кризис властив 1722-1735гг.
народов, что в результате усугубляло потери людских ресурсов и
скота — основного капитала кочевого общества29. Оклады, выпла­
чиваемые тайшам правительством в продолжение этих беспокой­
ных лет, были недостаточно щедрыми и не могли существенна по­
править положение.
Кроме того, правительство часто занималось распределением
пастбищ среди тайшей, руководствуясь скорее стратегическими
интересами, чем исходя из потребностей своих подданных. Это
приводило к насильственному перераспределению угодных земель
и нарушению традиционных сезонных кочевых маршрутов и, в ко­
нечном счете, заканчивалось значительными потерями калмыцкого
скота в результате падежа из-за холода или засухи.
Лишившись скота, многие калмыки не могли продолжать вести
привычный образ жизни. Они были вынуждены заняться рыболов­
ством или бежать в русские города, переходя при этом в правосла­
вие. Рост числа беглецов и их последующее крещение стали пред­
метом многочисленных жалоб тайшей. О размерах этой проблемы
для калмыков можно судить на основе имеющейся статистики. Так,
в продолжение своего пребывания (1725—1731 гг.) среди калмыков
отцу Никодиму удалось крестить 200 человек, но в последующий
период (с 1731 по 1735 гт.), по некоторым данным, уже более 2600
калмыков приняло православие. Этот значительный по калмыцким
меркам исход людей стал следствием междоусобных столкновений,
катастрофических по своим последствиям, а также результатом
ухудшения их э кономического благосостояния [ОДД: Т. 14 (1910).
С. 537-539 , No 414].
В этой ситуации, чтобы справиться с нуждой, многие обеднев­
шие калмыки были вынуждены продавать даже своих детей. Спрос
на детей был большой, но и взрослые мужчины и женщины были
в цене у русских покупателей. В начале 1720-х гг. правительство
издало законы, запрещающие рабство, но в то же время закрыва­
29Примечательно, что джунгарский хан при значительности расстояния, отде­
лявшего его от калмыков, вносил свой вклад в эти потери. Так, во время войн с ка­
захами он отклонял все виды выкупа за казахских пленников, попавших в его руки,
принимая на основе обмена один к одному только пленных калмыков [Материалы
по истории России 1900: Т. I. С. 104].
273

ИВСТРЕТИЛИСЬдва мира: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
ло глаза на куплю-продажу калмыков и татар; губернатор Волын­
ский, например, получил указания не препятствовать такого рода
сделкам30. В 1737 г. эта негласная практика получила закрепление
в манифесте, объявляющем, что калмыки и представители других
этнических групп, крещеные или проданные в детском возрасте, не
вносятся в списки по налогам. Таким образом, отныне позволялось
покупать, крестить и содержать таких крепостных, не уплачивая за
них налогов. При этом калмыков, которые жаловались властям или
обращались с просьбой отпустить их на свободу, били розгами и
отправляли к хозяевам. Закон об освобождении от налогов касался,
однако, крещеных в первом поколении, дети крещеных уже вноси­
лись в налоговые реестры [ПСЗ: Т. 10. No 7438 (6); Т. 12. Ц 8941,
9193].
Русские официальные лица находили многочисленные приме­
нения для крепостных калмыков. Так, астраханский губернатор Ва­
силий Татищев предложил, чтобы калмыков разрешили покупать
и затем продавать воеводам в города, используя как рекрутов на
военной службе [Пальмов 1928: 330]. Помимо имевшихся законных
оснований для таких сделок, калмыки часто попадали к своим рус­
ским хозяевам обманным и незаконным путем, или же их приобре­
тали за совсем незначительные суммы.
В заключение настоящей главы отметим еще раз, что затянув­
шаяся междоусобная война калмыков была прямым результатом
вмешательства русского правительства в их внутренние дела. По­
литика русских властей, направленная, прежде всего, на усиление
собственного влияния, привела к значительному ухудшению эко­
номической ситуации в калмыцком обществе и его обнищанию, что
сказалось в том числе на снижении боеспособности калмыцких ко­
чевников. Период междоусобиц был, однако, только частью общего
процесса, имевшего драматические последствия, которые и приве­
ли постепенно к радикальному изменению в образе жизни народа.I
I Большая часть купленных и затем крещеных калмыцких де тей были 12-13
лет [ОДД: Т. 20. No 23, 116, 163, 176,213,224; ПСЗ: Т. 6. С. 226. No 3622]. Подробно
о рабстве в России см. [НеШе 1982].
274

Глава 7
Русская колонизация.
Кризис в калмыцком обществе
и откочевка калмыков в Джунгарию
Правление Д ондук Омбо: 1735—1741 гг.
После того, как в марте 1735 г. высочайшим указом Дондук-Ом-
бо был назначен «главным управителем калмыцкого народа», пра­
вительство смягчило политику в отношении кочевников. Возобнов­
ление войны с Османской империей означало, что дружеские отно­
шения с Дондук-Омбо приобретают стратегически важное значе­
ние. Необходимость срочного решения военных задач не оставляла
времени на затяжные переговоры и проволочки, и правительству
пришлось пойти навстречу требованиям нового калмыцкого прави­
теля.
Имперские указы, вышедшие в течение последующих лет, со­
держали все новые уступки. Во-первых, правительство разрешило
вернуться в улусы калмыцкому посольству, задерживаемому по
прибытии из Тибета в Москве. За этим примирительным жестом
последовал и другой, более важный шаг: политическую сцену был
вынужден покинуть Шакур-лама, главный оппонент Дондук-Омбо.
Его выслали в Санкт-Петербург, где он вскоре умер [Материалы по
истории России 1900: Т. 2 . С. 39—41, 261-263].
В отличие от Церен-Дондука, чей ежегодный оклад составлял
500 рублей и 1000 четвертей муки, новому калмыцкому правителю
275

И встретились д в а мира: Россия к калмыцкие кочевники (1600-1771)
назначили 3000 рублей и 2000 четвертей муки, при этом осталь­
ным тайшам пришлось довольствоваться ежегодным окладом в
2000 рублей, распределяемым между ними [ПСЗ: Т. 9 . Ц 7027,
7103]. Кроме того, калмыки получали щедрое вознаграждение за
проведение успешных военных операций. Так, в марте — апреле
1737 г. в качестве поощрения за очередную кампанию против ку­
банцев Дондук-Омбо получил 7730 рублей лично, и 70 120 руб­
лей было выделено для распределения среди др угих участников,
возглавляемых тайшами и рядом кабардинских знатных лиц. Дву­
мя годами позже на поощрение 10 000 калмыцких конников было
выделено уже 98 750 рублей [СРИО: Т. 117. С. 176, 196; Т. 126.
С. 366].
Наиболее очевидны, однако, размеры уступок имперских вла­
стей по удовлетворению требований Д ондук-Омбо в вопросе,
касающемся крещения калмыков. Этот сложный вопрос, всегда
являвшийся камнем преткновения в калмыцко-русских отношени­
ях, был решен теперь в пользу калмыцкого правителя. Согласно
правительственному циркуляру, жителям городов и сел по Волге,
Дону и Яику запрещалось впредь принимать бегл ых калмыков, их
следовало отправлять назад в улусы [АВД: Т. 2 . С. 163, No 60].
Кроме того, была сделана попытка собрать всех, кто был крещен
в прошлые годы, в один улус. Во главе улуса поставили Анну
Тайшину, вдову Петра Тайшина. Согласно плану правительства,
всех крещеных калмыков, проживавших по Волге от Астрахани
до Царицына, намечалось собрать под началом полковника Змеева
для постройки крепости. Ее намечали возвести в том месте, где
речка Ток впадает в Самару. В крепости должна была поселиться
княгиня Тайшина с зайсангами. Предполагалось, что остальные
калмыки продолжат кочевать в непосредственной близости, пока
не привыкут к оседлому образу жизни и не научатся обрабаты­
вать землю. Крестьянам, служившим в гарнизоне крепости, пору­
чалось прививать кочевникам основные земледельческие навыки.
Правительство планировало выделить денежную помощь посе­
ленцам, в качестве дополнительных видов поощрения предусма-
276

Глава7.Русскаяколонизация. Кризисв калмыцком обществе и откочевка вДжунгарию
ПравлениеДондук-Даши: 1741—1761гг.
Вслед за смертью Дондук-Омбо в калмыцком обществе вновь
вспыхнули распри между различными группировками тайшей. Вдо­
ва хана Джан видела наследником только своего сына Рандула. Ей
противостояла группа во главе с Дарма-Балой, Дорджи-Назаром и
другими тайшами, поддерживавшими кандидатуру Галдан-Данжи-
на, сына Аюки7. Правительство, в свою очередь, было решительно
на стороне Дондук-Даши, сына Чакдорчжаба, влиятельного тайши,
уже продолжительное время являвшегося сторонником властей8.
Татищев получил указания пригласить на встречу в определен­
ном месте 11 главных тайшей и в их присутствии объявить Дондук-
Дашикалмыцким наместником. Ему рекомендовали затем провести
церемонию присяги новому правителю присутствующих тайшей с
последующей раздачей их ежегодных окладов. В случае если сто­
ронникиДжан отказались бы принести присягу, предусматривалась
возможность применения и оружия против них, но при этом улусы
не должны были пострадать [Попов 1861: С. 265—266].
4
сентября 1741 г. Дондук-Даши был, соответственно, провоз­
глашен калмыцким наместником, и в заключение церемонии со­
стоялся праздничный обед. Наместник получил строгие указания
властей: не поддерживать отношений с иностранными державами,
не просить и не требовать возвращения крещеных калмыков и в
качестве заложника передать сына. Как заметили многие, вдовы
Дондук-Омбо на церемонии не было. Позже стало известно, что,
опасаясь преследования, она бежала.
7Джан обвиняла оппозицию в проявлении неуважения ней как вдове хана по
причине ее кабардинского происхождения и мусульманского вероисповедования.
Позжееесторонникам удалось устранить кандидата от оппозиции Галдан-Данжи-
на, стали распространяться слухи, что готовится также расправа с Дарма-Балой и
Дондук-Даши [Кабардино-русские 1957: Т. 2 . С . 106, No 84; Очерки истории 1967:
193-194; Попов 1861: 277-278].
*В 1739 г. Дондук-Даши из-за разногласий с ханом Дондук-Омбо вынужден
былпросить власти разрешить ему поселиться с княгиней Тайшиной в Ставропо­
ле. В целях его безопасности правительство решило поселить его в Красноярской
крепости, расположенной на камской оборонительной линии. Дондук-Даши и его
зайсангам выдавали жалованье деньгами и зерном, а также дополнительные сред­
ства на покупку сена, свечей и дров [ПСЗ: Т. 10. No 7774].
283

I
ИВСТРЕТИЛИСЬд м м ига: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1605-1771)
Джан переправилась через Волгу, чтобы остаться на зимовку на
Куме. Однако из-за набегов Дондук-Даши, а также потерь многих
людей, покинувших ее улусы, ей пришлось откочевать с оставшей­
ся у нее 1000 юрт далее на юг, чтобы искать защиты в родной Ка-
барде. Опасения правительства на ее счет усилились, когда стало
известно, что Джан обратилась за помощью к кубанцам и к прави­
телю Персии Надир-шаху, находившемуся в это время со своими
войсками на юге Дагестана. Мятеж грозил перекинуться на терри­
торию Кабарды, и правительство отдало приказ Татищеву принять
срочные меры [Попов 1861: С. 280—281, 286, 297—298, 308; Кабар­
дино-русские 1957: Т. 2. С. 106, No 84; Пальмов 1928: 333].
Татищев направил своего сына Евграфа, офицера русской ар­
мии, на встречу с Джан, чтобы уговорить ее вернуться. Не дождав­
шись срочной помощи ни от персидского шаха или кубанцев, ни
от кабардинских родственников, сохранявших нейтралитет, а также
опасаясь, что оставленные ею улусы попадут в руки Дондук-Даши,
вдова, в конце концов, приняла предложения русских властей. Свою
роль сыграл, конечно же, и маленький, но хорошо вооруженный от­
ряд, сопровождавший Евграфа Татищева [Попов 1861: С. 295-303;
Кабардино-русские отношения 1957: Т. 2 . С . 103, No 82].
Чтобы окончательно покончить с калмыцкой междоусобицей,
астраханский губернатор пошел на решительные меры. Объявив
тайшам, что источником их сегодняшних проблем являются интри­
ги Джан против наместника, Татищев отдал приказ арестовать вдо­
ву и выслать в Саратов и далее в Москву9.
Жесткую политику Татищева испытала на себе не только мятеж­
ная вдова калмыцкого хана со сторонниками, но и сам наместник.
9Правительство планировало вначале содержать Джан под арестом, но ее ка­
бардинские родственники на стаивали н а о с воб ожд ен и и пл ен ниц ы, и властям при­
шлось уступить. Тем более, что в этот момент, когда Надир-шах с войсками прибли­
жался к близлежащем)' региону, пред ста вл ялось гор азд о б о ле е в аж н ым заручиться
поддержкой кабардинцев. В 1744 г. адова Дойдук-Омбо, ее двое сыновей и четы­
ре дочери приняли православие, после крещения она стала известна под именем
Веры Дондуковой. Ей дали д ом дл я прожив ания в М оскве и опред е ли ли ежегодный
оклад. Сыновья поступили на воен ну ю службу и был и за ч и сл е ны в пр естижный ка­
детский корпус [АКВ: Т. 4. С . 269,271; Т. 6 . С . 157; Очерки истории 1967: 194-195;
Соловьев 1959-1966: Кн. 11. Т. 22 ,338; Попов 1861: С. 315,351,352].
284

Глав* 7.Русская колонизация. К ризис в калмыцком обществеи откочевкавДжунгарию
калмыцким силам участвовать в войне против Джунгарии, цинская
администрация стала чинить препятствия, затем и вовсе отказала
в пропуске послов через свою территорию. Не желая вызвать гнев
Дондук-Омбо, русское правительство продолжало настаивать, что­
бы посольство пропустили. Только после смерти Дондук-Омбо в
1741 г. калмыцким послам было разрешено вернуться назад4.
В прошлом, предпочтение, оказанное Аюкой своему младшему
сыну Гунджибу в обход старшего и законного наследника Чакдор-
чжаба, привело к бунту последнего против отца. Примерно такая
же ситуация сложилась, когда Галдан-Нормо, старший сын Дон­
дук-Омбо, узнал, что отец намеревается объявить наследником его
брата Рандула. Мятеж старшего сына против отца произошел ле­
том 1738 г., во время кампании хана против казахов. Дондук-Омбо
известил администрацию в Астрахани, что Галдан-Нормо и с ним
другие тайши восстали против власти хана. Двухтысячная армия
мятежника выросла и вскоре насчитывала половину всех калмыц­
ких сил [Пальмов 1926-1932: Т. 2. С . 3 -4; СРИО: Т. 124. С. 235].
Неслучайно, что мятеж вырос до таких размеров за столь корот­
кое время. Дело в том, что если Церен-Дондук был слишком слабым
правителем, то Дондук-Омбо был его полной противоположностью,
и его жесткий стиль правления стал причиной недовольства многих
тайшей. Дондук-Даши, калмыцкий наместник, сменивший хана, так
охарактеризовал репрессивную политику своего предшественника:
«Не взирая ни на владельцев, ни на знатных, ни на подлых, ни на
духовных, ни на всякий мужеский пол и женский, (он) иных умерщ­
влял, других арестовывал, а иных и вовсе искоренял, а потом писал
об них, что якобы они какую-либо противность учинили [русскому
правительству]»5. Заботясь скорее о личном обогащении, чем о 6naL
госостоянии подданных, хан, например, выдавал им муку, которую
получал от властей, под проценты [Попов 1861: С. 305].
В ответ на просьбу Дондук-Омбо астраханский губернатор тот­
час же выслал ему на помощь отряд регулярных и нерегулярных
войск. Прибытие русских войск, а также дипломатические меры
4Более подробн о о пос о льст ве см. [Пальмов 1926-1932: Т. 1. С. 238-252].
5Цит по: [Пальмов 1926-1932: Т. 2 . С . I].
281

Ивстретилисьдвамира:Россияикалмыцкие кочевники (1600-1771)
правительства, по-видимому, оказали влияние на Галдан-Нормо,
который, не обладая решимостью и упорством отца, предпочел не
обострять далее отношений, и мятеж быстро сошел на нет6.
История повторялась. В 1701 г. Аюка-хан во время бунта, на­
правленного против него, сохранил свой титул и власть благодаря
вмешательству русских властей. Точно так же мятеж 1738 г. был
усмирен и вопрос решен в пользу хана Дондук-Омбо, так как власти
оказали ему помощь и военными, и дипломатическими средствами.
На сей раз, однако, бунт был подавлен быстрее и проще ввиду ряда
новых факторов. Во-первых, присутствие значительных военных
правительственных сил в регионе, а также их преимущество в во­
оружении способствовали эффективности дипломатических шагов
русской стороны. Во-вторых, тот факт, что у России в подчинении
были казахи Малой Орды, означал возможность их использования
для ограничения мобильности калмыков, если бы они задумали по­
бег в сторону Джунгарии. Наконец, сами калмыки, значительно ос­
лабевшие от внутренних междоусобиц, стали более зависимыми от
русских властей. Пользуясь продуктами и услугами русского рын­
ка, они стали более восприимчивы и к политическим предложени­
ям правительства.
Смерть Дондук-Омбо в марте 1741 г. повлекла з а собой новый
виток непримиримых противоречий, вражды и междоусобиц в кал­
мыцком обществе. Как обычно, последовали и выступления против
русских властей. С целью их усмирения и решения вопроса о новом
калмыцком наместнике правительство направило губернатором в
Астрахань Василия Татищева. В это время Татищев, способный ад­
министратор и первый русский историк, находился под следствием:
его обвиняли во взяточничестве во время исполнения им обязанно­
стей губернатора Оренбургского уезда. Правительство перевело его
в Астрахань, обещав снять обвинения, если он успешно выполнит
возложенную на него миссию. Его прибытие в 1741 г. в Астрахань
ознаменовало важную веху в истории калмыков.
6
Другие тайши сопротивлялись несколько дольше, но их все-таки уговорили
подчиниться Дондук-Омбо. Большую часть мятежных тайшей и эайсангов позже
арестовали и отправили в русские города, где многие вскоре умерли от болезней.
См. подробно о восстании: [Пальмов 1926-1932: Т. 2. С . 3 -4].
282

Глав* 7.Русскаяколонизация. К ризис в калмыцком обществе и откочевкавДжунгарию
их так, чтобы уж больше не было нужды в подобной операции [ВА:
Name-i Hiimayun. No. 2 . Pp.24 —25].
В то же самое время, когда основные калмыцкие силы прини­
мали участие в войне против османов, казахи совершили ряд набе­
гов на улусы, оставшиеся без зашиты. Некоторые из рейдов были
столь успешны, что казахам удалось захватить значительное ко­
личество калмыцкого скота, а также пленников [Витевский 1897:
Т. 1. С. 251-253]. Заметим, что к этому времени имперское пра­
вительство научилось извлекать выгоду из набегов, совершаемых
различными кочевыми группами друг против друга. Так, казахов
Абулхаир-хана поощряли к тому, чтобы они нападали на мятежных
башкир или на калмыков Дорджи-Назара, если те не подчинялись
имперским властям. В свою очередь, и калмыков, и башкир часто
использовали для усмирения казахов2. На этот раз, однако, набе­
ги казахов на калмыцкие улусы не получили одобрения, и местные
власти получили сверху указание оказать последним необходимую
защиту, так как «калмыки против татар потребны» [СРИО: Т. 117.
С. 82; Т. 130. С. 652].
Российское имперское правительство продолжило политику
дальнейшего сближения с Дондук-Омбо: он получил титул хана и
соответствующие символы власти — знамя, саблю, меховую шубу
и шапку [ПСЗ: Т. 10. No 7191]. В прошлом для властей всякий раз
признание ханом того или иного калмыцкого правителя было вы­
нужденным шагом, продиктованным крайней необходимостью.
Так, в силу несомненного влияния и власти Анжи, ставшего ханом
с одобрения Далай-ламы, правительство должно было признать его
статус и использовать титул хана в обращении к нему. В случае с
Церен-Дондуком титул хана был получен им уже из рук русских
имперских властей. Сделано это было чрезвычайно поспешно, что­
бы предупередить подобный шаг со стороны прибывающего к кал­
мыкам цинского посольства, чего власти опасались. Дондук-Омбо,1
1Высочайший указ от 1734 г. содержал особые указания русским официаль­
нымлицам по м ан ипулир ова нию ра зли чн ыми коче выми груп пам с использовани­
емпротиворечий и вражды м е жду [Казахско-русс ки е 1961: 115, No 51; Материалы
по историиРоссии 1900: Т. 1. С. 37 ,38; Т. 2. 69].
279

И всшгпишсьдвамира: Россия и калмыцкие кочеяники (1600-1771)
таким образом, был уже третьим калмыцким ханом, получившим
признание русской стороны. Титул хана стал высшим знаком, за­
крепившим окончательно его власть над калмыцкими улусами
и тайшами. Одновременно он свидетельствовал о том, насколько
остро в его службе нуждалась Российская империя3.
Высокая честь, оказанная Дондук-О мбо российскими импер­
скими властями, не произвела, однако, на него особого впечатле­
ния: в представлении калмыцкого правителя, как и всех калмыков,
он мог стать настоящим ханом, лишь получив из Тибета одобрение
Далай-ламы и ханскую печать. В этой связи, примечательно, что
Дондук Омбо использовал свой титул хана только в корреспонден­
ции с русскими властями, в то время как в письмах, адресованных
им в Тибет и к монгольской знати, он продолжал называть себя
тайшой. Чтобы получить одобрение Д алай-ламы , калмыцкий пра­
витель решил отправить посольство в Тибет, о чем в 1737 г. он из­
вестил правительство [Пальмов 1926-1932: Т. 1. С . 238-239].
В знак признания его заслуг, Дондук-Омбо получил согласие
властей на отправку посольства в Тибет в составе 70 человек, а так­
же провоза товаров стоимостью в 10 000 рублей. И по численности
послов, и по количеству провозимого тов ара посольство значитель­
но превзошло предыдущее, предпринятое в 1729 г. при Церен-Дон-
дуке. Однако посольство Дондук-Омбо также преследовало цели,
которые следовало хранить в секрете о т русского правительства.
Помимо закрепления за собой титула хана, правителем руково­
дило и желание оставить своим наследником сына Рандула. Каза­
лось, сорокапятилетнему хану преждевременно бы ло беспокоиться
по этому поводу, но последнее не было случайностью. С некоторых
пор стало известно, что хан заразился сифилисом — болезнью, ко­
торая в XVIII в. часто завершалась смертельным исходом. Таким
образом, перед посольством была поставлена задача — получить
одобрение Далай-ламы для сына Дондук-О мбо на наследование ти­
тула хана. Однако добраться до Тибета послам было не суждено.
Решив припомнить русскому правительству его отказ разрешить
3В 1740 г. российские власти предприняли еще один беспрецедентный шаг
признания заслуг калмыцкого хана: Дондук-Омбобыл награжден золотой медалью
стоимостью в 50 золотых монет [СРИО: Т. 146. С . 490].
280

Глава7. Русская колонизация. Клане в калмыцком обществе и откочевка в Д жунгарию
тривались и налоговые льготы [ПСЗ: Т. 10. No 7228, 7335, 7733;
СРИО: Т. 124. С . 464-467]'.
В 1739 г. планируемый город был действительно основан, но
затем, опасаясь возможных набегов казахов или кочевых калмыков,
правительство решило переместить его в глубь российских уездов.
Построенный уже недалеко о т Волги выше Самары, этот город по­
лучил знаменательное название Ставрополь (греч. город креста), в
настоящее время он известен как Тольятти. В городе были 3 церкви
и 1 школа, калмыки-поселенцы служили и получали денежное до­
вольствие от государства, присваивались им и казачьи чины (воен­
ные звания) [ПСЗ: Т. 10. No 7549, 7800; Рычков 1887: 81-85].
К осуществлению этого проекта правительство приложило дей­
ствительно серьезные усилия. Согласно официальным отчетам,
калмыки жили здесь, соблюдая христианские обычаи; часть из них
обучались здесь ремеслам, дети изучали русский язык. Со време­
нем Ставрополь стал безопасным местом жительства для калмыков,
принявших православие; в последующие четверть века население
его выросло от нескольких сотен до примерно 8000 человек. Из-за
перенаселенности Ставрополя властям даже пришлось перевести в
1765 г. некоторых из крещеных калмыков в Оренбург [ПСЗ: Т. 12.
No 9110, 9444; Т. 17. No 12, 317]. В конечном счете, однако, этот
проект так и не прижился, не получив дальнейшего развития. В на­
чале 1770-х гг. Паллас отмечал, что русское влияние на калмыков,
проживавших в городе, оказалось поверхностным. Исключение со­
ставляла небольшая группа из числа знатных лиц, а также тех, кто
работал в городской администрации: они действительно приняли
православие. Большая же часть калмыков не отказалась от своих1
1Реализация этого проекта была возложена на Василия Татищева и его заме­
стителей [Попов 1861: 620-630]. В прошлом, чтобы предотвратить побеги креще­
ных калмыков или их насильственное возвращение в улусы, таких беглецов высы­
лали подальше и селили в украинском городке Чугуеве. расположенном недалеко от
Харькова. Калмыки проживали в Чугуеве с 1696г., некоторые из них прибыли сюда
на поселение после завоевания Азова Калмыцкое население городка состоявшее
вначале из 50 семей, значительно выросло, и к 1740 его численность позволяла
уже сформировать две кавалерийские роты — всего 214 конников [Историческая
хронология 1882: 60; Филарет 1858: Огд-ние4. С . 74, 75; Шовунов 1981: 74,75].
277

Ивстретились два мира: Росам и калмыцкие кочевники (1600-1771)
буддийских верований и предпочитала вместо занятия земледели­
ем. кочевать со своими стадами [Pallas 1967: Vol. I . Рр. 114-115].
Щедрость и уступчивость властей положительно сказались и
на отношениях с самим Дондук-Омбо: калмыцкий хан оказал пра­
вительству неоценимые услуги. Так, в 1736 г., когда фельдмаршал
Петр Ласси держал в осаде Азов, а войска фельдмаршала Христо­
фора Миниха находились на марше в Крыму, важно было не допу­
стить помощи кубанцев ни Азову, ни Крыму. Получив задание не
выпускать их за пределы Кубани, калмыки не ограничились сдер­
живанием кубанских сил, но произвели больш ие разрушения в ре­
гионе.
Во время военной кампании в ноябре - декабре 1736 г. двадца­
титысячное войско Дондук-Омбо совместно с 5000 донских казаков
разграбили поселения кубанцев. Так, главный кубанский город Ко­
пыл был разрушен, мужчины убиты, часть из них утонула, пытаясь
скрыться в реке, 10 000 женщин и детей взяты в плен. Операция
пришлась как раз на время, когда кубанцы пригнали с гор на равни­
ну свои стада на зимовку, и десятки тысяч овец, лошадей и другого
скота попали в руки калмыков [СРИО: Т. 80. С . 90 -92, No 40; Ман-
штейн 1875: 94-95 ,104-105; Беликов 1965: 76-83].
В последующие несколько лет Дондук-Омбо продолжал набеги
на Кубань, нанося кубанцам поражения и захватывая в плен много­
численных пленников; жизнь сохраняли только тем, кто предпочел
сдаться или отдать заложников [СРИО: Т. 80 . С . 297-298, No 150;
С. 313-314, No 154; С. 476, No 238]. Поле действия кочевников не
ограничивалось, однако, Кубанью, их небольшие отряды приняли
участие и в осаде Азова, и в крымских операциях. Они держали
в страхе местное население, совершая набеги и грабя населенные
пункты противника. Так, например, в одном особо успешном слу­
чае кочевники захватили и доставили в русский лагерь более 1000
крымских пленников [Abd al-Ghaffa r Kirimi 1924: 174, 182, 206;
СРИО: Т. 120. С . 306; Манштейн 1875: 124, 127]. Агрессивные дей­
ствия калмыков на Кубани и в Крыму вызвали нешуточный гнев
османов, и османский султан отдал приказ крымскому хану, чтобы
тот организовал ответный набег на волжских калмыков и проучил
278

Глава7.Русская колонизация. Кризис в калмыцком обществе и откочевка в Д жунгарию
После многочисленных столкновений с губернатором Дондук-Да­
ши решил отправиться в Санкт-Петербург, чтобы лично донести до
правительства свои жалобы и просьбы. Наместник добивался, в том
числе права отправить посольство в Тибет, разрешения составить
свод законов, которые бы служили для регулирования русско-кал­
мыцких спорных вопросов, возможности неограниченного отлова
рыбы на Волге и постройки двух крепостей: одну на Яике, чтобы
предотвратить переправу казахов через реку, и другую на Волге в
качестве его зимней ставки [Попов 1861: С. 311—313].
Семена смуты
В 1730—1740-е гг. наблюдался неуклонный приток русского на­
селения в Поволжье. Кроме того, правительство начало осущест­
влять программу переселения на Волгу донских казаков с целью
укрепления царицынской линии. К 1743 г. общее число казаков,
населявших приволжские города и поселения между Астраханью
и Саратовом, достигло 2779 человек [ПСЗ: Т. 9 . No 6496; Попов
1861: С. 647]. Помимо переселения казаков, значительный рост
населения в регионе был обусловлен притоком людей, которых
привлекали местные ремесла и мануфактуры. Увеличение числа
городских жителей, а также рост русского военного присутствия
обеспечили относительную безопасность жизни в городках. Воз­
никли условия для расширения зоны хозяйственной деятельности
местного населения, в связи с чем использовались близлежащие
луга, наблюдался рост отлова волжской рыбы. В дальнейшие пла­
ны Татищева входила постепенная колонизация приволжских рай­
онов, в том числе и строительство городов и крепостей по Волге
[Попов 1861: С. 640-648]'°.10
10Такие же планы Татищев разрабатывал относительно Л и к а но оренбургский
губернатор Иван Нсплюев воспротивился им, настаивая на том, что осуществле­
ние подобного проекта приведет к гибели яицких казаков. Примечательно в этой
связи отношение властей к судьбе казаков на Яике, радикально отличавшееся от
отношения к волжским калмыкам: доводы Неплюева возымели действие, и по ука­
зу императрицы яицкие казаки получили исключительные права на отлов рыбы
ГВитевский 1897: Т. I . С. 254-256].
285

II ВСТРЕТИЛИСЬ два м и р а: РоссияИ КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
На фоне быстрого роста русского населения и его хозяйствен­
ной деятельности на волжских берегах, благосостояние калмы­
ков, подорванное междоусобицами владельцев, катастрофически
ухудшалось и грозило прийти в упадок. В 1740-е гг. уже до 10 000
калмыцких юрт числилось в числе бедных, называемых в русских
источниках убогими и скудными: это были семьи, вовсе не имев­
шие скота или имевшие его в количестве, недостаточном для под­
держания жизни [Попов 1861: С. 637]. Все большее число обеднев­
ших калмыков были вынуждены заняться рыбной ловлей для соб­
ственного пропитания. В это же время правительство озаботилось
сохранением своего монопольного права на отлов рыбы, и в связи
с этим калмыкам разрешили отлавливать рыбу только в определен­
ное время и в определенных местах, при этом их лишили и права
торговать рыбой. В качестве решения спорного вопроса Татищев
предложил нанимать калмыков для выполнения работ в русских
рыболовных артелях. Так, в 1742 г., например, 6400 калмыцких се­
мей, не имевших других средств к существованию, нашли работу
на русских рыболовных промыслах [Попов 1861: С. 635 -640; Паль-
мов 1926-1932: Т. 5. С. 2 -3].
Предметом ожесточенных споров и стычек между обнищавши­
ми калмыками и русскими стали не только места, предназначенные
для отлова рыбы, но и пастбища, которые ранее служили кочевни­
кам для выпаса их скота, а теперь использовались местным населе­
нием для сенокоса. Калмыки часто становились жертвами насилия
со стороны поселенцев, захватывавших пастбища, в то же время и
сами нередко отвечали насилием на насилие. Еще в 1730-е гг., в свя­
зи с участившимися калмыцко-русскими спорами, хан Дондук-Ом-
бо предлагал разработать специальный закон, регулирующий эти
вопросы. В 1740-е гг. данные конфликты не только приобрели по­
всеместный характер, но и еще более обострились.
Во время пребывания в имперской столице Дондук-Даши уда­
лось внести ясность в калмыцко-русские вопросы, и правительство,
проявив доверие к наместнику, согласилось на многие из его пред­
ложений. Отметив неизменную преданность тайши имперским ин­
тересам и в прошлом, власти дали указания Татищеву пересмотреть
286

Глав* 7.Русская колонизация. Кризис в калмыцком обществе и откочевка в Д ж у н г а р и ю
политику конфронтации с калмыками. Сам факт, что Дондук-Даши
лично прибыл в российскую столицу и пошел на уступки, в том
числе согласившись поселить своего сына в качестве заложника
в Астрахани, убедило, по-видимому, правительство в его друже­
ственных намерениях [Попов 1861: С. 314].
Среди уступок со стороны правительства было и разрешение
Дондук-Даши отправить посольство в Тибет, а также перевести дер-
бетских калмыков, расселившихся на Дону, под его юрисдикцию: в
1743 г. им разрешили переселиться на Волгу [АВД: Т. 2 . С. 303 -304,
No 334; Казахско-русские 1961: 300, No 118]. Обременительная зада­
ча по составлению нового законодательного кодекса для калмыков
была возложена на Татищева. В этих целях губернатору прислали
и русский перевод свода калмыцких законов 1640 г. как основу для
разработки новых. При этом было указано, что необходимо вне­
сти в прошлые калмыцкие законы важные изменения. В частности,
штрафы, полагающиеся за убийство и воровство, следовало заме­
нить на соответствующие виды наказания, прописанные в русском
законодательстве [Попов 1861: С. 315].
Политика правительства была направлена на то, чтобы укре­
пить позиции нового калмыцкого правителя. Как и в прошлом, им­
перские власти руководствовались в своих уступках не столько аб­
страктным понятием доброй воли, сколько актуальными задачами,
стоявшими перед ними на повестке дня. На этот раз более уступчи­
вая политика в отношении кочевников была продиктована их о па­
сениями по поводу Персии.
С конца 1730-х гт. по 1740-е гг. имя персидского правителя На­
дир-шаха внушало страх и почтение всем народам, населявшим
земли от восточных рубежей Османской империи и Кавказа до
Центральной Азии и Индии. Нанеся поражение могульским прави­
телям Индии и оставив руины от хивинского и бухарского ханств,
Надир-шах направил свои победоносные войска в сторону Кавка­
за, быстро приближаясь к российским границам. Встревоженные
этим известием, власти стали наращивать численность русских
войск в крепости Кизляр. Соответственно, и уступки, сделанные
287

И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА МИРА: Россия И КАЛМЫЦКИЕ К ОЧ ЕВ НИКИ (1600-1771)
Дондук-Даши, имели целью обеспечить преданность калмыцкого
наместника, а также участие кочевников в возможном военном кон­
фликте.
Несмотря на соответствующие указания правительства, напря­
женность в отношениях между астраханским губернатором и кал­
мыцким наместником нисколько не уменьшилась, а только воз­
росла. Их спорам не было конца, но просьбы и жалобы каждой из
сторон оставались большей частью без ответа. Дондук-Даши по­
давал на губернатора жалобы, в то время как Татищев продолжал
со всей решимостью вершить правосудие, согласно своим взгля­
дам и русским законам. Он обвинял тайшу в том, что калмыки
продают своих детей крымцам и кубанцам, наместник же оправ­
дывал эти поступки отчаянной бедностью. Д ондук-Даши обвинял
русских в том, что они продолжают крестить калмы ков11, Татищев
в ответ утверждал, что они принимают православную веру по до­
брой воле. Губернатор жаловался, что калмыки наносят ущерб ры­
боловству по Волге, применяя запрещенные рыболовные снасти
и напрасно переводя много рыбы; они же занимаются грабежом
и отбирают рыбу у местных рыбаков. Наместник утверждал, что
у обедневших калмыков, кроме рыбного промысла, нет других
средств к существованию, к тому же им запретили торговать ры­
бой и солью, и они часто терпят физическое насилие со стороны
местного русского населения. Татищев отмечал, что калмыки, за­
нятые на русских рыбопромыслах, получают достаточно, чтобы
купить себе лошаДь и другую скотину и вернуться в улус, но тай-
ши и зайсанги безжалостно отбирают у них заработанные деньги
либо путем обмана, либо в виде различных налогов и обложений.
Губернатор обвинял и калмыцких служителей, получавших, по11
11Так. например, Дондук-Даши планировал построить буддийский храм в
Астрахани. Не имея полномочий принять самостоятельное решение по этому воп­
росу, Татищев сделал запрос в Санкт-Петербург. И з с то лиц ы от ве ча ли , ч т о не счи­
тают возможным с троить храм дл я по клоне ния ид ола м в им пер ии е е величества,
используя при этом правительственные д еньги. При этом Тат ищ еву рекомендова­
ли в ответе Дондук-Даши испол ьзовать более д и пл ом а ти ч ес ко е об осно ван ие, но
отказать в любом случае (Попов, указ.соч. , 3 05-306 , 319, 328 -336) [Попов 1861:
С. 305-306 ,319,328 -336].
288

Глава 7. Русская колонизаци я. Кризис в калмыцком обществе и откочевка вДжунгарию
его словам, значительные вознаграждения, в то время как многие
рядовые калмыки голодали.
i
Причины этих и других многочисленных спорных вопросов
уходили глубоко корнями в характер двух различных способов хо­
зяйствования. С одной стороны, это была экономика кочевников,
основанная на экстенсивном пастбищном скотоводстве, прихо­
дившая в упадок. С другой стороны, ей противостояла экономика
российского государства с ее централизованной бюрократией, на­
ходившаяся в периоде роста. В данном случае противостояние двух
обществ приняло форму личностного конфликта между наместни­
ком Дондук-Даши и губернатором Татищевым.
Дондук-Даши слал в Санкт-Петербург жалобу за жалобой, об­
виняя Татищева во взяточничестве, невыполнении правительствен­
ных приказов, незаконном захвате собственности и препятствова­
нии отправлению правосудия [Попов 1861: С. 336 -338; Пальмов
1928: 338]. Скорее всего, обвинения не были беспочвенными, так
как было известно, что в продолжение всей своей административ­
ной карьеры Татищев получал дополнительные прибыли из много­
численных источников. Губернатор, со своей стороны, доносил, что
калмыцкий правитель строит планы по откочевке в Крым или на
Кубань и поддерживает оживленную переписку с персидским ша­
хом [СА: Т. 6. С. 371,431,462,477].
Устав от своих административных обязанностей и стремясь
посвятить больше времени литературным занятиям, Татищев под
предлогом преклонного возраста, плохого здоровья и враждебного
отношения к нему Дондук-Даши подал правительству прошение об
отставке [Пальмов 1928: 340]. Власти, обеспокоенные конфронта­
цией между губернатором и наместником, а также учитывая, что
последний строит планы возможного ухода из России, удовлетво­
рили просьбу Татищева. В июне 1745 г. по указу правительства он
был освобожден от занимаемой должности, на его место назначили
генерал-лейтенанта Димитрия Еропкина, который и взял под кон­
троль калмыцкие дела [Попов 1861: С. 655 -657].
289

И встретились два м ир а : Россия и калмыцкие кочевники (1600—1771)
Новый подход: взгляд на русско-казахские отношения
Расширение российских рубежей к юго-востоку и создание
оренбургской оборонительной линии привело к более частым кон­
тактам с казахами. В прошлом правительство ставило главной це­
лью не допустить их продвижения на Волгу и использовало кал­
мыков в качестве своеобразного буфера, препятствующего образо­
ванию опасного альянса крымцев и кубанцев с казахами, которые
отличались многочисленностью и тоже исповедовали ислам. Со
временем, однако, ввиду экономического упадка, переживаемого
калмыками, и снижения их боеспособности, отношения с казахами
приобрели для России большее значение. К середине XVIII в. такие
города, как Оренбург и Троицк, стали крупными центрами торгов­
ли с казахами, и возможность приобретения в лице казахов новых
верноподданных стала для России вполне реальной.
В сложившейся ситуации постоянные набеги, совершаемые
казахами и калмыками друг против друга, перестали отвечать ин­
тересам имперских властей, за исключением случаев, когда пра­
вительству требовалось усмирить одну из сторон, для чего можно
было использовать и набеги. Усилия империи поддерживать мир
между двумя кочевыми народами имели все же частичный успех.
Так. правительству удалось предотвратить массовую казахскую ми­
грацию на западный берег Яика и тем самым спасти, в конечном
счете, калмыков от подавления более многочисленным и сильным
противником. Власти не были заинтересованы в том, чтобы каза­
хи уничтожили калмыков, как последние поступили с ногайцами
столетие назад. Однако из-за того, что поселения яицких казаков
были редки, а регулярные русские войска в регионе малочисленны,
йластям не удавалось совершенно прекратить столкновения казахов
с калмыками.
На первых порах в отношениях с казахами правительство
применяло старую, опробованную практику привлечения казах­
ской элиты на свою сторону. Так, например, чтобы укрепить по­
зиции дружественно настроенного казахского хана, власти были
готовы предоставить в его распоряжение отряд русских войск,
построить крепость, служившую ему зимней ставкой и предоста­
290

Глав* 7. Русская колонизация. К ризис в калмыцком обществе и откочевка в Д жунгарию
вить денежные компенсации хану и его возможным наследникам
[Казахско-русские 1961: С. 495, No 190; С. 533—534, No 206; С. 577,
584-585, No 225]. Со временем правительство, однако, перешло к
другой стратегии, предложенной оренбургским губернатором Ива­
ном Неплюевым. По мнению Неплюева, самым надежным спосо­
бом добиться миролюбия казахов было разрешить им торговать с
русскими городами, а не применять силу оружия. И действительно,
в связи с резким сокращением поголовья калмыцкого скота, по­
ставки казахских лошадей и овец возросли до таких значительных
размеров, что русские купцы, прикупив у казахов скот, часто торго­
вали им с прибылью на рынках Астрахани [Казахско-русские 1961:
346-347, No 135].
Новая политика властей оказалась значительно более успеш­
ной, чем устаревшая стратегия. В 1759 г., например, почти 1000
казахов торговали ежедневно на оренбургском рынке, занимаясь
обменом скота на зерно. Сообщали, что кочевники теперь привык­
ли запасаться зерном и сеном на зиму, поэтому губернатор пола­
гал, что со временем они образуют свои постоянные поселения и
откажутся от кочевого образа жизни [Казахско-русские 1961: 576,
No 225]. Секретная комиссия сибирского губернатора разработала
еще более радикальные рекомендации, согласно которым в каче­
стве наилучшего способа достижения мирного сосуществования
с казахами рассматривалось возможно большее их привлечение к
хозяйственной деятельности, характерной для оседлых народов.
Комиссия считала, что если разрешить казахам кочевать поблизо­
сти от российских поселений и строить для казахской знати дома,
то они вскоре научатся косить и заготавливать сено и, в конечном
счете, оценят преимущества оседлого образа жизни, отвыкнут от
зимних кочевок и, привыкнув к домам и запасам, окончательно от­
кажутся от набегов [Казахско-русские 1961: 630, No 246].
Вопрос о том, разрешить ли казахам кочевать поблизости от рос­
сийских городов и поселений, долго обсуждался правительством.
Неплюев был за то, чтобы разрешить им кочевать поблизости от
оренбургской оборонительной линии. По мнению оренбургского
губернатора, ее постройка позволяла не опасаться союза казахов с
291

И встретилисьдвлмира:Россия икалмыцкиекочевники(1600-1771)
башкирами и давала возможность привлечь казахов, так же как кал­
мыков и башкир, на службу интересам империи [Казахско-русские
1961: 574, No 225; СА: Т. 9. С. 407]'2.
В то же время, использование различных национальных групп
и народностей друг против друга для подавления мятежей стало
установившейся практикой имперской политики. Так, власти часто
привлекали калмыков для подавления выступлений башкир, каза­
хов, донских и яицких казаков. Иван Неплюев в своих мемуарах
упоминает о том, как направлял калмыков против казахов или тех
же казахов против башкир. В 1755 г., например, такая циничная по­
литика привела к массовому взаимоистреблению казахов и башкир
[Неплюев 1893: 147-148, 155-161].
Таким образом, очевидно, что в середине XVIII в. цели импер­
ской политики в отношении казахов были теми же, что и в отноше­
нии калмыков, т. е. прекратить набеги кочевников, обратить их в
своих верноподданных и использовать для выполнения политиче­
ских и военных задач властей. Из своего прошлого опыта с калмы­
ками правительство знало, что эффективным способом достижения
этих целей является развитие зависимости кочевников от россий­
ского общества и приобщение их к оседлому образу жизни.
Относительная безопасность рубежей, опоясанных протяжен­
ными оборонительными линиями, неоспоримые преимущества
русского оружия, а также полная казна, при которой траты на по­
дарки и выплаты уже были не столь обременительны, — все эти
факторы позволили имперским властям осуществлять политику по
поощрению экономической зависимости кочевников от российских
рынков. Не менее важным обстоятельством было и то, что Россия
в указанный период располагала и новым поколением правитель­
ственных чиновников. Эти прагматичные деятели были воспитаны
и образованы на западных идеях, которые использовались ими в
управлении империей.
| Главной заботой правительства было не допустить контактов между каза­
хами и народами, проживавшими в Крыму и на Кубани, исповедовавшими ислам
[Крафт 1901: С. 52,No 172;С. 114.No 306].
292

Глава7.Русскаяколонизация. Кризисвкалмыцком обществеиоткочевкавДжунгарию
Обострение русско-калмыцких конфликтов в 1741-1765 гг.
Колонизация приволжских земель, сопровождавшаяся захватом
территорий калмыцких кочевий поселенцами, привела к дальней­
шему росту конфликтных ситуаций. Во множестве случаев они Не
получали удовлетворительного решения, и противостояние кон­
фликтующих сторон только обострялось. В 1747 г. правительству
стало известно, что Дондук-Даши задумал увести улусы из России,
хотя по вопросу, в каком направлении предпринять кочевку, еще не
было ясности. Некоторые тайши предлагали перейти Яик и напра­
виться в Персию через Бухару, другие отдавали предпочтение про­
тивоположному направлению — кубанскому [Пальмов 1926-1932:
Т. 2. С. 86; АВД: Т. 2. С. 437-438, No 432].
Новости о возможном уходе калмыков вызвали тревогу, и вла­
сти предприняли ряд срочных мер. Волжским и донским казакам
было приказано избегать столкновений с кочевниками. Вышел так­
же специальный указ, касавшийся сложного вопроса о крещеных
калмыках. Он предусматривал штраф в 20 рублей за насильствен­
ный захват калмыков, а тех, которые отказались принять право­
славную веру, предписывалось возвращать в улусы. Крещеных не
возвращали, но виновных в их захвате наказывали дополнительным
штрафом в 30 рублей. Некоторые из крещеных калмыков вливались
ряды русских рыболовных артелей, других отправляли в Ставро­
поль [Витевский 1897: Т. 2. С. 601-602; АВД: Т. 2. С. 450, Ц437;
С. 474, No 443].
Эти кратковременные уступки не затрагивали, однако, корен­
ных причин русско-калмыцких противоречий. С ростом числа по­
селенцев и их поступательным движением процесс обнищания ко­
чевников только усиливался, и столкновения между обеими сто­
ронами были неизбежны. По подсчетам самих калмыков, к 1744 г.
уже 10 000 семей, или треть кочевников, числились в рядах бедня­
ков [Пальмов 1926-1932: Т. 2. С. 125]. Дондук-Даши утверждал,
что именно эти обнищавшие калмыки виновны в росте набегов
и грабежей в регионе, и предлагал объединить их в одну груп­
пу и разместить подальше от городов и поселений. Однако мест­
ные власти отвечали на предложение отказом, поскольку у них не
293

И вйтетились дал м им: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
было указаний на этот счет из столицы [Пальмов 1926-1932: Т. 2.
С. 128-129].
Еще несколько лет тому назад хан Дондук-Омбо уже прекрас­
но понимал серьезность нараставших проблем и предлагал властям
принять закон, который разрешил бы некоторые из спорных вопро­
сов, постоянно возникавших в калмыцко-русских взаимоотношени­
ях. Но ответа на свое предложение он так и не дождался, как и на­
местник Дондук-Даши, неоднократно обращавшийся к правитель­
ству с подобным же предложением. Татищев, которому поручили
разработку этого закона, не довел дела д о конца, столкнувшись с
главной проблемой — невозможностью совместить калмыцкие и
русские законы в удовлетворительном для обеих сторон виде.
Основной вопрос, вызывавший споры законодателей, касался
наказания, предусмотренного в случае убийства. С огласно русским
законам в этом случае предусматривалась смертная казнь, в то вре­
мя как калмыцкий закон прописывал у пл ату штраф а в виде скота и
другого ценного имущества. Русская сторона настаивала: за убий­
ство русского калмык должен быть казнен. Калмыцкая сторона
возражала против смертной казни, их вполне устраивал штраф как
мера наказания, например, русского, виновного в смерти калмыка13.
Были и другие вопросы, обнаружившие р азличия мировоззре­
ний и менталитетов 2 противоположных культур. Русская сторона
13Различие в принципах судопроизводства в русском и калмыцком обществах
доказывает следующий случай из судебной практики. Калмыки (несколько юрт),
пригнав свой скот на выпас, тем самым нанесли урон полям, на которых русские
косили сено. Последовала ссора, затем драка, закончившаяся убийством трех кал­
мыков. Русские, виновные в преступлении, получили пожизненное заключение,
их приговорили к работам по добыче соли и вырвали им ноздри. Решение суда,
однако, не удовлетворило Дондук-Даши: ему было неважно, что случится с право­
нарушителями в дальнейшем. Согласно калмыцким законам, для всех преступле­
ний предусматривались наказания в виде штрафов, и наместник ожидал получить
по 50 рублей за каждого убитого калмыка. Хотя его и старались убедить в том,
что наказание, понесенное преступниками, было даже более тяжким, чем смертная
казнь, Дондук-Даши продолжал настаивать на денежной компенсации за убитых
[Попов 1861: С. 339 -340]. Пальмов также приводит несколько подобных случаев
(Пальмов 1926-1932: Т. 2. С. 128,139,142]. Об использовании русских законов как
способе социальной интеграции инородцев см. [RaelT 1971: 36-37].
294

рассматривала, например, воровство лошадей и скота как серьезное
правонарушение. Для калмыков очень часто это было всего лишь
возможностью продемонстрировать смелость и мужскую удаль.
Для наказания виновного после его поимки русские требовали при­
менения розог; калмыки в этих случаях действовали согласно обыч­
ному праву барымта, т. е . предусматривалось возвращение украден­
ного, не исключая и захвата части скота у злоумышленника. Напри­
мер, в одном из подобных случаев калмыки захватили свыше 1000
лошадей у казахов, и Абулхаир-хан обратился к властям, чтобы ему
разрешили применить барымта в отношении калмыков. Казахский
хан при этом пояснил, что барымта — это закон, распространенный
среди кочевников, и даже Аюка-хан, известный как авторитарный
правитель, прибегал к нему в случае необходимости [Витевский
1897: Т. 3. С. 794].
Другим источником русско-калмыцких противоречий стали по­
стоянные требования властей о привлечении калмыцкой конницы
к участию в военных кампаниях, что ложилось дополнительным
бременем на улусы в этот тяжелый для калмыков экономический
период. Обычно кочевников не приходилось долго уговаривать
принять участие в боевых операциях, обещавших богатую добычу,
как, например, в походах против ногайцев. Однако в случаях, когда
речь шла об участии конницы в военных кампаниях в удаленных
регионах, против регулярных войск противника, не обещавших зна­
чительной военной добычи, они не проявляли энтузиазма, даже не­
смотря на денежные вознаграждения властей.
Известно, что в 1740-е гг . по требованию российского прави­
тельства небольшие калмыцкие отряды примерно в 1000 конников
принимали участие в тех или иных кампаниях14. Однако потребно­
сти империи, расширявшей свои границы, росли: она нуждалась в
живой боевой сил е как для ведения новых военных кампаний, так
и для управления своими многочисленными народами. Войска тре-
14В 1741-1742 гг. калмыцкие отряды приняли участие в русско-шведской вой­
не. Через пять лет они снова оказались в прибалтийском районе, но гораздо чаше
их привлекали в кампаниях против башкир и казахов [Очерки истории 1967: 211;
СРИО: Т. 136. С . 107, No 32; СА: Т. 6. С. 44 -45; Казахско-русские 1961: 294J.
Глава 7 . Р усская колонизация. К ризис в калмыцком обществе и откочевка в Д жунгарию
295

бовались для подавления бунтов крестьян, страдавших от высоких
поборов; выступлений старообрядцев, отказывавшихся от перехода
к новому образу жизни; мятежных башкир, требовавших свободы
отправления своих религиозных нужд; далеко не мирных кочевни­
ков у южных и восточных рубежей империи, а также для военных
кампаний в Европе. Теперь, когда было покончено с калмыцкими
междоусобицами, правительство ожидало от кочевников более ак­
тивного участия в этих войнах.
В 1756 г. в ходе подготовки к прусской кампании, согласно
правительственному указу, было затребовано прислать на Укра­
ину 4000 калмыцких конников, обеспечив их по паре лошадей на
каждого, и столько же воинов держать наготове, на случай, если
возникнет потребность выступить по срочному распоряжению
[СРИО: Т. 136. С. 97-100, No 31; С. 219-220, No 74]. Дондук-Даши
собрал необходимое количество калмыцких сил, но при этом зая­
вил властям, что выполнение приказа потребовало значительных
расходов, не говоря уже об опасностях, которых можно ожидать.
Он выразил беспокойство по поводу возможных кубанских и ка­
захских набегов, в то время как основные калмыцкие силы будут
находиться вдалеке от улусов для участия в этой военной кампании.
Наместник напомнил, что даже при Аюка-хане, во время своего
благополучного периода, калмыки никогда не выступали в дальние
походы с более чем 5000 всадников, сейчас же, во времена далеко
не лучшие для них, необходимость выставить 8000 конников легла
на них тяжелейшим бременем [СРИО; Т. 136. С . 100-104, No 31].
Правительство отнеслось к мнению наместника с пониманием.
В качестве жеста доброй воли, например, было приказано выкра­
сить в желтый цвет белую и коричневую шерсть, предназначенную
для изготовления калмыцких шапок и одежды; калмыки зачастую
носили шапки желтого цвета. Но, что более важно, власти согласи­
лись ограничить численность требуемого калмыцкого войска 5000
воинов [СРИО: Т. 136. С. 559 -561, No 237].
Чувствуя уже некоторое время недомогание, Дондук-Даши за­
благовременно обратился к правительству с просьбой утвердить
его единственного сына, тринадцатилетнего Убаши, в качестве
Ивстретились двл мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
296

Глава7.Русскаяколонизация. К ризис в калмыцкомобществеи откочевкавДжунгарию
официального наследника. С целью обеспечить участие калмыков
в кампании следующего года, а также поддержать законные осно­
вания для выдвижения наследника (в предупреждение новой волны
междоусобиц), правительство издало указ: объявить калмыцкого
наместника ханом и его наследником назначить Убаши [СРИО:
Т. 136. С. 562-564, No 237]. В 1761 г. хан умер, и власть перешла в
руки сына.
Двадцать лет правления Дондук-Даши были временем, когда в
калмыцком обществе тенденция к упадку только усилилась. В ре­
зультате крайнего обнищания некоторым из калмыков пришлось
продать своих детей, многие искали средств к существованию в
занятии рыболовством или бежали в поисках лучшей жизни в рус­
ские города. Иные пополнили ряды буддийских монахов, но даже
влиятельные калмыцкие ламы, всегда пользовавшиеся щедрой под­
держкой как богатых, так и бедных, не могли предложить всем стра­
ждущим место и помощь. Так, в 1756 г. в качестве доказательства
размеров калмыцких бедствий, Дондук-Даши заявил, что если глав­
ный калмыцкий лама в лучшие времена располагал 3000-4000 юрт
шабинеров, то теперь у него насчитывалось всего лишь 1040 юрт
[СРИО: Т. 136. С. 104, No31].
Причину бедственного положения кочевников следует искать
не только в продолжительных междоусобицах тайшей. Заметим,
что постройка царицынской линии и завоевание Азова в 1736 г.
послужили мощным толчком к освоению русским населением рай­
онов, прилегающих к Дону и Волге. В результате возникали час­
тые столкновения калмыков с русскими поселенцами по поводу
отгонных земель, права на ловлю рыбы, а также насильственного
крещения калмыков. В период с 1741 по 1763 гг. в низовьях Дона
были построены почти 200 сел, жители которых превратили при­
легающие степи в обрабаты ваемые пашни. Одновременно донские
казаки захватили территорию, простиравшуюся до реки Маныча и
озера с одноименным названием [Дон и степное Предкавказье 1977:
33, 81-85 , 136]. В середине 1750-х гг. 3000 колонистов с женами и
детьми прибыли на поселение на территорию вдоль Ахтубы, и 2000
новых жителей пополнили население Астрахани. Рост промыслов.
297

И встретились двл мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
таких как, например, государственные виноградники, фабрики по
производству шелка в Царицыне и разработка соляной добычи
недалеко от озера Эльтон, привлекали в регион многочисленных
украинских и русских колонистов [Соловьев 1959-1966: Кн. 12.
Т. 24. С. 496; Минх 1893]. В этой критической для кочевников ситу­
ации правительство не обращало внимания на их нужды, преследуя
только свои интересы по защите монопольных прав на рыболовство
и добычу соли.
Калмыки, оказавшиеся, таким образом, в отчаянном положе­
нии, не раз задумывались о том, чтобы покинуть волжские степи.
Однако, не располагая большими возможностями в выборе направ­
ления для подобной кочевки, тайши отступали от осуществления
этих планов под давлением уступок и обещаний властей. Потребу­
ется еще десятилетие, в продолжение которого и политическое, и
экономическое вмешательство российских имперских властей ста­
нут столь невыносимы для кочевников, что тайши, совершенно от­
чаявшись, окончательно решатся на массовый исход в Джунгарию.
В преддверии катастрофы. Правление Убаши
Приход к власти Убаши стал поводом, как и в прошлом, к но­
вой вспышке затихшей было вражды между тайшами. На этот раз,
ввиду молодости наследника (ему исполнилось только семнадцать)
и отсутствия у него опыта, оспорить его право на титул было срав­
нительно легко.
Первым против Убаши восстал Цебек-Дорджи, внук Дон-
дук-Омбо, но попытка убедить правительство, что он более под­
ходящий кандидат на титул калмыцкого хана, не имела успеха.
Вызвало волнения возвращение из столицы Джан (теперь уже
крещеной и известной как княгиня Вера Дондукова), вдовы Дон-
дук-Омбо, поселившейся в Енотаевской крепости. Вскоре после ее
приезда стали распространяться слухи, что правительство прислало
княгиню с намерением поставить ее во главе калмыков и что ее сын
будет объявлен калмыцким ханом. Затем вновь возникли опасения,
что власти планируют насильно крестить всех калмыков, что еще
более раздуло кипевшие страсти. В этой ситуации правительство
298

Глава7.Русская колонизация. Кризис вкалмыцкомобществеиоткочевкавДжунгарию
пыталось развеять страхи тайшей и заверить их в том, что оно не
имеет намерений крестить калмыков в массовом масштабе, а так­
же навязывать им правителя, которого они не хотят, и что власти
поддерживают законного наследника Убаши. Чтобы развеять, на­
конец, все сомнения, в октябре 1762 г. Убаши объявили калмыцким
наместником [СРИО: Т. 48. С . 450, No 495; Соловьев 1959-1966:
Кн. 13. Т. 25. С. 240-241].
Одновременно власти стремились расширить свое влияние и
на старинный институт калмыков — зарго, совет хана по вопросам
правосудия и законодательства. Традиционно в его состав входи­
ли 8 зайсангов, все из улуса хана. Изменения, внесенные властями,
касались разрешения включать в зарго зайсангов, избираемых и от
других улусов в соответствии с их численностью, — теперь реше­
ния совета стали приниматься большинством голосов [СРИО: Т. 48.
С. 459, No 504; Пальмов 1926-1932: Т. 5. С. 25]. Эти изменения ко­
ренным образом повлияли на баланс сил в калмыцком обществе,
принизив значение власти хана. Зарго, или «калмыцкое правитель­
ство», как оно именовалось в официальной русской терминологии,
в его трансформированном виде явилось результатом хитроумной
политики, имевшей целью воспрепятствовать концентрации власти
исключительно в руках калмыцкого правителя. Таким образом, те­
перь политика имперских властей должна была осуществляться по­
средством воздействия на законодательный орган самих калмыков,
а не с помощью применения военной силы или поощрения полити­
ческого разделения калмыцкого общества, т. е. стратегий, исполь­
зовавшихся в прошлом.
Среди самых яростных противников нового наместника был
Замьян, хошутский тайша, лишившийся значительной части своих
юрт в столкновениях с Дондук-Даши в 1756-1759 гг. Убаши от­
казался вернуть захваченные его отцом юрты тайши. Притязания
Замьяна были, таким образом, отвергнуты, и, оскорбленный, он
обратился к русским властям с просьбой дать ему разрешение на
отдельное поселение. Просьба тайши была удовлетворена: ему пре­
доставили возможность жить в построенном для него доме, обеспе­
чили повышенный оклад и покровительство правительства.
299

Ивстретилисьдвамира:Россия и калмыцкие кочевники(1600-1771)
Астраханский губернатор Никита Бекетов, назначенный в
1761 г., лично представил прошение хошутского тайши в Коллегию
иностранных дел, в связи с чем возник и более общий вопрос — о
поселении калмыков на постоянное место жительства. После его
рассмотрения комиссия Коллегии пришла к заключению, что мас­
совое поселение кочевников на постоянном месте не отвечает инте­
ресам правительства. Во-первых, калмыки защищают русские рубе­
жи, и их постоянные перемещения не даю т возможности противни­
ку знать точно их местонахождение и, следовательно, держат его в
страхе на случай неожиданного столкновения. Во-вторых, переме­
щение кочевников в места постоянных поселений приведет к тому,
что степи опустеют. Казахи в таком случае устремятся из-за Яика
к Волге, и возникнет возможность их объединения с родственными
им по религии кубанцами и крымцами, а также с некоторыми на­
родностями на Кавказе. Наконец, комиссия сочла полезным иметь
в лице калмыцких кочевников мобильные войска, которые всегда
можно быстро развернуть на случай войны против Османской им­
перии [ПСЗ: Т. 16. С. 827-829, No 12, 198; СРИО: Т. 48. С. 406-413,
No964].
Комиссия указала и на трудности рассматриваемого предпри­
ятия. Одной из них была известная сильная привязанность калмы­
ков к своим старинным обычаям, поэтому даже в случае поселения
некоторых из них по Волге были необходимы всяческие предосто­
рожности, чтобы не возбудить недоверия со стороны остальных.
Рассматривая просьбу Замьяна в качестве пробного шага, в данном
конкретном случае члены комиссии, однако, не имели возраже­
ний15.
И действительно, опасения, о которых предупреждала комис­
сия, оправдались в полной мере. Решение о постоянном поселении
5Согласно правительственному указу, Замьяна с 2S0 казаками предполага­
лось поселить на западном берегу Волги в 60 верстах к северу от Астрахани. Стро­
ительство дома тайши на новом месте шло медленно, и он смог поселиться здесь
только шесть лет спустя, в 1770 г. Сегодня Замьяны, маленькое и удаленное от
других населенных пунктов село на западном волжском берегу, все еще носит имя
человека, для которого оно и было построено [ПСЗ: Т. 16. С . 829-832, No 12,198;
Пальмов 1926-1932: Т. 5.С . 31 -32].
300

Глава 7. Русская колонизация. Кризис в калмыцком обществе и откочевка в Д жунгарию
Замьяна вызвало неудовольствие многих тайшей, самого наместни­
ка и членов зарго. Они решили, что правительство проявило тем
самым особое расположение к хошутскому тайше, выделив его сре­
ди остальных. Кроме того, по их мнению, это решение, представ­
лявшее собой попытку властей освободить Замьяна из-под власти
наместника и зарго, мог стать примером для остальных и грозил
опасными последствиями, так как и другие могли бы последовать
по стопам тайши. Власти пытались убедить калмыков, что Замьян
остается под юрисдикцией наместника, но не смогли развеять их
предубеждения и возмущение. Напротив, в качестве ответной меры
Убаши захватил улус мятежного тайши, и, как сообщали, сама
жизнь последнего была в опасности [Пальмов 1926-1932: Т. 5.
С. 27-28,31].
Возможно, случай с Замьяном не вызвал бы столь острой реак­
ции со стороны калмыков, если бы он был единичен. Однако но­
вая политика Екатерины И способствовала ускорению колонизации
волжского региона, и в связи с этим решение правительства отно­
сительно Замьяна усугубило их недовольство. В сентябре 1765 г.
Убаши жаловался астраханскому губернатору Бекетову на много­
численность поселений, возникших по Большому Иргизу и другим
волжским притокам. Он подчеркнул, что раньше здесь не было ни­
каких поселений, и эти земли всегда служили пастбищами для вы­
паса калмыцкого скота. Наместник предупредил губернатора, что
если число поселений будет расти, калмыцкие стада лишатся кор­
мов и погибнут [Пальмов 1926-1932: Т. 5. С. 3].
Через год наместник снова писал Бекетову и официальным
лицам в столицу, жалуясь на рост русских поселений по Волге, а
также на распространение немецких колоний в степи, к югу от ца­
рицынской линии. В 1765 г. в результате калмыцкого набега был
нанесен значительный ущерб немецким колонистам по реке Сарпе
под Царицыным. Событие привлекло внимание императрицы, и в
своем указе, адресованном калмыцкому наместнику, она укорила
его за учиненное насилие. В отношении жалоб самих калмыков
Екатерина II заметила только, что у них по обоим берегам Волги
достаточно пастбищ и что с ростом поселений открываются новые
301

ИВСТРЕТИЛИСЬДВАмига: РоссняИ КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
возможности для их торговли и защиты в случае неприятельских
набегов [СРИО: Т. 67. С. 197-199].
Очевидно, что Екатерина П не собиралась из-за жалоб калмыков
отказываться от планов заселения приволжских земель. Более того,
колонизация продолжалась более ускоренными темпами после 1765
г., когда правительство приняло решение разрешить продажу госу­
дарственных земель при условии, что новые собственники привезут
своих крестьян на поселение [Беликов 1965: 100]. В период с 1764 по
1768 гг. в районе Нижнего Поволжья, как грибы после дождя, возник­
ли более 100 новых поселений. Императрица посчитала, что жалобы
калмыков — это всего лишь досадная неприятность и гораздо важнее
соблюсти русские интересы в регионе. Вдалеке от калмыцких степей,
в кабинете императорского дворца, взглянув на карты, которые пока­
зывали огромные незаселенные районы по Волге и Прикаспию, она
решила, что у калмыков более чем достаточно земли, где им можно
кочевать, и их жалобы, по ее мнению, не имели никаких оснований.
О том, как мало правительница разбиралась в характере кочевого об­
щества, свидетельствует, например, отчет русского чиновника пол­
ковника И. Кишенского. прикомандированный к ставке калмыцкого
наместника. Кишенский докладывал, что многочисленные поселения
заняли почти все земли по Волге от Самары до Царицына и местные
жители запрещают калмыкам выпасать свой скот на этих землях. В
прошлом, отмечал Кишенский, во время весеннего разлива калмыки
направлялись вверх по Волге и ее притокам, чтобы вернуться назад,
когда вода спадет, на богатые травой пастбища между Царицыным и
Астраханью. Теперь же поселенцы вытеснили их с прилегающих к
реке пастбищ вглубь бесплодной степи, где практически нет ни воды,
ни корма для скота. Более того, бедных калмыков лишили и возмож­
ности ловить рыбу. На Дону была такая же ситуация [Пальмов 1926-
1932: Т. 5. С. 4 -5; АВД: Т. 3. С. 125-126, No 65].
Понимая необходимость предотвратить дальнейшие столкнове­
ния между кочевниками и колонистами, но, в то же время, не желая
прекратить колонизацию региона, правительство некоторое время
рассматривало идею разделения приволжских районов на пахотные
и пастбищные земли. Однако осуществление подобной программы
302

Глав* 7. Русская колонизация. К ризис в калмыцком оеществе и откочевка вД жунгарию
потребовало бы долгосрочных усилий, поскольку необходимо было
прежде провести подробное исследование географии и геологии
местности и составить более подробную и точную карту. На тот мо­
мент, однако, власти не располагали ни достаточными ресурсами,
ни кадрами для выполнения этих задач [СРИО: Т. 67. С. 199-202;
Пальмов 1926-1932: Т. 5. С. 4 -5].
Тем временем в 1768 г. началась очередная война с османами,
и правительству вновь потребовалась калмыцкая конница. Импе­
ратрица приказала наместнику собрать двадцатитысячное войско и
отправить его в Азов для присоединения к русской армии и участия
в летней кампании 1769 г. Оставшимся калмыцким силам следова­
ло выступить в поход против кубанцев, и императрица, при этом,
дала прямые указания Убаши уничтожить их [Беликов 1965:90-93].
Предвидя возражения калмыков по поводу снаряжения столь
многочисленной армии, Екатерина II приказала местным властям
не учитывать их как несущественные. В этом проявилось не толь­
ко ее крайнее невежество относительно положения своих поддан­
ных, но и в равной степени ее безапелляционность в обращении с
чиновниками собственного правительства. Ссылаясь на тот факт,
что у калмыков насчитывается 41 523 юрты (согласно данным са­
мих калмыков от 1767 г.), императрица решила, что даже если на
юрту приходится только один человек, у них достаточно людей для
двадцатитысячной армии. Более того, по ее мнению, из оставшей­
ся части людей можно было сформировать отряд и направить его
против кубанцев [СРИО: Т. 87. С. 271-277, 313-316]. Екатерину II
не заботило, что калмыкам требуются также силы, чтобы защитить
оставляемые улусы от возможных набегов кубанцев и казахов. Им­
ператрица полагала, что набеги исключены, так как калмыцкие и ка­
захские улусы разделены русскими крепостями. Всякие разговоры
о подобных рейдах она отметала как болтовню людей, не умеющих
читать карты. И только позже императрица поинтересовалась, на­
падали ли казахи ранее на калмыцкие улусы [Соловьев 1959-1966:
Кн. 4. Т. 27. С. 132; Т. 28. С. 296-297].
Несмотря на указы Екатерины II, только 10 000 калмыцких кон­
ников были снаряжены для участия в русской военной кампании.
303

И встретились д в а мира; Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
В марте 1769 г. эти силы под командованием Убаши нанесли по­
ражение группе кубанцев и кабардинцев возле реки Калаус и затем
присоединились к главным частям русских войск под командова­
нием генерал-майора Иоганна (Ивана) де Медема. Переправившись
через Кубань, калмыки наголову разбили еще одну группу кубан­
цев [Бутков 1869: Т. 1. С. 291—299; Беликов 1965: 90-93; Кабарди­
но-русские отношения 1957: Т. 2. С. 291, No 208]. Однако уже в кон­
це сентября поступили сообщения, что кочевники отбыли в свои
улусы. И в прошлом необходимость присмотреть за стадами зимой
при отсутствии достаточных запасов корма в степи всегда служили
причиной для завершения калмыками своих кампаний поздней осе­
нью, и императрица обещала наместнику отпустить их зимой. Од­
нако, они ушли, когда посчитали нужным, не ожидая приказов на
этот счет. Правительство решило, что это дезертирство, и призвало
наместника и полковника Кишенского наказать дезертиров, приме­
нив к ним всю суровость русского военного устава, т. е. телесное
наказание [АТС: Т. 1. С. 241 -242].
Не менее важной причиной столь преждевременного ухода кал­
мыков стали разногласия личного характера между русским коман­
дующим де Медемом и наместником Убаши [АКАК: Т. 1. С. 84].
Де Медем жаловался на поспешность действий калмыков; разно­
гласия возникали также по поводу отсутствия у них дисциплины на
поле боя и применяемой ими тактики. В русской армии в это время
стали использовать новые тактические решения, и, согласно новым
требованиям, действия кавалерии предусматривались при лобовой
атаке противника [Емельянов 1957: 74]. Кочевники, однако, всегда
избегали подобной ситуации, предпочитая тактику партизанской
войны, требующей сочетания в их действиях набега и отката. Спо­
ры и расхождения между русским командующим и калмыцким на­
местником усугублялись из-за особенностей личности де Медема
столь неприятной, что всякое согласие между ними исключалось16.
16Де Медем был известен своим грубым характером. В 1766 г. против него
возбудили дело. Следствие установило, что он проявил самоуправство в отноше­
нии брянских купцов: не заплатил им за покупки, при этом избил некоторых из них
палкой, другим нанес пощечины [Соловьев 1959-1966: Кн. 14 . Т . 27 . С . 7].
304

Глава 7. Русская колонизация. К ризис в калмыцком общ естве и откочевка в Д жунгарию
В ноябре 1769 г. де Медем, однако, снова затребовал калмыц­
кую конницу. Убаши ответил отказом. На следующий год, весной,
наместник выслал совсем небольшой отр яд для присоединения к
русским регулярным частям. Позже, в августе, он сам прибыл на
реку Калаус, где произошла новая встреча с де Медемом. И на этот
раз стороны не нашли общего языка. Несколькими днями позже
Убаши со своим отрядом отбыл на Волгу [АКАК: Т. 1. С . 84; Бутков
1869: Т. 1. С. 303 -306 ,478-481].
Исход
В те или иные периоды своей истории тайши волжских калмы­
ков неоднократно задумывали уйти назад в Джунгарию, но всегда
находились причины, в силу которых осуществление планов откла­
дывалось. Чаще всего это были отсутствие согласия между тайша-
ми, а также мрачная перспектива трудного и опасного путешествия
через враждебные казахские степи. В конце 1760-х гг ., однако, сло ­
жилась тяжелейшая ситуация: в результате колонизации приволж­
ского региона положение калмыков было отчаянным.
Уже в 1718 г., после постройки царицынской оборонительной
линии, кочевники зависели от доброй воли правительства, которое
могло разрешить или запретить им использовать их бывшие паст­
бищные земли на западном берегу Волги, к северу от Царицына.
Через полвека калмыки оказались окружены уже со всех сторон
новыми оборонительными линиями разраставшейся империи. На
западе днепровская линия, соединившая в 1770 г. Днепр с Донцом,
притоком Дона, отрезала их от Крыма. На юге новая моздокская
линия грозила перекрыть связи калмыков с Кубанью и Кабардой на
Северо-Кавказском направлении. Таким образом, к 1770 г. само их
дальнейшее существование в регионе оказалось под угрозой. Кал­
мыцкие кочевники попали в западню: с одной стороны, их тесни ­
ли новопоселенцы, наступая и захватывая их пастбища, с другой
стороны, они оказались запертыми внутри расширяющихся россий­
ских рубежей.
Наиболее ярко и образно обрисовал эту ситуацию тайш а Це-
бек-Дорджи в своем обращении к зарго: «Смотрите, как ваши пра-
305

ИВСТРЕТИЛИСЬДВА МИРАГ РоссияИ КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
ва урезаются со всех сторон. Русские чиновники обманывают вас,
правительство хочет сделать из вас крестьян. Берега Яика и Волги
теперь усеяны казацкими поселениями, на севере ваш их степей жи­
вут немцы. Через короткое время Дон, Терек и Кума будут также
заняты и заселены, и вас вытеснят в безводные степи, и единствен­
ное средство пропитания — ваши стада — погибнут. Сына Убаши
уже требуют в качестве заложника, и три сотни калмыцкой знати
должны поселиться в русской столице. Вы видите, в какой ситу­
ации находитесь, в будущем у вас только два пути — либо стать
рабами, либо уйти из России и покончить с нашими бедами. Сам
Далай-лама выбрал два года, в которые можно будет уйти назад в
Джунгарию, и они настали, так что от вашего решения зависит ваше
будущее» [Bergmann 1804-1805: Т. 1. С . 181-183].
Постоянное вмешательство имперских властей в администра­
тивные дела калмыков, неумеренные требования правительства по
участию калмыцкой конницы в военных кампаниях, потеря основ­
ных пастбищ кочевниками из-за множившихся военных и поселен ­
ческих колоний, и, наконец, опасения насильственного перевода к
оседлости и массового крещения были наиболее важными из при­
чин, определившими решение калмыков уйти в Д жунгарию.
Особенно настаивали на этом решении 2 группы калмыков.
Первую представляли калмыцкие ламы, в том числе главный лама
Лузанг-Джалчин [Рычков 1772: 53-54]; вторую составили джунга­
ры. не так давно влившиеся в ряды калмыков. Им удалось спастись
во время цинского побоища джунгар в 1757 г., и н а первых порах
беженцев приняли русские власти в Сибири, вопреки требованиям
китайцев вернуть их. Однако после безуспешных попыток обратить
джунгар в православие, по решению властей часть из них перевели
на Волгу к калмыкам. Их отправили в путь, не обеспечив достаточ­
ными средствами для пропитания, и многие из них умерли по дороге.
В этой группе наибольшим влиянием пользовался тайша Шеаренг,
также горячий сторонник идеи возвращения на родину [СА: Т. 10.
С. 188, 540; Т. 11. С. 86 -88 ,98 ,100,112 ,119; Златкин 1958: 310].
К концу 1760-х гт. и калмыцкий наместник стал ратовать за
миграцию. В надежде спасти свой народ и стада, а также подтвер­
306

Глава 7 . Русская колонизация. Кризис в калмыцком оещ егпе и откочевка в Джунгарию
дить свои властные полномочия над калмыками, он решился на
открытый вызов имперским властям. Очевидно, что планы ухода
тщательно обдумывались и обсуждались уже в течение некоторого
времени. Первые сведения об этих планах стали известны властям
уже в 1767 г., когда тайш а Замьян тайно сообщил о них губернато­
ру Бекетову. На следующий год то т же Замьян вновь информиро­
вал власти о калмыцких планах, но правительство не приняло этих
сведений всерьез, посчитав, что тайша пытается оклеветать своего
врага Убаши. И только в 1770 г., после получения новостей особо
тревожного характера, правительство отдало приказ оренбургско­
му и астраханскому губернаторам принять предупреждающие меры
[АГС: Т. 1. С. 242 -243].
Астраханский губернатор сообщал, что многочисленные свиде­
тельства, представленные Замьяном, а также письма к калмыцким
заложникам в Астрахани, перехваченные властями, как и сообще­
ния калмыков, захваченных казахами, — все указывает на суще­
ствование калмыцких планов об уходе из России. В связи с этим
губернатор предложил арестовать шестерых тайшей и зайсангов,
замешанных в заговоре, и отправить их в Санкт-Петербург для
дальнейшего расследования.
Дело привлекло внимание самой императрицы, и она обратилась
к астраханскому губернатору с подробным письмом. Эго замечатель­
ный документ, отражающий в точности философию и стиль прав­
ления Екатерины II: с присущими ей тщеславием и самомнением
императрица воспользовалась представившейся возможностью про­
демонстрировать свое искусство риторики и политического анализа.
Во-первых, Екатерина II призвала губернатора отвлечься от внеш­
него восприятия событий, чтобы проникнуть в их суть и установить
связи между их причинами и следствиями. Затем, проанализировав
имеющиеся свидетельства, императрица пришла к выводу, что в них
нет никаких указаний относительно планов калмыков об уходе из
России, укорив при этом губернатора в излишней доверчивости к
слухам. По ее мнению, калмыки не могли покинуть Россию, потому
что им некуда было уйти: Кубань стала недоступна из-за продол­
жающейся войны с османами, поход через суровые казахские степи
307

Ивстретилисьдм мига:Россияикалмыцкие кочевники (1600-1771)
был бы чистым самоубийством. Таким образом, тревоги Бекетова,
так же как и его предложения, были признаны неразумными [СРИО:
Т. 97. С. 113-123]. Позже, в 1771 г., когда стало очевидно, что Ека­
терина II ошиблась и вопреки осторожности и здравому смыслу
калмыки все же направились в Джунгарию, императрица так и не
признала своей неправоты, но губернатора Бекетова, по ее предло­
жению, освободили от должности [АТС: Т. 1. С . 244].
Тем временем Убаши собирал улусы и готовился в далекий по­
ход. Осенью 1770 г. он переправился на восточный берег Волги
под предлогом, что на западном берегу пастбищ а истощены и не­
пригодны для выпаса скота. В ноябре наместник начал собирать
войско, объяснив полковнику Кишенскому, что это предупреди­
тельная мера против ожидаемого вскоре казахского набега. К тому
времени уже большая часть калмыков, преимущественно торгутов,
кочевала по восточному берегу Волги, и только небольшая группа
из дербетов, хошутов и частично торгутов ещ е оставалась на запад­
ном берегу. Наконец, 4 января 1771 г. Убаши обратился к народу
с заявлением по поводу нового указа, поступившего к нему от им­
ператрицы. Она требовала от наместника прислать сына, пятерых
тайшей и сто зайсангов в Санкт-Петербург и направить 10 000 кал­
мыков в помощь русской армии. Как заявил Убаши, чтобы спасти
улусы от этих непомерных требований, он приниял решение уйти
из России. На следующий день небольшой русский отряд, находив­
шийся при ставке наместника, был разоружен, и калмыцкие юрты
(числом в 30 909 единиц, т. е. свыше 150 000 душ) тронулись в
свой далекий и, как оказалось впоследствии, трагический путь в
Джунгарию. Еще примерно 11 000 калмыцких юрт остались, от­
деленные рекой, на западном волжском берегу [Очерки истории
1967:216; Рычков 1772: 55]” .
В течение столетий кочевые народы уходили из родных степей
Центральной Азии и мигрировали на запад, чтобы избежать притес-11
11Согласно китайским источникам, Россию покинули 33 000 калмыцких юрт,
или 169 000 человек [Hummel 1943-1944: Vol. 2 . Рр. 659 -661]. Число оставших­
ся! калмыков, по-видимому, точно. Согласно переписям последующих лет, коли­
чество калмыцких юрт, находившихся поблизости от Волги, составляло 13 063 в
1793 г. ,
13 155в 1795 г. и столько же в 1802 г. [Калмыцкая степь 1868: 163-166;
АКАК-.Т .1.С .765,No1137].
308

Глава7.Русскаяколонизация. Кризисв калмыцкомобществеиоткочевкавДжунгарию
нения со стороны других групп или подчинения им, а также в по­
исках более богатых пастбищ и щедрой добычи. Теперь же, в силу
все тех же причин, калмыкам пришлось отправиться в путь, но уже
в обратном направлении — на восток . Это было последнее великое
трансконтинентальное кочевье, известное в истории.
К 18 января калмыки, охраняя свои юрты и с фронта, и с тыла,
прибыли на Яик, им у далось миновать несколько казацких пикетоэ
и благополучно переправиться через реку. И только в этот момент
властям стало ясно, что кочевники действительно направляются в
Джунгарию; очевидны стали для них и размеры кризисной ситу­
ации. Оренбургский и астраханский губернаторы получили, нако­
нец, запоздавший приказ — остановить беглецов. Из Оренбурга в
погоню был выслан отряд русских драгун и башкир. Ожидалось
подкрепление о т яицких казаков, но восставшие казаки отказались
подчиниться приказу. О тряд возвратился, не выполнив поставлен­
ной задачи [Очерки истории 1967: 216-217; АТС: Т. 1. С. 243-244].
Калмыки тем временем, добравшись до берегов Эмбы, остались
там до весны, чтобы с появлением в степи молодой травы продол­
жить свой путь. Во время стоянки люди, как и их стада, получили
передышку. В Оренбурге в это же время формировали новый экс­
педиционный корпус: власти были твердо намерены пресечь побег
своих подданных. В апреле объединенный корпус из русских дра­
гун, казаков и башкир отправился из крепости вслед за калмыка­
ми. Позже к ним присоединились и казахи. Однако, несмотря на
все усилия, догнать беглецов не удалось; экспедиции пришлось
вернуться в Оренбург из-за острой нехватки кормов для лошадей и
пропитания для людей. Наконец, власти предприняли последнюю,
но вновь безуспешную попытку нагнать беглецов, собрав войска
вдоль сибирской оборонительной линии. Но они даже не покинули
крепости, получив известие о том, что калмыки ушли далеко и их
уже не догнать [Рычков 1772: 50-55 ,67-70, 75-77]1®.
" Участник экспедиции капитан Николай Рычков оставил подробное описа­
ние этих событий, а также казахской степи и образа жизни степняков. Другой
отчет был написан казаком, плененным калмыками и находившимся среди них
во время их побега. Он прошел с ними весь путь в Джунгарию [Adventures of
Michailow 1822].
309

И встретились двл м и р а: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
К 10 июня беглецы подошли к озеру Балхаш. Большая часть
пути была ими пройдена, впереди оставался последний отрезок,
ведущий в Джунгарию и китайским границам. Однако продолжи­
тельный и быстрый марш через степи и пустыни стал для калмы­
ков тяжелейшим испытанием, потребовав многочисленных жертв.
Многие погибли от болезней, голода и зимней стужи. Н а всем дол­
гом пути калмыки подвергались казахским набегам. Поголовье ско­
та резко сократилось, в дороге пало и много лошадей.
Казахам представилась удачная возможность расквитаться со
старым неприятелем, и ничто не могло остановить их. Тем более,
что калмыки уводили с собой в Джунгарию не менее 1000 казах­
ских пленников. Кроме того, не далее как годом прежде калмыки
захватили и большое количество скота, принадлежавшего казахам
[Казахско-русские 1961: 701, No 275; Очерки истории 1967: 217].
К тому же, память о джунгарских набегах все еще была свежа, и не
в казахских интересах было допустить возможность нового усиле­
ния джунгар за счет прибывающих. Калмыки сделали привал у реки
Мойынты неподалеку от озера Балхаш, чтобы собраться с силами
и двинуться снова в путь, и туг они оказались окружены превос­
ходящими силами казахов. Только благодаря хитроумной тактике
Убаши, им удалось спастись от казахского плена. Начав перегово­
ры по поводу обмена пленников и усыпив тем самым бдительность
противника, глубокой ночью калмыки нанесли ему внезапный удар.
Пробившись с боями сквозь казахский строй, Убаши принял реше­
ние пройти в Джунгарию по западному берегу озера. Маршрут был
короче, но путь лежал через засушливую степь. Калмыки, наконец,
добрались до цели, но на всем протяжении пройденного ими пути
остались горы трупов людей и животных, погибш их от нехватки
воды, еды и кормов. Другая группа калмыков, выбрав более долгий
маршрут, прошла по северному берегу Балхаша, обогнула озеро и
вышла к реке Или [Очерки истории 1967: 217-218]19.
уСамое лучшее описание прибытия калмыков в Джунгарию на английском
языке находим в работе (Barkman 1955].Художественное описание драматических
событий исхода калмыков см. [DeQuincey 1895].
310

Глава 7. Русская колонизация. К ризис в калмыцком обществе и откочевка в Джунгарию
Многочисленные отары овец, которые калмыкам пришлось бро­
сить во время побега, попали в руки казахов и позже были распро­
даны на русских рынках в 1771-1772 гг. В этот период торговля
казахов с русскими городами Оренбургом и Троицком достигла
небывалого объема, особенно по продаже овец [Аполлова 1960:
С. 248-249. табл. 3; С. 292, табл. 13; С. 301, табл. 14]. Однако бо­
лее всего поражает число людских потерь: очень немногие из поки­
нувших волжские берега добрались до Джунгарии. П о некоторым
оценкам, число погибших по дороге составило почти 100 000 чело­
век. Трагедию усугубляет тот факт, что и 200 лет спустя мир оста­
ется в полном неведении относительно этой печальной страницы в
истории человечества.
19 октября 1771 г. оставшиеся на Волге калмыки окончательно
утратили политическую независимость: имперское правительство
отменило титулы хана и наместника, покончив, тем самым, с самой
идеей независимого калмыцкого правителя. Все тайши перешли в
прямое подчинение астраханского губернатора, получившего стро­
гое указание не пропускать калмыков через Волгу на восточный ее
берег и держать их круглый год на западном берегу [Беликов 1965:
104; Очерки истории 1967: 222].
Те немногие калмыки, которым удалось добраться до Джунга­
рии, прибыли в самом жалком состоянии. Цинские власти встрети­
ли их вполне дружелюбно: снабдили обнищавших беженцев рисом,
пшеницей, чаем, одеждой, юртами, лошадьми и овцами и позволи­
ли им кочевать в верховьях Или [Mish 1970]. Русские представи­
тельства при цинском дворе обратились к китайским властям с за­
просами о возвращении калмыков, но получили отказ. Екатерина II
разгневалась и обещала расквитаться с ними, когда представится
удобный случай. Она настаивала на том, что калмыки — подданные
России и выражала негодование по поводу того, что «мошенники
калмыки ... изменнически ушли», чтобы найти приют в Китае. В ко­
нечном счете, ей пришлось самой обратиться к цинскому импера­
тору с просьбой вернуть беглецов в Россию [СРИО: Т. 118. С. 1,
No2144; С. 31-35 , No2166].
311

Покинувшие Россию калмыки так не вернулись в ее пределы.
В 1774 г. беглый калмык из Джунгарии сообщал, что они желали
бы возвратиться на Волгу, но цинские власти, узнав об этом, пе­
реселили их подальше на восток. В 1790 г. русские власти получи­
ли известие о том, что сын Убаши вместе с остальными калмыка­
ми выразил желание обратиться с просьбой о русском подданстве
[Очерки истории 1967: 219]. Однако цинские власти не собирались
выпускать калмыков из своих цепких рук, и их планам о возвраще­
нии не дано было осуществиться. Пройдет менее полстолетия — и
из волжских калмыков сформируют военные подразделения для не­
сения службы цинскому императору [Уложение Китайской палаты
1828: Т. 1. С. 81-84]. Таким образом, калмыки бежали, ища освобо­
ждения от русских пут, но попали в китайский капкан.
И встретились дв* мига: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
312

Заключение
В этой книге я попы тался показать, что историю калмыков сле­
дует рассматривать в рамках понятий традиционного калмыцкого и
монгольского общества. Такой подход позволяет взглянуть по-но ­
вому на их историю, отношения с Россией, а также историю рос­
сийских южных рубежей.
Ойратские кланы стали мигрировать под натиском казахов с юга
и монголов — с востока в конце XVI в. -
начале XVII в. Торгуты,
чьи кочевья располагались западнее остальных, возглавили это дви­
жение, прокладывая путь остальным. Продвигаясь вначале в севе­
ро-западном направлении, они подошли к русским городам и кре­
постям. Через несколько л е т к ним присоединился ойратский клан
дербетов. Объединивш ись, кочевники направились на юго-запад,
постепенно захваты вая на своем пути ногайские пастбища.
В дальнейш ем перемещ ении калмыков можно отметить не­
сколько определенных дат. В 1608 г. замечено их появление не­
подалеку от реки Эмбы. Через пять лет они перешли Яик и уже в
1633 г., согласно документированным свидетельствам, достигли
окрестностей Астрахани. В начале это были только боевые отря­
ды, промышлявшие набегами, и только в конце 1640-х гг. на берега
Волги прибыли калмыцкие улусы.
С прибытием калмыков и их последующими разрушительными
набегами существовавший к тому времени баланс сил в регионе на­
рушился, что оказало значительное влияние на развитие истории
южных рубежей российского государства. Под напором воинствен­
ных пришельцев многочисленные ногайские кланы оставили свои
пастбища в Прикаспийских степях и бежали в Крым; в результа-
313

те российские южные рубежи опустели и остались без прикрытия.
Более того, бежавшие ногайцы, в гневе на Россию за учиненные
им в течение многих лет несправедливости и обиды, а также за
неспособность русского правительства защитить их о т калмыков,
объединились с крымцами против московитов. Столкнувшись с
объединенными крымско-ногайскими силами и их ожесточенными
набегами на русские города и окраины, Москва была вынуждена
обратить свой взор с западных на южные границы, и правительство
приступило к осуществлению своего самого честолюбивого и до­
рогого проекта XVII в.
—
строительству новых оборонительных
линий на юге.
В 1650-1660-х гг. русская сторона прилагала все возможные
усилия, чтобы привлечь на свою сторону калмыков и обеспечить
их участие в военных кампаниях против крымцев и ногайцев. Более
близкие отношения, установившиеся с русским государством, при­
вели к резкому политическому расколу калмыцкого общества. По
мере того как главный калмыцкий тайша и его сторонники стано­
вились все более зависимы от ежегодных окладов, вознаграждений
и подарков московитов, противостоящая им часть элиты объеди­
нялась, образуя антирусскую партию. Однако каждый раз высту­
пления оппозиции терпели сокрушительное поражение, поскольку
правительство твердо стояло на стороне главного тайши. Такая по­
литика. хотя и не всегда вполне осознанная, способствовала росту
могущества главного тайши и усилению его влияния, в том числе и
внутри калмыцкого общества.
Взаимоотношения русской и калмыцкой сторон претерпели ряд
изменений. После первых контактов с калмыками в 1606 г. Москва
попыталась уравнять их с остальными подданными и потребовала
платить ясак и сдать заложников. Вскоре от такого подхода при­
шлось отказаться: московское правительство признало военный по­
тенциал кочевников и решило использовать его в обмен на ежегод­
ные оклады и подарки. К 1660-м гг. относится попытка российских
властей уравнять калмыков в правах с казаками, предоставив им
административную автономию. При этом, несмотря на постепен­
ную эволюцию взаимоотношений в сторону большего признания
Ивстретилисьда*мира: Россияикалмыцкие кочевники (1600-1771)
314

Заключении
независимости кочевников, Москва все время считала их своими
подданными. В XVII и XVIII вв. российское правительство имело
своей главной целью низведение калмыков до статуса вернопод­
данных, готовых служить его интересам за вознаграждение. При
этом оно стремилось придать отношениям с кочевниками законный
сюзеренно-вассальный характер, используя традиционный ритуал
принесения ими присяги верности.
Дня осуществления этой цели использовался целый ряд страте­
гий. Так, в XVII и первой четверти XVIII столетий считалось вы­
годным поддерживать одного могущественного калмыцкого прави­
теля. России в это время еще только предстояло пройти ключевой
рубеж, чтобы добиться военного превосходства над многочислен­
ными и высокомобильными силами кочевников. Перед страной все
еще стояли задачи укрепления приграничных оборонительных ру­
бежей, увеличения численности гарнизонов и их лучшего вооруже­
ния. Лишь после их осуществления стало возможным обеспечить
безопасность российских южных окраин от постоянной угрозы раз­
рушительных неприятельских набегов.
Политика поддержки одного сильного правителя, способного
держать в подчинении своих подданных и препятствовать их набе­
гам на русские города и уезды, не всегда оправдывала себя ввиду
неоднозначных результатов. Заручившись помощью русской сто­
роны, калмыцкий хан приобретал огромную власть; в противном
случае она была бы ограничена в децентрализованном калмыцком
обществе противостоянием независимой знати, т. е. тайшам и зай-
сангам. В то же время при значительно возросшей мощи калмыц­
кого хана российские власти часто не имели возможности оказать
на него влияние, и при столкновении интересов обеих сторон им
приходилось иметь дело уже с объединенными силами кочевников.
По мере того, как в 1720-х и 1730-х гг. менялась ситуация в
регионе, изменялась и политика России в отношении калмыков.
Так, в результате завершения постройки царицынской оборони­
тельной линии, приобретения Азова и повышения боеспособности
русской армии, которая обрела лучшую подготовку и артиллерию,
российские южные границы стали менее уязвимыми. Имперское
315

правительство, обретшее большую уверенность в своих силах,
угроза набегов теперь не заботила в той степени, как прежде, —
оно стремилось, скорее, к усилению своего влияния на калмыков.
С этой целью Москва взяла на вооружение чисто колониальную
практику «разделяй и властвуй». Эта пол итика, осуществлявшаяся
силами таких ревностных приверженцев системы, как губернатор
Артемий Волынский, привела к весьма противоречивым резуль­
татам. Поддержка властями различных враждующих группиро­
вок калмыков вела к затяжным междоусобицам и, соответствен­
но. к значительным потерям людских и экономических ресурсов.
Правительство, таким образом, добилось своей цели — ослабления
власти хана. Но вместе с тем были подорваны экономическое бла­
гополучие кочевников, а также их военный потенциал, что привело,
в свою очередь, к сокращению участия калмыков в защите россий­
ских границ и в российских военных кампаниях.
В 1740-х и 1750-х гг. московские власти стали стремиться к
сбалансированному сочетанию своих основных стратегий. Эго не
всегда представлялось возможным, так как поддержка калмыцкого
наместника или хана неизменно приводила к излишнему усилению
его влияния, в то время как помощь силам, оппозиционным пра­
вителю, часто ставила под угрозу само существование калмыцкого
общества. В середине 1760-х гг. Москва реш ила переложить бре­
мя по ограничению власти хана на самих калмыков, преобразовав
традиционный калмыцкий институт зарго из органа, проводящего
политику хана, в представительный совет всех калмыцких улусов с
широкими законодательными полномочиями. В своей официальной
переписке Екатерина II называла его калмыцким правительством.
Трансформировав зарго, императрица ставила задачу преподать ко­
чевникам урок по основам парламентской системы.
В противоположность ожиданиям московского правительства
стремившегося к оформлению сюзеренно-вассальных отношений с
кочевниками, калмыки с момента своего прихода в Прикаспийские
степи рассматривали свои связи с Россией как военный и полити­
ческий союз двух независимых сил. Идя навстречу русским офици­
альным лицам, хан и тайши соглашались скреплять союзнические
II вптг.тались два мига: Россия и калмыцкие кочевники (1600—1771)
316

З аключение
отношения подписями на документе, написанном на незнакомом
им русском языке. Обе стороны брали на себя, таким образом, обя­
зательства оказывать друг другу военную помощь. Поэтому, когда
Россия не обеспечивала калмыкам защиту от казацких, башкирских
или ногайских набегов, они считали соглашения, заключенные с
русской стороной как союзником, недействительными. С точки зре­
ния калмыцкой элиты, соглашения были недействительны и в тех
случаях, когда русские власти не выплачивали ее представителям
ежегодных окладов. Калмыки рассматривали эти оклады вначале
как дань, затем как знак уважения или символ дружбы.
Только в 1724 г., посл е смерти Аюка-хана, калмыки, наконец,
признали сюзеренитет России, хотя и в этом случае воспринима­
ли его через призму собственных политических взглядов. Согласно
этим взглядам, русский император был всего лишь военным лиде­
ром и защитником и не имел права вмешиваться ни в администра­
тивные или экономические дела калмыков, ни в их отношения с
иноземными державами. Они ожидали, что им предоставят само­
стоятельность в управлении их собственными делами, хотя и рас­
считывали на оплату и защиту русской стороны в обмен на военную
службу.
Россия, однако, предполагала использовать статус сюзерена для
усиления своей власти над калмыками. Правительство при этом не
стремилось входить в нужды кочевников, их жалобы оставались
практически без ответа. Не имея ясного представления об особых
потребностях кочевого общества, имперские власти часто считали
эти жалобы надуманными и не имеющими под собой достаточных
оснований, а если и признавали в некоторой степени обоснован­
ность претензий, то не стремились удовлетворить их. В этом плане
поразительно отличался подход властей к донским и яицким каза­
кам: в их отношении проявлялась большая заинтересованность как
в православных подданных. Небрежное и даже враждебное отно­
шение властей к калмыкам было обусловлено тем, что, будучи буд­
дистами, они находились вне сферы влияния русского православия.
Нуждам кочевников уделялось внимание только в тех случаях, ког­
да существовала настоятельная потребность в участии калмыцкой
317

И встретилисьдва мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
конницы в военных кампаниях или возникала угроза их возможно­
го ухода из России или объединения с противниками империи.
В XVII и XVIII вв. калмыцкое общество переживало ряд важных
социальных изменении. Будучи прямым следствием почти двухсот­
летних связей с российским государством, эти изменения поставили
под угрозу дальнейшее существование традиционного общества. К
концу XVIII в. калмыки уже в значительной степени стали зависимы
о т российской экономики. Калмыцкая знать, привыкнув к выплатам
и дарам русских властей, положила нач ало этой интеграции: различ­
ные товары, деньги и оплата зерном со временем стали неотъемле­
мой частью доходов тайшей, и соперничество между ними за боль­
шую долю этих доходов способствовало росту их разногласий.
В стремлении получить большую долю продуктов с русского
рынка, особенно предметы роскоши, тайши все чаще прибегали к
увеличению сборов со своих подданных. Рост их доходов и, как
следствие, обнищание рядовых калмыков привело к поляризации
кочевого общества. В XVIII в. многие обедневш ие калмыки часто
прибегали к единственым доступным для них средствам — побегу
в русские города и поселения и переходу в православие или поиску
работы на рыболовных промыслах. Крещение, бегство и переход к
оседлости были средствами решения проблем не только для бед­
ных калмыков; некоторых тайшей также привлекала возможность
устроиться на постоянное поселение под защ итой властей.
Таким образом, контакты с Россией имели огромное влияние
на калмыцкое общество. Так, результатом политического и адми­
нистративного вмешательства имперских властей в калмыцкие
внутренние дела стали постоянные междоусобицы, что привело, в
конечном счете, к ослаблению экономической и боевой мощи ко­
чевников. Привлекательность русского рынка как для обедневших
калмыков, так и для недовольных своим экономическим и полити­
ческим положением тайшей стала причиной ухода этих двух про­
тивоположных групп за пределы своих кочевий, что подорвало,
в конечном счете, традиционные основы калмыцкого общества и
привело в дальнейшем, в конце XIX — начале XX в., к переходу
народа к оседлому образу жизни.
318

Заключение
Продолжительный опы т общения с калмыками привел россий­
ское правительство середины XVIII в. к пониманию, что коопта­
ция элит и поощрение перехода к оседлому образу жизни являются
наилучшими способами привлечения кочевников на свою сторо­
ну и прекращения их набегов. Эти новые стратегии были затем с
успехом применены и в отношении казахов. Однако власти считали
преждевременным массовый переход калмыков к оседлому образу
жизни. Они все еще были нужны как кочевники для защиты рос­
сийских южных границ, и только с завоеванием в середине XIX в.
Кавказа, Кубани и Средней Азии эта необходимость отпала.
Большая экономическая уязвимость и зависимость эффективно­
сти хозяйства калмыков от природных условий заставляли их сразу
же реагировать на любые внешние неблагоприятные воздействия. В
случае если было невозможно использование военной силы, кочев­
ники, для которых внешних границ не существовало, предпочита­
ли мигрировать, согласно давно установившейся традиции. Так же
и калмыки часто планировали уйти из России при возникновении
неблагоприятных обстоятельств. Однако к осуществлению этих
планов они обратились только в 1771 г., доведенные до отчаянного
положения политикой колонизации волжских степей, проводимой
Екатериной II. Потеряв в значительной степени политическую и
административную автономию и испытывая нехватку пастбищ для
скота, калмыки прибегли к последнему оставшемуся для них сред­
ству, чтобы избежать участи, уготованной Крыму через несколько
лет.
Уход калмыков стал преддверием целой серии событий, ока­
завших чрезвычайно важное влияние на российское общество.
Беспрепятственный побег кочевников показал неэффективность
приграничных гарнизонов в проведении военных операций в сте­
пи, а также их малочисленность. Экспансионистская политика
Екатерины II к тому времени уже вызвала мятежные настроения,
охватившие различные народы на юге страны. Осмелевшие в от­
сутствие калмыков кубанцы и кабардинцы стали чаще совершать
набеги на небольшие русские гарнизоны, которые, оставшись без
поддержки калмыков, не решались на проведение кампаний в степ-
319

ИВСТРЕТИЛИСЬдва мира: РоссияИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
ных условиях. Участились также набеги казахов на русские горо­
да, башкиры стали проявлять н едово льств о, вы ступ и ли и яицкие
казаки, пытаясь сохранить традиционную вольницу. В отличие от
калмыков, казакам некуда было уйти, поэтому они прибегли к раз­
личным формам протеста вплоть до вооруженной борьбы против
властей. Двумя годами позже весь юг Р ос си и бы л ох ва че н пламе­
нем самого крупного за вс ю ис тор ию с тр а н ы мяте ж а, известного
как Пугачевское восстание.
320
\
-
т

Калмыцкие и ойратские правители
Калмыцкие (торгутские) правители
Хо-Урлюк, главный тайш а (7-1644)
Дайчин, хан (1647-1661)
Пунцук (Мончак), главный тайша (1661-1669)
Аюка, хан (1669-1724)
Церен-Дондук, хан (1724-1735)
Дондук-Омбо, хан (1735-1741)
Дондук-Даши, хан (1741-1761)
Убаши (наместник) (1761-1771)
Ойратские (джунгарские) правители
Хара-Хула, главный тайша (7-1634)
Эрдэни-Бату, хунтайджи (1634-1653)
Сенте, хан (1653-1670)
Галдан, Бошокту-хан (1671-1697)
Цеванг-Рабтан, хан (1697-1727)
Галдан-Церен, хан (1727-1745)
Аджи, хан (1746-1749)
Эрдэни-Лама-Батур, хунтайджи (1749-1753)
Давачи, хан (1753-1755)
321

Приложение
Приведенный в данном приложении документ, дати­
рованный 1650 годом, представляет собой образец ди­
пломатического противостояния калмыков и московитов,
имевшего место на протяжении всего XVII века. Запись
переговоров, состоявшихся между посланником Московии
и калмыцким тайшой, во многом раскрывает различия мен-
талитетов правительства московитов, выражаемого верно-
подданым представителем этого правительства, и правите­
лем калмыков. Переговоры свидетельствуют, что стороны
придерживались различных взглядов на закон, землевладе­
ние и собственный политический статус.
Оригинал этого документа хранится в Центральном го­
сударственном архиве древних письменных памятников1
в Москве. Он был обнаружен среди собрания документов,
хранящихся под рубрикой «Калмыцкие дела» Посольского
приказа, за номером 5. Его опубликовали в сборнике доку­
ментов «Русско-монгольские отношения. 1636-1654» (Мо­
сква: Наука, 1974) под номером 113, на страницах 354-358 .
Оригинал документа составляют двадцать девять листов.
Составители указанного сборника ограничились публика­
цией листов 1 и 11-24, пояснив, что остальные листы опу­
щены, поскольку информация в них касается отношений
калмыков с башкирами и ногайцами и не имеет прямого
отношения к основной теме документа.
1С 1992 г. Российский государственный архив древних актов.
322

Приложение
Текст представляет собой рапорт посольства, отправ­
ленного по указу царя из Уфы к калмыцкому тайши Дай-
чину. Губернатор Уфы назначил Ивана Ивановича Онучи­
на возглавить посольство, в которое входили переводчик,
стрелец и дархан (в этом случае московиты положились на •
мусульманина, ногайца или башкира высокого социально­
го статуса и освобожденного от уплаты налогов). 21 сентя­
бря 1649г. —14 июля 1650 г. — э т о даты, к которым имеет
отношение сей документ, т. е. период времени от отправки
посольства из Уфы до его возвращения.
Посольство прибыло в улус Дайчина 4 ноября 1649 г.,
и на встречу с ним немедленно явилось несколько знатных
калмыков. Они обратились с приветствием к Ивану Онучи­
ну и известили его, что Дайчин удостоит его аудиенции че­
тырьмя днями позже. 8 ноября Дайчин принял посланника
московитов, который обратился к нему с речью, в которой
следовал полученным им инструкциям. После приема по­
сланника Д айчин еще неделю оставался в своем улусе, а
затем совместно с братом Лоузангом, сыном Намансоро-
и другими тайшами отбыл, чтобы совершить набег на но­
гайцев поблизости о т Астрахани. По слухам, дошедшим
до посланника московитов, Лоузанг возглавил отряд из
2000 калмыков и ногайцев, направив его против ногайцев
астраханской провинции, в то время как Дайчин по возвра­
щению из рейда привел с собой 20 ногайских пленников, i
Именно в это время Онучин отправился на новую встречу
с Дайчином, во время которой и состоялся разговор, текст
которого приведен ниже.
Подругам источникам: Сарамбай.
323

И встретились два мира: Р оссия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Из статейного списка
посольства уфимского служилого человека
И. И. Онучина
к торгоутскому тайджи Дайчину
1649 г. сентября 21— 1650 г. июня 14
158 году сентября в 9 день. По государеву цареву и великого
князя Алексея Михайловича всеа Русии указу и по грамоте ис По­
сольского приказа за приписью думнова дьяка М ихаила Волоше-
нинова стольник и воевода Федор Яковлевич Милославской велел
уфинцу Ивану Ивановичи) Онучину ехать х калматцкому Дайчи-
ну-тайше в посланниках, а с ним послано государевых людей для
толмачества уфинской иноземец Василей Киржатцкой, да стрелец
Федосейко Федоров, да тархан Аккус Кусябердеев.
И сентября в 21 день Иван Онучин был на отпуске в съезжей
избе и поехал в калматцкие улусы тово ж числа.
И ноября в 4 день Иван Онучин з государевыми людьми прие­
хал в калматцкие улусы. И тово ж дни пришли к нему, Ивану, Да-
йчина-тайши лутчие улусные люди Исен-тархан да Атай Кошка, а
сказали, — Прислал де их к нему, Ивану, Дайчин-тайша, а велел им
ево спросить о здоровье, и сказал, что ему быть у Дайчина-тайши на
посольстве в четвертой день после то го дни.
И ноября в 8 день Иван Онучин з государевыми людьми у Дай-
чина- тайши был на посольстве и против наказу Дайчину-тайше го­
ворил речь
И жил он, Дайчин, после того посольства при нем,
Иване Онучине, в своих улусах неделю, и советався з братом своим
с Лаузаном да с сыном с Намансорою и с-ыными тайшами, собрався
о воинскими людьми ходили под Астарахань войною, и под А с т ­
раханью де многих ногайских татар побили, а иных в полон взяли.
А сколько де с ним воинских людей было — тово де им не ведамо:
слышали де они от калмыков и от нагайцов, что с Лаузаном ходило
воинских людей калмыков и нагайцов 2 тысечи человек. А пришел
де он, Дайчин, в свои улусы в четвертой месяц, а привез с собою
324

Приложение
нагайсково полону человек з 20. И про тот збор, как воинские люди
в улусех збирались, писал Иван Онучин на Уфу с Козе-молою.
И как Дайчин-тайша с воинскими людьми и с полоном пришоЛ
в свои улусы, и Иван Онучин ходил к нему, Дайчину, и говорил,
что в прошлом во 157 году по государеву указу и по твоему Дай-
чинову челобитью посылай был к тебе, Дайчину, с Уфы посланник
Володимер Голубцов да толмач Василей Киржатцкой. И при Во-
лодимере шертовали за тебя, Дайчина, и за братью твою и за детей
и за племянников твоих улусные твои лутчие люди Дурал-тархан
да Зюргачей на том, что тебе и братьям твоим, и детям и племян­
никам с улусными своими людьми на государевы городы и уезди
войною не приходить и государевых людей не воевать и в полон не
имать. А ныне ты, Дайчин, з братьею своею и з детьми и с племян­
ники, забыв свою шерть, ходил под государевы городы войною, и
под Астараханью нагайцов и под иными государевыми городы и
по Волге руских людей повоевали, и в полон поймали, и тот нагай-
ской и руской полон привезли к себе в улусы, то твоя какая правда?
А ведамо вам самим, что из давных лет у предков великого госуда­
ря нашего царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии
самодержца, его царского величества, у великих государей царей
и великих князей московских калмытцкие тайши со всеми своими
калмытцкими улусными людьми были в повеленье и в послушанье.
А они, великие государи, их жаловали и берегли, и воевать своим
государевым ратным людем не велели. Также и у отца ево госуда­
рева, блаженные памяти у великого государя царя и великого князя
Михаила Федоровича всеа Русии самодержца, прежние Батыр-тай-
ша и Каракола-тайша и отец ваш Урлюк-тайша з братьею и с вами,
з детьми своими и с племянники, и все калмыцкие тайши с своими
улусными людьми были под его царскою величества высокою ру­
кою в повеленье и в послушанье, и послов своих к нему, великому
государю, присылывали почасту, и ему, великому государю, слу­
жили во всем правдою. А он, великий государь, Урлюка-тайшу з
братьею и с вами, детьми и с племянники, и всех калмытцких тай-
шей жаловал и держал под своею царского величества высокою ру­
кою в своем царском милостивом жалованье и в призренье. А ныне
вы, калмытцкие тайши, забыв прежнюю и нынешнюю государскую
325

И ВСТРЕТИЛИСЬдва м и м : Россия ИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
милость к отцу вашему и к себе, вы, тайши, и улусные ваши люди з
государевыми изменники, с ногайскими мурзы и с татары, которые
отошли к вам от государевы отчины о т Астарахани, учели кочевать
по Яику, и по Ору, и по Сакмаре, и по Киилу, и по иным рекам,
которыми реками наперед сего владели государевы ясачные люди
Уфинского уезду, и по тем рекам у ясачных людей вотчинными
землями и всякими угодьи завладели, и на пр омы сл ех государевых
ясачных людей грабите и побиваете, и в поло н емлете, и всякое на-
сильство им делаете.
И Дайчин-тайша, выслушав речь, говорил. — Я де под Астара-
ханью не бывал, а стоял на Волге с воинскими людьми, а под Аста-
раханью де повоевал с воинскими своими людьми брат мой Лаузан,
а ведаете де вы и сами, что брат мой кочует о себе и меня ни в чем
не слушает.
Да он же, Дайчин, сказал. — Ходили д е з братом моим с Лауза-
ном под Астарахань воевать мои Дайчиновы люди калмыки без ево
ведама, а те, которые кочевали с ним, Лаузаном, вместе и которые
де мои, Дайчиновы, люди з братом моим с Лаузаном ходили под
государеву отчину под Астарахань войною без моего ведама, и я де
их по своей вере велю переграбить, а инова де наказанья никакова
у нас не бывает.
Да он же де, Дайчин, Ивану Онучину говорил. — Говоришь де
ты мне, что бутго де нам ведамо, что у предков у великого госуда­
ря вашего у великих государей царей и великих князей московских
наши калмытцкие тайши со всеми своими калмытцкими улусными
людьми из давных лет были в повеленье, а они де, государи, бутго
их жаловали. Также де и у отца, великого государя вашего, прежние
Батыр-тайша и Каракола-тайша и отец наш Урлюк з братьею и с
нами, з детьми своими, и с племянники, и все калмытцкие тайшы [с]
своими улусными людьми бутго были под его государевою рукою в
повеленье и в послушанье. И вы де то солгали: отцы де наши и деды
и прадеды от веку в холопстве ни у кого не бывали. Да и в книгах де
у нас того не написано, чтоб мы у ково были в холопстве, а живем
де мы о себе, владеем сами собою и улусными своими людьми. Да и
ныне де мы окроме бога никово не боимся, а послами де мы ссыла-
лися наперед сего и ныне ссылаемся ж о миру и о совете.
326

Приложение
И Иван Онучин говорил. — Как тебе, Дайчине, не встав, такие
речи говорить, что правду хочешь ложью переворотить, и говоришь
такие непристойные слова, будто предки ваши и вы у великих госу­
дарей наших под ево государевою высокою рукою в повеленье не
бывали. Только великому государю нашему, ево царскому величе­
ству, такие твои слова будут ведомы, и тебе за то чаю от царского
величества не пробудет.
Да Иван же Онучин говорил Дайчину. — Видел я у тебя в улусе
русково и ногайсково полону, которые ныне взяты под Астараха-
нью человек з 20, где ты тот полон взял?
И Дайчин-тайша сказал. — Дали де к нему в улос людем ево тот
руской и татарской полон Лаузановы люди племяни своему.
И Иван Онучин говорил ему, Дайчину: — За што ты, Дайчин-
тайша, и братья твои, и дети, и племянники на шерти своей не усто­
яли, под государевы отчины под Астарахань и под иные городы
войною ходили, и руских и ногайских людей побили и в полон пой­
мали?
И Дайчин-тайша сказал. — Наперед де сего ходили Лаузановы
послы в Астарахань, и тех де Лаузановых послов в Астарахани боя­
рин посадил в тюрьму. И он де, Лаузан, за то ходил под Астарахань
и повоевал государевых руских людей и ногайских татар.
И Иван Онучин говорил, — За что в Астарахани боярин Лауза­
новых послов посадил в тюрьму?
И Дайчин де сказал ему. — Я де тово не знаю, за что посажены.
И Иван Онучин говорил. —
Твои послы ко государю от тебя
ходят на Уфу по вся годы и им безчестья николи не бывает, окроме
чести, и в тюрьму их николи не сажают, чаят любо они какое дурно
учинили.
И Дайчин сказал. — Дурна де никакова Лаузан и люди ево не
делывали, послы ево в Астарахани задержаны напрасно.
И Иван Онучин говорил,— Слышал я у твоих улусных людей,
что брата твоего Лаузановы люди побили и в полон поймали го­
сударевых людей, которые шли в станице руские люди и татаровя
с Москвы в Астарахань, потому де их боярин за такое дурно и в
тюрьму посадил.
327

Ивстретились Двамира: Россия и калмыцкие кочевники (1600—1771)
И Дайчин де тайша сказал. — Побил де то е станицу дюрбетец
Сулбатай с своими людьми, а не Лузановы люди, только де он, Суд-
бантай. кочюет с Лаузаном вместе и жи вет под ево повеленьем.
И Иван Онучин Дайчину говорил. — Дюрбетец Сулбатай кочу­
ет с Лаузаном вместе и живет под ево Лаузановым повеленьем. Есть
ли бы не по ево веленью — смел ли бы он без его ведома государе­
вых людей побить.
И Дайчин-тайша говорил. —
Мы де преж сего за Субалтаем
воровства не ведали, а ныне де т о сведали, что он, Субалтай, своро­
вал, государевых людей побил. У государя де иштеки без государе­
ва указу воруют, а государю про их воровство не ведамо, также де у
нас Субалтай своровал без нашего ведома.
И Иван говорил. — Коли Субалтай своровал, такие беды почи­
нил, что государевых людей побил, через шерть твою вели ж ево каз­
нить смертью, чтоб на то смотря, иным неповадно было воровать.
И Дайчин сказал. —
У нас де тово не повелось, што смертью
казнить, и никакова де наказанья не чинят, окроме тово, что животы
грабят.
И Иван говорил. — И ваша то какая правда, что через шерть
свою велите людем своим воровать, а сказываете, што воруют без
вашего ведома, а казни и наказанья им никакова не учините.
И Дайчин де тайша ничево ему против тово не сказал. И после
того к весне по последнему пути приезжали к нему, Ивану Онучи­
ну, Дайчинова улусу ногайцы многажды, а говорили нам: де Дай­
чин-тайша поволил под государевы городы и на уезды войною хо­
дить.
И Иван Онучин, слыша те речи от нагайских людей, ходил к
Дай- чину-тайше и говорил. — Шертовали за тебя, Дайчина-тайшу,
и за братью твою, и за детей, и за племянников, и за всех улусных
твоих людей лутчие твои люди на том, что было тебе з братьями, и
детям твоим, и племянником, и улусным вашим людей на госуда­
ревы городы и уезды войною не приходить, и государевых людей
не побивать, и в полон не имать, а ныне нам сказывают государевы
изменники ногайские едисанские мурзы и чер ные их люди, что ты,
Дайчин, посылаешь их войною на государевы городы и уезды, то
твоя какая правда?
328

Приложение
И Дайчин сказал. — Посылаю де я войною не в Уфинской уезд
—
в Казанской на чювашу и на черемису для того: та де чюваша и
черемиса Казанского уезду со мною не в миру, в миру де со мною
Уфинского города государевы руские люди и башкирцы.
И Иван Онучин говорил. —
Шертовали за тебя улусные твои
люди на том, что было тебе не ходить и улусных своих людей не
посылать ни под которые государевы городы и в уезды. А ныне
посылаешь ты на государевы городы и на уезды государевых из­
менников ногайских мурз и татар войною, а сказываешь, что мирен
одново государства Уфинского города с рускими людьми и з баш­
кирцы, а Казанского уезду с чювашею и с черемисою не мирен. И
Казань и Уфа царского величества городы, и люди в тех городех и в
уездех одного государя, а н е самовластные: живут под государевою
высокою рукою.
И Дайчин-тайша Ивану Онучину сказал. —
Потому де я под
государевы городы под Казань и под Астарахань и под иные го­
сударевы городы и на уезды войною и посылаю, что де я тех го­
родов ни от ково ничем не опасен, а опасен де я только от одного
Уфинского города, от руских людей и от башкирцев, потому что де
того Уфинского города руские люди и башкирцы чинят мне само­
му шкоту большую: на улусы мои приходят войною, и людей моих
побивают, и в полон емлют, а башкирцы де беспрестани лошедей у
меня отгоняют и мне де и самому вряд от них оберегатись. А коли
де мы на них и хаживали, и мы де все с потеркою к себе прихажива-
ли, а вперед де воевать будет нам и Уфинской уезд осеннею порою,
как лист з дерева опадет и реки станут, штобы мошно до больших
снегов к себе в улусы поспеть. А не так де башкирцев не изнять:
летом де им ничево не зделать, лише себе шкоту учинить. А чаю де,
што и добром башкирцы будут у меня, а только де башкирцы учнут
кочевать со мною, и нам де, окроме бога, кому что зделать.
И Иван говорил. — Чево у тебя слушать и какова от тебя впе­
ред постоянства чаять: на чом ты ни шертовал, и ты в том во всем
солгал. А што ты говоришь про башкирцев, что они будут у тебя, и
башкирцы исконные холопи царского величества, а в-ызмене нико-
ли не бывали и не будут.
329

И встретились два мига: Р оссия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
И на отпуске Иван Онучин пришел к Дайчину-тайше, говорил
ему. — Велел ты. Дайчин-тайша, лутчим своим людей Дурулу-тар-
хану да Зар- гучею за себя, и за свою братью и за детей, и за пле­
мянников, и за всех своих улусных людей по своей вере шертовать
при посланце царского величества при Володимере Голубцове и на
чем шертовали послы твои Батырка и Бастяк за тебя, и за братью, и
за племянников, и за всех улусных ваших людей на Уфе шертовали
перед стольником и воеводою перед князем Дмитреем Долгоруково,
что тебе, Дайчине-тайше, з башкирских вотчин сойтить в дальние
свои прежние кочевья на Черные Пески и на Иргиз-реку, и где ты
преж сего кочевал. И ты бы, Дайчин-тайша, ту свою правду и шерть
помнил, и на том стоял крепко и непременно, и впер ед бы на вотчин­
ные земли государевых ясачных людей для звериных и ни для каких
своих промыслов не приходили, и на тех их вотчинных землях_не
кочевали, и ясачных людей на промыслех не грабили и не побивали
и в полон не имали, и в Уфинской и в-ыные уезды для войны не
приходили ж, и сел и деревень не разоряли, и уездным и промыш-
леным людем никакова дурна и тесноты не делали, а кочевали б в
прежних своих в дальних кочевьях, а меж Яика и Волги, где преж
сего калматцкого кочевья не бывало, на государеве ясачных людей
земле не кочевали. А государь царь и великий князь Алексей Ми­
хайлович всеа Русии самодержец, его царское величество, вас по­
жалует, также как и отец ево государев, блаж енные памяти великий
государь, его царское величество, вас жаловал: на вас, калмытцких
тайшей, и на ваших улусных людей своих государевых ратных лю­
дей войною посылать и никакова дурна над вами делать не велит, и
Уфинского уезду башкирцом велит государь заказ крепкой учинить,
чтоб они, башкирцы, под ваши калмытцкие улусы для лошединые
кражи и ни для какова воровства не ходили и никакова дурна и задо­
ру с вами не делали. А как вы, калмытцкие тайши, с улусы своими
с тех мест в дальние свои кочевья сойдете, и у государевых людей с
вами, калмытцкими тайши, и с улусными вашими людьми никакие
ссоры вперед не будет и ссоре быть будет не за что.
И Дайчин-тайша, выслушав речь, сказал. — Земля де и воды бо­
жьи, а прежде сево та земля, на которых мы и ногайцы ныне кочю-
ем, была ногайская, а не государева, и башкирских вотчин в тех
330

Приложение
местех не бывало. И мы де, на те места пришед, и ногайцов с тово
места збили. И ногайцы де после того кочевали под Астараханыо, а
мы де, калмыки, после ногайцов кочуем на той земле и по се число.
Акакде мы под Астараханыо ногайских, едисанских и елбулутцких
мурз и улусных их татар за саблею взяли, и мы де по тем рекам и по
урочищам с теми ногайцы посполу и кочуем вместе по-прежнему,
потому что де они, ногайцы, ныне стали наши холопи. А наперед
сего по тем местам и по рекам кочевали они и нам де в тех местех
и ныне зачто не кочевать. Да и кочевать де нам, окроме тех мест,
негде. А на той де земле и по тем рекам государевых городов нет.
И Иван Онучин Дайчину говорил. — Хотя на той земле госуда­
ревых городов и нет, только де та земля по тем урочищам госуда­
ревых ясачных людей: на той де земле и по тем рекам государевы
ясачные люди добывают государев ясак, и за то де у государевых
ясачных людей с твоими людьми чинитца ссора большая. И буде
ты, Дайчин, на своей шерти устоишь, с той земли и с тех урочищ и
с рек с улусными своими людьми сойдешь в дальние свои прежние
кочевья, и у государевых людей ссоры с тобою не будет. Да и быть
ссоре не за что.
И Дайчин де тайша сказал. —
Ныне де я з государем царем и
великим князем Алексеем Михайловичем всеа Русии в миру — не
токмо што башкирцем на той земле и по тем рекам не зверовать,
хотя де и позади моево улусу зверуй и в улусы де мои приехав, хотя
и запасов купи, только б де от государевых людей от башкирцев
мне никакие тесноты не было, а мне де с тех мест инде кочевать
негде...
331

Библиографический список
Сокращения
ИАИ — Историко-археографический институт
ИВ АН — Институт востоковедения Акаде мии наук
КНИИФЭ — Калмыцкий н ау чн о- иссле дов ательский институт истории,
филологии и экономики
КНИИЯЛИ — Калмыцкий н ау чн о- иссле дов ательский ин ститут языка
литературы и истории
Источники
Архивныематериалы ирукописи
BA — Bashbakanlik Arshivi, Istanbul, Turkey.
Ibn al-Emin Tasnifi, Kharijiye.
N5me-i Htlmayun, nos. 2, 5 ,6 , 7.
SK — Siileymanyie Ktituphanesi, Istanbul, Turkey.
Mehmed P ash a Defterdar. Defterdar Mehmed Pasha Tarikhi. Halet Efendi
ilavesi 189.
Riza Efendi — Riza Efendi, Sayyid. Al-Sab’a l-S ayya r fi akhb ar Muluk al-Tatar.
Hamidiye 950. A printed copy o fthe manuscript is in Esad Efendi 2298 (Риза
Сай ид Мухаммед. Асс еб О-С сейяр, ил и С е мь планет, содержащий
историю крымских ханов о т Ме нгли- Гирей х ан а I до Менгли-Гирей
хана II, т.е. с 871/1466 по 1150/1737 г. Каза нь: Унив ерситетская, тип.,
1832. На османо-турецком яз.)
Периодические и сериальные издания
АВД — Акты, отн осящиес я к и стори и В ой ска Дон ског о, собранные
генерал-майором А. А. Лишиным: в 3-х т. / под ред. и с предисл.
А. А. Карасева и X. И. Поп ова. Нов оч еркас ск: Тип. А. А. Карасева,
1891-1894.
332

Б иблиографический список
дГС — Архив государ ствен ного совета: в 5 т. СПб.: тип . Второ го отд-ния
Собственной Е. И. В. кан целярии , 1869-1904.
АН — Акты истори ческие, с обранные и издан ны е Археограф ической ко­
миссией: в 5 т. СПб., 1841-1843.
АКАК — Акты, собранные Кав ка зс кой архе ограф ичес кой комиссией: в
12 т. / под ред.А . П . Берже. Тифлис: Тип. Главного Управления На­
местника К ав казско го , 18 66-1904.
АКВ — Архив князя Воронцова: в 40 т. / п од ред. П. И. Бартенева. Москва:
Тип. А. И . Мамонтова, 1870-1895.
АМГ — Акты Московского государс тва , и здан ны е Императорской акаде­
мией наук / под ред. Н. А. Попова, А. Я . Самоквасова: в 3-х т. СПб.:
Тип. Имп. Академ ии нау к, 1890-1901.
АЮБ — Акты, отн осящи еся до юриди чес ко го бы та древней России, из­
данные Археограф ической коми ссией : в 3 т. СПб., 1857-1901.
АЮЗР— Акты, от но сящ иес я к истори и Южн ой и Зап адной России: в 15 т.
СПб., 186 1-1892.
ДАИ — Дополнения к акта м и стори че ским, собранные и изданные Архео­
графической комиссией: в 12 т. СПб., 1846- 1875.
ДРВ — Древняя ро сс ийская ви вли оф и ка, содержащая в себе: собрание
древностей росс ийски х, до истори и, геог раф ии и генеалогии россий­
ской касающихся; и здан ная Никола ем Новиковым: в 22 т. 2 -е изд.
исправ. и доп. М .: Тип. Ком пан ии типографической, 1788-1791. Ре­
принт. Славянски е издан и я и репри нты , 2 50 / 1, изд. К. X. ван Шооне-
вельда. Гаага, Париж: Мутон , 1970.
ЖМНП — Журнал Ми н ис тер ств а народного просвещения. Спб., 1834—
1917.
ЗВОИРАО — За писки Вос то чного отдел ения Императорского Русского
археологического общества: в 25 т. Спб., 1886-1921.
ЗИООИД — Запи ски Император ского Одесского общества истории и
древностей: в 33 т. Одесса, 1844-1919.
ЗИРГО — Записки Импера тор ского Русского географического общества:
в 13 т. Спб.: Имп. Академи я наук, 1846-1859.
ЗИРГООГ — За писки Императорского Русского географического обще­
ства по общей географ ии; в 52 т. Спб., 1867-1917.
ЗИРГООЭ — За писки Императорского Русского географического обще­
ства по отделению этн ограф ии: в 44 т. Спб., 1867-1917.
ОДАММ — Опи са ние дел Архива Морского министерства за время с по­
ловины XVII до начала XIX столетия: в 10 т. СПб., 1877-1906.
333

ИВСТРЕТИЛИСЬДВА МИРА! РОССИЯ И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
ОДБ — Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве
Министерства юстиции: в 21 т. СПб.; М., 1869-1921.
ОДД — Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего
правительствующего синода: в 50 т. СПб., 1868-1914.
ПБ — Письма и бумаги императора Петра Великого: в 13 т. М.; Спб.,
1887-2003 .
ПДРВ — Продолжение древней российской вивлиофики: в 11 т. Спб.: Имп.
Академия наук, 1786-1801 . Репринт. Славянские издания и репринты,
250/1, изд. К .Х . ван Шооневельда. Гаага, Париж: Мутон, 1970.
ПДС — Памятники дипломатических сношений древней России с дер­
жавами иностранными: в 10 т. Спб.: Тип. Второго отд-ние Собств.
Е. И. В. канцелярии, 1851-1871.
ПСЗ — Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое:
в 45 т. СПб.: Тип. Второго отд-ния Собств. Е. И . В . канцелярии, 1830.
ПСПР — Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству
православного исповедания Российской империи: в 19 т. Спб., 1869—
1915.
РИБ — Русская историческая библиотека, издаваемая Археологической
комиссией: в 39 т. С пб.,1872-1927.
СА — Сенатский архив: в 15 т. Спб.: Сенатская тип., 1888-1913.
СРИО — Сборник русского исторического общества: в 148 т. Спб., 1867—
1916.
ЧОИДР — Чтения в императорском обществе истории и древностей Рос­
сийских при Московском Университете: сборник; повременное изда­
ние. Москва,! 845-1918.
HJAS— Harvard Journal o f Asiatic Studies. 1936-
TOEM — Tarikhi Osmani EnjUmeni mejmuasi. 8 vols. Istanbul: Devlet Mat-
baasi, 1910-1931.
Книги и статьи
Абул-Гази 1906 — Родословное древо тюрков. Сочинение Абуль-Гази,
Хивинского хана / пер. и предисл. Г. С . Саблукова; послесл. и примеч.
Н. Ф. Катанова. Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1906.
Абул-Гази 1958 — Кононов А. Н. Родословная туркмен: Сочинение Абу-л-
Гази хана хивинского: [Исследование, тексты , переводы] / Акад. наук
СССР. Ин-т востоковедения. М .; Л.: Изд-во АН СССР [Ленингр. отд-
ние], 1958.
334

Библиографический список
Бакунин 1939 — Бакунин В. М. Описание истории калмыцкого народа //
Красный архив: исторический журнал. 1939. No 3. С. 189-254 . 1939.
No5. С. 196-220.
Бантыш-Каменский 1882 — Бантыш-Каменский Н. Н. Дипломатическое
собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619
по 1792-й год: сост. по документам, хранящимся в московском архиве
Государственной коллегии иностранных дел в 1792-1803 г. Николаем
Бантыш-Каменским. Казань: Тип. Имп. ун-та, 1882.
Батур-Убуши Тюмень 1969 — Сказание о дербен-ойратах, составлен­
ное нойоном Батур-УбушиТюменем / пер. Г . Лыткина // Калмыцкие
историко-литературные памятники в русском переводе. Элиста:
КНИИЯЛИ. 1969. С . 13 -48 .
Биография Зая-пандиты 1969 — Биография Зая-пандиты // Калмыцкие
историко-литературные памятники в русском переводе. Элиста:
КНИИЯЛИ, 1969. С . 159-200 .
Бутков 1869— Бутков П. Г. Материалы для новой истории Кавказа, с 1722
по 1803 год.: в 3 т. СПб.: Тип. Имп. Академии наук, 1869.
Величко 1848-1864
—
Летопись событий в юго-западной России в XVII в.
Сост. Самоил Величко: в 4 т. Киев: Врем, комис. для разбора древ,
актов, 1848-1864 .
Вельяминов-Зернов 1864 — Вельяминов-Зернов В. В . Материалы для
истории Крымского ханства, извлеченные по распоряжению Импера­
торской академии наук из Московского главного архива Министер­
ства иностранных дел. СПб.: Тип. Имп. Академии Наук, 1864. Текст
на татарском, яз.
Волынский 1872 — Артемий Петрович Волынский: материалы для био­
графии: 1711-1718// Русская старина. 1872. Т . 5. Июнь. С. 934-951.
Габан Шараб 1969 — Габан Шараб. Сказание об ойратах / пер. Г. Лытки­
на // Калмыцкие историко-литературные памятники в русском перево­
де. Элиста: КНИИЯЛИ, 1969. С . 140 -158 .
Записка об Артемии Волынском 1858 — Записка об Артемии Волын­
ском // ЧОИД. 1858. Кн. 2 . Апрель-июнь . С. 135-170.
Записки Тулишеня 1978 — Записки Тулишеня о его поездке в составе цин-
ского посольства к калмыцкому хану Аюке в 1712-1715 гг. // Рус­
ско-китайские отношения в XVIII в.: материалы и документы. Т. I.
1700-1725. М .: Наука, 1978. С . 437^183.
Записная книга 1889 — Записная книга Московского стола. 1678-1679 гг. //
РИБ. 1889. Т .11. С. 329-525 .
335

Ивстретилисьдва мира:Россияикалмыцкие кочевники (1600-1771)
История калмыцких ханов 1969 — История калмыцких ханов / пер. Г. Лыт­
кина // Калмыцкие историко-литературные памятники в русском пере­
воде. Элиста: КНИИЯЛИ, 1969. С . 49-79.
Их цааз 1981 — Их цааз («Великое уложение»). Памятник монгольского
феодального права XVII в. / пер. С . Д . Дылыкова. М .: Воет, лит., 1981.
Кабардино-русские 1957 — Кабардино-русские отношения в XVI-
XVIII вв.: документы и материалы: в 2 т. М .: Изд-во АН СССР, 1957.
Казахско-русские 1961 — Казахско-русские отношения в XVI—XVIII вв.:
сборник документов и материалов. Алма-Ата: Изд-во АН Казахской
ССР, 1961.
К истории Саратовского края 1893 — К истории Саратовского края из
Донских дел // Труды Саратовской ученой архивной комиссии: в 26 т.
1888-1916.Т. 4. Вып. 1. 1893.40 -59.
Книги разрядные 1853-1855
—
Книги разрядные, по официальным оных
спискам изданные с высочайшего соизволения Н-м отделением Соб­
ственной Его Императорского Величества канцелярии: в 2 т. СПб.:
Тип. Второго отд-ния Собств. Е. И. В. канцелярии, 1853-1855.
Корб 1906 — Корб Й. Г. Дневник путешествия в Московию (1698-1699 гг.)
/ пер. и примеч. А. И. Малеина. СПб.: Тип. А . С . Суворина, 1906.
Котошихин 1906 — Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея
Михайловича. 4 -е изд. СПб.: Тип. Главного Управления Уделов, 1906.
Крафт 1901 — Крафт И. И. Тургайский областной архив. Описание архив­
ных документов с 1731 по 1782 г., отн осящихся к управлению кирги­
зами. СПб.: Тип. А. П. Лопухина, 1901.
Крестьянская война 1954-1976 — Крестьянская войн а под предводитель­
ством Степана Разина: сборник документов. Сост. Е. А. Швецова: в
4 т. М.: Изд-во АН СССР, 1954-1976.
Лыткин 1969 — Лыткин Ю. Аюки-хан калмыцкий // Калмыцкие истори­
ко-литературные памятники в русском переводе. Элиста: КНИИЯЛИ,
1969. С . 131 -139.
Лыткин 1969а — Лыткин Ю. Материалы для истории калмыцких ханов II
Калмыцкие историко-литературные памятники в русском переводе.
Элиста: КНИИЯЛИ, 1969. С . 81 -131 .
Материалы по истории Башкирской 1936 — Материалы по истории Баш­
кирской АССР. Ч. 1: Башкирские восстания в XVII и первой половине
XVIII вв. / / Труды ИАИ (Материалы по истории народов СССР). Т. 18.
Вып. 7. М .; Л.: Изд-во АН СССР, 1936.
336

Библиографический список
Материалы по истории каракалпаков 1935 — Материалы по истории
каракалпаков: сборник // Труды ИВ АН СССР. Т. 7 . М .; Л.: Изд-во
АН СССР, 1935.
Материалы по истории России 1900 — Материалы по истории России:
сборник указов и других документов, касающихся управления и
устройства Оренбургского края / сост. А . И . Добромыслов: в 2 т. Орен­
бург: Типо-лит. Ф. Б. Скачкова, 1900.
Материалы по истории русско-грузинских 1974 — Материалы по истории
русско-грузинских отношений (80-90-е гг. XVII в.) / предисл. и ком-
мент. Г. Г. Пайчадзе: в 4 ч. Ч. 3. Тбилиси: Метсниереба, 1974.
Материалы по истории Узбекской 1932 — Материалы по истории Узбек­
ской, Таджикской и Туркменской ССР. Ч. 1: Торговля с Московским
государством и международное положение Средней Азии в XVI;-
XVIIbb. // Труды ИАИ и ИВ РАН СССР (Материалы по истории наро­
дов СССР). [Том 6]. Вып. 3. Л .: Изд-во АН СССР, 1932.
Международные отношения 1989 — Международные отношения в Цен­
тральной Азии. XVII -XVIII вв.: документы и материалы: в 2 кн. / сост.
Б. П. Гуревич, В. А. Моисеев. М.: Наука, Гл. ред. воет, лит., 1989.
Мен-гу-ю-му-цзи 1895 — Мен-гу-ю -му-цзи. Записки о монгольских коче­
вьях / пер. П. С. Попова// ЗИРГООЭ. Т . 24. СПб.: Паровая скоропечат-
ня П. О. Яблонского, 1895.
Миллер 1937-1941 — Миллер Г. Ф. История Сибири: в 2 т. М .; Л.: Изд-во
АН СССР, 1937-1941.
Неплюев 1893 — Записки Ивана Ивановича Неплюева (1693-1773): новое
полное издание, с примечаниями. СПб.: Изд-во А. С. Суворина, 1893.
Памятники 1890-1898 — Памятники дипломатических и торговых сноше­
ний Московской Руси с Персией / под ред. Н. И. Веселовского:в 3 т.
СПб.: Скоропечатня П. О. Яблонского, 1890-1898.
Переписка фельдмаршалов 1851 — Переписка фельдмаршалов Ф. А. Го­
ловина и Б. П. Шереметьева в 1705—1706 годах. Москва: Тип. В. Готье,
1851.
Поэднеев 1887 — Позднеев А.М . К истории зюнгарских калмыков: письмо
Н. И. Веселовскому по поводу издания «Посольства к зюнгарскому
хун-тайчжи Цеван-Рабтану капитана от артиллерии Ивана Унковского
и путевой журнал его за 1722-1724 годы» ИЗИРГООЭ. Т . 10. Вып.
С. 239-264. СПб.: Тип. В . Ф . Киршбаума, 1887.
Попов 1857 — Попов А. Н. Материалы для истории возмущения Стеньки
Разина. Москва: Тип. Л . Степановой, 1857.
337

Ивстретилисьдва мира:Россияикалмыцкие кочевники(1600—1771)
Посольство 1887 — Посольство к зюнгарскому хун-тайчжи Цэван-Рабта-
ну капитана от артиллерии Ивана Унковского и путевой журнал его
за 1722-1724 годы: документы, изданные с предисловием и приме­
чаниями Н. Ив. Веселовского // ЗИРГООЭ. Т. 10. Вып. 2. СПб.: Тип.
В. Ф . Кнршбаума. 1887.
Реестр делам 1893 — Реестр делам Крымского двора с 1474 по 1779 гг.,
учиненный Н. Н. Бантыш-Каменским в 1808 г. Симферополь: Таври­
ческая ученая архивная комиссия, 1893.
Риза 1832 — Риза Сайид Мухаммед. Ассеб О-Ссейяр, или Семь планет,
содержащий историю крымских ханов от Менгли-Гирей хана 1 до
Менгли-Гирей хана П, т.е . с 871/1466 по 1150/1737 г. Казань: Универ­
ситетская. тип., 1832. На османо-турецком яз.
Русско-индийские 1958 — Русско-индийские отношения в XVII в.: сбор­
ник документов. М .: Изд-во воет, лит., 1958.
Русско-китайские 1978 — Русско-китайские отношения в XVIII в.: мате­
риалы и документы: в 2 т. М .: Наука, 1978-1990. Т . 1: 1700-1725. М.:
Нау ка, 1978.
Русско-монгольские 1959 — Русско-монгольские отношения. 1607-1636:
сборник документов. М.: Изд-во воет, лит., 1959 (Материалы по исто­
рии русско-монгольских отношений / Акад. наук СССР, Ин-т восто­
коведения).
Русско-монгольские 1974 — Русско-монгольские отношения. 1636-1654:
сборник документов. М.: Наука, 1974 (Материалы по истории рус­
ско-монгольских отношений / Акад. наук СССР, Ин-т востоковеде­
ни я).
Русско-туркменские 1963 — Русско-туркменские отношения в XVIII-
XIX вв. (до присоединения Туркмении к России): сборник архивных
документов. Ашхабад: Изд-во АН Туркменской ССР, 1963.
Рычков 1772 — Дневные записки путешествия капитана Николая Рычко­
ва в Киргис-кайсацкой степи, 1771 году. СПб.: Имп. Академия наук,
1772.
Рычков 1887 — Рычков П. И . Топография Оренбургской губернии: сочи-
I нение П. И . Рычкова 1762 года. Оренбург: Оренбург: Отд-ние Рус. ге-
огр. о -ва, 1887.
Сборник выписок 1872 — Сборник выписок из архивных бумаг о Петре
Великом / сост. Г. В. Есипов: в 2 т. М.: Универ, тип., 1872.
Сибирские летописи 1907 — Сибирские летописи. СПб.: Императорская
археографическая комиссия, 1907.
338

Бивлиографнческнй с п и с о к
Список саратовских 1913 — Список саратовских и царицынских воевод
XVIIв. /сост. А.А . Гераклитов//Труды Саратовской ученой архивной
комиссии. 1913. Вып. 30. С . 61 -82 .
Списоксо статейного 1850 — Список со статейного списка Великого Го-
сударя Его Царского Величества посланников: стольника и полковни­
ка и наместника Переяславского Василия М ихайлова сы на Тяпкина,
дьяка Никиты Зотова [к крымскому хану Мурад-Гирею в 1681 году]:
писан со слов, через огонь, в Царево-Борисове-городке в нынешнем
1681году//ЗИООИД.1850.Т.2.Отд.2и3.С.568-658.
Списоксо статейного 1895-1896 — Список со статейного списка Василия
Айтемирева, посланного в Крым с предложением мирных договоров:
1692-1695//ЗИООИД.1895.Т.18.Отд.2.С.1-80.1896.Т.19.Отд.2.
С. 1-58 .
Статейный список похода в Азов 1868 — Статейный список похода в Азов
боярина и воеводы А. С . Шеина в 1697 году // ЗИООИД. 1868. Т. 7.
Отд. 2.С. 135-165.
Тайцинъ Гурунь1781-1783 —Тайцинъ Гурунь и Ухери Коли, то есть все
законы и установления китайского (а ныне манжурского) правитель­
ства /пер. с маньчжур. А .Леонтьева: в 3 т. СПб.: Тип. Имп. Акад. наук,
1781-1783.
Уложение Китайской палаты 1828 — Уложение Китайской палаты вн еш ­
них сношений / пер. С . Липовцова: в 2 т. СПб.: Тип. Деп-та народного
п росвещения, 1828.
Установления о соли и чае 1975 — Установления о соли и чае: [перево­
ды из 80-й гл. «Истории Минской династии» и отрывков из др. ист.
памятников Китая] / пер., вступ. ст ., коммент. Н. П . Свистуновой. М.:
Наука, 1975.
Фирдаус ал-Икбал 1969 — Фирдаус ал-Икбал // Материалы по истории
казахских ханств XV-XVIII вв. (извлечения из персидских и тюркских
сочинений). Алма-Ата: Наука КазССР, 1969. С. 431 -475.
Abd al-Ghaffar Kirimi 1924 — Abd al-Ghaffar Kirimi, al-Haj. Umdat al-
TawMkh //TOEM. Supplement 11. Istanbul: Matbaa-i Amire, 1924.
Adventures of Michailow 1822 — Adventures o f Michailow, a Russian Cap­
tive; among the Kalmucks, Kirghiz, and Kiwenses. Written by himself.
London: Printed for Sir Richard Philipps & Co., 1822.
339

ИВСТРЕТИЛИСЬдва мига: РоссияИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ (1600-1771)
Baddeley 1919 — Baddeley, John F. Russia, Mongoli a, China.2 vols. London:
Macmillan, 1919.
Bergmann 1804-180S
—
Bergmann, Benjamin. Nom adisch e Streifereien un-
ter den KalmUken in den Jahren 1802 und 1803. 4 vols. Riga: Hartmann,
1804-1805.
Evliya Chelebi 1896-1928 — Evliya Chelebi. Seyahatname. 10 vols. Istanbul:
1 N.p., 1896/97-1928.
Findiklili 1928 — Findiklili, Silahdar Mehmed Aga. Silahdar Tarikhi. 2 vols.
Istanbul: Orhaniye Matbaasi, 1928.
Findiklili 1962-1966 — Findiklili, Silahdar Mehm ed Ag a. Nusretname. Com­
piled by Ismet Parmaksizoglu. 2 vols. Istanbul: Milli Egitim Basimevi,
1962-1966.
Imanishi 1964 — Imanishi, Shunju. Tulish en’s 1-ytl-lu. Nara, Japan: Tenri
Daigaku. 1964.
Le Gaubil 1729 — Le Gaubil, Paul. Relation chinoise c o nte nant un itineraire de
Peking a Tobol, et de Tobol au pays des To urgouts / / Observations math-
ematiques, astronomiques, geographiques, chro nologiq ues et physiques.
Vol. I Paris: N. p ., 1729.
Le Khanat 1978— Le Khanat de Crimee dans les Archives du Musee du Palais
de Topkapi. Paris:Mouton. 1978.
Muahedat Mejmuasi 1878-1882 — Muahedat Mejmuasi. 5 vols. Istanbul: Jeri-
de-i Askeriye Matbaasi, [1878-1882].
Naima [18- -]
—
Naima. Mustafa. Tarikh-i Naim a. 6 vols . Ista nbul: [s. n.],
[18--] .
Pallas 1771-1776 — Pallas, Peter Simon. Reise du rch ve rschied en e Provinzen
des Russischen Reichs. 3 vols. St. Petersburg: Kaiserl. Akade mie d e r Wis-
senschaften, 1771-1776. Reprint: Graz, A ustria: Akade mische Druckund
■ Veriagsanstalt, 1967.
Pallas 1812 — Palas, Peter Simon. Travels through the S outhern P rovinces of
the Russian Empire in the Years 1793 and 1794. 2 nd ed. 2 vols. London:
Printed for John Stockdale, 1812.
Rashid 1865 — Rashid, Mehmed. Tarikh-i Rashid. 6 vols. Istanbul: Matbaa-i
Amire [1865].
Schnitscher 1760 — Schnitscher, J. H. Nachricht von den Ajuckische n Kal-
mtlcken. Sammlung Russischer Geschichte . 1760. V. 4 . S . 275-364 .
Stary 1976 — Stary, Giovanni. Chinas erste Gesa ndte in R us sl and . Wiesbaden:
Otto Harrassowitz, 1976.
340

Библиографический список
Staunton 1821 — Staunton, Sir George Thomas. Narrative of the Chinese Em­
bassy to the Khan o f the Tourgouth Tatars, in the Years 1712,13,14, and
IS by the Chinese Embassador. London: J. Murray, 1821.
Zwick, S chill 1827 — Zwick, H. A ., and J. G. Schill. Reise von Sarepta in
Verschiedene KalmUcken-Horden des Astrachanischen Gouvemements im
Jah r 1823 von 26ten Mai bis 21 ten August Stils in Angelegenheiten der
Russischen Bibel-Gesellschaft untemommen. Leipzig: Paul Gottheif Hum­
mer, 1827.
Литература
Акманов 1978 — Акманов И. Г. Башкирские восстанияХУН - первой тре­
ти XVIII вв.: уч ебное пособие к спецкурсу «Классовые и нац.-осво-
бодит. дв ижен ия в России в конце XVII - первой трети XVIII в. Уфа:
Башкир, гос. ун -т, 1978.
Аполлова 1960 — А пол ло ва Н. Г. Экономические и политические связи
Казахстана с Россией в XVIII - начале XIX в. М.: Изд-во АН СССР,
1960.
Багалей 1887 — Баг ал ей Д. И. Очерки из истории колонизации степной
окраи ны Москов ского государства. М.: Имп. о-во истории и древно­
стей российских при Московском ун-те, 1887.
Банзаров 1955 — Банзаров Д. Черная вера или шаманство у монголов //
Собрание сочинений. М.: Изд-во АН ССР, 1955. С. 48-100.
Батмаев 1983 — Батмаев М. М. Новые хозяйственные явления в Кал­
мыцком ханстве в 40-60 годах XVIII в. // Общественный строй и со­
циально-полити ческое развитие дореволюционной Калмыкии: сб. ст.
Элиста: КНИИФЭ, 1983. С. 23 -43 .
Беликов 1965 — Бели ков Т. И. Калмыки в борьбе за независимость нашей
Родины (XVII - начало XIX вв.). Элиста: Калмгосиздат, 1965.
Бембеев 1984 — Бембеев Г. О родо-племенных делениях и особенно­
стях улусн о-аймачн ой административной системы калмыков (XVII-
XIX вв.) / / Проблемы этногенеза калмыков: сб. ст. Элиста: КНИИФЭ,
1984. С . 59-73.
Богоявленский 1938 — Богоявленский С. К. Вооружение русских войск в
XVI-XVII вв . / / Исторические записки. 1938. Вып. 4. С. 258-283.
Богоявленский 1939 — Богоявленский С. К. Материалы по истории кал­
мыков в первой полови не XVII в. / / Исторические записки. 1939.
Вып. 5.С.48-101.
341

II ВСТРЕТИЛИСЬ два м ир а: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
Борисенко 1983 — Борисенко И. В. О расселении шеретов, томутов, Ч у ­
гуевских и беляевских калмыков / / Общественный стр ой и социаль­
но-политическое развитие дореволюционной Калмыкии: сб. ст. Эли­
ста: КНИИФЭ, 1983. С. 44 -59.
Бранденбург 1867 — Бранденбург Н. Е. Кубанский поход 1711 года //
Военный сборник. 1867. Т. 54. No 3. С. 29-42 .
Бум-Эрдени 1971 — Бум-Эрдени / / Монголо-ойратский героический эпос
/ пер., вступ. ст., примеч. Б. Я. Владимирцова. Пб; М.: Госиздат, 1923.
,
С. 55-102 . (Всемирная литература. [Монголы]). Reprint. Westmead,
Eng.: Gregg International Publishers, 1971.
Бушев 1978 — Бушев П. П. Посольство Артемия Во лы нского в Иран в
1715-1718 гг. (по русским архивам). М.: Наука, 1978.
Валиханов 1985 — Валиханов Ч. Ч. Записки о киргиза х / / Собрание со­
чинений: в 5 т. Т. 2. Алма-Ата: Глав. ред. Казах, сов. энцикл., 1985.
С. 7 -81.
Валиханов 1985а — Валиханов Ч. Ч. Зап иски о судебн ой реф орме // Соб­
рание сочинений: в 5 т. Т. 4 . Алма-Ата: Глав. ред. Каза х, сов . энцикл.,
1 1985. С.77 -104.
Веселовский 1888 — Веселовский Н. И. П ередо вы е кал мыки на пути к
Волге // ЗВОИРАО. 1888. Т . 3. С. 365 -370.
Веселовский 1975 — Веселовский С. Б. Дьяки и п одьяч ие X V -X VII вв. М.:
Наука, 1975.
Витевский 1897 — Витевский В. Н. И. И. Непл юев и Оренбургский край
в прежнем его составе до 1758 г.: в 5 т. Ка зань: Типо-Литограф ия
В. М. Ключникова, 1897.
Владимирцов 1920 — Владимирцов Б. Я . Монгольс ка я л и тер атура // Ли­
тература Востока: сб. ст.: в 2 т. Т. 2. Пб.: Гос. изд-во, 1920. С. 90-115.
Владимирцов 1934 — Владимирцов Б. Я. Общественный строй монголов.
Монгольский кочевой феодализм. Л.: Изд-в о АН СССР, 1934.
Внешняя политика государства Цин 1977 — Вн ешняя поли ти ка государ-
,
ства Цин в XVII в. М.: Наука, 1977.
Дариенко 1973 — Дариенко В. Н. Основание города Гурьева / / Вопросы
истории: сб. ст. Алма-Ата. 1973. Вып. 5. С. 189-197.
Джангар 1978 — Джан rap: калмыцкий героич ес кий эп ос / пер. Семена
Липкина. Элиста: Калм. кн. изд-во, 1978.
Дон и степное Предкавказье 1977 — Дон и степное Предкавказье. XVIII
-
первая половина XIX в: заселение и хозяйство. Ро стов н/Д: Изд-во
Ростов, ун-та, 1977.
342

Библиографический список
Емельянов 1957 — Емельянов А. П . Развитие тактики русской армии во
второй половине XVIII в. // Развитие тактики русской армии. XVIII в.
-
начало XX в.: сб. ст. М .: Воениздат, 1957. С .68 -92.
Гераклитов 1923 — Гераклитов А. А . История Саратовского края в XVI-
XVIII вв. Саратов: Друкарь (В. 3. Яксанова), 1923.
Герман 1866 — Герман Э. Ж изнь Волынского, его заговор и смерть (окон­
чание публикации: Герман Э. Царствование Анны Ивановны) // Рус­
ский архив. 1866. No 10. С .1351 —1374.
Голикова 1975— ГоликоваН. Б.Астраханское восстание 1705-1706г. М.:
Изд-во Москов. ун-та, 1975.
Голстунекий 1880 — Голстунский К. Ф . Монголо-ойратские законы 1640
года, дополнительные указы Галдан-Хун-Тайджия и законы, состав­
ленные для волжских калмыков при калмыцком хане Дондук-Даши.
СПб.: Тип. Имп. Академии наук, 1880.
Гольман 1959 — Гольман М. И . Русские переводы и списки монголо-
ойратских законов 1640 года // Монгольский сборник: экономика,
история, археология. М .: Изд-во воет, лит., 1959. С. 139-162.
Гуревич 1972 — Гуревич А. Я . Категории средневековой культуры. М.:
Искусство, 1972.
Гуревич 1979 — Гуревич Б. П . Международные отношения в Центральной
Азии в XVII - первой половине XIX вв. М.: Наука, 1979.
Житецкий 1893 — Житецкий Ир. А . Очерки быта астраханских калмы­
ков: этнографические наблюдения 1884-1886 гг. М.: Тип. М . Г. Вол-
чанинова, 1893 // Известия Императорского общества любителей есте­
ствознания, антропологии и этнографии. Т. 77. Вып. 1; Труды Этно­
графического отдела. Т . 13. Вып. 1.
Жуковская 1977 — Жуковская Н. Л . Ламаизм и ранние формы религии.
М.: Наука, 1977.
Златкин 1958 — Златкин И. Я Русские архивные материалы об Амурсане
// Филология и история монгольских народов: сб. ст . М .: Изд-во воет,
лит., 1958. С . 289-313 .
Златкин 1983 — Златкин И. Я . История Джунгарского ханства. 1635 -1758.
2-е изд. М .: Наука, 1983.
Иллерицкий 1940 — Иллерицкий В. Экспедиция князя Черкасского вХиву
// Исторический журнал. 1940.No 7.С . 40 -52 .
Иомудский 1909 — Иомудский Н. Н . Присяга у закаспийских туркмен //
ЗИРГООЭ. Вып. 34: Сборник в честь семидесятилетия Г. Н. Потанина.
СПб., Тип. В. Ф . Киршбаума, 1909. С . 219-236 .
343

IIвстретилисьдва мира:Россияи калмыцкие кочевники (1600-1771)
Иориш 1966 — Иориш И. И. Материалы о мо нголах, калмыках и бурятах в
архивах Ленинграда: История, право, экономика. М.: Наука, Глав. ред.
воет, лит., 1966.
Историческая хронология 1882 — Историческая хрон олог ия Харьковской
губернии / сост. К. П. Щелков. Харьков: Издан ие редактора . Харьк.
епарх. ведомостей, протоирея Иоанн а Чижевского, 1882.
История калмыцкой литературы 1981 — История калмыц кой литературы:
в 2 т. Т. 1: Дооктябрьский период. Элиста: Калм. кн . изд-во, 1981.
История Туркменской ССР 1957 — История Туркменской ССР: в 2 т. Аш­
хабад: АН Туркм. ССР, 1957.
Калмыцкая степь 1868 — Калмыцкая сте пь Ас тра хан ской губерн ии по ис­
следованиям Кумо-Манычской экспедиции. СПб.: Ми ни стерс тв о гос.
имущеетв, 1868.
Калмыцко-русский словарь 1977 — Кал мыцко- русс кий сло вар ь / под ред.
Б. Д. Муниева. М.: Русский язык, 1977.
Каменцева, Устюгов 1963 — Каменцева Е.И ., Устю гов Н. В. Русская сфра­
гистика и геральдика. М.: Высшая шко ла, 1963.
Кара 1972 — Кара Д. Книги монгольски х коче вн иков. М .: Наука, Глав,
ред. воет, лит., 1972.
Каспийская экспедиция 1984 — Каспийская экс педиц и я К. М. Бера 1853—
1857 гг.: дневники и материалы/ сост. Т. А . Лукина (Сер.: Науч но е на­
следство. Т. 9). Л.: Наука, Ле нингр. отд-ни е, 1984.
Кичиков 1962 — Киников М. Л. К истории образования Кал мыцко го хан­
ства в составе России // Записки КНИИЯЛИ. 1962. Вып . 2. С . 31 -60 .
Кичиков 1963 — Кичиков М. Л. К вопросу образования Кал мыцкого хан­
ства в составе России // Вестник института. 1963. Вып.1 . С. 3 - 28 (Сер.
историко-филологическая).
Кичиков 1966 — Кичиков М. Л. И сторически е к ор н и дружбы русс кого и
калмыцкого народов. Образование Калмыц ко го государс тв а в составе
России.Элиста: Калм. кн. изд-во, 1966.
Кичиков 1967 — Кичиков А. Ш. К вопросу о происхождении слова кал­
мык / / Ученые записки КНИИЯЛИ. 1967. Вып. 5 . С . 133 -134 . (Сер.:
Филология).
Кобланды-батыр 1975— Кобланды-батыр: каза хский геро ичес кий эпос.
Пер. Н. Б. Кидайш-Покровской и О. А . Нурмагамбетовой. М.: Наука,
1975.
344

Б иблиографический список
Козлов 1947 — Коз ло в П. К. Монголия и Кам: Трехлетнее путешествие
по Мон голии и Тибе ту (1899-1901 гг.). 2 -е изд. М.: Географии, 1947.
Корсункиев 1969 — Корсункие в Ц. К. К вопросу о гибели отряда Беко-
вича- Черкасского в Х иве в 1717 году // Ученые записки КНИИЯЛИ.
1969. Вып. 8. С . 77 -91. (Сер. историческая).
Котвич 1905 — К отви ч В. Л. Калмыцкие загадки и пословицы. СПб.: Тип.
Имп. А кадемии наук, 1905.
Котвич 1919 — Котви ч В. Л. Русские архивные документы по сношениям
с ойратами в XVII-XVIII вв.: в 3 ч. / / Известия Российской академии
наук. 1919. Т . 13. Вы п. 12 -15 . С. 791-822.
Кочекаев 1988 — Ко чекае в Б. - А. Б. Ногайско-русские отношения в XV-
XVIII вв. Алма-Ата: Н аука КазССР, 1988.
Кычанов 1980 — Кы чан ов Е. И . Повествование об ойратском Галлане Бо-
шокту-хане . Ново сибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1980.
Курц 1915 — Курц Б. Г. Состояние России в 1650-1655 гг. по донесениям
Родеса. М .: Имп . о -во истории и древностей российских при Москов­
ском университете, 1915.
Кушева 1929 — Кушева Е . Н. Хозяйство саратовских дворян Шахматовых
в X V II I в еке / / Известия АН СССР. Отд-ние гуманитарных наук. 1929.
Сер. 7. No 7. С. 575-604 .
Кычанов, Са вицкий 1975 — Кычанов Е.И., Савицкий Л. С. Люди и боги
стр аны снегов: очерк истории Тибета и его культуры. М.: Наука, 1975.
Лебедев 1937 — Лебедев В.И. Башкирское восстание 1705-1711 гг. //
Историч ес ки е запи ски.1937. Вып.1. С. 81-102.
Леонтович 1879 — Ле он тови ч Ф. И. К истории права русских инородцев:
древний монго ло-калмыц кий или ойратский устав взысканий (Цаад-
ж ин -Бичи г). Одесса: Тип. Г. Ульриха, 1879.
Лысцов 1951 — Лы сц о в В. П. Персидский поход Петра I. 1722-1723. М.:
Изд-в о Моек, ун-та , 1951.
Майдар, Пюрвеев 1980 — Майдар Д., Пюрвеев Д. От кочевой до мобиль­
ной арх итектуры. М.: Стройиздат, 1980.
Макшеев1881 — Макшеев А. И. Карта Джунгарии, составленная шве­
дом Ренатом, во вре мя его плена у калмыков с 1716 по 1733 год //
ЗИРГООГ. Т. XI . СПб., 1881. С. 105-145 (Сер. общей географии).
Манштейн 1875 — Манпггейн К. X. Записки Манштейна о России. 1727—
1744 / Пер. с франц. с подлинной рукописи Манштейна. СПб.: Тип.
Р. С. Б алашева, 1875.
345

ИВСТРЕТИЛИСЬдва мира: РоссияИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ(1600-1771)
Марков 1976 — Марков Г. Е . Коч евники Ази и. М .: Изд-в о Моек, ун-та,
1976.
Махатка 1958 — Махатка О. Дип ломати ческая де яте льн ос ть Священной
лиги среди казачества и калмыков в 1683-1686 гг. / / Вестник ЛГУ.
1958. No 14. С. 35 -45 (Сер. истории, язы ка и литературы).
Минх 1893 — Минх А. Н. К истории п ер еселен ия мал оро сс иян в Сара­
товский край // Труды Саратовской ученой архивной комиссии. 1893.
Т.4. Вып. 1.С. 17-18.
Небольсин 1852 — Небольсин П. Оч ер ки бы т а калмы ков Хошоутовского
улуса, составленные Павлом Небо льс ины м. СПб.: Т ип. Кар ла Крайя,
1852.
Новосельский 1948 — Новосельский А. А. Б ор ьб а М ос ков ско го государ­
ства с татарами в первой полови не XVII века. М .; Л.: Изд-в оАН СССР,
1948.
Ногайско-русский словарь 1963 — Но гайс ко-р усский сл ов арь / Под ред.
Н. А. Баскакова. М.: Гос. изд-во иностр. и нац. с ло в ар ей , 1963.
Очерки истории 1967— Очерки истории Калмыцкой АССР: в 2 т. М.: Нау­
ка, 1967-1970. Т . 1: Дооктябрьский период. М .: Н аук а, 1967.
Пальмов 1926-1932 — Пальмов Н. Н. . Этюды п о и с тори и приволжских
калмыков 17 и 18 века: в 5 т. Астрахань: Тип. Калмиздата, 1926-1932.
Пальмов 1928 — Пальмов Н. Н. К астраханскому периоду жизни В. Н. Та­
тищева // Известия АН СССР. 1928. Сер. 7. С . 317-342 .
Позднеев 1886 — Позднеев А. М. Астрахан ские к ал мы ки и и х отношения
к России до начала нынешнего сто лет ия // ЖМНП. 1886. Ч. 244 . Отд. 2.
(Март). С. 140 -170.
Позднеев 1887а — Позднеев А. М. Очерки бы та буддий ски х монастырей
и буддийского духовенства в Мон голии в св язи с отн ош ен и ями сего
последнего к народу / / ЗИРГООЭ. 1887. Вы п. 16. СПб.: Тип . В. Ф . Кир-
шбаума, 1887.
Попов 1853 — Попов А. Н. Сношения России с Хивой и Бухарой при Пе­
тре Великом // ЗИРГО. 1853. Т . 9 . С . 237-425 .
Попов 1861 — Попов Н. В. Н. Татищев и его время: Эпизод из истории го­
сударственной, общественной и частн ой ж и зн и в Р ос си и первой поло­
вины прошедшего столетия. М .: Издание К. Солдатенкова и Н. Щеп­
кина, 1861.
Попов 1879 — Попов Н. [Обзор книги:] Ф. И. Леонтович. К истории пра­
ва русских инородцев. Древний м он го ло- ка лмы цкий и ли ойратский
346

Б иблиографический с п и с о к
устав взысканий (Цааджинбичи г). Одесса, 1879//ЖМНП. 1879. Ч. 20S
(октябрь). С . 302—317.
Поппе 1966 — По пп е Н. Н. Р ол ь Зая-пандиты в культурной истории мон­
гольских народов / / Kalm yk Monograph Series, no. 2, Kalmyk-Oirat
Symp osium, pp . 57-70. Philadelphia: The Society for Promotion o f Kalmyk
Culture, 1966. Pp. 57-71.
Потанин 1948 — П ота ни н Г. H. Путешествия по Монголии. М.: Гос. изд-во
геогр. лит, 1948.
Преображенская 1960 — Преображенская П. С. Из истории русско-кал­
мыцких отношений в 50-60 -х гг. XVII в. // Записки КНИИЯЛИ. 1960.
Вып. 1.С. 49-83.
Преображенский 1881 — Преображенский Ф. М. Волга в Саратовской гу­
берн ии / / Сар ат ов ский сборник: Материалы для изучения Саратовской
губернии. Т. 1. Отд. 1. Саратов: Издан ие Саратовского статистическо­
го комитета, 1881. С. 285 -344.
Путеводи тель п о ар х и ву 1958 — Путеводитель по архиву Ленинградского
отделения Института истории. Сост. И. В. Валкина и др. М., Л.: Изд-во
АН СССР, 1958.
Рерих, Шастина 1960 — Рерих Ю. Н., Шастина Н. П. Грамота царя Петра J
к Лубсан -т айджи и ее составитель // Проблемы востоковедения. 1960.
No4. 140-150.
Санчиров 1977 — С ан ч ир о в В. П. Этнический состав ойратов XV-XVIII вв.
по да н н ым «И лэтх эл шас тир» / / Из истории докапиталистических от­
н ошени й в К ал мыки и : сб. ст . Элиста: КНИИЯЛИ, 1977. С. 3-33.
Смирнов 1887 — См ир н ов В. Д. Крымское ханство под верховенством
Отоманской Порты до начала XVIII века. СПб, 1887.
Соловьев 1959-1966 — Соловьев С. М. История России с древнейших вре­
мен: в 15 кн. (29 т.) . М.: Гос. соц.-экон. изд-во, 1959-1966.
Тодаева 1976 — Т ода ев а Б. X . Оп ыт лингвистического исследования эпоса
«Джангар» . Элиста: Калм. кн. изд-во, 1976.
Тодаева 1981 — Т ода ев а Б. X. Яз ык монголов Внутренней Монголии: ма­
тери алы и с ловар ь. М.: Наука, Глав. ред. воет, лит., 1981.
Чулошников 1932 — Чулошников А. Торговля Московского государства
со Средней Азией в XVI-XV1I вв. // Материалы по истории Узбек­
ско й, Т адж икс кой и Туркменской ССР. Вып. 1: Торговля с Москов­
ски м государс тв ом и международное положение Средней Азии в XVI-
XVII вв. Л.: Изд-во АН СССР, 1932. С. 61-88.
347

И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Шара-Бодон 1923 — Шара-Бодон // Монголо-ойратский героический эпос
/ пер., вступ. ст ., примем. Б. Я. Вл адимирцева. Пб.; М.: Гос. изд-во,
1923. С. 232 -252 (Всемирная ли тература [Монголы]). Reprint. West-
mead. England.: Gregg International Publishers, 1971.
Шастина 1953 — Ш астана H. П. Пере вод И. Р оссохи на источника по
истории монголов XVII в. / / Ученые записки Ин сти ту та вос токоведе­
ния. 1953. Т.б. С. 200 -211 .
Шастина 1958 — Шастана Н. П. Письма Лубсан-тайджи в Москву // Фи­
лология и история монгольских народов. М.: И зд-в о в оет, лит., 1958.
С. 275-288 .
Шастина 1958а — Шастина Н. П. Русско-монгол ьские посо льск ие отно­
шения XVII века. М.: Изд-во воет, ли т. , 1958.
Шереметев 1913-1914 — Шереметев П. Вл адим ир Петр ови ч Шереметев.
1668-1737. В 2 т. М.: Син одальная ти п., 1913-1914.
Шишкин 1860 — Шишкин И. И. Артемий Волынский : биографический
о ч ер к/ / Отечественные записки. 1860.Т. 128 -130 .
Шовунов 1981 — Шовунов К. П. Калмыцкие казачьи поселения и их во­
енная организация в XVIII веке // Исследов ан ия п о ист ори че ской ге­
ографии Калмыцкой АССР: сб. ст. Элиста: КНИИФЭ, 1981. С. 13 -30 .
Цыбиков 1981 — Цыбиков Г. Ц. Избранные труды: в 2 т. Т . I: Буддист-па ­
ломник у святынь Тибета. Новосибирск: Нау ка, Сиб. отд- ни е , 1981.
Убушаев 1969 — Убушаев Н. Н. Торгутский диалект и его отношение к
калмыцкому литературному язы ку / / Ученые записки КНИИЯЛИ.
1969. Вып.7. С. 186-198 (Сер . фи лол огич ес кая).
Устрялов 1858-1863 — Устрялов Н. Г. История цар ств ова ни я Петр а Вели­
кого: в 6 т. СПб.: Тип. Второго отд-ния Е. И . В . кан це ляри и, 1858-1863 .
Устюгов 1947 — Устюгов Н. В. Башкирское восстание 1662-1664 гг. //
Исторические записки. 1947. Вып. 24 . С . 30 -110 .
Филарет 1858 — Фил арет Черн иговский (Гумилевский). Историко-ста­
тистическое описание Харьковской епар хии: в 5 отд-н и ях . О тд-н ие 4.
Харьков: Унив. тип., 1857; Отд-ние 5. М.: Тип. Готье, 1958.
Эрдниев 1970 — Эрдниев У. Э. Калмыки (конец XIX - начало ХХвв.):
историко-этнографические очерки . Элиста: Ка лм. кн . изд-во, 1970.
Яковлев 1916 — Яковлев А. И. Засе чная чер та М ос ков ск ого государства
в XVII веке: очерк из истории обороны юж н ой о краи н ы Московского
государства. М.: Тип. Г. Ли ссн ера и Д. Собко, 1916.
Aberle 1953 — Aberle, David F. The Kinship System o f the Kalmuk Mongols.
Albuquerque: University o f New Mexico Press, 1953.
348

Б иблиографический с пи с о к
Allworth 1990 — Allw orth, Edward A. The Modem Uzbeks, from the Four­
teenth Century to the Present: A Cultural History. Stanford, Calif.: Hoover
Institution Press, 1990.
Barfield 1989 — Barfield, Thomas J. The Perilous Frontier: Nomadic Empires
and Ch ina. Cambridge, Mass.: Basil Blackwell, 1989.
Barkman 1955 — Barkman , C. D. The Return o f the Torghuts from Russia to
China / / Journal o f Orie ntal Studies. 1955. No. 2. Pp. 89-115.
Barth 1964 — Barth, F redrik. Nomads o f South Persia: The Basseri Tribe of the
Khamseh Conf ed eracy. Oslo: Universitetsforlaget, 1964.
Black 1972 — Black [Black-Michaud], Jacob. Tyranny as a Strategy for Surviv­
al in a n Egalitarian Society: Luri Facts versus an Anthropological Mystique.
1972. Jan. No.7 . Pp. 614-634 .
Bretsch neider 1910 — Brets chneid er E. V. Medieval Researches from Eastern
Asiatic Sou rces. 2 vols. London: Kegan Paul, Trench, Trilbner, 1910.
Clauson 1972 — Cla uso n, S ir Gerard. An Etymological Dictionary o f Pre-Thir­
teenth Centu ry Turki sh. Oxford: Clarendon Press, 1972.
De Quin cey 1895 — De Quincey, Thomas. Revolt o f the Tartars or Flight of the
Kalmuck Khan. New York: American Book Co., 1895.
Dorfer 1963 — Do rf er, Gerhard. TUrkische und mongolische Elemente im Ne-
up er sisch en, vol. 1: Mo ng olische Elemente im Neupersischen. Wiesbaden:
F. Steine r, 1963.
Fisher 1978 — Fisher, A lan. The Crimean Tatars. Stanford, Calif.: Hoover In­
stitution Pre ss, 1978.
Fletcher 1979-1980 — Fletcher, Joseph. Turco-Mongol Monarchic Tradition
in the Ottoman Empire. H arvard Ukrainian Studies. 1979-1980. No. 3-4.
Pp. 236 -251 .
Fromm 1981 — Fro mm , Erich. On Disobedience. New York: Seabury Press.
1981.
Goody 1966 — Go ody, Jack, ed. Succession to High Office. Cambridge: Cam­
bridge Univ er sity Press, 1966.
Hellie 1971 — Hellie, Richard. Enserfment and Military Change in Muscovy.
Chicago: Univ er sity o f Chicago Press, 1971.
Hellie 1982 — H ellie , Richard. Slavery in Russia, 1450-1725. Chicago: Uni­
versity o f Chicago Press, 1982.
Hucker 1985 — H ucke r, Charles O. A Dictionary of Official Titles in Imperial
China Stanfo rd , Calif.: Stanford University Press, 1985.
349

И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Hummel 1943-1944 — Hummel, Arthur W., ed. Eminent Chinese ofthe Ch’ing
Period (1644-1912). 2 vols. Washington, D.C .: U .S . G ov er nm ent Printing
Office, 1943-1944.
Inalcik 1945 — Inalcik. Halil. Giray. In Islam An siklopedisi, 4 :783-89. Istan­
bul: Milli Egitim Basimevi, 1945.
Inalcik 1979-1980 — Inalcik, Halil. The Khan and the T ribal Ari st ocra cy : The
,
Crimean Khanate under Sahib Giray I. Harvard Ukrainian Studies 3-4
(1979-80): 445-466 .
Irons 1974 — Irons, William. Nomadism as a Political Adaptation: The Case of
the Yomut Turkmen. American Ethnologist 1 (1974): 635 -658 .
Kappeler 1982 — Kappeler, Andreas. Russlands Erste Nationalitaten. Das Za-
renreich und die Volker der Mittleren W olga vo m 16. b is 19. Jahrhundert.
Cologne and Vienna: BOhlau Verlag, 1982
Keenan 1979-1980 — Keenan, Edward L. K az an — The Bend. Harvard
Ukrainian Studies. 1979-1980. No. 3 -4 . Pp. 484 -496.
Khazanov 1984 — Khazanov, A. M. Nomads and the Outside World. Trans­
lated by Julia Crookenden. Camb ridge: C amb ridge U niv e rsity Press, 1984.
Khodarkovsky 1988 — Khodarkovsky , Micha el. U n ea sy Allia nce : Peter the
Great and Ayuki Khan // Central Asian Survey. 1988.7 . No. 4 . Pp. 1-45.
Krueger 1978 — Krueger, John R. Materials for an Oirat-Mongolian to English
Citation Dictionary. 2 vols. Bloomington, Ind.: M ong oli a S ociety, 1978.
Kurat 1951-1953 — Kurat, AkdesNimet. P rut Seferi ve B a ri shi 1123 (1711).
2 vols. Ankara: Tttrk Tarikh Kurumu B asime vi, 1951-1953.
Kurat 1972 — Kurat, Akdes Nimet. IV -XVIII Yilzyillarda Karadeniz
Kuzeyindeki Tilrk Kavimleri ve Devletleri. A nk ara: T u rk T arikh Kurumu
Basimevi, 1972.
Lattimore 1951 — Lattimore, Owen. Inner Asian Frontiers o f China New York:
Capitol Publishing Co., 1951.
He Goff 1980 — Le Goff, Jacques. Time, Work, and Culture in the Middle
Ages. Chicago: University o f Chicag o Press, 1980.
Lemercier-Quelquejay 1966 — Lem ercier- Quelquejay, Cha ntal. L es Kalmuks
de la Volga entre Гempire Russe et l’empire Ottoman sous le regne de Pierre
le Grand. Cahiers du Monde Ru sse et Sovietique. 1966. N o.7 . Pp. 63 -76.
Lopez 1967 — Lopez, Robert S. The Birth of Europe. New York: M. Evans,
1967.
Mancall 1968 — Mancall, Mark. The Ching Tribute System: An Interpretive
Essay // The Chinese World Order: T raditional C hi n a ’s Fo reig n Relations,
350

Библиографическийсписок
ed. John Fairbank. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1968.
Pp. 63 -89.
Mancall 1971 — Mancall, Mark. Russia and China: Their Diplomatic Relations
to 1728. Cambridge, M ass.: Harvard University Press, 1971.
Mauss 1954 — Mauss, Marcel. The Gift: Forms and Functions of El (change
in Archaic Societies. Translated by Ian Cunnison. Glencoe, 111.: Free Press,
1954.
Mish 1970— Mish, John L. The Return oftheTurgut//Journal ofAsianHisto­
ry.1970.V .4.No. 1.Pp.80-82.
Miyawaki 1990 — Miyawaki, Junko. O n the Oyirad Khanship// Aspects ofAl­
taic Civilization, ed. Denis Sinor. Bloomington: Indiana University Press,
1990.V .З .Рр.142-153.
Okada 1987 — Okada, Hidehiro. Origins of the Dbrben Oyirad // Ural-Al -
taischeJahrbUcher. 1987. Vol. 7 . Pp. 181 -211 .
Olcott 1987 — Olcott, M artha Brill. The Kazakhs. Stanford, Calif.: Hoover In­
stitution Press, 1987.
Pakalin 1971 — Pakalin. M ehm et Zeki. OsmanИ Deyimleri ve Terimleri S0-
zlQgU. 3 vols. Istanbul: Milli Egitim Basimevi, 1971.
Pelliot 1960 — Pelliot, Paul. Notes critiques d ’histoire kalmouke. Paris: Librai-
rie d'Amerique et d’Orient, 1960.
Petech 1972 — Petech, Luciano. China and Tibet in the Early 18thCentury. 2d
ed. Leiden: E. J .Brill, 1972.
Raeflf 1971 — RaefF, M arc. Patterns of Russian Imperial Policy towards the Na­
tionalities // Soviet Nationality Problems, ed. Edward Allworth. New York:
Columbia University Press, 1971. Pp. 22 -42 .
Ramstedt 1935 — Ramstedt. G . J . KalmUckisches WOrterbuch. Helsinki:
Suomalais-Ugrilainen Seura. 1935.
Riess 1983 — Riess, Charles A. The History of the Kalmyk Khanate to 1724.
Ph.D . diss.. Indiana University, 1983.
Rubel 1967 — Rubel, Paula G. The Kalmyk Mongols: A Study in Continuity
and Change. Uralic and Altaic Series, vol. 64 . Bloomington: Indiana Uni­
versity Press, 1967.
Sahlins 1961 — Sahlins. Marshall D. The Segmentary Lineage: An Organi­
zation of Predatory Expansion // American Anthropologist. 1961. V. 63.
No.2.Pp.322-345.
Sahlins 1968 — Sahlins, Marshall D. Tribesmen. Englewood Cliffs, NJ.: Pren­
tice-H all, 1968.
351

И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Samagalski 1984 — Samagalski, Alan, and Michael Buckley. Chi na: A Travel
Survival Kit. Victoria, Australia: Lonely Planet Publications , 1984.
Sazykin 1987 — Sazykin, Aleksei G. An Historical Document in Oir at Script //
Between the Danube and the Cauca su s, ed. Gy orgy Kara. Budapest: Aka-
demiai Kiado, 1987. Pp. 229-233 .
Serruys 1977 — Serruys, Henry. The Office of Tayishi in Mongolia in the Fif-
teenthCentury // HJAS. 1977. Vol. 37. No.2 . P. 353 -381 .
Service 1966 — Service, Elman R. P rimitive So cial O rga niz ation: An Evolu­
tionary Perspective. New York: Random Hous e, 1966.
Shakabpa 1967 — Shakabpa, Tsepo n W. D. Tibet: A Political History . New
Haven: Yale University Press, 1967.
Smith 1970— Smith, John Masson, Jr. Mongol and Nomadic Taxation // HJAS.
1970. Vol. 30. Pp. 46 -85 .
Sumer 1980 — SUmer, Faruk. Ogu zla r (TUrkmenlar). 3d ed . Istanbul: An a Yay-
inlari, 1980.
Togan 1944 — Togan, Zeki Velidi. “Bashkirt.” Islam Ansiklopedisi, 2:328-32 .
Istanbul: MaarifMatbaasi, 1944.
Togan 1981 — Togan, Zeki Velidi. Umumi Tiirk Tarikhi’ne Girish, vol. 1, En
Eski Devirlerden 16. Asra kadar. 3d ed. Istanbul: Aksiseda Matbaasi, 1981.
Tsarykov 1893 — Tsarykov N. Un Voyage dans 1’Ouzbekistan en 1671 // Сбор­
ник Московского главного архива Министерства Иностранных Дел.
1893. Вып. 5. С. 49-62 .
Vreeland 1954 — Vreeland, Н. Н. Mongol Co m m unity and Kinship Structure.
New Haven, Conn.: Human Relations A re a File , 1954.
\Vaddel 1972 — Waddel, Austin L. Tibetan Buddhis m: With Its Mystic Cults
and Mythology, and in Its Relation to Indian Buddhism. 3d ed. New York:
Dover, 1972.
The World of Buddhism 1984 — The World o f Buddhism: Buddhist Monks in
Society and Culture. New York: F actson File, 1984.
Wu, Ch’i Yu. 1941 — Wu, Ch’i Yu. “ Who Were the Oirats?” // Yenching Jour­
nal of Social Studies. 1941. Vol. 3 . No. 2. Pp. 174-219.
352

Глосс-АГ И Й
ГЛОССАРИЙ
Аймак — социа льн о-административная единица, объединяющая род­
ствен ни ков по отц ов ской лин ии, владеющих совместно общими паст­
бищами.
Айип — с то ян ка кочевни ков, состоящая из небольшого числа юрт, обита­
те ли ко торы х , как правил о, кочуют вместе.
Айып — штраф, вз ыски вае мы й казахами в случае неспровоцированного
набега или угона скота.
Акче — с ер ебряная монета Османской империи. К концу XVII века 300
акче р ав н ял и сь одной золотой монете.
Албату — п росто люди н (рядовой член общества), закреплен за соответ­
ству ющ им Хотонам и аймаком, а также находится в личной зависимо­
сти от своего нойона.
Алтын — равен трем копейкам.
Анге — соц иа льн о-админ и стр ативн ая единица, в основе формирования
ко торой был при нци п родства по отцовской линии.
Анд (ант) — и з вес тн ая у монгольски х и тюркских народов клятва двух во­
ино в, к отор ую он и прин осят, чтобы закрепить узы нареченного брат­
ства.
Арза — а лкого льны й н апи ток, получают путем двойной перегонки забро­
дившего молока.
Аха — старший (староста) в хотоне.
Багатур (букв, ге р ой) — почтительное неформальное обращение, исполь­
зуемое в отношении монгольских и калмыцких знатных лиц.
Багши — н а ст ав н и к буддийских заповедей, глава большого хурула.
Барымта (баранта) — обычай, санкционированный обычным правом, в
с оот ветс тви и с ко то рым потерпевшей стороне разрешалось силой за­
хв а тить ст ада или тов ар ы, чтобы взыскать невыплаченный долг или
о то мст ить з а оскорбление.
Бей — з н атн ы й ти тул , прин ятый у тюркских народов и в Османской им­
перии.
Бичиг — письмо, запись, письменность.
Богол — п одн ево льный, раб.
Бурхан — буддий ско е божество.
Ведро — русс кая един ица измерения объема жидкости, имевшая разное
зн аче ние н а протяжен ии XVII века.
353

Вер с т а — русская единица измерения расстояния, равная 1,067 киломе­
тра.
В оевод а — военачальник, иногда правитель, совмещавший военную и ад­
министративную функции в Московском государстве.
Ге л ю н г — полностью посвященный монах старше двадцати лет, который
принял 2S3 обета.
Г ер — юрта, переносное жилище.
Гец ю л — монах-послушник, соблюдающий 36 обетов.
Д а р уг а — уполномоченный, назначенный н о й о н о м для осуществления
контроля за различными работами и для сбора налогов.
Дархан (тархан) — лицо, освобожденное от налогов или других повинно­
стей нойону.
«Д е вя т к а » — единица товарного обмена, принятая у калмыков; состояла
обычно из четырех голов крупного рогатого скота и пяти овец.
Дегелей-хуяг — доспех, панцирь с короткими рукавами.
Демчи — помощник даруга, отвечавший за сбор налогов с сорока юрт.
Д ь я к — секретарь канцелярии в России.
Зай са нг (дж ай и са нг) — представитель малой монгольско-ойратской зна­
ти, глава аймага.
Заргачи — советник, судья.
Зарго — совет и законодательный орган при ставке хана.
Засека — оборонительное заграждение, возводимое по приказу россий­
ского правительства на южных рубежах для предотвращения набегов
различных кочевых народов.
Зуд (д ж уд ) — период когда недостаток корма в степи из-за погодных ус­
ловий приводит к массовому падежу скота.
Зурачи — художник.
Зурхачи — астролог.
К а лг ай (ка л г а) — заместитель и наследник; второй по важности член пра­
вящей династии в Крымском ханстве.
К ет еж и ( кю т е ль ж и) — конюший, важное официальное лицо, прибли­
женное к нойону.
Кумыс (от тюрк, кимиз) — кисломолочный напиток из сквашенного ко­
быльего молока.
К юр е н ь — крупная стоянка кочевников, окруженная повозками; служила
в качестве оборонительной линии.
И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА мира: Россия ИКАЛМЫЦКИЕКОЧЕВНИКИ (1600-1771)
354

Глоссарий
Лама — в буддизме наставник, учитель. У калмыков — глава служителей
и полномочный представитель Далай-ламы.
Л ю б ч и - х у яг — доспех, представляющий собой толстый шерстяной кафтан
с пришитыми поверх него пластинами из тяжелого металла.
Манд ж и — послушник, соблюдавший 10 обетов.
М ац а к ( м о ч а г ) — болотистая местность, заросшая камышом и травой
вдоль берегов Каспия.
М и р з а — знатный титул у тюркских народов.
Н ой о н — представитель монгольской и калмыцкой аристократии, знатное
лицо.
Нукер — лицо из числа приближенных к но йону, давший клятву нести
службу н о й о н у , но имевший право покинуть его.
Нурэддин — титул третьего по значимости после хана и капги лица в ие­
рархии Крымского ханства.
Н ут уг — монгольский и калмыцкий термин, обозначавший территорию,
кочевья, занимаемыеулусом или хотоном.
О б о — примитивное сооружение из камней религиозного назначения. Обо
возводились вдоль кочевых маршрутов калмыков.
О тог — боевая единица в 1000 воинов в армии Чингис-хана.
П о л о в и н к а — старинная русская единица для отмера ткани, равна 14 ме­
трам.
П уд — старинная русская мера веса, равная 40 фунтам 16,38 килограмма.
С а й га к — крупная рогатая антилопа, в Европе обитаеттолько в Каспийских
степях.
С екб а н — иррегулярные подразделения Османской армии, вооруженные
мушкетами.
С т о л ь н и к — титул пятого ранга в иерархии высших должностных лиц
России в XVII веке.
С у р г а п т к е в ю н — обучение на подготовительном уровне при монастырях
для мальчиков возрастом от 10 до 12 лет.
Табун — стадо лошадей числом от 100 до 200 особей.
Тайджи и хонг тайджи — титулы монгольско-ойратских знатных лиц,
используемые только по отношению к потомкам Чингис-хана. В по-
стюаньский период широко используется в качестве почетного т и т у л а .
355

И встретились два мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Тайши — титул знатного калмыка, стоявшего во главе у л у с а .
Тюмень — боевая единица в 10 000 воинов в армии Чингис-хана.
Узд е н ь — привилегированное сословие у кабардинцев.
Улус — крупнейшая социально-административная единица, объединяемая
на основе политической вассальной зависимости от т ай ш и .
Хонг тайджи —см. тайджи.
Х о т о н — социально-административная единица низшего уровня, в поли­
тическом отношении представленный старшим лицом (старшиной).
Хошун — боевая единица, приравненная аймаку.
Х уд ук — колодец, выкопанный в пустыне или степи.
Х у р з а — алкогольный напиток, полученный путем тройной перегонки за­
бродившего молока.
Х у рул — кочевой монастырь у калмыков.
Х у рул т а й — сбор ойратской и монгольской знати.
Х у яг — доспехи; панцирь.
Ц ага н а вг а — Белый старец, панмонгольское божество, его изображение
помещалось на самый верх об о .
Цордж и — высокий буддийский сан и высокая должность в буддийском
монастыре.
Четвер т ь (ч е т ь) — мера зерновых; менялась в зависимости от вида зер­
новых, но к концу XVII века равнялась восьми пудам.
Шабинер — албату, подаренный нойоном монастырю.
Шахан (монг. шихага) — клятва у монголов и калмыков, которую прино­
сят во время судебного разбирательства.
Ш ю ле н ге — старший, отвечающий за 20 юрт.
Э л ч и — посол; важное официальное лицо, приближенное но й о н у .
Эмчи— лекарь.
Юрт — тюркский термин, обозначающий территорию, пастбища, занима­
емыеулусом илихотоном.
Я с а к — дань, выплачиваемая натурой инородцами.
Я сы н (букв, кость) — род, употребляется в обозначении социального раз­
делениякалмыковнацаганясын ихар ясын, т. е. знать и чернь.
356

Указатель имен и названий
А
Август II, польский король 188
Азак, оттоманский город, см. Азов 148
Азербайджан 221
Азов, город; завоевание; рейды калмыков; отношения калмыков с Азовом;
торговля калмыков с Азовом; стратегическое значение; см. Азак 58, 112,
115, 126, 128, 135, 148, 150, 166, 171-174, 176, 185, 190, 199, 251, 252, 266,
275, 276, 295, 301, 313
Алтын-хан, монгольская династия 104, 105, 107, 108
Аманат, см. Заложники 99, 234
Аму-Дарья, река 139
Андрусовский договор 134, 165
Анна, русская императрица 270
Аполлова Н. Г. 309, 338
Апраксин П. М , астраханский губернатор 191-195, 197-200
Арабжур, тортугский тайша 182, 207-208, 210
Араптан, см. Доржи-Рабтан 155
Армяне
Астраханские дела, департамент
Астрахань, город; гарнизон; губернаторы 46, 48-49, 79. 99, 113. 115. 119,
126-127, 130, 133, 136, 142, 146,156,158 ,162-163.182 ,189, 204,215 ,218-
219, 223 -225 , 228, 244, 263, 267, 271, 282, 285, 302,
Аюка-тайша, сын Шараба 172
Аюка-хан, торгутский хан; союзнические отношения с Россией; союз с
Речью Посполитой; анти-русская политика; детство; удостоен титула х ан а ;
укрепление власти; смерть; отношения с Китаем и Тибетом; отношения с
Крымом и Портой; отношения с ойратами; жены
357

И встретились дел мигл: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Б
Багадей Д. И. 153. 341
Байков Ф. 100
Баксадай-Дорджи. см. также Тайшин Петр 61
Баку, город 141, 225
Бакунин Василий (Бакунин В. М.)
Балтийское море 211,295
Балх, ханство в Центральной Азии 48, 116
Балхаш, озеро 141, 310
Бантыш-Каменский, Николай 207
Барак-султан казахский, Средняя Орда 252
Баранг, торгутский тайша 182
Баранта, см. Барымта 68
Барымта, см. Баранта 68-69, 92, 222, 295, 352
Барятинский Иван, генерал-лейтенант, князь 265-267, 270
Бастяк, посол Дайчин-хана 330
Батмаев М. М. 9
Бату, торгутский тайша 224, 267, 270
Батур, дербетский тайша
Батур, ойратский тайша
Батур, посол Дайчин-хана
Батур-Убаши Тюмень 20
Баусей, ойратский тайша 155
Бахметьев Д. Е.. стольник 220
Бахметьев Иван, русский офицер 193
Бахты Гирай-султан, крымский калгай, см. Дели-султан 235, 243, 247-248,
252-257
Бахчисарай, крымский город 174
Башкиры; посольства к калмыкам; союзнические отношения с калмыками;
рейды калмыков против башкир, рейды башкир против калмыков,
российская политика в отношении башкир; бунты
Бекетов Н. А., астраханский губернатор 300-301 , 307 -308
Беклемишев Василий, русский офицер 220, 253, 260-261
Бекович-Черкасский Александр, князь 211-218
Белгород, город недалеко от реки Днестр 255
Белл Джон 224
358

Указатель имен и названий
Белый хан 93-94,96, 135
Беневенн Флорио, русский посол 220
Бесленейцы, черкасский клан 146
Библия, перевод на калмыцкий язык 236
Бичурин Н. Я. 9. 98
Бок, торгутский тайша 142-143
Больчак, дербетский тайша 187
Большая Орда 109, 262
Большой Иргиз 301
Большой Узень, река 1/3, 141
Борисенко И. В. 9
Буг, река 166
Будда 54-55 , 103-103 , 139, 145, 259
Буддизм, тибетский 9, 54 -55 , 58 -61, 66, 118, 354
Бунтар, дочь Аюки-хана 187
Бухара, ханство; посольства в Порту; посольства в Россию; изделия 40,
48-49, 105, 116, 146, 212, 293
Бухгольц Иван, подполковник 212
Бучакцы, ногайский клан 109
В
Валиханов Ч. Ч . 68
Вахтанг, грузинский царь, см. Грузины 241
Величко Самоил 160
Верховный тайный совет 253, 255
Владимир, город 47, 146
Владимирцов Б. Я. 29, 59, 103
Внутренняя Азия 15, 207
Волга, река 10-11 , 13, 15, 22, 34, 36, 38, 46-47 , 50, 54. 79.109, 11,113-114,
116-117, 120-121 , 124 -125, 127 -128 , 132, 139, 141-142, 158, 163-165, 177,
179-180, 189, 193, 195, 198, 209, 219, 222 -223, 225, 229, 234-235, 238, 242,
244-248, 253, 255 -256, 264-267, 269-271 , 276-277, 284-285, 287-288, 290,
297, 300 -302, 305 -306, 308, 311-313 , 235-236, 330, 342,
Волынский Артемий 101, 219-223 , 227—228, 232-234, 236-240, 243-246,
274, 316
Воронеж 216
359

И ВСТРЕТИЛИСЬ д в а м и р а : Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ (1600-1771)
г
Габан Шараб 22.69.172, 183
Габсбурги 171
Гайиб Мехмед 204—205
ГалданБошокту 95, 165, 181-182, 185,
Галдан-Данжин 182,258,264,283
Галдан-Нормо 281-282
Галдан-Церен 249,321
Гелугпа 55.58.64-65, 118
Голицын Андрей 164
Голицын Б. А . 96-97,179,183,185, 196
Голицын Михаил 239,245-247,250,254
Головкин Г. И . 202, 211
Голубцов Владимир 325,330
Горохов И. С . 85,99, 132-133
Грузины, см .также Вахтанг 223,241,336
Гунделек 181,183
Гунджиб 227,281
ГуревичА.Я . 100,181
Гурьев 46, 141, 175, 219
Гуши, см. Турубайшу 112
д
Дагестан 284
Дайчин, торгутский тайша;утвержден на ханство; паломничество в Тибет
31, 67, 96, 99, 100-101, 113-116, 119, 122-124, 127-130, 132-136. 139-140,
142, 231, 321, 323-331
Далай, дербетский тайша 108, 112
Далай-Багатур, см . Далай
Далай -лам а 31-32, 54, 56, 64, 95, 172, 182, 184, 258, 279-280, 306, 354
Дылыков С. Д .
Данжин-Дорджи, торгутский тайша 270
Дарма-Бала, жена Аюки-хана 64,182,224,226,229,233-237,241,246-249,
251-252, 254-258, 260, 262, 264-265, 272, 283
Даруга 29,353
360

Указатель имен и названий
Дархан, см. Тархан 28, 323, 353
Даян-рмбо, дербетский тайша, затем хан 124, 155
Даян-Эрке, торгутский тайша 119-121
Девлет Гирай-султан, крымский калгай 177
Дедал, дербетский тайша 187
Дели-султан, см. Бахты Гирай-султан 216
де Медем И. Ф., генерал-майор 304-305
Дербент, город 141, 223, 225
Дербеты, калмыцкий / ойратский клан 20, 22, 56, 107, 108, 110,112,119,
122,124,187,189, 250, 287, 308, 313
Дешт-и-Кипчак 22
Джалба, см. Ялба 69 ,135
Джамсо, см. Замса 154
Джан, см. Дондукова Вера 64, 283 -284, 298
Джангар, калмыцкий эпос 72, 79, 102
Джан-Тимур 256-257
Джунгария, см. Синьцзян 1 0 ,1 7 ,19 -2 0 , 22, 54, 64, 66, 68. 72, 79,106,118 -
119, 122-124, 134, 137, 139, 150, 152, 155-156, 165, 172, 181, 183-187,
193,207 ,210 -211 , 237, 247 -249, 257 -259. 261, 275, 281-282,298,305-306,
308-312
Джунгары 20, 22, 110, 112,115, 181, 183, 184-185, 193, 208, 212,248-249,
257-258, 260-261, 306, 310
Дилова-хутухту, Геген 19
Димитраки, посланник Артемия Волынского 220
Дмитриевск, город на Волге, см. Дмитровский 259
Дмитровский, см. Дмитриевск 219
Днепр, река 141,124 ,160,166, 191, 305
Днестр, река 255
Дол, ойратский тайша 155
Долгорукий Дмитрий, князь 130
Дон, река 34, 50, 114, 117, 123, 137, 141 -142, 150 ,158 ,162,164,179-180 ,
187,199, 201, 219, 229, 235, 237 -238 , 240, 242, 245 -246,248 ,250 ,255 ,266-
267,269-270, 272, 276,287 , 297, 302, 305-306,
Дондук-Даши, торгутский хан; утвержден на ханство; законы о баримта,
о трофеях, о военной службе, о клятве, о женщинах, о зарго; в качестве
наместника 27, 40, 44, 53, 58 -60, 65-69 , 271, 281, 283-289, 293-294, 296-
297, 299, 321
361

И•стгпинсъда* мира: Россия и калмыцкие кочевники (1600-1771)
Дондукова Вера, княгиня, обращена в христианство, см. Джан 284, 298
Дондук-Омбо, тортугский хан; утвержден с титулом главного правителя;
утвержден на ханство; смерть; побег на Кубань 60, 64, 66, 92, 183, 185,
199, 227-230, 233-237, 239-240, 246-249, 252 -257, 261, 264-272 , 275-276,
278-284 , 286, 294, 298, 321
Донец, река 141
Дорджи-Назар, торгутский тайша 225-226, 230 , 234 -237 , 240 , 246, 252,
257, 261, 267, 270 -271 , 279, 283
Доржи-Рабтан, вдова Очирту-Цецен хана, см. Араптан 155
Дорошенко, гетман 1 48 -149
Досанг, торгутский тайша 226-230 , 232—240 , 243 —246, 248 , 250
Дувар, см. Дутар 142
Дугар, торгутский тайша, см. Дувар 142
Дугаров Василий, князь, обращен в хр и сти а н с тво 144
Дурал-дархан, то ргут 325
Е
Егорлык 2 68
Едисанцы (едисаны) 109, 112, 114-115, 119-120 , 122 -123 , 126, 142 , 144 -
146, 159, 161-163, 174, 177, 200, 215-216, 222, 235, 248, 253 -255 , 328, 331
Едичкульцы 109, 253
Екатерина 1, русская императрица 2 40 -241
Екатерина И, русская императрица 301-303 , 307 -308 , 311 , 316,319
Енотаевск 265, 298
Еропкин Д. Ф . 289
Ефремов Данил 271
3
Заложник, см. Аманат 99, 107-108, ПО, 113, 120, 123, 126, 130, 240, 252,
269, 278, 283, 287, 306, 314
Замса, см. Джамсо 154, 164
Замьян 299-301 , 307
Замьяны 30 0
Зая-пандита 58 ,140
Зизьев Григорий 156
362

Златкин И. Я . 9, 181
Змеев 276
Золотая Орда 30, 34
УКАЭАПЛЬИМЕН И НАЗВАНИЙ
и
Ибн апь-Варди 19
Иван Грозный 105
Ивановский монастырь 263
Иванов Тарас 93
Изюм 202
Илек, река 141, 122
Или, река 141, 310 -311
Иналчик Халил 7
Имам-Кули 116
Император Священной Римской империи 88
Индия 49, 213 , 287
Иртыш 106-109, 141
Ислам 60,170 , 178, 205, 256, 290, 292
Исфандияр 116
Ишим, башкирский князь 110
Ишим, река 106-107 ,109-110 , 113, 116
Ишим, султан 252
Иш Мехмед Ага 187—188
Ипггеки 198,3 2 8
Иштек-султан, см. Мурад-султан 198
К
Кабарда 120-121 , 177, 256, 262, 284, 305
Кабардинцы, см. Черкесы 120-121, 150, 152, 159, 163, 175, 195, 201 212
256, 271, 276, 284, 304, 319
Кавказ 37, 153, 212, 220, 223, 265. 287, 300, 305, 319
Кади, дербетский тайша 187
Кадир Шах Мирза 176
Казаяклы (казай-оглу), ногайский клан 253
363

Ивстретилисьдва мира:Россияикалмыцкие кочевники(1600-1771)
Казаки 81, 92. 131 -132 , 152, 158, 160-161, 165-166, 180, 186, 193, 196, 203,
250, 256, 265, 267, 285. 309, 314, 320
—
донские; поставки и выплаты 50, 61, 104, 117, 123 -126, 136-138 ,
142-/44,150 -152 ,155 -158 , 161-168, 172, 174 -175, 179, 187, 189-190, 192-
194, 199-200, 225, 236, 254, 256, 270-271, 278, 285, 292-293, 297, 317
—
яишсие 131, 143, 148, 157-158 , 189, 285 , 290, 292, 309, 317 , 320
— вол жские 235
— з ап орожские; поставки и выплаты 125, 136, 149, 1 5 2 -1 53 , 156, 160
Казань 105, 129, 136-137 ,163, 194, 202, 209, 245, 329
Казахи 31, 34, 45, 47, 50-51, 54, 60, 66, 68, 75, 77 -78, 95, 105 -107, 109-110,
115, 122,165, 179, 185, 196, 198, 204-205, 213, 216, 218, 233, 237 , 246-249,
251-252, 254, 256, 260, 266, 270, 273, 277, 279, 281 -282 , 285, 290-292, 295-
296, 300, 303, 307, 309-311, 313, 319-320
Казей (Казый), каракаппацкий хан 196
Калаус, река 268, 304 -305
Калмыцкий базар 46
Камьппенка, река 179
Камьпплов, река 106-107 ,109
Камыш-Самара, река 111, 120
Канабей 79,113
Канси 96, 185
Коллегия иностранных дел, Казань 218, 220 , 232, 241 , 251 , 300
Каплан Гирай 175, 262
Кара Девлет Г ирай 216
Кара-Касай 150
Каракалпаки 51,165,179, 190, 196, 198, 205-206, 213, 218, 233, 254
Каракум 116
Карл XII, шведский король 192
Касимов, город 47 ,1 4 6
Каспийские степи 10, 17, 20, 22. 34 -35 , 42. 54, 112, 116-117 , 142, 151, 181,
209, 234, 313, 316, 354
Каспийское море 34 -35 , 117, 141, 212
Кашкар, город на Волге 219
Келичинцы, ногайский клан 145
Кересан 120
Киев 148-149, 161
Кизляр 287
364

Указательимев и названий
Киил, река 326
Киргизы 39, 260
Китай, манджурские императоры, изделия, войны с ойратами, см.также
Манджурские императоры 15, 19,23—24,43,45.86,89, 93, 95—96, 100, 110.
181, 184-185, 207 -210 . 257 -261, 306. 308, 310-312
Кичикей, дербетский тайша
Кичиков А. Ш . 19
КичиковМ.Л .9
КишенскийИ.А.302,304,308
Козлов,К.П.158 -159
Копич, см. Копыл 201
Копыл, см. Копич 201,278
Корб Иоганн (Корб Й. Г .) 88, 102
КорсункиевЦ.К .214
КотвичВ.Л .20
Котощихин Г.К .46
Красноводский залив 212
Красноярская крепость 283
Красный Яр 46. 164, 198, 219, 267
Крим Гирай 121
Крым; посольства к калмыкам; кампании калмыков против Крыма; кал­
мыцкие отношения с Крымским ханством, бегство ногайцев 12. 17. 34,51.
60.66, 78.86.91-92,99, 114,117, 119,121, 123-135, 137,145-146, 148-149,
152-154 , 156-157 , 160, 162, 166, 168-171 , 173 -175 ,177 -179,188. 197,199,
201, 203 -204 , 206, 216, 225, 237 . 253, 255 -256,
262,
266, 268-269,278,289,
292, 313, 319
Крымцы, см. Татары крымские 50-51, 66. 75. 82. 114, 117, 121. 124 -125 .
129, 131, 136-137 , 142, 144, 146, 148 -151, 153,
155-156, 159.
162,167.169,
173-174 , 176-178, 180, 187, 199, 203, 215, 233.
235,
250-251 .253 -254 .257,
270.288,290. 300,305, 314
Кубанские ногайцы, см. кубанцы 50-51 , 156. 168. 187, 190. 196, 199, 200 -
201, 203 , 225
Кубань 66, 76, 120, 137. 143 . 176-179. 182, 191. 193, 200 -202 . 215 -216, 229,
235, 242 , 247 -248 , 252 -256, 265-268. 271 -272 . 278 . 289, 292. 304 -305 . 307,
319
Кузнецк 111
Кульвинский П. И . 97
365

Ивстретилисьдва мира:Россияикалмыцкие кочевники(1600-1771)
Кума, река 34, 36, 141, 246, 266-268, 284, 306
Кумыки 146, 149-150, 159, 212
Кунделен, см. Хунделен 122, 124
Курень 39
Кучум 109, 111
Л
Ладожское озеро 186
Ламаизм 54
Ласси Петр 278
Лаузанг, см. Лузанг, Лубсан 113
Ле Гофф Жак 85
Лекбей 250
Лннкевич. см. Никодим 242, 263
Лузанг, см. Лаузанг, Лобсан 113, 116, 120, 122 -123 , 127, 129, 134
Лузанг-Шуно 249, 259, 260
Лузанг Джалчин 306
Лубсан 93
Лыткин Ю. С. 22, 29
М
Мазан Батур ]50
Макарьевская ярмарка 46
Малая Орда 78, 109, 252, 261, 282
Малибаши 142 -145
Мангышлак 23, 116-117, 212
Манджик 99
Манджурские императоры, см.также Китай 94, 182, 206, 2 0 9 - 2 1 0
Маныч, река 34, 141, 199. 244, 268, 29 7
Марийцы 131, 163-164
Мартынов Василий 93
Медведица, река 34, 141, 179
Мерген-Дайчин 27
Мердан Али Ага 174
Мехмед Ага 169,187
366

Указательимев и названий
Мехмед Салих Бег 197
Минаев Фрол 165. 168
Миних Христофор 178
Михаил Федорович 325
Мойынты 310
Монголия 19, 60, 181
Монголы 15, 19-20 , 22 -23 , 25. 31, 40, 53-55 . 60, 64-65, 68, 95, 100 103
106-107 , 110, 118-119, 139, 280, 313
Мончак, см. Пунцук 69, 321
Москва 14, 46-48, 87 -89, 92-95, 98-99, 101-102, 105, 107-108. 110-112,
114-116, 118-119, 121 -122, 125-138, 142-144, 146-149, 151-152,154-156.
161, 163, 165-167, 171, 175, 179, 183, 186, 189-191, 193-194, 202, 207, 210.
218, 223, 225, 244, 259, 275, 284, 314-316, 322, 327
Московия, см . Россия 98, 100, 105 -108 , 111, 113-114, 116-117, 119, 124 -
126, 129, 134-138 , 204, 332
Мунко-Темир 97, 187, 189, 193, 195
Мунтохай 209
Мурад Гирай 1 160
Мурад-султан, см. Иштек-султан 192,198
Н
Надир шах 284, 287
Назар 234
Найма, Мустаф а 121
Намансоро 323-324
Небольсин Павел 22, 63
Невольники, башкирские, крымские, донских казаков, калмыцкие, казах­
ские, кубанских ногайцев, ногайские, русские, см.также рабы 51
Немец кие колон исты 301
Нешпоев Иван 78. 91, 253, 268, 285, 291-292
Нерчинский договор 210
Никодим, см. Линкевич 242, 263, 273
Нитар-Дорджи 243
Новолетов М. 98
Ногайские степи 22, 34, 109
367

Ивстретилисьдва мира:Россияикалмыцкие кочевники(1600-1771)
Ногайцы 22-23 . 31, 40. 46-47, 50-52, 76. 109, 111 -117, 119-121 , 123-126.
128. 130. 134, 137, 142 -148, 150, 156, 159, 161-163, 168, 172 -173 , 175 -179,
182-183. 186-187 , 190, 192-193, 195-201 , 203 , 214 , 229, 238 , 253, 290, 295,
313-314 , 322-324, 326-331
Номадизм 33 -34
О
Оборонительные (укрепленные) линии, бе лгородская, дн е про вс ка я, кам­
ская. моздокская, сибирская, царицынская, оре нбургская 18, 11 7 -119 ,
222-232, 235, 237-240, 244, 246-247, 256, 283, 285, 290-292, 297, 301, 305,
309, 314-315
Обычное право: калмыцкое; казахское; ойратско е 6 5 -6 6 , 68, 100, 104, 205,
295
Ока, река 117
Омь, река 107
Онучин Иван 124, 323 -331
Ор, река 326
Оренбург 40, 47, 277, 290, 309, 311
Op-Капы, см. Перекоп 150
Остерман Андрей (Остерманн А. И .) 215, 271
Османская империя, см. Порта 86, 89, 96, 148, 155, 157, 160-161, 166-170,
178, 188,199, 214, 223, 265, 268, 272, 275, 287, 300
Очаков 152
Очирту-Цецен 64, 140
П
Паллас Питер 9, 29, 36, 42, 56, 74 -75 , 209, 277
Пальмов Н. Н. 1 12, 15-16, 98, 207. 215, 226, 249, 261, 294
Пекин 210-211 , 258 -260
Пенза 162, 200, 216
Переводчики 28, 91-94, 97, 100, 221, 244, 246-247 , 323
Перекоп, см. Ор-Капы 141, 151
Персия 49, 53, 99, 109, 117, 129, 220, 223, 284, 287, 293
Перфильев И. 100
368

У казатель имев и названий
Петровский, гор од 219
Пехлеван Кули Бег 197
Петр I 61, 87. 174, 179, 182,186, 191-192, 200, 202-203 ,210-211, 213, 218-
219, 223 -226, 229, 241 -242, 243, 245
Позднеев А.М . 9, 57, 98, 183
Половцы 34, 40
Полтава 196
Поляки 114, 125 -126, 137, 167
ПоппеН.Н.19
Порта, см. Османская империя 12, 89, 96, 160, 169-171 ,173 -174 ,176,178 ,
187-188 , 197-198, 203 -204, 215, 253, 265, 268
Прут, река 202
Пугачевское восстание 190, 320
Пунцук, см. Мончак 69, 99, 101,119, 127-128, 130,132-1340,142,145,181,
231, 321
Р
Рабы, см. Невольники 29, 45, 63, 66, 219, 270, 274, 306
Разина восстание 190
Рамстедт, Г. Й. 68
Рандул 280-281 , 283
Речь Посполитая 114, 125, 136, 148 -149, 161, 166-167
Рига 202
Риза Сайид Мухаммед 174
Рис Чарльз 16
Романов Михаил 111
Ромодановский Г. Г . 149, 156, 159
Россия, см. Московия 10-18, 32, 47-48 , 52, 66, 71, 73, 84-86, 92-93, 95-
98, 102 -105, 144, 147 -149, 153 -154, 162, 167, 174, 176, 181, 186-187, 189,
191, 196, 199, 204, 206, 208 -209, 211-212, 214-216, 218-221, 223, 232, 234,
244-245, 247, 251, 253-255 , 259, 261, 265, 268, 274, 279-280, 282, 289-290,
292-293, 305 -308 , 311 -320
Россохин И. 93-94
Рычков Николай 309
369

И ВСТГЕГОЛНСЬДВА мига: Россия И КАЛМЫЦКИЕ КОЧЕВНИКИ(1600-1771)
с
Сагиз, река 122
Сазыкин Алексей 225
Сал. река 199
Салинз Маршалл 32-33
Салтыков С. И. 88
Самара, город 116, 120 -121, 127 -128, 185, 219, 277 , 302
Самара, река 34, 124, 141, 276
Самойлова 82 .149, 156-157 , 159
Самтан 248, 255
Самур-Хал 185
Санджиб 248
Санкт-Петербург 61, 232, 234, 245-246, 253, 260, 272, 275, 285, 288-289,
307-308
Санчиров В. П. 9
Саратов 46-48, 60,128, 141 ,164,171 ,180 , 185, 193, 200 , 202, 205, 219-220 ,
223, 225, 236-237 , 255, 264, 284 -285
Сарматские степи 22
Сарматы 34, 40
Сарпа 301
Саянские горы 111
Св. Петра крепость 245
Селамет Гирай 257
Селим Гирай 1149,171, 173 -174 ,188
Сервис Элман 32
Серен 155
Серко, см. Сирко 156
Сетержаб 181
Симбирск 216, 219
Синод Священный 242
Синьцзян, см. Джунгария 19
Сирко, см. Серко 156
Смит, Джон Массон, мл. 8
Соглашения, см. Шерть 51, 86-97, 121, 133, 135, 147 -148 168 176 179
187, 194-199, 216,238 , 262, 317
'
’
’
Солом-Дорджи 214
370

Указательимен н названия
Солом-Серен 149-150 , 154, 158 -159, 161-162, 164, 172, 187
Ставроп оль, см . То льятти 60. 277, 283, 293
Стамбул 8, 178, 203, 253, 268
Строгановы 105
Субхан Кулу Мехмед 171
Сулбатай 328
Сызрань 219
Сыр-Дарья 141, 213
Т
Табанцы 146
Тай шин П етр , см. Баксадай-Дорджи 61, 229, 236, 241-242, 244, 247,
261,263-264, 267, 270, 276
Тайпгана Анна 276, 283
Тамбов 47,146
Тамер лан 20
Тара, город 106-108, ПО
Таракано в, ген ерал- ма йор 270-271
Таракано в, русс кий послан ник 91
Татары кры мски е, см. Крымцы 5 0 -51 , 66, 75, 82, 114, 124. 131, 137, 144.
146, 149-151, 155, 159, 162, 167, 187, 199
Татище в В аси лий, астрахан ский губернатор 66, 274, 277, 282-289, 294
Татищев Евграф, русский офицер 284
Тевеккель 106
Тевкелев Мамет 262
Темрек (Темрю к) 178
Темрюки 145
Терек 34, 120, 141-142 , 150, 306
Терский город 49, 120, 136, 141 ,192, 194-195, 219
Тибет 31-32 , 43, 54 -55 , 59, 95, 122-123, 139-140, 156, 172. 182, 184, 206-
207, 210, 248, 257-258 , 275, 280, 285, 287
Тобол 110, 113, 116, 124, 141
Тобольск 88, 110, 122, 202, 210
Ток 276
Тольятти, см. Ставрополь 277
Томуты 60, 256
Томь 111
371

И*(Ym4iBiaдва мира:Россия икалмыцкие кочевники (J600-1771)
Торгуты20, 22, 56, 108, J 10, 112, 187, 250, 308, 313, 321
Троицк 290, 311
Тулишенъ 209
ТУргайИЗ. 141
Туркестан 106, 165
Туркмены 23, 31, 75, 116, 213
Турубайшу, см. Туши 112
Тушету 94
Тюмень, город 110
У
Уанжал 181
Убаши 10. 296-299, 301, 303 -308 , 310, 312, 321
Узбеки165,170 ,213
Узень 111,120 ,141
Унл 122
Украина 125,131, 145, 148, 158-159, 192, 196, 202 -203 , 296
Унковский Иван 183
Урал 34
Ургенч 146
Урлюк, см. Хо-Урлюк 325-326
Уфа110-111,127,129,136-137, 141, 163-164, 180, 194, 323, 325, 327, 329-
330
Ф
Федор Алексеевич, русский царь 154
Фромм Эрих 72
Фындыклылы Мехмед Ага 159
X
Хаган 93
Хазарский каганат 30, 34
Ханство 10, 12. 16, 30, 32-33, 49, 71, 86, 101, 109, 116-117 , 130, 139, 165,
211, 214, 253 , 272, 287
Харам 264
372

Указатель имен и названий
Хара-Хула 321
Харьков 159, 196. 202, 247, 277
Хелли Ричард 7
Хива 48-49, 51, 116-117 , 141, 146, 166, 211 -214 , 225
Хитрово Иван 150
Хмельницкий Богдан 126
Хованский Петр 193
Хопер 141
Хо-Урлюк, см. Урлюк 10, 64, 66, 79, 106-108 , 110 -113 , 115-120, 122,
128-129, 139, 321
Хошуты 20, 22, 64, 119, 122 -124 , 140, 172, 250, 308
Христианство , кат ол ики кал мыки , миссионерство среди калмыков, обра­
щение в христианство, обращение в православие, поселения новообра­
щенных 9, 60-61, 152, 229, 243, 263, 277
Хунделен, см. Кунделен 122-123
Ц
Цамба 142
Царицын 38, 46, 48. 128 ,141 ,158 , 163,189, 209,219,244 ,254 ,264-265,276,
298, 301 -302, 305
Цебек-Дорджи 298, 305
Цеванг-Рабтан 181-185 , 207 -211 , 248 -249, 257, 321
Центральная Азия 13.15 . 64. 118, 185, 287, 308
Церен 144
Церек-Дондук, торгутский хан, верность России, утвержден на ханство,
укреплени е власти, как прямой наследник, отношения с Крымом, отноше­
ния с Тибетом, как наместник 97,103 ,182 ,226,229-230 ,233 -238 ,240 -241 ,
243-244 , 246-248 , 250 -252 , 255 -262, 264, 267, 269-270, 272, 275, 279-281,
321
Цыбиков Г. Ц . 60
Ч
Чаган-Батур, хошутский тайша 171-172
Чакдорчжаб, торгутский тайша, ссора с Аюкой, смерть, посольство в Ки­
тай, как прямой наследник, военные кампании 63, 176, 181, 183, 185-186,
189, 193, 196, 205 -206, 208 , 215 -216, 221-224 , 226-227, 231, 271, 281, 283
373

Чаполов, кумыкский князь, см. Чеполов 149
Чемет, торгутский тайша 189, 195, 199-200 , 205
Чеполов, см. Чаполов 150
Черкасский Каспулат, кабардинский князь 142—144, 149-150 . 152, 156,
158-159, 161-162
Черкес, дербетский (?) тайша 189
Черкесы, см. также Кабардинцы 66, 203
Четер, дербетский тайша 60. 172, 187, 189, 199, 214, 229, 245 -246, 250
Черные Пески, долина в верховьях реки Эмбы 330
Черный Яр, город на Волге 46. 158, 180, 189, 209, 219, 225, 264-265
Чигирнн, украинский город /57, 159, 161
Чилдан, местность недалеко от Хивы 213
Чингис-хан 20. 31, 80, 99, 198
Чириков, астраханский губернатор
Чокур, ойратский тайша, см. Шукур 111—112
Чукер, тайша 27
Чуваши 163
Чугуев, украинский город 159, 277
111
Шакур-Лама 229-230 . 237 -238 , 243, 246, 248, 250 , 256-257 , 260, 275
Шаманизм 59
Шамордин, Я.С .240
Шанкей 117
Шараб 155
Шахматов Лука 241
Шахматов Степан 264
Швеция 186,211,223
Шеаренг 306
ШеинА.С.176
Шемаха 220, 223
Шемяка 252
Шереметьев Борис (Шереметьев Б. П .) 190
Шереты (Калмыки-мусульмане) 60
Шерть, см. Соглашение 11,94,96 -98, 101-103, 106. 135, 145, 154,164, 180,
325, 327 -331
ИВСТРЕТИЛИСЬдва мирл:РоссияИКАЛМЫЦКИЕкочевники (1600-1771)
374
|

Шовунов. К. П . 9
IНукур, см. Чокур 111
Впсдевяе
Э
Эльден 119. 129
Эльтон 38, 298
Эмба 22, 34, 78-79, 109, 112-113 , 116, 122, 141, 309. 313
Эрдэни-Батур 119, 122 -124 , 139
Эренцен 181
Эрке-гецул 182
Эркет, см. Ярканд 211
Эркетеневские зайсанги 271
Ю
Юсуп 153
Я
Яицк (Гурьев) 46, 141 , 185
Яипк (Уральск) 46, 141, 175
Яковлев, А. И. 118
Ялба, см. Джалба 69, 135
Яман31,230,235,237,248,255
Ямансадаки 177
Ямбойлукцы 109
Ямгурчей 142
Ян III Собеский 166-167
Ярканд, см . Эркет 211, 213
Яш 22, 34, 36. 46, 78-79, 109, 111-113, 119, 121, 123-124, 134, 137, 139-
140-141 , /65. 175, 180, 183-184 , 229, 234, 246-247 . 249, 252, 265, 267, 276,
285. 290, 293, 300, 306, 309, 313 , 326, 330
Lopez Robert S. 100
Rubel Paula G. 25
375

Научное издание
М.Ходарковский
И встретились два мира:
Россияи калмыцкие кочевники (1600-1771)
Монография
РедакторЕ.Н .Бошева
ВерсткаД.В .Татнинов
Подписано в печать 05.08 .2022 .
Формат60x84/16.Уел. печ . л . 21,85.
Тираж 500экз. Заказ08-22 .
Отпечатано в КалмНЦ РАН
358000,РеспубликаКалмыкия, г. Элиста,
ул.им .И .К .Илишкина,д.,.8